Повелительница Вселенной. Будни бога

Пролог

Очередной бал… Сколько их уже было и ещё предстоит? Скучных, совершенно ему не нужных, но от которых никак не отвертеться. Договор, чтоб его. Из-за него, вместо того, чтобы быть сейчас рядом с Гораном, он вынужден тешить тщеславие короля. Ещё бы, ведь у самого его трона растянулся легендарный лиграсс! Хран в раздражении прикрыл глаза, чтобы хотя бы не видеть мелькающую пестроту толпы придворных.

Пятьдесят лет назад, придя в этот мир вместе с Повелительницей, яграз сразу почувствовал, что именно здесь найдёт того, кто станет второй половинкой души, другом, братом, напарником. Хозяйка давно уже рассказала, что его выбор в детстве был лишь исполнением её желания, и только в Эльдорлее, рядом с королём светлых эльфов, Хран понял, насколько она права. Та самая половинка души кровной связью тянулась к Риэнаэлю и он тут же известил об этом Богиню, попросив… оставить здесь. Почему-то в её решении даже не сомневался.

Мать внебрачного ребёнка короля он нашёл на следующий же день, здорово перепугав беременную девушку и её семью. Благо следом, ориентируясь на магический маячок, через портал шагнул Риэнаэль и пафосно объявил, что не позволит собственному ребёнку расти без настоящего отца. И его бывшая случайная любовница может либо отдать малыша сразу после родов, либо жить вместе с ним во дворце — всё зависит от её желания, специально разлучать мать и дитя он не намерен. Пфф, пафосная речь, а на самом деле эльф просто выполнял обязательства перед богиней. На сына-полукровку ему было откровенно плевать.

Девушка же на что-то надеялась — таким счастьем осветилось милое личико. Неудивительно, что эльф, представитель красивейшего из народов, однажды польстился на человечку, слишком изящной и восхитительной та оказалась. Даже во время беременности. Странно, что она единственная пошла в свою мать, тогда как двое братьев словно близнецы походили на отца, великана из рода северных воинов. Гораниэль тоже унаследовал его стать, силу и рост, выделяясь среди вовсе не хрупких, как в некоторых мирах, эльфов. Единственное, что дала ему половинчатая кровь — мужественная, но яркая и идеальная красота. Убойное сочетание для девичьих сердец.

Наверное тому, что парень не стал бабником и ловеласом, способствовала судьба матери: он с детства видел, как страдает женщина, с одной стороны используемая его отцом лишь в качестве периодической подстилки, с другой, подвергающаяся жестоким насмешкам со стороны первых красавиц двора. Пусть и понимать происходящее начал далеко не сразу и не без подсказки Храна. Самого парня не задирали. Брат слишком взрослый, чтобы что-то делить с мальчишкой, и не переживал за своё положение в силу чистокровности.

А придворные и их дети, вместе с которыми Горан учился и взрослел… Хран слишком часто находился рядом, а его присутствие остужало даже самые горячие головы. Когда же мальчик оказывался один, о его дружбе с лиграссом тоже никто не забывал. Да и отец, надо отдать ему должное, никогда не относился к сыну плохо — всё же родная кровь. В отличие от его матери. Кларина не выдержала, когда сыну исполнилось десять — совсем ещё детский возраст для любого эльфа, но полукровки растут быстрее.

И всё равно, очень сложно оказалось объяснить малышу, почему мама больше не сможет оставаться рядом. Он не мог понять, что жить во дворце когда-то любимого и видеть его изо дня в день, слишком тяжело для разбитого сердца. Даже ради собственного ребёнка. Но и Риэнаэль тогда упёрся: или живёшь здесь и растишь сына, или путь во дворец заказан. Навсегда. Кларина плакала и прощалась с Гораном, как она думала — очень надолго. Пока ещё мальчик вырастет и сможет самостоятельно принимать решения. Да и память детей очень подвижна — вдруг он просто её забудет? Горячечный шёпот, выливаемый на голову ничего не понимающего Горана, яграз слышал прекрасно. Тогда Хран впервые заговорил с человеческой женщиной.

Вообще он «разговаривал» только с королём и наследником (но очень редко, исключительно при острой необходимости), да в последний год начал тесно общаться с мальчиком, стараясь объяснять непонятное (особенно поведение взрослых), но попросив того сохранять их общение в тайне. Выполняя договор, Хран вынужден был много времени проводить с принцем, охраняя его, но каждое свободное мгновенье посвящал Горану. Однако такое положение вещей сохранялось, пока мальчику не грозила смертельная опасность и придворные интриганы ещё не рассматривали его в качестве объекта внимания.

Так вот, в тот момент, видя слёзы матери полукровки и чувствуя испытываемую им душевную боль, Хран решил нарушить собственные правила.

— Кларина, успокойтесь. Я обещаю, что по выходным стану приводить мальчика в гости в ваш дом. Если не помешают какие-нибудь обстоятельства, конечно. Горану я сам всё объясню.

Женщина вздрогнула, но восприняла раздавшийся в её голове чужой голос на удивление спокойно. Лишь благодарно посмотрела прямо в глаза, прошептав одними губами: «Спасибо!». С тех пор каждую десятицу Хран сквозь пространство проводил мальчика в дом матери и, развалившись на полу у камина, следил за тихим счастьем истинно родных друг другу существ. Родных не только по крови, но и душой. Общение с дедом и дядями — превосходными воинами, — несомненно, пошло Горану только на пользу. Ещё и поэтому он так отличался от пресыщенных и лживых придворных интриганов. Причём это не значило, что он не умел видеть последних насквозь.

Как взрослые, физически зрелые личности, эльфы сформировываются к пятидесяти годам. Полукровка уже в тридцать пять полностью вырос. Прекрасный воин, умный политик (другому при дворе не сохранить независимость суждений) и завидный жених, молодой мужчина вовсе не торопился надевать на себя брачные браслеты. Слишком мало искренности видел он в улыбках, расточаемых красавицами-эльфийками. И всё больше времени проводил среди людей. И с Храном.

Яграз рассказал мальчику всё об их связи, когда тому исполнилось пятнадцать. И Горан тогда очень обрадовался, что на протяжении всей жизни у него будет хоть один, но искренне преданный друг, почти брат, пусть и зверь внешне. А примерно после двадцати пяти, когда хорошо сложенного красивого юношу начали пытаться затащить в постель юные (и не очень) аристократки, Хран настоял, что основное время он отныне должен проводить именно с младшим сыном. Для наследника остаются балы (статус) и переговоры с поездками, во время которых тому действительно может грозить опасность.

Как бы король ни сопротивлялся, но Богине-то важен именно Горан, как обещанный за помощь. А у принца и без того телохранителей целый отряд. Так они и жили. О том, что в своё время молодому воину придётся поступить на службу Богине, яграз тоже рассказал, попутно развеяв страхи о возможном рабстве. Он восхищался Повелительницей и верил: именно с ними она так не поступит. Даже не верил — чувствовал.

Хран лениво зевнул и принялся размышлять — когда же Богиня призовёт их к себе? Может, стоит напомнить о давнем уговоре с королём? Мало ли, закрутилась со своими воспитанниками, забыла. Чем дольше Горан остаётся в Эльдорлее, тем больше опасностей и соблазнов для него. Да и не для него вся эта придворная мишура — вон, даже на балах старается не появляться, если только отец напрямую не прикажет. Молодому воину хочется чем-то себя занять, почувствовать нужность и причастность к чему-то большему.

Внезапно нить, соединяющая их натянулась и… оборвалась. Резко, страшно, больно. Как же так? Хран вскочил, вызвав моментальный переполох в зале, и исчез, всей душой стремясь туда, где перестало стучать его второе сердце. Перенёсся он на лесную поляну, даже не пытаясь понять, как Горан здесь оказался столь поздним вечером. Да такие попытки и не требовались. Над мёртвым телом склонилась хрупкая черноволосая девушка, тут же обернувшаяся на бесшумное появление яграза. В сумраке блеснули алым глаза. Вампир? Откуда они здесь?!

В следующий миг Хран увидел, как с тонкого обнажённого запястья стекает тёмная тягучая кровь, падая прямо на бескровные губы полуэльфа. Рык ярости и боли вырвался из глотки и яграз материализовался рядом с вампиршей, не позволяя той сбежать. Рывок, острые зубы вонзаются в горло и рвут твёрдую плоть. Отбросив от себя изувеченное тело, зверь наклонился к лицу воина, пытаясь уловить хоть какие-то признаки жизни. Бесполезно.

Проклятая тварь пыталась создать себе верного слугу, но эльфов нельзя обратить, как, видимо, и полукровок. Тут какой-то сгусток магической энергии ткнулся в бок, но благополучно срикошетил в землю, а вот тело Горана выгнулось и снова застыло. Со стороны растерзанной вампирши послышался язвительный смех.

— Не позволил мне получить такого первоклассного слугу? Так и тебе он тоже не достанется, зверушка!

Ярость залила разум красным, и яграз вновь бросился на врага. Как он мог забыть, что эти твари восстанавливаются практически от любого повреждения? Очнувшись короткое время спустя, Хран увидел поляну, залитую кровью и заваленную мелкими кусками плоти. Ещё бы сжечь остатки, но сам он не маг. Что имела в виду вампирша, говоря, что Горан не достанется и ему? Тяжёлые подозрения рвали душу, но надежда пока ещё оставалась.

И он послал полный отчаяния зов той единственной, которой было по силам всё исправить. Оставалось только ждать и надеяться, что это действительно так. Время утекало, а никто не появлялся. Хран помнил, что разница во времени двух миров огромна, и надежда постепенно таяла. Он давно уже лёг рядом с телом друга, положив голову на неподвижную грудь. Как так получилось? Не уследил, не защитил. Больно. Жизнь моментально потеряла краски и смысл. Если Повелительница не сможет исправить его ошибку, то он будет просить её о милосердной смерти.

Прошло больше получаса и Хран ощутил наконец дрожь пространства. Она появилась без всяких эффектов, просто материализовавшись в воздухе, осмотрела поляну внимательным взглядом и сосредоточилась на ягразе и его мёртвом напарнике. Хран и забыл уже это ощущение могущественного существа рядом. Не поможет она, значит, и никто не сможет. Подняв голову, он мог просить лишь об одном:

— Умоляю, Хозяйка, помоги!

ЧАСТЬ 1. ТЕРЯТЬ, ОКАЗЫВАЕТСЯ, БОЛЬНО. ГЛАВА 1. Политика

Что и говорить — воззвание от светлого эльфа меня невероятно удивило. Это ж до какой стадии отчаяния должно дойти светлое существо, чтобы просить помощи у любого, кто сможет её оказать, невзирая на цену? Да ещё при том, что именно эта разновидность созданий Света, моего отца, не очень-то и верит в богов как таковых. Разве что иногда поклоняются своим богам природы или вообще Лесу, дающему им жизнь и силу. Но, помимо этого, дошедший до меня зов однозначно свидетельствовал: просящий достоин помощи и беда, свалившаяся на него, не заслужена. Именно таковы давние условия срабатывания зова.

Любопытство лишь подстёгивало, но как бы быстро я ни действовала, разница Лируана и Эльдорлеи по времени оказалась огромна: у меня на сборы, вызов Храна и перемещение ушло несколько секунд, там же прошли часы. В одном такая разница хороша: моё отсутствие нисколько не скажется на учебном процессе — всё равно же планировала возобновить занятия с будущими воинами на следующей неделе. Его вообще могут не заметить, даже если я здесь застряну на десяток дней.

В светлой комнате, с богато украшенными резьбой деревянными стенами, появилась сразу в защитном коконе, не позволявшем заметить мои перемещения между мирами, и считала поверхностные мысли находящихся здесь разумных. Вернее, мысли одного разумного, второй вплотную приблизился к грани жизни и смерти, и всё его сознание занимало одно непрерывное страдание. Пришлось даже отгораживаться от сумасшедшего потока боли, что хлынул на меня.

В течение секунд передо мной предстала трагедия местного масштаба. Всё, как всегда: борьба за власть, жертвы и сломанные судьбы. Наряду с искренней любовью к сыну, переживания о будущем трона. Но и готовность жертвовать всем ради его выживания. А вот причины нынешней ситуации…

По подозрению короля, замешаны тёмные эльфы, те самые, с которыми я ставила своеобразный эксперимент. И как быть? Если это действительно их рук дело — может, не вмешиваться? Мало ли из каких политических соображений произошло покушение. Однако вид умирающего эльфа мне совсем не нравился — от мужчины слабо, но доносился фон какого-то очень необычного проклятья с примесью божественной энергии. Принадлежащей вовсе не Ллосс.

Да и срабатывание зова ставило в тупик — ведь достоин помощи, коль сумел сквозь такие препятствия достучаться до меня! Но эльф ждёт именно тёмного бога, а оказывать услугу просто так те никогда не станут. Значит, нужно что-то потребовать взамен, но что? Ладно, это можно придумать по ходу событий. Приняв решение, я уже начала планировать, как лучше обставить своё появление, но внезапно активировался Хран.

— Хозяйка! Я почувствовал, что именно в этом мире скоро родится тот, кто сможет стать для меня напарником и другом. И это ребёнок эльфа у окна. Я приму любое ваше решение, но прошу, позвольте остаться рядом с малышом и охранять его.

Вот так сюрприз. Терять Храна откровенно не хотелось, но и отказывать самому преданному из моих слуг в праве следовать зову сердца жестоко. Яграз как никто достоин награды. Впрочем, можно же и не совсем отпустить, лишь на время. Пока ребёнок не вырастет. Магический зверь вполне сможет сделать из него замечательного воина, кто бы ни родился. А благодаря разнице во времени, мне придётся обходиться без верного слуги всего несколько месяцев. Вот и плата, вполне в духе тёмных: жизнь за жизнь.

Обрадовав Храна новостями, сосредоточилась на придании эффектности «явлению богини». Как раз совпало с очередным воззванием к «кому-нибудь». Судя по выражению лица эльфа, мне вполне удалось произвести впечатление. Хотя больше всего правителя ошарашило появление Храна. Тоже неплохо. Мысли эльфа забавно путались, но поведение оставалось безукоризненно почтительным, так что я лишь утвердилась в намерении помочь.

Пока король изображал склонившуюся статую, первым делом переместилась к его сыну, замедляя воздействие проклятья, а то скоро спасать некого будет. Быстрый анализ магических следов показал, что в подозрениях я не ошиблась. Вовсе не тёмные эльфы пытались убить молодого принца. Приказав смертному выпрямиться, вновь умилилась наивности светлых созданий: это ж надо, возомнить себя равными богам по могуществу! Вот так и разбиваются иллюзии. Болезненно, страшно, и хорошо, если в итоге всё заканчивается благополучно. Создать им богов, что ли, чтоб не забывались?

Очередная цепочка размышлений правителя уже просто вызвала смех: ну зачем мне этот старый, пусть и хорошо сохранившийся светлый? Наводить скуку своей чопорностью? А уж в простом убийстве его, в уплату за жизнь сына, вообще смысла не вижу! Какие же глупые порой представления царят в умах смертных… А вот будущее его дитя — совсем иное дело. Молодой сильный воин (по кровной связи уже определила, что это всё же будет мальчик), связанный нерушимыми узами душ с самым верным моим слугой. Впрочем, верности и значимости Вэрса это, конечно, не умаляет.

То, что эльф даже не знает о скором рождении собственного дитя, нисколько не удивило — у долгоживущих рас с продолжением рода всё довольно непросто, а уж полукровное потомство в некоторых мирах вообще событие из ряда вон выходящее. Но разве это мои проблемы? Тем более эльф согласился не раздумывая. Хотя своей собственной жизнью он также готов был жертвовать. Получив обещание желаемого, я просто выжгла из тела раненого убивающее его проклятье. Неожиданно сильное.

Не то чтобы оно хоть сколько замедлило моё воздействие, но сопротивление чувствовалось. И странный «привкус» враждебной магии. Необычно. И интересно. Более не обращая внимания на излеченного, приказала обрадованному отцу принести мне стрелу, нёсшую на себе заклятье. В теле воздействие магии несколько смазалось, растворилось, маскируясь, а мне хотелось разобрать исходные составляющие.

Требование выполнили очень быстро. И, почувствовав предмет в пределах комнаты, я убедилась в точности своих предположений, а уж когда тот попал непосредственно в руки… Маленькая стрелка из арбалетов дроу. Умно. Вот только магия иная. Да, тёмная, но привкус у неё гнилостный, праха, мучений и крови, а в Эльдорлее, да и многих других мирах, жертвоприношения настрого запрещены. И даже будь это не так, магия, заложенная в стрелу, не несла следов эльфов.

Принятая мной поначалу за божественную, дополнительная энергия принадлежала какому-то демону-полукровке. Ммм, кто-то захотел перейти на новый уровень, заодно подмяв под себя несколько рас? Вполне возможно и реально: в Эльдорлее богов оказалось мало, и большинство местного, довольно низкого уровня — плотное ментальное поле мира на редкость неохотно пропускало чужаков.

А уж как изучавшие стрелу маги не смогли уловить следы ауры орков, для меня вообще осталось загадкой. Пусть они и затёрты основательно, но ведь ужасно специфичные! Да уж, кандидата в тёмные божки этого мира надо срочно убирать с арены — такого стратега ни светлые, ни тёмные эльфы не переживут. И если судьба первых мне в общем и целом безразлична, то угробить плоды собственных трудов просто не позволю!

Плохо, что полудемон в мире находится уже давно, как минимум полсотни лет, и сумел многому научить орков и людей, так что обеим стравливаемым расам придётся хорошо постараться, чтобы не оказаться на грани уничтожения или порабощения. Именно эти соображения я и изложила правителю, прекрасно зная, что слова о «совете» тот воспримет абсолютно правильно: советы тёмных могущественных богов обычно равнозначны приказам. Впрочем, то, что это для их же блага, эльф тоже прекрасно понимал.

Вопрос с тёмным почти богом я намеревалась решить как можно скорее, да и с Ллосс не мешало бы переговорить. Как она-то пропустила подобное? А ещё захотелось навестить тёмных. Как они тут устроились? С момента изменения я эту ветвь больше не видела, а в Эльдорлее минули многие сотни лет. Интересно, что в итоге получилось из нашего совместного эксперимента? Надо непременно проверить.

Обосновав в глазах эльфа дальнейшее присутствие в их семье Храна, демонстративно «пообщалась» с ягразом (впрочем, тот от души поблагодарил за принятое решение и обещал вырастить из полуэльфа достойного меня воина) и обрадовала будущего отца известием о скорых родах. Больше светлые меня пока не интересовали, так что не медля переместилась на кровь Владыки дроу, служившую мне маяком, но не непосредственно во дворец, а к воротам города. Хотелось сначала посмотреть на общие настроения.

Пусть дроу и вышли на поверхность, столица по-прежнему находилась под землёй. Дань традиции и прошлому, да и сам Ллостъерн — древний, основанный ещё первыми тёмными эльфами, перемещёнными на Эльдорлею. Резные створки, приглашающе распахнутые, свидетельствовали, что дроу не особо-то кого и боятся. Ну да неудивительно: всё, потенциально опасное, отсеивалось ещё на постах, перегораживающих в несколько уровней входы в пещеры, а сами тёмные всегда были превосходными воинами, презрительно относящимися к смерти.

Перемещалась я снова в коконе невидимости, не собираясь пока его снимать, и с удовлетворением наблюдала, как ёжатся эльфы, попавшиеся по ходу движения. Неплохо: с течением времени и сменой поколений настройки на мою ауру нисколько не сбились.

Я шла по городу, оставляя за собой взволнованных непонятными им ощущениями жителей, ориентируясь на Зов Крови. Везде царила повседневная суета, без малейшего следа паники. Правда, в воздухе витало некое напряжение, но связано оно было с внутренними проблемами. Попав во дворец, первое, на что обратила внимание, это не красота интерьеров (дроу всегда были искусными резчиками с тонким чувством стиля), а запутанность коридоров, тоже совершенно неудивительная. Прикинула, сколько мне придётся плутать, прежде чем найду Владыку, и настроилась непосредственно на правителя. Лично-ориентированный портал открылся прямо в центре круга, образованного коленопреклонёнными дроу. Правитель и шестеро Жриц тихо пели призыв к Ллосс, а та… молчала.

Само собой, боги не обязаны являться верующим по первому зову, но в храме, куда я перенеслась, следы божественного пребывания оказались очень и очень старыми. Несколько десятков лет! Сопоставить это и информацию о времени появления полубога-полудемона не составило труда. Тем более сейчас, когда эльфы молились своей богине, я отчётливо увидела, что их призыв просто не может пробиться через плотный ментально-физический барьер, опутывающий мир. И ориентированный как раз на Ллосс и ещё двух неизвестных богов.

Нет, это мне уже совершенно не нравится! Одно дело, если мелкий полубожок пытается создать под себя веру и последователей, и совсем другое, когда он оказывается настолько хитрым и умелым, что перекрывает каналы связи других существ со своими богами. Не удивлюсь, если и преграда для прибытия богов извне тоже стоит, не давая Ллосс пробиться к своим созданиям. Сразу захотелось посмотреть на этого умельца поближе и, возможно, прибрать к рукам. Вдруг пригодится? Но пока… Я скинула невидимость.

— Как тебя зовут, Владыка дроу?

Молящиеся вскинули головы, но вспышка облегчённой радости при звуках моего голоса, тотчас же сменилась недоумением, а потом растерянностью и узнаванием. Помнят. Головы снова низко склонились, а правитель, судя по крови — внук первого, почтительно произнёс:

— Тарен ДуꞌАрръенс, Повелительница.

— Что ты ДуꞌАрръенс, я вижу. Как давно Ллосс не отвечает на ваши призывы?

— Сорок два года.

Всё сходится.

— Расскажи, что сейчас у вас происходит.

Да уж, рассказал. Что за странные совпадения?! Или вовсе не совпадения? У светлого правителя единственный сын чуть не умер, что грозило бы сменой династии и борьбой за власть, а у тёмного подковёрная борьба уже шла полным ходом! Живых наследников мужского пола в Доме ДуꞌАрръенс не осталось — тихая война со светлыми собрала свою жатву. А внутренние интриги, если они спровоцированы извне, как правило и направлены, чтобы подольше отвлекать от событий внешнего мира. Пока не становится поздно.

Как чувствовала, давая Вэрсу определённые черты. Вот только никак не рассчитывала расставаться с ним столь рано. Ведь у меня столько планов на него завязано! Но ничего не поделаешь, ради сохранения династии придётся. Сейчас как раз самый подходящий период, чтобы безболезненно для всех ввести в правящую семью нового члена. Я же тогда не только внешность Вэрсу меняла, но и кровь, по памяти. Так что любой родовой артефакт признает в дроу кровного представителя Дома ДуꞌАрръенс.

Ещё лет пятьдесят-шестьдесят нынешний Владыка продержится — старик довольно крепок в свои почти шестьсот. А потом полукровка короля Риэнаэля достигнет зрелости и вместе с Храном поможет мне относительно спокойно пережить расставание с верным дроу. Всё же я к нему довольно сильно привязалась, как бы странно это ни звучало из уст богини. Только придётся как следует поднатаскать Вэрса в политике и управлении. И подготовить здесь почву к его появлению.

— Почему вы не призвали меня?

Тоже насущный вопрос — я же оговаривала этот момент, что приду при необходимости. Но о наступлении этой самой необходимости надо ведь сообщать! Тем более при таком мощном барьере. Иначе сама я почувствовала бы угрозу для расы, лишь встань они на грань уничтожения. А это сколько потерянного времени! Ответ дроу являлся образчиком странной логики смертных:

— Предки предупреждали, что не стоит беспокоить Великую Богиню понапрасну. Только в крайнем случае.

Я легко спланировала с возвышения, оказавшегося алтарём, и подошла ближе к сереброволосому эльфу. Слегка подцепила пальцами подбородок, и дроу послушно поднял голову. Если не знать, что он уже на пороге старости, ни за что не догадаешься о возрасте. Красивый мужчина, как и все представители старших рас.

— Этот случай уже настал, а вы едва его не пропустили. Ещё немного и было бы поздно. Я несколько разочарована твоей недальновидностью, правитель.

Ногтем слегка надавила на нежную кожу горла и почувствовала судорожный глоток. Тарен сжался под моим взглядом. Не внешне, внутренне. Понимаю — вызывать неудовольствие богов для смертных очень чревато. Но вёл себя Владыка достойно: не пытался возражать или оправдываться. Мне нравилось. Отпустив его лицо, шагнула назад и присела в материализовавшееся кресло, а дроу вновь склонил голову.

— Сейчас исправить ситуацию ещё можно. Однако объясни, как ты собирался решать вопрос с наследованием?

— Я планировал подобрать мужа для моей дочери и сделать его консортом, пока не вырастет их сын, Повелительница.

— Предсказуемо, но слишком долго. Сложно учесть все факторы, Тарен. Что случится после твоей смерти? Дети у вас не появляются так быстро. Уверен, что им дадут править, а не постараются избавиться при первой возможности? И твоя дочь, насколько знаю, родилась не Жрицей. Её не будут слушать. А если первым родится не мальчик? Ты слишком затянул, правитель. Но не только внутренние причины несут проблемы. Вы на пороге войны. Войны на уничтожение.

Тарен с недоумением посмотрел на меня. И эти проморгали опасность.

— Со светлыми? Мы же на пути к переговорам…

— Да. Вот только на днях единственного наследника короля Риэнаэля ранили. И стрелка очень характерная, указывающая на своих хозяев слишком точно. А ещё она несла столь сильное проклятье, что вся магия жизни народа Леса не смогла его перебороть. Смертельное проклятье, мучительно и по каплям уничтожающее душу.

Дроу побледнел.

— Мы не делали этого! Мы так надеялись… Принц Лирианэль как раз вёл всю подготовку. Очень жаль.

— Он не умер, Тарен. Я пришла вовремя. Переговоры состоятся. Думаю, Ллосс не станет возражать. Но прежде чем она вернётся в Эльдорлею, мне нужно решить кое-какие дела. С источником ваших проблем. А пока подумайте со Жрицами над текстом пророчества — у вас будет наследник с кровью и характерной внешностью Владык Дома ДуꞌАрръенс, но народ должен быть подготовлен к его появлению. Для выбора супруги найдёте всех Жриц, состоящих как в близком, так и дальнем родстве с Домом.

Озадачив дроу, сосредоточилась на ощущении, считанном со стрелки. К сожалению, в ограниченном смертном теле отследить местонахождение почти бога невозможно, зато выйти на него опосредованно, через место силы, где накладывали проклятье — вполне. Разворачиваться в полную мощь, чтобы избежать подобных трудностей, и объявлять всем о своём присутствии пока рано. Поймав наконец отголосок силы, снова накинула кокон невидимости и переместилась по нащупанному следу.

Ментальная вонь, свойственная магии жертвоприношений, обрушилась на чувства. Не люблю я её, но прекрасно понимаю эффективность — страдания жертвы обеспечивают неимоверный выброс силы, как для смертных, так и для сущности, на которую ритуал направлен. И чем мучительнее смерть, тем мощнее выброс.

В этом месте, обнесённом крупными валунами так плотно, что не видно окружающей степи, кроме как через специально оставленный узкий проход, ментальный след принесённых жертв ощущался плотной пеленой. А в центре, как обычно, стоял алтарь — плоский камень, уже порыжевший от пролившейся на него крови. Старый алтарь. Не древний, конечно, но несколько десятилетий уже работающий. И очень хитро устроенный.

Если поначалу я собиралась просто сориентироваться по нему на объект поклонения, то, прибыв на место, поняла, что ничего не получится: привязки к демону просто не было! И как так? Впрочем, если подумать, примерно я могла представить, что происходит. Не все боги делают прямой поток к себе от алтаря. Некоторые предпочитают получать энергию, пропущенную через своих служителей, — тогда она здорово напитывается их верой. И канал в этом случае возникает только в момент взаимодействия служителя с алтарём при жертвоприношении. А вот со служителем слабая связь остаётся всегда. Получается…

Сколько же лишних телодвижений! Но ведь я и так не люблю, когда всё слишком просто. Даже какой-то азарт появился, интерес к такому выдумщику. Это не значит, что демон не поплатится за попытку уничтожить или поработить практически моих созданий, но и немедленная мучительная смерть ему не грозит — глупо расходовать понапрасну такой талант.

Тряхнув головой, отогнала ненужные мысли и перенеслась по самой яркой нити, прикреплённой к алтарю. Очень удачно, правда, для кого как. Для орка, растянутого на очередном камне и бесплодно пытающегося освободиться, моё появление точно было удачей. А вот для жреца, — человек, и почему я не удивлена? — занёсшего ритуальный кинжал над мощной грудной клеткой, день явно не задался: тихий шелест клинка, способного пробить любую, даже божественную защиту, и голова с выпученными глазами и открытым в призывном песнопении ртом покатилась на землю. Тут же толстая нить связи с покровителем натянулась и вспыхнула силой. Смутно знакомой, чётче ощущаемой и… неприятной.

Как я и думала, душа служителя привязана клятвой верности (зачем пропадать добру?), и сейчас эта душа стремилась к своему хозяину. Место жертвенника в этот раз очень удачно находилось в какой-то пещере, так что я тут же накинула на всё помещение стазис, а сама рванула следом за уплывающей в астральные планы душой.

И вынырнув в каком-то мрачном, в кроваво-чёрных тонах зале, совсем не ожидала мгновенного нападения. Хотя стоило, если уж честно. Чтобы демон, да не напал на вторженца на свою территорию? Они всегда сначала действуют, упреждающе устраняя угрозу, а потом думают и разбираются. Оправданный подход в некоторых случаях. А я просто расслабилась, и будь простым смертным магом, уже распадалась бы обрывками астральной оболочки и прахом — столько силы вложил демон в удар.

Активные щиты, в отличие от меня самой, не спали и тут же развернулись в полную мощь, одновременно сбрасывая с меня тонкий налёт маскирующей смертной сущности. Откровенно мерзкую рогатую рожу перекосило от удивления, а потом и осознания со страхом. Меня тоже перекосило, внутренне — пришло понимание, что знакомого я почувствовала в ментальном следе: передо мной был сын Сатаны, собственной персоной. Того самого, хитрого инфернального демона, что по могуществу почти не уступал богам. И что у отца, что у сына, ауры вызывали отторжение. Хочу я такого слугу?

Вопрос разрешился сам собой, поскольку демон растворился во вспышке межмирового портала. Сбежал, паразит. Можно, конечно, выдернуть его назад — всё равно все боги Эльдорлеи уже почувствовали моё присутствие, но… К этой разновидности демонов я испытывала настоящую, и вроде бы ничем не обоснованную неприязнь. И отвратный внешний вид тут не при чём, кстати. Ладно, ушёл и ушёл. Теперь поостережётся сюда лезть, да и я подстрахуюсь.

Логово оставшегося безымянным почти бога достаточно пропиталось энергией его ауры, так что взять ощущения за основу для щита не составило особых проблем. Несколько минут, и Эльдорлею накрыл обманчиво тонкий купол, призванный предотвратить возвращение конкретного существа. Впрочем, нет, лучше сориентировать на весь вид — мало ли что? Ещё немного работы, и я удовлетворённо улыбнулась. От самой опасной угрозы местное население избавила, с остальным пусть разбираются сами: покой и безопасность неизбежно ведут к вырождению, а я хочу, чтобы мои дроу развивались дальше.

Вот теперь можно и дать возможность Ллосс вернуться к своим созданиям. Хотяаа, доделаю ещё кое-что. Нити связи после бегства демона оборвались в его астральном пристанище и понемногу истончались. Но совсем исчезнут они ещё нескоро, да и сила, пропитавшая это место, не сразу развеется. Так что Жрецы именем своего покровителя могут натворить ещё немало дел. Демон и так дал оркам и людям немало знаний, хватит с них и того.

Странно — обычно орки традиционно поклоняются духам, и совсем редко тёмным богам. С демонами мало кто связывается. Или не знали? Маловероятно, всё же это не люди и аурным зрением обладает каждый второй. А, что я мучаюсь? У меня там орк на жертвеннике дожидается! Вот и выясню, но сначала…

Выбрав самые сильные связующие нити, послала по ним одномоментный приказ, почувствовав, как на том конце разом остановились двадцать сердец. Всё, на этом моя помощь эльфам в предстоящей войне окончена. Тем временем в место силы притянулись души, человеческие. Теперь понятно, на кого всё же делал основную ставку демон. А орки — так, грубая безмозглая сила.

Души пришлось уничтожить. Мне они не нужны, а позволять им усилить хозяина я не собиралась. Нечего. Но сбить демоническую привязку можно лишь двумя способами: либо перехватить, либо развеять. Оставлять пустующее место силы тоже не хотелось — долго таковым оно не пробудет. Собрав всю доступную энергию, добавила своей и уплотнила получившийся магический заряд. Поставила секундную задержку срабатывания и быстро переместилась в физический мир.

Магический взрыв встряхнул астрал, а я улыбнулась: тем, кто наблюдал за мной, сейчас наверняка не особо комфортно. А нечего пытаться подсматривать! Но вообще, надо будет потом нанести «визит вежливости».

Я уже собиралась снять стазис с несостоявшейся жертвы — пока только с него,— как чувства всколыхнул Зов. Что ж так всё сразу-то?!

Шеррахт. Неужели наконец-то закончил завоевание Иштанкарра? На самом деле, три года — не такой и большой срок, но ради наследника демон сделал почти невозможное. Послав ответный приказ ждать (звали только кровью, без использования слов призыва, значит, не торжественное мероприятие, а отчёт — это может подождать, не так и много времени у него пройдёт, прежде чем я закончу все дела на Эльдорлее), с любопытством осмотрела орка.

Типаж и комплекция — обычные для этой расы, видала я экземпляры и покрупнее, и пострашнее. Этот вполне человекоподобный, клыки торчат, но не чрезмерно, кожа плотная, зеленовато-коричневая, рельефные мышцы, набедренная повязка, прикрывающая пах. Всё, чтобы выдать себя за дикарей. Вот только изучающий спокойный взгляд, когда я всё же сняла стазис, портил всю маскировку. И звучный, низкий голос с заметными рыкающими нотками.

— Приветствую тебя, богиня.

Вежливый. Кажется, к списку рас, достойных внимания, добавилась ещё одна. И с аурным зрением у орков всё в порядке.

— С чего ты взял?

Орк усмехнулся и красноречиво повёл глазами вокруг. Не аргумент.

— А вдруг я просто очень сильный маг?

— Спокойно распоряжающийся в месте силы тёмного бога?

— Он не бог. Демон. Но на пути к перерождению.

Орк помрачнел.

— Вот как… А я-то думал, что меня в его служителях смущает. Никогда не встречался раньше с демонами.

— Теперь будешь знать, на что обращать внимание.

Великолепная выдержка! Прикован, практически обнажён, но беседует с незнакомой богиней, словно на светском рауте. Я решила не испытывать больше мужчину и лёгким движением пальцев заставила оковы распасться. Орк плавно сел, растёр запястья и лодыжки, периодически на меня поглядывая. Но молчал. Найдя по следам ауры его одежду, любезно перенесла ворох прямо на алтарь. Благодарный взгляд, и спустя короткое время передо мной стоит воин в полном облачении. С очень занятным медальоном.

— Ты — жрец.

Мужчина посмотрел напряжённо.

— Это что-то меняет?

— Нет, просто мне интересно, почему орки переметнулись к другому покровителю, уже имея своего?

В принципе, я знала ответ, но не мешало убедиться. Орк вздохнул.

— Слабым духом сложно сохранять верность, если бог больше не отвечает на молитвы. Сомнения открывают путь дурманным речам, достигающим сердца и разума.

Дурманные речи, значит. Логично, подчинённым разумом в разы легче управлять. Нет, как бы меня ни отталкивал сын Сатаны, но хорош, хорош. Разгребать последствия его действий что оркам, что эльфам придётся ещё долго.

— Жрец…

Вопросительный взгляд, и воин с достоинством склоняет голову.

— Прости, богиня, мою невежливость. Карх до-Зан, жрец первого круга бога Рув-гор, — о как, высокого полёта птица. — Позволь узнать, как обращаться к тебе?

Ага, а с моей стороны это не невежливость, конечно. Я нарочно, само собой, но по результатам проверки орк мне нравился всё больше.

— Повелительница.

Мужчина смутился, кашлянул, но всё же ответил:

— Прости, но у меня уже есть повелитель, и я не могу так обратиться к тебе. Мог бы я узнать твоё имя?

Я тихо засмеялась.

— Это и есть имя, жрец бога Рув-гор. А теперь молись.

Мощные плечи напряглись, но больше ничего не выдало испытываемого Кархом удивления.

— Молись своему богу, Карх, мне нужно нащупать нужную нить связи.

Он ничего не понял, но послушно прикрыл глаза, обращаясь к покровителю. Не особо надеясь на ответ, впрочем. Ничего удивительного — темный бог, которому поклонялись орки, оказался из той парочки, что была заблокирована вместе с Ллосс. Как я и думала. Проследив нить, нашла и хитро спрятанный, вплетённый в несколько слоёв астрала барьер и, подумав, уничтожила его. Чем выделять каждый узел, настроенный на конкретного бога, и проводить лишнюю работу трижды, освободила путь за один раз.

Возмущение тонких полей рядом подсказало, что, ощутив наконец пробившийся призыв, бог поспешил на зов своего служителя. Интересно, он меня знает? Вроде бы, не низкоуровневый. Ответ я получила очень быстро. Огромный тёмный бог, высотой не меньше трёх метров, материализовался перед орком, тут же упавшим на одно колено, оглядел композицию из так и не выведенных из стазиса участников ритуала, наткнулся взглядом на меня и низко склонился.

— Повелительница… Приветствую в Эльдорлее.

Знает. А вот я его не помню. Значит, ничем особым при знакомстве не выделился, ну и ладно.

— Пожалуй, это мне впору приветствовать тебя, Рув-гор. Не стану спрашивать, как у трёх тёмных богов не получилось совладать с демоном, пусть и довольно сильным. Мне это не интересно. Просто знай, что больше он сюда не вернётся. А вот с последствиями разбираться будете сами. И да, кстати, демон натравил твой народ на эльфов.

От орка волнами исходили удивление и жадное внимание, но головы тот поднять не смел. Рув-гор же склонился ещё ниже.

— Благодарю за помощь, Великая.

— Не стоит. Я старалась для своих, для дроу.

Предупреждение бог понял очень хорошо. Я и не сомневалась.

— Позволь спросить: что ты хочешь сделать с этими?

И он широко махнул рукой на замершие в неподвижности тёмные фигуры. Плащ с глубоким капюшоном — как предсказуемо и пафосно.

— Ничего. Они мне не нужны. Можешь развлекаться.

Этот обмен любезностями уже наскучил, да к тому же я почувствовала новое возмущение энергий — в этот раз на призыв своих детей ответила Ллосс. А у меня там незавершённые дела. Не прощаясь, перенеслась в Храм, где дроу благоговейно наблюдали явление своей богини.

Мы появились перед алтарём одновременно, и Ллосс почтительно поклонилась. Дроу и так стояли на коленях, так что я просто обвела их взглядом и указала на выход, молча отдавая богине право распоряжаться своими созданиями.

— Оставьте нас.

Семь беловолосых макушек дрогнули, а их хозяева дружно поднялись с колен и попятились к выходу. Очень уж чрезмерно выглядит эта почтительность со стороны, ну да не мне устанавливать правила общения богов со своими приверженцами. Я тоже не сторонник идей равенства и братства, хотя смелость и достоинство орка мне скорее понравились.

— Здравствуй, девочка моя, давно не виделись.

— Приветствую, Повелительница.

— Вот скажи, ты-то почему меня не попросила о помощи, когда потеряла связь с Кланом Эльдорлеи?

От богини полыхнуло смущением.

— Не хотела беспокоить, Великая.

И эта туда же. Тяжёлый вздох вырвался сам по себе.

— К чему чуть не привела твоя забота о моём спокойствии, узнаешь от своих Жриц. А пока лови последние данные.

Послав слепок памяти прямо в разум Ллосс, подождала, пока появится выражение потрясения на красивом лице.

— Ооо…

— Вот-вот. В общем, разбирайся тут, а я ещё со светлыми несколько моментов утрясу. И да, ты же не станешь возражать против идеи помирить две ветви эльфов?

— Я так понимаю, иначе им не выжить?

— Именно.

— Тогда никаких возражений. Забавно, очередной ведь эксперимент получится, по мирному сосуществованию.

— Точно. Интересно, как они отнесутся к идее брака? — получив от Ллосс вопросительный взгляд, изложила недавно пришедшую на ум идею: — Думаю, для закрепления мирного договора можно предложить принцу Лирианэлю взять в жёны кого-то из аристократок дроу. Не имеющих отношения к правящему Дому, разумеется, чтоб впоследствии не возникло недоразумений. По мне, так стандартный ход для закрепления политических договорённостей. Да и принцу давно пора остепениться и обзавестись наследниками, а то из-за его единичности чуть было трагедия не произошла со сменой власти.

Ллосс пожала плечами.

— Мои противиться не будут. Насчёт светлых ничего не могу сказать.

— Их я возьму на себя. Главное, пусть подберут побольше девушек, чтоб выбор был — вдруг ему кто действительно по душе придётся. Политика политикой, но и хорошие отношения в семье лишними не будут. На том и решим. А для твоего Тарена наследник у меня есть. Помнишь Вэрса?

Изумление тёмной богини приятно ласкало чувства.

— Дроу, которого я тебе подарила, Великая? Он всё ещё с тобой?

— Для меня прошло не так много времени, Ллосс, всего лишь чуть больше десяти лет. И да, он со мной. Не в качестве любовника, конечно, но мальчик оказался весьма умным и полезным. И снова послужит к нашей пользе. Что ж, разбирайся пока со своими созданиями, а я немного развлекусь. Давно уже ничего не творила.

И в самом деле, давно. А в этом мире определённо не хватает богини Природы.

Глава 2. Выбор без выбора

Где-то на просторах глубоких слоёв астрала.

В большой комнате вокруг круглого стола стояли шесть кресел. Четыре из них были заняты. Крупный, нестарый ещё мужчина, предположить возраст которого можно разве что по бесконечно мудрым синим глазам. Светлые волосы, как и светлая одежда придавали и без того аристократичному облику утончённость и элегантность. Он сидел, откинувшись на спинку, поставив локти на подлокотники и уперев пальцы друг в друга напротив груди. И, прикрыв глаза, наблюдал из-под ресниц за остальными присутствующими.

Совсем молоденькая девушка, даже девочка, подалась вперёд, жадно всматриваясь в детальную иллюзию, парящую над столом. Бледная кожа, серебро волос, тонкие черты лица и совершенно неподходящий такой красавице серый балахон вместо одежды. Но снова внешность обманчива — далеко не каждому под силу выдержать стальной взгляд отливающих холодом смерти глаз.

Темноволосая и темноглазая женщина наблюдала за нею с теплотой и необидной насмешкой. Вся её статная, зрелая фигура излучала материнскую доброту и, вместе с тем, властность. Впрочем, властность — как раз то ощущение, которое объединяло всех четверых существ. При взгляде на иллюзию теплота из глаз женщины мгновенно улетучивалась, но она за происходящим почти и не наблюдала: что толку смотреть, если в душе вскипает гнев, а повлиять всё равно ни на что не можешь?

Внимание второго мужчины так же целиком сосредоточилось на иллюзии. Крепкие пальцы с силой сжимали подлокотники, карие глаза сузились, губы сжались в тонкую полоску. Из всей четвёрки он наиболее бурно реагировал на события, отражаемые артефактом. Вот он тоже подался вперёд всем телом, скрипнув кожей доспеха, а потом хлопнул кулаком по колену.

— Таки скрутили! Обмельчали жрецы Рув-Гора, но силы демону всё равно достанется немало… Жаль, жаль.

И все прекрасно понимали, чего именно ему жаль — что такое жизнь какого-то смертного? А вот лишняя толика силы для демона — плохо. Старший мужчина и женщина отвлеклись и начали тихо обсуждать прирост верующих, ближайшие праздники — это интересно, это пиршество для богов, когда сила веры вспыхивает в сердцах смертных и даёт мощнейший поток. А жертвоприношение… Кроваво, противно и видено уже не раз. Однако сегодня определённо всё было не так, как обычно. Удивлённый возглас божества в доспехах прервал тихий разговор.

— А это ещё что? Откуда девчонка взялась, в защищённом-то жертвеннике?!

Теперь уже взгляды всех присутствующих обратились к иллюзии и вовремя: неуловимо быстрым движением магичка, видимо (а кто ещё?), снесла голову демоническому жрецу. Потом начало твориться что-то совсем уж несусветное, невозможное для смертных. Мгновение спустя раздался дружный выдох, а самый старший из четверки всё продолжал напряжённо всматриваться в застывшую картинку. Он не хотел верить собственным глазам.

— Все чувствуют то же, что и я? Эта магичка действительно перенеслась в до сих пор не обнаруженное нами убежище демона?

— Не магичка, Дан, не пытайся казаться глупее, чем ты есть.

Нежный голос был лишён какой-либо интонации, так что бог-воин даже обидеться толком не мог. Да и мать же… Ей можно. И, если откровенно, он в самом деле порой любил изобразить тупого вояку. Часто — с успехом. И всё равно оставлять подобный выпад без ответа не хотелось.

— Да какая разница…

Договорить он не успел: по пространству пошла волна и долгое — слишком долгое, назойливое, раздражающее — ощущение присутствия демонической сущности вдруг пропало, словно его и не было. Бог-воин вскочил и принялся мерить шагами зал, впрочем, сильно не удаляясь от стола-артефакта. Оставшийся сидеть прикрыл глаза и вцепился пальцами в подлокотники — не дело, если остальные заметят, как у него дрожат руки.

— Ай!

Девочка, в отличие от старших, не собиралась расслабляться и чутко вслушивалась в бурление мировых энергий, потому и звук, показавшийся им звоном лопнувшей струны, следом за которым почти сразу последовало бурное сотрясение астрала, должен был сильно ударить по чувствительным ушкам, которые сейчас сжимала ладонями юная богиня.

— Лиа!

— Мама! Я ж просто пыталась понять, что там происходит, раз увидеть нельзя.

— Милая, тебе же не раз говорили, что иногда излишнее любопытство вредно. Но… Ланс, в самом деле, что это было?

— Демонстрация силы, Кеси. И щелчок по носу для всяких наблюдателей.

Названный Лансом, насмешливо покосился на дочь, которая всегда была слишком импульсивной для своего статуса. Богине смерти полагается быть спокойной, рассудительной и непредвзятой. Ну да молодость, молодость…

— Нет, я определённо хочу пообщаться с этой девчонкой!

— Идиот.

Тихий, печальный голос заставил Дана резко развернуться. Ланс (а для всех прочих в Эльдорлее — бог мудрости Алансис) задумчиво окинул сына взглядом и поморщился. Очень хотелось бы, чтобы тот почаще использовал образ великолепного стратега и тактика, каковым являлся, а не дуболомного вояки, как сейчас.

— Отец!

— Что отец? Ты способен хоть иногда думать, прежде чем говоришь, или образ кровавого бога войны совсем застилает разум? Эта «девчонка» с лёгкостью выполнила то, что мы все вместе не можем сделать уже несколько десятков лет — выдворила сильного демона Инферно из нашего мира! Того самого, который закрыл проход сюда трём тёмным богам!!! Тебе напомнить, что в своё время ты не смог справиться даже с одним? И по мне, так уж лучше пусть возвращается эта троица, чем под нашим носом вскоре сформировался бы сильный Доминион Инферно.

Словно в ответ на его слова, астрал снова дрогнул, а в мир один за другим вернулись двое из троих обсуждаемых богов. И только сейчас собравшиеся обратили внимание, что вместо иллюзии над столом царит белый туман. Гостья точно не жаловала наблюдателей.

— Не надо мне ничего напоминать, сам прекрасно помню, — пробурчал Дан. — Я что, виноват, что родился здесь и не мне тягаться с межмировым богом? Да и сами орки — неприятный противник, не только для людей.

— И она, — собеседник кивнул в сторону исчезнувшей иллюзии, — не виновата, что сильнее всех нас, вместе взятых.

Лицо бога войны вытянулось.

— Что, такого высокого уровня богиня?

— Высшего, сын. И молись, чтобы она не решила заглянуть, познакомиться.

— Чего высшего, и кто может заглянуть к нам в гости?

В центре зала материализовались ещё двое мужчин. Высокие, сероглазые, несущие печать нечеловеческой красоты, оба были неуловимо похожи лицом с богиней плодородия и материнства. Впрочем, несмотря на схожесть и между собой, они абсолютно разнились характером и видом. Бог торговли (а попутно — разбойников всех мастей и обмана вообще) выделялся богатыми одеждами, блеском украшений и плутоватой улыбкой. Его полная противоположность, бог закона и справедливости — хотя неясно, как он умудрялся сочетать столь разные понятия, — являл собой образец спокойствия и сдержанности, впрочем, и в его взгляде сквозило любопытство. Но на них никто не обратил ни малейшего внимания. Дан с удивлением смотрел на отца — сегодня количество новостей превысило все разумные пределы.

— Молиться? Мне? Кому?!

Но мудрый, всепонимающий насмешливый взгляд заставил, как и всегда, смутиться.

— К примеру, Первоосновам. Но вряд ли даже они помогут. Она… никогда ни на кого не оглядывается.

— Вы знакомы.

Не вопрос, утверждение. Да и сложно было бы этого не понять. Но от сына он порой мог ожидать всего, чего угодно, даже глупости в очевидном.

— К сожалению.

Раздражённый голос бога торговли прервал диалог и отвлёк внимание не менее раздражённого Урдана.

— Нам ответят на вопрос? Чего вы все такие взбудораженные? О ком речь?

— О богине! Заглянула тут одна, на огонёк, и играючи нас от головной боли последних десятилетий избавила. А вы чего припёрлись при полном параде? Опять торжественные явления верующим устраивали?

— Не завидуй. Это у тебя явления редки, а у нас всегда повод найдётся. Ничего, запах войны уже в воздухе витает, скоро и ты свою дань соберёшь.

— Калаган, с каким удовольствием я бы вырвал твой ядовитый язык…

Тот только хмыкнул.

— Ну попробуй.

Началась привычная перебранка, немного отвлёкшая от взбаламутивших их мир событий. Хотя те события никем, кроме богов да окружения жрецов сбежавшего демона, и не были замечены-то — мир продолжал жить своей жизнью.

Немного позже, там же.

— Тихо! Слушайте потоки…

Полный тревожного недоумения возглас Лиатии немедленно привлёк всеобщее внимание. Ещё бы — слышать такие интонации от богини Смерти им до сего момента не случалось, так что вялотекущая пикировка мелкими оскорблениями тут же прекратилась. Боги вслушивались в энергетические слои, пытаясь понять, что в них могло вызвать подобную бурную реакцию.

С миром и вправду творилось что-то непонятное и необычное: энергии шевелились и бурлили, яркие, мощные линии сил изменяли векторы своего векового движения, направляемые чьей-то неумолимой волей. Зачем ей столько? На совершенных лицах всё сильнее проступало удивление и непонимание. Кроме, пожалуй, самого старшего из них, ну да на то он и бог мудрости, чтобы в любой ситуации оставаться спокойным и собранным.

— Ланс, это ведь такая мощь… Но я совершенно не понимаю, что она творит!

Алансис с тоской посмотрел на жену. Его маленький мирок, где так хотелось укрыться от дрязг богов и прочих могущественных сущностей. И от её внимания — одной встречи более чем достаточно. Не случилось. Спустя тысячелетия вновь предстоит пересечься с Повелительницей. И чтобы это пересечение произошло по наименее болезненному сценарию, придётся рассказать тем, кто ему так дорог, семье, всё, что знает о нежеланной гостье. И собственноручно уронить себя с пьедестала самого сильного бога в их глазах.

Впрочем, пьедестал всё равно уже пошатнулся. Тогда, когда они так и не смогли изгнать из Эльдорлеи наглого и невероятного сильного демона. А ей на это хватило нескольких ударов сердца. Так что он должен защитить семью, и дай Первоосновы, чтобы при предстоящей встрече пострадала только их гордость. В том, что встреча непременно состоится, Ланс уже не сомневался. Протянув руку и нежно погладив жену по щеке кончиками пальцев, вздохнул.

— И тем не менее, Кеси, не понимая, ты совершенно точно охарактеризовала происходящее. Она сейчас творит.

На несколько мгновений повисла тянущая тишина — все присутствующие без разъяснений понимали смысл сказанного. И снова первой не выдержала Лиа.

— Кого, папа?

— Бога, милая. Бога…

Собравшись с мыслями, Ланс тряхнул головой, решительно выпрямился и обвёл растерянных представителей светлого человеческого пантеона внимательным взглядом. Все они были рождёнными, но могущественными и бессмертными существами. И даже пытались уже забавляться с собственными творениями, но так, в единичных экземплярах. О том, что бога тоже можно создать, никто из присутствующих, похоже, даже не догадывался. Уровень не тот. В том числе и у него самого.

— Её зовут Повелительница и я должен многое вам рассказать. Слушайте…

Разговор затянулся, и Ланс видел по лицам детей, да и братьев жены, не наблюдавших происходящее с самого начала, некоторое недоверие, но искренне надеялся, что его предостережения воспримут всерьёз. Все они прекрасно знали, что напрасно пугать и обманывать бог мудрости не станет. Иногда забывая, что ложь — иная сторона мудрости. Впрочем, в этот раз Алансис был абсолютно искренен.

Потом потянулись долгие дни ожидания. Ланс понятия не имел, насколько долог процесс создания богов, но ему всё равно некуда спешить. Может и подождать, сколько угодно. Повелительница отгородилась совершенно непроницаемым коконом из сплетённых воедино мировых потоков энергии, накрыв им огромное пространство Эльфийского Леса. И энергия продолжала туда стекаться невероятными объёмами, хотя на мире это нисколько не отражалось. Прожившего не один десяток тысячелетий бога всё сильнее это напрягало. А вот остальные даже несколько расслабились, потихоньку начиная сомневаться, что напророченная неприятная и опасная встреча вообще состоится. Молодёжь всех рас слишком ветрена.

Тем неожиданнее оказалось развеивание колоссального защитного плетения — без каких-либо последствий. Почти сразу в большом зале божественных чертогов внезапно открылся мерцающий портал, из которого в воцарившейся тишине шагнули две женские фигурки. И если к виду и восприятию Повелительницы он внутренне был готов, то её спутница…

Лиатия очень молода по меркам богов — всего-то четыре тысячи лет, и выглядит как человеческая девочка-подросток. Ланс уже и забыл времена её раннего детства, когда трогательную малышку хотелось укрыть и защитить ото всего на свете. Вот примерно такие ощущения сейчас и возникали, при взгляде на тоненькую девочку, доверчиво держащуюся за ладонь самой могущественной богини Вселенной, и фонящую при этом огромной силой. И даже очень необычная внешность не мешала. Но до боли знакомые тёмно-зелёные глаза взирали на них чистым и открытым любопытным взглядом.

Алансис вздрогнул — глаза, вот именно. Вдохнул, собрался, сделал несколько шагов, сохраняя спокойствие, и, ощущая звенящее недоумение семьи, низко склонился перед девушкой, наблюдающей за ним с насмешливым интересом.

— Приветствую в Эльдорлее, Повелительница!

— Морк… Не ожидала. Я тебя помню. Сменил специализацию на более спокойную?

От Дана пришла волна негодования. Вот же дубина военноголовая! Не хватало ещё, чтобы он сейчас начал возмущаться. Но гостья не позволила им дать повода для наказания: в один миг её аура полностью развернулась, хищно подчиняя, заставляя присутствующих склониться перед своей мощью. Он посчитал девочку лишь немного уступающей Повелительнице? Забыл. Слишком много времени прошло. Зато сейчас никаких недоразумений быть не должно — после такой демонстрации даже твердолобый Урдан не полезет на рожон.

— Можете выпрямиться. Я к вам ненадолго, так что сильно не переживайте. Всего лишь хотела вам представить Артезию. Отныне она покровительствует эльфам. Думаю, вы найдёте общий язык.

А куда деваться? Найдут. Слишком однозначное представление, не оставляющее иного выбора. Да и не смогут они отказать в приёме этой малышке. Куда она пойдёт? К тёмным? Нет уж, лучше держать поблизости и потихоньку влиять на мировоззрение, растя себе союзницу, а не врага. На какой-то момент Лансу показалось, что в глазах Повелительницы мелькнула насмешка, но больше никакой реакции не последовало, и он успокоился.

Обстановку разрядила Лиа: выйдя вперёд, как наиболее близкая по возрасту, протянула девочке руку:

— Пойдём, я покажу тебе наш артефакт наблюдения. Через него можно за любым местом на Эльдорлее наблюдать!

Малышка улыбнулась и шагнула навстречу, отпуская пальцы спутницы. Та ещё слегка подтолкнула её, а когда девочки отошли, строго взглянула на Алансиса и, ни слова больше не говоря, исчезла. Зачем пустое сотрясение воздуха, когда и так понятна воля Повелительницы? Зато теперь можно выдохнуть с облегчением — давящее присутствие развеялось, как и не было. И демон больше нервы трепать не будет. Всё хорошо.

* * *

Сначала я вернулась к светлым эльфам. Лирианэль Изумрудный — до чего любят пафос эти светлые! — по-прежнему спал глубоким целительным сном, а его отец, получив возможность оставить безопасность наследника на Храна, спешно удалился разгребать заброшенные в последние дни дела. В обладании большой властью есть свои недостатки.

Меня с Риэнаэлем теперь связывала нить долга, так что найти короля эльфов не представляло ни малейшей сложности — просто перенеслась на другой конец связи. Правда, пришлось погрузить всех присутствующих рядом в стазис, поскольку эльф обнаружился на каком-то совете.

Про себя посмеявшись над растерянностью мужчины, сообщила о будущих переговорах с дроу и отсутствии возражений со стороны Ллосс по этому поводу. Король заметно расслабился. Я его вполне понимаю — затянувшаяся война ощутимо подкосила силы обоих народов, а тут новая угроза на горизонте. Хотя, по крайней мере часть орков, оставшаяся верной своему богу, в конфликт вступать не станут. Но эльфам и без того мало не покажется.

— И мы с Ллосс решили, как ускорить примирение светлых и тёмных эльфов. Политический брак. Лирианэлю предоставят на выбор нескольких знатных девушек-дроу. Подумай над этим, правитель, новая кровь может многое дать твоему Роду. И поговори с сыном, когда проснётся.

Эльф согласно склонил голову, сохраняя невозмутимое выражение лица. Смысл? Я же прекрасно чувствую его возмущение и растерянность. Ничего, привыкнет. Он просто пока не обдумал саму идею и не понял, насколько сможет усилить свои позиции за счёт части силы дроу, которая непременно перейдёт его внукам. Но это ещё не все новости, которыми я собиралась его «обрадовать».

— У вас есть время на подготовку к переговорам. А потом я представлю вам богиню, которая станет покровительницей эльфов. Если у вас, конечно, получится убедить её согласиться. Поверь, она подходит вам как никто другой. Богиня Природы.

Риэнаэль нахмурился, перебирая в уме все известные имена.

— Но в Эльдорлее нет такой богини.

Я пожала плечами. Смертные всё же забавны.

— Значит, появится. Та, кому будут подчиняться все растения и животные, кто подарит своим последователям настоящую власть над природными силами, а не то, что вы до сих пор за неё принимали.

Светлый вздрогнул и облизнул губы, а потом с вызовом глянул в глаза.

— А тем, кто не последует за ней? Будет отказано в магии природы? Они потеряют то, чем владеют сейчас?

Можно было бы, конечно, поставить такое условие, но… Вынужденное подчинение часто вызывает ненависть, а новая богиня в том виде, который для неё задумала я, не сможет с этим разобраться. И кто знает, к каким метаморфозам приведёт такое взаимодействие бога и верующих? Не хотелось бы, чтобы моё же создание сорвало мои планы. А значит — взаимовыгодное сотрудничество, и никак иначе.

Но эльф несколько забылся. Моментом оказавшись прямо перед королём, так и оставшимся сидеть, кстати, склонилась, нависнув над потерявшим осторожность смертным.

— Снова гордыня взыграла, правитель? Напомнить, к чему она привела тебя не так давно? По-прежнему считаешь, что эльфы прекрасно выживут без божественного покровителя? Позволь тебя огорчить — не выживут. Не в сложившейся обстановке, — сердце Риэнаэля заполошно трепыхалась в груди, и я довольно вернулась на прежнее место, чуть в стороне от стола Совета. Теперь подсластим горечь правды. — Но нет, я не стану принуждать. Я и так слишком многое сделала для вашей расы. Гораздо больше того, за что ты заплатил. Так что выбор, принять новую богиню или отказаться поклоняться ей, останется за вами.

Незачем королю знать, что я обеспечу им правильный выбор. Эльфы не смогут поступить иначе. Освободив от стазиса советников Риэнаэля, оставила дворец и перенеслась подальше от поселений. Создать смертное существо не так уж и сложно, а вот сотворить бога… Сейчас я не собиралась пользоваться помощью собственной крови — слишком непредсказуемым будет результат, так что понадобится строительный материал и энергия. Не потому, что мне собственной недостаёт, а чтобы новая богиня стала истинной дочерью этого мира, пропитанной его силами, рожденной из его тела.

Сосредоточившись, скинула все барьеры, всё ещё остававшиеся после короткой встречи с демоном, и вслушалась в течение энергий, выбирая самое насыщенное их средоточие: надо же создать для малышки место силы. Нашла его в самой чаще леса. Ожидаемо — такие места только в труднодоступной глуши и сохраняются нетронутыми. Мгновение, и я стою посреди зелёных исполинов. Славно, славно. Что ж, пора за работу.

Защита от чужого любопытного наблюдения окружала меня ещё с момента возвращения из астрального убежища демона, а сейчас я расширила её, накрывая весь лес — незачем местным богам знать моё местоположение с точностью до сотни метров. Достаточно знания, чем именно я занимаюсь — такое, увы, скрыть не удастся, слишком глубокие слои и мощные структуры придётся задействовать. Зато узнаю наконец, каково это, создать бога.

Усевшись прямо на травяной ковёр в центре маленькой полянки, окружённой вековыми деревьями, закрыла глаза. Я перерыла весь лес, собирая материал для тела богини: плоды, листочки-веточки, цветы, мелкие крупицы останков животных, птиц и насекомых. Получив искомое, с улыбкой осмотрела получившуюся кучу… мусора. М-да, видел бы кто-нибудь процесс и исходные материалы! Мама с отцом наверняка использовали другие методы, да и я тоже так могу, но сейчас цель вполне определённая, и всё происходящее имеет свой смысл.

Сформировав из призванного материала равномерную массу, уплотнила её до состояния крупного ореха и поместила под землю прямо перед собой. Теперь остаётся только ждать. Вернее, не просто ждать, а активно направлять потоки сил к нужному месту, следя за формированием зародыша, а потом и тела богини, попутно работая с её разумом, наделяя знаниями и объясняя задачи и способы их достижения. Большая работа, медленная. Вернулась в реальность спустя восемь дней. Если вспомнить, сколько веков Тьма работала над моим собственным телом — сущие мелочи. Но я и не стремилась добиться безупречного совершенства.

Из земли возвышался огромный переливающийся бутон, держащийся на коротком и толстом древовидном стебле. Сейчас, в самом конце процесса, я могла напитать его своей энергией, не сбив привязку к миру — то, что находилось внутри, уже было неотъемлемой его частью. Поглотив щедрый дар, бутон вспыхнул и раскрылся огромным цветком с широкими длинными лепестками и… серебряным коконом внутри. Ещё через мгновение цветок осыпался трухой, кокон, опустившийся прямо на землю, зашевелился, расплёлся-выпрямился, и моим глазам предстало небольшое, но с густой кроной серебристое деревце, у корней которого сидела новорождённая богиня.

Белая кожа отливала тем же серебром, что и деревце, аккуратные чёрные ноготки тускло светились хитиновым блеском, длинные, светло-зелёные волосы водопадом обтекали тонкую фигурку, одетую в свободное платье из сросшихся между собой листьев с узорными коричневыми прожилками. Богиня потянулась, зевнула и открыла глаза. Насыщенные, цвета летней зелени, они с любопытством взирали на мир вокруг с красивого, но совершенно детского личика. Мои глаза — для напоминания окружающим, чьим творением является их обладательница. Насчёт же возраста тела…

Я же говорила, что эльфы просто не смогут сделать неправильный выбор? Дети для них священны. И эта малышка (1) непременно вызовет у светлых желание её оберегать. Защитный процесс. А потом уже привыкнут и даже не вспомнят времена, когда обходились без своей богини. Разве что с недоумением и осуждением. Детский голос вырвал из размышлений:

— Мама?

Ни надежды, ни трепета, простой интерес. Годы работы с разумом моих мальчиков сделали своё дело — юная богиня не огорчится, когда я отвечу отказом.

— Нет, милая. Создательница. Ты — дитя этого мира, плоть от плоти его, не моей.

— Аааа… А как тебя зовут?

— Для всех я — Повелительница, дитя.

Девочка недоверчиво прищурилась. Это вид у неё забавной трогательной малышки, а мозги работают в полную силу — иначе ей тут не выжить на первых порах.

— Для всех здесь?

Хорошее уточнение.

— Для всех вообще. Везде. Но ты всё это знаешь. Давай, позволь разуму принять знания.

Нахмурившись, малышка закрыла глаза. И я видела, что она обращается не только ко вложенной мною памяти, но и активно впитывает информацию из поля мира. Умница! Когда зелёные глаза открылись спустя несколько минут, вся детскость и наивность исчезли из взгляда. Поднявшись и сделав шаг навстречу, девочка почтительно склонилась.

— Повелительница, простите моё недавнее поведение.

— Нечего прощать, милая. Всё-таки ты и моё дитя в какой-то мере. Что скажешь насчёт задумки с эльфами?

— Хороший источник силы, спасибо.

Прелесть! Ни тени сомнения, что светлые пойдут за нею, хоть сама она и не светлая богиня. Природа не может быть конкретной направленности, она многогранна и бесстрастна, она может быть как любящей матерью, так и жестоким врагом. Но даже если почитателей на первых порах будет немного, она не пропадёт. С чего бы, если на неё теперь завязан весь живой мир Эльдорлеи? Вдруг в глазах девочки мелькнуло беспокойство и даже паника.

— Повелительница… Почему я не помню, как меня зовут?

— Потому что я не давала тебе имени. Может быть, хочешь сама выбрать?

На несколько секунд она задумалась, потом хмурое личико просветлело.

— Артезия, пусть меня зовут так.

Хороший выбор — нежный цветок, очень редкий и ценимый за свою способность усиливать магический потенциал. Только обращаться с ним надо очень осторожно. Прекрасный способ отвести глаза — кто подумает, что у такого трепетного создания с говорящим именем стальной стержень внутри, холодный цепкий разум и мстительный характер. Принимай мой «подарок», Эльдорлея.

Я улыбнулась девочке и протянула руку.

— А теперь я познакомлю тебя с другими богами этого мира. Только верни опять то выражение открытого ребёнка, с каким проснулась. Они знают, что ты недавно родилась, потому усомнятся в увиденном. Так тебе проще будет узнать о них много интересного и понять, с кем можно дружить, а кого лучше держать на расстоянии.

Артезия лукаво улыбнулась и ухватилась за протянутую ладонь, и вот рядом со мной стоит действительно наивное дитя. Пришла пора познакомиться с более-менее светлым пантеоном этого мира. Мы шагнули в портал и оказались в просторном зале, для разнообразия — не вычурном, просто полном неяркого света.

Я изучала композицию из застывших от неожиданности богов. А если бы я нападала? Совсем они тут расслабились в уюте своего мирка, даже с демоном не смогли справиться. И это при том, что имеют в своих рядах бога войны! Впрочем, Урдан не особо сильный бог, молодой ещё. Да и настоящих противников до сих пор не встречал, не с чего развиваться. Вот он, застой безопасного обитания. Ничего Рув-гор снова вернулся, пусть развлекаются.

Девочка меня заинтересовала. Забавны выверты судьбы, властной даже над богами. Относительно слабыми, конечно, но всё же. Как у однозначно светлых бога мудрости и богини плодородия могла родиться дочь — богиня Смерти? Как и природа, она не светлая и не тёмная, можно сказать — равновесная, хоть это тоже не совсем верно. Впрочем, вглядевшись в отца тщательнее и порывшись в памяти, улыбнулась.

Знакомые всё лица. Только помнится в прошлую нашу встречу, звали его не Алансис, а Морк, и был он богом не мудрости, а обмана и предательства. Можно подумать, что понятия совершенно несовместимы, но это не так. У мудрости много граней, не всегда хороших и добрых. Во Вселенной вообще много взаимоисключающего, но неразрывно связанного и не способного существовать друг без друга. К тому же, я понимала выбор Морка — один бог обмана в Эльдорлее уже был, зачем им конкурировать, когда каждый может найти свою нишу? Бог закона и справедливости только подтверждал это правило. Да и родственники же, пусть и через супругу.

Но вот Алансис первым отмер и дальше всё пошло в привычном порядке: приветствие одного, недовольство других, моя сила, при желании способная поставить каждого присутствующего на колени. Но боги ведь, зачем перегибать палку? Даже несмотря на привычно расчётливые мысли бывшего бога обмана. Ну-ну, пусть попробует прогнуть наивную с виду малышку под себя. Вот я посмеюсь, попозже. А потом маленькая богиня Смерти увела Артезию и я вздохнула спокойно — невысказанное предупреждение местный пантеон принял и девочка не останется одна.

Мысленно сообщив своему созданию, что позову её, когда придёт пора представления эльфам, вернула купол невидимости и лишь потом открыла неотслеживаемый портал. Это для окружающих видится, что боги словно растворяются в воздухе, подтверждая своё могущество. Только это невозможно — раствориться может иллюзия, а материальное тело, если бог явился в воплощении, на подобное не способно.

Так что всё это показуха — смертные же не могут видеть сквозь божественные коконы невидимости и чувствовать их порталы. А прочие боги не могут видеть мои. Надувательство, с одной стороны, зато зрелищно. Иначе половина таинственности и божественного флёра пропала бы.

Ещё несколько дней ушло на подготовку встречи двух эльфийских рас. За это время я представила-таки светлым их маленькую богиню. Как и ожидалось, Артезия у многих вызвала умиление и желание защитить. Даже Риэнаэль не смог устоять, хоть до того и просчитывал холодным разумом правителя возможные варианты и свою выгоду в разных случаях. Так что хоть я и позволила эльфам выбирать, сами себе они выбора не оставили.

Мирные переговоры между светлыми и дроу прошли на редкость спокойно и быстро. Ещё бы было иначе, при благосклонном-то внимании трёх богинь. И уже через два дня Лирианэль обзавёлся невестой — никто не хотел затягивать примирение, тем более на границах уже начались нападения орков и людей. И параллельно с приготовлениями к свадебному обряду эльфы спешно готовились к войне.

Моя задача в этом мире была выполнена. Необходимая помощь оказана, угроза уничтожения для дроу устранена. Дальше пусть уже сами разбираются. А я наконец могу ответить на зов Шеррахта.

Кстати, надо бы проверить, что там с его Коконом Жизни. Выдернув из подпространственного кармана хранящееся там яйцо, тут же поместила его обратно. Бездна, вот же демоняка! Пусть ещё и не родившийся, но суть не изменишь. За прошедшие годы настолько пережрал разлитой вокруг него энергии, что, не будь стазисной оболочки, которой укутала его — для надёжности! — малыш давно уже родился бы.

Вот уж точно теперь крестник — весь пропитался моей энергией. И пол, кстати, теперь абсолютно ясен — мальчик будет. Что ж, узнаю сначала, зачем звал Шеррахт, а дальше уже решу, как быть. И приняв демоническую ипостась Энджиала, перенеслась в Иштанкарр.

1 — на вид богине Природы около десяти человеческих лет.

Глава 3. Крестник

Боевая форма демонов всегда потрясает и вселяет страх. Даже в самих демонов. Сцена, разыгрывающаяся в мрачно-торжественном тронном зале, заставила всех присутствующих затаить дыхание. В благоговении. Высокий, тёмно-бордового окраса демон стоял напротив другого, сражаясь в поединке воли и взглядов. Противник был мощнее, выше, да и окрасом мог похвастаться почти чёрным, с еле заметным красноватым отливом (2), но в этом сражении его преимущество сводилось на нет отсветом божественной силы в глазах соперника. Из одежды — только штаны и сапоги; мечи — в ножнах, на поясе. За спинами обоих трепетали крылья, воздух потрескивал и искрил от переполнявшей его магии. Остальные демоны — простые воины двух врагов — терпеливо ожидали исхода поединка.

Долго ждать не пришлось. Спустя несколько минут бордовый демон словно встряхнулся, оскалился и резко выбросил ладонь вперёд. Чёрного не снесла силовая волна, его не убило каким-то особо мощным заклинанием, но, издав бессильный рёв, он рухнул на колени, упираясь в пол руками, словно пытаясь выдержать неимоверный вес. Бывший владыка этого мира, бывший Император Иштанкарра. Никакая личная мощь не спасала от того, кого питала силами сама Тьма. Если бы он знал раньше… Нет, не покорился бы этому выскочке, но постарался убедить Изначальную, что он — более достойный кандидат на её благосклонность. Теперь слишком поздно, да и уже год назад было поздно.

Его воины, такие верные, пока он оставался самым сильным и могущественным, убирали оружие в пространственные хранилища и преклоняли колено перед своим новым господином. Демоны не служат слабым. Вид медленно идущего к нему нового Владыки, вокруг которого курилась явно видимая дымка тьмы, внушал неприятное чувство беспомощности и ужаса. А он не мог даже пошевелиться. Подойдя, избранник Изначальной окинул его равнодушным и каким-то усталым взглядом.

— Ты проиграл, Ассанирр. А ведь мог бы стоять рядом со мной, разделив могущество Повелительницы. Я тебя даже почти уважаю за смелость, но, тем не менее, это было глупо.

— Зато я так и не прогнулся под тебя, выскочка! Я сражался…

— И загубил множество подданных. Напрасные жертвы. Но да, подчиняться мне ты никогда не будешь.

Потому что он умрёт. Всё логично. И Ассанирр знал это с самого начала. Но напоследок хотелось узнать ответ на давно мучавший его вопрос.

— Почему ты? Что в тебе такого, что Изначальная одарила столь щедро, подарила этот мир? За какие заслуги?

Смазанное движение он заметил только по тускло сверкнувшей чешуе, а в следующее мгновение чужая когтистая рука пробила грудную клетку, опалив её жаром боли. И лишь тогда убийца склонился к самому его уху и тихо прошептал:

— Подарила? Заслуги? Это было наказание, мой бывший Император.

А потом сердце Императора Ассанирра остановилось, магически иссушенное, и он уже не видел, как присутствующие склоняли головы перед новым Владыкой Иштанкарра.

* * *

Выгнав всех подданных — новых и старых, — Шеррахт вернул человеческую форму и устало опустился на трон, теперь по праву принадлежащий ему. Окинул взглядом зал, размышляя, придётся ли сильно менять обстановку. На удивление, Император Ассанирр излишнюю роскошь не жаловал, и ничего чересчур помпезного в пределах досягаемости взгляда не было. Обнадёживало, что, раз такое торжественное место не оказалось кричащим свидетельством положения и богатства, вероятно, с остальным дворцом дело обстоит примерно так же. Пока они с боем продвигались к тронному залу, убедиться в этом как-то не представлялось возможным.

Шеррахт вообще считал, что завораживающие узоры лавового камня — более чем достойное украшение для жилища демона, независимо от ранга. Впрочем, не о том он думает. Прерывисто вздохнув, мужчина проколол когтем палец и мазнул светящейся алой субстанцией по простенькому с виду амулету, что плотно охватывал его шею уже три года. Знак небывалого могущества, благосклонности самой Тьмы и… поводок, снять который он никогда не сможет. Да и, если уж быть совсем честным, не хочет.

Сосредоточившись, демон послал в пространство желание-просьбу о встрече, и получил короткий отклик: «Жди!». Повелитель сейчас занят. К кому взывать, Шеррахт даже не размышлял — воспоминания о единственной встрече с Повелительницей, о всей её жутковатой мощи до сих пор заставляли иногда просыпаться в холодном поту по ночам. Он очень долго потом не мог прийти в себя, и поверить, что не только остался жив, оскорбив могущественную Богиню, но и получил шанс возвыситься так, как никогда даже не мечтал.

Правда, и цена велика. Лишившись так и не рождённого дитя, Шеррахт приложил все усилия, чтобы не разгневать Изначальную ещё больше — ведь теперь от её благосклонности зависело, как скоро он сможет вернуть своего ребёнка. О том, что этого может и не произойти, демон старался даже не думать, чтобы не накликать беду. Он обязан, значит, сделает — Иштанкарр падёт к его ногам и будет преподнесён Богине в подарочной упаковке вместе со всеми своими жителями. Власть имущие смертные любят играть судьбами, как отдельно взятых особей, так и целых стран. Боги тоже, просто игры масштабнее — в размерах миров.

Тьма ведь не оставила его без помощи, не обрекла на бессмысленную и самоубийственную попытку бунта против Императора, а наделила силой, способной помочь противостоять врагам, соратниками, помогающими в этой нелёгкой задаче. И даже так он действовал удручающе медленно. Казалось бы, что такое три года для условно-бессмертного существа? И сколько этих лет он уже потратил на сбор энергии душ, необходимой для полноценного развития маленького демонёнка в Коконе Жизни? Но тогда малыш был рядом с ним, это всё меняло. Теперь — каждый год тянулся мучительно медленно.

Однако, если оглянуться назад, он сделал практически невозможное и в кратчайшие сроки. Шутка ли, подмять под себя мир воинственных демонов?

Первые два года Шеррахт действовал очень осторожно и осмотрительно. Сразу, пока Повелитель ещё был рядом и помогал, захватил весь Домен, к которому относился его Предел, разом возвысившись до положения Князя. А потом запер границы для посторонних и начал потихоньку наращивать боевую мощь, нанимая воинов, захватывая близлежащие Пределы, а потом и небольшие Домены. Но всё это уже без непосредственной помощи божественных сущностей. Незримое присутствие и поддержка Тьмы всё равно ощущались в полной мере.

Когда Император решил принять молодого амбициозного демона, подминающего под себя всё новые и новые территории, за серьёзную проблему, было уже слишком поздно. Под рукой Шеррахта стояли не только обычные воины, но и члены его бывшего клана, принёсшие клятву верности Изначальной и получившие её благословение. Пусть их было не так много, чуть больше двух сотен, но, на порядок сильнее прочих, они сражались яростно и не отступали, не страшась даже гибели. А потом, на глазах изумлённых и напуганных пленников (не все могли похвастаться такой безрассудной стойкостью и часто сдавались, когда исход битвы становился предельно ясен) восставали из пепла или изрубленных кусков плоти — кто от чего погиб — в своём изначальном виде.

Демоны способны возрождаться. Постепенно, не сразу, и практически всегда — с потерей части могущества. Но не эти. Мало кто обращал внимания, что воскресают далеко не все, хватало самого факта. Однако больше всего противников пугала полная неуязвимость предводителя бунтовщиков. Даже Император не смог бы пережить ту тучу заклятий и атак, которая обрушивалась на него в битвах. Тем более Шеррахт никогда не прятался за спинами телохранителей, сражаясь в первых рядах и наводя ужас на врагов.

Спустя какое-то время будущий Владыка Иштанкарра обнаружил в себе ещё одну занятную особенность, несомненно, дарованную Тьмой: он мог выпивать души других демонов. Правда, для этого требовалось вырвать живое сердце из груди, но ведь мог! Это тоже для многих стало шоком, заставляя не только уважать своего нового правителя, но и панически бояться его гнева. А какие ощущения он испытывал во время самого процесса… Куда там душе смертного сравниться по питательности и приливу сил!

Но и откат тоже был очень жёсткий, только поэтому Шеррахт не прибегал к такому способу восстановить и даже увеличить внутренний резерв слишком часто. Очень уж не хотелось потом корчиться по нескольку часов в муках усвоения чужой энергии.

Справедливости ради стоит признать, что ещё одно существо вызывало у окружающих — неважно, соратниками они были, или врагами, — такую же смесь уважения и ужаса. Скосив взгляд влево, Владыка привычно увидел неподвижный тёмный силуэт. Как всегда, на своём месте. Зашторр, его бессменный и бессмертный телохранитель и надсмотрщик — ведь тот, кто уже мёртв, не может умереть, да и уничтожить такого ещё надо суметь. И потому же, возможно, его не мучили откаты при поглощении демонических душ. Что бывший демон всегда проделывал с превеликим удовольствием, но только во время битвы, превращаясь в смертельный вихрь, выкашивающий противников десятками.

Даже Шеррахту было жутковато видеть, как от мимолётного прикосновения немёртвого крепкие и мощные демонические тела скукоживаются и рассыпаются прахом.

Впрочем, за это время он настолько привык к присутствию ходячей Смерти за своим плечом, что часто вообще забывал о телохранителе. Тот передвигался совершенно бесшумно, сливаясь с тенями и напоминая о себе только в случае необходимости. Не то чтобы без него Шеррахт мог пострадать, подвергнувшись нападению, но Зашторр и в самом деле здорово облегчал ему жизнь, позволяя сосредоточиться на главной задаче, не отвлекаясь на попытки покушения (а в последний год они случались с завидным постоянством).

Этот последний год выдался самым тяжёлым. Император бросал на него всё новые и новые легионы и продолжал упорствовать, даже теряя Домены один за другим. Шеррахт его прекрасно понимал — демоны не любят делиться своей властью, а уж добровольно отказаться от неё вообще выше их сил. Но у него тоже не было выбора.

Война затянулась ещё и потому, что Шеррахт не хотел лишних жертв: если в бойне погибнет большинство будущих подданных, кем же тогда править? Демоны, как и все условно бессмертные расы, с трудом восполняли собственную численность, не говоря уже о прибыли населения. Потому что для развития Кокона нужно хоть относительное спокойствие и сосредоточенность. Это касается Высших, конечно. Но не ставить же на ответственные посты тупых низших, только и способных, что сражаться и удовлетворять первичные инстинкты?

А император до последнего не желал признавать собственное поражение. Упрямый дурак! Хоть и достойный уважения своей непреклонностью. Последние месяцы бои были особенно выматывающими и агрессивными — немногие оставшиеся у Ассанирра сподвижники вгрызались в каждый миллиметр земли, всё ближе стягиваясь к границам столицы. Но наконец Шшаср пал, небольшие островки сопротивления успешно давили отряды зачистки, а он брал штурмом императорский дворец. Бойня — бессмысленная, но необходимая и неизбежная. И столь же неизбежный поединок с бывшим уже Императором.

Раньше Шеррахту подобное и в голову бы не пришло — настолько несопоставимы силы мощнейшего демона, добившегося своего положения, уничтожив множество врагов, и незначительного главы периферийного клана. А теперь он не просто бился на равных с этим самым сильнейшим, но и неумолимо побеждал. В поединке магов не нужно оружие, всё решает мастерство, а порой и голая мощь. Мастерство он набрал в непрекращающихся сражениях, а мощью одарила Тьма. И искренне сожалел, что Ассанирра придётся убить — такой умный и сильный советник очень бы ему пригодился, но оставлять непокорного и опасного врага за спиной нельзя. Опять же — акт устрашения для подчинённых.

Шеррахта резко скрутило болью, перед глазами потемнело, в ушах зашумело. Он сжал зубы, чтобы не закричать от разрывающих тело ощущений, и откинулся на спинку трона, хоть и хотелось свернуться в клубок, обхватив себя руками, словно маленькому. Вот и ожидаемый откат. Давно уже привычный, с ним, тем не менее, так и не получилось до сих пор примириться. Ничего, демоны выносливы, а не показывать внутренние переживания учатся едва ли не с момента осознания себя.

— Эк тебя корёжит…

Знакомый, но давно не слышанный рокочущий голос прошёлся лаской по усталому телу, и в то же время словно окатил ледяной водой. И ведь не скажешь богу-демону, что он немного не вовремя — сам звал. И почтение не выказать нельзя, несмотря на отвратное состояние — покровитель не станет ждать несколько часов, пока его отпустит. Так что, взяв себя в руки, Шеррахт медленно поднялся с трона, сделал несколько шагов и осторожно опустился на колено.

— Приветствую тебя, Повелитель.

Тяжёлая ладонь коснулась макушки, запустив по телу целительную волну, и в душе вспыхнула благодарность.

— Спасибо!

— Не за что. Ты прав, мне не с руки ждать, пока придёшь в себя и сможешь нормально формулировать мысли. Докладывай.

— Иштанкарр полностью под моим контролем, Повелитель. Для официального признания меня Владыкой осталось провести церемонию Возведения на трон. Все демоны, бившиеся с нашей стороны, принесли мне клятву верности, пленники сделают это в ближайшее время. Или погибнут.

— Стоп. Ты что, всех отказавшихся до этого казнил?

— Естественно.

— Идиот!

И что не так? Как иначе-то? Оставить их за спиной и получить неизбежные проблемы с волнениями-восстаниями? В следующий миг Шеррахт готов был согласиться с определением Энджиала.

— А рабами сделать, как, не судьба? И тебе польза, и им наказание, и численность сильно не страдает. Столько бесполезных смертей! А ведь Повелительница предупреждала, что не любит напрасных жертв.

В груди заворочался ледяной ком — а ну как Изначальная накажет за дурость? Почему он сам не подумал о таком простом и действительно несущем пользу решении? Только потому, что никогда раньше никому в голову не приходило обращать в рабство именно демонов? Даже правителям. Тревога заставила голос охрипнуть.

— Повелительница будет очень недовольна? Накажет?

Для Шеррахта существовало лишь одно весомое наказание — если госпожа решит не возвращать ему Кокон Жизни. Всё остальное можно пережить и перетерпеть. Энджиал хмыкнул, прекрасно читая страхи в его душе.

— Недовольна она, конечно, будет. Но формально ты ничего не нарушил, приказ привести мир под её власть выполнил. Думаю, обойдёшься выговором без каких-либо серьёзных последствий. Но в следующий раз всё же немного думай наперёд.

— Обещаю, Повелитель.

Только бы в этот раз обошлось, только бы вернуть своё дитя! Ещё дольше разлуку он может просто не перенести, и так сердце исстрадалось по единственному, кто придавал его жизни смысл. Спросить о планах Изначальной — вернёт или нет — страшно, да и не факт, что бог-демон знает эти самые планы. И Шеррахт скрепя сердце решил ждать развития событий. Мурлыкающий голос раздался совсем рядом, заставив вздрогнуть:

— Умница. Не проси, и награда будет справедливой.

Своевременный совет, и Шеррахт от всего сердца мысленно поблагодарил Энджиала за подсказку — тот всё равно услышит, а слова не передадут и сотой части всех оттенков чувств, что испытывал демон.

— Пошлёшь зов, как окончательно разберётесь с сопротивлением и приведёте в порядок дворец — всё же приветствовать Изначальную надо в соответствующей обстановке…

— А она точно прибудет?

Волнение заставило прозвучать необдуманные слова, но Повелитель только улыбнулся. С его-то клыками выглядело жутковато.

— А ты как думал? Должны же твои подданные убедиться, что покровительство Повелительницы — не пустой звук. Так что разбирайся со всем, назначай день церемонии и зови, но обращайся именно ко мне — устроим небольшое представление. Торжественно и самолично возведу тебя на трон.

Вот вроде и говорит Энджиал совершенно серьёзно, а чувствуется, что насмехается. Поначалу Шеррахту даже странно было понимать, что тёмные боги умеют шутить — не зло и жестоко, а по-простому, ради самой шутки. А может и не шутит — почему бы божеству не принять участие в церемонии? Кто ему запретит?

Повелитель исчез без предупреждения и каких-либо звуковых эффектов, как часто любили демоны: рёв пламени, хлопки, а то и взрывы, или зловещее шипение — на что ни пойдёшь ради усиления впечатления. Это обычному смертному для обморока достаточно увидеть боевую ипостась, а маги-демонологи народ не пугливый, закалённый. Шеррахт поднялся и распрямился — даже при благосклонном отношении тёмного бога чувствовалась его давящая, тяжёлая аура, и сейчас, когда он оставил подопечного, можно было вздохнуть относительно свободно. И вызвать ближайших сподвижников — тянуть с выполнением поручений Повелителя не стоит.

Неожиданно на пол из ниоткуда упала кожаная полоска, фонящая тьмой. А в голове раздался голос: «Совсем забыл! На ошейнике самодублирующееся заклинание. Озадачь магов наделать заготовок, потом каждый будущий ошейник поднесёшь к этому — работать будет только в твоих руках, учти, — и в итоге получишь то, что подчинит любого демона. Концы смыкаются при соприкосновении вокруг шеи, снять может только хозяин. Раздашь доверенным подданным. Чтобы настроить на конкретного хозяина, надо просто капнуть на ошейник собственной ксэржи (3), до активации». Дав чёткие инструкции, Энджиал покинул его голову, гудящую от контакта с богом. И ведь не громко же вроде говорил, но ощущения…

А подарок более чем своевременный и шикарный — не так-то просто удержать демона в подчинении, если он того не желает. Либо убедить принести клятву верности, либо запереть в антимагической камере, либо убить. Вот и все варианты. Теперь, с таким ошейником, идея обращения особо упирающихся и несогласных в рабов вполне осуществима.

Последующие дни слились в вереницу приказов, отчётов, допросов, завершавшихся либо принятием клятв, либо накидыванием ошейников. Артефакты быстро и без промахов превращали гордых и сыплющих угрозами врагов в покорных слуг, не смеющих не исполнить приказ или хоть сколько-нибудь оскорбительно отозваться о хозяине. Не раз Шеррахт мысленно благодарил бога-демона за своевременную помощь. И даже так у него ушла почти декада на подготовку к церемонии.

Наконец этот значимый день настал. Принятие венца правителя демонов происходило в истинной ипостаси, но сверкать голым торсом, как во время боя, не требовалось. Шеррахт нарядился в чёрные кожаные штаны, способные выдержать трение о чешуйчатое тело, и спадающий до середины бедра жилет. Волосы, не заплетённые в боевую причёску, немного мешались, но опять же — дань традиции.

Ровно в полдень, сопровождаемый десятком телохранителей (и Зашторром — куда ж без него?), Шеррахт вошёл в наполненный и нестройно гудящий тронный зал. Голоса мгновенно стихли. В полной тишине новоявленный, но ещё не коронованный Владыка в несколько шагов преодолел расстояние до массивного трона, стоящего на небольшом возвышении. Рядом с возвышением находилась высокая подставка, заканчивающаяся золотым подносом. Там, на округлой чёрной подушке, красовался венец Императора.

Наверное, для смертных, привыкших к сплошным обручам, его вид показался бы непривычным и странным, но попробовал бы кто надеть иное поверх рогов. Демонический венец представлял собой полосу золота, протянувшуюся через голову ото лба к затылку с обоих боков. Спереди он выглядел как ромб, практически полностью закрывающий лоб и покрытый искусной чеканкой. В самом центре этого ромба сверкал огромный красный кристалл. Сзади же золотая полоса раздваивалась и изгибалась немного вперёд, словно рога, обхватывая затылок.

Говорили, что если трон занят демоном заслуженно, венец подстраивается под форму головы, и надеть его не сможет никто иной, пока правитель жив. Пришла пора проверить слухи — нынешний вид артефакта просто кричал, что Шеррахту он явно не по размеру. Подойдя к трону, но не садясь на него, Владыка развернулся лицом к подданным и окинул их внимательным взглядом.

Телохранители окружили сзади и с боков, оставляя перед господином довольно большое пространство в десяток шагов. И никто из демонов не рисковал пересечь незримую границу. Первой линией стояли самые верные, члены его будущего Совета, Князья — и вновь назначенные, и те, кому хватило мудрости осознать грядущие перемены, сохранив свои Домены. Дальше уже стояли обычные аристократы обоих полов. Они шли за ним, видя личное могущество, но ни разу не вкусили чести быть свидетелями явления богов.

Шеррахт едва заметно ухмыльнулся — сегодня всё изменится, сомневающиеся получат подтверждение и задвинут возможные коварные планы подальше. Клятва правителю — это не клятва Тьме, её можно и нарушить, а демоны в подобных вещах крайне умелы.

Отбросив лишние сейчас мысли, Владыка гордо выпрямился и произнёс небольшую речь о величии сегодняшнего дня, важности его для всех жителей Иштанкарра и благоволении к ним Тьмы. Он бы обошёлся и без этого, но пафосность момента требовала. Тем более в глазах некоторых демонов ясно горели огоньки сомнения и насмешливого ожидания. Что ж, тем слаще будет их реакция. Даже если Изначальная не явится, Повелитель ведь обещал.

Нет, он не будет думать о малыше! Не время ещё. И он должен верить своей госпоже.

— По праву крови, дарованному Изначальной Тьмой, взываю к тебе, Повелитель Энджиал! Услышь верного своего последователя, приди и прими этот мир во славу Госпожи нашей!

Привычно проколов палец, Шеррахт щедро оросил амулет ксэржи. Повелитель не заставил себя ждать, явившись в этот раз в полном соответствии со статусом — в клубах не дыма, а тьмы, с грохотом и сверканием магических молний. Шеррахт так засмотрелся на величественное зрелище постепенной материализации тела бога, что совершенно забыл о правилах. Аура бессмертного давила, пригибая присутствующих к полу, а он всё стоял и любовался. Громовой голос привёл его в себя:

— Преклони колено, Шеррахт.

Поспешно, но сделав вид, что так и надо, демон исполнил приказ, ожидая дальнейших действий покровителя. Вообще, новоявленному Императору не требуются помощники в закреплении официального статуса, только свидетели. А так, надел венец, и, если он тебя принял, — всё, считай Император. Но вот если его возведёт на трон тёмное божество… Авторитет нового правителя, и без того непререкаемый, вознесётся просто на недосягаемую высоту! Неоспоримый знак благоволения.

— Шеррахт сэт Иссантар, ты исполнил желание Изначальной и достоин награды. Отныне этот мир находится под покровительством Повелительницы, как и весь твой род. Правь достойно и верно, во славу нашей Госпожи, Владыка Иштанкарра!

На голову опустилась тяжесть, но в тот же миг слишком большой и массивный венец словно ужался, подстраиваясь под нового хозяина, лоб согрело приятным теплом, и тут от древнего украшения пришло ощущение довольства и готовности служить. Вот оно что, а ведь никто не знает, что атрибут власти — ещё и мощный защитный артефакт…

Раздавшийся со всех сторон шорох, странным образом отдавшийся неимоверным грохотом в ушах, заставил позабыть обо всём на свете. Аура Повелителя давила? Ерунда, вот теперь он прочувствовал давление в полной мере! Вернее, вспомнил. Тьма сгустилась в углах, заволокла далеко не низкие своды потолка и затрепетала нечётким силуэтом совсем рядом. Шеррахт со свистом выдохнул, преклоняя оба колена и склоняя голову. Мимолетно замечая, как всех прочих невидимая сила без труда пригибает к полу, едва не распластывая. Госпожа изволит развлекаться. Но… Пусть не сама, а лишь иллюзия, но пришла! А он уже и не надеялся.

— Шшшерррааххтшш…

Шипящий голос набатом отдавался в сердце, возрождая веру. Однако тихий смешок морозцем продрал по коже, хотя чешуя как таковая не особо чувствительна. На грани слышимости, сзади, раздался чей-то сдавленный вздох, но ему сейчас не было дела до чьей-то несдержанности.

— Ты сомневался во мне… Нехорошо, — молчать, молчать и быть готовым к любому её решению. Тем более Богиня права и имеет все основания сердиться за его недоверие. — Не буду, расслабься, — невесомое касание принесло умиротворение и влило силы. — Ты выполнил нашу договорённость, и я оставлю без внимания… мелкие недоразумения. Встань и посмотри на меня, Дитя Тьмы. Можете все встать.

Подчинившись, демон поднялся и понял, что давящее присутствие потихоньку исчезает. На мгновение он пересёкся взглядами с богиней, глаза которой ирреально сверкали в центре туманной иллюзии. Насмешливо сверкали, и понимающе. Пусть. Она уходила, показав и свою власть, и благоволение. Неожиданно тёмный сгусток метнулся к нему, опалив лоб горячим прикосновением, но так же быстро ощущения пропали. Шелестящий голос становился всё тише, зато смысл слов звучал самой лучшей музыкой.

— Вытяни руки, Шеррахт, и прими своего наследника. С ним ваша раса обретёт целостность. Береги дитя, доставшееся тебе таким долгим путём. Энджиал знает, что делать.

Тьма рассеялась, а на его вытянутых ладонях появился невесомый Кокон, несоразмерно внушительный. И серебряный, хотя должен бы быть золотистым. Не успел Шеррахт подумать о значении изменений, как магическая оболочка затрещала прямо у него в руках и… растаяла яркими искорками, оставив после себя не младенца, как следовало, а вполне уже способного встать на ножки малыша, радостно сверкающего клычками сквозь улыбку. Фонящего тьмой и магией, и далеко не невесомого.

Ярко-розовая чешуйчатая кожа, чёрные, словно ночь, глаза, тёмно-красный пушок на голове. И абсолютно, совершенно материальный! Шеррахт осторожно, но крепко прижал мальчика к груди. Кариэш, наконец-то. Он и дочери был бы рад, но тогда пришлось бы думать о новой супруге, чтобы зачать таки наследника. Теперь не придётся.

Неожиданный и весьма ощутимый разряд в плечо заставил недоумённо отстраниться. Между маленькими пальчиками посверкивали серебристые искры, вперемешку с нитями тьмы. Значит, магический фон принадлежит ему? Не остаточный от Кокона Жизни? Слишком рано. Демонёнок обещает вырасти очень мощным… если не угробит себя слишком сильными спонтанными выбросами.

Взгляд сам собой остановился на том, кто мог либо подсказать, либо помочь в сложившейся ситуации. Повелитель Энджиал с интересом наблюдал за так несвойственным демонам проявлением нежности. Признак слабости? Пусть. Уж кто, как не он, знает Владыку Иштанкарра вдоль и поперёк, видел его разным.

— Повелитель…

— Да уж вижу. Изначальная постаралась на славу. А мы сейчас сделаем так, чтобы её старания не оказались напрасными. Разверни сына ко мне лицом.

Доверчивый демон — явление из разряда мифов, но иного выхода у Шеррахта не было. Да и не должен Энджиал навредить. Вроде бы. В следующий миг, как он выполнил приказ, пальцы Повелителя быстро выплели сложную фигуру, отправив в маленького демонёнка тёмный сгусток. Кариэш пискнул, но скорее от неожиданности и… щекотки? Во всяком случае, болезненных или просто даже неприятных ощущений Шеррахт не уловил. Вновь повернув к себе сына, увидел расцвётшую на груди точную копию его амулета, только вплавленную в кожу, словно всегда там и находилась. Зато магический фон резко снизился до почти приемлемого для такого крохи.

— Это печать. Продержится до совершеннолетия и постепенно сама потеряет силу.

Вот и славно! Но оставался ещё один животрепещущий вопрос.

— Повелитель, почему Кариэш материален? И как он при этом может здесь находиться?

Бог-демон искренне расхохотался.

— Что, никогда с такими не сталкивался? Изначальная сделала вам поистине божественный подарок — твой сын родился универсальным. Он одинаково легко сможет существовать как на астральных планах, так и в материальных мирах, не меняя форму и не подстраиваясь, без необходимости заключения контракта. Цени, демон.

О да, он оценил, и ещё как! Это ж какие перспективы… Но сначала Кариэш должен выжить и вырасти: в мире демонов опасности и недоброжелатели на каждом шагу. Ничего, он сможет его защитить. А Энджиал продолжил:

— Но учти, давая много, Повелительница и спросит строго в случае неудачи. Воспитывай крестника Госпожи как следует, поцелованный Тьмой.

С последними напутственными словами Повелитель исчез, снова бесшумно и быстро: вот только что стоял и говорил, и вот подданные уже вздохнули облегчённо, перестав ощущать давление чужой силы. А Шеррахт всё не мог отвести глаз от сына. А ведь теперь тем более нельзя ни расслабляться, ни останавливаться: его положение — залог безопасности малыша. Владыка обвёл присутствующих внимательным взглядом.

— Приветствуйте моего наследника и вашего будущего Владыку, Кариэша сэт Иссантар!

Демоны снова склонились, признавая ребёнка, но в глазах многих Шеррахт заметил изумление. С чего бы? Что ещё, на фоне уже произошедшего, могло их так удивить? Неважно. Отдав смотрителю дворца распоряжение проводить гостей в пиршественный зал, Владыка развернулся и в сопровождении телохранителей удалился в свои покои. Пусть празднуют сами, а ему надо познакомиться с собственным ребёнком, с серьёзным любопытством сейчас изучающим вышивку на отцовском жилете.

До личных комнат добрались быстро и без задержек: останавливать целеустремлённо шагающего сосредоточенного правителя никто не рисковал. И только после того, как за ними закрылись двери, Зашторр тронул Шеррахта за плечо.

— Ваш венец, Владыка…

Что такого могло случиться с древним артефактом, раз немёртвый счёл нужным обратить на это внимание? Взгляд заметался в поисках места, куда бы посадить Кариэша, чтобы снять венец, но телохранитель протянул к нему руки.

— Я подержу малыша, — на подозрительный взгляд господина демон только улыбнулся — впервые за все годы, что следовал за ним незаметной тенью. — Не волнуйтесь, Владыка, мне приказали присматривать за мальчиком, охранять, пока не научится стоять за себя.

— Повелительница?

Непонятная ирония в потустороннем взгляде.

— Оба.

Что ж, с таким защитником за Кариэша можно сильно не переживать и даже немного расслабиться. Видимо, Тьма и в самом деле приняла его сына в качестве крестника, раз так заботится. Передав ребёнка, Шеррахт снял с головы венец. Да уж, теперь понятны и взгляды подданных, и слова Повелителя о «поцелованном Тьмой»: в центре золотого ромба кристалл сиял не кровавыми отсветами, а непроглядной чернотой.

* * *

Нет, я всегда подозревала, а теперь и точно знаю, что мои создания смогут если не узнать, то почувствовать свою создательницу. Первое поколение — точно. Вот и молодой демон, когда-то получивший от меня новую, пусть и иную жизнь, узнал. Сквозь иллюзию присутствия, сквозь облик бога-демона. Искреннее удивление позабавило, но пока воскрешённый демон не выдал моей маленькой тайны, приказала ему молчать. На вопрос, как узнал, что Повелитель Энджиал и я — одно лицо, ответил: при одновременном появлении, он увидел тождественность сил и ауры. А поскольку остальные этого заметить не смогли, осталось два объяснения: либо это свойство моих творений, либо так видят все немёртвые. Хм, последнее надо будет как-нибудь проверить.

Наговорив демону туманных предсказаний о будущем расы и усилив венец-артефакт — я же не собираюсь выпускать этот мир из поля зрения, — убрала иллюзию, а потом исчезла и в облике бога-демона. Пусть Шеррахт насладится наконец появившимся сыном, долгожданным наследником. Он свою задачу выполнил, да и меня немного развлёк. Теперь можно возвращаться в Лируан к моим мальчикам и Лидару. Что-то я успела даже по нему соскучиться. Немного. Надеюсь, за декаду моего отсутствия там ничего особенного не произошло, ведь удержаться и не попутешествовать по изменившемуся Иштанкарру я не смогла.

2 — напоминаю, что от окраса в Иштанкарре зависит градация силы: чем он темнее, тем сильнее демон.

3 — ксэржи — жидкость, заменяющая астральным демонам кровь. Та самая светящаяся субстанция, представляющая собой сконцентрированную жизненную и магическую энергию.

Глава 4. Когда силы больше, чем ума

— Крис, копуша, давай быстрее — нам надо уложиться в два часа до отбоя!

Крис тяжко вздохнул, но послушно ускорился — скинул обязательную для ношения на занятиях форму, переоделся в простые штаны и рубашку, нацепил назад пояс с любимыми длинными кинжалами, высокие сапоги и помчался на зов Грэга. Искупаться можно будет и после вылазки — всё равно за время тренировки извозятся в грязи по самые уши.

Вскоре троица собралась в коридоре и направилась к выходу из подземелий. В их компании каждый был сам по себе, в отличие от остальных парней, но из-за своей обособленности они старались держаться вместе. Конечно, никто их не шпынял некоторой избранностью — ещё чего, Госпожа же насчёт внутренней вражды сказала сразу и однозначно. А дураков нарушать её волю не было. Да и попробовали бы… Крис ухмыльнулся — пусть с тройкой «любимчиков» и занимались особенно насыщенно, гоняя до мокрых рубашек, но определённые плюсы это давало.

Почему сам попал в эту компанию, он не понимал. Вот Грэг с Крайтом — это да, они стоят её внимания. Рядом с Крайтом даже некоторые взрослые чувствовали себя довольно неуютно, отступая под пристальным, каким-то взвешивающим голубым взглядом. Знал он, что друг взвешивает — как побыстрее и поэффективнее лишить собеседника жизни. Он сам в этом как-то признался, пожаловавшись, что совершенно ничего не может с собой поделать. Грэг вообще был заводилой и самоназначенным предводителем их маленькой компании, фонтанировал бесконечными идеями об улучшении боевых приёмов и грезил созданием новых. Иногда у него даже получалось что-то толковое — сама Госпожа хвалила, а это много о чём говорит.

И он — обычная посредственность, любящая мечи, кинжалы разных форм и размеров. Ну ещё арбалеты и металлические зазубренные кнуты. В общем, всякое колющее и режущее. Что, мало таких, что ли? Да каждый мальчишка в замке готов часами любоваться на хищные обводы смертельного металла! Так что ничего особенного в своей страсти Крис не видел. Но Госпоже, конечно, виднее.

— Ну наконец-то! Времени же в обрез!

Нетерпение в голосе Грэга можно было ощутить физически. Снова что-то придумал.

— Не пыхти, я и так спешил как мог. Пошли уже.

Крайт, как обычно, промолчал, с лёгкой улыбкой слушая такую привычную ежедневную перепалку друзей. Он вообще говорил мало, а вечно-серьёзное выражение лица никак не вязалось с миловидной внешностью. Впрочем, ни упоминаний о своей яркой красоте, ни даже просто намёков он не переносил. Выбравшись на поверхность, мальчишки спешным шагом направились к воротам.

Вот, очередной плюс положения любимчиков: разве ещё кому позволялось беспрепятственно покидать территорию замка без сопровождения наставников? Пусть даже всё это происходило с позволения Госпожи (а как иначе-то?), но остальным таких поблажек не светило. Оказавшись за стенами, они свернули влево, обошли деревню по дуге и углубились в небольшой лесок — как раз в нескольких минутах ходьбы там раскинулась удобная полянка. Занимайся — не хочу, и лишними взглядами никто не смущает.

Хотелось, конечно, как-нибудь прогуляться и в сторону гор, но тут Повелительница была неумолима — граница с той стороны, а потому либо самостоятельные занятия в лесу, либо тренировки у подножия гор под наблюдением наставника и нескольких воинов охраны. А какая ж это тогда самостоятельность? Ничего, вот подрастут ещё, Госпожа убедится, что они полноценно способны себя защитить, тогда и ближайшие горы можно будет облазить. Пока же ни у кого не получалось противостоять в тренировочном бою хоть одному из наставников. К тому же в горы они в этом году уже ходили, не так обидно.

На полянке друзья, не тратя времени, сделали небольшую разминку — разогрели мышцы. Последняя тренировка закончилась три часа назад, так что это никогда не лишнее. Когда приятное тепло разлилось по телу, Крис не выдержал — времени в самом деле мало, а с Грэга станется тянуть до последнего со своей новостью.

— Так, давай уже, умник ты наш, делись, пока тебя от гордости не разорвало. Что опять придумал?

— Я не придумал, я научился! Ускоряться, вот!

Действительно, стоящая новость. Госпожа обещала, что со временем они станут очень быстрыми — не сейчас, а как подрастут. Но ведь это ж Грэг, вечно он стремится быть во всём лучшим, летит вперёд, не разбирая дороги.

Не, это всё зависть, наверное: увеличить свою скорость, чтобы хоть немного приблизиться к беспредельным возможностям Госпожи и её телохранителя-дроу, мечтал каждый, кто хоть раз наблюдал за их тренировками. А такое счастье вполне могло выпасть, пусть и нечасто действо открывалось для всеобщего обозрения. Крис вот за прошедшие три года сумел увидеть смазанный вихрь аж целых пять раз. Ну и что, что кроме стремительно-слившихся цветных пятен ничего разглядеть невозможно? Фантазия на что? Интересно, смогут ли и они так же? Хоть когда-нибудь?

— Давайте прогоним обычные спарки с каждым, а потом два на одного: посмотрим, насколько эффективнее станет атака?

Ни Крис, ни Крайт даже не собирались спорить, самим же интересно знать, что получится. Узнали… Поднимаясь с земли в невесть какой раз и отплёвываясь от травинок и листьев, Крис начинал беситься. Вот теперь он в полной мере понимал, что чувствует лаарэт Вэрс, тренируясь с Госпожой! Нет, вряд ли дроу мог испытывать такое раздражение, но вот чувство беспомощности — вполне. И ведь не сказать, что Грэг прям совсем стал сверхбыстрым: за его движениями вполне можно было уследить, но вот предотвратить… И шлёпаться каждый раз то на живот, то на задницу оказалось очень обидно.

— Так, а теперь давайте попробуем с теми приёмами, что у меня раньше не получались из-за сложности?

Вот же неугомонный! Глаза блестят, щёки сверкают румянцем азарта, дыхание учащено. Конечно, это ж не он землю носом пропахивает раз за разом. Но как-то чересчур возбуждён сегодня Грэг, обычно он лучше контролирует свои порывы. Пока Крис думал, показалось ему или нет, Крайт сумел выразить в словах их общие подозрения.

— Слушай, Грэг, может, хватит на сегодня? Ты же не знаешь, как это всё на тебе скажется. Мне кажется, ты какой-то странный, да, Крис?

Он согласно кивнул, и ещё внимательнее присмотрелся к другу. Но тот только фыркнул возмущённо и упёр руки в бока.

— Ерунда! Ты просто испугался, так и скажи! Я ещё никогда себя так здорово не чувствовал. А у нас целый час в запасе. И ты предлагаешь его просрать?

Крис поморщился: дядя всегда учил, что грубо и ругательски выражаются только простолюдины, и сам он старался всегда соответствовать ожиданиям Юджина. Но Грэг-то и есть простолюдин, так что такие вот выражения приходилось терпеть. Друзьям замечание по несущественному (для них) вопросу не сделаешь — засмеют и неженкой обзовут, а дядя всё равно не слышит. Крайт пожал плечами и встал в стойку. Крис вздохнул и повторил за приятелем — пока Грэг не выплеснет всю энергию, не успокоится.

Поднявшись с земли в демон знает какой раз, он почувствовал, что начинает в натуральном смысле закипать. Нет, ну что такое?! Грэг всегда был чуть сильнее, но именно что чуть. Изображать из себя снаряд для отработки приёмов Крису дико надоело, даже Крайт, судя по сжатым губам, был на грани терпения — чтобы довести вечно спокойного мальчишку до такого состояния, это надо постараться. А Грэг, казалось, абсолютно ничего не замечает. И энергия у него всё не кончается.

На очередной атаке, увидев летящий в лицо кулак, Крис понял, что с него хватит. Ярость плеснула кипятком где-то за грудиной, и так сильно захотелось остановить разошедшегося и явно потерявшего всякие рамки друга-противника, что аж дышать трудно стало. И он, слегка сместившись с траектории прямого удара, просто оттолкнул Грэга, непонятно как направив всю свою ярость в руки.

Вспышка резанула по глазам, а Грэга снесло в другой конец поляны огненным шаром. Воздух вокруг буквально пылал, трава скукожилась в радиусе нескольких метров, а Крайт молнией кинулся к закричавшему Грэгу. Этот крик вывел Криса из состояния ступора и напугал, а жар моментально спал. Боги, это он сделал? Только бы с другом ничего не случилось! Но ведь Госпожа говорила, что все, кроме него антимаги, значит, явно магический огонь не должен причинить вреда?

Когда Крис, пошатываясь, дошёл до парней, Грэг уже сидел на траве абсолютно целый и хм… голый. Рядом валялась неопрятная дымящаяся кучка. Плюхнувшись тут же на задницу, он ещё раз окинул кожу соседа взглядом — волдырей нет, даже хоть какого покраснения. Только на мордахе ошалелое выражение, впрочем, как и у Крайта. Госпожа оказалась права. Как же хорошо…

Запоздало всю тройку начал бить озноб и мальчишки обнялись, тесно придвинувшись друг к другу. Так и сидели минут пятнадцать. Потом Крис зевнул и на всякий случай уточнил:

— Точно не обожгло?

Грэг замотал головой.

— Неа.

Голос у него был тоже какой-то тягучий и усталый. Крайт вскинулся.

— А чего орал тогда, как резаный?

— А вот давай на тебе одежду подожжём и посмотрим, как ты молчать в этот момент будешь? Вон, Крис у нас теперь за огниво.

Хоть весело и не было, Крис фыркнул.

— Только сначала вам снова надо будет меня довести. Я вообще не понял, как всё получилось, знаю только, что сильно разозлился.

— На что?

Вот же зараза — само недоумение и невинность, и глазками хлоп-хлоп! Крис, пользуясь всё ещё не совсем адекватным состоянием друга, отвесил тому подзатыльник.

— На тебя, придурок! Достало по земле валяться.

Ну вот, и он начал ругаться… До чего ж общение с этими двумя доводит! Но, невиданное дело, Грэг смутился и шмыгнул носом.

— Я как-то не подумал, прости. Мне так хорошо было. И весело. Такое потрясное ощущение, когда понимаешь, что сильнее, быстрее… и вообще…

— Ага, «и вообще». Давай мы тебя как-нибудь в земле поваляем вдвоём? Как сами ускоряться научимся. Вот и узнаешь, насколько это «весело».

— Да ладно, ребят, я ж не специально…

— Ты всегда не специально. Не думаешь — тоже. Что делать-то будем?

И две пары глаз выжидательно уставились на Криса. Ну да, он же теперь маг. А все остальные — анти. Только он-то это давно знал, просто ждал, пока дар проснётся. Без этого стать таким же, как и все будущие воины Повелительницы, нельзя — надо дар переворачивать на знак минус. Крис поёжился, вспомнив годовой давности разговор с дядей.

— Мальчик мой, мы должны поговорить о твоём даре.

— Каком, дядя?

— Магическом, Кристиан. Рано или поздно он проснётся.

Удивительно было такое слышать, ведь тогда он ни о чём подобном даже не подозревал.

— Разве я маг?

— Да, малыш. В будущем. Но чтобы это будущее случилось, ты должен будешь скрывать свой дар, когда он проснётся. Я тебя научу.

Крис поморщился, но промолчал: дядя, да и многие взрослые в замке до сих пор воспринимали мальчиков, как… мальчиков, детей. А они ими не были уже давно, Повелительница говорила, что за эти два года занятий многие из них стали почти взрослыми по уровню суждений и понимания событий. Но, что там сказал Юджин — скрывать? Зачем? Догадка заставила напрячься.

— Даже от Госпожи?

— От неё — особенно.

— Нет!

Да как он мог такое сказать?! Да вообще подумать? Крис негодовал — Юджин вообще понимает, что несёт? Да даже если бы он решился на подобную глупость — а он никогда так не сделает! — скрыть что-либо от богини невозможно! Уж её будущие воины знали это как никто другой.

— Как ты не понимаешь? Если она узнает, тебе выжгут дар, чтобы сделать таким, как остальные. Это очень больно, даже мучительно. От такого маги сходят с ума! Я не хочу тебе такой судьбы.

Крис сузил глаза.

— Дядя, я должен тебе напоминать, что наши судьбы в руках Повелительницы? — глаза Юджина расширились от неожиданности. Он никогда не рассказывал подробности выздоровления племянника, а сам Крис попросту не помнил, очнувшись уже в замке. — И ты сам вручил их ей. Госпожа никогда не врёт нам, и я знаю все подробности. Не от тебя.

— Мальчик мой, я же не лгал, просто…

Крис кивнул.

— Просто не рассказал всей правды, знаю. Но и требовать пытаться скрыть от Госпожи пробуждение дара — если оно действительно случиться,— ты права не имеешь.

— Я хочу тебя защитить.

— От Госпожи? Не стоит. В отличие от тебя, я ей верю.

Разговор состоялся вечером, а следующим днём, после занятия с Повелительницей, та велела ему задержаться. И как дядя собирался что-то от неё скрыть, если даже про неприятный разговор она уже знает? Он подошёл и опустился на одно колено, склонив голову, но госпожа потрепала по волосам и разрешила сесть.

— Боишься?

Непонятный вопрос заставил вскинуться недоумевающе, но, мгновенно сопоставив вчерашний разговор и такое вот начало, он отрицательно мотнул головой.

— Я верю, что вы не заставите меня страдать напрасно.

— Не всегда и не всё зависит от нашего желания, Крис. Например, изменения тела живого человека — глубинные, чтобы полностью переделать облик и суть — очень болезненны. И по-другому невозможно.

Ну да, страшновато немного, ведь не знаешь, насколько сильную боль придётся терпеть, но выхода-то иного всё равно нет.

— Впрочем, расслабься — тебя это не касается.

— Но дядя…

— Я знаю, он говорил, что выжигать дар больно и маги сходят с ума. Это правда. Однако с ума сходят только взрослые, вкусившие могущество магии в своей крови, дети всегда переносят лучше. Хотя боль очень сильная, да.

— Почему же меня это не касается?

— Думай, мальчик. Это легко.

И в самом деле, вывод на поверхности.

— Потому что вы не будете мне выжигать дар? Как же я стану антимагом?

— Очень правильный вопрос. Стать антимагом и выжечь дар — два разных понятия. А твой дядя далеко не во всём разбирается так же хорошо, как в военно-магической стратегии и тактике. Запоминай: когда выжигают дар, просто меняют плюс на минус. Был и уже нет. От такого стать антимагом невозможно. А вот если ммм… «вывернуть» дар, заставив его не генерировать, а поглощать магию, тогда да. И получится два минуса. Антимаг в прямом магическом противостоянии всегда победит чистого мага — он впитывает и разрушает направляемую на него энергию. В опосредованном, когда используются материальные предметы и природа, возможны варианты, но для этого наставники и тренируют вас как воинов. Впрочем, об этом мы будем говорить подробно и позже. Так вот, выворачивание дара — процесс тоже малоприятный, но не такой болезненный. Я развеяла твои сомнения?

— Госпожа! Я никогда в вас не сомневался. Да если нужно терпеть боль…

— Я знаю, знаю. И поверь, такие ситуации у вас будут, когда придётся терпеть. Но не в этом случае. А теперь найди Юджина и отправь сюда, я подожду.

Ох и попал же дядя… Но зачем было сомневаться в Повелительнице? Теперь ему наверняка грозит не особо приятный разговор. Единственного родственника, с одной стороны, было жаль, а с другой… Требовать от него таиться от Госпожи, фактически предать её доверие?! Крис покачал головой и пошёл на поиски дяди. Нашёл, как и рассчитывал, в наставнической.

— Наставник Юджин, вас вызывает Повелительница. Она в комнате для медитаций.

Несмотря на то, что в замке прорва народу, всё равно территория ограниченная, и об их родственной связи узнали быстро. Но это не повод не соблюдать субординацию. Дядей и племянником они становились только наедине. Крису поначалу было тяжело следить за языком и не срываться на привычное «дядя», но в конце концов он привык. А Юджину, казалось, так и вовсе не составляло труда дистанцироваться. Но это только внешне. Крис знал, что последний его родственник просто не хочет создавать проблем на новом месте.

Вот что значит военная выдержка — дядя даже не вздрогнул, только кивнул согласно и едва заметно выгнул бровь. «Ты рассказал?». Можно было бы, Крис бы фыркнул, но при дяде такие вольности лучше не допускать. Да и при посторонних тоже. Лёгкое отрицательное качание головой. Юджин всё никак не может понять — ему не нужно ничего рассказывать, Госпожа легко читает в их мыслях и душах, а закрываться они ещё не умеют. Да ладно, возможно ли такое вообще?

Дядя поправил и так безупречно сидящий камзол — единственный признак нервозности — и быстрым шагом вышел из комнаты. Оставшиеся там наставники с любопытством переглянулись. Будут обсуждать… И кто сказал, что только женщины любят посплетничать?

Зачем он отправился вслед за дядей, Крис не смог бы объяснить при всём желании. Пошёл и всё. Любопытство. Вернее, не пошёл, а побежал — больно уж резво двигался родственник. Успел — подбегая к углу учебной постройки, он увидел, как Юджин входит в двери. Тихо подкравшись, Крис чуть надавил на ручку, оставляя себе малюсенькую щель, чтобы лучше слышать и хоть что-то увидеть.

Госпожа так и осталась в центре комнаты, только теперь не сидела, а стояла. Красивая и стройная, она вовсе не казалась маленькой рядом с крупным мужчиной, хотя разница в росте была очень заметна. Даже находясь у дверей, Крис ощущал, как давит её сила, а дядя и вовсе упал на колени и как-то съёжился. Да уж, не хотел бы он когда-нибудь настолько рассердить Повелительницу… А между тем перед его глазами продолжали разворачиваться жутенькие события.

— Юджин, ты меня разочаровал… Я учу мальчиков, что основа верности — это правда и доверие. Той верности, которая гарантирует им долгую и комфортную жизнь на службе у меня. Ты же хотел, чтобы мой воин предал меня?

— Нет! Повелительница, я хотел защитить племянника.

— От меня? Напрасно.

Крис даже раздулся от гордости — мысленно. Ведь вчера он говорил почти теми же словами, значит, уже хорошо понимает Госпожу.

— Ты заслужил наказание своей попыткой неповиновения. Снимай камзол и рубашку.

Зачем? Неужели она будет наказывать дядю, как и всех мальчишек, когда те умудрялись нарушить правила или слишком расшалиться — розгами? Мало кто из них не испробовал на спине и заднице жалящие прикосновение гибких прутьев. Крис даже поёжился от воспоминаний — пусть ему и перепадало за всё время всего два раза (некоторые счёт вели на десятки!), но и этого вполне хватило.

Эх, вот всё-таки красивый дядя Юджин — широкие плечи, чётко прорисованные мускулы на спине и руках, сейчас напряжённые и так и перекатывающиеся под гладкой кожей. Когда-нибудь и он таким будет! Зачем ему быть красивым, Крис пока ещё точно не определился, но хотел и всё.

Неожиданно дядя вскрикнул и резко согнулся, обхватив себя руками и уткнувшись лбом в пол. А потом так протяжно застонал-завыл, что волосы на голове зашевелились! Боги, да лучше пусть сто раз розгами высекут, чем испытать такое, заставившее выдержанного и тренированного воина кричать от боли! Крис очень надеялся, что никто из мальчиков не доведёт Госпожу до такой степени, что она решит их наказать лично. А ведь она, помнится, говорила, что за серьёзные проступки наказывать будет сама, но до сих пор никто настолько не провинился. Юджин уже не стоял на коленях, а катался по полу, тихонько подвывая и блестя повлажневшей кожей. Некстати мелькнула мысль: хорошо, что пол всегда содержится в чистоте.

А Госпожа просто стояла и смотрела, чуть презрительно улыбаясь. Вот уж что точно никто из мальчишек не смог бы пережить, так это её презрение и разочарование. Хотелось, чтобы богиня всегда только гордилась своими «маленькими воинами», как иногда их называла. Всё закончилось так же неожиданно, как и началось. Напряжённое тело дяди расслабилось и мелко затряслось, но тот, не обратив на это внимания, медленно поднялся и вновь встал на колени.

— Спасибо, Повелительница, за урок.

— Пожалуйста. Никогда не забывай, Юджин, что ваши тела, ваши души и ваши мысли принадлежат мне безраздельно. Я не склонна к беспричинной жестокости с подданными. Теми, кто служит мне верой и правдой. В следующий раз за подобную ошибку столь легко не отделаешься. Но я надеюсь, ты мне больше не дашь повода сомневаться в твоей верности.

— Нет, Повелительница.

— Хорошо, приводи себя в порядок и можешь идти.

И тут Госпожа подняла взгляд, посмотрев прямо на дверь. Крис отпрянул, а потом и вовсе побежал прочь. Сердце колотилось как сумасшедшее. Дурак, дурак, дурак… С чего он взял, умник такой, что сможет скрыться от Госпожи?! Что она его не заметит? И только прибежав в спальню и отправившись в душевую, где немного пришёл в себя, Крис подумал: не захоти Госпожа, чтобы он видел произошедшее, просто не позволила бы подглядывать.

С тех пор с дядей они эту тему молчаливо обходили, а вот сейчас… Крис вздохнул.

— Что делать, что делать. К Госпоже идти, конечно. Только медленно — что-то я не очень хорошо себя чувствую.

Грэг снова шмыгнул носом и зябко повёл плечами, а они вдруг заметили, что мальчишку бьёт крупная дрожь.

— Да чего-то я тоже… не очень.

И всё-таки хорошо, что такая неожиданность случилась, когда Госпожа вернулась после довольно долгого отсутствия, уж она-то наверняка знает, что делать. Крайт подскочил и шагнул к пованивающей палёным кучке. От рубашки остались только рукава и спина, пояс местами оплавился и перекоробился — теперь только выкинуть. Жалко. Штаны тоже пострадали, но, несмотря ни на что, их всё же можно было одеть, чтоб не сверкать голой задницей, возвращаясь в замок. Спереди они, правда, все оказались в разного размера подпалинах, но Грэг нашёл выход — повязал на пояс остатки рубашки, прикрыв просвечивающую в дыры кожу на манер фартука.

Так они и дошли до замка. Вернее, их довезли — в деревне местный староста, как только увидел медленно бредущую пошатывающуюся троицу, сразу велел запрячь телегу и подвезти явно побывавших в какой-то переделке мальчишек. Стыдно было, не сказать как, но и силы на подходе к поселению почти совсем кончились. На воротах, едва они подъехали и деревенский объяснил суть дела, сразу все пришли в движение. Криса и Грэга подхватили сильные мужские руки, а Крайт отмахнулся и пошёл сам. Вот же везучий — ничего ему не делается! И почему им так отвратно-то?

А потом как-то стало не до размышлений, потому что голова кружилась и уплывала. Крис только помнил спокойный голос Госпожи, который вселял уверенность — всё будет хорошо. Просто ему надо поспать и отдохнуть…

Глава 5. Такие разные желания

В Лируан я возвращалась полностью довольная собой. С чего бы не быть? Наглый инферно изгнан из одного из интересных мне миров, и путь назад ему закрыт. Богиню свою собственную создала — для пользы миру, но это ж не отменяет факта создания. Не дочь, но Дитя, вполне себе удачное и по набору возможностей, и по характеру, который она со временем покажет. Вот местным богам весело-то будет. Заслужили, а то совсем в своём болоте расслабились! Проблемы с обеими ветвями эльфов решены… Ладно, почти решены, но это вопрос времени, причём совсем недолгого для меня. Кстати о сроках — надо с Вэрсом разобраться, ему как раз придётся поспешить с обучением. Послав дроу зов, заодно дёрнула нить связи с ошейником Лидара — последние события настроили меня на довольно игриво-интимный лад.

Расслабленно упав на диван, приготовилась ждать, но ожидание оказалось недолгим. Первым в комнату едва ли не ворвался Вэрс… Странно, где это Лидар пропадает, что не успел первым? Лениво найдя раба через поисковые заклинания стен, увидела, как тот спешит по коридору первого этажа. Пропотевшая рубашка и меч на поясе говорили, что воин спешно прервал тренировку, почувствовав зов. Тогда понятно. Дроу меж тем успокоился — внешне, чувства-то продолжали бурлить — и вежливо склонился.

— Госпожа, мы волновались.

Странно. Я ж перед тем как отправиться в Иштанкарр заглядывала ненадолго, предупреждала Брана, пусть и ментально, что буду некоторое время отсутствовать и поднимать панику не нужно.

— Разве я не имею права отправиться в небольшое путешествие? Или должна предоставлять своим слугам отчёт в собственных поступках?

Вэрс опустился на колено.

— Простите, Госпожа. Мы действительно просто волновались — даже в мыслях не было диктовать вам условия. Вы… вы так давно не покидали нас на столь долгий срок, что мы не знали, что и думать.

Ох уж эти дроу! Вечно юлят и выворачиваются. Ну да ладно.

— Видимо, надо почаще уезжать, чтоб такие мои отсутствия не вызывали столь неуместных волнений. Но я звала тебя не за этим, Вэрс. Как маг и воин ты вполне состоялся, пришла пора улучшить знания в области политики и управления. С завтрашнего дня мы начнём много заниматься. Так же настраивайся на более частые уроки с Юджином и Рутгардом.

— Это то, о чём вы говорили ещё в Гавани? Мне скоро придётся уходить?

— Да, Вэрс. Не рассчитывала я, что расстанемся так быстро, но и удобный случай глупо упускать. И откуда в голосе такое сожаление? Ты разве не хочешь обрести настоящую свободу, перестать быть рабом? Не хочешь сам распоряжаться своей, да и не только своей жизнью?

Как всегда, дроу выделил главное.

— Не только своей?

— Да. Род, черты которого я тебе дала, правит дроу в одном из миров. А потому ты должен изучить очень многое. Как и обещала, память о прошлом я сотру, чтобы в новую жизнь смог войти, не отягощённым никакими условностями. Знания же останутся при тебе. Ну же, я не вижу радости на лице!

Вэрс криво усмехнулся.

— Я не могу радоваться скорому расставанию с вами, Госпожа, простите.

Верный Вэрс, один из немногих, кто искренне привязался ко мне и принял своё место рядом с богиней. И за это он достоин награды. Я встала и подошла ко всё ещё коленопреклонённому мужчине. Тут дверь снова открылась, и на пороге возник спешно успокаивающий дыхание Лидар. Кивнула ему в нужную сторону:

— Приведи себя в порядок и приготовь мне ванну.

Раб поклонился и тихо покинул нас, а я мягко провела ладонью по жестковатым серебристым волосам, заплетённым, как и всегда, в боевую косу. Скользнула пальцами по скуле и приподняла подбородок, заставляя фиолетовый взгляд перекреститься с моим.

— В Эльдорлее скоро начнётся война, мой хороший. Сейчас я её на время притормозила, но рано или поздно равновесие нарушится. Вы, смертные, не умеете долго жить в мире. А я слишком много вложила в создание этой ветви дроу, чтобы допустить их уничтожение. Там не осталось наследников правящего Дома. И ты прекрасно понимаешь, что это означает в случае с тёмными, даже если они относительно порядочны в душе. Не смотри так непонимающе, именно в этом мире наследование идёт по мужской линии, так что тебе суждено стать правителем. И я приложу все усилия, чтобы ты продержался в первое время. Потом втянешься. Лет на сто тамошнего Владыки ещё хватит, так что примерно год у нас есть.

Эльф вздрогнул, а в эмоциях поселилась горькая печаль. Вот что с ним? И ведь никакого интимного подтекста в наших отношениях давно нет, да и сам он уже остыл от болезненной страсти, которую считал любовью. Только я лучше знаю. Не любовь это, просто благодарность тому, кто впервые отнёсся к нему, как нормальному разумному, несмотря на его статус раба. Привязанность к женщине, с которой познал удовольствие от соития. Так почему он цепляется за иллюзию стабильности рядом со мной? Ничего, когда сотру ему память, всё изменится. Прошлое перестанет довлеть над разумом, и дроу поймёт перспективы будущего. Надеюсь.

— Иди, Вэрс, и подумай. Примирись с этой мыслью. Ты хотел служить мне, любым способом. Это просто один из них, хоть и немного не тот, что изначально задумывала, и не тогда, когда рассчитывала. Но мне нужна твоя служба именно там.

Дроу вздохнул, мягко поднялся и поклонился, перехватив ладонь и поцеловав её. А он осмелел. Надо же, всего-то одиннадцать лет прошло! Всё ещё улыбаясь, я медленно разделась, давая Лидару немного времени, а когда наконец зашла в купальню, сразу наткнулась взглядом на своего нового раба. На коленях, лбом в пол, ладони по бокам от головы, пальцы расслаблены. До сих пор я лишь знакомилась с его телом, с возможностями нового варианта ошейника, но если мужчина пробудет рядом какое-то время, надо организовать наше сосуществование с максимальным комфортом. Для меня.

— Лидар, вытяни руки немного вперёд. Ещё. Тело чуть приподними, но не отрывай головы от пола. Вот так, — мышцы на спине и руках сразу напряглись, сильная шея прогнулась, тоже демонстрируя приятный рельеф. — Это поза в случае моего неудовольствия тобой. Если в чём-то провинишься. Не скажу, что она спасёт от наказания, но поможет не распалить мой гнев ещё сильнее. Я стараюсь не ломать свои игрушки без особого повода, — крупное тело вздрогнуло, — слишком много мороки потом с восстановлением. Но мой интерес и вытаскивание тебя из борделя не означают, что твой статус хоть как-то изменился. На ближайшие три года ты — моя игрушка. Насколько это время будет приятным, зависит от тебя самого.

До сих пор у нас как-то так и не выдалось возможности обстоятельно поговорить о будущих взаимоотношениях. Почему не сейчас? У Лидара уже наверняка прошла первичная эйфория, а я удовлетворила любопытство и уже совсем настроилась на него, как на свою собственность. Пусть и временную.

— Я понимаю, Хозяйка. Но… я всё равно благодарен вам, за всё.

Хорошо. Мне нравится, что раб не питает иллюзий.

— А теперь выпрямись. Руки за спину, перекрести в запястьях, кулаки сожми. В глаза можешь смотреть только с разрешения.

Каждый мой приказ раб выполнял незамедлительно и очень точно. Идеален. Вэрс и то не был таким поначалу, а ведь вырос под жёсткой властью женщин. Если так и продолжится, эти три года будут… приятными. И он уже возбуждён, что отлично видно под тонкой тканью штанов. Даже выбор одежды правильный! Мысленно вздохнула — нет, три года самое то, потом скучно станет. Надеюсь только, не раньше.

— Это обычная поза раба, которую я предпочитаю. И с одеждой угадал — в моих покоях тебе разрешены только такие штаны. Ни рубашек, ни обуви. А теперь раздевайся, поможешь мне искупаться.

Лидар мгновенно поднялся, спустил штаны, вышагнул из комка ткани и вопросительно глянул. Я кивнула на ванну-бассейн — да-да, ты именно так всё понял. Раб шагнул в воду, спустился по ступенькам и протянул мне руку. Мелкие тёплые волны коснулись ступней, поднялись до колен и обласкали середину бедра. Хорошо-то как! Легонько толкнув Лидара в грудь, заставила его опуститься на специальный уступ — иначе в такой ванне и утонуть недолго. Раб послушно сел, наблюдая за мной из-под ресниц.

— Хочу, чтобы было мягко. Вытянись немного и ноги сведи.

Пушистая пена не позволяла увидеть возбуждённый член под водой, но я-то знала, что он сейчас плотно прижимается к напряжённому животу. Развернувшись спиной, уселась на сомкнутые бёдра и немного поёрзала, устраиваясь поудобнее. Сквозь стиснутые зубы вырвался тихий вздох, а твёрдое и горячее расположилось как раз вдоль нижней части моего позвоночника, слегка пульсируя от сдавливания. Я с наслаждением откинулась назад и расслабилась. Лидар некоторое время не предпринимал никаких действий, но надолго его не хватило. Хриплый шёпот над ухом пустил по шее тёплую волну.

— Хозяйка, вы позволите сделать вам приятное?

— Мне уже приятно.

— Но я могу сделать ещё лучше.

Что интересно: ни в голосе, ни в эмоциях — ни следа самодовольства или попытки настоять на своём, как-то повлиять на моё решение. Констатация факта, искреннее желание и полное следование моей воле. Да, в борделе его выдрессировали как следует, но здесь другое. Не тупая и безысходная покорность раба, не знавшего иной жизни, а спокойная, сосредоточенная и полностью осознанная.

— Ну попробуй.

Лидар чуть шевельнулся и осторожно провёл пальцами по моим рукам — от запястий до плеч. Нежно, медленно, то слегка надавливая, то просто рисуя непонятные узоры. Перешёл на плечи, поразминал, погладил, скользнул по бокам, огладил живот… Мррр, очень приятно. Потом потянулся немного вбок, и по комнате поплыл тонкий аромат выварки из корня асилении. Удобный продукт из местной травки — под струёй воды прекрасно пенится, а если на кожу нанести или волосы, моет до блеска с нежным после-ощущением. Консистенция, правда, не очень — нечто склизкое и наполовину мягкое, наполовину жидкое, но достоинства перевешивают. Аромат, опять же, шикарный, но ненавязчивый.

Скользкие ладони продолжили путь по коже, по-прежнему осторожно касаясь, растирая моющую субстанцию. Прям как с вазой особо хрупкой, право слово. Тихонько усмехнулась и полностью отдалась приятным ощущениям — пусть нежничает, раз так хочется. Через несколько десятков минут я была восхитительно вымытой и расслабленной, раб же подо мной, наоборот, немного напрягся и дышал не то чтобы тяжело, но несколько учащённо. А вот то, что член потерял былую твёрдость — нехорошо. Довольно потянувшись и поёрзав, почувствовала под попой новую порцию оживления, а Лидар напрягся. Тут же недовольно хлопнула его ладонью по бедру.

— Расслабься! Мне так жёстко и неудобно.

Моментальное исполнение приказа снова настроило на добродушный лад.

— А теперь, мой хороший, расскажи, чем занимался, пока я отсутствовала? И помни о моём удобстве!

Мышцы, начавшие было деревенеть по новой, тут же вернулись в приятное для меня состояние.

— Ничем особенным, Хозяйка. Вы не оговорили круг моих обязанностей, и я просто скучал без вас. Ходил, где можно, стараясь не особо попадаться на глаза, читал в библиотеке, тренировался… Простите, если мне нельзя было.

Хорошо так он скучал, с пользой. Собственно, я и не ожидала, что потомственный аристократ, волею судьбы угодивший в рабство, будет тихо сидеть в своей комнате. А вот то, что рабу — незнакомому практически, кстати, — охрана замка беспрепятственно позволила шарахаться по территории… Это я знаю, что Лидар ничего такого не замышляет, понимает — от моего расположения зависит его будущее, а воины-то в обладании способностями к чтению намерений пока замечены не были.

— Отчего же нельзя? Ты прав, рамок я не ставила. А с кем тренировался-то?

Раб грустно хмыкнул.

— Сам с собой, с кем ещё? Кто ж опустится до боя с рабом?

— Ммм… так, на всякий случай — тут не меньше трети воинов в таком же положении, как и ты, так что опускаться сильно не придётся. Но это ты сам так решил, или непосредственно с кем-то столкнулся?

— Сам, уж от чего меня в борделе отучили, так это от бездумных действий. И я не видел, чтобы у кого-то из воинов на шее болтались специфические «украшения» по типу моего.

Сарказм — это хорошо. Но вот же! Я тут неожиданно поняла, чем ещё этот раб меня привлекает: он не боится. Принял меня как госпожу сразу и безоговорочно, но ни привычного ужаса за свою жизнь или здоровье, ни просто безотчётного страха. Сообразив это, я резко развернулась, раздвинув колени и оседлав бёдра Лидара. Осмотрела внимательно.

— Ты совсем меня не боишься. Почему?

Мужчина слегка вздрогнул и отвёл взгляд. Ну хоть такая реакция. А то не боится только тот, кому уже нечего терять.

— Боюсь, Хозяйка. Боюсь рассердить или расстроить вас чем-то, боюсь, что вы передумаете и не освободите. Для меня вообще мысль, что рабство всё же в итоге закончится, пока ещё непривычна, и верить в это сложно. Но вас, лично вас — я не боюсь. Вы очень красивы и единственная за эти два года, кто думает и о моём удовольствии. Я благодарен.

Приятно слушать, за исключением небольшого нюанса. Я придвинулась ещё ближе, так, что самое нежное местечко прижалось к возбуждённой мужской плоти, вплела пальцы в длинную чёлку и потянула назад, заставляя запрокинуть голову. Лидар покорно чуть выгнулся и прикрыл глаза.

— Не смей сомневаться в моём слове! Если я сказала, что отрабатывать свою стоимость будешь три года, так оно и случится. После этого ты станешь снова свободным. Но отрабатывать придётся по полной, поверь. Руки под зад убери!

На мгновение глаза раба снова открылись от удивления, но на скорости выполнения приказа это ничуть не сказалось. А я нежно провела кончиками пальцев по лбу, носу, задела губы, скользнула дальше, на шею, грудь, и наконец достигла изначальной цели — пальцы сомкнулись вокруг твёрдого члена. Хотела провести опыт? Самое время. Касания совсем лёгкие, поначалу даже абсолютно невинные, тем не менее, вызвали у Лидара и учащённое сердцебиение, и судорожные вздохи, и мощнейший прилив желания. Только действовать пришлось очень осторожно, чтобы мужчина даже не понял, что все его ощущения попросту усилены влиянием ошейника.

Отслеживая одновременно и мысли раба, не могла не порадоваться — тот мимолётно удивлялся, почему до сих пор ни одна любовница так его не волновала, не вызывала столь сильного возбуждения. Даже на когда-то любимую Мадлену, по его воспоминаниям, такой реакции не было. Впрочем, как только я сомкнула пальцы и с силой провела по члену, думательные способности у него на время резко отказали, сменившись ярким взрывом эмоций. Интересно, как же он воспримет соитие при таком накале?

Каменно-напряжённые плечи; живот, мелко содрогающийся от волн желания; член, пульсирующий в моей руке и уже готовый извергнуть семя от столь недолгой и простой стимуляции. Нет уж, рано. Создав сдерживающее кольцо именно там, где оно сейчас требовалось, услышала мучительно-разочарованный, но тихий стон. Можно, конечно, было приказать, и раб не смог бы не выполнить приказ, несмотря на всё возбуждение. Но я хотела, чтобы он привык к мысли, что в постели — и не только — со мной все его ощущения настоящие, без малейшей приправы магического принуждения. Для смертных, как правило, того, что они не видят или не осознают, не существует.

— Пожалуйста, Хозяйка…

— Нет. Ты кончишь только тогда, когда разрешу. А я это сделаю, лишь полностью наигравшись.

Тут я достаточно сильно сжала нежную головку члена, и Лидар закусил губу. Тихий стон услышала, как он ни пытался его подавить.

— Не сдерживайся, я хочу видеть твои чувства. Запрещено только кончать и что-либо делать без разрешения.

Так-то раб у меня на удивление тихий. Даже во время испытания возможностей ошейника он стонал в голос и кричал, только если совсем уже не мог терпеть. И неважно, боль это была или наслаждение. Но и без яркой демонстрации по нему всё видно, только смотреть надо внимательно, чем я и занималась. Лёгкая дрожь, закушенные губы, прерывистое дыхание, более шумные, чем обычно, вздохи, еле слышные стоны. И я с упоением играла на податливом теле, чтобы вызвать эту мелодию страсти.

— Не смей двигаться!

И без того натянутое струной, тело вообще замерло, а я приподнялась и направила в себя твёрдую и трепетную плоть. Есть что-то неповторимое в том, чтобы так обладать мужчиной. Именно обладать, когда он полностью беспомощный в твоих руках, покорный и готовый на всё, лишь бы получить разрядку. Нет, обычное соитие, когда умелые руки и губы ласкают кожу, стараясь доставить максимум удовольствия, когда любовник раз за разом возносит тебя на вершину страсти, тоже хорошо. Но вот так, сосредоточив в своих руках нити управления, полностью подчинив сильное тело и его наслаждение, это как-то по-особенному чувствуется. Даже не совсем комфортное соитие в воде становится вполне себе приятным и острым.

Ммм… Как же хорошо, как плотно и глубоко, до дрожи в мышцах, до лёгкого сладкого спазма внизу живота… Я потихоньку раскачивалась на напряжённых бёдрах, впитывая чужое желание, смешанное с отчаянием, блаженство пополам с дискомфортом от всё нарастающего возбуждения. Когда же в первый раз приподнялась, а потом с силой опустилась на почти горячую плоть, Лидар наконец застонал. Да, пой для меня, мой хороший, пой.

Я чувствовала, насколько любовнику тяжело сдерживаться, но, как и говорила, в борделе очень хорошо умеют дрессировать, а ещё, как ни странно, он искренне хотел доставить мне удовольствие, подчиняясь приказам и даже мимолётным желаниям. Напряжение нарастало, и я одной рукой вцепилась в мужское плечо, а другую запустила в нежные складочки, начав с переменным ритмом водить пальцем по горящему огнём комочку плоти.

Безудержная дикая скачка закончилась ярким взрывом, после которого я обнаружила себя, кажется, спустя несколько минут, содрогающейся от последних волн наслаждения на крепкой груди и так и не отцепившейся от плеча раба. Синяки, скорее всего, останутся. Приподняла голову и посмотрела на смазанное пятно, почти сразу трансформировавшееся в лицо Лидара. Лицо, застывшее маской мучительного удовольствия. Улыбнувшись, лизнула сморщившийся сосок, вызвав очередной шумный вздох, и соскользнула с по-прежнему твёрдой плоти, стряхивая с себя остатки послеоргазменной расслабленности. Вечер только начинается и своё я ещё не получила.

* * *

Дойти до своих комнат получилось в полной невозмутимости. Внешне. И только закрыв за спиной дверь, активировав запирающее заклинание, Вэрс позволил себе расслабиться и перестать «держать лицо». Прижавшись спиной к твёрдой поверхности, дроу прикрыл глаза и с силой саданул кулаком по безразличному куску дерева.

Бездумный взгляд прошёлся по привычной обстановке, пытаясь зацепиться хоть за что-то особенное. Бесполезно. Он здесь не жил, ночевал. Тёмные тона, простая удобная мебель, никаких мелочей, способных рассказать о хозяине покоев. Безлико, словно он всегда знал, что тут ненадолго.

Нет, Вэрс давно уже перестал надеяться, что Госпожа изменит решение и вернёт его в свою постель. Давно уже слепое обожание к женщине перешло в искреннее уважение и преданность своей богине. К тому же, однажды приняв её волю — как и всегда — в отношении личной жизни, он неожиданно для самого себя вошёл во вкус. И пусть Вэрс с гораздо большим удовольствием бы снова отдался во власть нежно-жестоких рук, но другие женщины были не ею. Ну разве что тёмные эльфийки ещё могли как-то сравниться с Госпожой, и только.

А теперь Повелительница вообще хочет оборвать последние связи между ними! Дроу понимал, конечно, что важность служения от этого меньше не становится, но ведь он окажется далеко, и даже о самом замечательном времени в его жизни забудет. Больно и… страшно. Уж наедине, себе, можно в этом признаться. Новый мир, новые разумные, новая, непривычная роль. Справится ли? Обязан, это желание Госпожи Лики. Да и от памяти, способной помешать действовать сообразно обстоятельствам, а не привычкам, его избавят. Единственный плюс нежеланной процедуры, пожалуй.

Мгновения слабости прошли — Вэрс выпрямился, тряхнул рукой, впрочем, уже почти не нывшей после удара, и направился в спальню, заканчивать дело, от которого немного не вовремя его оторвала Госпожа. Остановившись у дверей, какое-то время скользил взглядом по открывшейся картине, возвращая нужный настрой.

Много сил на это не понадобилось — распятая на широкой кровати женщина с завязанными тёмной повязкой глазами чуть выгнулась, соблазнительно приоткрыв губы и тихонько застонав. Светлое манящее пятно на тёмном покрывале. Ничего общего, никаких ассоциаций: сочное зрелое тело с широкими бёдрами и крепкой большой грудью, мягкое и податливое, чуть смуглая кожа. Идеально послушная, с готовностью и удовольствием принимающая от любовника как ласку, так и жестокость. Да, абсолютно иная, принадлежащая.

— Мой господин…

Услышала. Разумеется, потому, что он позволил. Вэрс скользнул к кровати, попутно избавляясь от одежды, наклоняясь, чтобы захватить губами торчащий сосок, а после и прикусить, вырвав жалобный, но довольный вскрик. Отсутствовал он не так долго, чтобы возбуждение, к которому совсем недавно подвёл женщину, успело схлынуть. Уверенные пальцы погрузились в давно уже влажное лоно, начиная неумолимое скольжение внутрь-наружу, внутрь-наружу… Рабыня только шире развела колени, сильнее прогибаясь в пояснице, подставляясь и жадному рту, и умелым пальцам. За несколько лет она уже досконально выяснила всё, что нравится её необычному господину.

Далеко за полночь, Вэрс лежал расслабленный и удовлетворённый. Правда, сон всё не шёл, хоть недавняя любовница уже тихо исчезла, оставляя его в тишине спальни. Но случившийся разговор никак не хотел покидать мысли. Былая растерянность уже прошла, а на губах змеилась предвкушающая улыбка — чего он тут панику наводит? Права Госпожа — его дело служить, а уж как это делать, решать только ей. Не зря же в последние годы он был в буквальном смысле вторым после богини? Многому научился, и ещё научится за оставшееся время. Справится, не опозорится.

В голове замелькали варианты, примеры решения проблем, незаметно утягивая разум в страну грёз. Уже на пороге сна подумалось: интересно, если на его будущей родине у дроу правят мужчины, каково это будет — подчинить своей воле разум и тело тёмной эльфийки? Ведь одна из обязанностей правителя — продолжить род, чтобы уберечь страну от войны за передел власти. Значит, женой его обеспечат. Какой она будет? Какие они там вообще, лишённые памятной ему вседозволенности? Пожалуй, это тоже стоит того, чтобы ожидать будущего в гораздо менее мрачном настроении.

* * *

Первым ощущением по пробуждении оказались мужские руки, крепко прижимающие меня, словно пытающиеся удержать. С одной стороны, приятно, с другой же — непривычно. Однако стоило слегка шевельнуться, как Лидар тут же напрягся, одновременно размыкая объятья. Смешной.

— Верни на место! Мне нравится, просто не сжимай так сильно.

— Простите, Хозяйка.

Приказ, разумеется, был тут же исполнен, а я устроилась поудобнее, прижимаясь щекой к твёрдой груди. Сонная расслабленность не спешила покидать тело, и лежать вот так, в осторожном кольце сильных рук, оказалось очень сладко. А тут ещё и раб начал пальцами выводить по коже нежные спиральные узоры. Красота… Можно дать себе ещё несколько мгновений редкого спокойствия.

Уснули мы поздно, почти под утро. Насколько хорош Лидар был в подчинении, настолько же великолепен в роли уверенного в себе любовника. И оказался очень тонко чувствующим существом. Возможно, дело в остаточном эффекте долгого нахождения под действием столь жёсткого артефакта, но его тело отзывалось на прикосновения очень бурно, даже при самой слабой стимуляции с моей стороны. Такими темпами мне понадобится не больше пары недель, чтобы закрепить нужные реакции.

Полежав ещё несколько минут, потянулась и решительно встала, приказав Лидару идти следом. Утренняя ванна, массаж ног — делал его раб просто великолепно! — помогли настроиться на рабочий лад. Сегодня слишком много дел: недельное отсутствие хозяйки не могло не сказаться на баронстве. Наверняка Рутгард принесёт кучу бумаг на подпись, Бран с Ливеном опять будут предъявлять взаимные претензии (пусть в последнее время изначальная вражда между ними и практически сошла на нет, казалось, пикировки доставляют обоим немалое удовольствие), Юджин обязательно доложит об успехах или проблемах мальчишек. Даже заняться с будущими воинами привычной медитацией вряд ли получится, ну да не страшно, завтра точно возобновим занятия.

Лидар закончил с массажем и замер у моих ног. Пожалуй, стоит чётко обозначить рамки наших отношений. Для раба стабильность и понимание своего места — самый главный жизненный якорь. А именно этот раб нужен мне спокойным, а не дёргающимся из-за опасения совершить какую-то неведомую ошибку.

— Лидар, запоминай. Ты — мой личный раб. Как ни странно это прозвучит, но подобный статус довольно высок. Подчиняться будешь только мне, хоть и вежливого отношения к свободным это не отменяет. Но приказывать тебе никто больше не имеет права. Вечер и утро ты всегда будешь проводить со мной. Иногда — ночи тоже, ну и днём могу позвать при необходимости. Здесь ничего необычного: полное послушание, выполнение приказов и забота о моём удовольствии. Всё остальное время в твоём распоряжении. Можешь ходить везде, кроме подземелий, найти себе занятие по вкусу, тренироваться с воинами. Последнее даже желательно, тебе не повредит.

— Простите, Хозяйка, но вряд ли кто-то захочет иметь дело с рабом.

И снова он неосознанно коснулся ошейника. Как же это «украшение» давит на него.

— Это не твоя забота, захотят.

Мы очень удачно расположились: я в кресле у стены, Лидар рядом на коленях. Так что осталось только встать и сделать несколько шагов.

— Развернись к стене, — выполнив приказ, раб столкнулся взглядом со своим отражением в большом зеркале, а я, стоя за его спиной, одной рукой чуть задрала склонённую голову вверх, потянув за волосы, пальцами второй нежно провела по кожаной полоске вокруг горла. — Тебя это украшение смущает? А так?

На глазах изумлённого мужчины ошейник исчез, оставив абсолютно чистую кожу. Кадык дёрнулся, пальцы сомкнулись в кулаки — Лидар явно пытался удержать себя от необдуманных движений. И правильно. Моё милосердие имеет очень узкие границы.

— Пока это только иллюзия, не позволяющая никому разглядеть истину. Но если будешь безупречен в служении, я действительно избавлю тебя от столь явного указателя статуса, — тут я сильнее сжала пальцами тёмные волосы, намеренно причиняя лёгкую боль. — Но ты же понимаешь, что с ошейником или без всё равно останешься моим рабом столько, сколько оговорено?

Раб прикрыл глаза, стараясь не пересечься со мной взглядами без разрешения.

— Я понимаю, Хозяйка. Вы очень сильный маг, а я не настолько глуп, чтобы пытаться сопротивляться или бежать в совершенно незнакомой местности. И… спасибо.

За что — и так понятно, но всё равно приятно. Пальцы в волосах разжались, пройдясь напоследок лёгкой лаской. Теперь можно продолжить. Снова сев в кресло, слегка подтолкнула мужчину ногой, чтобы снова развернулся лицом ко мне.

— Скажи, Лидар, а что ты собираешься делать после освобождения? Насколько я поняла, из-за поступка Мадлены ты лишился не только карьеры, но и семьи. Они ведь тебя назад не примут? Я имею в виду последних.

— Дело даже не в этом, Хозяйка. Я сам не смогу показаться на глаза ни отцу, ни братьям. Стыдно. Я ведь официально отрёкся от них, пусть это и сделано под принуждением.

— Вот именно. Твоей вины здесь фактически нет.

— Это уже не важно.

— И всё же. Чем займёшься?

Растерянность мужчины ощущалась физически.

— Даже не знаю. Не думал ещё… Да я вообще уже не надеялся, что когда-нибудь вновь стану свободным!

— Вот и подумай. Время теперь есть. Но для начала предлагаю всё же поработать на меня.

Он не смог удержаться — вскинул удивлённый взгляд, но тут же снова опустил в пол.

— И чтобы ты сейчас себе чего лишнего не надумал, я говорю именно о работе, очень даже неплохо оплачиваемой. В качестве учителя для моих мальчиков.

— Учителя? Да чему я могу их такому научить, Хозяйка? К тому же, там и без меня наставников хватает.

— Тому, чему учили тебя, Лидар, — умению обращаться с женщинами и доставлять им удовольствие. Не хочу упускать такой шанс, раз уж ты у меня случился.

Я и в самом деле всячески обдумала эту мысль и решила, что подобные знания воинам в любом случае не будут лишними. Для общего развития и самооценки. Как раз через три года мальчики вступят в пору созревания, появятся желания и потребности и надо направить их в правильное русло. Вид у раба стал настолько удивлённым, что я не выдержала и ласково разворошила ему волосы.

— Ты очень хорош в этом, поверь. Да ты и сам знаешь. Я предлагаю годовой договор по окончании срока рабства. Обучишь мальчишек, привыкнешь заново к восприятию себя свободным и заработаешь достаточное количество элтов (4), чтобы начать новую жизнь. А теперь помоги мне одеться и пойдём, познакомлю с теми, кто не станет воротить нос от тренировок с рабом. До вечера можешь быть свободен, придёшь после ужина.

Разумеется, я отвела Лидара к Брандо. Если уж придерживаться буквы закона, вся его десятка также находилась в моей полной власти из-за Долга Жизни. То же рабство, как однажды и сказал кто-то из наёмников. Можно было бы приказать и людям Ливена, но зачем порождать неудобство для столь полезного мне в будущем, а пока и просто приятного мужчины из-за косых взглядов и неизбежного презрения? С чувствительностью Лидара, тот непременно поймёт истинное отношение, и неловкость в общении неизбежна. А десятка Брандо — они… другие — честные и благородные, хоть и не принято применять эти понятия к простолюдинам.

Как и рассчитывала, наёмники приняли новичка без возражений, и я наконец окунулась в водоворот ежедневной жизни замка. Как же наивно с моей стороны было когда-то полагать, что эта самая жизнь тиха и размеренна! Отнюдь: споры между рабами (и личные и между семьями или целыми деревнями), проблемы с торговцами, так и норовящими подсунуть что-нибудь залежалое или испорченное — от продовольствия до тканей или больных животных. Не для пользования баронессы, конечно, а то, что пойдёт для слуг и рабов, но мне и этого хватало — кормить своих людей плохой едой и одевать в ветхое тряпьё я не собиралась, какое бы положение они не занимали.

Торговцам дала это понять очень быстро и достаточно болезненно, чтобы подобные проблемы изжили сами себя. Но первый год пришлось здорово с ними повоевать. Зато теперь быт баронства наладился, и разбирать приходилось только мелкие повседневные проблемы. Впрочем, и их с лихвой хватало, особенно если отсутствовать несколько дней. Закончила я со всем только ближе к вечеру, и несколько раз ловила себя на том, что привычно тянусь погладить широкий пушистый лоб Храна. Ничего, год — это не так и много, а потом верный яграз снова будет рядом, как и новый верный слуга.

Я уже собиралась идти ужинать, как прибежал один из воинов Брандо, стоявший сегодня на воротах. Растерянный и встревоженный вид мне сразу не понравился и, чтобы не тратить время, быстро просмотрела его последние воспоминания. Слова о том, что двое моих мальчиков доставлены почти без сознания, летели уже в спину. Неужели на них кто-то напал?

Впрочем, придя сразу в лекарскую, я успокоилась. Но и рассердилась одновременно — на юных и не в меру торопливых воинов. Первым делом подошла к Крису и немного восстановила его резерв, попутно погружая в сон. Поругать успею и позже, а пока пусть отдохнёт. Грэг был в сознании, просто очень слабый. Ну и Крайт, неизменный член этой троицы, тихо сидел рядом, сжавшийся и излучающий чувство вины. Чтобы не тратить время, так же перетряхнула память мальчишки: слова словами, но от волнения ведь просто может что-то забыть или упустить.

Что ж, всё ожидаемо. Рановато, конечно, у Грэга просыпаются способности, надо будет пристально следить за мальчиками — раз началось у одного, скоро подтянутся и другие. А вот магического всплеска у Криса я ждала уже как минимум полгода. Дождалась.

— Крайт, разве я не предупреждала, чтобы вы при появлении новых, непонятных способностей первым делом шли ко мне? Принимаю во внимание то, что вы не знали, что именно задумал Грэг, но потом-то? Ты же прекрасно видел, что что-то идёт не так, почему не остановил? Из всей троицы ты единственный способен мыслить спокойно и заранее видеть последствия.

Мальчишка сгорбился ещё сильнее.

— Простите, Госпожа. Только они бы меня не послушали, как взбесились оба.

— Замечательно. Грэг, отныне, если Крайт скажет, что вы должны что-то прекратить, это равнозначно моему приказу. Раз сами не можете пока вовремя остановиться.

— Да, Госпожа. Пожалуйста… не могли бы вы объяснить, почему мне так плохо?

— Это просто, мальчик. Ты переутомился. Не простая физическая усталость, а истощение жизненных сил. Овладевать новыми способностями всегда нужно постепенно, тренируя их так же, как мышцы. А ты за очень короткое время потратил слишком много энергии. Слабость останется теперь на несколько дней, и лечить тебя я не стану — считай это наказанием. Ни тренировки, ни занятия пропускать не смей. В следующий раз будешь рассчитывать свои силы. Можешь ещё час полежать, но потом отправляйтесь в спальни. И какое-то время тебя будет мучить сильный голод — старайся есть часто, но понемногу, не объедайся.

Хмурый Крайт вскинул голову и зыркнул на друга.

— Я прослежу, Госпожа.

— Вот и хорошо. Единственный плюс от вашей выходки, что первый выброс у Криса случился в безопасном месте и в окружении антимагов, а не рядом с обычными людьми, которые могли пострадать. С завтрашнего дня возобновляем наши занятия, мальчики, а пока отдыхайте.

Выйдя из одной комнаты, тут же прошла в другую, к Крису. То, что он без сознания, мне даже на руку — раз магический дар открылся, теперь можно превратить мальчишку в антимага, а в таком состоянии всё пройдёт гораздо легче. Хорошо, что Юджин ещё не успел прийти — видеть его хмурое лицо не хотелось. Для мага сложно понять, насколько выиграет его племянник, лишившись своего дара. Заперев дверь заклинанием, чтобы никто не мешал, подошла к бледному и часто дышащему мальчику, провела рукой по чуть влажным волосам.

— Ничего, малыш, скоро всё с тобой будет хорошо.

Возможно, для смертных магов такая процедура и находится за гранью понятного, но для меня ничего сложного. Обездвижив бессознательное тело — даже если сознание этого не воспримет, всё же больно Крису будет, и мне не нужно, чтобы он тут выгибался в спазмах, — нырнула в энергетические потоки ребёнка, находя активировавшееся магическое ядро. Потом аккуратно совместила его с внутренним резервным накопителем и… вывернула всю конструкцию наизнанку.

Энергетическую структуру Криса перетряхнуло, а потом линии выстроились в новом порядке. Это на самом деле просто — поменять ядро с выработки магии на её поглощение. Для меня — просто. Мальчик никак не прореагировал, разве что из уголка глаза скатилась слеза. Я аккуратно стёрла её пальцем. Нет, хорошо, что он без сознания — потом даже не вспомнит произошедшее. А до завтра отоспится и вернётся в относительную норму.

Я потянулась. Одна из важнейших задач для дальнейшего равномерного развития моих воинов выполнена. Мальчишки получили памятный урок. Я более чем уверена, что приобрела для них ещё одного хорошего наставника. Всё задуманное потихоньку исполняется. Ну да в этом никогда и не сомневалась. А теперь ужинать и в свои покои, где меня ждёт восхитительно-приятный массаж и не менее восхитительный любовник.

4 — элт — золотая монета в Лируане.

Глава 6. Дети Белой Госпожи

Тёплые и ласковые мамины руки, тихий голос, поющий колыбельную, был вторым самым ярким из его осознанных воспоминаний. А первым был нос. Бархатный, тёплый, чуть влажный, смешно фыркающий, если в него ткнуть пальцем. И усы. И мягкая шерсть. Его самый верный защитник и преданный друг. Почти брат, если бы не мех по всему телу и хвост. Зато в гораздо большей степени брат, чем вечно холодный и далёкий Лирианэль.

Горан так задумался об этих первых, важных для него воспоминаниях, что пропустил выпад дядьки Брона, в последний момент едва успев увернуться. Да и тот сумел погасить силу удара. А тренировались-то сегодня не на учебных мечах! Хорошо, мать не видела — ушла после обеда на торговую площадь и ещё не возвращалась. Пока Гораниэль отходил от мысли, что чудом избежал появления незапланированной дырки в боку, дядя стремительно приблизился и отвесил чувствительный подзатыльник, которого парень даже не пытался избежать — заслужил.

— Какого демона с тобой творится? В каких астральных слоях витаешь, балбес?!

Вот ведь… Вырос же уже давно, сам воином не самым слабым стал, а дядья, как и дед, по-прежнему относятся к нему, как к мальчишке неразумному! Но сегодня и в самом деле он какой-то рассеянный.

— Прости, дядь Брон, сам не знаю… Накатило что-то. Наверное, потому что Хран не рядом.

Здоровенный светловолосый воин, на голову выше него и куда шире в плечах, добродушно хохотнул.

— Да не боись, ничего с твоим лиграсом без тебя не случится.

Горан фыркнул. Бояться за яграза? Нет в этом мире существа, способного навредить разумному магическому животному. И за себя он не боялся — давно уже в состоянии справиться с опасностью. А если нет — и дядья, и дед всегда встанут плечо к плечу, помогут. Просто… Просто без Храна тоскливо и одиноко. И даже родичи, куда более близкие, чем те, с эльфийской половины крови, не могли окончательно прогнать эту тоску.

Верный друг и брат сегодня исполнял обязательства, от которых никак не отвертеться — охранял на балу венценосную семью: отца и брата с его супругой. Горан не любил этого официоза и практически никогда не присутствовал. Да его и не ждали и не звали — зачем всем показывать свидетельство ошибки, которую вынужденно признали? Хватает, что об этом знает весь двор. Так что король Риэнаэль никогда не настаивал на соблюдении младшим сыном этикета в этом отношении.

А вот Хран присутствовать был обязан, и в такие дни эльф-полукровка чувствовал себя потерянным. Но сейчас Эсайя наконец-то ждала наследника, и король эльфов с ума сходил от беспокойства за невестку и нерождённого внука, везде подозревая заговоры и покушения. Не факт, что он слишком уж перестраховывался — до сих пор, даже спустя сорок лет, среди аристократов оставалось достаточно много противников давнего решения о смешанном браке. Плевать им, что это решение помогло двум расам выжить в неспокойное время, плевать, что это было волеизъявление двух богинь. Эльфы слишком привыкли не верить, пусть со временем у маленькой богини Артезии и появлялось всё больше последователей. Но это далеко не вся раса, как у тех же дроу.

Сам Горан тоже не входил в число почитателей богини Природы, но по совершенно другим причинам. Ему суждено иное служение, и момента, когда та, кого зовут Повелительница, призовёт его, полуэльф ждал с трепетом и нетерпением. Какой она окажется? Доверять восторженным рассказам Храна нельзя — яграз пристрастен и откровенно обожает свою Хозяйку. Отец вот совсем иначе рассказывал о всемогущей богине, говорил, что она в равной степени жестока и коварна, как и положено тёмным. И честно рассказал, что именно Гораниэль стал платой за сохранение жизни наследника, сожалея, что ничего не может изменить и младшему, полукровному, но всё же родному сыну придётся в отмеченное время стать слугой, если не рабом.

Совсем молодого, пятнадцатилетнего юношу такая перспектива жутко пугала. Ровно до тех пор, пока Хран не поведал свою версию. Понятно, что яграз восхищался своей хозяйкой, но его рассказы о жизни рядом обнадёживали. Как и то, что Повелительница велела подготовить из мальчика хорошего воина. По крайней мере, в возможном рабстве и всяких других ужасах друг его яростно разубеждал. А там… жизнь покажет.

Наверное, если бы он не знал, что жизнь в Эльдорлее довольно скоро закончится, Горан не смог бы выдержать во дворце эльфов долго, сбежал непременно. Холодность, внешняя безэмоциональность первородных, презрение, с которым на него, полукровку, смотрели аристократы — всё это угнетало. Конечно, отец и брат вели себя достаточно доброжелательно, не обижали, не оскорбляли — всё же родная кровь. Но если сравнивать с семьёй матери, вообще с людьми…

Яркие, шумные, искренне ненавидящие и так же искренне любящие. Не прячущие свои эмоции или недостатки. Нет, далеко не все — люди разные. Но если брать в целом, расу можно охарактеризовать именно так. И среди них Горан чувствовал себя гораздо комфортней. Здесь на него смотрели с интересом или же опаской, а не с презрением. Здесь его уши, куда менее длинные, чем у эльфов, но всё же заметно заострённые, не были объектом насмешек. Как и внушительная фигура, выделявшая полукровку даже среди эльфийских воинов. А уж отношение к нему со стороны дядей и деда — вообще небо и земля.

В семье мамы его именно любили. И не делали различий между маленьким полуэльфом и детьми Брона или Равона. Всем одинаково дарили лакомства по праздникам, мальчиков учили сражаться, и так же одинаково и щедро раздавали подзатыльники, а то и ремнём по беспокойной заднице вытягивали, если кто напрашивался. В большом доме Сармано царили справедливость, любовь и счастье. Возвращаться после такого вновь во дворец, чтобы провести там время до следующих выходных, было невыносимо тоскливо.

— Тааак, вижу толку от тебя сегодня нет. Иди, проветрись, вон, мать поищи, раз всё равно сосредоточиться не можешь, — задержалась она что-то очень уж долго. Хватит тренировок, а то точно до беды недалеко.

Дядька с силой сжал плечо, потом похлопал сочувствующе. Разве на тренировке среди эльфов такое возможно? Сдохни, но слабость показать не моги! В общем-то такой подход вполне оправдан — учит выносливости и умению расставлять приоритеты. Да и мамины братья спуску тоже не давали. Но в то же время могли проявить чуткость, там, где надо. Как понимали, отделяли? Горан не знал, но за сегодняшнее послабление однозначно был благодарен. Внутри ворочалось что-то муторное, беспокойное.

Благодарно сжав широкую ладонь, полуэльф убрал меч в ножны на поясе и, стремительно развернувшись, вышел из тренировочного круга на заднем дворе. Тут же скинул влажную рубаху, ополоснулся из бочки, вытерся и отправился в свою комнату. Дом был действительно большим, трёхэтажным, и места хватало всем. Сбросив тренировочные вещи и оставив у двери — служанка потом в стирку заберёт,— Горан переоделся, перецепил пояс с ножнами и покинул дом. Начать поиски матери разумнее именно с торговой площади: городок небольшой, Кларину все знают — кто-нибудь да видел, подскажет-направит, где искать. Но он даже не дошёл до намеченного места — за пару улиц до площади как раз и встретил пропажу.

В свои шестьдесят с небольшим Кларина по-прежнему оставалась хрупкой и нежной красавицей, разве что в желтовато-карих глазах, унаследованных от отца-северянина (как и светлые, почти выбеленные волосы), отражался теперь не задор юности, а неспешная мудрость. И причина долгого отсутствия мамы тоже обнаружилась, тут же, буквально на расстоянии одного шага. Ещё один чужак.

Северяне хоть и выделялись на фоне местного населения более светлыми волосами и кожей, да и глаза у здешних жителей были в основном синие или зелёные, но Сайляр просто притягивал к себе взгляды. Смуглая кожа, цвета тёмной древесной коры, чёрные, чуть вьющиеся волосы, чёрные глаза — не широко раскрытые, а непривычно суженные, столь же мощная фигура, как и у северных воителей, однако дед однажды признался — по секрету, — даже он не хотел бы перебежать такому воину дорогу. Говорили, что в его роду отметились южные орки. Всё возможно.

Мать тут же смутилась, а Сайляр упрямо сжал губы и не позволил ей разорвать переплетение пальцев. Горан усмехнулся. Хоть мама и давно повзрослела, но всё такая же девочка в душе, как и раньше. Только доверять боится. И переживает, что, решившись последовать зову сердца, обидит единственного и горячо любимого сына. Глупенькая… Он только порадуется за неё! Ведь самый расцвет же, а раз посчастливилось встретить любовь, зачем лишать себя шанса на счастье?

Это ему нельзя иметь хоть сколько-нибудь серьёзных отношений— неизвестно когда, но этот мир он покинет. Хорошо, если ещё лет сто в запасе, можно рискнуть, и даже завести семью. Дети успеют вырасти и устроиться в жизни. А если его призовут через год-два-десять? А ей что теперь, из-за чувства вины почти сотню лет оставшегося жизненного срока просидеть в одиночестве? И ведь говорил же, объяснял, что вскоре, возможно, уйдёт искать свою судьбу — рассказать правду так и не смог, — уверял, что будет только рад её счастью. Но нет. Женщины…

— Маам, а мы тебя потеряли, волноваться начали.

— Гораниэль… Я уже возвращаюсь, видишь же. И… меня провожают, так что не о чем волноваться.

— Вижу. Ну я пойду, только на пару слов разреши твоего провожатого, ладно?

Вот чего она паникует? Но стоило Сайляру посмотреть ей в глаза и улыбнуться — успокоилась. Хороший человек, надёжный. И обходительный — руку поцеловал, лишь потом отпустил её пальцы. Зато к полуэльфу повернулся собранный и настороженный воин. Один из лучших — другие в охране главы города не служат. Горан кивнул в сторону, и они немного отошли.

— Сколько тебе осталось по контракту?

— Месяц, а что?

— Продлевать будешь?

Сайляр понимающе ухмыльнулся.

— Гонишь? Я её не оставлю. Но и контракт продлевать не стану, хватит.

Полуэльф отрицательно покачал головой.

— Не гоню. С чего ты взял? Наоборот, попросить хочу, — воин напрягся, но собеседник это проигнорировал — не о том он думает, — забери её с собой? Здесь вам спокойной жизни не будет, а с тобой, я чувствую, мать будет счастлива.

Удивление в тёмных глазах стоило этого разговора. К тому же им до сих пор не удавалось пересечься — слишком редко бывал он в Ордиале. Давно пора поговорить.

— И ты не будешь против?

Настала очередь Горана ошарашенно смотреть. Вот чего мать ему наговорила?

—А разве должен? Наоборот, я всегда настаивал, чтобы мать не держалась за меня, а смотрела на окружающих мужчин, — Горан вздохнул и постарался вложить во взгляд всю свою убедительность. — Забери её, и сделай наконец счастливой. Она заслужила. А я всё равно скоро покину эти земли, возможно даже навсегда. Просто не хочу её заранее расстраивать.

Вот теперь напряжение покинуло высокую фигуру, а в глазах мелькнуло понимание. И ведь ни о чём не спросил, просто кивнул согласно. На том и расстались — к чему лишние слова? Полуэльф помахал явно нервничающей матери на прощание и развернулся в сторону окраины города. Если хочешь развеяться, лучше места, чем гуляльня, не найти — не зря ж их так называют. И поесть можно неплохо, и выпить, и с компанией шумной посидеть, и подавальщицу сговорчивую в тут же сдающиеся комнаты увлечь. Только плати. Ну ещё надо знать, где достаточно безопасно. Горан знал. А ещё знал, где всё это можно получить относительно недорого. Нет, нужды в деньгах у него никогда не было, но зачем тратить лишнее? Такое отношение — тоже заслуга человеческой родни.

Гуляльня «Весёлый разбойник» вопреки названию являлась местом очень даже приличным. Попробуй быть иным, находясь по соседству с казармами городской стражи у одних из трёх ворот! Так что вечер Горана прошёл вполне себе приятно: запечённая дичь, запечённые же овощи, вдоволь недурной выпивки — что ещё надо? И одна из подавальщиц вполне благосклонно на него поглядывала. Пышнотелая, симпатичная и достаточно молодая — она постепенно склоняла полуэльфа к мысли, что еды и питья уже вполне хватит, а пора бы уделить внимание и остальным частям тела, порадовать их. Но сначала надо облегчиться и немного проветриться.

Оплатив счёт и подмигнув девушке, Горан глазами показал, что он ненадолго выйдет и тут же вернётся, чтоб подняться с нею наверх, получил согласный кивок и споро выскочил за дверь. Вечер вступал в свои права: ещё не стемнело, но дневное светило уже скрылось, а ночное пока не явило свой белый лик. Посетив отхожее место, он глянул в сторону ворот, на виднеющуюся сквозь них кромку леса. И внезапно так захотелось подышать свежим воздухом, напоенным летней зеленью… Вот просто до невозможности!

Резко развернувшись, молодой мужчина подошёл к воротам и лишь отмахнулся на окрик стражников:

— Горан, не забудь, ворота закроются с восходом Белой Госпожи! Опоздаешь — будешь ночевать под стенами.

Не только его мать знали в Ордиале. И опаздывать он не намерен, его же подавальщица ждёт, уютная и мягкая. Всего-то подышит, проветрит голову, за оставшийся час точно успеет: тут до леса пять минут лёгким бегом. Полуэльф сорвался на бег, врываясь в чащу, но легко огибая деревья и не сломив не единой веточки — наследие эльфов проявило себя в частичной способности к магии Леса. Жаль, что не более того, но всё остальное ему заменял Хран.

Сколько он так бежал, Горан не помнил, но вряд ли долго. Словно звало что-то. Внезапно мелькнувший впереди светлый силуэт заставил остановиться и приглядеться. Девушка? Ночью, в лесу? Но стоило той оглянуться через плечо и маняще улыбнуться ярко-красными губами, как всё стало неважно. Так захотелось догнать красавицу, обнять её, прижать податливое тело… Ничего в этих мыслях не казалось неправильным, и Горан снова побежал. А его цель легко ускользала. Всё дальше и дальше от города. Стоило ему хоть на мгновение начать задумываться о прекращении преследования, как девушка оборачивалась, и снова вспыхивал азарт.

Наконец на какой-то полянке его наваждение резко остановилось и позволило обнять. Уткнувшись носом в черноволосую макушку — и как он пропустил появление в городе очередной чужачки? — Горан вдохнул будоражащий душу аромат.

— Поймал!

Девушка тихонько рассмеялась.

— Возможно. А возможно, это я тебя поймала.

Забавная игра.

— И что теперь будешь со мною делать? Надеюсь, что-то очень приятное?

— Несомненно. Для меня — так точно.

Хрупкое тело в его руках неожиданно развернулось, резко разорвало кольцо объятий и толкнуло с такой силой, что Горан, не успев среагировать, свалился на землю. Остатки дурмана выветривались из головы, заставляя понять, что он где-то очень далеко от города — даже шума не слышно, и это при тонком эльфийском слухе-то! — и что… Белая Госпожа уже высоко в небе. Попытавшись подняться, заметил краем глаза стремительную тень, и в следующее мгновение неведомое существо с неимоверной силой вжимало его в землю.

С большим трудом в серокожем, красноглазом и клыкастом создании с отвратительно искажёнными чертами лица удалось признать очаровательную фею, за которой он недавно гонялся по лесу. Но сделать Горан ничего не мог: те самые красные глаза не позволяли отвести взгляда, подчиняли своей воле, погружая разум в вязкую трясину. Он попытался докричаться до Храна — бесполезно. Если с обычным магом воин ещё как-то может справиться (надо только знать, как это сделать), то с магом ментальным никаких шансов не оставалось. Кто? Зачем? Дело в отце или…

Существо облизнулось тонким розовым языком и склонилось ещё ниже. Никакого возбуждения и в помине не осталось, но шевелиться полуэльф просто не мог — тело не подчинялось. И прежде чем он успел подумать об очередной причине их встречи, бывшая красавица распласталась по его телу, широко лизнула в шею, вызывая дрожь… омерзения. А потом горло прошила боль.

Существо словно приклеилось к нему и шумно глотало, в воздухе пахло кровью — этот запах знает любой воин,— а силы стремительно покидали тело. Такая глупая смерть. Хорошо хоть с Сайляром всё прояснили, и мать не останется одна в своём горе. Если его тело вообще найдут и поймут, что случилось.

Перед глазами уже плавали тёмные круги, а сердце в груди билось всё чаще, но тише. И тут тварь отлипла от него, слизывая длинным узким языком тёмные капли с подбородка. Тонкогубый рот щерился в клыкастой усмешке.

— Такой вкусный! Жаль больше попробовать не удастся… Зато ты всегда будешь рядом, мой верный будущий слуга (5)! И чего мессир говорил, что эльфов нельзя трогать? Но ты же у нас не эльф, мой сладкий, так? Не смотри с таким презрением, а то сильно накажу!

О чём она вообще?! Небольшая передышка закончилась, когда серокожая тварь снова прокусила ему шею. Какой слуга, если он просто сейчас сдохнет? Жаль, так жаль… Хуже всего то, что никогда больше они не увидятся с Храном. Другом, братом, половиной души…

Тьма стремительно захватывала сознание, сердце билось всё глуше, а дышать становилось тяжелее. Даже больно. А потом настал миг, когда Горан перестал воспринимать мир, думать, жить.

* * *

Время летело стремительно, как пикирующий сокол на охоте. Казалось бы, какие события могут быть в тихом приграничном замке, удалённом от больших поселений? Ставшие более интенсивными занятия с мальчиками — в свои девять-десять лет они начали стремительно расти, а разум требовал всё больше информации. Неожиданно к моим деревням потянулись переселенцы, и приходилось чуть ли не еженедельно разбирать прошения о переходе под мою руку. Правда, в Лируане переход знаменовал выплату выкупа прошлому хозяину, но… Что для меня значат такие мелочи, как деньги? А аристократы не отказывались от любой возможности пополнить казну.

С другой стороны, новые жители — это неизбежные конфликты со старыми, вновь и вновь возникающие споры и недопонимания. Так что работы с разборами жалоб тоже прибавилось. А ещё, на такое количество народа я как-то не рассчитывала, закупая запасы на зиму, но всё же их оставалось немало, несмотря на последний месяц Сезона Снегов. Ещё два-три месяца и появятся первые новые урожаи, а в лесах — ягоды, домашний скот уже начал давать приплод, так что ни в молоке, ни в мясе недостатка не было. Возможно, ещё и поэтому люди шли ко мне — прослышали, что хозяйка щедрая и не даёт своим рабам голодать. Поселяне никогда не умели сдерживаться в похвальбе. Правда, наглеть я тоже не давала, и после жёстких наказаний нескольких хитрецов, вздумавших необоснованно попросить себе дополнительного снабжения, больше такое никто не пытался провернуть.

А с новыми жителями — да мне же лучше. Больше рабочих рук, лучше обеспечение нужд замка, возможность выставить что-то из своей продукции на продажу: надо же как-то объяснять, на что я умудряюсь содержать замок. Хоть для виду. М-да, осёдлая жизнь среди смертных имеет свои недостатки и неудобства.

Ещё приходилось уделять огромную долю свободного времени Вэрсу. Бесконечные тренировки, занятия, разбор политических ситуаций и возможных ходов, перетряхивание памяти на предмет интриг и противодействия им… Я спешно лепила из бывшего раба и нынешнего телохранителя будущего правителя дроу. Естественно, подготовиться ко всему невозможно, но я старалась впихнуть в него максимум возможных знаний: после переноса в Эльдорлею обратиться ко мне за помощью, или просто с вопросом, Вэрс уже не сможет. За всеми этими хлопотами и пролетело незаметно почти шесть месяцев.

Как это всегда бывает, события начинают развиваться стремительно тогда, когда этого абсолютно не ждёшь. Причём случилось всё в самый неудачный момент: я вела занятие по медитации с мальчиками, погрузив своих будущих воинов в привычный транс и работая разом с нервными центрами, отвечающими за координацию. Всё у большего числа просыпались способности к ускорению, а это требовало корректировки некоторых возможностей тела. И как раз в этот ответственный момент раздался отчаянный призыв о помощи. Хран. Столько боли в ментальном посыле могло означать только совсем уж катастрофическую ситуацию, с которой яграз не в силах сам справиться. Но я просто не могла сразу прерваться!

Закончив последнюю коррекцию насколько возможно быстрее — бесконечно долгие несколько десятков секунд, — я мягко вывела мальчиков из транса и объявила об окончании занятия. Моя троица смотрела удивлённо, но молча — по идее, у них теперь целых сорок минут свободны. Я же просто с места перенеслась в Эльдорлею, пренебрегая порталами и чуть ли не впервые прибегая к собственным возможностям. В спину донёсся остаточный флёр безмерного удивления.

Ориентировалась я на метку Храна, так что оказалась на освещённой белым сиянием местного спутника лесной поляне. Ночь. И воздух, пропитанный тяжёлым ароматом крови, смерти и отчаяния. Я опоздала. Яграз лежал, опираясь массивной головой на совершенно неподвижную грудь молодого мужчины, от которого ко мне тянулась уже полупрозрачная красная нить долга. Тот самый полукровка, обещанный королём эльфов за помощь. И не важно, что я планировала именно его сделать заменой Вэрсу. В чёрных глазах Храна плескалось безмерное горе, с маленькой каплей надежды. И я знала, что без своей половины души он просто не захочет жить, слышала в его мыслях.

— Умоляю, Хозяйка, помоги!

А я не могла. Нельзя воскресить тело, у которого нет души. Вкладывать другую — бессмысленно: у ягразов привязка идёт именно на уровне душ. Быстро изучив энергетические следы произошедшего, поняла, что и не смогла бы помочь. Напавшая, кровавые куски которой теперь были разбросаны по всей поляне, знатно отомстила за прерванный ритуал обращения, бросив заклятье, уничтожающее тонкие оболочки тела. Все. Вот дурёха, не получилось бы из полуэльфа вампира, я ж предупреждала! На мгновение почувствовала укол вины — моё дитя, кровь вампиров ощущалась безошибочно. Давний эксперимент вышел боком мне же, пусть и опосредованно.

— Прости, Хран, но воскресить именно этого полуэльфа, таким, каким он был, невозможно. У меня даже нет слепка уничтоженной души, чтобы попытаться воссоздать!

Яграз тяжело вздохнул и закрыл глаза.

— Так вот о чём она… Прости, Хозяйка, но я не смогу без Горана. Душа умирает. Об одном прошу: убей меня, пожалуйста. Самостоятельно это будет долго и мучительно.

Тихий рык вырвался из горла. Да что ж это? Какой Бездны вампиры полезли именно в этот мир?! Ну да, я не ставила им запретов и ограничений, радуясь, что создала настоящую альтернативу демонам. Существ, равных по силе которым в материальных мирах почти никого нет. И только теперь поняла, что такое превосходство не всегда хорошо. Для самих же Детей Ночи, которые со временем выродятся в монстров, не встречая достойного сопротивления. Что ж, моя ошибка, мне и исправлять. Вампиры ведут Род с демона-основателя, так почему не использовать для создания новых существ тело эльфа-полукровки? План родился быстро, стремительно обрастая подробностями.

— Хран, посмотри на меня!

Яграз молча подчинился. От боли, волнами исходящей от огромного сильного зверя, пробивало даже меня.

— Я не могу воскресить Горана. Зато могу навеки соединить вас, дав новую жизнь. Нужно только твоё согласие.

В мутном взгляде впервые вспыхнула искра интереса.

— Помнишь, как я создавала вампиров? — в ментальном плане взвихрилась ненависть, но и согласие мелькнуло. — С помощью своей крови я могу объединить вас. Его тело и разум с памятью, твои тело и душа. Не человек, но и не зверь, и то и другое одновременно.

— Мы сможем противостоять вампирам?

— О, да. Для того и хочу создать новую расу. Прошлые ошибки следует учитывать — вы станете сдерживающим фактором, естественными врагами, если вдруг мои первые дети начнут переходить рамки.

— Хозяйка, можно несколько просьб, прежде чем я соглашусь? — он согласится, в этом я и не сомневалась. Кивнув, дождалась продолжения. — Я не хочу быть полузверем-получеловеком — такому существу сложно будет найти своё место среди разумных. Дай возможность менять форму по желанию, как вампиры со своей ипостасью. И… месть. Позволь мне отомстить!

— Смена ипостаси? Ты хочешь, чтоб я сделала из вас метаморфа? Но этот вид уже существует…

Хран напрягся, приподнимаясь, и отрицательно замотал головой.

— Нет, те могут обращаться в любое существо. Я же прошу лишь возможность оборачиваться по выбору человеком или зверем.

Оборачиваться… Оборотни, значит. Почему бы и нет? Таких существ точно ещё не существует.

— Хорошо, Хран. Я обещаю выполнить твои просьбы. Так ты согласен?

Яграз решительно кивнул головой, сощурился, и сел рядом с телом друга. На вопрос-ожидание я только нетерпеливо отмахнулась.

— Жди.

Столько времени, сколько с вампирами, у меня не будет, так что продумать всё надо основательно и сразу. А ещё, я не хотела, чтобы новые существа знали многое о своей создательнице. Пусть будут более свободны. Часть памяти придётся уничтожить, но Хран точно возражать не будет — знание раздельного прошлого попросту может свести с ума. Так, на губах Горана следы вампирской крови — хорошо. Немного, но для моей задумки хватит. Поставив защитный купол над поляной, небрежным мановением руки уничтожила останки вампирши, села прямо на траву и сосредоточилась на выстраивании свойств будущей расы.

Очнулась спустя минут двадцать, хотя по внутреннему времени для меня прошло не меньше нескольких часов. Потянулась, разгоняя кровь по смертному телу, потом встретилась взглядом с ягразом.

— Слушай внимательно, Хран. После слияния вы ничего не будете помнить о прошлой жизни, но все навыки и возможности сохранятся, как и то, что я сейчас расскажу. И меня вы помнить не будете, пусть новая раса выбирает свой путь. Вы назовётесь оборотнями, сможете превращаться по своему желанию, но ночной спутник мира, где бы вы ни оказались, всегда станет оказывать своё влияние, вплоть до потери контроля над сущностью в периоды полной видимости. Это необходимое компенсаторное свойство, не удивляйся. Для вампиров, к примеру, это — необходимость пить кровь. По-другому нельзя. Сила, особенно в полуобороте, ядовитая для вампиров кровь и слюна, слабая склонность к магии — уж извини, но ни у тебя, ни у Горана нет достаточного дара, — вы и без неё получитесь слишком мощными. Не хочу повторять предыдущих ошибок. Зато ментально оборотни будут крайне устойчивы. От тебя перейдёт потребность в иерархии, периоды особого сексуального обострения. И я дам вам возможность находить пару, как тем же вампирам. Подстраховка и гарантия сохранения вида. Обычные животные, даже крупные, всегда признают в вас более сильного противника и отступят. Вы сможете жить среди людей, или образовывать собственные поселения — как пожелаете.

Я сохраню твою способность открывать межмировые порталы, но теперь сможешь и проводить с собой других существ. Не больше десятка, но, думаю, этого достаточно. Отсюда требование: в этом мире ты создашь десять сородичей, потому что потом, когда исполнишь месть и уничтожишь здесь вампиров, вы тоже должны покинуть Эльдорлею. Тут и без такого разнообразия хватает рас и связанных с ними проблем. Понимать любой язык также сможешь по-прежнему, а остальные сородичи получат способность к быстрому обучению.

Обращать оборотни смогут просто — укусом. Поить своей кровью не требуется. Старайтесь избегать желания сожрать своих врагов — в силу двойственной сути, такое грозит потерей разума. Останется сильное, малоуязвимое, но животное. Прежде чем идти обращать себе сторонников, прогуляйся по лесам, на двадцать дней я дам тебе возможность поглощать суть любого животного. Убивай в животной ипостаси, пей кровь в человеческой. Через несколько часов сможешь обращаться в того, кого убил. Набери как можно больше обликов — потом новообращённым сможешь передавать те способности, которые сочтёшь нужным, а те уже станут основателями новых ветвей. Одна просьба: не передавай свой облик, пусть он достанется твоим детям, как знак отличия. Ещё, если укусишь животное, оно изменится и сможет само передавать дар оборота. Так что здесь — убивай их до конца.

Укушенные тобой обратятся в течение одного часа, следи за ними, учи, ставь на место при агрессии — вести других имеет право лишь сильнейший, — и только после этого разрешаю открыть охоту. Вампиры также смогут вас убить, укусив или разорвав, хоть и с трудом — вы практически равны, так что будьте осторожны. Не бросай сородичей в заведомо проигрышные схватки, будьте неудержимыми, но мудрыми, яростными, но хитрыми, и новая раса сможет выжить. Из смертельного ещё можно отметить любой металл для борьбы с нечистью и нежитью, и отделение головы — всё остальное можно регенерировать, особенно если несколько раз перекинуться из одной ипостаси в другую. И я не буду помогать, хоть не отрицаю возможности пригляда. Но всё зависит только от вас.

Высказавшись, перевела дух. Да, кстати, надо бы обезопасить Эльдорлею, запретив проникновение сюда рас, не свойственных миру. Подумано — сделано, и в магический барьер вплетается новая установка. Я взглянула на небо и поняла, что больше тянуть нельзя: ночное светило сместилось с зенита и плавно стремилось к верхушкам деревьев.

— Всё запомнил?

Снова согласие в ментале и по-прежнему внимательный, не отпускающий взгляд.

— Чтобы возродиться в новом теле, старому придётся умереть.

— Я предполагал.

Вот и славно. Разговоры кончились. Подсев к холодному мёртвому телу, чиркнула ногтем по одежде, распарывая и жилет, и полотняную рубаху под ним. А затем так же легко располосовала грудину, отодвигая кусок рёбер, чтобы добраться до сердца. Хран напрягся, но ничего не спросил. Я же проколола палец и пока на коже медленно наливалась багровая капля, тщательно запихивала в неё все продуманные характеристики оборотней, от чего та начала наливаться серебристым сиянием. Закончив, проткнула безжизненное сердце, тут же втирая в прокол свою кровь. Рана мгновенно затянулась. Потом обхватила орган пальцами, несколько раз сжала и разжала. Спустя несколько долгих секунд сердце сократилось самостоятельно. Я тут же приложила друг к другу разрезанные края рёбер, наблюдая, как они срастаются.

Вскоре над поляной раздалось мерное дыхание третьего существа. Просто тела, оболочки, которая всё равно не просуществует долго, если ей не дать душу. Или не сделать живого мертвеца, нежить, как вариант. Вот теперь самое сложное и неприятное. Убивать своими руками того, кто безмерно предан… Как же всё несвоевременно! Я встала напротив сидящего с другой стороны от почти бывшего полуэльфа яграза.

— Ты готов? — спокойное и осознанное согласие, хорошо. — Прощай, мой верный друг. И будь счастлив.

Хран медленно лёг рядом с телом Горана, а я наклонилась и, глядя в полные надежды глаза… перерезала отросшим когтем горло яграза. Оружие его не возьмёт, как и магия. Только божественная сила. Голова рефлекторно дёрнулась, но я крепко держала за пушистый подбородок второй рукой. Потом слегка передвинула стремительно тяжелеющее тело и расположила место разреза над головой полуэльфа. В приоткрытый рот потекли вязкие красные струйки. Пусть и без души, но у живого тела остаются инстинкты: Горан начал глотать. Глядя в стекленеющие глаза верного до последней минуты жизни существа, прошептала:

— Новая жизнь, новая память, новое имя… Да будет оно Гхораз.

В тот же момент, как сердце яграза остановилось и он начал словно бы истаивать, сливаясь с телом будущего оборотня, того выгнуло судорогой обращения. Осталось совсем немного, а мне пора уходить, если не хочу, чтобы новорождённому существу вернулась ненужная память. Но и досмотреть хотелось — моё же создание! Приняв решение, перевела тело в нематериальный вид — скрывающий купол позволял — и поднялась чуть выше, чтобы иметь полный обзор происходящего.

Тело на земле корчило и ломало. Увеличивались кости, нарастала мышечная масса, ничего не видящие глаза распахнулись, стремительно меняя цвет с синего, свойственного эльфам, на желтовато-зелёный. Не удержалась, как всегда. Тут оборотня выгнуло, и над поляной понёсся мучительный крик. Я окинула взглядом новое существо. Хорошо. Рост увеличился, плечи раздались, тело бугрилось мускулами, черты лица неуловимо изменились, поменяв смазливость на мужественность и резкость. Уголки глаз вздёрнулись к вискам, под губами угадывались небольшие клыки. Что ж, задуманное полностью удалось, теперь можно со спокойной душой…

— Белая Госпожа! Мать…

Что? Осмысленный взгляд жёлто-зелёных глаз остановился прямо на мне. Как? Бездна, наверное, одно из свойств яграза передалось, я ведь это как раз не контролировала. А Хран мог видеть духов. К тому же зависла я очень «удачно» — прямо перед диском ночного светила, которое, кажется, именно так и называли. Нууу… ладно, пусть уж. Мягко улыбнулась и прошептала:

— Иди, дитя, исполни свой долг.

Всё, хватит, долюбопытствовалась, пора возвращаться в Лируан. А Гхораз дальше сам разберётся. Хотя нет, раз уж я здесь, надо проведать дроу — как там дела? С таким мыслями решительно перенеслась прямо из-под купола во дворец в Ллостъерне.

5 — в силу неопытности, молодая вампирша путает понятия слуга и птенец.

Глава 7. Неизбежность несвоевременности, несвоевременная неизбежность

Да что ж за день сегодня такой?! От злости хотелось убивать… с особой жестокостью. Но под руку никто не попался — покои Владыки дроу сияли чистотой и пустотой. Пустотой смерти. В этот раз я не успела: всего на три дня, но опоздала. С улицы доносился заунывный рёв труб, всю мебель в спальне покрыла снежно-белая ткань. Траур. Не снимая кокона, перенеслась на метку Тарена, думая, что тело ещё не успели накачать заклятиями, позволяющими тому оставаться в сохранности, но полностью меняющими структуру тканей. Ошиблась.

В склепе как раз проводилась церемония захоронения, а значит, тело уже изменено. Приглядевшись, с удивлением разглядела в ореоле горящих факелов (что за придурь — магия на что?) почти сформировавшийся призрак правителя дроу. Вот так поворот. Церемония шла своим ходом, «скорбящие» подданные стояли, опустив головы, а жрицы тянули песнопения. Нет, в этом надо разобраться — душа умершего своей смертью существа никогда не остаётся рядом с телом надолго, то есть Тарену уйти из жизни кто-то активно помог.

Притянув к себе фонящую злостью и бессилием душу, нырнула в глубокие астральные слои — там время идёт гораздо медленнее. Теперь призрак смотрел на меня с немой надеждой, словно надеясь на чудо. Я могу, конечно, — воскресить существо, дав имеющейся душе новое тело, куда как проще, чем оживить тело без души, — но в голове уже зрел план, как поставить на место зарвавшихся существ и сбросить агрессию заодно. Совсем распустились!

— Ну давай, рассказывай, что случилось. Если, конечно, ты сам в курсе происходящего.

Призрак тяжко вздохнул и опустил взгляд.

— Не был, пока не умер, Повелительница. Зато с удивлением узнал о себе много нового — заговорщики не стали заморачиваться и радовались моей смерти, не отходя от ложа. А ведь я новой Жрице доверял…

— Погоди, какой новой? У вас же и прежняя не старая, вроде.

— Умерла, органы оказали. Смерть была абсолютно естественной.

Я, не удержавшись, хмыкнула — нет ничего естественнее, чем смерть от яда. Но откуда в правителе исконно подозрительной расы такая доверчивость? Отказ органов у молодой долгоживущей эльфийки, да ещё и жрицы своей богини? Быть не может! На мою реакцию призрак поморщился и прижал уши к голове.

— Сам теперь понимаю, насколько всё смотрится странно, но тогда… Да и целители подтвердили. Мою смерть вот тоже естественной назвали, от старости. Я сам так думал — недомогание началось с год назад и постепенно усугублялось. А Сеарин мне ещё настои целебные носила, говорила, что неустанно молится о моём выздоровлении в Храме.

— Вот это как раз легко проверить. Ллосс!

Паучья Королева, как и всегда в таких случаях, выглядела растерянной и немного испуганной. А при виде зависшего рядом со мной призрака её глаза расширились до предела.

— Ну здравствуй, моя дорогая. Что ж это ты своим Жрицам навстречу не пошла? Не сохранила жизнь их правителю? Я вот как-то совершенно не была настроена лишаться Вэрса уже сейчас.

Взгляд Ллосс оставался полным непонимания.

— Как не пошла? Да про Владыку ни разу никто не упомянул! Я была уверена, что в Эльдорлее всё идёт своим чередом, всё хорошо.

— Ну вот, Тарен, что и требовалось доказать. Ллосс, а о том, что у тебя новая Верховная Жрица, хоть знаешь?

Богиня смутилась. Понятно. Вот как так, а? Словно почувствовав мою насмешку, та поспешила оправдаться:

— Они не вызывали меня последние два года, да и до этого примерно раз в год творили положенные большие ритуалы. Малые проводились ежемесячно, с чего мне было подозревать о чём-то? Ни на что не жаловались, помощи не просили. В конце концов, это не только мои дети, но и твои, Повелительница. А у меня есть подопечные и в других мирах.

Так-то оно так, но только и я без дела не сижу, а вот девочка, похоже, несколько расслабилась, забыла, с кем разговаривает, дерзить начала, пусть и осторожно. Впрочем, тут же поняв свою промашку, сжалась и покраснела.

— Прости, Великая… Не мне тебя упрекать.

— Вот именно, и не забывай об этом. На самом-то деле я тебя не виню, понимаю. Просто всё совпало… Я только что потеряла Храна, теперь придётся и с Вэрсом расставаться. Ладно, надо подумать, как из ситуации выходить. Если правильно помню, по пророчеству новый Владыка должен появиться на пороге жизни старого. Значит, у заговорщиков уже есть какая-то кандидатура, но не моя, что интересно. А никого с фамильными чертами Ду’Арръенсов за последние десятилетия не рождалось, в этом я уверена.

Тарен растерянно смотрел на нас с Ллосс.

— Но как же…

— Неточность формулировки. Пророчества и так никогда не бывают однозначными, а тут ещё и вы постарались напустить туману. В итоге со стопроцентной уверенностью можно лишь сказать, что нового Владыку найдут за пределами столицы, он будет обладать характерной внешностью, хоть и окажется выходцем из другого мира, а старый в это время будет либо при смерти, либо умрёт. Всё. Ты умер, теперь, в скором времени, «случайно» найдётся наследник. Про внешность даже не спрашивай — тут вариантов много, от качественной иллюзии до зелья смены формы. И смерть твоя в таком случае становится закономерной — иначе вполне смог бы распознать обман.

— А проверка родовым артефактом? Получить регалии власти можно, только если он примет кровь, иначе сокровищница не откроется.

— Сам-то не понимаешь, что ли? Подделку будут творить из кого-то из кровных родственников, магически коронуют, а потом уже регалии заберут. Условия соблюдены: претендент признан магией и кровь соответствующая. Но всё это бесплодные рассуждения — нам сейчас надо определиться, как не допустить такого исхода, и показать, что с богами не стоит шутить. И придумать всё надо очень быстро.

Ллосс даже рукой рубанула в порыве чувств:

— А чего думать? Там же сейчас захоронение тела Владыки, так? — Тарен кивнул. — Очень удобный момент: как убиенный правитель, ты проявишься над саркофагом и оповестишь о воле богини.

— Хорошо. А если кто из присутствующих магов или Жриц-заговорщиков попытается нашего вещателя заткнуть? Упокоить, там?

— А я ему свою защиту повешу, характерную такую, восьминогую, — Ллосс зловеще улыбнулась. — Против столь явного покровительства богини они возражать не осмелятся.

Допустим… Но этого мало.

— Не забудь сделать щит активным — пусть те, кто попытается уничтожить призрака, сами подвергнутся атаке. Да не жалей их, усиль ответ многократно, чтоб наверняка — другим наука будет. И ограничь во времени, скажем, пятью месяцами. Если до истечения срока не найдут того, кому суждено стать их Владыкой, то… Ну не знаю, кару надо какую-нибудь придумать, посерьёзней.

— Лишу их своего покровительства!

— Ллосс, а подумать? Что им с того? Здесь есть и другие боги, найдут себе покровителя, даже не сомневайся. Нет, надо что-то очень серьёзное, пугающее до дрожи, ставящее под сомнение дальнейшее существование…

Я осеклась. Всё правильно: что может быть более угрожающим существованию, чем вероятность исчезновения расы, как таковой? Жестоко? Зато эффективно. А то с такой вольной трактовкой желаний богов можно до всякого дойти, да хоть до прямого неповиновения. Паучья Королева и призрак с тревогой смотрели на меня. Неудивительно: наверняка улыбка, против воли раздвинувшая губы, смотрелась или зловеще, или кровожадно.

— Именно так, я решила. Тарен, после речи о поиске наследника, объяви, что в случае неисполнения воли богини, она просто уничтожит переставших почитать её созданий.

Ллосс вздрогнула.

— Повелительница, но как же… Ты ведь всегда говорила, что эта ветвь особенная.

— Я сомневаюсь, что они рискнут проигнорировать такой чёткий приказ. Но даже если и так — помнишь, с чего всё началось? Детей оставишь и переселишь в другой мир. Создания не должны забывать о могуществе своих создателей.

Вот интересно, я ведь давно почти не пересекаюсь с иными богами — забыли ли они прошлые уроки? Вряд ли все, но если судить по недавнему взбрыку Ллосс, с которой я всё же общаюсь гораздо чаще, то многие — вполне вероятно. Напомнить? Пожалуй нет. Останется ещё одна возможность развлечься в случае чего.

Ллосс сжала губы, но не возразила.

— Как скажешь, Великая.

Не нравится ей это решение, но я и в самом деле уверена, что дроу не рискнут прямо нарушить волю богини, тем более столь неоднозначно выраженную.

— Вам пора, Ллосс, церемония погребения не бесконечна. И напоследок прими совет: заглядывай иногда в разум своих Жриц и правителей — многих неприятных сюрпризов и попыток обмана сможешь избежать. Да и создания будут постоянно в тонусе, они нуждаются в напоминаниях о бренности собственной жизни, особенно тёмные.

Парочка исчезла, а я вздохнула — сделанная дроу пакость нисколько не развеяла мрачного настроения. В душе неожиданно обнаружилась странная пустота. Нельзя привязываться к слугам, нельзя! Они смертны, и терять тех, к кому испытываешь какие-либо чувства, оказывается, очень больно. Блуждая взглядом по пространству, наткнулась на натянутую красную нить. Долг короля эльфов. Теперь уже невозвратный. Впрочем… Он же считает меня тёмной богиней? А тёмная ни за что не простит подобную оплошность, ведь обещанное ей не уберегли, не уследили, да ещё и подаренного защитника потеряли! Вот и нашёлся повод, а главное объект, чтобы сорвать своё кровожадное настроение, но сперва…

Сосредоточилась на метке своего создания и оказалась в центре затемнённого пространства, по границам клубящегося серой дымкой. Маленькая богиня сотворила себе укромный уголок в глубоких оболочках мира? Защита — очень даже не дурственная — пропустила меня беспрепятственно, не потревожив уютно устроившуюся девочку. Причём устроилась она в корнях точной копии своего древоцветочного алтаря, точнее, его астральной проекции. Как ей там удобно, я не понимала, но у богини Природы свои понятия о комфорте. Тихонько коснувшись спокойной ауры, позвала:

— Артезия, проснись, малышка.

Зелёные глаза приоткрылись, но почти сразу же сонная муть из них исчезла и Артезия светло улыбнулась, потянувшись ко мне всей сутью, подскочила и обняла с детской непосредственностью.

— Создательница! Я так рада тебя видеть! Но ты какая-то хмурая… Что-то случилось?

Я вздохнула, всё-то она видит. Погладив девочку по зеленоватым волосам, заправила за ухо длинную прядь.

— Ничего особенного, если не считать потери двух самых верных своих слуг. Одного сегодня, второго — в скором времени. Так что я немного… расстроена. Причем в первой ситуации отчасти виноваты твои эльфы. Как, кстати, у тебя с ними дела?

Миленькое личико скривилось.

— Так себе. Упрямые, если не сказать упёртые. Как богиню меня приняла только треть, остальные то ли выжидают, то ли и вовсе не собираются ничего менять.

Я улыбнулась.

— Думаю, я помогу им сделать выбор. Не хотела давить, но сейчас повод очень уж удачный — разыграю гнев за гибель полукровки, обещанного мне в уплату долга жизни, и накажу. Лишу возможности обращаться к силам Леса без твоей поддержки. Так что готовься, милая: и к скорому энергетическому скачку, и к последующему паломничеству к твоим алтарям. Справишься?

Детские черты изломала хищная улыбка.

— Обязательно, Создательница! Мне и существующего количества, в принципе, хватало, но при таком притоке веры качественный скачок наступит гораздо быстрее, чем я рассчитывала, — Артезия мечтательно прикрыла глаза. — Вырасту, наверное…

— Что, надоело быть малышкой? Иногда это полезно.

— Полезно, но мне надо развиваться. А то остальные боги своей опёкой-заботой-сюсюканьем уже насмерть надоели!

Я даже и не сомневалась.

— Так это от них ты сюда сбежала? Настолько достали?

Артезия недовольно передёрнула плечами.

— Бесит, когда они начинают пытаться что-то объяснять, подгоняя факты под собственные нужды. И вечно кто-нибудь отирается рядом! Я знаю о мире не меньше каждого из них, а они всё пытаются учить… И это бесконечное: «Ты просто ещё маленькая, не понимаешь». Бесит!

Наблюдать, как злится маленькая девочка, действительно забавно. Но я её прекрасно понимала. Сорок с лишним лет для богов совершенно не срок, но Артезия потратила годы с толком, стремительно развиваясь. А подростки любой расы очень не любят снисходительного к себе отношения. Пожалуй, мир в достаточной мере принял новую богиню, чтобы она могла начать безбоязненно изменять окружающее под себя. И чисто внешне повзрослеть малышке не помешает.

— Хорошо, Артезия. У тебя будет возможность показать себя, заставить других богов относиться к тебе серьёзней. Отправляйся к своему главному алтарю и жди. А я пока навещу Риэнаэля.

Девочка согласно кивнула, а я сменила одежду на любимое чёрно-зелёное платье, проявила корону и сосредоточилась на связи со своим должником. Скользнув по нити, перенеслась во дворец эльфийского правителя. Хм, прямо в спальню, где под тонким покрывалом мирно спали два тела. Старик уже, хоть телом и достаточно моложав, а туда же. А, не моё дело, не за тем я здесь. Сначала подготовительный этап — потом может просто не хватить времени. Сосредоточившись на спящем, потянулась к каждому носителю крови перворожденных, собирая нити, направляя их энергию в место силы маленькой богини Природы. Вот теперь можно и начать представление.

Резко дёрнув нить долга, заставила эльфа подскочить, схватившись за загудевшую набатом голову. Проснувшаяся от резкого движения любовница с недоумением посмотрела на Риэнаэля, потом заметила меня и, взвизгнув, натянула покрывало до самого носа. Эльф выпрямился, но почти тут же согнулся в изящном поклоне. Надо отдать должное — много времени, чтобы понять, кто навестил его среди ночи, королю не потребовалось.

— Повелительница…

Забавное зрелище: безукоризненное придворное поведение, соблюдение этикета и… голый зад. Ну и все остальные части тела тоже. Но я же в гневе, так что улыбаться как-то неуместно. Говорила тихо, однако эльф ощутимо вздрогнул.

— Отошли свою любовницу, Риэнаэль.

Быстрый взгляд, и эльфийка беспрекословно выскальзывает из кровати, хватает вещи и стремительно исчезает за дверью. Свидетелей больше нет, а правитель скоро оценит мою щедрость по части сохранения его гордости. Тут же переместилась ближе, одновременно навешивая плотный щит на всю спальню, и жестоко ударила силой, заставив эльфа со стоном упасть на колени и свернуться в клубок от боли.

В душе словно что-то сорвалось, выплеснув странные и неправильные чувства. Вот сейчас точно полегчает. В конце концов, это просто слуги. Я же изначально была готова, что когда-нибудь они покинут меня — когда решу, что больше не нуждаюсь в их службе, когда наскучат своим постоянством и захочется чего-то нового. Да, именно так, в этом дело — не по моей воле уходят, вот и бешусь. Планы нарушены, и кто-то должен понести наказание. Иных причин нет и быть не может. Точка.

— Наше соглашение недействительно, король эльфов. Тот, кто был мне обещан — мёртв. Ты не проследил за сыном, не сохранил, более того, из-за этого я также лишилась другого преданного слуги, которого оставляла в дар, для охраны полукровки. Как думаешь, Риэнаэль, может, мне просто забрать жизнь твоего наследника? Насколько я знаю, продолжить род он успел, и скоро родится твой внук.

В последний момент передумала выдёргивать Лирианэля из постели, чтобы поинтересоваться по этому вопросу ещё и у него. Что несу? А вдруг светлый разыграет благородство и согласится? Зачем он мне сдался? Но нет, судя по вскинувшемуся старому эльфу, по отчаянию и страху, горящих в глазах, родственная привязанность сильнее благородства и понимания, что пререкания с богами опасны. Даже опаснее самого факта нарушения договора. Риэнаэль выставил руку в защитном жесте.

— Нет! Прошу, Повелительница, я согласен заплатить как угодно, но не трогайте мою семью!

Смелое заявление, но его я и добивалась. Мрачное торжество завладело душой, а эльф отшатнулся с испугом. Поздно.

— Как угодно? Готов рискнуть благополучием расы, лишь бы сохранить личное? Ничуть в тебе не сомневалась. Молчи! Ты уже всё сказал, — я не собиралась давать правителю возможность исправить свою оплошность, развитие Артезии для меня куда важнее. — Ты — правитель, ты отвечаешь за свои поступки и слова, отвечаешь не только лично, но и собственным народом. Потому и народ несёт ответственность за твои проступки. Слушай мою волю, король светлых эльфов: за утрату моего дара, за клятвопреступление, я лишаю твой народ самостоятельных способностей к магии природы! Да будет так.

Эффекты, пусть и для одного свидетеля — вещь необходимая. От меня полыхнуло видимой тьмой, а эльф рухнул сломанной игрушкой и горестно, но тихо взвыл. Знаю, лишение силы для любого мага — страшная кара. Светлые к такому особенно чувствительны. Как там Артезия, интересно? Выброс произошёл огромнейший, но она должна справиться. А как немного придёт в себя, сразу займётся возвращением сил своим верующим. Вздёрнув Риэнаэля в вертикальное положение, усмехнулась в больные, потерянные глаза.

— Как недостойно, правитель. Имей стойкость принимать удары судьбы с честью. Впрочем, я решила не проявлять излишнюю жестокость — магия стихий у тех, кто ею раньше владел, останется. И я дам вам шанс вернуть исконные способности к магии природы: у вас есть её богиня. Обратитесь к ней, вряд ли Артезия откажет в помощи своим последователям.

С лица эльфа постепенно сходило обречённое выражение. Наконец-то, а то аж противно смотреть. Но тут король снова вскинулся тревожно:

— А мой внук… Как это на нём отразится?

— Никак. Нерождённые дети активируют дар, появляясь на свет, а пока он вне опасности. Что ж, больше меж нами нет долгов, король Риэнаэль. Прощай.

Оставив светлого приходить в себя и осознавать последствия, перенеслась к своему созданию. Да уж, выброс был очень неслабый: передо мной стояла девушка-подросток, даже внешне немного постарше местной богини Смерти, Лиатии. Её глаза просто сияли счастьем, а тело слабо светилось от переизбытка энергии.

— Не переусердствуй, малышка, начинай потихоньку возвращать дар своим последователям. Пусть разница окажется слишком ощутимой и сразу.

Девушка обиженно надула губы.

— Ну почему я опять «малышка»?! Я же выросла!

Я мягко щёлкнула её по носу.

— Не выросла, а подросла. И для меня ты всегда будешь малышкой, потому, что ты моя малышка. Смирись. Ты же знаешь, что я вкладываю совсем иное значение.

— Знаю, Создательница. Прости.

— Не стоит. Я понимаю. В общем, я сделала для тебя всё, что могла. Дальше развивайся сама и не поддавайся на уловки этих старых интриганов. У меня больше нет причин заглядывать в этот мир, но если будет необходимость — зови. Прощай, моя хорошая.

Обняв девушку напоследок, перенеслась в Лируан. Не так и много у нас времени на сборы — не больше пары дней, но Вэрс в общем и целом уже готов. Всё же не зря, занимаясь с Ллосс изменением и расселением дроу, я очень хорошо их изучила. Новый Владыка придёт в Эльдорлею подготовленным ко множеству неожиданностей, способных случиться в среде этих истинно тёмных созданий. От магической атаки, до боя на мечах или элементарного отравления. Судя по участи предыдущего правителя, от этой нежно лелеемой привычки они до сих пор не избавились.

* * *

В сгущающихся сумерках усталый дозорный отряд тихими тенями скользил между деревьев. День заканчивается, территория проверена, а в получасе ходьбы прячется тихая удобная полянка, где можно расположиться на ночлег. Дозорным не привыкать ночевать на земле, завернувшись лишь в походное одеяло. Главное, что можно будет вытянуть подуставшие ноги, перекусить нехитрым, зато горячим ужином и расслабиться, окунувшись в короткий сон. Ещё один день прожит. Сколько их осталось в запасе?

Ни ветки, ни кочки или ямки не мешали Сиарну атꞌМалиррас размышлять о бренности бытия. Очень актуальные мысли для любого дроу в нынешних условиях. После погребения Владыки, его же феерического явления и проклятия, а также подтверждения сказанного волеизъявлением Ллосс, прошло четыре с половиной месяца из отведённых пяти. Ярость призрака и гнев богини в тот же день унесли жизни нескольких магов и даже Жриц!

Конечно, ничего из происходящего во дворце Сиарн не видел — не тот уровень у его Дома, а уж про простого воина и говорить нечего. Командир его десятка, средний сын Главы Дома атꞌМалиррас Кавилат, тоже тогда не присутствовал, а вот их сотник вскоре после тех событий рассказывал, какая жуть накатила, когда маги попытались развоплотить появившийся над телом призрак. Вот только прозрачный силуэт охватила тёмная дымка, заклятья отскочили и вгрызлись в своих создателей, вырывая из глоток многоголосый вопль боли и ужаса. А позади призрака Владыки эта тьма сгустилась в боевое воплощение Ллосс, именно то, за которое её прозвали Паучьей Королевой.

Так весь Форвиар узнал, что правитель умер вовсе не от болезни. Что богиня снова сердится на своих созданий, как тогда, многие тысячи лет назад. Только переселять она больше никуда их не будет, а просто уничтожит, если по истечении отпущенного срока на трон правителя не сядет дроу, предсказанный пророчеством. Проклятые аристократы! Вечно им всего мало: богатства, славы, любовников, власти. Вот и догреблись. Существование расы под угрозой, и с каждым днём ледяное дыхание смерти ощущается всё чётче, заставляя волосы шевелиться, а грудную клетку периодически замирать от нехватки воздуха.

Власть предержащие не были бы самими собой, не попытайся и здесь обойти прямые запреты. Буквально через декаду после погребения в королевском склепе, преемника Владыки «нашли». Вспыхнувшая радость развеялась вместе с телом, попытавшимся воссесть на трон во время проведения спешно подготовленной коронации. Всё такие же дымчатые паучьи лапы — просто гигантские! — неожиданно выросли из спинки, сомкнулись, пронзая замершего дроу, а через несколько мгновений на сам трон и пол вокруг осел слой праха.

Это происшествие пытались скрыть, но куда там? Аристократы, слуги, дворцовая стража… Всем рот не заткнёшь и слухи распространились со скоростью лесного пожара. Рождая первые ростки ужаса и понимания — доигрались. Богиня не намерена отступать от своей угрозы. Правда, чтобы это понимание достучалось и до перекрученных на интригах мозгов аристократов, понадобилась ещё одна смерть очередного претендента. И где находили? Таких, нёсших явные признаки Владыки, — ведь среди форвиарцев никакой другой мужчина, кроме него, не мог обладать серебристыми волосами и насыщенно-фиолетовыми глазами. Иллюзия, скорее всего, и высокоранговая, но всё же влёт распознаваемая зловещим артефактом, в который превратился трон по воле богини.

Ходили слухи, что претенденты состояли в довольно близком родстве с Домом дуꞌАрръенс, но даже общая кровь не помогала. Вот тогда дроу разом зашевелились. Пытаясь нагнать упущенные дни, спешно организовывались такие вот дозорные рейды из десятка воинов под командованием кого-нибудь из аристократов и отправлялись-рассеивались по территории королевства, прочёсывая её мелким гребнем. До сих пор безрезультатно — новый правитель так и не был обнаружен.

Впрочем, со временем паника немного улеглась. Да, сесть на трон никто не может, но в отсутствие Владыки Форвиаром правил Совет Двадцати, и так могло продолжаться до бесконечности. Если бы Ллосс вновь не напомнила о том, что больше не позволит трактовать свою волю так, как удобно её созданиям. Три дня назад по всем дозорным отрядам прокатилась страшная весть: все старики старше шестисот неожиданно и беспричинно слегли, стремительно теряя силы. Они умирали. Медленно, страшно, показательно.

Сиарн раздражённо отвёл колючую ветку от лица. Лично он уже ни на что не надеялся. Нового Владыку не смогли найти за несколько месяцев, что может измениться за оставшуюся половину? Умирать не хотелось просто до зубовного скрежета: всего сто восемьдесят лет — самое начало жизни! Но и изменить что-либо не в его силах. И всё же они продолжали искать.

Неожиданный дальний отблеск между деревьями заставил затолкать мрачные мысли поглубже и сосредоточиться на настоящем. Бойцы подобрались и буквально растворились в ночной тьме, став совсем уж невидимыми и неслышимыми — отсветы огня, судя по всему, на той самой, вожделенной полянке, заметили все. На подходе к весело горящему костру стало понятно, что чужак (а кто ещё может встретиться ночью в лесу, вдалеке от караванных дорог?) там один, и Кавилат подал знак окружения.

Половина бойцов осталась с ним, рассыпаясь полукругом, но не спеша двигаться — давали время второй части обойти чужака спереди, чтобы замкнуть в полноценное кольцо. Как самый сильный маг-боевик в отряде, вторую группу возглавлял Сиарн. Такая связка отработана сотнями схваток и особенно эффективна против магов: пока он нападает, сковывая противника боем, Кавилат, сильный менталист, рушит щиты. А если окажется лицом к лицу да поймает взгляд, вообще сможет подчинить своей воле. Тактика срабатывала в девяносто пяти случаях из ста — ментальные маги редки, да и умельцев, способных противостоять им, так же мало.

Решивший заночевать путник явно ощущался магом, но даже в этом случае — один против десятка, половина бойцов в котором маги разного уровня? Даже не смешно. Потому выбор привычной тактики — просто способ провести возможное задержание с минимумом проблем. Возможное, потому что вдруг это просто заблудившийся путник? Ну мало ли. В любом случае, сначала надо всё выяснить, а потом уже принимать решение.

На появление бойцов со всех сторон чужак даже не обратил внимания, продолжая лениво ковырять веткой угли и жарить на них тушку какой-то птицы. В животе ожидаемо буркнуло, но Сиарн задвинул мысли о горячем ужине подальше. Ближе пяти метров дроу подходить не стал, настороженно рассматривая спокойно сидящего разумного. Вернее, пытаясь рассмотреть хоть что-то — тело чужака плотно прикрывал плащ, оставляя на виду только руки и частично ноги, а накинутый капюшон не позволял понять, к какой расе тот относится. Активных щитов не наблюдалось, но по собственному опыту маг знал, что это ни о чём ещё не говорит. Как и всегда в таких случаях, командование временно перешло к Сиарну.

— Не делай резких движений, чужак. Отвечай, кто ты и что здесь делаешь?

Из-под капюшона донёсся тихий хмык, показалось — насмешливый. Да нет, бред. Руки путника, на мгновение замершие, вновь продолжили лениво-медленные движения, плечи еле заметно передёрнулись.

— Просто путник, иду по своим делам. А здесь остановился на ночлег, как видите.

Голос оказался неожиданно глубоким, таким же спокойным, как и его хозяин, и… приятным, ему хотелось верить. Магическое воздействие? Вроде не похоже. Но собственные ощущения настораживали. «Просто путник» казался очень опасным существом, несмотря на миролюбивое поведение и явное численное превосходство дозорного десятка.

— Путники не ходят прямиком через лес, минуя караванные пути. И где же находятся те дела, по которым ты идёшь?

— Там, — короткий взмах рукой, — а иду я так, как мне удобно, а не как принято. Это преступление?

Не преступление, но бойцы мгновенно подобрались — в указанном направлении находился Ллостъерн. Кавилат уже творил какое-то убойное по мощности подчиняющее заклятье — видимо, тоже подсознательно чувствовал опасность чужака, хотя открытой агрессии тот не проявлял, а Сиарн подвесил на ауру пару атакующих плетений, которые оставалось только активировать. Да и надоели ему эти словесные танцы, пусть и недолгие.

— Покажи своё лицо, путник. На территории Форвиара чужакам запрещено находиться вне официальных дорог и мест ночлега. И если ты не дроу, придётся пойти с нами.

Голова в капюшоне резко вскинулась, но разглядеть лицо всё равно не получилось. Только отсвет костра мелькнул в глазах, словно две яркие точки в кромешной темноте. Чужак медленно поднялся и плащ тут же обрисовал контуры двух клинков на поясе. Сиарн даже не успел удивиться — зачем магу оружие обычного воина? — как события понеслись бешенным шалором (7).

Кавилат не выдержал, и запулил в оказавшегося довольно высоким и широкоплечим мага своим заклинанием, но тот, словно почувствовав опасность (как так? ментальные заклинания неощутимы, особенно со спины, пока не вламываются в твои щиты или в голову!), сделал шаг в сторону, резко разворачиваясь и просто развеивая плетение ещё в полёте. Потом вся его фигура смазалась, мигнула, и у Сиарна зашевелились волосы на голове: чужак вроде бы по-прежнему стоял на месте, только полы плаща закрутились вокруг ног, а настоящий командир десятка бессознательным кулём осел на землю.

Маги активировали атакующие заклинания, воины потянули мечи из ножен, но тёмная фигура мгновенно окуталась активными щитами, запредельно мощными даже на первый взгляд. И сияющими… тьмой.

— Я не собирался нападать на вас, но агрессии в свою сторону спускать не намерен. У вас два варианта: либо уйти, принеся извинения, либо погибнуть.

Да что о себе возомнил этот… Возмущение развеялось, сметённое шоком: незнакомец откинул полы плаща, освобождая рукояти клинков, скинул капюшон, чтобы не мешал обзору, и приготовился к бою. Но Сиарн уже подал знак отмены атаки и опускался на колено, склоняя голову, как и остальные воины — перед ними стоял дроу, не узнать внешность которого просто невозможно.

— Владыка! Мы приносим свои извинения и ждём заслуженного наказания.

Недоумения, разлившегося по красивому лицу, никто не увидел.

* * *

Он шагал по лесу уже четыре дня. Непонятно кто, непонятно где, непонятно зачем, непонятно куда. Нет, он помнил, что он дроу по имени Вэрс дуꞌАрръенс, но и только. Кто он, почему здесь оказался, и где это — здесь? И опять же, что мир называется Эльдорлея, Вэрс знал, но где именно он находится — нет. Но шёл, с непонятным упрямством и чувством цели. Тянуло его куда-то «туда», благо это самое «туда» горело внутри путеводной звездой, не позволяя отклониться с маршрута. И не давая задерживаться на одном месте дольше, чем нужно для отдыха и еды.

Каким-то чутьём он определял населённые разумными места и… обходил их. Не то. Так и передвигался по лесам, периодически охотясь, разжигая магией костры и ставя на ночь охранные круги. С собой не оказалось никаких вещей, способных пролить свет на его происхождение, только одежда да оружие, ощущавшееся по меньшей мере продолжением рук. Воин и маг. Не такое уж и странное сочетание, если не брать во внимание, что магом он был очень сильным. И вот это уже довольно нехарактерно для дроу.

Впрочем, ему и других непонятных вещей хватало, чтобы задумываться ещё и об этом. Польза несомненна, а остальное не важно. Встреча с дозорным отрядом в какой-то мере принесла радость (он на нужной территории!), но и разожгла злость — на него посмели напасть, устроив перед этим грубый допрос. Разумом Вэрс понимал, что воины выполняют свою работу, и выполняют её хорошо, но вот эмоции взбесились, словно его намеренно унизили. Или не намеренно, но всё равно недопустимо.

Когда десятка бойцов тихими тенями выступила из леса, окружив его плотным кольцом, Вэрс был готов к любому развитию событий, но всё ещё надеялся, что, если не проявит агрессии, всё обойдётся. Наивный. С его-то соплеменниками? Впрочем, возможного боя он не боялся — в душе жила непоколебимая уверенность в собственных силах. Но вот короткий разговор заставлял злость разгораться всё сильнее. Как он может сказать, где его ждут дела, если сам понятия не имеет? Только показать направление, но и этого хватило, чтобы окружившие его воины полыхнули ещё большим недоверием и готовностью к схватке. О, неожиданно… Значит, он ещё и эмпат?

Приказ отозвался внутри резким неприятием — не имел на это права простой воин, но мотивы Вэрс мог понять и принять. Раз уж тут такие правила, то ничего иного от дозорных ждать не следует. И всё же… Лицо показать не проблема, да и речь ведь шла о чужаках, а он дроу. Может, узнав это, воины отстанут? Но он успел только подняться — кто знает, вдруг бою быть, а из положения сидя отбиваться несколько неудобно, — как снова сработало чутьё, буквально крича об опасности сзади.

Шаг, разворот — чтобы определить-выцелить противника, — не осознанный, полностью инстинктивный посыл нейтрализующего заклятья, привычный и знакомый уход в ускорение. У мага щиты, но вот только рассчитаны они на магические же атаки. В остальном надежда на воинов, а они как раз совершенно не видят стремительно двигающуюся фигуру. Два лёгких удара в нужные точки, и враг падает, теряя сознание. Нейтрализован. Теперь дело за остальными. Вернуться на прежнее место, приготовиться в бою…

Которому не суждено быть. Дроу, мгновение назад готовые наброситься и уничтожить врага, вдруг резко теряют агрессивный настрой, сменившийся удивлением, а кое у кого и откровенным почтением. И это обращение, Владыка. Недолгая растерянность очень быстро вытесняется вспышками воспоминаний и пониманием: да, Владыка, для того он и очнулся в Эльдорлее. По воле богинь.

Прикрыв глаза и застыв столбом, чтобы не упасть под напором вдруг разблокированной памяти, Вэрс стремительно впитывал знания, задачи, предостережения… от кого-то, вызывающего бесконечное почитание и восхищение, но оставшегося за гранью осознания. Встряхнувшись, расправляя плечи, он осмотрел по-прежнему склонённых воинов.

— Встаньте. Я не стану наказывать за хорошую службу, воин. Как твоё имя, и далеко ли мы от Ллостъерна?

Высокий, как и все дроу, но не настолько мощный, как воины, маг выпрямился и, прижав кулак к груди, коротко поклонился.

— Сиарн из Дома атꞌМалиррас, Владыка. Маг огня и тьмы третьего уровня. Ллостъерн в полутора дневных переходах.

Далековато, но ничего не поделаешь. Да и время вроде бы терпит.

— Сколько осталось времени?

Воин понял вопрос без лишних пояснений.

— Восемнадцать дней.

Да, вполне достаточно.

— Пусть воины устраиваются на ночлег, а ты садись рядом. Кстати, что за Дом?

Название ему пока ни о чём не говорило, а вот знание места в иерархии позволит определиться с дальнейшей линией поведения. Сиарн чуть покраснел кончиками ушей, но ответил ровно и без лишних эмоций:

— Сорок седьмой, Владыка.

Всё понятно: слишком далеко от власти, и за любую появившуюся возможность уцепятся всеми конечностями. Неплохо, и очень полезно.

— Почему ты так уверен в том, что я ваш Владыка?

Ему-то понятно: проснувшаяся память дала много подсказок и объяснений, но всё же вот так, сходу, не демонстрируя ни капли закономерных сомнений… А вдруг он обманка? И их случайная встреча на самом деле подстроена? Откуда Сиарну знать?

— Ваша внешность. Такой обладают только Владыки. Но даже если на вас хорошая иллюзия или применено оборотное заклятье, узнать это, пока вы не сядете на трон во время коронации, невозможно. И всегда остаётся шанс, что очередная подделка таковой не окажется.

Вот оно что, подделки таки были. Впрочем, иного ожидать от дроу более чем глупо.

— И много их было, подделок?

— Двое.

Надо же, довольно быстро образумились. Но Сиарн ещё не закончил свою мысль.

— И мне почему-то кажется, что третьей не будет, — в ответ на вопросительно изогнутую бровь, дроу криво усмехнулся. — Того, что продемонстрировали вы, не умеет ни один знакомый мне воин или маг. Про сочетание обоих, и при этом сильно развитых направлений, я вообще молчу.

На какое-то время ночную тишину на поляне разбавляли только шорохи молча обустраивающих небольшой лагерь бойцов. А Вэрс думал, как поступить дальше — в свете известной теперь цели пути и личной задачи. Правитель дроу. Он знал, что его к этому готовили, но не помнил кто и где. Прошлое вообще не желало открываться, как он ни силился вспомнить. Ладно, возможно, когда-нибудь, со временем. Тихий вопрос разбил тяжёлую задумчивость.

— Владыка, а наш командир ещё долго будет без сознания?

Командир? А он-то думал, что командует Сиарн — бойцы слушались его беспрекословно.

— Кто он?

— Второй наследник главы Дома атꞌМалиррас, Кавилат. Ментальный маг.

— Это я как раз уже понял. Скажи, чтоб принесли его сюда — не очнётся, пока я не позволю.

Вэрс видел, что собеседник впечатлился. Пусть, хоть тут и нет ничего сложного: это сначала атака физическая, перекрытие энергетических потоков, а вот когда жертва теряет сознание и активные щиты гаснут, применяется уже контролирующее заклинание, и оставить в таком состоянии можно на сколь угодно долгий срок. Хм, пока тело выдерживает голод и недостаток воды. Но создавать своими руками врагов среди будущих подданных глупо. Это тогда они ничего не знали друг о друге, теперь ситуация изменилась.

Бессознательного менталиста принесли очень быстро, и Вэрс снова прикоснулся к точкам на шее и голове, снимая действие заклинания через касание. Со стороны отследить такое воздействие сложно, нужен очень высокий порог чувствительности к изменению тонких энергий, да и многие свои тайны не следует раскрывать первым встречным, и вроде бы лояльным существам. Дроу слишком непредсказуемы.

Молодой командир десятка глубоко вздохнул, раскрывая глаза, и тут же подскочил с земли. В эмоциях, как и у его подчинённых некоторое время назад, властвовали удивление пополам с быстро нарастающим расчётливым предвкушением. Вот это дроу, настоящий представитель аристократии. Вэрс с интересом следил за менталистом, отмечая, что у того нет и следа почитания, в той или иной степени шедшего от простых воинов. С ним надо быть настороже, однозначно. Но вот маг почтительно склонился, признал Владыкой, извинился за нападение и представился.

Ночь прошла спокойно, зато под утро Вэрс проснулся от того, что кто-то осторожно пытается разжать ему пальцы. Почему кто-то? По ауре чётко определялся Кавилат. Стало интересно, что задумал молодой маг. Тот явно понимал, что в прямом противостоянии не справится, вот и решил действовать, пока все спят. Кстати, странно это — неужели никто из воинов не среагировал на тихие шорохи? Пока Вэрс думал, немного расслабив руку, на его безымянный палец скользнуло… кольцо. И это всё? Тут же пришло понимание — нет. Теперь менталист явно творил какое-то подчиняющее заклинание. Вэрсу они не страшны, он это отчётливо помнил, но и дальше притворяться спящим смысла не было. Интересно, Кавилат один, или его кто-то поддерживает.

Открыв глаза и приподнявшись на локте, Вэрс насмешливо поглядел в тёмные, наполненные удивлением глаза.

— Ты же должен спать… Неважно. Я уже закончил.

Предатель (а как назвать того, кто поднял руку пусть и на возможного, но Владыку?) взмахнул рукой, насыщая энергией плетение заклинания, но в это миг в него врезался такой силы огненный шар, что мгновенно прожёг тело насквозь. Кавилат булькнул, глаза закатились, а переставшее получать энергию заклинание развеялось. Тело грузно завалилось, Вэрс в последний момент рукой направил его в сторону от себя и оглядел поляну. Воины спали спокойным сном — теперь понятно, что наведённым, — лишь Сиарн тяжело поднимался, мотая головой и пытаясь стряхнуть остатки дурмана. Увидев, что Вэрс тоже встал, передумал распрямляться и остался на коленях.

— Владыка, простите… Я не знал, что он решится на такое… Мы снова виноваты.

— Вы-то в чём? Это не ваше решение, Сиарн. Да и Кавилат, видимо, не особо вам доверял, раз усыпил вместе со мной. Но на меня подобное не действует, как и ментальное подчинение, которое он пытался провернуть, так что ты совершенно напрасно убил мальчишку. А его не мешало бы допросить о причинах… Впрочем, так даже лучше.

Встряхнувшись и накрыв спящих инактивирующим заклинанием, Вэрс размял пальцы — давненько он не практиковался в некромантии. Круг удержания расчерчен ритуальным клинком, несколько капель крови, слова призыва, и вот над телом с обожжённой дырой в груди, завис дрожащий серый туман, быстро сформировавшийся в привычный пока душе силуэт.

Допрос долго не продлился и спустя несколько минут пришедшие в себя хмурые воины уже знали, что напал Кавилат по собственной инициативе, но не сомневался в полном одобрении действий главой Дома. Уж он лучше всех знал, что отец не сможет отказаться от заманчивой мысли заиметь полностью подконтрольного Владыку. Это ведь даже лучше, чем приблизиться к трону за какие-либо заслуги!

Что ж, один враг у него уже появился, пусть пока и не знает об этом. Сиарн словно потух, плечи опустились, а в эмоциях плавали злость и отчаяние. Неудивительно — теперь тому путь в родной Дом заказан, как и остальным: глава не станет церемониться и разбираться в причинах произошедшего — они живы, а командир, его сын, погиб, значит, виновны. Подаваться в бега тоже бессмысленно — начнётся свободная охота, как на предателей.

И эта ситуация, как никакая иная, оказалась выгодной именно Вэрсу — если всё сделать правильно, он вмиг обзаведётся несколькими, безраздельно преданными ему существами. Да и сопровождение не помешает. Если уж тут всё так сложно с чужаками, отряд дроу, сопровождающий своего господина, будет совсем не лишним. А снимать капюшон и объявлять о своём существовании Вэрс пока не собирался спешить. Приняв решение, он выпрямился и обвёл взглядом притихших, переваривающих новости бойцов.

— Я вижу, вы уже успели похоронить себя, воины. Не рано ли?

Ответил, как и ожидалось, Сиарн, теперь уже точно ставший командиром неполного десятка.

— А что нам остаётся, Владыка? Смерть Кавилата нам не простят, как и лишних знаний, когда об этих самых знаниях станет известно палачам Дома.

— То есть, в мою способность вас защитить вы не верите?

— Со всем почтением, но даже Владыка не вправе вмешиваться в дела Дома…

Тут дроу, видимо, до чего-то додумался, пристально вгляделся в глаза своего будущего правителя, ища в них подтверждение. В голосе звучала смутная, пока ещё, надежда:

— Если только глава Дома не потеряет над нами власть.

Вэрс согласно склонил голову — эти воины определённо ему нравились. Сиарн со свистом выдохнул и тихо приказал:

— В круг!

В глаза дроу, пока они подходили ближе, скидывали куртки и туники и опускались на колени, замыкая цепочку вокруг своего Владыки, постепенно возвращалась жизнь и угасшая было надежда на будущее. Вэрс молча дождался, когда все займут свои места, достал ритуальный кинжал.

— Отрекаетесь ли вы, воины, от Дома, предавшего вас?

— Отрекаемся!

Принудительный переход в другой Дом не так-то прост, но Вэрс надеялся, что для ритуала хватит признания его воинами своим Владыкой, хоть он и не коронован пока. Да и сам переход в этом случае, не обычная смена Дома, а принесение полноценной клятвы верности новому главе, по сути, отныне — господину. Никто более не сможет им приказывать, но и ослушаться или противиться воле Владыки они не смогут. Последнее, судя по всему, воинов не особо и волновало — после коронации это станет невозможными ни для кого другого, а если всё же господин её не пройдёт… На всё воля Ллосс, а они попытались сделать то, что зависит непосредственно от них.

Потом было принесение клятвы, замысловатый родовой вензель, вырезаемый прямо над сердцем, заклинание-клеймо, и облегчение воинов — магия подтвердила их новое положение, бесследно вытравив прежний знак принадлежности Дому. Теперь на правом плече воинов-дроу красовалось несомненное подтверждение права нового Владыки на трон.

Вскоре небольшой отряд собрался и выдвинулся в путь. Решено было идти до одной из застав на входе в пещеры, где воинов дожидались их шалоры. А вот Вэрсу предстояло зверя купить. Никто и ничто на поляне не напоминало о том, что недавно здесь останавливались разумные и один из них был убит — тело без остатка сгорело в магическом пламени. Оставлять труп не рискнули: во-первых, хищники всё равно обглодают до костей, а даже предатель не заслуживает такой участи, искупив свою вину смертью и сведениями, а во-вторых, некромант — не такая и редкая профессия.

Весть о смерти сына глава уже получил, тут магия родства осечек не даёт. Пока тело было целым, наверняка и место его нахождения выяснили, так что скоро здесь появится куча народу. В общем, наличие целого или частично сохранившегося трупа совсем не к месту — будущему Владыке надо спокойно добраться до столицы.

7 — шалор — ездовое животное дроу в Эльдорлее, чешуйчатая помесь большой кошки и ящера.

Глава 8. Владыка

На обеденный привал остановились всё так же в лесу. От Сиарна Вэрс знал, что ко входу в подземелья они подойдут к самому вечеру, переночуют в городке у заставы, и оставшиеся полдня займёт скачка на шалорах. Зверя для него купить планировали там же, в городе. Можно добраться и быстрее, порталом, но если для входа в пещеры достаточно пройти сканирующий артефакт, который подтвердит саму принадлежность к расе дроу, то войти под арку перехода можно только после аурной проверки. И с открытым лицом. Последний факт оказался решающим.

Вэрс умел очень многое. Хороший воин, некромант, умелый боевой маг, имеющий мощный блок на попытки ментального подчинения любого уровня, сам он менталистикой не владел. Так что, к сожалению, спрятать столь приметную внешность под иллюзией не мог. Соответствующих же амулетов не нашлось ни у него, ни у воинов — у тех просто не было необходимости в таких средствах маскировки. Он и сам не мог себе объяснить, почему хочет до последнего оставаться неузнанным, но верил в правильность такого решения.

Не совсем до последнего, конечно: на подходах ко дворцу придётся открыться, но не раньше. Хорошо ещё, что походная одежда рейдовых десяток предполагала единообразие, без явного деления по Домам — меньше вероятность, что кто-нибудь остановит с вопросами. Наёмники тоже одевались безлико, так что шанс сойти за мага-нанимателя с охраной был. Опять же, по словам Сиарна. На деле — кто знает, как всё получится?

— Владыка, во дворце служит один мой знакомый. За определённую плату он может…

Вот-вот, если кто-то из воинов будет обращаться подобным образом, ему особенно долго удастся передвигаться незамеченным! Властный жест прервал дроу, но и короткой фразы достаточно, чтобы спровоцировать рой мыслей.

— Моё имя Вэрс, обращайтесь, как принято к аристократам, или уж просто — господин, вообще без имён. У вас же допустимо не упоминать имя Дома?

— Как прикажете, господин. Обращаться к вам «высокородный Вэрс» мы будем при посторонних. А насчёт имени Дома — ваш вид недвусмысленно даёт понять, что вы не желаете огласки. Либо важное поручение, либо собственные дела — всё приемлемо. У нас не принято без крайней необходимости выпытывать цели путешествия сородичей. Если бы вы в таком виде явились в одиночестве, тогда да, вопросы могли возникнуть. Но так, с сопровождением…

Понятно. Очень удобная позиция. И объяснимая — дроу слишком горды и независимы, чтобы простить кому-либо неуместное вмешательство в свои дела.

— Господин, позвольте вопрос? Откуда вы приехали, раз не знаете многих, основополагающих правил общество дроу?

— Да ладно, Сиарн, разве может на этот вопрос существовать какой-либо иной ответ? Я не приехал, я появился.

Воин удовлетворённо кивнул головой, пробормотав на грани слышимости: «И будет он дитя иного мира…». Он уже знал ответ, но, как и Сиарн, не мог не спросить — чтобы убедиться окончательно:

— Что это?

— Слова пророчества, о новом Владыке. Ллосс дала его через своих Жриц, когда Владыка Тарен молился о наследнике. И я радуюсь с каждым разом, когда получаю подтверждение давним словам. Но вообще, и мне, и остальным воинам вполне достаточно того, что знак Дома сам собой сменился на правящий, — Сиарн задумчиво скользнул пальцами по правому плечу. Вэрс и сам удивился, когда татуировка у всех, кому он вырезал над сердцем свой личный вензель, поменялась на коронованного паука, растопырившего лапы. — Знак Дома дуꞌАрръенс, в отличие от знака любого другого Дома, можно получить только с согласия его Главы. Ни для кого из нас не требуется иного доказательства, Владыка.

Интересный момент… Может, это упростит им передвижение?

— А может отряд правящего Дома сопровождать мага по какому-либо секретному делу?

— Может, конечно, но я понимаю, к чему вы ведёте. Если на заставе это и реально использовать, то в столице — увы. При попытке проникнуть во дворец, прикрываясь поручением Дома, каждого из нас проверят артефактом, в который перенесены слепки аур всех членов и воинов Дома дуꞌАрръенс. Нас там пока точно нет.

Жаль. Ну да не критично, слишком простой и беспроблемный путь тоже не есть хорошо. Во всяком случае, не интересно. Оставался ещё один вопрос и можно двигаться дальше. Порывшись в увесистом кошеле на поясе, Вэрс зачерпнул горстью содержимое и показал Сиарну. На ладони блестели три золотые и штук пять серебряных монет, около десятка небольших, с ноготь мизинца, разноцветных драгоценных камней. Глаза дроу расширились.

— Расскажи, какова фактическая стоимость этого в Форвиаре?

Этот кошель — единственное, что, по ощущениям, ему точно не принадлежало. Когда Вэрс очнулся в гуще леса, он чувствовал, что и одежда, и оружие его собственные, привычные. А вот кошель такой уверенности не давал. Зато нёс уверенность другого рода: что в новом мире ему не придётся зависеть ни от чьей милости. А когда проснулась память, он понял, что богини, волю которых предстояло выполнить, позаботились о своём ставленнике в полной мере. Независимо от мира, золото остаётся золотом, серебро — серебром, как и драгоценные камни. Оставалось только выяснить, какой именно ценностью обладает всё это богатство в Эльдорлее.

Небольшой кошель, по видимому, был зачарован пространственными чарами, поскольку количество его содержимого совершенно не соответствовало фактическому весу и объёму. Вэрс оказался владельцем около двух сотен золотых монет, раза в два больше — серебряных, сотни мелких камней пяти чистых цветов, распределённых примерно поровну, и пятидесяти более крупных (раза в три-четыре), основную часть которых составляли прозрачные, словно слеза, кристаллы. Тихий голос Сиарна вырвал из размышлений.

— На один гронт, — острый ноготь указал на золото, — можно снять самый лучший номер с личной купальней в приличном постоялом дворе на неделю, с трёхразовым питанием. Бедняки на эти деньги запросто проживут в течение трёх месяцев, семьёй из пяти дроу. Один гронт равен ста сребам, а те, в свою очередь, состоят из ста кровов каждый, — про последнее Вэрс понял, что это медные монеты, которых у него не было вообще. Подушечка чужого указательного пальца осторожно погладила грани одного из кристаллов. — Кристаллы ценятся в зависимости от размера, цвета и чистоты: синие и зелёные подешевле, красные и жёлтые дороже, а бесцветные самые дорогие. У вас средние, и самая низкая цена за синий — от пятидесяти гронтов. Чем чище цвет и прозрачнее кристалл, тем он дороже, но точную цену надо узнавать у торговцев-артефакторов. Самый дешёвый бесцветный уйдёт за триста пятьдесят гронтов.

— А если камни будут крупнее?

Сиарн только ошеломлённо выдохнул.

— Это редкость, и стоят они на порядки дороже.

Что ж, надо признать, богини не выкинули его в мир бедняком — даже если бы не светило стать правителем, получив доступ к казне, он вполне в состоянии с нуля основать новый Дом. Мысленно коротко, но горячо поблагодарив покровительниц, Вэрс задал последний вопрос:

— Во сколько обойдётся шалор?

— Взрослый и обученный ездовой шалор стоит около гронта. Но простой вам явно не подойдёт, Владыка. Маги модифицируют в детстве и выращивают зверей специально для высокоранговых воинов и аристократов. Они очень умны, агрессивны к чужакам, в бою участвуют наравне с хозяином, и при покупке проходят процедуру привязки. Такой шалор уже не сможет служить никому другому. Но и стоят они от пяти гронтов.

Прилично, но хорошее, и главное верное боевое животное того стоит. Ссыпав монеты и камни назад в кошель, Вэрс поднялся — пора продолжать путь. Сиарн немного помялся, но озвучил свои переживания:

— Господин, не стоит так явно привлекать внимание к кошелю. Может, спрячете надёжнее?

— Не волнуйся, Сиарн, эту вещь невозможно ни увидеть без моего желания, ни тем более украсть каким-либо образом. И неужели ваши воры не имеют даже зачатков инстинкта самосохранения, чтобы рискнуть обокрасть мага?

Сиарн криво усмехнулся.

— Наши воры, как правило, и сами почти всегда обладают даром. Но к сильным магам стараются не соваться, это да. А вы, уж простите, не производите впечатление такового, скорее, опасный воин с чуть больше, чем средними, способностями к магии. Вы умеете скрывать уровень силы, господин.

Не вопрос, утверждение. Значит, чуть больше, чем средний? Да уж, с маскировкой способностей он явно перестарался. Вэрс сосредоточился на плетении сокрытия, изучая сложный узор, встроенный в саму ауру. Что пока можно открыть, чтобы и не сильно светить силой, и не вызывать лишних соблазнов у любителей лёгкой поживы? Тёмная пульсирующая нить тут же привлекла внимание. Пожалуй, да. Осторожно выпутав её из общего рисунка, дроу открыл глаза. Ошеломлённое выражение лица командира десятки дало ответ без всяких слов. Но и промолчать Сиарн не смог.

— Поразительно… Я ничего не почувствовал! Никаких заклинаний, просто вдруг раз, и передо мной очень сильный некромант. Господин, постарайтесь не показывать эти возможности до раскрытия своей личности. Это слишком привлекательно, чтобы не попытаться заполучить их обладателя в пользование любого Дома.

Хороший совет, да и не так долго придётся скрываться. Вэрс согласно кивнул и отдал приказ сворачивать лагерь. Будь он один, и двигаться можно было бы гораздо быстрее, особенно, зная точное направление и расстояние до цели, а не руководствуясь смутными ощущениями. Но приходилось подстраиваться под темп отряда сопровождения.

Вечером небольшой отряд достиг наконец городка при заставе. Астеръерн оказался весьма приличных размеров торговым городом с постоялыми дворами на любой вкус, несколькими рынками и огромным ремесленным кварталом, занимавшим добрую треть территории. Но, судя по презрительной гримасе Сиарна, в понимании дроу город действительно был небольшим. Так что Вэрс с нетерпением ожидал первой встречи со столицей государства.

Его сопровождающие держались только на одном упрямстве: во время бега Вэрс часто забывал, что их возможности далеко не так велики, как хотелось бы, и сбивался на более высокую скорость. Воины старались не отставать, но к концу дня вымотались настолько, что, наскоро поужинав, все расползлись по снятым комнатам и попросту провалились в сон. Вэрс судил об этом по Сиарну, которому выпало ночевать в одной комнате с ним. Пока он смывал с приятно гудящего тела дневной пот, командир десятка благополучно заснул, едва сумев раздеться и бросив вещи валяться возле кровати. Улыбнувшись, Вэрс нырнул под лёгкое тонкое покрывало и блаженно вытянулся — как же давно (пусть и всего несколько дней) ему не доводилось вот так расслабиться на мягком и чистом!

Утро наступило под шорох проснувшегося Сиарна, старавшегося не разбудить своего Владыку сборами. Но Вэрс спал очень чутко, просто не подавал вида, что проснулся, и позволил себе ещё немного полежать, пока сосед по комнате плескался в купальне. Но стоило дроу вернуться в комнату, как Вэрс гибко поднялся с кровати и поспешил освежиться. И ведь ничто на тот момент не говорило, что все планы по быстрой и незаметной поездке в Ллостъерн вскоре обрубятся на корню.

В питомник для шалоров они пришли сразу после завтрака, но, несмотря на ранее время, народу, желающего выбрать себе зверя, толпилось уже немало. Дождавшись своей очереди, Вэрс поздоровался с продавцом, представившимся Каирсом, и сказал, что хочет посмотреть самых лучших боевых животных. Лёгкая улыбка даже на сотую часть не отражала насмешливого презрения того, кто достался ему в провожатые.

— Высокородный, самые лучшие животные одновременно и самые сильные и агрессивные. И подчинятся далеко не каждому. Выбираете не только вы, но и они, а эм-шалоры придирчивее вдвойне. Надеюсь, вы готовы к возможной неудаче и понимаете, что в этом случае никакое ваше желание не поможет приобрести у нас боевого шалора? Разумеется, обычных всё сказанное не касается.

Ему очень не понравились эмоции продавца, но тон оставался вежливым, а слова правдивыми. Не раз повторенным предупреждением, несмотря на которое, видимо, всё равно находились желающие поскандалить в случае провала. Так что Вэрс просто ответно улыбнулся и слегка склонил голову в знак согласия. Каирс привёл его — воины остались ждать за оградой — в длинное приземистое здание, разделённое по обеим сторонам от стен на просторные клети с достаточно большими окнами в каждой.

Обитатели клетей в основном расслабленно лежали на мягких подстилках, довольно греясь в лучах восходящего светила. Те, кому света пока не досталось, нервно ходили и порыкивали. Но в основном животные вели себя достаточно спокойно. До тех пор, пока Вэрс не подошёл к первому по ходу движения. Продавец оказался совсем слабым бытовым магом и Вэрс, войдя в шалорник, снял маскировку со своей силы, не опасаясь раскрытия — для правильного выбора звери должны его почувствовать в полной мере. Шалор насторожился, прижал уши и ушёл дальше к стене. Но шипеть и рычать не смел, отводя взгляд. Чем дальше шли дроу с провожатым, тем беспокойнее становились звери, и в обратный путь, чтобы изучить жильцов с другой стороны прохода, они не пошли. Каирс куда более вежливо открыл перед Вэрсом дверь, а на улице с почтением поклонился.

— Прошу меня простить за неподобающие слова в начале нашего знакомства, высокородный. Теперь я вижу, что вам действительно подойдут только самые сильные эм-шалоры. До сегодняшнего дня я вообще ни разу, сколько здесь работаю, не видел, чтобы боевые звери демонстрировали столь явное беспокойство, если не страх. Животные, к которым я вас отведу сейчас, очень опасны, сладить с ними могут разве что Главы Домов. Но сейчас мне кажется, что именно там вы сможете подобрать себе то, что нужно.

Следующее здание не только отстояло от первого на значительном отдалении, но и было обнесено высокой оградой с проскакивающими искрами магической защиты. Само оно казалось гораздо меньше предыдущего, в чём Вэрс убедился, попав внутрь. Десять клетей шли только по одной стороне и отгораживались от прохода сплошной решёткой. Опять же с бегающими по толстым деревянным прутьям магическими искрами. И заняты оказались только семь из них.

Вэрс чувствовал их мощь и ленивый интерес. Действительно, очень умные животные, с зачатками сознания и эмоций. Он медленно шёл вдоль решёток, ненадолго задерживаясь у каждой клети и внимательно изучая живущих там шалоров. Великолепны. Только так можно было описать этих созданий. Неярко блестящие угольно-чёрные чешуйки создавали эффект сплошной брони, под которой переливались литые мышцы. Взгляд умных тёмно-красных глаз раз за разом пересекался с его, но спустя несколько секунд один за другим звери опускали глаза. Они не боялись так явно, как предыдущие, но демонстративно признавали его сильнейшим.

Неужели и здесь он не найдёт себе достойного спутника? Он согласился бы стать хозяином любого из этих красавцев, но продавец сказал правильно: шалоры тоже участвуют в выборе, и не пойдут ни к заведомо слабому хозяину, ни к тому, кто их гораздо сильнее. Вот бы и разумные двуногие всегда были так искренни!

На пятой клети ему наконец повезло. Шалор, напряжённо лежащий и быстро втягивающий широкими ноздрями воздух, вскочил сразу, как Вэрс оказался в поле его зрения. Замер на несколько мгновений, всматриваясь во что-то, видимое только ему, принюхиваясь, а потом сделал неуверенный шаг к решётке.

— О, один из двух трёхлеток… Они давно уже ждут своих хозяев. При том, что после достижения двух лет мало кто из шалоров задерживается у нас дольше пары месяцев. Сшияр — хороший выбор. Сейчас я… Высокородный, это опасно!

Но Вэрс не слушал. Он смотрел прямо в настороженные красные глаза, пытливо что-то ищущие в его лице, хоть зверь и не мог его видеть под капюшоном, и как только тот подошёл достаточно близко к решётке, просунул в довольно широкий зазор руку, держа раскрытую ладонь вертикально. Он знал, чего опасается Каирс, но так же знал, что никакой опасности для него нет. Когда широкий чешуйчатый лоб прижался к его ладони и шалор тихонько довольно заурчал, за спиной раздался потрясённый вздох. Сшияр… красивое имя великолепного зверя. Шалор отодвинул голову и неожиданно лизнул ладонь, окатив тёплой волной довольства. Неужели… Решив проверить странную идею, Вэрс сосредоточился и целенаправленно послал Сшияру мысль:

— Да, ты красавец. Мой красавец!

И получил в ответ сначала смутную, но через несколько секунд ставшую очень чёткой картинку зверя, довольно раскинувшегося на камне, нагретом светилом. Они могут общаться! Не так, как когда-то довелось с другим магическим животным… кажется… Но всё же!

— Откройте клеть!

— Но высокородный… Нужна привязка…

— Вы же видели всё сами, Каирс. Сшияр не тронет меня, и никого не тронет. Открывайте!

Нерешительность продавца раздражала настолько, что Вэрс неосознанно надавил своей волей. И Каирс не смог противиться, только с шумом вдохнул, поднёс пластинку-амулет к замку и отключил защитный барьер. А потом отступил за спину покупателя, теперь вызывающего не меньший страх, чем опасные, но привычные подопечные. Вэрс сам распахнул решётчатую дверь, бестрепетно вступив в клеть, замер, не отрывая взгляда от глаз, находящихся с его почти на одном уровне, а потом тихо рассмеялся и обнял мощную шею.

Сшияр плотно прижал чешуйки, став почти гладким, но дроу знал, что, в случае необходимости, они могут разделиться на две более тонкие пластинки: нижняя часть продолжит выполнять роль доспеха, а верхняя, став почти перпендикулярно коже, превратится в острейшее, хоть и маленькое лезвие. И защитит всадника в таком положении только специальное седло, охватывающее полностью торс зверя. Великолепен. Впрочем, он повторяется… Да и ладно.

Оторвавшись от своего уже шалора, Вэрс развернулся к выходу и бросил:

— Подготовьте для него необходимое оснащение, а для меня общий счёт. Привязка не требуется.

Зачем повторять то, что уже произошло? Каким-то неведомым образом, но он знал, что Сшияр отныне и навсегда принадлежит только ему. Каирс неожиданно очень низко склонился.

— Прошу простить моё неуважение, высокородный дуꞌАрръенс! Вы не представились, и я не знал, кто почтил наш скромный питомник своим присутствием.

Неприятная новость. Как он узнал? Впрочем, Вэрс примерно догадывался о причинах.

— Я и не хотел представляться. И дальше тебя это знание также не должно уйти. Но мне было бы интересно узнать, как ты догадался.

— Так ведь привязка, высокородный. Только кровные представители правящего Дома способны привязать шалора без посторонней помощи, — да уж, сохранил инкогнито… Но, кажется, кроме того, что перед ним представитель правящего Дома, Каирс ни о чём более не догадался. — Но помимо меня придётся поставить в известность мага — без его участия, если вы выйдете сейчас из загонов со Сшияром, о вашем происхождении догадаются абсолютно все присутствующие.

Вот же незадача! Осталось только согласно склонить голову и остаться дожидаться Каирса, отправившегося за магом. И неосознанно гладить прохладную чешую, пуская от руки мягкое магическое тепло, чтобы шалор смог почувствовать ласку.

Пришедший маг при виде распахнутой дверцы клети и довольно жмурящегося под ласковыми поглаживаниями зверя сначала впал в ступор, но быстро пришёл в себя и низко склонился, выражая почтение. Да, правящий Дом остался без наследника и само существование расы под вопросом, но тысячелетия правления не прошли даром — любой представитель Дома дуꞌАрръенс мог рассчитывать на лояльность подданных.

Заплатив восемь золотых… гронтов, Вэрс вышел из загона обладателем полностью экипированного боевого шалора. Оставалось только миновать заставу и добраться до Ллостъерна. Но никогда и ничто не может слишком долго идти гладко.

* * *

Проблемы начались, когда отряд уже прошёл проверку артефактом и ступил на территорию заставы. Такой себе маленький город в широкой пещере, начинавшейся почти от входа. Каменные дома вгрызались в толщу скал, оставляя внутри укрепления достаточно просторное пространство. Сиарн отправился к главному смены, чтобы узнать, где можно забрать их шалоров. Мощный сꞌширас (8) окинул дроу задумчивым взглядом, что-то тихо ответил и отправил куда-то одного из воинов. Бойцы тут же рассредоточились вокруг Вэрса, а хмурое лицо их возвращающегося командира безо всяких слов говорило о неприятностях.

Вполне ожидаемых неприятностях, но ведь надеяться никто не запрещал? Вэрс прекрасно понимал, что рискует, соглашаясь идти через ту заставу, в которой оставили своих зверей воины. Но те явно очень ими дорожили, и он решил попробовать. Ну вдруг они успели бы до того, как отряд, несомненно посланный для разбирательства со смертью одного из наследников, доберётся до места и примет решение о погоне? Он ни в коем случае не считал вероятных противников глупыми, но шанс благополучно проскользнуть в Подземье всё же был. Однако им не повезло.

Из дверей дальнего от них здания неспешно вышли около двадцати воинов. Бросив взгляд назад, Вэрс увидел, что там путь перекрыли бойцы заставы. Жаль. Просто не получится. Не было ни капли сомнения, что из ловушки удастся вывернуться, но способ этого выворачивания сильно путал его планы, отчего будущий Владыка начинал злиться. Дроу со знаком Дома атꞌМалиррас на жилетах и плащах подходили всё ближе, охватывая напрягшийся отряд полукругом. Воины Вэрса только плотнее окружили его и положили ладони на рукояти клинков. Предводитель их противников имел очень сильное сходство с убитым менталистом, так что сомневаться в его статусе не приходилось. В любом случае, вышитая золотом начальная буква звания чуть ниже левого плеча чётко сообщала: аристократ, этꞌширас.

— Сиарн… Недолго тебе удалось побегать со своими приспешниками, ничтожество. Глупая привязанность к зверям подвела вас, да и не имеете вы права на собственность Дома.

Злорадно кривящийся мужчина презрительно сплюнул под ноги. Гнилой Дом, или такова только часть наследников? Вот уже два представителя его не вызывали у Вэрса ничего, кроме глухого раздражения и неприязни. И если первый просто оказался предателем, действия которого в принципе не могли навредить, то второй откровенно угрожал его слугам! Преданным слугам. А в обществе дроу преданность, пусть и гарантированная магическим ритуалом, дорогого стоила. Наследник атꞌМалиррас — интересно, какой по счёту? — продолжил:

— Сдайте оружие, твари, и молитесь, чтобы Глава Дома смилостивился, подарив вам лёгкую смерть.

Его десятка даже не дрогнула, и брови наследника от такой явной демонстрации неподчинения поползли вверх. Пришла пора вмешаться, пока Сиарн не начал действовать — если случится свара, разговоры станут бесполезным сотрясанием воздуха.

— Прошу прощения, высокородный, но эти воины исполняют только мои приказы.

— Не вмешивайся, незнакомец! Это дела Дома атꞌМалиррас!

— Сожалею, но у нас магический контракт, так что делам Дома придётся некоторое время подождать.

Несколько сотен лет как минимум, как раз до смерти принёсших клятву. Этꞌширас нахмурился и решил проявить немного вежливости — магический контракт может быть расторгнут до срока лишь нанимателем.

— Не знаю, как и когда вы успели заключить контракт, но наверняка совсем недавно, так что не знаете: сейчас вы защищаете преступников. Отступников, предавших свой Дом!

Надо же, даже на вы начал обращаться. Вэрс улыбнулся в темноту капюшона — ему начинало нравиться злить заносчивого аристократа.

— Думаю, это вы не знаете. Свой Дом мои воины не предавали точно.

Тёмно-зелёные глаза вспыхнули раздражённой яростью.

— Они убили своего командира, моего брата! Да что я… вам ведь наплевать. В таком случае, мне тоже плевать на ваш контракт. По праву силы я забираю этих предателей.

Интересно, он совсем не видит границ, или уверен, что представители власти попросту закроют глаза на такое явное нарушение магических законов? Ан нет, не закроют — слева и чуть сзади раздался тихий и спокойный, но уверенный в своей власти голос:

— Сожалею, высокородный Ризиан атꞌМалиррас, но я не могу позволить такого на подконтрольной мне территории. Вы не имеете сейчас прав на эту десятку. Но обвинения слишком серьёзны, и я прошу вас, высокородный, — а вот это уже к нему, — добровольно задержаться до выяснения всех обстоятельств.

Вэрс, слегка развернувшись к сꞌширасу, напряжённо следившему за разговором, отрицательно мотнул головой.

— Увы, моё дело не терпит отлагательств. Я спешу, — в глазах воина мелькнуло усталое разочарование, и сразу следом — решимость. А вот этого не надо. — Кроме того, у высокородного Ризиана несколько неточная информация: причиной смерти его брата стал я.

Это очень тонкое искусство — обманывать, используя правдивые факты. Если бы Вэрс сказал, что убил он, прозвучала бы ложь, которую может определить любой менталист или, на крайний случай, специальный артефакт. Да и Сиарн мог выдать себя какой-нибудь непроизвольной реакцией. Но сейчас он говорил истинную правду. Ризиана перекосило от торжества, но Вэрс ещё не закончил.

— Могу лишь принести свои соболезнования, но мне очень не нравится, когда на меня пытаются навешивать какие-либо заклятья подчинения.

На несколько секунд их затопила гулкая тишина, но, видимо, очередной наследник атꞌМалиррас не собирался сдаваться слишком быстро.

— Не сомневаюсь, что у Кавилата на это были веские причины! В конце концов, не зря же ты скрываешь лицо, незнакомец. Я вообще начинаю сомневаться, что ты имеешь право на обращение, которым так необдуманно наделил тебя сꞌширас Таилар.

О, теперь в ход пошли прямые оскорбления. Мило. Особенно если учесть, что плащ и куртка Вэрса также затканы золотой нитью. Очень странные намёки, ведь такое в обществе дроу не принято. Скорее аристократ озаботится сокрытием своего статуса, чем кто-либо из низкорожденных попытается незаконно примерить на себя более высокое положение. Чревато это, очень.

— Интересно, что-то я не припомню закона, запрещающего скрывать своё лицо при необходимости. Как и такого, который разрешает пытаться подчинить своей воле любого встреченного путника на этом основании.

Аристократ снова презрительно скривился.

— Всё — слова. И я больше не собираюсь их тратить. Сꞌширас Таилар, этот дроу только что во всеуслышание признался в убийстве моего брата. Я требую передать его во власть Дома атꞌМалиррас, как и воинов Дома, ставших отступниками.

Этот фарс пора было заканчивать. Вэрс взмахом руки прервал не успевшего ответить воина. Наверняка тот удивился, что пришлось подчиниться, но раздражение снова давило на щиты и позволяло силе вести себя несколько своевольно.

— Эти воины не принадлежат Дому атꞌМалиррас, и не могут быть переданы под его власть. И я вполне могу это доказать. Сиарн, шаг вперёд. Обнажи плечо.

Командир десятка спокойно шагнул к настороженно смотрящим на него бывшим сородичам, расстегнул жилет, распустил завязки рубашки у горла и стянул с правого плеча горловину и рукав. Вэрс теперь тщательно следил как за Ризианом, так и за сꞌширасом, с удовлетворением отметив расширившиеся глаза и одного, и другого.

И если у аристократа преобладало недоверие, смешанное с растерянностью, то в быстром взгляде на него от Таилара на мгновение вспыхнула надежда. Среди дроу вообще мало идиотов, за редким исключением, а уж чтобы стать даже сꞌширасом, надо во всём превосходить остальных воинов. Если не имеешь за спиной поддержки высокородных родственников. Таилар явно не имел, зато быстрый и цепкий ум позволял правильно и быстро делать выводы. Немного не то, чего он хотел, но… пусть так.

Вэрс скинул капюшон и посмотрел прямо в глаза моргнувшего от неожиданности Ризиана. Тот продолжал стоять, хотя и его воины, и Таилар (а судя по шорохам сзади, остальные бойцы заставы — тоже) опустились на одно колено.

— Всё ещё будешь утверждать, что твой брат имел основания для применения заклятья подчинения? После того, как видел меня? Тайком, под покровом сонного заклинания, навесив его даже на своих воинов, чтоб уж точно никто не смог помешать?

Чем дальше говорил Вэрс, тем суровее становилось лицо сꞌшираса, а губы вообще сомкнулись в злую узкую полоску. Зато надменный молодой аристократ здорово побледнел. В его глазах теперь царила откровенная паника. Как только Вэрс закончил, у дроу ноги словно подломились, и он рухнул на колени, низко склонив голову. Достаточное проявление покорности, но хотелось большего.

— Дом атꞌМалиррас уже дважды вмешался в мои планы. И нарушил их. Я запомню.

Плечи коленопреклонённого дроу вздрогнули и опустились, от него полыхнуло страхом и отчаянием, а от остальных воинов — сильным беспокойством. От Таилара, напротив, потянуло предвкушением. Это как же надо было достать столь невозмутимого воина за короткое время, чтобы вызвать желание унизить, если не совсем втоптать в грязь? Ему пока это не по силам? Неважно. Да, Вэрса ещё не короновали. Да, о нём пока никто не знал. Но всё это дело очень скорого будущего, а вызвать даже не неудовольствие, а гнев правителя в обществе дроу чревато.

Не обращая больше внимания на потерявшего весь гонор аристократа, Вэрс повернулся к сꞌширасу.

— Отряди бойца, сꞌширас Таилар, пусть отведёт двух моих воинов к их шалорам, — развернувшись назад к Ризиану, сунул руку в кошель, вытаскивая кристалл наугад. Рубин, хоть здесь он именовался просто по цвету, пусть — преданность того стоит. Кинул камень под ноги всё ещё стоящему на коленях дроу. — Думаю, этого достаточно, чтобы компенсировать убытки Дома и не обвинить меня ещё и в краже животных.

Тот с усилием поднял голову, пытаясь сохранить хотя бы видимость прежнего достоинства.

— Разумеется, Владыка. Вы должны…

От бешенства щиты просто смело, и вырвавшаяся магия пригнула к земле всех окружающих. Кроме его воинов. Вэрс зашипел от негодования:

— Ссопляк! Я ничего не должшшен, особенно тебе!

Дроу, которого заметно потряхивало от напряжения, оперся на вытянутые руки.

— Простите, Владыка! Я неправильно выразился.

Упёртый. Вэрс так же резко, как вспылил, успокоился.

— Вот и помолчи, пока не сказал очередную глупость.

В голове немного кружилось. Что на него нашло? Какое-то ощущение собственной власти и абсолютного права её применить. Странно… На периферии ощущений неожиданно раздался тихий смех и чужая воля, словно освободившая его собственную так, как должно быть, пропала. Богиня. Интересно, которая из двух?

Воины меж тем уже оправились, Таилар кивнул своим и двое бойцов Сиарна двинулись за провожатым куда-то вглубь заставы. Острый слух уловил удаляющиеся шаги ещё одного дроу — за ворота, к городу. Хитрец сꞌширас: несомненно, посланник сейчас отправится прямым ходом к порталу. Слишком важна весть, чтобы не поставить на уши весь Ллостъерн. Вэрс мысленно поморщился — тихое появление прямо у ворот дворца не удалось.

Передача и седлание шалоров заняли какое-то время, и к моменту, когда небольшой отряд, почтительно сопровождённый к портальной площадке, появился в столице, их уже встречали. Хвала богиням, ни торжественного выезда, ни радостных толп. Только несколько, безусловно, самых влиятельных аристократов с хмурыми напряжёнными лицами. Редко у кого в глазах удавалось заметить хотя бы слабую тень надежды и радости. Не верят, не ждут уже спасения, но проверить весть обязаны.

Пространство на пару десятков метров от портальной площадки было очищено от возможных любопытных глаз, а дальше колыхалось абсолютно непрозрачное серое марево. Перестраховываются, не хотят ненужного внимания или истерии. Будущие подданные потихоньку начинали Вэрсу нравиться. Хотя неверие в глазах ему говорило только одно — здесь те, кто имел самое непосредственное отношение к появлению прошлых, неудачных кандидатов во Владыки.

Выехав из портала верхом на Сшияре, Вэрс несколько мгновений изучал обстановку и собравшихся внутри защитного купола дроу, затем снял вновь водружённый на голову капюшон. Вздох неверия прошелестел тихой волной, после чего встречающие низко поклонились. В этом аристократы — в отличие от простых дроу, они не спешат верить даже глазам. Впрочем, от них проявления безоговорочной веры и преданности Вэрс воспринял бы скорее с опаской, чем с удовольствием. Вперёд сделал шаг один из трёх достаточно пожилых мужчин, с явными признаками нездоровья. Член Совета?

— Высокородный…

Ответ сопровождался понимающей улыбкой.

— Вэрс дуꞌАрръенс.

— … Вэрс дуꞌАрръенс, — тут же подхватил дроу, — не согласитесь ли вы пройти ритуал коронации сразу по приезду во дворец?

Вэрс на мгновение даже растерялся — вот это скорость у событий! Чем их так припёрло? Вслух говорить ничего не понадобилось — видимо, выражение его лица оказалось достаточно красноречивым. Дроу… ммм, пусть будет советником пока, поджал губы и отвёл глаза.

— Старики начали умирать. Мы не хотим продлевать мучения тех, кого ещё можно спасти, а также не хотим давать себе время на напрасную надежду.

Грубо и прямо, но честно.

— Я не против, высокородный…

— Артенс деꞌСанрраз. В таком случае, не сочтите оскорблением просьбу вернуть пока капюшон на место: до дворца не менее пятнадцати минут пути и за это время там подготовят всё необходимое. Но будоражить население раньше времени не хотелось бы.

Согласно кивнув, Вэрс выполнил просьбу. Разросшийся отряд добрался до дворца Владыки как раз за оговоренное время. По пути получилось даже немного осмотреться и в сердце что-то защемило от мрачной красоты подземного города. Какими бы красивыми и торжественными ни были постройки рас, населяющих поверхность, им никогда не сравниться в этом с дроу. А ещё он видел тихих детей, не носящихся с громкими радостными криками и не играющих в свои безумно интересные игры, взрослых, словно сгорбившихся, пригнутых к земле отчаянием и безысходностью. Ничего, скоро всё изменится. Сомнений не возникло ни на мгновение.

Потом был быстрый шаг по коридорам — тоже достойным внимания и восхищения, но… не сейчас. И тронный зал, гудящий как минимум сотней тихих голосов — это у народа не надо вызывать преждевременную надежду, а вот аристократы, из тех, что поближе к трону, обязаны присутствовать на коронации. Вдруг она всё же окажется удачной?

Краткие полчаса, чтобы привести себя в порядок с дороги, ещё более короткая схватка с членами Совета — за присутствие рядом десятка. Сиарна с его воинами хотели отправить в общие казармы, но Вэрс резко воспротивился. Единственные преданные существа за спиной здорово успокаивали. В любом случае, решать их дальнейшую судьбу может только он!

И вот наконец величественный трон, рядом с которым пришлось просто постоять, пока Верховная Жрица пропевала заклятие-посвящение. Напряжённые взгляды, сверлящие со всех сторон, но сзади чувствуется ещё и искреннее беспокойство — за него. А с последними словами, подчиняясь лёгкому кивку и взгляду Жрицы, Вэрс сел на трон, спокойно расположив руки на подлокотниках. Серая хмарь тут же взвихрилась вокруг, окутывая, касаясь, изучая… и срывая с силы щиты. Всё равно пора, скрываться больше нет смысла.

Чужое пристальное внимание заставило поднять глаза. Тут же захотелось подскочить, а потом преклонить колени, но тело словно оцепенело. В голове раздался шелестящий, но вместе с тем отчётливо дающий по мозгам голос:

— Так вот ты каким стал, Вэрс… Хорош. Мне нравится.

Полупрозрачное тело молодой красивой дроу словно светилось изнутри, а красные глаза горели интересом. Сомнений, кто перед ним, даже не возникло. Богиня склонила голову набок, продолжая внимательно рассматривать. Спустя несколько секунд улыбка тронула тонкие губы. Предвкушающая, но ладно.

— Мои дети наконец сумели выполнить приказ. Приговор отменён. Но постарайся сдержать свой народ от глупостей, Владыка — в следующий раз я не буду столь великодушна. И ещё, ты должен жениться, как можно скорее.

В этот раз сил хватило склонить голову.

— Я знаю свой долг, моя… богиня.

Да, именно так. Богиня у него есть, а Господин и Владыка он сам себе. Тихий смех болью ввинтился в разум. Как, интересно, Жрицы выдерживают прямое общение с бессмертной могущественной сущностью?

— Возроди правящую семью, Вэрс. Род правителей никогда не должен прерываться!

В этот раз ответа не понадобилось — тело богини развеялось с последними словами, как и туман, надёжно скрывающий его от… да, уже подданных. Осознание этого ветром пронеслось в мыслях, когда он выпрямился на троне, ощутив тяжесть венца на лбу — артефакт власти, как и многие подобные, оказался полуразумным и подтвердил факт коронации, материализовавшись на голове нового Владыки. В тронном зале не осталось ни одного стоящего дроу — все дружно преклонили колени и опустили головы. Не только из почтения, но и под давлением магической мощи нового правителя. И мешанина эмоций мешала разобраться в их отношении, но это Вэрс оставил на потом, бережно сохранив в памяти ощущения. Боги… сколько же работы предстоит!

* * *

С момента их появления на заставе события настолько понеслись вскачь, что Сиарн не всегда успевал среагировать. В конце концов ему оставалось только отбросить сомнения и опасения, полностью доверившись Владыке. Тот не дал их в обиду, не позволил четвёртому (но не по значению!) наследнику атꞌМалиррас арестовать десятку, а наоборот, очень красиво опустил всегда надменного этꞌшираса Ризиана. И шалоров, с которыми за годы службы почти сроднились, пусть те и не были магически модифицированы, вернул легко и непринуждённо.

И в столице не позволил оттереть в сторону, оставил рядом. Грядущие перспективы захватывали дух. Пусть решение отречься от Дома и перейти под руку нового господина было продиктовано исключительно надеждой спасти свою шкуру, если встреченный случайно дроу действительно окажется новым Владыкой, после принесения клятвы у них не осталось иного выхода, как быть верными. До смерти.

Сиарн верил — слишком много признаков говорило, что перед ними действительно Владыка. И характер, и манера поведения, и непрошибаемая уверенность в себе, и раскрывшаяся теперь полностью сила мага — потрясающая своей мощью. Но всё равно, вставая позади с некоторых пор печально известного трона, он не мог избавиться от чувства тревоги. И в момент, когда дымчатые паучьи лапы точно так же, как и в рассказах очевидцев, взметнулись за спинкой, а потом сомкнулись вокруг тела сидящего дроу, в сердце кольнуло ледяной иглой страха. Неужели…?

Он стоял справа от трона и прекрасно видел, как туманные лапы сливаются в единый кокон, закрывая существо, посмевшее претендовать на место правителя. Но, вроде бы, ничего подобного раньше не рассказывали? Мгновения в восприятии растянулись часами, холодный пот противными каплями стекал по хребту, но вот дымка вновь разделилась на лапы, отпрянула, открывая однозначно живого и здорового — уже Владыку, и застыла чёрным материализовавшимся веером, угрожающе растопырившись вокруг трона. А на голове господина, цепким взглядом осматривающего разом опустившихся на колени подданных, светился единственным в своём роде чёрным кристаллом Венец Власти.

Наконец-то Форвиар обрёл Владыку! Наконец-то можно вздохнуть спокойно и начать думать о будущем, которое абсолютно точно теперь есть у каждого дроу.

8 — сꞌширас — младший командующий. Система воинских званий у дроу Эльдорлеи довольно проста. В воинских образованиях Домов командиры самого маленького подразделения — десятка — не имеют специального наименования. Подчинённые так к ним и обращаются, подданные Дома добавляют нумерацию десятка, а все остальные — ещё и имя Дома. Так, к бывшему командиру Сиарна посторонние обращались «командир первого десятка Дома атꞌМалиррас». Разумеется, в официальной обстановке. Регулярная армия присягает на верность непосредственно Владыке, и принадлежность десятков определяется местом службы. К воинам более высокого ранга обращаются «сꞌширас». Они могут иметь под своим командованием от двух до пяти десятков, в зависимости от численности Дома или размера поселения. На заставах сꞌширасы обычно командуют сменами по двадцать-тридцать воинов. Каждые десять сꞌширасов подчиняются этꞌширасу (старший командующий), который в небольшом Доме может совмещать должность командующего Дома (и тогда зовётся уже урꞌширас). В крупных Домах может быть несколько этꞌширасов, подчиняющихся непосредственно командующему. В регулярной армии над этꞌширасами стоит урꞌширас поселения. И, наконец, всеми военными силами Форвиара заправляет ширас — главнокомандующий. Штаб состоит из советников шираса, каждому из которых подчинено определённое число поселений, а в случае полномасштабной войны — и Домов.

ЧАСТЬ 2. ДЕЙСТВУЕТ ЛИ РОК НА БОГОВ? Глава 1. Так и в судьбу поверить можно

Очередной магический мир и непрекращающийся поиск... Сколько их уже было? Много. Я даже запоминать названия перестала после трёх десятков примерно, отмечая для себя только те, где случалось что-нибудь интересное. Как, например, очередная встреча. Неутомимый демон-карэг, что, имея в животной ипостаси вид своеобразного коня (здоровенный дымчатый жеребец с вертикальными зрачками, крупными клыками и кошачьими когтистыми лапами, да к тому же хищник), сейчас послушно шёл под седлом. Несмотря на то, что его продали мне в рабство четыре мира назад, карэг стал преданным слугой за возвращённые сознание и способность принимать истинный облик. Он скрашивал моё одиночество и неуловимо напоминал своим отношением Храна.

Верные хранители покинули меня, выполнив свою роль. Ну или почти выполнив, но я предпочла поддаться обстоятельствам. Дала им свободу от себя и новую жизнь, но каждый, пусть и неосознанно, всё ещё служил моим интересам.

Вэрс оправдал ожидания, став прекрасным Владыкой дроу. Жёсткий и справедливый, он быстро снискал любовь и уважение своего народа. Поначалу приглядывала за ним, но выпестованный мною воин и маг вполне справлялся и с излишне продуманными подданными, и с амбициозными эльфийками, и с кучей политических и экономических проблем, так что я быстро сняла наблюдение. Таким воспитанником можно только гордиться.

Хран… Нет, теперь Гхораз, родоначальник нового вида — оборотней, тоже не подвёл. Разум, принадлежавший полуэльфу, позволил получившемуся существу очень быстро продумать свои действия, создать сородичей и вырезать вампиров в Эльдорлее, а душа зверя внесла в правила жизни элемент агрессии и закрепила характерное поведение: подчинение сильному, чёткая иерархия. Магическими способностями яграза в полной мере я его наделять не стала, но раса и так вышла сильная — как в своё время за вампиров, я могла быть спокойна за судьбу новых созданий.

Больше всего не хватало как раз Храна — с Вэрсом мы встречались не слишком-то и часто, да и я специально давно отдалила его, зная, что дроу предназначена иная судьба. Мною предназначена, но тем не менее. А вот яграз… К нему, бескомпромиссно преданному, полному грации и достоинства — привязалась. И как-то не рассчитывала так быстро потерять. Тоска толкала из замка, ставшего вдруг пустым при всей своей многолюдности. В Лируане прошло всего шесть месяцев, а для меня минули столетия — в путешествиях. Я злилась на собственную слабость и гнала её, как могла. Ну, или сама бежала…

Каждую ночь, кроме первого выходного недели, который посвящала Лидару — Дару, как теперь называла раба наедине, — я отправлялась в путешествия по иным мирам, проживая там по несколько недель, а то и месяцев. Это здорово помогало отвлечься — ко всему прочему, размеренная жизнь замка уже начала утомлять. Душа хотела странствий и движения.

Путешествовала в раз и навсегда выбранном облике человеческого мага: молодая девушка в мужском костюме и широком плаще с капюшоном. На бёдрах пояс с пристёгнутыми к нему с обоих боков ножнами, концы которых, в свою очередь, фиксируются ремешками над коленями, что значительно облегчает передвижение, рукояти клинков простые, без лишних украшений. И лишь опытному воину это могло указать, что с их владелицей не стоит зря ссориться. Хотя с магами умные люди и так предпочитали не конфликтовать.

Приглушать силу божественной сексуальной притягательности уже вошло в привычку, на уровне инстинкта, поскольку смертные мужчины слишком бурно реагировали, напрочь теряя мозги и инстинкт самосохранения, порой вместе с жизнью. И пусть я всегда любила хорошую драку, но, во-первых, большинство из встреченного отребья никак не тянуло на приличного соперника, а во-вторых, слишком большое количество трупов неизбежно привлекало ненужное внимание. Но сожаления в таких случаях меня никогда не мучили. А мир можно и поменять при необходимости.

Погрузившись в неспешные размышления, ехала и не боялась наткнуться на ветку или заблудиться в незнакомом лесу — так получилось, что портал выкинул нас очень далеко от каких-либо поселений. В общем-то, не страшно — подумаешь, проведём несколько дней на природе. К тому же карэг со своим животным чутьём, круто замешанным на демонических возможностях, прекрасно ориентировался в пространстве и шёл к тракту самой прямой дорогой, а густо растущие деревья не являлись для него преградой. Но когда он слегка замедлил ход и нервно фыркнул, напряжённо поводя ушами, уже и я вынырнула из полудрёмы, расслышав едва доносившийся откуда-то сбоку звон стали.

— Интересно, кто это устраивает в лесу войну местного масштаба? Надо бы проверить, вдруг что интересное увижу. Ашер, доставь-ка меня туда быстро, но незаметно.

Демон недовольно фыркнул, но послушно двинулся в требуемом направлении. И вскоре перед моими глазами предстала небольшая полянка со следами кровавого побоища. Множество трупов живописно валялись там и тут, разрисовав алыми росчерками полотно мирной природы. В этот момент двое оставшихся поединщиков почти одновременно упали на траву: один от полученного смертельного удара, другой, видимо, обессилев от ран и потери крови. Одновременно с падением ещё один участник выскочил из засады и поспешил к раненому с обнажённым мечом. Что ж, я могу себе иногда позволить благородный поступок, а потом уже разберёмся — кто прав, а кто не очень. И, плавно соскочив с коня, метнулась к уже занёсшей меч фигуре.

* * *

Второй принц Закатного Королевства Каррагаш Пелташшер был зол и раздражён настолько, что подчинённые не осмеливались лишний раз к нему обращаться. Ему, главе внешней разведки, приходилось самому тащиться к этому царьку-человечишке только потому, что официально он занимал должность главы посольств во всех человеческих государствах, с которыми Королевство решило подписать мирные соглашения. А этот упёртый баран, царь Аэрдоза Фордон, не хотел иметь дело ни с кем, кроме него! Можно было бы, конечно, послать его куда подальше, если бы не значительная выгода от подписания некоторых договоров. Очень нужных договоров.

И вот, он вынужден тащиться с десятком элитных воинов — отец настоял на соответствующей его положению минимальной охране (хотя кто в здравом уме решится напасть на воина-фештара?) — по проклятому лесу, которому конца-края не видно, потому что приданный им проводник уверял: пойдя не по тракту, а напрямик, они сэкономят добрые сутки. Но, проблуждав тут целый день, Каррагаш начал ощущать всё нарастающее беспокойство. Да и мысли о каких-то подозрительных брожениях при дворе отца рождали неприятные предчувствия, но их, увы, недостаточно.

Конечно, его брат Даррташ, наследник рода Пелташшер, сосредоточивший в своих руках власть над внутренней Тайной Стражей, знал своё дело, но всё же он мог что-то и не заметить. Никто не идеален… Однако в условиях постоянной борьбы за власть подобная ошибка могла оказаться фатальной. И всё чаще второй принц ловил себя на мысли, что что-то они упустили, но пока не рисковал вмешиваться в сферу профессиональных интересов наследника. А ещё это посольство — так не вовремя!

Королевская семья принадлежала к одному из немногих древнейших родов, ведущих своё начало от первых Высших Демонов, появившихся в этом мире, Абьяре. Представители этих родов отличались особенным могуществом, грандиозным даже на фоне остальных сородичей, при упоминании которых слабые людишки дрожали от страха и бессильной злости. А правители рода Пелташшер на протяжении нескольких тысячелетий держали власть стальной хваткой. Естественно, других желающих тоже было немало, но любые попытки мятежа всегда подавлялись жестоко и кроваво. И вот теперь Каррагаш чувствовал формирование очередного заговора, хотя у него и не было никаких — ни явных, ни косвенных — доказательств, и даже подозреваемых. Но он привык доверять своему чутью.

В следующий миг, когда отряд уже почти миновал небольшую полянку, это чутьё взвыло внутри дурным голосом, и принц, не тратя времени на оглядывания, успел пригнуться в седле с криком:

— Нападение! К оружию!

Арбалетный болт просвистел над спиной и выбил из седла следующего впереди и неудачно обернувшегося воина, разворотив тому сердце вместе с грудной клеткой. Проклятье, магические, и вблизи от тела сами наводятся на самое уязвимое место! Каррагаш видел, как болт, до того грозивший воткнуться в район ключицы, не долетев нескольких сантиметров до тела, резко изменил направление. На таких малых расстояниях это особенно заметно. Прежде чем охрана успела активировать амулеты защитного поля, были убиты ещё пять воинов.

Проводник куда-то исчез. Всё же не зря он не чувствовал к нему ни малейшего доверия. Жалкие, продажные человечишки, как же он их ненавидел! Ну ничего, осталось пятеро воинов, вместе с ним, и они запросто могли справиться с небольшой армией людишек. Тем более что, благодаря магическим щитам, страшные болты больше не представляли опасности. И где только нападающие умудрились достать такое редкое, специфичное и очень дорогое оружие? По крайней мере, теперь совершенно ясно, что засада была рассчитана именно на фештаров и спланирована грамотно и заранее.

В следующее мгновение на поляну спокойно вышли десять Призрачных Охотников, а сердце Каррагаша пропустило удар. Противный холодок скрутил внутренности — шансов почти нет. С тремя Призраками он бы ещё справился, а каждый из воинов при известной доле удачи смог бы осилить по одному, но двое лишних нападающих в данной ситуации — слишком много. Что ж, остаётся лишь продать свою жизнь подороже. Жаль только, не удастся узнать, кто же так умело заманил его в ловушку с лучшими в мире наёмными убийцами-полукровками.

Оглянувшись, принц увидел по мрачным решительным лицам оставшихся воинов, что они уже поняли и приняли свою участь, и молча кивнул. Слова ничего не значат. Они встали спиной к спине, образовав пару и тройку, чтобы хоть немного улучшить свои шансы. Практически все чистокровные фештары — обоерукие воины, в бою способные ускоряться в несколько раз, так что обычному стороннему наблюдателю очень сложно различить в мелькающих тенях хоть какие-то движения, но и Призраки почти ни в чём им не уступали — специально тренировались. Схватка началась.

Руки словно налились железной тяжестью, из многочисленных ран струилась кровь, а с нею по капле утекала и сама жизнь. Каррагаш всё ещё держался — на чистой силе воли, и удивляясь сам себе, но сражался. Призраки были очень искусными мечниками, но и он не зря слыл Первым Клинком Королевства. Его противник отскочил назад, избегая рубящего удара и давая секунду, чтобы перевести дух и оглядеться. С удивлением второй принц понял, что они остались вдвоём, а невольное уважение в глазах противника на миг уняло боль в израненном теле. Движения прилично замедлились, но и Призрак бился уже на пределе своих сил.

Несколько частых вдохов, через боль, и снова в бой! Наконец враг совершил роковую ошибку, не воспользоваться которой было бы верхом непрофессионализма.

Каррагаш упал почти одновременно с поверженным врагом — силы резко кончились. И тут же застонал от отчаянья — с другого края поляны к нему спешил ранее не участвовавший в схватке фештар, на ходу обнажая меч. Это явно не подмога. Обидно погибнуть от предательского удара, когда уже нет возможности сопротивляться. И всё же он попытался поднять свой клинок. Не сумел — нога подбежавшего придавила тот к земле. Перед глазами всё плыло, но он продолжал вглядываться в фештара. Впрочем, лицо оказалось совершенно незнакомым, даже приблизительно. Меж тем мужчина решил поглумиться над беззащитным противником.

— Надо же, второй принц рода Пелташшер, великий воин, и умрёт, как бродячий пёс, прирезанный на лесной полянке.

— Трус! — Каррагаш вложил в тихое слово всю силу своего презрения к подлому предателю.

Глаза того сузились от злости, губы скривились, а рука занесла меч для последнего удара. Но… Принц вдруг заметил за его плечом смазанную тень, и последовавшие события слились для него в единое мгновение: шорох вытаскиваемых из ножен мечей, звон стали о сталь, прервавшую убийственное движение к его сердцу, свист второго меча, хлюпающий звук рассекаемой плоти и стук о землю отделённой от тела головы. С некоторой задержкой тело осело на траву, а открывшаяся взору невысокая фигурка произнесла мелодичным женским голосом:

— Некрасиво добивать беспомощного противника, особенно если не приложил к его состоянию никакого участия! Что за нравы?

Сначала пришло разочарование — всего лишь человек. Но почти сразу безумная надежда затеплилась в груди. Он должен выжить, должен предупредить семью! Даже если из-за этого придётся обзавестись Долгом Жизни перед ненавистным человечком, вернее человеческой самкой. Главное, чтобы она смогла помочь. А судя по ауре мага, это вполне может быть в её силах. Как же противно! Но надо решаться, пока жизнь совсем не покинула израненное тело — без помощи сейчас никак: слишком большая кровопотеря, слишком много опасных ударов пропущено. Регенерация не справится, не в этих условиях. Собрав остатки сил и сфокусировав на лице нежданной спасительницы лихорадочный взгляд, Каррагаш чуть слышно произнёс:

— Женщина, спаси мою жизнь, если можешь!

— Ну надо же, демон!

Огонёк надежды зашипел и погас — людишки боятся и ненавидят его расу, называя их демонами, хоть это и не совсем верно. Мужчина обессилено закрыл глаза — девчонка, наверное, уже пожалела, что вмешалась. Раздавшийся чуть погодя шорох заставил его напрячься — наверняка сейчас добьёт… Но маленькая, и в то же время сильная ладонь приподняла его голову, без малейшего почтения вцепившись в волосы, а губ коснулось горлышко какого-то пузырька. Он подчинился требовательному «пей», и, уже проваливаясь в темноту, ощутил странный и незнакомый льдистый вкус.

* * *

Я легко приблизилась к занёсшему меч убийце. Блокировать удар и обезглавить мужчину — дело мгновения. Тот умер, даже не успев ничего осознать. Да и действительно, подленько он действовал — добивать поверженного, беспомощного воина (и надо сказать, очень хорошего воина, судя по количеству мёртвых врагов), дождавшись нужного момента в кустах, а потом ещё и насмехаться… Даже по моим невзыскательным меркам это мерзко!

Невольно прошлась взглядом по распростёртому передо мной телу. А что, очень даже хорош! Мощный высокий воин — наверное, больше двух метров будет, — с мускулистым торсом, чёрные волосы собраны сзади в косу (жаль, длины в таком положении не видно), чёткие мужественные и благородные черты лица, и мужское достоинство весьма соблазнительных — для меня, конечно, но далеко не для любой другой женщины — пропорций… Да уж, как говорится: в нужное время и в нужном месте. А поскольку красавчик находится почти на грани смерти, то потребовать от него служения в обмен на жизнь — моё полное право. Вдруг пришло понимание, что одной путешествовать ужасно скучно! Лидара же почему-то в качестве спутника даже не рассматривала. Удачно я в этот мир заглянула.

Тут мужчина, словно озвучивая мои мысли, попросил сохранить ему жизнь. Но, уже собравшись объявить условия спасения, увидела его глаза, в которых чернота стремительно заливала белки. Демон! Интересно, как я его сразу не почувствовала? Слова вырвались сами собой, но, услышав мою реплику, раненый, видимо, неправильно её понял, выдав ощутимый всплеск отчаяния. Неужели тут настолько ненавидят их расу, что не станут сознательно помогать, даже зная о возможности получить раба за Долг Жизни?

Недавно в лесу я очень удачно встретила одинокого мага. Правда, сначала это он решил, что ему улыбнулось счастье в виде одинокой беззащитной девушки. И маг слишком поздно понял свою ошибку. Не люблю грубости и презрительного отношения от смертных. Я выпотрошила из дурной головы все сведения об этом мире и его жителях, подправила свою ауру, ориентируясь на воспоминания мага, и убила без малейшего сожаления. Да и Ашер давно уже не ел вдоволь свежего мяса и начинал потихоньку звереть — он хоть и всеядный, но всё же истинный демон, а человеческая плоть для него вообще деликатес. Эта зверюга потом ещё долго благодарно мурлыкала, хотя слышать подобные звуки от коня (по крайней мере, внешне похож… чуть-чуть) было весьма забавно.

И именно благодаря этой случайной встрече, я знала немало о местной разновидности двуипостасных демонов — фештарах. Великолепные и жестокие воины со строгим иерархическим строем, помешанные на своей чести и подчинённые магическим законам. Одним из них и был Долг Жизни: спасший демона мог потребовать от него любой платы — от банальных денег, до рабства. Правда, аристократы имели право при требовании рабства откупиться. А этот явно из благородных. И всё же, почему на него не сработало моё чутьё?

Возможность заиметь такого слугу очень заманчива, но следовало всё правильно провернуть, чтобы демон не смог отвертеться. А значит, ни в коем случае нельзя действовать сгоряча и напролом! В голове начала складываться интересная комбинация, а руки уже подносили ко рту умирающего мощное целительное зелье. Силой светить пока не хочу, а зелье… Мало ли что может найтись у странствующего мага? Ну и что, что оно неизвестно в этом мире, главное — поможет. Да, спасённому придется сутки провести без сознания, но оно и к лучшему — будет время тщательно обдумать дальнейшие действия. Мне, конечно.

Нужно обставить всё так, чтобы демон сам предложил свою свободу в уплату. То есть загнать его в такую ситуацию, когда не останется другого выхода. Для этого, в свою очередь, надо как можно больше узнать о его личности. Да не обнаруживая свои возможности при этом. Сложно… Но мне нравится — самое то, чтобы прогнать наконец тоскливую пустоту!

Помимо этих мыслей, разум одолевала ещё одна: боги — сами творцы своей судьбы. Вроде бы. Но как тут не заподозрить влияние её богини, когда я раз за разом постоянно сталкиваюсь с различными демонами?! Между прочим, любимыми детищами моей мамочки! Можно сказать, что я им тоже благоволю, но такие регулярные случайности настораживают. Впрочем, они, как правило, всегда несут мне выгоду, так что пусть. Судьба или рок, но пока их проделки не мешают мне жить, не буду заострять внимание.

Возмущённое ржание прервало поток мыслей. Обернувшись, я увидела, как Ашер преградил путь здоровенному чёрному жеребцу, явно пытающемуся прорваться ко мне. Или, скорее, к раненому демону.

Интересный экземпляр, и очень верный — вон как пытается с разных сторон обойти препятствие и добраться до хозяина, щёлкает зубами. Но всё же это просто конь, куда уж ему до демона. С другой стороны, он очень пригодятся для транспортировки хозяина до ближайшего постоялого двора, хоть при необходимости с этим и карэг вполне справится.

Подчинить любое животное никогда не составляло для меня проблемы — как бы я ни маскировалась, они как-то распознавали суть. Вот и этот перестал нападать на соперника и с удивлением втягивал ноздрями воздух, осторожно меня разглядывая. Что ж, пора познакомиться.

Поднявшись с травы, сделала шаг к обоим жеребцам.

— Ашер, иди сюда. И ты тоже, Уголёк.

Вороной явно понял, что обратились к нему, и, несмотря на непривычное имя, осторожно двинулся ко мне, идя параллельно с карэгом и подозрительно на него косясь. Немного не доходя, жеребец замер и опять шумно втянул воздух.

— Ну же, малыш, не бойся, я не обижу тебя, да и хозяина твоего спасла, как видишь, — протянув руку, я нежно коснулась мягкого лошадиного носа и послала ласковый импульс. Зрачки животного изумлённо расширились, по телу пронеслась дрожь удовольствия, а в моей голове отчётливо прозвучало: Великая Мать! Надо же, полуразумен. Да, какими только эпитетами меня ни награждали… Гордый жеребец склонил голову, признавая власть над собой. А Ашер ревниво загарцевал, полагая, что только он достоин ласки Богини.

— Вот и умница. Мне понадобится твоя помощь, Уголёк, пригнись к земле — надо погрузить твоего раненого хозяина, потом поищем ночлег.

Наблюдай кто эту картину со стороны, был бы очень удивлён: два огромных жеребца безропотно слушаются хрупкую девушку, в точности выполняя её распоряжения, а когда один из них, чёрный с фиолетовой гривой, преклоняет колени, эта самая, «хрупкая» особа одной рукой закидывает поперёк седла здоровенного воина тяжелее её раза эдак в два, а то и три. Но живых свидетелей у этой сцены не было… к их же счастью.

Уже собравшись уезжать, я оглянулась на поляну и наконец поняла, что же меня подсознательно настораживало и казалось подозрительным. Едва заметные энергетические следы уходили от раненого в лес на другом краю поляны. Слегка сместив спектр восприятия, разглядела две тонкие синие нити.

Очень интересно, это кто же из погибших был обязан жизнью этому воину и не успел до смерти вернуть долг? Будь они живы, нити остались бы красными. Да и не бросили бы живые воины своего раненого командира. Видимо, погибли даже до того, как смогли вступить в схватку и хотя бы попытаться его защитить — в том, что командовал здесь именно спасённый мной фештар, даже сомнения не мелькнуло. Не повезло бедолагам — обречены теперь вечно находиться в месте гибели и ежедневно страдать от осознания невыполненного долга и невозможности возродиться. Хотяаа, можно ведь и самой пользу извлечь, и доброе дело сделать.

Недолго думая, поместила ладонь поперёк нитей, и она окуталась тёмной субстанцией. Руку немного покалывало холодом. Но ручная тьма с одной стороны уже отсекла нити долга от бессознательного мужчины, а с другой — начала двигаться по ним к лесу. Через несколько мгновений они стали совсем чёрными и завибрировали — глупые призраки пытались сопротивляться зову. Я невольно улыбнулась и резко дёрнула. Появившиеся передо мной фештары повалились на траву, хоть физически в этом не было необходимости, скорчившись от испытываемой магической боли. Интересно, они всегда после смерти принимают истинный облик? Пока бывшие демоны отходили от болевого шока, я с любопытством их рассматривала.

Красавцы. Нет, правда. Мощные, почти полностью обнажённые красные тела, чёрные глаза без белков, шикарные тёмно-фиолетовые волосы сзади заплетены в длинную косу, которой позавидовала бы любая девушка, когти на руках и ногах вполне могут заменить кинжалы, гениталии же прикрыты чем-то наподобие бронированной пластины. Вообще-то, насколько я знаю из памяти мага, у них и без брони крайне сложно пробить кожу — её прочность равна таковой у камня, но, естественно, существовало и специальное оружие, созданное справляться с подобными задачами. Свои мечи я тоже так зачаровала — чтобы ни один материал не был для них преградой.

Но вот призраки более-менее осмысленно стали озираться, а я изменила нити в ошейники и накинула на них.

— Итак, если вы ещё не поняли, я — новая владелица вашего долга. Как посмели вы сопротивляться моему зову?

— Мы сначала не поняли. Прости нас, Повелительница, мы не сразу тебя узнали, а когда узнали — не поверили.

Оба демона распростёрлись ниц, а я фыркнула: ну да, призраки, как и животные, инстинктивно чувствуют меня и видят суть. Но это не проблема. Зато теперь понимаю, почему не почувствовала в фештаре демона — слишком плотно физическая оболочка человеческой ипостаси экранирует суть. Приспособленчество чистой воды, чтобы не пугать «впечатлительных» смертных, с которыми приходится сосуществовать. И только принимая истинную форму, они возвращают ощущение могущества сути. Забавный выверт развития.

А призраки всё ждали моего решения, фонтанируя в пространство покорностью и страхом. И, как ни странно, надеждой. Почему нет? У меня сегодня хорошее настроение.

— Я прощаю, но вы не имеете права никому раскрывать мою тайну! Я забрала ваш долг и даю вам шанс его выполнить.

На меня уставились две пары поражённых глаз.

— Ты отпустишь нас?

— Когда выполните мои распоряжения, и я сочту вас расплатившимися. Но сейчас приготовьтесь, придётся потерпеть — времени мало, а мне нужен максимум сведений.

Я сделала шаг к ещё не понявшим ничего призракам и положила руки на их головы — бывшие фештары взвыли и дёрнулись, но прервать процесс считки памяти было не в их силах. Когда разорвала контакт, те лишь тихонько поскуливали от боли. Расспросы заняли бы слишком много времени, к тому же призракам не грозит помешательство при столь грубой и болезненной процедуре, да и будут лучше представлять силу моей власти. Но на людях я бы не рискнула использовать подобную методику — слишком велик шанс превращения их в полных идиотов после этого.

Однако интересные факты мне открылись…

Не перестаю удивляться своей удаче. Или эта богиня на пару с Судьбой развлекается за мой счёт? Нет, не нравится мне вероятность зависимости от других богов, пусть и исключительно приятная по результатам. Буду считать, что это просто Мироздание благоволит, и балует периодически. А логика и мотивы Надсущностей ещё более непостижимы, чем божественные. Да, так лучше. Впрочем, ладно, сейчас важнее сиюминутное происходящее.

Я, конечно, так и думала, что раненый фештар принадлежит к знати, но чтобы второй принц? И у него довольно могущественный враг, умудрившийся нанять аж десять самых дорогостоящих и эффективных убийц этого мира! Что-то сильно нечисто в Королевстве Заката. Ситуация требует уточнений.

— Сколько интересного… Знайте, выполняя моё поручение, вы сможете принести пользу вашему бывшему правителю. Есть подозрение, что он и его семья в большой опасности. Поэтому вы должны отправиться в королевский замок и в кратчайшие сроки выяснить, не назревает ли там мятеж, а также — кто за этим стоит. У вас три дня.

— Но, Повелительница, как мы успеем?

— Я дам вам способность чувствовать злобу, ненависть и зависть к правящей семье, а также читать мысли подозреваемых в заговоре. Это поможет? — я насмешливо глянула на призрачных демонов. — И наблюдайте тайно, не показываясь, особенно магам!

— Но у нас почти все маги, в той или иной степени, пусть и слабые.

— Это ваши проблемы. Задача поставлена, и в ваших интересах её выполнить. Информацию мысленно адресуйте мне, и я всё узнаю.

Вновь прикоснувшись к фештарам и наделив обещанными способностями, я переместила их в окрестности замка правителя демонов — в отношении призраков с этим гораздо проще. Напоследок проверив магический фон над поляной и зачистив его возмущения после моего вмешательства, подошла к своему коню и взлетела в седло — пора в путь. Спасённому нужны более комфортные условия для излечения, чем свисание поперёк седла. Да и принц, как-никак.

Обрисовав карэгу задачу — как можно скорее вывести нас всех к постоялому двору, — в очередной раз порадовалась, что одним из самых важных моих сознательных деяний в роли Хозяйки Вселенной, было послание во сне всем главам демонических родов и остальных тёмных народов видения о Тьме Изначальной и её телесном воплощении, и повеление передавать образ своим наследникам в день их совершеннолетия. Сейчас это может очень даже пригодиться, как уже не раз, собственно. Да и принц — как там? а, Каррагаш, — узрев его, поверит и подчинится без раздумий.

* * *

Нет, всё-таки замечательный у меня слуга! Ашер, ко всем своим достоинствам, обладал ещё и очень полезными умениями. В частности — сокращать дорогу при большой необходимости. Пришлось лишь напомнить, чтобы не забыл накрыть полем перемещения и попутчиков. Он явно приревновал меня к вороному красавчику и его раненому владельцу. Собственник! Впрочем, таковы все демоны.

И вот, спустя каких-то два часа, мы уже добрались до весьма приличной на вид гостиницы в небольшом городке. Да и сам городок смотрелся опрятно, вызывая симпатию. Послав подбежавшего мальчишку за хозяином, я спешилась и сняла седельные сумки с Ашера. Дородный хозяин, выйдя на крыльцо, подозрительно покосился на бессознательного демона. Но тон оставался профессионально любезным, да и одеты мы не как оборванцы, чтобы позволить что-то пренебрежительное. С эмоциями сложнее, их мало кто скрывает, но у меня сейчас нет лишнего времени на воспитательную работу. Ментальные же способности почти во всех мирах лучше держать в секрете до поры до времени.

— Чего изволят господа?

— Мне и моему раненому спутнику необходима комната, с двумя раздельными кроватями! На пару дней. А также плотный обед сейчас же и адрес хорошего портного.

За спиной раздался хриплый короткий вопль и отборный мат. Я резко развернулась, чтобы увидеть, как местный, заросший по самые брови конюх отскакивает от моего карэга, грозно скалящего клыки.

— Что, руки лишние завелись? Нечего тянуть их к незнакомым боевым коням без разрешения владельцев!

Обернувшись назад к хозяину, сначала слегка удивилась разительной перемене, произошедшей с ним как внешне, так и внутренне — глазки суетливо бегали, а заискивающая улыбочка не могла скрыть охватившего его страха, сменившего в эмоциях настороженность и некоторую брезгливость.

— Ну что вы, госпожа маг, он ничего дурного не хотел, лишь расседлать да накормить ваших красавцев. Вы не беспокойтесь, всё организуем в лучшем виде! Вот сейчас и спутника вашего аккуратно в комнату снесём.

Хозяин суетился, чуть ли не полотенцем подметая полы передо мной. А, понятно: увидел магическую эмблему на плаще, когда повернулась к нему спиной. Тем лучше — магов в этом мире уважали и явно боялись.

Вспомнив про коней, я оглянулась, подозвала мальчика, встретившего нас во дворе, и, велев идти за мной, взяла жеребцов под уздцы и повела в конюшню. Поставив обоих в стойла, притянула их за шеи и максимально зловеще, хоть и вполголоса сказала:

— Я люблю веселиться, но чувство юмора у меня, говорят, извращённое. Потому, если вдруг узнаю, что кто-то из вас задирался до другого, превращу зачинщика в течную кобылу и поставлю обоих в одно стойло. А если будете буянить вдвоём — то обоих превращу и проведу по всем молодым жеребцам, которых смогу здесь найти! Ясно?

Ошарашенное и обиженное выражение лошадиных морд было мне достойным ответом. Ещё бы — такой кайф от намечающегося выяснения отношений обломала! Хоть и разумные — один наполовину, а второй абсолютно, — но в некоторых моментах самцы самцами, которые не прочь подраться и показать собственную удаль. Правда, вороной даже близко карэгу не соперник, но он, увы, этого пока не понимает. Услышав за спиной сдавленное хихиканье, я вспомнила про парнишку.

— Иди сюда.

— А вы меня ни в кого превращать не будете, госпожа маг?

— Не буду, обещаю. Я поручаю тебе ухаживать и кормить этих двух забияк. Поднеси к ним ладони, чтобы запомнили твой запах. А вы, чтоб не смели обижать мальца, иначе будете голодными! Вычисти их, накорми и напои, а завтра с утра выпусти в загон, чтоб немного размялись. Кстати, видишь эту цепочку на шее серого? Не вздумай пытаться её снять! Если конечно не хочешь, чтобы тебя тут же сожрал освободившийся демон — нежную молодую человечинку он очень уважает, — мальчишка немного побледнел, но, к его чести, даже не отшатнулся. — И ещё, вороного можешь кормить обычной пищей, а серому обязательно задай килограмма четыре мяса. И не смотри так удивлённо — про демона я сказала не для красного словца. Хозяина предупрежу.

И предупредила. Хозяин пытался скрыть удивление и со всем соглашался — кто их знает, этих магов? Сами они странные и кони у них, видно, ненормальные… Без труда прочитав всё это на лице мужика — тут даже ментальное считывание применять не надо, — ещё раз напомнив про обед и уточнив список блюд, пошла в комнату.

Сама гостиница ничем не выделялась из множества схожих заведений в разных мирах: огромный зал на первом этаже, со множеством столов и скрытой за массивной дверью кухней; лестница на второй, а потом и третий этажи, тёмный коридор, комнаты на любой кошелёк. Из удобств — деревянная бадья (это если хочется уединения в своей комнате), или общая мыльня. Не самый любимый мной уровень комфорта, но несколько дней перетерпеть можно.

Выделенные нам апартаменты находились на втором этаже и явно предназначались для путешествующих пар — судя по большой двуспальной кровати под балдахином. Но кроме этого комната, как и всё здесь, не отличалась особыми изысками: крепкий стол, три стула, небольшой туалетный столик с зеркалом и шкаф для вещей. Дверь массивная, надёжная, окно не слишком большое, при необходимости прикрывается такими же крепкими ставнями. Жить, не опасаясь нападения, можно. К моему приходу слуги успели установить вдоль свободной стены ещё одну кровать, поменьше, и сгрузить на неё раненого. Приказав раздеть его — всё равно и рубашка и штаны превратились в лохмотья — и слегка обтерев, я ещё раз осмотрела фештара.

Определённо — хорош. Раны уже практически все зажили, и длинное мускулистое тело смотрелось на кровати особенно соблазнительно. Но всему своё время, хотя и не было уверенности, что смогу долго удерживать себя на расстоянии от этого воплощения женской мечты. И ещё я разглядела, что его чёрные волосы доставали до задницы и имели фиолетовый оттенок. Интересно, это признак родовой принадлежности или все здешние демоны таковы? Слишком мало сведений, чтобы составить определённое мнение.

Накрыв тонким одеялом теперь спящего глубоким сном, а не бессознательного мужчину, я уже было собралась пойти поинтересоваться — долго ли ещё ожидать мой обед, как в дверь постучали и двое слуг внесли внушительные подносы. Ну что поделать, проголодалась я. А еда здесь очень даже ничего — нежное запечённое мясо с хрустящей корочкой, овощное рагу, дичь на вертеле, несколько потрясающе вкусных салатов, и ко всему этому тонкого букета вино, фрукты и тающие во рту пирожные. Ощутив приятную сытость, ещё раз проверила состояние фештара и отправилась на поиски местного портного.

Я пришла в этот мир в одежде предыдущего, а она несколько не соответствует здешним требованиям. Хотя пока на меня ещё не косились, это была целиком и полностью заслуга благоприобретённого магического плаща. Нужно что-нибудь местное, да и из-за наличия соседа по комнате придётся приобрести какое-нибудь ночное одеяние. Не из лишней скромности, совсем нет, скорее наоборот — чтоб поиграть на нервах и инстинктах мужчины. Как же я обожаю такие игры!

Да и демону понадобится дорожный плащ — запасная рубашка и штаны нашлись в седельной сумке, но смена тоже не помешает, на всякий случай. Сделав необходимые заказы и получив обещание выполнить всё к завтрашнему вечеру, я приобрела приглянувшийся довольно легкомысленный ночной костюм — короткую сорочку и штанишки — и в хорошем расположении духа вернулась в гостиницу. За неспешными хлопотами незаметно наступил вечер, и возникло неодолимое желание смыть с себя дорожную грязь — всё же привычка ежедневно принимать ванну порой осложняет жизнь путешественника. А заклинание очищения… выход, конечно, но не то, совсем не то.

Заказала хозяину горячую ванну в комнату, ужин, и принялась нетерпеливо ожидать. Фештар дышал спокойно и ровно, проверять его пульс не имело смысла — и так понятно, что всё в порядке. Неудивительно — «Свет жизни», зелье, в состав которого кроме прочих редких ингредиентов входила и кровь дракона, могло оживить даже относительно свежий труп. Моя собственная разработка. Созданная любопытства ради. А ещё демон уже очнулся, хоть и должен был как минимум до завтрашнего утра проспать, но упорно прикидывался спящим. Ну да ладно, посмотрю, что он планирует. И ужин хорошо, что заказала снова весьма основательный — после «Света» охватывает буквально дикий голод.

Нерасторопность слуг бесила, и, дождавшись наконец горячей воды (ужин обещали доставить через полчаса), я закрыла дверь, быстро скинула с себя одежду и с блаженным вздохом погрузилась в деревянную ванну по самую шею. Фештар наблюдает? Да не жалко. Вреда мне причинить — даже попытаться — он не сможет. Дневная усталость дала о себе знать, тишина принесла расслабление, и короткий сон сомкнул веки… Лёгкий шорох вскоре согнал дрёму, но поняв, что это очнувшийся демон наконец решил проявить себя, не стала шевелиться, и с интересом ожидала, что же он предпримет?

Глава 2. Шаг вперёд, два назад

Каррагаш постепенно приходил в себя, но старался внешне никак этого не показывать — неизвестно, где он находится и кто за ним наблюдает. Чутьё молчало, но в его состоянии это мало что значит. Ощутив под собой мягкую поверхность кровати, а сверху лёгкое одеяло, он понял, что, по крайней мере, не является пленником. Уже хорошо. Руки и ноги свободны, даже без магических ограничителей, смущало только, что он полностью обнажён. Но вспомнив, кто именно его спас (всё же не испугалась!), решил, что девчонка не смогла отказать себе в удовольствии разглядеть его тело получше.

Что ж, значит, особых проблем с возвратом долга не будет — пообещать ей богатства и несколько ночей покувыркаться с человечкой. Фештарки в этом плане, конечно, куда как лучше, и с ними не нужно особо осторожничать, как с хрупким человеческим телом. Но женщины, к какой бы расе они не принадлежали, всё равно женщины, так что он совсем не против совместить приятное с полезным. И уж точно постарается, чтобы его спасительница осталась довольна.

Размышляя таким образом, мужчина между тем сквозь полусомкнутые веки осматривал окружающее пространство. Поняв, что в комнате он один, открыл глаза и, не таясь уже, огляделся. Судя по теням за окном, наступил вечер — долго же он пробыл в отключке! Комната явно претендовала на роскошь: обеденный и туалетный столики (как же есть-то хочется, оказывается), в углу большая деревянная ванна, огромная двуспальная кровать… В человеческом понимании, конечно, а для него так из разряда «переночевать для слуг». Но деваться-то пока некуда.

И только несколько мгновений спустя до фештара дошло, что он-то лежит совсем не на шикарном ложе, а на какой-то довольно узкой лежанке. Весь стройный расчёт на способ возврата Долга Жизни летел в Моргеш! Почему девчонка положила его отдельно? Да ещё и на лежанку, годную разве что для слуги. Ррррр, порву! Но, может, она просто не захотела пачкать простыни? Он ведь наверняка представляет собой то ещё зрелище — весь в крови и грязи.

Кстати, очень странно, но ни боли, ни слабости, ни стягивающих кожу рубцов совсем не ощущалось. Ему не известно ни одного целителя, ни одного зелья, способных за такое короткое время без следа излечить столь множественные и серьёзные раны. Откинув слегка одеяло, Каррагаш оглядел своё тело — не верить одновременно ощущениям и глазам не было смысла. На нём ни единой царапины! А может, он провалялся без сознания достаточно долго, несколько дней? Прислушавшись к своему ощущению времени, понял: нет, бой определённо случился сегодня утром. Что же за зелье дала ему девчонка? Надо любым способом узнать его состав или хотя бы выкупить порцию для изучения!

А человечка не так проста, как ему показалось сначала. И всё же она, конечно, маг, это он успел заметить, но слишком молода, чтобы быть опытной и иметь такое сильное зелье. Может, где-то украла? А что, была ученицей, да стащила новейшую разработку какого-нибудь учёного… Хотя тогда бы её точно объявили в розыск и ему обязательно доложили бы, или сам увидел объявления о поиске опасной воровки. С другой стороны, он мог об этом и не знать — слишком давно не был в человеческих землях, но, опять же, шпионы не могли пропустить такое. Купить зелье девушка тоже нигде не могла: во-первых, оно должно стоить просто невероятного количества золота, а во-вторых… не было такого средства, не было и всё! Определённо, что-то тут не так.

В этот момент Каррагаш услышал лёгкие шаги в коридоре и поспешил привести одеяло в прежнее положение, а сам прикинулся спящим — на всякий случай. Ключ в замке повернулся — она его запирала?! — и в комнату вошла давешняя спасительница. Фештар не смог удержать любопытства и наблюдал за девушкой сквозь ресницы. Ого! Пожалуй, он опять поторопился с выводами… Но, что поделаешь — когда располагаешь только малыми крохами информации, поневоле станешь выдвигать самые невероятные предположения. Человечка точно не могла быть ученицей-воровкой: её аура сияла лишь чуть менее интенсивно, чем у руководителя их Академии, архимага Берриштара! Да кто же она такая?!

Девушка меж тем бросила на него быстрый взгляд, но вроде бы ничего не заметила, сняла свой плащ, окутывавший её фигуру бесформенным коконом, и присела на стул. Она явно чего-то ожидала, нервно постукивая пальцами по столу и бросая раздражённые взгляды на дверь. Но вот в коридоре раздался топот нескольких ног и слуги внесли в комнату дымящиеся ведра. Так вот оно что! Девчонка захотела помыться. Приятная неожиданность, говорящая, что магичка явно благородного происхождения — простолюдинки не утруждали себя ежедневным омовением, а эта вон как обрадовалась возможности смыть грязь и пот. Да и оценить объект предстоящего соблазнения не лишне — всё же Каррагаш рассчитывал расплатиться за спасение максимально приятным для себя способом.

Тем временем, выпроводив слуг из комнаты и повернув в замке ключ — зря это она, остаётся ведь с демоном один на один! — человечка быстро скинула с себя дорожную одежду и с блаженным вздохом погрузилась в воду по самую шею, оставив лишь руки на бортиках. Фештар с трудом удержал размеренное дыхание, пытаясь восстановить мгновенно поплывший самоконтроль. Вот это тело! По мешковатой мужской одежде такое трудно заподозрить…

Молочно-белая кожа, длинные стройные ноги с аккуратными ступнями, идеальной формы упругие ягодицы, плоский животик и высокая, но пышная грудь с нежно-розовыми сосками. Очень хотелось проверить — действительно ли она так удобно ляжет в ладонь, или ему только показалось? Лицо, конечно, подкачало — обычное такое, хоть и симпатичное, — но вот большие тёмно-зелёные глаза с пушистыми ресницами полностью компенсировали этот недостаток. Он тут же ощутил отклик своего тела и приятную истому и понял, что хочет обладать ею — не только прямо сейчас, но и позже. Она должна быть моей! Хочу!!!

Его безумно влекло это совершенство, влекло желанием обладать, но голос рассудка, к счастью, перевешивал — Каррагаш всегда гордился способностью держать свои желания в узде. Сперва нужно вернуть Долг Жизни. И, судя по уровню силы магички, это окажется не такой уж простой задачей, как он рассчитывал. Что же она потребует?

В принципе, можно принести ей Клятву Хранителя, пару раз спасти жизнь, и всё — они в расчёте. А уж когда он ничего не будет должен, то запросто окрутит человечку — пообещает богатства, положение, титул, а если не получится миром, то есть и магическое принуждение. Такое непросто провернуть, но вряд ли невозможно, несмотря на всю её мощь. Фештары никогда не страдали излишним чувством справедливости, особенно если очень сильно хотели что-то заполучить в своё владение. К тому же, мага такого уровня лучше иметь в своём стане, чем оставить за спиной.

А девчонка, похоже, заснула — непростительно так расслабляться в его присутствии! Она что же, совсем не боится? Впрочем, всё логично — пока не отдан долг, он не представляет для неё угрозы и не сможет причинить вреда. Так ведь и не собирается — просто хочет затащить привлекательную человечку в эту шикарную двуспальную кровать и не выпускать до утра! Решено, она точно не сможет устоять перед его обаянием — ни одна женщина ещё не могла.

Бесшумно поднявшись с кровати, Каррагаш осторожно подошёл к расслабленной девушке. Немного полюбовавшись на ровное движение грудей в такт дыханию, нежный румянец на щеках и розовые губки, поймал себя на желании проверить, действительно ли её кожа такая нежная и мягкая, как кажется? Осторожно прикоснувшись к изящному запястью самыми кончиками пальцев, он едва сдержал судорожный вздох — именно такая, как представлялось, трудно удержаться, чтобы не погладить… Раздавшийся спокойный, мягкий и чуть насмешливый голос заставил резко отдёрнуть руку.

— Ну что, нравится? В следующий раз, однако, советую спрашивать разрешения — для здоровья безопаснее.

— А ты не боишься разговаривать со мной в таком тоне, человек?

— А должна? — брови девушки удивлённо взметнулись вверх, а глаза открылись.

— Разве ты забыла, что я демон? Я могу убить одним движением!

Улыбка девушки почему-то вызывала опасения.

— Можешь, но не меня. Даже если не брать в расчёт Долг Жизни, из-за которого ты попросту не можешь причинить мне вреда. Отвернись!

— А что я у тебя не видел? — его голос прозвучал деланно равнодушно.

— Ну как знаешь, мне стесняться нечего, — и она спокойно выбралась из ванны и обернулась полотенцем. — Советую и тебе помыться — кровавые и грязевые разводы не добавляют привлекательности.

— И без подсказки собирался это сделать. В отличие от большинства людей, фештары очень чистоплотны. Значит, ты серьёзно считаешь меня непривлекательным?

— Ну почему же, очень хорошее, тренированное тело, — девушка окинула его оценивающим, но весьма прохладным взглядом. — Однако я сама выбираю, с кем мне делить постель.

В нежном голосе прозвучало недвусмысленное предупреждение.

Ну-ну, посмотрим, как ты запоёшь ночью… Каррагаш решил пока спустить девчонке неподобающий тон, но, когда сделает её любовницей, непременно поставит зарвавшуюся человечку на место! Тем временем он освободился от остатков одежды и с наслаждением забрался в ванну — тесновата для столь крупного тела, да и вода подстыла, но смыть грязь сойдёт. Девчонка оделась и куда-то удрала, и он искренне надеялся, что заказать ужин — только сейчас фештар понял, насколько зверски голоден! Она не разочаровала — вернулась в сопровождении нескольких слуг с внушительным числом подносов.

Каррагаш дождался, когда обслуга уйдёт, и выбрался из ванны. Найдя возле кровати свои седельные сумки с запасной одеждой, быстро оделся и оставил длинные волосы распущенными. Чёрные облегающие штаны и свободная красная сорочка, распахнутая на груди, необыкновенно шли ему и подчёркивали рельефность фигуры. Он доподлинно знал, что ни одну женщину этот наряд не оставлял равнодушной. Кроме этой!

Окинув его одобрительным, но спокойным взглядом без капли вожделения, магичка спокойно вернулась к еде. Может, она фригидная? С таким роскошным телом это было бы настоящим преступлением. Чтобы вернуть себе душевное равновесие, Каррагаш решил завести разговор на относительно нейтральную тему.

— Что ты хочешь за моё спасение, девушка?

— Во-первых, меня зовут Анжелика. Во-вторых, я ещё не решила.

— Странное имя, никогда не слышал таких… Оно настоящее?

— Почти… — девушка улыбнулась, — большего тебе знать пока не стоит.

Ему очень не понравилась эта фраза. Вообще личность спасительницы всё больше и больше занимала, поскольку так и не получалось понять, кто она.

— Если сомневаешься в выборе, то могу подсказать, — его голос стал обволакивать девушку, пытаясь усыпить бдительность и подчинить желанию демона. — Я очень многое могу тебе дать. Богатство, положение в обществе, даже титул и земли…

— Напрасно стараешься, — холодный голос перебил настройку, — на меня не действует магия голоса. И сразу предупреждаю — я не приму никакую твою клятву, если буду с ней не согласна! Даже не пытайся меня обмануть. Только я сама определю цену твоему Долгу.

Однако. Я действительно её недооценил… Как же непрофессионально-то. И как неудобно — придётся ждать её решения, воля оглашена. До чего же прочно нас связывают магические законы!

— И сколь долго ожидать решения моей спасительницы? И разве тебе не интересно знать, кого именно спасла? Ты ни разу не спросила моё имя, — Каррагаш позволил себе подпустить в голос лёгкую, но высокомерную насмешку.

— Не волнуйся, я не буду задерживаться. А спрашивать имя мне ни к чему, и так знаю, кто ты такой, Каррагаш Пелташшер.

Неприятная неожиданность. Откуда она узнала? Он точно не мог сказать — никогда не был замечен в разговорах во сне или в бреду, но и больше некому же. И тут же ярость завладела сознанием — да как она тогда посмела, зная о высоком происхождении, обращаться с ним, как с обычным воином?! Её определённо придётся поучить смирению. Но позже, всё позже. Сейчас нельзя допустить, чтобы даже волосинка с головы магички упала. А вот потом — лично займётся её воспитанием! Предвкушающие картины уже роились в мыслях, когда он услышал тихий смех и настороженно взглянул на девушку. Из-под ресниц сверкнула зелень глаз.

— Ооочень опасно недооценивать неизвестного противника…

От тихого, спокойного голоса у него, тем не менее, сыпануло колкими льдинками по спине — да что же она такое?! Каррагаш внезапно осознал, что мысли вполне могли оказаться преждевременными — он действительно ничего не знает о её возможностях. Наличие неизвестного мощного зелья, и необычно сильная для человека аура уже о многом говорят. Надо быть осторожным, на всякий случай.

* * *

Нет, ну это ж надо! Он продолжает недооценивать девчонку и раз за разом совершает глупые ошибки. Да что с ним такое? Придётся сложить с себя полномочия руководителя разведки — позооор.

Вообразил себя неотразимым любовником и решил попытаться соблазнить её ночью, полусонную, чтоб не сразу сообразила, в чём дело, а потом разомлела от ласк и перестала сопротивляться. Думал, что после страстной ночи она смягчится и расслабится. Наплевал на предупреждение. Впрочем, его провоцировали, видимо, специально — увидев бесстыдное ночное полупрозрачное одеяние, он резонно предположил, что это откровенное приглашение. Еле смирив — на время — взвывшие инстинкты самца, Каррагаш решил всё же дождаться, когда Анжелика заснёт — пусть помучается в догадках, почему он не идёт к ней.

Уже тогда должно было насторожить, отчего девушка быстро и спокойно уснула, раз предлагала ему себя. Но он даже не дал себе труд задуматься. Услышав спокойное дыхание, выждал ещё немного для верности и тихо подошёл к ложу. Залюбовавшись на мгновение выглянувшей из глубокого выреза сорочки грудью, фештар решительно сделал шаг к кровати… и натурально получил весьма болезненный магический разряд в лоб! Недоумённо осмотревшись, только тогда заметил лёгкую тёмно-зелёную дымку, почти не видимую в темноте и коконом опутывающую границы кровати. Что за странная магия, и почему она ему умудрилась помешать?

Фештары почти невосприимчивы к человеческой магии, что делает их очень опасными противниками, и чтобы получить удар такой силы, заклинание должно было быть очень высокого уровня. Но он не видел никаких сложных плетений. Однако разрушить защиту не получалось — та отклоняла любую, направленную на неё энергию. А девочка-то полна сюрпризов! Ещё раз, теперь уже осторожно прикоснувшись к дымке, вновь ощутил магический удар, но гораздо меньшей силы, чем первый. Может, заклинание выдыхается и, если посильнее по нему ударить — пелена прорвётся?

— Не советую проверять свои предположения — защита отвечает с силой, адекватной применённому воздействию.

Каррагаш с удивлением взглянул на девушку — она говорила сонно, даже не потрудившись открыть глаза! А потом спокойно перевернулась на бок, выставив на обозрение аппетитную попку. Значит, чувствует себя в полной безопасности, и демон начинал понимать, что у неё есть все основания для этого. Злость волнами поднималась внутри, плыла туманом перед глазами, — не будь паршивка так надёжно защищена, то никакие ограничения Долга не помешали бы ему преподать девчонке пару уроков этикета, принятого в обществе фештаров. Откатом потом шарахнет, конечно, весьма неприятно, но, по крайней мере, он получил бы моральное удовлетворение.

Демон ещё несколько мгновений простоял неподвижно, успокаивая ярость и возвращая ясность мысли. Потом лёг на неудобную и узкую кровать и погрузился в размышления. На самом деле, ситуация с девчонкой, если отбросить все раздражающие моменты, заставляла задуматься. Фештары слишком расслабились, слишком пренебрежительно и легкомысленно относятся к людям. Привыкли к своей силе, к привилегированному положению — в собственных глазах. Люди их боялись, ненавидели, пресмыкались. И вот вдруг оказалось, что они могут быть сильными противниками. Есть, над чем задуматься.

А магичка всё-таки очень хороша. Сопротивление ничуть не охладило желания Каррагаша посадить на короткую золотую цепь подобную диковинку. Он справится, просто надо всё как следует продумать и подготовиться. Пока же можно поиграть и в смирившегося со своей зависимостью должника.

Сон на фоне сладких планов мести за пережитое унижение пришёл незаметно и принёс с собой столь мощные эротические фантазии, что, пробудившись утром, мужчина ещё некоторое время приходил в себя, успокаивая бешеное сердцебиение и взбунтовавшуюся плоть. Кровать девчонки была пуста.

* * *

Я, посмеиваясь про себя над бесполезной яростью, волнами исходящей от взбешённого демона, повернулась к нему спиной, нарочно выставив попку как можно соблазнительнее. Пусть побесится. Потом он будет жалеть о своём поведении и долго расплачиваться за него. Но это потом — наша игра мне пока не наскучила. Вообще душой владела какая-то лёгкая весёлая безуминка, хотелось испытывать невольного соседа на прочность, чем я и занималась всё это время. Даже ослабила контроль над притягательностью, как только поняла, что фештар пришёл в сознание. И ведь совсем немного понадобилось, чтобы тот загорелся.

Так что да, играть с демоном мне нравилось. Но пусть отдохнёт, успокоится. Мне тоже пора — и так столько времени притворялась спящей, ожидая реакции на свои провокации. А, нет, сначала свяжусь со своими призрачными шпионами и узнаю, что они успели выяснить и почему так долго не выходят на связь.

Призраки откликнулись быстро и затопили сознание полученными сведениями. Вычислить заговорщика они так и не смогли — уровень не тот, но мне удалось рассортировать и проанализировать полученную сумбурную и бессистемную информацию, и необходимые факты сразу всплыли на первом плане. Интересная картинка вырисовывается, однако… Я велела призракам пристально проследить за несколькими высокопоставленными фештарами, особенно обратив внимание на троюродного брата королевы и младшего принца. Эмоции первого были слишком хорошо защищены, и я без лишних раздумий дала призракам высший допуск к чтению его мыслей, а мальчик настораживал своей апатией, как будто находился под постоянным ментальным контролем.

Разобравшись с полученными сведениями, спокойно заснула. Утром встала раньше своего соседа, тихо и быстро умылась, оделась и отправилась в обеденный зал. Заказывать завтрак в номер уже не имело смысла — демон абсолютно здоров и вполне может спуститься вниз. Оставаться же с ним наедине и выяснять отношения на пустой желудок совершенно не хотелось. С голоду я могу быть и агрессивной, сама себе развлечение испорчу.

Душу грела увиденная по пробуждении картина — мужчина часто дышал, лоб покрывала испарина, а одеяло очень красноречиво встопорщилось на характерном месте… видимо, у демона была весьма насыщенная фантазиями ночка. Тем более к моменту его пробуждения нужно оказаться вне досягаемости — пусть успокоится. Тут мне подали заказанный завтрак, и мысли приняли более приятное направление. А поскольку в зале почти не было посетителей и ничего интересного не происходило, то я полностью отдалась наслаждению ранним плотным завтраком.

Присутствие демона почувствовала ещё с лестницы, но не подала виду. Когда же на меня упала здоровенная тень, спокойно произнесла:

— Доброе утро. Не стой столбом, присаживайся и присоединяйся: готовят тут всё-таки великолепно. Как спалось?

Тихое гортанное рычание заставило меня с интересом поднять на мужчину глаза — у того напряглось лицо и трепетали ноздри. Знаю, знаю — демоны очень не любят пренебрежения к своей персоне. Но разве это мои проблемы? Не нарывался бы, не грубил, глядишь, и я его тёмные стороны не провоцировала, не испытывала силу контроля. Упускать такой момент не хотелось, так что решила ещё поиграть на нервах и вопросительно подняла брови. Интересно, взорвётся или нет?

— Ты специально выводишь меня из себя, женщина? Не боишься?

А молодец, изо всех сил пытается соблюдать хоть какую-то видимость вежливости. Да-да, именно вежливости, иначе меня бы уже рвали на кусочки. Ну… попытались бы точно.

— Отнюдь. Просто пытаюсь вести вежливый разговор. Или с тобой совсем нельзя разговаривать, чтобы не нарушать хрупкое душевное спокойствие?

— Отчего же. Можно, но осторожно.

Мужчина уже успел взять себя в руки и сел напротив. Молодец какой. Нет, я серьёзно. Возле нас тут же материализовалась симпатичная служаночка, восторженно разглядывавшая демона блестящим, чуть расфокусированным взглядом. Она томным голосом спросила, чего желает господин, навалившись при этом на него своей немаленькой грудью. Фештар еле заметно поморщился — с его-то любовью к чистоте, амбре, исходившее от девушки и дошедшее даже до меня, не могло вызвать у него ничего, кроме отвращения. Холодно продиктовав свой заказ, он вновь перевёл взгляд — почему-то на мою грудь. Избегает смотреть в глаза? С чего бы?

* * *

— Мне нужно знать, как долго моя спасительница собирается задержаться в этом убогом городишке.

— Это имеет для тебя принципиальное значение?

Каррагаш мрачно глянул на дотошную человечку — неужели без подробного объяснения причин она не захочет уехать? С неё станется, из чисто женской вздорности.

— Имеет. Мне нужно как можно скорее попасть домой. И я хотел просить тебя, — он опять поморщился от необходимости просить человека, но выхода не было, — сопровождать меня. Ты должна понимать, что до определения цены Долга я не могу отлучаться далеко. А ситуация в моей семье слишком напряжённая, чтобы её игнорировать. Тебе ведь не имеет значения, куда ехать? Или всё же есть определённая цель пути?

Он напряжённо замер, ожидая ответа. От которого сейчас зависело слишком многое. Чутьё, не раз выручавшее, уже давно подавало сигналы о неясной опасности, а сегодня так вообще от дурных предчувствий ломило виски. Что никак не добавляло Каррагашу доброжелательности. Девушка внимательно посмотрела на него, мучительно долго о чём-то размышляя.

— У меня нет определённой цели, я просто путешествую. Поэтому с удовольствием составлю тебе компанию, Каррагаш.

Вздрогнув от звука собственного имени, фештар внутренне поморщился — никакого понятия об этикете у этих человеков! Или просто ему так «повезло» с девчонкой? От сдерживаемой злости голос ощутимо похолодел:

— Спасибо за понимание. Но я не помню, чтобы давал согласие на обращение ко мне по личному имени.

Девица насмешливо посмотрела прямо в глаза и ласково так, как для ребёнка, произнесла:

— Поправь меня, если ошибаюсь: у тебя есть весьма могущественный враг, нанявший для твоего уничтожения лучших убийц; ты не знаешь, есть ли у него шпионы в этих землях; ты относишься к не слишком любимой людьми расе… И при этом требуешь, чтобы я обращалась к тебе по полному имени и титулу? Я ничего не упустила?

Под конец её тихий голос просто сочился ехидством, а демон недовольно поджал губы. Так ловко и обидно его ещё никто не осаживал… Вдвойне обидно, что ему, умудрённому жизнью существу, хладнокровному воину, на волне эмоций это даже в голову не пришло. Но надо уметь признавать свои ошибки. И признавать с достоинством. Склонив голову, Каррагаш вежливо ответил:

— Ты во всём права. А я руководствовался лишь оскорблённой гордостью. Хорошо, можешь обращаться ко мне по имени.

— Скажу больше — даже твоё имя может привлечь нежелательное внимание. Поэтому я буду называть тебя сокращённо — Краш. Привыкай.

Так исковеркать его имя! И сейчас он вынужден с этим смириться, тем более что магичка действительно права. Но потом… О, эти сладкие мысли о мести, они помогут ему выдержать оскорбление! Ничего, человечка, радуйся своей власти, пока можешь.

— В таком случае, позволь и твоё имя сократить — оно непривычно моему слуху. Я буду называть тебя Лика.

Девушка лишь улыбнулась.

— Если тебе так удобнее — пожалуйста. Я не настолько заносчива, как некоторые, — кто бы сомневался, в чью сторону выпад. — А теперь нам пора на местный рынок — нужны некоторые припасы в дорогу. Смена одежды будет готова к вечеру, выезжаем завтра утром. Так что доедай свой завтрак, и пойдём. Есть вопросы?

Каррагаш криво усмехнулся и покачал головой — с ума сойти, им, воином, командует человеческая девчонка, пусть и сильный маг. Позорище то… Тем временем Лика заявила, что нужно собраться, и направилась к лестнице. Фештар проводил её отнюдь не дружелюбным взглядом и принялся спешно доедать завтрак — не хватало ещё услышать от девчонки какое-нибудь замечание о его медлительности. С неё станется.

Ему собираться не нужно — всё необходимое всегда при себе, включая деньги и оружие. Так что оставалось просто сидеть за столом, поджидая, пока спустится его спутница. Он слегка задумался и не заметил, когда девушка вернулась. Уже даже не смешно. Интересно, она настолько хороша, что может незаметно подкрасться к не совсем, но всё же демону? Про сомнения в собственной воинской состоятельности вообще не стоит говорить. Первое предположение и так было очень неприятным, значительно повышая степень опасности человечки.

И всё равно, девчонка хороша — мужской костюм однозначно ей шёл, короткие мечи на бедрах заставляли по крайней мере задуматься — а вдруг они не для красоты там висят? Вспомнив сцену своего спасения, Каррагаш усмехнулся — что-что, а уж пользоваться ими она умеет довольно неплохо для человека, а может даже и лучше. Что поднимало вероятную опасность ещё на ступеньку. Нет, надо, надо привлечь её на свою сторону, иначе придётся уничтожать. Жаль терять такой потенциал.

Сохраняя на лице холодное выражение, фештар молча встал и последовал за девушкой. Но на улице всю его холодность как рукой сняло — не веря своим глазам, Каррагаш смотрел на верного вороного, бегавшего по загону наперегонки с каким-то странным дымчатым конём. Впрочем, при более детальном наблюдении стало понятно, что зверюга лишь общими контурами напоминает лошадь.

Таких он никогда не встречал. А ещё, у него возникло какое-то странное ощущение от тонкой цепочки, охватывающей гордо выгнутую шею, и ореол магии от — несомненно! — артефакта вызывал не совсем приятные чувства. В энергетическом плане тоже не без странностей — тело как будто раздваивалось, но что было второй составляющей, различить не получалось. Очень похоже на демонов… Каррагаш на время заставил себя забыть об этих непонятках и кинулся к верному боевому коню:

— Герришад! Ты жив! — он обернулся к молча ожидавшей его девушке. За такой подарок можно и проявить снисходительность, простить не всё, конечно, но очень многое. — Как тебе удалось привести его? Он же совершенно не подпускает к себе посторонних, и далеко не всех знакомых! Но в любом случае, я благодарен. Ведь уже думал, что мой друг погиб…

— Мы с ним пришли к определённому соглашению, — Лика легко улыбнулась и подмигнула вороному. — Так значит, его зовут Герришад… Но давай вы потом пообщаетесь, а сейчас надо идти.

* * *

Поход на местный рынок оставил у Каррагаша неоднозначные ощущения. Он по большей части молчал, внимательно наблюдая за человечкой, а та лишь изредка улыбалась своим мыслям, не пытаясь разговорить фештара. Девушка прекрасно разбиралась в качестве продуктов, легко заставляла продавцов снизить цену, но даже не завернула на магический ряд, что казалось странным для мага, поскольку те всегда были в поиске каких-либо интересных вещей, амулетов или книг. Она так уверена в своих силах? Две же сцены и вовсе погрузили его в глубокие раздумья.

Один раз — он заметил воришку, потихоньку подбиравшегося к кошельку Лики, который та, кстати, не особо и прятала. Фештар с любопытством ждал дальнейшего развития событий — если девчонка останется без денег, она будет зависима от него. Поэтому и сделал вид, что ничего не замечает. Интересно, получится у парнишки обокрасть мага? Рисковый, мало кто на такое решался, а плащ Лики не оставлял простора для фантазии.

Парень рискнул. И если бы Каррагаш не наблюдал внимательно за человечкой, то мог и пропустить очень важный момент. Когда карманник уже срезал кошель с пояса занятой торгом девушки, та стремительным движением ухватила его за руку и дёрнула вперёд. Слегка отвернувшись и от продавца, и от демона, девушка развернула воришку лицом себе. В спокойном голосе вдруг прозвучала такая угроза, что даже бывалого воина передёрнуло.

— Ты уверен, что хочешь ограбить именно меня, малыш?

Каррагашу очень бы хотелось узнать, что такого увидел мальчишка на лице его спутницы, что задрожал как древесный лист на ветру, разжал руку с кошельком и с перекошенным от ужаса лицом пролепетал:

— Простите, госпожа, я ошибся. Пожалуйста, отпустите меня!

Лика отпустила его руку, и парень со всех лопаток припустил бежать. И всё бы ничего, но фештар успел уловить, как в момент появления ужаса на лице воришки, в ауре человечки едва заметно промелькнули язычки тьмы. Как такое возможно?! В задумчивости он даже безропотно согласился тащить все покупки, как какой-то слуга. Но вид здоровенного воина, послушно несущего полные сумки за хрупкой, но вооружённой девушкой, и вызвал следующее происшествие.

В очередной узкой улочке из двери трактира им наперерез высыпала подвыпившая (это утром-то?!) компания из шести воинов, весьма разбойного вида. Окинув мутными взглядами приближающуюся пару, они начали откровенно потешаться.

— Эй, парень, разве слугам положено носить мечи? Лучше отдай железку, она тебе всё равно не нужна — руки-то заняты.

— А девица как хороша! Может, скрасишь нам компанию, малышка? Ой, да у тебя никак тоже железки? Отдай их дядям, зачем тебе такие тяжести?

— Красавица, да брось ты своего рохлю — в нём и всего хорошего-то, так фигура. А тут настоящие мужчины…

Каррагаш было дёрнулся разобраться с обидчиками и попытался, бросив сумки, вытащить меч, но был остановлен холодным голосом:

— Не вмешивайся, Краш. Так значит, вы — настоящие мужчины? Настолько смелые и воинственные, что, не дрогнув, решили вшестером пристать к беззащитной девушке и её слуге? Действительно, храбрости вам не занимать.

Пфф, вшестером. Да Каррагашу они на несколько секунд боя! Это не Призрачные Охотники, так, недоразумение, медлительное и не по делу говорливое. Но вмешиваться ему запретили. Конечно, фештар не подчинился бы приказу, если бы самому не хотелось посмотреть, как вывернется девчонка. И ведь вывернется — специально пьянчуг провоцирует, вот только даже если воин из неё не очень против такого количества явно более сильных мужчин, то как маг положит их всех запросто. Голос Лики сочился ядом и презрением, что закономерно вызвало соответствующую реакцию — разъярённый рёв и угрозы.

— Ты что, девка, совсем страх потеряла? Да мы вас сейчас на ленточки разделаем, но сначала позабавимся с тобой как следует! По очереди.

Каррагаш на всякий случай начал просчитывать, кого из бандитов обезвредить первым — вдруг магичка не управится сразу со всеми. Но Лика уже перекатывала в руках два мощных пульсара, сиявших алым.

— Так значит, позабавитесь? А может, это я с вами позабавлюсь — погоняю своими шариками? Мне кажется, это будет очень весело.

Мужики резко сбледнули с лица и, стремительно трезвея, осторожно попятились в другой конец улицы, бессвязно бормоча извинения и выставив руки ладонями вперёд. Извечный жест проигравших.

— Вы уж не обессудьте, госпожа маг, не признали… Приносим свои глубочайшие извинения, простите дураков. Мы сейчас быстренько уйдём и даже забудем, что видели вас.

Отойдя на несколько шагов, мужики резво развернулись и припустили по улице (среди них-то мага не было, иначе всё могло пойти совершенно иначе), а девчонка громко и зловеще расхохоталась — у Каррагаша даже мурашки пробежали.

— Ну куда же вы, бравые воины? А повеселиться?

И опять произошло два странных события: девчонка легко впитала в ладони созданные пульсары, что не всегда удавалось даже высшим магам, и её аура вновь полыхнула тёмными язычками. До гостиницы они добирались в полном молчании.

Глава 3. Цена бесценного

Странная человечка, и чем дальше, тем больше она его привлекает и заинтриговывает. Фештар поймал себя на осознании того, что весь день, помимо наблюдения за её странностями, периодически представлял яркие эротические сцены и с трудом удерживал в узде своё желание. Это очень напрягало — никогда прежде женщина не вызывала у него столь мощного вожделения, тем более человеческая. Не помогала даже злость на её пренебрежительное отношение. Он должен с ней переспать и скинуть с себя это непонятное наваждение!

После похода на рынок Каррагаш сбежал от девушки в конюшню. Уход за Гером всегда помогал ему успокоить мысли. Разумеется, не постоянно — слуги-то для чего? Но когда нужно подумать в относительном одиночестве… Правда, нервировало соседство со зверем Лики — слишком умным и внимательным был красноватый взгляд. Вороной тоже довольно сообразителен для животного, но глаза дымчатого светились явным разумом.

Так и не успокоившись окончательно, мужчина вернулся в комнату — тянуть время и прятаться не в его характере. Надвигался вечер, и портной уже прислал заказанные вещи. Лика купила для него простую и удобную дорожную одежду чёрного цвета и плотный широкий плащ. И снова в душе шевельнулся червяк недовольства — не по статусу одежда, слишком проста, хоть и самое то для скрытного передвижения.

А вот от вида девушки перехватывало дух: она стояла перед зеркалом в длинном, облегающем чёрном платье с вырезом до середины спины и ярко красными вставками по подолу. Где-то он уже видел похожую картину, девушка кого-то неуловимо напоминала, но фештар никак не мог поймать ускользающий образ… Сам не ожидая от себя, Каррагаш хрипло пробормотал:

— Тебе невероятно идёт это платье.

— Спасибо. Это ведь комплимент?

Сияющие глаза завораживали, заставляя терять голову, в ушах гулко билось сердце, а ноги неосознанно делали шаги… один за другим. И почти сразу пришло осознание, что уж слишком сильно притяжение, как будто его принуждают. В душе всколыхнулся протест.

— Что ты делаешь со мной? Это какая-то магия?

— Всего лишь небольшое усиление естественного влечения. Но если тебе неприятно, я не неволю.

Тут же словно лопнула тянущая его нить, но, к удивлению мужчины, желание заключить девушку в крепкие объятия — чтобы никуда уже не делась — не пропало. Сейчас, когда не чувствовались наведённые эмоции, овладеть строптивой магичкой хотелось ещё острее. Лика вновь повернулась к зеркалу и оглядела себя. Так спокойна… Позволит ли она ему действовать? Ведь вроде бы опять провоцирует, но вот с какой целью?

Каррагаш встряхнул головой, закрыл дверь на ключ и решительно подошёл к девушке. Положив руки на приоткрытые плечи, резко развернул её лицом к себе и требовательно впился в манящие губы. Как же давно и сильно хотелось это сделать! Особенно когда из них вылетало какое-нибудь язвительное замечание. Спустя некоторое время мужчина нашёл в себе силы оторваться от такой сладкой плоти и вопросительно посмотрел в глаза.

— Если ты скажешь, я сейчас же уйду. Близость с фештаром не всем женщинам по силам — я могу случайно навредить тебе…

Однако сам он понимал, что не сможет сейчас её отпустить, возбуждение уже целиком захватило тело, а глаза наверняка залила чернота. Но человечка спокойно смотрела ему в лицо и улыбалась, а поведя плечами, легко скинула роскошное платье, оказавшись под ним совершенно обнажённой.

— А я не хочу, чтобы ты уходил. И я крепче, чем тебе могло показаться.

Боясь, что она передумает, Каррагаш с невероятной скоростью освободился от одежды и, подхватив почти невесомое для него тело на руки, отнёс будущую любовницу на широкое ложе. А потом время остановило свой бег: двое сражались в самой сладкой из схваток, и та, что по всем законам должна быть слабее, уступала, признавала силу мужчины, прогибалась под его нежными руками, тихо стонала от страсти. И впивалась ногтями в широкие плечи, когда двое слились в одно, стремясь к вершинам наслаждения.

Каррагаш лежал, притянув к себе податливо-расслабленную девушку. Прошедшая ночь стала для него откровением. Никогда ещё он не встречал столь горячую, смелую и сильную любовницу, даже среди представительниц своего вида. Лика с такой лёгкостью отвечала на его фантазии, да и сама предлагала порой немыслимые варианты. Тонкое, изящное тело и в самом деле оказалось на удивление крепким — она идеально подошла ему, хотя поначалу и приходилось сдерживаться себя, опасаясь навредить. Великолепна!

Но, как ни жаль, если девушка не захочет добровольно остаться с ним, придется её уничтожить — слишком опасным врагом может стать. Теперь он чётко понимал, что она слишком сильна для простой человечки, и не был уверен, что возможно подчинить мага такого уровня, тем более — знакомого с магией Тьмы. А вот уничтожить при известном старании и настойчивости — можно. Не бывает неуязвимых существ, не в этой реальности. Вряд ли она выстоит против крупного отряда отборных воинов, а ещё лучше — Призрачных Охотников, как один снаряжённых защитными амулетами. Да, хорошая мысль: надо перенимать прогрессивный опыт врагов.

Девушка заворочалась во сне и, нахмурившись, повернулась спиной. Фештар притянул её ближе — планы планами, но для начала он приложит все усилия, чтобы удержать рядом такое неожиданное сокровище. А убить всегда успеется, хоть и будет жаль, очень жаль. И снова сон накрыл совершенно незаметно.

* * *

Я погрузилась в состояние, пограничное со сном, и связалась со своими шпионами. Сведения пришли очень интересные. Как и предполагалось, главным заговорщиком оказался родственник королевы, добившийся с помощью изощрённого ума статуса советника. А потом начал интриговать. Расчёт его был прост — исподволь вызвать брожения в среде аристократов, действуя аккуратно и переведя все подозрения на один из влиятельных родов — причём тот, что на самом деле поддерживал правящую семью, но, в случае смены династии, мог претендовать на власть в первую очередь. Именно он нанял Призраков для убийства самого опасного, с его точки зрения, противника.

Устранение правителя с женой и наследником планировалось одновременно, после подтверждения гибели второго принца, а по совместительству — руководителя внешней разведки. Расслабились демоны, размякли, забыли, что в их среде доверять порой нельзя даже родственникам. Особенно родственникам.

Да и со мной Каррагаш не показал себя достаточно дальновидным разумным. Понятно, что поверить и принять мысль о равной, если не большей силе у девушки, к тому же презираемой человечки, для него невероятно сложно, но ведь я особо свои силы не скрывала, дала достаточно подсказок! Однако он упорно их игнорировал. Поразительная избирательность восприятия. Что ж, может быть, такое негибкое в суждениях существо мне и нужно. А вот любовник он неплохой. И выносливый.

Ммм… Ладно, о Краше подумаю позже — тут бы с его семьёй разобраться, спасти от последствий собственной слепоты. Родственничек их всё предусмотрел: когда династия разом лишится всех взрослых представителей, останется только младший принц, которого он действительно контролировал с помощью ментального подчинения и особых, тормозящих мыслительную деятельность зелий. Хоть фештары почти невосприимчивы к магии и различным ядам, но и на них можно найти средства воздействия, к тому же, принц слишком молод, совсем ещё ребенок.

Сымитировать нападение на младшего принца и своё героическое вмешательство очень легко, а потом он, как спаситель и кровный родственник юного короля, станет его опекуном и фактическим правителем государства. Ну а принц вряд ли доживёт до совершеннолетия, скорее через несколько лет «случайно» погибнет. Необходимо поспешить — королевский род оказался под угрозой уничтожения, а смены власти у фештаров не хотелось.

Наказав призракам следить за заговорщиком и его окружением, разорвала мысленную связь и взглянула сквозь ресницы на фештара. До того как он поцеловал меня, не было никакой уверенности, что вообще сделает этот шаг. Интересно, почему такие сильные воины в некоторых ситуациях в самый ответственный момент становятся столь нерешительными? Мне, конечно, было интересно узнать, каков он в постели, но это вполне могло подождать. Так что уйди Краш этим вечером, его судьба была бы однозначна — стать слугой. Но сейчас я начала сомневаться, стоит ли поступать так…

Может, просто ограничиться вирой в виде нескольких простых воинов? Принц же, пусть и оказался на деле недалёким и упорным в предрассудках, закостенелым, но вежливость научился проявлять. Да, так и быть, пусть живёт, а мне найдёт подходящего под требования слугу. Или всё же остановиться на Каррагаше? Может, у него просто временное помрачение разума на фоне воздействия божественной ауры? Я ведь спасу его близких, а пример Лидара показал, что благодарные слуги куда как лучше тех, кого принуждают. Если речь о достаточно приближённых, конечно.

Фештар не спал, напряжённо о чём-то размышляя. В его мысли я не лезла — многие магические существа способны чуять подобное вмешательство. Если только осторожно?.. Внезапно, словно отвечая моему желанию, в разуме замелькали картины чужих планов — сработала встроенная защита. Вот ведь поганец! Одно слово — демон. Вместо воспоминаний об особо ярких моментах нашей близости или планов дальнейшего соблазнения, размышляет, как бы получше меня прибить, если откажусь оставаться с ним после отработки долга. Никаких моральных угрызений! А ведь и раньше защита предупредительно слегка тренькала, но, видимо, решение оформилось только сейчас. Вот и пойми этих мужчин!

Ну что ж, дорогуша, тем легче будет осуществить задуманное, а то уже начала терзаться ненужными сомнениями. Значит, рабыню захотел? На коротком поводке? Покорную и готовую ноги раздвинуть по первому требованию? Так быть тебе рабом послушным, вместо слуги! Я отвернулась от обнимавшего мою талию мужчины. Завтрашний день должен всё прояснить.

* * *

Каррагаш уже полдня не мог понять, что же случилось с человечкой с утра. Сразу по пробуждении та повела себя довольно холодно, даже не позволила поцеловать. Это никак не вязалось с его представлением о женщинах. Ночь была великолепна, но она как будто забыла об их сумасшедшем наслаждении друг другом. Обычно же после ночи с ним женщины так и льнули, напрашиваясь на ласку, заглядывали в глаза… Опять он ошибся в её реакции. Но почему? Прозвучавшие слова вызвали в душе недоумение и раздражение.

— Эта ночь была великолепна, а ты оказался отличным любовником. Но отношения между нами остаются прежними. Никаких поцелуев и нежностей! И нам пора выезжать.

И вот они пробираются по лесу уже полдня, время обеда минуло, а Лика всё не собиралась делать привал. Раздражение колыхалось в груди, как набирающий силу шторм.

— Куда мы так торопимся? До границы Королевства Заката добираться ещё двое суток и без отдыха мы просто свалимся.

Девушка внимательно на него взглянула, презрительно ухмыльнулась и скомандовала остановку на обед. Его удивляло это отношение, но бесстрастная маска на лице позволяла не показывать, насколько подобное задевает. Да что эта человечка о себе возомнила?!

Они уже заканчивали есть, как вдруг зелёные глаза остекленели, но почти тут же вновь обрели жизнь. Лика только тихо прошептала: «Не успели…». Каррагаш с интересом посмотрел на девушку, ожидая продолжения. Взгляд её изучающе остановился на его лице.

— Я определилась с ценой твоего Долга. Мне вдруг пришла идея путешествия с охраной в виде послушных и верных демонов, поэтому мне нужны воины-рабы.

Сказать, что он был огорошен и разозлён — значит, ничего не сказать. Да как она смеет! Теоретически, можно потребовать рабства спасённого, но у аристократов есть право откупиться, и настаивать на рабстве нельзя. Однако какова наглость — потребовать рабства принца!!!

— Ты забываешься, человек!

— Да не паникуй ты так! Я же прекрасно понимаю, что глупо требовать в рабы тебя, хотя не скрою — эта мысль для меня очень приятна. Но я реалистка, поэтому хочу в уплату Долга свободу трёх воинов. Учитывая твоё положение, это вполне достойная цена. Ты ведь не считаешь, что жизнь принца стоит дешевле?

— Я не имею права требовать от воинов отдать свою свободу в исполнение моего Долга! Да и без разрешения отца не полномочен давать такие обещания…

— Зачем же отбирать свободу у верных воинов, когда есть куча предателей, с которыми всё равно надо будет что-то делать? А разрешение отца… При чём здесь он? — девушка легко поднялась с травы и отряхнула одежду. — Очень скоро ты взойдёшь на трон, и воля отца перестанет иметь значение.

— О чём ты говоришь, девчонка? Это невозможно — даже если с отцом что-то случится, то трон наследует мой брат Даррташ!

— А вот это вряд ли. Сегодня к вечеру вся твоя семья будет уничтожена, за исключением младшего брата, но он под зельями и ментальным воздействием. Вот и получается, что ты остаёшься единственным полноценным наследником. Заранее не поздравляю, хотя и можно было бы. Только подумай: тебе же в жизни не светила такая удача, а тут раз — и король.

Её слова колоколом отдавались в голове демона. В душе всё оборвалось. Его семья: отец, грозный, но справедливый, мать, такая красивая и величественная, любимый брат — и все они погибнут? А Таррилаш? Под контролем?! Волна горя и злости застилала глаза — почему-то ни на единый миг не возникло сомнений в сказанном или вопроса: откуда она всё это знает. Разум словно выключили, а все эмоции сосредоточились на одном, ближайшем разумном существе. И хотелось стереть с лица человечки эту циничную усмешку, разорвать в клочья хрупкое тело.

Плохие вестники всегда рисковали своей жизнью, особенно когда пересекались с кем-то, столь взрывным по характеру. Не думая о последствиях, рыча, как дикий зверь, и выпустив острейшие когти, Каррагаш в слепой ярости бросился на девушку… Очнулся он метрах в пяти в стороне, с разламывающейся от боли головой и не слушающимся телом. Проклятье, как он мог забыть про странный щит магички? Да ещё откат от нарушения требований Долга. Когда тело перестало корёжить от боли, фештар попытался подняться, но не успел — в беззащитное горло и точно над сердцем уперлись бритвенно-острые лезвия клинков.

Надо сказать, что расположение сердца у фештаров не совсем обычное — оно находится прямо за грудной костью, прочной как металл, сразу над солнечным сплетением. И знали об этой их особенности считаные единицы. Да и знание не давало особого преимущества — демоны чрезвычайно быстры, а пробить грудную кость способно далеко не всякое оружие. Однако Каррагаш вдруг чётко понял, что сейчас находится на волоске от смерти. А ведь он не имеет на это права и должен свершить месть.

— Да, видимо, поторопилась я с решением о спасении… Твоё понятие о Долге Жизни весьма своеобразно. Я всего лишь сообщила новость, от которой любой нормальный демон возликовал бы, а ты бросаешься меня убивать.

— Я не любой демон, и семья наша не типичная — мы привязаны и уважаем друг друга. Насчёт же Долга — прости, мне жаль.

Жаль, что не удалось осуществить задуманное, что ярость клубится внутри, переплетаясь с чувством безнадёжности, и не находит выхода. Девушка фыркнула, словно могла понять его состояние или, того хлеще, прочитать мысли.

— Что-то я не заметила с твоей стороны особой заботы о родственниках. Ты даже не спросил, могу ли я помочь спастись твоей семье. К тому же нарушил магический закон о неприкосновенности спасшего жизнь, и долг только вырос. Ну что ж, тебя всё равно уже считают погибшим, так что я, без всяких угрызений совести, могу сейчас довершить прерванный в прошлый раз процесс. А потом спасу жизнь кому-нибудь из твоей семьи и потребую нужную мне цену.

Мечи сильнее надавили на кожу, и Каррагаш почувствовал, как заструилась по ней горячая кровь. Но всё это стало совершенно не важно — он зацепился сознанием за главные на этот момент слова и хрипло выдавил:

— Как возможно спасти мою семью, если впереди двое суток пути, а погибнуть они, по твоим словам, должны уже сегодня?

— Ммм… я не обязана, но отвечу. Ты ведь даже и близко не представляешь моих возможностей, а если вспомнить, что я вообще знаю про близкую гибель твоих родных, то напрашивается предположение, что могу и помочь. При желании и надлежащей мотивации, конечно. Впрочем, для тебя это уже не имеет значения.

— Постой! Не убивай — выслушай моё предложение.

Давление лезвий несколько ослабело, а зелёные глаза вопросительно уставились на него.

— Чем ты, в своём положении, можешь меня заинтересовать?

Каррагаш собрался с духом — он обязан её убедить!

— В бою я стою пятерых элитных воинов, ты хотела трёх. Я предлагаю в рабство себя — тебе же понравилась идея принца-раба! — в обмен на спасение всей моей семьи. Ведь ты можешь спасти всех?

Уверенность в собственных словах крепла с каждым мгновением — может. А он бессилен. Как воин превосходен, но как маг весьма слаб. Артефакт-портал потерян в бою, своим ходом доберётся, когда всё уже закончится. Да и сможет ли выжить один среди заговорщиков? Очень маловероятно, если смотреть правде в глаза. В способности девушки помочь тоже были сомнения, но в одном она права — он совершенно не представляет её возможностей, несмотря на всё уже увиденное. Да и хоть какой-то шанс.

— Мочь-то могу, но обмен не равнозначен. Твоя жизнь оценена в свободу трёх воинов, остается ещё два. Это соответствует либо жизни только отца, либо только брата, либо матери с прощением попытки убить меня. Одной твоей свободы недостаточно за жизнь и родителей и пока ещё наследника, младшего и так не убьют сегодня — лишь после коронации и объявления опекуна. И раз у меня будешь ты, других рабов не нужно. Разве могут простые воины сравниться с принцем?

Анжелика явно с удовольствием издевалась над распростёртым фештаром, наблюдая за его отчаянием. И тут он решился на последний шаг.

— Если мало одной моей свободы… я готов принести тебе клятву Полного Подчинения — только спаси всех!

Тяжело ему далось это предложение — Полное Подчинение было таковым в буквальном смысле. Демоны давали клятву крайне редко, и была она куда хуже рабства. Поклявшийся терял собственное осознание и становился абсолютно покорным хозяину — навсегда, был предан ему целиком, выполнял любые приказы и не мог сопротивляться наказанию, даже умереть не получалось без разрешения. Рабство души — самое страшное, что могло приключиться с фештаром. И ритуал соответственно отличался.

Самым ценным для потомков демонов являются их волосы. И совсем не как украшение, а как боевое оружие и гордость воина — в бою в истинном облике коса самостоятельно расплетается, а каждый волосок становится острейшим лезвием. По длине волос любой знающий может понять статус демона. Чтобы стать обычным рабом, тот должен, находясь в человеческом воплощении, обрезать их и вручить будущему хозяину. Оставалась короткая причёска, до линии подбородка. При принесении же клятвы Подчинения фештар обрезал косу в своём истинном облике, а после передачи её хозяину на руках и шее появлялись рабские кольца. В человеческом облике кольца тоже видны, а волосы становятся совсем короткими, не прикрывая даже уши. И клятва, в отличие от обычного рабства, необратима.

Анжелика задумчиво хмыкнула и убрала мечи. А Каррагаш успел уловить мелькнувшее в её глазах торжество. Понимание, что его очень ловко заманили в ловушку, что изначально она добивалась именно этого, нахлынуло резко, но изменить ничего было уже нельзя, да и не мог он поступить иначе, и человечка это тоже прекрасно понимала. Он смотрел на неё, ожидая решения, и содрогаясь от осознания стремительно утекающего времени. До вечера его оставалось всё меньше.

— Хорошо, я приму от тебя клятву в обмен на спасение жизни родителей и в уплату твоего Долга Жизни, с прощением нападения; брата спасёшь сам, хотя и не без моей помощи. Я также помогу выявить и наказать заговорщиков. Но ритуал проведём прямо сейчас. Не спорь, я прекрасно знаю условия соблюдения магических законов — если я не справлюсь, то клятва будет аннулирована. Не тяни время — его почти не осталось.

* * *

На лесной поляне разворачивалось весьма странное для несведущего взгляда действо. Посредине стояла хрупкая девушка в облегающем мужском костюме, а перед ней, на коленях, крупный краснокожий демон с фиолетовыми волосами, заплетёнными в длинную косу, спускающуюся до середины бёдер. Он был настолько огромен, что, стоя на коленях, смотрел девушке почти прямо в глаза. Вытащив из ножен ритуальный кинжал, фештар поднял руки вверх и, ухватив одной основание косы, другой резко отсёк упругий пучок под самый корень. Безжизненный голос произнёс слова клятвы:

— Я, Каррагаш Пелташшер, второй принц Королевства Заката, отдаю свою свободу и приношу клятву Полного Подчинения, — тут он немного запнулся, вспомнив странное обращение, затребованное магичкой для использования при ритуале, — Хозяйке Сущего, которая отныне становится моей безраздельной госпожой.

Мощная рука с чёрными когтями протянула вперёд отрезанные волосы. Ну вот и всё, прощай свобода и собственная воля… Зато все мои родные будут жить! Он почти не сомневался в способности будущей хозяйки выполнить обещание. Девушка обхватила тонкими, но сильными пальчиками частично пальцы фештара, не позволяя разжать их, а частично — волосы.

— Я принимаю клятву Каррагаша Пелташшера и его свободу в своё владение, — на запястьях демона тут же материализовались чёрные браслеты. Они же должны быть золотыми, вроде… Неважно. Сейчас она возьмёт косу, и ошейник заберёт моё сознание. От муторного страха глаза сами собой закрылись, тело напряглось в ожидании. Но девушка почему-то не спешила, а он всё ещё помнил себя. — Своей волей я, Хозяйка Сущего, оставляю своему рабу частичную свободу действий и полное сознание.

Каррагаш непонимающе распахнул глаза, увидев их соединённые руки, и вдруг его коса ожила и обзавелась змеиной головой. Затем блестящее фиолетовое тело быстро скользнуло по руке, плечу, обвилось петлёй вокруг шеи, поднялось к границе роста волос, резко вздыбив короткие остатки, и зубы вонзились в основание черепа. Демон выгнулся от мгновенной сильной боли и захрипел.

Боль схлынула так же внезапно, он по-прежнему стоял на коленях, но уже в человеческом облике, и никто не удерживал его пальцы. Фештар никак не мог осознать случившееся — он не превратился в бездумного покорного исполнителя! Тёплые пальцы сжали подбородок, заставив поднять голову. Девушка с интересом смотрела на его шею, а потом легко провела пальчиками по коже где-то под горлом.

— Интересный получился эффект, хотя я что-то такое и предполагала. Если хочешь, можешь посмотреть. Кстати, в бою всё будет, как и раньше — коса появится и расплетётся.

Анжелика протянула небольшое зеркальце. Увиденное потрясло его — волосы топорщились короткими прядями, а вокруг шеи захлёстывалась вытатуированная коса, переходя на плечо, а затем и руку, обвивая её почти до локтя.

— Отныне Краш — твоё официальное и единственное имя. Подробности произошедшего я разрешаю раскрыть только семье.

— Как прикажешь, моя госпожа. Позволено ли мне будет задать вопрос?

— Ну спрашивай, раз уж не можешь потерпеть.

— Ты сказала про частичную свободу. Значит, я смогу ослушаться приказа?

— Конечно, сможешь, правда, только неосознанно, — ее улыбка была очень нежной, — но испытаешь все прелести удушения магическим ошейником и разрывающей изнутри боли.

Да уж, глупо было надеяться с его стороны.

— Скажи, кто ты на самом деле? Обычным людям, даже и магам, не под силу изменить ход столь древнего ритуала!

Хозяйка внимательно посмотрела на раба.

— Думаю, теперь я могу показать свой истинный облик, но ты никому не имеешь права раскрывать тайну.

И лицо девушки поплыло, а фигуру окутал сначала серый, но всё более сгущающийся с каждым мигом туман.

Наконец-то Каррагаш, нет, Краш — надо привыкать — вспомнил, кого ему так неуловимо напоминала спасительница всё это время! Фигура почти не изменилась, лишь платье сменилось на то самое, в котором она была вчера вечером, лицо же стало совершенным, с чётким овалом, яркими чувственными губами, аккуратным носиком, а в зелёных глазах, прорезанных вертикальным зрачком, закручивались такие знакомые, хоть ни разу и не виденные, тёмные вихри. Волосы удлинились, засияли золотом и завились крупными локонами, а голову охватила тонкая резная корона из прозрачного чёрного камня со всполохами пламени внутри. За спиной же трепетали крылья, сотканные из окончательно потемневшего тумана.

Он словно снова получал от отца видение в день своего совершеннолетия. Фештар с ужасом рухнул ниц, а непослушные губы прошептали: «Изначальная Тьма!». Её аура ослепляла переливом всех известных и неведомых цветов, пронизанных языками чёрного пламени… И он собирался подчинить себе или же убить это существо?! Глупец! Судьба жестоко посмеялась над его самонадеянностью. Удивительно, что вообще ещё жив.

— Вставай, Краш. Помни, ты не должен никому сообщать, кто я — в том числе и своим поведением. Так что не вздумай каждый раз, как я на тебя посмотрю, падать на колени.

— Великая Госпожа! Я лишь молю и надеюсь, что ты когда-нибудь простишь меня за дерзостные мысли, что я позволил себе, не подозревая об истине.

— Прощу? Быть может… Ты позабавил меня, и даже доставил удовольствие. Но платить за своё отношение будешь ещё долго, обещаю. Едем.

Вскочив в сёдла, хозяйка с новоприобретённым рабом направили коней к появившемуся из ниоткуда окну портала — время катастрофически утекало.

* * *

Вновь менять свой облик я не стала, лишь закрыла ауру да накинула широкий плащ, глубоко надвинув капюшон. Крылья же послушно растеклись по спине туманным покрывалом. Краш сумел взять себя в руки, и потрясение на его лице сменилось отстранённым выражением.

Как же хорошо, что одним из незыблемых правил моих путешествий является запрет на чтение мыслей! И чтобы не привлекать лишнего внимания (некоторые расы очень тонко чувствуют ментальное воздействие, да и никогда не знаешь, где можешь наткнуться на сильного менталиста), и чтобы хоть в какой-то мере уравнять шансы смертных при общении со мною. Маг остаётся магом, сколь бы сильным он ни был, а божественные силы я добровольно почти полностью блокирую. К тому же так просто интереснее.

Фештару повезло, что смогла сдержаться в тот раз, когда узнала его мысли из-за сработки защиты. Да и сдержалась-то лишь потому, что уже имела определённые виды на Краша. Демоны действительно мне очень близки, так что я понимаю и принимаю их образ мыслей, мотивы и поступки. И даже склонна прощать некоторые вещи… если к моменту моего успокаивания остаётся, кого прощать. Говорю же, мы очень близки и похожи. Судя по чувству вины, до сих пор затапливающему моего нового раба, хорошо, что не слышала остальные его планы в отношении меня. Ладно, будем считать, что своё наказание он получил сполна, а сейчас — спасение правящей семьи.

Подумав, решила, что проникнуть в королевский замок будет проще, если изначально оказаться внутри его стен, поэтому открыла выход портала прямо на конюшню. Успокоив встревожившихся было лошадей, велела Крашу тоже накинуть капюшон на голову, чтобы не привлекать внимание до поры до времени. Выйдя во двор, открыла себя для чужих эмоций и тут же ощутила большое скопление разумных где-то в центре замка. Основными чувствами были удивление, скорбь и сочувствие примерно поровну с безразличием, а также мелькали огоньки отчаяния или, наоборот, радости и торжества.

В замке отдавали последнюю дань погибшим, а приспущенные флаги сообщали о королевском трауре.

— Похоже, мы попали как раз на твои похороны, Краш. Где для этой цели могло бы собраться большое количество народу, примерно в том направлении? — я махнула рукой для наглядности.

— Наверняка — в Зале Торжеств.

— Забавно… Не находишь?

— Не для меня, Госпожа.

— Конечно. Нам нужно попасть туда быстро и, по возможности, незаметно. Веди.

Мы с десяток минут неслись по тёмным тайным переходам и вышли прямо в зал из какой-то неприметной ниши. Быстро окинув помещение взглядом, поняла, что королевской четы здесь нет. Оглянувшись, заметила, что Краш уже прижал к стене какого-то молодого придворного и навис над ним тёмной скалой.

— Где Их Величества?!

Я легко прикоснулась к руке еле сдерживающегося фештара.

— Спокойно, Краш, — и мягко пояснила испуганному юноше: — У нас очень важное известие, ответь моему спутнику.

— Правитель с супругой недавно удалились в свои покои. Королева почувствовала себя неважно, — заикаясь сообщил парнишка.

— Краш, быстрее — опаздываем.

И вновь бег по коридорам, но уже гораздо быстрее, и вот мы ввалились в просторные покои, а с широкой кровати подскочил высокий статный мужчина, на ходу обнажая мечи. Так вот в кого сын пошёл и статью, и умениями. На постели лежала бледная красивая женщина, лицо которой уже начала заливать смертельная синева. Что-то здесь не так — слишком быстрое действие яда, но обдумать это можно и позже. Быстро скользнула к кровати, а Краш, предупреждая действия отца, скинул капюшон. На лице того чувства сменялись одно другим: недоверие, шок от узнавания, удивление, радость, ужас… Я всего этого не видела, но чувствовала.

— Каррагаш! Но нам сообщили… А ты жив! О боги, твои волосы… Как ты мог? Почему?

— Отец, времени нет. Я позже объясню. Это — моя госпожа, она поможет, а мне надо найти Даррташа, он в опасности.

— Стой, Краш, не спеши, — мой голос заставляет его замереть на полпути к выходу. Призраки вовремя передали нужную информацию. — Там пятнадцать Призрачных Охотников, вы одни не справитесь. Ашер поможет тебе, он тоже является разновидностью демонов — их называют карэгами.

* * *

На последних словах король Барргахаш удивлённо посмотрел на закутанную в плащ фигуру — несомненно, это человек. Но как эта женщина умудрилась добиться от его сына клятвы Полного Подчинения, и почему он при этом помнит и себя, и его? А каким образом она может им помочь и в чём? На эти вопросы пока не было ответов, но на то он и король, чтобы требовать!

— О чём ты говоришь, человек, и почему я должен верить тебе?

— Мне некогда объяснять тебе ситуацию, король фештаров, но вкратце скажу — вы проморгали крупный заговор, и теперь жизнь всего правящего рода висит на волоске. Наследника ждёт засада, в которую он вот-вот угодит, твоя жена отравлена и уже умирает, ты, впрочем, тоже. Если нужны доказательства — приглядись внимательнее к супруге.

Фештар метнулся к жене и склонился над ней. Тем временем Лика хлопнула в ладони и резко выдохнула: «Ашер!». Ближе к выходу заклубился серый туман, и перед удивлёнными мужчинами предстал серый жеребец.

— Милый, настало время боя.

Зверь радостно зарычал, а девушка подошла к нему вплотную и приложила ладонь к цепочке на шее. Когда она отняла руку, прямо в центре цепи блестел чёрный прозрачный камень. Теперь Краш понимал, почему у него постоянно возникало неприятное ощущение при взгляде на артефакт — демоны ненавидят ограничение своей свободы, а это оказался самый настоящий магический рабский ошейник.

Тем временем очертания коня замерцали и вот уже перед ними коленопреклонённый демон неизвестного вида. Размер соответствовал боевому облику фештара, под бугристой серой кожей переливались мощные мышцы, длинные прозрачные когти пугали внезапностью своего обнаружения, по позвоночнику змеился острый костяной гребень, заканчивающийся на длинном и мощном хвосте дополнительным лезвием, слегка укоротившаяся, но вполне узнаваемая лошадиная голова впечатляла набором длинных клыков и острых рогов сверху. Фештары даже попятились от исходившей от демона мощи.

— Ашер, помоги Крашу найти и защитить брата. Идите же. Потом все вместе вернётесь сюда.

— С радостью, хозяйка!

И Краш с удивлением понял, что незнакомый демон действительно радуется поручению, а уж обожание в его глазах вообще ставило фештара в тупик… и вызывало чувство странной ревности. Подчиняясь не столько приказу, сколько своему чувству опасности, он поспешил на поиски брата.

Девушка тем временем развернулась к королю:

— Ну что, достаточно ли ты получил доказательств? А теперь мне надо выполнить свою часть сделки.

— Это же арласа — от этого яда нет спасения! — в голосе мужчины звучало отчаяние. — Но ведь он должен был подействовать чуть позже, а Кирртеша почувствовала недомогание уже за столом…

— Я тоже так подумала, но сейчас поняла — ничего удивительного, в её-то состоянии. Ребёнок оттягивает на себя защиту организма.

— Ребёнок? Откуда ты всё это знаешь? Да кто ты вообще и как можешь нам помочь?

— Вот ведь упёртый вид! Неужели со всеми фештарами так сложно? Значит, хочешь узнать кто я? Ну смотри…

И опять повторилась сцена с «явлением богини» и паданьем ниц всех присутствующих, точнее — одного. Я раздражённо фыркнула — с некоторых пор бездумное, фанатичное поклонение надоело. Не во всех случаях, но сегодняшний из таких. Да и то, что ожидаемо от безмозглого «стада», не всегда приятно наблюдать со стороны сильных личностей и правителей. А ведь время стремительно утекает. Хорошо, что погрузила правительницу в стазис — ещё несколько мгновений, и ребёнка не получилось бы спасти.

Чтобы не отвлекаться на взаимонепонимание, начала «читать» короля. Барргахаш переживал сейчас примерно те же чувства, что и сын, узнав, с кем его столкнула судьба. Перед ним стояла легенда, а он посмел так неуважительно к ней обращаться! То, что не знал, с кем имеет дело, нисколько не оправдывало его в собственных глазах. В моих обычно тоже, но не настолько. Как же полярны некоторые разновидности демонов в своих суждениях.

— Первозданная, мне нет прощенья!

— Твоё самобичевание излишне — никто не может узнать меня, если я этого не хочу! Разве что кроме животных и призраков — они чувствуют… Ты и дальше собираешься вести бесполезную дискуссию, или я всё же могу приступить к вашему спасению?

— Ты сделаешь это, даже после моего неподобающего отношения к тебе, Первозданная?

— Ты ещё не понял? Твой сын заключил со мной магический контракт — жизнь всей его семьи в обмен на клятву Подчинения. Впрочем, сейчас не до подробностей — поднимись, иначе мне будет неудобно лечить тебя.

— Прошу тебя, займись сначала моей женой — ей же гораздо хуже!

— Не будь глупцом — я погрузила её в стазис и яд больше не распространяется. А вот если займусь сначала ею, то к моменту окончания лечения уже ты будешь примерно в том же состоянии. Она слишком глубоко поражена и мне понадобится очень много времени. Твоё же лечение займёт несколько минут. Хватит спорить — поднимайся!

Фештару оставалось лишь подчиниться. И лишь тогда понял, как была права их высокочтимая гостья — он уже начал ощущать неприятную слабость в теле. Изначальная насмешливо изогнула губы и, приложив руки к его сердцу и животу, закрыла глаза. Барргахаш с трепетом рассматривал девушку — именно ему и его семье досталась великая честь увидеть Богиню всех демонов! Тем временем он ощутил, как слабость покидает тело, а опустив взгляд на руки спасительницы, увидел, что между её ладонями и им клубится тьма.

Та же, убедившись, что король полностью освобождён от яда, свела ладони вместе и сформировала выведенное вещество в маленькую горошину.

— Думаю, эта штучка может тебе ещё пригодиться при случае. А теперь займусь королевой. Если ваши сыновья вернутся раньше, чем закончу, не вздумайте меня прервать.

С этими словами девушка подошла к кровати и присела. Последнее, что увидел Барргахаш, было очередное наложение рук, а потом за спиной Богини вдруг развернулись крылья и окутали куполом тьмы обеих женщин. Королю фештаров оставалось лишь ждать и верить в спасение жены и нерождённого дитя. Ребёнок, надо же…

У них уже было трое сыновей — наследнику исполнилось триста двадцать пять, средний только десять лет назад перешагнул порог совершеннолетия (у фештаров это двести пятьдесят лет), младший же был ещё совсем ребёнком — всего сто пятьдесят лет. Они с женой уже начали думать, что больше детей судьба им не пошлёт, хотя обычно в семьях их рождалось от пяти до десяти с разницей примерно в сотню лет. Интересно, каков срок беременности? Явно меньше полугода, ведь в таком случае Кирртеша наверняка бы уже знала о своём состоянии и сообщила мужу радостную новость. Барргахаш устроился в кресле и, приготовившись к ожиданию, не сводил взгляда с непроницаемого туманного купола.

В коридоре вскоре послышались шаги, и в спальню ввалились сыновья, сопровождаемые необычным демоном. Король дал знак не шуметь, и принцы молча подошли к нему. Одежда обоих была изрезана, из многочисленных ран ещё немного сочилась кровь, но они выжили, а регенерация уже начала свою работу. Каррагаш одними губами спросил про мать, и отец, пожав плечами, только кивнул в сторону чёрного кокона на кровати. Принцы переглянулись и устало уселись прямо на пол, по бокам от отцовского кресла. Сейчас они уже могли расслабиться — основная опасность миновала. Возле входа молчаливой громадой высился Ашер, охраняя покой королевского семейства. Им оставалось лишь ждать.

Глава 4. Правильный подход

Выйдя из спальни родителей, Краш первым делом обратился к спутнику:

— У тебя нет мечей. Как ты собираешься противостоять лучшим в мире убийцам? Их оружие специально зачаровано, чтобы убивать фештаров, поэтому мы сражаемся с ними в человеческом облике. Так больше шансов выжить. Что ты можешь противопоставить им?

— Увидишь, — серокожий демон нехорошо усмехнулся, — я не фештар и мне не страшны ваши зачарованные мечи, а насчёт вооружения… Ты ослеп? Я весь и есть оружие!

Некоторое время две смазанные тени тихо скользили по пустым коридорам королевского замка.

— Ты уверен, что мы идём в правильном направлении? Мой брат может быть где угодно.

— Я могу и оскорбиться от такого недоверия, — Ашер вздохнул. — Тяжело с тобой всё же. И как хозяйка терпит? Я чувствую родственную тебе кровь и иду на её запах.

— Но у меня ещё есть и младший брат…

— Это старшая кровь, — раздражённо отрезал карэг.

Опять недолгое молчание.

— Ашер, расскажешь, как ты попал к Госпоже?

— Позже. Ты лучше скажи, разве на королевской жилой половине не должна стоять преданная охрана?

— Конечно! Странно, где они? Здесь должны быть посты из Королевских Клинков! Неужели и среди них оказались предатели?

— Ничего, хозяйка во всём разберётся.

Вдруг за поворотом коридора они услышали шелест вытаскиваемых из ножен мечей. Переглянувшись, два воина бросились на звук. Картина, представшая перед глазами, впечатляла. Наследник прижался спиной к стене и готовился принять смерть с оружием в руках. В том, что спастись не суждено, он и не сомневался. Двое телохранителей не успели даже обнажить клинки и лежали на полу, а пятнадцать безжалостных убийц окружили его, не оставляя ни малейшего шанса вырваться. Ашер весь подобрался и даже немного засветился.

— Пробивайся вдоль стены к брату и продержитесь несколько минут — больше времени мне вряд ли понадобится.

Краш недоверчиво взглянул на него, но решил, что сам вскоре узнает, есть ли у демона основания для такого самомнения. И в самом деле, как оказалось, основания были. Ашер издал боевой вопль, от которого волосы встали дыбом у всех, включая самого Краша, но та секунда, на которую отвлеклись убийцы, помогла ему проскользнуть к Даррташу, попутно ранив одного из Призраков.

— Привет братишка, ты всерьёз собирался повеселиться без меня?

— Каррагаш! Ты жив!

— Жив. Но теперь меня зовут Краш, привыкай.

— Твои волосы…

Больше им поговорить не дали: Охотники опомнились и разделились на неравные половины. Справедливо решив, что одинокий неизвестный противник очень опасен, семеро воинов кинулись на Ашера, остальные окружили принцев. Но бой оказался недолгим. Краш с братом успели положить лишь четверых Призраков и остальным нанести раны, однако и сами оказались изрядно потрёпанными. Их спасало то, что прикрывали спину друг другу, иначе повреждения были бы гораздо более серьёзными.

А через полторы минуты карэг разобрался со своей частью противников и переключился на оставшихся. Краш вполне заслуженно считал себя и брата одними из лучших воинов в королевстве, но то, что они увидели, казалось за пределами реальности.

Бой был кровав и жуток. Демон с лёгкостью отбивал и руками и ногами касательные удары. Те же, что достигали корпуса, он каким-то образом пропускал сквозь тело и тут же приканчивал оказавшегося так близко неосторожного противника. Лезвия его когтей слегка светились и запросто пробивали любую броню, а клинок на конце хвоста словно жил собственной жизнью, не позволяя врагу приблизиться со спины. Клыки и рога тоже были страшным оружием. Кровь покрывала его с ног до головы — зрелище настолько сверхъестественное, что от одного взгляда на него внутри все трепетало от восхищения. Вот что значит неуязвимый воин!

Когда Ашер со спины кинулся на теснивших принцев Призраков, в исходе схватки они уже не сомневались. Краш, переглянувшись с братом, усилили напор со своей стороны, и через несколько мгновений всё было кончено. Подняв морду вверх, демон издал победный рёв, от которого затряслись стены. Потом, к ужасу братьев, он начал переходить от тела к телу, пробивая грудины и вырывая сердца, а потом поедая их. Фештары попятились.

— Карра… Краш, где ты нашёл это чудовище? Ты уверен, что контролируешь его, и оно не поступит с нами таким же образом?

— Его контролирую отнюдь не я, брат. Но, вроде бы, нас съесть не должен — у него приказ охранять и защищать. И советую тебе, Даррташ, придержать язык — это демон, настоящий, из астральных уровней, насколько я понял, и он разумен.

— А также у меня очень хороший слух, — вклинился в разговор Ашер. — Сожалею, что оскорбил ваши эстетические и моральные чувства, но это часть моей природы — мне нужно свежее мясо. А уж отказываться от законной добычи тем более не собираюсь.

Он удовлетворённо вздохнул и прикрыл глаза — кровь, покрывавшая тело, впиталась в кожу, и оказалось, что на демоне нет ни царапины. Усмехнувшись на недоумение принцев, Ашер напомнил, что уже говорил — их оружие не несёт для него угрозы.

— Пора отправляться к хозяйке, ты же помнишь её приказ? Она очень не любит неповиновения.

Краш ощутимо вздрогнул и Даррташ удивлённо глянул на него.

— Да, пора… Надеюсь, ей удалось спасти родителей.

— Что? О чём ты, брат? Неужели и на королевскую чету напали?!

— Нет, братишка, их накормили арласой.

Даррташ побледнел и покачнулся. Краш придержал его за руку:

— Тише, Даррташ, не паникуй раньше времени.

— Ты же не хуже меня знаешь, что это единственный яд, который действует на нас безотказно, и от него до сих пор нет противоядия!

— Я тоже так думал. Но моя Госпожа их спасёт, я знаю.

— Госпожа, значит. Неужели она настолько сильный маг? Хотя другому ты вряд ли бы подчинился. Пойдёмте же быстрее!

В это время раздался топот бегущих ног, и принцы на всякий случай приготовились к новому бою. Но появившиеся из-за угла воины относились к личной охране короля. Несмотря на это, Краш не спешил расслабляться — предателем мог оказаться любой, ведь не было же их на своих постах! Он шёпотом передал подозрения брату и посоветовал, как поступить. Даррташ удивился, но спорить не стал.

Воины тем временем с опаской косились на Ашера, но присутствие рядом с ним принцев, а на полу — горы трупов сдерживало их от немедленного нападения.

— Почему стражи не оказалось на своих постах?! На меня совершено покушение, и если бы не мой брат со своим спутником, я был бы уже нарезан тонкими ленточками! Отвечать немедленно!!!

Начальник охраны выступил вперёд и опустился на одно колено.

— Ваше Высочество, нашей смене сегодня поступил приказ отдыхать. В королевском крыле должна была дежурить десятка Перриндара! Нам сообщили о покушении на младшего принца, но когда отряд прибыл на место, ваш дядя, советник Варриндаш, уже справился сам. Принц Таррилаш вне опасности. А когда мы возвращались в казармы, то услышали очень странные звуки отсюда… — он с настороженностью покосился на невиданное ранее существо. — Но, Ваше Высочество, глаза меня не обманывают, с вами действительно принц Каррагаш? Ведь нам сообщили, что он погиб, попав в засаду!

—Это действительно я, Гаррукар. И я остался жив в той засаде лишь чудом.

Приняв решение, Краш скинул с головы капюшон, который успел надеть при приближении воинов. Всё равно скоро все об этом узнают, так почему не сейчас? При виде его коротких волос от воинов раздался ошеломлённый вздох. Спасся или нет, но теперь принцев всё равно осталось только двое.

— Но брат, ты ведь помнишь и меня, и родителей. Как такое возможно?

— Я и сам ещё не до конца верю… Но раскрывать подробности мне запрещено. Скоро вы и так всё узнаете.

— Что ж, подождём. Главное, что ты всё же жив и полностью в себе! Гаррукар, немедленно отправь нескольких посыльных к страже — замок должен быть оцеплен. Никого не выпускать, впускать можно. Также пусть найдут вторую половину Королевских Клинков и передадут приказ явиться к покоям родителей. Остальные отправятся туда с нами.

Принцы поспешили к спальне правящей четы, а следом за ними потянулась личная стража короля.

* * *

Краш сидел возле кресла отца и, прикрыв глаза, наблюдал за чёрным куполом над кроватью. Прошло уже почти полчаса после их возвращения, но никто из присутствующих не произнёс ещё ни слова. Только король вышел к воинам и велел ждать в общей гостиной дальнейших распоряжений. Краш встретился взглядом с Ашером, невозмутимо сидящим возле двери.

— Ты обещал рассказать, как встретился с нашей… хозяйкой. Сейчас время есть.

Ответом ему был тяжёлый взгляд и не менее тяжёлый вздох. Но карэг начал рассказ.

— Я сильно провинился перед своим Повелителем — Высшим Демоном Аанкерром, Управляющим Духом, не выполнил приказ. Наказание было страшным — меня сделали рабом, надев магический подчиняющий ошейник, лишили памяти и осознания себя и заперли в материальном воплощении. Коня, как ты понял.

— А разве ты не Высший Демон?

Ашер издал шипящий звук — видимо, в его исполнении это был тихий смех.

— Я — низший Астральный Демон, и по правде — не из самых сильных.

У братьев одновременно похолодело в животе — если это не самый сильный, то что же из себя представляют сильнейшие?! Насладившись произведённым эффектом, демон продолжил:

— Этого моему Повелителю показалось мало, он решил окончательно втоптать меня в грязь — продал людям в другой мир. Поначалу было очень трудно — несмотря на потерю памяти, характер остался прежний, не подарок. Будучи конём, я был очень строптивым и постоянно переходил от одного хозяина к другому. Меня беспрестанно наказывали, а я всё больше озлоблялся. И вдруг, при очередной продаже, почувствовал её… Этого не передать словами, так может чувствовать только животное! Она стояла и смотрела мне прямо в глаза. Хозяйка купила меня, а на следующий день ко мне вернулись и память, и сознание. Не представляю, как она это сделала. Да ещё и вернула способность обращаться в свою истинную ипостась. Её могущество безгранично…

Фештары молча переваривали информацию. Двое из них уже прекрасно понимали, что это далеко не предел для их таинственной спасительницы. Отец перевёл взгляд на сына.

— А как у тебя получилось повстречаться с нашей… хм… гостьей?

Краш в этот момент понял, что отец посвящён в тайну его Госпожи.

— Я действительно попал в засаду. Проводник оказался предателем. Охрану почти сразу перебили. Со мной остались только четверо воинов.

Король недоверчиво смотрел на сына.

— Ты же один из лучших воинов Королевства! Как могли люди незаметно подойти к вам и тем более перебить охрану?!

— Я не сказал, что на нас напали люди, — Краш поднял глаза на отца. — Десять Призрачных Охотников, отец, а охрану они сняли с помощью магических арбалетов с самонаправляющимися болтами. У нас почти не было шансов. Но мы справились. Я убил последнего и сам бы умер, потому что истекал кровью, держался лишь на упрямстве. К тому же там прятался ещё один, из нашего народа, и он намеревался меня добить. Однако случай привёл на ту полянку мою спасительницу. Хотя сейчас я уже не так уверен в случайности этой встречи.

— Это и в самом деле была случайность, — подал голос Ашер, — мы просто двигались мимо, а хозяйка захотела проверить, что за шум сражения может быть в лесу.

— Но как человек мог подойти к фештару незаметно? — вскинулся Даррташ.

— Поначалу я тоже не мог этого понять. Только она вовсе не человек.

— Тогда кто?

— Я не имею права говорить — она сама расскажет.

Отец внимательно посмотрел на среднего сына.

— Ты изменился, Каррагаш. Но, как я вижу, твоё положение не гнетёт тебя?

— Отец, ты-то ведь прекрасно знаешь, что это честь для меня.

Даррташ переводил взгляд с отца на брата и ничего не понимал. Как можно гордиться статусом раба?! Да ещё при клятве Полного Подчинения! Правда, исполнение клятвы какое-то необычное, но всё же…

— Конечно, твой отец это понимает, а скоро поймёт и брат, — раздался нежный женский голос от кровати.

Мужчины подскочили от неожиданности, чтобы тут же опуститься на колени. Даррташ все ещё непонимающе посмотрел туда, где совсем недавно переливался чёрный кокон, а когда встретился со взглядом зелёных глаз с закручивающейся в них тьмой, то рухнул как подкошенный. Тьма Изначальная, Тёмная Богиня почтила их своим присутствием.

— Итак, формальности соблюдены, теперь можете подняться и принять нормальный вид. Я, конечно, требую уважения и полного подчинения, но сохраняйте достоинство! — тон Богини сочился язвительным недовольством. — Ашер, проблемы?

— Нет, хозяйка, воинов было не так и много для меня.

— Ну что ж, Краш, твоя семья жива, условия контракта выполнены. Барргахаш, я хочу видеть твою личную охрану, надо выявить, нет ли там предателя. И успокой жену, у неё истерика.

Король поспешил к супруге, велев наследнику позвать личную стражу. Королевские покои, конечно, довольно просторны, но даже в них стало тесно, когда туда вошли двадцать крупных воинов. Я же к тому времени убрала внешние атрибуты своего статуса богини, и предстала вновь в виде человеческой девушки. Только внешнюю красоту в этот раз маскировать не стала. Вошедшие фештары видели перед собой человека, правда, с аурой очень сильного мага, а стоящие по бокам второй принц и неизвестного вида демон расставили своеобразные акценты в занимаемом мною положении. Я же лишь усмехнулась, спокойно встретив неприязненные взгляды воинов.

— Ваше Величество, во избежание недоразумений, я советую вам обрисовать для своей стражи круг моих полномочий.

— Да, конечно, — пробормотал тот и, подняв голову, обвёл взглядом своих воинов. — Вы должны выполнять распоряжения… этой девушки, как мои собственные. Лишь благодаря её вмешательству я и вся моя семья до сих пор живы!

Взгляды фештаров потеплели, но оставались настороженными.

— Ну что ж, хорошо. На данный момент меня интересует, почему на королевской жилой половине не было охраны?

Вперёд выступил высокий подтянутый воин, явно разменявший своё второе тысячелетие.

— Меня зовут Гаррукар, и я уже рассказал принцам — моей десятке пришёл приказ сегодня отдыхать, хотя и была наша очередь стоять в карауле.

— И вы даже не поинтересовались причиной такого странного, на ваш взгляд, приказа?

— Распоряжения правителя не обсуждаются, а выполняются!

— Я не отдавал подобного приказа, — напряжённо сказал Барргахаш.

Командир десятки побледнел и растерянно посмотрел на своего короля.

— Но под приказом стояли ваша подпись и печать, всё, как обычно…

— Так, с этим более-менее ясно, — я уже действительно знала, чьих рук это дело. — Теперь пусть ответит командир второй десятки.

— Я — Перриндар, и нам наоборот пришёл приказ, в связи с убийством принца Каррагаша, выйти на дополнительное дежурство и патрулировать окрестности замка, для усиления обычной стражи.

— Ну что ж, Ваше Величество, я очень надеюсь, что среди вашей личной стражи нет предателей, — воины было возмущённо зароптали. — Молчать! Ситуация слишком серьёзная и мы имеем право сомневаться в вашей преданности — уж очень всё гладко получилось у заговорщиков. Но я не буду сомневаться в вас голословно, а сейчас же проведу проверку.

Отец с сыновьями недоумённо переглядывались — как можно прямо на месте проверить преданность? — но не вмешивались. Воины, видя это, тоже не смели возразить странной магичке, имеющей несомненную значимость для королевской семьи.

— Сейчас вы должны встать вокруг меня, в два ряда. Так, чтобы лица стоящих сзади были видны в просвете между впередистоящими. Ну же, выполняйте! Хорошо, — я вытащила из кармана плаща небольшой чёрный кристалл и протянула его королю. — Ваше Величество, вы должны капнуть каплю своей крови на этот кристалл.

— Почему только я?

— Потому, что я проверяю верность королевскому роду, представителем которого по крови являетесь именно вы, а в ваших детях течёт уже смешанная кровь.

Барргахаш, видимо, хотел ещё что-то уточнить, но, увидев в моих глазах молчаливое предупреждение, не решился. Не дрогнувшей рукой он разрезал ладонь и, щедро полив своей кровью, передал камень мне.

— Спасибо, Ваше Величество, достаточно было бы и одной капли, — я взяла кристалл и, склонив голову, задвигала губами — для всех создалась видимость произнесения заклинания, тем более что камень тут же засветился слабым фиолетовым светом. — Сейчас от камня к вашим головам протянутся лучи. На лбу у верных фештаров возникнет знак, у предателей не будет ничего. Так что внимательно наблюдайте за стоящими напротив. Кстати, последним не советую сопротивляться — это будет для вас физически невозможным.

От поднятого над головой кристалла во все стороны хлынули фиолетовые лучи. Ну, в общем-то, всё, как я и подозревала. Лоб одного из командиров остался абсолютно чистым.

* * *

Перриндар со своим десятком спешил к королевским покоям. Вот же незадача! В стройный, тщательно продуманный план вплелась неизвестная составляющая. Покушение на наследника не удалось, Гаррукар прислал с нарочным его приказ срочно прийти к опочивальне Правителя. Как этому выскочке удалось пересечься с принцем? Неужели пошёл на нарушение приказа? Смело… Его десяток вполне мог помочь принцу спастись от убийц. И сигнала от советника Варриндаша так и не было. Ну что ж, переворот немного откладывается. Заподозрить его никто не сможет, на случай проверки есть великолепное прикрытие. Придётся всего лишь ещё немного подождать, и ненавистный род Пелташшер будет наконец-то уничтожен!

Скомандовав воинам, он отправился к месту общего сбора.

Дааа, прокол. Как принц Каррагаш умудрился спастись от отряда хорошо подготовленных убийц? Это, конечно, усложняло ситуацию, но не слишком сильно — по рассказу Гаррукара, тот умудрился стать рабом и принёс клятву Подчинения. Кому же он настолько сильно задолжал? В любом случае, это хорошая новость. Да что же происходит в королевской спальне, что их заставляют так долго ждать?!

Наконец появился наследник Даррташ и велел всем заходить в комнату. Зачем, интересно? В центре спальни стояла человечка, а немного сзади неё по бокам находились принц Каррагаш с невероятно короткими волосами, наглухо застёгнутым воротом рубашки и чёрными браслетами (чёрными?!), выглядывающими из-под манжет, а также странное серокожее существо с похожей на лошадиную мордой. Откуда взялось такое чудовище, явно иномирного происхождения? Но, по крайней мере, слухи, ходившие среди десятки Гаррукара, и в этом оказались правдивы.

А девчонка-то чудо как хороша! Хотя и далеко не проста — такая аура может быть только у очень сильного мага. Когда же она начала говорить, вообще пошли странности — несмотря на уважительное обращение к королю, сразу стало понятно, что вся правящая семья её опасается, если не сказать прямо — боится, и командует здесь именно она.

Ишь, проверять будет. Опасений даже не возникло: блок на ментальное воздействие ему ставил очень сильный маг, так что никто ничего от него узнать и доказать не сможет, а этот трюк с камушком наверняка рассчитан на психологическое воздействие — что кто-нибудь испугается и сам сознается… Перриндар усмехнулся, но в тот же момент поймал на себе всепроникающий взгляд зелёных глаз — она его подозревает!

Тут из кристалла в руках девчонки во все стороны хлынули лучи, и фештар с изумлением увидел, как на лбах воинов загораются непонятные фиолетовые знаки, а глаза стоящего напротив него Гаррукара расширяются от недоверия. Перриндар тотчас же осознал, что он раскрыт. Девчонка и в самом деле оказалась умелым магом с непонятной, но очень действенной силой. Ему лишь оставалось попытаться забрать с собой хоть кого-нибудь из ненавистной семьи, и ближайшим был принц-раб. Но при первой же попытке сдвинуться с места и вытащить мечи для последнего боя, его голову разорвала вспышка дикой, сводящей с ума боли, а тело свело страшной судорогой. И это правда! Он упал на колени и замер, не в силах даже закрыть глаза, в которые, улыбаясь, смотрела человечка.

— Я же предупреждала — не пытайтесь сопротивляться! Заковать его немедленно и разоружить. Сейчас придёт в себя. Оставьте возле дверей четырёх воинов, остальных бросить на усиление обычной стражи. А вечером последует продолжение представления…

Воины беспрекословно подчинились, и в комнате стало гораздо просторнее. Ашер и Краш, повинуясь взгляду хозяйки, встали по бокам от скованного предателя. Перриндар уже пришёл в себя и соображал, есть ли у него шансы выбраться из передряги.

— Вы ничего не сможете доказать!

— А мне и не надо. Даже если у других воинов и могли закрасться мысли об ошибке, то попыткой нападения ты сам подтвердил своё предательство.

Фештар и так уже осознал глупость прокола — поведи он себя спокойно, и доказать его виновность было бы очень сложно, ведь мало ли какой сбой могло дать заклинание.

— Я всё равно ничего вам не скажу.

— Глупец! Пожелай я, и ты уже заливался бы, как дрессированная певчая птица. Но мне не нужно ни о чём тебя спрашивать, и так знаю все подробности вашего несостоявшегося заговора. Не веришь? Зря — мои шпионы долго и тщательно за вами наблюдали, и лишь благодаря им мы успели вас остановить. В темницу его!

Перриндар только криво ухмыльнулся — пусть только оставят его одного. И времени-то надо, раздавить вшитую под кожей внизу грудины капсулу. Жаль, что умрёт, не отомстив, но есть кому продолжить дело. Пелташшерам всё равно недолго осталось. Ненавистная теперь магичка подошла вплотную, приподняв подбородок и заглядывая в глаза. Что…

— Вот как. Не получится, драгоценный.

Тело до сих пор не подчинялось, потому Перриндар мог только с бессильной яростью смотреть, как острый коготок приближается ко лбу. Потом острая боль взрезанной кожи, ощущение линий, словно вплавляющихся прямо в кость, и… темнота. В сознании пульсировала лишь одна мысль-приказ: «Повиноваться».

* * *

Да уж, пусть и выродившиеся, но это демоны. Предпочтут погибнуть, но напакостить хоть так. Не выйдет. Единственного пока заговорщика нужно допросить — в королевской личной страже абы кто с улицы не служит. Все, как на подбор, аристократы, пусть и младшие сыновья, не наследующие ничего, но тут важна кровь. И этот, уверена, многое знает.

В будущем так и надо делать — если однозначно враг, использовать на нём пассивное направленное мыслечтение. Пусть оно захватывает только самые поверхностные, мгновенные мысли, но и этого порой достаточно. Пришлось вырезать руну подчинения прямо по плоти — самый простой и доступный способ в нашем случае — зато теперь я уверена, что фештар не преподнесёт сюрпризов, пока до него очередь не дойдёт. Для верности попутно и капсулу с ядом нейтрализовала, прямо в теле.

Вот интересно, мои призраки выявили около десятка заговорщиков — кроме этого, кстати, — а Перриндар даёт понять, что всё гораздо масштабнее. Ну и как дальше действовать? Опробованный вариант не подходит — слишком много во дворце собралось разумных, не хватит никакой магической силы, чтобы охватить всех. По очереди в круг ставить и проводить ритуал? Не смешно. Что ж, значит, будем разыгрывать представление. Благо мне в этом мире больше нет нужды задерживаться.

Сосредоточившись на разуме правителя, мягко продавила естественный ментальный блок. Какое-никакое, а время на подготовку нужно, и раскрывать, кто есть кто, ещё рано. И так воины весьма озадаченно, хоть и послушно воспринимают распоряжение короля во всём слушаться незнакомую человечку, которая поработила одного из их принцев.

Барргахаш, затребуй распорядителя, или кто там у вас по части организационных вопросов. Необходимо объявить придворным о заговоре и мотивировать этим невозможность покинуть замок. Кто попытается возмущаться — без разговоров в темницу. Вечером нужно собрать всех аристократов в самом большом зале, для суда. Варриндаша будем брать показательно, он один из главных заговорщиков. Младший принц под его ментальным контролем, так что мальчика надо сразу привести сюда, чтобы обезопасить, — я займусь.

Король фештаров еле заметно вздрогнул, поморщился, но больше ничем не выдал своего состояния: прямой ментальный контакт без согласия принимающей стороны несёт для последней довольно болезненные ощущения. Да и сами новости для него не из приятных — предал тот, кому доверяли. Ещё когда спальню покинули все посторонние, правитель совершенно не по-королевски рухнул в кресло и с силой потёр ладонями лицо. Впрочем, собрался с силами он довольно быстро.

— Повелительница, ты уверена… — фештар метнул настороженный взгляд в сторону кровати.

Нет, её он не подозревал, просто Кирртеша и так едва в себя пришла после отравления, а тут такие новости, да ещё и нежданная беременность всё осложняла — непонятно, что выкинет эмоционально неустойчивая супруга. Я тоже считаю, что женщине лучше пока лишний раз не нервничать, так что после короткого направленного жеста измученная последними событиями фештарка мирно и расслабленно откинулась на подушки. Пусть поспит.

— Я уже говорила, в замке есть мои шпионы. Да что я… — послав зов по нити, ощутила призраков, мгновенно перенёсшихся в комнату. — Материализуйтесь!

Бывшие воины выполнили приказ и застыли, опустившись на колено. Барргахаш нахмурился, а Краш растерянно пробормотал: «Теирраш, Вирруаш…». Узнал.

— Они не исполнили свой долг перед господином, и были обречены к существованию бесплотными и постепенно погружающимися в безумие призраками на месте гибели. Но я решила дать им шанс. Передаю их тебе, Барргахаш, для помощи в расследовании. Способностей у них немного, но очень полезные: они незаметны и неощутимы, могут проникать в тайные помыслы разумных. Не все, разумеется, а только те, что касаются заговора. И своей волей позволяю им уйти на перерождение, когда будут выявлены непосредственные зачинщики и исполнители затеянного переворота.

От призраков пришла волна благодарности, а король согласно склонил голову. Я снова отпустила шпионов искать сведения — они лишними никогда не бывают. Ашеру тоже вернула животную ипостась и перенесла назад на конюшню. Развлёкся, и хватит. Даррташ покинул нас вместе с воинами — кому как не руководителю внутренней Тайной Стражи заниматься арестами и усилением безопасности замка? А Барргахаш тем временем отдал необходимые приказы явившемуся распорядителю торжеств.

— Я давно заметил, что с Таррилашем не всё в порядке. Но целитель говорил, что это следствие взросления, нужно время. Вот мы и не волновались особо.

— Значит, либо он участвует в сговоре, либо непроходимый тупица, не умеющий отличить нормальные процессы организма от магического воздействия. Мальчика ведь и зельями поили. Когда принца приведут, спустя несколько минут сразу пошли за целителем, мол, мальчику стало плохо, тогда и разберёмся, но как по мне — он причастен к заговору. Но будь осторожен, нельзя дать ему ни малейшего шанса сбежать или покончить с собой.

Правитель и сам должен понимать это. Он лишь снова согласно кивнул. С младшим принцем проблем не возникло. Очистка организма, после снятия артефакта ментального контроля, закончилась потерей сознания — тело юного фештара пережило слишком многое. Подумав, перенастроила вещицу — очень красивый в своей простоте браслет — в артефакт обнаружения ментальных воздействий с радиусом в пределах нескольких шагов. Причём обнаруживать он будет и тех, кого контролируют, нагреваясь на руке, и тех, кто контролирует, но уже охлаждаясь. Простенькая и действенная система. А Варриндаш — не ментальный маг, ничего не почувствует, пока не увидит воочию.

С целителем тоже всё прошло гладко: даже придумывать для достоверности ничего не пришлось. Мальчик без сознания, правящая семья взволнована. И стоило фештару сделать несколько шагов к принцу, я опутала его коконом безвременья. С целителями всегда сложно — они знают не только как лечить, но и как умертвить максимально быстро. Себя в том числе. Пока мужчина стоял, застыв в середине движения, достала один из своих ранних экспериментов — простой подчиняющий ошейник. На моей крови, дающей артефакту приличные возможности в управлении.

Идеальное решение возникшей проблемы: просто так королевскими целителями не становятся, а про тупицу это я чтоб разрядить обстановку сказала. Не продержался бы такой долго. Так что специалистом он должен быть отменным. Осталось исключить возможность повторной измены и желание навредить окружающим, ну или себе. Барргахаш без разговоров проколол себе палец, когда я объяснила суть происходящего, кровь впиталась в небольшой управляющий кристалл — вместилище заклинания, — и я передала право владения правителю, после того как обозначила необходимые условия для теперь уже раба.

— Больше он не сможет навредить никому из правящей семьи, не сможет ослушаться приказа, обмануть, даже умереть без разрешения не сможет. Я не про естественную смерть, а самовольную. Для наказания тебе нужно всего лишь подумать — артефакт завязан на твою кровь и управляется мысленно.

— Любое наказание?

— Любое, если ты знаешь, как оно проявляется в воздействии на организм, и время можно задать изначально, а можно просто остановить, когда сочтёшь нужным.

Барргахаш зло улыбнулся, а целитель рухнул на пол, воя и извиваясь от боли.

— Заткнись! — звук тотчас же исчез, а наказываемый продолжал кататься по полу, разевая рот в немом крике. — Это тебе за сына. За предательство.

Пытку он не остановил, пока раб не потерял сознание. Его право. Не обращая больше внимания на свернувшееся в клубок тело, правитель довольно вздохнул. Неотложные дела сделаны, теперь можно немного и расслабиться.

— До вечера несколько часов, правитель. Думаю, всем нелишне будет отдохнуть. Где мы с Крашем можем остановиться?

— Да, наверное, так и надо сделать. Карра… Краш, проводи Повелительницу в лучшие гостевые покои. Я пришлю слугу за час до назначенного суда.

Вот и славно. Прогулка по лесу, беготня по замку, вообще не особо хорошее настроение с утра — всё это требовало разрядки. Надо принять ванну — в замке они нормальные, с подачей воды по трубам, а не гостиничные лоханки. Демоны всегда любили комфорт. Следом массаж, если Краш умеет, конечно… Потом спрошу. А не умеет, можно и иначе расслабиться. Я скосила взгляд на своего провожатого — лучшие покои находились на другом этаже.

Когда Краш с поклоном открыл дверь, мельком осмотрелась. Ничего особенного, обстановка богатого жилища, как и во многих до него. Разве что скорее мрачно-торжественная, чем развязно-кричащая. А потом была приятно-горячая ванна, и да, массаж демон делать не умел, но очень старался следовать указаниям — разминать и гладить. С продолжением приятного отдыха же вышла незадача: фештар чувствовал себя слишком скованно, нервничал, возбуждение то появлялось, то пропадало. В конце концов обнажённый мужчина скатился с кровати и упал на колени.

— Прости, Госпожа! Я не могу. Ты — Богиня, а я недостоин касаться твоего тела.

— Раньше же касался? Прошлой ночью. И тебе ничего не мешало. Что изменилось?

— Раньше я не знал.

— И что? Тело всё то же, ты меня желаешь, я вижу, чувствую.

— Желаю. Но не смею…

Вот же… Демоны упрямы. Но почему? Они все благоговеют передо мной, но тому же Шеррахту это нисколько не мешало. А, нет, когда мы с ним спали, демон не знал, кто я. Альдавар? Тоже не считается — моральные нормы вампиров вообще нечто отдельное, сама же создавала. Ашер… Нет, его в качестве любовника даже не рассматривала, только слуга, а он отвечал обожанием — без интимного подтекста. Ладно, запомним: вожделение и знание о моей сути у демонах в голове одновременно не уживаются.

Ну и что мне теперь с Крашем делать? Как любовника его использовать не получится, а жаль. Ай, ладно, этого добра я себе всегда найду. Так, наверное, даже и лучше — что бы я делала с рабом, который обречён быть рядом вечность и страдать, когда мне наскучит? А так, будет командовать моей маленькой армией, всё равно Вэрса нужно кем-то заменить. Как воин он вполне подходит. Проверю подготовку и навыки, подучу, если что. Раз приобрела такого слугу, надо как-то приспосабливать. Правильный подход к проблеме — половина её решения.

А разрядку можно и вечером получить, как вернёмся в Лируан. Там Дар, должно быть, уже заскучал — последний раз звала его несколько дней назад по тамошнему времени.

Заставив разогретое тело успокоиться, погрузилась в полудрёму — пара часов на отдых есть, а потом финальное представление и домой!

Глава 5. Здравствуй, дом. Снова

В зал Торжеств мы шли, словно передвигались по вражеской территории: в центре королевская семья в полном составе и я, а вокруг верная охрана. Проштрафившиеся, пусть и не по собственному злому умыслу, воины бдительно смотрели по сторонам и ко всем, без исключения, относились с подозрением. Да уж, не скоро их ещё отпустит.

Зал оказался не просто полон, а переполнен. Сколько народа, однако, приехало на похороны принца — одних аристократов под тысячу, навскидку. Или на тщательно спланированный момент переворота? Скоро разберёмся. Я не отслеживала своё поведение, решив открыть фештарам суть — главная линия определена, а детали… как пойдёт, так и пойдёт. Краш шёл рядом напряжённый и готовый к действию. Глупый, его вмешательство, защита и что он там ещё себе надумал, не понадобятся.

А среди толпы уже зашелестели шепотки, стоило тем, кто ближе к проходу, образованному для королевской семьи, разглядеть статус второго принца — я не настаивала, он сам решил, что глупо и трусливо таить то, что и так станет известно в ближайшее время. На грани слышимости шепотки, но для слуха демонов, не говоря уж о моём, всё равно что заявить в полный голос. Реакция Краша порадовала: вместо ожидаемой злости на явное презрение, сквозившее во многих голосах, мой раб испытывал… жалость и превосходство. И лишь лёгкий страх передо мной. Разумно: чего бояться, если самое страшное в жизни уже случилось, и больше от него ничего не зависит? Остаётся только принадлежать и служить.

Что не вышло заполучить ещё одного любовника, способного на какое-то время скрасить скуку и тоску, не страшно. Сейчас, спустя некоторое время всё обдумав, я поняла: так оно и лучше. Воин всё равно прекрасное приобретение и в роли командующего армией будет на своём месте. А безоговорочная преданность позволит доверять ему абсолютно. Всё к пользе, как оказалось.

До тронного возвышения дошли довольно быстро. Вот тоже, в скольких мирах бывала и почти везде, если случалось заглянуть в обиталища правителей, видела вот такие возвышения, что говорит о примерно схожей направленности мышления. Да что там, у меня самой такое же. Может показаться, что это дань собственному величию, но всё гораздо проще — с высоты проще наблюдать за подданными и их группировками. Кто, с кем, как часто. Но и риск тоже немалый — для возможного убийцы цель как на ладони. Впрочем, если правитель толковый, никто посторонний в тронный зал не проберётся, остаётся опасаться лишь удара от близкого окружения, но на то уже есть телохранители.

Те самые телохранители окружили тронное возвышение кольцом, отогнав толпу на пару шагов, заставив уплотниться ещё сильнее. Непривычная обстановка для аристократов, но кроме нового статуса одного из принцев, в зале ничего не обсуждали. Видимо, объявление о суде заставило многих напрячься. Барргахаш устроился на основном троне, Кирртеша рядом, на малом. Наследник с младшим принцем встали по левую руку от родителей, ближе к матери, мы же с Крашем — по правую, возле короля.

В тот же миг придворные настороженно затихли. Барргахаш ещё и добавил присутствующим нервозности долгим молчанием. Прекрасно его понимаю: я жестоко карала и за куда меньшее. Один из главных заговорщиков, советник, стоял в первом ряду от трона и смотрел спокойным взглядом ни в чём не повинного существа. Но тут король хлопнул ладонью по подлокотнику, словно ставя точку в каком-то внутреннем диалоге, и взгляд Варриндаша вильнул вниз.

Бездна! Как же я не подумала-то?! На лице советника разливалось потрясение и растерянность — не узнать браслет, который сам нацепил мальчику, фештар не мог. Всего мгновение замешательства, но мне хватило считать поверхностные панические мысли и даже получить зрительный отпечаток-впечатление от нашей компании. А правитель, оказывается, хорош: сидит, величественно-надменный, взгляд холодный, с тщательно запрятанной яростью в глубине зрачков, а губы кривит еле заметная, но неприятная усмешка. Ждать действий заговорщика не стала: лёгкий жест рукой, движение пальцами, и бессознательное тело оседает к ногам телохранителей. Барргахаш среагировал правильно и, пока никто ничего толком не понял, негромко приказал:

— В антимагические кандалы его и в темницу.

Лишнее, на мой взгляд — очнётся он теперь очень нескоро, — но вмешиваться не стала. Кирртеша лишь полыхнула болью, но в остальном отреагировала на происходящее с родственником спокойно. Разбудила я её незадолго до назначенного времени, тогда же обо всём и рассказали. Без особых подробностей, под воздействием успокаивающего заклинания, так что королева восприняла новости адекватно, без истерик. Её, как и любую мать, больше волновало состояние младшего сына и новой жизни, зародившейся так неожиданно.

Когда внеплановая суета прекратилась и бывшего советника унесли из зала, среди аристократов воцарилась абсолютная тишина. Барргахаш ещё немного помедлил, но вскоре заговорил, вкратце пересказав события последних часов. Взывать к совести демонов бесполезно — нет её у таких существ, так что это была просто констатация факта покушения на королевскую семью. Ну и моя роль, конечно, не забыта, после чего почувствовала взгляды, далёкие от доброжелательности и тем более признательности. И немало взглядов. Похоже, решение заявить о себе — изначально правильное.

— Варриндаш, мой бывший советник, виновен в участии в заговоре. Это уже доказано. Он будет допрошен и казнён, как один из организаторов. Но те из вас, кто тоже пошёл против меня и думает, что на этом всё закончится, что они надёжно защищены и вычислить их не получится, ошибаются. Наша… гостья владеет способом определения врагов правящей семьи. Именно поэтому все вы, присутствующие в замке на момент попытки переворота, собраны здесь. Я обещал суд, и он состоится сразу после допросов.

Напряжение в зале сгустилось до физически осязаемого. И особо остро чувствовался на этом фоне резкий магический скачок — заговорщики готовили открытое нападение, решив испытать удачу, пока ещё имелась такая возможность. Как они думали. Правитель фештаров тоже почувствовал колебания магического фона, напрягся. Я положила ладонь ему на плечо и слегка сжала. Пора.

— Освободи мне место, правитель.

Мужчина слегка вздрогнул, повернул голову, неверяще посмотрел… и встал.

— Как пожелаешь.

С поклоном шагнул в сторону, а я выступила вперёд. С удовольствием различила на многих лицах потрясение и неверие, про шквал прочих, тщательно скрываемых эмоций вообще молчу. Как же они отреагируют на дальнейшее? В этот раз обошлась без всяких усиливающих эффектов, просто взяла и сбросила маскировочный человеческий облик, сразу, резко представая в истинном виде и раскрывая ауру. Родная, послушная тьма потянулась со всех углов, из окон, плотным покровом ложась на плечи фештаров, незримой тяжестью пригибая к полу, заставляя склонить головы. В зале заметно потемнело, даже магические светильники не могли справиться с изначальной тьмой.

Королевская семья стояла возле тронов, преклонив колено, все остальные попадали на колени, согнув спины. Лишь Краш оставался рядом и чуть позади, наблюдая за окружением, как и охрана, разумеется — у телохранителей свой протокол поведения, да и специально оградила их от собственного воздействия. Я впитывала эмоции, щедро разлитые в пространстве: почтение, изредка — восхищение, и очень много страха, едва ли не ужаса. Это от большинства, посвящённых в тайну моей личности. А тех, кто не догадался о сути произошедшего, просто пронял эффект близкого нахождения тёмного божества. Понятные и оправданные эмоции. Правильные.

Астрал же колебался от порталов и гораздо более сильных, но схожих эмоций — богов. Тех, которые сумели понять, чью божественную ауру и мощь они почувствовали так неожиданно. Но меня сейчас интересовали исключительно смертные.

Что-то царапало, неявное, на грани понимания, но сейчас не до самокопаний. Я вдруг осознала, что снова хочу домой, хочу отдохнуть от путешествий. Насытилась. И чем быстрее разберусь с проблемами фештаров, тем скорее вернусь в свой замок, к мальчикам. Давно не виделись: я с ними больше месяца, они со мной всего лишь ночь, как обычно. С ними я чувствовала себя комфортно. Да, вот оно! Будущие воины моей армии, даже будучи практически беззащитными детьми, не испытывали такого ужаса, не поклонялись слепо. Они трепетали, восхищались, немного побаивались — здраво. Краш почти похож, и тем привлекает, сглаживает раздражение. Да, это связано с отсутствием выбора, но мне важны ощущения, а не причины. Продолжим.

— Фештары… Потомки демонов. Я не осуждаю попытку переворота, принимаю вашу суть, — не буду же я, в самом деле, ругать их, как провинившихся детишек. В демонах меня всё устраивает, даже в таком, урезанном варианте. — Но меня не устраивает ваша цель. Род Пелташшер находится под моим прямым покровительством, получается, эта была попытка бунта против меня?

Аристократы заволновались: одно дело — заговор против правителя, тоже смертного, хоть неудача и в этом случае принесёт мало приятного, и совсем другое — нарушение воли бога, которому подчинён. Дав им в полной мере осознать сказанное, продолжила:

— Сегодня я буду милостива: ваш правитель лишился сына, ставшего моим рабом, чтобы остальная семья смогла выжить. И я знаю, что заговорщики не ставили целью нарушить мою волю. Потому даю всем им последний шанс. Если признаетесь до того, как я сама найду виновных, вас пощадят. Зачинщикам казнь заменят на обычное рабство, а рядовым участникам рабство — на штраф и лишение титула. Итак, кто проявит благоразумие?

Барргахаш именно так и собирался поступить с преступниками, я лишь внесла небольшие коррективы. А среди толпы один за другим распрямились несколько фештаров, оставаясь, впрочем, на коленях. Я дала им такую возможность — двигаться, ослабив давление для тех, кто искренне раскаялся. Передо мною, не перед своим королём. Поднялись, но не все заговорщики, далеко не все. Всего лишь шестнадцать. Что ж, выбор сделан.

— Уведите.

Тихий приказ тут же выполнен, на преступниках защёлкнуты антимагические браслеты — сегодня у стражи их в избытке при себе. А мне надоели расшаркивания. Маскировать силу, как и возможности, не было нужды, кровь правителя ещё с прошлого раза легла в основу наскоро созданного заклинания, так что по всему залу брызнули фиолетовые лучи, каждый находя свою жертву. Но… снова мало. Ещё три с половиной десятка.

Не рассчитывали же заговорщики в самом деле провернуть всё столь малыми силами? Скорее, это самая верхушка. А исполнители среди слуг — своих и приезжих, — воинов, да и просто постороннего народа в замке полно. Но тут уже пусть призраки отрабатывают. Возможность ментальной связи с правителем они получили, а дальше Барргахаш сам. Я и так слишком щедра сегодня.

Для тех, кого подсветили нити силы, заломленные руки и защёлкнувшиеся на запястьях браслеты стали неожиданностью — подняться и хотя бы оглядеться я так никому и не позволила. Интересно, на что они рассчитывали, пытаясь скрыть своё участие? Сомневались в моих возможностях, или просто не верили, что я — это я? Смертные порой глупы, даже если они потомки демонов. Да и те тоже далеко не всегда могут похвастаться интеллектом. Однако хватит, мне надоел этот балаган, пора заканчивать. Дождавшись, когда толпа арестантов отправится в темницы под конвоем стражи — пришлось уже проверенным Королевским Клинкам разделиться — ещё раз осмотрела склонённые спины.

— В зале больше нет предателей. На будущее, знайте: род Пелташшер будет занимать трон до тех пор, пока его действия направлены на процветание вашего вида. Фештары имеют право на бунт и смену правителя только тогда, когда король забудет о благе народа. Если я снова узнаю о пренебрежении моей волей, судить отступников буду лично, и вам это не понравится. Прощайте.

Обязательства выполнены. Дальше Барргахаш пусть сам разбирается. Если бы не пришлось открываться, может быть, я и задержалась бы — с человеческими возможностями раскрывать заговор куда интереснее, но не сейчас. Так что просто исчезла в активированном портале, своей волей и привязкой утянув следом Краша.

* * *

Барргахаш задумчиво смотрел на то место, где только что стояла Первозданная. И сын, которого он вряд ли когда больше увидит. В душе боролись сожаление о судьбе Каррагаша и гордость от осознания, рядом с кем теперь тому предстоит находиться. Вечность. С одной стороны, невероятная честь, с другой — унизительное положение для королевского отпрыска. Но кто он такой, чтобы спорить с желанием Богини?

Внутри до сих пор всё колотилось после давящего воздействия ауры тёмного божества, её направленного недовольства. Не на него направленного! А что же тогда ощущали виновники, интересно? У него будет возможность узнать. Губы снова скривились в злой усмешке: о да, он много чего хочет узнать, и узнает — благодаря дару Повелительницы. Жаль только, что не получится оставить на службе столь полезный инструмент, как подаренные призраки. Богиня всё предусмотрела и заранее отпустила их, дав свободу по достижении оговоренного результата. Очень жаль.

Ничего, зато пока он может пользоваться их способностями в полной мере. И отыграться на всех виновных. За себя, за угрозу семье, за Каррагаша… Внутри разливалось жестокое предвкушение: желание Богини — одно, но и сам он наглядно покажет, что грозит врагам в случае неудачи. Пусть помнят и содрогаются.

Правитель снова сел на своё законное место и обвёл взглядом согнутые фигуры подданных. Изначальная покинула замок, забрав давящее ощущение, но никто не спешил подниматься с колен. Испугались. Барргахаш переглянулся с женой, также вернувшейся на свой трон, нежно сжал тонкие пальцы. Он сделает всё, чтобы не допустить повторения, и накажет всех, кто способствовал почти удавшемуся покушению. Даже если для этого придётся действовать с крайней жестокостью. Выпрямившись на троне, правитель вернул маску невозмутимости и спрятал эмоции.

— Встаньте, мои верные подданные. Суд над предателями состоится через три дня.

* * *

Портал я открыла в… конюшню — надо же забрать Ашера? — и лишь потом в какой-то из промежуточных миров. Практически пустой. Выдавать нынешнее своё местоположение никакого желания не было, а когда есть слепок ауры того, за кем следишь, вычислить конечную точку его переноса не так и сложно. Вот и пусть отследят до этого мира, если решатся, конечно. А я сделаю ещё пару переходов уже со скрытой аурой. Да и с Крашем необходимо переговорить более подробно — как-то до сих пор у нас этого не получилось. Всё дела, заботы.

Снова надев человеческую «маскировку», открыла новый портал и утянула за собой обоих демонов. И лишь в следующем мире оглянулась на нового раба и столкнулась с потрясённым взглядом, проходящим словно сквозь меня.

— Что?

— А? — фештар тряхнул головой и сосредоточился на моём лице. — Прости, Госпожа. Это слишком невероятно для меня: ты так легко меняешь миры, а они такие разные, и принять столь резкую смену непросто.

Ну да, ведь фештарам межмировые путешествия недоступны. В этом способности демонов им, к сожалению, не передались. Но что такого-то? Я настолько уже привыкла к сменам окружения, что просто не обращаю на это внимания, не замечаю. Краш тем временем продолжал:

— Никогда не задумывался, как может быть в других местах, не в Абьяре. Да вообще про другие миры даже не думал. А здесь всё так необычно, всё совершенно иное: светила, небо, растения, наверняка и животные. Чуждое, хоть и красивое.

Да? Я огляделась. Чуждое — для тех, кто привык в общему во многих мирах белому или жёлтому светилу, зелёным листьям, голубому небу. У меня в Гавани уже есть отличия, а вот Лируан относится к стандартным мирам. Предыдущий, «проходной» мир опять же даже не отложился в памяти. А здесь для непривычного глаза действительно всё слишком иное.

Багрово-красное светило недобро и давяще висит в сиреневом небосводе, листва деревьев фиолетовая, стволы почти чёрные, трава тёмно-синяя, цветы всех оттенков красного или опять же синего… Я прислушалась к астралу — демонический мир. Не очень удачно — местные жители непременно решат проверить, кто пожаловал на их территорию, очень уж они чувствительны к магическим всплескам, тем более такой мощи. Мешать будут. Вон, и растительность подозрительно осмысленно зашевелилась. Пришлось снова открывать портал. Теперь уже не наугад, а в один из знакомых пустых миров. «Обычный».

Краш расслабился, но всё равно выглядел очень задумчивым. Ничего, привыкнет. Да и не придётся ему слишком часто путешествовать. Сейчас в Лируан, где он будет сидеть безвылазно, присматриваясь к мальчикам, обучая их. Потом переход в Гавань и… всё. Командующий армией — на самом деле слишком сильно сказано. Что там той армии? Да и не предназначены они для войны. Скорее охрана замка с окрестностями, да сопровождение меня в путешествиях, посменно. Кстати, об обучении — я же собиралась проверить демона.

— Краш, сосредоточься. Прежде чем я приведу тебя в свой дом, должна немного рассказать о задачах.

Мужчина тут же подобрался, напрягся.

— Есть что-то ещё, кроме охраны, Госпожа?

— Охранников и без тебя достаточно. Да и слишком расточительно это. А вот командира у моей маленькой армии нет, — с улыбкой посмотрела на вспыхнувшего предвкушением фештара. — И нет, воевать я ни с кем не буду. Это всё та же охрана, просто в несколько большем масштабе. Так что тебе предстоит роль управленца, не только с армией, вообще: замок и его снабжение, слуги, воины. Наверное, это можно сравнить с должностью коменданта военной крепости. Благодаря происхождению, многое тебе знакомо, а что нет — узнаешь со временем, учителей на любой вкус у меня достаточно. А ещё тебе придётся принять участие в воспитании своих будущих подчинённых.

— В каком смысле — воспитании?

— В прямом. Это дети, от девяти с небольшим до одиннадцати лет.

Надо было видеть вытянувшееся лицо Краша! А я уловила в поверхностных мыслях образ этакого карапуза, едва научившегося ходить.

— Не стоить мерить человеческих детей своими мерками, Краш. Мои будущие воины сейчас выглядят чуть младше твоего брата, Таррилаша. И умеют уже многое, и над телами их я работаю, леплю так, как мне нужно. В их разуме осталось слишком мало детского, думаю, они тебя ещё удивят. Спрашивай.

Желание это сделать слишком отчётливо читалось на лице демона.

— Почему человеческие?

А ведь я сама совсем недавно задавалась этим вопросом. Почему не взяла детей других рас, тех же тёмных? Но нет. Дети долгоживущих взрослеют очень медленно, и подстёгивать их развитие пришлось бы настолько мощно, что терялся весь смысл задумки. Да, они были бы верными, но в силу природы, а не потому, что такими их вырастила я. В общем, это мне очень быстро наскучило бы. Я уже сейчас периодически страдаю жаждой перемены места и занятия, а что было бы с ними? Но посвящать в такие тонкости фештара — слишком долго. Может быть, потом. Как время будет. И тон Краша… Это совсем никуда не годится.

— Потому что. У людей много плюсов, и психика очень подвижная. Как слуги они идеальны. Если захочешь узнать подробности, позже поговорим. Сейчас важно, чтобы ты осознал: они рано повзрослевшие, но дети, и в ближайшие года два нуждаются именно в воспитании. Потом уже пойдёт муштра до навыков, закреплённых в подсознании. Они четыре года вместе, сплотились. Ты будешь новым лицом, непонятным. Я ращу их не в страхе, но с уважением и благоговением ко мне, и хочу, чтобы ты постарался добиться похожего — уважения. Начни не с приказов, а с наблюдения, со знакомства с их возможностями, характерами.

— Госпожа, я знаю, как обращаться с воинами!

— Со своими воинами, Краш. А спрашивая о причинах моего выбора, ты выказал явное презрение к людям. Это слышно в голосе, видно в мимике, а мальчики у меня очень умные и наблюдательные. Настройся заранее. Не смей демонстрировать те чувства, что я заметила!

— Прости, Госпожа.

Демон виновато потупил взгляд и сжал кулаки. Привыкнет, лёгкой службы никто не обещал. Я и так поднимаю его положение на недосягаемую для любого раба высоту. Да по факту это рабство лишь гарантия вечной службы мне — обращаться с фештаром жёстко, унижать его, даже в мыслях не было. Былая злость оказалась мимолётной и уже давно прошла: демон же, ждать от него чего-то другого глупо. Зато сейчас поведение Краша выше всяких похвал, осталось лишь пользу получить с появления такого слуги.

— Просто помни и контролируй себя. А теперь давай проверим уровень твоей боевой подготовки — не дело, если не сможешь впечатлить подчинённых.

Сказано — сделано. Я исходила из последних возможностей Вэрса, ведь именно он готовился на роль командира. Хорошо, что дроу не успел ещё слишком сильно сблизиться с мальчишками, не придётся им перестраиваться. Но вот наши тренировочные бои они иногда видели. Вспоминая картину в лесу, надеялась, что Краш окажется не намного ниже уровнем — всё же над телом и возможностями Вэрса я прилично поработала.

Увы. Наш «танец» был красивым, но коротким. Фештару не хватало ни скорости, ни гибкости. А времени на длительные тренировки нет. Убрав мечи в хранилище, задумчиво посмотрела на виновато отводящего взгляд Краша. Да уж, это кого ж я из Вэрса вырастила?

— Прости, Госпожа, я не оправдал твоих ожиданий.

— Ерунда, — я махнула рукой, — всё поправимо. У меня были тысячелетия на тренировки, да и силы наши изначально не сопоставимы. Прибудем в замок, поработаю над твоим телом. Предупреждаю заранее — будет больно. Придётся торопиться, чтобы придать тебе нужные способности и усилить имеющиеся. А потом интенсивные тренировки. С Ашером.

У фештара вытянулось лицо.

— Но… Это бессмысленно, Госпожа! — и тут же стушевался. — Прости. Но я всё равно не смогу ему противостоять. Слишком отличны принципы боя.

— Отличны, но Ашер при желании вполне может управлять телом. А тебе не помешает развить скорость, ловкость и силу. Задача не в том, чтобы победить карэга. Поверь, в обычном бою с ним не смогу справиться даже я. В этом теле, конечно, не в истинном. Впрочем, иные боги и в истинном не смогут. Уничтожить — легко, подчинить своей воле — тоже. Но победить в бою, что физическом, что магическом и при этом сохранить противнику жизнь — нет. Особенность разновидности.

И я нисколько не обманывала: карэги — низшая ветвь очень сильной расы астральных демонов. Их Высшие (не все, разумеется, только правители) по голой мощи равны богам, а сам Ашер происходит из касты воинов с жестоким отбором, длившимся тысячелетия и оставлявшим только самых сильных особей. Он создан как идеальный воин, убийца. Не каждый бог сможет противостоять такому «низшему». Ну да хватит, пора возвращаться.

Новый портал открылся уже в замке Плест, в моих покоях. В голове сразу вспыхнули тысячи сцен и разговоров почти прошедшего дня — следящие заклинания настраивались на свою хозяйку. Вот же… похоже, меня в последний раз угораздило перенестись в более медленный мир, чем думала. Ведь по расчётам, отбытие из Абьяры должно было совпасть с поздним утром в Лируане. А тут уже вечер наступил. Дааа, сильно я на Краше была сосредоточена, раз даже не обратила внимания на течение времени.

Хорошо хоть ужин ещё не прошёл, будет время представить нового жителя замка остальным. Но времени не особо много осталось, так что послала зов Лидару. Раб не замедлил появиться — всего-то минут пять прошло и он быстрым шагом вошёл в мои покои, в последний момент спохватываясь и пытаясь придать себе хоть сколько-нибудь степенный вид. Для меня всё это было неважным, он нравился мне таким, какой есть, искренним. Вот и сейчас принёс с собой такую волну облегчения и радости, что даже моего фештара, кажется, проняло. Во всяком случае, смотрел он на рухнувшего на колени и при этом не скрывающего счастливой улыбки мужчину с недоумением и какой-то оторопью.

— Лидар, сообщи на кухню, что нужен ещё прибор на стол. На месте Вэрса. Пришли минут через десять кого-нибудь из слуг, чтоб проводили.

— Да, Хозяйка.

— И после ужина я тебя жду, мой хороший.

Глаза раба загорелись, скулы вспыхнули цветом. Приятно, когда тебя так желают. Даже зная, что не человек, а богиня, — я не смогла сдержать лёгкого недоумения, посмотрев на Краша. Впрочем, он уже не вызывал никакого желания: решил быть только слугой, значит, будет им. Хотя сейчас фештар, кажется, начал сожалеть о своём поведении. Поздно. Я никогда не отступалась от принятых решений без веских причин. Да и в самом деле так будет лучше для него же.

Дар отправился выполнять поручение, а я быстро рассказала Крашу местные реалии: основные сведения по миру, нашему местонахождению, к кому как обращаться. В общем, самое необходимое на ближайшее время. Несколько минут спустя появился комнатный слуга. Молодой парнишка — не помню даже, как зовут, — рухнул на колени и согнулся в низком поклоне. Смесь страха и покорности будоражила кровь, но для этого есть Лидар. Скоро.

— Отведёшь господина Краша в бывшие комнаты господина Вэрса. Перед ужином зайдёшь и проводишь в столовую.

— Как прикажете, Повелительница.

— Иди с ним, Краш. Отдохни, искупайся. После ужина обсудим твои дальнейшие обязанности более подробно.

— Да, Повелительница.

— Нет, так ко мне обращаются обычные слуги и рабы. Приближённые могут называть госпожой.

Я заметила явное облегчение и расправившиеся плечи Краша. Определение статуса — гораздо более высокого, чем он ожидал, — дало почувствовать уверенность в будущем. А мне не жалко, ведь этот почти демон нужен мне в качестве верного и благодарного сторонника, а не слуги по принуждению. Слишком многое собираюсь ему позволить. И тут отношение очень важно.

Поклонившись, мужчина ушёл вслед за рабом, а я прямым ходом направилась в умывальную. Оставшееся до ужина время посвятила приятному ничегонеделанью. Правда, приятную расслабленность как ветром сдуло, когда поняла, что появление явного нечеловека из ниоткуда несёт с собой некоторое неудобство. Не то чтобы я опасалась каких-либо проблем, но ведь до сих пор скрывала от местных большинство своих возможностей. А такой колоритный разумный, как фештар, точно привлечёт повсеместный интерес.

И недоумённые взгляды в мою сторону. Рабы, конечно, никому ничего не разболтают, но замок встряхнётся. Нехорошо встряхнётся. Но не отправлять же Краша на ночь глядя в портал Листевины, для легализации? Да ну, не люблю такие сложности. Ммм… надо просто избирательно внушить некоторым слугам и воинам, что они видели, как одинокий путник вечером подъезжал к замку, и что баронесса велела проводить его прямо к ней сразу же. Вот только муторное это дело, долгое, а внушить всем разом не позволит желание скрыть замок от внимания богов, потому что на такое массовое вмешательство в сознания только боги и способны, а всплеск силы просветит всю глубину инфополя не хуже маяка в тёмную ночь.

Стоп! От пришедшей в голову мысли я даже резко выпрямилась, всколыхнув покрытую мягкой пеной воду. Так у меня же щит есть! Который прикрывает суть от проявления. И что, что личный? Разве проблема его растянуть настолько, насколько мне надо? Нет. Не откладывая, тут же сосредоточилась и почувствовала, как защита резко раздвинулась в стороны. Сначала на умывальную, потом на все покои, на этаж, захватила замок, и наконец куполом накрыла стены. Что ж я раньше не додумалась?

Возбуждение завладело сознанием полностью, я быстро выскочила из ванны и вытерлась, а потом удобно расположилась в кресле и начала выборочно вторгаться в разум слуг. Следящие заклинания помогли сориентироваться в тех, кто несколько часов назад мог находиться в нужных местах и увидеть приезд чужака. Воины, слуги, учителя не-маги.

Бездна! Единственная дорога через деревню же…

Дотянулась и до Плестинки, всё же не такое и большое расстояние, и там через одного жители уже спустя несколько секунд были уверены, что видели проезжавшего мимо чужака (всё же под вечер большинство деревенских уже были дома). Только в разум приближённых не стала вмешиваться, так всё объясню. Они понятливые, не проговорятся.

Ко времени ужина я поняла, что ещё одна гениальная идея — поддерживать купол над замком — не такая уж и гениальная. И дело не в том, что мне не хватало сил. Нет, оттока я вообще не замечала, да и слишком мелкое это напряжение в масштабе доступных возможностей. Но вот для постоянного поддержания требовалось и постоянное внимание, а стоило расслабиться, задуматься о чём-то другом, как купол мгновенно схлопывался до размеров тела.

Наверное, можно закрепить его, как и любое заклинание на опорные точки. Изначально-то защита им и была, это потом стала неотъемлемой способностью тела. И что потом? Для чего? Чтобы без проблем пользоваться собственным могуществом? И в чём тогда смысл моей беготни по мирам, маскировки под смертное существо? Нет уж, если совсем прижмёт, воспользуюсь подземной лабораторией, а пока и дальше обойдусь без применения божественной силы.

В столовой уже все собрались. Юджин, Рутгард, Краш, Брандо, Ливен — те, кто по статусу был гораздо выше, чем прочие обитатели замка. Те, кому позволялось знать чуть больше, и они это понимали и ценили. Мужчины тактично не занимали места за столом, ожидая хозяйку и её распоряжений. Моих распоряжений. Всё правильно. Фештар — новичок, как с ним обращаться и куда устраивать, никто пока не в курсе. Хотя один факт его присутствия в столь ограниченном кругу говорил о многом. Как и прибор на конкретном месте. Но приближённые ждали, чтобы удостовериться в догадках.

— Добрый вечер. Краш, сядешь там.

Я указала на до сих пор пустующее место по правую руку от себя, а мужчины быстро переглянулись. Да-да, именно так. Забавно будет наблюдать, как фештар осознает, что, несмотря на рабство, занял в нашей маленькой иерархии верховное место после меня. Возможно, рановато, но я уверена — Краш справится. Тем временем все расселись обычным порядком: Брандо по левую руку, за ним Ливен, а со стороны Краша Юджин и Рутгард.

После первой перемены блюд, позволив утолить мужчинам голод, немного откинулась на стул. Обвела взглядом внимательно смотрящих на меня приближённых. Что ж, теперь можно и познакомить всех более обстоятельно.

— Уверена, для всех вас наш гость является загадкой. Не буду больше никого мучить неизвестностью. Это лаарэт Краш дерꞌТашер. Для всех вокруг, он приехал сегодня вечером, один. Со следующей недели на него ложится общее руководство замком. Разумеется, не сразу, постепенно все вы должны подробно рассказать ему нюансы работы, каждый со своей стороны. Думаю, вы прекрасно понимаете, что он не местный, — это самое «не местный» звучало в правильном ключе для всех, кроме Рутгарда, который думал, что я имею в виду иное королевство, а насчёт остальных непоняток мужчина очень тщательно старался просто не думать, — потому жду от вас всесторонней помощи. С основным устройством замка я познакомлю Краша сама, но мелочи — ваша забота. Кроме того, Юджин, поводи эти дни лаарэта на занятия, пусть посмотрит, чему учатся мальчики, и, если какие-либо предметы его заинтересуют, организуй индивидуальные занятия с учителями. Не думайте, что для вас что-то изменится, каждый по-прежнему будет заниматься своим кругом задач, просто общее руководство со временем ляжет на Краша.

Потом познакомила уже демона с присутствующими и снова вернулась к трапезе, давая время осмыслить свои слова. Долго думала, не окажется ли нагрузка на фештара слишком большой — и дела замка, и командование воинами, — но потом поняла, что зря сомневаюсь. У него будут помощники, а сложности привыкания к новой жизни помогут быстрее забыть старую. Да и управление баронством не сравнить с королевством же, пусть там он и не был правителем.

Ужин прошёл практически в молчании. Только несколькими вопросами-ответами обменялись между собой Юджин с Крашем и всё. Ничего, привыкнут ещё друг к другу. Подумала немного и, попрощавшись, ушла к себе. Пусть пообщаются негласно, моё присутствие их явно стесняло. А поговорить с фештаром можно и завтра, как раз у него всё в голове уложится, да вопросы сформулируются.

Раб, прикреплённый на первое время к Крашу, терпеливо ждал за дверями, чтобы после ужина проводить того в его покои — какое-то время услуги проводника будут необходимы. Мимоходом приказала бухнувшемуся на колени мальчишке передать подопечному, что сегодня его уже не жду, а все вопросы решим завтра с утра. Теперь можно со спокойным сердцем посвятить себя отдыху. С Даром.

Тот уже ждал в гостиной. На коленях, со склонённой головой, заведёнными за спину руками, обнажённый… В животе разрасталось приятное томление. Я подошла к мужчине, запустила пальцы в свободно рассыпавшиеся волосы, помассировав слегка кожу, потом сжала и потянула голову назад. На запрокинувшемся лице с прикрытыми глазами чётко прослеживалось удовольствие. Вот такая отдача мне нравится.

— Пойдём, мой хороший, потрёшь мне спинку и сделаешь массаж.

Мужчина приоткрыл один глаз и хитро улыбнулся.

— Только массаж? И всё?

— Ммм… Пока не решила. Посмотрим.

Дразню. У самой от постепенно наплывающего возбуждения аж кончики пальцев покалывает. И он это понимает. Вздыхает притворно-жалобно, сам изо всех сил стараясь сдержать улыбку, мягко поднимается и подаёт руку.

— Идёмте, Хозяйка, я очень постараюсь, чтобы вы решили вопрос положительно.

Нахал. Но границ не переступает, потому и позволяю ему многое. Приятно баловать, зная, что поблажки не воспримут неправильно.

— Постарайся, постарайся, Дар. Очень хорошо постарайся.

Могла бы и не говорить — Лидар всегда старался. Мне было хорошо, до криков. И моих, и его. Неприятные воспоминания, пережитая злость, напряжение — всё потонуло в мареве удовольствия. Я дома.

* * *

Краш задумчиво разделся, сходил в купальню и улёгся на широченную удобную кровать. Слишком долгий день наконец закончился. В душе впервые за последнее время царил покой. Он чудом выжил, познакомился с источником этого самого чуда, успел насовершать кучу непростительных ошибок — удивительно, что госпожа потом не припомнила все промахи, крамольные мысли и откровенные глупости, — пережил изменения в собственной судьбе, смирился. И не его заслуга, что не сломался от всего навалившегося. Её.

Подумать только, ещё те же самые несколько дней назад, Краш ни за что не поверил бы, что сможет воспринимать крушение собственной жизни с такой самоиронией и надеждой на будущее. Какое будущее может быть у раба? Только то, что отмерил господин. Госпожа — в его случае. С волей которой он смирился, ещё не зная, с кем именно свела судьба. Нет, поначалу, конечно, и паника была, и мысли «всё пропало, всё кончено!», но… прошли.

К тому же не чувствовал он себя рабом, вот совершенно. Да, отношение трепетное к госпоже, внимание не только к её словам, но и жестам, послушание (куда ж без него?). Но всё то же самое он мог бы испытывать к сюзерену, правителю. Отец не в счёт, разумеется. Да Бездна с ним, рабством, — зная, кому служишь, впору гордиться, а не горевать. Но дело в том, что Изначальная не относилась к нему, как к рабу. Повиновение ей казалось столь естественным, что не воспринималось унизительным. И страха не было.

У любого раба, какую бы роль он ни играл, чтобы прожить как можно дольше, есть мелкие признаки, выдающие истинные чувства с головой. Краш насмотрелся на них, было время, и научился распознавать. Злость, ненависть, зависть, страх. Тщательно скрываемые за склонённой головой, за заискивающей улыбкой, за опущенными глазами… и тлеющие в глубине зрачков, проскальзывающие в горько поджатых губах, в тоне. Особенно выдают себя те, кто кажется равнодушным — у них уже просто не осталось сил, чтобы демонстрировать хоть какие-то эмоции. А ещё вздрагивание при обращении, в ответ на любой жест. Следствие панического страха.

В замке Повелительницы подавляющее большинство людей, из тех, кого ему сегодня довелось увидеть, ходили в ошейниках. И страх в них был. Но, к его удивлению, ещё явно сквозило и искреннее почтение. Впрочем, он уже успел понять, что госпожа не бывает беспричинно жестока, так что с отношением всё вполне понятно. Хотя нет, не всё.

Лидар. Никогда до сих пор не приходилось ему встречать рабов, столь искренне обожающих хозяина, настолько светящихся радостью принадлежания. Или просто в Адьяре все такие запуганные, а здесь иначе? Но нет. Этот раб отличался и от местных. С другой стороны, чего ему не радоваться? Пристроен в святая святых, хозяйка ему благоволит, сегодня, вон, на ночь оставила, отменив обещанный разговор с самим Крашем.

При мыслях о том, чем сейчас наедине занимаются эти двое, у Краша невольно скривились губы: сколько раз он уже успел пожалеть о глупом поведении, о сказанных словах. А теперь всё, страсть из прекрасных глаз исчезла. Госпожа видит в нём не мужчину, а воина. Полезного, нужного, важного… безликого и далёкого. И быстро-то как это произошло! Что ж, сам виноват, теперь уже ничего не вернуть. А молить о повторном шансе… Нет. Гордость он ещё не потерял и надеялся, что не потеряет. Переживёт.

Да и не до того сейчас будет — Госпожа столько всего планирует навалить, что осталось бы время на сон! Хотя, не страна же целая, замок всего лишь. Отец, вон, справлялся, а он неужели хуже? А о плоти пусть рабыни позаботятся — ему о местных порядках уже успели рассказать, как Госпожа к себе ушла. Вот только жаль, что тут сплошные человечки — велика вероятность навредить.

Будущие подчинённые Крашу понравились: спокойные, достаточно доброжелательные, но не глупо и беспечно доверяющие с первого взгляда. Наверняка мастера в своих сферах — другим бы столь высокое положение занимать Изначальная не позволила. И, что самое интересное, на шее двоих из них он увидел артефакты, очень уж смахивающие на ошейники. Выходит, не он один такой — раб, но у власти. Оригинальный подход у Госпожи.

Немного напрягала скорая встреча с её «маленькими воинами» — нежность, с какой богиня говорила о простых человеческих детях, заставляла ждать чего-то необычного. А ещё эти обещания «поработать над его телом». Что она имела в виду? Что бы ни было, он согласится — неприятно почувствовать себя неповоротливым бревном. Особенно неприятно, если всю жизнь до этого был уверен в собственном воинском мастерстве. Впрочем, его согласия, кажется, никто и спрашивать не станет. И всё равно, он не против.

Нет, от кучи мыслей голова кругом. Спать. Завтра предстоит разговор, много беготни и встреч. Завтра он спросит всё, что придёт на ум. Может, за ночь ещё чего всплывёт непонятного. В любом случае надо постараться отдохнуть. Вдруг действительно в ближайшее время такой роскоши ему не перепадёт?

Краш в тот момент не знал, насколько его опасения близки к истине.

Глава 6. Ловля на живца

Наблюдать за Крашем было интересно и… забавно. После насыщенной, полной криков боли и удовольствия ночи с Даром, в душе царило умиротворение, и мысли фештара нисколько не злили. А думал он о том, как может всемогущая богиня жить среди смертных, общаться с ними пусть не на равных, но с достаточной долей расположения и простоты, зачем возится с человеческими детёнышами, учит их, завоёвывая расположение и преданность, а не грубо подчиняя разум? Недоумевал. Глупый.

Я давно уже поняла, что смертные — самое непостижимое создание Первооснов. Особенно люди. Они искренни как в подчинении, так и в ярости, как в восхищении, так и в ненависти. И добиться преданности силой — невозможно. Нет, не так. Возможно. Грубо подчинить, привязать, опутать заклятьями и клятвами, запугать. Разум заморочить тоже можно, когда слуга боготворит хозяина почти искренне. И совершенно не имеет своего мнения.

Окружать себя куклами? В некоторых случаях и на такое пойду, даже не поморщившись, но для ближнего круга хотелось иного. Возможно, каприз, но находящимся рядом существам я должна доверять, чувствовать их искреннее желание служить, а не ненависть или смирение от невозможности ослушаться.

Мальчишки и были такими существами, я их такими растила, а ещё Краш — он прекрасно знал, кто я, так что мысль о предательстве демону даже в голову никогда не придёт. И рабская клятва тут совершенно не при чём. Юджин, вроде бы, тоже целиком принадлежал мне, но чёткой уверенности в нём не было. Тут как раз подчинение по необходимости, потому ближний круг ему точно не светил. Может, даже отпущу потом, если захочет.

Утро началось довольно рано: до обеда мне надо успеть показать замок фештару, потом спровадить его на попечение Юджина, позаниматься с мальчиками, решить ежедневные вопросы, а вечером уже сосредоточиться на улучшении тела Краша. Кстати… Отследив состояние демона, поняла, что тот уже не спит. Вот и славно. Послала ему чёткое желание увидеть сразу после завтрака и пошла в душ. Краш пришёл как раз, когда я заканчивала есть.

— Что ж, думаю, основные свои задачи ты вполне осознал после вчерашнего разговора? — фештар согласно склонил голову. — Сейчас я кратко ознакомлю тебя с жизнью в замке, а нюансы уже обсудите с Юджином.

— А когда я начну тренироваться?

— Когда я поработаю с твоим телом, изменю, чтобы оно смогло выдержать такой уровень нагрузок. Вечером. Тебя проводят после ужина. Только сильно не наедайся.

Краш снова согласно кивнул.

— Ещё вопросы?

— Я могу увидеть тренировку ваших воинов?

— Разумеется. Как раз через полчаса начнут.

Я чувствовала, что он ещё что-то хочет спросить, но не решается. Ничего, подожду, пока созреет — пора привыкать к мысли, что, несмотря на статус, принимать самостоятельные решения он не просто может, но и обязан. Узнавать, что это, тоже не стала: враждебных мыслей под клятвой не может быть по определению, а важные для себя моменты Краш уже озвучил. Значит, остались несущественные.

Неспешно идя по замку, я кратко рассказывала назначение помещений, обязанности слуг и права доступа, распорядок дня — свой, мальчиков. Так, потихоньку, мы и дошли до тренировочной площадки. Будущие воины как раз занимались разминкой. Фештар наблюдал внимательно, и чем дальше, тем сильнее в его эмоциях разливались недоумение и растерянность. Правда, лицо оставалось по-прежнему невозмутимым, но для меня это неважно. Ну да, он ведь ожидал увидеть девяти-одиннадцатилетних детей, ровесников младшего брата, как я и рассказывала, а увидел именно воинов.

Рослые для своего возраста, сухощавые, словно свитые из тонких крепких мышц тела, чёткое выполнение приказов наставника, слаженные движения завораживали, плавная грация молодых хищников давила опасностью. И детские лица при этом, с совсем не детским выражением сосредоточенности. Есть от чего растеряться. А потом они взяли короткие мечи — каждый под свою руку — и разбились на пары. От Краша донёсся еле слышный потрясённый вздох. Я лишь улыбнулась.

— Это невероятно, Госпожа… Как у них получается? Они же слишком…

— Малы? Не смотри на возраст, Краш. Их тела постоянно подвергаются изменениям, их разум тренируется не меньше, чем тело. Это воины. Пока ещё не слишком умелые, но у нас много лет впереди.

— Такие отточенные движения… Сколько они тренируются?

— Много, Краш. С утра два часа на разминку и упражнения с оружием. Любым. Перед обедом — час на освоение безоружного боя. Но они начали изучать его не так давно, позже время так же увеличится. Вечером, перед ужином, снова два часа на отработку взаимодействия в группе — они все разбиты на боевые пятёрки плюс командир. Остальное время посвящено общим предметам, и частично — узким. Выживание, оказание первой помощи в полевых условиях, маскировка, наблюдение, невербальная оценка других существ.

— А общие предметы зачем? Это же воины.

— И что? Из-за этого они должны оставаться тупыми, не умея ни читать, ни писать, не быть способными ни на что, кроме боя? Так не будет.

— Ты так заботишься о подданных, Госпожа.

— Тебя это удивляет? Но не обольщайся, моя забота распространяется далеко не на всех. Только самый ближний круг. Ладно, идём. За мальчиками можешь наблюдать, но более близко знакомиться пока рано. Разберись во всём, постарайся правильно оценить подчинённых, тренируйся сам.

Мы обошли весь замок и окрестности. Побывали в Плестинке, где я представила Краша старосте и велела исполнять его распоряжения как мои. Незаметно приблизилось время обеда. Вторую тренировку мальчиков мы пропустили, а, поев, я отправила фештара к Юджину, напомнив о вечерних планах, и пошла в наш зал для медитаций.

Мальчишки меня уже ждали, чинно рассевшись по своим местам. А в глазах — бездна сдерживаемого любопытства. Но молчат, зная правила: сначала работа, потом всё остальное. Я никогда не оставляла их без ответов, если не было причин. Вот сейчас позанимаемся и как раз решу, что расскажу, а про что пока следует умолчать. До времени.

Плавный жест — удобная у тёмных эльфов система беззвучного общения, как раз для воинов, — и мальчики перетекают в позу для медитации, закрывая глаза. Умнички мои. А я в очередной раз зарываюсь в хитросплетения энергий. Всё, что можно было в плане улучшения физических показателей, я уже сделала. Теперь воины растут и развиваются стремительно. Совершенные. Насколько это, конечно, возможно, не меняя изначальную расу — у любого тела есть определённые границы, шагнув за которые, можно получить уже совсем иное существо. Я не хочу делать из своих воинов бессмертных и неуязвимых полубогов.

Регенерация и плотность тканей усилена, да, но не настолько, чтобы они могли счесть, что раны нестрашны, и потерять осторожность. Сила предельно велика для этих тел, но победить в прямом противостоянии, к примеру, с Ашером мальчики, а потом и мужчины никогда не смогут. Как говорил Краш, иные принципы боя, строения тела. Про высших демонов я вообще молчу. Хотя с некоторыми разновидностями материальных миров, типа тех же фештаров, почему нет? А вот с любыми из смертных, в том числе с магами, воины вполне справятся.

Но и то, все проведённые изменения пока работают не в полную силу, ждут окончательного созревания тел. Вот потом — да. А пока мальчики, конечно, выбиваются из общих рамок, но не настолько, чтобы это казалось чем-то абсолютно невероятным.

За десять минут до конца занятия настало законное время вопросов. Я с улыбкой обвела взглядом любопытные мордахи.

— Спрашивайте.

Интересно, кто…

— Госпожа, а кто с вами сегодня утром был на нашей тренировке? Странный такой.

— И в чём же его странность?

Забавно, в том, что вопрос задаст кто-то из троицы, я не сомневалась, но думала почему-то на негласного лидера, Грэга. А оказалось, что это Крис. Мальчишка сосредоточенно нахмурился, закусил губу, потом неуверенно произнёс:

— Он другой. Похож на людей, но в то же время отличается. Не человек. И опасный.

Какая точная характеристика. Краш, несомненно, опаснее всех людей, живущих в замке.

— И какие чувства он у вас вызвал?

— Чувства? — Крис растерянно распахнул глаза. — Не знаю… Наверное, опасение. И уважение.

Уже? Но да, это неизбежно: у нормального воина чужая сила вызовет именно уважение, как к противнику, а мальчики в душе давно уже воины.

— Ты прав, Краш не человек. Он потомок демонов. И ваш будущий непосредственный командир. Главное существо во внутренней иерархии после меня.

От Криса взметнулась волна паники, но тут же улеглась. Молодец, сумел обуздать свой детский страх.

— А как нам к нему обращаться? Господин?

Тихий голос Крайта заставил смолкнуть зарождающийся шум обсуждения. Хороший вопрос.

— Пока никак не обращаться. Просто потому, что в ближайшее время Краш будет очень занят, входя в курс управления замком. А потом… Как вы обращаетесь к наставникам?

— Как и принято в этом мире, сиар.

— Правильно. Так и оставим. Обращение привычное, за годы, что нам ещё предстоит провести в Лируане, вы с ним окончательно свыкнитесь, а в моей Гавани не будет никого другого, его достойного. А госпожа у вас одна, я.

Мальчики молча поклонились и быстро убежали на занятия. Ну вот, теперь можно разобраться с оставшимися делами.

Вечером же была подземная лаборатория и приведённый Лидаром Краш. Тщательно скрывающий волнение и страх неизвестности, но уверенно раздевшийся и забравшийся на стол. Обездвижив фештара и лишив его голоса, как когда-то Вэрса, взглянула в стремительно налившиеся тьмой глаза.

— Не волнуйся, Краш. Меры необходимы — мне нужна полная неподвижность твоего тела. Придётся терпеть — будет больно.

Не знаю, что он думал и на что настраивался, но твёрдую уверенность в глазах очень быстро смыла волна страдания. Мне же было не до чужих реакций: отрешившись от всего окружающего, я осторожно и медленно перебирала нити чужих энергий, проникала своей силой в мельчайшие структуры, изменяла. Сила, регенерация, выносливость, скорость. Всё, не раз уже опробованное, такое привычное. Только ресурс тела куда шире — вплоть до приближения всех способностей к изначальным предкам-демонам.

Я не скупилась — командир лучших воинов и сам должен быть лучшим, даже среди них. Только способность к магии развивать не стала. Краш — воин, не маг изначально, хоть тело демонов само по себе генерирует магию. Он способен ею управлять на бытовом уровне, для облегчения жизни, способен работать с амулетами более широко, чем простые смертные, даже в бою кое-что может применять. Но боевым магом стать никогда бы не смог. Пусть так и будет. Лучше тоже пройдёт обучение, как сражаться с одарёнными силой.

Закончила я спустя полтора часа и коротким порталом переместила давно уже потерявшего сознание Краша в его комнату. Пусть отдыхает. Всё ближайшее время у него будет плотно занято.

* * *

На полянке, давно полюбившейся и ставшей своеобразной тренировочной площадкой, под раскидистым деревом в обнимку сидели трое мальчишек. Трава уже заметно поблёкла, но воздух всё ещё был достаточно тёплым, чтобы можно было продолжать тренироваться в одних штанах. Тем не менее, сейчас одного из них заметно трясло, как при лихорадочном ознобе, а двое других крепко держали друга за плечи, периодически недоумевающе переглядываясь. Наконец черноволосый и самый крепкий из троицы не выдержал:

— Крис, ну ты чего? Ты с обеда сам не свой…

Тот, к кому обратились, замотал головой и сильнее обхватил себя руками. На некоторое время вновь воцарилось молчание, прерываемое тихими всхлипами.

— Я боюсь… Наш будущий командир — демон!

Грэг облегчённо выдохнул — он уже невесть чего надумал, а тут… Подумаешь, проблема.

— Вот дурень! И что с того? А наша Госпожа — богиня. Но ты ж по этому поводу не трепещешь.

— Ты не понимаешь. В детстве, до того, как попасть к Госпоже, я чуть не погиб. Из-за демона. А она спасла.

Да, он не помнил тех событий, Госпожа кратко рассказала, как они с дядей попали к ней. А потом, после памятного разговора о магии и дядиного наказания, тот тоже поделился подробностями, не оставшимися в памяти семилетнего ребёнка. И Крис впитал и навсегда запомнил то отчаяние и ужас, с которым дядя рассказывал о собственной беспомощности, о невероятной жестокости демонов. И теперь это знание сыграло с ним злую шутку. Интересно, дядя знал, кого он так спокойно водит по замку?

— Тюуу, и что, что демон? Вот вырастем, и никакие демоны нам не будут страшны!

— Придурок самонадеянный! — Крайт с силой ткнул разошедшегося друга в плечо, отчего тот ойкнул и, обиженно глядя, потёр ушибленное место — кулаки у «ангелочка» были острыми и били больно. — С демонами нам никогда не сладить, какими бы мы умелыми не выросли. Потому Госпожа и поставит над нами того, кого при всём желании не сможем победить и будем уважать его силу.

— Чего это не справимся? Госпожа сама говорила, что будем самыми умелыми воинами…

— Среди смертных, дубина. Если цитируешь, делай это полностью. А демоны уж точно к смертным не относятся. Ты в каких облаках витал на расоведении? Сила демонов иная. Если против их магической мощи мы ещё выстоим, за счёт дара, то в физической даже близко не сравняемся. Принципы образующей материи совсем другие, балбес.

— Нигде я не витал, просто… забыл, вот, — Грэг потупился, но долго унывать не в его характере, и вот он снова вскинул на друзей сияющий взгляд со светящейся в них очередной идеей. — Но это ж… Вы только представьте, чему он тогда сможет нас научить! Это ж обалдеть как здорово, иметь такого командира и наставника!

Крис отчаянно застонал и прошептал: «Но это же демон!», а Крайт взял его за подбородок, разворачивая лицом к себе, и серьёзно уставился в глаза.

— Вспомни, что сказала Госпожа. Не демон, а потомок. Думаю, это не одно и то же. И ты же должен понимать, что Госпожа никогда не подпустила бы к нам существо, которому не доверяла? Значит, он для нас не опасен. А вообще, во Вселенной много разновидностей разумных. Демонов вообще великое множество рас. Тот, что чуть не убил вас, был другим. И это не сиар Краш. Успокойся и возьми свой страх под контроль. Ты должен справиться.

Крис вздохнул и встряхнулся — Крайт прав. Он воин Повелительницы Вселенной, он должен быть смелым. Смог же взять себя в руки тогда, на уроке? Ну демон, ну и ладно. Он же тоже служит Госпоже.

— Слушай, вот ты умный, все уроки запоминаешь. А разве демоны бывают без рогов и хвоста, а Крайт? И я слышал, что они страшные, жуть. А этот совсем другой.

Вот же неугомонный… Завязалось обсуждение вариантов внешности демонов, их предполагаемых возможностей, и Крис потихоньку успокоился. В самом деле, что он? Аж стыдно стало за безобразную истерику. Этот демон будет их демоном, безопасным. Ведь Повелительница всегда знает, что она делает.

* * *

Фештар пришёл ко мне спустя две недели. Вернее, не пришёл, а ворвался в спальню среди ночи. Грохот, пока ломился через двери, создал такой, что я уже сидела в кровати, когда он ввалился в комнату, а увидев, что не сплю, мешком свалился на колени и бессвязно забормотал:

— Я не хотел… А она… Крови много, умирает… Помоги, прошу!

Обычно спокойный и отрешённый, он представлял сейчас не самое приятное зрелище. Перетряхнув ближайшую память, чтобы разобраться в потоке слов, тяжело вздохнула и встала, накинув на плечи халат.

— Идём.

Спальня фештара достаточно близко от моей, так что дошли быстро. На широкой кровати раскинулось тело молодой девушки. Почти уже не дышащее тело. Множественные синяки, неестественно выгнутое запястье, кровавая лужа между ног. Просмотрев состояние внутренних органов, поморщилась — каша. Нет, я, конечно, помню, что размеры у этого почти демона не маленькие, но чтоб настолько? Кинув на умирающее тело стазис, повернулась к Крашу. Непонятна его паника. Да, за порчу своего имущества я сильно наказываю, но не мог же риск серьёзной порки навести на воина такой страх.

Внимательно ещё раз перетряхнув его мысли и эмоции, удивлённо покачала головой. Даже я только просто пожалела бы беднягу, узнав о такой нелепой и, безусловно, случайной гибели. Фештар же пришёл в ужас от того, что сотворил с девушкой помимо воли. Ведь она ему даже понравилась, вызвала сильное желание. И причинять боль он не хотел, наоборот, доставить удовольствие. Но… местные человечки оказались даже куда более хрупкими, чем помнилось по своему миру, а сам он сорвался под влиянием страсти. Это и послужило основанием истерики, когда пришёл в себя и увидел, что сотворил. Надо же, он, оказывается, более человечен, чем я думала.

— Я не хотел… Но контролировать себя во время возбуждения практически невозможно! Я надеялся…

— Хватит, Краш. Я всё это знаю и понимаю. Не понимаю другое: почему ты не пришёл ко мне, зная свою проблему?

— К тебе? Госпожа, разве ты должна решать ещё и мои личные проблемы?

— А кто ещё? Раз уж тебе человеческие женщины не подходят, нашли бы замену. Что, по-твоему, я стала бы держать подданного из ближнего круга на голодном пайке?

— Нет, я так не думал. Просто… надеялся…

Ага, что пронесёт. Что за наивность? Только потому, что девушка понравилась ему более многих?

— Ну и к чему привело твоё «надеялся»? Почти к гибели одной из моих рабынь. Всё, хватит извиняться! — движением руки отметая очередной поток сожалений, хмыкнула. — У тебя есть два варианта: я могу изменить эту девушку, перестроив её органы и укрепив их, но в этом случае она навсегда потеряет возможность иметь детей. Не переживай, сегодняшней ночи она в любом случае не вспомнит, я не настолько жестока, чтоб изменить рабыню для тебя, но при этом оставить ей панический страх, который наверняка будет испытывать. Но есть и второй вариант. Мы просто посетим один мир, с развитой работорговлей и большим количеством долгоживущих рас. И там купим тебе одну или двух рабынь-наложниц. Под запретом только дроу и вампирши, если таковые встретятся. Ну так что?

— Ведь для женщин очень важно — способность рожать?

— В основном — да, тем более для таких молодых.

— Тогда пусть она просто всё забудет, я и так чуть не убил её.

— С каких пор тебе небезразлична чужая жизнь, воин?

Фештар лишь пожал плечами, отводя взгляд.

— Она не враг, к тому же бесправна. А я в последнее время значительно пересмотрел свои взгляды на ценность жизни — любой.

Надо же, совестливый демон, пусть и почти. И слишком мягкий в некоторых моментах. Неожиданно.

— А как же наложницы? Они тоже будут рабынями.

— Ну я ж не собираюсь их убивать. Зато смогу расслабиться. Одно дело, когда существо в рабстве, и другое, когда по твоей вине умирает рабыня, абсолютно зависимая и изо всех сил старающаяся ублажить господина, тщательно выполняющая свои обязанности. За что её убивать? Просто так, из прихоти? Глупо и бессмысленно.

О, быстро успокоился, вон, уже на размышления потянуло. Ещё бы, теперь ведь рабыня точно не умрёт, да и паника, усиленная эмоциональным всплеском при оргазме, прошла. Но вообще я с ним согласна.

— Хорошо.

Излечить девушку — дело нескольких секунд, всё равно без сознания, так что болезненная, но быстрая регенерация всех органов идеальный выход. Одновременно уничтожила воспоминания с момента, как Краш подозвал её после ужина, внушив, что ночью она просто отправилась спать. Хорошо, что все рабы в моём замке имеют пусть крохотные, но отдельные комнатки. Перенеся девушку в её постель, вернулась к фештару.

— Одевайся, пойдём выбирать тебе наложниц.

— Сейчас?

— И что? Я уже не сплю, ты тоже вряд ли теперь заснёшь, чего время терять? Давай, приходи ко мне, как будешь готов.

Оделась я быстро, в привычный для магов мужской костюм. Не хотелось, чтобы меня приняли за такую же наложницу-спутницу, а так, просто приятельница-соратница, от скуки помогающая выбрать развлечение. Краш тоже не задержался, и, вручив ему кошель с мелкими золотыми слитками и драгоценными камнями — средство оплаты, принимаемое практически во всех магических мирах, — открыла портал в лесок у знакомого города. Не города даже, а огромного рынка, где купить можно если не всё, то очень многое.

Перенеслись мы удачно — не раннее утро, но и ещё не обед, при определённой доле везения остатка дня хватит, чтобы найти рабынь, подходящих под вкусы Краша. К тому же время здесь идёт лишь в два раза быстрее, чем в Лируане, успеем к утру вернуться. Вошли мы в город без проблем — в таких местах не спрашивают происхождение, лишь бы гость был платёжеспособным. Рынок начинался практически от самых ворот, но товар здесь был откровенно посредственного качества, для бедняков. Всё самое стоящее сосредотачивалось ближе к центру. Направив фештара в нужный сектор, шла и лениво поглядывала по сторонам: давно я тут не бывала, вдруг что интересное встретится?

Чуда не случилось, да и не нужно мне сейчас ничего эдакого. Разве что мелькнула мысль прикупить рабов для Гавани, но переселение ещё не скоро, а насчёт жителей уже имелись определённые планы — у меня же целых три деревни под властью. Оставлять их просто так, не забрав готовых слуг с собой? Очень глупо.

До рабских рядов дошли довольно быстро, но вот чтобы добраться до тех, кто предназначен обеспечить удовольствие хозяину, пришлось пройти мимо общих загонов для боевых и бытовых рабов. Никогда не понимала такого скотского отношения к пусть и бесправным, но разумным существам. И вздохнула с облегчением, когда миновали заставленное вонючими бараками пространство, наполненное смесью негативных эмоций.

Добравшись наконец до секции, где торговали невольниками обоих полов, спросили, где торгуют нелюдями, и отправились в подсказанном направлении. Что ж, я знала, куда привести Краша — от представленного выбора разбегались глаза. А уж что творилось в эмоциях вынужденного какое-то время воздерживаться демона! И не важно, что совсем недавно он поимел рабыню — эта связь не принесла желаемого удовлетворения, несмотря на испытанный оргазм. Зато здесь, среди множества соблазнительных, полуобнажённых (а когда и совсем обнажённых) нечеловечески красивых тел, было от чего разыграться воображению.

Но страсть и вожделение не лучший советник в покупках, так что я насильно пригасила эмоциональный фон фештара, вернув рассудочную холодность. Вот теперь пусть выбирает. И он выбирал. Ходил от шатра к шатру, рассматривал, а я мысленно комментировала объекты его внимания, не позволяя сделать ошибку — Краш не обладал способностью чувствовать суть, как и читать мысли. Только ауры видел, но много ли поможет это умение в таком месте?

— Эта слишком склочная, если намерен взять двоих, постоянно будет затевать ссоры и вредить второй.

— Это истинная демоница, да ещё и суккуба, она тебя однажды просто выпьет, а если блокировать ей дар — сама быстро захиреет.

На закономерный вопрос, зачем тогда торговец продаёт такую опасную рабыню, лишь пожала плечами и объяснила, что девушка сама выбрала для себя такую… работу. И торговец уже наметил следующую жертву, по заказу, разумеется. Через какое-то время купивший умрёт от недостатка сил, а рабыня тихо исчезнет, если её никто не вычислит из магов. Но с демонами это не так просто, как кажется. Так они и путешествуют из мира в мир.

— Это дроу, как уже говорила, я против. Да и она опять же слишком властная, в рабстве совсем недавно, придётся ломать.

— О, а к этой присмотрись — пусть и кажется тонкой и хрупкой, но это серая эльфийка, они не настолько безэмоциональные, как принято считать. И в рабстве давно, едва ли не с детства, привычная. Если сможешь добиться её доверия, преданней существа не найдёшь. Кроме того, кого бы ты ни выбрал второй наложницей, эта сумеет за себя постоять, но первая ссору затевать не полезет.

Серые — не дроу, против такой рабыни я не возражала. Магию я обеим наложницам Краша запру, во избежание, дальше пусть сам справляется. А судя по его настрою, второй он собирался выбрать кого-то особенного. Хочет «весёлой жизни»? Его право. К моему совету фештар прислушался, и, оставив продавцу залог (бродили не по аукционным рядам, где сосредоточены совсем уж красивые, но бесповоротно сломанные и покорные рабыни, а по обычным, где кто успел, тот и купил), мы продолжили поиск.

Через час Краш определился со второй кандидатурой. Кто бы сомневался? Ожидаемо, это оказалась демоница. Не из истинных (чтоб пленить такую, потребовалось бы немало силы, да и раскидываться подобной редкостью идиотов нет), но и не что-то вроде самих фештаров — не потомок Высших, а вполне самостоятельный вид, создание кого-то из тёмных богов. Я ж говорила, что те чего только не наплодили? Девчонка на вид казалась совсем молоденькой, но на деле ей уже исполнилось триста лет. И магией обладала слабой, воздушница. В общем, ничего особенного, кроме поразительной регенерации, несломленного характера и вызова в сияющих лазурью глазах.

Хорошенько присмотревшись, улыбнулась. И такое бывает.

— Краш, я же чувствую, что ты запал на неё. Бери. А если вдруг начнёт буянить, не сдерживайся — девочка любит грубость и боль.

Фештар задумчиво окинул сочную фигуру демоницы взглядом и предвкушающе улыбнулся. Знаю, о чём говорю — Краш, так же как и я, любил жестокие игры.

— Может, тогда от второй откажешься? Зачем тебе две наложницы с такой фурией под боком?

Но мужчина только отрицательно качнул головой. Вот же жадный. Пусть. Самое преданное существо должно быть и самым довольным своей жизнью и службой мне. Расплатившись за демоницу, мы вернулись за эльфийкой. Обе продавались в сдерживающих магию кандалах, но я собиралась в будущем обойтись без такого заметного знака. Мало того, две новые личности в окраинном замке требовали некоторого напряжения для их легализации.

Допускать ту же небрежность, что и с Крашем, я не собиралась. Пусть в этот раз всё будет без лишней нервотрёпки.

Выбравшись за пределы города, добрались до леса и свернули в сторону от дороги. Девушки шли покорно, лишь с любопытством поглядывая по сторонам, но не поднимая голов. Какая нарочитая послушность! Погрузив обеих в коконы безвременья, повесила защиту на Краша — лучше места, чем Гавань, чтобы переждать какое-то время, не существует. Открыла портал в знакомом зале, и оставила там зависшие в воздухе неподвижные фигурки. Фештар молчал, но смотрел очень выразительно.

— Дай руку.

Молчаливый жест и я перенесла нас на крышу центральной башни. Спящий мир не потерял своей красоты, скорее приобретя даже таинственность. Восхищённый вздох стоящего рядом мужчины дал ещё один повод для гордости.

— Что это? Где?

— Мой мир, Гавань. Здесь мы будем жить, когда мальчики вырастут. А пока он спит, ждёт меня. Скучает.

— Я… чувствую, Госпожа. Он словно живой!

— Ты чувствуешь замок, он действительно живой. Но нам пора, нужно ещё обставить появление твоих наложниц, чтобы это не вызвало лишних вопросов. И я навешу на них иллюзии, с той же целью. Будь добр, потом объясни им правила. Пусть сдерживают свою аристократическую гордыню.

— Как прикажешь, Госпожа.

Потом мы вернулись в мои покои в Лируане и после обеда и занятия с мальчиками, как ни в чём ни бывало, выехали из замка. К вечеру были в Листевине и прошли в портал, выйдя в Гавани. Не желая тратить время, оттуда уже вместе с рабынями перенеслись в один из достаточно медленных пустых миров, где я, не снимая стазис, запечатала их магию, наложив специальные татуировки на запястья. Дождавшись, пока последние выцветут в еле заметный узор, открыла новый портал, тут же уничтожив коконы. Пришли в себя девушки уже в Листевине.

Тут как раз наступило утро, как я и рассчитывала, так что мы взяли ещё двоих крипсов (9) и оправились в обратный путь. На привале Краш объяснил наложницам правила проживания в замке, а я наложила человеческие иллюзии. Теперь, вдали от посторонних глаз, Краш перешёл на подчёркнуто-уважительное обращение ко мне, давая понять рабыням, кому ещё им следует беспрекословно подчиняться. Впрочем, думаю, видеться мы будем нечасто.

Разумеется, только заметив, что сдерживающие браслеты исчезли, они попробовали обратиться к своей магии, но быстро поняли, что та молчит по-прежнему. Да ещё и татуировки проступили, обжигая болью. Я улыбнулась и жестом притушила неприятные ощущения и цвет узоров, и теперь девушки знали, кто их автор, смотрели с опасением и уважением. Пусть понимают, что я не просто Госпожа их хозяина, меньше проблем доставят.

* * *

Утро настало непозволительно быстро. Что-то я совсем расслабилась в человеческом теле: легла спасть пару часов назад, после жарких игр с Даром, а проснулась с рассветом и на тебе — не выспалась. Мужчина рядом тоже проснулся, осторожно взял мою ладонь и принялся покрывать мелкими нежными поцелуями. Вот какой ещё любовник наутро будет так самозабвенно благодарить за доставленную накануне… боль? Двухлетнее пребывание в борделе сильно изменило благородного аристократа, сделав зависимым от неестественных для многих существ ощущений.

Я могла бы его избавить от этого, но только изъяв вместе с зависимостью память о прожитых годах и унижениях. Он не захотел. И ошейник сам теперь отказывался снимать, хотя надобность в нём давно отпала. Хотел помнить о том, что нельзя доверять разумным, даже кажущимся безобидными и слабыми. Помнить о предательстве и причине желания мести. О нет, вслух он этого никогда не говорил, но я с лёгкостью читала в его душе. И решила немного побаловать мужчину, приносившего мне столько удовольствия.

За тягу к боли Лидар ненавидел сам себя, но думал, что всё пройдёт, раз вырвался из борделя, что это было намеренное влияние ошейника. То, что не прошло, мы выяснили в самую первую ночь, хотя на тот момент некоторые функции артефакта я отключила. И тогда же, погрузившись в его разум, изучив связи, рассказала мужчине, что из-за чего и как исправить. Не захотел. А я в душе только порадовалась — мне как раз эта его странность очень понравилась, а выносливость модифицированного тела позволяла проявить фантазию. Не слишком нежную. Но что было в моих силах в такой ситуации, так это изменить само отношение Дара к боли.

А пять месяцев назад, когда появился Краш и я смогла большую часть забот скинуть на него, сосредоточившись на мальчиках и собственном удовольствии, мы начали с Лидаром как минимум два раза в месяц выезжать «в свет». Разумеется, меня сопровождал не раб, а милогарский барон Лидар десꞌСианар (в поездках он безропотно снимал ошейник, мгновенно преображаясь) — достаточно состоятельный, но безземельный аристократ с отстранённым взглядом, теплеющим, лишь когда обращался на меня. И танцевал он только со мной, впрочем, иногда принимал и предложения некоторых дам, но только по моему незаметному настоянию. Я тоже танцевала с другими мужчинами.

Избрав маску слабенькой, но взбалмошной магички, я приобрела великолепную маскировку: мол, аристократка-иностранка нашла себе защиту в лице такого же иностранца, но довольно сильного мага (в этом тоже моя заслуга — слабого бытовика я вывела на новый уровень, добавив ему водную магию, склонность к которой была изначально, но в зачаточном состоянии). Потому и позволяет себе вызывающее поведение, но чуть что — прячется за широкую спину любовника.

И пусть Энджиал, когда приобретал баронство у графа Риостийского, говорил, что сестра сильный маг, но откуда бы неодарённому уметь оценивать способности? Стоило это вскользь упомянуть при первой же встрече и «знакомстве» с графом, как все возможные вопросы на неудобную тему были пресечены на корню. Кстати, граф Эридан слал приглашения с завидным постоянством, предлагая одного из своих сыновей в спутники, пока рядом со мной не появился Дар.

Нас много ещё как склоняли, а я вслушивалась в обрывки мыслей и искала нужные. Сильно глубоко влезать в разум аристократам не рисковала, слишком у многих стояла либо защита, либо просто использовались амулеты: ментальный дар не так уж редок в Лируане. Выдавать же собственные возможности пока не входило в мои намерения. Почему-то не сомневалась, что все усилия оправдаются, что Мадлена ищет Лидара.

Что же касается титула и риска опознания в Лидаре бывшего раба… Я ничем не рисковала. Законодательство Лируана устроено довольно странно, но ни добровольное отречение от рода, ни рабство не лишали аристократа права на титул. Тем более сейчас для всех он был свободным. С семьёй это отношений не исправит, но происхождение позволяет особо не переживать.

В общем, уже почти полгода мы исправно посещали разнообразные балы, в основном в столице. До того я и сама изредка ездила, так что пара-тройка приглашений всегда пылилась на специальном подносе, ну а когда начала это делать на регулярной основе, да ещё и с таким шикарным сопровождающим, горка бумажных квадратиков, доставляемых магической почтой только неуклонно росла. Мы не скрывали, что отношения носят удобный для обоих характер, так что желающие получить меня или Лидара в супруги никогда не переводились. Глупцы.

И вот, в последнюю поездку — неделю назад — я почувствовала чужое недоброе внимание. Неужели наконец Мадлена добралась до Дитарии? Локализовать источник внимания так и не получилось — магичка действительно очень сильна и хорошо закрывалась, а развеивать мнение о собственной слабости я не хотела. Пусть делает первый шаг, там посмотрим. Мне даже интересно, на что она сподобится?

— Дар, подъём. Нам сегодня рано выезжать, помнишь? Лучше приготовь мне ванну.

— Как пожелаете, Хозяйка.

Поцеловав в плечо, раб отправился выполнять порученное, а я довольно потянулась. Конечно, появляться в столице спустя всего неделю после последнего визита на меня не похоже — обычно я делала перерыв в две-три недели, но упускать шанс разобраться с упрямой преследовательницей не хотелось. Я, несмотря на все предчувствия, вообще какой-то частью надеялась, что магичка всё же отступится, удовлетворившись свершившейся местью и унижением обидчика. Может быть, из женской солидарности, хотя методы Мадлены слишком уж жестоки. Но маленькая часть меня в какой-то мере её понимала.

Однако ронезийка явно не собиралась успокаиваться на достигнутом. А я не собиралась её упускать. И повод выдался отличный: сегодня, в предпоследний выходной третьего месяца Сезона Снегов, в королевском дворце пройдёт бал в честь празднования Конца Года. Странно, если я там не появлюсь — всё же живу в Дитарии, хоть и происхождение типа как ронезийское. И Мадлена там будет наверняка. И так же наверняка она сочтёт представившийся случай идеальным. Вот и посмотрю, что сделает эта неугомонная магичка. Посмотрю и решу, как дальше действовать. Вот же… как-то конец Сезона Снегов уже второй раз в этом мире становится для меня знаковым.

Выехали сразу после обеда и вечером вступили в портал Листевины. Прибыли вовремя — не к самому началу, но и не опоздали. Самое то для соблюдения правил хорошего тона. Дворец сиял и переливался, подсвеченный изнутри магическими разноцветными огнями. Ажурный и словно воздушный, он выглядел этаким чудом на фоне унылого парка, только-только избавившегося от снежного покрова и ещё не обрётшего яркую цветочную нарядность. Впрочем, мне всегда была ближе мрачная торжественность и основательность замков.

В коридорах и залах дворца пестрило от блеска драгоценностей и нарядов разномастных гостей. Аристократы Дитарии, послы некоторых стран — безошибочно угадывались лишь представители Милогара с их сдержанным воинским стилем мужчин и, в противовес, воздушными и откровенно-открытыми нарядами женщин, а также непосредственного соседа моего баронства, Ниатра, горной страны, люди которой были столь же сдержаны и обстоятельны, как и окружающая их природа. В одежде и минимуме драгоценностей это тоже прослеживалось, зато, желая раскрасить однообразность окружения, их ткани пестрели самыми разными красками, выдавая бешеный нрав, прячущийся за масками невозмутимости.

— Добрый вечер, лаарэна Анжелика, лаарэт Лидар! — стоило отзвучать нашим именам, как первым подошёл поздороваться неизменный граф Риостийский. — Вы, как всегда, обворожительны, дорогая баронесса!

— Не без этого, ларэт Эридан, не без этого.

Мужчина весело расхохотался, не считая нужным выглядеть пристойно и скучно.

— И прямолинейны. Я могу надеяться на танец?

— Можете граф. Скажем, четвёртый по счёту. Первые три, если помните, всегда принадлежат моему спутнику.

— Разумеется, прекрасная лаарэна.

Окинув Лидара долгим взглядом с толикой зависти, граф откланялся, поспешив приветствовать следующих знакомых. Мужчины. Я ж доподлинно знаю, что любовницы у него не переводятся, порой по две-три одновременно случаются. А всё ищет новые горизонты для покорения. Или так для сына старается? А, пусть его.

Бал прошёл для меня как обычно, то есть скучно. Пожалуй, когда разберусь с Мадленой, стану посещать только самые крупные, обязательные. Бессмысленные и неинтересные мне сплетни, наигранное радушие, жадные взгляды, ожидающие любой ошибки, чтобы потом извести тонкими оскорблениями, кружение в скучных танцах… После таких вечеров мне частенько хотелось кого-нибудь убить. Напрасная трата времени. Особенно сегодня.

Как ни жаль, но чужого внимания я больше не ощущала. Точнее, ощущала, и даже злобно-раздражённое, но всё равно без того еле уловимого угрожающего оттенка, что был в прошлый раз. Да и Дар ни на прошлом балу, ни на этом не узнал ни в одной женщине Мадлену. Последнее ничуть не удивительно — с её способностями не проблема сотворить любую мощную иллюзию и прийти под чужим именем. Неужели в прошлый раз я ошиблась? Как показало время — нет.

Как порядочной аристократке, для прибытия на бал мне полагалась карета и охрана, так что, помимо Лидара, в таких поездках меня всегда сопровождала пятёрка воинов Брана. И по возвращении с торжества их настороженные лица мне совсем не понравились.

— Что случилось, Сарт?

Заместитель Брана замялся, но нерешительно ответил.

— Не знаю, госпожа Анжелика. Недавно недалеко крутилась какая-то женщина, закутанная в плащ. Смотрела долго, потом амулеты начали нагреваться. Мы встревожились, но она тут же исчезла.

Вот, значит, как. Ох, не зря я добавила к прочим свойствам своих амулетов и защиту от чужой ментальной магии. Но чего она хотела? Подчинить кого-то из воинов? Что-то узнать? В том, что это Мадлена, уже не сомневалась. Пока добрались до портала, всё время чувствовала чьё-то внимание. Ну наконец-то! А то ждать ещё дольше, сомневаясь в собственной интуиции, не хотелось. Теперь дело определённо сдвинется. Гадать, что предпримет ронезийка, даже не думала: потом узнаю. Сделать что-либо ни мне, ни моим слугам она не сможет. Во всяком случае, чего-то непоправимого. Главное, чтоб нападение произошло не на глазах у посторонних, чтобы не пришлось раскрывать свои возможности.

Но, увы, никакого нападения так и не было. В Листевине я так же чувствовала внимание — и ночью, когда сняли комнаты в гостинице, и утром, когда выезжали через ворота. А потом… тишина. Но теперь я не собиралась торопить время. Подожду недели две, неужели магичка ничего не предпримет? К счастью, долго маяться от любопытства мне не пришлось.

Спустя три дня после возвращения с королевского бала, я, как обычно, легла спать. В этот раз Дар не составлял мне компанию, так что уснула довольно рано. Однако резко открыла глаза среди ночи, стоило сработать сторожевым и атакующим заклятьям.

Прямо возле кровати застыла мужская фигура, полностью затянутая в облегающий тело тёмный костюм. Только глаза тускло блестели в узком разрезе на лице. Охрана сработала в момент опознания угрозы владелице, и незваный гость застыл в очень неудобной позе — перенеся почти весь вес на одну ногу, наклонившись и протянув ко мне руки. В одной из которых я с разрастающимся гневом заметила вещь с очень характерным рисунком магических линий.

Меня! В магический рабский ошейник?! Да как она посмела!!!

9 — напоминаю, крипсы — аналог лошадей в Лируане.

Глава 7. Кто к нам, того и мы

Звать по ментальной связи никого не понадобилось — ярость, бушевавшая в душе, заставила Краша и Дара буквально ворваться ко мне в спальню спустя почти минуту после обнаружения незваного гостя. В одних штанах, но с оружием наизготовку. При виде замершей тёмной фигуры, глаза фештара полыхнули тьмой, а Лидар судорожно втянул воздух.

— Хозяйка, Мадлена, похоже, совсем с ума сошла, — разумеется, как заинтересованное лицо, он прекрасно знал смысл наших поездок, а сопоставить факты несложно. — Нанимать убийцу, чтобы отомстить женщине, уведшей у неё из-под носа раба?!

— Не просто раба, Дар, а мужчину, смертельно оскорбившего и удачно попавшего под её полную власть. И убивать меня она как раз не собиралась. Эта тварь хотела надеть на меня подчиняющий ошейник!

От волны гнева мужчины отступили на шаг, но если Лидар только покачал удручённо головой, то Краш закаменел лицом. Для него подобное намерение — святотатство куда большее, чем даже для меня. Кисть, сжимающая рукоять короткого меча, побелела от напряжения, на скулах заходили желваки.

— Я его убью!

Ишь, нашёлся тут… Правда, я тоже в первые мгновения едва сдержалась от подобного шага, но быстро пришла в себя.

— Убить я и сама могла, однако ж не сделала. Слишком лёгкое наказание, тебе не кажется? Нет, он у меня будет страдать. К тому же, это всего лишь исполнитель, инструмент в чужих руках. А вот обладательнице этих рук я приготовлю кое-что особенное. Она всю оставшуюся жизнь будет жалеть о собственной настойчивости!

Наказать наёмника за то, что исполняет чужую волю? Почему нет? Они знают, на что идут, заключая контракты. Особенно контракты на магов. Или этот не знал? С Мадлены сталось бы не сообщить некоторые важные нюансы. Впрочем, это ничего не меняет. Своё магичка в любом случае получит, но и этот, убийца, как сказал Лидар, заслуживает самого жёсткого обращения. Надо же, ошейник… Нет, не могу успокоиться.

Я поднялась, не обращая внимания на собственную наготу, и подошла вплотную к пленнику. Меня давно уже смущала тишина его разума, словно это голем, а не разумное существо. И контраст с выражением злости и отчаяния в глазах. Даже эмоции не слышно, я о них догадалась только по взгляду. Объяснение одно: мощный ментальный блок. Протянула руку, чтобы повернуть лицо убийцы к себе и осторожно прощупать защиту через глаза — оптимальное решение, если есть опасность повредить разум грубыми действиями. А сама сила блока буквально кричала, что тут всё не просто. Встревоженный голос Лидара остановил на середине движения.

— Осторожно, Хозяйка, воины Гильдии убийц славятся множеством неприятных сюрпризов, спрятанных и на, и в их теле. Он опасен, даже обездвиженный.

— Дааар… В этом мире нет никого, опаснее меня. Но спасибо за предупреждение.

Пожалуй, раб прав, сначала надо обезвредить все возможные проблемы со стороны пленника. Это мне ничего не грозит, а защитить мужчин могу и не успеть. Если что, конечно, вылечу, и даже воскрешу, но… Зачем создавать самой себе такие сложности? Да и поселить раздрай в душе убийцы не помешает, а что лучше всего способствует этому, как не полная беспомощность?

Сосредоточившись, просканировала тело, сразу уничтожая зелья и какие-то опасные образования под кожей — Лидар оказался абсолютно прав! — перемещая в сторону оружие и просто неимоверную кучу амулетов и артефактов. Убийца не был магом, так что никакого возмущения даже не почувствовала. Ах да, я ж вообще его не чувствую. Надо с этим тоже разобраться. Теперь, обезоружив незваного гостя, я незатейливо распылила его одежду. Всю. И одновременно развернула к себе лицом, перехватывая управляющие нити защитных плетений, выпрямляя хорошо развитое тело, покрытое редкими шрамами.

Какое же это наслаждение, видеть в глазах недруга — прозрачно-голубых глазах, теперь я могла в полной мере всё рассмотреть — полную растерянность и… страх. Но надо двигаться дальше. Поймав лихорадочно мечущийся взгляд, зафиксировала связь и попыталась осторожно разобраться в нагромождении ментальных блоков. Там и довольно старые были, но не сравнимые с последними, не более чем трёхдневной давности. Это она сразу после бала убийцу наняла? И подстраховаться не забыла, предусмотрительная какая.

Что сказать? Мадлена — мастер своего дела. Ну да я это ещё с момента знакомства с Лидаром поняла. Умная, магически сильная, с больной фантазией. Но времени она явно не теряла: вязь заклинаний стала куда тоньше и… запутанней, переплетаясь со старыми блоками в нечто совершенно непотребное, сложное. Что самое неприятное — любое постороннее магическое вмешательство в попытке прочесть наймита вело за собой мгновенное уничтожение его разума. Если только…

Я прищурилась и довольно улыбнулась, от чего маска спокойствия на лице убийцы треснула, позволив проявиться панике — в мимике, в участившемся дыхании, во взгляде. Он ведь уже понял, что не повезло столкнуться с сильным магом. Что ж, за всё надо платить, дорогуша.

Разум — тонкая субстанция. И ментальные блоки защищают его лишь снаружи. Но вот когда они ломаются изнутри… Не по желанию владельца самого разума, а потому, что иначе невозможно. Защитная реакция. Как правило, на очень сильную боль, которая подтачивает щиты изнутри, рушит слабые и истончает сильные связи. И тогда жертва готова сама рассказать о чём угодно, лишь бы прекратить мучения. Но разрешить ей это можно лишь на пороге безумия, одним ударом уничтожив ослабевшие нити заклинаний. Как ни странно, этот способ не влечёт за собой потерю разума, главное точно подгадать момент.

Конечно, с моими возможностями не проблема обойти эту хитрую вязь одним своим желанием. В подземельях. Или просто убить пленника — ни один блок не удержится после остановки сердца и выхода из тела души. А уж поймать последнюю и заново вселить в воскрешённое тело, не проблема. Но слишком просто для наказания. Нет, я хочу, чтобы он мучился, хочу заставить страдать, сломать. И попутно узнать, как много времени займёт разбирательство с таким типом ментальной защиты силами смертного тела. А потом наёмник узнает, что такое ошейник подчинения в действии. О, он у меня навсегда это запомнит!

— Краш, поднимай Брандо, пусть его парни отведут нашего гостя в самые приспособленные для длительного содержания комнаты. Проследи и возвращайся. Дар, приготовь мне что-нибудь немаркое.

* * *

С этим заказом изначально всё пошло не так, и будь у него возможность, непременно отказался бы. Но Гильдия не простой клиент, скорее работодатель, а Ивлан и так уже почти полгода не брал обязательных заданий. То одно выгодное дело, то другое, и теперь ни повода, ни права отказаться у него не было. С магами работать он не любил, не доверял этой братии, особенно той их части, которая могла шляться по чужим мозгам, как по собственному дому. А заказчица оказалась как раз из этой, особенно не любимой категории.

Нет, она его предупредила сразу, что во избежание провала — пф, как будто у него мог быть этот провал; люди потому и шли в Гильдию со своими проблемами, что у её специалистов провалов практически не бывает, — поставит ментальный блок. Чтоб не смог рассказать ничего ни о ней, ни о подробностях заказа в случае поимки. Опять же, любой убийца предпочтёт смерть возможному пленению, и на этот случай предусмотрено множество способов и подручных средств — что-нибудь да получится использовать.

Сейчас, стоя неподвижной статуей в плену заклятий, против которых все его амулеты-артефакты оказались бессильны, Ивлан уже не думал о глупости тех предосторожностей. Заказчица ведь действительно дала подробные инструкции: кто является целью, что нужно сделать, куда привезти жертву. Он даже мог бы пожалеть незадачливую молодую аристократку, перешедшую дорогу мстительной магичке. Если бы ему уже не было кого жалеть, куда более дорогого и близкого, нуждающегося в его помощи и защите.

И ведь, несмотря на дурные предчувствия, поначалу заказ не показался слишком сложным. Имя жертвы есть, город, близ которого та живёт, тоже. Выяснить, по какой дороге ехать, чтобы попасть к баронессе дерꞌМоншел, вообще не проблема, оставалось лишь добраться до замка и понаблюдать некоторое время за его жизнью. Но недолго, чтоб местные воины не заподозрили присутствие постороннего. Нет, он, конечно, хорош в маскировке, как и любой опытный убийца, но лучше свести все риски к минимуму.

В обоснованности собственных предположений Ивлан убедился, едва приблизившись к замку: охрана показала себя очень даже профессиональной. А регулярные дозорные разъезды вообще оказались неприятным сюрпризом. Понятно, граница рядом и все дела, но просто не ожидал он от молодой баронессы такого умелого управления воинами и сознательности. Или всё это заслуга умных подчинённых? Но и таких надо суметь найти и заручиться их верностью. Впервые в душе шевельнулось что-то вроде уважения и всё-таки сожаления. Что ж, это работа, никуда не денешься, как бы он ни относился к жертве. Значит, проще всего выкинуть неправильные мысли из головы. Мешают.

Плотная охрана внесла коррективы в планы: взятого на время крипса пришлось отвести подальше от замка, вернувшись по дороге к Листевине до границы земель баронессы (во избежание), и отпустить — умное животное дорогу домой само найдёт. Вот и настало время воспользоваться невероятно дорогим и редким артефактом переноса. Одноразовым, к сожалению, но именно для экстренных случаев и снабжала ими своих лучших воинов Гильдия. У него эта драгоценность бережно хранилась вот уже пять лет. Пригодилась. Ночевать пришлось устроиться там же, за пределами земель, в лесу, отправившись в обратный путь с первыми лучами светила.

К стенам замка Ивлан вернулся уже после обеда, нашёл дерево с листвой погуще и залёг в кроне — наблюдать. Ничего интересного не увидел, обычная замковая жизнь. Разве что детей многовато — те изредка показывались на переднем дворе, но никакой работой загружены не были, просто целенаправленно куда-то шли. Странно… Разведать внутреннее расположение комнат он решил ночью, но чуть не попался, стоило перебраться через стену со стороны гор. Задний двор охранялся ничуть не хуже главных ворот! С превеликими предосторожностями, медленно-медленно пришлось пробираться до стен замка, затаиться в каком-то сарае, и только уже глубокой ночью получилось проникнуть внутрь.

Он слишком долго провозился с поисками, непозволительно. К моменту, когда обнаружились покои баронессы, занялся рассвет. Тогда показалось: всё к лучшему — заляжет в замке, на чердаке, отоспится и следующей ночью выполнит заказ. Всего-то и надо будет по стене спуститься к нужному окну и пробраться в спальню. На случай, если девчонка спит не одна, тоже есть решение: амулет сна на грудь, и разбудить человека не получится, даже что-нибудь рядом взорвав. Единственное, душу сверлили сомнения — трудности оказались какими-то слишком нетрудными, и такая лёгкость настораживала.

А ночью начались первые неприятности: выбраться из окна на стену не получилось. Вот она, рама со стеклом, перед глазами, а при попытке открыть, руки словно в трясине увязали, не получалось дотянуться до защёлки и всё. Не редкость, чтобы аристократы нанимали магов для защиты своих жилищ, но с такими заклятьями Ивлан встречался впервые. Словно защита не выпускала постороннего, хоть и позволила проникнуть. Хитро. Ну да ладно, разовый портал очень мощный, любые щиты преодолевает. Значит, придётся воспользоваться им прямо из комнаты жертвы, только и всего.

Проникнув в спальню девушки, он на мгновение замер, пожирая взглядом контур тела, обрисованный тонким одеялом. Красивая. И, слава богам, одна в постели. Светлые волосы разметались по подушке, губки слегка приоткрылись, одеяло сползло, давая рассмотреть нежную, чуть светящуюся кожу плеча и верха груди. Такие, как он, могут только издалека любоваться подобными ей. Зато сейчас выпал случай не только полюбоваться, но и пощупать вволю, а то и не просто пощупать — замкнувшийся вокруг шеи артефакт после произнесения слова-ключа не позволит девушке оказывать сопротивление. Всё равно ей светит рабская судьба (зачем иначе надевать подчиняющий ошейник?), так что с неё не убудет. Да и наверняка баронессе не впервой мужчину ублажать — порядочная девица никогда не будет спать голышом!

Перед глазами стояли картины одна заманчивее другой — заказчица ни слова не сказала, что жертва должна быть доставлена к ней нетронутой, только живой, и улыбалась при этом понимающе, — но стоило протянуть артефакт вперёд, с намерением быстро обвить ошейник вокруг изящной шейки, как Ивлан с ужасом почувствовал, что просто не может пошевелиться! Мозг лихорадочно работал, но впустую — чтобы применить хоть что-то из его арсенала, требовалось к этому чему-то прикоснуться, а он мог только дышать да двигать глазами. Всё. Ох, кто бы знал, как он костерил клятую заказчицу!

Ровно до того момента, как несостоявшаяся жертва открыла глаза. И такой яростью оттуда полыхнуло, что на мгновение показалось, будто там, в глубине, бешено вращается что-то тёмное, страшное… Показалось, конечно, но ему не легче: очень короткое время спустя стало понятно, что девчонка тоже маг! Почему ему не сказали? Заказчица не знала? Или не посчитала нужным предупредить? Ох, как жаль, что он не в силах отомстить. И что баронесса вряд ли сможет прочитать его разум, чтобы получилось хотя бы чужими руками свершить месть. А сам он, благодаря тем же блокам, умрёт раньше, чем успеет что-либо рассказать. Жаль, очень жаль. И ещё больше, что больше некому будет помочь матери и Арае.

Он опять просчитался, решив, что быстро умрёт — магичка, которая вовсе не жертва, очень умело разоружила его, только чувствовалось, как с тела исчезают флаконы с зельями, артефакты и оружие. Но бессильная злоба от осознания собственной беспомощности и уязвимости сменилась страхом, а потом и отчаянием. Когда одежда просто истаяла тёмной дымкой, когда баронесса развернула его, абсолютно не используя рук, когда взгляд провалился в яркую зелень чужих и чуждых глаз. Он всё ещё был жив, хотя периодически ощущал лёгкие уколы где-то внутри черепа. Ещё один менталист на его голову! Но, видимо, у девчонки ничего не получалось. Ивлан бы обязательно торжествующе улыбнулся, но ни одной мышцей двинуть он по-прежнему не мог.

И тут она сама улыбнулась. Жутко, хищно, предвкушающе, отчего по позвоночнику, снизу вверх, прокатилась волна почти панического ужаса, поднимая мелкие волоски дыбом. Что? Что она может сделать такого, от чего глаза светятся кровожадным торжеством?! Под какой несчастливой звездой он заключал этот, без сомнения уже последний контракт в своей жизни?

Потом двое воинов волоком протащили его по коридорам. Разумеется, в подземелье. И, разумеется, магичка не дала ему ни малейшего шанса, так и не освободив от сковывающего заклятья. «Комнаты», как выразилась баронесса, впечатляли. Мрачной тяжестью атмосферы, тусклым блеском пыточных инструментов и цепей, абрисами дыбы и прочих приспособлений. Как неплохой специалист в этой сфере, Ивлан с уважением рассмотрел доступную взгляду обстановку. Что ещё делать, когда тебя растянули цепями на стене? Растянули и оставили.

Время тянулось безумно медленно. Сколько его минуло? Часы? Дни? Так что приходу пленителей Ивлан даже обрадовался. Хотелось умереть по собственному выбору, избежав пыток, и, раз уж до внедрённых под кожу средств самоубийства добраться невозможно, он сразу намеревался начать рассказывать: что угодно — ментальный блок убьёт мучительно, но быстро. Вот только из горла не раздалось ни звука. Демонова магичка! Даже это предусмотрела! Увы, добровольно рассказать он ничего не смог. Вообще. А потом ему попросту заткнули рот, лишая возможности признания под пытками. Зачем?

Боль плавила сознание, то погружая его в пучину отчаяния, то отступая, давая передышку. Надежда вспыхивала помимо воли, но почти сразу рушилась. И боль снова топила, рвала, тянула тело. Он даже не понимал, как до сих пор ещё жив, после того, что с ним творили в этих застенках. Взгляд плыл, мерещилось всякое. И вот, после резкой, обжигающей вспышки в голове, когда боль грозила затянуть в себя навсегда, навеки, пришло спасение.

Нежный голос успокаивал, как и касания прохладных пальцев, а зелёные, сияющие глаза несли облегчение. Они просили вспомнить, и Ивлан вспоминал. Всю свою жизнь, насколько мог глубоко. Всё, что только пожелают эти глаза, ведь под лавиной воспоминаний боль медленно, но неуклонно отступала. Он молча молил их: «Только не отпускайте, не исчезайте», ибо кляп по-прежнему закрывал рот. Странное дело: его слышали, не отпускали. Наконец настал момент, когда боль исчезла, совсем. И от понимания этого факта он испытал настолько сильное облегчение, что сознание не выдержало, погрузившись во тьму.

Смерть? Наконец-то…

* * *

Я смотрела на потерявшего сознание пленника и раздумывала о дальнейших шагах. А действовать придётся очень быстро — Мадлена не станет ждать результатов бесконечно. На выполнение задачи Ивлану была отведена неделя и четыре дня из допустимых восьми уже прошли. Чтобы преодолеть наверченную менталисткой защиту, потребовались сутки по времени Лируана. По моему же времени — пять суток непрерывных пыток. Первую ночь после попытки покушения убийца провёл, просто вися в цепях, а я искала палачей. А потом мы заперлись в подземельях, где я тут же ускорила ход времени, для надёжности.

Были среди преподавателей и такие специалисты — всё же подобные умения моим мальчикам однозначно пригодятся. Да и Краш, как оказалось, в этом деле сведущ. Его я допустила до тела, когда остальные двое палачей исчерпали фантазию и силы, а пленник всё ещё держался. И фештар взялся за дело с превеликим удовольствием. Вот кого ещё надо будет привлекать к обучению воинов в этой сфере!

В руках демона будущий раб — а иначе зачем бы мне сохранять ему жизнь? — забился и закричал с новой силой. Ещё и поэтому моё присутствие в подземельях было необходимым: ни один смертный не смог бы вынести того, что творили палачи, не жалея, и без оглядки на хрупкость тела. Только очень сильная, запредельная и длительная боль способна ослабить ментальные блоки настолько, чтобы их получилось уничтожить одним ударом, без риска повредить разум. Так что в мою задачу входило поддержание в этом окровавленном куске мяса жизни и своевременное лечение особо серьёзных повреждений.

Кляп я поставила пленнику совсем не зря — периодически он мычал, то яростно, то жалобно, явно пытаясь что-то рассказать. Ну нет, так легко ты не отделаешься, сбежав в смерть. Ни жалости, ни сострадания не было, разве что только небольшая благодарность: на протяжении пыток я пристально следила, что происходит с линиями заклинаний на его разуме, в какой последовательности они рушатся, и со временем поняла, как снимать подобные блоки, не прибегая к столь кровавым и очень уж затратным по времени мерам. Хоть на что-то полезное бывший наёмник сгодился.

Когда большая часть нитей оборвалась или истончилась, я сделала Крашу знак остановиться и поймала вспышку сожаления. Увлёкся. Подошла к бессильно свисающему в цепях телу, магически очистила голову от крови и взяла лицо обеими ладонями, приподнимая его и ловя мутный от боли взгляд без малейшего признака присутствия разума. Да, то что надо.

Выделив все оставшиеся магические связи, одним быстрым ударом разорвала их, отслеживая состояние мозга. Всё получилось. Эмоции пленника я чувствовала уже давно, как и поверхностные мысли, но там были только боль, ужас и желание смерти, как освобождения. Увы, дорогуша, увы, не повезло тебе. И вот, сразу после уничтожения остатков блоков, на меня полился ворох информации. А я нежно держала искажённое страданием лицо в ладонях, дарила разуму успокоение, а телу исцеление. Постепенно, тем больше, чем полнее отдавал мне информацию чужой разум.

И хорошо, что к последним воспоминаниям, моменту, когда убийца оказался в моей спальне, полностью излечила все последствия пыток — узнав о намерении развлечься со мной, управляя телом через подчиняющий артефакт, чуть не обрушила на эту тварь удар на голой силе, который добил бы раненого, а у целого переломал бы все кости. Остановило лишь то, что от облегчения пленник ровно в этот момент потерял сознание. Ничего, он у меня за всё заплатит, тем более счёт к Ивлану подрос.

Оттолкнув от себя обмякшее тело, брезгливо отряхнула руки, наложила на беззащитный и полностью распахнутый передо мною разум временный запрет на причинение вреда себе и окружающим. Подстраховка, но рисковать я не собиралась. Потом сделаю кое-что получше, но пока пусть так. Вывела пространство камеры в общий временной поток мира и приказала дежурящим за дверью воинам привести в порядок окровавленное тело и снова приковать к стене. За окнами занимался рассвет следующего дня.

Как ни поджимало время, но сначала требовалось обдумать полученные сведения и проработать дальнейший план действий. Ивлан станет моим рабом, это даже не обсуждается. Не то чтобы он сколько-нибудь привлекал, но не делать же рабами только мужчин, притягательных для меня в интимном плане? Хотя тренированное тело в общем и целом очень даже ничего, но сначала я его как следует помучаю, в этот раз морально. Дело за малым — добиться, чтобы бывший убийца добровольно надел на себя рабский ошейник. Но и это не сложно, теперь у меня есть чем надавить, припугнуть.

Как и у многих сильных мужчин, у этого было слабое место — семья. Две дорогие сердцу женщины — сестра и мать, — лелеемые и защищаемые от угроз мира. Сколько усилий он приложил, чтобы скрыть их от внимания своей Гильдии! Впрочем, я что-то не была уверена в успешности этих усилий, как, собственно, и он сам. Значит, тем более мне есть что предложить в обмен на его свободу. Забава с жертвой, и так находящейся в моей полной власти, обещала быть весьма интересной.

Да, сегодня днём этот вопрос надо решить. Потом разобраться с женщинами. А уж после надевания ошейника, можно будет вплотную заняться Мадленой. Хитрая магичка подстраховалась со всех сторон: встреча произойдёт в конкретном месте, но лишь после того, как Ивлан через посредника отправит ей весточку о выполнении задания, в ту же ночь. Что ж, получается, даже со всеми оговорками, у меня есть в запасе несколько дней.

А ещё надо обставить всё так, чтобы моего уже Ивлана в ближайшее время никто в Гильдии не спохватился, но на этот счёт тоже есть мысли. Зло стряхнув со смертного тела пятидневную усталость, потребовала завтрак. Вот уж точно сейчас не вовремя напомнили о себе человеческие привычки. Дар был тих и предупредителен, приготовил ванну, сделал массаж, и лишь когда я, поев, ненадолго откинулась на спинку стула, встал сбоку, но лицом ко мне, и опустился на колени. Вот уж кого жизнь сделала превосходным, тонко чувствующим состояние хозяина рабом. Как он будет без этого, когда закончится контракт и придёт время самому распоряжаться свободой и телом? Нежно взлохматила волосы на покорно опущенной голове.

— Спрашивай.

Вот теперь он вскинулся, впился в лицо горящим надеждой взглядом. Не одни женщины умеют мстить. Лидар не простил ни предательства, ни кошмара борделя. Вот только воздать по справедливости не мог, не те силы. Да и сложно повергнуть менталиста, не будучи им тоже. Так что глубоко внутри он надеялся, что Мадлена не успокоится и перейдёт дорогу уже мне. И я не могла его винить за такие мысли.

— У вас получилось узнать? Это она послала убийцу?

— Она. Не беспокойся, Мадлена не уйдёт от наказания.

Мужчина стушевался и виновато отвёл взгляд, но я не позволила, сжала пальцы на подбородке.

— Посмотри на меня, Дар. Тебе нечего стыдиться своего желания мести. За такие поступки просто необходимо наказывать. И мне не сложно. Тем более сейчас Мадлена перешла все границы. А хочешь… Я могу сделать её твоей рабыней.

Он отшатнулся с растерянностью и паникой в глазах.

— Нет! Не надо, Хозяйка. Я… я просто не смогу. Не хочу.

Вот и ещё одно доказательство. В чём-то его всё-таки сломали, а я укрепила результат. Ладно, срок нашего контракта пока не вышел, а потом что-нибудь придумаю. Служба, искреннее отношение этого смертного заслуживают награды. И ведь я даже не заметила, когда чувства раба переросли из простой благодарности и желания услужить в искреннюю привязанность, восхищение. Но, слава Первоосновам, не более того. Ещё одного безнадёжно влюблённого мужчину, к которому испытываю нечто вроде нежности, мне не нужно. Пока.

— Успокойся, я просто предложила. Нет, значит нет. Я уже знаю, какого наказания она достойна, — на вопросительный взгляд только улыбнулась. — Тебе понравится. Иди к себе, но по пути позови Краша.

Раб ушёл, а я достала из пространственного кармана несколько разных видов ошейников, рассматривая и решая, какой выбрать. Хотя… Что тут думать? Поскольку в дальнейшем возможно использование Ивлана и как раба для утех, разумеется, больше всего подходит моя последняя разработка, как раз с учётом всех интересных свойств творения Мадлены.

Кстати, за прошедшие годы она несколько доработала свои артефакты, учтя прошлые ошибки: теперь от ошейника, что принёс наёмник, тянулись контрольные нити. Так что магичка должна была бы почувствовать замыкание контура. Ммм, думаю, это стоит использовать. Вязь управляющих нитей тоже усложнилась, но лишь затем, чтобы запретить возможность снятия ошейника кем-либо, кроме его создательницы. В остальном ничего нового или интересного не обнаружилось.

Я вертела в руках тонкую металлическую полоску, отличающуюся от остальных артефактов тем, что, на пробу, использовала здесь полиморфный материал одного из демонических миров. Сложный в обработке, как и многие порождения Тьмы, он поддавался только силе демонов. Или богов. И удержать таким ошейником тоже можно кого угодно. Но сейчас мне была важна не эта сторона ошейника, а свойство необнаружимости для смертных магов, и способность сливаться с кожей, к которой прилегает, а при необходимости и проникать под эту самую кожу. Заодно и испытаю.

Краш пришёл довольно быстро и с подозрением покосился на изящную с виду вещицу в моих руках. Покосился и как-то поёжился.

— Знакомо?

Хотя вряд ли, в мыслях фештара не мелькало никаких ассоциаций, просто иррациональное опасение и тревога.

— Нет, Госпожа. Кроме того, что это рабский ошейник. Просто ощущение какое-то странное. И неприятно находиться рядом.

Вот как? А мне нормально. Но ведь, по идее, его невозможно учуять? Странно. Надо будет кое-что потом проверить.

— Тебе он не угрожает, успокойся. Прикажи, чтоб привели пленника, потом отошлёшь охрану, но сам останешься. Хочу, чтобы ты был в курсе некоторых нюансов. Для начала: этого человека наняла одна магичка, сильный менталист, у которой я из-под носа увела Лидара, — и я вкратце рассказала историю раба. — Как понимаешь, простить смертной попытку надеть на меня ошейник я не смогу. Да и нет такого желания. А завтра пойдёшь со мной — для заключительного этапа расплаты потребуется твоя помощь.

Фештар приложил руку к сердцу и поклонился.

— Всё, что угодно, Госпожа.

Я с удовольствием наблюдала за его мыслями, как в голове укладывается и находит объяснение то, что до сих пор не мог понять: отношение Лидара, его искренне восхищение той, кого, по идее, должен как минимум бояться, а то и ненавидеть. И как с новой силой вспыхивает ненависть, теперь уже к Мадлене. Я могла бы даже отдать ему магичку и быть уверенной, что уж у демона хватит фантазии сделать её жизнь невыносимой. Но нет, на неё у меня уже сформировались другие планы. Не менее жестокие, к слову.

Спустя пятнадцать минут воины привели Ивлана и бросили на колени к моим ногам, потом, повинуясь властному взгляду Краша, тихо вышли за двери. Фештар же остановился за спиной пленника, но не слишком близко. Убийца быстро оглянулся и, наткнувшись на мрачный взгляд, вздрогнул. Но всё же пересилил себя и гордо выпрямился, посмотрев мне в глаза с вызовом. Впрочем, попытаться подняться с колен не рискнул. Неплохо.

Я не спешила начинать разговор, а с интересом прослеживала скачущие мысли и цепочки выводов. Смешной, он считал, что мне так и не удалось пробраться ему в разум. А ещё, что воспалённому мозгу просто показалась та сила боли, что ему довелось испытать. После подобного не выживет ни один человек — и не будь там меня, всё так и случилось бы, — а на нём даже следов пыток не оказалось, хоть Ивлан и догадывался, что тело просто могли подлечить. Но зачем? Поэтому пленник и пытался хоть в какой-то мере сохранить достоинство. И он по-прежнему не понимал, почему ещё жив.

— Ну здравствуй, Ивлан, — с лица мужчины тут же сползла маска уверенности и некоторого высокомерия и проступил страх осознания. — Да, ты правильно понял: мне теперь известно всё о тебе и заказчице.

— Почему тогда я всё ещё жив?

— Глупый вопрос — Мадлена, та самая заказчица, которая не сочла нужным посвятить тебя в некоторые детали, придёт на встречу только с тобой, при условии, что почувствует срабатывание милой вещицы, что ты пытался застегнуть на моей шее.

Кривая усмешка изломала линию губ.

— И как же вы собираетесь меня заставить?

— Очень просто, дружок, ты всего лишь наденешь на себя другую милую вещицу, вот эту, — я снова взяла в руки до этого лежащий на столе ошейник. — Сам.

Теперь Ивлан уже откровенно расхохотался. Я ждала, пока приступ нервного веселья пройдёт. И это припомню, однозначно.

— Кажется, вы несколько нездоровы, лаарэна. Кто ж в здравом уме согласится нацепить на себя рабский ошейник?

— Быть может, тот, кому есть что терять, помимо свободы? — пленник настороженно впился в меня взглядом. Да-да, теперь моя очередь смеяться. — Знаешь, твоя мать мне, в общем-то, ни к чему. Старая, больная женщина, смерть для неё станет концом мучений. Всё равно без твоей помощи она не сможет покупать те дорогие поддерживающие зелья. А вот сестра… Очень красивая молодая девушка, если верить твоим воспоминаниям. Думаю, ещё одной доступной рабыне мои воины только порадуются.

Мгновение, и вместо уверенного в себе, гордого воина передо мной сломленное существо с горящим мольбой взглядом.

— Не надо… пожалуйста. Я сделаю всё, что захотите, только не трогайте семью.

Нужно отдать ему должное: никакой истерики, моментальное принятие решения, как и чёткая логическая цепочка, приведшая к пониманию, что, выяснив такие подробности его личной жизни, я просто не могу не знать и как найти близких и дорогих его сердцу женщин. Разумеется, приводить свои угрозы в исполнение я не собиралась — никогда не была сторонницей мнения, что родственники должны отвечать за чужие ошибки. Но Ивлан-то этого не знает. А в его реакции даже не сомневалась. Не после того, как прочитала разум.

Я улыбнулась и бросила ошейник под ноги мужчине. Жалости не было. Он — наёмник, убийца, и должен быть готов к любому варианту окончания своей жизни. Или свободы. Уверена, получись всё у него, никаких мук совести не последовало бы. Ивлан тоскливо проследил короткий полёт артефакта, мучительно сглотнул, но решительно взял полосу металла, приложил к шее и свёл концы. Какой молодец!

— Посмотри на меня.

Хмурый взгляд, в котором горит вопрос. Интересно, когда до него дойдёт, что надел ошейник, даже не потребовав предварительно гарантий неприкосновенности семьи? Не получив моего слова? Ну да ладно, не собираюсь настолько мелочиться.

— Правильный выбор. Со своей стороны обещаю: твоя мать выздоровеет, и они с дочерью получат хорошую сумму, якобы от тебя. Так же, мои люди помогут им переехать, чтобы скрыться от возможного преследования Гильдией, когда обнаружится твоё исчезновение. Но взамен я потребую клятву верности.

Да, додумался о своей промашке Ивлан быстро, но после моих слов облегчённо выдохнул. Теперь лишь смотрел непонимающе.

— Зачем вам это, если я и так в вашей полной власти?

Хороший вопрос.

— Ты же не думал, что всё, до сих пор произошедшее, и есть наказание за мысли и поступки? Нет, наказывать я тебя буду долго и со вкусом. Но хочу, чтобы потом, когда сочту месть исполненной, у меня появился ещё один верный воин, а не ненавидящий изо всех сил враг, — я наклонилась, вглядываясь в расширяющиеся зрачки. — Я хочу в своё полное распоряжение не только твои тело и жизнь, но и душу.

Он не выдержал, отвёл взгляд.

— Как пожелаете… госпожа.

— Нет, рабы обращаются ко мне «Повелительница», запомни это. А теперь повторяй за мной. Клянусь…

Да, я постаралась — надеть ошейник это ещё полдела: чтобы он заработал в полную силу, нужно задать условия. И теперь, произнося слова клятвы, раб действительно отдавал мне всего себя. Никакого сопротивления, никакого внешнего непочтения (на мысли артефакт не влияет — после долгих раздумий решила оставить рабам эту отдушину, за исключением прямого оскорбления или желания причинить вред, разумеется) или ослушания приказов. Даже когда буду обращаться с ним, как с вещью или животным, он не сможет возненавидеть, потому что я изначально объяснила причины. И он принял мотивы, счёл их достаточными.

А потом началось то самое, вступление ошейника в полную силу. Ивлан застыл, вытянувшись, насколько смог, из глаз потекли слёзы, а рот приоткрылся в немом крике. Сращение, скорее даже сплавление металла с кожей — это очень больно. Но чтобы раб не мог сам себе навредить, пытаясь расцарапать горло, содрать жгущую невыносимой болью вещь (а это неизбежно, инстинктивная защитная реакция), ошейник перехватил управление телом, погрузив его во временный паралич и запретив шуметь.

Когда всё закончилось, из бывшего наёмника словно стержень выдернули: он грузно осел на коленях, но не упал, опираясь на дрожащие руки, шумно и судорожно вздохнул. Я же перевела взгляд на невозмутимо стоящего Краша. Его присутствие как раз ради этого момента и требовалось.

— Краш, как теперь? Ты что-то чувствуешь от ошейника? Как раньше?

Фештар озадаченно посмотрел на меня, снова всмотрелся в раба, прислушался к своим ощущениям и мотнул головой.

— Нет, Госпожа, всё пропало. Я вообще в нём магии не чувствую.

Что ж, с этим разобрались. Значит, активированный ошейник не ощущается. Как и когда находится у меня в пространственном кармане. Ну а поскольку тайком и силой надевать его из-за самой же установленных ограничений я не собираюсь, этого достаточно.

— Хорошо. А теперь обсудим дальнейший план действий.

Послав зов Лидару — ему тоже отведена своя роль, — сосредоточилась на ближайшем будущем. Время есть, но тратить его бездарно — не в моих правилах.

Глава 8. За всё приходится платить

Арая только присела отдохнуть. С самого утра на ногах: мелкие домашние дела, готовка, уборка. На рынок сбегала — продукты заканчивались. Деньги, увы, тоже. На лекарство для мамы уже не хватало. Осталось всего-то на пару дней, и девушка с нетерпением ждала, когда же появится Ивлан. Вот-вот ведь уже должен быть. А если не появится, придётся потрошить тайник, что очень нежелательно.

Брата она любила, жаль видела очень редко. Появлялся на пару дней, всегда с деньгами и с подарками, а потом исчезал на недели. Но что поделаешь? Единственный кормилец, он работал там, где платили хорошо, но всегда был риск не вернуться: охрана дальних караванов — дело небезопасное. И когда подходил очередной срок возвращения, Арая всегда гнала от себя опасные мысли. А вдруг…? Что с ними будет при этом «вдруг», девушка боялась даже представлять.

— Дочка, кто там так стучит?

Мать, ещё совсем не старая, но иссушённая болезнью женщина, стояла в дверях комнаты, придерживаясь за косяк. Зелья как-то не очень и помогали… Встряхнувшись, девушка прислушалась — и правда, стучат. Вот же задумалась не к месту!

— Сейчас гляну, матушка! Лежала бы ты…

— Двигаться тоже надо, — тяжело вздохнула мать. — Да и глянуть охота, кто там? Нечасто у нас гости бывают.

Арая уже бежала к входной двери. Да кто ж, в самом деле, такой настойчивый?! Открыв дверь, она уже приготовилась спрашивать, но отшатнулась вглубь дома — на крыльце стояли трое хмурых крупных мужчин. Явно воинов. В груди заледенело от дурного предчувствия. Тот, что стоял впереди всех, мягко улыбнулся.

— Это дом Ивлана Мирата?

— Д-да… Я его сестра, Арая.

— Ивлан просил передать, что в Ронезии слишком жаркая погода. К сожалению, он пропал.

Девушка бессильно привалилась к стене. Пароль. Брат всегда перестраховывался. А ещё занимался не только охраной караванов, но и поиском всяких сокровищ — всё хотел собрать ей богатое приданое, чтоб в хорошую семью женой взяли. И всегда говорил, что жизнь непредсказуема, и если с ним вдруг что-то случится, людям, которые скажут пароль, можно доверять, как ему. Сквозь шум в ушах донеслось:

— Мы можем войти, лиирна?

Непонимающе посмотрев на мужчин, Арая моргнула, но тут же опомнилась.

— Да, конечно заходите. Ой, там мама…

Мать сидела на стуле, сгорбившаяся и словно погасшая — в маленьком домике всё прекрасно слышно. Девушка подбежала к стулу, наклонилась и обняла мать, зашептала, гладя по голове:

— Мамочка, ну ты не волнуйся, ладно? Мы что-нибудь придумаем.

Женщина сухо всхлипнула.

— Я в порядке, милая. Вот выдам тебя замуж, и помереть смогу спокойно.

В стороне кашлянули.

— Хм… Лирна Мират, мы не просто так пришли. Мы выполняем последнюю волю вашего сына. Вместе ходили в Чёрную Пустыню.

Арая вздрогнула: значит, брат уже точно не вернётся. В Чёрной Пустыне если пропадали, не погибая сразу, то всё равно никогда из неё не выбирались. А самый говорливый меж тем продолжил:

— Его доля с этого похода — лечебный артефакт. Он мощный, древний. Активируется кровью и полностью излечивает человека. К сожалению, одноразовый. И ещё я принёс содержимое второго тайника, чтобы вы могли устроиться на новом месте. Ивлан не просто так пошёл в Чёрную Пустыню, у него здесь объявились неприятности и очень могущественный враг. Так что для вас будет лучше переехать. Мы поможем.

Девушка слушала и с трудом понимала суть. Уехать. Враг. Второй тайник — ещё один пароль, контрольный. Лечебный артефакт! Осознав наконец всё сказанное, Арая встряхнулась и, прищурившись, подозрительно глянула на нежданного помощника.

— Почему? Ивлан не вернётся, а артефакт и содержимое тайника наверняка стоят немало. Так почему вы нам помогаете?

Воин понимающе усмехнулся.

— Потому что это Долг Жизни, лиирна Мират.

Арая выдохнула — да, это всё объясняет, тогда можно действительно довериться и делать, что скажут воины. Калиша жестоко карает тех, кто не отдаёт такие долги. А пришедшие даже и не сомневались в том, что две женщины примут их помощь. Дом очень быстро лишился всех вещей, которые сложили во вместительную телегу; содержимое первого тайника присоединилось ко второму, в мешок, как и стоимость дома, сразу выплаченная воинами же; женщины надели дорожные платья. Осталось использовать артефакт — недобрые вестники, имена которых они так и не спросили (а те сами не представлялись) настаивали, что сделать это надо до отъезда. И Арая вскоре поняла, почему.

Мать, немного поколебавшись, взяла в руки странный, какой-то колючий артефакт непонятной формы и, зажмурившись, наколола палец об один из острых выступов. Артефакт минул, шикнул и… рассыпался пылью в её руках, но от рук же по телу и покатилась волна изменений: кожа обрела здоровый цвет, откуда-то взялась статная фигура, разгладились мелкие морщинки, засияли глаза. С удивлением Арая увидела, что мама у неё, оказывается, красавица! Чтобы это скрыть, пришлось даже плащ с глубоким капюшоном надеть. Да уж, такие изменения ничем не объяснишь, правильно они из города уезжают.

Как оказалось, не только из города: едва вся компания выехала за ворота и скрылась в ближайшем лесу, воины повели телегу с дороги, вглубь. Не дав женщинам запаниковать, всё тот же говорун объяснил:

— Мы не можем слишком надолго отлучаться, так что сейчас воспользуемся переносным порталом, и вы сразу окажетесь в Милогаре. Там, в Кардае, у Ивлана есть дом, о котором никто не знает. Мои друзья проводят вас, помогут устроиться и вернутся местным порталом, а я на этом прощаюсь. Начните новую жизнь, вы можете себе это позволить.

Они как раз достигли небольшой полянки. Мимолётно удивившись, что на них снова тратят неимоверную редкость — переносной портал! — Арая попрощалась с должником брата, а когда занялось марево в воздухе, с трепетом шагнула в неизвестность. Они с мамой остались одни, но брат всё же сумел в последний раз позаботиться о самых родных. Таким они его и запомнят, раз увидеть больше не судьба.

* * *

— Руки за спину.

Обнажённый крепкий мужчина, стоящий на коленях посреди комнаты, немедленно выполнил приказ, про себя в который раз удивляясь, что даже никаких сознательных усилий прикладывать не надо — тело реагировало само по себе. А всё проклятый ошейник, с помощью которого теперь уже хозяйка могла с ним сделать всё, что душе угодно. Это… пугало, если не сказать, что приводило в ужас.

— Сохраняй в коленях прямой угол и упрись лбом в пол.

Как… Аааа… Тело снова поменяло позу без его участия. Это могло бы быть смешно, не чувствуй он себя настолько беспомощным. Как никогда раньше. Ивлан всегда был предусмотрительным. Всегда оставлял несколько запасных вариантов для подстраховки. И всегда владел ситуацией. Единственное, что напрягало — возможность Гильдии повлиять на его решения, угрожая семье. Но тут вариантов не было.

Он, конечно, постарался сделать всё, чтобы вывести мать с сестрой из-под удара, но Гильдия убийц слишком серьёзная организация, чтобы не просеять всех кандидатов на вступление через мелкое сито. Дабы не проверять правильность подозрений, Ивлан всегда скрупулёзно соблюдал законы теневого мира, чётко исполнял собственные заказы и вовремя брал обязательные — для Гильдии, в основном, было неважно, какую работу делает её член, лишь бы делал чисто и регулярно платил процент с дохода.

И пусть с заказчиком исполнитель всегда договаривался лично, даже в случае работы по обязу, пытаться скрыть от казначея Гильдии свои заработки в попытке уменьшить взносы… Такие дураки жили недолго, и очень мучительно.

До сих пор проблем у Ивлана не возникало. И наверняка, не случись в его жизни этого задания, жил бы и дальше, не зная печалей. Выдал бы замуж Араю, может быть, сумел-таки найти нормального целителя для матери.

А в дрязгу между двумя магичками попал бы другой наёмник — заказчица свою идею не оставила бы, а неудачник точно так же влип бы «в баронессу». Но этим неудачником был бы кто-то иной, не он. И исполнять роль дрессированного зверька пришлось бы тоже не ему. Тьфу! Как жаль-то, что заказчица не пожелала просто прибить его нынешнюю хозяйку, откликающуюся на прозвище «повелительница», да ещё, судя по интонации, с большой буквы! Может, это получилось…

В голове взорвалась огненная вспышка, горло перехватило. Что за… Бездна, больно-то как! Но всё прошло так же неожиданно, как и накатило. Тело не сдвинулось ни на миллиметр, даже не дёрнулось. Только горло першило, словно он только что кричал в голос. Тихий смех заставил внутренне напрячься. И не зря.

— Ничего бы не получилось. Сторожевые и атакующие заклинания срабатывают при любой угрозе.

— Простите, Повелительница.

Как бы он ни относился к её самомнению, но отношение артефакта на шее к нарушениям приказа перевешивало многократно — терпеть сильную боль за любую намеренную оплошность не хотелось. Хватало и невольных, чтобы нарочно подвергать себя ненужным мучениям. И тут только до Ивлана дошёл смысл её слов. Боги великие! Она же читает мысли! Менталист!!! Как он вообще мог забыть, с кем имеет дело?

Попытка заставить себя ни о чём не думать с треском провалилась — как назло, в голове всплывало всё что можно и нельзя. Это что ж теперь, даже мысленно расслабиться не получится?! От безысходности хотелось взвыть, а тут ещё перед глазами, как наяву, встала картинка с обнажённой баронессой, раскинувшейся на кровати. И снова смешок отозвался волной холодной дрожи по позвоночнику.

— Можешь думать, что тебе хочется. Ошейник реагирует только на мысли о причинении мне вреда или намерения не подчиняться. А так, мне даже забавно.

Забавно ей? Ивлану забавно не было, но раз хозяйка милостиво разрешила… С мелочной мстительностью он со смаком представил себе, как развлекался бы с красивым телом. Как овладевал бы, в разных позах, раз за разом… Добился только жаркого прилива в паху, закономерно вылившегося в стояк. Так и стоял: голый, задом в потолок, лбом в пол, и с бодро налитой плотью.

По ощущениям, прошло несколько часов. Всё тело затекло настолько, что уже почти не чувствовалось. В голове шумело. И через этот шум он даже не разобрал, как зашелестела открываемая дверь.

— Хозяйка, всё… кхм, — этот голос он мог определить: Лидар. Один из двух воинов, ворвавшихся в спальню во время его неудачной попытки выполнить заказ. Тот, кто должен был организовать бегство его семьи. — Неоднозначный вид. Это предложение?

Смысл фразы дошёл до заторможенного мозга и взорвал тот яростью: его обвинили, что предлагает себя в качестве принимающего?! Увы, пошевелиться по-прежнему не удавалось. Треклятый приказ! Ивлан уже собирался высказаться погрубее — с этим можно, на крепкой шее он точно видел ошейник, — но его опередили. И сразу стало понятно, что вопрос адресовался совсем не ему.

— А что? Тебя привлекает эта мысль, мой хороший?

Ответа он ждал с внутренним трепетом, даже дыхание задержал помимо воли. Ведь если хозяйка пожелает… Нет, пожалуйста, только не это! Слышите, Повелительница? Он готов был умолять, вот только голос почему-то отказал. Хотя, что значит «почему-то»? Тут всё подчинено воле единственного существа. Баронессы. Хозяйки. Тут мелькнула совершенно посторонняя, неправильная мысль: почему это Лидару разрешено говорить «хозяйка», тогда как Ивлан должен обращаться «повелительница»? Это ж наверняка что-то значит: воины вообще говорили «госпожа». Хотя, если подумать, всё и так понятно.

— Что вы, нет, Хозяйка. Я просто удивился. Но если вы пожелаете… — о да, если она пожелает, раб выполнит приказ. Благо Лидар перевёл тему. — И давно он так?

— Час. Примерно.

Да? Всего-то? Казалось — гораздо больше.

— Ооо… У него, наверное, всё затекло уже.

— Сочувствуешь?

— Нет. Отмечаю факт.

Эти двое говорили так, словно он — предмет мебели. Непривычное, обидное ощущение, но Ивлан начинал понимать, что придётся к такому привыкать. Суметь бы ещё.

— Тогда ладно. Но, пожалуй, ты прав. Ив, выпрямись.

Да, его имя сократили — баронесса не любила лишнего напряжения. Его вздёрнуло вверх резко, с прострелами и уколами раскалёнными иглами по всему телу. Сдержать мученический стон не удалось. Да, наёмников учили терпеть боль, но после обработки в подземелье баронессы эта наука, закреплённая практикой и кучей заклинаний и зелий, просто-напросто испарилась из памяти тела.

Зато теперь он мог не только слышать, но и видеть происходящее в комнате. Когда проморгался от невольных слёз. Лидар стоял перед креслом баронессы. На коленях. В походных штанах, полурасстёгнутой рубашке. И смотрел с немым обожанием. Несомненно, противным Ивлану и непонятным, но вызывающим и иные, неопознанные пока чувства.

На краю осознания скреблось что-то такое, какая-то неправильность в облике мужчины. И только когда тот протянул вперёд обе руки, Ивлан понял — на его шее не наблюдалось ошейника. Тот спокойно свисал с протянутых ладоней.

— Хозяйка, окажите милость…

— Ты знаешь, для тебя это необязательно, Дар.

— Знаю. Но я прошу. Пожалуйста.

У Ивлана такое в голове никак не укладывалось. Как? Этот идиот не просто получил возможность оказаться за пределами замка, он был там без ошейника! Без возможности баронессы влиять на его выбор. И что? Не только вернулся назад, ещё и умоляет снова надеть на него этот демонов подчиняющий артефакт! Как можно быть таким… Тело скрутило такой острой судорогой боли, что даже сквозь запрет говорить из горла вырвался сипящий хрип. Магичка смотрела на него и в глазах читалась слепящая ярость.

— Не сссмей сссудить о том, чего не понимаешшшь!

От этого шипения по спине заструился холодный пот. Вот же… Не обо всём можно думать что угодно. Понятно. Ивлан попытался отвести взгляд, тем более что в синих глазах добровольного, как выяснилось, раба разгоралось подозрение и тяжёлое недовольство.

— Нет уж, смотри.

Пришлось. Как тонкие холёные пальчики принимают ошейник, как прикладывают его к шее мужчины, как прямо на глазах сливаются воедино концы артефакта, как с тихим, кажется даже, облегчённым выдохом склоняется темноволосая голова. Как раб перехватывает женскую ладошку и нежно, чувственно прижимается губами к самому центру. От интимности действа прошедшее было возбуждение вернулось с новой силой. А он даже прикрыться не мог! Да и разве скроешь такое?

Но ни баронесса, ни Лидар не обращали на него ни малейшего внимания. Хозяйка подняла голову своего — любимого, видимо, — раба и поцеловала в довольно улыбающиеся губы. Тот потянулся в ответ, но девушка быстро прервала поцелуй, тихо рассмеявшись.

— Ненасытный… Не время. Давай снимем твои воспоминания, дабы Ив мог убедиться в безопасности своей семьи, и пойдёшь отдыхать, — плечи Лидара напряглись, и баронесса легонько взъерошила ему волосы. — До вечера. После ужина я тебя жду. А пока надо кое с кем позаниматься немного.

Задумчивый зелёный взгляд, горячей волной прошедшийся по телу, заставил плоть дёрнуться. А вот синий, тоже обратившийся на него при этих словах, вспыхнул недовольством и… ревностью? Вот не было печали! Да он-то при чём? Он нормальный, здоровый мужчина, вполне предсказуемо реагирующий на красивую женщину! Пусть и стерву. Тут уже глаза магички опасно сузились, и Ивлан мысленно прикусил язык. Поздно.

Впрочем, о нём почти сразу словно забыли. Но он не обманывался — магичка припомнит, а счёт к нему и так накопился приличный. Меж тем на его глазах творилась настоящая, высокого уровня магия: баронесса достала крупный кристалл, приложила тот ко лбу Лидара и впилась взглядом в его глаза. Раб застыл, вытянувшись струной, по виску медленно заскользила капля пота. Это больно?

Всё закончилось очень быстро. Хозяйка моргнула, Лидар осел на пятки, а кристалл стал из прозрачного мутным. Потом магичка положила его на стол, сделала несколько заковыристых движений пальцами и обронила: «Смотри!». Он смотрел. В последний раз — на дорогие сердцу лица, на сборы, безоговорочное доверие незнакомым мужчинам. Ведь они назвали пароль. Он сам к этому приучил. Смотрел и слушал, убеждаясь, что баронесса полностью выполнила свои обещания. Семья в безопасности. Что ж, он тоже сдержит и обещание, и клятву — что бы теперь с ним ни происходило по воле хозяйки, ненавидеть её не получится. Просто даже из чувства огромной благодарности.

— Иди, Дар, отдыхай. Мне тут предстоит несколько больше работы, чем думалось.

Помяни демона… Или ситуацию. Взгляд любимца магички не предвещал ничего хорошего. Не хватало ещё и от него при случае огрести. С хозяйкой всё понятно: та имеет полное, им самим подтверждённое, право, а вот этот Дар, и явно не богов… Раб-то он раб, только их положение, как выяснилось, несопоставимо.

Стоило двери тихо закрыться за Лидаром, баронесса мягко, даже как-то хищно подошла к Ивлану и взяла двумя пальцами за подбородок, заставляя запрокинуть голову. Повертела из стороны в сторону, рассматривая, потом отступила на шаг, отпуская.

— Помнится, ты хотел воспользоваться моим телом, управляя с помощью подчиняющего ошейника? Пришла пора тебе на собственном опыте испытать, каково это.

— Я уже понял, Повелительница.

Тихий смех поднял дыбом все волоски на теле. Даже возбуждение отступило, а вот мысли, что не должен он так реагировать в данной ситуации, пусть и на красивое тело, неожиданно завладели сознанием. Он — раб, в полной власти мстительной женщины, какое может быть вожделение к мучительнице?! Или в этой самой власти и дело? Как она там говорила? Жизнь, тело и душа? Мысли перебил насмешливый голос.

— Не до конца, раб, пока не до конца. Кстати, думаешь ты в довольно правильном направлении, молодец.

Значит, в этом дело. Жаль, понимание ничего не давало в плане реакций тела.

Он знал, что женщины мстительны, но никогда не подозревал насколько. Что только ни пришлось пережить за этот вечер! Чувствуя себя куклой на верёвочке, какие часто используются бродячими потешниками для представлений, Ивлан с каждым часом проникался горьким отчаянием, бессилием и… пониманием. Теперь — действительно до конца, как и обещала Повелительница.

Это чувство, когда от тебя ровным счётом ничего не зависит, когда тело не подчиняется собственному желанию, а двигается и реагирует так, как хочет кукловод. Красивый, что уж отрицать, но настолько жестокий, что оторопь берёт. Откуда в молодой девушке столько изощрённости? Она ломала его, но не болью, нет. Только с хозяйкой Ив узнал, что удовольствие справляется с этим ничуть не хуже боли.

Сначала было унижение, натуральная дрессура, какой подвергают домашних животных. Его учили правильно ходить, стоять, красиво опускаться на колени… Да просто игрались с телом, словно с той куклой! И наказывали за малейшее отступление от требуемого. Причём баронессе даже делать ничего не надо было: со всем прекрасно справлялся ошейник. Тут как раз работала боль, и очень эффективно работала — когда на малейшее неловкое или не оговоренное движение тебя пронзает дикая, скручивающая или разрывающая от кончиков пальцев ног до макушки боль, взрываясь огнём внутри черепа, очень быстро учишься не повторять ошибок. И это как раз было вполне понятно.

Но потом пришла очередь других уроков. Расплата за дерзкие мысли. Он ведь не думал, что его интимные фантазии о теле баронессы приведут к такому результату. Сама же разрешила! Как оказалось, то, что разрешено, делать можно, но с оглядкой на последствия. Эту науку Ив тоже хорошо усвоил, заодно окончательно привыкнув к новому обращению.

Нежная красавица, столь невинная с виду, творила с его телом такое, что при воспоминаниях моментально бросало в жар, а плоть реагировала болезненным, неудовлетворённым желанием. Нежеланным, но неизбежным. И получить удовлетворение ему удастся ещё очень и очень нескоро — хозяйка предупредила об этом прямым текстом. Ив передёрнулся, в паху потяжелело, но дальше не пошло: спасибо за прямой запрет отвлекаться на что-либо постороннее. На время операции по поимке бывшей заказчицы.

На этой мысли бывший наёмник злорадно ухмыльнулся: если уж ему, обычному исполнителю, нехило перепало, что ж тогда придумает гораздо более сильная — о, в этом он уже ни мгновения не сомневался — магичка, чтобы расквитаться с инициаторшей покушения? Сейчас они как раз сидели в гостинице и ждали ответа той самой Мадлены, как называла её хозяйка. Время было, так что мысли то и дело возвращались к прошедшему вечеру и ночи. И ничего с этим поделать он не мог.

Выполнять приказы, тряся обнажёнными причиндалами, Ив за несколько часов попривык, но когда баронесса велела разлечься на столе, внутренне напрягся. Что ещё та придумала? Действительность не шла ни в какое сравнение с домыслами: нежные пальчики осторожно заскользили по коже, то совсем невесомо, порождая волны щекотных мурашек, то надавливая и вызывая приятно-тянущее ощущение внизу живота.

На его теле играли, вызывая вихрь всевозможных эмоций и стоны. Их тоже сдержать не получалось. А ведь, казалось бы, что необычного в этих прикосновениях? Ив знавал ласки и поизощрённее. Так что объяснить самому себе такой эффект от действий хозяйки мог только её волей. Со временем же и вовсе перестал думать, целиком отдавшись ощущениям. Тогда казалось, что он попал в какое-то замечательное место, где исполняются все потаённые желания.

До того момента, когда плоть, содрогающуюся в преддверии оргазма, не перехватили тонкие, но сильные пальчики. И это ощущение мало того, что сбивало с настроя, так ещё и грозило вот-вот перейти в по-настоящему болезненное. Но, как ни удивительно, это тоже неожиданно принесло удовольствие. Внутри всё скрутило, и Ив глухо застонал:

— Повелительница… Я сейчас кончу…

Он хотел посоветовать отодвинуться, если девушка не собирается искупаться в его соках, но должна же она сама понимать. Не маленькая. Да и нет нужды говорить вслух, всё равно хозяйка шарится в его мозгах, как у себя дома. Прочитает. На что послышался короткий, какой-то колючий смешок и волосы снова встали дыбом. Везде.

— Нет. Ты не кончишь. Пока я не позволю.

Ив даже голову поднял, чтобы посмотреть во внимательные зелёные глаза. Холодные и обещающие. И с тяжёлым выдохом-стоном стукнулся затылком о столешницу — легонько, лишь чтоб разум прояснился. Не было никакого подтекста. Повелительница сказала именно то, что сказала: ему отказано в удовлетворении. Каким шестым чувством он это понял? Демон знает. Но, может, ошибся? Призвав всё смирение, которое смог отыскать в себе, Ивлан тихо и умоляюще спросил:

— А когда вы позволите, Повелительница?

— Ещё не решила. Когда мне наскучит твоё отчаяние? Когда сорвёшь голос в мольбах? Нет, сейчас даже не пытайся, — разумеется, она поняла его порыв начать умолять сразу же. Ему не сложно. За последнее время перенеся столько унижений, Ив не считал ещё одно чем-то особенным. Тем более с учётом возможного приятного эффекта. — Я не говорила, что сработает лишь одно из условий. А мне пока не скучно.

И эта пп… прекрасная искусительница — назвать иначе не позволяло ни происходящее, ни здравое опасение наказания — вновь занялась его телом. С совершенно нежелательным для Ива воодушевлением и энтузиазмом. Впрочем, его мнение никого не интересовало и оставалось только расслабиться, отдавшись на волю умелых женских ручек.

Через несколько часов непрерывного возбуждения, жаром стекающего в член, распирающего до боли, Ивлан всё же умолял. Не мог иначе выплеснуть эмоции. Слишком сильно, слишком много, слишком горячо… Он совершенно постыдно стонал, молил и извивался под тонкими пальцами, задевающими самые чувствительные точки на его теле. И равнодушными к страданиям раба. Подумать только: страдания от удовольствия.

Когда в комнату неслышно вошёл Лидар, Ив лежал на животе, раздвинув ноги и вцепившись пальцами в край стола, а зубами — в собственное плечо. Во-первых, уже болело горло, а во-вторых, на его вскрики и стоны всё равно внимания не обращали. Кто бы мог подумать, что на спине, заднице и ногах куча мест, поглаживание, пощипывание или надавливание на которые несёт столько наслаждения!

Впрочем, конкретно сейчас уверенные пальцы баронессы находились в очень уж постыдном месте, но довольно сильные ритмичные надавливания распространяли по телу такие жаркие волны, что Ив на какое-то время просто потерялся в ощущениях. Заслышав шум, а после и увидев вошедшего, он с неожиданным смущением попытался сдвинуть колени, и тут же получил сильный шлепок по заднице, отдавшийся вспышкой острого удовольствия. Застонав от бессилия, всё же нашёл в себе мужество встретиться взглядами с любимцем хозяйки и увидел там насмешливое понимание. Слава богам, хоть не жалость! Этого он точно не смог бы вынести.

— Уже время, Дар?

— Да, Хозяйка. Два часа после ужина.

— Надо же, увлеклась. Можешь встать, Ив.

Очередной шлепок по ягодице, не такой жёсткий, и тем более возбуждающий. Вспышка световых пятен перед глазами, но тянущее, болезненное возбуждение никуда не делось. Не глядя больше на ухмыляющегося Лидара, Ив поднялся, стараясь не обращать внимание на болезненный стояк, но сразу опустился на колени — плавно и грациозно, как учили.

— Спасибо, Повелительница, за науку, — попробовал бы он не поблагодарить! — Что мне надлежит сделать дальше?

Баронесса подошла к нему, задрала лицо за подбородок вверх, улыбнулась. От этой кривой улыбки сыпануло морозом вдоль позвоночника. Не зря.

— Жди Лидара, как освободится, он покажет тебе комнату. Да, кстати, с послезавтрашнего дня, как разберёмся с Мадленой, начнёте тренироваться вместе — хочу посмотреть, на что ты способен как боец.

Ха, боец. Убийца ценен не умением драться лицом к лицу, но… Спарринг — хорошая альтернатива, можно будет скинуть часть возбуждения. Даже если его просто раскатают по тренировочной площадке — двигался и выглядел Лидар, как очень опасный противник. Но и он тоже не совсем безнадёжен, какое-то время должен продержаться.

Пара ушла в спальню, и спустя очень недолгое время Ив понял, что дверь закрыта неплотно — сначала тихие, потом всё более чёткие звуки беспрепятственно достигали его бедных ушей. Очень горячие звуки, отдающиеся в животе и плоти болезненным трепетом. Были и другие, спустя некоторое время опознанные, как шлепки плети о кожу. Как ни странно, сопровождали их не только крики боли, но и стоны удовольствия. Однако тут очень некстати накатили воспоминания, как он сам извивался и стонал под довольно болезненными порой ласками баронессы. Не так чтобы чересчур, но всё же.

Всю гадостность очередного наказания Ив понял спустя час — хозяйка не собиралась быстро прекращать свои развлечения. Он даже попытался шкурку погонять, надеясь, что полегчает. Только кожу натёр — безрезультатно. Оставалось лишь слушать звуки чужого удовольствия и… завидовать.

Лидар вышел из спальни под утро. Неприлично лучащийся довольством и удовлетворением. Ив давно уже сидел, привалившись к стене и уронив голову на скрещенные на коленях руки. Остро захотелось вдарить по наглой роже, но остатки благоразумия победили. Да и тело снова затекло. Он медленно поднялся, сцепив зубы, чтобы не застонать, не показать слабость, но Лидар только хмыкнул.

— Иди за мной.

И он пошёл. Спать хотелось сильнее всего, а сколько времени ему позволят отдыхать, Ив не представлял — путь-то до портала неблизкий и нужно успеть в столицу до вечера. В голове мелькнула непрошенная мысль, заставившая поёжиться: а играть представление хозяйка так его и заставит, со стояком?

Не заставила. И даже дала отоспаться — проснувшись от бесцеремонного встряхивания за плечо и сообщения, что уже обед, Ив моментально восстановил в памяти недавние события. Лидар. Захотелось отмахнуться, приложить как следует наглого любимчика, но тело не послушалось. В очередной раз. Мало того, шею тут же ожгло болью, аж дыхание перехватило. Или это тоже ошейник? Интересно, и как тогда они будут тренироваться, если он даже не может ударить противника? Или это тренировка только для Лидара? Что ж, скоро он это выяснит. Ничего не оставалось, кроме как вставать.

Потом до заторможенного разума дошло слово «обед». Это что же, выезд отложили? Из-за него? Бредовое предположение. Оказалось — нет, не отложили, а хозяйка преподнесла ещё много сюрпризов. Так много, что голова кружилась от мыслей.

Во-первых, встретила его девушка уже в злополучном ошейнике, но с таким видом, словно на ней дорогущее ожерелье. Окинула его взглядом — хорошо запомнившего вчерашние уроки и сразу же опустившегося на колени, — усмехнулась, глядя в глаза, и приказала не двигаться. Он быстро понял, почему. Не поймёшь тут, когда шею охватывает огонь и вместе с тем появляется ощущение, что что-то упорно пытается пробраться под кожу, прорасти, задушить. Минуту он задыхался и бился в агонии — мысленно, но всё закончилось так же неожиданно, как и началось. Лишь после этого ему разрешили встать и посмотреться в зеркало. В отражении шея оказалась абсолютно чистой. Ив не поверил глазам и притронулся к горлу, но ничего не почувствовал. Зато внутри отозвалось лёгкой щекоткой. По коже продрало морозом — он там, внутри!

На метания и терзания времени не дали. Хозяйка поводила рукой над головой — ошейник потеплел, обозначив свои контуры под кожей (даже спокойней как-то от этого стало), — и уверила, что иллюзия предыдущих щитов восстановлена, но прочитать его мысли магичка-заказчица всё равно не сможет. Раньше он бы не удивился такой новости — в Гильдии тоже заботились о сохранности собственных тайн. Но быстрота работы баронессы… Мадлена, помнится, потратила на него не меньше получаса.

Потом был приказ «успокоиться», причём такое ощущение, что отдан он именно плоти, с ночи лишь слегка опавшей и грозившей вернуть каменную твёрдость при малейшем воспоминании о вечерне-ночных событиях — ибо в тот же миг Ив почувствовал облегчение: напряжение окончательно спало. При этом возбуждение удивительным образом осталось, свернулось тугим комком где-то в животе, затаилось.

А затем к ним присоединился второй из мужчин, пришедших тогда на помощь своей госпоже, и баронесса, легко и непринуждённо, открыла портал. Прямо из своей комнаты. Без каких-либо подручных средств. Ив понял, что в этот момент просто перестал удивляться. Не ему тягаться с магами такой силы. Зато грела мысль, что загубленные жизнь и свобода всё же не останутся неотомщёнными.

На предупреждение Повелительницы не пытаться дурить и помнить, что он теперь всего лишь играет роль свободного человека, а она — пленницы, только пожал плечами. И в мыслях не было.

Перенеслись они недалеко от стен столицы, в ближайший лесок, так что через час входили в торговые ворота. Он с хозяйкой отдельно, Лидар с Крашем — отдельно. Баронесса правильно предположила, что в том ежедневном потоке, что вливался в столицу через порталы и ворота, отследить их появление Мадлена попросту не сможет. И вот теперь они терпеливо ожидали вестника от магички. Он, в своей привычной одежде, и она — с артефактом на изящной шейке, показным смирением и плотно закутанная в плащ.

И только когда произошла наконец встреча, Ивлан узнал, насколько жестокой может быть с врагами баронесса дерꞌМоншел. А с ним — так, развлечение скучающей аристократки, не более. Незаметно поёжившись, он дал себе слово, что постарается не навлечь на себя настоящий гнев хозяйки. Очень постарается.

* * *

С убийцей я оторвалась. В памяти ещё слишком свежа картина тянущихся ко мне рук, с ошейником. А также мысли Ивлана на тот момент. Я задалась целью и выполнила её на полную: мужчина познал на себе всё, что может придумать мстительный женский разум. Ну ладно, не всё, конечно — сводить его с ума или превращать в дрожащее от ужаса при виде меня существо всё же не хотелось.

Лёжа в кровати после ухода Дара я лениво размышляла об этом и причинах, заставивших вести себя гораздо сдержаннее, чем могла бы, и неожиданно поняла, что новый раб вызывает у меня что-то, похожее на уважение. Он с достоинством принял поражение, но лишь когда стало абсолютно ясно, что иного выхода нет. А до того сопротивлялся изо всех сил. Внутренне, раз не мог ничего противопоставить физически.

Да и потом, когда покорился, он сделал именно это, а не сдался и сломался. Разумно относился к происходящему, мгновенно подстраивался, стараясь избежать ненужных мучений. Мудрый. Ведь есть глупая храбрость, когда гнут свою линию, несмотря ни на что, просто из чувства противоречия, чтоб досадить врагу (хотя тому-то не холодно не жарко, страдает же побеждённый и только хуже себе делает). Такие в конце концов ломаются. Или душевно, или в прямом смысле, физически. А есть стремление выжить любой ценой, и гибкость разума, когда жертва понимает: пока она жива и в здравом рассудке, всегда есть шанс исправить ситуацию.

Не важно, что это далеко не всегда так. Зато даёт возможность приспособиться. И не сломаться, если сила духа достаточна.

Ив оказался именно таким: сильным, способным гнуться, но не ломаться. Он не противился, во всем подчинялся. А внутренне костерил меня на все лады, впрочем, достаточно вежливо, не переходя грани. И насколько приятным было его смущение и чувство унижения при выполнении приказов, настолько же острым оказалось возбуждение, реакция на игры с его телом, на мои прикосновения. Обучение шло очень быстро — ошейник максимально сокращал необходимое время.

Так что убийца начал мне нравиться. Если таки не сломается, я подумаю о месте рядом с собой. Осталось только выяснить его возможности и при необходимости подучить. На будущее. Ну и занять мысли чем-то ещё, кроме собственного положения. Лидар в качестве проверяющего подходил идеально: он давно уже тренировал тело и стал заметно сильнее и быстрее с тех пор, как появился у меня. Такой вот круговорот — Краша натаскивали Ашер и я, а Лидара, в свою очередь, — Краш. Тела смертных очень пластичны к нагрузкам.

Об этом мы поговорили с Даром отдельно, после того, как оба получили полное удовлетворение. Нового раба я велела не жалеть, а испытывать на пределе возможностей. Ива, разумеется. И был ещё один вопрос, заставивший синие глаза потемнеть: я приказала Дару снять ошейник. Нет, я ещё пока не готова была его отпускать, слишком иное удовольствие он доставлял, то, которое сможет не всякий, по крайней мере — добровольно. Но дело как раз и не в этом.

— Дар, с мальчиками надо заниматься. Я думала, что в запасе есть ещё пара лет, но они взрослеют слишком стремительно, во всём. Конечно, не без моей помощи, но… В общем, нужно начинать уроки интимного образования. Пока в теории, но вскоре, думаю, понадобится и практика, иначе они перейдут к ней самостоятельно. Но учителя с рабским ошейником они просто не воспримут серьёзно. Да и как маг для боевых тренировок лишним не будешь.

Лидар удивлённо глянул.

— Но у вас же и так их шестеро!

— И что? Они все из разных миров, с разными техниками и приёмами. Чем больше будет охват, тем более успешно мальчики смогут сражаться с чем-то незнакомым. И это у меня среди учителей шесть магов, ещё десять среди воинов. Так что постепенно в тренировки будут вовлечены все.

На всплеск удивления я только улыбнулась.

— Ладно, мой хороший, иди. И дай бедолаге из соседей комнаты выспаться до обеда.

— Бедолаге?

— Ему сегодня пришлось испытать очень много нового, в основном — неприятного. Так что да, бедолаге.

— Хозяйка, он хотел на вас надеть подчиняющий ошейник!

— Да, но не надел. Сам в таком оказался. И он… достойно себя ведёт, Дар.

Кровожадные мысли, мелькнувшие в голове раба, заставили рассмеяться и увлечь его в жаркий поцелуй.

— Не ревнуй. Я не отпущу тебя ровно столько, сколько мы и договаривались — мужчина облегчённо выдохнул, но почти сразу вновь нахмурился. — И если для тебя это так уж важно, будешь надевать ошейник, приходя на ночь ко мне. Обычный.

Ох, милый мой, как же трудно тебе будет на свободе… Значит, нужно сделать так, чтобы не было. Самое малое, чем я могу отплатить за такую самоотдачу. Дар с Ивом ушли, а я провалилась в короткий сон — дел слишком много, чтобы позволять смертной оболочке диктовать свои правила. С утра сразу надела ошейник — всего пару нитей перенаправить так, чтоб сразу это не было заметно, и Мадлена сможет что-либо понять, только если проведёт полное сканирование артефакта. А это время, которого я ей не дам.

До возможности отслеживать местонахождение артефакта магичка пока не додумалась, так что просто почувствовала активацию. Теперь есть время до вечера — как раз Ивлан, по её расчётам, должен успеть добраться до столицы, если поспешит. Время до обеда пролетело в обычных хлопотах, потом я вызвала Краша, объяснив фештару, в чём будет состоять его задача. Лидар, в принципе, мне был не нужен, но я не собиралась лишать верного раба удовольствия наблюдать за свершившейся местью. Он пострадал от Мадлены куда сильнее, чем моя гордость. Имеет право.

Потом я занялась Ивланом: нужно было восстановить плетение щитов, чтобы не насторожить магичку раньше времени. Не то чтобы я опасалась каких-то действий с её стороны, просто хотелось подольше поиграть, перед тем как та осознает неотвратимость собственной судьбы. А прочитать мысли бывшего наёмника не позволит уже ошейник. Ах да, вовремя вспомнилось, что артефакт надо бы сделать невидимым. Я равнодушно смотрела на мучения раба, пока ошейник пробирался под кожу. Пожалуй, дальше так и оставлю — на Ива у меня тоже есть планы (в отношении подключения к обучению мальчиков), но он навсегда останется рабом — и для меня, и для самого себя.

В столицу мы попали незадолго до ужина и ещё часа три прождали ответа Мадлены. Всё это время я развлекалась, наблюдая за кружением мыслей Ива, в который раз поражаясь его логичности и мудрости. Но ожидание наконец закончилось. Чуть светящаяся летучая мышь просочилась сквозь стекло и, коснувшись руки раба, превратилась в свиток. Быстро пробежав его глазами, Ив развернул, показав мне содержимое, и лишь потом сбросил на стол, где тот растаял сияющими искрами. Позёрство.

Мадлена ждала нас по указанному адресу через час. Я быстро настроилась, отсекая лишние эмоции и выводя на поверхность страх, отчаяние, покорность и упаднические мысли. Пусть порадуется, пока может. Ивлан натянул мне на голову глубоко сидящий капюшон и крепко взял за руку. А хорошо играет, молодец! Так и пошли.

По указанному адресу стоял мрачный старый дом. Она здесь живёт? А, нет, просто сняла на время. Читать магичку не составляло труда, даже на расстоянии. А когда мы наконец оказались друг напротив друга, ту вообще затопило ликование, смешанное с тщательно сдерживаемой яростью. Подойдя ближе, скинула с меня капюшон, а потом и весь плащ, довольно окинула взглядом фигуру.

— Смазливая. Будешь пользоваться успехом.

В видениях Мадлены витали обрывки всех унижений, которым она собиралась подвергнуть попавшую в её руки соперницу. Я внутренне усмехнулась: мечтай, девочка. Сладостные картины прервал спокойный голос Ивлана:

— Лаарэна, необходимо закрыть контракт и отправить отчёт в гильдию.

Магичка глянула недовольно, но достала из складок платья светящийся магией свиток. Расправив тот на столе, выписала единственное слово: «Исполнено» и поставила подпись. Следом подписался Ив и протянул руку, в которую тут же лёг весьма увесистый мешочек. Мадлена с нетерпением постукивала носком туфельки.

— Всё?

Раб так же неспешно пересчитал деньги, убрал часть в собственный кошель, а остаток ссыпал назад в мешочек, положил тот в центр свитка и свёл вместе бумажные края. Слабая вспышка, микропортал, и документ с деньгами отправились в казначейство Гильдии.

— Вот теперь всё.

Именно так. Теперь, на какое-то время, про убийцу по имени Ивлан даже не будут вспоминать. Контракт завершён по всем правилам, процент Гильдии уплачен, так что хватятся его, только перестав получать взносы достаточно долго. Месяца полтора как минимум. Возможно, лишняя предосторожность, но я ведь обещала защитить его семью от преследования. За это время все следы исчезнут, а соседи будут путаться в воспоминаниях.

— Что ж, куколка, теперь моя очередь развлекаться. Ведь ты вдоволь развлеклась с моим рабом? Кстати, где он?

Играть больше не было смысла, и я медленно растянула губы в улыбке.

— Тебя это больше не касается.

— Тварь! Как ты смеешь мне перечить, рабыня?! — Мадлена некрасиво завизжала, вызывая разве что брезгливость. — Подчиняйся!

Тонкая рука взлетела в замахе, но я не позволила себя ударить, перехватила в полёте, сжала, причиняя боль и одновременно бросая на зарвавшуюся магичку плетение ступора. Не того, когда замирает всё, включая разум, а особого, позволяющего всё осознавать и наблюдать, но не дающего ни пошевелиться, ни воспользоваться магией. Наблюдая за разливающимся по мгновенно побледневшему лицу ужасом, я нарочито медленно подняла руки и без труда разомкнула ошейник.

Взгляд Мадлены среагировал на движение и метнулся к убийце — тот, поняв, что представление окончено и каждый вернулся к истинным ролям, тут же опустился на колени и склонил голову. Я подошла к нему, приподняла лицо, задумчиво разглядывая, и решила, что он вполне достоин похвалы, ведь действовал без грана сомнения, без лишних — и неправильных — мыслей. Ладонью нежно провела по чуть дрогнувшей щеке.

— Умница, мальчик. Я тобой довольна. А теперь иди, встреть и проводи остальных.

Внутренним зовом потянула к себе Лидара с Крашем — сигнал, что можно перестать скрываться. Как только раб вышел, вернулась в Мадлене. Та бурно дышала и сверлила меня ненавидящим, но полным внутреннего страха взглядом. Больше всё равно ничего не могла. А мне мало, но она просто ещё не до конца осознала своё положение. Пока ждала мужчин, не могла отказать себе в удовольствии поиздеваться над подрастерявшей спесь нахалкой. И прочитать небольшую лекцию. Впрочем, в эффективности последнего я сомневалась.

— Знаешь, Мадлена, я ведь тебя в чём-то понимала. Обидно, когда тебя отвергает мужчина, устраивающий во всех отношениях. И с мелкой местью, пакостной и неприятной, но вполне безобидной, я бы однозначно согласилась. Однако то, что сделал ты, уже выходит за всякие рамки. Я не добра. И не милостива. Но справедливость мне не чужда. Так вот, моё чувство справедливости говорит, что тебя нужно наказать адекватно преступлению. Думаю, ты раскаешься. Но это слишком, просто безмерно запоздало, — взгляд магички не передавал понимания, как и хоть какого-либо сомнения в собственной правоте. Ну да я и не надеялась. — Магия налагает ответственность. Чем мощнее сила, тем больше её тяжесть. Правда, если мощь достаточно велика, есть вероятность избежать той самой ответственности. И самое забавное: у тебя бы получилось. Если бы не упорствовала в моих поисках. А так…

Я пожала плечами. Дверь скрипнула, и время душеспасительных бесед закончилось. Мадлена перевела взгляд на вошедших и жадно всмотрелась в Лидара. Потом переключилась на фештара и глаза девушки расширились. Да, аурное зрение ступор не блокирует. В душе магички вспыхнуло желание и зависть. Нууу… Я всегда предпочитала окружать себя красивыми мужчинами, что есть, то есть. Однако ничему-то её жизнь не учит.

Вздохнув, переключилась на ошейник, наращивая связки заклинаний, изменяя условия снятия, уничтожая малейшие лазейки. В остальном структуру оставила без изменений: безоговорочное подчинение, возбуждение от боли, удовольствие только при таковом же у партнёра. Сомнительная радость: многократные нежеланные оргазмы — то ещё наказание. Мадлена теперь внимательно следила за мной и на лице наконец-то начало отражаться понимание. Когда шагнула ближе, девушка очень хотела отстраниться, дёрнуться, но не могла. Ошейник замкнулся.

— Не двигайся.

Я сняла с магички ступор и насмешливо наблюдала за её попытками воспользоваться магией. Безрезультатными, разумеется. Но это ещё не всё, что я приготовила.

— Я совсем недавно говорила об ответственности, Мадлена. Ты со своей не справилась, а значит, силу тебе доверять просто нельзя. Краш, Лидар, держите её.

Мужчины синхронно шагнули и замерли по бокам от моей жертвы, подхватив ту под руки. А я положила одну ладонь на лоб, другую под сердце, расширила щит, закрывая всю композицию от чужого внимания, и… грубо выжгла магический источник. До дна. За миг до этого Мадлена догадалась, а потом мелко затряслась в руках державших её мужчин, закатила глаза, тонко завыла сквозь сомкнутые губы. Да, как и говорил когда-то Юджин, выжигать источник у взрослого мага — очень больно.

Девушка секунду спустя обмякла и бездумно уставилась в пустоту, отражающую её внутреннее состояние. Мужчины молчали и отводили взгляды — они считали наказание слишком жестоким. Я — нет.

— Я не милосердна, мальчики, запомните это. Можете её отпустить.

Они выполнили приказ, но осторожно, позволяя мягко опуститься на колени, а не рухнуть. Спустя пару минут взгляд Мадлены обрёл осмысленность, а из глаз потекли слёзы. Но внутри, глубоко, зрела ярость и ненависть, желание мстить. Я только покачала головой. Пусть попробует. Потом. Если останутся душевные силы. Пора продолжать.

— Не надейся, что на этом всё закончилось, девочка. У тебя будет два года на раздумья. Всё, что произошло до сего момента, — моё, личное наказание. Но ты ещё очень много задолжала Лидару.

Дар вскинулся, уже понимая, куда я клоню, открыл рот, пытаясь вступиться. Как же мужчины бывают глупы и легковерны!

— Молчи! — он выдохнул и опустил взгляд. — Так вот, отныне тебя зовут Моди, и ты обязана перенести всё то, на что обрекла в своё время его. Без права выкупа и освобождения, без возможности рассказать о себе правду. Когда срок закончится, ошейник сам расстегнётся, и ты станешь свободной. Используй это время с пользой, — я наклонилась так низко, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и, позволив вспыхнуть чёрным вихрям, прошептала: — В следующий раз я не буду так заморачиваться. И нет, убивать тоже не стану. Просто отдам рабыней какому-нибудь демону, который с удовольствием сожрёт твою душу, после того как натешится вдоволь с телом и окончательно сломает.

Вот теперь в её глазах стоял настоящий ужас. И если даже это не охладит жажду мести… Что ж, я вовсе не шутила.

— Краш, ты знаешь, что делать.

Фештар склонил голову, легко подхватил впавшую в ступор — уже обычный, эмоциональный — девушку, вздёргивая её на ноги, и потащил из помещения. Уверена, лиирт Кайрас обрадуется новому приобретению. И вежливо не вспомнит, что однажды эта же особа уже была у него, приведя для «воспитания» собственного раба. Право, что может быть общего между утончённой магичкой-аристократкой и этой дрожащей рабыней? Даже не магом. Следы выжженного источника он тоже наверняка «не заметит», а через несколько дней обнаружить их без специального обследования будет невозможно.

ЧАСТЬ 3. ПЕРЕРОЖДЕНИЕ. Глава 1. Глобальный переезд

Я лежала, смотря в темнеющее окно, и думала: как так получилось, что мальчики раз, и выросли в воинов? Семь лет… Они были насыщенными — скучать не приходилось. Что самое интересное, тяга к путешествиям у меня временно притихла. Так, изредка срывалась куда-нибудь на несколько дней. Но в основном я посвящала своё внимание мальчикам.

Тьма, никогда не знала, сколько проблем и забавных ситуаций может принести взросление смертного организма. А как сложно стало, когда подросшие и осознавшие собственную силу молодые воины начали испытывать на прочность учителей! Конфликты, споры, открытое неповиновение… Не между собой, разумеется, и не мне. Но и этого хватало.

К среднему возрасту мальчишек около пятнадцати лет, ни в замке, ни в Плестинке не осталось ни одной женщины разрешённого возраста, не прошедшей через их неугомонные руки. Зато теперь я знала, что чувствуют родители подрастающих чад. Нет, они не стали для меня сродни собственным детям, просто, пройдя через всё это, сдержав собственную раздражительность, позволив мальчикам взрослеть без лишнего давления и попыток подчинить их, сломать, вылепить раз и навсегда то, что нужно мне, я всё же поняла.

И получила то, что и хотела — беззаветно преданных воинов, обожающих меня, преклоняющихся, готовых сделать что угодно, исполнить любое моё желание, защитить. За небольшим исключением. Досада кольнула изнутри. Завтра предстоит ритуал, который я обещала с самого начала: принятие мной, принесение окончательной клятвы, получение официального статуса воина. Но не у всех татуировки расцветут. А ведь я надеялась, что эти двое одумаются.

Разумеется, изменения характеров заметила рано. Как раз у Лидара закончился договор, и я отпустила мужчину, принёсшего мне столько удовольствия и пользы. Даже возникали мысли оставить его ещё на какое-то время, но ощущалось, что он, хоть и испытывает ко мне нежность и благодарность, всё же жаждет свободы. Что ж, к тому моменту на замену был готов Ив, хотя чувствовать и отдаваться так, как Дар, он не умел. Зато оказался очень хорош в качестве наставника. И быстро доказал свою преданность, даже несмотря на довольно жёсткие методы, что использовались при его дрессировке.

Так вот, мальчики. Сначала это была зависть. Самая обычная — желание иметь больше внимания, занимать во внутренней негласной иерархии более высокое место… И не сказать, что они не старались, нет. Просто не оказались достаточно способными. Рядовые воины, каких большинство, но только этих такое положение дел не устраивало.

Я ничего не предпринимала, наблюдала, следила внимательно, но долгое время всё оставалось на одном уровне. А потом паршивцы начали мелко пакостить. Там спровоцировать конфликт, попытки скомпрометировать командира пятёрки, общение на стороне — лет с пятнадцати я позволяла мальчикам проводить выходные в городе, как и остальным воинам (не маленькие уже, да и не были они уже детьми — ни внешне, ни внутренне). Клятва не давала повода бояться предательства, но на сегодняшний день у этих двоих в душе жило чётко сформулированное желание вырваться из-под моей власти, найти способ. Предать.

Очень жаль — потраченных усилий, в основном. Но таковы смертные. Вот чего им не хватало?! Гипотетической свободы? Раб только тот, кто позволяет себе им стать. Конечно, можно было бы вмешаться в их разум, исправить, заставить думать так, как мне нужно. Однако я дала себе слово не лезть. Если бы гнильца выявилась изначально, имело смысл что-то предпринять, в конце концов психика детей подвижна, но вот на уже сформировавшейся личности… Да и зачем мне такое добро? Они первые, но не последние.

Бездна с ними! Знали, кому принадлежат, но расслабились, поверили, что я ничего не замечаю, раз никак не реагирую. Решили, что я уверена в своих воинах и не «читаю» их. Я и не читала, не было повода. Эмоции ровные, поведение обычное, но не почувствовать изменений, когда настроена на каждую душу, невозможно. Что ж, значит, завтра ожидается наглядная демонстрация особенностей принесённой ими ещё в детстве клятвы.

Ну да ладно, мелкая неприятность. Несущественная на фоне удовлетворения от проделанной работы, от пережитых хороших событий, которых случилось куда как больше. У меня вообще эти годы прошли под знаком какого-то благодушного, лирического настроения. Даже несколько добрых дел сделала! Некоторые по заслугам, некоторые просто так, по душевному велению.

Вот взять Лидара. Заслужил. И ещё как заслужил. А прощаясь со мной, искренне радовался новой жизни и, в то же время, грустил от расставания. Всё же смертные не всегда понятны и логичны. Бывшего раба я отправила в другой мир — он сам выбрал, хотел начать всё с нуля. Понятное желание: с родственниками восстановить связи после всего произошедшего невозможно, воспоминания и знакомая обстановка давят. Есть риск — по закону подлости — столкнуться с Мадленой: пусть бывшая магичка, получив своё наказание, растворилась на просторах мира, случайная встреча не исключена.

Хорошо хоть за прошедшее время она так и не объявилась с возможным желанием мести. Или поумнела, или сломалась. Впрочем, мне это было неинтересно: исчезла, и ладно.

Так что Дара я снабдила приличной суммой в золоте и драгоценных камнях и открыла портал. И потом с удовольствием наблюдала, как прирождённый аристократ вписывается в новую реальность. А немного погодя и женщину ему подсунула, в смысле, свела их пути, чтоб не разминулись. Хорошую, как раз такую, какая ему нужна.

О, ещё был случай — стала я свидетельницей рождения тёмной богини. Осознанного рождения, что вообще событие крайне редкое. Но это она потом ею стала, а сначала был демон. Он уже обращался ко мне, и за прошедшие годы я нет-нет, но приглядывала за молодым порождением Тьмы. И думала, как бы ему помочь — очень уж искренне просил, страдал. А матушка при создании такие условия этой расе задала, что и впрямь впору пожалеть. И ведь я нашла выход! Нашла ему ту, что могла спасти душу от распада.

Тонкое влияние на вероятности, подведение к возможности пересечься в нужном месте… И портал полубогини слегка меняет направление, пересекаясь с точкой приложения усилий демона с одной стороны планетного астрального щита и призывом местной магички — с другой. Ну и я немножко силы подбавила — очень уж прочным оказался щит, не все боги пробить смогут.

То, что демон получил свою тайнэш, результат закономерный, потому как спланированный мной, но вот что девочка не побоится принять божественное наследие, внутреннюю Тьму, оказалось сюрпризом. Очень уж она хотела прибрать к рукам неожиданный подарок. И снова я помогла, нашептала правильное решение, дала знания. И прыть демона придержала, а то вздумал он сопротивляться. Но в этом случае в приоритете однозначно была новорожденная богиня.

В общем, двое предназначенных, но принадлежащих разным мирам существ обрели друг друга. Думаю, из этой пары со временем может получиться что-то очень интересное. Пусть развлекаются — конкуренции в том мире у них всё равно нет (10).

Ещё, периодически приглядывала за Шеррахтом с Кариэшем, но у Владыки Иштанкарра дела шли ровно. Империя строилась, демоны смирялись с новой властью или становились рабами (хоть вовремя за ум взялся, перестал потенциально полезных, но не согласных с его политикой подданных под нож пускать), крестник рос потихоньку. Ни моего, ни вмешательства хотя бы Энджиала не требовалось.

Завтра. Наконец-то закончились эти долгие годы взросления воинов! Не скажу, что мне было скучно, но просто стосковалась по своему миру, по замку. Я, кстати, всё же придумала ему имя, увековечив память о самых первых близких и верных мне существах — Вэх.

Всё подготовлено. Жители всех трёх деревень, вместе с домами и скарбом, следующей ночью будут перемещены в новый для них мир. Они принадлежат мне, со мной и уйдут. Смысл оставлять здесь собственное имущество, если в Гавани всё равно необходимы слуги и рабы? Для них же ничего не поменяется. А дома, которые у меня уже выстроены, станут запасом — новые молодые семьи размещать, к примеру.

Все учителя и наёмники отпущены и переправлены в свои миры. Там они стали весьма состоятельными жителями. Со мной остались только Ив с Юджином, хотя последнему и предлагала свободу, но из-за племянника тот решил остаться. Я ему объясняла, что Крис не останется в Гавани, отправившись путешествовать по мирам, но упрямец заявил, что рядом со мной у него будет хоть какой-то шанс иногда видеться с единственным родным человеком. Хотя насчёт этого я бы не стала так категорично утверждать — заметила, что в последний год мужчина уделяет очень пристальное внимание одной из замковых рабынь.

Юджина решила сделать управляющим замка, тогда как у Краша будет общее руководство — тремя поселениями, воинами, да и вообще. В его гареме так и остались демоница и эльфийка, которые, на удивление, весьма сдружились. А вот детей иметь я ему запретила, поставив условие: как устанет от жизни и служения, так и придёт ко мне с просьбой о наследнике. Вырастит, воспитает себе замену, и лишь тогда соглашусь отпустить его.

Ив стал моим личным рабом, и одновременно — одним из учителей воинов. Но прошло уже много времени и, как обычно, я устала от одного и того же любовника, хоть он и весьма неплох. И пусть пока его некем заменить, это ненадолго. Потом тоже освобожу. А дело для него всегда найдётся. Палачом замковым, к примеру, — очень уж он в этом деле хорош. Или, если захочет, станет начальником школы для будущих воинов, следующего потока. Да мало ли чего? Большое количество мальчиков набирать уже не собиралась — в Вэхе, в стазисе, ждут своего времени всего восемь детей (специально не искала, но не проходить же мимо, если вдруг встречался подходящий кандидат?), а дальше просто по случаю стану пополнять. Да и у воинов со временем ведь родятся дети…

Утро встречала с предвкушением: за ночь план на ближайшие годы сформировался окончательно, потери в рядах воинов приняты с рациональным спокойствием. Начинается новый этап жизни. Хорошая всё же система у смертных — измерять время значимыми вехами. Так и бессмертное существование начинает играть новыми красками.

Было ещё слишком рано, так что я безо всякой помощи комнатных приняла ванну и оделась в повседневный, правда, мужской костюм. Время торжественных одеяний ещё придёт, а пока ждут повседневные заботы. Тут наконец и рабыни пришли, но, увидев меня полностью собранной, дружно повалились на колени. В другой день я бы с удовольствием посмаковала их панические эмоции, но сегодня не до того.

— Встаньте, я не сержусь. Приберитесь как следует и отправляйтесь помогать с организацией большого застолья.

Почему нет? Почему не устроить моим мальчикам — они навсегда останутся для меня таковыми — заслуженный праздник? Но сначала…

Первая половина дня прошла в бегах. Я вообще уже в течение месяца активно закупала всё, что можно закупить, для организации нормальной жизни в Гавани: продукты, мебель, ткани, посуду, ковры, орудия труда, даже криспов (остального скота у крестьян и так в достатке). Приходилось постоянно использовать порталы в разные места и почти сразу после покупок, лишь отъехав на какое-то расстояние, перемещать всё в подземелье замка, а оттуда уже отправлять в Гавань.

Позавчера вечером я наконец «разбудила» Вэха. Замок искренне радовался скорому возвращению создательницы и вовсю занимался самообстановкой, распределяя по комнатам и залам уже доставленное. Сообразно моим пожеланиям, конечно. Потом ещё добавится то, что пока осталось в замке Плест, и обустройство места, являющегося истинным моим домом, можно считать законченным.

После короткого обеда в последний раз проконтролировала ход подготовки к вечернему празднику и отправилась в зал для медитаций, по пути преобразовывая повседневную одежду в торжественный наряд, никогда до сих пор не виденный мальчиками. Мальчики… — нет, уже воины, мужчины — встречали меня, выстроившись косыми пятёрками, словно лучами расходящимися от центра. В стороне, у стены, устроились Краш, Юджин и Ив. А впереди всех стояла моя любимая троица: Грэг, Крис и Крайт. Все воины — обнажённые до пояса, коленопреклонённые.

Как же они выросли! Статные, красивые, исполненные скрытой, не выпирающей напоказ мощи. Умелые бойцы, опасные противники, верные слуги. Мои хищники. И они смотрели с восторгом и благоговением, впервые наблюдая свою госпожу при всех регалиях. Кресло материализовалось за спиной, и я плавно опустилась в его уютные объятья. Неспешно обвела молодых мужчин внимательным взглядом. Хороши.

— Пришло время исполниться обещанному. Скоро знаки на ваших телах наполнятся красками, скоро начнётся ваше полноценное служение. А пока… Поднимитесь и покажите мне, чему научились за эти годы. Покажите, что достойны моего выбора.

И они показали. Текучие движения сильных тел, извивающихся в боевом танце, стремительное мелькание стали, бесследно поглощаемые магические атаки Юджина… Парные поединки, двое на двое, тройка на тройку. Только с Крашем сражались всей пятёркой во главе с командиром. И ведь умудрялись продержаться достаточно долго против заметно прибавившего в мастерстве демона!

Последними выступали те, кто по праву занимал ведущее место. По таланту, по авторитету, по силе. Грэг с лёгкостью последовательно справился с двумя тройками противников, использовав неожиданные приёмы — явно опять придумал что-то новое. Крайт исполнил прекрасный и завораживающий танец с парными мечами в поединке с Крисом — демонстрировать свои основные таланты ему не было нужды, да и незачем портить торжество болью и пытками.

Два часа я наслаждалась великолепным зрелищем — воины постарались растянуть удовольствие своей госпожи. А когда всё-таки закончили и вновь выстроились, замерев в поклоне, я несколько раз хлопнула в ладони.

— Что ж, вы доказали, что стали хорошими воинами. Великолепными. Осталось последнее испытание — вашей верности… веры, — они не поднимали голов, но волна удивления и без того красноречива. — Веры в своё служение, в меня.

Поднялась с кресла и сделала шаг к тут же материализовавшемуся высокому столику с широкой чашей. Рядом с чашей лежала печать, в точности повторяющая знак, вплавленный моей силой в кожу воинов ещё в их далёком детстве. Только контур обозначался не выпуклыми бороздками, а рядом очень мелких, но острых и тонких игл. Повинуясь моему желанию, в чаше появилось совсем небольшое количество жидкости — обычной воды. Не она будет главным компонентом предстоящего ритуала, это лишь для объёма да для уменьшения воздействия моей крови. Пусть тела воинов гораздо выносливее, чем у сородичей, но и для них божественная мощь — слишком тяжёлая ноша.

План ритуала продумала уже давно. Даже одной капли крови на всех воинов будет много, но я быстро поняла, куда направить лишние силы. Так что, прокалывая палец и ожидая, пока медленно набухающая капля сорвётся в чашу, задавала будущему катализатору нужные свойства. Первые три воина, которым выпадет честь принять полную печать, получат примерно пятую часть всей мощи, что несёт эта маленькая частичка моей крови. И ровно половина её пойдёт на возможность самостоятельно перемещаться меж мирами.

Остальным такого дара не достанется, но у них и задачи другие. Кровь закрепит окончательно возможности тел (теперь шестеро воинов не просто смогут сражаться с материальным демоном, но и, не очень напрягаясь, победить его), позволит остановить внешнее старение настолько, насколько это вообще возможно, то есть почти до самой смерти, которая теперь тоже для них отодвинется. Не слишком сильно — смертные по сути своей не готовы к бессмертию, хоть и многие мечтают о нём, но для такого нужен особый склад разума, и его крепость, что уж скрывать. Двести лет жизненного срока (за исключением первой тройки: те будут жить, пока сами не устанут и не придут с просьбой отпустить), с сохранением почти на всём его протяжении физической и умственной активности, думаю, вполне достаточно.

Тёмно-красная переливающаяся капля упала в воду, ставшую на мгновение чёрной, но почти сразу на тёмном фоне проявились белые разводы. Единство противоположностей, неспособных полноценно существовать одна без другой. Символ игры, когда-то давно начатой Первоосновами.

— Ритуал прост. Каждый, кого я назову, выходит вперёд, произносит слова клятвы и получает печать служения. Всё. Итак… Грэг.

Один из тройки лучших. В какой-то мере — самый лучший из выросших воинов. Не слишком высокий, темноволосый и темноглазый, он гибкой змеёй скользнул ко мне, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки и опускаясь на колено. Чуть суженные и вытянутые к вискам глаза смотрели открыто и спокойно.

— Клянусь быть верным моей Госпоже. До последнего вздоха, до последнего стука сердца, до последней мысли. Клянусь почитать, клянусь нести её волю, клянусь подчиняться во всём и всегда…

Клятву они разрабатывали сами. Я лишь обозначила ключевые моменты, должные там присутствовать, но в остальном… Мне понравилось. Мальчики предусмотрели всё, в то же время сумев удержаться от излишнего затягивания. Так что через полминуты Грэг уже замолчал, с ожиданием глядя на меня. Улыбнулась и окунула концы игл в полосчатую жидкость, а потом легонько толкнула печать в сторону воина.

Чтоб не заморачиваться с сопоставлением рисунков, просто превратила печать в артефакт, и теперь он плавно подлетел к груди Грэга, сам провернулся, совмещая рисунки, и только потом вонзился иглами в кожу. Воин чуть поморщился и задышал немного чаще. Конечно, мелкие иголки не могли причинить натренированному телу хоть сколько-нибудь сильную боль, но вот принятие возможностей, что несла моя кровь… На краткий миг глаза молодого мужчины закатились, его тряхнуло в судороге, и артефакт разорвал контакт с кожей, возвращаясь ко мне.

Грэг глубоко вздохнул, приложил руку к сердцу — а значит, и к моему знаку — и низко поклонился. Потом встал, развернулся к соратникам и гордо выпрямился, демонстрируя печать: чёрная и белая изогнутые капли с точками противоположного цвета в центре каждой сияли, ограниченные чёрной же полоской. Всё же чуть большее количество Тьмы во мне диктовало свои условия.

От молодых воинов пришла волна восхищения и желания — скорее, скорее тоже получить возможность, вот так же гордо продемонстрировать остальным знак своей верности.

— Крайт.

Пятьдесят один человек… Не так и мало, но когда пришла очередь последней пятёрки, прошло всего два с половиной часа. Предателей я закономерно оставила напоследок: зачем омрачать праздник остальным? Эти двое уже начали нервничать, но всё ещё не могли поверить, что им что-то грозит. Напрасно.

— Сайно.

Он был главным в этом тандеме, сбил с пути, увлёк своими идеями второго. Я это знала, но не собиралась проявлять ни милосердие, ни понимание. Слабое звено не заслуживает шансов. Тем временем воин проделал всё то же, что и остальные до него. И почти успокоился, ощущая некоторое самодовольство. Думая, что смог обмануть, что всё сойдёт с рук.

А я улыбнулась и привычным уже движением отправила печать. Спустя несколько секунд под потолок взвился мучительный крик. Сайно корёжило судорогами, потом по всему телу проступила кровь, а болезненный крик-вой перешёл в хрип и, наконец, стих совсем. Бездыханное тело повалилось к моим ногам в оглушающей тишине. Воины напряжённо замерли, неверяще разглядывая бывшего товарища.

— Ваши клятвы и последующее закрепление их печатью — не пустые слова. То, чему вы стали свидетелями, последствие предательства. Намеренного и осознанного. Я до последнего ждала, что они опомнятся, осознают, раскаются. Увы.

Воины не подвели. Едва осознав мои слова, дружно повернули головы в сторону последнего не принёсшего клятвы и так же дружно сделали шаг в сторону от него.

— Рияс.

Тот затравленно вздрогнул, оглянулся, сгорбился и шагнул ко мне. Можно было бы гордиться его выдержкой, не чувствуй я ужас, что владел сейчас слабой душой. Трус и слабак. Остановившись на положенном расстоянии, воин вдруг упал на оба колена, словно раб, и поднял на меня умоляющий взгляд.

— Госпожа… Повелительница, прошу, пощадите. Я всё… что угодно…

Я вслушивалась в панические и одновременно злые мысли. Не на себя, не на собственную глупость. На друга, которого послушал, поверил и рискнул сытым благополучием. И ни малейшего раскаяния в том, что желал предать. В этот раз даже не стала тратить время на бесполезную клятву и артефакт, просто остановила заполошно бьющееся сердце, с презрением наблюдая за вторым заваливающимся телом. Потом перевела взгляд на воинов. По-настоящему моих.

— На этом, пожалуй, закончим. Отдыхайте. После праздничного ужина нам ещё предстоит много работы.

* * *

Над баронством распростёрла свои крылья ночь. Неожиданно набежавшие тучи затянули небо, скрывая землю от лучей ночного светила и не позволяя увидеть, что творится в ближайших окрестностях. А творилось там непонятное: замок, недавно сверкавший огнями, какое-то время назад затих, сообщая, что его обитатели наконец напраздновались и уснули, но неожиданно он словно пошёл рябью и смолк окончательно. Ни света в окне, ни шевеления во дворе… Тишина перестала быть сонной, переродившись в пустую и гулкую. Мёртвую.

На этом странности не закончились. Деревня, уютно расположившаяся недалеко от стен замка, тоже размыто пошла рябью, а потом мигнула и исчезла. Полностью. Лишь следы на земле остались, там, где стояли постройки, да огороды с полями, совсем недавно освобождённые от последнего урожая и подготовленные к зиме. То же самое произошло и с двумя другими деревнями, расположенными гораздо дальше от замка.

И всё это в полнейшей тишине — жители и домашняя скотинка мирно спали, не подозревая, насколько необычным станет пробуждение.

К утру, когда тучи рассеялись, словно и не бывало, единственными звуками, нарушавшими тишину в бывшем баронстве Плест, были трели птиц и шум ветра. Опустевший замок укоризненно смотрел пустыми окнами, а пятна, обозначавшие бывшее расположение деревень, наводили необъяснимый ужас.

* * *

Перемещение прошло успешно и быстро. Мне больше не было нужды скрывать свои силы, другое дело, что хотелось напоследок пошалить — перед глазами так и вставали ошеломлённые лица магов и прочих служак, которых вызовут для расследования исчезновений целых деревень.

Так что я глубокой ночью, как закончился праздничный ужин и большая часть рабов отправилась отдыхать, собрала своих воинов и рабов ближнего круга в самом большом помещении лабораторий, открыла портал и шагнула в Гавань. Воины выглядели отдохнувшими — я приказала выделить время на сон, поскольку потом работы будет слишком много — и… таинственными.

С год назад разработанная форма казалась чуждой и непривычной, но мне нравилась. Никаких доспехов и кожаных деталей, только тончайшая, но прочная эльфийская ткань. Паучий шёлк дроу. Магия воинам не страшна, а сама одежда, защищённая моей волей, прекрасно держала щитовые чары и от магического, и от физического воздействия.

Иссиня-чёрные, словно ночь, свободные штаны и куртки с запахом, создающие впечатление, что ткани на одежду пошло гораздо больше, чем нужно. Зато в складках можно спрятать немалый арсенал. Полусапожки из специально обработанной и ставшей мягкой шкуры виверн, прекрасно защищали ноги и имели огромный запас прочности. А для особых случаев предусмотрены маски, полностью скрывающие голову и лицо, оставляя видимой только узкую полоску кожи и глаза. В общем — красавцы, к виду которых рабы и редкие гости баронства привыкали довольно долго.

Оказавшись в собственном мире, на короткое время синхронизированном с Лируаном, первым делом связалась с Вэхом и предупредила, что те, кто прямо сейчас придут под его своды, имеют самый широкий круг прав после меня. Разумный замок — это очень удобно, он запомнит ауры воинов, останется только потом отдельно представить Краша и Юджина, дав им ещё больше полномочий.

Дав Вэху время запомнить новых жителей, предупредила, что следующая партия разумных — рабы, и прав у них очень и очень немного. Велела воинам распределиться по подземным залам и следить за прибывающими, а сама вернулась в Лируан.

Привычно растянула свой щит на весь замок, накинула дополнительно сонные чары, чтоб все точно уснули, потянулась к ошейникам рабов (ох, хорошо вовремя вспомнила про наложниц Краша — они ж без ошейников, зато с моей печатью на магии) и одним махом переместила их поднадзорных в Вэх. Потом сосредоточилась на животных, также погрузив их в сон, и отправила в другой подземный зал. Наконец, осталось только неодушевлённое наполнение — оставлять кому-то обстановку и вещи я так же не собиралась.

Следом наступил черёд Плестинки. Оказавшись на краю деревни, снова растянула на неё щит, укрывая полностью, и так же полностью, со всеми жителями, скотиной и постройками, переправила в Гавань. В недавний визит, когда пробуждала Вэха, заранее определила места для каждой из трёх деревень, так что теперь осталось лишь методично всё переместить. Плестинка прекрасно встала спереди и чуть левее замка — там изначально была довольно большая поляна, а вскоре лес вообще переходил в луга. Так что мне оставалось только расчистить этот участок, чтобы подготовить под поселение.

Две другие деревни устроила позади замка, с обеих сторон и в нескольких часах пешего хода — хоть что-то привычное поначалу для крестьян будет. Хотя… на фоне всего остального — совершенно несущественный факт. Ничего, привыкнут. Природа богатая, климат такой, что можно два урожая в год снимать, местную растительность изучат, приспособят, да и с собой у всех есть и зерно, и семена на развод.

Вернувшись к замку Плест, напоследок окинула его взглядом и покинула Лируан уже навсегда — этот мир дал мне всё, что мог.

Вэх развернулся в полную силу, изучая и запоминая новых жильцов. Созвав воинов в тот же зал, где оказались слуги, быстро послала всем разумным ментальную закладку со знанием планировки замка, разрешённых помещений для каждого уровня прав и списком обязанностей — это уже рабам. Кстати, Вэх несколько крупнее прежнего замка, так что нужно будет проехаться по деревням, отобрать дополнительно молодёжь. И вообще, устрою в ближайшее время смотрины, а образовавшиеся молодые семьи поселю в пустующих домах за замком. О, чуть не забыла! Снова сосредоточившись, подстроила организмы людей (демону мало что грозит в каком бы то ни было мире) под природу Гавани — не хватало ещё, чтоб незнакомое окружение вылилось в массовые заболевания или отравления.

Работы много, зато скучать некогда будет. А пока…

Я вдохнула полной грудью и окончательно опустила щиты, скрывающие мою ауру и силу. Хорошо всё же иногда ощутить своё могущество. Да и на первых порах мне оно определённо понадобится — слишком многое надо сделать, подвластное только богам. По залу пронёсся тихий восхищённый вздох: пусть мои мальчики не маги, но видеть ауры они умеют.

Первым делом рассортировала животных, отправив каждое в предназначенное ему место. Открывшись Вэху и позволяя наблюдать за своими действиями, чтобы понять принцип. Потом сосредоточилась на рабах, быстро просмотрев память каждого и пометив отдельные группы, по роду их работы.

— Вэх, теперь разнеси всех по комнатам для слуг, и обрати внимание на метки в аурах — там видно, кто с кем близко общается, — здесь решила селить рабов по трое, зато сами комнаты куда больше, чем их каморки в Плесте. — И одновременно в каждую комнату переноси те вещи, что несут отпечаток аур слуг.

Замок прислал согласие-вопрос, выраженный в сложном сочетании эмоций-картинок. Говорить в обычном смысле он не умел, но мне и не требовалось этого, чтобы понимать своё детище. Сейчас Вэх уточнял, правильно ли он всё понял, и я лишь подтвердила. Мгновение, и живописно расположившиеся на полу рабы мигнули и исчезли. Вот и славно, осталось дать задания воинам и можно отдохнуть немного до рассвета. Я повернулась к замершим в ожидании мужчинам.

— Итак, теперь мы будем жить в Гавани. Это мой мир, и кроме нас здесь нет разумных существ. Организация жизни замка полностью на тебе, Юджин. Краш, ты и Стай, — второй командир, оставшийся без воинов-предателей, еле заметно вздрогнул и склонил голову, — за завтра изучите готовность будущей школы к приёму новых учеников. Пока есть только восемь мальчиков, в ближайшее время постараюсь найти ещё нескольких. Проверьте помещения, учебные пособия, разберите то, что перемещено из Лируана. Пока, думаю, достаточно четырёх наставников, кто это будет, определит Краш. Юджин, Стай, пока можете идти отдыхать.

Да, изначально я думала, что поставлю на руководство школой Ива, но потом решила, что привыкать подчиняться своему командующему маленькие воины должны с самого детства. Дождавшись, пока названные покинут зал, продолжила:

— Завтра будет сложный день. Рабы наверняка поднимут панику, потому прямо сейчас по три тройки выедут к каждой деревне, чтобы проконтролировать ситуацию. В течение дня я навещу всех и объясню произошедшее. Также нужно организовать охрану на этаже для слуг — с утра соберёте всех и проведёте в тронный зал, я объясню правила новой жизни. Краш, распределение отрядов на тебе. Грэг, Крис, Крайт, вы со мной. Ив, подойдёшь через полчаса — хрономеры с местным временем я синхронизировала. И в Гавани сутки из двадцати пяти часов по сто минут.

Троица потянулась за мной к выходу. Открыв дверь, шагнула сразу в гостиную своих покоев — без малейшего приказа Вэх сократил наш путь, изо всех сил стараясь обеспечить комфорт вернувшейся хозяйке. Я послала тёплую волну благодарности замку и жестом предложила воинам садиться, сама опускаясь в удобное кресло. Молодые мужчины переглянулись и… сели. На пол, в привычную позу медитации. Пусть так.

— Мальчики, я никогда не говорила вам, чего жду на самом деле, почему выделяю среди остальных. Теперь пришло время. Вы и сами знаете, что ваши способности куда сильнее и шире по возможностям, чем у остальных. И от вас мне нужна особая служба. Не здесь, — воины молчали и выжидательно смотрели на меня. В эмоциях ни капли удивления или растерянности, полная готовность принять мою волю. — Я хочу, чтобы вы отправились путешествовать. При принесении клятвы вам была передана способность перемещаться меж мирами, она полностью завязана на мою силу, и пока живу, этот дар останется с вами. А умирать я, как понимаете, не собираюсь.

— Что мы должны делать в этих мирах, Госпожа?

Крайт. Самый рассудительный и спокойный.

— Жить. И нести при этом знания. Ваша задача — становиться наставниками. Вы изучили множество боевых школ. Условия срабатывания порталов таковы, что вас будет выносить в слабо развитые миры. Если он магический — сочетайте боевые навыки и учите противостоять магам. Если нет — не удивляйтесь, и такие бывают — просто организуйте боевые школы. Учите тому, что сочтёте нужным, и подбирайте самых лучших. Достойных доверия и имеющих способности антимага. Вы их почувствуете, теплом моего знака. Сразу хочу предупредить: таких разумных крайне мало и не обязательно вам попадётся хотя бы один ребёнок в целом мире. Не потому, что их там нет, просто обойти весь мир в поисках нужного кандидата сложно. Да и чувствительность знака ограничена полуденным переходом. Так что особо на этом не зацикливайтесь. Просто учите, подбирая оптимальный для осознания местными стиль боя. И посвящайте школы мне, параллельно неся учение Тьмы Изначальной, — почему бы мне не начать обзаводиться последователями? Это должно быть интересно. — А если всё же встретите достойного кандидата, учите его по расширенной программе, воспитывайте в верности ко мне, и, когда сочтёте готовым, шлите зов — я заберу воина.

Повисло молчание — мужчины обдумывали сказанное, и сразу планировали свои действия. Тут Крис вскинул взгляд.

— Госпожа… Мы должны отправляться прямо сейчас?

Знаю, знаю, о чём, вернее, о ком он переживает. Я улыбнулась.

— Отдохните перед дорогой. У вас сутки, чтобы попрощаться со всеми, собрать вещи и проработать первые шаги. А следующим утром каждый мысленно произнесёт фразу-ключ, инициирующую переход: «Сияние Тьмы». Просто так вы точно это не скажете.

Воины одновременно улыбнулись — в самом деле, фраза лёгкая для запоминания, потому что они понимают глубинный смысл, и произносить её без дела не станешь.

— Можете идти.

Они поднялись и направились к двери, но в последнее мгновение Крайт резко остановился, и растерянно развернулся ко мне.

— Госпожа… А если мы… вдруг нам кто-то понравится и решим завести семью, детей…

Я задумалась. Разумеется, ограничивать их в выборе стиля жизни я не собираюсь, но вот дети… Ладно, это их право.

— Выбор за вами, Крайт. Помните же, что дети у вас появятся только по осознанному желанию? И если захотите… Ваше право, что делать с наследниками — оставить в мире матери, уйдя в новый, или отдать мне. Если они унаследуют антимагию, это было бы желательно, тем более я закрепила во всех своих воинах возможность передавать специфические способности только по мужской линии. Тем не менее, повторяю: выбор останется за вами.

Крайт прижал руку к сердцу и низко поклонился.

— Спасибо, Госпожа!

Воины ушли, а я довольно улыбнулась — верность требует поддержки. Я дала им свободу выбора, но этим только закрепила нужное мне решение: особенных сыновей точно будут отдавать мне. Лениво потянувшись, огляделась, послала Вэху просьбу наполнить ванну и поднялась, намереваясь отправиться туда же, как дверь тихо приоткрылась и Ив тенью скользнул в комнату, остановился, не доходя пару шагов до меня, и плавно опустился на колени, склоняя голову. В эмоциях привычно переплелись предвкушение, лёгкий страх и глубоко запрятанное неприятие происходящего с ним по моей воле.

Жаль, за прошедшие годы он так и не принял мои желания, хотя научился получать удовольствие от боли и беспомощности. А я всё чаще вспоминала Лидара, который искренне принимал всё, что ему давали. Надо будет поискать кого-то похожего на рабских рынках, всё равно ж гарем заполнять. С другой стороны, это самое неприятие и страх Ива до сих пор удерживали на нём моё внимание — гораздо дольше, чем на ком-либо до него. Но и такая изюминка стала уже почти привычной. Я слишком хорошо изучила любовника, его реакции, возможности. Пора искать что-то новое.

— Пойдём, Ив, хочу принять ванну. Поможешь мне, сделаешь массаж… а может, удовлетворишь и ещё какие желания. Если возникнут.

Эмоции раба взбурлили. Как же это всё-таки вкусно — чужой страх и беспомощность. Но хочется чего-то свежего. Да, в ближайшее время навещу рынки. А пока Иву придётся терпеть.

10 — отсылка к Полукровке.

Глава 2. Отдых и развлечения

— Повелительница, я виноват, не уследил!

Крупный коленопреклонённый мужчина в возрасте согнулся в поклоне, бухнувшись лбом в землю. Я задумчиво на него смотрела, размышляя о глупости и безответственности некоторых смертных, а людей — так в особенности. Не всех, разумеется, но почему-то мне достались именно такие. И ведь прошло всего три дня, как переселились в Гавань. И вроде бы я достаточно понятно всё объяснила деревенским. Но вот поди ж ты…

Паника, конечно, была — что взять с тёмных крестьян, которые если и слышали о множественности миров, то считали это сказками? А тут другое светило, растения совершенно иные, да и сам мир вообще. Только тупой не догадается, что он уже не в Лируане. А всё новое обычно пугает тех, кто привык к стабильности жизни. Так что рабы паниковали. Но тихо.

Я им рассказала о новом мире, о правилах жизни, объяснила, каких растений и животных стоит опасаться, даже наглядно показала, велела приглядывать за детьми. Это уже не считая проделанных изменений в организмах. Возможные местные болезни им теперь не страшны, а убирать из мира всё потенциально опасное… Пусть учатся распознавать несъедобное или попросту ядовитое, пусть думают, прежде чем делать.

В Плестинке всё нормально — там староста сразу выделил несколько животных, чтоб на них потихоньку проверять всё новое на съедобность. Торопиться ж некуда, запасов пищи, закупленных мной и перенесённых вместе со всем крестьянским хозяйством, хватит ещё надолго. И за детьми — главным источником проблем и шалостей в силу возраста — пригляд организовал строгий, закрепив за каждыми тремя сорванцами до десяти лет одного юношу или девушку постарше. А над теми уже двух взрослых мужчин и одну женщину. Которые нагружали поднадзорных всякой полезной работой и учёбой.

Основательный подход, ну да Хват меня в своей роли всегда устраивал. Так же обстояли дела в одной из дальних деревень, Лесянке. А вот в этой, Даленке, ещё рано утром почувствовала отказ двух ошейников. Детских. А отказать они могут, если спадут, что возможно, опять же, только в одном случае — после смерти. И это при том, что за время моей бытности в роли баронессы в Лируане случаев детских смертей было всего три, с разбросом в несколько лет! Но, кстати, два из них — в этой Даленке.

Раздумывая, что могло послужить причиной смерти, дождалась завтрака, потом занялась ежедневными заботами — появление в Гавани такого количества разумных требовало определённого контроля и изменений. Не от равнодушия. Просто хотела дать старосте шанс на правильное решение. Собиралась сама наведаться в деревню к обеду, если никто из Даленки так и не появится с неприятной новостью. Но сорвалась, почувствовав очередные смерти — одного взрослого, даже пожилого, и снова ребёнка. Это уже совсем что-то непотребное!

Переместиться на метку ошейника — дело мгновения. Успела! Вопрос выбора не стоял в принципе: по моим ощущениям, взрослый был довольно стар, пожил своё, жизнь малыша приоритетнее. Вот если бы они оказались в одном месте, старику я бы тоже успела помочь, но… Не случилось. Зато детскую душу поймала, исцелила синюшное, какое-то раздутое тело, и заставила органы вновь работать. И лишь потом вернула на законное место ошейник.

Оживший мальчишка лет восьми очень быстро возвращался к нормальному состоянию и смотрел на меня, хлопая глазами. Молча. А когда окончательно пришёл в себя, скатился с маленькой кровати на пол, на колени, и сжался комочком, тихонько всхлипывая. А каким страхом от него разило! Вот глупый, ему хватит пережитого, чтобы ещё и наказывать, зато кое-кому это точно не помешает.

Тут в комнату почти бегом зашла женщина с мокрой тряпкой в руке, но застыла, увидев меня. Мельком глянув на неё, приказала:

— Найди старосту, женщина. И быстро. Пусть ждёт в твоём дворе.

— Слушаюсь, Повелительница!

Быстрая скороговорка была еле слышна, а самой рабыни уже и след простыл. Я же сосредоточилась на мальчике. Читать и пытаться разобраться в мешанине панических мыслей и образов откровенно не хотелось, так что информацию пришлось добывать обычным способом — через вопросы.

— Выпрямись, мальчик. Как тебя зовут?

— Ярон, Повелительница.

Тот выполнил приказ немедленно, но всё равно осталось ощущение съёженности. На мгновение мелькнула удивлённая мысль: «Почему они настолько меня боятся? Только из-за магии, так сказать, на всякий случай? Ведь, вроде бы, жестокой я с ними никогда особо не была. Зачем, если рабы выполняют свою работу и практически не доставляют проблем?». Впрочем, мне не так это и интересно, в отличие от другого вопроса:

— Что с тобой случилось?

— Я… я не знаю. Ночью стало так худо, в голове шумело, пить хотелось, и внутрях всё шибко болело.

Я недовольно скривилась на собственную промашку. Разумеется, он не знает, что с ним. Ребёнок же. Но картина самого обычного отравления налицо. Хотя какое уж тут обычное, если я об этом заранее позаботилась? Это ж какой силы должен быть яд, что подействовал на специально изменённые организмы? Впрочем, я даже не думала, что здесь может быть что-то подобное, слишком мощную защиту не ставила.

— Ты вчера ел что-нибудь незнакомое?

Маленький раб снова полыхнул испугом, зажмурил глаза и еле слышно выдохнул:

— Только ягодки, Повелительница.

— Какие?

— Нууу, синенькие такие. Сладкие-сладкие и пахнут вкусно. Тока пить потом жуть как хочется.

Мальчишка аж облизнулся мечтательно. Дети…

— И где же ты их взял?

— В лесу.

— А кто тебя туда отпустил одного?

— Я не один… ой! — ребёнок втянул голову в плечи и замолчал.

— Говори правду, Ярон.

Не такому малышу спорить с силой принуждения ошейника, с которой и взрослые не справляются. Сквозь скороговорку, перемежающуюся всхлипами, я узнала, что мальчишка с ещё четырьмя такими же сорванцами (считать он не умел, но показал растопыренные пальцы одной руки, когда спросила, сколько их было) вчера сбежал от нерадивого подростка, должного за ними следить. Но вместо этого паренёк любезничал с соседской девицей, а малышня, оставленная без присмотра, быстро отправилась на поиск приключений. Вот и нашла.

Двое уже умерли, третьего я вовремя вернула с того света, а ещё двое где-то наверняка в тяжёлом состоянии. И старика, видно, кто-то из внуков угостил «ягодкой». Как только взрослый поддался столь глупому поступку?

По мере рассказа я потихоньку закипала. Вот не зря местный староста мне уже давно не нравился, но, пока справлялся со своими обязанностями, трогать его не имело смысла. Однако теперь… Отвратительный пригляд за детьми, попытка сокрытия неожиданных смертей (не верю, что не знал: деревенские встают рано и не увидеть трупы, тем более столь изменённые, просто не могли. И к кому они первым делом побежали бы?), да и сами люди в Даленке какие-то запуганные.

Решительно развернулась и вышла на крыльцо. Староста стоял во дворе, с бледным лицом и трясущимися губами. В эмоциях метались паника, страх и сожаление. Не о жертвах, как подсказали мысли, о том, что я каким-то образом узнала. Вот же дремучие! И знают ведь, что ошейники на них магические, но, видимо, далеко не всё понимают относительно их возможностей. Ну да ладно, мне не до просвещения, ещё двоих надо успеть спасти.

— Где остальные дети из этой пятёрки? Веди!

Почему пятёрка, а не тройка, как в других деревнях, я ещё разберусь, пока некогда. Мужчина, собиравшийся упасть на колени, резко развернулся и чуть не бегом направился по улице. Я — следом. Торопилась не напрасно. Едва мы вошли во двор, как услышали завывания женщины. Новых отказов ошейников не было, так что дети точно ещё живы, но я всё равно не стала медлить, зайдя в дом.

Картина открылась уже знакомая: синюшное раздутое тельце, прерывистое поверхностное дыхание, хрипы. Но завывали вовсе не над мальчиком, а над другой кроватью — вот и старик обнаружился. Сосредоточившись на ребёнке, быстро очистила организм от яда, восстановила причинённый ущерб и только собралась обратиться к затихшей после моего появления женщине, как почувствовала очередной отказ. Проклятье!

Кинув хозяйке, чтоб передала старосте приказ дождаться меня в её доме, переместилась на метку. Поскольку я не медлила, душа не успела даже покинуть тело, так что очередная последовательность действий прошла уже даже как-то привычно. Рядом охнул молодой женский голос, а мою ногу неистово обняли и начали сбивчиво благодарить за сына, а потом и вовсе попытались поцеловать сапог. Вот же…

— Отпусти. И займись лучше ребёнком, женщина.

Не нужна мне её благодарность. Не такая, и не так. И вообще, я просто о собственном имуществе забочусь! Не слушая больше бессвязных причитаний, вернулась в дом, где остался ждать староста, и вышла на улицу. Хозяйка стояла, сжавшись перед нависающим над ней разозлённым мужчиной. Впрочем, едва тот увидел меня, сразу злобная гримаса сменилась виновато-подобострастным выражением, а спина почти мгновенно согнулась в поклоне.

— Иди к ребёнку, — велела я крестьянке и переключила внимание на старосту. — Итак, жду объяснений.

И тут он бухнулся на колени, лепеча про вину и сожаления. Понятное дело, виноват и сожалеет. Но что мне до его сожалений? Трёх рабов-то уже не вернёшь!

— Я и без тебя знаю, что виноват. И свою вину ты искупишь, — мужчина вздрогнул и съёжился на земле, — но мне нужны ответы. Выпрямись! — в ответ на приказ, старосту резко разогнуло. — Ты должен был назначить присматривать за детьми самых ответственных подростков, так?

— Да, Повелительница.

— И? Как среди них оказался тот, кто наплевал на приказ старшего?

— Повелительница, простите Лирка, уж я сынке плетей-то от души всыплю…

— Ах, так это ещё и твой сын? Что-то от вашего семейства у меня сплошные убытки. Во всех деревнях малышню разделили по трое, и только у тебя группы оказались по пять человек! Почему?

— Так ить, это… остальные заняты, мир же ж новый, надобно всё разведать в округе, что съедобно, что опасно.

— Вы что, с голоду падаете? Какая необходимость кидать на это всё население? И вон, у тебя дети уже навыясняли, что опасно.

Конечно, я прекрасно понимала, что староста просто хотел выслужиться, мол, вот, быстрее всех всё разузнал, приспособил под новых обитателей. Только получилось как обычно, планам наперекор. Мне откровенно надоел этот разговор, и староста надоел — давно уже. Отправила Крашу мысль-приказ быстро подготовить тройку, чтобы ждали возле него, когда открою портал. Через несколько минут получила ментальный ответ о готовности и тут же притянула своих людей в деревню.

При появлении затянутых в чёрное по самые глаза воинов, староста сделал попытку сжаться ещё сильнее. Жалкое зрелище. Я посмотрела на командира.

— Лайр, старосту и его сына, который Лирк, приковать к столбу наказаний на площади. Вечером, как жители вернутся с работ, пошлёшь вызов.

Самое время наказать и сделать пару объявлений. А пока… Перенеслась по метке Краша и оказалась на площадке, где усиленно тренировалась примерно половина воинов. Постояла, посмотрела на обнажённых до пояса молодых мужчин, блестящих от пота, и хмыкнула:

— Не загоняешь? Утром тренировал, сейчас…

— И вечером буду. Иначе заскучают. Прости, Госпожа, но здесь совершенно нечем занять этих горячих голов.

— А пойдём-ка, мой хороший, побеседуем на эту тему.

Фештар вздохнул, велел заканчивать тренировку через полчаса и пристроился на шаг позади меня. Я не торопилась, не успела ещё изучить Вэх и пресытиться настолько, чтобы желать сократить путь переносом. Да и спешить пока особо некуда. Пришли мы в рабочий кабинет — не тот, что официальный, рядом с тронным залом, а личный, на моём этаже. Эх, пока не заселённом… Вот ещё: надо таки заняться созданием гарема, давно же хотела. Разберусь с основными вопросами и сразу сорвусь на прогулку по самым крупным рынкам.

— Так ты хочешь сказать, что мой мир слишком скучен, Краш?

— Нет конечно, Госпожа! Но, согласись, здесь отсутствует сколько-нибудь серьёзная опасность, чтобы держала воинов в напряжении.

— Скажи это трём мёртвым рабам… Хотя ты прав — для мальчиков это не существенно. И всё равно: тут есть сам мир, совершенно для вас незнакомый. Ни в плане животного и растительного многообразия, ни в плане погоды, ни даже в местности.

— Это я учёл. И зря ты про местность, Госпожа: четыре тройки в прошедшие три дня только тем и занимались, что изучали ближайшие окрестности и создавали карту.

— Ммм, ладно, молодцы. Какие планы дальше?

Я не проверяла и не контролировала — знала, что Краш в вопросах организации разбирается едва ли не лучше меня. Но раз появился повод просто поговорить, почему нет?

— Разве наши мысли не открытая книга для тебя, Госпожа?

Даже если и так…

— Краш, ну мне что, делать больше нечего, как читать мысли всех окружающих? К тому же и ты, и воины — те немногие разумные, кому я доверяю и никогда не полезу в разум без крайней необходимости. Так что не тяни уже, рассказывай.

— Я планировал, если ты не против, половину парней как раз отправить на изучение окрестностей. И не только ближайших. Конечно, оставлю несколько троек для охраны замка и поддержания порядка в деревнях…

— Замок в охране не нуждается, Краш. Во-первых, нет здесь никого посторонних, пока во всяком случае. Во-вторых, Вэх вполне в силах сам о себе позаботиться и закрыть доступ куда не следует всяким любопытным. А с остальным справятся слуги. Да и в деревню зачем целую тройку?

— Так не сразу, чтоб дежурили по одному, по очереди.

— Тогда ладно. Для новеньких мальчишек надо будет выделить учителей. И как только разберусь тут с делами, снова начну путешествовать. Думаю, для сопровождения пары воинов хватит. А остальных отправляй в путь — мне ж самой интересно, что собой представляет Гавань. Как-то не случилось до сих пор собственный мир нормально изучить…

Краш улыбнулся, и мы продолжили планировать ближайшее будущее. Хорошо поговорили, первый раз после того как отправила лучших своих мальчиков в путешествие. А вечером, откликаясь на зов Лайра, прихватила с собой Ива — как раз по его профилю работа. В живых бывшего старосту с сыном я, конечно, оставила, но шкурку им изрядно плеть попортила. Давно надо было обратить внимание на деревню — вон, каким мрачным удовлетворением веяло от рабов во время экзекуции. Ну да ладно, теперь-то они рядом, под надзором.

Реализация планов немного затянулась. Просто в голову пришла идея: какой смысл воинам просто бродить по Гавани? А потом что, трактаты об узнанном писать? Так что засела сначала за расчёты, а потом и творение артефактов. Да, боги почти всемогущи, а я так и не почти, не буду скромничать, но… Чтобы создать правильно работающий артефакт, нужно учесть уйму показателей, переменных, ясно понимать, что хочешь получить в итоге, какими свойствами он должен обладать. Вот на этот подготовительный этап и уходит просто невероятное количество времени.

Но простым магам для разработки чего-то нового вообще требуются годы, а я уложилась всего-то в три дня — по количеству артефактов.

Первым стала карта. Заклятый кусок бумажного листа — крупного, надо сказать, — разделённый на десять частей. Да, на изучение материка мы с Крашем решили отправить десять троек — мой мир не особо большой, но даже так им понадобится вряд ли меньше года, чтобы обойти всё. Принцип прост: я разделила протяжённость материка на пять отрезков и на границу каждого будет отправлена пара троек, которые должны будут пойти в разные стороны, от берега одного океана до другого. В итоге каждая тройка встретится с той, что идёт навстречу от границы соседнего отрезка. Не пропустить друг друга поможет знак принадлежности, прекрасно служащий ещё и средством связи меж воинам.

А когда тройки окончательно встретятся, я получу сигнал и перенесу их в замок. Потом, собрав воедино все части артефакта, получу самую подробную карту Гавани — за время пути маршрут сам будет отражаться на бумаге, помогая не оставить неизученных мест.

Да, я могу и сама сделать это, и гораздо быстрее, но… Зачем отбирать у мальчиков такой шанс развлечься и проверить умения в совершенно незнакомой обстановке?

Следующие два артефакта представляли собой книги. В первую будет стекаться информация о погоде, климатических зонах, стихиях, магических потоках, почвах, минералах и прочем, относительно неживом. Во вторую же — всё, что касается растений и животных. Таким образом, это путешествие полностью закрывало возможные направления изучения Гавани. Оставались, правда, ещё острова, но это уже позже. Не последний год тут живём.

Десять листов из каждой книги нашли своих временных владельцев, и с этого момента всё, что запишется на них, проявится в исходниках. Но не только в переносе записей предназначение артефактов. В конце концов, мои мальчики хоть и практически уникальны и обладают множеством способностей, но полевой и при этом доскональный анализ встречного-незнакомого в их возможности не входит.

Так что воины станут по большей части посредниками при изучении мира. Они будут записывать увиденное, давать названия, описывать внешний вид и повадки… И ставить на лист пойманных мелких животных-птиц-насекомых, либо прикладывать части растений или минералов. Ну или капать кровь крупных животных. А артефакт, поглотив объект изучения, выдаст уже в книге полное его описание и свойства. И второй раз не примет однажды изученный материал, что поможет не повторяться.

И да, всё упирается в кровь. Как обычно. В мою, как средство создания таких сложных артефактов, и в кровь воинов, с помощью которой часть каждого артефакта привязывается к конкретному разумному. Потому и создала только три — по количеству воинов в группе. Можно спросить, а как же быть с картой? Что нужно положить на неё, чтоб получить картину мира?

Тут всё немного иначе. Привязка части карты к воину — командиру, разумеется, — позволяла артефакту пользоваться всеми органами чувств человека настолько глубоко, насколько тот сам не подозревал, что это возможно. Именно поэтому тройкам не придётся прочёсывать материк частой гребёнкой — благодаря всем изменениям организма, карта сможет считать информацию о местности в радиусе двухчасового пешего перехода, совершенно не отвлекая при этом носителя от своих дел. И очень подробную информацию.

Пропустить что-либо новое на таких расстояниях малореально, но даже если и так — будет повод удивиться в будущем. В некоторых мирах огромные территории долгое время остаются неизученными, так что это, право, мелочи.

Отпускала воинов в путь я с лёгким сердцем. Им действительно скоро станет здесь скучно — никакой тебе опасности, рабы смирны и покорны, серьёзных хищников нет, чужих разумных тоже. Может, я несколько погорячилась, решив оставить Гавань только для себя? Или нет? Хватит ли мальчикам редких путешествий в другие миры — не важно, сопровождая меня или самостоятельно? И зачем мне ещё воины, если не знаю, чем занять имеющихся?

Мысли не давали покоя несколько дней, и наконец я решила устроить воинам сюрприз. Когда закончат с изучением Гавани. А на ближайшее время и так дел достаточно.

* * *

— Мы собрались сегодня здесь, чтобы соединить сердца и жизни…

Первым делом, требующим решения, стало заселение деревни при замке. Пока там насчитывалось двадцать домов, но для меня дело нескольких мгновений создать новые, если пар окажется больше. Крестьяне, которым объявили об общем сборе молодёжи на замковом дворе, не выглядели счастливыми, но и роптать, разумеется, не смели. Да и с чего роптать? Создадутся новые семьи, для которых не придётся ни строить отдельное жильё, ни тесниться в своём. Убавится ртов, которые надо кормить. А рабочие руки… В деревнях много рожают, смена вскоре подрастёт.

Из прибывших к замку около сотни парней и девушек образовалось двадцать шесть пар. Так что я, не откладывая на потом, добавила домов в деревне. Дальше будут строить сами, но сейчас можно и побаловать. Не забыла и про Вэх, отобрав среди так и не нашедших пару по вкусу десяток новых слуг. Хоть я и не принуждала к созданию семьи, но те, кто шансом не воспользовался, теперь будут служить мне и воинам. С самими же молодыми семьями вышла небольшая заминка.

В принципе, моего слова как хозяйки вполне достаточно, чтобы считать пару законной, но люди очень любят всё себе усложнять. Им нужны ритуалы, видимость. Пришлось такой разрабатывать и проводить что-то вроде официальной церемонии. Для всех скопом, но церемония же. Так что крестьяне остались довольными. Тёмные существа, и вовсе не в плане окраски души и силы.

Какое-то время заняло оттачивание возможностей Вэха, чему немало поспособствовали слуги. Зато теперь я была уверена, что без моего позволения ни один посторонний или не имеющий определённых прав доступа не попадёт в особо важные помещения. Говорить об этом, впрочем, никому не стала, и у дверей сокровищницы, моих покоев и тронного зала теперь дежурили воины. По одному, но этого более чем достаточно.

Краш с Юджином закопались в расчёты всяческих потребностей — в продуктах, в различных мелочах, рабочих руках. Вот, кстати. Ладно повара, швеи, всякая обслуга, но я не понимала, зачем нам ювелиры, кузнецы, оружейники, законники и прочая-прочая. Всё необходимое я в состоянии или создать, или купить в любом мире.

— Зачем, Краш?

— Государства всегда создаются с малого. Но специалисты нужны для облегчения процесса.

— Кто сказал, что я собираюсь создавать государство?!

Мужчина выглядел озадаченным.

— Но разве… Это же совершенно пустой мир, как я понял. Такое раздолье для фантазии, устроить всё так, как нравится тебе, Госпожа.

— Мне нравится тишина этого места. Что здесь никто меня не потревожит ненужной суетой.

— А крестьяне?

— Это мелочи. Что такое полторы тысячи разумных, единственное призвание которых — обеспечить мне комфортное существование?

— Но… Госпожа, — Краш тихо вздохнул и продолжил, осторожно подбирая слова, — люди не смогут долго жить в такой изоляции. В смысле, спокойно жить, оставаясь адекватными. А через какое-то время возникнет и риск вырождения. Людям нужно окружение, даже если оно где-то там, далеко.

— А тебе?

— Я не человек. Но и мне, если честно, не очень комфортно от осознания, что вокруг прекрасный, но пустой мир.

— Вот именно, прекрасный он, пока никто здесь не появился и не испоганил!

Я ворчала, но отчасти принимала мнение фештара. И ведь были у меня мысли в этом направлении. Почти в этом. Но смертные так любят сложности! Даже когда они демоны.

— Ладно, я подумаю над твоими словами.

Краш улыбнулся, одарил хитрым взглядом и вкрадчиво протянул:

— Никто ведь не мешает тебе, Госпожа, сделать всё так, как считаешь правильным. Создать для новых жителей свои законы, заставить поклоняться, исполнять твою волю…

Вот же демоняка. С другой стороны, в чём-то он всё же прав: если я хотела, чтобы мир оставался только моим, не стоило вообще приводить сюда разумных. В таком количестве, во всяком случае. Но одной мне быстро бы стало скучно, а так скучно станет им. И если рабов я всегда могу найти новых, то вот воины… Ими я дорожила. Да и, пожалуй, так действительно будет интересней. Я отправила мальчиков создавать в мирах мои культы, так почему не сделать то же самое в непосредственной досягаемости?

Мысль настолько завладела сознанием, что я даже не заметила, как Краш ушёл. Нет, заметила, но не обратила внимания. С каждым мгновением идея казалась всё более заманчивой, а уединение… «Земли Богини» устроить несложно, отделив от остального мира мощным пологом. Или вообще создать пространственный карман и перенести в него часть материка. Для слуг сделать амулеты, а воины и так смогут без проблем проходить сквозь границу измерений. Мало ли, зачем понадобится? Хотя нет, пусть будет полог, щит. И «случайные» гости в моих землях. Если будут достаточно настойчивы в желании раскрыть тайну. Чем не пополнение в рядах рабов? Свежая кровь.

Определённо, это стоит обдумать тщательнее. Неспешно всё проработать. Завтра. А сейчас можно и немножко расслабиться. Мысленный зов, и спустя несколько минут стук в дверь. Глупая привычка, ведь раз я звала, значит, жду, да и почувствую его приближение обязательно, но раб всё равно каждый раз предупреждает о своём приходе. Ив тихо скользнул в комнату и, не дойдя до меня пару шагов, плавно опустился на колени. В одних лёгких штанах, босой. Правильно, в такое время причина вызова может быть только одна.

— Вы звали, Повелительница.

Какой-то голос у него… не такой. И эмоции. Я села в кресло, отказываясь от первоначальных планов, и протянула вперёд одну ногу.

— Сделай массаж, Ив.

Мужчина покорно передвинул коленями, придвигаясь ближе, и осторожно обхватил пальцами ступню, начиная с лёгких поглаживаний. Приятно всё же. Я следила за движениями пальцев — почти бездумно — и вдруг поняла.

— Я не чувствую в тебе больше страха.

Ив даже не вздрогнул. Ровный голос звучал безразлично:

— Я устал бояться, Повелительница. Нет ничего, что вы бы со мной уже не сделали, так что в страхе просто нет смысла. Я только недавно это понял.

Наивный мальчик… С тобой так много можно было бы ещё сделать, просто не хотелось ломать игрушку. Но, похоже, она сама сломалась. От времени. Слегка наклонившись, взяла раба за подбородок и приподняла голову, встречаясь с равнодушным взглядом. С самой малой толикой опасения на дне и бесконечной усталостью на поверхности. Что ж, гаремом придётся заняться в ближайшее время.

— Ничего? А если я верну тебе свободу?

Кривая усмешка тронула губы.

— Вы, как всегда, изумительно жестоки, Повелительница. Зачем спрашиваете, чтобы понаблюдать за моим отчаянием?

А он осмелел, надо же.

— Вспомни один из первых наших разговоров. Когда я потребовала с тебя клятву верности. Я не ломаю игрушки до конца, просто отпускаю их, когда окончательно наскучивают, Ив.

— Я… наскучил?

А сколько затаённой надежды в голосе.

— Ты почти сломался, мой хороший. Но ведь почти? Ты ещё хочешь её, свободу?

— Дааа, Повелительница.

Так тому и быть. Я не солгала ни одним словом. Раб давно искупил свою вину. Но… альтернативы ему сегодня у меня нет, а подавлять собственные желания не хочу.

— Хорошо, Ив. Я отпущу тебя. Но попрошу о последнем одолжении. Именно одолжении. Будь сегодня таким, каким нужно мне. Покорным, открытым и отзывчивым. Отринь на эту ночь неприятие моих желаний. Отдайся, в последний раз.

Я легонько провела пальцем по скуле, перейдя на бешено бьющуюся жилку виска, снова спустилась вниз, по краю челюсти, и обрисовала контур губ. Какое-то время мужчина напряжённо на меня смотрел, но потом враз расслабился и приоткрыл губы, впуская настойчивый палец внутрь. А в разуме горело желание верить, наравне со страхом обмана. Нет, Ив, я не обману.

Такой ночи у нас не было ни разу. Даже когда я полностью брала под контроль его тело, заставляя испытывать удовольствие. Сейчас же раб действительно отдавал всего себя, без оглядки, без внутреннего конфликта и осуждения реакции собственного тела. Если бы так было изначально, кто знает… Но я прекрасно понимала, что это игра против принципов. Всё-таки Ив не сломался. А вот если бы ему наутро объявили, что всё сказанное — шутка…

Нет, я не собиралась быть настолько жестокой, хоть раб и обвинял именно в этом. И был совершенно не готов, когда прямо по пробуждении — в одной постели! — протянула руку к его шее и просто сняла артефакт. Без какого-либо пафоса или напутствий. Он видел, что гибкая полоска находится в моих пальцах, но всё равно обхватил горло ладонью, желая почувствовать, удостовериться.

— Я… свободен?

— Я же обещала.

— Вот так, просто?

— А чего ты ждал? Останешься в замке?

— У меня есть выбор?

— Ты же свободен. Конечно.

— Нет. Я давал клятву верности.

— Это лишь гарантирует твою лояльность, что не станешь врагом. Но мне не помешает верный палач. Иногда.

— А в остальное время?

Я пожала плечами.

— Живи. Можешь взять любую рабыню, если приглянётся и будет не занята. Новым маленьким воинам не помешает ещё один наставник. А через некоторое время в этом мире появятся другие люди, города. Так что?

— И я смогу там жить?

— Сохраняя в тайне знания обо мне — да. В принципе, если тебе уж очень захочется забыть прошедшие годы, могу даже отправить тебя в какой-нибудь другой мир.

— Смысл? Какая разница, где начинать жизнь заново?

Никакого удивления высказанным возможностям. Впрочем, после переселения в Гавань — ничего странного. Я тихо рассмеялась.

— Там не будет меня.

— Вы будете везде и всегда…

Они знали, что я богиня. Теперь знали. Только дурак не догадался бы о моей сути после такого грандиозного переселения. Но что это я? Палач и в самом деле пригодится, так что хватит его уговаривать. Проверяя на ту самую верность.

— Иди, Ивлан, тебе надо выбрать новое жильё. Краша я предупрежу.

Свободный воин не должен жить в комнатах раба. Я это не сказала, но он и так понял. Поднялся, быстро надел штаны, но у самой двери замешкался, развернулся и согнулся в низком поклоне.

— Спасибо, Повелительница!

— Иди уже…

А мне надо заняться планированием изменившегося будущего. Да, сначала это, потом уже поиск новых рабов. Пока ничего не отвлекает.

Глава 3. Ловушка

Парень, который заинтересовал меня в этот раз, заметно отличался от типажа, на который обычно обращала внимание. Для гарема уже подобрано четверо рабов, находящихся там же, в стазисе, пятого, что дожидался сейчас в гостинице, я приобрела здесь, в Аркосте, и просто решила ещё раз прогуляться перед окончательным отбытием в Гавань. Но на пути к выходу с рынка взгляд зацепился за представление на помосте.

Он не впечатлял мускулатурой, скорее сухощавый и гибкий, молодой — почти юноша, точно не воин… Но как он двигался! Движения — то плавные, то резкие — завораживали своей красотой, чувственностью и отточенностью. Свободные шаровары и туника из тончайшей, словно газовой материи совершенно не скрывали изящное тело, а скорее выставляли его напоказ, подчёркивая, что под ними нет совершенно ничего. И магический ошейник.

Но больше всего меня поразил не внешний вид, не умелый танец, а эмоции. Чистые эмоции радости, какого-то сумасшедшего веселья, хоть мальчик и являлся рабом. Я редко встречаю подобных существ, способных просто получать удовольствие от жизни, приспосабливаться к любым обстоятельствам, невзирая на собственное положение. Забавный. И, наверное, я всё же прошла бы мимо, как только закончился танец, но парень неожиданно встретился со мной взглядом, полыхнул удивлением и лёгким страхом, а потом быстро завершил своё представление, упав на колени и низко склонившись.

Любой из зрителей мог думать, что это такой логичный финал, часть танца, но я отчётливо понимала, что мальчик испугался. Он знал, кого увидел. Видящий. Такой силы, что позволила пробиться сквозь предпринятые меры (обычное уже путешествие в смертном теле с мощными щитами на силу), — редкость. И я хочу эту редкость в своё полное владение. Если его всё равно кто-то купит, так почему не я? Судьба всех рабов-наложников уже была расписана и определена, я точно знала, что и когда буду с ними делать. А этот мальчик… Нет, никаких скоропалительных решений, несмотря на то, что почувствовала в нём. Что-то знакомое, близкое.

Помня Лидара, в последние месяцы я моталась по рабским рынкам и искала нечто похожее. Не прирождённых рабов, или сломленных жесткой дрессурой, покорившихся и смирившихся. Нет. Я искала тех, в ком зрела ещё искра бунта, желание свободы, и при этом, чтобы рабы любили или, наоборот, боялись боли. На самом деле, нет большой разницы в отношении, и те, и другие эмоции одинаково яркие, одинаково способные подарить мне удовлетворение — история Ива это гарантировала.

Но в этот раз доводить почти до слома рабов я не стану. Смысл? Наоборот, дам им то, что в других обстоятельствах было бы слишком маловероятным, а в итоге получу идеальных наложников. Танцовщик станет достойным пополнением, пусть он как раз таки и раб до мозга костей, не мыслящий иной жизни. Или пытается создать такое впечатление?

Парнишка так и не встал с колен, только выпрямился, замерев с опущенными ресницами, но я чувствовала периодически находящий меня любопытный и в то же время опасливый взгляд. Интересно, интересно. Тем временем суммы за мальчика уже взлетели почти до небес.

Как ни забавно, сражались за него трое… мужчин. И их взгляды и чувства были ох как далеки от целомудрия или хотя бы простого интереса. Жаркая, удушающая похоть, которую мальчишка тоже чувствовал и еле заметно вздрагивал. От удовольствия. Я пригляделась внимательнее — какая-то слишком странная у него реакция, даже для раба с младенчества.

Ооо, так вот оно что! В начале торга он ещё пытался сдерживаться, но по мере роста цены и моего молчания в душе всё отчётливее росло наслаждение и… насмешка. Мелкий поганец, оказавшийся молодым демонёнком, имел явную примесь крови инкубов. Вот почему окружающие столь остро на него реагировали! А он просто наслаждался вниманием, уверенный в собственной неотразимости и в том, что легко обведёт вокруг пальца незадачливого хозяина, когда игра ему наскучит.

Но только не в моём случае. Глупый, глупый мальчик, ты уже мой, просто никто об этом не знает, включая тебя самого.

— Двадцать тысяч лойнов в драгоценных кристаллах!

Воцарившаяся тишина сигнализировала окончание торга. Большая сумма. Очень большая для этого мира, тем более за раба-мужчину. Даже можно сказать — скандальная. Просто никто из магов (а их тут немало) так и не догадался о его сути. Щиты у мальчика хорошие. Когда распорядитель торгов уже собирался назвать имя покупателя-победителя, я достаточно громко озвучила свою цену:

— Сорок.

Они обернулись. И простые зеваки, и недавние соперники. Почти победитель смотрел с нескрываемой злостью, но не более того — двое воинов за моей спиной никого не могли ввести в заблуждение расслабленным видом. Да и рынок же: кто больше платит, тот и хозяин положения. Губы распорядителя расплывались в широкой довольной улыбке, а от мальчишки веяло шоком и растущей паникой. Но внешне он оставался всё таким же немного отстранённым и расслабленным. В ментале мелькнула мысль-намерение о побеге, но тут же с сожалением была откинута. Умница, оказывается. Не отпущу, пока сама не пожелаю.

— Элитный наложник, выпускник школы Луари, переходит во владение прекрасной юной лайсы…

— Анжелика.

—… лайсы Анжелики. Прошу вас, высокочтимая, пройти в гостевые комнаты для оформления передачи прав.

Ага, и чтоб убедиться, что у меня в наличии имеется требуемая сумма. Обычная практика, судя по всему — вон, оставшиеся не у дел покупатели не спешат расходиться. Или просто ждут следующего раба.

Уже моего наложника увели куда-то за помост, в сторону аккуратного двухэтажного строения, меня же проводили немного в обход, запустив с парадного, видимо, крыльца. Гостевые комнаты на поверку оказались довольно шикарно обставленным, но кабинетом. Рабочий стол с организованным беспорядком бумаг, стеллажи с документами, большой сейф, несколько кресел, столик с приличным выбором напитков и закусок, уютный ковёр на полу. Всё естественных, спокойных оттенков. Ничего лишнего, но и не суровый минимализм.

За столом уже дожидался хозяин кабинета, под задумчиво-изучающим взглядом которого я опустилась в стоящее напротив кресло. Я встречала разных торговцев, и тип, к которому относился мой сегодняшний партнёр, вызывал больше всего приязни. Уверенный в себе, спокойный мужчина, поддерживающий хорошую форму, а не безобразно расплывшийся от сытной жизни. И он не улыбался заискивающе, как любой, желающий впарить свой товар продавец, лишь бы прибыль была как можно больше. Наоборот, смотрел серьёзно.

— Меня зовут лийас Ромунрат, и прежде чем мы заключим с вами сделку, высокочтимая лайса, хотелось бы узнать: вы понимаете, кого купили?

Бегло просмотрев поверхностные мысли мужчины, внутренне усмехнулась — как всё интересно складывается-то.

— Элитного наложника? Ведь именно так его представляли.

— Не просто наложника, выпускника школы Луари. Это… особенная школа, лайса Анжелика. И её выпускники требуют особого обращения. Умелого даже.

Я не удержалась от тихого смеха, отбросив образ ветреной молодой аристократки.

— Не волнуйтесь, лийас Ромунрат, я умею обращаться с такими рабами. Не тратьте своё и моё время на осторожные выяснения степени моей осведомлённости. Я прекрасно знаю, кого купила, пожалуй, даже получше вас.

Мужчина скептически хмыкнул, но согласно склонил голову.

— Хорошо. В таком случае осталось всего лишь произвести расчёт и подписать документы.

Ясно выделив голосом последовательность, торговец меж тем остался предельно вежлив. Но даже если он сомневался в моей платёжеспособности — чувствовала, было это сомнение, глубоко запрятанное и смутное, но было, — мешочек с драгоценными кристаллами снял все возможные вопросы.

Когда камни были рассмотрены, оценены и с довольным видом убраны в сейф, передо мной появились бумаги. Обычный договор купли-продажи, оговорка о гарантии послушания только при наличии исходного ошейника, перечень навыков раба, склонностей и страхов, сведения о здоровье. Более чем уверена, что информация как минимум наполовину неверная. А уж чтобы обычный, простенький даже магический ошейник сдержал инкуба, пусть и половинчика… Нет, не верю. И вот ещё — так удобно совершить подмену, когда у раба нет имени, только порядковый номер. Но это несущественно, просто мысль.

Подписав уже заверенный торговцем договор, переместила свой экземпляр в пространственный карман.

— Приятно было с вами познакомиться, лийас Ромунрат. Но ошейник я поменяю на свой, уж не обессудьте.

Мужчина пожал плечами.

— Вы читали предупреждение, высокочтимая лайса, да и раб теперь принадлежит вам. Так что и решение, как и ответственность, тоже за вами.

— Разумеется. Прикажите привести мальчика, пожалуйста. В конце концов, должна же я нормально разглядеть, что именно купила.

Ромунрат раскатисто рассмеялся, а его слуги уже через пару минут привели моего нового наложника, опустившегося на колени точно посреди комнаты. Мило улыбнувшись торговцу, попросила его оставить нас одних ненадолго.

— У вас десять сатой, лайса Анжелика. К сожалению, больше дать не могу — дела.

— Мне хватит, не переживайте, лийас Ромунрат.

Когда дверь закрылась, отсекая нас от посторонних, я кивком указала на раба воинам. Те немедленно встали по обе стороны от наложника, на что последний полыхнул весельем. Вот уж напрасно, мой хороший. Они лишь кажутся обычными людьми, неспособными совладать с демоном. Да и не настолько ты силён пока ещё.

— Разденься, раб.

Карие, с запрятанным в глубине тёмно-красным огоньком глаза понимающе и насмешливо сверкнули. А вот это серьёзная ошибка… Уж насмехаться над собой я никому не позволю. Но, странно — он же понимает, кто я. Не конкретно, а в общем. Так почему вдруг такое отношение? Где недавняя опаска? Чуть более глубокое погружение в мысли… Вот оно что. Не насмешка. Всего лишь самодовольство — мол, перед ним и богиня не смогла устоять, польстилась на красивую обёртку.

А обёртка в самом деле хороша. Какие бы чувства «раб» ни испытывал, ему пока и самому интересно подчиняться, так что приказ он начал выполнять сразу: поднялся с колен и взялся за одежду. Но ооочень медленно и чувственно. А я любовалась гибким сильным телом, чёткими пропорциями, тёмным шёлком волос, рассыпавшихся по спине, красивым лицом с чувственно изогнутыми губами.

Я неспешно обходила демонёнка кругом и даже замерла на несколько мгновений, когда увидела рисунок на обнажившейся спине и руках. Яростный танец языков пламени. Зато теперь ясно, что второй родитель — огненная демоница. Хорош, ох, как хорош. Сплошной соблазн, и знает об этом. И умеет пользоваться. Губы сами растянулись в улыбке — вот только на меня эти чары не действуют.

Закончив обход, мельком глянула на своих сопровождающих и едва заметно кивнула. Демон не успел даже моргнуть, как вновь оказался на коленях с заломленными назад руками. Но отреагировал лишь тихим шипением. А потом почтительным, умиротворяющим голосом поинтересовался:

— Как мне можно обращаться к прекрасной лайсе?

Наглость, на грани допустимого. Для раба. Пусть пока ещё он и «раб» в кавычках, но скоро… А с обращением я решила ничего не менять. Наложники — слишком личная собственность, чтобы не выделить их.

— Для тебя я — Хозяйка. Но мы продолжим знакомство позже. А пока… — я достала из подпространства тонкую незамкнутую цепочку чёрного матового металла, с крупным прозрачно-красным кристаллом-подвеской. — Знаешь, я предпочитаю, чтобы мои вещи были только моими, — лёгкое движение пальцами и старый, практически бесполезный ошейник с тихим щелчком разъединяется и падает на пол, а парень вскидывает голову, глядя на меня удивлённо-неверяще. Но почти сразу взгляд меняется на панический, он даже пытается дёрнуться, вырваться из крепкой хватки воинов. Бесполезно. Я ж говорила. — Что выберешь? Наденешь сам, или это сделать мне?

Одновременно я накрыла нас всех защитным куполом и приоткрыла щиты, показывая демону себя. Настоящую. Вот теперь проняло. Парнишка съёжился и тихо заскулил. Эмоции полыхнули настоящим страхом и отчаянием. И смирением.

— Сам… Хозяйка.

— Хороший мальчик.

Знак охране и демона отпустили, продолжая всё равно внимательно отслеживать малейшее движение. Тот повёл плечами, разминая мышцы, и протянул руки вперёд, вверх ладонями с подрагивающими пальцами. Замер на мгновение, но потом решительно приложил ошейник и свёл концы. Тихий ментальный звон, болезненное шипение, сжатые добела кулаки. Вот теперь он действительно раб, независимо от желания.

Я подцепила подбородок, поднимая лицо, тут же покорно запрокинувшееся. Глаза полуинкуба были прикрыты, губа прикушена, дыхание слегка учащено. И не скажешь, что только что он пережил крушение всех планов и добровольно наложил на себя обязательства. Попробовал бы отказаться: в демонических мирах много металлов и минералов с самыми разными свойствами. Начал бы сопротивляться, и его ждала участь покорной игрушки без собственной воли. На какое-то время мне бы хватило. Но я уже знаю, это быстро наскучивает. Потому и рада, что мальчик внял здравому смыслу. Надо бы его подбодрить.

— Будешь хорошо себя вести, и я отпущу. Когда вволю наиграюсь. А теперь нам пора.

* * *

Ильянеш периодически с тревогой находил взглядом в толпе ту, кого недавно заметил. Что здесь может делать тёмная богиня? А ведь он специально выбирал мир, не избалованный вниманием высших сущностей. В сути девушки, с восхищением смотревшей его выступление, Иль не сомневался: ни смертное тело, ни щиты никогда не были преградой его взгляду. И именно потому до сего дня он благополучно избегал ненужных встреч и опасного внимания. Да и богиня, вроде бы, ничего не заметила. Такая молодая, что не смогла преодолеть щиты, или просто… не пыталась? Не заинтересовалась настолько сильно?

Бездна, да о чём он думает?! Да слава Тьме, что не заинтересовалась! В голове всплывало всё, что мать когда-либо рассказывала про богов — сам-то он никогда ещё не встречался. Обрывочно, но и этих сведений достаточно, чтобы пожелать никогда не пересекаться с подобными сущностями. Ох… Интересно, они все умеют мысли читать? Иль снова опасливо посмотрел на девушку. Вроде бы та просто с любопытством следит за торгом. Вот и пусть следит. Молча. А ещё лучше — просто уходит. Уходи, ну уходи же!

Уходить богиня не спешила, но и никаких действий не предпринимала. Даже на него не смотрела толком. И постепенно Ильянеш начал расслабляться, а когда прозвучала финальная цена, даже позволил себе порадоваться. Будущий хозяин — одышливый, полный мужик с масляным взглядом. Тьфу, хоть бы раз кто приятный его купил! Ну да ладно, зато надолго его хватать не будет, а в какой позиции получать энергию, инкубу по большей части без разницы. Да и в гареме не один же он будет. Женщины, конечно, предпочтительнее, но последние раз пять ему постоянно «везло» на свой пол.

Он так погрузился в планирование ближайшего будущего, предусматривающего сведение нового «хозяина» в могилу годика через два-три (всё будет зависеть от состава его гарема), что не сразу воспринял смысл слова, произнесённого мелодичным женским голосом. И только подняв взгляд — от неожиданности из образа выбился! — столкнулся с внимательным и глубоким зелёным. Мама-демоница, папа-инкуб! Попасть под власть богини? Сбежать? Мысль как мелькнула, так же и была с раздражением отброшена. Идиооот, куда он сбежит от заинтересовавшейся богини? Да ещё и тёмной — те вообще своего не упускают. Он сам такой.

Пока Иля уводили в комнату ожидания, у него было время успокоиться. Как-нибудь выкрутится, что-нибудь придумает. Зато будет полезный опыт. Ожидание продлилось недолго — вскоре его привели в кабинет торговца, и новая хозяйка потребовала оставить их наедине. Что ж, бойтесь желаний… Сам же совсем недавно сожалел, что покупают его только мужчины. Вот и получи, Ильянеш, женщину. Красивую и молодую. Правда, очень уж опасную, но, может, всё ещё обойдётся. Не могут же все боги быть такими уж умными? Сильные, капризные, своенравные — да, но если ты при этом дурак, ничего не поможет.

Вот, он так и знал! А эта богиня вообще поняла, кто он? Что ему смогут противопоставить два человечка?! Пфф… И раздеться приказывает. Сколько ей лет и как давно сбежала из-под надзора взрослых? Да-да, это он проходил, знает. Всё-таки девочка просто польстилась на красивое тело. Ну тогда не всё так плохо, сумеет и её в нужное время вокруг пальца обвести и получить назад свою свободу. Пока же можно и сыграть роль послушного мальчика.

Об ошибочности собственных умозаключений он понял очень быстро: даже не успел толком насладиться чужим искренним восхищением. Так же непосредственно, как любовалась, богиня отдала приказ скрутить его. Ащщщ, неприятная это боль, когда руки выламывают, но терпеть можно. Главное от выбранного образа не отступаться. Хороший раб ничего не делает без позволения.

Хозяйка, так хозяйка. Привычное обращение. И слова о дальнейшем знакомстве очень многообещающи. А вот последующие, про вещи, Иль не сразу понял, но тут по чувствам шибануло знакомой магией, а привычный уже бесполезный ошейник сам расстегнулся и упал. Снова рефлекс сработал — рассмотреть непонятное, но зрение ничего нового не сказало, зато ощущения вопили об опасности. Ни металл, ни кристалл он не опознал, но это и не требовалось — от, несомненно, артефакта шли мощные подчиняющие волны. Да когда ж он перед Судьбой успел так провиниться-то? За что?

Паника накатывала, заставляя рвануться из рук охраны… Куда там. Слабые человечки? Вся уже чётко построенная картина мира рушилась с воображаемым звоном. Кто она такая?

И вопрос с подвохом. Либо сам, либо оденет Хозяин. Что-то отец про это говорил… Ну же, память! Бездна! Есть такие артефакты, когда если не сам наденешь, станешь вечным рабом, лишённым воли. Бездна, бездна!!!

И, как будто всего этого было мало, новая хозяйка позволила увидеть своё истинное лицо.

Да уж, не всё, оказывается, подвластно дару всевидения. Страх сковал тело и разум, из горла вырвался жалобный звук. Её мощь подавляла, пугала до отключения сознания. В этот момент Ильянеш осознал, что свобода действительно закончилась. Это существо не могло не знать, кем он является. Оставалось лишь принять свою участь и постараться приспособиться. Демоны живучи. Правда, вечность рабом… Нет, он не будет об этом думать.

И всё равно руки дрожали, когда Иль сам соединял концы ошейника. Никогда ему ещё не приходилось переживать активацию артефакта такого рода на собственной шкуре. Это было… познавательно. Тонкие пальцы уверенно, по-хозяйски подняли его лицо. Пожалуй, это всё равно приятно. И снова хозяйке удалось удивить его — то есть как это, отпустит? Серьёзно? Верить тёмным на слово, без клятвы — глупо.

Ничего, у него будет время узнать, переспрашивать же и уточнять сейчас… недальновидно.

А в голове впервые возникло: сексуальная энергия смертных вкусна, но какова же будет на вкус энергия богини? И сколько он сможет её вытянуть? В том, что сможет, Иль не сомневался — в конце концов он инкуб, пусть и наполовину, и это неотъемлемое свойство сути. Ммм, а сколько она даст сил…

* * *

Я оглядела выстроившихся полукругом наложников. Шестеро сильных мужчин, сейчас покорно стоящих передо мной на коленях, со склонёнными головами. Из одежды — только ошейники и нижнее бельё. Унижать их сильнее, чем уже есть, нет смысла, всё равно я при покупке видела всё, что хотела. Хотя насчёт унижения… Один из наложников точно его не испытывал, наоборот, стараясь подать себя в как можно более выгодном свете и собирая неприязненные, многообещающие взгляды. Забавно было бы понаблюдать, как инкуб устанавливает свои порядки, но его я первым делом предупредила о недопустимости порчи моего имущества. Жаль, как следует пообщаться не получилось, ну да ничего, успею.

Выведенные из стазиса, наложники по факту познакомились только сегодня в обед. Хватило времени лишь пообедать, наскоро познакомиться, худо-бедно изучить планировку гаремного крыла, убедиться, что, несмотря на отсутствие стражи, выйти дальше разрешённой территории они не могут, привести себя в порядок и не опоздать на назначенный перед ужином общий сбор.

Сейчас эти уверенные в себе мужчины, воины, не сломавшиеся в рабстве, испытывали ни с чем не сравнимую смесь стыда и раздражения. От неизбежности — ошейники никому не позволяли ослушаться приказов. Ещё раз довольно оглядев рабов, устроилась поудобнее в кресле напротив. От тёмного, неустойчивого настроения последних месяцев не осталось и следа. Определённо, идею с гаремом надо было воплощать раньше.

— Я знаю, что все вы когда-то были свободными людьми, гордыми воинами. И что за возможность избавиться от милого нашейного украшения, вы пойдёте на многое, — плечи почти всех напряглись, они точно не ожидали такого начала разговора. Разве что инкуб… Но он вообще дело особое. — Можете смотреть на меня, — четверо тут же вскинули головы, пристально вглядываясь, словно впитывая мой образ. — Поэтому, чтобы избежать возможных недоразумений, хочу сказать: я дам вам свободу. Потребую службу от двух до пяти лет — тут всё будет зависеть от вашего старания, — я усмехнулась. — Работа гаремного наложника не такая и сложная. Послушание, поддержание тела в отличной форме, исполнение моих желаний. Первое обеспечат ошейники, но чем сильнее вы внутренне будете бунтовать, тем дальше момент освобождения. Мне нравятся непокорные игрушки. О втором позаботится ваш новый наставник, которого я представлю чуть позже. Вот с третьим не всё просто. Иногда мои развлечения настолько жестоки, что вам понадобится время для физического восстановления. Но всё равно, даже это вы должны принять и научиться получать удовольствие от любого моего действия. Иначе, возвращаемся к пункту первому.

Рабы были… растеряны. А у парочки глубоко внутри ворочалось глухое раздражение. Только инкуб — опять он, впрочем, неудивительно, — лучился предвкушением и пониманием. Ну да, ну да, элитный наложник из особенной школы, требующий особого обращения.

— Вам придётся сосуществовать вместе довольно долгое время. Вопросы внутренних взаимоотношений будете регулировать самостоятельно, но с учётом нескольких незыблемых правил. Первое: портить мою собственность могу только я. Так что договаривайтесь. Те, кто посмеет оставить следы или серьёзно покалечить другого, подвергнутся жестоким наказаниям, — на всех, без исключения, лицах расцвели понимающие улыбки. Я, конечно, могу запретить и драки, но зачем? Пусть спускают пар, мне ведь не нужны нежные цветочки. — Второе: доступа в гарем нет ни у кого лишнего, тем более у женщин, и если не хватит встреч со мной раз в одну-две декады, то удовлетворять возбуждение придётся самостоятельно. И третье: тренировки — обязательный элемент в вашем распорядке дня. Ивлан, представься.

Из скрытой иллюзией ниши выступил мой бывший раб. Как ни странно, но переселяться в другой мир он всё же не захотел. Согласился быть замковым палачом. Довольно быстро сошёлся с одной из комнатных рабынь — тихой и послушной. Ну кто бы сомневался. Однако ему всё равно было скучно, я видела. Проблема ограниченного круга общения наглядно вставала в полный рост. Рабам деваться некуда, но моим условно-свободным слугам действительно тяжело в пустом мире.

Решение предложить Иву должность смотрителя гарема и тренера одновременно созрело почти одновременно с приобретением первого раба. Мне всегда нравились крупные мужчины (инкуб — редкое исключение, но и то, лишь на фоне остальных он выглядит мельче и слабее). Рослые, мускулистые, умелые воины — когда такие попадают в рабство, возможны проблемы. Много проблем. Вот чтобы держать в узде темперамент наложников, и потребовался ещё более умелый и яростный воин. За годы рабства Ив достиг многого — зачем раскидываться хорошим материалом? Пожалуй, только с демонёнком он не смог бы справиться физически, но этот вопрос легко решается с помощью ошейников.

А ещё Ивлан прекрасно знает мои вкусы, сумеет разглядеть у рабов нужные черты и направить их развитие в правильном русле. И он умеет быть жестоким и непредвзятым — наследие профессии. В общем, идеальная кандидатура. Над моим предложением он думал недолго, согласившись уже на следующий день. Да, и правда, скучно ему без дела.

Встав чуть впереди меня, новый смотритель гарема оглядел снова напрягшихся мужчин.

— Обращаться ко мне «господин Ивлан». Если возникают проблемы, в общем зале есть колокольчик, с помощью которого меня можно позвать. Избави вас боги сделать это из-за какой-нибудь мелочи. Круг моих полномочий очень широк. Тренировки четыре раза в день: час перед завтраком, по два часа перед обедом, вечерним перекусом и ужином. Все пожелания по досугу тоже ко мне — если в рамках допустимого, вы получите желаемое. С остальным разберёмся по ходу, чтобы не задерживать сейчас Госпожу.

Да, как и моим воинам, я разрешила Иву это обращение.

— Вы не задерживаете, я уже почти закончила, — сосредоточившись на артефактах-ошейниках, послала им волну осознанного желания-приказа: — Слово Ивлана — закон для вас. Я разрешаю ему наказывать рабов по своему усмотрению, разве что, кроме серьёзных случаев. Вы обязаны подчиняться ему, как мне, и управляющие артефакты настроены на это, учтите.

Злоупотреблений со стороны бывшего раба не боялась. Во-первых, Ив не дурак, чтобы рисковать моей благосклонностью и собственным положением. Во-вторых, мужчины его не привлекают ни в коей мере. И в-третьих, столь агрессивным личностям, что я подобрала в наложники, не помешает жёсткая дрессура.

— Ивлан, можешь продолжать знакомство с подопечными. У тебя примерно час. А потом, после ужина, приведи мне вот этого.

Я ткнула пальцем в инкуба, получив в ответ вспышку удовлетворения (от него) и несколько — разочарования и лёгкой зависти, от остальных. Глупые. Некоторые из них иногда искренне будут желать, чтобы моё внимание не коснулось их как можно дольше. Хотя… всё может быть. В самом деле, у меня же не всегда возникают эти порывы — подчинять и причинять боль. Вот сегодня — именно такой, потому и выбрала демонёнка, зная, чему он обучен (по идее, должен же) и насколько вынослив. На этой декаде поближе познакомлюсь со всеми наложниками и определюсь в симпатиях.

— Как прикажете, Госпожа.

Ив, даже став свободным, не избавился от последствий моего воспитания. Впрочем, именно потому и не избавился, что слишком хорошо меня узнал.

Отпущенное время пролетело быстро, и, когда раздался стук в дверь (ох уж этот личный пунктик Ива!), я уже томилась от любопытства и… да, желания. Причём сложно было сказать, от чего сильнее. Инкуб вошёл с заведёнными за спину руками, и поначалу я даже удивилась: с чего это его связали? Но потом увидела мимолётную понимающую ухмылку Ивлана, и внутри всё затопило предвкушением. Давно, очень давно у меня не было мужчины, способного искренне принять некоторые мои особенности.

Раб, одетый лишь в тонкие штаны, остановился посреди комнаты с ясно читаемым намерением, но я его остановила.

— Нет, подойди ближе.

Быстрый взгляд исподлобья, и несколько дополнительных шагов. И только после этого наложник плавно опустился на колени. Изящно даже. Не склонился униженно, нет, просто замер с прямой спиной, широко разведёнными коленями, вскинув голову, чтобы я могла рассмотреть лицо, но опустив взгляд. Довольный блеск глаз выдал источник приятного мне поведения, и я молча благодарно кивнула Иву.

— Можешь идти, Ивлан. Мальчика заберёшь завтра утром, перед разминкой.

Смотритель гарема поклонился и вышел, а я расслабилась в удобном кресле, в который раз рассматривая наложника. Всё-таки демоны в человеческой ипостаси очень красивы, а инкубы и суккубы таковы и в истинной, сводя с ума своим совершенством и источаемой силой желания. Если не уметь от них защищаться.

— Как тебя зовут, демонёнок?

Тот вздрогнул, еле заметно, но всё же. Не думал, что я знаю о его сути? Да нет, непохоже, чтобы мальчик был настолько глуп. Может, не думал, что я вообще заведу разговор, да ещё так, напрямую? Напрасно — я хочу знать всё о своих наложниках.

— Ильянеш, Хозяйка. Но… почему «демонёнок»? Я уже взрослый!

Усмешка сама собой появилась на губах. Смешной.

— И как давно ты взрослый?

— Сто лет уже как! Мне почти триста пятьдесят! … Хозяйка.

Я откровенно рассмеялась, перестав себя сдерживать. Нет, он правда забавный. И совсем юный, как я и думала.

— А мне несколько десятков тысяч, малыш. Так что не говори о своей взрослости. Тем более я прекрасно знаю, что для большинства демонов это самое начало молодости.

Инкуб подавился своим возмущением и вновь послушно опустил взгляд.

— Скажи, Ильянеш… Ммм, если коротко, то Иль, ведь так? — наложник молча склонил голову. — Иль, что из умений якобы оконченной школы тебе знакомо?

Должно быть знакомо, ведь он не рассчитывал нарваться на меня. А те, кто должен был купить наложника, наверняка знали об особенностях тамошних выпускников. Мальчик не разочаровал.

— Да всё знакомо, Хозяйка. И даже немного больше — меня тренировал отец, а он всегда говорит, что в нашем деле нужно быть готовым к любой ситуации.

— А ответь ещё на такой вопрос: куда делся твой страх? Я прекрасно помню, что ты не горел желанием оказаться в моей власти. Что изменилось?

Мне действительно это интересно, ибо уже при переносе в Гавань я почувствовала изменения в эмоциях инкуба. Теперь это было скорее предвкушение и ожидание чего-то приятного. Вот так, резко? Иль прерывисто вздохнул, а голос стал низким и завораживающим.

— Я переосмыслил своё положение, Хозяйка. И раз уж изменить теперь ничего нельзя, я постараюсь извлечь максимум удовольствия из ситуации.

Хитрит, ой хитрит мальчик. Но я и не рассчитывала на откровенность.

— Ну-ка, ползи ближе.

Иль тут же подчинился, подползая почти вплотную. Но если он рассчитывал, что удовольствие начнётся прямо сейчас, то глубоко ошибся. Длинные волосы инкуба, собранные пока в хвост, оказались удивительно удобны для фиксации головы. Потянув за них и заставив раба запрокинуть лицо и от неожиданности поднять взгляд, поймала последний и погрузилась в чужой разум. Всё равно собиралась узнать о наложниках всё, что можно, а словами легко солгать. Я почувствую, но зачем устраивать себе такие сложности, когда можно решить всё разом и гораздо проще?

Здесь, в Гавани, контакт взглядов был не обязателен — божественная сила, которую я уже не скрывала, позволяла многое. Но я просто хотела, чтобы демон осознал, что его ждёт. Хотела вернуть ту приятную нотку страха, что была в нём раньше. И у меня получилось — зрачки парня расширились, он даже попытался отшатнуться. Совершенно неосознанное движение, попытка избежать опасности. И совершенно бесполезная.

Наложник застыл со стеклянным взглядом, а я быстро и довольно грубовато перетрясла все его воспоминания — демону такое не особо опасно (ведь я не взламывала, лишь смотрела), отделается лёгкой головной болью. Вот у людей разум более хрупкий, да, с ними я так резко действовать не буду. Инкуб не соврал, он действительно обучен принимать боль и получать от неё удовольствие. Самое то. Но с такими существами мало знать лишь память.

Я погружалась всё глубже, в мысли, мечты, самые основы личности, ничего не меняя, но изучая, запоминая. Забавный мальчик. Так вот в чём причина перемены отношения к рабству у тёмной богини — желание возвыситься за счёт поглощённой энергии! Да кто ж ему даст столько? И пусть суть инкуба в поглощении чужой интимной энергии. Они даже могут питаться, не входя в прямой контакт, а просто насылая чувственные сны и иллюзии. Но это действительно взрослые, разменявшие не одно тысячелетие создания. А такие юные… Им как раз нужен непосредственный контакт. Но даже при соитии получить от меня энергию он сможет лишь с позволения.

Тихий болезненный стон вернул к реальности. Кажется, я слишком глубоко забралась, и испытанное лёгкое недовольство планами мальчишки ударило по нему многократно усиленным откатом. Запрокинутое лицо исказилось маской страдания, ресницы в уголках глаз намокли от слёз, тело замерло напряжённой струной. А вот руки из-за спины так и не убрал. Умница. Значит, и раньше все его попытки сопротивления не более чем показные.

Покорное тело у моих ног манило своей открытостью, и я не удержалась: не отпуская зажатых в кулаке волос, наклонилась, положила вторую ладонь на выгнутое горло, чуть сжала и мягко поцеловала тут же приоткрывшиеся губы. Ответом мне был тихий стон. Соблазнительный и ничуть не болезненный. Я с силой оттолкнула наложника вбок, так, что ему пришлось-таки расцепить пальцы и спружинить руками, чтобы не упасть.

— Не пытайся обхитрить меня, инкуб. И тем более — прямо обмануть. У тебя всё равно не получится, а на любую попытку я сильно разозлюсь. На дармовую энергию тоже можешь не рассчитывать, ибо, чтобы заслужить даже небольшие крохи её, тебе придётся постараться. А теперь идём, я хочу проверить степень чувствительности твоего тела.

Наложник ухватился за протянутую ладонь, но встать с пола не успел — говоря «идём», я не имела в виду буквальный смысл, и едва наши руки соприкоснулись, перенесла обоих. Разумеется, в подземелья.

О, чувствительность оказалась превосходной. Как и отдача. Иль очень напоминал мне Лидара своей открытостью, покорностью и восприимчивостью. Только тело было гораздо крепче человеческого. Чего я только ни делала с ним этой ночью! Но его границы действительно впечатляли. Сколько же всего интересного можно творить с этим наложником!

На рассвете, пресытившись сладкими криками боли, слезами, дрожью покорного тела, я решила, что стоит показать инкубу, ради чего он должен стараться. За ночь парнишка кончил несколько раз, но лишь по моему желанию и с помощью разных приспособлений. Теперь пришла пора более тесного контакта. Когда кожа к коже, когда твёрдая, и в то же время бархатистая плоть толкается всё глубже и глубже, погружая тело в лавину удовольствия…

Сейчас я не жалела энергии, слабым, но более чем достаточным потоком отдавая её демонёнку. И прекратила, лишь когда тот повторно выгнулся подо мной, испытывая новый оргазм, а потом рухнул назад без чувств. Перебор… Ну да так и лучше. Будет понимать, к чему стремиться. Слегка привстав, выпустила из себя пока даже не начавшую расслабляться плоть и удобно устроилась на гладкой груди, ожидая, пока инкуб усвоит слишком мощную для него подпитку. Вскоре раздался шумный вздох, а крепкие руки осторожно обняли меня.

— Спасибо, Хозяйка. Это было… невероятно.

— Понравилось?

— Ещё бы! Но вы говорили… Значит, сегодня я заслужил?

Я тихо рассмеялась.

— Нет. Просто хотела, чтоб ты понимал, ради чего стоит стараться.

Наложник тоскливо вздохнул — в его понимании он сегодня только и делал, что старался. Наивный, хоть и демон.

— Хозяйка, а можно вопрос?

— Спрашивай.

— А меня вы тоже отпустите максимум через пять лет?

— Пока не знаю. Если наскучишь — отпущу. Мне быстро всё надоедает. Если будешь таким, как мне надо, может быть и задержишься подольше.

Задумчивый, но всё ещё расфокусированный взгляд стал ответом лучше всяких слов. Иль будет очень усердствовать. Слишком это завлекательно — подпитка божественной энергией. Ради такого можно и свободой поступиться, и телом, лет эдак на десяток. Или несколько. Все мысли легко читались на привлекательном лице — всё же он ещё слишком молод.

— Хозяйка, а могу я вас попросить?

Ага, и нагл, как все демоны. Но мне было интересно, так что кивком разрешила продолжать. Да и на откровения и такую наглость его, скорее всего, потянуло на фоне передозировки энергии. Иначе последовавший разговор объяснить трудно.

— А вы можете… если пожелаете, конечно… когда-нибудь овладеть мной?

Я от удивления даже приподнялась, упираясь локтями в грудь раба. Что за странные желания?

— Я могу поменять пол, но… Зачем тебе это?

— Нет, вы не поняли, Хозяйка. Мужчина мне не нужен, — инкуб криво усмехнулся. — Вы же позволите мне иногда развлекаться с согаремниками? В свете вашего намерения держать меня на голодном пайке, это станет насущной необходимостью. К тому же от мужчин энергия лучше идёт, именно когда они в активной позиции, — Иль сверкнул хитрым взглядом сквозь ресницы. — Так что нет, менять пол вам не надо.

— Насчёт согаремников, только если сумеешь кого-то уговорить так, что он сам согласится. И морочить позволяю лишь слегка, чтобы убрать сомнения. Ну а не сможешь, придётся терпеть. Но в отношении первоначальной просьбы — я тебя не понимаю.

— Нууу… Вы же можете использовать какие-нибудь средства, игрушки? Остаться женщиной, но при этом обладать как мужчина?

— Зачем?

Это всё, на что меня хватило. У меня буйная, богатая фантазия. Но и то не настолько. И я действительно не понимала причин.

— Хозяйка… Можете считать, что это давняя фантазия, мечта, если хотите. Я пробовал многое, но не это. Принадлежать женщине, полностью, во всех смыслах… Эта мысль волнует.

Мечтательный, какой-то далёкий взгляд убедил меня, что мальчик немного не в себе. Но его слова зародили какое-то томление внизу живота. Я о таком никогда даже не думала, но…

— Посмотрим, Иль.

Тот тихонько выдохнул и расслабился. Но время развлечений закончилось, так что пришлось раба тормошить, заставлять одеваться и переносить назад в мои покои. Двигался он как-то вяло, заторможенно. Ничего, когда энергия полностью усвоится, ещё горным козликом скакать будет, несмотря на бессонную ночь. Что ж, с этим разобрались — находка, а не мальчик! — осталось ещё пятеро. В размышлениях, кого позову сегодня, сдала на руки Ивлану дезориентированного инкуба. Смотритель лишь скользнул по наложнику взглядом — на предмет повреждений, убедился в их отсутствии и утащил в гарем.

* * *

Поздним вечером пятеро крупных мужчин сидели за одним большим столом в общей трапезной. Сидели, молчали, обдумывали события насыщенного дня, приглядывались друг к другу. В справедливости слов новой хозяйки они имели «счастье» убедиться не так давно — попытались было двое вякнуть что-то против надсмотрщика, проверить на слабину. Огребли все. И неожиданно сильно.

Понятно, магические ошейники и всё такое, но ощущения были куда как неприятнее, чем обычно. Внутри до сих пор словно что-то подрагивало, а раздирающая головная боль прошла только-только. Придётся подчиняться, и без выкрутасов. Тем более им обещали свободу, и отдалять желанный миг по собственной глупости не хотел никто.

— Как думаете, парни, она действительно отпустит, или это просто вид изощрённого издевательства?

Темноволосый и смуглокожий раб озвучил сомнения всех сразу.

— Да кто ж знает? Но в беспричинной жестокости хозяйка вроде бы пока не замечена.

— Все они такие, пока в заднице что не засвербит… Ох! — говоривший схватился рукой за горло, словно ему не хватало воздуха. Через некоторое время странный приступ прошёл. — Кажется, говорить что-то оскорбительное относительно хозяйки нельзя…

— А без практического подтверждения до этого никак нельзя было додуматься, да? — самый старший из присутствующих презрительно хмыкнул. — Меня больше интересует другой момент — не затесалось ли среди нас любителей «слишком крепкой мужской дружбы»?

— Я точно мимо. Мужики меня не привлекают, никак, задницу свою тоже подставлять не собираюсь!

— И я!

— А я вообще вполне могу без секса месяц прожить, лишь бы потом оторваться как следует.

Старший взглянул на молчащего смуглокожего.

— А ты?

— А мне плевать на самом деле, но приставать не буду, не переживайте. Главное, чтобы меня не трогали.

Мгновение тишины и удовлетворённое:

— Ну вот и славно, прояснились.

Светловолосый мощный мужчина хмыкнул.

— А что мальчишка думает, тебе не важно?

Инициатор разговора окинул его задумчивым взглядом, чуя потенциального соперника за главенство.

— Неа, не дорос ещё, чтобы учитывать его мнение.

В этот раз светловолосый отступил, равнодушно пожав плечами. А всё остальное они выявят в процессе. И кто будет задавать тон в маленьком гареме, а кто будет слушаться — тоже. Почесать кулаки все мужчины были не прочь, вот в скором времени и выяснят.

* * *

Танец инкуба завораживает… Мальчик оказался действительно хорошим наложником — прошло уже четыре года, а я всё так же, с регулярностью раз в декаду зову его в свои комнаты. Из первого набора осталось всего двое, и то за второго просил Иль — очень уж ему по вкусу пришлась энергия смуглокожего тасвайца. И ведь сумел того задурить-уговорить на отношения! В которые остальные равнодушно не вмешивались. Я не то чтобы одобряла, но пусть, раз инкубу даваемой мной энергии не хватает (насчёт голодного пайка он тогда, конечно, перегибал: для развития не хватает, это да, а вот для жизни вполне, но пусть), а делить его с другой женщиной я точно не хотела. Однако Ильянеша мне уже было мало, хотелось новизны.

Я и раньше не забывала периодически отлучаться погулять по мирам, но сейчас душа требовала кардинально сменить обстановку. И надолго. Не вижу причин отказывать себе в такой маленькой прихоти.

Всё подготовлено: быт замка налажен; Краш зорко следит за крестьянами и воинами, не давая бездельничать первым и скучать вторым; «Земли Богини» таки созданы, и, как и собиралась, отграничены мощным пологом-щитом, по остальному же миру перемещаются блуждающие порталы.

Когда только задумалась о необходимости заселить Гавань, просто перенесла в разные точки несколько городов, прямо со всем населением. Не самых крупных городов, но достаточных, чтобы не загнуться в незнакомом мире. И единственное, чем помогла: дала переселенцам знание нашего языка, просто из соображений практичности, а так же устойчивость к местным болезням и ядам. Относительную, но и этого хватило. На них Краш тоже тратит внимание, приглядывает.

Потом уже создала эти порталы, выдёргивающие людей (и только их) из разных миров. Максимальная пропускная способность — три человека. Вполне достаточно для постепенного заселения и обновления крови. Срабатывают раз в месяц-три, как правило, по пять одновременно, опять же давая переносимым иммунитет и знание языка. И ещё лет десять в таком режиме работать будут. Вот и развлечение для воинов, чтоб не скучали — выходы нескольких порталов закреплены на моих землях.

А совсем недавно вспомнила про Иштанкарр, заглянула мимолётно и обругала себя самыми нелестными словами. Совсем забыла про него — в Гавани дел хватало, хоть и по мелочам, потом на какое-то время увлеклась гаремом, то, другое… Да и Шеррахт молчал, ни о чём не просил, перекраивал потихоньку мир под себя. При том, что тот так и оставался в медленном временном потоке, как Лируан. Я просто забыла синхронизировать его с Гаванью!

Пришлось быстро исправлять ситуацию, возвращать мир демонов в родной временной поток (всего в пятьдесят раз медленнее вселенского), а то малыш Кариэш практически не изменился, так и оставшись младенцем. Демоны до двадцати лет растут крайне неспешно.

Гавань я собиралась переводить в очень медленный поток, для надёжности — в тысячу раз. И не остановка времени в полном смысле, и я нагуляюсь от души, и подданные практически ничего не успеют понять. Хотела даже отправиться одна (Ашера я тоже отпустила с год назад — свою свободу карэг вполне отработал), но Краш впервые на моей памяти был непреклонен: воспитала телохранителей? Ни-ни без них никуда. И смешно, и злость небольшая взяла, что слуга позволяет себе такое поведение, но руководствовался фештар при этом исключительно соображениями моей безопасности и комфорта. Так что пошла навстречу.

И вот, завтра мы отбываем. Движением руки прервав кружение инкуба, отослала его в гарем и сама отправилась спать. Я хотела путешествовать. До зуда в кончиках пальцев. А потом, как успокоюсь, можно будет и взяться за население моего мира более плотно. Культы развить, жизнь организовать, может, и рабов новых присмотреть.

* * *

Я зависла в межмировом пространстве, хмуро наблюдая за одним из немагических миров. Как меня сюда занесло? Да вот, путешествовала, путешествовала, и вспомнила об измерении, куда закинула все подобные миры, решила проверить. Разумеется, первым посетила тот, который лично отмечала, чтобы понаблюдать за его развитием.

Что сказать? Печально. Без магии это самое развитие почти и не происходило. Если бы не вмешательство какого-то тёмного, судя по остаточным эманациям, божка, так и не было бы его. Правда, вмешательство тоже оказалось не особо удачным и его относительно разумные последствия бегали теперь в шкурах в разных точках зелёно-голубого шара. Как этот бог ещё сюда проникнуть сумел, всё ж щитами закрыто!

Ещё раз внимательно изучив мир, нашла-таки лазейку. Что ж, прощу, за сообразительность. Я ведь скучала? Вот и развеюсь, исправляя огрехи и подталкивая развитие цивилизации. Спустившись на планету, занялась кропотливой работой: выправление наследственности, постепенное расширение возможностей разума, маленькие толчки для прогресса, изменение климата. Нет, если бы занималась этим непрерывно, умерла бы со скуки, а так — небольшие изменения и выход из временного потока (он аж в полторы тысячи раз быстрее общевселенского), да и за пределами мира кое на что можно было влиять. Или погулять немного в другом месте.

Когда результат меня удовлетворил, прошло уже несколько десятков лет, а в подопечном мире их минуло около девяносто тысяч! Вот это я размахнулась! Да уж, сколько бы он развивался без моего вмешательства тогда? Зато теперь можно с уверенность сказать, что здесь живёт действительно цивилизация людей. Я могла собой гордиться.

Убрав быстрый поток и сравняв время с общевселенским, уже собиралась просто попутешествовать по Дару (моему, разумеется, что ж скромничать), как внезапно поняла, что именно вызывало у меня в последние несколько циклов изменений подспудное беспокойство — в моём мире кто-то был! Даже не бог, как оказалось, а демон, но уже близкий к перерождению в высшую ступень. Когда успел, поганец?!

Сейчас, в нормальном времени, ясно стали видны там и тут кляксы чёрной ментальной паутины — мест силы, поклонения тёмному. Неудивительно, что он почти возвысился. Ну погоди у меня… Сосредоточившись на следе энергии, довольно быстро вычислила местоположение незваного вторженца и тут же почувствовала ещё одну мелочь — энергия, рисунок силы был очень знакомым. Эльдорлея! Ты опять перешёл мне дорогу, гадёныш!

Злость плеснула волной, и демон почувствовал, сорвавшись в межмирье. Как знакомо… Не в этот раз, милый. Прежде чем он затерялся порталами, успела влепить прямо меж лопаток метку. Теперь не уйдёт, да и порталом воспользоваться не сможет. Можно неспешно настигнуть добычу, пусть страх в полной мере завладеет его душой.

Демон как-то странно петлял. Мы уже довольно далеко отдалились от Дара, и мне надоело наблюдать за его зигзагами. Неужели он думает, что так уйдёт с пути возможных заклятий? Даже не собиралась на это размениваться, просто догоню, а потом уже пообщаемся. Очень тесно пообщаемся. Ладно, хватит тратить время.

Но стоило мне пролететь некоторое время по прямой, как я словно провалилась в… куда-то. Странное образование совершенно не ощущалось, но стоило оказаться внутри него, как разом чувство окружающего пространства отрезало. Словно вся Вселенная вокруг перестала существовать! Я попробовала выбраться из аномалии, но… белёсый туман, очерчивающий контуры своеобразного пузыря, — не совсем верное обозначение, ибо контуры не были ровными и постоянно менялись, но как ещё назвать совершенно замкнутое и не особо большое пространство? — мне не поддался. Мне!

Я разозлилась. Скорее даже, это была истерика, иначе охарактеризовать своё поведение не получается. Швырялась заклятьями, давила голой силой, под конец уже просто орала — впустую, всё уходило, словно в песок в пустыне. Силы кончились. Не божественные, нет конечно, моральные. Надо отдохнуть и подумать. В голове постепенно развеивалась дымка ярости. Раз не помогает сила — кто бы мог подумать?! — надо попробовать хитростью. А значит, нужно успокаиваться.

— Фффкууусно… Ещё… Хочу ещё!

Шелестящий, какой-то бесплотный голос, раздался настолько неожиданно и отовсюду, что у меня как льдинками по коже сыпануло, хотя холода никогда не боялась.

— Кто здесь?

— Яааа…

Очень информативно. Бездна, чувствовать себя беспомощной, оказывается, так мерзко!

— А ты кто?

Тишина. Словно это… что-то — задумалось.

— Неважно. Важно то, что я голоден, а ты ффкусссная. И тебя много, надолго хватит.

Как же мне это не нравится…

— В каком смысле много?

— Энергия. И она разная, так много. Мне такие ещё не попадались. Ты дашь много сил.

Много, много. Бзик у него какой-то. На краткий, совсем крошечный миг стало страшно — впервые, наверное, на моей памяти. Вдруг у меня не получится выбраться из этой аномалии? Ещё действительно сожрёт… Тем более что после этих слов я почувствовала, как с меня потихоньку тянут энергию. Вот же паразит!

— Смотри не подавись.

Глава 4. Перерождение

Резко прекративший бегство демон развернулся и довольно потёр руки, почувствовав исчезновение источника мощной силы. Ха, а ещё повелительница! Да с большой буквы. Западня богов и в этот раз не подвела, показав, что для неё нет разницы в степени самомнения жертвы.

Необнаружимая никакими органами чувств, интуицией, магией, странная ловушка-аномалия оправдывала свою жуткую славу. Хотя сложно назвать славой известность в узком кругу сущностей. Очень узком. На памяти Сата никто, попавший в определённый участок межмирья, больше не возвращался. Ведь он специально наблюдал (с тех пор как сам стал случайным свидетелем исчезновения тёмного бога), а порой и устраивал эксперименты.

Так что с Повелительницей теперь однозначно покончено. Демон прижмурился — как и с папашей, давно заманенным в ту же ловушку. Правда, сдох тот буквально на днях — он почувствовал. И теперь станет единоличным обладателем вызывающего трепет имени, не Сатом, но Сатаной. И пусть в родном мире правит старший брат, зато у него теперь есть этот. И реальный шанс вскоре возвыситься-таки до ранга тёмного бога. Работа уже проделана немалая, ещё немного…

Демон устремился к лишившемуся божественного щита миру, планируя время, чтобы успевать показываться перед последователями в разных местах и воплощениях. А недавно пришедшая на ум идея вообще вызывала полный восторг: светлого бога ему изображать ещё не приходилось, наверняка это будет забавно. Да, и надо завязать на себя как можно больше верований, набрать могущества, пока о незанятом мире не прознали всякие другие, жадные.

* * *

О смерти я не думала. Я — Повелительница, хозяйка этой Вселенной. Я не могу умереть. Значит, не умру. А трудности… Временные.

— Ты дашь недостающее, то, что я потерял. Давно… Хочу. Дай.

Щас! Я уселась, по ощущениям, где-то в центре аномалии и углубилась в себя, стягивая всю энергию в центр тела. Скручивая её, уплотняя, пряча от жадной сети, что очень быстро меня опутывала. В итоге за грудиной ослепительно сияло небольшое зерно концентрированной силы. Его тоже оплетала какая-то серая паутина, но особого вреда не причиняла. Жаль, что телом придётся пожертвовать, зато, когда суть освободится от оболочки, будет немного времени нанести удар.

Оставалось лишь порадоваться собственной лени — пока работала с миром, постоянно моталась в межмирье в физическом воплощении. А вот мой страж такими способностями не обладал, не выжил бы в тех условиях. Да и времени я всё же потратила очень много, так что, не желая увидеть смерть воина, но и не собираясь напрягаться, выдумывая смертному защиту, просто поместила того… в собственный подпространственный карман. Время там статично.

Если бы не это, спутника я потеряла бы практически мгновенно. И ещё не известно, как отреагировала бы, и смогла ли остаться со столь трезвым и даже любопытным разумом. А так — подпространство завязано на суть, хоть и воспользоваться им можно только посредством плоти, обладающей Силой. Воину ничего не грозило.

Я не просто позволяла выпить из себя то, что являлось основой созданной Тьмой тела, но и немного Света отдала, раз уж сущность заметила, что энергия у меня разная. Не хотелось раньше времени настораживать неожиданного противника. И одновременно меняла эту энергию, а та, в свою очередь, меняла… аномалию. Уничтожить эту странную бестелесную сущность у меня почему-то не получалось, но в отношении чистой силы это всегда сложно. А вот если облечь её в форму, дать тело — возможны варианты. Так что присосавшаяся сущность, по мере гибели моего тела, обретала плоть. Финальным штрихом станет удар освободившейся концентрированной сути.

Несмотря на упорное нежелание обозначить себя, я поняла, с чем имею дело. Узнала. Правда, сталкиваясь раньше с эманациями силы последователей, всегда думала, что она принадлежит богу, пусть и странно ощущаемому. Оказалось, нет. Хаос. Я знала о нём слишком мало, просто никогда не интересовалась — как-то не пересекались интересы. А наше недавнее общение оставило неоднозначные ощущения. Впечатление мощи, хитрости и жестокости (это из памяти об адептах), абсолютно взрослый голос, но в то же время казалось, словно я разговариваю с капризным ребёнком.

Никогда не думала, что медленное развоплощение — настолько болезненный процесс. Не то чтобы непереносимый, но постоянная боль… мешала. Я отвлекала себя наблюдением. Изучала то единственное, что сейчас было доступно: обмен энергиями. Пусть пленившая меня аномалия оказалась слишком сильна, но и я не последнее существо во Вселенной.

Пока Хаос с наслаждением тянул энергию — я честно боролась за каждую каплю, иначе же недостоверно! — нити его силы, опутавшие меня, сформировали тонкий, но прочный канал, и непонятная энергия, со вкусом которой так и не получилось определиться (слишком она неоднозначная), потихоньку проникала в зерно сути. Не как захватчик, а как новая составляющая. Это было… интересно. И перспективно. Если всё удастся.

Время тянулось. Созерцание и раздумья позволяли отвлечься от происходящего, оставаясь спокойной. Хорошо, что Гавань погружена в медленный поток — во время работы с Даром разница во времени была просто колоссальной, и в моём мире едва ли прошло больше месяца, но вот сейчас… Оставалось надеяться, что всё-таки не задержусь здесь слишком надолго. Открывая портал, я намеренно не оставляла временной привязки к Гавани, собираясь возвращаться раз в несколько дней, но увлеклась. Да и прерывать тонкие и сложные воздействия при развитии цивилизации нельзя.

Неожиданно (и в то же время ожидаемо) в окружающем пространстве что-то изменилось. Я встрепенулась, если так можно сказать о бестелесной дымке. Наконец-то! Последняя частица моей плоти развеялась, и жадные серые пульсирующие нити накинулись на зерно, сжимаясь вокруг него. В следующий же миг оно взорвалось, выворачивая аномалию, корёжа её и загоняя саму в себя…

* * *

— Мама?

Хрипловатый мальчишеский голос ворвался в сознание, рывком вернув его в реальность. Или нереальность? Место, в котором мы оказались, было совершенно не похоже на межмирье с его бесконечной прозрачной тьмой. Сплошной белёсый туман, но под ногами твердь. И ощущения… странные. Я чувствовала очень остро: малейшее изменение потоков сил, других существ, совершенно незнакомых. Впрочем, они боялись, ибо этот страх я тоже прекрасно осознавала.

— Я чувствую тебя какой-то родной…

Виновник всех последних событий привлёк к себе внимание, и я с сомнением оглядела «родственничка». Подросток выглядел немного растерянным и словно прислушивался к себе. Именно таким я его и представляла. Тонкая, угловатая, но уже красивая фигурка, наметившиеся мышцы, породистое лицо. Он весь как-то мелко подёргивался, черты периодически плыли, словно парнишка не мог определиться, как должен выглядеть. Изменчивость, неожиданно оказавшаяся заключённой в форму. Больше всего приковывали внимание глаза — вот где суть проявила себя в полной мере. Цвет никак не хотел устанавливаться, сменяясь постоянным радужным многообразием. Зрачок тоже всё время менял форму.

Но это я отметила мельком, анализируя слова воплотившейся сущности, и понимала, что тоже чувствую. Родство. И это было досадно — теперь совершенно пропало желание уничтожить недавнего обидчика. Скорее парень вызывал какое-то умиление. Но — мать? Нет.

— Я тоже чувствую. Но я точно не твоя мать. Ведь ты существовал и раньше. Скорее, сестра. Старшая, — собственные слова повернули мысли в неожиданном направлении. — Скажи, а как давно ты… был таким?

Мальчик пожал плечами.

— Я не следил за течением времени. Да и оно для меня… другое. Можно сказать, у нас особые отношения.

— А как ты появился, тоже не знаешь?

— Нууу, просто появился. Сначала я был целым, а потом взрыв, и я потерял большую часть. И уйти никуда не мог!

Обиженные нотки заставили улыбнуться.

— Насколько знаю, тебе это нисколько не мешало каким-то образом заполучать последователей в разных мирах.

— Мне скучно было, вот и тянулся, энергией… А как тебя зовут?

— Вообще — Повелительница. Если же ты имел в виду имя, то Анжелика. Для тебя — Лика.

Ну а что? Действительно ведь получается, что родственник. Взрыв и потеря большей части — наверняка в результате материализации моих родителей. Другого такого события в этой части Вселенной не было. Да и нигде не было. Иного объяснения я не находила. Странно лишь, почему он остался ограниченным и неподвижным, однако разобраться сейчас вряд ли возможно. И незачем. Так что — родственник. Хотя, если смотреть со стороны фактов, Хаос для меня дядя, но душа против такой мысли бунтовала. К тому же из-за такого урезанного существования у него и развитие очень своеобразное. В общем, младший брат, и точка.

— А меня как зовут?

А вот это задача. Давать окончательное имя существу, суть которого постоянная нестабильность, несколько неразумно.

— Я буду звать тебя Изме, Всеизменяющий. Но ты можешь взять себе любое имя, даже должен. Не останавливайся на одном.

И снова слова повлекли за собой размышления: ладно имена, а как быть с формой, если его суть — изменения? И стоило об этом подумать, как «мальчик» исчез, а вместо него появилось… нечто, словно созданное из частей разных существ. И эти части постоянно менялись. Эммм. Нет, меня подобная экзотика не устраивает. Тут же Изме вновь стал подростком. Надо же, как интересно. Получается, его форма реагирует на моё желание? Это хорошо, значит, власть над телом, состоящим из родственных мне энергий, всё-таки есть. А то как-то впечатления не очень от его естественного, судя по всему, облика. Изме хмыкнул.

— И что тебе не нравится? Нормальный вид. Впечатляющий.

— Впечатлять будешь своих последователей. А со мной будь добр выглядеть прилично.

Мальчик вздохнул.

— Как скажешь. А ты, так и собираешься оставаться такой… прозрачной?

— Нет, не собираюсь. Но лучше не напоминай о моём состоянии, а то начинаю злиться. На тебя, между прочим.

— А я-то тут при чём?

— А кто хотел меня сожрать?

— Не сожрал же.

Это да. Просто не смог, но это я не стала озвучивать. Однако Хаос прав, пора обретать тело. Но сначала надо вернуться в обычную реальность из этой… межреальности.

— Чем теперь займёшься?

Мечтательная улыбка тронула красиво изогнутые губы, во взгляде замелькал сошедший с ума цветовой хоровод.

— Путешествиями.

Вот и славно, пусть сам себя занимает.

— Так отправляйся. Только моих слуг не вздумай трогать.

— Не трону. Мы же встретимся ещё?

— Как получится. Вселенная огромна. Но я всегда услышу, если позовёшь. Ты, думаю, тоже. Интересного пути, Изме.

— И тебе, Лика.

Подросток — гм… нет, всё же брат, — исчез, а следом за ним вернулась в реальность и я. Просто пожелала, как обычно. И тут же сочно выругалась, считав информацию Вселенной — здесь прошло почти шесть тысяч лет! Неужели я не заметила, как мучилась столько времени? Или это те самые, особые отношения Хаоса со временем? Но его теперь совсем нет — Гавань и так жила без меня целых шесть лет. Не такой большой срок, но ведь это мой мир! И тратить ещё одну-две тысячи лет на создание нового тела, как делала мать, глупо.

Я перевела взгляд на Дар — он послужил косвенной причиной произошедшего, вот с его помощью и буду исправлять ситуацию. Пойду-ка я, прогуляюсь. Так и не успела ведь этого сделать. Интересно, хоть сколько-нибудь серьёзные изменения там произошли?

* * *

Краш устало откинулся на спинку кресла. Ещё один день закончился. Каждый из них в последнее время насыщен событиями: деревни и города за щитами потихоньку разрастаются, блуждающие порталы регулярно срабатывают, пополняя население как в Землях Богини, так и за их пределами, обучаемые мальчики растут, взрослые воины несут службу. Всё это требует неустанного присмотра, руководства, постоянного решения кучи мелких и не очень проблем. Скучать некогда, но на душе тоскливо.

Шесть лет. Шесть долгих лет Госпожа не появляется. И ладно бы только это, но они её не чувствуют вообще, тогда как раньше никакое расстояние не являлось помехой! Странно, непривычно, пусто… где-то за грудиной. Но они верят и ждут. Ведь Вэх живёт, да и порталы работают. Не могло с Госпожой случиться ничего непоправимого. Они верят. И выполняют свои обязанности так, чтобы, вернись она в любой момент, и не за что будет ругать, даже если очень захочется. Разве что за инкуба, но тут уж никто не в силах что-либо изменить.

Сам Краш не видел Иля, только знал со слов Ивлана, что парень совсем сдал. Скелет, обтянутый кожей, с тусклым взглядом. Уже больше года у него нет подпитки. Того, который ради него и остался, отказавшись от свободы, демон «выпил» в конце концов — что поделать, не рассчитано Создателями, чтобы смертные безнаказанно долго оставались рядом с инкубами. А Ив даже ради любимой игрушки Повелительницы не мог переступить через себя. Для всех остальных же вход в гарем был закрыт, даже для самого Краша, а всё обслуживание там происходит с помощью артефактов. Иль тоже не мог покинуть пределы своего обиталища без разрешения хозяйки.

Замкнутый круг. Инкуба было немного жаль, но не настолько, чтобы рисковать ради него собственным здоровьем. Да и не принимал Вэх такие аргументы, как сострадание: нет прямого разрешения хозяйки на доступ посторонних в гарем, и точка. Так что Иль тоже ждал. Демоны выносливы. Собственных крох энергии ему хватит надолго, даже если существование будет всего лишь растянутой мучительной смертью. И всё же…

Она вернётся, как только разберётся с теми проблемами, что задерживают (или удерживают, но такой вариант с трудом укладывается в голове), и исчезнет это тоскливо-сосущее чувство в душе.

Краш уже собирался отправиться в свои покои, раздумывая, стоит ли позвать сегодня обеих наложниц или ограничиться-таки лишь одной, как что-то в окружающем мире неуловимо изменилось. Пытаясь понять, что такое он почувствовал, мужчина посидел ещё немного, но вдруг расплылся в сумасшедшей счастливой улыбке.

— Госпожа…

— Я, Краш, я.

Голос за спиной заставил подскочить и стремительно обернуться, но увиденное настолько выбило из равновесия, что он даже забыл, что собирался преклонить колено. Госпожа была… прозрачной. Хотя подзабытое уже ощущение её силы приятно растекалось по телу. Но было в этой силе и что-то новое, непонятное.

— Как же… Что случилось, Госпожа? — вспомнив правила, Краш обругал сам себя и тут же опустился на колено, склоняя голову. — Простите.

Богиня фыркнула и дёрнула плечом.

— Непредвиденные сложности, Краш. Это ненадолго, не волнуйся. Как тут у вас дела? Только без подробностей, полный доклад сделаешь, когда окончательно вернусь.

— Всё нормально, в Землях Богини проблем нет.

— А вне их?

— По-разному. В основном воюют, делят территории.

— Смертные… Хотя, это свойство всех разумных. Ладно, слушай внимательно, что от тебя потребуется. Через два дня…

Повелительница исчезла, а Краш всё переваривал полученные распоряжения. Да уж, задачка не из лёгких и не только в плане практической реализации. Но придётся выполнять — приказ однозначен. Ох, про Ильянеша совсем забыл! Впрочем, в Бездну, какой инкуб? Год без подпитки прожил, ещё два дня тем более выдержит. Не до него сейчас Госпоже.

* * *

Отправляясь в Дар, я хотела присмотреться к местным жителям и понять, стоит ли использовать этот мир. Ведь получить тело можно и другим путём, не проводя сложные созидательные процессы. И гораздо быстрее. Вселиться в смертного, лучше младенца, вырасти, а потом активировать сущность, что на время взросления впадёт в спячку, лишь ограждая от опасностей и, одновременно, подспудно заставляя развиваться носителя.

Безмагийный мир в этом плане подходил как никакой другой — не будет наведённых влияний на тело, оно вырастет естественным путём, без ненужных отклонений. А всё, что требуется, получит с пробуждением божественной сути. Но если Дар окажется всё ещё слишком отсталым, придётся подыскать что-то другое: расти в атмосфере мракобесия, так свойственной ранним этапам цивилизаций, я совершенно не желала.

Не оказался. Но и Даром он тоже уже не был. Это ж надо, назвать свой мир по аналогии с почвой! С тем, что всегда под ногами! Не иначе, пронырливого демона заслуга. Вот, кстати, ещё с ним разобраться надо: слишком часто стал переходить мне дорогу. Хотя, с другой стороны, без этой ловушки я не обрела бы нового родственника и новые же силы. И если без первого я вполне спокойно жила бы и дальше, то вот второе дарило предвкушение интересных перспектив. Я это чувствовала, в некоторой степени уже испытала, но чтобы проверить пределы новых возможностей, следовало поскорей обзавестись телом. Бестелесная сущность, конечно, тоже осталась могущественной, но некоторые вещи в таком виде недоступны.

Но вернусь к перспективам. Для начала, мой щит стал абсолютным: поглощённая сила Хаоса помогла придать ему новые свойства — не только защита, а полное поглощение любых магических воздействий и отражение физических. Это я проверила первым делом, поскольку чувствовала необходимость. И время. С ним действительно отношения теперь складывались особенным образом. Я видела течение его потоков (хоть и не сразу это осознала, понадобился толчок), и не просто видела, а могла по ним путешествовать, беспрепятственно попадая в любую точку настоящего или прошлого, без всяких привязок. Просто желание. Вот с будущим такое не получалось. Нет его ещё, некуда перемещаться.

Однако все эти несомненные плюсы не имеют значения, ведь, заманивая меня в ловушку, наглец точно не желал добра. Конечно, наказать демона (или тот успел стать богом?) я могу хоть сейчас, и, благодаря давней метке, найду в любом уголке Вселенной, но торжествовать над трясущимся от страха врагом всё же приятнее в воплощении. Подождёт, ещё несколько лет счастливого неведения о своей судьбе у него есть. Хорошо, что я вовремя вспомнила о защите, когда сунулась на эту Землю, а то могла и насторожить. Гоняйся за ним потом, время трать. Но обошлось.

Итак, вернёмся к выбору и ситуации, открывшей мне глаза на новые возможности.

Безмагийный мир приятно удивил своим развитием. Почти шесть тысяч лет не так уж и много, если сравнивать с прошедшими до этого миллионами, но и разумного населения до моего вмешательства там не было. Немного погуляв по множеству стран, я только уверилась в правильности решения воплотиться именно здесь — слишком много всего интересного увидела. И захотелось это интересное потрогать, изучить.

Оставалось лишь найти подходящую кандидатуру на роль вместилища. И правильную ситуацию в стране — ребёнок, в котором будет даже просто спать божественная суть, не может быть обычным. Он будет выделяться. Так что обстановку предпочтительнее выбрать такую, чтобы и политические смуты отвлекали внимание, и опасность не оказалась чрезмерной. Выбирала я вдумчиво, пару лет ушло, точно. Изучала традиции стран, выбирая, где расти интересней и комфортней.

Смутами мир изобиловал, но в итоге мне подошла только одна страна. Сейчас там как раз полный хаос. Можно было бы и подождать ещё несколько лет, но дальше я видела слишком шаткую ситуацию, во что выльется в будущем, не понятно. А так, к моменту совершеннолетия смертного тела история вроде более-менее спокойна. Это судьбы короткоживущих разумных я легко прослеживаю до самой смерти, а развитие мира предугадать всегда трудно. Другие относительно развитые страны же не нравились — либо сознанием и традициями населения, либо политическим строем, или ещё по какой причине. Из-за слишком спокойной и сытой жизни, например. В них хорошо жить, но не взрослеть.

С подбором вместилища тоже пришлось помучиться. Совпадение слишком многих характеристик требовалось как в родителях ребёнка, так и в нём самом. И первой из этих характеристик была гарантированная смерть дитя во время родов. Как бы ни было, но отнимать жизнь у маленького существа, пусть и обычного смертного, но пока ещё ни в чём передо мной не виноватого, я не собиралась.

Выбор предоставлялся не такой и маленький, скорее даже вполне широкий — смертность новорожденных в этом вроде бы развитом уже мире была ненамного меньшей, чем в каком-нибудь отсталом, не имеющем понятия о высоком целительстве. На Земле целительства не существовало, но зато прекрасно развилась наука — медицина, — и при таких данных наблюдать ситуацию с детскими смертями было по меньшей мере странно. Но, увы, не необъяснимо. Впрочем, как уже сказала, для меня это означало лишь достаточно широкий выбор.

Следующий ограничивающий фактор — пол. Я привыкла жить женщиной. И хотя мужская ипостась нисколько не напрягала и не казалась чуждой, но… Далее — внешность. Опять же, к своей я привыкла и вполне способна изменить новорожденное тельце под нужный вид, но не может же быть светленькой зеленоглазой малышки у смуглых брюнетов? Хотя всякое возможно, конечно. Однако я предпочитала не рисковать будущей родительской любовью — это также очень важный фактор для счастливого детства пока ещё беззащитной оболочки. Истинно смертное тело, а не такое модифицированное, что обычно использовала в путешествиях, не способно вынести мощь божественной сути.

Так что требовался ребёнок, у которого не возникнет семейных проблем из-за слишком сильного отличия его от родителей. Но и это не окончательный фактор выбора. Из оставшихся двадцати подходящих будущих младенцев я постепенно отсеивала тех, кто мог бы расти в недружной семье, где-то в глубинке, в нищете. Более того, я хотела, чтобы новое тело, взрослея, получило максимум возможного, и искренне считала, что для этого подходит только столица.

После анализа всех условий осталось только два ребёнка. Но в одной семье, хоть и обеспеченной из-за близости к власть имущим, был пример старшего сына — избалованного, туповатого подростка, не знающего ни в чём отказа. После пробуждения моя суть, конечно, всё подкорректирует, но зачем такие сложности? Да и сомневалась я, что у ребёнка, при таком подходе к воспитанию, появится тяга к знаниям.

А вот вторая семья… Путь им предстоял сложный, но сильный характер мужа и тихая стойкость жены обещали, что воспитание отпрыска будет интересным, но при этом щедрым на любовь и заботу. Да и материальное благополучие им светило в скором будущем после рождения дочери. В общем, после долгих поисков я определилась.

Девочка не могла выжить. И причина тому не какое-то серьёзное заболевание, а простое небрежение своими обязанностями местных лекарей. Да, в будущее нельзя попасть, но я ведь могла довольно точно видеть жизни, как бы предугадывая: длительные тяжёлые роды и сине-фиолетовый младенец с обвившейся вокруг горла пуповиной. А те, чьё призвание спасать, равнодушно разводят руками. В болотно-зелёных глазах рыжеволосой красавицы, теперь выглядевшей измождённой и потухшей, горе и боль, а высокий светловолосый мужчина сжимает зубы и кулаки, когда ему сообщают о гибели дочери. Да, эта семья мне подходила.

Определившись, решила навестить Гавань (время позволяло) и хотя бы мельком глянуть, что там происходит. Как оказалось, ничего особо серьёзного. Да и шесть лет — не такой долгий срок, а Краш вполне справлялся со своими обязанностями. Сейчас он тоже должен мне послужить в очень важном деле, в пробуждении божественной сути. Придуманный план можно было назвать слишком жестоким, но я небезосновательно опасалась, что взросление в среде смертных наряду с несомненными плюсами может принести и нежелательные побочные эффекты в виде лишних моральных запретов и особенностей сознания. Так что прошлую личность придётся уничтожать, не затрагивая полученных знаний.

Фештар не выглядел довольным, но выбора у него не оставалось, кроме как выполнить приказ. Отдав последние распоряжения, вновь вернулась на Землю и… от души выругалась. Я опоздала. Немного обсчиталась в соотношении времени, и роды завершились три часа назад. А привязку к моменту, когда покинула Землю, как-то не догадалась оставить. Отвыкла, или последствия ловушки Хаоса ещё сказывались.

Да что ж такое? Опять всё заново?! Но я уже выбрала самый оптимальный вариант. И настолько захотелось изменить случившееся, что просто перенеслась на несколько часов назад. Без всяких меток-привязок и сложных манипуляций с временными потоками. Так мне открылся второй дар, пришедший с силой Хаоса.

Но радоваться и пытаться анализировать произошедшее времени не осталось — я оказалась ровно в том моменте, когда от задохнувшегося в утробе матери дитя отделился светящийся комочек души. Не раздумывая, тут же заняла освободившееся тело, направляя энергию на поддержание жизни в новом вместилище.

По ощущениям, прошла целая вечность, когда чудовищное давление исчезло, с горла убрали «удавку», и получилось вздохнуть. Слабый писк заставил окружающих роженицу людей засуетиться, а меня — испытать массу неприятных ощущений. Благо органы чувств у детей слабо развиты. Тело пищало, а я трудилась над ним, укрепляя, исправляя мелкие проблемы, закладывая хорошее здоровье, меняя синие, как у отца, глаза на свои родные, тёмно-зелёные. Волосы и так светлым пушком покрывали голову, а потом сами изменятся.

Сознание засыпало постепенно, в течение месяца, хотя основная часть силы законсервировалась почти сразу. Но и остатков хватило, чтобы придать малышке нужные мне качества: упорство, склонность к логическому и одновременно образному мышлению, заложить высокий потенциал для развития разума, внедрить глубоко в подсознание желание развиваться физически и познавать новое — чем больше, тем лучше. И родителей удачей наделила — она им точно понадобится.

Наконец сущность полностью законсервировалась, и лишь напоследок вяло шевельнулась мысль, что время до совершеннолетия пролетит единым мигом.

* * *

Михаил сидел на балконе, с наслаждением втягивая сигаретный дым и бездумно глядя на багровый закат. Зловеще, и красиво. С жизнью требовалось что-то решать. Серьёзное ранение перечеркнуло, казалось бы, устроенное и понятное будущее, зато подарило свет в окошке, его Маришку.

С весёлой и жизнерадостной студенткой Мариной Карасёвой Михаил Темнов, отставной майор войск спецназначения, познакомился банально, в санатории. Шёл девяносто третий год, сильная когда-то страна трещала, всё вокруг рушилось, а он умудрился найти своё счастье.

Он первым из семьи пошёл служить: не просто отбыть положенные два года в армии, а посвятить правому делу всего себя. Так верилось в молодости. Высшее командное училище в Рязани выбрал сам, несмотря на уговоры отца и деда — потомственных хирургов. Хватило года службы в десанте, намёков командира, и отличник боевой подготовки, уже через полгода обзавёдшийся сержантскими лычками, определил свою судьбу. Михаил хотел защищать Родину.

После училища — стажировка в родной части, но уже в офицерской должности, и ещё через полгода — предложение, «от которого невозможно отказаться»: его отправили в спецназ. Мечта сбылась: последующие пять лет он только и делал, что защищал. Пусть не Родину, но её интересы. Так им говорили. Афганистан, Южная и Северная Осетия, Карабах, с небольшими перерывами… На последнем он сломался, в прямом смысле: буквально перед окончанием командировки операция, засада и отступление… по минному полю. Взрыв.

Родина, которую так хотелось защищать, наградила внеочередным званием, протезом размозжённой ступни и комиссованием. Инвалид в неполных двадцать восемь, не умеющий ничего, кроме как сражаться. Было тяжело. Долгое лечение, операции, причитания матери и хмурые взгляды отца, запои — куда ж без них? — и эта, изменившая всё поездка в один из Пятигорских санаториев.

Хромая, но ужасно жизнерадостная девушка, рыжая, вся какая-то солнечно-летняя, растормошила вечно хмурого военного инвалида. А ведь были вокруг и более здоровые парни, молодые, с жадностью смотревшие на весёлую красавицу, а она выбрала его, забалтывала до того, что Михаил, неожиданно для себя, начинал смеяться или тоже рассказывать что-то в ответ.

Марину в военный санаторий запихнул дядя — начальник военкомата. Девчонка со школы занималась спортивной гимнастикой, участвовала в межинститутских соревнованиях, и недавно получила травму — разрыв связок коленного сустава. Тренер говорил, что всё поправимо, что надо подлечиться и снова в бой — на носу общегородские соревнования. Но Марина тщательно всё обдумала и решила оставить столь травмоопасный спорт. «Мне ещё детей рожать, и мама им нужна здоровая!» — смеясь говорила девушка и хитро косилась на собеседника. А он всё не мог поверить, что действительно интересен такой как она.

После санатория они расстались, но не потерялись. Разные города соединили частые письма, потом Марина приехала на зимние каникулы в Москву, и они гуляли с рассвета до заката. Хоть на тот момент у Миши и была отдельная квартира, оставшаяся после деда, жила девушка у его родителей — приличия. И очень им понравилась.

В корысти Марину заподозрить было нельзя — сама из Питера, из достаточно обеспеченной семьи, девушка училась в хорошем институте на модном нынче экономическом факультете. И хорошо училась. Квартира тоже была своя, и так же доставшаяся от бабушки с дедушкой. Скорее это Михаил претендовал на место незавидного жениха — покалеченному военному никак не удавалось найти работу. Родители пока помогали, но не сидеть же здоровому мужику на их шее бесконечно. Пусть и условно здоровому.

В Питер они поехали вместе — знакомиться с родителями Мариши. А летом, по окончании девушкой института, сыграли скромную свадьбу. Марина переехала к нему, квартиру родители осторожно сдавали, благо желающих среди приезжих всегда много. Работать молодая супруга пошла простым бухгалтером, зато в большой магазин — хорошее место, с учётом вечного дефицита всего. Её зарплата, его пенсия, плата за съём питерской квартиры — на жизнь хватало. Михаил перебивался случайными заработками: сторожил, подрабатывал грузчиком.

Потом Марина забеременела, и в полный рост встала проблема постоянной и хорошо оплачиваемой работы — цены росли, продукты с полок магазинов исчезали. Но была и другая, куда более страшная и опасная проблема: отовсюду, как грибы после дождя, вылазили банды. Разборки, рэкет, перестрелки. Зато на фоне происходящего вдруг возникла необходимость в хорошей охране — бизнесмены, также плодившиеся, как кролики, желали безопасности. И если мысль о криминале, где как раз и можно сейчас хорошо заработать, вызывала искреннее неприятие, то предложение бывшего сослуживца заинтересовало.

Игорь Старшов, тоже комиссованный из армии год назад по состоянию здоровья, пришёл к нему за пару дней до того, как Марину увезли в роддом. Посидели, выпили, вспомнили о былых временах. Тогда и прозвучало заманчивое предложение, правда, воспринятое поначалу как издёвка.

— Ну какой из калеки охранник, Игорь? Ты ж понимаешь, что от меня в прямой схватке толку чуть. Разве что пострелять могу.

Друг фыркнул.

— Да нахрена ты в схватке? Для этого молодёжь наберём, бойцов. Ты нам в управленческом аппарате нужен.

— Кому, «нам»?

— Помнишь Лёху Свистунова и Марка Бинштейна? — Михаил помнил. Они все оказались одновременно в Карабахе, там и сдружились. Только двое упомянутых вышли из той командировки целыми, чтобы отправиться на заслуженную пенсию. — Вот с ними и собираемся дело замутить.

— А я-то вам на кой?

— А ты, друже, всегда лучше всех разбирался в тактике и стратегии. У нас всё намётано: Лёха общается с возможными заказчиками, Марк отвечает за бухгалтерию, я — за подбор и натаскивание бойцов, а ты — за планирование операций и охраны.

Миша пообещал подумать, но понимал, что другого шанса в ближайшее время не будет. Сейчас он тоже сидел и думал — на завтра назначена встреча с бывшими сослуживцами, которые ждут окончательного ответа.

Марина неслышно скользнула через открытую дверь, обняла сзади за шею и положила подбородок на макушку. Михаил перехватил одну руку и поцеловал тонкое запястье.

— Уснула?

— Ага. Я, знаешь, сколько в роддоме наслушалась про орущих младенцев? А наша вообще сущий ангелок — спит да ест.

— Ты так и не отказалась от идеи имени?

Молодая женщина тихо рассмеялась.

— Нет. Как могут иначе звать твою дочь? Ты ж мой архангел-хранитель Михаил, вот и дочь у тебя ангел — Ангелина.

— Ладно, пусть будет по-твоему. Но сына я назову сам!

Снова тихий смех, шевелящий тёплым воздухом короткие волосы на макушке.

— Сам, сам.

Михаил нежно погладил маленькую, но крепкую ладошку.

— Мариш… Помнишь, перед роддомом я тебе рассказывал про предложение друзей? Я завтра встречаюсь с ними и, думаю, соглашусь.

Жена обошла его и села на коленки, смотря прямо в глаза.

— Мишенька, если тебе это по душе, я не против. Главное, что не криминал.

Он обнял свою такую понимающую и славную Маришку, поцеловав тут же подставленные губы. Не криминал, в прямом смысле. Но он слишком хорошо узнал жизнь, чтобы зарекаться от чего-либо. Официально — ничего противозаконного, а вот охранять придётся тех, кто платит. Единственное, что мог твёрдо пообещать себе Михаил, что никогда не свяжется с наркотиками, а остальное — как кривая вывезет. И ещё одно обещание следовало исполнить: своей дочери он обеспечит безбедное детство и безопасность. Ради этого стоило стараться.

Глава 5. Счастливое детство

— Геля! Геля, солнышко, ну иди сюда!

Девочка лет двух-трёх, с пушистым облаком золотистых кудряшек продолжала с сосредоточенным видом выводить что-то на песке, не обращая внимания на зовущую её молодую женщину. Та со вздохом поднялась со скамейки, где сидела, общаясь с другими мамочками. Только что позвонил муж — новомодный, но ужасно неудобный и громоздкий сотовый телефон решал вопрос связи и был предметом зависти окрестных кумушек, — и сообщил, что через полчаса будет дома. Значит, и им надо идти. Обед — священное время, чтобы собраться всей семьёй.

— Геля, ну чего ты капризничаешь? Мы же ещё сюда вернёмся, наиграешься.

Если только можно назвать играми попытки рисовать буквы палочкой на песке, корявенько, но с явным пониманием. Ребёнок с насупленной мордашкой выдал совершенно не то, что можно было ожидать:

— Потому сто я не Геля!

Вообще, Марина никогда не знала, чего может ожидать от собственной дочери. Знакомые мамочки уши прожужжали, как их детки капризничают, устраивают истерики, пытаясь привлечь внимание, не хотят ничему учиться, как трудно удержать на чём-то их внимание дольше, чем на несколько минут… Ангелина всегда была другой. Спокойная, серьёзная девочка схватывала всё буквально налету, детские истерики, конечно, случались, но крайне редко, и когда дочка очень сильно хотела что-то получить или добиться. И это были не какие-нибудь глупости вроде конфет или новой куклы — к ним как раз особой тяги не наблюдалось.

Мать присела рядом с малышкой и нежно дёрнула за пружинистый локон.

— Как же не Геля? Ты же наше с папой солнышко. А одно из имён бога Солнца — Гелиос.

Ангелина нахмурилась и замотала головой.

— Я сто, бог? И это дядьковское имя, а я девоська.

— Милая, мы же тебя всегда так называли, почему же сейчас тебе перестало нравиться это имя?

На умильно-серьёзной мордахе появилось упрямое выражение. Марина еле слышно вздохнула: всё ясно, не переспорить. Упрямство дочери тоже было какое-то странное и взрослое — даже если родители не понимали причин, для неё они были неоспоримы.

— Патаму сто. Я не Геля!

— Ну хорошо, если не Геля, то кто ты?

— Лина!

— И чем это имя лучше прежнего?

— Хатю.

Да уж, аргумент убойный. Ладно, успеть бы Мишу предупредить о новой блажи малышки. Хотя тот, как всегда, согласится со всем, лишь бы не расстраивать обожаемую доченьку. Но надо отдать мужу должное, баловал он Ангелину разумно, что ли.

— Если нравится, тогда ладно. Пойдём? Скоро папа домой приедет, ты разве не соскучилась?

Упрямо поджатые губки тут же растянулись в радостной улыбке, а немного чумазые ладошки потянулись к маме. Ну ведь солнышко же!

— Саскусилась! Падём!

* * *

— Папа, научи меня драться!

Михаил от удивления крякнул. Не такого заявления ждёшь от семилетнего ребёнка — девочки! — по возвращении с торжественной линейки первого сентября.

— И зачем тебе это, кнопка?

— Чтобы уметь защищаться, что непонятного-то?

В самом деле… Но, прогнав в уме первую часть тирады, мужчина подобрался.

— Доча, тебя кто-то обидел?

Его солнечная девочка досадливо скривилась.

— Да нет же! Просто там мальчишки… Я одному понравилась, и он заявил, что будет меня защищать. А я не хочу зависеть от кого-то. Хочу иметь козырь в рукаве.

В этот раз Михаил поперхнулся чаем, неосмотрительно отпитым только что. Какое «понравилась» в семь-то лет? А дальше что будет? И жаргон этот…

— Лина! Какие козыри?! Ты откуда это слово вообще взяла?

Совершенно невинный детский взгляд зелёных глаз сообщил, что об ответе он пожалеет, и вообще — сам дурак.

— Так ты часто так говоришь, когда с дядей Игорем и дядей Лёшей в дурака играете.

Да, в самом-то деле. И ведь ладно бы дочь не понимала, что говорит, но ребёнок у него на диво умный получился — писать-читать в три года научилась, почти сразу — считать, в садик отправили с уклоном в английский, и дочь справлялась. И капризничала всегда не абы как, а аргументированно. В пять жена отвела малышку в секцию художественной гимнастики, а ещё через полгода их маленькое чудо заявило, что хочет изучать вдобавок к английскому ещё и французский — тренер сказала, что самые талантливые через год занятий начнут потихоньку ездить на соревнования, а там часто бывают дети-иностранцы и неплохо бы уметь хоть немного с ними объясняться.

Достойная причина, да и энергии у Лины всегда было столько, что её нужно постоянно куда-то направлять. И вот, на тебе, сегодняшнее заявление.

— Малыш, но ты уже ходишь три раза в неделю на гимнастику. Не выдержишь же! Это слишком сложно.

— Я попробую. А не выдержу… Значит, попрощаюсь с гимнастикой. Всё равно я не очень-то и хочу ездить на всякие соревнования.

— Так в любой секции по единоборствам тоже нужно ездить на соревнования. Иначе новую ступень мастерства никогда не получишь.

И он пустился в пространные объяснения, какие существуют виды боевых искусств, какие там требования по росту мастерства. Ребёнок послушал-послушал, подперев подбородок рукой, с каждым словом всё больше хмурясь, и под конец тяжело вздохнул, мол, что вы, взрослые, вечно выдумываете всякие трудности?

— Паап, а без этих ступеней учиться никак нельзя? Ну вот просто, драться. Только хорошо драться, как дядя Игорь и дядя Лёша.

Вот когда впору за голову хвататься, что не мог отказать детскому любопытству и позволял смотреть на спарринги друзей.

— Кнопка, это же не спорт, это настоящий бой без всяких красивостей, нацеленный на максимальный эффект, порой очень травматичный для противника…

Довольная улыбка на просветлевшем лице прервала объяснения.

— А я что хочу? Зачем мне красивости?

Господи, как же порой сложно с этим взрослым ребёнком!

— Лина, секций по такому бою нет. Это смесь, которой учат в особых войсках, в армии.

— Но дядя Игорь же может научить? Он же учит других дядь, которые у вас работают!

Нет, определённо, некоторые разговоры в присутствии детей вести нельзя. Но что было делать, если Марина порой допоздна задерживалась на работе (хоть он и говорил, что в силах обеспечить семью, жена не собиралась сиднем сидеть дома), а взять малышку с собой не могла. В отличие от него, ибо сам себе хозяин, и никто косо не глянет. Вот Лина и насмотрелась всякого. И как сейчас объяснить этому настырному чаду, что семилетняя девочка просто не потянет боевой микс спецназа? Но дочка слишком хорошо его знала и уже состроила умоляющую мордашку.

— Папа-папочка, ну пожааалуйста! Ну пусть дядя Игорь попробует. Я буду его слушаться! А если не получится, так и быть, пойду в какую-нибудь секцию, с этими вашими соревнованиями. Ты же поговоришь с дядей Игорем, а? Или с дядей Лёшей?

Нет, это не солнышко, это совершенно невозможная хитрая лиса! Предчувствуя, как оба «дяди» будут над ним ржать и издеваться по поводу полнейшей слабохарактерности, когда дело касается его любимых девочек, Михаил согласился.

Друзья не подвели ожиданий. А когда отсмеялись, принялись отговаривать.

— Миха, ну ты совсем сдурел? Какие ей техники спецназовские? Она ж у тебя мелкая, соплёй перешибёшь! Мужики взрослые не все с полным обучением справляются, а ты… Пожалел бы собственную дочь-то.

— Ну вот и попробуйте ей объяснить, что это папа не самодурством занимается, отказывая ребёнку в праве научиться защищаться, а просто жалеет её! Будто вы Линку не знаете.

— Ё-маё, Мих, ну полно же сейчас всякого, не то что в наше время! Ушу там всякое, айкидо — самое оно для девчонки.

— Думаете, я не предлагал?

— Нет, она точно из тебя верёвки вьёт! — Игорь хмыкнул и подмигнул. — Ладно, веди. Нагружу твою упрямицу по самое не балуйся, сама сбежит.

— Ты мне того, не покалечь ребёнка, ирод!

— Не учи учёного, папаша безотказный. Но поблажек пусть не ждёт.

Как показало время, его солнечная девочка и тут смогла переупрямить взрослых, умудрённых жизнью мужиков.

* * *

— Ну что, оторвались?

— Ага, вроде бы.

— Ой, Линка, вот вечно у тебя всё не слава богу! Ни за кем не следят, а за тобой… А если это бандиты? А вдруг тебя похитить хотят? Хорошо, что Славка заметил и помог! А как теперь в школу ходить? А…

— Вика, да замолчи ты, трещотка!

Темноволосая худенькая девушка обиженно поджала губы.

— Я же за тебя волнуюсь! А ты…

— Да перестань. Всё нормально будет. Папа разберётся.

— Да уж, хорошо, когда папа телохранитель. Только чего ж он тогда так плохо тебя охраняет?

На этот счёт у её светловолосой собеседницы были свои подозрения, но выяснит она всё вечером. Непременно выяснит. Однако что-то надо делать с собственной наблюдательностью, вернее, её отсутствием. И ведь было же, было чувство, что спину сверлит чей-то взгляд, но это ж предрассудки, она ж отмахивалась. Ан нет, вовсе даже и не предрассудки, а интуиция, к которой пора начать прислушиваться. Ведь выручала уже не раз. Когда Лина давала себе за труд принимать её во внимание.

— Ай, да ладно тебе! Пошли лучше в кино, там такой новый боевичок рекламировали…

Подруга страдальчески закатила глаза.

— Опяаать… Ну вот что ты за девчонка такая? Всё б тебе кровь-кишки и мордобой, фу! Давай лучше на комедию?

— Давай. Но после боевика!

Тяжело вздохнув, подруга согласилась. Переспорить Линку всё равно не получится, а последовательность действительно лучше такую соблюдать — нервы подлечить после её наверняка жуткой жути.

А вечером, зайдя домой, беглянка встретила в прихожей встревоженного и весьма недовольного отца.

— Ну и где ты была, дочь?

Зелёные глаза подозрительно прищурились.

— Гуляла с Викой.

— А где гуляла?

— А что за допрос, па? И с каких пор тебя это стало интересовать?

Михаил мысленно выругался. С тех самых, как один неугомонный ребёнок сбежал от охраны, ловко затерявшись в толпе. Хотя, какой уж тут ребёнок — невеста почти, вон какая статная выросла. Ещё один повод для беспокойства, кстати.

— Меня всегда это интересовало!

— Да? Не припомню, чтобы раньше ты так… нервничал.

Правильно, потому что всегда знал, где носит после школы его неугомонное чадушко, если оно не занято на очередных кружках-секциях.

— Послушай, кнопка, — дочка поморщилась на это детское прозвище, — сейчас время неспокойное, а ты убегаешь…

Вкрадчивый голосок перебил мысль.

— От кого убегаю, пап?

И в самом деле, от кого? Как объяснить?

— И чем сегодня неспокойнее, чем вчера или позавчера? И вообще, у нас что, вернулись лихие девяностые? Да и время детское, всего семь!

Да уж, лихие. Именно с тех, страшных времён откровенных бандитских разборок и пошла привычка отряжать кого-нибудь из парней агентства на охрану его девочек. Мало ли? А так Михаилу было спокойнее. Тем более что со временем, как он и предполагал, охранное агентство лишь на пятьдесят процентов занималось легальной деятельностью, а где криминал, там враги и опасность. Но денег катастрофически не хватало, да и во что-то слишком уж грязное они не лезли.

Всё это отец семейства тщательно скрывал от домашних, чтобы не пугать. Так-то Лина у него молодец, но сейчас сложный возраст, как бы не взбрыкнула. Впрочем, дочь преподнесла очередной сюрприз, доказав, что прежде всего она уже взрослый рациональный человек. Как же быстро летит время.

— А вот если бы ты мне просто объяснил, так, мол, и так, Лина, не переживай, это мои ребята тебе спину взглядами прожигают, я, скорее всего, никуда бы и не убегала. И не нервничала, кстати, кто это там за мной следит и зачем!

— Вот же егоза глазастая! Как углядела?

Дочка нахмурилась и шмыгнула носом.

— Это не я, это Славка заметил, — шустрый малый, однако. А Игорь в этот раз каких-то дилетантов приставил, раз ребёнок вычислил! — И жутиков наговорил, что в нашем районе уже несколько девчонок моего возраста пропали. У него ж папа следователь… Пааап, не знаешь, правда, или он для красного словца набрехал?

Информация не для детей, конечно, и этому Славке да его папаше болтливому языки бы подрезать, только и в осведомлённости свой резон есть. Нехотя Михаил кивнул.

— Правда, доча. А раз твой Славка такой языкастый да глазастый, пусть организует с парнями девочкам охрану, до дома провожают.

— Он не мой, он свой собственный! Но я ему твои слова передам. А мне мог бы и раньше сказать, я ж не ребёнок уже, неужели, думаешь, не поняла бы причин?

Михаил шагнул к насупившейся дочери и крепко обнял.

— Не ребёнок, и когда успела вырасти-то?

— Ой, да ладно! У вас вон Лёшка теперь есть, его ещё растить и растить.

Лёшка, долгожданный сын. Только Линка куда большая пацанка, чем он, хоть и фигуристая и за собой следит. Но парней словно бы и не замечает. Оно, конечно, к лучшему — рано пока. А вот мелкой дочь была совсем не такой, как Лёшка. Или он просто забыл, какими бывают маленькие дети? Да нет, кнопка точно не ревела по любому поводу. Надо брать воспитание пацана в свои руки, а то мать избалует.

— Так что, не будешь больше от охраны убегать?

— Теперь не буду. Только сначала будем Вику домой провожать — всё-таки единственная подруга. Пааа… а дядь Игорь мне напарника нового так и не подобрал? Он обещал! Мне ж форму надо поддерживать, скоро совсем всё забуду.

— Не успеешь, месяца ещё не прошло. И подобрал уже, не зуди. С сыном его будешь тренироваться.

— С Егоркой? Он же меня младше…

— А ты сперва попробуй, потом нос вороти, кнопка.

— Ну пааа… Какая я тебе кнопка, вон уже как вымахала.

— Ой, конечно, вымахала. Метр с кепкой в прыжке, а туда же.

— Сам ты… Не, ты — точно нет. Ну в кого я такая мелкая?

— В маму?

— Конечно, где её метр семьдесят пять и мои ровно на десять сантиметров меньше?

— Радовалась бы, парни любят миниатюрных девушек.

— А мама?

— А она для меня и есть миниатюрная.

— Это да. Пошли ужинать, а?

— Пошли, пошли. А то, в самом деле, держу голодного ребёнка на пороге. Как ещё мама по шее не настучала.

Из-за спины раздался тихий смешок, и Михаил, оглянувшись, увидел Марину — почти не изменившуюся за эти годы и всё такую же любимую.

— И настучу. Закончили с разборками? Пошли кушать, — и в сторону комнат, громко: — Лёшенька, солнышко, идём ужинать.

Вместо ответа раздался детский топот. И дружная семья направилась на кухню.

* * *

Я помню себя примерно с двух лет и всегда думала, что так и должно быть. А оказалось, это редкость. В основном воспоминания касались уже лет четырёх-пяти, а то и позже. Перед моими же глазами чётко вставали картины, как училась читать, писать, считать. И это не родители пытались вырастить вундеркинда, самой хотелось. Я всегда любила учиться, и со временем эту любовь не переросла.

Помню, что раньше родители звали меня по-другому, не Линой, Гелей. Как по мне — нелепое имя, но в детстве не переживала. До одного момента. Я как раз пошла в садик, и там одна девочка, Марина, сразу стала моим врагом. Как-то не укладывалось в голове, что человек с именем, как у моей мамы, может быть настолько противным и капризным. До сих пор не понимаю, в чём была причина той вражды, впрочем, после садика мы не пересекались — Маринка переехала вместе с родителями, когда нам было по шесть.

Так вот, она называла меня всегда только «Гелька», а зимой, в самый пик повальных простуд, я тоже довольно сильно чихала. При том, что, в общем и целом, здоровье у меня просто отменное — никогда ничем серьёзным не болела. Но в тот год случилось, да и мелкая ж была совсем. После этого я стала «Гелькой-сопелькой», хотя по-настоящему сопливых было море и без меня. Когда это прозвище стали повторять и остальные, я потребовала смены имени, даже не пытаясь рассказать о неприятной ситуации.

На удивление, родители пошли навстречу. Они вообще редко мне в чём отказывали. Наверное, потому что упрямство проявляла лишь в крайних случаях и по вескому поводу. И я никогда не считала это чем-то ненормальным, лишь со временем начав понимать, насколько мне с ними повезло.

Так что с трёх лет я стала Линой. Как-то это имя иначе воспринималось, роднее что ли.

Воспитатели в садике дружно прочили мне стезю вундеркинда, но не сложилось. Не скажу, что с другими детьми было скучно: училась я быстро, это да, но ведь помимо букв-цифр нас учили рисованию, лепке для развития мелкой моторики, логике, да и занятия английским увлекли, к тому же выяснилось, что языки мне легко даются. Но самое главное — общение со сверстниками.

Так что в школу я пошла со своими ровесниками, но хорошо подготовленной и физически развитой первоклашкой. Насчёт второго настояла мама. Сама она, помня, какие травмы получала в спортивной гимнастике, пошла на компромисс и отправила меня на художественную. Не скажу, что сильно загорелась идеей спортивной карьеры, но, как и с любыми новыми знаниями и навыками, в секцию погрузилась с головой. И дала она мне очень и очень много: гармоничное тело, гибкость и пластика, выносливость.

Но слишком долго моя «спортивная карьера» не продлилась.

Первый раз в первый класс. Я точно знаю, что дети относятся к школе по-разному. И вовсе не мало тех, кто учиться не любит. У меня в душе в тот день царило предвкушение — как же, ведь скоро узнаю столько нового! Длинные волосы — тогда доставали практически до попы — заплетены в косички, уложены короной и украшены двумя пышными белыми бантами. Первая форма, ранец за плечами, букет для первой учительницы, мама держит за руку и гордо улыбается, ведь у неё такая умница-красавица дочь.

И школа не простая, с углубленным изучением языков — аж целых трёх, но на выбор. Для меня проблемы это не представляло: английский с трёх в садике, с пяти — французский (спасибо «намёкам» тренера по гимнастике), а вот третьим выбрала почему-то японский. Совершенно отличные принципы, несомненно, добавят сложности, но тем и интересней.

Так вот, когда нас, первоклашек, выстроили на линейке, а высокий старшеклассник понёс по кругу круглолицую щербатую девчонку, со всей дури трясущую колокольчиком, мальчик, что стоял со мной рядом, повернулся и смерил внимательным взглядом. Осмотрел, что-то там себе надумал и лишь потом улыбнулся.

— Ты красивая, мне понравилась. Я Слава, Сергеев, и я буду тебя защищать!

Такой подход здорово огорошил. С чего бы это какой-то Слава меня защищал, если у меня папа есть? И зачем вообще?

— Не надо меня защищать, ишь, чего выдумал!

— Тебя как зовут?

— Лина, но вообще Ангелина Темнова.

— Так вот, Лина-Ангелина, мой папа говорит, что девочек надо защищать, они слабые и хрупкие. А папа у меня следователь, он знает, что говорит. Но на всех же меня не хватит, так что я выбрал тебя.

— Я не слабая! Я на художественную гимнастику хожу!

— Ха! Гимнастика. А я с пяти лет карате занимаюсь! Ты же драться не умеешь?

— Ну в глаз я и без всяких карате дать могу.

— Ага, попробуй.

— Не буду я пробовать. С чего бы?

— С того, что не умеешь ты драться. Значит, нуждаешься в защите. Но не бойся, я тебя защитю… щишу… Ай, в общем — не бойся.

— Я и не думала.

За таким тихим, но горячим спором мы пропустили большую часть торжественной речи директрисы. И с него началась наша со Славкой дружба. Потом, когда смогла-таки накостылять ему по шее, года через три. А до этого он упорно изображал из себя моего защитника и смотрел насмешливо-снисходительно-покровительственно. Именно это его отношение и побудило пойти с просьбой к отцу. Как так, раз я драться не умею, значит, слабая и ничего из себя не представляю, кроме красоты?

К кому напрашиваться в ученицы, я, разумеется, знала — папа не раз и не два брал меня с собой на работу, и самым замечательным временем было то, когда он уходил по делам, а меня оставлял на дядю Игоря в спортзале. Сидела себе тихонечко и с восторгом наблюдала, как он учит молодых парней (для меня тогда — тоже дядек) тому самому, драться. И как сам иногда тренируется с дядей Лёшей — вот где была захватывающая красота!

Если молодёжь он неизменно раскидывал по углам, то со вторым папиным другом они кружили долго, словно два мощных хищника. Тогда, детским своим разумом, я просто любовалась отточенными движениями, перекатами мышц под кожей, вкрадчивой поступью. И лишь гораздо позже поняла, насколько эти зрелища повлияли на формирование девичьего представления об идеальном мужчине. Но это было потом.

Уговорить папу, чтоб дядя Игорь начал заниматься и со мной, оказалось куда проще, чем поладить со вторым. Когда пришла на первое занятие, меня встретил не давным-давно знакомый и чуть ли не родной весёлый дядька, а суровый, неумолимый тренер.

— Вот что, кнопка, я, конечно, на тебя посмотрю. И, может быть, даже что-то сумею сделать, но учти: сюсюкаться с тобой никто не будет. Никаких слёз-соплей, никакого нытья, что устала — как только увижу, что не тянешь, сразу распрощаемся и пойдёшь заниматься, чем попроще. Уяснила?

Ещё на словах про слёзы-сопли, я сжала зубы и поклялась сама себе, что умру, но жаловаться не буду — детсадовское обидное прозвище до сих пор всплывало, как неприятная ассоциация. Я им всем докажу! И папе, и дяде Игорю, и… и Славке этому напыщенному! Так что я кивнула и обиженно, но тихо буркнула:

— Не надо со мной сюсюкаться, я сильная. И гибкая — уже два года художественной гимнастикой занимаюсь!

На мгновение дядя Игорь усмехнулся, — показалось, так же пренебрежительно, как несколько дней назад Славка, — но тут же посерьёзнел и кивнул.

— Ну раз гимнастика, то да, сильная и гибкая. Вот сейчас и покажешь, что умеешь. И если хочешь заниматься у меня, волосы придётся укоротить, до лопаток примерно.

— Да хоть под корень отрежу!

Дядя Игорь поперхнулся и закашлялся.

— Ага, а потом твой папаша тоже мне отрежет… что-нибудь нужное, — он-то думал, что говорит тихо, но я услышала. Потом добавил уже громче: — Я сказал: до лопаток, вот и не придумывай. И вообще, бегом-марш, десять кругов по залу для начала!

Ох, если бы я знала, что меня ждёт… и если бы не дала сама себе то обещание… Точно сдалась бы, а так пришлось терпеть и учиться. Сцепив зубы, не смея жаловаться, не вылезая из синяков, забыв, каково это, когда тело не болит. Гимнастику пришлось бросить. Не сразу, чуть больше чем через полгода, но как раз столько времени тренер давал мне на раскачку.

Первые два года стали настоящим кошмаром, а потом я обнаружила, что втянулась. Кажется, и папа, и его друзья сами удивлялись, что такая мелочь, да ещё и девочка выдержала нагрузки, но у меня были причины. Гордость. Не хотелось, чтобы моя безопасность от кого-то зависела, от постороннего. Люди могут подвести, а когда знаешь, что сама в силах справиться с ситуацией, это успокаивает.

Постепенно занятия стали привычными настолько, что оказалось — можно выделить время и на что-то другое. Меня кидало, как лодку в шторм. Примерно год ходила на фортепиано, и в этот же период, когда стукнуло десять, в нашей семье случилось пополнение: мама родила братишку, Лёшку. Смешное, желтокожее поначалу, рыжее, голубоглазое и вечно орущее нечто.

Мама часто любила повторять, что, раз дочь совершенно самодостаточна и не нуждается в её заботе — я была занята учёбой по самую маковку, — она сосредоточит всю нерастраченную нежность на сыне, хотя не могу сказать, что мне не перепадало материнской ласки.

После фортепиано пришёл черёд пения, ещё на год, а потом мама в ультимативной форме велела записаться на танцы — раз уж с гимнастикой не сложилось. Мол, она не может смотреть, как дочь из нормальной девочки превращается в пацанку. И, кстати, за эту настойчивость я ей искренне благодарна: бальные танцы стали моей второй любовью после боевых искусств.

Партнёр по танцам тоже был готовый — тот самый Славка, детская неприязнь к которому давно переросла в прочную дружбу. И как настоящий друг, мальчишка не позволил мне «страдать» одной. Впрочем, у него просто не существовало другого выхода — фразу тренера «ты должна уметь использовать абсолютно всё, что под рукой, в своих интересах» я восприняла буквально и перенесла в жизнь в качестве постулата.

На фоне двух основных увлечений мелькали периодами рисование, плавание, вязание с шитьём, несколько неожиданно — футбол с мальчишками во дворе, одно время подумывала и о фехтовании, но им тоже нужно было заниматься всерьёз, а жертвовать ни одной из своих «любовей» я не собиралась. Да и дядя Лёша, тайком от отца и при полном попустительстве дяди Игоря, давал основы ножевого боя, а это куда интересней, чем махать рапирой.

На гулянки как-то времени особо не оставалось. Да и не воспринимала я мальчишек-ровесников в качестве ухажёров, а парни постарше относились как к ребёнку. Меня это не парило до определённого возраста. С девчонками дружбы не сложилось — разве что за исключением Вики, но она и сама ни в какую другую компанию не вписывалась, была немного не от мира сего, — не понимали они моих интересов, так, изредка примазывались, чтоб познакомиться с мальчишками.

Не знаю, как так вышло, что группа из пяти парней-подростков (Славка, Санёк, Тимоха и два Мишки, только один стал Михой, а второй Мишаней — чтоб различать), Вики и меня стала считаться моей компанией. И ведь они действительно слушались, даже когда запрещала что-то, несомненно интересное, но не совсем безопасное или законное.

Например, на предложение попробовать покурить травку лет в тринадцать я наложила жесточайшее вето, да ещё предлагальщику — Саньку — так накостыляла, что он потом недели две фонарями светил. Но такое случалось редко, как-то друзья у меня подобрались достаточно адекватные. И внимательные.

— Лин, а Лин… Лииинкааа!

— Да чего тебе?!

Славка отвлекал нас с Викой от очень важного разговора — летние каникулы только закончились, и тут выяснилось, что подруга впервые влюбилась. Так что она в тот момент в красках живописала какой, весь из себя «такооой» её Витя. Правда, её он был только в мечтах, поскольку приезжал в гости к бабушке, живущей в соседнем от Вики доме, и моя и так не особо бойкая подружка за целый месяц не решилась даже подойти познакомиться, хотя вечерами парень сидел во дворе с местной компанией. Как водится, он был старше, лет девятнадцати, и нам, соплюшкам пятнадцатилетним, такие казались очень взрослыми.

— Слушай, а ты тех двух мужиков знаешь?

— Каких?

Я обернулась в попытке высмотреть «тех мужиков» — на большой перемене мы предпочитали не есть «здоровую» пищу в школьной столовой, а бегать через дорогу, в недорогое кафе с просто умопомрачительно вкусными пирожными, и сейчас всей компанией расположились за двумя столиками у окна. Мальчишки за большим, мы с Викой — маленьким, чуть в сторонке, чтоб посекретничать о своём, о женском. Друзей мы не то чтобы стеснялись, но парням некоторые разговоры лучше не слышать. Нервная организация у них тонкая и ранимая иногда бывает. Славка тут же дёрнул меня за хвостик и зашипел:

— Да не верти головой, балда! Заметят же. Глаза вправо скоси, вон, видишь, у магазина напротив витрину изучают? Светловолосые оба.

Я сделала, как велел Славка, и действительно увидела двух мужиков. Ну как, молодых мужиков. Совершенно незнакомых. Те постояли какое-то время, поглазели и зашли внутрь.

— А почему я должна их знать?

— Потому что вчера они за тобой следили, я видел, одного так точно. И позавчера, кстати, тоже. Сегодня вот, уже с обеда нарисовались.

— А вчера на обеде не было?

— Да не помню я! Позавчера после уроков обратил внимание, но подумал, может, просто в ту же сторону шли. Вчера убедился. Вот и решил узнать, вдруг это папани твоего?

— Не, я всех там знаю, в лицо так уж точно.

— Ты это, осторожнее, а? Мне батя рассказывал… Только это секрет, все слышали?! — после подтверждающих кивков и пантомим, Славка нехотя продолжил: — В общем, девчонки стали пропадать. Пятнадцати-шестнадцати лет, три уже за последний месяц. И все в нашем районе. Последняя пару дней назад, как раз после школы домой шла. Не дошла.

Сделав драматическую паузу, он внимательно осмотрел всех, чтоб убедиться, что серьёзность момента нас проняла. Ещё как проняла, аж мурашки по коже замаршировали — по рукам, по позвоночнику. Страшно — жуть! Меня, конечно, натаскивали хорошо, но дядя Игорь всегда повторял: «Если есть возможность, Лина, беги! Ты вёрткая, мышцы подкачала, приёмы выучила, но ты девочка. И любой мужик тебя сильнее чисто в силу физиологии. А если ещё попадётся такой же умелец в части боя — не сдюжишь. Твоё оружие — скорость и внезапность, как только преимущество утеряно — ты проиграла». И как ни обидно это осознавать, он прав.

Нет, я очень даже неплоха. И даже мужику в состоянии хорошенько навалять, а то и вырубить. Если это обычный мужик, знакомый с боем на уровне уличной драки. Но если хоть сколько-нибудь умелый боец, долго не продержусь, это я осознавала. Бесилась, психовала от такой природной несправедливости, но принимала как факт. А как заранее выяснишь, профи тебе попался или нет? Глупо рисковать и кому-то что-то доказывать я не собиралась.

Так что слова Славки меня всполошили. Но был шанс, что это всё-таки папа приставил — хоть и заявила, что знаю всех сотрудников в его агентстве, буквально этим летом я выяснила, что не настолько хорошо вообще знаю, чем занимается мой отец.

Обычно я никогда не захожу в его рабочий кабинет, но тут он уезжал по делам на пару дней, а мне срочно нужна была какая-то мелочь. Сейчас даже и не вспомню, что именно. Мама тоже ещё на работе была, пятилетний Лёшка в садике, да и не спросишь у него ничего. Вот и пошла по квартире искать сама. И нашла, на свою голову. У папы в столе лежали документы. В чёрной такой папочке, запрятанные поглубже, но я ж перерывала всё! Хотя в папином кабинете старалась искать очень осторожно, тщательно возвращая всё на свои места — не любит он у меня, когда без спросу кто-то в кабинете шарится. Даже маме уборку там делать не разрешает, всё сам.

Тогда-то я и поняла, почему. Документы очень напоминали досье. Я в боевиках часто видела — такие киллерам дают, с полной информацией на объект охоты. Какое-то время я просто тупо просидела, осознавая всё это, но решила, что просто паранойя разыгралась — ну не мог же отец, если вдруг реально занимается подобными делами, оставить дома столь важные бумаги? Или не подумал, что женщины смогут выстроить правильные ассоциации? Да нет, сам всегда говорил, что мы с мамой у него умницы-разумницы. Значит, верил, что никто любопытный в кабинет к нему не полезет. Или всё же паранойя…

Дальше я уже напрочь забыла, зачем пришла, и рылась целенаправленно. Документов было мало, но всё-таки были. Я не совсем понимала, о чём там речь, но то, что касаются они точно не охранного бизнеса, дошло. Потом было несколько подслушанных разговоров, лишь подтвердивших напрашивающиеся выводы. Немного страшновато узнать, что твой отец, вполне возможно, связан с преступниками, но я для себя решила, что он всё равно остаётся моим любимым, самым лучшим папочкой, а всё остальное — ради нас. И я молчала.

Так что в свете летних откровений, это действительно могли быть папины люди. Если они всё же следили за мной, а не Славка всё навыдумывал. Тот ещё параноик, грезящий карьерой следователя. И как бы мне убедиться в его правоте, а в случае положительного ответа и сбросить «хвост»? Я-то ни разу не шпион.

— Лина, ну это же проще пареной репы! — вот, такой раздрай, что уже вслух мысли проговариваю. — Сегодня биологии не будет, Наталь Сергевна заболела, пойдём гулять и догуляем до Плазы. Вы с Викой там по бутикам, а я типа домой. А сам посмотрю, пойдут ли за вами эти типы.

— И что, если пойдут? Я ж тогда спокойно ходить не смогу!

Друг легкомысленно отмахнулся.

— Вот ты вроде умная, но порой тормозишь. Куда мужики за вами точно не сунутся?

Мы с Викой переглянулись и расплылись в одинаково-предвкушающих улыбках.

— В магазины нижнего белья!

— А я о чём? Пошаритесь по разным, а потом рраз, и в каком-нибудь через чёрных ход свалите. Но с отцом поговори, обязательно.

Я изобразила жест военнослужащих.

— Слушаюсь, мой генерал!

— Не генерал, а товарищ следователь, — проворчал мальчишка. — Ну вот, хоть улыбаться начала, а то загрузилась. Не дрейфь!

— Сам ты…

Славкины выводы подтвердились: расставшись в торговом центре, мы с Викой направились в ближайший салон нижнего белья, а буквально минут через десять мобильник завибрировал. Хоть я и была готова к такому, всё равно внутри похолодело. Но от преследователей мы через некоторое время оторвались — наплели в очередном магазине, что очень надо избавиться от назойливых ухажёров, и молоденькая продавщица разрешила воспользоваться чёрным ходом.

Потом пошли заедать стресс мороженным и набираться положительных впечатлений в кино. Заслужили.

Дома ждал обеспокоенный и недовольный отец и «разбор полётов», что практически прямым текстом подтвердило его причастность к слежке. Я бы, может, в другое время и повозмущалась такому то ли недоверию, то ли ограничению моей свободы, но информация от Славки меняла всё в корне. Пусть следят, зато буду спокойно ходить, а не трястись за собственную шкурку. Похищения — это уже не шутки.

На следующий день я передала Славке папин наказ, получила задумчивый взгляд и предложение обмозговать всё на перемене. В этот раз мы все уместились за большим столиком и дружно, но тихо планировали, кого надо будет провожать. В нашем «А»-классе девчонок всего восемь и трёх из них и в школу, и со школы возят на машине. Мы с Викой по понятным причинам тоже отпадали. Так что оставалось ещё трое. А пять на три не делится, незадача… Но только я собиралась предложить Славке, как самому боевому, сопровождать кого-то одному, Миха хмуро зыркнул на меня и пробасил:

— Я Лену из вэшек провожать хочу.

И пусть говорил решительно, в глазах горел вопрос: не против ли я? Говорю же, моё решение главное в большинстве вопросов. Парни сразу заперемигивались — балбесы великовозрастные! — а я пожала плечами:

— Ну и провожай.

Тут уже вскинулся сам Славка:

— А я Таню, из бэ, тогда.

Оп-па. Вот так и вскрываются сердечные тайны.

— Ну вот и распределились. С девчонками сами объясняться будете, но не вздумайте пугать! Если уж совсем ничего не придумаете, мы с Викой подключимся.

Вечером меня ждал пробный спарринг с Егором. Последний-то раз мы виделись весной, а на всё лето отец его отправил в какой-то спортивный лагерь. Раньше мы с ним иногда тренировались — оба же мелкие (он в силу возраста, я — сама по себе), подходили друг другу, — но постоянный партнёр у меня был другой. Только месяц назад он уехал в Питер. Насовсем.

В зале разминался какой-то парень, и лишь когда он развернулся лицом, я поняла, что мелким Егорку теперь вряд ли можно назвать. Раньше мы с ним были почти одного роста, а за эти несколько месяцев он неожиданно вытянулся на целую голову и здорово раздался в плечах. И мышцы вдруг появились, или просто я не замечала? А вот улыбка осталась всё такая же, яркая и заразительная.

— Линка, привет! Папка сказал, что мы с тобой теперь всегда в паре будем.

— Ага, походу так. А ты на каких харчах так вымахать умудрился?

Мальчишка рассмеялся:

— На казённых, Линка, на казённых. Давай, разминайся, время не резиновое.

— Какие мы важные-взрослые стали, — пробурчала я, но разминку начала.

К концу подошёл дядя Игорь.

— Ну что, молодежь, готовы, смотрю? Давайте-ка в полный контакт, на пределе сил. Посмотрим, что и как.

Не знаю я, чем слушала, или просто ещё от впечатлений не отошла, но через пару минут очухалась валяющейся у стены. Рука дико ныла, а над ухом недовольно вопил тренер.

— Лина, ну что за детский сад? Ну сколько тебе повторять: не ставь жёсткий блок под прямой удар! Уворачивайся, переводи в касательный, но только не принимай! Дурында ты эдакая, когда уже примешь, что не сравняться тебе в физической силе с парнем?!

— Да всё я принимаю, дядь Игорь, не ожидала просто…

— Я те дам, не ожидала она! Я тебя зачем столько лет тренирую? Чтоб «не ожидала»? Ты у меня до изнеможения сегодня работать будешь!

Буду, куда деваться? В самом деле, совсем расслабилась что-то. А Егорка молоток, однако, вон как меня на раз вынес. Сама дура, конечно, но подрос парень, подрос. И не только в физике. Эх, почему ж я-то парнем не родилась? Как бы всё было проще.

Глава 6. Нарушенный приказ

Восемнадцать лет — время надежд и свершений, даже если это почти восемнадцать. ЕГЭ сданы, документы в несколько вузов отправлены, скоро день рожденья и впереди целых два месяца, чтобы проститься с детством перед новым витком учебных будней. Я почти определилась с будущей профессией: мои знания, плюс папины связи — прямая дорога в переводчики. Дурак тот, кто думает, что эта профессия романтичная и лёгкая. Каторжный труд на самом деле. Единственный плюс: если найдёшь хорошее место, то повидаешь мир. У меня такие шансы были.

Конечно, я подстраховалась, и дубликаты документов есть ещё в двух престижных университетах, помимо выбранной кафедры факультета международных отношений МГИМО. В общем, за будущее я почти не волновалась. Так, самую чуточку. Не настолько, чтобы это волнение отвлекало меня от грустных мыслей. Наша компания распадалась. Вика собиралась поступать на врача, Санька тоже, только на военного. Тимоха с бухты-барахты вдруг решил стать профессиональным военным, Миха шёл на международную экономику, а Славка, предатель, вообще уезжал учиться в Питер. На следователя, как и мечтал с начальной школы. Почему в Москве не остался только не понятно. А сам молчал, ничего не объяснял. Лишь Мишаня меня не бросил, собираясь так же в МГИМО, но по линии дипломатической службы — как раз появился новый Институт международных отношений и управления.

Вот я и сидела в кафешке, помешивая трубочкой чай со льдом в ожидании Вики. На сегодня у нас запланирован шопинг — как всегда в такие моменты, недавно выяснилось, что мне совершенно не в чем отмечать своё восемнадцатилетие. Хотелось чего-то особенного. Хотелось чувствовать себя не маленькой принцессой, а взрослой королевой. Неожиданно раздавшийся сбоку глубокий, жутко приятный голос вырвал из смеси тяжких мыслей и предвкушающих планов, породив тёплую волну внизу живота.

— Почему такая прекрасная девушка грустит в одиночестве?

Не люблю я такую свою реакцию. Она делает меня слабой, вызывает какие-то не совсем понятные глубинные желания. И я не о возбуждении, которое, несомненно, тоже присутствует в этом коктейле. Тем более нельзя показывать слабости парням с таким банальным подходом к знакомству. Я резко развернулась, твёрдо намереваясь отбрить нахала, но пересеклась взглядом с абсолютно чёрными глазами и залипла.

В России много красивых людей, в Москве они вообще через одного, потому что присоединяются иностранцы. Так вот, передо мной стоял явный иностранец и просто идеал мужчины. Вполне взрослый, высокий, темноволосый, с угадывающимися под тонкой полурасстёгнутой рубашкой мускулами, пропорциональной фигурой. А лицо? Не смазливое, а мужественное и волевое, оно привлекало резковатыми чертами: нос с небольшой горбинкой, тяжеловатая нижняя челюсть, чётко обрисованные губы, сейчас обнажающие зубы в улыбке «аꞌля звезда Голливуда», и эти потрясающе-непроницаемые глаза, в которых я точно видела восхищение.

Ладошки тут же вспотели, сердце забилось чаще, но я не позволила себе расплыться в глупой улыбке — такие хищники падки на красивых дурочек, но падки очень ненадолго, чаще — на одну ночь, а я вдруг захотела этого мачо себе, и желательно на подольше. Впервые меня настолько заинтересовал мужчина, именно в том самом плане. Вот так, сходу, без сомнений и раздумий. Вика за последние годы успела раза три влюбиться и расстаться с парнями, а у меня всё никак не складывалась личная жизнь. За что подругой было прочитано море нотаций, но я лишь пожимала плечами — пока не нашла достойного кандидата. И вот те нате, сам нашёлся. А если ещё…

Я подпёрла подбородок ладонью, с интересом изучая всё так же стоящего рядом мужчину, и, закончив осмотр, улыбнулась.

— А вы драться умеете, незнакомец?

Не такой вопрос обычно ждут от девушек, к которым подкатывают. Всяких мажоров нестандартная реакция моментально сбивает, но этот даже бровью не повёл. Зато улыбка из дежурной как-то неуловимо переросла в тёплую, а в глазах вспыхнул интерес.

— А у вас практический интерес или простое женское любопытство?

Вот же… еврей. В переносном смысле, конечно. И всё же интересно, кто он? Слишком чисто говорит по-русски, но ощущения от него идут абсолютной чуждости.

— А вы всегда отвечаете вопросом на вопрос? — да, я тоже «еврейка». Мы ещё раз посмотрели друг другу в глаза и неожиданно дружно рассмеялись. — Присаживайтесь, у нас говорят: «в ногах правды нет».

— Я знаю русские поговорки, но спасибо за приглашение, — мужчина как-то текуче двинулся и устроился на стуле напротив. Красавец! — А как вы поняли, что я не из России?

Откуда я знаю? Поняла и всё. Интуиция. Так что просто неопределённо пожала плечами. А взгляд прилип к расстёгнутому вороту рубашки, где внезапно обнаружился очень интересный медальон: на простом чёрном шнурке тускло поблёскивал символ единства Инь и Ян. Как интересно… И в какой-то мере отвечает на мой вопрос, зато порождает другие. А ещё — снова это непонятное ощущение где-то внутри, узнавания, близости, что ли. Разумеется, я знаю этот символ, и всё равно чувства какие-то странные. Но это может подождать. Всё по порядку.

— Вы так не хотите отвечать на первый вопрос? Это тайна?

— Отчего же? Вовсе нет. Но сделайте одолжение, ответьте вы на мой, первой.

Так, да? Я насмешливо улыбнулась.

— Я здесь жду подругу, и вовсе не грущу. Теперь — так тем более.

Озадаченное выражение лица и слегка приподнятая в недоумении бровь заставили улыбку стать ещё шире.

— Что? Я ответила на ваш вопрос. Самый первый. Теперь ваша очередь.

Мужчина вздохнул и снова улыбнулся.

— Да уж, правильно говорят, что если хочешь получить ответ, чётко формулируй вопрос, — я могла только внутренне согласиться с этой мудростью. — Что ж, ваша взяла. Если вы имеете в виду боевые единоборства, то да, драться я умею. А так же владею мечным боем. Так что это, любопытство?

Всё, я влюбилась! Нет, правда, это же определённо — мой идеал. Блин, блин, блин… и вот как его завлечь? Ясно же, что сейчас эта мечта любой девчонки просто развлекается. И я против него, всё равно что ягнёнок против матёрого хищника. А, ладно, я никогда не лезла за словом в карман, а благодаря детству в компании мальчишек, слово «стеснительность» мне практически незнакомо. Лучшая защита — это нападение, да?

— И любопытство в том числе. Но в большей степени: попытка найти в вас, незнакомец, хоть что-то неидеальное. Потому что во всём остальном вы — образчик девичьих мечтаний.

— Ваших тоже?

— Разумеется.

Упс, сначала ответила, потом осознала суть вопроса. Предательский румянец ожёг скулы, но я с вызовом смотрела в гипнотическую тьму чужого взгляда. Ну и ладно, мой ответ ещё ничего не значит. Во всяком случае, не то, на что он надеется, судя по вспыхнувшему на мгновение в глазах торжеству. Впрочем, я ж уже всё решила — решение это пришло как-то вдруг и сразу, но почему бы и нет? — осталось только добиться желаемого. В голове мелькнуло, что такая степень доверия к незнакомым мужчинам мне, вообще-то, не свойственна, но об этом я тоже буду думать потом.

— Так какими единоборствами вы занимаетесь?

— Разными… Всем понемногу.

Фига себе! Нет, точно мечта — ожившая и воплотившаяся. Так, отставить слюни!

— Забавно, я тоже — разными.

Не, ну правда же: стиль боя спецназа — это сборная солянка из самых эффективных приёмов разных школ.

— Вы? Занимаетесь единоборствами?

— А что? Вы из тех, кто отказывает женщине в праве осваивать чисто мужские науки?

Вот тот недостаток, который разом перечеркнёт всю его идеальность — единственное, что я терпеть не могу в мужчинах, это шовинизм. Видимо, я слишком агрессивно высказалась — собеседник поднял руки и несколько виновато улыбнулся.

— Нет-нет, что вы, прекрасная незнакомка! Напротив, я восхищаюсь такими женщинами. Просто почему-то не ожидал именно от вас. Вы кажетесь такой хрупкой и ранимой.

Я?! Хотя… Навскидку, росту в нём под два метра, комплекция — шкаф двустворчатый, а я при всей своей крепкости, достигнутой годами тренировок, остаюсь невысокой и достаточно худенькой. Если сравнивать с таким крупным мужчиной, конечно.

— И, может, мы уже познакомимся? Меня зовут Кайраш.

Вот! Что-то такое я и подозревала. «Восточные» мужчины, они, конечно, красивые, загадочные и всё такое, но с истинно потребительским отношением к женщинам. Впрочем, тогда отпадают только планы на «долго и счастливо», а стать первым моим мужчиной этому Кайрашу ничего не помешает. Так даже проще. Но неплохо бы уточнить.

— Вы мусульманин?

Он мягко и как-то мечтательно улыбнулся.

— Нет. Я не принадлежу к каким-либо религиозным концессиям. У меня… своя вера.

Тааак… У планов на совместное будущее вновь появился шанс. Господи, о чём я думаю?! Какое будущее? Я этого мужика в первый раз вижу! Определённо, что-то со мной не так. Мозги отшибает рядом с ним. Блин, где уже Вика? Или она в ближайшие пять минут явится и спасёт меня от собственного безрассудства, или я за себя не ручаюсь.

Словно услышав мои отчаянные призывы, в дверях кафе появилась подруга, шаря взглядом по полутёмному залу. Облегчение затопило с головой, и я резко подорвалась с места.

— Простите, Кайраш, но мне пора!

Только уйти просто так мне не дали. Мужчина сделал стремительное движение, которое я осознала, только когда чужие пальцы сомкнулись у меня на запястье (фига себе скорость!) — осторожно, но очень крепко.

— Постойте! Вы так и не сказали, как вас зовут, прекрасная незнакомка. И могу ли я надеяться на новую встречу?

Такой напор и радовал, но и пугал. Немножко. Наверное, от неожиданности. Но… Соглашаться, нет? В конце концов, что я теряю? Девственность? Пора уже. Да и кандидат подходящий — по всем статьям. А от неприятностей меня всегда страхует охрана. Вот если сейчас этот гад обаятельный не уберёт свои жутко горячие пальцы с моей руки, Дима, что уже подобрался за первым от входа столиком, непременно придёт на помощь. Ладно, попробую, только оставлю себе запас времени, чтобы обдумать и проанализировать собственные реакции, и решить, чего же я хочу.

— Надежда умирает последней… Бар Дениса Симачёва знаете? — мужчина утвердительно кивнул. — Приходите к девяти. Завтра, — я только рассмеялась на вспышку удовлетворения, тотчас же сменившуюся разочарованием. — А зовут меня Ангелина!

И я, выдернув руку из захвата, поспешила навстречу Вике, которая так и замерла в дверях, круглыми глазами смотря на разворачивающуюся сценку. Надо отдать дань справедливости: высвободилась я лишь потому, что Кайраш расслабил пальцы, стоило дёрнуться. Интересно, сколько правды в его словах о занятиях единоборствами? Не драться же, в самом деле, чтобы выяснить. Тем более интуитивно я как-то очень сомневаюсь в собственной победе. Слишком движения отточенные, нарочито ленивые. И аура опасности, что ли. Не могу точно описать свои ощущения. А ещё он очень, очень сильный.

Эх, видимо, правду говорят, что хороших девочек вечно тянет к плохим мальчикам. Ладно, допустим, хорошей меня назвать сложно, пусть будет невинная. Чисто в техническом аспекте так и есть, но оставаться таковой разумом в наше время очень сложно. Да и ни к чему. Тем более я никогда не была сторонницей «чистоты» до свадьбы и не ждала «единственного, раз и навсегда». Просто… просто так получилось.

Пролетев расстояние до двери, цапнула Вику за руку и вытащила не сопротивляющуюся от неожиданности подругу на улицу. Там-то она и пришла в себя, начав изо всех сил упираться и вырываться.

— Линка! Сдурела, что ли? Ты чего как бешеная прёшь? Никак у того красавчика манеру хватать за руки переняла… Кстааати, а кто это был-то? Где ты эту груду тестостерона подцепила? Колись давай!

Вот когда она успела заметить, что Кайраш красавчик, если он почти всё время спиной к выходу сидел? Хотя, когда ей надо, зрение у подруги становится натурально орлиным. Да и был, был момент: новый знакомый как раз повернулся боком, пока меня ловил. Я фыркнула.

— Нигде я его не подцепляла, сам прицепился!

— Ну-ну, ты мне ещё поизображай недовольство, когда у самой глаза так и сверкают, а щёки что тот светофор горят.

— Где?! — я тут же полезла в сумочку за зеркальцем и придирчиво себя осмотрела. И ничего не светофор, так, лёгкий румянец. А вот глаза действительно как-то подозрительно поблёскивают. — Скажешь тоже!

— Скажу. Что ж это за экземпляр такой, что ты так разволновалась, при обычном-то равнодушии и пренебрежении, а?

— Почему сразу пренебрежении? Просто не заинтересовывал пока никто.

Блин, ну что тут такого? Ну не встречала я раньше таких мужчин! Даже слов нет, чтобы описать собственные впечатления. Яркий, харизматичный, сильный, воин, опасный… притягательный. Сплошные эпитеты. Характер бы ещё узнать, но это возможно только при длительном общении. Так, я зацикливаюсь, хватит!

— Ага, значит, этот заинтересовал-таки. Лина, я хочу всё знать о вашем романе!

— Вик, какой роман? Мы только несколько минут назад познакомились!

— Но вы же ещё встретитесь? Только не говори мне, что сбежала от такого классного самца и не взяла его номер телефона…

А номер я и в самом же деле не взяла, балда.

— Мы встречаемся, завтра, если это тебя успокоит.

Он придёт. Точно придёт. Зачем бы настаивал тогда на новой встрече? Ой, дууура… Может, просто хотел последнее слово за собой оставить? Не ходить, не позориться? А если всё же придёт? Тьфу, вот же зараза, совсем голову заморочил! Лина, соберись! Где твоя рассудительность и здравомыслие?! И сама себе тут же призналась — погибли в колдовском тёмном омуте. Вот же, ещё и романтичность изо всех щелей попёрла… Ладно, пойду. Не явится, так хоть попрыгаю на танцполе, развеюсь.

— Всё, хватит о нём! Мы куда собрались? По магазинам. Вот и шевели ногами! У меня настрой: «сама не знаю, что хочу», так что ходить будем долго.

— Ха! Напугала ёжика голой попой!

Так, шутливо переругиваясь, мы и отправились в ближайший торговый центр. Поход, как и боялась, затянулся до вечера. Ну да каникулы, мы никуда не спешим. И, как и бывает, нужное обнаружилось в самом конце, когда из сил выбилась не только я (конечно, любящая шопинг, но не настолько), но и Вика, а та вообще шопоголик сумасшедший. У подруги в руке болталось несколько пакетов, а у меня только один несчастный, с туфлями.

Вот так, по-дурацки, у меня и бывает. Нормальные люди сначала покупают верхнюю одежду, а потом уже под неё обувь, а я — как придётся. В эти туфельки я сразу влюбилась, как увидела: тёмно-зелёные, элегантные, на десятисантиметровом каблуке (с моим ростом — самое то), и отделанные мелкими чёрными камушками. То, что они идеально подходили к моим глазам, сыграло не последнюю роль. Ни дёшево, ни слишком вычурно это не смотрелось, но подобрать под них платье оказалось огромной проблемой.

И тут, в одном из бутиков, куда зашли уже просто на чистом упрямстве, увидела его! Открытый жёсткий лиф, от которого вверх платье продолжалось тончайшим чёрным кружевом, закрывая грудь, плечи и руки до локтя, а вниз — объёмной, но не чрезмерно пышной юбкой, с разрезами по бокам. И оно тоже было тёмно-зелёным (правда, на тон светлее туфель), с очень красивой чёрной вышивкой по лифу и подолу! Я как вцепилась в это чудо, так и купила бы без раздумий, если бы Вика не заставила сначала примерить. И ведь подошло! Как влитое село.

В общем, домой я возвращалась абсолютно счастливой. И только когда поужинали и папа позвал меня «на поговорить», заметила, что он напряжён. Блииин… Наверняка ж Дима или Андрей доложили о сцене в кафе! Нет, Дима скорее — он вроде в паре главный. Вот только нотаций от папы не хватало, я ж уже большая!

— Доча, а расскажи-ка мне, что за фрукт к тебе сегодня в кафе приставал?

— Чего это сразу приставал? Просто познакомиться подошёл. Понравилась я ему, представляешь? Бывает такое.

— Вот ты мне тут поёрничай ещё! Кто такой?

— Если тебе Дима всё доложил, должен был сказать, что общались мы всего несколько минут. Когда б я успела что узнать? Но я собираюсь это исправить, завтра.

От отца я никогда и ничего не скрывала. Ну а смысл? Всё равно охрана доложит. А так он знает, что я ему доверяю, и тоже доверяет мне. Охрана же…я слишком хорошо понимаю, для чего она нужна на самом деле, и не устраиваю скандалов по этому поводу.

— Когда? Где?

— У Симачёва, в девять. И когда вернусь — не знаю!

Я с некоторым напряжением наблюдала за отцом. Обычно он никогда мне не отказывал, да и чего-то супер-пупер невыполнимого я никогда не требовала, не капризничала. Но мало ли… Папа тоже на меня внимательно смотрел несколько мгновений, потом вздохнул.

— Дочь, я надеюсь на твоё благоразумие. Дима с Андреем будут рядом, даже не спорь!

— И не собиралась. Что я, дурная?

— Угу, все вы умные, а потом в подоле подарочек для родителей приносите…

— Ну пааап… О способах контрацепции нам ещё в восьмом классе рассказали, между прочим! Да и не собираюсь я к нему в постель прыгать.

С первого свидания — точно, а там уж как пойдёт. Всё-таки он такооой… ух! Но громко орущие последствия «большой и чистой» действительно пока в мои жизненные планы не входят. Папа притянул к себе за руку и обнял, слегка поворошив волосы пятернёй, а я вдыхала такой родной запах и знала, что всё будет хорошо.

— Не собирается она… Уж прости старика за нудёж, кнопка, я просто очень о тебе беспокоюсь. Совсем ты уже большая выросла.

Детское прозвище давным-давно (год, не меньше!) уже перестало меня напрягать. Точно выросла.

— Папка… Какой же ты у меня мировой. Самый лучший!

Отец только фыркнул в макушку и отпустил. Закрывшись в своей комнате и разложив-развесив покупки, я быстро приняла душ и замоталась в одеяло. Спать, конечно, ещё рано, всего девять вечера, да и светло на дворе, но кровать — ещё с детства моё любимое место для раскладывания информации по полочкам. Какой бы она ни была.

Сейчас вот, прокручивая в памяти недавнее знакомство, пыталась понять, что меня цепляет. Как и говорила, таких мужчин я не встречала. Дядя Игорь, дядя Лёша — примеры идеала мужчины с младых ногтей, как говорится, и рядом не стояли. Они были… обычными. Надёжные, сильные, симпатичные, уверенные в себе, защитники, но — простые. Кайраш же… он словно сошёл с экрана телевизора или выбрался в наш бренный мир со страниц женских романов (да-с, почитывала я иногда, почитывала). Нереальный, превосходный во всём — на первый взгляд. И вот эта превосходность вызывала настороженность.

Идеалов в жизни не бывает, это я знала твёрдо. Когда картинка безупречна, за ней наверняка скрывается что-то неприглядное. Может, у Кайраша отвратительный, деспотичный характер? Как вариант, я наслышана о нравах восточных мужчин. Хотя момент с его происхождением мы так и не прояснили. Вернее, он ловко съехал с темы, но как раз подобное неудивительно и понятно. Так что есть, есть у него какие-то тайные скелеты в шкафах. Но, честно признаться, все эти размышления и соображения не делали его в моих глазах менее притягательным. Прям как наваждение какое-то, приворот.

Хотя какой приворот? В нашем мире нет магии, что бы там ни кричали всякие экстрасенсы, гадалки и потомственные ведьмы, есть люди — умные и не очень. А жаль. Правда жаль. Как и почти любая девушка, я читала и фэнтези, и фантастику, помимо любовных романов. И часто очень тяжко вздыхала над возможностями, описываемыми в книгах. Мне бы так. Учиться в какой-нибудь академии, крошить магией монстров (что поделать, некоторые мечты у меня совсем не девичьи), да и от любви какого могущественного мага тоже не отказалась бы. Но, увы. Так что хватит подозревать всякую мистику.

Понравился тебе мужик, Лина, сама же это почти сразу признала, что уж теперь пытаться сваливать на какие-то наваждения? Да, такое мне не свойственно. Да, обычно я тщательно оцениваю окружающих — особенно незнакомых — и лишь по истечении какого-то времени принимаю решение: достоин человек доверия или нет. А этому вот готова довериться безоглядно. Ну и что? Не под венец же собираюсь с ним, по крайней мере, не бездумно. А чтоб потрахаться… Ох, вот вроде и не ханжа, но как подумаю — жар к щекам приливает!

Но вернёмся к сексу, возможному. Да ладно, когда и кто в этом случае на душевные качества смотрит? От неприятных неожиданностей типа маньяков и похищений меня страхует охрана, а остальное — ерунда. Попредставляю-ка лучше, как Кайраш выглядит…ммм… без одежды. Пальцы сами скользнули под резинку трусиков и нашли местечко, пульсирующее жаркими волнами.

Уммм, давно мои фантазии не были настолько горячими и взрывными!

* * *

На следующий день устроила генеральную уборку во всей квартире. Немаленькой — аж восемь комнат. Зато не страдала фигнёй и не гадала: придёт Кайраш на свидание или нет. Хм, свидание… Если придёт — так оно и будет. Было жутко любопытно, какой он в близком, неформальном общении, но я успешно давила это любопытство, вытирая пыль, моя окна (хоть и не сильно они загрязнились с прошлой помывки).

Погода на улице стояла просто классная, солнечная, пока родители на работе мне никто не мешал и не надоедал своими «почему» и «можно то/сё» — Лёшку, как и уже два года подряд, в этом отправили на месяц в спортивный лагерь. А в августе папа обещал нам совместную поездку в Грецию, на две недели. Ух, я там назагараюсь!

Вечер подкрался как-то незаметно. Приготовив ужин — пока каникулы, эта святая женская обязанность лежала на мне, но, если объективно, мама готовила куда лучше, а мне эта премудрость почему-то не очень давалась, хоть и делала всё вроде по маминой науке или по рецептам, — отправилась в ванную, а когда вышла распаренная и довольная, как раз пришла с работы мама. Через пятнадцать минут вернулся и папа. Поужинали, хоть моё ковыряние вилкой сложно так назвать. Ну да в клубе что-нибудь перехвачу.

В семь часов я начала собираться. Крема, лёгкий макияж, причёска, одежда. Вроде по-мелочи, ничего такого, а сорок минут пролетело. Помаявшись ещё минут десять, вызвала такси. Добраться куда-нибудь, особенно в центре, по вечерней Москве — тот ещё аттракцион. А сторонницей намеренных опозданий я никогда не была. Можно было бы, конечно, добраться на метро, но… не тот момент.

Когда подъехала к клубу, порадовалась собственным привычкам: кинув взгляд на вход, заметила высоченную крупную фигуру. Почему-то даже сомнений не возникло, что это Кайраш, словно чувствовала. Вот только за спиной у него маячило двое не менее рослых, но не таких мощных парней. Оп-паньки… Тоже с охраной? С другой стороны, почему нет? Человек он явно серьёзный, небедный. Расплатившись с таксистом, пошла тоже ко входу.

День будний, без особой программы, так что на фейсконтроле проблем не возникло, да и не бывало у меня их обычно. Секьюрити постоянных клиентов знали в лицо, а я здесь бывала не то чтобы постоянно, но достаточно часто. Зайдя в приятный полумрак, растерянно остановилась. И где его искать? Клуб довольно большой, хоть народу ещё и не очень много, но с минуты на минуту начнётся вечерняя программа, и найти кого-то в смеси пульсирующего лазерного света и музыки вообще станет непосильной задачей. А телефон я, дура, не взяла. Кайраша, в смысле.

Но искать не пришлось, сбоку надвинулась тень и я не успела отшатнуться, как мою руку перехватили и… поцеловали.

— Я боялся, что вы не придёте, Ангелина. А телефон ваш взять забыл, так был сражён красотой и непосредственностью.

Ну точно говорят: у дураков мысли сходятся! Ладошку, в месте прикосновения тёплых губ, немного покалывало. Блин, приятно.

— Я ведь обещала. Добрый вечер, Кайраш.

— Добрый. Присядем? Я занял столик.

Если бы он предложил мне потусить у барной стойки, реально бы разочаровал. А так меня весьма галантно провели к уютным диванчикам. Пока шла, всё пыталась выцепить взглядом телохранителей. Но зал был не настолько малолюден, чтоб понять, какие из нескольких пар молодых людей здесь по долгу службы. Профессионалы, однако. Моих тоже не вычислишь с наскока, но Андрея я уже увидела в глубине зала, значит, Дима следовал за такси и скоро тоже подойдёт. И наверняка засядет у барной стойки.

Усадив меня, Кайраш устроился напротив и предложил выбирать из тут же принесённого официантом меню. Определилась я быстро, как и мой спутник, и, пока длилось ожидание, завязалась неспешная, размеренная беседа-знакомство. Играть в вопросы-ответы на начальном этапе очень интересно. Кому что нравится или нет, чем занимается, какие планы, мечты и всё в этом духе. Хотя я заметила, что по части работы мужчина старался отделываться общими фразами или ловко уводил тему. Да и ладно, не так мне это и интересно пока, а дальше будет видно.

Мне вот скрывать нечего, так что с удовольствием рассказывала о своей жизни (в меру тоже, обходя вопросы о родителях), о будущей учёбе, планах. Кто-то мог бы счесть это излишней откровенностью, но мне не жалко. Мы, может, видимся в последний раз? Может, мне он в процессе общения абсолютно не понравится?

Хотя, это я загнула. Понравился, очень.

Как может не понравиться спокойный, сильный, уверенный в себе мужчина, который смотрит на тебя как на неожиданно обретённое сокровище и ведёт себя галантно, словно английский джентльмен начала прошлого века? И весьма привлекательный к тому же. За разговором и неспешной едой время летело незаметно. В процессе мы незаметно перешли на «ты» и более сокращённые имена.

Достаточно неожиданно для такого места вдруг раздалась медленная мелодия, и Краш, мягко улыбнувшись, протянул мне руку.

— Потанцуем, прекрасная леди?

Нет, какой он всё-таки обходительный! Словно бы и не из нашего времени. Я вложила свои пальцы в крупную ладонь и пошла за мужчиной. Потрясающе, ко всем достоинствам, он ещё и танцевал, как Бог! Но и я не пальцем деланная, после шести-то лет различных танцевальных кружков, благодаря которым двигалась уверенно на любом танцполе и при любой музыке. Чувствовать себя хрупкой статуэткой в сильных и надёжных объятьях — совершенно незабываемо.

Потом снова разговаривали (не помню даже о чём, просто о всякой ерунде), смеялись, ещё несколько раз танцевали и вовсе не только под медленные мелодии. Вечер получился просто великолепным, но всё когда-то заканчивается. Во втором часу ночи я поняла, что для первого свидания достаточно.

— Краш, мне пора.

— Уже? Жаль, я так и не смог насытиться твоим обществом. Что ты делаешь?

Я как раз искала номер такси в телефоне.

— Такси вызываю.

— Нет-нет. Какое такси? Я сам довезу тебя, куда скажешь.

Ага. Доверять я ему, конечно, почему-то доверяю, но не настолько.

— Спасибо, но не надо, Краш. Я сама.

Мужчина прищурился с нечитаемым выражением лица, а у меня отчего-то продрало морозцем по позвоночнику, но он практически сразу криво улыбнулся.

— Сама, так сама. Но и на такси ехать я тебе тоже не позволю. Вызывай своих сопровождающих, сдам с рук на руки.

Да ладно?! Как он парней вычислил? А ты не прост, Кайраш, ой, не прост. Но и я не хочу видеть это превосходство в чёрных глазах.

— Ты своим тоже можешь сказать, чтоб перестали шифроваться.

Вот так, знай наших! Правда спустя секунду я уже так не торжествовала — лицо моего визави тут же приобрело серьёзное, какое-то острое выражение. Недовольное, вот. Но ещё спустя несколько ударов сердца, поняла, что это недовольство адресовано не мне.

— А ты полна сюрпризов, Лина. Но что-то мои ребятки совсем расслабились, раз их смогли так легко засечь.

И тон его не предвещал «ребяткам» ничего хорошего. Мне же стало жаль, что из-за случайности вполне нормальные телохранители могут пострадать, а то и потерять работу. В мире папиного бизнеса репутация имела очень большое значение.

— Да ладно тебе, Краш, не спеши винить их. Я подъехала как раз в тот момент, когда вы вместе заходили в бар. Так что простое стечение обстоятельств, не более того.

— А ты ещё и милосердная девочка, оказывается. Прямо сокровище.

Интонация у Краша была какая-то… странная, хоть он и мягко улыбался. Я так и не поняла, что крылось за фразой. Мимолётный жест пальцами и за спиной моего спутника как из-под земли выросли охранники. Словно всю жизнь тут и стояли, вот буквально чуть в стороне и сейчас просто сделали шаг. И хоть смотрели они абсолютно безэмоционально, всё же чувствовалось что-то этакое, пристально-недоумённое. Ну да ладно, мало ли какие заморочки у телохранов? Но какая скорость! Офигеть же! Папкиным ребятам до этих зубров расти и расти.

Продолжая мысленно восхищаться чужими профессионалами, нажала кнопку быстрого дозвона. Не единицу, которая «ай, караул, срочно спасайте!», а двойку, мол, нужно сопровождение.

Надо отдать должное — Дима подошёл практически сразу, опередив Андрея лишь на десяток секунд. И всё равно в глазах Краша мелькнула тень усмешки. Ну и ладно, не так у меня крута охрана, как твоя, но тоже задницу надерут, если понадобится. Я уже собиралась обидеться на него, как мне тепло улыбнулись и предложили локоть.

— Хоть до машины разрешишь проводить?

Ну вот как на такого обаятельного злиться?

— Разумеется. Дим, заводи машину, домой поедем.

И меня чинно проводили. Но когда уже попрощалась и взялась за ручку дверцы, почувствовала резкий разворот, и твёрдые мужские губы прижались к моим в поцелуе. Ммм, в совершено потрясающем, головокружительном поцелуе! Жар моментально воспламенил тело, но Краш уже отстранился и нежно провёл большим пальцем мне по губам, пока я боролась с пожаром внутри и выравнивала дыхание.

— Вот такое прощание меня устраивает гораздо больше. Езжай. Я позвоню завтра.

И развернулся, уходя. Гад! Как я теперь спать буду?! Кстати, в этот раз телефонами мы действительно всё-таки обменялись. Сев в машину, какое-то время тупо смотрела перед собой. Нет, это далеко не первый мой поцелуй, но такого я точно ещё ни разу не испытывала. С переднего сиденья донёсся тихий хмык, и я перехватила в зеркале заднего вида взгляд Димы. Так-то он раза в два меня старше, но не будешь же называть охранников по имени-отчеству? Да и знала я их всех, иногда на тренировках сходились — с тех пор, как папа перестал шифровать охрану, меня всегда сопровождали знакомые парни.

— Что?

— Ты выглядишь, как обожравшаяся сметаны кошка.

Пфф, а то я не догадываюсь!

— А тебе завидно?

На меня испуганно глянули, но я-то видела в глубине глаз весёлых чертенят.

— Да боже ж упаси, Лина! Ты за кого меня принимаешь? С мужиками я не целовался и не собираюсь пробовать!

Я расхохоталась, вот же балбес, хоть и взрослый! Какое-то время мы молчали, но Дима нерешительно кашлянул.

— Лин, ты это, не сочти, что я вмешиваюсь, но… Осторожнее с ним. Опасный это парень. Я чувствую, а чуйка, ты знаешь у нас какая.

Знаю. Но и я… чувствую. Он нужен мне, внутри что-то замирало при виде этого мужчины, тянуло к нему. Но и обижать Диму не стоит. Он же искренне переживает, заботится. Так что серьёзно кивнула:

— Спасибо, Дим, я учту.

Наверное. В любом случае, если что не так — ребята рядом.

Но ничего «не такого» не случилось. Я встречалась с Кайрашем каждый вечер, всю неделю. И мы целовались, часто, подолгу. В принципе, можно было и пойти уже навстречу обоюдному желанию, но внутри словно бесёнок какой-то поселился, требуя помурыжить мужчину ещё немного. Или это обычная женская натура? Ладно, стукнет восемнадцать — Господи, это ж уже завтра! — отмечу с родными на следующий день и тогда поеду вечером с ним, куда захочет. Меня легонько погладили по руке.

— О чём задумалась, малышка?

Постаралась не скривиться — вот не люблю все эти сюси-пуси. Ну хоть не зайка, пусть.

— Да понимаешь… Краш, я в субботу не смогу встретиться — у нас семейное торжество, на дачу поедем. Но в воскресенье я твоя… вся.

Я из-под ресниц смотрела на пусть пока не любимого, но уж точно желанного мужчину, и пыталась понять — дошёл до него полный смысл сказанного или нет. Судя по вспыхнувшему взгляду и чуть дрогнувшим в улыбке губам, дошёл.

— А что за торжество, если не секрет, конечно?

— Нууу… Не секрет, в общем-то. День рожденья мой будем отмечать.

— И ты молчала?! Эх, а я, выходит, не смогу тебя поздравить…

— Ну почему же? Завтра же мы встречаемся.

— Заранее поздравлять как-то не принято, насколько знаю.

— Не заранее. День рожденья у меня как раз завтра, просто пятница же, родители на работе. Вот и переносим праздничный обед на выходные. Обычное дело.

— Ооо, раз так, приглашаю завтра на торжественный ужин при свечах! Форма одежды — нарядная. И возражения не принимаются, Лина.

Да я разве против? А форма одежды как раз прикуплена, соответствующая.

— Договорились. Но завтра только ужин, мне в субботу рано вставать.

— Как пожелаете, госпожа моего сердца!

Не знаю что там с его сердцем, а моё от таких слов резко ухнуло куда-то вниз. Всё же приятно получать такие признания, завуалированные под комплименты.

Ночью спала плохо, и вовсе не из-за кошмаров. Сны были наполнены страстью, тело горело и желало. Кайраша. Может, сегодня уступить? Ну нет, не хочу секса на скорую руку, чтобы успеть домой и выспаться!

С утра все домашние поздравили меня с совершеннолетием, хоть оно и должно было наступить незадолго до полуночи. Лёшка, вернувшийся ещё вчера, все уши прожужжал своим лагерем, знакомствами и соревнованиями, но, слава богу, в седьмом часу вернулась мама. До назначенного времени оставалось чуть больше часа, и я спешно взялась приводить себя в порядок. Успела — ровно в восемь раздался звонок от Кайраша.

— Привет, малышка. Жду у подъезда.

— Отлично! Уже иду.

Но стоило вылететь в коридор, как меня перехватил папа.

— Ого! Ну и красавица ты у меня! Ну-ка, покрутись.

— Ну пааа… Меня ждут уже.

Но крутанулась и радостно улыбнулась, заметив восхищение отца. Однако почти сразу его лоб прорезала морщина.

— Доча, ты вот что, поосторожнее, ладно? Я за эту неделю пытался разузнать что-нибудь о твоём парне, но ничего такого не нарыл. Подозрительно это.

Я вот даже не сомневалась, что паранойя не даст папочке сидеть на попе ровно. Но его слова меня всё же встревожили. Ненадолго. Ну иностранец он, сложно что-то нарыть. Но ведь и криминального ничего не нашёл, так же?

— Пап, ты же знаешь, я всегда осторожна. Да и Слава с Валерой рядом, помнишь? — эту неделю меня охраняла другая пара. — Всё, я побежала, целую! Когда вернусь, не знаю!

Послав отцу воздушный поцелуй, выпорхнула из квартиры. Лифт, выход, и прямо напротив подъезда стоит Краш. Весь такой элегантный, ослепительный. А рядом — блестящий чёрный лимузин. Не выдержав, кинулась своему мужчине на шею — эмоции переполняли. Меня заключили в объятья, немного сжав, приподняв и покружив. Потом был очередной умопомрачительный поцелуй.

— Какая ты у меня красавица! Выглядишь потрясающе.

Блин, они с папой думают один в один! Но в чёрных глазах было не только восхищение, а какой-то голод, ожидание. Я неожиданно смутилась и отступила, сама не понимая своей реакции. Вроде же давно настроилась, да и не собираюсь сегодня заканчивать вечер в его постели. Так в чём дело?

— Идём, нас ждёт романтический ужин.

— Ужин — это хорошо, а то я что-то голодная.

И правда, в последние часы так нервничала с чего-то, даже кусок в горло не лез. А сейчас вот желудок напомнил о себе тянущей пустотой.

— Тогда прошу вас, мисс, в салон этого великолепного железного коня.

Ехали довольно долго. Этого места я не знала, но невозможно же знать все злачные заведения Москвы. Тем более, папа хоть и был достаточно состоятелен, но всё же не настолько — ресторан оказался просто шикарным. И дорогим. Впрочем, на цены я не особо смотрела: раз меня сюда привели, значит, могут себе позволить.

В этот раз мы остались наедине. Действительно наедине — Краш заказал отдельный кабинет на втором этаже. С трёх сторон тут были стены, а четвёртая открывалась балконом с видом на танцпол. Но вот нас снизу точно не было видно — столик стоял чуть в глубине комнатки. Удобные мягкие стулья, белоснежная скатерть и огромный вазон на полу с просто немыслимым количеством роз. Причём моих самых любимых расцветок: бордовой, чёрной и нежно-розовой. Я ошеломлённо оглянулась на Краша, с улыбкой наблюдающего за моей реакцией.

— Сколько их тут?

— Ровно сто пять. Поровну каждого цвета.

— Сумасшедший… Уиии, спасибо!

Снова кинулась обниматься, но теперь меня не просто коротко поцеловали, а буквально взяли штурмом, напористо исследуя губы, зубы, язык, нёбо… Уфф! Миг дезориентации и Краш, тихонько посмеиваясь, усадил меня на стул — мягкий и очень удобный. Красота!

Незнакомое меню я листала довольно долго, пока наконец определилась. Нас предупредили, что ожидание составит около получаса, но вино принесут минут через десять. Вот, как раз в себя приду. Узнав, где тут дамская комната, отлучилась — надо было просто успокоить колотившееся сердце и сбить румянец с лица.

Я не особо торопилась, а когда вернулась, увидела, что вино уже открыто и бокалы налиты. Присев, встретила горящий взгляд Кайраша и улыбнулась в ответ.

— Ну что, выпьем за твоё совершеннолетие?

— Если уж следовать цифрам, оно наступит только в половину двенадцатого, но — давай!

Мы подняли бокалы и легонько чокнулись, вызвав нежный перезвон.

— За тебя, Лина! И за исполнение самых важных желаний! До дна.

Хороший тост. И мы выпили. Вино было терпким и вкусным, но выпить целый бокал… Если бы не верила Крашу, подумала бы, что он хочет меня споить. На этой мысли свет неожиданно померк, а вокруг заклубилась вязкая мгла. Я чувствовала, как меня взяли за руку, приподняли веко, потом какой-то гул, вроде бы голосов. Сознание плавало в пустоте, а мыслей никаких не было.

— Вот и славно. Вставай. Иди за мной и улыбайся, легонько, как ты умеешь.

И я слушалась. Это казалось правильным.

— Давай потанцуем немного.

— Теперь снова иди за мной.

Вокруг вата, кто-то тянет за руку вперёд, и я послушно иду, откуда-то издалека доносится шум, вроде даже слабые вскрики, но мне всё равно. Потом мою голову наклоняют, куда-то садят, прижимают к тёплому, крупному и твёрдому… А потом я перестаю воспринимать реальность вообще.

Очнулась от ломоты во всём теле и несколько секунд не могла понять, что же не так. Потом мозги встали на место, и картинка сложилась, а тело пробрал озноб. Краш меня таки опоил, гад! Прав был Дима, и папа… Теперь вот нахожусь непонятно где, голая и — блин блинский! — привязанная! Кажется, на кровати. Во всяком случае, мягко.

Мамочка родная, страшно-то как! Даже глаза открывать не хочется, но надо. Рядом раздался шорох, а потом и насмешливый, такой знакомый голос:

— Ты уже очнулась, я знаю. Открывай глазки, давай. Время подходит.

Какое время? От удивления действительно открыла глаза и нашла взглядом своего несостоявшегося возлюбленного. Искривлённые в ухмылке губы, прищур, пристальный оценивающий взгляд. Где, где мой галантный обворожительный джентльмен родом из прошлого века?! Маски больше не было и на меня глядел… Не знаю кто, но уж точно не цивилизованный вежливый ухажёр. Господи-Боженька, пусть меня спасут, а? Как в сказках…

Отставить панику! Нельзя показывать страх. Я судорожно вздохнула.

— Зачем? Ведь я уже пообещала, что в воскресенье буду твоей.

Мужчина неспешно встал с кресла, лениво потянулся и усмехнулся.

— Я не могу ждать.

Тугой комок застыл в горле, когда этот маньяк, как оказалось, одним тягучим движением стянул с себя футболку. Хотела увидеть его обнажённым? Мужчина-идеал? Любуйся, Лина! Красив и совершенен — этого не отнять. Мышцы перекатываются под гладкой кожей. Фигуре любой атлет позавидует. А под ширинкой прямо на глазах растёт бугор. Я сглотнула и с трудом отвела взгляд от пугающей, но завораживающей картины.

— Развяжи. Я не буду сопротивляться. Не хочу, чтоб было больно.

Мужчина… Вернее, чудовище под его маской громко расхохотался.

— В этом вся соль, смертная. Весь смысл.

Господи, точно маньяк. Ещё и с двинувшейся крышей. Меня придёт кто-нибудь спасать, или нет? Папочка, где ты, где охрана? Память услужливо подкинула приглушённые вскрики. Сволочь…

— За что?

Почему я? Этого не озвучила, и так понятно: вот стукнула моча в голову маньяку, и выбрал. Заманил, задурил голову, усыпил бдительность. Почему же к таким тварям возникает доверие? Я же ни разу не усомнилась!

— Ты сама приказала.

Чтооо? Он бредит?

— Не было такого!

— Было, Госпожа моя, ты вспомнишь. Боль и страх. Я лишь следую приказу.

Уууу… Страшно-то как! Но дрожащие губы упрямо выталкивали ответ.

— Я тебя не боюсь!

Мужчина неприятно ухмыльнулся.

— А так?

И снял с шеи тот, с первого раза привлёкший меня медальон. Перед глазами зарябило, внешность сумасшедшего словно потекла… и через несколько мгновений уже я начала сомневаться в здравости собственного рассудка. Передо мной стояло… существо. Человекоподобное, бесспорно, вот только не человек. Рост и габариты увеличились (куда ещё-то?!), волосы приобрели насыщенный фиолетовый оттенок, кожа наоборот покраснела, как у тех индейцев, даже ярче. И глаза. Абсолютно чёрные глаза без белков, насмешливо взирающие на меня со знакомого лица. Ещё и татуировка какая-то на шее и руке, которой мгновение назад точно не наблюдалось. Этого не могло быть, но вот оно, перед глазами, которые отчаянно хотелось протереть.

— И так…

С неприятной ухмылкой, существо расстегнуло брюки и резко скинуло их. Белья не было. Зато ввысь гордо вздымалось что-то… огромное, нереальное. Нет, я понимаю, что крупный мужчина будет крупным во всём, но не настолько же! Пришла страшная в своей простоте мысль: он меня порвёт. Просто за счёт размера. Даже стараться особо не надо. Отчаянно захотелось заскулить и, кажется, я не сдержала это желание в себе.

А маньяк неизвестного рода (только не человеческого, разве что это мутант) сделал шаг к кровати. Ко мне. Глаза защипало, и горячие дорожки побежали по вискам, скапливаясь влагой в ушах, приглушая звуки. Мутант оскалился, и — Господи! — у него были клыки!

— Бойся меня смертная, бойся. Скоро ты дашь жизнь моей Госпоже. Страх — это хорошо, потому что я всё равно не смогу выполнить приказ до конца, всё-таки это тело принадлежит ей. Но, думаю, и того, что есть, достаточно.

Что он несёт? Дам жизнь? Только не это! Только бы не залететь! Девять месяцев ада с этой тварью я не вынесу. Боги! Ну где вы там? Куда смотрите? Почему я? За что? Впрочем, глупо ждать ответа от тех, в кого никогда не верила. А будущий насильник уже взгромоздился на меня, придавив своей массой, устроившись меж широко разведённых ног. Меня окатило холодом с макушки до кончиков пальцев, а потом сразу жаром (не возбуждения, страха) — ко входу в тело прижалось что-то горячее и крупное.

Сбоку раздался звон часов, заставивший взгляд рефлекторно метнуться в ту сторону. Настенные часы показывали половину двенадцатого. Тварь, расположившаяся на мне, довольно хмыкнула и лизнула в щёку. Мерзость!

— Пора.

И в меня вогнали раскалённый огромный кол! Разрывающий изнутри, но всё равно неумолимо двигающийся, рождающий волны боли, всё сильнее и мощнее захлёстывающие тело и разум. Мои крики и слёзы, его довольное рычание. А потом взрыв в сознании и… темнота.

Глава 7. Воздаяние

Краш уже почти полгода маялся в этом странном, практически полностью лишённом магии мире. Практически, потому что боги тут всё же были и кое-какой фон давали. Он ждал. Ждал нужного момента. Прибыл сюда ровно в то время, что и оговорила Госпожа, с помощью многофункционального амулета выследил носительницу её сущности, выяснил всё про неё и с удивлением узнал, что до совершеннолетия смертной ещё слишком долго.

Пришлось легализовывать себя и боевую пятёрку, которую захватил на всякий случай. Пригодились — для авторитета. Ну и амулет Госпожи, разумеется, сыграл роль. Очень даже не маленькую: внушение, подмена воспоминаний, чары доверия (вообще-то предназначенные, чтобы без проблем познакомиться со смертной-носительницей, но и на других прекрасно действовали). Со своими, куцыми для любого магического мира способностями, на Земле Краш себя чувствовал чуть ли не архимагом.

Обменяв прихваченное (опять же, на всякий случай) золото в одной из третьесортных стран, как их здесь называли, на принятые в ходу деньги, стал богатым человеком, переделал имя на более-менее местный лад, обзавёлся документами и приехал в Россию официально. А проблем с языковым барьером благодаря дальним предкам-демонам у него никогда не было.

Амулет, выданный Госпожой наряду с чёткими инструкциями, действовал без сбоев, полностью скрывая его нечеловеческую внешность под материальной иллюзией. Как будет выполнять приказ, он старался не думать, пока. И проблема не в том, что вдруг взыграла жалость или совесть — в своё время он немало смертных самок насиловал, развлекаясь. Некоторые, особо хлипкие гибли, но его это никогда не волновало: слабые для того и созданы, чтобы служить сильнейшим в качестве слуг или развлечения.

Вот только… Это была не просто смертная. Это было её тело, именно в нём очнётся Госпожа после ритуального насилия. И он элементарно не мог заставить себя причинить чрезмерный вред той, кому поклялся в вечной верности. Даже если это ещё пока не Повелительница в полной мере, проблема не исчезала. Почему она дала такой приказ именно ему? Как теперь быть? Не думать. Время покажет.

Пять с половиной месяцев тянулись очень долго, но и они наконец закончились. Познакомиться с девчонкой не составило особого труда, как и заинтересовать. Внутренне он лишь презрительно усмехался, видя, как легко его будущая жертва поддаётся действию амулета. Впрочем, справедливости ради — противиться амулету, работающему на божественной силе, мало кто способен.

Он смотрел на девушку и почти видел перед собой Госпожу, настолько точно смертное тело повторяло черты богини. Разве что присущие смертным мелкие изъяны не давали спутать два образа. А то, что характеры абсолютно разные, так этого внешне сразу и не видно. Но даже с учётом всего, его состояние было странным, словно раздвоенным, когда понимаешь, что перед тобой вроде и низшее существо, и, в то же время, что-то бесконечно совершенное, сокрытое глубоко в теле. Это лишь добавляло беспокойства — выполнить приказ становилось по-настоящему сложной задачей. Но он заставил себя отрешиться от сомнений до поры до времени. Он не подведёт, справится, как бы ни противилось всё внутри. Всё-таки вела себя девушка как обычная смертная, что значительно облегчало ситуацию.

Встречаясь с Ангелиной, Линой — даже имя звучало похоже! — Краш веселился над её потугами скрыть своё вожделение, чётко им ощущаемое, и желанием помучить неизвестностью. Уж он-то точно знал, что, когда и как у них случится. В нужный момент осторожно вывернуть разговор так, чтоб девчонка заикнулась о дне рождения, предложить романтический ужин и, как здесь говорится, дело в шляпе.

Обставить всё с роскошью, окончательно задуривая смертной голову, вести себя предупредительно и вежливо, нежно. С недостойной! Но ничего, немного оставалось потерпеть, буквально несколько минут: как и планировал, девчонка сбежала в туалет, пытаясь привести эмоции в порядок, чтобы не отдаться ему тут же, прямо на столе. Мысли Краш, конечно, читать не мог, но для понимания этого и не требовалось.

Момент подвернулся самый удачный: пока Лина отлучилась, официант принёс вино, так что всё произойдёт очень скоро, и не придётся корчить из себя галантного кавалера. Быстро налить бокалы и добавить в её несколько капель подчиняющего зелья. Готово! Стоило спрятать пузырёк, как девушка вернулась. Ничего, скоро в этих глазах, сияющих восхищением и страстью, появится другое: боль, страх. А потом наконец вернётся его Госпожа.

Всё прошло без препятствий: Лина выпила вино с зельем и сразу отключилась от реальности. На какое-то время осталась лишь оболочка без признаков разума, беспрекословно выполняющая приказы. Несколько действий для отвлечения внимания, приказ одному из воинов забрать женскую сумочку и выкинуть где-нибудь по пути мобильник. На улице, конечно, их попыталась остановить охрана девушки, но куда простым смертным до машин для убийства, созданных самой Повелительницей? Он уехал, увозя так нужное тело, правда, захватив с собой и два других — мог бы без проблем убить, но пока не знал, как отнесётся к подобной инициативе Госпожа. Вдруг у неё на них какие-то планы? Так что решил не рисковать, а оборвать жизнь можно всегда.

Если раньше Краш намеревался по приезде в специально снятый особнячок дождаться полуночи и начать ритуал, то теперь немного поменял планы. Девчонка очень удачно сообщила точное время своего рождения, что ему так и не удалось выяснить. Так что ритуал можно провести с максимальной точностью. За десять минут до нужного момента, Краш влил в приоткрытые губы спящей девушки антидот подчиняющего зелья и отошёл в сторону.

Чуть более глубокий вдох, трепет ресниц, но глаза не открывает — боится. Хорошо. Но ждать времени нет. Слава Тьме, больше не приходится разыгрывать из себя ухажёра, можно показать истинное отношение к презренной смертной (пока ещё смертной!), что вообразила, будто может привлечь внимание фештара из королевского рода. Пусть она и не знала, какая разница? И как сладко видеть этот потрясающий коктейль из страха, отчаяния, отвращения и надежды. Бесполезной надежды на спасение.

Бой часов он встретил вторжением в девственное тело. Зачем Госпоже понадобилось, чтобы он был намеренно жесток? Девчонке и без того хватит ощущений. Да и не смог он всё же настолько причинить ей вред. Слёзы, крики и ощущение влажного жара, обнимающего плоть. Слишком тесно для него… Очередной рывок, хлюпающий звук, вскрик переходящий в захлёбывающийся вой, и тело под ним, до того напряжённое, вдруг расслабляется, обмякает, а из распахнувшихся глаз, где зрачок занял почти всё пространство от боли, уходит разум. Наконец-то!

Как только в окружающееся пространство рванулась неимоверная сила — чтобы тут же закрыться мощнейшими щитами, — Краш, так и не успевший получить разрядку, быстро скатился с тела пробуждающейся Богини. Это самое тело резко выгнулось, с лёгкостью разорвав, даже скорее испепелив путы, фиксирующие его, засветилось тьмой со всполохами света и чего-то серого и радужного одновременно, потом приподнялось горизонтально над кроватью да так и застыло на месте.

Сколько понадобится времени на полное пробуждение Госпожи, Краш не знал, но медлить не стал: быстро вытер следы насилия с тела, усилием воли усмирив возбуждённую плоть, надел штаны и встал на колени у ложа. Его в любом случае ждёт наказание. И за вред телу, гораздо менее существенный, чем мог бы быть, и за нарушение приказа, выполнить в точности который для него невозможно изначально. Тем справедливей кара.

Спустя несколько десятков минут свечение тела прекратилось, и оно мягко опустилось на кровать. Он рассматривал чуть изменившиеся черты лица, вернувшие божественную безупречность, и ждал. Но Госпожа мирно спала, хотя, скорее, пребывала в трансе. Подумав, фештар склонился к полу, опираясь на вытянутые руки — демонстрация покорности всегда приводила её в благодушие.

Глубокий вздох раздался лишь на рассвете. Мгновение, и разъярённое шипение заставило вжаться лбом в пол.

— Крраашшш…

* * *

Высоко в горах Восточного Тянь-Шаня полуобнажённый мужчина неопределённого возраста, любующийся восхитительным рассветом, резко вздрогнул, будучи принудительно вырван из медитации. Долгие тысячелетия спящая татуировка налилась теплом и кольнула в самое сердце, а перед внутренним взором протянулась тёмная нить, уходящая куда-то вдаль, на северо-запад. Свершилось!

Как он мучился, поняв, что в мире, куда его забросил портал очередного перехода — неправильный портал, который словно перекрутил его и выплюнул, не добив до конца, — знак Госпожи вдруг опустел, а связь, всегда и в любом из миров ощущаемая как прочная цепь, лопнула. Осознал он это несколько дней спустя, когда пришёл в себя в незнакомом доме, израненный, но живой. Что случилось, так и не получилось понять. Ни тогда, ни теперь, спустя долгие, очень долгие годы на Земле.

Две тысячи лет… Если бы мог, он давно уже умер — слишком устал жить. Пусть татуировка уснула, но остались свойства тела: оно подстраивалось под жизненный цикл местных, старело, но, когда приходил срок, не умирало, а просто стряхивало с себя груз лет и возвращалось к исходному состоянию. Приходилось искать новое место жительства, зато это держало душу, ведь однозначно говорило, что Госпожа жива. Просто что-то случилось… непредвиденное. И он ждал.

Первые несколько сотен лет путешествовал по миру, знакомился с разными народами не испытывая проблем с языковым барьером (дар Повелительницы, один из многих), культурами, выбирал для себя место, пока не остановился на Востоке. Запад оказался слишком неподходящим для его мировоззрения, слишком жадным и нетерпеливым, не держащим слово. Другие континенты кишели дикарями, не желавшими познавать новое и считавшими любого, отличавшегося от них, врагом. Индия, тогда не являвшаяся единым государством, подарила встречу с первым учеником — Да Мо. Но тот слишком погряз в религии и после нескольких лет обучения покинул своего учителя, чтобы найти собственный путь.

Потом была Поднебесная, где его внешний вид не вызывал вопросов и официальная история узнала воина под именем Люй. Хорошее время. Создание школы, совместившей в себе приёмы боя руками и фехтование. Но в основном он старался оставаться в тени, периодически меняя Поднебесную на Страну Восходящего Солнца, находя себе единичных учеников, которые потом продолжали совершенствовать искусство боя и основывали свои школы.

В конце концов он всё же обосновался именно в последней, где нашёл уже достаточно развитый клан синоби-но моно, позже переродившийся в ниндзюцу. Он внёс немалый вклад в усиление и улучшение воинов, но через пару веков ушёл и от них, решив создать свою организацию — ниндзю-эрито, малочисленную, почти никому неизвестную (кроме весьма высокопоставленных и влиятельных клиентов, которым были по карману услуги его учеников), только лучшие из лучших. Из Японии, правда, пришлось уехать — слишком мало свободного места там оставалось, — чтобы обосноваться на одной из плоских равнинных вершин Богдо-Ула. И ждать возвращения Госпожи. Дождался.

Органы чувств уловили абсолютно неслышное движение сбоку, на мгновение замершее, но почти сразу возобновившееся. Подошедший плавно опустился на колени и замер в почтительном поклоне.

— Ханси (11), вы… на мгновение полностью погрузились во тьму, а потом… изменились. Сильно. С вами всё хорошо?

Мужчина открыл глаза и внимательно осмотрел склонившегося ученика, Макото. Одного из самых доверенных, давних, но пока ещё не старых. От того почти физически ощутимо веяло недоумением и любопытством. Переведя взгляд на собственные руки, глава клана ниндзю-эрито мысленно хмыкнул: если всё так, как он подозревает, есть от чего.

— Изаму, — подросток, один из десятки последнего набора, проводившегося раз в десять же лет (чаще просто не было смысла), также находящийся на смотровой площадке вместе со старшим соклановцем, низко склонился, — принеси зеркало.

Мальчик сорвался с места и примчался назад буквально спустя пару минут, а потом почтительно передал требуемое своему сэнпаю. Макото тоже распрямился и теперь старался незаметно бросать любопытные взгляды. А из зеркала смотрело его молодое отражение, в который раз. Но теперь не было чувства обречённости и бесконечности круга. Резко помолодевший мужчина запрокинул лицо к небу и довольно улыбнулся, вдохнув полную грудь воздуха.

— Прошу прощения, Рюу-сама, если мне будет позволено… — пауза и продолжение лишь после подтверждающего кивка: — это то самое, о чём вы нам всегда рассказывали? Ваше время пришло? Разве не рано? Ещё раз покорнейше прошу меня простить за множество глупых вопросов.

Рюу, как звали его в этом цикле жизни, старался по возможности исправить перегибы японского этикета, особенно в узком кругу, но не во всём успешно. Последствие приёма в клан одного из взрослых, прошедших полное обучение ниндзя с сотню лет назад. Он и передал дальше по цепочке традиционные, но порой абсолютно лишние правила обращения.

— Вопросы не глупые, Макото. И да, в пятьдесят шесть — ещё слишком рано. Но случилось то, на что я даже не смел надеяться, хоть тоже вам и рассказывал, — хлопнув в ладони, он текучим движением встал. — Изаму, общий сбор. Созывай всех учеников, кто в данный момент в обители, и сэнпаев!

На сегодняшний день клан насчитывал семьдесят три человека, пятнадцать из которых уже не участвовали в миссиях (для существования требовались деньги, и слава самых лучших, элитных убийц и шпионов неуклонно сопровождала их в последние двести лет), обучая новичков и помогая совершенствоваться остальным, десять же, в силу возраста, ещё не участвовали. Но из оставшегося актива двадцать как раз сейчас находились на заданиях в разных уголках земного шара. Ничего, на встречу он всё равно возьмёт самых-самых.

Ученик умчался выполнять поручение, а Рюу накинул поданное Макото кимоно и неспешно отправился с ним в зал собраний. По пути мучительно размышляя, кого же выбрать. Вариантов не так и много, по сути. Не выдерживали люди, простые смертные, тех темпов и требований, что предъявляла к своим воинам Повелительница известной Вселенной. А у него не было её возможностей, чтобы воспитывать учеников так, как растили его самого. Рюу давно уже не использовал все свои силы в бою, но даже так победить его до сих пор не мог ни один ученик, независимо от возраста. И всё же, надежда оставалась.

— Макото, отзови с заданий Кэтсу и Нобуо и отправь кого-нибудь на замену. А после сбора вели готовиться в путь Сэдэо и Тетсуо. И ты, разумеется, тоже готовься.

— Всего пятеро, ханси? Не мало?

Рюу рассмеялся.

— Даже если взять всех, Макото, этого будет бесконечно мало, реши мы сражаться с той, к кому придём. Я выбрал лучших из вас, но, если честно, всё равно сомневаюсь, что для Госпожи ваша подготовка окажется достаточной, — он пристально посмотрел на казавшегося теперь гораздо старше него спутника. — Но я не принуждаю. Вы можете рискнуть, с шансом быть отвергнутыми и прогнанными с позором, либо отказаться и остаться здесь, продолжая моё дело.

— Рюу-сама! Что заставило вас так плохо думать о своих учениках?! — взрыв негодования закончился так же быстро, как возник, и собеседник лукаво улыбнулся. — Да и кто же упустит шанс увидеть настоящую богиню?

Почти никто не верил рассказам про Великую Богиню. До того, как становились свидетелями преображения бессменного главы клана. Макото, в его тридцать два, увидел это впервые сегодня. Лучший ученик из своего набора, ушедший далеко вперёд своих одногодок и даже многих старших. Кэтсу и Сэдэо были лучшими из набора предшествующего десятилетия — самый удачный набор из всех, не потерявший до сих пор ни одного человека. А возраст… Сорок два для Госпожи не препятствие. Если она всё же примет их. Даже пятьдесят два Нобуо не проблема. У них наоборот больше шансов понравиться Госпоже, всё же опыт немало значит, и то, что не давалось слабому телу вследствие видовых ограничений, постепенно достигалось упорными тренировками. Тетсуо же, напротив, был из последнего набора, но двенадцатилетний паренёк демонстрировал неплохие задатки, которые в других условиях возможно развить в полную мощь.

— Увидите, Макото, увидите.

Давая ученикам время собраться, Рюу направился в свой кабинет. Следовало определиться с местом поисков. У окна стоял огромный глобус, с человеческий рост, выполненный с величайшей тщательностью. Мужчина прикрыл глаза, сосредоточился на осознанном желании перенаправить связь на поиск и начал медленно обходить копию Земли, пока не увидел внутренним взором, что нить упёрлась в определённую точку. Сконцентрировав на ней внимание, он резко открыл глаза. Россия, надо же.

— На сборы час после собрания. И заказывай на всех, кто здесь, билеты в Москву, на ближайший рейс, с учётом времени на дорогу до Урумчи. Кэтсу и Нобуо пусть сами добираются и встречают нас в точке прибытия.

С учётом их местонахождения, так будет проще.

— Будет исполнено, Рюу-сама.

Зал собраний мерно гудел от тихих голосов, пока они не вошли. Макото присоединился к воинам своего набора, а Рюу вышел в центр и обвёл всех взглядом. Ученики. Почти что дети, выращенные и выпестованные. Но душа тянулась к той, что важнее жизни. Несмотря на изменившуюся внешность, его узнали. Некоторая часть уже была свидетелями прошлого преображения, а для остальных он оставил кимоно распахнутым, демонстрируя татуировку. Все ученики имели такую же, но лишь у него она светилась истинными цветами.

— Ученики! Я не буду долго говорить. Настал тот миг, которого я ждал очень и очень долго, и о котором предупреждал вас. Моё время настало и я ухожу. Ухожу к своей Госпоже, которая наконец вернулась. Я готовил вас так, чтобы на Земле не осталось равных вам соперников, но, увы, эти умения бесконечно далеки от того, что могут мои собратья. Потому беру с собой всего пятерых. Вам же завещаю продолжить дело моей жизни, сохранить репутацию ниндзю-эрито, оставаясь по-прежнему самыми лучшими воинами на этой планете. Руководство кланом отныне переходит Акихиро-сану. Прощайте.

В напряжённой тишине Рюу вышел из зала. Нет смысла растягивать расставание и заниматься пустым словословием. А про возможность ухода рано или поздно он не скрывал никогда. Час пролетел стремительно. Когда они были уже в аэропорту после двух часов пути на вертолёте, позвонили Кэтсу и Нобуо, отчитавшись о покупке билетов и сроках прибытия к месту встречи. Многочасовой перелёт с пересадкой в Новосибирске. Стандартные вопросы на таможне. Стандартные ответы. И они ведь действительно по личному делу и ненадолго. Но стоило отметить, что русские таможенники поразительно беспечны и невнимательны.

А вот от местных блюстителей правопорядка Рюу чувствовал с подозрением провожающие их группу взгляды. Ну да, ну да. Якудза и всё такое. Одетые в стильные деловые костюмы, с масками невозмутимого спокойствия на лице, японцы производили неизгладимое впечатление, особенно когда собрались все вместе. И ребёнок среди них это впечатление совершенно не сбивал. Сердце тревожно и в то же время предвкушающе билось: скоро, скоро, скоро… Увы, сразу определиться с дальнейшим направлением не получилось. Не скажешь же таксисту: «Езжайте в направлении моей вытянутой руки».

— Мне нужна карта города.

Макото слегка поклонился и отправился на поиски. Как самый молодой из опытных воинов, и достаточно хорошо знающий русский язык. Через полчаса Рюу уединился с ним и картой… в туалете. Снимать номер в гостинице, чтобы с удобствами продолжить поиск, в намерения не входило. Расстелив прямо на полу развёрнутый кусок бумаги — настолько большой, что занял почти половину поверхности — Рюу сосредоточился, как в прошлый раз с глобусом.

Со стороны картина любому показалась бы бредовой — молодой парень, закрыв глаза, тычет пальцем куда-то вниз и вправо, постепенно склоняясь к карте и наконец упираясь этим своеобразным указателем в одному ему известную точку. Вот только кроме японцев в туалете не было никого — невозмутимая охрана на входе отбивала желание посетить такое нужное в определённые моменты помещение и рождала неожиданную способность потерпеть ещё немного. Да и не так уж надолго японцы оккупировали общественное место.

Прочитав адрес, Рюу довольно улыбнулся и выпрямился, а Макото скомкал и выбросил в урну уже ненужную карту. Конечно, такой огромный город не мог быть отражён в достаточном масштабе для определения конкретного места, но область из примерно десяти домов значительно сужала круг поисков. А там уже на месте разобраться несложно. Вызвав через информационное бюро две машины такси, японцы вскоре расселись по своим местам и отправились в долгий путь: как назло, ехать предстояло через весь город. Зато нужное место находилось в частном секторе, что снимало многие проблемы, непременно возникшие бы при необходимости искать Госпожу где-нибудь в многоэтажке.

Доехав до нужной улицы, группа японцев выгрузилась и отпустила такси, лишь потом самый молодой из них (после ребёнка), застыл с закрытыми глазами, сначала резко повернувшись, а потом ещё несколько раз слегка покачавшись из стороны в сторону. Определившись с направлением, он решительно подошёл к третьему по счёту дому и остановился перед высокими металлическими воротами с таким же забором. Посмотрел прямо в глазок камеры наблюдения, решая, как поступить. Есть ли в доме те, кто способен узнать его? На невысказанный вопрос ответил щелчок электронного замка, и редкая улыбка, почти мальчишеская, осветила лицо парня.

Он потянул ручку дверцы, а в расположенном в нескольких метрах от ворот доме открылась входная дверь. Рослый и мощный темноволосый мужчина с хищным взглядом застыл на крыльце, с недоверием разглядывая вошедших. Вернее, одного вошедшего, который отвесил хозяину дома короткий, но исполненный уважения поклон.

— Здравствуйте, сиар. Давно не виделись.

— Грэг? Ты-то здесь как оказался?

* * *

Крупный, подтянутый мужчина с тронутой сединой шевелюрой, не особо и заметной на фоне светлых волос, наблюдал в окно, как его так ожидаемо, но всё равно внезапно выросшая дочь идёт к своему кавалеру.

Что ни говори, но они казались красивой парой. И парень вроде бы неплохой, также связанный с охранным бизнесом и руководящий дочерней компанией одного из заграничных монстров их сферы. Приехал в Москву полгода назад, быстро всё организовал — помещения, сотрудников, клиентскую сеть. По-русски шпарит, как родной. И, судя по виду, сам по себе небеден. Но… Та частица, что вечно всё портит.

До переезда в Россию никакой информации. В том плане, что ни самому Михаилу, ни Алексею с Игорем пока не удалось ничего разузнать. Слишком хорошо всё засекречено. Ничего, есть и другие пути, к которым он, правда, не очень хотел прибегать. А придётся.

Дочка кинулась ухажёру на шею… Девчонка. А Маришка всё переживала, что пацанкой растёт. Вон, сразу какая мамзель стала, стоило встретить подходящего мужчину. Староват он для неё, конечно, почти тридцатник, но и у них с Маришей разница приличная, и ничего же. Не настолько, но в этом случае отличия несущественны. Зато, может, окружит заботой.

Ещё бы сердце не сжималось в необъяснимой тревоге за дочь. Или это просто отцовская ревность? Михаил остервенело потёр грудину — там, под рёбрами, ныло и давило. Расклеился. Наслоилось куча всего, ещё и организм начал пошаливать. Возраст? Видимо, пора наведаться к кардиологу, мало ли. Ему ещё сына вырастить надо.

Вздохнув, мужчина отлепился от окна — всё равно лимузин уже уехал (вот же выпендрёжник!). В гостиной мерно бубнил телевизор и играла слезливая музыка. Опять у Маришки очередная «Санта-Барбара» идёт. Он завернул в комнату к сыну. Лёшка играл в приставку, но, стоило увидеть отца, тут же бросил и утащил показывать мальчишеские сокровища, привезённые из лагеря — вчера до этого так и не дошло. Потом последовал рассказ о насыщенных неделях. Так и пришло время сна.

Уснуть с трудом, но получилось. А в шесть утра Михаил резко открыл глаза и сел на постели. Лина домой не возвращалась, он бы непременно услышал тихий щелчок двери и проснулся. Ох, доча, доча, куда ж ты спешишь? Раздумывая, позвонить непутёвому чадушке сейчас, или всё же дать хоть немного поспать — где бы там она сейчас ни была, — он вздрогнул от неожиданно раздавшейся вибрации телефона. Быстро подхватив аппарат, неслышно вышел из спальни, чтобы не разбудить жену разговором, и только на кухне глянул на дисплей. Игорь. В такое время? От дурного предчувствия руки сразу заледенели.

— Слушаю.

— Мих, ты только не волнуйся, — какие глупые слова, после них как раз и начинаешь волноваться по-настоящему, — Линка пропала, — и добивающий удар: — и Слава с Валерой тоже. Но мы найдём её, слышишь? Я уже подключил всех, кого мог.

В трубке давно раздавались гудки, а разом постаревший мужчина сидел и слепо смотрел в пространство. А ведь он раньше всегда верил своей интуиции… Как же так?

* * *

Сознание вернулось рывком. Забавно, я думала, что когда сущность проснётся, покажется, будто я только заснула и вот уже проснулась, но нет. Полное ощущение, что прожила прошедшие годы. И только когда в голове мелькнула мысль, что надо что-то делать с родителями, чтобы не переживали о моём исчезновении, до меня дошла неправильность происходящего. Какие родители?! Какая мне разница, что там чувствуют смертные, давшие жизнь этому телу?

Ритуал рассчитан на полное уничтожение прошлой личности! Не зря же я разработала именно тот вариант, что при сочетании преданного доверия, неудачной первой влюблённости и запредельных страха и боли, не должен был оставить и следа от смертного разума вместе с его глупыми желаниями и моральными установками. Конечно, от насилия не умирают, хотя иногда вполне даже сходят с ума. Но я подстраховалась, предварительно установив соответствующие блоки в сознании. И не помогло. Не может человеческий разум быть настолько сильным! Разве что…

Я внимательно просканировала тело, восстанавливая в памяти ход исцеления и предшествующие повреждения. Как только сущность пробудилась, она тут же начала подстраивать под себя тело (сразу после того, как закрылась щитами, чтобы некоторые, особо шустрые, ничего не почуяли раньше времени), изменяя его, излечивая. Так что сейчас даже следа не осталось от пережитого насилия. Да, на это ушло несколько часов, но только травмы оказались далеко не такими серьёзными, как должны были. Ярость затмила разум.

— Кррааашшш…

Он был рядом. Верный слуга… Ага, как же! Даже простой приказ не смог выполнить в точности! Не открывая глаз, ударила всем раздражением по связи с фештаром, с удовольствием услышав мученический стон. И тут же стало его жаль — я же знала, почему слуга так поступил, прочитала в его мыслях. Но это не отменяло факта нарушения приказа. С другой стороны, выполни он, и уже нарушил бы свою клятву. Почему я не подумала об этом, когда выбирала именного его для ритуала? А кого ещё-то?

Аааа! Долбанное раздвоение сознания! Или, скорее, слияние — в момент пробуждения остатки прежней личности тесно переплелись с моей, родной, выдавая на выходе что-то новое. И что теперь делать? Избавиться уже не получится. Если бы сразу… Но я не обнаружила проблему вовремя, а спустя несколько часов что-либо делать уже поздно. Снова уходить на перерождение и тратить годы? Не хочу. Да и, если подумать, не так и страшна эта небольшая примесь человечности — я же всегда стремилась лучше их понять, к тому же теперь при путешествиях маскироваться станет ещё проще. А некоторые побочные эффекты… Переживу, приспособлюсь.

Поднявшись с кровати, потянулась и накинула лёгкий халат, висящий рядом, на краю спинки. Посмотрела на так и замершего в позе покорности Краша и вздохнула. Хороший же слуга, верный. Долго злиться на него не получалось. Да, нарушил приказ, но в итоге всё вышло не так и плохо. Вон, бедняга, как мучился со своими сомнениями. Губы сами собой скривились — ох уж это «человеческое» наследие.

— Вставай, Краш. Дел у нас много, хочу быстрее всё закончить и вернуться уже в Гавань, — прислушалась к организму. — И да, есть хочу. Быстро и много!

Фештар сначала подорвался выполнять приказ, но потом заколебался. Вернулся и опустился на колено.

— Госпожа. Прости за промедление, но есть один вопрос, который надо решить срочно. Твоя… Охрана твоего смертного воплощения — что с ними делать? Я не стал убивать без приказа, но они уже пришли в себя и надо что-то решать. Должен предупредить: они слишком многое видели, опасно просто отпускать.

А то я не знаю.

— Правильно сделал, что не стал убивать. Незачем. Иди, я решу вопрос.

Так, после раннего завтрака (на часах почти пять утра) надо ещё поработать над телом, чтобы уравновесить все силовые потоки. Не дело это, зависеть от физиологии. Фештар с поклоном удалился, испытывая в мыслях явственное облегчение, что наказание за ослушание оказалось не столь страшным и длительным, как он боялся. Если, конечно, Госпожа не решит продолжить чуть позже. Я усмехнулась: сейчас уже не решу, но не окажись результат этого нарушения столь приемлемым, получил бы он по полной программе. Да и сама в какой-то мере всё же виновата в ситуации, должна была предусмотреть конфликт приказа и клятвы.

Пока Краш организовывал завтрак, быстро приняла душ и оделась в более привычную одежду. Нет, всё же он у меня молодец — шкаф в комнате ломился от вещей подходящего размера на самый разный вкус. Выбрав простые бриджи и футболку, отправилась на поиски столовой, или кухни, если они тут совмещены.

Столовая оказалась отдельным помещением с большим круглым столом, уже заставленным кучей тарелок. И там ждала пятёрка Треоса, в полном составе. Едва воины увидели меня в дверях, лица у всех осветились радостью, и они дружно преклонили колени, одновременно выдохнув:

— Госпожа!

Мои мальчики… Нисколько не изменившиеся внешне, застывшие примерно на уровне девятнадцати-двадцати человеческих лет, но ощутимо повзрослевшие внутренне.

— Встаньте. Я очень рада вас видеть, всех.

Парни учтиво склонили головы и оставили нас с Крашем один на один. Присев и сразу взявшись за ближайшее блюдо, я периодически поглядывала на фештара, замершего рядом и мысленно себя поедающего. За всё разом.

— Расслабься, Краш, я уже успокоилась. Как ни странно, но я тебя понимаю. И прекрати мучиться угрызениями — это моя ошибка, твоей вины в случившемся нет. Однако это не значит, что в следующий раз тебе так же повезёт. Если посмеешь…

Слуга тут же упал на колени и отчаянно замотал головой.

— Следующего раза не будет, Госпожа!

Не будет, во всяком случае, по моей вине — впредь надо более тщательно продумывать что бы то ни было, особенно напрямую касающееся столь преданных слуг. Покончив с завтраком, задумалась о последовательности действий. Работа с телом — само собой, потом всё же надо что-то придумать с родными и всеми, кто знал Лину. Хотя что тут думать? Отследить все связи и внести изменения в память с вернувшимися в полной мере и даже увеличившимися возможностями — не сложно. Как и уничтожить материальные свидетельства моего смертного существования. Вот и с телохранителями вопрос решится — уничтожу память обо мне и верну к обычной жизни, будут думать, что в отпуске. Но прежде чем заниматься настолько массовой работой, надо вернуть один должок.

— Краш, у тебя тут где-нибудь есть карта мира?

— Да, Госпожа. Но не проще ли воспользоваться интернетом?

Как это я про него забыла? На потрясающие открытия всё-таки способны люди. Интересно, получится на нём применить мои возможности? А почему нет?

— Давай попробуем с интернетом.

Если на карту я накладываю ментальный слепок планеты, а потом уже ищу знакомый отпечаток души — или своей метки в данном случае, — почему того же нельзя проделать с виртуальной картой? Оказалось, очень даже можно. И вполне удобно. Сначала очень мелкое, изображение стремительно увеличивалось, позволяя обнаружить искомое. М-да, Италия. Но не факт, что он там и останется к моменту, как закончу заниматься собой.

Подумав, вывела изображение карты мира в центр комнаты и укрупнила, насколько позволяла её высота и ширина. Да, да, те самые виртуальные экраны из земной фантастики. Линии и надписи ровно светились призрачно-голубым цветом, а интересующий меня объект горел красным.

— Поставь сюда кого-нибудь из парней. Пусть следят и отмечают перемещения этой точки, если таковые будут. Я возвращаюсь в комнату, и беспокоить меня нельзя.

Уверенная в точном — на этот раз — выполнении приказа, ушла и снова разделась, сев в позу медитации, которой всегда учила своих воинов. Мысли отошли на второй план, а внутренние потоки силы чётко предстали перед внутренним взором. Странно, линии связи с моими воинами виделись тёмными нитями, а с Крашем — тёмно-фиолетовой, но те, кто был далеко, светились туманной дымкой, тогда как ближние горели насыщенной тьмой. И их было семь. Ладно, это может подождать, и я занялась выправлением внутренних каналов и тонкой отладкой тела, окончательно переделывая его в божественное вместилище.

Времени ушло не много, но достаточно, чтобы со всеми изменениями закончить только к обеду. Больше тело не диктовало свои условия, но я никогда не отказывала себе в маленьких радостях, так что обязательное, но не особо приятное дело подождёт. Демон. Надо с ним разобраться раз и навсегда. Да, благодаря его «вмешательствам» я в итоге приобрела гораздо больше, чем потеряла, но планировал-то пакостник совсем иной итог. И удачно так планировал, особенно в последний раз, с фантазией. Так что тенденция мне не нравится.

Но сначала обед. А, нет, ещё одно — неожиданно седьмая, лишняя нить подала знак, что обладатель этой связи стремительно приближается ко мне. И главное, не один. Опознав пришедшего, немного удивилась. Впрочем, это и не мог быть никто иной, кроме отправленной путешествовать по мирам троицы. Привычно сменила воплощение на смертное, послала Крашу мысль-приказ посмотреть, кто сейчас подойдёт к дому, и неспешно тоже отправилась к выходу из дома. Успела как раз, чтобы расслышать короткий диалог. Вывернув из-за широкой спины фештара, успела полюбоваться ошарашенно-неверяще-счастливым лицом одного из самых моих лучших воинов до того, как тот опустился на колено и склонил голову.

— Здравствуй, Грэг. Давно не виделись.

— Госпожа… Это и в самом деле вы! Я никогда не переставал надеяться!

И в тоне, и в эмоциях моего мальчика было что-то неправильное, так что не медля просмотрела его мысли. Жаль, жаль. Груз прожитых тысячелетий оказался слишком велик для смертного. Правда, почему-то двух, вместо пяти с половиной… Единственное объяснение: он как раз переносился из мира в мир, когда я угодила в ловушку и силы от Вселенной отрезало, вот и сбойнул портал, выкинув воина в ближайший мне обитаемый мир (видимо, путь портала проходил поблизости), да ещё и со временем там тоже что-то случилось. Да так даже лучше, и эти-то годы дались Грэгу не просто. Он хотел покоя душе, но боялся мне в этом признаться. Да что там, даже себе признаваться не хотел. Однако вот кто, оказывается, стоит у истоков практически всех восточных единоборств!

Приведённых на мой суд учеников, конечно, стоит проверить, но я уже сейчас видела, что они слишком слабы против моих воинов. И что делать с этими пятью? Ладно мальчик — с ним как раз всё достаточно просто. А взрослые? Грэг прав, омолодить их тела несложно, но зачем они мне? Хотя… высококлассным убийцам и шпионам, думаю, всё же найду применение.

Тем более уважение, что я видела в душах этих людей, импонировало: они не обманулись простой внешностью и одеждой, видя, как тот, кого называли великим Мастером, преклоняется передо мной. И отвесили почтительно-настороженные поклоны. Забавно, я даже не испытала раздражения. Остаточное влияние человечности? Пусть. Да и не принадлежат эти воины мне. Пока не принадлежат. Протянув руку, погладила Грэга по гладким коротким волосам, как в детстве делала.

— Я отпущу тебя, воин. Но причины своим ученикам расскажешь сам. Они имеют право знать из первых уст. А пока пойдёмте, с дороги вы наверняка голодны.

Грэг тихо повторил моё приглашение на японском, но в переводе нуждались лишь двое — мальчик и один из взрослых мужчин. Пока я встречала гостей, Краш успел распорядиться об обеде, так что в столовой нас ждал плотно заставленный стол (еды в доме, где проживает достаточно большое количество людей, всегда вдосталь). Обед прошёл в чинном молчании. Рассказывать свои приключения буду всем воинам разом, а о жизни Грэга я уже всё знала.

Пока мы ели, постоянно ловила на себе осторожное внимание новоприбывших. И если мужчины старались никак не оценивать мои действия, то ребёнок откровенно недоумевал. На мысли «И что в ней божественного? Обычная девушка, а ханси столько всего невероятного про неё рассказывал…» я не выдержала.

— А, по-твоему, я должна как-то доказывать смертным своё божественное происхождение? Может, фокусы вам показать, чтобы убедить?

Говорила я на японском, чтобы смысл поняли все. Японцы недоумённо вскинули головы и переглянулись, а мальчишка сильно покраснел и втянул голову в плечи, одновременно низко её наклонив.

— Простите…

— Меня зовут Анжелика.

— Простите, Анжелика-сама. Я не думал…

— Что я умею читать мысли? Я много чего умею. Этого достаточно, чтобы разрешить твои сомнения?

— Да, Анжелика-сама.

Вот и славно. Им ещё представится случай наблюдать удивительное и невозможное по их представлениям.

— Грэг, представь своих учеников Треосу. У вас есть несколько часов, чтобы пообщаться, пока я закончу все дела на Земле. Краш, ты со мной.

Встав из-за стола и оставив остальных доедать, вернулась в комнату с виртуальной картой. Воин, дежуривший возле неё, поклонился и, не дожидаясь вопросов, отчитался:

— Объект никуда не перемещался, Госпожа.

Интересно, что он там забыл? Скоро выясню. Протянув руку, поймала ладонь Краша и тут же утянула его к местоположению демона, накрыв обоих мощным щитом. Всё-таки фантазия смертных безгранична. Многое из того, что я читала в книгах, раньше считала исключительно моими способностями, а некоторое мне бы даже в голову не пришло! Так, я всегда перемещалась порталами. Но благодаря саге о мальчике-который-выжил, узнала о таком способе, как аппарация. Представил чётко место, где хочешь оказаться, и — вуаля.

Не знаю, насколько обычные маги смогут использовать это (а может уже и научились за те тысячи лет, что я отсутствовала), но для меня перемещение действительно не оказалось проблемой. Достаточно было задать примерные параметры места, в котором хочу оказаться, и без условия предварительного посещения это самого места. Даже других разумных с собой брать могу, правда, ограниченное количество — они должны иметь непосредственный контакт с моим телом при этом. Не сказать, что я ничего подобного не умела, но пользовалась редко и принцип немного иной — обычно я ориентировалась на ауру.

Очутившись в залитом солнечным светом, но абсолютно безлюдном переулке Рима, я вслушалась в пространство. Вот же ушлый! Демон затаился на нижних астральных планах (в верхних пировало местное светлое божество), и присосался к тонкому ручейку силы, ответвляющемуся от мощного основного потока — во всех храмах шли службы в честь родителей Пресвятой Девы. Странно? Ничуть. Любой верующий в бога одновременно верит и в его антагониста (а такие есть почти всегда), и при определённой удаче и смекалке этот антагонист тоже может получить свою долю энергии веры. Если же не сможет, она просто рассеется в пространстве.

Определив местонахождение давнего врага, шагнула сквозь астральные планы и тут же накинула сеть-ловушку и стазис, ориентируясь на свою метку. В этот раз я не собиралась дать демону — хотя нет, таки разожрался до уровня тёмного божка! — ни малейшей возможности сбежать. Нисколько не ставшая приятнее на морду, тварь замерла с выражением крайнего удивления, смешанного с ужасом. Быстро сориентировался. Может, всё же использовать его? Очень уж хитрый и умный. Нет, вряд ли смогу перешагнуть через неприязнь.

Другое дело, что смерть я ему подарю быструю, хоть и жестокую. Всё-таки, благодаря его козням, действительное слишком многое получила. Одно это даёт ему право рассчитывать на снисхождение. Да и некогда мне заниматься казнью вдумчиво и неспешно.

— Краш, в нашем доме есть подвал?

— Разумеется, Госпожа.

Вот и славно. Снова взяв за руку фештара, ухватила и безвольную ладонь божка. Так и вернулись в дом, чтобы насладиться видом ошарашенных лиц ниндзя, переместившихся для разговора в большую гостиную. Неудивительно — демонов они точно раньше вживую не видели. Я махнула рукой, мол, продолжайте общение, и направилась за Крашем в подвал, таща по воздуху силовую клетку с пленником.

В подвале быстро преобразовала клетку в путы, лишив божка доступа к собственным силам, и сняла стазис. Демон было раскрыл рот, но я наложила на него безмолвие. Зачем слушать всякий бред, если правду и так узнаю? Взлом разума — грубый, но крайне эффективный, а оставлять в живых его обладателя я всё равно не собираюсь — позволил просмотреть жизнь демона-бога. Наскоро — чтобы разобрать все события нескольких тысячелетий понадобится немало времени. Что сказать? Действительно очень умён, хитёр, изобретателен. Присвоенное имя не удивило. Его папаша был той ещё тварью.

Полностью поглотив память бывшего демона, вынырнула из откровенно мерзких мыслей. Стеклянный взгляд сообщил, что намеренно грубый взлом отражается на бессмертных так же негативно, как и на смертных. Впрочем, вполне вероятно, что он смог бы восстановиться, ибо состояние скорее было похоже на кому, чем на полное разрушение личности. Только никто не собирается предоставлять необходимое время. Повинуясь моей воле, тело врага вспыхнуло тьмой и тут же растаяло, оставив после себя маленькую чёрную звёздочку, рванувшуюся было подальше от меня.

Э, нет, дорогуша, возродиться я тебе не позволю. Перехватив мечущуюся субстанцию, сжала её в пальцах и развеяла оставшуюся после хлопка уничтожения энергетическую пыль. От Краша донеслась оторопь и ужас — фештар в силу происхождения прекрасно понял, что я сделала. Да, мой хороший, и так умею, просто раньше тебе не доводилось становиться свидетелем. К тому же столь суровое наказание применяю крайне редко. Раз пятый на моей памяти. Развоплощение души для демонов и других бессмертных — самое страшное.

— Краш, потихоньку готовьтесь к отбытию. Уничтожьте все следы нашего пребывания здесь. Как только закончу с последним делом, возвращаемся в Гавань. Только из дома никуда не выходите.

Экономя время, я собиралась погрузить планету, как и всю Солнечную систему в безвременье. Ненадолго, пока не закончу с изменениями памяти и реальности. А с неподвижными объектами работать проще и быстрее. Вспомнив ещё одно, подошла к шкафу и переместила все вещи из него в подпространственный карман — земная одежда мне очень понравилась. Потом, усевшись в позу медитации в спальне, накрыла щитом весь дом (воинам нужно время) и сосредоточилась на временных потоках. Больше скрывать свою силу нет смысла, да и не успеют местные божества ничего понять и предпринять.

Работала долго — когда закончила, по внутреннему ощущению прошло часов пять. Память смертных — родных и знакомых, личные вещи, документы, фотографии, любые упоминания на электронных носителях, интернет… Зато теперь я могла быть спокойна — Ангелины Темновой никогда не существовало. Не будет болеть от горя сердце у людей, вырастивших меня. Не будут искать друзья и официальные (и не очень) власти. И хорошо — Земля была мне интересна своей непохожестью на другие известные миры. Ох, а у неё же ещё отражения есть! А там, просто в силу закономерности, наверняка история пошла тысячами иных путей. Это ж сколько места для манёвра!

Сняв безвременье, быстро переместила пленников Краша в их квартиры, убрав все следы неспокойной ночи. Довольно потянулась, но резко прервалась на середине движения — меня «звали». Лунная Дева… Оборотни? Как вовремя, однако.

Скользнув разумом по нити зова, ощутила волнение и надежду молоденькой самочки-пантеры. Да уж, ну и жизнь выпала ребёнку! Заслужила помощи, бесспорно. Далёкий, с оборотнями и минимумом магов, говоришь? Не разрывая связи, задала критерии поиска и бросила в пространство. Пока девочка проводит ритуал, должна успеть. Отклик пришёл довольно быстро — есть такие миры. И даже не один. Времени особо не оставалось, и я проложила путь открывающегося портала к самому приемлемому на мой взгляд отражению. Там, по крайней мере, оборотни её вида есть. Юная пантера умна и сильна, она справится и выживет на новом месте (12).

Вот теперь точно дела закончены. Отследила воинов — все собрались в гостиной и явно ждали меня. Последний раз окинула взглядом комнату, прощаясь. Пожалуй, стоит озаботиться недвижимостью. Вообще на Земле. Чтобы было где остановиться при следующих посещениях — что они будут, не сомневалась.

Всё, пора. Войдя в гостиную, быстро осмотрела всех. Мои воины собраны и спокойны, японцы немного нервничают (разговор с их учителем и главой клана внёс определённую сумятицу в мысли и чувства), как и Грэг, не знающий, как спросить: заберу ли я его учеников? Вот что значит, давно не виделись — раньше давно бы понял: раз сразу не отослала, значит, приму. Послала воину успокаивающую волну и получила мимолётную благодарную улыбку.

— Все готовы?

— Да, Госпожа.

Обернулась к ниндзя и сказала на японском:

— Сядьте и расслабьтесь. Я сейчас вложу в ваш разум знание языка моей планеты, чтобы не возникло разговорного барьера. Процедура довольно неприятна.

Те постарались не выдать удивления, но послушно обмякли в креслах и на диване. Небольшое усилие с моей стороны, болезненные гримасы у троих из пяти японцев (самые старшие сумели не показать боли). Теперь точно можно отправляться. Открыла портал, куда почти сразу шагнули Краш с пятёркой Треоса, потом, фоня опаской и любопытством одновременно, японцы, Грэг. Я вошла последней, схлопывая за собой дверь между мирами.

Здравствуй, моя Гавань!

11 — Ханси (яп.) — старший из учителей, «учитель учителей», «Великий Мастер»

12 — отсылка к «Невозможному».

Глава 8. На круги своя

Портал открыла сразу в тронный зал, и стоило ступить на мраморный пол, как меня окутала тёплая волна радости Вэха. Я тоже скучала… Послав ответные эмоции, неспешно направилась к трону, по пути окончательно сбрасывая с себя налёт смертности и меняя земную одежду на любимый торжественный наряд.

— Краш, общий сбор. Всех, кто сейчас в замке.

Уточнять не понадобилось, к счастью, — фештар понимал, что созываю я не всех обитателей, а только воинов. И Юджина с Ивланом, конечно. Самое время поведать о моих приключениях. Пока дошла до трона, неожиданно вспомнила, что в подпространственном кармане так и томится телохранитель. Вот же! Прости, Майлен, забыла совсем про тебя… Ну зато для него эти года замерли, и не будет той усталости от жизни, что у Грэга. Вызволив воина из заточения, оставила его приходить в себя и дожидаться остальных, а сама слилась с разумом замка.

Вэх подробно докладывал обо всех происшествиях, случившихся, пока хозяйки не было. Всё Крашу меньше работы. Ничего криминального, как говорили на Земле (мне вообще нравилось многообразие понятий, с которым пришлось познакомиться в немагическом мире), не случилось. Мелкие дрязги рабов, ошибки и наказания, воспитание восьми юных воинов — новых по вполне понятным причинам так и не появилось. Мальчиков исправно подвергали воздействию специального артефакта, призванного заменить меня в случае долгого отсутствия.

Я вообще хорошо подготовилась к путешествиям, создав множество полезных артефактов. Только это и обеспечило моим подданным относительно спокойную жизнь за прошедшие годы. Теперь воинам было чем заняться помимо поддержания порядка среди рабов — для этой цели в каждой деревне отобрали по пять молодых крепких мужчин. Даже обучать сильно не пришлось — брали детей бывших служак замкового гарнизона. А воины охраняли границы земель (щит был не абсолютно непреодолим, по моей задумке, разумеется), вылавливали попаданцев, наблюдали за жизнью в перенесённых городках, регулярно пополняемых новенькими и довольно быстро осваивающих новый для них мир. Люди…

Вскоре тронный зал заполнился. Двадцать семь воинов — почти половина на заданиях, — Грэг со своими японцами-ниндзя (от которых при виде короны на моей голове пришла волна сложных эмоций), восемь мальчишек из нового поколения, Краш, Юджин, Ивлан. Едва все подданные собрались, дружно преклонили колено и склонили головы. Даже японцы в этот раз последовали общему порыву.

Правда, у юных воинов царил некий сумбур в голове — за минувшее время мой образ размылся в памяти. Ничего, напомню. Физически и энергетически-то они развились, а вот разумом по-прежнему почти дети — создать ментальный артефакт, заменяющий моё тонкое влияние на структуры мозга, так и не получилось. Всё равно требовалось непосредственное воздействие и вмешательство. Интересно, сейчас что-нибудь изменилось?

Хотя какая разница? Не буду я такой артефакт создавать. Не заменит он личной работы с детьми, не даст того же эффекта безраздельной преданности. Вон, всего шесть лет без меня, а мальчики уже разительно отличаются по мироощущению от первого набора в том же возрасте. Придётся исправлять. Ну да это позже.

Поприветствовав всех, я начала неспешный рассказ о собственных приключениях, как причине столь долгого отсутствия. Скрывать свою слабость? Не вижу смысла, тем более я всё равно оказалась сильнее и вышла победителем, а врать самым преданным… Нет, не хочу. Да и очередная проверка на верность не помешает — во время рассказа внимательно отслеживала эмоциональный фон и поверхностные мысли слуг.

Теперь это тоже не составляло труда. Никакой какофонии, в которой требуется разбираться. Разум выхватывал только то, что касалось непосредственно меня и жизни в Гавани, а так же как-то легко и само собой структурировал информацию. Ни у кого не промелькнуло ни малейшего намёка на насмешку, или сомнение в моей силе. Даже у японцев. Для тех рассказываемое вообще было сродни невероятному чуду, сказке. В которую они, тем не менее, сразу и безоговорочно поверили.

Стоило замолчать, в зале воцарилась недолгая тишина — воины осмысливали новости и делали выводы. У Ивлана мелькнуло недовольство, связанное с гаремом. Странно, какие у него там могли быть проблемы? Углубившись, сделала пометку в памяти — в ближайшее время разобраться с инкубом, пока бедолага совсем не загнулся от истощения. Краш тихо кашлянул, и я перевела на него взгляд, разрешающе кивнув.

— Госпожа, означает ли сказанное тобой, что при встрече с адептами Хаоса нам теперь стоит воздерживаться от боевых действий?

Ох уж эта мне склонность смертных делить всё на чёрное и белое! Впрочем, так ведь и задумывалось родителями. Ммм, кстати, а ведь есть нюанс, о котором мои верные слуги даже не догадываются. Пришла пора раскрыться перед ними чуть больше.

— Странный вопрос, Краш.

— Но ведь вы стали родственниками…

— Свет и Тьма тоже никогда не были врагами, тем не менее, это не мешает их сторонникам с упоением вырезать друг друга. Не важно, смертные они или бессмертные. Всё будет зависеть от самих адептов — не посягнут на мои интересы, тогда и смысла в столкновении нет.

— Ты сказала «Свет и Тьма» так, словно речь не о тебе, Госпожа.

Я улыбнулась. Чуткий, наблюдательный.

— Ты прав, мой хороший. Я говорю о своих родителях, покинувших эту Вселенную сотни тысяч лет назад.

— Но… Как же…

— Именно так, Краш. Для демонов и других тёмных существ я Тьма, для светлых — Свет. Для богов — Хозяйка Вселенной, равновесная. И я ваша госпожа. Всё просто. А остальное абсолютно неважно.

Фештар низко склонился.

— Да, Госпожа. Прости мои сомнения.

Это не сомнения, а шок и попытка осознать перетряхнувшую картину мира информацию. Ничего, он справится, как и все остальные.

— Прощаю. И если с этим вопросом разобрались, продолжим. Краш, прикажи выделить комнаты воинам Грэга, с завтрашнего дня я займусь ими. Мальчика к остальным ребятам. Завтра в обед проведу с ними урок медитации. С утра ты с Юджином придёте с докладом о событиях за время моего отсутствия. Ивлан, а ты мне нужен прямо сейчас. Остальные свободны.

В Гавани уже наступил вечер, так что пусть слуги отдыхают, усваивают новую информацию, знакомятся с прибывшими. Поднявшись, направилась к выходу, чувствуя, что Ив пристроился в шаге за спиной. Из тронного зала Вэх открыл дверь сразу в мои покои, и я с удовольствием расслабленно выдохнула — скучала.

— Что там с Илем, Ивлан? Судя по твоим воспоминаниям, он в совсем плачевном состоянии.

Смотритель гарема опустился на колени.

— Простите, Госпожа, не уследил! Я готов принять наказание.

— За что?

— Что не смог пересилить себя и надлежащим образом позаботиться о вашей собственности. Ильянеш «выпил» свою кормушку ещё год назад, а я не смог… Вы же знаете, мужчины не привлекают меня ни в каком ракурсе.

О сути инкуба Ив, разумеется, знал — я не видела смысла скрывать от ответственного человека причины возможных проблем. Краш тоже знал, но он просто почувствовал родственную, демоническую сущность.

Наказывать за собственную недальновидность? Не настолько я взбалмошна. Сама же запретила доступ в гарем всем, кроме смотрителя. Возможность связей с посторонними наложникам тоже отрезала прямым приказом. Да, не думала, что так надолго пропаду. Что инкуб успеет осушить чужую жизнь. Бывшего наложника жаль, конечно, и неприятно, что данное слово о свободе нарушено. Однако ничего не изменить, так случилось. Но это не отменяет факта, что вся ситуация — следствие моих решений и поступков.

— Твоей вины нет, Ивлан. Стечение обстоятельств. Так что с инкубом?

— Очень ослаб. Почти не двигается и много спит.

— Приведи его.

Слуга с поклоном вышел, а я задумалась, что делать с демонёнком. Если по справедливости, мальчик имеет право на свободу. Мало того, что лет в рабстве провёл гораздо больше обещанного, так ещё и незаслуженно страдал от «голода». Столь сурово наказывать мне его не за что, наоборот, Иль отличался умением всегда угодить привередливой хозяйке. С другой стороны, раб вообще не властен над своей жизнью — выжил, и пусть радуется. А я когда ещё найду такого умелого и отзывчивого наложника? Вот, опять же, гарем надо пополнять. И ещё мне просто было его жалко. Той самой, не уничтоженной Крашем частью человеческой личности.

Размышления прервало появление Ива с… чем-то. Я помню из его мыслей, что с инкубом всё плохо, но даже не думала, что настолько! Обтянутое кожей, почти высохшее до состояния скелета существо никак не могло быть тем забавным жизнерадостным мальчиком, что развлекал меня своими танцами и сладкими криками-стонами. Почему? Не так и много времени прошло, чтобы демон так сдал. Даже при условии прекращения подпитки энергией. Или всё же для него оказалось достаточно?

— Госпожа, простите, наверное, это не моё дело… Но я не представляю, как вы будете с ним… энергией его питать.

Да уж, тем способом, который привычен инкубам, — точно не буду. Никакого сексуального влечения эти истощённые мощи не вызывают.

— Ты прав, Ив, это не твоё дело. Совершенно.

— Ещё раз прощу прощения, Госпожа.

Мужчина поклонился и вышел, сгрузив наложника на пол кучкой угловатых костей. И всё же — почему такой яркий негативный эффект? Впрочем, тратить время на разбирательство не хотелось. Если Иль знает, сам расскажет. Удобно устроившись в кресле, подтянула к себе обессиленного демонёнка, подвешивая того в воздухе, нежно провела пальцем по скуластому лицу. Он почувствовал мою силу, встрепенулся, крылья носа раздулись, веки чуть приподнялись, но почти сразу опустились, а с тонких губ сорвалось еле слышное сиплое «Хозяйка». Узнал. Ну да было бы удивительно, если нет.

— Я, малыш, я. Сейчас мы всё исправим, а ты поведаешь, почему так получилось.

Согласие раба не требовалось, а я просто отвлекала его, потихоньку направляя в самые значимые жизненные центры свою силу. Дозировано, тонкой струйкой, но всё равно инкуб оживал прямо на глазах. Интересный такой феномен: тело расправлялось, словно наполняясь изнутри, свежела и розовела кожа, мышцы уплотнялись и наливались силой. Кажется, нечто подобное я видела в одном фильме про вампиров, на Земле. Буйная всё же у людей фантазия — лично я не помню, чтобы закладывала в своих созданий нечто подобное. Но мало ли? Эволюция там, какие-нибудь факторы влияния…

Однако был и побочный эффект такого вот стремительного восстановления. Примерно на середине накачки энергией Иль резко распахнул глаза, в которых застыла боль, и судорожно дёрнулся, а потом и вовсе выгнулся, заходясь в беззвучном крике. Звук убрала я, сделав силовую сферу непроницаемой, когда поняла, что тихий шорох, с которым «надувается» тело инкуба, неприятно даёт по нервам. Что ж, у всего есть цена.

Дождавшись, когда, по ощущениям, уровень энергии в демоне выправился до приемлемых значений, прекратила подпитку и убрала силовую поддержку. Иль мягко опустился на пол, но лишь мгновение ошалело тряс головой, а потом кинулся в ноги, обнял их и принялся покрывать лодыжки лёгкими, но жаркими поцелуями.

— Хозяйка! Милостивая Хозяйка, вы вернулись! Спасибо вам, спасибо за всё!!!

Каким живчиком вдруг стал. Но мне нравилось — от инкуба шла искренняя радость, восхищение и благодарность. Впрочем, когда он продолжил нацеловывать мои ноги, поднимаясь всё выше, лаская руками, пришлось прервать.

— Довольно, Иль. Ты несколько минут назад был труп трупом. Я ещё не отошла от этого зрелища, так что не старайся. Лучше ответь, что с тобой такое было. Несколько лет без энергии для инкуба точно не проблема, насколько я знаю.

— Это если мы на физическом плане. Но без дополнительных украшений, — Иль тронул пальцем изящную цепочку, в которую я когда-то трансформировала ошейник, и криво улыбнулся. — Вообще, такое редко случается, чтоб инкуб да остался без постоянного притока энергии. Исследований в этом направлении особо никто не вёл, но, насколько знаю, как раз что-то около года и можно протянуть.

Странно, я была уверена, что больше. Видимо, мир-исходник играет значение. Как и во многих других вопросах. Я вздохнула.

— Иль, я задолжала тебе. Пять лет давно прошли, так что, если хочешь…

Я могу его не отпускать. Инкуб — хороший наложник, настолько идеальный для меня, насколько вообще может быть существо, к которому я испытываю исключительно вожделение. Даже привязанностью не пахнет. Но он меня устраивает во всём. И всё же я предлагала демонёнку свободу — заслужил.

Но не захотел. Глубокие карие глаза наполнились отчаянием, по восприятию стегануло страхом и болью. Не сладкой, не правильной. Парнишка у моих ног съёжился и обхватил себя руками. Хорошо играет паршивец — сквозь выставленные напоказ эмоции я чувствовала и тщательно запрятанные расчётливость и досаду. И не скажешь, что совсем недавно на грани жизни и смерти был.

— Я хочу… можно мне… Хозяйка, не прогоняйте! Позвольте и дальше оставаться рядом, приносить вам удовольствие…

— Не без пользы для себя, да? — я рассмеялась и ухватила пальцами тёмные волосы, заставляя посмотреть мне в глаза. Вот теперь страх был правильный, настоящий. — Иль, ты ведь помнишь, что я говорила о попытках игр со мной?

Глаза демона зло и отчаянно сверкнули.

— Я не играю! Я ведь готов для вас быть всем, что только пожелаете. Да, я тоже немало получаю, но и даю всё, что могу! — тут запал кончился, и плечи инкуба опустились. — Пожалуйста, Хозяйка, не прогоняйте.

Наверное, это идеальные отношения, когда оба имеют свою выгоду и при этом искренни в желаниях. Он ведь действительно мне до сих пор интересен, хоть и последние годы можно смело не считать. Но те четыре, что Иль был рядом, — так и не надоел.

— Хорошо, я разрешу остаться, — отпустив волосы, перехватила цепочку ошейника и дёрнула к себе, заставляя покорное тело напряжённо вытянуться. — Но лишаю тебя права просить о свободе. Только когда надоешь. И в том случае мольбы оставить рядом уже не сработают. Однако энергии ты будешь получать вдосталь, как компенсацию.

И к моменту нашего расставания во Вселенной появится ещё один тёмный бог. Ну да это проблемы его окружения. Если мальчик и дальше будет столь же хорош в служении, оно того стоит. Я отпустила ошейник, отталкивая раба, и встала.

— Приготовь ванну. Потом массаж и спать. Ты — на коврике у кровати.

Волна удовольствия прошлась по телу в ответ на явный шок и негодование инкуба. Впрочем, внешне это никак не проявилось. Да, вновь обретённые возможности позволяли с головой окунуться в то, о чём на Земле я даже не смела мечтать. И всё равно душа сладко замирала, стоило представить сильного мужчину у своих ног, на коленях. Эти странные, подавляемые желания появились ещё лет в шестнадцать и тогда же я прошерстила весь интернет в поисках информации по БДСМ. Ребёнок прогресса, я хоть и считала свои желания странными, прекрасно понимала, что это такое. А теперь налёт запретов и морали исчез, оставляя только желание познавать новое.

Так что инкуба я помучаю, немножко. Или не немножко. Это сейчас хочется только ванну, массаж и спать, а что там получится в процессе… Аппетит — он такой, непредсказуемый. А у наложника, насколько я помню, ооочень умелый язык. Тело отреагировало моментально — в животе зародился тёплый комок возбуждения. Определённо, мысль о методах применения языка надо рассмотреть пристальнее. Со всех сторон.

* * *

Три дня пролетели просто мимо меня. Доклады, доклады, жалобы деревенских и слуг, приказы, карты, разработка стратегий. Жизнь Гавани закрутила и увлекла.

Следующий после возвращения день я целиком посвятила Крашу и Юджину. Первому, конечно, больше. У управляющего замком проблем не было. Да и как иначе, если рабы вышколены и в подчиняющих ошейниках, деревни адаптировались к местным условиям, приспособили растения к собственным потребностям и полностью снабжали всех нуждающихся продовольствием. С тканями тоже выкрутились, начав ткать полотна из подходящих трав. С чем-то более шикарным, конечно, напряжёнка, но не особо в этом и нуждались без меня.

Часть слуг создала семьи — Юджин не видел причин препятствовать, — родились дети, так что смена подрастала, пусть и не в том объёме, что требовалось, но и времени прошло всего ничего, а до старости большинству замковых рабов далеко. Впрочем, на этот счёт у меня было своё мнение.

— Хорошо, что проблем нет. Подготовь к завтрашнему дню список необходимых для комфортной жизни вещей. Продуктов, которых нет в Гавани, список специалистов, которых не помешало бы купить — посвятим день походу по рынкам.

В прошлый раз я проигнорировала предложение Краша обзавестись дополнительными ремесленниками, пора исправляться.

— Госпожа, завтра день приёма — рабы приходят со своими проблемами, старосты докладываются по делам деревень.

— И патрули меняются, воины сообщают обо всех наблюдениях за декаду, — присоединился Краш. — Наверняка тебе будет интересно послушать, Госпожа.

Это даже не обсуждается — разумеется, интересно.

— Значит, рынок откладывается на послезавтра. Тогда у тебя будет время для ещё одного задания, Юджин. Составь списки замковых рабов. Всех, кто старше тридцати пяти, надо заменить молодёжью. И введём это в традицию.

— Позвольте предложение, Госпожа. Возможно, кое-кого стоит оставить — из специалистов. Для некоторых областей требуется слишком долгое обучение, и менять старого мастера на молодого, но ничего не умеющего раба… недальновидно.

Политик ж ты мой! Так бы и сказал — глупо. Тут я в самом деле погорячилась. Да и вряд ли таких ценных специалистов будет много.

— Согласна. Мастеров оставь, но подбери им учеников, пусть перенимают опыт. С заменными так же — не сразу одних рабов набрать, других отправить по родным деревням, а определить какой-то промежуток для обучения новичков, в зависимости от сложности работы. И семейных, которые с детьми, независимо от возраста не трогай — пусть учат себе смену, как дети вырастут, тогда родители и уйдут на покой. Но вообще, больше не разрешай замковой обслуге заводить семьи и детей. После тридцати пяти у них будет на это время. Да, ещё опроси воинов — вдруг среди подготовленных к замене есть их постоянные любовницы, с которыми не захочется расставаться. Тогда смогут забрать понравившихся в личное пользование.

Юджин удивлённо приподнял бровь, но промолчал. А почему бы и не побаловать преданных мне существ? Думаю, любая рабыня лишь порадуется, что отвечать ей придётся только за одного хозяина и его же ублажать. Всё же работа по замку и по небольшим покоям сильно отличается.

— Ещё вопрос, Госпожа. Вы же хотите вернуть замковых слуг в родные семьи? — я подтверждающе кивнула. — Но что они там будут делать? Работа в замке и в деревне сильно отличается.

— Юджин, вот это уж точно не мои проблемы. Раб должен приносить пользу там, где ему указали. Да и не думаю, что так уж они забыли, какова жизнь в деревне, выросли-то все там.

— Как быть с жильём?

— Вернутся к родителям или другим родственникам, а там, глядишь, новые семьи создадут. Что у нас, в конце концов, свободных домов уже нет?

Перед отправкой в путешествие, точно помню, я сделала в общей сложности не меньше пятидесяти домов во всех, четырёх уже, деревнях.

— Нет. Семьи образовывались, появлялись пришлые из порталов.

— Значит, построят. Я что, всё время буду им комфорт обеспечивать?! Леса вокруг полно, как и камней.

Юджин поклонился в знак согласия и попросил разрешения уйти, заниматься моими поручениями. Отпустив управителя, сосредоточила внимание на Краше.

— Что ж, твоя очередь. Рассказывай.

Рассказал. Исследование мира воины закончили, даже до островов добрались — оставленные мною артефакты и накопители позволяли экономить время, перемещаясь порталами. Часть охраняла границы, патрулируя территорию, вылавливая редких попаданцев. Хотя как, редких? За шесть лет на Землях Богини появилось около пятидесяти человек. А уж сколько должно было на всей остальной территории… Даже с учётом того, что кто-то мог и не выжить, в Гавани после моего исчезновения добавилось около тысячи смертных.

Города, перенесённые мною до исчезновения, успешно осваивали новый мир. Изучали ближайшие окрестности, причём почти везде — грамотно, по расширяющейся спирали. Но десять городов для целого мира — ничто, а перемещала я их так, чтобы соседствовали только с кем-то одним. Пять пар в разных концах материка, и они ещё не скоро узнают друг о друге. Ничего, им пока хватало соседей, чтобы постоянно вспыхивали конфликты. Разность миров-исходников, конечно, тоже играет роль, но в основном дело в человеческой натуре — не могут люди просто жить, вечно чего-то делят.

За городами воины, разумеется, наблюдали. Вели тщательные записи о нравах, обычаях, поведении жителей. Краш сообщил, что он подумывал о похищении некоторых мастеров, очень пригодившихся бы в Вэхе, и спросил моё мнение на этот счёт. Я, подумав, не разрешила. Крестьяне вполне справляются с основным обеспечением замка, некоторых рабов мы скоро купим, а всё остальное — сложное или редкое — можно тоже приобрести, не заморачиваясь производством. Благо создать я могу любые средства оплаты — что монеты, что кристаллы.

Вот вроде весь наш разговор с фештаром можно описать в двух словах — текущий доклад, — но на деле мы просидели до глубокой ночи. Так что планы в отношении японцев пришлось передвинуть. С будущими воинами тоже позаниматься, к сожалению, не получилось. Иль снова прислуживал мне в ванной, сделал расслабляющий массаж, и то и дело выжидательно и зазывающе поглядывал, облизывал губы, выполнял приказы с подчёркнутой покорностью. Бедный, бедный инкуб, совсем оголодал, соскучился по сексу. Так и быть, завтра порадую мальчика. И гарем, да… Выкроить бы ещё в веренице накопившихся дел время на себя любимую.

Следующий день был посвящён докладам воинов и жалобам, всё, как и говорили Краш с Юджином. Мне вмешиваться не пришлось, управляющие вполне справлялись со своими обязанностями. Но вот послушать было интересно, хоть и каких-то чрезвычайных или особенно интересных новостей не прозвучало.

А ещё мальчики. За час до обеда я наконец провела с ними первый за долгие годы сеанс медитации. С разумом работы предстояло много, но всё поправимо. Как ни удивительно, долгое отсутствие сказалось лишь на их общем отношении ко мне, скажем, не было того пиетета, что у первого набора. До неуважения и непокорности далеко, конечно, но безоговорочной верности пока нет. Однако и откровенно предательских настроений — тоже.

После обеда я велела привести в лабораторию маленького японца — сейчас, при взгляде на остальных будущих воинов, отличие в возможностях особенно бросалось в глаза. Только мне, разумеется, но допускать, чтобы это заметили и остальные, я не собиралась. Когда Тетсуо растерянно замер передо мной, а спустя пару мгновений, видимо, вспомнив поведение окружающих, опустился на колено, я всё ещё думала, как именно с ним и остальными землянами поступить.

— Ты быстро учишься, мальчик, я довольна. Как тебя приняли остальные? Проблем не было?

Мальчишка настороженно нахмурился.

— Почему у меня должны быть проблемы, Анжелика-сама?

— Во-первых, вам придётся отвыкать от старых обращений. Воины всегда зовут меня Госпожа. И это только их привилегия. Во-вторых, мои воины — самые сильные, так что тебя просто могли попытаться «проверить», а сейчас ни ты, ни твои старшие соклановцы не сможете им что-либо противопоставить.

Я прекрасно знала, что новичков пока никто не задевал, просто присматривались. И если взрослым такое вовсе не грозило, ибо поселила их отдельно, рассчитывая в скором времени приспособить к своим планам (заниматься их улучшением тоже решила позже), то Тетсуо жил с остальными мальчиками. Так что проверки — дело времени, и очень недолгого. Впрочем, он их пройдёт. После сегодняшнего дня — пройдёт.

— Но Рюу-сама взял самых лучших!.. Госпожа.

— Здесь вашего учителя зовут Грэг, привыкай, Тетсуо. И лучшими вы были на Земле, не спорю. Однако здесь всё иначе. Мои воины — не совсем люди, мальчик, хотя раньше таковыми были, и возможности у них нечеловеческие. И если вы тоже хотите стать достойными такой чести, придётся меняться.

— Но как, Госпожа? И мы… я очень хочу быть достойным. Хочу быть таким же сильным бойцом, как ханси Рюу… простите — Грэг.

— С моей помощью, мальчик. Должна предупредить, тебе будет больно: слишком много изменений придётся проводить и слишком быстро. Организму это дастся тяжело.

— Нас учили переносить боль, отгораживаться от неё, Госпожа. Я выдержу.

Разумеется выдержит. Да и боль будет чувствовать лишь тело, а о сознании я позабочусь. По времени получится немного дольше, зато мальчик ничего не запомнит. А остаточные ощущения пройдут довольно быстро. К тому же то, что я собиралась сделать с его сутью, в сознании выдержит не каждый взрослый. Создание и развитие магического ядра — процесс непростой.

За время разговора я окончательно определилась с дальнейшими действиями. Земляне станут первыми моими магами-воинами. К сожалению, из всех пятерых антимагом не был никто. Зато у двоих старших магическое ядро достаточно развито, чтобы для его активации хватило лёгкого толчка. Да, можно поступить, как с Крисом, вывернуть дар и получить таки ещё двоих антимагов, но… А что с остальными? За счёт отсутствия дара к сопротивлению магии они останутся слишком уязвимыми, никогда не сравняются возможностями с другими воинами. А вот будучи магами — иное дело.

И не важно, что сейчас они таковыми не являются. Это создать антимага из ничего невозможно, он может быть только рожденным, либо изменённым магом (опять же, если тот был таковым рождён, потому наделить даром и потом его вывернуть тоже не получится). А вот наделить простого смертного даром магии гораздо проще. Для богов. Так что бывшие ниндзя обретут свою силу, пусть и отличную от других, но и задачи я перед ними поставлю соответствующие.

Расположив мальчика на столе и погрузив его разум в полный покой бессознания, занялась юным телом. Сначала укрепление и максимум изменений, чтобы смогло выдержать появление мощного магического ядра, потом развитие дара и обучение, и последние корректировки. На деле работа заняла весь остаток дня. Зато результат вызывал закономерную гордость — теперь Тетсуо никто из маленьких воинов не сочтёт слабым. Другим — да, но, вне всякого сомнения, достойным.

Приведя мальчика в чувство, заставила его съесть принесённый рабом ужин и отвела в подземелья. Было у меня несколько специальных тренировочных залов.

— Тетсуо, я оставлю тебя здесь. В запасе целая ночь, чтобы освоиться с новыми возможностями. Всё есть в твоей памяти, просто расслабься и вспоминай, а потом оттачивай знания на практике. Утром я ожидаю от тебя демонстрации новых возможностей.

Мальчик молча и с достоинством поклонился, и я оставила его одного. В отдыхе он пока не нуждается, да и бурлящая в теле энергия всё равно не дала бы заснуть, так что пусть проведёт время с пользой. Я же понаблюдаю за ним, чтобы выявить возможные ошибки или необходимые дополнения — это у Тетсуо есть время, чтобы исправить недочёты, а со взрослыми придётся работать сразу и начисто.

В покоях меня ожидал Иль. Пока гарем пустует, решила, что не буду надолго оставлять инкуба одного. Да и нравилось мне, как он прислуживает, как старается угодить. Уже заведённый порядок: ужин, ванна с массажем после него, и Иль не выдерживает, бросается в ноги, а от напряжённого тела расходятся волны возбуждения и надежды.

— Хозяйка, молю, позвольте доставить вам наслаждение!

Я всё равно собиралась это сделать, но как же приятно, когда тебя умоляют о том, чего и сама желаешь. Халат на голое тело приятно холодит кожу, и распахнутые полы нисколько не скрывают ни грудь, ни мягкий живот, ни лоно.

— Выпрямись, Иль.

Мужчина выполняет приказ, а я делаю шаг навстречу, останавливаясь близко-близко, позволяя втянуть свой запах, что инкуб и делает, судя по трепещущим крыльям носа. Вплетаю пальцы в его волосы, и вжимаюсь животом в чуть запрокинутое лицо. Мужские руки тотчас обвивают талию, прижимая ещё крепче, в кожу приятной вибрацией отдаётся тихий стон, а чуть ниже пупка ощущается влажное движение языка. Хорошо… И я всё-таки тоже соскучилась. Снова потянув инкуба за волосы, отстранилась.

— Иди за мной.

В спальне я сажусь на край кровати, а наложник снова опускается на колени. Не слишком далеко, так, чтобы при желании я легко могла его коснуться. Щелчок — чисто для инкуба, — и штаны исчезают, открывая моему взору худощавое сильное тело.

— Ноги шире, руки убери за спину. Выпрямись.

Мужчина моментально выполняет приказы, стоит им отзвучать, и демонстрирует себя полностью, причём с гордостью. Да уж, ему есть чем похвастаться. Гладкая кожа, чётко выраженные мышцы, широкие плечи и узкая талия. Образчик классической мужской красоты. Как и его член — ровный, достаточно крупный, сейчас сильно напряжённый и подрагивающий от испытываемых наложником эмоций.

Не видя причин сдерживать себя, слегка наклонилась вперёд и, вытянув ногу, коснулась подъёмом стопы бархатной мошонки. Иль шумно втянул воздух сквозь зубы. Я же захватила пальцами кожу и потянула вниз. Медленно, но неумолимо. Какое-то время он терпел, но когда я и сама почувствовала, что натяжение уже слишком сильно, запрокинул голову, сглатывая, и длинно, тихо застонал. Ооо, как же мне нравятся такие звуки желания и беспомощности.

Кожу я отпустила, резко, и тут же передвинула ногу чуть выше, скользя пальцами по подрагивающей плоти, а на самой вершине останавливаясь и вжимая в напряжённый живот. И наблюдая за реакцией, за малейшими изменениями дыхания, за сильно бьющейся жилой на по-прежнему запрокинутой шее, за каплей пота, стёкшей из ямки между ключицами. Придавив член уже всей ступнёй, немного так подержала, потом двинула ногу выше. Поймала привлёкшую моё внимание каплю где-то на уровне солнечного сплетения и размазала по тяжело вздымающейся груди.

А когда пальцы достигли выгнутого горла, Иль неожиданно резко дёрнулся и приник поцелуем к голени, одновременно лаская кожу языком и поглядывая на меня сквозь опущенные ресницы. Ах, так? Я улыбнулась и приподняла ногу ещё выше. Не самое удобное положение, но вполне терпимое. Тем более когда мужские губы раздвигаются в понимающей ухмылке, а потом нежно обхватывают большой палец, облизывая и посасывая его с явно демонстрируемым удовольствием. И прямой открытый взгляд, в котором бушует жажда обладать. И принадлежать.

Дааа… Невероятно приятные ощущения. Но мне мало. Сдвинувшись ещё ближе к краю кровати, забираю у жадного рта свои пальцы и ставлю стопу на плечо инкуба. Выгибаю бровь в молчаливом вопросе: «Ну же, ты ведь просил позволить доставить мне удовольствие? Действуй!». Иль понимает и, слегка повернув голову, снова припадает губами к голени, затем скользит поцелуями дальше, к колену. Но как только мышцы плеча под ступнёй напрягаются, я сразу впиваюсь в кожу ногтями. Они на ногах не особо острые, но вполне достаточные, чтобы причинить лёгкую боль.

— Без рук, мой хороший. Сейчас я хочу только твои губы и язык.

Понимающий и немного шалый взгляд, и наложник немного перебирает коленями, чтобы придвинуться ближе к кровати, продолжая покрывать жаркими поцелуями внутреннюю поверхность бедра. Моя нога всё же соскальзывает с его плеча, словно обнимая за спину и невольно притягивая любовника ещё ближе. А умелые губы наконец добираются до средоточия горячих волн, расходящихся по телу, пульсирующих всё нарастающим возбуждением. За-ме-ча-тель-ноо!

Иль действительно потрясающий любовник. Я уже успела это подзабыть, и вот, он напомнил самым кардинальным образом. Насладившись подчинением и ласками мужчины, я наконец позволила ему обладать своим телом. О, как он обладал! Доводя меня раз за разом до грани удовольствия и бросая в бездну ослепительных оргазмов. Да уж, инкубы — безусловные мастера любовной игры. Пожалуй, надоест он мне ещё не скоро.

Пообещав наложнику, что его одиночество в гареме очень скоро закончится, получила благодарную улыбку, нежный поцелуй, и провалилась в сон.

Наутро быстро позавтракала и пошла принимать своеобразный экзамен у Тетсуо. Мальчик порадовал: за ночь действительно разобрался с новыми способностями и возможностями тела, смог продемонстрировать очень даже неплохие показатели. Вот и славно, теперь он не будет себя чувствовать среди других юных воинов неполноценным. Осталось разобраться с остальными новичками. Но чуть позже.

Сначала я планировала отправиться за покупками для замка, на следующий день — для себя лично, и лишь потом настанет время для работы с японцами. И ещё для реализации некоторых планов. Жизнь снова играла красками, а я намеревалась плотно заняться обустройством Гавани. В ближайшее время скучать будет некогда, а потом… Потом будет видно. Теперь я гораздо лучше понимала собственные порывы и желания. Всего-то и надо: создать баланс между повседневной жизнью в Вэхе и периодическими долгими вылазками в другие миры. Позже. А пока у меня ещё есть дела.

Эпилог

Поток огня вырывался из выставленных вперёд ладоней, сжигая всё, что находилось на его пути. Пожару не давала разгораться туча, мечущаяся под сводами большого зала и заливающая дождём новые очаги. Два мага работали в паре, демонстрируя всё, что освоили в последнее время.

— Именем Великой Тьмы!

Огненная струя резко разрослась, превращаясь в обжигающий даже воздух вихрь, который, впрочем, был тут же отгорожен от группы разумных переливающимся щитом. Водник повторил воззвание, и туча излилась мощной волной, а остатки воды тут же впитались ставшим рыхлым полом. Подул лёгкий ветер, развеивая запах гари, и маги повернулись, одновременно склоняясь в поклоне.

Я внимательно отслеживала все изменения, происходящие в их организмах во время работы с магией, и довольно улыбалась. Впечатляющий резерв позволял творить довольно мощные заклинания, завершающая демонстрация владения своими основными стихиями (так-то каждый умел обращаться со всеми четырьмя, но наибольшая склонность была по двум сочетаниям — огонь/воздух и вода/земля) потребовала лишь треть резерва. А воззвание к силам Тьмы вообще никак на нём не отразилось, ибо в этот момент формировался прямой канал подпитки от меня.

Да, я решила сделать из бывших ниндзя магов-жрецов и выпустить их за барьер — пусть путешествуют, несут новую религию в массы, так сказать. Людям надо в кого-то верить, а все города и страны, что я перенесла в Гавань, разумеется, тут же потеряли связь со своими божественными покровителями. Заметить они это сразу не могли — энергии веры, накопленной в старых храмах, вполне хватает обычно на несколько лет. Но жрецы в самых первых городах уже должны были почувствовать отсутствие отклика покровителей. Если не считать трёх стран, перенесённых мной буквально десятицу назад. Вот там жрецы пока ещё достаточно сильны. Впрочем, это лишь немного усложняет задачу будущих проповедников.

Со странами решение не было спонтанным. Напротив, я долго думала, взвешивала все за и против, в итоге приняв этот вариант как оптимальный. Опыт с городами показал, что даже такое количество разом переселённых и знакомых друг с другом людей не способно быстро начать осваивать новые условия жизни. Частые, но не далёкие вылазки, осторожное знакомство с окружающим миром, боязливая агрессия… Да и что те города, с населением от десяти до двадцати тысяч? Если сравнивать с земными — почти деревня.

Вот и задумала я масштабный перенос в рамках целой страны. С соблюдением пропорций расположения, со всем имуществом, оставляя на старом месте только то, что имеет непосредственную связь с землёй, то есть её саму, водоёмы-реки и растения. Ну ещё диких животных исключила — привносить в Гавань лишнюю фауну не хотелось.

Так что последние полмесяца у меня выдались очень деятельными. После решения насущных вопросов по обеспечению Вэха, потратила три дня на поиск затребованных Юджином рабов и пополнение собственного гарема. В этот раз тоже ограничилась небольшим количеством наложников — с Ильянешем их снова получилось шестеро. Не то чтобы придерживалась какой-то определённой цифры, просто за выделенное время нашла именно столько мужчин, достаточно заинтересовавших меня и отвечающих требованиям.

Разумеется, все они снова были пленёнными воинами, пока ещё не сломленными условиями рабства, сильными, хорошо развитыми, в какой-то мере опасными и готовыми на всё ради обещанной через конкретный срок свободы. Инкубу я теперь энергии не жалела, так что Иль был просто на седьмом небе от счастья и не смотрел по сторонам.

Разумеется, свой статус и способности инкуб не показал — по моему настоянию, представ в амплуа этакого гаремного цветочка. Я потом просматривала сцены знакомства наложников, когда те остались наедине друг с другом (Вэх с ощутимым удовольствием проецировал записи следящих заклинаний), и хохотала — благодаря сопутствующим довольно едким комментариям Ивлана, перед этим отчитывавшимся мне, кто из новых наложников на что способен. Предварительная оценка, но тем не менее. И уж кому, как не Ивлану знать, что из себя на самом деле представляет инкуб. Но поскольку я не позволяла тому участвовать в играх на определение статуса, Иль просто развлекался, наблюдая со стороны.

Каждую ночь я звала нового наложника, знакомясь их возможностями, тайными желаниями. А днём изучала страны, соответствующие сформированному мной запросу: большая площадь (примерно три миллиона километров, плюс-минус несколько сотен тысяч, это как Индия на Земле), население не меньше миллиона человек (причём именно людей — как и прежде, не хотелось допускать в Гавань другие расы), наличие не слишком большого числа магов, склонность к поклонению тёмным богам и монорелигии. При всём многообразии миров, а тем более — стран, таких нашлось всего чуть больше двух десятков. Мне же нужно было выбрать лишь три из них.

Инфополе миров позволяло получить гораздо больше данных, чем простое наблюдение, да и время сильно экономило, так что про двадцать две страны я знала всё уже через четыре дня. Откинув слишком агрессивные и те, в которых женщины были на положении почти рабынь, получила пять вариантов. Отказалась от горного королевства, поскольку в Гавани не было нужного рельефа. Про оставшиеся четыре размышляла долго, но, поскольку подходили все, просто выбрала наугад.

Следующим этапом стало создание точной иллюзии — чтобы подготовить в Гавани соответствующее место для переноса. Наложение слепка, передвижка, чтобы приспособить под рельеф рек, освобождение от леса там, где должны расположиться поселения. Даже места под гипотетические поля освободила. В общем, насколько могла, обеспечила комфорт будущим переселенцам. Благотворительность? Вовсе нет — забота о своей собственности, ибо пусть им не грозят ошейники, всё же зависеть от меня будут полностью.

Место расположения будущих стран выбрала на одном расстоянии друг от друга и от Земель Богини, то есть получалось, что материк мы делили на почти равных четыре части. Некоторые из городов, правда, должны оказаться в непосредственной близости от новых соседей, но как там у них сложатся взаимоотношения — не моя проблема. Пусть договариваются (общий язык в помощь), или воюют; большой роли это не имеет.

Заключительный этап стал самым быстрым, но и самым энергозатратным. Создать в Гавани, точно в соответствии с иллюзорными границами, огромный портал (те, что были в наличии, не подходили — слишком малая пропускная способность, да и переделывать блуждающий в частично стационарный… проще сделать заново), переместиться в нужный мир, более-менее подгадав время (ночью меньше народу заметит что-то неладное), растянуть над выбранной страной вторую часть портала и активировать его. По времени — не больше двадцати минут, а вот сил ухало, как в Бездну. Даже мне требовался после такого отдых около часа. Плюс разница во времени. Так и вышло, что на перенос трёх стран ушёл практически целый день.

Оставив пришельцев разбираться со странностями в ставшем вдруг непривычном мире (перемещая через портал, опять-таки наделила всех более-менее сносным иммунитетом, но не более того), занялась наконец японцами. Целую десятицу те были предоставлены сами себе, хоть Грэг и взялся за их тренировки в усиленном темпе. А ещё они ходили по Вэху и окрестностям, наблюдали, знакомились с местным укладом. Побывав впервые на тренировках воинов, ниндзя в конце концов смогли принять справедливость моих слов — они слишком слабы. И предложения по поводу их дальнейшей жизни приняли с благодарностью.

Итак, после глобального перемещения я сосредоточила внимание и силы на будущих жрецах. На каждого уходил без малого день, зато получилось настолько близко подвести состояние их тел к показателям моих мальчиков, насколько это возможно. Потом уже кропотливо создавала магическое ядро, или раскачивала имеющееся. На выходе получилась четвёрка магов-универсалов-стихийников с парами преобладающих стихий и некоторыми способностями в ментальной магии. Не полноценными, но вполне достаточными, чтобы внушать собеседникам доверие и веру в свои слова. Самое то для жрецов.

Сегодня у них был своеобразный экзамен — пришла пора выпускать новых воинов «в поле». Конечно, они пойдут не поодиночке, а в сопровождении троек: для людей, оказавшихся в неизвестности, любой чужак может стать символом опасности. И вызвать агрессию. Да, они стали магами и могут защититься от большого числа врагов… Но не от чрезмерного количества. А мои мальчики по силе сравнимы с небольшой армией, да и нападать на группу ни с того ни с сего смертные остерегутся. Если же нет — земля им прахом. Задача жрецов не только нести новое учение, но и показать, насколько покровитель велик и безжалостен к врагам. Страх — неплохая основа для благоразумия.

— Я довольна вами, воины. Пришла пора принести клятвы и отправляться в путь. Готовы ли вы?

— Да, Госпожа.

Японские правила этикета трудноискоренимы, так что пришлось вмешиваться на ментальном уровне и теперь маги уже не сбивались. Ритуал принятия печати прошёл быстро и без неожиданностей — за подаренные новые возможности бывшие ниндзя боготворили меня едва ли не больше воинов-антимагов. Чуть в стороне стоял Грэг, с гордостью взирая на своих учеников. Самых достойных и всё-таки нашедших своё место подле его госпожи. Грэг… да.

— Ты удовлетворён?

Безошибочно поняв, к кому именно обращаются, мужчина кивнул.

— Более чем, Госпожа. Теперь моя душа действительно спокойна.

— Не передумал?

— Нет. Прошу вас, позвольте…

Я нетерпеливо оборвала поток просьб. Жаль, конечно, отпускать такого слугу, одного из лучших, если не самого, но слово я держать привыкла.

— Я не отказываю, Грэг. Просто была надежда, что ты передумал. Малюсенькая, но всё же. Очень жаль, что она не оправдалась. Попрощайся с учениками.

Тёмные глаза вспыхнули радостью, словно ему сообщили о безумно дорогом подарке, а не о грядущей — и очень скоро — смерти. Грэг повернулся к магам и улыбнулся.

— Ученики мои, лучшие. Вы доказали, что таковыми и являетесь. Остаётся лишь пожелать, чтобы верно служили нашей Госпоже, не запятнав чести ниндзю-эрито. Я горжусь вами и ухожу с лёгким сердцем. Я готов, Госпожа.

Поклонившись ученикам, Грэг повернулся ко мне. Кратко, ничего не скажешь, ну да на длинные разговоры у них было время. Выбор своего ханси, того, кого знали практически всю сознательную жизнь, воины приняли с недовольством, но пониманием.

Я позволила им ответный поклон, но стоило магам распрямиться, просто развеяла тело уставшего от жизни воина. Быстро и безболезненно. Душа вспыхнула яркой искрой и рванула вверх. Пусть отдохнёт, погуляет. А когда захочет вновь примерить на себя смертную жизнь, я почувствую. Клятва верности и моя метка — не только символы прижизненной верности, свой отпечаток они оставляют и на душе. И если душа возродится в подходящем теле, значит, воин сам принял решение вновь служить мне. Это тело перекрывает память прошлых жизней (хотя тоже не всегда), а бесплотная душа помнит всё.

— А теперь — ваши задачи, мои будущие жрецы, — я не бесчувственна, но дело сейчас лучше всего отвлечёт их от неизбежных скорбных мыслей. — Макото, с тобой пойдёт тройка Ариана, ваша цель — Пираос…

Подробные карты, основные сведения о традициях стран, линия поведения (общая канва, в мелочах всё продумывать и ограничивать свободу воинов-жрецов не собиралась), методы убеждения и способы воззваний. Каждый получил краткий инструктаж. В этом походе главными будут маги, а антимаги — их охраной, сопровождением. К сожалению, наряду с бесспорными преимуществами, мои воины имели и некоторые недостатки. Так, им никогда не стать жрецами в полном смысле — воздействовать на них божественной силой я могла, а вот пропустить эту силу сквозь тело, чтобы выдать какой-то эффект, нет. Не приспособлены антимаги к преобразованию магической энергии вовне.

Три страны — три группы, а четвёртая возьмёт на себя одиночные города. Артефакты перехода, знание реалий Гавани, её животного и растительного мира, сила, мощь божественного покровителя, дар убеждения… В успехе задуманного я не сомневалась. Да уж, на что только ни пойдёшь, чтобы избежать скуки.

Принятый недавно распорядок тоже из этого разряда: решила проводить в Гавани восемь суток из десятицы, а остальные двое — путешествовать. И ровно укладываться в отпущенный срок. Чтобы не подыскивать миры с ускоренным временем, снова перекинула свой в медленный поток. В двести раз — оптимальное значение, и в Гавани дела не заброшу, и отдохну от рутины вдоволь.

Определённо, жизнь налаживается и играет новыми красками. Правда, такое чувство, что всё равно чего-то не хватает, что-то я упускаю из внимания. Но подумать об этом ещё будет время. А сегодня вечером меня снова ждёт инкуб.

Конец второй книги

Content

Повелительница Вселенной. Будни бога

Пролог

ЧАСТЬ 1. ТЕРЯТЬ, ОКАЗЫВАЕТСЯ, БОЛЬНО. ГЛАВА 1. Политика

Глава 2. Выбор без выбора

Глава 3. Крестник

Глава 4. Когда силы больше, чем ума

Глава 5. Такие разные желания

Глава 6. Дети Белой Госпожи

Глава 7. Неизбежность несвоевременности, несвоевременная неизбежность

Глава 8. Владыка

ЧАСТЬ 2. ДЕЙСТВУЕТ ЛИ РОК НА БОГОВ? Глава 1. Так и в судьбу поверить можно

Глава 2. Шаг вперёд, два назад

Глава 3. Цена бесценного

Глава 4. Правильный подход

Глава 5. Здравствуй, дом. Снова

Глава 6. Ловля на живца

Глава 7. Кто к нам, того и мы

Глава 8. За всё приходится платить

ЧАСТЬ 3. ПЕРЕРОЖДЕНИЕ. Глава 1. Глобальный переезд

Глава 2. Отдых и развлечения

Глава 3. Ловушка

Глава 4. Перерождение

Глава 5. Счастливое детство

Глава 6. Нарушенный приказ

Глава 7. Воздаяние

Глава 8. На круги своя

Эпилог