Драко наносит ответный удар

Глава 1. В Норе

— Гарри! Гарри! Да проснись же ты, Гарри!

Гарри Поттер, с трудом разлепив глаза после тяжелого, изматывающего кошмара, в тусклом дрожащем свете свечи увидел Гермиону Грейнджер. Посчитав свою верную подругу элементом сна, мальчик собрался было повернуться на другой бок, но настойчивый голос хогвартской отличницы все так же бился в уши.

— Да что с тобой, Гарри?

Поттер с трудом приподнялся, потирая пульсирующий шрам. Вспомнил! Он в комнате Рона, потому что они едут на Чемпионат мира по квиддичу!

— Вставай, Рональд! — между тем Гермиона потянула с постели друга одеяло, которое Уизли, не просыпаясь, тут же отобрал обратно.

Гермиона ожидала чего-то подобного; теперь она уже звала рыжего в полный голос, сопровождая каждое слово толчком в плечо:

— Скорее вставай, Рон! Только попробуй снова заснуть. Твоя мама приготовила завтрак.

То ли Уизли все-таки уже проснулся к этому моменту, то ли волшебное слово «завтрак» сделало свое дело, но в глазах шестого появилось осмысленное выражение, и он нехотя сел на кровати со словами:

— Все, иди уже, дай нам одеться.

Спустя несколько минут оба друга, наскоро умытые, уже сидели за кухонным столом, наворачивая за обе щеки сытный и обильный завтрак.

— Ешьте, ешьте, — приговаривала миссис Уизли, — обедать будете не скоро, и то, что сами себе приготовите.

Сына ей совсем не приходилось уговаривать, да и Гарри, утомленный тетиными грейпфрутами, наверстывал сброшенные килограммы.

Наконец тарелки опустели; в кухню вошли бодрые близнецы и заспанная Джинни. Все они были уже готовы к выходу.

— Ну вот, вам пора, сейчас Артур сходит за палаткой и в путь! Портал ждать не будет.

— А где Драко? — недоуменно озираясь, спросил Поттер.

Молли поперхнулась; Джордж, в попытке похлопать её по спине, выронил из набитого кармана горсть ирисок «Гиперязычок», послуживших причиной вчерашней вспышки гнева матери. Сначала миссис Уизли ругала сыновей за то, что они с их помощью подшутили над маггловским кузеном Гарри, едва не подавившимся своим языком, а потом за неуместную предприимчивость, приводящую только к неприятностям. Если она заметит конфеты, то снова начнет перебирать все их выходки, и тогда о желании посмотреть игру можно забыть.

Близнецов выручила Гермиона. Загораживая собой братьев, спешно собиравших товар, она зачастила:

— Малфой не поедет. Ты же помнишь, Гарри, куда достал билеты мистер Уизли? В министерскую ложу. А министр Фадж на дух не переносит Драко, потому что он сын Люциуса и еще много почему. Ты же сам знаешь. К тому же, подумай, каково будет Малфою сидеть рядом с волшебником, который представлял обвинение на процессе по делу Пожирателей Смерти в девяносто первом году и посадил родителей Драко в Азкабан.

В этот момент в кухню заглянул мистер Уизли, поторапливая задерживающихся детей. Рон решительно направился на выход, схватив Гарри за руку, бормоча что-то вроде: «Опять Малфой… Все время Малфой».

В это время близнецы, наконец, очистили пол и вприпрыжку бросились вслед за Роном и его другом. Девочки, чинно попрощавшись с Молли, заторопились за ушедшими.

Миссис Уизли, зевнув, принялась за готовку; новая порция потребуется позже для Перси, Чарли и Билла, которые собирались на Чемпионат к двенадцати. Старшие братья могли поспать подольше, так как все трое уже умели аппарировать.

* * *

Драко проснулся, когда Персиваль, в чьей комнате он жил, пока у них гостил Гарри, уже собирался уходить.

— Доброе утро, Перси, который час?

— Доброе, скоро двенадцать. Я уже опаздываю. Аккуратнее тут. Пока.

Драко кивнул, вылезая из-под одеяла. Просто счастье, что опекуны пригласили Гарри Поттера и он смог хоть на время съехать от храпящего, воняющего, нудящего младшего сына. В первый раз (это было после первого курса) Перси пускал Малфоя неохотно. Но к тому времени и впредь слизеринец уже делил первое место в негласном учебном рейтинге с участницей Золотого Трио Гермионой Грейнджер, что смягчило педантичного Персиваля. К тому же Драко был на редкость аккуратен, сдержан, даже церемонен в общении, что не могло не говорить в его пользу.

Прислушиваясь к голосам внизу и птичьим трелям из открытого окна (все-таки лучше второй этаж, чем верхотура с упырем), Малфой неторопливо одевался. Недовольно глядя на короткие рукава и штанины, мальчик скривился — он опять вырос. Драко знал миллион заклинаний по подгонке, чистке, обновлению одежды, но знал также и то, что каждый предмет гардероба выдерживал строго определенное количество магических воздействий. Вещи Драко, самого безукоризненного студента Хогвартса, всегда исчерпывали этот лимит.

Наколдовав зеркало, Малфой аккуратно уложил волосы. Загорелая кожа казалась еще темнее из-за их снежно-белого цвета. Драко все ждал, когда же этот оттенок сменится на такой красивый платиновый, как у отца, но, очевидно, этой надежде, как и многим другим, так и не суждено было сбыться.

Подавив вздох и заставляя себя взбодриться, Драко направился перекусить. Не хотелось показывать Молли, как он уязвлен тем, что его даже не спросили, не хочет ли он поехать вместе со всеми. Он и сам бы отказался, ведь его встречи с Фаджем, а их набралось за три года учебы немало, всегда носили крайне неприятный для Малфоя характер. Министр, появляясь в Хогвартсе при малейшем намеке на чрезвычайное происшествие, первым делом обвинял во всем его, не простив отказ помочь с защитой поместья.

Рано вставшая миссис Уизли, споро наложив воспитаннику остатки несъеденной утром еды — мясо, гарнир, даже десерт, — пошла вздремнуть, велев обязательно разобраться с гномами, раз больше никого нет дома. Малфой почувствовал нарастающее раздражение, но смолчал. Можно было попытаться сказать, что это несправедливо — одни отдыхают, а другие, за которых, между прочим, деньги платят, должны почему-то трудиться. Или указать на очевидную бесполезность из года в год проводимого выселения маленьких паразитов. Однако мальчик теперь мог точно ответить на извечный вопрос Грейнджер, в кого это Рон такой твердолобый. Младший рыжик в полной мере унаследовал семейный талант не слышать, когда это было выгодно.

Драко быстро съел все и огляделся в поисках добавки. Прошли те времена, когда он капризно перебирал блюда. Сейчас, вымахав в высокого, почти вровень с длинным Роном, широкоплечего парня, он всегда был слегка голоден. Только безукоризненные манеры, привитые отцом, и столовый этикет, которому с детства обучала мать, помогали сдерживать себя за столом. Хотя в Норе можно было не утруждаться.

Ничего съестного в поле зрения не оказалось, и Малфой отправился в сад. Конечно, он даже и не думал воевать с гномами. Выбрав уголок поуютней, Драко сел, наслаждаясь приятным августовским теплом. Скоро в Хогвартс.

Учеба мальчика не тяготила, напротив, корпение над книжками помогало разгрузить мозги от ненужных мыслей. К тому же в его положении никакие знания не будут лишними. В замке он встретится с ребятами, с которыми условился не переписываться летом, чтобы письма не читали Уизли. И там был крестный, все такой же суровый на людях, но заботливый даже в мелочах. И, если все пройдет благополучно, Драко получит записку от матери, а если очень повезет, то и от отца.

Приятную негу Малфоя грозила прервать показавшаяся миссис Уизли. Драко, решив не ждать, пока хозяйка подойдет и заставит-таки его поработать аниматором у гномов, зашагал в сторону дома Лавгудов. Может, поболтает с Луной.

Глава 2. Кто выпустил тролля?

Малфой решил не ждать, пока миссис Уизли заставит его обезгномливать сад. Мальчик зашагал в сторону дома Лавгудов. Может, поболтает с Луной.

По дороге к приметной башне (десять минут быстрого хода) Драко, несмотря на то, что собирался выбросить Чемпионат из головы, снова стал думать о нем. Кроме привычной, приправленной презрением, обиды на Уизли добавилась злость на Фаджа. Даже тут подгадил. Понятно, что министр и должен находиться в министерской ложе, но Артур не преминул объяснить отказ взять с собой воспитанника именно тем, что после многочисленных стычек Малфоя с Корнелиусом он лучше поостережется создавать ситуацию еще для одной.

Стычки с Фаджем! Как будто бы Драко спровоцировал хоть одну сам. Взять, например, первый курс. Министр пережил летом того года настоящий шок, едва не лишившись не только власти, но и головы. Спасенный, как и все волшебники, великим Дамблдором, снисходительную опеку которого он так хотел в последнее время скинуть, Корнелиус пустился во все тяжкие, пытаясь усилить Министерство в своем лице. Видя везде заговоры и попытки подорвать его авторитет, Фадж разъяренным нунду кидался на всех, кто казался ему подозрительным или угрожающим.

Фамилия Малфой для министра, неважно, с каким именем она стояла — Люциус или Драко — была словно красная тряпка для быка. Этим животным министр и налетел на Хогвартс первого ноября, на следующий день после эпичного столкновения Гарри и его липучего друга с троллем.

Слизеринец Малфой, посудачив за обедом с друзьями по поводу безбашенной отваги гриффиндорских первокурсников, даже не подозревал, что он может быть к этому причастен хоть как-нибудь. Если только рыжий летом в Норе не начнет циклично живописать сей подвиг, а Драко поучаствует ушами. Однако, как оказалось, он не предвидел Фаджа и его заболевание — паранойю.

Вызов директора застал Драко уже на выходе из Большого зала. Всего два месяца назад Малфой побывал у него и очень не хотел возвращаться. И, увидев рядом с Дамблдором министра в окружении свиты, нешуточно заволновался. Может, что-то с родителями? В тот раз от волнения мальчик едва мог связно мыслить, не то что бороться за свои интересы; сейчас не хотелось бы повторения того состояния, наполненного страхом и бессилием. Ведь до этого Малфою, росшему маленьким принцем, не приходилось отстаивать свои права — для этого у него был отец. Но Люциуса теперь не было рядом, придется самому блюсти свои интересы, ну, как получится. Первым делом следует потребовать присутствия декана, он же крестный…

Драко не успел даже открыть рот, чтобы заговорить о Снейпе, как Фадж заорал:

— Это ты выпустил тролля!

Пораженному до глубины души Малфою оставалось только таращиться на директора, пытающегося плавными, но сильными движениями, придерживая покрасневшего от натуги волшебника за плечи, развернуть его в сторону камина.

— Ну что вы, Корнелиус, я же говорю вам, это просто несчастный случай, все закончилось хорошо. Драко Малфой здесь точно ни при чем. Ума не приложу, как вы узнали?

С тех пор у первокурсника Драко и министра Фаджа началась затяжная военная кампания. Следующим сражением, закончившимся уже не так просто для слизеринца, было вселение в Квиррелла Волдеморта, а точнее, выселение их обоих из бренного тела учителя ЗОТИ.

И опять Драко ничего не подозревал. Слухи и сплетни о еще одной схватке национального героя и Ко дошли до Малфоя, но отходящего от интенсивной подготовки к экзаменам слизеринца это слабо трогало. Подробностей (правдивых, имеется в виду) дети не знали, но такие баталии были присущи Мальчику-Который-Выжил с раннего детства. Гриффиндор, знаете ли, чему удивляться.

А удивляться было чему. Праздно шатающиеся школьники вдруг расступились, и Малфой, намеревавшийся прогуляться у озера, наткнулся прямо у главного входа на Фаджа. В окружении министра, еще больше располневшего с прошлой встречи, сегодня были и красные мантии. Серьезности посещению придавал и главный мракоборец, идущий плечом к плечу с решительно настроенным главой страны.

— Драко Малфой! — Скримджер грозно сверкнул глазами. — Вы арестованы за попытку возрождения Того-Кого-Нельзя-Называть в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс и убийство преподавателя ЗОТИ Квиринуса Квиррелла.

* * *

Показался дом Лавгудов. Драко замедлил шаг, оглядывая растительность, в которой могла спрятаться Луна. Малфой никогда не подходил ближе; девочка, если видела гостя, сама подбегала поговорить.

Можно ли было назвать это разговором, Драко не знал. Они стояли и перебрасывались фразами, между которыми проходила вечность, обычно не дольше пяти минут. Да и смысла (по крайней мере, для постороннего уха) эти беседы не имели. Однако и здесь, и в Хогвартсе Малфой всегда останавливался при виде Луны, чтобы услышать о морщерогих кизляках, нарглах и получить заряд оптимизма.

Луна странно на него влияет, это Драко даже не пытался от себя скрыть. Настолько странно, что, когда увидел, как рейвы потешаются над Полоумной Лавгуд, не задумываясь вмешался.

Это случилось на втором курсе Малфоя, а девочка только поступила. Школьная форма выглядела на ней так же нелепо, как и любая другая одежда, которую Луна надевала. А вот обуви на ней не было; тоненькие ноги, обтянутые ярко-красными колготками, отчего на ум приходила цапля или даже фламинго, были подняты с холодного каменного пола на подоконник, на котором она сидела. Однако весь вид старой знакомой говорил о полной безмятежности и какой-то скрытой удовлетворенности ситуацией.

В замке становилось все холодней, и Драко первым делом спросил Лавгуд, где её туфли.

— Я часто хожу во сне, поэтому я сплю в обуви. А когда не сплю, хожу разутой, — непонятно ответила первокурсница.

Однако Малфою, уже давно полагающемуся только на себя (в закрытом Слизерине с ним весь прошлый год и не такое происходило), не надо было объяснять, откуда у этих туфель ноги растут. Драко решительно двинулся по пустынному коридору; услышав за углом шорох мантий и слабое хихиканье, он запустил на звук заклинание:

— Ступефай!

Разлетевшаяся во все стороны стайка девочек с синими галстуками, а одна — лежащая в неудобной позе, вот что увидел Драко. Он прокричал вдогонку удирающим:

— У меня заложница! Ей несдобровать, если сейчас же не принесете все вещи Лавгуд, которые у неё забрали!

Репутация, сложившаяся у сына преступника благодаря отцу, а потом и собственная, позволяла без особых проблем разрешить ситуацию. Минут через десять состоялся обмен — ворох одежды, обуви, школьных принадлежностей и просто безделушек — на расколдованную обидчицу. С тех пор Драко всегда спрашивал Луну, не воруют ли у неё вещи. Девочка неизменно отвечала отрицательно, но Малфой не был до конца уверен, что она говорит правду. Впрочем, босиком он Лавгуд больше не видел.

Луна так и не появилась, и Драко задумался, не пройтись ли до Оттери-Сент-Кэчпоул. Там в магловской части деревни жила еще одна старая знакомая Драко. Эту леди звали миссис Мэдлок; три года назад она напоила мальчика чаем и выслушала, а главное, оделила толикой участия тогда, когда весь мир, казалось, отвернулся от него.

Драко «навещал» старушку несколько раз. Теперь Малфой прекрасно знал, как выглядят и одеваются маглы, и мог беспрепятственно появляться в немагических поселениях, не нарушая Статут. К самой миссис Мэдлок он не заходил — Артур Уизли стер ей воспоминание о встрече с оборванным мальчишкой. Драко сумел увидеть женщину несколько раз то в окне, то вышедшей на крыльцо. Один раз он даже наколдовал и тихонько оставил под дверью букет роз, таких, какие любила Нарцисса.

Драко все-таки решил не ходить к маглам. В том состоянии, в каком он находился, — а у него все кипело внутри от мыслей о первом аресте , — было неразумно соваться в деревню.

* * *

Услышав об аресте, все вокруг замерли, боясь пропустить хоть слово. На лицах разновозрастных студентов красного, синего, желтого факультетов не было ни капли сомнения. И, как будто подтверждая, что окружающие по-прежнему видят в сыне Люциуса его преемника, кто-то из толпы громко крикнул:

— Так вот как на самом деле погиб учитель Квиррелл!

Драко-первокурсник, хоть и опешил, но не дал увести себя сразу, потребовав представителей школы. Под прицелом палочек авроров он, как настоящий преступник, простоял несколько томительных минут, ожидая, что его все же, как в прошлый раз, отпустят. Но все оказалось серьезно. Дамблдору, появившемуся вскоре, показали настоящий ордер на арест, подписанный присутствующими здесь же Фаджем и Скримджером.

— Ну что же, мальчик мой, — пожевал директор губами, бегло изучив бумагу, — тебе придется подчиниться. А мы, — Дамблдор показал на подошедшего Снейпа, как всегда внешне спокойного, — тотчас же займемся твоим освобождением.

У Малфоя отобрали палочку и доставили в Аврорат с почетной охраной. Мракоборцам, похоже, не хватало таких моментов торжества справедливости над пороком. Впрочем, Драко, все-таки слегка перепуганный, не оценил то, как его то ли берегут, то ли опасаются. Мальчик просидел запертым в чьем-то кабинете часа два, прежде чем его допросили в присутствии Дамблдора и крестного.

Выдвинувших обвинение не устраивало «Нет», «Не участвовал» и «Не знаю». Что еще мог ответить мальчик, которому едва исполнилось двенадцать, на вопросы, какой ритуал он использовал, кто его сообщники и тому подобный бред?

Трагикомедия затянулась до вечера, но Драко не замечал голода и усталости. Он помнил, как быстро упекли за решетку родителей, и если отец был виновен, то мать точно попала под раздачу. С таким настроем министра он тоже может туда отправиться и будет, насколько он знал, не единственным несовершеннолетним, там оказавшимся. Так что для оптимизма повода не было.

Наконец действо стало напоминать выражение «Наша песня хороша, начинай сначала». Авроры твердили, что у Малфоев — семейное дело и фамильный талант возрождать темных волшебников, представители Драко упорствовали, жонглируя словами. Ни та, ни другая сторона не использовали никаких фактов. У мракоборцев их просто не было, только чей-то донос да тело Квиррелла. Дамблдор не желал вовлекать в расследование нужную ему фигуру черноволосой пешки с зелеными глазами, про которую думали, что это король, поэтому был уклончив в защите слизеринца.

Наконец Снейп предложил дать мальчику Веритасерум. После непродолжительных препирательств взрослых Малфою дали выпить стакан воды с несколькими каплями зелья, пришедшийся очень кстати. Ожидаемо, его ответы подтвердили его полную невиновность. По возвращении в Хогвартс через камин в кабинете директора, Драко ожидала торжественная встреча у горгульи. От встречающих его затошнило.

Глава 3. Голова, два уха

Из Аврората вернулись в Хогвартс через камин в кабинете директора. Снейп по просьбе последнего задержался, и Малфой пошел в слизеринское общежитие один. У горгульи Драко ожидала торжественная встреча. От встречающих его затошнило.

Облаченные в наволочки и полотенца хогвартские домовики, штук десять-пятнадцать, стояли хаотично перемещающейся кучкой за спиной Великого и не менее, если не более, Ужасного Добби. В ручонках одни держали разную кухонную утварь, другие — жаб. Сам Добби вооружился двумя крышками от кастрюль.

Завидев Драко, домовик рода Малфоев (а домовики, как алкоголики, бывшими не бывают), отпустивший сам себя на свободу, взвизгнул от нетерпения и провозгласил:

— Бывшего плохого хозяина Драко отпустили! Хоть бывший плохой хозяин и отец бывшего плохого хозяина — очень плохие волшебники, Добби и остальные, — домовик показал ручонкой куда-то назад, — пришли встречать и поддержать. Начали!

В честь наследника Малфоя зазвучала приветственная музыка. Как её понимали домашние эльфы, разумеется. Добби принялся неистово колотить крышками друг о друга, другие домовики поддержали его, звеня и стуча утварью, а принесшие жаб приподняли своих певуний, чтобы те всласть поквакали. Зеленые страдалицы были единственными в этом компании, в чьих глазах угадывался интеллект.

От стыда Драко готов был провалиться ниже слизеринских подземелий. Опасливо покосившись в сторону кабинета директора, чтобы удостовериться, не идет ли Северус, Малфой, тараня стаю домовиков, дал ходу. Не хватало еще, чтобы крестный увидел его в такой позорной ситуации.

Свихнувшийся эльф Добби к этому времени уже успел стать новой знаменитостью Хогвартса, не хуже Кровавого Барона или Серой Дамы. Однако, в отличие от вышеупомянутых, его рейтинг благонадежности плавно, но быстро упал до уровня Пивза. И потенциал еще имелся.

Малфою эльф первое время не докучал, если не считать смутное беспокойство, которое испытывал Драко при любом упоминании этой бестии. Для любого чистокровного домовик все так же принадлежал его семье, будь сам Добби трижды чокнутым, взбрендившим, двинутым и тронувшимся. А за промахи эльфов перед другими волшебниками краснели хозяева. Мальчик очень боялся, что о принадлежности этого ходячего бедствия узнают не только его друзья, но и остальные чистокровные ученики.

Началось с того, что принятый на работу самим директором Эльф-Который-Освободился стал появляться сначала время от времени, а потом практически постоянно среди студентов. И делал он это не под невидимостью, а во всей своей аляповатой красе. Добби был добрым домовиком и приходил, чтобы помочь ученикам. Однако результаты его помощи по качеству не сильно уступали его стараниям в Малфой-мэноре, а порой и превосходили — опыт, знаете ли. Как итог, после нескольких жалоб домовику запретили проявлять инициативу и поставили помогать другим хогвартским ушастикам.

Но это были только цветочки. Широкая натура Добби требовала эпических деяний. Даже оставшись у других слуг на подхвате, неугомонный эльф нес в массы студентов доброе и вечное.

Для разминки Добби, попавший в хогвартскую прачечную, покрасил абсолютно все вещи студентов, бывшие там в тот момент, в ярко-красный цвет, столь им любимый. Исключительно чтобы сделать всем хорошо, даже слизеринцам. Заметившие слишком поздно беду другие работники не смогли удалить краску. Пришлось звать профессоров, которые отнеслись к проблеме как к научному изысканию, но не преуспели. Все-таки Добби — не простой домовик.

Добби запретили трогать одежду учеников (Хогвартс в кои-то веки выплатил компенсацию на новую одежду и белье); Добби стал подручным. К сожалению, трудолюбивые домовики нечасто нуждались в его помощи, что оставляло все так же жаждущему деятельности, а возможно, и признания, пролетарию слишком много свободного времени. И он им воспользовался.

Изнывающий от желания проявить себя домовик решил помочь с налаживанием учебного процесса, да не кому-нибудь, а профессору Бинсу. Во время одного из уроков, где старшекурсники грифов и слизней мирно спали на своих ненаписанных конспектах, невидимый Добби притащил и поставил у доски, за спиной у ничего не замечающего учителя, доспехи. Ученики сначала тоже ничего не заметили; те, кто все же бодрствовал, нашли себе занятия поинтереснее, чем пялиться на призрачного любителя гоблинов.

Один доспех, по скромному мнению Добби, мало тянул на масштаб войны, описываемой в тот момент учителем, и домовик принес еще. И еще. А вот следующий доспех упал на уже стоящие. Грохот падения едва не развоплотил душку Катберта, а студенты, заснувшие под рассказы о кровожадности зеленошкурых, по пробуждении с перепугу решили, что на них напали. Их пальба во все стороны и всеми известными заклинаниями поразила Добби до глубины души — Ступефаем. Теперь ему было запрещено помогать в учебе тоже, и особенно с наглядными пособиями.

Драко, быстрым шагом удиравший от оркестра, обернулся, лишь затем, чтобы увидеть всех его участников в полном составе, бодро семенящих за ним, немного отстав. Убегать вообще не было смысла, если вспомнить о молниеносном перемещении домовиков, к которому они еще не прибегали.

Блондин оказался в патовой ситуации. Отделаться от преследователей не удавалось, разговаривать с их предводителем вообще смысла не было, если Драко еще хотел сохранить остатки разума. Даже волшебная палочка была бесполезна, если Малфой мог применить несколько простеньких заклинаний, а эльфы колдовали щелчком пальцев. А появляться в более оживленных частях замка, где их все увидят, гордому слизеринцу не хотелось.

Ситуацию тогда спасла Грейнджер. С ней Драко не общался, но часто видел в компании Поттера и Уизли. Сейчас она была одна и брела куда-то, сосредоточенно о чем-то размышляя. Малфой быстро обошел Гермиону, оставляя её между домовиками и собой. Девочка заметила вооруженную толпу, но не растерялась, а строгим командирским голосом потребовала объяснить, что происходит. Что отвечали лопоухие, Малфой не слышал, ускоряя шаг. Вероятно, знаменитое ГАВНЭ зародилось именно тогда.

И вот сейчас первый год в школе закончился для Драко не успешной сдачей экзаменов, а арестом и встречей с «оркестром». Тогда Малфой не подозревал, что дурной домовик еще поставит жирную запятую на этом временном отрезке.

О новом достижении Добби Драко узнал от самого Гарри Поттера, приехавшего летом погостить в Нору. И снова Малфою пришлось стыдиться за своего единственного домовика. Неповторимый в своем стремлении к свободе эльф решил, что вместо школы будет работать у такого же неповторимого «Гарри Поттера, сэра».

Недавний обитатель чулана при виде печально известного на весь Хогвартс эльфа пятой точкой почувствовал скорое возвращение под лестницу. Добби не нашел лучшего момента, как появиться во время важной встречи дяди Вернона. Пытаясь убедить домовика, что слуги ему не нужны и что надо соблюдать тишину, Гарри заговорил с Добби. О, какой ошибкой это оказалось! Поттер, отчаявшись заткнуть громко верещавшего фаната, наотрез отказался становиться его работодателем. В итоге, как попытка заставить передумать, торт тети Петунии не на празднично накрытом столе, а на голове у гостей.

Вишенкой на торте оказалось присланное совой предупреждение Надзора. В нем говорилось о регистрации колдовства в доме на Тисовой. В следующий раз Поттера могут исключить из Хогвартса, и Гарри перепугался не на шутку. Взбешенный провалом переговоров дядя подлил масла в огонь, наказав проблемного племянника.

Гарри рассказывал о своих злоключениях рассевшимся кружком рыжим и вместе с ними весело смеялся над уже закончившимися неприятностями. Драко, из дальнего уголка гостиной прислушивающийся к разговору, тогда не знал, что и на этом эпопея с Добби не завершится. Позднее, чтобы додавить Поттера и все-таки подтолкнуть его к нужному решению, Добби закрыл для гриффиндорца выход на платформу. Он хотел как лучше — будущий хозяин испугается, что отстал от поезда, а тут, откуда ни возьмись, он, Добби. Возьмет и перенесет победителя Волдеморта образца восемьдесят первого года прямо в Хогвартс.

Но Добби не учел своего собрата — рыжего домовика Рональда Уизли. Тот тоже захотел оказаться полезным Гарри Поттеру, другу, и увез его в школу на летающем автомобиле отца, энтузиаста незаконных переделок. Все остальные домочадцы, как водится, не заметили сразу пропажу мальчишек, проходивших на платформу последними. В итоге гриффиндорцы записали себе еще один подвиг, а Добби — еще одну причину с ним не связываться.

* * *

Драко, нагулявшись, вернулся в Нору ближе к вечеру. Наевшись и выслушав очередную проповедь от миссис Уизли, мальчик поднялся в комнату, раздумывая, чем бы заняться. На его подушке, как шейх, разлегся Живоглот.

Глава 4. О вреде парселтанга

Гарри Поттер впервые перемещался порталом. «Если это всегда так, то от аппарации не отличается», — подумал он, вспомнив свое путешествие с Северусом Снейпом перед первым курсом. Единственное преимущество пользования портключом, по мнению мальчика, было в том, что съеденное за завтраком осталось в желудке.

Брюнет отряхнулся и поспешил догнать ушедших вперед Уизли. Артур как раз пытался рассчитаться с привратником-маглом, недоумевавшим, почему этот странный гость не различает бумажные деньги. Пришлось помочь отсчитать нужную сумму; когда заметившего странности магла заобливиэйтили, Гарри даже хотел спросить, нельзя ли с его дядей Верноном поступить так же. После того, как Уизли разворотили гостиную в доме на Тисовой, взрывом расчистив камин, а Дадли стал хамелеоном (в смысле, язык отрастил), мистеру Дурслю явно не помешало бы забыть подробности.

Но мистер Уизли поспешил вперед, и Поттеру ничего не оставалось, как ускорить шаг. На пару с Роном он, разинув рот, разглядывал самые невероятные палатки, разбитые магами из разных стран. А вот палатка, раздобытая Артуром, ни красотой, ни удобством, ни даже чистотой не отличалась. Впрочем, какая разница? Все равно они здесь ради квиддича.

Словно подтверждая эту мысль, к ним заглянул Людовик Бэгмен, которого все звали просто Людо, до того этот живчик казался своим парнем. Глава Отдела магических игр и спорта не очень серьезно относился к своим обязанностям, особенно если судить по его предложению сделать ставки. Артур поспешно отказался, на всякий случай выискивая взглядом близнецов, которые совсем недавно крутились поблизости. Ни Фреда, ни Джорджа видно не было, и похожий на осу на пенсии Бэгмен отбыл восвояси.

Чтобы приготовить поесть, пришлось разводить костер и отправляться за водой. Впрочем, никто не жаловался — поход к колонке, растянувшийся на целый час, принес массу впечатлений и встреч. По дороге назад друзья увидели близнецов, ведущих бойкую торговлю своими ирисками и недавно изобретенными волшебными палочками-надувалочками. Судя по тому, что в руках торговцев поблескивало золото, покупателям товар нравился.

— Представляю я их через пять минут! — хохотал Рон. — Во-от с такими языками! И не скажешь теперь — верните деньги, язык-то разбух! Надо с Форджей взять пару галеонов, чтобы мы маме не рассказали.

Вот так весело и прошел день, а вечером была игра. Нет, Игра! Гарри понимал толк в полетах. Это было что-то неописуемое!

О квиддиче Поттер и собирался подумать, сидя после позднего ужина у палатки на полене с кружкой горячего чая, мечтательно глядя на звезды. Вдруг рядом в траве раздался шорох, а затем шипение:

— С-с-сколько двуногих, вес-с-сде на них натыкаеш-ш-ш-с-с-ся!

Храбрый гриффиндорец вздрогнул. С недавних пор он стал бояться змей и стыдиться своего замечательного умения говорить на парселтанге.

* * *

На втором курсе, когда этот расфуфыренный идиот Локхарт организовал дуэльный клуб, у Гарри состоялся поединок с Драко Малфоем, лучшим бойцом среди младшекурсников. Титул этот был неофициальным, полученным в итоге многочисленных стычек с недоброжелателями с разных курсов и факультетов. Весь первый год били Малфоя заклинаниями все кому не лень, и он был единственным слизеринцем, кому не помогали свои. Учителя, особенно Макгонагалл, сразу невзлюбившая блондина, снимали с зеленого факультета баллы, объявляя Малфоя зачинщиком, даже если он был один против пятерых и пострадавшей стороной.

Гарри, сам переживший в младшей школе подобное, пытался вступаться за Драко, но с таким другом, как Рон, результат был прямо противоположным. Да и сам Малфой в жалости и помощи не нуждался. С завидным хладнокровием и упорством опальный слизеринец применял несложные заклинания, виртуозно их комбинируя. Поначалу, конечно, он часто становился пострадавшим, но и сам всегда наносил урон. В Больничное крыло вместе с другими жертвами Драко не помещали, чтобы жаркие битвы не перекочевали и туда: профессор Снейп прекрасно справлялся с его частыми, но все же не очень серьезными травмами и проклятиями.

Стоя на помосте, Гарри, очень любивший ЗОТИ, несмотря на ужасное преподавание, предвкушал поединок с достойным противником. По команде они с Малфоем, отсалютовав палочками, начали сближение. Гарри быстро выкрикнул: «Риктусемпра!», но его противник, сделав маленький шаг в сторону, пропустил красный луч мимо, а сам ударил Ступефаем. Поттер, в свою очередь, с трудом увернулся и не остолбенел. Затем последовали еще заклинания, у Гарри — школьные, например, Таранталлегра, у Драко — более серьезные, так, он смог применить слабое Протего.

Зрители уже начали подумывать о том, что будет ничья, как Малфой крикнул:

— Серпенсортиа!

За спиной что-то шлепнулось. Гарри оглянулся и с удивлением увидел змею, опасно раскачивающуюся перед броском на профессора Локхарта. Будучи добрым малым, Поттер не хотел зла даже ему, поэтому мальчик просто прошипел рептилии убираться. Змея нехотя повиновалась, а из той части зала, где стояли Джастин Финч-Флетчли и Эрнест Макмиллан, раздался испуганный голос:

— Он змееуст! Говорит со змеей, как Салазар Слизерин!

Поттер понятия не имел, что говорить со змеями — плохо, но даже Рон, обычно не отходивший ни на шаг, в ужасе отшатнулся и скрылся за спинами других учеников. Гарри недоуменно заозирался. Гермиона все еще мутузила толстенькую слизеринку, и спросить, что такого страшного он сделал, было не у кого.

— Гарри, прости. — Кто-то тронул гриффиндорца за рукав. Поттер обернулся и увидел Драко.

— Я хотел попасть по Локхарту. Знал бы ты, как меня раздражает эта напыщенная задница, которая изображает из себя аристократа. Ты зря подставился, ведь змея на тебя не нападала, — объяснил Малфой.

— И правда, было бы весело посмотреть, как этот индюк надутый справится с гадюкой, раз уж преподает защиту. Да только он и палочку-то толком в руках не удержит. А чего это от меня все шарахаются, даже Рон?

Так Гарри узнал, что умеющие говорить со змеями абсолютно напрасно считаются темными магами. Малфой заверил его, что на Слизерине такой дар пришелся бы очень кстати. Но Гарри учился на Гриффиндоре, где в гостиной ему по приходу устроили «теплый» прием.

Решив укрыться в спальне, Гарри направился туда, но у самой двери услышал громкий голос Рона:

— …кто бы мог подумать! Он к нам в гости приезжал, мы тут с ним спим совсем рядом, а он — темный волшебник! Возьмет нас и проклянет. Может, он не просто так одолел в младенчестве Того-Кого-Нельзя-Называть!

Гарри отшатнулся. Не может быть, чтобы о нем так думали! Мальчик ветром пронесся к выходу мимо старшекурсников, обосновавшихся в гостиной. Ноги сами несли его по коридорам, не разбирая дороги. В себя мальчик пришел, когда оказался в неработающем женском туалете.

То, что туалет женский, Поттера не волновало, скорее, он был ничей, если не считать противное привидение девчонки, из-за которого ученицы попросту избегали здесь бывать.

Пробежавшись по замку, Гарри немного успокоился. Подойдя к зеркалу, мальчик в желании выговориться обратился с речью к маленькой змейке на кране:

— Значит, темный маг, говорите? Вот какой ты друг, Рональд Уизли! Вот я вас заколдую! Сейчас я не буду стоять, как дурак, под дверью, а смело подойду и скажу: «Откройся!» Дверь сама откроется, а вы попадаете со страху и начнете просить пощады, а я…

Гарри много чего еще мог наговорить, но не стал. Теперь, когда Поттер выпустил пар, ему казалось, что страх Рональда перед его даром говорить со змеями — просто забавное недоразумение, которое надо поскорее развеять. Добравшись до спальни под мантией-невидимкой, поскольку наступил комендантский час, Гарри хотел подойти к другу мириться, но рыжий уже спал. «Ничего, завтра все образуется», — подумал мальчик и тоже лег.

А утром Колин Криви, любивший бродить в одиночестве по замку, фотографируя его живописные уголки, был найден окаменевшим.

Глава 5. Дядя из Азкабана

Драко, нагулявшись, вернулся в Нору ближе к вечеру. Наевшись и выслушав очередную проповедь от миссис Уизли, мальчик поднялся в комнату, раздумывая, чем бы заняться. На его подушке, как шейх, разлегся Живоглот.

— Проваливай, ты, скотина! — Малфой сопроводил приглашение тычком. Рыжий кот (родственник Уизли или просто тайный поклонник?) только шевельнул усами. — Слезь с моей подушки, вон у Перси не хуже! Заколдую!

Заколдовать кота, тесное знакомство с которым началось у Драко летом в Норе, хотел не только он. Этот смесок кота из Шрека (а иногда казалось, что самого Шрека) и Гарфильда сделал жизнь обитателей Норы просто невыносимой. Он то обезгномливал сад, от чего веселые гномики пугали своими хохотушками домочадцев и гостей, то, помогая близнецам, калечил неудачников, неожиданно бросаясь тяжеловесной рыжей молнией под ноги, или зверски царапался. А порой, проникшись неожиданной, но абсолютно безответной любовью к кому-то из магов, метил вещи, не только брошенные как попало, но и сложенные в шкафы и чемоданы.

Свою славу Глотик снискал ожидаемо быстро, стоило только его хозяйке появиться в гостеприимном доме Молли и Артура. На претензии к питомцу Грейнджер реагировала серьезно; взвешенно рассмотрев проблему и проступок со всех сторон, Гермиона делала коту строгое внушение, на которое это животное клало как в переносном, так и, пардон, в прямом смысле слова.

Не пакостил этот полукнизл только своей хозяйке, которую нежно и беззаветно любил, да, пожалуй, Гарри Поттеру (по неизвестной причине). Остальные, включая Малфоя, обещали или громко вслух, или мстительно про себя кары магические на светлую голову Живоглота. Умом поганец явно не был обделен и на месть посылал ответку, превосходящую ожидания. Зная об этом, Драко решил не трогать клубок нечесаной шерсти и сел на соседнюю кровать.

— Зверинец какой-то, — пробормотал мальчик, — как будто мало было все это время шелудивой крысы Рона.

Мысль о крысе шестого брата перенесла Драко на год назад.

* * *

Проводя очередное лето в Норе, перешедший на третий курс школы Чародейства и Волшебства Хогвартс Драко Малфой не скучал. Переделав домашнее задание за неделю, слизеринец приступил к изучению дополнительного материала; книг для этого им привезено было достаточно. Откуда эти книги, никому не надо было объяснять, как и особое отношение к Малфою декана Снейпа. То, что зельевар — крестный мальчика, было секретом Полишинеля. Поэтому, когда Северус написал Артуру, выразив просьбу отпустить воспитанника в Косой для покупки принадлежностей к школе в его сопровождении, ему не отказали.

Драко был счастлив. Как здорово отправиться за покупками не с Уизли, а с крестным, с которым, несмотря на учебу на Слизерине, мальчик виделся не так часто, как ему хотелось бы. Малфою осточертело формальное общение с единственным оставшимся у него близким человеком, и он надеялся провести хоть один приятный день за лето.

— Крестный! — увидев профессора, Драко, не стесняясь столпившихся Уизли, подбежал и обнял его. — Я соскучился!

— Драко, не здесь, — прошипел Снейп, обжигая рыжих недовольным взглядом. — У нас мало времени, мне надо тебе кое-что рассказать.

Вместо магазинов в Косом они сразу отправились в кафе, где зельевар поставил защиту от прослушивания. Драко разочарованно выдохнул — причина встречи и правда должна быть серьезной. С чего это он решил, что волшебник уровня Снейпа вдруг отправится с ним гулять и лакомиться мороженым просто так?

Мороженое они все-таки заказали, но есть с аппетитом не получилось. Декан достал газету и велел прочитать.

Мальчик отчетливо вспомнил, как шелестели тогда страницы «Пророка», когда он увидел маминого кузена Сириуса в тюремной робе, прожигающего читателя безумным взглядом. Статья, прилагающаяся к этой одухотворенной физиономии, рассказывала о небывалом событии — побеге из Азкабана.

Малфой моментально забыл о дядюшке, ведь в самой неприступной волшебной тюрьме уже третий год томились его родители. Северус пытался выяснить возможность досрочного освобождения хотя бы для Нарциссы, но министр Фадж заранее наложил вето даже на обсуждение смягчения приговора. Помочь старшим Малфоям мог только побег. И если раньше о таком не стоило даже мечтать, удачная попытка Блэка породила надежду.

Впрочем, крестный моментально вправил Драко мозги. Помимо прочих трудностей, убежать еще одному заключенному после удачной попытки его сотоварища практически невозможно по причине усиления охраны и бдительности стражей, как двуногих, так и летающих. Короче, о незаконном освобождении родителей следовало забыть, если он не хочет все-таки оказаться с ними в соседней камере.

Крестный терпеливо объяснил Драко, какой линии поведения ему следует придерживаться, что говорить по поводу политических убеждений Малфоев и Блэков, а также о возможной помощи беглецу. Такой инструктаж яснее ясного давал понять, что Снейп ожидает очередного поклепа Фаджа.

— Драко, я знаю, что ты стараешься не нарываться, но лучше бы тебе не попадать снова в поле зрения не только Министерства, но и Риты Скитер. Я был готов в прошлом году лично заткнуть ей рот рваными газетами с её статьями о том, как ты якобы травил маглорожденых василиском, пусть она потом и напечатала опровержение.

Малфой кивнул в знак согласия. Пусть Скитер потом и напечатала опровержение мелким шрифтом под статьей о победе Поттера над очередной угрозой Всея Магбритании, осадочек остался не хуже, чем варево из котла Лонгботтома.

Репортерша оказалась кусачей; Артур Уизли с треском покинул топ списка «Худший маг тысячелетия», оказавшись просто беззубым щенком по сравнению с ней. Чего стоили «изящные» выражения, которыми она описывала предполагаемого виновника окаменения нескольких студентов! «У отца-мантикоры не может быть сына-клобкопуха» или «Драко Малфой, учащийся на Слизерине, проявил все коварство и нелюбовь к маглорожденным, каким обладал основатель факультета». И еще: «Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, просто не может, не подвергаясь опасности, учиться в Хогвартсе, пока сын Правой руки находится там же».

Новые мантии и перья они все же купили, однако чувствовалось, что профессор мыслями уже весь в своих важных взрослых делах, куда Драко опять, хотя ему уже тринадцать, нет допуска. Мальчик помнил, как злился на отца, когда лорд Малфой напускал на себя такой же вид. Впрочем, Люциус привносил в композицию ноту аристократического высокомерия.

Расставаясь, Драко тогда спросил, не угрожает ли дядюшка ему лично. Северус, не переваривающий Блэка со школьной скамьи, саркастически заметил, что все, что связано с этим субъектом, представляет опасность. И ведь как в воду глядел.

В поезде на школьников напали (ой, в смысле охраняли) дементоры. Драко еле перенес их присутствие; в мозгу постоянно крутились сцены суда, изможденные лица отца и матери, полные боли и отчаяния глаза, громкие голоса, приговаривающие чету Малфоев к ужасной каре. Другим слизеринцам тоже пришлось несладко — уж очень многие на этом факультете имели относительно свежие горькие воспоминания.

Какой-то новый преподаватель, непонятым образом оказавшийся в поезде, предложил ребятам из Рейвенкло, ехавшим в соседнем купе, шоколад; к третьекурсникам с зелеными нашивками, нуждающимся в сладости гораздо сильнее, взрослый маг даже не зашел. Никто из слизеринцев, пережив атаку жутких тварей, не стал смеяться над Гарри Поттером, который потерял сознание.

Жить в замке, окруженном дементорами, обитателям Хогвартса не понравилось. Все чаще на Драко, да и на других слизеренцев, нападали недовольные студенты. Они, как обычно, винили Малфоя и остальных детей Пожирателей в таком неуютном соседстве. Но, в отличие от первого курса, теперь блондин давал отпор не один. Плечом к плечу с ним вставали не только друзья детства, но и многие другие ученики, придерживающиеся традиций.

Дядюшку Сириуса периодически видели то здесь, то там; ходили слухи, что Блэк смог ночью пробраться в спальню, где жил Гарри Поттер, но напал почему-то на Рона Уизли (перепутал?!) Впрочем, зная младшего рыжика, враля и фантазера, никто не поверил.

Северус был озабочен побегом школьного врага, но Драко это особо не коснулось. Его разок вызвали для дачи показаний, но поскольку он опять ничего не знал, не смог и помочь, зато познакомился с мадам Боунс, тетей Сюзен Боунс с факультета барсуков. Глава Отдела обеспечения магического правопорядка держалась сухо, но была беспристрастна. Мальчик чувствовал, что он ей совершенно не интересен, а единственную ценность представляют его показания, если вдруг он виделся с кузеном матери.

За пару месяцев наиболее догадливые распознали в преподавателе защиты оборотня. Не понравившийся Драко еще в поезде Люпин все время норовил оставить Гарри Поттера после уроков, чтобы рассказать тому о родителях и научить трудному заклинанию, отгоняющему дементоров. Малфой намекал наивному Гарри пару раз о ликантропии этого типа, но брюнет так и не понял намеков.

И вдруг, уже в конце учебного года, гриффиндорское трио опять нашло себе приключение. Оборотень чуть не порвал Уизли, Снейп всех спас и едва не задержал Блэка, оказавшегося той самой черной собакой, постоянно шнырявшей в окрестностях замка. Драко совершенно не удивился; его нелюбовь к собакам имела историю, хотя, возможно, ему попадались неподходящие для общения экземпляры.

Подробности Драко узнал уже в Норе; просить Рональда рассказать совершенно не потребовалось. Как обычно, тот сам искал, кому бы в сотый раз наврать с три короба. А вот крестный еще в Хоге успел кратко просветить Малфоя, кем оказалась паршивая крыса, столь сильно мешающая жить брезгливому аристократу в доме Уизли.

— Я хотел поймать Блэка, чтобы заключить с Фаджем сделку. Люциуса он бы, конечно, не выпустил, но за свободу Нарциссы можно было бы поторговаться, — объяснил Северус.

Драко тогда вздохнул, сожалея об упущенной возможности, но нашел в себе силы утешить Снейпа:

— Ну что ты, крестный, не знаешь Гарри Поттера? Все, во что он ввязывается, заканчивается непредсказуемо. Грейнджер только добавляет сложностей. А вот если влезет Уизли, то сам Мерлин потерпит фиаско.

Блэк сбежал, за ним продолжали охотиться авроры; школьники, сдав экзамены, отправились по домам. Но в целом это был неплохой год. Драко не особенно волновался за дядю Сириуса, скорее, даже наоборот. Малфой учился, общался с друзьями, получал записки от родителей на крошечных листках пергамента, чтобы удобнее было прятать и передавать незаметно. Вместе с Гарри Поттером летал на гиппогрифе, от чего Рональд Уизли чуть не умер. Сначала от зависти, а потом от попытки сесть на гордое животное и заставить летать помимо воли самого Клювокрыла. Птицеконь располосовал шестому руку, от чего тот довольно долго пролежал в Больничном крыле.

Грейнджер пыталась объяснить балласту Золотого Трио, почему он сам виноват в ранении, но Рональд упорно считал, что это Малфой в прошлом году выпускал василиска, а теперь пытается добраться до него с помощью гиппогрифа. Драко только усмехался; если бы ему надо было разобраться с изрядно доставшим его Роном, он бы сделал это в Норе, где тот спал рядом на соседней кровати.

* * *

Мысли Драко резко вернулись в настоящее; с соседней кровати спрыгнул Живоглот и с утробным мявом протопотал по лестнице. Драко только сейчас заметил, что уже давно стемнело. Снизу доносился голос миссис Уизли, причитавшей:

— И сейчас они там, мои крови-иночки! Вот вернутся, я им задам! Никуда больше не отпущу-у!

Малфой решил выяснить, в чем дело. Он зажег Люмос и спустился в гостиную, где растрепанная Молли, схватившись за голову и подвывая, слушала колдорадио, которое бодро вещало:

— По данным на этот час, сведений о жертвах нового нападения Того-Кого-Нельзя-Называть на Чемпионате мира по квиддичу нет. Оставайтесь с нами, мы будем держать вас в курсе событий.

Глава 6. Морсмордре

Поттер, сидя после позднего ужина у палатки, собирался поразмышлять об увиденном матче, как вдруг рядом в траве раздалось шипение:

— С-с-сколько двуногих, вес-с-сде на них натыкаеш-ш-ш-с-с-ся!

Храбрый гриффиндорец вздрогнул. С недавних пор он стал бояться змей и стыдиться своего замечательного умения говорить на парселтанге.

Из палатки выглянул мистер Уизли.

— Фред! Джордж! — позвал он. — Ложитесь, портал домой рано утром. — И, обращаясь к другу сына, добавил: — Ты тоже иди, Гарри, надо хоть немного поспать.

Мальчик встал, разминая затекшие ноги, но отправиться в палатку не удалось — сначала в отдалении, а потом приближаясь, раздались пронзительные крики. Из палаток выглянули заспанные девочки и Рон с братьями.

— Что за шум?

Мистер Уизли сориентировался быстрее всех:

— Быстро одевайтесь и берите палочки! Похоже, пьяные фанаты устроили потасовку. Нам стоит быть наготове, когда они доберутся сюда.

Однако к крикам добавились взрывы; темное небо окрасилось всполохами начинающегося пожара. Не было похоже, что это просто дебоширы. И, подтверждая серьезность ситуации, наверху среди звезд зазеленел череп, из которого медленно и зловеще выползала змея.

Гарри в ступоре уставился на призрачную рептилию; глядя на небо, он перенесся в прошлое на второй курс и видел василиска, выползающего из статуи Салазара Слизерина.

* * *

Утром был найден окаменевшим Колин Криви, любящий бродить в одиночестве по замку, фотографируя его живописные уголки.

За обедом в Большом зале Гарри, испытывая смутное беспокойство, непонятно почему появившееся, слушал Лаванду Браун, которая на весь гриффиндорский стол пересказывала новости.

— Нашел его Филч, вернее, миссис Норрис, она-то завхоза и привела. А Колин лежит совсем неподвижный, а в руках у него колдокамера треснутая!

На уроках все только и говорили о невероятном и ужасном событии, высказывая различные предположения. Гермиона в ответ на вопрос, что думает она, сказала, что сначала сходит в библиотеку. Уизли, который теперь на занятиях садился не с Гарри, а с Лонгботтомом, все свободное время проводил вместе с другими ребятами из комнаты. Эта шумная компания громко рассуждала, что могло окаменить ученика. Шестой проявлял смекалку и чудеса дедукции:

— Кто мог проклясть Колина? Да и за что, он же первокурсник? Только если кому-то не нравилось, что он всех фотоографирует. А Криви больше всех щелкал Поттера! А Поттер вчера шипел по-змеиному! Значит, Поттер — темный маг и мог проклясть Колина!

Сидящему рядом Невиллу было очевидно неловко, он ерзал и норовил отвернуться, но у Финнигана и Томаса горели глаза. Такие глаза были у Пирса и других мальчишек из гнусной шайки Дадли, когда они планировали бить слабого очкарика. Гарри хорошо знал это выражение лица, на котором явственно читалось предвкушение травли. И она наступила — вечером того же дня окаменела Пенелопа Кристалл с Рейвенкло.

Сразу же объявили, что занятия отменяются; даже ужин подали в гостиную факультета. Перси, до этого по многолетней привычке игнорировавший умствования младшего, теперь громко поддержал Рона, несмотря на все нестыковки его версии.

Макгонагалл, пришедшая в гостиную своего факультета (что еще больше подчеркивало форс-мажор), была немногословна. Она заверила, что окаменение обратимо, и запретила ходить по замку под страхом отчисления.

Кормак Маклагген, самоуверенный паренек курсом старше Гарри, спросил:

— Профессор, а может, опасность для нас внутри? — и, видя недоумение Минервы, пояснил. — Мы же тут заперты со змееустом!

Заместительница директора вскинула голову, неодобрительно глядя на спросившего:

— Глупости, мистер Маклагген. Итак, оставайтесь в гостиной. Преподаватели позаботятся обо всем.

Семена упали на подготовленную почву; только вчера ужасавшиеся парселтангу грифы теперь не сомневались, что окаменение двух студентов — дело рук страшного Гарри Поттера. Поразительно быстро все забыли, как дружески общались с Гарри больше года, хвалили за скромность, за головокружительные финты и победы в квиддиче. Теперь при виде Гарри отсаживались подальше или вообще уходили. Только Гермиона не торопилась с выводами.

— После уроков я успела зайти в библиотеку. Я поискала волшебное существо, которое может окаменить человека, и обнаружила, что это кокатрис и василиск.

— Почему ты думаешь, что это не волшебник? — спросил Гарри. На самом деле он был благодарен подруге за то, что она не думала на него.

— Возможно, преподаватели и могут использовать такие сложные заклинания. но вряд ли им это нужно. Посторонних здесь нет, а ученики, даже старшекурсники, не справятся.

— Но откуда здесь василиск или этот… катрайтис?

— Кокатрис, Гарри. А вот откуда, нам и предстоит выяснить.

Поттер не хотел впутывать примерную студентку в очередную авантюру, но Гермиона и слышать не хотела о том, чтобы бросить друга без помощи на растерзание переменчивой толпы. Она предложила не дожидаться, пока бойкот перерастет в избиение, и найти доказательства невиновности Поттера.

Привычно поместившись вдвоем под мантией-невидимкой, они с Грейнджер отправились бродить без цели по пустынным коридорам. Где именно нашли окаменевших студентов, они не знали. Оказавшись у туалета Плаксы Миртл, друзья увидели Дамблдора, Снейпа и Флитвика. Какое-то время учителя просто махали палочками, что-то тихо проговаривая, потом директор один сделал несколько мощных пассов руками, от чего у двери туалета заискрились разноцветные всполохи.

— Дожили! Ставить Фиделиус на двери туалета! — прорычал Снейп. Его можно было понять — с утра весь персонал школы пытался устранить угрозу ученикам и спасти уже пострадавших.

— Что поделать, Северус, — откликнулся директор устало. — Мы ведь не можем закрыть проход, так как не владеем серпентарго.

— Так пусть тот, кто владеет, закроет его!

— Думаю, это было сделано непреднамеренно, а значит, велика вероятность того, что специально отдать команду механизму не получится. Так что действуем, как наметили.

С этими словами директор спрятал палочку, внимательно поглядел в дальний угол, где не дыша стояли нарушители порядка, и зашагал прочь; деканы Рейвенкло и Слизерина тоже не задержались. А потрясенная Гермиона, скинув мантию, глядела на не менее потрясенного змееуста Гарри Поттера.

Вернувшись в общежитие, Гарри и Гермиона молча разошлись по комнатам; девочка в знак поддержки только крепко сжала другу руку. Заснуть ни та, ни другой так и не смогли. О чем думала Грейнджер? Вероятно, что предпринять, чтобы все исправить. А вот Гарри, с трудом осознав, что это его слова открыли какой-то таинственный проход и выпустили то существо, о котором вычитала самая умная девочка Хогвартса, мучился от чувства вины и желания, не дожидаясь утра, бежать к директору и признаться.

Утром, казалось, ситуация нормализовалась — гриффиндорцам разрешили завтракать в Большом зале, а потом пойти на уроки. Перси, возможно, впервые за всю свою бытность старостой построил свой факультет и повел со всяческими предосторожностями на трапезу.

Но кусок никому не лез в горло (ну, если только Рону Уизли). Сидящие за столами то и дело поглядывали на преподавателей, бледных и невыспавшихся, ожидая, не сделают ли они или директор заявление. Однако прояснили ситуацию совсем другие маги.

От дверей Большого зала решительно шагал Скримджер с парой авроров; за ними едва поспевал Филч, запоздало пытаясь задержать незваных гостей.

Проигнорировав школьную администрацию и профессоров, главный мракоборец подошел к столу Слизерина и, встав прямо напротив Драко Малфоя, сказал:

— Драко Малфой, вы арестованы за нападение на двух учеников Хогвартса! Сдайте свою палочку и следуйте за нами!

Глава 7. Просто Гарри

Скримджер подошел к столу Слизерина и, встав прямо напротив Драко Малфоя, сказал:

— Драко Малфой, вы арестованы за нападение на двух учеников Хогвартса! Сдайте свою палочку и следуйте за нами!

Малфой медленно поднялся; Гарри видел, как он сжал кулаки. Сидевшие рядом слизеринцы потянулись за волшебными палочками. Если дети Пожирателей попытаются проклясть авроров, мало не покажется! Но блондин предостерегающе покачал головой, и палочки опустились.

Поттер с изумлением смотрел на привычное окружение Драко. На лице страшненькой, похожей на мопса Паркинсон был виден боевой задор. Это делало её симпатичной, сродни привлекательности Гермионы, тоже далеко не красавицы, с её печатью интеллекта. Нотт и два громилы (как там их по фамилии?) за Малфоя были готовы связаться с министерскими, не задумываясь о последствиях. Гарри понял: вот это дружба.

Другие ученики зеленого факультета недобро поглядывали на людей в красных мантиях, молчаливо поддерживая своего. Как же это отличалось от открытой охоты на змееуста, устроенной гриффиндорцами!

— На каком основании вы обвиняете Драко Малфоя? — К мракоборцам подошел директор. В его голосе не было ни капли доброты. — Очередная нелепость от министра Фаджа? Кстати, где же он сам? Обычно Корнелиус не пропускает возможности потоптаться на мозолях.

— Министр опасается за свою жизнь, и правильно делает. Мы и без него прекрасно справимся. Была получена информация, что в школе снова открыта Тайная комната.

— Это школьная байка, Руфус. Магу в вашем положении стыдно доверять какому-то доносу. Ведь вам опять сообщил неизвестный аноним и снова забыл предоставить факты? — Дамблдор, казалось, брал уроки язвительности у Снейпа.

— Отчего же. Факты тоже есть, а чего мы не знаем, легко можно понять и так. Это мог сделать только наследник Слизерина, где Малфой и учится. Его убеждения, как и убеждения его отца, ни для кого не секрет. Когда Тайную комнату открывали пятьдесят лет назад, погибла маглорожденная студентка, а сейчас у вас двое окаменевших, и они тоже не чистокровные. Что это за существо, способное на такое, и, главное, кто сможет им управлять? А как недавно стало известно, Малфой в Дуэльном клубе призвал змею. Все, кто там был, слышали шипение парселтанга!

Дамблдор выдохнул так шумно, что стало слышно даже сидевшим в отдалении. Но, вместо того, чтобы продолжить свою гневную отповедь от такого явного передергивания фактов, директор спросил:

— Если допрос с Веритасерумом покажет, что мальчик невиновен, вы его отпустите?

— Вот это вряд ли. Мы с министром проконсультировались со специалистами, и они утверждают, что при возможности приема антидота это пустая трата времени. И не говорите мне, что некто Снейп, по вашей же просьбе не попавший в Азкабан, не сварит самый высококачественный. Похоже, Дамблдор, вы засиделись на всех своих постах, не находите?

Поттеру показалось, что директор вздохнул с облегчением, но этого просто не могло быть. Что же, если Дамблдор не смог убедить главного аврора оставить слизеринца в покое, то придется признаваться прямо сейчас. Он примет наказание: в отличие от Драко, он-то как раз виновен. Он не позволит Малфою снова попасть в поле зрения аврората, как на первом курсе. Тогда Гарри, очнувшемуся в Больничном крыле после схватки с Квирреллом, друг Рон со смехом рассказал о том, что за это арестовали (!) Малфоя, да жаль, быстро отпустили.

Сглотнув, Поттер встал. Дамблдор, стоящий к нему лицом, прекратил ругаться со Скримджером, неуловимо повел рукой и быстро, словно догадываясь о желании Гарри, скомандовал двум сопровождавшим аврорам:

— Уводите!

Гарри крикнул, но почему-то его не услышали; на руке повисла ничего не понимающая (или, наоборот, слишком хорошо во всем разобравшаяся) Гермиона. Драко шел к выходу из зала с каменным выражением лица, в очередной раз сопровождаемый представителями власти и злобными выкриками студентов.

Едва процессия скрылась из вида, директор, шепнув что-то заместительнице, покинул зал через дверь для преподавателей. Макгонагалл решительно принялась за наведение порядка:

— Я понимаю, то, что произошло на ваших глазах, крайне неприятно. Хогвартс оказался беззащитен перед теми, кто желает выслужиться перед Тем-Кого-Нельзя-Называть. Аврорат во всем разберется. Но вы должны учиться и выполнять требования…

Преподавательницу трансфигурации перебило сразу несколько учеников, с места выкрикнувших свои вопросы:

— Малфой действительно виновен?

— А когда расколдуют Колина и Пенелопу?

— Нам больше не угрожает чудовище?

Макгонагалл еще раз повторила, что все будет хорошо, и велела старостам проводить учеников на занятия. Гарри, в отсутствие директора, решил признаться ей, но, когда подошел, голос по-прежнему его не слушался.

Декан Гриффиндора внимательно посмотрела на Поттера.

— Гарри, вам надо отдохнуть, происходящее может выбить из колеи любого. Мисс Грейнджер, позаботьтесь об этом.

Способность говорить, пропавшая так неожиданно и так не вовремя, вернулась только к обеду. Объясняя Гермионе, зачем ему срочно нужно к директору, Гарри увидел Хедвиг, в числе других сов влетающую в зал. Сова принесла экстренный выпуск выписанного по просьбе Гермионы «Ежедневного Пророка».

Рита Скитер (когда только успела?) написала огромную статью, в которой начала с вопиющего происшествия в Хогвартсе. Драко Малфой, чью колдографию поместили на первой странице, описывался в привычной слащаво-патетичной манере репортерши и воспринимался не подростком-школьником, а недопосаженным в Азкабан пожирателем.

Далее акула пера перешла к делам минувших дней, когда Неназываемый наводил ужас на обывателей одним только именем. Упоминался и Люциус Малфой, получивший заслуженный срок, и некоторые другие наиболее известные его соратники.

Заканчивала статью Рита очень прозрачным намеком на бездействие директора Хогвартса, допустившего нападения. В общем, любой и каждый маг и ведьма могли найти для себя интересное, хотя и не очень информативное, чтиво. Гарри Поттер нашел только муки совести.

Вечером он, скрывшись от Гермионы, отправился поговорить с директором.

— Вот как, мальчик мой? — огорченно протянул Дамблдор, когда взволнованный гриффиндорец на одном дыхании выпалил свое признание. — Я предполагал подобное и, скажу тебе откровенно, тоже не смог бы спать спокойно, если бы по моей вине окаменели мои друзья. Но тебе нельзя брать вину на себя.

— Но как же Драко, профессор? Он же не виноват!

— Верно, Гарри, но не забывай, кто его отец. Юный Малфой может тоже стать таким. Драко пойдет на пользу подумать о содеянном его отцом и о том, как ему самому не встать на скользкую дорожку. Побыв в заключении, он многое осознает, я уверен в этом. А ты, Гарри, не тревожься, иди.

С этими словами Великий светлый волшебник, черкнув что-то на клочке пергамента и вкладывая его застывшему столбом Поттеру в руку, почти вытолкал мальчика из кабинета.

Засунув бумажку в карман и тут же забыв о ней, потрясенный Гарри шел, едва передвигая ноги. Он не был разочарован директором Дамблдором лишь по той причине, что не был им когда-либо очарован. Вот только сегодня он окончательно потерял веру в сказку, в которую попал чуть больше года назад.

Гарри всегда делал то, что говорили, и никогда то, что хотел сам. С детства. Он жил там, где не хотел, дружил с тем, с кем получилось. И наставник ему достался вопреки его желанию.

Про Дурслей не хотелось даже вспоминать. Что поделать, если других вариантов не предложили?

Дружить Гарри хотел с Драко Малфоем. Когда они впервые встретились, мальчик увидел и даже почувствовал, что они похожи. Оба одеты кое-как, оба пренебрегаемы взрослыми опекунами. Позже Гарри рассказали историю Драко, и Поттер снова почувствовал непонятное единение. При первой встрече бедно одетый несчастный мальчик выглядел как «просто Драко», а на самом деле он оказался сыном богатого аристократа.

Сам Гарри тоже был непрост, хотя до недавнего времени не подозревал о том, что является самым известным ребенком Магической Британии и что у него куча галеонов. В общем, Гарри надеялся, что не уступает Драко Малфою и у того не будет поводов отказаться от предложенной дружбы. Гарри не смущало упоминание о том, кем являлся отец блондина; выросший на рассказах тети с дядей о родителях-тунеядцах и алкоголиках, Поттер научился не обращать на чужие домыслы внимания.

Но блондин держался на расстоянии, хотя и был приветлив. Однако понять, что он думает на самом деле, было невозможно. Вот и приходилось общаться с самопровозглашенным другом Роном Уизли, что было проще, чем пытаться от него отделаться. К тому же взрослые (тот же директор) ждали от Поттера именно шестого в роли друга.

Гриффиндорцу нравился декан Слизерина, по совместительству преподаватель зельеварения Северус Снейп. Эта приязнь зародилась еще при первой встрече перед поступлением в школу. Внешне суровый, одетый всегда в черное Снейп, как казалось Гарри, излучал какие-то сильные чувства в скрытом от посторонних диапазоне, и это были вовсе не ненависть и презрение, как утверждали бывалые однокурсники.

Снейп не спускал Поттеру ни одного промаха, не отличая его от прочих. Однако Гарри, не приученный к упорной учебе, да еще и подталкиваемый рыжим к постоянным проказам в ущерб занятиям, не питал иллюзий в отношении себя и своих способностей. Разносы профессора он воспринимал как родительскую заботу и лишь улыбался, от чего у Снейпа заканчивались слова (невиданно и неслыханно!)

Но Гарри поступил на факультет родителей и виделся с зельеваром только на занятиях и в Большом зале. Вместо этого наставника ему достался другой — добрый маг из сказки, мудрый и понимающий, в сияющем одеянии, да только совершенно не дающий того, что так хотелось Гарри — душевного тепла.

И вот сейчас, поговорив с убеленным сединами старцем, Гарри был уверен, что его тетя Петуния куда человечней и добрей. Из покровителя и союзника директор превратился в оппонента и, может быть, даже во врага. Значит, нужно действовать самому.

Рассказав все Гермионе, Гарри столкнулся с сопротивлением. Аргумент у девочки был один — самому пытаться лезть в проход в туалете опасно. Преподаватели и авроры лучше сумеют обезопасить учеников. Однако, отправляясь после завтрака на зельеварение, они столкнулись с весомой причиной действовать немедленно: несколько студентов, спустившихся в подземелье раньше них, видели хвост огромной змеи. А змея видела Джастина Финч-Флетчли, и теперь он тоже окаменел.

— Не ходи, Гарри, чудовище может не послушать тебя, даже если ты заговоришь на парселтанге. А Драко должны освободить, ведь он не мог никого выпустить, находясь в тюремной камере!

— Это неважно, Герми! Я открыл этот проход, по моей вине пострадали другие. Я справлюсь.

На самом деле Гарри не испытывал и малой доли той уверенности, с какой говорил с подругой. Оставив её поздно вечером в гостиной дожидаться его возращения, Поттер пошел к злополучному туалету. Почему-то он долго не мог его найти; вспомнив странные манипуляции директора, мальчик понял, что место заколдовано. Но возвращаться было не в характере гриффиндорца. Мальчик начал размышлять, что же поможет снять чары. Записка!

Нащупав в кармане мантии замусоленную бумажку, Гарри развернул ее и прочитал: «Туалет для девочек, второй этаж». Подняв голову, Поттер увидел дверь. Размышлять о чудесах было некогда — мальчик поспешил внутрь.

Ныряя в открытый проход куда-то вниз, а потом пробираясь по подземному лабиринту, украшенному змеями, Гарри Поттер думал о том, что не отказался бы быть наследником Слизерина, а не борцом Света, к которому его призывал директор. Гарри хотел дом, достаток, друзей (верных), а не шрам на лбу и известность, приводящую к неприятностям. Но Дамблдору, наглядно показавшему, каким тот может быть ради достижения своей, пусть и благой, цели, говорить об этом было нельзя.

Пообещав себе, что в последний раз он лезет куда-то ради других, Гарри встал перед огромной статуей Салазара Слизерина.

* * *

Гарри в ступоре уставился на призрачную рептилию; глядя на небо, он видел василиска, выползающего из статуи Салазара Слизерина.

— Это Морсмордре, знак пожирателей! — крикнул мистер Уизли. — Здесь нельзя оставаться, поспешим!

Кто-то из старших братьев, кажется, Чарли, схватил Поттера за руку и увлек в сторону, противоположную той, откуда доносились шум и крики. Выбравшись на окраину лагеря, семейство Уизли и их гости, кто порталом, кто аппарацией, отправились в Нору.

Глава 8. Дипломатия

— Это Морсмордре, знак пожирателей! — крикнул мистер Уизли. — Здесь нельзя оставаться, поспешим!

Выбравшись на окраину лагеря, семейство Уизли и их гости, кто порталом, кто аппарацией, отправились в Нору. Там в гостиной мирно спали Молли и Драко, сморенные ожиданием новостей.

Малфой накануне, узнав, что произошло нападение сторонников Темного Лорда, ощутимо напрягся. Опять к нему возникнут вопросы, хотя он даже не посещал финальную игру! Он присел в уголке, надеясь, что новый выпуск колдоновостей хоть что-то прояснит, но задремал. Разбудил его вопль Рона:

— Твое место в тюрьме, Малфой, рядом с папочкой и его друзьями!

Драко в недоумении уставился на потрепанных и взбудораженных Уизли. Поттер и Грейнджер тоже не выглядели пристойно. Учитывая обстоятельства, это было понятно и даже привычно. Как и извечное желание рыжего Рона набрасываться на воспитанника родителей безо всякого разумного повода. Иногда Малфой думал, что шестого кто-то проклял.

— Вы целы? — счастью проснувшейся миссис Уизли не было предела. — Сейчас будет завтрак.

Наобнимавшись с мужем и всеми детьми (особенно досталось отбивающимся близнецам), Молли отправилась на кухню и в слабом утреннем свете принялась уверенно ворочать кастрюлями и сковородками. Рон с самым мрачным видом поглядывал на Малфоя.

— Надо помочь, — совестливо предложил Гарри, который, впрочем, действительно мог ускорить процесс приготовления еды на такую ораву. Поттер хорошо готовил даже без магии и в Норе часто демонстрировал свои таланты.

— Ты прав, — безо всякого энтузиазма откликнулась Грейнджер, направляясь на кухню. Уизлетка, оставаясь единственной особью женского пола в гостиной, поколебалась немного, но все же пошла следом.

Мистер Уизли с сыновьями расположился в креслах и на диване. Теперь, когда непосредственная опасность миновала, можно было и обсудить случившееся. Знак Пожирателей в небе говорил о серьезной опасности, вновь надвигающейся на страну. Старшие Уизли, нехорошо поглядывая на Драко, решили, что подождут утреннюю газету с новостями и, если будет нужно, предложат свои услуги Министерству.

— Как бы в связи с этим новым нападением не отменили… хм, папа, ты знаешь что, — сказал Перси. — Ну, то, что будет в этом году в Хогвартсе.

— А что будет? — проявляя неумеренное любопытство, спросил Джордж, в то время как Фред доставал из карманов мешочки с галеонами, вырученными за свои вредилки. Несмотря на поспешный уход, Форджи, побросав семейное имущество, смогли спасти выручку.

— Узнаете в свое время, мы с папой, как сотрудники Министерства, не можем раскрывать эту информацию, — напыщенно выдал Персиваль.

— Да ты сам, небось, не знаешь, а все выдумываешь для важности, — влез Рон.

Похоже было, что, не подравшись с Малфоем, он искал еще кого-нибудь, чтобы прицепиться. Драко не стал дожидаться, когда эта тупая агрессивная обезьяна снова вспомнит про него в связи с нападением, и пошел наверх.

Гарри, помогая миссис Уизли чистить картошку, прекрасно сознавал, что ушел в кухню только для того, чтобы не видеть Драко. Так некстати выползшая пожирательская змея в небе всколыхнула неприятные воспоминания. Ведь с тех пор гриффиндорец так и не набрался храбрости, чтобы рассказать Малфою, кто на самом деле выпустил василиска.

* * *

Очнувшись после победы над Королем змей в Больничном крыле, Гарри увидел толпу незнакомых волшебников. Его наперебой стали расхваливать за спасение школы от страшного монстра, даже сделали несколько колдографий раненого героя. Поттеру сообщили, что, хотя он и победил гигантского змея, настоящего злоумышленника обнаружить не удалось. Кто это был на самом деле, знали только Дамблдор и Гермиона. Малфоя к этому времени уже отпустили, а окаменевших студентов оживили при помощи зелья, сваренного из закупленных в одной из аптек Косого корней Мандрагоры. К счастью, все они видели василиска кто через линзы камеры, кто через зеркало, а кто через призрака.

В Большом зале, куда Гарри отправился в первый раз после выписки, его встретили бурными овациями. Громче всех хлопал факультет Гриффиндор. Рон Уизли, смущенно теребя рукав, прилюдно попросил прощение в том, что «сомневался» в своем лучшем друге.

— Ну что, снова друзья? — выполнив программу-минимум по публичному раскаянию, бодро выпалил рыжий дылда.

Гарри был добрым и легко прощал, особенно если просивший прощение был искренен. Но, глядя в наглые водянистые глазенки Рона, стоящего в окружении Дина и Симуса, Поттер чувствовал, что даже для него это перебор. Набрав полную грудь воздуха, чтобы, наконец, высказать, что он думает о дружбе с таким, как шестой Уизли, да, заодно, о факультете храбрых и сплоченных, мальчик случайно заметил подающую какие-то знаки Грейнджер. Скосив глаза, Гарри увидел мага с колдокамерой; рядом с ним с блокнотом и огромным зеленым пером в напряженном ожидании застыла волшебница. «Репортеры», — сообразил Гарри. Скандалить, чтобы попасть в газеты, не стоило.

— Конечно, друзья, — криво улыбнувшись, Гарри пожал поданную руку.

* * *

Завтракали на улице — в доме не хватало места на такую большую компанию. Утренняя газета, которую так ждали, ничего не прояснила.

— Пишут, что проводится следствие и оценивается ущерб. Больше официальные власти ничего не сообщают, — разочарованно произнес мистер Уизли, отбрасывая «Пророк» в сторону.

— А Рита Скитер? — поинтересовалась Молли про свою любимицу. — Есть её статья?

— Да, — скривился Артур, — на целый разворот охи и ахи, интервью с помятыми и перепуганными магами да перечень, кто чего лишился и кому положена компенсация.

— А может, и нам за ней обратиться? Вы ведь столько вещей там оставили.

— Не страшно, Молли, ценного мы там ничего не потеряли, а палатка и так не наша была, мы же ее одолжили.

— Странно, что в этот раз министр так долго думает. Обычно он сразу посылает за тобой авроров, — с набитым ртом проговорил шестой, глядя на Драко.

Малфой отодвинул тарелку и встал из-за стола.

— Спасибо, миссис Уизли. Что-то есть больше не хочется. А ты, Рональд, — серые глаза блеснули льдинками, — прожевывай тщательнее, не ровен час, подавишься.

* * *

Несмотря на кажущееся хладнокровие, оставшиеся до занятий дни дались Драко нелегко. Если и раньше он не расставался с волшебной палочкой, то теперь ходил, не выпуская её из рук. Каждую минуту Малфой ожидал, что увидит красные мантии. Парень не обольщался — никому не будет интересно, что он даже не покидал Нору. Проведя на втором курсе два дня в камере, Малфой очень не хотел повторения. Драко решил, что будет сопротивляться, даже если это усугубит его положение. С него хватит унижений: пусть, если хотят арестовать, арестовывают действительно за то, что он сделал!

Но мракоборцы все не приходили и не приходили. Драко предположил, что придурок Фадж притащится на праздничный ужин первого сентября, чтобы сделать себе день и испортить его Драко. Не заявлялся ли министр в Азкабан проведать Люциуса, чтобы поиздеваться? Ведь с таким же успехом можно было обвинять во всем, что происходило в Магической Британии, бесправного заключенного.

Рон был занят гостями и особо не доставал, лишь время от времени срываясь в неконтролируемую агрессию, но быстро приходил в себя и так же быстро переключался (или его переключали) на другое. «Как Поттер его терпит? И у Грейнджер, похоже, железные нервы», — поражался Драко.

Как-то, застав слизеринца одного в саду, к нему подошел Гарри и, смущенно улыбаясь, попросил совета.

— Только не говори никому, ладно?

— А в чем дело-то?

— Понимаешь, мне неудобно перед миссис Уизли, она хорошо ко мне относится, заботится и все такое, но… Вот скажи, ключ от твоего сейфа у тебя?

— Что? — не веря своим ушам, переспросил Малфой. — Гарри Поттер, ты, должно быть, упал с гиппогрифа!

Гарри не понял причины вспышки Малфоя.

— Я понимаю, что у вас, аристократов, наверное, не принято обсуждать с посторонними свои дела, особенно денежные, но я вот не знаю, как поступить. Мой ключ от сейфа у миссис Уизли, она со второго курса ходит со мной за золотом и следит, чтобы я не взял лишнего и не потратил на ерунду. Я ей благодарен, конечно, но… Это же мои деньги, верно? И я сам должен решать, и храниться ключ тоже должен у меня, ведь так? Ну чего ты молчишь, она же не забрала и твой ключ тоже?

— Ты зря сотрясаешь воздух. Достаточно просто подумать, кто отдал миссис Уизли твой ключ.

— Дамблдор… — потрясенно выдохнул Поттер и побрел прочь, что-то бормоча себе под нос.

Драко в раздражении пальнул Ступефаем в пробегавшего гнома. Денежный вопрос был для наследника Малфоя очень болезненным все это время. Уизли, регулярно получавшие выплаты от Министерства на его содержание, не давали в руки ни кната. Сейфы Малфоев в Гринготтсе оставались все так же недоступны: Драко должен был ждать еще три года до совершеннолетия.

Наконец наступил день отъезда. Как назло, с утра зарядил дождь. Уизли не придумали ничего лучше, чем вызвать три магловских такси. Места все равно не хватило, рыжие не рассчитали с совами, котами и сундуками. На вокзал прибыли по семейной традиции буквально в последнюю секунду. «Если сейчас не встречусь с ребятами, взорвусь», — подумал Драко, пробираясь по раскачивающемуся вагону. Сзади неторопливо плыл его обшарпанный сундук.

Навстречу по проходу двигался Рон, зашедший с другой стороны вагона.

— Гарри, Гарри, ты где? — звал Уизли.

— Поттер опять потерялся? Может, он не сел на поезд? — насмешливо спросил Малфой, неприметным движением палочки невербально посылая сундук, как снаряд, в рыжую мор… туда, куда Уизли ест.

— Упс! Какой я неловкий, не уследил, — с деланным сожалением произнес слизеринец, переступая упавшего Рона, не замедлив шага. Сундук, плавно взлетев, как привязанный полетел за хозяином. Проходя мимо одного из купе в начале прохода, Малфой краем глаза увидел, как за неплотно прикрытой дверью Гарри с лохматой подружкой, зажимая себе рты, катаются по сиденьям от хохота. «Кажется, у представления были зрители», — довольно усмехнулся Драко, устремляясь в следующий вагон в поисках слизеринцев.

* * *

Отсмеявшись, Гарри с Гермионой решили закончить игру «Спрячься от Рона». В разных вариациях они развлекались так где-то со второго курса, и Поттер, прошедший суровую школу Дадли с его игрой «Поймай Гарри», еще многое не использовал. Иногда казалось, что шестой вот-вот догадается, что над ним смеются, но нет: младший сын, занятый собой и только собой в режиме 24/7, ничего не замечал. Вот и теперь, как ни в чем не бывало поднявшись с пола, Уизли заозирался, недоумевая, куда делись друзья.

— Мы здесь, Рон, — позвал Гарри, выглядывая в проход.

Рон поднял руками свой сундук — при его росте и силе это было нетрудно — и заволок его внутрь.

— Гарри, этот урод чуть не уронил свой сундук на меня! Где вы все это время были? Я же вас искал!

Гермиона, конечно, не стала говорить о том, что наложила на дверь чары отвлечения внимания. Она только начала их осваивать, поэтому эффект был очень кратковременным, но третьему лишнему в Золотом Трио хватило.

— Все, Рон, не бухти, проехали, — сказал Гарри поспешно, судорожно придумывая, о чем бы заговорить. Вот если бы они не провели целую неделю вместе, то можно было бы расспросить Рона о том, как прошло лето…

Внезапно лоб прошило острой болью.

— Шрам! — вскрикнул Гарри, хватаясь за голову.

— Это может быть серьезно, — встревожилась Гермиона. — Надо рассказать взрослым!

— Расскажи директору, — безапелляционно изрек Рон, снимая промокшую куртку.

— Ты можешь написать Сириусу, — предложила девочка, видя, как Гарри незаметно поморщился при упоминании Дамблдора.

— Да, точно, напиши ему, а заодно расскажи, как мы были на Чемпионате мира по квиддичу и гоняли пожирателей. Интересно, а Малфой, окажись он там, тоже надел бы плащ и маску?

— Мы не гоняли пожирателей, Рон! — Гермиона была явно возмущена наглой ложью Уизли. — Мы, если ты не заметил, от них улепетывали!

— Это мелочи! — завелся рыжий и принялся доказывать, что успел схватиться с кем-то в черном балахоне, пока они бежали.

«Рон неисправим», — подумал Гарри, доставая перо и пергамент.

«Дорогой Сириус! — вывел он. — Спасибо за последнее письмо. У меня дела как обычно. Мы с Гермионой и с семьей Уизли ездили на Чемпионат мира по квиддичу. Там было очень здорово, а если бы не пожиратели (ты ведь, наверное, уже слышал про нападение), то было бы еще лучше. У меня очень сильно заболел шрам. Ты только не волнуйся, он так постоянно — то болит, то проходит. Ты не слышал, шрамы от проклятий беспокоят много лет спустя? Передай от меня привет Клюву. Гарри».

* * *

Найдя, наконец, Панси и остальных, Драко и сундук величественно вплыли в купе.

— Сразу ясно, что это ты, — хмыкнул Тео. — Кто еще, кроме Малфоя, может проделать подобное?

— И абсолютно сухой, — с завистью проговорила Панси. — Знаю-знаю, чары нужно учить, мы это от тебя миллион раз слышали.

— Ты еще не убил рыжего Уизли? — насупясь, спросил Винс.

— Винсент! Ты сегодня на редкость остроумен. Представь, в Норе много Уизли, и все они рыжие. Так кого конкретно ты имел в виду? — пафоса Малфою было не занимать.

В этот момент в дверь постучали. Все, как по команде, повернули головы, чтобы увидеть, как дверь, не дожидаясь разрешения, открыли с той стороны. На пороге стояли Дафна и Астория Гринграсс.

— Малфой, мы здесь по поручению нашего отца, лорда Гринграсса. Он просил официально передать тебе сообщение, — сказала старшая из сестер.

Глава 9. Дипломатия Максима

В этот момент в дверь постучали. На пороге стояли Дафна и Астория Гринграсс.

— Малфой, мы здесь по поручению нашего отца, лорда Гринграсса. Он просил официально передать тебе сообщение, — сказала старшая из сестер.

Панси, едва увидев «ледышку Гринграсс», как её называли на факультете, вскочила с явным намерением если не вытолкать из купе, то хотя бы изощренно обругать.

— Ты, должно быть, хотела сказать «передать официальное сообщение»? — пропела Паркинсон с миленькой улыбкой, от которой вздрогнул невпечатлительный Грег.

Дафну, впрочем, это нисколько не задело. Тряхнув хорошенькой головкой, она скользнула взглядом по однокурснице, как по пустому месту, и продолжила, пристально глядя на медленно поднимающегося Драко:

— Именно то, что я сказала: официально передать тебе сообщение. Мой отец, глава благородного рода Гринграсс, от своего лица и по поручению других нейтральных семей, хочет сообщить тебе в официальной обстановке, — присутствующие здесь чистокровные вполне подходят, — что семейство Малфоев, запятнав себя связью с Тем-Кого-Нельзя-Называть, лишилось уважения со стороны всех знатных родов…

— За себя говори! — перебил Нотт.

— …и достойно нашего порицания уже за содеянное ранее. Если же выяснится, что твоя семья в твоем лице вновь попыталась возродить Сам-Знаешь-Кого, что привело к нападению на Чемпионате по квиддичу, все благородные фамилии Магической Британии посчитают нужным вмешаться и не допустить…

Теперь не выдержал уже Драко:

— Гринграсс, ты это послание долго учила?

— Не перебивай, пожалуйста, Дафна просто ответственно относится к папиному поручению.

Драко перевел взгляд на младшую сестру и вздохнул. На приеме по случаю одиннадцатилетия наследника Люциус объявил о готовящейся помолвке сына с Асторией. А вот оно как обернулось. Драко было до боли жаль, что для этой девочки он теперь считается неподходящим обществом. Миниатюрная блондинка, чем-то неуловимо похожая на Нарциссу, может, золотистыми локонами, а может, нежной улыбкой, еще в детстве нравилась Драко.

Дафна чуть смутилась и сбавила градус патетики:

— Чтобы Гринграссы и другие семьи не посчитали тебя угрозой, тебе следует доказать непричастность к новому нападению. Если не сможешь, поверь, у нас хватит влияния добиться, наконец, твоего исключения из Хогвартса. Хватить позорить Священные Двадцать Восемь, Малфой!

Выпалив все это, Дафна собралась было по-королевски (а точнее, по-английски) покинуть общество однокурсников, как вдруг в окно ударилась сова.

— Алиса! — воскликнула Панси, впуская сову, сражавшуюся с потоком воздуха и брызг — дождь все не прекращался. — «Пророк» весь вымок! Что здесь? О! — Паркинсон протянула Драко газету.

Малфой окинул передовицу беглым взглядом и сунул старшей Гринграсс влажные листки. Под заголовком «Пойманы и за все ответят» были помещены колдофото нескольких прыщавых юнцов, в одном из которых половина Магбритании с уверенностью могла опознать Стэнли Шанпайка, неизменно встречающего любого, решившего прокатиться на единственном магическом автобусе.

Когда за изумленными сестрами закрылась дверь, Драко, рухнув на сиденье, со снейповскими интонациями, чего сам, впрочем, не заметил, простонал:

— Идиоты!

— Кто — идиоты? — недоуменно спросил Винс. Цель прихода наследницы Гринграсс и смысл переданного сообщения остались далеко за пределами его понимания.

— Все! — отрезал Малфой, но все же посчитал нужным разъяснить: — Министерские тупицы только сейчас сообразили то, что мы знали с самого начала: никто из связанных с Темным Лордом в нападении не участвовал. Хвала Мерлину, что они вообще смогли выяснить, что это были переодевшиеся хулиганы. А Гринграссы и семейства, которые они представляют, идиоты вдвойне!

Крэбб и Гойл, решив, что Драко разошелся не на шутку, переглянувшись, вдруг «вспомнили», что хотели заглянуть к Забини, и поспешно покинули купе.

— Еще один нейтральный говнюк! Как они надоели с этой позицией! То ли «и вашим, и нашим», то ли «ни тем, ни другим»! — Малфой разбушевался не на шутку. Глядя на него, Панси внезапно решила повидаться с Миллисентой Булстроуд.

— Драко, остынь, хорош шуметь, Гринграссы ушли, а ты всех наших своим напором разогнал, — сказал Тео.

Пару минут Малфой сопел, постепенно успокаиваясь и искренне надеясь, что Теодор не станет больше упоминать семью Гринграсс. Но проницательный Тео не отставал:

— Она тебе так нравится? Даже после того раза на первом курсе?

— Дело не в этом. Просто Астория могла бы стать идеальной миссис Малфой. Это Дафна, а не она, объявила при всех, что их отец намерен расторгнуть помолвку. Астории тогда еще не было в Хоге, она же младше.

— А, один жмыр, все они Гринграссы. Хочешь — любуйся на младшую, но на расстоянии, а не то получишь официальное предупреждение от её отца. Очередное! — Нотт рассмеялся. — Слушай, Драко, — вдруг вскинулся он, — а ведь это Лавгуд!

— Что — Лавгуд? — непонимающе переспросил Малфой, почему-то краснея.

— Значит, я прав! — довольно улыбаясь, постановил друг. — А что, она очень так ничего. Светленькая, как ты любишь. И чистокровная.

— Нотт, захлопнись! Что за глупости лезут тебе в голову? — свирепо спросил Драко, готовый стукнуть или даже проклясть Тео, если тот не отстанет. Тоже придумал: Полумна — леди Малфой! Умереть — не встать!

От расправы Тео спасла Паркинсон, вернувшаяся из соседнего вагона, где ехало несколько слизеринок, с которыми Панси часто общалась.

— Скажи мистеру Уизли, чтобы попридержал близнецов, если он не хочет, чтобы у него стало на двоих сыновей меньше!

— Не волнуйся, Панс, он к этому готов еще с их рождения, — отмахнулся Драко. — А в чем дело?

Панси рассказала о том, чему стала свидетельницей. Седрик Диггори пригласил к себе в купе Джоу Чанг («Ах да, Драко, забыла рассказать, они теперь встречаются») и скупил для нее полтележки сладостей. Да только Уизли не могли просто ограничиться продажей своих мерзких конфет всем желающим, теперь они перешли на нежелающих. При помощи заклинания подмены рыжий дуэт подсунул свои блевательные батончики и ириски «Гиперязычок» в коробки со сладостями так, что продавщица ничего не заметила. Рейвенкловка съела угощение, и её начало выворачивать, а её язык стал одновременно увеличиваться до гигантских размеров.

— Даже думать не хочу, что она испытала, — поёжилась Панси. — Седрик оставил ее с другими девочками, а сам побежал за Уизли. По его лицу я бы сказала, что он попробует применить какое-нибудь Непростительное.

— А с чего вы взяли, что это близнецы? И не надо мне говорить, что это и так понятно и больше некому — пусть эту отговорку Фадж со Скримджером засунут себе в ж… сама знаешь куда, — сказал Тео.

— А их видели, они выглядывали из тамбура — следили, как все пройдет. Диггори, наверное, сейчас по всему поезду за ними гоняется. Надеюсь, что о Чанг кто-нибудь позаботился.

— Я бы тоже убежал куда-нибудь, чтобы не видеть, как моя девушка блюет с таким языком, — хмыкнул Нотт.

— Они заказали в аптеке целую кучу ингредиентов на все деньги, что у них были. С содроганием жду, что еще они наварят в Хоге, — мрачно сообщил Драко.

* * *

Дождь, начавшийся с утра, в Хогсмиде превратился в ливень, охватив полстраны. Накинув на себя и друзей водоотталкивающие чары (Нет, не говорите мне спасибо, я это сделал не для вас), Малфой сел в карету, мечтая о сухом уголке в Большом зале, куске еды и глотке горячего чая.

Словно издеваясь, судьба преподнесла Драко встречу у парадных дверей, когда слизеринцы с неохотой вышли под непрекращающийся дождь. Малфой, первым поднимаясь по скользкой каменной лестнице, как раз подновлял на себе чары, как вдруг услышал мерзкий голос мерзкого Добби:

— С приездом, плохой бывший хозяин Драко!

Эльф, не попав в услужение к Гарри Поттеру, вернулся в Хогвартс. Казалось, он немного остепенился, по крайней мере жаловаться на него перестали. Он даже научился читать — потребовалось на новой должности.

На втором курсе Гермиона Грейнджер, основав ГАВНЭ, организацию, борющуюся за права домовиков, объявила себя в ней представителем магов, а активиста Добби — эльфов. Но оказалось, что проблемы домовиков студентов не волнуют, и Гермиона если и не отказалась от своей идеи, то искусно это скрывала. Добби же не пожелал расстаться с должностью Представителя, досаждая призывами к освобождению другим эльфам.

Свой значок с надписью (теперь в Хоге можно было смело говорить: вляпался в Добби) он и сегодня нацепил на яркую футболку. Но этим праздничный наряд домовика для торжественной встречи не ограничился — сзади он прицепил на манер шлейфа скатерть (стянул с праздничного стола?), подвязав спереди концы под подбородком. Возможно, стремление к прекрасному подсказало ушастику, что этот наряд Эльф-Кутюр произведет фурор, а может, он вообразил себя некоронованным монархом?

Малфой, ускоряя шаг, намеревался проскочить неприятного знакомца, тем более сверху обнаружился Пивз, прицельно швырявшийся водяными бомбами. Хотя Пивза водоотталкивающее заклинание Драко должно было выдержать.

Добби посмотрел на бывшего хозяина. Добби улыбнулся. Добби щелкнул пальцами. Очередной красный шар «от Пивза» промочил Малфоя до нитки. Вечер в Большом зале обещал быть незабываемым, если следовать примете, что встретить Добби — не к добру.

* * *

В конце ужина Дамблдор выступил с речью, в которой сообщил, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет.

Со всех сторон послышались разочарованные выкрики. Драко опустил голову — любое упоминание о квиддиче было для него болезненным.

Факультет Слизерин, ставший для других студентов и преподавателей скопищем отщепенцев и изгоев, при молчаливой поддержке декана Снейпа не обращал ни малейшего внимания на баллы и уж точно за ними не гонялся. Единственным исключением был квиддич; игры, в которых участвовали зеленые, по напряженности и жесткости не уступали нападениям пожирателей. Однако выиграть ни один школьный чемпионат не удалось, так как в команду Гриффиндора был принят Гарри Поттер, а ловец Слизерина был откровенно плох.

Драко в команду не приняли; дело было даже не в факультетских распрях, просто у Малфоя не было метлы. Квиддич — очень дорогой спорт. Просить денег у крестного Драко не стал не только из гордости. Мальчик прекрасно понимал, куда ушли все и без того скромные сбережения зельевара. Цепочка посредников, передававших пищу, одежду и зелья в Азкабан, стоила очень дорого для любого заключенного, а если фамилия узника — Малфой, суммы становились просто астрономическими. Серый от бессонных ночей, проведенных за варкой сложных зелий на продажу, и питающийся исключительно бодрящим своего изготовления — такого Снейпа хотелось оградить от глупых детских обид и желаний.

— Это связано с событиями, которое начнутся в октябре и продлятся весь год, — продолжал директор. — Итак, имею честь сообщить вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников!

Директор объяснил условия Турнира; при упоминании славы и денежного приза ученики, интересующиеся вышеупомянутым, не могли сдержать заинтересованных возгласов. Даже наличие возрастного ценза из-за нешуточной опасности не казалось существенным. Многие тут же подумали о том, как преодолеть охранные чары, которые обещал сотворить директор вокруг Кубка.

Услышав про тысячу галеонов, Драко Малфой, до одиннадцати лет разбивавший по одной дорогой метле в неделю, тихонько прошептал:

— Ради тысячи я бы рискнул…

В ответ послышался тихий хлопок, но на это не стоило обращать внимания: чистокровные ученики Слизерина, в отличие от маглолюбивых представителей красного факультета, прекрасно знали, как на столах появляются блюда.

* * *

Альбус Дамблдор, директор школы Хогвартс, глава Визенгамота и Президент Международной конфедерации магов, обладатель ордена Мерлина первой степени, Победитель двух темных волшебников, был доволен. Сделав объявление о Турнире, Великий Светлый уселся на свое тронообразное кресло и стал наблюдать за учениками, заканчивающими еду. Вот-вот должен был появиться Аластор Муди, и его приход не останется незамеченным и никого не оставит равнодушным.

Вот за столом Гриффиндора Гарри Поттер с друзьями оживленно обсуждает Турнир. Наверное, он огорчен, что не будет квиддича. Гермиона Грейнджер, лучшая ученица Хогвартса, явно строит планы на знакомство с представителями других школ, чтобы перенять у них все самое лучшее. Рональд, шестой сын Уизли, несомненно, думает о призе и славе чемпиона.

Эти дети были тесно связаны замыслами Дамблдора, как и другой мальчик, сидевший за соседним столом. Все, кажется, шло по плану, вот только беловолосый слизеринец с каждым годом все больше напоминал совсем другого мальчика, примерного ученика, старосту и очень харизматичного лидера, за которым был готов пойти как один весь факультет. И было это пятьдесят лет назад.

Глава 10. Хмурый сентябрь

Сделав объявление о турнире, Дамблдор посмотрел на сидящих за столами учеников, останавливая взгляд на тех, кто был тесно связан его замыслами.

За столом Гриффиндора оживленно разговаривали участники Золотого Трио, а за соседним столом, в самом его центре, где всегда сидели наиболее влиятельные слизеринцы, расположился Драко Малфой. Дамблдору не нравилась мысль, что на следующий год его придется назначать старостой. Отличник, ни в чем предосудительном не замечен (министр Фадж так ни разу ничего не доказал), вежлив, пользуется уважением учеников со своего факультета. Не выдать ему значок означало противоречить самому себе с теорией вторых шансов.

Хотя все вроде бы шло по плану, Дамблдор чувствовал, что что-то упускает. Он мысленно еще раз прошелся по ключевым событиям и своим действиям.

Три года назад должна была начаться партия, тщательно им подготавливаемая со дня исчезновения Волдеморта. Гарри Поттер отправился до одиннадцатого дня рождения к родственникам. Тридцать первого июля к нему должен был прийти добрый старший друг (планировался Хагрид), который бы отвел Гарри в магический мир, ненавязчиво формируя верное представление о том, кто на его стороне, а кто — против. В школе мальчик должен был подружиться с сыном преданного Альбусу сторонника. В качестве врага идеально подходил избалованный и капризный сынок Люциуса Малфоя. Изначально предвзятый профессор зельеварения должен был олицетворять злое начало, в то время как он, директор, должен был предстать мудрым наставником.

Но эти планы пришлось срочно пересматривать. Очнувшись после недельного пребывания в коме (результат сражения и победы над Тем-Кого-Нельзя-Называть), Дамблдор поспешно принял несколько решений, возможно, не очень продуманных. К Поттеру отправился Снейп, а с другом и врагом Гарри познакомился еще в Косом переулке.

Чтобы усилить свое влияние на семью Уизли и через них — на интересные Альбусу живые объекты, пришлось наложить на портключ (чулок, хоть и была опасность, что перемещение не удастся) чары, действие которых немного походило на Конфундус.

Однако у этого заклинания была особенность — оно лишь усиливало негативные чувства, изначально испытываемые магом, и от неприятных чувств нельзя было отрешиться. От Конфундуса в них была невозможность сосредоточиться и разобраться в причинах усиления неприязни. Пусть Конфундус не был Непростительным, но он часто использовался, чтобы опосредованно заставить проклятого совершать нужные действия. Чары, используемые Альбусом, не были темной магией — зачарованный не попадал в плен совершенно чуждых ему эмоций. Если кратко, кто что к кому испытывал до, то чувствовал то же самое, только во много раз сильнее, после.

Дамблдор использовал это никому не известное заклинание и на других волшебниках, на известных и высокопоставленных тоже, было бы чувство, которое можно усилить. Распознать чары было практически невозможно, как и доказать что-то.

Такие чары нельзя было применить к Северусу Снейпу (а хотелось), так как тот обладал сильной ментальной защитой. И не сработали на доверчивом Гарри Поттере, почему — неизвестно. Или все же известно: по той же причине, по какой, как считал Альбус, Гарри овладел парселтангом. Но эти двое все равно будут поступать, как ему удобно, так как директор мог влиять на Снейпа и Поттера через их окружение. Опытный манипулятор, Дамблдор знал, что прямое воздействие — не всегда лучшее.

С Драко Малфоем он, возможно, все же недооценил ситуацию. Планируя свои действия в его отношении, директор исходил из предпосылки, что точно может рассчитать, как поведет себя эгоистичный и несдержанный отпрыск Малфоя-старшего. Однако Драко все же его удивил.

Дамблдора отвлекло от раздумий появление Аластора Муди. Как Альбус и предполагал, его приход не остался незамеченным. Старый аврор никого не оставлял равнодушным. Отношение к нему было продиктовано стороной, на которой сражались — за или против Волдеморта. Пожирателей Муди ненавидел всей душой, стоило вспомнить, сколько камер в Азкабане было заполнено им лично. Ушедший (насильно отправленный) в отставку Грозный Глаз с почетом вернулся в девяносто первом, став внештатным консультантом Аврората.

Игнорировав перешептывания и восторженные взгляды учеников с факультета Годрика, как и полные ненависти — со Слизерина, старый друг сел рядом с Альбусом и заговорил на любимую тему «Постоянная бдительность!» Если у Дамблдора и были какие-то неясные сомнения по поводу нового учителя, теперь директор их полностью отринул и, величественно поднявшись, объявил о новом профессоре ЗОТИ.

* * *

— Просто блеск, Грозный Глаз — наш преподаватель! — делая ударение на слове «наш», возмущался Тео по дороге в подземелья.

Другие слизеринцы, моментально расставшись с сонным настроением, поддержали Нотта крепкими выражениями. Драко молчал. Он прекрасно знал, кто из учеников его факультета будет «любимчиком» у свирепого аврора. Надлежало начать готовиться к встрече.

В гостиной расселись по положению. На мягком диване в той её части, откуда все пространство комнаты лучше просматривалось, сел Драко с друзьями, рядом в креслах расположились оба старосты, а другие ученики заняли оставшиеся места. Первокурсники столпились в центре, ожидая решения своей судьбы, или декана Снейпа.

Как всегда стремительный, глава факультета не стал тратить время на церемонии. Его манера речи — хлесткая, язвительная — нисколько не изменилась за три года, как и принципы, проповедуемые змеями. В конфликты не вступать, не оправдываться, все равно для прочих мы — безжалостные пожиратели, учиться не ради баллов. Перед другими учениками мы едины, несмотря ни на какие обстоятельства.

— Декан, а нам можно участвовать в Турнире? — спросил один из старшекурсников.

— Если уже есть семнадцать, не вижу препятствий, мистер Уоррингтон, — разрешил Снейп. — Прочие пусть даже не пытаются, с ними я разберусь самолично. Не вздумайте нас позорить. Что у вас, мистер Малфой?

Драко вздрогнул; секунду назад ему незаметно, как казалось, староста девочек, чистокровная Сесилия Райли, передала свиток с заказами.

— Ничего, профессор, — ответил парень, пряча пергамент поглубже в рукав.

— Еще вопросы? — спросил декан тоном, говорящим «убью спросившего». Желающих попасть под горячую руку не нашлось.

— Тогда почему вы еще здесь? — Снейп еще не закончил говорить, как все зашевелились. — Малфой, ко мне в кабинет.

Едва поспевая за быстро шагающим крестным, Драко перебирал причины, почему тот не подождал хотя бы до завтра. Ему не пришлось долго томиться незнанием. Едва попав в личные покои, Северус, не дожидаясь, пока Драко усядется, начал допрос:

— Что за свиток? Список зелий на продажу?

Уже не видя причин скрывать, Драко достал пергамент и протянул крестному. Тот бегло его просмотрел, бормоча:

— Так, что здесь? Как всегда, для улучшения волос и кожи, о, противозачаточное, даже амортенция. Драко, надеюсь тебе не нужно повторять, что варить ты их можешь только для своего факультета?

— Да, крестный, мы так с тобой и договаривались, и ты обязательно контролируешь весь процесс.

— На Турнир приедут ученики Шармбатона и Дурмстранга, никто из них не должен получить ни одного флакона твоего производства, иначе Фадж раздует международный скандал даже себе во вред. Это понятно?

— Да, крестный. Теперь я могу идти? — Драко едва сдержал вздох облегчения. Получив утвердительный ответ, Малфой отправился в свою спальню, которую делил с Теодором.

Варить сначала несложные зелья для других слизеринцев Драко начал в прошлом году. Имея доступ в личную лабораторию крестного, он, чтобы хоть немного заработать, принял заказ и даже его приготовил, но был пойман зельеваром. Как ни странно, Северус понял его мотивы, да и качество сваренного было приемлемым. С тех пор на факультете через старост шла довольно бойкая торговля снадобьями, за которыми нельзя обратиться к мадам Помфри, а купить в аптеке — слишком дорого.

Первый день занятий принес головную боль в виде урока у Муди. После отвратительного урока гербологии, где пришлось возиться с отвратительным гноем бубонтюбера, общий урок защиты с грифами был явно не пределом желаний.

Аврор посвятил урок Непростительным. Размахивая палочкой, Шизоглаз с упоением мучил пауков; с еще большим наслаждением он говорил об Аваде, которой словно мечтал все-таки покончить с Поттером, Круциатусе, который заслужил Лонгботтом, и Империусе, который следовало наложить на Малфоя. По крайней мере, у Драко сложилось именно такое впечатление.

В общем, уходя на Нумерологию, которую выбрал в прошлом году, Драко был в полной уверенности, что в его списке, который теперь лаконично назывался «список мести», появился новый пункт.

Появившись в аудитории прямо перед приходом Септимы Вектор, Малфой окинул взглядом собравшихся студентов. Ожидаемо, их было немного — в основном рейвенкловцы. Выбрав парту в стороне от остальных, слизеринец уже собрался выложить на нее свои перья и пергамент, как услышал знакомый голос:

— А здороваться тебя не учили, М… Драко?

— Привет, Грейнджер. Одна, как я погляжу. Гарри так и не внял голосу разума и снова пошел к Хагриду? По-моему, одного года было достаточно. Если попросить о смене предмета, Поттеру не откажут.

— Да, ты же сам знаешь, трудолюбием Гарри не отличается.

— Это все влияние Уизли! Гермиона, хоть бы ты повлияла на Поттера, а то будет всю жизнь гонять на метле.

— Ты за него переживаешь? — удивилась Грейнджер.

Ответить Драко не успел, так как начался урок. Он что, действительно надеялся, что Гарри послушает его? Если самая умная ведьма Хогвартса не смогла объяснить Поттеру, что учиться таким, как они, просто необходимо, то шансов просто нет. Гарри лучше прекратить приходить к нему время от времени со своими дурацкими вопросами, как поступить, раз все равно не слушает советов.

Хотя у него есть крестный, с которым можно посоветоваться по действительно важным вопросам и который не бросит в беде, а крестный Гарри где-то в бегах. Дядюшка Сириус произвел на Поттера неизгладимое впечатление; невооруженным глазом было видно, как гриффиндорец ждет момента, когда съедет от ненавистных Дурслей и станет с Блэком одной семьей. Осознание, что они и с Драко в какой-то мере родственники, еще больше воодушевило парня.

А пока они с Блэком переписывались в глубокой тайне, которую раскрывал каждому встречному и поперечному Рон Уизли, страдавший хроническим и, увы, неизлечимым заболеванием — словесным поносом.

* * *

Гарри недолюбливал Хагрида. От его зверушек у гриффиндорца постоянно были неприятности. То Пушок, то дракончик; а на третьем курсе Сириус угнал у лесника транспортное средство — Клювокрыла, так пришлось ходить и извиняться, и даже утешать, так Хагрид привязался к гиппогрифу. Но выбор Ухода за магическими существами был очевиден — это был легкий предмет.

Увидев тему урока — соплохвостов — Поттер чуть вслух не пожалел, что не послушался Драко, но сейчас уже было поздно. Приходилось стоять вместе с другими не блещущими интеллектом учениками вокруг загона. Там копошились похожие на омаров без панциря существа, жгущие или колющие, в зависимости от того, куда тянулся шаловливой рукой ученик.

Гарри, оставив увлекшегося Рона проверять соплохвоста на предмет наличия половых признаков, отошел немного от загона, а потом и от хижины. Видимо, заразился от Драко, тот тоже не любил мест, где воняет.

Краем глаза Гарри увидел серое пятно, которое, приблизившись, оказалось совой. Серая неприметная почтальонша принесла письмо от Сириуса, в котором тот сообщал, что встревожен и возвращается, потому что переживает за крестника. Гарри было приятно такое беспокойство, но он волновался за крестного: если Блэка поймают, его ждет поцелуй дементора «не отходя от кассы». Надо посоветоваться с Гермионой, может, подскажет, что предпринять, если писать в ответ «Не приезжай» слишком поздно. А вот болтливому Рону, который так и не заметил, что прилетела почта, говорить о возвращении Сириуса не стоило.

* * *

В воскресенье четвертого сентября, помимо приготовления домашнего задания, которое профессора уже успели задать, невзирая на самое начало учебного года, Малфой намеривался заняться заказанными зельями. Сидя утром в Большом зале, Драко как раз подсчитывал примерное количество ингредиентов, которое ему потребуется, когда в еще полупустое помещение влетели совы. Одна из них, черный филин с металлической бляхой с большой буквой «Г», подлетела к слизеринцу. К лапе птицы было привязано официального вида письмо.

Дрожащими от волнения руками Драко отвязал послание. Он чувствовал, что в нем содержится нечто очень важное. Прочитав в укромном уголке письмо, которое оказалось из Гринготтса, Драко, забыв обо всем на свете, бегом бросился к Снейпу. К счастью, крестный был еще у себя.

— Что? — встревоженно встретил он Малфоя.

— Вот, прочитай, — Драко передал Северусу листок, не в силах унять волнение.

Снейп был впечатлен:

— Ты теперь лорд, — потрясенно вымолвил он.

Глава 11. Гринготтс

Дрожащими от волнения руками Драко вскрыл послание, которое оказалось из Гринготтса. Забыв обо всем на свете, он бегом бросился к Снейпу.

— Ты теперь лорд, — потрясенно вымолвил Северус, прочитав написанное.

Драко рухнул в заваленное бумагами кресло, не замечая, что приминает какие-то пергаменты (туда им и дорога, особенно если это чье-то домашнее задание). Сердце бешено колотилось: вот оно! Наконец-то он получит то, чего достоин по праву рождения!

— Очнись, Драко, не время мечтать! Ты внимательно прочитал письмо? — крестный сердито ткнул Малфою свиток в руки. Раз Северус разозлился, то это означает одно: не время радоваться, он что-то упустил. Драко еще раз перечитал письмо, стараясь унять возбуждение.

То ли гоблины скрыли тайный смысл где-то между строк, то ли обалдевший от счастья мальчишка потерял способность соображать, но ничего нового он не обнаружил.

— Крестный, объясни толком! — взмолился он.

Снейп вздохнул:

— Тут сказано: срочно обратиться в Гринготтс, чтобы в течение двадцати четырех часов успеть принять титул. Насколько я понял, времени в обрез. Кто-нибудь видел, как ты получал письмо?

— Нет, в воскресенье утром на завтраке почти никого не бывает. Крестный, к чему секретность? Пусть все узнают! Вот теперь посмотрим, они еще пожалеют…

— Не веди себя, как Уизли! Никто пока не должен знать ни о твоем титуле, ни о том, как ты его получил. И особенно Дамблдор.

— Но почему? И при чем тут директор?

— Есть информация, что министр Фадж не сам по себе всерьёз считает тебя способным проводить темномагические ритуалы и всячески подрывать устои власти, — нехотя выдал Снейп.

— Что за информация?

— Непроверенная, — отрезал Северус. — Дамблдор, если узнает, найдет способ, или хотя бы попытается лишить тебя всего. Если ты этого не понимаешь, то разжевывать бесполезно. Мы просто теряем время, Драко.

Малфой вспыхнул; после сногсшибательного известия полученная отповедь казалась особенно унизительной. Вот опять он не объясняет ничего, да еще с таким видом, будто Драко не в состоянии понять! Видно, и титул не заставит Северуса отнестись к крестнику серьезно.

— Времени переодеваться нет, вот, возьми мою мантию, только уменьшим немного размер, — Снейп, скрывшись на мгновенье в спальне, вернулся с одной из своих черных мантий. — Снимай школьную, живо, и надвинь капюшон! Вот тебе немного мелочи.

Драко, получив в ладонь горсть сиклей, в недоумении уставился на крестного:

— Ты не пойдешь со мной?

— У меня дежурство по школе, и мой уход будет непросто скрыть. Я предупрежу Теодора, тебя не хватятся. Ну, чего застыл, милорд? — насмешливо напутствовал Северус. — Камином в Дырявый котел, а там до Косого рукой подать! Главное, не теряй времени!

С этими словами он подтолкнул Драко Малфоя, будущего лорда Блэк, к камину.

Драко, бросив в огонь дымолетный порох, машинально назвал адрес. Ему предстояло иметь дело с гоблинами самостоятельно, что было явно непростой задачей — зеленошкурые славились своим талантом наживаться на волшебниках. Похоже, в его случае представители Гринготтса — посредники, и помощь взрослого в делах с ними Драко бы не помешала. Но ничего, он справится и сам, пора доказать крестному, что он достаточно взрослый, чтобы с ним считались.

Двигаясь по Косому, полному народа по случаю воскресенья, по направлению к банку, Малфой вспоминал строчки письма, сейчас засунутого в один из бездонных карманов мантии крестного:

«Мистеру Драко Люциусу Малфою.

Как нам стало известно из достоверных источников, которые мы не раскрываем волшебникам, последний представитель рода Блэк Сириус Орион Блэк Третий был схвачен аврорами и казнен в ночь на четвертое сентября. Казнь была произведена через поцелуй дементора немедленно после поимки.

По многолетней договоренности между банком Гринготтс и родом Блэк информируем Вас, как претендента на титул следующего лорда Блэк, о необходимости в течение двадцати четырех часов с момента смерти наследника Сириуса Блэка пройти ритуал на алтарном камне рода, чтобы магически подтвердить право на титул.

Для получения кольца лорда, а также для обсуждения деталей Вам надлежит незамедлительно прибыть в филиал банка в Косом переулке в Лондоне.

Если в течении указанного срока титул лорда Блэк не будет подтвержден, то он утрачивается, а имущество рода наследуется согласно завещанию Сириуса Ориона Блэка Третьего.

Поверенный рода Блэк Быстроцап».

Добравшись благополучно до белого здания банка, Драко заскочил внутрь, едва не задев гоблина-привратника, и, найдя свободного кассира, в нетерпении застыл перед ним, похлопывая письмом по стойке. Он, хоть и был скрыт с головы до ног свободным балахоном, невольно привлекал к себе внимание уверенным и властным видом. Люциус мог бы гордиться сыном в этот момент.

Гоблин внял. Он молча развернул свиток, прочитал и, проскрипев «Прошу за мной», привел Драко в кабинет поверенного.

— Драко Люциус Малфой? — пристально разглядывая посетителя, осведомился гоблин, сидящий за красивым столом с инкрустацией красным и зеленым камнем. На столе не было ничего, кроме маленькой коробочки, обтянутой красным бархатом.

— Быстроцап? — не уступая поверенному в игре «Кто кого круче», спросил Драко, стягивая с головы капюшон.

— Он самый. Итак, полагаю, сразу к делу, — начал гоблин после того, как они оба расположились на мягких стульях. — Мистер Малфой, будет лучше не откладывая объяснить вам о причине такой поспешности.

Драко кивнул; он, конечно, и сам бы не затягивал с таким приятным делом, как принятие титула и вступление в немаленькое наследство Блэков, но все же было что-то настораживающее во всей этой поспешности, да и крестный оценил опасность промедления.

— Род Блэк — древний и благородный, но очень… хм, специфический. Он славился своими боевиками, а магия рода не просто сильная, она очень… своеобразно влияла на его представителей…

— Говорите прямо, Быстроцап, вы же сами теряете время, — решил поторопить гоблина Драко.

— Попросту говоря, чтобы принять кольцо лорда, нужно быть не только Блэком по крови, — у вас, хоть вы Малфой, может хватить, — но и выдержать тяжелую, сводящую с ума магию рода. Она может не принять претендента, особенно сейчас.

— Сейчас?

— Магия рода угасает, ей нужен лорд, способный не только принять её, но и сам поддержать в ответ.

— Выражайтесь точнее, — не выдержал Малфой.

— Хорошо, — гоблин перестал юлить. — Сколько вам лет?

— Четырнадцать, — с вызовом ответил юноша. — Это что, препятствие? Мне опять скажут: «Подожди до совершеннолетия»?

— Магии безразличны законы Министерства, она или примет, или нет. Если бы вы были старше, то и шансы выдержать тоже были бы… то есть, были бы выше.

— Выдержать что? — Из этого гоблина надо клещами вытаскивать каждое слово!

— Вы сейчас наденете кольцо лорда и все поймете, — поверенный открыл коробочку, в которой сверкнул огромный черный бриллиант.

Драко не возражал против такого украшения; огранка, конечно, была старомодной, вот papa, когда покупал новые драгоценности в Париже, учитывал современные тенденции, но и так сойдет. Малфой протянул руку за кольцом и надел его, не ожидая подвоха.

Руку до локтя пронзило раскаленной иглой; юноша в ужасе сорвал орудие пытки. Брошенный на стол перстень описал полукруг, прежде чем гоблин его подхватил. Вернув драгоценность в коробку, Быстроцап ухмыльнулся:

— Вот поэтому беглый мистер Блэк смолоду и отказывался нести это бремя.

Драко неверяще смотрел на поверенного; рука, которую уже не жгло огнем, онемела. Гоблин однозначно не шутил, магия рода Блэк, похоже, могла физически расправиться с неугодным претендентом. Справиться ли он? Нет, сомневаться нельзя, тогда точно ничего не получится, а ему сейчас очень нужно то влияние и богатство, которое он сможет получить.

— Что еще я должен знать? — сухо спросил он Быстроцапа.

Гоблин понял, что парень не отступит, и совершенно перестал подбирать слова:

— Как вы поняли, мало надеть кольцо, без принятия магией рода вы — не лорд. Только на алтаре Блэков можно сделать попытку. А если она не увенчается успехом, вы просто умрете в страшных мучениях.

— Мне что, по-вашему, не пытаться?

— Отчего же. Лично я крайне заинтересован в сохранении рода, поверенным которого я состою. Нет рода — нет должности. Но и преуменьшать риск я не вправе. Вы сильный волшебник для своего возраста, но и у взрослого мага были бы сложности с принятием такой магии, как у Блэков. Шанс у вас есть только в том случае, если вы докажете магии рода, что достойны, что достаточно сильны для нее.

— Если магия рода Блэк меня признает, я получу доступ к деньгам?

— Разумеется, все состояние.

— А счета семьи Малфой? Я же буду считаться совершеннолетним?

— Да, Министерство Магии автоматически сочтет лорда Блэка дееспособным. И Гринготтс разблокирует для вас ученический сейф, как принадлежащий лично вам. Но по сравнению с основным состоянием Блэков эти пять тысяч галеонов — сущий пустяк.

Юноша потер руку, потихоньку восстанавливающую чувствительность. Деньги Блэков помогут отцу и матери в Азкабане, нет, не так! Он вытащит родителей оттуда!

— А что с защитой Малфой-мэнора? Я смогу заказать Гринготтсу завязать её на меня?

— Упаси вас от этого все подземные боги! Что вы! Если вы останетесь живы, нести бремя магии Блэков и так будет нелегко, а вы хотите в четырнадцать лет возложить на себя еще и магию рода Малфой!

— Как это? — оторопело спросил Драко.

— Ваш отец, лорд Малфой, очень сильный волшебник, если, находясь в Азкабане, может поддерживать защиту мэнора, не завязанную на алтарь, своей магической мощью. Вы должны уповать на то, что он останется в здравии еще долгое время, иначе вам не справиться с двойной нагрузкой.

— Так вот почему почти нет магов, носящих двойной титул… — прошептал Малфой.

— Только очень сильный магически волшебник это сможет, — продолжал Быстроцап. — Если вы не передумали, то я дам вам портключ, который прилагается к кольцу. Он одноразовый и перенесет вас в Сердце Блэков, самый защищенный особняк магической Британии. Если выживете после того, как ляжете на алтарь, то можете смело носить кольцо лорда, а в Гринготтсе на специальном гобелене появится ваше имя.

— Какое имя?

— Я могу только предположить. Вероятно, Драко Люциус Малфой, лорд Блэк.

Драко страшило то, что ему предстоит, но отказываться он не собирался. В конце концов, родителям в Азкабане куда трудней.

— Давайте портключ, — решительно потребовал парень.

Глава 12. Сердце Блэков

— Давайте портключ, — поднимаясь, решительно потребовал парень.

Гоблин тоже встал, достал из ящика стола и протянул Малфою железную пластинку; Драко осторожно взял её. Подавая затем коробочку с кольцом лорда, Быстроцап напутствовал Малфоя:

— Еще раз хочу подчеркнуть: вас ждет испытание, и, чтобы его пройти, времени у вас в обрез. Не медлите и не колеблитесь, раз уж решились. Буду ждать лорда Блэка в любое удобное время. Вот кольцо, держите крепко, не упустите любой ценой. Чтобы активировать портключ, надавите на выпуклость в центе пластинк…

Окончание речи Быстроцапа Драко уже не слышал — сработавший портключ рывком забросил его в какое-то темное помещение.

Секунду ничего не происходило, а потом над головой сразу зажегся тусклый магический светильник, со стороны лестницы послышались шаркающие шаги и откуда-то сбоку раздался резкий женский голос:

— Кричер, кто здесь?

Драко дернулся: на стене висел портрет, ранее скрытый занавесками. С картины взирала леди Вальбурга, мамина тетя. Драко она пока не замечала.

— Я сейчас посмотрю, — надтреснутым голосом ответило создание, отдаленно похожее на домового эльфа и гораздо больше на сморщенный трухлявый гриб. Вероятно, это и был Кричер. Увидев Драко, он закричал:

— Волшебник в доме Блэков! Сюда не попасть посторонним!

Малфой шагнул вперед и встал прямо перед портретом.

— Драко Люциус Малфой, — отрекомендовался он.

— Ты вырос, — оценивающе глядя на внучатого племянника, проговорила леди Блэк. На полотне она была изображена в самом расцвете зрелой красоты; на надменном лице дамы сейчас ясно читался интерес. — Ты был совсем маленьким, когда я видела тебя в последний раз. Что привело тебя в дом Блэков?

Малфой уже открыл рот, чтобы изложить причины, но вдруг понял, что совершенно упустил из виду важную вещь. Он будет лордом потому, что Сириус, сын Вальбурги, погиб!

Не зная, как подступиться к объяснениям, Драко раскрыл красную коробочку, которую все еще стискивал в кулаке, и показал магическим портрету и существу кольцо.

— А! — сдавленно вскрикнула Вальбурга. — Сириус! Как это случилось? Его все-таки поймали?

— Так вы в курсе последних событий? — Драко испытал некоторое облегчение.

Ответил ему Кричер, низко поклонившись:

— Негодный сын хозяйки разбил ей сердце, но она все равно просила меня читать ей «Ежедневный пророк». Кричер почувствовал ночью, что в доме стало совсем плохо, магия рода скоро совсем ослабеет.

— Тогда не стой, Кричер, подготовь все необходимое! — Домовик с поклоном удалился. — Ты ведь пришел, чтобы тебя проверил Алтарь рода? Не боишься, что кровь Малфоев окажется жидковата?

— Нет, — отрезал Драко. — Я ведь и Блэк тоже.

— Наконец-то у рода появится достойный глава, — снова низко кланяясь, сказал домовик, отправляясь выполнять поручение. Ох как этот старик отличался от шустрого, но бесполезного и непочтительного Добби! Кричер, похоже, заслуживал уважения.

— Скажите, леди Вальбурга… — Драко хотел сразу прояснить еще один момент.

— Бабушка.

— Простите, что?

— Зови меня бабушкой, Дракон! Пусть я не стала матерью главы рода, так хоть побуду бабушкой лорда.

— Мне сказали, это будет трудно, бабушка. Что мне сделать?

— Просто не сдаваться и показать силу характера. Надеюсь, он у тебя есть, иначе все напрасно. Но мальчик, противостоящий целому министру, пусть у того не все в порядке с головой, должен справиться.

— Так вы и про это знаете! — воскликнул Драко.

— Я очень за тебя переживала, когда пришла страшная весть о твоих родителях. Никогда не прощу Дамблдора за то, что отказал твоему деду Сигнусу, пока тот был жив, в разрешении взять тебя.

— О чем это вы?

— Ты не знаешь? Хм, в газетах этого не было, но у нас, портретов, свои возможности. Я вижу, ты хочешь узнать подробности, но сейчас на это действительно нет времени. Мы обо всем поговорим позже. Кричер вернулся, иди за ним. Надеюсь, что скоро встречусь с тобой в качестве лорда Блэк!

Драко пошел за старым домовиком по мрачному коридору, а затем вверх по лестнице, где на стенах были развешаны головы эльфов рода Блэк, верой и правдой служивших своим хозяевам. Добби не принадлежал Блэкам, да и служил отвратно, но повесить здесь его голову захотелось с непреодолимой силой.

Кричер привел молодого хозяина в комнату, по убранству которой можно было судить, что это спальня лорда. Её обстановка, как всего дома в целом, ему не понравилась, хотя Малфой видел еще очень мало. Слишком всё мрачно: светлый и праздничный Малфой-мэнор, напоминающий бело-золотой Версаль, оставался для юноши эталоном.

— Наденьте это, молодой хозяин, — сказал домовик, выкладывая на кровать длинную льняную сорочку без украшений.

— Мне все снять? — Драко стало немного неловко. Эльфы, конечно, не маги, в Малфой-мэноре он их совсем не стеснялся, но…

Домовик кивнул и преданно уставился на Драко. Быстро раздевшись, парень натянул сорочку и, боязливо подхватив коробочку с кусачим перстнем, босиком отправился вслед за Кричером. В сам подвал особняка Блэков, где находился алтарь, который фактически и был Сердцем Блэков, эльф не пошел.

— Я должен дожидаться здесь, молодой хозяин.

Малфой расстроился, что он будет совсем один. Мудрый домовик, который не коверкал слова и даже умел читать, был бы хоть небольшой, но поддержкой.

Глухо ударила тяжелая железная дверь, закрывая алтарный зал. Назад пути нет.

Перед Драко раскинулось просторное помещение, отделанное в красно-черной гамме. У дальней стены виднелся неестественно черный камень больших размеров с неотесанными гранями; на него вполне можно было лечь взрослому человеку. Однако аура алтаря Блэков, казалось, негостеприимно говорила: «Прочь!»

Малфой примерно знал, что нужно делать. Он бывал на всех положенных ритуалах в подземелье Малфой-мэнора, где смотрел, как отец проводит все необходимые обряды. Но Люциуса арестовали, когда наследнику было всего одиннадцать, и он не успел обучить сына. Драко предстояло пройти трудный путь становления лордом одному.

Юноша попытался сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но сам воздух отличался: если у алтаря Малфоев Драко дышалось, как в горах или в хвойном лесу, то здесь дыхание было тяжелым, как в горниле печи. Ноги настыли на каменном полу, нужно было решаться. Претендент на титул достал кольцо и, не колеблясь более, лег на жесткое ложе.

С минуту ничего не происходило. Приготовившийся к сильной боли Малфой запаниковал: что будет, если магия рода не захочет дать ему шанс? Но постепенно напряжение нарастало и переросло в нестерпимую ноющую боль, которая охватила все клетки тела юноши. Время остановилось.

Драко забыл обо всем: о своем желании стать лордом, чтобы отомстить обидчикам; спасти родителей от участи арестантов; о том, что нужно проявить силу, чтобы магия рода могла счесть его достойным. И хорошо, что он не смог ни о чем подумать, иначе уже сползал бы, поскуливая, с черного камня, вынося себе смертный приговор.

В мареве боли Малфой вдруг увидел большую черную собаку, появившуюся из ниоткуда. Пришло узнавание: «Это Грим». Пес, состоящий из клубов тьмы, медленно подошел и потянулся мордой к лежавшему.

Драко боялся собак и, следовательно, их не любил. Но сейчас он отчетливо осознал, что от его реакции зависит решение его судьбы. Грим — символ магии рода, ему не стать лордом, если он не примет наследие Блэков полностью — с их тяжелой, сводящей с ума силой, с мрачным особняком, с псом вместо павлина. Драко протянул руку и коснулся черной призрачной головы.

Внезапно он ощутил плоть под своей ладонью; тело, уже сгоравшее в огне немыслимой боли, словно взорвалось тысячей осколков. Драко Малфой, теперь лорд Блэк, потерял сознание.

* * *

Северус Снейп, проследив за порядком на обеде, уходил из Большого зала в числе последних. Происшествий не было, и ничего не отвлекало профессора от мыслей о крестнике. Как он там? Что ему предстоит? Но, кроме заботы о Драко Малфое, зельевар думал еще об одном человеке, ныне покойном.

Сириус Блэк, Джеймс Поттер — что бы о вас ни говорили остальные, вы были подонками, и это кричала душа подростка-Нюниуса, который все никак не мог вырасти. И теперь мастеру Снейпу, как заботливому папочке, приходилось утешать свое неповзрослевшее альтер-эго: «Они получили по заслугам!»

Направляясь к своим комнатам, где он оставил для Драко открытым камин, Снейп почувствовал прикосновение невидимой ладошки. Обернувшись, он увидел старого эльфа, на наволочке которого красовалась большая буква «Б». Сердце забилось от радости: «Все получилось!».

— Хозяин Драко просил найти вас, мастер Снейп, — проговорил домовик. — И взять все зелья. Поскорее!

С домовиком на хвосте Северус влетел в свои покои, выгреб с полок и ящичков гору флаконов, которые варил для себя, чтобы поддержать силы после наказания Лорда.

— Хозяин Драко открыл для вас камин. Надо сказать адрес — «Сердце Блэков», — сказал эльф и исчез, чтобы встретить зельевара уже в каминной дома на Гриммо, 12.

Поспешно перебирая тоненькими ножками, Кричер повел Снейпа в хозяйскую спальню. Там на большой кровати лежал молодой лорд. Никто бы не подумал, что это четырнадцатилетний мальчик — и до этого взросло выглядящий, Драко теперь казался значительно старше. Снейп, только утром видевший крестника, поразился перемене. Малфой сильно похудел, под глазами залегли глубокие тени, а загорелая кожа казалась бледной.

— Крестный, — позвал Драко. Его искусанные до крови губы шевелились почти беззвучно.

Зельевар, скинув оцепенение, приступил к лечению. Наскоро продиагностировав пациента, Северус установил сильное магическое и физическое истощение. После нескольких флаконов сильнодействующих зелий, с трудом влитых и проглоченных, Снейп наложил пару медицинских заклинаний. Теперь оставалось только ждать.

Глядя на облегченно закрывшего глаза Драко, Северус, дожидаясь, когда можно будет расспросить крестника, думал о своей нелегкой ноше, которая на него свалилась три года назад. Ответственность за судьбу одиннадцатилетнего ребенка, практически лишившегося родителей, легла на его плечи. Но Снейп не жалел. У Северуса не было детей, и теперь он уже вряд ли заведет: его единственная любимая женщина выбрала не его, а потом умерла. Все, что в суровом сердце угрюмого мизантропа еще отзывалось любовью, принадлежало Драко, без преувеличения ставшего ему сыном.

Снейп старался, как мог, подбодрить скучавшего по матери и отцу мальчишку, учил защитным заклинаниям, лечил травмы. Объяснял возмущенному крестнику, почему на Слизерине не принято жаловаться на других, а нужно научиться молча давать отпор. Почему декан не вмешивается в личные отношения учеников своего факультета, и как эти отношения выстраивать. Как быть выше всеобщей ненависти к сыну пожирателя, и как не дать ей разгореться сильнее. Учил азам окклюменции, чтобы на эмоциональном лице крестника нельзя было читать, как в открытой книге.

— Крестный, — позвал Драко. Выглядел он сейчас лучше и, видимо, чувствовал себя тоже.

Снейп наколдовал Темпус. Его не было в Хогвартсе слишком долго.

— Мы поговорим позже, сейчас мне нужно вернуться. Я оставлю тебе зелья, они тебя поддержат. Постарайся попасть на ужин. Надо, чтобы тебя увидели в Большом зале и не заподозрили ни в чем. И наложи чары гламура, — саркастически закончил зельевар.

— Хорошо, крестный, Кричер тебя проводит, — ответил Малфой, махая Северусу на прощанье. На указательном пальце его левой руки блеснуло кольцо лорда Блэк.

Глава 13. Белая лилия

— Хорошо, крестный, Кричер тебя проводит, — ответил Малфой, махая Северусу на прощанье. На указательном пальце его левой руки блеснуло кольцо лорда Блэк.

Оставшееся до ужина в Хогвартсе время Драко провел в полудреме-полубреду. Когда наступило время отправляться в школу, Малфой, выпив оставленные Снейпом зелья, с трудом оделся и спустился к портрету Вальбурги попрощаться.

— Ты плохо выглядишь, но хорошо держишься, — похвалила леди Блэк. — Возвращайся, когда немного окрепнешь, магия рода, не усиленная ритуалами, за долгое время небрежения очень ослабла. Мы с Кричером расскажем тебе обо всем, что нужно сделать. А теперь иди, Драко Люциус Малфой, лорд Блэк. Кстати, кольцо можно скрыть, достаточно только пожелать.

Драко кивнул; стоило только подумать, что перстень должен стать невидимым, как он тут же пропал, хотя по-прежнему чувствовался на руке.

— Я вернусь, как только смогу, — пообещал юноша.

Портрет и домовик, выглядящие намного лучше, чем еще несколько часов назад, проводили надежду рода долгими взглядами.

Вывалившись из камина в покоях декана, Драко без сил опустился в кресло и просидел не шевелясь минут десять. Наколдовав Темпус, слизеринец понял, что пора идти в Большой зал. Найдя у крестного укрепляющее и обезболивающее, парень немного взбодрился. Теперь можно накладывать и чары гламура.

Проходя по коридору подземелья мимо входа в слизеринскую гостиную, Драко неожиданно наткнулся на Теодора, тоже идущего на ужин.

— Драко, что с тобой? — друг был непритворно встревожен.

«Неужели полетели чары гламура?» — подумал Малфой обеспокоенно, но ответил, что все в порядке. Однако Тео не поверил:

— Ты плохо выглядишь, декан сказал, что тебе нужно отлежаться и что ты потом все объяснишь сам.

Малфой поморщился, вот крестный удружил! Что же соврать Нотту? Но Тео сам придумал причину:

— Тебя прокляли? Или отравили? Ну, я этого мерзавца… — Тео не договорил — в коридоре стали попадаться другие ученики.

Драко никогда не болел, серьезных травм он тоже не получал. Ту боль, которую он вытерпел, и ту, что еще продолжала его терзать, оказалось совершенно невозможно контролировать. Страшная слабость, которая не прошла полностью после приема зелий, не давала возможности поспевать за Теодором. Пришлось попросить того идти помедленнее, что еще больше подтвердило подозрения Нотта.

В Большом зале Драко ловил озабоченные взгляды друзей и оценивающие — других слизеринцев. Никто, к счастью, не задавал прямых вопросов. Вот ведь факультет, который совершенно не прощает слабостей! Подумав о том доме, где со слабостями как раз все в порядке, Драко машинально кинул взор на гриффиндорский стол.

Там Гарри Поттер весело хохотал над своим дружком Роном. Похоже, над тем в очередной раз подшутили близнецы: волосы шестого Уизли, встав дыбом, издавали тусклое свечение. Безобидная шуточка, если знать Форджей. Драко в первые годы много раз попадал в Норе в похожее положение.

Рон, наконец, заметил, что с волосами что-то не так, выхватил из своей сумки тяжелый фолиант, судя по толщине, учебник трансфигурации, и, дотянувшись до ближайшего близнеца, со всей дури огрел. Из книжки полетели листки, чего не могла стерпеть Грейнджер. Девушка взмахнула палочкой, и Рон обзавелся клешнями вместо рук. Очень подходяще, кстати.

Гарри снова весело рассмеялся, и вдруг Малфоя остро пронзила мысль: сколько еще тому беззаботно радоваться? Ведь почивший Блэк — крестный Поттера, очень важный для гриффиндорца человек.

Драко не чувствовал вину, нет, он стал лордом Блэк уже после свершившегося. Но вот поймет ли Гарри? Надо бы ему рассказать. Завтра с утра неминуемо принесут почту со страшным известием. Как Гарри перенесет его?

С трудом проглотив несколько ложек пюре и сделав пару глотков воды, Драко, сопровождаемый Теодором, раньше всех ушел с ужина.

— Я к декану, если что, не жди, — попросил он друга.

Назвав пароль (Снейп всегда его сообщал), Малфой, не в силах больше сдерживаться, упал на пол в гостиной зельевара. Его вырвало; сил убрать за собой уже не было.

В таком состоянии его и нашел Снейп; почистив и раздев парня, Северус снова напоил его зельями и уложил на своей кровати. Едва ему полегчало, Драко завел разговор по поводу волнующего его со встречи с Вальбургой момента:

— Крестный, ты знал, что мой дедушка Сигнус хотел меня забрать?

— Да, — сухо ответил Снейп.

Пытаясь найти подходы к проблеме передачи опекунства, зельевар задействовал свои обширные связи. Опеку ему так и не передали, но кое-кто из сочувствующих проигравшей стороне шепнул ему, что на экстренном заседании Визенгамота действительно был такой запрос от Сигнуса Блэка, но его отклонили, не без участия Великого Светлого.

— И ты мне не сказал? А я думал, что от меня все отвернулись. Я мало встречался с дедушкой, он терпеть не мог отца, поэтому я и не удивился. Это правда, что ему помешал Дамблдор? Тогда понятно, почему ты велел помалкивать. Как это вообще вышло?

— Твой дед был уже плох, вместо себя он прислал в Визенгамот поверенного, но Фадж заранее все решил, и с подачи Альбуса старейшины проголосовали против.

Драко сжал кулаки; непривычно ощущался левый — кольцо лорда впилось в ладонь. Дамблдору и Фаджу он еще отплатит! Кстати, крестный сказал «поверенный». Это мысль. Но развивать эту тему с Северусом Драко не стал; вместо этого он, сняв с кольца невидимость, с гордостью показал его Снейпу.

— Кстати, крестный, может, рассказать Гарри? Не хочу, чтобы он узнал из газет.

— Не волнуйся, ему есть кому рассказывать. И вот что, Драко: зови меня по имени — Северус. Ты теперь лорд, и это нас уравнивает.

Драко задохнулся от обиды. Сейчас, как никогда, он хотел быть маленьким и защищаемым; звать Снейпа крестным отцом означало чувствовать отцовскую заботу.

— И не возражай, иначе мне придется обращаться к тебе «милорд».

Малфой-Блэк кивнул. Вот так, бойся своих желаний. Хотел, чтобы крестный обращался с ним, как со взрослым, получи.

— Кр… Северус, и доверять ты мне будешь больше?

— Да, теперь твои тайны так просто не прочитать легилименцией — кольцо лорда не позволит. Я понимаю, нам надо многое обсудить, но сейчас тебе нужно отдохнуть. Спи.

Утро добрым не бывает, вот что подумал в свой первый день бытности лордом Блэк Драко. Напившись зелий, он пошел к себе переодеться и взять учебники. На завтрак решено было не ходить, иначе он опоздает на Трансфигурацию. Злить Макгонагалл специально, когда она и так не давала ему спуску, он не собирался.

Занятий по её предмету в этом году еще не было, поэтому на первом уроке Маккошка провела опрос по ранее изученным темам. Малфоя она спрашивала нечасто, так как тот всегда отлично знал материал. Но сегодня, видя, что парень явно не в форме, она постоянно пыталась подловить Драко. К счастью, плохое самочувствие не помешало ему ответить на все вопросы.

Как обычно, баллов профессор не начислила, а даже нашла повод снять:

— Минус пять баллов со Слизерина, мистер Малфой! Повнимательнее, вы спите на уроке!

Наконец, собрав подготовленное за лето домашнее задание, преподавательница всех отпустила.

По дороге на следующий урок, Драко, не обращая внимания на перешептывания друзей о привычной несправедливости профессора, напряженно размышлял: «Гриффиндорцы на уроке вели себя как обычно, и Поттер в их числе. Значит, газет за завтраком еще не было».

Новости о поимке и казни Блэка пришли в обед. Когда зал зашелестел страницами, Малфой поднял голову, выискивая Гарри. Его за столом Гриффиндора не было, значит, тот, кто должен ему сообщить, это сделал. «Надеюсь, директор проявит понимание, а не поговорит с Гарри о крестном так, как со мной о родителях на первом курсе», — подумал Драко.

Отмахнувшись от Панси, пытавшейся понять новый расклад в аристократическом мире в связи со смертью Сириуса Блэка, Драко стряхнул с хвоста друзей и почти бегом бросился в факультетское общежитие. Ему требовалось перевести дух.

Но отдохнуть не получилось, так как в гостиной его поджидала староста. Она напомнила о заказе, даже спросила, не стоит ли сказать девушкам, чтобы заплатили вперед. Сесилия получала небольшой процент за посредничество, и её настойчивость легко было понять.

Зелья! Он совсем о них забыл! Сначала Драко хотел резко и категорично отказаться. Лорд Блэк совершенно не нуждался в жалких сиклях, которые обычно выручал Драко Малфой после расчета с крестным за ингредиенты, которые профессор и так не наценял, а отдавал по той цене, по которой брал оптом сам.

Однако, поразмыслив, Малфой решил, что отказ будет противоречить его обычной позиции стараться заработать. Полученные ранее сведения говорили о том, что прав все-таки крестный, который был против обнародования информации о принятии титула. Тогда привлекать к себе лишний раз внимание даже на своем факультете не стоит. К тому же, переживая за себя и Поттера, Драко был морально истощен, от чего вступать в дискуссию с Райли не хотелось.

Заверив старосту, что сейчас же займется варкой, парень отправился в лабораторию Снейпа.

Драко не был уверен, что сварит хоть что-то, что Северус не отправит на помойку, но все же, выпив очередную порцию поддерживающих зелий, приступил к работе. Постепенно сноровка возвращалась, и юный зельевар не заметил, как уже были готовы все четыре заказа. Оставив их остывать, Малфой приготовил тару — дешевые фиалы белого стекла; Снейп закупал их сотнями.

Малфой собирался вернуться вечером и перелить зелья, пометив продукцию специальной этикеткой — белая лилия на синем фоне.

Этикетки эти подсказал сделать крестный. Заметив, что Драко открыто написал имя заказчика и название зелья прямо на флаконе, Снейп, сваривший не одно запрещенное зелье для разных темных личностей, выдал Малфою специальные заготовки, которые крепились на флакон. На них-то и надо было наносить всю информацию; от посторонних глаз текст скрывала выбранная эмблема (у профессора черный квадрат). Драко, желая сделать Северусу приятное, сделал эскиз с лилией, любимым цветком крестного. Чтобы можно было прочитать или скрыть написанное, изготовителю нужно было просто приложить волшебную палочку к этикетке.

На ужине Драко выглядывал за столом Гриффиндора Поттера, но того не было. Друзья героя сидели мрачные и друг с другом не разговаривали.

Когда показалось, что уже ничего непредвиденного не произойдет, в дверях Большого зала показалась заместительница Дамблдора. Её, как и самого директора, за преподавательским столом вечером не было.

Макгонагалл решительно направилась к столу Слизерина. Что-то на сегодня перебор с трансфигурацией, подумалось Малфою.

— Мистер Малфой, прошу вас пройти со мной, — голос Минервы, как всегда, отражал её нескрываемое неудовольствие самим существованием Драко.

— Куда это? — не очень скрывая враждебности, спросил Малфой. «Они что, уже узнали о моем титуле?»

— К директору! И не задавайте вопросов, если не хотите, чтобы о вашей постыдной деятельности я говорила при свидетелях.

Если не вступление в наследство, значит, что-то другое. Драко, падающий с ног от переутомления, хотел только одного: чтобы драклова Маккошка оставила его в покое. От пережитого накануне его самоконтроль, видимо, дал сбой. Малфой с ужасом увидел, как и без того обеспокоенные его болезненным состоянием друзья-мальчишки встают, с шумом отодвигая лавки. Паркинсон, перебегая вдоль стола от одного слизеринца к другому, что-то шептала им на ухо.

Малфой попытался подать знак, чтобы они успокоились, но все больше и больше учеников его факультета не смотрели на него, а злобно буравили взглядами Макгонагалл как представителя администрации. Драко понял, что он уже никак не может повлиять на ситуацию: протест зрел все эти годы. Не хватало искры, чтобы вспыхнуло открытое неповиновение.

Что ж, если не можешь предотвратить, возглавь. Драко Малфой встал со своего места, полный решимости не дать в этот раз ложно обвинить себя хоть в чем-нибудь.

Лорд Блэк, следуя за Минервой по коридорам Хогвартса, твердил себе обещание, что это был последний раз, когда кто-то посмел прилюдно его унизить.

Миновав горгулью, как некий форпост враждебных сил, Драко в очередной раз оказался в кабинете Дамблдора, готовый на этот раз противостоять Фаджу, Скримджеру и всей Магической Британии.

Однако, судя по собравшимся, похоже, все пройдет кулуарно. Кроме директора, Драко поджидали декан Спраут и мадам Помфри. Северуса не было — он остался в Большом зале.

Вопреки обыкновению, обвинения выдвинула замдиректора. Видимо, она так хотела наконец это сделать, что не поленилась лично сходить за ним в Большой зал.

— Мистер Малфой, студентка Хаффлпаффа Элеонора Винтерберд отравилась вашим зельем, — и Макгонагалл бросила на директорский стол пустой пузырек с белой лилией.

Глава 14. Проба сил

Обвинения выдвигала Макгонагалл.

— Мистер Малфой, студентка Хаффлпаффа Элеонора Винтерберд отравилась вашим зельем, — и замдиректора бросила на директорский стол пустой пузырек с белой лилией.

Целый вихрь пронесся в голове Драко. Как Маккошка узнала, что это его флакон? Почему Хаффлпафф? Или девчонки перепродают заказанные зелья? Кто мог побывать в защищенной лаборатории крестного? Да и когда, если он едва-едва закончил варку? Если только…

— Кроме того, вызывает вопросы и само заказанное зелье. Вы оба несовершеннолетние волшебники и должны понимать, что противозачаточное — это совсем не то, что может быть в личной аптечке студента. Что же вы молчите, потрудитесь объясниться! Или вы будете отрицать? Мисс Трашер, подруга пострадавшей, сказала, что зелья в таких флаконах варит Драко Малфой. Бедная девочка из-за вас чуть не умерла!

— Не преувеличивай, Минерва! — возмутилась декан барсуков. — Девочке стало плохо, и она потеряла сознание. Её подружки позвали меня, и я отправила Элеонору в Больничное крыло. Не молчи, Поппи, — Спраут обернулась к сидящей рядом медиведьме.

— Мисс Винтерберд уже лучше, опасность миновала, — подтвердила Помфри, игнорируя недовольство Макгонагалл. — Сейчас она отдыхает.

— Это не умаляет вины мистера Малфоя! Что, если бы помощь пришла слишком поздно? Нет, как хотите, а я, как заместитель директора, собираюсь дать этому делу ход. Видано ли, чтобы в Хогвартсе процветало подпольное зельеварение?

Малфой достал палочку и приложил к лилии на флаконе. Этикетка не изменилась. Так и знал!

— Лично я не имею к происходящему никакого отношения! — уверенно заявил Драко. — Я сейчас проверил, мой ли это флакон, и убедился, что это подделка. Я не прошу вас верить мне на слово. В лаборатории профессора Снейпа есть несколько подготовленных флаконов с этикетками. Если прикоснуться палочкой к настоящим, то на них появляется название зелья и кому предназначается. Если попросить профессора принести образец, вы все увидите сами.

Дамблдор, который до этого не принимал участия в разговоре, оживился и позвал Добби. Домовик материализовался с громким хлопком; видно было, что он бывал в этом кабинете не раз и не два.

— Директор звал Добби? — с обычным энтузиазмом отозвался доверенный эльф.

— Добби, найди профессора Снейпа и попроси подойти к нам. Он сейчас должен быть в Большом зале.

Добби исчез; оставшиеся в кабинете молча ждали, пока Северус доберется до башни директора. Впрочем, у всех было о чем подумать.

Дамблдор был раздражен. Минерва, начавшая разбирательство, сделала это совершенно не ко времени. Вчера он битый час потратил, успокаивая Гарри; пришлось даже напоить его Умиротворяющим бальзамом производства мастера Снейпа. Все мысли директора были о сорванных планах на Сириуса, точнее, на его движимое и недвижимое имущество. Покойный Блэк с ранних лет не скупился на дело добра и света.

Вот только Альбус никак не мог понять, почему он не узнал о планах беглеца вернуться в Англию. Добби по его поручению всегда проверял в совятне белую совушку Гарри, да и других птиц, приносивших Поттеру сообщения. Рональд, сын Артура, тоже был не менее полезен — он всегда, раздуваясь от гордости, рассказывал как будто случайно встретившему его директору все последние новости. Но в этот раз осведомители его подвели.

Сейчас придет Северус, надо открыть ему камин, пусть побыстрее сходит в свою лабораторию за тем, что просил принести юный Малфой. Жаль, нельзя послать Добби: Северус в своей паранойе навешал столько защитных заклинаний, что к нему не проникнуть без предупреждения. А пока приходится терять время в ожидании по пустячному делу, которое раздула Минни из своей такой наивной и горячей неприязни к мальчику.

Вся школа (те, кому это надо) весь прошлый год знала, кто сварит качественное и недорогое зелье с гарантией от мастера Снейпа. Только Минерва была в неведении. Будь её воля, уже отправила бы младшего Малфоя к папочке в Азкабан как отравителя; она, конечно, разочаруется, если он оправдается и избежит даже отработок.

Однако вместо зельевара спустя совсем непродолжительное время вновь появился Добби.

— Ты нашел профессора? Он придет? — спросил Дамблдор.

— Да, но он сейчас занят! Профессор Снейп разнимает своих учеников! Двое достали палочки и швыряют проклятиями! Добби пришел доложить. Директор должен об этом узнать!

— Передай профессору, чтобы вел нарушителей сюда. Разберемся со всем сразу, раз мы тут уже собрались, — велела к вящему неудовольствию своего начальника Макгонагалл.

Драко заволновался. А ведь он надеялся, что, быстро доказав свою непричастность, вернется и успеет утихомирить ребят. Сейчас не время! С кем они сцепились? С грифами?

Вскоре появился Снейп в сопровождении Нотта и сильно потрепанного Забини. На молчаливый вопрос друга Тео отвел глаза, становясь рядом.

Оказалось, слизеринцы сцепились между собой. Выяснив, что первым начал Нотт, но так и не разобравшись в невразумительных объяснениях Блейза, что «он прицепился к моим словам, а я вообще не это хотел сказать», Минерва в раздражении назначила, пока не вмешался Снейп, месяц отработок обоим.

— У Филча, а не у вашего декана, — забила она последний гвоздь в гроб нарушителей.

Если бы не Добби, наверняка сейчас болтающийся где-нибудь в углу кабинета и подслушивающий, Северус сам бы разобрался с парнями. Хотя если все произошло в Большом зале, то рано или поздно о столкновении и так бы узнали. А крестный еще допросит обоих с пристрастием, в этом Драко не сомневался.

Едва за получившими наказание слизеринцами закрылась дверь, перешли, наконец, к вопросу с отравлением хаффлпаффки. Снейп, узнав зачем его звали, не говоря ни слова, нырнул в камин, чтобы вернуться через минуту с двумя фиалами.

Драко с замиранием сердца навел палочку сначала на один, потом на другой. К счастью, крестный, хотя и не мог сам прочитать надписи, сориентировался по котлам, возле которых и стояли пузырьки. Теперь высокая комиссия могла прочитать на этикетках: «Для роста и укрепления волос. Офелия Саммерс» и «Для гладкой кожи. Эмма Мэдоу». Если бы попалась амортенция и снова противозачаточное, Малфою было бы несдобровать.

— Ну что ж, мистер Малфой, я рада, что вы оказались невиновны, — скривилась Макгонагалл. — Но этот вопиющий случай все равно нельзя оставлять без внимания, надо найти, кто же все-таки сварил то ядовитое зелье.

Дамблдор, без труда догадавшийся, кто это мог быть, как всегда решил прикрыть шалунишек.

— Минерва, девочка моя, мы можем заняться этим попозже. И, возможно, по зрелом размышлении мы придем к выводу, что и наказывать никого не надо, раз никто не пострадал.

Макгонагалл задохнулась от возмущения, но смолчала.

Возвращаясь со Снейпом на Слизерин, Драко первым нарушил молчание:

— Прости, крестный… Северус, мне пришлось раскрыть твою тайну флаконов.

— Глупости, Драко, её знают все зельевары, а не только я. К тому же, хорошо, что это помогло тебе оправдаться.

— Я понял, кто это был.

— И кто же?

— Дракловы близнецы, они не только хотели варить зелья на продажу вместо своих вредилок, но и подставили меня, скопировав флаконы.

— Ты уверен?

— На все сто, хотя за руку их не ловил. Но в Норе я видел, как они портили пергамент, составляя заказ на ингредиенты в аптеку на крупную сумму. Ничего, Северус, они будут первыми, с кем разберется лорд Блэк, обещаю.

— Только не увлекайся, прошу тебя. И, если понадобится совет, любой, ты знаешь, где меня найти.

Малфой кивнул. Он и сам не хотел поступать необдуманно, но близнецы, прежде бывшие в конце списка мести где-то вместе с Добби и Живоглотом по причине относительной безвредности их пакостей, резко поднялись в рейтинге. Их следовало проучить; пусть это будет проба сил перед действительно трудными делами. А как это сделать, Драко надеялся придумать, посетив дом на Гриммо.

Как Драко и ожидал, Снейп не отправился к себе, а собрал в гостиной Слизерина всех учеников, решив незамедлительно начать причинять справедливость.

— Если вы думаете, что мне доставляет удовольствие выслушивать от профессора Макгонагалл, что мои студенты — безмозглые бараны, то вы ошибаетесь! — разорялся он.

Драко, сев вопреки обыкновению в уголок, шепотом рассказал Панси, что с ним все обошлось, а затем расспросил её, что случилось между Тео и Блейзом. Оказалось, что Тео почему-то думал, что это Забини отравил Драко, потому что мулат, болтая с кем-то, неосторожно брякнул: «Правильно сделали Гринграссы, что хотели потребовать исключения Малфоя». Не придумав ничего лучше, Нотт, когда Драко увели, набросился на Блейза и успел потрепать его заклинаниями, прежде чем декан вмешался.

Между мальчиками-четверокурсниками с самого начала существовало напряжение. Нотт терпеть не мог похожего на девчонку жеманного и болтливого Блейза. Тот во многом был сам виноват, так как был чересчур остер на язык. Помимо Тео итальянца недолюбливали еще многие. Только Винс и Грег, жившие с Забини в одной комнате, неплохо ладили с ним. Но эти двое не понимали подколок Блейза и поэтому не обижались на него.

Наконец Северус выдохся, добавив нарушителям еще месяц отработок у себя.

— Но, профессор, — Забини театрально заломил руки, — я же здесь совсем ни при чем!

— Еще слово, и вы будете мыть котлы два месяца! — пообещал Снейп, и мулат заткнулся.

Северус встал, собравшись уходить. Драко почувствовал, что адреналин, поддерживающий его с момента прихода замдиректора, иссяк. Стало по-настоящему паршиво. Он решил попросить еще зелий и вернулся вместе с крестным в апартаменты зельевара. Однако Снейп, посмотрев на его зрачки и наложив несколько диагностирующих заклинаний, не дал.

— У тебя передоз! Больше пить ничего нельзя. Ложись у меня, если станет плохо, сразу буди. А мне опять придется спать на диване.

Наутро Драко чувствовал себя намного лучше, хотя и была еще сильная слабость. Впервые захотелось поесть. Быстро приняв душ и переодевшись, Драко отправился на завтрак, надеясь застать там Тео, чтобы выяснить подробности вчерашнего позорища. Но Нотта в Большом зале не было, а был Гарри, в гордом одиночестве ковырявший еду в тарелке.

Драко не стал садиться за слизеринский стол, а подсел к Поттеру, благо многие гриффиндорцы предпочли сон пище. Странное дело, став лордом Блэк, Драко как будто получил по наследству и обязательства Сириуса.

— Как дела? — осторожно поинтересовался Малфой. — И где рыжий?

— Дела паршиво, сам знаешь. А рыжий спит. Гермиона наконец научила меня Сомнео. Я и так не мог уснуть всю ночь, под утро начал дремать, а этот давай храпеть! Ну я и заколдовал его. Заклинания у меня мощные, теперь хрен сам проснется, а я специально будить не буду.

Драко улыбнулся: Поттер не сдается!

— А храпеть-то перестал?

— От Сомнео? Нет, конечно. Храп я потом Силенцио убрал. Драко, шутки в сторону, есть разговор.

Договорившись встретиться с Гарри вечером в одном из пустующих классов, Малфой вернулся за стол своего факультета, где плотно позавтракал. Ему нужны силы, так как предстояло много дел. Сегодня после уроков он пойдет в Гринготтс, а после банка Драко ждала важная встреча.

Глава 15. Партнер

После уроков Драко собирался в Гринготтс, а после банка его ждала важная встреча.

Бросая порошок в камин крестного, Драко был рад, что его не будет в школе хоть какое-то время. На уроках с грифами царило напряжение, намного превосходящее обычное. Но хуже всего, что оно распространилось среди слизеринцев, которые вместо обычного противления другим факультетами стали разбираться между собой. Это следовало исправлять, но позже. Сейчас предстояло снять деньги на расходы, которые Драко предвидел немаленькими.

Быстроцап встретил лорда Блэка энергичным кивком и не менее энергичными заверениями, что он «сразу понял, что перед ним будущий лорд». Малфой хмыкнул и потребовал доступ к сейфу Блэков.

— Милорд, какой именно сейф вас интересует?

— Я хочу снять три тысячи галеонов. А какие еще есть?

— Кроме денежных — их несколько, есть ячейка с артефактами и еще одна с книгами.

— Разве книги не хранятся в библиотеке на Гриммо, 12?

— Разумеется, только у нас содержатся те из них, которым нельзя находиться в доме даже такой темной семьи, как Блэки. Их нельзя выносить, работать с ними можно только внутри хранилища. Вы можете посмотреть сами, сейф для текущих расходов располагается рядом.

Спустившись на один из наиболее охраняемых уровней, гоблин, выйдя первым из тележки, снял банковскую защиту с кованой двери, которая тут же открылась, и показал на две следующие:

— Если захотите взглянуть на редчайшие и наиценнейшие книги и артефакты, столетиями собираемые родом Блэк, то они здесь, — когтистая рука Быстроцапа царапнула воздух в направлении указанных сейфов, как будто гоблин и сам хотел бы обладать хранящимися там сокровищами.

— Не сейчас, — ответил Драко уже из хранилища, споро набирая золото в заранее приготовленные мешочки. Он торопился: посещение Гринготтса было только первым из сегодняшних важных дел.

Из банка Малфой, одетый в уже ставшую привычной черную мантию с глубоко надвинутым капюшоном, быстрым шагом прошел в «Дырявый котел», откуда, опасливо озираясь на собиравшихся у Тома пропойц, попал в Блэк-хаус.

Наскоро поздоровавшись с Вальбургой, Драко потребовал от Кричера перо, пергамент и сову. Если с первыми двумя пунктами разобрались сразу, то для выполнения последнего домовику пришлось отправиться в общественную совятню. По его возвращении письмо, или, вернее, краткая записка, была уже готова и её оставалось только отправить.

— Прикажете приготовить обед, хозяин? — спросил домовик, выпустив птицу.

— Обед? Нет, а вот от ужина не откажусь — сегодня я останусь подольше. Постой-ка, Кричер, тебе же нужны деньги на продукты?

— Не беспокойтесь, хозяин Драко, у Кричера есть доступ. Кричер может закупать все необходимое на нужды Блэк-хауса, все покупки оплатит банк из сейфов семьи.

— Это может делать любой домовик? — Драко стало досадно: вдруг, окажись Добби нормальным, он мог брать деньги из сейфов Малфоев на свои нужды с его помощью?

— Нет, Кричер — доверенный домовик, прежний лорд Блэк много лет назад провел специальный ритуал, позволяющий это. Кричер займется ужином, а пока подаст лорду чай.

Драко уселся в малой гостиной в удобное кресло; круглый столик перед ним был заставлен, помимо чайного набора, тарелочками с пирожными. Наслаждаясь изысканными вкусами (давно он не ел ничего подобного!), Малфой ждал ответа на свое письмо.

Драко написал в контору «Марвин и Фелпс», стряпчие которой вели дела Люциуса. В магическом мире от магов — представителей этой профессии не стоило ожидать каких-то дельных советов, а также того, что адвокат окажет заметное влияние на ход разбираемого дела. Знание законов и прецедентов в реальности могло оказаться бесполезным: Высший магический суд принимал решения, основываясь не на них, а на магической подоплеке ситуации, а также (даже чаще) на своем понимании дела. Поэтому стряпчие, к одному из которых Драко и решил обратиться, выполняли роль скорее посредников.

Наконец ожидание закончилось — Кричер доложил, что посетитель, которому Малфой открыл камин, ждет, как и приказал хозяин, в кабинете.

Драко поднялся; скинув школьную, он надел приготовленную Кричером темно-синюю мантию из шелка акромантула с красным гербом рода Блэк на груди. Теперь он готов.

Появившись на пороге кабинета, он увидел сразу же поднявшегося при его появлении высокого худощавого мужчину в темной мантии.

— Я полагал, что увижу лорда Блэк! — воскликнул тот. — В письме, которое я получил, было сказано, что он желает заключить договор с нашей конторой для ведения чрезвычайно важного дела. Где он, и кто ты такой?

Драко, включив свою одиннадцатилетнюю версию, сел за письменный стол лорда и проговорил, растягивая слова:

— Я вижу, что papa напрасно доверял этому убогому заведению, которое вас прислало. Но, если вы будет полезны, я дам вам шанс. Позвольте представиться — Драко Люциус Малфой, лорд Блэк.

Юрист округлил от ужаса глаза. Непонятно было, какое из произнесенных слов его так напугало — «лорд» или «Малфой». Без разрешения садиться он рухнул в кресло для гостей и вытер лоб носовым платком, поспешно трансфигурированным из клочка пергамента, завалявшегося в кармане.

Драко посетило нехорошее предчувствие. Стряпчий не замедлил его подтвердить.

— Малфой! Тот самый Драко Малфой, который на карандаше у министра Фаджа!

Возможно, с трусами следует разговаривать с другой позиции, подумал Драко и предложил:

— Я готов заключить договор на круглую сумму, если вы будете представлять мои интересы.

— Меньше сотни не получится, — тут же оживился юрист. — Меня зовут Николас Чествуд.

Похоже, в этой конторе, которую отец рекомендовал как лучшую, работали исключительно тупицы и лентяи. Ну чем еще объяснить, что этот идиот даже не потрудился навести справки перед встречей, кто такой лорд Блэк. Тогда и догадался бы, что увидеть перед собой молодого Малфоя вполне закономерно. А узнав, каким состоянием Малфой-Блэк владеет, потребовал бы гонорар повыше. А этот запросил сумму в сто галеонов как предел мечтаний и сидит, довольный собой. Для дела, которое собирался начать Драко, нужен был кто-то поамбициозней.

— Деньги не проблема, — отмахнулся Малфой. — Мне важно знать, возьметесь ли вы и, что еще важнее, справитесь ли с освобождением моих родителей из Азкабана.

Юрист вскочил:

— Пойти против министра Фаджа?!

— А вы что, думали, я хочу нанять вас за большие деньги, чтобы вы оспорили назначенные мне в школе отработки?

— Министр карает всех несогласных, забудьте о возможности решить это дело в суде! Мы все окажемся в Аврорате или даже в Азкабане за ведение антиправительственной деятельности! Покуда министр Фадж жив, никто не сможет освободить Малфоев!

— Тогда это будет после его смерти! — воскликнул Драко, теряя терпение.

Стряпчий, услышав необдуманные слова юноши, принял их как предложение организовать покушение на убийство высшего лица страны и поспешил откланяться. Драко едва успел перехватить его в каминной и потребовать клятву о неразглашении разговора. Чествуд дал её под угрозой остаться перед закрытым камином в страшном доме темной семьи.

Расстроенный Драко решил посоветоваться с бабушкой, но, уже направляясь в прихожую, где висел портрет, вдруг подумал, что решение может быть не юридическим. Он резко затормозил и, повернувшись на сто восемьдесят градусов, пошел в гостиную, где еще оставались пирожные. Запивая их свежезаваренным чаем, который принес Кричер, Драко принялся рассуждать вслух:

— Если при жизни Фаджа нельзя освободить родителей, то почему бы в самом деле не сделать это после его смерти? А её при наличии мешочка с золотом можно устроить, посетив Лютный под обороткой. Если сам не сварю, то займу у Северуса…

Кричер, поставив поднос, не ушел, а топтался рядом, ожидая, пока хозяин заметит:

— Что, Кричер?

— Если молодой господин позволит…

— Хорошо, говори.

— Хозяин и сам прекрасно знает, какие опасные личности в Лютном, но он не знает, что у таких, как они, есть средства, чтобы проверить личность.

— Да зачем им это делать, если им хорошо платят за работу? И что поможет распознать личину?

— Те, кто возьмется за ваш заказ, захотят вместо трудного дела — убийства министра — легкое: шантаж, похищение или что-то похуже, стоит им догадаться, что перед ними маг, скрывающий свое положение и богатство. А определить оборотное зелье можно, такие артефакты встречаются. У Блэков в кладовой лежит один, старинной работы. Хотите, покажу?

— Никогда не слышал, что такие есть. Ладно, Кричер, веди, — не стал настаивать Малфой, сообразив, что сгоряча чуть не затеял глупость. Киллеры, конечно, спокойно ведут дела с клиентами под обороткой, но в одном верный домовик был прав: это опасно, из заказчика легко можно стать жертвой. Драко, даже получив доступ к сейфам Блэков, не переоценивал свои реальные возможности.

Эльф привел юношу в комнату в самом конце коридора первого этажа. Чтобы дверь открылась, Драко пришлось прикоснуться к ручке кольцом лорда. Войдя внутрь, Малфой в изумлении уставился на стеллажи и полки по всему помещению. На них стояло множество коробок и коробочек самого разного вида. Кричер подвел его к одной из полок, на которой лежал длинный узкий футляр, обтянутый черной потертой кожей. Выполняя молчаливую просьбу домовика, лорд Блэк раскрыл коробочку, в которой лежал тонкий серебряный браслет, напоминающий тельце змеи; на голове пресмыкающегося виднелись зеленые глазки, которые имитировали два маленьких изумруда.

— Если вы наденете браслет в присутствии волшебника под оборотным зельем, то глаза змеи засветятся красным, — сказал Кричер.

— Покажу крестному, вот удивится, — сказал Драко.

На вид изделие было недорогим, вряд ли у кого-то возникнут вопросы, где он его взял, поэтому Малфой решил носить артефакт как украшение. Что поделать, он все-таки унаследовал любовь Люциуса к красивым вещам. Жаль, что у него все это время не было возможности побаловать себя.

Надев браслет, Малфой сразу не ушел из кладовой, остался и Кричер. Домовик оказался сокровищем не меньшим, чем окружающие предметы. Он знал историю практически каждой вещи, для чего она предназначалась и какие последствия влекло за собой её использование. И, что самое главное, он с готовностью делился полезной информацией с новым лордом и давал полезные советы о том, как Драко мог всем этим распорядиться.

Драко был готов еще долго внимать рассказам Кричера, сопровождавшимся демонстрацией описываемых объектов, но вспомнил, что встречается с Гарри после отбоя. Отказавшись ждать ужин, который Кричер так и не успел приготовить, Малфой вернулся в Хогвартс, где в одном из классов в редко посещаемом крыле замка у него была назначена встреча с Гарри Поттером по инициативе последнего.

Драко не опасался быть пойманным после наступления комендантского часа: патрулировал обычно Северус. В тех случаях, когда зловредная кошка завхоза мяукала на Малфоя, Филч всегда без разговоров отпускал его. Снейп разработал для старого сквиба специальное зелье от радикулита, а готовил его Драко. Старик знал это и не давал слизеринцу повода отказаться от варки зелья.

За Поттера тоже не стоило переживать: жить каждое лето в Норе и не узнать о его мантии-невидимке было просто невозможно. Гарри и сам не скрывал её от Драко, попросив только никому не рассказывать.

Придя первым в назначенное место, Драко зажег один из старых магических светильников, приготовившись к ожиданию, но ждать не пришлось.

— Я здесь, — услышал Малфой. Обернувшись, он увидел, как из пустоты появляется черноволосая, как всегда лохматая голова.

Гарри снял мантию.

— Дамблдор — старая сволочь! — без обиняков заявил он.

Малфой, хотя этой секретной информацией он располагал давно, удивился, что Гарри, находящийся под влиянием директора, пусть и постепенно ослабевающим, вообще заговорил о нем. Тему борьбы сил света и тьмы оба мальчика по молчаливой договоренности никогда не затрагивали.

— Драко, вот скажи, он мог добиться, чтобы с Сириуса в прошлом году сняли все обвинения? Его должность Верховного чародея позволяет подобное?

— Да, он на заседаниях руководит магами Визенгамота, как школярами.

— Откуда ты знаешь?

— Видел на суде, — говорить о самом страшном воспоминании в жизни Малфою не хотелось. — Ты чего позвал?

— Сириус погиб из-за него, а он даже не сожалел, только все твердил, что крестный сам виноват, что не послушался его ценного совета сидеть и не отсвечивать. А в прошлом году заявил, что еще не время. По-моему, директор и не собирался его оправдывать. И вот теперь Сириус мертв и уже ничего не изменить. Драко, я знаю, ты тоже на него зол, давай отплатим ему!

— Как? — скептически спросил Малфой. Дамблдор был ему пока что не по зубам.

— Я не знаю, но ты, рано или поздно, обязательно придумаешь, я уверен. Так вот, я с тобой, что бы ты ни задумал!

— Абсолютно все? — коварно улыбнулся Малфой.

— Абсолютно все! Директор и его идеи дважды лишили меня семьи, я ему этого не прощу. Друзья? — спросил Гарри, протягивая ладонь.

— Друг у меня уже есть, — ответил Драко, следя за вытягивающейся от обиды физиономией брюнета. — В таком деле мне нужен партнер. Станешь моим партнером? — в свою очередь протянул руку Малфой.

Гарри Поттер горячо пожал её, скрепляя договор. Их детское рукопожатие три года назад на магловской стороне вокзала Кингс Кросс наконец обрело смысл.

Глава 16. Белый хорек

— Друзья? — спросил Гарри, протягивая ладонь.

— Друг у меня уже есть. В таком деле мне нужен партнер. Станешь моим партнером? — в свою очередь протянул руку Малфой.

Гарри Поттер горячо пожал её, скрепляя договор.

— Уже поздно, обсуждать что-то конкретное будем потом. Ты знаешь, что такое легилименция?

— Нет, но я могу спросить у Гермионы.

— Её не надо впутывать. Надеюсь, ты понимаешь, что то, что мы задумали, очень опасно?

— Конечно! Хорошо, я ей не скажу. Но тогда ты сам мне объясни.

— Если в двух словах, то кое-кто, не будем упоминать его белую бороду в бубенцах, может прочитать твои мысли.

— Я все это время… Он же … Но тогда нам нельзя ничего затевать!

— Есть способы. Нам подойдет самый простой — носить артефакт. У меня такой есть, и для тебя найдется еще один. Завтра я дам тебе знать.

Утром в среду седьмого сентября Драко проснулся вполне отдохнувшим. Уже не надо было накладывать гламур, а о ритуале принятия рода напоминали только легкая слабость да все еще немного непривычная тяжесть кольца лорда. Перстень еще до конца не принял хозяина — на это, вероятно, требовалось время.

Выходя на завтрак, Малфой столкнулся с Панси, которая, вместо пожелания доброго утра, вдруг схватила его за руку.

— Ой, какая прелесть! — воскликнула девушка, теребя свободно висящий на левом запястье браслет. — Это же не артефакт, раз не скрыт невидимостью? Драко, сними, дай рассмотреть!

— За что? — картинно хватаясь за голову, парень развернулся и пошел в спальню. — Лучше я его сниму, а то ты не отстанешь и попросишь поносить.

Драко и в самом деле хотел снять браслет, но, уже зайдя в комнату, сообразил, что браслет, который все-таки являлся магическим предметом, можно попробовать скрыть, как кольцо лорда. Повинуясь его воле, артефакт рода Блэк подчинился его главе и пропал из виду.

Вернувшись в гостиную к поджидавшей его Паркинсон и подошедшим Винсу и Грегу, Драко отправился завтракать.

— А где Тео? Уже который раз не могу его застать. Он что, от меня бегает?

— Вон он, — сказал Винсент, показывая на одиноко сидящего за слизеринским столом Нотта.

— Ты меня избегаешь? — прямо спросил Малфой, присаживаясь рядом с другом. Остальные сели поодаль, чтобы не мешать беседе.

— Драко, знаю, я всех подставил, но ты пойми меня. Я… Мы за тебя волнуемся. С тобой что-то происходит, но ты не говоришь. А как нам не беспокоиться, если ты постоянно где-то пропадаешь, падаешь от усталости, даже выглядишь по-другому! Скажешь, что я не прав?

— Прав, но сейчас я не могу ничего сказать.

— А потом?

— Потом обязательно, и тебе первому.

Нотт кивнул. Малфой ничуть не кривил душой, в свое время он действительно расскажет все без утайки лучшему другу. Драко прекрасно знал, что может полностью доверять ему.

Случившееся с их семьями отразилось не только на Малфое. Тео теперь жил с тетей, старшей сестрой его отца. Пожилая леди, по словам парня, отличалась сварливым характером, и ладить с ней было непросто. Она запечатала дом Ноттов, и каникулы друг проводил у неё, мучаясь от скуки, если только не представлялась возможность пожить недельку-другую у Винса, Грега или Панси. Испытания только закалили Теодора: более надежного человека, готового подставить плечо, трудно было отыскать. Малфой не сомневался, что Нотт в нужный момент во всем его поддержит.

Воспользовавшись тем, что в Большой зал вошла староста Райли, Драко подошел к ней и заявил, что зелья варить больше не будет. Он отдаст уже сваренные, и на этом все. Учитывая произошедшее, никто бы и не стал настаивать. Хотя официально Малфою не предъявили обвинений, сарафанное радио уже оповестило всех заинтересованных. Тут, конечно, не обошлось без Паркинсон, озвучившей версию Драко, которая и была принята как единственно верная на Слизерине.

После занятий Драко через камин крестного отправился на Гриммо. Он забрал два из трех мешочков с золотом, а в кладовой взял маленькую сережку-гвоздик для Гарри. Надев его, Поттер мог не опасаться поверхностной легилименции. Правда, оставалась опасность, что бравый гриф наведет на себя подозрения, и тогда директор попросту взломает защиту артефакта, а заодно поджарит мозги Мальчику-Который-Восстал. Надо с ним поговорить, чтобы был осторожней.

Вернувшись, Драко застал Северуса. Обложившись старыми даже на вид свитками, он что-то писал.

— Это тебе, — Драко положил деньги прямо на пергамент. — Тысяча в Азкабан, а тысяча лично тебе. Только не отказывайся, это не компенсация и тем более не благотворительность. Представь, что больше не надо варить грошовые зелья по ночам. Теперь ты сможешь купить любые ингредиенты и проводить любые исследования. Ты так давно ничего не варил из высших зелий.

— Ну раз так, то я возьму, — согласился Снейп. — У меня как раз есть один такой проект, очень сложный, но чрезвычайно важный для меня, да и для всех нас. До этого я мог делать только теоретические расчеты, но теперь дело пойдет быстрее, когда я смогу ставить опыты. Так ты ходил в Гринготтс за деньгами?

— В Гринготтсе я был вчера, я просто оставил галеоны на Гриммо. А сегодня мне, помимо этого, понадобился артефакт, защищающий от легилименции.

— Зачем? Тебя защищает кольцо.

— Это Поттеру. Представляешь, он сам обратился ко мне с предложением поквитаться с директором. Он не может простить Дамблдору смерть дяди Сириуса и готов на любые действия. Мы с ним заключили договор о намерениях. Серьга поможет Гарри сохранить свои мятежные мысли при себе.

— Заключили договор? Вы что, обсуждали, как противостоять Дамблдору в Хогвартсе, где на него шпионят эльфы, портреты, персонал и студенты? Ты хотя бы наложил защиту от прослушивания?

— Э-э-э, нет. Я подумал, что место, где мы встречались, достаточно малопосещаемое, да и нас точно никто не видел.

— Вот так и кончается жизнь шпиона, из-за лени и небрежности. Не повторяй эту ошибку. Как будет время, я покажу тебе еще несколько способов сделать так, чтобы твой разговор оставался полностью приватным.

Заверив крестного, что впредь он будет осторожней, Драко отправился в библиотеку. Там лорду Блэку, совсем забывшему, что он еще школьник, предстояло заняться выполнением домашних заданий, которые уже накопились. Малфой даже не вспомнил, что на его руке болтается невидимый браслет, который он хотел показать Снейпу, чтобы опытный зельевар оценил эффективность артефакта, выявляющего применение оборотного зелья.

На ужине Драко подошел к столу Гриффиндора, чтобы намекнуть Гарри на необходимость встречи. Привлечь внимание брюнета удалось не сразу — тот, как и остальные, сидевшие рядом, слушал выступление близнецов.

— Несправедливо, что нельзя участвовать всем желающим, — начинал один брат.

— Тремудрый Турнир — это отличная возможность проявить себя и снискать славу! — подхватывал другой.

— И кучу галеонов! — продолжил первый. — Мы ни за что не упустим шанс и найдем способ бросить свои имена в Кубок!

Драко довольно ухмыльнулся: теперь он знал, как отплатит близнецам. Дождавшись, пока Гарри его заметит, Драко отвел того в сторонку и договорился о новой встрече.

После отбоя он, наложив антипрослушку, в укромном месте объяснил Поттеру, как действует серьга, скрытая невидимостью по желанию носящего. Заодно попросил помощи в их первом деле. Ведь Гарри не откажет своему партнеру?

Гарри тут же согласился. Узнав подробности задуманного, он в знак серьезности своих намерений передал Драко карту Мародеров, сказав, что ему будет достаточно мантии-невидимки. Малфой, не знавший до этого о существовании карты, был впечатлен её функционалом и взял с благодарностью.

На следующий день, в четверг, у четвертого курса был первый урок Зельеварения в этом году. Как обычно, коварное расписание объединило слизеринцев с факультетом Годрика. Слабоумие и отвага последних давали поистине гремучее сочетание, когда они шли со змеями на Трансфигурацию, ЗОТИ или Зельеварение. Драко всегда удивлялся, почему предметы с безобидными преподавателями, такие, как Гербология, были у них совместно с воронами или барсуками. Логично было проводить как раз их с гриффендорцами. Но заместитель директора регулярно так поступала, как будто не понимала ситуацию или испытывала «пожирательский» факультет на прочность.

Снейп не стал проводить опрос изученного ранее, видимо, понимая тщетность попытки выяснить, что все-таки усвоили гриффиндорцы. Вместо этого он велел сварить Уменьшающее зелье из прошлогодней программы.

— Возможно, вы хоть что-то усвоили и я не впустую тратил с вами время, — сказал профессор, как будто надеялся, что все же ошибался на счет некоторых своих учеников. — Приступайте.

Из рассказов старшекурсников, тех, которые уже выпустились, Драко знал, что раньше, еще до его поступления, Снейп снимал баллы с грифов и других факультетов чаще, чем Макгонагалл успевала их отбирать у слизеринцев. Он не стеснялся это делать под самыми пустяковыми предлогами, например, «слишком громко дышал».

Но потом все изменилось. Слизерин, окончательно ставший в глазах всех остальных средоточием зла, возглавляемый деканом-пожирателем, оказался под пристальным наблюдением не только школьной, но и министерской администрации. Снейп прекратил снимать баллы по пустякам, да и отработки назначал только за дело. Но словесно поливать тупоумных студентов не перестал.

Драко, работая, как всегда, в паре с Тео, легко сварил зелье, которое уже начинало приобретать зеленоватый оттенок. Оранжевый, говорящий о неправильной варке, появился, как ни странно, не в котле Невилла.

Лонгботтом с недавнего времени садился исключительно с Гермионой. Грейнджер, осознав, что это единственный способ не бояться за свою жизнь, стала партнершей Невилла на Зельеварении. Снейп в знак вечной благодарности оценивал их работу раздельно, чего никогда не практиковал в отношении других учеников, по-братски разделявших плохую оценку. И пусть ей приходилось прилагать усилия, чтобы удержать кошмар зельевара от опрометчивых действий, котлы парень больше не взрывал.

Котел взорвался у Рона с Гарри. Последний заметил неладное заранее и успел в момент взрыва прыгнуть и закрыть собой Гермиону, сидевшую впереди. Малфой недоумевал по поводу этого неуместного поступка — ведь можно было поставить Протего, его-то Поттер точно умел. Но ухмыляющийся Тео открыл Драко глаза:

— Её приятно прикрыть своим телом.

В пользу этой версии говорило то, что поймавший свой снитч ловец Гриффиндора не торопился вставать, а когда встал, Грейнджер совершенно на него не сердилась.

Сердитым был Уизли. Рыжий в рыжем вареве с головы до ног — потрясающее зрелище. Снейп тоже оценил, бросив под дружный смех студентов своего факультета:

— Вот теперь ясно, Уизли, какого цвета у вас мозги. Впрочем, я больше удивлен другому: тому, что они у вас вообще есть. Запороть давно изученное зелье — это надо постараться! Десять баллов с Гриффиндора!

Рон, тщетно пытаясь счистить вязкую массу, посмотрел на слизеринцев и мстительно пообещал:

— Смейтесь-смейтесь, пока вам весело. Вот завтра на ЗОТИ профессор Муди задаст вам жару, особенно тебе, Малфой.

Уизли оказался прав.

Муди весь урок поливал грязью слизеринцев, их родителей и друзей. Объясняемый материал казался списком заклинаний, которые он бы применил не раздумывая к пожирательским детям. «Даже хорошо, что ребята на днях спустили пар в Большом зале, а то сейчас бы потренировали на одноглазом одно из Непростительных и попали бы на запрещаемые Фаджем свидания с родителями», — думал Малфой.

Пока слизеринцы держались и не поддавались на провокации, Муди, бешено вращая своим искусственным глазом-артефактом, все чаще приближался к парте, где сидели Драко с Теодором. Заметив это, Малфой обомлел от ужасной догадки: глаз Муди может распознать артефакты под невидимостью! Скосив глаза на свою левую руку, чтобы проверить, как ведет себя кольцо, Драко увидел свой браслет, про который уже успел забыть. Мало того, что он проявился, так еще глазки змеи сияли интенсивным рубиновым цветом!

Решив, что потом займется отгадыванием загадки, почему артефакт так себя повел, Драко скрыл браслет под невидимостью и для верности одернул рукав мантии. «Надеюсь, Шизоглаз, если и увидел, не понял назначение браслета», — подумал юноша. О том, узнал ли профессор кольцо лорда Блэк, стоило спросить у Северуса. Крестный мог многое прояснить о Муди: они постоянно сталкивались на протяжении ряда лет, и это была та еще вражда.

Едва закончился этот урок, как Драко стрелой вылетел из кабинета защиты подальше от старого аврора и его возможных вопросов, на которые не было ответов. Но он не успел сбежать. Хромой учитель легко догнал его на лестнице.

— Малфой! Постоянная бдительность! — прокричал Муди, направляя палочку на обернувшегося Драко. Тот, понимая, что аврор только и ждет нападения, чтобы обвинить во всех смертных грехах, сдержал желание проклясть ненавистного мракоборца. Но Шизоглаза это не остановило. Он взмахнул палочкой, и Драко показалось, что он выпил Уменьшающее зелье, которое варили вчера на Зельеварении.

Панси, первой из слизеринцев вышедшая вслед за Малфоем, успела увидеть его превращение в белого хорька. Она храбро бросилась спасать Драко, но маньяк-профессор успел несколько раз подбросить беззащитного зверька и ударить о мраморный пол. Панси наконец почти схватила слабо пищавшее животное, как услышала голос профессора Макгонагалл, загородившей ей обзор:

— Что это вы делаете, Муди?

— Отрабатываем постоянную бдительность. Малфою это только на пользу.

— Ах, Малфою… — Маккошка боролась с собой несколько секунд, но все же профессиональная этика взяла верх, и она с сожалением отменила заклинание.

Над появившимся на месте хорька Драко склонился Муди; вероятно, мерзавец хотел получше рассмотреть слезы боли и унижения, выступившие у юноши на глазах.

К Панси подошли остальные слизеринцы; после её кратких объяснений не только Тео, Винс и Грег достали палочки, но и проходившие мимо софакультетчики с других курсов. Муди, почуяв опасность, моментально сделал ноги, если так можно выразиться про одноногого.

— Как ты? — Панси опустилась на колени рядом с постанывающим Драко.

— Сволочь! — думая об авроре, проговорил Малфой, поднимаясь. Опершись на руку, Драко похолодел: не может быть! Ни браслета, ни кольца лорда Блэк на руке не было!

Глава 17. Учитель ЗОТИ

— Как ты? — Панси опустилась на колени рядом с постанывающим Драко.

— Сволочь! — думая об авроре, проговорил Малфой, поднимаясь. Опершись на руку, Драко похолодел: не может быть! Ни браслета, ни кольца лорда Блэк на руке не было!

Стараясь не паниковать, Малфой ощупал правой рукой левую, но все с тем же отрицательным результатом. Понимая, что нельзя выказывать больше эмоций, чем у него могло появиться в результате унизительной расправы, юноша гордо расправил плечи, вскинул по своему обыкновению голову и процедил а-ля Люциус:

— Муди за это ответит!

Остальные почувствовали, что это не пустая угроза. Рядом с Малфоем, окружив его с двух сторон, нарисовались Винс и Грег. Драко еще в детстве отучил их так ходить, его это жутко раздражало. Однако сегодня, похоже, протестовать было бесполезно.

Спускаясь со своей внушительной свитой, некоронованный принц Слизерина нос к носу столкнулся с Джастином Финч-Флетчли и Эрни Макмилланом. Оба посторонились, пропуская процессию. Джастин смотрел испуганно, он со второго курса боялся Малфоя из-за глупых подозрений, что Драко и есть наследник Слизерина, выпустивший василиска, который окаменил маглорожденного барсука. Стоящий рядом Эрни глядел злобно, словно винил в том, что другу пришлось пережить такое. Поскольку оба промолчали, хотя, возможно, и успели увидеть бесплатное цирковое представление, Драко тоже ничего не сказал и прошел мимо.

Краем уха он услышал громкий голос Рона, спускавшегося следом:

— Молчите, ничего не говорите, я хочу навсегда запомнить это мгновенье — Драко Малфой, дрессированный хорек!

Блондин дернулся, чтобы развернуться, но мощные тела друзей сжали его с двух сторон и увлекли вниз по лестнице. Впрочем, за него ответила Панси, обращаясь к Теодору:

— Скажи, Тео, тут был такой маленький зверек…

— Белый хорек?

— Нет, паршивая такая рыжая ласка, на редкость пакостливая. Где же она?

Тео легко включился в игру:

— Да вот же, рядом идет, ненадолго притворился волшебником по фамилии Уизел!

Оба слизеринца рассмеялись и ускорили шаг, оставляя Рональда открывать и закрывать рот в тщетной попытке придумать остроумный ответ. Рыжий тяжело переходил от эйфории, вызванной унижением Малфоя, к падению ниже плинтуса от своего собственного.

Ни Гарри, ни Гермиона не вступились за Уизли. Возможно, Грейнджер, помолясь своему богу справедливости, еще и отругает Рона за злорадство. Но мелкие гадости, которыми донимал Рон Малфоя, скопились и перешли на новый уровень, на котором спускать их уже было просто невозможно. Рональд пристроился в списке мести вслед за близнецами.

Через минуту Драко уже успокоился и с благодарностью подумал о Винсе и Греге, не давших ему вспылить. Но уже через некоторое время эта благодарность несколько уменьшилась, так как в слизеринском общежитии его не оставили в покое, а постоянно сопровождали, куда бы он ни отправился. Возможно, друзья все еще опасались, что он кинется к Муди с палочкой наперевес и наломает дров.

Наконец, Драко, сославшись на то, что хочет отдохнуть, скинул мантию и лег в кровать, задвинув балдахин. Гойл с Крэббом ушли, но на вахте оставался Нотт.

Драко прокручивал в очередной раз события; он не мог их предвидеть и предотвратить, но главное, он не видел выхода из ситуации. Еще несколько дней, и кольцо полностью бы приняло его, и тогда Драко, как лорд, стал бы не только сам отдавать силы на поддержание магии рода, но и получать. Ведь говорила же бабушка, что нужны дополнительные ритуалы, тогда никакой Шизоглаз не смог бы не только забрать, но даже притронуться к перстню. Но когда бы Драко успел их провести, ведь с момента, когда он стал главой рода, не прошло и недели!

Драко не пошел ни на обед, ни на ужин. Когда Тео стал настаивать, Панси сказала, что не стоит добавлять Малфою поводов почувствовать себя оплеванным. К этому времени уже вся школа наверняка знала о произошедшем. Драко пообещал не лезть на рожон, и друзья ушли в Большой зал без него. Вернувшись, они принесли ему поесть, но кусок не лез в горло. Решив если не накормить, так поддержать морально, парни продолжали под разными предлогами вовлекать блондина в разговор, но тот отмалчивался.

Драко, поразмыслив, решил, что без совета крестного не обойтись, но Северуса в его комнатах и в классе зельеварения не было. Староста мальчиков Эван Тоуп сказал, что декана вызвали к директору. Это могло быть надолго, но Драко раз за разом выходил в коридор, ведущий к покоям Снейпа. Один раз ему показалось, что за ним кто-то наблюдает, но Драко, остановившийся проверить, никого не заметил. Наконец он догадался написать крестному записку, чтобы тот нашел его, когда освободится. Самому оставаться у Северуса и ждать там в одиночестве Драко не хотел.

После отбоя Драко решил, что если Северуса еще нет на месте, он сам займется решением проблемы. Не раз и не два, глубоко в душе и вслух, он возмущался, что крестный считает его маленьким и неспособным на серьезные поступки. Все изменилось, когда он стал лордом. И первое, что сделал новоявленный лорд Блэк, это потерял кольцо рода! Чтобы Снейп окончательно не утратил к нему уважение, Малфою нужно было действовать без его помощи.

Прихватив карту Мародеров, которую ему отдал Гарри, Драко пошел к Снейпу. В его шкафах он собирался взять кое-что для предстоящей вылазки. Решив справляться сам, Драко уже не хотел признаваться крестному в утрате кольца.

Драко расположился на диване и разложил карту, чтобы посмотреть, у себя ли Муди. Хорошо бы нет, тогда он тихонько обыщет его комнату и заберет украденное, если только аврор не носит кольцо с браслетом при себе. Это могло получиться — опытный мракоборец не стал бы таскаться целый день с уликами. Приложив палочку к пергаменту и произнеся фразу, которой, по словам Гарри, карта активируется, блондин запоздало сообразил, что мог не разыскивать крестного, а просто посмотреть по карте, где он. Что Драко и сделал прямо сейчас.

Снейп был у директора, и этим все сказано. Возможно, Муди, известный борец за светлые идеалы, тоже там. Тогда путь свободен. Однако учитель ЗОТИ обнаружился у себя в комнате, что несколько обескуражило Драко. Залезть в комнату к бешеному Аластору с его всевидящим глазом, когда он там! Да лучше в пасть к мантикоре!

Но точка, обозначавшая Аластора Муди, не двигалась. Может, он спит? Еще не так поздно, но кто знает, может, инвалид ложится спать пораньше, чтобы набраться сил? Против спящего у Драко был шанс, по крайней мере, он на это надеялся. Из известных ему заклинаний Малфой выбрал на случай внезапного пробуждения аврора Секо. Им он владел достаточно хорошо, чтобы использовать даже в обстановке, приближенной к боевой, когда так легко растеряться.

Чтобы открыть двери, подойдет экспериментальное зелье Северуса. Так, где оно? Драко нашел в шкафу, в тайничке, два маленьких флакона. Поколебавшись, юноша прихватил оба, потом лучше поставит лишний на место. Теперь он был спокоен насчет чар, которые гроздьями должны были свисать с двери параноика Муди.

Посмотрев еще раз, не возвращается ли Снейп, Драко решительно направился к классу ЗОТИ, откуда лестница вела в комнату профессора. Драко прошел по пустынным коридорам Хогвартса до места назначения, и ему опять показалось, что за ним следят.

Отмахнувшись от этой мысли, чтобы не сбивать настрой, Драко вскрыл дверь класса Алохоморой. Поднявшись по лестнице, он вылил один из пузырьков прямо на порог жилища Муди. Через минуту жидкость начала интенсивно испаряться и стала густым черным дымом, уничтожившим магическую защиту, наложенную хозяином. Определенно, Северус своих дел мастер, жаль, что такое изобретение нельзя обнародовать, недовольные маги разорвут зельевара в клочья.

Комната, где жил Муди, оказалась пустой. Драко быстро обыскал стол, шкаф, осмотрел даже постель, но не нашел пропавших предметов. Неисследованным оставался только большой сундук с семью отделениями. «Наверное, он спрятал кольцо здесь. Но в таком сундуке можно искать до утра», — с досадой подумал Драко. Однако, если он не хотел быть пойманным, следовало приступать к поискам немедленно.

Порадовавшись своей предусмотрительности, Драко вылил второй флакончик на сундук: теперь его можно было открыть простой Алохоморой, которую Драко и применил по очереди к каждому отделению. Уже собираясь заглянуть в первое, Драко услышал за спиной голос:

— Экспеллиармус!

Драко отлетел к окну, сильно ударившись плечом. Его волшебная палочка, которую он держал наготове, но все равно прозевал нападение, оказалась в руках у стоящего на пороге Аластора Муди.

— Драко Люциус Малфой! Какая неприятная, но совершенно ожидаемая встреча!

Глава 18. Список мести

Малфой уже собирался заглянуть в сундук старого аврора, как услышал за спиной голос:

— Экспеллиармус!

Драко отлетел к окну, сильно ударившись плечом. Его волшебная палочка оказалась в руках у стоящего на пороге Аластора Муди.

— Драко Люциус Малфой! Какая неприятная, но совершенно ожидаемая встреча!

Драко запаниковал. Муди, так не вовремя вернувшийся и заставший его прямо на месте преступления! Вот то, о чем так мечтал Фадж все это время! Никто не станет упоминать, что сначала Шизоглаз украл у него нечто ценное, все сразу подумают о краже со взломом, или даже приплетут попытку убийства из засады. Ведь аврор покажет, что у Малфоя в руках была палочка!

Страху нагоняло то, что и так не отличавшийся сдержанностью учитель теперь, казалось, совсем поехал крышей. Он, держа Малфоя на прицеле, безумно вращал своим глазом, от чего у Драко кружилась голова, и кричал:

— Кто еще знает? Отвечай, а то пожалеешь! Ну, говори! Молчишь? Говори же, кто в курсе? Это Снейп, ты же ему рассказал? Ну?! Круцио!

Драко, не понимая ничего, не знал, в чем признаваться, а через несколько безумно долгих секунд, пока мракоборец держал заклинание, вообще перестал ориентироваться в происходящем. Он услышал свой крик, который совершенно не мог остановить. Слезы выступили у него на глазах. За последние несколько дней в жизни Драко Малфоя было слишком много боли для четырнадцатилетнего мальчика, даже если он лорд.

Муди наклонился над Драко, который все еще мелко дрожал.

— Лорд Блэк, значит? Ну да, ты Блэкам кровный родственник, хотя я удивлен, что у Малфоя оказалась не тонка кишка принять такое наследие. Да, наверное, в тебе от чокнутых Блэков больше, чем от умного и осторожного Люциуса. Хотя какой же он умный, раз кормит дементоров в Азкабане! А ты точно идиот, такой же, как ненормальный Сириус, в одиночку полез разбираться с опытным волшебником! Ты оказался таким предсказуемым, сам пришел, и мне не пришлось звать тебя! — Муди захохотал.

Драко молчал, в ужасе глядя на спятившего аврора.

— Кто еще знает, кто я на самом деле? Ну! — Аластор схватил парня за ворот мантии.

— Я не понимаю, о чем вы! — к Малфою наконец вернулся дар речи.

— Не понимаешь? А это ты для чего на мой урок надел? — Муди вынул из внутреннего кармана мантии браслет, который, казалось, состоял из одних красных глаз.

— Так вы под обороткой? — спросил Драко с изрядной долей скептицизма. — И кто же вы на самом деле?

Будто отвечая на его вопрос, аврор начал меняться. Волшебник, который предстал перед Малфоем, был намного моложе и кого-то смутно напоминал.

— Я — Барти Крауч! Тот, который служит нашему Господину гораздо лучше, чем Малфои. Твой отец подвел нашего Лорда, за это он сгниет в тюрьме! А я, мы возродим Лорда, и ты не встанешь на нашем пути! Что помешает мне сейчас убить тебя, а тело трансфигурировать, скажем, в белого хорька?

Муди приподнял голову юноши за подбородок. Драко попытался вырваться и отползти, но у него не получилось.

— Нет, лучше в статуэтку белого хорька! — продолжал куражиться Крауч. — Я не буду её уничтожать, а поставлю на видное место, а знаешь почему? Потому что тебя даже искать не будут, а если станут, то для вида. Все только будут рады, если Мальчик-Который-Сын-Злодея просто исчезнет! Хотя нет. Лучше я просто сотру тебе память. — Барти поднял палочку. — Обл…

— Ступефай! Силенцио! — раздался голос Снейпа. Лже-аврор свалился на пол.

* * *

Северус с обеда был у директора. Старому идиоту вздумалось проверить метку.

Сначала, в первый год неудачной попытки воскрешения Волдеморта, Дамблдор требовал показывать метку чуть ли не каждый день. Потом Альбус немного успокоился и делал это раз в неделю. На второй год ему хватало и раза в месяц, а в прошлом всего пару раз. Северус не показывал метку с лета. Теперь, когда директор об этом вспомнил, пришлось её предъявить.

В очередном унизительном приказе не было ничего удивительного, но дело обстояло так, что летом метка стала темнеть. Увидев это, Альбус разразился речью, позвал верного соратника Муди, и они вместе, не отпуская Снейпа, стали всячески обсасывать это событие. Дамблдор требовал решительных действий, но Муди его не поддержал. Как ни странно, мракоборец, известный своей маниакальной подозрительностью, не узрел ничего определенного в потемневшей метке пожирателя. Аластор предложил подождать пару дней, наблюдая за меткой; директор с неохотой согласился.

Когда злой и издерганный Северус вернулся к себе, он увидел записку Драко. В ней крестник просил найти его. Зельевар решил, что это из-за того, что сделал Муди. Снейпу успели рассказать, как тот на глазах у всех безнаказанно издевался над Малфоем, превратив в хорька. Время было позднее, и Северус решил поговорить с Драко завтра.

Но, уже собираясь в спальню, Снейп увидел на диване пергамент, на котором рядом было три имени: «Аластор Муди», «Бартемиус Крауч» и «Драко Малфой». Северус заподозрил, что найти его Драко просил по другой причине. К тому же развитая интуиция шпиона просто вопила об опасности.

Снейп, справившись по карте, где это встретились три таких разных волшебника, отправился к кабинету ЗОТИ. Похоже, в этот раз Драко действительно попал в неприятности, если не удержался и отправился мстить за обиду. Надо было срочно выручать глупого, так и не научившегося сдерживаться мальчишку, а заодно задать несколько вопросов. Слишком много непонятного было во всей этой ситуации.

* * *

— Возродить Лорда, говоришь? — Северус недобро прищурился, нависая над лежавшим Краучем. Уж очень болезненная тема для Снейпа, эти регулярные возвращения Волдеморта. Больше всего зельевар не хотел повторения своего персонального Дня сурка. — Ну ничего, Барти, ты выложишь мне все, да с мельчайшими подробностями, но не здесь. И времени у меня будет достаточно, а не захочешь говорить, я поджарю тебе мозги легилименцией, ты знаешь, я умею.

Барти, лишенному возможности двигаться и говорить, из палача ставшему жертвой, оставалось только пучить глаза, в которых видно было осознание своей грядущей судьбы. Драко, напротив, смог встать. Он подобрал свою палочку и выпавший из рук Крауча браслет.

Снейп продолжал:

— И не надейся, что тебя найдут. Искать будут аврора Муди. Куда ты его дел, кстати? А Барти Крауча никто не хватится. Меня, возможно, даже поблагодарят, что я помогу тебе исчезнуть. Во что же тебя превратить? Не в белого хорька точно. Это будет чупакабра, или статуэтка чупакабры!

— Северус, ты все слышал! Почему ты не дал мне знать раньше? Я так испугался! — Драко наклонился к Барти и, обыскав его мантию, выудил свое кольцо из потайного кармана.

Снейп, глядя, как Драко его надевает, мрачно пообещал:

— Сейчас мы уходим, но в моих покоях ты мне все-е-е расскажешь! А с этим недобитым сторонником Волдеморта я потом потолкую.

Снейп, превратив пленника в фигурку магической твари, оглядел помещение, проверяя, не наследили ли они. Взмахнув пару раз палочкой, он уничтожил возможные следы их присутствия здесь.

— Пусть авроры ищут своего коллегу. Авось найдут.

Подхватив хромающего Драко под локоть, Снейп вывел его в коридор, наложив на них обоих чары невидимости. Малфой подумал, что в темных закоулках замка это лишнее, но возражать не посмел. Он знал, что крестный задаст ему как следует, и не ошибся.

После того, как Драко пересказал ему события этого сумасшедшего дня, Снейп, высказав все, что думает о идиотских поступках истинного во всех смыслах лорда Блэк, напоил парня зельями, облегчающими последствия Круциатуса. Когда Драко заснул прямо на диване, Северус, прихватив трансфигурированного Крауча, тихонько вышел из комнаты. До утра в Хогвартсе его не было.

Драко, по обыкновению проспав завтрак, отправился в свою спальню, чтобы принять душ и переодеться. Затем он собирался разыскать Снейпа, пока тот не ушел с учениками в Хогсмид. Ему не терпелось расспросить крестного, что сталось с лже-Муди. Но, так или иначе, юноша знал, что в его списке мести теперь на одно имя меньше.

Глава 19. Свидетель

Драко, по обыкновению проспав завтрак, отправился в свою спальню, чтобы принять душ и переодеться. Юноша достал новую рубашку и брюки; качество, конечно, ниже, чем хотелось бы, но пока сойдет, а потом он купит все самое лучшее, чего достойны Малфои. И Блэки тоже.

Малфой снял было кольцо лорда Блэк, как делал это раньше, когда мылся, боясь потерять, но понял, что это уже не нужно. Теперь перстень совершенно не чувствовался — не чувствовался чужеродной частью, а был таким же родным, как, например, палец на руке. Обронить его было нельзя, как и снять помимо его воли. Кольцо древнего рода, славившегося темными магами и боевиками, казалось, укрепило связь со своим главой; то, что Драко отважно отправился за украденным и отбил его практически в бою, наконец, доказало, что он подлинный лорд Блэк. В подтверждение этого обновленная магия рода Блэк потоком омывала Драко, даря ощущение силы и уверенности в себе.

Сегодня суббота и поход в Хогсмид. Малфой обязательно собирался туда пойти. После всех этих неприятных событий ему было просто необходимо развеяться. К тому же у него появились деньги, и он сможет наконец начать их тратить. Конечно, появление у него большой суммы привлечет ненужное внимание, поэтому одного галеона будет достаточно.

Положив золотой кругляш в карман мантии, Драко отправился разыскивать Снейпа, пока тот не ушел с учениками в Хогсмид — сегодня была его очередь быть сопровождающим. Ему не терпелось расспросить крестного, что сталось с лже-Муди. Но, так или иначе, юноша знал, что в его списке мести теперь на одно имя меньше.

Выйдя в гостиную Слизерина, Драко с удивлением увидел столпотворение, обычно не свойственное этому месту. Студенты, в основном парни-старшекурсники, стояли группами по пять-шесть человек по углам и вдоль стен и, изредка перебрасываясь друг с другом отрывистыми фразами, следили за занимавшими центральную позицию магами в красных мантиях. Авроры окружили Северуса и, наседая на него, что-то требовали, а он не соглашался.

Драко, ожидая чего-то подобного, не беспокоился. Жаль, что так быстро хватились пропавшего Муди. Но он к этому исчезновению отношения не имеет и даже под сывороткой правды может не опасаться сообщить об этом.

Увидев Малфоя, пришедшие, среди которых не было Скримджера, как по команде обернулись. Один из них направился к Драко, протягивая руку со словами:

— Сдай палочку, сосунок!

Драко, презрительно смерив взглядом смутно знакомого мага, ловко обошел его, как не стоящее внимание препятствие, и обратился к Северусу:

— Доброе утро, декан. Как погода, не собирается ли дождь?

От того, как будет отвечать Снейп, зависела серьезность обвинений. Северус сказал:

— Ясно и солнечно, как раз для пешей прогулки, мистер Малфой. Думаю, вы, когда мы разрешим это недоразумение, еще успеете в Хогсмид.

— Ну да, ну да, сплошное недоразумение, — процедил Малфой, стряхивая руку аврора со своего предплечья.

— Мистер Малфой, вам придется сдать палочку и пройти с нами в Аврорат, — вступил в разговор еще один аврор. Он был немолод и не склонен к излишней театральности. Вероятно, он был старшим в группе.

— Профессор, — все так же игнорируя представителей закона, продолжал Драко, — объясните мне, что происходит!

— Утром в Большом зале во время завтрака появился в непотребном виде Муди. Он где-то потерял свой глаз и протез и заявил, что на него напали еще на той неделе и что он все это время провел, запертый в собственном сундуке, — иронично обрисовал положение дел Северус.

— Сундуке?! — совершенно искренне удивился Драко. Так вот что было в нем под семью замками! А они даже не догадались туда заглянуть.

— Вы бы спросили своего коллегу, сколько раз он приложился перед этим к своей фляжке, — посоветовал Снейп под смешки слизеринцев. — Тогда бы и не пришлось опять беспокоить мистера Малфоя. В чем конкретно его на этот раз обвиняют?

Мракоборец не стал ходить вокруг да около:

— Мистер Малфой обвиняется в организации и осуществлении похищения аврора Аластора Муди, а также в насильственном лишении свободы.

Драко фыркнул:

— Чушь!

Малфоя поддержал Северус:

— Опять бездоказательные нападки! Муди сам обвинил моего студента?

— Не будьте так уверены! Муди не знает, кто это был, но в Аврорат поступил…

— Анонимный донос! — перебил Драко полным сарказма голосом. — Да сколько можно, в самом деле?

— В этот раз есть свидетель, и он дожидается в Отделе обеспечения магического правопорядка. Его уже допросила лично мадам Боунс. Вам назначена очная ставка, поторопитесь! — с этими словами к Драко в очередной раз протянулась рука за палочкой.

Малфой взглянул на крестного; лицо того моментально стало серьезным, он, видимо, не знал об этом обстоятельстве.

— Хорошо, я пойду с вами, — величественно согласился лорд Блэк. — Но учтите, я не являюсь обвиняемым, меня ведь только подозревают, ведь так? Поскольку еще ничего не доказано, я не обязан сдавать палочку.

Под пристальным взглядом Малфоя и под одобрительные выкрики собравшихся учеников аврору пришлось кивнуть.

— Я пойду с тобой, — сообщил Северус. Хотя Драко знал, что справится, он все же был благодарен крестному. Играть роль невозмутимого аристократа в опасной ситуации было нелегко.

Кивнув своей группе поддержки, Драко пошел за Северусом к камину в покоях декана. Шелестя своими красными, слишком гриффиндорскими для подземелий мантиями, мракоборцы потянулись следом.

Попав в Министерство, процессия после соблюдения формальностей на входе отправилась на второй уровень уже в другом порядке. Маги в красном окружили Драко со всех сторон, а Снейп шел параллельным курсом где-то сбоку, стараясь не отставать. Вот было ощущение, что его хотят «потерять».

Старший аврор, шедший впереди, остановился перед закрытой дверью и постучал. С той стороны женский голос ответил: «Войдите». Мракоборец распахнул перед Малфоем дверь, и парень зашел внутрь; Северус едва успел протиснуться за ним. Сопровождавшие их авроры остались в коридоре.

Драко узнал кабинет мадам Боунс; она сама сидела за письменным столом с кучей папок и свитков, не загромождавших его, а скорее, подчеркивающих деловую обстановку. Кроме начальника Отдела правопорядка были главный аврор (ну куда же без Скримджера) и, конечно, Фадж. Эти уважаемые маги сидели на не слишком удобных стульях, расставленных вокруг стола Амелии. Но в кабинете был еще кое-кто. В углу, у самого окна, в мягком кресле дремал мальчишка в ученической мантии Хогвартса. Его лицо было трудно разглядеть, так как его голова свесилась на бок.

— Наконец-то! — сердито бросил министр. И приказал: — Начинайте.

Мадам Боунс посмотрела с укоризной на Малфоя, будто не ожидала, что он в конце концов все же оступится.

— Вы знаете, в чем вас обвиняют, мистер Малфой?

— Я похитил, скрутил и спрятал Грозного Глаза Муди?

— Будьте посерьезней, у нас полно дел, чтобы тратить его на глупые шутки. Аластор Муди написал заявление, его действительно похитили и держали в собственном сундуке в Хогвартсе. Но сегодня он смог выбраться — по счастью, похититель забыл закрыть сундук.

— Да с чего вы взяли, что это я? Или это такая добрая традиция обвинять меня во всем, что неладно у директора Дамблдора?

— У нас есть свидетель. Его показания проверяли под Веритасерумом, хотя он еще несовершеннолетний. Эрнест, подойди!

Спавший в углу студент проснулся от звука своего имени и поднял голову. На Малфоя злобно смотрел Эрни Макмиллан.

Глава 20. Лорд Блэк

— У нас есть свидетель. Эрнест, подойди!

Спавший в углу студент проснулся от звука своего имени и поднял голову. На Малфоя злобно смотрел Эрни Макмиллан.

— Так вот кто все эти годы был таинственным анонимом! — пропел Северус; в его голосе слышалось предвкушение назначения хаффлпаффцу бесчисленных отработок по чистке грязных гриффиндорских котлов.

Макмиллан оценил скрытую угрозу.

— Я не писал доносов, сэр! Я всего лишь сообщал дяде! Это он извещал Аврорат.

— Мистер Макмиллан лично стал свидетелем того, как мистер Малфой вчера поздно вечером заходил в класс ЗОТИ, а затем при помощи неизвестного зелья взломал защиту и проник в личные покои профессора Муди, — бесстрастно сообщила Боунс.

Драко едва не прикусил язык, чтобы не сказать: «Не ври, Макмиллан, тебя там не было, я проверял слежку». Вместо этого он спросил:

— Вы выяснили, мадам Боунс, какого дракла лысого этот… барс-с-сук торчал после отбоя в таком месте? И как это его не заметили?

— Эрнест показал на допросе, что он следил за вами. У вас днем был конфликт с Муди. О вас ходит молва, что вы способны исподтишка разобраться с неугодным вам магом, вот он и поджидал вас у входа в общежитие, чтобы проследить и застать на месте преступления.

— Поистине слабы на голову некоторые маги, думающие, что четырнадцатилетний мальчик, даже сын Люциуса Малфоя, может разобраться с опытным аврором, пусть и «исподтишка», как вы выразились! — ядовито заметил Снейп. Хотя он, вероятно, комментировал слова Макмиллана, переданные мадам Боунс, пристальный взгляд, которым Северус прожигал ведьму, яснее ясного говорил, кого зельевар обвинял в скудоумии.

Однако Амелия даже бровью не повела. Проигнорировав Снейпа, она продолжала свой разговор с Малфоем.

— Итак, мистер Малфой, вы понимаете, в чем вас обвиняют, да или нет?

— Да.

— Вы признаете свою вину?

— Нет.

Молчавший до этого времени Фадж подал голос:

— Не теряйте время, Амелия, вы же сами понимаете, что он не признается. Пусть клянется магией, что он непричастен.

— Не думаю, что это уместно, министр, — заявил Северус. — Допросите мистера Малфоя с помощью веритасерума. Если вы не доверяете моему зелью, возьмите сваренное другим мастером, я, слава Мерлину, не единственный. И можете проверить кровь моего студента на наличие антидота к сыворотке.

— Вы — мастер зелий! Раз предлагаете это, значит, уже придумали, как обойти эти ограничения, — безапелляционно изрек Фадж. — Так что, Малфой, если не виноват, клянись Магией!

— Хорошо, — пожал плечами Драко. — Что мне сказать? Что я не причастен к похищению аврора Муди? Пожалуйста! — Он достал палочку.

— И еще обязательно добавьте, что вас не было в классе ЗОТИ и личных покоях Муди вчера поздно вечером, мистер Малфой, — подключился Скримджер.

Драко немного побледнел, он на секунду представил, что потерял бы, если бы солгал в такой клятве.

— Клясться Магией слишком опасно, и вовсе не потому, что Малфой виновен, — не согласилась мадам Боунс. — У меня племянница такого же возраста, и я не понаслышке знаю о нестабильности магических потоков у подростков.

— Ну и как мы тогда поступим? — в упор глядя на начальницу Отдела правопорядка, спросил аврор.

— Я обсуждала такую возможность, зная, что Корнелиус не согласится на применение к мальчику веритасерума. Есть другой вариант.

— Хорошо, действуйте, надеюсь на вас, Амелия, — разрешил министр.

Мадам Боунс написала записку, свернула ее самолетиком и отправила.

— Я попросила Долорес принести сюда артефакт, который поможет, наконец, разобраться, причастен ли мистер Малфой, или все же мы ищем не в том направлении, — сказала Боунс. И, видя, что министр опять собирается что-то сказать, поспешила перевести разговор на другую тему. — Эрнест не спал сегодня ночью. Если к нему нет больше вопросов, то его следует отпустить в Хогвартс отдыхать.

— Есть! — одновременно произнесли Малфой и Снейп.

— Тогда — прошу! — не скрывая недовольства, разрешила Амелия.

— Макмиллан, вот ты скажи мне, — задумчиво начал Драко, которому крестный уступил право спрашивать первым. — Выходит, это ты следил за мной с самого первого курса, не давая себе ни дня отдыха. Ты что, больной на всю голову, пусть тебя трижды дядя попросил? Заняться было больше нечем?

— Тебе не понять, Малфой! — Макмиллан был готов взорваться от переполняющих его эмоций. — Я — младший в семье, отцу наследует старший брат Эдмонд, а я — дяде. У него нет детей, и все его состояние, в том числе и поместье Малф… дядино поместье, после его смерти перейдет ко мне. Дядя Себас сказал, что, если тебя поймают на горячем, то тебя можно заставить согласиться на ритуал, чтобы мэнором можно было, наконец, воспользоваться.

— Достаточно вопросов к мальчику, он сейчас заснет! — лицемерно воскликнул министр, почувствовав, что Эрни вот-вот проговорится и назовет инициатора слежки.

Это Корнелиус предложил мистеру Макмиллану, чтобы не возвращать деньги, уплаченные тем за Малфой-мэнор, через племянника приглядывать за Драко и при малейшей провинности или даже намеке на нее писать анонимки в Аврорат. Правдоподобно или нет выглядит обвинение, дело десятое. Напуганный мальчишка просто обязан сам пожелать решить проблему и согласиться, наконец, добровольно дать кровь на ритуал передачи поместья новому хозяину.

— Погодите, у меня тоже есть вопрос, — остановил Северус хаффлпаффца, двинувшегося было на выход. — Я сомневаюсь, что мистер Макмиллан овладел Скрывающими чарами. Тогда как он мог, по его словам, незаметно пойти за мистером Малфоем?

— У него есть мантия-невидимка, ему дал дядя, мы ее уже осмотрели. Обычная кустарщина, но следить в Хогвартсе за другим учеником, да еще в потемках, вполне сойдет, — сдала Эрнеста мадам Боунс. — Теперь мальчик свободен? Эрни, попроси кого-нибудь из авроров проводить тебя в школу.

Когда за Макмилланом закрылась дверь, Скримджер и Фадж, до этого культурно сидевшие и мирно ассистирующие мадам Боунс, вскочили со своих мест.

— Пусть мальчишка пока подождет в соседнем кабинете, а мы пока побеседуем с мистером Снейпом, — сказал Фадж.

Главный аврор выглянул в коридор и отдал подчиненным распоряжение. Зашли двое магов, один из них тот, который еще в Хогвартсе вел себя по-хамски и пытался обезоружить Драко. И теперь он не отличался вежливостью; грубо схватив Малфоя за плечо, он потащил его в коридор, а затем втолкнул в дверь напротив. Драко едва не упал, при этом из кармана его мантии выпал приготовленный для Хогсмида галеон. Аврор ухмыльнулся и, поднимая монету под одобрительным взглядом напарника, стоящего на пороге, сказал:

— О, вклад в фонд борьбы с темной магией! — и, забрав монету, вышел.

Вот теперь Драко вспомнил этого гада: Рейнольдс! Это было в день провальной атаки Темного Лорда на Министерство. Родителей тогда арестовали, а его, ничего не объясняя, отправили к Уизли. Драко ясно увидел сонного маленького мальчика, которого вытаскивают из постели и раздетого тащат по коридору. Хорошо бы еще узнать фамилию его напарника, убившего любимую домовушку Диззи. Повзрослев, Драко сумел оценить её заботу и преданность. Ну ничего, он с обоими еще разберется! Мерзавцы получат по заслугам!

Вскоре Драко вернули в кабинет мадам Боунс, где, кроме тех магов, которых он там оставил, появилась еще одна ведьма, которую Драко помнил по суду над пожирателями. Одетая в розовое, с дорогими, но совершенно не подходящими к наряду и случаю украшениями, помощница министра Долорес Амбридж открыла большую шкатулку, в которой лежало черное перо с металлическим наконечником.

— Вы, конечно, знаете, что это такое, мистер Малфой? — гаденько ухмыльнулась ведьма, одним этим попадая в список Малфоя.

— Еще раз заявляю, что протестую, — упрямо повторил Снейп, видимо, не в первый раз. — Это пыточный инструмент.

— Мы занесем в протокол, — холодно пообещала Боунс. — А я еще раз скажу, что у Кровавого пера есть еще возможности, о которых не все знают. Предлагаю не нагнетать ситуацию и воспользоваться ими. Итак, мистер Малфой, этим пером, пишущим кровью, вы изложите, что хотели бы сообщить по поводу обвинения в похищении Аластора Муди. Вы не сможете написать ни единого слова неправды, они просто не появятся на бумаге.

— А если я напишу не все?

— Очень не советую, тогда вам придется дописывать то, что нас интересует, столько раз, сколько потребуется, а это больно. Давайте покончим с этим.

Драко усадили за стол Амелии, подали лист пергамента и черное перо. Взрослые маги столпились вокруг, пристально следя за каждым его движением. Малфой помедлил, вздохнул и вывел:

«Я не участвовал в нападении на аврора Аластора Муди.

Я не участвовал в его похищении.

Я не держал его в сундуке.

Я даже не знал об этом.»

— Подпись, — напомнила глава Отдела магического правопорядка.

Юноша вывел дрожащей от боли рукой: «Драко Люциус Малфой», но красные буквы словно впитались в поверхность бумаги и исчезли. Драко написал еще раз с тем же результатом. Он услышал, как шумно вздохнул крестный. Захотелось обернуться, чтобы получить одобрение, но ему не пристало вести себя, как неуверенный подросток: он глава рода.

Решившись, Драко вывел подпись, засверкавшую красными искрами:

«Драко Люциус Малфой, лорд Блэк»

Глава 21. Начало положено

— Подпись, — напомнила глава Отдела магического правопорядка.

Решившись, Драко вывел подпись, засверкавшую красными искрами:

«Драко Люциус Малфой, лорд Блэк»

На покрасневшей от многочисленных порезов левой руке сверкнуло кольцо с крупным бриллиантом. Бриллиант этот был приобретен одним из Блэков у индийского мага задолго до колонизации Индии, если Кричер не соврал. Стоявшие вокруг стола волшебники уставились кто на подпись, кто на кольцо. Несколько долгих мгновении было тихо, потом послышался напряженный голос мадам Боунс:

— Я же вам говорила, Корнелиус, это очередная глупая затея! Хотите передать дело в Визенгамот? Давайте, лорды-старейшины не только не позволят обидеть одного из них, но еще в отместку затеют проверку моего отдела!

— Не надо так раздражаться, Амелия! — вмешался Скримджер, потому что министр, покрывшись крупными каплями пота, молчал. — Я думаю, после проведенного расследования все стало ясно. Дело было так: Муди немного перебрал и лег спать в своем сундуке, а когда проснулся, не смог ничего вспомнить и по своей идиотской привычке всех подозревать решил, что его насильно там удерживают. Но ничего страшного не произошло, а студент Хогвартса оговорил лорда Блэка из личной неприязни. Дело закрыто, никто ни к кому претензий не имеет…

— Я имею! — заявил Драко.

Северус молчал, но вид имел крайне встревоженный. Наверняка опасался, что крестник пойдет вразнос. Малфой и правда почувствовал небывалый подъем: перепуганные лица магов, который год портивших ему жизнь, легли бальзамом на его раненое самолюбие.

— Я требую письменного подтверждения того, что вы только что сказали. А именно: что все обвинения, которые мне бездоказательно предъявлялись в течение последних трех лет, были выдвинуты лишь на основании анонимных доносов, автор которых только что был озвучен. Поскольку вы сами сейчас сочли причину, по которой семья Макмиллан это делала, сведением счетов, то становится ясно, что я не имею никакого отношения к появлению в Хогвартсе тролля, василиска, аврора Муди, чего там еще, министр Фадж, вам лучше знать!

Драко, откинувшись на спинку стула, победно оглядел стоявших перед ним высших лиц страны и продолжил:

— Мадам Боунс, я бы хотел получить эту бумагу за вашей подписью, а также за подписью министра и главы Аврората. Ведь вы все были плотно вовлечены в расследование, или, что точнее, разбирательство с Драко Малфоем. И сделать это лучше прямо сейчас.

Амелия посмотрела на «подельников» со скрытым злорадством. Отойдя к маленькому боковому столику с папками, она присела и быстро написала требуемое. Подписав документ, она передала его Скримджеру. Тот, делая странные движения руками и мышцами лица, как будто хотел кого-то удавить, не сразу, но все же подписал свидетельство. Фадж тоже подписал. По его лицу было видно одно: он такого не ожидал и пребывал в крайней растерянности.

Каждый из магов приложил к свитку волшебную палочку, завизировав его еще и магически. Амелия, передавая документ Малфою, спросила:

— Теперь вы удовлетворены, лорд Блэк?

— Не вполне, — вальяжно расположившись за столом начальницы Отдела правопорядка, протянул Малфой. Боковым зрением он видел, как опасно прищурился крестный. И в опасности был он, Драко.

— Дело в том, что аврор по фамилии Рейнольдс, когда отводил меня в пустой кабинет, отобрал у меня кошелек с тысячей галеонов. Это видел его напарник. И слышал, как Рейнольдс сказал, что деньги пойдут в фонд борьбы с темной магией. У вас есть такой фонд? Кто его возглавляет? Рейнольдс — его казначей? Понимаю, дело нужное, но тысяча многовато будет даже для Блэка, особенно для Блэка! — сын Люциуса пристально посмотрел на Скримджера.

— Вы уверены, э-э-э… лорд Блэк, что так все и было? — Руфус занервничал. Плевать на подчиненного, как бы не возникло подозрение в том, что вымогательством занимаются с его, главы Аврората, ведома!

— В чем я должен быть уверен? Что это был Рейнольдс, или что я снял в Гринготтсе крупную сумму на этой неделе? Или слово лорда Блэк не перевесит слово какого-то Рейнольдса? — Малфой, казалось, наслаждался каждой минутой общения, чего нельзя было сказать о Скримджере.

Аврор немедленно вышел разобраться. Пока его не было, в кабинете стояло гробовое молчание; присутствующие маги, игнорируя стулья, все так же стояли вокруг уже лорда Блэка. Видимо, нервное возбуждение, охватившее всех от такого ошеломляющего известия, не давало сидеть спокойно. Кстати, Амбридж, все время маячившая в кабинете где-то на заднем плане, предусмотрительно испарилась, как только предоставленное ею перо опознало лорда Блэка.

Вернулся Скримджер.

— Аврора Рейнольдса обыскали, денег при нем не обнаружено, вину он отрицает, — сухо доложил он лорду Блэку.

— Вот как? — Драко хотел поиграть кольцом, но чуть все не испортил, скривившись от боли в руке, причиненной драккловым пером драккловой Долорес. — А его напарника, который был там и все видел, обыскали? Вероятно, нет, а теперь это уже бессмысленно. Но все равно начинайте служебную проверку. Ведь это в вашем ведении, мадам Боунс? Ожидаю от вас в ближайшее время её результатов в письменном виде.

Малфой поднялся и со словами «Хорошего дня» покинул кабинет, сопровождаемый злым Снейпом. Драко, упиваясь разгромом недругов, даже не оглянулся посмотреть на их физиономии.

Пройдя немного по коридору, Драко вдруг почувствовал на своем предплечье руку Северуса; крестный больно втолкнул его в какую-то нишу.

— Ты что вытворяешь? Быть лордом — это не привилегия, а ответственность!

— Отец бы сказал: «Быть лордом — это не только привилегия, но и ответственность!» — не согласился Малфой, хотя ощутил себя шестилетним проказником, кинувшим камнем в павлина.

— Ладно, в Хогвартсе поговорим! — прошипел василиском крестный.

Дойдя до лифта, они встали рядом с двумя магами почтенного возраста. Одеты оба были в дорогие, но неброские мантии. Оглядев Драко и, несомненно, увидев приметное кольцо Блэков, один из них сказал другому:

— Как считаешь, не пора ли пересмотреть дела некоторых пожирателей, тех, которые совсем ни при чем? Той же Нарциссы Малфой-Блэк?

— Можно было бы, если бы кто-нибудь из членов Визенгамота выдвинул такое предложение.

Подъехал лифт, и маги зашли в него. Северус удержал Драко, намеревавшегося шагнуть следом. Двери закрылись.

— Умеешь считать до десяти, остановись на семи, — сказал он. Выглядел крестный удовлетворенным.

— Кто это?

— Лорд Эшкрук и Тиберий Огден, одни из самых уважаемых членов Визенгамота. Теперь твой ход, Драко. Но если поторопишься или возгордишься, все испортишь.

Едва Снейп и оправданный по всем обвинениям лорд Блэк оказались в покоях декана Слизерина, Северус плеснул себе огневиски и залпом выпил.

— Ты хоть представляешь себе, как рисковал? Мы рисковали? — спросил он Малфоя, дующего на левую руку.

— Амбридж знала, что будет так больно, её жабья рожа просто лучилась от предвкушения удовольствия! Про жабу — это идея, кстати, — невпопад ответил Драко.

Зельевар погремел пузырьками в шкафу и сунул один в руки юноше.

— Растопырник. Потом сделаешь примочку. Если не пройдет, я сварю тебе индивидуальное зелье.

— Северус, дай еще обезболивающее. — Драко отпил из протянутого флакончика. — Почему рисковал? Наоборот, все наладилось. Или я чего-то не понял?

— Ты прекрасно понимаешь, что ни Фадж, ни Скримджер, ни Боунс не считали тебя на самом деле виновным. Фаджу нужен был повод, чтобы на тебя надавить, а подчиненные или помогали ему из корыстных соображений, или просто не хотели связываться, как Амелия. И то, что тебя видел Макмиллан, для них было большой удачей. Плевать они хотели на похищение Муди, ведь на самом деле Крауча никто не видел, значит, вывод один: Муди просто перепил. А ты должен был или признаваться, что был у аврора в комнате, или молчать, но с одинаковым результатом.

— Каким? Я не понимаю, Северус! Объясни! И не говори, что я должен был осуществить мечту придурка Эрни и его дяди!

— Подумай, ты же умный, весь в отца, хоть и лорд Блэк, — усмехнулся Северус. — Тебе не приходило в голову, о чем так хотели поговорить со мной наедине эти достойные маги?

— Не приходило, я в это время был занят подготовкой мести Рейнольдсу.

— Мелко как-то, подставил первого попавшегося аврора, — не впечатлился Снейп, не знавший об этом эпизоде из жизни Драко. — Да еще потребовал проверки.

— Рейнольдс позарился на галеон, а ответит за тысячу. Неважно, что они напроверяют, нервы они ему попортят, и второму, убившему мою домовушку Диззи, тоже.

— Диззи?

— Лучше посмотри, Северус, — не в силах рассказывать такое от переполнявших его эмоций, Драко снял кольцо.

— Уверен? — спросил Северус, поднимая палочку, на что Драко кивнул. — Легилименс!

Через несколько минут Снейп вынырнул из сознания Драко, где крестник показал ему, как его вытащили из постели и убили его домовушку.

— Эти подонки легко отделались, — сказал Северус.

— Пожалуй, но я ничего не могу им предъявить как наследник Малфой. Эта фамилия, в отличие от фамилии Блэк, похоже, полностью скомпрометирована, пока Фадж министр. Не пойму, как он столько продержался на этой должности, ведь всем понятно, что от него нет никакого толка, а один вред.

— Те, кто от него пострадал, ничего не могут сделать, а те, кто может, не трогают Фаджа, пока им это выгодно. Не забывай, что в Визенгамоте у Дамблдора масса сторонников. Теперь тебя туда недвусмысленно пригласили, и, возможно, несогласные с проводимой политикой Фаджа и Дамблдора захотят войти с тобой в альянс. Но это только в том случае, если ты покажешь себя таким же изворотливым и серьезным политиком, как и твой отец.

— Ты думаешь, отец смог бы догадаться, что от тебя хотели министр и Ко? — В Малфое проснулся азарт. — Ты сказал, что в любом случае для меня был один итог. Арест? Что бы им дал мой арест? Я уже сидел в Аврорате, скучно было, да, но не страшно… Постой! Если бы меня арестовали, ты бы любой ценой постарался меня вытащить. Любой ценой… Ты же мастер зелий! Упс… Прости, крестный, это из-за меня…

— Дошло, наконец? В какой-то мере даже удачно вышло, что о твоем титуле узнали именно так, да еще ты смог стрясти с них это свидетельство — фактически извинение в письменном виде. Только не надо было так явно показывать свое злорадство, лорд должен уметь держать лицо, независимо от того, благоприятная для него ситуация или нет. А теперь, отстав от тебя, отстанут и от меня.

— Драклов Эрни! Крестный, отбери у него эту мантию. Надо же, надел её и увидел, как я лью зелье, от которого спадает вся магическая защита! Фадж тоже захотел такое зелье, да?

— Не только зелье, но и рецепт, и клятву, что я не буду варить себе такое и буду молчать о том, кому передал рецепт. Иначе принесут пыточное кровавое перо, и мой крестник будет писать им признание, пока не истечет кровью. Но ты не волнуйся, я сказал, что Макмиллан в темноте со страху увидел какое-то несуществующее зелье. А мантию я отберу, будет и у тебя такая, а не только у Поттера.

— Нам с Гарри скоро пригодятся обе мантии-невидимки. И не только они. У меня много задумок, пришла пора их осуществлять.

Глава 22. Принц Слизерина

— Нам с Гарри скоро пригодятся обе мантии-невидимки. И не только они. У меня много задумок, пришла пора их осуществлять, — многообещающе сказал Драко.

— Не ожидай только, что я целыми днями буду караулить этого… барс-с-сука, как ты его назвал, — ответил Северус.

— Воспользуйся картой Мародеров, я оставлю её в твоем кабинете.

— Мародеров?! Я думал, это очередной артефакт Блэков!

Посмеивающийся Драко показал крестному, как активировать и скрывать карту. Особое веселье вызвало у него выражение лица Снейпа, когда он прочитал послание от Поттера-старшего и Сириуса-не-Ставшего-Лордом-Блэком (оба витиевато послали Нюниуса куда подальше).

— В Хогсмид ты, пожалуй, уже не пойдешь. — Северус наколдовал Темпус. — Но пообедать еще успеваешь. В Большом зале сейчас наверняка пусто, большинство студентов поест в деревне, так что тебя не побеспокоят.

Драко вскочил.

— Я на Гриммо, за приличной мантией!

— Драко Малфой, какая мантия! — Хладнокровие Снейпа мог так легко нарушить только один волшебник, и его имя только что прозвучало. — Ты лорд Блэк там, а здесь ты ученик. Будь любезен вести себя соответственно положению и носить форменную одежду. Ты меня понял?

— Да, Северус, — кисло ответил Драко: опять его спустили на землю. Но все же крестный прав, не стоит привлекать к себе ненужное внимание. Вот через пару-тройку дней слухи из Министерства достигнут Хогвартса, и тогда он ничего не будет отрицать. Пожалуй, кольцо лорда тоже придется скрыть.

Снейп, видя, что юноша приуныл, не мог не ободрить его хоть немного:

— Успокойся, Драко, тебе не нужна дорогая мантия, чтобы доказать всем, что ты знатен и богат, потому что ты с самого детства знатен и богат. Ты научился вести себя как лорд несмотря ни на что, и я тобой горжусь.

Малфой в изумлении поднял глаза — он мог по пальцам пересчитать те случаи, когда крестный его действительно хвалил!

Но фонтан чудес на сегодня еще не иссяк, потому что Снейп продолжил:

— Своим поведением ты уже доказал, что ты — принц Слизерина, не важно, есть ли у тебя доступ к своему сейфу, неважно, где твои родители — в Париже или в Азкабане. Иди обедай, но сначала сделай примочку. А я узнаю, нашли ли мне замену, если нет, то придется идти патрулировать в Хогсмид.

Северус ушел, а Драко занялся рукой. После использования растопырника порезы побледнели, но, похоже, Малфою предстояло еще не раз вспомнить «жабу». «Пожалуй, я придумал ей слишком легкое наказание», — подумал страдалец.

Разгладив несуществующие складки на мантии и уложив выбившийся волосок в прическе, как всегда безукоризненный ученик четвертого курса факультета Слизерин Драко Малфой отправился в Большой зал. Пусть там сейчас почти никого нет, но это не причина, чтобы выглядеть неаккуратно.

Однако в Большом зале было полно народа. Если факультет Салазара, встревоженный утренним появлением авроров в своей гостиной, еще мог отказаться от увеселительной прогулки по волшебной деревне, то ученикам других факультетов делать это было совершенно незачем. Драко, подходя к своему месту в середине стола, намеревался не только сообщить друзьям, что с ним все в порядке, но и расспросить их о причинах странного скопления народа на обеде.

Не успел он сесть, как Тео, Панси, Винс, Грег, Забини, обе Гринграсс и еще многие, если не все слизеринцы, встали и в ожидании впились в него взглядами. «Только не очередная неприятность!» — взмолился Драко. Отвечая на его невысказанное пожелание, Нотт склонил голову и произнес:

— Лорд Блэк!

Не успел Драко задать вопрос о том, откуда Тео узнал, как услышал от Панси, тоже склонившей голову:

— Лорд Блэк!

Эти слова и наклон головы, в разной степени глубокий, повторили его однокурсники, а потом стали подходить ученики постарше. Остальные, переминаясь от нетерпения, ждали своей очереди; если бы не привитые с детства манеры, слизеринцы столпились бы вокруг однокурсника, наперебой поздравляя с принятием титула.

Наконец, поток приветствующих нового лорда иссяк. Драко, немало удивленный и, пожалуй, ошеломленный встречей, собрался, наконец, сесть за стол, понимая, что есть он точно не сможет: триумф, выпавший слизеринскому принцу, отбил аппетит полностью. Но Драко мог понять своих змеек.

Лорд Магии — это титул, который Глава рода передает наследнику, но тот не обязательно сможет его принять. Ведь, в отличие от магловской аристократии, он показывает реальную силу волшебника и его связь с магией рода. Кольцо, засиявшее на руке Драко, подтверждало, что его магический потенциал позволяет ему принять под начало Древнейший и Благороднейший род Блэк.

Чистокровные ученики, составившие на факультете большинство, прекрасно это понимали и ценили личную силу. Ну и богатство семьи Блэк уже стало нарицательным. Ко всему вышеперечисленному, не следует забывать, что для опальных слизеринцев иметь на факультете мага, который в четырнадцать лет смог стать столь могущественным, было вопросом престижа. А кому-то, возможно, в этой ситуации виделось не только возрождение былого величия Слизерина, но и подвижки в общественном мнении по отношению к пожирателям, с которыми все здесь состояли в тесном клубке родства и знакомств.

Но сесть Драко опять не дали. Он с изумлением обнаружил обступивших его чистокровных учеников с других факультетов. Первым его приветствовал, кивнув, Седрик Диггори, а затем, виновато пряча взгляд, Эрнест Макмиллан (держит нос по ветру, не барсук, а змея, не иначе). Слыша уже многократно повторенное разными голосами «Лорд Блэк!», Драко, скосив глаза, увидел, как за преподавательским столом Минерва Макгонагалл, забыв засунуть кусок в открытый рот, потрясенно следит за церемонией приветствия нового лорда.

Сев, наконец, на свое место, Драко решил, что с Маккошки хватит и этого, не будет он специально изобретать никакие каверзы, чтобы отплатить ей за её несправедливое отношение. Уж совсем бесчестной профессор трансфигурации не была: оценки по её предмету у Малфоя были заслуженными, и ставила она ему «Превосходно», будучи все-таки профессионалом. И как профессионал, она, как никто другой, должна понимать, что титул лорда получают не просто так, а уж лорда Блэк тем более. Оставалось надеяться, что теперь при встрече заместительница директора станет проявлять если не уважение к его титулу, то хотя бы перестанет придираться.

Драко опасался, что друзья забросают его вопросами, но Тео только заметил, что они готовы ждать разговора, сколько потребуется. Малфой не стал их томить, пообещав рассказать все сегодня вечером в подземельях.

Оставалось еще одно: Гарри Поттер. Как отреагировал он, узнав, что титул его любимого крестного получил его партнер и даже не сказал ему? Гарри был импульсивным парнем, иногда предсказать его реакцию было сложно. Поговорить потом с Гарри наедине? Но Драко Малфой недаром стал полноправным лордом Блэк. Там, где Люциус брал тонким подходом и тщательным продумыванием ситуации, Драко мог действовать импульсивно, но компенсировал это напором и силой воздействия на оппонента. Блэковская сторона натуры убеждала: «Ввяжемся в бой, а там посмотрим». Молодой лорд Блэк так и поступил.

Встав и движением руки не позволив друзьям следовать за ним, Малфой отправился к столу Гриффиндора, немного малодушно надеясь, что Гарри там нет. Однако ученики ало-золотого факультета предпочли остаться в замке. Среди обедающих Драко увидел Гарри и подошел к нему. Сразу несколько перекошенных рыжих морд оторвалось от своих тарелок, их взгляды, казалось, говорили: «Сейчас что-то будет, и тебе, Бледная Поганка, мало не покажется». Остальные грифы продолжали есть, пусть и поглядывали с интересом.

Драко, встав перед брюнетом, открыл рот, чтобы назначить встречу — объясняться лучше подальше от Предателей крови. Пожив в Норе, он мог с уверенностью сказать, что Уизли заслуживают это клеймо. Но Поттер его опередил.

— Лорд Блэк! — кивнул он, поднявшись. Поттер сверкнул своими зеленющими глазами, которые сегодня, как никогда, напоминали Аваду. В его взгляде читалось подтверждение партнерского договора, заключенного ранее, а в уголке рта, где Поттер прятал усмешку, — радость от того, что титул, обретенный партнером, сделает месть ближе.

— Милорд! — услышал Драко девичий голос и с изумлением обнаружил, что Грейнджер, сидевшая рядом с другом, встала и склонила свою кудряво-лохматую голову в поклоне.

Обратилась она к нему, как обращаются к лорду маглы. У волшебников такое обращение было не принято, ведь «милорд» — это, по сути, «мой лорд». Каждый волшебник, мнящий себе ничуть не ниже (если не вассал, конечно), просто отдавал дань уважения магической мощи лорда того или иного рода, но никак не демонстрировал нижестоящее положение, прося тем самым покровительства. Если бы это была не Грейнджер, а обычная маглокровка, Малфой решил бы, что та не знала. Но теперь было ясно, что очень многие глупости Гарри Поттер не совершил, хотя мог и очень хотел, благодаря ей. В обширных планах мести лорда Блэка найдется дело и для нее.

— Гарри, Гермиона, поговорим позже. — Драко кивнул и пошел на выход под пристальными взглядами всех без исключения присутствующих.

У дверей Большого зала ему встретилась Луна. Как всегда, она делала все наоборот: если обед заканчивался и пора было уходить, она в это время как раз приходила.

— Это больно, быть лордом, — сказала она, беря Драко за руку, и, игнорируя кольцо, провела тоненьким пальчиком по еще ярким порезам.

Малфою показалось. что растопырник больше не понадобится — боль сразу прошла. Луна больше ничего не сказала, да и ответа не требовала, поэтому немного обалдевшему Драко ничего не оставалось, как отправиться в слизеринское общежитие, тем более что Тео и остальные уже стояли рядом, готовые идти за ним. И, возможно, не только в прямом смысле. Их провожал взглядом Снейп; сидевший за учительским столом мрачный зельевар сегодня позволил себе примерить довольную ухмылку.

Малфой собрал ребят в их с Тео спальне. По сути, это была спальня Тео, сам Драко часто приходил сюда только переодеться, и с появлением особняка на Гриммо количество его отлучек обещало только увеличиваться.

— Расскажите сначала, как вы узнали! — потребовал Драко.

Оказалось, что совы с записками от родителей прилетели к чистокровным ученикам всех факультетов чуть ли не раньше, чем Драко с крестным вышли из Министерства. В них говорилось о том, что Драко Малфой принял титул лорда Блэк. Писавшие надеялись, что получатель сообщения успеет первым поздравить его. Ушедшие в Хогсмид поспешили вернуться, не ушедшие готовились к встрече.

Кто же так быстро разнес новость? Кто знал? Фадж, Скримджер, Боунс, не считая их со Снейпом. Ах да, он чуть не забыл: Амбридж. Сама скорость распространения говорила за себя, намекая, даже крича о том, что длинный язык не удержала во рту именно «жаба». Хотя Драко остался только в выигрыше от такой скорой огласки, Амбридж все же следовало преподать урок. Не будет квакать на лорда.

Видя, что друзья уже не могут сдерживать любопытство, Драко, как мог, кратко пересказал события, начиная от получения письма из Гринготтса и заканчивая сегодняшним смехотворным доносом Макмиллана, обвинившего его в похищении пьяного Муди. Кстати, эту часть истории Драко постарался излагать с юмором, чтобы изобразить описываемую ситуацию максимально далекой от действительности. Даже друзья не должны знать, что скрывалось в сундуке Аврора-Который-Утратил-Постоянную-Бдительность. А Эрни, судя по его поведению в Большом зале, решил, что, если промолчит, целее будет.

— Ты теперь сможешь помочь нашим? — с надеждой спросил Винс.

— Я постараюсь. Но вы все должны мне помогать, и я не всегда смогу объяснить, для чего вам придется что-то делать.

— Ты можешь полностью на нас рассчитывать, — серьезно сказала Панси, а Тео прибавил:

— Во всем.

«Ну что ж, — думал вечером Драко, отходя ко сну, — это был очень приятный день». И завтра, в воскресенье, он намеривался провести время не менее приятно. Драко Малфой, лорд Блэк собирался нанести визит. Он, наконец, сделает то, что так давно хотел.

Глава 23. Прощай, Нора!

В воскресенье Драко Малфой, лорд Блэк собирался нанести визит. Он, наконец, сделает то, что так давно хотел.

Позавтракав на Гриммо, Малфой отправился в Косой переулок, чтобы полностью обновить гардероб. Третий, еще не потраченный мешочек с тысячей галеонов минус один предоставил Драко возможность не только получить то, что он хотел, но и почувствовать себя тем, кем он являлся. Проигнорировав заведение Малкин, юноша начал с Твиллфит и Таттинг, а закончил в обед, посетив один из наиболее пафосных ресторанов магического Лондона. Драко был рад, что Северус не видит, как он выпендривается.

Скинув кучу уменьшенных свертков и пакетов Кричеру в худые, но от этого не менее цепкие лапки, Драко камином прошел в Нору. Следовало, наконец, сделать то, что он так долго хотел сделать, просто мечтал, а именно — крикнуть «Прощай, Нора!», стоя в последний раз на крыльце этой развалюхи.

Так как было воскресенье, Артур, вероятно, был дома. Дома ли Перси и живет ли он еще с родителями, Драко было абсолютно не интересно в виду незначительности этого члена семьи. А вот еще один жилец, а точнее, жилица, могла бы куда-нибудь скрыться на время посещения лордом Дыры, вернее, Норы. От Молли Драко ожидал чего угодно.

Беспрепятственно попав в жилище Уизли, Малфой первым делом осмотрел гостиную и кухню. В этих ключевых местах Норы никого не было. Вероятно, Молли и Артур были снаружи. В этот теплый сентябрьский денек они вполне могли пообедать в саду и остаться там.

Отправившись на поиски хозяев, Драко нисколько не удивился беспечности Уизли. Камин в Норе был всегда нараспашку. Артур мог по какому-нибудь случаю его заблокировать, но постоянно так не делал. Возможно, причина была в том, что в дом к Предателям крови и так никто не пришел бы.

Однако никого искать не пришлось. Едва Драко вышел на крыльцо, как увидел идущую к дому миссис Уизли. От нее просто фонило злостью. Драко успел только подумать, что надо было встретиться с Артуром завтра в Министерстве, как колдунья, заприметив бывшего воспитанника, явно иронизируя, поприветствовала его:

— Лорд Блэк собственной персоной! Не побрезговали! Чему обязаны?

— Добрый день, миссис Уизли. Простите, что без предупреждения, но я по делу. Мистер Уизли дома? — сухо ответил Драко.

— Сидит в своем дурацком сарае. Он туда спрятался и не выходит, когда я с ним попыталась поговорить как раз о тебе, Драко Малфой! — Видимо, запас куртуазности бывшей Пруэтт на этом иссяк.

Драко оказался в несколько щекотливом положении. Раньше он просто прошел бы в маглохранилище Артура, но сейчас без приглашения он не мог этого сделать.

— Вас не затруднит его позвать, миссис Уизли? — попросил он Молли.

Ведьма заорала не хуже вопиллера:

— Артур, тут к тебе лорд Малфой! Выходи!

«Чтоб тебя нунду задрал!» — подумал Драко. Лордом Малфоем он становиться в ближайшие годы не собирался. Отец был жив и относительно здоров, несмотря на суровые тюремные условия и злопыхательство недругов.

Мистер Уизли не рискнул и дальше скрываться. Покинув свое убежище, он появился перед ожидавшими его женой и гостем.

— Драко… лорд… Блэк? — неуверенно сказал он.

— Здравствуйте, мистер Уизли. Я по делу.

— Ты по поводу того, что больше не состоишь под нашей опекой? Мы уже в курсе, — ответил Артур.

— Да уж, а ты даже ни полсловом, а Артуру министерские сообщили, что выплат больше не будет!

«Кто о чем, а Уизли о галеонах! Видимо, разговор придется вести в финансовом ключе», — подумал Малфой.

— Я хотел бы выкупить трость отца, мистер Уизли. Все равно вы ее не носите.

Это было верно. Уизли и шикарные вещи не вязались между собой по определению. Попытавшись сделаться денди, Артур после нескольких походов в свет засунул трость в дальний угол их с Молли спальни. Уж больно нелепо он выглядел, что, по счастью, понял сам, не дожидаясь, пока кто-нибудь из языкастых сослуживцев ему об этом скажет.

— Тысяча галеонов! — влезла Молли.

— Надеюсь, это шутка такая? — еще по-светски любезно осведомился Драко, но, взглянув на рыжую курицу, понял, что нет.

— Гони тысячу, я знаю, у тебя теперь много денег. Хотя состояние и титул должен был унаследовать Гарри.

— Поттер? — изумился Драко. — С какой это радости?

— Да с такой… Он тебе еще выскажет, вот увидишь. Все детство вместе, в Норе, а ты… Все его планы с Джинни… И нас подвел, без пособия на что жить, на что детей одевать? Перси еще совсем не помогает… В общем, тысяча, и точка. Не хочешь, не надо!

— Правильно ли я понимаю, миссис Уизли, — заговорил Драко, начиная закипать, — что вы оценили фамильную трость Малфоев в тысячу галеонов?

— Правильно, правильно, — толстуха подбоченилась, от этого движения её телеса заколыхались. Драко понял, что проиграл: он заплатит, только чтобы не видеть эту бесформенную массу под выцветшей неопрятной блузкой и растянутой юбкой. Торговаться лорду не пристало в принципе, а в этом обществе даже находиться нельзя без риска быть скомпрометированным.

— Хорошо, вы получите всю запрашиваемую сумму. Я пришлю деньги с домовиком. А сейчас принесите трость.

— Будут деньги, будет трость, — не согласилась хозяйка.

«Мерлин, как же она меня раздражает!» — мысленно застонал Драко.

— Как угодно, — процедил он, давя на корню искушение вступить в заранее безвыигрышную перепалку. — Хорошего дня.

Малфой, презрительно попрощавшись с рыжими Предателями крови, зашагал прочь. Пройдя солидное расстояние, Драко вдруг поймал себя на мысли, что в запале он допустил ошибку. Оставив камин позади и не умея аппарировать, лорд Блэк остался в дураках. Но возвращаться в Дыру, куда, он поклялся, не ступит больше его нога, он не собирался, так как это было бы полным фиаско — слишком унизительно.

Драко Малфой словно перенесся с маховиком времени на три года назад, когда хотел сбежать из обиталища рыжих тараканов, но не смог. Лорд Блэк стряхнул оцепенение и позвал: «Кричер!». Через несколько минут он уже был на Гриммо и пил горячий шоколад, который, по мнению верного эльфа, должен был его успокоить, и сожалел, что он совершеннолетний чисто юридически, а физически еще не скоро сможет по примеру Северуса снимать стресс огневиски.

Отложив возвращение трости на более поздний период, когда у него будет вся сумма, Драко решил не переживать по поводу неслыханной наглости Молли Уизли. Не каждая торговка в Лютном могла так завысить цену. Ясно, как день, что мать семейства собиралась компенсировать все недополученные деньги за опекунство. И ведь не сомневалась, что он не откажется от дорогого его сердцу предмета!

Лорд Блэк все равно на следующей неделе собирался в банк: пора, наконец, посетить то самое хранилище семьи. Там могли найтись уникальные артефакты, которые помогут ему в его борьбе с министром и Дамблдором. А потом он возьмет еще денег из сейфа, они ему понадобятся не только для того, чтобы дать их Кричеру для расчета с Уизли.

Ну ничего, он с ними еще рассчитается. И не деньгами. Драко гневно обращался к миссис Уизли в своем воображении. Кошка драная! Решила поссорить его с Гарри, не догадываясь, что у них с Поттером за отношения? Очень хорошо. Строишь планы на Гарри и Джинни? Превосходно.

Теперь понятно, почему Уизлетка, стоит Гарри только переступить порог, напяливает эти магловские тряпки: короткие юбки и ничего не скрывающие маечки! В тринадцать лет девочке есть что показать, вся в мать.

Поттер не унаследовал состояние Блэков, но он и так богат, вам ничего не достанется. Гарри и сам не прочь от вас всех отделаться, а уж если попросить Гермиону… Она, судя по ее демаршу в Большом зале, не откажется. Как бы еще забрать ключ от сейфа Поттера?

Последнее слово останется за Драко Малфоем, лордом Блэк. В этом ему помогут его партнер, Гарри Поттер, друзья и соратники. А пока то, что он забыл сделать, когда посещал свою «летнюю резиденцию».

— Прощай, Нора! — выкрикнул парень, напугав Кричера, появившегося из кухни с полотенцем.

Успокоив домовика, который поспешил вернуться к готовке, — хозяин будет ужинать дома, — Драко направился к портрету Вальбурги. Надо расспросить бабушку о заседаниях Визенгамота, на которых он как лорд Блэк имел право присутствовать.

Глава 24. Сливовая мантия

Три дня со времени похода в Нору пролетели как один час. Драко постоянно был занят. Утром он шел на уроки, после них готовил домашнее задание, и нельзя было ни на минуту расслабиться, чтобы сбавить темп. Времени и так не хватало. Это он понимал особенно остро, когда засиживался допоздна в библиотеке Блэков или в хранилище Гринготтса, полном таких вещей, что Отдел тайн мог удавиться от зависти.

В среду пришло письмо от мадам Боунс, в котором сообщалось, что в результате служебной проверки авроров Рейнольдса и Стенсила вскрылись многочисленные нарушения в их работе. Обоих отстранили на время расследования; если подозрения подтвердятся, их уволят. Что ж, мадам Боунс не просто извинилась, скорее, сделала реверанс лорду Блэку за то, что творил министр с попустительства её отдела по отношению к Драко Малфою.

В четверг после уроков Драко отправился в Большой зал перекусить, а заодно показаться на глаза, после чего он намеревался отправиться ночевать на Гриммо, чтобы в пятницу шестнадцатого сентября появиться в Визенгамоте, воспользовавшись правом лорда Блэка. Придется завтра прогулять уроки, ничего не поделаешь, интересы рода. То, что он пропустит ЗОТИ, было особенно приятно. Муди, очухавшись, невзирая на смешки коллег — авроров и преподавателей, — приступил-таки к ведению своего предмета.

Только Малфой наложил себе гарнир к отбивной, как к нему подошел староста школы и передал, что директор ждет его прямо сейчас в своем кабинете. Пароль Драко прослушал: он совершенно точно не собирался идти на встречу с Верховным чародеем, с него хватит и завтрашней сессии. Не закончив есть, Драко кивнул Теодору, предупрежденному о его предстоящей отлучке заранее, и пошел в покои Северуса.

Однако просто воспользоваться камином не удалось. Зельевар караулил там Драко со словами:

— Я так и знал, что ты не пойдешь к директору!

— О чем мне с ним разговаривать? — недовольно спросил Малфой.

С момента объявления о его титуле Дамблдор не появлялся в его поле зрения, и это было в высшей степени удачно. Сомнительно было, что их встреча пройдет в теплой и дружественной обстановке. Драко опасался, что его блэковская половинка не утерпит и выскажет старому волшебнику все, что накопилось.

— О том, о чем директор пожелает поговорить с Драко Малфоем, учеником своей школы! Драко, не веди себя как ребенок!

— То есть ты полагаешь, что я могу игнорировать вопросы директора, если они будут противоречить интересам рода Блэк?

— Именно! Иди, постарайся не возбуждать подозрений Альбуса. Будем надеяться, что твоя обработка потенциальных союзников не привлекла его внимания и он не ждет тебя завтра в Министерстве.

По совету Вальбурги, давшей внуку список старейшин, которые могли быть полезны лорду Блэку, Малфой написал им письма. В них молодой лорд выражал надежду на плодотворное сотрудничество, ничего более, и, естественно, никакой конкретики по поводу причины, по которой Драко собирался выступить в Визенгамоте. Леди Блэк подсказала, что для знающих волшебников этого будет достаточно.

Из шестнадцати судей ему ответили двенадцать; из сказанного между строк читалось обещание поддержки. Хватит ли ему голосов, чтобы оправдать Нарциссу, юноша не знал. Он лишь надеялся, что Тиберий Огден со своей стороны тоже подключился к вербовке союзников.

«Дамблдор все-таки что-то подозревает», — подумал Драко, выходя через полчаса от директора. Разговор был абсолютно ни о чем. Старик с видом искренней заинтересованности спрашивал о том, как его ученик справляется с таким тяжким бременем, как руководство родом. Драко вежливо отвечал, что у него все хорошо, ощущая, как кольцо лорда нагревается, усиливая ментальную защиту. Закончив допрос контрольным «Ты ничего не хочешь рассказать, мой мальчик?», Дамблдор отпустил слизеринца. Впервые Драко пожалел, что послушался крестного: приходить явно не стоило.

Попав, наконец, на Гриммо, Драко приступил к последним приготовлениям. Дело в том, что месть Амбридж он назначил на день заседания Визенгамота. Ну не мог же он пропустить такое зрелище!

Кричер разбудил его ночью.

— Я принес! — сказал домовик, передавая тряпицу с завернутой в неё драгоценностью.

Накинув мантию, Малфой вызвал по камину крестного. Северус, дремавший в кресле в ожидании, сразу встрепенулся.

— Достал? — спросил он, оказавшись в Блэк-хаусе.

— Да, ты был прав, у нее в доме есть чары против проникновения магов, а вот против домовиков никакой защиты.

Пройдя в кабинет лорда, где на столе лежала толстая книга в кожаной обложке, Драко раскрыл её на месте, где лежала закладка, и передал Снейпу. Тот внимательно прочитал отмеченные части.

— Ты ведь справишься, Северус? Я не смог, несмотря на поддержку магии рода. Сил хватает, а вот концентрации — нет.

— Конечно, справлюсь, — флегматично заверил Снейп. — Заклинание на две страницы, только и всего! Жаль, я не увижу результата воочию, но ты мне покажешь в думосборе.

Снейп, взяв у крестника кольцо, принадлежавшее Амбридж (умелый Кричер снял прямо со спящей, с этим перстнем Долорес не расставалась даже в кровати), нараспев начал произносить заклинание. Темной магии в нем не было, на первый взгляд, конечно.

Когда все было закончено, Кричер вернул кольцо, Снейп отправился в Хогвартс, а Драко лег досыпать. Как там написано на карте Мародеров? Вот-вот, завтра и он скажет помощнице министра: «Шалость удалась!»

Как будто издеваясь над его решительным настроем, ночью Драко приснился кошмар.

Он увидел себя четырнадцатилетнего, в мантии лорда Блэк, сидящим рядом с Артуром Уизли в зале суда. Судили Нарциссу, а Люциуса уже увели.

Он ясно все видит, но не слышит ни слова из речей Фаджа и Амбридж. Вот Дамблдор ставит вопрос на голосование, а Драко, в недоумении, что ему не дают слова, как члену Визенгамота, пытается встать, но Артур, как три года назад, удерживает его. Малфой пытается вырваться, но безрезультатно — становится отчетливо слышен голос Дамблдора: «Нарцисса Малфой приговаривается к пожизненному заключению за попытку пересмотра дела…»

Драко проснулся в поту, сердце бешено колотилось. Наколдовав воды, он залпом выпил стакан. Это сон, и он ничего не значит! Поспать еще? Время есть, заседание назначено на десять утра. Но возможность увидеть еще раз в своем сне Дамблдора, выносящего приговор матери, изощренный, как и все, что делал этот волшебник, заставила его сразу отмести эту мысль.

Без аппетита позавтракав, Драко послонялся без особой цели какое-то время по особняку, заходя то в библиотеку, то в кабинет, то в хранилище, пока Кричер не позвал его одеваться.

Повертевшись перед зеркалом в сливовой мантии, Драко остался недоволен: этот цвет решительно не шел ему. С самого пробуждения его преследовало неясное раздражение, все не нравилось и действовало на нервы. Абсолютно неподходящее настроение перед первым появлением в Визенгамоте.

Он не позволит мерзкому старику, пролезшему даже в его сон, испортить его начинания! Не важно, что сливовый не его цвет, не важно, что он толком не знает, что именно говорить в суде, — Вальбурга, конечно, многое прояснила, но ведь все зависит от ситуации. Важно то, что сегодня он, Драко Люциус Малфой, лорд Блэк, отправляется в Визенгамот с важной миссией — добиться освобождения матери, чего бы это ему ни стоило. Если придется вцепиться в длинную белую бороду и встряхнуть Великого светлого так, чтобы бубенцы зазвенели, он это сделает. Нарцисса Малфой не должна больше и дня провести в Азкабане!

Подхватив трость отца, а вернее, уже свою собственную, Драко, простившись с Вальбургой и Кричером, наперебой выкрикивающими ему пожелания удачи, камином отправился в Министерство. По совету бабушки он прибыл пораньше, чтобы пообщаться со своими единомышленниками.

Молодой лорд сразу привлек к себе внимание. Находившиеся в зале волшебники отвлеклись кто от своих дел по подготовке к заседанию, кто от бесед с другими членами Визенгамота. К Драко заспешил Тиберий Огден. Судя по его заинтересованности, он возлагал на лорда Блэка большие надежды.

— Лорд Блэк!

— Мистер Огден!

— Пойдемте, я познакомлю вас с наиболее влиятельными членами суда. Полагаю, что сотрудничество с ними принесет вам дивиденды и сегодня, и в дальнейшем.

Огден подвел Драко к небольшой группе магов, стоящих поодаль. После взаимных представлений и расшаркиваний началась словесная эквилибристика, когда то, что хочешь сказать, не говоришь прямо, но твой собеседник тебя, как ни странно, понимает. Малфой хоть и испытывал с непривычки трудности, но справлялся вполне прилично. Собеседники были настроены не просто благожелательно, они почти открытым текстом говорили о том, что надо пересмотреть политику, проводимую Министерством в последние годы, и что кому, как не им, представителям лучших семей Магбритании, поменять этот курс на более подходящий.

В самый разгар беседы Драко услышал самый ненавистный голос на свете.

— Драко, мальчик мой, ты не в школе? Как же твои уроки, ведь четвертый курс очень сложен.

Дамблдор! Одной невинной фразой, сопровождаемой мягкой понимающей улыбкой, так спустить его на землю, показав, что его место за школьной скамьей, его удел — зубрить под руководством опытных наставников, а не лезть в политику!

Старейшины во главе с Огденом не вмешивались. Ожидая, что ответит будущий член Визенгамота, они таким образом, как на экзамене, проверяли, не поторопились ли они авансом посчитать лорда Блэка сто́ящим своего времени и способным быть им полезным в предстоящем начинании.

— Директор, — через силу улыбнулся Драко, сверкнув кольцом. — Я тут по делам рода, а вы? Прогуливаете? На кого бросили учеников?

Союзники Драко чуть расслабились: «Годится!». Но директор не мог оставить за Малфоем последнее слово.

— Драко, мальчик мой, надеюсь, ты понимаешь всю серьезность принимаемых здесь решений? Ты уверен в своей способности разобраться, что во зло, а что во благо? Я возглавляю этот суд уже много лет и не всегда могу предсказать, что получится в результате принятия того или иного решения. А ты можешь это предвидеть?

Драко почувствовал реальную угрозу в словах Верховного чародея. Ну что ж, он знал, что просто не будет.

Постепенно зал заседаний заполнился, и настало время начинать. Дамблдор занял свое место председательствующего, а Драко — скамью, испокон веков закрепленную за Блэками. Малфой знал, что перед каждым советом старейшин, прежде чем утвердить повестку дня, присутствующим давали слово для внесения тем для рассмотрения, а также для того, чтобы сделать заявление.

— Объявляю заседание Визенгамота открытым! — провозгласил Верховный чародей. — Предлагаю желающим сделать заявление поднять палочку!

Драко поднял свою и с удивлением обнаружил, что, кроме него, никто не собирается ничего заявлять. То ли у других волшебников не было для этого повода, то ли, что более вероятно, все с нетерпением ждали представления нового члена Визенгамота и отложили свои не столь важные дела на другой раз.

— Драко Малфой, прошу! — благожелательно улыбнувшись, разрешил Дамблдор.

— Драко Люциус Малфой, лорд Блэк! — отбрил юноша старикана, и в ходе заседания не забывающего поставить мальчишку на место. — Я заявляю, что с сегодняшнего заседания и впредь я буду занимать скамью рода Блэк по праву лорда и буду голосовать на благо своего рода и ради процветания своей родной страны. Также я выношу на рассмотрение судей Визенгамота вопрос о снятии вето министра Фаджа на пересмотр дела Нарциссы Малфой, урожденной Блэк, и о её освобождении в связи с непричастностью к попытке захвата власти Сами-Знаете-Кем в 1991 году.

Верховный чародей включил этот вопрос в повестку дня под первым пунктом. Драко не смог понять, хорошо это или плохо. Оставалось ждать.

Поднялся министр.

— Дело пожирателей от девяносто первого года пересмотру не подлежит!

Раздался властный голос Огдена, с места спрашивающего Фаджа:

— Вы уверены, Корнелиус, что в деле Нарциссы Малфой-Блэк, единственной ведьмы, осужденной в том процессе, не было перегибов?

Тиберия поддержал согласный гул голосов.

Министр прибег к обычной тактике.

— Моя заместительница Долорес Амбридж даст квалифицированный ответ на этот запрос. Долорес, прошу.

Амбридж встала и вышла вперед. Сегодня её любовь к розовому безумию скрывала глухая черная мантия, но вот кольцо с крупным розовым топазом было хорошо заметно. Долли не без причины гордилась им, ведь камень, один из наиболее редких среди собратьев, был добыт в Бразилии. Считалось, что розовые топазы хорошо впитывают магию, ну и красивы, конечно же.

Все взгляды устремились на помощницу министра в ожидании того, как она будет объяснять отказ начальника пересмотреть это явно плохо пахнущее дело.

Долорес приосанилась, открыла рот и произнесла очень ква-лифицированный ответ:

— Ква. Ку-ак ку-ак ку-а-а-ак!

Глава 25. Дебют

Все взгляды устремились на помощницу министра, которая произнесла очень ква-лифицированный ответ:

— Ква. Ку-ак ку-ак ку-а-а-ак!

В первые несколько секунд ничего не происходило, собравшиеся вполне серьезно внимали красноречию Амбридж, но стоило ей повторить руладу, как со скамей зрителей раздались смешки. Замминистра проквакала еще пару «слов», прежде чем до неё самой дошло, какие звуки она издаёт. Долорес замотала головой так сильно, что показалось, она у неё отвалится.

Встал встревоженный министр.

— Прошу объявить перерыв!

Дамблдор не стал возражать, прервав заседание на десять минут.

Амбридж подошла к Фаджу и заговорила с ним; содержание беседы слышно не было, но угадывались слова нормальной человеческой речи. Драко просто не знал, куда смотреть, что запоминать, чтобы потом показать Северусу: смешки и обидные для «жабы» комментарии раздавались теперь и среди носящих сливовые мантии. К примеру, ведьма непонятного возраста, сидевшая неподалеку от Драко, не очень стараясь говорить потише, делилась с соседом впечатлениями:

— Кажется, Долорес скинула чары, а жалко, я дала бы пару галеонов, чтобы она еще что-нибудь квакнула. Недаром её за глаза называют жабой!

— Глупости! Никакая она не жаба, а самая настоящая паучиха! — не согласился собеседник. — Хотел бы я знать, кто такой безрассудный, что связался с ведьмой её положения и характера. — (Драко расправил плечи) — Она его найдет и поквитается! Хотя зрелище вышло в высшей степени достойное. Хоть раз её речь в Визенгамоте было приятно слушать.

Драко мог пообещать, что если этому волшебнику так нравится кваканье, да еще в столь блистательном исполнении, то теперь у него каждое заседание есть шанс. Чары из старинного гримуара Блэков, наложенные Снейпом, не должны были позволить Амбридж издавать в людных местах иные звуки, кроме лягушачьих концертов.

Перерыв закончился; Амбридж, обрадованная возвращением нормального способа изъясняться, вернулась на свое место.

— Ква…. Ква-а-а-а Ква-а-а-а-аккк! — сказала она под громкий хохот. Никогда еще собрание Визенгамота не проходило в столь веселой обстановке.

Только количество слушающих стало больше двух, как речь заместительницы министра превратилась в кваканье. Именно наличие этого условия сделало наложение заклинания таким трудным. Но на простой вариант, чтобы ведьма квакнула пару раз, а потом её расколдовали, Драко был не согласен. Он планировал положить конец карьере Долорес, что очень скоро должно случиться, если она не сможет выступать публично. А снять заклятье не получится.

К Долорес подскочило сразу несколько магов из окружения министра. Она замахали своими палочками на манер магловского вентилятора, но, очевидно, безуспешно. «Можете не напрягаться с Фините, да и другие, даже более сильные заклинания, не помогут», — злорадно думал Драко. Сначала было нужно определить, что именно послужило причиной, а кольцо не фонило и не просило себя проверить.

К пытающимся расколдовать «жабу» подошла Амелия Боунс, но и ей после нескольких попыток пришлось сдаться.

— «Жабе» нужен принц, как в магловской сказке, чтобы поцеловал! — ехидно бросил сидящий через пару магов от Малфоя волшебник. Он был крупный, с седой гривой волос, и голос имел очень громкий.

— Скажешь тоже, Юлиус, кто на нее позарится? — не согласился его сосед, а в этот самый момент со своего председательского места поднялся Дамблдор, намеревающийся тоже поучаствовать в расколдовывании государственной служащей.

От такого совпадения Драко, не сдержавшись, уронил голову в приступе неудержимого хохота, стараясь рукавом мантии прикрыть покрасневшее лицо. Впрочем, он оказался не одинок в такой оценке ситуации: то здесь, то там маги, позабыв о серьезности места, где они находились, начинали хихикать, хохотать, истерически всхлипывать по мере того, как по аудитории распространялось понимание сказанной шутки. Драко не сомневался, что Северусу понравится.

Однако Верховный чародей, нимало не отвлекаясь на смешки, а возможно, их не заметив в силу величия задач, перед ним обычно стоящих, достал свою палочку и наложил несколько сложных заклинаний, а затем еще и еще, но вскоре и он был вынужден сдаться.

— Мадам Амбридж, несомненно, придется обратиться в Мунго, там специализируются именно на таких сложных проклятьях. Пусть она напишет текст своего выступления перед уходом, его зачитают после еще одного перерыва…

Стоявшая все это время с выпученными глазами жаб… Долорес, красная от унижения, отмерла и, подойдя вплотную к Альбусу, что-то ему сказала.

— Так проклятье, наложенное на вас, не только никак не опознается, но еще и действует избирательно! — удивленно сказал Верховный чародей. Несомненно, он заподозрил применение темной магии, доступной далеко не всем волшебникам, а только тем, у кого из поколения в поколение в сейфах и библиотеках копятся древние манускрипты с никому не известными чарами…

Дамблдор повернулся и в упор посмотрел на Малфоя. Драко вздрогнул, но быстро оправился и ответил старику самой издевательской ухмылкой, на которую оказался способен: не докажешь!

Расстроенную Амбридж увели, вероятно, в Мунго, как и советовал опытный старец. Если он не смог, то остальным присутствующим точно не под силу было снять с Долорес такое с виду простенькое, похожее на детскую шалость, проклятье.

Вот это Блэки, с уважением думал Драко. Даже шутки у них длиной в целую жизнь. Ведь Долли, надев свое кольцо, должна была проквакать при большом скоплении волшебников до конца жизни, так как заклинание могло подпитываться магией носителя до бесконечности.

Если Амбридж снимет любимое украшение, на нее будет действовать остаточная магия проклятья не меньше недели, а может, и больше, судя по нелюбви Снейпа к помощнице Фаджа, так что связать именно перстень с проблемой не получится. А зная пристрастие этой ведьмы к дорогим побрякушкам и розовому цвету, не было и тени сомнения, что с этим кольцом добровольно она не расстанется.

Обращение к специалистам ничего не даст: чтобы распознать чары, нужно знать о существовании именно этого заклинания. Но и это не помогло бы: по задумке разработавшего это проклятие одного из Блэков снять чары мог только наложивший. Так что шансов у Амбридж нет, поскольку было крайне сомнительно, что в Мунго обладают хоть толикой нужной ей информации.

Однако пора было снова настраиваться на серьезный лад: заседание, прерванное беспрецедентным происшествием, продолжалось.

— Возвращаемся к повестке дня, — проговорил Дамблдор. — Итак, министр, будете ли вы давать объяснения по запросу лорда Блэка? Если нет, то предлагаю перенести обсуждение этого вопроса на момент выздоровления вашей помощницы.

Драко аж подавился своим негодованием: отныне и впредь ждать Амбридж не имело смысла. Он не позволит положить под сукно такой важный вопрос, касающийся без малого жизни его матери! Юноша встал.

— Я предлагаю не затягивать, так как не вижу никакой связи проблемы госпож-ж-жи Амбридж с запросом, выдвинутым мной ранее, — Малфой старался говорить спокойно — только так на его стороне будут симпатии слушателей.

Дамблдор недовольно сверкнул очками. Драко подумал, что проклянет его, если Верховный чародей скажет что-нибудь вроде: «Я не давал вам слова!». Но председательствующий снова обратился к Фаджу.

— Как видите, Корнелиус, лорд Блэк настаивает. Может, вы все же выступите вместо Долорес?

— Что? Выйти туда и встать на ее место? — в голосе министра послышались панические нотки.

— Боишься, что и на тебя наложат квакающее заклинание, Корни? — ухмыляясь, выкрикнул Юлиус. «Надо бы узнать его фамилию, может пригодиться, — подумал Драко. — А Фадж не просто идиот, но еще и трус. Он тогда василиска побоялся, прислал авроров, а сам отсиделся в Министерстве. И сегодня при всех так опозорился! Сам себя наказывает, я и поучаствовать не успею!»

— Раз министр отказывается, то предлагаю переходить к голосованию, — несколько раздраженно постановил Дамблдор. — Для того, чтобы у Министерства была возможность узаконить наше решение, имеет смысл заменить оправдание помилованием. Кто за помилование Нарциссы Малфой, поднимите палочки!

Малфой, все еще стоявший, пораженно смотрел на судей, поднимающих палочки. Проголосовавших «за» почему-то набиралось немного. Сам Драко никак не мог решиться поднять палочку: ведь он хотел оправдать мать, а не помиловать, разница была ощутима. Но, сообразив, что, если нужного количества голосов не наберется, то Нарцисса не будет не только оправдана, но и помилована, а значит, останется узницей еще долгие годы, Драко поднял палочку. Было очевидно, что другого повода вернуться к вопросу, по которому уже состоялось голосование, просто не будет.

Оказалось, что его союзники лишь ждали его решения. Теперь и Огден, и остальные, с кем Драко успел сегодня пообщаться, и другие незнакомые волшебники и ведьмы проголосовали «за». Дамблдор объявил, что решением Визенгамота Нарцисса Малфой помилована. Однако, поскольку это не означает, что с неё сняты обвинения, ей запрещено проживать на территории Магбритании. Драко Малфой теперь в полной мере понял значение слов Дамблдора, сказанных ему перед началом заседания, и сна, приснившегося сегодня.

— Постановление о помиловании вступает в силу в понедельник девятнадцатого сентября 1994 года, — провозгласил Верховный чародей.

С трудом досидев до конца заседания, на котором, к счастью, не было больше ничего важного, и кое-как выдержав поздравления от судей Визенгамота, Драко камином отправился в Хогвартс. Там, в гостиной Северуса, он наконец дал волю своему негодованию. Снейп, как раз вернувшийся после обеда, молча выслушал крестника.

— В конечном итоге Нарцисса теперь свободна, и это главное. Думаю, ей комфортнее всего будет во Франции, — подвел он итог.

— А как же я, Северус? Я что, с ней не увижусь?

— И увидишься, и побудешь с ней столько, сколько нужно. Я знаю одного молодого адвоката, он выпускник Слизерина и сочувствует нам. Уверен, с клиентами у него из-за этого проблемы, так что он не только будет рад твоему предложению, а вцепится в такой шанс зубами. Мы пошлем ему сову. Устроим кое-кому сюрприз.

Глава 26. Первая победа

— В конечном итоге Нарцисса теперь свободна, и это главное. Я знаю одного молодого адвоката, он выпускник Слизерина. Мы пошлем ему сову. Устроим кое-кому сюрприз, — сказал Снейп.

Драко вздохнул.

— Северус, знаешь, я думал, что Дамблдор… что ему нет особого дела до меня. Я ведь его не трогаю. Не понимаю, чего он хотел добиться.

Снейп приподнял бровь, как будто удивляясь, что самый молодой член Визенгамота не догадался сам.

— Это очевидно: он не хочет твоего усиления.

— Я считал, что у меня есть время повзрослеть, окончить школу, а уже потом разобраться с директором. Но он не оставляет мне выбора… Северус, я перерыл столько книг и артефактов в библиотеке и в сейфе Блэков в Гринготтсе, но не нашел ничего, что могло бы мне помочь! Неужели с ним нельзя справиться?

— Возможно, такой способ есть, хотя я до конца не уверен. Ты помнишь, я тебе говорил, что уже давно работаю над очень интересным зельем?

Драко кивнул. Неужели?..

— Ты дал мне денег, и, смею тебя заверить, они были потрачены не впустую. Однако до прорыва мне далеко. Есть у меня идея…

— Какая? — перебил Драко.

Снейп, проигнорировав его нетерпение, принес несколько свитков, исписанных аккуратным убористым почерком.

— Вот, смотри. Только не думаю, что твоих знаний хватит, чтобы хоть немного разобраться.

Малфой, повертев изыскания мастера Снейпа в руках, вынужден был согласиться с ним: он действительно не понимал, что это может быть за зелье. Драко был хорош в практике, но до подобного еще не дорос.

— Жаль, что я не смогу тебе помочь. А посторонних привлекать нельзя, — сказал он.

— Есть кое-кто, кто может быть мне полезен, и ты даже представить не можешь, насколько.

— И кто же это?

— Небезызвестный тебе мистер Поттер.

— Северус, не смеши меня! Гарри не получает по зельям выше «Удовлетворительно», даже если сильно постарается. Или я чего-то не понимаю?

— Именно! Попроси своего партнера оказать мне услугу в рамках вашего соглашения, если он не захочет сделать это просто так.

— Хорошо, я уверен, что он не откажет. Но ты мог бы мне намекнуть хотя бы…

— Посмотрим, выйдет ли что-то из моей затеи. Не сомневайся, ты узнаешь первым. А пока не будем терять время. Пиши письмо адвокату.

На ужине только и разговоров было о заседании суда. Драко в красках описывал, как квакала Амбридж. А что? Будет подозрительно, если он этого не сделает. Но самое главное, всех взволновала новость об освобождении Нарциссы. Малфой не стал говорить за общим столом о тонкостях дела. Детям сидевших в Азкабане пожирателей подошло бы и помилование их отцов с высылкой из страны, так хоть живы будут. Драко слушал, как мечтали о таком Панси и Тео с Винсом, и понимал, что он должен действовать в интересах сразу всех соратников отца, а не думать только об освобождении или хотя бы облегчении жизни одного лорда Малфоя.

А на следующий день была суббота и долгожданный Хогсмид! Лорд Блэк пошел с ребятами развлекаться и наконец мог отплатить им, причем именно деньгами. Весь прошлый год ему покупали сливочное пиво и сладости и не брали его жалкие сикли, заработанные зельеварением или написанием эссе за более состоятельных учеников. Лорд Блэк, вышедший со своей свитой на променад, обошел все интересные места, помахивая тростью и подметая деревенскую пыль роскошной мантией. Денег, оставленных им в Хогсмиде, хватило бы на месяц жизни в Норе всего семейства Уизли, считая и отдельно живущих старших детей.

На посещении магического поселения веселье не закончилось. Драко с Северусом отправились вечером на Гриммо, где Снейп смог увидеть в думосборе обещанное зрелище. Крестный хохотал! Драко и мечтать не мог, чтобы такое увидеть, но вот он, Северус, помолодевший на двадцать лет! Драко верил, что Снейп выглядел именно так, устроив Мародерам какую-нибудь особо пакостную пакость.

— Не зря мы потратили время и усилия на подготовку! — сказал зельевар. — Жаль, в газетах была только новость о помиловании Нарциссы, а о таком занимательном эпизоде из жизни служащей Министерства не написали. Вероятно, боятся её трогать, вдруг проклятие снимут и она вернется.

В воскресенье Драко, оторвавшись от конспектов, приготовленных ему друзьями, побывал в Лондоне, где встретился с рекомендованным ему Северусом адвокатом. Парень по имени Десмонд Кларксон ловил все на лету. Поэтому в понедельник, опять пропустив школу, Драко вышел из министерского камина, полный самых радужных надежд.

Кларксон был не один. С ним пришел целитель, вероятно, прямо из Мунго, судя по лимонной мантии. После краткого представления они направились в Отдел обеспечения магического правопорядка. При себе у адвоката был документ, в котором было сказано, что Нарциссе Малфой, пробывшей в заключении три года, ввиду плохого состояния здоровья необходимо квалифицированное лечение, прежде чем она сможет покинуть страну. Присутствующий здесь колдомедик должен был его заверить после осмотра.

Ранее мадам Боунс прислала Драко Патронус, сообщая, что он сможет встретиться с матерью в ее кабинете в десять утра, чтобы передать необходимые вещи и деньги. Затем бывшую узницу должны были отправить портключом во Францию в сопровождении аврора. За пять минут до назначенного времени лорд Блэк, сопровождаемый адвокатом и колдомедиком, о которых он благоразумно не предупредил Амелию, постучал в дверь кабинета, так часто посещаемого им в последнее время.

Сердце Драко забилось быстрее, когда он входил в комнату. Думать он мог только об одном: здесь ли мама? Казалось, он не перенесет и минуты, если произойдет задержка.

Нарцисса была там. Драко, забыв поприветствовать мадам Боунс (вряд ли он её вообще заметил) и о манерах лорда, бросился к матери и крепко сжал в объятьях. Он простоял так несколько минут, не замечая, что стал выше Нарциссы, не в силах отпустить, как будто боялся, что её снова уведут. Стоявшие вокруг маги молча ждали, когда мать и сын придут в себя.

Первой очнулась Нарцисса.

— Драко! Какой ты стал! — сказала она, удивленно разглядывая юношу. — Мне сказали, что у нас мало времени, сынок. Мне ничего не надо, деньги я получу в парижском филиале Гринготтса. Мои счета должны разблокировать, ведь так? — леди Малфой обратилась к мадам Боунс.

— Да, — подтвердила Амелия, разглядывая пришедших с лордом Блэком волшебников. Дурой она не была и догадалась, какую линию поведения он выбрал. И противодействовать она не собиралась по той же причине.

— Во сколько активируется портключ? У нас с сыном есть еще несколько минут? — с тревогой продолжала расспросы Нарцисса.

— Портключ на половину одиннадцатого, — ответила начальница отдела, глядя в ожидании на лорда Блэка. Пока тот не обозначит свою позицию, большего она не скажет и не сделает.

А Драко абсолютно ни о чем не думал; он не выпускал обе мамины руки из своих и просто наслаждался моментом. Нарцисса, которую, похоже, только что доставили прямо из Азкабана, не получила никакой информации о последних изменениях в жизни сына. Поэтому сейчас, взглянув на сильные пальцы, удерживающие её, она потрясенно ахнула:

— Драко, что же ты наделал! Как ты мог так рисковать? На тебе кольцо лорда!

Малфой пришел в себя.

— Мама, мы поговорим позже. Вот!

Он достал из кармана уменьшенную женскую мантию, приличествующую леди. Взмахом палочки увеличив её, юноша только теперь заметил напряжение, повисшее в кабинете.

— Мистер Кларксон, прошу! — разрешил Малфой, и юрист, послушно дожидавшийся сигнала начинать, передал мадам Боунс заявление и попросил её дать разрешение целителю Лайту на осмотр. Та, конечно же, дала.

Драко не отрываясь смотрел на мать, накинувшую принесенную им мантию на дерюжку, заменявшую бывшей узнице плащ. Колдомедик махал палочкой над сидевшей с прямой спиной Нарциссой, а Драко просто ей любовался. Он не замечал тонких морщинок, обветренной кожи и худобы: для сына она всегда будет самой красивой.

Целитель без проблем подписал документ. Ему и кривить душой не потребовалось, отрабатывая обещанные деньги, ведь Азкабан не курорт.

— Вас ожидает подготовленная палата в Мунго, — сообщил он Нарциссе.

Драко отправился с матерью, оставив Кларксона утрясать формальности. Жаль, уж очень долго в клинике Нарциссу держать не смогут, но неделя, а то и больше, у них есть.

В эту ночь Драко не вернулся ночевать, он остался с матерью, До поздней ночи, изредка прерываясь на еду, они говорили, говорили, говорили… Нарцисса, воспользовавшись удобствами, которых давно была лишена, и выпив подготовленные Снейпом зелья, сразу воспряла духом. Она убеждала сына, что со всеми мелочами справится сама, а лорд Блэк, раз уж ему это выпало, должен сосредоточиться на делах, по-настоящему важных.

Драко даже не прилег на кушетку, стоящую в палате, он заснул, сидя на стуле, положив голову матери на подушку. Утром, с трудом расставшись с Нарциссой и обещав приходить почаще и быть подольше, Драко все же отправился в школу на занятия. В душе все пело: победа!

Да, это была его первая и наверняка не последняя победа, уж он постарается!

Глава 27. Удар на опережение

Отсидев утром на занятиях (спасибо крестному-зельевару и его Бодрящему зелью), Драко отправился на Гриммо. Вечером он поговорит с Гарри и Гермионой, но, чтобы девушка могла полноценно участвовать в некоторых его задумках, молодой лорд должен был обеспечить и ей защиту от легилименции. Подобрав для Гермионы пару серег, которые можно будет носить, не скрывая, Драко перед возвращением еще раз прочитал то, что нашлось в библиотеке Блэков о Тремудром Турнире. Пусть до приезда гостей еще масса времени, договориться окончательно и ввести в курс дела самую умную ведьму Хогвартса не помешает.

Встречаясь с гриффиндорцами после отбоя в обычном месте, Драко с изрядной долей веселья наблюдал, как они выпутываются из мантии-невидимки. То, как ловко у них это получалось, говорило о долгой практике. Наложив блэковскую версию Заглушающих чар, Драко объяснил Поттеру и его подруге, что именно они должны сделать, чтобы близнецы Уизли навсегда покинули список мести Драко Малфоя.

— До приезда гостей еще много времени, мы еще раз обязательно все обговорим. А теперь, Гермиона, примерь вот это. — Драко передал удивленной девушке серьги. Они были серебряными, сделаны в виде маленьких дисков-подвесок, покрытых растительным узором.

— Это как у меня, от чтения мыслей? — спросил Гарри, перехватывая руку Гермионы. — Как интересно! А что это, между листьев?

— Где это? — Грейнджер отобрала украшение и принялась вертеть, вглядываясь в рисунок под разными углами. — Ничего не вижу!

— Там руны, их не видно даже в специальные очки артефактора, — небрежно ответил Драко.

Он и сам их не видел, но Кричер знал, что они там есть, и рассказал, что только мастер, изготовивший эти серьги, может их различить. Интересно, Гарри и правда смог их рассмотреть? Надо спросить у Кричера, может, он знает фамилию умельца.

— Точно, руны, я вижу несколько! — с энтузиазмом воскликнул Гарри, забрав назад одну сережку. — Я как-то полистал учебник Гермионы и запомнил, как многие руны выглядят. Вы что, не верите?

— Верим, конечно, — тут же откликнулась девушка, трогая ухо. — Драко, а как мне объяснять, откуда они у меня? Да и серьги я до этого не носила.

— Просто приложи к мочке, артефакт сам её проколет. А как объяснять? Какой праздник будет скоро? Скажешь, что прислали родители, или еще кто-нибудь.

— У Гермионы вчера был день рождения, — сообщил Гарри.

— Идеально. Считай, что это мой подарок. Гарри, ты же не против? — спросил Малфой на всякий случай, вспомнив комментарии Теодора по поводу этой парочки.

— С чего бы это? — недоуменно спросил Гарри. — Это на пользу дела.

Грейнджер тут же настроила артефакт, то есть надела серьги, и наколдовала зеркало, чтобы в тусклом свете старого магического светильника полюбоваться на себя.

— Тебе идет, — немного смущенно заметил Поттер.

— Спасибо, но твой подарок вчера был не хуже, — ответила Гермиона и порозовела.

Драко понял, что ему не придется просить Грейнджер поучаствовать в борьбе против рыжей Джинни: хогвартская отличница сама уже включилась в эту борьбу.

— Тогда договоримся так. Я пока оставлю в Блэк-хаусе медальон, который вы подсунете Фреду и Джорджу. В ближайшие дни я вряд ли вообще буду оставаться в школе после уроков. Вы ведь знаете, что маму выпустили?

— Да, мы прочитали в газете, не беспокойся, — заверила девушка.

— У тебя сейчас полно других забот, не до нас, мы понимаем. Поговорим о подробностях, когда у тебя будет время, — поддержал её Поттер. — А сейчас пора расходиться, да?

— Гермиона, — окликнул Драко гриффиндорку, собирающуюся шагнуть под мантию-невидимку Поттера. — Все время хотел спросить. Понятно, почему зол на директора Гарри, но ты?

— А ты не думаешь, что я сама считаю, что так поступить с Сириусом было просто бесчестно? И отдать Гарри родственникам, которые с ним плохо обращались?

— Думаю, но ведь есть и другие причины?

— Есть, — не стала отрицать Грейнджер. — Мы с Гарри, да и другие, кто попадает в волшебный мир из магловского, думали, что здесь сказка. Но с каждым годом остается все меньше и меньше иллюзий. И это верно и в отношении директора, который на словах обещает защиту всем, а не дает никому. Говорит о возможностях для таких, как я, но не объясняет, что воспользоваться ими нереально.

— Тебя бы заинтересовала карьера в Министерстве магии? — спросил Драко. У него были некоторые мысли по этому поводу.

— Конечно, да! Ты ведь спрашиваешь не просто так?

— Считай этот разговор договором о намерениях, — засмеялся Драко. Теперь Гермиона Грейнджер на его стороне окончательно.

Нарцисса пробыла в Мунго ровно неделю. Драко использовал практически все свободное время, чтобы побыть с матерью, пока она в Англии. Ему было не до планов мести, он даже учебу запустил. И только вид директора в Большом зале да Амбридж, как на работу таскающуюся в больницу, отвлекали юношу, напоминая, что враги не дремлют. В понедельник, отправив Нарциссу во Францию, где ей предстояло расконсервировать один из особняков, принадлежавших семье Малфоев, Драко наконец выдохнул.

Однако спокойное существование до Турнира, которое он запланировал, ему не грозило. На следующий же день после того, как Нарцисса покинула Мунго и МагБританию, Снейп сказал Драко, что у него состоялся в высшей степени подозрительный разговор с Дамблдором.

— Как всегда, Альбус не сказал ничего конкретного, а вопросы задавал вполне невинные. Но у меня сложилось стойкое впечатление, что он не успокоился и не простил тебе титул лорда Блэк.

— Да пожалуйста, — беспечно отмахнулся Малфой. — Странно, что ты встревожился, обычно тебя не проймешь намеками и недоговоренностью.

— Верно, но у горгульи мне попался Эрни Макмиллан, спускающийся по лестнице. И вид у него был слегка дезориентированный, как будто он выпил чайку с любимой добавкой Дамблдора. А после этого мне задают вопросы о том, что мы делали в Аврорате. А учитывая, что Муди вполне мог показать старому другу воспоминания, где на него действительно напали, полагаю, что директор не оставил мысль использовать это нападение против тебя. И твое легкомыслие меня удручает, ведь он, в отличие от авроров, сможет правильно расставить акценты.

— Я не подумал… Эрни мог рассказать о твоем зелье?

— Конкретно об этом в разговоре с Альбусом не было, а Эрни толком не понял, что он видел. Но и считать, что нам не о чем беспокоиться, нельзя. Дамблдор никогда не даст понять, что именно его заинтересовало и что он затевает, но то, что он что-то втайне готовит, несомненно.

— И что нам делать? Мы можем как-то узнать о его планах?

— Не думаю, что это возможно, но, если получится отвлечь его, переключить на другого противника, было бы замечательно. Для нас важно выиграть время.

— Отвлечь… — Прямо сейчас у Драко не было идей, но он обязательно об этом подумает.

Письмо от Огдена, пришедшее этим же вечером, оказалось ответом на мучивший Драко вопрос, что же предпринять. Старый волшебник собирал завтра, двадцать восьмого сентября, доверенных магов, чтобы обсудить план по смене политики министра, и, если повезет, и самого министра. Поэтому в среду ровно в три лорд Блэк портключом, приложенным к посланию, отправился в поместье лорда Эшкрука, где проходила встреча.

Огден предложил в пятницу, то есть послезавтра, на очередном заседании Визенгамота выдвинуть вотум недоверия министру Фаджу и потребовать перевыборов, не дожидаясь конца срока правления. Засуетиться судей — противников Фаджа заставила информация, которая пока не попала в газеты, — Корнелиус отправил Амбридж в отставку по состоянию здоровья.

— Сейчас, когда Фадж остался без своей верной помощницы, подходящее для нас время, чтобы начать против него кампанию. Давно пора сделать первый шаг к изменению порочного курса правительства Фаджа. Конечно, шансы, что большинство проголосует за наше предложение, невелики, но мы уже провели всю подготовительную работу и просто не знаем, чем можно привлечь дополнительных сторонников. А что вы, лорд Блэк, думаете по данному вопросу?

Драко к тому времени уже знал, что их альянс мог рассчитывать на пятнадцать-двадцать магов Визенгамота, что не дотягивало до половины, и уж конечно, до большинства, нужного для принятия решений.

— Возможно, мы исходим из неверной предпосылки, — осторожно начал лорд Блэк. Пассаж о помощнице немного настораживал, уж не догадались ли они, или кто-то еще, что Малфой имеет к этому отношение? — Вы потратили много сил, чтобы привлечь сторонников на нашу сторону, но, возможно, нужно сконцентрироваться на том, чтобы лишить сторонников министра.

— Вы знаете, как это можно сделать? — спросил Октавиус Берк.

Берки были в родстве и с Блэками, и с Малфоями, так что вопрос был задан почти по-свойски. Драко немного расслабился.

— По крайней мере, я знаю, что можно попытаться сделать. Маги Визенгамота, полагаю, не проголосуют за наше предложение о переизбрании министра, не дожидаясь конца его семилетнего срока. Фадж, хотя и теряет авторитет, все же еще держится. На его стороне Скримджер, но Отдел магического правопорядка наверняка не будет прикрывать его беззакония. — Драко улыбнулся, вспомнив свое взаимодействие с мадам Боунс.

— Что именно вы предлагаете, лорд Блэк?

— Вы, как и планировали, выдвинете свое предложение. А я постараюсь сделать так, чтобы в компетентности министра засомневались даже его сторонники, — Малфой говорил уверенно, как будто план действий не возник прямо сейчас, а вынашивался не один день. Что именно предпринять и как добиться желаемого, Драко понял, как будто воочию увидев напуганного Фаджа, не решающегося выступить в Визенгамоте, чтобы не схлопотать «квакающее проклятье».

— Вы так и не скажете, что задумали? От нас что-нибудь потребуется? — подводя итог встрече, спросил Огден.

— Давайте изобразим, что мы хотим решить все в стенах Визенгамота путем голосования и удивлены неожиданным происшествием не меньше министра, — туманно ответил молодой интриган.

* * *

— Я постараюсь стравить Фаджа с Дамблдором, — сказал Драко Снейпу, вернувшись со встречи с союзниками. Он решил направить все свои силы на ослабление позиции Фаджа.

Крестный с интересом выслушал задумку, подсказал несколько полезных мелочей и посоветовал послать вечером после исполнения задуманного анонимку, что за всем стоит Дамблдор. Кроме того, надо было написать, что Великий светлый волшебник не гнушается чарами, влияющими на отношение мага к окружающим, и тайно их накладывает на своих оппонентов.

— Северус, может, если это правда, надо дать делу ход?

— А ты не спросишь меня, откуда я знаю?

— Спрошу. Расскажи!

— Незаконная легилименция, вот откуда. Я никогда не признаюсь, что залез Фаджу в его глупую голову. Директор не смог скрыть воздействие своего заклинания от легилимента. Как видишь, сообщить об этом я не могу, но анонимка, которая ничего не докажет, вкупе с подготовленным тобой представлением, должна дать нужный нам результат в отношении Дамблдора.

Успех с Амбридж, которая так и не вернулась в команду министра, дал Драко необходимый опыт и уверенность. И понимание, что не обязательно нанимать киллеров, чтобы покончить с чьей-то карьерой. Конечно, Корнелиус не отделается так просто, как «жаба», слишком много крови он выпил лично у Драко. Кроме того, суды над пожирателями, прошедшие по сценарию, подготовленному Фаджем, и больше смахивающие на расправу, простить было невозможно. И тех, кто только ждал возможности поучаствовать в справедливой мести, в окружении Драко было хоть отбавляй.

— Северус, я решил, что мне помогут Тео и Панси. Прикрой нас в пятницу.

Снейп, хотя и поворчал немного для вида, согласился при условии, что риск будет сведен к минимуму.

Что-то грандиозное, полностью устраняющее министра как политическую фигуру, Малфой оставил напоследок, а пока решил совместить полезное с приятным: опустить еще ниже и без того подпорченную репутацию министра и поразвлечься. Северус дал ему хороший урок, как это можно сделать. Но и о главном — отвлечь директора — Драко не забыл. Для диверсии ему понадобилась помощь Панси и Тео. Проверив наличие у них артефактов от легилименции, Драко объяснил, что от них потребуется.

— Вы справитесь? Не передумаете? — на всякий случай спросил Драко. — Времени до пятницы мало, надо сейчас же начинать подготовку.

— Это ведь поможет нашим в Азкабане? — спросила Панси. Похоже, все, что происходило, друзья рассматривали исключительно с этой точки зрения.

— Все, что во вред министру Фаджу, нам на пользу, — заверил Драко. — Так я могу на вас рассчитывать?

— Мы готовы и не подведем, даже не сомневайся, — за обоих ответил Тео.

Глава 28. Пророчество

— Заседание Визенгамота послезавтра. Вы успеете? — спросил Драко Теодора и Панси. Они собрались в спальне, за дверью которой на случай, если они понадобятся, дежурили Винс и Грег.

— Если у нас будет эта карта и мантия-невидимка, то да. Это ведь из сокровищницы Блэков? — поинтересовалась Панси, осторожно касаясь шелковистой материи, лежащей на старом пергаменте.

— Да, — Драко не стал выдавать чужие тайны. — Скажете, когда добудете волосы этой чокнутой. Её одежду лучше не брать, трансфигурируйте похожую, а еще лучше, точно скопируйте какой-нибудь её комплект.

Гарри дал мантию по первому требованию, даже не спросив, для чего она понадобилась: надо так надо. «Скажу крестному, чтобы не отбирал невидимку у Макмиллана. Если будут подозрения, всегда можно намекнуть, что есть кое-кто, у кого была возможность сделать что-то незаметно, и это не мы с Поттером, а свидетель, попавший в протокол», — с удовольствием думал Драко.

К вечеру четверга приготовления, которые были возложены на Нотта и Паркинсон, были завершены. Девочки-слизеринки, чинно проходя мимо, незаметно выдернули каштановые волоски в необходимом количестве прямо из лохматой гривы объекта. Тряпки, которые эта особа называет одеждой, подробно изучены, и подготовлена копия наиболее запоминающихся предметов её гардероба, а также броские аксессуары. Драко разжился у Северуса флакончиком улучшенного, до двух часов действия, Оборотного зелья. Оставалось удостовериться, что оба добровольных помощника четко представляют, что им делать.

— Тео, ты остаешься в Хоге и следишь за объектом по карте. Ни в коем случае нельзя, чтобы она вылезла из своей башни и принялась расхаживать в людных местах замка. Поэтому ты при малейшей угрозе, что она появится, посылаешь Винса и Грега, чтобы они её немного придержали. Ступефаи у них выходят на загляденье, не забудь напомнить только, чтобы на глаза никому не попадались.

— А Инкарцеро можно применять?

— Если очень нужно, то можно. Но это вряд ли понадобится. Надеюсь, что она не изменит своим привычкам. К ней вряд ли кто-то придет, а занятий у нее завтра нет. Теперь ты, Панс. Вот этот артефакт…

— Из сокровищницы Блэков?

— Послушай, если ты еще раз меня перебьешь…

— Прости-прости, Дракусик, — засуетилась девушка, хотя виноватой не выглядела. — Я внимательно слушаю, и перебивать больше не буду, обещаю!

— Ну хорошо, — милостиво согласился Драко. — Вот этот артефакт при нажатии на выпуклость в центре заставит твой голос звучать… ну, так, как нам нужно, в общем. Попробуй. Главное, удерживай палец в этом положении все время, пока говоришь.

Панси, зажав в кулачке маленький металлический цилиндр, переданный Малфоем, нащупала что-то похожее на кнопку и сказала:

— Грядет… Ой! — Паркинсон, зная, какой эффект даст артефакт, все равно его не ожидала и разжала руку. — Вот это да! Как у настоящей…

— Текст ты уже выучила?

— Да, не сомневайся, — затараторила Панси. — Грядут перемены…

— Подожди, — перебил Драко. — Давай проверим тебя в образе. Выпьешь зелье, потренируешься носить это убожество. — Драко показал на груду цветных тряпок, на которых поблескивали дешевые украшения и очки с мутными стеклами. — И звучание текста надо проверить, когда ты полностью в нее перевоплотишься. Переодевайся, мы подождем снаружи.

Сложности начались, когда Панси вырвало после приема Оборотного зелья.

— Возможно, у тебя аллергия на какой-то компонент, — с досадой констатировал Драко. — Все отменяем. Или нет?

Драко взглянул на вздрогнувшего Тео и плотоядно ухмыльнулся.

— Я не буду изображать ведьму! — завопил друг.

— Ерунда! — фыркнул Малфой и спросил все еще бледную Панси, наглотавшуюся антидота. — Трансфигурированные вещи точно продержатся?

* * *

В зал заседания Визенгамота Драко Малфой, лорд Блэк входил не в первый раз, но внимание он к себе привлекал неизменно. Сегодня, пока все пялились на вальяжно прохаживающегося туда-сюда юного аристократа, помахивающего тростью, на скамью для зрителей уселась ведьма в огромных очках и шали, не скрывающей нескольких нитей разноцветных пошлых бус.

— Кто желает сделать заявление? — произнес стандартную фразу Дамблдор, когда заседание началось.

Поднялся Огден.

— Предлагаю включить в повестку дня вопрос о досрочном прекращении полномочий министра Корнелиуса Фаджа и назначении даты выборов нового в связи с утратой доверия и невыполнением возложенных на него обязанностей, а также злоупотреблением властью.

Фадж вскочил и хотел что-то крикнуть в знак протеста, как вдруг в зале зазвучал потусторонний голос провидицы:

— Грядут перемены! Новая звезда зажглась, старые погаснут! Тот, кто обличен властью, но использовал её во зло, поплатится! Те, кто его поддержат, поплатятся! Отринувшие ведущего во тьму возрадуются!

Прокричавшая это ведьма, в которой многие узнали хогвартскую пифию, затряслась и простерла вперед руки со словами:

— Те, кто всего лишился, начнут сначала, тот, кто указывал путь, приведший во тьму, останется один!

Лорд Блэк, с трудом сохраняя приличествующую моменту серьезность, пытался по ошарашенным лицам собравшихся в зале магов понять их реакцию. Текст «пророчества» шутник Блэк написал сам; первую часть он посвятил Фаджу и его сторонникам, которым надлежало «отринуть» министра, как «ведущего во тьму», а под новой звездой истый Малфой без ложной скромности имел в виду себя. А во второй части «Трелони» намекала на пожирателей, которые должны были по замыслу Драко когда-нибудь, желательно скоро, выйти на свободу и зажить долго и счастливо, а указывал неверный путь Дамблдор, которого надо было гнать в шею со всех постов.

Правда, слушавшие вариант пророчества Снейп, Тео и Панси не очень впечатлились его содержанием, а Панси даже сказала, что таких пророчеств не бывает. Однако сама девушка отказалась что-либо придумывать, сказав, что у Драко получился «вдохновенный бред», а у нее получится «просто бред». Советоваться с кем-либо по понятным причинам было нельзя, к тому же девушки на Слизерине при профессорше, практиковавшей расширение сознания, не стремились попасть на курс Прорицаний.

Прокричав свое «пророчество», лже-Трелони подхватила юбки и, как было условлено, не дожидаясь, когда маги, а главное, министр, очухаются, выбежала из зала заседаний. В Хогвартс через Дырявый котел вернулся уже средних лет маг в темной мантии. В кабинете декана Тео хвастался мастерски отыгранной ролью и плевался от горечи во рту, оставшейся от двойной дозы оборотки. Мантия-невидимка, помогавшая пройти без проверки палочки и сменить облик, чтобы отвязаться от возможного преследования, была оставлена Снейпу. Участие декана в событиях тщательно скрывалось от посторонних, но свои были в курсе и пользовались его помощью.

Судьи Визенгамота и зрители, не ожидавшие поспешного ухода провидицы, загалдели, на полном серьезе обсуждая увиденное. Громче всех слышался голос Юлиуса (Драко выяснил, что его фамилия была Пайк и он принадлежал к нейтралам):

— Кто это может быть — «ведущий во тьму»? Ума не приложу! Если не Тот-Кого-Нельзя-Называть, то кто? Разве что тот, кто руководит этим многострадальным Министерством, да так плохо, что ему хотят выдвинуть вотум недоверия!

Возможно, кто-то из колеблющихся сторонников Фаджа и проголосовал бы против него, впечатленный грозными словами о том, что иначе они «поплатятся», но Корнелиус Фадж принял происходящее слишком близко к сердцу, и ему стало с этим самым сердцем плохо. Ничего серьезного, конечно, прибывший колдомедик даже не стал отправлять министра в Мунго, но на этом заседание решено было закрыть.

Вечером неприметная сова принесла Фаджу домой, где он приходил в себя от потрясения, письмо, в котором неизвестный доброжелатель писал, что это Дамблдор начал атаку на министра. Он якобы подговорил оппозиционеров, возглавляемых Огденом, и Трелони, обитающую под его крылом в Хогвартсе; к тому же имеются сведения, что коварный старик наложил на Корнелиуса очень редкие и сильнодействующие чары, из-за которых Фадж не может удержать своих сторонников. Полуправда, или правда в искаженном виде, произвела на министра неизгладимое впечатление, особенно если учесть, что Альбус вполне мог владеть такими мощными чарами, не известными никому, кроме него самого.

Пресса уделила пристальное внимание происшествию. Единственное, что было правдивым в статье Риты Скитер, это описание наряда провидицы Трелони. Рита, решив не плодить сущности, истолковала пророчество как окончательный крах Темного Лорда и его клики, сидящей в Азкабане. Обычно Министерство контролировало то, что печаталось в стране, но не в этот раз. Наоборот, сам министр, прочитав статью Скитер, смекнул, что дурная репортерша вольно или невольно подсказала ему линию поведения. Итак, Тот-Кого-Не-Упоминают благодаря усилиям министра и его подчиненных исчез навсегда, а если кто-то что-то не так понял, это не проблемы Корнелиуса.

Фадж, конечно, был жутко зол на Дамблдора, но у него хватило ума не отправиться сразу же разбираться. Хотя очень может быть, ему кто-то присоветовал действовать в духе самого Верховного чародея — то есть осторожно. Фадж, отлежавшись на выходных, о многом передумал, и в понедельник, третьего октября, едва попав в свой кабинет, он издал указ об учреждении должности Генерального инспектора для проверки Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, возглавляемой тем самым магом, о котором шла речь в анонимке.

Кроме того, Фадж решил не дожидаться, пока кто-нибудь скажет ему прямо в лицо, что все видят в нем того самого мага из пророчества, который должен уйти, так как не справляется с обязанностями и ведет страну неверным путем. Министр дал интервью «Пророку», в котором сообщил, что Тремудрый Турнир, который со всем тщанием готовился чуть ли не целым Министерством под его чутким руководством, только выиграет, если в числе прочих уже назначенных членов жюри будет сам министр собственной персоной. Он вместе с Генеральным инспектором собирается бывать в Хогвартсе каждый день, чтобы следить за учебным процессом (инспектор) и подготовкой к приему гостей (министр).

Корнелиус очень надеялся, что найдет много нарушений в Хогвартсе, и, таким образом, Дамблдор окажется тем самым магом, ведущим школу (читай: страну) не тем путем. Ну и о новой звезде, которую Фадж представит на Турнире, тоже не следует забывать.

Драко, читая утром во вторник большую статью в «Пророке» о новых назначениях и планах министра, довольно посмотрел на ничего не подозревающего директора. «Ничего, скоро ты и думать забудешь, что интересовался Снейпом и Малфоем», — подумал Драко. Фадж, больше всего на свете боявшийся утратить власть, не будет разбираться, где Темный Лорд, а где Светлый. Драко ожидал, что директора ожидают веселые деньки.

Глава 29. Наследник Слизерина

С утра Драко пребывал в отличном настроении, ведь удался его план, спонтанно возникший прямо во время встречи с Огденом и другими магами, придерживающимися традиционных убеждений. После уроков Драко решил зайти к себе, чтобы оставить сумку с книгами перед обедом, но был остановлен в гостиной Слизерина одним из учеников.

— Драко, декан просил передать тебе, чтобы ты к нему зашел.

Малфой немного встревожился, переступая порог кабинета Снейпа.

— Северус, что-то срочное? Надеюсь, директор не начал действовать против нас?

— Нет. Садись. — Снейп жестом показал Драко на кресло, видя, что парень готов развернуться на выход. — Так проголодался?

— Еще успею поесть. Но ты что-то хотел, верно?

— Ты читал «Пророк», судя по довольной физиономии.

— Сделать постное выражение лица? — попытался пошутить Драко, но под серьезным взглядом крестного умолк.

— Постное не надо, но и для эйфории нет причин, — парировал Снейп.

— Однако ты не можешь не признать, что мне удалось то, чего не смогли сделать эти напыщенные лорды!

Бровь Снейпа в изумлении поползла вверх.

— Драко, я и не думал, что ты настолько потерял ощущение реальности! — изумленно проговорил Северус. — Что значит «Лорды не смогли»? Или ты решил, что без тебя и твоих наивных идей политическая жизнь Магической Британии остановилась бы?

— Северус, но у них не получилось, а я…

— Мерлин, Драко, я иногда забываю, какой же ты еще ребенок, пусть и целый лорд! Твои сторонники в Визенгамоте дали тебе возможность действовать и подставиться, если что-то пойдет не так, а если удастся, то подхватить результаты победы.

— Но ты же был не против!

— Конечно, наша цель была не свалить министра, — ты сам понимал, что это бы не получилось, — а отвлечь директора. Судя по последним приказам Фаджа о Хогвартсе и Турнире, Дамблдору действительно будет не до нас в ближайшие дни.

Драко разозлился. Чувство, которое у него появилось во время подготовки тайной операции, а потом её проведения, сделало его счастливым и наполнило его жизнь смыслом, но Снейп по́ходя всего несколькими словами аннулировал успехи его предприятия.

— Ты назвал меня ребенком, — обвиняющее начал Малфой, чувствуя, что не сможет сдержаться. — Однако в Визенгамоте я им не был, и старейшины и остальные приняли на веру то, что я им показал! Или ты скажешь, что мне все привиделось? Все поверили! Хочешь, я покажу в думосборе, если ты сомневаешься? Тогда почему ты согласился, что это может сработать?

Снейп вздохнул.

— Они не поверили, Драко. Они сделали вид, что поверили, потому что им это было выгодно. А те, кому это не приносило непосредственной пользы, посмотрели на Огдена и других маститых судей, которые не спешили никого разоблачать, и сами не стали влезать в чьи-то интересы. А почему я согласился… На то были свои причины, однако они совершенно не важны.

Услышав, что замышляет Драко, Снейп согласился помогать, несмотря на все слабые стороны этого плана. Северусу показалось особым знаком судьбы, что Альбус пострадает из-за трактовки Фаджем предсказания Трелони. Пророчество, впопыхах придуманное и разыгранное крестником с друзьями, было слишком похоже своей постановочностью на то, другое пророчество за авторством самого Дамблдора, после которого в жизни Снейпа все пошло наперекосяк. И без Трелони там опять не обошлось. Так что теперь пусть получают, что заслужили. Как там у маглов, что посеешь, то и пожнешь?

Северус не ожидал, что Драко примет оценку его действий так близко к сердцу. Снейп помолчал, давая Драко возможность собраться с мыслями и прийти в себя, а потом примирительно проговорил:

— Драко, никто, кроме меня, не скажет тебе, где ты ошибся и неверно оценил ситуацию. Обдумай, что я сказал, пожалуйста. А теперь к делу, из-за которого я тебя позвал. Мы с тобой уже обсудили твое посещение Визенгамота в пятницу, сольное выступление нашей «Трелони» и реакцию интересующих нас лиц. Так вот, о реакции. Как ты понимаешь, не сегодня-завтра к нам нагрянет Генеральный инспектор, кто бы он там ни был, да и Турнир скоро, поэтому Фадж тоже как член жюри может здесь появляться. Пока их еще нет в Хогвартсе, я хочу кое-что провернуть. Ты обещал мне поговорить с Поттером. И?

— Он поможет, — не сомневаясь, ответил успокоившийся Драко, хотя он и думать забыл о просьбе крестного договориться с Гарри. — А что ему надо делать?

— Я сам ему расскажу, — уклонился от ответа Снейп. — Передай своему деловому партнеру, что я жду его после отбоя возле класса зельеварения. И не забудь вернуть ему мантию-невидимку. Готов поспорить, что ты её еще держишь при себе.

— Панси сказала, что мантия очень помогала следить за Стрекозой, а волосы выдрать она смогла только благодаря ей. Но ты прав, хорошего понемножку. Конечно, я верну мантию, а то Гарри не сможет незаметно прийти к тебе на встречу. Но получается, что ты не шутил, когда сказал, что Поттер будет помогать тебе с зельем?

— Не шутил. А тебе не помешает наведаться на Гриммо. Пообедай в Большом зале, сообщи Поттеру, где я буду его ждать, и иди в Блэк-хаус. «Сердце Блэков» тебя заждалось.

— Я туда забегал в воскресенье. Что там делать? Ритуалы из самых необходимых я провел…

— Не хотел портить сюрприз, но тебя иначе с места не сдвинешь. Кричер с утра появился у меня в гостиной со словами, что та шкатулка заработала.

Драко сразу же встал. От нулевой отметки его настроение моментально взлетело вверх.

— Тогда я быстро в Большой зал и на Гриммо. А чего это мой домовик появился в твоей гостиной?

— А кто в моем присутствии велел ему не появляться в вашей с Теодором спальне, чтобы его ненароком не увидели? Хотя увидеть домовика, если он сам не покажется, вряд ли возможно.

— Это я после Добби, — смущенно пробормотал Драко. Обжегшись на молоке, дуешь на воду. — Ладно, тогда я пошел.

Обедать в Хогвартсе Драко не стал. Кричер был прекрасным кулинаром, он мог быстро приготовить что-нибудь для своего обожаемого хозяина. Хотя Драко иногда казалось, что верный эльф, напрасно дожидаясь своего лорда, готовит еду впрок и сохраняет под чарами Стазиса. Малфой не возражал, если все было свежее и вкусное.

Поймав Гарри на выходе из Большого зала, Драко отвел его в сторонку и передал просьбу Северуса, незаметно засунув свернутую материю Поттеру в карман. Гриффиндорец сразу же согласился встретиться с деканом Слизерина и вернулся к поджидавшим его друзьям. Гермиона, с трудом удерживавшая любопытного Рона от вмешательства в беседу на безопасном для этой беседы расстоянии, не спросила Гарри ни о чем, чем заработала очко в глазах Малфоя. Никому не надо знать, чем займется Поттер после отбоя. Помахав ему рукой, Драко отправился на Гриммо.

* * *

— Выходит, я правда наследник Слизерина? — спросил Гарри, когда ему удалось, как два года назад, открыть проход, прошипев Откройся.

— Все может быть, мистер Поттер, — пробормотал Снейп, заглядывая в освещенный Люмосом лаз.

— Хорошо, что придуманы Очищающие чары, — только и мог сказать он, оказавшись внизу.

Попав в череду то ли тоннелей, то ли коридоров, профессор и ученик какое-то время шли молча, пока Поттер не попросил:

— Профессор… Не могли бы вы называть меня Гарри? Ну, хотя бы когда мы одни?

Снейп повернул голову в сторону Поттера, который, наоборот, смущенно отвернулся. Учитывая, что гриффиндорец оказывает услугу, требовалось согласиться. К тому же, зная мальчика уже несколько лет, Северус не нашел в нем тех качеств Джеймса, которые заставляли его скрипеть зубами только при одном упоминании фамилии Поттер. Да и Драко, многое знавший о жизни сироты из его рассказов в Норе, передавал услышанное крестному. Злиться на мальчика с такой судьбой было просто свинством.

— Хорошо, Гарри, — ответил Снейп.

Гарри вздохнул с облегчением: получилось! Если бы нет, то он вряд ли набрался бы смелости попросить об этом еще раз. Он давно мечтал о такой возможности; поначалу его устроил бы просто любой взрослый, который снизойдет до беседы с ним. Но, познакомившись со Снейпом и Драко, Гарри начал примерять новые отношения, более возвышающие его самого.

Не хотелось быть директорским «мальчиком», к этому моменту Гарри уже знал, что некоторые продвинутые в сексуальном плане личности могли услышать в этом обращении. Во фразе миссис Уизли «Гарри, дорогой» Поттер, думавший в последнее время только о том, как бы получить назад собственный ключ от сейфа, слышал намек на свои деньги, которыми непонятно кто и как распоряжается. О Сириусе даже вспоминать было больно и пока они с Драко не отомстят директору, он не будет о нем думать. Снейп был как раз тем, кто, назвав по имени, допускает в закрытый круг общения, куда Гарри так давно хотелось попасть.

— А как вы узнали, что я могу открыть проход? — набравшись смелости для продолжения разговора, Гарри решил не терять ни минуты.

— Директор рассказал, когда на школу напал василиск.

— Вам и профессору Флитвику? — Гарри вспомнил, что дверь туалета заколдовывали трое волшебников. — А он…

— Филиус понял, что вы это сделали непреднамеренно, и пообещал никому не рассказывать.

Гарри погрузился в неприятные воспоминания о событиях второго курса. Тогда, вместо наказания, его чествовали как героя: ведь он действительно сразился с чудовищем, был ранен, но, конечно же, широкой общественности не сообщили, что именно он открыл эту самую легендарную Тайную комнату. Задумавшись, Поттер споткнулся и упал бы, если бы Снейп не схватил его за руку.

— Осторожно, мист… Гарри. Раз уж мы решили, что это вы — наследник Слизерина, то неплохо бы вам, как это и полагается наследникам, вступить в наследство. Не смотрите так на меня, все равно в потемках ничего не видно, лучше пошипите, как вы это сделали возле умывальника.

— Что пошипеть? Я не знаю никаких секретных слов, — не понял Поттер.

— Что вы шипели, когда открывали проход?

— Откройся!

— Ну так попробуйте что-нибудь вроде «Зажгись!» — несколько раздраженней, чем хотелось бы, посоветовал Северус. Поттер всегда выводил его из равновесия своей незамутненной наивностью и бесхитростной простотой. Драко полезно с ним общаться, а то у него перебор с этими аристократическими и политическими закидонами.

— Зажгись! — прошипел Поттер, не надеясь на какой-то результат, но эффект от произнесенной команды превзошел самые смелые ожидания: вдоль всего коридора зажигались незаметные до этого крошечные магические светильники.

Туша василиска нисколько не испортилась. Снейп был в этом абсолютно уверен, теперь он достал из кармана коробочку, которая при увеличении оказалась небольшим сундуком, и приступил к добыче яда и прочих ингредиентов, за которыми, собственно, и пришел. Гарри бродил по залу, бросая недобрые взгляды то на убиенного им змея, то на гигантскую статую предполагаемого предка. Мыслительный процесс, запущенный увиденным и навеянными воспоминаниями, привел к вопросу, адресованному Снейпу:

— Профессор, скажите… — Снейп, оторвавшись от препарируемого им царя змей, недовольно поднял голову и застыл с пробиркой в одной руке и палочкой в другой. — Директор знал, что произошло, что случилось с учениками и что остальные могут тоже пострадать? Знал и ничего не делал?

— Знал! — с неожиданной злостью подтвердил Снейп, отходя от туши. — Знал и не просто бездействовал, он, Гарри, разыгрывал комбинацию. Думаете, мы с Флитвиком не просили его прекратить игры? Так нет же, он был уверен, что вам просто необходимо закалять волю и учиться преодолевать трудности. Якобы, вам еще предстоят испытания, и сражение с монстром — необходимая тренировка!

— А как же Драко? Все думали, что это он. А директор даже позволил его арестовать!

— А Драко, по его нескромному мнению, не повредило бы посмотреть на всё с точки зрения жертв таких вот нападений, чтобы не хотелось выступить на стороне Лорда.

— Играть с жизнями людей и магов — недопустимо! Как жаль, что Драко так и не придумал, как его остановить. Вы ведь тогда с профессором Флитвиком не могли ничего сделать, верно? Только почему?

Северус не собирался рассказывать Поттеру о своих клятвах; почему Дамблдор смог убедить Филиуса молчать и не вмешиваться, Снейп не знал. Но кое-что он может сказать Гарри уже сейчас.

— Я собираюсь сварить совершенно новое зелье, вернее, пока только основу. Если у меня получится, возможности, которые появятся при применении этого зелья, поистине уникальны и безграничны. Василиск, к которому вы меня проводили, даст мне возможность смело экспериментировать. Возможно, мне удастся добиться поставленной цели через год-два, используя ингредиенты уже вымершего волшебного существа.

— А что это за зелье, профессор? Для чего оно вам?

— Драко ищет возможности разделаться с Дамблдором, это зелье может нам помочь. Только одного зелья, конечно, будет недостаточно, но для начала этого хватит.

— Ну, если так, то не буду отвлекать вас, профессор! — сказал Гарри и отошел.

В ожидании, пока Снейп закончит работу, он принялся разглядывать стены, на которых кое-где виднелись барельефы в виде змей, и шипел каждой что-нибудь. Увидев изображение руноследа в какой-то нише, Гарри зашипел «Откройся!», и часть стены в месте рисунка отодвинулась, образовав дверь.

— Профессор! Скорее сюда! — не помня себя от возбуждения, заорал Поттер.

Снейп оказался рядом через мгновенье с палочкой в руках, готовясь к защите.

— Что это? — недоверчиво спросил он, указывая на дверь. И, не дожидаясь ответа, осторожно зашел внутрь.

Через минуту послышался его голос, в котором сквозило удивление:

— Вероятно, вы и с самом деле наследник Слизерина, Гарри. Вы только что открыли еще одну тайную комнату! Настоящую Тайную комнату Салазара Слизерина.

Глава 30. Фадж атакует

Оказавшись в Блэк-Хаусе, Драко чуть не сшиб Кричера, появившегося поприветствовать своего лорда.

— Потом, — на бегу бросил юноша.

Он торопился в кабинет, где стояла одна из двух парных шкатулок, зачарованная на передачу предметов на расстоянии. Так как второй артефакт был у Нарциссы, не надо было быть гением, чтобы понять, что значили слова о том, что шкатулка заработала: мама прислала письмо.

Малфой откинул крышку и развернул свиток раньше, чем сел за стол. На следующие несколько минут он выпал из действительности, впитывая новости как губка. Нарцисса благополучно добралась и устроилась; деньги получены, волшебная палочка, наконец, куплена, расторопная домовушка выбрана; Драко волноваться не о чем. Между строк читались любовь, забота и тщательное скрываемое беспокойство. Лорд Блэк на эти бесконечные мгновения снова стал одиннадцатилетним ребенком, центром вселенной для своей матери, любимым сыном Люциуса и шаловливым (и пакостливым) крестником Северуса.

Драко перечитал письмо два раза, хотел было в третий, но не стал, потому что и так запомнил его наизусть. Юноша достал пергамент и принялся сочинять ответ. Учится, здоров, заседает в Визенгамоте; ему ничего не угрожает; Северус недавно передал от отца записку, что тот держится и рад за жену и сына.

Во время написания письма очень трудно было не поддаться пессимизму — мама не должна почувствовать его разочарование первой интригой. Конечно, он, как и велел Снейп, все еще раз обдумает, но все же начинать надо было с близнецов, как он и планировал. Но кто же знал, что все так сложится, сойдется один к одному? И вот он уже устраняет Амбридж, провернув аферу с её кольцом, а потом, вдохновившись успехом, всерьез пытается скинуть Фаджа, а не просто переключить того на Дамблдора…

Проверив написанное, юноша пришел к выводу, что уже стал достаточно искусен хотя бы в выборе верных выражений. В таком виде письмо было вполне оптимистичным, что позволяло его отправить. Малфой положил письмо в шкатулку; он знал, что после того, как сработает защелка, пройдет еще довольно много времени, прежде чем послание появится в парной шкатулке. Потом артефакт будет ещё долго заряжаться, поэтому не стоило скоро ждать ответа. Кстати, кто его делал?

Взяв в руки деревянную шкатулку, Драко попытался обнаружить клеймо мастера, но видел только искусную резьбу. Похожий узор был на серьгах, отданных Гермионе.

— Кричер!

Домовик совершенно по-человечески открыл дверь и вошел в кабинет. Этот эльф не переставал удивлять Драко. Вот бы отдать дурного Добби ему в обучение!

— Да, хозяин! — поклонился Кричер.

— Ты знаешь, кто сделал эту шкатулку? — спросил Малфой, уже почти зная ответ.

— Работа мастера Поттера.

— А тут есть руны, не видимые никому, кроме изготовителя?

— Многие изделия Поттеров имеют такие руны, и на этой шкатулке тоже.

Драко вспомнил, как Гарри уверенно увидел скрытые знаки на сережках.

— А кто сделал те серьги, Кричер?

— Те серебряные серьги, которые хозяин взял недавно для грязнокровной подружки своего партнера-полукровки, были тоже сделаны Поттером.

— Не занудствуй, Кричер.

Драко научился не думать о чистоте крови, когда ему было выгодно. К тому же Уизли были чистокровными, но лучше это их не сделало. Для Малфоя данная фамилия снова поднялась в списке мести на несколько пунктов. Иметь дело с лордами Визенгамота, пусть коварными и вероломными, для парня было в тысячу раз легче, чем с простой до тошноты Молли.

Кстати, о мести и всем, что с ней связано. Гарри, похоже, унаследовал дар артефактора. Ждать, что он сам без обучения что-то создаст, не стоило, но Драко это не было нужно. Дело в том, что он видел, но отложил по причине бесполезности, один очень мощный, практически убойный артефакт, который мастер Поттер в лохматом году изготовил по заказу аристократа Блэка.

Однако эта бесполезность могла быть мнимой, так как существовала вероятность, что дар Гарри позволит обойти ограничение, наложенное на артефакт, проявляющееся в том, что его мог активировать только мастер. Так захотел Поттер; его можно было понять, ведь прибор, им созданный, способен был повлиять на других магов с такой силой, что, узнай они об этом, никому бы не поздоровилось.

А все потому, что заказчик-Блэк, не самый уравновешенный, но самый платежеспособный, нуждался в жестком контроле. В каком году было дело, как звали тех Блэка и Поттера, Драко благополучно забыл, но хорошо помнил, что артефакт лежал в банковской ячейке, заключенный в металлический ящик с несколькими слоями защиты, которые, впрочем, легко было снять при помощи перстня лорда и мощного потока магии Блэков. Ну что ж, как будет время, теперь уже после приезда в школу иностранных делегаций, он этим займется. Если выяснится, что Гарри способен управлять этим артефактом, от открывающихся перспектив захватывало дух.

— Прикажете подавать обед, хозяин?

Драко, ушедший с головой в свои далеко идущие планы, вздрогнул от неожиданности.

— Да, Кричер, я проголодался и сейчас же приду.

Но сразу в столовую Малфой не попал; вспомнив, что забыл поздороваться с бабушкой, он заглянул к Вальбурге, не утерпел и пожаловался на Снейпа. Леди Блэк, уже выслушавшая на выходных всю историю в лицах, знала, о чем речь. Она, конечно, поддержала Северуса, но добавила:

— Разумеется, политикой нужно заниматься на холодную голову, но нам, «бешеным» Блэкам, можно сделать исключение из этого правила. Плюнь на всех, внук. Блэки плетут интриги не потому, что это выгодно, а потому, что им это нравится, и делают они это с азартом и страстью. Ты это уже почувствовал на себе. Что бы там ни думали Тибериус и его друг Сципион Эшкрук, так просто Блэка они не подвинут. Вот увидишь, сторонников у тебя только прибавится.

— Прибавится? — удивился Малфой.

— Магов, сидят они в Визенгамоте или нет, интересует только одно: сила. Личная сила, сила рода, а совсем не политическая платформа. За сильным магом пойдут другие, и неважно, куда он их поведет. Сила у тебя есть, а опыт — дело наживное. Дерзай, внук!

После такого пафосного напутствия лорд Блэк гордо проследовал к столу, где, за неимением под рукой политических противников, успешно расправился с обедом.

* * *

Четвертого октября, в среду, Дамблдор, нацепив свою самую доброжелательную улыбку, встречал у камина в своем кабинете министерскую делегацию. Первым показался Фадж; грузно переваливаясь, он отошел в сторону, пропуская худощавую ведьму средних лет в полосатом костюме, прикрытом серой мантией. За ними вылез Перси Уизли, не знающий, куда себя деть под пристальным взглядом директора.

Министр, сняв свой котелок, очистил его от сажи, не обратив почему-то внимания на грязь на остальных частях одежды. Ведьма с подобострастной улыбкой ожидала, когда начальник её представит. Фадж не замедлил это сделать:

— Дамблдор, спешу представить Муфалду Хмелкирк, она назначена мной на должность Генерального инспектора Хогвартса. Муфалда до этого работала в Отделе по борьбе с неправомерным использованием магии несовершеннолетними. Кому, как не ей, иметь дело с детьми и школой. Верно, Муфалда?

Ведьма прокашлялась и срывающимся от волнения голосом подтвердила:

— Конечно, как прикажите, министр.

— А Уизли вы и так хорошо знаете. Он теперь мой заместитель по подготовке к Турниру. — Фадж, казалось, наслаждается не только сильнейшей досадой Альбуса, но и смущением Персиваля. — Ну что ж, приступим.

— Корнелиус, — Дамблдор наклонил голову, от чего его взгляд, лишенный прикрытия очков-половинок, стал еще более проникновенным. — Нам надо поговорить, старый друг. Боюсь, что в свете произошедшего недоразумения мы перестали друг друга понимать, и это упущение необходимо исправить.

— Поговорить… — протянул министр. — Хорошо! Персиваль, надеюсь, ты еще не успел забыть свою alma mater? Проводи госпожу инспектора, покажи ей, э-э-э… классы, поговорите с учениками, расспросите, как у них дела с учебой…

— Хорошо, мистер Фадж, — Перси с готовностью выручил начальника. — Мы начнем с класса Прорицаний, как договорились.

— Боюсь, что вам придется начать с чего-нибудь другого, потому что преподающая Прорицания Сивилла Трелони как раз здесь, у меня. Сивилла, спускайся, девочка моя!

Ведьма, получившая в Хогвартсе прозвище «Стрекоза» из-за своих очков и своей легкомысленности, если не сказать ненормальности, показалась на ступеньках лестницы, ведущей на нижний уровень директорского кабинета. Уизли, не дожидаясь, когда директор начнет обстреливать его укоризненными взглядами, увел мадам Генерального инспектора подальше от намечающейся встречи их начальника со «старым другом».

Дамблдор предложил Фаджу и Сивилле присесть и начал было призывать чайные приборы, но министр не дал оппоненту утопить решаемые вопросы в чае с лимонными дольками.

— Дамблдор, не думаю, что у нас есть время на подобные посиделки. А вы, э-э-э… леди… здесь вообще непонятно зачем, если только вы не собираетесь в очередной раз предречь мне что-нибудь.

— Вот об этом я и собирался поговорить, Корнелиус, — мягко улыбаясь, проговорил-прожурчал Дамблдор, подпуская в голос побольше магии. — С, так сказать, «пророчеством», произнесенным в Визенгамоте, не всё ладно. А если точнее, с ним всё не так. Я понимаю, как оно по тебе ударило. Я могу рассказать, кто в этом виноват.

Глава 31. Политика

— С, так сказать, «пророчеством», произнесенным в Визенгамоте, не все ладно, — мягко улыбаясь, проговорил-прожурчал Дамблдор, подпуская в голос побольше магии. — Я понимаю, как оно по тебе ударило. Я расскажу, кто виноват в этом.

— Да я и сам знаю: вот она! — Фадж указал на Трелони. Он совершенно не собирался выяснять, был ли инициатором кто-то другой, а не Дамблдор. То, что изначально было направлено против него, теперь должно было послужить ему на пользу. Корнелиус, развернув направление атаки на сто восемьдесят градусов, решил раз и навсегда покончить с попытками старого манипулятора им управлять.

— Поверь мне, это была не Сивилла Трелони. Она все это время находилась в замке и не покидала его пределов.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Сивилла ведет очень замкнутый образ жизни, почти все время она проводит в своих покоях и в кабинете Прорицаний, даже пропускает иногда трапезы в Большом зале.

— То есть никто, — министр собрался вставать, но директор не дал ему закончить беседу.

— Тебе ли не знать, какие возможности дает Оборотное? К тому же, «пророчество», которое мы услышали, составлено дилетантом, молодым и неопытным. Верно, Сивилла?

Сидящая рядом Трелони, не обращавшая до этого на обоих магов никакого внимания, словно проснулась и оживленно принялась комментировать предсказание, показанное ей до этого Дамблдором в думосборе. Сивилла, севшая на любимого конька, походя упрекнула Фаджа в отсутствии третьего глаза и, следовательно, в неспособности видеть то, что скрыто. Ей же подвластно то, что недоступно остальным. Как только кто-то мог поверить в такую чушь, а особенно в то, что она такая жалкая особа, как это попытались представить. Только неодухотворенный идиот мог купиться на так плохо подобранные слова этой пародии на пророчество. Министр принял сказанное на свой счет, и ему это не понравилось.

Альбус, взглянув на хмурое лицо Фаджа, решил не дожидаться, пока ведьма, с которой они договорились, что она лишь подтвердит им сказанное, наговорит лишнего и еще сильнее ухудшит ситуацию.

— Сивилла, девочка моя, хорошо, что ты нам всё разъяснила, а теперь тебе пора на занятия, — попробовал спровадить пророчицу Дамблдор, но та не поняла намека.

— У меня нет сегодня занятий. Я еще не рассказала о том предсказании, которое моя прапрабабушка…

— Значит, тебе пора готовиться к следующим занятиям, — доброжелательности в голосе Альбуса немного убавилось.

Однако Сивилла еще несколько минут вещала о бесценном опыте Кассандры Трелони, но, по счастью, директор вовремя вспомнил, чем её можно отвлечь.

— Сивилла, совсем забыл... Добби принёс то, что тебе так нравится. Не хочешь пойти проверить качество?

Преподавательница Прорицаний тут же свернула разговор и туманно намекнула министру, что её призывают высшие силы, поэтому она вынуждена попрощаться. Дамблдор, зная, что призывают ведьму непочатые бутылки кулинарного хереса, которыми Добби по его приказу снабжал Сивиллу, только мысленно усмехнулся. У каждого его последователя была своя цена.

Когда, наконец, они остались с Фаджем одни, Дамблдор решил говорить откровенней. Он сменил тон, переводя разговор из неудавшегося дружеского в деловой.

— Итак, Корнелиус, вы не верите, что это не Сивилла. И не верите, что это не просто ложное, а поддельное пророчество, направленное на то, чтобы разрушить наши с вами добрые отношения. Но тем не менее это так. Мои слова легко проверить, ведь, если пророчество подлинное, в Отделе тайн окажется его запись. Мы можем обратиться туда прямо сейчас, — Альбус показал рукой на камин, но его собеседник даже не шелохнулся. — Но я абсолютно уверен, что там ничего нет, что только докажет, что я прав и что вашей карьере кто-то угрожает.

Магия, обычно придававшая словам Альбуса вес и убедительность, почему-то не работала. Даже намеки на крах карьеры и на то, что он знает, кто стоит за всем этим, ни к чему не привели. Директору было невдомек, что Фадж пришел сюда, готовый к противостоянию и к тому, что его попытаются переубедить.

Усилив магическую составляющую в голосе, Дамблдор перешел к главному.

— Скажите, Корнелиус, а вы сами не задумывались о том, кому могут быть выгодны ваши нынешние неприятности?

Фадж чувствовал, что ему становится все труднее сопротивляться напору Дамблдора. Все в нем кричало в ответ на слова великого чародея «Поверь! Доверься!» Однако министр слышал и свой внутренний голос, который говорил: «Твои неприятности выгодны Дамблдору! Он и до этого пытался влиять на тебя и твою политику, только теперь он решил усилить натиск. Не бывать этому!» Корнелиус решил, что пора положить конец этим танцам.

— Вы хотите назвать имя?

— Драко Малфой!

* * *

Гарри как попало запихал учебники в сумку. Только что кончилась История магии, и перед следующим уроком — Чарами — он хотел спокойно потренировать Депульсо, которое проходили на прошлом уроке, где-нибудь в укромном уголке. Размышляя, хватит ли у него времени, чтобы успеть добраться до Внутреннего двора и обратно, Гарри не заметил Малфоя, вынырнувшего из бокового коридора. О тренировке придется забыть.

— Гарри, — вкрадчиво начал Драко, который от любопытства вчера даже плохо спал, — что вы вчера делали с Сев…

Малфой оборвал сам себя, оглянувшись на сновавших туда-сюда школьников.

— Не здесь. Ты же мне расскажешь? После отбоя на нашем месте, — назначил он встречу, но Поттер лишь покачал головой.

— Нет, Драко, я обещал никому ничего не говорить. Вообще никому, пока мне не разрешат.

Поттер, не дожидаясь, пока Драко начнет приводить аргументы, почему он — исключение, на которое обещание не распространяется, пошел дальше и даже ускорил шаг. Ему не нравилось отказывать, а партнеру и подавно, но, когда он давал обещание профессору Снейпу, он знал, что так будет. К тому же профессор скоро сам все расскажет крестнику. Расскажет, если у него получится то, что он задумал.

* * *

— Драко Малфой! — Дамблдор назвал имя.

Вопреки надеждам Альбуса Фадж совершенно неприлично расхохотался и не замолкал целую минуту. Не такой реакции ожидал Великий светлый.

— Что же в этом смешного, Корнелиус? — укоризненно спросил он.

— Драко Малфой! Да это же моя реплика! Ха-ха… — уже немного успокоившийся министр снова развеселился. — Это я твердил все три года, что во всем виноват Драко Малфой…

Внезапно Фадж почувствовал, что его грудь сжали невидимые тиски. Несколько секунд министр боролся с болью, а потом, объясняя все, перед глазами вдруг проявился кабинет Амелии Боунс, в котором он, приложив палочку к пергаменту, заверяет, что Драко Малфой НЕ ВИНОВАТ. «Не виноват», — подумал министр, и дышать стало легче.

— Что с вами, Корнелиус? — спросил Дамблдор, заметив, что Фаджу нехорошо. Придется прекратить давить магически.

— Не виноват… — все еще находясь в плену у своих мыслей, прошептал Корнелиус. — Ничего, все в порядке, Дамблдор. Драко Малфой, говорите?

Альбус принялся обстоятельно разбирать произошедшее в Визенгамоте. Кому выгодно? Активизировавшемуся Огдену, к которому примкнул, не скрываясь, сынок Люциуса, воспользовавшись возможностями, полученными им после принятия титула лорда Блэк. Оба Малфоя — бесспорные противники министра; у младшего, как ученика школы, где преподает Сивилла, был доступ к её волосам или другим частицам тела, а уж о том, что Оборотное ему мог предоставить крестный-зельевар, и говорить не стоило. Не успел Дамблдор перейти к упоминанию многочисленных темных артефактов и проклятий рода Блэк, которые, возможно, мальчишка использовал на Долорес Амбридж, стараясь оставить Фаджа без верной помощницы, как Корнелиус, которому не просто надоело, а который боялся, что повторится магический откат за нарушение клятвы, прервал речь директора словами:

— Вы же всегда так его защищали, даже сами хлопотали в Аврорате, чтобы его выпустили.

Пока директор так же пространно отвечал, что это его обязанность — приглядывать за своими учениками, даже за такими причиняющими беспокойство, как Драко Малфой, Фадж осторожно подумал о том, мог ли упомянутый Альбусом молодой волшебник… фух, такими словами размышлять было можно… организовать все то, в чем его обвиняли. Как он вообще относился к этому мальчику? Он его не любил из-за Люциуса и его деяний, а потом из-за того, что Драко не дал пару капель крови для передачи все равно уже бесполезного для Малфоя поместья. Однако было что-то настораживающее в том, какие сильные чувства Фадж при этом испытывал.

Конечно, он сам не верил, что только поступивший в Хогвартс на первый курс Малфой-младший мог убить учителя или выпустить василиска, учась на втором. Но ему было выгодно его обвинять; так как не было прямых свидетельств, что мальчик этого не делал, оставался шанс, что мальчишка сломается и попросит пощады. И тогда великодушный министр Магии пойдет ему навстречу и закроет глаза на его возможные преступления, если тот решит-таки отказаться от поместья в пользу нового хозяина.

Обычное для Фаджа дело — плести интриги, стараться осуществить выгодный размен, но в деле Драко Малфоя все указывало на то, что он переусердствовал и зашел слишком далеко. Почему? Он, конечно, был все время на взводе, каждый день с момента неудавшегося переворота, на всех бросался, когда считал, что ему что-то угрожает, но… Как там написали в анонимке? Неужто Дамблдор мог повлиять и на это? Тайно наложил на него проклятие, которое отвращает от него его сторонников? Хм, Драко Малфой, конечно, далеко не сторонник, а вот лорд Блэк… С ним можно было бы попробовать начать торг, его ресурсы заставляют даже Верховного чародея нервно облизываться.

Кто знает, не затеял ли директор всю эту возню с предсказанием, да не забыть про это драклово проклятье, якобы наложенное на него, чтобы Фадж, не дай Мерлин, не объединился с лордом Блэком и не примкнувшими к Дамблдору нейтралами и традиционалистами? Не подозревал ли его Верховный чародей, несмотря на всю его непримиримую позицию по отношению к делу пожирателей и Малфоев в частности, в том, что теперь он мог назначить за их свободу изрядную сумму, которую пустит на укрепление своей власти? А мысль-то сладенькая…

— …Поэтому, хотя я всегда старался дать мальчику шанс, сейчас я считаю, что пора положить конец его попыткам поиграть во взрослого волшебника и дестабилизировать обстановку. Как его директор, я наблюдал за Драко Малфоем все это время и с сожалением вынужден признать…

— Как его директор? Так и будьте директором, дементор вас возьми! — прервал раздражающее журчание министр. — А если у вас нет на школу времени, то Визенгамот пойдет вам навстречу и назначит нового Верховного чародея. Нельзя думать о каких-то глупостях, когда до приезда иностранных гостей осталось меньше месяца! Я надеюсь, подготовка уже началась? Не хотелось бы ударить в грязь лицом перед представителями Франции, они знают толк в красивом антураже, а дурмстранговцы сильны своими заклинаниями. Как у вас дела с преподаванием этого предмета, а, Дамблдор? Попрошу Муфалду побывать на уроках Чар, да и другие занятия пусть посетит, включая, подчеркиваю, включая Прорицания. А я займусь осмотром школы.

Фадж, чувствуя боевой азарт и какую-то легкость и освобождение, поднялся и направился к двери. Сделав несколько шагов, он обернулся и бросил:

— Что же вы сидите, директор? Вы ведь в курсе, что происходит в вашей школе? Пойдемте со мной, мне нужно, чтобы вы мне все показали и рассказали.

Дамблдор поднялся и последовал за министром. По его лицу, на котором всё так же блуждала слабая улыбка, нельзя было понять, какие мысли приходят ему сейчас в голову.

Глава 32. Генеральный инспектор

— Вот это лицо у Маккошки было, когда инспекторша спросила ее на полном серьезе, почему нельзя трансфигурировать еду! — чуть не захлебываясь от восторга, говорила Панси по дороге с урока трансфигурации, на который сегодня пришла с инспекцией Муфалда Хмелкирк.

Со времени появления Генерального инспектора в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс разговоры были только о ней. Драко и другим ученикам сначала показалось, что неуверенная, во всем сомневающаяся ведьма совершенно не способна выполнить поручение министра. Однако Малфой быстро сообразил, что если поручение было в том, чтобы не добросовестно проинспектировать, а дезорганизовать и внести здоровую нотку хаоса в учебный процесс, то мадам инспектор его успешно выполнила. Слизеринская натура Драко даже предположила, что Муфалда Хмелкирк только притворялась нервной и неуверенной особой, чтобы, введя этим всех в заблуждение, лучше выполнить свою задачу. Впрочем, если это было не так, министр Фадж гениально умел подбирать исполнителей.

Преподаватели Хогвартса, особенно те, на чьих уроках Муфалда побывала, вздрагивали, когда видели ее. Еще бы, если вас перебивают после каждого слова, сыпля многочисленными извинениями, и просят повторить, потому что она, не доверяя Быстропишущему перу, не успевает делать заметки для доклада министру. Если она не видит причин, почему вы поставили тролля, ведь мальчик будет переживать, а девочка — расстраиваться. Если вы объяснили материал, а ей, Муфалде, непонятно, то, ах, еще раз извините, но в таком случае детям тоже наверняка непонятно.

Единственным преподавателем, кто был с мадам Хмелкирк неизменно доброжелателен, не сказать ласков, был Снейп. В отличие от своих коллег он воспринимал Муфалду не как неизбежное зло, а как важную часть плана, своего и лорда Блэка, по отвлечению Дамблдора от их персон. Поясняя инспектору ход урока, он умудрялся проехаться по директору и его участию в жизни школы так завуалированно, что при всем желании его нельзя было ни в чем обвинить.

Например, на совместном уроке четверокурсников Гриффиндора и Слизерина, когда Уизли затеял перебранку с Ноттом, Снейп намекнул на то, что заместитель директора, на которую Дамблдор скинул всю жизнь школы, не справляется с составлением расписания, постоянно ставя вместе на таком ответственном предмете, как Зельеварение, такие разные, порой конфликтующие факультеты. В той же манере он преподнес нехватку ингредиентов и еще какие-то мелочи, которые при большом желании (а оно, похоже, у министра было) можно было раздуть до небес.

— Ну скажи же, Драко! — снова обратилась к другу Панси, призывая посмеяться вместе. — А как ты чуть не взорвал всё, когда начал тренировать преобразующее заклинание, а Хмелкирк сказала Макгонагалл, что та, наверное, плохо объясняла? Я запомню её лицо навсегда!

Драко было не до смеха. Со времени принятия титула и, соответственно, магии рода Блэк, у молодого лорда начались проблемы. Сначала Драко не придавал им значения и даже радовался, что заклинания получаются такими сильными, но через какое-то время он вынужден был признать, что не справляется с контролем.

Если простые повседневные чары, особенно те, которые он умел творить невербально, еще получались, как раньше, разве что были немного сильнее, сложное колдовство, такое, какое требовалось на Трансфигурации (например, этот заговор обмена) и на Чарах, у него перестало получаться. Если один-два раза профессора и допускали, что это случайность, то теперь Макгонагалл и даже Флитвик обращали его внимание на проблему, настоятельно советуя с ней разобраться. Оценок они пока не снижали, все же времени прошло всего ничего, но Малфой мог потерять свое положение лучшего ученика, если ничего не предпримет.

Драко оттягивал момент, когда надо будет попросить совет у Северуса. С удивлением юноша понял, что быть лордом Блэк не всегда в радость. Еще когда Нарцисса лечилась в Мунго, Драко, проводя с ней время, щадил мать, не перекладывая на неё свои проблемы. По его мнению, лорд должен быть сильным. Он глава семьи и опора близким. Но, несмотря на это, как же ему хотелось почувствовать себя маленьким мальчиком! Он не мог позволить себе роскошь побыть слабым, а теперь жалел, потому что ему остро не хватало ласки и заботы.

Так же дело обстояло и с Северусом. Теперь Драко был уверен, что он потерял чуть ли не больше, чем приобрел. Когда он звал Снейпа крестным, он мог рассчитывать, что тот поймет его проблемы, закроет глаза на недостатки, посочувствует и поможет. Сейчас он был для зельевара еще и лордом Блэк, и это накладывало существенный отпечаток на их отношения: Драко приходилось, как бы тяжело это ни было, соответствовать. А лорду Блэку было просто невозможно признаваться, что у него что-то не под контролем. Хотя придется попросить у Северуса помощи, если в ближайшее время он не справится сам или с помощью советов Вальбурги, с которой он еще не говорил на эту тему.

Драко, Панси и Тео первыми зашли в гостиную Слизерина, за ними — Винс и Грег. Если Драко собирался ненадолго зайти в спальню, а потом отправиться на Гриммо, то друзья расположились среди других старшекурсников, привычно не приглашая Малфоя, так как знали, что он занят. Однако уйти ему не дали.

— Драко! Если ты стал лордом, это ведь не повод совсем нас игнорировать! Не поверю, что ты настолько занят, чтобы не посидеть с нами немного.

Драко повернулся к говорившему, слова которого поддержали другие ученики. Это был Кассиус Уоррингтон, сидевший в компании нескольких чистокровных юношей и девушек. Малфой подсел к ним.

— Ты хотел о чем-то поговорить, Кэс? — спросил Драко, тщательно скрывая недовольство тем, что его отвлекали от важных дел из-за какой-нибудь ерунды.

— Я что, не могу хотеть просто пообщаться? — деланно обиделся Уоррингтон, но тут же сменил тон на серьезный и спросил. — Ты не собираешься участвовать в Турнире?

— Нет, с чего бы?

— Ну, ты лорд, значит, официально ты совершеннолетний и уже можешь подать заявку. Ну а я собираюсь, и рад, что тебя не будет в числе претендентов. Кстати, ты еще не ставил у Уизли?

Близнецы, помимо всех своих прочих «достижений», держали тотализатор. Драко поинтересовался:

— А на что ставят?

— Сейчас в основном на то, кто из Хога вообще будет бросать свое имя. Но есть еще ставки на то, кто станет от нас Чемпионом.

— Дам бесплатный совет, — губы Драко изогнулись в ухмылке. — Поставь побольше на то, что Фред и Джордж смогут бросить свои имена в Кубок.

— Это ерундовый совет, — вмешался друг Кассиуса, Агамемнон Кроули, которого все звали Огги. — Все знают, что им еще нет семнадцати!

— Я сказал, ты услышал, — игнорируя Кроули, сказал Драко Кассиусу, вставая. Пора на Гриммо, он и так задержался. — Бывай.

Однако это оказалась не единственная задержка. Снейп, в покои которого Малфой зашел, чтобы воспользоваться камином, попросил отдать Поттеру карту Мародеров и предупредить, что сегодня ночью дежурит Муди, который видит сквозь мантию-невидимку.

Северус в день нападения Крауча забрал протез и глаз-артефакт, но последний подкинул назад, несмотря на явное неудобство, которое причинял аврор своим всевидением. Снейп хотел подбросить Дамблдору дополнительный аргумент в пользу того, что Аластор всё же был пьян и просто потерял свой глаз. Муди глаз нашел и теперь старательно пытался восстановить свою грозную репутацию несмотря на смешки окружающих. С новым протезом, спешно изготовленным по его заказу в Мунго, он приступил к выполнению своих преподавательских обязанностей, в том числе к патрулированию.

— Вы опять варите вместе твое секретное зелье? — спросил Драко. Он все еще не потерял надежды выспросить у крестного подробности.

— Поттер нужен не для варки, но он, разумеется, ей способствует. Я уже обещал тебе рассказать при первой возможности и сейчас могу это только повторить. Ну же, Драко, ты сам себя задерживаешь. Ты же торопился на Гриммо, так сходи к Поттеру и будь свободен!

Драко кивнул. Легко сказать, сходи к Поттеру. Если тот засел в своей башне, то передать требуемое окажется не так просто. К счастью, карта подсказала, что Гарри был в библиотеке. Туда Драко и направился.

Если звучало слово «библиотека», то, конечно, звучало имя Гермионы Грейнджер. Девушка сидела рядом с Гарри, что-то конспектирующим, и первая заметила Малфоя.

— Привет, Драко. Вам нужно поговорить? Я пока пройдусь, — девушка отошла к дальнему стеллажу, выбирая очередную книгу.

Драко передал слова Снейпа и пергамент. Захотелось в очередной раз спросить Гарри о природе их с Северусом тайных встреч, ну хоть убей, не понимал он, чем Поттер может помочь в варке зелья! Однако, вспомнив, что Северус пока считал невозможным рассказывать, а Гарри, по его словам, пообещал Снейпу молчать, Драко так и не задал свой вопрос.

Гарри после ухода Малфоя уже не мог читать. Поттеру хотелось рассказать партнеру, но не о том, что касалось профессора Снейпа и его дела, а о том, кто открыл Тайную комнату на втором курсе. Парню просто необходимо было знать, что Драко не держит зла, ведь нелегко в двенадцать лет быть обвиненным в таком! Якобы Малфой выпустил василиска, хотел убить маглорожденных. Но Снейп еще в тот раз, когда они только нашли Тайную комнату, посоветовал пока ничего не говорить Драко.

* * *

— Вероятно, вы и с самом деле наследник Слизерина, Гарри. Вы только что открыли настоящую Тайную комнату Салазара Слизерина, — с чувством произнес Снейп.

— Не может быть, — только и смог сказать Гарри, заходя следом за профессором в небольшую комнатку, которую, судя по сундукам и полкам на стенах, использовали как хранилище.

Вспомнив, что он может включить освещение, Гарри прошипел на парселтанге «Зажгись!» Теперь можно было даже читать, что Снейп сразу и сделал, схватив какой-то свиток. Потом он начал бегло просматривать полки со старинными книгами, затем проинспектировал некоторые из имеющихся сундуков, где вместо сокровищ опять обнаружились книги и свитки.

— Гарри, — вкрадчиво заговорил Снейп, разворачивая один из пергаментов и подавая гриффиндорцу. — Попробуйте прочитать.

Поттер успел произнести несколько слов, прежде чем сообразил, что это не английский, а …

— Это же парселтанг! Я и не знал, что на нем можно писать! И то, что я на нем умею читать, тоже.

— Потрясающе! А перевести вы сможете? — с энтузиазмом, обычно ему не присущим, спросил Снейп.

Гарри попытался переводить. Оказалось, язык змей был вовсе не так примитивен, как можно было предположить. Салазар Слизерин записывал свои научные изыскания на парселтанге! Юноша каким-то чудесным способом понимал эти записи!

Бегло осмотрев сундуки, профессор Снейп вытащил в центр комнаты те, в которых были труды Основателя. С помощью Гарри Северус отсортировал книги и свитки. В первую очередь его интересовали те, что были по зельеварению. Когда один толстый фолиант оказался целиком посвящен зельям, изобретенным Слизерином на основе яда и других частей василиска, восторг мрачного зельевара можно было потрогать руками.

— Гарри, что за зелья? — спросил профессор. Видя нерешительность парня, он её верно истолковал. — Я понимаю, что вам, незнакомому с этой наукой на должном уровне, трудно, но все же постарайтесь! — подбодрил Снейп, и от такого необычного его обращения взмокший от напряжения Гарри смог худо-бедно перевести пару десятков названий. Когда он дошел до «Универсального зелья, способного заставить даже самого сильного волшебника сказать всю правду», Снейп схватил его за руку и сказал:

— Это оно. Теперь мне не нужны годы для изысканий. Гарри, помогите мне с переводом.

— Конечно, профессор. Мне это не трудно… То есть трудно переводить, а помочь — нет, — Гарри запутался в словах, но Снейп не обратил на это внимания

— Тогда я рассчитываю на вашу помощь, Гарри. И попрошу вас никому не говорить о нашей находке.

— Даже Драко?

— Особенно ему.

— Но почему? Вы же знаете, мы с ним партнеры, а это значит, что в делах должны доверять друг другу. Мне кажется, у него должны быть проблемы с доверием, — Гарри нерешительно взглянул на Снейпа.

— Почему вы так решили? — удивился тот.

— На первом курсе Драко все время задирали, а слизеринцы, даже его друзья, ему не помогали. Или на его… на вашем факультете так принято?

— Именно так, Гарри. Никто из его друзей не мог себе позволить вмешаться на стороне Драко, пока он сам не обозначит себя как видную фигуру на факультете. Это ничуть не хуже, чем то, как обращаются с друзьями на Гриффиндоре, не так ли?

Гарри был рад, что в неярком свете магических светильников не было видно, как он покраснел. Травля гриффиндорцами змееуста (как оказалось, его действительно было за что бояться) не только запомнилась ему на всю жизнь, но и послужила поводом задуматься о том, что для него по-настоящему в этой самой жизни важно.

— Может, я могу хотя бы рассказать Драко, что это я выпустил василиска на втором курсе, и попросить прощения за то, что он по моей вине вытерпел? Лучше поздно, чем никогда, верно? — спросил Гарри, которого уже давно мучило раскаяние за этот эпизод.

— Вы это сделаете потом. Драко в лучших традициях своего факультета поймет необходимость разумной осторожности и скрытности, пусть даже в ущерб его неумеренному любопытству. К тому же я уверен, что он не будет держать на вас зла. В том, что министр обвинил именно его, вашей вины точно нет.

— Профессор, а как же… Понимаете, мне тут пришло в голову, что если я и правда наследник Слизерина, то я, возможно, мог бы получить титул лорда, как Драко, и уехать, наконец, от Дурслей. И директор тогда не смог бы ко мне приставать со своими нравоучениями. Ведь это можно как-то проверить?

— Это можно сделать у гоблинов, но я боюсь, что, если все подтвердится, нового лорда Слизерина, который к тому же Мальчик-Который-Выжил, не удастся долго скрывать от общественности, даже принимая во внимание обычное невмешательство гоблинов в дела волшебников. И тогда о том, чтобы спокойно разрабатывать зелье и потом применить его, можно будет забыть.

— Почему?

— Записи отсюда выносить нельзя, надо работать здесь. Только вы можете открыть проход и сделать перевод. Сейчас нельзя претендовать на титул и нельзя привлекать внимание директора, Гарри. Поэтому я скажу вам, что собираюсь сделать с зельем, если получится его сварить. Это зелье предназначено для Дамблдора. Оно поможет прилюдно выявить его темные секреты, которые он бы хранил еще долго, причиняя другим только беды.

* * *

Драко, выйдя из библиотеки, торопливо зашагал в сторону лестницы. Однако ему путь преградил Рон, за которым стояли ухмыляющиеся близнецы и еще несколько парней с Гриффиндора.

— Малфой! — довольно протянул шестой Уизли. — Куда так торопишься? Пора проводить темный ритуал?

Драко попытался обойти препятствие, но грифы его не пропустили. Захотелось приложить Рона каким-нибудь долговечным блэковским заклинанием, но делать это при всем народе, когда его так явно провоцировали, не стоило. Он сдержится сейчас, если мог это делать столько времени в Норе, когда просыпался, и первое, что он видел, была эта рыжая рожа.

— Малфой, — продолжал младший сын рыжего семейства. — Ходят слухи, ты идешь по стопам папочки и метишь прямо в Азкабан. Признайся, ведь это ты проклял Амбридж?

Глава 33. Радуйтесь

— Малфой, — сказал Рон. — Ходят слухи, ты идешь по стопам папочки и метишь прямо в Азкабан. Признайся, ведь это ты проклял Амбридж?

Драко, пытаясь плечом отодвинуть рыжего, молчал. Дамблдор! Теряешь хватку! Если директор и подозревает его, то предъявить ничего не может, а запустив через лояльную семейку слухи, он ничего не добьется: доказательств нет, а болтать пусть болтают. «Или старый пень надеется меня спровоцировать? Хм, квакающий Рон…» — Драко понравилась картинка, представшая его мысленному взору. А вслух он сказал:

— Пропусти, убогий! Таким, как вы, предателям крови, не понять, что такое дела рода и что ими надо заниматься, — высокомерно заявил Драко, уверенный, что Рон не станет швырять теми немногими заклинаниями, которые он выучил, на глазах у стольких свидетелей. Он ошибся: Уизли выхватил палочку и проорал:

— Депульсо!

* * *

Если бы кто-то сказал, что Альбус Дамблдор умеет проигрывать, это было бы неподходящим выражением. Дело в том, что Дамблдор совсем не злился и не чувствовал себя проигравшим, когда его давний оппонент Корнелиус Фадж, ставший министром благодаря его, Альбуса, помощи, заявился сначала в его кабинет, а потом в его школу с инспекцией. В таких досадных ситуациях, как эта, Дамблдор воспринимал себя игроком, у которого пешка (или иная фигура) от неожиданного дуновения ветра переместилась на другую позицию, не на ту, которую ей первоначально полагалось занять по замыслу игрока, но переходить по правилам игры было нельзя. Так что играем тем, что имеем.

Ему пришлось подчиниться и предоставить Генеральному инспектору, в прошлом грозе маглорожденных детишек, доступ к занятиям и учебным планам, буде у кого найдутся. А самому пришлось сопровождать министра, который не задумываясь променял свой министерский кабинет на классы и коридоры Хогвартса, лишь бы найти побольше упущений и досадить Дамблдору. Директор в ответ на обвинения печально разводил руками, вздыхал со словами «Как же так?», талантливо ломая комедию.

Он ничего не отвечал на нападки Корнелиуса потому, что ему требовалось хорошенько поразмыслить. О похищении Аластора и действительном участии в нем Драко Малфоя и, возможно, Северуса. О недавних событиях в Визенгамоте, перевернувших с ног на голову весь политический мир Магической Британии, и об их участниках и организаторах. Об этом нелепом указе министра об учреждении должности Генерального инспектора Хогвартса и назначении им самого себя членом жюри Тремудрого Турнира.

О странном поведении Фаджа он еще поразмыслит, ведь раньше чары, наложенные на него уже давно, давали возможность направлять действия и даже мысли министра в нужное ему, Альбусу, русло.

Дамблдор сожалел, что не смог тогда в своем кабинете перед заседанием в Визенгамоте, на котором прокляли Амбридж, наложить это же заклинание на младшего Малфоя, надежно защищенного кольцом лорда и магией рода Блэк. Как бы ему сейчас пригодился неуправляемый Драко Малфой, растерявший последние мозги от спеси и высокомерия, которые заклинание усилило бы во много раз!

* * *

— Депульсо!

«По крайней мере рыжий не проспал прошлый урок Чар», — отстраненно подумал Драко, принимая удар на своё первое беспалочковое Протего. Рука, вытянутая в сторону нападавшего, на мгновенье сверкнула бриллиантом кольца лорда, помогающего колдовству, и заклинание отразилось обратно. Уизли ударился о ближайшую стену и затих, снесенный мощным ударом, усиленным боевой магией рода Блэк, словно проснувшейся вдруг у молодого лорда в минуту опасности. К Рону подскочили однокурсники, а близнецы, с интересом наблюдавшие за нападением и его последствиями, остались на месте.

— Малфой, не хочешь сделать ставку?

— В основном ставят на Диггори…

— Но ты можешь поставить на Уоррингтона…

Драко, еще не отошедший от так внезапно охватившей его горячки боя, повернулся к Фреду, а может, Джорджу, он так и не научился их различать, да и не стремился особо.

— Я поставлю десять галеонов, что вы не сможете кинуть своё имя в Кубок! Ну что, принимаете?

* * *

Заклинание, о котором думал Дамблдор, называлось Gaudete, что в переводе с латыни означало «Радуйтесь», и было придумано в то время, когда служители церкви еще не были столь всесильны, чтобы волшебники их сторонились. Некоторые маги поклонялись христианскому богу или даже были священнослужителями, скрывая свои магические способности или используя их на благо людям. Конечно, таких были считанные единицы, но они были, и один из них изобрел Gaudete, чтобы в годы скорби вернуть людям надежду и раздуть крошечный огонек радости в душах тех прихожан, у кого он еще теплился.

Изначально это заклинание, безусловно светлое, направлено было на чувства и эмоции людей, взращивая в них ростки всего хорошего и чистого, что в них было, чтобы они после проповеди, щедро приправленной беспалочковым Gaudete, совершали добрые поступки и чувствовали радость от того, что приняли своего Господа и мага — изобретателя заклинания в качестве пастора. Вреда в таком виде от него не было никакого.

Но всегда существовали те, кто не останавливался на достигнутом, а шел дальше, вот только не всегда по правильной дороге. Спустя какое-то время нашелся чародей, оказавшийся способным усовершенствовать Gaudete, но в совершенно противоположных целях — для получения власти над людьми и даже другими волшебниками, которые тоже оказались подвержены этим чарам.

Теперь волшебник, наложивший эти чары, усиливал негативные чувства, направленные на нужный объект или мага. Также изобретатель смог закрепить и усилить эффект, введя в рисунок заклинания элементы от Конфундуса. Это проявлялось в невозможности сосредоточиться и разобраться в причинах усиления неприязни. Пусть Конфундус не был Непростительным, но он часто использовался, чтобы опосредованно заставить проклятого совершать нужные действия. И еще там присутствовал элемент принуждения — от неприятных чувств нельзя было отрешиться.

Эти чары не были темной магией — зачарованный не попадал в плен совершенно чуждых ему эмоций. Например, если создатель хотел, чтобы тот, на кого чары наложены, ненавидел другого мага, которого до этого любил, ничего бы не вышло. А вот если бы он первоначально испытывал хотя бы слабое чувство неприязни, то под действием заклинания легко бы его возненавидел. Наложивший такое заклинание на подлеца получал подлого негодяя.

* * *

— Принимаете? — спросил Драко близнецов.

— Не вздумайте! — подал голос очухавшийся Рон, поднимаясь с помощью товарищей. — Он вас обманет, он же слизень! Узнал, что вы хотите бросать свои имена, и решил стрясти с вас деньги!

Не обращая внимания на младшего брата, самые деловые Уизли тут же ответили на ставку Малфоя. Все сразу заговорили о таких деньжищах, моментально забыв о Роне и его полете в стену. Драко, воспользовавшись тем, что на него больше не обращают внимания, покинул, наконец, «поле боя». Его обуревали противоречивые чувства — восторг от своих новых возможностей и злость на рыжих, которых, как тараканов, ничего не брало. Если бы не случайность, он мог тогда сполна получить за варку некачественных зелий вместо близнецов, которых даже не наказали. Ну да ладно, сюрприз для них уже приготовлен, роли распределены, билеты проданы. Гости и ученики Хогвартса надолго запомнят начало Турнира. Радуйтесь, пока можете.

* * *

Много лет назад Альбус, всегда искавший редкие манускрипты и артефакты, чтобы увеличить свою и без того немалую магическую мощь, а затем и политическое влияние, наткнулся на усовершенствованное Gaudete и, в свою очередь, переработал его для себя и удовлетворения своих нужд. Теперь это заклинание было спрятано дополнительными чарами Ненаходимости и Отвлечения внимания, причем Альбусу сперва пришлось над ними потрудиться, чтобы они могли быть использованы на нематериальном объекте.

Обнаружить применение Gaudete мог только легилимент, а снять мог только наложивший заклинание. Проклятый Gaudete маг мог самостоятельно сбросить заклинание, только если оно входило в противоречие с какой-либо данной ранее клятвой кому-то очень сильному магически. Освобождение от клятвы в таком случае было возможно, но могло привести к гибели проклятого. За все время использования этого заклинания Альбус не припомнил ни одного случая, чтобы маги, на которых он накладывал Gaudete, действовали вопреки принуждающим чарам или освобождались от него.

Альбусу было решительно непонятно, почему Фадж не набросился на Малфоя, как он обычно делал, получив сразу столько доказательств или, как минимум, свидетельские показания и аргументированные доводы. Раньше министр удовлетворялся гораздо меньшим, чтобы обвинить мальчика.

Однако, использовав эти чары на Фадже, Дамблдор, до этого пользовавшийся плодами своего поступка с нужным ему результатами, перехитрил сам себя. Фадж боялся Дамблдора и не доверял ему с самого начала.

В силу некоторых обстоятельств, а именно прозвучавшего пророчества и анонимного письма (о нем Дамблдор, конечно, не знал), в котором говорилось о причастности Верховного чародея к попытке снять министра с должности, заклинание до такой степени усилило недоверие и страх Фаджа, что для министра они стали основными чувствами. Чем больше магии вливал Дамблдор, чтобы оживить заклинание, тем сильнее было отторжение Корнелиуса. Драко Малфой перестал казаться врагом, потому что у Фаджа обнаружился более серьезный противник.

Дамблдору потребовалось время, чтобы осознать, что каким-то непостижимым образом Gaudete работает теперь против него. Чем сильнее он давил на министра, тем сильнее было его противодействие. Ну что ж, он это примет, просчеты случаются. В конце концов, это не страшно, ведь, пока на министре держится это заклинание (жаль, что его нельзя наложить повторно), он может переубедить Фаджа и вновь направить его чувства в нужное русло.

Оставался еще Драко Малфой. Обычно Альбус имел множество планов и их запасных вариантов для разных ситуаций, но в его хитроумных схемах по понятным причинам не было даже намека на лорда Блэка по имени Драко Люциус. Он не был Трелони (Кассандрой, разумеется), чтобы предвидеть такое, а просчитать вероятность принятия титула Драко Малфоем не смог бы и сам Мерлин. Теперь нужно было подготовить новый план действий.

Торопиться не следовало, нужно было еще понаблюдать и по возможности собрать недостающую информацию, прежде чем решить, в каком направлении двигаться. Но это не означало, что он должен полностью бездействовать. Драко Малфой, вступивший в игру и полагающий себя фигурой, скоро пожалеет о своем необдуманном решении. Он всего лишь школьник, а школьникам свойственно быть зависимыми от мнения сверстников. Если это мнение слегка подправить…

А пока он будет как раньше, председательствовать в Визенгамоте, готовить школу к приезду гостей и потихоньку выправлять положение вещей в свою пользу. Как там на днях сказал Фадж? «Так будьте директором!» Ну что ж, он им будет.

Каждый день Дамблдор сопровождал Фаджа, взявшего на себя обязанности Филча по учету доспехов в коридорах, состоянию картинных рам и прочих пустяков. За министром хвостиком таскался Перси, его «заместитель» по делам Турнира, который больше смахивал на секретаря. Он записывал все упущения школьной администрации, чтобы потом проконтролировать. Школьники, у кого не было уроков, с удовольствием смотрели на это бесплатное представление.

Так продолжалось вплоть до последней недели, которая должна была завершиться приездом иностранных делегации и выбором чемпионов Турнира от Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга в субботу двадцать девятого и в воскресенье тридцатого октября соответственно.

* * *

В пятницу вечером Гарри забрал у Драко медальон для близнецов, предварительно заверив его, что они с Гермионой разыграют всё, как договаривались.

Гермиона дожидалась друга прямо у входа в гриффиндорское общежитие.

— Принес? — в её глазах горело такое неприкрытое любопытство, что друг не рискнул её томить.

— Да, пойдем, сядем в гостиной, если Форджи там.

Зайдя внутрь, Гарри первым делом нашел взглядом близнецов, сидящих на диване в дальнем углу и что-то увлеченно царапающих на пергаменте. Наверно, рецепт того самого зелья старения, которое они недавно начали разрабатывать, да все никак не доведут до ума.

— А где Рон? Не хочется, чтобы он помешал. Я сейчас проверю спальню, — сказал Гарри, пока Гермиона осматривала комнату в поисках места, с которого близнецам будет хорошо слышен их разговор.

К моменту возвращения Поттера девушка выбрала два кресла, стоящие рядом, и заняла одно, чтобы можно было невзначай следить за объектами. Вернувшийся Гарри сел в другое и доложил:

— Рон в спальне, разложил свою парадную мантию и разглядывает, так что это надолго.

— Прикидывает, как лучше её трансфигурировать, чтобы выглядела получше? — усмехнулась Грейнджер, знающая об антидаре шестого к этой дисциплине.

— Нет, скорее гипнотизирует, чтобы мантия самоликвидировалась. — Гарри достало уже нытье рыжего по этому поводу, к тому же тот упорно намекал, что Гарри должен как-то помочь ему с нарядом. — В общем, Рон нам не помешает. Следи за их реакцией.

Гарри достал из кармана коробочку со словами:

— Гермиона, представляешь, есть амулет, который позволяет волшебнику на несколько минут стать совершеннолетним!

Глава 34. Двойной удар

Пятница двадцать восьмого октября для Драко выдалась насыщенной. С утра — очередное заседание Визенгамота, на котором он голосовал в пользу одного из членов своего альянса. Молодой лорд еще не очень ориентировался в экономических и политических хитросплетениях, поэтому ему пришлось довериться своим союзникам.

В Визенгамоте лорда Блэка поджидал сюрприз. Сюрприз звали Юлиусом Пайком, который незадолго до этого примкнул к Огдену. Пайк наговорил юноше массу комплиментов о его многочисленных талантах. Драко благосклонно выслушал Юлиуса и заверил его, что открыт для сотрудничества, мысленно деля все сказанное даже не на два, а на десять.

Драко не утерпел и прямо спросил Пайка, что привело его к смене политических убеждений. Юлиус ответил, что присоединился к Огдену из-за участия в его объединении лорда Блэка. Стоило последнему появиться, как политическое болото МагБритании всколыхнулось и в жизни страны начали происходить перемены. Малфоя несколько смутил намек на то, что он мог быть причастен к инцидентам с Амбридж или Трелони. Поскольку это был именно намек, Драко, конечно же, сделал вид, что его не понял. Он в очередной раз убедился, что Северус прав.

Драко очень расстроился месяц назад, когда крестный указал ему на то, что он потерял связь с реальностью и непозволительно увлекся, поверив в свои небывалые политические таланты. Но теперь он был рад такой прививке от тщеславия. Как бы ни совпадали его интересы с интересами других влиятельных волшебников, не следовало думать, что им всегда будет по пути и что его нынешние союзники не бросят его при первом удобном случае, если запахнет жареным.

После заседания Драко зашел на Гриммо, чтобы оставить свою ставшую уже привычной мантию с серебряной буквой «В» — «Black». Он всегда пересказывал Вальбурге свои разговоры с другими политиками, чтобы та, опираясь на свой опыт, определила, не было ли в сказанном собеседником внука двойного смысла, который не смог уловить Драко.

— Я же говорила, что твоих сторонников прибавится! — довольно заявила ведьма. — Вот увидишь, Пайк — первая ласточка, будут и другие союзники, из которых ты выберешь верных только тебе.

Драко усмехнулся: бабушка, в отличие от Северуса и еще кое-кого, упорно не замечала, что ему всего четырнадцать. Отсутствие опыта не казалось Вальбурге серьезным препятствием, а усилившуюся магическую мощь внука леди Блэк считала куда более весомым аргументом в политических интригах.

— Бабушка, ты не вспомнила ничего нового по моей просьбе? — спросил Драко перед уходом.

— Ах, ты все об этом, тебе не хватает контроля при возросшей магической мощи, — досадливо протянула Вальбурга. — Нет, внук, ничего такого, чего я тебе уже не говорила. У тебя магия рода Блэк, скоро ты файерболы метать начнешь, не то что беспалочковый Протего. Забудь ты о своей трансфигурации, кому нужна эта учеба?

— Мне! Я отличник с первого курса! Поверь, я очень старался и теперь не хочу потерять достигнутое. Может, всё же есть способ, который поможет мне контролировать свою силу?

— Это жизнь, внук, а не учеба. Ты пытаешься сочетать несочетаемые вещи! — отрезала Вальбурга.

— А Регулус? Он мог сочетать несочетаемое?

— Ну и чем это для него кончилось? Не вспоминай, прошу тебя, — расстроенно отозвалась леди Блэк.

При упоминании Регулуса в прихожей появился Кричер, постоял немного и, сгорбившись, поплелся прочь.

Драко, не обращая внимание на странности домовика, продолжал разговор:

— Северус сказал, что ты должна что-то знать, ведь это семейная черта. Он постарается что-нибудь мне посоветовать, когда у него будет хоть немного свободного времени. Я сам пытаюсь найти решение в семейной библиотеке, но пока результатов нет. Бабушка, ну повспоминай еще, что тебе стоит?

Вальбурга нехотя пообещала. Ведьму безумно радовало, что нынешний лорд Блэк такой сильный маг; уметь творить сложное колдовство казалось ей менее важным, чем быть сильным бойцом. Однако Драко так настойчиво просил, да еще упомянул горячо любимого ею сына Регулуса, который старался всё делать идеально. Если Драко похож на него, юноше действительно важно быть лучшим во всем. Придется помочь. У Блэков не могло быть такой проблемы, с которой столкнулся Драко, они обычно были мощными боевиками и редко умелыми трансфигураторами или мастерами чар. Но это не означало, что в библиотеке семьи не было ничего, что могло бы помочь с решением проблемы. У Драко не было времени, чтобы покопаться там как следует, а у нее есть.

— Кричер! — позвала Вальбурга, когда Драко вернулся в школу. — Ты должен кое-что сделать. Нашему лорду нужна помощь.

* * *

После ужина Драко, встретившись с Поттером в укромном месте, отдал ему медальон для близнецов, обговорил последние детали и поспешил на Слизерин, откуда не собирался никуда уходить в ближайшее время. Даже ради визита в Блэк-хаус он не пропустит то, что столько времени готовил.

Зайдя в гостиную факультета, Малфой, вместо того, чтобы быстро пройти в свою спальню, как он обычно делал, направился к дивану, на котором привык сидеть. Однако это место оказалось занято. Как ни досадно, но ничего нельзя было поделать, он сам это допустил, забросив школьные и факультетские дела.

Драко думал, что авторитет лорда, который признали практически все чистокровные (то есть сто́ящие его внимания) ученики, позволяет ему удерживать свое лидерство, но это оказалось не так. Юноша проводил всё свободное время за пределами Хогвартса, не вникая в происходящее на Слизерине, чего ему не простили. Долгих три года он шел к тому дню, когда он смог занять место в центре стола в Большом зале, самую выгодную позицию в гостиной факультета, но сейчас он как будто вернулся назад во времени. Пришлось сесть на свободное место. Драко почувствовал, что вскоре ему придется снова отстаивать свое положение.

Откуда-то вынырнула Панси и устроилась рядом. Девушка, поймав друга, в кои-то веки никуда не торопящегося, принялась посвящать Драко в последние факультетские сплетн… новости. Хотя ничего особенно нового или интересного подруга не рассказала, Драко выслушал её внимательно: информация никогда не бывает лишней, особенно сейчас, когда он отдалился от учеников своего факультета.

— …и, кроме Кэса, участвовать хотят еще трое парней, — продолжала доклад Паркинсон, но её прервал мрачный Нотт, зашедший в комнату.

— Драко, зайди к декану, — сказал он, садясь на место вставшего Малфоя.

Панси проводила Драко огорченным взглядом, не замечая, что Тео не прочь пообщаться именно с ней и специально сел рядом.

Малфой зашел к крестному. Снейп был в курсе того, что Драко приготовил рыжему дуэту, даже сказал, что одобряет при соблюдении должной конспирации и всей душей «за» по многим причинам, начиная от неоднократного воровства братьями Уизли ингредиентов из его личной кладовой и кончая оказанием помощи жертвам экспериментов этих талантливых пакостников. Что же такого срочного нужно Северусу?

— Драко, что за тотализатор? — возмущенно спросил крестный.

— Это ты у Уизли спроси, — ответил Драко с недоумением. Он-то при чем?

— У нас половина старшекурсников поставила на то, что близнецы Уизли смогут бросить свое имя в Кубок. Твоя работа?

— Ты о чем?

— Это ты посоветовал на это поставить?

— Да, — признал Драко. Об этом он Северусу не рассказывал. — А что?

— Не думаешь, что это может косвенно указать на тебя после того, как произойдет твоя невинная шутка? Ты же помнишь, что сказал Дамблдор: он наложит ограничение по возрасту. А этим оболтусам семнадцать будет только в апреле, самим им не обойти защиту директора. А тут ты со своими советами. Боюсь, внутри факультета эта информация не удержится.

— А у меня есть алиби. Я поставил целых десять галеонов, что эти двое не справятся. Подумай сам, логично предположить, что я их не люблю и стараюсь, чтобы они не преуспели в таком замечательном деле, как участие в Турнире. С чего бы мне верить в их успех, да еще и советовать кому-то? Северус, успокойся, никто не будет искать виновного в том, что два дурня сами, подчеркиваю, сами, влезли в это дело.

— Ну раз ты так уверен…

— Абсолютно. Гарри и Гермиона обещали постараться.

— Удивительно, что мисс Грейнджер за это взялась.

— Они оба считают, что близнецы зашли слишком далеко, когда подставили меня. И это не говоря о том, что они не одобряют их опытов над другими.

— Драко, надеюсь, твои гриффиндорские друзья не знают, что я в курсе твоей затеи?

— Конечно нет, Северус! — возмутился Драко и тут же добавил мечтательно: — Все самое интересное происходит прямо сейчас в гостиной Гриффиндора. Как бы я хотел посмотреть на это хоть одним глазком!

* * *

Гарри достал из кармана коробочку со словами:

— Гермиона, представляешь, есть артефакт, который позволяет волшебнику на несколько минут стать совершеннолетним!

Гарри продемонстрировал подруге две золотые цепочки, на каждой из которых была половинка золотого сердечка. Вместе эти половинки составляли артефакт из сокровищницы рода Блэк, предназначенный для магов, заключающих помолвки своих малолетних детей. Будущие жених и невеста, надев цепочку, становились на пять минут совершеннолетними, что помогало решить, стоит ли заключать такой брак или нет.

Медальон не определял ни магической совместимости, ни других важных параметров; он просто давал возможность увидеть, как будет выглядеть молодая пара в семнадцать лет. Возможно, внешность и не играла такой большой роли в чистокровных семьях, интересующихся больше родословной, магической силой и богатством будущего супруга своего ребенка, но и она тоже учитывалась. Да и самим детям, которым в силу возраста могло казаться, что этот мальчик или девочка им никогда не понравятся, после наглядного свидетельства, каким будет вторая половинка, когда повзрослеет, становилось куда легче заключать помолвку.

Медальон могли надевать даже маленькие дети, он был совершенно безвреден, магию не тянул, заряжаясь от специального накопителя, и отключался через пять минут использования, израсходовав всю энергию. В общем, безобидная штуковина, но было одно «но». И в наличии этого ограничения и состоял замысел Драко, который, конечно, не собирался ничего сообщать об этом близнецам.

Гарри надел одну цепочку на себя, вторую предложил Гермионе. Та засомневалась было, но, когда друг уверил её, что это полностью безопасно, тоже надела кулон. В ту же секунду в гостиной появились крепкий брюнет и тоненькая, гибкая как тростинка, красавица-шатенка. Обоим по виду было лет семнадцать-восемнадцать. По счастью, действие артефакта распространялось на увеличение одежды до нужного размера надевших медальон магов.

Гермиона, услышав не входящее в сценарий «Ух ты!» от Гарри, наколдовала зеркало и на несколько минут выпала из действительности, разглядывая себя. Поттер делал то же самое, то есть разглядывал её. Оба совершенно забыли о близнецах, которые, воспользовавшись тем, что на них не обращают внимания, пересели поближе, не желая упустить ни слова из того, что будет сказано о чудесном артефакте. Этап операции под названием «Демонстрация возможностей» прошел успешно.

Наконец пять минут прошли, и оба надевших медальон подростка вернулись в свое прежнее состояние. Девушка развеяла зеркало и сняла медальон, Гарри сделал то же самое.

— Что за артефакт? Откуда ты его взял? — строгим «профессорским» голосом заговорила Гермиона, отыгрывая свою роль.

— Драко предлагает мне, если мы с тобой захотим принять участие в Турнире, купить его у него.

— Купить? А что же он сам не хочет им воспользоваться? — изображая максимальную подозрительность, спросила девушка, притупляя эту самую подозрительность у бросивших свой пергамент близнецов.

— Ему не нужно, он же лорд и может бросить свое имя хоть сейчас безо всякого медальона. Теперь для него тысяча галеонов приза — пара раз в магазин сходить, он сам так сказал. Да и времени на Турнир у него нет, он же заседает в Визенгамоте.

— И сколько же этот медальон стоит? — скучающе спросила Гермиона, замечая всплеск интереса из угла, занятого близнецами.

— Сорок галеонов по оценке гоблинов, но так дорого потому, что это не ширпотреб, а работа настоящего мастера и наследство Блэков.

— А почему тебе, а не своим друзьям-слизеринцам?

— Его друзья не хотят участвовать, а я как-то сказал в присутствии Драко, что не прочь испытать себя и принять участие в таком состязании…

Слова Гарри прервал негромкий хлопок. Поттер огляделся вокруг, но ничего не произошло, и он успокоился.

— Так как, Гермиона, может, примем участие в Турнире?

— Я не собираюсь участвовать в такой авантюре, Гарри Джеймс Поттер! — принялась отчитывать парня Гермиона. — Ограничение в возрасте ввели не напрасно! Если бы ты слушал профессора Дамблдора более внимательно, ты бы обратил внимание на то, что раньше участники Турнира даже гибли…

— Все-все, я сдаюсь! — Гарри в шутливом жесте поднял руки вверх.

— И не вздумай воспользоваться медальоном в одиночку!

— У меня не получилось бы, даже если бы я захотел: это парный медальон, он активируется на пять минут, когда двое несовершеннолетних магов одновременно его наденут. Но если ты против, то я сейчас же отнесу медальон Драко и скажу ему, что мы отказываемся.

Гарри встал и пошел к двери, на ходу засовывая коробочку с артефактом в карман. Боковым зрением он с удовлетворением заметил, что «объекты» тоже поднялись и готовы за ним последовать. Что же, этап «Убеждение» успешно пройден, переходим к следующему — «Торг». Все-таки Драко отлично изучил близнецов, проведя в Норе столько времени.

Поттер едва успел выйти из общежития, как Фред и Джордж нагнали его. Оба выглядели взволнованно, что было не свойственно для Форджей, относящихся ко всему наплевательски.

— Гарри, нужно поговорить…

— Давай отойдем туда, где нет портретов…

— Хорошо, а в чем дело? — спросил Гарри, когда они отошли в безлюдный коридор.

— Не отдавай медальон Малфою!

— Купи его для нас!

— Стоп-стоп-стоп! — прервал близнецов брюнет. — Ничего не понял, давайте по порядку. И говорите по одному, пожалуйста!

— Гарри, мы хотим участвовать в Турнире, а для этого нужно бросить в Кубок свое имя, — заговорил Джордж. — Это может сделать только совершеннолетний ученик. Помнишь, Дамблдор говорил об этом, когда объявлял о Тремудром Турнире? Он тогда сказал, что лично наложит чары так, чтобы соблюсти это условие. Так вот, мы пытались усовершенствовать Зелье старения, но …

— Короче, мы бы рискнули с медальоном, — вступил Фред. Видно было, что этой паре нелегко отказаться от обычной манеры речи, но ради достижения своей цели они готовы пойти даже на это. — Только Малфой с нами не будет иметь дела. Давай, ты скажешь, что берешь для себя, а деньги мы отдадим потом.

— Парни, только ради нашей дружбы я попробую. Но без денег ничего не выйдет. Драко не поверит, что у меня их нет.

— А ты нам не займешь?

— Что-то одно: или я вам даю взаймы, или договариваюсь с Драко, — Гарри не собирался уступать, партнер ясно дал ему понять, что со стороны не должно казаться, что Поттер заинтересован в сделке.

— Ладно, договаривайся, а деньги мы найдем! — пообещали близнецы. — Отдашь нам медальон?

— Не сейчас, сначала я утрясу всё с Драко. Да помню я, что мне нужно говорить от своего имени, ведь понятно, что вам он ничего не продаст, — сказал Гарри.

Фишка была в том, чтобы Уизли получили желаемое в самый последний момент, ведь нельзя было позволить братьям заранее испытать артефакт. Чтобы у них не возникло сомнений, Гарри с Гермионой специально протестировали его в их присутствии.

— Хорошо, мы будем ждать в гостиной, ты расскажешь, о чем вы договорились.

— Если сможешь, попроси о рассрочке, половина у нас есть, а еще десять галеонов Малфой нам почти проспорил. Остальные мы потом наберем.

— Ладно, я скажу, что сразу будет только половина. Все, я пошел.

Гарри быстрым шагом направился к лестнице. Надо было поскорее отдать Драко медальон. Пусть завтра он его заберет назад, но в спальне Гриффиндора хранить такое было нельзя: ученикам своего факультета Гарри не доверял. К тому же медальон надо было зарядить.

У самой лестницы Поттера нагнал Рон.

— Гарри, зачем ты связался с близнецами? Они ведь уговаривали тебя отдать им эту штуковину?

— Ты вообще о чем, Рон? — недоуменно спросил Гарри.

— Я был в гостиной и все слышал и видел! Давай мы с тобой сами используем эти висюльки, а? Скажи Малфою, что мы берем.

— Тогда с тебя двадцать галеонов. Твоя доля, — мстительно произнес Гарри. Всегда хотел сказать что-то подобное.

— Ты что, не можешь заплатить за меня? Тебе что, жалко для друга? Да я тебе почти брат! — возмущенно проговорил Рон. — Я за тебя сестренку готов выдать, а ты!

— Извини, ничего не выйдет, — сказал Поттер тоном, подслушанным у Драко, когда тот просил прощения, совершенно не испытывая сожаления. — Пойду отнесу артефакт хозяину.

«Только рыжей Джинни не хватало для полного счастья!» — с ужасом подумал Гарри. Всё, больше он в Нору к Уизли ни ногой. Скорей бы профессор Снейп сварил свое зелье по рецепту Салазара Слизерина, чтобы можно было пойти к гоблинам и попробовать стать лордом. Тогда можно будет не жить на Тисовой и не ездить по приказу директора к этой липучей семейке в гости.

* * *

Поздно вечером Дамблдор, закончив неотложные дела, вызвал Добби, своего доверенного эльфа.

— Добби, у меня есть для тебя очень важное поручение. — Дамблдор был чрезвычайно серьезен. — Завтра приезжают иностранные гости, чтобы принять участие в Турнире Трех Волшебников. Я хочу, чтобы ты помог своему бывшему хозяину Драко Малфою стать участником Турнира и бросил записку с его именем в Кубок Огня.

Глава 35. Гости на пороге

День приезда гостей Драко провел очень плодотворно. Утром пересекся с Поттером, который рассказал последние новости в деле близнецов Уизли.

Вчера Гарри, отдав медальон партнеру, сообщил рыжим, что договорился о покупке, но противный Малфой настаивает на всей сумме сразу и пока не отдает артефакт. Драко понимал, что в этом требовании был риск, что братья не найдут денег и откажутся от сделки, однако надеялся на азарт Форджей и их желание стать Чемпионами во что бы то ни стало. Главное, чтобы они успели приготовить галеоны к нужному моменту. Тогда передача медальона произойдет прямо у Кубка.

Кроме того, Гарри договорился с Колином Криви, который своей колдокамерой должен был запечатлеть позор рыжих пакостников. Поттер, конечно, назвал юному папарацци другую причину: якобы он хочет подарить своим друзьям Фреду и Джорджу снимки, на которых они пытаются бросить свои имена в Кубок, на память. На Гриффиндоре, казалось, не было человека, который бы не знал, что эти предприимчивые ребята всерьез нацелены стать Чемпионами.

После обеда Драко забежал на Гриммо, где его поджидал Кричер с заказами из магазинов: молодой лорд собирался блистать перед иностранцами. В перерывах между этими бурными делами пришлось написать пару эссе, что оказалось трудней, чем обычно: все мысли юноши были сейчас о другом.

Директор не проявлял себя, но Драко, да и Северус тоже, считали, что он выжидает, чтобы ударить в слабое место. Крестный подозревал, что этим местом может оказаться авантюра с близнецами, и попытался отговорить Драко, но тот только отмахивался. Если Дамблдор не смог ничего доказать с Амбридж, хотя очень хотел и даже пытался, непонятно почему поручив это дело Рону, то и сейчас Драко ничего не грозит. Мало ли, что он владел этим артефактом и предложил своему приятелю Поттеру, который перепродал его из самых лучших побуждений. Не будет же директор наказывать своего подопечного, который к тому же национальный герой! А то, что случится, просто досадная неприятность, ведь Драко и сам не знал, что при использовании этого артефакта возникает такой нюанс.

Обычно утром в субботу толпы студентов, начиная с третьего курса, устремлялись в Хогсмид в поисках развлечений. Сегодня же, хотя никто не запрещал поход, туда отправились считанные единицы и не задержались надолго, ведь основное событие ожидалось вечером. В шесть часов студенты Хогвартса вышли встречать гостей.

Малфой стоял в числе однокурсников и других влиятельных слизеринцев в черной мантии школьного образца, сшитой на заказ из ткани, стоившей целое состояние. Энтузиазма, подобному гриффиндорскому, на факультете не проявляли и к приезду гостей относились довольно спокойно, если не равнодушно. В данной ситуации слизеринцев больше интересовало, смогут ли представители факультета принять участие в Турнире, и если да, то получится ли в нем победить. Уж очень всем хотелось поднять свой престиж. Старшекурсники, собирающиеся завтра сделать попытку, были настоящими героями в глазах окружающих.

Драко, помня, что его уже не воспринимают как бесспорного лидера, снова стал набирать очки. Достав палочку, он сначала невербально наложил Согревающие чары на себя и друзей, а потом еще одним движением на группу младшекурсников, заметно продрогших от ожидания на холодном ветру.

Заклинания получились мощными, как и требовалось. У Драко не возникло никаких сложностей, так как он прекрасно владел многими бытовыми чарами. Мальчику, оставшемуся в одиннадцать лет без привычной помощи домовиков, пришлось как следует освоить многие из них, особенно позволяющие не мерзнуть в холодных подземельях. А сейчас, творя магию невербально, Драко Малфой этим бросал вызов: вряд ли у кого-то из старшекурсников хватило бы мощи с ним тягаться. Теперь, когда он собирается уделять своему факультету больше внимания, он однозначно вернет утраченные позиции.

— Невероятно, Драко! Сразу стало так тепло! — сказала Панси, пытаясь взять друга под руку, но он подтолкнул ее к Тео.

— Ничего особенного, — рисуясь, ответил Малфой.

Панси поддержало еще несколько голосов, а младшекурсники повернули головы, чтобы посмотреть, кто это их согрел. Увидев лорда Блэка, они наперебой закричали: «Спасибо, Драко!».

Несмотря на то, что Драко делал вид, что все это пустяки, он засветился от удовольствия. Кассиус Уоррингтон, увидев, что Драко наложил заклинание сразу на столько человек, попытался доказать, из кого на самом деле выйдет отличный Чемпион — представитель Слизерина. Он сотворил заклинание, согревшее его и пару человек, стоящих рядом с ним. Однако Кассиусу пришлось проговаривать заклинание, и оно вышло куда слабее и быстро развеялось.

Девушка, которую пытался согреть старшекурсник, почувствовав, что снова замерзает, попросила:

— Драко, раз у тебя сегодня день добрых дел, наложи чары и на меня.

Малфой не заставил себя упрашивать, он и сам бы это сделал, но на Слизерине нельзя было увлекаться, оказывая непрошеные услуги.

— Отлично справился! — сказала довольная девушка. — Вот тебя бы в Чемпионы, точно победишь Дурмстранг и Шармбатон на состязаниях!

— Ну, Шармбатон Малфой и так победит, да, Драко? — подхватила подруга говорившей и подмигнула. Драко почувствовал, что краснеет помимо воли.

Однако не все были довольны такой демонстрацией силы.

— Малфой! — Уоррингтон протиснулся сквозь толпу. — Раз сказал, что не участвуешь, так не лезь!

Кассиуса поддержали еще несколько парней с его курса. Видимо, они тоже собирались стать Чемпионами.

— Сбавь тон, — холодно бросил Драко. Вот дерьмо, только конфронтации ему сейчас не хватало! — Я сказал, что не участвую, и слово сдержу. Слова лорда.

Несколько секунд Драко и Уоррингтон мерялись взглядами, потом Кассий отошел, буркнув: «Ты обещал!».

— Скорей бы гости приехали, надоело тут торчать, — проворчал Винс, и Драко был с ним полностью солидарен.

Стоящие поодаль гриффиндорцы, замерзшие, но не сдающиеся, услышав, что Малфой наложил Согревающее заклинание, стали смеяться над нежными змейками.

— Вот ты, Гарри, постоянно трешься с Малфоем, скоро будешь, как он, кутаться в мантию и душиться, как Локхарт, — сказал Рон.

— Точно, держись нас, не прогадаешь, — поддержал Симус.

Гарри проигнорировал высказывание «верных друзей». Как только он станет лордом Слизерином, то даже здороваться с этими предателями перестанет. Или они думают, что он все простил и забыл? Вместо ответа Рону и Симусу он спросил Гермиону:

— Герми, ты знаешь Согревающие чары?

— Конечно! Как ты мог подумать иначе? — отозвалась подруга.

— Научи! — попросил Поттер.

— Гермиона тебя заразила любовью к учебе! — засмеялся Рон.

Гарри и правда последнее время старался выполнять домашнее задание и узнавать что-то новое. Он надеялся, что так он принесет больше пользы Малфою, которому, несомненно, нужен партнер, не уступающий в знаниях и силе ему самому. Поэтому сейчас он старательно повторял за подругой движения палочки и слова заклинания. Скоро Гермиона довольно констатировала, что у Гарри все получается верно, и юноша сотворил заклинание, согрев себя и девушку. Чары вышли мощными, как и всё волшебство, что Гарри творил. По примеру Драко, Поттер согрел младших, которые, вопреки мнению Рональда, не желали проявлять чудеса стойкости и терпеть холод.

Наконец раздался голос Дамблдора, предвещавшего появление делегации Шармбатона. Когда карета с французами приземлилась, на дрожавших от холода в тонких мантиях учениц полетели мощные согревающие чары с двух сторон. На Драко, творившего волшебство невербально и издалека, не обратили внимание, а вот Поттеру, вышедшему вперед, чтобы сделать доброе дело, а больше потренироваться, достался максимум внимания.

Дамблдор, если и был удивлен такими успехами Гарри, ничего не сказал; он лишь представил Поттера директрисе Шармбатона. Эффектное появление Мальчика-Который-Выжил произвело впечатление на полувеликаншу и ее учениц, которые защебетали по-французски о том, как это мило со стороны месье Поттера. Перевод сделала Гермиона, а её друг в очередной раз понял, как много ему предстоит наверстать, если он собирается стать настоящим лордом и полноправным партнером Малфоя. Гарри, смущенный, но довольный, раскланивался с гостями, подозревая, что Драко, в отличие от него, наверняка прекрасно говорит по-французски.

Мадам Максим увела своих подопечных, а студенты Хогвартса остались ждать делегацию Дурмстранга. Когда она прибыла, Гарри, забыв о разногласиях с Роном, с увлечением стал обсуждать появление в ее составе Виктора Крама, поразившего всех своим мастерством еще на Чемпионате мира по квиддичу. А вот Драко, случайно встретившийся взглядом с Каркаровым, проходившим с Дамблдором мимо, увидел, как директор северной школы вздрогнул, увидев его. В глазах Каркарова плескался неприкрытый ужас.

Однако все это продолжалось лишь секунду. Директора обеих школ стали подниматься по ступенькам, за ними потянулись ученики. Вскоре все они уже оказались в Большом зале, празднично украшенном по случаю приезда гостей и начала Турнира.

Рассаживаясь за столом, слизеринцы были приятно поражены тем, что делегация Дурмстранга собиралась ужинать с ними. Драко, увидев Крама, о котором был, конечно, наслышан и изображение которого видел на плакатах, подошел к болгарскому ловцу. Тот собирался сесть рядом с членами команды по квиддичу, с которыми только что познакомился.

— Драко Люциус Малфой, лорд Блэк, к вашим услугам. Мистер Крам, хочу пригласить вас и ваших спутников разделить трапезу со мной и моими друзьями.

Четко следующие традициям дурмстранговцы не допускали и тени сомнения, принять ли приглашение лорда. Крам бросил обидевшимся квиддичистам «Извините» и сел с лордом Блэком. Другие ученики северной школы последовали за Виктором.

Драко познакомил друзей с гостями, а Краму пообещал встречу с Гарри Поттером, которого отрекомендовал как потрясающего ловца. Пробуя блюда праздничного стола, слизеринцы вели неспешные светские беседы с гостями, демонстрируя великолепное знание этикета, чем не мог похвастаться Гриффиндор.

Рон, проголодавшийся за время ожидания, наконец дорвался до праздничных кушаний. С чудовищной скоростью поглощая блюда французской кухни, он для проформы спрашивал Гермиону, как они называются. Девушка, стараясь не морщиться, когда из чавкающего рта Уизли на неё попадали крошки, просвещала его. Но когда рыжий притянул к себе очередную тарелку, название блюда сказал другой голос с французским акцентом:

— Вы позволите мне взять буйабес?

Рон поднял голову и увидел самое прекрасное создание на свете: прелестную блондинку в голубой мантии Шармбатона. Уизли забыл ответить, он, кажется, забыл, как дышать. И еще он забыл закрыть рот, отчего из него выпал непрожеванный кусок. Увидев такое, француженка потеряла аппетит и повернулась, чтобы уйти, однако очарованный ею Рональд отмер и схватил её за руку.

— Не уходи… э-э-э… У нас еще много еды, угощайся, — сказал парень, масляно глядя на свою жертву.

— Пустите! — крикнула девушка, привлекая всеобщее внимание.

Рон опомнился и отпустил её руку, но еще долго таращился вслед красотке с совершенно обалделым видом. Драко, наблюдавший всю сцену с самого начала, довольно улыбнулся: пригодится.

Вскоре показались остальные члены жюри, среди которых, помимо заранее назначенных Барти Крауча и Людо Бэгмена, затесался министр Фадж. Его сопровождала мадам Хмелкирк, непонятно, в каком качестве, возможно, для моральной поддержки, если с этим не справится пришедший с начальником Перси.

— Итак, скоро принесут ларец с Кубком, а пока его нет, я хотел бы сказать несколько слов, — поднялся со своего места Дамблдор. Он представил директоров Шармбатона и Дурмстранга, упомянул о заслугах Крауча и Бэгмена и «забыл» министра. Фадж надулся, но смолчал. Вероятно, он ждал более подходящего момента, чтобы взять слово.

Наконец Филч принес ларец, и Дамблдор зажег Кубок Огня. Директор Хогвартса заговорил:

— Я уже объяснял ранее, как будет проходит выбор Чемпионов и сам Турнир, но повторю для наших гостей и тех, кто подзабыл, — директор обстоятельно рассказал о самом Турнире и о Кубке и перешел к ограничению по возрасту, введенному в этом году. — К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. Они могут бросить своё имя в Кубок, который на ночь останется в холле. Дабы не искушать тех, кто не достиг указанного возраста, я, как и обещал, наложу особые чары. Я очерчу вокруг Кубка запретную линию.

На этих словах со стороны стола Гриффиндора послышался голос одного из близнецов Уизли:

— Так вот какая будет защита!

— Теперь мы её преодолеем! — подхватил другой.

Дамблдор, сделав вид, что не слышит, как его ученики собираются нарушать его же распоряжение, продолжил рассказ о Кубке и Турнире, подчеркнув в конце своей речи, что ставшие Чемпионами должны будут пройти Турнир до конца. Стоило директору на мгновенье сделать паузу, как ученики загомонили, обсуждая услышанное, хотя ничего по-настоящему нового для себя они не узнали. Однако старый волшебник продолжил, заставляя гул голосов затихнуть:

— В Хогвартсе на факультете Слизерин учится замечательный ученик Драко Малфой. Совсем недавно он стал лордом, и поэтому он, если захочет, имеет право как совершеннолетний бросить свое имя в Кубок. Но мальчику всего четырнадцать лет и он в силу возраста, возможно, не сознает до конца опасность участия. Его некому предостеречь, ведь он лишен родительской заботы. Совсем недавно он опрометчиво порвал с опекунами, поэтому я как директор решил взять на себя ответственность за судьбу этого мальчика.

Лицо Драко по мере произнесения директорской речи все больше вытягивалось. Он уже не выглядел тем холеным и невозмутимым аристократом, каким был еще пару минут назад.

— Я искренне переживаю за Драко и принял непростое решение помешать ему участвовать в Турнире, чтобы не подвергать его жизнь и здоровье опасности. А чтобы мальчику было не так обидно, я думаю, будет хорошей идеей запретить всему факультету Слизерин бросать свои имена в Кубок, — продолжал директор под смешки гриффиндорцев и примкнувших к ним отдельных личностей с других факультетов, а также сдавленный возглас гнева и разочарования со Слизерина. — А чтобы мальчика не коснулась неприязнь других учеников его факультета, я буду выдавать совершеннолетним слизеринцам персональные разрешения. Они могут после ужина обратиться ко мне, я буду у себя в кабинете и с удовольствием рассмотрю возможность их участия. В случае моего положительного решения эти ученики еще успевают бросить свое имя, и, возможно, Кубок, которому нет никакого дела до печальной известности факультета Слизерин, изберет одного из них как представителя Хогвартса.

К концу речи директора на побледневшего Малфоя с ненавистью уставился Уоррингтон, да и остальные старшекурсники тоже глядели неприязненно: из-за него желающим участвовать придется так унижаться, не зная наперед, даст ли директор разрешение.

Но Дамблдор еще не закончил:

— И в связи с вышесказанным я вынужден объявить, что ученик Слизерина, который ослушается моего запрета и бросит свое имя в Кубок без моего разрешения, будет наказан вплоть до исключения! Я надеюсь, это суровое наказание нам не понадобится, и завтра вечером мы все узнаем, кого выбрал Кубок. Что же, теперь можно идти спать.

Глава 36. Кубок Огня

После слов директора Хогвартса в зале на секунду воцарилась оглушительная тишина, а потом последовал взрыв веселья одних и негодования других. Директора других школ были шокированы таким отношением. Мадам Максим начала было:

— Но послушайте, Дамблёдорр, так же нельзя…

Однако великий чародей и обладатель многих титулов со словами «Доброй ночи!» покинул коллег и резво потрусил в сторону боковой двери, через которую вышел, не оглядываясь.

Фадж с огромным интересом наблюдал за происходящим. План действий, который он себе наметил, скоро можно будет претворять в жизнь.

Снейп встал и, ни на кого не глядя, подошел к столу Слизерина.

— Все в общежитие. Старостам проследить, — после чего удалился.

Игорь Каркаров, который на пиру сидел рядом с Северусом, после разговора с последним теперь смотрел на младшего Малфоя гораздо спокойней. Бывший коллега-пожиратель уверил директора Дурмстранга, что возрождения Лорда можно не опасаться и что Драко, став лордом Блэком, далек от идей Волдеморта и не желает его вернуть, чтобы освободить отца.

Драко не мог поверить, что Дамблдор так выделил его из общей массы учеников, легко превратив его достижения в недостатки. Родной факультет сейчас разделился на два лагеря: одни явно поддерживали Драко, высказываясь о подлости и пристрастности директора, другие считали юношу виноватым в том, что сорвал планы Слизерина на чемпионство. В числе таких студентов был, конечно, Уоррингтон, который бросал на Малфоя гневные взгляды и, казалось, был готов на него наброситься, сдерживаясь лишь потому, что они были в Большом зале.

— Пойдем скорее, — сказал Тео, наблюдая за старшекурсником. — В таком состоянии наш несостоявшийся Чемпион наделает дел, если декана не будет рядом.

Молчаливые слизеринцы, не столь сплоченные, как обычно, потянулись на выход. Грифы начали выкрикивать оскорбления, в ответ те обнажили волшебные палочки. Столкновение было бы неминуемо, если бы Макгонагалл не пригрозила своим львятам:

— Прекратите немедленно, иначе я как заместитель директора введу такое же ограничение для Гриффиндора!

В гостиной факультета учеников поджидал Снейп. Отправив студентов младше четвертого курса по комнатам, он велел дождаться его возвращения от Дамблдора:

— Я к директору, попробую воззвать к его здравому смыслу и убедить хотя бы принять письменные заявления от наших претендентов, а не заставлять их являться лично. Надеюсь, к моему приходу здесь не произойдет ничего непоправимого, мистер Уоррингтон, о чем вы бы пожалели впоследствии.

Кассиус, не выпускавший палочку из рук еще с момента недостолкновения с гриффиндорцами, мотнул головой, что можно было истолковать как угодно. Декан удовлетворился этим жестом и ушел; в гостиной, где центральное место заняли сторонники Кассия, повисла тишина, прерываемая только редкими перешептываниями.

Драко и ученики, поддерживающие его, расположились возле одной из стен. Учеников в обеих партиях набралось примерно равное количество, и, таким образом, сложился своеобразный паритет. Лорд Блэк, невзирая на то, что Уоррингтон, поигрывая своей палочкой, бросал на него кровожадные взгляды, свою не доставал и велел друзьям спрятать свои палочки. Он был абсолютно уверен в том, что сможет прикрыть всех беспалочковым Протего, как тогда в стычке с Роном. Теперь Драко было понятно, почему в тот раз ему ничего не было за то, что дал рыжему такой мощный отпор: Дамблдор уже запланировал свой ход конем.

Наконец вернулся Снейп, но он не принес ожидаемую весть; напротив, старый волшебник уперся и отказался внимать доводам разума. Но это было как раз неудивительно.

Декан Слизерина встал у стены рядом с Драко, скрестив руки на груди. Он сказал, обращаясь к своим мятежным ученикам:

— Сейчас вам предстоит решить для себя, кто мы: сборище неудачников, легко поддающихся на провокации врагов, или факультет аристократов, славящихся своим единством? Хотите, чтобы маги, из-за которых ваши отцы оказались в Азкабане, радовались вашим склокам? Или вы потеряли последнюю гордость и хотите лишиться чести на глазах иностранных гостей, которые потом расскажут об этом всей Европе?

Снейп обвел цепким взглядом собравшихся в гостиной студентов. Видимо, его темпераментная, очень откровенная речь произвела нужное впечатление.

— Хорошо, декан, мы поняли, — сказал Роберт Эккерсли, один из тех, кто хотел бороться за Кубок. — Слизерин не участвует.

Уоррингтон не стал ничего говорить, вместо ответа он спрятал палочку. Профессор удовлетворенно кивнул и пошел к себе. Остальные студенты тоже начали расходиться по комнатам. Многие из тех, кто поддерживал Кассиуса, недовольно поглядывали на Драко, но молчали.

— Ничего, Драко, — сказал Грег. — Добейся освобождения наших из Азкабана, и все снова будут на твоей стороне.

Учитывая, что отец Гойла погиб и у него в тюрьме никто не сидел, его слова произвели сильное впечатление.

— Ты зайдешь к декану? — спросил Тео.

— Нет, я спать, — буркнул Малфой.

Оказавшись в их с Тео комнате, он быстро разделся, задернул балдахин и запечатал его мощным заклинанием, чтобы его не беспокоили. Хорошо было бы отправиться отдохнуть от всех неприятностей на Гриммо, но идти туда надо было через камин Северуса. Меньше всего Драко хотел сейчас оказаться рядом с крестным. Он подозревал, что тот попытается заставить его отказаться от затеи с медальоном из-за усилившегося внимания Дамблдора. Но упрямство Блэков просто требовало назло Светлейшему посмеяться над его любимцами.

* * *

Утро в Хогвартсе ждали с нетерпением многие, а не только те, кто собирался пересечь запретную линию и приблизиться к Кубку, чтобы попытаться войти в анналы его истории. Гриффиндорцы толпой вышли из гостиной, не только чтобы поболеть за совершеннолетних претендентов, например, за Анджелину Джонсон, но и воочию увидеть триумф или же полный провал вездесущих близнецов Уизли.

Фред и Джордж, являясь организаторами общешкольного тотализатора, умудрились принимать ставки на самих себя. К всеобщему удивлению, на них ставил Слизерин, а против — Рейвенкло. Но в пятницу вечером в гостиной Гриффиндора произошло событие, в результате которого Уизли прекратили принимать ставки на то, что они смогут преодолеть защиту Кубка, потому что желающих это сделать оказалось слишком много.

Тогда в гостиной почти никого не было, так как большинство учеников бродило по школе, разглядывая, как она украшена по случаю завтрашнего приезда гостей. Лишь несколько юных волшебников, задержавшихся там, видели, как Гарри Поттер продемонстрировал своей подруге артефакт, который сделает из любого недоросля взрослого мага. Но то, что видел один гриффиндорец, через час знают все. А учитывая болтливость Рона, который не утаил, что его старшие братья собираются перекупить артефакт, ученики ало-золотого факультета были уверены в том, что у Уизли все-таки получится если не стать Чемпионами, то хотя бы в очередной раз бросить вызов правилам и свое имя в Кубок Чемпионов.

Рон, конечно, тоже был здесь. В группе однокурсников, в которой он стоял, слышались оживленные голоса, обсуждавшие шансы Фреда с Джорджем и других учеников, ставки, которые уже сделаны, и на что еще надо бы поставить, а главное, где взять на всё денег. Шестой Уизли в беседе участия не принимал, он поглядывал на Гермиону, которая только что подошла и по пути на завтрак задержалась посмотреть, что здесь происходит.

Гарри специально попросил подругу появиться в холле отдельно и к ним с Драко не подходить, чтобы ни у кого не возникало сомнений в ее непричастности. Сейчас, стоя в стороне от общей массы гриффиндорцев в ожидании близнецов с деньгами, Поттер замечал эти взгляды Рона на Грейнджер. Не такие сальные, как на француженку на пиру, но все-таки какие-то неприятные. Гарри очень не понравились, что Рон смотрит так на Гермиону.

Появились близнецы. Гарри, получив от них двадцать галеонов, украдкой передал их Малфою, который, в свою очередь, отдал медальоны. Возле тумбы с Кубком в холле стояли слизеринцы, многие из которых поставили на Уизли, а некоторые, в том числе друзья Драко, пришли сюда, чтобы позабавиться за счет близнецов. Драко обещал не просто увлекательное зрелище, а целое представление, а если повезет, настоящий спектакль. Единственное, что Малфой не рассказал заранее никому, кроме крестного и Гарри с Гермионой, было то, какой эффект вызовет артефакт, если его наденут гриффиндорские затейники.

В целом это был бы самый безвредный из артефактов, если бы не одно «но»: надевать парные медальоны могли только юноша и девушка. Если по несчастливой случайности его наденет однополая пара, её ожидали «видения разной силы, не всегда приятные». Под «видениями» писавший инструкцию по использованию этого магического предмета подразумевал галлюцинации. Драко страстно желал, чтобы этим двоим отморозкам привиделись боггарты, не реагирующие на Редикулус.

Наконец Форджи получили коробочку с заветными предметами. Гарри многозначительно переглянулся с Драко. Колин Криви, ждущий выхода героев дня, переключил свое внимание на Седрика, который шел под руку с Чжоу в окружении студентов Хаффлпаффа, желающих лично посмотреть, как их кумир делает первый шаг к победе в Турнире. Седрик бросил кусок пергамента со своим именем и отошел, а на его место перед Кубком, успешно преодолев запретную линию, встали два молодых мага.

Форджи не сильно изменились, повзрослев на пару месяцев, если только прибавили в росте, хотя они и так уже были здоровенными лбами. Они не спешили бросать свои имена, а посылали воздушные поцелуи всем вокруг, кривлялись и делали все, чтобы не уложиться в обещанные изготовителем медальонов пять минут. Колин без устали щелкал своей колдокамерой, и Драко начал опасаться, что у того не хватит пленки на самое главное: на то, что начнется через несколько минут.

Вдоволь повеселившись, Уизли все-таки бросили свои имена под беспрестанное щелканье камеры и возгласы группы поддержки.

— Мы сделали это!

— Мы теперь герои Хогвартса! — стали выкрикивать братья.

Наступление переломного момента зрители заметили не сразу, и не удивительно: рыжая парочка в жизни вела себя так, что любое сумасшествие, навязанное артефактом, не казалось чем-то, им несвойственным. Сначала Фред, толкнув брата в бок, заливисто расхохотался и показал пальцем на Диггори, стоящего с подружкой почти обнявшись:

— Смотри, кентавры, парочка: он и она! Как романтично!

Седрик, еще не забывший близнецам их выходку в поезде, при новом оскорблении решил не тратить время на словесные баталии, а сразу перейти к делу. Хаффлпаффец вынул палочку и решительно наставил её на Фреда. Заклинание готово было сорваться с его губ, но тут раздался голос Дамблдора, властно спрашивающего:

— Что здесь происходит?

Седрик не успел ничего объяснить, как оба Уизли повернулись на голос и, увидев Дамблдора, испуганно сжались. Но оказалось, что испугало братьев вовсе не появление строгого директора. Пытаясь проморгаться, Джордж громко сказал:

— Больше не пьем огневиски в «Кабаньей башке» у Аберфорта! Смотри, его козел надел мантию в звездах и трясет бородой!

Дамблдор согнал с лица свою вечную полуулыбку и достал волшебную палочку, направляя её на Уизли, чтобы наложить диагностирующее заклинание.

— АААА! — закричал Фред, хватаясь за голову. — Джордж, ты знал, что у Аберфорта козлы ходят с палочками?

Что ответил бы ему брат, узнать было не суждено: директор заткнул и обездвижил обоих нарушителей спокойствия.

— В Больничное крыло! — распорядился он.

Близнецов подхватили Локомотором двое старшекурсников с Хаффлпаффа; Драко был уверен, что друзья Седрика уронят их пару раз где-нибудь в безлюдном месте.

— Кто это сделал? — грозно спросил Верховный чародей. В его суровом облике не было и намека на обычно декларируемое им всепрощение.

Рон, напуганный тем, что могло произойти с ним, согласись Гарри на его предложение самим использовать артефакт, завопил:

— Это всё Малфой! Он подсунул Фреду и Джорджу какие-то медальоны, они их надели и… потеряли голову!

Младший Уизли был в ужасе от увиденного, а еще больше от того, что ему подсказывало услужливое воображение.

На словах «потеряли голову» среди учеников раздались смешки: ведь это выражение лучше всего характеризовало близнецов Уизли в обычном состоянии.

Между тем зрелище собрало толпу, в которой среди хогвартских мантий виднелись красные мундиры учеников Дурмстранга и голубые одежды Шармбатона. Кроме студентов за происходящим наблюдали и преподаватели, а также директора школ-участниц. «Похоже, международной огласки не избежать», — подумал Драко. Радовало только то, что другие члены жюри, а главное, Фадж, ожидались только вечером, когда зажжется Кубок Огня. Хотя министр мог появиться в любой момент — чем меньше его хотелось видеть, тем больше была вероятность его неожиданного прихода.

— Глупости ты говоришь! — Гарри вышел вперед, готовый, если потребуется, защищать партнера изо всех сил. — Драко не предлагал ничего твоим братьям, они сами просили меня тайком выкупить амулеты!

Лорд Блэк, вернувший себе за ночь весь потерянный апломб, тоже отделился от группы студентов Слизерина.

— Я понятия не имел что артефакт может ТАК подействовать! — нагло заявил Драко, и это было правдой: кто мог предположить, что священная борода директора будет уподоблена какой-то козлиной!

Колин Криви тихонько уносил ноги и камеру, пока не отобрали. «Особенно хороши будут снимки, — думал он, — где Уизли показывают на директора с криком «Козел в мантии!» Сколько же просить за такое? Галеон, не меньше».

Директор обвел действующих лиц тяжелым взглядом; видно было, что он не верит Малфою, но не рискнет при иностранных гостях опровергать свои же слова о том, что он беспокоится о молодом неопытном лорде. Да и вмешательство Мальчика-Который-Выжил делало эту защиту стопроцентно надежной.

— Хорошо, — кивнул Дамблдор, и всем показалось, что градус давления директорской магии заметно понизился. — Мальчики Уизли всегда отличались горячими головами и безрассудным поведением. Пусть произошедшее послужит им хорошим уроком. Я не буду наказывать Драко Малфоя за то, что он передал ученикам школы непроверенный артефакт, поскольку нет фактов, что он сделал это намеренно, как и, полагаю, нет свидетелей? — молчание послужило ответом. — Вот если бы были доказательства, или кто-то знал, что это сделано лордом Блэком специально, то тогда молодого человека могли бы осудить со всей строгостью закона.

Директор оглядел учеников своей школы со скрытой надеждой на донос, но все промолчали. Тогда он отправился в Большой зал, куда и шел ранее на завтрак. За ним потянулись ученики, после того как посмотрели, как свои имена кидают представители иностранных делегаций.

Драко не стал подходить к Поттеру; простого обмена взглядами им хватало, чтобы дать понять друг другу, что все под контролем и они следуют плану.

Увидев то, что он хотел увидеть, Драко не стал завтракать в школе во избежание лишних столкновений с Уизли и грифами. Он отправился на Гриммо, счастливо разминувшись со Снейпом. Юноша не сомневался, что последний еще выскажет свое неодобрение тем, что шутка зашла так далеко. Но Драко ни капли не сожалел. Мало того, что он теперь мог вычеркнуть близнецов из своего списка мести, заставив придурков вести себя как придурки в квадрате, так он еще умудрился доставить себе ни с чем не сравнимое удовольствие измазать в козлином дерьме белоснежную бороду Великого Светлого.

На Гриммо Драко просидел до вечера. Он вкусно поел, отдохнул душой и телом, даже велел Кричеру приготовить горячую ванну с какими-то ароматами, в которой провалялся больше часа. Он даже выпил бокал вина, символично подняв его со словами: «За величие Малфоев!» У отца был ещё один излюбленный тост, но юноша побоялся пить второй бокал, а то бы с удовольствием произнес: «Малфоям достается все самое лучшее!»

Единственное, чего Драко не сделал, так это не заглянул в книжку, подготовленную для него Кричером и Вальбургой, чтобы улучшить контроль магии. Вернее, это был дневник одного волшебника из рода Блэк, в котором, по словам верного домовика, «хозяин Драко мог найти что-то очень-очень важное». Малфой принял из рук Кричера дневник с двумя закладками из ярких павлиньих перьев, но смотреть не стал, отложив на потом.

Вечером Драко вернулся в Хогвартс и был в числе последних студентов, вошедших в Большой зал, где все уже собрались и ждали официальной церемонии объявления Чемпионов. Даже Дамблдор, имевший привычку появляться в самый последний момент, восседал на своем кресле. Кубок Огня стоял перед ним на столе.

Малфой сел между Тео и Панси, чтобы расспросить обоих о том, что он пропустил. Друзья, отдавая дань только что поданному праздничному ужину, кратко сообщили ему самые важные новости.

По поводу медальонов, вызвавших такой переполох, никакого расследования не проводилось. Близнецы Уизли, закатившие такой концерт, уже вышли из Больничного крыла. По словам мадам Помфри, их жизням и здоровью ничего не угрожает. Драко посмотрел на стол Гриффиндора: Фред и Джордж ели молча, ни с кем, даже друг с другом, не переговаривались и впервые за шестнадцать с лишним лет выглядели серьезными и даже немного подавленными. Малфой удовлетворенно хмыкнул: близнецов Уизли можно смело вычеркивать из его списка мести.

Так и не ставшие Чемпионами старшекурсники Слизерина, хотя и подчинились приказу Снейпа не создавать проблем, держались вместе и обсуждали произошедшее с неугасаемым энтузиазмом. Судя по обрывкам их разговоров, они не собирались проглотить такое оскорбление лично себе и всему факультету. Панси не удалось выяснить, на кого была направлена их агрессия: на Драко, очевидно послужившего лишь поводом, или на Дамблдора.

Про то, как дела у Поттера, ни Паркинсон, ни Нотт не знали. При встрече с Гарри они лишь небрежно с ним здоровались, поэтому Драко оставалось лишь надеяться, что у того все в порядке и директор не стал давить на того где-нибудь в укромном уголке своего кабинета.

Драко собирался после оглашения имен Чемпионов подойти к партнеру и не только поболтать, но и узнать, не готовы ли колдофото с таким занимательным сюжетом: Фред и Джордж с выпученными глазами пятятся от бороды Дамблдора. Но и момент, когда Форджи тыкают пальцами в Седрика с подружкой и кричат, что те — парочка кентавров, тоже был неплох. Надо подарить эти колдо Северусу, может, смягчится и не будет принимать мерзкую выходку директора против его крестника и факультета слишком близко к сердцу.

Драко посмотрел на преподавательский стол, чтобы увидеть крестного. Тот ужинал, перекидываясь фразами с Каркаровым. Директор Дурмстранга, хотя и сидел рядом с Дамблдором, демонстративно делал вид, что не замечает коллегу. Другая соседка Альбуса — мадам Максим — придерживалась той же тактики. Однако по сосредоточенному лицу старого волшебника не было заметно переживаний по этому поводу. Казалось, директор Хогвартса о чем-то крепко задумался.

Остальные преподаватели и члены жюри ели, пили и весело общались. Даже нервная Муфалда Хмелкирк улыбалась, а Перси Уизли, удостоенный места за столом по правую руку от министра, сиял, как новенький галеон.

Наконец золотые тарелки, предмет неутихающих колкостей аристократов Слизерина, опустели. Дамблдор встал.

— Кубок Огня вот-вот примет решение, — сказал он. — Попрошу Чемпионов, выбранных Кубком, подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу, где они получат инструкции к первому Туру состязаний.

Дамблдор взмахнул палочкой и погасил все свечи, кроме горящих в тыквах; хотя праздник был только завтра, зал был уже ими украшен. Драко поморщился: он, как и многие ученики его факультета, не переносил Хэллоуин. Поттер, с которым юноша был солидарен в этом вопросе, всегда говорил, что в это время с ним всегда происходят неприятности.

Все находящиеся в зале затаили дыхание: до момента, когда станут известны имена участников Турнира, оставались считанные секунды. Наконец пламя Кубка покраснело, и из него вылетел кусок пергамента, который Дамблдор ловко поймал и огласил его содержание:

— Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам!

Не успели стихнуть восторженные крики и аплодисменты в адрес болгарина, как Кубок снова выплюнул имя.

— Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!

Француженка поднялась со своего места и кокетливо послала несколько воздушных поцелуев непонятным адресатам. Половина парней в зале решила, что им.

Как только Флер скрылась в комнате, где уже находился Крам, Кубок снова засветился красным. Ученики Хогвартса, составляющие подавляющее большинство, задержали дыхание: сейчас они узнают имя своего Чемпиона.

— Седрик Диггори!

Стол Хаффлпаффа взорвался криками, Слизерин, лишенный своих претендентов, тоже его поддержал. Гриффиндорцы с сочувствием посмотрели на Уизли, которые так хотели стать Чемпионами и столько для этого сделали, но так и не смогли.

Седрик последовал за другими участниками Турнира. Дамблдор молча стоял у Кубка и, казалось, чего-то ожидал. Возгласы стихли, взгляды всех присутствующих снова сосредоточились на нем. После нескольких томительных секунд Кубок Огня снова налился красным. Дамблдор подхватил обгорелый кусок пергамента с еще одним именем и сказал:

— Кажется, Кубок выбрал еще одного Чемпиона.

Глава 37. Чемпион

— Кажется, Кубок выбрал еще одного Чемпиона, — сказал Дамблдор и посмотрел на стол Слизерина.

— Что? — выкрикнул Каркаров. — Дамблдор, вы в своем уме, это же Турнир трех волшебников!

Его поддержала мадам Максим:

— Всё шути́те! Ну, а раз это шутка, то читайте имя!

Директор Хогвартса улыбнулся полувеликанше чуть снисходительно и взглянул на пергамент в своих руках, затем поднес его ближе к глазам и даже повертел в пальцах, однако не торопился называть имя неожиданного Чемпиона.

— Ну! — потребовала Олимпия. — Говорите же, или я это сделаю сама!

Возвышающаяся над всеми мадам Максим не вставая легко прочитала то, что было написано на клочке обгоревшей бумаги:

— Гарри Поттер!

Альбус досадливо поморщился, но делать было нечего, и он повторил вслед за коллегой:

— Гарри Поттер! Гарри, подойди к столу!

Притихшие было при появлении незапланированной вспышки Кубка Огня ученики зашептались, а за столом ало-золотых раздался взрыв негодования. Рупором недовольных выступил Рон Уизли, который вскочил и, тыкая в Гарри пальцем, заорал:

— Так вот ты какой друг! Для тебя Малфой подогнал годный артефакт, а Фред и Джордж пострадали ни за что! Малфой сводит с ними счеты, а ты и рад стараться ему помогать! Ты не гриффиндорец! Ребята, верно я говорю?

Рон обернулся к сидящим за столом: гриффиндорцы от мала до велика разразились криками, поддерживая слова Уизли и порицая поведения Поттера.

— Гарри, от тебя я такого не ожидала! — сказала Анджелина. — Это нечестно!

— Да что от него ожидать! Он всех обманул, а сам стал Чемпионом! — вмешался Симус.

Молчали только близнецы Уизли, Невилл, Гермиона и Колин Криви. Но Колин был занят: он колдографировал.

Гарри выслушал обвинения, не проронив ни слова в свою защиту. Ну что же, здравствуй, второй курс. Только сейчас будет травля не змееуста, а Чемпиона.

— Гарри Поттер! — повторил Дамблдор.

Гарри встал и, сжав руку Гермионы, которая сидела бледная, с опущенной головой, и кусала губы, как всегда это делала в минуты растерянности, вышел вперед. Подойдя к преподавательскому столу, он смело посмотрел на Дамблдора.

— Ты бросал своё имя, Гарри? — строго спросил директор.

— Нет! — дерзко ответил Поттер, не обращая внимания ни на оскорбительные выкрики учеников, ни на недовольный взгляд Дамблдора, а тот продолжал допрос:

— Может быть, ты просил другого ученика, у которого был доступ к… разным артефактам, дать тебе один из них, чтобы ты смог обойти запрет?

— Нет!

Великий волшебник явно заигрался; Гарри был зол на него практически так же, как в тот день, когда узнал о казни крестного. Ведь профессор Снейп рассказал парню, что директор на втором курсе специально усугубил положение всех, кто находился в школе, с единственной целью закалить волю своего карманного героя в сражении с василиском! А теперь Дамблдор повторил свой трюк, но имеет наглость спрашивать, не бросал ли сам Гарри свое имя в Кубок! Но теперь он готов противостоять директору, и ему поможет его деловой партнер Драко Малфой, лорд Блэк!

— Как же так, — укоризненно проговорил Дамблдор, бросая быстрый взгляд на Кубок. — Гарри, мальчик мой, нарушать правила нехорошо, особенно после того, как я попросил всех этого не делать не далее как вчера, но еще хуже лгать. Ты от природы добрый и честный, но, боюсь, под влиянием своего друга Драко, который во всем ищет выгоду, ты пошел по неверному пути. Спрошу еще раз, прежде чем окончательно в тебе разочаруюсь: ты бросал свое имя?

— Нет! — с презрением выплюнул Гарри. — Я не делал этого, даже не собирался. Я не хотел участвовать и сейчас не хочу!

Альбус вздохнул, всем своим видом показывая тяжесть разочарования своим подопечным, ступившим на кривую дорожку. При этом он не отрывая глаз следил за Кубком, но тот окончательно погас. Осознав этот факт, Дамблдор со вздохом сказал:

— Теперь, когда ты уже совершил этот неблаговидный поступок, воспользовавшись, несомненно, грязной уловкой, ты уже не можешь отказаться. Таковы правила, и ты знал об этом. Подумай, стоило ли так рисковать ради мимолетной славы! Твои друзья уже осуждают тебя, Гарри. Посмотри вокруг, — Альбус взмахнул рукой, указывая на столы с учениками, а затем на преподавателей и членов жюри. — В своей гордыне ты добился того, что тебя никто не поддерживает…

— Почему это? — со своего места поднялся Фадж. Со вчерашнего дня министр вел себя настолько неприметно, что о нем позабыли. — Я поддерживаю Гарри Поттера! Министерство поддерживает Гарри Поттера! Вся страна поддерживает Гарри Поттера! И, главное, его поддерживает магия! Вспомните слова пророчества, недавно прозвучавшего на заседании Визенгамота! Там ясно было сказано: зажжется новая звезда. Это же ясно, что звезда — Гарри Поттер. Лорд Блэк был там, он подтвердит!

Лорд Блэк медленно поднялся со своего места и так же медленно пошел к преподавательскому столу в надежде выиграть время, чтобы хоть немного разобраться в происходящем: Фадж призвал его в свидетели! Теперь ясно было, что имел в виду крестный, советуя не торопиться и не делать ошибок, а показать себя с наилучшей стороны. Недаром Снейп приводил в пример Люциуса, который во всем умел находить выгоду и выход из любой ситуации.

— Гарри Поттер! От лица Визенгамота позвольте поздравить вас с наступлением совершеннолетия! — сказал Драко и потряс руку ошеломленного партнера.

Директор вдруг стал излучать какие-то мощные флюиды, от которых стало зябко и неуютно; крылья его носа раздувались, но сам он молчал. Однако чувствовалось, что это молчание затухшего вулкана, который может пробудиться в любой момент.

— Вы здесь просто ученик, мистер Малфой! — глухо сказал Дамблдор. — Не забивайте мальчику голову ерундой…

— Ерундой? — Драко, готовя месть близнецам, изучил всю имеющуюся в семейной библиотеке литературу до последней запятой. Турнир, проводящийся с тринадцатого века, был подробно описан, а его правила надежно и достоверно запротоколированы. — Министр, вы как представитель власти должны подтвердить мои слова!

Фадж беспомощно обернулся к своей группе поддержки: он не знал ничего на эту тему. Муфалда виновато улыбнулась, а вот Персиваль не подвел.

— Это так, мистер Фадж! — бойко доложил он. — Участник Турнира, или Чемпион, другими словами, становится официально дееспособным независимо от реального возраста согласно постановлению, принятому спустя сто лет после начала проведения Турнира. Это закреплено в акте номер… номер… Я сейчас!

Уизли вскочил и извлек из кармана мантии несколько уменьшенных папок. Сдвинув столовые приборы, он положил их на стол и уже собрался увеличить, как вмешался Крауч, своим безэмоциональным голосом подтвердивший утверждение лорда Блэка:

— Акт номер двести пятьдесят два от 1338 года. Мои поздравления, мистер Поттер!

— Спасибо! — сказал Гарри совершенно искренне.

Он посмотрел на Драко: вот оно! Его партнер принес ему избавление от гнета Дурслей и Великого Светлого! Старик сам себя обдурил! Думал, что Гарри — все тот же забитый сирота, который так и не узнает о своих правах, получив только обязанности участвовать в этом чертовом Турнире!

— Дамблёдорр, вы задерживаете мальчика! Месье Поттер, вам надо пройти к другим Чемпионам, — сказала мадам Максим и тепло улыбнулась. Гарри был удивлен и тронут: улыбка полувеликанши впечатляла.

Директор Хогвартса прищурил глаза и посмотрел на четвертого Чемпиона. Не говоря ни слова, он кивнул, и Поттер отправился в боковую комнату. На несколько секунд в зале воцарилось напряженное молчание, прерванное мальчишеским голосом со слизеринского стола:

— А исключать Поттера будут? Или это касается только нашего факультета?

Снейп, все это время нашептывающий что-то Каркарову, встрепенулся и метнул в своего студента сердитый взгляд. Больше вопросов от змей не было.

Аластор Муди, который с начала ужина успел порядочно набраться, уронил голову на стол и тут же проснулся от удара, гулко разнесшегося по залу. Его глаз стал свирепо вращаться в поисках угрозы, но не обнаружил ничего подозрительного, и аврор успокоился. Для восполнения душевного равновесия он попытался налить вина в Кубок Огня, но Дамблдор успел спасти артефакт. Муди не расстроился, приложившись в очередной раз к своей фляжке с тостом «Постоянная бдительность!»

Бэгмен, который пил с Аластором, тоже захмелел, но, в отличие от собутыльника, держался молодцом. Когда Дамблдор, все-таки взявший себя в руки и вернувший свой обычный вид, пригласил его, других директоров и министерских работников пройти за ним, Людо подмигнул Макгонагалл. Минерва задохнулась от возмущения, то ли от неподобающего поведения своего ученика, нарушившего правила участия в Турнире, то ли взрослого мага, призванного осуществлять судейство.

Члены жюри прошли в комнату, где их ожидали Чемпионы, а оставшиеся в зале оживленно заговорили. После такого фееричного выбора и представления Чемпионов публике все только это и обсуждали. Ученики и преподаватели разделились во мнениях; кто-то осуждал Поттера за нечестную игру и ложь перед всеми, кто-то ему завидовал. Драко, вернувшийся к своим, сразу внес ясность по этому вопросу:

— Поттер не получал от меня никаких артефактов, которые могли ему помочь пересечь запретную линию, потому что он не собирался участвовать. Уверен, он сейчас в ярости от того, что его подставили с этим чемпионством. И нашему факультету не надо строить догадки, кто это мог быть — это и так понятно.

При этих словах Уоррингтон и Эккерсли переглянулись.

— Что-то мне расхотелось участвовать в Турнире, в котором, кроме опасностей на заданиях, может случится что угодно с участником, — задумчиво протянул Кассий.

— И никто потом не спросит Бороду в бубенцах, — подхватил Роберт со смешком на слове «борода», все же представление близнецов имело несомненный успех, — куда делся ученик, особенно если он слизеринец.

Ученики стали расходиться. Драко остался ждать Поттера, велев друзьям идти в общежитие без него. Грифы тоже разошлись, только Гермиона сидела за столом с совершенно потерянным видом. Чжоу Чанг с группой поддержки поджидала Седрика на выходе из Большого зала.

Наконец совещание Чемпионов и судейской коллегии закончилось. Из боковой двери показались Дамблдор, Седрик и другие директора со своими подопечными. За ним вышел министр с членами жюри от Министерства. Гарри на ходу о чем-то оживленно разговаривал со Снейпом. Увидев Драко, он подбежал к нему.

— Спасибо! Больше никаких Дурслей и прочих… доброжелателей! И все благодаря тебе. Только вот участвовать очень не хочется.

— У тебя не будет проблем с участием, или я не лорд Блэк! — с энтузиазмом откликнулся Драко.

У него уже возникли варианты, которые надо будет предложить Гарри. Малфой осмотрел зал, который быстро пустел; другие волшебники уже разошлись, но у дверей слышны были поздравления, адресованные хаффлпаффскому Чемпиону. Оставалась еще Гермиона, но она, хоть и помогла Драко в одном его деле, не являлась доверенным лицом.

— Только говорить об этом надо не здесь. Пойдем на наше место, — решил Малфой.

Гарри кивнул и попросил Гермиону ждать его в гостиной Гриффиндора. Девушка посмотрела на обоих парней обеспокоенно, но не стала спорить. Она первой вышла из Большого зала; когда партнеры вышли в вестибюль, слышен был только стук ее каблучков, дробно отмеряющих ступеньки парадной лестницы. Вскоре они затихли, и самое оживленное место школы стало непривычно пустынным.

Оно было пустынным, пока с лестницы, ведущей на галерею, не спустились десятка полтора гриффиндорцев под предводительством Рона Уизли. Фреда и Джорджа среди них не было. У всех в руках были волшебные палочки, а на лицах — самое зловещее выражение.

— Ну что, Малфой, доволен? — заговорил Уизли. — Ты чуть не убил Фреда и Джорджа! Подсунул им этот гребаный артефакт, от которого у них могла поехать крыша! Неблагодарный! Наши родители приняли тебя, поили и кормили! А ты, Гарри, ты, мой лучший друг, как ты мог действовать с ним заодно!

Поттер набычился, но промолчал. Он был готов к недовольству Рональда. Сейчас тот скажет, что Гарри стал Чемпионом нечестным путем. Однако это высказал Кормак Маклагген:

— Поттер! Ты смошенничал! Ты обманул Кубок и даже пытался обмануть директора! Вы с Малфоем спелись, сладкая парочка!

Тут Гарри полагалось оскорбиться и начать швыряться проклятиями, но Драко перехватил инициативу. Он уже давно научился распознавать директорские провокации. Они с Гарри не поведутся.

— О, друзья предателя крови, какое общество! Все как один гриффиндорское отребье!

— Гарри, Малфой порочит и твой факультет тоже! — вступил Дин.

— Туда ему и дорога, этому факультету! Жаль, что Шляпа не предложила мне Слизерин! — запальчиво выкрикнул Гарри. После объявления о том, что он является дееспособным волшебником и больше ни от кого не зависит, Поттер освободился наконец от необходимости притворяться. Это очень его тяготило, так как было совершенно ему не свойственно. Пора сказать то, что он думает на самом деле. — Гриффиндор — факультет предателей, теперь мне это ясно!

— Гриффиндор лучший! — прокричал взбешенный Рон. — Депульсо!

Гарри, на которого было направлено заклинание, уклонился, а в это время в Драко полетел Ступефай от Маклаггена. Малфой принял удар на беспалочковое Протего, успел подумать, какой он молодец, но его отбросило заклинание другого гриффиндорца. Драко упал, но смог перекатиться, чтобы не попасть еще под одно проклятие. Все же грифов было слишком много.

Малфой спрятался за каменной тумбой и достал палочку. Он выглянул из-за своего укрытия и увидел, что Гарри, ловко уворачиваясь от разноцветных лучей, использует только Экспеллиармус с неплохим результатом. Драко не стал ждать, пока тот выдохнется и получит удар, ведь распоясавшиеся грифы применяли вовсе не Таранталлегру. Малфой выскочил из-за тумбы и, подбежав к Поттеру, прикрыл их обоих мощным Протего. Атака захлебнулась, проклятия гриффиндорских отморозков разбивались о щит, выставленный Драко, а Гарри мог, находясь под защитой, обстреливать противника Ступефаями и Экспеллиармусами.

Однако, хотя Поттер и Малфой были сильны, то, что они не применяли атакующие заклинания, боясь быть обвиненными директором в агрессии, сыграло на руку их противнику. Грифы перегруппировались и выпустили вперед более старших и опытных, которые перешли в наступление и, усилив интенсивность создания заклинаний, стали продавливать щит Драко. Еще несколько залпов, и он развеется.

Гарри успел обезоружить несколько старшекурсников, но оставшиеся стали теснить их. Оба юноши пятились в сторону подземелий Слизерина, надеясь найти там укрытие. Малфой старательно давил в себе блэковский боевой подъем, поддавшись которому молодой лорд мог сразу обживать камеру в Азкабане. Драко знал достаточно атакующих боевых заклинаний, способных серьезно покалечить или даже убить.

Рон смог уберечь свою палочку и не попал под Ступефай бывшего друга. Он был полон решимости нанести справедливость сразу Поттеру и Малфою, но, пока те были в разных местах, разрывался, не зная, кого проклясть первым. Но потом оба врага соединились, и Рон, используя свое ставшее фирменным Депульсо, стал лупить им по щиту оборонявшихся. На уроках заклинания у Уизли выходили так себе, но магия есть желание, а желание достать обоих предателей у Рона было. Именно его удар был последним, снесшим Протего Малфоя.

Драко обновил заклятие, но оно спало через несколько попаданий: юноша начал выдыхаться. Гарри пока держался, и его заклинания по-прежнему были мощными, но грифы тоже не стояли на месте и ловко уворачивались, а сами, пользуясь своей многочисленностью, закидывали обоих парней все большим числом заклинаний. Драко едва успевал подновлять Протего.

Обычно оживленный вестибюль, где еще недавно стоял Кубок Огня и где постоянно толклись ученики, был все так же пустынен. Взрослые маги разошлись обсудить произошедшее, ученики занялись тем же в своих гостиных. Даже Филч и его Миссис Норрис, которые были бы желанными свидетелями нападения и которые могли помочь или хотя бы спугнуть нападавших, не появлялись.

Драко и Гарри стояли плечом к плечу, один прикрывает, другой заклинаниями не дает нападавшим приближаться. Однако становилось понятно, что долго они не продержатся.

— Гарри, надо прорываться, пока еще есть силы! — крикнул Малфой. — На счет три я атакую, плевать на последствия!

Гарри собрался крикнуть в ответ, что он согласен, но не успел: щит Драко под попавшими в него сразу несколькими заклинаниями исчез, а его палочку призвал один из нападавших. Гарри вскинул свою, но услышал торжествующий голос Рона:

— Брось палочку, Поттер, а не то ему несдобровать!

Гарри повернулся и увидел, что Уизли, зайдя со спины, приставил палочку к горлу Драко.

Глава 38. Добби

— Брось палочку, Поттер, а не то ему несдобровать! — прозвучал торжествующий голос Рона, приставившего палочку к горлу Драко.

— Не останавливайся, Гарри, вмажь ему! — Драко, несмотря на опасность своего положения, не терял присутствия духа и боевого задора. — Он ничего не посмеет сделать члену Визенгамота, если не хочет попасть в Азкабан!

— Я бы не был так уверен! — ухмыляясь, заявил Маклагген и сделал шаг вперед, но Гарри взял его на прицел, и тот отступил, но продолжил свою речь: — На выходе из зала мы встретили директора Дамблдора, который сказал, что теперь Поттер полностью попал под влияние пожирателей в лице Малфоя, и только самые действенные меры смогут их образумить. Верно, Рон?

— Так и было, — с удовольствием подтвердил рыжий, еще сильнее надавливая своей палочкой. — Так что мы тут, считай, выполняем поручение всех светлых сил и нам ничего за это не будет. Что, как не добрая взбучка, способна прочистить вам мозги и выбить оттуда всю дурь и спесь? Слизерин давно нарывался, так что тебе, Малфой, полагается за собственные грешки и за твой змеиный факультет тоже!

Гарри чувствовал, что директор легко пожертвует Роном, если тот, наслушавшись его обтекаемых пожеланий, покалечит или даже убьет Драко. Дамблдор скажет, что его не так поняли и что мальчик перестарался, но Малфою это уже не поможет, как и самая справедливая кара, которая обрушится на Уизли. Поттер уже решил бросить палочку, как вдруг услышал шум приближающихся шагов.

— Гриффиндорское благородство в собственной красе! Напали всем факультетом на двоих!

Гарри и Драко повернули головы и увидели Уоррингтона, Эккерсли и еще человек пять слизеринских старшекурсников. Они были настроены решительно, судя по палочкам в их руках, и палочки эти были направлены на гриффиндорцев и на Рона. На него направила свою палочку и Гермиона.

— Я рада, что вернулась и увидела, что вы в опасности, — сказала она Гарри и Драко. — Я не стала вмешиваться, а решила найти профессора Снейпа или твоих друзей, Драко, но вышло тоже неплохо!

Уизли метнул на девушку взгляд, в котором читалось что-то похожее на восхищение, но вслух сказал:

— И на тебя найдется управа, вот увидишь, Грейнджер, — и опустил палочку.

— Уходим, — мудро сказал кто-то из толпы гриффиндорцев. Они собрали палочки — жертвы Экспеллиармуса Гарри, расколдовали парочку «воинов», оставшихся лежать после его же Ступефаев, и, оглядываясь на слизеринцев, потянулись к лестнице.

— Спасибо, Гермиона, — с чувством сказал Драко, подбирая свою палочку, брошенную противником. Гарри улыбался, глядя на девушку с какой-то непонятной гордостью и, пожалуй, нежностью.

— Как я понимаю, сейчас поговорить уже не получится, — догадливо заключил Поттер, косясь на Уоррингтона и компанию, которые, хоть и опустили палочки, но особо дружелюбными по отношению к нему не выглядели. Похоже, спасены они были не из альтруистических соображений.

— После отбоя на Астрономической башне, — шепнул Драко, наклоняясь к самому уху Поттера. — В наш старый класс идти не стоит, лучше встретиться подальше.

* * *

Дамблдор терялся в догадках, что же произошло и как могло случиться, что вместо одного имени в Кубке оказалось совершенно другое. Ведь произошедшее совершенно ломало все его заготовки и нарушало все планы. Одно только совершеннолетие Гарри портило все, чего он добивался упорным трудом в течение многих лет — от денежных интересов до матримониальных.

Альбус перебрал все особенности Кубка, чар, наложенных им в качестве защиты, и внезапно понял, что он не там ищет. Он искал сложное объяснение, а надо было — простое.

— Добби! — позвал он.

Эльф, еще недавно являющийся при первых звуках своего имени, не откликался. Однако Альбусу показалось, что тот здесь, только скрыт невидимостью.

— Добби, выходи, я не сержусь, — ласково заговорил Дамблдор. Стоило узнать правду, даже если для этого потребуется простить домовика.

— Я здесь! — Добби появился перед директором; он держался очень независимо и не походил сам на себя. — Добби решил, что плохой хозяин не заслуживает участия в Турнире! Плохой хозяин Драко очень хотел денег за победу, но у него их и так много! И еще Добби на него обижен за все, что было раньше! И он мешал Добби попасть к Гарри Поттеру, он его отговаривал. А Гарри Поттер хотел участвовать, он это сказал своей подружке прямо в тот же день, когда директор попросил Добби помочь плохому хозяину. Но Добби не захотел помогать плохому хозяину…

— Я понял, Добби, — прервал словоохотливого домовика директор, подозревая, что иначе тот будет циклично вещать об одном и том же ещё долго. — Иди, ты пока не нужен.

— Директор Дамблдор точно не сердится на Добби? — эльф даже зашевелил ушами от желания это узнать.

— Конечно, нет, — заверил его старый волшебник, ловя себя на мысли, что еще чуть-чуть, и он начнет сочувствовать хозяину этого маленького монстра.

Маленький монстр удовлетворенно вздохнул. Теперь оставалось еще получить награду от волшебника, ради которого он все это затеял.

* * *

Драко опоздал на встречу с Гарри — слизеринцы в гостиной устроили малый Визенгамот, решением которого стала полная консолидация сил факультета во главе с несколькими авторитетными учениками, и Драко в их числе, и наказание гриффиндорцев, желательно тщательно продуманное и изощренное, чтобы не попадаться. Малфой в последнем решил не участвовать, из грифов он разберется только с Роном, но эта месть будет отложена на потом.

Гарри, хотя и долго обсуждал произошедшее с Гермионой, крайне озабоченной враждебностью своего факультета, но пришел вовремя благодаря ее пунктуальности и ответственности. На всякий случай он сказал ей, где они встречаются с Драко, хотя обычно так не делал. Но сегодня девушка настолько вовремя подоспела с подмогой, что это заставило Поттера пересмотреть свои привычки.

— Привет, — сказал Гарри, снимая мантию-невидимку. Драко, только что отменивший Дезиллюминационные чары, кивнул. В темноте при свете звезд они почти не видели друг друга и ориентировались по силуэтам. — Спасибо тебе! Теперь я чувствую себя свободным ото всех и жду не дождусь, когда получу доступ к своим средствам.

— Не стоит! Я рад, что удалось это провернуть, — хотя Драко и отказывался от благодарности, он был доволен: Гарри теперь мог больше времени уделять их совместным делам. Пора обсудить дальнейшие шаги.

— Гарри Поттер! — послышался оглушительный возглас, сопровождающийся хлопком. — Добби выполнил желание Гарри Поттера, и он теперь Чемпион! Теперь Гарри Поттер видит, что Добби полезный домовик, и возьмет его к себе? Я ведь не стал бросать имя своего плохого хозяина Драко…

— Что? — только и смог вымолвить брюнет, давно записавший Добби в категорию монстров, если не масштаба василиска, то Пушка и Норберта вместе взятых точно. — Так это ты бросил мое имя, а не директор? Драко, — парень обернулся к партнеру, — Добби и правда твой домовик?

Малфою, всегда знавшему, что Добби подставит его вот так, по-крупному, оставалось только признаться в этом.

— Прости, Гарри, так уж вышло, я в ответе за него и поэтому виноват перед тобой, — слова раскаяния дались Драко нелегко. — Я готов компенсировать тебе это.

— Да ты, считай, это уже сделал. Ведь я теперь совершеннолетний! Только помоги мне не сдохнуть на Турнире. Гермиона говорила, что задания там очень опасные.

— За это можешь не волноваться. Все, что есть у Блэков и что можно будет использовать, чтобы помочь тебе выжить на Турнире, будет использовано. Ты, надеюсь, не хочешь победить?

— Нет, к тому же мне показалось, что другие участники Турнира не опасаются меня именно поэтому. Не думаю, что даже ради тысячи монет и славы, от которой я и так не знаю, куда деваться, стоит наживать врагов в их лице. Кстати, Крам ко мне расположен, и всё благодаря твоему рассказу обо мне.

— Согласен. Хм, Добби все еще здесь. Скажи ему, что ты его не возьмешь, и пусть проваливает.

— Добби! Я! Тебя! Не! Возьму! Убирайся! — обратился Гарри к домовику, и тот, горестно взвыв, исчез с громким хлопком. — А что, я мог его взять? Ведь ты говоришь, он твой?

— Конечно, не мог, но Добби уже четыре года после закрытия мэнора воображает себя свободным эльфом, который сам может найти себе хозяина. Позор какой! Отец бы знал, как с ним разобраться. Спрошу-ка я у Кричера! Надо было давно это сделать, но я даже предположить не мог, что он так тебя подставит. Гарри, мне правда очень жаль!

— Понимаешь, Драко, я тоже перед тобой кое в чем виноват, — нерешительно начал Гарри. Если признаваться, то сейчас. — Помнишь, на втором курсе тебе отправили в Аврорат за то, что все думали, будто ты окаменил учеников, а это оказался василиск? Так вот, это я его выпустил!

— Выпустил? Как? — поразился Драко.

— Случайно. Я случайно нашел лаз, случайно прошипел на парселтанге «Откройся», и василиск случайно выполз. Мне потом пришлось лезть его убивать. Какого страху я натерпелся! Если бы не феникс... Он принес шляпу, в которой был меч Годрика Гриффиндора, и поплакал мне на рану, когда василиск меня укусил… Но зато из-за этой смеси в крови я теперь могу не бояться, что меня чем-нибудь опоят, это так профессор Снейп считает.

— Теперь я знаю, как ты помогаешь Северусу в зельеварении! — торжествующе воскликнул Драко, вычленив в рассказе партнера самое для себя интересное. — Ты дал ему допуск к туше василиска и ингредиентам!

— И к записям Салазара Слизерина, которые я нашел и перевожу для профессора, — добавил Поттер.

— Потрясающе! — воскликнул Драко. — Теперь Северус мне все расскажет! А с тобой мы должны все обсудить, и твою находку тоже. Пора показать тебе дом на Гриммо. Ведь ты имеешь к нему самое прямое отношение, не только потому, что я твой партнер, а Сириус был твоим крестным, но и потому что в тебе есть кровь Блэков. Я покажу тебе гобелен. Решено, завтра после обеда.

— Идет, — согласился Гарри.

Он надел свою мантию-невидимку и покинул площадку башни первым. Драко выждал для надежности минут пять и пошел следом.

Спускаясь по бесконечной лестнице, Драко накинул на себя новое, ранее не используемое им заклинание. Это был блэковский аналог Дезиллюминационных чар, он назывался «Хамелеон». Помимо прочих достоинств, Хамелеон глушил звуки и запахи, издаваемые тем, кто его накладывал. Были и недостатки: большой расход магических сил, но Драко это не пугало. К тому же он был уверен, что оно того стоило, ведь они с Гарри недаром усиливали конспирацию и бдительность, не к добру Муди вспомнился. То, что Малфой не потренировался до использования этих чар, было несущественно: он часто так делал, и все обычно удавалось.

Выйдя из башни, Драко быстрым шагом направился в свое общежитие, но, не пройдя и десятка шагов, почувствовал удар по голове. Теряя сознание, он рухнул на каменный пол.

* * *

Тео не обратил внимание на то, что Драко ночью куда-то уходит: друг так поступал не в первый раз. Утром, собираясь на завтрак, он тоже не всполошился. Но вот когда Малфой не пришел на первый урок, Нотт обеспокоился. Однако он не спешил поднимать панику: дела могли заставить молодого лорда пропустить школу.

— Драко не предупредил тебя? — с удивлением спросила Панси. Она по привычке всегда выгораживать Малфоя отвечала всем учителям, что тот решает дела рода.

— Нет, должно быть, он торопился и не успел, — ответил Тео.

«Может, спросить у декана? А если Драко потом разозлится? Ну так предупреждать надо», — решил Теодор. Если Драко не появится к обеду или не даст о себе знать как-нибудь иначе, то он пойдет к Снейпу.

* * *

Гарри проснулся с предвкушением посещения такого легендарного места, как дом крестного. Он хотел рассказать об этом Гермионе, но она за завтраком была очень странная, бормотала что-то непонятное и отвечала невпопад. Потом на уроках она почему-то смотрела на Рона, когда ей казалось, что ее никто не видит. Сейчас за обедом Гермиона уже не говорила о том, что сок пахнет травой и в то же время пергаментом, но вести беседы она по-прежнему не стремилась.

На этом странности не закончились: рыжая Джинни пересела на несколько мест ближе к Гарри и стреляла лупатыми глазками, но тот ее проигнорировал, хоть и заметил ее попытки. С недавних пор для парня существовала только одна девушка, и это была не седьмая Уизли. Гарри поглядывал на стол Слизерина, ожидая, когда появится партнер, но того все не было. Поттер понял, что ему придется идти в подземелья самому. Может, у Драко появилось неотложное дело, и он не успел его предупредить. Вероятно, об этом знают его друзья. Лучше спросить у них, пока те еще не ушли.

Подойдя к Тео, Гарри спросил:

— Драко ничего не передавал мне? Мы договорились с ним встретиться после обеда…

Тео резко вскочил:

— Пойдем, Поттер, дело дрянь.

***

— Да что случилось-то? — спросил Гарри, когда они вышли из Большого зала и отошли в сторону.

— Драко не было с утра, и мы не знаем, где он.

— С утра? А вечером, то есть ночью, он приходил?

— Так он встречался с тобой! Надеюсь, у вас чисто деловые отношения, — попытался пошутить на амурную тему Нотт, но быстро сдулся под гневным взглядом Поттера.

— Он — мой партнер, мы ведем дела вместе. И дела эти порой очень опасные, если ты понял, о чем я. Так Драко возвращался ночью в вашу спальню?

— Нет, — теперь Тео дал волю своему беспокойству, охватившему его с утра. — Что-то произошло во время вашей встречи? Грифы?

— Не знаю. Срочно передай профессору Снейпу, что мы встречались с Драко вчера поздно вечером на Астрономической башне. Поиски нужно начинать оттуда.

Оставив ошеломленного Нотта дожидаться спешащих к нему Панси и неразлучную парочку — Винса и Грега, Гарри почти бегом бросился туда, где встречался ночью с Малфоем.

— Добби, попадись ты мне, скормлю соплохвостам Хагрида, — шипел он сквозь зубы. — Плохой хозяин Драко, да?

Через полчаса поисковая группа Слизерина под предводительством Снейпа подошла к Астрономической башне. Их уже ждал Гарри, который показал, где он вчера видел Малфоя в последний раз. Еще через десять минут Драко нашли в боковом коридоре недалеко от башни без сознания с пробитой головой.

Глава 39. Самайн против Хэллоуина

Драко открыл глаза и тут же закрыл: приглушенный свет лампы резал, как ножом. Юноша застонал, попытавшись пошевелиться; голову пронзило раскаленным стержнем.

— Драко! — услышал он голос крестного. — Ты очнулся! Выпей зелье, и тебе сразу станет легче!

Через несколько минут Малфою и правда заметно полегчало. Он обнаружил себя в спальне Снейпа в его кровати. Головная боль отступила настолько, чтобы задать главный вопрос:

— Северус, что случилось? Я помню Астрономическую башню и нашу встречу с Гарри…

— А мы-то надеялись, что ты заметил нападавшего, — вздохнул Северус.

Хотя его голос вроде бы звучал как обычно, Драко безошибочно определил, что тот переживает, хотя и не собирается ничем выдавать своего волнения. И еще явственно чувствовалось облегчение, которое испытал Северус, когда крестник пришел в себя.

— Нападавшего? На меня напали?

— Ты не вернулся ночевать, но хватились тебя только днем. Мы нашли тебя без сознания, с головой, залитой кровью. Кто-то ударил тебя чем-то очень тяжелым и едва не убил, но, по счастью, удар пришелся по касательной. Я зашил рану, а волосы в месте удара скоро отрастут.

— Зашил? — в ужасе переспросил Драко. Что теперь будет с его прической? Став лордом, он решил отращивать волосы, как отец, и с тех пор не стригся.

— Это такое выражение, на самом деле я сделал это заклинанием, стягивающим края раны. На твоей внешности это не отразится, не переживай. — Снейп слишком хорошо знал парня, чтобы догадаться о его беспокойстве, даже не высказанном прямо. — Тебе предстоит провести в постели несколько дней, и я не потерплю никаких глупостей и отговорок в твоем обычном духе: дела рода, Визенгамота и прочее. Ты меня понял?

Драко согласно прикрыл глаза: немного отдыха не помешает. К тому же сейчас Северус вел себя и говорил как крестный, и это было приятно. Как хорошо, что, когда случаются вот такие проблемы, у него есть на кого опереться!

— Ты вызывал Аврорат? Какие у них версии в связи с нападением на лорда — члена Визенгамота?

— Расследования не будет, — буркнул Снейп. — Драко, Драко, это всё твои планы мести, сейчас ты понимаешь, как серьезно то, что ты делаешь?

— Ты же сам меня поддерживал! — удивился Драко. — Кто, по-твоему, меня ударил? В моих списках мести полно магов и ведьм, кто именно?

— Ты бы передумал, если бы я запретил? К тому же, по закону ты взрослый и сам можешь принимать решения, даже если они ошибочные. Я предпочитал быть хоть так в курсе твоих действий. А кто это мог быть… Гарри думает, что это Добби.

— А ты?

— Директор. Не ухмыляйся, ты же знаешь, что он ничего не делает сам, а всегда чужими руками, так что это мог быть кто угодно, но стоит за всем Дамблдор.

— Ну да, вряд ли он прятался в чулане, чтобы лично огреть меня палкой! Но Северус, нельзя же и дальше плясать под его дудку! Я и без авроров найду нападавшего, и ему мало не покажется!

— Помнишь, я рассказывал тебе о моей вражде с Мародерами? Каждое мое удачное нападение заканчивалось примерно так, как с тобой сейчас. Я негодовал и разрабатывал новые каверзы Поттеру и Блэку, а они мне отвечали, и так до бесконечности.

— Предлагаешь всем всё простить?

— Нет! Только пойми, что ты втянут во взрослые игры, все твои ресурсы сейчас должны быть направлены на противостояние Дамблдору. Раньше я бы сказал «и Фаджу», но министр приятно удивил. Разберись с этим, — Снейп внезапно встал. — Я сейчас должен уйти, а тебя развлечет мисс Паркинсон. Она сказала, что останется ночевать под моей дверью, если я не дам ей с тобой увидеться. Постарайся не двигаться, повязка может ослабнуть.

Пока юноша ощупывал то, во что превратилась его голова после применения перевязывающего заклинания, зельевар пригласил Паркинсон пройти. Девушка ни разу не была в личных покоях Снейпа, но ей и в голову не пришло озираться, когда она увидела раненого друга.

— Драко! — Панси кинулась к кровати и хотела присесть на краешек, но не решилась и подвинула поближе стул. Девушка выглядела очень встревоженной. А еще у нее был синяк на половину лица.

Оказалось, что Хэллоуин в Хогвартсе удался. До конца этого мордредова дня — а сегодня все еще было тридцать первое октября, понедельник — оставалось еще полчаса, и Драко теперь надеялся, что все плохое уже произошло.

Где-то в начале первого ночи, когда они расстались с Поттером, Драко едва не убили. Уже этого могло бы хватить для мрачной статистики, но дальше было интереснее. Слизеринцы, увидев днем Снейпа, левитирующего бесчувственного Малфоя, решили, что с них хватит. Хватит терпения, прощения, повиновения; глаза декана Снейпа, горящие бешеным огнем, казалось, выписали всем змеям сразу индульгенцию до конца учебы в Хогвартсе. Едва дождавшись окончания ужина, факультет Салазара, не стесняясь учителей (Дамблдора на ужине не было), пошел стенкой на гриффиндорцев, еще жующих и пьющих за своим столом.

Заклинания полетели без предупреждения, каждый слизеринец заранее знал, кого атакует. В нападении участвовали все ученики мужского пола, начиная с четвертого курса. Но и малыши не остались в стороне: они культурно, согласно правилам этикета, кидались в грифов столовыми приборами. Девушки не должны были участвовать, но двое — Милли и сама Панси, все же ввязались в бой. Булстроуд решила прикрывать Грега; оказалось, что у неё мощный Протего, поэтому парень был только «за».

Паркинсон не смогла остаться в стороне, когда увидела, что Теодора со спины атакует Рон, у которого в последнее время это стало любимой позицией в бою. Панси Глассиусом устроила Рону покатушки, но поймала проклятье, которое её отшвырнуло куда-то в стену, от чего девушка обзавелась таким замечательным украшением. А еще она лично сшибла четыре тыквы; могла бы и больше, но ей просто не досталось, ведь вокруг столько чистокровных учеников, чтящих Самайн!

— Панси, ты не наложила гламур, — простонал Драко, страдая то ли от травмы, то ли от того, что кто-то выходит в общество в таком виде. Общество слизеринцев, должно быть, за день сильно изменилось, если Панси не беспокоится о внешности. — Как там сказал вчера наш замечательный староста? Будем мстить грифам, хорошо подготовившись, чтобы нас не поймали?

— Я специально не пользовалась чарами: я теперь факультетская героиня. А насчет ответа грифам, Драко, мы решили, что они уже перешли ту черту, когда еще можно спускать их угрозы, ведь теперь они перешли к нападениям! Не думай, что ты остался бы единственной жертвой, если бы им не дали по рукам.

— Я не жертва, — уязвлено проговорил Малфой. — Теперь понятно, почему Северус сказал, что не будет расследования нападения.

— Точно! Я слышала, как об этом говорила Макгонагалл. Что школа не будет нас наказывать в обмен на то, что ты не будешь подавать заявление аврорам. Декан от твоего имени сделал об этом заявление, наши парни навели в Большом зале порядок, и всё. Ой, я же не рассказала самое интересное!

Панси, обладая острым язычком, красочно живописала эту воистину эпическую битву. Кто кого, как, каким заклинанием, все было подмечено этой решительной и храброй девушкой.

— Ты представляешь, Седрик Диггори дрался на нашей стороне, правда, не против всех грифов, а только против близнецов Уизли. А то, что между делом и другим львятам прилетало, то это только в порядке самообороны. Он еще тогда, когда бросали имена в Кубок, хотел вмазать умникам Уизли, но вмешался директор, а тут такая возможность, и он не утерпел. Фред и Джордж получили каким-то заклинанием, от которого у них на лице вместо кожи, глаз и носа образовалась чешуя!

— Мерлин, а преподаватели, чем они занимались? — воскликнул Драко.

Ну вот, такое интересное событие, и без него! А сколько других мишеней, если Форджи уже заняты, например, Ронни! Но Малфой вспомнил вчерашний бой, когда ему было совсем не весело, а наоборот, страшно, что он увлечется и потеряет контроль. Похоже, боевая магия рода не позволяет её обладателю легкомысленно относиться к такому дару.

— Они ставили щиты и выводили остальных учеников. Никто, по-моему, не хотел проверять на себе, как далеко готовы зайти дети пожирателей, — Панси вздохнула.

— А Гарри?

— О, эта еще одна интересная история. Он твой партнер, да? Тео сказал, что Поттер ему рассказал по большому секрету. — Драко закатил глаза. — Поттер отошел от своих и прикрыл себя и Грейнджер Протего, чтобы по ним не попали, но я лично видела, как он пару раз от души влепил Рону Уизли пару заклинаний. Тот пролетел ползала, но так и не понял, кто это его так. И что это шляпа не отправила Поттера к нам?

— Спроси у Дамблдора. Кстати, директор что-нибудь предпринял? Ему вообще сообщили?

— Не знаю. Хорошо что иностранцы проигнорировали Хэллоуин и не пришли, хотя, говорят, их приглашали. И министра с компанией не было. Все же чистокровные не станут позориться, появляясь в Хогвартсе по такому поводу.

— Надо будет потом узнать, что затевает директор. Вряд ли он это так спустит, даже если не отменит решение Макгонагалл, — задумчиво проговорил Драко.

Они еще немного поговорили с Панси, но скоро Малфой почувствовал, что засыпает. Когда он открыл глаза, девушки у его кровати уже не было, а был Снейп, разложивший какие-то склянки с вонючими зельями на прикроватном столике.

— Чем так воняет? — Драко всегда был очень восприимчив к запахам, обычно к тонким ароматам дорогого парфюма.

— Это только что сваренное мной зелье для твоего скорейшего выздоровления по рецепту Салазара Слизерина. Твой партнер снова пренебрег ночным отдыхом и дал мне возможность покопаться в редчайших рецептах. Если описание достоверное, ты встанешь уже завтра днем или к вечеру.

— А воняет оно потому, что ты положил в него кусок дохлого василиска, — не унимался Драко, однако Снейп не стал его уговаривать, а просто почти насильно влил горькое зелье.

Когда через несколько минут одеревеневший язык юноши стал снова его слушаться, он язвительно поинтересовался:

— Скажи, Северус, твои корсары вышли из повиновения у своего капитана и устроили бунт на корабле?

Драко в Хогвартсе пристрастился к чтению магловских книг о пиратах; особенно ему зашел Сабатини с его пиратом-джентльменом капитаном Бладом. Этот персонаж оказался очень близок мальчику, ведь его тоже, как и Драко, сослали из родных мест к варварам. И не говорите, что Барбадос или Тортуга хуже Норы, не надо обижать пиратский остров таким сравнением. Благородство сердца капитана Драко компенсировал благородством происхождения; он был так же не понят властями, как и Питер Блад, и так же сам взял судьбу в свои руки. И теперь можно было сравнить героя Сабатини в конце книги и Малфоя: один стал губернатором, а второй — лордом.

— Капитан не прочь сам устроить бунт и скинуть власть злого адмирала, — за шутливыми словами Северуса можно было прочитать его мрачную решимость. — Я подготовил зелье, Драко. Если дать Дамблдору его выпить, то ему не помогут ни амулеты, ни личная магическая сила, ни другие зелья, и он просто не сможет солгать, отвечая на вопросы, или умолчать о чем-то.

— Это зелье Салазара Слизерина? — с невольным благоговением спросил Малфой.

— Да, — подтвердил Северус. — Я взял его за основу и привнес свои наработки, у меня их накопилось много. Вот только остаются нерешенными две проблемы, и одна из них — как достать кровь Дамблдора. Как ты понимаешь, он нам этого не позволит, вряд ли в защите его покоев есть бреши.

— Северус, у тебя же есть то зелье, которое уничтожает защиту! Или ты боишься, что, если применишь его, директор догадается и подумает на тебя?

— Драко, ты, видимо, был невнимателен, когда я объяснял! Моё зелье разрушает защитные заклинания. Ты же не думаешь, что охранять можно только ими? Стоит поставить даже плохонький амулет, и мое зелье не сработает.

— Может, мы покончим с Дамблдором по-другому? У меня в сейфе Гринготтса лежит очень мощный артефакт, называется Эквилибриум. Его может активировать только Поттер. Я думаю, Гарри унаследовал дар к артефакторике…

— Как он работает? — перебил Снейп.

— Он влияет на сознание и может внушить что угодно, или почти что угодно…

— Забудьте! Ни в коем случае нельзя применять подобное! Вы с Поттером хотите в Азкабан в соседние камеры? Ты забыл, что вы теперь оба совершеннолетние?

— Не кричи, голова опять начинает болеть, — поморщился Драко. — Я понял и не буду ничего использовать, особенно не посоветовавшись с тобой. Северус, я обещаю, что отнесусь к своим действиям более ответственно. Насчет Гарри вообще можешь не беспокоиться — я ему ничего не говорил.

— Надеюсь, что это так, Драко. Я найду способ справиться с возникшими сложностями. Поверь, я очень давно жду возможности покончить с Дамблдором и надеюсь, что скоро это всё-таки случится.

— А вторая проблема? — вспомнил Драко.

— Об этом поговорим позже, тебе надо отдохнуть. Спи!

***

У Дамблдора выдался очень насыщенный и напряженный день. С утра покинув школу в полной уверенности, что Минерва его не подведет, Альбус изо всех сил старался компенсировать то, что натворил Малфой. На Гарри он скоро снова сможет влиять, пусть не сам, а через Молли. Ведьма недавно написала, что сделала то, что собиралась, для Джинни, плюс еще для Рона, тот сам попросил, и она не против. Альбус еще летом обговорил с Молли такую возможность и решил, что время выбрано верно. Уизли займутся Поттером, а вот, так сказать, лорд Блэк по-прежнему доставляет беспокойство и всё никак не угомонится. Пора преподать ему урок.

Весь день Дамблдор встречался со своими сторонниками; где-то хватало простой просьбы, в некоторых случаях приходилось пространно убеждать, а на кого-то пришлось надавить. В конце концов ему удалось назначить на среду внеочередное заседание Визенгамота. Фадж, похоже, скинул заклинание Gaudete, и его больше не получится использовать, значит, министра можно списывать со счетов. Есть один неплохой вариант; Альбус знает, кого с его подачи благодарная страна выберет вместо Корнелиуса.

Если Визенгамот отменит постановление министра от 1991 года, по которому тот ввел чрезвычайное положение в связи с возвращением Волдеморта, то выборы можно будет провести в ближайшее время. Доказать их необходимость не составит труда. Главное, Фадж должен узнать обо всем последним. И Драко Малфой тоже. Надо проследить, чтобы мальчишка не получил сову об этом заседании. Ведь на нем Альбус (не сам, конечно же, есть другие маги), собирался поднять вопрос об окончании бесконтрольного правления Фаджа. Но у Верховного чародея было ещё кое-что, что окажется весьма болезненным сюрпризом для Драко Малфоя.

* * *

Наутро Драко почувствовал себя значительно лучше. Снейп снова заставил его выпить зелье по рецепту из Тайной комнаты, которое оказалось настолько эффективным, что Малфой получил от своего личного колдомедика разрешение отвести Гарри, как и было обещано, на Гриммо.

Воспользовавшись камином Снейпа, Драко дал Поттеру гостевой допуск в дом.

— Добро пожаловать в Сердце Блэков, — сказал Драко, когда они оба шагнули из зеленоватого пламени на мраморный пол каминной.

Глава 40. Ритуал

— Добро пожаловать в Сердце Блэков, — сказал Драко.

— Дом Сириуса… — завороженно проговорил Гарри, оглядываясь. Дом на Гриммо, для кого-то мрачный и угнетающий, ему сразу очень понравился.

— Пойдем, я покажу его тебе. И представлю бабушке, — Драко прошел вперед, указывая дорогу.

Навстречу степенно вышел Кричер и с поклоном сказал:

— Хозяин Драко, лорд Блэк! Как хорошо, что вы дома. Я волновался!

Гарри был поражен поведением этого эльфа. Как он не похож на Добби!

— С чего бы тебе волноваться? — удивился Малфой. Он не сообщал Кричеру о нападении.

— Эльфы чувствуют, когда с их хозяевами не все в порядке!

Драко не ожидал такой чуткости, даже несмотря на то, что был очень хорошего мнения о Кричере.

— У меня были проблемы, но сейчас я в порядке, — ответил он. — Хм, Гарри, это Кричер, верный страж моего дома. А это Гарри Поттер.

— Гарри Поттер сильный волшебник, — одобрительно проговорил эльф, оглядев гостя с головы до ног. — Дом его принял, он здесь не чужой. Пойдемте, хозяйка Вальбурга уже заждалась!

— Бабушка, это Гарри Поттер, деловой партнер, отличный ловец в квиддиче, потомственный артефактор. Есть еще последние новости — Кубок Огня выбрал Гарри Чемпионом в Турнире трех волшебников, — представил Драко.

— Наслышана, молодой человек, — благосклонно ответила Вальбурга, но Гарри в ее голосе послышались нотки высокомерия, и он выпалил:

— Возможно, если гоблины подтвердят, я наследник и будущий лорд Слизерин.

Драко он этого не говорил, хотел подождать подтверждения, но уж очень юноше хотелось в его присутствии быть или хотя бы казаться лучше.

Леди Блэк тихо ахнула — такого она, конечно, не ожидала, как и Драко, который на мгновенье от удивления даже приоткрыл рот, но смог быстро совладать с собой.

— Это будет просто превосходно, союз старинных семей, которые в магическом мире считаются не ниже королевских в магловском, будет непобедим. Гарри, мы обязательно этим займемся, как только выдастся время! А сейчас я покажу тебе комнату дяди Сириуса, Кричер уже давно приготовил ее для тебя. Он сказал, что ничего не менял там.

— Для меня? — с удивлением переспросил Гарри, поднимаясь вслед за партнером по лестнице. — А эти головы таких же зловредных эльфов, как Добби?

— Опять ты про него…. Неужели ты всерьез думаешь, что это он ударил меня по голове?

— Я так и знал, я чувствовал, что с вами случилось что-то плохое! — запричитал Кричер, который, оказывается, шел следом. — На вас кто-то напал?

— Добби на него напал! — сердито ответил Гарри. — Он все время пытался стать моим домовиком, а недавно предпринял еще одну попытку, а когда я ему опять отказал, он обвинил во всем своего бывшего хозяина Драко.

— Бывшего хозяина?! — взвыл Кричер. — Что за негодный эльф! Разве хозяин может быть бывшим?

— Ладно, Кричер, хватит про Добби, — вмешался Драко. Они как раз подошли к дверям комнаты, в которую Малфой так ни разу не заглянул: смерть последнего Блэка, сделавшая юношу лордом, все еще тяготила его. — Гарри, помнишь, я говорил, что в тебе есть кровь Блэков? Я покажу тебе гобелен, чтобы ты лучше представлял себе наше родство. А вот это — комната твоего крестного, ты можешь жить в ней летом, если не собираешься к Дурслям, конечно. Заходи, Гарри, смелее. Побудь там, сколько захочешь.

Драко подтолкнул нерешительно стоящего Поттера к двери, а сам пошел в свою любимую малую гостиную, где собирался выпить чаю с пирожными и незаметно приложиться к флакончику Укрепляющего — что-то он устал. За поглощением лакомств время пролетело незаметно.

— Хозяину Драко что-то еще нужно? — спросил верный эльф, но не ушел, когда Драко отрицательно помотал головой.

— Ну чего тебе, Кричер? Говори, только в загадки мы с тобой не играли.

— Что же случилось с вашим эльфом? Он сошел с ума?

— Не знаю, Кричер, похоже на то. Иначе с чего бы ему твердить, что он — свободный?

— Эльфы принадлежат одному хозяину всю жизнь, а если его меняют, то только на другого члена семьи по приказу Главы рода!

— Я это знаю, а вот Добби, похоже, нет, — раздраженно ответил Малфой. — Этот домовик всегда был ненормальным, я с детства терпел его фокусы.

— С детства? — Кричер затеребил край своей тоги. — Иногда такое случается, правда очень редко, с домовиками, которые живут в домах сильных чистокровных магов, где есть дети. Такие домовики теряют привязку…

— Какую привязку? — не понял Драко.

— Домовик навсегда привязан к хозяину кровным ритуалом, поэтому он предан ему и роду, которому служит, но иногда… — Кричер нерешительно посмотрел на хозяина. — У Блэков это тоже бывало, маленькие наследники капризничают и могут стихийным выбросом нарушить привязку домовика к роду. Может, Добби тоже…

— Ты хочешь сказать, Кричер, что это я сбил привязку с Добби, и он из-за меня такой? — мрачно спросил Малфой.

— Ну, если у вас бывали магические выбросы, когда вы были в гневе на Добби… — заюлил Кричер.

У Драко действительно бывали такие неконтролируемые всплески детской стихийной магии, когда он злился или впадал в ярость. Тогда доставалось всем домовикам, но все же Добби попадало чаще.

— И что теперь делать? Этот эльф и дальше будет меня позорить и подставлять?

— Надо провести ритуал привязки, только и всего, — домовик немного приободрился, видя, что хозяин не сердится. — Только не к роду Малфой. Вы ведь теперь глава рода Блэк, поэтому можете привязать к нему своего эльфа.

— Подожди, Кричер, если привязка нарушена, то, может, Добби уже не мой эльф? И проводить кровные ритуалы сейчас запрещено.

— Он ваш, — домовик тяжко вздохнул. — Это у Добби ослабли связи, а вы, хозяин, все так же имеете над ним власть, только, чтобы ею воспользоваться, вы должны обновить магические узы между вами и этим недостойным эльфом. Вы зря боитесь кровных ритуалов, хозяин, от них много пользы. А в стенах этого дома можно творить любое запрещенное глупыми магами волшебство, и его не смогут отследить. Но сейчас ничего такого не нужно, ведь Добби уже привязан к вам кровным ритуалом, и вам предстоит только обновить связь с домовиком, чтобы он мог получать от вас приказы и неукоснительно выполнять их.

— Понятно, Кричер, я займусь Добби, когда будет время, как-нибудь потом.

— Как-нибудь? Да что вы, хозяин! Вы же сами только что сказали, что он постоянно вас позорит и делает все вам назло! Кто знает, как еще он вам навредит по своей дурости!

— Не по дурости, Кричер, — буркнул Драко. — Он мне мстит.

— Мстит? За что? — поразился эльф.

— За все хорошее.

Малфой почувствовал, что если Кричер не прекратит задавать идиотские вопросы, то повторит судьбу Добби. Ну не хотел молодой лорд признаваться, что доводил до слез, всячески обижал своих эльфов и нещадно тиранил их, о чем теперь жалеет, потому что поумнел.

Кричер тут же это почувствовал, недаром он сам сегодня говорил, что эльфы чувствуют своих хозяев. А может, опытный домовик, намучившийся в свое время с Сириусом и другими молодыми Блэками, догадался о том, о чем Драко предпочел умолчать.

— Эльфа Добби надо вернуть на путь истинный, хозяин Драко. Он, конечно, не заслужил, чтобы вы его снова приблизили, но без обновления привязки он может вам навредить. И чем скорее вы проведете ритуал, тем лучше. Подумайте о своей безопасности, хозяин!

— Я устал, Кричер. Крестный сварил мне особое зелье, без него я бы не смог вставать еще несколько дней. Я не смогу провести ритуал, ведь для него потребуется много сил, он наверняка очень магически затратный. Да и искать в библиотеке, как его проводят, мне недосуг.

— Я знаю, где лежит нужный свиток, — с готовностью сообщил Кричер. — А ритуал, хоть и требует много магии, вы можете провести с помощником. Ваш партнер, хоть и полукровка, очень сильный волшебник. Он не чужой роду Блэк и по крови, и по связи со своим крестным. А если вспомнить, сколько в доме напитанных магией Поттеров магических предметов…

— Я согласен, — услышал Драко голос Поттера.

Гарри провел в бывшей комнате крестного несколько часов. Тут было все, как при Сириусе, которого юноша так и не узнал как следует. Этот визит в прошлое, эта нереализованная возможность семьи были для Гарри очень болезненными, он все еще боялся думать о крестном и его смерти. Он никак не мог решить, хорошо это или плохо, что комната до последнего магловского постера с мотоциклами и фигуристыми девицами осталась прежней. Наверное, у него будет время подумать об этом потом.

Поттер вышел из комнаты и наугад отправился на поиски Драко. Казалось, дом подсказывает ему, куда идти. Услышав разговор партнера с домовиком о ритуале, который вразумит наконец Добби и избавит всех от его эксцентричности, и это еще мягко сказано, он был только «за» и сделает все, что от него зависит.

— Ну хорошо, — неохотно согласился Драко и вдруг замер: Дамблдор!

Директор постоянно пользовался услугами Добби, его домовика, приказывал ему, что хотел! Надо это прекратить. О, да это мысль! Ведь Северусу нужна… Именно! А у Добби наверняка еще сохранился доступ в покои Дамблдора!

— Кричер, неси свой свиток и все, что нужно для этого ритуала! Нам с Гарри нужно переодеваться?

— Нет, это не такой важный обряд, чтобы волшебник так тщательно готовился. Я сейчас все принесу! — и Кричер исчез с тихим хлопком. Он давно не вел себя, как обычный домовик, и Драко даже удивился, что тот все еще так перемещается.

— Гарри, сядь, я тебе кое-что расскажу. Только тебе придется поклясться магией, что сохранишь все в тайне.

Поттер удивленно посмотрел на него, и Драко подумал, что тот обиделся.

— Это не моя тайна, поэтому клятва обязательна. Вспомни, я не просил вас с Гермионой делать ничего подобного, когда доверял вам только свои секреты.

— Хорошо. Что мне сказать?

— Скажи, что клянешься никому не говорить о том, что сейчас от меня узнаешь, пока я не разрешу. Или Северус.

Поттер в точности выполнил требуемое, и на его руке появился и погас тонкий серебристый ободок.

— Мы выполним ритуал привязки Добби и отправим его добывать последний недостающий компонент для зелья, которое варит Северус!

— Кровь того, кто должен его выпить и кого мы хотим вывести на чистую воду! — с энтузиазмом откликнулся Гарри.

— Откуда ты знаешь?

— А кто переводит профессору с парселтанга?

— Верно.

— Все готово, хозяин, — сказал появившийся все с таким же почти бесшумным хлопком домовик. Казалось, он с каждым днем двигается все быстрее, готовит лучше, убирается чище и думает за себя и за своего хозяина.

Драко принял из рук домовика свиток, а Гарри получил несколько тяжелых маленьких кожаных мешочков.

— Кричер, мы разберемся? — спросил Драко, подозревая, что эльф снова не станет присутствовать при обряде.

— Да, хозяин Драко, в начале свитка подробное описание пентаграммы, а потом то, что нужно произнести.

— Пошли в ритуальный зал, — сказал Драко, вставая. Он развернул на ходу свернутый трубкой довольно длинный пергамент и тут же сбился с шага. — Кричер, это латынь!

— Верно, — безмятежно отозвался домовик, — но ведь молодого хозяина в детстве учили латыни?

— Учили, да только я не учился, — ответил Драко, прикидывая, сможет ли он все же прочитать такой большой и такой непонятный текст с нужным выражением не сбиваясь. — Кричер, а ты знаешь латынь?

Скажи домовик «да», Драко бы не удивился, но Кричер отрицал подобное знание. Гарри смотрел на свиток глазами, полными ужаса; он не мог помочь партнеру в таком трудном деле, но очень сочувствовал.

В ритуальном зале Драко воспользовался специальными мелками, которые там лежали в закрытой нише, чтобы нарисовать пентаграмму, в центре которой должен был появиться преданный лорду Блэку домовик Добби. Гарри как источник магической силы, стоял на одном конце звезды, Драко как проводящий ритуал на другом. Оставшиеся части тоже что-то символизировали, Малфой смутно помнил что. Кажется, предков, время и благосостояние рода. Он просто насыпал из мешочков землю, песок и зерно на указанные места.

— Готово, — сказал он Поттеру, который все это время озирался по сторонам, разглядывая мрачноватое помещение. — Становись вот сюда.

В этот раз Драко был в ритуальном зале не робким просителем, а Главой рода. С каждой минутой он чувствовал себя все уверенней. Малфой начал чтение; не понимая каждого слова в отдельности, лорд Блэк осознавал, что он налагает бремя служения на домовика Добби, который теперь уже не сможет сопротивляться. Мощная волна магии, которую посылал ему Гарри, служила отличной подпиткой ритуала. Наконец Драко дочитал до конца, и в середине пентаграммы вспыхнуло голубое пламя, в котором в следующий миг оказался Добби. На нем не было даже обычного полотенца или наволочки, не говоря уже о его вызывающей магловской одежде, и Драко скривился от вида скрюченного голого тельца.

Пламя погасло; Добби слабо застонал, пытаясь подняться. Сердобольный Поттер чуть было не бросился на помощь, забыв, что подозревал Добби в нападении и злился на него за это.

— Не подходи, Гарри, — предостерегающе крикнул ему Малфой. — Сначала проверим, как подействовал ритуал. Добби, отвечай, это ты меня ударил?

— Нет, хозяин Драко, — смиренно проскрипел домовик.

— Драко, спроси его, это Дамблдор приказал ему бросить мое имя в Кубок?

— Добби, отвечай, я приказываю!

— Нет, директор Дамблдор приказал мне бросить в Кубок имя хозяина Драко.

Малфой и Поттер шокировано уставились друг на друга. Первым опомнился Драко.

— Добби, Кричер поможет тебе. Гарри, пошли отсюда.

Выйдя из ритуального зала, Драко велел домовику позаботиться о собрате.

— Как ты думаешь, когда он очухается? Он нам понадобится этой ночью.

— Через час можете на него рассчитывать, хозяин, я за ним пригляжу, — заверил Кричер.

— Хорошо, мы в школу. Добби я вызову прямо туда.

Через несколько минут Драко уже объяснял Северусу свой план. Гарри тоже хотел поучаствовать, но Снейп отправил его в общежитие Гриффиндора. В пылу подготовки ритуала время пролетело незаметно, и уже давно наступил вечер. Гарри было необходимо там показаться.

После ухода Поттера Северус достал несколько флаконов со своим зельем, способным взламывать защитные заклинания. Они могли пригодиться, если Добби не сможет проникнуть при помощи своей эльфийской магии или данного ранее допуска в спальню Дамблдора. Домовик должен был под покровом ночи попасть туда, чтобы набрать крови директора. Чтобы волшебник не проснулся, ему на лицо нужно было положить тряпку, пропитанную еще одним зельем. Драко начал беспокоиться, что Снейп придумывает для Добби задания, как для ученика Рейвенкло. Однако все равно другого выхода не было, поэтому им предстояло рискнуть в надежде, что новый Добби компенсирует сообразительность старательностью.

Драко вызвал Добби, который появился в гостиной Северуса в чистой наволочке и с подобающим в данной ситуации выражением лица. Домовик был тщательно проинструктирован и, кажется, даже понял, что от него требуется. Когда наступит ночь, он отправится в покои директора.

Гарри надел мантию-невидимку, хотя отбоя еще не было. Он не хотел очередной ссоры, а может, даже драки, если встретит кого-то из гриффиндорцев, считающих, что он позорит свой факультет. Осторожно открыв дверь в гостиную, Гарри увидел Гермиону, сидящую на коленях у Рона. У Гарри перехватило дыхание: Гермиона и Рон самозабвенно целовались.

Глава 41. Экстренное заседание. Часть 1

Перси проснулся засветло и сразу начал собираться на работу. Он так делал уже не первую неделю с тех пор, как стал заместителем министра.

Поначалу Фадж использовал его даже не как секретаря, а как ходячую подставку для перьев, пергамента и Мерлин знает еще чего. Но постепенно тщательная подготовка Персиваля начала приносить плоды. Хотя, казалось, начальник, ничего ему не поручавший, не должен был её заметить и тем более воспользоваться теми сведениями, которые Уизли для него готовил и деликатно предлагал, стоило лишь министру задуматься о том, как поступить в той или иной ситуации.

Делал это Перси исключительно по собственной инициативе, потому что считал это правильным. Он полагал, что именно так должен поступать помощник высокопоставленного лица. Всё началось с нескольких пустяковых дел, а потом Персиваль удивительным образом угодил министру, лорду Блэку и Гарри Поттеру в день выбора Чемпионов Тремудрого Турнира. Фадж наконец взглянул серьезно на своего фиктивного заместителя, ведь всем, кроме самого Перси, было ясно, что его назначили, чтобы досадить Дамблдору. И тогда Персиваль получил настоящее поручение.

Фаджу не давал покоя Хозяйственный отдел Министерства. Официально он не значился среди прочих департаментов, но он был, ведь надо же кому-то заниматься уборкой и прочими хозяйственными делами. Вот только с каждым годом содержание хозяйства обходилось все дороже и дороже, а работа отдела становилась все хуже и хуже. Как и положено, у отдела был руководитель, вернее, руководительница. Миссис Бейкер, вдова убитого пожирателями сторонника Дамблдора, получила должность по протекции последнего.

Никто не возражал, ведь не каждой ведьме захочется возглавить штат уборщиков; эльфов по традиции в Министерстве не держали, рабочих мест и самим волшебникам не хватает. Войдя в решающую фазу своего противостояния с Верховным чародеем, министр решил разобраться с непонятными финансовыми проблемами этого отдела, чтобы, если получится, уволить верную сторонницу Альбуса.

Прежде чем дать команду «Фас!», надо было найти хотя бы какой-то повод, и Фадж поручил Персивалю подготовить докладную записку о деятельности Хозяйственного отдела, которая помогла бы пролить свет на постоянный перерасход средств. Это было первое серьезное поручение министра, и молодой человек сознавал, что от того, как он справится, зависит, будет ли тот считать его полезным и достойным остаться на должности заместителя на постоянной основе и с определенными полномочиями.

Перси мало в чем разбирался, но это его не останавливало. В отличие от мадам Амбридж, прежней помощницы Фаджа, подходившей к решению проблем с многолетним опытом и непревзойденным цинизмом, Перси выдавал свои заключения, основываясь на тщательном изучении нормативных актов, похожих дел в архиве Министерства, реализации их на практике и дотошных расспросах всех лиц, имеющих отношение к предмету. Вот и сейчас, выйдя из камина, Уизли намеревался сразу же отправиться в Хозяйственный отдел, чтобы подкрепить свои теоретические знания реальными данными о его деятельности.

Было еще очень рано, но на проходной дежурный, уже привыкший, что Перси приходит в это время, вежливо с ним поздоровался. Перси спросил, пришла ли миссис Бейкер или кто-нибудь из её отдела, но оказалось, что еще никого нет. Перси решил всё же туда пойти, чтобы осмотреться в ожидании того, кто мог бы ответить на его многочисленные вопросы, которые он вчера составлял до глубокой ночи.

Отдел занимался не только уборкой; закупка канцелярии и прочего, так необходимого Министерству имущества, тоже осуществлялся им. Учитывая нужды многочисленных департаментов, суммы, которые тратились на обслуживание аппарата и так раздражавшие Фаджа, могли быть вполне обоснованными. Кроме уборщиков, в отделе были и другие работники, вернее, работницы. Именно они занимались по поручению секретарей начальников или других важных служащих размножением документов в больших количествах, рассылкой корреспонденции многочисленным адресатам по указанному образцу и тому подобными делами.

Перси зашел в большую комнату, в которой производилось копирование, — другие помещения Хозяйственного отдела оказались запертыми. Окинув взглядом многочисленные столы с разнообразными артефактами, Перси невольно остановился у того, что печатал письма по заданному шаблону.

Аппарат представлял собой два поддона, в одном из которых лежали список лиц, кому надлежало послать письмо, и текст самого послания. В другую часть артефакта помещались листы бумаги; на одну сторону магически наносился текст, а на другую — адрес. Готовый лист вылетал из поддона и укладывался в стопку таких же. Сотрудницы отдела забирали их по мере готовности, специальным заклинанием складывали, образуя конверт, ставили печать и отправляли по адресу совиной почтой. Перси уже видел этот агрегат в работе и был впечатлен его производительностью. Но сейчас он пристально его разглядывал по другой причине.

В поддоне с текстом лежал листок с приглашением на экстренное заседание Визенгамота, которое было назначено на девять утра сегодняшнего дня. Перси был уверен, что министр еще вчера вечером ничего не знал об этом заседании, а между тем под сообщением, подписанным Верховным чародеем, стояло вчерашнее число — первое ноября.

Перси в предвкушении втянул воздух — Фаджу понравится! Было еще кое-что, что насторожило молодого волшебника.

Взяв в руки лист со списком членов Визенгамота, он бегло просмотрел его, подсознательно выискивая имя лорда Блэка. Персивалю с самого начала импонировал этот мальчик, он не сдавался, несмотря на резко поменявшиеся условия жизни. Перси, всю жизнь мечтавшему вырваться из привычного окружения и сбросить клеймо Предателя крови, были близки и понятны его устремления. Когда Драко стал лордом Блэк, Перси только порадовался, что один из всего семейства сохранил с ним нейтральные отношения, с которых можно начать плодотворное сотрудничество.

Уизли дважды проверил, но лорда Блэка в списке не было! Это говорило, нет, просто кричало о заговоре. Настораживало и время распечатки писем. Перси, настроив своей палочкой артефакт на выявление подробностей, смог определить, что все письма были разосланы вчера после официального окончания рабочего дня. Наверняка тот, кто это сделал, утром первым делом кинется прятать улики. Поэтому молодой волшебник скопировал текст письма и список рассылки, а потом, после минутного размышления, вписал в список еще одно имя. Включив артефакт, он получил стандартное приглашение на нужное имя, которое затем убрал из списка, и поспешил на выход. Теперь ему больше не надо было задерживаться в Хозяйственном отделе. Всё, что ему требовалось для доклада министру, Персиваль уже выяснил.

* * *

Гарри шел на завтрак после бессонной ночи. К утру он, правда, смог ненадолго задремать, но ему приснился кошмар. В нем самое непосредственное участие принимали он сам, Рон и Гермиона. Двое последних обидно подшучивали над ним, и Гарри было особенно больно, что это делала Гермиона, которой он доверял, как самому себе. Во сне присутствовал и Драко; он стоял в отдалении и просто смотрел, а потом сказал: «А я тебе говорил! Что еще ждать от Предателей крови?»

Гарри решил не медлить с тем, что уже давно назрело. Он встретится с Драко, но не для того, чтобы рассказать о предательстве в поисках сочувствия. Лорд Блэк при всех своих недостатках был человеком действия, и Гарри намеревался от него не отставать.

Что толку переживать о том, что он вчера видел в гостиной? Он еще поборется за внимание девушки, ведь до этого их связывала только дружба, и он не вправе её обвинять, хотя то, что она выбрала Уизли, которого на переносила на физическом уровне, было странно. Может, она притворяется с какой-то целью, о которой еще не сообщила ему? А вот малыш Ронни в своем стремлении испортить ему жизнь в последнее время изрядно преуспел. Значит, пора, наконец, поставить жирную точку в отношениях с семейством Уизли, и это должно касаться абсолютно всего, что их связывало. А поможет ему Драко.

Дождавшись Малфоя перед завтраком, Гарри не спросил ничего о том, удалось ли Добби выполнить поручение, потому что говорить в людном месте об этом было просто опасно. А вот выяснить кое-что, что поможет ему в противостоянии с Уизли, вполне позволительно.

— Доброе утро, Драко! — поприветствовал он своего делового партнера. — Как самочувствие?

— И тебе того же, спасибо. Не дождутся, — хмыкнул Драко.

Он явно не выспался и, очевидно, все еще принимал сильнодействующие средства на основе ингредиентов из василиска, судя по тому, что он держался бодро, а выглядел паршиво. Героиня факультета Паркинсон навела молодого лорда на мысль, что неналоженный гламур иногда может послужить дополнительным аргументом. Сейчас Малфой своим внешним видом явно намекал окружающим, что он безвинно пострадал, а его обидчиков до сих пор не нашли.

— Драко, как зовут твоего адвоката? Возможно, мне понадобятся его услуги в самое ближайшее время.

— Его зовут Десмонд Кларксон. Я напишу ему, чтобы уделил тебе максимум внимания. Я, кажется, догадываюсь, что ты намерен делать, и полностью одобряю. Я проинформирую Десмонда, что я крайне заинтересован в том деле, которое ты затеваешь.

Малфой пошел к своему столу, а Гарри сел за стол Гриффиндора подальше от того места, где завтракали, мило разговаривая, Рон и Гермиона. Вернее, рыжий, как всегда, жрал в три горла, а Грейнджер в стиле Лаванды Браун что-то щебетала, подкладывая ему в тарелку новые порции. «Ничего, Уизли, ешь, пока кормят, не подавись», — подумал Поттер. Он разберется со всеми рыжими, а потом спокойно займется восстановлением отношений с мисс Грейнджер, и эти новые отношения будут такими, какими он сам захочет их построить.

* * *

Приглашение от директора, больше похожее на приказ немедленно явиться, переданное через домового эльфа, застало Минерву на выходе из её покоев, когда она отправлялась на завтрак. Профессор трансфигурации проявляла собранность во всем, поэтому рассчитывала появиться в Большом зале вовремя и не понимала, почему они с Альбусом не могут всё обсудить за едой.

Оказалось, что Дамблдор направляется на заседание Визенгамота, о чем решил сообщить своей заместительнице.

— Я попрошу тебя, Минерва, проявить максимум осмотрительности, чтобы не попасть впросак, как в прошлый раз.

Макгонагалл кивнула и сухо произнесла:

— Хорошо, Альбус. Однако я полагала, что Визенгамот заседает по пятницам.

— По пятницам происходят встречи в полном составе, чтобы реализовать законодательную функцию Визенгамота, — назидательно, обращаясь к Минерве, как к несмышленому ребенку, пояснил Альбус. — Есть заседания другого типа, судебные, например, тогда они назначаются по мере необходимости. Но сегодня у нас экстренное заседание, созываемое по инициативе Августы Лонгботтом. Насколько я осведомлен, нам предстоит принять чрезвычайно важные решения. И не смотри на меня так, Минерва! Я ведь не развлекаться ухожу!

— Ты узнал, что покинешь школу, только сейчас? — стараясь сохранить бесстрастный тон, спросила ведьма. Отношение Альбуса её возмущало.

— Нет, что ты, — отмахнулся Дамблдор, собирая какие-то бумаги со стола. Похоже было, что его мысли далеко.

Макгонагалл чувствовала, что начинает заводиться. Мало того, что Альбус прямо сейчас показал, как мало он с ней считается, так еще позволил себе намекнуть на то, что не одобрил то решение, которое она приняла в связи с нападением на лорда Блэка и беспорядками, устроенными слизеринцами в Большом зале за ужином в день Хэллоуина. «Не надо было идти на поводу у Драко Малфоя», — отчитал он тогда свою заместительницу.

«Но я хотела как лучше, Альбус!» — горячо возражала Минерва. Ей, прямой и принципиальной, и без того нелегко далось решение пойти на сделку и не наказывать напавших на учеников её факультета слизеринцев в обмен на то, что пострадавший Драко Малфой, лорд и член Визенгамота, не станет заявлять в Аврорат. Ведьме казалось в момент принятия решения, что она действует в духе Альбуса, который всегда стремился не выносить сор из избы и решать все проблемы внутри школы. Кроме того, Минерва небезосновательно опасалась, что в нападении на Малфоя отметились как раз ученики Гриффиндора, которые могли запросто попасть в Азкабан за причинение тяжких телесных повреждений такому непростому ученику, каким был лорд Блэк.

Однако Дамблдор ответил: «Ты напрасно так поступила и пошла на поводу у испорченного мальчишки, каким, безусловно, является Драко Малфой. Виновных в нападении на других учеников следовало примерно наказать. А что касается повреждений, якобы полученных Драко Малфоем, мы до конца не можем быть уверенными в том, что это не продуманная провокация. И, боюсь, Северус потакает во всем своему крестнику. Став лордом, тот не стал более зрелым. Поверь, ему осталось недолго проводить свою политику, от которой страдают окружающие. Скоро его неестественное влияние закончится, уж поверь мне».

— Ты что-то хотела, Минни? — ласково спросил Дамблдор, как будто не понимал, почему она еще здесь.

Минерва очнулась от своих мыслей. Несмотря на сильное желание, она сдержалась и не стала говорить Альбусу о том, что директору неплохо бы побольше внимания уделять своей школе и ее проблемам. Если бы он был тогда на месте, то смог бы сам принять то решение, какое посчитал бы правильным.

— До свидания, Альбус, — сердито бросила она и отправилась в Большой зал. Необходимо, чтобы там появился хоть кто-то из администрации.

Заняв свое обычное место, Минерва приступила к еде.

— Альбус снова не сможет к нам присоединиться? — осторожно спросил Филиус.

— Как обычно, у него заседание в Визенгамоте.

— Странно, Минерва, посмотри, лорд Блэк сегодня завтракает с нами, — заметил декан Рейвенкло.

Макгонагалл с удивлением обнаружила Драко Малфоя за столом Слизерина, между тем ей было хорошо известно, что тот посещал все заседания даже в ущерб учебе.

— Это действительно странно, — согласилась она.

Когда прилетели совы, одна из них села на стол перед Драко. Малфой лениво отвязал от её лапки письмо и распечатал конверт. Но стоило ему прочитать содержание послания, как всю его расслабленность как рукой сняло.

— Дерьмо гиппогрифа! — воскликнул он, вскакивая. Наколдовав Темпус, он, впрочем, смог немного успокоиться.

— Я должен успеть, — сказал Драко сам себе и, заметив непонимание со стороны друзей, объяснил: — Экстренное заседание Визенгамота назначено на девять!

Ровно без одной минуты девять Драко Малфой, лорд Блэк, переступил порог зала заседания Визенгамота. Под пристальными взглядами других волшебников, юноша прошел на свое место.

— Заседание начинается! — провозгласил Верховный чародей, недобро сверкнув на Драко глазами.

Глава 42. Экстренное заседание. Часть 2

— Заседание начинается! — провозгласил Верховный чародей, недобро сверкнув на Драко глазами.

Малфой постарался справиться с волнением: ему понадобится все его самообладание, чтобы разобраться с новыми проблемами, которые ему подготовил Светлейший. В том, что он попал на заседание в последний момент, Драко ясно увидел происки Дамблдора, не подозревая, что тот вообще хотел все решить без его присутствия.

— Слово предоставляется достопочтенной Августе Лонгботтом. Мы собрались сегодня потому, что она желает сделать заявление. Августа, прошу! — сказал Дамблдор.

Со своего места поднялась бабка Невилла, соседа Гарри и Рона по комнате. Драко запомнил пухлого мальчишку еще на первом курсе, потому что тот вечно попадался на дурацкие розыгрыши близнецов и по этой же причине постоянно пропадал в Больничном крыле. Однажды Драко даже помог ему отменить Склеивающие чары, когда Форджи практиковали их на Невилле. Ведьма была по совместительству еще и верной сторонницей Дамблдора, о чем юноша узнал сразу из нескольких надежных источников еще в первый месяц своей политической деятельности. Малфой не ожидал ничего хорошего от её заявления.

— Моя семья, — с чувством начала леди Августа, — понесла невосполнимые потери во время противоборства с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Беллатрикс Блэк, — ведьма бросила на Драко острый, как пика, взгляд, — в замужестве Лестрейндж, со своим мужем и его братом…

— Ближе к делу, леди Лонгботтом! — крикнул Юлиус Пайк и тоже взглянул на Малфоя, которому на мгновение показалось, что тот ему сейчас подмигнет. — Все мы знаем эту историю, как и то, что ведьма, о которой вы говорите, сидит вместе с упомянутыми вами субъектами в Азкабане! Если вы хотите прибавить им срок, то вам нужно хлопотать о смягчении им условий содержания, чтобы протянули подольше! Ведь, если я не ошибаюсь, им дали пожизненное! — И Юлиус заразительно расхохотался.

Ведьма послала ему разгневанный взгляд. Она выглядела настолько искренне оскорбленной, что Драко подумал, не использует ли Дамблдор её втемную, и она в таком случае вполне заслуживает сочувствия. Однако то, что сказала бабка Невилла, прозвучало как гром среди ясного неба.

— Верно, в Азкабане! Да только это уже не самое надежное место для того, чтобы держать там самых жестоких преступников. Я требую, чтобы приняли меры, ужесточающие содержание в Азкабане для всех пожирателей смерти, чтобы бешеная Белла сгнила там вместе с остальными приспешниками Того-Кого-Нельзя-Называть!

Сын Правой Руки вышеупомянутого волшебника, как три года назад с подачи Риты Скитер стали называть Люциуса Малфоя, побледнел до синевы. К счастью, утром он успел выпить все зелья, приготовленные для него Северусом, которые позволят ему выдержать это заседание. Чтобы успокоиться, он глубоко вдохнул несколько раз.

Между тем слово взял Верховный чародей.

— В связи с чем вы посчитали необходимым поднять этот вопрос на заседании, леди Лонгботтом? — официальным тоном спросил он.

— В связи с дерзким побегом Сириуса Блэка, после которого не только мы с внуком, но и всякий добропорядочный волшебник не может чувствовать себя в безопасности! — Августа снова обвинительно посмотрела на Драко.

— Что ж, признаю, это веский довод, — мудро изрек Верховный чародей. — Сириус Блэк, несомненно, был из наиболее опасных последователей Волдеморта.

Большинство присутствующих поморщились: им не по душе была бравада Дамблдора, не боящегося произносить это имя. Между тем Альбус, которого, в отличие от леди Лонгботтом, никто не посмел перебить, нравоучительным тоном поведал всем хорошо известную историю о том, как Сириус Блэк предал своих друзей Поттеров, убил еще одного друга Питера Петтигрю, кавалера ордена Мерлина, получившего его посмертно, а также, в угоду своим низким наклонностям, убил еще двенадцать маглов.

— Но что еще было ждать от избалованного отпрыска из такой темной семьи, как Блэки? — риторически вопрошая, Дамблдор пристально посмотрел на Малфоя. Тот ответил смелым взглядом, но тут же отвел его, стоило ему почувствовать, как стало нагреваться его кольцо лорда. — К счастью, его побег не повлек за собой новых жертв, и Гарри Поттер, вероятная цель этого вставшего на путь тьмы волшебника, не пострадал, хотя тот и пытался навредить Гарри. Преступник получил свое наказание за побег — Поцелуй, а затем спустя несколько недель умер в Мунго в палате для бедных. — Новый выразительный взгляд на Малфоя. — И похоронен Сириус Блэк был на пожертвования сердобольных граждан, потому что глава его рода не позаботился о похоронах.

Драко задыхался от нахлынувших чувств. «Успокойся!» — твердил он сам себе. Заходя в зал, он среди немногочисленных зрителей заметил несколько представителей прессы. Не составляло труда догадаться, что история о печальном конце Сириуса попадет в «Пророк». «Гарри не простит мне! — с отчаянием подумал юноша. — Но ведь я даже не знал! Мне не сообщили! Я ведь не подумал о том, что происходит с телом после Поцелуя! В письме гоблинов было сказано, что Сириус был казнен, и это показалось мне самым важным. Мерлин, надо успокоиться! Дамблдор специально хочет поссорить меня с Гарри, — сообразил вдруг Драко. — Я должен доверять своему партнеру, он поймет, что я не хотел ничего такого для его крестного и позаботился бы о достойном погребении!»

— Но сам факт того, что побег из Азкабана стал вообще возможен, — продолжал Дамблдор, — говорит о том, что система охраны тюрьмы дементорами оказалась не столь совершенна, как мы все надеялись и привыкли считать. Я понимаю тревоги Августы Лонгботтом и полагаю, что многие жители Магической Британии, чьи родные и друзья погибли от рук пожирателей, не могут спать спокойно из-за страха, что произойдет побег одного или нескольких из них. В связи с вышесказанным, требование ужесточения условий содержания представляется мне вполне оправданным.

Министр Фадж с возмущением слушал Дамблдора. Это немыслимо! Мало того, что он узнал о заседании только потому, что его помощник случайно оказался в нужном месте в нужное время, так этот мордредов старец норовит помешать ему пойти на сближение с лордом Блэком, который как раз дорого бы дал, чтобы облегчить режим содержания пожирателей в Азкабане, в первую очередь своего отца! Не бывать этому, он помешает интригам Альбуса! Он легко развалит всю эту конструкцию, которую тот нагромоздил! Все видят, что попытки Дамблдора шиты белыми нитками! Чего стоит предлог! Сириус Блэк сбежал больше года назад, поздновато они спохватились усиливать охрану!

Перси, сидевший по правую руку от министра, больше не светился от гордости, да и радости от своей новой должности (Фадж подписал назначение всего час назад в знак того, что признал полезность Уизли, и теперь тот официально занимал пост, ранее принадлежавший Амбридж) он не получил. Молодому волшебнику было уже не до внешних атрибутов высокого поста; он был крайне озабочен тем, что необходимо предпринять правительству, возглавляемому его боссом, а также тем, как ему, неопытному парню, втянутому в политические игры круговоротом событий, справляться с навалившимися на него делами, проблемами и обязанностями.

Драко лихорадочно подсчитывал голоса. Сможет ли он рассчитывать на большинство, чтобы это предложение провалилось? Он стал выискивать взглядом своих сторонников, чтобы понять по их лицам, как складывается ситуация, но разглядывать зал, не привлекая к себе внимания, не получалось. Драко решил найти Огдена и незаметно развернулся вполоборота. Увиденное его озадачило: опустив голову, Тиберий о чем-то напряженно размышлял, не обращая внимания на происходящее вокруг него.

— И поэтому я предлагаю проголосовать за пакет мер по ужесточению содержания самых опасных заключенных — представителей запрещенной организации, так называемых Пожирателей смерти, арестованных за преступную деятельность как во время первой магической войны, так и тех, кто получил срок после неудавшегося воскрешения и попытки государственного переворота девяносто первого года, — заявил Дамблдор.

«Пакет мер!» — с возмущением подумал Драко. Дамблдор даже не пытался сделать вид, что все это не подстроено заранее! Лорд Блэк неожиданно осознал, что Дамблдор ставил целью не только поссорить Малфоя с Поттером, но и просто вывести его сейчас из себя, чтобы выбить из колеи и заставить совершить непоправимую ошибку. Иначе с чего бы старику все время его провоцировать, выдавая оскорбительные высказывания одно за другим?

— Я не вижу необходимости в таких мерах! — заявил поднявшийся Фадж. Министр говорил решительней и держался уверенней, чем его привыкли видеть окружающие. — Лица, о которых вы говорите, получили свои сроки и отбывают их, согласно полученным приговорам. Если не ошибаюсь, вы же сами, Верховный чародей, убеждали заменить им наказание на более мягкое, — Фадж торжествующе взглянул на оппонента.

— Решение, принятое тогда, было единственно верным в тех обстоятельствах, — отрезал Дамблдор. — Однако, министр, мне не понятно, почему вы поменяли свое мнение о пожирателях, угрожающих законной власти. Напоминаю, у нас все еще действует чрезвычайное положение, введенное вами, Корнелиус, чтобы предотвратить новое появление Волдеморта, поскольку в ходе судебного процесса тогда было доказано, что пожиратели обладают секретным темным знанием, как это сделать. Поэтому они во главе с Люциусом Малфоем, который и был инициатором воскрешения своего господина в прошлый раз, должны гарантированно остаться в заключении.

Драко прислушивался к полемике далеко не с праздным интересом. Еще недавно он сам хотел отставки министра, но тот вдруг оказался полезным, и кто знает, вдруг не в последний раз? По крайней мере, юноша был уверен, что может предложить то, что должно его заинтересовать. А вот Дамблдор не устраивал Драко просто категорически, и Малфой был готов на объединение с кем угодно, чтобы скинуть Великого светлого. Было и еще одно обстоятельство.

Северус, не говоря конкретно о своих планах, как именно он собирается применить свое зелье, все же дал понять, что для этого потребуется, чтобы в МагБритании все еще действовало чрезвычайное положение, объявленное три года назад для противодействия пожирателям, возродившим Темного лорда. Драко не понимал почему, но крестному доверял. Не составляло туда догадаться, что, если министра снимут, его преемник тут же отменит чрезвычайное положение. Раз Северусу это зачем-то нужно, пусть лучше пока страной руководит Фадж. Если потребуется, Драко проголосует против попыток его снять. Альянс лорда Блэка, который, как флюгер, чутко реагировал на малейшие изменения в политической обстановке, должен сориентироваться и поддержать его.

Фадж с каждым словом Дамблдора накручивал себя все больше и больше. Надо же, как тот все повернул! И приплел чрезвычайное положение, введенное министром и одобренное в свое время Визенгамотом, пусть и с большого перепуга!

Драко, прислушиваясь к перепалке министра с Дамблдором, все больше укреплялся в мысли, что директор действительно хочет поссорить его с Гарри, ухудшить отношения с многими другими волшебниками, а кое с кем даже стравить. Дамблдор, затрагивая то одну болезненную для юноши тему, то другую, планомерно пытался вывести его из равновесия, вынуждая сделать ошибку. Ну что же, он будет осторожен. Юноша в который раз принялся пересчитывать голоса, на которые он мог рассчитывать. У их коалиции по-прежнему меньшинство, но, может быть, другие здравомыслящие маги проголосуют против этой идиотской идеи, ведь Сириус сбежал еще в том году, и других попыток повторить подобное не было.

— …И сейчас, протестуя против мер, способных предотвратить ужасы войны, которую эти маги несомненно развяжут, если вырвутся на свободу, вы невольно наталкиваете всех присутствующих на мысль, что вы крайне заинтересованы в том, чтобы пожиратели, наоборот, пребывали в Азкабане, как на курорте. Не повлиял ли на вашу смену позиции некий баснословно богатый лорд, кровно заинтересованный в облегчении участи опасных преступников? Министерство и лично министр всегда нуждаются в денежных вливаниях, вы сами на деле доказали это, Корнелиус, пытаясь изъять имущество и счета осужденных пожирателей. Вспомните тот же пресловутый Малфой-мэнор, о продаже которого с аукциона рассказывают анекдоты!

Дамблдор сделал небольшую паузу, давая слушателям возможность вспомнить, как это происходило. В зале зашептались. Верховный чародей вновь заговорил:

— Кто поручится, что вы не в сговоре и не получили уже астрономическую сумму за освобождение лорда Малфоя, который первым делом вернет к жизни чудовище, которое зальет страну кровью? — продолжал Верховный чародей, обращаясь к Фаджу, который все больше и больше съеживался от напора Альбуса. — Если мои подозрения подтвердятся, то, похоже, я первый поддержу предложения о вашей отставке, звучавшие не так давно в этом зале! Раз мы все здесь уже собрались, то предлагаю начать с голосования о вынесении вотума недоверия министру Фаджу по причине того, что он препятствует нашим стараниям оградить простых граждан от волшебников, ни во что не ставящих чужие жизни! Так что же, министр, нам голосовать?

Судя по удовлетворенному лицу Верховного чародея, он только и ждал, когда министр так подставится и выскажется о том, что он не поддерживает меры против пожирателей, темной силы, с которой страна с таким трудом справилась еще совсем недавно.

Фадж, не видя со стороны присутствующих поддержки, поспешил сесть на свое место, давая понять, что передумал. Он, конечно же, был против тех, кто пытался захватить его власть. И деньги лорда Блэка он вполне мог бы взять, не кривя душой и не нарушая своих принципов. Ведь он бы не брал их за то, чтобы освободить лорда Малфоя. Но почему бы не позволить тому ряд маленьких, но очень дорогих преференций? Но теперь, если он не хочет, чтобы старик убрал его руками судей Визенгамота, где у Дамблдора сегодня явно будет большинство, ему придется не вмешиваться. Ему просто нельзя вмешиваться, и он теперь вынужден сохранять нейтралитет.

Дамблдор не планировал сам поднимать вопрос о Фадже и его отставке, хотя одной из целей сегодняшнего заседания было лишение министра власти. Для этого в зале сидели двое старичков — ровесников Альбуса, специально для этого подготовленных. По задумке великого волшебника, они предложат, а остальные поддержат вопрос о снятии Фаджа. Альбус не сомневался, что за это проголосуют, недаром он потратил столько времени, накачивая своих сторонников решимостью.

Но на этом заседании не должен был присутствовать Драко Малфой, которому предстояло узнать о том, что его отец и другие пожиратели вряд ли теперь долго протянут при ухудшившихся условиях содержания, постфактум. Это была бы не месть, а просто способ нейтрализовать мальчишку, слишком много неприятностей тот уже причинил. Пусть попробует еще что-нибудь выкинуть; тогда Альбус приставит к его горлу нож, а именно так должно было выглядеть решение Визенгамота для младшего Малфоя.

Но лорд Блэк каким-то непостижимым образом узнал и сумел появиться на заседании, где рассматривался вопрос о пожирателях в Азкабане. И, конечно, он не будет сидеть молча. Альбус не мог его недооценивать, одна только выходка с Гарри Поттером, когда он объявил о его дееспособности в связи с Турниром, говорила сама за себя.

Дамблдор всегда умел быстро оценивать изменившуюся ситуацию и сейчас понимал, что, набросившись на Фаджа, ослабит давление на Малфоя и в итоге ничего не добьется. А сын этого мерзавца Люциуса пошел весь в отца; с него станется открыто поддержать министра, с которым у него столько лет шла затяжная война, чтобы потом в тишине министерского кабинета выбить за это послабления в содержании лорда Малфоя. А то и вовсе купить тому свободу. Ведь смог он как-то провернуть то голосование, когда Визенгамот готов был по одному его слову освободить Нарциссу, которая до замужества носила фамилию Блэк. Хорошо, что удалось урезонить этих идиотов-судей, и они не возражали выслать мать лорда Блэка из страны. А сейчас придется выбирать приоритеты. И Альбус не сомневался, что нанести удар зарвавшемуся мальчишке сейчас намного важнее. А Фадж… Никто не бьет мертвую собаку.

— Раз министру больше нечего возразить, то полагаю, мы можем вернуться к прежнему вопросу. Мы обязаны устранить малейшую возможность для таких опасных преступников, как Малфой, Лестрейнджи и другие, им подобные, последовать примеру Сириуса Блэка и оказаться на свободе! Сейчас секретарь суда обеспечит всех текстом. Вы сможете ознакомиться со всем перечнем мер, от запрета переписки, передач, уменьшения пайка до увеличения количества дементорочасов на одного заключенного-пожирателя, — перешел на деловой тон Дамблдор.

Драко видел, что Фадж обессиленно рухнул на скамью с тем же выражением лица, с каким сидел Огден. Драко явственно понял, что Дамблдор загнал его сторонников, явных и скрытых, в ловушку. Поддержать в чем-то лорда Блэка это одно, а оказаться тем, кто голосует в пользу пожирателей, еще недавно собиравшихся навести в стране свои порядки далеко не мирным способом, это совсем другое. И пусть «в пользу пожирателей» это всего лишь оставить им прежние условия содержания, совсем не мягкие, но на это те, на кого Драко рассчитывал, не пойдут. Даже балагур Юлиус не решится сказать хоть слово в их защиту. Малфою придется действовать, не опираясь на их голоса. Но ведь можно переформулировать обсуждаемый вопрос и поставить на голосование то, за что альянс лорда Блэка сможет проголосовать, не ставя себя в уязвимое положение.

— Голосуем! Кто за то, чтобы…

Драко поднялся со своего места; было видно, что он очень волнуется. Бледные щеки юноши покрылись лихорадочным румянцем, под глазами залегли глубокие тени, а черты лица заострились. Единственное, что было в его внешности в порядке, это аккуратная прическа. Однако это были чары иллюзии — голову Малфоя по-прежнему покрывала повязка, но появиться в школе на завтраке с перевязанной головой ему показалось перебором. А потом у него уже не оставалось времени ни на что, кроме как бегом добраться до камина Снейпа, сменить школьную мантию на судейскую в Блэк-хаусе и отправиться в Министерство.

— Я предлагаю… — голос перехватило. — Я предлагаю, — продолжил лорд Блэк громко, полностью взяв себя в руки. Он не может подвергать опасности жизни отца и остальных его сподвижников, ведь только от него зависит, сохранят ли те хоть какой-то шанс на выживание в условиях, и так очень непростых, — отложить голосование, чтобы собравшиеся могли ознакомиться, как вы выразились, с пакетом мер, — Малфой не смог удержаться от иронии. — Я полагаю, он потребует тщательного изучения, для чего нужно какое-то время.

— Секретарь, прошу раздать собравшимся копии, — распорядился Дамблдор. Проследив, как тот, взмахнув палочкой, начал отправлять листы сидевшим на передних рядах судьям, Альбус повернулся к Драко и с улыбкой сказал:

— Ну что вы, лорд Блэк, будет вам прибедняться! Не волнуйтесь, вы сможете, это совсем не трудно, не намного труднее, чем в школе на уроках. Но ведь там вы как-то справляетесь? Вы же умный мальчик, по крайней мере ваши оценки говорят именно об этом. Представьте, что вы на контрольной. Ведь там тоже дается немного времени.

Директор говорил настолько доброжелательно, что это в контексте всей ситуации ощущалось утонченной издевкой. Драко прикусил губу, пытаясь унять гнев. Старик опять унижает его! Надо успокоиться, ведь тот делает это специально, чтобы Драко ничего не добился, но у него нет права на ошибку!

— Сириус Блэк был в бегах больше года, — тоже нацепив на лицо «доброжелательную» улыбку (ну, или какая получилась), сказал Малфой, — и мне непонятно, почему вдруг такая поспешность, что голосование по неизученному вопросу нужно провести прямо сейчас! Может быть, мистер Дамблдор, у вас есть какие-то данные, какая-то новая информация из Азкабана, которой мы не владеем? Ваша поспешность наводит на такую мысль, директор, — не удержался от ответной шпильки Драко. Он продолжил: — Но в свете чрезвычайного положения, которое вы сегодня неоднократно упоминали, не только активное пособничество пожирателям, но и недоносительство строго карается. Могу привести в пример леди Нарциссу Малфой, отсидевшую за это три года, — Драко старался, чтобы, говоря о матери, его голос не дрожал. — И тогда напрашивается вопрос, не поставить ли на голосование проведение расследования такой поспешности и настойчивости Верховного чародея, ведь, может быть, вы намеренно скрываете сведения о готовящемся побеге пожирателей?

— Мне незачем это делать, — доброжелательности в голосе Дамблдора заметно поубавилось, он пристально посмотрел на Драко, как бы говоря: «В отличие от вас, мистер Драко Малфой, ведь именно у вас там отец. А денег, которые вы получили, хватит на подкуп всех его охранников».

— Тогда и причин так торопиться нет, — подвел итог Малфой, возвращая взгляд директору, в котором читалось: «И побега никакого нет, а ваши меры просто попытка свести счеты!» — Итак, повторяю свое предложение поставить на голосование перенос обсуждения поднятого сегодня вопроса, чтобы дать присутствующим время на ознакомление с документом, — Драко потряс длинным свитком пергамента, который чуть раньше был передан ему секретарем.

Малфоя поддержал Юлиус Пайк. Он был серьезен, что не очень вязалось с его обычным стилем поведения. Поднявшись со своего места, Юлиус обратился к Верховному чародею:

— Дамблдор, мы оставим вопрос о том, с чего это у вас уже готовы меры противодействия посаженным пожирателям, тогда как именно Визенгамот, а не Верховный чародей, принимает решение о том, что эти меры необходимы, а мы еще за это не голосовали. Но раз у нас экстренное заседание, то так и быть, этот пункт можно пропустить, всё равно за это проголосовало бы большинство. Все понимают, что после побега Блэка действительно необходимо было разобраться, как это стало возможным, чтобы избежать повторения подобного. Пусть сейчас прошло уже много времени, но лучше поздно, чем никогда. Но в таком деле я не вижу причин торопиться настолько, чтобы принимать впопыхах необдуманные решения. Проблема серьезная, я успел мельком просмотреть, что здесь предлагается, — Пайк указал на документ, — и думаю, что не все предложенные меры можно будет принять. И голосовать потом не за все сразу, а отдельно по пунктам. Короче, я поддерживаю лорда Блэка. К следующему заседанию мы все изучим, обсудим, а уже потом проголосуем.

Дамблдор кивнул:

— Хорошо, встретимся завтра в девять в полном составе.

Драко, успевший сесть, вскочил. Если у него будет всего день на подготовку, он не сможет все спланировать!

— Это слишком быстро! — заявил он. — Для этого нужно больше времени!

— Драко, мальчик мой, ты справишься, ведь у тебя будет целый день! Ты же успеваешь приготовить домашнее задание за день на следующий урок? Здесь то же самое, — Альбус, зная, что юноша просто выходит из себя при упоминании его возраста, продолжал раз за разом провоцировать его.

Драко действительно начал терять самообладание. К счастью, ему не потребовалось что-то отвечать. Он услышал голос Гризельды Марчбэнкс, одной из тех, кто обычно поддерживал Дамблдора, но без фанатизма.

— Ты переигрываешь, Альбус! Заигрался в школу, дементор тебя подери! Здесь нет твоих учеников, тут есть лорды и леди Визенгамота, а если у тебя маразм, то тебя надо гнать поганой метлой со всех постов и из директорского кресла тоже! Уймись!

Малфой сразу успокоился. Надо настроиться, еще ничего не кончилось!

— Итак, предлагаю провести заседание, на котором будут поставлены на голосование меры по усилению охраны и ужесточению режима пожирателей, содержащихся в Азкабане, завтра в девять часов, — полностью проигнорировав требование Малфоя и экспрессивное высказывание мадам Марчбэнкс, подытожил Альбус.

Но тут возмутился какой-то древний старичок с заднего ряда, тихий и незаметный. Драко и не припомнил, что он его вообще видел на предыдущих заседаниях.

— Что же мы будем, как книзлы какие, скакать туда-сюда! Будто у нас и дел других нет! Сегодня Визенгамот, завтра Визенгамот, а в пятницу опять очередное заседание Визенгамота! Вот придем и проголосуем в пятницу!

Старичка поддержала одобрительными криками большая часть волшебников. Дамблдор нехотя поставил вопрос о переносе голосования на пятницу и, когда подавляющее большинство подняло свои палочки в знак согласия, объявил об окончании заседания.

Маги начали расходиться. Некоторых тормозили на выходе репортеры, сидевшие все заседание тихо, как мыши под веником, не в силах поверить в свою удачу, что оказались свидетелями такой сенсации. Дамблдор, покинув зал, тоже ответил на несколько их вопросов.

Малфлой не смог сразу встать. Во-первых, ему хотелось хоть немного привести нервы в порядок, а во-вторых, он не хотел встречаться с Ритой Скитер, чей резкий голос все еще был слышен в коридоре. Было еще «в-третьих». Он чувствовал, что действие зелий закончилось, и у него сильно кружилась голова от накатившей слабости.

Зал опустел. Ни один из сторонников лорда Блэка не подошел к нему. Очевидно, что они не будут голосовать против ужесточения мер по отношению к лорду Малфою и остальным. Драко сам должен обо всем позаботиться. К концу заседания он уже знал, что делать. Сидя в одиночестве, юноша уже наметил свои следующие шаги. То, что он собирался делать, ему очень не нравилось; Драко остро чувствовал, что время шуток с квакающим заклинанием или медальонами для близнецов кончилось. Теперь все было всерьез.

Малфой решительно поднялся.

— Папа, я так скучаю, — прошептал он. — Дождись, пожалуйста, я все решу, обещаю!

Малфой вышел в пустынный коридор и, никем не задерживаемый, поспешил в Атриум, откуда по каминной связи попал в Дырявый котел. Уже привычным маршрутом он направился в Гринготтс, чтобы забрать оттуда артефакт, применение которого, если об этом узнают, приведет его прямо в Азкабан, но только его использование давало Драко шанс сохранить отцу и его соратникам жизнь.

Глава 43. Арест

Драко сидел в своем кабинете на Гриммо и гипнотизировал взглядом распакованный и освобожденный от многочисленных охранительных заклинаний Эквилибриум. Юноша ждал, когда вернется Кричер. Придя домой из Гринготтса, Малфой послал верного домовика за Гарри в Хогвартс, но их обоих всё не было. Хотя Малфой понимал, что домовику могла не представиться возможность застать Поттера одного, он нервничал от того, что время на подготовку утекало. Не прибавляло оптимизма и то, что было неизвестно, сможет ли гриффиндорец управлять Эквилибриумом.

В пятом часу послышался хлопок, но это оказался Добби.

— Хозяину Драко надо поесть, — виновато зашевелил ушами эльф.

Парень хотел послать его далеко и надолго, но вовремя вспомнил, по чьей несдержанности этот домовик ополоумел.

— Принеси бутерброды и кофе, — велел он, не слушая причитания Добби о том, что Кричер велел подать полный обед в столовой.

Наконец появился Кричер с Гарри, вцепившимся в его сухую лапку.

— Что стряслось, Драко? Кричер вытащил меня из душа.

— Спасибо, Кричер, можешь идти, — отпустил Драко мажордома.

— Дамблдор решил добить всех наших в Азкабане, — с горечью сказал он.

Обрисовав ситуацию скупыми мазками, он вдруг поймал себя на том, что не знает, как к происходящему отнесётся Гарри. Ведь родители Поттера погибли, сражаясь против Темного Лорда, которого поддерживали Люциус и отцы его друзей. Драко со страхом посмотрел на партнера, пытаясь по его лицу прочесть приговор и отказ, но увидел только сочувствие.

— Опять бородатая сволочь! Ты как-то ворчал, что тебя не очень воспринимают всерьез. По-моему, всё как раз наоборот, Великий взялся за тебя по-настоящему!

— Да, Гарри, и он начал бить по больному. Я никак не смогу защитить отца, если этот «пакет мер» Дамблдора будет принят!

— Неужели совсем никак? — Гарри очень верил в таланты Малфоя.

— Есть кое-что, но понадобится твоя помощь.

— Так зачем же дело встало? — не понял Гарри. — Ты говоришь, нет времени на раскачку, надо действовать. Я принесу клятву о неразглашении.

— Погоди, Гарри, — глухо отозвался Малфой. — Клятва, само собой, понадобится, но есть еще кое-что помимо того, сможешь ли ты мне помочь. Гарри, захочешь ли ты?

Видя недоумение на лице Поттера, Драко пришлось объяснить.

— Гарри, ты ведь не забыл, за что мой отец попал в Азкабан? Я пойму, если ты откажешься помогать пожирателям. Все, кто поддерживал меня в Визенгамоте, сразу отступились, потому что это та тема, на которой не только не получить преференций, но и можно безвозвратно погубить репутацию. Дамбдлдор рассчитал всё идеально: меня не поддержат, если я буду призывать судей голосовать против «пакета мер», — Малфой произносил эти два слова с омерзением. — Ведь тогда получается, что они потворствуют побегам заключенных.

— Это какой-то нелогичный вывод, — не очень уверенно произнес Поттер. Все же он хорошо помнил, как на Гриффиндоре его объявили наследником Слизерина и всё, что происходило, истолковывали не в его пользу, не внимая доводам разума. Да и самого Драко обвиняли, повторяя со слов взрослых волшебников. Казалось бы, дети глупы, раз ведут себя так, но, выходит, взрослые ничем не лучше. — Получается, Визенгамот — такое же стадо, да?

— Именно. Так что ты решил, Гарри?

— Мне нечего решать, Драко. Мы партнеры. У нас общие дела и общие враги. Бородатая сволочь хочет всеми распоряжаться, нельзя ему это позволить! А насчет твоего отца… Я потерял родителей. Для меня то, что можно попытаться сохранить жизнь лорду Малфою, очень много значит. Я ценю то, что ты имеешь, и не позволю тебе потерять отца, поэтому помогу всем, чем смогу. А сам ты как относишься к Волдеморту? Поддерживаешь?

— Мордред с Темным Лордом! От него у моей семьи одни неприятности. Так бы и оживил еще раз, если бы умел, чтобы прикопать своими руками! — решительно заявил Драко.

— Так что надо делать?

— Гарри, есть еще кое-что. Это наверняка будет завтра в газетах. Гарри, Сириус умер совсем недавно, я не знал, — Драко виновато посмотрел на Поттера. — Дамблдор сказал, что это моя вина как главы рода.

Поттер не понимал и молча смотрел на партнера в ожидании объяснений. Драко вздохнул.

— Сириуса поцеловал дементор, это такая казнь, но потом тело еще живет, понимаешь?

До Гарри только сейчас дошел ужас всей ситуации. С тихим стоном он вцепился себе в волосы и замер, уставившись в одну точку. Драко вяло укорял себя, что ради достижения своей цели он должен был попытаться обойти этот вопрос, дотянуть до того, как Поттер поможет с артефактом, чтобы отказом не подвергать жизнь отца опасности, но понимал и то, что он уже так не сможет. Он не знал почему. Может, узы партнерства с Гарри, может, магия рода Блэк.

Вдруг Гарри поднял голову.

— Этот гад сказал такое на заседании Визенгамота? — с радостной злостью проговорил он. — Он приберег эту новость, Драко, будь уверен. Пожелай ты сам навести справки, не факт, что узнал бы хоть что-то. Ты бы и сам об этом догадался, не касайся ситуация тебя так сильно.

Драко с благодарностью посмотрел на Поттера.

— Клятва, Гарри. Повторяй за мной: клянусь, что не расскажу никому и никогда об артефакте под названием «Эквилибриум» и о том, как использовал его.

Гарри повторил, но голос у него был недовольный.

— Я думал, ты скажешь, что мне нельзя будет рассказывать обо всем, пока ты не разрешишь!

— Никогда и никому, Гарри! Это серьезно! Даже Северус не знает и не должен узнать! За этот темный артефакт нам с тобой грозит Азкабан. За его использование закроют в тюрьме независимо от возраста, а мы с тобой, как по заказу, вообще дееспособные. Директор тобой недоволен, еще решит, что лучше всего объявить тебя новым Темным лордом. А я сын Правой руки, что еще от меня ждать.

— Я поклялся, теперь, может, наконец, расскажешь, что это за Эквилибриум?

Драко открыл обтянутый вишневой кожей деревянный ящик. Этот ящик был в металлическом контейнере, но сейчас Драко его убрал.

— Засунь туда руку. Если сможешь достать, тогда расскажу, что я придумал.

Поттер пожал плечами и вытащил артефакт размером с мужскую ладонь, сделанным в виде восьмерки, сверкающей металлом, похожим на платину.

— Положи его, он опасный!

Драко вдруг почувствовал, что нечеловеческое напряжение, державшее его с момента объявления Дамблдора об ужесточении содержания пожирателей, понемногу отпускает его. Он с трудом удержался от того, чтобы не разреветься. Пытаясь унять волнение, юноша опустил голову, скрывая лицо ладонью. Через минуту ему полегчало.

— Гарри, теперь я верю, что у нас все получится! Давай поедим, с утра ничего в рот не брал. Ты будешь кофе или чай?

— Чай.

— Кричер, принеси Гарри чашку и все остальное. И еще бутербродов!

Появившийся домовик с трудом удержался от призыва отправиться в столовую и отобедать согласно положению молодых господ, но темный артефакт из коробки, казалось, затыкал старого и опытного эльфа. Тот не посмел перечить.

Наскоро перекусив, молодые люди обменялись взглядами. Драко рассказал историю артефакта.

— Понимаешь, Гарри, что только ты можешь его использовать?

— Я не только наследник Слизерина, но и потомок артефакторов Поттеров! — Гарри был взволнован. — Как им управлять и что вообще им можно внушить?

— Он применялся только один раз в Визенгамоте для того, чтобы голосование по одному жизненно важному для Блэков вопросу осуществилось в их пользу. «Эквилибриум», что с латыни переводится «Равновесие», или «Уравнитель», должен был «уравнять» права Блэков. Учитывая, что эта семейка, наоборот, всегда стремилась обладать особыми правами и привилегиями, они похоже, в чем-то обвинялись, — Драко еще не до конца привык к тому, что Блэки и его семья тоже. — Артефакт учитывает все особенности места, где проходят слушания, его не засекут стандартные чары, которые налагаются для поддержания безопасности.

— Я слышал, что после… после неудачного захвата власти защиту Министерства усилили, — вспомнил вдруг Гарри.

Драко в досаде поморщился: как он сам об этом не подумал?

— Нам придется рискнуть, — сказал он.

— А что ты хочешь внушить судьям? Чтобы не голосовали за дамблдоровские законы?

— Я использую эту ситуацию по максимуму. Они еще пожалеют, что затеяли все это, — лицо Малфоя осветила плотоядная усмешка.

— Что ты собираешься делать?

— Узнаешь, — довольно ухмыльнулся Драко. — А пока давай посмотрим, как ты будешь управляться с наследием Поттеров.

Потренировавшись, Гарри выяснил, что артефакт забирает много сил даже на простое фунционирование во включенном состоянии. Внушать окружающим то, что ему было нужно, мог лишь тот, кто носил кольцо лорда рода Блэк, а мастер Поттер с помощью своего прибора лишь подавал ему темную энергию, необходимую для того, чтобы склонить заведомо негативно настроенных лордов поступить так, как нужно Блэкам.

— А что если они не поддадутся?

— Такое тоже возможно. Но, как я понял, чем слабее волшебник, тем легче на него повлиять. Поверь, большинство из них как раз такие слабаки. Но для нас это хорошо, ведь решения принимаются большинством голосов.

— Дамблдор заподозрит! — со знанием дела заявил Гарри.

— Я тоже так думаю, — откликнулся Драко. Он вспомнил, как Верховный чародей сверлил его глазами после применения Квакающего заклятия. Опять будет подозревать, ну и пусть, ведь он ничего не докажет. — Про Эквилибриум никто не знает. Вернее, знает Северус, но он легилимент и сможет сохранить такое знание в тайне…

— Профессор умеет залазить в голову, как директор?

«Упс», — подумал Драко. Он проговорился!

— Поклянись об этом молчать. — Когда клятву Поттера скрепила вспышка магии, Драко рассказал, что его крестный в легилименции куда лучше директора, по сравнению с ним Дамблдор дилетант. — Северус даже залазил в голову к министру и определил, что того заколдовал Дамблдор, чтобы плохо относился ко мне.

— А что случилось сейчас? Теперь Фадж на тебя больше не нападает, а мне даже помог.

— Верно! Я как-то не думал об этом.

Драко с удивлением обнаружил, что простоватый Гарри вовсе не дурак. Мозги у него точно есть, иначе Северус не стал бы с ним возиться. А когда Поттер станет лордом Слизерин, приобретет необходимый лоск, Драко лично за этим проследит. Такому важному аристократу подошла бы более родовитая девушка, но, похоже, отыграть назад и дать отставку Грейнджер не выйдет.

Наколдовав Темпус, Малфой выяснил, что скоро ужин.

— Завтра вернемся сюда и все обговорим в деталях. Возьми мантию-невидимку, надо проверить, как на нее действует артефакт. Если окажется, что она его блокирует, нам придется отказаться от нашей затеи — ведь по-другому ты не попадешь в зал заседания.

— Скажи лучше, что иначе все свяжут мое появление на заседании и странные итоги голосования, — хмыкнул Гарри.

Оба юноши отправились камином в Хогвартс, где вскоре сели за столы своих факультетов, чтобы поужинать, не вызывая подозрений долгой отлучкой.

* * *

Утром в четверг Драко, хотя и был изрядно взвинчен тем, что им с Гарри предстояло, старался этого не показывать. Похоже, у него вполне получалось: ни друзья, ни Снейп, с которым он, к счастью, встретился не тет-а-тет, а во время урока зельеварения, ничего не заподозрили.

Драко снова с утра напился зелий, жаль, что это был последний прием такого эффективного лекарства на основе василиска. Но крестный не разрешил снять бинты, и Малфой постоянно подновлял заклинание, имитирующее его обычную прическу.

Последним уроком были Чары. Драко колдовал осторожно, но не потому, что плохо себя чувствовал. Он снова стал бояться что-нибудь взорвать, как тогда на уроке Трансфигурации, уронив авторитет Макгонагалл на глазах Генерального инспектора. Юноша так и не нашел времени, чтобы прочитать приготовленные Кричером записки предка о том, как лучше контролировать магию.

Вдруг, прямо во время урока, дверь открылась и в класс вошли несколько магов в алых мантиях, за которыми из коридора с боязливым любопытством наблюдал Филч. Малфой недоверчиво следил за аврорами, приближающимися прямо к нему. Да сколько можно! Он не позволит своему навязчивому страху, сформировавшемуся за последние три года, управлять собой!

— Лорд Блэк, вы арестованы, сдайте свою палочку! — приказал один из магов, направив на Драко свою.

Драко даже не подумал вставать.

— В чем дело, объяснитесь! — с вызовом потребовал он. Авроров этих он никогда не встречал, но то, как они держались — напряженно, готовые в любой момент к неожиданным действиям с его стороны, говорило об их профессионализме и о серьезности ситуации.

— Лорд Блэк, я — аврор Брэдшоу. Моя задача — сопроводить вас в Аврорат, где вам будет предъявлено обвинение. Боюсь, что не могу сообщить вам никаких подробностей, так как просто их не знаю!

Малфой задумался. В классе воцарилась гробовая тишина. Ученики, а был совместный урок с воронами, в ужасе смотрели на него и стражей магического правопорядка, а Флитвик, поднявшись на стопке книг, чтобы авроры не загораживали обзор, очевидно, находился в растерянности, не зная, как поступить.

— Я ни в чем не виновен! Меня уже много раз пытались арестовать ни за что, поэтому министр Фадж и Главный аврор Скримджер и даже мадам Боунс подписали бумагу, где магически заверили отсутствие каких-либо причин меня обвинять! — сказал Драко. Бумага лежала на Гриммо, кого бы туда послать, пока его и правда не арестовали?

— Сомневаюсь, сэр, что в документе, о котором вы говорите, стоит сегодняшнее число, — почтительно, но вместе с тем твердо проговорил Брэдшоу. — Приказ, который получили мы, подписал как раз Скримджер. Если вас не в чем обвинить, то вы это легко докажите. Сэр? — аврор в ожидании уставился на Драко.

Малфой огляделся: Тео, замерший рядом, рука прикрыта полой мантии, видимо, прячет палочку; Панси, в открытую поигрывающая своей; Винс и Грег, сжавшие кулаки. Они что, собираются драться, как в Большом зале на Хэллоуин? Совсем сдурели, не иначе! Драко встал.

— Хорошо, аврор Брэдшоу, я пойду с вами, — недовольно сказал он, все еще уверенный, что это опять глупости и происки Министерства.

— Палочку, сэр!

Лорд Блэк хотел потребовать, чтобы палочку оставили, но тут вмешался Флитвик. Несомненно, добродушный преподаватель Чар хотел как лучше.

— Послушайте, аврор, — сказал он. — Вам нет нужды забирать палочку у лорда Блэка. Если вы опасаетесь, что он окажет сопротивление, если её оставить, то вы не о том думаете. Несмотря на юный возраст, он может применять беспалочковое колдовство.

Брэдшоу сделал жест рукой, и один из его коллег достал из кармана мантии то, что Драко с ужасом опознал как антимагические наручники. Еще мгновение, и ему заломили руки, сковав за спиной, обыскали и забрали палочку.

— Надеюсь, нам не понадобится накладывать Силенцио, — серьезно проговорил Брэдшоу.

— Передайте Северусу, пусть свяжется с адвокатом, — только и успел бросить Драко друзьям.

В школе шли уроки, поэтому в этот раз никто из учеников не столпился, чтобы поглазеть на очередной арест Малфоя. Но теперь лорд Блэк действительно замыслил такое, за что его могли арестовать. Однако только за планы в Аврорат не таскают, значит, кто-то донес. Но вот это вряд ли: в Гарри он был уверен на все сто, а Северус — это Северус. К тому же крестному он не сказал о том, что Эквилибриум готов к действию, и не скажет… Похоже, это Дамблдор, только ему выгодно, чтобы Малфой не появился завтра на заседании и не помешал голосованию. Неужели старик смог поверхностной легилименцией считать то, как он собирался использовать Эквилибриум? Бред! Кольцо лорда не позволило бы!

В Министерство они попали через камин директора, хотя последнего в кабинете не было. Вместо него была Макгонагалл, которая явно нервничала, но напутствовала своего ученика вполне искренне:

— Я надеюсь, что вы не виновны, мистер Малфой!

Драко промолчал, он собирался поступать так и на допросе, пока не появится Северус с адвокатом, причем Снейп наверняка опять будет полезнее юриста. Однако юношу не сопроводили в кабинет дознавателя, как он надеялся, а заперли в настоящей камере с зарешеченным окном и узкой жесткой лежанкой. Авроры, доставившие его, сняли наручники и удалились, закрыв за собой тяжелую металлическую дверь. Драко обреченно опустился на нары. С таким промедлением крестный не успеет вытащить его к завтрашнему дню!

В этот момент дверь открылась, и вошли два других аврора. Они демонстративно спрятали палочки.

— Ты помнишь, — сказал один другому, разминая пальцы, — как умолял Рейнольдс его не увольнять, потому что у него жена беременная?

— А Стенсил содержит престарелых родителей, — подхватил второй, поднимая парня за ворот мантии. — Жаль, что мы поклялись, что этот лорденыш не будет ничем проклят, а то бы нас сюда вообще не пустили.

— Но всегда есть старые добрые магловские способы, — ухмыльнулся его напарник и неожиданно со всей силы ударил Драко в живот.

Последовали еще удары, Малфой даже пытался сопротивляться, но этим еще больше распалял негодяев. Драко старательно душил в себе отчаяние. Все, что он мог сделать, чтобы не доставлять мерзавцам удовольствие, это молчать, стиснув зубы.

— Скоро тебя посадят, и не пригодятся тебе твои денежки, Малфой, как не пригодились твоему отцу! Кстати, он до суда сидел как раз в этой камере!

Сказано это было, вероятно, чтобы лишить мальчишку мужества, но Драко увидел в таком совпадении лишь привет от отца и пожелание держаться. Ради себя, ради лорда Малфоя и остальных его сподвижников. Лорд Блэк призвал всю свою магию, чтобы помогла легче перенести избиение.

* * *

Скримджер почувствовал себя нехорошо. Это случилось внезапно, и у него, славящегося прекрасным здоровьем, сразу возникло подозрение, с чем это могло быть связано. Он предчувствовал проблемы, когда утром подписал приказ на арест лорда Блэка, но надеялся, что подписанное им не так давно признание невиновности мальчишки касается прошедших событий, а нынешнее дело, судя по доказательной базе, грозило аристократу как минимум судом. Так что он, действуя строго по закону, не должен был ловить откат. Или?..

Приказав открыть камеру, он увидел, как двое его подчиненных избивают арестованного так, чтобы не оставить следов.

— Прекратить! — вне себя заорал Скримджер. — В допросную его, а этих отстранить до служебной проверки на соответствие занимаемой должности! Выполнять!

В кабинете Малфоя отпоили Укрепляющим и Обезболивающим. Пришел маг, оказавшийся подчиненным мадам Боунс.

— Лорд Блэк, мы приносим свои извинения за избиение! Виновные будут строго наказаны! А теперь будьте добры, ознакомьтесь с предъявленными обвинениями.

Драко взял лист бумаги и быстро прочитал написанное. Он не мог поверить, что его действительно обвиняют в этом!

Глава 44. Аврорат

Драко не мог поверить: Уизли! Фред и Джордж, вернее, их родители от лица своих несовершеннолетних сыновей обвиняли его в покушении на убийство и нанесении вреда здоровью! И, вероятно, чтобы сделать обвинение еще более абсурдным, рыжие добавили пункты об ущербе чести и достоинству и даже попытке навредить репутации семьи!

— Вы, должно быть, шутите! Какая у предателей крови вообще может быть репутация? — воскликнул он, обращаясь к подчиненному мадам Боунс, представившемуся дознавателем Саймонсом.

— Тем не менее, обвинения есть. Есть заявление от потерпевшей стороны, а также освидетельствование, проведенное школьным колдомедиком. Вот показания свидетелей, как Фредерик и Джордж Уизли едва не сошли с ума после того, как надели переданные вами артефакты неизвестного происхождения. Их экспертиза еще не готова, — терпеливо, словно готовясь к многочисленным возражениям лорда Блэка, сообщил дознаватель.

Драко с трудом смог убедить себя в серьезности происходящего. Это Светлейший подговорил своих верных подпевал, чтобы помешать Малфою появиться на завтрашнем заседании, но у него ничего не выйдет! Юноша подавил желание попросить прочитать показания свидетелей, чтобы узнать их имена. В конце концов, какая разница? Главное, выбраться отсюда.

— Я полагаю, вы понимаете, что говорить я буду только в присутствии своего адвоката. Мистер Кларксон уже здесь? Или вы решили отказать мне в праве воспользоваться юридической помощью? — Драко решил перейти в наступление, рассудив, что нападение — лучшая защита.

— Он уже здесь, и сейчас я провожу вас в кабинет следователя Лога. Никто ни в коем разе не собирается ограничить вас в правах, лорд Блэк, особенно после того, как на вас в камере набросились авроры. Впредь все должно быть по закону, подчеркну, строго по закону. Прошу!

Малфой встал, повинуясь жесту Саймонса. К счастью, наручники на него снова не надели. Увидев в этом еще одно свидетельство того, что шаткие обвинения скоро развалятся, он сказал:

— Не знаю, не знаю насчет законности. Насколько я вижу, вы обвиняете меня в том, в чем виноваты сами близнецы Уизли. Я не собирался вообще иметь с ними дело.

— Я понимаю, сэр, вы хотите сказать, чтобы обвинять вас, нужно иметь что-то повесомее косвенных улик.

— Вот именно! — напыщенно произнес Драко. Он был уверен, что теперь его точно отпустят.

— Следуйте за мной! — велел дознаватель, больше ничего не объясняя.

Юноша поспешил за ним, сопровождаемый парой авроров, присоединившихся, когда они вышли в коридор. Пройдя мимо нескольких дверей, Саймонс прошел в кабинет, на котором была табличка «Следователь по особо важным делам Лог». Драко это не понравилось, а участие в его деле не простого следователя, а по особо важным делам показалось подозрительным.

Шагнув следом за дознавателем, Драко оказался в просторной комнате с несколькими столами, заваленными свитками и папками с бумагами. Сотрудников за столами не было, только за одним из них, стоящим у окна, расположился плотный волшебник с волосами, чуть тронутыми сединой. И еще там, неловко примостившись на краешке стула, сидела Гермиона.

Драко был больше чем шокирован. Он наконец осознал, что у него крупные неприятности. В памяти всплыли слова Дамблдора, которые он произнес в тот момент, когда выяснил, что Форджи были под влиянием артефакта, переданного Малфоем.

«Я не буду наказывать Драко Малфоя за то, что он передал ученикам школы непроверенный артефакт, поскольку нет фактов, что он сделал это намеренно, как и, полагаю, нет свидетелей, — сказал Дамблдор. — Вот если бы были доказательства, или кто-то знал, что это сделано лордом Блэком специально, то тогда молодого человека могли бы осудить со всей строгостью закона».

Теперь было ясно, что у обвинения есть надежный свидетель. Гермиона знала точно, что Малфой знал заранее, что случится с обоими Уизли, более того, он специально подстроил все, чтобы они захотели получить медальоны!

Драко, не обращая внимания на представителей закона, призывающих его сесть на указанное место, не отрываясь смотрел на Гермиону. Девушка, встретив его взгляд, тут же опустила голову, но Малфой успел разглядеть красные то ли от слез, то ли от недосыпания глаза и виноватый вид.

— Сядьте, лорд Блэк! — повысил голос хозяин кабинета. Драко нехотя повиновался, опасаясь, что ему снова наденут наручники.

— Где мой адвокат? — вяло спросил Малфой.

На Десмонда, парня пусть и расторопного, было мало надежды. Похоже, в этот раз Драко в Аврорате за дело. Помнится, летом он, боясь обвинений, что это он организовал нападение пожирателей на Чемпионате мира по квиддичу, решил оказать активное сопротивление, чтобы, когда его арестуют, было не обидно. Да уж, бойся своих желаний.

— За ними уже послали, — отозвался Лог.

— За ними? — переспросил Малфой.

Вместо ответа дверь кабинета открылась, и аврор впустил в кабинет адвоката Кларксона и Северуса. «Хоть что-то хорошее», — подумал Драко.

Адвокат поприветствовал присутствующих и подвинул стул, чтобы сесть рядом с Драко, а Снейп первым делом подошел к Гермионе и вдруг коснулся её лица. Девушка испуганно отпрянула.

— Начнем, — следователь был настроен по-деловому. — Итак, все, кто присутствует здесь, ознакомлены с обвинениями. Лорд Блэк, возможно, вы все же сэкономите нам время и признаетесь в содеянном?

— Я не виновен! — высокомерно проговорил Драко, бросая на Грейнджер уничижительный взгляд, хотя внутри у него все похолодело.

— Что ж, ожидаемо. Присутствующая здесь мисс Грейнджер только что дала показания под веритасерумом о том, что вы говорили в ее присутствии и ей лично о том, что собираетесь выставить господ Уизли, Фредерика и Джорджа, в неблагоприятном свете, обманом заставив надеть смертельно опасный артефакт. Мистер Снейп здесь для того, чтобы подтвердить, что веритасерум, который был дан мисс Грейнджер, надлежащего качества. Мистер Снейп?

— Я изучил образец. Он действительно отвечает требованиям. Однако я не присутствовал при его приеме и не могу подписать протокол о том, что мисс Грейнджер выпила именно его.

— Хорошо, мистер Снейп, тогда подпишите, что данный вам для изучения образец был надлежащего качества, — следователь взмахнул палочкой, и к Северусу поплыл пергамент, который он заверил своей подписью после внимательного прочтения.

— Вы можете идти, — отпустил зельевара мистер Лог, но тот отказался.

— Я бы предпочел остаться. Видите ли, мистер Малфой… лорд Блэк мне не чужой. К тому же мне есть что сказать.

— Оставайтесь, — безразлично отозвался следователь.

Он на несколько минут выпал из разговора, перебирая свитки. Драко искоса взглянул на усевшегося за одним из пустующих столов крестного, но тот по-прежнему не сводил глаз с гриффиндорки.

— Вот, нашел, — пробормотал Лог и отдал свиток дознавателю. — Отошлите это мистеру Буффу, срочно! Он должен прибыть как можно скорее.

— Буфф, зельевар? — спросил Снейп, когда Саймонс вышел.

В комнате остались Лог, двое учеников и преподаватель зельеварения, а также адвокат, который углубился в какие-то записи.

— Верно. Вы ведь понимаете, что лорд Блэк не может принимать сыворотку правды вашего изготовления или изготовленную другим мастером после того, как вы проведете ее оценку?

— Но почему? — вдруг заговорила Грейнджер. Все в удивлении уставились на нее.

— Потому что он предвзят, — нараспев проговорил мистер Лог. — Продолжим. Как я понимаю, вы решили остаться, мистер Снейп, хотя в вашем присутствии нет больше надобности. Я не возражаю. После одного неприятного инцидента в камере нам не помешает лишний свидетель допроса лорда Блэка. На суде вам придется, если потребуется, подтвердить, что все было в рамках закона. Однако я попросил бы вас не мешать.

— Прекрасно, — Снейп едва не зашипел. — Но мой многолетний опыт зельеварения, который вы не отрицаете, если пригласили для экспертизы, просто кричит о вопиющем нарушении!

— О чем это вы? — спросил адвокат, оторвавшись наконец от своих бумаг.

— Объяснитесь! — потребовал и следователь.

— Охотно! — Снейп встал и подошел к Гермионе и, прежде чем она успела отреагировать, оттянул её веко.

— Амортенция! — с отвращением констатировал самый молодой и самый скандальный мастер зельеварения. Похоже, сейчас он собирался полностью оправдать свою репутацию.

— Что? При чем здесь это? — спросил Лог.

— Надеюсь, никто не сомневается, что я в состоянии определить принявшего это зелье по внешним признакам? Так вот, я заявляю, что мисс Грейнджер была отравлена любовным зельем. Вы ведь рассказали по большому секрету мистеру Рональду Уизли, что его братья стали жертвой дружеской шутки мистера Малфоя? — обратился он к девушке.

— Дружеской? — с ухмылкой переспросил следователь, а Гермиона в ужасе уставилась на Снейпа.

— Неудачная, но дружеская, — адвокат наконец сообразил, какой линии придерживаться в защите Малфоя и бросил свои шпаргалки. — Лорд Блэк до принятия титула был воспитанником в семье Уизли и проводил много времени вместе с Фредом и Джорджем. Те часто над ним подшучивали, и не всегда безопасно. Лорд Блэк тоже решил подшутить над ними, так что вы зря ищете злой умысел!

Однако мистера Лога было нелегко сбить с толку. Он снисходительно посмотрел на Кларксона, весьма довольного своим пассажем.

— Лорд Блэк только что сказал, что он не виновен, а вы говорите, что он все же это сделал, но в шутку, — заметил он, а адвокат обеспокоенно посмотрел на своего клиента, как бы говоря: «Не время настаивать на полной невиновности, когда есть такой свидетель!» Но Драко отрицательно помотал головой. Дашь палец, откусят всю руку.

Между тем Снейп достал из кармана уменьшенный сундучок, в котором всегда носил самые необходимые, по его мнению, зелья. После нескольких быстрых манипуляций сундучок увеличился до нормального размера, и зельевар вынул из него маленький фиал темного стекла. Он сказал:

— Выпейте, мисс Грейнджер, это противоядие. Хотите, я поклянусь своей магией, что это именно оно и вам необходимо его принять?

— Не нужно, — слабым голосом отозвалась девушка и, поколебавшись секунду, одним глотком осушила пузырек.

Драко вместе с остальными завороженно наблюдал, как менялось выражение лица Гермионы: от растерянного до гневного.

— Уизли!!! — вдруг закричала Гермиона и вскочила со стула, на котором сидела, при этом предмет мебели с громким стуком отлетел к стене. — Я его убью!

Вдруг девушка вспомнила о предмете разбирательства. Она резко развернулась, от чего её густые волосы взметнулись волной и снова легли на школьную мантию.

— Драко, прости! Не знаю, захочешь ли ты теперь иметь со мной дело? — явно волнуясь, заговорила она. — Всё было именно так, как сказал профессор. Только я не понимала, почему мне вдруг так сильно понравился Рональд, настолько, что я выболтала все наши тайны! Ну, почти все! Господин следователь, вы ведь все слышали! Меня опоили, и мои показания нельзя принимать во внимание!

— Проси прощения у Гарри, — тихо отозвался Малфой. Теперь все ясно, а он дурак. Надо было брать клятву, или Непреложный обет, Гарри бы свидетельствовал. Впредь умнее будет. Если не закроют в Азкабане.

Как оказалось, он подумал о тюрьме не зря.

— Мисс Грейнджер, Амортенция, которую, как вы предполагаете, вам подлили, не влияет на правдивость показаний, которые вы дали. К делу лорда Блэка этот факт никак не относится. Вы можете быть свободны, мисс. Вас проводят!

— Но… — Гермиона не собиралась сдаваться. Увидев аврора, которого вызвал мистер Лог, она зачастила: — Я хочу сделать заявление против Уизли! Они меня опоили!

— Это аморальный поступок, мисс Грейнджер, а не уголовный. Иначе бы это зелье не продавалось в аптеках и не изучалось в школе, не так ли, мистер Снейп? — Зельевар мрачно кивнул, глядя в сторону. — Всего доброго, мисс Грейнджер, благодарим за сотрудничество.

Аврор почти насильно вывел Гермиону, выполняя приказ отправить ее камином в школу. Когда за девушкой закрылась дверь, следователь сообщил, что лорду Блэку надлежит вернуться в камеру, где он должен будет ожидать прибытия мистера Буффа. Этот зельевар будет присутствовать при допросе молодого волшебника с веритасерумом. Адвокат Драко начал что-то говорить о том, что лорд Блэк — уважаемый член общества и даже заседает в Визенгамоте, поэтому его задержание на время расследования — чрезмерная и неоправданная мера, но его тирада не встретила у мистера Лога никакого понимания.

— Мистер Кларксон, вы, конечно, можете ждать в Аврорате, но я бы вам посоветовал дать нам ваш каминный адрес. Не волнуйтесь, мы вас вызовем, и вы сможете выполнить свои обязательства перед клиентом, присутствуя на допросе лорда Блэка. Но его самого, независимо от того, где вы будете, сейчас проводят в камеру. А вот мистеру Снейпу здесь уже делать нечего.

Драко уходил с тяжелым сердцем. Он постарался выглядеть уверенным перед крестным и адвокатом. Ему оставалось только надеяться, что они смогут ему помочь. Уже было совершенно ясно, что лорд Блэк не только не попадет на завтрашнее заседание Визенгамота, но и предстанет перед судом. Как только появится этот Буфф, подозреваемого заставят выпить сыворотку правды, и Мерлин знает, какие тайны вытащат из молодого лорда министерские крысы! Хорошо, если только то, в чем его обвиняют сейчас. А ведь еще Эквилибриум стоит на столе в кабинете и ждет своего часа!

Когда Драко вернули в ту же камеру, его ждал поднос с обедом, но ему было не до еды. Малфой лишь выпил чай, надеясь, что в него ничего не подмешали. После допроса его сильно мучила жажда.

Время тянулось медленно, а продолжения допроса всё не было. Драко был рад этому, потому что его разоблачение отодвигалось, но вместе с тем утекало время, оставшееся до начала заседания Визенгамота. Один раз Малфой не выдержал и постучал в дверь. Появился аврор, но на вопросы относительно его судьбы он юноше не ответил.

Когда принесли ужин, Драко понял, что сегодня его допрашивать не будут. Старый козел переиграл его. К вечеру молодой лорд проголодался и съел все, что ему дали. Когда в камере стало темно, он, за неимением другого занятия, снял мантию и лег на неудобную лежанку, укрывшись шелковой материей, как одеялом.

Хотя Драко спал плохо и постоянно просыпался, потому что ему снились кошмары, неясные, но пугающие, он проснулся относительно свежим. Несколько минут он лежал, пытаясь разглядеть хоть что-то в предрассветной мгле. В голову начали проникать назойливые мысли, которые он вчера гнал от себя весь день. Вдруг лязгнул замок на двери камеры, и в нее вошли двое авроров.

— Лорд Блэк, прошу за мной!

Драко, быстро набросив мантию, вышел из камеры и проделал вчерашний путь под странные взгляды стражей порядка. Только перед кабинетом Лога он сообразил, в чем дело. За сутки чары гламура выдохлись, и вместо тщательно уложенных волос стала видна повязка на раненой голове. Однако Малфою было не до внешнего вида. Он с опасением переступил порог, высматривая тех, кто собирался выбить из него губительные показания.

Драко совсем не ожидал, что кто-то нападет на него сбоку.

— Ходу, ходу! — тихо сказал Гарри, непонятно как оказавшийся в кабинете. И уже громко сообщил следователю, просматривающему листки, которые один за другим подавал ему адвокат Кларксон: — Нам пора, мистер Кларксон всё оформит, до свидания!

Гарри вытолкнул обалдевшего лорда за дверь и, схватив того за рукав, бросился бегом по коридору. Малфою оставалось только последовать за ним на виду у авроров, стоявших у выхода из кабинета. Добежав до конца коридора, Поттер завернул за угол и, пользуясь тем, что там никого не было, накинул на них обоих свою мантию-невидимку. Сделал он это очень вовремя, потому что позади раздался зычный голос следователя по особо важным делам:

— Задержите лорда Блэка, ему нужно поставить подпись под протоколом об освобождении!

Драко дернулся, он хотел вернуться, но партнер прижал его к стене. Через секунду мимо пробежали те самые авроры. Гарри не позволил Малфою шевелиться или разговаривать, пока те не вернулись назад после безрезультатной погони.

— Какого?.. — только и мог спросить Драко.

— Пошли, — сказал Гарри, не снимая невидимку, хотя передвигаться под ней вдвоем было неудобно. — Если останешься оформлять освобождение, то мы опоздаем на заседание Визенгамота. Или ты передумал?

— Нет! Который час?

— Где-то полдевятого. Надо скорее попасть на Гриммо и забрать артефакт. Молчи!

Показались служащие Министерства, и беглецам пришлось прервать разговор, хотя Малфой сгорал от нетерпения всё узнать. Гарри не стал его мучить. В лифте, где они оказались единственными пассажирами, он объяснил:

— Профессор вчера перехватил мистера Буффа, того зельевара, которого ждали, прямо у камина. Он пообещал ему яд василиска, если он вернется домой и не появится до завтра. Мистер Буфф сразу же согласился, вернее, как только понял, что его не разыгрывают. Профессор потом вернулся в Хогвартс и попросил Нотта меня найти.

Двери открылись, и оба ученика вышли в холл. Здесь было людно, но они смогли не только осторожно двигаться в сторону каминов, но и тихонько переговариваться.

— Профессор мне всё объяснил. Но, хотя он выиграл время, он не знал, что делать дальше. Я связался по камину с твоим адвокатом, и мы вместе пошли к Уизли…

— В Нору? Набить морду?

— Не перебивай. К Уизли, чтобы те забрали заявление. Но сначала мы пошли к адвокату в контору и составили другое заявление, что я обвиняю Молли и Артура в том, что они много лет меня обворовывали.

— Ты смог найти доказательства?

— Нет, времени не было, но я решил, что главное — напугать. Если у рыжих гадов рыльце в пушку, то они не захотят такого расследования. Я им еще сказал, что сообщу в «Пророк». Ну, они и испугались. Подписали бумаги, что отказываются от своего обвинения. Даже ключ от сейфа мне отдали, но мне пришлось подписать отказ от претензий насчет того, как они распоряжались моими деньгами.

— Там что-нибудь осталось? — с сомнением спросил Драко. Гарри пожертвовал возможностью засудить Уизли, как собирался, чтобы его освободить. Для Малфоя не стало большой загадкой, с чем была связана недавняя просьба Поттера дать ему координаты адвоката.

— Не знаю, потом выясним.

Партнеры подошли к камину. Подождав, пока освободится площадка, Гарри резко скинул мантию.

— Давай! Ты первый! — скомандовал он Драко. Малфой не заставил себя упрашивать и через пару мгновений уже был у себя на Гриммо, а следом за ним вывалился Гарри.

— Хватай скорее Эквилибриум! И еще тебе нужно переодеться!

— Погоди! А Грейнджер? Ты в курсе?

— Я в курсе. И лично убью рыжего. Но это потом. Драко, поторопись, уже без двадцати девять! — воскликнул Гарри, наколдовав Темпус.

— Моя палочка! — вспомнил Малфой.

— Не волнуйся, Кларксон её заберет и поставит за тебя все подписи. Мы договорились, что он встретит тебя у камина.

Лорд Блэк наскоро привел себя в порядок и прихватил одну из семейных палочек на всякий случай. Первым же заклинанием, которое он ей сотворил, было наложение чар гламура. Облачившись в сливовую мантию, Драко в первый раз оставил дома свою трость.

Несколько минут спустя Драко вышел из общественного камина в Министерстве магии. Следом за ним под мантией-невидимкой появился Гарри. Он старался не споткнуться, ведь он прижимал к груди один из самых темных артефактов, когда-либо изготовленных волшебниками. Стоило поторопиться, ведь заседание Визенгамота должно было вот-вот начаться. Эквилибриум, принесенный молодыми талантливыми магами Малфоем и Поттером, был готов показать свою чудовищную силу.

Глава 45. Эквилибриум. Часть 1

Руфус осторожно прикрыл за собой дверь кабинета следователя Лога. Тот только что на удивление занудно перечислил ему причины, по которым просто нельзя было дольше задерживать лорда Блэка. Лог был подчиненным мадам Боунс, с которой у Скримджера с недавних пор отношения стали более напряженными, причем, как ему казалось, без видимых причин. Однако начальник Аврората имел достаточно влияния, чтобы выбрать из всех возможных вариантов именно Лога для того, чтобы максимально формализовать дело, возбужденное по заявлению супругов Уизли.

И вот теперь этот законник так же равнодушно отпустил Малфоя, как и проводил расследование его дела. На возражения, что подписывать бумаги и оформлять освобождение нужно было в присутствии бывшего подозреваемого, Лог меланхолично заметил, что по закону адвокат при наличии доверенности на ведение всех дел (а такая у мистера Кларксона была) мог заменить лорда Блэка. Учитывая, что авроры господина Скримджера избили молодого мага прямо в камере, вряд ли стоит удивляться, что он захотел поскорее убраться подальше.

Руфус не стал говорить, что он лично прекратил избиение, это всё равно не улучшило бы имидж его отдела. Силовик проглотил оскорбительное заявление, ведь уже поздно что-то предпринимать: Малфоя надо было задержать до начала заседания Визенгамота, так они договорились с Дамблдором.

Словно почувствовав, что о нем думают, Верховный чародей, уже облаченный в сливовую мантию и оттого не похожий на себя обычного, показался в конце коридора. Скримджер сердито засопел, вспоминая нелегкий разговор с Великим Светлым.

В среду поздно вечером Скримджер уже собирался уходить, как к нему просочился Дамблдор. Рабочий день секретаря уже закончился, поэтому некому было попенять на то, что Альбус прошел без доклада. Отношения с ним у главы Аврората не очень складывались, но и враждебными не были, поэтому он приготовился выслушать очередную просьбу и поскорее ее выполнить, иначе посетитель не отвяжется.

Оказалось, Дамблдор собственноручно принес заявление Уизли и другие необходимые для возбуждения дела бумаги и изложил суть дела. Руфус, услышав, кого обвиняют, занервничал. Если дело пытаются сфабриковать, он пас. Да и лорд Блэк — опасный противник, и дело не только в его деньгах. Скримджер до сих пор не забыл, как пытался оправдаться перед мальчишкой за то, что его подчиненные вымогали деньги. Скримджер поспешил ответить Дамблдору отказом, сославшись на то, что не желает нарушать закон, если вдруг окажется, что представленные доказательства недостоверны.

Однако Альбус поспешил заверить главу Аврората, что всё было именно так, как он описал. Нет нужды творить беззакония, напротив, справедливость нужно восстановить. А принес заявление сам Альбус, потому что дело уж очень деликатное во всех отношениях, и не только из-за участия в нем лорда Блэка как подозреваемого. Ученица Хогвартса, в высшей степени заслуживающая доверия девушка, проговорилась своему другу, но ее, возможно, придется уговаривать дать официальные показания. Подростки, этот их своеобразный кодекс чести!

Видя, что Скримджер колеблется, Великий Светлый заговорил о судьбах мира и плавно перешел на ситуацию МагБритании, переживающей нелегкие времена под руководством такого неподходящего мага, как Фадж. Вот бы его заменить на того, кто твердой опытной рукой мог насадить закон и порядок. Услышав такое, Руфус, не лишенный честолюбивых устремлений, стал гораздо внимательнее к просьбе, но всё же указал, что есть предел того, что он может предпринять, оставаясь в рамках закона.

Но Дамблдор заверил, что нарушать закон не потребуется. Нужно лишь немного затянуть дело, чтобы Малфой не смог освободиться к пятнице. Все, что нужно сделать, это не допустить молодого лорда на заседание Визенгамота, которое тот наверняка попытается сорвать. Главный аврор, сражавшийся против пожирателей, сам наверняка не допустил бы этого. Однако если в процессе дознания выяснится, что дело надо передать в суд, то так тому и быть. Пусть все будет по закону.

Скримджер загорелся идеей стать преемником Фаджа; последний показал себя с самой плохой стороны. В деле того же Малфоя Корнелиус не на шутку перетрусил, когда узнал о недавно обретенном титуле мальчишки. Настолько, что бросил Руфуса выпутываться самостоятельно. Одно это не стоило прощать. Ну и страна только выиграет от смены лидера. Открывающиеся перспективы затмили разум. Несмотря на то, что Дамблдор ничего прямо не пообещал, хотя, несомненно, его влияния могло хватить, чтобы устроить подобное назначение, а сам Скримджер не был доверчивым от природы, аврор купился.

Чтобы исключить утечку информации и максимально затруднить защиту, Скримджер послал в Хогвартс за Малфоем не обычных авроров, а спецподразделение магов, специализирующихся на задержании особо опасных преступников. Последним их делом было освобождение заложника, которого грозил покусать оборотень, если ему не предоставят порт-ключ в Америку и мешок галеонов. Выбранный главой Аврората за свою дотошность следователь должен был расследовать дело до второго пришествия Мерлина. Хотя Руфус больше ничего не мог сделать лично, чтобы выполнить то, о чем он договорился с Альбусом («Не надо переживать о нарушении буквы закона, мой мальчик, если мы можем сохранить его дух!»), он постоянно держал дело под своим контролем.

Держал, но все равно опоздал. Когда он появился у Лога, лорд Блэк минут пять как ушел. И теперь, догадываясь о самых недобрых чувствах, которые всколыхнул в лорде Блэке этот арест, ему следовало начать опасаться. И что-то ему подсказывало, что Дамблдор его не прикроет. Так и оказалось.

Подойдя поближе, Верховный чародей взмахнул палочкой, накладывая чары приватности. Он спросил без улыбки, гневно сверкая очками:

— Как же так, мальчик мой? Разве об этом мы с тобой договорились? Нельзя отпускать Драко Малфоя!

Скримджер скривился от такого обращения. Если ранее он перетерпел подобную фамильярность для пользы дела, то теперь у него были сомнения, что Альбус сдержит обещание. Да и были ли обещанием те туманные намеки? А вот неприятности уже появились.

— Дамблдор, — кивнул Руфус в знак приветствия. — Без четверти девять. Вы рискуете не успеть на заседание.

— А Малфой успеет, — заметил Альбус, пристально глядя на Скримджера. — Мне сообщили, что по неизвестной причине его отпускают.

— По известной: Уизли отказались от обвинения.

— Как? Почему? Их заставили?

— Этого я не знаю. Я сам только что узнал.

— Надо задержать освобождение. Пусть подождет еще немного. Как только начнется заседание, я прикажу запечатать двери.

— Поздно, лорда Блэка уже отпустили! — со злорадством, немало удивившим его самого, сообщил Руфус.

Дамблдор метнул в него испепеляющий взгляд, но осознал, что теряет время. Не прощаясь, он повернулся спиной к своему так и не состоявшемуся единомышленнику, чтобы занять свое место во главе Визенгамота. Он еще разберется с Молли. Взбалмошная ведьма то пишет о том, что узнал Рон от мисс Грейнджер, и Альбус опрашивает девушку, не веря в свою удачу. А то так вероломно забирает заявление, от чего все планы могут пойти прахом.

Но он не позволит мальчишке набрать силу! Придет тот на заседание или нет, не важно. Главное, что пожиратели в Азкабане получат по заслугам, а в их лице тот, кто встал у Альбуса на пути. А то, что старейшины проголосуют так, как нужно Альбусу, у него не было ни малейшего сомнения.

* * *

Ровно в девять Дамблдор, умостившись за своей кафедрой, приказал запечатать двери. Среди волшебников раздался неясный гул, и кто-то выкрикнул с места для посетителей: «Зачем это?» Хотя эта мера входила в полномочия Верховного чародея, то, что он сейчас ею воспользовался, было просто беспрецедентно.

Дежурившие в зале авроры бросились исполнять приказание, но не успели: в зал буквально влетел Драко Малфой, успевший не только освободиться, но и переодеться. Теперь не скажешь, что неподобающе одетому члену Визенгамота здесь не место.

Драко не смог порадоваться тому, что успел заскочить внутрь. Двери захлопнулись прямо у него за спиной, а ведь сзади шел Гарри под мантией-невидимкой! Малфой резко развернулся, намереваясь потребовать у авроров открыть дверь.

— Вы нас уже покидаете, лорд Блэк? — раздался самый ненавистный голос на свете. — В таком случае не будем вас задерживать, но помните, что дверь вам повторно не откроют.

Драко развернулся на голос и уже хотел в открытую схлестнуться с Дамблдором, потому что Гарри надо было впустить любой ценой, но вдруг почувствовал слабое прикосновение невидимой руки и сразу успокоился.

— Благодарю, не стоит утруждаться, — сухо проговорил Драко, направляясь к фамильной скамье Блэков, но не садясь на нее.

— В чем дело, лорд Блэк? — спросил Верховный чародей.

— Я полагаю, пора начинать, — дерзко глядя на старика, произнес Драко.

Дамблдор, недовольно блеснув стеклами очков, проговорил стандартную формулу начала заседания. Едва услышав это, Малфой поднял вверх палочку, радуясь, что адвокат на бегу успел ему всунуть его официальную палочку из древесины боярышника с волосом единорога внутри.

— Вы еще что-то хотели, лорд Блэк? — спросил Верховный чародей тоном, показывающим, как он устал от тех, кто мешает ему делать свою работу и проводить заседание.

— Да, я собираюсь сделать заявление! — сказал Драко.

Хотя момент был чрезвычайно важный, он совершенно не нервничал. Напротив, он ощутил прилив сил и энтузиазм от того, что его план наконец-то начал осуществляться.

— Я напоминаю вам, если вы забыли, лорд Блэк, — продолжая разговаривать с Драко, как с непослушным мальчишкой, сказал Дамблдор, — что сегодня у нас чрезвычайно важный вопрос на повестке дня. Времени может не хватить, поэтому я вынужден отклонить ваше заявление. Сделаете его в следующий раз.

Драко обозлился. Даже если бы вопрос не был столь принципиален для него, он бы настоял на соблюдении регламента.

— Вы не правы, директор, — вложив все свое презрение в это титулование, парировал Малфой. — Сегодняшнее заседание очередное, а не экстренное. Неважно, какие вопросы мы будем сейчас обсуждать, я имею право сделать заявление!

— Мы теряем время! — повысил голос Дамблдор. — И все по вашей прихоти, лорд Блэк!

Но он зря сделал акцент на последних двух словах, тем самым подвергая их сомнению. Часть судей, носивших титул лорда, выразила свое недовольство тем, что с одним из них так непочтительно обращаются. Сам-то Дамблдор далеко не лорд магии. А кое-кому не понравилось то, что Великий Светлый не одобрил переход права наследования от одной темной семьи к другой.

— Вот именно, Дамблдор! — выкрикнул лорд Эшкрук, который, хоть и не хотел связываться со скользкой темой пожирателей и Азкабана, но не мог не высказаться. — Куда быстрее будет выслушать заявление лорда Блэка и перейти, наконец, к повестке дня!

Драко, использовавший небольшую передышку, чтобы приказать мысленно артефакту (так он работал, а команды шли через кольцо лорда) начать подавать магию. Где сейчас Гарри? Зал, хоть и вмещал всех судей в полном составе, посетителей и охрану с делопроизводителями, все же был недостаточно большой, чтобы Поттер чувствовал себя свободно. Оставалось надеяться, что он встал где-нибудь у стены, чтобы не попасть никому под ноги. Радовало то, что Эквиллибриум был пронесен в Министерство и в этот охраняемый многими защитными заклинаниями и артефактами зал без проблем. Подсознательно Драко ждал воя сирен с того самого момента, как они вышли из камина.

Между тем Дамблдор, очевидно, решив не обострять сейчас конфликт, разрешил сделать заявление. Он был недоволен поддержкой, неожиданно оказанной мальчишке другими старейшинами. Ведь еще на прошлом заседании они не спешили поддерживать Малфоя в попытке оставить сидельцев Азкабана без должного наказания, вернее, сорвать принятие превентивных мер по предотвращению возможных побегов в будущем. Но опасаться не стоило: как бы он ни был раздосадован сейчас тем, что Малфой попал на заседание, можно было не ожидать сговора. Пусть Уизли и Скримджер разочаровали его своей бесполезностью, они все-таки помогли закрыть парня на целые сутки, которые он мог бы, будучи на свободе, потратить на интриги и реорганизацию своего альянса.

Драко начал издалека, что-то на тему о том, что надо искать компромиссы. Он не очень вслушивался в свою болтовню; главное было сейчас сосредоточено в камне его перстня, который как будто тонкой ниточкой связал его с Эквиллибриумом и Гарри. Малфою нельзя было терять концентрацию.

— Ближе к делу! — проскрипел старческий голос, и это был не Дамблдор.

Это нетерпение одного из судей означало, что у Драко не осталось времени. Оглашение его предложения — освободить всех пожирателей, которые были сейчас заключены в Азкабане — должно было совпасть до секунды с мощным магическим всплеском. Если этого не случится, волшебники успеют заранее определиться, за что голосовать; потом их решение не переменит никакой мощный темный артефакт.

Но тоненькая ниточка магии всё не расширялась, чтобы стать мощным потоком, необходимым, чтобы заставить столько людей, очевидно настроенных резко отрицательно, проголосовать так, как было нужно Малфою. Юноша впервые почувствовал страх. Что, если все дело в том, что им с Поттером не по силам пользоваться такими могущественными артефактами?

Из-за внезапного ареста партнеры не успели даже обговорить порядок действий. Драко до этого лишь вкратце рассказал своему личному артефактору общий принцип действия прибора, а опробовать Эквиллибриум заранее вообще не представлялось возможным по причине чудовищного расхода магии. Да и высвободившуюся энергию принуждения надо было бы куда-то направить. Но сейчас отступать было нельзя.

— …И поэтому я предлагаю… — Драко замер.

Сейчас или никогда! Но магическая подпитка его слов всё не появлялась, а пауза затягивалась. Никогда еще секунды не били так сильно прямо в сердце. Может, вдруг подумалось молодому магу, всё дело в том, что он тоже должен участвовать в формировании и удержании канала? Но он, ослабленный болезнью и арестом, не мог обеспечить нужного приема и обработки той силы, которая была готова, он как-то это чувствовал, вот-вот вырваться из артефакта.

И еще Драко понял, что так просто повлиять на далеко не последних магов страны у него не выйдет. Убедить их в том, что пожирателям самое место на свободе, будет просто невозможно. Может, тогда попытаться просто не позволить Дамблдору провести свой пакет мер и оставить всё как есть?

Только Драко подумал о снижении требований и упрощении задачи, как артефакт отозвался увеличением мощности. «Вот в чем дело! — подумал он. — Пора!»

— Я предлагаю улучшить условия содержания пожирателей в Азкабане! — уверенно заявил лорд Блэк. — Полное отсутствие дементоров, трехразовое полноценное питание, свидания и передачи в неограниченном количестве, возможность помыться…

Драко говорил быстро, не важно, что лорды не поспевают за полетом его мысли, всё равно самопишущие перья все зафиксируют. Главное, что сейчас будет массовое голосование «за», которое эти глупцы в сливовых мантиях проглотят и не подавятся, поднимая свои палочки за все его предложения оптом.

— Это недопустимо! — с нажимом сказал Верховный чародей, когда лорд Блэк закончил.

Однако остальные маги не проронили ни слова. Даже явные сторонники Дамблдора, такие как Августа Лонгботтом, хранили молчание, и Драко не был этим удивлен. Юноша чувствовал, как поток магии, проходя через него, устремляется к присутствующим. Теперь бы выдержать такой напор. Скорее бы началось голосование!

— Кто за то, чтобы поставить на голосование мое предложение? — спросил Малфой.

Ответом послужил целый лес палочек, что и без подсчета говорило о большинстве. Драко, все так же стоящий, видел, что за его предложение под напором невидимой и невиданной силы готовы были проголосовать даже гости и обслуживающий персонал. Против могли быть только очень сильные маги, вроде Дамблдора. Но таких были единицы.

Верховный чародей проигнорировал спонтанное желание судей проголосовать. Он подозвал к себе авроров, и те, получив инструкции, достали палочки. Они медленно пошли по проходам, творя различные заклинания — от общеизвестного «Гоменум Ревелио» до более специфических, которые Драко не знал. Однако было очевидно, что Дамблдор что-то подозревает. Наверняка волшебник с его опытом и магическим потенциалом если не почувствовал темный артефакт, то по странному поведению окружающих просто не мог не заподозрить неладное.

— Что происходит, директор? — спросил Драко.

Его поддержало еще несколько волшебников. Промолчавшие же, очевидно, находили тщательно скрываемое удовольствие от того, что кто-то указывал Дамблдору на его место. А кое-кто просто считал, что Великий Светлый совместил слишком много несовмещаемых должностей.

Драко очень волновался. Выдержат ли они с Поттером такую чудовищную нагрузку? И задержка только увеличивала для них с Гарри вероятность упасть без чувств от магического истощения. А ведь он даже не успел взять с собой зелья!

Пауза затягивалась, и теперь уже по вине Дамблдора, который не отрываясь следил за аврорами, сгрудившимися в одном месте неподалеку от репортерской скамьи. Они о чем-то переговаривались, без устали размахивая палочками.

«Они обнаружили Гарри!» — в ужасе подумал Малфой. Деваться тому в запертом и довольно тесном помещении было некуда. Если у Поттера найдут такой артефакт, то им обоим (ведь сразу, даже без допроса, станет понятно, кто мог его дать Национальному герою) представится возможность быть осужденными «не отходя от кассы». А пакет мер, предложенный Великим, с легкостью будет принят.

Внезапно Дамблдор встал и, на ходу вынимая палочку, зашагал к той части зала, где стояли авроры.

— Я помогу вам! — сказал он.

Глава 46. Эквилибриум. Часть 2

— Я вам помогу! — сказал Дамблдор, обращаясь к аврорам.

— Очень хорошо, сэр, — ответил один из них. — Мы его зафиксировали. Теперь никуда не денется.

Волшебники в красных мантиях отступили немного, давая Великому Светлому пространство для маневра, но не опуская своих палочек, готовые в любой момент вступить в схватку.

Драко в ужасе смотрел на Дамблдора, не замечая, как остальные маги перешептываются, гадая, что же произошло. Надо было срочно придумать, как выйти из положения, как все объяснить, чтобы им с Гарри поверили, или хотя бы попытаться выдать хоть сколько-нибудь правдоподобную версию, но в голову абсолютно ничего не приходило.

Дамблдор между тем накладывал невербально одно заклинание за другим. Наконец он взмахнул палочкой и на полу показалось, словно соткалось из воздуха, обездвиженное тело.

* * *

Рита Скитер пришла в зал заседания не только вовремя, но и сильно заранее. В отличие от коллег, которые в оставшееся время пытались уговорить постепенно собиравшихся судей сказать «пару слов», а на самом деле раскрутить на небольшой или какой получится комментарий, «акула пера» просто сидела и слушала разговоры. Она так и не определилась, в каком ключе писать о предстоящем решении Визенгамота ужесточить требования к содержанию узников Азкабана.

Риту не смущала тема; она прекрасно могла выжать из неё максимум еще в среду, когда Августа Лонгботтом только потребовала закрутить гайки по отношению к пожирателям, находящимся в заключении. Чего стоила одна история о последнем настоящем Блэке, тело которого после Поцелуя доживало свои дни и умерло вдали от родственной заботы!

Тогда мисс Скитер уже почти решила подать этот материал именно так, даже брала для этого интервью у некоторых судей, но кое-что не давало ей начать писать. Все дело было в молодом лорде Блэке.

Конечно, ничего не мешало ей продолжить описывать мальчишку Малфоя, как она делала это раньше — то есть намекать, а то и прямо писать, когда просил министр, о его унаследованных от отца пороках. И, воспользовавшись тщательно разжеванной подсказкой Дамблдора, упрекнуть нынешнего лорда Блэка в том, что Сириус Блэк так печально кончил. И наивный читатель невольно вменит в вину злобному и порочному Малфою осуждение и казнь его родственника.

Но Рита пока еще не писала о лорде Блэке, так как чувствовала, что прежний тон не уместен. Она своим репортерским чутьем понимала, что можно найти поистине золотую жилу в написании историй о юном лорде, баснословно богатом и нечеловечески красивом. Именно о самом завидном женихе МагБритании хотят читать домохозяйки, а не о количестве проголосовавших «за» или «против» даже по самому важному вопросу на самом ответственном заседании. Лорд Блэк, получив новое имя, а это имеет магические последствия, стал как бы другими волшебником, которого не касалась вся та грязь, которой обливали Драко Малфоя вместе с его семьей и другими пожирателями. Вот об этом обновленном молодом маге и хотела писать Рита.

«Может, сделать акцент на том, что юный лорд — преданный сын, который вынужден в одиночку противостоять превратностям судьбы в лице Дамблдора? — думала она. — Нет, прямо, конечно, писать нельзя, да и если намекать, то очень тонко, а не то добрейший и светлейший не оставит от меня и мокрого места».

Скитер посмотрела на Дамблдора, который занял свое место задолго до начала заседания и перебирал какие-то бумаги. Вдруг к Альбусу подошел волшебник в темной мантии и что-то шепнул. Верховный чародей поспешно куда-то отправился.

У Риты забилось сердце. «Вот оно! — поняла ведьма. — Жди меня, сенсация!» Она нарочито неторопливо вышла из зала, стараясь не терять Дамблдора из вида. В какой-то момент преследование продолжил расторопный жучок, который сел на сливовую мантию ровно за секунду до того, как старый волшебник наложил заклинание от прослушивания.

Когда Верховный чародей и глава Аврората закончили свой шокирующий разговор, жучок полетел в Атриум, где ждал один из сотрудников редакции, на тот случай, если бы сенсация случилась раньше ожидаемого. К нему подбежала Рита в своем человеческом облике, черкнула пару строк карандашом и отослала в «Пророк».

Скитер не успевала вернуться в зал заседаний вовремя, не используя свою анимагическую форму. А поторопиться следовало, ведь она знала, что опоздавших на заседание не пустят. Пропустить такое Рита просто не могла, ведь ясно было, что все самое интересное только начинается, поэтому в зал без одной минуты девять влетел жук. Пусть он не может использовать перо, насекомое все прекрасно услышит и запомнит. А потом можно продолжить подслушивать; кто знает, какие еще приватные разговоры будут вести члены Визенгамота после окончания голосования.

Репортерша уже знала, что и как она напишет о юном светловолосом принце, она даже начала придумывать наиболее эффектные фразы, поэтому даже не заметила, когда к местам для прессы, где она по привычке расположилась в своей анимагической форме, подошли авроры.

* * *

— Мисс Скитер? — удивленно воскликнул кто-то.

Драко сделал несколько осторожных шагов, чтобы не нарушить связь с Эквиллибриумом, и увидел лежавшую на полу репортершу, явно под Ступефаем. Скитер выглядела, как всегда, безупречно пошло, только одна из ее красных туфель на высоченной шпильке валялась поодаль.

— Объясните, что происходит! — потребовала какая-то ведьма в сливовой мантии. Драко с досадой подумал, что он знает большинство судей, а остальных, не попавших в зону его интересов, он так и не удосужился выучить по именам.

— Сэр? — перед Дамблдором вытянулся аврор, явно ожидая распоряжений. Тот кивнул и обратился к присутствующим:

— Мисс Скитер оказалась незарегистрированным анимагом. Как вы знаете, это наказуемо. Сейчас я прикажу распечатать двери, мисс Скитер уведут для дачи показаний, а мы продолжим после небольшого перерыва, скажем, на полчаса.

Драко прошиб холодный пот, он почувствовал, как в ушах зашумело, а зрение стало меркнуть. Он не выдержит полчаса ожидания! А каково сейчас Гарри? Но вместе с тем юноша понимал, что любое его неосторожное слово только подбавит Дамблдору сомнений. Нельзя, чтобы тот продолжил поиски или поручил их аврорам. Есть вероятность, что существуют заклинания, способные пробиться даже под мантию-невидимку.

Лорд Блэк не стал вслух комментировать заявление Дамблдора и вернулся на свое место. Ноги подкашивались, захотелось опуститься на жесткую скамью. Многие волшебники, особенно те, что в возрасте, накладывали чары комфорта на твердую поверхность, но Драко по молодости не замечал неудобств. Хотя скамья манила, садиться сейчас было нельзя: он и стоя с трудом контролировал магический поток темного артефакта.

В голове было все так же пусто, а Дамблдор уже отдал распоряжение приостановить заседание. Авроры подняли журналистку, тщетно пытающуюся что-то сказать вопреки Силенцио, готовые отвести её куда следует.

— Дамблдор! Не понимаю, зачем прерывать заседание! — Малфою не понадобилось поворачивать голову, чтобы понять, кому принадлежит этот гудящий бас: Юлиус! — Мисс Скитер подождет до конца, ведь всем и так понятно, что она имеет право здесь находиться, не так ли? Ну а потом она, конечно, даст показания и заплатит штраф. Держу пари, она сегодня разразится особенно проникновенной статьей, не стоит лишать ее материала, выведя из зала сейчас, а не то она его придумает, — заявил Пайк. И предложил: — Давайте проголосуем за это, что ли? Кто за то, чтобы продолжить? Раньше сядешь, раньше выйдешь, знаете ли, — хохотнул Юлиус, поднимая свою палочку.

Раздались смешки, а Драко ощутил, как поток магии, проходящий сквозь него и, казалось, загустевший от того, что не мог найти себе выхода, вырывается на свободу.

— Большинство, — довольно констатировал Пайк и уселся на свое место. Драко снова начал надеяться на благополучное окончание заседания.

Но Дамблдора так просто было не сбить. Он махнул рукой мракоборцу, с палочкой наготове стоящему у двери, чтобы сотворить заклинание, позволяющее открыть двери.

— Я объявил перерыв, и это зафиксировано в протоколе заседания, — покачал он головой. — Уже ничего не сделать.

— Брось, Альбус, — сердито заметила мадам Марчбэнкс. Малфой заметил, что ведьма уже не в первый раз противоречила Дамблдору, но, поскольку с Драко ее ничего не связывало, она явно преследовала какие-то свои цели. — У меня складывается впечатление, что ты опять собираешься подменить решение Визенгамота своим собственным. Большинство недвусмысленно высказалось, что желает проголосовать прямо сейчас за предложения лорда Блэка!

Дамблдор задумался на мгновение, оглядел зал, посмотрел на аврора, который все-таки не распечатал дверь (Малфой сообразил, что и на него в какой-то мере действует принуждение артефакта) и постановил:

— Заседание продолжается!

Прежде чем поставить, наконец, на голосование предложение лорда Блэка, старый интриган взял слово, пользуясь правом председательствующего:

— Я не вправе препятствовать судьям Визенгамота свободно выражать свою волю и принимать решения, пусть даже и ошибочные. Но прежде чем вы все-таки проголосуете, хочу напомнить вам об ответственности, которая возложена на вас…

Дамблдор говорил в том же духе минут пять и мог еще дольше, словно чувствуя, что каждая из них приближает попытку голосования за предложения лорда Блэка к провалу. Однако его прервал тот самый старикашка, который уже останавливал сегодня Драко, когда тот тянул время, задействуя Эквилибриум:

— Дамблдор, да сколько можно-то! Давайте проголосуем и пойдем по домам!

— Верно говорит лорд Вирпул! — поддержали его голоса.

— Хорошо! Пусть будет так, — мрачно сказал Дамблдор. — Вы бы присели, лорд Блэк, — мимоходом обронил он. — Будь вы из другой семьи, я бы предположил, что вас накануне учили уму-разуму по тому самому месту, на которое вы так и не опустились с самого начала.

Драко уже был не в состоянии воспринимать насмешку. Все, что он мог, это вяло пообещать себе, что мерзкий старик рано или поздно получит по заслугам.

Однако голосование не началось и после этого. Вышел секретарь и долго зачитывал протокол, почему-то с самого начала заседания. И вот наконец прозвучало:

— Кто за то, чтобы…

Далее шло подробное перечисление всех предложений лорда Блэка, числом чуть более десятка.

— …прошу поднять палочки!

Визенгамот был готов принять решение.

Министр Фадж заерзал на своем месте, в очередной раз норовя вмешаться. Перси едва успел ухватить начальника за локоть и не дать вскочить.

− Не время, сэр! − зашептал его помощник.

− Но Дамблдор… Он не дает провести голосование в пользу Малфоев! Персиваль, нам нужны сейфы этой семьи!

− Прошу вас, говорите тише. Я даже знаю, как вам наладить отношения с лордом Блэком. Но это потом, а сейчас заседание продолжается. Готов поставить свою волшебную палочку, что большинство будет за его предложение, − наклонившись к самому уху Фаджа, доверительно шептал в ответ его помощник.

Фадж успокоился и сел прямо, а потом даже горделиво выпрямился при мысли, что скоро он опять будет на коне. Дамблдор может забыть о своих происках и попытках снять его. Он использует лорда Блэка, и тогда не бывать досрочной отставке. Он посмотрел на волшебников, один за другим поднимающих свои волшебные палочки. Да, все говорит о том, что заключенные в Азкабане сподвижники лорда Малфоя вместо кладбища внезапно попадут почти что на курорт. И несомненно, что есть тот, кто заплатит Министерству и министру полновесными галеонами, чтобы столь неожиданное решение Визенгамота было успешно реализовано на практике.

Драко следил за каждой поднятой рукой с волшебной палочкой с замиранием сердца. От его кольца к магам Визенгамота, проголосовавшим «за», тянулись тонкие голубоватые нити, по которым от артефакта подавалась энергия принуждения.

Нити от Эквиллибриума не закрепились на десятке волшебниках, среди них, конечно, были сам Дамблдор, Августа Лонгботтом, как инициатор ужесточения правил для заключенных-пожирателей, и еще несколько магов, таких как Огден, который был, несомненно, довольно сильным волшебником. Также нити не закрепились на Юлиусе Пайке, который проголосовал «за» добровольно, а также на Гризельде Марчбэнкс, тоже почему-то поддержавшей инициативу лорда Блэка.

Наличие такой поддержки особенно обрадовало Малфоя. Это те, на кого он действительно сможет опереться, как и предсказывала бабушка!

Наконец все, кто имел право голоса и хотел проголосовать «за», сделали это. Было очевидно, что скоро Люциус Малфой и остальные смогут сытно поесть, тепло одеться и даже увидеться со своими семьями. Но Дамблдор тянул. Он бесконечно подсчитывал голоса тех, кто был «за» и «против» (воздержавшихся не нашлось), словно не мог поверить в то, что его обыграл мальчишка, но всё никак не хотел объявлять, что предложение лорда Блэка принято.

«Инициатива имеет инициатора!» − подумал Малфой, злорадно поглядывая на Верховного чародея. Пора было отключать артефакт.

Драко хотел уже мысленно приказать Эквилибриуму остановить ментальное воздействие на окружающих, но вдруг ему пришло в голову, что всё же надо дождаться официального окончания заседания, чтобы спохватившиеся волшебники, выйдя из-под влияния прибора, не смогли отыграть все назад.

Дамблдор утомленно прикрыл глаза. То, что произошло сейчас, просто не укладывалось ни в какие рамки. Темная магия Блэков в очередной раз поставила цвет Магической Британии на колени, а они и рады, глупцы! Они даже не осознают, что произошло. Большинство судей искренне считает, что они подняли свои палочки по собственной воле и проголосовали именно за то, за что хотели.

Как бы он хотел отправить мальчишку в Азкабан за сегодняшний беспредел, но он ничего не докажет. Он даже не знает точно, что применил Малфой. Вероятно, у него были сообщники. Не дай Мерлин, обнаружится, что Северус куда-то сегодня отлучался вместо проведения уроков!

Вот ирония судьбы! После быстрого успешного голосования по пакету мер против пожирателей в Азкабане Альбус намечал аналогичное по отставке министра. Скримджер, которого Альбус прочил в преемники и даже уже начал задействовать в своих планах, неожиданно оказался полностью неподходящим. Но кого тогда ставить, если сместят недоумка Фаджа? Он еще подумает об этом, а сейчас, конечно, не время поднимать этот вопрос. Надо закрывать заседание.

− Предложения лорда Блэка принимаются тридцатью девятью голосами против одиннадцати! − объявил Верховный чародей надтреснутым голосом. − Они вступают в силу с седьмого ноября 1994 года.

Дамблдор помолчал несколько долгих секунд в тишине, прерываемой только вспышками колдокамер, − раньше репортеры не смели мешать, чтобы их не выставили вон, − и закончил:

− Очередное заседание Визенгамота объявляется закрытым.

«Что ещё тебе остаётся, как не закончить с этим твоим позором, − мстительно думал Драко, − ведь основным пунктом в повестке дня был твой «пакет мер», которым теперь можно только подтереться».

Драко решительно оборвал нити, тянущиеся от Эквилибриума, и артефакт прекратил работу. Юноша со стоном рухнул на свою скамью. Его тошнило.

− Лорд Блэк! − услышал он за спиной и с трудом повернул голову. В глаза, казалось, насыпали песка.

Малфой увидел Октавиуса Берка и еще несколько волшебников. Берк голосовал «за» под влиянием артефакта, и Драко это заметил. Между тем у Октавиуса были родственники и знакомые в Азкабане, и «антипожирательские» меры Дамблдора должны были вызывать у него естественное неприятие и желание поддержать сына Люциуса в его борьбе. Но не вызвали. Драко был уверен, что без блэковского артефакта Берк проголосовал бы «против», чтобы подстраховаться и не привлекать к своей персоне ненужного ему внимания.

Хотя юноше не хотелось общаться с Берком и его группой поддержки, поговорить сейчас он бы предпочел с Юлиусом, он всё же выслушал их поздравления, заверения в самых дружеских по отношению к нему намерениях и прочая, и прочая. Ему пришлось поблагодарить «верных соратников» за поддержку, как и полагается в таких беседах. Единственное, что он сделал не по правилам − остался сидеть, тогда как его собеседники стояли, но Драко надеялся, что что нельзя прочим, позволительно Блэкам и Малфоям, особенно если обе эти фамилии относятся к одному крайне уставшему волшебнику. К тому же, встать он не смог бы, даже если бы захотел.

Когда Драко стал подозревать, что бесполезный обмен любезностями никогда не закончится, Берк, наконец, выразил надежду, что скоро будут разрешены свидания и лорд Блэк передаст лорду Малфою слова поддержки от всех них. После этого он отбыл восвояси, как и большинство магов, включая Дамблдора. Скитер давно увели, другие репортеры уже вовсю брали интервью за пределами зала, в котором с каждой минутой оставалось все меньше и меньше волшебников.

Драко со вздохом поднялся: дольше сидеть нельзя, это выглядело подозрительно. Слабость была сильной, но уже не критической. Жаль, он не знает, где Поттер. Нужно двигаться не торопясь, чтобы тот успел выйти следом. Общаться с кем-то еще, не зная толком, что с Гарри, казалось неосмотрительным, хотя стоило бы перекинуться хотя бы парой слов с теми, кто по-настоящему его поддерживал.

Юлиус стоял неподалеку и общался с мадам Марчбэнкс, которая почему-то уселась у дальней стены на наколдованном стуле, хотя вокруг было полно пустых скамей. Завидев Малфоя, она энергично замахала рукой:

− Сюда, лорд Блэк! Составьте компанию даме, не сочтите за труд!

Драко подошел, надеясь, что Гарри коснется его, чтобы дать знать о своем присутствии. Тогда бы он спокойно потратил пару минут на старую леди, так экстравагантно расположившуюся на отдых.

− Мадам! − Драко вежливо поклонился, готовый к очередному раунду обсуждения заседания и итогов голосования.

Однако Гризельда сумела его удивить. Не вставая, она наколдовала ширму, которая отгородила их от основной части зала, в которой кроме пары тройки магов, все еще обсуждающих произошедшее, да нескольких служащих, начавших убирать зал, никого не было.

Ведьма достала фляжку.

− Что-то я устала, − нарочито громко сказала она, приложившись к ней. − Не помешает укрепить здоровье.

Ведьма многозначительно посмотрела на Малфоя.

− Подойди поближе, мальчик, − сказала она тихо без прежней игривости. − Осторожно, не наступи.

Драко недоуменно уставился на старуху, которая осторожно коснулась чего-то невидимого, лежащего на полу. Ведьма повернула кисть руки, как будто откинула ткань, и Малфой увидел прядь непослушных черных волос.

Глава 47. Свободная пресса

Северус с утра не находил себе места. Если бы он мог отменить занятия, он бы это сделал. Если бы это действительно помогло Драко, он бы не сомневался и не колебался ни секунды, но сейчас все решали адвокат Кларксон и Поттер, или, вернее, Поттер и адвокат. Гриффиндорец накануне соизволил поставить его в известность о том, что он собирается предпринять, а именно — надавить на Уизли, чтобы те забрали заявление, так как, по словам Кларксона, это было самым действенным вариантом из всех возможных.

Тандем из Поттера и адвоката сразу начал эффективно действовать, и вечером в четверг Гарри сообщил, что они подготовили все бумаги, чтобы с утра предъявить их в Аврорате. Оставалось лишь надеяться, что это поможет не только освободить Драко, но и освободить вовремя, ведь было ясно, что лорду Блэку просто необходимо попасть на заседание Визеганмота, где будет решаться судьба его отца и других пожирателей. Северус это прекрасно понимал, как и то, что Драко вряд ли сможет одним лишь своим присутствием переломить ход голосования, которое наверняка будет не в пользу Малфоя. Северусу очень хотелось помочь ему пережить это страшное разочарование, но он не знал, чем.

Поттер перемещался за пределы школы камином зельевара. Похоже, парень не ставил руководство Хогвартса в известность, и Снейпу было на это решительно наплевать. Утром, задолго до начала занятий, Гарри поскребся в дверь профессора, и тот впустил его, чтобы Поттер мог сопровождать адвоката в Министерство. Была надежда, что присутствие Мальчика-Который-Выжил помешает официальным лицам заниматься проволочками. Гарри обещал держать Снейпа в курсе событий и шагнул в зеленое пламя, а Северус отправился на завтрак, а потом на занятия.

Заглянув на минутку к себе в покои в перерыве между уроками, Снейп принял каминный вызов от адвоката, который рассказал, что Драко отпустили и он пошел на заседание. Куда делся Поттер, Десмонд не знал, так как не видел его с того момента, как они с лордом Блэком отбыли на Гриммо. Он остался, чтобы уладить формальности, потом встретил лорда Блэка, вернувшегося в Министерство, чтобы отдать палочку, после того как тот сходил в свой особняк переодеться. Поттера с ним не было, вероятно, он пошел в школу или остался на Гриммо.

То, что в школу Гарри не вернулся, было совершенно точно. Снейп дал ему каминный допуск в связи с последними событиями, и теперь мог с уверенностью это утверждать. Возможно, мальчишка сидит на Гриммо, Драко рассказал, что дом принял его партнера очень благосклонно. Однако Северус очень сомневался, что Поттер там. В душе нарастала тревога, ведь тот ничем не мог помочь Драко при голосовании и должен был вернуться. Снейп не считал Гарри настолько безнадежным, чтобы попытаться подождать решения Визенгамота на одной из скамей для зрителей. Вряд ли Дамблдор позволил бы ему это, ведь школьник должен быть на уроках. Если только…

Мантия-невидимка! Ну конечно! Поттер остался в Министерстве, скрытый невидимостью! Но вместо облегчения, что он разгадал возможное местонахождение делового партнера крестника, Снейп еще больше обеспокоился. Неспроста, ох неспроста Гарри не вернулся в школу после того, как сделал все возможное, чтобы освободить Драко и помочь ему попасть на голосование!

Пора было возвращаться в класс, и Снейп заставил себя отбросить посторонние мысли и не думать сейчас о Драко и о том, что тот замышляет, а в том, что неугомонный крестник что-то задумал, Северус не сомневался.

Когда подошло время обеда, Снейп то и дело поглядывал на стол Гриффиндора, не покажется ли там припоздавший ученик, но Поттер так и не появился. Для очистки совести зельевар подошел к обедающей в одиночестве Гермионе. Многочисленные Уизли отсели и держались плотной кучкой. Они что-то возбужденно обсуждали, периодически бросая на Снейпа и девушку злобные взгляды.

— Мисс Грейнджер! — поприветствовал гриффиндорку Северус.

— Здравствуйте, профессор, — смущенно проговорила Гермиона. Она все еще переживала их вчерашнюю встречу в кабинете следователя, когда Снейп раскрыл ей глаза на происходящее и показал поистине безграничную людскую подлость.

Снейп взмахнул палочкой, накладывая Заглушающие чары.

— Мисс Грейнджер, я хотел спросить, где мистер Поттер. Он возвращался в школу?

— Нет, на занятиях его не было с утра, — ответила девушка.

— Никому об этом не говорите. Придумайте что-нибудь поубедительней о том, где он мог бы находиться, чтобы это не вызвало подозрений, но обязательно в пределах школы.

Гермиона кивнула. Она не стала говорить профессору, что с момента возвращения из Министерства у нее вчера не было возможности поговорить с Гарри, он куда-то уходил. Когда Поттер вернулся поздно вечером, она снова не смогла с ним объясниться, потому что он не захотел. Девушка была этим очень расстроена, но сдаваться не собиралась. Однако сегодня Гарри снова куда-то ушел. То, что профессор Снейп обеспокоен и расспрашивает, где Гарри, говорит о том, что тот пытается помочь Малфою, исправляя то, что она натворила. И, возможно, Поттер сейчас совершает что-то противозаконное. Но она не осудит его, нет! Она поможет всем, чем сможет, неважно, будет ли это освобождение Драко из-за решетки или месть Уизли. И начнет она с того, что придумает ему алиби.

Снейп отменил заклинание и вернулся за преподавательский стол, радуясь, что Альбуса нет в школе, но огорчаясь, что тот в Визенгамоте. Но, возможно, ничего страшного всё же не произошло, а тревога — просто плод разыгравшегося воображения.

В этот момент в зал влетели совы. Их было гораздо меньше, чем утром, когда ученики получали письма и посылки из дома. Подлетая, то одна, то другая птица оставляли на столах газеты. К Снейпу тоже подлетела сова, и он развернул номер. Это оказался экстренный выпуск «Пророка», заметно тоньше обычного. Зельевар, как и другие подписчики, получил его и поспешно просмотрел передовицу. Заголовок просто кричал: «Пожиратели в Азкабане получили привилегии вместо ужесточения условий содержания!» Под этим заголовком были помещены две колдографии одинакового размера. На правой — расстроенный Дамблдор, который вздыхал и тер лоб. На левой — лорд Блэк с самодовольной улыбкой на бледном лице. Читателю предлагалось узнать подробности на второй странице.

Но этим первая страница не ограничилась. Еще один заголовок «Лорд Блэк арестован по приказу Верховного чародея! Читайте в завтрашнем выпуске! Сообщает Рита Скитер!» заставил сердце зельевара сжаться от плохого предчувствия. Теперь в его голове все сложилось.

Поттер под невидимкой в Министерстве, послабления пожирателям вместо ужесточения содержания, мощный темный артефакт, воздействующий на сознание, который зельевар строжайше запретил использовать крестнику. И новый арест лорда Блэка! Означает ли это, что у Драко получилось использовать артефакт в своих целях, но Дамблдор, хотя и не смог ему помешать, сумел его разоблачить?

Что же, придется выручать глупого мальчишку. Северус не знал, есть ли у него шанс, но он сделает все, что в его силах, и даже больше. И, кажется, ему придется позаботиться еще и о Поттере. Хотя в газете не было ничего сказано о том, что Гарри тоже арестован, Снейп не исключал и этого. Возможно, этот факт по политическим мотивам еще не просочился в прессу, но такую возможность отвергать не стоило. Снейп решительно встал.

— Филиус, мне надо срочно в Министерство, — обратился он к Флитвику. Тот уже прочитал свою газету и поэтому просто понимающе кивнул.

— Я передам Минерве. Удачи! — сказал профессор Чар.

* * *

Драко недоуменно уставился на мадам Марчбэнкс, которая осторожно коснулась чего-то невидимого, лежащего на полу. Ведьма повернула кисть руки, как будто откинула ткань, и Малфой увидел прядь черных непослушных волос.

«Гарри!» — хотелось крикнуть Малфою, но он сумел подавить это желание. Наверное, то, что артефакт пришлось использовать слишком долго, так повлияло на Поттера. Но его здоровье, как и откровенно паршивое состояние самого Драко, сейчас не единственная проблема.

Лорд Блэк пристально посмотрел на Гризельду; если Дамблдор что-то подозревал, то она знала точно, судя по тому, что смогла найти Поттера. Но как? И главное, что предпримет эта ведьма?

— Что-то я сегодня притомилась! — нарочито громко сказала Гризельда, продолжая работать на немногочисленных волшебников, все еще остававшихся в зале. — Это было такое нудное заседание. Вы так не находите?

Малфой смело встретил испытывающий взгляд Гризельды. Это он умеет — подыграть в нужный момент.

— Я совершенно с вами согласен, мадам, никакого изящества, все так грубо!

— Вот-вот, и я об этом говорю! — подхватила старуха. — Все так и было и привело к тому, к чему привело! Вот так бывает, когда кто-то один начинает считать себя самым умным и слишком давит. И тогда этот кто-то, не будем говорить, кого надо дернуть за длинную белую бороду, получает протестное голосование. Вы знаете, что это такое, лорд Блэк?

Драко не знал, но без труда догадался из контекста и сделал правильный вывод из сказанного. И понял, что Гризельда сейчас сделала ему шикарный подарок — объяснила необъяснимое: почему все вдруг проголосовали за предложение лорда Блэка, проигнорировав Дамблдора.

— Да, мадам. Я и думать не мог, что моё предложение, которое я выдвинул от отчаяния, — вы ведь понимаете, мой отец там, — будет принято. Теперь-то я понимаю, почему.

Отыграв это представление, собравшиеся за ширмой замолчали. Драко обеспокоенно посмотрел на место, где должен был лежать Гарри, по-прежнему почти полностью скрытый мантией. Тот не шевелился и не подавал признаков жизни. Жив ли он? Не убил ли его Драко своей безудержной жаждой спасти отца и воспользоваться опасным артефактом?

— Все живы, — тихо сказала Гризельда, словно прочитав его мысли. Поскольку Заглушающие чары так и не были наложены, она говорила обтекаемо. — Но надо привести в чувство тех, кто утомился.

Драко потянулся за палочкой, чтобы наколдовать Энервейт, но, едва коснувшись её, почувствовал укол и поморщился. Ему было физически больно не только творить волшебство, но даже думать об этом. Как сейчас не хватало Укрепляющего от Северуса!

— Я это сделаю, — так же негромко, как и Гризельда, проговорил Юлиус. Он стоял у самой ширмы, готовый воспрепятствовать любому, кто побеспокоил старую уставшую леди. Драко встал на его место, а мистер Пайк наклонился и наложил Чары приведения в сознание.

Несколько секунд ничего не происходило, но затем мантия отлетела в сторону, и Драко увидел, что Гарри неловко пытается встать, опираясь на руки. Юлиус легко подхватил парня и поставил на ноги, Драко поднял невидимку и накинул на партнера. Теперь со стороны казалось, что Юлиус стоит, держа перед собой согнутые руки.

— Кажется, я уже достаточно отдохнула, — решила ведьма и встала. Она небрежным взмахом палочки развеяла наколдованные предметы. — Проводите меня до камина, джентльмены.

Группа, состоящая из Гризельды посередине и Малфоя и Пайка по бокам, вышла в коридор. То, что Пайк тащил невидимого Поттера, было абсолютно незаметно, ведь все внимание отвлекала на себя Гризельда. До самого камина она то жаловалась на здоровье, то вспоминала молодость… В общем, вела себя так, что все волшебники, которых они встретили по дороге, искренне сочувствовали лорду Блэку, которого эта бойкая старушенция взяла в оборот.

— Я думаю, лорд Блэк, мы еще поговорим с вами в более спокойной обстановке, — сказала ведьма на прощанье.

— Непременно, мадам, — ответил Драко. По крайней мере, в ее планы не входило выдать их с Гарри.

Мадам Марчбэнкс удалилась. Оставалось воспользоваться камином. Позвать Юлиуса на Гриммо, чтобы он помог довести Гарри?

Пока Малфой пытался решить, как ему доставить домой Поттера, который все еще толком не пришел в себя, из камина, зачарованного на выход, вылетел Снейп. Увидев лорда Блэка, он хищно оскалился.

— О, вот и мистер Снейп! — жизнерадостно проговорил Драко, хотя внутри у него все сжалось от страха перед гневом крестного. — Он нам… мне поможет добраться домой. Еще увидимся, мистер Пайк!

— До встречи, лорд Блэк! — откланялся Юлиус, а на Драко навалилась невидимая тяжесть. В прямом смысле.

— Помоги, — тихо попросил Драко Северуса, беря его за руку и давая ему почувствовать невидимое тело.

Снейп прорычал что-то нечленораздельное, одарил крестника убийственным взглядом и поволок свою ношу, едва перебирающую ногами, к площадке перед камином, благо далеко идти не пришлось.

Драко оглянулся на крестного, кинул горсть пороха и сказал:

— Сердце Блэков!

Через минуту за ним переместился очень злой Снейп. Он сдернул с Гарри мантию и откинул в сторону. Драко едва успел поднять ее.

— Мистер Поттер! Гарри! Вы меня слышите? — спросил Снейп, похлопывая юношу по щекам.

Гарри посмотрел на него мутным взглядом и покачнулся. Снейп едва успел удержать его от падения.

— Куда его положить? — спросил он.

— Кричер, — позвал Драко.

В каминную просочился Кричер, который почувствовал опасность, угрожающую хозяину. Это была опасность быть задушенным злющим зельеваром.

— Да, хозяин, — проскрипел домовик.

— Позаботься о Гарри и обеспечь Северуса всем, что ему потребуется, — устало сказал Драко.

Кричер коснулся Снейпа, придерживающего Поттера за плечи, и перенес их в комнату Гарри, бывшую спальню Сириуса. Когда через несколько минут эльф вернулся узнать, нет ли у хозяина Драко других распоряжений, он увидел, что тот сидит на полу рядом с банкеткой, не в силах встать и пересесть на неё.

— Хозяин Драко! Кричер сейчас вам поможет! — запричитал домовик, перемещая Малфоя в спальню.

* * *

Через пару часов после того, как Драко добрался домой, к нему в комнату зашел Снейп.

— Как Гарри? — осторожно спросил юноша. Оставалось надеяться, что крестный за это время успел остыть.

Северус ничего не ответил, подошел к кровати, на которой с комфортом расположился Драко, поставил на маленький столик свой бессменный саквояж, он же ящик с зельями, со звоном сдвигая чашки и блюдца, оставшиеся от перекуса лорда Блэка. После этого он пару минут махал над Малфоем палочкой. Пока он это делал, Драко его разглядывал. Северус выглядел не очень хорошо, вероятно, ему пришлось повозиться, оказывая помощь Гарри.

— У тебя магическое истощение средней тяжести. Это хорошо лечится и быстро проходит, если у пациента есть мозги, — Снейп сердито посмотрел на Драко. — А как помочь тем, у кого в голове пусто, я просто ума не приложу.

— Северус, я понял уже… — Драко решил на всякий случай заранее со всем соглашаться. — Только скажи, наконец, что с Гарри. Я беспокоюсь.

Однако зельевар не собирался так просто успокоить парня. Запас его язвительности не иссяк.

— Беспокоиться надо было раньше! Ты его чуть не убил! Поттер едва не впал в магическую кому! Если бы не его огромный, просто неисчерпаемый запас магии, то спасать было бы уже некого. И он все это время прижимал этот мордредов прибор прямо к груди, как будто сам решил разрушить свое магическое ядро! О чем ты думал, Драко? Я ведь не колдомедик, ты в курсе? Я могу только оказать экстренную помощь. Что было бы, если бы я ничего не смог сделать? Как бы ты поступил? Отправил бы Поттера в Мунго, чтобы вас обоих отправили потом в Азкабан, или дал бы ему умереть?

— Северус, ведь все обошлось, да? — примирительно проговорил Малфой. — И у нас получилось, представляешь? Я хотел освободить отца, но у меня вышло только ослабить режим…

— Я в курсе… твоих достижений, — сухо проговорил Северус. — Возможно, в какой-то степени это был оправданный риск, но я не готов тобой рисковать. От того, что ты лорд, ты не перестал быть нужен близким тебе людям.

— У меня получилось, — чуть слышно повторил Драко. Кажется, гроза миновала.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Северус, раскрывая свое зельехранилище. — Выпил уже что-нибудь?

— Нет, — Малфой не рискнул принимать зелья, зная, что Северус сам выберет для него те, которые посчитает нужным. — А чувствую себя вполне сносно, особенно лежа в кровати.

— Ты получил серьезную травму головы меньше недели назад. И вот теперь ты перенапрягся. Думаешь, зелья можно глотать до бесконечности? Что будет, когда они перестанут помогать? Ты ведь знаешь, что такое приобретенная невосприимчивость к зельям?

Драко действительно знал. Такое могло произойти при злоупотреблении зельями.

— Но ведь ты у меня Мастер зелий и найдешь выход из любой ситуации! — попытался он подольститься к крестному.

Снейп фыркнул и подал юноше один за другим несколько флаконов.

— Выпей и постарайся отдохнуть. Я загляну к вам поздно вечером. Поттер спит, за ним присмотрит твой полоумный Добби. Он его почему-то очень любит. Ты тоже отдохни. Только ответь мне на один вопрос: как это понимать?

Зельевар протянул ему экстренный выпуск «Пророка». Драко в недоумении смотрел на газетный лист с анонсом статьи Скитер.

— Как интересно, ведь я думал, что меня арестовали по заявлению семейки Уизли, а оказывается, по приказу Дамблдора. Скитер что-то пронюхала об этом, интересно будет прочитать. Кстати, она оказалась незарегистрированным анимагом, ее поймали и арестовали прямо в зале.

— Анимагом? — переспросил Северус. От предвкушения в его голосе становилось страшно за Риту. — И в кого превращается эта… это чудовище?

— Не знаю, но теперь это легко узнать, когда она заплатит штраф и зарегистрируется.

Снейп зловеще улыбнулся. Эта дрянь ему заплатит за статейки о Драко.

— Отдыхай и не вздумай никуда влезать, лорд Блэк. Вечером приду и осмотрю твою голову. А потом ты мне расскажешь, как ты все это провернул, да еще втянул Поттера. В подробностях.

* * *

В субботу утром пятого ноября вышел обещанный номер «Ежедневного Пророка» со статьей Скитер. Репортерша, пережившая немало неприятных минут после того, как ее поймали, не на шутку обозлилась на Верховного чародея, которому вместо выполнения своих обязанностей вздумалось ловить честных анимагов. Самое ужасное для Риты было то, что она не могла больше скрывать свою аниформу и, таким образом, шпионить, то есть собирать материал. А это влекло за собой если не крах ее профессиональной карьеры, то упущенные возможности и с ними гонорары. Поэтому Рита, сомневавшаяся до этого, стоит ли связываться с Дамблдором, оторвалась на полную катушку.

В своей статье она подробно передала разговор, а вернее, сговор Верховного чародея и Главы Аврората. Поскольку Рита была зла на мудрого старца, она подала все известные факты, касающиеся этого фееричного заседания так, что у читателя не оставалось и тени сомнения, что лорд Блэк был задержан по ложному обвинению преданных лично Дамблдору Молли и Артура. Все это было предпринято Дамблдором, по версии Скитер, потому, что он боялся влияния молодого лорда, которое помешает ему провести нужные ему постановления. Но оступившийся было Скримджер раскаялся (здесь особенно чувствительные домохозяйки могли пустить слезу) и не позволил старцу попрать закон. Лорд Блэк был отпущен и успел на заседание вовремя, а в итоге старейшины, которым не понравилось, что Верховный чародей их принуждает, проголосовали так, что результаты ошеломили всех.

Как и любой бред, который выходил из-под пера Скитер, эта статья имела под собой реальные факты. Это означало, что в написанное обязательно поверят.

* * *

Отоспавшись вволю, Драко пришел в комнату Гарри, чтобы пообедать с ним вместе и обсудить произошедшее.

Поттер был слаб и бледен, но бодр духом. На попытку (слабую) извиниться он не отреагировал.

— У нас получилось, — сказал он с ухмылкой — Единственное, что меня тревожит, это сердитый профессор Снейп. Вчера мне было так плохо, что я не обращал на него внимание, а сейчас я не знаю, как с ним себя вести.

— Не обращай внимание на его язвительные комментарии, если он не пройдется по нашим умственным способностям, для него день пропал.

Появились Кричер и Добби с подносами, полными еды для молодых господ.

— Хозяин Драко, вам пришло письмо, — сказал старый домовик, протягивая министерский конверт.

Малфой отставил тарелку и распечатал конверт. Первый помощник министра П. Уизли приглашал лорда Блэка на неофициальную встречу с К. Фаджем. Время предстояло назначить самому Драко, желательно сегодня, в субботу, или завтра, в воскресенье. Место было определено — кабинет Фаджа. Малфой забыл про завтрак.

— Мне нужно написать ответ, — сказал он, вставая.

Через десять минут сова отнесла письмо, в котором говорилось, что лорд Блэк готов встретиться с министром в воскресенье шестого ноября в десять утра.

Отправив сову, Драко еще раз перечитал письмо, а также записку, приложенную Персивалем.

«Драко, — писал единственный в природе нормальный Уизли. — Приходи на встречу, ты не пожалеешь. Мистер Фадж готов зарыть топор войны, если ты сделаешь то же самое и пойдешь ему навстречу. Министр хочет доказать, что поменял свое к тебе отношение. При личной встрече он продемонстрирует жест доброй воли, который ты наверняка оценишь.

Драко, при необходимости ты можешь рассчитывать лично на меня.

Твой Персиваль Уизли»

Глава 48. Путь к власти

Гермиона сразу после завтрака вернулась в гостиную Гриффиндора, волоча за собой Гарри. Устроившись на диване, она то брала парня за руку, то позволяла ему откинуть со своего лица прядку каштановых волос, и все это происходило демонстративно, на виду всего факультета.

Рон, сидевший в обществе Дина и Симуса, сначала пытался игнорировать девушку и своего бывшего друга, но в какой-то момент, не выдержав, поднялся и зашагал в сторону лестницы, ведущей в спальни.

— Поттер, шли бы вы миловаться куда подальше, — не сдержался Симус.

— Угу, — поддержал Дин. И добавил тихо на пределе слышимости: — То она с Роном взасос, а теперь Поттер, на которого она раньше вообще не смотрела.

— Ну что ты, смотрела, конечно. Как на друга, — издевательски подхватил Финниган, но гораздо громче. — Интересно, с чего такие перемены.

Гермиона с трудом удержалась, чтобы не вмешаться, как вчера. Тогда она попыталась объяснить всем, что с Роном её ничего, кроме Амортенции, не связывает. Но ребята с факультета почему-то проявили редкостную избирательность, кому сочувствовать. Может, Рон такое сотворил от сильной любви, его надо понять, если это вообще было Любовное зелье, мало ли что там Снейп наплел, спасая от заслуженной тюрьмы своего крестничка. А гриффиндорские девушки открыто её осудили, по принципу «Сучка не захочет, кобель не вскочит», чем возмутили Гермиону до глубины души и до предела разозлили. Поэтому то, что они сейчас проворачивали, было самое то для факультета предателей, как однажды назвал Гриффиндор Гарри.

— Герми, — ласково проговорил Поттер, касаясь её щеки, чтобы привлечь внимание. — Пойдем пройдемся, раз нам не рады. Всего два дня мы вместе, а все так злятся. Это плохо. Вот скажи, что такого мы сделали? В субботу мы тоже сели здесь, а все кругом стали так смотреть и шептаться! А в пятницу я был так расстроен, что просидел весь день в пустом классе совсем один!

— Да, Гарри, пойдем. Теперь мы вместе, и нет причин огорчаться, — Гермиона поднялась и под руку с брюнетом отправилась к двери. Надо было поторопиться. Они просидели уже больше часа, зелье профессора Снейпа, усовершенствованное им для собственных нужд, могло действовать до двух часов, но им с «Гарри» надо было ещё найти свободный класс.

Выйдя в коридор и отойдя от портрета Полной Дамы подальше, Гермиона бросила быстрый взгляд на спутника, мечтательно озирающегося по сторонам. Девушка засунула руку в карман мантии, проверяя содержимое. Пузырьки с зельем с готовностью звякнули. Вот бы ей обзавестись таким же специализированным саквояжем, как у профессора Снейпа!

— Не отставай, Гарри, — поторопила девушка шагавшего рядом парня.

Оставалось надеяться, что настоящий Поттер, когда узнает, что она придумала, чтобы обеспечить ему алиби, не будет сильно злиться. И еще надо написать текст для следующего появления в обществе студентов, без него «Поттер», чего доброго, вякнет еще про мозгошмыгов, проблем потом не оберешься.

* * *

Драко надел камзол и посмотрел на себя в зеркало: годится. Сначала он хотел обойтись чем-нибудь попроще, такого он не носил со времени, когда был наследником Малфой. Но ему пришлось надеть неброскую черную мантию, что полностью противоречило его чувству прекрасного, поэтому он компенсировал это дорогой отделкой камзола — золотыми галунами, искусной вышивкой и пуговицами, отделанными самоцветами.

Мантия, которая ему так не нравилась, была из гардеробной Блэков и стоила дороже, чем одеяние, расшитое драгоценными камнями. Все дело было в подкладке. Во-первых, она была искусно расшита в красно-коричневых тонах и походила рисунком на дорогой восточный ковер. Во-вторых, и это было главным, в нитях вышивки прятались руны, которые делали мантию непробиваемой для самых сильных заклинаний, а надевшего ее мага неуязвимым. Не вечно, конечно, но этого было достаточно, чтобы успеть спастись при неожиданном нападении. А еще Кричер утверждал, что в ней можно выжить при стихийном бедствии, при пожаре, например.

Сам Драко не додумался бы до такого, от встречи с Фаджем он не ожидал подвоха, но Северус думал иначе. Тайны из этого визита Драко не делал и рассказал ему в субботу, когда ближе к вечеру Снейп заглянул проведать своих горе-пациентов. Осмотрев крестника, он сообщил, что рана на голове полностью зажила (что парень и сам мог определить, просто потрогав больное место), а вот магическое истощение так просто не проходит. Северус запретил колдовать в ближайшие дни, и получалось, что молодой лорд пойдет в Министерство полностью безоружным.

Раньше Малфой бы поспорил, но его многому научил неприятный опыт, когда он был готов просто рухнуть в зале заседаний Визенгамота без сил, а Гарри и рухнул.

— Северус, может, тогда ты пойдешь со мной? — спросил Драко на пробу. Попытка не пытка.

— Найми охрану, — буркнул Снейп. — А еще лучше сиди дома.

—Я серьёзно. Я же не развлекаться иду, — с ноткой обиды, немного наигранной, протянул юноша. — Придумал! Я скажу Кричеру, чтобы был наготове и ждал моего приказа срочно меня забрать, если я окажусь в опасности.

— Кричер может попасть в Министерство? Не уверен.

— Он может. Мог же он проникнуть в Хогвартс.

— Многие домовики могут, если их хозяевам дирекция даст на это разрешение.

—Ты прекрасно знаешь, что дирекция не давала и не даст моим домовикам такое разрешение ни за какие коврижки. Но Блэковские домовики и не такое могут, Кричер мне кое-что рассказывал.

— Ты будешь полагаться только на домовика? На Фаджа явно не стоит.

— Мне прислал приглашение от его имени Персиваль. Ты ведь в курсе о его назначении?

— Этот Уизли — толковый парень, в отличии от. Но его могли использовать втёмную. Не лучше ли перенести встречу?

Переносить встречу Драко не собирался ни при каких обстоятельствах. С завтрашнего дня можно навещать в Азкабане заключенных там пожирателей. Малфой собирался выйти из кабинета министра не раньше, чем тот организует ему посещение.

— Не волнуйся, я усилю свою защиту, — сказал лорд Блэк.

Вот так и появилась эта мантия, в которой Драко был похож на школьника, которым и являлся, а не на влиятельного и, что для Фаджа более важно, платежеспособного аристократа. Оставалось убеждать себя, что его фамилия, вернее, обе фамилии уже означают даже не «деньги», а «много денег». А ещё повторять, как заклинание, что он способен провести и эти переговоры с выгодой для себя и своих близких.

К тому же, Драко пришло в голову, что ему будет выгодно предстать перед Фаджем в таком виде; тот невольно расслабится, а ученика Малфоя в нужный момент сменит коварный и могущественный лорд Блэк. Юноша усмехнулся своим мыслям. Теперь он, кажется, полностью примирился с мантией.

Драко не стал колдовать Темпус — крестный же просил. Он вызвал Кричера, который, сверившись с часами в кабинете, сообщил, что сейчас половина десятого. Отправляться в Министерство было ещё рано, а Малфой уже собрался и не знал, чем себя занять, поэтому решил зайти к Поттеру.

* * *

— Привет! — сказал Драко, заходя без стука в комнату Гарри. Он так делал совсем не потому, что это его дом, просто он был уверен, что тот будет рад его видеть. — Ты уже позавтракал?

— Привет. Кричер покормил, — без энтузиазма сказал Поттер. Он полусидел в кровати и явно скучал. — А потом приперся Добби с ещё одним подносом и потребовал всё съесть, представляешь?

Драко фыркнул. Он подарит это чудовище партнеру, когда тот примет титул лорда Слизерин. Все равно толку с Добби чуть даже под присмотром верного Кричера, которому приходилось постоянно подгонять нового домовика. Единственное, что Добби делал с энтузиазмом — заботился о Гарри Поттере, сэре. Оставалось надеяться, что после ритуала и обучения (муштры, если быть точным) навредить хозяевам он уже не сможет, как бы ни старался.

— Как себя чувствуешь? — осторожно спросил Драко. Хотя Северус, да и сам Гарри, говорили, что дела идут на лад, гриффиндорец не выглядел здоровым.

— Читаю вот, — Гарри показал на лежащую рядом на постели книгу. — «Трансфигурация» за четвертый курс. Кричер вчера притащил, когда я попросил что-нибудь, чтобы не скучать. Кажется, старое издание. Наверное, кто-то из твоих родичей по нему учился.

— И как продвигается?

— По-моему, в наших учебниках всё куда проще. От этого я вчера сразу заснул и сладко спал всю ночь.

Драко улыбнулся: кто бы сомневался.

— А сегодня я не успел даже открыть его, как у меня начала болеть голова. Даже шрам дергает.

—Брось, от книг она не болит, и от учебы тоже. Просто ты ещё не поправился. Лучше отдыхай. Завтра придется вернуться в школу, независимо от твоего самочувствия. Хорошо, что твоё отсутствие удалось скрыть.

Гарри кивнул. Профессор Снейп сообщил ему, что его не хватились, но не объяснил причину ни ему, ни Драко. Вот вернутся в Хогвартс и узнают. А вот самого Северуса директор вызвал и допросил с пристрастием, но не смог ни в чем обвинить: школу зельевар в утром в пятницу не покидал.

— Ты уже идешь к Фаджу? А почему в школьной мантии? —поинтересовался Гарри.

Драко терпеливо разъяснил преимущества такого облачения Поттеру, который уже не рад был, что спросил, ведь теперь ему пришлось выслушать все подробности и сложности выбора.

— Ты уверен, что с Фаджем все-таки стоит иметь дело? — спросил Гарри. Вчера Драко ему сообщил об этой встрече, и Поттер не был в восторге.

— Это политически взвешенное решение, — важно проговорил Малфой. И нормальным голосом поинтересовался: — А что не так?

— Он тебе гадил столько времени! Даже если сейчас ему тоже выгодно с тобой сотрудничать, как ему можно теперь доверять? Я бы не смог после того, как он отправил родителей в тюрьму, отобрал дом и деньги, а тебя самого не оставлял в покое ни на минуту!

Драко задумался. С эмоциональной точки зрения он свое возможное сотрудничество с министром не рассматривал.

— Наверное, ты прав. Но я стараюсь принимать рациональные решения, на которые мои чувства не влияют. Ну, или влияют, но в меньшей степени, чем на тебя. Если не сохранять хладнокровие, то вообще ничего не выйдет. Кстати, я ведь тебе не рассказал ещё, как мое редкое самообладание спасло нас обоих в Визенгамоте? И ты мне все ещё должен рассказ про то, как использовал Эквилибриум!

— Ты рассказал, Драко! И не раз! — запротестовал Поттер. — А я только твердил про себя на все лады: «Свобода!», «Освобождение!», потому что чувствовал через прибор твое желание всех освободить. Жаль, что не вышло.

—Значит, я рассказал недостаточно подробно! — шутливый тон Малфоя всё же давал понять, что он не настолько упивается собой. — Наверное, освободить наших не удалось бы в любом случае, но и так получилось тоже неплохо. Так там ещё была проблема. Вот про неё я тебе не говорил и Северусу не скажу, если он не выяснит сам.

— Какая? А ты не опаздываешь? — вдруг вспомнил о времени Поттер.

— Нет пока. К тому же, Малфои не опаздывают, а задерживаются. И встреча неофициальная.

Гарри засмеялся.

— А проблема эта — мадам Марчбэнкс и мистер Пайк, — продолжил Драко. — Они в курсе, что мы провернули. Или о чем-то догадываются. Ты помнишь, как возвращался тогда из Министерства?

— Смутно.

— Они помогли мне вывести тебя из зала. Сам бы я не справился. Надо бы нам обсудить, что им может понадобиться и что можно предложить им за молчание.

— Обсудить со мной, что ли? Вот уж в чем я ничего не понимаю, так это в интригах и политике. Сделай это с кем-нибудь со Слизерина. Твои друзья Нотт или Паркинсон, по-моему, идеально подойдут.

Драко не ответил. Он вдруг остро ощутил раскаяние, что не захотел стать тогда Гарри другом и обидел его. Поттер, в отличии от самого Малфоя, такой открытый и располагающий к себе и в радостных, и в трудных ситуациях, не заслужил такого разочарования. Но вместе с тем пришло понимание, что друзья, о которых говорил гриффиндорец, были хороши с точки зрения Драко для редких минут отдыха и развлечений. Он не хотел поручать им что-то более серьезное, чем прокричать выдуманное пророчество под обороткой, хотя они-то должны были постараться и внести посильный вклад в дело освобождения или хотя бы облегчения участи своих отцов-заключённых.

Посильный вклад, вдруг понял Драко. По силам он не считал их себе ровней. И по богатству и знатности тоже. А вот Поттера, несмотря на то, что тот был его полной противоположностью по характеру и убеждениям, считал.

— Поттер! — сердито сказал блондин. — Когда ты будешь лордом Слизерин, ты просто обязан будешь влезть во все существующие интриги! Да не бойся, я тебе помогу!

— Ай! — вдруг сказал Гарри и схватился за лоб.

***

Драко всё-таки опоздал, хотя намекал лишь в шутку, что Фаджу не зазорно его и подождать.

Когда Поттер закричал и прижал руку к лицу, Драко уже был готов посоветовать партнеру начать отдыхать прямо сейчас и поспать, чтобы прошла головная боль, на которую Гарри уже сегодня жаловался. Но боль не утихала, и через минуту непрерывных криков Драко уже не знал, что делать: посылать ли Кричера за Обезболивающим, вызывать ли Снейпа или обращаться прямиком в Мунго.

Апогеем происходящего стал поток густой чёрной крови, хлынувшей внезапно из разошедшегося шрама. Едва это случилось, Гарри успокоился и посмотрел на Малфоя вполне осмысленным взглядом. Он прохрипел:

— Тебя ждут в Министерстве!

Драко не успел расслабиться, как концерт по заявкам продолжил Кричер, который материализовался в комнате абсолютно незваный. Он завыл:

— Это чёрное, очень чёрное колдовство! Это надо уничтожить, как и то, другое!

— Кричер, умолкни! — прикрикнул на него Драко, начиная опять нервничать. — Гарри, ты как? Голова болит? Сейчас я пошлю Кричера за зельями.

— Ничего уже не болит, — слабо отозвался Поттер, норовя расковырять пальцем рану на лбу.

Драко обработал знаменитый шрам, который как-то сразу побледнел и начал прямо на глазах закрываться. Кричер, принесший то, зачем его послали, подхватил тампон, пропитанный вытекшей из шрама гадостью, и засунул его в банку, прихваченную с собой.

— Это надо уничтожить! — повторил верный эльф настойчиво.

— Ну так займись, — отмахнулся Драко, но Кричер не унимался:

— Это надо уничтожить не так, а по-другому.

От такого упрямства Драко не на шутку рассердился. Но сорвать злость и пережитый страх за Гарри не дал последний. Он спросил:

— Кричер, это может подождать?

— Может, — неохотно признал домовик. — Но недолго. Эльфийская магия не сможет надолго сдержать это. А теперь в доме их уже два!

— Я рад, — процедил Драко. — Гарри, тебе точно лучше? Если надо, я останусь и мы вызовем Северуса.

— Не надо, я посплю, пожалуй, — и Гарри закрыл глаза, мгновенно погружаясь в спокойный целительный сон.

Велев Кричеру быть наготове на тот случай, если лорду Блэку срочно понадобится эвакуация, а Добби — присмотреть за Гарри, Драко отправился на встречу к министру.

Предъявив палочку и назвав цель визита, Драко пошел к лифтам по пустынному по случаю выходного дня Министерству. Полностью безлюдным оно не было, так как Малфою все же встретились несколько служащих, почтительно его поприветствовавших. Драко неоднократно бывал в Министерстве, и титул изрядно поднимал его в глазах окружающих, но сейчас, казалось, градус расположения к нему существенно повысился. Это было хорошим знаком.

В приёмной Фаджа вместо секретарши Малфоя встретил Перси. Первый (и единственный) помощник министра вежливо поприветствовал его и проводил в кабинет шефа. Зайдя внутрь, Драко едва заметил главу правительства — всё его внимание привлек предмет, лежавший на столе.

—Э-э-э… — сказал Корнелиус. — Рад, что вы пришли.

Малфой забыл, что опоздал и еще не поздоровался с Фаджем: его взгляд был прикован к лежавшей на столе отцовской палочке, той самой, которая вставлялась в трость. «Теперь всё точно будет хорошо», — подумал юноша. Он очнулся, сказал необходимые фразы приветствия, но всё ещё смотрел не на министра, а на палочку.

— Мы, — начал Фадж с неуместной торжественностью, —в знак того, что…

Министр сбился и посмотрел на Перси. Похоже, Уизли наконец оценили по заслугам. Помощник кивнул и подхватил:

— В знак того, что Министерство магии под руководством господина министра Фаджа не воюет с волшебниками, а борется только с их противозаконными поступками, мы передаём вам, лорд Блэк, вашу семейную палочку. Эта реликвия не должна пылиться в Аврорате среди вещественных доказательств, её место в родовом особняке, который вы, надеюсь, скоро снова обретете.

«Силен!» — подумал о Персивале Драко. Он уже хотел этого Уизли в свою команду. Единственным недостатком парня была фамилия, но это было не безнадёжно.

Министр взял палочку и торжественно передал её Малфою, а затем пригласил присесть и достал бутылку дорогого маггловского коньяка. Драко знал эту марку, отец держал такой на французской вилле. Не обращая внимания на возраст гостя, Фадж налил немного всем присутствующим, включая Перси, в неподходящие для такого напитка бокалы. Перси, наверное, все же не силен в этикете, а то нашел бы снифтеры и предотвратил бы позор своего начальника.

— За плодотворное сотрудничество! —сказал Фадж.

Молодым людям после такого тоста не оставалось ничего, кроме как пригубить свой коньяк. Министр же выдул всё залпом и хотел было налить себе ещё, но Перси так выразительно на него посмотрел, что тот передумал.

— Приступим, — Фадж поспешил перейти к делу. — Я очень рад, что Визенгамот наконец внял здравому смыслу и принял такое судьбоносное решение.

Бровь Драко, невольно копируя Снейпа, дернулась. Будто бы это не Фадж отправил схваченных на горячем пожирателей в Азкабан после формальной судебной процедуры.

— Поэтому, лорд Блэк, думаю, что скоро вы сможете получить разрешение на посещение отца.

— Когда? — от волнения хрипло проговорил Малфой.

— Я уже подписал это разрешение, но нужно поставить ещё пару подписей, а также всё организовать, — продолжил министр. — В понедельник, то есть завтра, всё подготовят и вы получите документ с правом посещать лорда Малфоя и любого другого заключенного-пожирателя, раз вы взяли на себя борьбу за их права. Я совсем не буду против, давно пора было о них позаботиться.
Услышав такое, вторая бровь Драко последовала за первой.

— Теперь о Малфой-мэноре. Вы намерены его выкупить или будете подавать с суд, чтобы его вам вернули? —снова заговорил Корнелиус, заметно нервничая.

Он избегал смотреть на лорда Блэка, а вот на помощника бросал какие-то непонятные взгляды. Перси же сидел спокойно и не обращал внимание на такие явные призывы о помощи. Вместо своего шефа он посмотрел на Драко, как бы говоря: «Твой ход!»

Малфой уже хотел заявить, что не собирается платить за своё же поместье и что он полагает ненужным даже обращаться в суд, так как Министерство просто должно вернуть мэнор с извинениями, но не стал тупить. В том, что он понял ситуацию правильно, говорил одобрительный взгляд Перси.

— Я выкуплю Малфой-мэнор по той цене, которую за него дали на аукционе, — сказал Драко, видя, как Фадж выдохнул с облегчением.

Наверняка Уизли ему подсказал, как получить взятку и избегнуть обвинений в коррупции. Дамблдор не дремлет. После разгромной статьи Скитер он мог активизироваться в попытке обелить себя, что можно было устроить, обвинив Фаджа хоть в чём-нибудь. А Драко и без того собирался сделать так, чтобы Фадж кормился с его руки. Просто волшебники победнее могут подмазать служащих более низких рангов, а лорд Блэк мог держать целого министра, который бы зависел от его вливаний и проводил нужную ему политику. Юноша довольно улыбнулся.

Словно угадав, что Малфой вспомнил директора, Фадж сказал:

— Дамблдор очень подставился и едва не утопил Руфуса, который совершенно ни при чем. Как вы думаете?

Драко прикинул расклад. Получалось, что Скримджер снова в команде Корнелиуса, который решил валить всё на Верховного чародея.

— Скримджеру можно доверять? — спросил он, любезно улыбаясь.

Неожиданно ему ответил Перси.

— Нам всем не выгодно менять начальника Аврората. Например, вам тогда придется ждать неопределенное время подпись нового Главного Аврора. Вы можете не беспокоиться, лорд Блэк. Я лично прослежу за этим.

— Рад это слышать, — теперь Драко видел, что правительство Фаджа снова набирает силу.— Скажите, мистер Фадж, есть ли ещё что-то, что бы вы хотели обсудить со мной?

Приходилось намекать, что ему пора домой. Не помешало бы как следует отдохнуть и набраться сил. Завтра школа и долгожданная встреча с отцом. Малфой, конечно, не собирался просвещать министра о том, что у него были проблемы со здоровьем, да и Поттер был ещё болен и нуждался в его внимании. Пусть Корнелиус думает, что лорд Блэк спешит по причине чрезмерной занятости и востребованности.

— Да, лорд Блэк, —сказал Фадж и приятно улыбнулся. В его исполнении эта улыбка пугала. — Как вы полагаете, проголосуют ли старейшины Визенгамота за смену Верховного чародея?

— Вы собираетесь проводить расследование того сговора? Скримджер тогда тоже может попасть под раздачу, — деловито проговорил Малфой.

— А что, если снять Дамблдора просто как запятнавшего свое имя, без возможности оправдаться? Судьи проголосуют, и он слетит с поста большинством голосов. Потом он, конечно, может подавать в суд, сколько влезет, — коварно предложил Фадж.

— Это может сработать, — осклабился Драко. — Я уверен, что смогу договориться с нужными судьями, которые обеспечат такой неожиданный поворот сюжета. Главное, чтобы мы предложили место Верховного чародея Тиберию Огдену. А этот достойный маг сам найдет для этого кучу сторонников.

— Хм, может сработать, — повторил фразу Фадж, обдумав комбинацию.

Обговорив детали, Драко в хорошем настроении покинул кабинет своего министра. Перси вызвался проводить его до камина в Атриуме. Драко не возражал. Он всё равно не хотел пользоваться камином Фаджа.

— Я рад, что не ошибся в тебе, — сказал Перси, идя рядом с Малфоем вдоль пустынного коридора. — Министр был уверен, что ты не дашь ему денег.

— Просто замечательно, что у него есть ты, чтобы подсказать такое в нужный момент, — сказал Драко, и они с Уизли обменялись многозначительными взглядами. — Кстати, Персиваль, ты не хотел бы претендовать на титул лорда Пруэтт? Узнай, что для этого нужно, я тебя поддержу, финансами и другими ресурсами. Все-таки для твоей дальнейшей карьеры, — Малфой подержал паузу, — это просто необходимо. Что скажешь?

— Я займусь, — сказал Перси решительно, а его лицо, всегда сохранявшее сосредоточенное выражение, озарила счастливая улыбка.

* * *

Вернувшись на Гриммо, Драко обнаружил у камина теперь уже двух сумасшедших домовиков. Добби приплясывал с криками «Гарри Поттеру, сэру, лучше!», а Кричер простирал к хозяину тощие ручонки, радостно вереща: «Оно исчезло, испарилось, пропало! Само! Теперь в доме снова только одна проклятая вещь!»

Драко недовольно посмотрел на младшего эльфа. Кто бы мог подумать? Он уже надеялся, что ритуал помог, но нет, теперь Добби заразил своим безумием ещё и опытного Кричера!

Однако Малфою не пришлось беспокоиться: оба домовика не подвели. Они весь день с энтузиазмом кормили их с Гарри, которому действительно стало намного лучше, что было видно невооружённым взглядом. Физическое состояние Поттера, как и его магия, восстанавливались с поразительной скоростью, да и сам Драко, отдохнув после волнений от встречи с министром, чувствовал себя прекрасно. Он рассказал Гарри о результатах переговоров; партнер был очень рад как его предстоящей встрече с отцом, так и возможности облегчить мудрому старцу непосильное для его возраста бремя власти в Визенгамоте. Особенно его порадовал Перси.

— Здорово! Я буду лордом Слизерин, он — Пруэтт!

— Перси — дельный волшебник, — согласился Драко. — И главное, что он на нашей с тобой стороне.

Утром оба парня, облаченные в наглаженные до невозможности мантии, хрустящие накрахмаленные сорочки и до блеска начищенную обувь, — результат трудов домовиков, которые, казалось, соревнуются между собой в усердии, — отбыли камином в школу.

Поттер, выйдя из покоев зельевара в мантии-невидимке, пристроился за Драко, которого в Большом зале слизеринцы подхватили и хотели качать, чествуя как героя, но он не дался. Весь завтрак он просидел словно оглушенный потоком слов и эмоций, которые издавали обычно сдержанные ученики его факультета. «Ты это сделал!» — шло лейтмотивом всех высказываний.

Изредка Малфой поглядывал на стол Гриффиндора, где обалдевший Гарри сидел в обнимку с Гермионой. Надо потом выяснить, как это они так быстро помирились. Что-то здесь нечисто. Или это было как-то связано с тем планом по созданию видимости того, что Поттер провел выходные в школе?

А потом прилетели совы. Драко почувствовал, как у него трясутся руки, когда он распечатывал конверт, в котором было разрешение на свидание с лордом Малфоем и портключ, который в час дня перенесет его к тому месту на побережье, откуда лодкой его переправят на остров.

На выходе из Большого зала его встретила Луна. Он давно её не видел. Девушка сказала, глядя на Малфоя без улыбки:

— Всё, что мы теряем, обязательно к нам вернётся, только не всегда так, как мы ожидаем.

Драко не успел попросить объяснения этим словам: девушка уже ушла. Впрочем, Луна обычно ограничивалась такими туманными, но тем не менее обнадёживающими словами.

Драко не запомнил, как отсидел на уроках. Письмо, которое он и не думал скрывать, прочитали все. Панси прятала слезы, Крэбб и Гойл ободряюще хлопали его по плечам, а Тео отгонял от него слишком назойливых.

Наконец в назначенный срок сработавший портключ в виде маленькой белой ленточки перенес его в условное место. Драко шагнул в лодку и, не замечая холодного ветра и брызг, глядел на медленно приближающуюся громаду крепости.

По прибытии его встретил комендант, который под шумок попытался выторговать какие-то преференции, но Драко его не слушал. Он отсчитывал бесконечные секунды до того момента, когда он сможет встретиться с отцом, обнять его, прижаться к нему и снова почувствовать, что он не один!

Драко без возражений сдал палочку — все равно Северус пока запретил колдовать. Его не очень усердно обыскали, наложив пару специальных заклинаний, и проводили в сухую, ярко освещенную теплую комнатку без окон, стены которой были покрыты желтой краской. Драко остался один, ожидая лорда Малфоя.

Сердце Драко предательски зачастило, когда дверь с громким скрипом открылась и в комнатку вошел Люциус. На его тюремную робу была накинута дешёвая мантия, чтобы убожество этой одежды заключенных не бросалось благородному гостю в глаза.

Лорд Малфой сделал несколько шагов, Драко тоже двинулся к отцу, но тут Люциус размахнулся и залепил сыну увесистую пощёчину.

Глава 49. Азкабан

Сердце Драко предательски зачастило, когда дверь с громким скрипом открылась и в комнатку вошел Люциус. Лорд Малфой сделал несколько шагов, Драко тоже двинулся к отцу, но тут Люциус размахнулся и залепил сыну увесистую пощёчину.

Не успел юноша ничего сказать или даже подумать, как отец сгрёб его в объятья и так крепко сжал, как будто не просидел три года в самой страшной тюрьме, а пребывал всё это время в своем мэноре, ведя исключительно здоровый образ жизни. И выглядел он, как показалось Драко, куда лучше, чем на суде три года назад.

— Драко! — выдохнул лорд Малфой и наконец отстранился, оглядывая сына. — О чем ты только думал, когда принял на себя род сумасшедших? Ты хоть подумал немного, прежде чем решиться на такое? Я просто уверен, что ты, как обычно, даже не потрудился ничего выяснить!

Драко, из которого только что отцовские объятия чуть не вышибли дух, а пощёчина едва не ввергла в пучину отчаяния, смог кое-как взять себя в руки, чтобы не дать волнению скомкать и без того неважно начавшееся свидание. Поступок отца его обескуражил; Драко точно знал, что Северус уже давно сообщил Люциусу о том, что его сын принял титул лорда Блэк. Но, возможно, он умолчал о причинах, о том, что это не было данью тщеславию? Хотя эти причины были на поверхности: страстное желание облегчить жизнь родителей в Азкабане и вернуть своей фамилии былое величие.

— Отец… — начал Драко неуверенно. — Прости, если тебе это не нравится, но у меня просто не было выбора. Зато сейчас у меня всё под контролем. Ты в курсе, что теперь всем пожирателям полагаются послабления?

Люциус ещё раз оглядел Драко с ног до головы, теперь более пристально. Юноша вновь почувствовал себя ребенком, тем самым мальчиком, которому постоянно говорили: «J'espère que tu seras sage» — «Я надеюсь, ты будешь вести себя хорошо».

Было очевидно, что в присутствии лорда Малфоя титул Драко ничего не стоил. За годы, проведенные в Азкабане, тот узнавал о жизни сына только из немногочисленных записок, которые за большие деньги передавал ему Северус. В них умещалась обычно пара-тройка предложений: жив, здоров, сдал экзамены. Люциус, вероятно, даже не знал, что его сын учится на отлично и проявляет несвойственное ему ранее здравомыслие.

— Давай сядем, — проговорил Драко.

Он только сейчас почувствовал, что в комнате очень жарко. Он снял мантию, подбитую серебристым мехом, и небрежно бросил её на стул, сев на соседний. Отец опустился на стул, стоящий с другого конца стола. Вообще, в комнатке ничего больше не было — стол и четыре стула, грубо вырезанные из дерева, не крашенные, а покрытые лаком. Драко поймал себя на том, что разглядывает затейливые прожилки на столешнице, складывающиеся в прихотливые узоры. Ему было страшно поднять голову и посмотреть на отца: тот не одобрял.

Для Драко самым дорогим человеком всегда была мать, а отец был божеством, которое до него снисходило. Угодить ему было непросто; Драко даже не сильно старался, ведь Люциус всё равно его любил. Родители любили Драко той безусловной любовью, которая позволяет детям не бояться осуждения и жить свободно. Но отец, будучи лордом и главой рода, не смешивал свою любовь к сыну с трезвой оценкой его способностей. И эта оценка была не очень высокой, что очень огорчало Драко, который хотел и тут получить максимальную степень одобрения. Противоречивая натура мальчика допускала, что это одобрение можно получить, не прикладывая особых усилий, достаточно лишь просто захотеть.

Сейчас Драко так не думал. Ему предстояло доказать отцу, что он действительно повзрослел и достоин если не уважения Люциуса, то хотя бы его внимания и шанса оправдаться и показать, что он стал лучше.

Драко расстегнул фибулу, заколотую на черной мантии из шелка акромантула, которая заменяла ему школьную. Этот артефакт он надел как простое украшение — кто не знает о богатстве Блэков и тяге Малфоев к красивым вещам? Если бы его обыскали, то подумали бы именно так. Это изделие, как и многие другие из сокровищницы Блэков, не фонили темной магией, даже если бы авроры наложили проверочное заклинание. Серебряная фибула была выполнена в виде змеи с изумрудом вместо глаз (как оказалось, Блэки, как и многие знатные чистокровные, очень любили этих гадов), тело которой изогнулось луком, а застежка была в виде стрелы. Но на самом деле артефакт мог поставить надежный барьер, не позволяющий прослушать разговор. Без палочки (да еще с запретом колдовать) по другому защитить приватность беседы лорд Блэк не мог.

— Я активировал заглушку, — сказал Драко, заставляя себя посмотреть на отца.

Люциус отчего-то был удивлен.

— Ты собираешься говорить о чем-то, что нельзя слышать посторонним?

— Ты знаешь, почему теперь разрешены свидания и передачи?

— Так это не разовая акция?

— Нет. Отец, я смог переиграть Дамблдора! Я смог добиться того, что его закон по ухудшению условий вашего содержания не прошел. Я, наоборот, смог набрать достаточно сторонников, чтобы теперь вам разрешили то, что нельзя даже другим заключенным, которые не являются пожирателями!

Драко ужасно волновался; выпалив всё, он напряженно следил за реакцией отца. Конечно, он не скажет ему об Эквилибриуме. Хорошо бы Северус не писал другу о его недавнем ранении. Впрочем, писать заключенному в Азкабане о таком было преступлением, ведь им и так нелегко приходилось из-за дементоров.

— Ты удивил меня! — признал лорд Малфой. — А как отнесся к этому дракклов Фадж? Не удивлюсь, если он попытается всё отыграть назад.

— Он ест у меня с руки, — очень нескромно заявил Драко, войдя в раж от похвалы отца, несколько сомнительной, впрочем, — и даже вернул твою палочку, я вставил её в трость. А ещё я выкупил наш мэнор, правда, не успел ещё там побывать.

— Тебя не пропустит защита, лорд Блэк, — иронично заявил Люциус.

Драко смутился.

— А что мне тогда делать? — спросил он. Еще пару минут назад он думал, что уже многого достиг и многому научился, а то, что он мог сделать, используя артефакты Блэков, заставляло его не только поверить в свои силы, но и почувствовать своё превосходство над другими. Хотя для этого ему ничего не надо было делать, это чувство было привычно ему с детства.

— Пока ничего. Значит, подкупил министра?

— Ты не против? Я понимаю, он твой враг… — пробормотал Драко.

— Это очень по-малфоевски, Драко. Надеюсь, ты не откажешься теперь быть наследником Малфой, сынок?

Драко несмело посмотрел на отца: тот ему улыбался! Лицо лорда Малфоя было всё таким же красивым, только его черты стали более суровыми и ещё более властными. Несмотря на то, что в платине его волос было много серебра, это его не портило. Мощная магия главы рода из Азкабана на огромном расстоянии поддерживала свой мэнор, самого Люциуса, и, возможно, Нарциссу, пока она была в заключении. Драко чувствовал магию отца, как в детстве. Он был счастлив!

— Я надеюсь очень долго быть наследником Малфой, — сдержанно ответил юноша, хотя в его душе всё пело. Если отец ещё не одобрял его, но, по крайней мере, не сердился больше и давал ему тот самый шанс.

— И как ты собираешься контролировать Фаджа? Смотри, эта ириска ещё навязнет в зубах. Ты хотя бы нашел на него компромат?

Драко хмыкнул. Наконец он был в своей стихии.

— Нет, отец. Я контролирую того, кто контролирует министра.

Малфой рассказал удивленному отцу, что Перси Уизли, который не прочь сотрудничать с ним, стал помощником Корнелиуса вместо Амбридж, которую (тонкий намек) Драко ушел, да так, что никто не смог подкопаться, даже Дамблдор. Не зря он лорд Блэк. Отец может не волноваться, магия рода приняла его благосклонно (умолчим, как долго и тяжело это происходило). Так вот, Персивалю не долго быть Уизли, Драко обещал ему содействовать в этом, а также представить его аристократам, которые отвернулись от семьи Артура.

— Пруэтт? Неплохо придумано. Только имей не один, а несколько рычагов давления. И на Фаджа, и на его помощника. И компромат тоже собирай, — посоветовал Люциус. В его глазах загорелся огонек интереса.

— Отец, ты должен меня понять. Ко всему прочему, и дальше жить у Уизли было просто невозможно.

О том, кто принял опеку над его сыном, лорду Малфою сообщили даже раньше, чем об этом смог написать Северус. Охранники тогда знатно покуражились. Люциус посуровел лицом.

— Ты собираешься это так оставить? — спросил он сына.

— Нет, конечно.

Драко задумался. Рассказать отцу о попытке Уизли засадить его за решетку? Он рискнет.

— Я подшутил над близнецами Уизли с помощью темного артефакта. Ущерба их скорбным умишкам не было, но нашелся свидетель. Меня арестовали по заявлению Молли и Артура. Поттер еле меня вытащил.

— Гарри Поттер? Ты с ним общаешься? Разве он не креатура паука Альбуса?

— Нет, не креатура. У нас с ним партнерские отношения. Деловые, — на всякий случай уточнил Драко, хотя отец наверняка не подумает о каких-то глупостях. — Я помог ему стать дееспособным, он помогает мне.

— Поттер… — протянул Люциус и погрузился в свои мысли.

Драко спохватился.

— Вот, это зелья. Сварены по особому рецепту.

Драко достал из кармана шёлковой мантии несколько маленьких фиалов из толстого стекла. Он надеялся, что отец не догадается, почему он не принес ему еду или одежду. Хватит и того, что он расстроил Люциуса тем, что рассказал про свой арест, незачем отцу знать о его проблемах со здоровьем и запрете крестного пользоваться магией какое-то время.

К тому же скоро всё придет в норму, и он завалит отца и других пожирателей передачами. И, наверное, скоро наладится министерский канал передачи посылок, и ему не надо будет каждый раз посещать тюрьму или, как Северусу, поджидать у лодок надзирателей, отправляющихся в Азкабан, чтобы за мзду те взяли с собой маленький сверток или записку.

А то, что отец расстроен, хоть и не говорит об этом, Драко видел, нет, скорее, чувствовал: магия отца изменилась. Он всегда мог её ощущать. Когда Драко стал постарше и ему объяснили, что так магия чувствуется только у сильных волшебников, он очень удивился. До этого он успел надоесть Панси и друзьям-мальчишкам, спрашивая, почему они не чувствуют магическую силу своих отцов.

Люциус принял зелья. К счастью, он не стал расспрашивать сына о том, о чем тот не хотел говорить.

— Отец, мне нужен совет. Я ещё не придумал, как отплатить Уизли за всё хорошее. Поверь, там много чего было. Сейчас долго рассказывать.

— О, сынок. Это просто. Я дам тебе совет. И даже не один.

Когда свидание с отцом закончилось, Драко на прощание неловко обнял его.

— Чуть не забыл!

Юноша поспешно достал из кармана зимней мантии последнее письмо Нарциссы, которое в последний момент велел принести Кричеру. Лорд Блэк надеялся, что отец будет рад его прочитать. Ничего особенного там не было — мать просто описывала свою жизнь во Франции. Письмо не было адресовано Люциусу, о чем Драко честно предупредил отца, но тот только сильнее сжал пальцы на пергаменте. Глаза лорда Малфоя заискрились молниями: несомненно, любой, кто покусился бы на полученную им ценность, жестоко поплатился бы, и отсутствие волшебной палочки не остановило бы Люциуса. Драко впервые задумался об отношениях родителей, как супружеской пары, и ему стало неловко.

Он попрощался и обещал отцу вскорости снова навестить его, тем более за дверью послышался шум — время свидания подошло к концу.

Лорда Малфоя увели — Люциус шел с видом короля, позволяющего подданным себя сопровождать. Начальник тюрьмы прислал парочку надзирателей, чтобы проводить лорда Блэка к тем заключенным, которых он захотел бы увидеть. Думая, что эти встречи будут похожи на ту, что у него состоялась с отцом, Малфой тут же согласился и назвал фамилии Паркинсона, Нотта и Крэбба.

Драко вышел из камина так неловко, как будто он снова был маленьким ребенком и ещё не научился им пользоваться. Он едва не упал и в попытке за что-нибудь ухватиться свалил чашу с Летучим порохом.

На шум вышел Северус. Он был в халате, и только сейчас Драко осознал, что уже поздний вечер.

Зельевар молча взмахнул палочкой, наводя порядок: требовалось не только восстановить разбитую посудину и собрать просыпанный порох, но и очистить мантию Малфоя от сажи. Драко всегда накладывал специальные чары, которые использовали его родители, чтобы не пачкаться, перемещаясь камином. Но не сегодня.

Северус подошёл к крестнику и принюхался.

— Я не пил, ты что! — возмутился юноша, но его голос звучал глухо и как-то потерянно. Впрочем, так он себя и чувствовал.

Снейп, проведший в Азкабане незабываемый месяц в дни бурной юности, списал состояние Драко на дементоров. Он помог ему снять мантию на меху и усадил в кресло.

— Ты дрожишь! Вот шоколад, сейчас сделаю тебе горячего чаю!

Снейп ушел на кухню приготовить напиток. Из-за недоверия директору он наложил на свои апартаменты мощную защиту, поэтому хогвартские домовики не могли к нему попасть. Но Северус не возражал и был согласен обходиться своими силами при уборке. Всё равно он питался в основном в Большом зале, однако всегда имел в запасе что-нибудь для хорошего перекуса или вкусного чаепития.

Когда зельевар вернулся, левитируя большой поднос с чаем и бутербродами, Драко сидел всё в той же позе, в какой он его оставил; нераспечатанная плитка шоколада лежала у него на коленях. Юноша смотрел в одну точку и даже не взглянул на Северуса.

— Драко! — позвал Снейп. — Драко, очнись! Да что с тобой?

Малфой с трудом повернул голову и бросил абсолютно безумный взгляд на Северуса.

— Что произошло? — Снейп оставил чай и, подойдя к Драко, встряхнул его.

— Они там…

— Дементоры?

— Нет… Отец, мистер Нотт, мистер Крэбб… А мистер Паркинсон болен. Мы успеем им помочь, крестный? — в глазах Драко плескалось отчаяние.

Драко не называл Снейпа крестным с момента принятия титула. Инициатором этого был сам Снейп; он полагал, что так мальчику станет легче осознать своё изменившееся положение. Лорд Блэк не возражал и старался общаться на равных. Но теперь перед зельеваром скрючился в кресле именно его маленький крестник Драко Малфой, капризный и неуравновешенный мальчишка. И очень чувствительный.

— Иди сюда, — сказал Снейп.

Он усадил Драко рядом с собой на диван.

— Расскажи мне, — сказал он.

Драко начал невнятно пересказывать события этого сумасшедшего дня, начиная с того момента, как он, чтобы не идти до антиаппарационной границы Хогвартса, переместился камином на Гриммо. Там он надел приготовленную Кричером теплую мантию, зачарованную и от промокания тоже, вышел на крыльцо особняка, защищенное маглоотталкивающими чарами, и активировал портключ.

Как оказался на берегу холодного моря и плыл на лодке в ожидании встречи с отцом, как поговорил с лордом Малфоем, а потом в сопровождении охраны навестил в камерах нескольких пожирателей, которых знал с детства.

Как увидел клетки, а в них не зверей, а изможденных волшебников, в которых не узнал бы отцов своих друзей, если бы надзиратели не назвали их имена. Как ощутил холод снаружи, несмотря на теплую одежду, и в душе, хотя он не повстречал дементоров.

— Северус! Я ведь отдал зелья отцу, больше у меня с собой ничего не было, я не мог ничего взять в уменьшенном виде. Ты сам запретил мне колдовать, я бы просто не увеличил посылку! А они там голодные, замерзшие, на них и одежды толком не было. Эльфы лучше одеты! Они же там не живут! И даже не существуют! — с истеричными нотками говорил Драко.

Снейп сходил за успокоительным. Когда он влил Малфою содержимое флакона, тот немного успокоился и смог выпить немного сладкого чаю, после чего заинтересовался шоколадом.

Драко в три укуса проглотил плитку, однако дрожать не перестал. Его глаза всё с тем же больным выражением смотрели на Северуса. Было очевидно, что Драко по какой-то глупой причине вбил себе в голову, что в том, что он видел в Азкабане, есть его вина.

— Успокойся! —Снейп говорил намеренно резко. — Ты сделал для них всех столько, сколько никто другой не смог бы и помыслить. Передачи разрешили, скоро родные начнут присылать заключенным пожирателям еду, одежду и лекарства. Твои друзья не бедствуют, деньги на это найдутся. Теперь им даже не придется подкупать для этого стражу. А ты можешь оплатить усиленное питание тем, у кого нет родных.

Драко кивнул.

— Я займусь, — утомленно сказал он. — Завтра. Сначала после уроков напишу несколько писем членам Визенгамота.

— Об отставке Дамблдора, которую вы с Фаджем хотите ему устроить? — уточнил Снейп.

— Да, — ответил Малфой.

Он успел перекинуться со Снейпом парой слов, прежде чем отправился в Азкабан на свидание к отцу. Северус подобрал для Люциуса несколько сильных укрепляющих зелий, тех самых, с василиском, сваренных специально для него по рецепту Салазара. Как бы Драко ни торопился, он нашел пару минут, чтобы сообщить Северусу о таких важных планах в отношении Светлейшего. Снейп не только заслуживал это знать, но и просто должен был быть в курсе. Ведь он постоянно общался со старым интриганом и, возможно, ему пришлось бы корректировать свои действия в связи с предстоящим событием.

— Не переутомись только, — сказал Северус, понимая, что запретить парню действовать он не может. К тому же, после всего, что было сделано, это было нерационально. — Пора спать. Ты останешься в общежитии?

Драко в ужасе замотал головой. Он был не в состоянии видеть сейчас Тео, который будет атаковать его вопросами об отце. А если подтянутся и другие заинтересованные змейки…

— Я на Гриммо, — решил лорд Блэк. Он встал, чтобы отправиться домой, но споткнулся.

Снейп подхватил его и усадил обратно.

— Никуда ты не пойдёшь, — сердито сказал он.

— Не волнуйся, Кричер обо мне позаботится. А можно я пока поем?

Снейп передал юноше тарелку с бутербродами, вкусно пахнувшими ветчиной.

— Ты хоть ел сегодня?

— Утром Кричер заставил нас с Гарри съесть всё, что они с Добби приготовили. А обед я пропустил — пора было отправляться. К тому же, мне бы кусок в горло не полез. Северус, а можно мне у тебя на диване переночевать? Я тут подумал, что эти два домовика меня закормят до смерти, а я очень устал. Нет никакого желания воевать с ними, — Драко поморщился, вспомнив, как трудно было ему отделаться от Кричера, когда он вернулся портключём в то же место, откуда стартовал.

— Если только на диване. На мою спальню не рассчитывай, — нарочито неохотно разрешил Снейп. Ему было спокойней, что Драко останется на ночь под его присмотром.

Северус как чувствовал, что его помощь ещё понадобится.

После того, как все бутерброды были съедены и выпит весь заваренный чай, Северус застелил диван свежими простынями и снабдил крестника парой теплых одеял. Малфой разделся до белья и юркнул в уютную теплую норку. Драко ненавидел трансфигурированные вещи и отказался от помощи Снейпа, который хотел сделать ему пижаму из носового платка. От пижамы самого Северуса Драко тоже отказался, потому что чужие вещи Малфой ненавидел не меньше. Зельевар не настаивал, он давно понял, что жизнь у Уизли оставила на его крестнике свой отпечаток, даже если это не бросалось на первый взгляд в глаза.

Пожелав юноше доброй ночи, Снейп пошёл спать, наложив на всякий случай пару сигнальных заклинаний. Через час они сработали, и зельевар проснулся. Он мог бы не трудиться — Драко кричал во сне так громко, как если бы был рядом, и в любом случае разбудил бы Северуса.

Накинув халат, Снейп отправился будить и успокаивать парня.

— Крестный, Азкабан… Мне снился Азкабан, что я там остался… — бормотал Драко. У него стучали от страха зубы, как будто он был сейчас действительно заключен в тюрьму, а не увидел это во сне.

Снейп не был особенно удивлен, наоборот, он предвидел что-то подобное. К тому же он подозревал, что страхи Драко подпитывала его нечистая совесть от неоднократного использования темных артефактов, за что полагалось заключение именно там, где Малфой только что побывал.

— Выпей, — Северус дал Малфою зелье Сна без сновидений. Однако через положенное время, которое зельевар отвёл снадобью для того, чтобы оно подействовало, ничего не произошло. Похоже, Малфой принял слишком много зелий за последние недели, чтобы лекарство действовало как обычно. В итоге Драко не только не заснул, но и успел заново вспомнить весь пережитый ужас.

Снейп понял, что их ожидает второй виток истерики. Этого он не мог допустить.

— Я об этом пожалею, — пробормотал он вполголоса, наливая полный стакан огневиски.

* * *

Драко проснулся с сильной головной болью. Однако это было просто превосходно, потому что он теперь пытался избавиться от похмелья с помощью пары зелий и горячего кофе, которые Снейп подал юноше прямо в постель. Мыслей об ужасах Азкабана в голове больше не было.

— Просыпайся и вставай, да побыстрей, если ты не собираешься опоздать на занятия. Завтрак ты, боюсь, уже пропустил.

Снейп оставил Драко приходить в себя, а сам пошел в Большой зал. Лично он не намеревался оставаться голодным. Впрочем, Малфой не удивился бы, если бы причиной такой поспешной ретирады было нежелание Северуса обсуждать с ним вчерашнее «лечение».

Малфой не помнил, сколько он вчера выпил — один глоток или один стакан. А может, одну бутылку? Сейчас парню казалось, что даже удар по голове, который чуть не отправил его к праотцам, не сопровождался такой мучительной тошнотой и головокружением. Смутно вспоминался Снейп, подсовывающий ему «лекарство», раз другие зелья не подействовали.

Драко застонал. Он был уверен на все сто, что никогда не сопьется, употребляя огневиски: теперь даже самый благородный сорт этого напитка ассоциировался у него с непреходящим ужасом от посещения Азкабана и жутким похмельем.

Малфой залпом выпил кофе, а потом одно за другим зелья. Они не были именно от похмелья, а просто снимали симптомы — головную боль и тошноту. Наконец, ему полегчало, и он пошел в общежитие.

— Драко?! — завопил Тео, увидев друга. Он ещё не встал.— Как всё прошло?

— Ой, не ори, пожалуйста, у меня голова раскалывается, — Драко быстро похватал сменную одежду и пошел в душ. Когда он вернулся, Тео уже встал и наполовину оделся. Он пытался собрать учебники и пергаменты, но ничего не мог найти.

— Мы вчера долго не расходились, гадали, как они там, — Нотт явно имел в виду родных в Азкабане. —Расскажешь? А что с головой? Это всё из-за того нападения?

— Конечно расскажу, только всем сразу, — Драко умело пропустил часть высказывания Нотта про головную боль. Про такой позор он не станет распространяться!

Первым уроком была Гербология. Мадам Спраут не стояла над душой, и, возясь с растениями, слизеринцы успели пошептаться. Малфой сумел сдержаться и не вывалить на друзей весь пережитый ужас. Он рассказал, что видел их родителей, умолчав, в каком состоянии те были.

— Теперь разрешены передачи, и вам надо поскорее собрать для них теплые вещи, пищу и зелья, — сказал Драко.

— Сегодня же напишу тёте, — сказал Нотт, на что Панси кивнула, поддерживая идею написать родным.

Малфой разозлился. Счёт шёл на часы; начать собирать посылки надо было ещё на той неделе, как только в прессе появилось сообщение о новом режиме в содержании заключённых.

— Не тяните с этим, — Драко всё же не вспылил. Его друзья такие дети, не то, что они с Поттером. Кстати, надо узнать, как он.

В голове у лорда Блэка было столько разных мыслей и планов, что он на уроке Флитвика допустил ошибку, о которой догадался только после урока. Нет, это была не учебная ошибка, лучше бы он получил Тролль. Если директор узнает, то это добавит ему поводов для подозрений.

Филиус, для начала поприветствовав своего знатного ученика, выразил радость, что недоразумение с арестом разрешилось. Все помнили. что Малфоя забрали в прошлый четверг с урока Чар и профессор не смог этому помешать, хотя, очевидно, хотел. А затем Флитвик добавил, что не станет требовать выполненное домашнее задание именно сегодня, ведь он понимает, где лорд Блэк вчера был.

Драко любезно поблагодарил, усмехаясь про себя. Вся школа в курсе, надо же! А учитывая любовь волшебников к совиной почте, то наверняка в курсе куда больше народа, чем он может себе представить. И вот тут Драко прокололся. Он сказал, что заданное эссе готово и он сдаст его на общих основания — к счастью, он успел немного позаниматься на Гриммо на выходных. Но, если профессор позволит, он не стал бы пока колдовать — запрет колдомедика.

Флитвик закивал, урок продолжился, а когда прозвенел колокол, Малфой понял, что вообще запрещают колдовать только в случае сильного магического истощения, такого, как у них с Поттером. Кстати, Гарри соблюдает предписания, или он по-гриффиндорски уже на них наплевал? Нехорошо будет, если это как-то свяжут с пятничным заседанием Визенгамота. Что там придумали, чтобы выгородить прогул Поттера?

После уроков, за обедом выдержав от слизеринцев очередной шквал вопросов, Драко увидел Гарри, который поджидал его на выходе из Большого зала.

— Надо поговорить, — сказал он. — У Гермионы есть кое-что важное.

Теперь Малфой увидел Грейнджер, которая выглянула из-за плеча Поттера. Драко действительно руководствовался в своих действиях пользой, а не эмоциями, как и говорил до этого Поттеру. Несмотря на сложные чувства, которые возникли у блондина при виде девушки, он не стал отказываться.

— Драко, Поттер — твой партнёр? — уважительно спросил Тео. — Так вы вместе с ним добились таких уступок в Визенгамоте?

Определенно, Тео знатно отупел за последнее время! Как только у него язык не отсох говорить такое, стоя в людном месте и не наложив никаких чар!

— Тео, Панси, вы идите. Пока, Грег, Винс! — улыбка словно приклеилась к лицу Драко. Он повернулся к друзьям спиной и сказал Гарри:

— Давай найдём пустой класс.

Троица некоторое время молча шла сначала по лестнице, потом по коридорам Выбрав заваленный хламом кабинет на четвертом этаже, Малфой велел Грейнджер поставить в коридоре пару сигналок, а сам, когда она вернулась, нажал на камень своей фибулы, активируя защиту от подслушивания. Он не сомневался, что им всем есть что обсудить.

Он оказался прав. Когда они уселись на стулья, с которых Гермиона сняла чарами пыль и немного подновила Репаро, Поттер сказал ей:

— Гермиона, расскажи Драко то, что собиралась!

Гермиона собралась с силами и смело посмотрела Малфою в глаза.

— Я знаю, кто напал на тебя накануне Хэллоуина!

Глава 50. Предатели крови

Гермиона собралась с силами и смело посмотрела Малфою в глаза.

— Я знаю, кто напал на тебя накануне Хэллоуина!

— Дай угадаю — Рон! — не сомневаясь ни секунды, сказал Драко. Он прекрасно помнил, как не так давно палочка шестого Уизли упиралась ему в шею с далеко не мирными намерениями.

— Нет, это были Фред и Джордж, — сообщила Гермиона удивлённому Малфою.

Девушка заметно волновалась, но решила рассказать всё, что знает и неважно, что о ней подумают.

— Они тогда подслушали наш разговор с Гарри. Я боялась, что Рон с другими гриффиндорцами снова вас подкараулит, и попросила Гарри сказать мне, где вы встречаетесь, просто на всякий случай. Я наложила бы Заглушающие чары, но не догадалась, ведь в общей комнате больше никого не было. Но оказалось, что близнецы использовали своё новое изобретение — удлинители ушей. После своего приступа сумасшествия они затаили на тебя зло, но решили подождать с местью. Тот раз им показался подходящим, и они тебя подкараулили, когда ты спустился с Астрономической башни. В какой-то момент твои чары невидимости дали сбой, они тебя заметили и ударили по голове.

— Они меня убить хотели? — недоверчиво спросил Малфой.

— Нет, конечно, но они были очень злы за медальоны. А когда они выяснили, что именно они вытворяли, находясь под их воздействием, они посчитали, что ещё мягко с тобой обошлись.

Драко сжал кулаки. Захотелось немедленно начать действовать и что-то предпринять, благо отец дал много дельных советов.

— Драко, я хотела извиниться. — Гермионе было неловко, но она мужественно пыталась преодолеть недопонимание. — Из-за того, что я рассказала Рону, у тебя были такие неприятности…

— Ты не виновата, — отрезал Малфой. — Я прекрасно знаю, что такое Амортенция и как она действует. Тебе, на мой взгляд, еще повезло, что зелье, сваренное такими косорукими мастерами, не навредило тебе ещё сильнее.

— Я даже не заметила, что веду себя не как обычно, — продолжала самоистязание девушка. — Я просто хотела проводить время с Роном, потом хотела, чтобы он был ближе… Он казался таким… Это сейчас я не понимаю, как могла даже в том состоянии находить в нём какие-то положительные качества, а тогда…

Оказалось, что Гермиона проговорилась совершенно случайно, просто хотела поддержать беседу. Они засиделись в гостиной факультета за полночь, никого уже не было. Рон начал её целовать, она отвечала, но девушке постоянно казалось, что Уизли кого-то ждёт. Наконец он попросил: «Зайди в комнату Джинни, проверь, она там?»

В обычном состоянии Гермионе и в голову бы не пришло зайти в комнату третьекурсниц посреди ночи без уважительной причины; наоборот, «друг» получил бы такую отповедь, что впредь зарекся бы соваться к ней с глупыми предложениями. Но тогда мисс Грейнджер, желая сделать приятное любимому, сходила туда, куда её послали, и, вернувшись, сообщила, что Джинни на месте и крепко спит. Услышав это, старший брат Джиневры вместо облегчения, что сестра не гуляет по ночам, рассердился: «Где тогда ходит Поттер? Я проверял, у нас в спальне его нет».

Малфой, услышав такое, удивлённо вскинул брови. Хм, да неужели?

Потом Рон, не в силах оставить тему Поттера, заявил: «Раз он не с Джинни, то где тогда?» Гермиона без задней мысли предположила, что Гарри, наверное, с Драко. Это Рона просто взбесило. Он заорал:

«Ну ничего, скоро будет Поттеру окорот, он нам ещё в рот смотреть будет, и Малфой ему больше не поможет. Мало лордёнышу близнецы врезали!» После чего Рон со смаком живописал «подвиг» своих братьев.

Правильная гриффиндорка не согласилась, ведь Драко чуть не погиб, нельзя так делать за попытку просто подшутить, ведь медальоны не были по-настоящему опасны, она бы не участвовала в розыгрыше, если бы это было не так.

Рон тут же ухватился за оговорку подруги и вытянул из неё всю историю. Гермиона даже тогда не думала, что предает кого-то и что у всего этого будут последствия: ну рассказала и рассказала. Но на следующий день её вызвал Дамблдор, где ей, изрядно смущённой своей ролью, пришлось выложить всё, что она знала о попытке Малфоя причинить вред Фреду и Джорджу. «Девочка моя, не кори себя, ты поступила по совести», — заявил Дамблдор, видя её моральные терзания. Девушка немного успокоилась, но рано утром в четверг её разбудила староста и передала записку директора. Из его кабинета мисс Грейнджер забрали в Аврорат давать показания. На прощанье Дамблдор, к которому у прежней Гермионы давно не было доверия, опять многословно её напутствовал, окончательно сбив с толку. Надо ли говорить, что Гермиона выполнила в Аврорате всё, что от неё потребовалось?

— Дальше ты знаешь, — закончила она рассказ.

Драко недобро ухмыльнулся.

— И ты всё равно сумела выпытать из Рона обстоятельства нападения на меня близнецов, даже находясь под действием зелья, от которого вообще плохо соображаешь!

— Моей заслуги в этом не было, — не согласилась Гермиона. — Рональда иногда трудно заткнуть даже при большом желании, и это был тот самый случай. Он сам хотел мне всё рассказать.

— Всё равно, — протянул Драко. Он раздумывал над тем, что только что узнал. Похоже, Поттер с подружкой даже не обратили внимание на то, что просто резало ему слух.

— Гермиона, повтори-ка то, что сказал Уизли про Гарри, — сказал Малфой, отмахнувшись от очередной попытки девушки извиниться.

— «Ну ничего, скоро будет Поттеру окорот, он нам ещё в рот смотреть будет, и Малфой ему больше не поможет», — послушно произнесла Гермиона. Обоим парням и в голову не пришло усомниться в точности цитаты.

— И вы ещё не догадались? — спросил Драко иронично.— Я понимаю, Гарри, но ты, Гермиона?

— Не догадались о чём?

— Я намекну, — эта беседа начала по-настоящему забавлять Драко. — Скажите, что могло послужить причиной такого скоропалительного и ни на чем не основанного высказывания?

Гарри не стал даже пытаться догадаться, но мисс Грейнджер сразу же включилась в игру: отгадывать загадки она любила.

— Причин не было, наоборот, Гарри тогда стал дееспособным, а значит, в помощи семьи Уизли больше не нуждался, — девушка задумалась на секунду. — Гарри говорил, как именно он вынудил Молли и Артура забрать заявление. Выходит, Уизли не только не собирались сами давать ему доступ к деньгам, но, напротив, собирались что-то сделать, чтобы Гарри сам не захотел требовать ключ и отчет о потраченном. Но я всё равно не понимаю!

Гермиона требовательно уставилась на Малфоя, но тот не собирался всё сразу выкладывать. Не ошибся же он на самом деле в умственных способностях мисс Грейнджер, иначе какой ему смысл иметь с ней дело? Но подсказать немного можно.

— Гермиона, ты вспомни, что подлили те же Уизли тебе, — вкрадчиво проговорил лорд Блэк.

Грейнджер, казалось, должна была уже полностью осознать, какую клоаку представляет из себя Нора и что представляют из себя её обитатели, но она всё равно была поражена.

— Ты хочешь сказать, что Гарри тоже… Гарри, вы с Джинни?..

— Нет, — успокоил её Поттер. Он теперь тоже догадался, но, в отличие от подруги, не очень удивился. — Но мне определенно подливали Амортенцию. Я помню, что рыжая вела себя странно в те дни, липла ко мне и жеманничала.

— Но как ты смог не поддаться влиянию зелья? — поразилась Гермиона. Ей, похоже, было немного обидно, что Гарри смог избежать такого позора, а она — нет.

— Профессор Снейп говорил, что из-за яда василиска и слёз феникса в моей крови меня практически невозможно чем-то опоить, — объяснил Гарри.

Гермиона кивнула. Даже если она что-то сейчас не поняла, она наверняка попробует во всём разобраться потом.

Драко спросил:

— А что вы придумали, чтобы объяснить отсутствие Гарри в течении целых трёх дней?

— А ты догадайся, — не осталась в долгу Гермиона. — Я тоже дам тебе одну подсказку. Когда я пыталась решить эту проблему, я всё время думала о том, что мне подлили Амортенцию и никому за это ничего не было и не будет. И мне в голову пришло использовать другое зелье.

— Оборотка? — сразу же догадался Драко. — Северус дал?

— Да. Профессор в пятницу утром сказал, что Гарри надо прикрыть. Я поняла, что он с тобой.

Драко кивнул, но большего о событиях пятницы он говорить девушке не собирался.

— Я думала, как всё объяснить, и мне опять полезла в голову эта Амортенция. В общем, я сказала на факультете, что Гарри в меня влюблен. Якобы, когда он узнал про нас с Роном, он очень расстроился и спрятался на территории школы, чтобы пережить разочарование. Ну, он же не знал тогда об Амортенции.

— И тебе поверили? — спросил Драко, но это было лишним: Гермионе Грейнджер верили все, потом что у неё была репутация ведьмы, которая скажет правду даже себе в ущерб.

— Да, — подтвердила Гермиона и украдкой взглянула на Гарри. Тот выглядел каким-то сникшим. — Потом я поговорила с Луной Лавгуд. Ты же с ней общаешься, Драко?

Малфой кивнул. Он-то, в отличии от Гермионы, знал, почему Поттер такой кислый. Да уж, не повезло ему.

— Луна согласилась мне помочь. Я боялась, что она начнет умничать, — с легким неодобрением поделилась девушка своими переживаниями, — но она сказала мне, что вокруг Гарри, Драко и меня самой стало столько нарглов, что она просто обязана нам помочь. Я не знала, как получше обыграть возвращение Гарри на факультет. Я придумала, что мы с ним теперь встречаемся. Он мне всегда очень нравился, а из-за Уизли мы наконец поговорили начистоту и всё выяснили. Ну, а ещё я очень хотела позлить Рона, — мстительно добавила девушка. По блеску в её глазах Драко догадался, что ей это удалось. — Я ходила все выходные с Луной в обнимку, так что теперь нам с Гарри придется продолжать в том же духе какое-то время. Я хорошо придумала? — несколько обеспокоенно спросила Гермиона.

— Да, план идеальный, — хмыкнул Драко. Гарри теперь точно не решится ничего ей сказать. Но лезть в их отношения Малфой не собирался.

— Ну, теперь-то никто не сомневается, что Предатели крови — это не пустые слова? — высокомерно спросил Драко.

— Это ведь связано с проклятьем самой Магии? — неуверенно спросила Грейнджер. Ей не нравилось чего-то не знать и в чём-то не разбираться.

— Главное, ты теперь не думаешь, что это из-за любви к маглам, — криво улыбаясь, сказал Поттер. Он в последнее время словно прозрел и видел всё, что его окружало, другими глазами.

— Нет, не думаю, — сухо подтвердила Гермиона. — Драко, ты-то точно знаешь, что это означает. Я перерыла всю нашу хогвартскую библиотеку, но ничего определённого там не нашла.

— Я тоже до школы не знал, что это такое, — признался Малфой. — Меня это не сильно интересовало. Отец презирал Артура Уизли, потому что он — Предатель крови. Когда я пошел в Хогвартс, я начал искать в школьной библиотеке и тоже ничего не нашёл. Но потом я получил библиотеку Блэков и выяснил, наконец, что это такое — Предатели крови.

— Это Уизли, вот что это такое, ни больше, ни меньше, — сказал Гарри.

Он, выросший в чужой ему семье тёти, ждал с нетерпением дня, когда он, наконец, сможет воспользоваться своим наследством. Но, как оказалось, там вряд ли много осталось, да ещё он случайно избежал отношений с рыжухой, которая ему не нравилась от слова «совсем». А парень, столько времени пытавшийся притворяться лучшим другом, обманом влюбил в себя девушку, которая вдруг стала Гарри кем-то большим, чем просто подругой.

— Вот бы туда попасть… — мечтательно протянула Грейнджер. Кто о чём, а она о книгах!

— Попадёшь ещё, — заверил Драко, чем удивил обоих гриффиндорцев. — Гарри ведь участник Турнира, не забыли? Мне понадобится помощь в том, чтобы найти что-то стоящее, то, что поможет ему не погибнуть при выполнении задания.

— Драко, но я… после всего… Вдруг мне опять что-то подольют? Нет, я не хочу снова тебя выдать, даже невольно. Может, Непреложный обет? Гарри сказал, что ты взял с него клятву не говорить о том, как вы смогли убедить всех в Визенгамоте.

Малфой пристально посмотрел на Поттера. Тот опустил голову; было такое чувство, что если бы не клятва, он бы всё с удовольствием рассказал подружке, что было бы очень глупо и безответственно и очень по-гриффиндорски!

— Ты не доверяешь мне даже с Обетом? — убито спросила Гермиона, совершенно забыв, что её только что почти открытым текстом позвали в Блэк-хаус.

— Грейнджер, ты совершенно не представляешь, что это такое — Непреложный обет или другая подобная клятва, где тот, кто клянется, обещает ни при каких обстоятельствах не выдавать то, что ему сообщают.

— Ну почему же, — естественно, заучка обиделась. — Тот, кто даст такую клятву, не проговорится ни при каких условиях. Ему поможет в этом Магия.

— А знаешь, почему? — иронично поинтересовался Драко. Девушка молчала, и он продолжил: — Потому что тот, кто дал эту клятву, действительно не может проговориться. Трупы не выдают чужие тайны, Гермиона!

Грейнджер в испуге уставилась на блондина. Она совсем не так себе это представляла. Однако она сумела взять себя в руки.

— Я всё равно согласна, даже с клятвой, — решительно сказала она. — Драко, не поверю, что ты не захочешь отплатить Уизли за покушение, арест, Амортенцию Гарри. Ведь не в твоих интересах, чтобы твой деловой партнёр был марионеткой Предателей крови. Мне нужно поклясться, чтобы узнать, что это означает на самом деле?

— Не волнуйся, это не такая большая тайна. Предателем крови может быть только тот, кто входит в «Священные двадцать восемь». Все знают о «Справочнике чистокровных волшебников», он вышел относительно недавно, меньше сотни лет назад. Якобы, его написал Кантанкерус Нотт, но Тео говорит, что это чушь, «Справочник» основывался на каких-то более старых и достоверных источниках. За прошедшие годы Уизли полностью себя скомпрометировали, но вымарать оттуда эту фамилию не получилось. Последующие издания не пользовались популярностью, а их авторы — доверием. В конце концов, аристократы стали называть эту семью Предателями крови, чтобы хоть так показать, что Уизли им не ровня.

— Так это чисто светское выражение? А почему Предатели крови? — спросила Гермиона. Она-то ожидала, что это сама Магия заклеймила рыжих.

— Потому что они предали свой род, свою кровь, предали то, что было важно, что ценилось их предками: честь, благородство, манеры, в конце концов, — презрительно проговорил Малфой.

Гарри был озадачен.

— Они это добровольно или так вышло? — спросил он.

— Ты же сам сказал, и оказался прав, кстати, что Предатели крови и Уизли — одно и то же. Неужели ты видишь где-то там злой рок? Бедное многодетное семейство, они нечаянно так расплодились, что денег ни на что не хватает, а еще хуже, что у них не хватает сил, времени и желания привить своим детям хоть какие-то правила и нормы. И заметьте, это не первое поколение, даже не хочу думать, чем прославились предыдущие Уизли.

— Какие там нормы, если у родителей проблема с моралью и нравственностью, — печально сказала Гермиона. — После того, что они сделали, ославили меня перед всеми, я чувствую себя ужасно грязной. Как будто я больше не человек, а говорящее тело…

Парни переглянулись. Ни у одного из них не было желания слушать то, что ещё могла сказать по этому поводу Гермиона. Но девушка не собиралась зацикливаться на пережитом.

— Драко, — голос Гермионы зазвенел. — Я прошу тебя! Я хочу участвовать. Я не успокоюсь, пока не отплачу Уизли. Я хочу быть в вашей с Гарри команде для этого и для всего того, что ты затеешь.

Драко кивнул.

— Если это будет что-то серьёзное, ты принесешь клятву. Теперь ты знаешь, чем это может грозить. Но ты в команде только на этом условии.

— Хорошо, — сказала Гермиона.

Поттер вздохнул, но не стал переубеждать девушку.

— У тебя есть планы? — спросила Грейнджер.

— Я над этим думаю, — ответил Драко туманно.

На самом деле, даже с советами отца, он пока не представлял такой мести всему семейству, чтобы это компенсировало его страдания. Малфою ещё предстояло поразмыслить над этим. Но вот Ронни, любитель чужих девчонок, получит то, что заслужил, уже в обозримом будущем. Ославить рыжего ловеласа — достойное дело. Драко мысленно потёр руки. Он примерно представлял, как развлечется за счёт Рональда. И конечно, он не откажет в веселье остальным ученикам Хогвартса и Шармбатона с Дурмстрангом в придачу.

Драко встал.

— У меня ещё много дел на сегодня. Ничего не поделать — политика, — развёл он руками. — Пока что времени на Уизли у меня нет. Но вы можете начать думать. И ради Мерлина, Гарри, Гермиона, выучите ещё какие-нибудь чары, посложнее обычных, — Заглушающие, Следящие, всё, что потребуется. Не хватало нам только снова проколоться!

***

Потом Драко отправился на Гриммо через кабинет Снейпа. Он задержался немного, чтобы поговорить с Северусом. Тот только тяжело вздохнул, когда крестник сообщил ему, кому обязан ранением головы.

— Мрази! — ёмко высказался Снейп. Он испытывающе посмотрел на Малфоя и спросил: — Ты уже строишь планы мести?

— Один большой на всех Уизли. Я сообщу тебе, будь уверен. Для такого мне точно понадобится твоя помощь. Ну, я пошёл!

Зельевар кивнул, провожая взглядом уходящего через камин Драко.

— Близнецы Уизли… То они, то Рональд, то Молли с Артуром, — проговорил он чуть слышно. — Вот как-то же жили они, зачем, спрашивается, полезли к Малфою с опекой? А теперь лишились пары десятков галеонов и пустились во все тяжкие!

Но долго о семье Предателей крови зельевар думать не мог. Работа тоже не шла ему в голову. Несмотря на то, что на его столе не было свободного места от непроверенных студенческих пергаментов, он не стал ими заниматься. Было кое-что, что в последнее время занимало все мысли Северуса. Это было зелье, сваренное специально для Дамблдора. Оно было уже давно готово, но Снейп пока не решался его применить.

Когда оказалось, что Малфоя и его безответственного друга Поттера не поймали и их здоровье идёт на поправку, Снейп уже решил, что он может не переживать о Драко и потребовать от старейшин Визенгамота рассмотреть вопрос о преступлениях Дамблдора. Теперь всё дело было за самим Северусом. Ему предстояло убедить Визенгамот, что Альбус виновен в сокрытии информации о крестражах, что в потенциале означает возможность возрождения Темного Лорда. Пока Фадж не отменил чрезвычайное положение, это приравнивается к попытке государственного переворота, что-то схожее с тем, что сделал Люциус.

Северус столько лет ждал возможности поквитаться! За обманом навязанные обеты, за то, что Альбус заставлял его участвовать в своих сомнительных делишках, в том числе в делах незаконной организации под названием Орден Феникса. Снейп подозревал, что директор причастен ещё ко многим аферам. Надо было допросить Дамблдора с использованием зелья, специально разработанного Снейпом, для которого Добби достал кровь старика (вот бы ещё придумать, как добавить этот состав в стандартную Сыворотку правды, используемую в суде!)

Правильно составленный перечень вопросов не даст старому интригану уйти от ответственности. Снейп предвкушал момент, когда Дамблдор, будучи не в силах сопротивляться зелью, отвечает утвердительно на вопрос, не влиял ли он на сознание министра в целях оказывать воздействие на него и его политику. Вероятно, Альбус назвал бы и другие имена тех, кого он зачаровывал подобным образом. В целом, он наверняка набрал бы на Поцелуй. По крайней мере, Северус надеялся на это. Только на жизнь Дамблдора он был согласен обменять свою. Ведь, дав показания, Северус умрет.

Потому что когда Северус предъявит обвинения Светлейшему, зельевар нарушит свои обеты, что приведёт к немедленной смерти. У Снейпа были сильнейшие зелья, которые могли отсрочить на несколько часов его гибель от магического отката, чтобы он успел свидетельствовать против Альбуса, но даже его талант зельевара и записи Слизерина были бессильны спасти ему жизнь. Однако Северус не сомневался в своём решении. Он давно был готов к этому. То, что Поттер помог ему с формулой зелья, дав возможность приобщиться к трудам Основателя, просто ускорило исход.

Люциус теперь не пропадёт, его сын в состоянии сам о нём позаботиться. Если Северуса не будет рядом, Драко справится — он теперь лорд. За Малфоев больше не болела душа. Северус хотел появиться на заседании Визенгамота уже в эту пятницу. Если всё пройдет, как предполагал Драко, Дамблдора лишат председательства, и Снейпу будет легче добиться над ним разбирательства.

Но вот Драко говорит, что его хотели убить два малолетних отморозка, которые будут с парнем рядом в школе и от которых нет защиты именно потому, что Хогвартс — самое безопасное место! Лорд Блэк не сможет полагаться только на семейные артефакты, если против него будут выступать единым фронтом четверо беспринципных рыжих, поддерживаемых директором и собственными родителями. Гарри Поттер из союзника тоже вот-вот станет очередной их жертвой. Нет, Дамблдору придется ещё немного поскучать на свободе, Северус не может прямо сейчас бросить крестника!

* * *

Драко написал шестое письмо, которое Кричер тут же отнес в совятню — большую комнату на чердаке, где жили несколько обычных серых сов, заведенных мудрым домовиком совсем недавно, когда его молодой хозяин принял титул и стал вести активную деловую жизнь.

Предыдущие пять были адресованы разным магам, среди них был и Огден. Тема — просьба о личной встрече по вопросу чрезвычайной важности. Ведь не в письме же предлагать скинуть Дамблдора, воспользовавшись его временной потерей авторитета! Лорд Блэк понимал, что надо торопиться, чтобы успеть всё подготовить к пятнице, иначе старый мерзавец отвертится от обвинений Скитер.

Драко поужинал в кабинете, наорав на Кричера, попенявшего ему на нарушение этикета. Домовик не посмел возражать хозяину и опустил покаянно уши, принимая порицание, но с подносом мстительно отправил Добби, испортив лорду аппетит. Драко впредь зарёкся спорить с Кричером и срывать на нём злость: нездоровый энтузиазм Добби способен был излечить от вспышек гнева и более несдержанного мага, чем Малфой.

Последнее письмо было для Юлиуса Пайка. Драко хотел не только договориться о совместных действиях против Верховного чародея, но и выяснить, что известно Юлиусу и мадам Марчбэнкс об их с Гарри деле, а именно о том, что они с Поттером провернули. Наверняка у обоих старейшин была цена молчания и хорошо бы, чтобы это были деньги. Да и узнать, как Гризельда догадалась обо всём, было нелишним. Ведь если смогла она, то возможно, сможет кто-то ещё. Этого нельзя было допускать. Мысль о том, что Дамблдор может иметь против него веские улики и надёжные доказательства, заставляла Малфоя нервничать.

В десять вечера от Пайка пришёл неожиданно быстрый ответ. Он предлагал не откладывать встречу, тем более что он сам имел много важных тем для обсуждения. Юлиус был сейчас в ресторане «Золотая саламандра», где лорд Блэк мог с ним встретиться в ближайшее время, если ему, конечно, было удобно.

Драко было не удобно. Устав за день, он уже собрался залезть в горячую ванну, приготовленную Кричером по всем правилам: с ароматами и тонизирующими зельями, как любил хозяин. Более того, домовик вручил послание Драко, когда тот стоял совершенно голый и явно не был расположен принимать корреспонденцию.

Однако Драко не стал ругать Кричера: домовик поступил совершенно правильно. С сожалением посмотрев на наполненную ванну, Драко распорядился приготовить ему одежду на выход, накинул халат и написал Пайку, что будет через полчаса. Добби, появившийся на зов, благополучно отправил письмо. Малфой злорадно представил, как официант этого навороченного заведения подаёт Юлиусу на подносе незаказанное блюдо: птицу с письмом. То, что персонал сможет снять послание самостоятельно, было исключено: сова, привязанная Кричером к тёмному роду Блэк, не дала бы сделать это даже из самых лучших побуждений.

«Золотая саламандра» была дорогим заведением, ориентирующимся на «новые» галеоны. Аристократия, даже если не бедствовала, не стремилась платить золотом за чашку кофе. Лорд Блэк был, пожалуй, единственным, кто мог похвастаться безупречным происхождением и состоянием, не уступающим (скорее, превосходящим) завсегдатаям подобных заведений. Драко слышал, как Люциус, упоминая «Золотую саламандру», говорил, что ей недостаёт изысканности.

Драко оделся в соответствии со своим положением и предпочтениями. Защитные артефакты, замаскированные под дорогую ювелирку, одежда из редких тканей с затейливой отделкой и сложный покрой — всё, что говорило магам о богатстве и знатности, было в его костюме. Но сверху Драко опять пришлось накинуть мантию, так похожую на школьную, чтобы усилить свою защиту. Когда же можно уже будет колдовать!

Надевать сверху тёплую мантию Драко не стал — в ресторане работал камин, которым можно было воспользоваться, чтобы туда добраться. Эта услуга была, конечно, только для гостей. Представить, что кто-то бросит сикль за шепотку пороха и возможность переместиться через «Саламандру», было просто невозможно — посторонние туда не попадали. Драко сегодня предстояло посмотреть на заведение своими глазами и дать ему оценку. Кто знает, он же всё-таки не отец, вдруг ему понравится?

Выпив Бодрящее, Малфой не стал дожидаться, когда оно подействует — время поджимало. Ему предстоял непростой разговор, ведь ясно было, что мистер Пайк готов, наконец, раскрыть карты и назвать цену за свои услуги. И, если интуиция не обманывала юношу, выбор места встречи, а также ультимативное приглашение на неё вот прямо сейчас, говорили о том, что она будет немаленькой.

Поглощенный этими мыслями, Драко вышел из камина в ресторане. Решив не отдавать свою мантию (защита же!) и на всякий случай не снимать капюшон, он сделал шаг в сторону зала. Ему тут же преградил дорогу непонятно откуда взявшийся волшебник самой зверской наружности, который был больше похож на егеря, чем на обслуживающий персонал, несмотря на униформу.

— Школьникам здесь не место! — заявил этот тип.

Вышедшая из зала пара — хорошо поддатый волшебник средних лет и ведьма неопределённого возраста в платье с слишком глубоким вырезом для магического мира — с презрением посмотрели на Драко.

— Сбежал из Хогвартса? Здесь дороговато для школяра, лучше бы пропустил стаканчик в Хогсмиде, там за сикль напоят до маленьких вейл в глазах! — покачиваясь, проговорил волшебник.

Его спутница отнеслась к парню (вернее, к его «школьной» мантии) гораздо мягче:

— Ищешь родителей? Ты начал не с того заведения, милый! Проверь-ка вначале «Дырявый котёл»!

И захихикала, чем окончательно испортила о себе впечатление.

Драко, с детства не переносивший, когда ему не выказывают должного почтения, за три года без родителей кое-чему научился. С трудом сдержавшись, он поборол желание откинуть капюшон, чтобы цвет волос послужил ему визиткой, если его лицо не узнают. И сверкнуть невзначай кольцом лорда тоже. Если о том, что лорд Блэк появился в этом ресторане для встречи с другим членом Визенгамота, узнают раньше времени, он сам положит конец своим планам, да и планам министра тоже.

— Меня ждет мистер Пайк, — проговорил Малфой как можно нейтральней. — Меня проводят?

— Вашу мантию… сэр, — проговорил служащий.

— Не стоит, — отмахнулся Малфой.

Драко скрыл лицо, но его семейная манера речи, которую он не додумался поменять и которую копировали те, кто пытался казаться аристократами, всё равно выдала его. Он даже не заметил, как напружинился его сопровождающий, показывая дорогу, а другие волшебники — гости и работники, которые ещё секунду назад были заняты своими делами, как по команде начали поворачивать головы, чтобы посмотреть на высокого волшебника в «школьной» мантии.

Юлиус ждал его.

— Я позволил себя сделать заказ и на вас, лорд Блэк, — сказал он, накладывая Заглушающие чары.

Драко нажал на камень своей фибулы, после чего мантию всё же снял. Не убьют же его тут, у всех на виду?

За едой обсудили интересующие их вопросы. Юлиус был согласен поддержать Малфоя и Фаджа против Дамблдора. Взамен он хотел от лорда Блэка ни много ни мало — лоббировать его интересы. Пайк производил огневиски и, по слухам, намеренно снижал цены, чтобы выдавить конкурентов. Особенно много хлопот ему доставляли производители и продавцы Огденского, и Тибериус Огден, как можно понять по фамилии, был в их числе. Малфою предстояло придумать, как найти подход к этим двум волшебникам, не переносящим друг друга по определению, но успешно это скрывающим. Но если в эту цену войдёт и молчание об инциденте в Визенгамоте, то Малфой был согласен.

— Не верьте, если услышите, что моя продукция дешевле потому, что я тайком использую некачественное магловское сырье! — заверил Юлиус, отпив глоток хорошего Огденского.

— Не буду, — любезно пообещал Драко.

Юлиус тут же уточнил:

— Я использую только качественное магловское сырье!

Они посмеялись над этой то ли шуткой, то ли правдой — какая, собственно, разница? Драко, наконец, решил выяснить то, что его так волновало. На его осторожные расспросы Юлиус ответил, что он не догадался, что лорд Блэк использует какой-то чрезвычайно тёмный артефакт — ему намекнула Гризельда. А вот как она сама это поняла и обнаружила Гарри, Драко узнать не удалось, потому что сам Пайк был не в курсе и разбираться с этим щекотливым вопросом не стремился. Но он легко пообещал держать всё в тайне, особенно если их с лордом Блэком ждало взаимовыгодное сотрудничество.

После плодотворных переговоров лорд Блэк переместился домой камином. Трудный день всё-таки закончился, и это радовало. Было уже заполночь, и Драко решил обдумать все детали разговора с Пайком — а их было немало — завтра.

— Хозяин! — отвлёк его Кричер. — Вам письмо!

— Опять… — пробормотал Малфой, борясь с желанием отложить его прочтение до завтра, но всё же распечатал конверт. Он достал оттуда воняющий духами листок, на котором было всего одно предложение: «Я знаю, что произошло в Визенгамоте на самом деле».

Лицо Драко слилось по цвету с его волосами.

Глава 51. Энтомология

— Хозяин! — позвал Кричер. — Вам письмо!

— Опять… — пробормотал Малфой.

Он достал воняющий духами листок, на котором было всего одно предложение: «Я знаю, что произошло в Визенгамоте на самом деле».

Лицо Драко слилось по цвету с его волосами.

На мгновение Драко показалось, что у него, как в детстве, случится сильнейший магический выброс из-за обуревавших его чувств. Сильный страх и не менее сильное возмущение наглостью этой выскочки Риты Скитер (а кто ещё это мог быть, скажите пожалуйста?) действительно могли вызвать всплеск магии даже в его возрасте, но, к счастью, у магического истощения были и положительные стороны. Малфой лишь обессилено рухнул в кресло, где и просидел минут двадцать без движения. За это время он успел прийти в себя и смог побороть нестерпимое желание помчаться в Хогвартс и излить душу крёстному, вцепившись ему в мантию.

Драко встал и только сейчас заметил Кричера, соляным столбом замершего перед ним. В руке домовик стиснул флакончик с зельем.

— Выпейте, хозяин Драко! — с какой-то непонятной тоской проскрипел Кричер.

— Что это? — спросил Малфой, уже зная ответ: его собственный эльф считает хозяина нежной фиалкой и истеричкой, что не поднимает его авторитета. Домовикам очень важно знать и, главное, чувствовать, что их хозяева — сильные волшебники, ведь эльфы зависят от них напрямую.

— Успокоительное, хозяин Драко! Выпейте, вам станет легче! — сказал Кричер.

— Нет, я в порядке! — Драко с трудом, но всё же удалось взять себя в руки. — Я иду спать.

Малфой опасался, что не уснёт, но едва его голова коснулась подушки, он моментально провалился в сон: сказалась усталость, накопившаяся за день, да и за всё время после эпичного выступления в Визенгамоте.

Наутро Драко проснулся с чётким осознанием ситуации. Даже если Скитер действительно всё знает (это действительно было возможно, ведь она пряталась в зале и могла что-то пронюхать), прямо сейчас ему ничего не угрожает, а поэтому можно спокойно решать, что предпринять. Письмо рассчитано на то, чтобы дать ему знать, что с ним скоро свяжутся. И если это действительно Скитер, и она ещё не пошла в Аврорат, то единственным объяснением такого послания является шантаж. Шантажистам же нужны деньги, которые у лорда Блэка были. Значит, оставалась возможность всё-таки избежать Азкабана. Репортёрша наверняка была больше заинтересована в звонких галеонах, чем в бесплатном доносе.

Этими соображениями Драко и поделился со Снейпом, которому свалился как снег на голову аккурат к утреннему кофе.

Северус долго вертел в пальцах анонимку, нюхал духи и размышлял. Наконец он пришел к решению:

— По всей видимости, Драко, ты прав. Я давно хотел прибить Скитер за её статейки о тебе. Но тогда я ничего не мог сделать, а теперь я весь в нетерпении, — усмехнулся он.

Драко налил себе остывшего кофе — на Гриммо позавтракать он не успел.

— А если я ошибся и это не Скитер? Кстати, я скоро смогу колдовать?

— Сейчас посмотрим, — не отвечая на первый вопрос Драко, сказал Снейп и замахал палочкой. — Думаю, уже завтра, — подвел он итог своим манипуляциям.

Драко забыл о кофе — именно остывший напиток сподвиг его на этот вопрос, ведь разогреть его чарами он не мог. Наконец-то!

— Что касается Скитер, я легко могу проверить, она это или нет, — педантичный Снейп не забыл о первом вопросе.

— Как? — тут же отозвался Малфой. — Это то, о чём я подумал? Может, тогда лучше сжечь её куриные мозги и не возиться?

Снейп усмехнулся.

— Может быть, так я и поступлю, если по-другому не выйдет. Надо же кому-то спасать твою ценную шкурку. Но для начала я просто выясню, что именно она знает: Скитер способна блефовать, как самый отчаянный игрок в покер.

Драко пропустил пассаж о блефе и покере, потому что в этой игре он ничего не смыслил, а его ум занимала другая шкурка — поттеровская.

— А когда можно будет колдовать Гарри?

— Понятия не имею. Скажи ему, чтобы зашёл ко мне сразу после обеда. После этого я буду свободен и отправлюсь навестить роковую ведьму. У тебя нет никаких пожеланий, что с ней сделать? — спросил Снейп так, как будто он обсуждал степень прожарки бифштекса.

— У меня есть только одно желание — чтобы эта дура набитая от меня отвязалась. Или нет! Северус, а ты сможешь?..

Драко изложил Снейпу только что оформившуюся в его голове идею. Эту мысль, говоря откровенно, подкинул ему лорд Малфой, а сейчас, принимая во внимание таланты Северуса, можно было провести удачную комбинацию.

Зельевар внимательно выслушал предложение.

— Может получиться, — сказал он.

* * *

Рита сидела напротив Снейпа в кафе и гадала, что привело этого интригующего волшебника к ней. Пару часов назад она получила от него письмо с предложением о встрече. Вероятно, он будет вести переговоры от имени своего крестника.

Несколькими годами ранее Рита уже пыталась брать у него интервью о предполагаемых преступлениях Драко Малфоя, но он, конечно, отказал в самых резких выражениях. Вообще, их со Снейпом взаимодействие было очень бурным, но совершенно не плодотворным. Рита неоднократно задавала Снейпу вопросы о его пожирательской деятельности, на которые он не отвечал. Особенно она разошлась в год неудачного переворота, когда Снейпа арестовали, но очень быстро выпустили. А он, в свою очередь, не прекращал осыпать её язвительными высказываниями, которые нельзя было напечатать. По существу, он всегда отмалчивался. «Ну, не в этот раз», — подумала репортерша.

— Итак, мистер Снейп, я здесь по вашей просьбе и готова вас выслушать. Можете излагать цель этой встречи, — милостиво разрешила Рита.

Снейп кисло улыбнулся. Что-то подобное он и ожидал.

— Легилименс, — сказал Северус и хищно улыбнулся, установив с Ритой зрительный контакт и взмахнув под столом палочкой.

Через минуту стало ясно, что репортерша ничего не знает. Она лишь связала тот факт, что Дамблдор так сильно искал что-то, что и привело к её разоблачению, с тем, что лорд Блэк получил немыслимую поддержку своему предложению по улучшению условий жизни Пожирателей в Азкабане. А поиздержавшись и не накопав материала на новую сенсацию, Рита решила подзаработать шантажом. Лорд Блэк и Драко Малфой — одно и то же лицо, наверняка привычки остались прежние: он просто не мог быть невиновен, и ему придётся ей заплатить. Он же не в курсе, что у неё в запасе одни догадки…

Северус вынырнул из сознания Скитер, где всё было таким же наглым, пошлым и порочным, как сама ведьма. Что ж, ожидаемо. Придя на эту встречу, зельевар хорошо подготовился, пусть для этого ему пришлось сделать крюк и заглянуть в Министерство, чтобы выяснить анимагическую форму Риты. Жучок! Очень символично! Маленькое прослушивающее устройство. А жуков изучает наука энтомология. Тогда он сам будет энтомологом. А если жук не даст себя изучать, то Северусу придётся его препарировать. В научных целях.

Скитер моргнула несколько раз, но на удивление быстро пришла в себя.

— Вам это не сойдёт с рук! — заявила она возмущённо. Опытной ведьме не составило труда догадаться о легиллименции.

— Вам тоже, — буркнул Снейп и положил на стол перед репортёршей письмо, от которого пахло абсолютно так же, как и от неё самой. Однако Снейп прекрасно понимал, что это не ошибка Риты, а специально сделанный намек — приглашение на встречу.

— Вы о чём? — деланно возмутилась Рита, напуская на себя самый невинный вид, что не гармонировало с её обликом, а главное, с выражением лица.

— Мы можем ходить вокруг да около ещё долго, — Снейп подновил чары, препятствующие подслушиванию. — У меня есть к вам предложение от лорда Блэка. Оно будет для вас очень выгодным, но есть одно условие: вы забудете о том, что хотели этим сказать, — Северус показал на письмо.

— Я вас внимательно слушаю, — Скитер моментально подобралась. Она сбросила, как маску, личину ведьмы-вампирессы и стала похожа на обычного репортёра, готовящегося выполнить свою работу.

***

В среду после уроков Малфой успел только перекинуться парой слов с Поттером. Драко передал ему приглашение Снейпа, но у них не осталось времени, чтобы обсудить послание Скитер, если это вообще была она, а также непонятный интерес Гризельды Марчбэнкс. Да и надо ли было забивать этим голову Поттеру, неискушенному в таких делах?

Не дожидаясь, когда Снейп вернется в свои покои, чтобы обследовать Гарри, а потом отправиться разбираться с проблемами лорда Блэка, Драко отправился на Гриммо. Оттуда он сначала перенесся камином в одно место, затем портключом в другое, а потом в третье…

До позднего вечера Малфой встречался с волшебниками, которым писал накануне. Переговоры шли на удивление споро. Возможно, его собеседники были уже готовы к такой постановке вопроса, и низложение белого колдуна было делом времени. Одна лишь мадам Марчбэнкс оставалась вне досягаемости. Она не ответила на письмо Драко, которое вернулось его же совой. Это означало, скорее всего, что старая волшебница просто не могла вступить с ним в переписку.

Вернувшись домой поздно, Драко не стал возвращаться в школу, хотя ему очень хотелось узнать у Северуса, как прошла его встреча со Скитер. Он успокаивал себя тем, что Снейп нашел бы возможность уведомить его, если бы было что-то срочное.

А утром в четверг десятого ноября за завтраком в Хогвартсе, когда прислали почту, Малфой понял, что всё получилось. Для этого ему не понадобилось задавать Снейпу вопросы — достаточно было прочитать «Ежедневный Пророк». Там, выполняя один из пунктов плана по обузданию семейства Уизли, предложенного отцом, появилась статья под названием: «Страна должна знать своих героев».

Драко развернул газету, сел поудобнее и приготовился читать.

В большой статье где-то на предпоследней странице (Ритина сенсационная писанина раньше там никогда не оказывалась) повествовалось о семье Артура Уизли, скромного служащего Министерства, одного из многих. О жене Молли и каждом из многочисленных детей было сказано несколько добрых слов, подкрепленных парочкой семейных колдографий, непонятно где выкопанных Скитер за такой короткий срок. Лейтмотив этого необычного для любительницы жареных фактов опуса был таков: вот это среднестатистический волшебник и его среднестатистическая семья.

Получившие прессу школьники один за другим откладывали передовицу и находили статейку Риты. То, что она «спряталась» в самом незаметной части газеты, только подогревало интерес. В разных местах зала то и дело раздавались смешки.

Малфой нашел взглядом Рона. Тот сидел за столом напротив Форджей, читающих вслух наверняка ту самую статью. Уизлетка тоже читала, но она заполучила газету в персональное пользование и напряженно водила глазами по строчкам. Лица всей рыжей четверки не выказывали особой радости.

Драко вернулся к чтению. Да, Скитер сделала всё как надо. Малфой тезисно передал Северусу мысли отца, а тот, в свою очередь, донес их до репортёрши. Уизли ничего не смогут сделать — в статье ни одного лживого или ругательного слова. Но у скандальной репутации Риты есть под собой основание; будучи мастером пера, она нашла верные слова, чтобы описать заказанную ей семейку в нужном ключе— уничижительном.

«Проработав многие годы в Министерстве, Артур Уизли не гонится за богатством, а предпочитает просто честно тянуть лямку. Своё небольшое жалованье он относит жене, которая рачительно им распоряжается. Дети в семье всегда накормлены, им весело живется в маленьком несуразном домике, но они с готовностью повторяют за родителями: «В тесноте да не в обиде». Маленькие Уизли, отправляясь в Хогвартс, всегда получают одежду, иногда даже новую, и учебники. Как бы ни было трудно, Артур и Молли всегда находят на это деньги. Старшие сыновья уже встали на ноги, но им пришлось искать работу за пределами страны, ведь их бывшие комнаты уже заняты младшими детьми».

— Ой, не могу! — Панси некультурно расхохоталась. — Слушайте!

Драко и ещё несколько слизеринцев подняли головы. Панси с выражением прочитала:

— Гостеприимные хозяева, несмотря на свой скромный достаток, каждое лето приглашают к себе Гарри Поттера и Драко Малфоя, которые с нетерпением ждут возможности приехать в Нору. Они учатся с младшим сыном Рональдом в Хогвартсе. Рональд подаёт большие надежды — он увлекается квиддичем. Его любимая команда — «Пушки Педдл» — давно не выигрывала, но верному мальчику не в тягость болеть за неудачников, ведь он, как никто, понимает их. Младшая дочь Джиневра, умница и красавица, внешностью и темпераментом пошла в мать. Она…»

Панси не смогла дочитать, она хрюкнула от смеха и закрылась газетой, которую у неё из рук выхватил Тео. Сначала он читал молча, но потом не выдержал:

— Вот про близнецов. Диггори, наверное, пошлёт Скитер букет. Слушайте. «Талантливые артефакторы и зельевары Джордж и Фредерик с первого курса школы привлекли к себе внимание не только сверстников, но и ребят постарше, а также профессоров. «Ни дня без нового изобретения» — вот девиз близнецов Уизли. Каждую новинку они испытывают на многочисленных добровольцах, а потом дарят всем смех и веселье. Эти мальчики — добродушные ребята. Недавно они стали жертвами дружеского розыгрыша, но им не сложно посмеяться над собой. Посмеемся и мы вместе с ними!»

Тео показал снимок Панси, а она передала газету дальше. Драко заглянул в свой экземпляр. Это колдофото точно передал Северус, оно было из тех, что делал гриффиндорский фанат Гарри Колин Криви. На нём Форджи с на редкость дебильными физиономиями показывают пальцами на кого-то, не попавшего в кадр. Сейчас было трудно определить, были ли этим кем-то Дамблдор или Седрик с подружкой.

За гриффиндорским столом стало шумно. На общем фоне гула голосов стали раздаваться гневные выкрики. Но это были не близнецы и даже не Рон. Привстав со своего места, Джинни Уизли орала на Поттера. Слов было не разобрать, но Драко они и не были нужны. И так понятно, что ей не понравилась статья. «Надо дочитать, — решил Малфой. — Вряд ли Уизлетта так разозлилась на Гарри из-за Форджей».

Объяснение нашлось в следующем абзаце — там говорилось о «тайных симпатиях наивных, но таких милых подростков. Рональд безнадёжно влюблён в девочку, которая уже занята, но ради неё он готов буквально на всё, — писала Рита. — А Джиневра, как и полагается всякой девочке этого возраста, влюблена в Национального Героя и Чемпиона Турнира трех волшебников. И разница в положении не останавливает её, когда она снова и снова безуспешно пытается обратить на себя внимание Гарри Поттера».

— Вот чего она разоралась, — пробормотал Драко. В статье содержалось что-то ещё, но скоро начинался урок и дочитывать было некогда.

Малфой аккуратно сложил газету и положил в сумку — дочитает позже, а потом перечитает с превеликим удовольствием. Драко, сопровождаемый друзьями, двинулся на выход, но наперерез ему от гриффиндорского стола кинулся Рон. За ним встали Финниган и Томас, готовые удержать друга, если он кинется в драку.

— Малфой! Ты читал эту гадость? — Рон потряс газетой как доказательством злокозненности слизеринца.

— Ты имеешь в виду «Пророк»? Так его все читают, — манерно растягивая гласные, проговорил Драко. Так он говорил только тогда, когда особенно хотел позлить или поставить собеседника на место. Рон моментально завёлся. Как всегда, когда он волновался, он покрылся свекольного цвета пятнами.

— Это всё ты! Это из-за тебя о нас сейчас все судачат! — выпалил он.

— Уизли! Меня зовут Драко Малфой, лорд Блэк, а вовсе не Рита Скитер, если ты ещё способен уловить разницу своими крошечными мозгами, — Драко облил рыжего презрением, а слизеринцы, с интересом прислушивающиеся к перепалке, заулыбались.

— Ты знал про всё это! — не унимался Рон.

— Да про что — про всё?

— Уизли, вся школа знает про Фреда и Джорджа, — пробасил Винс. — Я сам видел и колдо купил даже! Ой! Панс, ты чего? — спросил он Паркинсон недоуменно. Девушка только что с силой наступила ему на ногу, чтобы замолчал.

—Там про меня написаны гадости! — гнул своё Рон. Если он и беспокоился о репутации остальных членов своей семьи, сейчас это никак не проявлялось.

— Ронни, что ты ко мне прицепился? Не нравится статья, так напиши мисс Скитер, потребуй опровержения. Только вряд ли у тебя что-нибудь выйдет: там ни одной ошибочки. Рита в этот раз даже имена не переврала, как она любит, — миролюбиво отозвался Малфой, чем ещё больше разозлил Рона.

— Всё-таки без тебя не обошлось, — Драко услышал голос одного из близнецов. Оба Форджа незаметно подошли и встали рядом с другими ребятами со своего факультета. — Не подскажешь, лорд, почему в этой статейке нет ничего про нашего зануду и карьериста Перси? — Фред и Джордж были явно поумнее младшего брата.

— Мистеры Эф и Джи! — поприветствовал их Малфой. Все свои предположения они могут оставить себе на память. — И вы недовольны славой? Напрасно, напрасно! Теперь вашего папочку наконец заметят и поймут, какой он неоценимый! Ведь вас всех так хвалят!

Слизеринцы опять заухмылялись. Толпа постепенно разрасталась, и другим ученикам, спешащим на уроки, стало трудно пробираться сквозь неё.

— Сейчас будет колокол, — сказал кто-то, и Драко вспомнил, что пора на учебу.

— Снейп нас прикончит! — заорал Финниган и рванул вперёд. Рон, забыв о Драко, вместе с Томасом бросился догонять одноклассника.

— Давайте поторопимся, — неуютно поеживаясь, проговорил Грег. — Снейп, конечно, наш декан и кое-кому крёстный, но за опоздание он нас не похвалит.

В класс зельеварения они вбежали одновременно с сигналом о начале урока. Конечно, Северус не стал никого за это наказывать. Напротив, он весь урок был в на редкость хорошем настроении и постоянно поглядывал на Рона, чем довёл его чуть ли не до заикания. Руки рыжего тряслись, когда он чувствовал, что всё внимание ненавистного профессора, прежде предназначенное исключительно Невиллу, досталось полностью ему. Неудивительно, что он совершал одну мелкую ошибку за другой, что в итоге привело к испорченному зелью.

— Тролль, мистер Уизли, — в конце урока медовым голосом объявил Снейп и ласково ему улыбнулся. — «Пушки Педдл», значит? — спросил он с сочувствием.

Класс грохнул. Смеялись даже гриффиндорцы.

— Вы зря смеетесь, — сказал Поттер укоризненно. — Рон неудачник не потому, что он их фанат.

— Может, всё было наоборот? — пустилась в научные рассуждения Гермиона. — «Пушки» стали проигрывать потому, что Рональд Уизли стал за них болеть?

— Ой, — сказал Тео, сгибаясь пополам от смеха.— Теперь-то я понял, как определить, какая из команд выиграет или проиграет — по их болельщикам!

Рон, не поддерживаемый своими друзьями, — а в классе зельеварения при Снейпе они предпочли промолчать, — вылетел в коридор.

— Финита, мистер Нотт, — сказал Снейп и взмахнул палочкой. Тео засмеялся ещё сильнее, Драко поспешил поскорее вывести друга.

— Это было не проклятие, верно? — спросил Гарри. Чувство юмора у Снейпа, надо же!

— Нет, как видите. — Северус строго посмотрел на Поттера и Грейнджер, оставшихся в классе после ухода остальных учеников.

— Ну, я пойду, Гарри. — Гермиона клюнула его в щеку и стремительно вышла.

— Вы что-то хотели, мистер Поттер? — спросил Снейп.

— Да, сэр. Я могу воспользоваться вашим камином после обеда?

— Конечно. Вы уже колдовали сегодня?

— Ещё нет, только пару бытовых заклинаний. Вы ведь ещё вчера мне разрешили.

— Я помню, Гарри. И до сих под впечатлением от того, что вы уже восстановились. Что-нибудь ещё?

— Нет, то есть да. Статья вышла просто на загляденье, — сказал Гарри и, не давая профессору времени что-то сказать, выбежал из класса.

После обеда Гарри воспользовался разрешением профессора Снейпа и его камином перенёсся в «Дырявый котёл», чтобы оттуда отправиться в Гринготтс. Гарри наконец решился узнать у гоблинов, действительно ли он может претендовать на титул лорда Слизерина.

Еще совсем недавно Гарри был полон решимости покорить Гермиону, сражаться за неё со всеми Уизли на свете. Увидев её однажды преобразившейся благодаря магии медальона взросления, он теперь в подруге видел только её будущую версию, и это не давало ему покоя. Когда её волосы касались его лица или он смотрел на её аккуратное розовое ушко, Гарри казалось, что на него налетает ураган, от которого трудно дышать. А девушка, выдумав эту историю про то, что они теперь встречаются, была всё время так непозволительно близко, так волнующе рядом!

Но эта выдумка отняла у Гарри гораздо больше, чем подарила. Теперь он просто не мог потребовать от подруги взаимности. Что, если она согласится из чувства долга? Что, если будет терпеть, чтобы их внезапное расставание после столь же внезапного воссоединения не вызвало подозрений? Зная, что Гарри не умеет притворяться, Гермиона не станет разочаровывать его, иначе он не сможет выглядеть довольным этими отношениями. Поттеру оставался только один выход: сделать так, чтобы Гермиона действительно почувствовала к нему то же, что и он к ней.

С раннего детства и до сих пор Поттер был неуверен в себе. Кто захочет с ним дружить или полюбит «просто Гарри»? Казалось, всё должно измениться, стоило ему попасть в волшебный мир. Но этого не произошло. Свою славу юноша не любил и не придавал ей значения. А сейчас для повышения самооценки он отчаянно стремился стать лордом Слизерин. Возможно, Гермиона, узнав, что он, как Драко, тоже принял титул, да ещё такого легендарного рода, не сможет ему отказать.

Гарри нерешительно вошел в здание банка. Преодолевая искушение попросить дежурного гоблина отвезти его в свой сейф, чтобы проверить, оставили ли жадные Уизли там хоть что-нибудь, а на самом деле испытывая малодушное желание отложить проверку крови, он как можно решительней заявил:

— Я хочу установить, могу ли я являться наследником одного древнего рода!

— Проверку какого рода вы желаете провести? — недружелюбно проскрипел гоблин, глядя на невысокого худощавого волшебника в тёмной мантии с капюшоном. Ничто не выдавало в этом маге Гарри Поттера.

— Слизерин, — сказал Гарри, и напускное безразличие банковского служащего как рукой сняло.

— Прошу за мной, — сказал он.

Гоблин провёл Гарри вглубь здания какими-то узкими и извилистыми коридорами. Там он завёл посетителя в маленькую комнату с каменными стенами. В ней за заваленными бумагами столами сидело несколько его собратьев.

— Наследник Слизерина! — скептически объявил провожатый и удалился, отставив Поттера наедине с находившимися в комнате гоблинами.

Гарри поздоровался и откинул капюшон, но его, похоже, не узнали.

— Вы желаете заказать проверку крови? — довольно вежливо после такого представления спросил один из гоблинов. — Это будет стоить десять галеонов.

Поттер вывернул карман мантии — денег должно было хватить. Гоблин, заговоривший с Гарри, усадил его на неудобный стул и принялся готовить какие-то предметы. Остальные клерки, поглазев на пришедшего немного, вернулись к своей работе.

Гоблин порезал юноше палец сверкающим ножом с синими эмалевыми птицами на рукоятке и нацедил немного его крови в аналогично украшенную чашу. Потом он несколько минут священнодействовал, то насыпая в неё какие-то порошки, то капая жидкость из многочисленных флаконов. Когда содержимое чаши окрасилось в тёмно-зелёный цвет, гоблин вылил его на пергамент и подождал, пока на нём не появятся слова. Он взял пергамент и прочитал их.

— Мне жаль, — сказал служащий. — Вы не Слизерин.

***

Драко вернулся с очередной деловой встречи. Как обычно, его встречал Кричер.

— Всё прошло удачно, хозяин Драко? — спросил он.

— Да. Кричер, я переночую здесь. Ужин скоро?

— Уже готов. Прикажете что-нибудь ещё?

— Я переоденусь и спущусь. Ах да, чуть не забыл. Где та тетрадка, дневник Блэка, который ты для меня тогда приготовил, чтобы я научился держать свою магию под контролем?

— Кричер найдёт, — заверил домовик.

Проглотив вкусный ужин, как и всё, что готовил Кричер, Драко отправился в кабинет, где домовик положил забытый хозяином дневник предка. Малфой сразу не воспользовался им, а потом стало некогда. Но сегодня на уроке Чар, когда Драко после долгого перерыва творил волшебство, он снова переусердствовал. Он совсем не ожидал такого, ведь ещё недавно у него было магическое истощение! Драко предполагал, что сложности с контролем магии вернутся гораздо позже, если это вообще случится. Но тем не менее это было так: взмах палочкой вместо безобидного заклинания принёс взрыв. Малфою нужно было срочно разобраться с этой проблемой. Оставалось надеяться, что в тетрадке, подобранной мудрым Кричером, будет что-то стоящее. Парню действительно требовались советы, воспользовавшись которыми он сможет привести свою магию в порядок.

Драко не стал садиться за стол, а расположился в кресле. Открыв дневник Блэка на первой закладке, юноша погрузился в написанные убористым почерком страницы. На них были схемы движения палочкой для многих базовых или, наоборот, очень специфических блэковских заклинаний, призванные снизить выброс магии при волшбе. Драко тут же начал махать своей палочкой, надеясь на свою практически идеальную мышечную память — обычно ему хватало двух-трех повторений, чтобы освоить необходимые для заклинания пассы.

Предок, разработавший для себя эти упражнения, указывал на то, что этого будет недостаточно. Он предлагал использовать также различные техники для усиления концентрации внимания и ещё много чего. Малфой пролистал пару страниц вперёд и убедился, что работы там не на один месяц. Драко с огорчением прочитал совет выделять на тренировки по часу-два ежедневно — пока что со временем у него был напряг.

Малфой уже хотел было закрыть тетрадку, но обратил внимание на вторую закладку. Он вытащил павлинье перо, зачарованное не выпадать из того места книги, куда его поместили, и открыл страницу с заголовком: «Крестражи».

Драко не знал, что это такое. Если бы не закладка, которую поместил сюда всеведущий Кричер, он не стал бы это выяснять. Но, рассудив, что, возможно, это тоже может помочь ему в контроле магии, Малфой принялся за чтение.

Пробежав глазами полстраницы, Драко прервал чтение. Его сразу же насторожили слова о том, что крестраж — это возможность воскреснуть после смерти. Драко сразу вспомнил Тёмного лорда и то, как его воскресил отец. Уж не крестраж ли сделал Волдеморт и доверил своему преданному стороннику, чтобы вернуться в мир живых?

Драко вернулся к тетради. Теперь Драко не поленился и открыл первую страницу, на которой было сказано, что дневник принадлежал Эдуардусу Лемитту Блэку и начат был в 1833 году. Судя по годам, Эдуардус продолжал в нём писать и гораздо позже. Он не заносил него события своей жизни, а пополнял исключительно полезными для себя, как он считал, сведениями. Информация о крестражах, столь тщательно собираемая и подробно записанная, говорила о том, что этот Блэк не смирился с фактом неминуемой смерти, а напротив, искал способ её избежать.

Будучи Блэком, Эдуардус имел доступ к семейной библиотеке, а также через многочисленных родственников к их собраниям тёмномагических книг. В результате он смог найти немало не только интересного, но и полезного.

Средневековый тёмномагический трактат «Волхование всех презлейшее» за авторством Годелота, как оказалось, упоминает крестражи, ссылаясь на труды Герпия Злостного. Но, кроме того, что такое понятие существует, об этом больше не было сказано ни слова. Однако «Волхование» было не единственным источником для чистокровных магов.

Существовал рукописный перевод с парселтанга работы Салазара Слизерина о крестражах. Этот перевод сделал в двенадцатом веке один из его потомков, тоже змееуст. Многие чистокровные волшебники в прошлом захотели иметь его. Так труд разошёлся в нескольких экземплярах и потом бережно передавался потомкам. Неизвестно, пробовал ли кто-то создать крестраж, но, судя по комментариям Эдуардуса, многие знали о такой возможности.

Драко захлопнул дневник и бросил его на стол. Он разволновался не на шутку. Не было сомнения, что отец возродил Лорда именно из крестража. Ведь тот и был как раз наследником Слизерина и змееустом. Поттер не единственный, кто мог открыть Тайную комнату. Наверняка Волдеморт мог попасть туда, куда Гарри водил Северуса. Если Салазар описал всё, то змееуст мог легко прочитать весь процесс изготовления крестража в оригинале!

Но откуда всё это узнал Кричер? Ведь не просто так он подсунул ему дневник с одной лишней закладкой?

— Кричер! — позвал Малфой.

Дверь отворилась, и в кабинет несмело вошёл домовик. Выглядел он виновато.

— Хозяин звал? — спросил Кричер заискивающе. Он был на себя не похож.

— Не караулил ли ты под дверью, пока я читал? — предположил Драко.

Кричер покаянно склонил голову и проговорил:

— Кричер слишком долго ждал…

— Объясни-ка мне всё! — потребовал Драко.

Сначала домовик не решался говорить, но потом осмелел и разошёлся. Он рассказал, что в доме есть крестраж, о котором рассказал ему хозяин Регулус. Младший Блэк доверил ему уничтожить крестраж, заключённый в ценной вещице, но домовик не смог. Но теперь это должен сделать молодой лорд.

— С чего ты взял, что у меня получится? — спросил Драко. Он нервничал всё больше и больше от осознания того, что в доме есть такая же вещь, какой владел его отец. Один донос, и он даже не в Азкабане. За такое грозил Поцелуй.

— Эльфы чувствуют такую тёмную магию. Кричер почувствовал её, когда она вышла из Гарри Поттера. Хозяин Драко может уничтожить крестраж так же, как это случилось с Гарри Поттером!

Драко хотел возразить Кричеру. Что он мелет? Малфой уже открыл рот, но тут же закрыл. Он медленно встал, пытаясь переварить мысль, которая только что пришла ему в голову: Гарри был крестражем! Возможно ли такое?

— Нет, Кричер, мы с Гарри ещё долго не сможем использовать тот артефакт, который позволил Гарри избавится от того тёмного проклятья. — Драко вспомнил тёмную слизь, вытекающую из раны на лбу Поттера, и его передёрнуло от осознания, что это было на самом деле. — Но я уверен, что Гарри сможет помочь в уничтожении крестража.

— Я его принесу? — с надеждой спросил домовик.

— Нет! — рявкнул парень. — Храни пока у себя. Я заберу его, когда буду уверен, что смогу его уничтожить.

Драко обхватил голову руками, забыв о Кричере. Надо поскорее попросить Гарри показать ему Тайную комнату. Там наверняка были не только рецепты по зельеварению, которыми так кстати воспользовался Северус. Пусть змееуст просмотрит другие записи. Необходимо выяснить, чем ещё можно уничтожить крестраж.

Не в силах откладывать, Драко вскочил. Ему срочно требовалось найти Поттера.

— Кричер! Я в Хогвартс!

Малфой быстрыми шагами направился в каминную. Он схватил горсть пороха, но не успел кинуть её в огонь, как прямо на него выпал Гарри.

* * *

Гарри долго бродил, пытаясь пережить страшное разочарование. Он так и останется для всех Мальчиком-Который-Выжил, для Гермионы другом, а для Драко — оборванцем из чулана. Пусть сейчас Гарри носил хорошие вещи, но в глубине души он не чувствовал себя ему равным. Блондин в обносках Рона выглядел аристократом до мозга костей, даже лишившись мэнора и получив к громкой фамилии добавку «сын пожирателя». Наверняка Драко не захочет теперь иметь с ним дела.

Гарри должен был рассказать партнёру о таком важном изменении в своей жизни. Тот уже строил совместные планы по покорению Магической Британии. Как бы ни хотелось скрыть своё фиаско, придётся всё выложить и сказать Малфою, чтобы он на него не рассчитывал. И сделать это лучше не в школе.

Гарри, уже порядочно продрогший, вернулся в «Дырявый котел», откуда переместился в Блэк-Хаус — Драко дал ему доступ. Гарри предполагал, что Малфой, как обычно, там.

— Гарри? — удивлённо воскликнул Драко, едва успевая подхватить Поттера, иначе бы тот пропахал носом пол. — Что это с тобой?

— Мне нужно тебе кое-что сказать. — Поттер выглядел несчастным.

— Мне, вообще-то, тоже. Но так и быть, говори первым. Пойдём в гостиную?

— Нет, лучше я здесь. — Поттер вздохнул. — Я был у гоблинов. Они проверили мою кровь и сказали, что я не Слизерин. Я — просто Гарри Джеймс Поттер, и никак иначе. Ты теперь не станешь иметь со мной дела?

Драко внимательно взглянул на Поттера. Говоря откровенно, можно было прекрасно обойтись и без лорда Слизерина, хотя этот титул звучал очень пафосно. Но важней было то, что умел Гарри Поттер. Слизерин или нет, а наследник Тайной комнаты точно.

— Скажи, Поттер, — заговорил Драко, манерно растягивая гласные. — Ты, Национальный герой с полным сейфом галеонов, согласился бы быть деловым партнёром Драко Малфоя из Норы, сына преступников?

— Да, — Гарри пожал плечами. — Конечно, согласился бы.

— Даже если бы у меня не было тех возможностей, которые появились, когда я получил титул и состояние Блэков? — спросил Малфой нормальным голосом. Ему и правда было интересно. — И я мог бы разве что сварить тебе какое-нибудь зелье?

— Да, — повторил Гарри.

— Ну так и я не собираюсь отказываться от нашего партнёрства сейчас! — рявкнул Драко, и Поттер моментально подобрался. С его лица исчезло обречённое выражение.

— Плевать на титул! — продолжал Драко. — Главное, ты можешь открыть Тайную комнату. Давай-ка всё-таки сядем в гостиной. Мне нужно тебе всё объяснить.

Драко напоил Поттера горячим чаем, а оба домовика, нарушая приказ хозяина не показываться, выглядывали то из-за кресла, то из-за портьеры и пытались уговорить Гарри взять что-нибудь с огромного подноса, полного еды, принёсенного ими. Но есть он не хотел: то, что рассказал ему Малфой, напрочь отбило аппетит.

— Теперь ты понимаешь, как нам важно сейчас же отправиться в Тайную комнату?

— Да, конечно, — согласился Гарри. — Пойдём. Но ты ведь завтра должен заседать в Визенгамоте? Уже поздно. Мы можем не успеть.

— Мы не будем сидеть там всю ночь. Я быстро посмотрю на эту Тайную комнату, а потом ты поищешь в бумагах Салазара о крестражах. Ты ведь говорил, что не проверял все записи.

— Да, там много на парселтанге, но я искал только по зельеварению для профессора.

— Ты говоришь и читаешь на парселтанге. Странно, Гарри, что гоблины не обнаружили между вами родства.

— Ну, если честно, то… Я уже собрался уходить, как другой гоблин, не тот, что проводил проверку крови, вдруг узнал меня и спросил, нет ли чего-то, что позволяет мне считать, что я — наследник. Я сказал, что есть. Он ответил, что иногда наследование может быть не по крови, а по праву победителя. Кольца рода Слизерин нет в Гринготтсе, и, если я его найду и оно мне подойдёт, то я — лорд. Это слова гоблина.

— Так пошли поскорее в школу. Ты говорил, что в Тайной комнате был сундучок с украшениями? Вдруг кольцо лорда там? Отбой уже был, но мы ведь сможем использовать твою мантию?

Гарри кивнул. Оба юноши отправились в Хогвартс, счастливо избежав встречи со Снейпом в его покоях. Поттер привёл Драко в неработающий женский туалет на втором этаже.

— Ты сдурел? — зашипел Малфой, глядя на умывальник со змеей.

— Ты всё увидишь сейчас сам, — сказал Гарри и приказал: «Откройся!», но ничего не произошло.

Глава 52. Тень лорда

Поттер привёл Драко в неработающий женский туалет на втором этаже.

— Ты сдурел? — зашипел Малфой, глядя на умывальник со змеей.

— Ты всё увидишь сейчас сам, — сказал Гарри и приказал: «Откройся!», но ничего не произошло.

Гарри повторил характерные шипящие звуки несколько раз, но с тем же успехом.

— Я не могу открыть проход! — скорее с удивлением, чем расстроено, воскликнул он.

— Гарри, это женский туалет! О каком проходе ты говоришь?

— Именно здесь находится вход в тоннель, который ведет в Тайную комнату! — упрямо возразил брюнет и продолжил свои попытки.

Сказать, что Драко был потрясён, значит, ничего не сказать. И не только тем, что проход в одно из самых загадочных мест Хогвартса, а может, и всей Магической Британии, находился в столь прозаическом месте. Главной причиной того, что Малфой стоял сейчас, боясь вздохнуть, была ужасающая мысль, что если Гарри не сможет получить доступ к записям Салазара, то они не смогут уничтожить драклов крестраж. Юноша страшился не только того, что у него найдут этот тёмномагический предмет, но и того, что кто-то мог выкрасть его и, получив к нему доступ, попытаться воскресить самого нежелательного волшебника страны. Но семья Малфой, вопреки всеобщему мнению, тоже не жаждет его возвращения.

— Не выходит… — потерянно проговорил Гарри, Он провёл в бесплодных попытках минут пять, но его парселтанг почему-то дал сбой. — Придётся попробовать завтра.

Драко кивнул: надо было возвращаться. Поттер достал свою мантию, под которой они осторожно вышли из туалета и успели пройти до конца коридора, когда блондин прошептал решительно:

— Надо вернуться и попытаться ещё раз!

Поттер не возражал; ему и самому не хотелось заканчивать на такой грустной ноте — ведь всё говорило о том, что общаться со змеями он больше не мог. Может, Драко что-то вспомнил, о чём-то догадался? Гарри не мог бы этого объяснить, но даже если отбросить вопросы наследования, наличие умения разговаривать со змеями казалось ему чем-то, что превращало «просто Гарри» в кого-то особенного.

Однако Малфой решил вернуться только потому, что его решительно не устраивал провал.

— Попробуй ещё раз, — шепнул он Поттеру, когда они снова оказались на исходной позиции перед неработающим краном, хотя сам не видел ни одной причины, по которой его волюнтаристское решение вернуться могло бы увенчаться успехом.

— Откройся! — прошипел Гарри, и через долгую секунду раздался тихий скрип, показавшийся молодым волшебникам оглушительным, а потом они увидели, — Драко в первый, а Гарри в очередной раз, — как та самая раковина отъезжает в сторону, открывая проход.

— Ты ведь знаешь Очищающие чары? — ухмыльнулся брюнет. Его лицо осветила довольная улыбка. Гарри, не дожидаясь ответа Малфоя, скомандовал: — За мной! — после чего прыгнул в зияющую дыру.

* * *

— Ты мне ответишь за это! — сердито сказал Поттеру грязный и вонючий лорд Блэк, накладывая Очищающие чары на одежду. Скатившись вслед за Гарри по желобу, блондин напустил на себя самый суровый и недовольный вид, но на самом деле он был просто счастлив, что проход всё-таки открылся и Гарри не потерял свой парселтанг.

Гарри небрежно очистил свою мантию и кроссовки взмахом руки. Видя удивленный взгляд партнёра, он пояснил:

— Я тут так часто бываю, что эти чары стали получаться лучше остальных. Готов идти дальше? Надо зажечь Люмос.

— Веди, — вальяжно велел Малфой. — И пусть нам улыбнется удача!

Гарри засмеялся и пошёл вперёд, показывая дорогу. Он спросил:

— Скажи, а почему ты решил вернуться? Я уже подумал, что ничего не выйдет с проходом, и расстроился — ведь раньше такого не было.

— Ну, говоря откровенно… — начал Драко, не зная, как объяснить свое внезапное решение. Но тут ему, как это с ним часто бывало, спонтанно пришло в голову разумное объяснение. — Я, конечно, не уверен, но возможно, всё дело в том, что ты был у гоблинов.

— Ну и что?

— А то, что у них — своя магия. Ты ведь проходил ритуал определения родства? Кто знает, как он мог повлиять на твою способность говорить со змеями?

— У гоблинов — своя магия? — удивлённо переспросил Поттер. — А почему я всё-таки смог открыть проход?

— Может, всё дело в том, что прошло достаточно времени, чтобы гоблинское волшебство ослабело. Оно у них совсем другое, и творят они его без палочек, а при помощи крови и разных средств, которые в неё добавляются. Сейчас я смутно припоминаю разговоры из своего детства, что после посещения гоблинов ради их ритуалов не стоит планировать сложное колдовство. Возможно, это из-за воздействия их магии на нашу. Ты ведь не колдовал со времени ритуала?

— Нет, а перемещался я камином. Может, ты и прав. Главное, чтобы мы сейчас нашли записи, которые тебе нужны, чтобы уничтожить эту штуку. Подумать только, Кричер до сих пор хранит гадость, похожую на ту, что сидела у меня в голове!

— Это называется «крестраж», Гарри, — поучительно изрёк Малфой, как будто не узнал, что это такое, всего пару часов назад. — Но и кольцо лорда нам… тебе нужно не меньше!

— Думаешь, если мы его найдём, оно меня примет?

— Не сомневаюсь! — отозвался лорд Блэк.

Возможно, перстень лорда Слизерина поиздевается над Поттером, как и над ним в своё время его собственное кольцо, но наверняка признает: Гарри — сильнейший маг из всех, кого он знал. Возможно, Поттер, став старше, сравнился бы, а то и превзошел бы Дамблдора и Тёмного Лорда. Драко импонировало иметь такого союзника.

Вдруг Гарри погасил свой Люмос и снова зашипел. В ответ сверху зажглись слабо мерцающие огоньки, приглашая следовать вперёд. Малфой погасил огонёк на своей палочке и пошёл за Поттером, с интересом оглядываясь по сторонам. Если в начале пути вокруг были голые каменные стены, то теперь ему было на что посмотреть: прямо перед ним показалась массивная железная дверь. Гарри снова зашипел, после чего тяжелая дверь беззвучно открылась. Драко взволнованно посмотрел на партнёра: знать о том, что Тайная комната существует одно, а стоять на её пороге — совершенно другое!

Гарри сделал приглашающий жест, и Драко вошёл в огромный тёмный зал, который тут же осветился по команде змееуста. К счастью, настоящих змей не было, Драко для антуража вполне хватило каменных барельефов и распотрошенной туши василиска в стазисе посредине комнаты. Зная Северуса, можно было не сомневаться, что скоро от неё вообще ничего не останется.

Гарри дал Малфою несколько минут, чтобы полюбоваться величественным помещением и уродливой статуей Слизерина, а потом повёл в настоящую Тайную комнату — туда, где их ждали записи и ценности Салазара.

Гарри закопался в свитки и книги, написанные на парселтанге. Драко, чтобы не терять времени, уселся у небольшого сундучка, полного ювелирных украшений. Помочь Поттеру с чтением он не мог, а вот поискать перстень — вполне.

Гарри нашел то, что нужно, очень быстро. Просматривая оглавление одной из рукописных книг основателя Слизерина, его взгляд зацепился за слово «Крестражи».

— Нашёл! — закричал Гарри.

Однако ему понадобилось еще несколько минут, чтобы бегло просмотреть информацию. Драко продолжил перебирать драгоценности, отделяя кольца от прочих украшений. Он в нетерпении постоянно поглядывал на брюнета, проверяя, не закончил ли тот читать.

— Надо капнуть ядом василиска на крестраж, — сказал наконец Гарри, захлопнув книгу. — У профессора его много.

— И всё? Больше там ничего не сказано?

— Там ещё много о крестражах, но ты просил узнать, как уничтожить, — сказал Гарри и зевнул. Он уже хотел убрать рукопись, но, поддавшись порыву, засунул за пазуху, чтобы почитать на досуге о крестражах — вдруг там найдётся ещё что-нибудь полезное.

Драко вдруг тоже почувствовал усталость, которая навалилась, как только одна из целей спуска в Тайную комнату была достигнута.

— Вот перстни, — сказал Малфой. — Ты не встречал где-нибудь записей о том, как выглядит кольцо лорда Слизерина?

— Нет, — Поттер помотал головой.

— Тогда меряй все.

— А как я узнаю, что это то кольцо, которое мне нужно?

— Гарри, если ты — лорд Слизерин, а я очень на это надеюсь, то ты поймёшь сразу, как только его наденешь.

Драко подавал Поттеру перстни один за другим, начав с наиболее ценных с его точки зрения. Кроме того, он обращал особое внимание на украшения с изумрудом — имелось множество косвенных указаний на то, что в кольце Салазара мог быть этот камень. Например, то, что зелёный цвет был цветом факультета Слизерин. Однако ни одно из колец не откликнулось Поттеру. Не было ни ощущения единения, ни, напротив, отторжения и противоборства, как у самого Драко.

— Ну, видно, гоблины не ошиблись, — вздохнул Поттер. — Я переживу, не беспокойся.

Драко видел, что это лишь слова, а на самом деле брюнету сильно запало в душу сказанное гоблином о наследовании по праву победителя.

— Погоди! Наследование по праву победителя… Гарри, я знаю, почему ты не смог сразу открыть проход! Ты — лорд, Гарри, сейчас тебе только нужно формально закрепить это кольцом! Надо поискать в других сундуках!

Драко вскочил и принялся лихорадочно шарить в ящиках, подвигая поближе те из них, в которых было хоть что-то похожее на предмет поиска.

— Ты же сказал, что это из-за магии гоблинов, — Гарри был сбит с толку.

— Я надел кольцо лорда Блэк, но оно не признало меня сразу. Я хорошо помню, что почувствовал полное единение с ним только после… — Малфой замолчал. Нельзя было рассказывать даже партнёру о вылазке в логово врага, то бишь лже-Муди, которую родовая магия Блэков сочла достаточным испытанием. — После одного события, когда мне пришлось проявить храбрость. Блэки — боевики, а Слизерин… Ты проявил хитрость и изворотливость, когда вернулся и попытался снова открыть проход. Ты, как змея, затаился и выждал, а потом сделал бросок — и победил! Это была твоя проверка.

Гарри оторопело посмотрел на Малфоя. Деликатный юноша не стал готовить партнёру, что тот несёт какой-то бред. Он спросил:

— А не слишком ли легко? Хотя… — Поттеру подумалось, что Драко разбирался во всём куда лучше него, так что любое из объяснений, предложенных сегодня блондином, могло быть верным. Да и какая ему разница, даже если он и не узнает правды. — Возможно, это просто так называется, и испытание символическое? Но в любом случае то, что ты сказал, ничего не значит, ведь кольцо мы всё равно не нашли.

Драко пожал плечами — может быть. Закончив осматривать сундуки, он не нашёл ничего подходящего.

— Посмотри ты, вдруг кольцо само попросится тебе в руки, — сказал он.

Гарри последовал его совету. Он перебирал старинные вещицы, но ничего стоящего ему не попадалось.

— Кстати, как ты объяснил, что тебе нельзя колдовать все эти дни? — спросил Малфой. Его давно это интересовало. — Я сказал, что мне не разрешил колдомедик. Ты же помнишь, меня ударили эти уроды близнецы.

— Я не знал, что придумать. По голове меня не били, и со мной такое объяснение не прошло бы. Я сказал, что где-то потерял свою палочку.

— Ты серьёзно? — Драко не знал, плакать ему или смеяться. — Гарри, только ты мог выдать такое! Для волшебника даже ненадолго расстаться со своей палочкой означает не меньше, чем потерять руку! И как ты потом вышел из положения?

— Не я, Гермиона. Она сказала Макгонагалл, что мы будем искать мою палочку, пока не найдём. Три дня поисков, и она нашлась.

— И где же?

— Закатилась за парту в одном из заброшенных классов. Ай, порезался! — Гарри как раз крутил в руках какую-то штуковину с острыми краями. Он небрежно вытер кровь рукавом мантии.

Драко закатил глаза: Поттер такой Поттер!

— Чем это ты порезался? — спросил он.

Гарри показал небольшой предмет грубой работы из белого металла, предположительно из серебра, состоящий из широкой плоской петли и соединенной с ней ёмкости с крышкой размером с грецкий орех. Именно крышка поцарапала Гарри.

— Не открывай! — крикнул Драко, но опоздал. Его любознательный партнёр уже подцепил крышку ногтем и откинул её.

— Тут пусто, — сказал Поттер.

— Закрой, пожалуйста. Больше так не делай, там мог быть яд!

— Мы бы не стали его пить! — возмутился Гарри.

— Ты забыл о ядовитых испарениях?

— Ну ладно, закрываю, — неохотно признал правоту партнёра Гарри и закрыл крышку. Прежде чем бросить вещицу обратно в ящик, Гарри шутя примерил её как кольцо.

— О, да это те самые кольца-убийцы! — воскликнул Драко. — Ты слышал о Борджиа? Забини прожужжал нам все уши, что он с ними в родстве. Под крышку заливали яд, надевали перстень, а потом тихонько подливали отраву жертве во время трапезы. Только это колечко уж больно неказисто, и выглядит подозрительно. С таким точно за стол не пустят.

— Занятная вещица. Как ты думаешь, яд уже выветрился?

— Хочешь забрать? — хмыкнул Драко.

— Ну да, — Гарри пожал плечами. — Забавная штуковина.

— Гарри Поттер в своем репертуаре, — поддразнил его Малфой. — И всех ценностей он выбирает то единственное, что не только ничего не стоит, но и эстетически отталкивает!

— Ну я же не ты. Не всем дано блистать. Раз уж я не лорд, то мне вполне может нравиться такая ерунда.

— Ты не хочешь заняться своим родом? — спросил осторожно Малфой. Почему-то ему казалось, что с этим у Гарри могут возникнуть сложности.

— Родом Поттер? — уточнил Гарри, засовывая свой трофей в карман и закрывая ящик, в котором он его нашёл.

— Да. Если не лорд Слизерин, то Поттер.

— Да, можно заняться, — без энтузиазма отозвался брюнет. — Это ведь может подождать? Я мог бы заняться этим после окончания школы, ведь это не горит. К тому же, — добавил он совсем тихо, — боюсь, что кроме титула там ничего не осталось — ни дома, ни денег.

— Неважно, Гарри. У тебя уже есть титул — Мальчик-Который-Выжил!

Гарри вскочил и со смехом столкнул болтливого блондина с колченогой табуретки, на которой тот сидел. Драко упал на пол, а на него посыпались драгоценности из незакрытого ларца, который он держал в руках.

— Пошли наверх. Надо поторопиться, если мы хотим хоть немного поспать, — сказал Поттер.

Драко поспешно собрал выпавшие перстни, серьги и браслеты, запихал их в ларец и пошёл за Гарри. Оба юноши, хотя и не нашли кольцо Слизерина, были довольны тем, что узнали, как уничтожить крестраж.

***

Рано утром в пятницу одиннадцатого ноября Дамблдора разбудил Патронус Муди. Призрачный тигр проскрипел голосом Аластора:

— Альбус, срочные новости! Буду у тебя в кабинете через десять минут!

— Он возродился! Всё, как ты и говорил, Альбус! — возбуждённо выкрикнул отставной мракоборец, вваливаясь в директорские апартаменты.

Дамблдор, едва успевший к этому моменту одеться, попытался успокоить своего старого друга и соратника, но тот только отмахнулся:

— Да не спятил я! Мой человек из Отдела тайн черкнул мне письмецо! Вот оно!

Альбус принял лист пергамента, прочитав который он разволновался не меньше хромоногого волшебника.

— Вот оно! — потрясенно проговорил он и рухнул в кресло. — Теперь мне ясно…

Старого волшебника походя кольнула мысль, что ему-то ничего не пришло из Отдела тайн. У Альбуса, к сожалению, не было там «своего человека», но был должник, который мог бы сообщить, что на секретном гобелене, который показывает невыразимцам состояние дел в самых значимых для страны семьях, появилось новое имя: лорд Слизерин.

Отделавшись от Аластора заверениями, что они всё обсудят позже, а также потребовав хранить полученную информацию в строжайшей тайне, Дамблдор стал собираться в Визенгамот.

На душе у старого волшебника было неспокойно. Лорд Слизерин! Неужели Волдеморт действительно возродился? Кто, кроме него, мог принять на себя этот титул? Эх, не успел увидеться с Северусом до ухода... Внезапное известие и раннее появление Муди выбили его из колеи, а не то бы он сообразил и проверил метку на предплечье зельевара.

Потемнела ли метка Снейпа ещё сильнее с того момента, как он показывал её директору? Если да, кто мог воскресить Тома? Лорд Малфой в Азкабане, а другие сподвижники убитого им, Альбусом, Лорда не потянут такое, слишком уж у них кишка тонка. Но если это был не сподвижник…

Догадка сверкнула в мозгу Альбуса, как вспышка. Да не может быть! Но тем не менее теперь мозаика начинала складываться, и ключевой фигурой во всем этом был наследник Малфой.

Как он сразу не догадался? Альбус, конечно, понимал, что юный лорд Блэк получил в своё распоряжение тёмные артефакты своей новой семьи и использует их в угоду своей испорченной натуре. Но ему, старому искушенному волшебнику, следовало задуматься, а сам ли юноша решил их применить? Если проклятие, наложенное на Долорес Амбридж, ещё можно было объяснить дурной шуткой, на которые были горазды представители этой древней фамилии, то ослабление режима заключения Пожирателей в Азкабане явно срежиссировал кто-то более опытный, тот, кому нужны были верные сторонники, и получить их он хотел здоровыми и вменяемыми

Погрузившись в размышления, Верховный чародей преодолел Атриум, дошел до лифта, кивая всем, кто с ним здоровался, а потом направился в зал заседаний. Дамблдор машинально приветствовал сподвижников, стоящих у входа, не вслушиваясь в их странные намёки о том, что ему нужно быть настороже.

Как же он ошибался! Что толку быть бдительным теперь? Вот если бы он понял, что Волдеморт возродился уже давно... Мальчишка Малфой затаил злобу и провёл всех, кто решил, что на Чемпионате мира по квиддичу были всего лишь хулиганы.

Альбусу следовало начать действовать ещё тогда, когда метка Снейпа только начала темнеть, а не дожидаться, пока на службу тёмному волшебнику перейдет один из богатейших магов страны с неиссякаемым запасом тёмномагических книг и артефактов. Способному юноше не составило труда провести ритуал, или он тоже, как и его отец, обратился к специалисту, на Востоке таких много, не важно. Зря Альбус не доверял своей интуиции, а она просто вопила, когда в начале учебного года он смотрел на слизеринский стол в Большом зале. Глядя на Драко Малфоя, он видел другого юношу, не менее амбициозного и настолько талантливого, что его способность возвращаться после смерти уже не вызывает сомнения, будучи уже подтверждённой три года назад.

— Альбус! — услышал он громкий женский голос.

Дамблдор увидел Августу Лонгботтом. Не успел он сказать ей, что они всё обсудят потом, как она потребовала:

— Альбус, погоди! Давай отойдём!

Дамблдор неохотно последовал за ведьмой; та отвела его в сторонку от волшебников, сновавших перед входом в зал заседаний, и, взмахнув палочкой, обеспечила им приватность разговора.

— Я слышала, министр и Огден объединились и попытаются тебя сегодня снять, — без обиняков, в отличие от других сегодняшних собеседников Альбуса, сказала Августа. — Не обошлось и без мальчишки Малфоя.

— Пустое, — отмахнулся Дамблдор, хотя раньше такое известие заставило бы его напрячься. Но сейчас, думая о вернувшемся тёмном волшебнике, он был уверен в собственной значимости для страны как никогда. Фадж может попытаться, но его не поддержат, стоит только всем узнать, что грозит МагБритании. Пусть Корнелиус только заикнётся о его снятии, он сразу пожалеет. Но верной стороннице сейчас не стоило говорить о возрождении Того-Кого-Нельзя-Называть-Простым-Волшебникам. Альбус сказал умиротворяюще:

— Я справлюсь, Августа, вот увидишь. А сейчас нам надо занимать свои места.

Белобородый старец двинулся было в сторону двери, но колдунья снова остановила его.

— Альбус, всё может быть серьёзно. У меня есть кое-что для тебя на самый крайний случай, — сказала она, но видя, что произнесённого недостаточно, добавила.: — У меня… гостит Гризельда Марчбэнкс. Она в курсе того, что случилось на прошлом заседании, когда наш план пошёл гиппогрифу под хвост!

— И что же? — Верховный чародей почувствовал, что сейчас он, возможно, узнает что-то ещё, дополняющее его картину предположительного воскрешения Волдеморта.

— Я не знаю, она не говорит, а я пока не решаюсь надавить на неё, но Веритасерум на неё не подействовал. Вернее, она успела сказать, что знает, что произошло, и что в этом замешаны лорд Блэк и кто-то ещё, но второе имя она не смогла сказать, ей стало плохо, и я едва отпоила её зельями. Ума не приложу, кого она имела в виду!

Дамблдор прекрасно понимал кого: Тома Реддла! Но мадам Лонгботтом он, конечно, этого не сказал. Из предположительного воскрешение Лорда становилось практически очевидным.

— Августа, я отправлюсь с тобой сразу же после заседания. То, что ты рассказала, чрезвычайно важно! Я попробую убедить твою… гостью. Возможно, мы узнаем, кто это был и сможем предотвратить катастрофу! Но скажи мне, как тебе пришло в голову, что Гризельда что-то знает?

— Я была очень расстроена, что мое предложение провалилось, да ещё всё было перевернуто с ног на голову — вместо ужесточения наказания его ослабление! — с возмущением, ещё не улегшимся за неделю, рассказывала ведьма. — Я случайно увидела, что Гризельда не ушла, а поджидала Малфоя. Они потом перекинулись парой слов за ширмой. Они могли провести кого угодно, не накладывая чары от подслушивания и притворяясь, что ведут невинный разговор, но не меня. Дверь в зал была открыта, и я заглянула туда и поняла, что за ширмой они чем-то занимались, вели какие-то свои секретные дела, которые хотели провернуть у всех на виду, иначе какой во всём этом смысл? Я пригласила Гризельду на чай на следующий день и задержала её у себя.

Альбус кивнул. Происходящее становилось ему всё более понятным. Договорившись с леди Лонгботтом о взаимодействии, он вернулся в зал: заседание должно было вот-вот начаться.

Сейчас, привычно усаживаясь на своё место, Альбус был во власти своих невесёлых дум. Драко Малфой, дерзкий и наглый, вспомнился ему во время того заседания с другой стороны: бледный и утомлённый. Если предположить, что его плохой внешний вид и самочувствие было связано с подпиткой тёмномагического прибора или ритуала, то всё вставало на свои места. А нападение на себя он разыграл как по нотам, чтобы скрыть магическое истощение. Флитвик говорил об этом, сокрушаясь, что юноша не может колдовать на уроках. Наверняка Малфой получил магическое истощение, выполняя задания Волдеморта, его нового хозяина, которые он с радостью выполнил, ведь в Азкабане его отец! Кто знает, быть может, по примеру Люциуса он уже принял чёрную метку!

— Мистер Дамблдор, сэр, — кашлянул секретарь. — Пора начинать!

Верховный чародей спохватился и объявил заседание открытым. С некоторой тревогой он посмотрел на лорда Блэка, но тот не поднял свою палочку. Сам того не желая, Альбус расслабился. Но зря: палочку поднял Сайрус Крэмпс, один из тех, кто входил в коалицию Огдена. Выходило, что предупреждали Альбуса не зря, — Тиберий явно что-то замышлял. С неохотой Дамблдор дал ему слово.

Крэмпс, невысокий крепкий колдун лет шестидесяти, не спеша поднялся. Он прокашлялся и заявил:

— Мы требуем, чтобы Альбус Дамблдор сложил с себя полномочия Верховного чародея!

— Позвольте узнать, по какой причине? — вежливо поинтересовался Дамблдор. Его вежливость сейчас была маской, за которой скрывалась решимость отстоять своё во что бы то ни стало.

— Как утратившего доверие старейшин Визенгамота, так как он запятнал своё имя и репутацию, попытавшись незаконно арестовать и содержать под стражей лорда Блэка, — Крэмпс отвечал на вопрос Дамблдора, говоря о нём в третьем лицу, подчеркивая тем самым, что поясняет это совсем не для Верховного чародея.

— Даже если на то были веские причины? — Альбус не стал ничего отрицать, это было стратегически невыгодно, ведь так они застряли бы на обсуждении его действий, тогда как сам Верховный чародей только и ждал момента, чтобы перейти в наступление.

— Как бы то ни было, вам не следовало действовать против члена Визенгамота, не посоветовавшись ни с кем… — попытался было возразить Крэмпс.

— Вот как вы заговорили! — Дамблдор понял, что наступил верный момент. Его голос загремел под сводами, проникая в душу.— Где вы были три года назад, когда я вынужден был принять единоличное решение сразиться с Волдемортом? Не помню, чтобы кто-то потом был против, что я убил его, ни с кем не посоветовавшись! Все были мне только благодарны! А что теперь? Меня пытаются обвинить в том, что я по-прежнему думаю о стране?

Волшебники испуганно смотрели на кавалера ордена Мерлина. Заслуги Дамблдора нельзя было переоценить. Огден встал, не дожидаясь, пока тот окончательно подавит всех своим авторитетом.

— Прекратите, Дамблдор. Вы намеренно меняете тему и прикрываетесь своими подвигами. Никто не умаляет ваших былых заслуг, — холодно произнёс он, подчёркивая слово «былых». — Но это отнюдь не означают, что отныне и присно вы неподсудны. К тому же, сейчас нам ничего не угрожает, вам не нужно напоминать о неудачной попытке захвата власти в девяносто первом году.

— Вы хотите, чтобы следующая была удачной? — гневно спросил Дамблдор.

— Следующая? — переспросил сбитый с толку Тиберий. Волшебники встревоженно зашептались.

Дамблдор поднял руку, призывая к молчанию. Его жест говорил о том, что он сейчас скажет нечто важное.

— Я располагаю подтвержденной информацией из разных источников, что Волдеморт вернулся! — заявил он.

Если бы в зале взорвалась Бомбарда Максима, это не произвело бы большего эффекта.

— О чём вы говорите? — жалко проблеял Фадж.

— О том, что самый страшный тёмный волшебник последних лет жив, и оживил его он! — Дамблдор протянул руку, указывая на лорда Блэка. — Уверен, что он многое скрывает под маской добропорядочности! Я требую, чтобы Драко Малфоя допросили с пристрастием!

Глава 53. Белый колдун

— Я располагаю подтвержденной информацией из разных источников, что Волдеморт вернулся! Самый страшный тёмный волшебник последних лет жив и оживил его он! — Дамблдор протянул руку, указывая на лорда Блэка. — Уверен, что он многое скрывает под маской добропорядочности! Я требую, чтобы Драко Малфоя допросили с пристрастием!

Присутствующие волшебники ошеломлённо смотрели на Дамблдора и молчали — впервые на их памяти обвиняемый так быстро становился обвинителем. А вот Малфою было не до шуток. Что, если его и вправду потребуют допросить с Веритасерумом? Он выдаст не только себя, но и Гарри с Северусом! Поттер у Дамблдора нынче не в чести, а со Снейпом тот вообще не станет церемониться!

Внезапно стало трудно дышать; Драко словно оказался в том самом зале Визенгамота, где несколько лет назад судили родителей, а он сам, не помня себя от страха и горя, бился в руках Артура Уизли. Он видел отца прикованным к креслу обвиняемого, слышал звон цепей, чувствовал тоску в прощальном взгляде матери… Хотя он с тех пор не раз бывал в зале Визенгамота номер десять для особо важных дел, эти посещения тоже подчас были не самыми приятными: попытка Дамблдора при помощи своих миньонов извести посаженных Пожирателей, потом их с Поттером затея на грани провала с Эквилибриумом… Определённо, если и существовало место, про которое можно было сказать, что он его ненавидит, то это был зал номер десять.

Малфой встряхнулся. Ему надо было противостоять Дамблдору, не показывая страха и неуверенности. Он не позволит им вести эту партию! Он смело взглянул на окружавших его магов. Однако на их лицах царила растерянность, никто не решался противопоставить себя Дамблдору в такой момент и вступиться за лорда Блэка, который может оказаться замешанным в таком страшном преступлении!

Пауза затянулась, слышно было, как кто-то кашлянул. Дамблдор повторил своё требование:

— Я как Верховный чародей требую, чтобы Драко Малфой был немедленно арестован и допрошен!

Юноше показалось, что все, абсолютно все опять против него. Алкогольный король Пайк, Тиберий Огден и другие сторонники трусливо промолчали. Как ему выйти из положения, как избежать допроса?

— Министерство в лице министра Фаджа желает знать, на каком основании вы, господин Дамблдор, обвиняете уважаемого члена общества лорда Блэка? — прозвучал вдруг громкий решительный голос.

* * *

Перси Уизли, молодой, перспективный волшебник, в такие юные годы уже заместитель министра, недавно добавил в свою копилку достижений ещё одно, и об этом пока никто не знал.

Персиваль, воодушевлённый лордом Блэком, отправился накануне в обеденный перерыв в Гринготтс, чтобы просто узнать, что требуется для принятия титула. Он был готов к тому, что гоблины ему откажут или к тому, что предыдущий лорд Пруэтт оставил такое завещание, что выполнить все его условия, чтобы унаследовать титул, будет очень трудно, а то и невозможно. Однако зеленошкурые не стали чинить препятствий. Ему сразу предложили примерить кольцо, которое тут же его приняло. Вот так обыденно Персиваль стал лордом.

Перси не уложился в обеденное время; раньше он бы опасался, что начальство поставит это ему в вину и уволит. Но теперь он перестал беспокоиться за свою должность, а переживал только о том, чтобы министр без его присмотра не выкинул какой-нибудь фортель и таким образом не испортил то, что он, Персиваль, готовил столько времени. Фадж, конечно же, его хватился, но только потому, что Персиваль был ему решительно необходим. Министр постоянно интересовался, что думает его заместитель по тому или иному вопросу, что он предложит сделать или как лучше отреагировать. Так было и теперь. Вернувшись из банка, Уизли тут же включился в водоворот дел и выкинул все мысли о новоприобретённом титуле из головы, не посвящая босса в такие изменения в его жизни.

Ещё совсем недавно он не успокоился бы, пока о его титуле не узнали бы все, начиная с матери и отца, братьев и сестры, однокашников и сослуживцев, и кончая всеми теми, кто на него поглядывал когда-либо скептически. Но сейчас ему было явно не до их мнения — своих дел хватает. Пока что Уизли собирался помалкивать.

Не зная, когда лучше объявить о принятии титула, он решил сначала посоветоваться с лордом Блэком. Странно, Перси называл Драко Малфоя даже в мыслях исключительно его титулом. Перси относился к нему с уважением и считал примером того, как подняться если не из грязи в князи, то что-то наподобие. Наследник Малфой явно не был «просто Драко», но и себя Персиваль не считал всего лишь «одним из Уизли».

Персиваль любил свою семью и желал всем родным лишь процветания, но вместе с тем он не мог закрывать глаза на то, что в ней происходило. С ранних лет Перси любил во всём порядок и считал, что надо всегда поступать правильно. Он совершенно не понимал, почему родители брали деньги из сейфа Гарри Поттера на нужды семьи, хотя тот не давал им такого разрешения. Или почему они считали, что Драко Малфой им обязан за то, что жил в «Норе» несколько каникулярных месяцев, особенно если учесть, что за него платило Министерство? Молодому волшебнику не понравилось, что родители обвинили Малфоя в том, что он пытался навредить близнецам. Зная своих братьев, Персиваль полагал, что всё было как раз наоборот. Эту его мысль подтвердил тот факт, что заявление родители забрали так же быстро, как и подали его. При всём при этом Перси, конечно же, не хотел вести открытую войну против своей семьи.

Но всё дело было в том, что семья вела открытую войну против него, они с детства, с малолетства высмеивали его привычки, его желания и стремления, его честолюбивую нацеленность на карьеру. Поэтому Персивалю даже не пришлось выбирать: или карьера, или семья, когда он стал работать в Министерстве. А потом министр его приблизил. Перси к этому моменту уже не жил в родительском доме. Артур нашёл сына во время рабочего дня и сказал, что ему стыдно, что Перси не понимает, почему его взял к себе министр. Ведь понятно же, что так он хочет подобраться к Дамблдору, ведь семья Уизли близка к этому великому человеку. В этот момент Перси окончательно осознал, что родители его никогда не поймут. Если то, что он работает в Министерстве, они воспринимают лишь с позиции, как отнесется к этому Дамблдор, тогда ему вообще не стоит обращать внимание на мнение семьи. И сейчас Персиваль решил, что если родные будут против и не поймут его, ничего не поделать, он к этому готов.

Перси не знал, когда он скажет родителям о том, что он теперь лорд Пруэтт, но не собирался с этим торопиться. Не затягивать тоже не следует, иначе ещё немного, и его подпись на документах будет недействительна. Лучше всего дождаться, когда закончится заседание, и тогда поговорить об этом с Драко и назначить день официального объявления о принятии титула. Наверняка будет политически правильно согласовать такое мероприятие с лордом Блэком, тот может найти немало бонусов в таком событии.

И сейчас меньше всего в планы Персиваля Уизли, лорда Пруэтта, входило обвинение в таком грязном деле его союзника, с которым он только начал вести совместные дела.

* * *

Драко повернулся к министерской скамье и увидел поднявшегося Перси Уизли. Рядом с ним сидел Фадж, глазеющий на заместителя с таким же недоумением, что и все остальные.

Дамблдор скривился. У него возник соблазн попенять молодому Уизли на неблагодарность, но он удержался от этого и ответил:

— Драко Малфой виновен в самом страшном преступлении, которое только можно совершить! В попытке вернуть Пожирателей и их хозяина!

— Доказательства! — снова настойчиво повторил заместитель министра. — Иначе всё здесь прозвучит как сведение счетов. Всем известно, что вы не ладите с лордом Блэком!

— Хорошо, они будут. Секретарь, прикажите позвать авроров! — наконец распорядился Дамблдор. Он всё ещё был Верховным чародеем и имел полноту власти даже на заседании, на котором его хотели сместить, хотя бы до того момента, пока за это не проголосуют. А уж он постарается не доводить до голосования.

В зал вошли два дежуривших в коридоре аврора. Верховный чародей спросил Фаджа, игнорируя его заместителя:

— Вам нужны доказательства, министр? Сейчас авроры вам их предоставят! Обнажите черную метку лорда Блэка на левом предплечье!

В зале ахнули, как будто сами только что её увидели, а не услышали от Дамблдора о её возможном наличии. Авроры направились к Драко, а тот едва удержался, чтобы не выхватить палочку. Более унизительной процедуры он не мог себе и представить! Какой он после этого лорд, если позволит скрутить себя, как никчемного мальчишку, и осмотреть!

— Я сам покажу руку! — выкрикнул лорд Блэк. Он резко подтянул рукава мантии и камзола и показал сначала аврорам, а потом и остальным чистое предплечье. Представители власти сразу же отошли в сторону, показывая, что к Малфою у них больше претензий нет, но зал не покинули.

— На другой руке! — потребовал Дамблдор свирепо.

Драко показал правое предплечье, такое же чистое, как и левое. Но Дамблдор не унимался.

— Никто не поручится, что возродившийся с его помощью Волдеморт не нанёс ему метку в другом, непривычном месте, чтобы скрыть её!

— Уж не хотите ли вы, Дамблдор, сказать, что потребуете от лорда Блэка раздеться? — спросил Тиберий Огден с металлом в голосе.

Он уже временно исполнял три года назад обязанности главы Визенгамота и собирался делать это теперь на постоянной основе. Если ранее его удерживало не только то, что у Дамблдора много сторонников, но и авторитет Альбуса, то в последнее время он ясно видел, что тот полностью дискредитировал себя, а заодно и Визенгамот, который возглавлял. Родственник из Отдела магического правопорядка шепнул Тиберию, что мадам Боунс не так давно поддержала лорда Блэка в его противостоянии с министром и Главным аврором и наверняка сейчас не поддержит голословные обвинения Дамблдора. Министр сам теперь на стороне Блэка, который организовал сегодняшнее выражение недоверия Дамблдору. При благоприятном исходе итогом заседания будет передача должности ему, Тиберию, поэтому он не должен поддаваться попыткам Альбуса сместить внимание с себя на мнимое возрождение Того-Кого-Нельзя-Называть. Старый лис наверняка специально это выдумал только что, лишь бы не расставаться с должностью.

— Этого не потребуется, — ответил Дамблдор, упорно продолжая избегать именования лорда Блэка его титулом, — если Драко Малфой признается, и тогда мы сможем, допросив его, убить в зародыше монстра, которого он возродил!

Сразу несколько волшебников, в том числе Пайк, вскочили и заговорили одновременно, кто-то из них призывал допросить Малфоя, ведь Дамблдор «знает лучше», а кто-то — прекратить заниматься ерундой.

— Правда ли, что вы, лорд Блэк, возродили Того-Кого-Нельзя-Называть? — всё с теми же металлическими нотками в голосе спросил Огден. Видно было, что он уже ощутил себя новым главой Визенгамота.

Драко медленно встал, достал свою палочку и, тщательно подбирая слова, произнес:

— Я, Драко Люциус Малфой, лорд Блэк, клянусь своей магией, что не желал возрождения и не возрождал лорда Волдеморта в прошлом и в настоящем! Больше того, я делаю всё возможное, чтобы он не появился и в будущем. Люмос! Нокс!

На палочке Малфоя расцвел и погас огонёк. Сразу несколько волшебников выдохнуло, напряжение в зале заметно уменьшилось. Огден и его сторонники снова потребовали объявить голосование по снятию Дамблдора, но тот упорно стоял на своем — твердил, что Волдеморт вернулся.

— Я требую, чтобы привели Северуса Снейпа! Его метка потемнела летом, сейчас она наверняка чёрная. Вы её увидите и всё поймёте. Пошлите авроров в школу! — потребовал он.

Драко сжал кулаки, намериваясь протестовать, но Дамблдор уже поставил это на голосование, и волшебники постановили доставить зельевара в зал заседания прямо сейчас. Слишком болезненной была тема возвращения Тёмного лорда, и они хотели сами удостовериться, что Дамблдор ошибается.

Верховный чародей объявил перерыв на полчаса. Драко провел всё это время, сидя на своём месте в одиночестве под косыми взглядами перешептывающихся между собой волшебников. Министерские под руководством Персиваля что-то тихонько обсуждали между собой и пытались унять панику Фаджа, который норовил стянуть лист пергамента из папки заместителя, чтобы трансфигурировать в носовой платок и утереть потный от волнения лоб. Жаль, что на заседании не присутствовала Гризельда Марчбэнкс. Она была единственным человеком, кто не побоялся бы подойти к без пяти минут опальному лорду — а опала начнётся, если Дамблдор усидит на своём посту.

* * *

Северус Снейп был доставлен в зал суда без объяснения причин. Он успел перебрать все прегрешения — свои и Драко с Поттером, но то, что он услышал, заставило его горько рассмеяться.

— Да вы сошли с ума! Дамблдор, это же вы придумали, что Лорда кто-то оживил? — ядовито спросил он старика, который весь перерыв не сходил со своей кафедры, охраняя таким образом свой пост в прямом и переносном смысле.

— Покажите метку, — распорядился Огден.

С началом заседания Тиберий вышел на середину зала и, хотя официальной власти у него пока не было, отдавал команды. Всё больше волшебников склонились к мысли, что Огден — идеальная кандидатура на должность вместо Дамблдора, который, если возвращение Того-Кого-Нельзя-Возвращать не подтвердится, должен быть признан сумасшедшим. Или отправлен на заслуженный отдых, если не будет противиться решению большинства, что позволит обойтись с ним помягче.

— Пожалуйста! — Снейп снял мантию и сюртук, скинув их на руки сопровождавшего его аврора, а затем медленно закатал левый рукав рубашки и победно показал предплечье сначала Дамблдору с издевательской усмешкой, а затем Огдену и остальным магам, в том числе Драко, сидевшему всё это время в напряженной позе. На левой руке бывшего Пожирателя была блеклая татуировка в виде черепа и змеи, не различимая уже на задних рядах. Малфой именно этого и ожидал, но всё равно немного волновался. Теперь старому интригану будет нечем крыть. Драко взглянул на Дамблдора — тот сидел насупившись и кидал на всех недоверчивые взгляды.

— Итак, все видят, что метка не потемнела, а значит, никто никуда не возвращается. Предлагаю признать Альбуса Дамблдора не способным занимать свою должность в Визенгамоте и отправить его на заслуженный отдых в свою школу, где он никому не будет мешать своими выдумками. Кто за? — спросил Огден, с трудом скрывая усмешку. Он стоял в центре зала, приковывая все взгляды, и это, безусловно, был его звёздный час.

Моментально вверх взметнулось множество палочек. Кто бы мог подумать, Дамблдор так подставился! Малфой с наслаждением поднял свою.

— Большинство! — констатировал Огден и двинулся к трибуне, которую Альбус не собирался уступать, несмотря на результаты голосования. Тиберий уже хотел поставить на голосование свою кандидатуру на ставшую, наконец, вакантной должность, как раздался голос Снейпа:

— Я желаю сделать заявление о преступлениях Альбуса Дамблдора!

Северус стоял посредине зала в одной рубашке. Он не оделся, но забрал свои вещи из рук аврора, послужившего своеобразной вешалкой, так как в кармане мантии у него были флакончики с зельями, которые он, собираясь в спешном порядке, успел захватить. Авроры его не обыскивали и даже не забрали палочку.

— Прости, Драко, — прошептал Северус, глядя, как крестник привстал со своего места с тем самым выражением, с каким провожал из этого зала родителей. Малфой не знал, что именно Снейп планировал, но явно что-то почувствовал. Но Северус, ещё недавно решивший подождать благоприятного момента, теперь видел, что он настал. Другого такого случая обвинить Великого светлого, когда на того ополчился Огден и половина Визенгамота, из которых Альбус попытался сделать дураков, могло не представиться.

Страха смерти не было. Северус пережил его давно, ещё тогда, когда задумал разработать зелье, способное «разговорить» такого сильного волшебника, как Дамблдор, способного, вероятно, избежать воздействия Веритасерума. Сам Снейп знал не один, а даже несколько способов это сделать и полагал, что Великий светлый за свою долгую жизнь тоже смог выяснить хотя бы один из них. Главное, чтобы Северусу предоставили возможность дать показания, и тогда его жертва не будет напрасной.

— Что вы имеете в виду, мистер Снейп? — спросил Огден, по-прежнему стоя рядом с занятой Альбусом кафедрой.

— Альбус Дамблдор виновен в том, в чём он обвиняет лорда Блэка! — заявил Северус, и волшебники в зале в очередной раз притихли — их ждала ещё одна сенсация.

— Дамблдор имел возможность возродить Неназываемого. Я располагаю сведениями, что Альбус Дамблдор знал о крестражах, — сказал Снейп. — Крестражи — это то, что помогает Тёмному лорду возрождаться каждый раз. Более того, Дамблдор намеренно утаивал эту информацию от широкой общественности.

По залу пролетел шепоток. Снейп почувствовал, как Дамблдор сверлит его взглядом, и повернулся к нему спиной. Надо было поскорее продолжать, пока Светлейший не вмешался и не перебил его, а главное, пока его не настиг откат за нарушение магических клятв. Их было несколько — одна о том, чтобы не разглашать никому и никогда сведения о крестражах, а ещё был Непреложный обет проявлять лояльность к руководителю Ордена феникса. Слишком много, чтобы остаться живым. Снейп постарался отрешиться от назойливых мыслей об этом и снова заговорил:

— Не берусь судить, но, возможно, Дамблдор имел свои личные причины вернуть Лорда. По Закону о введении чрезвычайного положения, принятому в девяносто первом году по инициативе присутствующего здесь министра Фаджа, Дамблдор виновен как минимум в сокрытии информации. Закон призван не допустить возвращение Тёмного лорда и его режима и он до сих пор не отменен, следовательно, Альбус Дамблдор попадает под юрисдикцию Визенгамота. Я требую осудить Альбуса Дамблдора со всей строгостью закона за это преступление, а также расследовать его деятельность, чтобы выявить другие возможные правонарушения, о которых я могу только подозревать. Я могу поклясться своей магией, что каждое сказанное мной слово — правда! Люмос! Нокс!

Волшебники зашевелились, обсуждая услышанное, они не могли поверить в то, что сказал Снейп. А Северус тем временем уже чувствовал слабое удушье, которое, как он знал, скоро усилится. У него участилось сердцебиение, а в глазах потемнело. Зельевар поспешно раскупорил флакончик с лекарством и выпил его. Он знал, что это только замедлит наступление отката, но не предотвратит страшные последствия того, что он нарушил магическую клятву.

— Я знаю, что такое крестражи, — сказал Тиберий Огден. —Это очень тёмное колдовство. Северус Снейп свидетельствует против Альбуса Дамблдора, он поклялся в этом своей магией, и это означает, что сказанное им правда. Закон, принятый министром, до сих пор действует, это верно. Получается, что Дамблдор знал о крестражах, и это недоносительство, а возможно, и пособничество. Если это подтвердится, то тогда Альбус Дамблдор виновен в попытке государственного переворота и свержения власти. Или как минимум подготовки этого переворота. Я полагаю, что сейчас все присутствующие здесь волшебники должны проголосовать за то, чтобы выбрать меня новым главой Визенгамота, чтобы я, находясь на этом посту, имел полномочия приказать начать расследование.

Голосование показало, что большинство волшебников считает необходимым выбрать председателем Огдена. Как только это произошло, он сразу же попросил Альбуса уступить ему кафедру, и тому пришлось повиноваться. Но он не занял место на одной из скамей, а остался стоять рядом, словно не в силах расстаться с покинутым постом.

— Продолжим, — сказал Тиберий. — Альбус Дамблдор, что вы можете сказать по существу вопроса в своё оправдание? Если вы не виновны в том, в чем вас обвиняют, вам достаточно лишь поклясться в этом своей магией.

Дамблдор с минуту молчал, размышляя. Конечно же, он не стал клясться своей магией. Белый колдун, обычно не по годам прямой, сейчас сгорбился и тяжело дышал, и видно было, что ему нелегко даются слова, которые он произнёс:

— Я потратил свою жизнь на то, чтобы магическая Британия имела будущее. Сейчас вы из-за нелепости будете судить меня за то, что я пытался предотвратить страшное. Я действительно знал о том, что существуют крестражи Волдеморта.

Старик помолчал. Он словно не замечал взгляды волшебников, впившиеся в него. Он продолжил:

— Я хранил это знание в тайне для того, чтобы не создавать паники. Но я не бездействовал, я готовил борца с Волдемортом, и вы все знаете, кто это — это Гарри Поттер!

Как и ожидал Дамблдор, имя Национального героя всех смягчило. Даже Огден перестал смотреть волколаком.

— Дамблдор, вам же самому пришлось сразиться с Тёмным лордом совсем недавно. Зачем вам мальчик? Разве он должен снова сражаться с Тем-Кого-Нельзя-Называть? — с недоумением спросил он.

— Всё так. Три года назад Лорда возродил Люциус Малфой. Гарри тогда был мал и не обучен, и мне пришлось всё взять на себя. Как и то страшное знание о крестражах, которым я не мог ни с кем поделиться. Северус — исключение, мне пришлось ему сказать. Ведь даже такому магу, как я, нужны помощники, а я ему доверял.

Альбус виртуозно обошёл тему Пророчества, о котором он не собирался сейчас рассказывать. Старик тяжело вздохнул и посмотрел укоризненно на Снейпа, чтобы заставить почувствовать раскаяние, но тому было наплевать. К тому же, состояние зельевара ухудшалось с каждой минутой, и он уже с трудом мог стоять.

— Крестражи, вы сказали, крестражи? — Фадж вскочил со своего места. — Это значит… Это значит, что их много, что опасность до сих пор не миновала! Сколько их, Дамблдор, отвечаете, не тяните!

— Я точно не знаю, — старый волшебник снова вздохнул.

Драко никогда не разговаривал с крёстным о крестражах. Он и слово-то это не знал до недавних пор. Он знал только, что Снейп собирался разобраться с директором, используя существование того самого закона о чрезвычайном положении. Северус никогда не рассказывал в подробностях о своих сложных взаимоотношениях с Дамблдором, однако Малфою и так было понятно, что крёстный связан многочисленными обетами. И, кажется, один из них Северус только что нарушил, судя по тому, что ему явно нехорошо. Возможно, это магический откат. Но Драко не мог ничего поделать, по крайней мере пока заседание не закончится.

— Что же нам теперь делать, если не знает даже Дамблдор? — откровенно панически воскликнул Фадж.

Северус почувствовал, что ещё немного и старому директору снова доверят управлять страной и жизнями волшебников.

— Пусть Дамблдор поклянётся своей магией, что он не знает ничего об этих крестражах, где они находятся, и о том, как от них избавиться, — сказал он хрипло.

Огден присоединился к этому требованию, но Дамблдор ожидаемо опять не захотел ни в чем клясться. Огден пребывал в нерешительности, уж больно нетривиальная задача встала перед ним. В этот момент Северус понял, что он сейчас упадет. Ещё немного, и все будет напрасно, и старый паук избегнет кары. Надо потребовать, чтобы директор выпил Веритасерум, который как-то придётся заменить на зелье, которое разработал Снейп. Но он не захватил свою разработку в Министерство, и Северуса утешало только то, что Драко знал, где оно, и сможет его найти.

— Дамблдора нужно допросить при помощи сыворотки правды, — сказал Северус. Его голос звучал хрипло, он задыхался. Пришлось выпить ещё один, последний фиал с зельем. Но это не помогло, и он упал.

— Крёстный! — Драко вскочил со скамьи и кинулся к нему.

— Его надо отправить в Мунго, — посоветовали Малфою. Но тут Снейп ненадолго пришел в себя и прохрипел:

— Не надо в Мунго, это бесполезно… откат… — и потерял сознание.

— Помогите мне доставить его до камина, — попросил Драко. — Скорее! — обратился он к аврорам, которые стояли неподалёку.

Через десять минут он уже был на площади Гриммо. Кричер помог ему уложить крёстного в постель. Драко всё же подумал о больнице, однако понимал, что Северус отговорил его от этого не случайно, наверное, от целителей не будет толку. Он не знал, что делать, он не мог потерять Северуса. Единственным человеком, к которому он мог обратиться, был Гарри. Не было ни единого шанса, что Гарри Поттер поможет, ведь он не целитель, он просто школьник, такой же, как и сам Малфой, но в этот тяжёлый момент он позвал именно его.

— Кричер, пожалуйста, найди Гарри! Скажи ему, что Северусу плохо.

Вскоре домовик вернулся с Поттером. Партнер был встревожен. Он очень переживал за Снейпа, к которому был очень привязан.

— Что случилось с профессором? — спросил он. — Вся школа бурлит: его забрали прямо с занятий!

— Пойдем, — сказал Драко. Они поднялись в одну из свободных спален, где Кричер уложил Северуса.

Войдя в комнату, Драко невольно стал говорить тише, хотя лежащий поверх покрывала Северус не мог его слышать. Он был в рубашке и брюках, а мантия и сюртук, которые он так и не одел, остались в зале заседания. Драко забыл их взять, да и какая теперь разница…

— В Визенгамоте Дамблдор обвинил меня в том, что я пособник Тёмного лорда и хочу его возродить, он даже хотел показать всем мою чёрную метку. Этот гад даже не сомневался, что она у меня есть. Мне пришлось клясться магией, что у меня и в мыслях не было ничего подобного, — сказал он.

— Да с чего бы это он? —спросил Гарри.

—Ты же знаешь, сегодняшнее заседание было посвящено тому, чтобы снять его, наконец, с поста, и он пошёл ва-банк. Только, по-моему, у него не всё в порядке с головой, если он утверждает такое, ведь наличие метки легко проверить. — Драко тяжело вздохнул. Опасность быть арестованным и допрошенным казалась сейчас просто досадным недоразумением по сравнению с тем, что происходило с его крёстным. Он не мог его потерять!

—Но директор не успокоился, он потребовал, чтобы привели Северуса, а он рассказал о том, что Дамблдор знал о крестражах. И, кажется, это сказалось на его состоянии.

— Знал? — Гарри был ошеломлён. — Выходит, этот урод знал, что сидело у меня здесь, и ничего не сделал! — Поттер показал на свой лоб. — Но почему? Для чего это ему было надо? Неужели, чтобы вывести директора на чистую воду, профессору надо было пострадать?

— Я не знаю, — устало ответил Драко, кивая на бессознательного Снейпа. — Он, наверное, тоже не знал истинных целей директора. Ты же понимаешь, что Дамблдор — любитель разводить тайны. Но это сейчас не важно. Северусу очень плохо, он умирает из-за нарушения магической клятвы.

— Ему надо в Мунго! — Гарри, сам не зная, повторил то, что говорили до него уже многие волшебники.

— Он даже не захотел в Мунго, он сказал, что это бесполезно, — Драко сел на кровать рядом с крестным и обхватил голову руками, он не знал, что может сделать, и не знал, для чего он всё же позвал Гарри.

Поттер смотрел сочувственно, он прекрасно понимал Драко, ведь он совсем недавно потерял своего крестного Сириуса, которого совсем не знал, а Малфой рос с крёстным.

Северус захрипел. Драко вцепился в его руку, что-то шепча. «Он действительно умирает!» — подумал Гарри, но тут он вспомнил о том, что лежало в кармане его мантии. Он открыл книжку, которую вынес из подземелий Салазара. На досуге он листал её, поэтому не убирал из кармана.

В ней были рецепты, которые могли бы помочь в некоторых случаях исцелить смертельно больного. Но это было не всё: Салазар научился оживлять уже умершего человека, если с момента смерти прошло совсем немного времени. Для этого нужно было всего ничего: немного яда василиска, который надо было поместить в специальную ёмкость, где яд приобретал особые волшебные свойства. Гарри был очень удивлён, когда по описанию узнал тот предмет из Тайной комнаты, так похожий на кольцо. Готовым лекарством, которое переставало быть ядовитым, поили больного, или смачивали губы умершего. И именно это возвращение в мир живых Салазар понимал под созданием крестража!

— У меня есть рецепт Салазара. Он утверждал, что он мог помогать смертельно больным. В книге сказано, что он даже мог оживить человека, но в это мне не очень верится. Если хочешь, я могу попробовать помочь профессору, — нерешительно заговорил Гарри.

Драко поднял голову, и в его глазах загорелась надежда.

— Тогда попроси Кричера принести немного яда василиска, если он сможет попасть в покои твоего крестного, — сказал Поттер.

Драко тут же принялся действовать.

— Кричер, — распорядился он. — Отправляйся в Хогвартс, найди в кабинете Северуса его чёрный саквояж. Яд василиска должен быть там, Северус держит там свои зелья и очень редкие вещества.

— Верно, — сказал Гарри, — я видел, как профессор Снейп именно туда складывал пробирки с ядом.

— Кричер сделает, — сказал домовик и исчез, чтобы появиться через несколько минут с тем самым саквояжем.

Гарри понятия не имел, как проводить лечение тем странным предметом, которое он забрал из сокровищницы, а также яда василиска. Поэтому он очень аккуратно, как на уроке зельеварения, капнул туда нужное количество яда. Оставалось подождать пять минут, как требовал рецепт.

Когда всё было готово, Гарри спросил Драко:

— Скажи, ты уверен, что то, что мы собираемся сделать, правильно? Вдруг это навредит? Ведь яд — это яд.

Драко посмотрел на Северуса, он видел, как черты его лица ещё больше заострились и стали совсем безжизненными. Еще немного, и будет поздно, понял Драко. Пока он размышлял, как поступить, Снейп захрипел и затих.

— Он перестал дышать! — закричал Малфой, стараясь сдержать отчаяние. — Давай скорее лекарство, я в тебя верю, Гарри! Мы должны попытаться!

Гарри открыл крышку на резервуаре, подошёл к профессору и осторожно капнул ровно три капли на его посиневшие губы. Сначала ничего не происходило, а потом профессор слабо застонал. Он открыл глаза и с удивлением увидел Гарри и Драко.

— Почему я ещё жив? — спросил он чуть слышно. — Магический откат нельзя преодолеть…

— Профессор, вы же знаете, что там, где мы нашли записи, помогающие вам варить ваше зелье, были ещё другие книги Салазара. Я прочитал в одной из них, что Салазар был врачевателем, — заговорил Поттер. — Я очень расстроился, когда узнал, что я — крестраж. К счастью, теперь уже нет, Драко вам потом об этом расскажет, но самое главное, что я захотел узнать об этом побольше и прочитал всю книгу. Волдеморт хотел жить вечно при помощи крестражей Салазара Слизерина, но сам Салазар хотел совсем не этого, когда придумал свои крестражи. Оказывается, он не хотел жить после смерти, он хотел, чтобы человек не ушел из жизни. Там был рецепт, который вам помог. Профессор, поправляйтесь скорее! Я переведу вам всю эту книгу, там ещё столько интересного!

Драко приподнял бровь: он тоже хотел приобщиться к таким знаниям, если Поттер готов ими поделиться. Он почувствовал небывалое облегчение от того, что Северус выжил, и теперь ему хотелось деятельности.

Снейп всё ещё был очень слаб, он согласно закрыл глаза и затих, но видно было, что он порозовел, стал дышать ровнее и его жизни больше ничего не угрожает. Скоро он погрузился в сон, так ему сейчас необходимый.

— Погоди, Драко, что-то я, волнуясь за профессора, не очень понял, что там с директором. Его сняли с поста или нет?

— Нашему неуважаемому директору придется ответить за всё. На заседании говорили, что его преступления будут расследовать. Северус припомнил ему крестражи и обвинил в желании возродить Лорда! Представляешь, как все удивились, — Белый колдун хочет вернуть Тёмного лорда! Такое не простят даже Дамблдору. А чтобы рыба не сорвалась с крючка, мы дадим ему наше особое зелье на основе василиска. Дамблдор не сможет ничего скрыть.

— Ты думаешь, его допросят с сывороткой правды? Хотя должны, конечно, обвинения серьёзные. И как мы это сделаем? — спросил Гарри озабоченно.

— Я не знаю, возможно, у Северуса были мысли по этому вопросу, или мне придется поговорить с мадам Боунс, я с ней в хороших отношениях.

— Хозяин Драко, — сказал Кричер, — обед подан, вы должны поесть.

Только тут лорд Блэк понял, что скоро вечер, а они даже не обедали. Удостоверившись, что с больным всё в порядке, юноши пошли в столовую, где Кричер и Добби накрыли на стол. Сейчас, когда опасность, грозящая Северусу миновала, а самого Малфоя больше ни в чём не обвиняли, он наконец расслабился. Потом он ещё подумает обо всём, что произошло, и обсудит все сегодняшние события с Северусом и Гарри. Они вместе порадуются, что скоро наступит крах белого колдуна.

* * *

После того, как Снейпу стало плохо, заседание Визенгамота прервали. Однако, когда его отправили камином в дом лорда Блэка, Огден его продолжил. Он потребовал от Альбуса Дамблдора неукоснительного соблюдения всех требований, которые ему предъявит при допросе Амелия Боунс. Дамблдор с трудом подавил бурю, бушующую у него внутри. Подумать только, Снейп пошёл на такое! Альбус думал о нём лучше: так бездарно закончить свою жизнь и, главное, подвести своего наставника! И теперь он лишён должности и должен давать показания, как обычный волшебник без учёта его заслуг и регалий! Он так этого не оставит!

Альбусу пришлось согласиться с требованиями, но он был уверен, что к моменту первого допроса у Амелии он сможет приготовить информацию, которая изменит ситуацию и поможет ему доказать возвращение Волдеморта. Для этого надо было посетить поместье Лонгботтомов, где оставалась Гризельда Марчбэнкс, которая и обладала столь нужными Альбусу сведениями.

Дамблдор, подхватив Августу под руку, еле успел улизнуть до того, как на него набросились репортёры. Дамблдор был уверен, что Огден идиот, ведь нельзя, чтобы кто-то, кроме, может быть, членов Визенгамота, узнал о существовании крестражей. Однако этот глупый волшебник, получив вожделенную высокую должность, не запретил присутствующим журналистом писать на эту тему, а судьям — разглашать информацию.

— Надо поскорее допросить с пристрастием старую кошелку Гризельду, — сказал Альбус. — Августа, ты ведь не забыла, что приглашала меня в гости?

Леди Лонгботтом, конечно же, не забыла: она как никогда была полна решимости послужить на пользу стране и Альбусу. Почтенная дама кипела возмущением от того, что творили сторонники лорда Блэка. Наверняка всё то, что происходило, от послабления режима Пожирателей смерти в Азкабане кончая сегодняшнем снятием Альбуса с должности, было заговором.

— О чем ты хочешь спросить Гризельду? — поинтересовалась Августа.

— Ты ведь говорила, что она упоминала ещё кого-то, кроме Малфоя? Августа, я уверен, что этот второй был Волдеморт. Надо поскорее заставить её дать правдивые показания в Министерстве, и тогда станет ясно, что я не лгу, а лжет лорд Блэк, — Дамблдор иронично выделил титул.

Однако, переместившись камином в усадьбу леди Лонгботтом, они застали там только потерявшего сознание домовика, а пленная гостья каким-то образом выбралась из комнаты, где её заперли. Эльф, когда его привели в чувство, не смог ничего сообщить, а лишь выкручивал себе уши.

— Я положила палочку Гризельды в эту шкатулку, — сказала Августа, проверив её содержимое, — а теперь её нет! Кажется, старая перечница смогла освободиться. Я не накладывала на неё никаких чар, она и так плохо себя чувствовала, но на дверь комнаты я поставила защиту. И приказала домовику не спускать с неё глаз. Но теперь она ушла, наверняка она теперь дома и её не достать.

— Нам нужно поторопиться и перехватить Гризельду, пока она не натворила бед. Первым делом я наведаюсь к ней домой, а ты, Августа, постарайся подумать, куда ещё она могла бы пойти, если её там не окажется.

— Я знаю, куда. Конечно же, к Батильде Бэгшот. Почему-то нас с Гризельдой считают подругами, но это чушь. У нас с ней нет ничего общего. Если и есть место, куда бы она могла пойти, то это к этой полоумной любительнице истории, их связывает давняя дружба.

— Хорошо, Августа, я тебя понял. Нам придётся постараться и поговорить с Гризельдой начистоту и выяснить, наконец, кто же был тем самым вторым, кто помог Малфою заставить всех проголосовать в пользу Пожирателей. Давай разделимся. Тебе придется проверить, вернулась ли Гризельда домой, а я отправлюсь в Годрикову впадину. Я всех там знаю, я оттуда родом. Мне не составит труда побеседовать с Батильдой.

А в это время волшебница, о которой шла речь, сидела в кабинете Амелии Боунс и писала заявление, в котором обвиняла Августу Лонгботтом в похищении и попытке убийства.

Глава 54. Гризельда Марчбэнкс. Часть 1

— Хозяин Драко! Хозяин Драко!

Драко медленно просыпался, он не понимал, где он и что происходит. Вдруг он вспомнил, резко и болезненно: Визенгамот, Северус…

— Что с ним, Кричер? Что с Северусом?

— Хозяин Драко, вам письмо, — Кричер подал Малфою прямо в постель конверт и почему-то утренний выпуск «Пророка». — А с крёстным хозяина всё в порядке.

Драко сел на постели, не обращая внимания на корреспонденцию, и пристально посмотрел на Кричера. Домовик был спокоен и не наводил на мысль о том, что с Северусом за ночь случилось что-то плохое. Теперь можно было и почитать.

Малфой отпустил Кричера и развернул газету. Основное внимание и центральное место «Ежедневного Пророка» было отведено очередному сенсационному заседанию Визенгамота. Драко не хотелось сейчас это читать, а колдографии, иллюстрирующие это событие, вызывали болезненное чувство. Он посмотрит на них и прочитает статью позже, ему было слишком тяжело видеть изображение Северуса, лежавшего без чувств на каменном полу. Юноша бегло просмотрел несколько других материалов и наткнулся на небольшую заметку Риты Скитер о том, что Августа Лонгботтом арестована по подозрению в попытке убийства Гризельды Марчбэнкс. Репортерша обещала больше подробностей в следующей статье.

— Вот это поворот! — воскликнул Драко. — Поттеру не понравится, что бабка его одноклассника арестована! Как бы он не стал за неё просить.

Конечно же, Драко отложил газету, после таких новостей его больше ничего не заинтересовало в «Пророке».

— Вот куда запропастилась Гризельда, — пробормотал он. — Бабка Невилла совсем сошла с ума. Неудивительно, у старого паука все последователи ненормальные.

Следующей пришла очередь письма. В конверте оказалось коротенькая записка от Риты Скитер, которая писала, что, попытавшись связаться с Северусом, потерпела неудачу. Поскольку дело не терпит отлагательств, она решила связаться с лордом Блэком. Она знала, что Драко был в курсе их договоренностей со Снейпом. Рита предлагала продолжить сотрудничество, написав статью об аресте леди Лонгботтом, сторонницы Дамблдора, в нужном для Малфоя ключе.

Он приказал Кричеру подать перо и написал ответ на обороте её же письма, он был коротким и состоял всего из одного слова: «Согласен».

Драко быстро оделся и, заглянув на минутку в ванную, бегом направился в комнату, где отдыхал Северус. Крестный ещё спал, и Малфой по совету вынырнувшего из ниоткуда Добби отправился на кухню, где обнаружил Гарри. Поттер перекусывал чаем с бутербродами. Он вставал рано и здесь, на Гриммо, не изменил этой привычке. Перед ним на столе лежала газета, в которую он уткнулся, не переставая жевать.

— Доброе утро. У тебя тоже «Пророк»? — спросил Драко.

— Доброе. Ну не «Ведьмополитен» же читать? — откликнулся Поттер, поднимая голову от газеты.

— Что пишут? — с замиранием сердца поинтересовался Малфой. Он малодушно решил переложить неприятную обязанность узнавать новости на Гарри.

— Дамблдора сместили, проводят расследование и обвиняют в том, что он ввел всех в заблуждение насчет возвращения Того-Кого-Нельзя-Называть. И всё в том же духе.

— А что про нас?

— А ты не читал? — Гарри удивленно посмотрел на Драко; тот отрицательно помотал головой. — Про меня пишут, что директор меня для чего-то там готовил, про тебя, что ты оказался ни при чём, а Дамблдор тебе мстит из-за того, что ты провалил его законопроект. Насчет профессора пишут, что у него метка почти исчезла, и что никто на самом деле не ожидает возвращения Волдеморта.

— А о его здоровье?

— Об этом почти ничего, что странно, ведь ты говорил, что профессору стало плохо, когда вокруг было много волшебников, да и колдографии есть. Упомянули только, что его пришлось экстренно эвакуировать с заседания по причине ухудшения самочувствия.

— Читал про леди Лонгботтом?

— Нет. Где?

Драко показал место в газете, где писали об этом. С минуту Поттер молча читал заметку, а потом с чувством произнес:

— Бедный Невилл!

Он помолчал, залпом допил чай и решительно встал.

— Я говорил с Кричером, он сказал, что профессор в порядке. Похоже, я сейчас тут не нужен. Я отправил сову Гермионе. Ты не против, что я воспользовался вашей совятней? Я ведь вчера исчез из Хогвартса прямо из коридора, Кричер схватил меня и перенёс сюда на глазах у кучи народа. У меня не было ни минуты времени, чтобы предупредить Гермиону. Надеюсь, она не объявила меня в розыск, — хотя Гарри говорил с иронией, но ясно было, что он не на шутку встревожен и опасается, как бы его не хватились в школе и не начали искать.

— Послушай, Драко, — продолжил брюнет, — я, наверное, отправлюсь в школу, ты не мог бы попросить Кричера, чтобы он перенёс меня в какое-нибудь менее оживленное место? Я бы воспользовался камином, но я обычно возвращался в кабинет профессора, а его там нет…

Не успел он закончить, как Кричер сообщил о том, что крёстный хозяина проснулся. Драко и Гарри бегом бросились к нему, а Кричер, позвав Добби, стал срочно загружать большой поднос с едой и напитками.

Правда, сразу поговорить со Снейпом не получилось, ему понадобилось привести себя в порядок. Драко и Гарри пришлось немного подождать. Когда они, наконец, зашли в комнату, они увидели Снейпа, с аппетитом завтракающего в постели. На нём была одна из хозяйских пижам, оперативно найденных Кричером в обширных кладовых дома.

— Ну, рассказывай, что я пропустил. И, кстати, где моя палочка? — обратился Северус к крестнику, когда закончил трапезу.

— Я забыл все твои вещи в Визенгамоте, прости, — повинился Драко. — Я пошлю кого-нибудь за ними чуть погодя. Послушай, тебе всё равно сейчас не стоит колдовать.

Северус нехотя согласился. После того, как он выпил чаю, его голос стал звучать немного лучше, и он приступил к расспросам. Он хотел знать всё: как Гарри его спасал, и каким образом это вообще могло произойти, и неужели крестраж — это для спасения жизни? После крестражей Волдеморта это казалось особенно невероятным.

Гарри терпеливо, но немного путано начал свои объяснения. Он показал и даже дал профессору подержать в руках то самое кольцо, в которое наливался яд.

Снейп был поражён.

— Гарри, скажите, неужели любой может добавить в это кольцо яд василиска, а потом оживлять людей?

— Нет, ведь яда василиска ни у кого нет, — сказал Гарри, следя за реакцией слушателей. — И ещё для этого нужно быть лордом Слизерином, — скромно добавил он.

— Лорд Слизерин! Этого не может быть! — не поверил Снейп.

— Да, это так. — Поттер мягко улыбнулся.

— Но Гарри, — вмешался Драко, — я и не знал, что ты принял титул! Ты даже не сказал мне, что нашел кольцо лорда. Где оно?

— Вот оно, — Гарри показал на кольцо для ядов. — Я уверен, что это то самое. Драко, ты думал, что оно должно быть дорогим и красивым, но, знаешь, оказалось, что необычный лорд имеет необычное кольцо.

Теперь уже на лорда Слизерина потрясённо смотрели две пары глаз, не считая Кричера, который, зайдя за подносом, так и остался, и Добби, подглядывающего в приоткрытую дверь.

— Как я понял, что это оно? — продолжал Поттер. — Да только тогда, когда попробовал спасти профессора. Понимаете, в книге Салазара было сказано, что это может сделать только лорд Слизерин. Я знал от гоблинов, что это не я, но терять вчера было нечего, когда вы, профессор, перестали дышать. Я подумал, что я, возможно, и не лорд, но всё равно капнул яд и пропустил через кольцо свою магию, как было сказано в рецепте. Оказалось, что её потребовалось очень много, но я знал, что справлюсь. Драко, то, что мы сделали с тобой в в Визенгамоте с Эквилибриумом, научило меня, как подавать её в прибор. Тут было тоже самое. И это ещё одно обязательное условие для использования кольца, чтобы оживлять людей, профессор. Я рад, что у нас получилось, — смущённо закончил он.

Сказать, что Драко был потрясён, это значить ничего не сказать. Он и представить себе не мог, что кольцо лорда будет выглядеть и вести себя так.

— Это самое полезное кольцо лорда, которое я только могу себе представить, — сказал Драко. — Гарри, мы с Северусом тебе очень благодарны, я не знаю, как отплачу тебе. Хочешь, я признаю перед тобой Долг жизни?

Гарри испортил всю пафосность момента. Он зевнул.

— Что ты, не надо, — сказал он, прикрывая рот. — Ты ведь обещал помочь мне с первым испытанием и с прохождением Турнира трех волшебников. Я понятия не имею, как я справлюсь без посторонней помощи.

— Я не собираюсь брать свои слова назад, — гордо заявил лорд Блэк. — Кстати, есть одна особа, которая дорого бы дала, чтобы покопаться в нашей семейной библиотеке.И вот эту самую особу я и предполагаю привлечь тебе в помощь, — Драко хитро улыбнулся, глядя на порозовевшего Поттера.

— Гарри, мы ещё обсудим этот вопрос. Вы спасли меня, и этого не изменить, — сказал Снейп.

— Ой, мне уже давно пора! — спохватился Гарри. Он вскочил со стула, который придвинул поближе к кровати Снейпа, когда объяснял, как ему удалось спасти профессора. Он уже сделал движение, чтобы уйти, но любопытство пересилило. У него оставался ещё один вопрос, и он уселся обратно. Всё-таки уходить ему по-прежнему не хотелось.

— Скажите, профессор, а почему директор решил, что ваша метка должна потемнеть?

Драко переглянулся с крестным. От человека, который спас тебе жизнь, не стоит скрывать информацию.

— Под клятву, мистер Поттер, — сказал Снейп.

Поттер принёс магическую клятву, после чего узнал, кто на самом деле скрывался под личиной их учителя ЗОТИ до того момента, как Муди выбрался из сундука. Но тут к расспросам подключился Драко, который понятия не имел, что сталось с Барти Краучем-младшим. Снейп рассказал, что после допроса с пристрастием, ход которого он не собирается озвучивать в приличном обществе, он выяснил, что группа лиц, в которую входили Крауч, сбежавшая крыса Петтигрю и ещё несколько волшебников, сочувствующих Пожирателям, готовила очередное возрождение Лорда. В итоге Северус нашёл всех заговорщиков — сведения, выбитые им из Барти, позволяли это — и прекратил их бренное существование.

— Ты полез к этому Пожирателю в кабинет? И это меня называют безрассудным, — проговорил Гарри.

— Он забрал кольцо, — холодно проговорил Драко. Сейчас он и сам не понимал, как это он тогда решился. — Ты теперь сам лорд, неужели бы ты не поступил так же?

— Конечно, поступил бы. Ну ладно, мне пора, — наконец решился уйти Гарри. — Профессор, скажите, как мне воспользоваться без вас вашим камином?

Снейп объяснил. Поттер с сожалением взглянул на остающихся, кивнул Кричеру и Добби, преданно глядевшему на него, и, пробормотав «До встречи», вышел.

Оставшись наедине с крёстным, Драко, вспомнив, что ещё не ел, приказал Кричер принести ему бутерброды и чай. У него накопилось слишком много вопросов к Снейпу, он не собирался упускать возможность их задать.

* * *

Альбус Дамблдор, узнав из газет об аресте Августы, бросил все дела и поспешил в Министерство. События вышли из-под контроля, в этом уже можно было не сомневаться. Ещё вчера вечером он говорил с леди Лонгботтом по каминной связи, обсуждая с ней их совместные неудачные попытки найти Гризельду Марчбэнкс и строя дальнейшие планы поисков. Тогда выяснилось, что Батильда Бэгшот почему-то не впустила Альбуса, несмотря на его настойчивые просьбы, а леди Лонгботтом напрасно пыталась застать Гризельду дома. Сейчас следовало немедленно прояснить, насколько серьезны выдвинутые Августе обвинения и, самое главное, что наговорила Амелии Гризельда и какие предъявила доказательства.

Заходя в кабинет начальницы Отдела правопорядка, Альбус по многолетней привычке, что его сразу примут, уселся перед мадам Боунс. Та оторвалась от каких-то бумаг, увидела, кто вошел, и решительно отодвинула в сторону документы, над которыми работала.

— Итак, Альбус, вы пришли, не дожидаясь повестки, — констатировала Амелия.

По её бесстрастному лицу было не понятно, что она думает по поводу возвращения Того-Кого-Нельзя-Называть и роли Дамблдора во всей этой ситуации, и в частности, о его попытке придать этот факт гласности. Альбус надеялся, что сможет склонить эту волшебницу к сотрудничеству, используя присущее ей стремление докопаться до правды.

— Конечно, Амелия, — Альбус благожелательно улыбнулся. — Я уверен, что Августа Лонгботтом арестована по ошибке.

— Вы удивитесь, — усмехнулась Амелия, — но при аресте она сказала то же самое. Согласитесь, Альбус, все говорят это.

— Вот, ознакомьтесь, — мадам Боунс передала Альбусу какой-то свиток. Это оказалось заявление Гризельды, в котором она чётко и подробно описала свое похищение, а также недвусмысленно указала на Августу Лонгботтом как на его организатора. — Кроме того, задержанная уже призналась в этом.

Дамблдор пожевал губу, размышляя, как лучше всего построить разговор. Ах, Августа, Августа, что же ты так поспешила… Хотя, если ей дали Веритасерум… Приняв решение, он заговорил:

— Августа действовала по моей просьбе. Возможно, методы, которыми она воспользовалась, неприемлемы, но в чрезвычайной ситуации, — а она такова, — выбирать не приходится. Амелия, тут указано, что Гризельда подозревает, что ей подмешали какие-то зелья, от которых резко ухудшилось её самочувствие. Боюсь, нам с Августой придётся за это ответить, потому что это правда. Мы хотели, чтобы Гризельда призналась, кто помогал Драко Малфою на заседании Визенгамота склонить старейшин к голосованию в пользу Пожирателей. Августа слышала, как Гризельда с кем-то об этом разговаривала, потому-то и позвала её к себе, а вовсе не похищала, и дала ей выпить сыворотку правды. Поймите, она не хотела отравить старушку, это был несчастный случай! И Гризельда почти назвала имя этого второго волшебника. Допросите её, я уверен, что это вернувшийся Волдеморт!

— Да вы с ума сошли, Дамблдор! — воскликнула Амелия. Все её напускное безразличие как рукой сняло. — Хватит с меня, надоело! To Фадж сходит с ума и обвиняет Малфоя, теперь и вы туда же. И опять без доказательств.

— Что вы скажете на то, если я всё же их предъявлю? — Дамблдор не хотел открывать свой последний козырь, но иного выхода не было. — У меня есть сведения из Отдела тайн, что на их секретном гобелене появился новый лорд, лорд Слизерин!

Дамблдор пристально посмотрел на мадам Боунс; та, словно не замечая его, устремила застывший взгляд в имитацию окна. Без сомнения, услышанное её поразило.

— Вы можете это проверить, — сказал Альбус. — Я уповаю на то, что вы радеете за страну и её граждан и не станете подвергать их опасности. Я не требую ничего невозможного. Сходите в Отдел тайн. Если мои слова о появлении лорда Слизерина подтвердятся, допросите Гризельду Марчбэнкс с Веритасерумом. Пусть она всё расскажет. Или вы сомневаетесь, что кто-то, кроме Волдеморта, может принять этот титул?

Конечно же, Амелия, получившая свой пост не за красивые глаза, просто вынуждена была сказать:

— Хорошо, Альбус, я проведу расследование и, если всё подтвердится, прикажу её допросить.

Дамблдор хотел напроситься на свидание с Августой, но ему не позволили. Не сильно этим огорченный, он отбыл восвояси. Бывшему главе Визенгамота предстояло много дел.

Дамблдор крутился весь день, как белка в колесе. Не доверяя словам, он лично обошел тех из своих последователей, на которых ещё мог рассчитывать. Как бы ни повернулось дело, собраться с силами не лишнее.

Не успев пообедать, Альбус решил не пренебрегать ужином. В Большом зале коллеги, начитавшиеся «Пророка», атаковали его, стремясь вызнать подробности. Вчера он не стал удовлетворять их любопытство, отмахнувшись от их вопросов на ходу, и сейчас они решили наверстать упущенное.

Дамблдор, подпуская в голос драматизма, живописал бедствия, которые ожидали магическую Британию, если не остановить Малфоя и его хозяина. Учителя охали, ахали и не верили, что такое возможно.

— Вы ещё увидите, — давая фору Трелони, вещал Альбус. — Мы все, как один, пытались сделать из Драко Малфоя порядочного волшебника. Мне жаль это говорить, коллеги, но нам это не удалось. И ещё горше мне было обмануться в Северусе, он был мне как сын.

Альбус повздыхал под сочувственными взглядами коллег.

— Что же всё-таки случилось с Северусом? — горестно спросила Минерва. Хотя у них бывали разногласия, деканы Гриффиндора и Слизерина в целом плодотворно сотрудничали. За долгие годы совместной работы они привыкли друг другу, и сейчас Минерва сожалела о том, что случилось со Снейпом. — Его арестовали вчера безо всяких объяснений. Теперь пишут, что к нему нет претензий. Но он не вернулся в школу, и мистер Малфой — тоже. И эти колдографии…

Альбус не смог удержать злорадства. Он всё ещё ощущал себя преданным.

— Боюсь, мы уже не застанем Северуса в живых. Я хранил страшное знания о способе возрождения Волдеморта в строжайшей тайне, а Северус, не посоветовавшись со мной, решился всё рассказать. Вряд ли он пережил вчерашний день. Несомненно, юный Малфой готовит сейчас его похороны.

Видя шокированные взгляды собравшихся за столом, Альбус со вздохом сказал:

— Северус нарушил Непреложный обет и ещё несколько магических клятв. Минерва, — обратился Альбус к своей заместительнице. — У тебя есть траурная мантия? То есть я хотел сказать, что нам, возможно, придется подыскивать нового преподавателя по зельеварению. Минни, девочка моя, убери пока из расписания этот предмет.

* * *

Поздно вечером в субботу из камина вывалился Гарри. Он нашел Драко в кабинете, тот пытался разгрести ворох писем от своих сторонников, противников, приглашения на светские приёмы, вечеринки, балы и прочие мероприятия, которые Малфой с самого начала не собирался посещать по причине нехватки времени. Увидев партнёра, блондин с радостью оставил корреспонденцию на потом.

— Пошли в столовую, — сказал он. — Кричер подаст поздний ужин, я голодный.

Поттер, хотя он уже успел поужинать, с удовольствием присоединился к трапезе: стряпню Кричера любили все.

— Ты не представляешь, что творится в школе! — рассказывал Гарри. — Начать с того, что твои друзья Нотт и Паркинсон увидели, как я выхожу из квартиры профессора, и набросились на меня с расспросами. Я не знал, как объяснить им всё!

— Ну конечно, — хмыкнул Драко, — для этого же есть я. Но ты не отвлекайся, рассказывай дальше.

Гарри рассказал о том, что происходило в школе. И ученики, и учителя не имели достоверной информации. Утренние газеты, как обычно, вместо того, чтобы всё прояснить, наоборот, всё запутали. Семейство Уизли активизировалось. Ронни от лица своих братьев и сестры обвинил Гарри в том, что он, вместо того, чтобы поддерживать свое почётное звание Мальчика-Который-Выжил, якшается с Малфоем. Они, Уизли, сразу поняли, что от Малфоя не жди добра. Несмотря на то, что в газетах было ясно сказано, что ничего из обвинений Дамблдора не подтвердилось, а сам Светлейший оказался под следствием, рыжих это совершенно не волновало. Их доверие директору было столь велико, что такие мелочи, как обвинение в государственном перевороте, не могло его поколебать.

— Что ты собираешься делать? — спросил Гарри. — Профессор пока останется у тебя?

— Да, пока он не поправится, так будет лучше. И ты тоже оставайся. Тебе лучше не появляться в Хогвартсе, пока мы не решим, как всё объяснять. Мы ещё не успели обсудить многие вещи, например то, как напоить Светлейшего улучшенной сывороткой правды с ядом василиска. И ты не обижайся, но в придумывании объяснений ты не силен. Так что давай дождемся, когда Северусу станет лучше. А ведь он ещё не знает, что ты был крестражем!

— Что ты сказал Грейнджер? — Драко решил сменить тему.

— Я помню, что мне не стоит рассказывать слишком много даже ей. Я не знал, говорить ли ей о том, что профессор жив. Я просто сказал, что Снейпу стало плохо и ты за ним приглядываешь, меня ты позвал просто составить тебе компанию.

— Хорошо, — сказал Драко. — А ты сказал ей о своём титуле?

— Нет, — пожал плечами Гарри.

— Как же ты удержался? Ты же так хотел стать лордом Слизерином. По моему, Грейнджер и была той причиной, по которой ты старался получить титул.

— Так и есть, — отозвался Гарри, — но после того, как я понял, что именно может лорд Слизерин… Знаешь, я, наверное, всё-таки отдал слишком много сил, хотя и не устал так, как с Эквилибриумом. Нет, мне не жалко, ты не подумай. И я страшно рад, что я смог помочь профессору. Но я немного боюсь, что у меня теперь такие возможности, они накладывают ответственность.

Поттер смутился. Он не знал, как объяснить партнёру, и надо ли вообще это делать, что он теперь не чувствует себя «просто Гарри», и вовсе не потому, что стал лордом, а потому что повзрослел. Простых людей не бывает, каждый по-своему сложен. И Гарри Поттер наконец принял себя таким, какой есть.

* * *

А утром в воскресенье бойкая сова принесла письмецо от… Гризельды Марчбэнкс. Она спрашивала, не откроет ли лорд Блэк камин в свою резиденцию «Сердце Блэков»: у старой ведьмы были темы для обсуждения.

Малфой не ожидал, что кто-то посторонний знает секретное название его дома. Он не стал утруждать сову, он тут же дал мадам Марчбэнкс допуск, и вот уже она, маленькая и сморщенная, величественно выходит из камина.

Снейп, позавтракав, отдыхал в комнате, а вот Поттер был здесь. Он ринулся к Гризельде, чтобы подать ей руку. Ведьма милостиво поприветствовала его и Драко.

— Вы наверняка недоумеваете, лорд Блэк, почему я хотела с вами встретиться, да ещё с такой настойчивостью.

— Наверняка вы всё объясните, мадам, — Малфой галантно поклонился и пригласил даму проследовать в гостиную. Кричер подал кофе и пирожные, Драко и Гризельда расположились в уютных креслах.

— Ну, я вас оставлю, — натянуто улыбнулся Поттер. Как бы любопытно ему ни было, напрашиваться он не стал бы.

— Куда же вы, лорд Слизерин? — невинно улыбаясь, спросила Гризельда.

Поттер в недоумении переглянулся с Малфоем и плюхнулся в кресло.

— Как вы узнали? — пролепетал он.

— О, это было совсем нетрудно, — снисходительно улыбнулась Гризельда. Она так удобно расположилась в кресле, что казалось, что она была в своём собственном доме. Старая леди, не стесняясь, отдавала дань вкуснейшим пирожным Кричера, смаковала кофе и ободряюще улыбалась Гарри и Драко.

Они, в свою очередь, могли только непонимающе переглядываться. Поттер не собирался заговаривать первым, отдавая эту почетную обязанность партнёру. Малфой, напустив на себя максимально светский вид, решил, наконец, приступить к беседе.

— Позвольте узнать, мадам, — начал он осторожно, — как вам удалось избежать опасности? Как мы поняли из газет, Августа Лонгботтом вас похитила и пыталась чем-то опоить. Репортёры даже писали, что она хотела вас убить. Это так?

Мадам Марчбэнкс с готовностью подтвердила факт похищения и попытки отравления зельем и столь же охотно ответила на вопрос, чего добивалась мадам Лонгботтом.

— Она хотела знать, кто помогал вам, Драко, в тот день в Визенгамоте.

— И вы меня не выдали? — с замиранием сердца спросил Гарри. — И откуда вы знаете про мой титул?

— Конечно же, нет, — улыбнулась Гризельда, отвечая на первый вопрос, и добавила: — Вы всё узнаете, Гарри, я не собираюсь от вас ничего скрывать.

— Но почему? Каков ваш интерес во всём этом? — с недоумением спросил Драко.

— Это долгая история. Но я вам её расскажу. Вы ведь знаете, Гарри, что ваша семья проживала в Годриковой впадине? Так вот, моя очень близкая подруга, её зовут Батильда Бэгшот, была дружна с вашей мамой, насколько, конечно, это может быть при такой разнице в возрасте. Она иногда заходила к вам в гости и нянчилась с вами.

Поттер улыбнулся. Ему нравились истории о его родителях. Между тем гостья продолжала:

— Они, к сожалению, не смогли продолжить общение. Дом под Фиделиусом, и всё такое… А потом ваших родителей не стало. Батильда была не просто огорчена этим, она была потрясена, ведь она любила вас как внука, Гарри.

— Хотите ещё кофе? — спросил Драко. Он надеялся, что старушка всё же перейдет ближе к делу.

Гризельда не отказалась. Драко распорядился принести ещё сладостей и вместе с Гарри присоединился к процессу, что сделало, наконец, беседу более непринуждённой.

— Значит, вы помогли нам тогда из-за вашей подруги?

— Это отчасти верно, — признала Гризельда, — но лишь отчасти. Я и сама с удовольствием посодействовала такому замечательному юному волшебнику, как Гарри Поттер.

— Что такого во мне особенного? — смутился брюнет.

— О, вы не представляете, сколько волшебников возлагают на вас надежды. И дело вовсе не в том, что вы победили Того-Кого-Нельзя-Называть. Ваш магический потенциал огромен, но ваши нравственные качества не менее значительны. Все, кому небезразлично будущее этой страны, считают своим долгом вам помочь.

— Это всё чудесно, — вмешался Драко, — однако мы так и не поняли, как вы догадались, что мне тогда в Визенгамоте помогал Гарри?

— Не знаю, известно ли вам, что Батильда — историк? Хотела бы я так же, как она, ориентироваться в датах и событиях прошлых веков. Зная всё это, можешь получить доступ к таким тайнам, что и не снилось.

— Батильда Бэгшот — автор школьных учебников по истории магии, не так ли? — уточнил Драко.

— Верно, — подтвердила Гризельда. — Я и сама, знаете ли, не чужда системе образования. Вот будете сдавать финальные СОВы, тогда и встретимся. Альбуса я, кстати, встретила впервые именно на экзамене. Он произвел на меня такое впечатление, что я, не колеблясь, дала ему рекомендации и с тех пор следила за его судьбой. Да только он начал меня разочаровывать. С возрастом, знаете ли, такое случается всё чаще и чаще. Я ведь пыталась образумить его, но он не слушает ни меня, ни кого-либо ещё, — Гризельда вздохнула.

Гарри завороженно смотрел на старую леди. Она выглядела настолько древней, что казалась каким-то сказочным персонажем, слишком невероятным даже для волшебного мира. Но Драко интересовали более приземленные вещи. Стараюсь не показать слишком явного нетерпения, он спросил:

— Вы поэтому отказали Дамблдору в поддержке в Визенгамоте?

— Да, кто-то же должен был хотя бы попытаться его остановить. Альбус в своем властолюбии, в своём стремлении всё контролировать зашёл слишком далеко. Так вот, вернемся к Батильде. Она ведь писала не только школьные учебники. Она — автор многих научных трудов, в том числе и по восстаниям гоблинов, — Гризельда хитро прищурилась.

Не давая Малфою времени задать вопрос, Гризельда продолжала:

— Кроме гоблинов, Батильда прекрасно разбирается и в семействах магической Британии. И, конечно же, она не могла не знать историю семьи Блэк, до самых мельчайших подробностей, о которых сами Блэки давно забыли. Когда вы, Драко, стали лордом, мы с Батильдой много разговаривали об этом на радостях, что древний род не угаснет. Вы взяли на себя большую ответственность, и с честью несёте свой титул.

Драко глубоко вздохнул: похвала была приятна. Древняя колдунья была единственной, кому лорд Блэк не попенял бы на нарушение этикета. Скорее то, что она называла его по имени, ему нравилось.

— Что же вы узнали от подруги?

— Батильда изучала старинные хроники, в которые попали и Блэки. В одом из документов фигурировал лорд Блэк, который смог вопреки всему убедить пятьдесят старейшин, заранее решивших его обвинить, в своей полной невиновности. Более того, он смог получить компенсацию, которую выплатил подавший на него жалобу волшебник. Современники не смогли найти причину такой удачливости Блэка и поэтому предположили, что он использовал один из своих многочисленных тёмных артефактов. Как он назывался, Драко?

Малфой не знал, отвечать на этот вопрос или нет. Теперь он понял, что Гризельда не знала ничего наверняка, а лишь предположила на основе рассказа подруги и действовала интуитивно. Но Гарри не сомневался.

— Эквилибриум, — сказал он.

Глава 55. Гризельда Марчбэнкс. Часть 2

— Современники предположили, что Блэк использовал один из своих многочисленных тёмных артефактов. Как он назывался? — спросила Гризельда.

Гарри ответил:

— Эквилибриум.

Сказал и удостоился укоризненного взгляда партнёра, но намёка не понял. Драко мысленно вздохнул: Гарри Поттер и не должен был.

— Как же он действует? — с живым любопытством спросила Гризельда.

— Он подавляет волю, — сказал Малфой, посчитавший, что эти скользкие моменты обговаривать лучше ему, а не Поттеру, у которого душа на распашку. Он пристально следил за реакцией мадам Марчбэнкс, чтобы понять, как она отнесётся к использованию тёмной магии. — И вам больше не стоит задавать Гарри вопросы об этом приборе — он клялся не распространяться о том, как его использовал.

Гризельда его не разочаровала. Она кивнула удовлетворенно.

— Чего-то подобного я и ожидала, — сказала она. — Иначе и не объяснить, если полсотни старых пердунов не желали внимать здравому смыслу, а слушали другого такого же! О присутствующих не говорят, разумеется.

Гарри едва не захлебнулся кофе: услышать такое в адрес почтенных судей, а также своего директора, дорогого стоит. Кроме того, комизма ситуации придавал возраст самой Гризельды — вряд ли в Визенгамоте был кто-то старше неё.

— Как же вы догадались о Гарри? — Драко пытался, наконец, прояснить мучивший его столько времени вопрос.

— А что там было догадываться! — Гризельда хихикнула и взмахнула сухонькой ручкой, в которой держала пирожное. — Как только я предположила, что это тот самый прибор из хроник, я сразу подумала о том, что к лорду Блэку должен прилагаться мастер Поттер. А учитывая, что вы неплохо ладите, — да-да, те, кому это нужно, знают такие вещи, — то не приходится удивляться, что рядом в зале затаился мистер Поттер.

— Вы удивительная ведьма, — Драко поклонился. — А как вы отыскали Гарри? Как вообще предположили, что ему нужна помощь?

— Начну с ответа на второй вопрос: манипулировать сознанием других и подавлять их волю очень затратно магически. Ваш вид тогда, Драко, говорил о том, что вам пришлось несладко, но ещё хуже должно было быть тому, на кого возлагалась подпитка всего действа. Но, как бы вам ни было плохо, вы бы, Драко, поспешили покинуть место преступления, если бы не особые обстоятельства, — ведьма улыбнулась. — Я предположила, что вы ждете знака от вашего сообщника…

— При всём уважении, — процедил Драко, — не могли бы вы воздержаться от подобных выражений?

— О, конечно! Простите мне мою весёлость. С возрастом становится всё меньше и меньше вещей, от которых хочется улыбнуться, — и мадам Марчбэнкс растянула морщинистые щёки, от чего стала похожа на кошелек-поцелуйчик. — Но я отвлеклась, простите. После того как я догадалась, что есть кто-то ещё, кто вам помогает, лорд Блэк, я поняла, что это может быть только Гарри Поттер. Затем я предположила, причём была почти уверена в своём предположении, что невидим мистер Поттер благодаря своей знаменитой фамильной мантии-невидимке.

— Знаменитой? Ну да… Как же вы его отыскали? — недоуменно спросил Драко. Ведь он помнил, как таинственного помощника искали Дамблдор и авроры, испытывая при этом явные трудности.

— Очень просто — при помощи поискового заклинания.

— Простите, мадам, но столько волшебников махали своими палочками в зале, я не поверю, что они не догадались наложить это заклинание!

— И я тоже не поверю, — усмехнулась Гризельда. — но не забывайте, юноша, что я искала Гарри после заседания, когда ваш тёмный магический прибор был выключен, а они — во время!

— А как это влияет? — спросил Гарри.

— Вы просто не представляете, какую мощь выпустили в Визенгамоте! Волшебник, держащий в руках работающий прибор, вряд ли мог быть обнаружен при помощи какого-то заклинания или иного способа поиска.

Драко почувствовал сильнейшую досаду: он вспомнил, как волновался во время заседания, когда думал, что Гарри вот-вот обнаружат.

— Скажите, мадам Марчбэнкс, разве под моей мантией-невидимкой меня можно обнаружить заклинаниями? — продолжал расспросы Гарри.

— Именно под вашей нельзя. Любая другая невидимка не скроет своего хозяина, но ваша мантия — один из Даров Смерти! Вы ведь в курсе, от кого происходит род Поттер?

Гарри растерянно кивнул и посмотрел на Малфоя. В глазах блондина светилась понимание: он тоже подумал о том, что это могло помочь Поттеру унаследовать и род Слизерин.

Однако Поттер побоялся прямо задавать вопрос, который его мучил. Ему оставалось лишь надеяться, что Гризельда смилостивится и сама в конце концов всё объяснит. Вместо этого он спросил:

— Но вы же как-то нашли меня?

— А у меня есть разновидность поискового заклинания как раз для такого случая, и именно его я и применила, — засмеялась Гризельда. — Я, если хотите, вас научу. Сама я узнала его от подруги, а Батильда — только не удивляйтесь — от гоблинов.

Драко начал потихоньку закипать: опять эти гоблины, а старушка всё потешается! Но тут он перестал сердиться, потому что догадался:

— А мадам Бэгшот, случайно не состоит в переписке с кланами гоблинов, о которых она писала свои труды?

— Именно так! Я ожидала, что вы догадаетесь, лорд Блэк! Гоблины настолько уважают Батильду за её беспристрастный научный интерес, что, кроме того, что снабжают её данными о своей истории, сообщили в порядке обмена информацией о том, что на их гобелене появился лорд Слизерин.

— Вот как… — только и мог сказать Гарри.

— Но я всё же не понял, как вы догадались, что это — Гарри? — спросил Драко.

— А какое это заклинание? — спросил одновременно с Малфоем брюнет. Сейчас, став лордом, он стал ещё серьезнее относиться к учёбе.

Гризельда, явно собиравшаяся ответить Драко, повернулась к Поттеру и сказала:

— Это очень простое заклинание. Оно называется «Почувствуй сердцем», — ведьма снова обворожительно улыбнулась. — Для него не нужна волшебная палочка, а нужно лишь всем сердцем желать найти того, кто тебе искренне небезразличен. Ах да, ещё нужно колдовать невербально и подавать мощный магический поток. Вообще, это очень важно — уметь колдовать без палочки и молча. Как вы думаете я выбралась из ловушки, устроенной этой мерзкой Лонгботтом, позволившей Альбусу забрать свои последние мозги? Когда у меня отобрали палочку, я смогла обезвредить присматривающего за мной эльфа именно так!

Драко кисло улыбнулся. Он нисколько не сомневался, что старушка над ним смеется. Но если развеселить её было платой за чудесное спасение в Визенгамоте, то он был согласен послужить объектом её насмешек. К тому же, Гризельда потешалась над ним беззлобно. Малфой решил сменить тему. Он спросил:

— А название «Сердце Блэков» вы узнали тоже из летописей?

— Да, но это был не единственный источник. Хотя сейчас его никто не знает, но раньше Блэки, хотя и не афишировали, но и не скрывали это название. Согласитесь, было трудно это скрыть при наличии такого количества Блэков, которые активно общались с другими волшебниками и сообщали им свой каминный адрес!

В разговоре наступила пауза.

— Я столько лет не была в Блэк-хаусе, — с ноткой ностальгии проговорила Гризельда.

— Я рад, что вы здесь, — отозвался Малфой. — Скажите, мадам Марчбэнкс, вы обезвредили домовика Августы Лонгботтом таким же гоблинским беспалочковым заклинанием?

— Нет, что вы, совсем не гоблинским. Это было обычное беспалочковое невербальное колдовство. Или вы думаете, что в моём возрасте это невозможно? Если так, то напрасно. Как вы думаете, почему колдуны и ведьмы живут так долго, намного дольше, чем может функционировать тело? Все дело в запасе магии, да что я говорю, вы и так это прекрасно знаете. Но мы заговорили о моем похищении — это причина, по которой я здесь. Дело в том, что Августа знала, что я в курсе того, кто был вашим помощником, Драко. Они вместе с ополоумевшим Альбусом полагают, что это был возрожденный Волдеморт.

— Так вот как вы догадались, что лорд Слизерин — это Гарри! — воскликнул Драко. Он испытывал всё большее уважение к старой ведьме, ведь она, ничего не зная точно, при помощи своей невероятной интуицией, помощи магии и непонятно чего ещё делала правильные выводы один за другим.

— Да, — подтвердила мадам Марчбэнкс. — И в связи со всем этим, завтра мне пришлют повестку, чтобы я снова дала показания, но не в качестве потерпевшей, а пока как свидетельницы. Они уверены, что я выпью сыворотку правды — ничего, что она меня чуть не убила — и назову имя «Волдеморт».

— Они — это директор и леди Лонгботтом? — спросил Поттер.

— Да, именно они. Альбус побывал у Амелии Боунс, и ей пришлось принимать меры. Но она — здравомыслящая особа, а кроме того, мне симпатизирует, поэтому сегодня утром мне пришло от неё письмо. В нём она посоветовала мне отправиться куда-нибудь для поправки здоровья, чтобы повестка, которую пошлют следом, меня не нашла.

— Но почему? — не понял Гарри.

— Потому что, Гарри, Амелия Боунс — одна из тех, кто в вас верит и не хочет подвергать опасности. Она теперь не пойдет против лорда Блэка, а также против его близкого друга, — и видя, что Поттер по-прежнему не понимает, добавила: — Амелия догадывается, чьё имя я могу невзначай назвать, если мне придётся выпить Веритасерум. А там охочим до сенсаций личностям будет недалеко до признания новым Тёмным лордом вас, Гарри!

— Значит, все знают, что мы — друзья? — задумчиво спросил Малфой, вычленив из сказанного именно эту мысль. Обсуждать гипотетические возможности он не собирался. Он подумал о том, что пусть лучше считают их друзьями, чем тем, кем они на самом деле были — партнёрами. Наверняка взрослые волшебники пойдут на поводу у ошибочного мнения о том, что дружба — понятие достаточно несерьёзное. Им с Гарри это было выгодно.

— Именно так! — подтвердила Гризельда. — но мне пора. Я заглянула к вам, лорд Блэк, чтобы всё прояснить, и сообщить, что меня какое-то время не будет в Англии. Вы согласны, что это самый лучший выход из создавшегося положения?

— Несомненно, — подтвердил Малфой.

— Я понимаю, что мне бы следовало остаться и помочь вам, но, к сожалению, не могу, — вздохнула Гризельда. Она больше не веселилась, а выглядела уставшей и огорчённой. — Но это не значит, что я не на вашей стороне. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы коварные планы Альбуса Дамблдора не осуществились.

— Есть кое-что, мадам Марчбэнкс, что вы можете сделать перед отъездом, ничем не рискуя.

Гризельда внимательно выслушала просьбу и, не колеблясь ни секунды, согласилась. Она с сожалением отказалась пообедать, сославшись на нехватку времени, — видимо, понимала, что теряет, — Кричер был бесподобен.

— Передавайте привет лорду Пруэтту! — сказала Гризельда на прощанье и подмигнула. Не успели парни спросить, что она имела в виду, как старая ведьма шагнула в камин.

* * *

К обеду неожиданно спустился Северус. Драко был неимоверно рад, что крёстному настолько легче, что он может составить им с Гарри компанию.

— Драко, ты уже решил, как вести себя в понедельник в Хогвартсе? — спросил Снейп.

— Мы с Гарри пока это не обсуждали — к нам приходила гостья.

Малфою пришлось рассказать Снейпу, что Гризельда Марчбэнкс догадалась практически обо всем, хотя они ничем себя не выдали. Малфой прибавил, что он уверен, что этой ведьме можно доверять. Сообщил он и о своих выводах о том, что новый лорд Пруэтт — это Перси Уизли.

— Полагаю, что вы правы. Мадам Марчбэнкс — действительно уважаемая волшебница, — Северус, хотя и был немного недоволен тем, что юноша так прокололся, но, видимо, его самочувствие ещё не позволяло зельевару полностью увернутся к прежнему стилю ведения разговора — разносу.

— Что ж, значит пора решить, что вы скажете завтра в школе. Полагаю, Альбусу пока лучше не сообщать, что я жив.

— Я сообщу, что ты в магической коме и за тобой ухаживает Кричер, — поразмыслив немного, сказал Драко. — Тебе придется пока посидеть на Гриммо, хотя это, наверное, к лучшему — тебе ещё надо поправиться как следует.

— Когда ты собираешься вернуть мне мою палочку? — напомнил Снейп.

— Я думаю, что мне самому не следует там появляться, по крайней мере, до следующего заседания. Как бы меня не заставили давать официальные показания по поводу твоего самочувствия. — Драко снова задумался. Решение пришло быстро. — Я знаю! Персиваль! Вот кто нам поможет!

Ему стоит отправить Персивалю письмо в просьбой о том, чтобы он посодействовал в поисках оставленных в зале заседания вещей. Кто бы мог подумать! Лорд Пруэтт! Ведь то, что это Перси, не вызывало сомнений. Наверняка Гризельда узнала об этом из того же источника — от своей подруги, которая вполне могла получить очередное письмо от своих «друзей» — гоблинов.

— Гарри, — обратился к Поттеру Северус. Он выглядел несколько смущенным. — Я полагаю, нам пора обсудить мое спасение. Я готов…

— Нет-нет, профессор, что вы! — Гарри в страхе, что с ним сейчас заговорят о магическом долге, осмелился перебить его. Он запустил ладонь в волосы, пытаясь придумать другую тему, на которую он мог бы перейти без ущерба приличиям. — Э-э-э…

Отчаявшись что-либо придумать, Гарри с надеждой посмотрел на партнёра, но тот только улыбался. Драко не сомневался, что они ещё вернутся к этому разговору, но не сейчас, когда перед ними стояла масса нерешенных проблем.

— Это было совсем не трудно, — выдавил, наконец, Гарри. — Любой бы поступил так же… Ну, я имею ввиду, хотел бы исцелить…

— Да? — скептически спросил Снейп. С выздоровлением к нему постепенно возвращалась и его обычная манера речи. — Любой, говорите? Тёмный лорд, например? Кстати, с чего это он вдруг решил, что может сам жить вечно, когда его далёкий предок ясно написал на своем змеином языке, что так можно лишь возвращать жизнь другому? Вы ведь уверены в формулировке, Гарри?

Поттер с готовностью кивнул. Эта тема была лучше.

— Крёстный, а ты знал о крестражах? — заговорил Драко. Он решил, что лучше дать Снейпу больше информации. — Я вот совсем недавно выяснил, из дневника одного из Блэков. Хочешь, я тебе покажу его?

Драко позвал Кричера, который через минуту вручил Северусу требуемый предмет. Снейп, полистав его, фыркнул:

— Я и раньше знал, что такое крестраж. По молодости, по глупости я интересовался подобным. Но мне попались сведения, которые содержали обобщенную информацию. Там не говорилось, что источником знаний о крестражах в Британии послужили эти записи потомка Салазара Слизерина. Непонятно, как он мог так неточно перевести труды предка. Или парселтанг допускает подобную вольность?

Гарри, которому и был адресован этот вопрос, решительно ответил:

— Нет, конечно! Наверное, этот потомок не был змееустом, иначе бы он не написал такую глупость, из-за которой Волдеморт окончательно свихнулся. Наверное, чтобы скрыть это, он и напридумывал всякого.

— Или это был лжепотомок, — съязвил Драко.

— Напридумывал всякой ерунды пострашнее, в духе того, что ожидают от великого и ужасного Салазара, — кивнув, согласился с Поттером Северус. — Какая ирония судьбы! Салазар Слизерин и думать не мог, что его потомок догадается поместить часть своей живой бессмертной души в предмет!

Снейп пролистал несколько страниц, но не нашёл того, что искал. Он спросил:

— Драко, а в твоей библиотеке есть ещё упоминания о крестражах и о тех, кто пытался ими воспользоваться? Нам надо собрать как можно больше данных о крестражах Волдеморта, боюсь что теми, о которых мы знаем, он не ограничился.

— Я, конечно, ещё не искал в библиотеке, возможно там что-то и есть. Под известными крестражами ты имеешь в виду тот, из которого отец возродил Лорда и тот, который сохранил Кричер?

— Что?! — воскликнул Снейп.

Малфою пришлось объяснять, как к верному домовику попал медальон Регулуса и почему он всё ещё на Гриммо. Крёстный был вне себя:

— Драко Люциус Малфой! Чего ещё я не знаю? Может быть, вы прячете здесь ещё один крестраж?

— Я больше не крестраж! — в нешуточном испуге воскликнул Поттер.

Северус опасно прищурился и посмотрел, естественно, на Драко. Но сказать он, к счастью, ничего не успел, потому что появился Кричер со словами:

— Вам письмо, хозяин Драко!

Драко развернул послание и быстро пробежал глазами по строчкам.

— Это от Перси, — сказал он. — Он спрашивает о твоем здоровье, Северус, и хочет принести твои вещи и палочку. Это очень кстати, верно? Я как раз собирался ему написать, а тут он сам предложил. Сообщу ему, пусть приходит.

Малфой приказал Кричеру принести перо и пергамент, надеясь, что когда письмо будет готово, Снейп уже не будет метать молнии. Если бы он не боялся оставить Гарри наедине с разгневанным профессором, то позорно сбежал бы в свой кабинет.

Однако, после того, как Драко отослал приглашение лорду Пруэтту, Северус был всё так же зол.

— Итак, мне кто-нибудь объяснит, что всё это значит? Мистер Поттер, как это вы теперь не крестраж? — спросил он, выделяя голосом слово «теперь».

Поттер, хотя это была совсем не его вина, втянул голову и умоляюще посмотрел на партнёра. Рассказать Снейпу о том, что случилось с Гарри после применения Эквиллибриума, кроме магического истощения, о котором Снейп и так прекрасно знал, сподручней было именно ему. Но Малфой не сделал этого совсем не по злому умыслу, просто навалилось много всего. Но Северус, прежде и не предполагавший, что крестражем может быть живой человек, думал иначе.

Когда Драко закончил рассказывать, Снейп некоторое время буравил обоих юношей неодобрительным взглядом, а потом сказал:

— Я удивлен, что вы, мистер Поттер, остались в живых после подобного. Хотя чему я удивляюсь? Вы не только не умерли от магического истощения и не стали сквибом, когда использовали этот дракклов артефакт, вы ещё и упокоили Лорда в младенческом возрасте. А вот Альбус…

— Ты думаешь, что он знает, что Гарри — крестраж? — с замиранием сердца спросил Драко. — Не может этого быть!

— Доказательств у меня нет, но я уверен, что Дамблдор каким-то образом это знал. Это же он заставил меня поклясться в том, что я никому не расскажу о наличии многочисленных крестражей Тёмного лорда. Логично предположить, что за прошедшие годы Альбус как следует изучил проблему.

Драко задумался. Ему показалось, что он вот-вот ухватит за кончик какую-то очень важную мысль, настолько важную, что она могла бы переломить отношения волшебников к бывшим пожирателям, и, в свою очередь, позволить им выйти на свободу. Однако это было преждевременно, Драко это прекрасно понимал.

— Когда ты ждешь Уизли? Точнее, лорда Пруэтта? — поинтересовался Снейп.

— Перси хотел встретиться со мной как можно скорее. Думаю, как только его найдёт сова, он воспользуется ближайшем камином, чтобы переместиться к нам. Я написал, что дам ему допуск.

— Я поднимусь наверх. Мне всё ещё нужен отдых, — Северус вздохнул. — Надеюсь, вы не забудете о том, что мы решили пока ничего не говорить о моем спасении. Ни завтра в школе, ни сегодня Персивалю.

— Насчет школы я помню. Гарри, я думаю, тоже не станет об этом распространяться. А вот Персиваль мог бы быть полезен. Если придётся, я возьму с него клятву.

— Хорошо, — кивнул Снейп. Он поднялся и медленно зашагал к выходу. Всё-таки он ещё не оправился до конца.

После его ухода Драко и Гарри молча смотрели друг на друга, не зная, что и сказать. Они оба предполагали, что Снейп, стоит ему набраться сил, разберётся с ними. То, что его не поставили в известность о таком важном вопросе, наверняка ещё долго будет давать пищу его гневу. Но они, конечно же, не возражали — помощь Северуса в уничтожении крестража в медальоне Салазара будет неоценимой. Ведь надо найти возможность не уничтожать его, ведь это — наследство Гарри, нынешнего лорда Слизерина. Да и поиск оставшихся кусочков души Тёмного лорда без Снейпа мог оказаться слишком трудным.

Минут через десять Кричер доложил, что гость прибыл. Драко вздохнул с облегчением. Он заговорщицки посмотрел на Поттера и сказал:

— Пора поприветствовать лорда Пруэтта!

Когда Перси, важно задрав подбородок, зашёл в комнату, Гарри и Драко удостоили его официальным поклоном.

— Добро пожаловать, лорд Пруэтт! — церемонно приветствовал его хозяин дома.

Высокопоставленный чиновник и аристократ от удивления моментально уступил место долговязому рыжему подростку. Перси, забыв о приличиях, плюхнулся в ближайшее кресло и спросил:

— Как вы узнали?

Малфой и Поттер, только что получившие нагоняй от Снейпа за детское поведение, сейчас отрывались по полной.

— У нас есть свои источники, — преувеличенно серьёзно сказал лорд Блэк.

— У гоблинов, — прибавил Поттер многозначительно, но не удержался и прыснул.

Драко тоже улыбнулся.

— Присаживайся, Персиваль. Ах, ты уже сел? Нет, ты сиди-сиди! — со смехом остановил он Перси, который попытался приподняться.

Малфой и Поттер тоже сели.

— Ах да, я же принес…

Персиваль вскочил и полез во внутренний карман своей мантии. Он достал волшебную палочку Снейпа и уменьшенный сверток с его мантией и сюртуком.

— Как профессор Снейп? — с неподдельным волнением спросил он.

Драко и Гарри переглянулись. Даже Поттер понимал, что заместитель министра может быть очень полезным. Драко после недолгого размышления решился — он ведь планировал привлечь Персиваля.

— Под клятву, Перси, — сказал он.

Лорд Пруэтт согласился, и через минуту он уже был в курсе того, что Снейп не только не умирает, но даже идёт на поправку, что бы злые языки ни говорили.

Перси напустил на себя загадочный вид и сказал:

— Ну, тогда я могу вам кое-что рассказать. В министерстве ходят слухи, — просочились из ведомства мадам Боунс, — что возродился род Слизерин.

Сказав это, Уизли по очереди пытливо посмотрел на сидящих напротив него парней.

Страстно желая узнать, что же известно Перси, Драко наугад спросил:

— Хочешь от нас с Гарри клятву о неразглашении?

— От вас? — Перси коротко хохотнул. — От вас — нет.

«Знает, — подумал с досадой Драко. — Вернее, догадывается».

Поттер думал точно так же. Он сказал:

— Гермиона любит повторять, что логика и волшебники несовместимы. Похоже, в твоём случае всё наоборот. Перси, ну почему ты такой умный?

Перси самодовольно улыбнулся. Сейчас он был как никогда похож на старосту Гриффиндора, которым его увидели оба мальчика три года назад, когда поступили в Хогвартс.

— Надеюсь, вы ничего не имеете против, — с усмешкой сказал он. — Я уверен, что нас всех ждет плодотворное сотрудничество.

Поттер закатил глаза.

— Теперь вас таких двое! — сказал он, указывая на Драко.

— Каких это? — с интересом спросил Малфой.

— Занудных аристократов… — пробормотал Поттер негромко. И на всякий случай добавил: — Нет-нет, я ничего такого не имел в виду.

— Перси, спасибо, что нашёл время принести палочку Северуса. Пока что он останется на Гриммо и, возможно, колдовать начнёт не сразу, но всё равно ему будет спокойнее, если она будет при нём.

— Значит, профессору Снейпу действительно было плохо от того, что он нарушил магический обет? Полагаю, его спасение — дело рук нового лорда? — Перси с ожиданием поочередно посмотрел на Гарри и Драко.

Драко не хотелось отказывать, но о таких серьёзных вещах нельзя было рассказывать даже Персивалю, по крайней мере пока. Ведь никто не знает, как он отнесётся к мысли о воскрешении мёртвых, исцелении смертельно больных и прочих возможностях лорда Слизерина.

— У нас есть другие темы для обсуждения, Персиваль, не менее важные, — перевёл разговор Малфой. — Ты уже рассказал кому-нибудь о том, что принял титул?

— Нет. Откровенно говоря, это ещё одна причина, почему я здесь. Я хотел обсудить с тобой, Драко, когда это лучше сделать с максимальной выгодой. Ведь ты наверняка хотел бы использовать такой козырь, не так ли?

— Да, объявление о принятии титула лорда Пруэтт — это действительно важный козырь. Если ты не против, то нам лучше подождать с официальным оглашением. У меня есть кое-какие планы. Если всё получится, то можно будет приурочить объявление о твоём титуле к тому, что я запланировал. Но, Перси, ты уверен? Ведь я хочу разобраться с твоей семейкой. Ты не будешь мне препятствовать?

— Моей? Я не женат, и семьи у меня пока нет. Может, ты имеешь ввиду семью моего отца? — с заметной иронией сказал лорд Пруэтт.

— Это прекрасно, — довольно проговорил Малфой. — Я дам тебе знать, Персиваль. Кстати, — остановил он собравшегося уходить Перси. — Завтра должна выйти статья Риты Скитер с интервью Гризельды Марчбэнкс. Если всё получится так, как я намечал, нашему светлейшему не поздоровится: Гризельда его очень не любит.

— Удивительно! — Перси разом раздумал уходить. — Как ты об этом узнал?

Драко многозначительно ухмыльнулся.

— Не может быть! — поразился Перси. — Так это организовал ты? Как тебе удалось?

— Ну, до конца ещё не удалось. Однако я полагаю, что всё пройдёт по плану.

— Дамблдор опять будет делать вид, что его оклеветали! — с досадой сказал Перси. — Я уверен, что все проблемы в семье Уизли начались тогда, когда мы начали так активно поддерживать Дамблдора. И у Фаджа дела тоже были плохи до тех пор, пока он не перестал заглядывать Дамблдору в рот.

У Драко заблестели глаза: он начал выстраивать в уме многоходовку. Если всё выгорит, то он знает, как подсунуть Дамблдору на допросе сыворотку правды, сваренную Северусом.

— Персиваль, если ты дашь ещё одну клятву, то я тебе расскажу кое-что интересное.

После очередной клятвы Малфой рассказал Перси о том, что Снейп — легилимент, который смог определить, что бывший Верховный чародей оказывал на министра ментальное воздействие.

— Только этого мне ещё не хватало! — воскликнул Персиваль. — Я не собираюсь возиться с Фаджем, если Дамблдор опять полезет к нему в мозги, после чего тот снова станет слушаться нашего Светлейшего! Драко, а нет ли какого-нибудь способа этого избежать? Неужели ничего нельзя сделать?

— Способ есть, иначе я бы не сказал. Ты хочешь поучаствовать?

— Да! — ни секунды не колеблясь, сказал лорд Пруэтт.

Малфой бросил на Поттера многозначительный взгляд и сказал:

— Ну, слушай! Вот что ты должен будешь сделать!

* * *

Альбус провёл выходные в непрестанных хлопотах, пытаясь вернуть себе прежнее положение. У него не было времени на сон и еду, он убеждал себя в том, что это временные лишения. Альбус намеревался перейти в наступление так скоро, как это только возможно. Для этого он собрал орден Феникса, организацию, которая была поспешно возрождена три года назад при угрозе нового возрождения Того-Кого-Нельзя-Называть.

Собрав самых надёжных его членов на случайной квартире, Дамблдор намеревался заручиться их поддержкой. Он оглядел по очереди пришедших — Аластор Муди, Кингсли Бруствер, Флетчер, Дож, ещё пара-тройка магов и, главное, оба Уизли. Все с ожиданиям смотрели на своего руководителя.

— Все вы и так знаете, что произошло, поэтому не буду повторяться, — заговорил Альбус. — Я собрал вас для того, чтобы сообщить вам, что намереваюсь начать действовать. Мне, как никогда, будет нужна ваша поддержка.

Альбус ещё раз оглядел своих верных сторонников, стараясь по их лицам понять, насколько он может на них рассчитывать. Судя по увиденному, они были готовы всецело его поддержать.

— Я намереваюсь остановить Драко Малфоя, — заявил он.

— Давно пора! — свирепо прорычал Муди.

— Альбус, но вы же теперь не глава Визенгамота, вам будет трудно оказать на судей влияние, — осторожно проговорил Артур.

— Теперь бесполезно влиять на Малфоя парламентскими методами. Я намерен устранить его физически!

— Это будет не так-то просто, — с сомнением проговорил Кингсли. — Лорд Блэк сейчас в центре внимания, не представляю, как можно к нему подобраться, чтобы не вызвать подозрений.

— Я это продумал! — заявил Альбус. — Если осуществить задуманное в правильное время и в подходящем месте, то у нас всё получится. Молли, Артур, для моих планов потребуется участие всех членов вашей семьи. Драко Малфой должен умереть!

Глава 56. Рыцари Вальбурги

Утром в понедельник, четырнадцатого ноября, Гарри и Драко, несмотря на то, что последний любил поспать подольше, если ночевал на Гриммо, встали очень рано. Они намеревались позавтракать в Хогвартсе, а не в Блэк-хаусе, что было непросто, учитывая рвение обоих домовиков. Вместо еды молодые люди использовали это время, чтобы наложить чары гламура на лоб Гарри, чей шрам с каждым днем всё бледнел. Сегодня с утра Драко с тревогой обнаружил, что он вообще не виден.

Они хотели своими глазами увидеть, как совы принесут «Ежедневный пророк» со статьей Риты Скитер, в которой Гризельда Марчбэнкс обещала рассказать свою версию участия в своем похищении леди Лонгботтом и дать оценку личности Дамблдора, как того, кто оказывает пагубное влияние на волшебников, подобных Августе, а также охарактеризовать его деятельность в целом. Хотя репортёрша не известила лорда Блэка о том, что Гризельда с ней связалась, Драко ожидал, что всё получится. В крайнем случае у него будет статья Риты, в которой она сама как следует потопчется по неудавшейся похитительнице.

Ожидания не подвели Малфоя. Когда они вошли в Большой зал, газеты уже были доставлены. Разойдясь к столам своих факультетов, оба юноши с интересом подключились к процессу чтения.

«Визенгамот — не собственность Альбуса Дамблдора!» — гласил заголовок. Это оказалась цитата высказывания Гризельды Марчбэнкс, которая, как стало понятно из статьи, всё-таки интервью дала. Древняя волшебница не постеснялась язвительно прокомментировать каждое из более-менее значительных дел Альбуса Дамблдора за последние три года. Его неадекватное поведение на заседаниях высшего органа страны, его необоснованные нападки на одного из лордов Визенгамота, маниакальное стремление совершить самосуд над заключенными, всё это было перечислено Гризельдой. Со времени его последней победы над Тем-Кого-Нельзя-Называть, по мнению Гризельды, политика Дамблдора существенно изменилась. Она опасалась, что это случилось потому, что изменился сам Альбус. Изменился настолько, что повлиял на свою сторонницу, поступки которой едва не привели к роковым последствиям. Гризельда надеялась, что Августа получит наказание по всей строгости закона, но опасалась, что кара не коснётся её вдохновителя — самого Альбуса.

«Хорошо, что его отстранили от руководства высшим судебным органом, плохо, что он остался директором», — ещё одна цитата из статьи. После этого мадам Марчбэнкс перешла к последней занимаемой Дамблдором должности. «Хогвартс — школа, а не филиал Альбуса Дамблдора. Надо бы рассмотреть вопрос о том, может ли он отвечать за сотни учеников. Я, к сожалению, уже не смогу это проконтролировать, но здравомыслящим ведьмам и волшебникам это вполне по силам».

Дочитав до этого места, Драко покосился на директорский трон. Он пустовал с самого начала завтрака, но Малфой предполагал, что директор ещё может его занять. Теперь же Драко был уверен, что его встреча с Дамблдором откладывается. Похоже, старый паук предпочёл читать творение злого гения Скитер в одиночку.

Вдруг его внимание привлёк шум со стороны стола Гриффиндора. Один из учеников — им оказался Невилл Лонгботтом — встал сам и за воротник поднял Рона Уизли. Тот пытался отцепить от себя Невилла, но бывший тюфяк не оплошал. Он несколько раз встряхнул рыжего и бросил в проход, после чего широкими шагами направился к выходу.

Ученики Слизерина с удовольствием читали газету, предвкушая реакцию Светлейшего. Друзья пытались вызнать у Драко, не приложил ли он руку к этой статье, но Малфой ограничился своими обычными туманными намёками. Когда время завтрака подошло к концу, он сказал:

— Давайте-ка отправляться на урок. Мы можем продолжить смаковать эту замечательную статью и на следующей перемене.

Однако сам Драко, несмотря на то, что отправил друзей учиться, подошел к Гарри, который в компании Грейнджер поджидал его на выходе из Большого зала. Гермиона, взяв Гарри под руку, старательно изображала из себя девушку героя, если судить по тому, как ласково она заглядывала ему в лицо и нежно на него смотрела.

Драко поздоровался с Гермионой и спросил:

— Что это Лонгботтом набросился на Уизли?

— Ты же читал статью? — спросил Гарри. На людях они изображали полное неведение о том, что содержание статьи им было известно заранее. — Там же говорится о бабке Невилла. Она — его единственный живой родственник, он за неё очень переживает. А в статье требуют для леди Лонгботтом сурового наказания, вот он и не сдержался и высказался в том духе, что она не виновата. Ведь это Дамблдор втянул её во всё.

— А Уизли, как верный сторонник, потребовал от него проявлять к директору уважение. Невилл не стал с ним церемониться. По-моему, он бы его поколотил как следует, но он вовремя понял, что делать это при стольких свидетелях было бы уже чересчур, — заговорила Гермиона. У неё была своя, выстраданная, точка зрения на участие рыжих в авантюрах директора.

— А к вам Уизли не цеплялись? — спросил Малфой.

— Нет, — снова заговорила Гермиона. — Гарри рассказал мне, что профессор Снейп в магической коме. Драко, поверь, мне очень жаль, но я уверена, что он выкарабкается.

Гермиона запустила руку в сумку, висящую у неё на плече. Она достала оттуда несколько золотых монет.

— Когда Гарри прислал письмо, что он с тобой, я очень волновалась, но узнать, что происходит, хоть какие-то подробности, было просто невозможно, — сказала она. — Я побоялась посылать письма, потому что ваш ответ могли перехватить. Я не знала, чем себя занять, и пошла в библиотеку.

На слове «библиотека» Гарри и Драко переглянулись.

— Сами понимаете, что меня волновал вопрос коммуникации. Я заколдовала эти галеоны, чтобы мы могли быть на связи. На одной стороне монеты можно написать короткое сообщение. Гарри, пообещай мне, что будешь этим пользоваться!

— Конечно! — с готовностью откликнулся Поттер.

Драко тоже получил свой галеон и в свою очередь пообещал держать Грейнджер в курсе и быть на связи.

— Уверен, что это средство связи нам понадобится. Ведь уже через десять дней первое испытание турнира. В самое ближайшее время мы начнём подготовку. Гермиона, помнишь, я приглашал тебя в Блэк-хаус? Скоро ты там окажешься.

Обговорив интересующие их вопросы, троица уже собралась уходить, как они заметили Дамблдора, спускающегося по мраморной лестнице.

— Поздний завтрак? — сквозь зубы проговорила Гермиона.

Однако Малфой точно знал, почему здесь оказался директор. Наверняка сейчас им предстоит неприятный разговор.

* * *

Альбус сурово смотрел на приближающихся Малфоя, Поттера и Грейнджер. Малолетний пожиратель с трудом скрывал на лице усмешку, Поттер, как более совестливый, прятал глаза, а вот Грейнджер гневно сверкала своими. Не простила, наверное, то, что Молли Уизли так хотелось с ней породниться, и теперь девушка обвиняет во всём его, своего директора.

Как же всё так получилось? Когда всё окончательно вышло из-под контроля? В чём он ошибся? Он должен это побыстрее понять и поскорее исправить ошибку.

Вчера его источник в Министерстве сообщил, что в ведомстве мадам Боунс произошла утечка, в результате которой Гризельда Марчбэнкс покинула страну и стала таким образом недоступной для дачи показаний. Планы Альбуса рухнули, теперь она не могла засвидетельствовать, что Волдеморт вернулся. Теперь никакими силами нельзя будет доказать, что тёмный волшебник сделал своей правой рукой сына Люциуса Малфоя. Поэтому Альбус принял жёсткое решение о физическом устранении молодого приспешника Тома. Умный и амбициозный, Драко Малфой был способен натворить таких дел, что страна содрогнётся и будет вспоминать деяния былых пожирателей с ностальгией. «Но ничего, — думал Альбус, — ты можешь ухмыляться, сколько пожелаешь — тебе недолго осталось угрожать благополучию и мирной жизни остальных волшебников».

Даже статья этой выскочки Риты с интервью сумасшедшей Гризельды не окажет существенного влияния на общественное мнение, Альбус был в этом уверен. Всё же честные и здравомыслящий ведьмы и волшебники помнят о его подвигах, о его заслугах, о его чаяниях. Выжившая из ума старуха не сможет настроить их против него. Драко Малфой и ему подобные могут сколько угодно читать «Ежедневный Пророк» и заниматься злопыхательством, им его не сломить.

— Драко, мальчик мой, здравствуй. Как Северус? Пусть он поступил очень неблагородно, но я не держу на него зла, особенно сейчас, когда он на краю могилы, — заговорил Дамблдор.

— Благодарю, директор, всё в руках магии. Он в коме под присмотром домовика, — процедил Малфой.

Альбусу было совершенно ясно, что мальчишка храбрится и всё ещё не верит в неблагоприятный исход. А может, это Том обещал исцелить Снейпа? Но вряд ли даже у величайшего тёмного волшебника имеется такая возможность. Хотя обмануть в этом Малфоя ради выгоды он мог. Тем горше будет разочарование мальчишки. Ну так и поделом ему.

Альбус допускал, что он мог бы отменить День Икс, до которого оставалось всего десять дней. Если бы Драко Малфой раскаялся, выдал местонахождение Тома и оказал помощь в его уничтожении, то тогда Альбус, чьё доброе имя было бы таким образом восстановлено, пощадил бы мальчишку. Но тот был упрям, в чём походил на своего отца, поэтому вряд ли он одумается. Плохо, что он оказывал такое негативное влияние на Гарри и Гермиону. Но, когда Малфой будет нейтрализован, возможно, Альбус снова найдёт рычаги воздействия на строптивого героя и его своенравную подружку.

Несколько мгновений Альбус и Малфой мерились взглядами, а потом Дамблдор сказал с отеческой покровительственной улыбкой:

— Ну что же вы стоите? Если не ошибаюсь, колокол уже прозвонил. Ну-ка, кыш на занятия!

Малфой метнул в Альбуса последний злобный взгляд и, сопровождаемый обоими гриффиндорцами, обошёл его, чтобы отправиться на уроки.

«Пусть идёт, — думал Альбус, — пусть насладится своими последними школьными деньками».

* * *

Всю неделю у Драко дел было невпроворот. Утром — занятия, после обеда — возвращение на Гриммо. Там Малфой продолжал работать — готовиться к следующему учебному дню, выполнять упражнения на контроль магии из дневника Эдуардуса Блэка, работать с корреспонденцией и обсуждать планы с Северусом.

Крёстному становилось с каждым днем всё лучше и лучше. К концу недели он от безделья совершенно извёл Малфоя. К счастью, Снейп нашел благодарную слушательницу в лице Вальбурги, абсолютно игнорируя тот факт, что она — всего лишь портрет. По утрам, когда молодой лорд был в школе, Северус проводил пару часов в её обществе, сидя на удобной банкетке. Видя такое дело, Кричер, и без того благоволивший к крёстному своего возлюбленного хозяина Драко, исполнился к нему небывалого почтения.

За это время Драко успел несколько раз встретиться с адвокатом, с которым готовил очередную атаку на семейство Уизли. Согласно желанию своего клиента, Десмонд Кларксон занялся неприбыльными, но очень многообещающими инвестициями.

Опасаясь скрывать подробности от Снейпа, хотя это дело зельевара совершенно не касалось, Драко всё равно посвятил его в свои планы. Не то чтобы крёстный одобрил, но и не возражал. Семейство Уизли он любил не больше Драко, но предпочитал свои дела решать по-другому, о чём прямо и сказал Малфою.

Кричер доложил хозяину, что леди Блэк скучает по своим рыцарям — Драко и Гарри. А когда Северус вернётся в Хогвартс, она наверняка будет скучать и по нему.

— Передай бабушке, что верные рыцари Вальбурги обязательно будут находить время для общения с ней. Я уверен, что после первого испытания этого идиотского турнира это станет, наконец, возможным.

Драко рассказал Гарри, что они теперь — рыцари Вальбурги. Поттер только улыбнулся, он не очень хорошо знал историю предыдущих магических войн, и словосочетание «Вальпургиевы рыцари» ни о чём ему не говорило. А вот Северус, когда узнал, рассердился на легкомыслие крестника. Однако Драко категорически запретил ему огорчать бабушку.

— Пойми, Северус, Вальбурга — это прекрасное имя. Она не виновата, что оно было использовано Тёмным лордом.

Как бы то ни было, Снейп с трудом справился с желанием снять с портрета баллы — лишние проблемы Драко были ни к чему. Возможно, мысль о том, что завтра он собирался «воскреснуть», помогла ему сдержаться. Малфой был очень этому рад: деятельному декану Слизерина в последние дни сидение взаперти давалось с трудом. К тому же, Драко просто не мог дождаться, чтобы посмотреть, как вытянется физиономия Дамблдора при виде вернувшегося Снейпа.

* * *

Северус решил добить Дамблдора своим воскрешением прилюдно. Он запланировал это сделать при самом максимальном стечении народа — в Большом зале на обеде. Завтраки Альбус, бывало, пропускал.

Поттер был в курсе, но Гермионе не говорил, чтобы лишний раз не проколоться. Драко тоже не посвящал своих друзей со Слизерина в этот приятный сюрприз по тем же причинам.

Драко, забыв, что у него в руках полная ложка, смотрел не отрываясь на Северуса, решительно идущего по проходу. Тот держался прямо, на его губах играла слабая усмешка, обещающая страшные кары врагам. Снейп, игнорируя поражённые взгляды учеников, не отрывал своего от учительского стола. Драко повернул голову и увидел то, ради чего так ждал этого момента: Альбус Дамблдор, некрасиво приоткрыв рот, с ужасом взирал на воскресшего Северуса, который, должно быть, казался ему посланцем с того света. Секунда — и он уже взял себя в руки, но те, кто ждал этого, кто жаждал увидеть его фиаско, уже навсегда запечатлели в памяти этот бесценный момент.

— Северус, несмотря ни на что, я рад, что ты жив, — Дамблдор поприветствовал Снейпа надтреснутым голосом, который он тщетно пытался наполнить силой.

— Не скажу, что это взаимно, — презрительно бросил Снейп. — Но у нас ещё будет возможность побеседовать, не так ли?

Он теперь полностью избавился от удушающего влияния Дамблдора и не собирался больше терпеть его назойливость. Северус с невозмутимым видом уселся на свое обычное место и принялся за обед, отвечая на тысячи вопросов, которыми его забрасывали коллеги. Дамблдору лишь оставалось поспешно закончить трапезу и ретироваться, пока Снейп не решил прилюдно вступить с ним в яростную полемику.

Слизеринцы едва не задушили своего декана если не объятиями, то вопросами. Но Северус, будучи полностью здоровым, мог за себя постоять и парой предложений прекратил раз и навсегда сентиментальные излияния. Его змейки были не против, они были рады, что прежний Снейп — строгий тиран — вернулся. Это означало, что он — не безобидный книзл, и может постоять за себя, а значит, и за них.

А вот на Гриффиндоре кое-кто приуныл. И этот кое-кто был рыжей масти и откликался на фамилию Уизли.

***

В пятницу вечером Гарри, с неудовольствием натянув на себя новенький смокинг, вертелся в своей комнате на Гриммо перед зеркалом. Он поворачивался то одним, то другим боком, но ему по-прежнему не нравилась эта одежда, и только то, что сверху будет мантия, уменьшало его недовольство.

Дверь приоткрылась.

— Ты готов? — спросил Драко.

Он был уже одет, его новое роскошное одеяние скрывала не менее шикарная мантия. И то, и другое было настоящим произведением искусства, но лорд Блэк не обращал внимания на наряд с момента, как выбрал его для сегодняшнего события.

— Заходи, — позвал Гарри. — Может, ты всё-таки пойдёшь один?

Драко вздохнул. Он сообщил партнёру об этом событии ещё в среду и со среды же уговаривал Поттера не передумать. Леди и лорд Флинт, родственники Маркуса Флинта, давали бал в честь помолвки своей дочери. Девушку Драко не знал, и сейчас ему предстояло исправить это величайшее упущение. Он надеялся, что к нему самому не полезут с матримониальными предложениями, когда всеобщее внимание будет приковано к её помолвке. Обширная семья Флинтов была очень удобна для Драко, потому что на этом празднике ему точно не поставят в вину пожирательское прошлое отца.

Не то чтобы Малфой горел желанием приобщиться к светским мероприятием, но необходимо было представить обществу лорда Пруэтта. Когда Драко получил приглашение от леди Флинт, он не стал отказываться, как обычно поступал до этого. Несмотря на постоянные отказы, приглашения всё шли и шли. Всё больше и больше знатных и богатых семей стремились заполучить его на какой-нибудь званый обед или другое торжество, невзирая на неизменно отклоняемые приглашения. Драко уведомил хозяйку, что согласится прийти, но при условии, что аналогичное приглашение будет отправлено заместителю министра Персивалю Уизли, а самому Малфою пришлют в Блэк-хаус ещё одно для Гарри Поттера. Ожидаемо, леди Флинт согласилась — вместо одного юного перспективного волшебника она получала троих.

Драко позаботился о том, чтобы приём освещался в прессе в нужном ему ключе. Хозяйка была только рада, ей было приятно лишний раз заявить о предстоящей помолвке своей дочери с перспективным молодым человеком в прессе, тем более что лорд Блэк гарантировал благоприятное освещение события.

Гарри был согласен с тем, что объявить о титуле Персиваля в таком обществе было правильным ходом. Но самому принимать участие в светском мероприятии ему не хотелось, и он не прекращал жаловаться.

— Вот скажи мне, зачем на этот бал тащиться мне? Ты — лорд Блэк, Персиваль — лорд Пруэтт. А я под каким соусом туда пойду? А вдруг там окажутся такие же сообразительные волшебники, как наш Персик? Или ещё одна любительница гоблинов? Не хотелось бы, чтобы о моем титуле лорда Слизерин узнали посторонние. И вообще, этот костюм — ужасно неудобный.

— У тебя уже есть титул — Мальчик-Который-Выжил! — засмеялся Драко. Поттер скривился: это было излюбленной шуткой Малфоя. — К тому же, Гарри, не забывай, что на святочным балу в Хогвартсе ты должен будешь носить что-то подобное. И не только носить, да ещё и танцевать. Ты, конечно, пригласишь Гермиону?

— Будь уверен. Почему ты не разрешил мне пригласить её сегодня? Потому что её родители — магглы?

— Потому что мы с Перси тоже будем без дам, а не потому, что она — магглорождённая. Хотя я, конечно, предпочёл бы это скрывать или хотя бы не афишировать.

— Так она и поступает, — сказал Гарри.

— Ну, вот видишь! Гермиона заметно поумнела, после того, как узнала многое о волшебном мире, то, что обычно скрывал или не договаривал Дамблдор. Теперь она не такая категоричная. Я этому рад. Ты ведь не забыл, что всё равно увидишься с ней завтра? Хорошо, что она оставила эту дурацкую затею с освобождением эльфов. Кричер ей этого бы не простил.

Гарри вспомнил о том, что завтра на Гриммо придёт Гермиона, чтобы посидеть в библиотеке и поискать то, что может помочь Гарри в турнире. От этой мысли он заметно приободрился.

* * *

Драко изящно вышел из камина в поместье Флинтов и посторонился, освобождая место для Поттера. Тот, словно отрицая саму возможность для квиддичного ловца в обычной жизни быть ловким, едва не споткнулся. Малфою пришлось спасать его репутацию, подхватив за руку.

— Лорд Блэк! Как я рада! И мистер Поттер с вами! — воскликнула леди Флинт, тучная блондинка с высокой прической. Ей вторил лорд Флинт, троллеобразный волшебник. При взгляде на него моментально вспоминался его дальний родственник Маркус, выпускник Хогвартса, который, несомненно, должен был быть сегодня на этом приёме.

— Леди Флинт, лорд Флинт, какой прекрасный повод — скорая свадьба дочери! — сладко пропел Драко. Сейчас им с Гарри предстояло несколько минут скучнейших формальностей, но потом они, наконец, смогут приступить к тому, зачем сюда прибыли.

— Здравствуйте, — неуверенно проговорил Поттер. Весь его вид говорил о том, что он не выдавит из себя ни на словечко больше необходимого. Гарри покосился на партнёра, который однозначно наслаждался происходящим.

Драко попал в знакомую с детства атмосферу роскоши, светского общения среди равных. До этого момента он и не подозревал, что скучал по таким изысканным раутам. До одиннадцати лет родители не позволяли мальчику на подобных мероприятиях бывать среди взрослых волшебников, отправляя к сверстникам, но он успел запомнить этот наэлектризованный интригами воздух, тонкий флирт к обоюдному удовольствию, деловое общение и дружеское подтрунивание.

Драко вдохнул полной грудью и ринулся навстречу своим светским обязанностям.

— Гарри, не отставай! — позвал он, устремляясь в большой бальный зал, как только разделался с необходимыми приветственными церемониями.

Драко в струящейся серой мантии из шёлка агромантула поверх чёрного фрака невольно привлекал к себе внимание. Гарри облачился в тёмно-синюю бархатную мантию — от зеленой под цвет глаз он отказался наотрез. Оба юноши демонстрировали необходимый минимум украшений. Если аристократы предпочитали, выходя в народ, демонстрировать своё богатство каждой пуговицей своего наряда, то среди равных выделяться можно было лишь знатностью рода и личными успехами. Правда, всё это не касалось ведьм, которые своими туалетами и драгоценностями поднимали авторитет мужей.

Малфой сверкал лишь бриллиантом фамильного перстня, а Гарри — запонками старинной работы. На самом деле они были просто обвешаны артефактами, скрытыми под невидимостью. Драко высоко оценил защиту, которые обеспечивали хозяева, но не собирался быть застигнутым врасплох.

Драко, натянув на лицо своё самое любезное выражение, ринулся в бой. Он приветствовал знакомых волшебников, просил представить их с Гарри незнакомым, отвешивал дамам комплименты, обещал взаимовыгодное сотрудничество и налаживал деловые и политические связи. В общем, Драко Малфой, лорд Блэк, был в своей стихии.

— И долго мы ещё здесь будем? — нацепив улыбку, поинтересовался Гарри. — Пришли, засвидетельствовали свое почтение, как ты выражаешься. Может, нам уже пора?

— Не забывай, пожалуйста, что мы здесь не для того, чтобы развлекаться! Мы пробудем на балу ровно до тех пор, пока не представится возможность объявить о титуле лорда Пруэтта.

— Что-то его не видно, может, опаздывает?

— Глупости! Ты так говоришь, как будто не знаешь Перси. Пунктуальней него только часы.

На заднем фоне заиграла музыка. Гарри в панике вцепился партнёру в рукав:

— Драко, я не успел научиться танцевать!

— Я это знаю, успокойся, — отмахнулся Драко. — Думаю, нам не потребуется принимать участие в танцах, если только не попросит хозяйка или её дочь. Но я вполне способен станцевать за нас двоих. Не сейчас, а возможно, позже. А пока нужно решить твою проблему.

Драко подозвал проходившего мимо эльфа, разносившего напитки. Молодые люди взяли по бокалу.

— Это шампанское? — спросил Гарри, нюхая жидкость.

— Если не хочешь танцевать, держи свой бокал и притворяйся, что пьёшь, — посоветовал Драко. — Поверь мне на слово, нам лучше не пить это и всё то, в чем есть спиртное. Нам как никогда нужна ясность мыслей.

— Я и не собирался, — буркнул Поттер.

— Считай, что это наш первый официальный светский приём. Нам надо произвести впечатление и достойно представить род, который мы возглавляем.

— Но ведь про меня никто не знает, — сказал Гарри.

— Да? — хмыкнул Драко. — Никто не знает Гарри Поттера? Ты серьёзно?

— Ну ты же знаешь, что я не об этом! — обиделся брюнет.

— Пойду поищу Персиваля, — сказал Драко. Он надеялся, что Поттер, несмотря на мандраж, побудет пару минут без него.

Заместитель министра нашёлся в компании почтенных джентльменов, обсуждавших политику. На приёме почти не было чиновников, потому что аристократы-слизеринцы предпочитали не служить в Министерстве, отданном на откуп выпускникам Хаффлпаффа. Сильные мира сего старались решить свои дела в обход чиновничьих кабинетов, пользуясь своими связями и деньгами. Правительство Фаджа могло сколько угодно считать, что полностью контролирует жизнь страны, но это было не так. Те, кто реально мог оказывать влияние на самые важные события, происходящие в магической Британии, предпочитали действовать из тени. В обществе таких воротил и оказался Персиваль Уизли, молодой и перспективный государственный деятель.

— Простите, господа, я украду у вас мистера Уизли, — обратился к ним Драко. Пора было представить Перси обществу.

Обменявшись парой фраз по дороге, лорды Блэк и Пруэтт подошли к хозяевам. Драко попросил разрешения воспользоваться случаем, чтобы сделать важное объявление, которое тут же было получено.

Малфой усилил голос Сонорусом, после чего музыка стихла, а гости, рассредоточенные по большому залу, стали перемещаться к его центру. Драко от лица благородных родов Блэк и Малфой поздравил молодую пару с предстоящей свадьбой, а затем сказал:

— Позвольте на этом прекрасном торжестве сообщить о возрождении рода Пруэтт. Давайте поприветствуем заместителя министра магии Персиваля Уизли, лорда Пруэтт!

Присутствующие дружно ахнули: никто не ожидал, что семейство предателей крови может дать обществу настолько ценного мага, что его примет едва не угасший род.

Перси вышел вперёд, раскланялся, после чего в ответном слове выразил надежду на поддержку других чистокровных семейств, пообещал, что приложит максимум усилий по возрождению рода Пруэтт, а также будет продвигать интересы чистокровных и аристократии в Министерстве, пользуясь возможностями своего высокого положения.

Оставив Персиваля принимать поздравления, Драко нашёл Поттера, который увлеченно рассказывал собравшимся вокруг него молодым волшебникам о пойманных снитчах и о Тремудром турнире, в котором ему волею судеб предстояло участвовать. Малфой понял, что может предоставить Гарри самому себе ещё какое-то время. Драко задолжал танец невесте, к тому же на этом балу было много девушек, чьи отцы интересовали Малфоя исключительно с деловой точки зрения. Первой его внимания удостоилась мисс Флинт.

Драко с удовольствием констатировал, что, несмотря на отсутствие практики, он не потерял навык. Он прекрасно танцевал с раннего детства, и сейчас, встав в пару с девушкой намного старше себя, уверенно вел, развлекал партнершу милой беседой и делал ей комплименты. Корнелия, так звали героиню бала, была им совершенно очарована.

Драко станцевал ещё несколько танцев, после чего мог с чувством выполненного долга обсудить с Персивалем их общие дела. К тому же, лорд Пруэтт сообщил, что у него есть новости по интересующему их делу.

Поттер по-прежнему обсуждал квиддич и мётлы, поэтому Малфой решил не звать его. Он разыскал Перси и уединился с ним в маленькой комнатке неподалёку от бального зала, в которой стояли удобные низкие кресла и были поданы напитки для желающих. Вместо дверей там были портьеры, что позволяло обособиться, но не давало гарантии, что разговор останется в тайне.

Малфой наложил несколько сложных заклинаний от прослушивания, усилив их Сигнальными чарами, чтобы знать, не стоит ли кто-нибудь за портьерой в коридоре. После этого Персиваль сразу заговорил о деле.

— Насчёт того, о чём мы договаривались во время нашей последней встречи на Гриммо, — хотя лорд Пруэтт был уверен в способности Драко обеспечить беседе полную приватность, всё же он предпочитал лишний раз подстраховаться и избегать излишних подробностей. К тому же, Малфой прекрасно его понял. — Так вот, я точно выяснил всю процедуру, которую проводят в случае, когда на суде требуется дать подсудимому известное нам с тобой зелье. Пока что я даже не знаю, где я могу вклиниться в эту цепочку. Но если ты решишь, что это зелье можно дать во время обычного допроса, то всё будет намного проще. Тут я могу гарантированно обеспечить доставку нужного зелья нужному волшебнику.

— Нет, Перси, это нужно сделать только во время суда. Представь себе, что он потребует на суде повторно дать ему это зелье, но уже не нашего производства, а обычное. А его воздействие он сможет с легкостью обойти. И тогда Визенгамот вынужден будет аннулировать результат предыдущего допроса. Так что хочешь не хочешь придётся что-то придумывать. Насколько я знаю, время ещё есть. Скажи, может, нужны деньги, чтобы подмазать кого-нибудь? Если да, то это не проблема, сам понимаешь.

— Денег пока не нужно. Мне придётся об этом подумать, может, решение найдётся, — Персиваль вздохнул. — Драко, скажи мне, пожалуйста, ты хотел что-то предпринять против семейства Уизли одновременно с объявлением о том, что я — лорд Пруэтт. Мне не надо знать подробности, просто скажи, что мне сделать, чтобы не оказаться в центре скандала. Мне теперь, как никогда, надо думать о своей репутации.

— Ты абсолютно прав, Персиваль. Завтра утром в «Пророке» появится статья Скитер о сегодняшнем приёме, где объявят о твоём титуле. Кстати, не забудь потом дать Рите интервью, я с ней об этом уже договорился. Тема — на твоё усмотрение, не суть важно. На выходные в «Норе» одновременно с выходом газеты должно произойти кое-что интересное. Раз ты сам не спрашиваешь, то не буду портить сюрприз.

Лорд Пруэтт снова вздохнул. Он заговорил тихо:

— Ты не подумай, что я не любил своих родителей. Наоборот, я всегда хотел помочь им выбраться из этой ямы. Да вся беда в том, что они не считают, что ведут неподходящей образ жизни. За маму особенно обидно, ведь она — урожденная Пруэтт. Я до последнего надеялся, что у нас всё наладится. Помнишь, когда ты попал к нам три года назад, ты называл «Нору» «Дырой»? Тогда я тебя даже стукнул.

Драко видел, что Перси не по себе от того, что он волей-неволей участвует в мести лорда Блэка. Сам Драко ни за что бы не пошёл против родителей. Даже тогда, когда Люциус и Нарцисса попали в Азкабан, он не собирался от них отказываться, гордился, что бы там о них ни говорили. Наверное, не стоит подвергать Перси такому испытанию.

— Я понимаю, что это тяжело — пойти против семьи. Персиваль, давай ты не будешь в это вникать, достаточно и того, что ты не мешаешь мне.

— Договорились, — глухо проговорил Перси. Он немного помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: — Драко, есть ещё кое-что, что я должен сообщить тебе. Это касается Тремудрого турнира. Мне передали эту информацию под большим секретом, но клятву, к счастью, не взяли.

— Это очень вовремя, мы как раз собираемся завтра вплотную заняться подготовкой к первому туру, — довольно проговорил Малфой.

Лорд Пруэтт предостерёг его:

— Я бы так не радовался. Знаешь, Драко, хорошо, что участник турнира — не ты. Я узнал, что испытание первого тура готовил Дамблдор. Зная, как сильно он тебя ненавидит, ты не имел бы шансов. К счастью, Гарри на особом положении, вряд ли ему угрожает гнев Светлейшего.

— Не понимаю, о чём ты говоришь. Объясни, пожалуйста, — попросил Драко.

— Охотно. Дамблдор не только выбрал, каким будет испытание, он использовал свои ресурсы и связи, чтобы провести первый тур. Мне очень не нравится выбор привлечённых специалистов, потому что там будут волшебники, преданные лично директору.

— Это неудивительно. Тебе удалось узнать подробности?

— Да. Гарри не позавидуешь. Этот старый кретин не придумал ничего лучше, чем обратиться к моему брату Чарли. Чемпионам на первом испытании нужно будет сразиться с настоящим драконом!

Драко не смог найти слов от потрясения. А Перси решил его добить:

— Но и это ещё не всё! Это будет драконица, охраняющая кладку яиц!

Глава 57. Драконы. Часть 1

Драко сидел в кресле, вытянув ноги — всё-таки он танцевал слишком много. С момента возвращения на площадь Гриммо прошло уже полчаса и пора было ложиться спать, но не было сил подняться. Гарри занял кресло напротив; он, конечно, столько не двигался, но говорил не меньше, поэтому сейчас пил уже третью чашку чая.

— Я могу подать поздний ужин господам в столовую, — вещал Кричер. Ему не нравилось, что хозяева засели в гостиной, вместо того, чтобы идти отдыхать. Ну, или хотя бы поели. Старый домовик не припомнил такого случая, чтобы молодежь на балах занималась чем-то иным, кроме танцев и выпивки.

— Не нужно, принеси мне лучше ещё кофе, — сказал Малфой. Хотя пить кофе было как-то не по-английски, он частенько взбадривался таким образом, переняв эту привычку у Северуса.

— Я прикажу Добби, — проскрипел Кричер недовольно. У мажордома высшей степенью выражения неодобрения хозяину было послать с поручением своего непутёвого собрата.

— Кстати, я ведь ещё не рассказал тебе, что видел Флинта! — вспомнил вдруг Гарри.

— Которого? — меланхолично поинтересовался Малфой. — Ты не забыл, надеюсь, что бал был в поместье Флинтов? Неудивительно, что ты встретил там представителя этой фамилии.

— Драко, я серьёзно. Я имею в виду Маркуса Флинта, вашего бывшего капитана!

— Я не играл в квиддич, — напомнил Малфой.

— А я играл и ещё собираюсь, и титул лорда Слизерин мне в этом не помешает. Мы с Маркусом проговорили почти целый вечер, сначала только о школьных играх, а потом стали обсуждать английскую Лигу. К нам присоединилось столько народу, практически вся молодежь, которая не пошла танцевать. А я-то думал, что буду единственным, кто не танцует.

— А чем Маркус сейчас занимается? — поинтересовался Драко.

— Чем занимается? — переспросил Поттер. — А я забыл спросить его об этом. Действительно, как-то невежливо получилось. Он-то знал, что я участвую в Турнире, и даже предложил помощь. Я не справился, да?

— Ты ещё научишься, — подбодрил его партнёр.

Появился Добби с чашкой кофе, которую он подал хозяину с видом, что обделяет его гостя.

— Наконец-то, Добби! Я чуть было не уснул, дожидаясь тебя. Гарри, — обратился он к Поттеру, — если ты, наконец, напился, то пошли спать. Завтра придёт Гермиона, помнишь?

Гарри с сожалением посмотрел в пустую чашку, но выпить ещё не решился.

— Надеюсь, у меня хватит сил добрести до кровати, — сказал он, поднявшись. — Спокойной ночи!

Драко, несмотря на сильную усталость, не пошёл сразу в свою спальню. Он знал, что быстро уснуть не получится — в голову лезли назойливые мысли. Он пока не говорил Гарри о драконах, но завтра, когда придёт Гермиона, надо будет это обсудить. Хорошо, что Перси узнал об этом заранее. Теперь в библиотеке семейства Блэк можно будет подобрать что-нибудь особенное, приличествующее случаю.

* * *

Гарри никогда ещё не был у Драко в комнате — как-то не было необходимости, но сейчас он стоял на пороге, собираясь постучаться. Хотя было ещё довольно рано и Малфой наверняка спал, Поттер был полон решимости его разбудить. И пусть тот будет недоволен, галеон, зачарованный Гермионой, прожигал Гарри карман и побуждал к действию.

Малфой, естественно, был возмущён ранней побудкой.

— Поттер, ещё и девяти нет, — прошипел он, наколдовав Темпус.

— Гермиона спрашивает, когда ей приходить? — нетерпеливо перетаптываясь на пороге, проговорил Гарри.

— Сейчас я встану, — пообещал Малфой. — Подожди меня внизу.

Но сразу встать у Драко не вышло. Он ещё минут десять приходил в себя, прежде чем смог разлепить глаза: сказывались вчерашний бал и поздний отход ко сну, а также невероятное нервное напряжение. Однако надо было поторапливаться. Вчера они договорились с Грейнджер, что воспользуются её зачарованным галеоном, чтобы сообщить о времени, когда Кричер будет готов забрать её в Блэк-хаус.

Лорд Блэк подробно проинструктировал Кричера, чтобы тот не вздумал упоминать статус крови в присутствии Гермионы. Домовику это не понравилось, и он принялся ворчать. Добби вызвался его заменить, но Драко не хотел отправлять его в Хогвартс: Дамблдор наверняка уже давно хватился своего пропавшего эльфа. Неизвестно, что он предпримет, если сможет обнаружить Добби в школе. Но настырный домовик рвался услужить Гарри, перенеся его подружку Грейнджи, и только прямой запрет хозяина остановил его.

Малфой уже пожалел, что решил преподнести Добби партнёру в качестве подарка по случаю принятия титула не раньше того дня, когда известие об этом будет обнародовано. А поскольку оба юноши считали, что чем позже об этом узнают, тем лучше, передача раздражающего домовика Поттеру откладывалась на неопределенный срок. По крайней мере, в этом году сообщать магическому сообществу, что Гарри Поттер принял титул лорда Слизерина, было просто опасно.

Кричер переместил Гермиону прямо в столовую, где завтракали Драко и Гарри.

— Присоединяйся, — пригласил Малфой гостью.

— Благодарю, я уже позавтракала, но чаю выпью, — проговорила Гермиона и чинно уселась за стол. Она держалась немного скованно и незаметно, как ей казалось, осматривала обстановку.

— Когда закончим, я покажу тебе дом, — пообещал Малфой.

— Мы начнём с библиотеки? — с замиранием сердца спросила девушка.

— Конечно. Не буду тебя томить, я ведь знаю, как долго ты ждала этого момента. Только сначала, я думаю, нам нужно пройти в гостиную. Я вчера кое-что узнал о первом испытании Турнира и должен вам об этом рассказать.

Когда все расселись, Драко приступил к рассказу.

— Я не стал вчера ничего тебе говорить, потому что всё равно пришлось бы потом повторять, — начал Малфой, обращаясь к Гарри. — Перси узнал в Министерстве, что будет на первом туре.

Гарри и Гермиона обратились в слух. Девушка, забыв о том, что надо следить за манерами в чистокровным доме, стала сама собой.

— Что удалось узнать? — деловито спросила она.

— Участнику Турнира на первом испытании нужно будет забрать яйцо у драконицы, — на одном дыхании выпалил Драко. Он знал, что эту новость воспримут без энтузиазма. Так и оказалось. — Перси считает, что Дамблдор специально выбрал такое испытание, чтобы привлечь Чарли.

— Я не любил его с первого курса, — тихо проговорил Гарри.

— Кого? — оторопело спросила Гермиона. — Чарли?

— Добби, кого же ещё! — сердито сказал Поттер. — Гермиона, это Добби подкинул мое имя в Кубок, разве ты забыла? Из-за него я должен участвовать в испытании, в котором меня может поджарить дракон! Вернее, дракониха за своё яйцо!

Драко показалось, что за одним из кресел в дальнем углу кто-то задушено пискнул. Он мстительно улыбнулся. Сейчас плохое настроение от ошеломляющей новости о драконах будет у кого-то другого.

— Добби, подойди сюда немедленно!

Из-за кресла показался домовик. Его уши виновато скручивались в трубочку.

— Ты слышал, Добби? Я так хотел подарить тебя моему партнёру Гарри Поттеру, а он, оказывается, тебя не любит. Значит, не судьба, — притворно вздохнул Малфой.

Добби горестно взвыл:

— Меня заставил директор Дамблдор!

Эту песню они уже слышали неоднократно. Лорд Блэк не собирался ему потакать.

— Можешь идти, — строгим голосом велел он, не желая, чтобы Добби подслушивал. Тот неохотно повиновался.

Гермиона проводила маленького слугу сочувственным взглядом, но не вмешалась — Гарри ей было жалко гораздо больше.

— Как хорошо, что я отказалась от идеи ГАВНЭ! — с чувством сказала она.

В комнату вошёл Кричер и с поклоном передал Драко прессу. Хотя в магической Британии «Ежедневный пророк» был не единственный газетой, всё же большинство волшебников предпочитали именно её. Утром в связи с переполохом, устроенным Гарри по случаю прихода Гермионы, лорд Блэк даже не успел посмотреть, вышла ли статья, в которой объявлялось о принятии титула лордом Пруэттом.

Малфой выудил «Пророк» из кипы принесённой домовиком периодики и бегло просмотрел репортаж Риты о роскошном приёме в особняке Флинтов по случаю помолвки дочери. Скитер уделила интересующему Драко событию всего пару небрежных строк, посвятив основную часть статьи пышному празднеству. Этим она вызвала нешуточный гнев юного лорда, ведь он заплатил ей сполна. Однако, Драко сумел подавить негодование. Он вовремя сообразил, что так даже лучше — никто не заподозрит его и Персиваля в том, что они сделали это специально и что их объявление о титуле лорда Пруэтта имело скрытые цели.

Драко оторвался от газеты и заметил, что Гарри и гостья смотрят на него в ожидании. Поскольку Поттер знал, что сегодня будет статья Риты, Малфою не потребовалось ничего ему объяснять. Кивнув партнёру в знак того, что всё идет по плану, Драко передал газету Гермионе.

— Прочитай, — сказал он, указывая на статью Риты.

Мисс Грейнджер моментально уткнулась в газетный лист, а Гарри, изображая любопытство, сел к девушке поближе и тоже принялся за чтение. Он наклонялся к Гермионе так близко, что его щека касалась её волос, но она не возражала. Вероятно, она думала о том, что сама бы не удержалась и тоже заглянула в газету.

— Поразительно! — воскликнула Гермиона, едва добравшись до конца статьи. — Персиваль теперь не только заместитель министра, но и лорд Пруэтт! Я всегда знала, что Перси очень целеустремленный, с него ещё в школе можно было брать пример.

— Представляешь, как бесятся Рон и другие Уизли! — сказал Гарри. — Я даже немного тебе завидую — ты вернешься сегодня в школу и увидишь это.

— У них нет причин злиться — титул лорда не грозил никому другому из этой семьи по определению, — с нажимом сказала Гермиона. — Даже я теперь знаю, что быть лордом — это большая ответственность. Никто из Уизли, кроме Персиваля, не способен на это и не обладает нужными качествами. Я об этом много читала, к тому же, у меня перед глазами живой пример — Драко Малфой, наследник Малфой, который теперь ещё и лорд Блэк. Я отношусь с искренним уважением к лордам магии, потому что понимаю, какая на них возложена ответственность.

— Приятно слышать. — Драко действительно был впечатлен тем, что Гермиона не просто смогла признать свои ошибки, а шла вперед, умело превращая свои недостатки в сильные стороны. — Значит, теперь ты ничего не имеешь против лордов? А замуж за лорда выйдешь? — Драко провокационно улыбнулся. Краем глаза он следил за партнёром: Гарри Поттер, лорд Слизерин, с замиранием сердца ждал ответа.

Девушка приняла вызов:

— А почему бы нет? Наверное, если бы это был кто-то из такого древнего и знатного рода, как Блэки, я бы, может, и не согласилась. А вот если бы это был молодой лорд не столь знатной фамилии, то очень может быть.

Гермиона одарила Поттера озорной улыбкой, но Гарри сидел с потерянным видом. Драко сообразил, что лорд Слизерин ничего не понял.

— Гарри, Гермиона имела в виду род Поттер, — со смехом сообщил он партнёру.

Гермиона порозовела, но не стала опровергать его слова. До Поттера наконец дошло, что Гермиона не знает о том, что он принял род Слизерин и что её слова не означают отставку, а скорее наоборот. Он что-то смущенно пробормотал, но Драко решил, что на сегодня хватит романтики.

— Гермиона, пойдём, я покажу тебе дом, — сказал Драко, поднимаясь.

***

В опустевшей Норе было тихо. Дети разъехались — кто учиться, кто работать, но даже в их отсутствии Молли Уизли могла создать голосовой фон, достаточный для того, чтобы считать, что дом густо заселён. Но сегодня с самого утра, после того как доставили «Пророк», она молчала. Это непривычное для неё состояние наступило после прочтения статьи о том, что её сын Персиваль принял титул лорда Пруэтт. Артур, который тоже ознакомился со статьей, переживал за жену: лучше бы подняла шум, лучше бы кричала и возмущалась.

Но постепенно Молли приходила в чувство и для полного счастья её супругу не хватало совсем чуть-чуть. Ближе к обеду матриарх семейства вышла, наконец, из прострации и принялась за стряпню. Артур покрутился немного на кухне, ожидая, когда жена заговорит о Персивале, но, видя, что она ещё не готова это обсуждать и должна перекипеть, направился в свой излюбленный сарайчик.

Выйдя из дома, мистер Уизли едва не споткнулся на крыльце о какой-то хлам, вечно там стоящий. В обычных условиях ему это было бы нипочём, но сейчас его взор был прикован к странной картине: вдалеке, из-за кромки леса, отделяющего Нору от Оттери-Сент-Кэчпоул, показались какие-то непонятные объекты, которые издавали рокочущие и лязгающие звуки, усиливающиеся по мере приближения. Артур настолько засмотрелся, что не заметил, как рядом с ним на крыльце появилась Молли.

— Маглы у Норы! — завопила она.

Момент был испорчен. Теперь Артур ясно видел, что приближающиеся объекты были не чем иным, как особыми магловскими автомобилями в количестве трёх штук. Они были непонятной конструкции и медленно двигались по промёрзшей земле. Жена была права — маглов здесь не было никогда. Но даже появившись, они не представляли никакой угрозы для милого семейного домика Артура — маглоотталкивающие чары, наложенные на Нору, надежно скрывали от неволшебников сам факт её существования.

— Не волнуйся, Моллипусечка, пусть себе едут. Маглы любят механизмы, я их в этом понимаю. А вот такие машины я ещё не видел. Вот для чего, как ты думаешь, у них эти металлические нашлёпки спереди?

Супруга разразилась бранью — она не переносила, когда Артур начинал восторгаться изобретениями неволшебников. Тот не перечил ей, лишь бы жена не вспоминала о предательстве Персиваля. Супруги вернулись в дом — Артур совсем забыл, что собирался в свой сарай. Некоторое время они ещё обсуждали глупости, которые придумывают эти простецы.

— Спрашивается, куда это они направляются? — язвительно вопрошала Молли. — Могли бы уже догадаться, что тут для них нет ничего интересного — лесок и поле.

Ответить Артур не успел — лязг и грохот за окнами внезапно стих.

— Ну вот, а ты переживала, что здесь появились маглы. Как появились, так и исчезли, — хихикнул Артур. Он собирался подмигнуть жене — так у них начинались амурные любезности, но тут в дверь забарабанили.

— Эй, хозяева! — крикнул кто-то грубым голосом. — Я пригнал бульдозеры по распоряжению нового владельца этой земли мистера Блэка! Сейчас будем сносить вашу халупу. Удивительно, и как только не развалилась? А потом, когда мы расчистим площадку, здесь построят роскошный особняк!

* * *

Особняк Блэков произвел на Гермиону неизгладимое впечатление. Драко, призвав на помощь Кричера, провёл для неё экскурсию. Гарри, который, естественно, тоже пошёл с ними, не знал многое из того, что было рассказано о Сердце Блэков.

Драко, уверившись в том, что Гермиона может вести себя вполне прилично, неожиданно решил представить её бабушке. Малфой с замиранием сердца ждал, что она скажет по поводу маглорождённой гостьи.

Леди Вальбурга, ревнительница чистоты крови, с самого начала знала о том, что Гарри может стать лордом Слизерин. Естественно, от неё не укрылось и то, что он действительно им стал, как и то, какую роль он играл в спасении Северуса. Снейп, будучи крёстным её любимого внука Драко и по совместительству главы рода Блэк, пользовался её особым расположением. Поэтому Гарри она ценила не только за титул, магическую мощь, но и за искреннюю бескорыстную помощь, которой он оказал Драко и Северусу. Для Гарри, как и для самого Драко, она хотела только самого лучшего. Войдёт ли маглорождённая волшебница в это понятие? Лорд Блэк представил обеих дам друг другу.

— Бабушка, это Гермиона Грейнджер, подруга Гарри. Гермиона, эта леди Вальбурга Блэк, моя родственница и мать Сириуса Блэка, крёстного Гарри.

— Очень приятно, леди Блэк, — сказала Гермиона. Драко на секунду показалось, что девушка готова сделать книксен, но в последний момент здравомыслие победило: Гермиона поняла, что это было бы неуместно и даже нелепо.

— Приветствую вас в Блэк-хаусе, — после затянувшейся паузы сказала леди Блэк.

Драко облегченно вздохнул — если поборница устоев сразу не встретила маглорождённую волшебницу в штыки, то у Гермионы был шанс.

Особенно Гермиону поразил Кричер, а вернее, его обширные познания, и не только по истории особняка и рода Блэк. Домовик, которому Драко накануне строго-настрого запретил называть Гермиону грязнокровкой, выполнил наказ. А вот Гермиона, хотя и признала, что её идея с освобождением домовиков была ошибочной и даже опасной, всё же допустила промах. Когда экскурсия подошла к концу, она сказала доверенному эльфу:

— Спасибо, Кричер!

Кричер шевельнул ушами и выдал:

— Домовикам не говорят спасибо, юная мисс!

— Но почему? — растерялась Гермиона.

Эльф, сохраняя невозмутимое выражение мордочки, устремил на хозяина многозначительный взгляд, которые Драко расшифровал как «Должен будешь». Сам мажордом перевел бы его так: «Как и приказывали, выполняю ваше распоряжение быть корректным даже с грязнокровками». Кричер спросил девушку:

— Должны ли родители говорить детям спасибо?

Пока Гермиона думала, как ей ответить, Кричер продолжил:

— Кричер не имеет в виду благодарность за мелкую услугу. Кричер спрашивает гостью, говорят ли родители детям спасибо за стол и кров.

Тут Гермиона отмерла.

— Конечно же нет, — сказала она уверенно. — Как родители могут благодарить за такое своих детей, если это они обеспечивают их и едой, и жильем, и дают им образование?

— Так и есть, — согласился Кричер. — Волшебники для домашних эльфов, как родители для детей. Как же они могут благодарить своих домовиков? Ведь это они дают им и питание, и кров, и обучают, и главное, передают магические силы!

— Я не знала, — пролепетала Гермиона. — Извини, Кричер, но об этом не пишут в книгах! Или у домовиков просить прощения тоже нельзя?

— Вот ты и начала понимать, как правильно вести себя с домовиками, — вмешался Драко. — Я уверен, Кричер не откажется снабдить тебя достоверной информацией на этот счёт. Но это подождёт, а пока у нас важное дело — надо поискать в библиотеке всё, что может пригодиться Гарри для выполнения задания первого тура.

Библиотека Гермиону впечатлила. Поттер уже сюда заглядывал, но надолго не оставался. И это ещё они не были в той части, куда допуск был только по крови.

Драко, зная, что работать будет Гермиона, а Гарри — присутствовать, решил дать задание именно ей. И приглашал он её, если честно, именно для этой цели — найти то, что поможет Гарри, а вовсе не для того, чтобы проводить для неё экскурсии по дому и просвещать в отношении эльфов.

— У меня не было достаточно времени, чтобы изучить всё, что здесь есть. К тому же, я узнал, какое именно испытание ждёт Гарри, только вчера поздно вечером. Гермиона, я сейчас выберу книги, которые тебе следует детально изучить. Гарри поможет их принести.

Когда на столе образовалась внушительная гора книг и пергаментов, Драко сказал:

— Искать надо всё, что только может пригодиться, а потом мы выберем самое лучшее. Нам нужны заклинания, которые помогут достать яйцо из-под драконихи. Главное, чтобы Гарри смог их творить. Не забывай, что нет времени долго их разучивать, всё случится уже в четверг. Кроме того, Гарри нужна защита. Я передам тебе список артефактов с их кратким описанием, ими издавна славились Блэки. В списке не только то, что хранится здесь, на Гриммо, 12, но и то, что находится под усиленной охраной гоблинов в сейфе Гринготтса. Я достану оттуда всё, что мы выберем. Количество не важно, ценность и цена — тоже. Мне нужно, чтобы мой партнёр вышёл из этого испытания живым и невредимым.

— Я обязательно найду всё, что хоть как-то может нам пригодиться. Вы прекрасно знаете что я умею анализировать факты, так что я не подведу. Но всё равно для поиска нам не хватает информации. Драко, ты не мог бы повторить слово в слово то, что ты узнал от Перси?

— Хорошо, давай присядем, — Драко указал на большой круглый стол в центре библиотеки. Возле него стояло несколько удобных стульев. Малфой выделил Гермионе это место для работы. — Персиваль смог выяснить в общих чертах, как будет проходить первый тур. Чиновник из департамента, отвечающего за подготовку Турнира трёх волшебников, мог с уверенностью сказать только то, что для каждого участника будет выделен свой дракон, вернее, драконица, охраняющая кладку яиц. Чемпионам надо будет с ней сразиться, однако подробности до сих пор неизвестны.

— Что значит сразиться? — с возмущением спросила Гермиона. — Сразиться и убить или сразиться и не погибнуть самому? Даже если забыть, что Гарри всего четырнадцать, остальным чемпионам только по семнадцать! Кто это решил, что такое по плечу даже самому сильному студенту?

— Поверь, я тоже спросил об этом, но Перси не знает. А вот кто это придумал, он выяснил.

— Дамблдор? — спросил Гарри. В его голосе не было ни тени сомнения.

— Зачем это директору? Вы подозреваете его в том, что он хочет навредить Гарри? — с беспокойством спросила Гермиона. — Но тогда не сходится. Турнир начали готовить ещё летом, а тогда Гарри ещё беспрекословно подчинялся Дамблдору. Если директор хотел придумать для него испытание, то он бы подобрал что-то трудное, но несмертельное. А здесь драконы!

— Верно, Турнир начали готовить заранее. Но окончательное решение по поводу того, какие именно из предложенных вариантов будут реализованы, было принято совсем недавно. Дамблдор, как руководитель принимающей школы, имеет решающий голос. Перси выяснил, что старый паук совсем недавно определился с испытанием и не стал слушать других директоров, которые протестовали против драконов.

— Мне нравится мадам Максим, — заметил Гарри. — Она меня подбадривала тогда, когда все думали, что я сам бросил свое имя в Кубок.

— А Каркаров боялся меня, мне рассказал об этом Северус. Директор Дурмстранга почему-то думал, что я унаследовал от отца привычку оживлять тёмных лордов, — Драко фыркнул. — Ладно, не будем отвлекаться.

— Это имеет смысл, — сказала Гермиона. Она продолжала обдумывать ситуацию с заданием первого тура. — Драко, ты сказал сегодня про Чарли, вернее, что Перси считает, что директор выбрал драконов потому, что Чарли может ему помочь. Я знаю, что вся семья Уизли предана ему. Мы с Гарри гостили в Норе не так долго, а вот ты, Драко, хорошо их знаешь и можешь точно сказать, выполнит ли Чарли какое-то особенное поручение Дамблдора, такое, ради чего он мог затеять всё это.

— Если честно, мне тоже кажется, что что-то не сходится, — задумчиво проговорил Малфой. — Но да, я уверен, что Чарли Уизли выполнят любое поручение Дамблдора, даже то, которое будет идти против закона и совести.

Когда Гермиона выяснила всё, что хотела, вернее, Драко пересказал ей всё то немногое, что знал сам, она приступила к изучению документов и книг, которые предоставил ей Малфой. Девушка отнеслась к заданию со всей серьёзностью, и уже к обеду у нее были предварительные итоги изысканий, которые молодые люди и обсудили за сервированным по всем правилам этикета столом.

Драко, который оставил Гарри и Гермиону в библиотеке одних, а сам занялся текущими делами рода, дал свою оценку тому, что разыскала Гермиона. Девушка не обиделась, что он не одобрил всё сразу, и с энтузиазмом продолжила поиски. Ближе к вечеру, когда Драко зашёл в библиотеку, ему было предложено на выбор ещё несколько заклинаний, которые было нетрудно выучить и которые требовали лишь большой магической силы, которая у Гарри была в избытке. Все выбранные заклинания были хороши, они не были тёмномагическими, поэтому любое из них можно было смело применять в присутствии строгого жюри.

— Ты хорошо потрудилась, Гермиона, — сказал Драко. — По-моему, все эти чары стоят того, чтобы их выучить. Гарри, ты справишься?

Поттер тут же согласился.

— И почему такое не учат в школе? — сказал он с сожалением.

— Что насчет артефактов? Ты определилась с ними?

Гермиона рассказала, что она выбрала. Как и в случае с заклинаниями, ей помогал Гарри.

Драко оценил предложенные артефакты и одобрил самые удачные. Решили, что он заблаговременно достанет их из кладовой Блэк хауса, а самые ценные — из банка.

Когда пришла пора возвращаться в Хогвартс, Гарри долго прощался с Гермионой, нервируя и Драко, и Кричера, который должен был вернуть девушку в школу.

— Может, я пойду с Гермионой? Кричер бы перенёс меня следом, — проговорил Поттер, простительно глядя на Драко. Но тот был непреклонен:

— Гарри, нам ещё нужно придумать, какой стратегии придерживаться. Подобрать заклинания — это только половина работы. Нам нужно успеть всё сделать за завтрашний день, до того, как начнутся занятия в школе. Если ты не забыл, то чемпион, который может их пропускать, это ты. А мне есть чем заняться, кроме Турнира. Так что ты вернёшься в школу в понедельник вместе со мной, а Гермиона за выходные набросает для тебя план выступления. Потом мы сравним то, что получилось, и выберем лучшие идеи.

Поттер сожалением вынужден был признать, что Драко прав. Они проводили Гермиону, после чего долго сидели в так любимой Драко малой гостиной, обсуждая Турнир. Добби подал чай, кофе, сок, закуски и сладости, стараясь услужливостью компенсировать неблагоприятное впечатление, которое сложилось у хозяев. Похоже, младший эльф воспринимал обоих юношей именно так.

Драко отметил про себя, что раньше Кричер не уступал своего почётного права прислуживать хозяевам. Может быть, домовик решил, что Добби надо дать шанс? Но всё оказалось гораздо прозаичнее: старый эльф желал высказаться. Он появился перед молодыми людьми в самый разгар беседы и застыл соляным столбом, ожидая, пока его заметят. Теперь Драко уже не сомневался, что Кричер что-то затевает.

— Ну чего тебе? — строго спросил он домовика.

Тот выглядел взволнованным, хотя ещё не дошёл до стадии ломания рук и выкручивания ушей.

— Мисс Гермиона — сильная ведьма, очень умная, — неодобрительно начал он, не обращая внимание на то, как нахмурился Поттер. — Кричер признает, что эта молодая волшебница подходит в супруги Гарри Поттеру, но не лорду Слизерину!

— Кричер, я велел тебе держать свои мысли на эту тему при себе! — в негодовании сказал лорд Блэк. Он, конечно же, не сомневался, что домовики знают всё, что касается жизни хозяев, учитывая их любимое занятие — подслушивание. Оставалось только радоваться, что оба домовика были накрепко привязаны к роду и не смогли бы выдать его тайны.

— Хозяин Драко запретил называть гостью грязнокровкой в её присутствии, и Кричер выполнил. Но сейчас её здесь нет, и старый мудрый Кричер должен сказать правду, — упрямо сказал домовик. — Не каждая чистокровная ведьма подойдет лорду Слизерину, потому что тут нужен древний знатный род…

— Довольно, Кричер! — окончательно рассердился Драко. Про себя он решил, что если домовик не прекратит, то он пригласит Гермиону в гости специально для того, чтобы она рассказала Кричеру о ГАВНЭ и припугнула как следует. Пусть проникнется и перестанет нести чушь.

— Как прикажете, хозяин Драко. Кричер ничего больше не скажет, даже то, что магия лорда Слизерина не сочетается с магией грязнокровки. А нынешний лорд Слизерин очень силен магически, намного сильнее, чем был до него Тёмный лорд. Тёмный лорд не смог принять титул, хотя в нём была кровь Слизерина.

— Тёмный лорд? — переспросил Драко. — Откуда ты знаешь? А ну, говори!

Кричер заюлил, лепеча что-то о хозяине Регулусе, но Драко прекрасно знал, как обходиться с домовиками:

— Рассказывай, всё что знаешь, абсолютно всё! — потребовал он.

Кричер неохотно поведал о том, что хозяин Регулус приказал Кричеру сопровождать Тёмного лорда в банк. Волдеморт тогда собирался принять титул лорда Слизерин, но не доверял гоблинам и хотел скрыть своё обращение к ним до получения положительного результата во избежание ненужной огласки в случае провала. Для этого он выпил оборотное зелье с волосом Регулуса, и Кричер под видом личного домовика перенёс своего «молодого хозяина» в Гринготтс.

Гоблины приняли Волдеморта очень недоверчиво, хотя и позволили ему пройти процедуру проверки крови после того, как окончилось действие оборотного зелья. Проверка показала, что посетитель — действительно потомок Салазара. Гоблины сообщили ему, что не видят препятствий для принятия титула и вступления в наследство. Для первого ему было необходимо самостоятельно разыскать кольцо лорда в резиденции Слизерина, а для второго — уладить все формальности в банке и оплатить поистине астрономический счёт за поддержание охранных чар на этой самой резиденции. Сюда же банкиры добавили многовековую задолженность за обслуживание абсолютно пустого сейфа, принадлежавшего роду Слизерин.

По словам Кричера, Тёмный лорд был в ярости: проклятые гоблины не спешили выразить ему свое почтение, а напротив, хотели на нём нажиться. Он не стал разбираться, где эта резиденция и что за чары её охраняют, сочтя всё это попыткой выманить деньги. «Мне плевать, что остальные признают вступление в наследство и принятие титула, только если Гринготтс одобрит его! Я — Слизерин, и это у меня не отнять, а вы, зеленошкурые, ещё пожалеете!»

— А я-то переживал, что меня в банке приняли неласково! — со смехом сказал Гарри. — Эти гоблины — крутые ребята, если не побоялись самого Волдеморта!

Драко задумался.

— Гарри, после первого тура сразу же пойдем в Гринготтс. Покажешь им кольцо и официально вступишь в наследство. Действительно, не надо злить гоблинов, — решил он.

— Верно, хозяин Драко! — проскрипел Кричер, которого Малфой забыл прогнать, а тот и не думал уходить сам. — Тёмный лорд был невежлив с гоблинами, а они этого не любят. Когда он уходил, они пригрозили ему, что теперь у него будет будут проблемы с защитными чарами, за поддержание которых он не заплатил, но он только сильнее рассердился. Он сказал: «Вы трясётесь над защитными чарами резиденции, которой не существует! Вот уж поистине пиявки на теле волшебников!»

Драко и Гарри переглянулись. Оба были под впечатлением от того, что узнали о Тёмном лорде, и от поведения Кричера.

* * *

Всё воскресенье Драко и Гарри придумывали различные схемы, которые бы позволили участнику остаться невредимым при взаимодействии с драконом. Их очень нервировало то, что было непонятно, что именно потребуется от Чемпиона.

— Ничего, мы ещё успеем скорректировать твои действия, — обнадежил Драко партнёра. — Наверняка нам удастся что-нибудь узнать за оставшиеся дни, а возможно, какую-нибудь информацию подкинет Перси. Главное, что мы сумели набросать общий план действий, в который в любой момент можно внести изменения.

Поттер не возражал: проделанная работа вселила в него уверенность, выбранные артефакты даже по описанию казались надёжными и полезными, а заклинания из секретной книги Блэков обещали невиданный результат.

Спать легли очень поздно, поэтому неудивительно, что утром его светлость лорд Блэк проспал. Хотя Гарри встал рано, бросить Драко одного не пришло ему в голову. Поттер решил его дождаться, чтобы пойти в школу вместе. Кричер поспешно подал еду, которую молодые люди тут же проглотили. На завтрак в Хогвартсе они не успевали, а жаль, потому что Драко очень хотел посмотреть, как рыжие отреагируют на его действия в Норе.

Малфой хотел устроить Поттеру сюрприз, поэтому ничего не рассказал ему о том, что происходило на выходных у Уизли. К тому же, адвокат Кларксон ещё не прислал свой отчёт, и Драко мог проинформировать партнёра только в общих чертах.

Первый урок в понедельник был у Слизерина и Гриффиндора совместным, поэтому Драко и Гарри не разделились, выйдя из подземелий. Малфой не заметил, как откуда-то сбоку выскочил Рон и набросился на него. Видимо, он хорошо помнил, что его предыдущее нападение на слизеринца при помощи магии не увенчалось успехом, и задумал решить дело кулаками.

Драко успел уклониться в последний момент, но всё равно здоровенный, жёсткий, как камень, кулак Уизли чиркнул его по скуле. Малфою не понадобилось давать отпор — подбежавшие одноклассники оттащили Рона.

— Пустите меня! Как вы не понимаете, говорю же, он отнимает у нас дом! Мама написала, что новый хозяин нашей земли — какой-то Блэк! Это точно Малфой!

— Успокойся, Рон, — сказал Томас, с трудом удерживая Уизли. — Ты ошибаешься. Наверняка, это был какой-то другой Блэк. Ты ж сам же сказал, что к вам приходили маглы.

— Остынь, друг! — подхватил Финниган. — Малфою ваша Нора без надобности, у него и так денег хватает.

— Драко, что случилось? — спросил подоспевший Гарри. Рядом с ним показалось встревоженная Гермиона. Они оба были готовы по первому требованию прийти Драко на помощь, и оба досадовали, что проглядели нападение Уизли.

— Я потом всё расскажу, — понизив голос, ответил Драко.

К Малфою подошли его друзья-слизеринцы, и гриффиндорцы предпочли тактическое отступление. Драко подумал, что ему повезло, что он проспал завтрак. Если бы он пришёл в Большой зал, Рональда поддержали бы его братья и сестра, и столкновения между факультетами не удалось бы избежать.

После уроков Драко рассказал всё Гарри и Гермионе. Как он и ожидал, они его полностью поддержали: слишком сильна была их ненависть к семейству Уизли.

— И когда ждать окончательных результатов? — спросила Гермиона.

— Не знаю, адвокат ещё не отписался, — пожал плечами Драко.

— Уизли точно не сорвутся с крючка? — спросил Гарри.

— Будь уверен. Я ручаюсь, что так просто на этот раз они не отделаются. А сейчас нам надо полностью сконцентрироваться на твоём выступлении. Займись тренировкой, а я наведаюсь в Гринготтс, надо забрать то, что мы с вами выбрали.

Гарри кивнул, и гриффиндорцы пошли в свою башню.

А во вторник Поттер нашёл Драко и возмущённо сказал:

— Ты представляешь, меня вызывал директор! Ты в курсе, что завтра Чемпионы могут провести весь день со своими родными? Должно быть, он свихнулся, если предлагает мне провести этот день с Уизли! Он считает, что они — моя семья!

— Почему я не удивлен? — Малфой скривился. — Они наверняка сами попросили директора, чтобы он дал им возможность обработать тебя как следует. Вдруг у тебя случится размягчение мозгов и ты пообещаешь им уговорить меня оставить им Нору? Наверняка все в курсе, что у тебя есть возможность обратиться ко мне с просьбой.

— Неужели директор и Уизли думают, что я буду просить тебя за них? — на лице Поттера появилось выражение гадливого ужаса.

— Ты же отказался? — спросил Малфой. Поттер кивнул. — Думаю, завтра тебе нужно, как только позавтракаешь, сразу куда-нибудь исчезнуть. Не ходи на уроки. Гермиона тоже может их пропустить, она и так отличница.

— Хорошо, займёмся с ней тренировкой.

— Это не обязательно, Гарри. Ты можешь посвятить этот день отдыху, силы тебе понадобятся в четверг. Главное, чтобы любвеобильные Уизли тебя не разыскали. Иначе не миновать скандала. Не хотелось бы, чтобы тебя в нём обвинили.

— Рыжим ничего не светит. Я подумаю, куда спрятаться после завтрака.

В среду Гарри, как и обещал Малфою, предполагал отсидеться в укромном уголке, чтобы избежать общения с семейством Уизли, если они всё же пожалуют в Хогвартс, несмотря на явное нежелание Поттера их видеть и недвусмысленный его отказ. Они с Гермионой ещё накануне продумали, где удобней спрятаться и чем там заняться.

— Нужно захватить побольше еды за завтраком, чтобы не пришлось идти на обед, — решила Гермиона.

Гарри поборол желание попросить Малфоя вызвать Кричера, чтобы отсидеться на Гриммо. Всё-таки он был Чемпионом, и его присутствие в школе за день до начала Турнира было обязательным.

К концу завтрака появились совы. К Гарри тоже подлетела одна из них, но это была не Букля, а огромный чёрный филин. На птице был ошейник, на котором болталась бляха с большой буквой «Г». Гарри, не обращая внимания на других учеников, удивлённо смотревших на необычную птицу, отвязал послание.

— Странно, — пробормотал Поттер, поворачиваясь к подруге. — Гермиона, как ты думаешь, что это может быть?

В этот момент за его спиной оказался Рон, который выхватил только что распечатанное письмо и тут же в него заглянул.

— Теперь мне всё понятно! Предатель! — заорал Уизли. — Ты — лорд Слизерин!

Глава 58. Драконы. Часть 2

Рон выхватил только что распечатанное письмо из рук Гарри и тут же в него заглянул.

— Теперь мне всё понятно! Предатель! — заорал Уизли. — Ты — лорд Слизерин!

Гарри замешкался всего на секунду, но её хватило, чтобы Уизли бросился бежать, не выпуская из рук злополучное письмо гоблинов. Поттер отмер и бросился следом с криком: «Уизли, стой!», но он не успевал перехватить Рона.

Рыжий изо всех сил рванул к дверям Большого зала и собирался проскочить в холл, но тут подбежавшие Малфой и Нотт одновременно поразили его Ступефаем. Следующими подоспели Крэбб и Гойл, но они собрались вдобавок немного попинать Уизли. Предотвращая избиение, Гермиона выхватила письмо и расколдовала Рона, но не опустила палочку.

— Проваливай, Уизли! Попробуй только что-нибудь выкинуть! — крикнула она. Крэбб и Гойл демонстративно поиграли мускулами.

— Вы пожалеете! — заревел Рон и, как только к нему вернулась способность двигаться, шустро заковылял прочь.

Друзья Драко, которые бросились в погоню по его знаку, сейчас с любопытством смотрели на основных действующих лиц, ожидая объяснений. На Драко не собирался их давать — сейчас было не до этого.

— Как вы думаете, куда Уизли сейчас направится? — спросил Малфой. Он был бледный от злости, а его рука, стискивающая палочку, побелела от напряжения: Драко понимал, что они на пороге катастрофы. Он догадался о содержании послания, едва увидел приметного филина с гербом Гринготтса.

— К Дамблдору, — простонал от досады Поттер.

— Что же нам теперь делать? — Гермиона растеряно переводила взгляд с Поттера на Малфоя.

— Директор узнает обо всем через несколько минут. Гарри, мы отправляемся на Гриммо и сидим там до начала испытания. Нам обоим нельзя оставаться на территории, подконтрольной Дамблдору, пока он верит в то, что я нахожусь под влиянием Тёмного лорда. Пойдём скорее! — решил Драко.

Малфой в сопровождении Поттера быстрым шагом устремился в подземелья. Он надеялся, что их не успеют перехватить и путь на Гриммо через камин Снейпа свободен.

— Грейнджер, Гермиона, — ласково заговорила Панси, которая только что подошла, но видела и слышала многое. — Расскажи, пожалуйста, что означал крик этого идиота? Почему он назвал Гарри Поттера лордом Слизерин?

— Потому что он… — начала было Гермиона, но опомнилась. — Потому что Уизли действительно идиот. А спрашивай не меня, лучше спроси Драко, может, он тебе что-то расскажет.

Гермиона, решив ретироваться от греха подальше, кивнула озадаченным слизеринцам и быстро пошла прочь, краем глаза замечая, что вокруг уже собралась большая толпа. Девушка опасалась, что до начала Турнира ей ещё зададут немало вопросов, на которые у нее просто не было ответов.

* * *

Рональд добежал до директорского кабинета так быстро, как только мог. Он не знал пароль, поэтому кричал, приплясывая перед горгульей в надежде, что его впустят:

— Директор Дамблдор! Директор Дамблдор!

Действительно, совсем скоро горгулья отъехала в сторону, и Рон, перепрыгивая через ступеньки, помчался наверх.

— Рональд, мальчик мой, что-то стряслось? — встревоженно спросил Дамблдор.

Уизли перевел дух и выпалил:

— Директор, Поттер получил письмо из Гринготтса! Лорд Слизерин — это он! Я не успел прочитать всё, но и так ясно, что сова не отдала бы Поттеру чужое письмо! Я так и знал, что с Поттером нечисто, он…

Дамблдор не стал вслушиваться в бормотание Рона. Старый волшебник вцепился себе в шевелюру, взъерошивая её, от чего растерял весь свой благообразный облик.

— Ну конечно! Как же я раньше не догадался! — простонал он. — Ведь в этом заложен особый смысл: Гарри Поттер — идеальное вместилище для возродившегося Волдеморта!

— Да? — потрясенно спросил Уизли. Его словесный поток мгновенно иссяк.

Директор только сейчас заметил, что Рон ещё не ушёл.

— Хорошо, Рональд, иди. Ты молодец, что сообщил мне всё. Но теперь мне надо поторопиться и исправить то, что ещё можно исправить. И в этом мне поможет твой брат Чарли, ведь он, как ты знаешь, сейчас здесь со своими огнедышащими питомцами.

* * *

Оказавшись в Блэк-хаусе, первым делом Драко написал Персивалю, обрисовав ситуацию. Чтобы унять нервозность, в ожидании ответа он позвал Гарри и разложил перед ним артефакты, которые были приготовлены для него на завтра.

— Мы выбирали с запасом, так что лишнее надо оставить. Давай решим, что тебе точно не понадобится. Эй, это положи на место — без этих цепочек тебе противопоказано выходить против дракона.

— Я выйду на арену, обвешанный этим? — недовольно проговорил Гарри.

В руке он держал артефакт, сделанный из дюжины цепочек разного размера, объединенных общей застежкой. Гермиона раскопала, что это гоблинская работа, поверх которой Блэками были наложены очень сложные чары, усиливающие защитные функции, несмотря на то, что делать так не рекомендовалось. Артефакт позволял выдержать пламя дракона и предназначался для драконоборцев, хотя Драко так и не нашёл никаких подтверждений о том, что Блэки в принципе могли таким заниматься. Малфой пришёл к выводу, что они просто не отказались заполучить такую редкую вещицу и хранили её на всякий случай. Теперь он наступил.

Драко и Гарри перебирали оставшиеся вещицы, не такие ценные и не столь полезные, как «сбруя», как Драко в шутку назвал драконоборческий артефакт, когда вошёл Кричер и сообщил, что пришло письмо от лорда Пруэтта.

Перси написал, что сообщит министру о случившемся в выгодном свете, чтобы завтра у Дамблдора не осталось ни шанса навредить новому лорду Слизерину. Прочитав это, Малфой облегченно вздохнул, но увидел приписку в послании и снова разволновался: Уизли советовал Драко проявить особенную осторожность, ведь Дамблдор наверняка обвинит его в том, что Поттер принял этот титул и стал Слизерином. Драко, зная, как его «любит» Дамблдор, посчитал, что это вполне может случиться. К тому же, его собственная интуиция просто вопила об опасности.

* * *

Дамблдор, едва получив от Рональда Уизли сногсшибательное известие, начал действовать. Он написал несколько писем, отправил пару Патронусов, а когда стемнело, отправился в глубь Запретного леса, где располагался лагерь драконологов, а также их свирепые подопечные.

— О чем вы хотели поговорить, Альбус? — спросил Чарли Уизли, нервно оглядываясь по сторонам. Поблизости был разбит лагерь драконологов, а в отдалении виднелся загон с драконами, откуда доносились крики волшебников и рёв драконов. Уизли встречался с директором под прикрытием нескольких деревьев, которые скрывали их от посторонних глаз.

— Ты ведь помнишь уговор, мой мальчик? — спросил Дамблдор.

— Конечно, можете не сомневаться. Вы пришли, чтобы удостовериться в этом?

— Да, и поэтому тоже. Расскажи-ка мне ещё раз, какие обязанности возложены на тебя и твоих коллег.

— По предписанию Министерства мы будем всё время первого задания рядом с драконами. Если ситуация станет опасной, мы должны применить заклятие Уничтожения, чтобы спасти Чемпиона. Не завидую тому, кто вытянет хвосторогу. Она сзади так же опасна, как и спереди, — у нее хвост, как частокол шипов.

— Хвосторогу? — пробормотал Дамблдор. С минуту он о чём-то размышлял, а потом продолжил. — Я просил тебя на собрании Ордена сделать так, чтобы после выступления последнего участника один из драконов взбесился. Ты сможешь это устроить?

— Конечно, у меня наготове подходящее заклинание. Я должен как бы случайно натравить взбесившегося дракона на Драко Малфоя, верно? Ведь всё в силе, Альбус? — заметно волнуясь, спросил Чарли. Дамблдор кивнул. — Только в прошлый раз вы не сказали, как именно он окажется возле арены, чтобы я мог спалить его драконьим пламенем.

— Не волнуйся мальчик мой, я об этом позабочусь, — ответил Альбус. Сейчас он был спокоен и деловит, впрочем, как всегда, когда обстоятельства требовали решительных мер. — Но тебе придётся сделать кое-что ещё. Тебе не нужно спасать того Чемпиона, кому достанется взбесившаяся хвосторога.

— Но почему? Если пострадает Чемпион, мне не избежать неприятностей! Я не понимаю, Альбус, объясните мне, — попросил Чарли.

— Ты всё поймешь в своё время, — попробовал уклониться от ответа Дамблдор, но драконолог был настойчив. — Ну хорошо, я всё тебе расскажу. Я смогу добиться того, что хвосторога достанется Гарри Поттеру.

— Гарри? Но она же очень опасная! Или вы хотите, чтобы герой сразился с обезумевшим драконом и победил?

— Нет. Гарри Поттер ни в коем случае не должен победить дракона, а ты, Чарли, проследишь, чтобы помочь хвостороге, если Поттер начнет одерживать верх. Он не должен выйти с арены живым!

— Но как же так… Это же Гарри! — потрясённо проговорил Чарли. — Неужели это всё из-за тех разногласий, которые у вас возникли?

— Всё гораздо серьёзнее. Боюсь, я не смогу сказать ничего больше, — отрезал Дамблдор и добавил требовательно: — Пообещай мне, Чарли, что ты сделаешь всё то, о чём я тебя прошу!

Драконолог опустил голову, не в силах ответить согласием. На лица собеседников или, что вернее, заговорщиков, падали отсветы костров, горевших возле загона. В темноте Альбусу с трудом удавалось считывать выражение лица молодого соратника.

— Я согласился, что Драко Малфой должен умереть. Эта семья заслуживает Азкабана, из которого благодаря нашему бесхребетному министру вот-вот выйдет Люциус. Когда вы сказали, что все деньги, которые Сириус должен был отдать на благое дело Ордена, уйдут мальчишке Малфою, я понял, что надо что-то делать. Как бы рискованно ни было натравить на него дракона, я согласился помогать. Но Гарри Поттер! Простите, Альбус, боюсь, этого я сделать не смогу!

— Что ж, — непритворно вздохнул Дамблдор, — придётся тебе всё рассказать. — Всё это время я пытался доказать волшебникам, что объявившийся лорд Слизерин — Волдеморт.

— А причём здесь Гарри Поттер?

— Гарри Поттер и есть Волдеморт.

— Не может быть… — чуть слышно проговорил Чарли, глядя на белеющую бороду Дамблдора, как на самую яркую часть его облика. — Это точно? У меня в голове не укладывается!

— Как бы мне ни было прискорбно это сообщать, да, это правда.

— И всё же… Убить Гарри Поттера? Ведь ему же всего четырнадцать, как и Рону!

— Ничего не поделаешь, нам придётся пойти на это. И не забывай, мальчик мой, что Гарри Поттера там уже нет. Его тело захватил самый ужасный волшебник последних лет. И помогал ему возродиться Драко Малфой, которому тоже четырнадцать. Как видишь, возраст — не показатель. Ты же не хочешь, чтобы из-за твоего малодушия те, кто тебе дорог, подверглись опасности или, хуже того, погибли?

— Конечно же, нет!

Со стороны загона раздался рёв дракона, сопровождаемый криками и ругательствами драконологов.

— Это было особенно громко, — сказал Уизли, оборачиваясь в сторону лагеря.

— Они всегда такие беспокойные? — поинтересовался Дамблдор.

— Да. Каждое утро их накачивают успокоительным, чтобы не буянили вблизи Хогвартса, а на ночь дают снотворное.

— Им дадут успокоительное и завтра с утра?

— Да, иначе от Чемпионов и публики ничего не останется. Как-никак, драконихи будут сидеть на кладке, они всегда очень агрессивно защищают свои яйца. Но драконы даже в таком состоянии представляют для Чемпионов огромную опасность.

— Чарли, а кто отвечает за успокоительное для драконов? Не мог бы ты сделать так, чтобы хвосторога не получила его завтра утром? Ты ведь понимаешь, как это важно.

— Да, я могу проследить за этим, но, если об этом узнают, моей карьере и работе в заповеднике придёт конец!

— Ты должен постараться, ради высшего блага. Вот увидишь, никто ничего не узнает. Поверь мне, всем будет не до этого.

— Ну если вы так говорите… Хорошо, я согласен, — наконец решился Чарли.

— Прекрасно! — довольно проговорил Альбус. — Давай теперь обговорим подробности.

* * *

Утром Драко, помогая Гарри собраться, не оставил дома непригодившиеся артефакты, а нацепил их на себя. Возможно, Поттеру понадобится что-то ещё, но вернуться уже не получится, так что лучше держать их при себе.

Гарри надел «сбрую» под одежду, прямо на голое тело.

— Драко, ты уверен, что мне разрешат это оставить? Насколько я помню, речь шла только о том, что можно брать с собой только волшебную палочку.

— А браслет на твоей левой руке? Ты ведь не забыл, для чего он?

— Помню — он поможет скрыть посторонние артефакты, когда меня будут проверять перед выходом на арену.

— Да, ты надел его именно для этого — чтобы «сбрую» и кое-что другое нельзя было обнаружить. Ладно, нам уже пора. Хоть мы и решили подойти к самому началу состязаний, чтобы не дать Дамблдору возможности ничего предпринять, опаздывать тоже нельзя.

Хотя Драко держался уверенно, в глубине души он не чувствовал себя спокойно. Ночью он почти не спал. С того дня, как он узнал о том, что на первом туре будут драконы, он не находил себе места. Но Гарри говорить об этом было нельзя — волновать его перед таким серьезным испытанием означало снизить шансы на благополучный исход. К счастью, Поттер удовлетворился обещанием Перси привлечь Фаджа для защиты от Дамблдора и все свои опасения перенёс на встречу с драконами.

Обитатели Блэк-хауса — Кричер, Добби и леди Вальбурга — наперебой желали Гарри удачи, а Драко призывали оставаться начеку.

— Берегись Дамблдора! — кричала вслед Вальбурга. Драко, затормозив перед самым камином, попросил Поттера подождать минутку.

— Я сейчас, — сказал он и бросился наверх в свою спальню.

Повинуясь минутному порыву, он сменил школьную мантию на ту, которая выглядела точно так же, но была расшита изнутри рунами, обеспечивающими защиту. Наверняка, это была чистой воды паранойя, но так Драко было спокойней.

Привычно переместившись в Хогвартс камином, находящимся в кабинете Снейпа, Драко и Гарри отправились в сторону квиддичного поля, которое было переоборудовано под арену. Подойдя к ней поближе, Драко увидел, что большинство зрителей уже собралось. Он с досадой отметил, что его нервозность нисколько не уменьшилась, а напротив, стала возрастать. Как он ни старался взять себя в руки, ему это не удавалось.

Кроме учеников Хогвартса и студентов Шармбатона и Дурмстранга, посмотреть на первый тур приехало много взрослых волшебников. Все были нарядно одеты; среди гостей то там, то здесь мелькали алые мантии авроров. Это было хорошим признаком. Малфой решил, что Персиваль начал действовать. Тогда причин для волнения лично для него, Драко Малфоя, не было — Министерство позаботится о его безопасности. Единственный, о ком стоило беспокоиться, был Гарри. Хотя он был обвешан артефактами с головы до ног, выучил несколько мощных заклинаний и обладал невероятной для такого возраста магической силой, всё же дракон был даже для него грозным противником. Драко несколько успокоился, когда сообразил, что нервничает из-за Гарри.

Слизеринец с интересом посмотрел вокруг. Вместо вышек и трибун, с которых зрители смотрели квиддич, был воздвигнут огромный амфитеатр с деревянными резными скамьями. В проходах стояли статуи основателей Хогвартса, а зелёное поле превратилось в огромную каменную чашу, глубину которой было сложно рассмотреть. Все эти преобразования наводили на мысль о том, что здесь потрудилась профессор Макгонагалл. Малфой повертел головой в надежде увидеть её, и действительно, заместитель директора оказалась неподалеку. Минерва, ещё более прямая, чем обычно, в числе других преподавателей усаживала запоздавших гостей на свободные места.

Тут же был профессор Флитвик, одетый по такому случаю в тёмно-вишнёвый шёлковый сюртук с песочного цвета шейным платком. Он, в отличие от своих коллег, медленно продвигаясь по проходу, творил какие-то сложные чары, если судить по движениям его руки с волшебной палочкой. Вероятно, он регулировал температуру — Драко заметил, что волшебники, мимо которых проходил профессор, снимали шарфы и мантии. Драко расстегнул свою, под которой был серый костюм из тонкой шерсти. Несомненно, нагреть воздух и создать препятствия для ветра было хорошей идеей, иначе смотреть на состязания в конце ноября было бы слишком холодно.

Драко заметил и другие украшения. Висящие над головами зрителей гирлянды живых цветов наверняка приготовила профессор Спраут. Каменные перила, ограждавшие арену, были украшены движущимися фигурками магических существ, а где-то позади тихо играла мелодичная музыка, что ещё больше усиливало атмосферу праздника. Только пасмурное небо не вписывалось в эту феерию, но не было сомнения, что профессора не дадут сорвать так тщательно подготовленное ими мероприятие: наверняка будут использованы чары, чтобы на арену и зрителей не упало ни одной капли.

Гарри совершенно не нервничал, по крайней мере по его внешнему виду этого было не видно. Он с не меньшим удивлением, чем Драко, оглядывался вокруг. Малфой проводил его до палатки, установленной вплотную к огромной каменной глыбе, где Чемпионы готовились к выходу на арену, и вернулся к скамейкам для зрителей. Остановившись у нижнего яруса, где не было свободных мест, он начал оглядывать каменный амфитеатр в поисках друзей.

— Привет!

Драко обернулся и увидел Гермиону, которая, накинув тёплую мантию на руку, топталась рядом.

— Я заняла нам место, — сказала девушка, показывая рукой на середину первого ряда.

Секунду Драко раздумывал, пойти с ней или найти Тео, Панси и остальных, но потом решил, что будет удобнее наблюдать за испытанием с выбранной Грейнджер позиции. К тому же, её надо будет расспросить о том, что происходило в школе в их с Гарри отсутствие. Вероятно, ничего особо важного не произошло, иначе бы девушка использовала бы свой золотой галеон для связи, но сейчас были важны любые мелочи.

— Я беспокоилась, — сказала Гермиона, когда они заняли места. — Турнир вот-вот начнётся, а вас всё нет и нет. Я видела, Гарри уже зашёл в палатку. Как он?

— По-моему, я нервничаю больше Поттера, — криво усмехнулся Драко. — Расскажи, что тут у вас творится. Тебя не вызывал Дамблдор?

— Нет. Говорят, его не было на обеде и на ужине. Но я об этом не знала и весь день просидела в том самом классе, в котором мы с Гарри собирались прятаться. Сегодня меня с утра спрашивали, правда ли, что Гарри — лорд Слизерин. Уверена, вся школа только об этом вчера и говорила.

— Так что ты ответила? — перебил Драко.

Гермиона пристально посмотрела на Малфоя.

— А что я могла ответить? Только то, что об этом прокричал не самый умный ученик Хогвартса. — Гермиона пожала плечами. — После этого любой, кто знает Уизли, был твёрдо уверен, что это полная чушь.

— А сама ты что об этом думаешь?

— Что это чистая правда. Иначе с чего вам обоим так поспешно уходить из школы?

— Ты, наверное, сердишься. — Драко отвёл глаза. Грейнджер наверняка сочла то, что ей не сказали, признаком недоверия и обиделась.

— Не спорю, мне неприятно, — признала девушка, — но, должно быть, у вас были причины, чтобы так поступить.

— Не сомневайся, были. А что ты думаешь о… лорде Слизерине?

— Ничего нового.

Девушка поджала губы, и Драко подумал, что она ещё выскажет Поттеру всё, что думает об этой ситуации. Но это было их личное дело, в которое Малфой не собирался вмешиваться. Сейчас самое главное, чтобы Гарри выстоял против дракона.

По амфитеатру прошёл шепоток — на судейской трибуне началось движение. К её краю, где была установлена трибуна, подошёл Дамблдор с палочкой в руках.

— Друзья! — начал Дамблдор, усилив свой голос Сонорусом.

— Разве он должен открывать турнир? — сердито спросила Гермиона. — Ведь есть же Крауч и Бэгмен, и министр тут, в конце концов! Дамблдор — только директор принимающей школы, ничего более!

Драко перевёл взгляд на других судей. Директора Шармбатона и Дурмстранга выглядели недовольными. Крауч и Бэгмен повернулись в сторону Фаджа, который внимательно слушал наклонившегося к нему Персиваля. Когда Уизли закончил, министр вскочил и, едва не оттолкнув Дамблдора, встал рядом с ним. Он тоже наколдовал Сонорус и заговорил:

— От имени магической Британии я, министр магии Корнелиус Фадж, приветствую вас здесь, на благословенной земле Хогвартса, чья тысячелетняя история…

Через минуту Фаджа уже никто не слушал. Драко потерял интерес через две, когда министр перешёл на свои заслуги, без которых Турнир бы точно не состоялся.

— Даже от бюрократов может быть польза, — язвительно заметила Гермиона. — Приятно, что хоть кто-то способен заткнуть Дамблдора.

— Да, от Фаджа может быть польза, если уметь с ним обращаться, — хмыкнул Малфой, вспомнив, как торговался с ним в Министерстве.

Гермиона, решив, что он имеет в виду Персиваля, сказала:

— Да, без Перси Фадж, кажется, не знает, что делать. Кстати, Драко, ты не знаешь, почему на Турнире так много авроров? Я думала, что хватит присутствия обычных служащих Министерства.

— Это я попросил Перси обеспечить нам с Гарри безопасность. Фадж, каким бы ограниченным он ни был, должен был понять, что Дамблдор просто помешался на возрождении Лорда. Для него тот и лорд Слизерин — одно и то же лицо.

В этот момент речь министра прервали аплодисменты. Драко и Гермиона снова стали его слушать.

— Друзья, я очень рад, что одно лишь имя Гарри Поттера вызвало у вас такой неподдельный энтузиазм. Как вы все знаете, Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, стал одним из Чемпионов, несмотря на то, что ему ещё нет семнадцати. Не буду напоминать вам о его подвиге, в этом нет нужды. Но сегодня мне выпала редкая честь объявить о ещё одном достижении Гарри. Как все мы знаем, Поттеры — древний род, который восходит к Певереллам. Видимо, это и послужило причиной, по которой Магия признала возможным для Гарри Поттера унаследовать… — министр сделал эффектную паузу, после чего закричал: — Род Слизерин!

Трибуны загудели. Драко с тревогой огляделся, а потом перевёл взгляд на Дамблдора. Директор по-прежнему стоял рядом с министром, сжав зубы и нахмурив брови. Его длинный нос казался клювом хищной птицы, готовой выклевать Фаджу глаза. А министр продолжал разливаться соловьем.

— Итак, в числе сегодняшних Чемпионов — Гарри Поттер, лорд Слизерин! — наконец закончил он свою речь. — Пожелаем Чемпионом удачи! Да начнётся Турнир!

— Теперь начнётся! — Гермиона повернулась к Малфою. — Драко, скажи мне, что вы это предусмотрели?

— Нет, я не думал, что Фадж это обнародует, — с досадой ответил Драко. — Достаточно было прислать авроров, но Фадж верен себе: он не мог пропустить такую возможность, чтобы поднять свой рейтинг. Лорд Слизерин в числе его сторонников — это сильный ход.

— Только бы он не навредил Гарри, — сквозь зубы проговорила Гермиона.

Между тем слово снова взял Дамблдор.

— Прежде чем начнутся испытания, я бы хотел сказать ещё пару слов. Сегодня мы увидим беспрецедентное зрелище — наши Чемпионы выйдут, чтобы сразиться с самым опасным волшебным существом — драконом! — Дамблдор переждал крики зрителей. — Учитывая, как непросто будет участникам, я, используя свой многолетний опыт, позволил себе прийти к следующему решению. Чтобы поддержать наших Чемпионов и повысить их боевой дух, я взял на себя смелость разрешить им дожидаться своего выхода на арену в компании друга.

— Драко Малфой?

Драко повернул голову и увидел стоящую рядом ведьму в алой мантии. Он кивнул в ответ.

— Аврор Гестия Джонс. Ты должен пройти со мной.

— Зачем? — Хотя Драко не ожидал неприятностей — авроры наверняка были здесь по распоряжению министра, он всё равно хотел знать наверняка.

— Ты составишь компанию Гарри Поттеру до начала Турнира. Поторопись, нельзя заставлять себя ждать.

Драко ничего не оставалось как последовать за аврором Джонс. Гермиона крикнула ему вслед, чтобы пожелал удачи Гарри от её имени. Малфой кивнул, не оглядываясь.

Когда он вошёл в палатку, там, кроме Чемпионов, уже были выбранные для них компаньоны. Драко подумал, что наверняка выбор проводил не Дамблдор, а иначе рядом с Гарри уже сидел бы Рон.

— Как хорошо, что это ты! — воскликнул Гарри, подбегая к Малфою.

— Значит, это не ты выбирал, — констатировал очевидное Драко.

— Нет, нам сказали, что каждого из нас поддержит и поможет настроиться на испытания друг. Я подумал, что это может быть Гермиона, но даже лучше, что она не будет видеть, как я нервничаю.

— Ты начал волноваться? — спросил Драко, хотя это и так было видно по лицу Гарри.

Остальные Чемпионы переговаривались со своими компаньонами, а потом всей группой из шести волшебников подошли к Драко и Гарри.

— Мое почтение, лорд Блэк! Возможно, вы меня помните. Я — Поляков, вы пригласили нас за стол факультета Слизерин в день, когда Кубок определял Чемпионов, — напомнил парень в мундире Дурмстранга, стоявший рядом с Крамом. — Лорд Слизерин, — Поляков поклонился Гарри.

— Конечно же, я помню, — сказал Драко, а Поттер поспешно кивнул.

— Гарри, вот уж не думал, что ты — лорд Слизерин, — сказал Седрик Диггори.

Поттер переводил глаза с одного говорившего на другого. После скандала в день зажжения Кубка ученики других школ принципиально не показывались на территории школы, предпочитая проводить время в карете и на корабле. Изредка их можно было видеть прогуливающимися вдоль озера или на опушке Запретного леса. Они не общались ни с кем из учеников принимающей школы.

— Откуда вы узнали? — с недоумением спросил он.

— Министр Фадж только что сделал объявление, — сказал Седрик, а Драко кивнул в знак подтверждения. — Те, кто слушал его речь, передали нам.

— Месье Блэк, — по-французски обратилась к Малфою Флёр Делакур. — Полагаю, нам больше не надо волноваться, что Гарри Поттер передумает и станет всерьёз участвовать в турнире. Если он — лорд Слизерин, ему это не нужно, верно?

— Абсолютно верно, мадмуазель, — заверил вейлу Драко и повторил по-английски, чтобы рассеять последние сомнения двух других чемпионов: — Гарри Поттер участвует в этом турнире только для того, чтобы не потерять свою магию. Он не стремится к победе, для него главное — остаться живым и здоровым. Гарри, верно я говорю?

В этот момент раздался мощный рёв, от которого задрожали стены палатки.

— Так и есть, — мрачно сказал Поттер, — чего и вам желаю.

Чемпионы переглянулись.

— Мы здесь, значит, должны сразиться с драконом, — решительно сказал Крам.

— Хотя мы и не знали, что на первом туре будет существо такого класса опасности, — заговорил Седрик, — мы сами решили участвовать в Турнире.

— Анри, мы знаем, что ты не б`госал своё имя в Кубок и ве`гим тебе, — заговорила Флёр, отчаянно картавя.

— Внимание, Чемпионы! Сейчас вас проверят на наличие запрещённых предметов! — сказал вошедший в палатку Крауч. С ним было несколько авроров, один из которых небрежно помахал по очереди палочкой перед каждым из Чемпионов.

— Чисто, — отрапортовал он.

Драко показалось, что Поттер вздохнул с облегчением. Из группы волшебников, пришедших с Краучем, выдвинулся Людо Бэгмен. Он выглядел странно — стеклянный взгляд и неловкие движения.

— Пьёт, не просыхая, — шепнул Диггори. — Отец мне говорил, что в Министерстве ходят слухи, что Бэгмен должен кучу денег гоблинам, вот он и заливает неприятности огневиски.

— Чемпионы, вот здесь, — Людо показал маленький мешочек, — находятся фигурки четырех драконов, которые ждут не дождутся, чтобы сразиться с вами. Ваша задача — завладеть золотым яйцом!

— Завладеть? С`газиться? — ахнула Флёр. От волнения она заговорила с ещё более чудовищным акцентом. — Мадам Максим сказала мне, что нам нужно лишь п`гойти мимо д`гакона и заб`гать яйцо!

— Мадемуазель, откуда вы и мадам Максим узнали об этом? Боюсь, мне предстоит выяснить, нет ли в этом нарушения правил, — жёстко сказал Крауч.

— Вы можете это сделать после испытания. Сейчас уже ничего нельзя изменить, — не согласился Бэгмен и обратился к участникам: — Не отвлекайтесь, подходите по одному.

Чемпионы по очереди вытянули своего дракона. Гарри досталась хвосторога и четвертый номер по порядку.

— Венгерская хвосторога! — воскликнул он. — Я читал, что она — худшее, что могло быть!

— Мы нисколько не сомневаемся, что лорд Слизерин покажет всем пример! — снова вмешался Крауч, и Гарри замолчал.

— Драко, как ты думаешь, мне не стоит волноваться? Директор не успел вмешаться, это хорошо, да? — продолжал накручивать себя Гарри. — А после выступления он уже не сможет это сделать, ведь там кругом авроры, и министр, и Перси…

Блондин увидел, что у Гарри трясётся рука, в которой он держал палочку.

— Ты справишься, — попытался он приободрить четвёртого Чемпиона. Гарри кивнул и сделал глубокий вдох — надо успокоиться, в конце концов, он к этому готовился и должен справиться.

После официальной части взрослые волшебники вышли из палатки, предоставив Чемпионов и их компаньонов самим себе. Но долго ждать не пришлось — через минуту полог, отделяющий их от прохода на арену, порубленного в каменном валуне, приоткрылся.

— Седрик Диггори!

Седрик сделал несколько глубоких вдохов и решительно шагнул в проход.

— Удачи, Седрик! — крикнул вслед его друг. Малфой не знал этого парня с Хаффлпаффа.

Полог палатки приоткрылся, и вошедший аврор пригласил парня занять место среди зрителей, чтобы поддерживать Седрика оттуда.

Остальные стали мучительно прислушиваться к звукам, доносившимся с арены, пытаясь по крикам зрителей и восторженно-путаным комментариям Людо понять, что там происходит.

Затем один за другим на арену отправились Делакур и Крам. Так же, как и в случае с первым Чемпионом, их компаньоны — Поляков и немногословная француженка, пришедшая с Флёр, — покинули палатку и отправились на трибуны.

Наконец, настал черёд Гарри.

— Удачи, — сказал ему Драко. — Я сяду рядом с Гермионой и буду поддерживать тебя оттуда. Можешь быть спокоен, я прослежу, чтобы она поменьше за тебя переживала.

Гарри кивнул, не в силах выдавить ни слова. Когда он скрылся за пологом, скрывающим проход на арену, Драко направился к выходу из палатки и остановился там в ожидании аврора, который проводит его.

В томительном ожидании прошло несколько минут, прежде чем Драко понял, что за ним не придут. Он провел по ткани палатки рукой в поисках отверстия, но материя вдруг стала твёрдой и не открывалась. Малфой почуял неладное. Ему вспомнились слова Перси, сказанные неделю назад на балу у четы Флинт: «Знаешь, Драко, хорошо, что участник турнира — не ты. Я узнал, что испытание первого тура готовил Дамблдор. Зная, как сильно он тебя ненавидит, ты не имел бы шансов». А в недавнем письме Уизли снова советовал Драко проявить особенную осторожность.

Малфой попробовал попеременно несколько заклинаний, начиная с Секо и кончая Бомбардой, но палатка не поддалась. Напрасно Драко пытался проделать дыру в другой её части — на стены явно была наложены мощные чары.

Драко понял, что попал в ловушку.

Глава 59. Испытание. Часть 1

Гарри шёл по проходу, ведущему на арену, и отсчитывал шаги. Пять, шесть… В голову лезла всякая ерунда, например, был ли огромный камень, в котором пробили проход, настоящим, или это профессор Макгонагалл потрудилась… Десять, одиннадцать…

Не забыть бы активировать висящий на поясе амулет. Маленькая фигурка демимаски, выполненная в виде брелка из матового белого камня, зачарованная на невидимость, позволяла оставаться для дракона незамеченным как можно дольше. Ценность этого артефакта была в том, что зрители могли видеть Чемпиона, поэтому никто бы ничего не заподозрил.

Двадцать пять, двадцать шесть… Гарри, сознавая, что волноваться уже поздно, сделал глубокий вдох и через мантию сильно сжал амулет невидимости. Двадцать девять, тридцать… Пора!

Не замедляя шага, он вышел на арену, оставив за собой тридцать шагов сомнений и неуверенности. Что ждёт его впереди: схватка с драконом или лёгкая прогулка за яйцом? С этими блэковскими амулетами хвосторога, возможно, даже не почует его.

Однако Гарри ошибался. Хотя драконица его явно не видела, она беспокойно перетаптывалась возле своей кладки, вместо того чтобы просто находиться рядом с ней; её голова, словно покрытая пиками, постоянно поворачивалась из стороны в сторону, огромные крылья то расправлялись, то снова складывались, а длинный шипастый хвост опасно бороздил крупный песок арены. И даже то, что на шее у неё виднелась огромная цепь, не казалось надёжной защитой.

Поттер сглотнул. Ему пришлось напомнить себе, что драконица его не видит. Гарри с трудом заставил себя сделать первый шаг, но поведение монстра не изменилось, и Поттер медленно пошёл по направлению к кладке.

Гарри предпочёл бы обойти ящера по большой дуге, но, к сожалению, арена, хотя и была достаточно просторной, чтобы один или даже несколько драконов там вольготно разместились, всё же была недостаточно большой для такого манёвра. Спрятаться было негде — как назло, там не было ни одного крупного камня. Видимо, весь камень ушёл на то, чтобы соорудить огромную чашу, в которой находились Чемпион и его дракон. Гарри опять поймал себя на мысли, что прикидывает, был ли этот камень трансфигурирован профессором Макгонагалл из подручного материала, или он был природным.

На арене господствовала тишина — звуки с трибун сюда не проникали, наверное, работали какие-то специальные чары. Гарри, едва подумав об этом, непроизвольно посмотрел наверх, туда, где расположились зрители. Он увидел переливающийся прозрачный купол, который, должно быть, и отрезал все посторонние звуки. И опять Гарри стали приходить в голову неуместные мысли. Например, позволяет ли зрителям магическая защита купола слышать рёв дракона и крики участника, если тот его поджарит? А сами они застрахованы от его пламени, если ящер сорвётся с цепи?

Впрочем, нельзя было сказать, что совсем никаких звуков не доносилось. Хвосторога шумно дышала, звякали кольца её цепи, а хвост, как у какой-нибудь кошки, нервно стучал о каменное дно арены. И наиболее громким звуком было биение сердца самого Гарри, оно колотилось слишком быстро для такого относительно безопасного момента — хотя Поттер приближался к кладке яиц, драконица, возможно, чуявшая что-то странное, по-прежнему его не видела.

Поттер сообразил, что если ему снова в голову лезет всякая чепуха, то это означает, что он непозволительно расслаблен. Драко бы посмеялся над ним: Поттер в своём репертуаре — победил чудовище и не заметил, потому что думал о пустяках!

Гарри перевёл взгляд на хвосторогу, до которой оставалось футов тридцать. Сейчас он осторожно обойдёт её, заберёт яйцо и так же осторожно вернётся, выбирая направление, в котором она не смотрит.

Вдруг к ставшем уже привычным звукам добавился ещё один — со скрипом приоткрылась створка массивных ворот, через которую драконов выпускали на арену. Для них и для охранявших их драконологов было сооружено обширное помещение под одной из трибун, имевшее два выхода: один — на арену, а другой — наружу.

Гарри, продолжая всё так же медленно двигаться вперёд, скосил глаза и увидел Чарли Уизли, отчего сразу почувствовал себя более уверенно: Чарли рядом, если что, он придёт на выручку!

Словно отвечая мыслям юноши, Уизли поднял руку, в которой держал палочку, и сделал несколько пассов. Гарри не заметил луча заклинания, поэтому решил, что колдовства не было. Наверное, Чарли тренируется, подумал он.

После этого момента Поттеру в голову не приходило ни единой связной мысли, потому что хвосторога внезапно взбесилась. Она каким-то образом почуяла, где именно находится Чемпион, и рванулась в его сторону так сильно, что её цепь натянулась и завибрировала, создавая впечатление, что она вот-вот вырвется из крепления.

Гарри не успел ничего предпринять, как драконица распахнула пасть и из неё вырвался длинный язык пламени. Он полностью охватил Гарри и спалил бы дотла, если бы не ещё один артефакт семейства Блэк. На его левом бицепсе, плотно его облегая, был надет широкий и плоский браслет из металла гоблинской работы. Он позволял три раза выдержать открытое пламя дракона, и один раз уже был использован. Гермиона выяснила, что, к сожалению, этот мощный магический оберег был одноразовым и его свойства после использования утрачивались.

Гарри, едва избежав гибели, бросился на землю и перекатился подальше от нового всполоха огня, а затем вскочил и со всех ног побежал к драконьей кладке, где среди серых яиц виднелось одно золотое. Теперь, когда драконица заметила Чемпиона, красться больше не было смысла. Но хвосторога двинулась туда же по более узкой дуге, перекрывая Гарри подход. Поттер сначала остановился как вкопанный, а потом побежал назад, чтобы попытаться обойти изрыгающего пламя монстра с другой стороны. Как бы ему ни хотелось вернуться в палатку, признав поражение, он не мог этого сделать. По заключенному контракту, подробности которого он обсудил с Гермионой и Драко уже миллион раз, он мог не справиться с выполнением задания, но обязан был пытаться изо всех сил.

Но хвосторога не испытывала трудностей с обнаружением быстро движущихся объектов. Она с невероятной легкостью для такого огромного существа сменила направление и, компенсируя ограничения, налагаемые на неё цепью, взлетела и сверху опалила бегущего парня. Браслет не подвёл, но теперь оставался всего лишь один раз, когда он мог помочь своему владельцу.

* * *

Женщина-аврор увела Драко, и Гермиона осталась одна. Начался долгожданный первый этап Турнира. Сменявшие друг друга Чемпионы проявляли чудеса героизма, выполняя задание — заполучить яйцо. Хотя все они смогли выдержать испытание, не обошлось без травм, о серьёзности которых было трудно судить со зрительской скамьи. Когда последний из участников, Виктор Крам, покинул арену, Гермиона почувствовала, что задыхается от волнения: сейчас должен был выйти Гарри.

Поводов волноваться за Поттера и так было много, и вдобавок к ним самка хвостороги, не в пример подготовленным для предыдущих участников драконам, была возбуждена ещё тогда, когда арена была пуста. Гермиона ожидала, что к драконице выйдет специалист, чтобы успокоить её, но этого так и не произошло. Вместо драконолога на выходе из туннеля, соединяющего арену с палаткой Чемпионов, показался Поттер.

Гарри действовал именно так, как было запланировано — проявлял осторожность, максимально используя выбранные для него амулеты. На это, к сожалению, не помогло. Едва он приблизился к драконице, она каким-то непостижимым образом его учуяла и словно взбесилась. За несколько минут, которые Гарри пробыл на арене, его жизнь уже несколько раз подверглась опасности, а средства, призванные помочь ему избежать смерти, были ограничены и быстро иссякали.

Гермиона стискивала руки, борясь с желанием вскочить и с палочкой наготове бежать Гарри на выручку. В один из особенно опасных моментов она, не помня себя, даже поднялась со своего места, но чья-то рука мягко усадила её обратно.

— Луна! — воскликнула Гермиона с облегчением, заметив рейвенкловку, садящуюся рядом. — Как хорошо, что ты здесь! Я думала, что сойду с ума от беспокойства за Гарри. Я понимаю, что в этом и заключается задача Чемпиона — подвергаться опасности, но ничего не могу с собой поделать. Хорошо, что хоть Драко ничего не угрожает.

Луна, всегда такая меланхолично-спокойная, вдруг всхлипнула.

— Я очень боюсь за Драко. Ему угрожает смертельная опасность, — сказала она. — Прямо сейчас.

— Как? Но он же…

Гермиона подавила желание спросить Лавгуд, какие у той были основания так говорить. За непродолжительное время знакомства с ней гриффиндорка чётко поняла одну вещь: Луна не знала, она чувствовала. И это предчувствие порой оказывалось куда достовернее, чем точные расчёты самой Грейнджер.

— Нам надо кому-нибудь рассказать! Наверняка профессор Снейп… — с жаром начала Гермиона.

— Я ему уже всё рассказала, — печально улыбаясь, поведала Луна. И, предвосхищая вопрос шатенки, уже готовый сорваться с её губ, сказала: — Он сразу же мне поверил, потому что сам ожидал чего-то подобного. И другие профессора меня слышали. Смотри, они вон там!

Гермиона посмотрела в сторону, указанную Луной, и увидела Снейпа, стоявшего у ограждения. Профессор напряжённо следил за происходящим на арене, держа наготове волшебную палочку. К нему по проходу быстро приближалась профессор Макгонагалл, а за ней, чуть отстав, семенил Флитвик. Его нарядный камзол был расстёгнут, а он сам вытирал потный лоб своим щёгольским шейным платком.

Глядя на трёх сильнейших преподавателей Хогвартса, Луна сказала:

— Гермиона, не волнуйся! И я тоже не буду, они наверняка смогут спасти Драко и Гарри!

* * *

— Как вы думаете, Филиус, — обратился Снейп к подошедшему Флитвику, — если придётся, вы сможете отменить своё заклинание?

Мастер чар, которому хватило всего мгновенье, чтобы оценить обстановку на арене, сразу же понял, что коллега имел в виду.

— Я бы с радостью снял купол, если этот дракон не успокоится, но, боюсь, что так просто сделать это не получится. Альбус попросил меня не только покрыть арену непроницаемым колпаком, но и заколдовать предмет, чтобы управлять этими чарами мог только он сам. Я и подумать не мог, что во время выполнения задания у кого-то из Чемпионов будет настолько опасная ситуация, как у мистера Поттера сейчас. Альбус был, как всегда, убедителен, он говорил о том, что не доверяет Каркарову, а наличие дополнительной защиты не позволит недоброжелателям так просто взломать заклинание. Вот я и заколдовал чернильницу, которую отдал Альбусу, и только он сейчас может повлиять на то, что происходит внизу на арене.

— Опять Альбус вмешался! — с негодованием проговорила Минерва. — Я не понимаю, почему он берёт на себя такую ответственность! Ведь этого же не требовалось правилами проведения?

Под требовательным взглядом профессора Трансфигурации оба мужчины почувствовали себя неуютно. Между тем хвосторога вновь полыхнула пламенем, а кажущийся по сравнению с ней особенно хрупким мальчик каким-то чудом снова спасся.

Флитвик посмотрел на Снейпа, и в его взгляде явственно читался вопрос: «Говорить?»

Северус задумался на секунду. Почему бы и нет? Теперь у него нет долгов перед Дамблдором, Гарри — больше не крестраж. Ничего не помешает зельевару рассказать о маниакальных планах Альбуса сначала закалить своего героя, а потом…

— Подозреваю, Минерва, что Поттеру приготовлено именно то, что мы видим, и это не случайно. Когда он был на втором курсе, Альбус специально дал ему возможность победить василиска, невзирая на жертвы среди учеников. Филиус свидетель, мы вместе с ним помогали Альбусу осуществить его планы.

— Но почему? — Минерва искренне не понимала.

Полугоблин, который вероятно, ещё с того времени чувствовал себя не в своей тарелке от того, что пошёл у Дамблдора на поводу, принял этот вопрос на свой счёт:

— Понимаете, коллега, преподавание в Хогвартсе для меня — единственная возможность иметь волшебную палочку. Пусть я полукровка, для Министерства важно, что я — наполовину гоблин. Альбус это прекрасно знал, как и то, что я не смог бы ему отказать.

— Как это низко! — не выдержала Макгонагалл. — И заставлять мистера Поттера так рисковать — тоже! — Внезапно лицо Минервы исказилось, и она сдавленно спросила: — Скажите мне, Альбус знал, что Гарри — лорд Слизерин?

— Не думаю, — мрачно проговорил Снейп, — но Альбус был уверен, что недавно появившийся лорд Слизерин помогает моему крестнику. Только наш Наимудрейший считал, что это — возродившийся Тёмный лорд.

— Какая чепуха! Северус, вы действительно полагаете, что эта девочка, Лавгуд, говорит правду? Лорду Блэку действительно угрожает опасность? — продолжала расспрашивать Минерва.

— Да, Северус, где он? — подключился Флитвик.

Снейп кончиком палочки показал на палатку для Чемпионов. Хотя сейчас там должно было быть безопасно, одно то, что Драко почему-то не вернулся оттуда, — а зельевар всё это время внимательно его высматривал, — настораживало Северуса.

— Сейчас, подозреваю, мистер Поттер… — Снейп сбился, но заговорил снова: — Лорд Слизерин в реальной опасности, и угрожает ему не Дамблдор, а эта огнедышащая тварь. Поэтому, Филиус, начинайте взламывать свои чары, вряд ли мы уговорим Альбуса их снять. Я уверен, что вы сможете это сделать и без зачарованной чернильницы. А вы, Минерва, скажите, могли бы вы при необходимости отменить трансфигурацию этих камней? Ведь это вы со своими студентами-старшекурсниками целый месяц трансфигурировали подручный материал в камень? Давайте сделаем так, чтобы в решающий момент в случае опасности купол можно было быстро снять и проникнуть на арену. Я вам помогу, надеюсь, вы не сомневайтесь в моих умениях?

Макгонагалл кивнула, а Флитвик вместо ответа скинул сюртук.

Деканы трёх факультетов Хогвартса посмотрели друг на друга и взмахнули палочками, стараясь не очень привлекать внимание к своему колдовству. Их помощь была крайне необходима одному лорду, который сражался сейчас на арене с существом ХХХХХ класса опасности, и, возможно, другому, который был сейчас в палатке для Чемпионов.

***

Драко понял, что нужно экономить силы раньше, чем начал уставать. Как бы ему ни хотелось побыстрее выбраться наружу, необходимо было задавить панику и подключить голову.

Юноша заставил себя убрать палочку. Он встал посреди разгромленной им же самим палатки, стараясь дышать спокойно в надежде найти выход как в буквальном, так и в переносном смысле. Но сколько бы он ни размышлял, он видел только одно: единственным выходом отсюда был выход на арену, откуда доносился рёв дракона, запах гари и жар пламени, что говорило о том, что взаимодействие Гарри Поттера с драконом пошло по самому неблагоприятному сценарию.

А ещё Драко Малфой, лорд Блэк, понял, что драконы приготовлены Дамблдором для него. Вернее, он — для драконов. Он был заперт в четырёх стенах в опасной близости от страшного монстра, который способен разделаться с Поттером и приняться за него. Если план Дамблдора был в том, чтобы списать гибель обоих молодых лордов на несчастный случай, то рассчитал он всё просто блестяще. Стоит разъярённому дракону дыхнуть пламенем в проход, отделяющий арену от палатки, и лорд Блэк сгорит заживо. Помощи ждать неоткуда — никто не посмеет вмешаться в испытание Чемпиона, а о его друге, ожидающим в палатке, вообще никто не вспомнит и не обеспокоится его отсутствием. Вся надежда была на необыкновенную силу магии Поттера, а также тщательно подобранные артефакты и заклинания. На помощь извне Драко не рассчитывал — Гермиона будет думать, что всё идёт по плану, его друзья со Слизерина вообще не в курсе, что ему может угрожать опасность, а крестному он так и не сообщил о том, что из-за выходки Уизли о титуле Гарри теперь могут узнать.

Поэтому сейчас Малфой достал волшебную палочку и из обломков мебели начал трансфигурировать металлический щит, способный хоть как-то защитить его от драконьего огня, если до этого дойдёт. Драко перекрыл бы выход на арену прямо сейчас, но тогда Гарри не смог бы вернуться.

Лорд Блэк предпочёл бы уже сейчас активировать те немногие маломощные артефакты, которые он оставил при себе. Однако он не стал этого делать — время действия у них было ограничено, поэтому включать их следовало в самый последний момент. Не зная, что происходит на арене, было невозможно его определить. Что ж, придётся рискнуть и выглянуть наружу.

Малфой сделал несколько нерешительных шагов по проходу, ничего не увидел и продвинулся ещё на несколько футов. Проход был длинный и узкий и немного извивался, поэтому юноше пришлось подойти ещё ближе к проёму, открывающему вид на арену. От увиденного волосы у него встали дыбом.

* * *

Хвосторога продолжала гонять Поттера по всей арене, не подпуская к кладке. Он прыгал, падал, кувыркался и в основном успевал уворачиваться от языков пламени, посылаемых драконицей издалека, но в какой-то момент до предела натянутая цепь, которая не давала ей добраться до Поттера, со звоном оборвалась. Гарри не успел отпрянуть в сторону и снова попал в струю огня. Браслет спас своего владельца в последний раз и осыпался в рукав мелкой металлической крошкой. Теперь Гарри должен был защищать себя сам.

Кроме «сбруи», у Гарри оставался только один артефакт — перстень, позволяющий посылать во врага молнии. Их сила была достаточной, чтобы даже дракон держался на расстоянии. Поттеру пришлось немедленно активировать амулет. После того, как он послал в хвосторогу несколько молний подряд, той пришлось отступить, а Гарри за это время существенно продвинулся в сторону кладки яиц.

Но, к сожалению, после того, как волшебник, использовавший перстень, выпустил бы определенное количество молний, необходима была подзарядка от личной магии носителя. Поттеру нужно было продержаться это время, и он начал кастовать попеременно то особый щит, гасящий пламя дракона и уменьшающий ущерб от ударов мощного хвоста, то атакующее заклинание, воздействующее на сознание дракона, заставляя его отступать.

В результате Поттер, хоть и начал испытывать усталость от того, что творил заклинания одно за другим, всё же смог продвинуться настолько близко к кладке, что теперь не оставалось ни тени сомнения, что он сможет добраться до золотого яйца. Гарри бросил последний взгляд на хвосторогу, держащуюся на почтительном расстоянии, и бегом бросился к кладке. Он был уверен, что успеет — похоже, драконица выбилась из сил. Но тут снова приоткрылась створка ворот.

* * *

Чарли согласился выполнить поручение Дамблдора, но на душе у него было неспокойно. Умом он понимал, что всё делает правильно, потому что Альбус знает, как лучше, но всё же драконолог провёл бессонную ночь в размышлениях.

Утром он вызвался задать драконам корм, добавляя успокоительное, хотя это была не его очередь. Все подопечные, кроме хвостороги, получили по случаю Турнира двойную дозу препарата, подавляющего агрессию. Чарли не представлял, как Дамблдор сможет устроить так, чтобы Гарри Поттер сразился именно с этим драконом, но верил старому волшебнику. Однако помимо веры, ему хотелось получить какое-нибудь достоверное подтверждение того, что Гарри Поттер, чьё имя у него с ранних лет ассоциировалось с торжеством Света над Тьмой, а потом личное знакомство оставило самое благоприятное впечатление, действительно должен умереть. И, словно отвечая на его сомнения, министр выступил со своей речью, которую Чарли удалось послушать, когда он поднимался на трибуны, чтобы перекинуться парой слов с младшими братьями. Тут всё и стало ясно.

Теперь Чарли понимал, что именно хотел сказать Альбус Дамблдор, намекая, что Гарри Поттера в этом теле уже нет. Молодому волшебнику было кристально ясно, что лорд Слизерин не может быть кем-то иным, как Тем-Кого-Нельзя-Называть, и теперь Чарли не сомневался, что пришла пора решительных действий.

Чарли пристально следил за драконицей, готовый в любой момент специальным возбуждающим заклинанием побудить её атаковать. Обнаружив, что хвосторога почему-то не замечает Поттера, Чарли дождался, когда тот окажется между драконом и воротами, и выпустил заклинание. Хвосторога после этого просто впала в ярость, заставляя Чемпиона нервничать. Гарри быстро перемещался по арене, стараясь избежать пламени и удара драконьим хвостом. Уизли не сомневался, что парень долго не протянет. Однако Чарли ошибся, настолько, что был вынужден наблюдать, как Поттер не только не погиб, но и смог утомить хвосторогу, которая была уже не в состоянии помешать ему взять яйцо. Но на этот случай Чарли приготовил план «Б».

Чарли отошёл от ворот и окинул взглядом обширное помещение, где под охраной драконологов отдыхали, а вернее, отходили от полученного стресса валлийский зелёный дракон и китайский огненный шар. Самка шведского тупорылого дракона, первой участвовавшая в испытании, уже была вывезена вместе со своей кладкой яиц обратно в лагерь. Вместе с ней отправилась часть коллег Чарли. Оставшиеся были довольно расслабленны, отчасти потому, что испытания подходили к концу, а отчасти из-за Чарли, который сказал, пользуясь знакомством с Мальчиком-Который-Выжил, что сам обо всём позаботится. Причин не доверять Уизли у них не было.

Чарли незаметно кинул в самку валлийского зелёного заклинание, которое использовалось работниками заповедника для того, чтобы заставить отступить вышедшего из повиновения дракона, причиняя ему боль. Несмотря на то, что обычно самка зелёного валлийского вёла себя миролюбиво, под влиянием сильной боли она внезапно на удивление мелодично заревела и, не разбирая ничего вокруг, стала топтать своими мощными задними ногами оказавшихся рядом волшебников.

Расслабленность моментально слетела с драконоборцев, они выхватили палочки, чтобы успокоить драконицу. Воспользовавшись переполохом, Чарли направил свою на самку китайского огненного шара, которая после того, как в неё попало такое же заклинание, как и в зеленошкурого дракона, обезумела и понеслась к выходу на арену. Предусмотрительному парню осталось только незаметным движением палочки открыть для неё ворота.

Оказавшись на арене, замка китайского огненного шара сразу увидела, что её собрат — венгерская хвосторога — пытается защитить свою кладку, и сразу же присоединилась к ней.

Появление второго дракона на арене оказалось для Гарри полной неожиданностью. Его силы уже давно были на исходе, и он быстро их тратил, колдуя достаточно мощные щиты, чтобы выдержать жар пламени, и изредка бросая слабеющие молнии. Теперь же он мог только бегать, уворачиваясь от потоков пламени, которыми поливали его два дракона, взвившиеся в воздух.

Но Чарли не забывал и о том поручении, которое было дано ему ранее. Это было озвученное Альбусом на собрании ордена Феникса решение о ликвидации Драко Малфоя.

Рассудив, что теперь хватит и одного дракона, чтобы расправиться с Поттером, вернее, с лордом Слизерином, Уизли снова выглянул из-за створки ворот и запустил в самку китайского огненного шара серию заклинаний, которые отвлекли её от прежней цели и направили в другую часть арены, туда, где был проход в палатку Чемпионов. В результате огненный шар, оправдывая свое грозное название, принялся поливать пламенем огромный валун, который с каждой секундой всё больше накалялся от жара.

* * *

Драко с замиранием сердца следил за разворачивающимся на арене действом. Казалось, хвосторога теперь совершенно забыла о своем первоначальном намерении защищать кладку, а сосредоточилась исключительно на попытках убить наглого волшебника, посягнувшего на самое дорогое — на её потомство. Малфой кусал губы от бессилия, но помочь Гарри он не мог. Даже если забыть, что все наиболее ценные артефакты были у Поттера, магический резерв Гарри был несравним с аналогичным лорда Блэка, хотя у последнего он тоже был немаленьким.

Когда на арене оказался второй дракон, Драко больше не колебался — теперь ему предстояло позаботиться о себе. Разрозненные кусочки сложились, и лорд Блэк ясно увидел всю картину целиком: его хотели убить. Несомненно, хотели убить не его одного, но Гарри должен был справиться, Драко в него верил.

Минута, которую огненный шар (его Малфой сразу опознал, понимая всю опасность этого вида) потратил на помощь своему собрату-дракону и совместно с хвосторогой атаковал Чемпиона, была потрачена Драко с пользой. Он покинул место, с которого наблюдал за действиями Чемпиона в его схватке с драконом, и бросился назад в палатку. Взмахом палочки он переместил подготовленный заранее металлический щит к входу, а потом чарами постарался укрепить его. Едва он это сделал, как в проход ударило огнём, на Драко дохнуло жаром.

Малфой с ужасом следил, как лист металла краснеет и истончается на глазах. Он поспешно подновил его, но уже через несколько секунд заслон вернулся к первоначальному виду.

Драко панически огляделся. Каменный валун, который отделял палатку от арены, препятствуя случайному попаданию драконьего пламени, не был рассчитан на то, что дракон целенаправленно станет поливать его огнём. Никак иначе Малфой не мог объяснить то, что происходило в данную минуту. Юноша не сомневался, что технически это вполне возможно, если не забывать, что Чарли Уизли был преданным сторонником Дамблдора. Кто, как не опытный драконолог, мог бы заставить дракона изрыгать пламя в нужном месте?

Юноша несколько раз обновлял заклинание, но результатом стало лишь то, что он начал чувствовать усталость. Этого никак нельзя было допустить. Теперь оставалось лишь перенести оборону на дальний рубеж.

Драко в последний раз обновил металлический лист, препятствующий потоку пламени, который никак не иссякал, — дракон огненный шар оправдывал свое название, — и отошёл в глубь палатки. Он надвинул капюшон мантии, ощущая пальцами выпуклые руны, вышитые на подкладке. Эту мантию он надевал неоднократно, но до их пор понятия не имел, будет ли она действительно так полезна, как о ней писали в документах Блэков. Пришло время активировать артефакты, которые он захватил на всякий случай для Гарри.

Несколько колец — их Драко даже не надел, а кинул в карман — были не только маломощными, а в данной ситуации просто-напросто бесполезными: они могли помочь лишь в случае прямого столкновения с драконом, например, ненадолго дезориентировать его. Но в его случае, похоже, опасность быть растоптанным заменялась опасностью быть заживо сожжённым.

Предметами, которые сейчас действительно могли бы пригодиться Драко, были два амулета, висящие у него на шее. Наиболее ценный был сделан в виде колье с несколькими полудрагоценными камнями. Они с Поттером пришли к единогласному мнению, что колье было женским и, если бы не его свойства, надевать его было бы не слишком приятно. Этот артефакт подпитывал иссякшие магические силы волшебника, если тот слишком много колдовал. Малфою он скоро очень пригодится.

А вторым артефактом, сделанным в виде серебряных цепочки и медальона в виде диска с нанесенной руной Лагуз, Драко собирался воспользоваться прямо сейчас. Медальон при нажатии на руну создавал целый водопад, к несчастью, кратковременный. Драко не собирался направлять его в сторону прохода, откуда шёл жар. Он активировал артефакт, чтобы как следует промокнуть самому и намочить всё вокруг. Драко коснулся руны Лагуз и только с первыми каплями, веером разлетевшимися в стороны от медальона, окончательно осознал положение, в котором он очутился. И, наконец, смертельно перепугался.

Когда Гарри изучал заклинания, способные помочь ему справиться с драконом, Драко, конечно, тоже их выучил. Хотя такого магического резерва, как у Поттера, у лорда Блэка не было даже с поддержкой родовой магии, он, конечно, тоже мог их творить, пусть и не столь долго и много. Драко поднял палочку и приготовился, со страхом глядя на сияющие красным светом проём, озаряющий палатку зловещим потусторонним светом.

Ждать пришлось недолго. Последняя преграда в виде остатков металлического заслона пала, и после шумного вздоха дракона, находящегося по ту сторону валуна на арене, в палатку проник новый всполох пламени.

Драко, пока мог, держал защиту, подновляя её время от времени взмахом палочки, а потом, когда окончательно выдохся, активировал свой последний артефакт — колье, в камнях которого содержался такой нужный ему сейчас запас магии. Но он чувствовал, что всё равно не справляется — пламя было не только перед ним, а повсюду — загоревшаяся палатка, по-прежнему не открывая проход наружу, дымилась, не давая дышать, а от жара пот струился по телу.

Наконец, палочка выпала из ослабевших пальцев. Драко опустился на колено, выставив вперёд руку с кольцом лорда, создавая невербальный щит и стараясь оттянуть тот момент, когда его охватит пламя.

Глава 60. Испытание. Часть 2

— О, нет! — воскликнула Минерва, от увиденного опуская палочку. — Горит палатка Чемпионов!

— Не отвлекайтесь! — свирепо воскликнул Снейп.

Он отошёл от коллег, которые с новым рвением принялись разрушать купол, и взмахнул палочкой, вызывая Патронус. Через мгновение призрачная лань понеслась в министерскую ложу, где нашла Альбуса, и пропитанным ядом голосом потребовала немедленно снять защиту с арены, а также разобраться, наконец, с теми, кто должен был контролировать драконов.

Находящиеся с Дамблдором на одной трибуне маги и так уже были взвинчены до предела, но сейчас они готовы были взорваться, поэтому Альбус не стал доводить до обострения. Нужно было показать, что он не бездействует в ответ на угрозу. Альбус послал Патронус Чарли Уизли, отмечая про себя, что сказанных при свидетелях слов в случае чего будет достаточно, чтобы доказать, что Альбус не имел в виду ничего предосудительного.

Помощник министра, Уизли, вообразивший себя лордом Пруэттом, начал громким шепотом убеждать Фаджа в том, что состязания необходимо прервать и эвакуировать Чемпиона с арены, чтобы спасти его жизнь. К облегчению Альбуса, министр, узнав, что для этого требуется снять купол и, таким образом, убрать преграду между зрителями и драконами, категорически отказался.

Но всё же Альбус понимал, что нежелательное вмешательство посторонних в его планы нельзя было полностью исключать, поэтому дождавшись, когда встревоженные маги во главе с министром перестанут за ним следить, занявшись обсуждением текущей ситуации на арене, Дамблдор послал ещё одно устное сообщение. Но в отличие от предыдущего, это он наговаривал настолько тихим голосом, что слышно было только имя адресата: «Гестия».

* * *

Призрачный феникс нашёл Чарли у ворот, ведущих на арену. Уизли с палочкой в руках с неослабевающим вниманием следил за неистовствующими драконами, готовый в любой момент повысить градус их агрессии.

Услышав голос Альбуса, Уизли обернулся.

— Чарли! Мальчик мой! Что же там у вас происходит? Если вам нужна помощь, дайте нам знать!

Голос Дамблдора привлёк внимание остальных драконоборцев, которые всё никак не могли совладать с валлийским зелёным.

— Чарли, ради Мерлина! Пусть сюда пришлют авроров! Посмотри, мы совсем выбились из сил. Ласло ранен, Стивену приходится поддерживать его жизнь заклинаниями! — в отчаянии прокричал один из них.

И верно, из пятерых волшебников в строю остались всего трое. Их сил, возможно хватило бы на то, чтобы, наконец, успокоить взбесившегося дракона внутри ангара, но выйти прямо сейчас на арену, чтобы помочь Чемпиону, было некому.

Однако у Чарли были свои резоны, чтобы помощь не дошла. Загородив спиной ворота, — он не пропустит туда никого на выручку Неназываемому, — он поднял палочку и сказал:

— Бросьте палочки! Никто из вас не отправит Патронус, чтобы просить о помощи!

Коллеги Чарли, многие из которых до сих пор могли назвать его другом, были потрясены.

— Чарли, опомнись! Мы все сейчас на взводе и плохо соображаем, что говорим! Нам нельзя опускать палочки, ведь тогда она, — драконолог показал на теснившего их монстра, — нас затопчет!

— Выполняйте! — не своим голосом заорал Чарли. Он не допустит того, чтобы из-за чьего-то скудоумия план Дамблдора пойдёт прахом и тёмный колдун выживет, чтобы убить их всех. Чарли был готов идти до конца, так его воспитали родители и таковы были его убеждения.

— Я не шучу! — крикнул Чарли и направил палочку на волшебника, который попытался к нему приблизиться, несмотря на предостережение, но тот не послушал, и Чарли пришлось выполнить свою угрозу.

— Ступефай!

Увидев падение коллеги, драконолог, с которым Чарли до этого разговаривал, не стал больше пытаться его урезонивать. Он вскинул руку, намереваясь вернуть Ступефай наколдовавшему его. Но прежде он решил послать Финиту в пострадавшего, что оказалось ошибкой.

— Не зли меня, Джейк! Ступефай! Инкарцеро! — что есть мочи крикнул Уизли. — Вы, как дети, ничего не понимаете!

Оставив неподвижных волшебников беззащитными перед разбушевавшимся драконом, — ничего страшного, там есть кому о них позаботиться, — Чарли вернулся к воротам, откуда послал Дамблдору ответный Патронус, сообщив, что всё под контролем и он ни за что не отступится.

* * *

Гарри понял, что второй дракон нашёл себе новую цель, потому что справляться с хвосторогой стало легче. Быстро наколдовав одно за другим несколько заклинаний, чтобы отогнать её, он со всех ног бросился к яйцу.

Его сердце бешено колотилось, дыхания не хватало, к тому же, парень не знал, что предпримет оставшаяся за спиной драконица, но на колебания больше не было времени. Словно отвечая его мыслям, хвосторога заревела, но Поттер уже был рядом со своей целью. Он прыгнул, чтобы схватить яйцо, а потом перекатом уйти в сторону, но не успел: его опалил очередной, самый сильный со времени начала его поединка с драконом, всполох пламени.

Обезумевшая хворосторога не осознавала, что вместе с надоевшим человеком она сжигает своё потомство. Снова и снова она поливала огнём то место, где только что был Чемпион, а потом, не найдя свою кладку, она взмыла в воздух и опалила огненным факелом камень арены, после чего принялась за купол.

Китайский огненный шар поддался безумию собрата и усилил поток пламени, направленный на валун, преграждавший ему путь к палатке. Накалившийся докрасна камень потёк, погребая под собой непрочное сооружение.

Увидев это, Гермиона и Луна, давно уже подбежавшие к ограждениям, чтобы не пропустить ни малейшей детали, не выдержали. У обеих девушек на глаза навернулись слёзы, и стало трудно дышать. Глядя на Лавгуд, до смерти напуганную случившимся, гриффиндорка не стала больше ждать.

— Луна, пошли! — сказала она, хватая девушку за руку. — Мы попробуем помочь Драко и Гарри! Самый прямой путь на арену лежит через палатку Чемпионов!

— Но она горит! Я не знаю, сможет ли Драко спастись, — надломленным голосом проговорила Луна.

— Зато я знаю! — не оставляя ни тени сомнения, заявила Гермиона. Она поняла, что теперь настала её очередь утешать подругу. — Лорд Блэк увешан артефактами, как рождественская ель! Они должны ему помочь, уж поверь мне, я сама их подбирала!

Гриффиндорка не стала уточнять, что артефактов по сравнению с Поттером у Малфоя было совсем мало и своим качествам они заметно уступали. Казалось, Луна совершенно утратила всё свое умение смотреть на ситуацию оптимистично, когда дело касалось близкого ей человека. Несомненно, её следовало приободрить.

Гермиона в сопровождении рейвенкловки зашагала к тому месту, где начинался пологий спиральный спуск вокруг арены, ведущий к палатке Чемпионов.

— Неужели никто, кроме нас, не подумал, что Драко нужна помощь? — с негодованием вопрошала девушка.

Луна, если и хотела что-то ответить, не успела: дорогу девушкам заступили трое Уизли — Фред, Джордж и Рональд. Все трое похабно ухмылялись и поигрывали палочками.

— Смотри, кто у нас тут! — сказал один из близнецов. — Твоя почти невеста, Ронникинс!

— И местная сумасшедшая! — подхватил другой. — Обе, наверное, думают, что лорды женятся на таких, как они!

Старшие Уизли захохотали, а Рональд ухмыльнулся и сказал голосом, полным собственной значимости:

— Чарли просил нас охранять проход, чтобы всякие разные не мешались под ногами, но вот не думал, что сюда полезешь ты, Грейнджер! Видимо, нынче у лордов помощники измельчали!

— Отойти прочь, Рональд Уизли! — шатенка направила на бывшего друга палочку. — Только ваша семейка может мешать нам сейчас пройти, зная, что в это время другим угрожает смертельная опасность! Не удивлюсь, если ты и твои братья встали здесь именно для того, чтобы задержать помощь Гарри и Драко!

— Ты определись — помощь Гарри Поттеру или лорду Слизерину? Кого именно ты имеешь в виду, Гермиона Грейнджер? — вступил в разговор один из близнецов. — Если о мальчике, который выжил, то ты опоздала! Удивительно, что ты не заметила, как он изменился!

Продолжая мысль брата, второй Уизли подхватил:

— Может, ты в не курсе, но там, — рыжий показал рукой в сторону арены, — сейчас вершится справедливость! Если ты так и не поняла, что Гарри совсем не похож на себя, то тогда ты под влиянием Того-Кого-Нельзя-Называть! Может, бросить тебя на съедение дракону?

Долговязый близнец посмотрел на Гермиону сверху вниз, словно оценивая, не сбросить ли её действительно на арену, где бесновались драконы.

— Пропусти!

* * *

— Мне осталось совсем чуть-чуть! — прокричал профессор Флитвик. — Северус, помогите мне! Колдуйте на каждое моё заклинание усиление со словом «Максима»!

— Минерва, вы справитесь без меня? — спросил коллегу Снейп.

Макгонагалл, не прекращая работать палочкой, с заметным напряжением в голосе ответила:

— Не сомневайтесь во мне! Как только Филиус снимет купол, я буду готова трансфигурировать камень в големов, чтобы они противостояли драконам на арене.

— Но Минерва! Вам понадобится много камня, чтобы совладать с этими тварями! — усомнился Флитвик.

— Тут его достаточно. Главное, чтобы я смогла поднять и удержать его в воздухе. Чтобы создать големов размером с дракона, мне придётся вложить всю мою силу!

Волшебники уже собирались вернуться к работе, как происходящее на арене снова привлекло их внимание.

— Смотрите, что делают эти драконы! — воскликнула Минерва, тяжело дыша от волнения. — Большой чёрный сейчас сожжёт Гарри!

Все трое с ужасом увидели, как Чемпиона, который наконец добрался до яйца, охватил огромный язык пламени.

— Я уверен, Поттер не пострадал! Драко не пустил бы его без дополнительной защиты. Но нам нельзя терять времени! — подвел своеобразный итог Снейп.

После сказанного волшебники заработали палочками ещё усердней. Спустя минуту послышался озабоченный возглас Филиуса:

— Снять купол не получается, он нестабилен, но я смогу сделать в нём отверстие. Минерва, теперь вы! Только прошу, поскорее, если я не удержу его, всё схлопнется, а то и взорвётся!

— Я вам помогу, — заверил Снейп, вставая рядом.

Макгонагалл кивнула и, закусив губу от прилагаемых усилий, махнула палочкой. Огромные каменные глыбы, из которых была сооружена глубокая чаша арены, поднялись в воздух. Сейчас профессору Трансфигурации предстояло показать своё мастерство.

— Немедленно бросьте палочки и поднимите руки! Вы не имеете права мешать проведению Турнира!

Всем троим деканам Хогвартса пришлось обернуться, несмотря на напряжённый момент. Они увидели ведьму в красной аврорской мантии. Снейп её прекрасно знал по ордену Феникса и не питал никаких иллюзий по поводу её появления в такой неподходящий момент, да ещё с направленной на них палочкой — палочкой, готовой к бою!

— Гестия Джонс! — желчно воскликнул Северус. — Только вас тут не хватало! Явились в тот самый момент, когда сейчас всё вот-вот рухнет, если Минерва отвлечётся!

— Вы не можете требовать, чтобы мы бросили Гарри Поттера на растерзание дракону! — поддержал Снейпа Флитвик.

— Ещё как могу! Повторять не буду, считаю до трёх, иначе пеняйте на себя! Бросайте палочки, не то пожалеете! Раз, два…

— Минерва, продолжайте! Филиус, помогите же ей! Я вас прикрою! — крикнул Снейп, шагая в сторону аврора. Палочка в его руке была направлена на Гестию.

— Снейп! — скривилась Джонс. — Предатель! С тобой разговор будет коротким! Если ты сейчас же не бросишь палочку, то отправишься прямиком в Азкабан за сопротивление властям!

Северус легко принял боевую стойку.

— Прекрасно, Гестия! Азкабан так Азкабан! Займу соседнюю камеру с Люцом, надеюсь, крестник не даст пропасть!

Джонс скривилась при упоминании Малфоя, но промолчала. Она взмахнула палочкой, и Снейп приготовился колдовать Протего, но ведьма имела другие планы.

— Экспеллиармус! — прокричала она, направляя свою палочку не на Снейпа, а на Макгонагалл.

Коричневая палочка Минервы, сделанная из пихты с сердечной жилой дракона, вылетела у неё из рук. Джонс подхватила палочку на лету, но удержать не смогла, потому что упала под мощным Ступефаем разгневанного Снейпа.

Внезапно раздался страшный грохот — камни, которые профессор удерживала в воздухе, упали, из-за этого нарушился контур купола, и так нестабильного. Профессор Флитвик не смог удержать его, и случилось то, чего он так боялся. Огромная энергия, которой был напитан купол, высвободилась, и произошёл чудовищный взрыв. Тонны камня, взлетев на воздух, упали, погребая под собой арену, Чемпиона, а также палатку. Обломки, падая вниз, засыпали зрителей, а часть трибун осела.

Оглушённые взрывом, Снейп, Макгонагалл и Флитвик с трудом удержались на ногах. На лицах у всех застыло потрясение. Арены больше не существовало, вместо неё появилась огромная груда камней. Разорвавшийся с таким выходом энергии купол больше не сдерживал летавших над ареной драконов, и теперь они плевались с высоты пламенем, норовя поджарить как можно большее количество волшебников. Началась паника, школьники с криками устремились к выходу, пытаясь колдовать на бегу.

Макгонагалл, не теряя времени, призвала свою палочку, выбитую Джонс, и бросила пронзительный взгляд на поверженного врага. Минерва прикидывала, не добавить ли Гестии, но видя, что та не шевелится, связанная заклинанием Снейпа, профессор решила, что на данный момент Джонс получила достаточно.

Действительно, сейчас, когда на счету была каждая секунда, нельзя было устраивать разбирательство, это могло подождать. Деканы Хогвартса подняли палочки, готовые защищать учеников и от драконов, барражирующих в небе над трибунами, и от летящих осколков.

Но вот между рядами показались красные мантии авроров. Они начали организованно выводить растерянных учеников. Со стороны министерской трибуны появилась группа волшебников, в числе которых был Фадж, напуганный до бесчувствия. Министра волок Персиваль, который казался ядром всей команды. Действительно, он и указывал направление, и держал над Корнелиусом Протего от падающих камней и драконьего огня. Два аврора — один спереди, другой сзади — охраняли представителей власти.

Минерва разрывалась между желанием помочь эвакуировать учеников и продолжать операцию по спасению Гарри Поттера. Она потерянно озиралась, окидывая взглядом пустеющие трибуны, а потом сосредоточенно разглядывала каменные руины арены, пытаясь разглядеть там шевеление. Флитвик, почувствовав её смятение, сказал, осторожно прикоснувшись к её руке:

— Минерва, детям помогут. Посмотрите, столько взрослых готовы прийти им на помощь!

Действительно, не только авроры занялись спасением учеников. Многочисленные гости Турнира достали палочки и принялись колдовать, чтобы оградить от опасности как можно больше детей.

— Вы правы, Филиус! — воскликнула Минерва. — Что-то я расклеилась, надо взять себя в руки.

После того, как группа министра, передвигающаяся практически бегом, направилась в сторону выхода со стадиона и скрылась там, показалась компания директоров школ-участниц Турнира. Эти волшебники вели себя куда более достойно, не показывая страха. Все трое держали палочки наготове, колдуя время от времени мощные щиты. Не являясь драконоборцами, они всё же могли противостоять хвостороге и китайскому огненному шару, чтобы отвлечь их внимание от уходящих детей.

Камни продолжали сыпаться сверху на головы волшебников. Это происходило потому, что купол, практически разрушенный, всё ещё, как сеть с редкими ячейками, задерживал взлетевшие в воздух обломки, но не мог удержать их надолго. Но по сравнению с драконами камнепад не казался такой серьёзной опасностью.

Один из крупных осколков упал на лежавшую связанной Гестию. Снейп подошёл поближе, чтобы проверить её, но наклонившись, увидел, что та мертва. Аврор Гестия Джонс, верный сторонник Дамблдора и активный член ордена Феникса, застывшим взглядом смотрела на сотворённую ей катастрофу.

— Гестия! Что с ней? — встревоженно спросил Дамблдор.

— Мертва, — процедил Снейп. — Её счастье, что теперь она не ответит за содеянное. — Однако, мысли Северуса занимало другое. — Нам нужна помощь, чтобы убрать камни. Там под завалами Гарри, а Драко был в палатке. Вы поможете?

Снейп пристально посмотрел на всех директоров поочередно.

Мадам Максим и Игорь тут же согласились, а Дамблдор засобирался в Хогвартс:

— Я должен проследить за возвращением учеников в школу. Боюсь, многие ранены, а остальные очень напуганы. Им нужно моё присутствие.

Под осуждающими взглядами коллег Альбус заторопился к выходу. Он не разрешил остаться нескольким старшекурсникам Хогвартса, которые хотели присоединиться к спасательным работам. А вот директора Шармбатона и Дурмстранга, напротив, мобилизовали своих учеников.

— Это лучшие представители наших школ! — заявил Каркаров намеренно громко, чтобы уходящий Альбус мог его слышать, надеясь задеть директора конкурирующей школы.

Мадам Максим добавила с этой же целью:

— Они ехали в Англию, чтобы показать, на что способны! Теперь этот час настал!

Но всё было тщетно — Дамблдор только ускорил шаг. Но он не успел далеко уйти.

— Мистер Дамблдор! — раздался истошный крик.

Это кричал Чарли Уизли, которого, невзирая на сильное сопротивление, тащили два аврора. Чуть отстав, с мётлами в руках шли драконоборцы, их можно было опознать по экипировке из драконьей кожи. Коллег Чарли было трое, и они кидали на Уизли убийственные взгляды.

Дамблдору пришлось задержаться. Он недовольно окинул взглядом опустевший амфитеатр, словно проверяя, много ли там осталось ненужных свидетелей, и остановился, поджидая, когда авроры, ведущие Чарли, поравняются с ним.

— Мистер Дамблдор, сэр! Альбус! — надрывался Уизли. — Помогите, они хотят меня арестовать! А ведь я выполнял ваш приказ!

— Какой приказ, мальчик мой? — недоуменно спросил Альбус. — Я не приказывал тебе ничего. О чём это ты?

— Как же, вы велели уничтожить Поттера! Гарри Поттера, в которого вселился тот, кого нельзя называть! И лорда Блэка, который Малфой, тоже уничтожить, потому что это он его возродил! — продолжал Чарли с жаром.

Волшебники всё больше хмурились. Не было сомнений, что Чарли не в себе. В пользу этой версии говорило неестественное поведение молодого драконолога, его сбивчивая речь и расфокусированный взгляд.

Именно так расценил слова Чарли директор Хогвартса.

— Чарли-Чарли, какая жалость! Потерять рассудок в таком молодом возрасте! Я полагаю, что этому есть объяснение. Когда ты посвящаешь всю свою жизнь любимой профессии, а в результате животные, о которых ты заботился, приносит только боль и разрушения, не мудрено, что мистер Уизли сошёл с ума, — Дамблдор покачал головой. — Однако, не думаю, что его надо арестовывать. Отведите его в Мунго, проявите человеколюбие!

— Альбус! Что вы говорите? Всё было не так! — попытался достучаться до своего идейного вдохновителя Чарли, но тщетно: Альбус уже сделал знак аврорам, чтобы те увели арестованного. — Бедный мальчик! — сокрушенно проговорил Дамблдор, оглядывая своих подчиненных и гостей Турнира, чтобы определить, насколько те поверили словам драконолога. — Вот видите, что может сделать страх и переживания даже с самым сильным волшебником! Именно поэтому мне нужно поспешить и вернуться в Хогвартс, пока ещё не поздно, чтобы успокоить учеников. Им сегодня выпало нелегкое испытание! К счастью, оно уже закончилось.

И Альбус, повернувшись спиной к возмущённым волшебникам, как ни в чём не бывало зашагал прочь, изящно приподнимая, чтобы не споткнуться о валяющиеся повсюду камни, длинную пёструю мантию из особенно дорогого материала, надетую им по случаю праздника.

— Он удрал! — в негодовании воскликнула Минерва. — Альбус Дамблдор бросил нас в такой момент! Признаюсь, я была о нём лучшего мнения. Никогда бы не подумала, что он оставит своих учеников там, на арене! Теперь нам придётся обходиться своими силами.

Заметив, что драконоводы приготовились оседлать свои мётлы, деканы повернулись в их сторону. Волнующий всех вопрос задала Макгонагалл.

— Может быть, вы, молодые люди, объясните нам, что произошло с Чарли Уизли и почему его арестовали? — профессорским тоном спросила она.

Те смешались. Возможно, кто-то из них был её учеником и побаивался Минерву до сих пор.

— Кто бы ещё убрал этих летающих тварей, — сердито сказал Северус, следя за полётом двух существ высшего класса опасности. Драконы делали вираж, готовясь спалить скопление волшебников внизу. Снейп полагал, что задавать вопросы лучше после того, как исчезнет угроза с неба.

Драконологи спохватились и, оседлав мётлы, резко набрали высоту и скорость, после чего бесстрашно начали преследование крылатых ящеров. Они запускали в них заклинание за заклинанием, чтобы отогнать подальше от людей. Теснимые своими укротителями, огненный шар и хвосторога постепенно развернулись и полетели в сторону лагеря на опушке Запретного леса.

Свои объяснения деканы всё же получили, хотя и немного позже.

Тем временем необходимо было продолжить спасательную операцию.

— Нельзя терять времени! — поторопил всех Флитвик. — Пока вы говорили с Альбусом, я наложил несколько заклинаний, чтобы выяснить, есть ли выжившие…

— И что? — нетерпеливо перебил Снейп.

— Да, Северус, выжившие есть, и их двое! — радостно подтвердил мастер Чар. — Нам надо поскорее отыскать мальчиков!

— Минерва, вы можете отменить трансфигурацию, чтобы камень снова превратился в исходный материал? Уверен, тогда нам было бы проще разобрать завалы, — предложил зельевар.

— Боюсь, что нет, — расстроенно проговорила Макгонагалл. — В том состоянии, в котором сейчас пребывает материал, я не смогу одномоментно вернуть ему первоначальный вид. Работать с каждым куском камня по очереди в нашем случае тоже не выход. Надо использовать поисковые чары, хотя бы тот же Гоменум Ревелио. А вы, Филиус, наверняка знаете что-то более эффективное. Может быть, мы начнём с того места, где была палатка? Но сначала надо полить там всё как следует водой, жар ещё силён!

— Хорошо, Минерва, пойдёмте!

Каркаров отправил несколько крепких парней пройтись по трибунам и посмотреть, не лежат ли где-нибудь без сознания раненые, а сам вместе с мадам Максим и студентками Шармбатона спустился на арену, чтобы применить заклинания, которые не имели аналогов у английских волшебников. Гости решили так поступить, когда поняли, что английские коллеги не смогли обнаружить погребённых заживо.

Внизу со стороны ворот, ведущих во внутренние помещения, предназначенные для размещения драконов, показались двое волшебников. Один из них, с усилием тащил другого, по-видимому, тяжело раненого. Пройдя несколько шагов, драконолог остановился — передвигаться по покрытому камнями пространству было трудно.

— Давайте спустимся, — предложил Флитвик. — Искать Гарри и лорда Блэка можно и оттуда, заодно спросим, что же всё-таки произошло с Чарли Уизли и почему драконы взбесились.

Вместо ответа Снейп первым перелез через ограждение, а потом с проворством ящерицы заскользил по огромным валунам вниз. Флитвик и Минерва не отставали, несмотря на разницу в возрасте. Через минуту они уже стояли перед коллегами Чарли.

— Прошу вас, помогите! Мы драконологи, меня зовут Джейк, это Ласло. Он ранен, его затоптал дракон, — заговорил тот, который выглядел пободрее.

Он кое-как усадил раненого — тот с трудом удерживал сидячее положение.

— Вызовите, пожалуйста, колдомедиков!

Снейп, игнорируя просьбу о помощи, мрачно уставился на драконолога.

— Объясните, ради Мерлина, что у вас произошло? Каким образом получилось так, что ваши милые питомцы разнесли всё вокруг?

— Это сделал Чарли Уизли, он, должно быть, сошёл с ума! Сначала взбесился один дракон и выбежал на арену, когда там уже была хвосторога, а потом другой — валлийский зелёный. Он-то и ранил Ласло. А Чарли вместо того, чтобы помочь нам и вызвать помощь, наоборот, направил на нас палочку и велел бросить свои!

— Но почему? — пораженно спросила Минерва.

— Он твердил, что надо уничтожить Гарри Поттера, потому что в него вселился Тот-Кого-Нельзя-Называть, и ещё одного мальчика, который помог его возродить. Но это всё ерунда, Альбус Дамблдор победил Неназываемого несколько лет назад, но Чарли вбил себе в голову, что он лично должен что-то сделать, потому что так велит ему долг!

Северус зарычал, с трудом подавляя желание помчаться следом за Дамблдором и призвать к ответу. Чарли вбил это себе в голову сам, как же! Но сейчас надо было спасти Драко и Гарри.

Джейк в изнеможении опустился на обломок камня рядом с раненым. Он снова заговорил, но гораздо тише, чувствовалось, что ему трудно разговаривать.

— Пошлите в Мунго за помощью, пожалуйста! У меня нет сил, чтобы достать палочку…

Филиус послал Патронуса колдомедикам.

— К сожалению, здесь всё ещё действует антиаппарационная защита. Боюсь, сейчас у меня нет ни времени, ни сил с этим разбираться. Я попрошу директора Каркарова выделить вам несколько крепких парней, чтобы они помогли вам выбраться за пределы стадиона. Вам лучше подождать колдомедиков там.

Флитвик отошёл, чтобы договориться с директором Дурмстранга, а Снейп и Макгонагалл продолжили расспрашивать Джейка, хотя видели, что тот очень слаб.

— А что случилось с вами? Вас тоже затоптал дракон? — Снейп, когда не сдерживал себя, мог быть очень неприятным.

— Нет. На меня напал Чарли, он решил, что я представляю угрозу. Все мы угрожали его планам, поэтому он не захотел вызвать помощь и не разрешил нам это сделать, а потом начал закидывать нас заклинаниями, одно другого опаснее, чтобы мы не вышли на арену на помощь Чемпиону, или не воспользовались другим выходом, чтобы пойти в обход.

Волшебник невесело улыбнулся и посмотрел на шокированных его рассказам Северуса и Минерву. Он продолжил:

— Хотя Чарли практически сразу нейтрализовал меня и Ласло, остальные начали его теснить, и тогда Чарли натравил на них валлийского зелёного, которой и так был не в себе. Сейчас мне кажется, что без Уизли там тоже не обошлось. Ребятам пришлось бить на поражение, зеленый валяется дохлый вон там, — Джейк показал в сторону приоткрытых ворот. — Кое-как одному из них удалось выскользнуть и позвать авроров, которые помогли скрутить Чарли.

Подошли двое крепких парней в форме северной школы. Один из них трансфигурировал из обломков носилки, на которые уложили раненого.

Джейк, глядя на них, сказал:

— Парни дали Ласло зелье, чтобы притупить боль, а сами взяли мётлы и пошли успокаивать драконов. У них не было времени продиагностировать его как следует, они только сказали, что у него внутренние повреждения. Тут есть кто-нибудь, кто мог бы определить его состояние точнее до прибытия колдомедиков?

— Вашему товарищу придётся подождать, — ответил Снейп.

Не было смысла объяснять, что единственный специалист — мадам Помфри — отправилась в Хогвартс ещё в начале Турнира вместе с Седриком Диггори, чтобы облегчить ему боль от сильного ожога. Вообще, вся организация Турнира строилась на том, что это будет красочный праздник, никто не предвидел никаких сложностей. Поппи сидела неподалёку от министерской ложи среди прочих специалистов, подготавливающих Турнир, экипированная лишь саквояжем с зельями. Никто не позаботился соорудить для неё палатку, подобную палатке чемпионов. Видимо, ожидалось, что трое парней и девушка играючи победят своего дракона.

Раньше Снейп, конечно, вмешался бы, но сейчас он оказался из-за противостояния с Альбусом в настолько сильной оппозиции, что его даже не поставили в известность о том, как собираются всё организовать. Похоже, Минерва и Филиус, занятые с утра до вечера одна трансфигурацией строительного материала, а другой — наложением сложных чар, не смогли проследить за всем. Конечно, Северус мог наложить Диагностические чары и даже дать раненому зелья, но не в его характере было проявлять человеколюбие в ущерб собственным интересам. Ведь он был уверен, что очень скоро его навыки и магические силы понадобятся двум глупым мальчишкам, за которых так болело сердце.

Уже не в силах сдерживать раздражение, Северус язвительно спросил:

— Позвольте полюбопытствовать, где остальные ваши коллеги? Насколько я знаю, вас было гораздо больше, чем я сегодня видел.

— Наш заповедник отправил на турнир девятнадцать специалистов. Из них часть сразу осталась в лагере, чтобы подготовить всё к немедленному отъезду. Потом мы решили, чтобы не тесниться, отправить ещё несколько волшебников сопровождать первого освободившегося после испытания дракона. Нас осталось шестеро, считая Чарли. Этого было бы вполне достаточно, если бы Уизли не свихнулся.

— По двое на каждого дракона? — ужаснулась Минерва. — Но этого мало!

— Мало, — подтвердил Снейп, хотя Макгонагалл спрашивала не его. — Убеждён, что кое-кто ответит нам за всё.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал Джейк, тяжело поднимаясь, и побрёл вслед за носилками, на которые уложили Ласло.

Минерва прокричала драконологам вдогонку пожелания скорейшего выздоровления. Она проследила, чтобы студенты благополучно подняли раненого наверх. По дороге процессия столкнулась с двумя девушками, спускающимися на арену. Это были Гермиона Грейнджер и Луна Лавгуд.

Гриффиндорка, позабыв о подруге, помчалась вниз, перескакивая с камня на камень.

Подбежав к Снейпу, она выпалила:

— Нас завалило, мы кое-как выбрались наружу! Там ещё были братья Уизли, все трое, но они нам не помогли, они ушли раньше. Они нас бросили, представляете! Луна... — Гермиона осеклась, оглядываясь по сторонам в поисках Лавгуд.

Та нашлась за одним из больших камней. Спускаясь вслед за Гермионой, блондинка подвернула ногу и теперь не могла идти. Однако Грейнджер не сразу подошла к ней.

— Профессор, скажите мне, а Гарри вернулся в школу? Он ведь успел схватить яйцо до того, как всё обрушилось? И что это вообще было?

Гермиона, задавая свои вопросы, не заметила, как закаменело лицо Снейпа, а профессор Макгонагалл, которая уже хотела присоединиться к мадам Максим и Игорю, чтобы помочь им, замялась, не зная, что сказать.

На помощь пришёл мастер чар, единственный, кто не знал об амурных делах нового лорда Слизерина.

— Мисс Грейнджер, боюсь, мы пока не знаем, что с мистером Поттером, кроме того, что он жив, как и лорд Блэк. Пока жив.

— Где они? — испуганно спросила Гермиона.

Снейп молча показал на завалы. Грейнджер побледнела, а Лавгуд сдавленно вскрикнула.

— Она услышала, — пробормотала Гермиона. — Надо её успокоить, — решительно сказала шатенка. Когда она утешала подругу, ей самой не было так страшно.

Но прежде чем вернуться к Луне, Гермиона спросила:

— Скажите, может быть, нужна моя помощь? Я хорошо колдую, вы же знаете!

— Нет, мисс Грейнджер, — Флитвик покачал головой. — Сейчас здесь бесполезно применять обычное волшебство. Мадам Максим и мистер Каркаров пробовали свои чары, но у них тоже что-то не получается. Боюсь, всё дело в том, что здесь очень сильная остаточная магия от разрушившегося защитного купола. К тому же, драконы — мощные существа, чья магия настолько сильна, что вкупе со всем вышеизложенным, не дает эффективно творить обычные заклинания.

— И что же делать? — потеряно спросила Гермиона.

— Если надо, мы руками переберем все камни, — решительно сказал Снейп, — но будет ли от этого польза, неизвестно. Время работает против нас.

К разговаривающим волшебником подошла, прихрамывая, Луна.

— Кажется, и у меня теперь поселились мозгошмыги, — криво улыбаясь, сказала она. — И они мне нашептывают полную чепуху.

— Какую? — спросила Гермиона.

— Что мы их не найдём… — тихо сказала Лавгуд, опустив голову.

— Не может быть! — Гермиона не собиралась сдаваться. — Гарри справится, а Драко, по-моему, выпутается из любой ситуации. Выше голову!

Луна немного приободрилась.

— Надо верить, — сказала она как будто сама себе. — Я буду представлять, как сейчас найдётся кто-нибудь из них, а может, оба сразу!

Гермиона кивнула: так-то лучше. Она отвела подругу в сторонку, чтобы не мешать профессорам, которые, несмотря ни на что, продолжали свои попытки.

Оставалось только ждать.

* * *

Гарри прыгнул и схватил яйцо, но не успел уклониться от драконьего пламени. Лежа на жёстком каменном полу, он заторможенно смотрел, как к нему медленно приближается жаркая, страшная смерть. Несмотря на это, он по-прежнему крепко прижимал к груди ненужное ему яйцо.

Но смерть не пришла — вокруг него возникла тонкая, но очень прочная преграда, которая остановила пламя. Гарри лежал на спине и смотрел, как вокруг него бушевал огонь. Поттер потел и задыхался, не способный не только подняться, но даже пошевелиться. Он мог лишь надеяться, что это долго не продлится. Не было сомнений, что уникальная защита сработала, гоблинская сбруя спасла Гарри от смерти, но сколько она ещё выдержит, было неизвестно. Парень собирался при первой же возможности закончить своё выступление на Турнире, ведь он смог завладеть трофеем.

Но едва пламя вокруг Гарри начало ослабевать и можно было вставать, как раздался страшный грохот, сверху посыпались камни. Теперь на Поттера навалилась страшная тяжесть, которую он мог удерживать лишь силой своей магии. Гарри не осознавал, сколько времени он так провёл.

Парень страшно устал, сражение с драконом совершенно измотало его. И, хотя его силы были на исходе, это было как раз той причиной, по которой всё следовало поскорее закончить.

Гарри чувствовал в руке свою палочку из остролиста, но не мог ею воспользоваться. Он по-прежнему не мог двигаться, а яйцо, которое он каким-то непостижимым образом не раздавил в прыжке, лежало у него на груди, мешая сосредоточиться. Поттер мог сейчас действовать лишь сырой силой, и, чтобы она высвободилась, ему нужен был лишь толчок. И им послужило это проклятое яйцо, уцелевшее в катаклизме.

Поттер вспомнил своё нежелание участвовать в Турнире, обстоятельства, которые привели к такому исходу, и разозлился. Шумиха вокруг его титула, сорвавшаяся во всех смыслах с цепи хвосторога и посторонний дракон на арене, всё это пронеслось вихрем в голове, усиливая яростный порыв. И последним штрихом наложилось удушающее внимание Дамблдора, который делал всё, чтобы испортить Гарри жизнь.

Постепенно злость переплавилась в другое, более сильное чувство. Это была чистая, незамутнённая ненависть к тем, кто заставил его пройти через сражение с драконом, которое лишь чудом не закончилось его гибелью. И это всепоглощающее чувство настолько переполняло его, что магия Гарри Поттера, известного всей стране однажды выжившего мальчика, завихрились где-то в груди мощным потоком и вырвалась наружу. Камни разошлись в стороны, и взорам пораженных волшебников, тщетно его разыскивающих, предстал Гарри Поттер, который сам пришёл себе на выручку.

Гарри кое-как выбрался из воронки, образовавшейся от его магического выброса. Глядя на обрывки ткани, которые раньше были его одеждой, он порадовался, что не надел свою любимую квиддичную мантию, как собирался. Надо же, в голову лезут такие пустяки!

Прихрамывая, парень побрёл к профессору Снейпу, оглядывая разрушения вокруг. Поравнявшись с ним, Поттер внимательно осмотрел собравшихся вокруг волшебников.

— Где Драко? — спросил он.

Глава 61. Спасение

Гарри кое-как выбрался из воронки, образовавшейся от его магического выброса. Прихрамывая, парень побрёл к профессору Снейпу, оглядывая разрушения вокруг. Поравнявшись с ним, Поттер внимательно осмотрел собравшихся.

— Где Драко? — спросил он.

Вместо ответа волшебники стали отводить взгляд, только Снейп, хмуря брови, бросил:

— Там!

Гарри повернулся в указанную сторону, но не увидел ничего нового, кроме разрушенной арены. Её уровень существенно повысился, осыпавшиеся глыбы хаотично громоздились на опустевшем пространстве, лишь поодаль, там, где раньше должна была находиться палатка Чемпионов, парни в красных мундирах вручную разбирали завал. Не было ни одного признака того, что Драко Малфой был здесь.

— Его тоже завалило? Как он попал на арену?

— Драко почему-то остался в палатке, — пояснил Снейп.

— Это точно?

— Определённо. Я следил за выходом из палатки Чемпионов, мисс Грейнджер и мисс Лавгуд — тоже.

— Гарри!

Гермиона протолкалась вперёд, держа за руку потерянную, словно погасшую, Луну. По сравнению с профессорами, которые выглядели устало и подавленно, но опрятно, девушки будто бросили вызов всем нормам и правилам — они были измазаны грязью и копотью. Тела покрывали ушибы и ссадины, а их одежда зияла прорехами. Гарри провёл рукой по своему лицу, чтобы с изумлением обнаружить, что он сам от них не отличается.

— Вы в порядке? — глухо спросил он.

Гриффиндорка кивнула.

— Мне ужасно жаль, Гарри, но мы ничего не можем сделать, совсем ничего! Мы пытались, правда! — И, видя непонимание парня, Гермиона объяснила: — Понимаешь, мы не можем найти Драко!

— Но почему? — Поттер резко развернулся к взрослым волшебникам. — Если его завалило, почему вы бездействуете?

Макгонагалл прятала глаза, Флитвик виновато улыбался, а стоящие чуть поодаль Олимпия Максим и Игорь Каркаров качали головами. Один лишь Снейп смело встретил взгляд Гарри.

— Мы действительно не можем ничего сделать! Из-за высокого магического фона заклинания практически не работают. Если придётся разобрать завал вручную, я сделаю это, но у нас нет столько времени, даже если все мы сейчас будем таскать камни!

Снейп посмотрел в сторону студентов Дурмстранга. Они методично доставали камень за камнем, с усилием оттаскивая их в сторону. Дюжина парней, усердно работая, лишь наметила небольшое углубление.

— Если даже они копают в правильном месте, мы можем не успеть, — жёстко сказал Снейп, и только лихорадочно горящие глаза говорили о необычайном волнении профессора. — Филиус считает, что через несколько часов магический фон ослабнет и мы сможем колдовать, но я уверен, что будет слишком поздно.

— Вы использовали все возможности? — продолжал расспросы парень.

Снейп кивнул. Гарри зло прищурился. Собравшиеся вокруг волшебники смотрели так, как будто ждали именно от него решение проблемы. Как надоело быть Избранным!

— Вы сказали, что заклинания не работают, но считаете, что Драко здесь. Как вы можете это утверждать, не применяя поисковые чары? Пусть вы и следили за палаткой, это не означает, что Драко не вышел оттуда. Для отвода глаз он мог использовать какой-нибудь артефакт, мы их много набрали на Гриммо.

— Таких, как этот? — Каркаров приподнял палец в перчатке, указывая Поттеру на грудь. — Очень предусмотрительно!

Гарри коснулся пальцами обрывков ткани и почувствовал между ними металлические звенья. Гоблинская сбруя оказалась единственным артефактом, пережившим драконье пламя.

— Мы не собираемся никому сообщать об этом, лорд Слизерин, — веско проговорила мадам Максим. — То, что здесь произошло, не укладывается ни в какие рамки. Удивительно, что вы выжили, и все средства, которое вы использовали для этого, должны быть оправданы. Организация Турнира была поставлена настолько скверно, что мы с месье Каркаровым не станем этого терпеть, будьте уверены!

— Тот, кто виновен в этом, обязательно ответит! — зловеще пообещал Снейп. — Но сейчас мы не можем терять время на разбирательства. Отвечая на ваш вопрос, мистер Поттер…

— Гарри, — перебил его парень. — Профессор, мы договаривались, что вы будете звать меня по имени.

— Хорошо. Гарри, отвечаю на ваш вопрос. Наши заклинания не сработали, но мы выяснили, что Драко находятся под завалами и он ещё жив потому, что профессор Флитвик смог использовать гоблинскую магию.

Гоблинскую магию!

Филиус виновато развёл руками:

— К сожалению, это всё, что я могу. Если бы я знал ещё какие-нибудь чары, которые позволили бы мне указать, в каком месте нужно искать…

— Мистер Поттер, Гарри, — неуверенно заговорила Минерва. — Возможно, я выдаю желаемое за действительное, но вы, как лорд Слизерин, могли бы использовать что-нибудь из… — ведьма замялась, — из своего наследия!

Поттер ожёг её и остальных взглядом, сжал губы и, резко развернувшись, зашагал прочь. Пробираясь между валунами, он мучительно искал выход. Гоблинская магия, наследие Слизерина… Почему они решили, что он знает заклинания, которыми не владеет профессор Чар? Всё, что приходит на ум, это — Гоменум Ревелио, но на него смотрят с непонятной надеждой, как будто знают о его возможностях лучше него. И главное — жизнь Драко зависит от него!

Если бы можно было покопаться в записях Салазара! Но об этом не может быть и речи, ведь счёт идёт на минуты. Если камни упали на Малфоя в тот момент, что и на самого Гарри, то прошло уже довольно много времени. Если Драко ещё жив, то помогать ему нужно немедленно, не колеблясь.

Гарри через плечо оглянулся на всё так же бездействующих волшебников. Они не пошли за ним, а тихо переговаривались, как будто мало было им разговоров. Гнев, которой Гарри пережил недавно, вернулся. Если до этого он проклинал лишь Дамблдора, который втравил его в неприятности, теперь он был зол, что Малфой подвергся смертельной опасности, а также злился на свою полную беспомощность и неспособность остальных помочь.

Парень чувствовал, что вся его магическая мощь, которая помогла ему стряхнуть с себя придавившие его камни, сейчас не поможет. Он не мог из-за сильной усталости даже присоединиться к студентам, разбиравшим завалы. Но он отказывался сдаваться. Драко Малфой сделал для него больше, чем кто-либо ещё за всю жизнь Мальчика-Который-Выжил. Даже надежда на отношения с Гермионой появилась только потому, что теперь Гарри был в себе уверен. А это случилось благодаря Драко, который смог добиться для него дееспособности, позвал на Гриммо, поддерживал его решимость стать лордом Слизерином…

Но Гарри ценил Малфоя вовсе не за оказанные услуги. Пусть сам Драко назвал их отношения партнёрскими, Гарри и раньше считал, и продолжал считать Драко Малфоя своим самым близким и единственным другом. И он в глубине души знал, что аристократичный блондин испытывает к нему такие же чувства, но по какой-то непонятной причине предпочитает избегать громких слов.

Нет, Драко Малфой, лорд Блэк, для Гарри Поттера даже больше чем друг, а скорее почти родственник. И не только потому, что между ними существует родство через Сириуса Блэка или Дорею Блэк. Гарри был принят фамильным особняком, который теперь принадлежит лорду Блэку, а гордая Вальбурга безоговорочно признала его родственником. Но, самое главное, Гарри сам чувствовал себя как друг семьи и близкий родственник, пусть там Малфой говорит что угодно.

Поттер вздрогнул. Он вдруг вспомнил Гризельду Марчбэнкс. Оказавшись на Гриммо, она рассказывала, как обнаружила потерявшего сознание Гарри, скрытого мантией-невидимкой. Старая леди тогда поведала о гоблинском заклинании, которое назвала «Почувствуй сердцем»!

Сердце бешено заколотилось. Вот оно! Профессор Флитвик использовал гоблинскую магию, и она, в отличие от человеческой, сработала! Значит, ему тоже надо попытаться. Что же там говорила Гризельда?

Гарри остановился, закрыв глаза, чтобы получше сосредоточиться. Мадам Марчбэнкс не сказала ни формулы заклинания, ни движения палочкой, которая была вовсе не нужна, ведь гоблины ими не пользуются. Единственное, что было нужно захотеть — найти дорогого тебе человека. Для Гарри Драко Малфой действительно был таким.

Гарри стоял посреди разрушенной арены, пытаясь сообразить, как же заставить гоблинское заклинание сработать. Сначала ему немного мешали приглушенные голоса волшебников и стук падающих камней, но постепенно он ощутил себя в полном одиночестве посреди огромного пустого пространства. И единственным живым существом здесь, кроме него, был Драко. Теперь оставалось только его найти.

Как только Гарри удалось почувствовать далёкое слабое биение сердца, он уже не сомневался, что делать. Опыт работы со сложнейшим прибором — Эквилибриумом — научил его правильно распределять потоки магии. Сейчас, конечно, ему было очень нелегко — сражение с драконами поглотило всю его магию, но Гарри чувствовал, что может найти в себе ещё силы. Ведь на кону стояла жизнь Драко!

Почувствуй сердцем! Он чувствует!

Гарри, всё так же не открывая глаз, каким-то чудесным образом избегая падения, медленно шёл по арене. Он чувствовал, что его иссякшая магия сейчас вновь собралась и щедро лилась вокруг, ощупывая пространство. Она направляла его, нашептывая дорогу.

Поттер остановился совсем в другой стороне от палатки Чемпионов и резко открыл глаза.

— Здесь! Копайте здесь, скорее!

На его крик сбегаются преподаватели и студенты. Не имея возможности колдовать, как привыкли, они безропотно встают в цепочку, вручную передавая камни. Никому даже в голову не пришло уточнить у Гарри, уверен ли он, что место правильное. Напротив, все повеселели, как будто не было томительных минут страха и отчаяния. Сейчас найти заваленного камнями четверокурсника для всех казалось важным личным делом. Профессор Снейп, стоя у всё углубляющейся ямы, пристально всматривался в неё.

— Драко! — воскликнул он, первым заметив светлые волосы крестника.

* * *

Гермиона, закрыв за собой дверь спальни, устало подошла к кровати, но не села, хотя после всего произошедшего ноги не держали. Она была в комнате одна, соседки пошли провожать уезжающих учеников Шармбатона и Дурмстранга. Директора этих школ заявили, что больше не потерпят угрозу жизни и здоровья своим подопечным. Чемпионом, конечно, придётся вернуться в Англию на следующие этапы Турнира, но Мерлин видит, никто не в силах будет заставить Олимпию Максим и Игоря Каркарова вновь привезти полную делегацию.

Девушка скинула мантию — придётся выбросить, вряд ли удастся починить. Открыла створку шкафа, доставая сменную одежду — скорее в душ!

Вернувшись, чистая и немного успокоенная Гермиона накинула сменную мантию поверх обычных джинсов и кофты. Быстро застегнув все пуговицы, она привычным движением расправила ткань и почувствовала что-то, лежащее в кармане.

— И что же это? — пробормотала девушка, доставая кусок бумаги. Письмо?

При более внимательном рассмотрении это оказалось то самое письмо из банка Гринготтс, которое девушка вчера отобрала у Рональда. Гермиона совершенно забыла об этом, переживая за своих друзей-лордов.

Сейчас Гермиона не находила себе места от беспокойства. Хотя Гарри физически был в порядке, он пережил слишком сильное эмоциональное потрясение, которое было трудно скрыть. Девушке казалось, что с арены он вернулся другим человеком. Но кроме Поттера она волновалась за Драко Малфоя, с которым сблизилась за последнее время на почве общих интересов. За слизеринца переживала и Луна, с которой Гермиона внезапно, но искреннее подружилась. Драко сейчас был в Больничном крыле, и хотелось верить, что с ним всё будет хорошо. Гарри остался там вместе со Снейпом, а Гермиону и Луну не пустили. Как бы девушке ни хотелось помочь, она не протестовала, сознавая, что совершенно не разбирается в колдомедицине.

Но это не означало, что она будет бездействовать. Наверняка, найдётся что-то, чем она может действительно помочь.

Гермиона села на кровать и решительно развернула бумагу.

— Надеюсь, Гарри не будет против, если я прочитаю письмо от гоблинов. Вдруг там что-то срочное? К тому же, если уж Рональд засунул туда свой поганый любопытный нос, то мне и подавно можно.

* * *

Драко лежит на спине, над ним — ясное голубое небо, на нём — ни облачка. Тёплый ветерок чуть заметно раскачивает траву. Лето в Малфой-мэноре — это просто мечта! Ему лет семь-восемь. Рядом — никого, настоящая удача. Maman и papa в доме, чем-то заняты, даже вездесущие домовики его не беспокоят. Слышно только гуденье насекомых, от которых вгоняет в дрёму.

Жара усиливается, Драко прикрывает от солнца глаза согнутой в локте рукой, но солнце не светит слабее. Наоборот, оно пронзает его насквозь, и только лучик холодного белого цвета, который срывается с его указательного пальца, помогает выносить жар.

Но этот жар не ослабевает, а только усиливается. Очень скоро Драко не может сдерживаться, он начинает кричать, звать отца и мать. Почему-то на выручку прибегает крёстный. Драко удивлен — он не заметил, когда тот пришёл. Северус что-то говорит, но Драко не понимает, ему очень больно. Воздух в саду становится таким горячим, как будто Драко залез в камин, где горит настоящий огонь. Драко чувствует, что на нём горит одежда, воспламеняются волосы, тлеет кожа… Он слышит свой голос, а потом крик обрывается… Драко не выдерживает и проваливается в жаркое беспамятство.

Драко закричал. Вернее, ему показалось, что он закричал, на самом деле раздалось только сипение. Он закашлялся.

— На, выпей! — услышал он громкий шёпот.

Забулькала вода, край стакана прижали к его губам. Малфой, жадно глотая, выпил всё и только после этого смог разлепить глаза. Он поморщился от яркого света, но скоро понял, что вокруг темно, а свечка, стоящая на прикроватном столике, показалась ему яркой только после полной тьмы, откуда он только что вынырнул.

Драко скосил глаза и увидел сидящего рядом Гарри. Хотя освещение было действительно скудным, он не мог не узнать Поттера, чей голос он только что слышал.

— Гарри! — прошептал он, боясь, что голос подведёт, но теперь звуки, которые он издавал, были вполне внятными. — Где я?

— В Больничном крыле, — теперь Поттер не понижал голос.

Неясные очертания вокруг стали складываться в привычную обстановку вотчины мадам Помфри.

— Крёстный здесь?

— Крёстный? Ты ведь звал его по имени?

Драко промолчал. Все эти игры во взрослую жизнь, попытка доказать Снейпу, что он достоин обращения на равных, сейчас казалась страшной глупостью. Сейчас Драко Малфою, четырнадцати лет отроду, лежащему в Больничном крыле, нужен был именно крёстный отец, которой бы не только позаботился о нём, но и утешил.

— Профессора нет. Он страшно вымотался и теперь спит. Первые дни он не вообще от тебя не отходил…

— Первые дни? Какой сейчас день? — Драко снова засипел и закашлялся.

— Суббота, или уже скоро будет воскресенье. Чтобы ты не чувствовал боли, тебя погрузили в магическую кому. Это когда твоя магия лечит вместо лекарств. Но профессор варил тебе зелья тоже, ты ведь знаешь, что их можно давать даже в бессознательном состоянии. Я вызвался побыть с тобой на всякий случай, хотя никто не ожидал, что ты придёшь в себя так рано.

— Что со мной? Сейчас я не чувствую боли, только вот голос… хриплый…

— Ты сильно кричал, и ещё надышался дымом. Ожогов у тебя почти нет, но ты чуть не сгорел заживо, хорошо, что взрыв прекратил пожар. Тебе повезло, что тебя не раздавило камнями, один из их удачно упал и прикрыл тебя. Но сейчас ты точно поправишься, раз уж пришёл в себя.

Драко осторожно приподнял правую руку, рассматривая неповрежденную кожу в неверном свете свечи. Когда он попытался приподнять левую, он почувствовал резкую боль. Ощупывание здоровой рукой показало, что левая забинтована.

— Гарри, кольцо! Кольцо лорда! Оно целое?

— Да, оно под бинтами. У тебя пострадала только рука, всё остальное было под мантией с рунами, под той, которую ты не любил, потому что она похожа на школьную. Ты её не зря надел, она вся сгорела — осталась пара клочков, — но тебя спасла.

— Я держал Щит, мне помогало кольцо лорда, поэтому пришлось вытянуть руку вперёд. Последнее, что помню — пламя вокруг. Я думал, что всё…

Драко застонал — к телу стала возвращаться чувствительность. Да и невесёлые мысли о том, что от драконьего пламени останутся несводимые шрамы, не способствовали душевному равновесию.

— Тебе плохо? — встревоженно спросил Поттер. — Помфри нет, ей пришлось срочно уехать, но до этого дел тут было невпроворот. Это сейчас ты — единственный пациент, к тому же — стабильный. На всякий случай мне оставили зелье, я тебе сейчас дам.

После зелья Драко стало заметно лучше. Боли больше не было, если не шевелиться, и даже появились силы.

— Расскажи, что вообще произошло. Я понял только, что к твоему дракону на арене добавился ещё один, который меня чуть не сжёг. И почему ты сказал, что я сейчас — единственной пациент? Что, были ещё?

— Представь себе. Драконы напали не только на нас, они вылетели за пределы арены и принялись гонять зрителей. Мадам Помфри пришлось бросить Диггори и переключиться на пострадавших учеников. Их было больше десятка, в основном ожоги и переломы, но ничего особенно серьёзного. Только двоих отправили в Мунго, хотя Дамблдор сначала упёрся, но его переубедили.

Гарри голосом выделил последнее слово, показывая, как непросто было это сделать — упрямство директора Хогвартса было общеизвестно.

— Я чего-то не понимаю? — взвился Драко, забыв о ранах. — Там же была защита, куда она делась? Ни за что не поверю, что драконы взбесились сами по себе. Без старого Паука явно не обошлось! Только не говори, что Дамблдору опять всё сойдёт с рук.

— Официально предъявили обвинение Чарли Уизли. Он выпустил на арену второго дракона, напал на своих коллег, которые хотели ему помешать. А тебя заперла в палатке аврор Гестия Джонс…

— Помню её! Но зачем ей это надо?

— Теперь уже не спросишь, она погибла во время камнепада. Профессор сказал, что Джонс состояла в Ордене, поэтому подчинялась Дамблдору, так же, как и Чарли Уизли. Мы были правы, что подозревали директора в том, что он что-то готовит, но он всегда всё делает чужими руками. Теперь он отрицает, что давал этим двоим какие-то поручения.

— Ладно, она мертва, но Уизли жив, не так ли?

— Да, и он не молчит, можешь быть уверен. Он признался на арене при свидетелях, что выполнял поручение Дамблдора, когда его арестовывали, а потом на допросе повторил сказанное. Но сам понимаешь, Дамблдора так просто не возьмёшь, он сказал, что Чарли сошёл с ума. Теперь слово Чарли Уизли против слова Альбуса Дамблдора. Пусть на директора завели дело и его репутация уже не такая безупречная, но всё-таки его авторитет и победы над тёмными лордами ещё не забыты.

— Я сразу понял, что там нечисто, как только увидел второго дракона. Выйти из палатки у меня не получилось, вся надежда была на то, что ты выживешь и придёшь мне на выручку. Как ты справился с драконами?

— Ты преувеличиваешь мои возможности. Я с ними не справлялся, действовал, как и было запланировано — старался выжить и не лезть на рожон. Мне повезло, я успел схватить яйцо прежде, чем эта тварь, хвосторога, меня поджарила. К этому моменту у меня не осталось артефактов, только сбруя, но она меня спасла. Спасибо тебе за неё.

— Пожалуйста. Неужели никто не пришёл тебе на помощь? Друзья меня не хватились, и вообще обо мне не очень-то беспокоились, скорее наоборот. Всё-таки я не знаменитый Мальчик-Который-Выжил.

— Мне теперь тоже надо опасаться бывших поклонников. Не всем понравилось, что я стал лордом Слизерин. Но ты не прав, наши профессора, да ещё шармбатонцы и дурмстранговцы пытались помочь. Гости, кстати, уже уехали. Их Чемпионы ещё вернутся, ведь у них контракт. Иностранцы страшно возмущены, все ждут дипломатического скандала.

Драко хмыкнул: это интересно! Если правильно разыграть комбинацию и направить гнев иностранцев на Паука…

— Профессор Снейп сказал, — продолжал Гарри, — что Флитвик и Макгонагалл пытались снять защитный Купол, чтобы помочь нам, но вмешалась аврор Джонс, и всё взорвалось. К счастью, там было много авроров, они быстро навели порядок. Пострадавшие были и среди гостей, но те в основном были взрослыми и сами о себе позаботились.

— Был взрыв?

— Да, и такой сильный, что от арены ничего не осталось. Сейчас.

Поттер достал палочку и, наколдовав Люмос, поставил её в пустой стакан, из которого он поил Драко. Сразу стало светло, и Гарри задул свечу. Он взял с тумбочки газету, развернул её и подал Драко.

Малфой немного приподнялся, чтобы удобнее было читать. Большая колдография показывала картину апокалипсиса — нагромождение камней, которое ничем не напоминало нарядно украшенный амфитеатр, запомнившийся слизеринцу.

Ещё было несколько снимков, сделанных во время схватки Чемпионов с драконами, но Драко они не заинтересовали. Он жадно разглядывал другие колдографии. На них Гарри пытался спастись от венгерской хвостороги, а огненный шар дышал пламенем на палатку Чемпионов, где во время испытания находился Драко. Однако не было ни одного снимка, который бы иллюстрировал сам взрыв и то, что случилось после него. Драко не надо было ломать себе голову, чтобы понять причины, — фотографы удирали так же, как и остальные зрители. Им явно было не до сенсаций ценой собственной жизни.

Однако совсем без информации читатели не остались. Статья Риты Скитер под заголовком «Раздраконили?» красочно повествовала о том, как всё было. Драко, хотя ему было очень интересно, прочитал по диагонали — ему было ещё тяжело сидеть. Но вот конец статьи он прочитал внимательно. Там говорилось о том, как лорд Слизерин непостижимым образом нашёл заваленного лорда Блэка, когда из-за магического фона не действовали привычные волшебником заклинания, и спас его.

— Скитер была там? — спросил он.

Поттер усмехнулся.

— В человеческом облике — нет, но жук есть жук. Она и не скрывает, кстати, что использует свою анимагическую форму. Теперь она зарегистрировалась и использует преимущества для сбора материала. В этот раз никто не может её ни в чем обвинить — место общественное, она аккредитована. Её жучок спрятался где-то, пока летали драконы, а потом выполз и увидел всё, что нужно.

— Она пишет, что ты нашёл меня, когда другие волшебники не смогли.

— Да, пришлось вспоминать, что говорила Гризельда Марчбэнкс. Помнишь её заклинание «Почувствуй сердцем»?

— Так это не чушь?

— Я и сам думал, что она пошутила над нами, уж очень ей тогда было весело. Но мне пришлось попробовать, не мог же я дать тебе умереть.

Драко выронил газету.

— Потом дочитаю, — тихо сказал он.

Мерлин! Какой же он идиот! Драко едва не застонал, но сдержался — не хватало объяснять ещё Гарри, в чём дело. Он не может сказать своему партнёру, что очень, очень сильно сожалеет, что не согласился на дружбу. Ему, глупцу, казалось, что друг — это кто-то вроде Тео, с которым можно трепаться и весело проводить время, а с Поттером было не так. Однако теперь он видит, что настоящий друг не обязательно такой. Наоборот, он теперь повысит планку для того, кого назовёт другом. И примером будет Гарри. Он не просто верный, он не просто сделает всё, что может и даже чего не может, ради него. Он сделает это с радостью.

А сам Драко Малфой, лорд Блэк, должен найти мужество и признаться себе, что оттолкнул тогда Поттера, чтобы не впускать в сердце. С тех пор, как посадили родителей, он тщательно охранял его, своё бедное сердечко. И был уверен, что ему не нужно ничего — ни любви, ни дружбы, только возможность отомстить.

Но шло время, а его список мести забыт, и не потому, что Драко передумал мстить. Список мести пишут те, кто ничего не может поделать со своими обидчиками, и им остаётся только их помнить, лелеять каждое имя в своём списке, мечтая когда-нибудь отплатить сполна. Но лорд Блэк может разделаться со своими врагами. Список мести ему не нужен, потому что ему больше не придётся помнить каждого, кто обидел его. Он просто раздавит их, по заслугам воздаст каждому, кто стоял у него на пути. И очень многие своё уже получили.

— Гарри, я больше не хочу называть крёстного по имени. Он сам это предложил, я в общем-то не возражал, но сейчас не хочу. У меня не так много людей, которые отнесутся ко мне просто как к Драко Малфою, а не как к богатому аристократу. Я не собираюсь терять ещё одного. И Гарри…

Драко посмотрел на Поттера и был поражён увиденным. Беглый взгляд в самом начале, оказалось, совершенно не отразил нового облика Гарри. Сейчас он был настоящим лордом Слизерином, твёрдым, даже жёстким. Это было видно по новому выражению его лица, по тому, какой мрачной решимостью сверкали в темноте его глаза, как изогнулись уголки его губ. Если Драко был когда-либо снисходителен по отношению к Гарри, теперь это было в прошлом.

— Гарри, — снова заговорил Малфой. — Я хотел сказать, что теперь моя очередь предложить тебе дружбу. Надеюсь, ты простишь мне мою глупую гордость.

Драко надеждой посмотрел на Поттера и протянул руку.

— Тебе больше не нужен партнёр? — удивился брюнет.

— Партнёр мне нужен, но это потом. Сейчас мне нужен друг. Даже если ты передумал, для меня ничего не изменится. Я только сейчас понял, что ты — самый настоящий друг, с которого надо брать пример того, как надо дружить. Я ведь, наверное, и не умел.

Поттер не стал ничего говорить. Он просто крепко пожал Драко здоровую руку.

Малфою стало хорошо и спокойно на душе. Теперь между ним и Гарри нет и больше никогда не будет никакого недопонимания. Но кроме дружеских отношений их связывало общее дело.

— Гарри, в газете есть что-нибудь о Чарли Уизли? Его будут судить или отправят в Мунго, как предлагает Дамблдор?

— Да, Скитер об этом писала. Кстати, она прислала профессору письмо. Рита продолжит писать статьи в том ключе, в котором вы с ней договаривались. Денег она пока не возьмёт, потому что материал и так горячий, ничего не нужно додумывать и притягивать. Но, конечно, когда ты поправишься, вы можете встретиться, чтобы обсудить ваше дальнейшее сотрудничество.

— Это будет скорее, чем ты думаешь. Так что там Чарли Уизли?

— Вчера, вернее, уже позавчера было заседание Визенгамота. Судьям очень не понравилось, что один из них не просто случайно пострадал, а на него было совершено покушение. Поэтому Верховный суд берет дело Чарли Уизли на особый контроль.

Драко вздохнул. Он пропустил уже два заседания — одно в тот день, когда крёстный сделал Дамблдору большой сюрприз своим появлением и воскрешением из мёртвых. Драко не появлялся на заседании, чтобы не пришлось отчитываться о состоянии Снейпа, а также он очень хотел увидеть реакцию Дамблдора. А вот на заседание после турнира Малфой собирался прийти, но, видимо, не судьба.

— Надо бы помочь следствию. Гарри, надо найти возможность подкрепить чем-то слова Уизли о том, что именно Дамблдор дал ему задание нас убить.

— Было бы здорово, ты можешь дать поручение своему адвокату. Мы тебе поможем всем, чем сможем, но я не верю, что Дамблдор оставил хоть какое-то доказательство своей вины.

— Глупости! Если судьи будут расположены докопаться до правды, — а они действительно хотят это сделать, судя по тому, что ты мне рассказал, — то тогда им достаточно просто дать Уизли Веритасерум.

— Дамблдор непрост, сам знаешь. Наверняка он сейчас придумывает, как бы оправдаться. Но Чарли Уизли поплатится. В этом я не сомневаюсь.

— Что говорят ученики? Рон тебя не достаёт?

— Я никого не видел, всё время здесь — в Больничном крыле. Я только забегал переодеться и принять душ. Занятий сейчас нет, профессорам не до этого. В школе полно авроров, прислали из Министерства для поддержания порядка.

— Если Дамблдора не осудят, то хотя бы сместят. Надо написать Перси, или просто позвать для разговора, чтобы заручиться поддержкой. Дерьмо! Я же совсем забыл! Это же брат Чарли! Ты не знаешь, что он собирается с этим делать? Он не будет пытаться спасти брата?

— Не думаю. Перси — правильный до мозга костей, ему не понравится, что кто-то, пусть и его брат, замышляет убийство. И должность у Перси высокая, ему не захочется её терять. Но уверен, что рыжая семейка атакует Перси, ведь они даже мне шлют письма. Мне сказала Гермиона, я её пару раз видел, когда ходил перекусить. Она, как обычно, не вылезает из библиотеки, но за тебя она действительно переживает, и Луна Лавгуд, между прочим, тоже.

Драко был рад, что вокруг полумрак — при упоминании Луны он не был уверен, что его лицо сохраняет подобающее выражение.

— Что от тебя хотят Уизли?

— Ну как что? Ведь ясно же — чтобы я забыл все разногласия и отплатил добром за добро, а именно — уговорил всех, кого я смогу уговорить, чтобы Чарли отпустили.

— Да, Перси ещё хуже, ведь он не просто гостил в Норе, как ты. Он — брат и сын. Наверняка Молли и Артур на него давят.

— Ещё бы! И на него давят не только родители, на него наседает Фадж, чтобы Перси помог ему выпутаться.

Гарри усмехнулся и, видя непонимание Драко, продолжил:

— Ты не забыл, что наш дорогой министр не только влез в жюри, но и в комиссию по подготовке Турнира? Он так хвастался, что вложил в это столько сил, что теперь ему будет очень трудно объяснить, как такое могло случиться — на первом же этапе существа высшего класса опасности вышли из-под контроля! Его счастье, что никто не погиб.

— Боюсь, что Перси ему не сможет помочь, потому что погибшие есть — это репутация Фаджа. Она погибла безвозвратно. Хотя что я говорю? У него и так её не было. Но Перси всё поставил на Фаджа, поэтому он наверняка сделает всё возможное, чтобы вытащить министра. Если у него получится, то тот будет вечно благодарен. Кстати, у министра появится дополнительный резон убрать Дамблдора, если удастся доказать его причастность. Уверен, Перси сумеет ему это внушить. Не удивлюсь, если в конечном итоге страной будет править Перси из-за его спины.

Гарри фыркнул и поддержал:

— Хуже не будет, а может, в стране станет лучше жить. К тому же, если это произойдёт, с Дамблдором наверняка будет покончено. Перси сумеет поторопить следствие по делу об утаивании информации по крестражам. То зелье, которое приготовил профессор Снейп, ждёт не дождётся, когда этот гад его выпьет и запоёт соловьём. Тогда его признают виновным в этом и в других делах. Профессор говорил, что там много наберётся. Я не прощу Дамблдору, Драко, будь уверен. Мое детство у Дурслей, то, как он меня контролировал, гибель Сириуса, а теперь ещё и Турнир с драконами! Ему не переубедить меня, что это случайность, а не попытка убить нас с тобой.

— Да, Гарри, он должен за всё ответить. Он мне заплатит за тот страх, который я пережил. Я был уверен, что сгорю! Не хочется даже вспоминать об этом.

Драко тяжело задышал, на него накатила усталость.

— Завтра всё обсудим подробно.

Поттер кивнул.

— Хорошо, давай поспим. Я лягу на соседней кровати. Если что-то понадобится, сразу зови.

Драко ещё успел сказать: «Хорошо», и тут же провалился в сон. Ему снился странный калейдоскоп, состоящий из драконов, которых дрессировал Поттер, Дамблдора, которого таскал за бороду Снейп, и Фаджа, на котором верхом скакал Перси. А сам Драко с наслаждением вцепился в рыжую шевелюру Рона Уизли, намереваясь выдернуть всё до последнего волоска…

— Мистер Малфой, мистер Малфой, просыпайтесь! Я должна вас осмотреть.

Драко с трудом разлепил глаза. Перед ним стояла мадам Помфри, а на соседней кровати протирал глаза только что проснувшийся Поттер.

Медиведьма помахала палочкой, после чего сообщила, что пациенту уже лучше и он идёт на поправку.

— Вам нужно провести ещё несколько дней под моим наблюдениям, после этого я составлю список рекомендаций и выпишу вас, если не будет осложнений. Единственная проблема — это ожог от драконьего пламени, но Северус обещал сварить для вас улучшенное зелье.

— Я не буду ждать несколько дней, вам лучше выписать меня сейчас, — ледяным голосом сообщил Драко. Сейчас он включил на полную лорда, которому мешают неразумные подчиненные.

Однако мадам Помфри, привычная к недовольству пациентов, не купилась. Она сделала ему строгий выговор, указав на недопустимость такого поведения.

— Мы не можем столько ждать, — упрямо повторил Малфой. — Гарри, приготовься!

— К чему? — спросил Поттер, но Драко не ответил.

— Кричер! — позвал он.

Домовик семьи Блэк, который мог появиться даже в Хогвартсе, не преминул откликнуться на зов.

— Я здесь, хозяин Драко!

— Забери меня и Гарри на Гриммо, Кричер! — приказал Малфой.

Эльф схватил обоих юношей за руки и с хлопком исчез. Через секунду они уже были в гостиной особняка Блэков.

Драко осмотрел себя — на нём была больничная пижама, а ноги остались босыми.

— Гарри, сейчас Кричер поможет мне одеться… Хотя нет. Наверное, я пока не буду вставать. Давай встретимся через полчаса в моей спальне, нам есть что обсудить.

Спустя указанное время Гарри постучался в дверь.

— Заходи, — разрешил Малфой. — Пора обсудить план действий. Сначала напишем Скитер, чтобы освещала мероприятие, которое я готовлю уже давно. Ну, ты в курсе.

— Какое из мероприятий ты имеешь ввиду?

— Когда я начал подготовку, я и не думал, что к моему счёту к семье Уизли добавится персональный счёт Чарли. Так что сейчас пора нанести по ним решающий удар.

Глава 62. Дыра

— Пора нанести по Уизли решающий удар, — заявил Драко. — Ты же не будешь возражать?

— Шутишь? Я не просто «за», я буду очень разочарован, если ты передумаешь.

— Вот уж вряд ли. Итак, сегодня воскресенье. Если выпить пару флакончиков Укрепляющего, то я вполне могу нанести визит в Нору. Пора…

Драко осёкся: Поттер смотрел на него так, как будто хотел испепелить.

— Что? — не понял Малфой.

— Ты что, собрался туда прямо сейчас? Или ты забыл, что час назад был в Больничном крыле? А до этого — в магической коме? И вообще, далеко ли ты уйдёшь, если рассуждаешь о посещении Норы, лёжа в постели?

Поттер выглядел рассерженным и очень напоминал Северуса. Если сейчас Гарри скрестит руки на груди и приподнимет бровь, то сходство будет полным.

Драко действительно решил пока набраться сил и расположился в кровати, как только оказался дома. Отповедь Гарри застала его врасплох, однако противоречить лорд Блэк не стал, ему не было плевать на своё здоровье. Вдобавок Малфой не посмел бы сейчас заявить, что Поттер волнуется по пустякам, ведь Гарри сначала спас его, а потом дежурил ночами у его постели. Драко понимал, что тот беспокоится, и, возможно, небеспричинно. Поэтому он не станет напирать, всё равно толку не будет. Вместо этого есть другая тактика.

Драко в детстве много раз наблюдал, как отец, потерпев поражение в каком-либо начинании, не спешил его признавать. Даже в безвыходных ситуациях лорд Малфой всегда был готов искать обходные пути, которые приводили к результату ничуть не хуже прямых. Его сын вполне может последовать такому примеру. Сейчас Драко прикажет Кричеру подать завтрак — им с Гарри пора перекусить, а за завтраком придумает, как подтолкнуть Поттера к правильному, то есть нужному ему решению. Гарри потом будет только рад, что они наконец разобрались с Уизли.

Малфой уже хотел открыть рот, но вдруг сообразил, что просто не способен теперь поступить подобным образом. Этой ночью он назвал Гарри Поттера своим другом, потому что теперь искренне считал, что их связывает дружба. Но с друзьями так нельзя, нельзя ими манипулировать, даже ради их блага. И они отправятся в Нору, только если Гарри будет согласен с этим решением, а вовсе не потому, что Малфой смог заставить его хитрыми манипуляциями.

— Гарри, ты не против сначала всё обсудить? А Кричер пока сделает нам что-нибудь пожевать.

Поттер пожал плечами, но не растерял своей решительности помешать другу нанести вред своему здоровью.

Вызванный домовик вернулся через пару минут с маленьким столиком, которой он установил на кровати хозяина, от чего тот почувствовал, что жизнь удалась. Поттер расположился в удобном кресле, ему поднос с едой поставил на колени Добби, при виде которого Малфой ласково улыбнулся: скоро, Добби, скоро!

Кричер, несмотря на спешку, сумел собрать молодым хозяевам замечательный завтрак. Хотя, наверное, он занялся его приготовлением сразу, как только вернулся с ними из Хогвартса. Горячий кофе, сэндвичи с сыром и ветчиной, мясные пирожки и даже блинчики с разными начинками — всё это едва уместилось на подносах.

Драко втянул в себя умопомрачительные запахи, сознавая, насколько он проголодался за время болезни, но торопиться с едой не стал — нельзя наедаться после голодовки. К тому же, он планировал не столько есть, сколько говорить.

— Гарри, надо кое-что обсудить, — серьёзно начал он, осторожно поднося ко рту чашку с кофе. Левая рука, перебинтованная ещё в Больничном крыле, просила покоя, и он старался обойтись без лишних движений.

Поттер, не прекращая жевать, поднял глаза.

— Ты прав, конечно, — мне действительно нужно отдыхать, — продолжил Драко. — Я это понимаю и не считаю себя полностью здоровым. Однако, на данный момент у нас всё подготовлено для того, чтобы нанести решающий удар Уизли, и делать это нужно прямо сейчас, иначе ситуация перегреется. Помнишь, я тебе рассказывал, как подбирал благоприятный момент?

Гарри кивнул, не выпуская изо рта пирожок.

— Тогда ты понимаешь, что я рассчитывал именно на выходные, когда дома Артур, а наше представление предназначено для них обоих, а не только для Молли. Судя по реакции Рона, магловская техника уже как следует напугала старших Уизли, а сейчас остается только додавить их. Если подключить сегодня Риту, то завтра выйдет статья с репортажем о нашем посещении Норы.

— Ты всё-таки хочешь пойти, — Гарри отодвинул поднос, хотя на нём оставалось ещё много еды.

— Я думаю, можно рискнуть. Кричер будет рядом под невидимостью и, если мне станет хуже, сразу вернёт меня домой. Я возьму с собой зелья на экстренный случай, а перед выходом выпью Бодрящее и Восстанавливающее.

— И Обезболивающее, — ехидно добавил Поттер, взглядом показывая на перебинтованную руку, которую Драко бережно разместил на подушке.

Малфой не стал спорить, но тоже не удержался от ехидства:

— И Обезболивающее. Но я уверен, что отправиться в Нору — это совсем не так опасно, как оказаться на Турнире другом Чемпиона!

Поттер сердито посмотрел на него, но развивать мысль о Турнире не стал. Действительно, не окажись Малфой другом Чемпиона, он сидел бы спокойно на трибуне и не подвергался опасности.

— Наверное, момент действительно благоприятный. Но ты уверен, что Рита отправится в Нору сразу, как только получит твоё письмо? И ещё, ты ведь хочешь, чтобы там присутствовали официальные лица. Но ведь сегодня — выходной.

— Это не страшно, я договорился. Вернее, договорился адвокат Кларксон, он оказался хватким малым. Служащие с удовольствием выйдут в нерабочий день, может, им потом дадут выходной, или премию какую-нибудь… Неважно, я думаю, Перси это утрясёт.

Гарри пересел на кровать Малфоя и обеспокоенно на него посмотрел.

— Драко, ты уверен? Если тебе станет хуже, плевать на Уизли с их Норой, они не стоят того, чтобы из-за них рисковать здоровьем. Ты совсем недавно получил удар по голове…

— Не забудь, это были близнецы! Как видишь, ещё одна причина отправиться сейчас к Уизли. Обещаю, если ты скажешь, что мы срочно возвращаемся, я не стану возражать.

Драко с волнением смотрел на Гарри, надеясь, что беседу он ведёт всё-таки по-дружески, а не пытается, как Дамблдор, манипулировать Поттером. Однако новое выражение лица Гарри говорило о том, что теперь будет не так-то просто повлиять на решения, принимаемые лордом Слизерином.

— Наверное, нам на самом деле не стоит откладывать посещение Норы, — наконец решил Поттер. — Ты хорошо всё подготовил, не хочется всё испортить и слить твою подготовку… то есть упускать такую возможность. Пиши Скитер, а я пока доем.

Драко, забыв о завтраке, приказал Кричеру подать письменные принадлежности.

— Пока сова несёт письмо, мы успеем подготовиться и собраться, — сказал он, когда сообщение для репортёрши было готово. — Просто не могу поверить, что наконец-то я нанесу по Уизли решающий удар! Я так долго его планировал! Предатели крови и раньше вредили нам, но то, что сделал Чарли, нельзя прощать. Сегодня я прикажу устроить полноценную имитацию сноса Норы и не остановлю машины и рабочих до самого последнего момента.

— Малфой! Какая к дементорам имитация! Хватит играть в игры! Сам сказал, что Чарли перешёл черту, а он — один из Уизли! Вся их семья действует нам во вред не только по приказу Дамблдора, но и по своему разумению и для своего удовольствия.

— Я удивлен, что ты меня отговариваешь. Раньше бы ты…

— Раньше… Раньше меня всего лишь обворовали, попытались свести с предательницей крови, но убивать меня собирался только тёмный лорд Волдеморт. Драко, ты до этого был гораздо более категоричен в своём желании раздавить Уизли. Не пойму, что на тебе сейчас нашло, если ты хочешь дать им соскочить с крючка. Надо не изображать снос Норы, а на самом деле её снести! Или ты забыл, что тоже был на арене? Тебе мало было драконьего пламени? А вот мне хватило, я требую, чтобы Уизли получили сполна!

— Я тебя понял, — задумчиво отозвался Малфой. — Что ж, внесём в наши планы некоторые коррективы. В конце концов, нужно думать о том, что выгодно именно нам с тобой, а не кому-то ещё.

* * *

Через час, когда пришёл ответ от репортёрши, Драко уже был облачён в шикарный габардиновый костюм серого цвета, на который он небрежно накинул длинное чёрное пальто. Повязка не пролезла в рукав, поэтому Малфою пришлось разбинтовать руку. Эти магловские вещи Драко заказал заранее как раз для этого случая по каталогу дорогого магазина одежды, который по просьбе адвоката Кларксона достал для него один его знакомой маглорождённый волшебник. Хотя была почти зима, Малфой не озаботился головным убором, надеясь, что не успеет замёрзнуть. Гарри не глядя набросил на себя приготовленную домовиками тёмную мантию на меху из бездонных сундуков Блэк-хауса.

— Жаль, что моя палочка сгорела. Попрошу Кричера принести какую-нибудь из запасов семьи.

— С чего ты взял? — удивился Гарри. — Ты упал на неё и закрыл своим телом. Сейчас твоя палочка у профессора, но если ты попросишь её вернуть, то ни в какую Нору мы сегодня точно не пойдём, потому что тебе придётся объясняться с крёстным.

— Ты прав, я возьму любую подходящую палочку, как и планировал, — заверил Драко, не собираясь задерживаться. — Ты мог бы сказать мне раньше, я сожалел о своей.

Раньше Поттер в такой ситуации стал бы извиняться, однако сейчас заставить Гарри почувствовать себя виноватым было непросто.

— Ты не спрашивал, а я забыл, — только и сказал он в ответ.

Драко не стал заострять на этом внимание. Палочка цела, и ладно. Он приказал Кричеру перенести себя к Норе, а Поттера перенёс Добби, которого оба волшебника и старший домовик предварительно как следует застращали проинструктировали.

Драко опасался, что им придётся дожидаться Скитер, но она уже была на месте. Репортёрша кивнула издалека в знак приветствия, но подходить не стала. Ещё Малфой ожидал встретить у Норы одного или двух служащих Министерства, с которыми адвокат Кларксон заранее обговорил детали, ведь ситуация была неоднозначная.

Фактически Нора располагалась на магловской территории, но была скрыта маглоотталкивающими чарами. Обычно Министерство при возникновении спорных ситуаций становилось на сторону волшебника, если его собственность находилась на территории простецов. Но сейчас положение осложнилось, поскольку землей владел тоже волшебник, и не просто абы кто, а сам лорд Блэк, который зарегистрировал своё право собственности как на территории маглов, так и в волшебном мире. Влияние представителя этого древнего семейства стремительно возрастало, чему способствовала, помимо всего прочего, явная поддержка помощника министра Уизли, ныне лорда Пруэтт. И немаловажным было то, что и так невысокий авторитет предателей крови окончательно упал после беспрецедентного злодеяния Чарли Уизли на Турнире.

Но кроме Риты и чиновников на месте оказалась целая толпа посторонних волшебников, что было несколько неожиданно. Некоторые из них однозначно были репортёрами, а вот другие идентифицировались как зеваки. Наверняка произошла утечка, но она была кстати: Драко был готов устроить шоу, о котором будут говорить ещё долго. Вся эта компания оживилась при виде Малфоя и Поттера.

— Ты будешь сам руководить или дождёшься Кларксона? — спросил Гарри.

Адвокату писать не стали. Чтобы сэкономить время, Гарри по просьбе Драко отправил ему Патронус.

— А вот и он, — Малфой показал на Десмонда, появившегося неподалеку с хлопком аппарации.

Кларксон первым делом поинтересовался самочувствием своего патрона. Удостоверившись, что с ним всё в порядке, адвокат снова аппарировал, чтобы привести магловскую технику.

Бульдозеры вновь пригнали к Норе ещё вчера, они тарахтели, гудели, рычали весь день, не приближаясь, однако, слишком близко к дому, но всё же находясь на расстоянии, на котором могли действовать Артуру и Молли на нервы. С наступлением темноты их отогнали за лес, где они должны были дождаться утра, чтобы повторить то же самое в воскресенье. Этот приказ Драко отдал загодя, ещё до начала Турнира, не зная, что не сможет присутствовать, однако, как оказалось, распорядился он правильно.

В ожидании подхода техники Драко осмотрелся. Местность эту он знал слишком хорошо. До Норы было ярдов триста, волшебникам она была хорошо видна, и её по-прежнему не охраняли никакие чары, о чём Малфоя уже успел проинформировать Кларксон. Уизли не показывались, возможно, ещё не заметили непрошенных гостей, которые вовсе не стремились попасть в их поле зрения раньше времени до начала основных событий.

Драко зябко поежился. Пасмурный ноябрьский день и усиливающийся ветер уничтожили остатки тепла, принесённого из особняка Блэков. Колдовать незнакомой палочкой не хотелось, сказалась усталость от пребывания в магической коме. Драко не стал просить Поттера наколдовать согревающие чары. Гарри вообще был не в восторге от сегодняшнего посещения Норы, не хотелось выслушивать его недовольство.

Вернулся адвокат, сказал, что техника выдвинулась и скоро будет. Действительно, через несколько минут из-за леса раздался рокот моторов. Волшебники бросили разговоры и дружно уставились на приближающиеся бульдозеры, а на крыльце Норы показались супруги Уизли, от неожиданности выскочившие на холод в домашней одежде. Они оба не отрываясь, словно загипнотизированные, смотрели на приближающиеся машины.

Чтобы сделать ситуацию ещё более пикантной, между домом и группой волшебников появилась аппарировавшая тройка авроров, но Уизли их не заметили.

Драко при виде авроров не почувствовал и тени беспокойства. Он был уверен, что стражей правопорядка вызвал адвокат Кларксон. А может быть, чиновник, который вёл их дело, пригласил авроров содействовать процедуре изъятия собственности. Хотя Скримджер откровенно не любил нового лорда Блэка, а мадам Боунс сохраняла не больше чем нейтралитет, лорд Пруэтт не допустил бы срыва мероприятия. Драко не общался с Перси по поводу покупки Норы, но он был уверен, что тот не передумает помогать своему союзнику, так как он всегда ставил дело превыше чувств. А если помощник министра не возражает, то и Фадж, конечно же, будет только «за», особенно если помнить, сколько Малфой выложил в «Фонд поддержки Министерства». Хотя, зная расстановку дел в высшем органе власти страны, Драко не удивился бы, если бы узнал, что министра вообще не поставили в известность.

— Ну, теперь все в сборе, — довольно улыбаясь, подошёл Кларксон. — Будем начинать, лорд Блэк?

Драко не успел ответить: раздался вопль миссис Уизли.

— Артур! Артур! Посмотри, они опять здесь! Теперь они гораздо ближе! Ну сделай хоть что-нибудь, а то они будут, как вчера, тарахтеть здесь весь день!

— Молли, милая, не горячись, — примирительно проговорил Артур. — Подумаешь, погудят немного, всё равно они нас не видят.

— Если только с ними не появится волшебник, как тогда, — не согласилась его жена и тут, наконец, заметила столпившихся в отдалении зрителей. — Это ещё кто? Артур, смотри, там авроры! Ну наконец-то! Теперь они наведут порядок.

Миссис Уизли подтолкнула мужа в сторону представителей власти, чтобы тот высказал претензию, но вдруг остановилась с криком:

— Мальчишка! Артур, смотри, он посмел явиться! И второй тоже здесь. И это при том, что мы старались стать семьёй для них обоих в этом самом доме!

Артур, увидев обоих лордов — Блэка и Слизерина, передумал обращаться к представителям власти. Он обнял жену за плечи, грубоватой нежностью скрывая желание удержать её, однако та, будучи с мужем в разных весовых категориях, вырвалась и устремилась вперёд, трубя, как раненый гиппогриф.

Из толпы волшебников выдвинулся представительный мужчина в дорогой мантии на меху. За ним с ворохом пергаментов и папок в руках следовал молодой человек, по виду мелкий служащий. Высокопоставленный чиновник взмахнул палочкой, чтобы заглушить рокот моторов, и заговорил хорошо поставленным голосом:

— Я, Герберт Макфи, прислан Министерством с целью проследить, чтобы новый владелец земли беспрепятственно ступил во владение своей собственностью. Вот документ, удостоверяющий права нового владельца — лорда Блэка. Джейсон!

Помощник тут же отреагировал и нашёл требуемый документ.

— Вот копия свидетельства о покупке вами дома, вернее, сарая, а вот выписка о том, что земля, на которой он расположен, на вас не зарегистрирована, — продолжал чиновник.

Он ловко выбирал нужные бумаги из груды пергаментов, по-прежнему удерживаемых помощником. Судя по количеству оставшихся свитков, мистер Макфи подготовился основательно и ещё долго собирался убеждать Уизли, а также всех присутствующих, в том, что Нора стоит на чужой земле. Наконец он нанёс решающий удар.

— А вот это — постановление о сносе вашего жилища и о передачи недвижимого имущества нынешнему владельцу, лорду Блэку!

Помощник чиновника тут же подал нужный свиток, на который оба Уизли уставились, как на проклятый предмет воскресшего Волдеморта.

— Берите, берите! Это копия, оставьте её себе, — настаивал мистер Макфи, но ни Артур, ни Молли настолько не хотели брать документ, что начали пятиться.

— Этого не может быть! Это ошибка! Артур, скажи им! Альбус Дамблдор этого не допустит! — завопила Молли.

— И долго она собирается орать? — спросил Поттер. — По-моему, Драко, нам пора вмешаться.

— Согласен. Действуем по плану?

Поттер кивнул, и оба парня выдвинулись вперёд.

Стоило им это сделать, как Молли переключила на них своё внимание.

— Драко Малфой, Гарри Поттер! Вы здесь, чтобы лишить нас нашего дома? А ведь ещё недавно вы оба получали здесь стол и кров, ничуть не хуже, чем наши родные дети! Мы с Артуром старались, чтобы жизнь в нашей семье вам запомнилось, ведь Нора — такой живописный уголок!

Малфой перебил ведьму:

— Вот именно, миссис Уизли! Он нам настолько запомнился, что что я решил выкупить это место, чтобы построить в этом живописном, как вы выразились, уголке отличный дом, который не опозорил бы представителя рода Блэк или Малфой. Поверьте, я в этом разбираюсь. Так что вы можете не терять время, ваши стенания меня не переубедят…

Стоявший чуть позади Поттер сделал шаг вперёд.

— Драко, как ты можешь, нельзя так поступать! Ты же говорил, что не собираешься начинать строительство прямо сейчас, зачем в таком случае выгонять жильцов на улицу?

— Гарри, зачем ты пытаешься меня переубедить? — Малфой, казалось, был преисполнен негодования.

— Посмотри, ты лишаешь пожилых волшебников единственного жилья, так нельзя!

Между тем Гарри вышел вперёд и заговорил так, чтобы его слышали не только Уизли, но и другие волшебники, включая репортёров. Те, чувствуя сенсацию, запустили свои Прытко пишущие перья и достали колдокамеры.

— Будь уверен, я тебя понимаю. Они прикарманивали деньги, которые выделяло Министерство на твоё содержание, но деньги — это всего лишь деньги. Да, родители из них получились отвратительные, но это не означает, что они должны остаться бездомными. Пойми, Драко, нельзя обвинять Молли и Артура в том, что совершили их дети, за всеми не уследишь. Это не они, а Фред и Джордж чуть не убили тебя ударом по голове. А вот в моём случае Рон Уизли, которого я считал лучшим другом, подлил амортенцию моей девушке…

Гарри сделал эффектную паузу. Чиновник, отчаявшись отдать документы Уизли, вернул их помощнику. Молли, прижав ладони к лицу, потрясённо слушала Поттера, как будто раньше этого не знала, а Артур что-то разглядывал у себя под ногами. А Драко с удивлением подумал, когда это Поттер успел объясниться с Гермионой.

— …Джиневра Уизли, которую я считал младшей сестренкой, пыталась опоить этим зельем меня самого, в довершение всего Чарли Уизли натравил на нас с тобой драконов во время Турнира. Но это всё сделали младшие. Я уверен, что ни Молли, ни Артур не имели об этом понятия. Это ведь так? — Гарри сделал шаг по направлению к супругам, пытливо глядя на них. — Миссис Уизли, вам достаточно сказать, что вы действительно ничего не знали, и тогда, я уверен, Драко Малфой не станет выгонять вас из Норы. Ведь вы не могли предвидеть, что ваши дети так поступит, верно?

Гарри говорил сочувствующим тоном и выглядел доброжелательным. Несомненно, на колдографиях, которые делали присутствующие репортёры, он будет выглядеть истинным миротворцем. Малфой недовольно засопел, но промолчал.

— Отвечайте же, — потребовал мистер Макфи, как будто заставить Уизли говорить было в его компетенции.

Кто-то из толпы поддержал его:

— Верно! Говорите, знали вы или нет! Если знали, то…

Молли не стала дожидаться, что придумают разгневанные волшебники. Она возмущенно крикнула:

— Конечно, мы ничего не знали! Да мы понятия не имеем, о чём вы толкуете! И ещё неизвестно, кто всё это устроил, и устроил ли вообще! У вас нет доказательств!

— Я хотел как лучше, миссис Уизли, — тихо сказал Гарри. — Всё решает Драко, то есть лорд Блэк, раз речь идёт о его собственности. Попросите его, и возможно, он всё-таки прислушается к моим словам. Но попросите как следует, иначе он вас выселит. Видите, как решительно он настроен?

— Ещё чего! О чём нам просить негодного мальчишку, сына Пожирателя? Я лучше попрошу Альбуса Дамблдора, вот он действительно может помочь. Он обязательно поможет, он обещал со всем разобраться, как только с него снимут несправедливые обвинения!

Молли резко развернулась, схватила мужа за руку, норовя затащить его назад в Нору, но тот неожиданно стал сопротивляться.

— Молли, ну чего ты! Когда это будет, если вообще будет, а где-то жить нам надо сейчас! Конечно, Альбус обещал потом что-нибудь сделать, но денег он нам не даст, а они потребуются, чтобы снимать жилье. Но нам нельзя тратить наши сбережения, потому что нужно найти для Чарли адвоката, а они нынче дороги. И чует мое сердце, Альбус не поможет нашему сыну, хотя это он втравил Чарли в неприятности!

Ведьма негодующе посмотрела на мужа и скрылась в доме. Мистер Уизли, явно нервничая, подошёл к Малфою и тихо попросил:

— Мистер Мал… то есть лорд Блэк, мы с Молли очень вас просим, не выгоняйте нас из дома!

Лорд Блэк, услышав это, гордо вскинул голову:

— Хорошо, Артур, я вас услышал. Но вы должны пообещать, что не причините ни мне, ни лорду Слизерину вреда…

— Пусть клянутся Магией! — выкрикнул кто-то из толпы. Крик поддержали, и вперёд вышли двое дюжих волшебников из числа зевак, чтобы скрепить обет.

Через минуту Артура, не ожидавшего такого оборота, заставили принести Непреложный обет, что он не станет никоим образом вредить обоим молодым лордам. Когда с него потребовали пообещать то же самое от лица жены, он, словно опомнившись, отказался.

— Артур! Что же ты натворил?! — заорала миссис Уизли.

Как оказалось, Молли не ушла в дом окончательно. Как только Артур проговорил последние слова клятвы, дверь распахнулась, и на пороге показалась Молли. Она стояла, уперев руки в бока, всем своим видом показывая, что готова вступить в бой.

Драко, который уже готовился произнести речь, не мог допустить, чтобы Молли опять перетянула внимание на себя. Он встал так, чтобы загородить миссис Уизли, и громко обратился к присутствующим:

— Все вы видели и слышали, что здесь произошло! Признаюсь, я не ожидал, что сам Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, несмотря на то, что он стал лордом Слизерином, по-прежнему думает не о себе, а о других волшебниках, даже если они ему не очень нравятся. Его пламенная речь заставляет меня усомниться в принятом решении, а то, что мистер Уизли поклялся не вредить нам, хотя многие в его семье настроены враждебно к нам с Гарри, укрепляет меня в мысли, что я тоже должен помочь Артуру и Молли. Действительно, я планировал снести Нору, но я начну строительство только после окончания школы, поскольку сейчас у меня нет времени. Поэтому, раз Артуру и Молли негде жить, я не стану их выгонять. Но, поскольку, я всё-таки новый владелец, я воспользуюсь своим правом внести кое-какие изменения.

Драко оглядел свои владения и картинным жестом показал на «курятник» со словами:

— Когда я неоднократно «гостил»… хм, жил здесь летом, я действительно, как говорила миссис Уизли, оценил это прекрасное место, настолько, что я намерен сменить его название. «Нора»! Согласитесь, как неблагозвучно! Я сменю это неподходящее название, теперь это место будет называться: «Дыра»! Да, вы не ослышались, именно так, потому что это название всегда казалось мне более подходящим для этого сооружения. С этого момента это место называется: «Дыра»! Итак, до тех пор, пока оно мне не понадобится для строительства, мистер и миссис Уизли по прежнему могут жить в Дыре!

Драко, спиной чувствуя прожигающий его взгляд Молли, победно оглядел репортёров, столпившихся вокруг. Они, едва он сделал паузу, загомонили, выкрикивая одновременно вопросы, как будто их было не пятеро, включая Риту, а по крайней мере дюжина.

— То, в чём лорд Слизерин обвинил младших Уизли, правда? — выкрикнул один из них.

— Как бы мне ни прискорбно это подтвердить, да, это правда, — Драко нацепил соответствующее выражение лица, как будто сам факт такого поведения членов семьи предателей крови его удивляет и огорчает.

— Вы намерены выдвигать обвинения? — а вот и Рита подключилась.

Драко, не желая связывать себя обязательствами, ответил уклончиво:

— Мы об этом ещё не думали, возможно, если Фредерик и Джордж, и младшие Уизли — Рональд и Джиневра — прекратят вмешиваться в нашу жизнь и вредить нам, то очень может быть, что мы не станем преследовать их по закону. Что, конечно, не мешает нам осуждать такое поведение.

Следующий вопрос задал репортёр, намотавший вокруг шеи вместо шарфа рулон пергамента, на конце которого шустро двигалось висевшее в воздухе Прытко Пишущее перо, стараясь не упустить ни слова. Он, в отличие от коллег, представился по правилам:

— Патрик Суинберн, «Новости волшебного мира». Вопрос к мистеру Поттеру, но и вы, мистер Малфой, можете прокомментировать. Скажите, ходят слухи, что, приняв титул лорда Слизерина, вы таким образом перечеркнули всю вашу предыдущую жизнь. Я имею в виду, что теперь у вас изменились приоритеты, и защита страны больше не является главной вашей целью. Это так? — и не дожидаясь ответа обескураженного Поттера, Суинберн обратился к Драко: — Мистер Малфой, будет ли верным, если я предположу, что вы как-то повлияли на то, что мистер Поттер теперь исповедует другие ценности?

— Мистер Поттер, конечно, может ответить за себя, но я всё же хотел бы, чтобы ваши читатели, мистер Суинберн, а также читатели других периодических изданий, могли судить об этом сами. От вас же, тружеников пера, требуется всего лишь писать правдивые статьи. Я не сомневаюсь, что вы так и поступите. Читателям не нужны пустые слова, а вот дела их убедят. Вам достаточно написать правду, как Гарри Поттер, всем известный Мальчик-Который-Выжил, не смог пройти мимо бедственного положения даже тех, кто предал его доверие. Он хорошо знал, что я буду не в восторге от его решения вмешаться, но всё равно прилюдно высказал своё мнение. Разве это не говорит о том, что Гарри Поттер нисколько не изменился, как некоторые пытаются представить, и он всё тот же молодой волшебник, которого знают и любят наши граждане?

— Элла Дилижанс, «Ведьмополитен», — подала голос низенькая полненькая ведьма, которая своим видом просто опровергала принадлежность к своему изданию. Она спросила с придыханием: — Лорд Блэк, скажите, вы не сердитесь на Гарри Поттера за то, что он сорвал ваши планы? Вы, должно быть, выложили немало денег…

Драко не стал сознаваться, что он не пострадает финансово. Вместо этого он посмотрел на по-прежнему молчащего Поттера (тот, видимо решил, что Драко всё сказал за него) и ответил репортёрше:

— Ну как я могу на него сердиться? Гарри Поттер — мой друг. Друзьям иногда свойственно выступать с критикой, и глупо на них за это обижаться. Я очень рад, что мы с ним дружим.

Поттер кинул на него удивлённый взгляд, в котором ясно читалась попытка угадать, сколько в сказанном правда, а сколько — заранее подготовленная речь для улучшения имиджа.

Драко решил закругляться, видя, что репортёры только вошли во вкус, а они с Гарри уже выполнили поставленную задачу.

— Господа! Мы, к сожалению, не сможем больше отвечать на ваши вопросы, но вы, если хотите, можете попытать счастья у мистера и миссис Уизли. Смотрите, они ещё не ушли. Если вы поторопитесь, то ещё успеете задать им несколько вопросов.

Не дожидаясь возражений и новых вопросов, Драко отдал распоряжение Кларксону разобраться с магловскими строителями, а затем приказал Кричеру и Добби отнести их с Гарри домой. Последней, кого он успел увидеть, была Молли. Спасаясь от репортёров, она поспешно заталкивала упирающегося Артура в дом.

Это было так комично, что, оказавшись в малой гостиной, Драко упал в кресло, содрогаясь от смеха. Гарри тоже это увидел. Хмыкнув, он проговорил:

— Жаль, что я обещал молчать о том, что Уизли пользовались моим счётом в банке, когда вытаскивал тебя из аврората.

— Да, я помню, что ты так поступил, чтобы они забрали написанное на меня заявление. — Драко стянул пальто, тут же подхваченное Кричером, a Добби унёс мантию Поттера.

— Ты не боишься, что Уизли откроют свой поганый рот? Всё же оставлять их наедине с репортёрами… Как бы они не выдумали какую-нибудь новую гадость, замучаемся потом опровергать.

Драко поудобнее устроил раненую руку, затянутую в узкий рукав пиджака. Обезболивающее пока действовало, но Восстанавливающее он бы выпил. Хотя, возможно, он сможет ещё немного потерпеть.

— Не думаю, что Молли скажет хоть слово. Она и Артуру не даст разговаривать с репортёрами. Ты же видел, как шустро они рванули в свою норку, то есть дырку.

Гарри фыркнул.

— Переименовал, да?

— Да, это был сюрприз. Надеюсь, он тебе понравился. Но, если серьёзно, я думаю, ты должен признать, что я оказался прав.

— Ты имеешь ввиду то, что разрешил Уизли пожить на твоей земле?

— Да, именно это. Мы с тобой не зря договорились изобразить игру в хорошего и плохого копа. Я, разумеется, был плохим, а Мальчик-Который-Выжил по определению мог быть только хорошим. Я рад, что ты не дал волю своим чувствам. Поверь, я чувствую тоже самое. К тому же, я не потеряю в деньгах, если они поживут в своём старом доме ещё немного, а я только приобрету дополнительные политические дивиденды. Мы приобретём. Нам необходимо было любой ценой пресечь разговоры, которые ведёт Дамблдор, что лорд Слизерин — это возродившийся Тёмный лорд. По-моему, у нас это получилось.

В гостиной появился Кричер и направился к Гарри.

— Вам письмо, — сказал он, подавая пергамент.

Поттер быстро пробежался глазами по строчкам.

— Это от Гермионы. Она пишет, что у меня проблемы с гоблинами и их нужно срочно решать, — сказал он, не в силах скрыть недоумения.

* * *

Гермиона, откинув непослушную прядку со лба, решительно закрыла книгу. Обед она уже пропустила, но это ничего. То, ради чего она засиделась в выходной день в библиотеке, этого стоило.

Письмо гоблинов, направленное новоиспеченному лорду Слизерину, но оказавшееся у неё, содержало массу непонятного. Наверняка у Гарри возникнут сложности, ведь представители банка ясно дали понять, что из-за огромной задолженности перед ними резиденция лорда этого древнего рода скоро окажется ему недоступной. Если лорд Слизерин в течении двадцати четырёх часов с момента отправки уведомления не погасит задолженность или хотя бы не вступит в переговоры об этом, то гоблины оставляют за собой право полностью и окончательно блокировать доступ на охраняемую ими территорию. Узнав об этом, девушка тут же нарисовала в своём воображении волнующую картину: старинный особняк рода Слизерин, украшенный барельефами в виде змей, полный уникальных вещей и, самое главное, с уникальной библиотекой, которая интересовала Гермиону больше всего. Если не решить проблемы с гоблинами, дом может оказаться недоступен Поттеру, и тогда она не попадёт в библиотеку Салазара! Ну, и ещё были причины. Нет, нужно во что бы то ни стало помочь Гарри!

Гермиона пыталась разобраться в сложностях взаимоотношений гоблинов с волшебниками вот уже несколько дней, не выходя из библиотеки. Храм знаний Хогвартса действительно содержал сведения почти обо всём, но там не было ничего о том, что из себя представляли охранные чары гоблинов. Более того, Гермиона, перелопатив большой массив соответствующей справочной литературы, не встретила даже упоминаний о том, что гоблины вообще оказывают такие услуги. Но сегодня в одной из книг ей попалось всего несколько абзацев, в которых указывалось, что гоблины действительно занимались этим много веков назад, но прекратили, потому что использовали для охраны собственности ритуальную кровную магию, ныне запрещённую.

Гермиона решила немедленно рассказать Гарри о своём открытии. В последнее время из-за её занятости и из-за того, что он проводил почти всё время с Драко, они практически не общались, и он даже не знал о существующей проблеме в банке. Но когда девушка пришла в Больничное крыло, мадам Помфри, не стесняясь в выражениях, рассказала ей об утреннем побеге пациента.

— Гарри был с ним? — на всякий случай уточнила Гермиона.

Мадам Помфри подтвердила, и Гермиона поняла, что ей придётся подождать, пока Гарри и Драко не вернутся с Гриммо.

В дверях гриффиндорка столкнулась с профессором Снейпом, который зашёл в Больничное крыло навестить крестника.

— Что значит — ушёл ещё утром? — донеслось до неё его гневное восклицание.

* * *

После посещения Больничного крыла разъярённый Северус отправился камином на Гриммо, где он обругал крестника, велел ему немедленно принять зелье и отправляться в кровать. Конечно, зельевар застал тут Поттера и, воспользовавшись случаем, забрал его с собой в Хогвартс.

— Гарри, вы мне нужны. Я надеюсь, нам удастся найти среди записей Салазара какой-нибудь рецепт, который помогает бороться с ожогами, оставленными магическими существами, в данном случае, драконами.

— В книге, которая у меня с собой, точно ничего такого не было.

— Вы можете проводить меня в Тайную комнату?

— Конечно, профессор. Можно пойти прямо сейчас, ожог Драко надо поскорее вылечить. Он делает вид, что рука его не беспокоит, но ему больно, я вижу.

Оказавшись в школе, Гарри накинул мантию-невидимку, а профессор наложил на себя чары Отвлечения внимания, так как было ещё рано и им могли встретиться сновавшие повсюду школьники. Профессор и его ученик-гриффиндорец беспрепятственно проникли в туалет второго этажа.

Не теряя времени, Гарри привычно прошипел: «Откройся!», но раковина не отодвинулась. Поттер заверил профессора, что волноваться не стоит, потому что такое иногда случается. Он повторял команду на языке змей снова и снова, но ничего не происходило. Десять минут прошло в бесплодных попытках, и стало ясно, что проход больше не открывается по команде Гарри Поттера. Лорд Слизерин остался без своей резиденции.

Глава 63. Стратегия

Стало ясно, что проход больше не открывается по команде Гарри Поттера. Лорд Слизерин остался без своей резиденции.

— Проход должен открыться, — гриффиндорец не хотел сдаваться.

— Гарри, нужно отсюда уходить, — сказал Северус растерянному парню. — Сейчас не время и не место обсуждать, что произошло, и почему это случилось.

— Вы правы, профессор, — Гарри словно очнулся. — Я был уверен, что всё получится.

— Что вы намерены делать теперь? Вернётесь на Гриммо?

— Нет, останусь в школе. Гермиона прислала мне письмо, может, оно поможет разобраться, почему не открылся проход.

* * *

Драко отправился бы в кровать, даже если бы крёстный не велел ему это сделать. После посещения Норы, то есть теперь уже Дыры, юноше требовался отдых. Он с удобством расположился в постели, принял зелья и, гадая, вернётся ли Поттер к ужину, принялся размышлять, чем бы заняться.

Самочувствие было не настолько хорошим, чтобы встать и заняться делами, но и не настолько плохим, чтобы заснуть. Драко оглядел в поисках занятия свою спальню, то есть спальню главы рода. Комната была оформлена в тёмных тонах, но Малфою это не мешало, хотя он с детства привык к светлым обстановке и отделке покоев в своём родном мэноре.

Парню пришла в голову мысль, что родовое гнездо соответствует лорду, вернее, это скорее лорд подбирается под стать своему роду, иначе магия его не признает. Лёгкий и воздушный Малфой мэнор и изысканный Люциус, аскетичный Слизерин-холл и непритязательный Поттер… Ну да, каким ещё остается быть лорду Слизерину, если он устроил резиденцию в пещере? Интересно, а какой дом у рыжего лорда Пруэтта?

А он сам, разве он подходит тяжелому и давящему Блэк-хаусу? Драко ещё раз оглядел комнату, но уже другими глазами. Нижнюю часть стены закрывали панели, обтянутые кордовской кожей насыщенного фиолетового цвета, первоначально напоминавшего Малфою баклажан, но теперь, когда он привык, ему даже понравилось. Этого же оттенка были тяжелые кожаные кресла, как и бархатный балдахин на кровати. Занавеси Драко сразу велел подвязать, ему не хотелось ни от кого прятаться в своей собственной спальне, всё же это не школьное общежитие. А уединения ему и так хватало, огромный пустой особняк, населённый лишь портретами и домовиками, давал его достаточно.

Остальные предметы и декор комнаты были красными, самых разных оттенков — охра, терракотовый, бордовый, киноварь… Очень гриффиндорские цвета, но Драко их такими не воспринимал. Убранство комнаты казалось уютным и согревающим. Вероятно, всё-таки он подходил этому дому и роду Блэк, хотя сам, возможно, первоначально этого и не подозревал.

Поразмыслив, Драко решил, что может заняться теми делами, которые не требовали большого физического напряжения. Разбор корреспонденции и ответ на письма входил в их число. Юноша приказал Кричеру принести почту и самопишущее перо из кабинета.

Драко, по примеру отца, предпочитал писать свои письма собственноручно, и делать это в серьёзной, располагающей к работе обстановке кабинета, но сейчас выбирать не приходилось. Понадеявшись, что его партнёры по переписке не обидятся, если он поставит в письме лишь подпись, а остальное напишет самопишущее перо, Драко принялся за работу.

Первое письмо в стопке адресованных лорду Блэку посланий было от адвоката Кларксона. Он писал, что после того, как Драко покинул Нору Дыру, не произошло ничего неожиданного или незапланированного. Десмонд пока отпустил магловских строителей, но был готов в любое время снова привлечь их по требованию Малфоя.

Оказалось, что такая полезная и вовремя собравшаяся массовка была организована самим адвокатом совместно с Ритой Скитер. Они сумели всё устроить, несмотря на нехватку времени на подготовку, ведь посещение Норы организовывалось в спешке. Десмонд отчитался о деньгах, которые ушли на оплату «зевак». А вот авроров вызвал на всякий случай чиновник Герберт Макфи, он предполагал, что станет свидетелем реального сноса ветхой постройки, и опасался, что бывшие владельцы слетят с катушек и пойдут вразнос. Откуда взялись другие репортёры, Кларксон не знал. Он ждал новых распоряжений, но Драко не планировал сейчас никаких действий, поэтому велел адвокату следить за ситуацией и ждать дальнейших распоряжений.

Ещё одно важное письмо пришло от Перси Уизли, лорда Пруэтт. Тот спрашивал, когда они могли бы встретиться и обсудить накопившиеся вопросы, многие из которых требовали беседы тет-а-тет. Перси просил назначить время и указал несколько вариантов, когда ему будет удобно, — расписание у помощника министра было плотным. Драко выбрал из предложенного подходящее ему самому время и написал Персивалю, что согласен встретиться.

Следующие письма были от сторонников Малфоя из числа новых знакомых, а также старых, которые возобновили общение с Драко после того, как он стал лордом. В основном, это были выражения сочувствия и пожелания скорейшего выздоровления. Письма от членов Визенгамота содержали намёки на то, что присутствие лорда Блэка на заседаниях скоро понадобится, поскольку будут обсуждать интересующие их альянс вопросы.

Драко читал письма и продумывал тщательные формулировки ответов. Диктовать самопишущему перу оказалось очень неудобно, оно дёргалось и летало по бумаге, как бешеный пикси, занося туда не только диктуемые фразы, но и все слова, которые Драко нечаянно произносил вслух, пытаясь сформулировать мысль поточнее.

— Поэтому отец никогда не пользовался такой гадостью, — бормотал Драко, — и я бы не стал, если бы не необходимость.

Чтобы распечатывать письма, юноше приходилось постоянно помогать себе обожжённой рукой. Обезболивающее помогало, и она болела не сильно, но всё равно трудить руку не хотелось. Жаль, волшебная палочка всё ещё была у Северуса. Драко надеялся, что в этот раз у него не будет никаких препятствий для использования магии вследствие магического истощения.

Однако Малфой постепенно приноровился и очень скоро добрался до последнего конверта. Это оказалось письмо миссис Паркинсон, в котором она благодарила одноклассника и друга дочери, который сделал так много для заключенных Азкабана.

Благодаря полученным зельям и усиленному питанию, а также тёплом вещам, которые удалось передать, мистер Паркинсон шёл на поправку. Узнав об этом, Драко счастливо улыбнулся: всё-таки посещение тюрьмы оказало на него неизгладимое впечатление, а бедственное положение узников очень угнетало его всё это время.

Юноша порадовался, что ещё не отправил письмо адвокату. Он отыскал его в стопке и быстро сделал приписку о найме специального человека, который будет составлять списки нуждающихся Пожирателей в Азкабане, и, используя деньги лорда Блэка, оказывать им всемерную поддержку. Новый сотрудник должен отчитываться непосредственно перед Кларксоном, а тот — в сжатом виде передавать лорду Блэку отчёты о тратах и нуждах заключенных.

Решив, что таким образом он удачно закрыл вопрос, Малфой решил ещё раз перечитать письмо миссис Паркинсон, чтобы убедиться, что ничего не упустил. Но вскоре его улыбка сошла на нет: он посмотрел на дату отправки. По всему получалось, что послание миссис Паркинсон попало на Гриммо больше недели назад.

— Кричер! Кричер! А ну поди сюда!

Появившийся домовик посмотрел на хозяина со вселенской скорбью, как будто хотел вразумить. Драко прищурился.

— Объяснись немедленно! — потребовал он, кидая Кричеру лист бумаги. Тот невозмутимо заглянул в него и бесстрастно проговорил:

— Ах это… Не пойму, чем недоволен хозяин. Кричер всего лишь хотел уберечь его от ненужной работы.

— Не тебе решать, что нужно, а что — нет. Если ты ещё раз попробуешь выкинуть что-нибудь подобное, пеняй на себя!

— И что же сделает хозяин?

Драко показалось, что в голосе старого домовика явственно слышится скепсис.

— Не делай так больше, — процедил Драко.

Он испытывающе посмотрел на Кричера, пытаясь понять, дошло ли до его ушастой башки, однако по виду домовика невозможно было в этом разобраться. Но в чём Драко был точно уверен, так это в том, что мажордом не испытывал ни грамма раскаяния. Хотел бы Малфой посмотреть на того волшебника, который велел бы этому эльфу наказать себя за непослушание!

Драко уже хотел приказать Кричеру скрыться с глаз долой, но вдруг сообразил, что все письма, прочитанное им только что, были адресованы лорду Блэку.

— Кричер, а есть письма, адресованные Драко Малфою?

Интуиция не подвела: такие письма действительно нашлись. Кричер, поскрипев немного для порядка, принёс ещё несколько внушительных стопок. Драко поужинал в постели и оставшееся время до отхода ко сну провёл, читая их. Ничего особенно важного там не было, и в чём-то Кричер был прав, не показывая их хозяину, как недостойную его внимания писанину, но всё же Драко хотел решать сам, как поступать с приходящей на его имя корреспонденцией. Но теперь, по крайней мере, не надо было придумывать себе занятие на время, оставшееся до отхода ко сну. И ещё с этого дня придётся требовать у домовика рода Блэк приносить корреспонденцию для Драко Малфоя тоже.

Засыпая, юноша подумал, что давно не писал матери. Наверняка, во Франции пристально следили за Турниром, и новости о катастрофе уже известны там во всех подробностях. Со времени отъезда леди Малфой из Англии они с Драко регулярно обменивались письмами, но Нарцисса писала много, подробно, а Драко, ввиду нехватки времени, ограничивался небольшими записками. Он пообещал себе, что утром первым делом черкнет матери пару строк, чтобы не волновалась.

Письмо Драко действительно написал. К его величайшему огорчению, пришлось сообщить матери гораздо больше, чем ему хотелось бы, ведь как иначе было объяснить то, что он пользовался самопишущим пером вопреки своим привычкам?

Положив послание в шкатулку-артефакт, Драко направился в ванную. Ему всё это время очень хотелось помыться, потому что очищающие чары, наложенные в Больничном крыле, некомфортно стягивали кожу, и она чесалась.

Парень сам смог скинуть пижаму и залезть в ванну, но помыться одной рукой, не замочив рану, было просто невозможно. Пришлось звать Кричера. Тот явился, царственно важный и снисходительный, как будто хозяин не ругал его вчера. В глубине души Малфой понимал, что всё равно бы ничего не сделал Кричеру. Он очень привязался к домовику и был рад, что тот о нём заботится, проявляя гораздо больше усердия, чем требовалось правилами.

— Кричер, Гарри приходил? — спросил Драко, пока Кричер помогал ему вымыться.

Домовик ответил отрицательно, и Драко понял, что Поттер переночевал в школе. По крайней мере, друг принесёт оттуда новости. Малфою интересно было узнать, как отреагируют Уизли. Он даже не знал, что их больше разозлит: потеря дома или его оскорбительное переименование.

Сменив банный халат на пижаму, Драко приказал подавать завтрак. По обыкновению, к еде полагалась свежая пресса. Её Драко ждал с особым нетерпением.

«Ежедневный пророк», как и другие газеты, ожидаемо положительно оценил действия, предпринятые Гарри Поттером в бывшей Норе. Они взахлёб писали о его доброте и вкладе во спасение Уизли от немедленного выселения. Молли и Артур описывались как жалкие неудачники и никчёмные родители, чьи отпрыски, начиная с Чарли и кончая близнецами, Роном и Джинни, заслуживали лишь осуждения за свои злодеяния по отношению к молодым лордам Блэку и Слизерину. Если первого упоминали в нейтральном ключе, то последний в свете вышеизложенного выглядел как угодно, но только не как новый Тёмный лорд.

Ещё в газетах писали о скором процессе над Августой Лонгботтом, которую обвиняли в покушении на убийство Гризельды Марчбэнкс, и Чарли Уизли, пока единственного живого обвиняемого в трагедии, случившейся на Турнире трёх волшебников. Это событие до сих пор не сходило с газетных полос, полных разной степени достоверности показаний очевидцев и муссирования слухов и домыслов. К счастью, погибших, кроме аврора Гестии Джонс, не было, но многочисленные пострадавшие требовали наказания виновных.

Раздел международных новостей публиковал реакцию на это же происшествие властей и жителей других стран. Судя по риторике, обстановка за несколько дней, прошедших после нападения драконов, существенно накалилась.

После того, как Драко прочитал в центральных изданиях всё, что касалось их с Гарри совместного посещения Норы, он небрежно просмотрел ещё пару незначительных газетёнок. Одна из них с пафосным названием «Вестник Магической Британии» неожиданно преподнесла неприятный сюрприз.

«В последнее время сложилось впечатление, что Гарри Поттеру как-то тяжело выполнять свой долг по защите магической Британии. Да, мы видим, что он старается, но, видит Мерлин, его усилий по-прежнему недостаточно, если он допустил, что уважаемые волшебники — супруги Уизли, которые так много для него сделали, — теперь нуждаются в жилье. Как бы он ни старался, его общение с Драко Малфоем убивает всё».

Драко решил, что эту газету он Поттеру не покажет, а потом даст поручение… нет, даже натравит Кларксона и засудит репортёришку, которого не было в числе тех, кто брал интервью в Норе, но это не помешало тому превратно всё истолковать и извратить факты.

Когда наступило время обеда, Драко решил отправиться в столовую, поскольку чувствовал себя гораздо лучше. Он только успел переодеться, как дверь открылась, и показалось ушастая голова Добби:

— Пришёл хозяин Гарри!

Конечно, первым делом Поттер поинтересовался самочувствием друга. Заверив его, что с ним всё в порядке, Драко не удержался от расспросов:

— Как Уизли? Молли не закидала тебе гневными письмами?

— Нет, видимо, поняла, что я не куплюсь на её жалобы, как не стал реагировать на её письма после ареста Чарли.

— Что говорит Рон? Хочу увидеть его взбешённую рожу.

— С Роном я пока не пересекался — вчера поздно вернулся в спальню, все уже спали, а утром ушёл пораньше. А школа гудит, как муравейник. Большинство смеется над рыжими, но кое-кто их всё-таки поддерживает. У нас на Гриффиндоре, сам знаешь, очень странные представления о справедливости.

— Ты читал, что написала Рита?

— Конечно, её статью читали все.

Малфою показалось, что Гарри не очень доволен. Может, он ждал большего от их мероприятия в Норе? Драко уже открыл рот, чтобы спросить об этом, но тут Поттер заметил лежащую на прикроватном столике газету с той самой статьёй, за которую автор ещё заплатит лорду Блэку, не говоря уже о лорде Слизерине. Меньше всего Драко предполагал, что потребуется её прятать. Гарри не заслуживал подобного после всего, чем он пожертвовал для Магмира, и Драко хотелось уберечь его от разочарования.

Вероятно, Гарри её ещё не видел, поскольку сейчас он заинтересовался заметкой. Закончив чтение, он молча положил газету обратно на столик. По его лицу нельзя было угадать его реакцию, и задело ли это его хоть как-то.

— И что ты думаешь об этом? — не выдержал Малфой.

— Ничего. Я не буду забивать себе голову всякой ерундой, когда у нас столько проблем. Если жители магической Британии по-прежнему уверены, что я мало для них сделал, то пусть думают, что хотят, — отмахнулся Поттер. Малфой выдохнул — преследование репортёришки отменялось. — Драко, я пришёл, чтобы кое-что обсудить. Профессор вчера просил открыть для него Тайную комнату, он хотел поискать среди записей Слизерина хоть что-нибудь, что поможет ему сварить зелье для твоей руки. Сам понимаешь, только там может найтись подходящий рецепт, ведь волшебники так и не научились лечить раны, которые наносят магические существа. Драко, у меня плохие новости.

Сердце Драко ёкнуло. Всё это время он старательно гнал от себя мысли о своём увечье, а то, что Гарри решил сообщить ему плохие новости, означало, что крёстный ничего не нашёл, и ожог останется навсегда. Но Малфой постарался взять себя в руки и спокойным голосом попросил:

— Продолжай.

— Мы с профессором вчера не смогли попасть в Тайную комнату, она просто не открылась, сколько бы я ни шипел на парселтанге. Тогда я понял, что это не случайно. Помнишь, мне написала Гермиона о проблемах с гоблинами? Вчера мне пришло в голову, что всё это как-то связано, поэтому я пошёл в общежитие и попросил Гермиону объяснить, что означало её письмо. Оказалось, она решила не ждать моего возвращения в школу, потому что чувствовала, что дело срочное, ведь письмо из банка, которое прочитал Рон и из-за которого всё случилось, было предупреждением лорду Слизерину.

— Предупреждением? Да что они себе позволяют, эти коротышки? Неужели они на самом деле считают, что главы знатных магических родов страны в их власти? Гоблины должны лишь фиксировать изменения в волшебном мире, а не управлять им.

— Знаешь, я теперь не хочу шутить с гоблинами. То заклинание, которым я нашёл тебя, было гоблинским, не забывай об этом. Если волшебники почти ничего не знают об их волшебстве, то это не означает, что его не существует.

— Не представляю, что я смог бы воспользоваться такой хренью, то есть прости, такими странными чарами. Наверное, чтобы применить его, надо быть Поттером. Или Слизерином. Или Мальчиком-Который-Выжил. Или всё это вместе, — Драко бросил на друга хитрый взгляд, который показывал, что он говорит несерьёзно.

Гарри продолжал, не обращая внимания на дружеское подтрунивание:

— В письме гоблины требовали срочно погасить перед ними долги. Вот, прочитай. Гермиона сохранила письмо из банка и отдала мне его вчера.

Драко впился взглядом в равнодушные строчки, напомнившие ему о таком же письме из банка, из которого он узнал об унаследованном титуле.

— То есть проход не отрылся потому, что там стоят охранные чары гоблинов, и они его заблокировали из-за неуплаты? — ошеломлённо проговорил Малфой. — Почему Гермиона не отдала тебе письмо сразу? Возможно, тогда проблем можно было избежать.

— Мы с ней практически не виделись после Турнира. Я пропадал у тебя в Больничном крыле, а она не вылезала из библиотеки, чтобы разобраться с непонятными моментами. Она перевернула всю библиотеку, чтобы понять, о чём вообще идет речь. Гермиона не хочет, чтобы я лишился своего замка или мэнора. Она ведь ещё понятия не имеет, что мой мэнор — это обиталище Василиска.

— Представляю, какое разочарование её постигнет, — ухмыльнулся Драко, а про себя подумал, что леди Слизерин не придётся хозяйничать в Слизерин-холле — место занято крысами.

Гарри не оценил веселья. Он укоризненно посмотрел на Малфоя, и тот согнал с лица улыбку.

— Без неё я так бы и не понял, что гоблины имели в виду, — продолжал Поттер. — Она мне объяснила, что когда я надел кольцо и принял титул, я сразу же принял долги рода перед Гринготтсом. В письме было сказано, что банк всё это время выставлял возможным наследникам счета за обслуживание хранилища рода Слизерин и за поддержание охранных чар, которые не позволяли посторонним проникать в подземелье с Тайной комнатой.

— Выходит, недостаточно владеть языком змей, — задумчиво протянул Драко.

— Гермиона тоже так считает. Проверка в банке показала, что я не Слизерин по крови. Комната мне подчинилась, и кольцо признало хозяином потому, что я победил последнего потомка этого рода.

— Дамблдор тоже его победил, причём позже тебя. Выходит, он тоже мог бы претендовать на титул. Держу пари, старый паук с его тягой к власти и её атрибутам не отказался бы стать лордом, — фыркнул Драко.

— Ну, если он владеет парселтангом, то пусть попробует, — зловеще проговорил Поттер.

Видно было, что свой новый титул он никому не отдаст и за резиденцию намерен бороться. Драко не стал больше шутить.

— Помнишь, Кричер рассказывал о том, что Тёмный лорд отказался платить гоблинам и так и не принял титул? Надо поскорее узнать, сколько именно Слизерины должны банку.

— Я ведь тоже ничего не заплатил пока что, а все уже называют меня лордом, — Гарри был в недоумении.

— Ты нашёл кольцо, и это главное. А Тёмный Лорд, похоже, был только в большом помещении, настоящую Тайную комнату он не обнаружил. Надо же, кто бы мог подумать, что нет никакого Слизерин-кастла, а тебе скоро будут официально принадлежать школьные подземелья! Действительно, тебе нельзя оставаться лордом без хранилища и резиденции, так что придётся заплатить. К тому же, твоя репутация сильно пострадает, если другие волшебники узнают, что тебя не одобрили гоблины.

— Драко, ты сможешь пойти к ним со мной? Когда я приходил в банк для проверки крови, мне было не по себе. Мне нужен кто-то, кто во всем этом разбирается получше моего.

— Тогда нам нужно взять моего адвоката. Дай мне несколько дней, чтобы поправиться, и мы сразу же займёмся этим важным вопросом.

— Хорошо. Надеюсь, в хранилище Слизерина есть деньги, которыми можно будет расплатиться.

— Не волнуйся, если понадобится, богатство рода Блэк к твоим услугам. Не отказывайся, — Драко предостерегающе посмотрел на Поттера, который упрямо мотнул головой. — Ведь ты для меня не пожалел бы денег и не отказал бы в помощи, верно?

Гарри действительно не отказал бы, точно так же как он не пожалел своей магии для артефакта, который помог облегчить условия содержания узников Азкабана, а позднее для поиска самого Драко.

— Ладно. Надеюсь, мне не понадобятся твои деньги. Да, чуть не забыл, профессор просил передать тебе, что вечером он зайдёт проверить твоё здоровье.

Парни ещё немного поговорили, а потом Гарри вернулся в школу. По его словам, ему многое надо было обсудить с Гермионой, которая по-прежнему не вылезала из библиотеки в поисках информации, которая могла пригодиться лорду Слизерину во время визита в Гринготтс. Драко едва удержался, чтобы не озвучить вслух свою версию, заключающуюся в том, что Гарри просто хотел побыть с девушкой наедине.

Вечером, как и сказал Поттер, заглянул Снейп. Сначала он обработал ожог и сообщил юноше, что состояние руки было вполне удовлетворительным, если не считать эстетического момента. Крёстный намазал рану специально сваренной для Драко мазью, но посетовал, что Гарри, который уже успел рассказать ему о требованиях гоблинов, не смог попасть в Тайную комнату, где мог бы найтись какой-нибудь уникальный рецепт зелья, чтобы очистить кожу от рубцов. Малфой на это только вздохнул. Конечно, он предлагал Гарри деньги, чтобы помочь другу, а не из корыстных побуждений, но если это поможет ему свести ужасные шрамы с руки, он будет просто счастлив.

В целом, Снейп был вполне доволен улучшением состояния крестника и предположил, что Драко через пару дней может пойти в школу. Северус передал ему несколько пергаментов, подготовленных друзьями-слизеринцами, чтобы Драко не отставал от школьной программы. И, к вящей радости юноши, вернул ему палочку, целую и невредимую.

Проводив Снейпа назад в Хогвартс, Драко решил заняться домашним заданием завтра с утра, чтобы освободить время, потому что после обеда к нему должен был заглянуть Персиваль.

***

— Здравствуй, Перси, — Драко приветствовал гостя в Большой гостиной, куда лорда Пруэтта проводил Кричер. Несмотря на то, что лорд Блэк был одет по-домашнему — брюки и свободная светлая шёлковая рубашка с отложным воротником, он хотел придать встрече с помощником министра больше официальности.

Помощник министра лорд Пруэтт был в Блэк-хаусе не впервые, но в Большой гостиной его ещё не принимали, поэтому он с интересом огляделся. На его лице отразилось уважительное одобрение, и Драко невольно взглянул на убранство комнаты, или, скорее, зала, его глазами. Она, в отличие от уютной и несколько небрежной малой гостиной с мягкими диванами и креслами, где Драко любил проводить свободное время, была выдержана в сдержанных песочно-коричневых тонах и обставлена изысканно, даже вычурно, являясь своего рода визитной карточкой всего особняка.

Персиваль занял предложенное кресло с резными ножками, потёр лицо, на котором явственно выделялись круги под глазами. Верхнюю мантию он отдал домовику, когда вышел из камина, и сейчас был в дорогом камзоле, который, однако, выглядел помято, так же, как и хозяин.

По правилам хорошего тона сразу переходить к делам не стали.

— Как твои дела, Перси? Ты уже разобрался с доставшимся наследством?

— Оно есть, это главное. Я сейчас живу в старом поместье Пруэттов, расчистил там несколько комнат, чтобы были пригодными для жилья. Вернее, я там ночую, а ем в городе в каком-нибудь ресторане или в министерской столовой. К счастью, денег на это хватает, а вот на то, чтобы нанять кого-нибудь, чтобы привели поместье в порядок, нет.

Персиваль не выглядел скорбящим по утрате родного дома и ни словом не обмолвился о том, что Нора перешла во владение Драко. Малфой его хорошо понимал, он бы и сам с удовольствием забыл, что когда-то там жил. Вряд ли нелюбимый сын Молли и Артура забыл своих родных, но по всему было видно, что он очень старался отстраниться — лорду Пруэтту не к лицу знаться с предателями крови.

— А домовики у тебя есть? — продолжал Драко расспросы.

— Нет, конечно, но если будет возможность приобрести, то с удовольствием это сделаю. А как твоя рука?

Драко, не вдаваясь в подробности, сообщил, что ему уже лучше и ничто не помешает ему сейчас внимательно выслушать то, что Перси хочет ему сообщить.

— Хорошо, тогда я сразу к делу. Как ты знаешь, скоро будут судить моего брата Чарли, я бы хотел, — Персиваль сделал паузу и пытливо заглянул Драко в глаза, — чтобы к нему проявили снисхождение.

— Ты предлагаешь оставить его без наказания?

— Нет, конечно. Но я думаю, что ему можно немного снизить срок заключения, если он выдаст на суде Дамблдора. Он уже дал показания, что именно Дамблдор велел ему натравить драконов на тебя и Поттера. Главное, чтобы Чарли не передумал во время процесса. Наш светлейший — мастер уговаривать, как бы Чарли вновь не попал под его влияние. Я уверен, что смогу объяснить брату, что к чему, особенно если пообещаю смягчение наказания.

— Хорошо, если речь идёт не о пощаде, а лишь об этом, я согласен. Но всё опять упирается в одно и тоже: слово Чарли против слова Дамблдора. Этот гад опять заявит, что его не так поняли, а твой брат сошёл с ума.

— Чарли допросят с Веритасерумом, чтобы ни у кого не было и тени сомнения в том, что все сказанное им — правда.

На лице Драко появилась скептическая улыбка. У него был неприятный опыт, когда ему отказывали в возможности оправдаться, ссылаясь на то, что сыворотка правды приготовлена его крёстным, из-за чего Малфой сможет обойти необходимость отвечать откровенно. Перси, вероятно, понял его сомнения.

— Не волнуйся, в этот раз Визенгамот захочет признать результаты допроса под сывороткой правды. Это будет хорошая возможность прижать Дамблдора и ускорить следствие по его основному делу. Мадам Боунс излишне перестраховывается, и расследование его преступлений затягивается все больше и больше.

— Хорошо, — согласился Малфой. — Я тоже считаю, что во всем виноват Дамблдор, а твой брат — просто пешка… прости, простой исполнитель.

Перси удовлетворённо кивнул.

— Судить Чарли будут вместе с Августой Лонгботтом. Процесс намечается на следующую неделю, точную дату сообщат дополнительно. Обвинение попросит для неё пять лет Азкабана, но скостит до года. Если сразу назвать реальный срок, сторонники Дамблдора начнут требовать уменьшить и его.

— Разумно. На следующей неделе я буду полностью здоров и с удовольствием приму участие в судебном заседании.

Оба молодых лорда обменялись понимающими ухмылками.

— Есть ещё кое-что, — заговорил Перси. — Отдел международного магического сотрудничества лихорадит, наши неприятности на международной арене просто зашкаливают. Этот драклов Турнир смешал нам все карты. Только министр Фадж начал прислушиваться к моим советам и ситуация начала выправляться, как нам грозят санкциями!

Глаза Драко широко распахнулись от удивления. Он и не предполагал, что всё настолько серьёзно.

— Тогда надо во что бы то ни стало убедить наших иностранных партнёров, что Министерство не имеет никакого отношения к этим событиям, а настоящий виновник — Дамблдор.

— Это будет непросто. Ты ведь в курсе, что министр вырыл себе яму, когда назначил сам себя членом жюри и председателем комиссии по подготовке?

— Что-то припоминаю. Как будто Фаджу мало поста министра, так ещё решил потешить своё самолюбие дополнительными должностями. Но в таком случае и ответственность больше.

Перси вздохнул.

— Говорят же, дурная голова ногам покоя не даёт. Это как раз про моего босса. Я замучался отговаривать его от всех тех глупых идей, которые периодически приходят в его… гм, голову.

— Но ты, между прочим, только выиграл от этого, и твоя карьера просто взлетела вверх. Знаешь… — Драко на минуту задумался. — Кажется, я знаю, как исправить положение. Посоветуй министру свалить всё на Муфалду Хмелкирк. Это же она была генеральным инспектором Хогвартса, а Хогвартс — школа-организатор. Принимающая сторона должна обеспечить безопасность участникам Турнира и гостям, Муфалда должна была всё проконтролировать. Это, конечно, не поможет нам доказать, что во всем виноват Дамблдор, но, по крайней мере, снимет вину с Фаджа. Не беспокойся о мадам Хмелкирк, я думаю, если ей предложить потом другую должность, получше, и объяснить, что так она поможет лично министру и всей стране, она не будет возражать и согласится немного потерпеть, когда на неё будут сыпаться все шишки.

Перси достал из кармана маленький блокнотик. Не говоря ни слова, он быстро делал пометки, что показывало, что он решил воспользоваться советом.

Драко продолжал:

— Надо пригласить студентов Шармбатона и Дурмстранга на Святочный бал. Уверен, что если они вернутся, нам удастся переломить отношение иностранцев в свою пользу. Но для этого нам надо как следует ослабить директора, иначе он обязательно всё испортит.

— Это непросто, — начал Перси, но перебил сам себя, — но если постараться, то должно сработать.

Два лорда ещё долго обсуждали политическую обстановку и их совместные планы, намечая стратегию действий. Когда Перси начал прощаться, настало время ужина. Хозяин дома пригласил его разделить с ним трапезу, но лорд Пруэтт отказался, сославшись на дела. Проводив его до камина, Драко неожиданно столкнулся лицом к лицу с Северусом, выходящим из вспышки зеленого пламени.

— Здравствуй, крёстный. Поужинаешь со мной? Я только что предлагал Перси Уизли, но он не смог остаться, ты разминулся с ним буквально на минуту.

— Не откажусь, мы давно не общались с тобой в спокойной обстановке. Ужин подойдёт для этого лучше всего. Но сначала давай я тебя осмотрю.

Осмотр показал, что Драко был практически здоров. Бинты давно уже сняли, на рану нужно было лишь регулярно наносить мазь, чтобы смягчить кожу и уменьшить рубец. Поскольку организм парня восстановился, Снейп разрешил ему отправляться завтра в школу, только нужно было поберечь травмированную конечность. Северус велел сделать повязку, чтобы рука была в подвешенном состоянии и не уставала.

Довольный Малфой весь ужин цитировал Риту Скитер и других репортёров, которые красочно описывали эпопею с неслучившимся сносом Норы и злословили по поводу семейки предателей крови. Северус слушал молча, но смешинки в уголках глаз говорили, что он рад наказанию тех, кому доверили его любимого крестника и кто так отвратительно о нём позаботился.

Наутро Драко, встав пораньше, отправился завтракать в Хогвартс. Он хотел расспросить своих друзей-слизеринцев о последних событиях, прежде чем отправиться на совместные занятия с Гриффиндором, на которых будет присутствовать взбешённый унижением Рон Уизли. Хорошо зная его, Драко был уверен, что Рон просто так не успокоится и будет задирать его.

К счастью, сегодня на завтраке были все, кого Драко хотел увидеть. Сев между Панси и Теодором, он едва успевал впитывать новости. По их словам, слизеринцы, как и другие чистокровные ученики с других факультетов, как следует потешались всё это время над всеми Уизли, но веселей всего было доводить Рональда.

Драко, слушая друзей, хмыкнул. Надо потом поговорить с Поттером, который сможет передать взгляд изнутри — с львиного факультета. К тому же, им с Гарри нужно было обсудить совместные действия по возвращению резиденции Салазара Слизерина, нового владения Поттера.

Малфой отодвинул пустую тарелку и встал — следовало поторопиться на урок. Крэбб и Гойл, которые во время завтрака не сводили с Драко глаз, теперь решительно оттеснили Панси и Теодора. Они встали по бокам от блондина, готовые сопровождать его повсюду и защищать, как они делали раньше. Оба парня были немногословными, но их радостные лица говорили о том, что они соскучились и очень рады видеть Драко.

Вся процессия двинулась к выходу из Большого зала, но тут Драко к своему неудовольствию увидел, что проход перекрыл Рон Уизли. Он злобно глядел на Малфоя и сжимал в кулаке палочку, а рядом с ним, тоже готовые к бою, стояли человек пять гриффиндорцев, включая близнецов.

— Малфой, сука! Ты отобрал Нору и глумился над нами, из-за тебя Чарли в тюрьме, а вся школа издевается над нашей семьёй, — в ярости прокричал Рон и вскинул руку, державшую палочку. — Сдохни, тварь!

Глава 64. Суд

— Малфой, сука! Ты отобрал Нору и глумился над нами, из-за тебя Чарли в тюрьме, а вся школа издевается над нашей семьёй! — в ярости прокричал Рон и вскинул руку, державшую палочку. — Сдохни, тварь!

Драко в ужасе смотрел на Уизли, лицо которого выражало твёрдое желание применить одно из непростительных, а судя по слову «Сдохни», это могла быть Авада, потому что терять рыжему было нечего. Шестой сын нищей семьи предателей крови, не снискавший уважения своими талантами и хоть какими-то достоинствами и только что узнавший, что его родные будут жить из милости у его злейшего врага в издевательски переименованном доме!

Малфой чувствовал, что у него не хватит времени, чтобы отразить проклятие. Наверное, Драко не стоило быть таким беспечным и надеяться, что в Большом зале ему ничего не угрожает. Он мог бы держать свою палочку под рукой, но в глубине души сознавал, что толку в этом не было и не принесло бы ощутимой пользы: Драко привык колдовать, как и писать, левой, повреждённой рукой, и, взяв палочку в правую, он, как и большинство левшей, не преуспел бы в этом. Попробовать неплохо удававшееся ему беспалочковое Протего Малфой тоже не мог, так как привык для этого вскидывать левую руку, на которой носил кольцо Лорда.

Всё это пронеслось у Драко в голове за какие-то секунды, он даже удивился, что успевает подумать о стольких вещах. Однако, он думал не словами, всё это возникло в его голове в виде картинок и образов, последним из которых был вид его изломанного тела, которым он рухнет после того, как Уизли выкрикнет заклинание.

Губы Рона зашевелились. Краем глаза Драко видел, что его друзья, которые уже успели достать палочки, только готовятся колдовать. Сейчас проклятый Уизли добьётся-таки своего, закончив дело Фреда и Джорджа, когда они ударом по голове едва не прервали два самых знатных и чистокровных рода магической Британии.

Но закончить своё заклинание Рональд не успел.

— Экспеллиармус! — раздался знакомый голос, и Рона отбросило мощной волной магии.

Из другого конца зала к месту происшествия спешили Гарри и Гермиона. Гарри всё ещё держал в руках палочку, направленную в сторону, где ещё секунду назад был Рон. Сила удара от заклинания, посланного Поттером, была столь велика, что рыжего отбросило как пушинку. Он отлетел и ударился о стену, да так сильно, что его друзьям, сразу забывшим о столкновении со слизеринцами, пришлось буквально отскребать его и приводить в чувство.

Драко не мог не вспомнить такой же полёт Локхарта на их с Гарри втором курсе. С тех пор, вероятно, Поттер, подражая своему кумиру, которым, бесспорно являлся для него профессор Снейп, овладел этим разоружающим заклинанием в совершенстве.

Драко только сейчас сообразил, что не дышал все эти мгновения, и сейчас в его голове пронеслись другие картины, в которых Рона Уизли ждала заслуженная им кара. Впрочем, наказание Рональда было придумано Малфоем уже давно, в день приезда иностранных делегаций. Теперь нужно было сделать так, чтобы его план мести в отношении рыжего наконец осуществился.

— Тебя нельзя оставлять без присмотра! — сказал Гарри, поравнявшись с Малфоем.

В его голосе не было слышно ни капли иронии или веселья, и Драко понял, что Поттер именно это и имел в виду: лорду Блэку полагается охрана.

— Не волнуйся, мы займёмся, — сказал Тео, выдвигаясь вперёд.

Винсент и Грегори закивали, потрясая зажатыми в кулаках палочками. Другие слизеринцы, присутствовавшие, но не успевшие вмешаться, разразились криками о том, что сами в состоянии позаботиться о своем знатном соученике.

Но Гарри, кажется, не обратил особого внимания на эти заверения. Он пытливо посмотрел на Малфоя.

— Ты цел? — спросил он.

— Да, — отмахнулся лорд Блэк. — Гарри, хочу поблагодарить тебя. Твоё вмешательство было как нельзя более кстати.

Поттер выкинул призванную палочку Уизли и собрался уже идти на занятия. Драко вдруг сообразил, что у него был способ выразить Гарри свою признательность получше.

— Лорд Слизерин! — блондин слегка склонил голову, повторяя процедуру признания лорда, которую совсем недавно в этом же зале провели для него представители знатных фамилий и Гарри с Гермионой.

Его друзья-слизеринцы тут же сообразили, что делать.

— Лорд Слизерин! — прозвучал голос Нотта.

— Лорд Слизерин! — раздались голоса Панси и других.

В глазах Гарри на секунду промелькнуло удивление, но он тут же взял себя в руки и с присущей моменту серьёзностью принял почести. Гермиона, прижавшись к нему, просто упивалась происходящим. Драко подумал, что не ошибся, уже давно заметив, что мисс Грейнджер очень амбициозна. Впрочем, для его далеко идущих планов это было только хорошо. Конечно, Поттер мог бы возражать, чтобы его любимая работала, но, зная Гермиону, можно было с уверенностью сказать, что та не захочет быть просто леди Слизерин, сопровождающей мужа на светских мероприятиях.

И был ещё один приятный момент от того, что Драко спонтанно принял такое решение. Поднявшийся на ноги с помощью близнецов Рон оказался свидетелем новых почестей его непримиримому врагу, потому что друг, положением и богатством которого не удалось воспользоваться, стал именно врагом. Физиономия Уизли, покрасневшая от с трудом сдерживаемого гнева, говорила о страшных муках, муках зависти.

Когда все чистокровные и знатные ученики отдали свой долг уважения новому лорду Слизерину, настала очередь Гермионы, но она сделала это в своей манере:

— Лорд Слизерин, ты знаешь, что мы опоздали на первый урок?

* * *

Разумеется, Уизли ничего не было за нападение. Очевидцы рассказывали, что профессор Макгонагалл напустилась на него в коридоре перед классом Трансфигурации, но тот, очевидно, окончательно слетев с катушек, наорал на неё в ответ. По его аргументам, никто не должен мешать ему расправиться с Малфоем, потому что, по словам директора Дамблдора, который «уж побольше вашего понимает», Малфой, — приспешник Того-Кого-Нельзя-Называть, а Тот-Кого-Нельзя-Называть теперь вселился в Поттера. Забыв, с кем разговаривает, рыжий высказал Минерве претензии по поводу ареста Чарли, который «был единственным, кто хотя бы попытался противостоять Сами-Знаете-Кому», и в результате лишился всего — любимой работы и свободы.

Заместитель директора решила, что у Рона поехала крыша, всё же неприятностей на долю этого семейства хватало, и даже не сняла баллов и не назначила отработок, посоветовав лишь немного отдохнуть, а если понадобится, обратиться к мадам Помфри, которая «всегда рада помочь, даже в таких случаях, как ваш, Рональд».

После этого Уизли видели у кабинета директора. Он пытался прорваться мимо горгульи, но Дамблдора не было в школе, он частенько отсутствовал в последнее время из-за предстоящего суда, так что было неизвестно, состоялся ли их разговор.

* * *

— Кто за данное предложение, поднимите палочки!

Драко с удовольствием поднял свою и перевёл взгляд на сидящего рядом Гарри. Тот, облачённый в традиционную сливовую мантию члена Визенгамота, не замедлил присоединиться к волшебникам и ведьмам, выступающим за обвинительный приговор Августе Лонгботтом.

Пока шёл подсчёт голосов, Драко с удовольствием вспоминал события прошедшей недели.

Визенгамот назначил оба слушания на седьмое декабря, среду. Чтобы Гарри успел занять скамью, принадлежавшую испокон веков роду Слизерин, им пришлось очень постараться. В итоге, когда гоблины окончательно признали его право на титул, одному из сторонников Дамблдора (к сожалению, слишком незначительному, чтобы очень радоваться) пришлось уступить своё место, ведь, как известно, судей ровно пятьдесят, и ни волшебником больше.

Конечно, сейчас Драко испытывал удовлетворение от проделанной работы, а тогда неоднократно терял терпение и с трудом поддерживал надежду в Гарри.

Гоблины Гринготтса проявили недюжинное упрямство, не желая уступать ни кната, чтобы уменьшить астрономический долг рода Слизерин.

— Сто пятьдесят тысяч галеонов! — воскликнул Поттер, узнав его величину. — Драко, они хотят нас обобрать!

Однако старого гоблина, который возглавлял делегацию Гринготтса на переговорах, это не смутило. Он засмеялся скрипучим смехом.

— Подумаешь! Это ещё очень дешево — стать главой самого древнего и уважаемого рода страны всего за каких-то жалких сто пятьдесят тысяч!

Поттер и Малфой переглянулись. В конце концов, Гарри не был родственником Слизеринов по крови. Отдать деньги, пусть и очень большие, чтобы получить то, о чём любой другой не смог бы и помыслить, было хорошей сделкой. Это даже можно было назвать обычным поттеровским везением. Лорд Блэк вышел вперёд и приступил к переговорам.

Драко катастрофически не хватало знаний и, самое главное, опыта в таких делах. К счастью, адвокат Кларксон с каждым днем становился всё более компетентным и полезным, так что в итоге всё разрешилось к удовлетворению сторон. Вместо ста пятидесяти тысяч галеонов гоблины согласились на сто двадцать. То, что эти тридцать тысяч удалось скинуть, была и заслуга Драко, потому что он сумел заинтересовать жадных банкиров намёками на взаимовыгодное сотрудничество, иначе Гарри пришлось бы несладко. Зная, что за него собирается платить лорд Блэк, те держались до последнего и не уменьшали сумму.

Когда лорд Блэк перечислил деньги из своего сейфа в счёт уплаты долга и гоблины поздравили нового лорда Слизерина, официально подтвердившего свой титул, Поттер спросил представителя Гринготтса:

— Скажите, почему я мог попадать в свою резиденцию раньше, когда ещё не был лордом?

Гоблин на секунду смутился, хотя Драко был уверен, что этой расе такие чувства не свойственны в принципе.

— Должен заметить, лорд Слизерин, — неохотно ответил тот, — что в последние годы охранные чары с подземелья школы Волшебства и Чародейства Хогвартс были сняты ввиду ненадобности. Змееустов не наблюдалось уже долгое время, поэтому мы полагали, что туда и так никто не сможет попасть. А после того, как кто-то — это потом мы узнали, что это были вы, — пробовал пройти проверку на родство с родом Слизерин, мы поняли, что необходимо вновь подключить охранные чары, чтобы…

— Чтобы иметь возможность выколачивать галеоны, — перебил Драко. — Я полагаю, мы можем не платить за те годы, в течение которых вы снимали защиту, поэтому пятидесяти тысяч за всё будет достаточно. Я бы попросил вернуть разницу в мой сейф.

— Что ж, возможно, вы и правы, — проскрипел гоблин. — Гринготтс вернёт вам десять тысяч галеонов.

— Двадцать, — нахально сказал Малфой, а адвокат зашелестел каким-то кодексом. У Кларксона было удивительное качество: он умел перебирать бумаги так, что присутствующие невольно попадали в плен его юридических талантов и особой законодательной магии, и им начинало казаться, что лучше согласиться на всё, что Кларксон желает предложить.

В итоге сошлись на том, что банк вернёт пятнадцать тысяч. Полная сумма, которую потребовали в счёт уплаты долга, стала равняться ста пяти тысячам галеонов. Драко передумал класть эти деньги в свой сейф, он попросил поместить их в сейф Поттера. Гарри накануне посетил его, где с огорчением узнал, что у него осталось всего около трёх тысяч галеонов после того, как там порезвились Уизли.

Закончив с гоблинами и отпустив адвоката, юноши остановились в коридоре обсудить создавшуюся ситуацию. Гарри был ошеломлён потраченными денежными суммами, ему было неловко от того, что приходится брать в долг. И ещё более неловко, что нельзя было отказаться.

— Драко, я верну, — решительно, но неуверенно, если такое вообще возможно, сказал он.

— Как ты себе это представляешь? — Малфой серьёзно уставился на друга. — Как ты собираешься это сделать? Ты ещё школьник, у тебя нет никакого дохода и не ожидается в будущем. К тому же, мы всё это обсудили, Гарри, так что не надо начинать заново. Ты столько для меня сделал. Спас от смерти, подарил надежду узникам Азкабана, и это не считая спасения Северуса.

Поттер вздохнул.

— Я это понимаю и приму деньги. Но не стоило отдавать мне эти пятнадцать тысяч, которые ты смог выторговать. Хочешь, я верну хотя бы их?

— Не хочу. Возможно, потом лорд Слизерин как-нибудь разбогатеет и расплатится с долгами, но пока ты должен соответствовать своему статусу. Кстати, тебе не приходило в голову, что будущей леди Слизерин совершенно не следует знать о твоих проблемах?

Подумав о Гермионе, Гарри перестал спорить. Парни после Гринготтса собирались вернуться на Гриммо, им было что обсудить. Например, то, как Гарри получит назад место в Визенгамоте, полагающееся лорду Слизерину.

Однако, сразу покинуть банк не получилось. Воспользовавшись своим служебным положением, Билл Уизли узнал об их посещении и теперь поджидал обоих лордов у выхода.

Несмотря на то, что Билл знал мальчиков по Норе, он держался официально.

— Лорд Блэк, лорд Слизерин, — приветствовал он обоих.

Малфой и Поттер, ожидая неприятностей, всегда сопровождающих их встречи с семейством Уизли, напряжённо ждали, что скажет Билл. Но они зря волновались — всё оказалось куда прозаичнее. Билл недавно перевёлся из Египта и пошёл на повышение в английском филиале Гринготтса. Он сам не хотел неприятностей, поэтому просил обоих лордов, пользовавшихся огромным влиянием не только среди волшебников, но, как оказалось, и среди гоблинов из-за богатства и древности их родов, запомнить, что он не поддерживает враждебные намерения своей семьи и хочет сохранить нейтралитет.

Оба лорда согласились с таким положением вещей при условии, что Билл не станет вредить им и просить за других членов семьи. Этот пункт Малфой добавил намеренно, зная о предстоящем судебном процессе над Чарли. Билл тут же горячо заверил лорда Блэка, что выполнит эти требования.

— Спорим на галеон, — сказал Драко, когда они вернулись в Блэкхаус, — что следующим шагом Билла будет восстановление родственных связей с Персивалем.

— У меня нет лишних денег, — хмыкнул Поттер.

Драко посмотрел на него и решил провернуть давно лелеемое и ожидаемое дело прямо сейчас. Момент был подходящий: после того, как Драко потратил на нужды лорда Слизерина столько денег, Гарри был у него в долгу и знал это.

— Гарри, — торжественно начал Малфой, — пришла пора сделать это. Я хочу преподнести тебе ещё один подарок. Добби! — позвал он.

Появившийся Добби преданно уставился на Драко, словно чувствовал, что сейчас произойдёт.

— Гарри, сегодня знаменательный день, ты официально стал лордом Слизерин. Прими мой подарок, — Драко указал на Добби.

Услышав эти слова, домовик заметался по комнате, не помня себя от счастья. А вот Гарри был не рад.

— Драко, я думал, ты мне друг, почти брат, а ты… — обречённо простонал он.

Добби он не любил ничуть не меньше самого Драко, негодный эльф вредил Поттеру даже больше, чем молодому хозяину. Гарри не забыл, как тот из лучших побуждений подвёл его под наказание после первого курса, мешал попасть в школу, а потом заколдовал бладжер на втором. Но худшее, что Добби мог сделать, это подбросить имя Гарри в Кубок огня, после чего Гарри пришлось участвовать в Турнире и сразиться с драконами. Правда, эльф всё время твердил, что его заставил это сделать директор Дамблдор, забывая, что уже признался хозяину, что нужно было бросить в Кубок другое имя — имя Драко Малфоя.

— Он тебя так любит, — лицемерно заявил Малфой.

— Пусть любит на расстоянии, я и так бываю здесь достаточно часто, даже слишком часто, чтобы соскучиться, — не сдавался Гарри. Эта внезапная и беспричинная любовь ушастика доводила его до белого каления. — К тому же, этот домовик привязан к роду Блэк, а лорд Блэк — это ты, а не я.

— Не волнуйся, я выясню, как поменять привязку. Но ты не должен беспокоиться, этот домовик готов слушаться тебя и без ритуальной магии.

Добби с готовностью закивал. Увидев такой энтузиазм, Поттер решил бороться за свою жизнь до конца. Он выдвигал аргумент за аргументом, пока Драко прямым текстом не сказал, что после такой услуги, какую он оказал Гарри с банком, тот просто обязан принять подарок.

— Гарри, ты для меня больше, чем друг, почти брат, забери его, умоляю, иначе я за себя не ручаюсь, — закончил он свою речь.

Поттер вздохнул и принял подарок. Теперь домашний эльф по имени Добби считался собственностью лорда Слизерина.

С этого момента прошло уже два дня, полных подготовки к сегодняшнему судебному процессу.

* * *

— Принято большинством голосов — тридцать шесть против десяти, остальные воздержались, — подвёл итог председатель Визенгамота и объявил: — Августа Лонгботтом признаётся виновной в предъявленных ей обвинениях. Предлагаю перейти к обсуждению наказания для неё.

Драко очнулся от своих мыслей. Ему следовало быть повнимательней, потому что сейчас начал реализоваться план Персиваля. Никогда не знаешь, что может произойти, даже если всё тщательно спланировано.

Однако всё прошло как по маслу. Обвинение, с подачи помощника министра, предложило три года Азкабана для Августы, а после непродолжительных дебатов срок решили скостить до года. Всё случилось, как они предполагали с лордом Прюэттом.

После этого Верховный Чародей — надо же, как быстро Тиберий Огден сроднился с этим должностью! — объявил перерыв прежде, чем суд перейдёт ко второму делу — происшествию на Турнире трёх волшебников.

— Ты сейчас пойдёшь общаться со своими сторонниками? — спросил Гарри.

Хотя в одеянии судьи Поттер выглядел по-взрослому солидно, Драко почувствовал в его голосе неуверенность.

— Нет, я уже поговорил со всеми, с кем было нужно. Такие дела делаются заранее, вдали от посторонних глаз, иначе можно получить обвинение в сговоре.

Гарри кивнул и, хотя Драко потратил весь вчерашний вечер, чтобы объяснить ему, как себя вести в Визенгамоте, Поттер всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке. Чтобы отвлечь его, Малфой вовлёк его в ничего не значащий разговор.

Наконец, время перерыва истекло. Тиберий Огден вернулся на свою кафедру и объявил о продолжении заседания. По его приказу ввели Чарли Уизли и усадили в кресло, в котором ещё совсем недавно сидела Августа Лонгботтом. Драконоборец, в отличие от неё, был скован цепями, но, несмотря на это, ёрзал и вертел головой, как будто искал кого-то.

— Он ищет Дамблдора, — сказал Драко, отвечая на немой вопрос Поттера.

Гарри был удивлён. Он был уверен, что Чарли пытается высмотреть Артура и Молли, которые, как он точно знал, сидели где-то на местах для зрителей. В крайнем случае, он мог искать Персиваля, который по долгу службы находился сегодня в зале суда, как обычно на своем месте рядом с министром, и который единственным из родни смог с ним пообщаться до начала процесса.

Лорд Слизерин нахмурился. Он знал, что Драко и Персиваль готовили Светлейшему ловушку. Для этого Уизли должен был подтвердить свои показания, данные до суда, и обвинить Дамблдора. Но сейчас Чарли явно озирался в поисках поддержки, и если эта поддержка была в лице Альбуса, то рыбка могла сорваться с крючка.

Однако, всё ещё была возможность, что Чарли, не видя своего идейного вдохновителя, задумается о своей судьбе и пойдёт на сотрудничество. Дамблдор был сейчас в комнате для свидетелей и не появится оттуда, пока его не вызовут. Суду предстояло за это время выжать из Уизли правдивые показания, из которых стало бы ясно, что бойню на Турнире он устроил по прямому приказу Светлейшего.

Дамблдор уже появлялся в зале суда сегодня во время процесса над Августой. Последняя, кстати, вела себя очень достойно, если так можно охарактеризовать её поведение, когда она всячески выгораживала Альбуса. Она взяла всю вину на себя и сразу призналась в том, что подлила сыворотку правды Гризельде Марчбэнкс, тем самым подтвердив свои показания, данные до начала процесса, поэтому ей не стали давать Веритасерум повторно. Августа упирала на то, что не подозревала о вреде здоровью Гризельды, который она могла нанести. В конечном итоге, её обвинили в незаконном использовании сыворотки правды, незаконном лишении свободы и причинении вреда здоровью средней тяжести по неосторожности.

Судебный процесс шёл своим чередом. Наступила пора Дамблдору давать показания.

Альбус ещё до начала процесса признался в том, что Августа действовала по его просьбе. По его словам, мадам Марчбэнкс располагала важной информацией о связи Драко Малфоя с волшебником, который не мог быть никем иным, как возродившимся Волдемортом, и её нужно было разговорить любой ценой. Признание это Дамблдор сделал потому, что до этого Августу допросили с сывороткой правды и она не смогла скрыть его участие. В разговоре с мадам Боунс Альбус настаивал на том, что вынужден был так поступить, переживая за судьбу волшебного мира.

Помня о причинах, по которым Дамблдор подговорил Августу подлить мадам Марчбэнкс Веритасерум, судейские не стали давать ему сыворотку правды. Ни у кого не было желания, чтобы Альбус опять начал свои разглагольствования о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть. Такие показания, данные под сывороткой правды, требовали дать делу о возвращении Неназываемого ход, а это не входило ни в чьи интересы. Хватало и того, что Дамблдор подтвердил, что действительно просил Августу подлить мадам Марчбэнкс Веритасерум, чтобы получить нужную ему информацию.

Однако, Августа, услышав, что Альбус делает признание в её пользу, отрезала, что она взрослая ведьма и в своём уме, чтобы решить, как ей стоит поступить. В конце концов, Дамблдор мог просить о чём угодно, проступок совершил именно она, и именно ей предстояло за всё ответить.

Оказавшись на месте свидетеля по делу Августы, Альбус вёл себя так, что моментально настроил против себя тех, кто до этого относился к нему равнодушно. Он воспользовался кафедрой для того, чтобы делать заявления в духе: «Я лучше знаю», «Всё не так просто, как кажется» и что «они не понимают, что творят, а потом будет поздно». Хотя он и признал, что идея подлить сыворотку правды принадлежала именно ему, он умудрился обставить это так, как будто спасал этим поступком всё магическое сообщество. Обвинитель отчаялся получить краткие и конкретные ответы, поэтому быстро отпустил этого свидетеля, лишь бы тот снова не начал говорить о том, что Гризельда Марчбэнкс что-то знала о возвращении Волдеморта.

Самой Гризельды на заседании не было. Ведьма прислала письмо, в котором сообщала, что находится на излечении за границей, и доверяла представлять себе своему однокашнику лорду Вирпулу. Древний старикашка, давно привлекший внимание Драко, больше не казался юноше выжившим из ума. Напротив, были все признаки, что тот умело скрывает за старческим маразмом умение трезво оценивать обстановку. То, что Гризельда доверяла ему, говорило об этом как нельзя лучше.

Но была ещё одна причина, по которой Альбусу не дали Веритасерум во время первого судебного заседания. Дело в том, что Отдел правопорядка возлагал большие надежды на суд над Чарли Уизли. Там злодеяния Альбуса были гораздо более существенными, и, если удастся подтвердить обвинения Чарли, что именно Дамблдор был инициатором покушения на лордов Блэка и Слизерина, старцу не удастся избежать реального срока. Но, учитывая его преклонный возраст, дать сыворотку правды два раза такому старому волшебнику не представлялось возможным без вреда для его здоровья. Случай с Гризельдой был прекрасным тому подтверждением.

Огден дал слово представителю обвинения, который принялся длинно и нудно зачитывать преступления Чарльза Уизли, и Драко заставил себя прекратить размышлять о предыдущем процессе.

Малфой особо не прислушивался, самое интересное должно было начаться, когда Чарли дадут слово. Тому предстояло или признать вину или, наоборот, настаивать на своей невиновности. Последнее представлялось совершенно невероятным, поэтому, скорее всего, Чарли признает свою вину, полностью или частично.

Начался допрос. Сначала Уизли отвечал уклончиво, но, отчаявшись увидеть Дамблдора, которого, конечно же не было и не должно было быть в зале заседания, Чарли, наконец, решился. Он тяжело вздохнул и сказал:

— Я признаю свою вину в том, что натравил драконов на лорда Слизерина и лорда Блэка. Я это сделал по приказу Альбуса Дамблдора. Он убедил меня в том, что иного выхода нет.

После тяжелого признания дальше речь Чарли лилась без запинки. Он подробно рассказал о своих беседах с Дамблдором, о том, какие действия предпринял по его просьбе, а также о причинах, которые побудили его послушать своего бывшего наставника. Поскольку подсудимый признал свою вину, ему в силу сложившейся практики не стали давать Веритасерум.

Чарли повторил всё то, в чём он обвинял Дамблдора. Тот, пользуясь доверием молодого человека и его семьи, под предлогом того, что Неназываемый вернётся, чего страшились все волшебники, заставил его пойти против закона и совести. Говорить именно об этом посоветовал брату Перси, который сумел увидеться с ним накануне.

Гарри знал о замыслах Драко и Персиваля, но не возражал, так как самое главное — справедливое наказание для Чарли — никто не отменял. Обещанное послабление развязало язык молодому волшебнику, и это позволяло надеяться, что Дамблдор получит по заслугам.

Чарли ничего не забыл, даже связал гибель Гестии Джонс с заданием, которое, должно быть, дал ей Дамблдор. Альбус ни словом не намекнул об этом, когда встречался с драконологом, но Чарли сложил дважды два и сделал вывод, что наверняка это Дамблдор велел аврору, члену Ордена феникса, отвести Драко Малфоя в палатку, из которой тот не должен был выбраться.

Правда, молодой волшебник сообразил, что ему не стоит упоминать о том, что он сам являлся членом Ордена феникса. Эта организация была признана незаконной, и министр, особенно после неудавшегося переворота три года назад, не терпел конкуренции во власти.

Если судейские невозмутимо выслушивали заявление о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть, так как уже слышали об этом на предварительных допросах, то зрители и лорды Визенгамота не могли воспринимать подобные бредни спокойно. Их выкрики показывали, что они были твёрдо уверены, что старик запудрил парню мозги, что, впрочем, было недалеко от истины.

Наконец, наступил момент, когда Дамблдора вызвали для дачи свидетельских показаний. Очень многие в зале надеялись, что это будет последний раз, когда старик выступал в качестве свидетеля, а не обвиняемого. За ним послали, и Альбус величественно вошёл в зал, печально посмотрел на Чарли, словно желая сказать: «Ну что же ты, мальчик мой, как же так?» и во второй раз за день устроился на свидетельском месте.

Выглядел Альбус как никогда уверенным в своей правоте, и Гарри, поморщившись, произнёс:

— Уверен, он опять отопрётся! Может быть, нужно было сказать Перси, чтобы попробовал подсунуть ему то зелье, которое готовил профессор?

— Перси говорил, что ему пока не удалось наладить такие тесные контакты, чтобы была возможность… ну, ты понял, говорить здесь об этом нельзя. К тому же, согласись, сегодняшний суд, хотя важен, но не настолько. Если не удастся сегодня прижать Дамблдора, то у нас ещё будет такая возможность, и именно на неё я готов поставить всё. А сейчас нельзя рисковать.

Словно отвечая мыслям обоих юношей, Дамблдор ответил отрицательно на вопрос, признает ли он то, что дал задание присутствующему здесь в качестве обвиняемого Чарли Уизли устранить Гарри Поттера и Драко Малфоя. Более того, он снова высказал своё мнение, что бедный юноша сошёл с ума, поскольку неверно принял беспокойство Альбуса о судьбе магического мира за попытку радикальных действий. По словам Дамблдора, Чарли, несомненно, сам сделал вывод, что два молодых лорда представляют опасность, и принял решение об их устранении, которое и привело к катастрофе.

Далее Альбус сказал, что не будет возражать против заключения Чарли в Азкабане, поскольку нахождение сошедшего с ума волшебника в больнице Святого Мунго не сможет искупить его злодеяния. Альбус, по его словам, только сейчас смог оценить весь ущерб от катастрофы. Помимо разрушений, было много раненых и одна погибшая — уважаемая волшебница и аврор Гестия Джонс. И это не говоря уже о насмерть перепуганных детях и гостях Турнира, что в конечном итоге привело к дискредитации школы Хогвартс и британского правительства. Он закончил свою речь тем, что обвинил Фаджа во всём, что происходило на Турнире.

— Я был там с ним на трибуне, я получил Патронус от Чарли, и пытался вразумить его, как мог, этому есть свидетели. А вот наш министр был неспособен даже спасти самого себя, не то что подданных своей страны и зарубежных гостей.

С той стороны, где сидели министерские служащие во главе с Фаджем, раздались негодующие возгласы. Было ясно как день, что ещё немного и Альбус вместо потенциального обвиняемого станет обвинителем, что он частенько проделывал.

— Мистер Дамблдор, — вмешался Огден, — мы не занимаемся разбором деятельности министра Фаджа. Возможно, нам ещё придётся к этому вернуться, но сейчас нас интересует, давали ли вы некие приказания Чарльзу Уизли. Как вы уже сказали, не давали. Но ваше слово против слова обвиняемого, значит, пришла пора удостовериться, что вы говорите правду. Принесите Веритасерум!

Дамблдор обиженно поджал губы, как будто это распоряжение его оскорбило, хотя он, будучи столько лет на посту председателя суда, должен был знать процедуру. После того, как Альбус выпил предложенное зелье, разведённое в стакане воды, он сообщил монотонным голосом, каким и следует отвечать на вопросы после приёма сыворотки правды, что никогда и ни каких обстоятельствах не предлагал Чарльзу Уизли покушаться на чью-либо жизнь. Какие бы вопросы ни задавали Дамблдору и как бы их ни формулировали, результат был один: Альбуса нельзя было ни в чём обвинить.

Осознав это, Огден приказал дать свидетелю антидот. Дамблдор всё ещё мог понадобиться, поэтому его оставили в зале суда.

— Вот поэтому профессор и не пошёл, — сердито сказал Поттер. — Он знал, что этим всё закончится. Он говорил, что директор без труда преодолеет действие сыворотки правды, и оказался прав.

— Вообще-то, у него утром уроки, это мы с тобой прогульщики, — отозвался Малфой. — Но ты прав, крёстный с самого начала не обольщался на тот счёт, что нам удастся разобраться с Дамблдором сегодня, так что придётся набраться терпения. Посмотрим, заседание ещё не закончилось, кто знает, какие сюрпризы нас ждут.

Гарри кивнул, соглашаясь.

Кроме Дамблдора, вызывали и других свидетелей. Были допрошены представители Министерства, отвечавшие за ввоз и размещение драконов, и драконоборцы — коллеги Уизли. При желании можно было найти какие-то мелкие нарушения, но в целом было очевидно, что, несмотря ни на что, Турнир должен был пройти хорошо, если бы не действия Чарли Уизли.

Отдельно заслушали показания Григора Думитреску, который заведовал драконьим заповедником в Румынии. Господин Думитреску требовал, чтобы британская сторона возместила ему стоимость погибшего дракона. Представители Министерства тут же предложили переложить денежную ответственность на обвиняемого Уизли, если его вина будет доказана.

Между тем поднялся Фадж и от лица Министерства потребовал повторного допроса Дамблдора с тем, чтобы снять с себя подозрения в том, что он мог быть причастен к катастрофе. Корнелиус напомнил всем, что по результатам служебной проверки виновной оказалась Муфалда Хмелкирк.

На обвинения в том, что это Дамблдор был ответственен за подготовку и защиту арены при возникновении чрезвычайных ситуаций, тот не преминул тут же свалить всю вину на Макгонагалл, Флитвика и Снейпа, которые по своей инициативе, в стремлении, как им казалось, спасти своих учеников, разрушили защиту, которую создал для Турнира Флитвик по приказу Альбуса.

Дамблдор признал, что если Фадж и не виноват в том, что чрезмерно доверился своей представительнице Муфалде Хмелкирк, то и он, Альбус, тоже не виноват, что доверял своим коллегам-преподавателям. Если они хотят справедливости и считают, что одного Уизли им мало, то пусть посадят рядом с ним на скамью подсудимых деканов Хогвартса.

Досаде Малфоя не было предела. Он понял, что оправдались их худшие предположения: Дамблдор не только вышел сухим из воды, но и запятнал репутацию достойных профессоров. Огден тоже это сообразил и, прежде чем Дамблдор скажет ещё что-нибудь в том же духе, прекратил допрос.

После этого для дачи свидетельских показаний вызвали несколько волшебников, которых разыскал адвокат Кларксон. Они свидетельствовали о том, что вся семья Уизли, и в частности Чарли, долгое время находились под влиянием Дамблдора, бескорыстно выполняя любые его просьбы и поручения, однако это были косвенные улики, и доказать, что Дамблдор приказал Чарли убить двух школьников, не удалось.

— Я ожидал большего, — разочарованно сказал Гарри, а Драко мрачно пробормотал:

— По крайней мере, адвокат попытался. Он сразу предупредил меня, что эти свидетельские показания лишь усилят эффект, если до этого удастся прижать директора, в противном случае они не помогут.

После непродолжительных прений Чарли Уизли признали виновным и хотели приговорить к десяти годам заключения в Азкабане, но тут вмешался лорд Блэк. По договоренности с Перси он, как один из потерпевших, имел полное право внести своё предложение насчёт наказания.

Он не стал подвергать сомнению выводы суда, признавшего Уизли виновным, как и обвинять Дамблдора. Вместо этого он сразу перешёл к делу:

— Предлагаю заключить Чарльза Уизли в Азкабана не на десять лет, а на три года, если он возместит причинённый материальный ущерб.

С галерки раздался сдавленный крик:

— Откуда же мы возьмём такие деньги?

Это была миссис Уизли. Верная своей привычке чувствовать себя везде как дома, она накинула мантию поверх домашнего платья. Вероятно, подумалось Драко, она даже не сняла фартук. На неё тут же шикнул Артур:

— Помолчи, глупая ведьма! Иначе его действительно отправят в тюрьму на десять лет! Мы попросим у Перси, он теперь — лорд Прюэтт, наверняка у него найдутся деньги. А если нет, то Билл возьмёт ссуду в банке.

На супругов Уизли начали оборачиваться, и они замолчали.

— Кто за предложение лорда Блэка? — спросил Огден.

Судьи приняли это предложение единогласно.

* * *

На следующий день — это был четверг — на уроках не только ученики, но и преподаватели только и говорили о вчерашнем судебном процессе, о котором они могли прочитать в утренней прессе. Все были возмущены действиями директора, вина которого для большинства учеников была несомненной. Предчувствуя такую реакцию, Дамблдор решил не показываться сегодня в школе.

Устав от бесчисленных повторения того, что было в зале суда, Драко решил обедать дома. Он не удивился, когда на Гриммо появился уставший Поттер.

Обедали в приятном уютном молчании, только Гарри косился на своего личного домовика, помогающего Кричеру с обедом. Впрочем, Добби очень старался не сердить своего любимого хозяина хотя бы поначалу.

— Драко, ты не против, если я сегодня переночую здесь? Не хочу возвращаться в общежитие, где меня поджидает Уизли. Как ты понимаешь, он теперь уверен, что его брата осудили из-за нас с тобой.

— Конечно, оставайся. Тебе вообще противопоказано ночевать с Роном в одной спальне. По своему опыту могу сказать, что и в обычной обстановке — это опасное занятие, а тут, когда он себя не контролирует, неизвестно, что втемяшится ему в башку: заснёшь с ним на соседней кровати, а утром не проснёшься. Помнишь, он чуть не проклял меня недавно в Большом зале? Я был уверен, что словлю не меньше, чем Аваду.

— Не знаю, хватило бы у Рона духу на Непростительное, но он действительно не даёт нам спокойно жить. Близнецы и Джинни — тоже не сахар, но, по крайней мере мы не видим их так часто, как Рона. Драко, с ним надо срочно что-то делать.

Драко тоже так считал, но он приберёг для шестого Уизли особенный сюрприз. Однако, чтобы он получился, необходимым было выполнение нескольких условий. Одно из событий, способствующих их выполнению, должно было произойти сегодня в Министерстве, и Драко с минуты на минуту ожидал оттуда известий.

— Ты спросил меня про Рона, — сказал он Поттеру. — Возможно, сегодня я отвечу тебе, что мы предпримем в отношении него.

Драко не ошибся. Через пару часов он получил от Перси письмо, в котором тот сообщал горячие новости. Хотя на вчерашнем заседании не удалось доказать причастность Дамблдора к происшествию на Турнире и осудить его, этого оказалось достаточно, чтобы окончательно запятнать его имя.

На заседании правительства, которое спешно созвал Фадж, выступил Глава международного отдела и объявил о том, что они аннулируют членство Дамблдора в Международной конфедерации магов, что автоматически означало, что он перестал быть её председателем. Для этого было достаточно просто исключить имя Дамблдора из списков британской делегации. По плану Драко и Персиваля, британцы представили это как уступку иностранцам, но на самом деле это было частью плана молодых лордов по свержению Дамблдора.

Данное решение так понравилось другим странам, особенно Франции и ряду северных государств, регулярно посылающих детей в Дурмстранг, что они сочли инцидент на Турнире исчерпанным.

— Гарри, помнишь, я тебе рассказывал о наших планах по снятию международной напряженности? Так вот, Перси всё это время работал в этом направлении. Он использовал моё предложение и добился, чтобы Дамблдора убрали из британской делегации в МКМ.

— Значит, он теперь там не председатель, — удовлетворенно проговорил Поттер.

— Более того, — продолжал Малфой. — иностранцы сочли это нашим жестом доброй воли и своего рода извинением. Они полностью удовлетворены и возвращают своих студентов обратно на Турнир!

— Хорошо, — сказал Поттер и посмотрел на Драко, пытаясь понять, чему тот так радуется. Любое упоминание о Турнире портило Гарри настроение.

— Гарри, это означает, что у нас будет святочный бал, — проговорил Малфой. — У нас — Бал, а у Рона Уизли — час расплаты!

Глава 65. Бал

Драко окинул взглядом гостиную Слизерина, в которой сегодня было необычайно шумно и многолюдно. В этом не было ничего удивительного: все обсуждали предстоящий Святочный бал, до которого оставалась всего неделя. Панси, сидящая рядом, не отставала от других девушек, перечисляя то, что ей ещё необходимо сделать, но Драко не особенно прислушивался. В другой раз он бы с удовольствием помог подруге с выбором наряда, но сейчас его занимали совершенно другие мысли. Где-то поблизости был Тео, он его только что видел. Драко не терпелось посоветоваться с другом насчёт того, кого пригласить. Вернее, он знал, кого хочет пригласить, но этот выбор не был идеальным.

— Ты меня слушаешь? — вдруг спросила Панси. Она выглядела недовольной отсутствием внимания. Несмотря на все положительные качества, она всё же была девушкой, а девушкам иногда свойственны вот такие собственнические, ни на чём не основанные претензии.

Малфой уже хотел переспросить, в чём был вопрос, но в этот момент увидел двух блондинок, которые встали прямо перед ним. Дафна Гринграсс, совершенно не похожая на обычную себя, держала за руку свою младшую сестру, да так крепко, словно Астория была готова убежать или провалиться сквозь землю от смущения.

— Привет, — заговорила Дафна. Обычно она держалась гораздо более официально, а тут заговорила, как будто была близкой подругой. — Ты уже знаешь, с кем пойдёшь?

— Куда? — с недоумением спросил Драко. От Дафны он не ожидал подобного интереса.

— На бал, конечно же. — Дафна подтолкнула Асторию поближе. — Если хочешь, Астория может пойти с тобой. Или я, если Астория чем-то не подходит….

Пока глаза Драко увеличивались в размере, сидящая рядом Панси медленно поднялась и расправила плечи. Хотя она была ниже Дафны, на её боевом духе это не отразилось.

— Он пойдёт со мной, — отрезала Панси, — а вы обе можете проваливать. Верно я говорю, Драко?

— Эй, нечего наступать на меня своей грудью! — Старшая из сестёр попыталась отстоять позицию, но безуспешно. Она бросала на Драко красноречивые призывные взгляды в надежде, что тот вмешается, но Малфой её проигнорировал.

Паркинсон, ободрённая его молчанием, буквально вытолкала обеих Гринграсс из гостиной. Дафна кидала в Панси злобные взгляды, а Астория сгорала от стыда.

Панси вернулась на своё место рядом с Драко и уставилась на него исподлобья, явно чего-то ожидая.

Драко не стал дольше тянуть. Он всё это время пытался не замечать её симпатию, надеясь, что Теодор, наконец, сможет привлечь внимание девушки. Однако, после сегодняшнего заявления, в котором та прямо предъявила на Малфоя права, следовало поскорее расставить все точки над i.

— Панс, я ценю твоё дружеское участие и заботу, но не собираюсь этим злоупотреблять, — мягко проговорил он. Обижать подругу не хотелось.

— Значит, ты не пойдёшь со мной на бал? — Панси закусила губу, чтобы не разрыдаться.

Малфой вздохнул. Ему очень не хотелось портить отношения с друзьями детства. Как бы он ни поступил, кто-нибудь из них наверняка обидится. Но в любом случае Панси была последней, кого он собирался пригласить. Вернее, в списке Драко Малфоя, лорда Блэк, было только одно имя, но что-то мешало ему пригласить обладательницу этого имени, а Тео, с которым он хотел посоветоваться по этому вопросу, как назло, именно сейчас куда-то пропал. Где же он?

— Панси, по-моему, Тео хотел тебя пригласить.

Паркинсон поджала губы и недовольно посмотрела на Малфоя.

— Не хочешь идти со мной, не надо, только не подталкивай меня к нему! Тео — наш друг, а я ещё не настолько отчаялась, чтобы отправиться на бал с другом.

С этими словами Панси, подхватив остатки гордости, выбежала из гостиной.

Драко снова вздохнул, но он не мог больше размышлять о несчастной любви подруги, более того, он предпочёл бы вообще забыть об этом. Наверное, в теории было замечательно служить объектом страсти многих девушек сразу, но лорд Блэк пока что испытывал одни неудобства. И это при том, что он сам пока до конца не разобрался со своими чувствами.

Но время поджимало, пора было что-то решать — девушкам нужна масса времени на то, чтобы подготовиться, поэтому тянуть дольше было нельзя. Лорд Блэк понимал это как никто другой. Он обошёл весь Слизерин в попытке найти Теодора, но друга там не было и никто не мог сказать, где он.

Получалось, что последним, кто видел Теодора, был он сам. Очевидно, тот видел, как они с Панси уселись рядышком, доверительно беседуя о предстоящем бале. Малфой ещё тогда удивился, почему Теодор не подошёл к ним, но теперь было ясно, что тот решил не мешать.

Драко проверил ещё несколько мест, куда мог пойти Тео, но так и не нашёл его. Между тем время поджимало, и Малфой сообразил, что у него есть ещё один друг, который может подсказать ему, как действовать в такой непростой ситуации.

Драко даже не предполагал, что будет спрашивать совета у Поттера, однако тот так быстро продвинулся в отношениях с Грейнджер от вздохов на расстоянии до почти официальных отношений, что, несомненно, являлся теперь если не знатоком чувств и отношений, то хотя бы мог выслушать Драко.

К счастью, Поттер встретился неподалеку от Большого зала, иначе бы пришлось тащиться в львятник. Это было нежелательно, если учесть, что там по-прежнему царили Уизли, которые не жаловали Малфоя независимо от того, был ли он лордом Блэк или простым учеником-четверокурсником со Слизерина.

Драко был уверен, что он просто задаст вопрос. Вопрос был абсолютно простым для парня с хорошо подвешенным языком, которому ничего не стоило выступить с речью перед лордами Визенгамота. Но вместо того, чтобы просто узнать мнение Поттера, Драко зашёл издалека.

— Гарри, ты ведь идёшь на бал с Гермионой?

Драко тут же стало досадно: нашёл, что спросить! Как будто это является тайной.

Однако Поттер совершенно спокойно ответил:

— Да. Хорошо, что есть время подготовиться. Ты был прав насчёт того, что мне всё-таки придётся научиться танцевать. К счастью, профессор Макгонагалл учла, что у нас на факультете с этим не очень, и даёт нам по вечерам уроки танцев. И ещё она обещала отпустить нас с Гермионой за покупками. Пройдёмся в Лондоне по магазинам, сам понимаешь, Хогсмид — не вариант.

— Только не делай покупок у маглов, — предостерёг Драко и пояснил: — В дорогих магловских магазинах вы найдёте отличную одежду, только она всё равно будет отличаться мелкими деталями, а в твоём положении этого нельзя допустить. Сейчас на тебя обращают пристальное внимание, и все ваши просчёты будут на виду.

— На виду? Драко, ты не преувеличиваешь? Вообще-то, это всего лишь школьный бал.

— Ты забываешь, что здесь будут представители иностранных государств. К тому же, мы ждём не только студентов, но и взрослых гостей, не забыл? Наверняка колдографии лорда Слизерина, сделанные на Святочном балу, попадут в газеты, и не только в английские.

— Хорошо, я понял. Мы пойдём на Косую аллею. Но я не уверен, что у Малкин можно приобрести вещи нужного качества. Мы с Гермионой отправимся в… как там его? Твилфитт и…

— Таттинг, — подсказал Драко. — Только это не единственное место, где вы можете выбрать наряды на бал. Если хочешь, я дам тебе ещё несколько адресов.

Поттер кивнул.

— Как хорошо, Драко, что ты положил деньги в мой сейф. Иначе я просто не представляю, как бы мы сейчас обходились с пустыми карманами.

— Я же говорил, что они понадобится, — хмыкнул Драко. За время разговора он немного оправился от смущения. — Гарри, хотел попросить у тебя совет.

Видя недоумение на лице Поттера, — обычно происходило ровно наоборот, и советы требовались Гарри, — Малфой пояснил:

— Я хочу пригласить на бал Луну, но прекрасно понимаю, что она не годится на роль леди Малфой, так что даже не знаю, как мне быть. А с другой девушкой я идти не хочу.

Драко не стал пояснять, что Луна Лавгуд всё ещё носила прозвище «Лунатичка» и, несмотря на то, что теперь в её друзьях были Малфой, Поттер и Грейнджер, по-прежнему невысоко стояла в школьной иерархии. Любому было понятно, что не все одобрят такую спутницу для лорда.

— Может, она и не годится, чтобы быть леди Малфой, но леди Блэк — вполне. Блэки и не такие бывают, — высказал своё мнение Гарри. — Мы с тобой прочитали столько семейных хроник Блэков, они ещё те оригиналы.

Не успел Драко поблагодарить Поттера за поддержку, как тот добавил:

— К тому же, по-моему, ты торопишься. Никто не заставляет тебя ничего решать на будущее. Ты просто пригласишь девушку на бал, без этих ваших аристократических заморочек, и всё. Ты же хочешь пойти с ней? — Драко кивнул. — Ну так в чём же дело?

Драко облегчённо выдохнул: всё-таки хорошо, что он поговорил с Поттером, а не с Ноттом. Последний, возможно, отнёсся бы к кандидатуре Луны куда строже, всё же слизеринцы всегда рассматривают и учитывают скрытые от посторонних взглядов нюансы.

Малфой почувствовал невероятное освобождение, именно этих слов ему недоставало, чтобы пригласить девушку, которая ему нравилась, и не думать о том, подходит ли её кандидатура главе рода. Поттер по Карте Мародёров определил, что Луна сейчас находятся в башне Рейвенкло, и Драко сразу отправился туда. Он хотел поскорее пригласить Луну, и ему не терпелось услышать в ответ её согласие.

Поднимаясь по лестнице, Драко прикидывал, как лучше поступить: попросить кого-нибудь позвать Луну или попытаться отгадать одну из загадок, служивших для входа в общежитие воронов. Однако ему не понадобилось ни к кому обращаться: Лавгуд стояла на площадке прямо перед дверью в гостиную, и по всему было видно, что она ждала именно его.

Драко побоялся, что он снова начнёт мямлить, как с Поттером, когда обсуждал приглашение Луны. Поэтому он уже набрал воздуха, чтобы чётко выговорить: «Ты пойдёшь со мной на бал?», но Луна, не дожидаясь его слов, сказала:

— Да!

Драко попытался всё же задать свой вопрос, но девушка не дала ему этого сделать.

— Я согласна пойти с тобой на бал, Драко Малфой!

Теперь, когда последние сомнения рассеялись, Драко невольно подумал, не ясновидящая ли Луна. Она часто вела себя так, как будто знала больше других о том, что происходит сейчас и что произойдёт в будущем.

— Откуда ты узнала, что я хотел сказать? — спросил Малфой.

Но Луна лишь засмеялась.

— Драко, у тебя всё было написано на лице. Любой бы догадался.

В подтверждение этой мысли девушка показала на нескольких рейвенкловцев, застывших перед дверью и на лестнице: они жадно слушали разговор Лавгуд и лорда Блэка.

Драко не хотелось продолжать беседу, когда на них пялилось столько глаз, и он решил не затягивать общение. Он попытался предложить Луне помощь в покупке платья и аксессуаров, но девушка снова не дала ему договорить.

— Драко Малфой… то есть лорд Блэк, у меня всё есть, и тебе не надо предлагать мне свою помощь, потому что это неправильно, — строго сказала она.

— Ну что ж, — Драко пришёл в себя. — Тогда, Луна Лавгуд, я рад, что ты согласилась пойти со мной на Святочный бал.

Драко поклонился и, сопровождаемый любопытными взглядами, начал спускаться по лестнице. Ему хотелось петь, и он чувствовал необычайную легкость, какую не испытывал, наверное, с тех пор, как посадили родителей.

Драко не думал, конечно, что Луна откажется пойти с ним на бал. Однако, пригласив Лавгуд официально, Драко не мог не понимать, что теперь их отношения переходят на новый уровень. До этого они просто изредка общались, причём сказали друг другу совсем немного слов. Но теперь всё должно было быть по-другому.

Луна была очень важна для Драко. Она была для него струей свежего воздуха в душной комнате, тучкой в жаркий день, глотком воды в засуху и, главное, островком спокойствия среди невзгод. Познакомившись с ней в трудный момент своей жизни, Драко с тех пор находил умиротворение и черпал уверенность в мыслях о ней. Бал, на который он отправится с Луной, должен был стать для Драко незабываемым.

* * *

За три дня до Рождества в школу вернулись иностранные делегации. Драко и Персиваль, усилиями которых это стало возможным, часто связывались по камину, чтобы обсудить детали. По словам Уизли, Фадж, который и раньше благоволил своему заместителю, теперь просто не мог на него надышаться и чуть ли не носил на руках. Англичанам удалось не только вернуть делегации школьников, но и пригласить в качестве сопровождающих нескольких официальных лиц, представляющих страны-участницы. Для обеспечения правопорядка министр отрядил солидную группу авроров, а для решения организационных вопросов в Хогвартсе постоянно присутствовали представители Министерства. Всё было сделано для того, чтобы Дамблдор, по-прежнему официально числившийся директором, не мог решить ни одного вопроса единолично.

Так, в этот раз делегатов и Чемпионов поселили в замке. В карете и корабле, прибытие которых в этот раз обошлось без помпы, жили взрослые члены делегаций. Студентов Дурмстранга поселили в подземелье Слизерина, а Флитвик забрал к себе в башню делегацию Шармбатона. Дамблдор попытался протестовать, непонятно только, против чего именно: против размещения иностранных студентов в школе, или против того, что с ним не посоветовались. Макгонагалл, не информируя начальника, просто воспользовалась своим правом заместителя и поставила свою подпись на документе. Откровенно говоря, в последнее время она частенько проделывала подобное.

Учащиеся Хогвартса восприняли возвращение иностранцев с восторгом. Змеи и вороны получили возможность пригласить на бал представителей Дурмстранга и Шармбатона. Гриффиндорцы были в бешенстве от упущенных возможностей, ведь получалось, что на их долю иностранцев уже не оставалось. Особенно гриффиндорские парни страдали от того, что не смогут пригласить француженок, среди которых выделялась Флёр Делакур своей неотразимой внешностью, шармом и званием Чемпионки.

Хаффлпаффцы поначалу обиделись, но потом сообразили, что вполне могут пригласить кого-то со своего факультета. Седрик Диггори, который официально встречался с Чжоу Чанг, был, пожалуй, единственным барсуком, которой шёл на бал с девушкой с другого факультета. Была ещё одна пара, от которой ждали, что они пойдут вместе, но Саре Фоссет пришлось надеяться на кого-то из Хаффлпаффа, потому что Майкл Стеббинс с Рейвенкло, ничуть не смущаясь наличием отношений с Сарой, пригласил одну из француженок, и та согласилась стать его партнёршей на балу.

Кстати, о Дамблдоре. Он привык в последнее время отсутствовать в школе, поскольку готовил почву для своего оправдания в суде, заседание которого намечалось на конец января — начало февраля. Однако чиновники Министерства, наводнившие Хогвартс, при малейшем подозрении на его отсутствие тут же информировали об этом непосредственно министра.

Фадж немедленно отправлял Альбусу сообщение с просьбой вернуться на рабочее место, якобы для того, чтобы уладить формальности. Но на самом деле этого вовсе не требовалось: Корнелиус с радостью дрессировал тренировал бывшего председателя Визенгамота. В общем, теперь всё, что касалось в школе Турнира и предстоящего Святочного бала, оказалось вне компетенции Дамблдора. Он по-прежнему мог управлять учебным процессом, но эта тема ему и раньше была не интересна, так что профессорам приходилось довольствоваться руководством Макгонагалл. Они, впрочем, к этому привыкли и не возражали.

Правда, в преддверии бала учёба не шла. Ученики вели бесчисленные разговоры, приглашали друг друга, готовили наряды, предвкушали праздничный ужин и танцы, абсолютно забывая, что находятся в школе, где надо учиться. Профессора старались относиться к этому с пониманием, втайне желая, чтобы поскорее наступили каникулы.

На следующий день после приезда гостей Драко караулил Флёр Делакур возле башни Рейвенкло. Его группа поддержки, в которую входили друзья со Слизерина, а также Гарри и Гермиона, прятались в соседнем коридоре. Гарри сверялся с Картой Мародёров, чтобы не упустить девушку, а Гермиона шипела не хуже Панси, что Рон уже пригласил Лаванду и им нужно поторопиться с француженкой.

Флёр согласилась выслушать Малфоя, которого прекрасно запомнила ещё по первому туру, где он фигурировал как друг Чемпиона, не говоря уже о том, что в прессе постоянно упоминалось имя лорда Блэк. К тому же, Драко был одним из немногих учеников Хогвартса, с которыми она могла без помех говорить на родном языке.

— Рональд Уизли … — протянула красавица-француженка. — Ну что ж, я согласна, лорд Блэк, но вы будете мне должны.

Драко кисло улыбнулся, глядя, как собеседница хлопает ресницами. На него подобное не действовало.

— Что именно вы хотите получить за эту незначительную услугу?

— Пустячок, — улыбнулась девушка. — Кстати, говорят, в роду у Малфоев были вейлы.

Драко не стал возмущаться такими инсинуациями, вдруг это поможет ему наладить контакт?

— Полагаю, если это и правда, то они были во французской ветви Малфоев. Так что вы хотите за свою помощь, мадмуазель?

— Я же говорю — совсем ничего. Только информацию о втором туре.

— С чего вы взяли, что я ею обладаю?

— Сейчас может и нет, но в будущем вы узнаете всё первым. Ваши связи с лордом Прюэттом позволят вам получить информацию о следующем этапе Турнира из первых рук и раньше всех.

Драко с досадой поморщился: не хватало ещё, чтобы у Персиваля были неприятности. Если кто-нибудь узнает, что тот сливает секретную информацию о Турнире заинтересованным лицам, его карьере может прийти конец. Хотя Драко надеялся, что француженка не выдаст Перси, необходимо было соблюдать осторожность.

— Хорошо, мадмуазель Делакур. Но только информация, не требуйте от меня содействия в прохождении Турнира. Итак, мы договорились?

Флёр подтвердила, что они пришли к соглашению, и отправилась в общежитие воронов. Драко, оставшись один, был атакован друзьями.

— О чём вы болтали? — спросил Теодор.

Одновременно с ним заговорил Гарри:

— Ну как, получилось?

— Учи французский, — отмахнулся Малфой от Тео и сообщил всем присутствующим, с волнением ожидавшим результатов переговоров: — Да, получилось, она согласна.

— Драко, — нерешительность заговорил Винс, подходя поближе, — а ты уверен, что… ну это… Что это ничего, что я это сделаю?

Теодор неодобрительно покосился на Крэбба, но Драко показалось, что неодобрение друга относятся к нему: ведь это Драко втравил Винса в такое сомнительное предприятие.

— Не волнуйся, Винсент, — заговорил Малфой как можно уверенней, хотя сам уверенности не испытывал. Сам он ни за что не хотел бы оказаться на месте Крэбба. — У нас всё под контролем, а ты помни, что делаешь это ради великой цели. Каждый должен внести свой вклад и пожертвовать чем-то. Ты же не забыл, ради чего мы всё это делаем?

Крэбб просиял, а Драко снова почувствовал приступ раскаяния. Винс, конечно, вносил вклад и жертвовал, да только не ради великой цели, а ради того, чтобы Драко, наконец, указал Рону Уизли его место, да так, чтобы тот до конца жизни это помнил и не претендовал ни на что другое.

Но, в конце концов, надо признать, что именно Драко Малфой, лорд Блэк, скоро осуществит то, что от него ждут его друзья, ученики с его факультета, их родные и близкие. И в их интересах оказывать Драко Малфою всемерную поддержку. Хотя наивного Винса было даже немного жаль.

* * *

Рон Уизли медленно брёл по пустынному коридору. Замок был ярко украшен, но гриффиндорец не обращал на праздничную атрибутику никакого внимания. Он с тоской думал о вновь приехавших в школу француженках, одна из которых произвела на него неизгладимое впечатление ещё в октябре, когда он увидел её впервые.

Флёр Делакур! Неземное создание, на которое ему не позволили даже посмотреть вблизи авроры, наводнившие школу и сопровождавшие иностранных студентов во время перемещений по замку в Большой зал и обратно в общежитие факультета, в котором они остановились.

Конечно, его прекрасная нимфа не пошла бы с ним на бал, даже, возможно, и не заговорила бы с ним, если бы он осмелился к ней обратиться, это Рональд прекрасно понимал. За неимением лучшего, он мог отправился на Святочный бал с Грейнджер, она по-прежнему привлекала его физически, к тому же, очень хотелось досадить Поттеру, отбив у него девушку.

Однако, Уизли не обольщался, что ему что-то светит, особенно после тех несчастий, которые в последнее время сыпались на его семью как из рога изобилия. Хорошо ещё, что Лаванда Браун, которую он пригласил в последний момент, всё же согласилась стать его парой. Рональд очень надеялся, что девушка не передумает, увидев его мантию, которую Молли, не имея ни единого лишнего кната, откопала в каком-то старом сундуке.

— Рональд, Рональд, — раздался нежный голос.

Уизли повернул голову и увидел, что прямо перед ним оказалась его нимфа, белокурая божественная Флёр Делакур! Она поджидала его на пересечении двух коридоров.

— Ты… вы … Ты знаешь, как меня зовут? — Рон моментально поплыл.

— Да, такого мужественного парня невозможно забыть! Не составишь мне компанию?

При виде притягательной красотки и при звуке её обворожительного голоса Уизли уже ничего не соображал и позволил ей взять себя под руку и повести куда-то. Его не смущало ни отсутствие французского акцента, ни то, что спутница хорошо знает дорогу, как и не насторожило, что она говорит одно и то же, от чего разговор шёл по кругу. Рон не обращал внимания на отсутствие эмоций на красивом лице, когда она делала комплименты его мужественности, от которых он растекался лужицей. Рыжий видел лишь сногсшибательные округлости блондинки и последнее, что сейчас приходило ему в голову — разбираться, почему же всё-таки Флёр его выбрала.

Только когда они оказались в подземелье Слизерина, Уизли что-то почувствовал, но так ничего и не заподозрил.

— Почему мы здесь? — простодушно спросил он, озираясь вокруг.

— Потому что здесь есть местечко, в котором мы с тобой можем уединиться, — проворковала девушка. — Ты бы хотел этого?

Рыжий так яростно закивал головой, что оттуда окончательно вылетели все мысли о странностях мадмуазель Делакур.

Француженка завела Рона в какое-то помещение, в котором из всей мебели был большой матрас на полу, прикрытый простынёй.

— А здесь уютненько, — хихикнул Рон, разглядывая полотнища ткани, прикрывавшие каменные стены. Ему явно начинало здесь нравиться, особенно после слов Флёр:

— Иди сюда! Давай поиграем. Будем снимать по одному предмету одежды по очереди! Я первая.

Полувейла грациозно опустилась на матрас, накрылась простынёй и выкинула оттуда свою легкую шёлковую мантию.

— Теперь ты, — требовательно сказала она, и Рон тут же снял свою и отбросил в другую сторону, после чего уселся на противоположный край матраса.

Так они продолжали до тех пор, пока на Роне не остались только трусы. Обворожительная Флёр достала из-под простыни нечто кружевное. Не успел ошалевший парень рассмотреть предмет как следует, прежде чем девушка положит его в стопку снятой одежды, как вдруг одна из полос ткани, закрывавших стену, отъехала в сторону.

Рон обернулся: за занавеской стояла целая толпа слизней. В центре расположился Нотт, а рядом с ним разминал кулаки Гойл.

Уизли был полон решимости защитить свою нимфу, как и полагается настоящему гриффиндорцу. Он резко к ней повернулся, чтобы прикрыть от чужих похотливых глаз, но вместо миниатюрной полувейлы на матрасе сидел полуголый Крэбб со Слизерина.

Рон обернулся: за занавеской стояла целая толпа слизней. В центре расположился Нотт, а рядом с ним разминал кулаки Гойл.

Уизли был полон решимости защитить свою нимфу, как и полагается настоящему гриффиндорцу. Он резко к ней повернулся, чтобы прикрыть от чужих похотливых глаз, но вместо миниатюрной полувейлы на матрасе сидел полуголый Крэбб со Слизерина.

Из толпы протиснулся вперёд Колин Криви со своей гадской колдокамерой и принялся фотографировать Рона на фоне раздетого Крэбба. Мальчишка уже привык выполнять поручения и получал за свои услуги звонкой монетой.

— Эй! Где она? Куда вы дели мою Флёр?! — завопил Уизли.

Здоровяк с формами борца сумо невинно хлопал глазами, явно не понимая, что Уизли от него надо. Рон завертел головой, пытаясь отыскать девушку, но тут дверь открылась, и в комнату зашла профессор Макгонагалл, сопровождаемая Грейнджер и Поттером. Колин со своей колдокамерой спрятался за висящую на стене ткань и замер там.

— Мисс Грейнджер, если то, что вы хотели мне показать, окажется не столь важным, я в вас разоча…

Тут декан Гриффиндора увидела сидевшего на матрасе Рона. Тот пытался прикрыть ладонями свидетельство того, что минуту назад он был готов потерять невинность. Винсент, укрытый до пояса простынкой, жалобно проговорил:

— Профессор, Рон Уизли меня заставил. У меня отец в Азкабане, а у Уизли брат. Вроде через него мой отец передал мне весточку, но Уизли сказал, что не отдаст мне её, если я не сделаю того, что он скажет. Мне не хотелось, мне было так стыдно, но…

Лицо Макгонагалл при каждом слове Крэбба вытягивалось всё больше, а побагровевший Рон, не в силах ничего сказать, мотал головой в знак отрицания.

— Кто-нибудь, объясните мне, что здесь происходит! — потребовала профессор.

Вперед вышел Теодор Нотт.

— Мы сразу заподозрили неладное, профессор, когда Уизли отвёл Винсента в сторону и стал от него что-то требовать. Мы пошли следом и увидели, что Рональд заставил Винса раздеться, а сам колдует женское бельё, чтобы возбудиться.

Тео протянул руку, и Макгонагалл послушно проследила за ней взглядом. Увидев одежду, которая ещё недавно была на «мадмуазель Делакур», ведьма напустилась на Рона:

— Мистер Уизли, что вы себе позволяете! Не молчите, объясните: это правда, что сказал мистер Нотт?

К рыжему наконец вернулся дар речи.

— Конечно, это неправда! — белугой заорал Рон. — Как вы могли подумать, что я с этим… Здесь была мисс Делакур, француженка! Она сама меня позвала сюда, потому что ей захотелось со мной уединиться…

— Рональд… — сочувственно протянула Минерва. Она сразу остыла, её лицо приобрело грустное выражение. — Мне жаль… Одевайтесь, я провожу вас, сейчас вам необходим осмотр специалиста.

Уизли кое-как оделся; Макгонагалл, подхватив его под руку, вывела в коридор. Куда она собиралась его потом отправить, — в Больничное крыло или всё-таки в Мунго, — было неизвестно.

* * *

Едва Макгонагалл и Уизли вышли, в комнате раздался взрыв хохота. Малфой, специально державшийся позади всех, чтобы не провоцировать раньше времени Рона, подошел к Винсенту, которому Гойл уже подавал приготовленную одежду.

— Винс, ты как? — поинтересовался Драко. Он надеялся, что то, как он использовал своего друга детства, не ляжет тяжким грузом на его совести.

— Норм, только стрёмно. — Крэбб был немногословен. — Ещё и колдографии эти… — парень показал на Колина, который увлечённо возился со своим аппаратом.

— Ты же знаешь, так было нужно. Но ты отлично справился, — ободрил его Малфой и повернулся к гриффиндорцам. — Колин, снимки будут? Если да, то действуем, как договорились.

Криви заверил, что всё в порядке. Грейнджер что-то шептала Поттеру на ухо, мстительно улыбаясь. Не иначе, смаковала пикантные подробности. Но она имела на это право — Рон, подлив ей любовный напиток, выставил её на всеобщее посмешище, и девушка не собиралась прощать такое.

Слизеринцы тоже оценили представление. Нотт довольно проговорил:

— Ну вот, Драко, а ты хотел использовать Грега. С Винсом всё вышло гораздо лучше — он такой бесхитростный, а Грег — гора мускулов. Никто не поверит, что его могли заставить что-то делать против его воли.

Присутствующие ухмыльнулись: они знали, что Винсент по силе не уступает Грегори, просто он выглядит не так эффектно. К тому же, Гойл не сумел бы так убедительно сыграть свою роль перед Макгонагалл — наивным он точно не был.

Молчавшая до этого Паркинсон мечтательно произнесла:

— Теперь начнётся… Берегитесь, Уизли, ваша слава вас обгонит. Кто же знал, что младший братец оказался редкостным извращенцем и… !

Последнее слово Панси утонуло в новом взрыве хохота.

К Малфою протиснулся Гарри. Он сказал:

— Оборотное зелье пришлось очень кстати. Как хорошо, что профессор сумел разработать средство, которое позволяет точно рассчитать время воздействия. Уизли не сомневался, что смотрит на стриптиз в исполнении Делакур. Кстати, Драко, если бы она не согласилась, ты бы использовал её волосы без разрешения?

Драко на мгновение задумался — он слишком многое поставил на этот план, чтобы так просто отказаться, если ему не удалось бы договориться с француженкой.

— Нет, я бы всё равно нашёл, чем её заинтересовать. Как ты понимаешь, ресурсов у меня много.

Гарри понимающе кивнул. Он посмотрел на Винсента, в кармане которого сейчас лежал ещё один ресурс — очередной артефакт Блэков. Два лорда, обсуждая план, решили дать его Крэббу на всякий случай, но всё-таки не думали, что он понадобится.

Однако, оказалось, что принятые меры предосторожности были не напрасными. В тот же вечер заместитель директора вызвала Крэбба к себе в кабинет, чтобы ещё раз поговорить с ним.

— Мистер Крэбб, я нисколько не сомневаюсь в том, что вы сказали, однако мистер Уизли настаивает, что вы говорите неправду.

Крэбб почувствовал себя несколько неуютно, так как его группа поддержки осталось в коридоре — профессор не разрешила им войти. Однако он не дал сбить себя с толку.

— Мэм, — заговорил Винсент, — всё было именно так, как я сказал. Я готов поклясться магией.

Он ещё раз рассказал свою версию событий, а потом веско произнёс:

— Люмос! Нокс!

Увидев такое явное подтверждение правоты слизеринца, Макгонагалл вздохнула. Вздыхала она в последнее время слишком часто и слишком часто причиной становились Уизли.

— Ну что ж, вы говорите правду, мистер Крэбб. Я не стану больше вас задерживать.

Винс двинулся к двери, но профессор остановила его.

— И ещё, мистер Крэбб, я прошу вас никому об этом не рассказывать. Не стоит глумиться над бедным мальчиком, у его в голове помутилось настолько, что он вообразил, что в него влюбилась красивая француженка. Это, конечно, далеко от истины, но в нынешнем положении, в каком оказалось его семья…

Крэбб неловко кивнул и поспешил на выход. Там он поспешно отыскал глазами Малфоя, и оба парня отошли в сторонку.

— Всё прошло так, как ты сказал. Мне отдать амулет прямо сейчас?

— Нет, отдашь вечером на факультете.

Артефакт, о котором шла речь, позволял волшебнику однократно нарушить магическую клятву и не получить откат. Такой фокус не прошёл бы где-нибудь в Министерстве, где было полно вредноскопов и защитных чар, но в данной ситуации всё прошло просто замечательно.

На следующий день вместо последних приготовлений к Святочному балу вся школа передавала друг к другу пикантные колдографии, на которых Рональд Уизли, сидя на куче женских тряпок, с вожделением смотрел на Крэбба. Конечно, кто-то не поверил в реальность того, что видели глаза, но большинство считало, что от любых Уизли можно ожидать чего угодно, а Рон по части всяких непотребств и извращений ещё даст фору своим братьям и сестре. За Роном прочно закрепилась скандальная репутация и вряд ли кто-нибудь теперь думал, что ему нравятся девушки.

* * *

Весь вечер накануне Драко принимал поздравления с успешно проведенной операцией по деморализации всего семейства Уизли и Рональда в частности.

Винс больше не переживал по поводу того, что ему пришлось выступить в такой неприглядной роли. Ещё несколько дней назад он не мог найти себе пару на бал, а теперь его пригласили сразу несколько сердобольных девчонок, в основном с Хаффлпаффа. Они растрогались тем, что он был готов пожертвовать честью ради своего отца (храни Мерлин хогвартских сплетников, перевравших всю историю так, что основные действующие лица смогли только удивляться их фантазии). Здоровяк не стал теряться, а быстро выбрал самую симпатичную из поклонниц, и сейчас был благодарен Драко, что всё так обернулось. Гойл, который пригласил Милли, был рад, что другу не придётся идти на бал в одиночестве.

Драко и сам не ожидал, к чему приведет не слишком правдоподобное объяснение того, почему четверокурсник Слизерина Винсент Крэбб оказался наедине с гриффиндорцем Рональдом Уизли.

Когда Малфой придумывал повод, по которому Винсент якобы пошёл с Роном, он вспомнил о Чарли Уизли, который в ожидании окончательного решения был отправлен в Азкабан. Прежде чем вступит в силу решение суда, назначившего Чарли десятилетний срок заключения, его родственники могли внести сумму, назначенную в качестве компенсации за убийство дракона, после чего Уизли отбывал бы наказание всего три года.

Как и предполагалось, Молли и Артур попросили денег у Персиваля, но тот отказался их дать. Во-первых, денег у него действительно не было, десять тысяч галеонов — сумма не маленькая, во-вторых, у Перси была особая причина так поступить. Когда он изложил её Драко, тот спросил:

— Перси, ты не думаешь, что это будет слишком жестоко? Всё же они — твои родители, а Чарли — твой брат. Мы изначально знали, что трёх лет будет достаточно, десять лет, которые ему впаяли, давали Пожирателям.

Однако лорд Прюэтт ответил неожиданно:

— Драко, я сказал родителям, что они могут попросить денег у тебя. Если они согласятся к тебе обратиться, несмотря на сложные отношения, это будет сигнал, что с ними ещё не всё потеряно. Сколько себя помню, особенно на старших курсах школы, они считали меня никчёмным карьеристом, не заслуживающим ни хорошего отношения, ни внимания или любви. Если они переступят через себя ради своего ребенка, не важно, Чарли это или кто-то другой, то я пойму, что в них ещё осталось что-то хорошее. И, возможно, тогда я дам им шанс наладить отношения, а если нет — я вычеркну их из своей жизни, раз и навсегда.

Поразмыслив, Драко вынужден был признать, что определённый резон в этих рассуждениях был. Однако, на время бала Драко отложил все мысли о делах и проблемах, потому что завтра ему предстояла долгожданная встреча с Луной.

***

Драко привычно окинул себя взглядом перед зеркалом: как всегда, безупречен. Чёрные, как ночь, фрак и мантия, белоснежная рубашка с бабочкой, всё же не такая белая, как его волосы. Пора! Луна наверняка уже ждёт его.

Когда Драко встретил Лавгуд в вестибюле, она показалась ему намного старше своего возраста. Это шокировало юношу, потому что обычно манера поведения Луны словно кричала о том, что она ещё не повзрослела и в ближайшем будущем не собирается этого делать. Драко же, наоборот, это устраивало, ему, повзрослевшему раньше времени, нравились её чистота и наивность.

Сейчас на ней было идеально сидевшее облегающее платье из плотного шёлка — синее с жёлтыми вставками. От глубокого выреза у Драко перехватило дыхание. Волосы Луны были закручены в тугие локоны, а на лице виднелся вечерний макияж. Всё вместе это давало ощущение ухоженности и какой-то сытости, которая не была свойственна Луне. Драко неприятно поразился тому, как она преобразилась. Нет, выглядела она красиво, но в целом перед ним в вестибюле стояла не та девушка, свидания с которой он так ждал всё это время.

Луна, словно почувствовав его настроение, в смятении взглянула на него и обеспокоенно спросила:

— Что-то не так? Это платье одолжила мне Кристина. Она купила для бала целых два платья, чтобы был выбор, и отдала мне то, которое не подошло. А Хелен помогла с причёской. Драко, скажи, тебе нравится? Я не разбираюсь в том, что должна носить девушка на балу, особенно если её пригласил аристократ или лорд, как ты. Если тебе не нравится, то я никуда не пойду, а ты сходи, повеселись. В твоей голове мозгошмыги давно уже скрестились с нарглами, и я не знаю, к чему это может привести…

Драко не мог упрекнуть девушек, которые помогли Луне с нарядом и причёской, наверняка, они старались улучшить её по своим стандартам. Малфой очень сомневался, что это была бескорыстная и безвозмездная помощь — все на факультете воронов знали, кто позвал Луну на бал. Подольститься к лорду Блэку, помогая девушке, которую он пригласил, было хорошим вложением.

Малфой не очень хорошо представлял финансовое положение семьи Лавгуд, но точно знал, что «Придира» является скорее хобби, чем прибыльным делом Ксенофилиуса, если судить, сколько тому приходилось вкладывать в журнал. Наверняка платье, данное на время, показалось единственным выходом из положения для девушки, которая не могла попросить у пригласившего её однокашника денег на новое.

Отдельно и платье, и причёска были безукоризненны, и то, что Луне такое не шло, не было виной девушек, однако сейчас Луна выглядела пошло. Цвет платья был для неё слишком ярким, от чего она выглядела бледно, поэтому её сильно накрасили. Но Драко ни за что бы не сказал этого Луне, она очень хотела выглядеть достойно и понравиться ему, и видит Мерлин, она старалась, как могла.

Драко улыбнулся и подал Луне руку, и они вошли в зал. Чемпионы остались за закрытыми дверями, ожидая начала бала и своего торжественного выхода. Но сейчас они не интересовали Малфоя, несмотря на то, что первой парой стояли Гарри и Гермиона. Титул лорда Слизерин автоматически ставил Поттера на более высокое положение среди прочих Чемпионов, хотя те были старше его по возрасту. За ними стояли Крам с девушкой со Слизерина, Делакур с парнем из Рейвенкло и Седрик с Чжоу.

Драко занял своё место за столом рядом с Луной и больше не отрывал от неё глаз. Девушка ничего не говорила, но молчать с ней было уютно, как-то правильно. Драко был рад, что Луна не умеет вести светские беседы, его подкупала всегда именно её непохожесть и какая-то беззащитность и безыскусственность, от чего невольно получалось, что она пренебрегает всеми существующими нормами и приличиями. Малфой, с детства им следовавший, чувствовал особую прелесть от нахождения рядом с такой девушкой.

Вокруг сияли и искрились льдинки в свете многочисленных фонариков, установленных на столах, на стенах серебрился иней, а на потолке мерцали звезды. Гирлянды из омелы и плюща яркими пятнами выделялись среди холодных тонов убранства зала.

Где-то среди преподавателей был Снейп, но Драко даже не подошёл к нему, надеясь, что крёстный хорошо отдохнёт и без него. В планах Северуса было подоставать как следует Дамблдора, и ничто не могло ему помешать.

За отдельным столом расположилась пресса. Рита Скитер, увидев своего работодателя, подмигнула, но Малфой даже не заметил этого. Фотографы не расставались со своими аппаратами, чтобы читатели аккредитовавших их газет и журналов могли увидеть великолепное торжество во всех подробностях.

За столом вместе с Драко и Луной сидели Панси и Теодор, которые всё-таки пришли на бал вместе. Паркинсон не стала отвечать отказом на приглашение Тео, справедливо рассудив, что лучше пойти на праздник с ним, чем остаться в общежитии одной. К счастью, она перестала кидать обиженные взгляды на Малфоя и сейчас вяло переругивалась с Ноттом.

Драко так и не поговорил откровенно с Теодором. После бала надо было обязательно ему разъяснить, что тот зря избегал его из-за девчонки, которая, к тому же, не интересовала Драко в роматическом плане. Нотту давно было пора понять это. А вот то, что Теодора не было поблизости, когда он был нужен для iдела/i, было очень плохо, и Драко собирался непременно довести до сведения Нотта, что он недоволен таким поведением. Впрочем, Теодор помогал ему в других делах, так что можно считать, что он искупил свою вину.

Но сейчас Драко решил не терять ни минуты, ведь таких праздников в последнее время в его жизни выпадало немного, да что там говорить, откровенно мало, если они вообще были.

Когда заиграла музыка, Драко повёл Луну танцевать. По залу кружилась всего четыре пары, это были Чемпионы со своими партнёрами. На лорда Блэка и его спутницу все смотрели, потому что они первыми из обычных учеников присоединились к танцующим.

Танцевать с Луной было так же легко, как с ней общаться, потому что она отдавалось движениям и мелодии так же, как лепесток — ветру: неистово и самозабвенно. Они танцевали танец за танцем, не чувствуя усталости, и лишь тогда, когда щеки рейвенкловки раскраснелись, Драко сообразил, что пора передохнуть. Однако, после того, как к ним раз за разом подходили девушки с других факультетов, в нарушение всех норм и правил приглашая его на танец, Драко не выдержал. Он решил сейчас сделать то, что хотел с самого начала, к тому же, это был повод убраться отсюда хотя бы ненадолго.

— Луна, пойдём. — Драко взял девушку за руку, и они вышли из зала. Он привел её в туалет Плаксы Миртл, в последнее время подрабатывающей швейцаром в резиденции лорда Слизерин.

— Луна, ты не против, если я немного изменю твою причёску?

— Я не против, — просто отозвалась рейвенкловка.

Драко знал множество заклинаний, которые помогают ухаживать за волосами. Среди них было и те, которая помогали распрямлять волосы. Несколько взмахов палочкой — и волосы Луны легли в её обычную прическу.

Драко достал носовой платок и трансфигурировал его в шёлковый шарф пепельного цвета, оттенком подходящий по цвету к волосам Луны. Он заботливо укутал её шею и грудь, компенсируя красотой драпировки вынужденность этого действия, и весело сказал, подводя её к зеркалу:

— Теперь у тебя будет два образа — загадочный и привычный.

Луна внимательно посмотрела на себя в зеркале.

— Я выгляжу загадочно в этом шарфе?

— Нет, загадочной ты выглядела в самом начале, когда была непохожа на себя, так что ты покажешь всем разные грани своей натуры.

Глаза Луны удивлённо расширились.

— Я не думала о таком, — сказала она. — Это интересно — побыть кем-то другим.

Драко улыбнулся: последняя фраза Луны показала, что она полностью овладела собой и снова начала разговаривать в своей привычной манере.

Драко и Луна вернулись в зал, где по-прежнему царило оживление, но градус официоза заметно понизился.

Однако в зале начинался скандал. Драко, оглядев спорящих, с неудовольствием опознал в них своих друзей-слизеринцев, окруживших Рона Уизли. Последний, облачённый в мантию грязно-розового цвета, похоже, был в стельку пьян. Он стоял покачиваясь и его физиономия приобретала всё более насыщенный свекольный оттенок по мере того, как атмосфера становилась всё напряжённей.

Малфой был недоволен. Они договаривались добить Рона совместными усилиями, если тот всё же осмелится появиться на балу. Почему же друзья начали без Драко?

Однако, оказалось, что Уизли полез первым. Он действительно хорошенько набрался, от чего осмелел, а увидев Грейнджер, решил, что настало время танцев. Лаванда Браун, обещавшая стать его парой, увидев недавние колдографии, громко и чётко дала понять, где она видела такого спутника, так что Рон остался без партнёрши.

Поттер, которого Уизли то ли проигнорировал (очень непредусмотрительно с его стороны), то ли с пьяных глаз не заметил, пока не вмешивался. Хватало и того, что Блейз, Крэбб и Гойл загородили Грейнджер, а Панси с Теодором проводили словесную артподготовку.

— Уизли, ты окончательно поменял ориентацию? Если судить по твоей розовенькой мантии с оборочками, то ты существенно продвинулся в этом направлении, — ехидно говорила Паркинсон.

Уизли мог только брызгать слюной и орать:

— Пожирательская подстилка! Шлюха подзаборная!

К Малфою подошел Гарри.

— Представляешь, она ещё ни разу не повторилась, — уважительно сказал он. — Когда Рон полез к нам, я потянулся за палочкой, но тут появились твои друзья, и мне оставалось только слушать концерт.

Между тем Панси сменил Теодор.

— А скажи-ка, Уизли, тебя уже проверяли в Мунго? Говорят, тебе везде мерещатся голые француженки. А сейчас ты упился до вейл в глазах!

Раздался дружный взрыв смеха. Рональд попытался замахнуться, чтобы ударить Нотта, но покачнулся и с трудом удержался на ногах.

— Где этот дебил успел так набраться? — поинтересовался Малфой. Из-за постоянного присутствия в школе авроров поток контрабандного алкоголя практически иссяк, но сейчас Драко с недоумением видел в зале и других пьяных учеников.

— Это близнецы, они варят какую-то сивуху и продают втридорога. Они даже Рону не дали бесплатно, хотя он просил пару глотков для храбрости. Сам понимаешь, чтобы после такого отправиться на бал, как ни в чём не бывало, нужно немало мужества.

— Гарри, присмотрите с Гермионой за Луной, я отлучусь на минутку, — услышав новость, попросил Малфой.

Довольный, как книзл, объевшийся мяса, Драко отыскал в зале одного из представителей Министерства и о чём-то пошептался с ним. Министерский тут же подозвал нескольких авроров, которые начали методично вылавливать нетрезвых учеников и опрашивать их. Впрочем, свою работу они делали настолько незаметно, что никак не помешали остальным веселиться.

Профессора и взрослые гости давно образовали кружки по интересам, налегая на напитки и закуски за своими столиками. Пользуясь этим, молодежь отрывалась по полной. Живая музыка, танцы, общение — в этот вечер было всё то, что так недоставало студентам во время учёбы.

Натанцевавшись вдоволь, Драко ненадолго оставил Луну в обществе Гермионы, с которой она хорошо ладила. Он воспользовался моментом, чтобы укрепить дружеские связи с представителями школ-участниц Турнира. Поттер, которому нужно было набираться подобного опыта, пошёл с ним, и в этот раз смог разговаривать не только о квиддиче.

Отдельно молодые лорды поблагодарили Флёр. Она, салютуя им бокалом с шампанским, — всё же она была совершеннолетней Чемпионкой, — сказала:

— Я рада, что этот имбецил получил по заслугам. Ненавижу таких, а этот Уизли раздевал меня глазами ещё при первой встрече. Я, пожалуй, попрошу себе на память его колдографию — буду кидать в неё дротики!

В какой-то момент Драко с радостью обнаружил, что все друзья или танцуют, или общаются, и они с Луной остались за столиком одни. Он наколдовал Заглушающие чары, чтобы они могли поговорить, обоим этого очень хотелось.

Наконец в полночь бал завершился. Драко проводил уставшую, но счастливую Луну в башню Рейвенкло. Остановившись перед дверью, он едва не поддался порыву поцеловать её. В этот чудесный момент свершившая месть над Роном Уизли казалась слишком мелкой и незначительной, особенно по сравнению с радостью, которую подарило ему общение с Луной.

Отказавшись от идеи поцелуя в губы, как слишком преждевременной, Малфой церемонно поцеловал кончики её пальцев и поблагодарил за прекрасный вечер.

— Спасибо тебе, Драко. — Серебристый голосок Луны звучал в голове у Малфоя, пока он шёл в своё общежитие.

Завтра, когда другие ученики школы будут отдыхать, Драко Малфой, лорд Блэк, должен будет заняться делами, но это его не огорчало, потому что сегодня он словно получил заряд бодрости, который позволит ему справиться со всеми предстоящими трудностями.

Дел у Драко действительно было много. Он собирался как следует подготовиться к предстоящему суду над Дамблдором, чтобы у директора не осталось ни единого шанса избежать правосудия.

Драко наносит ответный удар!

Глава 66. Последние приготовления

Двадцать четвертого января, во вторник, ровно за месяц до второго этапа Турнира, в малой гостиной Блэк-хауса собрались трое наиболее влиятельных молодых лордов магической Британии.

Они только что поужинали и сейчас обсуждали последние детали — завтра начинался суд над Дамблдором.

— Всё-таки жалко, что твой голос как лорда Пруэтт, ещё не может быть засчитан при голосовании, — проговорил Драко, обращаясь к Перси.

Он отставил пустую кофейную чашечку, игнорируя желание Добби подлить ещё. Домовик застыл с горячим кофейником, готовый услужить гостям во имя хозяина Гарри.

Однако ни Поттера, ни Уизли кофе и закуски не интересовали. Первый уткнулся в газету, краем уха слушая обсуждение подготовки к столь важному процессу, а второй, разговаривая с Драко, периодически делал пометки в своей записной книжке. Перси вычеркивал оттуда что-то, ставил галочки или делал иные пометки, но это не мешало ему внимательно следить за нитью разговора. Он сказал:

— Мы с тобой это обсуждали, Драко. Сейчас мне выгодней появляться на суде в чёрном. Как заместитель министра я принесу гораздо больше пользы, чем если просто надену сливовую мантию. К тому же, место в Визенгамоте, которое полагается занимать лордам Пруэттам, от меня никуда не денется. Как бы нам ни хотелось побыстрее осудить Дамблдора, процесс над ним займёт не один день. За это время я улажу все формальности и передам право голосовать от моего имени волшебнику, которому я доверяю. У меня есть такой на примете.

Словно продолжая разговор о мантиях членов суда, в комнату вошёл Кричер и доложил:

— Облачение молодых лордов на завтра готово. Будут ли ещё приказания, хозяин Драко?

Приказаний не было, поэтому Драко похвалил Кричера за проделанную работу — домовик, как всегда, делал всё безупречно и заранее — и отпустил.

Гарри поднял голову от газеты.

— Удивляюсь тебе, Перси, — заговорил он, с уважением глядя на собеседника, — как ты так хладнокровно относишься к тому, что пишут об Уизли.

— Очень просто — теперь я Пруэтт. Но я понимаю, о чём ты. Ты ведь читаешь о том, как Фреда и Джорджа с позором выперли из Хогвартса? Согласись, все, кто знает их хоть немного, ожидали чего-нибудь подобного уже давно, — ровным голосом ответил Перси.

* * *

Самый молодой помощник министра за всё время существования Министерства магии Персиваль Уизли, лорд Пруэтт, пережил обиду, которую нанесла ему его семья, и сделал выводы. Он решил, что будет относиться по-родственному лишь к тем, кто будет питать к нему аналогичные чувства.

За прошедшие полтора месяца после суда над Чарли, Перси несколько раз встречался с родителями. Причиной этих встреч была необходимость выплаты огромного штрафа за гибель дракона, и Молли, игнорируя предшествующие отказы сына платить, настойчиво требовала от самого состоятельного члена семейства найти десять тысяч галеонов.

Персиваль держался отстраненно, но вежливо. Зная, что намёки в его семье если и понимают, то успешно игнорируют, он прямым текстом дал понять, где взять денег. Однако Молли не собиралась идти на поклон к неблагодарному бывшему воспитаннику, так отплатившему семье Уизли за всё, что она — семья и, главным образом, сама Молли — для него сделала. Однако, других вариантов, где взять деньги, у Предателей крови не было. В банке, где должен был помочь Билл (но не помог, отговорившись смехотворным предлогом), с ними вообще не захотели разговаривать, не то что дать ссуду. Соваться в Министерство, где работал Артур, с просьбой о финансировании было бесполезно — там всем заправлял лорд Пруэтт. Дамблдор, занятый своим судом, не соглашался даже встретиться, игнорировал сов и каминные вызовы, ссылаясь на страшную занятость. Взвинченная Молли, совершенно забыв, ради чего она ищет деньги, исступленно требовала их от Перси.

В конце концов, время, выделенное Визенгамотом на выплату штрафа, подошло к концу. Приговор Чарли Уизли должен был стать окончательным — долгие годы страшной тюрьмы. И тут не выдержал Артур. Он попросил Перси устроить ему встречу с Драко Малфоем, лордом Блэк.

Встреча состоялась. Артур с первой минуты нашёл правильный тон. Он сразу же попросил прощения у Гарри, который, конечно же, тоже присутствовал, за жену, за её попытки свести Гермиону с Роном, а Джинни с самим Гарри. Повинился он и в том, что не смог помешать ей опустошать сейф Поттера, и не утаил, что ему самому в тот момент казалась правильной идея взять оттуда немного галеонов на первоочередные нужды.

Хотя мистер Уизли пришёл не ради того, чтобы получить прощение у Поттера, то, что он всё же это сделал, тронуло Гарри, и он сказал, что не держит зла на Артура.

Подошла очередь просить прощения у Драко. Малфой, вероятно, дал бы денег в любом случае, на такое он не рассчитывал, но не стал мешать мистеру Уизли. Тот сказал:

— Драко Малфой, я виноват перед тобой только в одном: мне не стоило уступать министру и брать тебя на воспитание. В любом случае, как бы мы ни старались, мы не смогли бы обеспечить тебе тем, к чему ты привык. — Мистер Уизли обвёл рукой парадную гостиную Блэк-хауса, куда Драко пригласил его для беседы.

Гарри нахмурился, а Малфой только усмехнулся: Уизли!

— Однако, — продолжал Артур, — я, как глава семьи, должен был следить за женой. Я знал, что она покупала тебе самые дешёвые вещи — одежду и школьные принадлежности — и тратила на тебя гораздо меньше, чем получала на твоё содержание. Я должен был одёргивать своих детей, когда они тебя задирали. Но я этого не сделал и допускаю, что сейчас ты, возможно, откажешься дать денег и…

Не договорив, Артур опустил глаза.

— Я обещал Перси, что дам эти деньги, если вы попросите, — сказал Драко. — Вам было необязательно виниться в чём-то. Однако, мистер Уизли, вы это сделали, хотя это нелегко. Я понимаю, что у вас личная неприязнь ко всем Малфоям. Вам действительно не стоило забирать меня, но это дело прошлого. У меня сейчас нет времени и желания разбираться с такими мелочами. Что было, то прошло, верно?

Мистер Уизли только кивнул — ему изменил голос. Он особенно не надеялся, что лорд Блэк пригласил его не за тем, чтобы посмеяться, но всё равно не мог отказаться, переживая за Чарли.

— Итак, мистер Уизли, я дам вам в долг десять тысяч галеонов, чтобы вы могли заплатить штраф. Я понимаю, что у вас сложное финансовое положение, и не ожидаю, что вы выплатите их в ближайшее время, однако, я не собираюсь их вам дарить. Я напишу своему адвокату, чтобы он подготовил документ, позволяющий вам выплачивать ежемесячно посильную сумму, чтобы погасить долг.

Мистер Уизли поспешно кивнул и собрался было уходить, но Драко поднял руку, останавливая его.

— И ещё, мистер Уизли. Я не собираюсь преследовать лично вас, но это не означает, что я прощу близнецам то, что они чуть не убили меня, что Рон периодически подвергал мою жизнь опасности и что Джинни поливала мое имя грязью. И, конечно, я не собираюсь прощать Чарли. Если ваши дети посмеют предпринять против меня что-либо ещё, я не задумываясь поставлю их на место и примерно накажу. И главное: я не хочу, чтобы вы думали, что извинившись за всех Уизли, получили для них моё прощение. Это далеко не так. Вам это понятно?

Мистер Уизли вздохнул и пробормотал:

— Да-да, конечно.

Драко снова заговорил:

— Вы принесли мне извинения от своего лица, я действительно готов простить вам то, что вы меня забрали. Вы поддались не самым благородным чувствам, когда это сделали, но не мне судить вас. Но что-то мне подсказывает, что на то, как со мной обходились в вашей семье, влиял ещё кое-кто…

Малфоя перебил Гарри:

— Да ради всего святого, Драко! Хватит танцевать, скажи прямо, что это Дамблдор! Мистер Уизли, я столько времени провёл у вас в гостях и постоянно слышал разговоры. Вы постоянно, прямо как Хагрид, повторяли: «Великий человек Дамблдор, великий человек Дамблдор!» И чем он вам теперь помог?

— Ничем, — убито ответил Артур. — Ты прав, Гарри, мне следовало иметь собственное мнение. Наверное, мне нет оправдания, но…

Позднее, когда Драко показывал Персивалю это воспоминание в думосборе, тот был потрясен таким жалким видом отца. Но то, что Артур нашёл в себе силы, наступив на гордость, пойти к Малфою и даже попросить прощения, тронуло Перси. По его словам, он был счастлив, что у него остался хотя бы отец.

***

— Твои братья не сдаются, Перси. Вот послушайте.

Гарри вернулся к газете. Он зачитал нужный абзац из статьи неизменной Риты Скитер:

— «После того как Фредерика и Джорджа Уизли отчислили из школы, они, невзирая на свою отвратительную репутацию, обратились в Министерство магии за разрешением открыть свой магазин, который они решили назвать «Всевозможные волшебные вредилки». Этим юношам кажется мало того, что недавно их едва не арестовали — они производили алкоголь, будучи учениками Хогвартса, и продавали его другим студентам. Они не постеснялись заниматься этим на виду у сотрудников Министерства и правоохранительных органов во время проведения Святочного бала, который проходил в Школе Чародейства и Волшебства по случаю Тремудрого Турнира. Они совершенно не задумывались о том, что могут подумать иностранные гости! Более того, алкоголь был некачественным, и только своевременное вмешательство лорда Блэка помогло избежать трагедии. Как удалось установить аврорам, проводившим расследование, это не единственное правонарушение близнецов Уизли.

Уважаемые читатели, может быть, в данном случае недостаточно решения Совета попечителей об исключении их из школы? В последнее время фамилия Уизли слишком часто фигурирует в криминальной хронике, чтобы позволять не самым достойным её представителям наладить торговлю опасными предметами, чтобы наши дети платили за то, что их калечат. Если Министерство магии допустит открытие магазина «вредилок», мы, честные волшебники, должны сплотиться и потребовать его запрета!»

Гарри закончил чтение и спросил:

— Перси, ты знал про этот магазин?

— Да, мне доложили, но вы можете не волноваться: никакие вредилки продавать они не будут. Я с детства терпеть не мог эту их гадость. Пусть посидят в Норе и подумают над своим поведением. Ты ведь не против, чтобы они и родители продолжали жить там, Драко?

— В Дыре, — поправил Малфой. — Переименование — это единственное условие, которое я выдвинул, когда разрешал твоей семье там жить. Ладно, это всё это лирика. Гарри, ты всё прочитал? Тогда давай ещё раз уточним, что делаем завтра.

— По-моему, можно не повторять, я и так всё понял. Вообще, моя роль совершенно не сложная, как голосовать, я знаю. Если понадобится выступить с речью, на это есть ты и Персиваль, а моё дело — вас поддержать.

— Ты, в общем-то, прав, — признал Перси. — Только я не думаю, что мы с Драко теперь сможем на что-то повлиять. Завтра будет поздно что-либо предпринимать, всё должно быть сделано до полудня.

— Один плюс — выспимся, — буркнул Малфой. — Сейчас, наверное, тоже уже поздно доделывать то, что мы не предусмотрели.

— Ладно, — согласился Персиваль. — Сейчас я ещё раз пройдусь по пунктам, посмотрю, не упустили ли мы чего-нибудь. Если и не успеем ничего доделать, то, по крайней мере, будем спокойны, что сделали всё, что могли.

Перси уткнулся в свою записную книжку, а Драко прикрыл глаза. Он тоже, только мысленно, прошёлся по всем ключевым моментам завтрашнего слушания.

Ключевым моментом должен был стать допрос Дамблдора с веритасерумом, потому что не стоило рассчитывать, что тот признается добровольно. Драко и его единомышленники не сомневались, что директор изучил и имеет множество способов, как нейтрализовать воздействие сыворотки правды, и научился успешно всеми ими пользоваться. Недавний процесс над Чарли Уизли был тому подтверждением.

Поэтому так важна оказалась разработанная Снейпом модификация зелья на основе яда василиска, способного нейтрализовать все заблаговременно принятые Дамблдором препараты, и собственной крови Альбуса, наличие которой в составе гарантировало адресное и поэтому неизбежное воздействие.

Во время подготовки зелья самым важным казалось сначала модифицировать состав, чтобы создать уникальную формулу, потом раздобыть кровь Дамблдора. Северус, эффективно использовав яд василиска и записи Салазара Слизерина, гарантировал, что оно подействует. Многолетний опыт зельевара и его талант не давали усомниться в его словах.

Но на этом вклад Снейпа в разоблачение и низвержение директора заканчивался, дальше Драко следовало действовать самому. И тут начиналось самое сложное — заменить веритасерум, приготовленный мастером, которому доверяло Министерство, на сваренный профессором.

Но это не было единственной проблемой. Чтобы вывести на чистую воду Дамблдора, необходимо было задать ему правильные вопросы. Однако, нужные Драко формулировки вряд ли попали бы в список, заранее подготовленный ведомством мадам Боунс. Максимум, на что можно было рассчитывать, так это на то, что бывшего главу Визенгамота спросят, знал ли он о наличии крестражей Волдеморта.

Строго говоря, спрашивать об этом под сывороткой правды — простая формальность, ведь Дамблдор не отрицал этого. Однако, он объяснял тот факт, что знал о них и не поставил никого в известность — какая неожиданность! — заботой о всеобщем благе. Если Великий Светлый продолжит в том же духе, то велик шанс, что он снова вывернется, продолжая эксплуатировать свою репутацию.

Весь процесс был затеян ради того, чтобы Дамблдор выдал себя, отвечая на вопрос, почему он никого не проинформировал о том, что Волдеморт неизбежно вернётся. Под воздействием модифицированного веритасерума он должен был сказать правду о своих причинах так поступать. Драко и его единомышленники были уверены, что общее благо было последним, чем на самом деле руководствовался старый маг. Тогда бы и всплыли другие его преступления — например, наложение заклятия на Фаджа для усиления влияния на первое лицо страны и ещё многие другие, о которых можно было только догадываться. Под сывороткой правды Дамблдор должен был рассказать обо всём сам.

Драко прекрасно понимал: чтобы вынести Дамблдору обвинительный приговор, необходимо было, чтобы тот выпил правильную сыворотку правды.

Драко честно признался Персивалю, что на этом его возможности заканчиваются. Однако тот всё это время налаживал контакты в Министерстве на разных уровнях и приобрёл выгодные связи.

Перси свёл знакомство с двумя полезными волшебниками. Один был пожилым колдомедиком, с которым помощник министра сблизился на почве того, что тот должен был содержать многодетную семью. Перси, как никто другой, мог понять такое, чем и растопил лёд в общении. Конечно, в обычных условиях мистер Бриггс вряд ли заинтересовал бы лорда Пруэтта в качестве собеседника, невзирая на свою многодетность и связанные с этим сложности. Для осуществления задуманного Перси был нужен свой надёжный колдомедик.

Представители этой профессии постоянно дежурили в Министерстве, чтобы иметь возможность оказать экстренную помощь подследственным. Кроме того, именно они, пусть и под надзором сотрудника магического правопорядка, давали сыворотку правды, предварительно проверив её качество.

Другой был молодым клерком, отвечающим за судебное делопроизводство. Юджин Честертон — именно так его звали — готовил документы представителям обвинения для подачи в зале суда. Он должен был держать в своей папке и список вопросов для Дамблдора, одобренный накануне и согласованный с самим обвиняемым. Считалось, что так борются с включением вопросов, не имеющих отношения к делу. Такие вопросы в силу их личного характера могли навредить подсудимому, ведь тот, находясь под действием сыворотки правды, не мог отказаться на них отвечать.

С Юджином у Перси были общие черты характера — зашкаливающие честолюбие и амбициозность. Честертон восхищался карьерой Уизли и сам бы хотел, но не имел возможности сколько-нибудь подняться по служебной лестнице. Впрочем, если нельзя занять высокий пост, то обогатиться Юджин был не против, это Перси выяснил довольно быстро, как и то, что мистер Бриггс испытывает чувство вины, что его многочисленные отпрыски вынуждены довольствоваться малым.

Персиваль, заведя такие важные связи, не преминул рассказать об этом Драко. Решили, что он додавит каждого из своих новых знакомцев с тем, чтобы те пообещали оказать нужные молодым лордом услуги. Уизли, соблюдая мыслимые и немыслимые чудеса конспирации, встретился в неофициальной обстановке и с колдомедиком, и с клерком. Итогом этих встреч стали магические клятвы: у одного подменить флакон с министерским веритасерумом на тот, что был изготовлен профессором Снейпом, а у другого — официальный документ на пергамент со списком вопросов, отвечая на которые Дамблдор потопил бы себя сам.

Перси встречался с интересующими его волшебниками один на один, поэтому у него не было возможности требовать Непреложный обет, но он использовал гораздо более удобный вариант — клятва магией в том, что Бриггс и Честертон выполнят взятые на себя обязательства и не передумают, а также будут хранить молчание об обстоятельствах заключенного договора.

На первый взгляд, Драко не принимал участие в вербовке, но это было не так. Лорд Блэк выступал спонсором, ведь колдомедику нужно было выплатить — ни много ни мало! — десять тысяч галеонов, так как мистер Бриггс предполагал, что в случае малейшего подозрения ему придётся не только искать новую работу, но и эмигрировать, ведь после разоблачения ему вряд ли удастся избежать судебного преследования. Честертон согласился на четыре тысячи галеонов, но потребовал от помощника министра протекции — невзирая на опасность быть разоблачённым, он твёрдо намеревался карабкаться вверх по служебной лестнице.

Таким образом, к началу суда было подготовлено всё, что только можно было подготовить — сварено специальное зелье для Дамблдора и продуман способ, позволяющий напоить им Великого Светлого. Однако, стопроцентной гарантии того, что всё получится, не было.

Хотя колдомедик смог устроить у себя в Святого Мунго, чтобы его дежурство в Министерстве приходилось именно на тот день суда, когда бывшего Верховного чародея будут допрашивать при помощи сыворотки правды, всё равно существовала опасность, что чиновники переиграют всё в последний момент и Бриггса заменят. То же самое могло произойти и с Честертоном. Нет нужды объяснять, что настаивать на дежурстве именно в этот, а не в другой день, означало привлечь ненужное внимание и заранее поставить все планы под удар. Оставалось полагаться на то, что ничего непредвиденного не случится.

Именно поэтому Персиваль и сказал Гарри, что теперь от них по большому счёту ничего не зависит и им остаётся только ждать. Кстати, Поттер прекрасно знал о том, как его соратники собираются приступить к выполнению плана. Его совершенно не смутило, что они будут кого-то подкупать, он был готов нарушить закон, лишь бы волшебник, который считал, что даже его ошибки всем во благо, получил по заслугам.

***

Драко не стал принимать ванну, а ограничился душем — надо было поскорее лечь спать, они и так засиделись, а завтра будет такой важный день! Молодые лорды, обсудив всё, что было нужно, никак не могли расстаться и в конце просто болтали о пустяках. Видимо, сказалось напряжение, которое хотелось снять хотя бы так. Хотя и Персиваль, и его молодые друзья понимали, что до победы ещё далеко, они не утерпели и поделились друг с другом красочными картинками того, как Альбус Персиваль слушает свои бесчисленные имена в обвинительном приговоре, а затем отправляется в Азкабан. Хорошо бы, конечно, чтобы приговором был поцелуй, но на это рассчитывать не приходилось.

Размышляя о благоприятном исходе — только так, иначе зачем всё это затевать? — Драко повязал полотенце на талии и подошёл к зеркалу, разглядывая обожжённую руку.

Ожог драконьим пламенем занимал довольно значительную часть предплечья, напоминая Драко тёмную метку, такую же, как у отца или у крёстного. К счастью, в результате своевременно начатого лечения кожа на руке была мягкой, а покраснение уменьшилось. Он мог теперь спокойно надевать рубашки с длинными рукавами, ткань которых при соприкосновении с раной больше не причиняла беспокойства. Но, самое главное, Северусу в конце концов удалось сварить для Драко особый состав, применяя который Малфой мог надеяться на то, чтобы со временем шрам полностью исчезнет.

Зелье, способное убрать шрам от ожога, нанесенного магическим животным, Снейп разработал опять-таки на основе яда василиска. Первоначально профессор собирался использовать ещё один рецепт Салазара, который он надеялся обнаружить в Тайной комнате, однако жизнь распорядилась по-другому.

Драко знал из рассказов крёстного и Гарри, что Тайная комната не открылась последнему, когда они после первого испытания Турнира пытались вместе попасть туда. Но после того, как все дела с гоблинами были улажены, Гарри снова получил доступ в подземелья Слизерина.

Теперь проход открывался не просто при произнесении пароля на языке змей, а при использовании волшебной палочки лорда Слизерина, магическую сигнатуру которой гоблины ввели в заново настроенную систему охраны.

К счастью, Гарри не лишился умения говорить на парселтанге, чего поначалу боялся, после того, как он перестал быть носителем крестража. Дамблдор, который сейчас притих и затаился из-за надвигающегося на него судебного процесса, не знал, что в Мальчике-Который-Выжил больше нет частицы Волдеморта. Гарри было выгодно, чтобы тот и дальше оставался в неведении.

Вероятно, это редкое умение он унаследовал так же, как древний род Салазара — по праву победителя. При всей опасности крестража возможность понимать парселтанг была очень важна: какой же лорд Слизерин без языка змей! Поттер, получив титул и возможность читать редкие книги Салазара на парселтанге, был доволен тем, что обладает таким уникальным даром.

Но на втором курсе он пострадал от знания парселтанга, нечаянно открыв Тайную комнату и выпустив василиска, чем напугал других учеников, которые тут же от него отвернулись. Тогда Гарри был не слишком рад тому, что он — змееуст. Но для Поттера история с крестражем закончилась очень удачно: он получил достойное вознаграждение и понимал это. Как бы то ни было, теперь парень был убеждён, что преимуществ от владения языком змей в придачу к титулу было куда больше, чем недостатков.

Представители банка, после того, как Поттер впервые заявил о своих притязаниях на род Слизерин, поначалу не сочли его достойным, но их правила гласили, что, если предпринимаются попытки проникнуть на охраняемую ими территорию, защиту необходимо включить. Однако, для этого необходимо было расходовать магическую энергию и тратить камни-накопители, поэтому гоблины не стали включать охранные чары на полную мощность. Поэтому, когда Гарри хотел попасть в Тайную комнату, проход открывался через раз.

Когда кольцо лорда признало Гарри, гоблины первыми узнали об этом благодаря специальным артефактам, которыми они владели. Им по долгу службы необходимо было следить за волшебниками, чьи капиталы они хранили. Почувствовав скорую уплату долга, представители банка отправили новому лорду письмо, в котором сообщали об условиях, при которых он сможет попасть на свою территорию. Однако, Рон Уизли, перехватив письмо, помешал Гарри вовремя узнать об этом, в результате чего Гринготтс активировал чары, чтобы новый лорд не смог попасть к себе домой, не уплатив долг.

И лишь тогда, когда жадные существа получили деньги, которые лорд Слизерин был им должен, всё до последнего кната, он получил возможность попадать в свою резиденцию в любой момент, когда пожелает.

Северус, уже неоднократно бывавший в Тайной комнате, не оставлял надежды снова туда попасть после того, как Драко был обожжён драконьим пламенем. Снейп помнил, что там в сундуках и на полках хранились многочисленные фолианты, которые он ещё не исследовал. Зельевар собирался отыскать редкие записи Слизерина, которые помогли бы ему сварить ещё одно уникальное зелье, не имеющее аналогов — до недавнего времени в волшебном мире считалось, что шрамы и ожоги, полученные от волшебных существ, таких, как драконы, не поддаются заживлению.

Северус собирался во время поиска рецепта просить Поттера помочь ему с переводом. Однако, зельевара интересовал не только рецепт средства от ожогов. Были и другие изыскания, которые Снейп хотел провести, используя наработки основателя, поэтому без помощи Гарри ему было не обойтись.

Гарри проводил зельевара в подземелья, где тот основательно закопался в книги, но их было слишком много, чтобы сразу найти то, что интересовало Снейпа. Гриффиндорец переводил столько, сколько смог, но так и не закрыл потребности профессора.

Снейп понял, что ему срочно нужно научиться самому ориентироваться в имеющихся записях. Однако, он не владел языком, на котором они были написаны, поэтому ничего не смог в них понять, как бы ни хотел и как бы ни старался. Попытка составить алфавит парселтанга с помощью Поттера ни к чему не привела — этот язык нельзя было выучить, его можно было только получить по наследству. Для этого надлежало быть кровным родственником того, кто говорил на языке змей, либо, как сам Поттер, унаследовать это уникальное умение от крестража, от которого Гарри недавно и совершенно случайно избавился.

Гарри, как честный человек волшебник решил, наконец, рассказать Гермионе, где находится его резиденция. Возможно, он полагал, что его дальнейшие ухаживания не имеют смысла, если девушку не устроит мрачное подземелье в качестве Слизерин-холла. Он всё рассказал Гермионе во время одного из походов в Хогсмид.

Однако мисс Грейнджер отреагировала совсем не так, как ожидал Поттер. Из всего рассказа её больше всего заинтересовала возможность читать книги на языке змей: девушке смертельно хотелось приобщиться к мудрости одного из основателей.

— Гарри, ты говорил, что у тебя семейная склонность к артефакторике. Почему бы тебе не развивать её и не создать артефакт, подобный тому, что сделали твой отец и его друзья, но только для понимания языка змей? Я знаю, что это не просто и что это потребует огромной подготовительной работы, но для этого у тебя есть я.

После такого явного обещания Поттер заметно приободрился. Снейп с энтузиазмом воспринял новость о том, что в будущем Гарри собирается создать артефакт, позволяющий понимать парселтанг, однако это не решало злободневный вопрос с зельем для Драко.

Но Северус тоже не собирался сдаваться. Он, осознав, что подсказок от Салазара пока не будет, углубился в новые исследования яда василиска, используя несколько основных положений, которое он узнал из переведенных ранее рецептов и книг. Толчка оказалось достаточно, чтобы такой выдающийся мастер, как Снейп, выдвинул несколько смелых гипотез, а потом, проверив их на практике, в сжатые сроки сварил единственное в своем роде экспериментальное зелье для лечения ожогов от драконьего пламени.

Возможно, если бы Снейп использовал готовый рецепт Салазара, зелье получилось бы куда эффективнее, но и так оно помогало довольно хорошо. Малфой, уже успевший смириться с тем, что на руке будет уродливый шрам, был согласен на длительное лечение.

Однако, шрамы от огня у Драко были не такие обширные, как у Седрика Диггори. Тот тоже пострадал от драконьего пламени, только у него был обожжён бок. Помимо школьной колдоведьмы, ему пытались помочь в Мунго, но смогли лишь снять боль.

Малфой, посоветовавшись со Снейпом, который позже собирался доработать и запатентовать зелье, решил оказать Седрику и всему семейству Диггори бесценную услугу. Драко по наитию предложил хаффлпафцу флакончик с вязкой жидкостью, которой следовало обрабатывать рану. Лорд Блэк не прогадал: методичный барсук, едва встав на ноги, приступил к поиску ответа на загадку золотого яйца, полученного в схватке с драконом, и преуспел. Путем многочисленных экспериментов, которые сделали бы честь любому студенту Рейвенкло, он выяснил, что яйцо следует погрузить в воду. Седрик тут же рассказал об этом Малфою, чтобы тот передал Поттеру. Диггори не скрывал, что его долг был значительно больше, чем простые сведения о прохождении Турнира.

Малфой был доволен: Гарри, чья голова была забита подготовкой к судьбоносному судебному процессу, даже не начинал исследование яйца, и оно валялось у него в общежитии под кроватью. И ещё Драко использовал сведения о том, что делать с полученным на Турнире предметом для того, чтобы расплатиться с Флер Делакур. Девушка была рада получить эти знания и признала, что лорд Блэк больше ничего ей не должен.

Драко ещё раз посмотрел в зеркало. Крёстный говорил, что к лету ему уже можно будет носить вещи с коротким рукавом. Пока что беспокоиться об эстетической составляющей проблемы не было смысла: завтра он наденет мантию с длинными рукавами. Сливовую мантию.

Юноша отбросил полотенце и переоделся в пижаму. Шелковистая ткань приятно расслабляла тело, а вот разум, разгорячённый размышлениями о завтрашнем дне, не давал спокойно уснуть. Драко понимал, что с этим надо было срочно что-то делать: нельзя было терять силы накануне решающего сражения.

Драко вернулся в спальню и решительно откинул одеяло. Забравшись в постель, он попробовал очистить разум, как его учил крёстный. Получалось не очень, и чем больше Драко старался, тем хуже выходило — в голову постоянно лезли посторонние мысли.

Парень уже подумал о том, что зря не выпил зелье, от которого проспал бы крепко до утра, но тут воображение услужливо подкинуло ему картинку: Дамблдор выслушает обвинительный приговор с выражением такого ужаса на лице, что Драко счастливо улыбнулся и тут же провалился в сон. Снилось ему продолжение его фантазии: Дамблдора сковали антимагическими наручниками и перед отправкой в Азкабан провели по всем этажам Министерства, а потом вывели на улицу, чтобы все могли увидеть бесславный конец Великого Светлого.

Сон так понравился Малфою, что утром Кричер с трудом смог его разбудить. Хотя заседание было назначено на двенадцать, времени собраться оказалось катастрофически мало.

Они с Гарри наскоро позавтракали и под прощальные крики обоих домовиков и портрета камином переместились в Министерство. Оба были настроены решительно и приготовились голосовать за обвинительный приговор Дамблдору.

Ступив на министерский пол, Драко пафосно произнёс:

— Гарри, сейчас мы с тобой отправимся не в зал суда, а в место, где творится история. Я предсказываю, что сегодня закончится эпоха Великого Светлого волшебника Альбуса Дамблдора!

Глава 67. Конец эпохи. Часть 1

Ступив на министерский пол, Драко пафосно произнёс:

— Гарри, сейчас мы с тобой отправимся не в зал суда, а в место, где творится история. Я предсказываю, что сегодня закончится эпоха Великого Светлого волшебника Альбуса Дамблдора!

В этот момент Малфоя кто-то толкнул, что сразу убавило градус пафоса. Поттеру тоже пришлось спешно посторониться — волшебники, проталкиваясь мимо них, бурлили, как вешние воды, и стекались к фонтану. Там, на небольшом возвышении в окружении зевак и репортёров, вооруженных самопишущими перьями и колдокамерами, величественно стоял Альбус Персиваль Брайан Вулфрик, он же подсудимый Дамблдор.

— Какого дементора! — прорычал Поттер. — Разве он не должен сидеть сейчас в зале суда, прикованный наручниками к креслу?

Драко тоже хотел задать аналогичный вопрос. Они с Поттером отошли в сторонку и наблюдали за тем, как их враг вещает на аудиторию. Он то проникновенно прикладывал руки к сердцу, показывая, как относится к собравшимся, то поправлял очки, намекая на свою мудрость и прозорливость, то понимающе кивал головой.

Малфой понял, что он упустил из виду очень важную вещь: перекупив Риту Скитер, он решил, что контролирует всю британскую волшебную прессу, но это было не так. И теперь оставшаяся часть, пусть и уступающая по качеству, но превосходящая числом, была готова проводить в массы слова Великого Светлого.

А в том, что Альбусу было что сказать, сомневаться не приходилось; хотя слова его доносились до молодых лордов в виде неясного гула, невооруженным глазом было видно, какое они оказывают воздействие на слушателей. К импровизированной трибуне подходило всё больше и больше волшебников — видимо, непотопляемому старцу было что предложить их восприимчивым ушам. Для лорда Блэка это было серьёзным упущением — позволить противнику влиять на умы обывателей.

Подавляя бешенство, Малфой сказал:

— Гарри, пошли скорее, сейчас начнётся заседание! Мы, в отличии от Дамблдора, не такие важные участники, нам нельзя опаздывать.

— Надеюсь, он всё-таки опоздает, и его притащат авроры в наручниках, а судьи засчитают это за побег, — злобно проговорил Поттер.

Протискиваясь сквозь толпу, которая, казалось, состояла из всех совершеннолетних жителей магической Британии, оба лорда добрались до зала заседаний номер десять, в котором проходили все важные судебные процессы. Сегодня там книзлу сесть было негде. У Драко не было времени пообщаться с другими членами Визенгамота, поэтому они с Поттером сразу заняли свои места.

— Надеюсь, сегодня Дамблдор всё-таки получит по заслугам, — сказал Гарри, нервно поправляя всё ещё непривычную мантию судьи.

Он сидел на соседней скамье. Сейчас это была скамья лорда Слизерина, хотя достоверно установить не удалось, где именно заседал один из основателей Хогвартса. Слизерины так давно не появлялись в Визенгамоте, что никаких свидетельств о персональной скамье не сохранилось. Но лорд Блэк поступил просто: он, посовещавшись с лордом Пруэттом, оплатил исследования в архиве, в результате которых были представлены неопровержимые доказательства, что скамья лорда Слизерина — соседняя с той, на которой веками восседали Блэки. На самом деле, никаких доказательств не было, но они возникли благодаря огромной сумме пожертвований лорда Блэка на нужды Министерства.

Дамблдор всё-таки опоздал на начало заседания, немного, минут на десять, но его не только не привели в наручниках, но даже не сделали замечания, только председательствующий пробормотал: «Наконец-то». Великий Светлый неторопливо уселся в кресло, которое и не думало ощериться цепями.

— Слушается дело Альбуса Персиваля Брайана Вулфрика Дамблдора, обвиняемого в сокрытии и искажении информации о событиях, фактах и явлениях, прямо или косвенно касающихся возвращения Того-Кого-Нельзя-Называть, создающих опасность для жизни и здоровья волшебников Магической Британии, совершенные лицом, обязанным обеспечивать население и органы…

От монотонного голоса мысли Драко быстро свернули на другое.

Первоначально Дамблдора подозревали в более серьёзном преступлении и на досудебном этапе готовили дело о государственной измене, попытке государственного переворота и свержении власти. Или, как минимум, подготовке этого переворота. В стране с 1991 года и до сего момента действовало чрезвычайное положение, введённое министром Фаджем, что позволяло ужесточить судебную процедуру. Однако, позднее, не найдя во время допроса ни малейшей зацепки, дело переквалифицировали, возможно, надеясь на то, что в ходе процесса будут выявлены факты, которые позволят вернуться к первоначальной формулировке и укатать всем надоевшего чародея по полной.

— …Обвинение представляют Джером Кларк Хьюз, прокурор, Амелия Сьюзен Боунс, глава Отдела обеспечения магического правопорядка. Секретарь суда Юджин Брайан Честертон.

Персиваль, так же, как и его шеф, не стали участвовать в процессе. Лорд Пруэтт решил не распыляться и сконцентрироваться на подготовке, поэтому теперь взирал на происходящее как зритель, или, скорее как свидетель, если его вызовут.

Дамблдор снисходительно выслушал обвинение и всем своим видом показывал, что здесь он ненадолго, а тем, кто заставил его здесь находиться, должно быть стыдно. Сверкающая мантия подсудимого вносила диссонанс в общую угрюмую атмосферу зала суда и лишний раз подчеркивала, что великому волшебнику здесь не место.

Процесс только-только начался, а к председательствующему уже торопился волшебник в тяжёлой бархатной мантии. Он передал ему какой-то документ, после прочтения которого Огден сообщил:

— Адвокат Фелпс из адвокатской конторы «Марвин и Фелпс» в этом процессе представляет Альбуса Дамблдора. Подсудимый Дамблдор признаёт свою вину в том, что он утаил сведения о крестражах. В связи с этим мистер Фелпс просит уважаемых судей отменить процедуру проверки сказанного подсудимым посредством приёма веритасерума, как являющуюся избыточной.

Присутствующие заволновались: процесс начался нетривиально. Интерес к делу подогревала громкая фамилия адвоката. Даже Малфой знал юридическую фирму, приславшую защитника, — контора была очень солидная. И гонорар, который потребовал юрист, присланный ею, должен быть немаленьким. Интересно, где Дамблдор возьмёт деньги, чтобы расплатиться? Вот сейчас злятся Уизли, которым он отказался ссудить деньги для Чарли, прикрываясь их отсутствием! Себе-то на адвоката он нашёл!

Не стоило ожидать, что адвокат заметно повлияет на ход разбираемого дела. Знание законов и прецедентов в реальности могло оказаться бесполезным, но бойкий защитник мог сбивать с мысли свидетелей, не давать спуску представителям обвинения, не прощая им ни единого упущения. И, самое главное, он мог заронить искру сомнения в виновности Дамблдора в умах судей.

Сердце Драко вдруг прыгнуло куда-то в желудок и остановилось. Он только сейчас сообразил, что, если ходатайство адвоката удовлетворят, все их усилия пойдут прахом. Единственная возможность вывести Дамблдора на чистую воду и уличить в многочисленных преступлениях — приём особого веритасерума на этом судебном заседании. Более того, у Драко были далекоидущие планы после того, как Великого Светлого запрут в Азкабане, ведь находясь на свободе, тот обязательно влезет и всё испортит. Нельзя было допустить, чтобы Дамблдору позволили обойтись без проверки зельем.

Малфой с тревогой уставился на Амелию Боунс, сидящую на втором ярусе сразу позади прокурора. Она нагнулась к обвинителю, — Драко его не знал и прослушал, когда его представляли, — и они стали совещаться. Затем прокурор обратился к адвокату:

— Мистер Фелпс, потрудитесь сообщить суду, на каком основании вы предлагаете так поступить, а также изложите причины, побудившие вас выдвинуть это ходатайство.

Защитник вышел вперёд. Он оказался худощавым мужчиной за пятьдесят, с седеющими волосами до плеч.

— Прецедент от 1856 года, дело Найджела Блэкберри. Обвиняемый признал в начале суда свою вину, чтобы сразу перейти к вынесению приговора. В нашем случае прошу перед вынесением приговора разрешить обвиняемому Альбусу Дамблдору, как всеми уважаемому волшебнику, выступить с последним словом и произнести речь в своё оправдание. Причина, по которой мы выступаем с ходатайством, проста: мистер Дамблдор достиг преклонного возраста, а лишний раз быть допрошенным с сывороткой правды вредно для здоровья. В данном случае в этом нет никакой необходимости, поскольку, повторюсь, мистер Дамблдор признал свою вину.

Судейские снова стали совещаться. Гарри повернулся к Драко и спросил:

— Почему решают они? Мы же лорды, надо поставить этот вопрос на голосование. Я уверен, что большинство проголосует против, и Дамблдор всё-таки выпьет сыворотку правды!

— Не всё так просто, к сожалению, — ответил Малфой.

Драко хорошо подготовился к судебному процессу. Он прочитал всю литературу, что мог найти, и выяснил, что в магической Британии существовала комбинация прецедентного и магического права.

Прецедентное право, вернее, его элементы — остатки от того времени, когда ещё не вступил в силу Статут, — юридическая система волшебников заимствовала у маглов. И сделала это очень избирательно, придирчиво подгоняя под свои понятия и нужды. Поэтому сегодня, сославшись на давнишний прецедент, адвокат мог рассчитывать на то, что его ходатайство удовлетворят.

Что касается магического права, то в судебной практике это в основном выражалось в том, что магия могла отменить решение суда. Правда, Драко так и не понял, по каким критериям происходила отмена. Можно было предположить, что лейтмотивом тут была справедливость.

В том, как волшебники понимали магическое право, были отголоски магловского права справедливости — набора правовых принципов, действующих в традициях английского общего права. Эти принципы дополняли строгие правила там, где формальное исполнение закона могло бы быть слишком жёстким. Сама магия, по понятным причинам, не могла сообщить ничего конкретного, поэтому маги довольствовались общими представлениями, основанными на нечастых случаях её проявления в судебной практике.

Однако, справедливость все понимают по-разному. Например, если вспомнить процесс, по которому Нарцисса Малфой была осуждена, то магия должна была отменить несправедливый приговор, как чрезмерно суровый. Но, поскольку этого не произошло, возможно, Нарцисса с точки зрения магии всё же была виновна, желая победы сторонникам Тёмного лорда, потому что её муж был одним из них. Драко же надеялся, что магия не позволит оправдать Дамблдора, слишком много грешков за ним накопилось.

Кроме того, не следовало забывать о наличии судей Визенгамота, которые, собственно и должны выносить приговор. На самом деле они лишь голосовали за предложенный вердикт, но каждый из них считал себя истиной в последней инстанции и трактовал законы в меру своего понимания и к своей выгоде. Очень часто — и Малфой прекрасно это знал на собственном опыте — решение принималось задолго до начала суда. Сговорившись между собой, судьи затем выносили выгодное им решение, невзирая на наличие или отсутствие улик.

Неудивительно, что министр заволновался. Он поминутно наклонялся к Персивалю, побуждая того к действиям. Наконец лорд Пруэтт поднялся и заговорил. От лица Министерства он требовал придерживаться процедуры и дать подсудимому сыворотку правды.

Позиция у Перси была шаткая. Будучи педантом и тоже хорошо изучив правила, Персиваль понимал, что сейчас правда не на его стороне. Если существовал прецедент, по которому подсудимый, признав свою вину, был избавлен от веритасерума, не было причин, чтобы не поступить так же на данном процессе. Ну и выступление без права голоса не придавало Перси уверенности.

Дорогой адвокат стоял возле своего клиента, готовый в любой момент ринуться в бой. На судебном заседании он чувствовал себя как рыба в воде и легко перешёл в наступление, стоило помощнику министра подать голос. Стало ясно, что Фелпс не зря получал свой огромный гонорар. Он даже не стал напоминать о праве своего клиента воспользоваться прецедентом — ему это не понадобилось.

— Протестую! Министерство на данном процессе представлено прокурором Хьюзом, я не понимаю, почему помощник министра Уизли считает себя вправе высказываться. Министр Фадж, если бы захотел, сам мог бы представлять обвинение. В противном случае призываю его и его помощника не мешать процессу!

Председательствующий Огден был вынужден признать его правоту. Он попросил Фаджа и Перси высказываться лишь в том случае, если к ним напрямую обратятся. Затем он напомнил прокурору, маленькая кафедра которого располагалась рядом с большой кафедрой председателя:

— Мистер Хьюз, функции обвинения на вас, не забывайте об этом, пожалуйста!

Затем Огден обратился к адвокату и всему залу.

— Данный процесс проводится для того, чтобы, выражаясь простым языком, осудить Альбуса Дамблдора за то, что он знал о крестражах и не поставил нас в известность, что могло привести к неоднократному возрождению Того-Кого-Нельзя-Называть. Ранее, на досудебным этапе мистер Дамблдор уже давал признательные показания, а сегодня вновь признал свою вину. Я согласен с адвокатом, и не вижу причин, по которому нельзя удовлетворить ходатайство.

Сказав это, Огден выдержал длинную паузу, как будто он очень хотел найти эти причины.

Драко нервничал, а Гарри выглядел так, что, казалось, схватка с хвосторогой была для него не такой трудной по сравнению с необходимостью сдерживаться. Оба молодых лорда разрывались от неуместного желания вмешаться и заставить Дамблдора немедленно принять веритасерум.

— Итак, — заговорил председательствующий, — по закону следует удовлетворить ходатайство…

В этот момент Перси подозвал служащего и через него передал записку прокурору. Прочитав её, тот обратился к Огдену.

— Если случится так, что мистер Дамблдор окажется виновным ещё и в других преступлениях, то почему бы не воспользоваться случаем и не рассмотреть обвинения сейчас, когда он находится в зале суда?

Председательствующий нахмурился. Складка, образовавшаяся у него на лбу, выдавала напряжённый мыслительный процесс. Другие обвинения были делом других судебных заседаний, но Огден не любил Дамблдора. Он старался быть объективным и придерживаться процедуры, однако, если была возможность удовлетворить предложение прокурора, он хотел ей воспользоваться.

— Давайте уточним… Мадам Боунс, прошу вас как главу Отдела магического правопорядка, уточнить по процедуре, можем ли мы так поступить? Можно ли по закону рассмотреть новые обвинения, если они появятся, в рамках этого процесса, или нужно инициировать новый?

Амелия тоже старалась быть объективной и поступать по закону. Однако, если ситуацию можно было трактовать двояко, она не смогла отказать себе в маленькой радости. Мадам Боунс наконец таким образом высказала своё отношение к Великому Светлому:

— Конечно, если возникнут новые обвинения, логичнее было бы устроить новый судебный процесс. Однако, как выразился адвокат, подсудимому не на пользу каждый раз пить веритасерум, если этих процессов будет много. К тому же, преклонный возраст мистера Дамблдора может помешать довести эти процессы до конца, — вернула Амелия аргумент защиты. — Поэтому я не вижу юридических препятствий в том, чтобы отказать защите в ходатайстве, если сегодня кто-либо выдвинет обоснованные обвинения. В таком случае подсудимого допросят с сывороткой правды, чтобы окончательно разобраться, виновен он или нет.

Сказав это, Амелия бросила победный взгляд на Дамблдора, который сидел в кресле обвиняемого с видом, как будто это его золотой трон в Хогвартсе. Но определить, сознает ли он, что его переиграли, было невозможно — на лице чародея по-прежнему играла благостная улыбка.

— Что ж… — заговорил Тиберий. — Если у кого-то есть обвинения, серьёзные, не голословные обвинения, самое время их озвучить. В этом случае мистеру Дамблдору… я хочу сказать подсудимому… придётся выпить сыворотку правды.

Огден замолчал и обвёл присутствующих долгим взглядом, ожидая, не будет ли дополнительных обвинений. Особенно пристально он вглядывался в представителей Министерства, но те безмолвствовали. Потом Огден оглянулся на Драко. В его глазах был немой вопрос. В ответ Малфой кивнул.

Готовясь к этому процессу, Драко не только читал юридическую литературу. Он встречался со многими волшебниками, вырабатывая линию поведения. Конечно, он понимал, что не сможет предусмотреть всего. Например, то, что Дамблдор не станет защищать себя сам, а привлечёт адвоката, он не предвидел. Это было досадно, но всё же не критично. Единственное, чего Драко не ожидал, что суд может пройти без сыворотки правды, на применении которой строился весь его замысел.

Однако, Драко не зря провёл все каникулы не отдыхая, а работая. Конечно, он не мог заранее знать обо всём на свете, но он подготовил массу наработок, которые намеревался применить на процессе. Сейчас настала очередь одной из них. Малфой достал из кармана маленький блокнот с протеевыми чарами. Он написал всего одну фразу: «Пора!»

Через минуту на площадке перед судейскими скамьями появился Амос Диггори, отец Седрика. Сегодня его обычно красноватый цвет лица стремился к багровому, в одной руке он держал платок, которым утирал вспотевший лоб, а другой прижимал к себе пухлую папку.

Едва завершилась процедура представления свидетеля, как мистер Диггори зачастил:

— У меня есть документы, которые свидетельствуют о том, что в моем отделе… в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними, в котором я служу… имеет место растрата, потому что Хозяйственный отдел отмывает деньги! — Амос передал документы служащему и продолжил: — Подозреваю, это может происходить и в других отделах!

Диггори воспользовался результатами расследования, которое провёл в своё время Перси. Он тогда начал с Хозяйственного отдела, от которого потянулись ниточки, и стало ясно, что в других департаментах нарочно завышают смету. По факту, департаменты получали на самом деле необходимое количество товара — канцелярию, расходные материалы, а разница исчезала в кармане миссис Бейкер. В каждом департаменте у неё были сообщники, установить которых пока не удалось. Когда министр узнал об этих махинациях, он побоялся давать делу ход — размах преступлений оказался просто грандиозный, всё Министерство в этом погрязло. В кои-то веки Перси был согласен с боссом, и руководство поступило по пословице: «Не буди лихо, пока оно тихо».

Но сейчас заместитель министра решил обнародовать эти сведения; судебная процедура легко позволяла вызвать миссис Бейкер для допроса, чтобы она под сывороткой правды показала, кто ей помогал и, самое главное, для кого она воровала деньги. Ни для кого не было тайной, что миссис Бейкер устроилась на эту должность по протекции Дамблдора и вполне могла снабжать Орден феникса и лично Альбуса деньгами, «сэкономленными» в Министерстве.

— Я прошу суд рассмотреть предоставленные документы, а также вызвать миссис Бейкер, начальницу Хозяйственного отдела. Миссис Бейкер передавала полученные деньги Дамблдору, — заключил Амос.

— Протестую! — тут же выскочил вперёд адвокат.

— Объясните суду, какое отношение имеют возможные хищения в Хозяйственном отделе к Альбусу Дамблдору, — приказал Огден, опасливо косясь на Фелпса.

— Нужно лишь вызвать миссис Бейкер, и она под сывороткой правды покажет, кому на самом деле отдавала денежки. Вот увидите, это будет Дамблдор, — уверял Амос.

— Протестую! — снова выкрикнул Фелпс. С каждым новым возгласом он повышал громкость. — Нет ни малейших доказательств, что мой клиент Альбус Дамблдор мог быть связан с миссис Бейкер именно таким образом. То, что он ей помогал, говорит лишь о его добром сердце. Если принять во внимание только этот факт, то тогда можно обвинить половину Британии в финансовых нарушениях только потому, что мистер Дамблдор когда-то принял участие в их судьбе!

— А если не хотите её вызывать, допросите Дамблдора с сывороткой правды, пусть скажет, что он не брал деньги. Если он не виновен, чего ему бояться? — не сдавался Диггори.

Амос старался не на страх, а на совесть. Он с готовностью согласился помочь Драко, понимая, что должен отработать лекарство для сына. Диггори-старший был невероятно зол на директора школы, где Седрик получил ранение, и очень разочарован, когда стало ясно, что Дамблдор не понесёт наказания за катастрофу на Турнире. Сейчас, когда появилась возможность хоть так привлечь того к ответственности, Амос прилагал усилия, чтобы делу дали ход.

Пока шла перепалка, мадам Боунс бегло просмотрела документы.

— Полагаю, предоставленные документы должны быть изучены более тщательно. Необходимо провести дополнительное расследование, в том числе первичные допросы. Хотя то, что представлено в этой папке, достаточно серьёзно, и мы не можем пренебречь собранным материалом. После этого процесса наш департамент займётся делом о растрате, — говоря последние слова, Амелия достала большой кожаный портфель, убрала туда папку, переданную Диггори, и защёлкнула оба замочка, после чего одарила всех взглядом из-под нахмуренных бровей.

Выслушав мадам Боунс, Тиберий мрачно кивнул сам себе и провозгласил:

— Аргументы, предоставленные мистером Амосом Диггори, не могут служить основанием для включения в рассматриваемое дело о сокрытии информации и тем более государственной измене Альбуса Дамблдора. Если возражений нет, возвращаемся к плану, предложенному адвокатом, и переходим к обсуждению вариантов приговора.

Драко нервно постукивал по полу носком модного ботинка из кожи дракона. Что же предпринять? У него было много заготовок, но сейчас ни одна комбинация не казалась подходящей, да и других свидетелей у него в запасе не было. Если только…

Затянувшаяся пауза была прервана поднявшимся со своего места лордом Блэком. Он, гордо вскинув голову, заявил:

— Полагаю, пока ещё преждевременно говорить о приговоре!

Десятки пар глаз уставились на Драко. Он требовательно вытянул руку в сторону подсудимого.

— Допросите Альбуса Дамблдора с веритасерумом! Он должен ответить за покушение на мою жизнь!

Огден посмотрел на юношу с откровенным недовольством.

— Лорд Блэк, мистер Дамблдор не так давно в этом же зале уже отвечал на вопрос о том, приказывал ли он Чарли Уизли убить вас во время Турнира. Тогда он принимал сыворотку правды, так что сомневаться в том, что он не причастен, не приходится.

Снова вскочил адвокат.

— Вот именно! Прошу принять во внимание, что мистер Дамблдор выступал на процессе по делу Чарльза Уизли в качестве свидетеля и мог отказаться принимать сыворотку правды, но не отказался! Нет причин повторно…

— Я имею в виду другое, — перебил Малфой и, прищурившись, метнул обещающий взгляд в сторону Великого Светлого и его адвоката, стараясь не выглядеть слишком злорадным. — Альбус Дамблдор приказал эльфу Добби кинуть моё имя в Кубок Огня. Все знают, как опасно участие в Турнире. Последнее сражение с драконом это показало. — Драко сделал эффектную паузу. — Я не сомневаюсь, что Дамблдор хотел моей смерти!

В зале суда началось оживление. Дамблдор заёрзал, к нему наклонился адвокат, а потом Фелпс подошёл к Огдену и принялся выговаривать тому что-то негромко, но очень экспрессивно.

— Вы хотите позвать домовика, чтобы он давал показания в вашу пользу, лорд Блэк? — насмешливо спросил председательствующий, когда адвокат вернулся к своему клиенту. Сейчас Огден был настроен откровенно враждебно. Возможно, опасался бурной реакции энергичного крючкотвора.

— Конечно же, нет, — парировал Малфой. — Я прекрасно знаю, что это недопустимо, так как домашние эльфы являются магическими существами и не имеют права свидетельствовать в суде. Я могу поклясться своей магией, что сказанное мной — правда.

Драко поднял палочку и чётко проговорил:

— Клянусь магией, что Альбус Дамблдор приказал домовику Добби кинуть моё имя в Кубок Огня! Люмос! Нокс!

Снова послышался гул голосов — волшебники оживленно обсуждали поступок лорда Блэка. Клясться магией было можно, но к этому прибегали крайне редко, поскольку для активации и поддержания клятвы необходимо было затратить изрядную долю магической энергии. Позднее она восполнялась, но всё равно существовал риск остаться сквибом, и не все хотели так рисковать. Если была возможность избежать клятвы магией, то старались ею воспользоваться.

Огден повеселел.

— Ну что ж, теперь только слово лорда Блэка против слова мистера Дамблдора. Подсудимый, вы желаете поклясться магией, что не отдавали такого приказа эльфу, именуемому Добби?

Адвокат снова наклонился к Дамблдору, давая очередной совет. Тот величественно поднялся, хотя этого нельзя было делать. Реагируя на попытку подсудимого сбежать, кресло выпустило из подлокотников цепи, как кошка — когти. Однако мастер трансфигурации взмахом руки превратил цепи в стебли вьюнка.

Альбус заговорил, игнорируя призывы председательствующего сесть на место.

— Вы думаете, что пришли на судебное заседание, но это не так!

Присутствующие в зале авроры приблизились, они направили на подсудимого волшебные палочки, но поскольку тот оставался на месте, пока ничего не предпринимали, ожидая приказа.

— Мы собрались сегодня в этом зале суда, чтобы подвести итоги эпохи, — как ни в чём не бывало, продолжал Дамблдор. — Эпохи, в которой страна боялась возвращения Волдеморта, того, кого вы боитесь даже называть по имени. Лишь немногие волшебники не страшились противостоять ему, чтобы остальные могли мирно жить и растить детей. Знал ли я о крестражах ранее? Знал. Знал ли я, что это знание — запретное? Знал и пошёл на это. Я взял на себя смелость сохранить эту тайну, потому что не всем дано нести бремя такой страшной ответственности.

Присутствующие волшебники были загипнотизированы плавной речью Дамблдора, который, по обыкновению, добавил в голос магии, чтобы говорить убедительно и проникновенно. Они совсем забыли, что тому лишь требовалось опровергнуть или подтвердить сказанное лордом Блэком.

— Но я не бездействовал, нет! — продолжал Дамблдор. — Я в одиночку… Конечно, мне помогали, но, как оказалось, мои помощники всё время ждали удобный момент, чтобы нанести мне удар в спину… Я в одиночку собирал по крупицам сведения об этих чудовищных предметах, о якорях, оставленных темнейшим волшебником, чтобы вернуться! Это знание я использовал во благо, не хранил в собственных интересах, а копил силы и готовился для нанесения решительного удара. И этот час ещё не пришёл! Что ж, кто-то мне не верит, я смирюсь с этим. Я готов понести наказание, которое установит этот суд, за то, что я знал. Но я прошу судей, вынося приговор, помнить, что я ничего не скрываю и признаю свою вину. Я не надеялся на благодарность, действуя в интересах волшебников Британии, как ранее не ждал почестей, победив в напряженной схватке другого темнейшего мага этого столетия — Гриндевальда…

Убаюкивающий эффект был разрушен, когда раздался невыразительный голос лорда Пруэта.

— Мистер Огден! Вы председатель на этом процессе! Почему подсудимый несёт отсебятину? Мистер Хьюз, вы прокурор! Вы отвечаете за обвинение, или так и будете сидеть, пока не объявят приговор?

Председательствующий спохватился.

— Дамблдор! — рявкнул он. — Отвечайте на вопрос: вы приказывали или нет эльфу Добби бросать в Кубок Огня имя лорда Блэка?

Лицо Дамблдора оживилось. Он выглядел довольным.

Поттер, который недавно стал лордом Слизерин, сообразил, как директор собирается выйти из положения.

— Пусть отвечает, не приказывал ли он Добби кинуть в кубок имя Драко Малфоя! — выкрикнул он с места.

Лицо директора мгновенно утратило радостное выражение. Он вздохнул — на старческом лице появились скорбные складки. Похоже, Гарри попал в точку — тот хотел сыграть на подмене имени. Дамблдор выразительно оглядел зал суда и поднял руку — авроры вскинули палочки. Драко был удивлён такой пантомимой, но, увидев, как оживились репортёры, понял, что Великий Светлый работает на публику. Словно не замечая этого, старик плавным взмахом руки провёл дугу, указывая на всех троих молодых лордов:

— Вот они, те, кто попал во взрослую жизнь со школьной скамьи! Ещё недавно я был для них директором, который мог наказывать или поощрять их. И директором я для них и остался, потому что они мелочно мстят мне за школьные наказания и ничтожные обиды. Пользуются своим положением, чтобы вместо добрых дел чинить препятствия тем, кто не страшится брать на себя ответственность. Задумайтесь, почему Перси Уизли, Гарри Поттер, Драко Малфой…

— Но вот что, хватит! — прервал его прокурор Хьюз, словно очнувшийся от спячки. — Мистер Дамблдор, я тоже у вас учился когда-то, сейчас вы ещё и меня назовёте! Прекратите пустословить, отвечайте на вопрос!

Дамблдор сдулся. Его лицо погасло, и он рухнул в кресло. Адвокат потребовал колдомедика.

Через пару минут дежурный колдомедик по фамилии Бриггс, к вящему неудовольствию стороны защиты, заявил, что с подсудимым всё в порядке и процесс можно продолжать.

Огден подозвал к своей кафедре Амелию и после непродолжительного совещания с ней объявил:

— Мы полагаем, что Альбус Дамблдор, являясь подсудимым, признал свою вину, чтобы не принимать сыворотку правды. Кроме вынесения приговора, на этом процессе мы намеревались получить сведения о оставшихся крестражах Того-Кого-Нельзя-Называть. Было достоверно установлено, что подсудимый располагает о них всей полнотой информации. Однако он не дал нам понять, что выдаст эти сведения добровольно. Поэтому нет оснований для отказа от веритасерума. Далее. Мистер Дамблдор отказался поклясться магией, что не пытался подвергнуть жизни лорда Блэка опасности. Таким образом, остается вероятность, что он виновен в этом и других преступлениях, о которых было заявлено в этом зале. Присутствующая здесь глава Отдела магического правопорядка Амелия Боунс считает возможным провести их расследование в рамках одного процесса, принимая во внимание преклонный возраст подсудимого, что может помешать инициировать новое дело позднее.

Огден сделал паузу, проверяя, фиксируется ли его решение. Стол секретаря располагался справа от кафедры председателя Визенгамота, Самопишущее перо бешено строчило, записывая сказанное слово в слово.

— Таким образом, суд постановляет провести процесс с соблюдением всех норм, в том числе и с применением сыворотки правды!

Вперёд вышла мадам Боунс. Она распорядилась:

— Внесите веритасерум!

Глава 68. Конец эпохи. Часть 2

Вперёд вышла мадам Боунс. Она распорядилась:

— Внесите веритасерум!

Драко откинулся на жёсткую спинку скамьи. Теперь можно хотя бы ненадолго расслабиться. Рядом громко выдохнул Гарри — он тоже волновался.

В ожидании, пока распоряжение Амелии выполнят, Малфой оглядел зал. Он окинул беглым взглядом застывших в ожидании сенсации репортёров, взволнованных зрителей на верхних рядах, судей, тихонько переговаривающихся с соседями. Драко перевёл взгляд в центр зала на напряжённые лица сотрудников Министерства, помрачневшую физиономию Дамблдора и настроенного по-деловому адвоката.

Дольше всех Малфой смотрел на Персиваля. Лорд Пруэтт служил для него индикатором, всё ли идёт по плану, поскольку заместитель министра был ближе к «кухне». Драко отслеживал по реакции Перси ход процесса в целом и ситуацию с завербованными волшебниками в частности. Ещё только входя в зал заседания, Драко с удовлетворением констатировал, что Перси не напряжён, а значит, и подкупленные служащий Министерства и колдомедик смогут сыграть свои роли и выполнить поставленную перед ними задачу.

Конечно, у Малфоя была возможность снабдить Перси каким-нибудь артефактом или простейшим блокнотом с протеевыми чарами, чтобы тот в случае чего предупредил о возможных изменениях. Но молодые люди решили обойтись без средств связи, чтобы можно было поклясться, не рискуя потерять магию, что непосредственно перед заседанием они никак не контактировали. Это могло пригодиться, если кто-нибудь обвинит их в сговоре.

Драко не знал в лицо волшебников, завербованных Персивалем, но, увидев в зале секретаря и колдомедика, предположил, что это они, и, следовательно, всё идет по плану. Сейчас должен был быть выход целителя Бриггса.

В соответствии с процедурой, мадам Боунс получала от сотрудника Министерства веритасерум, который затем передавала присутствующему на процессе целителю, чтобы тот, заверив его качество, проследил за приёмом. Вообще-то, более логично было дать образец сыворотки правды для проверки зельевару, но для этого его следовало держать в зале суда, а колдомедик и так присутствовал здесь по протоколу. Поскольку врачеватели всё равно хоть немного разбирались в зельях, им вменили в обязанность следить за качеством того, что давали принять подсудимым. Веритасерум до этого в любом случае неоднократно проверялся, так что это была своего рода формальность.

Целитель Бриггс оказался невысоким кругленьким волшебником; он уже появлялся, чтобы определить состояние здоровья Дамблдора. Он помахал тогда, больше для вида, волшебной палочкой, после чего сообщил суду, что с подсудимым всё в порядке. В тот момент всё в порядке было и с Бриггсом, чего нельзя было сказать о нём теперь.

Волшебник, одетый в яркую лимонную мантию, несмотря на это должен был слиться с фоном, потому что обычно никто не замечает служащих, особенно одетых в униформу. Никто не замечал авроров, охранявших подсудимого, и других служащих Министерства — посыльных и уборщиков, присутствующих в зале, но тем не менее незаметно выполнявших свою работу.

Но сейчас Бриггс вёл себя так, как будто хотел поскорее занять место Дамблдора. Он очевидно нервничал, совершал множество лишних телодвижений, тогда как Персиваль обещал Драко, что колдомедик заранее потренируется, чтобы суметь аккуратно заменить пробирку на другую такую же. Решено было, что подмена будет производиться без использования магических средств — заклинаний и артефактов, а лишь при помощи ловких рук. Самым простым решением было спрятать в рукаве пробирку с сывороткой на основе василиска и уже оттуда доставать её для подмены.

Но то ли колдомедик был на редкость неуклюжим, что было сомнительно при его профессии, то ли он полностью потерял самообладание от того, что совершал правонарушение прямо на глазах у высших лиц страны и руководителей правоохранительных органов, но Бриггс своим поведением привлекал ненужное внимание.

Пока он трясущимися руками колдовал проверочное заклинание, откупоривал пробирку, нюхал её содержимое и рассматривал прозрачную жидкость на свет, в зале установилась зловещая тишина. Слышно было, как на галёрке кто-то зашёлся кашлем, мантия колдомедика громко шуршала на весь зал, а сам он тяжело дышал, как будто бегом поднимался в гору. Звук, с которым Бриггс открыл пробирку, был похож на маленький взрыв. Или так показалось Драко, потому что юноша начал нервничать ничуть не меньше колдомедика. Если дело пойдёт так и дальше, то Бриггс сам выдаст себя и своих нанимателей быстрее, чем колдуется Люмос.

Малфой обернулся, чтобы посмотреть на Перси и удостовериться, что он сам себя накручивает, если тот будет выглядеть, как обычно. Однако, Уизли тоже чувствовал себя неуютно и в его глазах читалась тревога, которая тут же, удвоившись, вернулась к Драко. Он невольно огляделся.

Слева от лорда Блэка располагалась скамья Слизерина, а по правую руку от него сидел старейшина по фамилии Шафик. Драко знал про него только то, что тот находился в дальнем родстве с колдомедиком Шафиком из Мунго. Это был немолодой волшебник, который вёл себя абсолютно апатично на всех заседаниях. Он обычно сидел, втянув голову в плечи и засунув руки в рукава мантии, и дремал с открытыми глазами. Вот только сейчас он неожиданно оживился, выпрямился и не отрываясь следил за происходящим.

Драко это очень не понравилось. У него зародилось подозрение, что этот Шафик разбирается в медицине и рассматривает процедуру допроса с веритасерумом если не с профессиональной точки зрения, то вполне осознанно, и сможет разобраться с манипуляциями Бриггса. Хорошо ещё, что Шафик наблюдал за колдомедиком молча и ничего не предпринимал, но это ни означало ровным счётом ничего: позднее, если возникнут подозрения, его свидетельство может очень навредить.

Наконец, Бриггс «удостоверился», что веритасерум качественный. Обычно именно колдомедик давал его подсудимому, но сегодня Амелия сама решила выполнить его обязанности и решительно протянула руку за пузырьком. Целитель на секунду замешкался, прежде чем отдать его, вероятно, он думал, что его разоблачили и хотят изъять вещественное доказательство его преступления. На круглой физиономии Бриггса промелькнули все его мысли одна за другой, и Драко очень захотелось побиться головой о стенку, но поблизости не было ничего твёрдого. Определённо, завербовать такого, как Бриггс, было плохой идеей.

Мадам Боунс не стала капать зелье в воду и велела служащему унести приготовленный стакан. Она потребовала от Дамблдора открыть рот, чтобы поместить зелье ему на язык. Поскольку подсудимый был мастером трансфигурации, Амелия опасалась, что тот легко превратит веритасерум во что-то другое, получив его в стакане воды. Свободно владея беспалочковой магией, он запросто мог это сделать, просто проведя рукой над жидкостью в стакане. А зная причуды старца, с него бы сталось превратить её в лимонную дольку.

Альбус подчинился, всем своим видом выражая покорность обстоятельствам и злым силам, вынуждающим его сотрудничать. Но Драко был уверен, что Дамблдор не встал в позу лишь потому, что не утратил надежды выйти сухим из воды. Альбус спокойно принял сыворотку правды, точно зная, что сможет её нейтрализовать. Северус уже давно просветил крестника, как это сделать.

Самый простой, даже примитивный способ — заранее проглотить безоар. Однако Малфой нисколько не сомневался, что такой знающий и опытный волшебник, как Дамблдор, озаботился гораздо более изощрённым вариантом или даже несколькими. Но зелье, разработанное Снейпом, нейтрализовало любой известный антидот, не поддавалось артефактам, а если у выпившего зелье была повышенная сопротивляемость к сыворотке правды, эта модификация воздействовала и на такого волшебника. У Дамблдора не было ни шанса.

Наконец, Альбус принял зелье, и весь зал задержал дыхание, ожидая, когда подсудимому начнут наконец задавать вопросы: всем хотелось узнать тайны Великого Светлого. Мадам Боунс, проигнорировав попытку прокурора Хьюза спуститься к подсудимому, сама решила провести допрос. По всей видимости, она была не слишком высокого мнения о коллеге, который своей нерешительностью уже успел заслужить её неодобрение, так как рисковал сорвать процесс.

Секретарь суда Юджин Честертон, получив от Амелии приказ, достал свиток пергамента из опечатанного ящика и подал его начальнице Отдела магического правопорядка. В отличие от колдомедика, он сделал это бестрепетной рукой, ничем не выдавая своего волнения, если он вообще его испытывал. На этого парня можно было положиться, и не было сомнения в том, что он выполнит всё в лучшем виде и подмену никто не заметит.

Едва увидев, кто будет вести допрос подсудимого под веритасерумом, Драко понял, что они просчитались. В их прогнозах это должен был делать Честертон. Секретарь зачитывал вопросы, когда судили Августу Лонгботтом и Чарли Уизли. Для многих судебных процессов это было нормой, но только не для столь резонансного. Если бы Драко дал себе труд вспомнить процесс пожирателей, на котором он присутствовал, то он бы так не ошибся — тогда вопросы подсудимым под сывороткой правды задавала именно Боунс.

Амелия уже взяла из рук Честертона пергамент — теперь было поздно что-то менять. К облегчению Малфоя и его соратников, она не проверяла список — секретарь заслуживал её доверия, так что это было лишнее. Мадам Боунс явно заботило совершенно иное — подсудимый никак не поддавался воздействию зелья. Впрочем, она особенно не встревожилась, просто ожидала, когда сыворотка подействует, досадуя, что старик старается сопротивляться воздействию препарата.

Наконец организм Дамблдора начал реагировать на выпитое зелье, но не так, как все ожидали. Альбус начал ощущать беспокойство, его лицо покраснело и он даже ослабил воротник, чтобы легче было дышать.

Глядя на всё это, Бриггс решил, что Дамблдор так реагирует на подмененную сыворотку правды и что ему от неё плохо. Будучи именно тем, то напоил подсудимого сомнительным зельем, колдомедик не мог думать ни о чём, кроме наказания, которое его ждёт. Бриггс всё больше терял лицо. Он потел, задыхался, в общем, выглядел так, как будто это ему нужно было оказывать медицинскую помощь.

Совершенно не беспокоясь о том, что ему нельзя привлекать внимание, целитель начал бочком продвигаться к выходу и уже преодолел довольно большое расстояние, но тут его остановил один из дежурных авроров — на случай, если подсудимому понадобится врачебная помощь. Как раз для таких инцидентов колдомедики дежурили в зале суда, и покидать его было непредусмотрительно. Конечно, страж порядка не мог знать, что волшебник в лимонной мантии нечист на руку и его совесть, или, скорее, чувство самосохранения, подталкивает его к побегу. К счастью, Бриггсу хватило ума вернуться на своё место неподалёку от подсудимого.

Драко испугался, что трусливый колдомедик только сделал вид, что подменил пробирку, а на самом деле так и не отважился на это и решил сбежать. Иначе почему Дамблдор до сих пор не выглядел так, как другие волшебники, принявшие веритасерум? Старый колдун, вместо того чтобы стать отстранённым, наоборот, сейчас выглядел взволнованным.

Мадам Боунс тоже, видимо, подумала об этом. Она отыскала взглядом колдомедика, намереваясь приказать ему проверить состояние подсудимого, но передумала — вид целителя был ничем не лучше. Глава Отдела магического правопорядка посчитала нужным обойтись без услуг врачевателя, который вот-вот хлопнется в обморок.

Возможно, Дамблдор, как величайший маг современности, после неоднократного приёма сыворотки правды стал к ней менее восприимчив, да ещё, кажется, приобрёл аллергию на какой-то из её компонентов. Тогда нужно просто подождать, а может, начинать допрос уже сейчас, если подсудимый так и не продемонстрирует признаки, что сыворотка подействовала. Непривычный вид и поведение после её приёма не обязательно говорят о том, что веритасерум не действует и подсудимый не будет говорить правду.

— Назовите ваше имя, — задала Амелия контрольный вопрос. Он покажет, подействовала ли сыворотка.

— Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, — ровным голосом ответил подсудимый.

Амелия ощутимо расслабилась. Она задала ещё несколько вопросов из списка — о местожительстве, роде занятий, семейном положении, ответы на которые удовлетворили главу Отдела магического правопорядка. Затем Боунс перешла к основным вопросам.

— Подсудимый, знали ли вы о том, что Тот-Кого-Нельзя-Называть, иначе Волдеморт, возродится или может возродиться после своего исчезновения в 1981 году?

— Да, — ровно ответил Альбус.

Мадам Боунс кивнула сама себе — она пришла к выводу, что веритасеум всё-таки действует.

— Подсудимый, назовите причину, по которой вы скрыли информацию о крестражах.

— Я радел о всеобщем благе, вот причина, которую я не устану повторять.

Боунс нахмурилась — реакция Дамблдора на веритасерум явно была нестандартной. Несмотря на приём сыворотки правды, он, похоже, не утратил своей обычной словоохотливости. Ей не показалось, что подсудимый симулирует; в противном случае мудрый Альбус, чтобы избежать подозрений, наверняка говорил бы монотонно и без эмоций, как это обычно происходило после приёма зелья.

— Подсудимый, назовите настоящую причину, по которой вы скрыли информацию, интересующую суд, — зачитала Боунс уточняющий вопрос, и ответ Дамбдора показал, что уточнение оказалось кстати и теперь он не мог утаить правду.

— Я хотел контролировать политическую обстановку в стране.

— Для чего?

— Волшебники вообще и волшебники Британии — сущие дети, они нуждаются в пригляде, поскольку не имеют своего мнения и не знают, как для них лучше. Им нужно подсказывать, как поступать, и им нужна твёрдая рука, — доверительно поведал Альбус.

В зале раздались возмущённые возгласы волшебников, а ведьмы потрясённо ахали — никто не ожидал, что Дамблдор не считает их дееспособными. Оскорбительное мнение, высказанное под воздействием сыворотки правды, было ничем не лучше признания в каком-нибудь ужасном злодеянии.

Поттер с Малфоем довольно переглянулись — Дамблор сам настраивает всех против себя.

— Что это он говорит? — недоумённо вопрошала своих соседей почтенная дама в судейской мантии, кажется, по фамилии Фоули — то ли жена, то ли сестра бывшего министра. — Он не мог иметь это в виду, ведь правда? Альбус всегда видел в людях лучшее!

Юлиус Пайк разразился тирадой, за которую, в виду отсутствия в ней цензурных слов, его пригрозили немедленно вывести, а лорд Вирпул поощрительно выкрикнул:

— Давай, Альби, жги! Чем старше волшебник, тем ближе маразм!

Учитывая, что никто не знал, сколько лет самому Вирпулу, — молодым его никто не помнил, — это высказывание очень походило на правду.

Присутствующие заулыбались, а кое-где послышались смешки. Драко уже точно знал, что лорд Вирпул, как и Гризельда, очень непрост, и никогда не говорит ничего просто так. Наверное, старейшина будет предлагать упрятать Дамблдора в психушку, а не отправлять в Азкабан, когда дело дойдёт до обсуждения приговора. Сам Драко не считал это хорошей идеей. Кроме морального неудовлетворения от такого мягкого решения он предвидел сложности совсем другого плана: из Мунго легче сбежать. Голосовать он за такое предложение не будет.

Огден призвал присутствующих к тишине, и Амелия продолжила допрос. Она задала следующий вопрос:

— Подсудимый, делились ли вы с кем-либо своими знаниями о крестражах?

Альбус ответил не прямо, а зашёл издалека. Казалось, что он не принял никакой сыворотки, а вещал, как обычно. «Всё-таки он пытается сопротивляться воздействию зелья», — подумалось Драко. Оставалось лишь предположить, что сыворотка Снейпа влияла только на правдивость показаний, не меняя личностных качеств. Если это так, Альбус, даже давая правдивые ответы, сведёт всех с ума своим морализаторством.

И правда, Дамблдор в который раз заговорил о том, что знания о крестражах — тёмные, и они способны навредить, превратить самого хорошего волшебника в негодяя, такова их природа, и после этой долгой преамбулы добавил:

— О крестражах я сообщил только Северусу Снейпу. Все мы знаем, каким он стал, поддавшись тёмной магии.

— Подсудимый, расскажите суду, по какой причине Северус Снейп хранил в тайне полученные сведения о крестражах.

— Я заставил его дать Непреложный обет. Его скреплял один надёжный орденец, сейчас он мёртв. Северус Снейп поклялся своей магией, что сохранит всё в тайне и будет выполнять мои поручения.

По залу прокатился вздох — принуждение дать Непреложный обет, чтобы сохранить в тайне что-то противозаконное, считалось подлым и низким поступком. Именно поэтому против Снейпа не было возбуждено уголовное дело, и он сейчас находился в комнате свидетелей, ожидая, когда сможет дать показания против Альбуса, а не был обвиняемым. Все прекрасно понимали, что он не мог сообщить правоохранительным органам о крестражах под угрозой жизни.

Дамблдор как ни в чём не бывало продолжал прохаживаться насчёт Северуса и его нравственных принципов и доказывал, что только Непреложный обет мог удержать от разглашения тайны такого ненадежного юношу, каким был Снейп. Дамблдор настаивал, что у него был опыт с обетами, и они всегда срабатывали, поскольку Снейп был у Альбуса не единственным.

Похоже, Дамблдор очень собой гордился, потому что, не дожидаясь наводящих вопросов, стал называть имена. Среди тех, кто клялся Альбусу магией или давал Непреложный обет сделать что-либо, было много маглорождённых гриффиндорцев, но были и чистокровные. Так, зал поражённо ахнул, когда Дамблдор назвал имена Гидеона и Фабиана Пруэттов. Упомянув последних, Альбус принялся было высказывать свои рассуждения о чистоте крови, но тут мадам Боунс его прервала, напомнив, что его обязанность — лишь отвечать, когда спросят. Дамблдор умолк, но вид имел обиженный.

Разозлённый Гарри зарычал:

— Драко, объясни мне немедленно, почему эта сыворотка имеет такой странный эффект? Ведь так не должно быть, Дамблдор должен просто отвечать, а не умничать, так?

Драко приложил палец к губам, призывая Гарри говорить тише: тема была скользкой. Малфой понятия не имел, почему такое происходит. Возможно, Дамблдор, являясь сильным волшебником, мог сопротивляться, а может быть, модифицированный веритасерум имел свои особенности, ведь Северус не мог испытать его заранее и поэтому ему приходилось довольствоваться лишь теоретическими выкладками. Дело было даже не в том, что Снейп не мог найти другую жертву для тестирования своего зелья или у него не было ингредиентов — благодаря Поттеру сырья из василиска было много. К сожалению, модифицированная сыворотка правды была чрезвычайно сложна в изготовлении и каждый этап требовал длительного времени. А вот времени у заговорщиков было в обрез.

Амелия потребовала у подсудимого ещё несколько незначительных уточнений на тему крестражей, затем снова заглянула в свиток, намереваясь прочесть следующий вопрос. Она хорошо помнила, что дальше шли очень важные вопросы о том, как на самом деле Альбус собирался использовать крестражи и существуют ли на данный момент неуничтоженные якоря Того-Кого-Нельзя-Называть, ведь на предварительных допросах ей не удалось ничего выпытать у Альбуса на эту тему.

Амелия замерла в нерешительности, и Драко прекрасно знал, почему. С этого места в свитке начинались те вопросы, которые приготовили и вписали Малфой и его соратники. Чтобы скрыть подлог, заговорщики ознакомились с настоящим списком из Отдела магического правопорядка. Было там кое-что, нежелательное для предъявления в зале суда, поэтому Драко, к удивлению Перси и Гарри, потребовал вычеркнуть ряд вопросов.

Заговорщики равномерно разбросали подложные вопросы среди настоящих; молодые лорды не могли предвидеть, что именно сработает в зале суда, поэтому вписали их все. Для это надо было заранее узнать, какие вопросы были в настоящем списке, но это было не так-то просто.

Драко и Персиваль первоначально опасались, что не смогут получить доступ к настоящему свитку с вопросами для Дамблдора до начала суда, поскольку Честертону не удалось получить его в Отделе магического правопорядка, но всё вышло гораздо проще. Перси лично наведался в архив, где у него был прикормленный волшебник. В архиве всегда можно было посмотреть на экземпляр документа, если вдруг в процессе работы одного из министерских отделов нужный документ оказался по недосмотру или злонамеренно утерян или испорчен. Туда, не дожидаясь завершения делопроизводства, попадал второй экземпляр всех важных документов, в том числе и тех, которые создавались в Отделе магического правопорядка, например, протоколов важных допросов. Список вопросов для суда, согласованный с Дамблдором, был среди них.

Молодые лорды понимали, что представители Отдела магического правопорядка, в том числе сама мадам Боунс, легко определят подмену, но надеялись, что возмущаться министерские будут потом, после заседания. И на то были причины.

Помощник министра неоднократно указывал на то, что в Министерстве было много недовольных Дамблдором. Его бы с удовольствием отправили в Азкабан, если это поможет держать его подальше, чтобы он не совал свой нос, куда не просят. Конечно, среди этих волшебников были министр Фадж и его помощник лорд Пруэтт, и ещё многие другие. Даже Скримджер, который, связавшись с Дамблдором, стал фигурантом громкого скандала, теперь желал максимально дистанцироваться от последнего. Руфус тогда чудом выпутался, не без помощи министра, и при случае и без стремился показать Фаджу свою лояльность.

Амелия тоже была в числе тех, кто спал и видел посадить Дамблдора. Если прочим тот мешал тем, что постоянно указывал, как поступать, то Амелия была очень недовольна, что Альбус многие годы был неподсуден, что бы он ни творил.

Боунс, несомненно, осознала, что со списком вопросов что-то не так. С её огромным опытом распознать подлог было минутным делом. В таком случае требовалось срочно принять решительные меры, по крайней мере, выяснить, не по ошибке ли ей дали не тот список, и потребовать настоящий. Как бы она ни поступила в таком случае, это было на пользу только Дамблдору.

Это был переломный момент: от того, что предпримет Глава отдела магического правопорядка, будет ли она настолько принципиальной, чтобы отменить допрос, зависело, зададут ли те вопросы, ради которых Северус модифицировал зелье, а Драко и Персиваль подстроили фиктивный допрос под подменённым веритасерумом в надежде выбить из Дамблдора признание в содеянном и назначить ему справедливое наказание.

Драко знал, что Амелия споткнулась на финансовых махинациях Дамблдора. Сначала нужно было спросить подсудимого о том, поручал ли он миссис Бейкер похищать деньги, пользуясь своим служебным положением главы Хозяйственного отдела.

Малфой понимал, что даже под усовершенствованной сывороткой правды здесь можно было не добиться честного ответа. Что, если Дамблдор лишь намекал, что для борьбы за всеобщее благо ему не помешают финансовые вливания, и небогатая ведьма сама придумала, как добыть их для него? В таком случае даже правдивый ответ на заданный вопрос не будет отражать всей полноты картины. Поэтому следующий вопрос был, знал ли Дамблдор о махинациях миссис Бейкер. Здесь было больше шансов получить правдивый ответ, который бы компрометировал хитроумного старца.

Потом шло ещё несколько вопросов, не содержащих ничего конкретного, но подводящих к тому, чтобы Дамблдор прямо сказал, что многочисленные ведьмы и волшебники обворовывали Министерство и своих сограждан по его заданию и с его ведома, чтобы спонсировать нужды самого́ великого волшебника и его организации. Он также должен был назвать их имена.

Обо всём этом следовало спрашивать после министерских вопросов о крестражах, часть из которых Малфой выкинул. Мадам Боунс не могла не заметить, что раньше в списке не было ни слова о финансах.

Эти вопросы были вписаны в подменённый список заранее, задолго до того момента, как Драко заручился поддержкой Амоса Диггори. К тому же, даже договорившись с ним, Драко не был уверен, что Амосу удастся выступить. К слову, отец Седрика понятия не имел, что его могут не пустить к свидетельскому месту, тогда когда сам Малфой не знал, удастся ли повернуть дело так, чтобы Амос говорил о финансовых злоупотреблениях всего Министерства. Диггори занимал должность, далёкую от той, которая бы позволяла ему провести расследование и собрать документы, пухлую папку с которыми он передал суду.

Итак, вопросы о хозяйственных нарушениях были в свитке, и Амелия это видела. И она сделала паузу, которая затягивалось. На лице ведьмы явственно читались сомнения в том, как поступить. Ведь она только что сказала, что это нарушение будет расследоваться отдельно после процесса. В таком случае, как же оно попало в заранее подготовленный и одобренный перечень вопросов? Продолжит ли мадам Боунс допрос или заявит о нарушении?

Секунда текла за секундой, и наконец Амелия прочитала следующий вопрос. Драко выдохнул: кажется, получилось! Мадам Боунс поступила единственно верным способом: она просто пропустила сомнительную часть и спросила:

— Подсудимый, вы велели эльфу Добби бросить имя Драко Малфоя в Кубок Огня, чтобы убить этого юношу?

Глава 69. Признание

Мадам Боунс спросила:

— Подсудимый, вы велели эльфу Добби бросить имя Драко Малфоя в Кубок Огня, чтобы убить этого юношу?

— Да.

Одно короткое слово великого волшебника, произнесённое спокойным голосом, оказалось подобно взрыву Бомбарды. Кто-то вскочил со своего места, а более сдержанные привстали на скамьях, чтобы лучше видеть Дамблдора.

Поттер победно вскинул руку, сжатую в кулак, а Драко с трудом сдерживал довольную ухмылку. Перси впервые за всё заседание изменил позу, повернулся и отыскал глазами Малфоя. В глазах заместителя министра явственно читалось мрачное торжество.

По выражению лица мадам Боунс нельзя было понять, испытывала ли она вообще какие-то чувства, разве что она держалась более собранно, чем обычно. Волшебница продолжала допрос:

— Скажите суду, по какой причине вы желали смерти Драко Малфою.

— Он мне мешал.

Адвокат, стоявший возле Дамблдора, сделал стойку. Драко понял, что Фелпс сейчас заявит о целой серии нарушений, ведь он точно знал, что этого вопроса, как и других вопросов о Драко Малфое, в предварительном списке не было и быть не могло. Надо было срочно предотвратить адвокатский протест.

Лорд Блэк под аккомпанемент звучавших вопросов Боунс и ответов подсудимого нацарапал карандашиком короткую записку, состоящую из цифры «1» с таким количеством нулей, что самому стало нехорошо. Драко, пользуясь тем, что его скамья стояла в первом ряду, аккуратно отправил в полёт записку, стараясь держать её низко над полом, чтобы она попала в ладонь адвоката.

Фелпс профессионально нащупал послание, незаметно прочёл, после чего убрал в карман мантии. Ответить, конечно, он не мог, но его действия — адвокат переместился за спину обвиняемого — говорили сами за себя: он ни во что не вмешивается. Конечно, существовала опасность, что ушлый крючкотвор захочет потом использовать записку против лорда Блэка, которому пришлось подписаться под щедрым предложением, но на этот риск Драко пришлось пойти. Однако, он всё же надеялся, что алчность присуща адвокатам куда больше, чем прочим волшебникам.

Тем временем прозвучал новый вопрос Дамблдору:

— Чем именно вам мешал Драко Малфой?

— Я готовил для Гарри Поттера друга и врага. Драко Малфой должен был выступать в роли врага, но не стал им. Он вошёл к Гарри в доверие и начал плохо влиять на него. Из-за этого моё влияние на Гарри существенно уменьшилось.

— Вы решили устранить Драко Малфоя во время Турнира трёх волшебников и приказали домовику кинуть его имя в Кубок. Однако этот юноша так и не стал участником Турнира, вероятно, артефакт его не выбрал. Что вы предприняли, когда узнали об этом?

— Я наложил Империус на Людовика Бэгмена, чтобы он на жеребьевке обеспечил нужный результат и Гарри достался заранее подготовленный дракон. Кроме того, я срочно созвал Орден феникса, на котором объяснил, почему Драко Малфой должен умереть. Члены Ордена — заслуживающие доверия волшебники, которым небезразлично то, что происходит вокруг. Они стоят на страже мира и не допустят возвращения Волдеморта.

Бесстрастное лицо Амелии на секунду выдало её торжество: Орден феникса — незаконная организация, о которой сказано официально на судебном процессе во время допроса! Если власти и догадывались о её существовании, то ничего не могли поделать, пока эта информация была на уровне слухов. А вот сейчас это был отдельный пункт для обвинения.

Амелия, видимо, решила, что одним нарушением больше, одним меньше, всё равно, и стала задавать вопросы от себя, чтобы выправить ситуацию и узнать как можно больше об Ордене. Драко был ей за это благодарен. Молодые лорды, хотя и отнеслись ответственно к подготовке, в силу отсутствия опыта многого не знали; к тому же заранее было невозможно предусмотреть, как пойдёт допрос. Они не догадались включить в список вопросы об организации Дамблдора. Гарри о ней немного знал и в общих чертах поделился с Малфоем, но ни им, ни Персивалю даже не приходило в голову, что старик обставит дело по устранению неугодных ему мальчишек так, как будто фениксовцы борются за правое дело против Волдеморта!

— Продолжайте.

— Каждый из членов Ордена, получив задание, всегда знал, на что идёт и чем рискует, и держался до конца. Гестия отдала жизнь, выбрав правильную сторону, а вот Чарли Уизли сплоховал, испугался, когда его схватили, да и его семья повела себя не очень стойко. Они почему-то были уверены, что я вытащу Чарли из тюрьмы, а я и не собирался этого делать: если совершил преступление, то должен за него ответить. Чарли знал, что ему грозит.

— Ближе к делу, подсудимый! Что конкретно вы приказали сделать членам своего ордена?

— Я поручил Гестии Джонс заманить Драко Малфоя в палатку Чемпионов и не выпускать оттуда, а Чарльзу Уизли — натравить драконов, чтобы Драко Малфой и Гарри Поттер сгорели в огне.

— Вы приказали убить Гарри Поттера?! — Выдержка наконец изменила Амелии, а в зале начался беспорядок. Потребовалось несколько минут, чтобы установить относительную тишину, после этого допрос можно было продолжать. Боунс успокоилась и снова стала профессионалом.

— Сообщите суду, планировали ли вы и ваша организация устроить террористический акт во время проведения Турнира, в результате которого произошел взрыв и драконы напали на зрителей.

— Нет. Взрыв был несчастным случаем, этого не планировалось.

— Назовите полный состав Ордена феникса.

— Семейство Уизли — взрослые его члены, Мундунгус Флетчер, Дедалус Дингл…

Эти имена, служившие лишь поводом для презрительной усмешки, следствие в лице Амелии не заинтересовали.

— …Авроры Аластор Муди, Кингсли Шеклболт, Нимфадора Тонкс, погибшая Гестия Джонс…

А вот эту информацию стоило передать руководству Аврората, пусть мракоборцы наводят у себя порядок и не плодят заговорщиков. Амелия так и поступит, сразу после заседания.

— Обвиняемый, неужели члены вашего Ордена — волшебники, которых вы перечислили — так легко согласились с необходимостью смерти Драко Малфоя и Гарри Поттера? Ведь эти двое по возрасту ещё дети! В придачу, Гарри Поттер — мальчик, которого знает вся страна. Мы все благодарны Гарри за то, что он избавил нас от Неназываемого. Как можно приказать убить Гарри Поттера?

— Я привёл неопровержимые доказательства того, что Драко Малфой возродил Волдеморта, который вселился в Гарри Поттера.

Эту песню от Альбуса слышал весь Аврорат и Отдел магического правопорядка, поэтому уточнять, какие именно доказательства имел в виду Дамблдор, Боунс не стала. Как известно, под сывороткой правды обвиняемый мог показать что угодно, если свято верил в ту ересь, которую нёс. Амелия задала другой вопрос:

— Какие ещё обязанности, кроме устранения неугодных вам волшебников, выполняют члены Ордена феникса?

— На них лежит обязанность снабжать организацию деньгами сообразно с уровнем доходов. Больше всего жертвовал, пока не попал за решетку, Сириус Блэк, так как происходил из состоятельной семьи. Пруэтты, к сожалению, не имели доступ к счетам, но они помогали по-другому — участвовали в сражениях в Первую магическую, им не было в этом равных. Джеймс Поттер снабжал организацию артефактами. Сам я, конечно, никогда ни у кого не просил денег, они лично мне не нужны. Мы искали финансирование исключительно на общественные нужды, поэтому все члены Ордена старались не на страх, а на совесть, собирали деньги, где только могли. Артур Уизли и другие орденцы, например, для этих целей обходили Министерство отдел за отделом и убеждали сотрудников скинуться. Кроме того, фениксовцы должны агитировать других магов в пользу Ордена, информировать их об опасности, которая уже много лет угрожает стране…

Боунс усмехнулась про себя — с Дамблдором всё понятно. Как она и думала, он не жаждет богатства, а вот от власти отказаться не в силах. Альбус всё-таки ищет личной выгоды, пусть и не финансовой: он всегда стремится быть в центре внимания, демонстрировать всем, какой он нужный и что без него никак не обойтись.

— Понятно, подсудимый, деньги для своих нужд вы не брали. Присваивали ли вы, сознательно или случайно, чужое имущество, не имея намерения вернуть его?

— Редко. Самое ценное, что я брал, — это мантия-невидимка Джеймса Поттера, я взял её якобы для исследования её свойств, однако на самом деле меня интересовало её происхождение. Хотя… Если состоятельные орденцы завещали мне своё имущество, я не отказывался от него. Я могу куда лучше распорядиться крупными суммами, потому что не потрачу их на глупости, а использую каждый галеон для борьбы. Сириус Блэк должен был оставить своё имущество на правое дело, то есть Ордену, но не успел, и вместо него огромное состояние семьи Блэк досталось испорченному мальчишке Малфоев.

— Что ещё вы предприняли против Драко Малфоя?

— О, ничего личного, я всего лишь пытался создать условия, чтобы мальчик проявил себя и показал, какой он на самом деле.

— Обвиняемый, вы ранее сказали, что Драко Малфой должен был выступать в роли врага для Гарри Поттера. В чём это должно было проявляться?

— Он должен был перейти на тёмную сторону из-за несправедливых обвинений. Желание отомстить — это путь во тьму. Гарри Поттеру, как представителю светлой стороны, предстояло противостоять ему и учиться с малых лет побеждать зло.

— Понятно. Кто должен был несправедливо обвинять Драко Малфоя?

— Корнелиус Фадж.

К этому моменту в зале восстановилась полнейшая тишина, и слышно было, как кряхтит министр, не решаясь, впрочем, открыто возмутиться.

— Упомянутый вами Корнелиус Фадж добровольно третировал мальчика?

— Нет.

— Применяли ли вы какие-либо артефакты или заклинания, подавляющие волю других волшебников?

— Да.

— Назовите имена.

Дамблдор помедлил, прежде чем отвечать. Похоже, даже под действием зелья, которому он не мог сопротивляться, Альбус не хотел говорить на эту тему. Однако ему пришлось подчиниться, и он успел назвать десяток имен волшебников, многие из которых присутствующие не знали, прежде чем Амелия сообразила уточнить:

— Не ранее шестидесятых — семидесятых и более поздние годы, пожалуйста.

— Из министров Нобби Лич, Юджина Дженкинс, Гарольд Минчум, Корнелиус Фадж…

В зале кто-то ахнул, а Фадж, услышав своё имя, выкрикнул:

— Имериус? Дамблдор, это был Империус?

— Нет. — Альбус явно не различал, кто его спрашивал, и отвечал на любой вопрос. Модифицированная сыворотка своеобразно, но действовала, в этом не было сомнений.

— Что это было? Назовите заклинание, — продолжала уже мадам Боунс, а Фадж даже привстал и так и не сел обратно. По его позе было видно, что он готов выскочить на огороженную площадку, чтобы разобраться с подсудимым, но его удержал заместитель. Персиваль с трудом уговорил министра вновь занять своё место.

— Gaudete, это было Gaudete. Его можно наложить на человека, волшебника или на предмет.

— Как оно действует?

— Это заклинание усиливает негативные чувства, которые испытывает заколдованный. Это очень редкое заклинание, я сам его доработал, и теперь никто не может обнаружить его применение, разве что легилимент. Поверьте, это вовсе не тёмная магия. Gaudete усиливает только те плохие стороны волшебника, которые уже есть, доброму магу оно не страшно.

— Как именно вы заколдовали свои жертвы?

— Корнелиусу я запустил заклинание в спину, а семейство Уизли я заколдовал с помощью чулка-портключа.

Услышав в очередной раз своё имя, Фадж не выдержал и закричал, вновь вскакивая с места:

— Вот видите, я не сам придирался к Драко Малфою! Меня заколдовали, чтобы я так себя вёл! Я требую, чтобы Дамблдор ответил за это и возместил весь вред, ведь я мог с самого начала установить отличные отношения с этим чудесным молодым волшебником!

Выкрикнув всё это, министр огляделся вокруг, сконфузился и поспешил сесть.

— Подсудимый, с какой целью вы наложили описанное вами заклинание Gaudete на Корнелиуса Фаджа и семью Уизли?

— На Фаджа — чтобы не давал спуска Драко Малфою, от чего мальчик должен был проявить себя с самой худшей стороны. На Уизли — с той же целью. Важно было, чтобы и Корнелиус, и Уизли постоянно испытывали устойчивую неприязнь к Драко Малфою, чем провоцировали бы его на опрометчивые, и, может быть, на противоправные поступки.

Амелия сердито выдохнула. Как женщина она была возмущена до глубины души. Если бы не её поддержка, её племянница Сьюзан, подобно Драко Малфою, могла после смерти родителей так же оказаться на попечении чужих людей.

— Расскажите об этом подробнее, — потребовала ведьма.

Дамблдор заговорил о разногласиях с Гарри Поттером, возникших по вине Драко Малфоя. Именно поэтому Альбус старался с самого начала ограничить общение мальчика узким кругом, куда входил выбранный лучшим другом Рональд Уизли. Последний был полностью под влиянием старого волшебника. Когда появился Сириус Блэк, крёстный Гарри, мальчик уже пытался выйти из-под влияния Альбуса, а Сириус в силу своего безалаберного характера был излишне снисходителен и позволял крестнику абсолютно всё. Дамблдору приходилось следить за ними обоими, а между тем героя нужно было настраивать на предстоящую борьбу и натаскивать сражаться с посильными врагами. Например, на втором курсе был василиск…

Глаза мадам Боунс округлились, а кто-то из судей негромко произнёс:

— Надо перечитать «Пророк», помнится, у Скитер была любопытнейшая статейка об этом чудище и о том, как Гарри Поттер его одолел.

Амелия одёрнула себя, чтобы не отвлекаться на посторонние выкрики. Она потребовала:

— Подсудимый, продолжайте!

— Я не сам придумал отправить юного Малфоя к Уизли, но когда это получилось, я был доволен. Мальчик, помещённый в дом, где живёт скромное семейство с очень ограниченными доходами, должен был быстро показать свой мерзкий характер. Порочные наклонности Драко быстрее дали бы всходы, если бы он был окружен волшебниками, подобными Уизли. Ещё я был уверен, что проживание в семье Артура и Молли приведёт к крупной ссоре с Гарри Поттером, который должен был подружиться с Роном Уизли.

Альбус оседлал своего любимого конька и начал пространно разглагольствовать о волшебниках, как о шахматных фигурах, оценивая живых людей лишь с точки зрения возможного использования; видно было, что ему даже под сывороткой правды доставляет удовольствие рассказывать о своих многоходовых комбинациях.

— Люциус Малфой преподнёс мне роскошный подарок, отправившись за решетку. Корнелиус Фадж уговорил Артура Уизли взять на воспитание Драко, вероятно, чтобы отомстить старшему Малфою, потому что по его вине чуть не потерял власть. Когда мне представился случай оставить всё как есть, а не передавать мальчика его дедушке, Сигнусу Блэку, я поддержал Долорес Амбридж на заседании Визенгамота. Время показало, что я был прав. Если мальчик стал таким порочным, будучи воспитанником в честной семьей, то что было бы, если бы его вырастил потакающий во всём родственник?

Амелия прищурилась. Она с трудом сдерживала злость: в великом волшебнике не осталось ничего светлого, если вообще когда-либо было. Боунс ясно понимала, что после признания Дамблдора, что он желал гибели Гарри Поттеру, нет никакой силы на свете, которая помогла бы Альбусу избежать самого сурового приговора. Конечно, за покушение на убийство Драко Малфоя, теперь лорда Блэка, старого мерзавца тоже следовало покарать, но всё же слишком многие ещё связывали этого юношу с Люциусом Малфоем, который успел натворить дел, и Драко в глазах общественности вызывал гораздо меньше симпатии, чем Гарри Поттер.

Вопросы в списке кончились. Амелия не знала, о чём ещё спрашивать, всё было предельно ясно — виновен. Её терзал червячок сомнения и почему-то казалось, что она что-то упустила, забыла о чём-то важном. Это было вполне вероятно — допрос превратился в балаган, и у неё совсем не было времени сосредоточиться и подумать. Боунс в поисках поддержки заглянула в шпаргалку, но лишь удостоверилась, что она задала все вопросы, записанные там.

Однако, сыворотка правды ещё действовала, и ведьме захотелось воспользоваться ситуацией по полной. Какие ещё грешки Альбус Дамблдор накопил за свою долгую жизнь? Пожалуй, это был последний шанс и единственный способ узнать о них.

— Дамблдор, назовите противозаконные поступки, которые вы скрываете. Начните с самого значительного.

Начальница Отдела магического правопорядка опасалась, что задала слишком общий вопрос, но Альбус, мотнув головой, как будто пытался отогнать от себя призрак, сбивчиво ответил:

— Я вступил в сговор с Геллертом Гриндевальдом… мы хотели захватить мировое господство… а потом, когда у нас не вышло, я договорился с ним… инсценировать сражение и спасти его от суда…

Всегда невозмутимая мадам Боунс второй раз за это судебное заседание — немыслимое дело! — потеряла присутствие духа. Она закричала:

— Хватит! Довольно! Ещё немного, и он договорится не знаю до чего! Колдомедик, срочно дайте ему антидот!

Драко запоздало спохватился, что не знает, как подействует обычное противоядие к модифицированной сыворотке правды. Северус не мог оставить этот вопрос без внимания, только сам Малфой прослушал и не запомнил ничего на эту тему, вероятно, занятый чем-то другим, на тот момент более важным. Сейчас уже нельзя было что-то предпринять, и оставалось только ждать, как отреагирует подсудимый.

К счастью, антидот подействовал. Дамблдор медленно приходил в себя. Его глаза расфокусировано оглядывали пространство вокруг.

— Итак, подсудимый, у нас теперь есть достаточно материала для того, чтобы обойтись с вами со всей строгостью закона, — холодно возвестила мадам Боунс.

— О чём… О чём вы говорите? — Голос Дамблдора был непривычно хриплый.

— О вашем признании, которое вы дали под сывороткой правды. Вы во всём признались, Дамблдор, слышите?

— Я не мог ни в чём признаться! — злобно выкрикнул Альбус. Он уже полностью стряхнул с себя навеянное зельем оцепенение.

— Здесь целый зал свидетелей, и есть протокол, вот, ознакомьтесь. — Амелия взяла у секретаря длинный свиток и передала Дамблдору.

Альбус начал было чтение, но тут же отбросил его с криком:

— Чем вы меня напоили? Я требую, чтобы этот допрос был аннулирован! Я был под влиянием зелья, вызывающего бред!

— Вам был дан веритасерум, это подтвердит дежурный колдомедик из Мунго, — отрезала Боунс.

Заговорил молчавший почти весь процесс прокурор Хьюз:

— Подсудимый, от того, признаете вы результаты допроса или нет, ничего не изменится. Не тратьте наше время зря!

Похоже, он был мастером говорить общие слова, предпочитая не вдаваться в тонкости судебного процесса. Вряд ли после своего сегодняшнего фиаско он надолго задержится на прокурорской должности.

Дамблдор проигнорировал Хьюза. Он жестом поманил своего адвоката, чтобы посоветоваться с ним. Тот наклонился к самому уху Альбуса и что-то тихо ему сказал. После этого подсудимый минуту сидел неподвижно, уставившись немигающим взглядом прямо перед собой. В зале установилась мёртвая тишина, и это было затишье перед бурей — все ждали признание Дамблдором своей вины и слова покаяния.

Дамблдор медленно поднялся со своего места. Он собрался с мыслями и произнёс:

— Ну что ж, если это случилось… Если вы заставили меня это сказать, я ничего не могу с этим поделать. Но есть то, что я могу и должен выполнить.

Дамблдор развернулся всем корпусом в сторону Поттера.

— Вы все слепо отрицаете, что Гарри Поттер, который стал лордом Слизерин, это вернувшийся Волдеморт, тёмный волшебник, который терроризировал страну не одно десятилетие и с которым один лишь я по-настоящему боролся. Доводы, которые я приводил, чтобы вы прислушались к здравому смыслу, не подействовали. Ну что ж, возможно, я ошибался, и Гарри — не Волдеморт. Но очень скоро он может стать им, потому что Гарри Поттер — крестраж! Я был уверен, что Гарри в этом теле больше нет. Я отдал приказ убить не мальчика, а жестокого злобного колдуна! Я заботился о вас, обо всех и о каждом, и вы должны меня понять!

В очередной раз присутствующие в зале волшебники разразились криками — что ни высказывание Дамблдора, то сенсация! И неважно, говорил ли Альбус под Веритасерумом или в здравом уме, его слова производили фурор и переполох.

— Не может быть!

— Гарри Поттер — наша надежда! Что у нас останется, если это отнять?

— Как же так?

— Враньё! Дамблдор придумал себе оправдание!

— Что за ерунда — разве бывает крестраж в живом объекте? — басил Юлиус, оказавшийся неожиданным экспертом.

Боунс стиснула зубы и смотрела на Дамблдора, как на пикси, которого требовалось прихлопнуть. Министерские приводили в чувство Фаджа, авроры едва успевали отлавливать волшебников из числа зрителей, которые хотели прорваться к трибуне. На этом фоне молодые лорды Блэк и Слизерин, казалось, излучали спокойствие.

— Тихо!

Установилась тишина, и волшебники обратили внимание на Огдена, который Сонорусом навёл порядок.

— Мы не можем игнорировать заявление, сделанное Альбусом Дамблдором, хотя он больше не находится под влиянием сыворотки правды — слишком серьёзное обвинение он выдвинул. Необходимо удостовериться, для нашего же с вами спокойствия, что всем известный и всеми любимый Гарри Поттер, находящийся здесь в зале, который теперь ещё и лорд Слизерин, не является вместилищем души для… Сами-Знаете-Кого.

Несколько судей изъявили готовность тут же наложить нужное заклинание и закрыть столь щекотливый вопрос, после чего какая-то нервная дамочка с галерки выкрикнула:

— Объясните же мне, наконец, что такое эти крестражи! О них тут говорят, а я и не знаю, что это!

На неё зашикали, но она не унималась:

— Не затыкайте меня! Вдруг это опасно? Честные волшебники должны уметь от них защищаться, если они нападут. Научите нас заклинанию!

К счастью, кто-то догадался произнести: «Силенцио!», и нарушительница порядка умолкла.

Хмурый Тиберий, переждав непредвиденную помеху, продолжал:

— Я не сомневаюсь, что среди членов Визенгамота хватает знающих волшебников, которые способны квалифицированно использовать нужное нам заклинание. Однако, хотел бы напомнить, что полученные вами результаты нельзя будет занести в протокол, поскольку ни один из вас не является экспертом. Вывод один — обратиться в Отдел тайн.

Огден сделал паузу и обвёл тяжелым взглядом притихший зал.

— Сейчас я прикажу послать в Отдел тайн за специалистами. Объявляется перерыв на тридцать минут!

Глава 70. Паук и его паутина

Начался перерыв; хотя всем хотелось размять ноги, из зала никого не выпускали, вероятно, опасались утечки информации. Впрочем, члены Визенгамота при желании могли двигаться в пределах площадки. Вскоре судьи и представители общественности начали хаотично перемещаться по тесному залу, шумно обсуждая шокирующие новости. То там, то здесь появлялись группы оживлённо переговаривающихся волшебников в сливовых мантиях. Ещё одна группа в чёрном, в которой была Амелия Боунс, о чём-то яростно спорила.

Гарри остался сидеть; он лишь развернулся в сторону верхних ярусов, чтобы посмотреть на реакцию присутствующих волшебников. Поттер хотел знать, воспринимают ли они всерьёз выдвинутое предположение о том, что он — крестраж.

Драко тоже не ушёл, но его внимание привлекло другое. Прямо перед ним на тесном пятачке перед кафедрой председателя, обхватив себя руками, стояла Амелия Боунс. Недоброжелательно настроенные министерские уже ушли, но она явно расстроилась после разговора с ними и теперь походила на нахохлившегося воробья. Вокруг неё столпились члены её команды, прежде державшиеся в тени. Они пытались её утешить, но получалось откровенно плохо. Драко напряг слух, он был достаточно близко, чтобы при некотором везении разобрать, о чём они говорили, — те, к счастью, не наложили никаких чар. Интерес Малфоя не был праздным, наверняка, разговор шёл о подмене свитка, и инициатор этой подмены хотел знать, что Боунс намерена предпринять.

— …Не могу понять, как же я так оплошала, — говорила Амелия, глядя в пол. — Не задать самый главный вопрос, ради которого я затевала весь этот судебный процесс! Я должна была узнать, сколько крестражей у неназываемого и где они! Мне не важно, что кое-кто сейчас указал мне на мою промашку, это было моё желание всё выяснить, а тут такое…

Драко похолодел. Если Боунс сможет каким-то образом выяснить интересующий её вопрос о крестражах раньше того момента, который запланировал он сам, всё рухнет! Исчезнет последний шанс на осуществление того, что он так тщательно готовил, и работал над этим даже с большим усердием, чем судебный процесс над Дамблдором!

— Процесс ещё не закончен, — обнадёжил один из подчиненных Боунс, молодой энергичный волшебник. — После перерыва можно к этому вернуться.

— Без сыворотки правды это бесполезно, старик не станет сотрудничать, — обречённо сказала Амелия.

— А может, заняться этим сейчас, пока перерыв? А чтобы он не мог солгать, заставим его слить воспоминания в думосбор.

— Думосбор — это прекрасно, Фрейзер, — мрачно усмехнулась Боунс. — Вы посмотрите на Альбуса. Думаете, вы сейчас можете что-то от него потребовать?

И правда, Дамблдор в ожидании невыразимцев не просто приободрился, он воспрял духом, от его недавней немощи не осталось и следа.

— Думаете, Амелия, Гарри Поттер действительно… — замялся Фрейзер. — Если да, то Дамблдора придётся отпустить, ведь всё то, что он сказал, окажется правдой, и он…

— И он окажется нашим спасителем, — подытожила Боунс. — Нет, я так не думаю. Что Малфой, что Поттер совершенно не испугались такого поворота, и это о чём-то да говорит. Я как раз надеюсь, что это Альбуса ждёт сюрприз, когда здесь окажутся невыразимцы.

— Но всё же, как узнать то, что Дамблдор скрывает о крестражах? Вы же так хотели в этом разобраться, Амелия. Вопрос настолько важен, что действительно непонятно, как вы могли пропустить его в списке. Может, какая-то случайность, из-за которой поменялся порядок вопросов, и вы его просто не заметили? Дайте мне свиток, я взгляну.

В этот момент Драко, замерший, чтобы не упустить ни слова, краем глаза отметил застывшего столбом секретаря Честертона. Тот жадно прислушивался к разговору. Юджин, в отличие от колдомедика, не пытался сбежать, но тоже очень беспокоился, не всплывёт ли его участие в подмене.

Амелия подняла руку, и оказалось, что у неё в кулаке всё ещё зажат злополучный документ.

— Не стоит, дело прошлого, — как можно небрежней сказала она и, достав палочку, развеяла бумагу.

Драко и Честертон выдохнули.

Внезапно началось оживление. Его вызвали деловито шагавшие по проходу двое волшебников в серых мантиях с низко надвинутым капюшонами в сопровождении служащего Министерства. Процессия подошла к кафедре, где у одного из невыразимцев состоялся короткий разговор с мадам Боунс и судейскими, после которого Тиберий Огден объявил об окончании перерыва.

Когда распалённые волшебники неохотно разошлись по своим местам, Тиберий зачитал выписку из протокола, поданную секретарём:

— Заседание суда по делу Альбуса Дамблдора, обвиняемого в сокрытии информации о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть, было прервано в целях достоверной и компетентной проверки его заявления, в котором он утверждал, что Гарри Джеймс Поттер, лорд Слизерин, известный как Мальчик-Который-Выжил, является живым крестражем Неназываемого. — Затем Огден пояснил: — Присутствующие сейчас в зале представители Отдела тайн проведут проверку и установят, является ли это правдой.

Тиберий жестом дал разрешение начать процедуру, и один из невыразимцев вышел вперед.

— Прошу лорда Слизерин выйти сюда, — бесстрастно проговорил он.

Поттер не спеша поднялся и, с трудом сдерживая ухмылку, вышел вперёд. Драко сел свободнее, отмечая, что и заместитель министра немного расслабился — здесь они не ожидали неприятностей. Рядом с кафедрой Огдена возник стул, на который тут же опустился Гарри, а волшебник в серой мантии начал творить сложные чары. Пассы палочкой продолжались не менее минуты, в это время были слышны лишь сдержанные шепотки и покашливания.

Невыразимец опустил палочку, и Гарри хотел было подняться, но оказалось, что то же самое колдовство нужно повторить другому представителю Отдела тайн, чтобы результат совпал и, таким образом, стал неоспоримым. Но и эта минута закончилась, и невыразимец под протокол огласил вердикт.

— Гарри Джеймс Поттер, лорд Слизерин, не является крестражем! — заявил он. — Проверено двадцать пятого января тысяча девятьсот девяносто пятого года невыразимцем Джоном Смитом.

Оба невыразимца коротко поклонились и, не дожидаясь реакции на оглашённые выводы, быстрым шагом покинули зал суда. Едва в разлившейся тишине раздался стук двери, закрытой за ними, как все отмерли. Раздавшиеся выкрики перекрывал возглас Дамблдора:

— Этого не может быть!

Старый колдун снова попытался встать, но внезапно схватился за грудь и начал оседать. Подскочивший адвокат помог Альбусу удержаться на ногах и опуститься в кресло. Колдомедик Бриггс, который сегодня уже осматривал подсудимого, после целой серии заклинаний в этот раз констатировал сердечный приступ. Видимо, при стольких свидетелях у целителя не было другого выхода, как честно исполнить свой долг. Бриггс с разрешения суда дал Альбусу зелье, которое позволяло купировать приступ и дождаться госпитализации, если такое решение будет принято. Прокурор и мадам Боунс подошли к Верховному чародею, чтобы обсудить ситуацию.

Пока представители суда решали судьбу Дамблдора, шум в зале не утихал. Драко наклонился к Гарри.

— Однозначно, заседание перенесут. Старого козла отправят в Мунго, а он там окопается, чтобы затянуть процесс, — предрёк он.

— Вы с Перси говорили, что вряд ли всё ограничится одним днём, так что какая разница, — напомнил Поттер.

Он не отрываясь смотрел на директора, очевидно, надеясь, что правосудие восторжествует прямо сейчас в связи со смертью подсудимого. Но именно этому не суждено было сбыться — зелье подействовало, и Дамблдору полегчало.

— Ну, если бы все постарались, вердикт могли бы вынести и сегодня. Боунс молодец, а вот Огден сдулся, — презрительно сказал Драко. Он очень хотел, чтобы их прогнозы на долгий процесс не оправдались. — Он во время заседания занял странную позицию, ему следовало вести себя гораздо активнее.

Малфой не стал добавлять, что Тиберий, на его взгляд, вёл себя просто трусливо, не желая принимать ни одного спорного решения.

— Ты же говорил, что Огден против Дамблдора. — Гарри по-прежнему всё делил на чёрное и белое.

— Я говорил, что Огден его недолюбливает. А вот выступать ли на стороне Дамблдора или против него, такие фигуры, как Тиберий, решают по обстоятельствам.

За те несколько минут, пока мадам Боунс и Огден совещались, Дамблдор окончательно показал, что сегодня он умирать не собирается. Хотя он по-прежнему держался за грудь и дышал с трудом, его взгляд был как раньше жёстким и цепким, а его адвокат, как ястреб на руке охотника, готов был наброситься на любого, на кого укажет хозяин. Фелпс явно не чувствовал себя обязанным развалить дело за обещанные лордом Блэком деньги. Очевидно, его невмешательство, пусть и за огромную сумму, касалось лишь допроса под веритасерумом, который Драко в своей записке просил не оспаривать.

Совещание, очередное за сегодня, закончилось. Как Драко и опасался, Огден зачитал постановление, в котором подсудимого под охраной должны были отправить в Мунго, а следующее заседание назначить, когда будет получено разрешение колдомедиков на участие в нём их пациента. Услышав объявление, многие разразились негодующими выкриками, кто-то разочаровано застонал, но были и те, кто требовал оставить старого и больного волшебника в покое. Нельзя ухудшать его здоровье ненужными судебными процессами, которые инсценируют злопыхатели такого заслуженного члена общества, как Альбус Дамблдор.

— Нет, ты послушай, Драко! — заволновался Поттер. — Как замышлять над нами расправу, так он молодой и сильный, а как получить по заслугам, так не троньте его! Верно ты сказал, сейчас он отправится в Мунго, а потом оттуда вообще куда-нибудь затеряется. Чинуши потом будут только хлопать глазами.

Но, к удивлению присутствующих, сам Дамблдор оказался против отправки в больницу. Он тихим голосом попросил о продолжении процесса и пожелал, чтобы ему дали слово, поскольку ему нужно было заявить о чём-то очень важном. Суд, видимо, приняв во внимание состояние подсудимого, решил пойти ему навстречу. Чтобы всем было слышно тихую речь, адвокат наколдовал Сонорус, и Альбус заговорил:

— Я не знаю, как Гарри Поттеру удалось обмануть невыразимцев, не иначе, Драко Малфой опять помог ему. Этот юноша, сын презренного Люциуса, горазд на всяческие уловки. Вы по-прежнему не видите того, что знаю я. И пусть Отдел тайн не подтвердил моё обвинение, я докажу, что прав. Я желаю поклясться своей магией в том, что говорю правду!

В руке у Альбуса оказалось волшебная палочка, которую подал ему адвокат, — они, видимо, успели об этом договориться. Не дожидаясь разрешения суда, вернее, подозревая, что ему откажут, Дамблдор быстро произнёс, с трудом справляясь с одышкой:

— Я, Альбус Дамблдор, клянусь своей магией, что говорю правду. Гарри Джеймс Поттер — крестраж тёмного волшебника Волдеморта! Люмос! Нокс!

Палочка в руке у Альбуса засветилась и погасла. Обессилевший старик выронил её, и она покатилась по полу. Фелпс поспешил поднять её. Присутствующие опять заволновались: до этого Дамблдор всячески избегал подобных клятв и не обращался к магии, даже если на этом настаивали представители обвинения и его отказ можно было истолковать не в его пользу. Такая клятва и горячее, искреннее стремление донести правду до народа напомнили волшебникам в зале, что именно таким был Альбус Дамблдор, которого они уважали, за которым шли и который, не щадя своего здоровья и даже жизни, борется за то, во что верит.

Поттер и до этого сохранял спокойствие с величайшим трудом. Сейчас, увидев, куда клонит Светлейший, он в несколько скачков оказался перед креслом подсудимого.

— Дамблдор! — вне себя выкрикнул Гарри. — С чего ты, старый урод, решил, что я крестраж? Тебе же сказали умные парни из Отдела тайн, что это не так, так почему ты опять твердишь эту чушь? Почему ты не даешь никому спокойно жить? — Гарри на мгновенье остановился, чтобы перевести дух, и продолжал, уже обращаясь к судьям: — Не слушайте его, у него давно уже с головой плохо!

Драко почувствовал, что аргументы Поттера иссякли и его надо выручать. Он поднялся и заговорил, стараясь спокойным тоном сгладить негативное впечатление от несдержанности Гарри.

— Общеизвестно, что если волшебник клянется магией в том, в чём искренне уверен, магии он не лишается, — сказал он, делая себе зарубку на память, чтобы поговорить с Поттером. На следующем заседании лорд Слизерин должен вести себя подобающе и не поддаваться на провокации. Сейчас уже не было сомнения, что процесс затянется, и наверняка Дамблдор не раз будет пытаться вывести из себя своего бывшего героя.

— Это верно, магия не делит высказываемую информацию на правдивую или ложную, она лишь таким образом подтверждает, что волшебник говорит правду, или то, что считает правдой, — подтвердила Боунс.

Всё шло к тому, что Альбус Дамблдор проведёт свои последние дни не в Азкабане, а в Мунго. Оставалось чуть-чуть — признать в судебном порядке, что Альбус бредит наяву.

— Я не заблуждаюсь, — упрямился Дамблдор. — Гарри, ты — крестраж! Мальчик мой, я понимаю, как тебе больно это слышать, но прими это и смирись. У тебя под шрамом находится то, от чего наша страна может оказаться в величайшей опасности. — И, обращаясь к суду, Альбус возвысил голос: — Мальчик должен умереть!

Поттер, ругаясь вполголоса, провёл рукой по лицу. Драко знал, что тот делает: так Гарри накладывал и убирал маскирующие чары. Будучи очень сильным волшебником, он легко творил бытовые чары без палочки, если ему приходилось многократно их повторять.

— Вы где-нибудь видите шрам? — с нажимом спросил Поттер, оглядывая присутствующих.

Тиберий быстро вышел из-за кафедры и, на ходу доставая палочку, наложил на Гарри одно за другим несколько заклинаний.

— Действительно, это был гламур, шрама нет, — подтвердил он.

Огден вернулся на своё место и провозгласил:

— Для протокола: достоверно установлено, что Гарри Джеймс Поттер, лорд Слизерин, не является чьим-либо крестражем. — И добавил потеплевшим голосом: — И мы все этому очень рады.

Раздался стон — Дамблдор схватился за голову.

— Не может быть, — просипел он. Альбус начал раскачиваться, повторяя: — Не может быть, не может быть…

Пока он это делал, слово взял адвокат. Фелпс указал суду на то, что Альбус Дамблдор, обвиняя Гарри Поттера и Драко Малфоя, искренне заблуждался, и поэтому заслуживает снисхождения.

— Что вы понимаете под снисхождением? — спросил прокурор Хьюз. Он внезапно активизировался.

— Предлагаю… — адвокат взглянул на Дамблдора, который по-прежнему находился в прострации. — От лица своего клиента прошу прекратить судебный процесс за отсутствием состава преступления, — бойко отбарабанил Фелпс.

Огден скривился, как будто у него болели зубы, а Амелия истерически расхохоталась.

— Об этом не может быть и речи, — отрезал прокурор. — В ходе процесса всплыли новые факты, и это не простые нарушения, а преступления, которые нужно дополнительно расследовать. Эпизодов слишком много, чтобы торопиться с вынесением приговора. Начиная от обвинения в том, что Альбус Дамблдор косвенно побуждал сотрудников Министерства к растратам, кончая новыми фактами о его участии в катастрофе на Турнире Трех Волшебников. Максимум, на что вы можете рассчитывать — Альбус Дамблдор будет дожидаться следующего заседания не в Азкабане, а в Мунго.

— Мой клиент уже высказал свое нежелание отправляться в больницу, — отказался адвокат.

Амелия саркастически поинтересовалась:

— И куда же он желает отправиться, если ни Азкабан, ни Мунго ему не подходят?

— Домой, — простительно проговорил Альбус, поднимая голову, и всем стало видно выражение его лица — трогательное смирение. Сейчас он выглядел просто как больной старик. — Пожалуйста!

— Давит на жалость! — взволнованно сказал Драко, сжимая кулаки.

Поттер, который уже вернулся на своё место, молча кивнул — он всё ещё не успокоился и тяжело дышал.

Тиберий посмотрел на Амелию и отвернулся. Ни первый, ни вторая не спешили высказываться. Драко не понимал причину этого молчания до той поры, пока не посмотрел на зал, полный волшебников. Для Драко сейчас присутствующие разделились на две категории: судьи, принимающие решение в деле Дамблдора, и зрители. Последние ни на что особо не влияли, разве что служили индикатором происходящего, и по ним было легко отследить, как воспримут то или иное событие другие волшебники, не попавшие сегодня в зал суда. Репортёры, которые с некоторой натяжкой могли относиться к зрителям, были, безусловно, важны, так как формировали общественное мнение, но прямо сейчас они не принимали участия в судьбе подсудимого.

А вот то, как реагировали члены Визенгамота на Альбуса, усиленно давившего на жалость, было очень важно. Сейчас многие судьи сопереживали старику, которого многие из них знали и уважали с детства. Все забыли о том, по какому поводу Дамблдор оказался на скамье подсудимых, они не могли допустить, чтобы со старым и больным волшебником обошлись так скверно. Дамблдор впервые выступал в качестве обвиняемого, и волшебники откровенно не знали, как по отношению к нему себя вести. Кто-то из них вообще считал, что судить великого волшебника — само по себе преступление.

Большинство членов Визенгамота всё же стремились поступать по закону и справедливости. Они пытались ориентироваться на реакцию официальных лиц и представителей Отдела магического правопорядка, ожидая, пока им предложат проголосовать. Желательно было получить подсказку, за что отдать свой голос, потому что было непонятно, что лучше — то ли настоять на отправке старика в больницу, то ли заключить под стражу, невзирая на былые заслуги. Не все судьи понимали, что происходит и какова должна быть процедура в таком случае, но все хотели, чтобы кто-нибудь предложил приемлемый выход из положения.

Другие же — среди них были сторонники Драко — не любили Дамблдора так сильно, что в любом случае не стали бы требовать справедливого судопроизводства, и им было плевать на его жизнь и здоровье, ведь до сих пор существовала опасность, что Дамблдор будет использовать малейшую возможность, чтобы ускользнуть и избежать наказания. Такие волшебники как раз не возражали, что на этом процессе не было порядка. Среди них в числе прочих были лорды Блэк, Слизерин и Пруэтт, а также команда Амелии Боунс. Они только приветствовали нарушения, потому что это помогало разоблачить Дамблдора.

Пока Драко пытался оценить новое соотношение сил, он не замечал, что среди тех, кого он считал своими соратниками, наметился раскол. Некоторые волшебники кидали на Малфоя откровенно недовольные, а кое-кто и разгневанные взгляды. Возможно, Драко в конце концов заметил бы это, но тут прокурор Хьюз, воспользовавшись тем, что подавлявшие его прежде коллеги-волшебники молчат, заявил:

— Обвинение предлагает удовлетворить ходатайство адвоката Фелпса и разрешить подсудимому Альбусу Дамблдору дожидаться следующего заседание суда под домашним арестом. Основанием служит преклонный возраст и ухудшившееся самочувствие. — Хьюз обратился к Тиберию: — Господин Огден, вы сами подпишете постановление или поставить вопрос на голосование?

Проигнорировав недоумевающий взгляд Амелии, Огден проговорил:

— Как Верховный чародей, я имею право самолично утвердить это постановление. Однако, для этого Альбус Дамблдор должен поклясться своей магией, что не покинет место постоянного проживания, которое указано в документах дела, и обязуется явиться на следующее заседание суда, о дате проведения которого будет объявлено дополнительно.

Оставалась слабая надежда, что Дамблдор откажется, но тот не доставил Драко и другим своим врагам такого удовольствия. Проговорив стандартную формулу клятвы, Альбус выполнил поставленное условие, после чего председательствующий приказал:

— Секретарь Честертон, подготовьте бумаги.

Через минуту подпись Огдена уже стояла на документе, и стало ясно, что Дамблдора отправляют домой. Старый паук опять всех переиграл. «Ну ничего, — думал Драко, — это ещё не конец, на следующем заседании от тебя и мокрого места не останется, уж я постараюсь!»

Быстро уладили необходимые формальности, и после того, как было объявлено о закрытии заседания, Дамблдору разрешили покинуть Министерство.

— Спасибо, мой мальчик, я этого не забуду, — Альбус тепло поблагодарил прокурора, проходя мимо.

Преисполненный пафоса Хьюз ответил:

— Суд в магической Британии строгий, но справедливый!

Едва Дамблдор оказался за пределами зала суда, за ним вдогонку бросились репортёры, расталкивая прочих волшебников. Несмотря на состояние здоровья, старый паук задержался немного, чтобы сказать несколько слов. Что именно он говорил, расслышать не удалось, но не было сомнения, что об этом можно будет узнать завтра в свежем выпуске прессы.

— Почему у меня такое чувство, что его оправдали?

Драко обернулся и увидел Северуса. Крёстный провёл всё это время в комнате для свидетелей, но до его допроса дело так и не дошло. После окончания заседания он пошёл разыскивать Драко.

— Не волнуйся, ему остаётся только это — пытаться вызвать жалость, — презрительно отозвался Малфой. — Ты ведь не в курсе, что было на заседании? Я тебе сейчас всё расскажу в подробностях, ты ведь пойдёшь с нами на Гриммо? Куда же Гарри подевался, только что был здесь…

Поттер нашёлся в компании адвоката Кларксона, который присутствовал на суде среди зрителей. Они оба горячо обсуждали процесс, одинаково недовольные финалом. Малфой и Снейп подошли к ним, чтобы поторопить Поттера и напомнить Кларксону быть на связи.

Оказавшись, наконец, дома, Драко приказал подавать ранний ужин. Кричер расстарался, и вкусная еда вкупе с приятной беседой несколько сгладили неприятный осадок, оставшийся после первого дня процесса.

— Запасайтесь терпением, — напутствовал Северус молодых лордов. — Моё долгое знакомство с Альбусом подсказывает, что без этой добродетели не обойтись.

Драко как раз не доставало терпения: каждый день, проведенный Дамблдором на свободе, отодвигал осуществление Мечты. Почувствовав, что больше не в силах хранить её, Малфой после возвращения Северуса в Хогвартс решил рассказать Гарри свою главную тайну.

Глава 71. Взрослые игры

— Теперь ты понимаешь, почему так важно, чтобы Дамблдор отправился за решетку?

Гарри кивнул. Трудно было вообразить себе более нелепую ситуацию — Дамблдор спокойно приветствует отпущенных на свободу Люциуса Малфоя и других осужденных Пожирателей. В этом и был план Драко — добиться освобождения отца. Он стал мечтать об этом с того самого дня, как узнал о существовании крестражей и о необходимости их уничтожения.

Было уже поздно; несмотря на то, что день выдался напряжённый, молодые лорды засиделись за разговором. Драко, привычно приняв от Гарри магическую клятву молчать, рассказал ему, что собирается поставить вопрос об освобождении отца и других Пожирателей, с тем, чтобы они занялись розыском и уничтожением крестражей своего бывшего хозяина. Кому, как не им, практикующим тёмную магию, разбираться в таких вещах и уметь им противостоять?

— Ты точно не против?

— Нет, я же говорил тебе, когда помогал с Эквиллибриумом. Для меня важно, что эти волшебники — прежде всего чьи-то отцы, а уже потом — последователи Волдеморта. Ты уже думал, под какие гарантии их выпустят?

— Конечно. Под клятву, вернее, под Непреложный обет, он надёжнее.

— Для этого они должны искренне хотеть искупить свою вину, уничтожая крестражи.

— Конечно, искренне. Я не сомневаюсь, что все они, начиная с моего отца и кончая мистером Крэббом, совершенно искренне раскаиваются в том, что присоединились к Лорду.

— Раскаиваются потому, что проиграли? — проницательно спросил Поттер.

— Врать не буду, не без этого, — усмехнулся Драко. — Но ведь это ничего не меняет? Главное, что бывшие последователи Лорда честно заслужат прощение.

— Ты говоришь об этом с такой уверенностью… Ты не думал, что твой отец и другие Пожиратели будут против такой инициативы?

— Ты прав, узники ещё ничего не знают, но пока слишком рано их обнадёживать. Вот поэтому я всё ждал, когда мерзкий паук окажется в Азкабане и не сможет повлиять ни на Министерство, где нам поможет Персиваль, ни на Визенгамот. Но всё указывает на то, что влияние Дамблдора до сих пор не ослабло.

— Ладно, остается только ждать. Потерпи, верно сказал профессор: ещё несколько заседаний, и его обязательно посадят.

— Знаешь, Гарри, я очень боюсь, что Дамблдор сам предложит информацию о крестражах, как плату за свою свободу. Вот поэтому я настоял на том, чтобы убрать вопросы на эту тему из списка для Амелии Боунс.

— Понятно. — Гарри решил сменить тему. — Ты точно уверен, что нам не следует пойти завтра в школу?

— Сейчас нам нечего делать в Хогвартсе, когда Дамблдор по постановлению суда будет безвылазно там торчать. Ты хочешь сцепиться с ним в каком-нибудь школьном коридоре? Из директоров его никто не выгонял, представь, что он воспользуется своей властью, достанет палочку и заорет: «Мальчик должен умереть!» Что ты будешь делать?

Оба парня расхохотались, правда, смех был немного нервный. Они сообразили, что на директора не было наложено никаких ограничений в плане колдовства и палочку у него не конфисковали. А если бы даже отобрали, наверняка у него были запасные. То, что Дамблдор так быстро очухался после сердечного приступа, означало, что и со здоровьем, и с магией у него всё в порядке. Старый волшебник по-прежнему был опасен, и не только своим умением плести интриги.

* * *

На следующий день начался кошмар в прессе. Все, кроме Риты Скитер, которую уже давно перекупил лорд Блэк, оказались под колпаком Дамблдора и пели ему дифирамбы, призывая прекратить безжалостное преследование величайшего волшебника.

Альбус, успевший мимоходом дать интервью сразу нескольким печатным изданиям, умудрился выдвинуть обвинения в том, что на суде его опоили, и вовсе не сывороткой правды, а чем-то противозаконным, в результате чего он оговорил себя и признался в том, чего не совершал. Одновременно с этим Дамблдор уверял, что пытался убить обоих юношей — Поттера и Малфоя — лишь потому, что искренне был уверен, что они находятся под влиянием Волдеморта. Вероятно, так ему посоветовал адвокат, объявивший об этом на суде. Альбус совсем не стеснялся заявлять об этом, моральная сторона вопроса, похоже, его совершенно не смущала.

Бойкие репортёры, безошибочно найдя тональность, которая никого не оставила равнодушным, освещали процесс однобоко, напирая на то, что какие бы ни были нарушения закона со стороны великого волшебника, он хотел как лучше. Никто не вправе его судить, пока не достигнет таких же высот, поэтому оба «прытких юноши» — так молодых лордов упоминали в прессе — заслуживают порицания. Правда, по-настоящему плохо о Драко и Гарри не писали, указывая лишь на то, что они заигрались во взрослых и влиятельных волшебников, и рядом нет никого из родных, чтобы наставить лордов Блэка и Слизерина на путь истинный.

Гарри и Драко безвылазно сидели на Гриммо, читали прессу и поражались градусу идиотизма. Настроение, и прежде бывшее не очень хорошим, стремительно портилось. Драко, опомнившись, занялся делами. Дамблдора следовало поскорее прижать, и лорду Блэку необходимо было списаться со своими единомышленниками и на следующем заседании начать атаку на старого паука, чтобы тот перестал чувствовать себя так свободно.

Но всё пошло не по плану. Уже к вечеру стали приходить неутешительные новости. Первым написал Персиваль, он сообщил, что завтрашнее очередное заседание Визенгамота отменяется — в Министерстве началось брожение. Он советовал двум лордам, заварившим такую кашу, лишний раз не покидать особняк.

Потянулось время ожидания. Поттер сходил с ума от скуки (делать уроки — не вариант), и Драко пришлось в конце концов отправить домовика за Гермионой. Воссоединившаяся парочка засела в библиотеке, где они занялись изучением литературы по артефактам, выполняя мечту Грейнджер создать переводчик с парселтанга. Правда, до создания какого-либо прибора было ещё далеко, исследователи пока что не продвинулись дальше составления списка нужной литературы. Самое главное, Гарри был при деле и не мешал Драко работать.

Малфой дюжинами рассылал письма; адресаты были самые разные — подчинённые Драко, единомышленники, старейшины Визенгамота. В отличие от прошлых месяцев, теперь многие не отвечали. Обычно ответы приходили совиной почтой в тот же день, в крайнем случае на следующий, но сейчас время ожидания затянулось на три дня и больше. Драко понял, что закончился его счастливый период, когда он с лёгкостью мог договориться с любым влиятельным волшебником, и тот с радостью выполнял все его просьбы.

Этот факт заставил Драко провести несколько часов, запершись в кабинете. Оттуда он вышел собранный и готовый продолжать. Но молодой лорд никому бы не признался, что ему стоило немалого труда взять себя в руки. К счастью, ему удалось убедить себя, что ещё не всё потеряно. Было бы странно, если бы никто не заметил таких явных нарушений во время допроса Дамблдора на суде. Сейчас Драко вспомнил разговор с крёстным о своих первых успехах на политическом поприще — организованном пророчестве лже-Трелони. Тогда Снейп сказал, что это не Драко блестяще выполнил задуманное, а ему позволили это сделать другие политики, котором это было выгодно. В очередной раз Малфой был согласен с Северусом.

Итак, сейчас те, кого Драко считал своими союзниками, не намерены позволять ему и дальше продолжать в том же духе, не важно, по какой причине. Но это не означает, что он так легко сдастся. Если прямо сейчас Малфой не может ничего предпринять, значит, нужно дождаться благоприятного момента, а ждать и выбирать время для контратаки он умеет.

* * *

Однако, неприятности только нарастали. Об этом можно было судить по статьям «Пророка» и других газет и журналов. Персиваль писал, что они с Фаджем пытались надавить на прессу, которая обычно прислушивалась к пожеланиям министра, но только не в этот раз. Редакторы ежедневных и периодических изданий нащупали золотую жилу в статьях об угнетаемом добром волшебнике, ставшим ненужным, потому что к власти пришли маги, исповедующие иные ценности.

Кроме неприятной, но пустой болтовни, в газетах публиковали и по-настоящему тревожащие новости. Родственник колдомедика Шафика, заседавший в Визенгамоте, давал интервью за интервью о том, как подозрительно выглядела процедура приёма сыворотки правды. С таким свидетелем выдвигаемые Альбусом обвинения выглядели уже более достоверно. В связи с этим кто-то из репортёров задался целью отыскать колдомедика Сэмуэля Морлея Бриггса, чтобы дать слово и ему, соблюдая баланс в освещении событий, но это не удалось — тот с семьей срочно выехал из страны. Надо ли говорить, что газеты обсосали эту подробность, делая вывод, что недруги действительно могли опоить и оболгать великого волшебника, как тот и подозревал.

В газеты писали неравнодушные граждане в поддержку Дамблдора, они же собирались на акции протеста. Драко, отлично зная, что среднего волшебника так просто на такое не раскачать, был уверен, что это Дамблдор постарался. Недаром тот даже опоздал на суд, распинаясь перед репортёрами в атриуме Министерства, создавая благоприятное для себя мнение прессы. Драко в который раз подумал, что промахнулся, подкупая одну только Скитер. Если она брала качеством, то оппоненты — количеством, и имена «Поттер» и «Малфой» если и не покрывались грязью в печатных изданиях, то, по крайней мере, трепались без конца. Доставалось и властям; Фадж, который очень трепетно относился к тому, что думают о нём его избиратели, вместо воды пил умиротворяющий бальзам. Персиваль, стиснув зубы, готовил документы, проводил встречи, отдавал приказы, но итогом всё равно было лишь упоминание команды министра в газетах исключительно в негативном ключе.

В Министерстве царили разброд и шатание. Кто-то поддерживал Дамблдора, кто-то был против. Аластор Муди отменил свои занятия в Хогвартсе и мутил народ в Аврорате, подбивая на неповиновение Фаджу. Скримджер самоустранился, занимая выжидательную позицию, — он как-то уже обжёгся на молоке, да и сейчас дул явно не на воду.

Министр, который перманентно был настроен против Дамблдора и обычно не сдерживал резких выражений, теперь помалкивал, потому что часть начальников департаментов и даже рядовых сотрудников требовали от власти вернуть великого мага. Вероятно, это требование было желанием вернуться в то время, когда Дамблдор был Верховным чародеем и «у всех всё было хорошо».

Фадж и Перси старались соблюсти нейтралитет, чтобы не потерять власть, и пытались придумать, как успокоить общественность, но пока особо не преуспели. Если министр не был самым храбрым и самым умным, то идиотом он тоже не был. Обсуждая с помощником положение в стране и Министерстве, они оба, независимо друг от друга, пришли к выводу, что Дамблдор в одиночку, даже используя весь свой ресурс, не смог бы настолько обострить ситуацию. Однако, сходу, без веских доказательств, они не могли предположить, кто мог стоять за всем этим безобразием, и противоборствующая сторона представлялось на данный момент безликой массой, требующей свободы Дамблдору, отставки Фаджа и вообще абстрактных перемен к лучшему.

Но были и те, кто чётко обозначил свою точку зрения и поддержал команду министра, которая, как всем было известно, тесно сотрудничала с лордом Блэком. Кассиус Уоррингтон, которому перед началом турнира показалось, что Малфой хочет перетянуть на себя внимание, теперь так не считал. Он принёс своего рода извинение, убедив отца поддерживать Фаджа. Такая же мотивация оказалась и у Макмилланов: отец и дядя Эрни захотели искупить недоразумение с особняком Малфоев и тоже примкнули к Фаджу. В числе сторонников последнего ожидаемо оказался и отец Седрика Диггори Амос. Практически весь департамент магического правопорядка во главе с Амелией Боунс, не скрывая своих предпочтений, высказывался за министра, если Корнелиус не отменит полученные на суде результаты допроса Дамблдора. К радости Персиваля, Артур не поддался примеру многих своих сослуживцев и самоустранился, не вступившись за своего бывшего покровителя и наставника.

* * *

Но так обстояли дела в Министерстве, в котором противоборствующие стороны пока всего лишь обозначили свои разногласия, до открытого противостояния там пока не дошло. А вот с Визенагамотом было непонятно — похоже, старые союзы распались, а Тиберий Огден начал собирать новую коалицию, куда Драко не позвали. Об этом юноше сообщила Вальбурга. На вопрос внука, откуда это известно, она напомнила, что портреты имеют свои источники информации.

Драко и Гарри тогда подумали, что хуже быть не может, но уже на следующий день поменяли своё мнение. Из газет они узнали, что Амелию Боунс смещают с должности за многочисленные нарушения во время судебного процесса, за законностью которого она как раз была призвана проследить, а на её место назначают вовремя подвернувшегося прокурора Хьюза. Настал черёд Амелии расплачиваться за взятую на себя ответственность.

Драко нашёл предлог, чтобы встретился с Боунс. Он прекрасно знал, что должен ей, и не измерял этот долг деньгами. Нарушая просьбу Персиваля не покидать особняк, лорд Блэк отправился в Министерство. Он застал Амелию за сбором вещей.

— Добрый день, мадам Боунс. Зашел уточнить насчёт завтрашнего очередного заседания Визенгамота — предыдущее, если вы в курсе, отменили — и не мог пройти мимо вашего кабинета, чтобы засвидетельствовать своё почтение. Слышал о принятом решении. Поверьте, тот, кто настаивает на вашем увольнении, просто осёл.

Амелия не стала заострять внимание на причине, по которой она спешно освобождала своё рабочее место. Она, стараясь сохранять беззаботный вид, проговорила:

— Уезжаю, надо сменить обстановку. Я, может быть, и поборолась бы, но тогда моя команда — волшебники, которые мне доверились, будут уволены, а этого я не хочу. Кстати, я скоро увижусь с Гризельдой Марчбэнкс. Если хотите, могу передать ей от вас привет.

Драко читал в её словах «спешу с отъездом, пока не привлекли к суду». В сложившейся обстановке нельзя было исключать и такую возможность. Пока что лорд Блэк не мог её защитить, поэтому просто сказал:

— Конечно, поезжайте. После такого начала процесса отдых не помешает. Думаю, вы не прогадаете, если отправитесь в краткосрочный отпуск.

Драко знал, что мадам Боунс прекрасно понимает намёки. Большего он сказать не мог, но был уверен, что Амелия теперь в курсе его планов.

Выйдя из кабинета бывшей начальницы Отдела магического правопорядка, Малфой подумал, не заглянуть ли к Персивалю, но атмосфера в Министерстве была настолько неприветливой, что он поспешил домой. Лучше встретиться с Перси завтра, когда Драко будет в Министерстве по официальному поводу.

* * *

Лорд Аристидес Эшкрук при всей своей нелюбви к Дамблдору ясно сознавал, что на процессе, где тот был обвиняемым, творился произвол. Они с Тиберием Огденом, давая неофициальное согласие на судебное преследование Дамблдора, не ожидали, что откроют ящик Пандоры.

Всё началось три года назад, когда Тиберий Огден замещал Дамблдора, впавшего в магическую кому после победы над Волдемортом. Тиберий уже готовился занять должность Верховного чародея на постоянной основе, как Альбус неожиданно очнулся и вскоре смог вернуться к работе. Планы Огдена и его близкого друга Эшкрука так и остались нереализованными, но желание обоих получить ещё больше влияния не исчезло.

За прошедшее время Огден и Эшкрук готовили почву и ждали подходящего момента, чтобы вернуть Тиберию упущенную должность. Когда мальчишка Малфой стал лордом, они, посовещавшись, решили, что настала пора для реализации плана: с его помощью они смогут отвлечь Дамблдора от дел Визенгамота и переключить его на другую цель, если удастся стравить директора с учеником. Конечно, они не ждали многого от юноши, пусть даже это сын Люциуса, известного своей изворотливостью, но Драко смог их удивить. Они ему подыграли, и школьник разошёлся не на шутку: строил козни, мутил воду, в общем, поступал так, как принято у Малфоев.

В итоге всё получилось даже лучше, чем они себе представляли и намечали: Дамблдор-таки потерял свою должность, да ещё и запятнал репутацию, пусть и не настолько, чтобы его политической карьере пришёл конец. Но его оппонентам это было не нужно, Тиберия и Аристидеса вполне удовлетворила такая перестановка, и дальше этого их желание прижать Альбуса не простиралось. Их цель была достигнута, и больше не было нужды изображать союзнические отношения с лордом Блэком. Но и ссориться с ним было не с руки, ведь, несмотря на юный возраст, родословная и капиталы Драко внушали уважение. Поэтому Огден и Эшкрук позволяли юноше продолжать действовать в его собственных интересах.

Однако Малфой заигрался. Он должен был остановиться уже после того заседания Визенгамота, на котором выяснилось, что Дамблдор знал о существовании крестражей и скрыл это. Тогда в наказание большинство судей проголосовало за смещение Альбуса с должности. Но амбициозный юноша поступил по-своему и продолжил преследование своего противника, твёрдо намереваясь увидеть того на скамье подсудимых. Огдену и Эшкруку уже в тот момент следовало понять, что лорда Блэка нельзя недооценивать: в погоне за своей целью он был способен создать массу проблем.

Говоря откровенно, звоночки были с самого начала. Несколько случаев — с квакающей Долорес Амбридж и с беспрецедентным послаблением режима содержания Пожирателей — должны были сразу насторожить почтенных политиков. Но они тогда предпочли поступить так, как было выгодно на этом этапе: не обращать внимания на странности. Пусть Драко Малфой не был пойман с поличным, многолетний опыт подсказывал, что юноша был причастен к этим случаям. На той высоте, где обитали Тиберий и Аристидес, существовали вещи, которые никогда не произносят вслух, но тем не менее все знают или догадываются об их существовании. Ни Огдену, ни Эшкруку не нужны были доказательства, они знали.

И вот теперь они пожинали плоды.

По мере того как Дамблдор, отвечая на вопросы суда, увязал всё больше и больше, присутствующие приходили к пониманию, что он действительно виновен. И когда того, что Альбус наговорил против себя, набралось слишком много, судьи испугались. Одни страшились того, что столько лет считали этого монстра светочем и шли за ним, другие — что это чья-то циничная провокация. Неплохо зная Дамблдора, они недоумевали, как тот мог наговорить столько себе во вред, если только его не отравили или прокляли у всех на глазах.

Эшкрук очень чётко представлял, что он и другие влиятельные политики по той или иной причине легко могут оказаться на скамье подсудимых и, значит, существовала вероятность, что с ними поступят аналогично. А если подведёт здоровье, то им, как Дамблдору, возраст которого перевалил за сотню лет, может понадобиться медицинская помощь. При всём несовершенстве магической судебной системы что-то должно было оставаться незыблемым и надёжным, а приговор Визенгамота должен был давать надежду если не на справедливость, которую все понимают по-своему, то хотя бы на относительную объективность. Во что бы то ни стало следовало сохранить основной посыл: с подсудимыми надо обращаться по закону.

Многие влиятельные представители Визенгамота, ещё совсем недавно намеревавшиеся призвать Альбуса к ответу, теперь были уверены, что этот суд сделает для всех только хуже. Прежде казалось, что отличным вариантом будет навечно спровадить Дамблдора в Азкабан или Мунго, благо в последнем заведении имелось специальное отделение для тех, кому на каждом шагу мерещатся возродившиеся тёмные лорды. Но сейчас казалось удобным просто аннулировать результаты такого неправдоподобного допроса под сывороткой правды, а продолжение процесса признать нецелесообразным. Тогда можно попытаться притвориться, что многих ужасных вещей просто не было. Чтобы так поступить, имелись причины.

Эшкрук и Огден были в числе тех, кто за наказанием одного конкретного волшебника вдруг увидел, что приговор Дамблдора ниточками потянется во все стороны и затронет очень и очень многих: тех, кто заседает в Визенгамоте, тех, кто работает в Министерстве, а потом коснется простых волшебников. Этого нельзя было допускать. И, словно в подтверждение этого вывода, в стране начались беспорядки, разброд и шатание.

Аристидес понимал, что необходимо срочно предпринять решительные меры, чтобы ситуация окончательно не вышла из-под контроля. Ему уже не важно было, виновен ли Дамблдор на самом деле или старый волшебник стал жертвой сфабрикованного обвинения. Его не беспокоило также, что молодой Малфой, юноша достаточно амбициозный, для достижения своих целей мог нарушить закон. К дракклу Дамблдора и Малфоя. Эшкрук не сомневался, что этот судебный процесс будет соломинкой, переломившей спину верблюда. Необходимо было спасать магическую Британию.

Он, наблюдая за другими волшебниками в зале суда, видел, что не одинок в такой трактовке ситуации. Его друг Тиберий Огден, хотя и старался оставаться беспристрастным в силу должности, откровенно тяготился своей ролью. Видно было, что нынешний глава Визенгамота понимает, что всё это дурно пахнет, и не хочет запятнать себя.

Эшкрук тоже этого не хотел. Он сел писать письмо сначала Тиберию, а потом, когда в самое ближайшее время получил от него ответ, достал пергамент со списком волшебников — членов Визенгамота и начал методично составлять послания каждому из них.

***

В пятницу, третьего февраля, лорды Блэк и Слизерин прибыли на заседание Визенгамота. Хотя Драко только вчера побывал в Министерстве, чтобы встретиться с Амелией Боунс, он должен был снова туда вернуться.

Всё было как всегда — сливовые мантии, поднятые при голосовании палочки, и в то же время всё было по-другому. Малфой, предупрежденный Вальбургой, отчасти был готов к тому, что его бывшие соратники будут держаться отстранённо. Драко с болью думал, что если всё пойдёт так и дальше, он не соберёт свою коалицию, на которую рассчитывал, чтобы добиться освобождения отца. Если бывшие соратники лорда Блэка и не поддерживали больше Дамблдора, то сам Драко тоже лишился их протекции. Не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы понять причину: только слепой не связал бы странное поведение Дамблдора на процессе с горячим желанием Драко Малфоя с ним поквитаться.

На заседании голосовали за Пайка. Верховный чародей зачитал его предложение, упраздняющее необходимость в обязательном порядке сообщать потребителям, что в произведённом волшебниками виски содержится магловское сырьё. Что бы ни думал сам Малфой по этому поводу, теперь приходилось платить по счетам, и они с Гарри послушно подняли палочки в знак того, что согласны с предложением Пайка.

Когда они освободились, Драко хотел найти Персиваля, чтобы узнать последние новости, но внезапно их с Поттером через секретаря пригласили на кулуарную встречу с министром и видными старейшинами Визенгамота. Драко не любил такие неожиданности, он всегда старался хотя бы немного подготовиться, чтобы быть во всеоружии, и был раздосадован, что у него не нашлось надёжного источника, способного предупредить заранее. Приходилось полагаться на своё умение импровизировать.

Просторный кабинет Фаджа сейчас казался тесным — так много народу там собралось. Вплотную к рабочему месту Корнелиуса поставили длинный стол, который Драко не видел во время своего визита к министру. Похоже, тот чувствовал себя не в своей тарелке, если позволил такую перестановку в угоду посетителям. Роскошный кабинет с окном, выходящим на атриум, наполнился гулом голосов сидящих за столом волшебников. Там расположились Огден и Эшкрук, окружённые своими сторонниками, а довольно большая группа служащих Министерства в чёрных мантиях стояла вдоль стен с папками и документами в руках, ожидая, пока к ним обратятся, если понадобится их помощь.

К удивлению Малфоя и Поттера, в кабинете обнаружился Дамблдор. Драко не ожидал, что непотопляемый старец снова окажется в Министерстве без конвоя. Альбус должен был находиться под домашним арестом вплоть до оглашения даты следующего заседания, но тем не менее он был здесь, благостно улыбался, кивал на слова собеседников, журчал что-то, когда к нему обращались. Дамблдор скромно примостился рядом с громоздким письменным столом министра. Сложенные ладони директора как будто говорили о смирении, да и выбранное им место, которое в обычных условиях он бы никогда не занял, наводило на размышления.

— Дементор старый, — сквозь зубы выругался Поттер, а сам Драко при виде директора на мгновение даже утратил дар речи, а потом сказал: — Я был уверен, что мы не услышим о нём до следующего заседания!

Воспользовавшись приглашением министерского служащего, Малфой и Поттер заняли свободные места на дальнем конце стола. Как только они это сделали, собрание началось.

— Итак, — заговорил Фадж, — мы здесь, чтобы прийти к соглашению…

Министр пытался держаться уверенно, но это ему не удавалось. Он прокашлялся, но его голос по-прежнему плохо его слушался, поэтому он жестом подозвал одного из служащих, худощавого волшебника с цепким взглядом. Тот без слов понял, что от него требуется, и заговорил, встав рядом с Корнелиусом:

— Присутствующие здесь судьи выступают с инициативой на время проведения Турнира трех волшебников приостановить судебное преследование Альбуса Дамблдора. Это позволит Министерству добиться нескольких целей: дать новому главе Отдела магического правопорядка время на подготовку к следующему судебному заседанию, предоставить возможность обвиняемому восстановить здоровье и не затруднять выполнение обязанностей директора школы, в которой проходит Турнир…

Дамблдор стал улыбаться ещё шире.

— …Министерство и инициативная группа берут на себя задачу урегулировать шумиху в прессе, а также проведут работу, направленную на стабилизацию общественных настроений и создание благоприятного общественного мнения, поддерживающего принятые решения Министерства, — поток трескучих фраз продолжался.

Драко уже подумал, что доклад составлен полностью в том же духе, но тут чиновник перешёл к освещению действительно важных вопросов:

— Поступившее предложение аннулировать результаты допроса Альбуса Дамблдора принято не будет. Это бы окончательно дискредитировало нашу судебную систему в частности и всё Министерство в целом. Нанесённый урон нашему имиджу должна сгладить отставка Амелии Боунс, а также расследование, начатое в отношении колдомедика Сэмуэля Бриггса. Сейчас его проведению мешает отсутствие Бриггса в стране. Как только он вернется, делу будет дан ход.

Драко глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— …Таким образом, присутствующий здесь Альбус Дамблдор получает возможность заняться полноценной подготовкой второго тура Турнира, который проводит школа Хогвартс, которую он возглавляет. Чтобы Альбус Дамблдор мог исполнять свои обязанности, с него снимается наложенный ранее домашний арест, предписывавший ему постоянно находиться в его доме в Годриковой впадине.

Услышав такое, Поттер сцепил зубы и мрачно посмотрел на говорившего. По всей видимости он испытывал лишь злость, а вот Драко не мог сдержать волнения — всё рушилось.

— У меня всё, господин министр. Желаете что-нибудь добавить? — уточнил чиновник.

Фадж молча замотал головой в знак отрицания. Чиновник объявил об окончании собрания, и волшебники, сидевшие за столом, начали вставать и прощаться. Однако Малфой не собирался оставить всё как есть. Полным негодования голосом он произнёс:

— А вы уверены, что не пожалеете? Мистер Фадж, кто будет отвечать — вы или эта самая группа волшебников, — если Дамблдор не будет сидеть тихо, как обещает, а предпримет что-нибудь такое же возмутительное, как его предшествующие действия, а потом заявит, что это для блага страны?

Дамблдор часто заморгал, как будто не понимал, как они могут быть о нём такого ужасного мнения. Вместо министра Малфою ответил чиновник:

— Нет причин для волнений, лорд Блэк, мы всё предусмотрели. К тому же, решение уже принято, и вас сейчас собрали, чтобы довести до вашего сведения, как обстоят дела. Думаю, всё же стоит быть благодарным за то, что вы попали в число тех, кому эта новость была объявлена до официального оглашения.

Чтобы показать, что беседа окончена, чиновник принялся тщательно завязывать тесёмки на папке с документами. От такого явного пренебрежения в Драко проснулась его малфоевская часть. Он уже намеревался гневно высказать чиновнику, Фаджу и другим волшебникам всё, что он думает о них, об их позиции и об их непочтительном отношении, но тут к нему подошёл Персиваль. Всю эту странную встречу помощник министра так и не приблизился к самому министру и простоял у стены в дальнем углу кабинета.

— Не здесь, Драко. Нужно поговорить. Думаю, вам с Гарри лучше пригласить меня на Гриммо, — тихо проговорил он, кладя руку Драко на плечо.

Малфой опомнился. Не следовало радовать недоброжелателей тем, что он не сумел принять поражение. К тому же, Драко был уверен, что оно временное. Перед новой атакой надо перегруппироваться, видимо, Персиваль как раз хочет устроить совет, чтобы наметить план действий.

— Господа! — Драко повысил голос и к нему повернулись головы присутствующих. — Мы с лордом Слизерином от лица благородных домов страны благодарим вас за проделанную работу. Вы приняли непростое решение, и уверен, понимаете, что, если оно окажется ошибочным, отвечать будете тоже вы. Будьте уверены, мы найдём способ спросить с вас.

Драко коротко поклонился; в сопровождении Гарри и Персиваля он пошёл к камину в министерском кабинете и, не дожидаясь разрешения Корнелиуса им воспользоваться, переместился в особняк. Сейчас Малфой был уверен, что в конечном итоге сможет не хуже отца обернуть поражение победой.

Глава 72. Совет Чемпионов

Когда молодые лорды расположились в малой гостиной Блэк-хауса, они некоторое время молчали, не в силах справиться с негодованием, которое они, пусть и в разной степени, но испытывали. Кричер принёс закуски и напитки, но к ним никто не притронулся, хотя время обеда давно прошло, а они не ели с утра. Драко с трудом подавил желание приказать домовику подать спиртное — он сейчас выпил бы чего-нибудь крепкого, и лишь желание не показывать Гарри и Персивалю, что он в отчаянии, удержало его.

— Скажи, они вообще собираются судить этого гада или как? — мрачно поинтересовался у заместителя министра Поттер, первым нарушив молчание.

— Суд отложили до окончания Турнира — Дамблдора некем заменить, — со вздохом пояснил Перси.

— Ну да, он такой незаменимый! — язвительно воскликнул Драко, не в силах больше сдерживать своё возмущение. — Кто ещё устроит вместо испытания для Чемпионов бойню, как это сделал он с драконами, да ещё вовлёк в происходящее зрителей?

— И друзей Чемпионов, — чуть слышно добавил Поттер.

Несмотря на неприятные воспоминания, Драко прыснул: если он подкалывал Поттера его «титулом» Мальчика-Который-Выжил, то Гарри дразнил его «другом Чемпиона». Это сняло напряжение, и скоро все трое беспричинно улыбались. Молодые лорды только сейчас сообразили, что проголодались, и накинулись на приготовленные яства. За едой беседа потекла более непринужденно.

— Надо же сказать такое! — возмущался Гарри, забывая прожевать. — Дамблдора некем заменить! Сказали бы, что просто выдумали этот повод, чтобы не позориться!

— Дамблдор эту кашу с Турниром заварил, ему и расхлёбывать, так, очевидно, полагают в Министерстве.

— Перси, неужели они правда хотят отменить суд? — с волнением спросил Драко. — И как понимать этого субъекта, которой вился вокруг Фаджа? Он метит на твоё место?

Перси поморщился. Он с отвращением посмотрел на многослойный бутерброд, который сооружал всё это время, распотрошив имеющиеся сэндвичи, аккуратно сделанные Кричером.

— Перси! — У Драко перехватило горло от внезапной догадки. — Только не говори мне, что тебя уже уволили!

— Нет, пока меня не смещают. — Бывший Уизли отложил бутерброд и вытер руки салфеткой из тонкого полотна. — Правда, я не знаю, удержусь ли я на этой должности. Сами посудите, никто не ожидал, что министр так меня повысит, да ещё и даст реальные полномочия. Но дело даже не в этом. Фадж может сколько угодно раздавать выгодные должности, но если другие волшебники, служащие в Министерстве, внезапно перестанут подчиняться его выдвиженцам, кнат цена такому назначению.

Драко кивнул своим мыслям: с ним было то же самое, только вместо служащих Министерства следовало рассматривать судей Визенгамота. В подтверждение того, что он угадал, лорд Пруэтт объяснил:

— Влиятельные волшебники, которые стоят за всем, что сейчас происходит в Министерстве, — уверен, Драко, ты их всех знаешь поимённо, — не возражали, когда я стал помощником министра. Фадж, назначив меня, начал работать и прекратил истерить, значит, я — правильная кандидатура. Пока я использовал своё влияние только ради дела, в рамках своей должности и исключительно в интересах Министерства, меня не трогали.

Перси сделал большой глоток чая, смачивая горло.

— Но те, о ком я только что упомянул, явно не идиоты. Они поняли, что на суде без моего участия не обошлось, и приняли меры. Пока меня просто отстранили, ведь улик у них нет, а проводить расследование они не хотят, наоборот, они собираются всё замять. И оставить меня не могут — вдруг я попытаюсь надавить на кого-нибудь, чтобы вопрос с Дамблдором решился так, как нужно именно нам с вами. Тогда меня точно уберут, а заместителем министра назначат какого-нибудь подконтрольного чиновника, наподобие сегодняшнего Эриксона. Фадж не посмеет ничего возразить. Он и пытаться не станет, несмотря на всё то, что я для него сделал и делаю. Формулировка, с которой меня отстранили, самая идиотская: чтобы у меня оставалось больше времени на семью, которой нужна моя помощь «для решения накопившихся в последнее время проблем», — язвительно проговорил Перси.

— Проблем? — удивился Драко. — Проблемы семьи Уизли? Ты говорил, что больше не считаешь эту семью своей.

— Не считаю своей семьей некоторых её представителей, но отец мне по-прежнему дорог. Ему сейчас нелегко. Хорошо ещё, что нас поддерживает Билл. Он помирился со мной после суда над Чарли. Но Билл живёт отдельно и не может быть постоянно с отцом, я тоже могу приходить лишь ненадолго. Пусть меня и отстранили, я всё равно почти постоянно нахожусь в Министерстве, чтобы держать руку на пульсе и быть в курсе, что там творится. Я специально не навещаю отца на работе, чтобы не давать поводов уволить его под предлогом ненадлежащего исполнения своих обязанностей.

— Да плевать на Министерство, что там у вас дома происходит? — спросил Гарри. — Молли продолжает пилить Артура за то, что он не поддерживает Дамблдора?

— Хуже. Вы даже не догадываетесь, что происходит в Норе… Драко, прости Мерлин, никак не могу называть свой дом, даже если он бывший, Дырой. — Персиваль развёл руками. — Отец остался дома, а мама и близнецы после того, как их выперли из Хогвартса, переехали к Дамблдору в Годрикову Лощину…

— Погоди-ка! — взвился Драко, а Гарри присвистнул от удивления. — Проясни, пожалуйста, насчёт Годриковой Лощины.

— Там располагается дом нашего Светлейшего.

— Но мы с Гарри считали, что этот паук сидит в Хогвартсе под домашним арестом, значит, его дом — там, разве нет? — недоумённо спросил Малфой.

— Вообще-то, Гермиона говорила, — смущённо заметил Поттер, — что директор нигде не показывается, даже не ест в Большом зале. Мы думали, что ему стыдно попадаться на глаза ученикам, раз он под судом…

— У Дамблдора действительно есть дом в Годриковой Лощине, остался от родителей. Его брат не захотел там жить, а наш дорогой директор не стал отказываться от имущества. Правда, раньше он бывал там редко, а сейчас ему пришлось там постоянно находиться согласно предписанию суда, всё-таки квартира в Хогвартсе — не его собственность. Выходить ему не разрешалось, но никто не запрещал ему общаться: писать письма или посылать Патронус. Отец мне говорил, что Альбус просто атаковал ими наш дом. Дамблдор всё время пытался убедить отца, что его, Альбуса, оклеветали, а маму и переубеждать не нужно было… — Персиваль тяжело вздохнул.

Гарри отодвинул тарелку. Он взглянул на Малфоя, который напряжённо ждал продолжения рассказа Перси.

— Мама сразу стала беспокоиться о нуждах нашего Светлейшего, она прямо-таки прониклась его проблемами и приняла их гораздо ближе к сердцу, чем потребности нашей собственной семьи, — в голосе Перси появилась горечь. — В конечном итоге, чтобы обеспечить Дамблдору комфортное проживание, мама сначала ненадолго показывалась у него в доме, а потом вообще поселилась в Лощине. Отец потребовал у неё прекратить там бывать, он чувствовал себя вдвойне преданным. Тем, что мама оставила его одного, и тем, что Альбус никак не помог нашей семье, когда судили Чарли. Более того, Чарли пострадал из-за него. И вообще, Дамблдор подкидывал и другие идеи, которые принесли нашей семье одни огорчения. Мама, конечно, думает по-другому. Она словно не замечает очевидного и, когда отец выдвинул ультиматум — или он или Дамблдор, — обозвала отца слабаком и выбрала, как она сама выразилась, «силу светлой стороны». Фред и Джордж поехали с ней. Я сначала думал, что Альбус их выставит, но нет, он принял их с распростёртыми объятиями. — Персиваль расстроенно опустил голову.

— Он всегда их покрывал, помните? — заговорил Гарри, недобро прищурившись. — Наверное, питает к ним и к их мерзким выходкам тёплые чувства. Они чуть не убили тебя, Драко, сварили амортенцию, которую подливали мне и Гермионе, да мало ли что ещё….

Однако, Драко не захотел вспоминать прошлое — он думал о другом.

— Перси, а почему ты ничего не писал об этом?

— Я старался снабжать вас информацией из Министерства, это казалось мне более важным, хотя я сам в последнее время мало что мог узнать. Не хотелось взваливать на вас ещё и свои семейные проблемы.

— Ничего себе — семейные проблемы! По-моему, это катастрофа вселенского масштаба — Молли Уизли и дьявольские близнецы в одном доме с Дамблдором, — съязвил Поттер. — Драко, что мы будем со всем этим делать?

Перси тоже с надеждой посмотрел на Малфоя. Он привык, что тот всегда имеет про запас какие-нибудь ходы. Лорд Пруэтт был достаточно умён, чтобы не отказываться от дружеского совета. Драко в свою очередь обвёл взглядом друзей-единомышленников. Он-то как раз надеялся, что у Персиваля подготовлен какой-нибудь план, пусть самый плохонький. Но если идеи ждали от самого Малфоя, нужно было хотя бы попробовать что-нибудь предложить.

Драко приказал Кричеру подать кофе, от которого обычно умные мысли появлялись сами собой. После пары чашек молодой лорд действительно фонтанировал идеями.

— Ну, для начала, Перси, полагаю, что ты можешь начать подготовку запасного варианта. Если тебя всё же выгонят, можно потребовать своё место в Визенгамоте, которое полагается тебе как лорду Пруэтту. Если ты помнишь, мы уже начали подготовительную работу в этом направлении. Далее…

Драко ещё много чего наговорил, удивляясь сам себе. Друзья всё внимательно выслушали, кое-что по мелочи решили осуществить в самое ближайшее время. Однако, по главной проблеме не удалось пока придумать ничего конкретного, такого, чтобы сразу было ясно, что предприятие обречено на успех. Поэтому молодые лорды просто решили быть наготове, чтобы не дать врагу застигнуть себя врасплох, и начать подготовку новой атаки на Дамблдора, когда закончится Турнир.

* * *

Узнав, что Дамблдор отбывал свой домашний арест не в школе, Драко задался вопросом, нельзя ли им с Гарри вернуться на занятия. Он обсудил этот вопрос с крёстным на следующий же день, но Северус подтвердил худшие его опасения: так как Альбуса оставили руководить проведением Турнира, тот вернулся в Хогвартс. Снейп запретил им с Поттером там появляться, пока окончательно не станет ясно, каковы в действительности планы Дамблдора на их счёт.

Оба парня были не рады таким неожиданным каникулам. Хотя образовавшиеся пробелы в знаниях не были единственной их проблемой, пренебрегать учёбой не следовало. Драко и Гарри хорошо это понимали и не собирались накапливать долги. Гермиона, приходившая на Гриммо после уроков чуть ли не каждый день, приносила обоим парням домашнее задание и отдавала их готовые эссе преподавателям.

Но всё же не учеба была сейчас в приоритете. Гермиона потом шла разучивать с Гарри Заклинание головного пузыря, Релашио, Асцендио и другие полезные чары, которые могли бы пригодиться для прохождения этапа в озере. Затем девушка отправлялась в библиотеку, оставив Поттера практиковаться. Драко пришлось открыть для этих целей одно из пустующих подвальных помещений. Кроме этого, Гермиона штудировала книги и манускрипты, в огромных количествах представленные в библиотеке Блэк-хауса, в поисках каких-нибудь необычных заклинаний в дополнение к уже известным. Освободившись, она вместе с Драко перебирала артефакты, способные помочь Гарри находиться в течение часа под водой, передвигаться и колдовать в озере.

В особняк Гермиона теперь попадала через камин Снейпа. Каждый раз, потревожив его, она начинала извиняться, а на Гриммо атаковала Драко своими переживаниями по поводу того, что она беспокоит его крёстного. В то же время Гермиона не могла оставить Гарри без поддержки и поэтому снова и снова кидала летучий порох в камин глубоко в подземельях, после чего просила Драко, чтобы он извинился за неё перед Снейпом ещё раз.

Сначала Малфой пыталась объяснить девушке, что нет никакого неудобства, а есть лишь польза от её помощи, но потом бросил и просто перестал обращать внимание. Крёстного он, правда, спросил, не возражает ли тот, но Северус иронично заметил:

— Как ты полагаешь, Драко, должен ли декан факультета Слизерин оказывать содействие без пяти минут леди Слизерин?

Похоже, все были в курсе серьёзных намерений Поттера.

Снейп приходил в особняк не только рассказать последние новости. Они с Драко запирались в дуэльном зале, который тоже пришлось спешно расконсервировать и восстанавливать. Северус обучал юношу Сектусемпре, а также контрзаклятию Вулнера санентур.

— Гарри пригодятся такие умения, — объяснял Снейп. — Под водой на него могут напасть многочисленные подводные обитатели — гриндилоу или русалки. Сектусемпра обладает высоким поражающим эффектом, от него невозможно спастись, поэтому с ней Поттер сможет быстро и эффективно расчистить себе путь под водой. Будем надеяться, что моё изобретение ему не понадобится, но теперь, после драконов, я бы не хотел оставлять ни единого шанса силам Добра и Света. — Последние слова были сказаны Северусом так, что не оставалось ни тени сомнения, что он на самом деле думает об идеях и сторонниках Дамблдора.

На вопрос Драко, почему крёстный не обучит самого Гарри, тот ехидно спросил, неужели у лорда все мозги усохли. Ведь Снейп, являясь профессором Хогвартса, не имел права помогать Чемпионам. А вот крестника он обучать мог, и никто не мешал самому Драко при желании поделиться знаниями о Сектусемпре со своим другом, но уже по собственной инициативе.

Этим Драко и занимался после того, как уходила Гермиона — снова камином, чтобы не гонять домовика, перемещая её в школу и обратно. Малфой вёл Гарри в дуэльный зал, и вскоре тот под его руководством в совершенстве овладел этим уникальным заклинанием. Чтобы не скучать и не терять время даром, Драко предложил Поттеру в оставшееся до Турнира время проводить спарринги.

Им обоим эта идея пришлась по душе, потому что Драко давно был нужен сильный соперник, чтобы он мог тренировать боевые заклинания Блэков. Малфой решил, что он будет учиться контролю не по дневнику своего предка, который давал очень медленный прогресс, потому что начинал с контроля слабых заклинаний. Драко решил поступить наоборот — научиться контролировать сильные. Боевые заклинания для этого проходили лучше других.

Гарри, хотя и не готовился сражаться ни с кем, кроме обитателей озера, всё равно не прочь был размяться. Драко в основном проигрывал, потому что Гарри сносил его чистой силой, и Малфой, как бы ни старался, не мог противостоять мощи своего спарринг-партнёра. Но иногда Драко всё же одерживал верх, если придумывал какую-нибудь необычную комбинацию, чем заставал Поттера врасплох. Тот смеялся, что Малфой побеждает хитростью, а Драко, ухмыляясь, предлагал Поттеру быть менее прямолинейным и перенимать опыт. Гарри не возражал и действительно запомнил пару-тройку коронных приёмов Драко.

Кроме этого, Драко занимался делами. Их накопилось очень много, поэтому он начал с неотложных. Так, он отправил анонимное письмо колдомедику Бриггсу, чтобы тот не возвращался в Британию, где его мог ожидать суд, и отдал несколько необходимых распоряжений адвокату по другим важным вопросам. Кроме того, Драко написал несколько писем, не очень длинных, но потребовавших от юноши всех его дипломатических талантов, поскольку каждая написанная строчка требовала очень точных формулировок.

Как только со срочными делами было покончено, Драко воспользовался свободным временем для начала более активной переписки с отцом. Если раньше юноша писал Люциусу письма такого содержания: « Здравствуй, отец, получил твое письмо, рад, что ты здоров. Посылаю тебе…» Дальше шёл длинный перечень: одежда, лекарства, продукты питания и прочие предметы первой необходимости, которые теперь разрешалось отправлять. Список обычно занимал значительную часть письма, и Драко не приходилось ломать голову, чем заполнить пергамент. После этого Драко ставил дату и подпись: «Драко Люциус Малфой, лорд Блэк» и с чувством выполненного долга вставал из-за стола.

Теперь Драко начал осторожно посвящать отца в драматические подробности своей жизни, тем более что он подозревал, что Люциус и так знает больше, чем хотелось бы его сыну. Благодаря адвокату теперь и лорд Малфой мог вместе с посылками из дома получать свежую прессу, из которой узнавал о происходящих в стране событиях.

В ответ Люциус писал, как проходят его дни. Он, конечно же, устроился лучше всех заключенных Пожирателей. Кроме питательной и вкусной еды он получил от сына тёплую одежду, а также ряд незапрещённых артефактов, которые существенно улучшили его жизнь в сырой камере. Например, он стал обладателем большого термоса, расписанного рунами. Налив в него холодной воды из маленького ручейка, сочившегося из стены, он получал несколько стаканов кипятка и мог наслаждаться горячим чаем или кофе, которыми его тоже снабдили. Люциусу передали также большой стеклянный шар, зачарованный так, что стоило его потереть, как он начинал давать довольно яркий свет. По вечерам в камере наступала тьма; слабое освещение оставалось только в коридорах, но магический светильник лорда Малфоя позволял даже читать. Конечно, он не испытывал недостатка в газетах и книгах, раз уж они были теперь разрешены.

Люциус был рад посылкам. Теперь у него в камере появился тонкий мягкий матрас, скрашивающий неудобство жёсткой койки, тёплая пушистая шкура огромного дикого зверя на полу, чайные принадлежности на небольшом столике, привезённые адвокатом в уменьшенном виде. Надзиратели получали неплохие галеоны за то, чтобы лишний раз убрать и проветрить его камеру. Когда Люциус не читал, он с удовольствием переговаривался с соратниками, сидящими по соседству.

Драко с нетерпением ждал ответных писем отца; ему становилось легче на душе от того, что его усилия по улучшению условий содержания арестантов не пропали даром. Юноша больше так ни разу и не побывал в Азкабане после того памятного посещения, вызвавшего у молодого лорда панический ужас. Сперва ему было просто некогда, к тому же, он надеялся, что скоро он сможет, посадив Дамблдора, освободить отца, и они увидятся уже на свободе. Сейчас же освобождение Люциуса откладывалось на неопределенный срок, и Драко не был уверен, что ему хватит духу ещё раз увидеть отца за решёткой. Пока же младший Малфой с сожалением ограничивался перепиской, в которой он не мог сказать того, что собирался сообщить отцу при личной встрече.

Конечно, Драко продолжал переписываться с матерью, но теперь он посылал ей не только свои письма, но и письма Люциуса. Нарцисса наконец смогла писать мужу, и Драко через адвоката передавал от неё нераспечатанные конверты отцу. Кроме того, мать стала писать сестре.

Насчёт Беллатрикс Лестрейндж у Драко не было никаких сомнений в том, что ей следовало оставаться там, где она находилась сейчас — в Азкабане, в самой надёжно охраняемой тюрьме волшебного мира. Было просто невозможно представить, чтобы он предложил «бешеной Белле» освобождение с условием вступить в группу тех, кто уничтожает земные якоря её возлюбленного Лорда, после чего тот точно не сможет вернуться, чтобы возродиться вновь. Малфой был уверен, что даже отсутствие палочки не спасёт того, то предложит подобное его тётке: за своего лорда она могла впиться зубами в горло и разорвать его, а потом вырвать сердце голыми руками.

Белла была урождённой Блэк, а Драко совсем недавно стал главой этого рода, поэтому он, понимая, как важно заботиться о своей семье, приказал адвокату Кларксону включить ведьму в список тех, кому он посылал передачи. Принадлежность миссис Лестрейндж к семье Блэк не была единственной причиной этой помощи: она была женщиной, а представительницам слабого пола заключение в таком страшном месте давалось особенно тяжело. К тому же, за неё волновалась Нарцисса, которая приходилась ей родной сестрой, и Драко следовало позаботиться о Белле хотя бы ради матери.

Люциус писал, что Белла всё получила. Она завесила решётку большим куском плотной ткани, который по совету матери Драко включил в посылку. Теперь её камера не просматривалась мужчинами — надзирателями и заключёнными — двадцать четыре часа в сутки. Отгородившись ото всех, Лестрейндж могла уединиться, ведь даже преступницы имеют право быть женщинами, к тому же, Драко вовремя сообразил, что в камерах очень холодно, и повсюду гуляют сквозняки. Белла также получила зелья, приготовленные Снейпом, тёплую одежду и усиленное питание.

Были опасения, что надзиратели не позволят Белле повесить присланную ткань в качестве занавеса. Однако те странным образом оказались не против. Надсмотрщиков даже устраивало то, что бунтарку не было видно. После того, как Пожирателям стали делать послабления, Лестрейндж вдруг успокоилась, чем несказанно расположила к себе охрану. Её было не только не видно за повешенным полотнищем, но и, что ещё более важно, не слышно. Десятки ушей отдыхали от воплей Беллы, а чем она там занималась, было неизвестно, и никто, даже охранники, не хотел узнавать. Для Драко было вполне достаточно сообщения Люциуса о том, что она жива, получила помощь и способна выдержать заключение, к которому её приговорили.

Другие Пожиратели также получили необходимый минимум еды, одежды и лекарств, которые им присылали родные. Однако, по сравнению с тем, что было прежде, казалось, что на Азкабан извергся рог изобилия. Ещё немного, и впору будет представлять картину не отбытия наказания в тюрьме, а отдыха в санатории.

Однако, Драко не обольщался. Он прекрасно знал, что даже со всеми послаблениями Азкабан — это Азкабан. Каждый лишний день, проведенной там Люциусом и отцами других слизеринцев, наносит непоправимый вред их здоровью. Сколько бы плиток шоколада не передавал через адвоката Кларксона лорд Блэк, их всё равно не хватало, чтобы вернуть бывшим сподвижникам Тёмного лорда спокойствие и душевное равновесие, поскольку дементоры из Азкабана никуда не делись и каждый вечер перед сном совершали свой облёт, особенно долго задерживаясь теперь возле камер Пожирателей. Их привлекала появившаяся у тех надежда, которую ужасным стражам не терпелось осушить до капли и поглотить.

* * *

За две недели до начала Турнира Северус решил, что парням можно вернуться в школу. Директор, по словам Северуса, был занят подготовкой и никак не интересовался их существованием, а учебный процесс требовал их возвращения. Гарри как Чемпиону можно было не появляться на уроках, но Драко никто официально не освобождал, хотя Минерва и другие профессора относились к его отсутствию с пониманием.

Драко и Гарри, вернувшись на занятия, увидели, что Дамблдор похудел и помолодел. Это было странно, ведь, по словам Перси, Молли по-прежнему жила у Альбуса в доме в Годриковой Лощине, а готовила эта ведьма вкусно и кормила на убой. Альбус сменил свои яркие просторные балахоны со столь раздражающими движущимися и мерцающими рисунками на облегающие мантии блеклых оттенков. Директор вновь стал бодрым и деятельным, даже наполовину укоротил бороду, чтобы та ему не мешала.

Свои дни Альбус проводил в непрекращающемся движении, неустанно перемещаясь по замку, по пришкольной территории или по озеру на лодке. В его руке всегда была зажата длинная белая волшебная палочка, подходившая старику даже своим внешним видом — она была крупной и узловатой. Похоже, Дамблдор во время подготовки следующего этапа Турнира очень в ней нуждался, поскольку ему разрешили оставить её при себе, чтобы использовать для повседневного колдовства. А может, Великий Светлый волшебник не чувствовал себя в безопасности и держал свою палочку наготове для обороны.

Директор постоянно был весь в делах, его повсюду сопровождали недовольные Игорь Каркаров и Олимпия Максим, лица которых выражали явное недоверие к Светлейшему. От министерских присутствовали авроры, их число с началом очередного тура должно было увеличиться, но среди чиновников не было Персиваля.

Перси присылал записки — короткие весточки, при помощи которых он держал друзей в курсе происходящего в Министерстве. К сожалению, хороших новостей не было. С Визегамотом у Персиваля пока не получалось. Официально ему не могли отказать, но, поскольку свободных мест там не было, чтобы лорд Пруэтт мог примерить сливовую мантию, нужно было кого-то оттуда убрать. Это в планы политиков не входило, поэтому Перси поставили невыполнимое условие: чтобы получить место, он должен окончательно освободиться от должности заместителя министра. Тогда, по словам чиновников, он сможет отдавать заседаниям все свои силы и время. Таким образом, Перси должен был сам по собственной инициативе подать в отставку, но он этого делать не собирался. Так что Персиваль Уизли, лорд Пруэтт находился пока в подвешенном состоянии — этот достойный молодой волшебник заслуживал две должности, но на самом деле не занимал сейчас ни одну из них.

Министерских возглавлял тот неприятный волшебник с цепким взглядом. Его фамилия была Эриксон, и он улаживал с Дамблдором все возникающие вопросы по текущим делам. Драко поражался тому, что, когда Перси убрали, рядом с министром вдруг начали появляться вполне толковые волшебники. Юноша задавался вопросом, почему же они не были с Фаджем раньше? Поразмыслив, Малфой пришел к неутешительному выводу, который только подтверждал то, что он понял, и до чего недавно додумался сам Персиваль: Фаджу после ухода Амбридж не давали толковых заместителей, потому что министра решили слить.

Те, кто принимал это решение, прекрасно знали, что стоит Корнелиусу остаться без поддержки умного и знающего человека, как тот начнёт совершать ошибки и сам сделает невозможным своё переизбрание. Наверняка теневые правители Британии сперва решили, что молодой амбициозный парень из семьи Уизли не будет хватать звёзд с неба, а тихо поможет своему боссу окончательно лишиться авторитета и влияния. Однако Персиваль смог всех удивить, так же, как молодой Малфой ранее, и политики поняли, что недооценили его, особенно после того, как на его авторитет стал работать титул лорда Пруэтт.

* * *

На второй день их пребывания в школе к Драко и Гарри подошел Седрик. Он отвёл их в пустой класс, где после наложения защиты от прослушивания попросил о разговоре.

— Понимаете, я просто обязан выйти на второй тур, но я для этого пока ещё недостаточно поправился, хотя зелье, которое ты мне достал, Драко, очень хорошее, и с ним мне постепенно становится лучше. Меня не интересует слава Чемпиона, лишь бы не утонуть в этом мордредовом озере и лишь бы мне не засчитали неявку. Я тут подумал, я на победу не претендую, ты, Гарри, говорил, что тоже, и что вообще недоволен своим вынужденным участием. Может, нам стоит договориться с остальными? Другие Чемпионы могли бы помочь нам с прохождением и позаботиться о нашей безопасности, если мы обещаем не мешать им. Гарри, Драко, что скажете? Крам и Делакур живут теперь в Хогвартсе, их можно незаметно от других иностранцев отловить где-нибудь и поговорить.

— Отличная идея, — сразу сориентировался Малфой. — Только меня смущает, что сейчас школу охраняют авроры. Конечно, они не ходят по пятам за каждым иностранным гостем, но всё же сговор — это сговор, нам не стоит так рисковать. К тому же, сейчас в иностранных делегациях не только ученики. Вы забываете про официальных представителей, которые живут на корабле и в карете и значительную часть времени сопровождают своих студентов.

— Что ты предлагаешь? — с надеждой поинтересовался Диггори.

— Есть способ попроще. Я слышал, как какие-то девушки говорили в коридоре, что Виктор по утрам бегает вдоль озера. Наверное, он тренируется, чтобы выйти на пик формы к двадцать четвёртому февраля. Давайте-ка выйдем завтра с утра пораньше и тоже там прогуляемся до завтрака. Вдруг мы случайно встретим там Крама на тренировке?

Парни переглянулись — да, так выйдет гораздо более естественно, и никто не заподозрит, что эта встреча не случайна.

На следующий день так и сделали. Крам действительно тренировался, не жалея себя. Драко, гуляя по берегу озера в компании своего друга и его девушки, успел тихо шепнуть бегущему навстречу Виктору: «Пробеги ещё немного, потом развернись и незаметно иди за нами. Есть важный разговор».

Дожидаясь Виктора, Гарри, Гермиона и Драко не торопясь пошли по узкой прибрежной полосе, покрытой мелкими камешками вперемешку с песком. По дороге к ним незаметно присоединился Седрик. Им пришлось применить нешуточное актерское мастерство — было очень трудно изображать удовольствие от прогулки в столь ранний час рядом со свинцовой массой ледяной воды, от которой тянуло туманом. Под ногами чавкала грязь, и было холодно, несмотря на щедро наложенные согревающие заклинания.

Друзья дошли до группы больших валунов, за которыми их не было видно из замка. Пока ждали Виктора, Гермиона занялась подготовкой места встречи, для чего частично трансфигуровала несколько камней, придав им удобную форму для сидения. Малфой и Поттер негромко переговаривались, а Диггори отошёл к воде, с тоской глядя на её поверхность. Он первым заметил, как рядом вдруг завибрировал воздух. Седрик выхватил палочку, но оказалось, что он наставил её на… Флёр Делакур, которая как раз в этот момент отменяла Дезиллюминационные чары.

— О, месье, мадемуазель, простите! Мадам Максим увидела прогуливающихся Чемпионов, и решила, что их слишком много в одном месте, чтобы это было простым совпадением. Она сказала, что мне было бы неплохо пройтись в том же направлении, что и остальные, вдруг я понадоблюсь?

— О да! — сладко улыбнулся Драко. Он и думать не мог, что им так повезет: Флёр они планировали найти позднее, после разговора с Виктором, а тут она сама на них вышла, чем сэкономила массу сил и времени.

В этот момент послышался шум быстрых шагов, и показался Крам. Он восстановил дыхание, после чего достал палочку и увеличил тёплую куртку, которую извлёк из кармана брюк. Виктор оделся и оглядел присутствующих, словно говоря, что он готов и можно начинать.

Драко наколдовал многоступенчатую защиту от прослушивания. Гермиона, якобы для того, чтобы дать Чемпионам возможность решить свои вопросы без свидетелей, отошла за камни. На самом деле она заняла удобную позицию для визуального наблюдения, а также, чтобы накладывать Гоменум Ревелио. Теперь никто не мог подкрасться к ним незамеченным.

Чемпионы расселись лицом друг к другу на подготовленных Гермионой камнях, а Драко расположился позади, готовый при необходимости вмешаться в ход переговоров. Однако, все Чемпионы, включая Поттера, смотрели на него так, как будто лорд Блэк был организатором Турнира и готовился проинструктировать их перед вторым этапом. Малфой, осознав это, мысленно вздохнул — опять на него возлагают сглаживание всех сложных моментов.

Пришлось взмахом волшебной палочки обустроить себе каменное сиденье рядом с остальными. Драко уселся и, удостоверившись, что его внимательно слушают, вкратце обрисовал ситуацию и изложил, в чём заключается предложение обоих хогвартских Чемпионов.

— Таким образом, мадмуазель Делакур, мистер Крам… — начал он подводить итоги сказанного.

— Флёр. Зовите меня Флёр, — перебила француженка. — После того ужаса, через который нам всем пришлось пройти, мы можем перейти к менее официальному стилю общения.

— Я для друзей — Виктор, — заявил Крам.

Лорды Блэк и Слизерин в этом обществе являлись самыми титулованными, но Поттер с детства не был тщеславным, а Малфой быстро излечился от этой болезни, оставшись без заботы родителей. Они оба с готовностью согласились перейти на ты.

— А меня не было, когда ситуации с драконами вышла из-под контроля. К этому моменту меня уже отправили с ожогами в школьный лазарет, так что я не совсем ваш товарищ по несчастью, — грустно напомнил Седрик.

— Это неважно! — темпераментно заявила девушка. — От пламени дракона у меня загорелась юбка, и я потом долго лечила ожог. Но это был обычный огонь! Не представляю, какие мучения испытывает тот, кто пострадал от драконьего огня. Так что для тебя, Седрик, я Флёр, так же, как и для остальных. Мы здесь все в одной лодке!

— Верно! Наша общая цель — добиться условий, чтобы можно было спокойно состязаться, не опасаясь за свою жизнь, — поддержал француженку Виктор.

За время, прошедшее с начала Турнира, иностранные Чемпионы существенно улучшили свой английский. Крам больше не говорил короткими рублеными фразами, а выговор Флёр смягчился, и она больше не грассировала так яростно. Иностранцы высказались в поддержку предложения англичан, потому что верили Поттеру, что тот не кидал своё имя в Кубок, и сочувствовали Диггори, у которого оказались такие серьёзные проблемы со здоровьем.

Но по волшебному контракту нельзя было сняться с соревнований из-за риска потерять магию или даже жизнь, поэтому обоим хогвартским студентам приходилось продолжать участие в состязаниях помимо своей воли. Седрик и Гарри ещё раз заверили остальных, что не будут пытаться выиграть, ведь для них по-прежнему в приоритете было сохранение жизни и здоровья.

— Итак, каково ваше решение? — вежливо спросил иностранных Чемпионов Драко, тщательно скрывая волнение.

Флёр, внимательно всё выслушав, вместо ответа встала со своего камня и сделала несколько шагов к озеру. Подойдя к кромке воды, она пристально вгляделась в холодную серую гладь, а потом обратилась к Краму:

— Виктор, говорят, что ты тренируешься плавать и нырять в озере. Вода очень холодная?

— Да. Я советую всем заняться этим вопросом сразу после решение проблемы с дыханием под водой. Мы здесь все доверяем друг другу, и я не буду скрывать свой способ: я буду использовать частичную трансфигурацию, рыбья голова позволит мне дышать. Для обогрева я использую руны, я нанесу их специальной невидимой краской на теле и дополнительно использую спрятанный в экипировке артефакт. Думаю, никто не будет против? Вы тоже можете использовать зачарованные предметы.

Гарри использовал артефакты на первом Туре, что не осталось тайной для других Чемпионов. Он по достоинству оценил разрешение Виктора, благодаря этому можно было продолжать пользоваться артефактами без риска вызвать неудовольствие других Чемпионов, которые поддержали идею Крама. Гарри пока не подобрал волшебные предметы для подводного дыхания и собирался использовать Заклинание головного пузыря в случае, если у него не будет других идей.

Как оказалось, Делакур и Диггори тоже собирались использовать это же заклинание.

— Так что, мы будем помогать выиграть вам обоим? — обратился Драко к Флёр и Виктору. Это его «мы», хотя сам Малфой не собирался нырять в озеро и плыть вместе с Чемпионами, говорило о многом: как минимум о том, что он в команде.

Флёр ещё раз окинула взглядом озеро, зябко передёрнула плечами и вернулась к другим Чемпионам. Заметив, что она мёрзнет, Гарри привычно наложил на неё согревающие чары, безмолвно взмахнув палочкой.

— Я бы хотела побороться, правда, — жалобно проговорила француженка. — Но я плохо переношу холод, и никакие дополнительные заклинания или руны меня не спасут. Поэтому у меня не будет шансов быстро плыть под толщей холодной воды и доблестно сражаться с подводными обитателями. Полагаю, мне лучше присоединиться к нашим английским друзьям. Alors, мы втроём согласны пройти дистанцию формально, чтобы в этом туре победил Виктор. Виктор, от тебя мы ждём помощи, если кому-то из нас будет угрожать опасность.

— Обещаю не мешать и по мере сил помогать Виктору победить и друг другу — безопасно пройти дистанцию, — сказал Седрик.

Вспышка подтвердила, что его магическая клятва засчитана. Остальные Чемпионы последовали его примеру. Клятва Виктора была аналогичной, он лишь добавил, что обязуется ставить безопасность своих соперников выше победы. Это дополнение вызвано благодарные улыбки присутствующих.

— Ну что ж, — подвёл итог лорд Блэк. — Чемпионы в результате обсуждения ситуации решили сделать Виктора Крама победителем второго Тура и содействовать ему в обмен на посильную помощь при прохождении дистанции. Полагаю, это соглашение необходимо внести ещё кое-что: оставшееся до Турнира время обмениваться новой информацией, если кому-то удастся её получить. Для этого нужно будет встретиться на этом же месте, время указать дополнительно.

Драко обратился к Поттеру:

— Гарри, зови Гермиону, пусть она раздаст галеоны для связи и объяснит, как они действуют.

Драко, глядя, как девушка проводит инструктаж, был доволен: они основательно подстраховались, у Светлейшего, даже если тот рискнет что-нибудь выкинуть, не будет ни шанса им навредить.

Через несколько минут, разобравшись в принципе работы устройства связи — фальшивых галеонов, наколдованных Гермионой на основе протеевых чар, — Чемпионы и их друзья небольшими группами, чтобы не привлекать лишнего внимания, отправились в Хогвартс. Им следовало поторопиться, потому что они уже опаздывали на завтрак.

До второго Тура оставалось десять дней.

Глава 73. Русалки. Часть 1

— Кажется, мы опоздали на завтрак, — сказал с досадой Гарри. Прогулка на свежем воздухе вызвала зверский аппетит.

Драко, глядя как из Большого зала стайками выходят ученики, наколдовал Темпус. Они действительно не успевали позавтракать, до начала занятий оставалось совсем мало времени.

— Если не поесть, будем думать о еде на всех уроках. Так не пойдёт! Подождите меня, я сейчас, — деловито заговорила Гермиона, сунула Гарри свою сумку и юркнула в дверь Большого зала.

В ожидании Драко огляделся. Чуть в стороне стояла группа гриффиндорцев, рядом с которой, но не вместе с ними, держался Невилл Лонгботтом. Высокий, немного нескладный парень стоял, опустив голову. Драко резко пронзило раскаяние: бабушка Невилла, Августа Лонгботтом, оказалась за решёткой не без участия лорда Блэка.

Почувствовал взгляд, Невилл поднял голову. Он взглянул на Драко с яростным презрением, но затем его лицо расплылось в улыбке: он увидел Поттера.

— Гарри! — позвал он. — Я всё думал, как помочь тебе справиться с заданием и дышать под водой!

Невилл, на ходу расстёгивая сумку, подошёл к Поттеру. Он достал небольшой свёрток и протянул его Гарри со словами:

— Вот, это жабросли, их нужно проглотить перед началом Турнира. От них у тебя появятся жабры… — Невилл принялся перечислять благодарному Гарри свойства редкого растения.

У Драко потеплело на душе. Лонгботтом был из тех, кто помогал абсолютно бескорыстно, не желая ничего для себя взамен. Хотя Малфой мало с ним общался, он знал, что Невилл всегда говорил то, что думает, а поступал, как подсказывала ему совесть.

— Вот, я тут всё подробно записал, — парень выудил исписанный листок. — Но, если будут вопросы, то обращайся, мне совсем не трудно рассказать тебе ещё раз…

Гарри уткнулся в пергамент, и Драко решил поблагодарить Невилла за Поттера. Едва он заговорил, как тот с яростью обернулся к нему.

— Держись от меня подальше, Малфой! Всё, что ты делаешь, только для того, чтобы Пожиратели вернулись! Гарри, как ты можешь с ним до сих пор общаться? Неужели ты не понял, что из-за него ты предаёшь своих друзей, всех Уизли, которые были тебе, как семья, директора Дамблдора, которой столько от тебя вытерпел и ни разу не упрекнул! — Гарри, в тщетной попытке успокоить одноклассника, крепко схватил его за плечи, но тот нервно выкрикнул, не в силах больше сдерживаться: — Из-за него ба в тюрьме, как какая-нибудь преступница! А настоящие преступники получают из дома разносолы, и Беллатрикс Лестрейндж тоже! Лестрейндж, которая запытала моих родителей! И это справедливо?

Невилл попал в точку. Малфой сам неоднократно задавал себе этот же вопрос. Драко помогал своим в тюрьме, невзирая на преступления, которые они совершали. Для него эти преступники были родными и знакомыми, а для Лонгботтома — монстрами. Понимая, как парню тяжело, Драко всё же попытался предложить ему помощь, неважно, будут ли это деньги, или любая другая поддержка, но тот только яростно сверкнул глазами. Невилл с лёгкостью вырвался из рук Гарри и надвинулся на Драко с таким видом, что тот невольно нащупал в кармане свою волшебную палочку.

От эскалации конфликта их спасло появление Гермионы. Она держала в руках несколько булочек, одну из которых она отдала Драко.

Лонгботтом поправил задравшийся рукав и, уходя, бросил:

— Зря ты связалась с Малфоем, Гермиона!

— О чём это вы говорили? — Гермиона прищурилась.

— По дороге расскажу, — отмахнулся Гарри. — Сейчас будет колокол. Не хочу опаздывать к Макгонагалл. А у вас какой урок? — обратился он к Драко.

— ЗОТИ с Рейвенкло, — хмыкнул Малфой.

— Снова будет «окно», — проницательно заметила Гермиона.

— Посмотрим, вдруг Муди почтит нас наконец своим присутствием, — скривился Драко.

Он пообещал Гарри и Гермионе держать их в курсе ситуации — у Гриффиндора Защита была на следующий день — и отправился на урок.

Грейнджер оказалась права: класс был закрыт. Слизеринцы, сбившись в кружок, обсуждали отсутствие Муди и требовали его уволить, ведь бывший аврор всё никак не мог вернуться к своим обязанностям преподавателя Защиты. В свете последних событий однокашники Драко стали чувствовать себя намного свободнее и вспомнили свои аристократические замашки.

— Уходим? — поинтересовался у Драко Теодор.

— Нет уж, — отказался тот. — Пусть проблемы будут у прогулявшего учителя, а не у нас. Кто-нибудь может отпереть дверь?

Сразу несколько человек со Слизерина и Рейвенкло замахали палочками. Терри Бут поинтересовался:

— Малфой, тут ещё сигнальные чары. Снимать? Шизоглаз будет не рад, примчится и…

— Очень хорошо, — перебил его Малфой. — Примчится и проведёт урок, ты хотел сказать?

Когда дверь наконец открыли, Драко сразу сел на своё место, положил сумку на парту и устроил на ней свою голову, как на подушке: теперь можно было вздремнуть. Сегодня он ради важного дела проснулся слишком рано.

Учителя нет, а уходить Малфой считал неправильным — не хватало ещё, чтобы им поставили прогул. Однако другие ученики не спешили занимать свои места. Они продолжали оживлённо обсуждать ситуацию, возмущённые тем, что им не оказывают образовательную услугу надлежащего качества. Представителей змеиного факультета поддержали вороны, которых существенно волновала успешная сдача экзаменов.

Они попытались спровоцировать Малфоя, чтобы тот занялся решением проблемы, но Драко отказался, сославшись на другие, более важные дела. Хотя Малфой тоже бы не отказался выяснить, где водяные черти носят Аластора Муди, по недоразумению получившего должность профессора. Если Драко правильно помнил из сообщений Персиваля, приверженец постоянной бдительности был в гуще всех недавних событий в Министерстве и не вылезал из Аврората. Сейчас ситуация стабилизировалась, и непонятно было, почему учитель не вернулся к работе.

Раньше бы Драко не задумываясь вмешался, просто чтобы показать, что лорд Блэк легко может решить любую проблему, но теперь он не мог и не хотел размениваться по мелочам. Драко в душе́ соглашался с тем, что преподавание предмета необходимо возобновить, но не собирался заниматься этим сам. Если у однокурсников, что беззаботно гомонили вокруг, урок Защиты был в классе, то Малфой и Поттер учились этому предмету в реальной жизни.

***

Пришло несколько дней. Время было занято учёбой и подготовкой к Турниру, а именно заплыву в озере. Гарри осваивал жабросли, которые оказались отличным решением. Он, вооружившись несколькими артефактами для поддержания тепла и освещения под водой, совершил в строжайшей тайне несколько погружений. Присутствовавшие при этом Драко и Гермиона не нашли, к чему придраться, и признали, что план подготовки успешно выполнен. Никто больше не сомневался, что Поттеру хватит умения и сил проплыть необходимую дистанцию под водой, забрать предмет, помещённый туда организаторами, и благополучно вернуться. Оставалось только пережить подводный этап и двигаться дальше.

Галеоны, зачарованные Гермионой, оставались холодными, и это означало, что никто из Чемпионов не использовал их, чтобы назначить экстренную встречу. Это было хорошо, поскольку означало, что не произошло ничего непредвиденного. Чем меньше дней до начала Турнира оставалось, тем меньше хотелось неприятных сюрпризов. Спокойствие последних дней обещало отсутствие козней со стороны Дамблдора. Похоже, тот изо всех сил старался выполнить свои обязанности организатора, чтобы на предстоящих заседаниях суда продолжить изображать из себя невинно пострадавшего, оклеветанного врагами честного волшебника.

Гарри, вернувшись в школу, был вынужден ночевать в спальне, которую он делил с Роном. Гарри и Драко заслужено считали беспардонного Уизли виновником происшествия с драконами. Оба парня были уверены, что не прочитай тот письмо, которое было адресовано лорду Слизерину, Дамблдор не вообразил бы, что Гарри — это вернувшийся Волдеморт, а Драко — его верный приспешник, и не попытался бы убить их на арене.

Но сейчас Уизли не доставлял проблем. Он заметно притих после шутки Малфоя с колдографиями, после которой о младшем рыжике девушки отзывались только: «Рон Уизли, фу!» Вряд ли его агрессия по отношению к Поттеру стала меньше, однако Гарри был как никогда популярен на факультете, и его громкий титул был здесь ни при чём. Для гриффиндорцев было гораздо важнее, что Гарри — Чемпион турнира, сразившийся на первом туре с настоящим драконом.

Рон почувствовал, что факультет поддерживает Поттера, и старался не попадаться последнему на глаза. Рон уже стал для всех посмешищем и сейчас хребтом чуял, что бывший друг вместе с Малфоем ждут не дождутся от него хоть малейшего повода. Уизли прекрасно понимал, что с отъездом братьев из школы за него никто не вступится.

Гриффиндорцы только и делали, что подсчитывали шансы Поттера. «Гарри, — говорили они, — выиграй этот тур, тебе пригодятся очки, которые начислят победителю, иначе другие Чемпионы тебя обойдут».

Поттер не говорил им, что победа не входит в его планы. От Драко он научился многозначительно улыбаться, чтобы собеседник сам додумал нужный ему ответ. Да и самому Гарри было плевать на то, что ему не начислили очков за первый тур, как, впрочем, и другим Чемпионам. Гарри был уверен, что не прогадал — вместо очков он получил жизнь, выгодная сделка с судьбой. Результаты сражения всех Чемпионов с драконами пришлось аннулировать из-за трагедии на арене, поэтому теперь все ожидали от участников, что те начнут наверстывать упущенные очки во время оставшихся двух этапов.

Снейп был всё время занят. Ему пришлось проводить дополнительные занятия, чтобы компенсировать те дни, когда он по болезни не появлялся в школе. Если учесть, что и зелья для Больничного крыла варил только он, то понятно, что времени на общение с Драко у него совсем не было, он и так едва успевал поесть и спал по нескольку часов в день. В перспективе Северус собирался отказаться бесплатно снабжать школьный лазарет лекарствами, но это могло произойти лишь на следующий учебный год. Конечно, он сказал Драко, что ждёт того с любой проблемой, однако крестник не хотел доставлять лишние неудобства и предпочёл, пока может, обходиться своими силами.

Драко несколько раз виделся с Луной — случайно сталкивался в коридорах или в Большом зале. Они снова вернулись к тому стилю общения, какой возник между ними, когда Драко приходил к Луне домой в Оттери-Сент-Кетчпоул. Они оба замирали, а слова, которые они говорили, зависали между ними и парили, не достигая их ушей. Сколько они так стояли — минута или десять, — было неизвестно, они отмирали, только если звучал колокол, возвещая о начале нового урока, или когда их окликали друзья.

Да, у Луны появились подружки — те девочки, которые помогали ей с платьем на бал. Неизвестно было, почему они продолжали с ней дружить. Может, все ещё искали выгоды, если Луна замолвит за них слово перед лордом Блэком, а может, теперь, когда у Луны появился парень, у них обнаружились общие интересы и темы для разговора.

Драко и в голову не приходило позвать Луну на прогулку в Хогсмид или просто подкараулить её после уроков, чтобы увидеться. Луна была для него чистейшим горным ручейком с ледяной водой в жаркий день: чтобы утолить жажду, достаточно лишь одной пригоршни. Драко хватало нечастых случайных встреч, чтобы всё не запуталось ещё сильнее. Он не строил никаких планов и общался с этой удивительной девочкой здесь и сейчас и каждую встречу воспринимал, как чудо.

***

За два дня до второго тура Драко получил письмо. Письмо было коротким, и написал его Персиваль. Казалось бы, что в этом удивительного? Перси за это время написал ему немало писем. Например, в одном из последних Уизли писал, что по результатам служебной проверки из Аврората с треском уволили Кингсли и Тонкс. Однако, необычным было уже то, что это письмо передал Кричер, сообщив, что оно только что пришло в Блэк-хаус с совой. На конверте было персональное указание срочно и незаметно передать послание лорду Блэку, что верный домовик и сделал.

Перси по большому секрету узнал от Юджина Честертона (в письме было сказано «выяснил по своим каналам», но скорее всего, секретарь просто подслушал), что Дамблдор и представители других школ побывали в Министерстве. Чиновники боялись повторения трагедии, случившейся на предыдущем туре, и потребовали от Дамблдора точный план подготовленного им этапа на озере. Более того, принимая во внимание сомнительное положение Дамблдора, который находился под судом, от него потребовали магическую клятву. Альбус, к всеобщему удивлению, охотно поклялся своей магией, что не замышляет ничего опасного для участников. После этого чиновники заметно расслабились, и хотя Министерство по-прежнему уделяло огромное внимание вопросам безопасности, его представители больше не действовали в режиме чрезвычайной ситуации.

После разговора с Честертоном Перси полагал, что Чемпионам надо быть начеку и не доверять Дамблдору, как бы тот ни клялся в безопасности проводимого им Турнира. Но было ещё кое-что, что показалось парню странным: вскоре после этого он случайно увидел в Косом переулке мать.

Когда Перси подошёл к ней, чтобы попросить вернуться домой, потому что Дамблдор ненадёжен, Молли сама стала убеждать сына, что он ошибается и всё как раз наоборот. Альбус сейчас окружил её и близнецов заботой, даже подарил ей браслет, хотя обычно Молли не носила драгоценностей. Когда она его показала, Перси обнаружил, что браслет выглядят не как ювелирное украшение, а скорее как артефакт. Молодой волшебник посчитал, что это неспроста. Персиваль написал, что при виде матери в этом браслете всё в нём перевернулось. Его интуиция просто кричала об опасности, хотя он не мог понять, чего конкретно боится. После этой встречи лорд Пруэтт только укрепился во мнении, что Малфою и Поттеру нужно быть настороже.

Драко тоже не догадался, в чём дело, но тоже не доверял Дамблдору, даже если ничего прямо не указывало на опасность. То, что директор клялся своей магией, должно было успокоить кого угодно, но не Малфоя. А уж браслет, похожий на артефакт… Они с Гарри на артефактах кру́па съели.

Посоветовавшись с Поттером, Драко решил активировать зачарованные галеоны, чтобы обсудить новости в расширенном составе, поэтому вечером того же дня состоялось экстренное собрание Чемпионов. Нет нужды говорить, что оно проходило со всеми мыслимыми и немыслимыми мерами предосторожности, и с теми же участниками, что и в первый раз.

Драко рассказал всё, что удалось узнать о ситуации в Министерстве, опустив лишь браслет, внезапно подаренный Дамблдором Молли Уизли, и в конце добавил:

— Дамблдор ненадёжен, неважно, клялся он своей магией или нет. Мне сейчас уже абсолютно безразлично, сумасшедший он или злодей. Главное, что в любой момент нас могут подстерегать неприятные сюрпризы за его авторством.

— Мы с отцом очень сожалеем, что директора Дамблдора не посадили. Это было бы куда надёжнее, чем просто заставить его поклясться в Министерстве, — поддержал его Седрик.

— В общем, ничего конкретного узнать не удалось, но советую быть настороже. И ещё кое-что. Виктору и Флёр не повредит поговорить со своими директорами. Мадам Максим и господин Каркаров тоже были тогда в Министерстве, возможно, они смогут добавить ещё что-нибудь важное.

Так и поступили. Чемпионы других школ до конца дня нашли время, чтобы поговорить со своими наставниками. Те, в отличие от руководства Хогвартса, и не думали скрывать обстоятельства встречи в Министерстве, поэтому утром Чемпионы встретились ещё раз, чтобы поделиться новой информацией.

— После первого Тура все боятся повторения случая с драконами, — пересказывал Виктор свой разговор с Каркаровым. — Мой директор сказал, что вещь Чемпиона будет спрятана в русалочьем городе, и нужно будет её забрать. Это будет что-то ценное для нас. Так мы будем лучше стараться.

— «Ищи и знай, что мы сумели то забрать, о чём ты будешь очень сильно горевать», — процитировала Гермиона.

Француженка подхватила:

— Альбус Дамблдор отказался раскрыть тайну предмета, но мадам Максим сообщила, что у всех будет что-то своё, что-то личное, что нам дорого. По-моему, это ужасно несправедливо!

— Дамблдору следовало поместить под воду абсолютно одинаковые объекты и просто написать на них ваши имена, — поделилась своими мыслями Гермиона. — Тогда все были бы в равных условиях, ведь форма и размер предмета очень важны для буксировки под водой. Если кому-то из вас достанется неудобный предмет, на него придётся накладывать больше чар, чем остальным.

Диггори вдруг фыркнул.

— В моем случае самым ценным будет малюсенький фиал с мазью от ожогов. Но с ним я не расстанусь, так что пусть директор забирает что-нибудь другое. «Ищи и помни, отправляясь в этот путь, есть только час, потом пропажи не вернуть», — подтвердил он цитатой свою решимость не отдавать по-настоящему ценный для него предмет даже в ущерб контракту Чемпиона.

— Ну тогда у меня точно будет метла, — вздохнул Гарри. Метлу он любил, и то, что её могут поместить под воду, его не радовало.

— Не могу поверить! — жалобно проговорила Флёр. — Неужели у девушки заберут косметичку?

Снова вмешалась Гермиона.

— Мне кажется, нужно поскорее переместить наиболее ценные вещи в надёжное место, а на те, что остались, наложить максимально сильную защиту, чтобы Дамблдор или те, кого он пошлёт, не могли копаться в ваших вещах. Это не будет считаться нарушением контракта, которой вы заключили. Принимающая сторона должна сама обеспечить участников инвентарём, а если Дамблдору так уж хочется, чтобы это были ваши личные вещи, то пусть очень постарается, чтобы их добыть.

Все дружно рассмеялись. Идея заставить неугомонного старикашку великого волшебника, как воришку, снимать охранные чары с ученического сундука показалась всем очень забавной.

Едва стих смех, как раздался мрачный голос Виктора:

— Неужели Дамблдор такой наивный, что думает, что сможет попасть незваным на корабль школы Дурмстранг? Наша защита убьёт любого, кто только попытается!

— Как бы намекнуть Дамблдору начать именно с твоих вещей, Виктор? — с чувством спросил Драко.

— Я забыл вам рассказать, — вновь заговорил Крам, когда стих новый взрыв хохота. — Для того, чтобы повысить безопасность Чемпионов, ваше английское министерство решило выдать каждому участнику нож и… как это по-английски?

— Кобура, — подсказали ему.

— Директор Каркаров сказал, что я получу нож и кобуру в течение дня, как только ему дадут их для меня.

— Прекрасно! — сказал Седрик. — Теперь мы знаем, куда спрятать приготовленные артефакты.

— Точно! — поддержал Гарри. — Вряд ли они полезут проверять кобуру с ножом, которую они же и выдали.

— Да, Гарри, ты прав. Нам же проще — не придётся зачаровывать подготовленные амулеты на невидимость, — заговорила Гермиона, которая отвечала за экипировку Гарри.

— Пора прощаться, — заметил Виктор. — Теперь, наверное, увидимся только завтра на старте. Всем желаю удачи сейчас, пока на нас никто не смотрит. Все ждут, что мы будем соперниками, во время состязания нам придётся скрывать наши чувства. Помните, я буду помогать остальным участникам не только потому, что я клялся это делать.

— Мы все будем помогать друг другу, — откликнулась Флёр, и её поддержали другие Чемпионы.

Виктор попрощался и пошёл к своему кораблю, а немного погодя в школу отправился Седрик. Остальные Чемпионы немного задержались, давая им уйти.

Флёр вздохнула.

— Наверное, я совсем не засну! Я чувствую себя такой подавленной, ведь моя жизнь подвергается страшной опасности! Совсем не так я представляла этот турнир в самом начале… Ах, если бы у меня был кто-то, кто поддержал бы меня! Хотела бы я встретить в этой чужой стране кого-нибудь надёжного!

— Разве у тебя не хватает поклонников? — с удивлением спросила Гермиона. — Хотя бы тот же Роджер Дэвис, с которым ты ходила на бал.

— Глупости! — Флёр чуть ли не притопнула ножкой. — Мне нужен настоящий мужчина, и я не про возраст. «Мужчина» — это слово для меня означает ответственность. Но встретить такого, как Гарри или Драко, не так-то просто! — с этими словами Флёр выскользнула из-за камней и легко зашагала к замку.

Драко ухмыльнулся. Он знал кое-кого, у кого надёжности и ответственности было хоть отбавляй. Что ж, Флёр Делакур — ценный приз, и он достанется достойнейшему.

***

День Турнира выдался туманный и промозглый, было ветрено и холодно. Несмотря на это, зрители заняли свои места на высоких деревянных трибунах, выстроенных вдоль берега озера длинной линией, задолго до начала состязания.

Гарри с утра, забыв про подготовку, занялся поисками Гермионы. Когда подошло время отправляться на берег озера, где его уже ждал Драко, девушки нигде не было. От этого Поттер был сам не свой, он не думал, что Гермиона решила пропустить такое важное мероприятие по своей воле.

Драко, сразу ощутив серьёзность ситуации, тем не менее попытался успокоить Гарри. Чемпиону необходимо быть спокойным и собранным, и не важно, что этот тур — договорной. В озере хватает опасностей, даже если на помощь тебе готов прийти друг. Однако, время поджимало.

— Гарри, тебе пора на старт. Я займусь поисками и попрошу своих друзей со Слизерина мне помочь. Как только мы отыщем Гермиону, я не спущу с неё глаз, обещаю! А ты лучше проверь снаряжение.

Поттер кивнул и показал ножны и небольшой, но острый нож, которые ему выдали вчера. Дамблдор, очевидно, не растерял последние мозги и передал комплект для Гарри через Макгонагалл, а не лично. Минерва тщательно его проверила, после чего сообщила, что Чемпион Гриффиндора может спокойно им пользоваться. Поттер поблагодарил своего декана и тут же отдал кобуру и нож Гермионе для повторной проверки и не успокоился, пока та не подтвердила слова профессора. Весь вечер Гарри потратил на то, чтобы придумать, как её закрепить, и в итоге решил просто повесить на пояс. Гермиона наколдовала ему для этих целей подходящий ремешок.

Поттер отправился к деревянным сходням, ведущим к маленькому помосту, заходящему на десяток ярдов в озеро, откуда будет дан старт. Там уже собрались остальные Чемпионы. Они обменивались между собой многозначительными взглядами, но в разговоры, как и договаривались накануне, не вступали. Рядом толкались волшебники в тёмных мантиях, выполнявшие функции организаторов. Похоже, со времени первого Тура заменили всех, кто принимал в подготовке хоть какое-то участие, в частности, исчез Людовик Бэгмэн. Персиваль писал, что, судя по намёкам Билла, пример Бэгмена должен навсегда отбить охоту обманывать гоблинов у склонных к авантюрам волшебников. Многочисленные авроры, присланные Министерством, держались поодаль и в происходящее не вмешивались.

Директора школ-участниц уже заняли свои места на центральной трибуне, часть которой была отведена для важных персон, в число которых входили представители Министерства и иностранных делегаций, а также учителя Хогвартса, в том числе Снейп. Все они едва скрывали нетерпение. Каркаров и Максим мило беседовали, а Дамблдор сидел, как будто проглотил кол. Подготовка турнира, в которой ему было разрешено принимать участие, закончилась, и теперь он присутствовал просто как директор Хогвартса.

Драко оглядел забитые до отказа трибуны и отыскал своих. Он подозвал Тео и поручил ему и другим слизеринцам поиски Гермионы. Те были не в восторге, и Малфою пришлось напомнить, что друзья обещали выполнять его приказы. Ему хотелось самому поскорее найти гриффиндорку, потому что он обещал это Гарри, но сейчас Драко боялся уйти, он не спускал глаз с Поттера и хотел убедиться, что тот благополучно войдёт в воду. Драко смог только на минутку подойти к Луне, которую он вскоре обнаружил с другими девочками с факультета воронов на соседней трибуне. Сначала Драко думал, что Гермиона могла быть с ней, как в тот раз, когда Гарри сражался с драконами. Возможно, они решили повторить этот опыт, хотя им следовало предупредили своих парней заранее. Но оказалось, что Луна вообще не видела сегодня Гермиону. Лавгуд огорчилась, когда узнала, что той нигде нет, и предложила вместе поискать подругу, если отправленные на её поиски слизеринцы не справятся.

— Ты сядешь со мной? — спросила Луна так, что Драко понадобились все его силы, чтобы отказаться.

Больше всего на свете он хотел бы сидеть сейчас рядом с Луной и вместе смотреть Турнир. Но для Малфоя это не было развлекательное мероприятие, на которое он пришёл со своей девушкой, чтобы поболеть за друга. В его случае всё было серьёзно, и Драко не мог расслабляться и отвлекаться на нежности, как бы ему этого ни хотелось.

Раздались фанфары, их издавали невидимые трубы. Это был сигнал — приближалось время начала подводного этапа.

Чемпионы быстро разделись, передав одежду помощникам — студентам-старшекурсникам, которых отрядили им в помощь школы-участницы. Все четверо заметно ёжились от холода. Флёр тут же принялась громким голосом сообщать зрителям, что она думает об английских холодах. Драко прекрасно знал, что на самом деле участникам не будет холодно, учитывая, сколько разных артефактов каждый из них запихал в ножны, где были и амулеты для обогрева. Ножи они выкинули без сожаления, каждый из Чемпионов, подобно Поттеру, проверил кобуру и нож на скрытые чары, и оказалось, что это обычные предметы, так что они ничего не потеряли.

Закалённый Виктор остался в купальных плавках, а Гарри и Седрик — в шортах и майках. Одно время Поттер даже подумывал нырять в магловском гидрокостюме, но после тщательного обсуждения вопроса с Драко и Гермионой отказался от этой идеи.

Чемпионы оставили себе только волшебные палочки, которые пришлось зажать в руке, и закрепленную на теле кобуру с ножом. Взгляды всех присутствующих тут же устремились на серебристый купальник Флёр. Полувейла специально выбрала магловскую модель, чтобы организаторы, глядя на неё, забыли о запрещённых артефактах, которые были в изобилии у всех Чемпионов.

Однако, вместо того, чтобы приказать дать старт, с трибуны спустились чиновник Эриксон и какой-то невыразимец. Наколдовав Сонорус, Эриксон провозгласил:

— По приказу министра Фаджа Отдел тайн разработал специальные чары, которые позволят следить за Чемпионами, когда они погрузятся в озеро. Зрители могут увидеть их под водой на этом экране. — При этих словах чиновника невыразимец взмахнул палочкой, и над поверхностью воды напротив трибун со зрителями образовалось полупрозрачное полотнище. — Сейчас экран ещё не активирован, но, как только Чемпионы нырнут, мы сможем увидеть каждого из них в своём секторе экрана. — Ещё один взмах палочкой, и полотнище разделилось на четыре части. — Не могу не отметить вклад мастера чар Филиуса Флитвика, являющегося профессором Хогвартса.

На центральной трибуне показался маленький профессор. Чтобы его было видно, он встал прямо на скамью и раскланялся. Раздались аплодисменты.

Эриксон заговорил вновь:

— Эти чары были наложены на комплект, которой получил каждый Чемпион. Кобура и нож сами по себе неактивны, но как только соединятся вместе, при погружении в воду они послужат передатчиком, и, таким образом, изображение попадёт на экран.

Драко закашлялся. Вот ведь дерьмо! В кобуре у Гарри, да и у остальных Чемпионов, было всё, что угодно, но только не ножик из комплекта. Но сейчас ничего нельзя было сделать. Сознаться означало признать, что участник собирался нелегально использовать запрещённые артефакты. С первого Тура предполагалось, что у Чемпионов в распоряжении будет только волшебная палочка, и ничего больше.

Драко отыскал на центральной трибуне Дамблдора. Тот почувствовал, что на него смотрят, и ответил насмешливой улыбкой. Драко не сомневался, что тот просчитал его, зная любовь лорда Блэка к артефактам и наличие в его кладовых огромного их числа. Дамблдор предвидел ситуацию, в которой у Гарри не будет передатчика, который бы показал его на экране. Интересно, откуда этот гад узнал о разработке Отдела тайн? Или его просветил Флитвик?

То, что директор смог такое предвидеть, не понравилось Драко. Юноша по-прежнему сильно отставал от своего взрослого противника. Кроме того, изрядно напрягал тот факт, что Поттера не будет видно, если ему будет угрожать опасность и понадобится помощь.

— Ну ничего, старый мерзавец, — бормотал Драко себе под нос. — Ты сейчас очень удивишься, когда этот проклятый экран не покажет вообще ни одного Чемпиона. Что ты будешь делать тогда? То, что они договорились действовать заодно, ты не просчитал, не так ли?

Чемпионы выглядели слегка сконфуженными. Они с кислыми минами выслушали объявление и, как и подозревал Драко, промолчали. Юноша не сомневался, что на обратном пути все четверо нечаянно «потеряют» свои ножи, а может быть, и ножны. А то, что чары всё-таки не сработали… Жаль, конечно, но невыразимцам надо было лучше стараться.

— А теперь позвольте представить вам членов жюри!

Поднялся недовольный ропот из-за новой задержки. Зрители накладывали на себя согревающие чары, защищающие от холода и ветра, доставали припасенную снедь и напитки. Взрослые гости, которые снова были приглашены, уже начали прикладываться к фляжкам. Наверное, где-то там сидели Перси и адвокат Кларксон, которые ни за что бы не пропустили такое зрелище.

Эриксон огласил фамилии, и названные волшебники поднимались со своего места или приветственно махали руками. В отличии от прошлого тура, директора школ не вошли в состав жюри. Судить этап должны были видные граждане стран-участниц.

Наконец, участники подошли к краю помоста. Зрители переводили взгляд то на застывшие в ожидании старта фигуры, то на экран перед глазами, чтобы не пропустить ни мгновения из захватывающего зрелища.

Раздался свисток, и Чемпионы по мере готовности стали прыгать в ледяную воду. Первым ушёл Виктор. Болгарин моментально отрастил акулью голову, стоило ему погрузиться в воду. Пара взмахов палочки, и вот уже Флёр и Седрик задействовали чары головного пузыря и последовали за ним. Жабросли потребовали больше всего времени, и Поттер нырнул последним.

Огромный экран, на которой было устремлено столько жадных глаз, так и остался слабо мерцать, хотя уже все Чемпионы оказались под водой.

Как только стало понятно, что с чарами что-то не так, невыразимцы засуетились. К ним присоединился профессор Флитвик, но несмотря на их усилия, изображение так и не появилось. Зрители на трибунах шушукались, обсуждая техническую накладку.

— Ну вот, пообещали и не выполнили!

— Лучше бы вообще ничего не говорили заранее, пока не заработает, — разочарованно ворчали студенты.

Эриксон попросил зрителей проявлять терпение. По его словам, надежда увидеть красочные подводные картины и напряжённую борьбу Чемпионов за лидерство ещё не была потеряна.

Потянулись минуты. Вернулись Тео и Блейз, чтобы доложить, что Грейнджер не обнаружена. Потом подошла Панси, которая с Милли и другими слизеринками обыскала все женские туалеты и другие места, куда могла бы пойти девушка, но тоже безрезультатно. Паркинсон нечаянно услышала, когда проходила мимо студентов Рейвенкло, что Роджер Дэвис и Чжоу Чанг тоже куда-то запропастились. Чжоу официально встречалась с Седриком и вряд ли пропустила бы его выступление. Роджер был без ума от Флёр и ни за что бы не отказался от возможности увидеть её в купальнике. Николь Лэнгфорд-Холкрофт с седьмого курса Слизерина, которая была парой Виктора Крама на Святочном балу, тоже ещё не появилась на трибуне, хотя даже она не должна была так долго прихорашиваться.

Драко гнал от себя мысли о том, что в таком контексте на самом деле означает исчезновение Грейнджер. В такие совпадения и случайности он не верил. Он уже собрался встать, чтобы подойти к Луне и вместе с ней отправиться на поиски, как вдруг неподалеку от берега раздался громкий всплеск и вынырнула русалка. Следом за ней из воды показались несколько вооруженных копьями обитателей озера.

Русалка захрипела и что-то проверещала, потом нырнула, взмахнув хвостом. За ней последовали её спутники.

Со своего места на центральной трибуне поднялся Дамблдор. Он приложил палочку к горлу:

— Дорогие мои, мне, как знатоку языка русалок, придётся взять на себя роль переводчика, и, боюсь, неприятную обязанность передать собравшимся здесь волшебникам послание обитателей озера. Только что предводительница русалок Муркус сообщила, что один из наших Чемпионов напал на других участников и ранил некоторых из них, а одного — убил!

С трибун раздался шум, недовольный ропот быстро сменился громкими возмущёнными криками.

— О, Мерлин! — раздался женский голос с гостевой трибуны. — Неужели снова трагедия на Турнире?

— Не может быть, никто из них не мог так поступить! — воскликнули сразу несколько учеников с разных факультетов.

— Это Крам! — заорал кто-то с Гриффиндора. — Он — тёмный волшебник, в Дурмстранге все такие!

— Боюсь, что это не Виктор Крам. — Дамблдор, выслушав достаточно, покачал головой. — Мне очень не хочется оказываться правым, но то, что я предрекал, к несчастью, сбылось. Русалка сказала, что у Чемпиона, который напал на товарищей, на лбу есть шрам!

Глава 74. Русалки. Часть 2

Гарри быстро догнал под водой остальных Чемпионов. Это было нетрудно, они заранее договорились держаться группой. Впереди плыл Виктор, он взял на себя ориентирование под водой, для чего потратил немало времени на тренировки и составление подводной карты озера.

В центре группы держались Флёр и Седрик. Им обоим нечего было противопоставить агрессивным обитателям озера — девушке было не по себе под толщей воды, а хаффлпаффец всё ещё испытывал серьёзные проблемы со здоровьем. Двигаться в мутной воде было неуютно, холод сковывал движения, а мрак — мысли, но молодые волшебники справлялись. Все они запаслись артефактами, которые по предложению Седрика положили в ножны (кто же знал, что придумает Отдел тайн?), поэтому плавание проходило вполне сносно. Очень хотелось надеяться, что так оно и продолжится.

Гарри прикрывал группу с тыла. Он и Виктор держали палочки наготове, чтобы обороняться от гриндилоу. Последние, вероятно, спутали Чемпионов с добычей, иначе чем объяснить, что они напали, пренебрегая мелкой рыбешкой, в изобилии встречающейся в озере? Оба Чемпиона прекрасно творили невербальное Секо, потому сначала им удавалось легко поддерживать высокий темп движения. Но потом к водяным чертям неожиданно присоединились более разумные подводные обитатели, которые держали гриндилоу в качестве домашних животных. У Чемпионов начали появляться первые раны.

Постепенно пейзаж сменился. По мере того, как дно опускалось, вязкая илистая почва уступала место густым зарослям водорослей. Вскоре показались примитивные низкие строения, сложенные из булыжников и поросшие водорослями.

Это была деревня русалок. Чем ближе Гарри и остальные приближались к ней, тем сильнее активизировались подводные жители, и их агрессия становилось все более неприкрытой. В своём стремлении помешать волшебником попасть в их деревню они не только норовили утянуть дерзких гостей на дно и угрожали копьями, но и не колеблясь их применяли. Вскоре практически у всех четверых участников Турнира были глубокие порезы. Флёр, которая взяла на себя врачебные обязанности и заранее научилась колдовать медицинские заклинания под водой, едва успевала их залечивать.

Противодействие русалок и тритонов существенно задерживало Чемпионов, но всё же они, ведомые Виктором, довольно успешно продвигались вперёд по узким подобиям улиц и вскоре оказались на небольшой площадке, видимо, являющейся центральной деревенской площадью. Наверняка именно там были спрятаны украденные у них сокровища.

Гарри и остальные с нетерпением ждали возможности узнать, что у них взяли. Сам Поттер накануне на всякий случай переправил свою любимую «Молнию» в подземелья Слизерина, где о ней позаботился Драко. Но, зная возможности Дамблдора, Поттер не удивился бы, увидев сейчас свою метлу. Хотелось поскорее забрать украденный предмет и вернуться на берег, оставив позади негостеприимных, да что там, откровенно враждебных жителей озера.

О том, что они приплыли, говорило скопление представителей водяного народа, окруживших площадку, в центре которой виднелись каменные столбы, к которым было что-то привязано. Подобно тем, кто нападал на них по дороге, эти озерные жители тоже были вооружены и агрессивно настроены. Находиться в этом обществе дольше необходимого было опасно, поэтому Виктор жестом поторопил товарищей, пропуская Флёр и Седрика вперёд. Они с Гарри поплыли следом, готовые в любой момент прикрыть остальных метким заклинанием.

Подводные обитатели пропустили Чемпионов, сомкнувшись за их спинами. Это нервировало, заставляя думать, что странное противоборство с русалками не закончится после находки спрятанного предмета. Возможно, конечно, что те просто перестарались, имитируя противодействие, чтобы добытое с боем сокровище было более ценно в глазах участников Турнира. Однако сейчас следовало прежде всего думать о выполнении задания, которое включало в себя доставку жюри спрятанного предмета для получения баллов.

По мере приближения силуэты у столбов обретали очертания. Сначала в темноте казалось, что это какие-то крупные предметы, завернутые в тёмную ткань, но скоро стало ясно, что это… люди! Глаза у них были закрыты, они были беспомощны и беззащитны, и ничто не ограждало их от враждебной стихии, кроме чар Стазиса. Гарри даже показалось, что у крайнего правого столба привязана Гермиона — шевелящиеся в подводном течении кудрявые пряди прочно ассоциировались у него с любимой девушкой.

Парень стряхнул наваждение — не может быть такого! — но тут в свою очередь заволновались другие Чемпионы. Они тоже увидели своих партнеров по Святочному балу — Роджера Дэвиса, Николь Лэнгфорд-Холкрофт и Чжоу Чанг. Теперь Гарри ясно понял, что Гермиона ему не привиделась. Замыслом волшебника, ещё недавно называемого Великим Светлым, было заставить Чемпионов побороться за что-то действительно дорогое — живых волшебников!

Чемпионы замерли, потрясенные ужасным осознанием того, что именно приготовил для них Дамблдор, обманув надзирающих за ним представителей Министерства и директоров других школ-участниц. Но для рефлексии времени не оставалось — события стали разворачиваться с молниеносной скоростью.

Внезапно на горле Роджера появилась красная полоса, из которой толчками стола вытекать кровь. Вода вокруг рейвенкловца сразу же потемнела. Флёр бросилась к Роджеру. Она сделала это не только потому, что это был её партнер на Святочном балу. Девушка вспомнила о добровольно взятых на себя обязанностях медиведьмы. Француженка сделала несколько энергичных движений ногами и руками, чтобы подплыть поближе, но когда она коснулась парня, её лицо исказилось в испуге: Роджер был мертв.

Однако было некогда предаваться отчаянию. Николь Лэнгфорд-Холкрофт, семикурсница Слизерина, стала следующей жертвой непонятного врага, но её, в отличие от Роджера, ещё можно было спасти. Девушка получила от невидимого противника глубокий порез на боку, её мантия оказалась искромсанной. К счастью, это было не смертельно, но в тот момент, когда Николь была ранена, чары Стазиса, в которые погрузили партнеров Чемпионов по балу, сошли на нет и она стала тонуть.

* * *

Фред и Джордж лежали на животах у самой воды. На обоих были тёплые свитера, которые они раньше надевали, когда играли в квиддич в особенно холодную погоду. Для своих целей близнецы выбрали удобную заводь, которая не просматривалась практически ниоткуда — ни с озера, где проходил второй этап Турнира, ни с берега, полного праздных зевак и зрителей посерьёзней.

Помимо свитеров и тёплого материнского благословения, их согревали чары, иначе парни давно бы замерзли, а ведь им предстояло провести много времени в таком положении. Фред и Джордж прятались ото всех, потому что их идейный вдохновитель Дамблдор поручил им важное дело, о котором никто не должен был узнать и для которого им пришлось использовать свое недавнее изобретение.

Длинные манипуляторы были сделаны из шнуров, которые сами ныряли в воду и плыли как подводные гады и могли, повинуясь воле хозяина, оказаться в любом месте озера. На одном конце одного из манипуляторов была волшебная палочка, а другой шнур был оснащен «глазом».

Один из близнецов на расстоянии орудовал палочкой, находящейся на манипуляторе под водой, при помощи своей собственной. Второй, надев зачарованную повязку на глаза, при помощи стеклянного шарика на длинном шнуре второго манипулятора видел всё, что происходило на дне озера. Он давал близнецу указания, чтобы тот лучше ориентировался и мог снова и снова колдовать одно и тоже заклинание. Этим заклинанием было Секо.

Фред и Джордж подготовились заранее, точно установив местонахождение столбов с пленниками в деревне русалок. Теперь им не составило особого труда направить свои манипуляторы именно туда. Как только близнецы увидели появившихся Чемпионов, они стали действовать.

Первой жертвой стал Роджер Дэвис. Против этого парня братья ничего не имели, разве только то, что он противостоял им во многих квиддичных матчах. Джордж дал наводку при помощи стеклянного шарика — «глаза», а Фред взмахнул своей волшебной палочкой. На другом конце манипулятора палочка, созданная злым гением близнецов, наколдовала режущее заклинание. Следующей была девушка со Слизерина — «змею» было приятно прикончить. Правда, убить её не удалось, только серьёзно ранить. Ну да сдохнет и так, как и все остальные — кто им поможет, под толщей воды среди разъяренных аборигенов?

Пора было переходить к следующей жертве. Ей оказалось Чжоу Чанг. Её Фреду было жаль, они с братом провели немало часов в воздухе во время квиддичных баталий, сражаясь с командой Рейвенкло, в том числе с ловцом. В отличие от Роджера, Чжоу была девушкой, да ещё симпатичной, что оба Уизли не могли не оценить.

Если бы можно было, они начали бы с Грейнджер. Так опозорить их брата! Рон до сих пор не пришёл в себя от того, как быстро и решительно она дала ему отставку. Но манипуляторы получились громоздкие, их трудно было передвигать под водой, поэтому пришлось начать с ближайшего студента, привязанного к столбу, — Роджера Дэвиса, — а Грейнджер оказалось с противоположного края.

— Сейчас дойдём до конца ряда, а потом вернёмся в начало, добьём тех, в кого ты промахнулся! — обещал Джордж. — Не забудь, у нас точный список тех, кого надо завалить.

— Подожди, — вторил Фред, — вот покромсаем оставшихся и пойдём Альбусу на подмогу!

— Точно, помашем всласть палочками, — подхватывал Джордж.

Бывший директор, а теперь учитель и вдохновитель, обещал ни много ни мало, а кровопролитное сражение на берегу озера ради торжества сил добра. Без боя точно не обойдётся, потому что Дамблдор настроен решительно и не собирается снова позволить заболтать вопрос, ни в Аврорате, ни в Визенгамоте, ни где-либо ещё.

Оба брата, несмотря на то, что лежали на холоде в неудобных позах, улыбнулись от предвкушения. Они согласились помогать не только ради правого дела — уничтожения вновь воплотившегося Волдеморта. Парням безумно нравилось чувствовать себя властелинами чужой жизни и смерти. Как раз сейчас на дне озера происходила трагедия, и близнецы Уизли были теми, кто решает, кому жить, а кому умереть.

* * *

Между тем на дне озера Чемпионы действительно изо всех сил сражались за свою жизнь и за жизнь своих товарищей.

Флёр пыталась наложить на пострадавшую слизеринку целебные чары, но не успевала: Николь истекала кровью и захлебывалась одновременно. Гарри достал из кобуры простенькое колечко и надел на палец слизеринке. Простеньким кольцо только выглядело: изнутри его покрывали многочисленные руны, филигранно высеченные на поверхности серебра. Этот артефакт — конечно же, из сокровищницы Блэков — позволял некоторое время дышать под водой. В нём Николь должна была продержаться ещё какое-то время и дождаться помощи.

В это время русалки возобновили атаку. Наверняка это они нанесли резаные раны Роджеру и Николь своими копьями, хотя было непонятно, как им это удалось. Их агрессивное поведение перешло все границы, им следовало дать отпор. Сейчас подводным жителям противостоял только Виктор, но нападавших было слишком много, чтобы он мог справиться в одиночку. Нельзя было относиться к ситуации легкомысленно, ведь учитывая, что подводные обитатели уже натворили, нужно было опасаться за свою жизнь. Гарри следовало помочь Виктору как можно скорее, но он никак не мог решиться покинуть Гермиону. Ему казалось, что стоит ему отвернуться, как с ней случится то же, что и с рейвенкловцем. Однако, дело не терпело отлагательств.

Гарри колебался, прикидывая, смогут ли Диггори и Делакур освободить привязанных пленников, пока он помогает Краму, но Флёр все ещё возилась с раненой, а Седрик только начал распутывать веревки на Чжоу. В этот момент наверняка он остро жалел, что посоветовал оставить ножи на берегу. Между тем Виктор вдобавок к волшебной палочке стал использовать трансфигурированные акульи зубы, кусая тритонов и русалок, и временно оттеснил нападавших. Поттер прикинул, что он успеет освободить Гермиону.

Гарри взялся было за крепкие веревки, стягивающие тело девушки, но тут рукав Чжоу, которую Седрик почти отвязал, взбух от пореза. Девушка очнулась и начала захлебываться. Хаффлпаффец запаниковал, не зная, чем ей помочь. Гарри, не помня себя, обхватил тоненькое тело Гермионы. Он обнял её, собираясь, если понадобится, прикрыть собой от смертоносного удара. Невербальное Протего, наколдованное Поттером, закрыло их обоих.

Между тем врагов заметно прибавилось. Если до этого Чемпионы противостояли дюжине, то теперь противников стало в два, а то и в три раза больше. Подводные обитатели окружили волшебников плотным кольцом, которое стало сжиматься. Длинные копья в сильных руках тритонов и русалок оказались страшным оружием, а привлечённые запахом крови стаи гриндилоу бросались на Чемпионов, не давая им ни минуты передышки.

Положение стало катастрофическим. Гермиона оставалась единственной, кто ещё не пробудился и не нуждался в воздухе. Роджер погиб, Чжоу была на волосок от гибели, Николь истекала кровью. Сами Чемпионы были изрядно утомлены противоборством с численно превосходящим противником в недружелюбной среде. Все они были многократно ранены, и если Флёр сперва успевала как-то подлечить наиболее крупные порезы, то мелкие царапины оставались без внимания. К тому же, сейчас все внимание француженки было отдано беззащитным товарищам.

Несмотря на сложности, Чемпионы пока держались. Флёр, наконец, смогла остановить кровотечение у Николь, чтобы заняться Чжоу. Седрик взял себя в руки и использовал приготовленный на всякий случай для себя артефакт, чтобы китаянка могла дышать. Парень сообразил, что раз он не может развязать веревки, то ему следует сменить тактику. Седрик воспользовался разрезающим заклинанием, причем так филигранно, что не поранил свою подругу. Гарри понял, что сможет доверить ему освобождении Гермионы: хафф полностью вернул самообладание, об этом свидетельствовало хладнокровие, с которым он колдовал Секо.

Гарри жестом попросил Седрика развязать Гермиону, тот таким же образом ответил согласием. По наитию Поттер показал знак Протего, который они заранее обговорили: пальцы обеих рук, сложенные кругом. Диггори понятливо кивнул, соглашаясь прикрывать остальных щитом. Возможно, он и удивился, зачем такие сложности, ведь у их противников нет волшебных палочек, но счёл за благо перестраховаться.

Теперь Гарри мог бросить все силы на помощь Виктору и заняться защитой. Это было не лишним — подводные обитатели снова пошли в атаку. Гарри и Виктор старались изо всех сил, им очень помогало то, что они оба дышали жабрами. Перепонки между пальцами давали необходимую подвижность. Многократно отработанные невербальные заклинания получались без заминки; оба волшебника легко понимали друг друга без слов, прикрывая друг другу спину.

Пока парни сражались с основной массой врагов, один из подводных жителей неожиданно отделился от себе подобных, прорвался мимо Чемпионов и дёрнул тело погибшего Роджера так сильно, что оборвал верёвки. Он бросил своё копьё и крепко ухватил добычу обеими руками. Чемпионы бросились к нему, чтобы отбить тело Дэвиса, но неудачно — похититель уже уплыл с ним, а собратья прикрывали его отход. Неизвестно было, зачем подземным жителям забирать погибшего волшебника, но вряд ли ради чего-то хорошего.

Похищение тела погибшего ученика послужило последней каплей. Если до этого Чемпионы лишь оборонялись, пытаясь сохранить хладнокровие, то сейчас они перестали сдерживаться, потому что стало ясно: это уже не этап Турнира, а жeстокая борьба за выживание.

Виктор и Гарри продолжили защищать товарищей от нападения русалок, однако на стороне нападавших был численный перевес, и парни не справлялись. Гарри понял, что настало время для заклинания, выученного специально для Турнира, которое должно было неминуемо переломить ход сражения. Поттер сменил Секо на Сeктумсемпру. Он моментально почувствовал боевой азарт и с успехом принялся крошить русалок и водяных чертей. Теперь каждый взмах волшебной палочки, сопровождающиеся невербальным колдовством, успешно отработанным ранее в Блэк-хаусе, был в десять раз эффективнее.

Остальные не отставали. Акульи зубы яростно рвали плоть врага. Флёр и Седрик, разместив спасённых девушек между собой, решительно выставили перед собой палочки, готовясь защищать себя и раненых. Они оба хорошо владели заклинанием щита, и, следуя совету Гарри, держали Протего изо всех сил. Эта стратегия увенчалась успехом: непонятные порезы больше не появлялись.

Думать о том, почему такое вообще стало возможно, было некогда, но если бы у Чемпионов выдалась свободная минутка, они бы вспомнили Светлейшего очень недобрым словом.

* * *

— Мне очень не хочется оказываться правым, но то, что я предрекал, к несчастью, сбылось. Русалка сказала, что у Чемпиона, который напал на товарищей, на лбу есть шрам!

Эти слова Дамблдора, полные притворного огорчения, не обманули Драко. Он не понимал, почему остальные опять купились, вон с каким вниманием слушают! Ведь ясно как день, что Дамблдор опять что-то затевает. Кто проверит, что сказала русалка на самом деле? А может, старый интриган сговорился с подводными обитателями, чтобы те оговорили Гарри. Но тогда остальные Чемпионы — поскорей бы уж они приплыли! — легко очистят его имя от подозрений. Дамблдор не мог этого не понимать, а значит, предусмотрел такой ход событий. Что же в конечном итоге он задумал?

Словно отвечая на невысказанные мысли Драко, Дамблдор не ограничился пересказом сообщения Муркус и добавил от себя, не удержавшись от морализаторства:

— Волдеморт вселился во всеми любимого Мальчика-Который-Выжил — Гарри Поттера! Вы не поверили мне и теперь за это расплатятся юные Чемпионы, которые сейчас там, под водой, встречают свою судьбу. Русалка не знала имён, но она рассказала всё, что знала. Её нельзя обвинить в предвзятости, она сделала это из любви к правде, её желание помочь идёт от чистого сердца. Предводительница русалок не стала держать на нас зла за то, что нам подобные творят зло в её царстве. Она искренне желает предостеречь нас от ещё бо́льшей беды, чем та, что уже случилась на дне озера. Давайте же к ней прислушаемся, пока не стало слишком поздно!

После зловещих слов Дамблдора над озером разлилась оглушительная тишина, только слышны были приглушенные команды — авроры выдвигались на позиции у кромки воды, чтобы быть готовыми встретить любую угрозу, идущую из глубин.

Кто-то из чиновников воспользовался Сонорусом. Сначала он громко прокашлялся, от чего у слушателей заложило уши, а потом срывающимся голосом выдал:

— Пока рано делать выводы, необходимо дождаться, когда Чемпионы пройдут дистанцию!

Драко тоже подумал, что всё разрешится с выходом Чемпионов на берег. Только сейчас юноша вдруг осознал, как сильно он устал. Все это время он был в сильнейшем напряжении и мечтал лишь об одном: чтобы второй Тур поскорее закончился, и они с Гарри могли бы хоть немного отдохнуть. Но, как обычно у них с Поттером, всё опять пошло наперекосяк.

Конечно, оба молодых лорда не сомневались, что Дамблдор так просто не успокоится, но надеялись, что тот не станет сейчас вредить участникам Турнира, ведь он даже поклялся в Министерстве своей магией! Малфой предполагал, что Дамблдор сейчас должен набирать очки, доказывая свою благонадёжность, чтобы перейти в наступление, когда возобновятся судебные заседания. Драко убеждал Поттера и других Чемпионов подстраховаться скорее на всякий случай, чем реально ожидая нового нападения. Всё-таки, Министерство приняло немыслимые меры предосторожности, удвоив, а может, и утроив количество авроров, призванных позаботиться о безопасности учеников и гостей. Но вот только стражи порядка не ныряли под воду с Чемпионами…

Всё-таки, что же там происходит? Мысли Драко хаотично перескакивали с одного на другое. Ясно, что Дамблдор собирается свалить вину за смерть участника на Поттера. Кто же всё-таки погиб? То, что директор отважился на убийство, говорит о том, что он идёт в банк, практически открывает карты…

Юноша очень сожалел, что в эту минуту у него не было связи с Гарри, который мог хоть что-то прояснить. Драко очень надеялся, что дружная команда Чемпионов сумеет противостоять козням директора. Без сомнения, Крам, Делакур и Диггори расскажут, как всё было на самом деле.

Между тем Дамблдор, с трудом скрывая нетерпение и недовольство от задержки, уселся на своё место. Ждал ли он, что по его указке волшебники бросятся в озеро, чтобы покарать Гарри? Или его не устроило, что организаторам удалось сохранить хотя бы видимость спокойствия? Никто не брался угадать, что скрывалось за лихорадочным блеском глаз Альбуса.

Впрочем, спокойно ждать после случившегося было трудно не только ему одному. Сидевшие на трибунах школьники и гости оживлённо переговаривались, поднимались и садились обратно, беспокойно озирались, чтобы не пропустить надвигающуюся опасность. Со стороны казалось, что на трибунах плещется волнами бурное море. Все с нетерпением ждали финала заплыва и окончания второго тура. Зрители уже забыли, ради чего собрались, никого уже особенно не интересовало, кто придёт первым и сколько баллов получат другие Чемпионы. Все хотели знать лишь одно: кто был убит и правда ли то, что сказал Альбус Дамблдор о возвращении Неназываемого.

Медленно тянулись минуты. Драко, не замечая ничего вокруг себя, не сводил глаз с тёмной поверхности воды. Слизеринцы, сидевшие на соседних скамьях, озабоченно прикидывали расклады. Многие порывались прояснить всё с лордом Блэком, который точно должен быть в курсе происходящего, но Панси и Тео были на страже, не давая побеспокоить друга. Точно так же они не подпускали представителей других факультетов, тоже жаждущих пообщаться.

Наконец, ожидание принесло результат, но такой, какого никто не ожидал: из глубины озера к более мелкой его части вновь появившиеся русалки вытолкали безжизненное тело, словно подтверждая недавнее заявление своей предводительницы.

Толпа зрителей заволновалась, многие вскочили со своих мест, чтобы лучше видеть. Кто-то бросился к воде, но этих не пустили авроры, не зря вставшие заранее в оцепление. Подтянулись организаторы, к которым присоединились профессора Хогвартса. Туда полез было Дамблдор, но его оттеснили, пока что довольно вежливо. И без директора нашлись те, кто опознал семикурсника Роджера Дэвиса, у которого было перерезано горло.

У Драко перехватило дыхание. Итак, Дамблдор всё-таки отважился на провокацию. Чего стоит только идея использовать школьников в качестве пропажи из загадки золотого яйца! Дэвис танцевал с Флёр на балу, значит, внезапно исчезнувшие Грейнджер, Чанг и Лэнгфорд-Холкрофт наверняка сейчас находятся на дне озера, выступая ценным призом!

От такой ошеломляющей новости на трибунах раздались крики, кое-где даже послышался плач. Зрителей охватило неописуемое волнение, особенно среди тех, кто знал погибшего молодого волшебника. Те же, то не был лично знаком с Роджером, всё равно были потрясены. Из пустых обещаний угроза стала реальностью. Зловещее пророчество Дамблдора сбылось.

Авроры подхватили заклинанием тело погибшего и понесли. Чиновник Эриксон сделал очередное за сегодня объявление о том, что необходимо дождаться возвращения Чемпионов, чтобы опросить их об обстоятельствах смерти юноши. Эриксон заявил, что никто не будет обвинять кого-либо только на том основании, что это передали русалки.

От этого, на редкость разумного заявления, страсти начали немного утихать. Зрители, минуту назад готовые снести наспех установленные ограждения и броситься к озеру, чтобы своими глазами увидеть погибшего, или наутёк, подальше от беды, кое-как успокоились и вновь заняли отведённые им скамьи. Они были изрядно напуганы, и никто не стал бы осуждать их за этот страх — все прекрасно помнили то, что случилось несколько месяцев назад на первом этапе Турнира, когда эти же дети пережили нападение драконов.

Взрослые зрители понимали, как важно следовать указаниям властей, чтобы не создавать паники. Они оставались на своих местах, готовые в любой момент прийти школьникам на помощь.

Но Дамблдор не захотел оставаться в стороне, давая другим возможность стабилизировать ситуацию и записать очки на свой счёт. Директор вновь встал со своего места на возвышении главной трибуны, от чего благодаря высокому росту стал виден со всех сторон. Он использовал Сонорус, хотя в данный момент не являлся представителем власти и не имел никаких полномочий:

— Теперь вы всё увидели своими глазами и могли убедиться, что я был прав! Я нисколько не сомневаюсь, что вина Гарри Поттера будет доказана! Если вам мало свидетельства подводных жителей и моего слова, дождитесь, пока Гарри Поттер выйдет на берег и проверьте его палочку! Уверен, что вы обнаружите использование заклинания Секо, котором, несомненно, и был убит мистер Дэвис! Как только вы это установите, нужно задержать его. Не позволяйте уговорить себя и дать ему убедить вас, что он невиновен!

Драко застонал и закрыл лицо руками. При подготовке подводного этапа они с Гарри, составляя список заклинаний, в интервале от просто полезных до крайне необходимых, поставили первым именно Секо. Не было ни малейшего шанса, что на палочке Поттера не останутся режущие чары. Как Драко и боялся, Дамблдор опять был на шаг впереди!

Но проклятый старик не унимался. Он, раскачиваясь, как в трансе, заговорил кликушеским голосом:

— Ещё немного, и монстр, занявший место нашего Гарри, выйдет на берег. Не сомневайтесь, что он будет единственным выжившим и расскажет свою версию. Он попытается обмануть вас, поэтому не слушайте его, сразу схватите и заключите под стражу! Кто знает, какие ещё жертвы и какие ещё беды нас ждут! Если вы любили настоящего Гарри Поттера, заклинаю, в память о нём дайте справедливости восторжествовать! Сотрите с лица земли чудовище — Тома Реддла, которого вы все эти годы трусливо зовёте Тем-Кого-Нельзя-Называть! Одумайтесь, прислушайтесь к моим словам, иначе будет поздно!

Все оцепенели — Альбус всегда действовал на слушателей гипнотически. К счастью, раздавшийся громкий крик помог всем стряхнуть оцепенение.

— Смотрите! Плывут! — выкрикнул звонкий мальчишеский голос.

Какой-то младшекурсник, взобравшись на самый верх одной из трибун, протягивал руку в сторону озера. Все как один стали оборачиваться в указанном направлении. Там, в волнах, показались те, кого так долго ждали, — участники Турнира.

Гарри Поттер, Седрик Диггори, Флёр Делакур и Виктор Крам были готовы спросить с того, кто в очередной раз поставил человеческую жизнь под угрозу. И теперь они не остановятся на полпути, не успокоятся, пока Великий Светлый, бывший на самом деле чернее ночи, не перестанет быть угрозой для всего магического мира.

Глава 75. Лабиринт

Едва Чемпионы оказались на берегу, все бросились к ним. Драко, расталкивая толпу, устремился туда же. Панси, Тео и других его друзей накрыла и отнесла в сторону людская волна — школьников не пропустили авроры, которые спешно усиливали оцепление. В итоге, кроме участников Турнира и спасенных заложников, на узкой полосе суши оказались только те, кому это было положено по службе. Зрителям предложили вернуться на свои места, чтобы не создавать толчею.

Лорда Блэка тоже не пропустили. Не помогли ни титул, ни дружба с Гарри Поттером, на которые пришлось сослаться. Драко мог не напоминать свою фамилию — его по-прежнему узнавали даже те, о чьём существовании он сам и не догадывался, и причиной был не только уникальный цвет волос, которые после ранения головы вернули первоначальный ухоженный вид. В последнее время редкий день обходился без появления представительного портрета лорда Блэка в магической периодике.

Малфой стиснул зубы, чтобы не нагрубить. Он не стал настаивать и поднялся на верхний ярус одной из трибун, чтобы хоть что-то увидеть. Ему удалось разглядеть всех Чемпионов, в том числе Гарри. Они шли медленно — левитировали раненных, и Драко выдохнул. Хорошо уже то, что Поттер жив. Но вид участников — измотанных, покрытых сочащимися кровью ранами, — говорил о том, как нелегко им всем пришлось.

К раненым, уложенным на сухую землю, подбежала мадам Помфри. На этот раз она была полностью готова — саквояж с расширением пространства вмещал все необходимое, и даже больше. Теперь Поппи могла оказать помощь кому-то из участников, или даже всем сразу. Но это было ещё не всё. Поппи пришла не одна, ей оказывал содействие колдомедик, облачённый в форменную лимонную мантию. Это госпиталь святого Мунго по просьбе Министерства прислал своего сотрудника, чтобы не допустить повторения трагедии.

Взмах палочкой в сторону пострадавших, и их одежда и волосы были высушены. Медики хотели помочь и Чемпионам, но те отказались, опасаясь, что промедление угрожает жизни спасенных девушек.

Авроры не наложили заглушающих чар, поэтому, когда ветер дул в сторону трибун, Драко улавливал голоса и мог следить за разговором, наколдовав заклинание, помогающее усилить звук. Шум, создаваемый галдящими учениками, теперь ему не мешал.

Флер присела рядом с лежащими на земле ранеными. Она рассказывала, что именно колдовала, чтобы остановить кровотечение. Мадам Помфри при осмотре ассистировала доктору из больницы, неодобрительно поглядывая на француженку, но тот, напротив, был полностью согласен со всеми действиями медицинского характера, предпринятыми девушкой под водой.

Колдомедик встал на одно колено, быстро работая палочкой, — колдовал диагностические заклинания. Чжоу слабо стонала, а Николь, хоть и открыла глаза, но явно не сознавала, что происходит. Доктор погрузил раненых в сон, чтобы снизить боль и шок. Умелой рукой он, не привлекая внимания, снял с руки Николь кольцо-артефакт, отданный Гарри, и булавку, приколотую Седриком к мантии Чжоу. Ни слова не говоря, он вложил артефакты в ладошку Флёр, закрывая её в этот момент собой от авроров и служащих Министерства. Похоже, он слишком хорошо представлял, что означали артефакты для поддержания дыхания, которые Чемпионы по правилам Турнира не могли взять с собой под воду, и не хотел их выдавать.

Помфри, если поняла, что это было, промолчала. Она с ужасом вспоминала прошлый Тур, когда не могла самостоятельно справиться с многочисленными ранами, травмами и ожогами, поэтому всё, что помогало сохранить жизни учеников, она безоговорочно одобряла, пусть это и противоречило требованиям организаторов.

Гарри обеспокоенно спросил:

— Как они?

— Раненые дышат сами. Рана на боку у одной из них довольно серьёзная, рука у другой пострадала меньше. Кровопотеря у обеих пациенток довольно большая, но сейчас они стабилизированы. До больницы доберутся, можете не волноваться, — больше для авроров, чем для Поттера, отчитался колдомедик.

— А та девушка, которую не ранили… Можно её расколдовать и снять Стазис? — нерешительно поинтересовался Гарри, с волнением и тревогой глядя на Гермиону.

— Лучше не будить её сейчас. Я бы рекомендовал не создавать ей стресса. Лучше постепенно пробудить её в больничной обстановке, с медикаментозной поддержкой зельями и с компетентными колдомедиками.

— Её можно допросить? — спросил один из авроров.

— А какой в этом смысл? — усмехнулся колдомедик. — Эта девушка до сих пор погружена в Стазис. Ясно, что она не осознавала, что происходит. А вот пострадавшие наверняка что-то видели и могли запомнить, ведь действие Стазиса прекратилось, как только их ранили. Но, как вы понимаете, сейчас они вам ничего не скажут, вам необходимо подождать.

— Так значит их можно допросить потом? — с надеждой спросил аврор, который был главным. — Тогда, чтобы никто не убедил их дать ложные показания, есть смысл поставить в больнице у их палат пост. Две девушки — двое охранников! — Аврор указал на двоих подчиненных.

Прозвучала команда отправляться. Никто не возражал, и они ушли вместе с Помфри и колдомедиком, сопровождаемые благожелательно сказанными словами Дамблдора:

— Что ж, это правильное решение приставить к свидетельницам защиту. На всякий случай я бы удвоил охрану.

Главный поколебался минутку и отправил вдогонку ещё одного аврора, решив, что троих хватит, — свободных стражей порядка на Турнире оставалось не так уж много. Вероятно, побоялся, что если что-то случится, он останется виноватым, что не послушался мудрого человека.

Чемпионы в общем-то не сильно мерзли, поскольку их артефакты ещё работали. Однако, стоять мокрыми и практически без одежды было неприятно, и Виктор хотел наложить на всех чары сушки и наколдовать одеяла. Однако авроры велели ему опустить палочку, пока не будет установленно, что произошло под водой.

— Воздержитесь от колдовства, сэр. — сказали ему. — Остальных тоже касается. Мы изымаем палочки у всех, кто проходил дистанцию. У нас есть погибший, тело которого сейчас отправили в Аврорат, чтобы осмотреть и точно определить, от какого заклинания он погиб, если это вообще заклинание. После этого мы сличим показания палочек и определим, кто выпустил смертельное проклятье. Сдайте палочки на экспертизу!

Едва участники Турнира ступили на берег, все их мысли были о спасении раненых. Они ещё не успели перекинуться с организаторами ни единым словом о том, что на самом деле произошло под водой и какой огромной опасности они подвергались, хотя им была обещана безопасность. Теперь Чемпионов словно прорвало.

Крам набычился:

— Вообще-то мы не на прогулке были! Нам всем, а не только Гарри, пришлось колдовать Секо!

— Ваша проверка ничего не покажет, только будет больше подозреваемых, — буркнул Седрик, обхватив себя руками и зябко поёживаясь.

— Там повсюду плавали злобные гринделоу, а потом на нас напали русалки и порезали своими копьями нас всех! Вы же видите наши раны! — не удержалась от экспрессии Флёр. В противоположность почти синей коже тела её щеки пылали от злости.

— Разберитесь с ними, они должны были соблюдать нейтралитет! — выплюнул Гарри. Ему было очень трудно сдерживаться.

Услышанное категорически не устроило Дамблдора. В его планы не входило, чтобы было больше одного подозреваемого или чтобы смерть списали на русалок.

— Арестуйте его! Просто забрать его палочку недостаточно! — Дамблдор повелительно поднял руку, указывая на Гарри.

Этот выкрик, слышный безо всяких чар даже на трибуне, побудил Драко к решительным действиям. Он быстро спустился вниз, прикидывая, что можно предпринять. Оставлять Поттера в такой ситуации без помощи было рискованно, особенно зная, как Дамблдор действовал на окружающих, которые по многолетней привычке доверять Великому светлому волшебнику никогда не могли ему отказать.

Малфой увидел, что сквозь оцепление тщетно пытаются пройти студенты, помогавшие организаторам. Они несли Чемпионам одежду и горячее питание. Среди них был Кассиус Уоррингтон, который записался в волонтёры, чтобы приобщиться к Турниру хотя бы так. Он тщетно пытался привлечь внимание Чемпионов, но авроры, стоявшие в оцеплении, держались стойко, чётко повинуясь недвусмысленному приказу держать периметр.

Драко внушительно шагнул вперёд.

— Пропустите немедленно! — приказал он аврорам. — Если не дать участникам Турнира одежду, то они простудятся. Они и так уже подверглись сегодня серьёзным испытаниям, малейшее недомогание может потом привести к непредсказуемым последствиям. Вы же видели, им не разрешают колдовать, сами они не смогут себя согреть. — И, заметив, что аврор, к которому он обратился, колеблется, Драко с нажимом прибавил: — Это просто неприлично, что они стоят там почти голые! Среди них девушка и лорд Слизерин, а Виктор Крам — всемирно известный игрок в квиддич. И не забудьте о Седрике — он сын мистера Диггори из Министерства!

Неизвестно, какой из аргументов оказался решающим, но страж порядка скомандовал: — Можете проходить, но только вы, лорд Блэк!

Драко взял из рук помощников мантии Чемпионов, рассудив, что остальную одежду они смогут надеть потом. Он решительно протолкнулся вперёд и быстро преодолел расстояние до группы волшебников, в которой обстановка всё больше накалялась.

Драко раздал одежду и встал рядом с Гарри. Друг молча кивнул, остальные участники Турнира приветствовали его появление благодарными взглядами. Малфой не стал терять времени и перешел в наступление. Он полагал, что палочку Гарри нельзя ни в коем случае отдавать, справедливо полагая, что остальные Чемпионы его поддержат: остаться без палочки сейчас, когда они не были виноваты, было особенно обидно, как будто их в чем-то обвиняли. А для лорда Слизерина это был ни больше ни меньше вопрос выживания.

— Почему бы вам не использовать Приори Инкантатем? — по-светски любезно поинтересовался Малфой, безошибочно определив среди стражей порядка главного.

— Нам понадобится не последние несколько заклинаний, а все, — буркнул тот. Невооруженным глазом было видно, как ему не хочется принимать решение, идущее вразрез с полученным приказом.

Драко не сдавался.

— Ну так давайте используем чары, которые покажут все заклинания. Если вы не умеете… — Драко осекся — прозвучало откровенно грубо. — Я хочу сказать, если вы не владеете этими чарами, то мы можем попросить профессора Флитвика. Он где-то там! — Драко показал в сторону трибун, где волнующихся учеников успокаивали преподаватели Хогвартса. Среди них можно было заметить профессора Чар, Трансфигурации и других учителей. Драко с надеждой высматривал Северуса, но его не было видно.

— Вы теряете время! С каждой минутой вы повышаете его шанс скрыться, а потом творить беззакония — убийства, пытки, издевательства! — гневно обратился Дамблдор к аврору, показывая на Поттера.

— Да что вы заладили, Дамблдор! — не выдержал Эриксон, выдвинувшийся из группы чиновников, которые сгрудились поблизости. Лица у всех были крайне мрачные. — Объясните мне, как в воде оказались школьники, не участвующие в Турнире!

— Вероятно, они просто упали в воду. — Дамблдор задумчиво пригладил бороду, словно пытался сообразить, как это могло случиться. — А русалки их спасли.

Драко не выдержал — наглость Дамблдора зашкаливала. Малфою не потребовалось никаких объяснений от друзей, чтобы понять, что сбылись их худшие подозрения. Если это наконец поймут сотрудники Министерства, то у них хватит полномочий, чтобы отдать приказы аврорам. Дамблдора необходимо арестовать или хотя бы отобрать его палочку. Возможно, её проверка ничего не даст, но тогда директор хотя бы не будет вооружен, если что-то пойдёт не так.

— Вы с ними сговорились! Кто утверждал, что умеет общаться с русалками? — обвиняюще заявил Малфой, глядя прямо на директора.

— Мне незачем их подговаривать! Я клялся своей магией, что обеспечу безопасность участников. Мне как никому важно, чтобы Турнир прошёл хорошо, — величественно изрёк Дамблдор, небрежным жестом руки отвергая нелепые подозрения.

Чемпионы, теряя самообладание, наперебой стали доказывать, что Гарри невиновен. Они все были готовы поклясться в этом своей магией, однако авроры опять не разрешили пользоваться волшебными палочками, потому что их необходимо немедленно сдать на проверку.

— Опять двадцать пять! — сплюнул Гарри.

Драко предостерегающе положил руку ему на плечо — нельзя выходить из себя. Дело принимало скверный оборот.

— Дамблёдорр! — раздался полный негодования возглас. Это директриса Шармбатона появилась на берегу. Она ледоколом прокладывала злому и мрачному, как дементор, Каркарову путь среди авроров. — Как это всё понимать?

Мадам Максим и её коллега из Дурмстранга задержались потому, что сначала хотели удостовериться, что их подопечные не пострадают, если возникнет паника. Во время Турнира те следили за выступлением Флёр и Виктора среди учеников принимающей школы. Игорь приказал своим парням присмотреть за девушками-француженками, потому что те всё же не были достаточно сильны в защитных заклинаниях. Оба директора полагали, что в сложившейся ситуации подстраховаться будет нелишним, и не могли прийти на берег, пока не убедятся в безопасности своих учеников.

— Что за merde? — Мадам Олимпия не выбирала выражений. — Мы ше договорились в Министегстве! Договорр, который вы тоше подписали, гласиль, что участники Тугнига долшны доставить жюри в качестве доказательства пгохождения магшрута гипсовую статую метговой высоты. У каждого Чемпиона своя фигура, значимая и ценная именно для него! У мистега Поттега — Годгик Гриффиндорр, у мистега Диггори — Хельга Хаффлпафф, для крошки Флёр — Пегнелла Фламель, а у мистега Кгама…

Каркаров нахмурился и злобно проговорил, перебивая коллегу:

— Дамблдор, это всё вы виноваты! Вы клялись в Министерстве, что ничего не случится, и вот погиб ученик! Сейчас вы обвиняете лорда Слизерина, хотя это только ваша вина!

— Не пойму, как вы не видите, что на мне нет вины. Я клялся своей магии, она меня не покинула. — Дамблдор, подтверждая это, поднял свою палочку. — Люмос! Нокс!

Гарри яростно тряхнул головой и заявил:

— Хватит слушать Дамблдора! Если кого и надо арестовать, так это его! Без его участия не обошлось, он точно хотел, чтобы все мы остались на дне озера!

— Это домыслы, которые нельзя слушать! Прислушайтесь к голосу своего сердца! — Дамблдор требовательно посмотрел на стражей порядка, которые растерянно переглядывались. — А вы, — Альбус обратился к чиновникам, — к голосу разума! Гарри Поттера нельзя отпускать! Если оставить его на свободе, он, пользуясь этим именем, успеет натворить немало зла, прежде чем вы поймёте, что ошибались! Прислушайтесь к моим словам сейчас, арестуйте этого юношу, заберите его палочку и поскорее свершите правосудие. Только смерть, окончательная и бесповоротная, положит конец возвращениям Тома Реддла!

На этих словах палочки в руках Чемпионов непроизвольно дёрнулись в сторону Дамблдора — они уже давно были готовы проклясть директора. Драко тоже крепко сжал свою, раздумывая, атаковать или колдовать Протего, если министерские опять начудят и прикажут арестовать Гарри, поддавшись напору Альбуса.

— Давайте все успокоимся! — снова вмешался Эриксон.

Иностранные директора посмотрели на него с таким презрением, что он заткнулся. Остальные чиновники, понимая, что Министерство опять опозорилось, отвели взгляды. Никто из них не хотел взять на себя ответственность и отдать приказ аврорам об аресте Поттера или Дамблдора.

Внезапно оцепление авроров дрогнуло, и к ним решительной походкой с пухлой папкой в руках направилась… Амелия Боунс!

Малфой довольно ухмыльнулся: он сделал немало для того, чтобы эта целеустремлённая ведьма могла с триумфом вернуться, только не предполагал, что она сделает это так вовремя. Не зря он провёл столько времени за своим письменным столом, составляя списки тех, кого следовало навестить адвокату Кларксону, чтобы иногда добрым словом, а иногда звонким галеоном добыть компромат на тех, кто стоял за решением свалить провальный судебный процесс над Дамблдором на одну лишь Боунс, сделав её козлом отпущения. Вероятно, она была всё это время на гостевой трибуне, её неброская мантия с откинутым сейчас капюшоном давала возможность предположить именно это, а то, как уверенно она держалась, наводило на мысль, что ей вернули должность.

Теперь не было сомнения, что под присмотром Амелии Альбуса если не арестуют прямо сейчас, то обязательно сделают это позже, и Гарри не придётся беспокоиться ни за свою свободу, ни за жизнь.

— Итак, прозвучали взаимные обвинения, которые ничего не стоят без доказательств, — сухо заметила Амелия, сразу вникнув в происходящее. — Есть жертва — трагически погибший ученик Хогвартса, есть другие пострадавшие и есть свидетели, которых нужно опросить. Сбор материалов потребует времени, поэтому нужно решить, останется ли мистер Дамблдор пока на свободе. Попрошу не забывать, что он уже является фигурантом неоконченного судебного процесса. Кстати, мистер Дамблдор, против вас будет заведено ещё одно дело — необеспечение безопасности на Турнире, за который вы отвечаете, повлекшее смерть одного волшебника и ранения других. И в свете недавних событий вряд ли у вас будет возможность ждать суда дома.

— Что ж, я предвидел, что будет именно так, — мрачно возвестил Дамблдор. Он опустил голову и замер, тяжело вздыхая. — Вы все запутались в этом бесконечном лабиринте, и только я мог бы привести вас к выходу, указать вам верный путь… — подавленно бормотал он. — Но вы не захотели, глупцы!

На Альбуса испуганно уставилось сразу несколько пар глаз. Он умел нагнетать обстановку и после такой речи походил на потенциального самоубийцу. С него станется изобразить из себя великомученика и устроить попытку суицида, чтобы показать, какой он несчастный, одинокий и непонятый, и как несправедливо с ним обошлись.

Пока окружающие думали, что делать с впавшим в отчаяние стариком, тот начал действовать.

— Ну что, Том, вот и пришёл твой конец! — Дамблдор резко поднял голову. В его руках мелькнула волшебная палочка, которую он направил на Гарри. В глазах Альбуса горела неприкрытая ненависть. — Ты думаешь, что сможешь обхитрить меня, заняв тело этого мальчика? Не выйдет, твои уловки тебе не помогут, сейчас я раз и навсегда положу конец твоим притязаниям!

Альбус, опережая встрепенувшихся авроров, взмахнул палочкой, которая от вложенной магической мощи ярко засветилась. Вокруг него и Гарри с громким хлопком образовался непроницаемый матовый купол, поднимая ураганный ветер.

Стоявших вокруг волшебников разбросало в разные стороны. Не сразу они осознали, что произошло. Они с трудом поднимались, отряхивая с одежды песок и мелкие камешки. Волшебники сначала с недоумением смотрели на купол, из-за которого не доносилось ни звука, а потом попытались его разрушить. Однако колдовство Альбуса Дамблдора с лёгкостью устояло.

Вдруг со стороны трибун раздался крик. Драко и остальные повернули головы, силясь понять, что произошло, но тут из-за трибун появилось не меньше дюжины субъектов самой разношерстой наружности. Раздались ещё крики, потом пронзительный женский визг. Стало понятно, что их палочки колдовали отнюдь не Орхидеус.

Всего за минуту ситуация полностью изменилась. Теперь повсюду мелькали разноцветные линии заклинаний, слышались крики, теперь уже не страха, а боли, и со всех сторон раздавался оглушительный грохот. Вокруг, сметая авроров из оцепления, бегали люди — и школьники, и взрослые — под надрывные крики нападавших: «Бей пожирателей!», «Получай, чистокровный выродок!», «Вот вам за Альбуса!»

Турнир трех волшебников в очередной раз превратился в кошмар.

* * *

Драко несколько секунд стоял в оцепенении, глядя на купол, скрывший Гарри и Дамблдора. Он был настолько поражен произошедшим, что едва не выронил свою палочку, поэтому предпочёл поскорее её убрать.

Он не сразу поверил, что на них напали. Тут же столько стражей порядка и официальных лиц, нет, не может быть! Но глаза говорили другое.

Вокруг толкались волшебники, в основном школьники. Они смяли авроров, когда на зрителей напали неизвестные. В этом не было ничего удивительного, ведь последних стало значительно меньше — кто-то ушёл сопровождать раненых в Мунго, кто-то пытался пробить купол Дамблдора, но основная масса стражей порядка сейчас пыталась обеспечить организованный отход школьников, чтобы избежать повторения толчеи и давки первого тура. Всё-таки иногда волшебники учились на своих ошибках, правда, этой науки в очередной раз оказалось недостаточно.

Амелия взмахнула палочкой, уменьшая папку с документами, и скомандовала:

— Все за мной! Нам срочно надо навести порядок. Нельзя допустить новые жертвы среди школьников.

Авроры тут же откликнулись на зов и последовали за мадам Боунс, министерские, немного поколебавшись, тоже. Виктор, повинуясь требовательному кивку Каркарова, отправился со своим директором, а мадам Максим увела Флёр. Драко не успел заметить, куда делся Седрик. Помогать Гарри стало некому.

Малфой, хотя он всегда продумывал несколько вариантов, в этом случае оказался полностью не готов к такому развитию событий. Сейчас ему нужно было срочно решить, что делать, чтобы выручить Гарри и не дать ситуации окончательно выйти из-под контроля. О своей безопасности в тот момент он совсем не подумал.

Молодой лорд настолько увлёкся, что заметил подкравшуюся к нему со спины волшебницу только тогда, когда кончик её волшебной палочки уткнулся ему в горло. Драко скосил глаза, не смог ничего разглядеть, только руку с коротко остриженными ногтями и полированное древко.

— Ну здравствуй, кузен, — сказала волшебница, и Малфой понял, что это Тонкс.

— Гори в аду …кузина! — выплюнул Драко.

Он хотел ещё сказать «Дамблдоровская подстилка», но не стал ронять свою честь лорда. Кроме злословия у него была проблема покрупнее: если сумасшедшая ведьма приставила палочку к его горлу не ради шутки, то у него неприятности. Он не сомневался, что не сможет потягаться в скорости колдовства с бывшим аврором, поэтому даже не пытался достать свою палочку.

Но, как оказалось, не только он всерьёз обеспокоился адекватностью Нимфадоры. Рядом полыхнула красная вспышка — Драко по цвету определил что это был Ступефай.

— Северус! — завопил Драко и замахал крёстному, который со всех ног спешил ему на помощь.

Снейп, к сожалению, промазал, вернее, Тонкс увернулась. Она отпустила Драко и переключилась на взрослого противника. Выкрикивая без остановки заклинания, одно другого опаснее, «кузина» кинулась на Снейпа. Тот с успехом отразил всю серию и уже пошел в контратаку, как откуда-то вывернул Кингсли. Вдвоем фениксовцы начали теснить Северуса, которому пришлось отступить, чтобы не быть проклятым. Ему приходилось нелегко и с одной Нимфадорой, которая мастерски использовала свой дар метаморфа, меняя своё тело так, чтобы в неё было трудно попасть. Когда появился Шеклболт, положение Снейпа ещё более ухудшилось.

Драко смотрел, как трое волшебников прыгают по скамьям, забираясь всё выше. Похоже, он должен немедленно вмешаться, иначе эти двое верных последователей чокнутого Альбуса сбросят тело Северуса с верхнего яруса. Сейчас никто не заметит, если Драко шандарахнет каким-нибудь тёмным блэковским заклинанием, чтобы помочь крёстному…

Драко выдохнул, чтобы унять волнение, и вытащил свою палочку. Он дёрнулся в ту же сторону, где сумасшедшая ведьма при полной поддержке Кингсли сражалась со Снейпом, но тут второй раз подряд позади молодого волшебника раздался голос, на этот раз мужской:

— Так-так-так, Драко Малфой! Ты так и не пришёл ни на один мой урок, значит, Защита тебе не нужна? Так хорошо умеешь обороняться? Посмотрим!

Драко резко обернулся.

— Муди! — Это имя Драко практически простонал. Только его не хватало!

На уроках настоящего Аластора Муди Драко Малфой так и не побывал. Когда тот вылез из своего сундука, у лорда Блэка пошла горячая пора — Визенгамот, противостояние с Дамблдором, помощь Снейпу… Потом, когда Драко вышел на учебу, Муди околачивался в Министерстве, подбивая знакомых авроров на неповиновение министру. Все знали, что его преданность всецело принадлежит Альбусу Дамблдору, поэтому если Муди что-то затевал, то несомненно, это было на пользу его старинному другу и соратнику Дамблдору.

В общем, эта встреча была не менее неудачной, чем предыдущая. Драко вообще не хотелось бы оставаться наедине даже в более спокойной обстановке со сторонниками Великого светлого, да ещё с такими фанатичными, как Муди. К счастью, этот тип не стал тыкать в него палочкой, поэтому Драко решил, что он сможет спокойно уйти, но ошибся.

Бывший аврор Муди был не из тех, кто просто угрожает. Если он поднял палочку, значит, обязательно наколдует заклинание. Так он поступил и сейчас.

— Круцио!

Тут с Драко что-то произошло. Он так и не понял, как это получилось: он сейчас видел перед собой не настоящего Аластора Муди, а Барти Крауча под обороткой, который приложил его тем же заклинанием несколько месяцев назад. Между этими двумя оказалось действительно много общего, настолько, что один без труда изображал другого.

Драко перестал быть лордом, став мальчишкой; он вернулся в то время, когда арестовали его родителей, он снова стал беззащитным, уязвимым, несчастным и страдающим… Всё вокруг замедлилось, и только одно ощущение жило в нём — сильнейшая боль, которая словно умножилась на ту, которую Драко уже довелось испытать при похожих обстоятельствах поздно вечером в покоях учителя Защиты.

Драко не заметил, как упал; его тело было напряжено как струна и мелко дрожало, юноша не мог сделать вдох и задыхался, его лёгкие горели, глаза налились кровью, от чего зрение затуманилось, а голос сел от криков. Он с трудом осознавал происходящее. Лёжа на земле, он видел, как всё вокруг него замедлилось вместе с его мыслями, которые вяло текли в гудящей черепной коробке.

Вокруг медленно, как в кошмарном сне, бежали ученики. Лица одних были искажены страхом и паникой, а другие сияли восторгом от учиняемой расправы. Неподалёку от того места, где лежал Драко, парни с красными отворотами на мантиях наставили свои палочки на ребят со Слизерина. На лицах гриффиндорцев приклеились довольные ухмылки от радости, что могут поквитаться безнаказанно со своими школьными врагами.

Драко с удивлением заметил среди них Рона Уизли, Финнигана и Томаса. А ещё в этой же компании оказался Невилл Лонгботтом, который, насупив брови, целеустремленно шёл вместе со всеми с палочкой наготове. На лице Нэвилла была мрачная решимость, пока он не заметил Драко.

Невилл с удивлением и ещё с каким-то странным чувством следил за падением Драко. Пока Малфой, лёжа на земле, корчился под Круцио, Лонгботтом с неугасающим интересом следил за ним с повадками исследователя. Он задержался и не пошёл дальше даже тогда, когда другие гриффиндорцы отправились на поиски новых жертв.

Наконец довольный унижением пожирательского сынка бывший аврор сделал паузу. Драко с трудом поднялся и, не дожидаясь продолжения, захромал прочь. В этот момент он ничего не соображал, ни о чём не думал, в том числе о том, что такое поведение — не самое достойное для лорда. Он хотел лишь оказаться подальше от Муди.

Это ему не удалось. Хромоногий фениксовец легко его догнал и продолжил пытку, играя со своей жертвой. Драко получил Круциатус ещё несколько раз, падал, снова вставал и пытался бежать, стараясь не замечать судороги в ногах. Малфой остановился только тогда, когда совсем выбился из сил. Он понял, что дальше убегать бесполезно, и повернулся лицом к преследователю. Судорожно сжатая волшебная палочка, чудом не потерянная, дрожала в его руке.

Сначала Драко думал, что это он убегает от Муди и сам выбирает направление, но оказалось, что это не так — одноногий аврор гнал его как дичь. Лорд Блэк своим необдуманным бегством не в ту сторону оказался в полной власти своего идейного врага.

Драко оглянулся — поблизости, кроме них двоих, никого не было, только пустынный берег озера. Позади остались сооружения, построенные для Турнира, крёстный и друзья, авроры, профессора и ученики школ, служащие Министерства и гости. Он был один, никто не придет ему на помощь.

— Ну вот, теперь нам никто не помешает! — довольно провозгласил Муди, придя к таким же выводам. Его глаз стал зловеще вращаться, выдавая нетерпение хозяина. — Ты думаешь, что я прощу тебе твою выходку? Думаешь, я сажал этих мерзавцев в Азкабан для того, чтобы ты устроил им там курорт? Может, ты вообще хочешь их оттуда выпустить?

Драко не смог скрыть свои мысли. К тому же, после Круциатуса это было просто невозможно — на его лице застыла гримаса боли и ненависти, лучше слов показавшая его отвращение к мерзкому старику и его делам.

Если прежде старый аврор играл с парнем, то теперь он по-настоящему рассвирепел. Малфой побоялся, что сейчас вместо Круцио, от которого всё болело, руки и ноги были как желе, а не вопил он от боли только потому, что не было сил, Муди швырнет в него другое непростительное, в этот раз фатальное.

— Сектумсемпра! — хрипло выкрикнул Малфой.

Драко и сам не понял, почему он воспользовался именно этим заклинанием. Наверняка потому, что он многократно, до автоматизма, отрабатывал его с Гарри. Он, конечно, изучил множество боевых заклинаний, которые знали только Блэки, но Сектумсемпра оказалась именно тем проклятьем, которое пришло ему на ум в трудную минуту.

Палочка Драко, повинуясь нетвёрдой руке, практически разрезала тело аврора на несколько частей. Брызнула кровь, и теперь шрам на лице Аластора казался просто царапиной. Драко, покачиваясь на дрожащих ногах, тупо смотрел, как кровь толчками покидает тело Муди, а потом ноги подогнулись, и Драко осел на землю.

Он убил. В первый раз.

Муди издал несколько хриплых стонов и затих. Напряжение стало покидать Малфоя — опасности больше не было. Муди ещё можно было спасти, но Драко не собирался накладывать контр-заклятие. Слишком сильна была неприязнь к Муди, слишком серьёзным противником он был, чтобы оставлять ему жизнь. Бывший аврор наверняка мог быстро восстановиться, если бы Драко убрал последствия наложенного заклинания.

Драко оглянулся. Он оказался ещё дальше от места, где стартовали Чемпионы, чем думал. Он не сразу заметил, как на отдалении прибрежные кусты раздвинулись и оттуда выглянула рыжая физиономия.

— Погоди, Джордж, сиди там и карауль снаряжение! — сказал близнец Уизли, ещё не замечая Малфоя и тело Муди рядом с ним. — Я сейчас посмотрю, что там за шум.

Ответом было неразборчиво междометье, и Уизли сделал несколько шагов. Теперь кусок берега, на котором находился Драко со старым аврором, прекрасно просматривался.

— Малфой! — заорал Уизли. — Что ты сделал с Аластором?

Глава 76. Выход из лабиринта. Часть 1

— Ну что, Том, вот и пришёл твой конец! — заявил Дамблдор. — Ты думаешь, что сможешь обхитрить меня, заняв тело этого мальчика? Не выйдет, твои уловки тебе не помогут, сейчас я раз и навсегда положу конец твоим притязаниям!

Гарри сжал кулаки: ну почему старый колдун не унимается? Почему он никак не может угомониться, почему опять и опять твердит, что Гарри — воплощение Волдеморта, хотя Альбусу всё равно никто не верит?

Вопреки ожиданиям Поттера, Дамблдор не стал в этот раз пытаться воздействовать на окружающих словами. Он взмахнул палочкой, отгораживая себя и Поттера от стоявших вокруг волшебников. Огромный белый купол заслонил собой небо и шатром накрыл их с Гарри.

Свод, который наколдовал Дамблдор, возвышался над довольно большим куском берега в том месте, где только что шла беседа. Гарри неверяще озирался, оценивая грандиозное сооружение. Он пытался понять, материальное ли оно или состоит из чистой магической энергии.

Но удивление быстро прошло. Гарри, едва сообразив, что произошло, бросился к куполу, чтобы попробовать его разрушить. Оставаться с Альбусом наедине дольше необходимого Поттеру не хотелось, поэтому он не стал ждать, пока снаружи подоспеет помощь, а швырнул в твёрдую непрозрачную поверхность несколько сильных разрушающих заклинаний. В ответ раздалось лишь слабое гудение, а на куполе не появилось ни царапины. Гарри в бешенстве принялся молотить по его поверхности руками и ногами, потом несколько раз попытался пробить его с разбегу, но твёрдая субстанция, по ощущению похожая на толстое стекло, не поддалась.

Возможно, он бы и дальше предавался этим попыткам, но тут он заметил Дамблдора. Тот стоял, скрестив руки на груди, и снисходительно улыбался. Гарри ничего не оставалось, как прекратить громить купол. Он повернулся лицом к директору и, упрямо наклонив голову, смело встретил его взгляд.

Альбус сказал:

— Ты не сможешь его разрушить, Гарри. Настала пора принять свою судьбу! Если ты хочешь со мной сразиться, то сейчас самое время.

Вместо ответа Поттер демонстративно повернулся к директору спиной и снова запустил Бомбарду в купол. У него чесались руки направить свою палочку на Дамблдора, но не хотелось поступать так, как тот ожидал. Не хотелось выполнять его приказы и вестись на его подначки, пользы в этом для Гарри не было, а радовать старика не входило в его планы. Но Альбус, видя, что Гарри его игнорирует, решил поторопить своего молодого противника. Он взмахнул палочкой, и тот едва успел уклониться от проклятия. Песок у ног Гарри от попадания заклинания Альбуса оплавился, заставляя парня нервничать. Начался бой, который Гарри ждал, но не хотел.

Поттер очень рассчитывал на своё умение колдовать щит, но его Протего было с лёгкостью снесено директором. Поттеру пришлось бы туго, если бы он не увернулся в последний момент. Дамблдор кинул подряд ещё несколько настолько мощных заклинаний, что Гарри понял, что нельзя стоять столбом. Ему ничего не оставалось, как перемещаться по площадке, чтобы в него было труднее попасть. Но долго так продолжаться не могло. Гарри был уже утомлен сражением в озере, и на новую схватку просто не оставалось сил. Но вместе с тем он понял, что ему недостаточно просто обороняться, а нужно наступать. Где же он это слышал? «Хочешь стоять на месте — беги». Похоже, ему нужно наступать, чтобы быть в состоянии хотя бы держать оборону.

Гарри собрался и кинул в Дамблдора одно за другим Секо и Сектумсемпру. Их Альбус пропустил мимо, чуть заметно сдвинувшись. Гарри начал заводиться, потому что на губах Альбуса играла пренебрежительная усмешка, показывающая, кем он на самом деле считает Поттера: неопытным сосунком.

Дальше последовали Бомбарда, а потом и Бомбарда Максима, которые Дамблдор блокировал небрежным пассом палочки. Выражение лица директора не поменялось, а вот лицо Гарри стало угрюмым. Он не очень представлял, как выстроить эту схватку, особенно если собирался победить. Впрочем, Поттеру ничего другого не оставалось. Если не стремиться к победе, то можно потерять жизнь. Не было сомнений в том, что Альбус в своём безумии дошёл до высшей точки. Если прежде он только делился со всеми своими подозрениями, что «Том» захватил тело Поттера, и надеялся, что Гарри покарает сила закона, то теперь Альбус, взбешённый недоверием, самолично собирался свершить правосудие.

Гарри не стал ждать, пока Дамблдор снова станет швырять в него заклинаниями, и возобновил атаку. Теперь он пытался восстановить в памяти те связки, которые придумывал, сражаясь с Малфоем. Он применил их все: и те, которые считал удачными, и те, которые не помогли даже с Драко. Результат был одинаковым — Дамблдор отражал их практически не сходя с места, лишь слегка шевеля рукой с палочкой. На его лице появилась скучающее выражение.

— Ну что ж ты, Том? Если будешь притворяться школьником, который не знает ничего серьёзного, то так ты проиграешь. Ну где же столь любимые тобой тёмномагические чары, за одно упоминание которых сразу отправляют в Азкабан? Мне начинать колдовать Вердимиллиус? — насмешливо спросил он.

Гарри злился. Возможно, он и хотел бы сейчас запустить в Альбуса чем-нибудь тёмномагическим, да вот беда — он не знал ничего подобного. В обычных условиях он бы не хотел таких знаний. Даже Драко Малфой, лорд и наследник тёмного рода, предпочитал просто сильные боевые чары и не спешил осваивать заклинания, вызывающие тьму. В библиотеке Блэков Гарри видел книгу, которую ему показал Драко, и сейчас решил на удачу попробовать прочитанное в ней тёмное заклинание, то, что было проще для запоминания.

— Suffocetur! — выкрикнул Поттер, сопровождая заклинание соответствующим движением палочки, надеясь, что ничего не перепутал.

Это тёмное заклинание уничтожало кислород вокруг головы волшебника, делая воздух непригодным для дыхания. В той книге, которую показывал Драко, было несколько заклинаний с похожим эффектом, они различались лишь силой воздействия. Suffocetur было более лёгкой версией, другие чары уничтожали кислород уже в лёгких. Самая действенная разновидность влияла на сознание волшебника так, что ему казалось, что он задыхается. Помочь проклятому было уже нельзя, потому что нет ничего сильнее, чем воображение человека.

Дамблдор никак не ответил. Дышал он прекрасно, нисколько не задыхаясь, значит, проклятье почему-то не подействовало. Альбус не взмахнул палочкой, даже не произнёс контр-проклятие, которое вряд ли знал, потому что это было фамильное заклинание Блэков. Что ж, похоже, в этот раз Гарри не справился.

Поттер попробовал ещё одно заклинание. Пусть оно было тоже тёмномагическим, но попроще. Эти чары у Гарри получились. Он пустил заряд в землю, оттуда быстро проросло несколько крепких лиан, которые должны были утянуть жертву под землю. Хотя лианы вылезли рядом с ногами Альбуса, они почему-то не обвились вокруг них. Напротив, они быстро, как змейки, уползли обратно под землю, исчезнув без следа.

Вероятно, Гарри опять не хватило умения, а может, Дамблдор понимал общий принцип таких чар и был готов им противостоять, хотя Гарри не представлял, как Альбусу это удавалось. В целом бой не складывался, если это вообще можно назвать боем. Директор позволял Гарри нападать и почти не атаковал в ответ. Ждал ли он действительно того момента, когда тёмный лорд Волдеморт проявит себя, наколдовав что-то действительно ужасное, чтобы подтвердить сомнения Альбуса для него самого? А может, Дамблдор готовил доказательства, чтобы впоследствии иметь возможность оправдаться перед судом?

— Ну вот, — поощрительно улыбнулся он, — уже лучше. Ты можешь не стесняться, Том, и рассказать мне, как тебе удалось вернуться в этот раз. Люциус Малфой в тюрьме, значит, тебе помог его сын Драко, верно? Расскажи мне всё, ведь тебе хочется поделиться, как ты всех провёл?

Гарри стиснул зубы. Выкрикивать, что он — не Волдеморт, было глупо. К этому моменту Поттер уже понял, что помощи не будет, по крайней мере в ближайшее время. Гарри не верил, что Драко его бросит, но, вероятно, спасатели тоже не могут проломить купол. Наверное, надо потянуть время и дать друзьям возможность прийти на помощь. Гарри перестал забрасывать Дамблдора заклинаниями. Он опустил палочку и медленно пошёл по кругу на максимальном расстоянии от директора, не сводя с него глаз.

Чтобы поторопить Гарри и снова заставить его перейти к действию, Дамблдор наколдовал огненные чары. Какие именно, было непонятно, но точно не Инсендио. Гарри принял их на щит, потому что уклониться оказалось невозможно — полоса огня была слишком широкой. Те несколько секунд, пока Гарри оборонялся, дались ему очень тяжело и потребовали огромного напряжения. Поттер мог только порадоваться, что Дамблдор не наколдовал Адское пламя, хотя кто знает, что у Альбуса в планах? Сейчас Гарри пришлось сложнее, чем тогда, когда он сражался с драконами, ведь сейчас на нём не было артефактов против огня. К тому же он был босиком, а мантия, накинутая поверх шортов и майки, затрудняла движения. Даже артефакт против холода, который был при нём, мешал, ведь от движения во время схватки Поттеру и так было слишком жарко.

Гарри понял, что так долго продолжаться не может. Он шёл в атаку, вкладывая всю свою силу, а получался пшик! Прежде парень был уверен, что пусть он не знает столько же заклинаний, сколько Дамблдор, но ему должно их хватить если не для победы, то для того, чтобы продержаться, пока не придёт помощь.

Может, спасателям, которых привёл Драко, осталось совсем чуть-чуть, и они скоро разрушат барьер? Тогда авроры скрутят Альбуса, и Гарри не придётся сражаться с таким грозным противником. Как же продержаться, что предпринять? Но нельзя просто подождать в сторонке, ведь так Дамблдор укокошит его гораздо быстрее.

Гарри задумался. Как вообще поступают те, кто значительно слабее, если им приходится сражаться на магической дуэли?

* * *

— Малфой! — заорал Уизли. — Что ты сделал с Аластором?

После физической пытки, которой его подверг Муди, а потом убийства, пусть и совершенного в целях самозащиты, Драко был полностью опустошен. Появление одного из близнецов Уизли он воспринял абсолютно безэмоционально, как и наличие второго в кустах. Поэтому он проигнорировал гневный выкрик рыжего пакостника, углубившись в свои переживания.

Ему кое-как удалось подавить в себе чувство вины, убедив себя, что по крайней мере сейчас ему не следует размышлять о том, что он лишил кого-то жизни, пусть даже и заслуженно. А вот своё физическое состояние Драко уже не мог контролировать. Безучастно глядя, как рыжий Уизли подходит к нему с перекошенным лицом и направленной на него палочкой, Драко боролся с желанием растянуться на холодном песке.

Уставшее тело, уже пережившее облегчение от того, что Муди его больше не пытает и уже не убьёт, потому что валяется сломанной куклой или, что вернее, бесформенным кровавым мешком, больше не поддерживало Драко.

Хотя Малфой знал, что Круциатус, применённый к нему, пусть многократно и длительно, не был слишком сильным, он, являясь сыном и крестником Пожирателей, прекрасно представлял, каким страшным могло быть это заклинание. Жертва, к которой оно применялось в полную силу, своими напряжёнными мышцами дробила кости, а желудок, мочевой пузырь и иногда даже кишечник не могли удержать своё содержимое. Однако Драко хватило и того, чему его подверг Муди, и для измотанного тела юноши этих мучений оказалось достаточно.

Между тем Уизли подошёл практически вплотную. Драко поднял голову, ожидая, что тот скажет. Рыжий не подвёл, он разразился отборными ругательствами, присовокупляя к фамилии Драко эпитеты один другого отвратительнее. Драко стоически пережидал злословие, предполагая, что, когда близнец выдохнется, он вернётся в свои кусты. Но тот не собирался уходить, напротив, он чего-то хотел от Малфоя.

— …Да тебя, б-ть, убить мало! — распинался Уизли. — Порезать тебя, бл-ть, на лоскуты! Поджарить Адским пламенем за убийство такого, как Аластор Муди! Он герой, а ты!.. Правильно, что стоишь передо мной на коленях! Начинай молить о пощаде, да только я не стану слушать твоё нытьё!

До этого Драко слушал молча, не собираясь оправдываться и вообще вступать с Уизли в диалог, но сейчас он сообразил, что действительно рухнул на колени и не нашёл в себе сил подняться. Это нужно было срочно исправить, не годится аристократу — лорду и наследнику влиятельного рода — стоять в такой унизительной позе перед Предателем крови. Пока он искал в себе силы это сделать, Уизли, достаточно распалив себя, выкрикнул:

— Получай!

Взмах палочкой, и щека Драко запылала огнем. Драко, забыв о том, как он измождён, вскочил на ноги. Его рука, прежде висевшая плетью, напряглась, нащупывая палочку, но Драко был ещё слишком слаб, чтобы наколдовать даже Протего.

А Уизли не унимался.

— Что, Малфой, ты уже в курсе, что в озере покрошили кучу народу, а вину свалят на Поттера? Если что, это были мы с Джорджем! Могу даже рассказать, как нам это удалось!

Драко не имел возможности поговорить с Гарри о том, что произошло на дне озера, поэтому ему пришлось довольствоваться догадками. К тому же, раненые девушки и убитый рейвенкловец красноречиво говорили о развернувшейся во время Турнира трагедии. Но Чемпионы полагали, что это русалки по подсказке Дамблдора хотели убить волшебников, спустившихся в их стихию. Теперь Малфой узнал правду, и то, что Уизли решил поделиться такими секретными подробностями, юноше очень не понравилось, хотя и могло оказаться полезным.

— Не много ли на себя берёшь, Уизли? — процедил он. — Пытаешься примазаться к чужой славе?

Фред — это был именно он, судя по тому, как он упоминал Джорджа, — ухмыльнулся.

— Нам с братом не надо преувеличивать наши достижения. Мы выполнили приказ Альбуса, и притом весьма успешно, с помощью своего нового изобретения. Хочешь, мы покажем тебе перед смертью наше чудо-оружие? Джордж, тащи сюда глаз и удлинитель с волшебной палочкой, пусть наш лордик глянет, всё равно рассказать уже никому не сможет!

Через мгновение в кустах зашуршало, и голос второго Уизли невнятно прокричал:

— Щас принесу!

Скоро Джордж выбрался из кустов, волоча за собой какие-то шнуры. Фред, не дожидаясь, пока тот подойдёт ближе, довольно выдал:

— Ну всё, Малфой, ты всё увидел. Считай это выполнением твоего последнего желания, даже если ты этого не желал, так что пора переходить к делу. Слышишь, как там все орут? — Уизли показал в сторону трибун. — Альбус сказал, что в нужный момент придёт подкрепление, которое помножит на ноль таких, как ты. А ты сбежал оттуда, да ещё и убил Аластора! Но ничего, здесь есть мы, верно, Джордж?

— Точно! Доделаем то, что тогда не получилось. Надо же, какая крепкая у тебя оказалась башка! Мы с Фредом не из тех, кто прощает унижения. Ты нас подставил с медальонами, а потом из-за тебя нас выгнали из школы. А сейчас ты узнал нашу тайну, так что это ещё одна причина скормить тебя гринделоу. Скинем тебя в воду и никто не найдёт того, что от тебя останется!

Теперь всего несколько ярдов отделяли обоих близнецов от Драко. Уизли нахально ухмылялись и многообещающе поигрывали волшебными палочками, пылая справедливым, по их мнению, возмездием. Хотя Малфой убеждал себя, что они не станут убивать, что они всего лишь мелкие паскудники и только угрожают ему смертью, сам он в это не верил. Происходящее показывало, что теперь все абсолютно серьёзно. Драко по-настоящему враждовал с близнецами Уизли и прежде, этой вражды уже могло хватить, чтобы два отморозка страстно желали его гибели. Но теперь, когда они из бахвальства рассказали, кто на самом деле убивал учеников на дне озера, они бы ни за что не отпустили Драко, чтобы не оставлять свидетеля в живых.

— Ты можешь бросить палочку, Малфой, всё равно ты со страху трясёшься так, что вот-вот обделаешься. Куда тебе пытаться проклясть нас! Фредди, ты уже решил, чем мы его приложим? Авадой?

— Ну нет, братец, мы не такие! Таким может разбрасываться какой-нибудь тёмный лорд, навроде Того-Кого-Нельзя-Называть или Поттера. Мы пришьём его по-простому. Давай Бомбардой? Гринделоу не придётся его кромсать.

— А давай Бомбардой Максима? Тогда и рыбки не останутся голодными, всем хватит. Приступим? Только нужно, чтобы он встал в сторонку, иначе мы заденем тело Аластора. Его надо похоронить с почестями. Альбус как раз разберётся с врагами и займётся.

— Точняк!

Драко казалось, что происходящее нереально и напоминает кошмар, бред, и ему никак не удавалось поверить в опасность, но всё говорило о том, что эти двое верных сторонников Дамблдора действительно собираются его убить. Его не обманывала эта шутливая манера разговора близнецов, в какой они могли вести любую беседу — от выбора сока на завтрак до вопроса жизни и смерти. Значит, надо обороняться. Конечно, Драко хотелось сохранить свою жизнь, но ещё больше ему хотелось стереть эти наглые ухмылочки с одинаковых лиц.

Драко почувствовал приток адреналина от охватившей его злости. Он взмахнул палочкой и выкрикнул второй раз за сегодня:

— Сектумсемпра!

Он целил во Фреда, как в более агрессивного. Фредерик Уизли всегда был инициатором всех затей близнецов. Тот долю секунды неверяще смотрел на Малфоя, явно не ожидая, что тот сможет напасть, а потом схватился за раненое лицо и завалился ничком, быстро напитывая кровью землю вокруг себя.

Драко сегодня уже убедился, какое эффективное и эффектное заклинание придумал Снейп. Небольшая рана на лице, и враг уже не опасен, потому что истекает кровью. Главное, что он теперь не ухмыляется — слишком занят борьбой за жизнь, булькая и пытаясь вдохнуть кровавый воздух. Будет потом ходить со шрамом на физиономии, как его кумир Муди.

Итак, Фред нейтрализован, второй близнец тоже должен опустить палочку. Драко был уверен, что Джордж, чтобы сохранить жизнь любимому брату, пойдёт абсолютно на всё. А Малфой знал, что попросить за жизнь Фреда.

Но Джордж, увидев брата в таком же состоянии, что и убитый Муди, обезумел. Не дожидаясь, пока Малфой объяснит, что может наложить контр-заклятие и спасти Фреда, он с диким рёвом кинулся к распростёртому телу брата. Он подхватил его и тут же аппарировал, подписав близнецу смертный приговор.

Теперь Драко не противился желанию лечь, всё равно у него дико закружилась голова и последние силы оставили его. Глядя на то, как берег, кусты и небо вращаются вокруг него, Драко с ужасом думал, что теперь Фред точно умрёт.

Никто, кроме Северуса, Гарри и его самого, не знал контр-проклятия. Юноша переживал очередной шок — он не хотел убивать Фреда, а только пытался не дать на себя напасть, ну и немного отомстить за издевательства. Мысли о том, что сам Драко на самом деле не желал смерти волшебникам, которых он убил, не помогали. Сейчас лорд Блэк благополучно забыл, что Фред и Джордж едва не убили его, когда он возвращался после встречи с Гарри на Астрономической башне. Пусть тогда, когда Драко узнал, кто стоит за нападением, он призывал всевозможные кары на две рыжие головы, он всё-таки предпочитал увидеть их за решеткой, а не в могиле.

Если бы он мог встать… Нужно найти кого-нибудь, кто мог хотя бы попытаться спасти Уизли, хотя наверняка будет уже поздно. Даже если бы Драко умел аппарировать, он бы не смог ничего изменить. Сил не было даже на то, чтобы держать волшебную палочку.

Вот бы у него был всего один флакончик с укрепляющим… У Северуса всегда с собой зелья… Наверное, потом надо завести такую привычку…

Мысли медленно кружили, пока Драко не провалился в беспамятство.

***

Луна следила за Драко со своей скамьи в той части трибуны, где разместились ученики с сине-бронзовыми галстуками. Она не решалась подойти, потому что немного робела в обществе его друзей-слизеринцев. Про таких, как они, папа Лавгуд говорил: «ни слова в простоте». Они её не обижали, но игнорировали. Луна, конечно же, знала, что Драко — один из них, но ещё при первой встрече поняла, что он не такой, что он не похож на них.

Для всех Драко был как рыцарь в сверкающих доспехах — красивый, богатый и знатный. И ещё очень уверенный в себе. Но только перед Луной Драко открылся совершенно с другой стороны. Когда она увидела его три года назад, он показался ей похожим на маленького белого мышонка, такого милого, что ей сразу захотелось быть рядом, защитить и утешить.

Шли годы, и первое впечатление не померкло, пусть сейчас Драко не выглядел потерянным и беззащитным. Луна всегда была готова помочь, и она помогала. Она прекрасно чувствовала, что с делами Драко справится сам, а от неё он хочет получить утешение, если что-то не ладится, сочувствие и понимание. Луна старалась угадать, когда понадобится её дружеское участие, чтобы в нужный момент быть рядом.

Луне хотелось бы, чтобы Драко не был таким совершенным, но с этим ничего нельзя было поделать. Она просто любовалась его горделивой осанкой, азартом, когда он был занят делом, воодушевляющим блеском его глаз, когда Драко что-то задумывал. Луна догадывалась, что в характере Малфоя найдётся и такое, что он предпочитает не показывать, но знала, что это не изменит её мнение о нём.

Сейчас, когда подводный этап Турнира наконец завершился, Драко был напряжён и полностью поглощён происходящим. Он спустился с трибуны и уверенно заговорил с аврорами, требуя, чтобы его пропустили к Чемпионам, вышедшим на берег.

Луна понимала, что он должен помочь своему другу Гарри. Этого ей было достаточно. Она лишь знала, что Гарри грозит опасность. И ещё она знала, что Драко не доверяет директору. У Луны Лавгуд тоже были счёты к Дамблдору. Она не могла простить ему то, каким потерянным был Драко после суда над родителями, когда она с познакомилась с расстроенным светловолосым мальчиком, воспитанником Уизли, неподалеку от Норы.

Новый этап Турнира принёс новые опасности. Гибель Роджера, который учился с Луной на одном факультете, потрясла всех. Но, кажется, взрослые опять недооценивали угрозу. Она видела, как Драко на берегу тщетно пытается убедить в своей правоте солидных господ из Министерства.

Внезапно всё изменилось. На берегу вдруг возник огромный непрозрачный шатёр, который, разворачиваясь, разбросал всех, кто находился поблизости. В этот же момент, ручейками обтекая трибуны, появились какие-то подозрительные личности, которые тут же принялись швырять заклинаниями. Авроры, которые отвечали за порядок, и профессора Хогвартса, наученные горьким опытом, сразу же занялись эвакуацией. Возможно, это было правильное решение, но у него был один недостаток: пока эвакуировали одну часть учеников, нападавшие куражились над оставшимися.

Они с удовольствием размахивали палочками и сыпали проклятиями, от которых жертвы кричали и плакали. Эти подозрительные личности походили на завсегдатаев Дырявого котла и ему подобных забегаловок. Они вели себя так, как ведут задиры после пары рюмок. Похоже, им просто нравилось поднимать ветер, чтобы задирать девушкам мантии, кинуть в какого-нибудь напуганного мальчишку жалящим или ошеломить солидного гостя, обрушив на него фрагмент трибуны, не говоря уже о том, чтобы облить кого-нибудь Агуаменти или вырастить лишний нос. Но хуже всего было то, что многие гриффиндорцы увидели в этом нападении свой шанс на расправу над слизеринцами. Они объединялись в группы и носились по берегу в поисках своих идейных врагов. И если находили, то те могли лишь сожалеть, что не попали под раздачу взрослым противникам.

Пока Луна спускалась с трибуны, стараясь не попасть на глаза нападавшим, она потеряла Драко из виду. Спросить, где он, в поднявшийся толчее было не у кого. Вдруг Луна почувствовала на своей руке чьё-то прикосновение. Она в испуге отшатнулась, но тут увидела, что это Невилл Лонгботтом.

— Мне нужно что-то тебе сказать! — стараясь перекричать шум, сообщил Невилл. — Пойдём скорее со мной!

Глава 77. Выход из лабиринта. Часть 2

— Ну вот мы и на месте, — сказал аврор, который доставил Гермиону обратно на берег озера. — Уверены, что не хотите вернуться в больницу и отдохнуть под присмотром колдомедиков, мисс?

Гермиона очнулась в святого Мунго ещё до того, как её определили в палату. Она ничего не понимала, ведь последнее, что она запомнила, был коридор Хогвартса, по которому она шла рано утром. Девушка тут же потребовала объяснений и не успокоилась, пока не узнала о нападении подводных жителей на Чемпионов. Последним, к счастью, всё же удалось выбраться на берег, но на этом их везение было исчерпано. Прохождению подводного этапа сопутствовали драматические обстоятельства.

После того, как ей рассказали, что она стала заложницей на Турнире и провела несколько часов под водой без сознания, Гермиона незамедлительно устроила скандал с требованием, чтобы её срочно вернули назад в школу. Храбрую гриффиндорку не успокоило, что она не пострадала, ведь других заложников серьёзно ранили, а одного даже убили. Девушка была уверена, что Гарри в смертельной опасности, и без её помощи ему не обойтись. Она с лёгкостью переспорила докторов, которые пытались уложить её в кровать. Даже стражи порядка были сражены её напором. В конце концов один из авроров сдался и, плюнув на приказ оставить пострадавшую в больнице, аппарировал с ней на берег Чёрного озера.

Гермиона заверила провожатого, что не передумает, но тот уже не обращал на неё внимания — события на берегу озера разворачивались не по плану. Как только аврор увидел, что обстановка с его прошлого здесь появлении кардинально изменилась, он решил вернуться в Министерство, чтобы отрапортовать начальству, и тут же аппарировал.

Гермиона вздохнула. Вместо подведения итогов второго этапа Турнира на берегу озера сейчас происходило побоище. Впрочем, самый накал страстей уже пошёл на спад, многих учеников отправили в школу, а трибуны, где размещались гости, опустели. Девушка почему-то не очень удивилась такому развитию событий, хотя то, что ей рассказали в Мунго, очень отличалось от действительности. Гермиона растерянно замотала головой, не зная, где искать Гарри.

Она мотнула сбившейся гривой волос, ещё более непослушных после купания в озере. Её палочка осталась в школе, и гриффиндорка не могла защищаться, если возникнет необходимость. Да что там, ей было нечем даже наколдовать себе заколку. Девушка огляделась, подобрала с земли маленький прутик и вставила его в волосы, закрепив их так, чтобы не мешались. Она поёжилась — школьная мантия не согревала даже на занятиях, не то что сейчас на ветру и холоде.

Куда же теперь? Гермиона снова огляделась. Вокруг беспорядочно перемещались волшебники разных возрастов, и девушка не успевала сообразить, куда они все бегут.

Вдруг она увидела Рональда Уизли, который куда–то шёл быстрым шагом с волшебной палочкой на изготовку. От беспокойства за Гарри Гермиона совершенно забыла, что они враждуют с Уизли, и окликнула его.

Рон, едва заметив Грейнджер, просиял и с готовностью изменил свой маршрут. Он тут же подошел к Гермионе и, улыбаясь неизвестно чему, выслушал многочисленные вопросы девушки о том, что происходит, где сейчас Гарри и остальные.

— Не парься, Герми! Всё пучком! Я сейчас отведу тебя к Поттеру, — преувеличенно доброжелательно ответил он, всем своим видом демонстрируя готовность бескорыстно оказать любую услугу. — Иди за мной!

Такое дружелюбие, не свойственное Рональду по определению, должно было насторожить Гермиону, но она слишком волновалась за Гарри, чтобы мыслить здраво. Уизли, не дожидаясь от своей спутницы реакции, уверенно зашагал вдоль берега озера в известном только ему одному направлении, оставляя трибуны и вспомогательные постройки позади. Девушка спохватилась и, проваливаясь в песке, бросилась догонять Рона. Через пару минут быстрой ходьбы тот резко свернул в прибрежные кусты. Гермиона едва успевала за ним, недоумевая, куда они идут.

Едва они оказались в гуще растительности, плавно переходящей в лес, как Рон резко обернулся, грубо схватил Гермиону за руку и потянул на себя. Девушка вырвалась, сделала шаг назад, намереваясь уйти, раз Гарри здесь не было, но не смогла: Уизли направил на неё волшебную палочку.

— Не спеши так, Гермиона, — насмешливо сказал Рон. Его лицо раскраснелось от быстрой ходьбы, а может, от мерзких мыслей, которые у него промелькнули, когда он сально смотрел на однокурсницу. — Всего один поцелуй, раз уж мы здесь одни.

Гермиона содрогнулась от отвращения.

— Только не надо кривляний, тебе же тогда нравилось со мной целоваться, — напомнил Рон. — Уверен, что у меня получается лучше, чем у Поттера. А потом, когда дело пойдёт на лад, можем не ограничиваться поцелуями. — Уизли задвигал бёдрами, демонстрируя то, чем он не прочь заняться с девушкой.

Гермиона обожгла парня ненавидящим взглядом и, проигнорировав опасность быть проклятой, стала пробираться сквозь кусты назад к открытому пространству.

— Стой, Грейнджер! Думаешь, я тебя не прокляну? Я же вижу, что ты без палочки! — Рон проявил чудеса дедукции, ведь иначе лежать ему уже давно под Петрификусом. — Давай лучше по-хорошему: ты не будешь сопротивляться, а я тебя не заколдую.

— О, ты умеешь? — с ледяным презрением в голосе поинтересовалась Гермиона. — Профессор Флитвик будет рад это узнать.

— Напрасно ты так! — В голосе Уизли прозвучала угроза. — До твоего появления я смог хорошенько потренироваться.

— Неужели ты надеешься, Рональд, что твои жалкие потуги приставать ко мне останутся безнаказанными? Ты хоть понимаешь, что сейчас делаешь? Рон, ты сейчас заставляешь меня поцеловать тебя под угрозой волшебной палочки! За это тебя заберут в Аврорат, это подсудное дело! Неужели ты не понимаешь, что подобное не сойдёт тебе с рук?

— Ещё как сойдёт! Что, думаешь сейчас побежать и нажаловаться на меня? Так некому. Альбус Дамблдор сейчас разделывает твоего разлюбезного Поттера под орех. И не думай, что этому кто-то помешает. Они сражаются вон там, возле помоста, под непроницаемым куполом. — Уизли злорадно прищурился и показал куда-то в сторону, где трибуны загораживали участок берега. — И вообще, когда все наконец поймут, что Тот-Кого-Нельзя-Называть — это и есть Поттер, всё изменится. Наш директор быстро наведёт порядок, он снова станет главным в Визенгамоте и в стране, а такие, как ваш Малфой, заселят Азкабан!

Гермиона ахнула. В бахвальстве Уизли она сразу обнаружила крупицу правды. Дамблдор давно хотел добраться до Гарри и теперь мог наконец осуществить задуманное. Магической силы, уникальных знаний, а также накопленного опыта должно было хватить Альбусу, чтобы воздвигнуть невиданное сооружение, под защитой которого ничто не помешало бы ему разделаться с Поттером.

Уизли поиграл палочкой, намекая своей жертве, что той пора перестать сопротивляться. Девушка гордо подняла голову, не собираясь уступать.

Внезапно на заднем плане, в зарослях чахлых деревьев, послышалось слабое фырканье а потом тихий храп. Оба студента машинально обернулись, чтобы посмотреть. что там, но ничего не увидели. Звук повторился ещё несколько раз, но Уизли и Гермиона теперь были слишком заняты, чтобы обращать на него внимание. Уизли потерял терпение. Он засунул палочку в карман, схватил отбивающуюся девушку обеими руками и потащил к деревьям.

Странные звуки усилились, но по-прежнему никого не было видно. Уизли сделал ещё несколько шагов, не выпуская свою жертву, но вдруг обо что-то споткнулся и упал, нелепо взмахнув руками. Раздался оглушительный всхрап, как будто рядом была лошадь, потом захлопали невидимые крылья, и на лбу Рона, завалившегося на спину, появился вполне материальный отпечаток копыта.

— Фестралы, — удовлетворенно проговорила Гермиона, глядя на вырубившегося Уизли. — Очень удачно, что они тут оказались.

Потревоженные крылатые кони покинули место под деревьями, где они ранее расположились для отдыха, и углубились в чащу. Их присутствие теперь выдавал только едва слышный стук копыт и шорох веток, которые они задевали.

— Вот что значит быть невеждой, — с превосходством резюмировала Гермиона, окидывая распростёртое тело своего несостоявшегося обидчика пренебрежительным взглядом. — Полежи пока тут, Рональд, я приведу помощь.

Девушка уже собралась уходить, но вдруг остановилась. Она несколько секунд пристально вглядывалась в лежащего парня, пока не заметила слабое шевеление его грудной клетки.

— Живой. Да что тебе сделается? Думаю, мне всё же не стоит торопиться, — несмотря на то, что Уизли её не слышал, Гермиона продолжала высказывать свои мысли вслух. — У меня есть дела поважнее — нужно срочно разыскать Гарри, а ты можешь пока подождать помощи здесь. Если Гарри с Дамблдором под каким-то неразрушаемым куполом, то я должна срочно вмешаться и разрушить этот купол, пока не случилось беды.

***

Драко медленно приходил в себя от того, что чьи-то ласковые и нежные пальчики перебирали его волосы. Он тихо млел, не смея открыть глаза, боясь, что наваждение рассеется и что ему всё пригрезилось, — ему слишком хотелось, чтобы рядом с ним была Луна, которой в действительности неоткуда было взяться.

— Ты сейчас думаешь, как я здесь оказалась, — раздался серебристый голосок.

Драко с замиранием сердца понял, что это действительно была Луна Лавгуд, и открыл глаза. Зрение было ещё нечётким, вместе с сознанием в тело возвращалась боль, но сейчас Малфоя это не беспокоило, как и моральные проблемы из-за убийства сторонников Дамблдора: Луна была рядом.

— Меня привёл сюда Невилл, — неожиданно сообщила она.

Драко заинтересованно взглянул на Луну. Она сидела рядом с ним на песке, поджав под себя ноги, и выглядела настолько мило и уютно, как будто загорала на пляже летом, а не мёрзла в промозглом феврале. Драко протянул к девушке руку.

Луна, увидев, что он пошевелился, попросила:

— Не двигайся, пожалуйста! Я знаю, тебе сильно досталось. Потерпи, Невилл сказал, что приведёт помощь. Он сначала сердился на Дамблдора из-за того, что леди Августу посадили, ведь она выполняла какое-то его поручение, но потом она написала из тюрьмы, что Альбусу Дамблдору нужно доверять. Он решил, что она знает, о чём просит, ведь ей виднее, особенно там, в Азкабане. Беллатрикс Лестейндж там сейчас, как на курорте. Об этом было в письме его бабушки, вот Невилл и стал снова доверять Дамблдору.

— Откуда ты всё это знаешь? — хрипло спросил Драко. Он не очень понимал, почему Лонгботтом вызвался помочь.

Луна ответила не сразу. Она сообразила, что Малфой хочет пить, и наколдовала Агуаменти. Живительные капли влаги сотворили чудеса, и Драко почувствовал облегчение. Девушка заметила, как разгладились черты его лица, и заговорила снова:

— Невилл мне сам это рассказал, пока вёл сюда. Понимаешь, у него переоценка ценностей. — Драко непонимающе посмотрел на Луну, и она поспешила объяснить, заметно волнуясь: — Невилл был потрясён, потому что увидел, как профессор Муди, уважаемый волшебник, бывший аврор, единомышленник его бабушки и директора Дамблдора, кидает в тебя Круцио. Ты знал, что им замучили родителей Невилла?

Малфой слабым кивком головы обозначил положительный ответ. Луна была полна негодования против старого аврора, когда продолжила:

— Невилл пообещал потом лично перед тобой извиниться, просто сейчас он не готов. Ему слишком стыдно, что он думал о тебе плохо, а хорошо о тех, кто пытает школьников. Когда Невилл увидел, как ты бьёшься под Круциатусом, — а он это заклинание ни с чем не перепутает, — он понял кое-что про светлую сторону. Так вот, он теперь не с ними.

Драко помимо воли изумлённо приподнял брови. Лонгботтом — чистокровный и одарён в Гербологии, да ещё дружен с Поттером. Такой может пригодиться.

— Невилл заметил, куда тебя погнал аврор Муди, и понял, что тебе нужна помощь, — голосок Луны зазвучал снова. — Он пытался найти кого-нибудь из взрослых, но авроры не хотели идти куда-то, они пытались отправить Невилла в Хогвартс с другими учениками, и ему пришлось от них убегать. Он даже был согласен заговорить с профессором Снейпом, но профессор сражался сразу с несколькими волшебниками, и его нельзя было отвлекать.

Драко впервые забеспокоился — он как раз видел начало сражения крёстного с Тонкс и Шеклболтом.

— Северус… С ним всё в порядке?

— Не волнуйся, Драко, я уверена, что нет причин для беспокойства, — безмятежно откликнулась Луна.

Малфой понял, что девушка просто не знает, чем закончилась эта стычка, но почему-то её голос действовал успокаивающе, и Драко проверил, что Северус если не вполне невредим, то жив.

— Моя палочка… — вспомнил Драко. Он до последнего сжимал её, но сейчас в руке было пусто.

Луна заметила в песке коричневое древко, подула, чтобы очистить его от песчинок, и вернула хозяину. Драко собирался наколдовать согревающее чары — он очень замёрз от того, что долго лежал на холодной земле вблизи ледяной массы воды. К тому же, он оделся очень легко, понадеявшись, что в любой момент обновит согревающие чары, — нарядная мантия должна была подчеркнуть его статус в такой важный день. Но знакомая до последнего бугорка поверхность волшебной палочки не откликалась.

Надо было или попросить Луну наколдовать согревающие чары, или попробовать встать. Последнее, кажется, удалось бы Малфою, но он был просто не в состоянии расстаться с нежными пальчиками Луны в своих волосах и прекратить это блаженство. Тогда он решил немного потерпеть, и, чтобы окончательно не замёрзнуть, переполз ближе к Луне.

Драко, притворяясь, что не замечает, что делает, положил свою голову девушке на колени. На мгновение Луна замерла, но потом Драко снова ощутил её пальцы, которые с прежним проворством принялись перебирать белокурые пряди.

Так их и нашли.

***

Что же предпринять? Эти мысли не переставали мучить Гарри. Так он не дождётся помощи, Дамблдор укокошит его гораздо быстрее. Как вообще поступают те, кто значительно слабее, если приходится сражаться на магической дуэли?

Размышлять над ведением боя Поттеру приходилось в самый разгар поединка с Дамблдором, поэтому думалось не очень хорошо. Гарри вообще не часто этим занимался, но в последнее время брал пример с Малфоя, который, наоборот, предпочитал заранее тщательно продумывать стратегию, а потом точно следовать намеченным планам. К сожалению, свои собственные мысли у Гарри не появились, ни плохие, ни хорошие, поэтому он стал вспоминать людей, которым доверял и которые могли бы дать ему совет. Поттер бы выслушал любой совет от того, кто был хорош в боевых чарах и обладал опытом ведения магических дуэлей.

Возможно, профессоры Снейп и Флитвик могли бы подсказать, как ему сейчас действовать, какой стратегии придерживаться и какими заклинаниями вести бой, но ни того, ни другого не было рядом. Однако, проигрывать не хотелось, на кону стояла его жизнь. Гарри снова задумался. Бывают же случаи, когда выигрывает тот, это заведомо слабее? Как бы ни парадоксально звучал этот вопрос, в случае положительного ответа у Поттера появлялся шанс.

Тут Гарри вспомнил, что в его поединках с Малфоем тот проигрывал не всегда. Иногда ему удавалось удивить Поттера, поступив так, как Гарри не ожидал. Тогда Малфой одерживал верх, использовав элемент неожиданности.

Чем же удивить Дамблдора? Гарри попытался вспомнить уловки Драко. Гарри снова осмотрелся и понял, что не может реализовать ничего из того, что было под рукой в дуэльном зале Блэк-хауса. Здесь они были на берегу озера, под ногами серый песок вперемешку с мелкими камешками, чуть поодаль — группа камней покрупнее, которую они с Дамблдором обходили, чтобы не мешала сражаться.

Точно! Песок — классика жанра! Гарри ухватился за пришедшую в голову идею. Он разбежался и ногой взметнул тучу песка, направив её прямо в лицо Дамблдору, готовясь поразить ослеплённого противника серией эффективных заклинаний. Гарри поднял палочку и даже приоткрыл рот, чтобы выкрикнуть формулу, но с ужасом увидел, что песчинки не долетели до Альбуса, а замерли перед ним. Потом, повинуясь едва заметному движению палочки Дамблдора, признанного мастера трансфигурации, песчинки превратились в огромных шершней, страшных даже на вид, которые полетели назад к волшебнику, наколдовавшему их.

Гарри с досадой сообразил, что директор, вероятно, сначала замедлил падение песчинок, использовав Арресто Моментум. А потом Дамблдор выполнял сложнейшее преобразование, превратив песчинки в рой злобных насекомых. Это был не какой-нибудь вульгарный Апис, который вызывает рой пчел. Это была филигранная трансфигурация, выполненная невербально, впрочем, как и всё, что Альбус сейчас колдовал. Огромный опыт позволял ему это, уменьшая и так мизерные шансы Поттера, который сам подкинул Дамблдору оружие против себя.

Гарри с трудом удалось уничтожить угрозу. Он понял, что уже не хочет реализовывать следующий этап своего замысла — поднять Левиосой несколько камней покрупнее, чтобы швырнуть их в Дамблдора. Наверняка результат будет такой же, только теперь от директора следовало ожидать преобразования камней в огромных хищных птиц. Гарри не хотел проверять, удастся ли подобное противнику, так рисковать было слишком опасно. И Поттер решил, что теперь он не станет, как хотел, скидывать мантию, которая ему мешала. Брошенную на землю вещь Альбус может трансфигурировать в новый опасный предмет.

Дамблдор даже не запыхался, он прекрасно знал, чего мог ожидать от Гарри, независимо, творил ли тот заклинания или использовал что-то немагическое. Удивить его не удавалось. В этом было какое-то странное противоречие: Дамблдор был уверен, что Тёмный лорд Волдеморт вселился в Поттера, но ждал от него именно то, что было присуще как раз Мальчику-Который-Выжил.

Значит, вдруг понял Гарри, он должен поступить так, как никогда бы не поступил раньше. Нужно удивить не только Дамблдора, но и себя. Но что он может? Гарри огляделся. Ничего не изменилось за те несколько минут, или часов, Гарри уже не знал, сколько времени они сражались. Всё тот же берег, совсем рядом с тем местом, откуда Чемпионы сегодня отправились на старт.

И вдруг Гарри вспомнил свой утренний разговор с Драко перед началом заплыва.

Драко сказал:

— Гарри, тебе пора на старт. Я займусь поисками и попрошу своих друзей со Слизерина мне помочь. Как только мы отыщем Гермиону, я не спущу с неё глаз, обещаю! А ты лучше проверь снаряжение.

Поттер кивнул и показал ножны и небольшой, но острый нож, который ему выдали вчера. Малфой удостоверился, что у друга всё при себе, и не стал ему мешать. Гарри не хотел задерживать его дольше необходимого, чтобы тот поскорее отыскал Гермиону. Он отправился было к помосту, где уже собрались другие Чемпионы, но замешкался. Он сообразил, что у него всё ещё в руках нож.

Ножи, которыми организаторы Турнира снабдили Чемпионов, сами по себе были неплохи, но когда те по подсказке Седрика решили заполнить ножны артефактами, они стали не нужны. Гарри не рискнул выложить нож заранее и принёс его с собой. Он опасался, что организаторы захотят проверить выданный комплект. Тщательно отобранные артефакты для подводного плавания, которые помогут ему преодолеть дистанцию, были в маленьком мешочке, спрятанном в кармане мантии. К счастью, проверки не было и Гарри незаметно набил ножны приготовленными колечками и цепочками. Теперь нужно было придумать, куда деть нож.

Лучше всего было оставить нож Драко, но тот уже ушел. Рядом не было другого волшебника, которому Гарри мог бы доверять настолько, чтобы попросить его сохранить холодное оружие. Между тем время поджимало. Чемпионов пригласили на старт. Поттер уже собирался оставить нож в одежде, но в последний момент передумал. Оружие могли найти волонтеры, которые должны были забрать вещи Чемпионов, когда те разденутся. Ножу полагалось быть в ножнах на теле участника, а вовсе не в складках мантии. Обнаружив это, волонтёры могли сообщить судьям о нарушении. В лучшем случае Поттера просто пожурят за невнимательность, но была вероятность, что его попросят показать ножны, тогда неприятностей не избежать.

В тот момент Гарри не знал, как поступить, и поступил так, как всегда привык решать подобные проблемы — положился на волю случая. Он увидел на берегу несколько больших камней и подошёл к ним. Его уже торопили организаторы, поэтому он сделал вид, что возится со шнурком кроссовок. На самом деле он засунул нож между камней и немного присыпал его песком, чтобы не было видно. Гарри был уверен, что он сможет вернуться после Турнира и незаметно забрать нож. Освободившись от ненужного предмета, он бросился к помосту и поскорее разделся, чтобы не опоздать на старт. Он тогда не знал, что его ещё долго не объявят, потому что чиновники Министерства стали произносить речи.

Сейчас Гарри не сомневался, что нож по-прежнему лежит на том же месте, где он его оставил несколько часов назад. Даже если это не так, других идей у Поттера не было.

Что ж, если Дамблдор так уверен, что он может просчитать Гарри Поттера, является ли тот реинкарнацией Тома Реддла или нет, то Гарри просто обязан переиграть старого мерзавца. Поттер поступит так, как он ни за что бы не стал действовать, только бы застать Дамблдора врасплох.

Гарри не стал тянуть — время работало против него. Он направил палочку на Дамблдора, чтобы тот ожидал атаку новым заклинанием, а сам выкрикнул:

— Акцио нож!

Заклинание Акцио Гарри знал довольно хорошо, поэтому призванный предмет взвился в воздух и через секунду оказался в его ладони. Чтобы удержать его, Гарри пришлось перехватить палочку левой рукой. Поттер не стал терять время. Вложив всю свою физическую силу и мощь магии, парень стремительно метнул нож в Дамблдора.

Гарри не особенно умел это делать. Они пару раз с Драко шутки ради велели Кричеру принести метательные ножи и нашпиговали ими манекен в перерыве между тренировочными схватками. Однако Поттеру хватило и такого незначительного опыта.

Гарри как в замедленной съемке смотрел, как нож вращается в полёте, приближаясь к Дамблдору. Тот легко мог уничтожить этот предмет, если бы ожидал подобный ход. По его понятиям, Гарри Поттер — благородный мальчик, который не ударит в спину, не использует подлый приём. Магловский нож был как раз таким, неожиданным и не слишком честным. Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, никогда бы так не поступил. Но ничто не помешает сделать это лорду Слизерину.

Дамблдор мог бы успеть защититься, если бы не потратил целую секунду на изумление. Нож воткнулся Дамблдору в грудь, прямо в сердце. Директор захрипел, на секунду замер — в широко открытых глазах плескалась ярость — а потом упал, вогнав нож ещё глубже.

Альбус Дамблдор был мёртв.

Глава 78. Крестражи

— …И вот сейчас, в конце моей речи, я напомню вам мои слова. Я сказал их, когда вы отпустили Альбуса Дамблдора, сославшись на его прошлые заслуги.

Драко на секунду остановился, чтобы перевести дух. Он автоматически потянулся, чтобы потереть щёку, но в последний момент отдёрнул руку. Подарочек мордредова близнеца Уизли удалось свести, шрама не осталось, но, когда Драко начинал нервничать или волновался, ему казалось, что рубец чешется. Он продолжил:

— Вот эти слова: «Мы найдём способ спросить с вас, если вы примете ошибочное решение». И вы всё-таки его приняли и произошло то, что произошло. Уверен, нет необходимости напоминать события последних недель. В свете произошедшего ни у кого не остаётся сомнений, что за это ошибочное решение отвечать будете вы! — Малфой протянул руку в сторону зала, полного волшебников в чёрных и сливовых мантиях. Именно ради последних Драко сейчас и старался в надежде заставить их поступить так, как было нужно ему.

Визенгамот в полном составе ловил каждое слово лорда Блэка с преувеличенным вниманием. После событий, которые развернулись на берегу Чёрного озера месяц назад, им ничего другого и не оставалось, ведь внимание общественности к новому нападению на детей не утихало, а только возрастало с каждым днём. То, что за этим стоял директор школы, всеми почитаемый великий волшебник Альбус Дамблдор, перевернуло всеобщие представления о добре и зле.

Молодой аристократ завершил свою речь выражением надежды:

— Я нисколько не сомневаюсь в том, что будет проведено тщательное и беспристрастное расследование, а так же в том, что виновные будут наказаны. Но есть ещё кое-что, что требует принятия безотлагательных мер.

Драко обвёл собравшихся торжествующим взглядом. Сейчас наступит то, ради чего он жил долгие месяцы. Драко кивнул Поттеру, который ждал своей очереди выступать. Тот с самым серьёзным видом поднялся со своего места — скамьи рода Слизерин — и занял место за кафедрой, которую уступил ему Малфой. Взиравший на всё это председательствующий Тиберий Огден не возражал — с ним процедуру обговорили заранее.

Драко вернулся к другим судьям и сел на скамью рода Блэк. Он с замиранием сердца ждал речи Гарри. Тот бодро начал, сразу переходя к делу. Гарри вообще не был любителем тянуть книззла за хвост.

— Лорд Блэк только что вам всё объяснил, вы и сами всё прекрасно понимаете, так что… Я, Гарри Поттер, всем известный Мальчик-Который-Выжил и ещё лорд Слизерин, требую вымарать имя Дамблдора как недостойного из книг и учебников. Крестражи — предметы, на которых он свихнулся, — найти и уничтожить! Это очень опасные предметы, только те, кто привык иметь дело с очень тёмной магией, могут справиться с их уничтожением. Нужно заставить Пожирателей потрудиться — они сидят-прохлаждаются в Азкабане. Освободите их, пусть исправляют то, что натворили. А для этого нужно отменить чрезвычайное положение.

Отмена чрезвычайного положения означала, что можно смягчить или даже отменить некоторые приговоры, что позволит выпускать заключённых, даже особо опасных. Эту формулировку придумал Драко, а Перси выступал экспертом. У Драко Малфоя уже давно был готов список постояльцев Азкабана как раз для этого случая.

Поттер требовательно обвёл взглядом притихшие ряды волшебников. Победивший в детстве тёмного колдуна, а затем — слетевшего с катушек светлого, Поттер продолжал пользоваться огромным влиянием и народной любовью.

***

Как только Гарри, изумлённый своей удачей, сразил Дамблдора метким ударом, купол, воздвигнутый Альбусом, исчез.

Гарри не предполагал, что такого мощного и опытного волшебника можно убить обычным ножом. Однако враг был мёртв, окончательно и бесповоротно. Тело тут же забрали авроры, которым хватило лишь нескольких слов Поттера о том, что случилось под куполом. К счастью, они не потребовали от Гарри прямо сейчас отправиться в Аврорат, чтобы дать официальные показания, и тот был очень рад, потому что среди волшебников, собравшихся на берегу, он увидел Гермиону. Замёрзшую, взволнованную, но тем не менее живую и невредимую, которую безумно хотелось прижать к груди.

Лишь позднее Гарри узнал, что профессор Макгонагалл так переживала за его судьбу, что перед вторым туром пошла на нарушение правил. Когда Гермиона Грейнджер попросила её провести проверку ножа из комплекта, выданного Поттеру, Минерва решила хоть как-то помочь Чемпиону со своего факультета, которому почему-то достаются все опасности сразу.

Минерва объединилась с Филиусом Флитвиком, и вместе они наложили целый комплекс редких чар, которые усиливали поражающее характеристики лезвия. Флитвик охотно пошёл на нарушение, потому что он испытывал угрызения совести из-за того, что проговорился Дамблдору об идее Министерства показывать происходящее на Турнире на большом экране. Маленький профессор сразу же пожалел о своей несдержанности и захотел хоть как-то её компенсировать. Он подозревал, что Дамблдор захочет прервать трансляцию, чтобы никто не узнал, что происходит с Гарри под водой. Филиус и Минерва боялись, что Поттера на дне озера ждёт смертельная ловушка.

Искусство мастера Чар было столь велико, что он смог при помощи коллеги Макгонагалл наложить на нож уникальные и очень эффективные заклинания, изобретённые им лично на основе гоблинских чар. Он сумел сделать это так, чтобы они не вступили в конфликт с ножнами. Если бы Гарри не оставил нож на берегу, а использовал по назначению, при погружении в воду артефакт тут же заработал бы, передавая изображение на экран.

Профессора после окончания второго тура по секрету рассказали обо всём Северусу. Вместе они решили, что не стоит обнародовать такую информацию, пользы от этого никакой, а вред очевидный. Единственными, кому можно было доверить такие сведения, были сам Гарри и Драко Малфой, без которого в последнее время не обходилось ни одно значимое событие в стране.

Получив такие потрясающие новости, парни — тоже по секрету, которым можно было поделиться только с Флитвиком и Макгонагалл, — рассказали Северусу, как все Чемпионы воспользовались выданным комплектом. Гарри попросил Снейпа сердечно поблагодарить обоих профессоров от его имени. Только при помощи ножа, заколдованного так искусно, Гарри смог, используя элемент неожиданности, справиться с Дамблдором.

Когда профессор Флитвик узнал, что именно их с Минервой вклад оказался решающим в борьбе с Альбусом, он был очень горд. Филиус только посмеялся, когда Снейп рассказал ему, что Гарри и другие Чемпионы выкинули свои ножи, чтобы набить ножны артефактами, облегчающими подводное плавание. Когда во время состязания экран не заработал, Филиус ошибочно подумал, что без Альбуса тут не обошлось. Теперь, когда полугоблин узнал правду и выяснил, что его оговорка ни на что не повлияла, он почувствовал себя лучше.

Минерва всё же немного повозмущалась для порядка. Она считала, что Чемпионам стоило посоветоваться со знающими людьми, прежде чем решать избавиться от полезной экипировки. Но в конце концов она признала, что раз всё закончилось хорошо, то и говорить не о чем.

***

— В вашей власти исправить ошибки, которые вы совершили, когда напрасно поверили Альбусу Дамблдору! — продолжал Гарри.

Драко знал, что именно Гарри следует выступить с предложением выпустить Пожирателей для пользы дела. Ему не откажут и ни в чём не заподозрят, не поставят в вину, какую бы сумасшедшую идею он не выдвинул. Поттер был рад помочь и безукоризненно сыграл свою роль. Его голос был наполнен силой, когда он внёс в Визенгамот своё предложение:

— Предлагаю прямо сейчас проголосовать за то, чтобы отменить чрезвычайное положение, чтобы освободить под клятву или Непреложный обет самых знающих и влиятельных Пожирателей смерти для поиска и уничтожения оставшихся крестражей!

Гарри кивнул Малфою, который поднялся и взмахнул волшебной палочкой. К каждому из судей подлетел небольшой листок со списком фамилий. Первым там значился Люциус Абраксас Малфой.

За предложение лорда Слизерина проголосовали сразу же без малейшей заминки. Сейчас судьям больше всего хотелось иметь возможность говорить об обстановке в стране, не отводя стыдливо взгляда. Спокойно отвечать на вопросы прессы, друзей и знакомых, решительно утверждать, что они сделали всё, чтобы исправить вопиющую ошибку, последствия которой страна до сих пор не могла преодолеть. Нужно было любой ценой предотвратить возвращение Неназываемого, и освобождение нескольких его бывших сторонников было совсем небольшой платой.

***

После окончания заседания лорды Блэк и Слизерин не стали задерживаться для общения с прессой. Вчера они дали развёрнутое интервью Рите, особое внимание уделив как раз теме своего сегодняшнего выступления. Ни Драко, ни Гарри не хотели давать информацию конкурентам своей карманной репортёрши, в их интересах было устроить так, чтобы это интервью оставалось уникальным. В нём в тщательно подобранных выражениях молодые лорды обстоятельно комментировали принятые ими решения. Они доходчиво и беспристрастно объясняли, почему Пожиратели, те самые, наводившие прежде на всех ужас приближенные Того-Кого-Нельзя-Называть, будут наиболее компетентны в вопросе поиска и уничтожения крестражей. Конечно же, было абсолютно неважно, что Драко — сын Люциуса, а остальных волшебников из списка он знал с детства, ведь так?

Возле одного из каминов они встретили оживлённо беседующих Персиваля и секретаря Юджина Честертона. Заметив приближающихся лордов, Честертон поклонился и отошёл.

— Юджин согласился, — сообщил Перси.

Драко только кивнул — он нисколько не сомневался, а Гарри усмехнулся:

— Я бы тоже на его месте согласился сменить место работы. Сидеть каждый день в Визенгамоте — скука смертная. Меня кое-как хватает на заседание раз в неделю. Только я бы не пошёл твоим личным секретарём, Перси, без обид.

— А куда бы ты пошёл? — Персиваль улыбнулся.

Он понимал, что Гарри — школьник, у которого ещё остаётся достаточно времени на размышления, но наверняка лорд Слизерин не станет зарабатывать на жизнь клерком. К тому же, Перси был в курсе того, что Гарри начал осваивать трудную профессию артефактора и уже работает над первым проектом. Вместе с Гермионой они пытаются создать прибор, позволяющий делать переводы с парселтанга.

— Куда бы я пошёл? Ты имеешь в виду — в Министерстве? — Гарри почесал затылок. Похоже, прежде он не рассматривал свои планы на будущее в подобном ключе. — Пошёл бы туда, где не скучно. Наверное, в Аврорат или в Отдел магического правопорядка.

Стоило Гарри, похоже, в шутку, упомянуть Отдел магического правопорядка, как Драко сразу пришла на ум его руководительница. Он ещё не встречался с Амелией после её возвращения на должность, и это упущение следовало поскорее исправить — лорд Блэк имел массу планов на совместное плодотворное сотрудничество. Он обеспокоенно спросил:

— Перси, как там мадам Боунс?

— Уже намного лучше. Вышла на работу, раны на лице уже не видны, колдомедицина творит чудеса.

***

Амелия Боунс приступила к работе двадцать четвёртого февраля, в день проведения второго тура. Триумфальным возвращение назвать было нельзя, но только потому, что всеобщее внимание было приковано к намечающемуся состязанию.

Пока Амелии не было, подготовкой Турнира занимались сотрудники сразу трёх департаментов: магических игр и спорта, магического правопорядка и международного магического сотрудничества. Никто не хотел повторения трагедии с драконами, когда ситуация на арене вышла из-под контроля организаторов. Были предприняты беспрецедентные меры безопасности, например, количество авроров утроили. Госпиталь Святого Мунго не просто прислал колдомедика, а находился в состоянии готовности оказать любую помощь любому количеству пострадавших, если они всё же появятся. Чтобы максимально повысить эффективность взаимодействия структур, каждому были даны чёткие инструкции, как действовать в сложной или чрезвычайной ситуации.

Но, самое главное, у Альбуса Дамблдора была взята клятва магией в том, что он сделает всё возможное и невозможное для того, чтобы этот этап Турнира прошёл штатно. Для высших лиц страны это оказалось едва ли не главным в подготовке состязания в озере.

Амелия накануне познакомилась с планом мероприятий, но, даже если она была с чем-то не согласна, менять намеченный ход событий было уже поздно. Себя она утешала тем, что будет присутствовать лично, приглядывая за своими подчинёнными инкогнито.

Естественно, то, чего так опасалась Амелия, случилось. Слишком часто с конца прошлого года сотрудников Отдела правопорядка, авроров и чиновников Министерства упрекали в том, что они не только не позаботились заранее о безопасности зрителей, но даже не справились с эвакуацией, когда произошло непредвиденное — нападение драконов. Именно на эвакуацию в случае возникновения любой чрезвычайной ситуации и была теперь сделана ставка.

Когда авроры, охранявшие Турнир, поняли, что произошло нападение, они не стали разбираться с личностями атакующих. Для того, чтобы оценить степень опасности, они действовали по инструкции, которая предписывала любую угрозу считать максимальной.

Вместо того, чтобы объединить усилия и дать отпор нападавшим, которых вряд ли было намного больше, чем присутствующих стражей порядка, авроры стянули все свои силы к трибунам, чтобы организовывать отход школьников сторону Хогвартса, а приглашённых вип-персон — в места, удобные для аппарации.

Если последние предлагали свою помощь, чтобы справиться с незваными гостями, випов, согласно всё той же инструкции, мягко выпроваживали из опасной зоны. Это делалось из желания составителей инструкции не дать Аврорату и, соответственно, Министерству, выглядеть бледно из-за того, что им пришлось обращаться за помощью к штатским. Та часть стражей порядка, которой было поручено охранять влиятельных иностранцев, вошедших в жюри, решила на всякий случай сопроводить своих клиентов до порога гостиницы, где тех разместили. Но и после этого мракоборцы не вернулись на Чёрное озеро, они продолжили караулить иностранцев. Обжёгшись на молоке, теперь все усердно дули на воду.

Возможно, Амелия смогла бы что-то изменить, как собиралась, но почти в самом начале атаки она серьёзно пострадала. Одним из нападавших оказался оборотень, Ремус Люпин, который по слухам был членом дамблдоровского «Ордена феникса». Во всяком случае он был сторонником Альбуса, это был доказанный факт, так как директор нанял его преподавать в Хогвартсе пару лет назад вопреки закону и здравому смыслу. То ли мадам Боунс оказалась случайной жертвой, то ли Люпин узнал её и решил сразу же нейтрализовать, чтобы ослабить оборону, которую она возглавляла, но он бросил в Амелию Бомбарду. Мотивы его поступка выяснить не удалось, потому что авроры, справедливо посчитав Люпина чрезвычайно опасным, тут же его ликвидировали.

С многочисленными тяжёлыми травмами, в том числе с ранениями лица, начальницу Отдела магического правопорядка отправили в Мунго под охраной двух авроров, тем самым ещё больше ослабив оборону. Мадам Боунс оказалась там первой пациенткой с Турнира, не считая Чжоу Чанг и Николь Лэнгфорд-Холкрофт. Гермиона Грейнджер покинула больницу незадолго до появления Амелии, совсем чуть-чуть разминувшись с ней.

Медицинский персонал — Помфри и присланный больницей колдомедик — оказывал необходимую помощь пострадавшим прямо на берегу озера. К счастью, большинство школьников отделалось испугом. Заклинания, которыми в них попали, в основном не угрожали их жизни или здоровью. Правда, в больницу всё-таки доставили ещё несколько молодых волшебников. Среди них были Драко Малфой и Рон Уизли.

Рональд был доставлен в Мунго без сознания с сотрясением мозга. Когда его нашли, то решили, что он пострадал от рук нападавших, и лечили со всем тщанием. Уизли, когда пришёл в себя и понял это, не стал разубеждать сердобольных колдомедиков. Он даже дал показания дознавателям, скромно и честно сообщив, что не видел того, кто ударил его по голове. Рон со страхом ожидал, когда же Гермиона Грейнджер расскажет обо всём аврорам. Но пока что она молчала и шестой Уизли числился потерпевшим.

Поттер сообщил Драко в один из визитов, что где-то по соседству с ним обитает Рональд, который лечится от последствий сотрясения мозга. Друзья даже не пошутили на тему того, что сотрясаться там нечему, потому что они веселились по другой причине: Гермиона по секрету рассказала Поттеру, а тот под таким же секретом Малфою, как именно Уизли получил свою травму. Теперь Ронни по праву считался ещё и любителем фестралов.

Гермиона решительно не хотела, чтобы её имя фигурировало в этой не столько грязной, сколько, по её мнению, дурацкой истории, поэтому не стала заявлять на Уизли в Арорат. Она решила, что фестралий судебный орган разобрал дело с нужным тщанием и тут же привёл справедливый приговор в исполнение, а значит, желать большего нет смысла.

Гарри сомневался, уж очень он хотел наказать Рона. Подумать только, рыжий никак не может успокоиться и по-прежнему пристаёт к его невесте! Да, невесте. Гарри собирался летом знакомиться с мистером и миссис Грейнджер и заявить о своих самых серьёзных намерениях по отношению к их дочери.

После некоторых размышлений по этому вопросу Гарри и Гермиона пришли к решению, к которому их подтолкнул Драко, а именно, использовать произошедшее как компромат. Адвокат Кларксон запротоколировал показания Гермионы, чтобы в нужный момент дать делу ход. Теперь, если Уизли не угомонится, на него будет рычаг давления. Ему не нужно знать, что Гермиона сама не горит желанием, чтобы её имя снова склоняли в Аврорате.

Десмонд в красках рассказывал, как навестил Рона с этим пергаментом в руках. Показания Гермионы, которым в любой момент могли дать ход, сделали Уизли необыкновенно покладистым. Рассказ Кларксона сопровождали взрывы хохота слушателей. Шестой Уизли представлял собой опасность, только если мог рассчитывать на чью-то силу. Теперь, когда у него не было поддержки старших братьев, а Джинни притихла и больше не провоцировала его на необдуманные действия, Рональд окончательно струсил и пытался избежать ответственности за содеянное.

В принятии решения придержать компромат немаловажно было то, что Драко и Гарри не хотели ещё больше расстраивать Перси. У лорда Пруэтта и так было сейчас слишком много причин для печали.

Драко провёл в больнице около недели. Он запретил навещать себя всем, кроме Северуса, Гарри и адвоката. Малфой не хотел, чтобы его видели в непрезентабельном виде. Особенно Драко боялся, что его навестит в больнице Луна. Пусть девушка уже видела его после Круциатуса в день Турнира, Драко больше не хотел представать перед ней слабым и страдающим.

Кроме переохлаждения и магического истощения, Драко пришлось лечить последствия Круциатуса. Зелья Северуса опять сотворили чудеса, он лечил крестника гораздо эффективнее, чем все колдомедики больницы, вместе взятые, вызывая у последних профессиональную зависть. Когда Драко выписали, его преследовала лишь лёгкая слабость, не мешавшая ему колдовать несложные заклинания, а потом Драко вышел на свой обычный уровень. Правда, для этого юноше пришлось немало времени потратить на упражнения по стабилизации магии из дневника Эдуардуса Блэка.

Других пострадавших на Турнире выпустили из больницы ещё раньше. Кроме девушек, пострадавших от Секо близнецов, были другие травмированные школьники. Но этих, после пары зелий и взмахов волшебной палочки, отпускали обратно практически сразу, в крайнем случае держали пару дней под наблюдением. Дольше всех задержалась Амелия Боунс.

***

— Думаю, Гарри, нам следует в самое ближайшее время навестить мадам Боунс. Засвидетельствуем ей своё почтение, заодно и узнаем, как продвигается расследование, — решил Малфой.

Говорят, история повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй — в виде фарса. Состязание на озере при всей своей трагичности действительно отдавало балаганом.

По мере того, как шло расследование, становилось предельно ясно, что за всеми неприятностями действительно стоял великий волшебник Альбус Дамблдор.

В этот раз правительство, чтобы не допустить взрыва в обществе, не утаивало, а наоборот, спешило опубликовать любую, хоть немного достоверную информацию. В кулуарах Министерства решено было любой ценой исправить свою ошибку, когда несколькими месяцами ранее они предпочли не назначать новое заседание судебного процесса над Альбусом, чтобы не провоцировать общественность. Тогда казалось, что признание вины старого колдуна, являвшегося заслуженным гражданином магической Британии, даст стране знать, что всё то время, когда он возглавлял Визенгамот, страна шла неверным путём. Посовещавшись, наиболее влиятельные волшебники избрали линию поведения, которая лишь чудом не привела к ещё большим жертвам.

Теперь, когда стало ясно, что это была ошибка, и что рядом те, кто их предупреждал, приходилось срочно переобуваться в воздухе. Лорды Блэк, Слизерин, Пруэтт, а также Амелия Боунс, Гризельда Марчбэнкс и ещё несколько волшебников давно предупреждали, что так и будет. Лорда Блэка и его единомышленников немедленно поддержали другие представители знати. Если бы об этом говорили волшебники попроще, возможно, власти снова предпочли бы замолчать преступления Дамблдора, придумав очередное, как обычно нелепое объяснение. Но заткнуть цвет аристократии, наиболее богатых и влиятельных лордов страны не представлялось возможным. Надавить на этих волшебников было нельзя, их ничем было прижать или припугнуть. Министру Фаджу пришлось официально объявить, через прессу и лично, что за несчастьями, которые преследовали Турнир Трёх волшебников, проводившийся в магической Британии, несёт ответственность ныне покойный Альбус Дамблдор. Гарри Поттеру, лорду Слизерину, от лица правительства была объявлена благодарность, а Визенгамот собирался в будущем рассмотреть возможность награждения Мальчика-Который-Выжил орденом Мерлина за его вклад в борьбу с тёмными колдунами.

Драко немного, совсем чуть-чуть, завидовал Гарри, что тот сразился и в ожесточённой схватке победил величайшего волшебника, в то время как сам Малфой сумел выпустить только одно заклинание, которое, к счастью, оказалось настолько действенным, что поразило его врагов. Поттер выразил уверенность, что в следующий раз Драко, набравшись опыта, справится лучше. Однако Малфой предпочёл бы никогда не проверять это на своей шкуре. К тому же он надеялся, что в этой стране не случится второго Дамблдора — Великого светлого волшебника.

Пусть Альбус считался светлым, это не помешало ему зациклиться на идее, что Поттер — это Тёмный лорд. Следствие ещё скажет, что именно привёло его к такому выводу. Для Драко, Гарри и их окружения это было абсолютно не важно. Важнее причины были действия. Поступки Дамблдора постоянно заставляли молодых людей волноваться за свою жизнь, порой ставя их на грань выживания. Каковы бы ни были эти причины, они уже никогда не изменят отношения Драко Малфоя и Гарри Поттера к Альбусу Персивалю Вулфрику Брайану Дамблдору.

Но остальным жителям магической Британии не давали покоя таинственные мотивы неожиданного и странного перехода светлого волшебника на тёмную сторону. В попытках докопаться до правды они обсуждали очередной провальный этап проклятого Турнира, завершившийся сражением Гарри Поттера с Дамблдором. События обрастали неслыханными подробностями, которыми щедро делились ученики Хогвартса и гости Турнира. Сама новость о том, что именно Дамблдор был повинен в смертях и ранениях, казалась настолько чудовищной, что даже фееричное описание возвращения Гарри Поттера верхом на русалке казалось более правдоподобным.

В кабинетах и коридорах Министерства, на страницах газет и журналов, в письмах, в домах и просто на улице волшебники делились друг с другом сведениями и мнениями. И хотя находились те, кто где-то очень глубоко в душе верил, что у Великого светлого были причины поступить именно так, которые не понять простым смертным, подавляющее большинство волшебников, мягко говоря, недоумевали.

Конечно, Дамблдор лично сразился лишь с Гарри Поттером, а на других он не поднимал свою волшебную палочку. Но Гарри в стране очень любили, и несмотря на то, что он теперь был лордом Слизерином и его имя часто появлялось в магической прессе рядом с именем Драко Малфоя, Гарри доверяли, потому что не сомневались в приверженности Мальчика-Который-Выжил силам добра. Если Гарри сказал, что именно Альбус Дамблдор напал на него, потому что хотел его смерти, всё было именно так.

Наконец, обнародовали первые официальные результаты расследования. Как выяснилось, напавшие на школьников волшебники были все как один завсегдатаями питейных заведений уровня Дырявого котла. Они согласились навести шороху на Турнире за пару галеонов и за расположение Дамблдора, который всегда был мастером туманно обещать невероятные улучшения в жизни. Ну и возможность покуражиться над беззащитными противником тоже была очень привлекательна для пропойц, которые в обычных условиях вряд ли посмели бы поднять палочку на кого-то из приличных волшебников.

Когда большая часть учеников и гостей оказалась в безопасности, авроры наконец поняли, с кем они имеют дело. Отсутствие боевых навыков нападавших уже нельзя было скрыть глубоко надвинутыми капюшонами тёмных мантий, которые были подобраны специально, чтобы своим видом походить на одежду Пожирателей смерти. Вероятно, в планах Дамблдора было убить Поттера, провозгласив, что он окончательно разобрался с Волдемортом, а потом разделаться с якобы его сторонниками, вызванными на подмогу.

Авроры без труда разоружили этих сомнительных личностей. Те не сопротивлялись, чем несказанно удивили стражей порядка. Вечером того же дня, когда всех арестованных доставили в Аврорат и провели первые допросы, выяснилось, что нападавшие специально использовали только несерьёзные проклятия, дожидаясь, когда можно будет кидаться Авадами. Сигналом к настоящей расправе должно было послужить возвращение Дамблдора из-под купола, где он должен был расправиться с вернувшимся Неназываемым. Некоторые прощелыги даже не знали, что имелся в виду Гарри Поттер, и тем более они были не в курсе о судьбе, которая им, вероятно, была уготована Альбусом.

Когда забулдыги поняли, что их идейный вдохновитель задерживается, они не стали рисковать и брать на себя ответственность. И правильно сделали: всех их отпустили, кого через пару дней, а кого-то — недель, в зависимости от степени вины, инкриминировав только «хулиганку».

Но среди нападавших были не только пропойцы. Члены так называемого Ордена феникса — Муди, Тонкс, Шеклболт и Люпин — вовсе не изображали, что сражаются. От их действий действительно многие серьёзно пострадали. Судьба этих сторонников Дамблдора сложилась более драматично.

Муди бесславно сложил свою голову от рук лорда Блэка. Драко, когда его нашёл Снейп в сопровождении пары решительно настроенных авроров и бледного Невилла, немного опасался, не предъявят ли ему обвинение в убийстве. К счастью, самооборону определили сразу, и лорд Блэк в дальнейшем проходил как потерпевший. Адвокат Кларксон говорил, что можно было требовать с Министерства материальную компенсацию. Уже прошла крупная выплата родителям погибшего Роджера Дэвиса и поскромнее — выжившим Чжоу Чанг и Николь Лэнгфорд-Холкрофт. Но Драко склонялся в пользу решения получить компенсацию по-другому и уже предпринял ряд действий в этом направлении.

Кингсли Шеклболт был убит Северусом во время сражения, так что он, как и Люпин, в какой-то мере ушёл от ответственности. А вот Нимфадора, которую Снейпу удалось обезвредить, была арестована и ожидала суда. Сейчас министерские чиновники разрывались от желания осудить хоть кого-нибудь, ведь должен же кто-то ответить за произошедшее. Поскольку сам Дамблдор и наиболее опасные его сподвижники были мертвы, Нимфадору Тонкс объявили новой Беллатрисой Лестрейндж со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Ученикам Гриффиндора, числом около дюжины, грозило отчисление. Половина всех полученных слизеринцами травм была делом их рук. Рональд Уизли тоже был бы среди них, если бы его не нашли без сознания в леске вдалеке от места, где разворачивалось побоище. Молчание Гермионы, похоже, сохраняло Рону не только свободу, но и место в школе.

В этот раз директора Шармбатона и Дурмстранга не стали задерживаться, дожидаясь подведения итогов. Из соображений собственной безопасности, которая всё-таки была у них на первом месте, обе делегации, едва загрузились на корабль и в карету, отбыли на родину, из-за поспешности забыв кое-кого из функционеров. Те не успели вовремя к моменту отправления и добирались на родину другим способом. Флёр и Виктор должны были вернуться в Англию летом, чтобы самостоятельно, без поддержки наставников и друзей, пройти испытания третьего тура. По всему выходило, что его проведут формально, только ради того, чтобы все Чемпионы сохранили свою магию. Ни мадам Максим, ни Игорь Каркаров не собирались появляться в окрестностях Хогвартса до конца своей жизни, окончательно присвоив английской школе звание худшей, и другие их соотечественники думали так же.

Лорды Блэк и Слизерин собирались, когда всё утихнет, выступить в Визенгамоте с предложением навсегда запретить проведение Турнира Трёх волшебников на территории магической Британии.

***

Драко окинул взглядом Персиваля. Тот, хотя старался держаться, выглядел измождённым и глубоко несчастным. Лорд Пруэтт до сих пор носил траур, и у него пока не получилось оправиться от потерь, которые понесла его семья.

Малфой решил приободрить Персиваля. Он тешил себя надеждой, что они с Перси не только партнёры в делах, но всё-таки ещё и друзья. Правда, это была не единственная причина, по которой Драко сказал:

— Персиваль, как ты посмотришь на то, чтобы пообедать в хорошем местечке? Этот ресторанчик открылся совсем недавно и уже пользуется популярностью.

Перси рассеянно кивнул. Поттер был тоже не против перекусить — время обеда давно подошло. Молодые лорды дождались, когда освободится камин, и переместились на Косую аллею.

Заведение называлось «Шаловливый нюхлер», но было вполне приличным. Золото у посетителей изымалось исключительно добровольно, в качестве оплаты за вкусные блюда.

Драко быстро заказал сытный обед на троих. Когда зачарованное меню, в котором он проставил галочки напротив понравившихся блюд с указанием количества порций, улетело к повару, Персиваль сказал:

— Я никому не рассказывал, как это было, даже отцу. Как жаль, Гарри, что ты убил этого старого мерзавца, я бы сам проклял его так, чтобы он долго умирал в мучениях. Из-за него я потерял маму и брата. Драко, Гарри, я понимаю, что у вас с ними были сложные отношения, но я все равно люблю их, несмотря ни на что.

Драко мог понять такую любовь. Он сказал:

— Расскажи нам, Перси, как они умерли.

Глава 79. Последние из Уизли

Драко мог понять такую любовь. Он сказал:

— Расскажи нам, Перси, как они умерли.

Несмотря на то, что о смерти Молли и Фреда Уизли в день Турнира было всем известно, потому что сообщалось в прессе, они с Гарри были не в курсе подробностей. А между тем Малфою, как причастному к происшествию, хотелось их знать, и вовсе не из праздного любопытства — Джордж уже месяц был в бегах. Авроры считали, что это ненадолго, периодически напоминая, что его скоро поймают и посадят. Но пока этого не произошло, Драко не чувствовал себя в безопасности.

Лорд Блэк сначала взял на себя одного только Муди, убийство которого было признано самообороной. Он не сразу рассказал, кто именно напал на беззащитных учеников на дне озера, потому что в лечился в Мунго. Потом к нему пришли дознаватели за подробностями нападения на него старого параноика и между прочим сообщили, что Фред Уизли мертв. До этого у Драко была слабая надежда, что Фреда спасли. Малфой был слишком зол на Уизли, чтобы желать погибшему близнецу здоровья. Он сожалел лишь, что не сможет посетить судебный процесс над Фредом. Поскольку не было необходимости скрывать эту информацию, Драко сообщил дознавателям, что после того, как он разделался с Муди, на него напали близнецы, одного из которых он ранил, как и Муди, Секо. Драко рассказал, что близнецы в развязной манере сообщили о своих изобретениях, при помощи которых они убивали и ранили учеников во время подводного этапа Турнира.

Авроры не подвергали сомнению слова лорда Блэка о том, что близнецы сами признались в своих злодеяниях. Он был уважаемым членом общества, а братья Уизли — нет. Из Хогвартса их выгнали, и одно то, что они жили в доме Дамблдора и являлись его сторонниками, говорило против них. Не удивительно, что никто даже не попросил палочку Драко на проверку. О Сектумсемпре не узнали.

Авроры также рассказали, что умерла Молли Уизли, чья смерть, по видимому, не носила криминального характера. Драко был потрясен. Если смерть Фреда он ожидал, то Молли всегда казалась ему полной жизни, иногда даже слишком. Драко знал со слов представителей власти, что это Перси сообщил властям о смерти матери и брата, а потом занимался похоронами. Эти грустные события произошли, пока Драко был в больнице, поэтому он ограничился соболезнованиями в письме.

Драко повторил:

— Не держи в себе, расскажи нам.

Персиваль кивнул. Ему действительно хотелось поделиться с друзьями.

В этот момент принесли еду. Гарри посмотрел на расстроенного Перси и понял, что если тот сейчас начнет рассказывать, то останется голодным. Судя по внешнему виду парня, в последнее время он часто пропускал приемы пищи.

— Давайте сначала поедим, — предложил Поттер.

Трое лордов обедали в молчании, и лишь потом за кофе, чаем и десертами Перси заговорил о том, что его мучило. Свой рассказ он начал издалека.

***

После драматических событий на озере в Министерстве наконец оценили заслуги молодого лорда Пруэтта. К сожалению, политические интриги не позволили основным игрокам вернуть ему должность заместителя министра. Однако, Перси не прогадал — он получил перспективную должность заместителя начальника Отдела международного магического сотрудничества.

На новой работе у Перси сейчас было много хлопот. Министерство магии Британии снова вызвало недовольство других стран, поскольку очередной этап Турнира был сопряжён с реальной опасностью. Международный турнир курировали сразу несколько департаментов. Прежнему начальнику департамента — Бартемиусу Краучу-старшему — пришлось взять на себя вину за провал подготовки Турнира сотрудниками своего отдела и подать в отставку. Сделал он это очень вовремя, потому что начальника Департамента магических игр и спорта с позором уволили, а Крауч хотя бы ушёл с гордо поднятой головой. На должность начальника временно поставили пожилого и неинициативного мага. Персиваль под его руководством должен был набраться опыта и через некоторое время — год-другой — сам возглавить отдел. С учетом такой перспективы Перси уже сейчас были даны большие полномочия.

В эти дни Персиваль занимался улаживанием вопроса с представителями Франции, которые подали запрос о том, что на самом деле происходило на дне озера и какую роль в этом деле сыграли его обитатели. Очевидно, что французы с бо́льшим удовольствием предъявили бы обвинение Дамблдору, но от того остался только феникс Фоукс, песни которого теперь слушала новая директриса Макгонагалл. Ожидавшая суда Нимфадора Тонкс лично ни на кого из французов не нападала, а Джордж Уизли был в бегах. Оставались подводные жители. Поэтому в тесном сотрудничестве с Отделом регулирования магических популяций и контроля над ними Перси, отвечая на запрос иностранцев, проводил это нелегкое разбирательство, по которому выходило, что русалок запугал Дамблдор.

Альбус, пользуясь тем, что мало кто из волшебников знает их язык и может с ними контактировать, пригрозил, что озеро, находящееся в непосредственной близости от Школы чародейства и волшебства Хогвартс, больше не будет гостеприимным домом русалкам и тритонам, если они не выполнят его условия. Угроза была нешуточная — вечное изгнание, если те не атакуют в полную силу всех, кто в любом качестве в день Турнира спустится под воду.

Подводным обитателям не пришло в голову усомниться в возможности Дамблдора осуществить угрозу. Многие годы он был властителем дум не только возглавляемой им школы, но и страны. Однако русалки не смогли скрыть удивления столь странным и неожиданным приказом, ведь многие годы директор просил их воздерживаться от агрессии по отношению к школьникам. Видя их нерешительность, Альбус разразился пространной речью, выйдя на новый уровень владения русалочьим языком. Необходимость нападать на волшебников он объяснил тем, что среди них будет юноша со шрамом, который есть не кто иной как вернувшийся Тёмный лорд. Неназываемого под водой знали; тот был известен среди магиков своими радикальными взглядами, поэтому они легко поверили словам Альбуса, что вернувшийся злой колдун жаждет перебить всех русалок и тритонов и таким образом полностью уничтожить подводный народ. Напуганные русалки не стали выяснять, почему из-за одного нужно убивать всех Чемпионов, они просто подчинились. Умственные способности у них были не очень развиты, поэтому они поверили каждому сказанному слову Великого светлого волшебника.

К расследованию был привлечен ещё один департамент — магического правопорядка, чтобы установить степень вины русалок. Его сотрудники пытались понять, можно ли считать смягчающим обстоятельством то, что подводных обитателей шантажировали и фактически угрожали их жизни, потому что изгнание из Черного озера могло быть приравнено именно к этому. Подчиненные мадам Боунс пытались выяснить, в каком объеме правомочно рассматривать поступки подводных жителей с точки зрения законодательства магической Британии.

Хотя те являлись не волшебниками, а магическими тварями, они все равно подпадали под ответственность, но вот какой она должна была быть, чиновники не знали. Например, если той же Муркус будет вынесен приговор — заключение в Азкабане, как изъять её из озера, не причинив вреда её жизни и здоровью? В этом случае требовалось сначала оборудовать камеру, что было довольно непросто. Но главным препятствием сейчас было то, что даже для допроса подозреваемых надо было спуститься на дно Черного озера, прихватив с собой переводчика или ненадежный артефакт. Потом волшебникам предстояло провести много часов под водой, плавая туда-сюда в поисках подводных жителей, которых надо было не только разыскать, но и догнать, потому что те ожидали репрессий и прятались, а если их замечали, то стремились как можно быстрее скрыться.

Аврорат не справился с возложенной на них задачей по охране Турнира и сейчас стремился реабилитироваться, поэтому по первому слову предоставлял опытных сотрудников, но все чувствовали, что проявлять доблесть уже поздно.

Персиваль выполнял свои новые служебные обязанности очень усердно не только потому, что всегда так делал, но и для того, чтобы отвлечься. Он не носил траур по матери и брату, но все и так знали о его потере. Для него, Артура, Рона и Джинни две смерти в один день стали страшным ударом. Он и не подозревал, что в этот день будут еще жертвы, кроме пострадавших в озере.

Персиваль ещё до начала второго тура знал, что просто не будет. Он неоднократно писал своим младшим друзьям — лордам Блэку и Слизерину, что Дамблдор что-то затевает. Перси не обманывался, как все остальные, тем, что Дамблдор своей магией гарантировал безопасность участникам и гостям Турнира. Молодого Уизли это, наоборот, настораживало, ведь директор был не из тех, кто так просто подчиняется невыгодным для себя обстоятельствам судьбы и условиям, которые ему ставили другие волшебники. А после того, как Персиваль встретил мать, с гордостью носившую подозрительный браслет, — непонятный подарок Альбуса, — он заволновался не на шутку, сам не понимая причины.

Поэтому когда с Чемпионами произошла беда, а потом на зрителей напали, Персиваль был готов. Вместе с адвокатом Кларксоном, с которым они вместе сидели на трибуне, наблюдая за состязанием, они с легкостью отбились от каких–то типов в темных балахонах и предложили стражам порядка свою помощь. Те вежливо, но настойчиво, спровадили отправили их к точке аппарации. Перси хорошо помнил, о чем подумал в тот момент: ну наконец-то хоть что-то в родном Министерстве происходит не через… в смысле, происходит подготовлено. Персиваль сейчас не имел допуска к министерским делам и не знал, что там на самом деле происходит. Он предположил, что если штатских так уверенно отправляют из опасного места, то наверняка авроры действуют согласно четкому и продуманному плану действий, заранее составленному компетентными специалистами.

Попрощавшись с Кларксоном, Персиваль аппарировал домой — в поместье Пруэттов, где его и нашла сова, посланная Джорджем.

Персиваль аппарировал в Годрикову впадину, быстро нашел там дом Дамблдора, куда его призывала паническая записка брата с требованием срочно явиться, если Перси не хочет смерти родных людей.

Но Перси прибыл слишком поздно. При виде того, что осталось от его семьи, лорд Пруэтт побледнел. Наклонившись над Фредом, он с болью вглядывался в мертвое, залитое засохшей кровью лицо, с затаенной нежностью коснулся холодной руки.

— Прости меня, брат. Я должен был быть рядом, должен был быть для тебя авторитетом, чтобы ты не связался со старым мерзавцем…

С этими словами Персиваль отошел от дивана, уделяя теперь все свое внимание матери. Несколько минут он не отходил от Молли, пытаясь с помощью найденной в доме аптечки привести ее в чувство. Наконец это удалось. Невзирая на сопротивление Джорджа Перси вызвал колдомедиков, потому что не хотел рисковать.

— Что же у вас здесь произошло? — в отчаянии воскликнул он.

***

Лорд Пруэтт дал себе минуту на скорбь, а потом потребовал объяснений.

— Что вы с Фредом натворили? — в бешенстве спросил он, стараясь не повышать голос, чтобы не потревожить мать. Он с трудом подавил в себе желание схватить Джорджа за шкирку и встряхнуть. — Только не ври!

Джордж находился в расстроенных чувствах, наверное поэтому на него подействовал приказ старшего брата. Запинаясь на каждом слове, он пересказал события, приведшие к трагическому финалу. Но как бы Джордж ни был расстроен и подавлен, он всё равно искусно обошёл причину, по которой он находился на территории Хогвартса, где им с братом нельзя было появляться. Также он умолчал и о том, что предшествовало моменту, когда злобный Малфой проклял Фреда неизвестным смертоносным заклинанием, наверняка пожирательским. Перси успел отметить про себя все нестыковки и недомолвки, пообещав себе вытрясти из выжившего близнеца всю правду, не сейчас, а когда горе от утраты Фреда хоть немного стихнет.

Но последние минуты жизни Фреда и внезапную болезнь матери Джордж описал подробно и правдиво, так, что Перси словно прожил эти страшные мгновения вместе с ним.

Вот что Персиваль узнал со слов брата.

Джордж после стычки с пожирательским сынком Малфоем аппарировал с бессознательным, но все ещё живым братом, на порог дома Дамблдора в Годриковой впадине. Их встретила сначала просто встревоженная, а потом до крайности перепуганная при виде раненого сына Молли. Вдвоем они поспешно уложили его в гостиной на диване и при помощи наличных зелий попытались остановить кровотечение.

— Ничего не понимаю… Почему ничего не помогает? — в отчаянии бормотала ведьма, пытаясь обработать рану, проходившую через всё лицо Фреда. Фред к тому времени был уже не бледным, а посерел. Парень не приходил в сознание несмотря на все усилия родных.

— Это всё Малфой!.. — только и мог сказать Джордж, обхватив себя руками и раскачиваясь.

Джордж перестал помогать матери, предоставив ей возможность самой заботиться о сыне, потому что вдруг понял, что родные стены — или место, где находится мать, куда он так стремился, — не помогают. Это открытие полностью выбило его из колеи.

— Тогда это тёмное проклятье, — убежденно сказала Молли. — Что Малфои, что Блэки ими владеют. Остальным не под силу с таким справиться. Уже были случаи, уж поверь… Сынок, надо поскорее разыскать Малфоя, пусть просит, что хочет, уступи! Соглашайся на все условия — иначе Фреда не спасти!

Несколько минут прошло в уговорах — Джордж наотрез отказался идти на поклон к Малфою. Он упрямо твердил, что Молли нужно использовать какое-нибудь своё особенное зелье из тех, что она варила, когда её дети были маленькими.

— Можно ещё попробовать бадьян, — сообразила между тем Молли.

Она отчаялась переупрямить Джорджа, который, конечно же, не посвятил её в подробности своей последней встречи с Малфоем. По его словам, это слизеринец напал на них с братом, поскольку уже давно хотел им навредить. Это же Малфой подсунул близнецам опасные медальоны, науськал министерских, чтобы выгнали их с Фредом из школы.

Молли не дала себе труд задуматься, так ли это на самом деле, а вот Перси сразу не поверил Джорджу, но теперь это уже ничего не меняло. Ему лишь оставалось дослушать рассказ брата до конца.

— У Альбуса бадьяна нет, надо отправляться в аптеку за настойкой, — заявила Молли, обыскав аптечку.

Этот вариант Джорджу понравился больше. Он позвенел в кармане несколькими сиклями, полученными от матери, собираясь уже аппарировать, как вдруг заметил перемену в состоянии брата. Фред вдруг слабо зашевелился и с тихим стоном потянулся рукой к лицу. Родные с надеждой бросились к нему.

Однако, Фред не издал больше ни звука. Он тут же затих, безвольно уронив руку. Молли наклонилась к сыну и, к своему ужасу, поняла, что тот не дышит.

— Фред!

Ведьма вцепилась в свитер сына, собственноручно для него связанный, пытаясь заставить своего мальчика дышать, но парень не откликнулся на зов матери. Время, когда ему ещё можно было помочь, было окончательно упущено. Фредрик Уизли умер от потери крови, не приходя в сознание.

Молли, осознав утрату, дико завыла. Рыдания перемежались упреками сначала живому сыну, который не послушался здравого совета отправиться к Малфою, а потом Альбусу, которого всё нет и нет, и отсутствующему мужу, чья помощь сейчас была особенно нужна.

Джордж отстранённо, все ещё не осознавая случившегося, смотрел на мертвого брата, а потом, бессознательно отреагировав на голос матери, переключился на неё. Сначала, когда он только появился на пороге дома, он не обращал внимание на то, как Молли подурнела, что она с трудом двигается и вообще плохо выглядит. Сейчас это бросалось в глаза, а тогда вниманием полностью завладел раненый. Но оказалось, что Молли с утра чувствует себя плохо.

— Где же Альбус? Как он ушел на рассвете, так мне сразу стало не по себе, — бормотала Молли, стоя на коленях рядом с диваном, на котором лежало тело Фреда. Она не отрывала от него взгляд, нежно касаясь рыжих волос. — Он уже давно должен был вернуться… Он великий волшебник, он сможет…

Молли с надеждой посмотрела на Джорджа, словно ожидала от него подтверждения, что Альбус Дамблдор умеет возвращать с того света. А Джордж, прежде словоохотливый, а теперь словно онемевший, снова не сводил глаз с близнеца, не в силах поверить, что теперь от него осталась лишь половина.

Но Дамблдор всё не возвращался, а между тем самочувствие Молли ухудшалось с каждой минутой. Она ещё сильнее побледнела и дышала с трудом, а когда попыталась встать, пошатнулась и осела на пол. Не делая больше попыток подняться, Молли сжала свисавшую с дивана руку Фреда и явно собиралась провести так весь остаток дня.

Джордж словно оцепенел, но увидев, что матери совсем плохо, опомнился, подскочил к ней и помог подняться. Он с трудом усадил её в кресло.

— Голова раскалывается, — пробормотала Молли, стискивая виски́ обеими руками. — Сынок, позови кого-нибудь на помощь. Что-то я устала…

Джордж заметался. Он не знал, что предпринять и к кому обратиться. Если Малфой донес, то его разыскивали, а значит, появляться собственной персоной в людных местах было опасно. Телесный патронус Джордж колдовать не научился; чтобы обратиться к отцу или брату через камин, нужно было знать, где в данный момент те находятся. Наконец, осиротевший близнец сообразил послать сову.

Парень нашел письменные принадлежности и второпях нацарапал эмоциональную записку, адресовав её Перси. В последний момент он решил не разыскивать отца, потому что действовать нужно было наверняка — времени почти не было. Чтобы спасти мать, понадобятся знания и, самое главное, влияние именно нынешнего лорда Пруэтта, а отец вряд ли будет в состоянии здраво мыслить, увидев мертвого сына и бессознательную жену. Несмотря на то, что Артур был не согласен с позицией Молли в отношении Дамблдора, он по-прежнему очень её любил, в этом не было сомнений.

У Дамблдора жила пестрая сипуха, которую Джордж разыскал на чердаке. Отправив послание, он быстро вернулся в гостиную, где все было по-прежнему — мертвый брат и полуобморочная мать.

Вдруг Молли схватилась за грудь.

— Что-то здесь душно…

С этими словами ведьма закрыла глаза. Джордж, в ужасе, что и мать умерла, кинулся к ней, но та дышала, пусть слабо и прерывисто. Он устроился прямо на полу у ног матери, и сидел так, пока не появился Перси.

Дальше Персиваль уже сам стал активным участником событий. В ожидании колдомедиков он пытался как можно больше вытянуть из брата, чтобы хоть немного разобраться в этой леденящей душу истории, безуспешно колдовал над матерью, которая снова впала в беспамятство, диагностические чары и Энервейт и мучительно размышлял об участии не самых достойных представителей своего семейства в бойне у озера.

Наконец из камина показался взмыленный волшебник в лимонной мантии с саквояжем под мышкой.

— Что тут у вас? Сердечный приступ? — предположил он, взглянув на Молли.

— Осмотрите её, пожалуйста, — попросил Персиваль. — Мы с братом…

Перси оглянулся — Джордж исчез, да ещё прихватил с собой тело Фреда. Персиваля охватило негодование — близнецы всегда, когда шкодили, пытались избежать ответственности. Вот и теперь Джордж предпочел спрятаться, когда матери, возможно, понадобится поддержка всех оставшихся детей.

— Конечно, — согласился колдомедик.

Он наложил на пациентку диагностические чары, которые подтвердили диагноз.

— Я оставлю вам зелье. Способ приема на этикетке. Потом, когда вашей матери станет лучше, обязательно обратитесь к целителю. Похоже, она даже не подозревала, что у неё хроническая болезнь сердца. Подробнее ей расскажут на приеме в Мунго. К сожалению, я должен немедленно вернуться — у нас сейчас горячо, не хватает свободных рук.

С этими словами колдомедик торопливым движением достал из саквояжа обещанный флакончик с зельем и поставил на стол, после чего шагнул в камин. Перси удивился, что гость не обратил никакого внимания на кровь на диване, но обивка была чиста.

— Горячо? — недоверчиво повторил Перси. — В госпитале не хватает рук?

Теперь он сомневался в том, что эвакуация остальных зрителей прошла успешно. Но сейчас важнее было другое — напоить мать лекарством. Хотя Молли не пришла в себя, для этого было достаточно смочить ей губы.

— Альбус, где же Альбус? — прохрипела она, едва лекарство привело её в чувство.

— Джордж! Где ты? Можешь спускаться, лекарь уже ушел! — позвал Перси беглеца, понимая, как тот переживает о матери.

— Перси… Ты пришел, мой мальчик!.. Наш Фредди… Ох…

Ведьма залилась слезами. Насилу Перси её успокоил, и то лишь обещав привести уцелевшего близнеца.

Перси торопливо обошел помещения дома. Часть комнат была заперта — там были владения хозяина. К Дамбдлору не стоило заглядывать ни при каких обстоятельствах. На втором этаже одна из дверей поддалась, и за ней обнаружилась комната, где были раскиданы вещи близнецов. На одной из кроватей лежало тело Фреда, а Джорджа не было ни тут, ни где-либо ещё в доме.

Если у Перси были сомнения по насчет степени вины выжившего близнеца, то теперь от них не осталось и следа. Тот сбежал, бросив мать, которой был сейчас так нужен. Джордж сбежал, потому что был среди волшебников, напавших утром на учеников. Так, по крайней мере, тогда подумал Персиваль. Потом он узнал, что в случае близнецов всё было гораздо хуже.

Отчаяние и горе переполняли молодого лорда. Его семья, такая неидеальная, все равно была ему дорога и он не хотел никого терять. Перси не смог сдержаться, когда объяснял матери, куда делся Джордж. Он принялся ругать Дамблдора, который всегда плохо влиял на близнецов, а теперь втянул их в фатальную авантюру. Молли прежде не догадывалась, что замышлял Дамблдор, она только сейчас узнала о нападении на учеников. У Перси пока не было официальной информации, но он не сомневался, что Дамблдор к этому причастен.

— Перси, сынок! Как же так… Альбус не сказал мне, куда идет, но просил пожелать ему удачи. Я думала, что он собирается пойти сегодня в Министерство, чтобы очистить свое имя от грязных домыслов.

Силы Молли быстро иссякли и она обмякла в кресле.

— Молчи, мама, тебе нельзя утомляться. Скоро подействует лекарство, а потом я помогу тебе лечь в постель.

Действительно, зелье оказалось качественным и помогло ведьме немного окрепнуть. С помощью сына она перебралась в свою спальню. Перси хотел, чтобы она поспала, однако Молли вдруг ощутила сильную потребность говорить, и темой разговора были, конечно же, любимые дети. Она стала вспоминать проказы близнецов, и сейчас её умиляло даже то, что раньше доводило до исступления.

— Может, найти тебе что-нибудь поесть? — предложил Перси. Он уже понял, что Молли всё равно не станет отдыхать.

— Нет! Не уходи, посиди ещё со мной.

Молли Уизли, лишившись сегодня одного ребенка, боялась отпускать от себя другого.

— Ну хорошо, — сказал послушный сын и приготовился слушать бородатые семейные истории.

Перси чувствовал, что нужно отправить весточку отцу и вызвать Рональда и Джинни из школы, чтобы побыли с Молли. К этому моменту здоровье матери вызывало гораздо меньше беспокойства, но что-то не давало Перси расслабиться и окончательно успокоиться. Например, то, что диагноз, наспех поставленный колдомедиком, был очень странным. Молли никогда раньше не жаловалась на здоровье и вряд ли могла иметь скрытые проблемы с сердцем. Как раз её несокрушимое здоровье помогало ей вести хозяйство, заботиться о детях и муже и быть в каждой бочке затычкой иметь на все свое мнение.

Смеркалось. Молли всё не отпускала от себя сына, который только наколдовал воды и зажег свет, не отходя от её постели.

Молли прилегла в домашнем платье, в каком ходила, и даже фартук не сняла. Тот самый браслет — чеканный, белого металла — на её руке сначала не был виден под длинным рукавом, но Перси его увидел, когда украшение с громким треском разломилось на несколько крупных частей, сколы которых стали зловеще краснеть. Перси уставился было на обломки, но быстро сообразил, что подарок Альбуса неплохо бы проверить. Уж очень подозрительной была такая щедрость старого негодяя. Перси наколдовал надежный металлический ящичек и, не прикасаясь к фрагментам артефакта, переместил их туда Левиосой.

— Не прощу Альбуса, — вдруг сказала Молли своим обычным энергичным голосом и приподнялась на кровати. — Гидеон и Фабиан дали ему в Ордене Непреложный обет не по своей воле, сейчас я в этом уверена! Как пелена в глаз спала. И на суде его в этом обвиняли, пусть Альбус всё отрицал.

Перси с удивлением посмотрел на мать. Откровенно говоря, он не надеялся, что она когда-либо одумается и поменяет своё мнение насчёт безмерно почитаемого ею Альбуса, но, видимо, безвременная смерть сына, как и гибель любимых братьев в далёком прошлом, раскрыла ей глаза на Дамблдора.

— Какие они были милые мальчики! Молодые! — вновь заговорила Молли. Даже в полумраке было видно, как она улыбается. — Давай я тебе о них расскажу. Ты ведь теперь лорд Пруэтт. Глава рода Пруэтт… Гидеон и Фабиан были совсем как Фред и Джордж — озорники. А потом, когда выросли, боевики… Не прощу Дамблдору!

Молли снова вернулась к прежней мысли. Казалось, её негодование на былого кумира только возросло. Похоже, она начала чувствовать, что разрешив сыновьям участвовать в делах Дамблдора, она сама подписала одному из них смертный приговор.

— Не прощу ему братьев и Фреда! — Молли уже кричала. Она пришла в настоящее бешенство. — А ещё он нас всех заколдовал, Перси, ты знал? Всю семью, чтобы ненавидели тех, кого он прикажет! Я, кажется, только сейчас до конца поняла, что говорили тогда на суде…

Внезапно силы оставили Молли. Она опустила голову на подушку. Её лицо покрылось мелкими бисеринками пота.

— Ненавижу Риту Скитер, — тихо проговорила Молли, почему-то вспомнив свою любимую репортёршу. — Такая же, как Альбус, норовит всех одурачить, хочет, чтобы все думали, как ей нужно…

Это были последние слова Молли Уизли. Через секунду она уже лежала неподвижно с глазами, устремленными в одну точку.

Глава 80. Цветок для Перси

— Вот так всё и было. — Перси криво усмехнулся. — Билл помог нам с отцом на похоронах. И с тех пор каждый день, Мерлин свидетель, я не перестаю думать о том, что это моя вина. Сначала я на них злился и обижался, а потом стал игнорировать. Я отстранился от них и не подумал переубедить…

Драко понял, что разговор уходит куда-то не туда, по крайней мере, не в том направлении, куда хотел повести его Драко. Это вовсе не означало, что в будущем Малфой не собирался вести с Персивалем откровенные беседы. Возможно, когда-нибудь потом они даже обсудят ту Сектумсемпру, ставшую роковой для Фреда, но сейчас следовало помочь лорду Пруэтту сбросить с себя липкое чувство вины.

— Перси, ты говоришь о взрослой ведьме, которая сама могла переубедить кого угодно. К тому же, я уверен, что ты сделал всё, что мог, чтобы раскрыть Молли глаза. Твои братья Фред и Джордж вообще с пеленок обожали устраивать другим гадости. При всём моём сложном отношении к старому пауку у меня не получается обвинить его в том, что он совратил этих ангелочков и сбил их с пути истинного.

Перси кивнул — он сам тоже так считал. Умом понимал, но ничего не мог поделать.

— Пойдёмте, прогуляемся по Косой аллее, — предложил Драко. — Не время хандрить. Кто знает, Персиваль, какие приятные сюрпризы и встречи приготовила нам жизнь?

***

Был самый конец марта, солнце по-весеннему припекало и гулять было приятно. Драко было полезно пройтись. Он пробыл в Святого Мунго целую неделю, а потом сразу занялся делами, да и учёбу никто не отменял. Но не пользой для здоровья он руководствовался, когда предложил отправиться на Косую аллею.

Молодые волшебники медленно шли, разговаривая о всякой всячине. С Перси они давно не виделись и у них набралось много тем для обсуждения.

— Гермиона недавно посадила Живоглота на диету, — со смехом заговорил Гарри. — Так этот котище повадился ходить к эльфам на кухню и клянчить еду. А они и рады накормить милого котика, так что он ещё больше потолстел. Гермиона рассердилась, когда узнала. Говорит, может, это они нарочно? Но ведь она уже давно забыла про ГАВНЭ…

Все трое рассмеялись. Они хорошо помнили рыжего засранц... питомца, который навсегда оставил в Норе свой неповторимый аромат.

— Панси наконец дала Тео… шанс, — в свою очередь рассказал Драко, развеселив слушателей выражением на грани приличия. — Они пока не встречаются, но в будущем кто знает… По крайней мере, у меня появилась надежда, что теперь Панс от меня отстанет.

— Насильно мил не будешь, — глубокомысленно заметил Гарри и счастливо улыбнулся — без сомнения, он подумал о Гермионе. В их отношениях была полная гармония.

Персиваль больше слушал, чем говорил, но он получал удовольствие от обсуждения таких пустяков, ведь это отвлекало его от тяжелых дум.

— Драко, а это правда, что Филч совсем слетел с катушек потому, что ты перестал варить ему зелье от радикулита? — вспомнил школу Гарри.

— Ерунда, он всегда одинаково несносный. А насчет мази для спины пусть отвыкает. Не хватало ещё, чтобы ему варил зелья целый лорд.

— Или профессор Снейп — зельевар с мировым именем, — поддакнул Поттер. — Знаменитый и богатый.

— Так это правда? — удивлённо спросил Перси. — Я что-то такое слышал, но не придал значения.

Снейп действительно разбогател, причем резко, всего за пару месяцев. Он не терял времени даром и запатентовал лекарство от ожогов магических существ, которое он начал разрабатывать для Драко ещё после первого Тура. Потом зельевар доработал формулу для массового потребления, превратив своё зелье в универсальное лекарство. Это был очень востребованный товар — ожоги, укусы и раны, нанесённые магическим тварями, не лечились ничем, причиняя физическую боль и нанося моральную травму внешним видом.

Яд василиска сейчас был настолько редким ингредиентом, что потребовался рецепт, в котором использовалось его минимальное количество. Яда огромного василиска, убитого Поттером на втором курсе, должно было хватить надолго даже если начать производство зелья в промышленных масштабах. И вот к не знавшему прежде богатства Северусу из всех магических стран сначала ручейками, а потом полноводной рекой потекли галеоны. Драко был очень рад за крёстного. Он прекрасно понимал, что деньги Малфоев и Блэков, которые Снейп вынужден был принимать, не то же самое, что свои собственные.

Конечно же, Снейп поделился выручкой с Гарри, предложив ему как победителю змея и хозяину подземелья не просто честный, а очень щедрый процент. К тому же Поттер предложил записи Салазара Слизерина, которые легли в основу разработки. Таким образом у Гарри гораздо раньше, чем он предполагал, появилась возможность начать выплачивать Драко долг — те сумасшедшие деньги, которыми лорд Блэк его ссудил, чтобы выполнить обязательства рода Слизерин перед банком.

В прессе Снейпа восхваляли за это изобретение так же сильно, как до этого ругали за сомнительное прошлое, поэтому здравомыслящие волшебники не спешили верить новостям из газет.

— А вы знаете, что из-за границы вернулась Гризельда Марчбэнкс? — вдруг вспомнил новость Перси.

Гризельда прекрасно ориентировалась в обстановке в стране, даже уехав из неё. Теперь угроза допроса по поводу крестражей миновала, и она вернулась. Тема якорей Тёмного лорда больше не была под запретом, напротив, сегодня решением Визенгамота она официально была признана важной настолько, что Драко добился освобождения отца и других его сподвижников, чтобы они искали и ликвидировали крестражи. Драко хотел бы обладать подобной интуицией и умением просчитывать всё наперёд, качествами, которыми в полной мере обладала эта выдающаяся старая леди. Гризельда настолько точно рассчитала время своего возвращения, что снова оказалась в центре событий.

— Отлично! — оживился Малфой. — Гарри, надо бы нанести ей визит.

— Я лично скажу ей спасибо за гоблинское заклинание «Почувствуй сердцем», даже если она тогда пошутила, — согласился Поттер.

Перси захотел узнать подробности.

— Спрошу у Билла, есть ли у гоблинов такое заклинание. Но даже если Гризельда его придумала, у вас, парни, всё равно есть причина испытывать к ней благодарность, — сказал он, выслушав эмоциональный рассказ.

Так, разговаривая, молодые лорды медленно шли по главной улице магического Лондона. Они специально не затрагивали самую неприятную для всех троих тему, в которую входило всё, что касалось Дамблдора. Недавно в прессе появилась информация о месте захоронения убитого Поттером директора Хогвартса. Сначала его хотели похоронить в родной Годриковой впадине рядом с семьей, а потом в Министерстве приняли решение сохранить в тайне место его погребения. Слишком многие выражали горячее желание плюнуть на его могилу, а кое-кто мог не ограничиться плевком.

Сейчас шло расследование причин, почему светлый волшебник так поступил, полностью перечеркнув за короткое время все свои былые заслуги. Официальных итогов ещё не было, но в прессе и среди населения все больше и больше высказывались в пользу версии, что причиной было банальное сумасшествие.

Действительно, всё указывало на то, что Альбус Дамблдор, обладатель длинного имени и не менее длинного жизненного пути, последние годы жизни явно был не в себе и не отделял реальность от плодов своего воспалённого сознания, доказав, что является обладателем не такого уж хорошо организованного разума.

В самом деле, невозможно иначе объяснить, почему гордость британской нации Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, вдруг объявляется его покровителем Дамблдором новым Темным лордом. В случае с Гарри даже титул лорда Слизерин казался обывателям чем-то сугубо положительным, ведь Слизерин — прославленный волшебник древности, один из основателей школы Хогвартс. То, что Салазар преследовал грязнокровок, в данном контексте не упоминалось.

А то, что именно Гарри убил Дамблдора, так это потому, что тот на него напал. В кои-то веки Поттеру не приходилось ничего добавлять, чтобы объяснить, как было дело. Никто не обвинял в кознях и лорда Блэка, угодившего в результате нападения на больничную койку, в основном потому, что главный обвинитель Драко к всеобщему облегчению был наконец-то мёртв.

И только очень немногие несмело напоминали, что Дамблдор, масштаб личности которого все эти годы являлся мерилом величия волшебника, мог иметь причины вернуть Сами-Знаете-Кого, а трагические происшествия с учениками, дважды случившиеся на Турнире, могли быть частью его до мелочей продуманного, но непонятного посторонним плана.

Интуиция подсказывала Драко, что в Министерстве с радостью ухватятся за настроения толпы и пойдут самым простым путем — объявят Альбуса сумасшедшим, невзирая на факты. Дозированные порции информации из ведомства, возглавляемого Амелией Боунс, с которой Драко продолжал плотное сотрудничество, намекали, что власти предпочтут замять любые упоминания теории заговора, чтобы магическая Британия под руководством нынешнего (или любого другого министра) выглядела единым сплоченным организмом.

Лорд Блэк был совсем не против признания Дамблдора сумасшедшим. Хотел ли Драко лично отомстить директору? Друзья знали, что Драко абсолютно незлопамятный: отомстил и забыл. Так Драко и действовал и конечно же, не упустил бы случая собственноручно разделаться с Дамблдором, если бы представился случай. Однако сейчас рассуждать о сладости мести было абсолютно бессмысленно — мёртвый лев ничем не отличается от мёртвой собаки. Сколько бы неприятностей не причинил Альбус Драко Малфою в прошлом, теперь сам Дамблдор стал прошлым, а Драко жил настоящим и с оптимизмом смотрел в будущее.

Когда друзья поравнялись с банком, лорд Пруэтт хмуро посмотрел на его белеющие стены.

— Драко, — сказал он, — я помню о долге нашей семьи.

— Ах да, — небрежно проговорил Малфой, — штраф за дракона. Не беспокойся, Артур выплачивает посильную сумму ежемесячно.

— Я помогу отцу с выплатой. Сейчас, как ты понимаешь, у меня будет для этого больше возможностей. Знаешь, даже обидно, что мои сразу спустили на ерунду тысячу галеонов, которые мама получила за трость твоего отца. Я тогда уже жил отдельно, точно не знаю, на что пошли эти деньги. Хорошо если только на вкусное питание и одежду для Джинни и мамы. Боюсь подумать, что ингредиенты для приворотного, которым пытались опоить Гермиону и тебя, Гарри, тоже покупали на них. — Перси был явно расстроен этим воспоминанием. Пусть Молли транжирила и поступала неблаговидно, всё же она была его матерью. — В общем, всё проели, а ведь эти деньги могли пригодиться для выплаты долга…

Драко был несколько шокирован возможностью выплатить ему долг из денег, которые он же и заплатил за трость, однако решил не заострять на этом внимание. Тем более что они достигли конечного пункта назначения. Драко показал на изящную фигурку девушки в светлой мантии, которая стояла возле одной из мраморных колонн, словно поджидая кого-то.

***

— Флёр? — удивился Гарри. — Разве другие Чемпионы не вернулись к себе на родину в день второго Тура?

Вообще-то так и было. Виктор уехал домой, где занялся учёбой и карьерой, а Флёр решила окончить школу заочно и позднее вернулась, сославшись на то, что её интересуют условия жизни в Англии. Девушка сейчас осматривалась, чтобы на месте оценить перспективы дальнейшей карьеры. Она рассматривала возможность после получения диплома найти работу в каком-нибудь приличном заведении, возможно, в банке. Английский филиал Гринготтса был у французов на хорошем счету. Эту информацию Драко получил по своим каналам и решил пока придержать для пользы дела.

Хотя Турнир ещё не был окончен, финальный этап предложили провести формально, без элементов соревнования друг с другом. Чемпионы выйдут на старт и постараются просто дойти до финиша. Сначала сгоряча хотели вообще всё отменить, но вовремя опомнились. Чтобы участники и организаторы не потеряли свою магию, было принято решение о проведении третьего Тура по намеченному ранее графику и без присутствия зрителей.

Гарри было жаль приложенных им и другими Чемпионами усилий. Он собирался предложить остальным Чемпионам втайне тянуть жребий, который покажет договорного победителя, если Виктор не согласится стать им сразу. Поттер с Малфоем считали, что такой расклад не только не вызовет негативной реакции у товарищей по Турниру, но придётся им по душе. Никто из участников уже очень давно не питал честолюбивых стремлений прославиться в этом убийственном состязании, все они мечтали лишь об одном: поскорее закрыть магический контракт. А выбранный ими Чемпион мог бы получить свою долю почестей.

— Да, это действительно Флёр! Какой сюрприз! Пойдёмте поздороваемся! — радостно подхватил Малфой, стараясь не переиграть.

Его спутники ничего не заподозрили и поверили, что Драко так же удивлён неожиданной встречей, как и они сами. Им не обязательно было знать, что Драко заранее договорился с девушкой.

Несмотря на то, что Персиваль не горел желанием сопровождать Драко и Гарри, он тоже подошёл к француженке. После дружеских приветствий Драко сказал:

— Флёр, ты, конечно, наслышана о лорде Пруэтте, Он недавно был назначен заместителем начальника Международного отдела.

— Конешно, как ви поживаете, месье Пгуэтт? — заворковала мадемуазель Делакур. — Я о вас наслышана, и мне говориль только хорошее. Мы, иностганные Чемпионы, поневоле сталкивались с вашим английским Междунагодным депагтаментом. Это пгосто кошмаг! Надеюсь, вы, мсье Пгуэтт, наведёте там погядок? Вы мне не расскажете, как там всё устгоено?

Поттер и Малфой переглянулись: Флёр не говорила с таким явным французским акцентом уже очень давно. Впрочем, сексапильный прононс действовал сногсшибательно, вкупе с внешностью и манерами девушки. Уизли покрылся пятнами от волнения, но всё-таки сумел взять себя в руки и начал обстоятельно рассказывать о своей работе.

— Месье Пгуэтт, вы не покашете мне свой кабинет? — Флёр решила развить успех.

— Боюсь, что нет, — вынужден был отказать Персиваль. — Мы ведь только что из Министерства, глупо было бы возвращаться, так что, думаю, в другой раз. Мы и так вас сильно задержали, мадемуазель.

Драко едва не закатил глаза. Его тщательный план представить этих двоих друг другу в неофициальной обстановке грозил провалиться. Зря, что ли, он пытался как будто случайно встретить Персиваля в Министерстве?

— Перси, ты, наверное, забыл, что обещал показать мне тот отчёт… — Драко замялся, подыскивая подходящую тему. — Насчёт русалок. Ты его взял?

— Русалок? Все отчёты у меня в кабинете. — Персиваль был сбит с толку, ведь Драко не просил ничего подобного. В последний момент Перси всё же сориентировался и сообразил, как можно воспользоваться ситуацией. — Мадемуазель, я вспомнил, что действительно должен вернуться и забрать этот отчёт. Составите мне компанию? Я мог бы показать вам наше Министерство, как вы и просили.

Флёр тут же согласилась, мило попрощалась с Гарри и Драко, после чего церемонно подала руку Персивалю. Они неспешно зашагали по Косой аллее.

— Это ведь ты подстроил, да? Думаешь, получится? — хмыкнул Поттер, без труда догадавшись о роли Драко в этом «неожиданном» знакомстве. Своего друга он изучил слишком хорошо, чтобы поверить в случайность.

Драко мог лишь пожать плечами. Ну, по крайней мере он старался. Малфой придумал эту встречу, когда узнал, что Флёр сейчас в Англии. Драко не забыл её слова о том, как нелегко найти спутника жизни такой видной девушке, как она. Малфой её понимал — будучи богатым и титулованным, да ещё и привлекательным, он уже почувствовал, что становится объектом охоты. Перси, по мнению Драко, мог стать для француженки прекрасным спутником жизни. Драко помнил, как Флер сомневалась, что во всей Британии найдётся серьёзный молодой джентльмен, достойный её, и надеялся, что очень скоро она поменяет своё мнение. Кроме того, Малфой хотел приободрить Персиваля после всех неприятностей и бед, которые в последнее время обрушились на его семью.

Гарри и Драко посмотрели друг на друга.

— Может, зайдём к Фортескью? — спросил Драко.

— Нет, в другой раз, меня ждёт Гермиона.

Малфой вздохнул.

— Хорошо, тогда я на Гриммо…

Домой Драко не очень хотелось. Там его поджидал нетерпеливый Кричер, который не мог дождаться решения Визегамота и хозяина по крестражам. Медальон Салазара Слизерина жёг ему пальцы. Идеальный в других отношениях домовик заходился в истерике, стоило ему вспомнить о злосчастным украшении, надёжно спрятанном в тщательно оборудованной кладовой, но всё же находившимся в одном с ним доме. Только ему больше не вторил Добби, который после нового ритуала, не так давно проведенного Малфоем, магически больше не принадлежал роду Блэк.

Драко по просьбе Поттера помог ему с ритуалом, в результате которого Добби был прикреплен к роду Слизерин. Теперь домовик, которого Драко ранее подарил другу, действительно принадлежал Гарри. Таинство проходило в подземельях, где молодым людям ассистировала Гермиона, которая доказала, что примет Гарри и без роскошной резиденции. Они оба считали, что девушка им очень помогает. Она взяла на себя работу с источниками и точно выяснила все детали обоих ритуалов — отречения и прикрепления. Она настолько хорошо справлялась, что даже Кричер, впечатлённый её дотошностью в таком нелегком деле, с неохотой признал, что Гермиона — редкое исключение среди грязнокровок.

Кричер даже предложил, чтобы девушка помогала Гарри и Драко читать книги и искать способы, как поскорее избавиться от медальона. Наверное, Гермиона была бы не против помочь даже в таком нелегком и опасном деле, но не согласился сам Малфой. Он планировал, чтобы этим занимался его отец с несколькими сподвижниками. Иначе зачем их выпускать из тюрьмы, если другие смогут успешно находить и уничтожать крестражи Лорда?

Неугомонного Кричера пришлось приструнить. Хозяин лучше знает, как и когда избавляться от медальона. Разобиженный домовик отправился жаловаться хозяюшке Вальбурге. Как ни странно, та отнеслась к его причитаниям с пониманием, то ли потому, что была привязана к домовику, то ли леди Блэк не хотела оставлять такую опасную вещь в своём доме. Она выступила посредником между внуком и домовиком, призывая Драко не откладывать уничтожение дольше необходимого, а Кричера — проявить ещё немного терпения.

Но все же старый эльф немного угомонился. Встречая хозяина на пороге дома, он не набрасывался на него сразу с вопросом, когда же будет уничтожена «эта чёрная вещь». Теперь Кричер давал хозяину возможность отдохнуть и перекусить, а уже потом наседал на него со своей проблемой, тонко завывая и драматически заламывая руки. Домовик утверждал, что какой бы сильной ни была защита шкатулки, в которую был помещен медальон в ожидании уничтожения, «Кричер чувствует зло и не может жить в покое».

Сам Драко не горел желанием углубляться в такую тёмную магию, трезво оценивая свои возможности. Но вот как объяснить это Кричеру, который был уверен, что молодой лорд способен и не на такое?

Драко, зная с детства, что с домовиками нужно быть строгим, последовательным и непреклонным, очень скоро оставил свою обычную манеру разговора. Он понял, что на Кричера угрозы больше не действуют, и всё, что оставалось парню, это пытаться уговорить домовика потерпеть. Пока что это срабатывало, но Драко не знал, что он будет делать и что говорить верному мажордому, если освобождение отца затянется.

Как бы там ни было, сейчас Драко предпочел бы подольше не возвращаться в особняк, где его ожидал очередной натиск Кричера. Но раз Поттер не согласился составить ему компанию в кафе у Фортескью, в одиночестве лакомиться там мороженным Драко не хотел.

Драко подумал было, не связаться ли с адвокатом Кларксоном, чтобы обсудить сегодняшнее заседание Визенгамота. Без такого надёжного помощника было бы трудно представить себе начало процедуры освобождения Люциуса и остальных бывших Пожирателей, имена которых попали в заветный список. Кларксон с первой встречи доказал, что ему можно доверять. Сейчас Малфой не представлял, что бы он без него делал. Например, недавно Десмонд от лица своего босса, которому невместно было заниматься подобным лично, так как это было ниже его достоинства, улаживал щекотливое дело — тайно передавал деньги коллеге-юристу. Это была крупная взятка, которую Драко обещал Фелпсу на суде над Дамблдором.

Но потом Драко сообразил, что сначала ему следует набросать примерный список вопросов для обсуждения с адвокатом, чтобы решить все дела сразу. Освобождение отца и его сподвижников было непростым делом, детали которого надо было тщательно продумать, поэтому Драко решил отказаться от спонтанной встречи. Он лучше напишет Кларксону и договорится о встрече в другой раз.

Других дел у Драко не было, поэтому он после недолгих колебаний всё-таки отправился домой. Каково же было удивление Драко, когда на пороге Блэк-хауса его встретил вовсе не настырный домовик. Нарцисса, отдохнувшая и поправившаяся за время пребывания во Франции, стиснула сына в объятиях.

— Драко, ты ведь не против, если я поживу у тебя, пока Люциуса не отпустят?

Глава 81. Узники Азкабана

В этот жаркий июньский день Косой переулок был непривычно многолюден для будней. С утра здесь собралось множество волшебников, делая атмосферу вокруг похожей на столпотворение у магазинов перед школой, только, пожалуй, школьники там сегодня не попадались — занятия в Хогвартсе ещё не закончились.

По улице шла процессия, которая привлекала всеобщее внимание, и становилось понятно, ради чего все собрались. Группа волшебников в тёмных мантиях, скроенных по одному образцу, уверенно шагала вперёд, не обращая внимания на толпу. Впереди важно шествовал Люциус Малфой; откинутый капюшон не скрывал его приметных волос, которые словно сияли серебром. В отличие от прочих Пожирателей он был одет в кожаный плащ из какого-то морского гада, судя по шепоткам зевак, волшебного ската, и даже его одежда подчеркивала, что он — по-прежнему авторитет для своих единомышленников, в сопровождении которых он шёл по Косому.

Если зеваки только таращились, боясь упустить хоть малейшую деталь небывалого зрелища, то многочисленные репортёры без умолку выкрикивали вопросы, на которые Пожиратели не отвечали, только Люциус, полный собственного достоинства, цедил пару слов, не сбавляя шага. Малфой выглядел таким, каким его помнили, — надменный, гордый и уверенный в себе. Возможно, он немного постарел, но сейчас это было незаметно, так сильно он был преисполнен значимости своей миссии.

Бывшие Пожиратели шли из Министерства магии, где в присутствии властей и невыразимцев только что клялись самыми страшными клятвами и пачками приносили Непреложные обеты найти и уничтожить крестражи Того-Кого-До-Сих-Пор-Нельзя-Называть, своего бывшего господина, чьи идеи они больше не разделяли. В команду лорда Малфоя попали мистер Паркинсон, давно оправившийся после болезни, старшие Крэбб и Нотт, оба Лейстрейнджа, до сих пор не верящие, что, в отличие от Беллатрикс, их всё же выпустили, и ещё несколько человек. Они не горели желанием ни с кем общаться и чувствовали себя неуютно, поэтому надвинули на головы капюшоны. Недавние узники до сих пор боялись, что их освобождение — лишь сон или дурная шутка.

— Вы по-прежнему утверждаете, что сможете уничтожить эти предметы… крестражи? — выкрикнул наименее терпеливый репортёр.

— Не сомневайтесь, милейший! — Люциус одарил его презрительным взглядом.

Он и его товарищи уже дали в Министерстве интервью Рите Скитер, которая, по согласованию с властями, стала официальным репортёром, уполномоченным освещать тему крестражей и бывших Пожирателей. Корнелиус Фадж был уверен, что Рита после полученных от него инструкций будет радеть об интересах Министерства, а лорд Блэк, щедро оплативший её работу и пообещавший ещё большее финансирование, если мисс Скитер не оплошает, точно знал, чьи на самом деле интересы будет представлять Рита в прессе.

— Обыватели могут спать спокойно! Мы используем весь свой опыт и посвятим, если потребуется, всю нашу жизнь поискам и уничтожению крестражей, чтобы Тот-Кого-Нельзя-Называть больше никогда не потревожил покой жителей нашей страны! — пафосно заявил лорд Малфой и светски улыбнулся, заметив, что на него направлен объектив колдокамеры.

Теперь бывшим Пожирателям предстояло провести несколько дней дома, приводя себя в порядок. Все понимали, что им необходима передышка — отдых, лечение и общение с семьями, по которым они так тосковали в Азкабане. А потом с новыми силами сподвижники лорда Малфоя смогут приступить к изучению жизни Тёмного лорда, факты биографии которого, по мнению их предводителя, помогут им отыскать земные якоря лорда.

***

Драко всеми фибрами души рвался домой, в Малфой-мэнор. Ему так хотелось увидеть, как отец после стольких лет расконсервирует особняк, как родной дом наполнится жизнью, как подчинится воле своих лорда и леди! Драко не удержало бы и то, что завтра с утра четвёртый курс сдавал Трансфигурацию, и к экзаменам по этому трудному предмету молодой волшебник подготовился гораздо хуже, чем ему хотелось бы. Юноша понимал, что уже не сядет за зубрежку, но нырнуть в камин крёстного, чтобы попасть на Гриммо, а оттуда — в Малфой-мэнор, он не мог. Нарциссы в Блэк-хаусе уже не было, она по зову мужа отправилась в Уилтшир. Главной её задачей было служить музой и источником магического вдохновения для супруга. Люциус, в свою очередь, должен был обеспечить её комфортными условиями проживания в фамильном гнезде, этим он и намеревался заняться. Дело было очень хлопотное, поэтому он не позвал сына, который в Малфой-мэноре был всего лишь наследником и только путался бы под ногами.

Лишь уважение к отцу, такому же лорду, как он сам, не позволило Драко явиться без приглашения. Однако он не знал, чем себя занять. Друзья со Слизерина вдруг вспомнили об экзаменах и обложились конспектами и учебниками, Гермиона натаскивала Поттера, у которого, естественно, обнаружились существенные проблемы в теории сдаваемого предмета. Даже Луна, которая, казалось бы, не принимала учебу всерьёз, сидела в библиотеке, готовясь к Истории магии, которую вскоре сдавали третьекурсники. К некоторому удивлению Драко, оказалось, что Лавгуд училась очень даже неплохо.

Мятущуюся душу Драко спас Персиваль. Он очень вовремя прислал сообщение с просьбой о немедленной встрече — у лорда Пруэтта появились новости.

Встречались молодые лорды в уже облюбованном ими кафе «Шаловливый нюхлер». Персиваль поприветствовал друга и вытащил из кармана бархатный мешочек. Содержимое звякнуло, вывалившись на стол.

— Можешь забирать, — сказал Перси. — Экспертизу провели, медальоны признаны безвредными.

Драко совсем забыл про эти медальоны краткосрочного взросления, которые он впарил близнецам. Артефакты забрали после фееричной выходки Фреда и Джорджа, когда они, находясь под их воздействием, высмеяли Седрика с подружкой, а главное, самого Дамблдора. Драко даже не рассчитывал, что он когда-либо ещё увидит эти половинки золотых сердечек на цепочках того же металла. Отказываться не было резона — медальоны были исправны, и после зарядки их можно было использовать ещё не раз.

— Я прихватил их за компанию в Отделе тайн, когда сказал, что встречаюсь с тобой. А был я там по другому поводу. Невыразимцы закончили исследовать обломки браслета, который мама получила от Дамблдора. Драко, он её убил!

С трудом сдерживаясь, Персиваль рассказал, что браслет был очень древним ассирийским артефактом, который позволял перенаправить магический откат огромной силы на того, кто его носит. Оказалось, такие браслеты надевались на рабов, хозяева которых могли творить, что хотели, избегая наказания магии. В Отделе тайн были удивлены, что такие вещи вообще ещё сохранились и что Дамблдор смог найти такой редкий экземпляр, чтобы обеспечить себе свободу маневра. Вообще, разобраться, что из себя представляет этот артефакт, сотрудники Отдела тайн смогли не сразу, а только после предложения Персиваля привлечь Билла Уизли, который, работая у гоблинов, по долгу службы сталкивался с разными, подчас смертоносными артефактами.

— А мы тогда ещё недоумевали, помнишь? Как так, Дамблдор клянётся своей магией, что обеспечит полную безопасность учеников и гостей, а главное — Чемпионов, — с горечью вспоминал Персиваль. — А мама ему так доверяла! Только близость смерти раскрыла ей глаза…

Драко впервые пожалел, что Дамблдор уже умер. Молодой лорд обычно не хотел оглядываться назад, потому что ему ещё предстояли важные дела, на которые нужно было тратить все свои силы, но сейчас Драко остро захотелось запоздалой справедливости. Это чувство было таким сильным, что сейчас Малфой лично накрутил бы длинную белую бороду на кулак и спросил: «Как же так, старый мерзавец? Для тебя что, нет ничего святого? Даже преданная лично тебе ведьма годится только как расходный материал, как батарейка для смертоносного браслета?»

— Я понимаю, Перси, это слабое утешение… Ты, наверное, слышал, что Визенгамот недавно проголосовал за предложение Гарри навсегда вымарать имя Дамблдора из учебников и книг, где рассказывается о его победе над Гриндевальдом.

Перси мрачно усмехнулся.

— Я был бы больше доволен, если бы этого не произошло, а наоборот, в этих книгах появилась бы информация о злодеяниях Дамблдора.

Драко понимающе кивнул, хотя мог бы поспорить: он был уверен, что такому, как Дамблдор, хотелось бы, чтобы его помнили хоть в каком амплуа и в любой ипостаси, поэтому лучшим или худшим — это как посмотреть — наказанием для Светлейшего было бы как раз полное забвение. Вместо этого Драко сказал:

— Похоже, вот-вот будут готовы окончательные результаты расследования. У меня уже давно сложилось впечатление, что наши министерские эксперты заявят, что Альбус Дамблдор был не в себе.

— В Министерстве говорят, что, несмотря ни на что, у Дамблдора в народе по-прежнему полно сторонников. Признать его злодеем означает всколыхнуть общественность, — Перси передал ходившие среди чиновников слухи.

— Брось, Персиваль! Крёстный говорит, что наверняка это кое-кто из властных структур организовал утечку информации, чтобы народ подхватил и начал мусолить тему сумасшествия. Посуди сам, версия не просто рабочая, а очень даже вероятная.

— Снейпу я верю. — Лорду Пруэтту стало немного досадно. Обычно это он приносил правдивые новости из Министерства, а тут не проанализировал чью–то болтовню и перепутал причину со следствием. Он постарался реабилитироваться.

— На следующем заседании нужно напомнить про орден Мерлина для Гарри. Многоуважаемые судьи, кажется, решили дать задний ход, хотя до этого во всеуслышание заявляли, что лорд Слизерин, дважды победитель крайне опасных волшебников, достоин хотя бы одной награды.

— У наших корифеев были аргументы зажать Гарри правительственную награду — слишком часто они в последнее время давали этот орден не тому, кому нужно. Если ты помнишь, последними получателями ордена Мерлина были министр Фадж, — Драко не удержался и фыркнул, произнося имя этого доблестного волшебника, — и тот же Дамблдор. Не лучшие представители магической Британии.

— Ну, по крайней мере они окончательно и бесповоротно запретили на территории Англии Турнир трёх мошенников… Тьфу, волшебников… — Персиваль смутился от своей оговорки, но потом оба лорда, сидевшие до этого мрачнее тучи, расхохотались. Понимающие люди в этой оговорке могли услышать гораздо больше, чем казалось с первого взгляда.

— Да, кстати, — посерьезнел Персиваль. Он взмахнул палочкой, накладывая чары конфиденциальности. — Билл просил тебе кое-что передать. Драко, будь осторожен, это секретная информация. Если гоблины узнают, что мой брат ей с тобой поделился…

Драко не ожидал ничего подобного, но понимал, что информация должна быть действительно очень ценной. В случае разоблачения Уизли рисковал не только работой.

— Тот-Кого-Нельзя-Называть снял четыре года назад антиаппарационный купол, которым было защищено Министерство, при помощи одного из знаменитых артефактов Блэков. Этот прибор позволяет снимать любую подобную защиту, и достался он Люциусу Малфою в качестве приданого жены Нарциссы Блэк. До сих пор неизвестно, где Люциус его спрятал. Авроры в своё время очень старались разобраться, как нападавшим удалось проникнуть внутрь, — Персиваль сделал многозначительную паузу и строго посмотрел на друга. Он снова повторил: — Будь осторожен, Драко. Если в Министерстве об этом узнают, Фадж не только вернёт твоего отца и остальных освобожденных Пожирателей в Азкабан, но и отправит туда тебя только за твои невероятные возможности по свержению власти.

Минуту Драко переваривал услышанное.

— Спасибо, Перси, я буду осторожен, — наконец выдавил он. — Вообще, это очень некстати, я только добился от министра разрешения для мамы вернуться из Франции. Он согласился на это только в качестве компенсации за моё ранение во время нападения на Турнире. Сейчас я буду тише воды, ниже травы, по крайней мере, какое-то время, пока страсти по поводу освобождения отца не улягутся. Мне это будет несложно — у нас сейчас экзамены.

— Как сдаёшь? — полюбопытствовал Персиваль.

— Вполне прилично, проблем не ожидаю, только завтра Трансфигурация. К счастью, Макгонагалл теперь совсем ко мне не придирается и относится в какой-то мере даже с симпатией.

— Чего не скажешь о её отношении к Рону. — Перси вздохнул. — А ведь совсем недавно она очень хорошо относилась ко всем Уизли.

— Она, по крайней мере, разрешила ему сдать экзамены, — дипломатично заметил Драко. Он не стал напоминать о том, что нынешняя директриса раньше не просто покровительствовала всем Уизли, она подчас покрывала их грехи.

— Какой толк сдать экзамен за четыре курса, если не идёшь на пятый? — Перси от огорчения махнул рукой. — Ума не приложу, чем этот оболтус теперь будет заниматься. Наверняка он сядет отцу на шею.

Драко понимающе кивнул. Артур, конечно же, не откажет непутевому сыну в куске хлеба, а старшие дети, которые поддерживают отца финансово, будут от этого страдать. А всё потому, что Рональда, которого не отчислили по горячим следам за нападение на учеников Слизерина во время Турнира, всё-таки разоблачили. Дин Томас, которого вышвырнули из Хогвартса, не вытерпел упрёков своей матери и попытался всё переиграть. Он пришёл в Аврорат и, в надежде восстановиться в школе за свой донос, заявил, что Рональд Уизли нападал на учеников противоборствующего факультета вместе с другими отчисленными гриффиндорцами. Томасу это не помогло, а Рону, хотя его сразу не выгнали, отказали в продолжении обучения на пятом курсе.

Персиваль попытался договориться, чтобы Рону дали доучиться хотя бы ещё год, чтобы сдать СОВы, но он встретил противодействие сразу с нескольких сторон. Чиновники из Министерства, Попечительский совет и, главное, новая директриса оказались решительно против. Единственное, что было позволено младшему Уизли, это доучиться до конца года и сдать экзамены за четвёртый курс, а потом тихо свалить в закат во время летних каникул, избежав таким образом разбирательства в Аврорате, раз уж его сотрудники не смогли своевременно выявить его участие в потасовке. Рон, выйдя из больницы, некоторое время вёл себя прилично, боясь расплаты, если Гермиона на него заявит, но потом вернулся к своей прежней модели поведения и начал досаждать другим ученикам, доказывая, что они все ослепли, позволив Неназываемому в лице Поттера убить Великого светлого волшебника и безнаказанно остаться на свободе.

В результате такого поведения у старшего брата не было ни шанса помочь Рону. Перси пришлось потрудиться, чтобы замять скандал. Лорду Пруэтту не хотелось, чтобы его доброе имя полоскали на каждом углу в связи с ещё одним братом-преступником. Рон должен был быть ему благодарен, что потерял всего лишь место в Хогвартсе, но, ясное дело, благодарности от него Персиваль не дождался.

— Ладно, давай не будем о грустном, — решил Персиваль. — Я скоро отмечаю новоселье. Ремонт мэнора завершился, и пусть он пока не дотягивает до нужного уровня, я смог привести в жилой вид основные комнаты. Сейчас я хочу пригласить всех своих друзей и отметить это событие.

Драко кивнул: свой мэнор — это очень важно для любого лорда. Недавно Поттер завершил переговоры с новым директором Хогвартса Минервой Макгонагалл, придя к временному соглашению, по которому он, пока учится в школе, получал свободный доступ в свою подземную резиденцию Слизерин-холл. Обе договаривающиеся стороны понятия не имели, как будут обстоять дела, когда Гарри выпустится, но Малфой для решения проблемы обещал напрячь адвокатов, гоблинов, всех, кого сможет, да и Гермиона собиралась всесторонне исследовать вопрос, задействовав все свои аналитические способности, чтобы у лорда Слизерина всегда был доступ в подземелья школы. В крайнем случае, если из этого ничего не выйдет, Гарри намеревался узнать в Гринготтсе, как ему вступить в наследство рода Поттер в надежде, что где-нибудь обнаружится Поттер-мэнор. В конце концов, нельзя же лорду быть бездомным.

— Я пришлю вам с Гарри официальные приглашения.

— Официальные? — удивился Драко. — Я думал, раз мэнор полностью не готов, всё будет скромно.

— Да, всё верно, но я официально приглашаю тебя и Луну, а также Гарри с Гермионой, потому что мы с Флёр объявим на новоселье о нашей помолвке.

Только воспитание удержало Малфоя от того, чтобы не присвистнуть. Драко даже не думал, что отношения Перси с француженкой будут развиваться с такой скоростью. Он пристально вгляделся в лицо сидевшему напротив него волшебнику, чтобы понять, не околдовала ли того вейла, но Персиваль Уизли, лорд Пруэтт, выглядел как обычно — постное выражение лица, из-за которого посторонние считали его занудой, и монотонный невыразительный голос. Но всё это нисколько не помешало Персивалю в своё время стать заместителем министра магии, а сейчас быть одним из наиболее блестящих и многообещающих чиновников Министерства. Такой парень имел иммунитет от всех вейл сразу, столько здравого смысла и трезвого взгляда на жизнь у него было.

***

На следующий день Драко, расправившись с Трансфигурацией раньше всех на курсе, отправился домой. И в этот раз под словом «домой» он подразумевал не Блэк-хаус, который, пусть и был теперь его резиденцией, ощущался как место, о котором Драко нужно было заботиться по долгу лорда. Но стоило ему выйти из камина и оказаться на мраморном полу Малфой-мэнора, узнавшего и услужливо пропустившего его, как Драко почувствовал себя обласканным родной, давно забытой родовой магией, совсем как в детстве. Пусть отец не послал за ним, теперь Драко точно знал, просто чувствовал, что его ждут. Молодой волшебник медленно, слушая, как в ушах бьётся сердце, пошёл вперёд.

Особняк ещё не был полностью подготовлен — портреты предков, висевшие в холле и в коридорах, пустовали, красивые мраморные полы и гобелены были покрыты тонким слоем мелкой пыли, а шаги Драко были единственным звуком, которые можно было услышать. Но по мере того, как юноша проходил комнату за комнатой, он встречал всё больше свидетельств того, что дом теперь обитаем.

Наконец Драко услышал какой-то смутный шум, повернул на него и скоро оказался на пороге просторной, залитой солнечным светом комнаты. Он даже не сразу узнал её, поскольку мебели там совсем не было, а огромные панорамные окна были завешаны каким-то неопрятным тряпьем. Но это было совсем неважно, ведь в комнате был Люциус, который в домашних брюках и белой рубашке с закатанными до локтей рукавами выстроил перед собой полдюжины домовиков, преданно пожиравших его глазами. Услышав шаги позади себя, лорд Малфой резко обернулся. Драко едва успел оставить за дверью предмет, который он спешно отыскал в Блэк–хаусе перед тем, как отправиться в мэнор.

— Где ещё двое? — требовательно спросил Люциус сына вместо приветствия.

Люциус Малфой, даже выйдя из Азкабана, нисколько не изменился — всё такой же категоричный и непримиримый. Драко постарался сдержать разочарование.

— Моя личная домовушка Диззи была убита одним из авроров, мама должна знать. Я с ним уже разобрался, так что можешь не волноваться. А Добби, — Драко сделал акцент на прозвучавшем имени, — я подарил Гарри Поттеру, ныне — лорду Слизерину.

— Ты молодец, — одобрительно проговорил Люциус сыну, не ожидавшему похвалы. — Отделаться от такого эльфа, да ещё и представить всё как подарок влиятельному волшебнику! Поздравляю, это сильный ход. Если бы я не возрождал Лорда перед твоим поступлением в Хогвартс, я бы обязательно попросил тебя подружиться с мистером Поттером. Одно только то, что он — Мальчик-Который-Выжил, делает из него отличную кандидатуру в друзья. Вы ведь дружите?

— Да, он — мой лучший друг, и деловой партнёр тоже.

— А как же Теодор? — усмехнулся Люциус.

Драко пожал плечами, не собираясь комментировать свои отношения с другом детства.

— Ну что ж, это правильно. Дружить нужно только с равными. Всё-таки Тео Нотт, пусть ты с ним вырос, не дотягивает по ряду параметров.

Лицо Драко застыло неподвижной светской маской. Ему очень не хотелось ссориться отцом в первую же минуту встречи, но если тот будет продолжать в таком же духе, юноше придётся включить лорда Блэка, которому явно придётся не по вкусу, что кто–то навязывает ему свои убеждения и взгляды на жизнь. Но Драко тут же забыл о своём намерении отстаивать свои права.

— Ну, иди сюда! — Люциус, приглашающе раскинув руки, крепко обнял сына. Он тут же отпустил его, но Драко всё равно был потрясен этой неожиданной лаской. Сначала похвалил, да ещё обнял! Хотя выражение лица Люциуса не поменялось, его глаза смотрели на сына с непривычной теплотой.

— Я думаю, пора перекусить, — раздался голос матери.

Нарцисса вошла через большую стеклянную дверь, сквозь которую виднелась сочная зелень. Теперь Драко узнал эту комнату — мамин будуар, и понял, почему отец решил начать с неё. Оставалось ещё выяснить, куда подевалась мебель, не могли же её вывезти? Или могли? Но этим можно было заняться потом. Драко подошёл к матери и крепко обнял её, как будто не видел её пару дней назад в Блэк-хаусе, где она жила, дожидаясь освобождения Люциуса.

Нарцисса повела своих мужчин в сад. Там, в укромном местечке, где две стены мэнора сходились под прямым углом, образовался небольшой внутренний дворик. Бурная растительность, которая за время отсутствия хозяев стала ещё более дикой, скрывала от посторонних глаз небольшой столик и три стула. Драко вспомнил, что до ареста отца они любили сидеть здесь всей семьей за чаем.

— Я не стала ждать, пока домовики будут готовы к работе, — обратилась Нарцисса к мужу. — Я сама напекла нам булочек. Надеюсь, я ещё не разучилась готовить, — улыбнулась она.

Надо же, Нарцисса Малфой умеет готовить! Драко разглядел большое блюдо, полное немного подгоревших, но тем не менее восхитительно пахших булочек. Рядом на столе стояло несколько розеток с вареньем, растопленным сливочным маслом и чем-то ещё. Драко было всё равно — он был согласен съесть приготовленное матерью даже всухомятку.

Люциус галантно пододвинул жене стул, она села и занялась чаем. Драко поспешил занять своё место в предвкушении первого за многие годы семейного чаепития. Скоро у каждого дымилась чашка ароматного напитка.

— Сынок, ты ведь ещё не праздновал свой день рождения. Люциус хочет организовать приём в честь твоего пятнадцатилетия после того, как закончатся экзамены в школе, — проговорила Нарцисса, когда муж и сын, горячо похвалив её стряпню, съели по булочке.

— Это не обсуждается, — важно сообщил лорд Малфой. — И торжество пройдёт не в твоём доме на Гриммо, а у нас в мэноре. День рождения моего сына и наследника — это повод всех пригласить.

— Хорошо, — легко согласился Драко. Пятого июня, совсем недавно, он получил устные поздравления от друзей, пообещав сообщить им точную дату празднования позже. Ну что ж, отец сам предложил… — Я совсем не против, тем более, у меня один старый Кричер, а тут целая команда работников.

— Что тебе подарить, сынок? Мы с отцом понимаем, что ты можешь себе позволить всё, что угодно, но не лишай нас радости выбрать тебе подарки за все эти годы, когда нас не было рядом, — продолжала мать.

— Надеюсь, у меня есть время подумать? — поинтересовался Драко. — Кстати, о подарках, — юноша поднялся из-за стола со словами: — Я сейчас вернусь.

Не обращая внимания на недоуменные взгляды отца и матери, Драко вернулся в то место, где он оставил предмет, с которым сегодня переступил порог родного мэнора. Это была трость Люциуса со вставленной в неё волшебной палочкой. Трость он выкупил у семейства Уизли, после того, как она досталась в качестве трофея Артуру после бойни в Министерстве во время нападения Лорда. Палочку с подачи Персиваля вернул Фадж в качестве жеста доброй воли, надеясь расположить новоявленного лорда Блэка к дальнейшему плодотворному сотрудничеству.

В глазах Люциуса мелькнуло узнавание; он взял из рук сына свою трость и сразу же проверил, всё ли в порядке с волшебной палочкой внутри. Лишь удостоверившись, что трость вернулась к нему в том же виде, в каком и была до ареста, лорд Малфой удостоил Драко снисходительного кивка. Несмотря на сдержанность эмоций, Драко понял, что отец доволен подарком.

— Это очень кстати, Драко, — соизволил сказать Люциус. — Я пользовался одной из семейных палочек, но в любом случае все они гораздо хуже подчиняются волшебнику, чем своя собственная.

«Это ли не семейная идиллия?» — подумалось Драко, когда все снова вернулись к чаепитию, отдавая должное теперь и разным видам варенья, которое, как оказалось, все эти годы хранилось в специально оборудованных кладовых, совершенно не испортившись. Но Люциус Малфой оставался Люциусом Малфоем. Он тут же заговорил о делах, и Драко очень быстро начал сомневаться, не приснились ли ему объятья отца. Всё встало на свои места: хочешь заслужить одобрение Люциуса — поступай так, чтобы он одобрил. Драко одёрнул себя — он достаточно взрослый, чтобы перестать клянчить любовь. Если отец хочет поговорить о делах, так тому и быть.

Вскоре Нарцисса их оставила, и лорд Малфой с сыном перешли к обсуждению действительно важного: пункт за пунктом они проговаривали составленный Люциусом заранее план по поиску и уничтожению крестражей. Драко состоял в переписке с отцом по этому вопросу, а также неоднократно посылал в тюрьму для консультаций адвоката Кларксона, но откровенно поговорить на столь щекотливую тему они ещё не успели. Теперь им предстояло действовать согласованно — на карту было поставлено слишком многое.

***

Камера Беллатрисы Лестрейндж представляла собой сочетание несочетаемого — сырые стены и пол из потемневшего шершавого камня, толстые тюремные решетки и хаотично раскиданные повсюду предметы роскоши — дорогие мантии, платья и прочие предметы дамского туалета. Зелья и косметика лежали на колченогом столе, а богатые ткани прикрывали стену возле лежанки и решетку, заменяя дверь. Все эти предметы больше подошли бы хозяйке будуара в каком-нибудь аристократическом доме, а не заключенной в Азкабане опасной террористке.

Беллатриса сидела верхом на сундуке, на закрытой крышке которого были разложены свежие газеты магического мира. Белла с удовольствием пользовалась послаблениями, которые смог выбить её племянник, тоскуя по новостям даже больше, чем по сытной еде и тёплой одежде, поэтому несколько пакетов, в которых прислали для неё передачи, в основном от сестры, она пока даже не развернула. Мадам Лестрейндж придирчиво, как прежде делала заказ в ресторане, выбирала, с какой газеты начать чтение.

Внезапно она взвыла от восторга.

— Вот оно! Я знала, знала! Пришла пора! — закричала она, уставившись на большую колдографию в «Пророке».

Глава 82. Полная чаша

Внезапно Белла взвыла от восторга.

— Вот оно! Я знала, знала! Пришла пора! — закричала она, уставившись на большую колдографию в «Пророке».

Белла пришла в такое дикое возбуждение при виде колдографии, где её племянник Драко передавал Гарри Поттеру в качестве подарка на день рождения медальон Салазара Слизерина, спасённый Люциусом и его командой. Оба молодых волшебника, облачённые в тяжелые праздничные одеяния, терпеливо позировали перед колдокамерой. Закольцованное изображение показывало, как Драко протягивал Поттеру золотой медальон, усыпанный изумрудами, образующими собой змею; Поттер наклонял голову, принимая подарок, и Драко надевал медальон ему на шею. И вот уже оба молодых лорда, стоя рядом, смотрят читателям прямо в глаза. Лорд и Малфой.

Ведьма с замиранием сердца прочла статью Риты Скитер, в которой, помимо поздравлений с пятнадцатилетием всеми любимого Мальчика-Который-Выжил, подробно освещалась эпопея по поиску первого из имеющихся крестражей Лорда. Лорд Малфой сотоварищи, по мнению этой представительницы прессы, проделал огромную исследовательскую работу, чтобы выйти на след этого роскошного украшения, а затем, в сотрудничестве с Отделом тайн, смог найти способ уничтожения крестража без вреда для предмета, его содержащего. Рита пела Люциусу дифирамбы за это достижение особенно сильно — ведь наследие Слизерина важно для всей Магической Британии, все волшебники чтят одного из основателей Хогвартса, а нынешний лорд Слизерин — Гарри Поттер — достоин получить эту родовую реликвию, раз уж вопрос о его награждении орденом Мерлина отложен на неопределённый срок.

Белла расхохоталась и отбросила «Пророк». Всё же магическая пресса, при всей своей никчемности, могла дать нужную информацию. Когда Лестрейндж несколько месяцев назад прочитала, что Альбус Дамблдор считает Гарри Поттера возродившимся Тёмным лордом из-за того, что Мальчик-Который-Выжил принял титул лорда Слизерина, счастью Беллы не было предела. С тех пор ведьма ждала, и кажется, дождалась, ведь по всему видно, что подготовительный этап закончился, и Лорд с последователями начинают действовать.

Лорд и Малфой, Малфой и Лорд! Или лучше так: Лорд и Малфои. Один из Малфоев — её племянник, он смог порадовать тётку, потому что понимает, чем она живёт, что поддерживает её в таком жутком месте. И это — служение Повелителю!

С минуту Беллатрикс предавалась своим мыслям, явно очень приятным, если судить по счастливой улыбке на лице Пожирательницы. Потом ведьма схватила письменные принадлежности и, судорожно стискивая хрупкое перо, принялась царапать отвыкшей рукой письмо, по-детски проговаривая каждое слово.

Дорогой племянник, какой ты молодец! Ты подружился с Гарри Поттером! Ты у меня такой предусмотрительный, весь в Люциуса, этого у твоего отца не отнять. Ты этим подарком — медальоном Слизерина — сделал такой шикарный ход, и теперь никто ничего не заподозрит, зачем на самом деле вы ищете крестражи…

Белла зачеркнула последние слова. Ей показалось, что в таком виде письмо не пропустят, ведь охрана просматривала переписку узников. Хуже того, тюремщики могут понять и донести куда следует тайный замысел юного Тёмного лорда и очередного Малфоя рядом с ним.

— Надо быть осторожней… — пробормотала заключённая, возвращаясь к пергаменту.

Я не могу писать прямо, ведь письмо будут читать надзиратели, но мы-то с тобой знаем, дорогой Драко, как обстоят дела, верно, дружочек?

Белла остановилась — рука устала от работы пером. Лейстрендж дала ей небольшой отдых, а сама задумалась над тем, как Драко и Лорд всё умно придумали — собрать крестражи, эти важные предметы для Господина под видом уничтожения, наверняка чтобы потом надёжно спрятать. Под это дело молодые лорды даже добились освобождения Люциуса, которого Тёмный лорд всегда считал полезным, но скользким. Вот и теперь Малфой-старший опять вывернулся и оказался на свободе.

Белла не злилась и не завидовала, потому что слишком хорошо себя знала. Если бы Лорд освободил и её, она бы не смогла сдержаться рядом с врагами и тут же прокляла кого-нибудь даже за косой взгляд в сторону Повелителя, когда ей вернули бы палочку. Её не остановило бы и наказание, а за такое полагался не меньше, чем Поцелуй. Но, что намного хуже, Белла могла поставить под угрозу планы Тёмного Лорда, теперь Мальчика-Который-Выжил, поэтому она послужит ему там, где она сейчас находилась, надо лишь дать знать Драко, что она готова помочь со следующим предметом.

Белле было немного жаль, что чаша Хельги Хаффлпафф больше не будет украшением её сейфа, напоминая, как её ценит Господин. Но раз Лорд хотел иметь предметы при себе, попутно зарабатывая при помощи Малфоев очки на поисках и уничтожении крестражей, дурача обывателей и Министерство, то кто она такая, чтобы мешать его великим замыслам?

— Как же про это написать? — Белла пожевала кончик пера. — Нельзя же прямо напомнить Лорду, он и сам знает, когда «найти» чашу. Да и эти недоумки прочитают и задумаются… Если они поймут, что один из крестражей у меня, то попытаются забрать, а мой Лорд останется ни с чем. Нет, так не пойдёт.

Белла макнула перо в чернила.

Драко, я могу быть очень полезна Гарри Поттеру, но писать об этом нельзя, могу только сказать, что сообщу ему всё при личной встрече. С его славой и твоими связями я уверена, что проблем с её организацией не будет. Ты, конечно, хочешь знать подробности, прежде чем сообщать своему другу Гарри. Я понимаю и сама не стала бы напрасно беспокоить Его, но я могу лишь намекнуть, что это поможет твоему отцу в его нелёгких поисках. Если Гарри Поттер пожелает, я смогу помочь даже из Азкабана.

Навеки преданная нашему делу Беллатрикс Лестрейндж

Белла закончила письмо и забарабанила по решётке, вызывая охранника. Наконец, тот появился, позёвывая. Белла нетерпеливым жестом откинула с решётки ткань и просунула пергамент сквозь её прутья.

— Ну, давай же, шевелись! Ишь окорока наел! — торопила она надзирателя.

— Не бузи, Лестрейндж! — привычно приказал волшебник, засовывая письмо в карман, чтобы передать начальнику для отправки адресату.

Белла, и прежде острая на язык, сегодня вообще слетела с катушек.

— Что ты мне сделаешь, а, Осборн? Да я без палочки справлюсь с таким колдунишкой, как ты! — задорно выкрикивала она, с каждым словом повышая голос. Ведьма явно хотела привлечь к себе внимание.

Надзиратель сплюнул — опять у Лестрейндж обострение. Только они обрадовались, что в последние месяцы бешеная Белла притихла.

— Не замолчишь, напущу дементоров, — пообещал он. В действительности, после того странного решения Визенгамота такой приказ по отношению к заключённым Пожирателям мог отдать только начальник тюрьмы в очень ограниченном ряде случаев, например, при попытке бунта.

— А ты не пугай! Ты хоть знаешь, кто мой племянник? — Белла подбоченилась. — Его зовут Драко Люциус Малфой, лорд Блэк, и он теперь очень влиятельный, а ещё он дружит с самим Гарри Поттером!

Охранник злобно проворчал что-то себе под нос. Он и без упоминания лорда Блэка ничего не мог сделать Белле, но вот позлословить ему никто не запрещал.

— Племянник… Тоже мне, про родню вспомнила. Вон, в камере напротив, ещё одна твоя племянница. Не хочешь с ней поболтать?

Как он и думал, Лейстрейндж разразилась злобными выкриками в адрес Предателей крови, забыв о своей попытке устроить Осборну и его коллегам веселенькую жизнь. Надзиратель не ушёл сразу, а задержался, ожидая спектакль, — обычно упоминание племянницы приводило именно к этому.

Надзиратель оказался прав — на крики Беллы у решётки напротив показалась ещё одна заключенная. Её серая кожа и волосы больше приличествовали инферналу, а не живому человеку, и она по-прежнему выглядела затравленно, так же, как и в первый день, когда её сюда доставили.

Белла при виде Нимфадоры Тонкс — а это была именно она — довольно оскалилась. Обе заключенные выглядели совершенно по-разному. Нимфадора, хотя была в тюрьме совсем недавно, сейчас походила на старуху, а Беллатрикс, пусть и отощала, но уже не напоминала скелет. Напротив, теперь она выглядела жизнерадостно и молодо, сытно питаясь и имея доступ к лучшим зельям. Но главной причиной того, что Белла похорошела, было то, что теперь у неё в душе плескалась гремучая смесь из эйфории, надежды и предвкушения.

При виде «племянницы» (которую Лестрейндж, конечно же, не признавала — «Toujours Pur»Всегда чистый, и все дела) Белла злорадно захохотала. Она была единственной, кто вообще мог смеяться в Азкабане, разве что за исключением совсем уж поехавших крышей, но такие надолго в этих стенах не задерживались, отправляясь в свой последний путь в мешке и находя вечное пристанище в бушующих волнах.

Услышав истерический хохот Беллы, Тонкс отшатнулась, намереваясь скрыться в своей камере. Но Беллатрикс не собиралась упускать свою жертву. Она задрала свою богатую мантию, выпростав тощую ногу в длинном модном сапоге, которую водрузила для устойчивости на один из прутьев решётки. Ведьма готовилась к длительной «дискуссии».

— Старикашка Дамблдор обманул тебя, племяшка! — Белла особенно издевательски произнесла последнее слово, стремясь лишний раз подчеркнуть, что не признает родства с Нимфадорой, и не только из-за отца девушки. Приверженность идеалам Ордена Феникса в глазах Беллы было не меньшим злом. — Презирала меня, а теперь сама угодила в тюрьму. Мнила из себя правильную, а смотри, к чему это тебя привело!

Нимфадора сверкнула глазами. Одетая в ветхую тюремную робу, Тонкс мёрзла, несмотря на летнее время. Скудная кормежка тоже не способствовала хорошему самочувствию. Нимфадора промолчала; в этот раз она не станет повторяться, как вчера или позавчера или на прошлой неделе, что её осудили несправедливо. Она не доставит этой мерзкой ведьме такого удовольствия!

Являясь аврором, пусть и бывшим, Нимфадора сразу после задержания пошла на сотрудничество со следствием, будучи твёрдо уверенной, что скоро её отпустят. Она охотно отвечала на все вопросы, ничего не скрывая, и искренне не понимала, почему её показания вызывают такую сильную негативную реакцию во время допросов после ареста и потом во время судебного процесса. Тонкс подробно объясняла свои действия и действия своих «коллег» по Ордену, приводя те же аргументы, которыми сыпал ещё при жизни Дамблдор.

Наивная молодая ведьма даже не подозревала, что в глазах обвинения её позиция, сформированная покойным Альбусом, не была беспроигрышной, напротив, свой немалый срок, десять лет, она получила не сколько за участие в хулиганской выходке (во время нападения на озере Нимфадора, к счастью, никого не убила), а за её убеждения, которые были признаны экстремистскими. Это было сделано не с подачи трусоватого Фаджа, во всём видевшего попытку свержения законной власти. Сейчас судьи Визенгамота сами приняли такое решение, на редкость непоследовательное. Ранее Дамблдора официально признали невменяемым, которым он стал в последний год жизни вследствие тяжелой болезни, о чём с сожалением сообщило Министерство. Несмотря на эту, казалось бы, невинную причину сомнительных поступков Альбуса, все его последователи автоматически объявлялись террористами, что ясно давало понять, насколько правдивым было заявление Министерства относительно Дамблдора.

Когда Тонкс отправили в тюрьму, она не могла поверить в происходящее. Её не должны были ни в коем случае отправлять туда же, где содержались Пожиратели, с которыми Орден боролся. Нимфадора пыталась доказать сначала аврорам, а потом надзирателям, что они на одной стороне, но единственное, чего она добилась, это града насмешек. Белла встретила племянницу с фальшивым сочувствием, сокрушаясь, что либо у Нимфадоры сразу не было ума — что поделать, вырожденка! — либо её идейный руководитель выклевал молоденькой дурочке последние мозги.

Сегодня Нимфадора, пообещав себе молчать и не поддаваться на провокации, терпеливо пережидала нападки Лестрейндж. Но надолго Тонкс не хватило. В очередной раз она не выдержала и сорвалась, когда Белла особенно гадко отозвалась о Дамблдоре.

— Не тебе судить Альбуса Дамблдора, Пожирательница! Пусть он умер, но его слава и великие дела останутся на века. А твой повелитель теперь окончательно мёртв! — не помня себя, закричала Нимфадора.

— Как бы не так! — Белла расхохоталась ещё громче и радостней.

— Ты ещё смеешься? — Тонкс выводила из себя непоколебимая уверенность Беллы в собственном превосходстве. — Тебе точно нечем гордиться! Выпустили даже твоего мужа и его брата, а тебя — нет, потому что ты никому не нужна. Ты опозорила фамилии Блэк и Лестрейндж. Теперь ты и Малфои — признанные сидельцы! Все думают теперь об этих семьях, как о семьях преступников. Надо же, Люциус, Нарцисса, Рудольфус, Рабастан, Беллатрикс — пятеро!

Белла усмехнулась. Она уже открыла пошире рот, чтобы напомнить, что четверо из перечисленных Нимфадорой сейчас на свободе, но не успела.

Охранник, с упоением слушавший ругань, заметил, что у решёток соседних камер стали появляться другие заключенные, привлечённые громкими криками. Эти узники не были Пожирателями и о них, об их еде и одежде никто не беспокоился, поэтому они были измождёнными и отчаявшимися. Нельзя было допускать скопления заключённых и проявлений недовольства, которые могли привести к волнениям. Осборн прекрасно это понимал, даже без существовавшей на этот счёт секретной инструкции.

— Бросьте, бабоньки, — примирительно сказал он, намереваясь потушить скандал, пока он не зашёл слишком далеко. — Сейчас самым представительным семейством в Азкабане является семейка Уизли. На верхнем этаже старший, который травил школьников драконами, а рядышком с ним братец, такой же чокнутый, как ты, Лестрейндж. Всё кричит, когда прилетают дементоры: «Убейте меня, хочу к Фреду!..» — Осборн, ободрённый полученным вниманием, словоохотливо продолжал: — Этого взяли за убийство школьника на Турнире. Он несколько месяцев был в бегах и убил аврора, когда его выследили. Его хотели приговорить к Поцелую, но лорд Пруэтт из Министерства добился для него пожизненного.

Заключенные с интересом прислушивались к новостям, только Белла ушла в свои мысли, подтверждая мнение тюремщиков, что она не в себе. Она всё твердила: «Как бы не так!» Лихорадочный блеск глаз подтверждал её сумасшествие. Впрочем, в этом и не сомневались.

На самом деле Белла, страдая от того, что не могла написать в письме всё без утайки, бормотала про себя те строки, которые нельзя было доверить пергаменту.

«Повелитель помнит, что мне тоже был поручен один из предметов — чаша Хельги Хаффлпафф. Чаша сейчас там, где ей и надлежит быть — в моей банковской ячейке в Гринготтсе. Если понадобится, я готова её отдать по первому слову Повелителя, но поскольку меня не выпустят, даже если ты, Драко, обратишься в Визенгамот, я готова поступить по-другому. Если Гарри Поттер навестит меня, прихватив с собой адвоката и бумаги, где я могу написать, что доверяю забрать эту вещь из хранилища, я с радостью помогу. Гарри Поттеру надо только приказать мне это сделать, тогда я буду уверена, что поступаю правильно. Драко, вы с Милордом сами придумаете предлог, по которому я захочу передать вам такой предмет. Вы умные, вы сможете… В этом нет сомнения, ведь вы провели их, всех этих старых хрычей, которые законопатили меня сюда!..»

Белла больше не обращала внимания ни на надзирателя, ни на других заключенных, ни на истошные крики Тонкс, которая никак не могла успокоиться из-за того, что Лестрейндж её игнорирует. Пожирательница задёрнула занавес, прикрывавший решётку, и свернулась калачиком на постели, блаженно улыбаясь.

***

Гарри никогда ещё прежде не хотелось двинуть посильнее в нагло улыбающуюся малфоевскую рожу. А тот, пользуясь, что они не одни, обращался к Поттеру только…

— Мальчик-Который-Выжил посещает Пожирательницу потому, что она в своём письме дала понять, что у неё якобы есть сведения, которые могут помочь предотвратить возвращение Неназываемого и их она готова сообщить только знаменитому борцу со злом, — важно сказал Драко, обращаясь к группе волшебников, стоявших рядом.

Те закивали, как болванчики. Не то чтобы они не знали причину, по которой младший Малфой и Гарри Поттер отправились сегодня на жуткий остров посреди холодного моря, но старались поддерживать вежливую беседу — оба юноши являлись по совместительству лордами древних родов, которым следовало оказывать всяческое содействие и относиться уважительно.

Спутниками Гарри и Драко были представители различных департаментов Министерства, занимающие достаточно высокие должности, чтобы сегодня присутствовать в Азкабане, куда Гарри Поттер, всеми любимый Мальчик-Который-Выжил отправился для переговоров с Беллатрикс Лестрейндж. Пресса была представлена единственной и неповторимой Ритой Скитер, которая знала текст своей будущей статьи, посвященной этой встрече, ещё до начала самого мероприятия. Где-то позади всей компании затерялся адвокат Кларксон — его взяли на всякий случай. Надзиратели тюрьмы и авроры, количество которых превышало необходимое, выстроились шпалерами вдоль длинного тюремного коридора, спинами прикрывая возбужденных арестантов, гроздьями висящих на решетках. Они тоже хотели посмотреть на невиданное сборище.

Все были уверены, что Гарри Поттер, выполняя добровольно возложенную на себя миссию по освобождению страны от крестражей, в порыве благородного негодования примчался в тюрьму, едва узнал о том, что одна из заключенных обладает полезной информацией, чтобы потребовать от Лестрейндж немедленно всё рассказать. Но на самом деле Поттер до последнего отказывался ехать.

Драко, получив письмо тётки, сначала посмеялся над её намёками о том, кем она считала Гарри.

— Похоже, сумасшествие Дамблдора заразное, — сказал он Поттеру. — Хорошо, что Белла в тюрьме и не полезет к тебе со своими идеями и другим не расскажет.

— Вот бы Дамблдор обрадовался, что Лестрейндж тоже разглядела во мне Тёмного лорда, — сердито проговорил Поттер. — Глядишь, вдвоем они убедили бы власти, что я — Тот-Кого-Нельзя-Называть.

— Но ведь ей всё-таки что-то нужно, — задумчиво пробормотал Малфой, в очередной раз перечитывая послание Беллы. — Если желание Беллатрикс встретиться несёт для нас угрозу, нужно быть во всеоружии. А может быть, то, что Белла считает тебя Лордом, нам будет выгодно. — Малфой многозначительно посмотрел на собеседника. Гарри пожал плечами, надеясь, что продолжения у этой истории не будет.

Опасаясь вступать в прямую переписку с самой известной Пожирательницей, Драко отправил к ней адвоката Кларксона, чтобы тот попробовал выяснить скрытые мотивы ведьмы. Но Лестрейндж ничего не сказала Кларксону, кроме того, что Гарри Поттер не пожалеет, если навестит её. И Драко начал обрабатывать друга, который даже слышать не хотел о том, чтобы посетить под видом Неназываемого «свою верную сторонницу».

— Слушай, Драко, ты не можешь быть уверен, что правильно понял намёк Беллатрикс! — возмущался Поттер.

— Конечно, я не уверен на сто процентов, но, Гарри, посуди сам, это довольно очевидно: речь идет именно о крестражах. Как раз этим занимается сейчас мой отец, это не для кого не секрет, а Белла пишет, что её сведения ему помогут. Даже в Азкабане можно об этом узнать, если читать газеты. Ты же знаешь, как важно обеспечить отцу и остальным бывшим Пожирателям успешную деятельность. Пока нам повезло, мы начали с большой форы.

Это было правдой. «Поиски» медальона Салазара дали команде лорда Малфоя возможность отдохнуть несколько месяцев. А потом, якобы чтобы отчитаться перед общественностью, после извлечения крестража, его сын с согласия Министерства и Отдела тайн подарил Гарри эту реликвию на день рождения, как вещь, которую нужно вернуть роду Слизерин.

— Гарри, это очень важно, настолько, что я отправлюсь с тобой, а ты знаешь, как я ненавижу Азкабан, — напомнил Драко.

— Да, пожалуй, ты прав. Нужно навестить твою тётку-Пожирательницу, — нехотя согласился Гарри.

К сожалению, формулировка в приказе министра об освобождении бывших Пожирателей была предельно простой: Люциус и остальные могли находиться за пределами Азкабана только на период, пока ведётся поиск и уничтожение якорей Неназываемого. Гарри понимал, что если у Беллы действительно есть подобный предмет, то заполучить его просто необходимо, неважно, что для этого придётся изобразить того, кого Лестрейндж так жаждала увидеть. Возможно, она знает и о других крестражах. Тогда количество времени, которое лорд Малфой и его сторонники проведут на свободе, разыскивая все якоря Лорда, будет стремиться к бесконечности.

В любом случае Люциус не унывал. Он был уверен, что затянет поиск до такой степени, что о необходимости возвращения в тюрьму будет забыто. В конце концов, никто не мог сказать, сколько именно предметов оставил Тёмный лорд, а значит, волшебникам, привычным к работе с тёмными артефактами, предстоит много работы. А пока сиятельный лорд восстанавливал мэнор, устраивал приёмы, давал балы, оформляя всё настолько политически верно, что никто не посмел бы сказать ему ни слова. Любого, кто посмел бы усомниться в том, стоило ли освобождать Люциуса Малфоя, если он блистает на светских раутах, а не кормит дементоров, можно было заткнуть одним аргументом: роскошное празднование дня рождения Мальчика-Который-Выжил в Малфой-мэноре, кульминацией которого стала передача пресловутого медальона.

Гарри при первой же возможности познакомился с лордом Малфоем, который постарался произвести на юношу самое благоприятное впечатление. Впрочем, Люциусу это было нетрудно, и кривить душой ему не пришлось: он был впечатлен титулом, магической мощью и достижениями Гарри. У самого же Поттера не было совместных дел с Люциусом, но тот был отцом Драко, поэтому Поттер продолжал поддерживать друга, помогая его семье. Так, казалось ему, он тоже обретал родных.

Гарри и сам уже практически входил в семью, учитывая, сколько он сделал для Малфоев: помог Драко при помощи Эквилибриума добиться послабления в содержании Пожирателей в Азкабане, а потом спас самого Драко, когда его завалило камнями. Если про первое рассказывать никому, даже родителям, было нельзя, то после второго Нарцисса и Люциус перестали видеть в Гарри всего лишь друга их сына. Их отношение к нему стало ещё более тёплым.

Северус, который тоже был семьей, проводил много времени в Малфой-мэноре, отдыхая от трудного учебного года. Если бы он захотел, он мог больше никогда в жизни не работать, ведь доходы от «зелья Снейпа», как его называли в народе, только возрастали. Но зельевар не собирался бездельничать, напротив, теперь, когда он мог купить любые ингредиенты для своих исследований, он собирался всерьёз заняться любимой наукой. Для этого Снейп уволился из Хогвартса и открыл частную лабораторию, и тут ему поступило деловое предложение из Отдела тайн о сотрудничестве.

Северус не стал отказываться. Он предложил невыразимцам своё зелье, которое позволяло снимать любые защитные заклинания, всё равно этому составу было трудно найти другое легальное применение. Надо ли говорить, что те приняли это изобретение на ура.

Отдел тайн хорошо оплачивал мастеров, которые на него работали, но даже не это было ценно для Снейпа. Он захотел работать в группе, которая по приказу Министерства контролировала уничтожение крестражей, и стал тем, кто разработал тот самый состав, который уничтожил крестраж в медальоне Салазара Слизерина. Это было особенно нелегко, потому что нельзя было повредить сокровище. Таким образом, Снейп в очередной раз подтвердил свою репутацию гениального зельевара, скромно промолчав, что снова использовал наработки одного из основателей Хогвартса, полученные от Поттера.

Гарри был счастлив, что удача Мальчика-Который-Выжил позволила ему стать лордом Слизерином, наследие которого оказалось таким полезным. В кругу семьи все знали, насколько неоценимой была помощь Гарри, в частности в излечении Северуса, не говоря уже о сундуках, набитых рукописями с редчайшими научными знаниями, охотно предоставленными юношей для изучения.

Гарри знал, что он может доверять тем, кто его окружал: Гермионе, крестному и родителям Драко, даже портрету Вальбурги и старому Кричеру. Те секреты, которыми можно было поделиться, были им рассказаны. Но Драко Малфою, своему лучшему другу, Гарри рассказывал абсолютно всё. Слишком многое связывало обоих молодых волшебников, начиная от Эквилибриума и кончая длинной узловатой волшебной палочкой, выпавшей из рук поверженного Дамблдора. О ней они с Драко вели долгие разговоры, прикидывая, как лучше поступить. Это была ещё одна причина, по которой Поттер всё-таки согласился встретиться с Белатрикс. Вдруг она что-то знает?

Драко дотронулся до плеча задумавшегося Поттера. Заминка, из-за которой они стояли в коридоре, закончилась — надзиратели отперли камеру Беллы.

— Мы войдем внутрь без сопровождения, — не терпящим возражений тоном заявил Драко. — Никто не должен помешать нашему разговору.

Глава 83. Звезды над мэнором. Часть 1

— Мы войдем внутрь без сопровождения, — не терпящим возражений тоном заявил Драко. — Никто не должен помешать нашему разговору.

Стоявшие вокруг официальные лица заволновались. Откуда-то издалека донёсся стук по металлу решетки — заключенные тоже выражали свое отношение к происходящему.

— Но лорд Блэк, Беллатрикс Лестрейндж опасна! К тому же, она крайне неуравновешенна и в любой момент может наброситься, если что-то придётся ей не по нраву. Будет лучше, если вас и лорда Слизерина будут сопровождать хотя бы двое надзирателей!

Малфой пренебрежительно посмотрел на начальника тюрьмы — именно он попытался вразумить гостя, остальные — чиновники из Министерства — вообще не смели сказать ему ни слова против. Репутация у лорда Блэка была соответствующая; к тому же, он был остёр на язык. А уж фамильное высокомерие Малфоев, если Драко его не сдерживал, могло заморозить любого, кто хотя бы чуть-чуть не дотягивал до высоких стандартов этого семейства.

Вот и сейчас Драко не стал молчать.

— Кому вы это говорите? Гарри Поттер — победитель двух могущественных волшебников, я не сомневаюсь, что он справится с Лестрейндж, даже не вынимая палочки!

— Вероятно, заключенная не станет нападать на этих юношей, ведь она в родственных отношениях с лордом Блэком, — проблеял кто-то.

Поттер чуть заметно поморщился. Понимая, что в его же интересах поскорее прекратить эту комедию, он заявил:

— Лорду Блэку глубоко безразлично, что Беллатрикс Лестрейндж его родственница. Для Драко она такая же заключённая, как все остальные, потому что она совершила ужасные преступления. Мы с ним пришли сюда только для того, чтобы узнать, что она может нам сообщить, только и всего.

— Не поддавайтесь её лживым речам, мистер Поттер! Очень может быть, что она хочет послабления условий, или даже выйти на свободу, ведь остальных её родственников выпустили, — вступил в разговор чиновник из Министерства.

— Ей нас не обмануть, — отозвался Драко, подхватил Гарри под руку и поспешно шагнул в камеру, в центре которой, скрестив руки на груди, их поджидала Белла.

Едва они переступили порог, как Драко активировал сразу несколько артефактов от прослушивания.

— Тетя Белла, я позаботился, чтобы мы могли спокойно разговаривать, но нас могут видеть, поэтому, ради Мерлина, веди себя прилично! Ни в коем случае не давай повода надзирателям войти сюда.

— Хорошо, племянничек, — проговорила Беллатрикс. Она не сводила горящих глаз с Гарри. — Простите, милорд, раз так, не могу даже вам поклониться, не то что встать на колени или поцеловать руку.

Лицо Поттера выдало такую сложную гамму эмоций, что Драко побоялся, что тот сейчас всё испортит, заявив, что не имеет ни малейшего отношения к Тёмному лорду. В этом случае никакая сила не заставит Беллатрикс сообщить то, что она собиралась.

— Итак, тётя Белла, мы здесь! Говори, времени у нас немного.

Беллатрикс не стала ломаться, особенно после того, как сердитый Поттер в духе Неназываемого требовательно проговорил:

— Я жду!

Как Драко и предполагал, речь действительно пошла о крестражах.

— Я готова, мой лорд, передать вам Чашу в любой момент!

Конечно же тот, кто взял на себя роль Тёмного лорда, понятия не имел ни о каких чашах. Его следовало выручать. Драко решил оттянуть огонь на себя.

— Тётя Белла, объясни мне, что за чаша!

— Милорд знает, — загадочно проговорила Пожирательница.

— Зато не знает Драко. Я разрешаю тебе всё ему рассказать, он заслужил это знать, — милостиво проговорил Поттер, наконец-то включаясь в игру. Поттер был не особенно склонен к лицедейству, но он, похоже, решил, что нужно выжать из этой ситуации максимум, раз уж они оказались в Азкабане.

— Эта чаша Хельги Хаффлпафф, Милорд доверил мне хранить её.

Драко обошел неподвижно застывшего Поттера и приблизился к Беллатрикс.

— В чаше ещё один крестраж, не так ли? — мурлыкнул он. От того, что сейчас скажет Белла, зависело очень многое.

— Да, — безмятежно откликнулась та, снова глядя на Гарри.

— Ну что ж, тогда приступим, — довольно изрёк Драко, едва не потирая руки. — Тетя, я объясню тебе, как мы поступим, чтобы никто ничего не понял.

Белла кивнула, нервно сглатывая. Кажется, она внезапно осознала, что сейчас всё закончится и она снова останется одна в ужасной камере. Тем не менее она внимательно выслушала Драко и обещала в точности выполнить распоряжение «Правой руки» её возлюбленного Милорда.

— И ещё кое-что… — Драко пристально посмотрел на Гарри, чтобы тот не забыл или не передумал сделать то, о чем они договаривались, ведь у этого рискованного визита в тюрьму была ещё одна причина.

Поттер едва не закатил глаза, всем своим видом показывая, что не очень хочет выполнять договорённость, но у него нет выхода. Он повернулся так, чтобы его не было видно из коридора, и осторожно достал из глубокого внутреннего кармана мантии узловатую волшебную палочку.

— Бузинная! — Белла взвизгнула от восторга и бросилась на колени. — Милорд, вы всё-таки её заполучили! Ну конечно, вы же победили Дамблдора, это же очевидно! Теперь осталось только забрать Воскрешающий камень, но это как раз несложно, он у вас в Литтл-Хэнглтоне, в вашем фамильном перстне.

Гарри и Драко обменялись взглядами — должно быть, Тёмный лорд действительно очень высоко ценил Беллатрикс, если доверил ей такие важные знания. Не зря они надеялись узнать из разговора с Пожирательницей те сведения, которые не смогли найти сами. Вырисовывающиеся перспективы так захватили их, что молодые лорды пропустили выпад ведьмы. Белла молнией метнулась вперёд, обхватила Поттера за ноги и так застыла.

— Очень скоро мой повелитель получит новое звание — Повелитель смерти! Всё, как вы и хотели, мой Лорд. Я ваша преданная последовательница, я так рада за вас!

Авроры, стоявшие в тюремном коридоре на почтительном расстоянии, решительно двинулись вперёд. Криков они не слышали, но ясно видели, что заключённая напала на всеми любимого героя. Наверное, так и не простила ему смерть своего хозяина.

Однако, скоро всё разрешилось. По слову лорда Блэка Белла, пряча блестящие глаза, скрылась в глубине камеры, суровые волшебники отступили на первоначальные позиции, а адвокат Кларксон прошмыгнул внутрь мимо удивлённых чиновников и тюремного начальства.

Драко вышел из камеры и стал в центре тюремного коридора, чтобы всё прояснить:

— С сожалением вынужден признать, что Беллатрикс Лестрейндж не сообщила ничего, заслуживающего внимания. Она просто придумала подходящий предлог, чтобы вызвать нас. Она сообщила, что у неё есть ценные сведения, потому что ей понадобилось моё содействие в оформлении завещания. Миссис Лестрейндж пожелала оставить своё состояние своей сестре леди Нарциссе Малфой. Невольно задумаешься о смерти, если пробыть столько лет в таких условиях… — Лорд Блэк очень натурально поёжился. — Очень кстати со мной сегодня приехал адвокат, который сейчас займётся бумагами. Такого рода юридические услуги не запрещены даже в Азкабане, так что можно простить миссис Лестрейндж её маленькую ложь. Пусть лучше думает о вечном, чем о нарушении порядка. Я думаю, мы не будем ждать мистера Кларксона.

— Что ж, очень жаль, — заговорил один из чиновников, неприятно улыбаясь. — Похоже, вы, лорд Блэк, поторопились и выдали желаемое за действительное. Вы были так уверены в результате, когда просили для себя и лорда Слизерина разрешение на посещение тюрьмы. И что в итоге? Мы бросили все наши дела, примчались сюда, а вы говорите — маленькая ложь!

— Что поделать, — по-светски улыбнулся Малфой, с трудом удерживаясь от желания язвительно прокомментировать навязчивость министерских служащих.

Когда те узнали, куда отправляются Поттер и Малфой, они решили составить им компанию, чтобы набрать политические дивиденды. Многие высокопоставленные руководители рассудили, что при нынешней ситуации в стране неплохо бы иметь основания говорить, что они тоже участвовали в поисках крестражей.

Драко не стал их злить. Встреча с Беллой при стольких свидетелях была всё же довольно рискованной. Если чиновники задумаются, о чём на самом деле мог говорить лорд Блэк со своей тёткой… Тут, при желании, очень легко дойти до обвинения в пособничестве, учитывая наложенные юношей чары, не позволяющие посторонним услышать содержание разговора. Кто знает, до чего эти нервные индивиды додумаются? Вдруг решат, что речь в камере шла о том, как освободить из заключения последнюю оставшуюся в Азкабане женщину семейства?

Драко немного волновался о том, как Белла будет вести себя дальше. Хорошо бы, чтобы она подольше пребывала в уверенности, что отдала Чашу своему господину. Ей должно было хватить ума, чтобы понять, что тот не может говорить и действовать открыто. Но она едва всё не испортила — не сдержалась и накинулась, пусть и из лучших побуждений, на своего обожаемого «Лорда». К сожалению, понял Малфой, нельзя полностью сбрасывать со счетов возможность того, что Белла выйдет из-под контроля и так или иначе их выдаст. Что ж, тогда Драко примет меры, а сейчас надо было поскорее спровадить эту любопытную толпу.

— Господа! Нет смысла нам всем здесь торчать! — поторопил присутствующих лорд Блэк, демонстративно доставая надушенный носовой платок. Впрочем, в любом случае тюремные запахи приятными не были, и платок пригодился и тут же был использован по прямому назначению.

Министерские тоже были не в восторге от места, в котором находились, и дружно двинулись к выходу. Возле камеры Беллы остались двое охранников. Малфой надеялся, что адвокат Кларксон не забыл их договорённости и наложил заглушку. Иначе станет ясно, что разговор в этой камере пойдёт вовсе не о завещании заключенной Лестрейндж, а о подозрительном поручении Пожирательницы лорду Блэку, чтобы тот получил некий предмет из её сейфа. Заверенный магически документ не требовал свидетелей, и очень скоро гоблины Гринготтса, вежливо скалясь, выполнят распоряжение своей клиентки, где бы она сейчас ни находилась.

Драко, благоразумно пропуская вперёд основную массу чиновников, стремящихся побыстрее оставить эту юдоль печали, посмотрел на молчавшего Поттера. Тот выглядел сейчас совершенно не тем человеком, который не так давно вошёл в камеру Беллы. После Турнира трёх волшебников Гарри и так был достаточно уверен в себе и своих силах, но сейчас он казался старше, опытнее, даже жестче, и, что самое главное, стал выглядеть настолько властным, что Драко на секунду предположил, что Белла не обозналась. И слова, которые сорвались с губ Гарри, только подтверждали эту мысль:

— Литтл-Хэнглтон…

Драко понял, что в команде отца по розыску крестражей появится новый участник, по крайней мере на этапе поисков в Литтл-Хэнглтоне. Однако Поттер быстро развеял мимолётные сомнения друга. Пока ждали лодку, словно открещиваясь от судьбы нового Тёмного лорда, он заговорил, как обычный подросток:

— Рыжей Уизли облом — только она стала встречаться с Томасом, его выгнали. Гермиона слышала, что потом Джинни подцепила ещё кого-то, кажется, с Хаффлпаффа. Этот парень даже пригласил её домой — к родителям на ферму. А те держат… держали каких-то магических зверей, а после приезда рыжей они… в смысле, звери… передохли. Теперь все считают, что встречаться с Уизли — к несчастью.

Драко фыркнул. Если о таких вещах говорят обыватели, это называется сплетнями. Если высокородные лорды — политикой. У Драко тоже была забавная сплетня новость, которой он, чтобы не скучать, собирался поделиться с Гарри, когда они будут плыть в лодке. Недавно Малфой узнал, что дом и другое имущество Дамблдора перешло не единственному живому родственнику — Аберфорту Дамблдору, а адвокатской конторе «Марвин и Фелпс». За Альбусом числился огромный неуплаченный долг за защиту в суде, а брал Фелпс немало. Темпераментный Аберфорд сейчас подыскивает юриста, который поможет ему судиться с лучшей адвокатской конторой страны.

Сейчас же Драко сказал, продолжая затронутую Гарри тему:

— Вообще-то причина другая. Уизли — предатели крови, вот и всё. Но знаете, лорд Слизерин, не могу не отметить тот факт, что вы сообщили мне крайне полезную и, главное, неожиданную информацию. Ума не приложу, чтобы бы я делал, если бы не узнал такие подробности.

— Можешь смеяться, сколько хочешь, но я слежу за своей несостоявшейся невестой. Ты же знаешь, Уизли хотели мне её подсунуть, подпоив меня Амортенцией. А ещё за ней приглядывает Гермиона, просто на всякий случай.

— С её стороны это глупо, — заметил Драко. — После того как её представили как будущую леди Слизерин на праздновании твоего дня рождения у нас в мэноре, ей вообще не о чем волноваться.

— Если честно, я не ожидал такого, — сейчас Гарри заговорил совершенно серьёзно. — Твой отец не только позволил маглорождённой волшебнице присутствовать в вашем особняке, но и нормально её принял.

— Гермиона держалась вполне достойно, ничем себя не скомпрометировала. А те, кто подумал, что она в родстве с Дагворт-Грейнджерами, сами виноваты. Мы же им ничего не говорили, просто не подтверждали и не отрицали этот факт.

— Да уж… Вообще, Драко, я удивлён, что твой день рождения праздновали гораздо скромнее.

— Ну это ты у нас Мальчик-Который-Выжил выжил… — начал Драко, но Поттер рявкнул:

— Хватит уже! Эта шутка затянулась.

Драко понял, что теперь Гарри стал настоящим лордом Слизерином. Вряд ли Малфою захочется снова его подразнить.

— Помнишь, я говорил тебе, что собираюсь устроить большой приём у нас в мэноре перед началом занятий? — спросил он.

— Да, ты говорил.

— Так вот, я уже согласовал с отцом дату, осталось только отослать приглашения.

— Ты пригласишь всех, кого собирался?

— Да, всех, и даже больше. Моё объявление должны услышать как можно больше волшебников. Новости, которые я хочу сообщить, стоят внимания всей страны.

***

Пробудившийся мэнор был полон жизни и казался молодым, недавно возведённым строением. Сейчас ничего не говорило о кропотливой работе по его восстановлению, но его владельцы знали, чего им это стоило: в помещениях, скрытых от глаза посторонних, был сделан лишь косметический ремонт, но в залах, где проходил сегодняшний и предшествующие приёмы, всё блестело и сверкало новизной и богатством. Изящная мебель, купленная взамен вывезенной нечистыми на руку волшебниками, дополняла обновлённый интерьер изысканного особняка. К частью, хозяевам повезло — наглые вторженцы не успели до конца разграбить подготовить мэнор к продаже, и он закрылся, иначе восстанавливать пришлось бы намного больше.

Драко сегодня снял ярче, чем золотое шитье на его традиционном камзоле тёмного бархата. Его наряд дополняли крупные бриллиантовые запонки старинной огранки, гармонирующие с кольцом лорда, и ещё несколько менее значимых драгоценностей из семейной сокровищницы. Глаза молодого аристократа горели неуемным энтузиазмом. Юноша чувствовал радостное оживление и предвкушение от первого организованного им светского приёма такого масштаба. Но даже не это так его волновало: цель, которую он себе поставил и о которой собирался сегодня объявить, была поистине грандиозной.

Большинство приглашенных было привычно к таким мероприятиям. Затянутые в шелка и бархат дамы и безукоризненные в своих манерах джентльмены неторопливо прохаживались по сверкающему паркету Малфой-мэнора, снова ставшего одним из самых роскошных домов страны. Но там собрались и другие гости, многие из которых вряд ли бывали на раутах такого уровня, не говоря уже о тех, кто сегодня впервые в жизни примерил вечернее платье или парадный камзол.

Драко собрал всех в самом большом помещении особняка — бальном зале, хотя танцевать прямо сейчас он не планировал. Он забрался на возвышение, где обычно располагался оркестр — Малфои могли себе позволить нанимать живых музыкантов, а не просто зачаровать инструменты. Позднее будут танцы, изысканные деликатесы и всё то, без чего не обходится ни одно пафосное сборище такого уровня — уровня, обычного для Малфоев. Юноша окинул долгим взглядом присутствующих, заметивших его и замерших в ожидании. Здесь были его родные и друзья, сторонники и просто благожелательно настроенные официальные лица.

Итак, соратники. Департамент международных отношений был представлен Персивалем Уизли, лордом Пруэттом. Но для Драко Перси являлся в большей степени другом, чем полезным знакомым. Персиваля сопровождала хрупкая на вид, но не в действительности девушка — его невеста француженка Флер Делакур. Она пришла второй на заключительном этапе Турнира Трех Волшебников, который проходил без зрителей в лабиринте, наколдованном специалистами Отдела тайн где-то в глуши, чтобы никто не мог попасть туда со злым умыслом. Девушка пропустила вперёд в «упорной» борьбе только Виктора Крама. Такой удивительный результат объяснялся просто. Перси хотел порадовать невесту и в тайне от неё попросил Поттера пропустить Флёр, ведь Гарри было всё равно, каким по счёту финишировать, а Седрик был просто рад, что кошмар с Турниром наконец завершится. То ли в народ просочилась информация о том, что Чемпионы заранее распределили места, то ли интерес к Турниру, от которого уже не ждали ничего, кроме неприятностей, окончательно угас, но кроме маленькой статьи об его итогах на последней странице «Пророка», больше об этом скандальном мероприятии не было сказано ни слова. После прохождения дистанции победителя сразу же наградили, и на этом мрачная страница истории современной магической Британии была закрыта. Участники Турнира, а также все к нему причастные могли теперь вздохнуть с облегчением.

От Отдела магического правопорядка на приёме присутствовала мадам Боунс. Она прихватила за компанию племянницу. Поначалу Сьюзан чувствовала себя неловко, но потом рядом с ней какими-то судьбами оказался Невилл, и сейчас они оба оживленно беседовали.

Невилл оказался в числе приглашенных после разговора наедине, который Лонгботтом попросил ещё в Хогвартсе, когда Драко вернулся к учёбе после выписки из Мунго. Гриффиндорец церемонно принёс извинения за своё поведение и обычно не присущую ему несдержанность. Парень больше не считал Малфоя исчадием ада и порождением сил зла, напротив, он теперь пересмотрел своё отношение к «силам света». Лонгботтом был до глубины души потрясен тем, как верный сторонник директора и бабушкин единомышленник Аластор Муди пытал Драко только за то, что тот был Малфоем, сыном известного Пожирателя. Драко выслушал немного путанные объяснения Невилла и принял извинения со словами:

— Я рад, что вы решили жить своим умом, наследник Лонгботтом!

Услышав официальное титулование, Невилл спохватился и, неуклюже поклонившись, пробормотал:

— Лорд Блэк!..

Драко, глядя сейчас на Невилла, довольно улыбнулся: будущий лорд Лонгботтом будет верным сторонником для Гарри. Лорд Блэк давно привык располагать ресурсами лорда Слизерина и надеялся, что Гарри тоже научится полагаться на богатство Блэков и возможности Малфоев.

От Министерства были и ещё Седрик с отцом, или, вернее, мистер Диггори с сыном. Оба сейчас служили в Департаменте транспорта, куда Седрика приняли пару месяцев назад даже без протекции Амоса. Отличная учеба, а также то, что парень пострадал во время организованного Министерством турнира, послужило железным основанием для зачисления в штат перспективного выпускника Хогвартса. Самого Амоса перевели туда из Отдела регулирования магических популяций. Это было повышение, помогло его выступление на суде, в котором он обличал сторонников Дамблдора. Сейчас Седрик общался с помощником Перси Юджином Честертоном, и выглядели они как добрые приятели.

Был ещё сотрудник Отдела тайн, но он держался в стороне от других чиновников. Этим сотрудником оказался Снейп, который наконец ушёл из школы и сотрудничал с невыразимцами не утруждая себя — официально он работал на полставки, а на самом деле выполнял заказы по требованию и мог неделями не появляться в Министерстве. После зелья, снимающего охранные чары, он по заказу руководства самого секретного департамента начал работу над другим, не менее сложным и секретным составом. В ожидании начала мероприятия Северус вёл неторопливую беседу с Люциусом и Нарциссой, которые счастливо улыбались друг другу и радовались, что не были организаторами приёма. Сейчас Драко понимал их как никто другой.

Школа Чародейства и волшебства Хогвартс прислала директора Минерву Макгонагалл и её заместителя Филиуса Флитвика. Точнее, их пригласил Драко; оба профессора относились к нему вполне прилично, а молодому лорду предстояло ещё два года находиться в стенах школы, поэтому хитрый слизеринец решил немного подольститься и начал налаживать долгосрочные связи.

Ещё со школы были Нотт, Паркинсон, Крэбб и Гойл, но все они были больше, чем одноклассники — друзья детства останутся таковыми навсегда, даже если это не комплимент. Панси повисла на руке Тео, живо стреляя глазками по сторонам и нашёптывая своему спутнику что–то игривое, наверное, делясь впечатлениями. Друг детства наконец-то выглядел полностью расслабленным. Теперь, когда он получил внимание Паркинсон, он перестал злиться на Драко, которому настойчивая девушка прежде не давала прохода.

Винсент и Грегори были в своем репертуаре. Хотя закуски ещё не подавали, они где-то раздобыли что–то съедобное (похоже, они наведались на кухню и наладили, или, вернее, возобновили контакты с эльфами мэнора, совсем как в детстве). Но сейчас, дожёвывая свою добычу, они внимательно смотрели на Драко, и он знал, что во всём может на них положиться — сделают всё в лучшем виде, не задавая вопросов. Винс привёл свою девушку с Хаффлпаффа, с которой он до сих пор встречался. Миллисент Булстроуд постоянно была рядом, чтобы никто не обидел чувствительную девушку. Та же Панси, когда себя не сдерживала, могла оказаться настоящим символом своего факультета.

Верный друг Гарри Поттер, лорд Слизерин стоял в передних рядах и просто ждал. Он прекрасно знал, ради чего Драко сегодня собрал вместе таких непохожих волшебников. А вот Гермиона транслировала сдержанное любопытство вместе с гордостью от того, что она находится в Малфой-мэноре рядом с Гарри. Такое сочетание эмоций поистине было гремучей смесью.

Ещё двое гостей — оба светловолосые — предпочитали, пока Драко отсутствовал, затеряться в массовке на заднем плане. Ни Ксенофилиус Лавгуд, ни, тем более, Луна, не были завсегдатаями подобных мероприятий. Им хватило общения с четой Малфоев, которые, хоть и держались дружелюбно, смотрели изучающе и, казалось, всё время задавали вопрос: «А достойна ли мисс Лавгуд чести быть рядом с нашим сыном?»

— Друзья! — заговорил наконец Драко, и его голос свободно разнёсся по огромному залу. Акустика тут всегда была прекрасная. — Я бесконечно рад, что смог собрать вас сегодня в моем родном доме, в Малфой-мэноре! С каждым из вас меня связывают тёплые дружеские и деловые отношения, поэтому я очень ценю наше общение. Кроме того, я бы хотел, чтобы мои друзья и единомышленники были в хороших отношениях не только со мной, но и друг с другом. Это не только поднимает настроение, но и полезно для дела. Позвольте мне представить вас друг к другу.

Драко называл имена приглашенных, предлагая остальным поприветствовать друг друга. Он никого не забыл и сказал несколько теплых слов про каждого. Времени на это ушло совсем немного, а пользу принесло огромную — исчезла напряженность и скованность, теперь все улыбались, ведь каждому приятно услышать подтверждение своей значимости для хозяина. Только Луну Драко никак не представил, потому что это очень личное. Он не собирался предъявлять эту милую девушку общественности даже в таком узком кругу. Её отец, мистер Лавгуд, знал, как смущается от назойливого внимания Луна, и был только рад, что их фамилия не прозвучала в этом зале.

В конце Драко назвал имена крёстного, отца и матери. Сначала он хотел перечислить многочисленные научные заслуги Снейпа, непрекращающуюся борьбу Люциуса с наследием Тёмного лорда, но посмотрел на мать, про общественные достижения которой так с ходу ему ничего не пришло в голову, и сказал чуть дрогнувшим голосом:

— И ещё сегодня здесь со мной мой крёстный Северус Снейп и родители — Люциус и Нарцисса Малфой. Я их очень люблю.

Раздались аплодисменты, такие же, какими приветствовали каждое новое имя до этого. Драко получил немного времени, чтобы взять себя в руки. С детства он считал, что нельзя показывать посторонним свои слабости и подлинные чувства.

— Все вы знаете, какой непростой год у меня выдался, но также вам известно и то, чего я достиг. И мои достижения касались не только меня одного, они в конечном итоге затронули многих, — продолжал Драко с новыми силами.

На этих словах он посмотрел на большую группу волшебников, которые были обязаны лично ему своим освобождением из Азкабана. По сложившейся традиции они подчинялись Люциусу Малфою, многие годы являвшемуся их лидером, но Драко знал, что стоит ему попросить, они с радостью окажут ему любую помощь. Кроме личной благодарности, их связывали родственные отношения, как с Лестрейнджами, а также дружеские — дети многих из них были в команде Драко. Сейчас бывшие узники набрались сил, привели себя в порядок и в компании своих жён (у кого они были) бросились компенсировать нехватку светской жизни.

Были в зале и другие волшебники, на которых положительно отразились поступки Драко. Например, Седрик получил редкое лечение благодаря его помощи. Гарри тоже было за что благодарить Драко — тот вопреки желанию Дамблдора помог ему стать дееспособным, не дожидаясь совершеннолетия. Сам Драко не считал, сколько и чем он помогал Поттеру, поскольку тот был его лучшим другом и почти родственником. У Малфоев и Блэков было не принято считаться между своими.

— Но я чувствую, — голос Драко окреп, вся его фигура излучала непоколебимую уверенность в выбранном пути, — что я в силах сделать больше. У меня масса идей, а главное, есть возможности для их реализации. Я не один, я чувствую вашу поддержку, с ней я способен покорить любые высоты. Уверен, вы тоже не сомневаетесь в моих талантах. — Драко скромно улыбнулся. — Поэтому вы не удивитесь, если я скажу, что хочу превзойти достижение моего лучшего друга Гарри Поттера, лорда Слизерин. Нет, я имею в виду совсем не то, что вы подумали. Наверняка вы вспомнили, что он в годовалом возрасте смог победить одного из самых страшных волшебников этого столетия. Я прекрасно понимаю, что это достижение никто и никогда не превзойдёт. Но Гарри Поттер установил ещё один рекорд — он стал самым молодым ловцом за сто лет в Хогвартсе! — под общий смех пояснил Драко.

Он дал веселью схлынуть и продолжался уже серьёзно:

— Я не собираюсь играть в квиддич. У меня совсем другие планы, о которых я должен сказать нечто важное. Вот моё официальное заявление. Я, Драко Люциус Малфой, лорд Блэк, хочу стать самым молодым в истории министром магии! — Зал ахнул. Ободрённый такой реакцией, Драко прибавил пафоса и энтузиазма: — У меня есть потенциал и здоровые амбиции, я уже начал составлять свою предвыборную программу, проект которой я скоро представлю на всеобщее обозрение, и вы сможете с ним ознакомиться. Гарри в курсе моих планов, и он меня поддерживает.

Рита Скитер, единственная представительница прессы, выдвинулась вперёд, расталкивая других гостей, среди которых она рыскала в поисках сенсационных материалов для статей. Она была здесь на правах придворной репортёрши. Такая роль полностью устраивала эту амбициозную ведьму, которая с готовностью и по первому требованию сцеживала свой яд на указанных лордом Блэком волшебников, получая за это баснословные гонорары. Такое положение вещей полностью устраивало Риту, и она была готова к дальнейшему плодотворному сотрудничеству с главой древнейшего, благороднейшего и, самое главное, чрезвычайно влиятельного и богатого рода. А уж если она станет личным летописцем будущего министра магии… Алчный блеск глаз репортёрши показывал, что она нисколько не сомневается в возможностях молодого лорда.

Волшебники, собравшиеся сегодня в Малфой-мэноре, оживлённо загудели. Сюрприз Драко Малфоя, лорда Блэк, несомненно удался.

— Да это целая предвыборная речь, лорд Блэк! — возмущенно воскликнула директриса Макгонагалл. Но Драко видел, что её глаза улыбались, а значит, на самом деле Минерва не сердилась. И верно, та продолжила: — Посмотрите, уже собрались музыканты, а значит, хватит говорить, пора объявлять танцы!

Действительно, в зал, опасливо поглядывая на представителей знати, входили одетые в одинаковые мантии волшебники с инструментами в руках. Драко не без досады подумал, что не до конца просчитал ситуацию. Чтобы всё прошло гладко, он велел музыкантам не начинать игру, пока он об этом не распорядится, но те на всякий случай заблаговременно появились в зале и существенно сбили настрой оратора. Ну что ж, Драко только учится, а потом он, без сомнения, сможет планировать свои мероприятия гораздо лучше.

Пока молодой лорд молча размышлял, директриса Хогвартса тепло ему улыбнулась. Именно эта улыбка сделала её образ необычным и праздничным, а вовсе не длинное нарядное платье в пол.

— Драко, дорогой, у вас ещё будет масса возможностей отрепетировать свою предвыборную речь. Не забудьте, у вас впереди ещё два года учёбы. Я с радостью дам вам возможность неоднократно выступить перед учениками по поводу преобразований нашего магического общества, которое вы считаете необходимым провести. Уверена это будет прекрасной тренировкой перед настоящей политической борьбой за кресло министра.

— Благодарю, профессор. Это очень мило с вашей стороны. Но все же, прошу, потерпите ещё немного, мне нужно добавить к сказанному ещё пару слов.

***

Драко сделал знак музыкантам обождать. Не стоило начинать танцы, пока он не решит ещё один важный вопрос. От Гарри он узнал, что Макгонагалл предлагала Гермионе изучать углублённо трансфигурацию, если та ещё не решила, чем заняться после окончания Хогвартса. Тогда Гермиона могла бы занять должность преподавателя у младших курсов, и, возможно, декана Гриффиндора — Минерве было уже сложно справляться с двойной нагрузкой.

Предложение поступило девушке совсем недавно. У Драко не хватало эльфов для организации приёма даже после того, как он обратился с просьбой предоставить ненадолго своих домовиков к своим друзьям, представителям чистокровных семей. Гермиона узнала о проблеме и, желая выручить Драко, отправилась в Хогвартс, чтобы одолжить ушастых помощников. Директриса не отказала.

Гермиона воспользовалась случаем и лично передала ей и профессору Флитвику приглашения на светский приём, который устраивал Драко в Малфой-мэноре. От себя она добавила, что это не просто развлекательное мероприятие. Что именно там будет, девушка и сама не знала, но она была в курсе его значимости для Драко и Гарри. Пригласительные, написанные лично лордом Блэком, свидетельствовали о важности присутствия обоих профессоров.

Директриса Макгонагалл с радостью приняла приглашение, вызвала главу общины домовиков, чтобы распорядиться о помощи лорду Блэку. Уговорив Гермиону выпить чашечку чаю, она, не откладывая дела в долгий ящик, предложила ей трудоустройство. Вернувшись из Хогвартса, девушка поделилась своими сомнениями с Гарри. Ей нужен был совет, принимать ли это предложение, ведь для работы над проектом по переводу с парселтанга лучше всего было изучать чары и стажироваться у профессора Флитвика. Гермиона уже провела предварительную подготовку, ей даже пришлось отказаться от значка старосты, чтобы хватило времени на исследования. Гарри посоветовал не торопиться с решением и пока ничего не обещать Минерве. Он предполагал, что в самое ближайшее время Гермиона без труда сможет определиться, чем ей заняться после выпуска.

А Драко больше всего сейчас не хотел недоразумений. Поскольку он уже давно придумал роль, которую следовало играть Гермионе в будущем, он подобрал для неё потрясающее занятие, сколь интересное, столь и сложное. Если Драко действительно собирался воспользоваться её услугами в будущем, сейчас ему предстояло сделать целеустремленной девушке деловое предложение, от которого она не сможет отказаться.

Драко ясно видел будущее Гермионы Поттер, урождённой Грейнджер. Он понял, что ему нужна именно она, ещё когда Долорес Амбридж работала на Фаджа. Жаба Долли, крайне мерзкое создание, была умной, беспринципной и обладала бульдожьей хваткой, поэтому была очень полезна своему работодателю. Гриффиндорка Грейнджер, конечно, не будет делать людям гадости, но это и не потребуется. Драко будет достаточно других полезных качеств Гермионы. Помимо острого ума, настойчивости и работоспособности, девушка обладала поистине уникальным талантом добираться до сути вещей, не пугаясь сложности задачи.

За время близкого знакомства Драко укрепился в мысли, что Гермиона Грейнджер — идеальный кандидат, и теперь перед внутренним взором представала молодая и амбициозная заместительница министра магической Британии. Малфой не сомневался, что и сама Гермиона хотела бы ей стать, а значит, ей придётся отказаться ради этого от предложения Макгонагалл. Не исключено, что в таком случае Минерва обидится, если девушка успеет ответить ей согласием. Значит, пора объявить о своих намерениях.

— Итак, теперь вы знаете о моих планах, — заговорил Драко. — Не сомневаюсь, что друзья поддержат меня в моих начинаниях, ведь мне будут нужны талантливые волшебники, чтобы проводить мои решения в жизнь, занимая важные должности в Министерстве и ключевые посты в правительстве. Конечно, сейчас ещё рано делать назначения, за исключением одного конкретного случая, поэтому я заранее предлагаю должность своего заместителя, то есть заместителя министра… — Драко сделал эффектную паузу, — мисс Гермионе Грейнджер, в будущем леди Слизерин. Надеюсь, Гермиона, ты примешь моё предложение, даже если тебе уже поступили другие.

Гермиона встрепенулась, как птичка, которая хочет взлететь, оглянулась на Гарри, словно спрашивая у него разрешения, и кивнула, судорожно сглотнув от волнения. Поттер ответил ей непонимающим взглядом, он не сообразил, что его девушка собирается стать настоящей леди Слизерин, которая в силу статуса отвергает феминизм и готова принимать не только поддержку будущего супруга, но и необходимость спрашивать у него разрешение. Тогда Гермиона собралась с духом и твёрдым голосом заявила:

— Драко Люциус Малфой… лорд Блэк… Я согласна!

По залу пронёсся вздох — то ли завидовали, то ли были рады за девушку. Момент был очень торжественным, пока гриффиндорка не сказала голосом, которым она разбирала домашние задание:

— Драко, мы могли бы пройтись по пунктам твоей предвыборной программы после приёма или даже прямо сейчас, думаю, тут найдётся какой-нибудь тихий уголок. Ты же понимаешь, мне просто необходимо знать, всё ли меня в ней устроит. Я же не могу быть заместителем министра, если не одобряю его предвыборную программу…

Это прозвучало столь буднично и настолько не соответствовало общей торжественности мероприятия, что Гарри дернул её за руку, зная, что если она разойдётся, ничто её уже не остановит. В такие моменты Гермиона увлекалась настолько, что теряла связь с реальностью. Драко, опасаясь, что его будущий зам проигнорирует предостережение Поттера, дал наконец долгожданный знак музыкантам.

Заиграла музыка. Зал пришёл в движение, всем хотелось выплеснуть эмоции в танце. Драко не пришлось разыскивать Луну, она оказалась рядом практически в тот момент, когда он о ней подумал. Девушка в летящем серебристом платье, выбранном Нарциссой, была чудо как хороша. Луна всегда знала, чего от неё ждёт Драко, и как ей лучше поступить, чтобы он был доволен. Это не могло не наводить Драко на мысль о её необычных даже для волшебников способностях, но в отличие от способностей Гермионы, он не собирался использовать их ради выгоды. Луну он оставлял себе, и только себе.

Драко подал девушке руку. Он собирался насладиться сегодняшним вечером, каждой его минутой, и танцы и общение с Луной были важной частью его триумфа, но уже не в первый раз ход его идеально спланированного приёма нарушился. Как будто из ниоткуда появился адвокат Кларксон и кашлянул, привлекая внимание. Десмонд не был в числе гостей, так как находился в Малфой-мэноре по работе, которой у них с лордом Блэком было немало. Со временем адвокат начал выполнять для Драко поручения, не связанные непосредственно с юридическими услугами. Это случилось потому, что Кларксон хорошо работал, держал язык за зубами и на него всегда можно было положиться. Со временем Драко планировал расширять полномочия Кларксона.

Драко с досадой посмотрел на Десмонда, но тот не стушевался. Он делал знаки, показывая, что есть серьёзный разговор.

— Луна… — неуверенно начал Малфой.

— Ничего, Драко, — мягко улыбнулась девушка. — Я буду ждать тебя, сколько нужно.

Драко просиял. Почему–то он почувствовал, что это сказано не только о сегодняшнем вечере. Благодарно улыбнувшись Луне, он повёл Кларксона в кабинет отца, лорд Малфой позволял сыну пользоваться им при необходимости, настроив соответствующим образом чары особняка. Юноша уселся за стол Люциуса, абсолютно пустой, поскольку лорд Малфой никогда не оставлял важные бумаги без присмотра и приучил к этому сына.

Драко пригласил Десмонда занять место напротив. Прежде чем сесть, адвокат завозился, доставая тугой свиток пергамента из кармана мантии.

— Мне действительно жаль, лорд Блэк, что приходится вас беспокоить в такой момент… — смущённо пробормотал он.

— Пустяки, — отрезал Драко.

Он совсем не выглядел недовольным. Наоборот, юноша был в предвкушении — интриги, планы, новые альянсы — это то, ради чего стоило жить.

— Ну что ж, Десмонд, показывай, что там у тебя! Мне не терпится заняться делом.

Глава 84. Звезды над мэнором. Часть 2

Драко, Люциус и Снейп расположились за столиком в саду и расслабленно смотрели на загорающиеся звезды. Мантии остались дома, августовский вечер был настолько тёплым, что они скинули даже сюртуки и остались в брюках и рубашках.

Плетеные кресла сгрудились вокруг маленького столика, на котором из всего угощения присутствовал только графин с тёмной жидкостью. Драко пытался угадать, что там. Если вино, тогда бы он тоже выпил, но жидкость даже в темноте была на вид слишком вязкая и маслянистая, похоже, напиток мог оказаться для него слишком крепким. Да и то, с каким удовольствием его потягивал крёстный, намекало на слишком высокий градус. Бокал, который Северус держал в руке, был трансфигурированный, поэтому по его форме Драко, тонкий знаток сервировки, тоже не мог понять природу алкоголя.

Пить такое Драко пока не отваживался, даже если взрослые не сделают ему замечание. Вернее, выговор закатит крёстный, отец просто скажет что-нибудь ехидное, но это ещё хуже. Люциус весь вечер, пока они тут сидели, упражнялся в остроумии. Вот, например, он, не стесняясь уже ушедшего Поттера, с усмешкой прокомментировал планы Драко стать министром. Он назвал сына лордом Блэкмейлом /шантаж — англ. blackmail/ и спросил, как, если не шантажом, лорд Блэк собирается осуществлять свои планы, если умудрился уже сейчас настроить против себя Огдена, связавшись с его конкурентом Пайком, Шафика из Визенгамота и ещё ряд довольно влиятельных волшебников.

Похоже, Люциус намекал, что в курсе не совсем честных, или, вернее, совсем нечестных схем, которые проворачивал Драко. Странно, сам-то лорд Малфой явно не брезговал подобным.

Вообще отец не выглядел особенно удивлённым новостью, хотя Драко прямо не сообщал о своих планах. Люциус или обладал сверхъестественной интуицией, или просто пользовался стекающейся к нему информацией, на основании которой он умело делал правильные выводы. А может, просто подслушал разговоры сына, которые тот вёл в мэноре. Из-за подготовки к приёму Драко практически всё время проводил там, к тому же, ему хотелось подольше побыть рядом с родителями.

Драко решил, что он теперь будет накладывать заглушающие чары, чтобы обеспечить себе конфиденциальность. Всё-таки это особняк лорда Малфоя, а не его сына лорда Блэка. А значит, возможности у Люциуса узнать о происходящем в своём собственном доме намного больше, даже не прибегая к прямому прослушиванию. Ну что ж, Драко понимал, что сам виноват, раз не позаботился об этом прежде. А если сказать, что Люциусу не следовало подслушивать и вообще совать нос в чужие дела, тот просто его высмеет.

Но в общем и целом, Драко пришлось признать правоту отца, который такие вещи воспринимал на каком-то сверхъестественном уровне. Проведя столько лет в заключении, он за считанные недели сумел не только разобраться в текущей политической обстановке, но опять становился влиятельным игроком.

Но всё же лорд Блэк был уверен, что сможет контролировать ситуацию. Он ещё придумает, как лучше поступить, чтобы всё исправить, — или найдёт подход к Огдену, или будет пробовать заручиться поддержкой других, не менее влиятельных волшебников, с которыми он раньше не имел дела. Наверняка удастся отыскать то, чем он сможет их зацепить и нащупать общие точки соприкосновения. Такой вариант был даже предпочтительнее в долгосрочной перспективе.

Пока шла такая односторонняя беседа, в которой Люциус хлестал Драко, указывая ему на его ошибки на политической арене, Гарри сидел тихо и помалкивал. Если он и прислушивался к разговору, то ничем этого не показывал. Казалась, он глубоко погружён в свои размышления. Драко знал, о чём он думает. Поттер теперь хотел собрать все Дары смерти. «Лишним не будет, — сказал он. — Дел много, врагов тоже хватает, пригодится».

Поттер остался после приёма, чтобы поговорить с Люциусом и Северусом насчёт поисков в Литтл-Хэнглтоне. Сразу перейти к делу не получилось, поэтому он подождал, пока лорд Малфой проведёт с сыном воспитательную беседу. А потом положил на стол длинную волшебную палочку из сероватой древесины. Её шишковатая рукоять блеснула в неярком свете из окон особняка, где ещё не погасили полную иллюминацию.

Люциус подался вперёд, делая стойку, как породистая гончая. Его ноздри раздувались от нетерпения, а пальцы вцепились в край столика.

— Это то, о чём я думаю? — спросил он, не сводя глаз с артефакта.

Ему никто не ответил, лишь Северус кивнул, подтверждая догадки друга. Он взмахнул палочкой, и на пустом столике появился тот самый графинчик. Вероятно, без него нельзя было переварить такую важную информацию.

Наконец Люциус отмер и начал приходить в себя.

— Итак, лорд Слизерин, Бузинная палочка теперь у вас. И почему я не удивлён? — медленно проговорил он.

С недавних времен Поттера было не так-то легко смутить, но сейчас он смешался.

— Как вы узнали? Вам сказал Драко?

Драко поморщился. Догадливость отца поразила не только Поттера, но и его. Друзья договорились не предупреждать Люциуса заранее, и за несколько дней до приёма вместе решили, чем можно было поделиться с руководителем группы по уничтожению крестражей. Нужно было сказать достаточно, чтобы заинтересовать лорда Малфоя, обрисовав выгоды, которые получит лично он и его команда. Не мешало также показать, что Люциусу доверяют, но в то же время, несмотря на то, что он отец Драко, нельзя было дать ему слишком много информации, например, о том, как палочка попала в руки Гарри.

***

Гарри не сразу заметил, что у него появилась новая палочка. После победы над Дамблдором он спрятал свою палочку с пером феникса в карман мантии и ушёл в замок. Потом стал колдовать, потянулся за привычным инструментом, а в руке оказалась эта, длинная, узловатая, непривычно тяжелая. И так же тяжелы были воспоминания о том, в чьих руках он видел её в последний раз.

Гарри удивился, почему власти не ищут её, но оказалось, что официальная палочка Альбуса была при нём, спрятанная в рукаве. Правда, осмотр показал, что из неё не колдовали, но специалисты сошлись во мнении, что Дамблдор сумел каким-то образом заблокировать запись выпущенных заклинаний. Ведь купол, которым Дамблдор огородил поле битвы с Поттером, был наколдован именно палочкой, а не специальным артефактом, это смогли точно определить.

Наверное, если бы целью следствия было детально восстановить ход событий, нашлись бы свидетели, видевшие в руках Дамблдора в начале поединка другую палочку, но на самом деле это никого не волновало. Министерство и Аврорат в частности снова оказались в эпицентре скандала из-за того, что очередной этап Турнира был полон опасностей. Единственным, что занимало официальных лиц, было как переложить вину с себя на кого-нибудь другого, а вовсе не выяснение правды.

У Гарри всё же хватило ума не сообщать о палочке Дамблдора властям. Первой его мыслью было сломать палочку Альбуса о колено и выкинуть обломки в Чёрное озеро, потому что он не хотел иметь ничего общего ни с ненавистным директором, ни с его наследием. От необдуманных действий его удержала мысль, что неожиданное появление палочки может иметь какой-то скрытый смысл.

Гарри честно попытался разобраться сам, но ничего не понял. Он хотел выяснить, почему эта палочка не оказалась у него сразу после смерти Альбуса. Если ему было суждено получить её по праву победителя, было бы логично, чтобы это произошло ещё на берегу озера, сразу после сражения. Но что делать с палочкой, он не знал и посоветовался с Гермионой. Она внимательно выслушала своего парня и очень неоригинально сказала, что ей нужно в библиотеку. Школьная её не устроила, девушка сказала, что ей нужно на Гриммо. Драко тогда ничем не мог помочь, так как был в больнице. В ожидании выписки хозяина Блэк-хауса Поттер спрятал палочку в Слизерин-холле, где она находилась вплоть до нынешнего момента, потому что теперь эту палочку он не отдал бы никому ни при каких обстоятельствах.

Когда Драко смог дать Гермионе доступ к семейной библиотеке, она после тщательных поисков нашла там упоминание о палочке, раньше принадлежавшей Дамблдору. Бузинная палочка — именно она попала Гарри в руки — оказалась одним из Даров смерти. По легенде, тот, кто соберёт все три Дара смерти, станет её Повелителем. Но Гермиона не была бы собой, если бы ограничилась только детскими сказками. Найдя подтверждение существования Бузинной палочки в других источниках, она срочно созвала совет, на котором поделилась с Гарри и Драко своими выводами. Ей первой пришла в голову мысль, что в дополнение к мантии-невидимке Поттеров и Бузинной палочке, Гарри для полного комплекта не хватает только Воскрешающего камня.

Поттер, конечно, был удивлён, но сначала не придал палочке большого значения, несмотря на её громкое прошлое. Но Драко, который уже привык к тому, что в его распоряжении оказывались самые выдающиеся и могущественные артефакты, убедил друга, что нужно постараться найти камень, чтобы Поттер смог стать полноценным Повелителем смерти. Тем более для этого не придётся проводить долгие поиски, ведь Воскрешающий камень был в кольце, упомянутом Беллой.

Пожирательница прямо сказала об этом при личной встрече, радуясь тому, что её господин вернулся и, собрав вместе бесценные предметы, снова вернёт себе могущество. Оставалось только разыскать кольцо в Литтл-Хэнглтоне, а потом без вреда для легендарного артефакта удалить опасную начинку. Люциус, который и так занимался крестражами, мог помочь с поисками, а Северус — с очищением камня.

Оба друга понимали: это только кажется, что со смертью Дамблдора у них не осталось врагов. Им нужно быть во всеоружии, чтобы защищать себя, свои семьи и свой род. Пример Драко показал, что нельзя разбрасываться семейными реликвиями, которые помогут если не им, то потомкам, на это намекал Эквилибриум.

Поттер согласился без колебаний. Теперь он считал, что с Бузинной палочкой получилось удачно. Если бы она попала к Гарри сразу после победы над директором, он мог её выкинуть или даже передать аврорам, а теперь он всё обдумал, успокоился и понял настоящую ценность доставшегося ему предмета. Конечно, было сложно даже предположить, что на самом деле может Повелитель смерти, ведь в реальности ещё не было волшебника, который бы им стал, и этот факт был бы подтверждён документальным свидетельством. Когда Гермиона исследовала этот вопрос, она понятия не имела о том, что Воскрешающий камень может быть найден очень скоро. Гарри и Драко пока не собирались полностью посвящать её во все свои дела, поэтому её интерес лежал больше в теоретической области.

Кстати, Гермиона во время работы в библиотеке прояснила вопрос, который не давал покоя Поттеру. К концу поединка с Дамблдором он уже понимал, что не справится со своим врагом, поэтому поражение Альбуса оказалось для Гарри приятной, но непонятной неожиданностью. Он многое бы дал, чтобы хоть немного разобраться в случившемся, поэтому был рад, что подруга заодно решила найти ответ и на эту загадку.

После чтения пары специфических книг Гермиона пришла к выводу, что необходимость удерживать своей магией купол серьёзно понизила уровень силы Дамблдора. Без этого нож Гарри никогда бы не причинил старому волшебнику непоправимый урон.

***

Лорд Малфой, едва узнал, чего хочет Гарри, тут же включился в обсуждение, как всё лучше устроить. Он тоже знал о кольце — как и Белла, он, будучи Правой рукой Лорда, пользовался его доверием, иначе не получил бы крестраж-дневник.

— Гарри заслужил Бузинную палочку не только потому, что победил бывшего владельца, а ещё и потому, что он из рода Поттер, а Поттеры — дальние потомки одного из братьев Певерелл. А если он унаследует и Воскрешающий камень, то это будет только справедливо, — подумав, выдал лорд Малфой своё заключение.

В его голосе сквозило такое уважение, что Драко невольно задумался, не переносит ли Люциус на Гарри своё почтение к Тёмному лорду. С другой стороны, все прекрасно понимали, сколь велика роль Гарри в освобождении Люциуса и других пожирателей. При жизни Альбуса они бы никогда не покинули Азкабан.

Впрочем, почти фанатичное почитание своего кумира было присуще не только лорду Малфою. Домовик Кричер завёл себе пантеон небожителей, куда уже входили Драко и Северус. Теперь туда попал Люциус, отец хозяина, настолько чистокровный и богатый, насколько возможно, причём старого слугу совсем не останавливало, что он давно знал мужа Нарциссы и прежде не испытывал к нему такого пиетета.

Теперь, по словам старого ворчуна, всё было иначе, ведь род Блэк не только не прервался, но и обновился с вхождением туда Драко в качестве главы, а отца главы рода надо почитать вдвойне. Посещения Люциусом Блэк-хауса сводилось Кричером к бесконечным речам о величии чистокровных родов, и, если бы портрет Вальбурги не приводил домовика в чувство, тот своей занудливостью склонил бы хозяев к идеям Дамблдора о всеобщем равенстве и братстве о равенстве всех волшебников независимо от чистоты крови. Оставалось только радоваться, что Добби, который уже многому научился, но всё равно постоянно нервировал Гарри, всё это время безвылазно сидел в подземельях и вылизывал Слизерин-холл.

Говорили о поисках в основном Драко и лорд Малфой, Гарри и Снейп лишь иногда вставляли реплики. Конечно, нельзя было решить всё сразу, но была достигнута договорённость о сотрудничестве в поисках перстня Гонтов, в который и был вставлен Воскрешающий камень. Лорд Малфой предусмотрительно ничего заранее не потребовал, он прекрасно знал, что так он получит гораздо больше. Люциус не хуже своего сына видел перспективы того, что их альянс получит в своё распоряжение невиданную силу, и сразу согласился участвовать. Северус дал себя поуговаривать, но тоже не стал их долго томить и дал своё принципиальное согласие. Драко не сомневался, что крёстному будет интересно исследовать Воскрешающий камень прежде всего с научной точки зрения. Нет нужды говорить, что эти поиски решено было вести в обстановке строжайшей секретности. По разным причинам.

Поттеру давно пора было возвращаться, потому что он должен был проводить Гермиону. У него появилась своя комната не только в Блэк-хаусе, но и в Малфой-мэноре, но оставить там Гермиону он не мог. И дело было не только в её родителях, с которыми Гарри познакомился и которым он понравился. В консервативном обществе магической Британии репутацию будущей леди Слизерин следовало поддерживать неукоснительно. Даже если между ними ничего не будет, оставаться наедине на ночь в одной комнате было нельзя, а Нарцисса в своем гостеприимстве ещё не дошла до того, чтобы выделять комнату ещё и подруге Гарри.

Поттер ушёл, Ксенофилиус давно забрал Луну, и Драко мог ещё побыть с отцом и крёстным. Постепенно в особняке гасли огни, бальный зал опустел, и немногочисленные оставшиеся гости под присмотром Нарциссы заняли несколько просторных комнат рядом с ним. Вечер был просто шикарный, на душе было спокойно после хорошо сделанной работы, и Драко чувствовал, что сейчас он очень близок к тому, что называют счастьем.

Не успел Драко насладиться моментом, как отец насмешливо спросил:

— Если хочешь стать министром, зачем испортил отношения с Верховным чародеем Огденом, когда связался с Пайком? Такими союзниками, как Тибериус, не разбрасываются.

Драко счёл этот вопрос риторическим и промолчал. Сегодня Люциус уже ставил это ему в вину. Стало досадно, что отец продолжает в том же духе, хотя они могли использовать представившуюся возможность, чтобы отдохнуть и пообщаться, ведь скоро Драко уедет на учёбу.

— Я уже уладил всё за тебя с Шафиком, — вдруг сказал Люциус. — С Огденом тоже есть подвижки. Ты наворотил дел, но это ничего, я возьму на себя твои проблемы и постараюсь их решить, пока ты будешь в Хогвартсе. Не думай, что это просто так. За мою помощь будущий министр будет мне должен.

— Кто бы сомневался… — простонал Драко, а Северус сказал: — Вот теперь я узнаю тебя, а то начал…

— Я ещё и не начинал, а вот сейчас начну. Я все твои долги помню, Драко Люциус Малфой. С трёх лет, когда твой первый магический выброс разнёс гостиную. Ущерб был почти полтысячи галеонов! Да и потом ты недёшево нам обходился, но это ничего, иметь сто́ящего наследника — дорогое удовольствие.

Все рассмеялись, и напряжение сошло на нет. Чувствовалось, что Люциус говорит о долге будущего министра не всерьёз. Почти не всерьёз. Вскоре беседа потекла в другом направлении. Как практически всегда в последнее время, разговор зашёл о крестражах. Драко спросил:

— Не пора ли представить общественности чашу, которую отдала Белла? Я, между прочим, едва не надорвался, чтобы получить её. Сначала пришлось убеждать Гарри, чтобы он изображал Лорда, а потом я битый час втолковывал маминой сестрице, как ей себя вести. Я до сих пор не уверен в её молчании, может, нужно поскорее разобраться с её предметом и забрать его из банка, пока она не передумала и не отозвала доверенность?

— Нет, наш план не изменился. Сначала мы очистили медальон Слизерина, затем идёт серия статей Скитер…

— О том, как проходят будни искателей сокровищ…. то есть крестражей, — сострил Снейп. Не вино, однозначно, у него в бокале плескалась что-то гораздо крепче.

Лорд Малфой одарил его пронзительным взглядом, который чувствовался даже в сгущающемся мраке, и продолжал, как ни в чём не бывало:

— Итак, серия статей о том, как шли поиски, чего нам это стоило, как мы добывали необходимые сведения, чтобы никто не ждал от нас быстрых результатов в поисках следующего крестража. А потом обстоятельства могут измениться, ведь Фадж не вечно будет торчать в своём кресле. Не пойму, — чуть раздражённо добавил он, — для чего я опять это повторяю? Мы ведь всё это уже неоднократно обсудили. Если только у тебя, Северус, в программе развлечений на сегодня, помимо огневиски, первым пунктом не стоит дразнить меня.

— Ну, можно ещё что-нибудь добавить к твоему плану, — откликнулся Снейп. Его хитрый голос показывал, что он действительно с удовольствием подкалывает друга. — Пусть Скитер напишет специальный репортаж о каждом члене команде. Представь, как ты тогда сможешь растянуть время?

Драко фыркнул, а отец милостиво разрешил:

— Хм. Продолжай.

— Так вот, можно написать, как Лестрейнджи кропотливо работают со старинными манускриптами, как они обмениваются между собой полученными знаниями, как потом вся группа освобожденных волшебников обсуждает и намечает план действий… В другой статье можно показать тренировки по наложению сложных чар. В этом нет равных Нотту…

— Тогда уже писать про тренировки, как мистер Крэбб держит себя в форме по части боевой магии, — пошутил Драко. От Винсента он точно знал, чем занят Крэбб-старший в свободное время. Сказал он это негромко, может, поэтому отец с крёстным ничего не ответили?

— Это нужно печатать регулярно, чтобы обыватели знали, что работа кипит, — между тем назидательно продолжал Люциус. — Все мы должны понимать, как важна правильная подача материала при отсутствии новых найденных крестражей. Но часто находить их нельзя, не хватало ещё, чтобы мы быстро всё закончили, тогда нас можно отправлять назад, в Азкабан. — Лорд Малфой, несмотря на тёплый вечер, поёжился. — Поэтому просто необходимо, чтобы в каждой публикации повторялась мысль, что только мы, бывшие приверженцы Тёмного Лорда, способны избавить страну от этой скрытой опасности. У каждого жителя магической Британии должно сложиться впечатление, что каждую минуту жизни на свободе мы посвящаем борьбе с наследием нашего бывшего предводителя, поэтому мы незаменимы и ещё долго будем нужны.

— Всегда! — невпопад сказал Северус и налил себе ещё огневиски.

Магическая клятва Люциуса была самая строгая по сравнению с его соратниками. Лорду Малфою приходилось быть максимально осторожным не только в делах, но и в формулировках. К счастью, сотрудники Отдела тайн, хотя и знали о крестражах больше других, всё же не имели полного представления о способах поиска и уничтожения найденных предметов, поэтому в клятве Пожирателей больше пунктов было о том, чего те не могут делать, чем о том, как им надлежит поступать.

Министерство больше волновало, чтобы эти неблагонадёжные господа поклялись не пытаться вернуть Неназываемого или свергнуть существующую власть самостоятельно. Фаджу в голову не пришло потребовать, чтобы освобождённые заключённые обещали не тянуть книзла за хвост. От них потребовали просто демонстрировать время от времени результат. Недавно предъявленный общественности медальон Слизерина, из которого удалили крестраж, показал, что клятву они соблюдают, а славословие Скитер давало гарантии, что так будет и впредь. В этом и заключался план Люциуса, одобренный Драко и Северусом и с радостью принятый командой лорда Малфоя.

— Белла крайне ненадёжна, за ней надо присматривать. Не хотелось бы, чтобы она свела на нет все усилия Драко по налаживанию союза с лордом Слизерином и нашему усилению. У меня остались контакты в Азкабане среди надзирателей, я этим скоро займусь, — по-деловому проговорил лорд Малфой.

Немного постаревший, но всё такой же сильный, не только телом, но и духом, Люциус Малфой был верен себе: Малфоям достаётся только самое лучшее. Они с Нарциссой по-прежнему представляли собой прекрасную пару, оба красивые и до сих пор друг в друга влюблённые. Как жаль, что потеряно столько лет!

Повисло молчание. Драко, глядя на отца, вдруг ощутил острое, почти нестерпимое желание, чтобы отец заметил его, Драко, а не лорда Блэка. Похвалил бы по–настоящему, как сына, а не мимоходом, как будто нехотя, но Люциус молчал. Крёстный, которому не потребовалось применять свой дар легилимента, потому что он за эти годы научился понимать Драко ничуть не хуже, чем он сам, а может, и лучше, предложил другу… нет, не похвалить, а оценить достижения лорда Блэка.

— Люциус, союз Малфоев, Блэков и Слизеринов возник только благодаря твоему сыну. Не ошибусь, если скажу, что этот альянс сейчас самый влиятельный в стране. Драко прекрасно усвоил твои уроки и теперь замечательно справляется.

Драко почему-то обиделся, может, он хотел, чтобы отец по собственной инициативе признал его достижения? Тогда бы было понятно, что Люциус его действительно ценит.

— Ерунда, — вместо этого ответил Драко небрежно. — Мне не нужны такие глупости, я и так прекрасно знаю, чего достиг.

А про себя Драко подумал, что он ни за что не скажет вслух, особенно сейчас, что он по-прежнему ждёт от отца одобрения, ведь он уже взрослый, лорд, а то, что хочется… Ничего не поделаешь, ему придётся обойтись.

Люциус вдруг сказал будничным тоном:

— Драко, посмотри вон туда.

Высоко в небе, чистом от облаков, тускло мерцало большое скопление звёзд. Драко стало обидно, что отец так нарочито сменил тему.

— В Азкабане каждую ночь все эти годы, я, лежа в камере, смотрел сквозь оконную решетку на созвездие Дракона. — Голос Люциуса звучал размеренно. — Красивая вереница звёзд, хотя они и не очень яркие. К счастью, его видно практически постоянно, если только небо не закрыто тучами. Я, глядя на него, разговаривал с тобой, Драко. Представлял, что ты рядом, давал тебе советы, утешал. Я сходил с ума от того, что ты совсем один, вдали от нас с матерью, и что это моя вина.

— Я был не один, а с Северусом, — пробормотал Драко. Он был обескуражен, смущён и совершенно не ожидал таких откровений.

— Но я также знал и то, что ты мой сын, — не отвечая на реплику Драко, продолжил Люциус. — Мой сын, моя плоть и кровь, и он не сдастся, он будет делать всё, что в его силах, чтобы не посрамить род Малфой и быть достойным своих предков. И ты меня не разочаровал, Драко, ты справился. Я очень тобой горжусь.

Лицо Драко полыхнуло, как будто он всё-таки выпил из графинчика. Он подумал, что в такой момент надо сказать что-нибудь подобающее, и подобрать слова не хуже, чем у отца, но не смог — от волнения у юноши просто перехватило горло. Но говорить не понадобилось.

— Драко, подойди, — попросил отец необычно мягким голосом. Так он разговаривал с Драко, когда тот был совсем маленьким.

Драко поднялся и неуверенно подошёл. Лицо отца в темноте не было видно, только светлым пятном выделялись его рассыпанные по плечам волосы. Драко очень не хотелось ожидать подвоха, но он не исключал, что отец всё-таки подшутит над ним, и тогда ему будет обидно вдвойне.

Скрипнуло плетёное кресло. Люциус поднялся и, не говоря ни слова, заключил Драко в крепкие объятия, обдавав его знакомым с детства запахом парфюма. Северус, непривычно расслабленный и довольный жизнью, налил себе ещё из графинчика, звякая стеклом стакана.

— Мерлин, какая трогательная сцена! — насмешливо сказал он. — Всё, хватит обниматься, ещё успеете. С таким сыном, Люциус, ты можешь забыть об Азкабане, если что, он снова тебя оттуда вытащит. Всё, шучу, — поспешно добавил он, увидев, что лорд Малфой, выпустив сына из объятий, развернулся и грозно двинулся к нему. — Драко, я за тебя проголосую!

— Это не шутки, — сердито сказал Люциус, нависнув над Снейпом. — Я совершенно серьёзен, я действительно сказал то, что имею в виду, и могу повторить. — Он вновь повернулся к сыну, взволнованно блестя глазами в темноте. — Драко Люциус Малфой, сын, мы с мамой очень тебя любим и гордимся тобой.

Драко никак не ожидал услышать дважды за вечер, что отец им гордится. А уж о том, что он его любит, в последний раз было сказано, когда Драко было лет пять. Из головы юного лорда окончательно вылетели мысли о мести, политических альянсах и честолюбивых планах. Всё это обязательно будет, но потом, а сейчас Драко Малфой был просто сыном, которому все эти годы очень недоставало отца. Оставшееся дни до конца каникул он обязательно проведёт с семьёй, в родном доме, над которым светят звёзды.

Конец истории.

Content

Драко наносит ответный удар

Глава 1. В Норе

Глава 2. Кто выпустил тролля?

Глава 3. Голова, два уха

Глава 4. О вреде парселтанга

Глава 5. Дядя из Азкабана

Глава 6. Морсмордре

Глава 7. Просто Гарри

Глава 8. Дипломатия

Глава 9. Дипломатия Максима

Глава 10. Хмурый сентябрь

Глава 11. Гринготтс

Глава 12. Сердце Блэков

Глава 13. Белая лилия

Глава 14. Проба сил

Глава 15. Партнер

Глава 16. Белый хорек

Глава 17. Учитель ЗОТИ

Глава 18. Список мести

Глава 19. Свидетель

Глава 20. Лорд Блэк

Глава 21. Начало положено

Глава 22. Принц Слизерина

Глава 23. Прощай, Нора!

Глава 24. Сливовая мантия

Глава 25. Дебют

Глава 26. Первая победа

Глава 27. Удар на опережение

Глава 28. Пророчество

Глава 29. Наследник Слизерина

Глава 30. Фадж атакует

Глава 31. Политика

Глава 32. Генеральный инспектор

Глава 33. Радуйтесь

Глава 34. Двойной удар

Глава 35. Гости на пороге

Глава 36. Кубок Огня

Глава 37. Чемпион

Глава 38. Добби

Глава 39. Самайн против Хэллоуина

Глава 40. Ритуал

Глава 41. Экстренное заседание. Часть 1

Глава 42. Экстренное заседание. Часть 2

Глава 43. Арест

Глава 44. Аврорат

Глава 45. Эквилибриум. Часть 1

Глава 46. Эквилибриум. Часть 2

Глава 47. Свободная пресса

Глава 48. Путь к власти

Глава 49. Азкабан

Глава 50. Предатели крови

Глава 51. Энтомология

Глава 52. Тень лорда

Глава 53. Белый колдун

Глава 54. Гризельда Марчбэнкс. Часть 1

Глава 55. Гризельда Марчбэнкс. Часть 2

Глава 56. Рыцари Вальбурги

Глава 57. Драконы. Часть 1

Глава 58. Драконы. Часть 2

Глава 59. Испытание. Часть 1

Глава 60. Испытание. Часть 2

Глава 61. Спасение

Глава 62. Дыра

Глава 63. Стратегия

Глава 64. Суд

Глава 65. Бал

Глава 66. Последние приготовления

Глава 67. Конец эпохи. Часть 1

Глава 68. Конец эпохи. Часть 2

Глава 69. Признание

Глава 70. Паук и его паутина

Глава 71. Взрослые игры

Глава 72. Совет Чемпионов

Глава 73. Русалки. Часть 1

Глава 74. Русалки. Часть 2

Глава 75. Лабиринт

Глава 76. Выход из лабиринта. Часть 1

Глава 77. Выход из лабиринта. Часть 2

Глава 78. Крестражи

Глава 79. Последние из Уизли

Глава 80. Цветок для Перси

Глава 81. Узники Азкабана

Глава 82. Полная чаша

Глава 83. Звезды над мэнором. Часть 1

Глава 84. Звезды над мэнором. Часть 2