Огненная Любовь

Ведьма в академии магии. Корона императора

Глава 1: Чистейшая ложь

Стоя у подоконника, я читала наговор полной тишины. Он появился в гримуаре сегодня утром. Как и прежде, о новых открывшихся страницах я узнавала, просто проснувшись. Каждая строчка отпечаталась в моей памяти, но гораздо больше мне нравилось видеть текст бабушкиных записей перед собой.

Кроме самих наговоров там имелись и заметки на полях, и вот они так легко в памяти не всплывали. Только если их вызывала какая-то ассоциация.

За окном неспешно опускались на землю белоснежные крупные хлопья. Молчаливые деревья с давно опавшими листьями стояли под тонкой вуалью снега, будто завороженные тишиной. Глядя за окно на белое нетронутое полотно природы, я ощущала умиротворение, но ровно до того момента, пока моя дверь не распахнулась без стука.

Даже не оборачиваясь, я уже наперед знала, что так беспардонно ко мне врывается только Пелин.

– К тебе там пришли, – усмехнулся он необычно зло.

Я даже обернулась, взглянув на него с непониманием. Ко мне сюда прийти мог разве что только ветер. Никто не знал, где именно находится особняк, снятый Калианом.

– Это шутка? – усомнилась я в правдивости его слов.

– Тиана, не трать мое время. Я сказал, что к тебе пришли. И… – Прищурив веки, он будто пытался пронзить меня взглядом. – Будь паинькой. Одно неверное слово, любой намек – хоть взглядом, хоть жестом… Если он попробует забрать тебя отсюда, я его убью.

Услышав последнюю фразу, я сделала спешный шаг вперед, будто собиралась тотчас бежать, но сама же себя и остановила. Еще не верила, что Барсвиль пришел за мной. Робкая надежда раскрывалась в душе огненным цветком. Все эти четыре дня я ждала любого сигнала о том, что наконец могу сбежать, оставив Каля с носом, но, побывав сегодня у родителей, поняла, что они до сих пор находятся у Ворти в заложниках.

Я оправдывала это тем, что Элеот после моего грубого отказа не захотел мне помочь. Не захотел связаться с братом после того, как я ушла. Моей приоритетной целью было спасение семьи, и именно по этой причине я не стала сама призывать Барсвиля через помолвочное кольцо. Знала, что он меня не поймет, не услышит, спасет сначала меня, а подвергать свою семью такой опасности я не имела права.

Но вот он наконец пришел за мной, а я не знаю, к чему готовиться.

– Без дурости, – напомнил мне Пелин, едва я проскользнула мимо него в коридор.

Старалась идти медленно, размеренно, чтобы успокоить бушующее сердце, но все равно то и дело убегала вперед своего конвоира. Однако стоило мне появиться на лестнице и впиться взглядом в знакомую, такую желанную фигуру, как я замерла, не имея сил сделать еще хотя бы шаг.

Как и всегда, господин Эйлер выглядел идеально. Черный плащ с высоким воротником-стойкой скрывал его фигуру, но в прорезь между двумя бортами проглядывался темно-синий камзол. Темные брюки, высокие сапоги с налипшим снегом. Впервые в его руках я видела трость с позолоченным наконечником и необычным навершием в форме головы льва.

Голову Барсвиля венчал солидный черный цилиндр, из-под которого по обеим сторонам лица спускались светлые волосы.

– Я думал, что столичные сплетники лгут, – произнес он, будто цедя слова сквозь с силой сжатые зубы. – И как это понимать, Тиана?

Тон его голоса, выражение лица, напряженная поза – все указывало на то, что Барсвиль еще не был в Ведьмовской академии магии, а значит, не получил от меня послание через домовиков. Вся моя надежда была именно на них: я знала, что на этих чудесных существ можно было положиться, но сейчас…

Что я могла сказать ему сейчас? Ровным счетом ничего из того, что на самом деле хотела прокричать. Оставалось только выпроводить ведьмака за порог, чтобы он скорее вернулся в свое учебное заведение и все понял.

– Как вы узнали, что я здесь? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, а звенел, будто от недовольства.

Сама себе казалась высокомерной снобкой, вот так взирая на него с самой верхней ступеньки лестницы. Пелин уже давно обошел меня стороной и теперь стоял у ее основания, готовый в случае необходимости проконтролировать каждый вдох нашего директора. Здесь он подчиняться его приказам был не обязан. Здесь он имел полное право расправиться с тем, кто без приглашения ступил на защищаемую им территорию.

– И это все, что тебя волнует? – усмехнулся Барсвиль зло. – Я ехал в карете навестить сестер Ваэрти сегодня, когда мельком увидел в соседнем экипаже твое лицо. Не верил. До последнего считал, что просто ошибся, но, когда ты вышла из экипажа здесь, перед особняком, я понял, что на этот раз столичные сплетники оказались правы. «Юная, не окончившая обучение ведьмочка в любовницах у самого желанного ведьмака столицы». Так как это понимать, Тиана?

– Как это понимать? – усмехнулась я, на самом деле расстроившись по поводу слухов и сплетен.

От такого пятна будет слишком сложно отмыться. Не для себя – плевать на репутацию, когда на кону жизни моей семьи! Но для Барсвиля…

Захочет ли он взять в жены девушку, о которой судачит самый крупный город империи?

Сделав глубокий вдох, я гулко выдохнула:

– Я забрала свои документы из академии. Теперь я учусь на дому. Извините, но я устала после длительной поездки и не располагаю временем для пустых бесед.

– Пустых? – в ярости прикрикнул он, а я впервые видела его настолько злым. – Вот, значит, как ты заговорила? Несколько дней назад ты согласилась стать моей женой, Тиана! А теперь даже не удосуживаешься спуститься ко мне!

Ощутив на себе удивленный взгляд Пелина, я поняла, что эту встречу нужно срочно заканчивать, пока она не перешла в бесполезное выяснение отношений. Не хотела давать им с Калем новый рычаг для давления на себя, так что, начав медленный спуск по ступенькам, смотрела в желтые глаза Барсвиля и говорила прямо, пусто, твердо:

– Я никогда не стану вашей женой, господин Эйлер. Вы и сами прекрасно понимаете, что это невозможно. Мы с вами слишком разные, и дело не только в происхождении.

– Но ты же любишь меня, Тиана! – Ярость в его глазах сменялась осознанием.

Больно. Мне было больно произносить каждое лживое слово, но я должна была. Должна была как можно скорее выставить мужчину за дверь и убедиться, что он покинул территорию особняка.

– Не люблю и никогда не любила, – подошла я к нему совсем близко, глядя устало и лениво, всем своим видом показывая, что сейчас просто зря трачу время. – Ваша мама, как ни странно, оказалась права. Мне нужны были только ваши деньги, лорд Эйлер. Но нашелся кандидат побогаче. Да и щедрость его не знает границ. Тот дом, куда сегодня я ездила, был подарен Калианом моим родителям.

Ох, Главная ведьма! Лишь бы понял! Лишь бы запомнил мои слова! Лишь бы спас их – сегодня или завтра – и сумел передать мне весточку!

Не зная, куда себя деть, куда спрятать взгляд и дрожащие руки, я зачем-то потянулась к его шейному платку, чтобы оправить его, но моя рука была зло и резко перехвачена за запястье.

И этот миг осознания! Всего секунда, когда наши взгляды встретились. Моя рука дрожала. Потому что дрожала я вся.

Ощутив, как напрягся Пелин сбоку от нас, увидев краем глаза, как он потянулся за своим мечом, я вырвала свою руку и отвернулась. Сделала шаг, второй, чтобы обернуться через плечо.

– Согласитесь, быть любовницей императора гораздо лучше, чем быть женой просто лорда. Ваш брат, удивительно даже, понял мои замыслы раньше вас, – заливисто рассмеялась я, тонко намекая на то, что Барсвилю нужно срочно к Элеоту, нужно в академию, где домовые ему все расскажут.

Отметив, как ведьмак опешил, как буквально потерял дар речи, я едва не кинулась к нему. С трудом удержала себя от опрометчивого поступка, и только сердце будто резали ножом. Оно истекало кровью, болело, просило рассказать всю правду прямо сейчас, но я не могла.

Случись сейчас что-то с Пелином, и Каль узнает об этом мгновенно по их внутренней магической связи. Тогда пострадают мои сестры и родители.

– Дверь позади вас, лорд Эйлер, – напомнила я, всеми силами выпроваживая ведьмака, а сама начала подниматься по лестнице.

– Вы дрянь, студентка Бейн. Я рад, что мы не успели пожениться.

Каждое слово вонзалось в искалеченное сердце острыми иглами. Я держала спину прямо, старалась не горбиться, но стоило входной двери с грохотом закрыться, как силы покинули меня целиком.

На обитые ковром деревянные ступени я просто упала, понимая, что не могу больше сделать ни шага. Тихие, немые рыдания вскоре обернулись диким звериным воем. Однажды в лесу рядом с нашей деревней несколько дней подряд душераздирающе выла серая волчица, потерявшая своего волка.

Я сейчас была той самой волчицей, хотя глубоко в душе и надеялась, что все образумится, стоит Барсвилю просто вернуться в академию.

– А ты не говорила, ведьмочка, что являешься невестой лорда Эйлера, – недовольно произнес Пелин, поднявшись по лестнице мимо меня.

– Это уже не имеет никакого значения. Он никогда не примет меня после! – воскликнула я с ненавистью, с трудом выпрямляя спину.

– Умойся, скоро вернется Каль, – обернулся он на верхней ступеньке, взглянув на меня с презрением. – Ты должна быть сегодня особенно красивой.

Найдя в себе силы на то, чтобы подняться на ноги, я схватила ближайшую вазу с цветами. Они венчали все квадратные участки переходов на перилах, украшая тем самым лестницу.

Размахнувшись как следует, я бросила вазу прямо в Пелина, но парень увернулся и рассмеялся, снова продолжив путь как ни в чем не бывало. Голос его теперь звучал отдаленно и уже из коридора:

– Сорок шестая ваза за четыре дня. Ты решила изморить Каля тратами? Мелко ходишь, ведьмочка.

Его насмешливый тон раздражал.

– В следующий раз я подожгу этот особняк, – прошептала я, совершенно не придав значения его словам об «особенной» красоте.

И зря.

Глава 2: Ложные чувства

– Страсть моя, ты идешь ужинать? – подкрался Каль ко мне со спины, пока я стояла у подоконника в выделенной мне спальне.

Обняв, он попытался поцеловать меня в шею, но я вывернулась из его рук, оставив с недовольным выражением лица. Впрочем, через миг он снова улыбался, что заставило мое ведьмовское чутье насторожиться.

В прошедшие дни он совсем не выглядел умиротворенным. Напротив, часто отрывался на мне за мои бесконечные отказы и нежелание соприкасаться с ним даже руками. Теперь же он галантно протянул мне ладонь, продолжая мило улыбаться, но, осознав, что свои пальцы я в нее не вложу, убрал руки в карманы брюк.

Это никак не сходилось с его обычным поведением! Да в первый день он искренне желал убить меня, размазать, уничтожить! Это на второй и третий уже пытался раздраженно соблазнить. И вот пришел четвертый день: тактика снова поменялась, но ведь он-то не изменился. Лишь притворялся обходительным, пропуская меня вперед, самостоятельно открывая для меня двери и помогая присесть за стол в столовой, с почтением отодвинув стул.

Однако имелось и еще одно несоответствие, что сразу бросилось в глаза. Сегодня в столовой было накрыто только на нас двоих, а обычно с нами ужинал еще и Пелин.

При этом как было накрыто! Создавалось впечатление, что ужин не иначе как праздничный! В центре усыпанного разнообразными блюдами стола стоял канделябр в компании пузатой вазы с цветами. Воск на всех пяти свечках медленно оплывал.

Я взглянула на Калиана с нескрываемым подозрением.

– Вина? – предложил он и, не дожидаясь моего ответа, наполнил мой бокал.

Себе щедро плеснул из другой бутылки. В противовес почти черному напитку в моем бокале, его напиток имел насыщенный янтарный цвет.

Я не торопилась прикасаться ни к еде, ни к напитку.

– Как прошла твоя поездка к семье? – спросил он, будто его это действительно интересовало.

Я промолчала. Не считала нужным отвечать. Вообще не считала нужным с ним разговаривать.

– Даже не хочешь поблагодарить меня за то, как они теперь живут? – усмехнулся, накладывая себе нарезанное на куски запеченное мясо.

– Не хочу, – наложила и я себе салат, выбрав его как самое безопасное блюдо среди этих изысков. – Я прекрасно знаю, что твоя милость закончится в тот же день, когда тебе надоест добиваться меня.

– Дерзишь? – Взгляд его сделался сальным, неприятным, а я только осознала, что это, похоже, уже не первый бокал горячительного в его руках за сегодняшний день. – Но мне это даже нравится. Как насчет того, чтобы выпить за твою семью?

Взглянув на свой бокал, я даже не пошевелилась. Хотела бы выпить воды или отвара, но никаких других напитков на столе больше не имелось. Либо вино, либо янтарная дрянь, которую так жадно уничтожал Каль.

Так и не дождавшись от меня ответа, парень снова выпил и поинтересовался:

– Хочешь, расскажу, чем сегодня занимался?

– Мне все равно, – произнесла безразлично и решила отвлечь себя салатом.

Наколов на вилку овощи и еще котел знает что, я положила искомое в рот и начала усердно жевать, а через несколько секунд уже не знала, за что хвататься. Рот горел, язык нестерпимо жгло, а слезящиеся глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

Не найдя ничего лучше, я схватила бокал с вином и залпом осушила его. Острота не ушла целиком, но притупилась однозначно.

– Зачем столько перца? – выдохнула я, часто дыша.

– Наверное, повар перестарался, – с довольной улыбкой произнес Каль. – Еще вина?

Через несколько минут под пустую болтовню парня я поняла, что сегодня останусь без ужина. Что бы я ни пыталась попробовать, абсолютно все имело ярко выраженный привкус острого перца. Создавалось впечатление, что им было пропитано каждое блюдо, включая десерт.

Осушив еще один бокал, я разочарованно откинулась на спинку стула. Неужели решил взять измором? Заморить голодом – куда уж падать еще ниже? А впрочем, уж лучше умереть от голода, чем добровольно разделить с этим мерзавцем ложе.

– …Жаль, что я пока не могу вывести тебя в свет, – закончил Каль очередные свои пустые размышления, в которые я даже не пыталась вникнуть, и неожиданно предложил: – Может, потанцуем?

– С чего бы? – удивилась я.

– Потому что я так хочу. Ты не можешь мне отказать, Тиана, не помнишь? Любая моя прихоть, любое желание, – произнес он медленно, внимательно наблюдая за мной. – Но сейчас я не настаиваю. Сегодня я много думал и осознал свою ошибку. Понял, что добиваться твоего расположения силой бесполезно. Завтра утром я тебя отпущу. Но сегодня прошу провести со мной этот вечер. Провести так, как если бы ничего этого не было. Как если бы мы снова оказались на маскараде и танцевали под мелодию ночи, а ты с увлечением оттаптывала мне ноги. Тогда ты еще не знала, кто находится под маской, и надеюсь, что со мной настоящим тебе было интересно.

– С тобой настоящим? – переспросила я, пораженная до глубины души. – А все эти дни ты кем тогда был?

– Тем, чье самолюбие было неоднократно уязвлено, – вдруг опустил он взгляд на свои руки, словно ему было стыдно смотреть мне в глаза. – Когда ты живешь с пониманием, что по щелчку пальцев можешь получить что угодно, а на очередной щелчок тебе отвечают щелбаном, это, знаешь ли, выбивает из колеи.

Я не знала, что сказать. Была обескуражена, сбита с толку. Последние четыре дня прошли для меня как в центре беспощадного пламени – в болях и муках, но теперь по всему выходило, что противостоять мне больше некому. Тот, кто по своему желанию стал моим врагом, намеревался меня отпустить из собственного плена.

– А моя семья? – спросила я, ощутив, как от волнения меня бросило в жар.

Стащив с колен салфетку, я начала ею обмахиваться. Разум отказывался верить в происходящее. Неужели все так просто? Завтра утром я просто уйду?

– Утром я отзову надсмотрщиков. Дом оставлю им. Нотариус составит документы на переход права собственности.

– Это… очень щедро с твоей стороны, – не нашлась я что ответить.

– Теперь мы можем все забыть и просто потанцевать?

Я не хотела танцевать. Все во мне не желало прикасаться к Калю, подходить к нему близко, но, коротко кивнув, я поднялась на ноги. И едва устояла. Если бы парень меня не подхватил, крепко обняв за талию, рухнуть бы мне прямо на пол!

– Коварное вино на голодный желудок – не лучший напиток для юной девушки, – произнес он шепотом, склонившись к моим пересохшим губам.

– Не лучший, – подтвердила я, с трудом фокусируя на нем свой взгляд.

Облик парня будто расплывался перед глазами. Шею и щеки пекло. В столовой был растоплен камин, и, казалось, я задыхалась от его жара. Горело лицо, вырез платья и то, что скрывалось под ним.

Стоило Калю сделать шаг в сторону вместе со мной, и голова моя сразу же пошла кругом. Щелчок пальцев, и в столовую кто-то вошел, а следом заиграла тонкая пронзительная песня скрипки.

Один шаг, другой. Я едва ощущала пол под ногами.

Один взмах ресниц, другой. Я видела перед глазами лицо Барсвиля. Его пожелтевшие от сжирающей изнутри страсти глаза, его тонкую мягкую улыбку. Так хотелось прикоснуться к его лицу пальцами, обрисовать овал. Желание ощутить на губах поцелуй казалось просто нестерпимым.

Я так скучала, так сильно скучала. Эти четыре дня в разлуке стали для меня худшим испытанием и…

Замерев в миллиметрах от его губ, я отшатнулась от ведьмака словно от огня. Тело не слушалось, его вело в сторону, но я упрямо устояла, схватившись рукой за спинку стула.

– Нет. Барсвиля здесь быть просто не может, – проговорила я вслух, а язык заплетался. – Не подходи ко мне! – воскликнула я что есть мочи и выставила вперед руку, едва неБарсвиль попытался сделать шаг по направлению ко мне.

Пронзительная мелодия скрипки оборвалась.

– Тиана, что с тобой? Ты не рада меня видеть? – произнесла подделка.

К его губам прилипла незнакомая ухмылка, отчего все лицо, казалось, перекосило. Но и оно расплылось, когда стул под моей рукой не выдержал напора и опрокинулся. Я упала на пол вслед за ним, потеряв единственную опору.

– Ну что же ты, Тиана? Я же пришел спасти тебя, – сделал мужчина шаг по направлению ко мне, и флер, витавший перед его лицом, на мгновение развеялся.

Как можно дальше от Калиана в этот момент я готова была даже ползти. Но вместо этого вспомнила, что я ведьма, и призвала свою метлу. В окно столовой, разбивая стекло на осколки, она ворвалась и запрыгнула древком ко мне прямо в руку, когда псевдоБарсвилю оставалось дойти до меня лишь несколько шагов.

Опоил! Калиан Ворти посмел меня опоить! Все, что он говорил, было ложью, лишь бы запудрить мне голову, лишь бы выждать время, когда зелье начнет действовать.

А оно действовало! Так действовало, что я едва соображала, кто я, борясь с безудержным желанием кинуться в объятия господина Эйлера. Все мои мысли витали вокруг него, вокруг его губ, глаз, рук…

– Тиана, ты не можешь улететь от меня и прекрасно об этом знаешь, – проговорил Каль, с усмешкой остановившись, деловито сложив руки на груди.

– Не могу, – подтвердила я, цепляясь за метлу обеими руками. – Но могу взлететь так высоко, как только позволят силы. И спрыгнуть. Мой труп украсит твой сад, Калиан Ворти.

– Ты не сделаешь этого, – рассмеялся он, сделав еще один осторожный шаг. – Иначе я убью всех твоих родных.

– В этот момент мне будет уже все равно, – улыбнулась я сухими губами и оседлала метлу у самого пола.

И именно в этот момент двери в столовую с грохотом распахнулись, а к нам ворвался не кто иной, как Пелин, чей облик мгновенно также поплыл. Он же, тяжело дыша, и сообщил:

– Проклятый Эйлер штурмует главные ворота.

Глава 3: Неподдающиеся

Услышав, что настоящий Барсвиль штурмует главные ворота особняка, я гулко с облегчением выдохнула. Не знала, был ли он в ведьмовской академии. Не знала, спас ли моих родных. Но слезы облегчения покатились по щекам, потому что он пришел как нельзя вовремя.

Оставалось понять, как действовать лично мне. Спалить этот особняк дотла я желала больше всего на свете.

– Рано радуешься, ведьмочка, – выплюнул ближайший псевдоБарсвиль зло. – Я его уничтожу. Поймай ее!

Больше я не думала ни секунды. Мысленно отдав приказ метле, я стрелой пролетела через разбитое окно, оцарапав кожу торчащими осколками. Но боль была не важна, кровь была не важна. Все, что было важно для меня сейчас, – это ведьмак, который штурмовал ворота проклятого забора, защищающего особняк.

Выше, выше, еще выше! Крепко вцепившись в древко метлы, я поднималась так высоко, как только могла. Метла слушалась неукоснительно, повинуясь малейшей мысли, даже намеку на изменение курса.

А Пелин не отставал. Парализующие серебристые сферы проносились мимо меня, словно молнии, взрываясь, осыпаясь мелкими серебряными частицами. На фоне темного, затянутого тучами неба они смотрелись восхитительно, но только ведьмы и ведьмаки знали, насколько эта красота убийственна.

Попади один такой в меня, и я превращусь в живой камень, не способный двигаться.

– Сдавайся, ведьма! Все равно не посмеешь сбежать! – донеслось мне в спину.

Я резко сменила направление, рухнув вниз, пронесшись мимо ведьмака, практически сшибая его с метлы. Но только практически. Перевернувшись, слетев с древка, он уцепился за него одной рукой, затем сумел взяться второй и в итоге подтянулся, усаживаясь обратно.

А погода начинала бушевать с новой силой. По снежной глади стелился белесый туман, занимая с каждой секундой все большие и большие территории. Небо казалось непроглядным. Порывистый ветер расшатывал кроны, пронизывал до самых костей и бросал снег в лицо. Снежинки, будто иглы, впивались в щеки, и это отрезвляло, заставляло думать, не поддаваться влиянию зелья.

Чернильная сфера пролетела в миллиметрах от моего лица, на расстоянии вдоха. Обернувшись, я сделала круг и остановилась на пути у Пелина. Это было уже слишком! Черный цвет производимых материальных чар означал не что иное, как смерть.

Зависнув в воздухе, Найкл тоже замер напротив меня. Между нами было шагов десять – пятнадцать. Я отлично видела его самодовольную улыбку. Я отлично видела его руки, что мастерили новый наговор.

Удар, удар, еще удар! Я не жалела больше, не полагалась на совесть, не видела черту между добром и злом. Отстаивала свою жизнь, свое право на свободу, а потому била чистой силой. Она была похожа на бесформенный сгусток энергии, не имеющий единого цвета.

Он уворачивался. Раз, другой. Пытаясь предугадать его следующий бросок, определить сторону, в которую он уйдет, я швыряла магию, но слишком поздно поняла, что таким образом он просто хочет ослабить меня.

По его довольной улыбке поняла и мгновенно перестала играть по его правилам.

– Что? Выдохлась, ведьмочка? – прокричал он победно.

А затем мы оба услышали треск. Он усиливался с каждой секундой, вызывал выражение непонимания на лице ведьмака и, вероятно, чувство приближающейся опасности. Пелин даже по сторонам от себя посмотрел, стараясь отыскать угрозу, но все, что он увидел прежде, чем рухнул на землю вместе с метлой, припечатанный осколками безжалостных молний, – это моя улыбка.

Победная улыбка.

Не тратя больше времени, я развернулась и полетела к главным воротам. Поднявшись вверх, чтобы пролететь над крышей особняка, увидела Барсвиля. Он стоял за воротами совершенно один и раз за разом бил магией по защитному куполу, что трещал, но никак не желал опадать.

От каждого удара стена из чар подсвечивалась зеленым, и я наконец могла увидеть протяженность защиты. Она шла по всему периметру забора. Но защищала ли от перехода изнутри?

Набрав скорость, я максимально прижалась к метле так, чтобы вершина древка находилась впереди. Закрыла глаза, зажмурилась, буквально слилась с метлой.

Удар!

От защитного купола мы с метлой отлетели так, будто нас отпружинило, отшвырнуло. Потеряв равновесие, утратив скорость и направление, я рухнула вниз на серую подъездную дорогу перед воротами, присыпанную тонким слоем снега. Острая боль пришлась на правое плечо. От удара я на миг лишилась зрения, нырнула в кромешную темноту, но сделала все, чтобы не отключиться, не потерять сознание.

Привкус металла во рту. Пульс стучал в ушах вместе с шумным тяжелым дыханием, перекрывая все звуки, кроме одного – звука взрыва.

Меня отшвырнуло еще раз. Вместе с ударной волной явился и грохот, что опустился на землю тишиной, будто я потеряла еще и слух.

Кое-как поднявшись на ноги, опираясь на верную подругу – метлу, я повернула голову к воротам. Но их больше не было, просто не существовало. И защитного купола тоже не было. Прямо передо мной в магической зелени зияла дыра, через которую Барсвиль пробежал без каких-либо усилий.

Пробежал и обнял меня, схватил, поднял на руки, прижимая к себе так болезненно крепко.

– Все будет хорошо, слышишь? – на грани сознания различала я его голос. – Я эту малолетнюю тварь на ингре…

Слова директора ведьмовской академии оборвались резко. Что-то порывисто толкнуло его вперед. Упав на колени, он выронил меня на снег, а его руки скрючились, будто прямо сейчас их выворачивало от боли. Подбородок был задран к небу, светлые волосы развевались на ветру.

А сверху над ним за его спиной высился донельзя довольный Каль.

Вжух, вжух, вжух. С коротким свистом на дорожке перед дырой в заборе, окружая нас со всех сторон, появлялись черные плащи с золотыми нашивками. Щека мерзла от налипшего снега, но сил подняться уже не было.

– За проникновение на территорию чужой собственности наказание по закону – смертная казнь, лорд Эйлер. Вы не знаете законов империи, в которой живете? – насмешливо вопросил Калиан и кивнул своим плащам: – Уносите.

Медленно закрывая веки, я еще видела, как, взяв под руки, другие ведьмаки утаскивали Барсвиля в неизвестность.

Глава 4: Последняя надежда

Один раз, когда я тяжело болела, мне не удавалось отличить сон от реальности. Я бредила тем, что, казалось, видела наяву, но на самом деле этих событий никогда не происходило.

Проснувшись утром, я отчаянно надеялась, что все, что случилось ночью, мне просто приснилось. Что солнечный свет, заливающий комнату через окно, расскажет мне о новом дне только хорошее. Что я вдруг обнаружу себя больной, а вокруг меня снова будет виться обеспокоенная мама, что лечила любые болезни медвежьим жиром, крепким отваром с вареньем и добрыми историями.

Но мамы не было. В кресле у кровати сидел абсолютно счастливый Каль.

– Проснулась, ведьмочка? – улыбнулся он, пока я натягивала одеяло до самого подбородка, осознав, что лежу в одном нижнем платье. – Хорошо тебя вчера помотало. И Пелина тоже. Что же ты молчала, что твой уровень дара позволяет тебе управлять погодой? Мы могли бы это использовать.

– Как? – прохрипела я, медленно осознавая, что, кажется, застудила горло.

А может, и сорвала криком.

Не помнила. Я ничего не помнила с того момента, как парализованного Барсвиля утащили ведьмаки в черных плащах с золотыми нашивками.

Но я ждала. Мести, наказания, воздаяния за все то, что сотворила вчера. За рухнувшие планы Каля по моему соблазнению. За попытку сбежать.

А еще я ждала ответа. Ответа на вопрос, который никогда не осмелилась бы задать вслух. Потому что сама мысль о том, что будет с Барсвилем, уничтожала меня до основания.

Этот идеальный мужчина был моей слабостью, и теперь Калиан об этом знал.

– Император всегда собирает вокруг себя погодников. Если кто-то из высокородных лордов или леди отказывается платить, всегда можно заставить их это сделать, наслав шторм, ураган, бурю, сносящую все на своем пути. Или как сегодня. Ты наслала на столицу хмарь и серость в последние дни – она появилась с твоим приездом, но погодники утром разогнали тучи, утихомирили ветер. А знаешь почему?

– Почему? – спросила я едва слышно.

– Потому что сегодня во дворце день развлечений. И я приглашаю тебя посетить их вместе со мной, ведьмочка. – Увидев, как я открыла рот в намерении отказаться, ведьмак медленно покачал головой. – Ты не имеешь права на отказ. Я и так слишком долго выполнял твои прихоти. Ты – моя собственность, а значит, будешь делать то, что я скажу. Пей отвар и собирайся. Новое платье на кресле. Жду тебя в столовой.

С этими словами он вышел из спальни, насвистывая нечто веселое, а вместо него вошла служанка. Женщина прятала взгляд, старалась не смотреть на меня вовсе, но действовала сноровисто.

Принюхавшись к стакану, что был наполнен мутной желтой жидкостью доверху, я определила исцеляющую настойку, разбавленную бодрящим отваром, но выпить все до дна оказалось не так просто. Руки не держали, тряслись и дрожали, а тело сопротивлялось любой попытке сесть.

– Помогите мне выпить, пожалуйста, – попросила я, проклиная себя за слабость.

На грани сознания появилась мысль, что Каль мог снова меня опоить, но, сделав первый глоток, я развеяла любые сомнения, потому что пила уже и то и другое и по вкусу могла отличить расхождения с оригинальными рецептами.

Через пять минут я уже смогла дойти до ванны, но без помощи служанки навряд ли справилась бы быстро. Да и платье шнуровалось позади, скрепляя жесткий корсет до невозможности сделать вдох.

Новое платье мало отличалось фасоном от прежних. Юбка облегала бедра, нескромный вырез подчеркивал грудь, а второй – обнажал спину до линии поясницы. Но было и то, что смиряло меня с таким нарядом, – высокий ворот, за которым я ощущала мизерную толику спокойствия.

Забрав волосы в скромную прическу, служанка проводила меня до столовой. Наверное, я бы могла дойти и сама, но силы возвращались постепенно, и в надежности собственных ног, в их крепости я пока была не уверена.

При моем появлении ни Каль, ни Пелин, глядящий на меня волком, не удосужились подняться.

Стул с противным скрипом я отодвигала для себя сама.

– Ешь. Не хватало еще, чтобы ты при императоре грохнулась в обморок, – приказал Каль, откладывая газету, которую просматривал.

И я действительно попыталась поесть. Дрожащими руками взяла несколько кусочков нарезки в дополнение к каше, но протолкнуть в себя так и не смогла ни кусочка.

В горле стоял ком, и избавиться от него никак не получалось. Правда, причиной его возникновения был совсем не Пелин, обещающий сверлящим взглядом моей персоне ужасные муки за то, что посмела поджарить его.

– Что будет с Барсвилем? – спросила я, выпустив из пальцев бесполезные приборы.

– А я-то все гадал, как надолго тебя хватит, – оскалился Ворти в неприятной усмешке. – Ты знаешь мою цену, ведьмочка. Одна ночь, и он будет на свободе без каких-либо претензий с моей стороны. Я отзову все свои обвинения.

– Никогда, – выдохнула я с ненавистью, сжимая пальцы в кулаки.

Небрежно пожав плечами, Каль легко, абсолютно будничным тоном заметил:

– Значит, сегодня ты своими глазами увидишь, как его казнят. Поторапливайся. Император не станет ждать.

Натянув темно-синий плащ, подбитый мехом, я садилась в карету и совершенно не верила в сказанное Калианом. Сидя рядом на скамейке, он увлеченно смотрел в окно, будто лучась изнутри прекрасным настроением. Хмурым, злым и угрюмым выглядел его брат, разместившийся напротив нас.

– Едва удостоишься внимания императора, обязательно присядь в глубоком реверансе и не поднимай глаз от пола, не вставай до тех пор, пока он не даст дозволение или не оставит тебя. Ты все поняла? – спросил Ворти, когда наш экипаж тронулся по подъездной дороге.

– Поняла, – выдохнула я безразлично.

А сама во все глаза смотрела на восстановленные ворота. От вчерашнего прорыва не осталось и следа, будто битвы за жизнь, за свободу там никогда не происходило.

Страшный сон, кошмар, наваждение. Кто в своем уме позволит казнить лорда? Нет, я не верила словам Каля, а потому оставалась относительно спокойной и…

И снова зря.

Глава 5: Не тот брат

Всю дорогу до центральной части города я сидела словно на иголках. Пыталась отвлекать себя тем, что видела сквозь небольшое окошко, но дороги и здания слились для меня в единое снежное полотно. Перед глазами стоял только Барсвиль, его улыбка, его глаза и тот последний миг, прежде чем я уплыла в темноту обморока.

– Подъезжаем, – произнес Каль, отвлекшись от научного труда какого-то знаменитого следователя.

– Мы еще даже первые ворота не пересекли, – сонно отозвался Пелин, не открывая глаз.

Опершись на спинку обитой мягкой тканью скамьи, он как будто дремал, но я все равно чувствовала на себе его взгляд. После вчерашнего оставаться с ним один на один я попросту боялась.

Впрочем, я всегда могла повторить трюк с молниями, ведь в нашем соглашении не было ни слова о том, что я не могу вредить Пелину.

Сосредоточившись на видах уже проснувшейся столицы, я безразлично наблюдала за тем, как экипаж приближается к широким внушительным воротам, что венчали высокий крепкий каменный забор. Через каждый метр вокруг него стояли постовые в нарядных золотых мундирах и черных плащах…

С золотыми нашивками. По всему выходило, что мою семью охраняли ведьмаки, подчиняющиеся напрямую императору.

Извозчик даже не остановился перед воротами. Едва увидев карету, постовые кинулись открывать проезд. Но это и правда были только первые ворота. Мы проехали еще шагов пятьдесят, прежде чем пересекли вторую границу защиты. Третья оказалась еще шагов через двести. Будто город в городе или крепость, на которую в любой момент могли напасть.

Неужели Верховная ведьма настолько боязлива? Неужто ей есть чего опасаться?

Я не знала, что скажу им: императору и его супруге. В голове не имелось ни единой мысли, но я была готова к тому, чтобы просить, умолять за себя, за своих родных и за Барсвиля.

Я ждала этой встречи как ничего другого, чтобы раскрыть Их Величествам глаза на их наследника. Была уверена: они сегодня же лишат его любых привилегий за все те злодеяния, что он совершил против моей свободы.

Такие, как Калиан, не должны были править никогда.

Подъездная дорожка, ведущая к широкой лестнице, была полностью очищена от снега. Вереница из пустых разноцветных экипажей стояла чуть дальше. Слуги уводили лошадей, вероятно, чтобы дать им отдохнуть, в то время как их хозяева приехали развлечься.

Карета остановилась, выученный лакей открыл дверцу, а я поняла, что нехорошее предчувствие никуда не пропало, а только усилилось. Потянувшись к часам на своей шее, я задержала дыхание, но стрелка в виде метлы мирно стояла на своем обычном месте.

Здесь мне ничто не угрожало.

– Пошевеливайся, – окликнул меня Каль.

Из экипажа он выбрался первым. Следом за ним вышел Пелин, и только потом настала моя очередь. Такие правила диктовал этикет, основанный на старшинстве титулов.

Каждый шаг по серым мраморным ступенькам давался мне тяжелее предыдущего. Я будто и правда шла на казнь в этот солнечный день. Но атмосфера резко изменилась, стоило нам войти в холл.

Насколько монументально, несокрушимо выглядел дворец с его окнами-бойницами снаружи, настолько же роскошным он оказался изнутри.

Невообразимо огромная люстра украшала зеркальный потолок, давая столько света, сколько не было днем на улице. Начищенный мрамор под ногами блестел частичками золота, а широкая лестница на пролет выше делилась на две, извиваясь змеями.

Картины, зеркала, напольные вазы со свежими букетами. У потолков рядом с белоснежными колоннами вились такие же белоснежные птицы, сотворенные из камня. Но здесь было тяжело дышать. Каждый квадрат этого дворца был пронизан магией, чарами, что глубоко впитались в стены.

– Плащ, – поторопил меня Каль, насмешливо глядя на мое изумление, уже передав свою накидку слуге.

И не сказать, чтобы дворец произвел на меня хорошее впечатление. Хотела бы спросить про Главную ведьму. Живет ли она здесь? Находится ли прямо сейчас? Но боялась своими вопросами натолкнуть ведьмаков на размышления о том, зачем я их задаю.

– Пойдем. До встречи с императором у меня еще есть дела. Посидишь пока в моих покоях, – направился Каль к лестнице, минуя слуг, словно пустое место, не стоящее внимания.

– Здравствуйте, – шептала я, слегка кивая тем, кого встречала на пути.

– Сонная муха и та живее, – фыркнул Пелин у меня за спиной, и я поторопилась подняться выше.

Лестницы с их пролетами действительно напоминали змей, хотя с этого ракурса, пожалуй, больше походили на извилистые оленьи рога.

Та лестница, что уходила влево, через два этажа привела нас в коридор, в котором было необычайно темно и тихо. Вооруженные мечами молчаливые ведьмаки при этом стояли везде. Словно статуи, они застыли практически у каждой двери, что несколько не вписывалось в мои планы. Я даже не понимала, как узнать, в какой стороне искать Верховную ведьму или кого-нибудь из ведьм Первого круга.

Но это были еще не все проблемы. Двери на этом этаже, судя по действиям и шепоту Пелина, открывались исключительно наговором. Наговором, который я сумела разобрать по его губам.

В просторную безликую гостиную я вошла второй. Интерьер мало отличался от комнат того особняка, который ведьмак снимал в столице.

– Отсюда не выходить, – напутствовал меня Каль, спешно меняя простой черный камзол на почти такой же, но с золотой вышивкой и пуговицами.

Гардеробная, спальня, кабинет, нужная комната, комната для слуг и гостиная. Наш дом в деревне был гораздо меньше, чем все эти помещения. Неудивительно, что в коридоре было так мало дверей.

– А если я захочу пить? Или есть? – стояла я у окна, отмечая внизу неспешно прогуливающихся ведьмаков в черных плащах с золотыми нашивками.

– Здесь все есть, – указал он рукой на столик в окружении двух кресел. – И без глупостей. Мое терпение не безгранично.

Я казалась себе натянутой струной. Ждала, что вот-вот мы с Пелином опять останемся одни, и тогда месть за вчерашнее неминуемо настигнет меня, но мне впервые за последние дни повезло. Найкла Калиан забрал с собой, действительно оставив меня в одиночестве.

Секунда, две, три… Я смотрела на дверь в ожидании, что она вот-вот распахнется, но, осознав, что в ближайшее время сюда никто не вернется, я ринулась в спальню, где видела выход на широкий полукруглый балкон. Однако, рванув на себя ручку, я разочаровано выпустила ее из пальцев.

– Не может быть! – в ярости прошипела я и, вспомнив услышанный наговор, повторила его одними губами.

Впрочем, и это не помогло.

Тогда я рванула обратно в гостиную, желая проверить единственную дверь, ведущую в коридор, но и она оказалась заперта так, что ее не брали никакие чары. Видимо, защита была установлена конкретно на магию Пелина и никто другой снять ее не мог.

Но я не сдавалась. Оставалось еще четыре окна. Проверяла я их одно за другим, но открыть смогла лишь последнее – то, что находилось в комнате для слуг. Оно вообще не было защищено чарами.

Открыла, глубоко вдохнула морозный воздух и замерла, услышав неясный скрежет откуда-то из гостиной.

Медленно прокравшись обратно, я определила место, откуда исходил странный звук. Это была стена рядом с камином, за которой располагались чужие покои.

Вооружившись кочергой, я вновь глянула на часы. Стрелка стояла на одном месте.

Скрежет повторился, но стал сильнее, будто ближе. Та самая стена на миг задрожала и словно провалилась в глубину. Еще через миг кусок цельного камня, повинуясь приказу отточенного механизма, неспешно отъехал в сторону.

Серое облако пыли рассеялось, и кочерга выпала из моих ослабевших рук, с громким стуком приземлившись на деревянный пол.

– Я знала, что этот мерзавец солгал! – бросилась я на шею к изрядно пыльному Барсвилю.

Вся его белая рубашка оказалась в паутине и серой россыпи, но меня это не волновало. Прижавшись к его губам, глядя в бесконечно родные глаза, я на миг застыла каменным изваянием.

Потому что это был не Барсвиль.

– Не хотелось бы тебя прерывать и сознаваться, но это я, – усмехнулся Элеот, обнажая знакомую ямочку на щеке.

Я отпрянула от него как от огня. Отвернулась, до боли закусив ладонь, и заставила себя успокоиться.

Голос мой прошелестел безжизненно:

– Где твой брат?

– Готовится к показательной казни, – ответил ведьмак глухо.

Подобравшись ближе ко мне, он попытался обнять меня за плечи со спины, но я скинула его руки и отошла к окну.

Не верила. Просто не верила в происходящее, но глаза против воли наполнялись слезами.

– Его и правда казнят, – прошептала я.

Горло перехватило спазмом.

– Я знаю, – произнес Элеот и все же подошел ближе.

Мягкая улыбка коснулась его губ. Взгляд сделался хитрым, лисьим. Он попытался тронуть меня за плечо еще раз, но ладонь повисла в воздухе, так и не добравшись до меня.

Теперь мы смотрели друг на друга – глаза в глаза.

– Я пришел сказать, что тебе не о чем переживать, малышка. Я все улажу.

– Уладишь? Как? – рассмеялась я, чувствуя, как подкатывает истерика.

– Улажу, – настойчиво повторил он. – Главное, запомни вот что: быть в нескольких местах одновременно я не смогу, поэтому, как только тебе передадут от меня записку, где бы ты ни находилась в этот момент, седлай метлу и немедленно улетай. Если это произойдет там, в особняке, значит, мои люди сняли защитный купол и времени у тебя в обрез. Бросай все и тут же улетай к границе на север, поняла меня? В таверне «Глаз василиска» тебя будут ждать твои родные.

Я не могла вымолвить ни слова. Часто-часто закивав, сморгнула повисшие на ресницах слезы и не препятствовала, когда Элеот вытер их большими пальцами, взяв мое лицо в свои ладони.

Его улыбка была уверенной, дарующей спокойствие, но отчего-то грустной.

– Ты правда поможешь ему? – спросила я, оглушенная стуком собственного сердца.

– Конечно, помогу. Он ведь мой брат. Не реви, ведьмочка, сопли потекут, – усмехнулся он и протянул мне черный платок. – Знаешь, о чем я сожалею больше всего на свете?

– О чем? – спросила я, вытирая слезы.

– Когда матери понадобилась подмена для преподавателя по полетам, я был первым, кому она предложила занять это вакантное место. О своем отказе я буду сожалеть всегда.

Приподняв мою безвольную ладонь, склонившись, словно перед леди, он коснулся ее губами, оставляя короткий, едва ощутимый поцелуй.

А я напряглась. Всем телом напряглась, почувствовав…

– Ты что? Прощаешься со мной? – изумилась я, глядя в карие глаза, в глубине которых поблескивала желтизна.

Обойдя меня, медленно двинувшись к тайному ходу, уже почти рядом с ним Элеот обернулся.

– У всего есть своя цена, ведьмочка. Надеюсь, вы обретете свое счастье.

– Элеот!

Я кинулась за ведьмаком в тот же миг, но меня будто пригвоздило к месту. Приклеило магией! Когда мне все же удалось достичь стены, проход за братом Барсвиля уже закрылся.

Глава 6: Казнь невиновного

Голова шла кругом от догадок, намеков и переживаний, а потому к тому моменту, как Каль вернулся за мной, я едва ли что-то соображала.

– Бледная как поганка, – скривился он, увидев меня, сидящую на диване. – Не могла привести себя в порядок? Ты сейчас предстанешь перед императором и придворными, высшими чинами!

– Плевать, – ответила я, и он замахнулся.

Но вовремя вспомнил о магическом договоре. А я даже не дернулась.

Опустошение. Я испытывала опустошение и разочарование. В себе. Потому что не спросила у Элеота о главном. Об императоре, о Главной ведьме, о моем желании прилюдно обратиться к ним, чтобы мерзавец Каль не смог ничего сделать с моей семьей. Кому, как не им, судить великих лордов своей империи.

– Ударь ее, – приказал Ворти брату.

Медленно переведя взгляд на Пелина, я честно сказала:

– Попробуешь ударить меня, и я превращу тебя в мешок с костями.

– Ты забываешься, – прошипел Каль сквозь зубы. – Но ничего. Я напомню тебе твое место.

Наверное, ему искренне хотелось схватить меня за руку, да побольнее, но все, что он смог, – это бросить в меня мой же плащ. Идти по темным коридорам нам пришлось недолго. Один этаж вниз, и мы оказались в большом светлом зале, из которого на огромный балкон вели сразу три двустворчатые стеклянные двери.

Дождавшись, когда слуги откроют створки, Каль вывел меня на балкон, где уже собрались десятки разодетых в меха придворных. Между ними сновали слуги, что разносили напитки и закуски, однако к одному конкретному месту им было не прорваться из-за скопившегося народа.

Именно в эту толпу Каль меня и потащил.

– Реверанс, – прошипел он сквозь зубы.

Улыбающиеся дамы низко склонялись перед ним, приседая в реверансах. Мужчины словно вытягивались и коротко кивали, выражая почтение. Но Калиан будто и не замечал их, напролом следуя к своей цели.

Когда и последняя вереница пар расступилась, я воспряла духом. Единственный, кто мог позволить себе сидеть в удобном кресле, в то время как все другие стояли, – это император.

Однако радовалась рано.

Кутаясь в меха, сидя на шкуре убитого животного, у ног неповоротливого властителя разместилась яркая, экстравагантная темноволосая девушка. Тучный император словно собаку кормил ее виноградом на глазах у всех присутствующих.

Но тем не менее даже сейчас она занимало место куда выше, чем кто-либо другой. Ее шкура лежала на второй ступеньке постамента, в то время как золоченый трон возвышался на третьей.

– Калиан, мальчик мой! – радостно воскликнул властитель.

Помня настоятельное шипение, я низко присела в подобие реверанса. Абсолютно не знала, как делать его правильно, да и не это было сейчас главным. Я хотела, чтобы меня заметили и услышали.

– Рад, что ты хотя бы сегодня пришел вовремя, – усмехнулся император, едва не расплескав содержимое своего бокала. – А это, полагаю, та самая ведьмочка, о которой вот уже несколько дней судачат мои придворные. Хороша, но простовата. Мог бы выбрать кого посимпатичнее.

– Меня мой выбор пока устраивает, Ваше Величество, – неприятно ухмыльнулся Каль.

Я на него могла смотреть только искоса. Никто не разрешал мне встать и выпрямиться. Ноги уже начинали дрожать от напряжения.

А еще было жаль замерзшую в ожидании внимания фаворитку императора. Не понимала, как Главная ведьма могла это терпеть.

– Дерзишь, подлец? Но полно тебе. Сегодня у меня прекрасное настроение. И у Ирджины тоже, – император небрежно похлопал фаворитку по спине. – Сегодня оклеветавший ее лорд расплатится за свой длинный язык.

– Ваше Величество! – выдохнула я, не сдержавшись. – Взываю к вашему милосердию! Лорд Эйлер не виноват! Ему пришлось…

– Кто позволил тебе говорить? – рассерженно оборвал мою речь император, скривившись, будто раздавил таракана сапогом. – Приструни свою любовницу, пока это не сделал я. Начнем, пожалуй.

Худшей пощечины я не могла себе представить. Откланявшись, Каль схватил меня за рукав плаща и потащил дальше к краю балкона. Видела в его глазах столько ярости, что казалось, он сейчас скинет меня вниз, но нет. Не осмелился. Только предупредил:

– Еще раз посмеешь открыть рот – и больше не сможешь открыть его никогда.

– Жалеешь, что привел меня сюда? – усмехнулась я зло.

Не понимала. В голове не укладывалось, что это сборище и есть великие лорды и леди империи, а этот напыщенный индюк – наш император. Теперь я даже не сомневалась, кто выбрал Калиана себе в преемники.

Как можно не выслушать того, кто обращается к тебе за помощью горячо и искренне? Как можно прилюдно унижать тех, кто ничем этого не заслужил? И куда смотрит Главная ведьма – женщина, взявшая на себя обязательства защищать и сохранять империю, ее граждан и весь ведьмовской род? Все эти люди были не в себе.

– Жалею, что вообще связался с тобой, – толчком заставил он меня повернуться лицом к площади.

За что и поплатился. Ожогом прямо на той руке, которой посмел толкнуть.

Магический договор наказывал без промедления. Яростное шипение стало мне бальзамом для израненной души.

– Так отпусти, – усмехнулась я, с тревогой всматриваясь в площадь.

По ту сторону импровизированной сцены через распахнутые ворота набивались горожане. Они толкались, кричали и теснили друг друга, рассредоточиваясь по главной площади Арконии. Лишь на одну тропинку никто не смел ступить. Она была выбелена светлой краской и вела от тяжелой металлической двери прямо к висельнице.

Здесь, на этой площади, казнили только высокородных преступников, провинившихся перед империей и наделенными властью.

Петля мирно покачивалась на ветру. Палач в черной балаклаве ждал своего часа.

– Отпустить? Нет, Тиана, я хочу получить удовольствие, удовлетворение. И получу, пусть и несколько иным способом, чем рассчитывал. Хотя… – Взгляд его остановился на вырезе моего платья. – Ты все еще можешь меня остановить, – кивком указал он на висельницу.

Плотно сжав губы, стиснув зубы, я следила за той самой дверью. Стоило императору махнуть рукой, как море из людей разом стихло, а злосчастная створка со скрежетом распахнулась.

Ноги у меня подкосились. Пальцами вцепившись в балюстраду, я во все глаза следила за фигурой в белой рубашке. Тропинка вильнула в сторону, и я смогла рассмотреть антимагические наручники. Преподаватель по истории демонстрировал нам их, когда мы проходили эпоху инквизиторов.

Лицо… Я всматривалась в знакомое лицо, и он тоже будто искал меня глазами. Это был не Барсвиль, нет. Я убеждала себя в этом. Не Барсвиль. Это был Элеот. Элеот, что приходил ко мне попрощаться, уверив меня, что его брат будет жить.

– Останови это, – произнесла я, не узнавая собственный голос.

Я не была готова к таким жертвам. Да, сердце мое искренне радовалось тому, что Барсвиль спасен, что он не умрет из-за зажравшихся мерзавцев, считающих себя вершителями судеб.

Но Элеот… Это ведь был Элеот. Я просто не смогу быть счастливой, зная, что это счастье построено на смерти невиновного. Как вообще мы потом будем жить? Как я буду смотреть в глаза Барсвилю, зная, что его брат погиб из-за меня?

– Что ты сказала? – довольно усмехнулся Калиан.

Мерзавец, подлец, ублюдок!

– Немедленно останови казнь, – произнесла я четко, ясно, повернувшись к нему лицом.

А толпа неистовствовала. Придворные сходили с ума, горожане кидались в пленника тухлыми овощами, желая поглазеть на зрелище.

– Пожалуйста, – выдавила я из себя сквозь с силой сжатые зубы.

Я смогу жить с позором. Смогу. Отстрою себе домик в лесу, как бабушка Аглонья, и буду помогать деревенским. Ведьма никогда не останется без работы.

Но никогда я не смогу жить, зная, что могла все остановить, но не сделала этого. Не будет жизни со знанием, что кого-то из-за тебя лишили жизни.

– Пожалуйста что? – издевался Каль, явно ощущая свой триумф.

– Я хочу, чтобы ты провел со мной ночь, – выдохнула я, игнорируя презрительную улыбку Пелина, который мои слова отлично слышал.

– Великолепно, – ответил счастливый Ворти и вернул взгляд на виселицу.

Не понимая происходящего, я повторила:

– Казнь останови. Ты обещал!

– Я ничего тебе не обещал, – широко улыбался Каль, наблюдая за тем, как Элеот поднимается на возвышение.

Палач закрепляет петлю, а он наконец находит меня глазами. Находит и улыбается, обнажая выразительную ямочку на щеке.

Не помнила себя, когда призвала чистую магию, но она будто не откликнулась. Только камни в форме ромба, украшающие балюстраду, загорелись, ослепляюще зажглись зеленым сиянием.

– Кто посмел колдовать у меня во дворце?! – услышала я яростный голос расположившегося неподалеку императора.

Деревянный люк в полу под ногами Элеота резко открылся. Светящиеся камни один за другим полопались, разлетаясь на мелкие осколки, что яростно впивались в живую плоть.

Мой отчаянный сумасшедший крик, щедро сдобренный чистой силой, которую больше не сдерживала защита дворца, потонул в сотне других.

Глава 7: Побег

Весь путь обратно я провела словно в бреду. Схватив меня на руки, Пелин открыл зеркало, чтобы перенести меня через него, пока истерящие лорды и леди покидали балкон вслед за своим трусливым императором.

– Попытка покушения на императора! – кричал он же, спешно унося свои широкие чресла. – Казнить! Немедленно казнить!

Что было дальше, я уже не видела и не слышала. Мы оказались в выделенной мне спальне в особняке. Сгрузив меня на кровать поверх покрывала, Найкл встал рядом и посмотрел на меня с нечитаемым выражением на лице. Ни слова, только взгляд, осознающий или уже осознавший, что назад дороги нет.

Широкая неестественная улыбка легка на мои губы, отчего он тотчас же отшатнулся от кровати.

Следом из второго зеркала вышел Калиан и, сложив руки на груди, встал рядом с братом, мрачно взирая на меня. Дыхание его было глубоким, шумным, словно он испугался или долго бежал.

Слезы текли по моим щекам сами собой, а я буравила двух братьев взглядом, обещающим все смертные муки, и шептала только одно слово:

– Ненавижу.

– Ты хоть понимаешь, что не сегодня-завтра тебя казнят, идиотка? Во дворце запрещено применять чары! – взвился мой бессменный охранник.

– Оставь, Пелин. Поделом. Сейчас нужно понять, как пострадаем из-за этого мы. Я свяжусь с отцом.

С этими словами Калиан направился на выход из спальни. Мой голос нагнал его уже в дверях:

– Если мне суждено умереть, я заберу вас с собой.

Остановившись, он обернулся.

– Готовься к ночи, мерзавка. Твоя семья все еще у меня. Пелин, за мной.

У меня не было сил на то, чтобы подняться с постели. Оба брата вышли, но я продолжала бессмысленно смотреть в потолок. Впрочем, через час или два я все же скинула меховой плащ и обувь, устало пробираясь в ванную.

Холодная вода не отрезвляла. Ни единой мысли, ничего вообще, кроме желания расправиться с обидчиками. Наверное, именно так ведьмы в прошлом и становились злыми. Их пытались сломать, но они не ломались, а лишь становились озлобленнее, ожесточеннее. Когда-то они надеялись на спасение, но никто так и не пришел их спасти.

И тогда им пришлось спасать себя самостоятельно.

Я помнила про записку, ждала ее. Служанка заходила несколько раз, то предлагая спуститься в столовую на обед, то отведать его прямо в спальне.

Глядя на еду, я абсолютно ничего не хотела. Я просто ждала.

Когда служанка зашла в третий раз, за окном начали сгущаться сумерки. Ветер заставлял рамы и стекла дрожать, снег не давал рассмотреть через окно хоть что-нибудь.

За окном бушевала снежная буря. За окном бушевала моя душа.

– Лорд Ворти вернулся домой, – сообщила мне служанка несколько скованно.

– Мне все равно, – безэмоционально отозвалась я и вдруг увидела сложенный в несколько раз клочок бумаги, что был буквально брошен мне на колени.

Неверяще мазнув по женщине взглядом, я раскрыла долгожданную записку и прочитала только одно слово: «Улетай».

Кресло я освободила в два счета. Схватив гримуар, призвала метлу. Ее у меня отобрали после прошлого полета, но проблем я в этом не видела. Уже через миг она ворвалась в спальню, разбивая очередное окно, и прильнула к моей руке.

Служанка испугалась, вскрикнула, тем самым напомнив о себе.

– Пусть все слуги немедленно покинут особняк. У вас минута, – припечатала я, седлая метлу как есть.

Босая, без плаща. Закрепив гримуар под корсетом платья, я пригнулась и вылетела в окно.

И едва не соскользнула с метлы, когда особняк затрясся, а неведомый грохот послышался будто из-под земли.

Я знала, что у меня мало времени. Знала, что те, кто помогал Элеоту и Барсвилю, не смогут держать защиту опущенной вечно, а потому первым делом я вылетела за пределы территории особняка и лишь затем остановилась, развернулась и посмотрела на свою тюрьму.

Где-то там внизу по периметру высокого забора, приложившись к нему ладонями, тройками стояли ведьмы и одиночками ведьмаки. В серых, смазанных метелью обликах я узнавала преподавателей академии и была рада тому, что они не побоялись прийти мне на помощь. Не побоялись выступить против будущего императора, что фактически приравнивалось к самоубийству.

За стеной к воротам бежали ведьмаки в черных плащах с золотыми нашивками. Они появлялись по всей территории прямо из зеркал с шелестом, подобно шелесту крыльев летучей мыши. Использовать магию они начали задолго до того, как настигли забор.

Снег утих, ветер замер. Слуги выбегали из особняка, неся кульки со своими пожитками. Они пытались отбежать как можно дальше и действовали, в общем-то, правильно, потому что, закрыв веки, я раскрыла душу.

Треск молний. Земля тряслась, раскачивая голые стволы деревьев. Забор заходил ходуном, особняк захрипел под нескончаемым градом серебряных росчерков. Они пронизывали здание насквозь, и вскоре несокрушимый пожар занял каждую стену, выбил каждое окно, сожрал крышу.

Красивый, но бездушный особняк в одно мгновение превратился в руины. Когда пришел час бабушки Аглоньи, ее дом погиб, истлел, потому что в нем больше не было души.

Моя душа сегодня тоже умерла.

Увидев, как преподаватели уходят через зеркала, я призвала ветер, снег, метель, что завьюжила, закружила ведьмаков в черных плащах, и только после отправилась в дорогу.

Я знала, где находится север. Каждый день из своей тюрьмы я следила за тем, в какую сторону уходит солнце. Слева от меня был запад, справа восток, а значит, лететь мне следовало исключительно прямо.

И я полетела. Раз за разом шептала согревающий наговор, но вскоре губы перестали слушаться от холода. Призванный мною снег шел, но больше был мне неподвластен. Сил взывать к природе не осталось.

Мышцы каменели под ледяным ветром, пронизывающим грудь, но я упорно летела вперед. Дома, деревья, люди – все смазывалось в единую непроглядную темноту. Огни уличных фонарей мелкими сферами желтого света указывали мне дорогу к границе, но еще через несколько часов попадаться они перестали вовсе.

Отключалась. Не чувствовала ни рук, ни ног, когда, снизившись, едва не врезалась в одноэтажное здание, занесенное снегом.

Пролетела мимо него в сантиметрах. Метла вильнула в последний раз. Вокруг меня были дома, на дороге стояла телега, впереди двигался черный экипаж с настоящим сугробом на крыше.

Я только и успела, что уйти вправо, чтобы не свалиться под ноги лошадям. Падение, наверное, принесло боль, но я ее уже не чувствовала. Только небо было странным, будто серо-розовым.

На искусанные до крови губы белыми хлопьями неспешно падал снег.

Глава 8: План на спасение

Я проснулась в незнакомом месте. Если бы не размеры комнаты, я бы подумала, что лежу в чулане.

Но все же это была именно спальня. Серая, невзрачная, абсолютно ничем не украшенная. Выбеленные когда-то стены давно потемнели. На потолке имелись трещины, а из старого окна поддувало сквозь треснувшее стекло. Но я лежала под толстым теплым одеялом, так что холодно не было.

Было свежо.

Из мебели кроме односпальной кровати поместились лишь стол со вздувшейся подпаленной столешницей да деревянный стул с потертым сиденьем. Под ним сиротливо пряталось железное ведро.

Я не понимала, где я. Шум голосов был слышен, но в равной степени он мог идти как с улицы, так и из другой части этого дома.

Так некстати отчего-то вспомнились слова Элеота о том, что на границе часто похищают ведьм, чтобы продать их как дорогой товар, но моя метла скромно стояла в углу у двери, а гримуар я заметила на столе.

С момента, как я заглядывала в него в последний раз, он стал значительно толще. Мне было искренне любопытно, когда же он все-таки перестанет расти.

Повернувшись на другой бок, я смахнула непрошеную слезинку. Воспоминания об Элеоте породили новые, другие. Искренне хотелось уткнуться в подушку и разрыдаться, оплакивая его жизнь и смерть, но, смахнув еще две слезинки, я заставила себя встать.

Сейчас мне следовало понять, где именно я нахожусь и что мне со всем этим делать дальше. Таверна «Глаз василиска» должна была находиться где-то у границы, но я сама пока не знала, где приземлилась. Выяснить это я могла, только покинув комнату.

Стопка чужих вещей лежала поверх одеяла у основания кровати. Я не нашла ни своего отвратительного платья, ни чулок, но здраво предположила, что раз эти вещи лежали здесь, значит, они предназначались для меня.

Простые брюки, чулки, белье. Теплая туника с горлом и плащ. Переодевшись, я забрала гримуар, притянула к себе метлу и, опираясь на нее, словно на клюку, отправилась штурмовать соседнее помещение.

Однако стоило мне подойти к двери, как я услышала за стеной шаги. Дверь открылась еще через миг. Но метлой я ударила раньше, чем вообще осознала, кто именно пытался зайти в комнату.

– Да ты совсем сдурела, Тиана?! – едва успел увернуться Барсвиль.

Поднос с тарелками и кружкой в его руках чудом не пострадал. Он вовремя отвернул его в сторону, сумев уберечь содержимое.

Оценив мой растерянный вид, мужчина осторожно сделал шаг в комнату. Потом еще один, но оставался при этом крайне подозрительным.

А я стояла и не знала, что делать. То ли кинуться ему на шею и расцеловать, то ли рассказать о смерти брата. Сейчас он был так сильно на него похож.

– Даже не обнимешь меня? – улыбнулся он грустно и, обойдя меня, поставил поднос на стол.

Я кинулась к нему, больше не думая ни мгновения. Обняла так крепко, как только могла, и прижалась к его губам. Просто прижалась, чтобы понять, ощутить, что он действительно здесь со мной и мой личный кошмар остался позади.

– И я снова с сожалением вынужден признаться, что это я, – вдруг произнес он, отстраняясь.

Знакомая ямочка появилась на щеке, но я не верила. Отшатнувшись от него, влетев спиной в стену крохотной спальни, я не верила.

В груди похолодело, голова закружилась, и я скатилась по стене вниз, шепотом повторяя:

– Нет, нет, нет…

– Эй, малышка. Ну подумаешь, поцеловала разок. Чего ты так расстраиваешься? До встречи с тобой мой брат перецеловал половину столицы, так что от него не убудет.

– Как ты можешь так говорить? – выдавливала я каждое слово, почти не видя Элеота за пеленой из слез.

– Элеот, чтоб тебя! Я же сказал не будить ее! – услышала я злой голос…

Барсвиля?

– Да она уже и так двое суток проспала! – громко ответил еще один Эйлер.

Когда директор Ведьмовской академии магии вошел в спальню и встал рядом с братом, повернувшись лицом к кровати, а ко мне спиной, я боялась даже просто дышать, чтобы не спугнуть видение.

Я не понимала, как так может быть. Я просто не понимала. Я же сама своими глазами видела, как одного из них казнили.

– А где Тиана? – с явным беспокойством, волнением в голосе спросил Барсвиль и обернулся.

В этот момент Элеот присел передо мной на корточки и стопроцентно собирался сказать какую-то гадость. Я это по его глазам видела. Но едва и Барсвиль склонился, попытавшись спешно поднять меня на ноги, я не выдержала и кинулась к ним обоим.

Обоих обнимала за шеи, обоих прижимала к себе, обоим комкала пальцами теплые мягкие накидки и обоих же оглушила своими всхлипами.

Я бы не смогла жить легко, счастливо, зная, что один из них погиб из-за меня. Я бы себе этого никогда не простила.

– Но… как? Как вы это провернули? – выдавила из себя, глядя в глаза то одному, то другому.

– Я же сказал, что я все решу, малышка, – отозвался Элеот с лукавой улыбкой и тут же увернулся от подзатыльника.

– Еще раз ее так назовешь… – прозвучало от Барсвиля угрожающе, и я просто взяла и поцеловала его.

Поцеловала так, как хотела уже очень давно, целую вечность назад.

– Да понял я, понял. Но вы хоть совесть имейте, – наигранно обиженно прозвучало сбоку от меня.

Действительно призвав себя к совести, я села прямо на пол, не имея сил подняться. Но мое решение Барсвилю не понравилось, и меня молча пересадили на стул.

Ну да, сквозняки здесь не радовали совсем. Да и серая мышь, выскочившая из угла, что с явным гастрономическим интересом подбиралась к моей метле, восторга не добавляла.

Раз! И мышка вылетела за дверь, подхваченная метлой, а сама створка захлопнулась.

– И все же я не понимаю. Я ведь видела. Своими глазами видела казнь.

Подвинув ко мне ближе поднос, Барсвиль снял тарелки, закрывающие горячий отвар и бульон. Рядом лежал ломоть высушенного хлеба.

Лишь увидев еду, я поняла, насколько на самом деле голодна. Очень, просто невероятно голодна, так что тарелка с бульоном и плавающей в нем зеленью смотрелась крайне несущественно.

Правильно оценив мой голодный взгляд, Элеот пожал плечами:

– Извини, малышка, это все, что тебе можно сейчас. Ты не ела два дня, и мы поддерживали тебя наговорами, потому что влить зелья не получалось.

– Элеот, – второе предупреждение настигло адресата.

Шутливо сделав вид, что закрыл рот на замок и выбросил ключ, Элеот плюхнулся на кровать, а потом и вовсе лег, заложив руки за голову.

Взявшись за ложку, я выжидательно взглянула на стоящего рядом Барсвиля. Между едой и его объятиями я бы сейчас выбрала второе, но восполнить силы было тоже важно.

– Первое и самое главное: я хотел извиниться за то, что ты видела. То, что тебе пришлось пережить… Я даже представить не могу твоих чувств. Но никто из нас не был там, на площади Арконии. Палач повесил голем, Тиана. Его сотворила Оста из личной вещи Элеота, но ни я, ни он не могли сообщить тебе об этом.

– Я думала, что сойду с ума, – призналась я честно, опустив взгляд, зажмурившись.

Страшная картинка вновь встала перед глазами.

– Я понимаю, – присел Барсвиль передо мной на корточки, взяв мои ладони в свои – большие и теплые. – Но мы правда не могли даже передать тебе записку. Меня в этот момент без сознания вывозили из казематов, представив мертвецом, а Элеот вытаскивал твою семью, находясь при этом под действием магического запрета, наложенного Главной ведьмой.

– Главной ведьмой? Я не видела ее во дворце. Я хотела обратиться к ней, попросить о помощи у ковена Первого круга.

– Ага, я тоже хотел попросить, – громко рассмеялся Элеот. – О помощи. А в итоге стал повязан по рукам и ногам.

– Ничего не понимаю, – взглянула я на Барсвиля.

– Тиана, ты помнишь, я рассказывал тебе, почему наследником, будущим императором был выбран именно мерзавец Ворти? – имя Калиана было произнесено с такой яростью, что я сама сжала пальцы Барсвиля, стараясь его успокоить.

– Помню. Потому что дочери императора и Верховной не подходили для наследования титулов, – отозвалась я.

– Именно. Но не подходили они не потому, что из них выйдут плохие правительницы, а потому, что та, что займет место императрицы, должна занять место и Верховной ведьмы, то есть возглавить ковен Первого круга. Только сделать это может не каждая, а лишь одна – достойнейшая из достойнейших. И это не дочери Главной ведьмы. Впрочем, они-то как раз к власти и не рвутся.

– Хорошо. Какая-то ведьма должна стать Верховной. Она же должна стать императрицей. Но как? – изумилась я, понимая, что два этих титула никак не связаны между собой.

– Новая Верховная должна выйти замуж за императора. Но так как наследников мужского пола у императора нет, он мог выбрать кого-то из побочной ветви своего рода. И он выбрал. Но проблема заключалась в том, что Каль нынешней Верховной подчиняться отказывался. Поначалу он был согласен с условиями вступления на престол, но чем меньше времени оставалось до дня передачи власти, тем все больше из него вылезали его истинные черты. Верховная не могла позволить взойти на престол такому же властолюбивому развращенному ублюдку, как и ее супруг, поэтому потребовались кардинальные меры.

– Кардинальные меры? – зло усмехнулся Элеот, резко сев. – Барс, называй вещи своими именами. Верховная со своей шайкой и не без участия нашей матери учинили переворот и полную смену власти. Но в таких делах без жертв не обходится, верно? Для всей империи ты числишься мертвецом – показательная казнь невиновного без предъявления обвинений, без расследования, без последнего слова позволила им перетянуть на свою сторону напуганных лордов и леди. Небольшая цена в масштабах империи, верно? Тебя будут помнить как героя. Только пострадала в итоге Тиана. Это ведь за ее счет они хотят аннулировать распоряжение императора о куске дерьма по фамилии Ворти. Тебя, малышка, могли спасти в первый же день, как и твою семью. Стоило карете отъехать, и я связался с матерью тут же. Еще через несколько минут в директорском кабинете уже стояла Верховная собственной персоной. И знаешь, что она сказала? «Как удачно все сложилось!» – передразнил Элеот ведьму. – Я был связан магией по рукам и мог действовать исключительно по их плану. Даже в нашу встречу во дворце я не мог сказать фактически ничего, чтобы тебя успокоить.

– То есть меня, Барсвиля и мою семью не спасали осознанно? – изумилась я, проникнувшись масштабами случившегося.

– И спасали тебя тоже по плану. Но знаешь, чего не было в их плане? Того, что ты к нечисти разнесешь балкон императорского дворца. Того, что ты дотла сожжешь особняк, ставший тебе тюрьмой. Впрочем, засранец Ворти выжил, как и его брат, а переворот все равно случился, хоть и на несколько часов раньше.

– Элеот, все. Перестань, – произнес Барсвиль строго. – Мы поговорим обо всем этом позже. Сейчас Тиане нужно поесть.

Всего один едва заметный жест – и остывшие отвар и бульон вновь стали горячими. От кружки и тарелки пошел пар, но голод меня сейчас заботил меньше всего.

– Так как ведьмы Первого круга хотят избавиться за мой счет от Ворти?

– Тиана… – попытался Барсвиль меня усмирить, но тщетно.

– Как? – повторила я с нажимом.

– Они хотят, чтобы ты написала прошение на имя имперского дознавателя, занимающегося преступлениями, совершенными знатью, – ответил мне Элеот. – Они хотят огласки для той ситуации, что произошла с тобой, а потому твое письмо не отправится в камин, как сотни других жалоб. Его обязательно рассмотрят и огласят. Пострадают твое имя, честь…

– Я сказал матери, что им придется искать другой способ избавиться от Ворти, – обратил Барсвиль на меня свое внимание. – Ты никому и ничего не должна.

– Имя… Честь… Они не стоят ничего, если Ворти и Найкл останутся на свободе, – разозлилась я, осознав, что эти двое избежали расплаты. – Я напишу письмо сейчас же…

– Тиана, – Барсвиль заставил вскочившую меня сесть обратно. – Прямо сейчас ты поешь, и только потом мы будем думать обо всем остальном.

– А моя семья? – спохватилась я.

Ошеломляющие новости настолько выбили меня из колеи, что я совсем забыла о них. Если Каль на свободе, то им грозила опасность.

– Не беспокойся, родная. – Приподняв мои ладони, ведьмак поцеловал каждую. – Они сейчас на первом этаже таверны, завтракают под охраной. Больше им ничто не угрожает.

Глава 9: Слезы радости

Я все-таки поела, пусть и с третьей попытки. В душе творилось что-то невероятное, необъяснимое. С одной стороны, я была безгранично счастлива, потому что оба брата Эйлеры и моя семья теперь находились в безопасности.

Но с другой…

Ворти и Найкл все еще были на свободе. Желание добиться правосудия сжирало меня изнутри. Хотелось немедленно куда-то бежать, что-то делать, но в то же время я хорошо понимала, что мы всего лишь пешки на чужой шахматной доске.

Знала: мне позволят сделать ровно то, что нужно Верховной ведьме. И я была согласна помочь ковену Первого круга. Однако у меня тоже имелись свои условия.

Я хотела, чтобы Калиан и Пелин получили по заслугам. Так, как это положено по закону.

Аристократы позволяли себе слишком многое, давно не считая за людей тех, кто был ниже их по положению. Конечно, этот порочный круг навряд ли прервется даже после огласки произошедшего со мной и моей семьей, но наверняка заставит высшую знать задуматься и присмиреть.

Оставив метлу и гримуар в спальне – по словам ведьмаков, здесь было безопасно, – мы вышли в серый невзрачный коридор. На всем его протяжении рядом с одинаковыми дверьми стояли суровые мужчины в темно-синих плащах. Барсвиль сказал, что таверна выкуплена целиком и находится под охраной, так что переживать мне совершенно точно не о чем.

Не понимал он, что теперь я абсолютно ни о чем не переживала. Самые главные люди в моей жизни были рядом со мной, и в случае чего я сама могла их защитить.

– …До тех пор, пока все не уляжется, мы переправим твою семью в третьи земли, – делился Барсвиль ближайшими планами, пока мы шли.

– Они поживут в одной небольшой деревеньке у оборотней на юго-востоке, – добавил Элеот, следующий за нами. – Там до сих пор действует принцип кланов, а потому все друг друга знают. Место прекрасное, много детей. Твоим сестричкам точно понравится. Да и тебе тоже.

– Мне? – остановилась я резко, вынудив затормозить и обоих братьев. – Не смейте пытаться избавиться от меня! Все, что меня сдерживало до сих пор, – это ваши жизни и моя семья в заложниках у Ворти. Теперь же скрываться и прятаться я не намерена.

– Тиана, ковен Первого круга решит свои проблемы и без тебя, – попытался Барсвиль мягко взять меня за руку, но я не далась. – Да ты можешь понять, что вся эта авантюра опасна?!

– Не опаснее, чем ночью ловить древнего вампира по подворотням, – припечатала я, прекрасно понимая, что бью в самую больную точку мужчины. – Либо вы говорите, какой у вас план, а точнее, план Главной ведьмы, учитывая мое в нем участие. Либо свой план я себе придумаю сама.

– Слушай, может, отшлепаем ее и в комнате еще на недельку запрем в воспитательных целях, а? Ну прямо нарывается же! – обратился Элеот к брату.

Но я смотрела не на него. Даже не моргая, упрямо, открыто я смотрела исключительно в глаза Барсвиля. Всем своим видом показывала, что не отступлюсь. Он хотел меня спрятать, максимально отдалить от происходящего в пятых землях и империи – теперь я это хорошо осознавала, но была не согласна на такой исход.

Глаза ведьмака пожелтели. Он был зол.

– Тиана, ты же не понимаешь, куда лезешь. Если ты предъявишь Ворти и Найклу обвинения в похищении, шантаже, удержании против воли, их отец постарается замять это дело любой ценой. И хорошо, если они ограничатся только угрозами. Ты к этому готова?

– Готова, если моя семья будет как можно дальше отсюда, – ответила я, не усомнившись в правильности сказанного ни на секунду.

– Твои родные уезжают завтра утром, ведьмочка, – отозвался Элеот. – Раз ты остаешься, тогда этот день тебе стоит провести с ними. Тем более что им тоже есть что тебе рассказать.

Кивнув, стараясь не выказывать лишних эмоций, я первая возобновила шествие по коридору. Первая же спустилась по лестнице и сразу попала в зал таверны. Заняты были лишь несколько массивных деревянных столов. За двумя на длинных скамьях сидели ведьмаки в темно-синих плащах, будто закрывая собой тех, кто разместился в самом дальнем углу.

Мою семью.

Младшие, увлеченные игрой с летающими бумажными драконами, увидели меня первыми. Замерев на миг, они понеслись ко мне, напрочь позабыв о своих игрушках.

– Ти! – радостно кричала мелкая.

Поймав их свои объятия, я крепко прижала девчушек к себе. Пожалуй, за них я переживала больше всего. Они, в отличие от взрослых, за себя никак не могли постоять, но дело было даже не в этом. В силу возраста они пока многого не понимали, но часто задавали такие вопросы, отвечать на которые было крайне сложно.

– Доченька!

Мамин крик, ее поспешность в движениях. Она едва не упала, запнувшись о скамью, когда пыталась выбраться в проход между столами. Папа успел ее поддержать, но я уже и сама подошла к ним. Сгрузила девчонок на пол и крепко обняла обоих родителей.

Вот так было очень хорошо. Правильно.

Пока я тихо рассказывала обо всех своих злоключениях, лишь изредка смягчая особо неприятные моменты, сноровистая подавальщица принесла большой чайник со свежим отваром и несколько подносов с пирогами. Будучи чрезвычайно голодной, первый кусок я взяла себе и все остальное проговаривала уже с набитым ртом, как бы ужасно это ни выглядело со стороны.

Не боялась, что младшие меня услышат. Пока Барсвиль сидел рядом со мной напротив родителей, Элеот самостоятельно присудил себе роль няньки. Причем делал он это, судя по радостному визгу девчонок, уже не в первый раз. Они охотно катались по залу, сидя у него на плечах, и просили сделать много-много летающих драконов, потому что тем двум, что уже имелись в наличии, обязательно нужны были семья и друзья.

Учитывая, что почти всю информацию родители уже знали от братьев Эйлер, моя откровенность не стала для них ударом. Зато я еще раз убедилась в том, что Калиана и Пелина нужно было во что бы то ни стало призвать к ответственности.

Когда мы с родителями встречались в том самом доме, якобы подаренном им, мне не зря показалось, что мама была другой. Она действительно не являлась собой, будучи опоенной запрещенным зельем из числа тех, что позволяли влиять на людей, внушая им практически все что угодно.

Несколько таких рецептов имелось и в бабушкином гримуаре. И именно оттуда я знала, что для поддержания постоянного эффекта это зелье следовало добавлять в еду ежедневно.

Причем в одно и то же время. Вероятно, это делал кто-то из слуг.

Что касалось отца, то на него зелье влияло куда в меньшей степени. Но все же влияло. Когда бабушка Аглонья еще была жива, ее защита охраняла нашу семью от всех бед и невзгод, от любых хворей. Даже когда у всей деревни полностью вымер скот, эта беда нас не коснулась. Но с ее смертью чары перестали действовать, частично закрепившись лишь на тех, в ком имелась ее кровь.

Все это мне рассказал Барсвиль, объясняя, что как-то специально снимать чары с моих родителей им с Элеотом не пришлось. Магия внушения просто растворилась по истечении последних суток, и мои родители пришли в себя, пытаясь осознать, что произошло на самом деле.

Я видела вину в их глазах, видела стыд и злость, но лично мне конкретно на них обижаться было не за что. Я сама сглупила, когда даже не подумала о том, чтобы поставить на них хоть какую-нибудь защиту. Впрочем, до недавнего времени я ее и не умела ставить. Да и не подозревала, что кто-то посмеет сотворить с ними подобное.

Наигравшись с мелкими, Элеот присоединился к нам за столом. Девчушки тоже полезли за пирогом, явно положив глаз на сладкую начинку. Вслед за ними прилетела и стайка махающих бумажными крылышками драконов.

– Но теперь же этих мерзавцев накажут? – спросил папа, но не у меня.

Боясь, что кто-то из близнецов ляпнет лишнее, я опередила их с ответом:

– Конечно, накажут, папа. Верховная ведьма взяла это дело под свой контроль. Но вам пока в нашей деревне оставаться не стоит. Пусть все уляжется, а вы погостите в одном прекрасном месте.

– Доченька, только мы погостим? – заволновалась мама, явно ощутив подвох.

– Только вы, – ответила я, не пряча взгляд. – Я и так пропустила некоторые занятия. Мне нужно вернуться к учебе, чтобы успешно сдать экзамены. Но не переживайте. В академии я буду в безопасности.

– А разве этот аристократишка не из академии тебя увез? – спросил папа, судя по суровому выражению лица, недовольный таким раскладом.

Перед ним отстаивать свои решения было уже не так легко, как перед Барсвилем. Но именно в этот момент я хорошо осознала, что уже выросла. Я больше не была их девочкой. Я была их взрослой дочерью, способной не только принимать решения, но и самостоятельно нести за них ответственность.

– Оттуда, – была вынуждена я признать. – Но больше подобного никогда не произойдет. И еще я хотела представить вам моего жениха. Я уже дала господину Эйлеру свое согласие, и, даже если вы нас не благословите, мы все равно поженимся.

Произнося заветные слова, я была тверда в своих намерениях. Все так же продолжала смотреть прямо, открыто. Не прятала взгляд, говорила громко, четко, понимая, что в любом случае не отступлюсь.

Вероятно, желая поддержать, Барсвиль взял меня за руку под столом и крепко сжал мою ладонь. Взглянув на него, я поняла, что ему тоже есть что сказать на этот счет моим родителям. Наверное, с моей стороны это было несколько неправильно – заявить о наших отношениях самостоятельно, в то время как было принято, чтобы мужчина приходил к родителям невесты и сам говорил о своих намерениях. Но я правда чувствовала, что мне это нужно.

Да только Барсвиль так ничего сказать и не успел. Моя мама его опередила:

– Донечка, а кто из них жених-то?

Глава 10: Просто день

– Девочки, не убегайте далеко! – окликнула я младших.

Едва они вырвались из таверны на улицу, их было уже не остановить. Ласковое солнце припекало щеки и играло со снежным настом. Мороз сегодня совсем не чувствовался. Прогуливаясь по длинной улочке, я дышала полной грудью и впервые за последние дни улыбалась по-настоящему радостно.

Не переживала за сестренок. Рядом с ними так или иначе находились три или четыре ведьмака. Они не выпускали девочек из виду и не давали никому из прохожих к ним подходить.

Впрочем, к нашей компании вряд ли кто-то осмелился бы приблизиться. Элеот и Барсвиль, папа и мама, я и еще с десяток охранников в темно-синих плащах.

Кому они подчинялись? Кому принадлежали? Ни в одном из этих мужчин я не узнавала подчиненных Барсвиля.

Быть может, они находились здесь по указке Верховной ведьмы?

Приграничный городок завораживал своей простотой. Он чем-то напоминал мне нашу деревню, но все же просторных дворов рядом с домами здесь не имелось. Двухэтажные здания с лавками на первых этажах, рыночная площадь, мэрия. Здесь не было особых мест, которыми бы славился этот городок, но при этом я ощущала себя уютно на небольших улочках.

– Быстро поднимите руки те, кто хочет конфет, – остановился Элеот рядом с деревянными лотками.

Сладости лежали на них горстями. Таких лотков с самыми разными товарами на рыночной площади имелось штук тридцать. Здесь торговали и рыбой, и мясом, и тканями, и посудой.

– Мне! Мне! – подбежала к нему Алая, всем своим видом показывая, что ее срочно нужно взять на руки для большего обзора.

– И мне! Я тоже хочу! – немедленно оказалась у прилавка и вторая моя сестра – Одри.

Недолго думая, я тоже подняла руку.

– Мне тоже конфетку, будьте добры, господин Эйлер, – улыбнулась я и посмотрела на усмехающегося Барсвиля. – А что? Он же сам предложил.

– Самый вкусный леденец для самой обворожительной девушки, – залихватски подмигнул мне торговец, протягивая карамель на палочке.

Но едва встретился взглядом с директором Ведьмовской академии, мигом приуныл и переключился на моих младших. Те нагребали конфет в кульки, не щадя кошелька Элеота. Но его, похоже, все устраивало. Он и сам подсыпал им леденцов лопаткой, помогая упаковывать сладкие покупки.

Мама пыталась отказаться от чужой щедрости, папа – расплатиться самостоятельно и угомонить девочек, но брат Барсвиля их даже не слушал.

– Куклы! Там куклы! – закричала Алая и задергалась на руках у Элеота, желая немедленно бежать смотреть кукол.

Я, естественно, собиралась вслед за ними. В моем детстве тоже были куклы, но не такие красивые. Мама сама шила их мне, а потом мы вместе делали им одежду и приданое из тех моих вещей, что уже никуда не годились.

– Тиана, – мягко остановил меня Барсвиль за руку и незаметно для всех вложил в мою ладонь небольшой, но увесистый бархатный мешочек.

Монетки звонко звякнули друг о друга, а мне стало крайне неудобно. У меня по-прежнему не имелось своих денег. Но да, я бы хотела иметь возможность купить сестрам подарки и, может, что-то теплое родителям, вроде шарфа или варежек.

– Перестань терзаться сомнениями, родная. Мы ведь скоро поженимся, – улыбнулся он и ласково тронул ладонью мою щеку. – У меня к тебе есть еще одно дело. Вот этот мешочек я прошу тебя передать госпоже Бейн. Мне не хочется, чтобы твой отец чувствовал себя обязанным мне. Он работящий мужчина, и я уверен, что на новом месте он быстро найдет, как обеспечить свою семью. Но мне будет спокойнее, если я буду знать, что у них есть средства на случай внезапных трат.

– Барсвиль, а я говорила тебе когда-нибудь, что ты самый лучший? – прошептала я, растроганно забирая и второй мешочек, что отличался по цвету и был даже тяжелее первого.

– Не говорила. – Взгляд его стал лукавым и крайне довольным.

– Ну, значит, и не скажу.

Пожав плечами, я расхохоталась, отметив непонимание и даже толику разочарования на его лице. Но, осознав, что я просто потешаюсь, он попытался поймать меня в свои объятия.

Но куда там! Я была быстра. Ловко лавируя между рядами, вскоре уже стояла рядом с Элеотом и сестрами. Последние набрали полные руки кукол, явно осознав, что из второго господина Эйлера можно смело вить веревки.

Пришлось призывать их к разумности. С видом великой обиды они выбрали себе по одной кукле. Их оплатила я из тех денег, что мне дал Барсвиль. Еще две куклы Элеот, зараза такая, купил им втайне от меня, пока я выбирала маме красные бусы.

Варежки и пуховый платок для мамы, шарф и вязаный жилет для папы, теплые платья и чулки младшим. Было очень приятно покупать им подарки. Это было какое-то новое чувство. Оно словно знаменовало черту, за которой осталось мое детство.

Прогулявшись по базару, мы отправились чуть дальше – к центру города. Здесь отдельно ото всех стояли небольшие лавки, где можно было через крохотные окошки купить горячий отвар, лепешки с начинками, жареные булочки в сахарной пудре и дольки яблок, политые карамелью.

Рядом с лавками разместились высокие квадратные столики. Покупатели имели возможность немного перекусить здесь между чередой бесконечных дел. Горожане так и делали, любуясь тем, как на самой площади танцуют под тихую музыку пары.

Мелодия шла прямо от здания мэрии. Пока одни пары уходили, на их место вставали новые.

– Потанцуем? – предложил Барсвиль, едва мы заняли очередь к лавке с лепешками.

Мама и папа стояли с другой стороны, собираясь купить напитки.

– Танцевать! Танцевать! – пронеслись около нас младшие.

Алая тащила Элеота за руку прямо на площадь, а Одри, отчаянно смущаясь, остановилась рядом с нами, явно намереваясь отбить у меня кавалера.

Барсвиль взглядом просил у меня помощи, но я была непреклонна.

– Идите, идите, – улыбалась я. – Заодно согреетесь.

Мы заняли сразу два стола. Отвар с мятой и малиной оказался на удивление вкусным. Лепешки с мясом и картофелем – блюдом простым, но сытным. Однако, пока я ела, защищая свои лепешки от посягательств Элеота, мой папа зачем-то отвел Барсвиля в сторону.

По выражению их лиц совсем было не понять, о чем конкретно они говорили, но я отчего-то напряглась. И когда и меня настигла та же участь – папа отозвал меня ото всех, я уже ощущала неуемное волнение.

А сестренки снова танцевали с близнецами Эйлер, уже расправившись с яблоками в карамели.

– Девочка моя, ты с ним счастлива? – спросил отец тихо.

Смотреть ему прямо в глаза было как-то стыдно. Я робела, стесняясь говорить о своих чувствах вот так просто и открыто.

– Счастлива, папа. Очень счастлива, – ответила честно, в этот самый момент заглянув вглубь себя. – Иногда между нами возникают недопонимания, и в такие моменты я осознаю, насколько мне плохо без него. Барсвиль будто стал частью меня, и без него становится пусто, словно чего-то не хватает. Как если бы моя жизнь была не полной, понимаешь?

– Понимаю. Но на твоей руке нет помолвочного кольца. У лордов принято дарить такие своим избранницам. Может, этот лорд все же хочет тебя обмануть? Какой-то он слишком правильный.

– Он идеальный, папа, – радостно улыбнулась я. – А что касается кольца, то оно у меня было. Но я его умудрилась сломать, испытывая новый ведьмовской наговор. До сих пор стыдно.

– Узнаю свою дочь, – усмехнулся отец, по-медвежьи прижав меня к себе. – Очень хочу, чтобы ты была счастлива.

– Я уже счастлива. Правда счастлива, – наконец посмотрела я ему в глаза, слегка отстраняясь.

– Я рад. Только знаешь, очень уж мне не нравится то, как смотрит на тебя второй братец. Какой-то он ненадежный. У него будто туман в глазах. Я так твоему суженому и сказал.

– И что он ответил? – полюбопытствовала я, на миг помрачнев.

Неужели симпатии Элеота настолько явные не только для меня?

– Что он все видит и обязательно с этим разберется, – довольно улыбнулся папа.

– Элеот надежный, – ответила я, глянув на братьев, что развлекали моих сестер. – Просто он запутался, потерялся. Но мы с Барсвилем поможем ему найти свой путь.

Постояв еще немного с папой, я все-таки была втянута в танец. Поначалу мы кружили хоровод вместе с девочками, но вскоре родители переключили их внимание на себя, а мы с директором ведьмовской академии оказались вдвоем.

На всей площади вдвоем, ведь мои сестры увели с собой и второго Эйлера, а горожане разбежались кто куда, стоило с неба посыпаться крупным белоснежным хлопьям.

– Моя леди. – Отойдя на шаг, Барсвиль слегка склонил голову и протянул мне раскрытую ладонь.

– Мой лорд, – поддалась я игре, сотворив подобие реверанса, и вложила свои пальцы в его ладонь.

– Произнеси это еще раз…

Неспешная мелодия окутывала площадь, словно одеяло. Музыкальный артефакт передавал даже голос – женский, тонкий, звонкий, будто колокольчики. Он был немного грустным, как и сама мелодия, но отчего-то сливался со струнами моей души, с этим сказочным мгновением, где мы кружились посреди необъятных снегов, не видя ничего и никого вокруг.

Это был особенный миг. Чувствуя руки Барсвиля, следуя за ним, поддаваясь каждому легкому движению, намеку, я будто стала частью единого целого. Отдалась мужчине без остатка, чтобы принять столь же много, столь же щедро.

Шаг, шаг, еще шаг. Ноги едва касались земли. Мы будто летели над площадью, над всем миром, над проблемами и невзгодами. И сердце билось ровно, размеренно, уверенно. Не мимолетная страсть, а нечто большее. То, что куда глубже. То, что имеет особенный смысл в сердце каждого.

То, что никогда не оставит и не предаст.

Мелодия закончилась, оборвалась. Мы замерли, глядя друг другу в глаза. Между губами расстояние лишь на один вдох…

– Кхе-кхе, – послышалось громкое папино покашливание. – Сначала свадьба, а потом все остальное.

– И не говорите, господин Бейн. Я им тоже все время твержу, что у них совести нет, – добавил Элеот.

– Да ну вас, такую романтику испортили! – проворчала мама, стукнув папу по плечу.

– Тили-тили-тесто! Жених и невеста! – кричали мелкие, кривляясь, бегая вокруг нас.

Хотелось улыбаться, смеяться, прочувствовать каждый миг. Только ощущение надвигающейся бури почему-то не отпускало. Но ведьмовские часы молчали, а я…

Я была уверена, что мы в любом случае победим.

С мамой мне удалось поговорить только после ужина. Помогая ей купать мелких в лохани с горячей водой, я незаметно передала ей мешочек с деньгами, огласив все те же аргументы, что и Барсвиль. Было видно, что ей неудобно принимать такие подарки, да еще и втайне от отца, но разум победил.

Все же с ними ехали двое маленьких детей. Это они могли обойтись самым минимумом, а девчушек следовало и кормить хорошо, и одевать по погоде.

Сбегая из дома, который принадлежал Калиану, они не взяли с собой совсем ничего. Даже папины сбережения остались там, потому что прятал он их в своей новой кузнице. Завтра мама перед отъездом собиралась заложить украшения, которые теперь не носила, но пока благодаря Барсвилю этого не требовалось.

– Доченька, а ты, часом, дитятко под сердцем не носишь? – шепотом осторожно спросила мама, едва младшие засопели под толстым одеялом.

– Мама! Да ты что?! – также шепотом возмутилась я, ощутив, как покраснели не то что щеки, а все тело разом. – Мы еще даже не… ну…

– Вот и правильно, – верно поняла она мое смятение. – Сначала отношения нужно оформить по закону. Только, доченька, а нужен ли тебе лорд? Не обидит ли он тебя?

– Я теперь сама кого хочешь обидеть могу, мама, – улыбнулась я ей и крепко обняла. – Барсвиль станет мне отличным мужем. Я в этом уверена.

К себе в комнату я вернулась уже совсем поздно. В таверне стояла глухая тишина, и только ведьмаки в темно-синих плащах перекатывались с ноги на ногу, верно держа пост в коридоре у каждой двери.

Закрыв за собой створку, я поставила подсвечник на стол возле гримуара. Одинокая свеча тускло освещала пустую комнату.

Спать вроде бы и не хотелось – за прошедшие два дня я словно выспалась на месяц вперед, но и бездельничать тоже нельзя было. Дормез, нанятый Элеотом для родителей, уезжал рано утром, и я очень хотела их всех проводить.

Проводить и поставить ведьмовскую защиту на каждого. Теперь я это умела.

Покрутившись под одеялом и так и этак, я села и тяжело вздохнула. Мне не давала покоя мысль, что Барсвиль спал от меня буквально за стенкой. Мы распрощались с ним сразу после ужина, но мне будто было мало этого дня, чтобы наверстать все упущенное.

Я скучала по ощущению надежности, которое возникало, когда я находилась в его объятиях.

Решив, что имею полное право один разок нарушить правила приличия, я быстро натянула на себя тунику и сапоги и вышла в коридор. Под любопытными взглядами ведьмаков ощущала себя немного неуютно, но меня грела мысль, что в случае насмешек я могла запросто превратить их в жаб.

Ненадолго, конечно, но крайне поучительно.

Стукнув в дверь дважды, я толкнула створку, не дожидаясь ответа. И застала Барсвиля за любопытным делом. Сидя за крохотным потертым столом, он работал, разбирая стопку писем и бумаг.

– Тиана? – удивился мужчина, поднимаясь при виде меня. – Что-то случилось?

– Скажи мне, а в каком платье я была в нашу первую встречу?

– В темно-синем. Оно твое любимое, – ответил господин Эйлер, нахмурившись. – А почему ты спрашиваешь?

– Просто так, – пожала я плечами, не собираясь говорить, что это проверка, да так и замерла у порога, ощутив стеснение. – А можно я с тобой лягу? Мне у себя не спится.

– Конечно, можно. Только кровать узкая, – заметно обрадовался Барсвиль, хотя и пытался свои чувства так явно не показывать. – Дать тебе мою рубашку?

Неловко кивнув, я дождалась, пока ведьмак достанет из саквояжа черную рубашку. Переодевалась быстро, но для этого мужчине пришлось ненадолго отвернуться.

Правда, создавалось стойкое ощущение, что он подглядывал. Я это затылком чувствовала.

Застегнув последнюю пуговицу, я юркнула под тяжелое одеяло, разместившись у самого края. Потушив свечу, Барсвиль тоже подошел к кровати, но, в отличие от меня, раздеваться не стал. Только сапоги скинул и перелез через меня, разместившись поверх одеяла.

Миг, и его рука накрыла мою. Чтобы поместиться с удобством, пришлось лечь на бок, но я нисколько не жалела насчет отказа от лучших условий. Крепкие согревающие объятия были гораздо лучше, чем возможность лечь на спину.

Он вдыхал аромат моих волос, щекотал дыханием шею, а я…

Я бессовестно наслаждалась возможностью наконец снова быть к ведьмаку так близко.

Однако имелось и то, что понемногу грызло меня изнутри. За весь день Барсвиль так и не спросил, было ли что-то между мной и Калем за то время, пока я находилась в его власти. Я хотела, чтобы он знал, что ничего не было.

Но Барсвиль меня об этом так и не спросил.

Глава 11: В плену открытий

– Напишите, как обустроитесь! – напомнила я, махая вслед уезжающему дормезу.

Меня этим утром разбудили позже всех, уже перед самим завтраком, но ругаться на этот счет я и не подумала. Понимала, что Барсвиль меня просто пожалел, желая дать мне возможность поспать чуть больше.

Впрочем, все, что нужно было сделать, мы успели ко времени отправления. В дорогу были куплены небольшие запасы еды – ровно столько, чтобы хватило до следующего более-менее крупного города, а под лавки помещены новые одеяла и подушки. Даже защиту на всех поставили, но это как раз было сделано без меня. Родителями занимался сам Барсвиль, а моими сестрами – Элеот.

Последним этапом к дормезу был прикреплен поисковый маячок.

– Готова? – спросил Барсвиль, обнимая меня за плечо, прижимая к себе.

– Пойдем. Сколько ни оттягивай, а сделать это все равно нужно. Элеот, ты с нами?

– Конечно, – усмехнулся ведьмак, и по его улыбке я сразу поняла, что сейчас он скажет гадость. – Кто-то ведь должен прикрывать ваши спины, пока вы друг другом любуетесь.

Ничего не ответив на выпад брата, директор ведьмовской академии сотворил в воздухе рядом с таверной большое зеркало. Первым в него вошел Элеот, затем я, и лишь после меня Барсвиль.

Вышли мы в таком знакомом глазу городке при ведьмовской академии.

Здесь мне была привычной каждая улица, но я все равно после длительного отсутствия будто смотрела на все другими глазами.

Снежно, красиво, уютно. Лавки на главной улице уже успели украсить к празднику. Через несколько дней наступали самый короткий день в году и самая длинная ночь.

Зимнее солнцестояние было принято проводить в кругу семьи и самых близких друзей, но это нисколько не мешало людям украшать свои дома и снаружи. Вечнозеленые растения и остролист, красные ягоды и горящие свечи за стеклами. На каждую дверь вешали ароматные венки, а в домах витал запах ветчины и ромового пирога.

В аристократических семьях в этот день по традиции подавали шоколад.

Здание городской стражи размещалось чуть дальше по улице. У главного входа стояли сразу два черных тюремных экипажа. Видимо, работы у хранителей правопорядка хватало и без нас, но написать свое заявление я могла только здесь, потому что фактически преступление произошло на территории Ведьмовской Академии Магии.

Это было сложно. Приди я в отделение стражи одна, и у меня вряд ли приняли бы заявление. Едва прочитав написанный мною текст, стражник побледнел и разом растерял все слова. По выражению его лица было видно, что он в принципе пожалел о том, что вышел сегодня на работу, но суровый взгляд Элеота не дал мужчине отправить меня восвояси. Напротив, для надежности он посоветовал подкрепить мое заявление еще одним от выжившего господина Эйлера.

Когда и с этим было покончено, скрываясь под глубокими капюшонами мы все втроем наконец вернулись в академию.

Это было необычно, как-то непривычно, даже странно. Когда я впервые пересекала ворота учебного заведения, вокруг меня словно витало волшебство. Но, глядя сейчас на старинное здание, объятое снегом, на оба общежития и двор академии, я уже не ощущала прежней легкости.

Нет, здесь все так же сновали студенты, а вдалеке по дорожке шли преподаватели. Где-то на кухне, как и в библиотеке, наверняка работали домовые, а корпус знахарки совершенно точно был пуст. Зато жизнь била ключом в общежитиях. Но я будто больше не являлась частью этого шумного мира. Теперь я смотрела на него исключительно со стороны.

– Что-то не так, родная? – обнял Барсвиль меня со спины.

Махнув нам рукой, громко ворча, Элеот отправился переодеваться. У него сегодня еще были дела как у главы учебного заведения, в то время как истинный директор ведьмовской академии официально числился мертвым, что не отменяло и его занятости. И лишь мне разрешили как следует отъесться и отоспаться.

– Не знаю. Вроде бы все то же самое, но как будто неуловимо другое. Даже не могу подобрать слов, как объяснить. Раньше академия и занятия вызывали у меня восторг.

– А теперь нет?

– Теперь… Я соскучилась – это я знаю точно. Но после всего случившегося это так странно – просто взять и продолжить жить дальше как ни в чем не бывало.

– Никто не заставляет тебя жить так же. Ты многое пережила за короткий срок и, несомненно, повзрослела. Сейчас ты находишься на голову выше своих сверстников, а многие из них так и не дорастут до тебя никогда. Но я знаю, что тебе может помочь.

– Что? – спросила я, повернувшись в его руках, чтобы видеть его лицо.

– Мы можем сделать так, чтобы внешне ты стала другим человеком. Будто ты пришла в эту академию впервые. Моя мать раздобудет необходимое зелье. Оно действует долго, да и пить его можно часто. Придешь и станешь кем-то другим. Кем захочешь. При желании сможешь отгородиться от сокурсников. Мне же лучше: все твое время будет принадлежать только мне, – хитро блеснул он своими карими очами.

Встав на цыпочки, я обвила его шею руками и поцеловала его в самый кончик улыбающихся губ.

– Ты снова пытаешься меня спрятать, Барсвиль. Но так нельзя. – коснулась я губами и другого уголка. – Это моя жизнь, и я буду жить ее, какой бы сложной она ни была. Я благодарна тебе за то, что ты стараешься сделать ее легче. Но не надо. Теперь я знаю, насколько я сильная. Не магией – душой. Я все смогу сама, если ты просто будешь рядом.

– Моя маленькая сильная самостоятельная ведьмочка, – с улыбкой произнес он, целуя меня прямо в губы на виду у любопытного орка-привратника.

Впрочем, ставни на окошках привратнецкой закрылись в тот же миг, едва я туда посмотрела, а из самого домика послышался грохот, как если бы кто-то резко упал.

Все было замечательно. Лучше, чем когда-либо. Но один вопрос нам все же стоило прояснить прямо сейчас.

– Барсвиль, ты так и не спросил у меня… – тяжко вздохнув, я постаралась отринуть лишние эмоции. – Было ли что-то между мной и мерзавцем Ворти.

Взгляд ведьмака изменился в одночасье. Глаза налились темнотой, а затем пожелтели. Улыбка сошла с лица, скулы заострились, выдавая злость.

– Тиана, – объятия стали крепче, – меня это не интересует. Ты жива, ты со мной и в ближайшее время станешь моей женой – это все, что меня заботит. Но если тебе нужно высказаться…

– То ты подставишь плечо и подашь платок? – рассмеялась я, не выдержав.

Напряжение выходило вместе со смехом, врывалось в необычайно голубое небо и исчезало. Все-таки лорд Барсвиль Эйлер был до невозможности благородным. Идеальным.

– Я хочу, чтобы ты знал, что ничего не было. Для меня важно, чтобы ты это знал, – произнесла я, глядя ему в глаза. – Но знаешь, у нас есть еще одно неоконченное дело. Если ты позволишь, я хочу откровенно поговорить с Элеотом наедине.

Барсвиль напрягся еще сильнее. Казалось, тело его закаменело, а объятия стали настолько крепкими, что я ойкнула. Чистое золото плавилось в радужке его глаз, обволакивая вытянувшиеся в тонкие линии зрачки.

– Я давно заметил, как он смотрит на тебя, Тиана. Этого не заметил бы только слепой. Я надеялся на его благоразумие, но больше ждать не намерен. Я сам поговорю с ним. Сегодня же он съедет в другой дом.

– Хорошо. Поговоришь, конечно, – закивала я. – Обязательно поговоришь, если это потребуется впредь. Но твой брат очень многое сделал для меня, для нас, для моей семьи. Пожалуйста, позволь мне сначала самой поговорить с ним. Если ты мне доверяешь.

– Я не доверяю ему, – ответил мужчина честно, всем своим видом выказывая упрямство.

– Хватит того, что ты доверяешь мне. Ты же любишь меня, правда?

Никогда бы раньше я не посмела говорить о таких вещах вслух. Барсвиль был прав: я повзрослела. На фоне уже случившегося все остальные проблемы казались сущей мелочью, чтобы хоть как-то о них переживать.

– Больше жизни люблю, – произнес он на удивление скованно.

– А я люблю тебя. И этого не изменит никто и ничто. Который сейчас час?

– Без четверти два, – взглянул ведьмак мне за спину на большие часы, что венчали башню.

– Тогда сейчас мы через зеркало идем в твой дом, я разговариваю с Элеотом, а ты ждешь меня на крыльце. А через пятнадцать минут, как раз когда у всех закончатся занятия, мы уже будем стоять на крыльце главного здания академии и бессовестно целоваться на виду у всех. Как тебе такой план?

Яркая улыбка окрасила его губы. Больше она не была сдержанной. Взгляд изменился. Стал пронизывающим, будто Барсвиль прямо сейчас пытался разгадать какую-то загадку.

– Ты очень сильно поменялась, Тиана, – тихо заметил он, продолжая улыбаться.

У меня тоже никак не получалось собрать губы вместе.

– Я тебе такой не нравлюсь? – спросила лукаво.

– Ты не можешь не нравиться, – медленно, словно с осуждением покачал он головой и вдруг прижался к моим губам – сильно, смело, страстно, сминая их, а после шепотом повторил, прижавшись лбом к моему лбу: – Ты просто не можешь не нравиться. Если бы ты только знала, как сильно я тебя люблю.

– Я знаю, – тоже прошептала я, потому что дыхание перехватило. – Но у меня все-таки есть еще один вопрос. Последний. Когда ты понял, что любишь? Не влюбился, а именно любишь.

Его губы вновь расплылись в довольной улыбке. Еще один короткий поцелуй в самый кончик носа, и мужчина отстранился, открывая зеркало.

– Эй! А ответ! – возмутилась я его коварству.

– Скажу тебе сразу после поцелуя на крыльце главного здания. Давай, пока я не передумал.

Глава 12: Любовь и страсть

Из зеркала мы с Барсвилем вышли в небольшом коридоре второго этажа, прямо рядом со спальнями. Без слов поцеловав меня в лоб, он начал спускаться по лестнице вниз, потому что мы условились встретиться на крыльце его дома.

Я хотела разобраться со всем как можно скорее, а потому сразу постучала в дверь комнаты, надеясь, что Элеот уже переоделся.

– Входите. Кто там такой вежливый? – донесся до меня смешливый голос ведьмака.

Внутрь я зашла без задней мысли, но почти сразу же отвернулась лицом к двери. Брат Барсвиля оказался обнаженным по пояс и как раз застегивал на себе брюки. Длинные, еще влажные после ванны волосы спускались по его спине.

Лучше было бы просто выйти и поговорить с ним чуть позже, но я не желала откладывать эту важную беседу.

– Элеот, я хотела поговорить с тобой, – произнесла я, собравшись с мыслями.

– Хочешь поблагодарить меня? – голос его, как и всегда, звучал самоуверенно. – Если что, благодарности принимаю исключительно поцелуями.

– Как раз насчет этого я и хотела с тобой поговорить, – припечатала я и гулко выдохнула: – Я искренне и всем сердцем люблю твоего брата, поэтому в дальнейшем подобные фразы или же провокационные действия с твоей стороны просто невозможны. Ты не можешь целовать или обнимать меня, когда тебе вздумается. Мы с Барсвилем поженимся в самое ближайшее время, поэтому тебе необходимо прекратить вести себя столь недостойно. Или так, или в нашем доме я буду тебе не рада.

– Какая экспрессия, – произнес он после некоторой заминки, но я ощутила, что голос его стал ближе, и напряглась. – Хорошо, давай так. Один поцелуй, малышка. Всего один поцелуй, когда ты точно знаешь, что я – это я. Если ты ничего ко мне не почувствуешь, я отступлю.

Осознав, что дальше так продолжаться не может и эти игры необходимо пресекать прямо сейчас, я обернулась. Обернулась и, естественно, увидела Элеота в одних брюках, но смутиться себе не позволила, хотя и отметила, как сильно он надеялся получить от меня именно такую реакцию.

Глядя ему прямо в глаза, я грустно улыбнулась.

– Элеот, ты меня не услышал. Ты замечательный молодой человек, интересный, с тобой приятно общаться и на тебя можно положиться. Но я люблю Барсвиля. И любила бы Барсвиля, даже если бы именно ты тогда согласился на предложение вашей матери подменить преподавателя по полетам. Любовь не появляется к тому, кто первый пришел. Это глубокое чувство, возникающее из мелочей. Влюбленность порождает либо страсть, либо любовь.

Чем больше я говорила, тем мрачнее он становился. В конце концов Элеот и вовсе отправился к шкафу за рубашкой, и теперь я могла видеть его лицо исключительно через отражение в зеркале.

– У тебя ко мне страсть. Желание самоутвердиться, доказать себе, что еще не все потеряно. Поставить галочку в заветном поле, верно? Знаешь, в деревне у меня была подруга. Она жила с родителями через три дома от нас. Она была старше меня на два года – следовательно, и жениха ей стали подыскивать раньше. Выбрали первого парня на деревне. Он за ней очень красиво ухаживал, а потом бросил. Но не просто бросил, а разбил сердце, женившись на девушке из соседней деревни. После того инцидента она долго пыталась заглушить образовавшуюся пустоту другими парнями, в конце концов переступив через черту, через которую воспитанная девушка по своей воле до свадьбы переступать не должна.

– И о чем мне должна рассказать эта сопливая история? – резко повернулся он ко мне, покончив с застегиванием пуговиц.

– Ты напоминаешь мне мою подругу. Кто-то разбил тебе сердце, Элеот, а я была первой, кого ты схватил, пытаясь залатать эту пустоту. Скажи честно: что заставило тебя приехать в эту академию?

– Это не твое дело, ведьма, – явно разозлился он.

А я все больше убеждалась, что попала в самую точку.

– Тебя заставила сюда приехать женщина, Элеот. Не хочешь – не рассказывай. Это действительно твое дело. Но больше не пытайся заменить ее мной, не лезь в наши с Барсвилем отношения.

Понимая, что больше мне сказать нечего, я уже намеревалась уйти. Даже подошла к двери и взялась за ручку, когда меня остановил тихий, словно надтреснутый голос ведьмака:

– Она вышла замуж за другого.

– По любви? – спросила я, обернувшись.

– По договору между кланами, – ответил он сухо.

– И? Ты ничего не сделал? Не попытался ее остановить?

– А что я должен был сделать? Она отвергла меня, когда я к ней пришел.

Медленно открыв дверь, я тем не менее пока не выходила в коридор. Легкая усмешка прилипла к моим губам.

– Из-за любви к брату ты смог вытащить его из имперских казематов. Из-за мнимой любви ко мне пробрался в императорский дворец, в особняк Ворти, откуда увел моих родителей, тем самым спасая их. Все преподаватели ведьмовской академии явились под стены моей темницы по твоей просьбе. Но ты не смог придумать, что нужно сделать с женщиной, которую ты любишь больше жизни, чтобы остановить ее свадьбу? Или в тебе взыграла обида за отказ? Знаешь, иногда у женщин просто нет выбора. Они поступают так, как должны, а не так, как хотят, – вспомнила я свой самоличный уход из академии, где мне еще только предстояло восстановиться. – Но это совсем не означает, что они не продолжают ждать своего принца в надежде на спасение. Я ждала Барсвиля каждый день.

Решив, что сказала уже достаточно, я все же вышла в коридор, но не успела спуститься вниз даже на одну ступеньку, как вздрогнула от громкого резкого противного звука, что будто раздавался где-то снаружи.

– Это что? – обернулась я.

Элеот буквально сбежал по лестнице мимо меня, уже успевший полностью одеться за эти считаные мгновения.

– Защитный купол сработал. Кто-то проник на территорию академии.

Глава 13: Другой выбор

На улицу из дома, в котором на территории учебного заведения жили братья Эйлер, я выбежала последней. И сразу заметила в небе над академией неучтенных летунов. Насчитала не меньше двадцати знакомых черных плащей верхом на метлах, но с земли их золотые нашивки на таком расстоянии рассмотреть не получалось.

Однако в том, что это люди свергнутого императора, сомневаться не приходилось. Хотя бы потому, что возглавляли их Калиан Ворти и Пелин Найкл.

В укрепленном не так давно защитном куполе зияли дыры от нанесенных ведьмаками повреждений. Магическое поле искрилось зеленью и золотом.

– Внимание, студенты! Для вашей же безопасности оставайтесь в зданиях академии! Преподавателям активировать внутренний слой защиты в каждом здании!

Этот голос, что будто разносился одновременно повсюду, совершенно точно принадлежал Барсвилю, но при этом сам директор ведьмовской академии не проронил ни слова. Спустившись с крыльца, стоял и смотрел прямо на незваных гостей, пока магия струилась по его телу, плечам, окутывая огненными змеями защиты.

Упрямые губы безмолвно шептали наговор, а едва закончили, я удостоилась пристального внимания.

– Быстро уходи, – приказал он сухо, неоспоримо, одновременно с этим открывая большое зеркало прямо рядом со мной.

Медленно покачав головой, глядя в его пожелтевшие глаза, я произнесла всего одно слово:

– Нет.

Призывать метлу времени уже не было. Этим утром она, мой гримуар и оба саквояжа братьев Эйлер отправились прямо к ним в дом. Однако в запасе у меня не имелось даже секунды. Хорошо понимала, что в воздухе нам справиться с ведьмаками будет гораздо легче, а значит, нельзя было позволить им приземлиться.

– Бегом в зеркало, ведьма! – зло процедил Элеот, попытавшись не слишком вежливо схватить меня за руку.

Но поймал лишь воздух, потому что я стремительно взлетела. Взлетела над землей, полагаясь лишь на свою магию, как умели делать только ведьмаки.

Видимо, слитая воедино сила четырех ведьм позволяла мне куда больше, чем другим, и меня это радовало. Сейчас меня это радовало безгранично.

– Не дайте им приземлиться, – попросила я громко, принимая первый удар на себя.

Калиан не щадил. В отличие от своего брата, который по большей части просто летал рядом с ним, создавая видимость бурной деятельности, Ворти словно и вправду отчаялся до такой степени, что решил прилюдно меня добить.

Могла лишь догадываться, что послужило причиной его такого открытого визита в академию. Вероятно, Верховная действительно только и ждала моей жалобы, чтобы спешно запустить весь процесс уничтожения одного конкретного рода.

А в том, что он будет уничтожен морально, сломлен, выкинут за пределы империи или на ее окраины, я нисколько не сомневалась.

Удар, удар, еще удар! У Ворти не было какой-то особой стратегии. Создавалось впечатление, что он использовал наговоры без разбора, истерично хватаясь за все, что возникало в его мыслях.

Однако ни одно проявление его дара так и не настигло меня. Любая сфера, любая магическая волна – все, что он посылал, бесследно растворялось в моем защитном поле, пока я готовила один-единственный удар. Причем заметно по мне этого не было совсем. Со стороны казалось, что я просто вишу в воздухе и с издевательской улыбкой смотрю на своего врага, провоцируя его на новые нападения.

Но это я. Братья же Эйлер времени даром не теряли.

Мне впервые так близко удалось увидеть, как работают уже состоявшиеся ведьмаки. Воспарив над землей по сторонам от меня, они действовали не только уверенно, но и слаженно. Ни одного промаха. Ни одной лишней магической эманации.

Поначалу они пытались защищать меня, отчаянно и громко при этом ругаясь, но, когда осознали, что мне совершенно точно ничто не угрожает, принялись за черные плащи с золотыми нашивками, нет-нет да и отвлекая Ворти и Найкла на себя.

– Тиана, по-хорошему уйди! Я боюсь тебя зацепить! – в ярости прокричал Элеот, даже не глядя на меня.

– Я связался с матерью, – откликнулся Барсвиль совсем рядом со мной, перехватывая и отправляя обратно одну из смертоносных магических сфер. – Скоро они будут здесь.

– Тогда, – отозвалась я с улыбкой, что была рождена ненавистью, – нам пора заканчивать.

– Убью, мерзавка! – процедил Калиан, слыша нас так же четко, как и мы его.

Его атаки стали еще яростнее, еще отчаяннее. Ведьмаки в черных плащах все это время выстраивали перед Ворти и Найклом защитное кольцо, не давая братьям Эйлер нанести весомые повреждения противникам, но смысла в их действиях было ровно на несколько минут ожесточенного боя.

Потому что сложный многоступенчатый наговор, требующий длительной ювелирной подготовки, все же был мною произнесен.

Подняв обе руки перед собой, выставляя напряженные ладони вперед, я четко произнесла:

– Piro, carto, desendriya.

Ударная волна, вырвавшаяся из моих ладоней, имела такую разрушительную силу, что снесла на своем пути и защитный барьер, и ведьмаков в черных плащах, и прячущихся за ними Каля и Пелина. Чистая магия была преобразована в твердую прозрачную материю, которая не только неслась на выбранный объект с невероятной скоростью, но и со всей дури прижимала его (или их) к ближайшей твердой поверхности, то есть фактически впечатывала в землю.

При этом наговор этот относился к разделу защиты. Да и использовать его могли только группы по трое. Нас, к слову, было трое, но в создании защитного наговора наивысшего уровня ни Элеот, ни Барсвиль не участвовали. Я создала его одна, лишь на миг поразившись собственным новым возможностям.

Я знала: чем больше сила, тем больше ответственность.

А еще: чем сложнее и объемнее наговоры, тем внушительнее от них отдача. Это примечание бабушка Аглонья вывела на полях своего гримуара.

Элеот, Барсвиль и я – остаточной волной от наговора нас отбросило всех троих. Но, в отличие от нападавших, приземлились мы довольно мягко. Нас не размазало по земле, не поломало нам кости, не отбило спину.

Близнецам, сметенным по разные стороны, конечно, пришлось больнее, чем мне, потому что я спикировала прямо на ноги, но была уверена, что лучше так, чем устраивать полномасштабное сражение, в котором могли пострадать десятки, а то и сотни.

Женский корпус за эти минуты с внешней стороны и так успел получить прореху, а внизу на дорожках, выложенных тротуарной плиткой, даже появились внушительные воронки от отскочивших сфер, доверху наполненных наговорами.

Битва закончилась, почти не начавшись, и только я одна стояла на ногах.

Чувствовала ли я себя отомщенной? Нет. Но я ждала ведьм Первого круга и Верховную, полагая, что приговор, который устроит меня, вынесут уже они.

– Барсвиль! – в несколько шагов добежала я до ведьмака.

Рухнув рядом с ним в снег прямо на колени, провела полную диагностику облегченным бабушкиным способом. Лишь убедившись, что ведьмак не пострадал, успокоилась, чувствуя, как похожие манипуляции творит сам мужчина.

Со мной.

За короткий миг он прощупал каждый сантиметр моего тела. Лишь завершив проверку, почему-то изумленно глядя на меня, ведьмак гулко выдохнул:

– Твои волосы совсем почернели.

– Неважно, – отмахнулась, улыбнулась я, касаясь ладонью его щеки.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось его поцеловать, и я не стала отказывать себе в этом маленьком удовольствии.

Мягко коснулась его губ, завороженная, загипнотизированная внимательным взглядом.

– Может, поженимся прямо сегодня? – поинтересовался он с надеждой.

– Ну правильно. А меня проверять никому не надо. Как там Элеот? Жив ли Элеот? – пробурчали в отдалении у меня за спиной.

– Как ты, Элеот? – со смехом поинтересовался Барсвиль, по-прежнему глядя на меня с улыбкой.

Я же улыбалась в ответ и смотрела только на него.

– Однозначно лучше, чем твои выбывшие студенты и кучка псов свергнутого императора. Ты чем в них шандарахнула, Тиана?

– «Oste rikha», – ответила я, оборачиваясь на знакомый треск.

Большое квадратное зеркало появилось в двадцати шагах от нас прямо на аллее, вдоль которой располагались дома преподавателей.

– «Ладонь карающая», – моментально перевел Элеот и громко с восхищением присвистнул. – Сильна.

– Но об этом лучше молчать, – добавил Барсвиль, помогая мне подняться.

– Всю академию заткнешь? – махнул Элеот рукой в сторону главного здания. – Они еще от твоего стремительного воскрешения не отошли.

Прильнув к окнам, за завершением сражения наблюдали как любопытные студенты, так и преподаватели. Все окна до единого оказались облеплены, но сейчас разбираться с этим у нас просто не осталось времени.

Ведьм ковена Первого круга мы приветствовали, уже твердо стоя на ногах. Взгляд мой цеплялся за каждую, я пыталась понять, кто же из них Верховная, но ее среди женщин, одетых в одинаковые темно-фиолетовые платья и черные, подбитые мехом плащи, попросту не оказалось.

Она не пришла на наш зов, считая, что это мы должны явиться к ней. Но что самое главное: наши желания при этом не учитывались.

– Девочки, поторопитесь.

Процессом переноса всех поверженных преступников через зеркало командовала, как ни странно, мать близнецов. Мы все это время стояли в стороне и отстраненно наблюдали за застывшими изваяниями, равномерно приплюснутыми с двух сторон, как если бы их поместили между двумя стеклами.

Да, наговор, произнесенный мною, был защитным. И теперь я даже боялась представить, что было бы, решись я воспроизвести одно из боевых плетений из бабушкиного гримуара. К каким бы последствиям это привело? Вероятно, академия просто не выстояла бы.

Ворти и Найкла в зеркало заносили последними. Даже будучи застрявшим в последствиях моего наговора, Калиан продолжал смотреть на меня с глухой ненавистью.

В этот момент я отчетливо понимала: мирно жить на одной земле мы просто не сможем.

– Что с ними будет, леди Эйлер? – без лишних сантиментов спросила я требовательно, глядя женщине прямо в глаза.

– Об этом вам поведает Верховная ведьма, студентка Бейн, – сухо отозвалась мать близнецов, изобразив приглашающий жест. – Ваша очередь.

Глава 14: Игра в открытую

Главное здание ковена Первого круга располагалось в самом центре столицы, недалеко от императорского дворца, словно напоминая своим местоположением о том, что настоящая власть была сосредоточена именно здесь – за этими коваными воротами, в этом монументальном строении из светло-серого камня.

Правда, ворота, как и фасад здания, я видела только через окно коридора, в котором мы с Барсвилем оказались вдвоем, если не считать его матери. Она вышла через зеркало последней и стремительно скрылась за массивной черной дверью, приказав нам просто ждать.

– Волнуешься? – тихо спросил ведьмак, обнимая меня, позволяя прижаться щекой к его груди поверх рубашки.

– Не знаю, – ответила я честно.

Рассматривала светло-зеленые стены, обилие растительности и темно-серые пол и потолок. Внутреннее убранство этого коридора не походило ни на что увиденное мною ранее. Что-то между строгими коридорами академии и теплицей госпожи Филт.

– Не переживай, – коротко поцеловали меня прямо в макушку. – Свое эти мерзавцы получат точно.

Мы не успели перекинуться еще хотя бы парой фраз. Черная дверь открылась, но из нее никто не вышел. Напротив, нас позвали внутрь, но вместо кабинета Верховной ведьмы мы попали в обыкновенную секретарскую.

Комната эта была круглой. В самом ее центре стоял письменный стол, с двух сторон огороженный деревянными стеллажами, а по стенам…

Столько дверей в одном помещении я видела впервые в жизни.

– Студентка Бейн, вам сюда, – указала леди Эйлер на одну из серых дверей, что, как и другие, не имела таблички. А едва завидев идущего со мной Барсвиля, поспешила добавить: – Дорогой, тебя туда не приглашали.

– Тиана без меня никуда не пойдет, – спокойно сообщил ведьмак матери, крепко сжимая мою руку.

– Студентку Бейн…

– Я не ваша студентка, – не смогла промолчать и я, выдерживая чужой помрачневший взгляд. – И вообще не студентка, если вы забыли.

– Сейчас это не имеет никакого значения, – проговорила женщина, явно с трудом удерживая себя на грани приличий. – Барсвиль, ты прямо сейчас идешь со мной. Тебя уже ждет новая Верховная. Вперед.

Крепко сжав обе мои руки, ведьмак позволил себе только взгляд. Всего один взгляд, за которым скрывалась целая буря беспокойства. Была уверена: подай я ему любой сигнал – и он остался бы рядом со мной.

Но на самом деле встречи с Главной ведьмой, а судя по всему, уже с бывшей Главной ведьмой, я не боялась совсем.

Мне хотелось справедливости. И я была готова отстаивать свои интересы до последнего.

– Иди. – подтолкнула я его к правильному решению.

– Встретимся в холле первого этажа, – произнес директор ведьмовской академии и галантно открыл для меня серую дверь.

Внутрь – в просторный светлый кабинет, заставленный горшечными растениями, – я вошла уже одна.

– Здравствуйте.

Верховная ведьма встретила меня молчанием и изучающим взглядом. Сидя за своим рабочим столом, смотрела неотрывно, пока я без приглашения пересекала ее заставленный растениями кабинет, чтобы занять одинокое кресло напротив.

– Злишься? – спросила она просто, стоило мне сесть.

– Это бессмысленно, – ответила я также кратко, сосредоточившись на облике молодой женщины.

Выглядела она не старше тридцати, но прямой пронзительный взгляд откровенно заявлял о ее истинном возрасте. Вероятно, она уже разменяла первую сотню. Но для того, кто обладает настолько сильным даром – а ее магию я ощущала отчетливо, – это было не так уж и много.

– Рада, что мы обойдемся без истерики, – усмехнулась она и будто заметно расслабилась. – Сегодня мой последний день в этих стенах. Не хочется провести его, подтирая чьи-то слезы. Отвару?

– Больше не принимаю угощений от тех, кому не доверяю, – улыбнулась и я в ответ, но улыбка моя была натянутой. – Давайте приступим к тому, зачем я сюда пришла. Я выполнила вашу просьбу и обратилась в городскую стражу. Ворти и Найкл с небольшим отрядом напали на нас прямо в академии, где произошедшее видели сотни студентов и преподаватели. Этого достаточно, чтобы я могла навсегда о них забыть?

Взгляд женщины вновь стал оценивающим, острым. Улыбка превратилась в змеиную.

– Госпожа Бейн желает увидеть их казнь?

– Госпожа Бейн желает, чтобы они получили наказание соразмерно преступлениям, без поправок на титулы, статусы и взятки. За то, что мне пришлось пережить, на мой взгляд, я прошу немного.

В кабинете повисло молчание. Та, что до сегодняшнего дня занимала титул Верховной ведьмы, смотрела на меня пристально, будто испытывая мою волю, мою гордость на прочность. Но я взгляда не отвела.

– Вы должны знать, Тиана, что для новой Верховной начинать свое правление с казни членов почти императорского рода – неблагоразумно, поэтому на максимальное наказание для них вам рассчитывать не стоит. Но я могу обещать вам, что вы и ваша семья больше никогда их не увидите. Даю слово.

Приложив ладонь к своей груди чуть выше сердца, женщина будто вжала ее в себя рывком, и от этого места тотчас же отделилось зеленое облако, похожее на широкий листок растения.

Настигнув меня, это облако растворилось без следа.

Я знала, что это было. Так ведьма дала мне нерушимое слово, которое будет обязана соблюдать до конца своей жизни. С ее стороны это было крайне щедро, но ничуть не благородно. Мы обе понимали, что она мне должна.

– Не хочешь отправиться вместе со мной? – вдруг спросила женщина, вызывая у меня удивление, скрыть которое не получилось. – Завтра я уже буду в четвертых землях. Снова выхожу замуж. А еще открываю ведьмовскую академию.

– У драконов? – изумилась я пуще прежнего.

– У них. – подтвердила она. – Крылатые все чаще берут в жены ведьмочек. И рождаются у них тоже ведьмочки, но к своим женщинам, будь это дочь или жена, они относятся крайне ревностно. Не хотят выпускать за пределы земель, а учиться им тоже нужно.

– Это, конечно, все занимательно, но при чем тут я? – поинтересовалась, напрочь сбитая с толку.

– У тебя внушительный дар, слитый из силы четырех ведьм. Мне будет интересно тебя обучать. Да и потом найти себе жениха среди драконов куда проще.

– У меня уже есть жених, – ответила я, поднимаясь.

Наш разговор уже совершенно точно был закончен, а беседовать о чем-то другом я смысла не видела. В холле первого этажа меня ждал Барсвиль.

– Жаль будет, если он тебя разочарует. Насколько я знаю, господин Эйлер именно сейчас получает предложение, отказаться от которого может только глупец.

– О чем вы? – так и замерла я рядом с креслом.

– Ему предлагают стать новым императором, Тиана. Воскреснуть, так сказать, официально и феерично, будто это именно он устроил переворот, радея за справедливость и простых смертных, за что его чуть не казнили. Если он согласится, а я в этом почти не сомневаюсь, уже завтра он будет женат на новой Верховной. Ей не позволят долго править одной. Для того чтобы заключать политические союзы, нам нужен мужчина на троне.

– Как вам? – спросила я, прекрасно понимая, что это дерзко, но ничего с собой поделать не могла.

Новости обескураживали. И пусть я гнала от себя все сомнения, уверенная в том, что Барсвиль меня не предаст, крохотный червячок где-то в глубине души жалил и кусался.

– Как мне, – спокойно кивнула ведьма, и ее взгляд устремился в окно. – Я вышла замуж за того, кого презирала всем сердцем, чтобы получить неоспоримую власть в империи. Я даже родила от него дочерей – и это, пожалуй, единственное, о чем я не жалею в своей жизни. Годы прошли, а я так ни разу и не была счастлива.

– Каждый сам выбирает, как ему жить, – ответила я, вновь засобиравшись.

– Верно, поэтому я и сложила свои полномочия, пока подвернулась подходящая ведьма. Я хочу быть счастлива, и я впервые люблю по-настоящему. – Резко вернув ко мне свое внимание, бывшая Верховная вновь тепло улыбнулась. – Прости, но за то, что медлили с твоим спасением, извиняться не буду. Принятие новой Верховной и переворот заняли время. Мы женщины, это наша судьба – чем-то жертвовать ради чужого блага, а в нашем с тобой случае во благо империи. И на братьев Эйлер не обижайся. Барсвиль ничего не знал до последнего, а Элеот не мог ничего сказать и предпринять самостоятельно, находясь под действием сковывающего наговора. Судьба всех ведьм – рожденных и еще не рожденных – куда важнее, чем наши с тобой жизни. Твоя бабушка еще помнила время, когда маги, владеющие даром огня, устраивали на нас гонения, практически стерев наше существование из истории мира¹.

– Это, конечно, все очень занимательно, но мне, пожалуй, пора. Спасибо, что нашли на меня время.

Последняя произнесенная мною фраза была полна сарказма, но я этого и не скрывала. Конечно, в чем-то бывшая Верховная и была права. Однако становиться разменной монетой в чужих играх от этого приятнее не стало. Да и в отличие от меня свой путь она выбрала сама, положив на жертвенный алтарь и свою жизнь, и свое возможное счастье. Меня же сделать это попросту вынудили.

– Тиана, – голос бывшей Верховной нагнал меня уже у двери.

Остановившись, я обернулась, всем своим видом показывая, что внимаю.

– В главном зале ковена – в холле первого этажа – стоит артефакт. Каждая ведьма может подойти к нему и испытать себя. Если твоя сила духа, твой дар и твоя человечность будут сопоставимы с моими или даже выше, у тебя есть все шансы стать новой Верховной. Впрочем, я отяего-то уверена, что именно ты ею и станешь.

– Я еще даже первый курс академии не окончила, – напомнила я ошарашенно.

– А я ее вообще не оканчивала, – весело рассмеялась ведьма. – Но это не мешает мне быть здесь. Не отказывайся сейчас. Подумай. Подойти к артефакту и испытать себя можно в любое время.

– Знаете, – проговорила я задумчиво, решив сменить тему, которая меня нисколько не привлекала, – а вы ведь даже не представились.

На красивом лице промелькнула грусть. Уголки ее губ слегка опустились.

– У Верховной нет имени, Тиана. Есть только принадлежность к ковену.

– Но раньше у вас ведь было имя? – окончательно обомлела я.

Сегодняшний день и этот разговор определенно дали мне пищу для раздумий.

– Было. Мама назвала меня Букадой. – тихо отозвалась бывшая Верховная.

– Знаете, Букада. Мне совсем не хочется быть ведьмой без имени. Хорошей дороги.

Выбравшись из кабинета в секретарскую, где меня никто не встречал, я лишь мельком взглянула на ту дверь, за которой скрылись Барсвиль и его мать. Была уверена, что любимый ждет меня на первом этаже этого странного здания. А даже если нет, я собиралась его подождать. Потому что верила, что он не способен на предательство.

Коридор, еще один коридор, лестница. Я едва не заблудилась среди горшечных растений, которые по мере моего продвижения вдруг начали исчезать. Просто растворяться в воздухе, в то время как стены, пол и потолок стремительно преобразовывались.

Теперь стены до середины были обиты деревянными панелями, а выше обклеены синей тканью. Пол тоже стал таким, будто его застелили темным деревом, а потолки, наоборот, посветлели.

Больше это место не походило на лес. Скорее на учебное заведение для аристократии с очень строгими правилами. Мне почему-то подумалось именно так.

Миновав лестницу, я вышла ровно к артефакту, о котором говорила Букада. Он представлял собой большой и наверняка тяжелый стеклянный шар, лежащий на мягкой бархатной темно-синей подушке.

Остановившись рядом с ним, заметив внутри странные разноцветные всполохи, я тут же получила компанию в виде матери Барсвиля.

– Хотите испытать свои силы, Тиана? – поинтересовалась она со странной усмешкой.

– Не хочу, – ответила я, но с места не сдвинулась.

Я что-то видела внутри шара, но никак не могла понять, что именно. Будто себя, свою тень, но как-то смазанно. Даже не облик. То ли мельтешащие пятна, то ли стремительный полет.

– Трусите? – спросили у меня неожиданно.

Отвлекшись на женщину, я взглянула на нее с недоумением, демонстративно приподнимая правую бровь.

– Скорее не готова к той ответственности, которую возлагает эта стекляшка. Я никогда не смогу пожертвовать ни одним существом во благо нашей империи.

– Это ты сейчас так говоришь. Потому что молода, – неожиданно перешла она на более вольное обращение.

– Ответственные решения не зависят от возраста, госпожа Эйлер, – мило улыбнулась я и обошла женщину. – Нам с Барсвилем пора.

Заметив ведьмака у высоких двустворчатых дверей, я тепло улыбнулась ему и поймала такую же нежную ответную улыбку.

Голос ведьмы догнал меня уже на середине пути:

– Говорят, шар призывает тех, кому суждено стать следующей Верховной. Он показывает будущее той, кто достоин этой великой миссии.

Полностью проигнорировав слова женщины, я позволила Барсвилю обнять себя у нее на глазах. И даже коротко поцеловать, потому что и сама хотела этого поцелуя. Наши пальцы переплелись.

– Тиана? – никак не отставала настырная леди Эйлер, а потому пришлось обернуться. – Я никогда не признаю тебя своей невесткой.

– Замечательно, – широко улыбнулась я, ощутив, что ведьмак даже не напрягся. – Значит, мы сэкономим на подарках на ваш день рождения.

И кто бы знал, почему мы обе в этот момент улыбались.

______________________________________________

1 – об истории романтичного противостояния между ведьмой и огненным магом можно прочесть в книге «Чайная госпожи Тельмы, или Не дождетесь, господин инквизитор!». Книга подойдет тем, кто любит спокойные, уютные истории с минимумом потрясений.

Эпилог

– И последний вопрос, студентка Эйлер. Чтобы, так сказать, подвести итоги вашего пятилетнего обучения, – произнесла Оста Филт, также входящая в состав экзаменационной комиссии вместе с другими преподавателями. – Как вы знаете, существуют запрещенные наговоры. Как вы считаете, бывают ли ситуации, когда их использование оправдано?

– Бывают, – ответила я без заминки, прекрасно помня, что один из таких наговоров, направленный на создание голема, однажды спас моему мужу жизнь.

– Приведите пример, – хитро сверкнула преподавательница очами.

– Например, «Bogiyo detefas». Если девушка подверглась насилию, использование частично стирающего память наговора оправдано. Но необходимо обладать высоким уровнем дара и концентрации, чтобы вырезать воспоминания точечно. Ведь плохие воспоминания нам тоже необходимы – мы на них учимся, чтобы не допустить подобного впредь.

– Хорошо, студентка Эйлер. Ответ принимается. Поздравляю вас с успешной защитой диплома.

Мне удавалось сдерживаться все то время, пока мне торжественно вручали диплом. Наивысший балл мне набрать не удалось: последний ответ не засчитали как правильный, но каждый в этой аудитории знал, что я ответила верно.

Да и не расстроилась я на этот счет. Само наличие диплома говорило о том, что я теперь сертифицированная ведьма со специализацией в области охраны безопасности существующего строя и защиты порядков, установленных в интересах любых разумных существ.

Степенно покинув аудиторию, я завопила громкое: «Да!» – едва дверь закрылась за другим студентом. Марика и Риэна, которые все еще ждали своей очереди, тепло улыбнулись мне. Я счастливо помахала им, но подходить не стала. После того как разругались, мы уже не общались так тесно. Да и в общежитии академии я больше не жила, что тоже сказывалось на нашем общении.

Однако подруги в академии у меня все-таки были. К своему собственному удивлению, я тесно сдружилась с Остой – преподавательницей по травоведению – и с тремя третьекурсницами: Милти, Энией и Катиш. Они выпустились еще два года назад, успешно защитив свои дипломные работы, но продолжали трудиться в корпусе у ведьмы-знахарки.

Заприметив в конце коридора Барсвиля, я, махая своим дипломом, направилась к нему. Он до сегодняшнего дня числился директором этой академии, решив остаться здесь на то время, пока я не закончу обучение, но по документам был записан как Элеот Эйлер – собственный брат.

Новая Верховная не простила ему отказа стать императором и ее супругом, а потому о дальнейшем воскрешении лорда Барсвиля Эйлера на территории пятых земель речи не было.

Что совершенно не помешало нам пожениться. Не перед людьми – перед душами ведьм и ведьмаков рода Бейн и рода Эйлер. К этому ритуалу заключения брака не прибегали уже много веков, потому что расторгнуть его было попросту невозможно, но нас это не остановило.

Я была уверена в своих чувствах, а Барсвиль в своих.

Собственно, так я и стала еще одной леди Эйлер.

Привстав на цыпочки, я прижалась к его губам, требуя заслуженного поцелуя. И едва не уплыла, получив требуемое, потому что хорошо так сразу стало, что я и еще раз за него замуж выйти согласилась бы.

– Подписал? – спросила я, взяв его за руку.

– И подписал, и передал, – ответил он довольно, имея в виду подписанное заявление на увольнение и передачу документации новому директору. – Вещи собраны, можем улетать.

– Я обещала Осте и девочкам, что зайду с ними попрощаться, прежде чем мы улетим, – напомнила я, первой сворачивая на лестницу.

– Но мы же вчера со всеми уже попрощались на праздничном ужине, – проворчал не слишком довольный Барсвиль.

– Но это же другое! – объясняла я необъясняемое.

– Давай они лучше к нам завтра все вместе в гости прилетят? Заодно и дом им покажешь, и с родителями и сестрами познакомишь, – попытался он найти компромисс.

И я его понимала. Он хотел скорее оказаться в третьих землях, где ему хотя бы не приходилось откликаться на имя брата. Да и с Элеотом, его женой и их детьми ему тоже хотелось повидаться. Мы не встречались с ними больше года, как и с моей семьей, по уши занятые учебой и работой.

– Ну хорошо, – согласилась я, выбравшись на крыльцо главного здания под яркое летнее солнце. – В принципе, я и так собиралась пригласить их в гости.

– И на свадьбу.

– И на свадьбу, – кивнула я, оказавшись в крепких, таких надежных объятиях, а потом до меня дошло: – На какую свадьбу?

– На нашу, – лукаво улыбнулся этот хитрец, а глаза его мгновенно пожелтели. – Собственно, у оборотней все готово, ждут только нас. Ты же хотела праздника как принято. С ленточкой, несчастным деревом и песнопениями.

– И с подарками! – напомнила я о самом важном.

– И с подарками. Но прежде, помнится, на этом самом месте ты задолжала мне поцелуй.

Крик банши пронесся над академией, оповещая об окончании последнего занятия в этом учебном году и для меня в принципе.

– А ты обещал рассказать, когда понял, что уже любишь, а не влюблен, – взглянула я хитро.

Демонстративно сделав вид, что задумался на миг, Барсвиль склонился к моему уху и тихо прошептал:

– Сразу. Я полюбил тебя сразу, когда впервые учил сидеть на метле. Такое милое белье с лягушками просто невозможно было…

– Барсвиль! – возмутилась я и стукнула его по груди, но мою руку быстро перехватили и поцеловали.

– Правда сразу. Только осознал это позже, когда мы ловили вампира. Поймал себя на мысли, что хочу запереть тебя в своем доме и больше никогда не выпускать. А ты? Когда ты поняла, что любишь?

На его вопрос я ответила обещанным поцелуем, несмотря на радостную толпу выбравшихся из главного здания студентов. Потому что всегда. Я любила его всегда и буду любить вечность.

Конец

Content

Огненная Любовь Ведьма в академии магии. Корона императора

Глава 1: Чистейшая ложь

Глава 2: Ложные чувства

Глава 3: Неподдающиеся

Глава 4: Последняя надежда

Глава 5: Не тот брат

Глава 6: Казнь невиновного

Глава 7: Побег

Глава 8: План на спасение

Глава 9: Слезы радости

Глава 10: Просто день

Глава 11: В плену открытий

Глава 12: Любовь и страсть

Глава 13: Другой выбор

Глава 14: Игра в открытую

Эпилог