Маргарет Макхейзер

Королева мафии

Перевод осуществлен каналом

MAFIA BOOKS — t.me/mafiabooks01

Для всех, кто хочет увидеть, как женщина владеет миром мафии.

Эта книга о женщине-мафиози. Она не милая и не хорошая. Фрэнки ДеЛука антигероиня.

— Ты говорила со своим братом? — спрашивает папа, когда мы подъезжаем к одному из наших ресторанов. Он сосредоточен на своем телефоне, и то, как задает вопрос, должно заставить меня думать, что ему все равно. Но я знаю лучше.

— Нет, мы не говорили уже месяц или около того.

— Хм, — ворчит папа. — Он должен быть здесь.

— Он не хочет такого образа жизни, и ты это знаешь. — Рот отца недовольно кривится. — Ты всегда можешь позвонить ему сам.

Папа медленно поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и выгибает бровь.

— Джи, — зовет он, глядя на меня.

— Да, сэр? — отвечает Джи, личная охрана отца и советник.

— Через сколько мы будем в ресторане?

Я закатываю глаза и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на здание, мимо которого мы проезжаем. Папа точно знает, сколько времени нам потребуется, чтобы добраться до места назначения, потому что именно здесь мы проводим наши встречи, когда главам семей нужно собраться вместе.

— Десять минут.

Я прислоняюсь к двери и кладу голову на стекло, чтобы посмотреть на темное небо.

— Фрэнки, — зовет папа.

— Да, — тихий вздох срывается с моих губ. Я ненавижу, когда он втягивает в это моего брата. — Что?

Я делаю глубокий вдох, затем поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Роум должен вернуться в семью.

— Тогда позвони ему, — возражаю я.

— Сэр, — говорит Джи, когда машина останавливается.

Джи выходит из машины и в мгновение ока открывает заднюю дверь для папы. Папа приподнимает бровь, прежде чем выскользнуть и подождать меня. Как только я оказываюсь рядом с отцом, Джи закрывает дверь и устремляется ко входу в ресторан.

— Важно, чтобы мы заставили Огаста подчиниться, — говорит папа.

Мои зубы скрипят при упоминании этой семьи. Кровь вскипает, и мгновенное отвращение булькает где-то в животе. Я ненавижу этих засранцев.

— Порви с ними все связи, — говорю я.

— Нет, — рявкает папа слишком громко. Джи выдвигает для меня стул, и я коротко киваю ему. — Они нужны нам, а мы нужны им. Просто потому, что тебе не нравится, как они ведут бизнес…

— Они держат своих шлюх зависимыми, чтобы те не могли уйти. С проститутками так не обращаются.

— То, что они делают на своей территории — это их дело.

— Но…

Папа хлопает по столу.

— Хватит, Фрэнки. Больше никаких разговоров об Огаста.

Я сжимаю зубы, раздраженная тем, что наша семья связана с отбросами преступного мира — Огаста. Чем быстрее папа поймет, что нам нужно покончить с ними, тем лучше будет для нас.

Я выпрямляюсь на своем стуле и высоко держу голову. Эта встреча должна состояться, и я должна подавить свою брезгливость к семье Огаст.

— Сэр, — говорит Джи, появляясь рядом со мной. Мы с папой оба смотрим на него. — Дон Сакко и его заместитель Доминик, — объявляет он.

Сакко — чертовски привилегированная семья, и я не могу оторвать от них взгляд, когда они высокомерно вальсируют на встречу.

Папа встает и протягивает руку Рубену Сакко.

— Мартино, рад тебя видеть, — объявляет Рубен, пожимая папе руку. — Фрэнки. — Он кивает мне и улыбается.

— Рубен. — Я встаю и наклоняюсь, чтобы поцеловать его в обе щеки. — Доминик, — отвечаю тем же европейским жестом поцелуя.

— Фрэнки. — Доминик садится рядом со мной за массивный круглый стол, а Рубен рядом с Домиником. Я оглядываюсь и вижу двух их людей, стоящих у входной двери и осторожно оглядывающихся по сторонам.

Папа и Рубен обмениваются любезностями, пока мы ждем Венанци и Огаста. Вскоре появляется Петро Огаст. Он плавно заходит в ресторан, одетый как гребаный сутенер. Покорно следует за отцом его маленькая дочь Елена.

Какого хрена она здесь делает?

Доминик прочищает горло, и я могу сказать, его тоже не впечатлило, что Петро привел свою дочь.

— Петро, — говорю я, вставая, и протягиваю ему руку для рукопожатия.

Он скользит своим подлым взглядом вверх-вниз по моему телу и ухмыляется. У меня мурашки бегут по коже, мне хочется выцарапать ему глаза и запихнуть их ему в глотку.

— Фрэнки, — отвечает он с раздражением. — Твой отец наконец-то выдает тебя замуж?

Держи себя в руках, Фрэнки.

Он полностью обходит меня и направляется прямо к моему отцу.

Ублюдок.

— Как ты думаешь, сколько ей лет? — тихо спрашивает Доминик, пока мой отец, Дон Рубен и Петро-мудак-Огаст обмениваются любезностями, хотя ясно, что воздух сгущается от напряжения.

— Она никак не может быть старше восемнадцати, — говорю я. — Зачем ему понадобилось приводить ее? — Девушка стоит в стороне, опустив глаза и ссутулив плечи. — Очевидно, что она не часть нашего мира.

— Мне это не нравится, — говорит Доминик.

— Мне тоже.

Открывается дверь, и входит Дон Витале Венанци со своим младшим боссом и старшим сыном Алессандро.

— Фрэнки, ты хорошо выглядишь, — говорит Алессандро, подходя для поцелуя.

— Ты тоже, Алессандро. Давно не виделись. — Я поворачиваюсь к его отцу и вежливо киваю. — Дон Витале.

— Фрэнки. — Он подходит и, как обычно, целует меня дважды. — Ты растишь здесь акулу, Мартино, — говорит он папе непринужденным тоном.

— Женщин не следует показывать, — ворчит Петро. — Они хороши только для одной вещи.

У папы отвисает челюсть, и я не могу сдержать стон раздражения.

— Лео, — зовет папа официанта. — Граппа.

— Да, сэр, — отвечает Лео и спешит обратно на кухню.

Отлично, мне придется сдержать свое желание убить этого пьяного сексиста Петро.

— Витале, ты не привел Майкла или Габриэля? — спрашивает Петро.

— Нет, — коротко отвечает Витале.

— Ладно. — Петро поворачивается и зовет свою дочь. — Елена. — Она послушно бросается к нам. Ее поза не изменилась, голова опущена, и она выглядит так, словно пытается замкнуться в себе. — Алессандро, тебе нужна жена. — Петро обхватывает своими толстыми пальцами ее предплечье и тянет к Алессандро. — Она чистокровная и хороша для размножения.

Смотрю на папу и прошу его сказать что-нибудь, потому что если он этого не сделает, то сделаю я. Папа качает головой, заставляя меня замолчать, прежде чем я оторву от нее руку Петро и засуну ему в гребаную задницу.

— Твоя дочь прекрасна, но не для Алессандро, — Витале явно не впечатлен предложением Петро так же, как Доминик и я.

— Она чиста, — настаивает Петро. — Отведите ее к врачу, чтобы ее осмотрели. — Он толкает Елену к Алессандро. Бедняжка дрожит от страха. Мое сердце бешено колотится в груди, и я готова убить этого ублюдка.

— А как насчет тебя, Фрэнки? Ты хочешь ее?

— Я смотрю на Петро тридцать секунд. Мои губы сжаты в тонкую линию, и я не моргаю. Петро усмехается и толкает дочь себе за спину.

Что за кусок дерьма. Он стал бы сутенером своей дочери только для того, чтобы заключить союз с другой семьей.

— Граппа, — объявление Лео прерывает кипящий во мне гнев. Он разливает первую бутылку во все бокалы, оставляет вторую и удаляется на кухню.

Я опрокидываю бокал и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на девушку. Она покусывает нижнюю губу и отступает назад, в то время как ее отец весело смеется и делает глоток за глотком.

К счастью, начинается собрание, и отец забывает о девушке. Но в глубине души я уже планирую его смерть.

— Как ты можешь вести дела с этим животным? — спрашиваю папу, когда мы остаемся одни в ресторане.

— Потому что, если мы этого не сделаем, он не даст нам доступ через Луизиану.

— Убей его и забери территорию.

— Фрэнк, тебе нужно вести себя хладнокровно. — Папа поворачивается ко мне лицом и нежно проводит руками вверх и вниз по моим предплечьям. — Ты мой младший босс, но еще не дон. Тебе нужно успокоиться и позволить мне контролировать ситуацию. Я знаю, что делаю.

— Однако то, как он обращался со своей дочерью, это неправильно.

— Он хочет выдать ее замуж, чтобы создать скрепляющий союз. Он знает, что без нас и Сакко у него проблемы.

— Тогда какого хрена мы с ним ведем дела?

— Потому что, если он готов привести собственную дочь на подобную встречу, то является безжалостным и опасным. — Я качаю головой и отворачиваюсь, чтобы посмотреть в сторону. — Кроме того, у нас есть семья Скала, которая захватит территорию Огаста, и они даже хуже, чем враг, которого мы знаем.

Я глубоко вздыхаю и качаю головой.

— Так что, в принципе, лучше быть в постели с дьяволом, которого мы знаем.

Папа фыркает, поворачивается и натягивает пиджак.

— Скала — это токсичный торнадо. — Он застегивает пиджак и направляется ко мне. — Огаст предложил мне девушку.

Я морщу нос и внутренне противлюсь этой мысли.

— Ты годишься ей в дедушки.

Папа издает гортанный смешок.

— Если ей восемнадцать, то это хороший возраст.

— Ты не женишься на ней.

Я смотрю на Джи и говорю: — В Destruction.

— Зачем нам в клуб? — спрашивает папа.

— Пейс попросил о встрече, и он предлагает нам новый продукт.

— Что у него есть? — спрашивает папа, когда мы выходим из ресторана.

— Я не уверена, но знаю, что Барретты действуют быстро, и я хочу, чтобы их было больше.

Задняя дверь машины открыта, я направляюсь к ней, но весь мой мир рушится.

Я слышу, как эхо выстрела разносится по заброшенной улице. Оборачиваюсь и вижу своего отца на земле, из его головы сочится кровь.

— Папа!

Я бегу к нему, но Джи тянет меня назад, мешая добраться до отца. Вырываю руки, ударив Джи локтем по лицу и освобождаюсь от его хватки, подобной тискам. Я бегу к папе и падаю на колени рядом с его безжизненным телом.

Джи отрывает меня от папы и силой тащит к машине. Он швыряет меня на заднее сиденье, как тряпичную куклу, захлопывает дверцу и стучит рукой по крыше машины. Дарио срывается с места так быстро, что шины визжат, когда машину заваливает вбок. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть назад, но безжизненное тело отца скрыто темнотой.

Мой отец мертв.

Блядь.

Я расхаживаю взад-вперед по папиному кабинету. В горле у меня болезненный комок, и все, о чем могу думать, это о том, как безжизненное тело отца неестественно лежит на холодном тротуаре перед рестораном.

Я пытаюсь налить себе виски, но мои руки дрожат. Поднимаю руки и поворачиваю их. Они все в крови. Прерывисто дыша, я пытаюсь успокоить свой обезумевший разум.

— Фрэнки, — голос Джи разносится по папиному кабинету.

Я поднимаю взгляд и рассеянно смотрю на Джи.

— Это папина кровь. — Я протягиваю руки к Джи, показывая ему засохшую кровь, покрывающую кожу.

— Фрэнк. — Он осторожно приближается ко мне. — Пойдем.

— Куда? — Мой взгляд прикован к моим окровавленным рукам.

Джи подходит ко мне и обнимает за плечи.

— Тебе нужно вымыть руки. — Джи ведет меня в ванную в папином кабинете. Включает свет, затем подводит меня к раковине. — Давай. — Джи открывает кран и ждет.

Мои руки дрожат, когда я нерешительно опускаю их под теплую воду.

— Он мертв, — шепчу я.

— Да, — подтверждает Джи тихим голосом.

Раковина краснеет от крови с моих рук. Я знаю, что должна заплакать, но не могу. Зажмуриваю глаза, но тот ужасный момент продолжает проигрываться.

— Он ушел.

— Так и есть.

Руки Джи обхватывают меня, и я поворачиваюсь, чтобы уткнуться в него носом. Я долго остаюсь в объятиях Джи, пока успокаиваю свой разум.

Отступаю и прислоняюсь к стене в ванной.

— Теперь это делает меня доном, — говорю я.

— Так и есть.

Я киваю, стискивая зубы, пытаясь осознать, что мне нужно делать дальше.

— Где папа? — спрашиваю я.

— Он внизу, в подвале.

Я поднимаю подбородок и смотрю в никуда.

— Я… мне нужно позвонить Роуму и сообщить ему. — Я даже не уверена, что справляюсь со смертью отца.

Что будет дальше?

— Все, что тебе нужно, Фрэнк.

Я отталкиваюсь от стены и встречаюсь с жестким взглядом Джи.

— Ты всегда был добр к нам.

Я нерешительно возвращаюсь в кабинет. Сажусь за стол, за которым отец принимал решения, и на мгновение смотрю на свой мобильный. Я набираю номер Роума и включаю громкую связь.

Он отвечает почти сразу.

— Если это не моя любимая сестра хочет поболтать.

— Я твоя единственная сестра, — говорю надтреснутым голосом.

— Что случилось, Фрэнки? Все в порядке?

Я откидываюсь на спинку кресла и потираю лоб от напряжения.

— Папа умер. — Следует долгая пауза. — Роум? — Я проверяю, что звонок все еще подключен. — Роум?

— Папа, — он резко выдыхает. — Папа мертв?

— Да.

— Что случилось?

— Мы выходили из ресторана, и в него стреляли. — Меня снова встречает тишина. — Ты меня слышал?

— Я перевариваю. Когда? Кто? Как?

— Это случилось почти два часа назад. Я еще не знаю, кто.

— Фрэнки, ты была там?

— Да, — сглатываю комок в горле. — Я шла впереди и услышала выстрел. Когда обернулась, он уже лежал. — Я отрицательно качаю головой. Все еще не могу поверить, что моего отца больше нет. — Ты нужен мне здесь, Роум. — Мой голос дрожит, когда сдерживаю слезы.

— Я уже принимаю меры. Сейчас бронирую билет, должен быть там завтра к полудню.

— Я пришлю Дарио забрать тебя из аэропорта.

— Спасибо. Эй, как у тебя дела?

— Я все еще пытаюсь осмыслить то, что увидела. Но со мной все будет в порядке. Ведь этот образ жизни полон трудностей. Мы знаем, каковы последствия. Хотя скажу, я знаю, что, если бы папе пришлось выбирать между смертью и тюрьмой, он предпочел бы пулю. По крайней мере, это уже что-то. Верно?

— Конечно, — отвечает Роум напряженным голосом. — Сделай мне одолжение, Фрэнк.

— Что?

— Иди наверх, прими душ и немного поспи.

Я фыркаю и качаю головой.

— Легче сказать, чем сделать.

— Да, я знаю. Увидимся завтра.

Я вешаю трубку и сижу, уставившись на телефон.

— Хорошо, что он возвращается домой, — говорит Джи.

— Да, я просто ненавижу, что ему не удалось помириться с отцом, но, по крайней мере, он побудет здесь некоторое время. — Я смотрю на Джи и резко выдыхаю. — Я собираюсь попытаться немного поспать. Если что-нибудь случится, разбуди меня. — Я встаю, хватаю сотовый со стола и направляюсь наверх, в свою комнату.

Не так я представляла себя во главе семейного бизнеса. Я бы предпочла, чтобы мой отец оставался главой преступной семьи ДеЛука.

Это худший сон, который у меня был в жизни. Это было даже хуже, чем в ту ночь, когда мама испустила последний вздох, рак яичников победил ее.

К черту рак.

Я лежу без сна в постели, уставившись в потолок, и продолжаю прокручивать те секунды снова и снова. В моей голове неспокойно от множества вопросов без ответов. В голове постоянно крутится вопрос — кто это был. Это то, что я узнаю, и прикончу ублюдка, который убил моего отца.

Я протягиваю руку, чтобы дотянуться до телефона, и вижу, что еще нет даже девяти утра.

— Фу, — ворчу я, садясь в кровати. Провожу рукой по лицу, пока мои мысли путаются, все еще пытаясь отрицать то, что видела собственными глазами.

Откидываю одеяло и улучаю минутку, прежде чем покинуть комфортную постель и направиться в ванную. Я раздеваюсь, включаю душ, горячая вода — долгожданное противоядие от всего, что произошло. Стук в дверь ванной заставляет меня вернуться в настоящее.

— Да, — кричу я, перекрывая шум воды.

— Фрэнк, тебя ждут внизу, — зовет Джи.

— Я буду там через минуту.

Выйдя из душа, я быстро переодеваюсь и направляюсь в папин кабинет.

Мой кабинет.

Джи стоит у двери и ждет меня.

— В чем дело? — Я обхожу стол, выдвигаю кресло и сажусь.

— Встреча с Беном Пейсом перенесена на вторую половину дня. Кроме того, прошлой ночью напали на двух девушек из Dreams.

— Что случилось? Где сейчас девочки? И где, черт возьми, был Кристиан?

— У него был перерыв, — отвечает Джи сквозь стиснутые зубы.

— Он здесь, чтобы защищать девочек. Его единственная задача на работе — защищать нашу гребаную собственность. — Я откидываюсь на спинку кресла и смотрю на Джи. — А девочки?

— Их отвезли в больницу.

— Насколько все плохо?

— Лидию избили, а Дину изнасиловали.

У меня скручивает живот при этих словах.

— Что случилось с людьми, которые это сделали? — Джи поджимает губы и качает головой. — Они сбежали? — Он кивает. — Скажи мне, что мы проверили их кредитные карты?

— Мы это сделали.

— Хорошо, отправь парней выследить их. Я хочу увидеть их обоих. — Кладу локти на стол и сплетаю пальцы домиком, прижимая их к губам. — Отведите Кристиана в доки и найдите ему замену.

— Это хорошее решение, Фрэнки.

Я начинаю открывать папин ноутбук, но останавливаюсь и поворачиваюсь к Джи.

— Весть о смерти папы быстро распространится, — говорю я и делаю небольшой вдох.

— Я знаю. — Джи направляется к бару и наливает нам виски. Он приносит два бокала, ставит один передо мной, затем садится напротив. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Джи поднимает бокал, выпивая залпом янтарную жидкость. — Я не хочу навязываться, но, если можно? — Он ждет моего ответа, и я киваю ему. — Твой отец был жестким, и теперь ты тоже должна быть такой. Ты не должна показывать слабость, Фрэнк, или они разорвут тебя на части. Они итальянские мафиози старой школы. То, что ты женщина, не пойдет тебе на пользу. Они знают тебя, но, — он делает паузу и поднимает брови. — Тебе нужно думать, как мужчина.

Я взбалтываю янтарную жидкость в своем бокале, но в конце концов сдаюсь и киваю.

— Нет, Джи, я должна думать, как мужчина, руководить как босс, но вести себя как женщина.

Джи встает, наливает себе вторую порцию виски и кладет руку мне на плечо.

— Тебе придется больше работать, чтобы проявить себя, но я знаю, что ты справишься.

Я, наконец, допиваю виски и, опустив подбородок, задаю трудный вопрос.

— Ты уйдешь?

Джи был грозным советником моего отца, теперь я надеюсь, что он останется со мной.

— Фрэнк, я был здесь еще до твоего рождения. Я никуда не собираюсь уходить.

Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на него. Для человека, которому под пятьдесят, он все еще довольно солидный мужчина.

— Ты не против выполнять мои приказы? — Я не хочу терять Джи, и реальность такова, что, если бы он решил уйти, мне пришлось бы его усыпить. Но я бы не хотела этого делать.

— Я буду твоим советником, как был с твоим отцом. Ты прирожденный лидер, Фрэнк. Не забывай об этом. Теперь, если ты сможешь убедить своего брата остаться и править на твоей стороне, эту семью будет не остановить.

Мой рот открывается и закрывается несколько раз.

— Это снова и снова прокручивается у меня в голове. Он мертв. — Я открыто смотрю на Джи. — Он ушел.

— Я знаю. — В Джи есть мягкость. Его плечи расслабляются, и он опускает взгляд на свои руки.

— Этот выстрел был сделан издалека. Нам нужно найти того, кто отдал приказ. — Я сглатываю комок в горле. — Мне нужно поработать. — Я расправляю плечи и сосредотачиваюсь на ноутбуке.

— У меня есть дела, о которых нужно позаботиться.

Он встает и выходит из кабинета. Я откидываюсь на спинку плюшевого кресла и смотрю на экран. Мне нужно связаться с людьми, которых я знаю, и начать составлять список подозреваемых, которые могли застрелить моего отца. Я беру свой телефон и набираю того, кто, возможно, знает, кто его убил.

— Мисс ДеЛука, — говорит мужской голос, и я не уточняю, кто я.

— Мне нужна встреча.

На другом конце провода повисает пауза, но я слышу, как он стучит по клавиатуре.

— В одиннадцать вечера, заброшенный склад на Робинсон и Джонс.

— Договорились. — Он отключает телефон в тот момент, когда я соглашаюсь на место встречи. Это начало поиска убийц моего отца и их поимки.

Дверь кабинета открывается, и я с облегчением смотрю на своего брата.

— Фрэнки, — говорит он и подходит ко мне. Я поднимаюсь на ноги и бросаюсь в его объятия. Из меня вырываются все эмоции, пока мы стоим обнявшись. Это первый раз с момента смерти отца, когда я плачу. Хотя мой брат возвышается надо мной, я все еще чувствую себя в безопасности рядом с ним.

— Как ты?

— Я в ужасном состоянии, Роум. — Я отстраняюсь и смотрю на него снизу вверх. — Его застрелили прямо у меня на глазах.

— Ты знаешь, кто это сделал?

Я качаю головой и прислоняюсь к столу.

— Понятия не имею. Но сегодня вечером у меня встреча кое с кем, у кого, возможно, есть ответы на некоторые вопросы.

— С кем?

— С 15-ой. Она убийца.

— Ты думаешь, она убрала папу?

— Надеюсь, что нет, потому что, если она это сделала, я убью ее собственноручно. — Брови Роума приподнимаются от удивления. — Тебя так долго не было. Когда ты в последний раз был дома?

— Это не дом, Фрэнк. — Он оглядывает кабинет. — Это ад.

— Ты немного драматизируешь, не так ли?

— Отец был мудаком. Он довел меня до того, что я ушел. Здесь нет ничего, с чем я хотел бы ассоциировать дом, кроме тебя.

— Он был не так уж плох, Роум. — Я подхожу к бару и наливаю нам обоим виски. — Вот. — Роум фыркает, беря бокал. — Что?

— Отец сделал из тебя мини-себя. Женскую версию того, кем он был.

Я вращаю бокал, глядя на него.

— Я знаю, ты не хочешь такой жизни, но я хочу. Я всегда хотела этого, и теперь у меня это есть. Ненавижу то, как этого добилась, но я это сделала, и собираюсь сделать так, чтобы это работало.

Роум выдвигает кресло и тяжело опускается в него.

— Как ты можешь хотеть такой непредсказуемой жизни? Ты понятия не имеешь, что тебя ждет. Ты идешь в ресторан, а когда выходишь, в тебя стреляют. Или однажды появляются федералы и арестовывают тебя из-за твоего участия в секс-торговле, наркотиках, или оружии. Ты же не можешь серьезно смотреть мне в глаза и говорить, что хочешь этого.

Его темные глаза не отрываются от моих. Я ставлю свой бокал, обходя стол и, вытянув руки, упираюсь в спинку кресла, на котором он сидит. Смотрю ему прямо в глаза, чувствуя, как мое давление поднимается.

— Я надрывала задницу, изучая все, потому что живу такой жизнью. Я не только хочу этого, мне это чертовски нравится. Держу пари, ты бы так не говорил, если бы я была парнем.

— Эй, — Роум отталкивает меня и встает во весь рост, превышающий шесть футов. Я выпрямляюсь перед ним, отказываясь отступать. — Не будь дурой, Фрэнк. Мне насрать, что ты женщина, я больше обеспокоен тем, что мне позвонит Джи и скажет, что хоронит тебя, а мне нужно приехать на поминки.

Я опускаю подбородок, стыдясь того, что поспешила с выводами. Мне всегда приходилось доказывать свою правоту из-за своего пола, и я, естественно, защищаюсь.

— Я не хочу, чтобы мне звонил Джи или кто-либо еще.

Раздается стук в дверь, прежде чем она открывается. Джи не решается войти, чувствуя напряжение в кабинете.

— Здесь все в порядке, Фрэнк?

— Да. — Я отхожу от Роума и беру свой бокал. — Что?

— У тебя встреча, которую я отложил со вчерашнего дня. — Джи смотрит на Роума, затем на меня.

Черт, я забыла о Пейсе.

— Во сколько встреча?

— Все назначено на пять. — Я бросаю взгляд на настенные часы напротив стола. — И еще кое-что. — Джи снова переводит взгляд на моего брата.

— Твоя комната наверху прибрана и готова для тебя, — говорю я Роуму. — Мне нужно кое-что сделать.

— Поужинаем сегодня вечером?

— Да, в семь?

Роум медленно кивает и нерешительно делает шаг к двери.

— Насчет того, что я сказал тебе…

— Даже не упоминай об этом, — говорю я.

Роум поворачивается, чтобы посмотреть на Джи, затем на меня, затем снова на Джи.

— Увидимся вечером, — говорит он, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь.

— Что это было? — спрашивает Джи.

— Ничего такого, с чем я не могла бы справиться. Роум беспокоится обо мне, вот и все. — Джи пожимает плечами и, кажется, хочет узнать больше. — Что еще произошло?

— Губернатор Хейз уходит в отставку.

Я усмехаюсь.

— Как раз вовремя, ему, должно быть, уже лет сто.

— Да, но Джереми Миллер занимает его место.

Я прислоняюсь к столу и издаю разочарованный стон.

— Черт, — я раздраженно хлопаю рукой по столу. — Джереми, блядь, Миллер. — Я надеюсь, Джи поправит меня и скажет, что ослышалась. — Ты уверен?

— Да, — челюсть Джи сжимается, и он качает головой. — Не было даже слухов о том, что Хейз уходит в отставку. Ничего.

— Это будет проблемой, Джереми Миллер такой же натурал, как и все остальные.

— Я знаю. И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?

— Если мы не сможем откупиться от Миллера, нам придется просить Сакко о прохождении через их порты, а я не хочу этого делать. Нам нужно найти способ заполучить Миллера.

— Я могу отправить к нему мальчиков, поговорить, — уголок губ Джи приподнимается, когда в нем вспыхивает злой блеск.

— Нет, пока нет. — Я прикусываю нижнюю губу, пытаясь обдумать эту запутанную ситуацию. Если мы не сможем заставить Миллера пойти на сделку и закрыть глаза на наши дела, тогда ему придется умереть. — В его честь устраивают ужин или что-то еще?

— В пятницу бал.

Пустая трата денег. Люди вынуждены жить на улице, а эти придурки устраивают бал.

— Достань мне приглашение.

— Ты не можешь быть на балу.

— Почему? — спрашиваю Джи, ожидая разумных объяснений.

— Теперь ты Дон, Фрэнки, ты не можешь находиться в одной комнате с этими ублюдками.

Я опускаю подбородок и смотрю на узоры на дорогом деревянном полу. Мне нужно найти способ повлиять на Миллера, чтобы он взял деньги, закрыл рот и позволил мне получить доступ к докам для импорта.

— Пришли мне приглашение.

— Фрэнк, — Джи пытается возразить, но я поднимаю подбородок и заставляю его замолчать жестким взглядом. Он медленно поднимает руки, сдаваясь.

— Я достану приглашение.

Джереми Миллер даст мне доступ в доки, или я убью его. Все очень просто.

Дарио останавливается перед складом.

— Оставайся здесь, — говорит Джи, направляясь к выходу из машины.

— Я попросила о встрече. Я иду.

— Ты должна позволить мне убедиться, что это безопасно.

— Она не собирается убивать меня, Джи.

— Черт, — бормочет он, выскальзывая с заднего сиденья машины и захлопывая дверцу. Он обходит машину с моей стороны и открывает ее. Я выхожу и направляюсь к передней части машины.

— Соболезную твоей утрате, — говорит 15-я появляясь из темноты.

Мы несколько раз использовали 15-ю для уничтожения особо трудных противников, и каждый раз, когда мы встречаемся с ней, она всегда одета одинаково. Черная облегающая одежда, пистолет на бедре, два пистолета свисают с плеч, а ее длинные темные волосы собраны сзади в строгий хвост.

— Ты убила его?

— Фрэнки, — предупреждает Джи вполголоса.

— Ты позвала меня сюда, чтобы узнать, убила ли я твоего отца?

— Да.

— Ты зря потратила мое время. — 15-я делает шаг вперед, и я соответствую ее действиям.

— Фрэнк, — зовет Джи.

Я поднимаю к нему руку, когда подхожу к 15-ой.

— Ты нажала на курок?

— Я тебе не подчиняюсь. — 15-я еще на шаг ближе.

Мое сердце бьется так сильно, что я чувствую, как оно подступает к горлу. Я слышала все городские легенды о 15-ой, но если она всадила пулю в голову моего отца, то отплачу ей тем же.

— Ты убила его? — спрашиваю её.

15-я выгибает бровь, когда на ее губах появляется медленная ухмылка.

— У тебя есть яйца, Фрэнк. — Она оглядывает меня с ног до головы. — Нет, я этого не делала.

— Ты знаешь, кто это сделал?

— Нет.

— Я заплачу тебе, если ты найдешь того, кто нажал на курок.

Она качает головой и усмехается.

— Что это с вами, доны, которые хотят, чтобы я была гребаной нянькой? — Она расправляет плечи. — Мне убить его?

— Нет, я хочу знать, кто отдал приказ.

15-я делает шаг назад.

— Позвони мне, когда захочешь, чтобы я кого-нибудь убила.

— 15-я. — Я делаю шаг вперед, чтобы схватить ее за руку. 15-я останавливается и, не поворачивая головы, смотрит вверх, затем снова на меня. Я слышу жужжание дронов и знаю, что 15-я готова уничтожить нас всех. Она сделает это и не потеряет ни минуты сна. Дело в том, что я тоже готова уничтожить ее. — Между нами нет вражды.

— Продолжай в том же духе, — предупреждает она.

— Найди того, кто убил моего отца, получи информацию, а затем делай со стрелявшим все, что захочешь.

— Теперь мы говорим на моем языке.

— Оплата? — спрашиваю я.

Она переводит взгляд на Джи, затем снова на меня.

— По двойному тарифу. — Ее ухмылка говорит мне все, что нужно знать. Она уважает меня за то, что бросила ей вызов, но я должна заплатить цену в два раза больше, потому что посмела бросить вызов ей.

— Когда я получу информацию?

— Сначала пятьдесят процентов вперед.

Я смотрю на Джи и даю ему согласие на перевод денег. Когда он поднимает взгляд, то подтверждающее кивает мне.

— Готово.

— Как только получу информацию, я свяжусь с тобой. — Она делает шаг назад, в темноту. Дроны продолжают висеть по крайней мере еще минуту. И когда дроны исчезают, я знаю, что 15-я тоже.

Я возвращаюсь к Джи, который открывает для меня дверь машины. Проскальзываю внутрь и жду, пока Джи сядет. Дарио заводит машину и направляется домой.

— Не стоит ссориться с человеком, который нам нужен, — предупреждает Джи.

— Я с ней не ссорилась.

Джи проводит рукой по своим густым волосам цвета соли с перцем, затем щипает себя за переносицу.

— Ты должна быть осторожна, Фрэнк. 15-я — наемная убийца, ей насрать, даже, если она всадит тебе пулю между глаз. Это ее работа, и ты не можешь позволить себе злить ее.

Я кладу руку на бедро Джи и нежно сжимаю.

— Поверь мне, все в порядке.

Он смотрит на Дарио, затем на меня. Его челюсть сжата, а глаза потемнели от ярости.

— Будь осторожна.

Джи прав, я была зла, когда подошла к ней, но потом между нами возникло понимание. Что-то такое, чего я никогда не видела, чтобы она дарила моему отцу в прошлом.

Я даю нам несколько минут посидеть в тишине, прежде чем говорю: — Пусть ребята будут готовы к распределению оружия.

Ноздри Джи раздуваются, но он переводит дыхание и успокаивается.

— Ты хорошо договорилась о цене на Барретты, — говорит он о нашей встрече с Пейсом ранее. — У нас уже есть новые покупатели, которые хотят их.

— Кто?

— Один из небольших картелей на юге обратился к нам и попросил две тысячи единиц.

— Кто они? — Джи говорит название, и они производят на меня впечатление. — Они скоро перестанут быть маленькими картелями. Мы могли бы с ними работать.

— Нет, — я качаю головой. — Мы ничего у них не купим.

— Это полезно для деловых отношений, Фрэнк.

— Нет, — говорю я твердо. — Они занимаются торговлей людьми, а я это ненавижу.

— Я думаю…

— Мы закончили, — говорю я и поворачиваюсь, чтобы посмотреть в темноту.

Я буду продавать им, но у них нет ничего, что меня интересует. И это окончательное решение.

— Что тебе нужно, чтобы мы могли похоронить отца? — спрашивает Роум, когда я выдвигаю стул, чтобы сесть завтракать.

— Все, — говорю я, ища Майю. — Майя, — зову своего повара.

Майя входит в столовую с кофе в руках.

— Доброе утро, — говорит она тихим голосом, ставя чашку передо мной. — Завтрак, мэм?

— Да, спасибо. — Я беру чашку и делаю глоток. — Папа в подвале, — говорю Роуму.

— Разве он не должен быть в городском морге? — Роум откусывает от своего тоста.

— Если эти ублюдки доберутся до папы, они разорвут его на части.

— Он мертв, Фрэнк. Что они могут с ним сделать?

— Мне все равно. Доктор был здесь, и свидетельство о смерти уже готовится. Папу проводят со всеми почестями, как он того заслуживает.

Роум вздыхает и качает головой.

— Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал, чтобы помочь.

— В четверг у нас будут похороны. Мы проведем их здесь.

— Ты действительно хочешь, чтобы другие семьи пришли в твой дом?

Я смотрю на Роума и морщу нос.

— Это только для наших людей. Никакие другие семьи не приглашены.

Роум откусывает еще кусочек и медленно поднимает голову.

— Ты также представишь себя как новый Дон, верно?

— Тут нечего представлять. Я была рядом с папой с того момента, как мне исполнилось четырнадцать.

Роум заканчивает жевать и откидывается на спинку стула. Майя заходит в столовую и переводит взгляд с моего брата на меня.

— Мэм, — говорит она, ставя передо мной тарелку с беконом, яйцами и тостами. Майя быстро и тихо выходит из столовой.

— Что ты собираешься делать с персоналом? — Роум оглядывается через плечо в сторону кухни.

— Весь домашний персонал остается. Майя, Хайди и садовники все остаются. Почему ты спрашиваешь? — огрызаюсь я, раздраженная им.

— Люди сейчас будут в подвешенном состоянии из-за перемен. Тебе нужно указать им направление, и обеспечить стабильность.

Я склоняюсь к своему брату.

— Ты хотел уйти из этой жизни, и ты сделал это. Ты не можешь приходить и указывать мне, что делать.

Он поднимает руки в знак капитуляции.

— Прекрати разговаривать со мной, как с врагом. Я здесь не для того, чтобы захватить власть или вытолкнуть тебя, я пытаюсь помочь. — Он хлопает рукой по столу. — Черт возьми, Фрэнк. Я тебе не враг.

Я отворачиваюсь от Роума, чтобы взять столовые приборы. Погружаю вилку в яйцо, разбивая желток, прежде чем обмакнуть в него хрустящий хлеб.

— Извини, — говорю после долгой паузы. — У меня в голове столько всего происходит. Мне не следовало огрызаться на тебя.

Роум прерывисто дышит.

— Мы хороним его в семейном склепе?

К счастью брат отпускает ситуацию.

— Да.

— Я со всем разберусь, чтобы ты могла заниматься своими делами. — Роум вытирает рот салфеткой и бросает ее на тарелку. Он встает, подходит ко мне и целует меня в макушку. — Люблю тебя, Фрэнк.

Я смотрю на него снизу вверх и улыбаюсь.

— Я тоже люблю тебя, братишка.

Роум покидает столовую, а я остаюсь, чувствуя себя куском дерьма, потому что накинулась на брата, который всего лишь пытался помочь.

Стук в дверь отвлекает меня от цифр, на которые я смотрю.

— Да, — отвечаю я.

Открывается дверь, и входит Джи.

— Лидию и Дину выписали из больницы.

— Хорошо, — говорю я. — А что насчет двух парней, которые отправили моих девочек в больницу?

— Мы выследили их, и они в доках. — Джи проводит языком по нижней губе. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Я откидываюсь на спинку кресла, продолжая пристально смотреть на Джи, пытаясь понять, чего именно хочу. Убить их самой или поручить это Джи?

— Будет лучше, если это сделаю я. — Брови Джи приподнимаются, и он наклоняет голову набок. — Ты думаешь, я не должна?

— Твой отец не стал бы марать руки о такие куски дерьма, как они.

Я поджимаю губы, молча прокручивая все возможные сценарии.

— С Кристианом уже разобрались?

Джи качает головой.

— Я жду твоего разрешения.

— Где он?

— Я даю ему ложное чувство безопасности. — Коварная улыбка Джи заставляет меня усмехнуться.

— Хорошо. Позаботься об ублюдках, которые обидели моих девочек. Убедись, что они страдают, и что касается Кристиана, оставь его пока. Я разберусь с ним лично после похорон.

Уголки губ Джи растягиваются в довольной улыбке.

— Я займусь этим.

— Найди кого-нибудь в Destiny на место Кристиана, когда я с ним закончу.

Джи кивает, прежде чем покинуть кабинет.

Эти ублюдки думают, что могут трогать моих девочек без их согласия… Им нужно было чаще оглядываться.

Мой мир замирает.

Папин гроб окружен сотнями наших людей, которые толпятся вокруг склепа.

Мы с Роумом стоим ближе к гробу, пока священник заканчивает службу.

Куда ни глянь, море людей в чёрном. Большинство из них — мои люди, но есть и представители других семей, пришедшие отдать дань уважения или убедиться, что отец действительно мёртв.

Время кажется замедленным, пока я смотрю на гроб. Мой брат переплетает свои пальцы с моими и нежно сжимает их. Но я не могу оторвать взгляд от гроба. Отец был человеком, который казался больше жизни. Он был высоким, выше шести футов четырех дюймов, и в этом гробу выглядит как обычный человек. Человек. Не бог, не лидер и не опора для своих людей.

— Фрэнк, — шепчет Роум и указывает на дверь склепа.

Я хотела бы заплакать, позволить эмоциям захлестнуть меня, но не могу. Я не могу показаться слабой. Если сломаюсь сейчас, мужчины не воспримут меня всерьез. Я буду сдерживать слезы, пока не останусь одна.

Расправляю плечи и поднимаю подбородок, выходя из склепа. Джи позади меня, а Роум рядом со мной. Я направляюсь к машине, но меня останавливают Рубен Сакко и его племянник Доминик.

— Дон ДеЛука, — говорит Рубен.

— Дон Сакко, — отвечаю я.

— Твой отец был великим человеком, и я знаю, что он хорошо тебя подготовил. — Он протягивает мне руку для пожатия. Я протягиваю свою для пожатия его руки, затем Доминика. — Я с нетерпением жду возможности поработать с тобой.

— Я тоже, — говорю я.

— Дон ДеЛука, — говорит Доминик, кивая головой и отходя в сторону.

Мы с Роумом идем к машине, где Дарио уже открывает для нас заднюю дверь. Мы садимся сзади, и Джи садится на переднее пассажирское сиденье. Как только Дарио оказывается внутри, мы медленно выезжаем с кладбища, и я вздыхаю с облегчением.

— Что все это было? — Роум дергает головой в сторону.

— Это были Рубен Сакко и его заместитель, который также является его племянником.

— Они были единственными, кто остановил тебя.

— Потому что они не верят в глупые соревнования, — добавляет Джи.

Брови Роума хмурятся.

— Те, кто не пришел, проявили к тебе неуважение?

— Когда происходит смена руководства, всегда найдутся люди, которые этому сопротивляются. Но другие доны меня не беспокоят, не сегодня.

— Почему? — спрашивает Роум, выглядя искренне заинтригованным.

— Потому что сегодня нет войны ни с одной другой семьей, — говорит Джи. — Думай об этом как о перемирии.

— Перемирие?

— В некотором роде. Но как только часы пробьют полночь, все вернется на свои места, — говорю я.

Роум усмехается.

— Так рад, что оставил это дерьмо позади. Я не завидую тебе, Фрэнк.

— Она в надежных руках, — резко отвечает Джи.

— Джи. — Я наклоняюсь вперед и кладу руку ему на плечо. — Он никогда не был частью этой жизни и всего лишь задает вопросы.

Джи оглядывается на моего брата с серьезным взглядом. Я убираю руку и откидываюсь на сиденье.

— У нас мало персонала в доках, потому что все они хотели прийти в дом и выразить свое уважение тебе.

— Хорошо, — говорю я и смотрю в окно. Так и должно быть, хотя мне не нравится быть настолько на виду.

— Дон ДеЛука, — говорит один из солдат, склоняя передо мной голову.

Я поворачиваюсь к Джи и киваю ему. Джи достает толстый конверт и протягивает его мне.

— На рождение твоего сына, — говорю я, передавая конверт Леону.

Лоб Леона морщится, когда он берет конверт.

— Мы с женой ценим это. Спасибо. — Он засовывает конверт в карман и выпрямляется, прежде чем уйти.

— Дон ДеЛука, — шепчет другой солдат и тоже опускает подбородок.

— Альфио, — бормочет Джи, наклоняясь ко мне.

— Альфио. Мой отец оценил бы, что ты здесь. — Он тоже уходит.

Ко мне подходит один из капо, Ренато. Он смотрит на меня, затем поворачивается к моему брату.

— Дон ДеЛука, я сожалею о вашей потере. — Ренато протягивает руку моему брату для пожатия.

Лоб брата морщится, и он выпрямляется во весь рост.

— Дон ДеЛука стоит рядом со мной, — предупреждает мой брат.

Ренато смотрит на меня, затем снова на моего брата.

— Ты не берешь управление на себя?

— Нет. Я взяла, — говорю, расправляя плечи.

Ренато оглядывает меня с ног до головы и усмехается. Он резко выдыхает, все еще оценивая меня взглядом.

— Ха, — фыркает он презрительно. — Это какая-то чертова шутка, — говорит он достаточно громко, чтобы привлечь внимание всех мужчин в доме.

В комнате повисает тишина.

Джи подходит, чтобы встать передо мной, но я поднимаю руку и кладу ее ему на предплечье, не давая приблизиться к Ренато.

— Я сама разберусь. — Подхожу, оказываясь рядом с Ренато. — У тебя ко мне претензии?

— Не обижайся, Фрэнки, но ты женщина. Что ты можешь об этом знать? Это мужской мир, и ты должна делать то, что у женщин получается лучше всего.

Я кладу руку ему на спину и веду к бару.

— Выпей со мной, Ренато, и расскажи, какие у тебя проблемы с моим руководством.

Ренато поправляет галстук и оглядывает зал, чувствуя гордость за то, что проявил неуважение ко мне на глазах у всех мужчин. Когда мы подходим к бару, я поднимаю два пальца, и бармен наливает нам два скотча в тяжелые хрустальные бокалы.

— Дело не только во мне, — начинает Ренато. — Женщины не годятся для этого бизнеса, вы слишком… — Он пожимает плечами, прежде чем отпить из своего бокала. — Эмоциональные, — наконец признается он.

— Мы слишком эмоциональны, так? — Я осушаю бокал, ставлю его обратно на барную стойку и стучу по краю, чтобы бармен налил еще.

Джи стоит позади меня, а мой брат — по другую сторону Ренато.

— Это мужская работа. Другие мужчины не думают, что ты справишься.

— Как долго я была заместителем?

— Да, но… — Он морщится и поднимает плечи. — Это потому, что твой отец позволял тебе играть с нами в большие игры.

Ренато на голову выше меня и весит как минимум на сотню фунтов больше.

— Играть? Вау, так все те разы, когда я отдавала тебе приказы, ты их не выполнял?

— Конечно, выполнял. Но только из-за дона ДеЛука, упокой его душу. — Ренато целует кончики своих пальцев и крестится. — Он был страшным человеком, и никто не стал бы переходить ему дорогу.

— Хм, — Я кладу левую руку ему на плечо. — Спасибо, что обратил на это мое внимание, Ренато. — Я смотрю на своего брата, который отходит назад. — Я понимаю, что должна сделать.

— Видишь ли, ты женщина, а это не для женщин.

Правой рукой я тянусь к бару, хватаю свой бокал и разбиваю о его висок. Стекло разлетается в моих руках, и я чувствую, как несколько осколков врезаются в ладонь. Острый край вонзаю в голову Ренато. Брызжет кровь, но мой гнев берет верх. Ренато падает передо мной, я не останавливаюсь. Я продолжаю бить острым куском стекла по его голове и горлу. Каждый раз, когда поднимаю руку для удара, кровь заливает меня и всех, кто находится рядом.

— Фрэнк, — наконец произносит Джи спокойным голосом.

Я выпрямляюсь и оглядываю комнату. Ренато хрипит, держась за горло, но он в нескольких секундах от смерти. Склоняюсь над его телом и продолжаю наносить удары, пока его руки не расслабляются, а жизнь не покидает глаза. Я роняю то, что осталось от бокала, и встаю, чтобы оглядеть комнату.

— У кого-нибудь еще есть проблемы с тем, что я дон? — Я смотрю каждому ублюдку в глаза, ожидая, кто осмелится бросить вызов. Они опускают головы или отводят взгляд. — Нет? — Я отхожу от куска дерьма на моем полу и направляюсь в кабинет, чтобы привести себя в порядок.

— Я покончила с ним, — говорю Джи и намеренно бросаю взгляд на безжизненное тело Ренато.

— Дарио, Кармело. — Джи указывает на Ренато.

Дарио и Кармело подходят к трупу и выносят его. Роум следует за мной в кабинет и закрывает за собой дверь.

— Что, черт возьми, это было, Фрэнки?

— Ему нужно было преподать урок.

— Я не об этом.

Я захожу в ванную, примыкающую к кабинету, и смотрю на свое отражение в зеркале. Я вся в крови, и в моих дико вьющихся темных волосах застряли кусочки кожи.

— Черт. — Я начинаю раздеваться, чтобы быстро принять душ.

— Ты ранена?

В дверях появляется Роум и быстро отворачивается, когда видит, что я выскользнула из своего черного платья.

— Прости, — говорит он.

— Ты ворвался, когда я готовилась принять душ.

Повернувшись ко мне спиной, он прислоняется к двери.

— Что там произошло? — спрашивает брат.

— Он не собирался оказывать мне свое уважение, и всем нужно было показать, что я не позволю им переступить через себя.

— Я понимаю, почему ты убила, но ты работала с отцом с тех пор, как смогла. Какого хрена они тебя не уважают?

— Ты слышал, что он сказал. — Я открываю краны и протягиваю руку, чтобы попробовать воду.

— Они не должны тебя недооценивать.

— Я добьюсь большего, пока они не поймут, что я не уйду в отставку, и если хотят жить, они будут делать то, что скажу. — Вода нагрелась, и я встаю под душ. Роум все еще прислоняется к дверному косяку спиной ко мне.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне, я не такая уж слабачка.

— Да, ну… — Он качает головой. — У него хватило наглости сделать это в твоем доме, в день похорон нашего отца.

— Он не будет последним.

Роум бормочет что-то и уходит.

Я смываю с себя всю кровь, и, выйдя из душа, заворачиваю волосы в полотенце, а другим оборачиваю тело. Роум сидит в кабинете, потягивая виски.

— Что ты все еще здесь делаешь? — спрашиваю я, проходя мимо него к двери.

— Ты не можешь выйти туда в одном полотенце. Не с полным домом мужчин, Фрэнк.

— Следуй за мной. — Я открываю дверь и выхожу, чтобы найти Джи возле бара и Дарио, счищающего кровь с пола. Дом по-прежнему полон мужчин, работающих на меня. Они видят меня в полотенце и отворачиваются или опускают головы, избегая встретиться со мной взглядом. Роум торопится догнать меня.

Джи выпрямляется, окидывая меня взглядом.

— Тебе что-нибудь нужно, босс?

Расправив плечи, я оглядываю комнату.

— Что это будет, джентльмены? Бизнес или кровопролитие? — Я обращаюсь ко всем. — Меня устраивает и то, и другое. — Никто не двигается, и не решается бросить мне вызов.

Я жду минутку, и когда никто не принимает мое предложение, поднимаюсь наверх, чтобы одеться.

Я захожу в свою комнату и направляюсь к шкафу в гардеробной комнате, а брат следует за мной. Он садится на кровать, пока я рассматриваю вешалки с одеждой. Достаю черные брюки и облегающую черную футболку с V-образным вырезом.

— Советую тебе уйти, — говорю брату.

Он опускает голову и прикрывает глаза.

— Я тут кое о чем подумал, — говорит он, прикрыв лицо руками.

— О чем? — Я быстро одеваюсь, прежде чем выйти из гардеробной и наклоняю голову, чтобы полотенцем высушить волосы.

— Что ты скажешь, если я останусь?

— Разве тебе не нужно возвращаться к работе? Может быть, даже к девушке?

— Ты уже оделась? — Я поднимаю голову и вижу, что мой брат все еще прикрывается руками. Не могу удержаться от ухмылки. Молчу, пока он, наконец, не опускает руки и медленно не приоткрывает один глаз. — Простого — да, было бы достаточно.

— Почему ты хочешь остаться здесь, Роум?

Он встает и ходит взад-вперед перед дверью, ведущей на балкон.

— Я знаю, что ты не нуждаешься во мне, потому что то, как ты обошлась с тем парнем внизу, было… — Он качает головой. — У меня нет слов.

Я провожу пальцами по мокрым волосам, чтобы распутать их.

— О чем ты там бормочешь, брат?

— Я тебе не нужен. Это ясно из того, что произошло внизу. Но я хочу остаться и помочь тебе.

— Мне не нужна помощь. Для этого у меня есть Джи.

Роум перестает расхаживать и разворачивается на месте.

— Черт возьми, Фрэнк. — Он зажимает переносицу. — Я хочу быть здесь и прикрывать твою спину.

Я морщу нос и наклоняю голову набок.

— Что на тебя нашло? — спрашиваю я.

— То, что я только что видел, — он указывает вниз. — Я никогда не смогу расслабиться, зная, что так много людей ждут своего момента для атаки. Папу застрелили у тебя на глазах, и я не хочу этого для тебя. Я думал, что смогу уехать сразу после похорон, но сегодня… — Он поднимает руку, указывая на меня. — У тебя в волосах буквально застряли куски плоти, Фрэнк.

— Я знаю. Я смыла их.

— На тебя даже не повлияло то, что произошло.

Температура тела поднимается, и я открываю рот, качая головой на Роума.

— Останься, потому что ты этого хочешь, а не потому, что считаешь меня какой-то слабой женщиной.

— Это то, что я пытаюсь тебе сказать. Я знаю, что ты не слабая. Ты полная противоположность, и это делает тебя мишенью. Я хочу быть здесь, чтобы быть кем-то, на кого ты можешь положиться. Кто-то, кому ты можешь доверять. Я хочу прикрыть твою спину.

— Ты хочешь быть моей охраной?

Роум приближается ко мне и поднимает руки, чтобы схватить меня за плечи.

— Я хочу помочь тебе вести бизнес. Не хочу брать на себя руководство, я просто хочу быть полезным. Вот и все. Ничего больше.

Я отступаю назад, освобождаясь от его хватки.

— Почему сейчас?

Он невесело усмехается.

— Потому что, Фрэнк, то, что я увидел внизу, говорит мне, что ты совсем не похожа на папу.

Это не те слова, которые я хотела услышать от своего брата.

— Что за хрень? — Я смущенно поджимаю губы.

— Ты опаснее, чем когда-либо был папа. В сочетании с тем фактом, что ты женщина, угроза исходит не только от твоих врагов, но и от тех, кто работает на тебя.

— Ты понятия не имеешь, насколько опасным был папа.

— Он когда-нибудь убивал кого-нибудь на глазах у своих людей? — Я приподнимаю бровь и облизываю губы. — Я расцениваю это как — нет.

— Насколько мне известно, нет, — отвечаю я.

— Позволь мне быть частью этого.

— Ты бы убил кого-нибудь, если бы они пришли за мной?

Роум выпрямляется и резко выдыхает.

— Да, — говорит он без колебаний. — Я думаю, ты можешь делать удивительные вещи, и хотя я повернулся спиной к отцу, то не сделаю этого с тобой. — Он выпячивает грудь. — Если ты мне позволишь.

Я медленно киваю.

— Если ты войдешь, то это на всю жизнь, Роум. Единственный выход — в мешке для трупов.

— Я знаю.

По правде говоря, присутствие брата на борту пойдет мне на пользу. Со временем я смогу переложить часть ответственности на него. Кроме того, два ДеЛука намного сильнее, чем один.

— Ты серьезно относишься к этому, Роум?

Его челюсть дергается, но он медленно кивает.

— Я хочу войти.

— Ни на секунду не думай, что я буду снисходительна к тебе.

Легкая улыбка растягивается на его губах.

— Я в этом не сомневаюсь.

— Никогда не спорь со мной на глазах у кого-либо. — Он кивает. — Что я говорю, то и будет. Я в этом деле дольше, чем ты.

— Я знаю, — говорит он.

Следующие слова, мне тяжело произносить.

— Я убью тебя, если ты перейдешь мне дорогу. — Я не хочу этого говорить, но он должен понять, что это не то, от чего он может уйти и прийти обратно. Между нами повисает неловкое молчание. — Я пойду сушить волосы, и, если тебя не будет, когда вернусь, я забуду об этом разговоре, и ты сможешь уйти. Но если ты все еще будешь в моей комнате, то пути назад не будет. Никогда.

Я люблю своего брата, но однажды он уже ушел.

— Я понимаю.

Происходит молчаливый обмен взглядами. Я разворачиваюсь, иду в ванную и не спеша сушу волосы. Мой желудок сводит от неуверенности. Возможно, мне не следовало угрожать ему, но он также должен понять, что эта семья — не игра. Мои руки дрожат, когда выключаю фен и смотрю на свое отражение в зеркале.

В моей комнате ужасно тихо. Может быть, брат ушел. И если он ушел, я буду уважать его выбор и желания.

Я облокачиваюсь на раковину и закрываю глаза, делая глубокие вдохи, чтобы подавить тошноту в горле. Мои глаза резко открываются, и еще мгновение смотрю на себя, прежде чем расправить плечи, вздернуть подбородок и направиться в спальню.

Роум прислонился к стене, смотря на сад внизу. Поворачивается и отталкивается от стены, он засовывает руки в карманы брюк.

— Босс.

Хорошо.

— Вау, посмотри на себя, — говорит Роум, окидывая меня. — Это платье — нечто прекрасное.

Я торжествующе улыбаюсь ему.

— Я хочу, чтобы люди говорили обо мне.

— Красное платье, черные перчатки и золотые украшения. Я уверен, что именно это и произойдет. Языки будут болтать.

Он протягивает мне руку.

— Тебе идет смокинг. — Роум смотрит на Джи. — Да, привыкай носить костюм, потому что так одевается глава этой семьи.

— Мне было интересно, почему Джи тоже не был одет в костюм пингвина.

— Потому что я здесь, чтобы защитить Фрэнки и тебя, — говорит Джи. — На самом деле, ты оказал мне большую услугу, не заставив меня одеваться в один из этих костюмов обезьяны, чтобы быть плюс один Фрэнки на этом дурацком балу. Кстати, это все еще плохая идея для главы семьи ДеЛука — быть на балу с начальником полиции, юристами и Бог знает кем еще, кто хочет тебя посадить.

Я подхожу к Джи и поправляю ему галстук, прежде чем стряхнуть ворсинку с его плеча.

— Ты слишком много беспокоишься.

— Джереми Миллер — акула, и он тебя уничтожит, — предупреждает Джи.

Я наклоняюсь и целую его в щеку.

— Ты недооцениваешь меня, Джи?

— Черт возьми, нет. Я знаю, что ты сила с которой нужно считаться, но я думаю, что это пустая трата времени. Джереми Миллер не уступит.

— Просто чтобы я правильно понял, мы идем на бал в честь этого парня, Джереми, потому что он будет нынешним сенатором?

— Губернатором, — поправляю я.

— И зачем он тебе нужен?

— Потому что предыдущий губернатор был у нас в кармане, но этот борется с коррупцией, — как ни в чем не бывало говорит Джи.

Роум хохочет.

— Не коррумпированный губернатор. Ладно, это впервые, — саркастически говорит он.

— Его не интересует ничего из того, что предлагаю, поэтому я подумала, что посмотрю, смогу ли я лично переубедить его.

Джи по-волчьи присвистывает, когда мы направляемся к двери.

— В этом платье, я уверен, ты сможешь получить все, что захочешь.

Да, я хорошо выгляжу. И дефилирую к выходу, где Дарио ждет с открытой задней дверью машины.

— Могут ли они быть более напыщенными? — говорит Роум, когда мы подходим к нашему столику.

— Вау, какая пустая трата денег. Посмотри на все эти изысканные украшения, на которые они потратили деньги налогоплательщиков. И они называют меня преступницей.

— Представь, сколько людей они могли бы накормить тем, что потратили на этот бал. И ради чего? Чтобы представить нового губернатора. Гребаная чушь, — стонет Роум. — Вот, — он выдвигает для меня стул и ждет, пока я сяду, прежде чем сесть рядом со мной. — Итак, ты знакома с этим новым губернатором?

— Не лично. Хотя я знаю, кто он. — Я осматриваюсь, пытаясь его найти. — Вот и он. — Он обходит зал, останавливаясь, чтобы поговорить с людьми, двигаясь среди гостей. — Оставайся здесь.

Я встаю и направляюсь к Миллеру. На заднем плане играет оркестр, и слышится много болтовни богатых людей, пьющих отвратительное вино и шампанское. Я лавирую между гостями, пока не оказываюсь рядом с Миллером. Что ж, он на удивление красивее, чем я его помнила. Высокий, с точеным подбородком и крепким, подтянутым телом. Он чертовски хорошо выглядит в костюме. Интересно, как он выглядит без него.

Он подходит ко мне ближе, и когда оказывается в пределах досягаемости, я делаю шаг вперед, переплетаю наши пальцы и направляюсь к танцполу.

— О, — говорит он и улыбается. — Мне нравятся женщины, которые знают, чего они хотят.

— Хорошо, потому что я хочу танцевать. — Мы выходим на танцпол, люди, стоящие рядом и пьющие, начинают расходиться в стороны. — Потанцуй со мной.

Джереми кладет правую руку мне на бедро, а левой сжимает ладонь. Его теплая рука накрывает мою, а пальцы собственнически впиваются в мое бедро, и он умело кружит меня по танцполу.

— Мисс ДеЛука, я слышал, вы купили билет на бал.

Улыбаюсь про себя. Он точно знает, кто я.

— Я хотела поздравить вас с новой должностью.

— Я не возьму ваши деньги, — говорит он, продолжая раскачивать нас под музыку, притягивая меня ближе, чем следовало бы.

— Я и не знала, что предлагала вам что-то.

Его мизинец скользит по верхней части моей ягодицы.

— Я знаю, кто вы. — Джереми крепче сжимает руку на моей пояснице, сокращая расстояние между нами.

— Так и должно быть. — Я смотрю в его манящие темно-серые глаза.

— Я не дам доступ к тем портам, которые вам нужны. — Его взгляд устремляется к моим губам, затем обратно к глазам. Он заметно сглатывает, затем поворачивает шею, чтобы не смотреть на меня. — Мне жаль, что вы зря потратили свое время. — Джереми разжимает пальцы вокруг моей руки, но я сжимаю его ладонь в своей. — Что вы делаете?

— Я же сказала, что хочу танцевать.

Он скрипит зубами, не сводя с меня своих стальных глаз.

— Вы деретесь грязно?

— Если придется.

Он притягивает меня ближе, наши тела прижимаются друг к другу. Миллер опускает голову, я чувствую его горячее дыхание, скользящее по чувствительной коже под моим ухом.

— Я тоже так могу, мисс ДеЛука. Я тоже. — Он отступает и, не сводя с меня глаз, отвешивает легкий поклон. — Спасибо за танец.

Миллер поворачивается, чтобы оставить меня на танцполе, но, к счастью, подходит мой брат и начинает танцевать со мной.

— Что случилось?

— Он, блядь, совсем не натурал. — Я не могу удержаться от улыбки, наблюдая, как Миллер общается с другими гостями. Интересно, что он тоже продолжает поглядывать на меня. — Он сказал мне, что может играть грязно.

— Он?

— Он понятия не имеет, на что я способна.

— Я уже боюсь кровопролития.

— Кровь не прольется, Роум. Но это будет весело. Это точно. — Я смотрю на Джереми, который потягивает напиток. Мы встречаемся взглядами, и я киваю ему.

У меня нет сомнений в том, что я сохраню доступ к докам. В конце концов, Миллер все еще мужчина. Я — Фрэнки ДеЛука, дон семьи ДеЛука — чертова королева мафии — и я получаю все, что хочу.

Игра началась.

Я смотрю вниз на женщину, стоящую на коленях передо мной. Ее светлые волосы свободно падают на плечи. Голова качается вверх и вниз, пока она берет меня глубоко в рот.

— Вот так, возьми мой член как можно глубже. — Я провожу рукой к затылку и заставляю ее взять меня глубже. Блондинка, безусловно, великолепна. Ее стройное тело идеально. И обычно она именно тот тип, который мне нравится. Красивая, миниатюрная, с хорошей грудью, ртом, который может охватить всю мою длину, и послушная. Боже, как я люблю, когда они угождают мне без вопросов.

Но почему-то, когда я закрываю глаза, чтобы сосредоточиться на ощущениях от языка блондинки, то вижу только Фрэнки ДеЛука. Ее дикие каштановые волосы, глубокие, греховные темные глаза. Черт, она валькирия, если я когда-либо встречал одну.

— Ты грязная шлюха, не так ли, принцесса? — говорю женщине, стоящей передо мной на коленях. Я заставляю себя открыть глаза, чтобы увидеть, как она берет мой член в рот.

Ее голубые глаза смотрят на меня, пока она поднимает бровь и пытается взять меня по самые яйца. Я чувствую, как начинаю терять контроль, когда мои мысли поглощает опасная брюнетка, которую встретил всего несколько часов назад.

Черт.

Что со мной не так? Блондинка старается, но она плохая замена той женщине, которую хочу видеть на коленях передо мной. Черт возьми. Я закрываю глаза и возвращаюсь к моментам, когда мы танцевали. Тело Фрэнки было идеально рядом с моим. Но почему я думаю о ней так, как думаю? Она совсем не похожа на мой обычный тип. Она опасна во многих отношениях. Фрэнки ДеЛука дерзкая и расчетливая, и не та, кого хочу видеть на коленях передо мной.

Но проблема в том, что я хочу, чтобы она взяла меня в рот. И хочу, чтобы каждая часть меня была в ней.

Мое сердце бьется быстрее, я думаю о ней. Она может прийти ко мне в офис, и когда будет там, она может ползти под стол, расстегнуть мои брюки и трахнуть меня своим ртом.

— Грязная девочка, — говорю я и вталкиваю себя в ее рот, пока она скользит рукой вниз между ног, чтобы трахнуть свои собственные пальцы. Мои яйца поджимаются, когда я приближаюсь к оргазму. — Вот так, прямо здесь. Лижи своим языком. — Густые каштановые кудри Фрэнки падают на плечи. Ее карие глаза краснеют, когда она берет меня во все горло, вызывая рвотный рефлекс. Я улыбаюсь ей, переплетаю пальцы в ее волосах и держу. — Захлебывайся моим членом. — Она пытается улыбнуться, но ее губы растянуты вокруг основания моего члена. Мои глаза закрываются, и изливаю свою сперму ей в рот. Я несколько раз дергаю бедрами, выливая каждую каплю спермы.

— Вкусно, — говорит она.

Я открываю глаза и вижу перед собой на коленях не Фрэнки, а блондинку. Блондинка, я не могу вспомнить ее имя, вытирает уголки рта. Легко встав, она подходит ко мне ближе. Я отступаю, заправляя член в брюки, застегивая молнию и пуговицу.

— Спасибо, — говорю я, отворачиваясь от нее.

— Я думала…

Я оглядываюсь через плечо, видя, как она направляется к кровати.

— Ты можешь идти.

— Что? — На ее лице появляется обида, и я чувствую себя сволочью. Ее плечи опускаются, как и подбородок. Но она берет себя в руки и направляется ко мне. — Почему бы тебе не присоединиться ко мне на кровати? — Блондинка тянется и начинает расстегивать мои брюки.

Я отступаю и поворачиваюсь, чтобы налить себе виски.

— Ты можешь идти, — повторяю, не глядя на нее.

— Но…

— У меня есть работа. — Жжение янтарной жидкости согревает мое горло. — Спасибо. — Я смотрю через плечо в сторону двери. — Тебе нужны деньги на такси?

— Пошел ты, губернатор. — Блондинка натягивает свое облегающее платье и показывает мне средний палец. Уголки моих губ поднимаются в небольшую улыбку, когда я опрокидываю второй бокал. — Мы могли бы приятно провести время вместе.

— Ты все еще здесь? — спрашиваю я.

— Пошел ты! — повторяет она с ядом в голосе.

Боже, я бы хотел помнить ее имя, чтобы попросить Зака увести ее. Черт с ним. Беру телефон и отправляю сообщение Заку — Убери блондинку из моей комнаты.

— Ты пожалеешь, Джереми, — продолжает она ворчать.

Дверь в комнату открывается, и мой личный помощник входит.

— Машина мистера Миллера ждет вас, мадам, — говорит Зак.

Она смотрит на Зака, потом на меня. Гнев, вспыхивающий в ее глазах, достаточно красноречив. Ее челюсть напряжена; губы тонкие и опущены вниз. Она указывает на меня пальцем и качает головой.

— Пошел ты! — Она берет свою маленькую сумочку, закидывает ее на плечо и вылетает из гостиничного номера.

Зак поднимает бровь и глубоко вздыхает. Он выглядит таким же разочарованным, как и она.

— Когда проводишь ее к машине, мне нужно, чтобы ты вернулся сюда.

— Отлично, — отвечает Зак с намеком на раздражение.

Я наливаю себе третий бокал виски и сажусь за стол, где стоит мой ноутбук. Открываю его и проверяю несколько пришедших писем. Дверь открывается, Зак входит, все еще раздраженный, как и несколько минут назад.

— Она добралась до машины?

— Тебе действительно не все равно? — огрызается он.

— Зак, — предупреждающе говорю я. Он проводит языком по зубам, затем кивает. — Хорошо. — Я глубоко вздыхаю. — Мне нужно, чтобы ты собрал все файлы о семье ДеЛука.

Зак поднимает голову и смотрит мне в глаза.

— Мафия?

— Да, я хочу знать о них все.

— Я знаю, что Хэйз был в сговоре с ними, — говорит Зак.

— Это не секрет. Но я хочу узнать все, что смогу.

— Зачем? — спрашивает он.

Я провожу языком по зубам, глядя на него.

— Принеси мне все о семье ДеЛука. — Он поднимает брови и смотрит в сторону. — Ты можешь идти.

Мое внимание возвращается к ноутбуку, но, честно говоря, я не могу выбросить Фрэнки ДеЛука из головы.

Черт.

Джи заходит в кабинет, выдвигает кресло напротив меня и садится.

— Фрэнк, — говорит он, пытаясь привлечь мое внимание.

Я поднимаю руку, указывая ему подождать минуту, пока разбираюсь с цифрами из Dreams. Я записываю несколько чисел в блокнот, прежде чем взглянуть на Джи.

— Что такое?

— Замена Кристиана для Destiny готова. Хочешь, чтобы я занялся Кристианом?

Я качаю головой.

— Я сказала, что сама этим займусь.

— Мы не обсуждали, что произошло с политиком. — Джи поднимает руку и машет двумя пальцами из стороны в сторону. Я смотрю на его руку и откидываюсь на спинку кресла.

— Что за жест рукой?

— Ты знаешь. Танцы, флирт, вся эта фигня, через которую нужно пройти, чтобы сохранить доступ к докам.

— Танцы? Флирт? — дразню я, скрестив руки на груди. — Ты хочешь пойти танцевать и флиртовать?

— Только через мой труп. — На жестком лице Джи появляется намек на веселье. — Как все прошло? — Я глубоко вздыхаю, морща нос. — Так плохо?

— Его это совсем не интересовало.

— Что ты задумала, чтобы его заинтересовать?

— Я думаю над этим. — Я развожу руки и стучу пальцами по столу.

— Мы могли бы попросить девушку из борделя поговорить с ним, а затем сделать фото в компрометирующей позе, — предлагает Джи. Я морщу нос. — Не нравится?

— Он холостяк. Никому не будет дела, если его поймают со спущенными штанами и проституткой на члене.

— Что ты задумала? — Джи трет щетину на подбородке.

— Он совсем не похож на Хэйза, — говорю я, медленно вдыхая.

— Политик, который не берет взятки. Он слишком прямолинеен для этого. Бедняга, наверное, у него никогда не было хорошего секса. Может, если бы был, то он понял бы, сколько кисок мог бы купить на то, что мы ему заплатим.

Незнакомое волнение бурлит в желудке. Что это такое?

— Может быть, это сыграет мне на руку, — усмехаюсь я. — Если он не хочет брать наши деньги, может, просто нужно сделать так, чтобы казалось, будто он взял.

Джи смеется и качает головой.

— Твой отец просто отправил бы кого-то из парней, чтобы изменить его мнение.

— Я знаю, — говорю я. — Насилие имеет место. — Смотрю на цифры на ноутбуке, сохраняю свою работу и закрываю его. — Кстати, где сейчас Кристиан?

— Он должен быть в… — Джи смотрит на свои золотые часы, потом на меня. — Он должен направляться в Destiny.

— Отлично. Встретимся с ним там. — Я встаю и беру ноутбук, чтобы положить его в сейф. — Пусть, тот кто его заменит, тоже встретится с нами.

Джи усмехается.

— Я попрошу Дарио подогнать машину к парадному входу. — Джи выходит из кабинета, а я направляюсь наверх, чтобы найти брата.

— Роум, — зову я, идя по коридору.

— Я здесь. — Я нахожу Роума, работающего за ноутбуком в своей комнате. — Все в порядке? — Он поднимает глаза от стола, за которым сидит.

— Я могу оборудовать для тебя кабинет. — Я подхожу, чтобы заглянуть в ноутбук. — Над чем работаешь?

— Думаю, как сделать клубы более прибыльными.

Я смотрю на таблицу, открытую на его экране.

— Кто-то дал тебе цифры?

— Нет. Но я искал общую информацию в интернете и работал с этим.

— Так ты серьезно остаешься. — Я облокачиваюсь на стену и скрещиваю руки на груди. Хоть и сказала, что у него нет выбора уйти, я бы его не остановила, если бы он ушел. Но я полностью вычеркнула бы его из своей жизни.

— Я же говорил, что остаюсь.

Бросаю взгляд на цифры и киваю в сторону ноутбука.

— Я оборудую для тебя место в моем кабинете. И вытаскивание липовых цифр из интернета ничего не даст. С этого момента ты можешь управлять клубами. — Я делаю шаг вперед. — Бери свой ноутбук и спускайся в кабинет.

Роум закрывает ноутбук и следует за мной вниз. Мы заходим в кабинет, и я указываю ему на кресло.

— Джи, — зову я.

Джи появляется через несколько секунд.

— Босс.

— Кто был строителем у отца?

— Лучано.

— Позвони ему. У меня есть для него работа.

— Что за работа?

Я подхожу к самой дальней стене.

— Эту стену нужно снести, и я хочу просторное помещение с двумя столами и двумя креслами. Он построил это для отца, верно? — Я стучу по своему столу. Джи кивает. — Такой же стол.

— Один из сейфов находится в этой стене.

— Переместите его, чтобы он был встроен в пол за моим столом. — Я указываю на место, где хочу сейф.

— Что-нибудь еще? — спрашивает Джи.

Я смотрю на Роума.

— Тебе нужно что-нибудь еще?

— Ты босс. Решай, что хочешь, Фрэнки.

— Это все, — передаю Джи.

— Какой срок?

— У него есть три дня.

Джи смеется.

— Три дня? На изготовление стола уйдет неделя.

— Три дня на ремонт, и неделя на стол. Начинайте сегодня.

Джи качает головой.

— Никто не может назвать тебя сумасшедшей, Фрэнк. — Джи смеется, за ним и мой брат. — Машина ждет у парадного входа. — Джи выходит из кабинета, оставляя нас.

— Я дам тебе доступ к бухгалтерским книгам клубов. Начнем с ночных клубов, и когда ты освоишься с ними, переведу тебя в бордели. — Я хлопаю по карманам в поисках телефона. — У меня есть дела.

— Я хочу поехать с тобой.

— Тебе не понравится то, что ты увидишь.

— Ты собираешься убить кого-то стеклом?

— Не стеклом, нет, — честно отвечаю я.

Роум замирает, и его брови поднимаются от удивления.

— Ты собираешься кого-то убить?

— Да.

Его лоб морщится, и брат отворачивается, избегая моего взгляда.

— Можно спросить, почему?

— Две мои сотрудницы были избиты, а это означает, что менеджер не делал то, что должен был. Он не следил за моей собственностью.

— Это женщины, а не собственность, Фрэнк, — возражает Роум.

— Во время работы они моя собственность. Так же, как этот ноутбук. Я им владею, значит, он мой. И я забочусь о том, что принадлежит мне. Его работа — следить за моей собственностью, и он не справился. Это значит, что теперь он стал обузой, потому что не может следить за тем, что принадлежит мне. Эти девушки, которые работают на меня, я обеспечиваю их безопасность. И если они не в безопасности, то это проблема.

— Ты говоришь о них, как о вещах.

— Они и есть вещи. На работе. Они мои вещи.

Роум делает долгий вдох, прежде чем медленно выдохнуть.

— Ты такая холодная.

— Эти девушки могли бы быть на улице, зарабатывая себе на жизнь, и отдавая все деньги сутенеру, которому плевать на них. Вместо этого они добровольно приходят в мой бизнес, где получают сорок процентов, а я оставляю шестьдесят в обмен на чистую и безопасную обстановку. Они знают, что во время смены они принадлежат мне, они в безопасности, и им это подходит.

— Наверное, если альтернатива — улица, почему бы им и правда не работать на тебя? — Роум трет переносицу, прежде чем выпрямиться. — Ты знаешь, я никогда не был ни в одном из твоих борделей.

— Считай сегодняшний день уроком. — Я беру свой пиджак и смотрю на Роума. — Ты идешь?

— Конечно.

Что-то подсказывает мне, что мой брат нервничает. Но я сделаю из него босса.

— Дон ДеЛука, я не знал, что вы придете сегодня, — говорит Кристиан и смотрит на Роума, затем на Джи. — Чем могу помочь?

— Лидия и Дина. — говорю сквозь зубы, смотря на Кристиана.

— О, они, — отвечает он тихим голосом и опускает голову. Он прочищает горло, прежде чем снова взглянуть на меня. — Простите.

— Простите? — Я обхожу его кресло, отодвигаю и сажусь в него. Указываю на кресло напротив. Кристиан нервно смотрит на Джи, Роума, затем на меня. — Простите?

— Я не обратил внимания. Упустил ситуацию.

— Это стоило мне много денег. Две, из моих лучших сотрудниц, не могут работать.

— Но это только до тех пор, пока они не вернутся.

— Это не только мне стоило денег, но и им тоже.

Кристиан отклоняется назад и смотрит через плечо на дверь.

— Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?

— Рада, что ты спросил.

— Я сделаю все, что угодно, Дон ДеЛука.

Джи встает перед дверью на случай, если он вскочит и попытается сбежать. Роум понимает ситуацию и встает рядом со мной.

— Все?

— Все, — говорит Кристиан. — Все, что угодно.

Я открываю верхний ящик стола и роюсь в нем, затем открываю второй и нахожу Глок под стопкой бумаг. Беру Глок, взвожу его и направляю в голову Кристиана.

— Хорошо. — Я опускаю пистолет и стреляю ему в грудь.

Громкий звук отдается эхом по кабинету и борделю.

— Ты прощен. — Я встаю и передаю пистолет Джи. — Позаботься об этом. — Смотрю на Кристиана и добавляю: — Он уволен.

Джи открывает дверь в кабинет и подзывает Дарио.

— Отвези Френки и Роума домой, а затем возвращайся сюда.

— Да, сэр, — отвечает Дарио, оглядывая кабинет.

— Как только все будет убрано, поговори с девочками и дай им понять, что мы серьезно относимся к их безопасности, — приказываю я Джи.

— Сделаю.

Я поворачиваюсь к брату.

— Ты готов?

Роум трет затылок, активно избегая взгляда на безжизненное тело Кристиана.

— Да, — говорит он, и его голос ломается.

— Пойдем.

Я отхожу в сторону, увеличивая расстояние между нами, и Роум выходит из кабинета.

— Фрэнк, — тихо зовет Джи. Он смотрит на Роума и наклоняет голову в сторону. — С ним все будет в порядке. Он просто не привык к этому.

— Я знаю, — говорю уверенно. — Он вошел в эту жизнь, Джи.

— Вы вдвоем поднимете эту семью выше, чем мог себе представить ваш старик. — Он указывает на нас с Роумом. — Вы двое можете быть непобедимыми.

Я наклоняюсь ближе и шепчу: — Лучше, чтобы так и было. — Я кладу руку ему на плечо и сжимаю. — Увидимся утром.

Выхожу и нахожу Роума, стоящего у машины, его руки в карманах.

— Роум, — зову я.

Он вздрагивает.

— Фрэнки, — его голос необычно высокий.

Я сажусь на заднее сиденье машины и жду, пока он сядет. Руки Роума сжаты в кулаки, а челюсть напряжена.

— Ты в порядке?

— Ты застрелила его.

— Да, — спокойно говорю я. — И сделаю это снова. На двух девочек напали. Одну избили, другую изнасиловали. Его работа — следить за девочками, а не уходить на перерыв или чем бы он там ни занимался. Если я не могу доверять ему выполнять свою работу, то он бесполезен.

Роум несколько раз открывает рот, чтобы что-то сказать, но останавливается на: — Я понимаю.

— Это наш мир.

Роум прочищает горло и поднимает подбородок, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Как ты поступаешь, если одну из девушек обижают? Что ты делаешь?

— Тот, кто ее обидел, платит своей жизнью. А в случае с Кристианом, потому что он отвлекся от своих обязанностей, наказание — его жизнь.

— Ты защитница и психопатка.

Я сужаю глаза, глядя на Роума, затем смеюсь.

— Эти девушки согласились работать на меня, а взамен я обещала заботиться о них. Защитница — да. Психопатка — думаю в этом есть смысл. Особенно если кто-то обижает меня, мою семью или тех, кто на нас работает.

— Ты могла бы сломать ему руки или покалечить его, Фрэнк.

— И что это показало бы всем? Это показало бы им, что я терплю, когда меня обижают. А так, все, кто думает, что могут меня обмануть, узнают, цена за это — смерть.

Роум избегает моего взгляда, но наконец кивает.

— Если кто-то обидит тебя, ты убьешь его. Значит, другие воспримут это как предупреждение.

— Да. Они будут знать последствия.

Повисает напряжение, и брат стучит пальцами по колену.

— Ты подходишь для этой жизни.

— Ты тоже.

— Не уверен, что когда-нибудь смогу нажать на курок, Фрэнк, но теперь знаю, что могу смотреть, как это делаешь ты.

Я наклоняюсь и кладу руку на бедро Роума, нежно сжимая, чтобы подбодрить его.

— Ты справишься. — Я убираю руку и смотрю в ночное небо. Мне нужно изменить направление разговора. — 15-ая найдет стрелка, и даст мне информацию о том, кто отдал приказ.

— У тебя есть какие-то подозрения? — Роум немного успокаивается.

— Никаких.

— Может, это какой-то противник?

— Кто еще мог бы хотеть его смерти?

— ФБР, копы, я не знаю.

— ФБР хотели бы видеть его за решеткой, а не убить с помощью киллера. Никаких шансов, что это была законная операция.

Роум кивает.

— Я верю тебе на слово, Фрэнк. Кроме того, ты права. Это не стиль копов. — Он проводит рукой по волосам и глубоко вдыхает. — Что ты собираешься делать, когда узнаешь, кто убил отца? — Я бросаю на него тяжелый взгляд. — Хорошо, но сделай мне одолжение.

— Какое?

— Позволь мне участвовать в этом.

Интересно. Никогда бы не подумала, что мой брат захочет запачкать руки, особенно учитывая, что он и наш отец никогда не сходились во взглядах. Отец хотел, чтобы он жил этой жизнью, а Роум хотел уйти. Ссоры и крики всегда выводили меня из себя. И вот мы здесь. Именно так, как хотел бы отец.

— Договорились.

— Вот файл, который ты просил. — Зак заходит в мой кабинет и кладет толстую папку на стол.

Я отвожу взгляд от компьютера и смотрю на папку.

— О ДеЛука?

— Это то, о чем ты просил, — раздраженно отвечает Зак.

— Что с тобой не так? — Я беру папку и начинаю листать, не обращая внимания на недовольство Зака. Но его молчание меня интригует. Итак, я прекращаю просматривать страницы и поднимаю взгляд на Зака. — Что?

Его взгляд мечется к папке в моих руках, затем снова встречается с моим.

— Они опасны.

— ДеЛука? — Зак кивает. — Хорошо, тогда я сделаю все, что в моих силах, чтобы посадить их.

— Такие люди, как они, недолго сидят в тюрьме.

— Мы поймали Аль Капоне за уклонение от уплаты налогов, я уверен, что смогу поймать ДеЛука на чем-нибудь подобном. — Я ухмыляюсь, просматривая первую страницу, но Зак не покидает кабинет. — Что еще?

— Обычно первыми жертвами становятся такие люди, как я.

Я смеюсь и качаю головой.

— Ты смотришь слишком много фильмов. ДеЛука не придут за тобой. — Мои брови поднимаются, когда я вижу, что Мартино ДеЛука застрелили. — Почему мне не сообщили, что Мартино ДеЛука был убит?

— Я узнал об этом только тогда, когда собирал информацию из местной полиции и ту информацию, которую смог найти в Интернете. ФБР даже не перезвонили мне.

— Они не сообщат об этом, если будут расследовать дело ДеЛука.

Я продолжаю читать и поднимаю брови, когда вижу, что Фрэнки ДеЛука теперь глава семьи.

— Ты можешь идти, — говорю Заку, погружаясь в документы. Неудивительно, что на балу была Фрэнки, а не ее отец.

У меня уходит больше часа, чтобы все прочитать, и я ухмыляюсь про себя, смотря на всю незаконную деятельность, частью которой является Фрэнки ДеЛука. Оружие, наркотики, отмывание денег и проституция. Я удивлен, что торговля людьми также не попала в список. Возможно, они стараются сохранить эту часть в тайне.

Бросаю папку на стол и откидываюсь на спинку кресла. Хейз брал взятку, чтобы не обращать внимания на доки, где они могли импортировать то, что им нужно. Я провожу рукой по подбородку, думая, как выпроводить этих ублюдков из своего штата. Мне нужно избавиться от них.

Я беру телефон и звоню своему другу из ФБР.

— Джереми, — отвечает он после первого гудка.

— Тайлер, как дела?

— Я в порядке. Ты готов к тому, что я снова надеру тебе задницу в сквоше? Пришло время для матча-реванша? — Ублюдок смеется, и я закатываю глаза.

— Это скорее рабочий звонок.

— Ага, — говорит он. — Что тебе нужно?

— Ты ведь знаешь, кто такая семья ДеЛука, верно?

Он усмехается.

— Да, я знаю, кто они.

— Есть ли какой-нибудь способ нанести визит Фрэнки ДеЛука?

— Зачем? Что у тебя есть? — тон Тайлера меняется, он становится более серьезным.

— У меня ничего нет, но я хочу сделать так, чтобы им здесь было некомфортно, и выгнать их из штата.

— Удачи с этим, Миллер. Потому что, позволь сказать, есть несколько семей, которые владеют восточным побережьем, от Мэна до Флориды, и у ДеЛука широкий охват.

— Ты знал, что ее отец был убит?

— Мы узнали об этом в течение суток.

— Не могли бы вы воспользоваться этим, чтобы заскочить к Фрэнки?

— Чувак, чего ты хочешь?

— Я же говорил тебе. Я хочу, чтобы она знала, что мы следим за ней.

— Мне нужно получить разрешение от начальства.

— Ты думаешь, что можешь получить его? — Я барабаню пальцами по закрытой папке с файлами ДеЛука, ожидая его ответа.

— Дай мне посмотреть, что могу сделать.

Я вешаю трубку и несколько мгновений сижу, уставившись на папку, пока медленная улыбка растягивает мои губы. Фрэнки ДеЛука понятия не имеет, в какой ад я могу превратить ее жизнь. Пришло время ей узнать.

Я ослабил галстук и столько раз проводил рукой по волосам, что они растрепались. Стук в дверь — желанное отвлечение.

— Да?

Зак открывает дверь и входит в мой кабинет.

— Прежде чем я уйду, хочешь, закажу тебе поесть?

Я замечаю, что на нем куртка, а через плечо перекинута сумка с ноутбуком.

— Эм. — Я на мгновение закрываю глаза и провожу по ним рукой, снимая напряжение. — Который час?

— Уже почти семь.

— Семь? — Я резко открываю глаза, чтобы посмотреть на время, и, конечно же, уже без пяти семь. — Нет, я тоже буду собираться уходить.

— Увидимся завтра. — Зак закрывает дверь, и я заканчиваю писать электронное письмо, которое нужно отправить. Сегодня был тяжелый день с бесконечными электронными письмами, телефонными звонками и миллионами ошеломляющих вопросов.

Хотя я мог бы провести следующие несколько часов на работе, я решаю, что, наверное, будет лучше, если отправлюсь домой и попытаюсь развеяться. Может быть, выпью пару стаканчиков и позвоню блондинке с прошлой ночи. Одному Богу известно, как мне нужен хороший трах, чтобы снять напряжение. Может быть, если трахну блондинку, то смогу нормально выспаться ночью.

Я провожу кончиками пальцев по глазам, снимая усталость и давление. Как только глаза открываются, я сосредотачиваюсь на том, чтобы собрать вещи и уехать. Мне нужно убираться отсюда.

Я не спеша еду домой. Делаю глубокий вдох, расслабляясь в сиденье, думая о прошедшем дне. Но в основном о Фрэнки. Она… невероятная. Но также и опасная. Мне нужно прогнать ее из своего штата.

Мой телефон постоянно звонит, как и каждый час в течение дня. К тому времени, как я прихожу домой, просматриваю бесчисленные электронные письма, звонки и решаю отключить телефон, и разобраться со всем этим завтра.

Я снимаю пиджак, бросая его на спинку дивана, и направляюсь к бару, чтобы налить себе виски. Опускаюсь на диван и издаю благодарный стон, откидывая голову назад.

В дверь стучат.

— Что за хрень? — ворчу я, ставя бокал на край барной стойки и глядя на часы. Я позвонил блондинке и она уже здесь? Я не помню.

Подхожу к двери и открываю ее. Что за…

— Ты послал своего маленького агента ФБР запугать меня? — спрашивает она, врываясь в мой дом и протискиваясь мимо меня.

— Убирайся, или я вызову полицию.

Снисходительный смешок срывается с ее губ.

— Вызывай. — Она идет прямо к моему бару и наливает себе виски. Фрэнки морщит нос, когда выпивает его. — Что это за дерьмо?

Я все еще стою у открытой двери.

— Убирайся, — указываю на улицу.

Она неторопливо подходит к дивану и садится. Вытягивает руки рядом с собой, все с гребаной ухмылкой.

— Кто здесь все оформлял? Твоя бабушка? У тебя на кухонном столе тоже есть салфетки?

Мои мышцы дрожат, а зубы скрипят.

— Убирайся нахуй! — кричу я.

Фрэнки делает глубокий вдох и медленно выдыхает, вызывающе выгибая бровь.

— Ты совсем не гостеприимный, не так ли, Миллер?

Я сыт по горло ее наглым, детским поведением. Захлопываю дверь и подхожу к ней. Наклоняюсь, хватаю Фрэнки за руку, поднимая ее со своего дивана.

— Я сказал тебе убираться нахуй. — Я тащу ее к двери, но она умудряется ударить меня кулаком в бок, заворачивая и заставляя ослабить хватку.

Она делает шаг назад, но я восстанавливаю самообладание, хватаю ее за шею и прижимаю к двери. Медленная улыбка растягивает ее губы, когда она смотрит на меня. Внезапно слышу щелчок предохранителя пистолета, затем чувствую холодный ствол, упирающийся в ребра.

— Я знала, что это будет весело, — говорит она хриплым голосом.

— Весело?

Адреналин бурлит во мне, когда я сжимаю пальцы на ее горле. Фрэнки прикусывает нижнюю губу.

— Разве тебе не нравится, Миллер? — Мое имя звучит как пылающий огонь из ее полных губ.

Меня безумно привлекает эта опасная игра, в которую она играет. Мой член оживает, и в этот момент я хочу быть похороненным внутри нее. Я хочу, держать ее за горло, пока вонзаюсь во влажную киску Фрэнки.

Я наклоняюсь к ней, мои губы так близко к ее, что чувствую, как горячее дыхание ласкает мою кожу.

— Я сказал тебе убираться. — Она тычет пистолетом мне в ребра. Боль приятна. — Я мог бы отправить тебя в тюрьму за то, что ты делаешь. — Провожу большим пальцем по ее горлу, прежде чем надавить сильнее.

Она переводит дыхание, и с опасным блеском в глазах Фрэнки проводит языком по нижней губе. Боже, почему меня так возбуждает она и ее рот.

— И твои руки на моей шее.

Я вжимаюсь своим телом в нее, прижимая ее к двери. Левая нога Фрэнки раздвигается, давая мне доступ, который я хочу. Наши тела прижимаются друг к другу. Это взаимодействие опасно во многих отношениях.

— Я легко могу лишить тебя жизни прямо сейчас, — шепчу я, наклоняясь ближе, наши губы едва соприкасаются.

Она перемещает пистолет так, что теперь он тычет мне под мышку. Она прикасается своими губами к моим. Я мгновенно начинаю жаждать большего от Фрэнки ДеЛука. Я хочу попробовать каждую ее частичку, растерзать ее, как неконтролируемый зверь.

— Представь, сколько удовольствия мы могли бы получить, если бы просто… — Фрэнки замолкает, пристально глядя на меня. Я мог бы буквально оборвать ее жизнь прямо здесь, но она не боится. Ни капельки, и это само по себе ужасно. Она снова ставит пистолет на предохранитель, все еще держа в руке, кладет обе ладони мне на грудь. Улыбка быстро исчезает с ее лица, хотя высокомерие остается на месте. Моя рука крепко сжимает ее горло, она наклоняется ко мне и шепчет: — Удачи в попытках одолеть меня, Миллер. — Она оставляет легкий поцелуй ниже моего уха, заставляя меня закрыть глаза и склониться навстречу ее нежному прикосновению. — Удачи, черт возьми.

Она бьет меня пистолетом сбоку по голове. Моя хватка на ней ослабевает, и я отступаю назад, держась за голову. Дверь открывается, и она просто исчезает, как будто ее никогда здесь и не было.

— Черт! — кричу от злости.

Я позволил ей играть со мной.

Блять.

Фрэнки ДеЛука опасна, и я собираюсь расправиться с ней.

— Привет, — говорю брату, входя в офис. — Собирайся.

— Куда? — Он отрывает взгляд от своего ноутбука, на лбу у него глубокая V-образная складка.

— У нас встреча.

— С кем?

— Сакко, Огаст и Венанци.

— Мне нужно быть там? Я завален работой, и примерно через час мне нужно отправиться в Darkness и Destruction.

— Что ты будешь делать в клубах?

— Есть некоторые несоответствия с продуктами и продажами. Я собираюсь сам провести инвентаризацию, чтобы понять, в чем проблема. Я действительно нужен тебе на встрече?

— Было бы хорошо, если бы ты был там. — Я прислоняюсь к столу и скрещиваю руки на груди. — Но будет лучше, если ты разберешься с этим. — Я многозначительно смотрю на ноутбук, за которым работает Роум.

Я оглядываю кабинет и качаю головой.

— Все это должно быть закончено в ближайшие день или два.

— Ты назначила застройщику крайний срок, и он не успел.

— Ага. — Роум смотрит на меня, его брови приподняты, на лице вопросительное выражение. — Что?

— Ты же не собираешься… — Роум поджимает губы. — Убить его, да?

Он заканчивает предложение с напряжением, от чего я смеюсь и качаю головой.

— Нет, я не собираюсь убивать его за хорошую работу, Роум. Господи, за кого ты меня принимаешь?

Он поднимает руки в знак капитуляции и откидывается на спинку кресла.

— Просто, я знаю, какой крутой задницей ты можешь быть.

Я развожу руки в стороны.

— Я разумная крутая задница. Он кое-что делает для меня, и только потому, что это заняло больше времени, чем я ему дала, не значит, что собираюсь убивать его. Но… — Я склоняю голову набок. — Если он обидит меня, тогда это уже другой разговор.

— Напомни мне оставаться на твоей хорошей стороне.

— Ты мой брат, — говорю я, чтобы облегчить его беспокойство.

Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами и натянуто улыбается.

— Еще раз, напомни мне оставаться на твоей хорошей стороне.

Я издаю смешок, прежде чем повернуться и направиться к двери.

— Я попрошу Джи собрать для тебя команду.

— Что ты имеешь в виду?

Я останавливаюсь у открытой двери и поворачиваюсь лицом к брату.

— Ты больше никуда не пойдешь один, Роум.

— Никто не знает, что я здесь, и работаю с тобой.

Я качаю головой и цокаю.

— Если они не знают сейчас, то узнают достаточно скоро, а это значит, что теперь ты мишень. Для всех. Семьи, федералы, даже некоторые из моих людей, захотят достать тебя.

— Зачем я твоим людям?

— Потому что некоторые из них думают, что я не должна быть на этом месте.

— Как на похоронах отца.

— Именно так.

Я дважды стучу по двери, направляясь на поиски Джи. Он на кухне, потягивает кофе и разговаривает с Майей. Джи видит меня и ставит свою кофейную чашку на стол.

— Мне нужно, чтобы ты собрал команду для сопровождения Роума.

— Кого ты хочешь?

— Мне нужны трое наших лучших ребят.

— Это же я, — говорит он с намеком на юмор. — Но я не собираюсь переходить к твоему брату. Прости, Фрэнк.

Я несколько раз моргаю, глядя на Джи.

— Не нужно извиняться. Просто подбери ему хорошую команду.

— Я все устрою.

— Это нужно сделать сегодня.

Джи уже держит в руке телефон, отправляя инструкции.

— Картер, Дуччо и Абеле. — Он отрывает взгляд от телефона. — Это мои избранники.

— Картер? — спрашиваю я и поднимаю брови.

— Может, он и не нашего происхождения, но он доказал свою преданность.

— Он чужак, Джи.

— И он был с твоим отцом с пятнадцати лет. А сейчас ему тридцать, и он продвигается по служебной лестнице. Я доверяю ему.

Мне не нравится, что кто-то занимает столь высокое положение, но, как сказал Джи, Картер работает с нами более пятнадцати лет.

— Тогда пусть будет Картер, — говорю я.

— Я попрошу парней встретиться здесь сегодня днем, и ты сможешь поговорить с ними. Но… — Он засовывает телефон в карман и смотрит на свои золотые часы. — Нам нужно ехать на встречу.

Джи встает рядом со мной, и когда мы подходим к входной двери, он открывает ее для меня. Дарио уже ждет у машины, и как только я сажусь на заднее сиденье, а Джи оказывается рядом со мной, Дарио едет по длинной подъездной дорожке к воротам безопасности.

— Мне нужно, чтобы ты присмотрел за Петро на встрече.

— Я буду следить за всеми этими ублюдками. Огаст, Сакко, Венанци. Я никому из них не доверяю.

— Мне не нравится Петро Если кто-то случайно всадит ему пулю между глаз, я не буду скучать по нему.

Джи смеется.

— Это можно устроить. — Он смотрит на меня. — От 15-ой еще нет новостей?

— Ничего.

— Для наемной убийцы она, блять, не торопится.

Хоть я предпочла бы уже получить информацию, я знаю, что должна ждать, иначе могу начать войну, которой не хочу. Особенно учитывая, что Миллер стал занозой в моей заднице.

— Я знаю, но… — Поднимаю руку, жестом призывая его успокоиться. — Я хочу, чтобы все было сделано правильно.

— Это единственный способ двигаться вперед, — говорит Джи с легким раздражением из-за того, что поиски занимают так много времени.

— У Миллера крепкие яйца, — говорю я, меняя тему. — Ублюдок послал в дом своего друга из ФБР. Должна признать, мне нравится его стиль.

— Может быть, нам удастся устроить два убийства по цене одного с ним и Петро.

Я поворачиваю голову набок, чтобы свирепо посмотреть на Джи.

— Никто его не тронет, — говорю я.

— Эй, полегче, Фрэнк. — Джи поднимает руки, защищаясь. — Если его нужно будет убрать, то так и будет.

Я наклоняюсь ближе к Джи, глядя прямо в его жесткие глаза.

— Никто не тронет Миллера, — повторяю медленнее. Мои мышцы напрягаются, а пульс учащается.

Джи качает головой и поправляет галстук.

— Понял. — Он ерзает на сиденье, прежде чем выпрямиться. — Есть что-то, о чем я должен знать? — Я высокомерно поднимаю подбородок. — Что-то случилось прошлой ночью, когда ты видела его?

— Нет.

— Я что-то упускаю? Потому что, если бы это был кто-то, кто создает нам проблемы, мы бы планировали его смерть.

— Ты ничего не упускаешь. — Я отворачиваюсь и смотрю в окно, решив закончить этот разговор, пока меня еще о чем-нибудь не спросили.

Джереми Миллер — заноза в моей заднице, но я не собираюсь его убивать. Я обязательно его сломаю, чтобы он стал моим.

— Мне это не нравится, Фрэнк. Мы не на нашей территории, — говорит Джи, идя к клубу Петро.

— Он попросил о встрече, так что мы все встречаемся здесь.

Один из людей Петро стоит у двери. Он, должно быть, весит фунтов триста и выше меня на целую голову. Может быть, даже больше.

— Мисс ДеЛука, — признает он, когда мы подходим к нему. Он открывает дверь, и Джи идет впереди меня, чтобы осмотреть клуб. У входа стоит еще один из людей Петро. Он выходит вперед и металлодетектором сканирует тело Джи. Устройство пищит, парень подбородком указывает убрать оружие.

— Ни за что на свете, — говорю я.

— Дон Огаст настоял на том, чтобы все сдали оружие, — говорит он так, словно отдает приказы.

— Правда? — спрашиваю я.

— Хм. — Его охрана высокомерно оглядывает меня с ног до головы.

Ублюдок.

Я осматриваю клуб и пока никого здесь не вижу.

— Он может позвонить мне, когда будет готов поговорить как большой мальчик. — Я смотрю на Джи. — Пошли.

Джи и я поворачиваемся, чтобы уйти.

— Фрэнки, — слышу скрипучий голос гребаного старикашки.

Я делаю несколько шагов к двери, отказываясь подчиняться такой нелепой просьбе, как сдать наше оружие.

— Позвони мне, когда будешь готов стать чертовым мужчиной, — говорю я через плечо. Я знаю, что мои слова могут вызвать кровавую бойню, но я Фрэнки ДеЛука, и никто не указывает мне, что делать.

— Фрэнки, — зовет он сердитым голосом.

Я двигаюсь к двери. Слышу его тяжелые шаги, приближающиеся ко мне. Сдерживаю ухмылку, потому что знаю, что ему, должно быть, что-то очень нужно, раз он спотыкается о собственные ноги, пытаясь догнать меня.

— Дон ДеЛука, — зовет он. Его правильное обращение заставляет меня остановиться и обернуться. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него свысока. Петро мгновенно замедляет шаг и прочищает горло. — Должно быть, произошло недоразумение. — Он смотрит направо и мотает головой в сторону парня с металлодетектором. Другой парень достает пистолет и стреляет в голову тому, кто махал над нами палочкой. — Приношу свои извинения за недоразумение.

Чертов Петро убил одного из своих людей за то, что тот следовал его указаниям. Я не сомневаюсь, что приказы отдавал Петро, но теперь он должен сохранить лицо.

Свихнувшийся ублюдок.

Я смотрю на мертвого парня на полу и перевожу взгляд на Джи, чьи высокие плечи говорят мне, что он в состоянии боевой готовности.

— Извинения приняты. — Я слегка киваю Джи, чтобы убедиться, что он все понимает.

— Я держу тебя, — говорит Джи, протягивая мне руку, чтобы я могла перешагнуть через тело.

Петро несет чушь о чем-то, к чему я на самом деле не прислушиваюсь. Мы с Джи следуем за ним по узкому коридору и поднимаемся по лестнице, которая ведет в огромный кабинет. Здесь убого, на столе счетчик денег, повсюду разбросаны весы с остатками белого порошка и пачки презервативов. Мебель устаревшая и отвратительная.

— Сэр, дон Сакко прибыл, — говорит человек Петро.

— Хорошо, хорошо, проводи его. — Он смотрит на меня и жестом приглашает сесть. Я морщу нос, испытывая абсолютное отвращение от того, что он считает это место подходящим для встречи донов. — Выпьешь?

— Нет.

Я ни за что, блять, не притронусь ни к чему, что он мне предлагает, потому что, боюсь, придется сделать прививку от бешенства. Или отравиться из-за того, насколько грязное это место.

Дверь открывается, и входит кроткая девушка. На ней крошечное платье и каблуки, которые выглядят смехотворно высокими. Ее волосы свисают, как одеяло, на опущенную голову. Я не вижу ее лица, но она выглядит такой хрупкой.

— Ах, Елена, я рад, что ты приехала.

Елена? Его дочь? Она выглядит намного худее, чем когда я видела ее в последний раз. Я осматриваю ее руки в поисках каких-либо отметин, но, кроме пары синяков на предплечьях, почти ничего не вижу. Я хочу, чтобы она подняла голову, чтобы могла убедиться, что ее не бьют.

— Елена, рада снова тебя видеть, — говорю я, делая шаг вперед и протягивая ей руку для пожатия.

Ее рука дрожит, когда она тянется к моей. Холодная, миниатюрная рука Елены оказывается в моей, и она вяло пожимает ее.

— Я тоже рада вас видеть, мэм, — говорит она тихим голосом, не поднимая головы. Волосы продолжают скрывать черты ее лица.

Острая боль пронзает мою челюсть, когда я внимательно оцениваю обстановку. Петро наливает себе выпить, в то время как Елена выглядывает из-под прически.

— Почему твоя дочь здесь? — спрашиваю я, надеясь избавиться от нее до того, как мы поговорим о делах.

Петро поднимает бокал и подносит его к губам.

— Тебе нужна жена, Джи? — Он мотает головой в сторону дочери. — Она невинна.

Меня бесит, что он все еще пытается выдать ее замуж.

— Нет, не нужна, — отвечаю я с ядом. — Возможно, девушке следует быть дома.

— Елена должна остаться, — раздраженно отвечает Петро.

Я поднимаю брови и киваю один раз.

Извини, малышка, я пыталась увести тебя отсюда.

Дверь открывается, и входит Дон Сакко, оглядывая комнату. Он подходит ко мне и целует в обе щеки.

— Быть доном тебе к лицу, — говорит он.

Доминик, его заместитель и племянник, подходит и целует меня в обе щеки.

— Дон ДеЛука, — с уважением говорит он.

Джи встает рядом со мной, словно защищая, и тоже пожимает руку Доминику. В комнате царит напряжение, пока мы ждем прибытия Витале. Ведутся разговоры о наших делах, не раскрывая секреты. Проходит немного времени, и в комнату входит Витале с двумя своими сыновьями. Его младший босс Алессандро и средний сын Майкл. Они приветствуют меня с тем же уважением, что и люди Сакко.

— Ах, Алессандро, Майкл, вы знакомы с моей дочерью Еленой? — Петро подходит к ней, обхватывает ее за плечо и дергает к братьям.

— Мы познакомились, когда ты пытался выдать ее за меня замуж в ресторане Дона ДеЛука. Упокой, господи, его душу. — Алессандро осеняет себя крестом.

— Да, да, упокой Господь его душу. — Петро быстро крестится, затем смотрит на Майкла. — У меня есть невеста для тебя, Майкл. Она хорошая девушка, чистая и готовая подарить тебе наследников.

Майкл выгибает бровь и щелкает языком. Я бросаю взгляд в сторону Елены и вижу, как трясутся ее плечи. Он пытается продать бедную девчонку, как гребаный скот.

— Ты созвал это собрание, чего ты хочешь? — спрашивает Майкл.

Мне нравится его дерзость. Петро рычит на свою дочь и делает знак своему человеку вывести Елену из кабинета. Его мужчина хватает ее сзади за шею, заставляя Елену вскрикнуть от боли, и выталкивает за дверь.

— Убери от нее свои чертовы руки, — говорю я и становлюсь перед девушкой. Парень смотрит на меня и поворачивается, ожидая дальнейших указаний от Петро. Он не отпускает Елену. Стиснув зубы, я повторяю: — Убери свои грязные руки от нее.

Люди Сакко расстегивают пиджаки и выходят вперед, Витале и его сыновья встают в полный рост и тоже приближаются ко мне. Джи рядом со мной.

— Остынь, — шепчет Джи.

Петро не двигается. Если он не отдаст своему человеку приказ прекратить рукоприкладство, он в итоге будет мертв. Его может убить мой пистолет, а может, кто-то другой. В любом случае, он в меньшинстве.

— Убери от нее свои руки, — говорит Петро с наигранной свирепостью. У меня нет сомнений, что он плохо обращается с ребенком. Черт возьми, он все еще пытается свести с тем, кто ее возьмет.

Напряжение в комнате спадает, как только Елена уходит и мы начинаем собрание. Но хоть мужчины, кажется, расслабились, я не могу перестать думать о бедной девушке и о том, как она страдает от рук своего отца.

— Хватит нести чушь, Дон Огаст, зачем ты созвал это собрание?

Сакко усмехаются. Петро бросает на них убийственный взгляд. Доминик достает сигарету и закуривает.

Петро сдерживается, чтобы не зарычать на меня, потому что знает, что какой бы ни была причина этой встречи, я нужна ему больше, чем он мне. Несмотря на то, что нам нужно пройти через его территорию.

— Садись. — Он многозначительно смотрит в сторону диванов, прежде чем подойти и сесть в единственное кресло. Я делаю глубокий вдох, смотрю на Джи, прежде чем подойти и сесть на край одного из диванов. Рубен передразнивает меня и плюхается с другой стороны, а Витале садится на второй диван. Остальные наши парни встают каждый за своим доном.

— У меня проблема, которая требует внимания.

— Похоже, это проблема, о которой тебе самому следует позаботиться, — говорит Алессандро.

— Скала дышат мне в затылок.

Хорошо, пусть они уберут его.

— Скала? — спрашивает Дон Сакко. Я ловлю короткий взгляд между ним и Домиником. Это было так быстро, что уверена, никто другой этого не видел, но я заметила.

Они обеспокоены.

— Что тебе нужно? — задаю вопрос, который, уверена, интересует всех.

— Мне нужно, чтобы они исчезли.

— Я не буду поддерживать войну со Скала, — говорю прямо. Челюсть Петро подрагивает, когда он смотрит на меня, затем на Сакко и Венанци. — Что ты сделал, чтобы Скала начали на тебя охоту?

— Ничего! — быстро отвечает Петро. Легко заметить, что он о чем-то умалчивает.

— Я поддерживаю Дона ДеЛука, — говорит Рубен Сакко.

— Это не моя война, — добавляет Витале. — Я ухожу.

— Если мы не объединимся, то Скала уничтожит меня, а когда они захватят власть, то не позволят тебе пройти через мою территорию. — Петро напуган ими, но что-то подсказывает мне, что за этим кроется гораздо больше, чем он показывает.

Я встаю и отхожу на шаг от дивана.

— Это твоя проблема. — Я многозначительно смотрю на других донов и киваю им всем. — Доброго вечера, джентльмены.

Джи уже опережает меня, открывая дверь, чтобы мы могли уйти.

К тому времени, как мы оказываемся перед клубом, Дарио подъезжает на машине. Дверь клуба открывается, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть выходящих Рубена и его племянника.

— Фрэнк, — зовет он. Я перестаю идти к машине и жду Рубена. — С Петро что-то происходит.

— Я подумала то же самое.

— Мне не нравится, как он обращается со своей дочерью. — Я выгибаю бровь и жду, что он скажет дальше. — Я знаю, тебе это тоже не нравится. — Я пожимаю плечами, как бы говоря, что такова жизнь. Рубен оглядывается и ухмыляется. — Я думаю, нам нужно заняться делом.

Понятно, Дон Сакко хочет, чтобы мы объединились с ним и избавились от Петро.

— Венанци?

— Ему тоже не нравится, как Петро обращается со своей дочерью.

— Она не наша ответственность.

— Нет, не наша. Но если он так обращается с ней, как он обращается с товаром в своих борделях?

То, о чем я тоже думала.

Провожу большим пальцем по нижней губе и киваю.

— Возможности безграничны, не так ли? — говорю Дону Сакко с легкой улыбкой на губах. Я хлопаю его по плечу, прежде чем повернуться, чтобы уйти. — Нам нужно встретиться. — С этими словами я сажусь на заднее сиденье машины, и Джи закрывает дверь. Как только Дарио садится в машину, мы уезжаем из клуба.

— Ты не можешь начать войну со Скала. — Джи поворачивается на своем месте лицом ко мне. — Они могущественная семья.

— У меня нет намерений что-либо делать со Скала. Я не в восторге от того, как они ведут дела. — Я щелкаю языком. — Но мне также не нравится, как Огаст обращается со своей дочерью.

Брови Джи приподнимаются.

— Никому из нас это не нравится, — говорит он. — Я видел, как племянник Рубена усмехнулся, когда они грубо обращались с девушкой. — Джи тихо посмеивается. — Теперь, если ты захочешь убрать Огаста, я уверен, что другие не будут возражать.

— Я ни с кем не собираюсь начинать войну, Джи.

— Ты сказала Сакко, что вам следует встретиться.

— Да, — подтверждаю я.

— Но ты не собираешься встречаться с ним? — Легкое покачивание головой и быстрое моргание Джи говорят мне, что он сбит с толку.

— Если он свяжется со мной, я встречусь. Но пока посеяла семя, и он сделает одно из двух.

Джи обдумывает мою фразу, прежде чем до него наконец доходит.

— Он либо сообщит Огасту, либо нет.

— Именно.

— И если он это сделает…

— Тогда он враг, которого нужно уничтожить.

— Твой отец всегда хорошо ладил с Сакко.

— Я не мой отец. И, кроме того, Сакко тоже меня проверяют. Им нужно знать, что я человек слова. Они будут внимательно следить за мной. Я не стану их врагом, если только не буду вынуждена. Но сейчас знаю, что Огаст нестабилен, и ему нужно уйти.

— Что мешает Сакко начать войну?

— Мы оба знаем, что папа не позволил бы им жить, если бы они этого хотели. Обстоятельства изменились, и, возможно, теперь, когда папы не стало, они захотят того, что принадлежит мне.

— Эта встреча оказалась не такой бесполезной, как я думал, — говорит Джи, поворачиваясь всем телом вперед.

— Встречи никогда не бывают бесполезными, Джи. Я всегда чему-то учусь, и в данном случае важно, насколько далеко Сакко зайдут, чтобы избавиться от меня или Петро Огаста.

Мой отец пользовался большим уважением среди других семей. Теперь все по-другому, и я должна проявить себя.

Так или иначе.

— Доброе утро, босс, — говорит Зак, когда я подхожу к его столу. — Кофе?

— Ага, — ворчу я, проходя мимо него в свой кабинет. На моем столе стопка папок. — Отлично, — вздыхаю, зная, что день начнется с тонны работы.

— Ты выглядишь таким счастливым, — с сарказмом говорит Зак, ставя кофе на стол.

Я напряженно выдыхаю и качаю головой.

— Закрой дверь, когда будешь уходить. — Я машу рукой Заку и беру верхнюю папку, расслабляясь в кресле. Дверь с мягким стуком закрывается, и я остаюсь просматривать стопку папок.

Хотя, если честно, я не могу выбросить Фрэнки из головы. То, как она смотрела на меня, ее глаза потемнели от желания, в то время как мои пальцы сжались вокруг ее горла.

Я пытаюсь выбросить эротические мысли и переключиться. Встаю и расхаживаю по офису, пытаясь придумать, как избавиться от Фрэнки ДеЛука и ее семейки головорезов. Она опасна, и я не хочу, чтобы она была в моем штате. Она может собрать свои пожитки и уйти.

Открывается дверь, и входит Зак со стопкой бумаг.

— Мне нужна подпись на этих документах, пожалуйста. — Он смотрит на кофе, затем на меня. — С кофе что-то не так?

— Что? — Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на него. — Что?

— Ты не притронулся к своему кофе. Он, должно быть, уже остыл.

Я застрял в своей голове, злясь на Фрэнки, потому что мне нужно найти что-нибудь в качестве разменной монеты, чтобы избавиться от нее. Мне нужно прекратить эту навязчивую одержимость этой токсичной женщиной.

Я качаю головой и выпрямляю спину.

— Что мне нужно сделать? — спрашиваю Зака, который терпеливо ждет.

— Мне нужна твоя подпись на этих документах. — Он постукивает по верхней части бумаг.

Я настолько зациклен на Фрэнки, что не обращаю внимания ни на что другое.

— Конечно.

Я сажусь и беру в руки ручку. Подписывая документы, быстро просматриваю их, чтобы знать, о чем они. Но в глубине души темные глаза и вьющиеся каштановые волосы Фрэнки ДеЛука насмехаются надо мной. Я беру стопку бумаг и протягиваю их ему.

— Вот, — говорю Заку, когда заканчиваю.

— У тебя встреча сегодня в четыре часа. Но, кроме этого, твое расписание свободно на весь день.

— Спасибо.

Я скрещиваю руки на груди и смотрю на папки. Зак забирает бумаги и тихо выходит из кабинета, оставляя меня наедине с мыслями о женщине, которая опасна, но в то же время чертовски интригующая. Мое раздражение на нее растет с каждой минутой. В шее появляется напряжение от воспоминания о ее горле в моих руках. Темные глаза Фрэнки блестят от высокомерия, будто она бросает мне вызов, чтобы еще сильнее сжал пальцы.

— Пошла ты, — говорю я, стиснув зубы.

Я поднимаюсь из кресла, надеваю пиджак и решительно выхожу из кабинета.

— Все в порядке? — спрашивает Зак.

— Я ухожу, вернусь позже. Если в штате не произойдет катастрофы, не беспокой меня.

Едва слышу ответ Зака, поспешно покидая здание. Мне нужно выбросить Фрэнки из головы, или я буду зацикливаться на ней, пока не сломаюсь. Она не станет моей погибелью. Она босс мафии. Не более, чем чертова преступница.

Мне нужно уехать отсюда и проветрить голову. Мысли о ней только заставляют мою кровь кипеть.

…и мой член твердеет.

Я езжу по городу уже час и злюсь на себя. Я даже не знаю как, но нахожусь на дороге возле её огромного поместья.

— Что, черт возьми, со мной не так? — проклинаю себя.

Деревья скрывают мою машину. К счастью, я не настолько глуп, чтобы подъехать к охраняемыми воротами.

Я откидываю голову на спинку сиденья, продолжая смотреть на массивный белый дом вдалеке. Что я вообще здесь делаю? Меня не должно быть рядом с ней. Она… опасна. Особенно для меня.

Я опускаю взгляд на свои руки и качаю головой, пытаясь выбросить из головы мысль о том, как она смотрела мне в глаза, пока сжимал пальцы на ее горле. Почему я все еще сижу здесь, преследуя ее?

Закрываю глаза и потираю висок, пытаясь ослабить давление, нарастающее за глазами и на лбу.

Внезапно кто-то стучит в окно.

Черт.

Я медленно поднимаю голову и вижу ее темные глаза. Самодовольная ухмылка растягивает губы. Она держит яблоко и отрезает от него кусочки острым ножом. И жестом просит меня опустить стекло.

Я закрываю глаза на несколько секунд, прежде чем посмотреть на нее как мужчина, а не как извращенец, который прячется в своей машине. Открываю дверь, чтобы выйти, и Фрэнки отступает.

— Ты потерялся? — небрежно спрашивает она, отрезая еще кусочек яблока и отправляет его в рот.

— Не совсем, — отвечаю я, глядя на пустынную улицу. — Кто ты? — спрашиваю пожилого мужчину, стоящего позади нее слева.

— Ты действительно не так уж много разузнал обо мне, если не знаешь, кто он. — Фрэнки кивает в сторону мужчины.

Я расправляю плечи и делаю шаг вперед, протягивая ему руку для пожатия. Мужчина смотрит на мою руку с отвращением.

— Я так не думаю. — Он выпрямляется и приближается к Фрэнки.

— Ты идиот, — говорит мне Фрэнки. — Что ты здесь делаешь?

Я смотрю на мужчину, стоящего рядом с ней, который, должно быть, ее телохранитель, затем снова на нее.

— Джи. — Она поворачивает голову в сторону, молча отдавая ему приказ.

— Ты уверена?

— Я уверена, — отвечает она. Джи, ее телохранитель, отходит, но не сводит с меня глаз. Фрэнки легко маневрирует, прислоняясь к моей машине. — Чего ты хочешь?

Мне нужно думать быстро, иначе я окажусь в багажнике своей машины на дне океана.

— Ты заноза в моей заднице, и я хотел посмотреть, где ты живешь.

— Заноза в твоей заднице? — Брови Фрэнки приподнимаются, когда она берет последний кусочек яблока и отправляет его в рот. Боже, я хочу ее губы. Они идеально смотрелись бы на моем члене. — Это то, кем ты хочешь меня видеть? Если тебе нравится, когда тебя… — ее голос затихает.

— Что? Нет! Что?

— Ты сказал, что я заноза в твоей заднице.

— Не в буквальном смысле, — возражаю я.

— Эй. — Она закрывает нож и кладет его на капот машины. Поднимая руки вверх в знак капитуляции, и усмехается. — Что бы ты не предпочитал, я не из тех, кто осуждает.

— Мы можем сменить тему?

— Хочешь сменить тему? Чувак, ты похотливый ублюдок, не так ли?

— Заткнись, — раздраженно ворчу я.

— Ты можешь решить, чего хочешь от меня? Сначала ты хочешь, чтобы я тебя использовала, потом ты хочешь сменить тему, теперь хочешь, чтобы я замолчала. — Фрэнки качает головой. — Фух, а еще говорят, что с женщинами все сложно. По крайней мере, со мной все знают, где они находятся.

— Где я нахожусь? — слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю обдумать их.

— Ты?

Она отталкивается от машины и медленно приближается ко мне.

— Да, я. Где я нахожусь?

Мое сердцебиение ускоряется по мере того, как она приближается. Черт, я хочу схватить ее и поцеловать изо всех сил. Заставить эту маленькую нахалку встать на колени, расстегнуть брюки и трахнуть её рот, пока она не начнёт задыхаться от моего члена.

Фрэнки поднимает руку и хватает меня за предплечье. Ее ногти впиваются в мою кожу, отчего у меня перехватывает дыхание.

— Ты действительно хочешь знать, где находишься?

Я поднимаю подбородок, глядя на нее сверху вниз. Моя челюсть сжимается, и я поднимаю руку, чтобы положить ее ей на бедро. Она мягкая и пышная, и ее кофейный аромат сводит меня с ума. Мой пульс учащается, и я борюсь с собой, чтобы не поддаться ее чарам.

Фрэнки наклоняется вперед, ее теплые губы скользят по моим. Я закрываю глаза, чтобы сохранить контроль, когда внезапно она отстраняется. Гулкий звук выстрела пугает меня. Я открываю глаза и вижу, что она выстрелила в переднее колесо машины.

— Что, черт возьми, с тобой не так? Ты выстрелила в мою машину.

— Пф-ф. — Она пожимает плечами. — Это всего лишь колесо.

— Какого черта ты это сделала?

— Ты вторгся на частную собственность.

— Это общественная дорога. — Я указываю на нее.

— Нет, это не так. Это моя дорога, и ты вторгаешься на чужую территорию. — Фрэнки смотрит на меня, молча бросая вызов. Она прикусывает нижнюю губу и вызывающе приподнимает брови. — Я советую тебе уйти.

Фрэнки делает шаг назад.

Она сведет меня в могилу.

— Повезло, что у меня есть запаска, — говорю я, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки.

— Ах, насчет этого. — Она поднимает пистолет и простреливает заднее колесо. — Держу пари, у тебя нет двух.

— Ты выстрелила в машину губернатора Флориды. Я могу арестовать тебя за это. — Улыбка Фрэнки быстро исчезает, и Джи делает несколько шагов ко мне. Она поднимает руку, чтобы остановить его. — Я обрушу на тебя всю власть, если ты не уберешься из моего штата.

— Фрэнк, — начинает Джи.

Она снова поднимает руку и качает головой. Фрэнки передает ему пистолет, затем подходит ко мне.

— Все, что тебе нужно было сделать, это попросить.

— Хорошо, тогда ты уйдешь.

Она несколько раз моргает и, наконец, улыбается.

— Ты сказал, что хочешь опуститься на меня. Надеюсь, твой язык хорош.

— Я сказал, что обрушу на тебя всю свою власть.

— Это могло бы быть весело.

Она наклоняется ко мне и целует в щеку. Ее губы надолго задерживаются на моей коже. Моя рука мгновенно тянется к ее бедру. Мне нравятся эти ощущения, и я не могу дождаться, когда смогу поклоняться ее телу своим языком.

— Я надеюсь, тебе нравится, когда твой рот полон. — Она отступает, разрывая нашу связь. Фрэнки бросает взгляд на мою машину и подмигивает мне. — Если ты не уедешь через час, я спущу своих собак.

Мои плечи опускаются, когда я смотрю, как она уходит. Ее бедра дерзко покачиваются, и я не могу оторвать глаз от ее задницы.

— У тебя один час, — бросает она через плечо.

Фрэнки ДеЛука — чертова смерть.

И я горю от желания к ней.

— Неплохо смотрится, — говорю, заходя в готовый кабинет после ремонта.

Роум сидит за своим новым столом и работает за ноутбуком. Он поднимает голову, приветствуя меня, и что-то невнятно хмыкает, прежде чем вернуть свое внимание к экрану.

— Нам нужно идти, — говорю я.

— Я работаю, Фрэнк. Инвентаризация в Darkness и Destruction была кошмаром, и я надрываю задницу, чтобы наверстать упущенное.

Я прислоняюсь к его столу и скрещиваю руки на груди. Роум отрывает взгляд от экрана и глубоко вздыхает.

— Мне обязательно быть там с тобой?

— Нет, но было бы неплохо, если бы ты пошел.

— Зачем?

— Я разберусь с двумя мужчинами, которые устроили проблемы моим девочкам в Destiny. И Джи вычислил двух солдат, которые недовольны тем, что я босс. Итак, они будут там и увидят, что я делаю.

Роум кривит губы.

— Зачем мне нужно на это смотреть?

— Мы одна команда, брат.

Роум опускает голову и несколько раз моргает.

— Ты собираешься причинить им вред, не так ли?

— Посмотрим, как пойдут дела. Но я могу гарантировать, что не причиню вреда солдатам, если только они не попытаются сделать то, чего не должны.

— Тогда зачем они вообще там?

— Чтобы они могли подтвердить, что я здесь надолго, и если кто-то хочет причинить вред мне или моей семье, то заплатит за это.

Роум смеется, продолжая смотреть вниз.

— Что?

— Я действительно поражен, что кто-то решился перейти тебе дорогу.

Я хлопаю его по плечу.

— Не волнуйся, ты в безопасности. Если, конечно, ты не разозлишь меня.

Он выключает ноутбук и закрывает его.

— Что ж, показывай дорогу, босс.

Он указывает на дверь, за которой уже маячит Джи. Я подхожу к Джи, он одаривает меня понимающей ухмылкой.

— Я знаю, — говорю я.

Джи смотрит на Роума, затем наклоняется ко мне и говорит: — Возможно, на данном этапе для него это слишком тяжело.

— Он должен научиться.

— Да, он должен, но… — Я заставляю Джи замолчать жестким взглядом. — Я прослежу, чтобы машина была готова.

Джи ускоряет шаг и выходит на улицу, в то время как Роум догоняет меня.

— Джи защищает тебя.

— Так оно и есть, — говорю я.

— Он не думает, что мне следует приходить, не так ли?

Я захожу на кухню, где Майя готовит ужин.

— Майя, мне нужно выпить кофе.

— Да, мэм.

— Джи осторожен, — говорю я Роуму.

Роум засовывает руки в карманы и покачивается на каблуках.

— Он должен быть таким. — Он смотрит на Майю, затем на меня. — И я тоже.

Майя протягивает мне кофе и возвращается к ужину. Мы с Роумом направляемся к машине.

Двое мужчин сидят лицом ко мне. Их руки связаны за спиной, а ноги привязаны к стулу.

— Кто ты? — выплевывает тот, что потолще, когда мы заходим на склад.

— Заткнись. — Джи делает шаг вперед и бьет его в челюсть.

Тот, что потолще, выпрямляется и сплевывает, его рот весь в крови.

— Это ты изнасиловал мою девочку?

— Что? — Лоб парня прорезает глубокая буква V. — Изнасиловал? Какого хрена?

Я оглядываюсь через плечо, чтобы посмотреть, где все находятся. Двое солдат, которые болтали без умолку, стоят у стены, засунув руки в карманы. Роум стоит позади меня, напряженный и нервный.

— Если ты не насиловал мою девочку, значит, это сделал ты, — говорю я, переводя взгляд на второго парня и указывая на него. Он ниже ростом, чем первый, но все еще довольно коренастый. Они оба молоды, может быть, им под тридцать. — Вы знаете друг друга? — Я указываю между ними. Они мгновенно качают головами. — Итак. — Я медленно подхожу к насильнику. — Тебе нравится насиловать женщин, не так ли?

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты недавно был в Destiny. Это мой бордель. И ты изнасиловал девушку. Мою девушку.

— Она шлюха. Я, блядь, заплатил, — говорит он, как будто это оправдывает изнасилование.

— Она сказала тебе — нет?

— Она гребаная шлюха, — яростно выплевывает он.

— Она сказала тебе — нет? — повторяю я.

— Я, блядь, заплатил.

— Фрэнк? — спрашивает Джи, приближаясь к мудаку. Я качаю головой, не давая Джи права причинять боль этому ублюдку. — Хорошо, — бормочет Джи и делает несколько шагов назад.

— Ты заплатил за секс, а не за то, чтобы насиловать мою девочку.

— Она не может говорить — нет, после оплаты.

Он хочет умереть.

— Она не может сказать — нет, да?

Я отворачиваюсь и подхожу к столу, на котором разложен набор инструментов для причинения боли. Простые вещи, кусок дерева, стальная труба, черт возьми, есть даже сковорода. Конечно, есть пара пистолетов, ножи, колючая проволока, кастеты.

Я поднимаю металлическую трубу и подхожу к нему. Его большие глаза сосредоточены на металле в моих руках.

— Ч-что ты собираешься делать?

Я со всей силы бью его по коленям. Высокий, пронзающий душу крик говорит мне, что я раздробила коленные чашечки.

— Она сказала — нет?

— Фух, блядь, — кричит он, когда слюна капает у него изо рта. Его глаза покраснели от слез, текущих по щекам.

Я снова со всей силы бью трубой, на этот раз по бедрам. Крик эхом разносится по всему складу.

— Она сказала — нет?

Он пытается отдышаться, в то время как парень рядом с ним старается отодвинуться.

— Ты никуда не денешься, твоя очередь приближается.

Страх в его глазах вызывает у меня чувство силы. Оба этих ублюдка напуганы, и я питаюсь их страхом.

Я поворачиваюсь к первому парню и говорю: — Я задала тебе вопрос.

Ему требуется несколько секунд, чтобы взять себя в руки, но в конце концов он кивает.

— Она сказала — нет.

— И ты думал, что возьмешь то, за что заплатил, плюс еще кое-что. Верно?

— Она гребаная шлюха, — повторяет он, как будто это веская причина.

— Я даже не собираюсь спрашивать тебя, скольких женщин ты изнасиловал.

— Они просто шлюхи.

Он начинает рыдать. Я бью трубой по верхней части его бедер, убедившись, что попала в промежность. Его лицо бледнеет, а глаза выпучиваются. Он поворачивает голову, и его рвет в сторону, прежде чем теряет сознание.

— Черт, — говорит Джи, выпрямляясь и морщась.

— Теперь ты. — Я смотрю на второго парня, который уже дрожит. — Ты пришел в мой клуб и избил одну из моих девочек.

— Мне очень жаль, — умоляет хныкающий мудак. — Я больше так не буду. Мне очень жаль.

Я кладу трубу на стол и беру тяжелую сковороду.

— Лучше, чтобы это было действительно так.

Я подхожу к нему и изо всех сил бью чугунной сковородой по затылку. Треск ломающегося черепа заставляет двух солдат глубоко вздохнуть. Оглядываюсь на них через плечо, и они оба опускают головы. Вижу, что Роум борется с собой, но он держит себя в руках.

— Вы двое, уберите это дерьмо, — говорит Роум двум солдатам. Они нерешительно делают шаг вперед и отшатываются, когда парень, которого я убила, дергается, пока жизнь покидает его тело.

— Сейчас! — кричит Роум.

Я горжусь своим братом за то, что он взял на себя командование.

Двое солдат подходят к дергающемуся мертвому парню и содрогаются, видя кровь, сочащуюся из открытого черепа.

— Слышала, у вас двоих проблемы с тем, что я занимаю должность Дона, — говорю я, когда они быстро развязывают мертвого.

— Нет, Дон ДеЛука. Это не мы. Никогда, — говорят они почти в унисон.

— Приятно слышать.

Я продолжаю наблюдать за ними, когда они поднимают обмякшее тело и начинают тащить его со склада.

— Оставьте его там и возвращайтесь к работе, — говорит Джи.

Двое солдат бросают тело и покидают территорию. Хотя, я уверена, что они хотят убежать, будто их задницы в огне.

Роум подходит ко мне и берет сковородку.

— Мы должны избавиться от этого.

— Ты молодец, я горжусь тобой, — говорю ему. Он кивает один раз, но напряжённость в его челюсти и отказ смотреть на меня говорят, что он переваривает произошедшее.

— Джи, — зову я.

— Да? — Джи бросает взгляд на другого парня, который все еще без сознания. — Что тебе нужно?

— Отвези Роума домой. — Джи украдкой бросает взгляд на Роума, затем снова на меня. Его брови вопросительно приподняты. — Он нервничает. Я не хочу, чтобы люди видели его таким.

Джи поворачивается ко мне лицом, чтобы видеть Роума. Джи несколько раз потирает подбородок.

— Как ты хочешь заставить его уйти, Фрэнк?

Единственный способ вытащить Роума отсюда — это дать ему повод.

— Роум, — зову я и жестом приглашаю его подойти.

— Да?

Его осанка напряженная, и легко заметить, что ему не по себе.

— Мне нужно, чтобы ты вернулся домой и нашел виновного в инвентаризации.

Взгляд Роума метается к лежащему без сознания парню, затем к крови, заливающей бетонный пол.

— Хорошо.

Он все еще не может посмотреть мне в глаза, но берет себя в руки и поворачивается, чтобы уйти.

— Проводи его, — говорю я Джи.

— Мне все равно нужно покурить.

Джи достает из кармана сигареты, выпускает сигарету и подносит ее к губам. Отвратительная привычка, но, к счастью, Джи курит скорее время от времени, чем постоянно.

Парень без сознания начинает моргать, просыпаясь. Он несколько раз стонет и оглядывается.

— Ч-что случилось с другим парнем?

Я многозначительно смотрю на кровь на полу.

— Его больше нет с нами, — говорю я.

Это повергает его в панику.

— Прости, — заикается он, сопли текут из его носа, а из глаз — слезы. — Обещаю, я больше этого не сделаю.

— Ты прав, не сделаешь.

Открывающаяся дверь склада заставляет меня обернуться, чтобы посмотреть, кто входит. Джи кивает мне. Хорошо, Роум ушел.

— Он пообещал больше не насиловать женщин.

— И ты ему веришь? — Джи приподнимает бровь, а на его губах появляется хитрая усмешка.

— Абсолютно. — Я подмигиваю Джи. — Дарио снаружи?

Джи кивает. Я оглядываюсь на парня, привязанного к стулу.

— Отпусти его. — Джи сдерживает смех. Дрожь облегчения охватывает насильника. — После того, как кастрируешь его.

— Что? — кричит парень.

Я дважды глажу Джи по плечу.

— Веселись.

— Увидимся дома.

Я выхожу со склада, слыша, как парень умоляет Джи не кастрировать его. Он предлагает Джи деньги и даже свою машину. Но я уверена, что Джи выполнит работу.

Все должны знать, что, если коснуться моей собственности, то плата будет жизнью. Никто не связывается со мной.

Когда я вернулась домой поздно ночью, Роум был в своей комнате с запертой дверью. Он не хотел, чтобы его беспокоили, и я понимаю это. Будучи в этой жизни не просто… на первый взгляд. Однако я знаю, что с Роумом будет не только все в порядке, он будет процветать, если позволит себе это.

В столовой все накрыто к ужину, и я жду, когда появится Роум, чтобы мы могли поесть.

— Майя, — зову я.

— Да, мэм, — говорит она, как только появляется.

— Ты не видела моего брата?

Она качает головой.

— Хм-м, — ворчу я, вставая и направляясь наверх. Я стучу в дверь Роума и жду ответа, прежде чем открыть.

— Эй, ты в порядке? — спрашиваю я, прислоняясь к дверному косяку.

Он сидит за столом, работая на ноутбуке.

— Что?

Он оборачивается, чтобы взглянуть на меня, прежде чем снова вернуться к экрану.

— Ты здесь прячешься, что ли?

— Что? — повторяет он, не глядя на меня.

— Что, черт возьми, с тобой происходит, Роум? Я не видела тебя со вчерашнего дня на складе.

— Ничего особенного, — отвечает он. Но его резкий тон говорит гораздо больше.

Я скрещиваю руки на груди, отказываясь уходить, пока он не поговорит со мной. Проходит тридцать секунд, прежде чем он захлопывает ноутбук и поворачивается в кресле, чтобы посмотреть на меня.

— Чего ты хочешь, Фрэнки?

— Я не видела тебя весь день. В чем твоя проблема?

Глаза Роума расширяются, и он медленно качает головой.

— Ты издеваешься надо мной, да? — Он в отчаянии поднимает руки. — Ты убила человека чертовой чугунной сковородой.

— Да, и я бы сделала это снова. Кроме того, в чем проблема? Ты видел, как я забила человека до смерти бокалом прямо здесь, в доме.

— Это было другое, он проявил неуважение к тебе.

— Это одно и то же. Эти люди думают, что могут красть, обманывать, неуважительно относиться ко мне, к моей собственности или моему бизнесу. С ними нужно разбираться.

— Чугунной сковородкой? — Роум вскакивает на ноги и расхаживает перед большим окном.

— Эта жизнь не из приятных, Роум. Я дала тебе возможность уйти, а ты предпочел остаться. Это значит, что ты принимаешь все. Хорошее, плохое и чертовски уродливое. — Я отталкиваюсь от двери и двигаюсь дальше в его комнату. — Я никогда не попрошу тебя убивать. Черт, я сделаю это сама. Но не смей изображать из себя мученика.

Роум перестает ходить и смотрит в окно. Его челюсть сжимается, прежде чем расслабиться на выдохе.

— Я знаю, что означает этот образ жизни, Фрэнк, это просто… — его голос прерывается, когда он проводит руками по густым волосам. — Слыша тошнотворный треск раскалывающегося черепа… — Роум стонет и закрывает глаза. — Это было тревожно. — Он глубоко вдыхает и смотрит на меня. — Станет легче?

— Если да, то это значит, что ты такой же чокнутый, как и я.

— Я не мог уснуть прошлой ночью. — Темные круги у него под глазами свидетельствуют об этом. — Это снова и снова прокручивалось у меня в голове. Когда я увидел, как ты убила парня осколками бокала… — Он пожимает плечами. — Это было даже близко не так ужасно, как вчера. Как ты спишь?

— Как мертвая, — честно отвечаю я. Секс был бы идеальным завершением ночи.

— Сделай мне одолжение.

— Какое?

— Заранее предупреди меня, когда следующая смерть будет такой ужасной и жестокой.

— Наверное, мне следовало начать с чего-то попроще. Пуля между глаз, а не сковородка по затылку.

Роум снова возвращает взгляд в окно, но при этом усмехается.

— Это не те разговоры, которые ведут нормальные люди, Фрэнк.

Я смеюсь.

— Определи нормальность, Роум. Потому что, по сути, то, что я разобралась с этими двумя ублюдками, означает, что они больше никогда никому не навредят.

Плечи Роума опускаются, он прислоняется к стене, все еще глядя в окно. Меняется вся его поза, возможно, меняется и мышление.

— Если ты это видишь так, может быть, иметь кого-то, кто очищает мир от мусора, не так уж плохо.

— Вот это дух. — Я подхожу к нему и хлопаю рукой по плечу. — Просто называй меня судьей, присяжным и палачом. — Я смеюсь про себя, выходя из его комнаты. — Я голодна. Спускайся на ужин.

— Буду там через минуту.

Я оставляю дверь открытой и спускаюсь в столовую, где уже сидит Джи и ждет. Майя высовывает голову из кухни и хмурит брови, когда видит, что Роум отсутствует.

— Он скоро придет, — отвечаю я на ее незаданный вопрос. Она улыбается, прежде чем вернуться на кухню. — Есть проблемы после вчерашнего?

— Ни одной. Двое солдат обосрались. Я пошел к ним, после того, как разобрался с евнухом, и они не могли перестать говорить о тебе и о том, почему ты хотела, чтобы они это увидели. Но, если честно, я думаю, что у них на тебя стоит.

— Я горячая, почему бы и нет?

— И к тому же такая скромная, — саркастически отвечает Джи.

Я откидываюсь на спинку стула и смеюсь.

— Что смешного? — спрашивает Роум, входя в столовую.

— У твоей сестры есть чувство юмора, — говорит Джи.

— У меня больше одной сестры? — добавляет Роум с игривостью.

— Эй, — огрызаюсь я с улыбкой. — У меня отменное чувство юмора. Буквально на днях я прострелила шины губернатору и сказала ему, что у него есть час, прежде чем выпущу собак.

— Что ты сделала? — спрашивает Роум, его голос дрожит от шока.

— Кстати, о губернаторе, ходят слухи, что кто-то хочет, чтобы он ушел с поста, — говорит Джи.

Майя входит в столовую с подносом фаршированных перцев и ставит его в центр стола.

— Что? — Я отодвигаю тарелку и наклоняюсь вперед. — Я тоже хочу, чтобы он ушел с должности, чтобы мне не беспокоиться о своих поставках через доки.

— Чтобы он насовсем ушел, Фрэнк. — Джи тянется через стол за перцем.

Я протягиваю руку и хватаю поднос.

— Кто?

Джи стонет и убирает руку.

— Я не знаю всех подробностей, просто кто-то хочет, чтобы он убрался, и есть план избавиться от него.

— Когда это произойдет?

— Я не знаю, — разочарованно отвечает Джи. Я вскакиваю со стула с такой силой, что стул опрокидывается. — Куда ты идешь? — Джи встает, чтобы пойти за мной.

— К нему домой.

— Какого хрена? — спрашивает Джи, следуя за мной.

Я останавливаюсь перед дверью и поворачиваюсь к Джи.

— Я же говорила. — Поднимаю руку, указывая на него. — Никто не тронет Джереми.

Джи отступает, поднимая руки в знак капитуляции.

— Как скажешь, босс. — Он спешит вперед и кричит: — Я попрошу Дарио подогнать машину.

— Эй, — говорит Роум, догоняя меня. — Вы с политиком вместе?

— Что? — Я кладу руку на предплечье Роума, останавливая нас у двери.

— Вы вместе? — повторяет он, понизив голос и убедившись, что никто не слышит.

— Нет, мы не вместе. И даже если бы и были, это не твое дело.

— Не будь задницей, Фрэнки. Что я должен думать? Я видел, как ты спокойно убивала людей, и в тот момент, когда Джи упоминает, что политик может быть в опасности, ты выглядишь так, словно вот-вот сорвешься.

Я делаю шаг назад и опускаю голову, делая глубокий вдох. Не поднимая головы, медленно киваю.

— Я не знаю, что тебе сказать, Роум. В нем что-то есть.

— Ну, это не то, чего я ожидал. — Роум подходит ко мне и заключает в объятия. Какого хрена он делает? — Перестань сопротивляться моим объятиям и прими их. — Я ухмыляюсь его словам. — Я имею в виду, если он тебе нравится…

— Это никогда бы не сработало, даже если бы захотела. — Я легко вырываюсь из объятий Роума. — Но я чертовски уверена, что не позволю другому ублюдку прикоснуться к нему.

— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?

— Нет, я позабочусь об этом.

— Политик и глава мафиозной семьи, кто бы мог подумать, — дразнит Роум.

— Звучит как начало плохой шутки, — отвечаю я.

Черт, это действительно так.

Мы подходим к дому Миллера, и я показываю Джи, чтобы он выбил дверь. Джи отступает и бьет по двери ногой, но дверь не открывается полностью. Он снова пинает её, и дверь слетает с петель.

— Что за хуйня? — орет Миллер, когда я вхожу.

Он держит деревянную ложку, выражение его лица застыло где-то между недоверием и яростью.

— Ты в порядке? — Я врываюсь в его дом и осматриваюсь. — Проверь наверху, — говорю Джи, который взлетает на верхний этаж.

— Ты психически больна? — Миллер таращится на меня. — Зачем, ты вышибла мою дверь?

— Твоя дверь — дерьмо. Если я могу войти, то любой сможет.

— Убирайся из моего дома! — Он указывает на место, где раньше была дверь. — Убирайся нахуй, пока я не вызвал полицию.

Джи спускается по лестнице и качает головой.

— Пусть кто-нибудь из парней придет и заменит это, — говорю я, указывая на сломанную дверь. Джи бросает на Миллера взгляд, полный отвращения, но сдержанно кивает, прежде чем уйти. — Кто-то хочет твоей смерти.

— Кто? — Миллер делает осторожный шаг назад.

— Если бы это была я, ты бы уже был мертв.

— Говорит психопатка, которая вышибла мою дверь.

Я не могу удержаться от ухмылки.

— Психопатка? — спрашиваю я.

— Убирайся из моего дома, — указывает он деревянной ложкой.

Закрываю глаза и тру лоб, снимая напряжение. Выдыхаю и открываю глаза, уставившись на Миллера. Он отошел в противоположный конец комнаты.

— Ты получал какие-нибудь угрозы?

— Конечно. Я всегда их получаю, — его глаза устремляются телефону, как будто он думает о том, чтобы сбежать.

— Не будь идиотом, — предупреждаю я, подходя к его телефону, хватая его и держа в руке. — Подумай. Тебе недавно угрожали смертью?

Его плечи медленно расслабляются, и он возвращается на кухню. Я следую за ним на случай, если он попытается что-нибудь сделать, например, схватить нож или пистолет и направить на меня. Я удивлена, что он мешает что-то на плите.

— Угрозы смертью — это часть моей работы, — говорит он, поднимая деревянную ложку, которая теперь покрыта густым красным соусом, и подносит ее к губам.

Черт, он умеет готовить.

— У тебя есть список людей, которые присылают угрозы убить тебя?

Джереми смотрит на меня через плечо и качает головой.

— Я сам справлюсь, — с отвращением выплевывает он.

— Чем? Деревянной ложкой? — Указываю рукой в его сторону. — Что ты готовишь?

— Полиция занимается серьезными угрозами.

— Полиция бесполезна, как сиськи у гребаного быка. К тому времени, как они найдут того, кто на самом деле хочет причинить тебе вред, тебя разорвут на миллион кусочков.

— Ты рисуешь такую красивую картину.

Он добавляет в соус немного специй, размешивает и снова подносит деревянную ложку ко рту, чтобы попробовать. Проводит языком по нижней губе, слизывая остатки соуса.

— Со мной все будет в порядке. Забирай своего громилу и уходи.

Я подхожу к нему, смотрю на горшочек с красным соусом и макаю в него палец.

— Как гигиенично. — Выражение явного отвращения кривит его губы.

— Уверена, у тебя во рту бывали вещи и похуже. — Я слизываю соус с пальца и приятно удивлена, обнаружив, что на вкус он ничего. — Нужно побольше соли и немного орегано.

Миллер разворачивается, и рычит на меня: — Убирайся с моей кухни. — Он делает шаг ко мне, заставляя меня выпрямиться и расправить плечи. — И убирайся из моего дома. — Он продолжает приближаться, прижимая меня к кухонной стойке. — Сейчас. — Его тело прижимается к моему.

— Или что? — спрашиваю я.

— Я схвачу тебя за волосы и вышвырну отсюда.

— Да? Хотела бы на это посмотреть.

Он поднимает руку и кладет ее мне на затылок, пальцы сжимают мои волосы.

— Я предупреждал тебя.

К счастью, у Миллера под рукой блок ножей, поэтому я протягиваю руку и хватаю первый попавшийся нож.

— Ты сумасшедшая. — Его пальцы сжимаются, он тянет мою голову вниз, заставляя шею неестественно выгибаться.

Я подношу нож к его шее, прижимая лезвие к коже. Шок на его лице вызывает у меня трепет. Его глаза становятся жестче, но он продолжает пристально смотреть на меня. Свободной рукой Миллер сжимает мою талию, впиваясь пальцами. Я приветствую эту эротическую боль. Прикусываю нижнюю губу, и его взгляд устремляется к моим губам, прежде чем снова посмотреть в глаза. Его тело прижимается ко мне еще сильнее.

— Я начинаю думать, что тебе нравятся наши встречи. — Я прижимаюсь грудью к его груди. Он сильнее запускает пальцы в мои волосы, заставляя меня задыхаться от желания.

Миллер опускает голову, его губы касаются моих. Я могла бы податься вперед и заставить его поцеловать меня, но у меня нет намерения доставлять ему удовольствие. Я чувствую, как его стояк прижимается ко мне. Моя киска отчаянно нуждается в его члене или языке. Боже, я хочу, чтобы он упал на колени и съел меня, как свое любимое блюдо.

— Тебе нужно уйти, — шепчет он мне в губы. Его горячее дыхание смешивается с моим.

— Неужели? — бросаю вызов, борясь с образами нас, танцующих вместе в моем воображении.

Миллер мгновенно отпускает мои волосы и мертвую хватку, которой он сжимал мою талию, и делает шаг назад. Я расслабляю руку, бросая нож на кухонный стол.

— Тебе нужно уйти. — Он проводит рукой по своим густым темным волосам. Но я вижу, что его дыхание изменилось, и он борется с собой, чтобы не трахнуть меня.

Я отталкиваюсь от кухонной стойки и выпрямляюсь.

— Мне нужен список людей, которые хотят твоей смерти.

— Ты на вершине списка.

Я снисходительно усмехаюсь.

— Я же сказала, что, если бы хотела твоей смерти, ты был бы уже мертв.

Я выхожу из кухни и вижу, что один из моих людей пялится на дверь, которую вышиб Джи.

— Мои люди здесь, чтобы починить дверь.

— Мне не нужно, чтобы твои люди что-то делали, — отвечает сексуальный политик.

Я подхожу к нему и кладу руку на плечо. Его мышцы напрягаются под рубашкой.

— Мои люди здесь, чтобы починить дверь, — повторяю я тихим голосом. — Мне нужно, чтобы ты завтра пришел ко мне домой с этим списком.

— Ты будешь долго ждать, — усмехается он.

— Ты уверен, что хочешь пойти трудным путем?

Миллер выпрямляется во весь рост.

— Я предупредила тебя, — говорю, указывая на него пальцем.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и Джереми начинает что-то говорить, но я поднимаю руку над головой, останавливая его. Джи ждет у машины.

— Еще один из парней придет помочь. — Он кивает в сторону моего человека, работающего над дверью.

— Собери команду и отправь сюда, чтобы наблюдали за домом.

— Господи, Фрэнки. Ты действительно думаешь, что он стоит всех этих хлопот? — Я поднимаю бровь и поджимаю губы. — Как пожелаешь, босс.

Сажусь на заднее сиденье машины, и Джи устраивается рядом со мной.

— Я же говорила, никто его не тронет.

— Понятно.

Выясню, кто охотится за Миллером, и я, блять, убью их.

Ее карие глаза смотрят на меня, и сердце пропускает удар. Черт возьми, она прекрасна на коленях.

— Посмотри, какая ты идеальная. На коленях, принимая мой член, как хорошая девочка.

Она пытается улыбнуться, но мой член и так растягивает ее губы.

Я запускаю пальцы в непослушные кудри и впиваюсь в ее рот.

— Вот так, возьми меня всего.

Ее губы касаются моих яиц, когда я погружаю член в ее горло. Ее глаза слезятся, и она давится.

— Прикасайся к себе, пока я трахаю твой рот.

Она отрывается от моего члена и поднимает пальцы, чтобы облизать.

— Вот так? — спрашивает она, еще больше раздвигая ноги и трогая себя пальцами. — Мм-м. Так приятно.

Она закатывает глаза и покусывает нижнюю губу, в то время как ее рука доставляет ей удовольствие. Я накланяюсь вперед, хватаю ее за подбородок и заставляю открыть рот.

— Трахни меня своим ртом. — Я засовываю свой член между ее губ и обхватываю ее голову руками. — Трахай меня, пока не задохнешься, похотливая шлюха.

Ее стоны удовольствия сводят меня с ума. Я хочу, чтобы она стонала для меня, кричала с полным ртом для меня. Я хочу этого; Я хочу ее.

— Мм-м, — бормочет она, пока продолжаю трахать ее идеальный рот. Боже, я хочу задушить ее своей спермой.

— Давись.

Трахаю ее лицо, бедра ускоряются, кровь бешено пульсирует по венам.

— Моя сперма должна пролиться из твоего рта.

Ее пальцы ускоряются, а глаза закатываются. По моей спине струится пот, заставляя рубашку прилипать к телу.

Она совершенно голая, я все еще в костюме. Хочу, чтобы это длилось вечно. Черт, часть меня хочет, чтобы Зак вошел и застал Фрэнки ДеЛука — королеву мафии — голой и стоящей на коленях в моем кабинете. Я хочу, чтобы весь мир знал, что у смертельно опасного босса мафии полон рот моим членом.

— Гребаная шлюха, — выплевываю я, когда мои яйца поднимаются. — К черту пальцы, я хочу, чтобы твоя сперма капала на мой пол.

Сердцебиение учащается, а горло сжимается.

— Вот и все.

Мои глаза резко открываются, и я смотрю в потолок в своей комнате. Я весь в поту, а моя рука сжимает член.

— Что за хрень?

Постельное белье сброшено, и моя рука держит вялый член, покрытый спермой.

— Черт, — ворчу я.

Я на секунду закрываю глаза, надеясь поймать выражение ее лица, прежде чем этот сон полностью исчезнет.

Когда сон или, может быть, фантазия, полностью исчезает, я встаю с кровати и направляюсь в душ.

Горячая струя воды — желанное отвлечение от яркого и реалистичного сна, который мне приснился.

Позволит ли Фрэнки мне трахнуть ее в рот энергично и с силой? Позволит ли она мне связать ее тело и пометить прекрасную кожу, пока не останутся следы от моей руки? Может ли она быть той, кто любит принимать боль, которую я хочу ей причинить?

Она не из тех женщин, которые подчиняются приказам. Черт возьми, она врывается в мой дом и отказывается уходить, пока она не захочет.

Я опираюсь рукой о стену и закрываю глаза, позволяя горячей воде стекать по мне. Ненавижу то, как Фрэнки ДеЛука влияет на меня. Ненавижу это страстно.

Она не та, о ком я должен думать в таком смысле. Вместо этого я должен сосредоточиться на способах избавиться от нее и всей ее организации.

Как, черт возьми, мне избавиться от кого-то, у кого такие хорошие связи?

Я хочу, чтобы она убралась из моего штата и была как можно дальше от меня. От нее одни неприятности, и я не хочу, чтобы такие, как она, были рядом со мной или моими людьми.

Мой мозг лихорадочно соображает, как собираюсь избавиться от нее, если только не попытаюсь привлечь к делу ФБР. Может быть, я смогу поработать с ними, чтобы ей предъявили обвинение. Возможно, у них продолжается расследование, в котором могу помочь.

Очевидно, у нее есть какая-то односторонняя одержимость мной. В любом случае, мне нужно, чтобы она ушла, из моего штата.

И из моей жизни. Раз и навсегда.

— Я скоро буду в офисе, — говорю Заку, подъезжая к особняку Фрэнки.

— Перенести две встречи, которые у тебя назначены на это утро?

Вооруженный охранник подходит к моей машине и стучит в окно своим автоматом.

— Нет, я не задержусь. Максимум на час. — Я смотрю на оружие, опуская стекло, отключаю звук на телефоне и говорю: — Скажи своему боссу, что Джереми Миллер здесь.

Он прищуривает глаза, его челюсть сжимается. Он подносит руку к уху и кивает.

— Проезжай к дому и припаркуйся перед дверью.

Она должна знать, что я здесь.

Наблюдает ли?

Ворота открываются, и я включаю телефон, проезжая через них.

— Я скоро буду в офисе, — перебиваю Зака.

Паркуюсь сбоку от дома, проверяю, записывает ли мой телефон, и подхожу к входной двери. Пожилой мужчина открывает дверь.

— Тебе сказали припарковаться перед домом.

— Пристрели меня, — говорю я, врываясь в огромный дом. Слишком шикарно: мраморные полы, широкая лестница, золотые бра на стенах. Типично для Фрэнки — безвкусно и громко.

— В какой-то момент, я уверен, что так и сделаю.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на мужчину, который смеется.

— У тебя проблемы?

— Ты только что сказал, что собираешься застрелить меня?

Надеюсь, мой телефон записал это.

— Ты, должно быть, ослышался. — Он делает шаг в фойе. — Фрэнки в своем кабинете. Сюда.

Он ведет меня направо, по коридору, затем останавливается и стучит в дверь. Это тот же старик, что приходил прошлым вечером, но теперь ясно, что он важный член ее команды.

— Фрэнк.

— Да, — слышен ее приятный приглушенный голос. Он открывает дверь и входит. Она сидит за столом, работая за ноутбуком. Ее непослушные вьющиеся волосы в беспорядке, но, черт возьми, от нее захватывает дух. — Спасибо, Джи.

— Я могу остаться, — предлагает он и смотрит на меня с отвращением.

— У нас проблемы? — спрашиваю я, расправляя плечи и делая шаг вперед.

С выпяченной грудью он приближается ко мне, готовый к драке, но Фрэнки едва слышно шепчет: — Достаточно.

Джи смотрит на нее, затем обращает свое внимание на меня.

— Оставь нас.

Он рычит, проходя мимо, но в конце концов оставляет нас с Фрэнки наедине.

Если это сработает, мне нужно заставить ее кое в чем признаться, чтобы я мог передать это в ФБР. Или, по крайней мере, чтобы мог обвинить ее в шантаже и выгнать из моего штата.

— Чем могу помочь? — Она встает со своего места и подходит к бару с напитками. Наливает себе виски и залпом выпивает. Она поднимает бокал, предлагая мне выпить.

— Сейчас девять утра.

— Ты знаешь, как говорят — где-то сейчас пять вечера.

Она наливает вторую порцию и выпивает.

— Нет, спасибо. — Я машу рукой. — Насчет того списка.

— Какого списка? — осторожно спрашивает она.

— Списка людей, которые угрожали мне.

Она указывает на кресло напротив себя, и когда я сажусь, она подходит, протискивается между моих ног и садится на край стола.

Мой член подпрыгивает, и я борюсь с собой, чтобы не протянуть руки и не положить их ей на бедра. На ней нет ничего особенно соблазнительного. Легинсы и футболка — это то, что я мог бы легко снять с нее, опуститься на колени и поглотить ее киску, прежде чем развернуть, швырнуть на стол и трахнуть в пизду, а потом повернуть и засадить в задницу. Боже, держу пари, она дико трахается с членом в заднице и вибратором в киске.

— Тебе нравится то, что ты видишь, Миллер? — дразнит она, раздвигая ноги.

Я поправляю галстук и откашливаюсь, пытаясь оторвать от нее взгляд.

— Ты можешь помочь мне с моей проблемой или нет? — Я держусь из-за всех сил, отказываясь позволять такой женщине, как она, отвлекать меня.

Она облизывает нижнюю губу и выгибает бровь.

— И что это за проблема? — Уголок ее губ приподнимается в дерзкой ухмылке.

— Ты сказала мне подготовить список потенциальных угроз.

— Хм-м, неужели? Когда это было?

— Когда ты ворвалась в мой дом.

Она протягивает мне руку, и я не понимаю, чего она хочет.

— Что?

— Твой телефон.

— Зачем тебе мой телефон?

— Чтобы вбить в него свой номер.

Если дам ей телефон, она увидит, что я записываю разговор. Мне нужно заставить ее говорить, чтобы у меня было что-нибудь на нее. Я не создан для этого дерьма. Фрэнки шевелит пальцами, показывая, чтобы я поторопился.

Я резко вздыхаю, лезу в карман и отдаю ей свой телефон. Она даже не смотрит на него. Поворачивается и кидает его в высокий стакан с водой, стоящий на столе.

— Что за хрень?

— Не хочу, чтобы происходило какое-то мутное дерьмо, Миллер.

У меня отвисает челюсть, когда смотрю на Фрэнки. Она дерзкая и расчетливая. И солгал бы, если бы не сказал, что она возбуждает меня. Что в ней такого, что сводит меня с ума?

— Ты должна мне телефон, — говорю, отодвигая кресло, встаю и направляюсь к двери.

— Насчет того списка угроз.

Я останавливаюсь, не доходя до двери, и оборачиваюсь, чтобы встретить самодовольный взгляд Фрэнки.

— Ты утопила мой телефон.

— Ты догадливый, не так ли? — Она окидывает меня взглядом, пока ее язык проводит по нижней губе.

С досадой подхожу к ней и хватаю за непослушные локоны.

— В чем, черт возьми, твоя проблема?

Ее резкий вдох говорит мне, что ей это нравится. Я никогда так грубо не обращался с женщиной, за пределами спальни, как с Фрэнки. Меня сводит с ума то, что я хочу причинить ей боль, пока трахаю ее.

Ее глаза темнеют, она продолжает смотреть на меня. Я сжимаю и тяну ее волосы.

— Зачем ты уничтожила мой телефон? — мой голос хриплый и низкий.

Ее карие глаза пристально смотрят на меня. Между нами нарастает напряжение, и я чувствую, как тает моя решимость, когда наклоняюсь все ближе и ближе к ее губам.

— Девушка никогда не может быть слишком осторожной, — шепчет она, ее глаза устремляются к моим губам, затем снова поднимается к глазам. Она, блядь, дразнит меня, провоцируя на поцелуй, который, я знаю, наполнит меня похотью.

— Все, к чему ты прикасаешься… — Я кладу другую руку ей на затылок, удерживая ее на месте.

— …чертовски сгорает, — говорит она с огнем в глазах.

Она обхватывает ногами мои бедра и откидывает голову назад.

Эта реакция, которую я испытываю, беспокоит меня до глубины души. Я хочу ее, но… она из мафии, а я губернатор. Она не должна быть моей, но, возможно, если один раз попробую, то смогу двигаться дальше и забуду ее. Но, думаю, что такая женщина, как Фрэнки ДеЛука, больше похожа на наркотик, вызывающий привыкание, чем на образец.

Я отпускаю ее волосы и отступаю, поднимая руку, чтобы указать на нее.

— Мы закончили, — говорю я и отворачиваюсь от нее.

— Т-ц. — Щелчок ее языка останавливает меня. Этот тихий звук заставляет повернуться к ней. — Мы закончим, когда я скажу, что мы закончили.

Моя челюсть сжимается, я смотрю на опасную женщину, все еще сидящую на своем столе.

— Пошла ты, — говорю, прежде чем покинуть кабинет.

Ее циничный смех говорит мне, что это еще не конец.

Мой член напрягается в штанах.

Я облажался.

Блять.

— Чем тебя заинтересовал этот политик? — cпрашивает Роум, работая за ноутбуком.

— Да, мне тоже интересно, — говорит Джи, поднимает кофе, делая глоток.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на брата, затем медленно смотрю на Джи тем же взглядом.

— Она злится, — смеется Роум.

— Заткнитесь, — ругаю я Джи и Роума. — Разве вам не нужно работать?

Я смотрю на Джи. Он поднимает чашку с кофе и хмурит брови.

— Я пью кофе. — Он глубже откидывается на спинку кресла и делает еще глоток. Я откидываюсь назад и скрещиваю руки на груди.

— Хорошо, я попью на кухне.

С кофе в руке Джи выходит из кабинета.

— Тебе нужно потрахаться, — ворчит Роум. — С тобой сложно.

— Делай свою гребаную работу, — огрызаюсь я.

Роум усмехается и выгибает бровь. Я возвращаю свое внимание к экрану ноутбука, но начинаю думать об отце. От 15-ой еще нет вестей, а это значит, что тот, кто его убил, хорошо скрывается. Это беспокоит меня, потому что это означает, что мне противостоит враг, у которого, вероятно, больше возможностей, чем у меня.

И это давит.

— Что случилось?

Вопрос Роума вырывает меня из мыслей. Я смотрю на него и приподнимаю брови.

— Ты выглядишь обеспокоенной.

— Так и есть.

— Почему? — Его кресло поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Прошли недели, а я все еще ни на шаг не приблизилась к разгадке того, кто убил папу.

— На такие вещи нужно время.

— Не в нашем мире, Роум. 15-ая уже должна была связаться со мной. Одному Богу известно, я заплатила ей достаточно.

— Насколько хороша 15-ая?

— Мы пользовались ее услугами несколько раз в прошлом, и она всегда добивалась успеха.

— Тогда дай ей время. — Моя челюсть сжимается, когда я смотрю на Роума. — Дай ей время, — повторяет он, видя мое состояние.

— Я хочу ответов, Роум.

— И мы их получим.

Расстроенная, пытаюсь отвлечься на все подряд. Мне нужно переключиться на то, что происходит сейчас. И когда 15-ая сообщит имя человека, отдавшего приказ убить отца, тогда смогу сосредоточиться на том, чтобы уничтожить их.

Медленно и мучительно.

— Ты прав.

— Боже, держу пари, в этом было трудно признаться.

— Очень, — говорю, бросая на него взгляд.

Я выбита из колеи во всех отношениях. Может быть, мне нужно потрахаться.

Тьфу, нет, это не поможет.

Если только не с политиком. Что-то подсказывает мне, что с ним был бы хороший секс. В нем есть что-то первобытное. Не думаю, что он был бы нежным. И это чертовски заводит, потому что это то, чего я хочу.

— О чем ты думаешь?

— О сексе. — Стон Роум в ответ вызывает у меня улыбку. — Но этого не произойдет.

Джи заходит в кабинет, и по выражению его лица я могу сказать, что у него проблема.

— В чем дело?

— Рано утром обокрали Moonlight.

— Мой ресторан? — спрашиваю на случай, если мне послышалось. Джи кивает. — Кто, черт возьми, грабит рестораны? — Джи пожимает плечами. — Насколько все плохо?

— Хлоя только что позвонила мне, сказала, что пошла открывать ресторан для шеф-поваров и там беспорядок. — Джи качает головой. — Она была напугана.

— Почему?

— Она боялась сказать мне. Думаю, из-за тебя.

— Чертовски нелепо, — ворчу я, закрывая ноутбук. — Роум, заканчивай, пошли.

— Я останусь здесь.

— Ты должен увидеть, что происходит. Поехали.

Я встаю и направляюсь к сейфу, чтобы положить туда свой ноутбук, затем смотрю на брата. Он закатывает глаза, но тоже выключает свой ноутбук и убирает его в сейф.

— Ты так волочишь ноги, как будто я веду тебя на казнь. Поторопись, черт возьми, Роум.

Джи смеется, заставляя Роума выпрямиться.

— У тебя проблемы, старик?

— Назови меня стариком еще раз, и ты окажешься в могиле. — Джи подходит к Роуму и тычет пальцем в плечо.

— Заткнитесь, вы оба, — говорю в ответ на их перепалку. Ухмылка Джи становится шире, а Роум злится. Я и не понимала, что имею дело с детьми.

Джи выходит из кабинета первым.

— Прекрати враждовать с Джи. Может, он и старый, но надерет тебе задницу.

— Пф-ф. — Он пренебрежительно взмахивает рукой. — Я могу с ним справиться.

Я поднимаю руки в знак капитуляции.

— Это твои похороны, — предупреждаю я.

Если дело дойдет до этого, то окажусь в затруднительном положении. Мне придётся убить Джи, чтобы спасти брата, но, вероятно, я это сделаю. Может быть.

— Машина готова, — объявляет Джи, когда мы с Роумом направляемся к выходу.

Дарио ждет у открытой задней двери, и как только мы с Роумом оказываемся внутри, он закрывает дверь и обходит машину спереди, направляясь к водительскому сиденью. Я достаю телефон из кармана и проверяю несколько электронных писем, пока мы едем в сторону Moonlight.

— Ты видела ее? — спрашивает Роум.

— Кого? — Я отрываю взгляд от телефона и сразу узнаю главную улицу. — Кого ты увидел?

— Блондинка.

— Серьезно? Ты хочешь, чтобы я посмотрела на девушку по вызову?

— Нет, все не так. Она выглядела как бездомная, но в то же время знакомо. Кажется, я ее где-то видел.

Я поворачиваюсь на сиденье и вдалеке вижу блондинку, идущую по тротуару. Она съежилась, обхватив себя руками и опустив голову.

— Она не выглядит знакомой.

— Отсюда, ты можешь видеть только ее спину.

— У меня есть дела поважнее, чем гоняться за бездомной цыпочкой.

— Тебе не обязательно быть грубой, Фрэнки. Я просто говорю, что она выглядит знакомой, — резко говорит Роум.

— В чем твоя проблема? — поднимаю брови в ожидании его ответа. Он медленно моргает и отворачивается, игнорируя меня.

Остальная часть пути до ресторана проходит в тишине. Как только мы приезжаем в Moonlight, Роум выходит из машины и направляется к двери. Джи незаметно подходит ко мне. Он открывает дверь и ждет, пока я войду, прежде чем последовать за ним. Ресторан разгромлен. Ни одна поверхность не осталась нетронутой. Я смотрю на Джи и поднимаю брови. Хлоя стоит в задней части, разговаривая с двумя шефами. Она видит меня, что-то говорит шефам и направляется ко мне.

— Что случилось?

Я оглядываю ресторан, уже оценивая ущерб.

— Я пришла утром и сразу поняла, что что-то не так, как только зашла на кухню. Кухня пострадала больше всего. — Хлоя отходит в сторону и жестом указывает в заднюю часть ресторана.

Роум выходит из кухни, пока я направляюсь к ней.

— Черт, — ворчит он. — Кто-то точно разозлился.

— Насколько все плохо?

— Посмотри сама.

Как только захожу на кухню, я чувствую токсичный запах. Прикрываю нос и рот рукой.

— Что это, черт возьми, такое?

— О боже, — давится Джи. — Это коровье дерьмо размазано повсюду?

Я провожу на кухне не более нескольких секунд, чтобы увидеть множество разбитых поверхностей. К счастью, в столовой нет коровьего дерьма, хотя ее тоже разрушили.

— Они что-нибудь взяли?

Хлоя качает головой.

— К сейфу никто не прикасался. Они забрали мелочь из кассы, но больше ничего. Они даже не взяли оборудование, которым пользуются повара.

Я делаю несколько шагов назад и жестом приглашаю Джи следовать за мной.

— Это личное, — говорю я. — Очевидно, это была целенаправленная атака. Если бы это были какие-то сопляки, они бы забрали все ценное. А не принесли бы коровье дерьмо, чтобы разбрасывать его повсюду.

— Я думал о том же. У кого-то с тобой проблемы.

Появляется Роум и встает рядом со мной.

— Что будем делать? — Джи оглядывает ресторан. — Закроем его?

— Нам нужен Moonlight, чтобы отмывать деньги. Кто бы это ни сделал, он пытается напугать меня.

Я выдыхаю и качаю головой.

— Что? — спрашивает Роум.

— Чертов Миллер, — говорю с раздражением.

— Я разберусь с ним, — предлагает Джи.

— Нет, ты этого не сделаешь.

— Он вмешивается в твой бизнес, — жестко отвечает Джи. — Нам нужно с ним разобраться.

— Если он это сделал, то я все решу.

Черт возьми, если Джереми сделал это, чтобы избавиться от меня, то он вынудил меня убить его.

— Хлоя, — зову я и отстраняюсь от Роума и Джи. Она обхватывает себя руками и, опустив голову, приближается ко мне. — Позвони персоналу и скажи им, что они не понадобятся в течение двух недель. К концу дня здесь будет моя команда, которая начнет уборку. Кроме того, пока это происходит, мы сделаем ремонт. Ты и шеф-повар будете работать с моей командой. Что бы тебе ни понадобилось, дай им знать.

Хлоя медленно хмурит брови.

— Я думала, ты будешь злиться на меня.

— Это ты сделала? — Я легкомысленно машу рукой в сторону кухни.

— Нет.

— Тогда с чего бы мне злиться на тебя? — Хлоя отводит глаза в сторону и поджимает губы. — Я не собираюсь разбивать тебе лицо за то, что ты выполняешь свою работу.

— Разбить лицо? — спрашивает Хлоя с растерянным выражением лица.

— Тебе не о чем беспокоиться, если ты не причастна к этому.

Хлоя мгновенно выдыхает с облегчением.

— Я не причастна.

— Хорошо.

Я оглядываю ее с ног до головы и выгибаю бровь, прежде чем вернуться к Джи и Роуму.

— Как они попали внутрь?

— Вломились через заднюю дверь.

— А камеры?

— Я как раз собираюсь заехать в офис за жестким диском, — говорит Джи.

— Встретимся у машины. — Я похлопываю Роума по руке, прежде чем направиться к двери.

— Кто бы это ни сделал, он облажался. Коровье дерьмо… Это серьезное безумие, — говорит Роум, пока мы идем к выходу из Moonlight.

Я тянусь, чтобы открыть дверь, и в тот момент, когда это делаю, слышу выстрелы, град из пуль разбивает стекло. Роум обхватывает меня за талию и отбрасывает назад, бросая на пол и прикрывая своим телом.

— Лежи, — кричит он, стрельба безжалостно разрушает ресторан. Когда все прекращается, Роум вскакивает на ноги и бросается к двери.

— Лежи! — указывает он, но я встаю и отряхиваюсь. — Какого черта, Фрэнк. Я сказал тебе не высовываться.

Роум внимательно осматривается снаружи, не спуская глаз со меня.

— Я в порядке.

— Фрэнки, — кричит Джи. Он появляется рядом со мной через несколько секунд после того, как прекращается град пуль.

— Я в порядке, — повторяю я. Плечи Роума и Джи напряжены, никто из них не даёт мне пройти на улицу.

— Ты что-нибудь видел? — спрашиваю я, переводя взгляд с Роума на Джи.

— Нет, — говорят они в унисон.

Я поворачиваюсь к ресторану и вижу Хлою, прижавшуюся к задней стене.

— Хлоя. — Я подхожу к ней. Хлоя закинула руки за голову и крепко зажмурила глаза. — Хлоя, — повторяю, опускаясь на колени рядом с ней. Я протягиваю руку, чтобы положить ее на колено. Она вздрагивает и хнычет, открывая глаза. — Все в порядке.

— Прости, но я не могу этого сделать.

По ее щекам текут слезы.

— Ты ранена?

— Н-нет, — заикается она. — Но я не могу этого сделать. Я знаю, кто ты, и ты пугаешь меня. Я в ужасе от того, что приду и столкнусь с тобой лицом к лицу, но теперь это… — Она указывает рукой на фасад ресторана. — Я увольняюсь.

Я должна быть более сочувствующей, но сострадание и я не идем рука об руку.

— Хорошо.

Поднимаюсь с пола и смотрю на Джи.

— Выплати Хлое выходное пособие за три месяца и найди замену. — Я смотрю на нее. — Помни, ты подписала соглашение о неразглашении информации.

Ее кивок превращается в отрицание.

— Я обещаю тебе, что не скажу ни слова.

Прищуриваюсь и стискиваю челюсть.

— Убедительнее.

Хлоя заметно сглатывает: — Я обещаю.

Джи кивает и направляется к Хлое. Он протягивает ей руку и помогает подняться с пола.

— Ты сможешь сама добраться до дома?

Хлоя не может встретиться со мной взглядом, она слишком нервничает, чтобы говорить. Что хорошо для меня, потому что это означает, что она напугана, и я знаю, что она никому не скажет ни единого слова. Хотя, кроме этого инцидента, она ничего не знает о моем бизнесе.

— Я могу доехать сама, — говорит Хлоя тихим голосом.

— Я переведу деньги на твой счет, — говорит Джи.

— Х-хорошо, — бормочет она. Опустив глаза, ныряет через заляпанную дерьмом кухню и исчезает.

Единственный оставшийся человек — повар. Джи обменивается некоторыми инструкциями с поваром, прежде чем он тоже уходит.

— Где Дарио? — Роум направляется прямиком к выходу, и я следую за ним.

— Ты должна остаться здесь. — Роум оттаскивает меня назад и бросается вперед. Джи протискивается мимо меня и оказывается прямо за Роумом.

— Я не хрупкий цветочек.

Джи поворачивается и указывает на меня.

— Нет, ты не цветочек. Но тот, кто это сделал, знал, что ты будешь здесь, и, вероятно, они разгромили Moonlight, чтобы заманить тебя. Речь идет не о том, чтобы укрыть тебя; речь идет о защите дона Фрэнки ДеЛука. — Джи стоит твердо, не позволяя мне пройти мимо него. — А теперь, оставайся, блять, здесь и позволь нам с Роумом разобраться с этим. Я приду и заберу тебя, как только мы убедимся, что там безопасно. — Он смотрит на стул, затем снова на меня. — Посади свою задницу, Фрэнк.

Я щелкаю языком и разочарованно выдыхаю.

— Прекрасно.

Меня бесит, что они считают меня каким-то драгоценным цветком, который не может позаботиться о себе. Но также знаю, что я глава семьи, и, очевидно, идет война. Джи защитит меня ценой своей жизни, как и мой брат.

Проходит десять минут, прежде чем Роум возвращается.

— Дарио ранен. Он получил пулю в плечо.

Я вскакиваю на ноги, но Роум хватает меня за плечо и тянет назад.

— Где Джи? — спрашиваю я.

— Он снаружи, готовит для нас другую машину. Он также вызвал врача для Дарио.

— Насколько серьезно он ранен?

— Пуля прошла навылет, но у него сильное кровотечение. — Роум поднимает руку и касается своего правого плеча. — С ним все будет в порядке.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, проигрывая весь этот сценарий. Коровье дерьмо, должно быть, было уловкой, заманивая меня сюда, чтобы они могли открыть по мне огонь. Я не могу представить, чтобы Миллер так сильно хотел избавиться от меня, что нанял бы для этого своих собственных тяжеловесов. Но я его совсем не знаю. Возможно, Джереми действительно способен на это. В любом случае, я узнаю. И если он послал кого-то за мной, то устраню его.

— Что случилось?

Вопрос Роума выводит меня из тяжелого состояния.

— Думаю.

— О чем?

— Джереми Миллер.

Роум медленно закрывает глаза и сжимает переносицу.

— Мы имеем дело с этим дерьмом, а ты думаешь о чертовом политике?

Я ударяю Роума по руке.

— Я подумала, что если он ответственен за это, то прикончу его.

Роум прищуривается, глядя на меня.

— Что?

— Ты говорила, что он не берет взятки?

— И что?

— И ты думаешь, парень, который не взял бы взятку, способен на такое? — Я снова прикусываю внутреннюю сторону щеки, оглядывая ресторан, пока мы ждем Джи. — Ты знаешь, что я прав.

Я глубоко выдыхаю и киваю.

— Да, знаю.

Джи входит в ресторан и мотает головой в сторону.

— Машина здесь.

Роум идет впереди меня и вытягивает руку, чтобы остановить. Он смотрит вверх и вниз по улице.

— Все чисто, — говорит он, прежде чем отступить в сторону, пропуская меня.

Нас ждут две машины. Дарио уже сидит на пассажирском сиденье второй машины, в то время как Джи садится за руль. Мы с Роумом забираемся в первую. Дорога домой проходит спокойно, и когда приезжаем, доктор уже на месте и готовится в подвале.

— Дон ДеЛука, — приветствует он резким кивком. — Что случилось?

Дарио поддерживает руку, медленно идя к доктору.

— Похоже, пуля прошла через плечо, — говорит Роум доктору.

Док разрезает рубашку Дарио и осматривает рану через свои квадратные черные очки.

— Да, да, — бормочет он себе под нос. Отступает и смотрит на рану. — Пуля действительно прошла. Тем не менее, я предлагаю сделать снимок.

— Зашейте меня, Док, — говорит Дарио.

— Если пуля задела кость…

— Со мной все будет в порядке, — обрывает Дарио. — Это не первая моя пуля, и не последняя.

Док щелкает языком. Он поворачивается ко мне и слегка приподнимает плечи.

— Нужно сделать снимок, чтобы убедиться, что ему не требуется операция.

Я смотрю на Дарио и киваю, затем снова перевожу взгляд на Дока. Я могла бы заставить Дарио отправиться в больницу, но за эти годы повидала немало пулевых ранений, и это не выглядит слишком опасным. Дарио ждет моего ответа. Он сделает в точности то, что скажу.

— Зашейте его.

Дарио поднимает подбородок, затем смотрит на Дока.

— Я готов, Док.

— Хорошо. — Доктор начинает промывать рану.

— Я буду в своем кабинете, если понадоблюсь, — говорю Джи, молча отдавая приказ остаться и присмотреть за Доком.

Джи подтверждает мой приказ кивком. Я направляюсь в кабинет, чтобы разобраться, что, черт возьми, происходит.

Я спала ужасно прошлой ночью. Вертелась и крутилась, пока мозг не отключился.

Дверь моей спальни открывается, и Джи входит, держа чашку. Он опирается на дверной косяк и делает глоток.

— 15-ая назначила встречу.

Я сбрасываю с себя одеяло и сажусь в кровати. Джи стонет и поворачивается так, чтобы не смотреть на меня.

— Предупреди меня в следующий раз, ладно, Фрэнк? Я старик, и при виде твоих голых сисек у меня может случиться сердечный приступ.

— Ты пришел в мою комнату. Чего ты ожидал?

Я встаю и направляюсь в ванную.

— Во сколько встреча с 15-ой? — кричу, чтобы Джи услышал.

— Через час.

— Где? — Одевшись, я выхожу и все еще нахожу Джи, стоящего ко мне спиной. — Я одета.

Джи нерешительно поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Это не то зрелище, которое я когда-либо хотел бы увидеть снова, Фрэнк.

Я ухмыляюсь, когда смотрю на его чашку, вижу, что она все еще наполовину полна, беру ее из его рук и допиваю остатки кофе.

— Хорошо, больше не заходи в мою комнату.

— Больше не заходи в мою комнату, — передразнивает он с усмешкой.

— Умник. — Я возвращаю ему чашку и спускаюсь на кухню, где Майя готовит завтрак.

— Доброе утро, мисс ДеЛука, — радостно говорит она, увидев меня. Она быстро подает мне кофе. — Я приготовлю вам завтрак.

— Нам нужно скоро уходить, так что что-нибудь быстрое, — инструктирую я, беру кофе и направляюсь в столовую. — Кто-нибудь взял на себя ответственность за то, что произошло вчера?

Джи качает головой и вздыхает.

— Никто ничего не говорит.

— Как Дарио?

Джи пренебрежительно взмахивает рукой.

— Он полностью восстановится.

— Хорошо.

Майя приносит серебряный поднос и ставит его на стол рядом со мной. Она подает капучино и круассан мне, затем Джи.

— Спасибо, — говорит Джи, прежде чем она забирает поднос и исчезает на кухне. Я ковыряю круассан, попивая кофе. Мысли о вчерашнем все еще крутятся в голове. — Фрэнк?

Я роняю круассан и поднимаю взгляд на Джи.

— Что?

— Мы должны идти.

Я встаю, допивая кофе, прежде чем направиться туда, где Дарио ждет у машины. Его рука перебинтована, но он все еще выглядит способным управлять машину.

15-ая стоит у входа в заброшенный склад. Ее волосы собраны в фирменный строгий хвост, и она одета в черную, облегающую одежду. На бедрах у нее закреплены два пистолета, и у нее есть кобура на плечах с еще двумя.

— ДеЛука, — говорит она, когда я подхожу к ней.

— Кто убил моего отца?

Мое сердце бешено колотится, когда задерживаю дыхание в ожидании ее ответа.

— Я не знаю, — отвечает она.

— За что, черт возьми, я тебе заплатила?

— Я нашла убийцу, но не человека, отдавшего приказ.

Я смотрю на Джи, затем снова на нее.

— Что?

— Убийца был наемником и отказался назвать имя. Моя команда искала документы, но ничего. Никаких электронных платежей, никаких встреч, ничего.

У кого, черт возьми, есть столько ресурсов, чтобы провернуть что-то настолько сложное?

— Убийца?

Легкая ухмылка тронула губы 15-ой.

— Мертв.

По крайней мере, это уже что-то, но мне нужно знать, кто отдал приказ, чтобы я могла убить их.

— И убийца ничего не выдал?

— Я мучила его неделю, и он ничего не сказал. Ничего. Могу сказать одно, он был чертовски хорошим убийцей.

Я заплатила 15-ой небольшое состояние, чтобы получить имя, но чертов убийца отказался его назвать.

Не сказав больше ни слова, я разворачиваюсь и направляюсь к машине. Это оставляет меня расстроенной и злой.

Кто-то заплатил за убийство моего отца, и я понятия не имею, кто.

Блять.

Я смотрела на экран своего ноутбука с тех пор, как мы вернулись с встречи с 15-ой несколько часов назад.

— Ты не произнесла ни слова, — говорит Роум, выводя меня из моего состояния.

— Думаю, — сухо отвечаю я.

— О чем?

— Обо всем этом. О том, кто убил папу и разгромил ресторан.

— Проговори это со мной. Что у тебя на уме?

Я откидываюсь на спинку кресла и поворачиваюсь, чтобы взглянуть на Роума.

— Не знаю. — Я скрещиваю руки на груди и качаю головой. — Кто-то хочет, чтобы меня не стало, это ясно. Они хотят стереть имя ДеЛука.

Внезапно меня осеняет, что тот, кто хочет меня убрать, вполне может захотеть смерти и Роума. Я смотрю на свой телефон и отправляю сообщение Джи.

Я: Подойди сюда.

Джи: Дай мне минуту.

Я барабаню пальцами по столу, ожидая Джи. Через несколько минут, он открывает дверь кабинета и входит.

— Что случилось? — Он стоит у моего стола, ожидая инструкций.

— Мне нужно, чтобы ты усилил охрану Роума.

— Зачем? — спрашивает Роум.

— Кто бы это ни делал, он хочет уничтожить имя ДеЛука. Теперь это касается и тебя. — Я указываю на Роума, прежде чем возвращаю свое внимание к Джи. — По крайней мере, еще трое мужчин.

— Это тебе нужна дополнительная защита, а не мне, — говорит Роум. — Никто даже не знает, что я вернулся.

— Поверь мне, все знают, что ты вернулся. Другие семьи, ФБР, ЦРУ, каждая аббревиатура знает, — говорю я. Верхняя губа Роума подергивается. — Ты ДеЛука, Роум. Сначала они придут за мной, а потом перейдут к тебе и Джи.

— Зачем им Джи? — спрашивает Роум.

— Ты отрубаешь голову змее, но тело готово нанести удар, — говорит Джи. — Совсем как твой отец. Его застрелили, и как только Фрэнки узнает, кто это сделал, начнется война. — Я киваю в знак согласия. — Я подберу людей для Роума. И для тебя.

Джи многозначительно смотрит на меня.

— С тобой и с этим у меня есть вся необходимая защита. — Я открываю верхний ящик и выкладываю четыре пистолета.

— У тебя тоже будет дополнительная охрана, Фрэнк, — говорит Роум. Я открываю рот, чтобы возразить, но Роум поднимает руку. — Это не обсуждается.

— Я согласен с ним. — Джи указывает на брата.

Черт бы побрал этих чрезмерно заботливых мужчин.

Они оба ждут моего ответа, но я игнорирую их и возвращаюсь к работе. Джи торжествующе расправляет плечи и направляется к двери.

— Выясни, во сколько политик должен уйти с работы, — приказываю я.

— Зачем? — Джи останавливается и поворачивается ко мне.

— У меня есть к нему несколько вопросов.

— Ты думаешь, что это он размазал коровье дерьмо и обстрелял ресторан?

— Честно? — Я поднимаю взгляд от ноутбука. Джи ждет. — Понятия не имею, но если это так, то он будет мертвым политиком.

Моя интуиция говорит, что он не причастен, но я узнаю наверняка.

Ему лучше не быть замешанным.

— Сэр, произошла стрельба из проезжающей машины, — объявляет Зак, протягивая мне отчет.

— Есть ли жертвы? — беру бумаги и вздыхаю. Как печально, что первым делом я спрашиваю, сколько людей было убито.

— Нет.

Я читаю отчет.

— Похоже, что это связано с бандитами. Может, война за территорию?

Я продолжаю читать, пока не вижу название пострадавшего бизнеса.

— Moonlight? — Я поднимаю глаза на Зака, который подтверждает кивком. Машу рукой, молча говоря ему выйти из кабинета. Moonlight — один из бизнесов Фрэнки ДеЛука. С неохотой тянусь к телефону, чтобы позвонить ей, но решаю этого не делать. Не было смертей, что значит, что она в безопасности.

Продолжаю читать отчет и не нахожу имен, кто стрелял по Moonlight и почему. Часть меня облегченно вздыхает, что с Фрэнки ничего не случилось. Может быть, это тот самый звоночек, который ей нужен, чтобы выйти из бизнеса.

Кого я обманываю? Она родилась в этом, так что, вероятно, для нее случившиеся ничто.

Кладу руки за голову и смотрю в потолок, думая о том, что должен сделать. Я мог бы позволить им всем убить друг друга, тогда мой штат был бы в безопасности от мафии. Как бы сильно ни хотел избавиться от Фрэнки ДеЛука, я не уверен, что смог бы вынести осознание того, что ее убили, потому что она мафиози.

Я отбрасываю навязчивые, но тревожащие мысли в сторону и продолжаю свою работу.

Конец сегодняшнего дня не может наступить достаточно быстро.

Я встаю из-за стола и поворачиваю голову из стороны в сторону. Широко зеваю, прежде чем схватить свой пиджак и надеть его. Кладу ноутбук в портфель, выхожу, обнаруживая, что Зак уже ушел. Я достаю телефон из кармана и вижу, что уже больше девяти.

— Неудивительно, что я голоден, — ворчу себе под нос.

Я оглядываю офис и выключаю свет, прежде чем запереть его и спуститься на подземную парковку. Сев в машину, еду домой, мечтая о том, чтобы моя голова коснулась подушки.

Нажимаю кнопку на брелке, чтобы открыть гараж, въезжаю и закрываю ворота. Потягиваюсь, выходя из машины, затем иду к пассажирской стороне за портфелем. Мне нужно сделать еще много работы, но сначала я хочу поужинать и лечь спать. Мои биологические часы будят меня около четырех каждое утро. По крайней мере, я смогу поработать несколько часов после того, как проснусь.

Входя в дом из гаража, достаю телефон из кармана, чтобы проверить почту.

— Наконец-то ты пришел.

Я вздрагиваю, отступая назад. Фрэнки сидит за обеденным столом, скрестив ноги, а ее непослушные волосы в беспорядке.

— Как, черт возьми, ты сюда попала?

Оглядываюсь, проверяя, есть ли какие-то следы того, как она попала в мой дом. Но в то же время испытываю облегчение, видя, что она не пострадала в стрельбе.

— Серьезно? — спрашивает она, фыркая. — Ты беспокоишься о том, как я попала сюда?

Фрэнки подходит ко мне, берет меня за руку и подводит к тому месту, где сидела сама.

— У меня к тебе вопрос.

— В чем дело?

Я сажусь и ставлю свой портфель рядом с собой на пол.

— Ты это сделал?

Я мгновение смотрю на нее, не понимая, о чем она спрашивает.

— Сделал что? — Фрэнки наклоняет голову набок и щелкает языком. — О чем ты говоришь?

— Кого ты нанял, чтобы разрушить мой ресторан?

— Что? — Я резко встаю. — Ты думаешь, я это сделал? — Я расхаживаю взад-вперед, проводя рукой по волосам. — В тот момент, когда услышал об этом, я хотел протянуть руку помощи, но… — Останавливаюсь и поворачиваюсь на месте, чтобы посмотреть на нее. — Убирайся нахуй из моего дома.

Я указываю на дверь. Фрэнки ухмыляется и откидывается на спинку стула, бросая мне вызов.

— Я никуда не уйду, пока не скажешь, кого ты нанял и почему.

— Ты врываешься в мой дом, чтобы обвинить меня в том, чего я никогда бы не сделал? Убирайся нахуй, пока я тебя не вышвырнул.

— Я бы хотела посмотреть, как ты попробуешь, — угрожает она.

— Вот и все. Меня тошнит от твоего дерьма, Фрэнки. — Я бросаюсь к ней и хватаю ее за плечо. Поднимаю со стула и тащу к входной двери. — Убирайся.

Она поворачивается так, чтобы оказаться передо мной, и наносит мне пощечину.

— Ты чертова психопатка!

— Страстная психопатка.

— Нет, ты сумасшедшая. — Я сжимаю пальцы вокруг ее предплечья и притягиваю ее ближе к себе. — Убирайся, — говорю сквозь стиснутые зубы.

— Заставь меня. — Фрэнки становится нос к носу со мной. Моя челюсть дергается от раздражения. — Я так и думала. — Она высвобождается из моих объятий и делает шаг назад. — Чертов трус, — ворчит Фрэнки, поднимая подбородок, направляясь к двери.

Высокомерие Фрэнки пробралось мне под кожу. Я хватаю ее за волосы и притягиваю к себе. Агрессивно откидываю ее голову назад, так что она смотрит на меня снизу вверх, неестественно изогнув шею.

— Ты заноза в моей заднице.

Глаза Фрэнки темнеют, и она даже не пытается вырваться. Мой член подпрыгивает, и мне нравится, когда она такая. Нет, мне это не должно нравиться… но нравится.

Ее взгляд метнулся к моим губам, затем снова к глазам.

— Ты довольно ловок, не так ли, Миллер?

На несколько секунд мой разум затуманивается от первобытных желаний, которые я хочу сделать с Фрэнки. Я хочу трахать ее, сгибать и ломать до тех пор, пока она не превратится в шлюху, умоляющую меня остановиться, потому что она больше не может терпеть. Я отпускаю ее и отступаю, проводя руками по волосам и лицу.

— Убирайся, пока я…

— Пока ты что? — бросает она вызов, выпрямляясь и расправляя плечи.

Я на грани срыва, но отказываюсь уступать мафиози. Особенно Фрэнки ДеЛука. Я отхожу от нее, ослабляя галстук, чтобы снять его и забыть об этой ночи.

— Уходи. — Я остаюсь на месте, ожидая, когда Фрэнки уйдет.

Фрэнки усмехается, оглядывая меня с ног до головы.

— Это кажется таким неправильным, не так ли? — Мои брови хмурятся, пока я продолжаю наблюдать за Фрэнки. — Это. — Она указывает между нами. — Кажется неправильным.

Я расправляю плечи и поднимаю подбородок.

— Я не делал того, что ты думаешь.

— Я знаю.

— Тогда почему ты здесь?

Легкая улыбка появляется на ее губах.

— Потому что неправильное всегда весело. — Она слегка качает головой и усмехается. Щелкает языком и делает шаг от меня. — Какая жалость.

Фрэнки поворачивается ко мне спиной, направляясь к входной двери.

Все внутри кричит, чтобы я позволил ей уйти и никогда больше не имел с ней ничего общего. Но ловлю себя на том, что снимаю галстук и подхожу к ней. Я надеваю галстук через ее голову на шею. Прижимаю к стене и хватаю галстук, наматывая его на руку.

— Куда, черт возьми, ты собралась? — шепчу ей на ухо.

— Ты хочешь, чтобы я ушла, — отвечает она низким хриплым голосом.

Я зажимаю ее между собой и стеной, и запускаю руку ей в брюки. Ее киска насквозь мокрая и жадно ждет меня.

— Ты такая чертовски мокрая. — Я толкаю в нее палец, и Фрэнки стонет. Раздвигаю ее ноги и использую предплечье, чтобы прижать к стене, одновременно затягивая галстук у нее на шее. — Эту пизду нужно трахнуть.

— Да, нужно, — бесстыдно признается она.

Господи, почему я так отчаянно хочу ее трахнуть? Я должен остановиться, пока это не зашло дальше, но не могу. Я хочу этого. Черт возьми, я хочу ее.

Вытаскиваю палец из ее киски и с силой засовываю его ей в рот.

— Ты восхитительна на вкус?

— Так вкусно, — стонет Фрэнки, посасывая мой палец.

Мой член твердеет от ее удовольствия. Я затягиваю галстук на руке и отступаю назад.

— Раздевайся.

Она осторожно начинает раздеваться. Когда дело доходит до рубашки, я разрываю ее, отказываясь ослабить галстук на шее. Боже мой, на ее теле татуировка черной розы, которая начинается от пупка и тянется до самой промежности между сисек. Нет такой части ее тела, которую я не хотел бы трахнуть. Не могу дождаться, когда мой член заполнит все дырочки.

Я толкаю ее на колени.

— Ты хорошая маленькая шлюшка, не так ли?

Язык Фрэнки высовывается и проводит по нижней губе.

— Я какая угодно, только не хорошая. — Она приподнимает бровь и ухмыляется.

Дергаю за галстук и притягиваю ее к себе.

— Ты будешь для меня хорошей шлюхой, и если это так, то в награду получишь мой член.

— Это награда, только если ты знаешь, как им пользоваться.

Я дергаю галстук, заставляя его затянуться у нее на шее. Фрэнки задыхается, затем мурлычет, когда давление усиливается. Я наклоняюсь и зажимаю пальцами ее сосок, прикладывая такую силу, что она стонет.

Сажусь перед ней на корточки, наклоняюсь и убираю волосы за ухо.

— Я нужен твоей пизде, — шепчу я.

Хоть она стоит на четвереньках, я замечаю, как напрягаются ее бедра.

Боже, она такая шлюха для меня. Моя шлюха. Которую трахну. Я могу делать с ней все, что захочу.

Я приподнимаюсь и дергаю за галстук, так что голова Фрэнки наклоняется ко мне. Ослабляю галстук, когда подхожу к ней сзади. Я мог бы встать на колени позади нее и наполнить ее задницу или киску, но хочу, чтобы она умоляла меня.

— Должен ли я трахнуть это? — Я шлепаю ее по заднице четыре раза подряд. Кожа мгновенно краснеет от отпечатка моей руки. — Или я должен трахнуть это?

Я засовываю два пальца в ее киску и вращаю ими, пока Фрэнки не откидывается назад, чтобы освободиться. Убираю пальцы и подношу их ко рту, облизывая дочиста. Вкус Фрэнки потрясающий. Не могу дождаться, когда она сядет мне на лицо, и я буду наслаждаться ее сладкой киской.

— Может быть, — начинаю я, вставая перед ней. — Сначала трахну это. — Я провожу большим пальцем по ее нижней губе.

— Я хочу…

Дергаю за галстук, пока она не начинает задыхаться.

— Мне все равно, чего ты хочешь.

Улыбаюсь, наблюдая, как галстук стесняет ее дыхание.

— Ты хочешь того же, что и я, — говорю низким голосом, прежде чем ослабить галстук. — Я голоден, и собираюсь съесть ужин, пока ты трахаешь меня своим ртом.

Все еще крепко сжимая галстук в руке, дергаю за него, чтобы она последовала за мной, когда направляюсь на кухню.

— Сиди здесь и будь хорошей девочкой. — Я привязываю галстук к шкафу, достаю ужин из холодильника и разогреваю в микроволновке. Благодарю Бога за остатки. — Ты голодна? — Я поворачиваюсь и вижу, что она трахает свои пальцы. — Прекрати, сейчас же.

Фрэнки медленно двигает рукой.

— Не дай этому пропасть даром. Оближи их, — указываю, щелкая пальцами.

Микроволновка подает сигнал, и я подхожу, чтобы поставить свой ужин на обеденный стол. Когда возвращаюсь на кухню, Фрэнки все еще дочиста вылизывает себя. Мой член напрягается, отчаянно желая ее рта, влагалища и задницы. Я хочу всего этого, что могу поиметь.

Отвязываю галстук от шкафа и дергаю за него, пока Фрэнки не следует за мной. Как только сажусь, я откидываюсь назад и говорю: — Ползи под стол.

Фрэнки послушно ползет, пока не оказывается передо мной.

— Я голоден, так что поем. Ты будешь трахать меня своим ртом, пока я не прикажу тебе остановиться.

— Я могла бы откусить его.

Я дергаю за галстук, пока она не начинает хватать ртом воздух.

— Ты будешь трахать меня, пока я не скажу тебе остановиться.

Фрэнки не пытается отстраниться, вместо этого она кивает один раз.

— Такая хорошая девочка для меня. — Я отпускаю галстук и нежно глажу ее по подбородку. — Теперь расстегни молнию и соси.

Она быстро справляется с моими брюками, ее мягкая рука обхватывает мой член, и следующее, что чувствую, это тепло ее рта. Мои глаза закатываются, когда делаю глубокий вдох. Звук чавканья Фрэнки заставляет меня сосредоточиться, чтобы не кончить прямо сейчас. Известная королева мафии стоит на коленях под моим обеденным столом и трахает меня своим ртом.

Я успокаиваю дыхание, откидываюсь на спинку стула и открываю глаза. Встречаюсь взглядом с Фрэнки, которая смотрит мне в глаза, пока ее голова качается, вбирая меня все глубже и глубже.

— Я хочу, чтобы моя сперма капала у тебя изо рта.

Она сдвигается всем телом, давая мне лучше рассмотреть ее подпрыгивающие сиськи.

— Соси у меня, детка. Дай мне увидеть твой полный рот.

Ее соски касаются моих ног, заставляя Фрэнки стонать. Она трется грудью о мои брюки, и ясно, что ей нравится, как мои штаны трутся о ее соски.

Я немного отодвигаюсь от стола, запускаю пальцы в ее волосы и толкаю еще ниже. Она задыхается, но я удерживаю ее там, пока она продолжает трахать меня. Наклоняюсь и другой рукой щипаю за сосок — перекатывая и теребя, просто чтобы я мог видеть, как лицо Фрэнки смягчается от ее собственного удовольствия. Моя девочка — шлюха боли. Ей нравится грубость.

Я никогда не трахал никого такого извращенного, как Фрэнки, и мне это нравится.

— Вот так, возьми меня всего. — Я опускаю ее голову еще ниже, заставляя Фрэнки захлебываться. Но не даю ей отсрочки. Я наклоняюсь ниже и проникаю в нее двумя пальцами. Ее киска чертовски намокла и сжимается вокруг моих пальцев. Фрэнки приветствует мое вторжение. Я выхожу из нее и облизываю пальцы.

— Боже, ты на вкус как грех. — Она сглатывает вокруг моего члена, ее глаза слезятся. Но видно, что ей это нравится. — Сделай так, чтобы моя сперма текла из твоего рта.

Она закрывает глаза и атакует мой член, как будто это ее спасательный круг. Я откидываюсь назад и наблюдаю, как Фрэнки наслаждается. Она поднимает руку и мягко мнет мои яйца, затем дергает за них. Мои пальцы все еще в ее волосах, я толкаю ее еще глубже на свой член. Мое разгоряченное сердце сильно подпрыгивает в груди. Жар разгорается во мне от восхитительных и не сдерживаемых стонов, вырывающихся у Фрэнки.

— Я хочу увидеть свою сперму у тебя во рту.

Мои яйца встают, и член становится таким твердым, каким он никогда не был. Губы Фрэнки касаются основания моего члена, когда она делает глубокий минет. Она чертовски хороша в этом.

— Вот и все, — выдыхаю я, кончая ей в рот.

Мой оргазм захлестывает меня, в то время как Фрэнки продолжает лизать, и вращать языком вокруг головки. Я наклоняюсь и хватаю ее за подбородок, крепко сжимая, пока она не отпускает. Она откидывается назад, и у нее во рту моя сперма. Я размазываю ее по ее губам, убеждаясь, что полностью пометил ее.

— А теперь будь хорошей маленькой шлюшкой и проглоти.

Фрэнки дважды моргает и облизывает свои губы, когда моя сперма изо рта стекает, затем сглатывает. Господи Иисусе. Она снова возбудила меня, даже не пытаясь.

— Твоя очередь. — Я хватаю галстук и несколько раз оборачиваю его вокруг своей руки. Рывком поднимаю ее на ноги, разворачиваю Фрэнки, раздвигаю ноги и толкаю лицом вниз на обеденный стол. Мой ужин давно забыт, но, по крайней мере, я могу съесть кое-что другое. Я хочу искупаться в Фрэнки, но мне нужно, блять, успокоиться, пока я снова не кончил и не опозорился.

Крепко держась за галстук, я падаю на колени и просовываю язык в ее киску.

— Черт, — кричит она и отшатывается. — В следующий раз предупреди девушку.

Я облизываю, смакую и ем, вытягивая из нее соки. Она яростно трется о мое лицо, получая свое удовольствие от моего языка. Я посасываю ее пухлый клитор, затем провожу языком по мокрой пизде. Я думал, что ее вкус вызывает привыкание, когда слизывал со своих пальцев, теперь знаю, что нет ни малейшего шанса, что я когда-нибудь перестану хотеть ее.

Довожу Фрэнки до грани оргазма, но отстраняюсь, отказываясь позволить ей освободиться.

— Что ты делаешь? — спрашивает она через плечо.

— Заткнись нахуй. — Я прижимаю ее голову к столу, одновременно затягивая галстук, как петлю, вокруг ее шеи. Склоняюсь над обнаженным телом, все еще одетый, если не считать спущенных до лодыжек брюк. — Хоть раз в жизни будь хорошей девочкой и слушайся.

— Быть хорошей не так весело, как быть плохой.

Я усмехаюсь, когда тянусь за бумажником и достаю презерватив. Разрываю упаковку и надеваю презерватив. Как только он надет, я накрываю ее тело своим и вонзаюсь во Фрэнки.

— Я знаю, что ты плохая, очень плохая девочка.

Я отрываюсь от нее и сильно шлепаю по заднице. От моих ладоней у нее мгновенно краснеют ягодицы. Фрэнки сжимается вокруг моего члена, и этого достаточно, чтобы сказать мне, что ей нравится твердая рука. Я тяну за галстук, и она хватается за край стола. Шлепаю ее так сильно, что это действительно двигает ее вперед.

— Да, — хрипло выдыхает она. Верхняя часть ее бедер не ускользает от моей тяжелой руки. — Еще, — умоляет она. Я оттягиваю галстук, тщательно следя за тем, чтобы не зайти слишком далеко. — Еще. — Ее темные глаза стекленеют, прежде чем она закрывает их. Я шлепаю еще сильнее. Ее задница и бедра идеально красные. — Еще. — Снова затягиваю галстук, наблюдая за ее дыханием.

Она получает удовольствие от боли. Я получаю удовольствие, наблюдая, как она тает от моего жестокого обращения. Трахаю Фрэнки, унижаю ее. Ей это нравится, и я нашел то, что приближает меня к моему собственному освобождению.

Я выхожу из нее, разворачиваю Фрэнки, поднимаю ее ногу, чтобы закинуть себе на бедро, и с силой щелкаю по клитору. Снова вхожу в нее, когда Фрэнки издает гортанный крик.

— Ты возьмешь все, что я тебе дам.

— Еще, пожалуйста, я хочу еще.

Я обхватываю руками ее горло, сжимая, пока не вижу, как закрываются ее глаза. Ее дыхание учащенное, и влага стекает по нашим ногам. Я отпускаю ее шею, вырываюсь и быстро шлепаю по клитору три раза подряд. Мне приходится снова войти в нее, и она кончает так сильно, что ее тело вибрирует напротив моего. Она стонет, когда я трахаю ее, пока не начинаю стонать сам и откидываю голову назад от собственного оргазма.

Фрэнки безвольно лежит на обеденном столе. Я выхожу из нее, хватаю за плечи и сажаю к себе на колени. Набрасываю пиджак ей на плечи. Она прижимается ко мне, переводя дыхание.

— Ты в порядке? — Я рисую ленивые круги у нее на спине.

Чувствую ее горячее дыхание на своей шее, но она, наконец, кивает.

— Мне это было нужно, — говорит она тихим голосом. Я думаю, Фрэнки ДеЛука никогда не была такой уязвимой. — Я понятия не имела, как сильно мне нужен был хороший трах.

Конечно, я слышу единственное, что хочу.

— Значит, я был хорош?

— Ух. — Она отталкивается и бросает мне мой пиджак. — Серьезно, ты должен был все испортить?

Она делает шаткий шаг назад. Я вскакиваю на ноги и пытаюсь ее остановить.

— Куда ты идешь? — Фрэнки опирается на стол и поднимает руку, чтобы я не трогал ее. — Похоже, спокойная Фрэнки ушла, и жесткая Фрэнки вернулась.

Она стоит, опираясь на стол, и смотрит на меня. Ее глаза холодные, челюсть сжата, и она качает головой.

— Тебе нравится, когда я на коленях, да? — говорит она с ядом.

— Да, блять, нравится. И, кстати, тебе тоже.

— Иди к черту. — Она отходит от стола и идет к своей одежде.

— Ты хочешь сказать, что тебе это не понравилось?

— У меня был зуд, и ты оказался рядом, чтобы его почесать. — Фрэнки напряжена, но действует четко и решительно. — Кроме того, ты бьешь, как тряпка. Это, — она поворачивается, чтобы показать начало синяков на ее заднице и бедрах. — Не стоит даже рассказывать кому-то.

— Ты затеваешь спор на пустом месте.

Фрэнки даже не утруждает себя надеть одежду, она оглядывает меня с ног до головы и выходит из дома абсолютно голой. Я бегу за ней, вернуть ее обратно, чтобы она хотя бы оделась. Но ее охранник уже ждет у машины, задняя дверь открыта.

— Фрэнки!

Она останавливается и поворачивается.

— Мы закончили. Берегись, Миллер. — Фрэнки разворачивается, как будто ей все равно, и садится в машину.

Моя голова все еще кружится, когда я смотрю, как она уезжает. Я провожу рукой по волосам, полностью сбитый с толку тем, что только что произошло.

— Что за черт?

— Что сделаем сегодня, Фрэнки? — спрашивает Альфонсо, когда я забираюсь на кушетку.

— Я хочу пистолет, вот здесь, — указываю на заднюю верхнюю часть руки.

— У тебя есть что-то на примете?

— Что-нибудь стильное и современное.

— Хмм, — бормочет Альфонсо, листая свой телефон. — Как это? — Он поворачивает телефон так, чтобы я могла увидеть изображение Глока. Морщу нос при мысли о полицейском оружии на своем теле.

— Я думаю о чем-то более похожем на это. — Нахожу изображение снайперской винтовки и показываю Альфонсо. — Сможешь сделать это?

Альфонсо усмехается и закатывает глаза.

— Ты, из всех людей, должна знать, что я могу сделать все.

— Отлично. Я хочу здесь. — Провожу рукой по задней части руки. — От локтя до плеча.

— Ты хочешь, чтобы это было черным?

Я ложусь и подставляю руку, чтобы Альфонсо имел доступ.

— Без разницы. Просто сделай так, чтобы выглядело хорошо.

— Дай мне десять минут подготовиться, и мы начнем.

Раздается стук в дверь, и я стону.

— Да, — громко говорю я, чтобы прерывающий мог услышать. Дверь скрипит, открываясь, и мой брат сует голову в комнату. Роум осматривает комнату и морщится.

— Что происходит?

Я сажусь.

— Черт! — Роум бросается вперед и хватает меня за подбородок. — Кто это сделал?

Блять, он заметил следы на моей шее.

— Альфонсо.

— Да, — отвечает он, продолжая готовить чернила для татуировки.

— Иди найди Майю и попроси ее приготовить тебе что-нибудь поесть.

Альфонсо смотрит на меня, затем на брата. Он встает со стула и кивает, прежде чем покинуть комнату.

— Что случилось?

— Ничего такого, чего бы я не хотела. — Брови Роума сходятся на переносице. — Я не хочу, чтобы ты беспокоился обо мне.

— Аааа. — Он делает шаг назад, прислоняется к двери и складывает руки на груди. — Ты глава семьи, Фрэнк. Кто-то явно пытался тебя убить. — Он указывает на мою шею, затем снова скрещивает руки. — Да, я думаю, это то, о чем мне стоит беспокоиться. — Кончики моих пальцев касаются горла, и легкая улыбка растягивает губы. — А теперь ты ухмыляешься. Ты хотя бы убила ублюдка, который это сделал?

Спрыгнув, я подхожу к брату и кладу руку на его напряженное предплечье.

— Я хотела этого.

Брови Роума сходятся вместе, отчего на его лбу пролегают суровые морщины.

— Что?

— Я приветствовала это.

Медленно черты его лица смягчаются, но выражение глаз меняется с жесткого на растерянное.

— С чего бы… — он делает паузу и бросает взгляд в угол комнаты. — О. — Осознание подкрадывается к нему. — Ну, я эм не знаю, что сказать. Эм. — Роум проводит рукой по волосам. — Не могу поверить, что собираюсь спросить об этом, но мне нужно убедиться.

— Спрашивай.

— Ты увлекаешься извращениями? — Он поднимает руку, останавливая мой ответ. — Прежде чем ты ответишь на вопрос, я не хочу знать, каким видом извращений ты увлекаешься, это не тот образ, который я хочу видеть в своей сестре. Но это что-то вроде… ты знаешь. Это… — Он поднимает руку к горлу и нежно проводит по нему кончиками пальцев.

Мне нравится смотреть, как Роум смущается. Это вызывает улыбку.

— Да, это так.

Роум выпрямляется.

— Рад, что мы с этим разобрались. — Он поворачивается и открывает дверь. — Мы можем не говорить об этом снова?

— Это не я подняла эту тему.

— Да, я знаю, но… — Он снова осматривает мое горло и качает головой. — Как насчет того, что если случится что-то, чего ты не хочешь, то расскажешь мне об этом?

Я напугала своего бедного брата.

— Договорились. Сделай мне одолжение, отправь Альфонсо обратно, ладно?

— Конечно.

Роум выбегает из комнаты, явно смущенный моими необычными вкусами.

Я подхожу к кушетке и жду Альфонсо.

— Привет, я собираюсь отправиться в центр, поговорить с несколькими уличными солдатами, — говорит Джи, пока я просматриваю цифры, присланные мне Роумом.

— Я пойду с тобой.

— Ты уверена?

— Да, я давно не была на улицах, и хочу убедиться, что все идет хорошо. Кроме того, солдаты, возможно, слышали сплетни о папе.

— Возможно. — Джи щелкает языком. — Сколько тебе нужно времени?

Я закрываю ноутбук, встаю и обхожу стол.

— Как насчет сейчас?

— Люблю женщин, которым не требуется много времени. — Он кивает на мою руку. — Покажи мне. — Я поворачиваюсь и показываю свежую татуировку. — Снайперская винтовка. — Он одобрительно кивает. — Альфонсо проделал хорошую работу.

Дарио ждет нас перед домом. Я рада, что Дарио не сильно пострадал в перестрелке, так как он верный водитель. Он кивает мне, когда открывает заднюю дверь. Как только мы с Джи оказываемся на заднем сиденье, Дарио легко преодолевает длинную подъездную дорожку и направляется в центр города.

— Moonlight находится на стадии ремонта и должен быть снова запущен к концу следующей недели.

— Хорошо, — отвечаю я, листая социальные сети.

— Мы собираемся поговорить об этом?

Я поднимаю взгляд и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Джи.

— Поговорить о чем?

— Политик.

Мои брови поднимаются, когда я наклоняю голову набок.

— А что насчет него? — мой тон жесткий и безжалостный.

Взгляд Джи скользит по отметинам на моем горле, затем возвращается к глазам.

— Если это повторяется, то…

Я поднимаю руку, чтобы остановить Джи.

— Этого не будет, потому что мы закончили. — Джи хмурит брови. — Ты хочешь что-то добавить?

— Фрэнк, — Джи делает паузу и резко вдыхает. — Моя работа — обеспечивать твою безопасность.

— Он не причинит мне вреда. Миллер — булочка с корицей, он сладкий и нежный. Он не способен причинить мне вред.

Джи поднимает руки в знак капитуляции.

— Как скажешь, босс.

Я отворачиваюсь и смотрю в окно, решив не продолжать разговор с Джи о Миллере. Не проходит много времени, как Дарио подъезжает к тротуару в центре города.

Улица заполнена высококлассными ресторанами, эксклюзивными бутиками и входами в городские многоквартирные дома по завышенным ценам.

Джи выходит из машины и ждет, пока я незаметно подойду к нему, прежде чем закрыть дверь.

— Давно ты не опускалась до уровня простых смертных, — со смешком говорит Джи.

— Да, — отвечаю я непринужденным тоном. Наш разговор в машине теперь давно забыт.

Между двумя зданиями есть переулок, который ведет к бару, который мы переоборудовали для уличных бойцов. С уверенным видом я направляюсь по переулку в сторону бара.

Джи дважды стучит и отходит назад, чтобы подождать. Дверь открывается, и нас встречает один из солдат. Он смотрит на Джи и отходит в сторону, затем переводит взгляд на меня.

— Джи, — приветствует он. — Дон ДеЛука, — быстро добавляет и выпрямляется.

— Расслабься, Марио, — говорит Джи, хлопая солдата по плечу.

Прошло много времени с тех пор, как я была здесь в последний раз. Забавно, но все выглядит точно так, как помню. Замечаю алюминиевую бейсбольную биту в углу. Я подхожу и ухмыляюсь, когда вижу вмятину.

— Как это случилось? — спрашиваю Марио, указывая на использованную биту. Он поджимает губы и опускает голову. — Я не против насилия, но хочу знать, кто пострадал от такого удара.

— У одного из моих дилеров постоянно была недостача.

— Твои дилеры? — Я поднимаю подбородок и смотрю на него.

— Мои извинения, Дон ДеЛука. Я имел в виду, что завербовал его, поэтому чувствовал ответственность за него. У него всегда не хватало денег в день сбора, и я дважды предупреждал его, но он продолжал урезать ваши деньги. Итак, мне пришлось преподать ему урок.

— И где он сейчас?

Челюсть Марио сжимается.

— Его похороны были на прошлой неделе.

— И орудие убийства все еще здесь? — Марио резко втягивает воздух, затем мгновенно поворачивается, чтобы посмотреть на биту. — Я позабочусь об этом. Из любопытства, сколько не хватало?

— Это всегда были небольшие суммы, ничего, что большинство людей не заметило бы. Пять крупных тут и там.

Я подхожу к Марио и дважды касаюсь его предплечья.

— Хорошо. — Я направляюсь в офис, Джи следует за мной. — Как долго Марио работает?

— Он работает на вашу семью около трех лет.

— Был ли он арестован? — спрашиваю я, когда мы поднимаемся по лестнице в офис.

— Не с нами.

— И он платит дань?

— Как по часам, — говорит Джи. — Он также и зарабатывает. Приносит солидные шесть цифр в месяц.

Как только захожу в офис, закатываю глаза.

— Не спускай с него глаз, Джи.

— Я уже слежу.

— Дай Марио еще два месяца и продвинь его по служебной лестнице, если он все еще надежен.

— Сделаю. — Джи подходит к одному из столов, открывает верхний ящик и достает книгу учета. Он пролистывает ее до нужной страницы. — Здесь все выглядит хорошо.

Он протягивает мне книгу. Я открываю и быстро просматриваю последнюю страницу. Кажется, все в порядке.

— Пока все совпадает с тем, что в сейфе.

Я возвращаю книгу Джи, и мы спускаемся вниз, чтобы опустошить сейф. Сейф высотой в пять футов оснащен кодовым замком. Как только дверь открывается, Дарио вручает Джи сумку.

— Подожди у машины.

Дарио кивает и уходит.

Мы быстро опустошаем сейф и направляемся к выходу. Я вижу бейсбольную биту, лежащую там, где она была, когда мы вошли, поэтому хватаю ее и перекидываю через плечо.

Когда мы направляемся по переулку обратно к машине, я слышу что-то сзади. Оборачиваюсь и вижу, что кто-то идет за нами.

— Привет, красотка.

— Какого хрена? — Джи поворачивается, но я кладу руку ему на плечо.

— Давай, я разберусь.

— Фрэнк, ты не знаешь, кто этот ублюдок.

Он прав.

— Нет. Но у меня есть это, и будет жаль избавиться, даже не попробовав ее. — Я поднимаю бейсбольную биту.

— Бейсбольная бита не остановит пулю.

Я направляюсь прямо к парню, идущему за нами.

— Привет. — Я улыбаюсь и откидываю голову назад в неофициальном приветствии.

Гребаный мерзавец облизывает губы и подмигивает мне.

— Это опасный район, леди. Ты симпатичная, и здесь есть несколько уродов, которые… — он проводит языком по нижней губе, медленно сканируя мое тело. — Сделают с тобой кое-какие грязные вещи.

— Фрэнк, — зовет Джи у меня за спиной.

Я поднимаю руку, чтобы остановить Джи. У парня длинные рукава, но татуировка бросается в глаза, — двойная заглавная буква А.

— Ты далеко от дома, тебе следует уехать, пока с тобой что-нибудь не случилось, — предупреждаю я.

— Тебе лучше быть со мной поласковее, потому что скоро твой босс будет мертв.

Как, черт возьми, он может не знать, кто я?

— Это правда? — издеваюсь с ухмылкой.

— Что, черт возьми, ты сказал? — Джи приближается к нему, но я останавливаю Джи, прежде чем он оторвет ему голову.

— Старик думает, что он крутой.

Он поднимает руки и показывает пальцами в жесте — ну давай, как чертов бандит.

— С меня этого достаточно, — говорю я Джи. Одним быстрым движением поднимаю биту и замахиваюсь. Она попадает парню в голову, заставляя его упасть на землю. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Джи. — Как он этого не заметил?

— Этот парень гребаный идиот, или что?

— Нас разыгрывают? — Я оглядываюсь по сторонам на случай, если из тени выйдут еще люди Петро. — Эй. — Быстро пинаю парня в бок. — Говори, — требую я. Он стонет и держится за бок. — Говори!

Я наношу еще один удар ногой в то же место. Треск нескольких ребер заставляет меня ухмыльнуться.

— Пошла ты, сука, — умудряется сказать он между резкими вдохами.

Я смотрю на Джи, затем снова на парня и качаю головой.

— Тебя прислал Огаст?

— Пошла ты!

— Не в этой жизни. — Я стою над ним и несколько раз бью бейсбольной битой по верхней части туловища и голове. Последний удар ломает биту, в результате чего нижняя половина отлетает влево. Я отступаю и вытираю кровь со своего лица.

— Садись в машину, Фрэнк, — говорит Джи, уводя меня от мертвого парня. Он достает свой телефон, чтобы позвонить. — Марио, в переулке тело, убери его. — Он засовывает телефон обратно в карман пиджака и качает головой. — Ты могла умереть.

Я пренебрежительно взмахиваю рукой.

— Огаст вторгся на мою территорию. — Я вытираю руки о брюки и глубоко выдыхаю. — Интересно, что его люди делают южнее границы.

— Он был одиночкой.

— Так ли? — спрашиваю я, склонив голову набок. — Что бы мы сделали с любым из наших людей, который забрел бы так далеко, как этот ублюдок?

— Убили бы, потому что мы не хотим войны за территорию.

— Именно. — Я откидываюсь назад и смотрю в окно. Мне нужно встретиться лицом к лицу с Огастами. Нужно объяснить, какого черта один из его солдат оказался так далеко от их территории.

Если это его способ силой завладеть тем, что принадлежит мне, то у нас большая проблема.

Сегодняшний день — полный бардак с самого момента моего прибытия в офис.

Частично из-за того, что я получаю электронные письма и звонки от всех в этом чертовом штате, начиная с недовольных налогоплательщиков и заканчивая партийными руководителями. Но главным образом потому, что я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме того, как Фрэнки приняла все, что я сделал с ней, и хотела еще.

Это было… Я даже не знаю, как описать. Она зажгла огонь глубоко в моем нутре, и все, чего я хочу — это снова и снова быть с ней.

Дверь кабинета открывается, и заходит Зак. У него под левым локтем пачка бумаг. Он также листает телефон, держа для меня чашку кофе.

— Вот, пожалуйста. — Он ставит кофе на стол, затем кладет бумаги рядом с чашкой. — На верху стопки бюджет за прошлый месяц, мистер Миллер.

— Спасибо.

Зак выходит из кабинета, и я отбрасываю свои непристойные воспоминания о Фрэнки в сторону, чтобы сосредоточиться на бюджете. Не проходит много времени, прежде чем глаза начинают слипаться от цифр, поэтому я открываю ноутбук, чтобы просмотреть электронную почту. Мигающий огонек на рабочем телефоне привлекает мое внимание.

— Да, — говорю я, зная, что звонит Зак.

— Тайлер Льюис из ФБР.

— Соедини его.

Я откидываюсь на спинку кресла и напряженно вздыхаю.

— Тайлер, чем могу помочь?

— Я хотел сообщить, что в один из портов прибудет груз.

— Что именно поступает?

— У нас есть информация о грузоперевозке, связанной с торговлей людьми, которая прибудет в течение месяца.

У меня внутри все переворачивается, когда он произносит эти слова. Торговля людьми, малолетние невесты и детская проституция — это мой жесткий лимит. Любой, кто наживается на этом, может гореть в аду.

— Кто их привозит?

— У нас есть оперативная группа, готовая разоблачить ДеЛука.

Мое сердце падает в пропасть.

— Это груз ДеЛука? — пытаюсь сдержать гнев.

— Похоже на то.

Мои зубы скрежещут, а челюсть сжимается.

— Что от меня требуется?

— Ничего. Это всего лишь любезность с нашей стороны, потому что мы знаем, что ты тоже хочешь разоблачить их.

— Спасибо.

Вешаю трубку и откидываюсь в кресле, уставившись в потолок. Я знаю, что Фрэнки неуравновешенная и чертовски сумасшедшая, но торговля людьми? Если это так, то мне нужно разорвать с ней все связи сейчас и позволить ей гнить в тюрьме. Я не могу быть частью этого.

Черт возьми, я не должен тешить себя мыслями о том, чтобы снова трахнуть ее.

Я встаю и расхаживаю взад-вперед по кабинету. Я застрял. Должен ли я спросить ее? Но также знаю, что она умна, и если это сделаю, то она поймет, что что-то происходит, и изменит маршрут отправки.

— Что, черт возьми, мне делать?

Я кладу обе руки за голову и расхаживаю взад-вперед.

Нет ничего лучше, чем прийти домой и отключиться. Это сработало бы для меня, если бы я мог перестать думать о Фрэнки и ее возможной причастности к торговле людьми.

Я сижу за обеденным столом, листая интернет в попытке найти все, что могу, о семье ДеЛука. Я попал в неприятности и мне нужно разобраться с этим, пока это не стало достоянием общественности. Стук в дверь выводит меня из тяжелого состояния. Я закрываю ноутбук и иду к двери. Меня встречает окровавленная Фрэнки.

— Черт возьми, ты ранена? — Я тащу ее внутрь и быстро осматриваю ее тело. — Чья это кровь?

Фрэнки запрокидывает голову и смеется.

— Что случилось? — Мое сердце замирает в горле, пытаясь понять, что происходит. Я достаю телефон из кармана и набираю 911. — Я вызываю полицию и скорую помощь.

Она вытаскивает пистолет из-за пояса и направляет его на меня.

— Я, блядь, пристрелю тебя, если ты не повесишь трубку.

Делаю шаг назад и поднимаю руки в знак капитуляции, показывая ей экран, на котором не набрал номер.

— Что происходит? Если ты ранена, я должен отвезти тебя в больницу.

Она использует пистолет, чтобы жестом попросить меня отдать ей мой телефон. Я протягиваю его ей, и она бросает его на деревянный пол, а затем топчет.

— Ты свихнулась? Убирайся из моего дома.

Фрэнки, блять, смеется, как будто ей на все наплевать.

— Посади свою задницу. — Она указывает на стул у обеденного стола.

В основании горла встает комок, а пульс учащается, так как в голове рой мыслей. Она приближается ко мне и садится верхом на бедра. Мое тело мгновенно реагирует на нее, и член становится твердым от отчаянного желания быть внутри нее.

— Просто скажи мне, ранена ли ты. — Фрэнки трется о меня, кладет пистолет на стол. Она быстро снимает мой галстук, и мое дыхание перехватывает в горле. Голова кружится. Я хочу ее, но…

— Заткнись, — говорит она, медленно и соблазнительно снимая галстук. Я хватаю ее за бедра и один раз толкаюсь вверх, мое первобытное желание перевешивает логический ум. Она хватает мою руку и заводит за спинку стула, делает то же самое с другой рукой. В считанные секунды завязывает галстук через стул вокруг моих запястий. Фрэнки встает с меня и ухмыляется.

— А теперь оставайся здесь.

— Ты привязала меня к стулу; я точно не могу никуда уйти.

Фрэнки пятится, затем разворачивается и направляется к лестнице. Она смотрит на меня через плечо, подмигивает и поднимается наверх.

— Что за хрень? — шепчу я.

Мне следовало бы сломать этот стул и развязать себя, но я так чертовски возбужден, что хочу посмотреть, к чему это приведет. Моя голова откидывается назад, и я закрываю глаза, отчаянно пытаясь обрести рассудок.

— Возьми себя в руки, — ругаю себя.

Слышу, как включается душ, и с облегчением выдыхаю. Она сумасшедшая. Настоящая психопатка. Она приходит в мой дом, вся в крови, привязывает меня к стулу и идет принимать душ. Хорошо, что хотя бы на этот раз она не выломала дверь.

Пока Фрэнки в душе, у меня есть немного времени, чтобы отговорить себя от того, что это то, чего я хочу. Но проблема в том, что Фрэнки ДеЛука, скорее утопит меня — а я все еще жажду ее безумия. Она заставляет меня чувствовать себя живым.

Боже, я ненавижу, как сильно Фрэнки влияет на меня. Я хочу подавить все эти безумные чувства и забыть о ней.

Черт возьми, я не могу.

Но тот факт, что она перевозит живой груз — это то, с чем я не могу смириться. Мне нужно избавиться от нее.

Вода выключается, и я поднимаю голову, чтобы посмотреть на потолок. Я выпрямляюсь и жду, что ее уровень безумия принесет сейчас. Глотаю ком в горле, мое сердце бешено колотится, пока жду. Я вижу ее босые ступни, затем длинные ноги, и наконец обнаженный торс. Фрэнки медленно спускается по лестнице, вызывая первобытную реакцию. Необузданный голод нарастает у меня внутри, когда я провожаю взглядом ее небрежные шаги, приближающиеся ко мне.

Волосы Фрэнки, обычно растрепанные, теперь приглажены водой и свисают ниже плеч. Ее тело блестит после душа, она даже не потрудилась вытереться.

Френки останавливается передо мной и соблазнительно прикусывает нижнюю губу.

— Почему ты здесь, Фрэнки?

Она переминается с ноги на ногу, наблюдая за мной. Поднимает руку и нежно проводит кончиками пальцев по губам. Мой член растет, и я не могу не сосредоточиться на ее рте.

— Иди сюда. — Я тереблю свой галстук, надеясь, что это поможет мне освободиться.

Фрэнки лениво проводит линию от своих губ вниз к сиськам, где теребит соски и ласкает пышную грудь.

Господи, позволь мне трахнуть ее еще раз, прежде чем она отправится в тюрьму. Только один раз, это все, о чем я прошу. Позволь мне погрузиться глубоко в нее и наполнить ее своими пальцами, членом, языком. Мне это нужно. Еще один раз.

Ее рука опускается еще ниже, пока пальцы не оказываются внутри нее. Она стонет и закрывает глаза, удовлетворяя саму себя. Мне нужно попробовать.

— Дай мне эти пальцы, — говорю я низким, хрипловатым голосом.

Фрэнки трахает себя пальцами, играя с грудью, а мой член изо всех сил старается прорваться через брюкю. Она поворачивается и нагибается, продолжая мастурбировать пальцами. Ее шелковистые стоны усиливаются, и я не могу оторвать глаз от ее тела, особенно от задницы.

Дыхание перехватывает, когда я наблюдаю за ее уверенностью в своем теле. Мне нравится, насколько Фрэнки комфортно себя чувствует. Восхитительно видеть такую женщину. Хотя, в то же время, я бы предпочел, чтобы эта женщина не была воплощением дьявола.

Внезапно, Фрэнки прекращает удовлетворять себя и направляется ко мне. Быстрыми движениями она расстегивает мои брюки и освобождает твердый член.

— Что ты делаешь? — мой грубый голос побуждает ее делать все, что она, блять, захочет. Я ненавижу то, насколько бессилен против Фрэнки ДеЛука.

Она поворачивается и смотрит на мой пиджак. Подходит к нему, роется в нем, пока не находит бумажник, затем открывает его и достает презерватив. Не теряя ни секунды, она разрывает его, надевает на мой член и располагается надо мной. Она хватает мой член, подставляя к своей влажной киске.

— Скажи мне остановиться, и я это сделаю, — говорит она.

Я выпрямляюсь, молча давая ей свой ответ.

Фрэнки опускается на мой возбужденный член и вращает бедрами, используя меня для собственного удовольствия. Я хочу закрыть глаза, чтобы сосредоточиться на том, насколько фантастично она себя чувствует, но не могу оторвать от нее глаз. Она греховно соблазнительна. Ее стоны, ее глаза, все ее тело пробуждают к жизни мое собственное.

Она кладет обе руки мне на плечи, когда скачет верхом. Трахает меня, чтобы получить то, что хочет, используя меня. Это безумно горячо. Мне нравится, что я не более чем инструмент для ее собственного удовольствия.

Что, черт возьми, со мной не так? Почему я нахожу это таким эротичным? Я не должен хотеть этого, или ее.

Фрэнки двигает бедрами, находя свой собственный ритм, пока, наконец, не ускоряется.

— Вот и все, — говорю я, наблюдая, как она использует меня. — Продолжай, детка.

— Ты слишком много болтаешь. — Она накрывает мой рот своим, заставляя замолчать пламенным поцелуем. Проводит зубами по моей нижней губе, прежде чем прикусить. Поцелуй обжигающий, заставляющий электрический заряд пульсировать во мне.

Фрэнки закрывает глаза и откидывает голову назад, достигая оргазма. Боже, я и сам чертовски близок к этому. Мне просто нужно, чтобы она обхватила меня своей пиздой, и мне конец.

Она замедляет движения и садится прямее. Медленно открывает глаза, поднимает руку и вытирает мои губы. Фрэнки слезает с меня, оставляя со стояком, и направляется к входной двери.

— Фрэнки!

Она оглядывается на меня через плечо, подмигивает и, блять, уходит.

Отлично, я привязан к своему гребаному стулу, мой член торчит наружу, а Фрэнки вышла из дома голая. Снова.

— Фрэнки! — кричу я, когда слышу, как заводится машина.

Водитель жмет в гребаный клаксон, когда машина отъезжает.

Она, должно быть, шутит.

Не могу не улыбнуться, вспоминая последнюю встречу с Миллером. Нет ничего лучше, чем использовать его в своих целях и оставить привязанным к стулу.

Толчок остановившейся машины возвращает меня в настоящее и отвлекает от восхитительных воспоминаний.

Я выхожу из машины и смотрю на фасад Moonlight.

— Выглядит неплохо, — говорю Джи.

— Да. — Он идет впереди меня и открывает дверь, ожидая, пока я войду, прежде чем он последует за мной.

— Мисс ДеЛука, — говорит хостес с широкой улыбкой на лице. — Ваш приватный столик готов. — Она отходит в сторону и жестом руки приглашает меня следовать за ней.

— Сначала я осмотрю кухню.

Я обхожу хостес и направляюсь на кухню. Сразу же замечаю запах еды, а не дерьма.

— Мисс ДеЛука, — говорит шеф-повар, увидев меня. Он выпрямляется и быстро осматривает кухню. — Простите, здесь беспорядок, если бы я знал, что вы придете, то позаботился о чистоте.

На кухне нет ничего грязного, кроме кастрюль и тарелок, сложенных возле посудомоечной машины.

— Здесь чисто; вам не за что извиняться.

Шеф-повар напрягается.

— Чем могу помочь? — спрашивает он напряженным тоном.

— Как новая кухня?

— Превосходно. — Он вытирает руки о фартук и прочищает горло.

— Вам нужно что-нибудь для кухни? Приборы? Дополнительные тарелки?

— Нет, мэм, у ресторана исключительный бюджет, который дает мне большую творческую свободу. У меня есть все, что нужно.

Хорошо, потому что для меня это выгодный бизнес по отмыванию денег.

— Если вам что-то понадобится, дайте мне знать.

— Спасибо. — Он неловко стоит, судорожно сжимая руки. — Приготовить вам дегустационное блюдо из нашего нового меню? — Его глаза расширяются от надежды.

Я мгновение стою, глядя на него, потом киваю и ухожу. Мы с Джи направляемся к приватному столику, и Джи выдвигает стул, чтобы я могла сесть.

— Ты знаешь, что запугала шеф-повара?

Он садится напротив.

— Ага.

Я достаю свой телефон и пролистываю электронную почту.

— А ты знаешь, что именно он будет готовить нам еду?

— Да, поэтому ты попробуешь мою, и, если упадешь замертво, я не буду ее есть. — Я откидываюсь на спинку кресла и поднимаю подбородок.

— Прекрасно, — отвечает Джи с равнодушным тоном, затем смеется. — Не могу поверить, что ты готова пожертвовать мной. — Он поднимает руку и шутливо прижимает ее к груди. — Как мое сердце должно это выдержать?

— Если это тебя утешит, то был бы здесь Роум, я бы пожертвовала им первым.

Джи откидывает голову назад и громко смеется.

— Самосохранение, — добавляю я и пожимаю плечами.

— Добрый вечер, меня зовут Хейли, и я буду вашей официанткой сегодня вечером.

— Принеси нам бутылку виски, — говорю я, не глядя на Хейли.

— Хорошо, мисс ДеЛука.

Она быстро выходит, и Джи смотрит ей вслед. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, где находится внимание Джи.

— У нее красивая задница, — говорю я.

— Это так, — голос Джи дрогнул. — Но она слишком молода для меня.

— И что?

— Ей, наверное, не больше двадцати пяти.

— Повторюсь… и что?

— Я почти вдвое старше ее.

— Уверена, она покажет тебе несколько новых трюков.

Джи закатывает глаза и качает головой.

— Она слишком молода.

— А-а-а, я вижу, что происходит.

— Что? — спрашивает Джи, защищаясь.

— Тебе, наверное, нужна помощь, чтобы поднять его, ведь тебе уже восемьдесят девять?

Джи снова разражается гортанным смехом.

— Ты стерва, — отвечает он с не меньшим весельем.

— Отлично, семьдесят три.

— Ты такая дрянь. Только за это я не буду пробовать твою еду, а если повар тебя отравит, то не волнуйся, я присмотрю за Роумом.

Настала моя очередь громко рассмеяться, когда официантка возвращается с бутылкой виски высшего сорта. Я смотрю на марку и киваю ей в знак одобрения. Я бы разозлилась, если бы она вернулась с двух или трехсотдолларовой бутылкой.

— Мэм. — Она открывает бутылку и наливает мне на два пальца, затем то же самое делает Джи.

Я делаю глоток и отмахиваюсь от нее.

— Оставь бутылку, — наставляет Джи.

Перед уходом она улыбается и мне, и Джи. Глаза Джи следуют за ее задницей.

— Ты прав, — начинаю я. — Ты слишком стар для нее.

— Да пошла ты, ДеЛука, — игриво отвечает он. Джи выпивает первый бокал и наливает себе второй. Он проводит рукой по подбородку, потягивая виски.

— Ты и политик.

— А что с ним?

— Ты дважды выходила из его дома голой. Не пойми меня неправильно, то, чем вы занимаетесь — ваше дело. Но, по-твоему, это умный ход — трахаться с ним?

Я вскидываю бровь и бросаю взгляд на Джи. Он выдерживает мой взгляд, его нелегко запугать, включая меня.

— Мы закончили.

— Мы с тобой знаем, что это неправда. Ты никогда ни к кому не возвращалась за добавкой. Ты всегда была женщиной на одну ночь. Политик, похоже, удерживает твое внимание.

Я опрокидываю виски.

— Я же сказала, мы закончили.

— Джи, — зовет Дарио в дверях.

Мы оба смотрим на него, но Джи встает и идет к нему. В это же время возвращается официантка с двумя большими тарелками. Они одинаковые, и на них собраны самые разные блюда. Она ставит одну тарелку передо мной, затем другую там, где сидит Джи. Она тихо уходит, а я начинаю есть.

— Фрэнк, — говорит Джи, привлекая мое внимание.

— Что?

— Политик здесь.

Я выбираю черную оливку и кладу ее в рот.

— Он? — Я тупо смотрю на Джи. — И?

— Он просил о встрече с тобой.

Я делаю долгий, резкий вдох и прошу Джи позволить ему войти, пока продолжаю есть. Позади меня происходит небольшой переполох, но я не поворачиваюсь посмотреть, что происходит. Передо мной появляется Миллер с куском дерева в руках. Он кладет его на стол и упирает руки в бедра.

— С тебя минет или новый стул.

Я провожу языком по зубам и откидываюсь назад, скрещивая руки перед грудью. Не сводя с него пристального взгляда, я поворачиваюсь к Джи.

— В чем дело? — спрашивает Джи, придвигаясь к Миллеру.

По моей команде Джи с радостью убил бы Миллера, но я не хочу его смерти.

— Дай ему триста долларов.

Джи достает из кармана зажим для денег и начинает отсчитывать деньги из пачки.

— Мне не нужны твои проклятые деньги, — шипит Миллер.

Я смотрю на Джи и отвожу глаза в сторону, чтобы он мог уйти. Джи бросает взгляд на Миллера, но делает то, что прошу. Я указываю на стул напротив себя и беру вилку.

— Ты нашел меня, чтобы потребовать орального секса или денег?

Я продолжаю есть, ожидая ответа.

— Что, черт возьми, произошло?

— Мне нужно было, чтобы меня трахнули. Ты трахнул меня, я кончила, а потом ушла.

Миллер прочищает горло и на мгновение отводит взгляд.

— С твоих слов это кажется таким продажным.

— Потому что так и есть.

Он раздраженно хлопает рукой по столу. Я сжимаю челюсть, продолжая смотреть на него. Слышу шаги Джи, входящего в приватную зону. Я поднимаю руку и отмахиваюсь от него. Миллер остается сидеть на стуле и смотрит на меня пронзительными темными глазами.

— Ладно, так уж и быть, — соглашается он. — У меня вопрос.

Воздух между нами шипит от беспокойного напряжения. Между моими ногами пульсирует боль, жаждущая его члена, а лучше языка.

— Какой? — Я пытаюсь отогнать желание в сторону.

Он оглядывается и опускает подбородок. Миллер ставит локти на стол.

— Я не собираюсь приукрашивать это. — Я продолжаю есть. — Мы оба знаем, что ты чертовски опасна.

— Телефон, — говорю я, прежде чем он продолжит.

— Твои головорезы уже обыскали меня. На мне нет прослушки.

— Тогда ты не будешь возражать, если возьму твой телефон. — Я протягиваю руку.

Миллер испускает разочарованный вздох, но достает свой телефон и передает его мне.

— Если ты разобьешь этот, то я начну брать с тебя деньги за каждый уничтоженный тобой. — Я забираю телефон, а затем прошу его встать. — Ты что, блядь, шутишь? — Я повторяю тот же щелчок пальцами. — Ради всего святого, Фрэнки.

— Расстегни рубашку и подними ее.

Миллер ворчит, но делает то, что я прошу.

— Довольна? — Я смотрю на телефон, поднимаю его и бросаю в стену. Он сжимает челюсти и закидывает руки за голову. — Ты должна мне за новый телефон.

— Ешь. — Я пристально смотрю на нетронутую тарелку Джи.

— Я не голоден.

— Как хочешь. — Я щелкаю языком, но продолжаю наслаждаться своим блюдом. — В чем вопрос?

Миллер откидывается на спинку кресла и смотрит на меня, пока ем.

— Я слышал, что ты перевозишь людей контрабандой.

Моя вилка замирает, и я медленно опускаю ее.

— Я деловая женщина, Миллер. А не торговка людьми.

— Бизнес — это продажа мужчин, женщин и детей?

Мои руки сжимаются от его отвратительного вопроса.

— У меня есть черта, которую я не переступлю. — Я поднимаю руку и указываю пальцем: — Одна из них — принуждение женщин к проституции. Я не буду этого делать и не буду насильно кормить их наркотиками, чтобы они были послушными.

— И это все?

— Контрабандисты, продающие людей, — чертовы подонки, и я рада от них избавиться. Но дети, хоть и ненавижу этих маленьких ублюдков, не причиняю им вреда. Жесткий лимит.

— Ты ненавидишь детей?

— Не должна? — Я опускаю руку и раздраженно постукиваю пальцами по столу. — Они как собаки. Мне они не нравятся, но я бы не стала пинать ни одну из них, если бы мы пересеклись.

— Ты и собак не любишь? — Он качает головой и несколько раз моргает. — Мы отклонились от темы.

— Именно так. Думаю, тебе стоит залезть под стол и съесть меня.

— Что? — смеется Миллер.

— Раз уж ты здесь, то можешь воспользоваться своим ртом, особенно если собираешься обвинить меня в контрабанде людей.

— Я не обвинял тебя, Фрэнки. Я просто задал вопрос.

— Хорошо. Ты не следил за мной и не нашел меня, чтобы спрашивать, занимаюсь ли я контрабандой людей. Ты хочешь мою киску.

— Я предпочитаю твой рот, — мгновенно парирует он.

Небольшая ухмылка растягивает мои губы.

— Должна же быть причина, по которой ты спрашиваешь о торговле людьми. — Миллер избегает моего пристального взгляда. — Какая? — Видно, что он борется со своими собственными демонами. — Если ты здесь не для того, чтобы рассказать мне, то убирайся.

Он долго сидит. Официантка возвращается, держа в руках две глубокие тарелки с пастой.

— Шеф-повар просил, чтобы вы попробовали это, — говорит она, опуская тарелки на стол. — Может быть, мне принести дополнительную порцию?

— Нет, я не останусь. — Миллер резко встает и направляется к двери. — Ты должна мне три телефона, две шины и гребаный стул.

Я разражаюсь смехом, а официантка стоит, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Можешь идти.

— Спасибо, — говорит она с облегчением.

Джи возвращается и садится. Он смотрит на сломанный телефон и усмехается.

— Ты разбила еще один.

— Он спросил меня, не торгую ли я людьми.

— И ты оставила его в живых? — Джи передвигает одну из тарелок пасты перед собой, накручивает немного на вилку и кладет в рот. — Ты теряешь хватку, Фрэнк.

— Узнай, где он будет сегодня вечером.

— Зачем? — Дьявольская ухмылка тянется к моим губам. — Черт, что ты собираешься делать?

Мы с Джи наслаждаемся виски на террасе, пока я жду последствия своего поступка. Джи листает свой телефон, я наблюдаю за спокойной водой в ярко освещенном бассейне. Луна выглядывает из-за туч, а небо темное, усыпанное лишь несколькими звездами.

— Я кое-что заметил, — говорит Джи.

— Что?

— Участились случаи исчезновения бездомных.

— И ты говоришь мне об этом, потому что? — Я смотрю на Джи, ожидая его ответа.

— Мы должны быть осторожны, Фрэнки. Мы не хотим, чтобы правоохранительные органы разнюхивали больше, чем обычно.

Кто-то прочищает горло у меня за спиной, давая о себе знать. Я поворачиваюсь и вижу, что Майя стоит строго прямо.

— В чем дело, Майя?

— К вам пришел мистер Миллер.

Я смотрю на Джи и ухмыляюсь.

— У него ушло не так много времени, как я думала. — Он отставляет свой напиток и встает. — Спасибо, Майя. Я попрошу Дарио отвезти тебя домой.

— Спасибо. — Она мягко улыбается Джи и мне.

— Я впущу его. — Джи оставляет меня и направляется в дом, чтобы проводить Миллера.

Я слышу его тяжелые шаги еще до того, как он произносит хоть слово.

— Это из-за тебя сгорел мой дом? — кричит он, перемещаясь в поле моего зрения.

— Нет, я не заставляла никого сжигать твой дом.

— Чушь собачья, Фрэнки. Ты заставила одного из своих головорезов сжечь мой чертов дом. Какого хрена?

Я резко встаю, и Миллер выпрямляется. Я вторгаюсь в его личное пространство, наклоняюсь и шепчу: — Я сама его сожгла.

Проскакиваю мимо Миллера и направляюсь в свой кабинет.

— Ты что, издеваешься? — слышу, как он бормочет, пока ухожу. Я прислоняюсь к своему столу и складываю руки перед грудью, ожидая, когда Миллер последует за мной.

— Ты чертова психопатка, — кричит он, входя в кабинет, захлопывая дверь.

— Не стоило обвинять меня в торговле людьми.

— Ты сделала это, потому что я задал тебе вопрос? Ты сумасшедшая, Фрэнки. — Он поднимает руки и прикладывает их к голове. — Ты могла убить меня, спалив мой дом.

— Ты так драматизируешь. Я знала, что тебя нет дома.

Он опускает руки и наклоняет голову в сторону.

— Ты себя слышишь? Ты преследуешь меня, разбиваешь мои телефоны, простреливаешь шины и сжигаешь мой дом. — Он качает головой. — Не говоря уже о том, что ты оставила меня привязанным к стулу с яйцами размером с Техас.

— Пф-ф. — Я взмахиваю рукой. — Когда ты так говоришь, то кажется, будто я не в себе.

— Потому что, блять, так и есть. — Его глаза расширились от злости.

Я встаю из-за стола и оказываюсь лицом к лицу с Миллером. Он значительно выше, у него крепкое телосложение, но ни один мужчина не сможет меня запугать.

— Никогда не обвиняй меня в торговле людьми.

— Я задал вопрос.

— И ты должен знать, какой я человек.

— Да. Чертов псих!

— Прекрати это дерьмо, что ты здесь делаешь?

Он оглядывает кабинет и вскидывает руки вверх.

— Похоже, тебе нравится разрушать все мои вещи. И, благодаря тебе, теперь мне приходится спать в своем кабинете.

— Оставайтесь здесь. У меня много места.

Миллер издает громкий, снисходительный смешок.

— Да, конечно.

— О, это недостаточно хорошо для тебя? Я видела твой маленький домик, по сравнению с ним это просто роскошь.

— Ух ты, только посмотрите. Я не думал, что твое эго может стать еще больше. Прости, я ошибался.

— Хорошо, что мужчина может признать это. Это требует большого мужества и смелости. — На моих губах играет легкая ухмылка.

— Ты так чертовски снисходительна.

— Кто, я? — Я поднимаю руку и прижимаю ее к груди. — Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Миллер сжимает челюсть, стоя и глядя на меня.

— Да, что с тобой не так?

— Я очаровательна, — отвечаю я.

— Очаровательна — это не то слово, которым я бы описал тебя.

Я прислоняюсь к столу и скрещиваю руки перед собой.

— Пожалуйста, продолжай. Как бы ты меня описал?

Миллер отводит свой взгляд от моего.

— Мы отклоняемся от темы. Теперь мне придется спать в своем кабинете.

— Наверху есть отличная кровать.

— Ты еще больше безумна, если думаешь, что я останусь здесь, с тобой. Губернатор, в доме мафиози?

— Я просто деловая женщина.

— Которая сожгла мой дом.

— Пф-ф. — Я пожимаю плечами, будто мне неинтересно.

— Теперь ты мучаешь меня, Фрэнки.

— Типичный мужчина. Я предлагаю решение, но оно тебе не нравится.

— Как насчет того, чтобы не сжигать мой дом, — его голос становится все более раздраженным. Пылающие глаза находят мои, он подходит ко мне и хватает меня за руку. — Да что с тобой такое? Это что, какое-то больное развлечение?

Я вырываюсь из его объятий и встаю в полный рост перед Миллером.

— Вполне возможно, — медленно говорю я, переводя взгляд на его губы, а затем снова на глаза.

Он придвигает свое тело ближе к моему и опускает голову так, что мы оказываемся лицом к лицу. Его теплое дыхание смешивается с моим. Наши губы почти соприкасаются, а моя грудь вжимается в его. Сердцебиение учащается до отчаянного ритма. Я сжимаю бедра в ожидании его прикосновений.

— Ты хоть знаешь, как сильно на меня влияешь? — Он заметно сглатывает и облизывает губы.

Джереми Миллер полностью уязвим для меня, и я нахожусь в выгодном положении, чтобы использовать его в своих корыстных целях.

Черт.

Я хочу, но что-то меня останавливает.

Отстраняюсь от Миллера и обхожу стол, чтобы налить себе еще виски.

— Убирайся, — говорю с дрожащим дыханием. Я не слышу, как открывается дверь, и не слышу, как он уходит. — Убирайся!

Я наливаю себе еще один бокал и выпиваю. Наконец слышу звук открывающейся двери и понимаю, что он ушел.

Я опрокидываю в себя еще один бокал и опираюсь рукой о стол, повесив голову. Мне нужно забыть о нем, потому что ничего хорошего из этого не выйдет. Кроме того, очевидно, что он не позволит мне использовать его, чтобы дать то, что мне нужно.

Я могу понести потери и покончить с этим.

Осталось понять, что с ним делать. Если бы он был кем-то другим, то оказался бы на мосту.

Не знаю, что буду делать.

В любом случае, это должно закончиться.

Сейчас.

— Мистер Миллер, — объявляет Зак, открыв дверь.

Я провожу кончиками пальцев по глазам, пытаясь снять напряжение.

— В чем дело, Зак?

— Хм… — Он нервно оглядывается через плечо, потом снова на меня.

— Что? — раздраженно огрызаюсь я.

— Твой водитель здесь.

— Что? — Я поднимаю руки и качаю головой. О чем он говорит?

— Твой водитель.

— Я слышу слова, Зак, но мы с тобой оба знаем, что у меня нет водителя. — Зак переминается с ноги на ногу и прочищает горло. — Тогда ладно. — Я сдавленно хмыкаю, встаю и выхожу из кабинета. Рядом со столом Зака действительно стоит мужчина в костюме и пристально смотрит на меня. — Кто вы?

— Меня зовут Нико, и я ваш водитель, сэр.

Я закрываю глаза и делаю резкий вдох. Открываю глаза и поворачиваюсь к Заку.

— Уже поздно, ты можешь уйти.

Он кивает, переводя взгляд с меня на Нико.

— Да, сэр.

Нико неловко стоит, наблюдая, как Зак выключает ноутбук, надежно запирает его, затем собирает свои вещи и уходит.

— Мисс ДеЛука дала тебе инструкции? — спрашиваю я Нико, как только мы остаемся одни.

— Мне сказали, что я в вашем распоряжении.

Я опускаю голову и качаю ею.

— Мне нужно закончить работу, ты можешь идти.

— Мне приказано ждать. — Он выпрямляется и отводит плечи назад. Я смотрю на него и решаю вернуться в свой кабинет и закончить то, над чем работаю.

Фрэнки ДеЛука — чертовски сумасшедшая, это точно.

— Можешь идти, — говорю Нико, натягивая пиджак.

— Сэр, я отвезу вас домой.

Дом, которого у меня больше нет, потому что сумасшедшая Фрэнки сожгла его дотла.

— Я встречаюсь со страховым агентом у себя дома.

— Я могу отвезти вас.

На долю секунды я задумываюсь об этом, но если сделаю это, то окажусь именно там, где ей нужно. В ее чертовом кармане.

— Я сам доеду. Ты можешь уйти. — Нико остается на месте. Серьезно, этому парню, должно быть, платят большие деньги за то, чтобы он оставался. — Сколько она тебе платит? — Я достаю бумажник из заднего кармана и открываю его. — Сотню? — Нико насмехается. — Двести? — Нико качает головой. — Триста?

— Быть на хорошем счету у Фрэнки ДеЛука — уже достаточная плата. И если я этого не сделаю, значит, я не на хорошем счету.

Отлично, я застрял с этим парнем.

— Я не собираюсь пользоваться твоими услугами.

Быстро запираю кабинет и направляюсь к лифту, спускающемуся в подвал к подземной парковке. Мои брови сходятся вместе, когда я вижу, что моей машины нет на месте.

— Ты шутишь? — Я провожу рукой по волосам и щиплю себя за переносицу. Она чертова психопатка. Я поворачиваюсь к Нико, который стоит позади меня, на его лице самодовольная улыбка. — Ты знаешь, где моя машина?

— Без понятия, сэр.

Конечно. Она загнала меня в угол.

— Где твоя машина?

— Вот здесь. — Он подходит к роскошному лимузину и гордо встает рядом с ним.

— Можем ли мы привлечь еще больше внимания? — бормочу себе под нос.

— Простите? — Он открывает заднюю дверь и ждет, пока сяду. Я думаю, что Фрэнки будет сзади, ожидая меня. К счастью, ее нет. — К вам домой, мистер Миллер?

Все здесь меня напрягает. От этой напыщенной машины, до Фрэнки и даже Нико. Все это раздражает до чертиков.

— Да, — ворчу я, откидываясь на спинку сиденья, глядя в окно.

Меня не должно удивлять, что Нико точно знает, где я жил. Когда он останавливается возле моего сгоревшего дома, я выхожу из машины и оглядываюсь.

— Что за хрень?

Весь участок расчищен. Не осталось ничего, кроме земли. Как будто у меня никогда не было здесь дома. Я достаю из кармана телефон и набираю номер Фрэнки. Она не отвечает.

— Мистер Миллер? — говорит женщина у меня за спиной.

— Что? — огрызаюсь я. Ее брови поднимаются, и она наклоняет голову в сторону. — Что?

— Я из страховой компании, — ее тон стал жестче.

Я закатываю глаза, сжимая челюсть.

— Извините, у меня был тяжелый день. — Мои плечи напряжены до предела. — Простите, — повторяю я, открывая глаза и протягивая руку. После быстрого знакомства мы с Айрин стоим перед расчищенной площадкой.

Катастрофа.

— Я не могу оценивать то, чего здесь больше нет. Почему вы убрали дом до того, как я пришла оценить его?

Хороший вопрос, и мне придется обсудить его с Фрэнки. Я прочищаю горло и оглядываюсь через плечо на Нико, который ждет у машины.

— Простите, что отнял у вас время.

— Мы не можем за это заплатить.

— Я понимаю.

Она выпрямляется и смотрит на расчищенную площадку, затем снова на меня.

— Должна сказать, что раньше я не была в такой ситуации.

Я щелкаю языком и киваю.

— Поверьте, я тоже.

— Приятного вам вечера. — Она пожимает мне руку и направляется к своей машине.

Я стою перед тем местом, где должен быть мой дом, озадаченный сомнительным поведением Фрэнки. Она просто дикая особа. Я поворачиваюсь и иду к Нико.

— Отвези меня к ней.

Я скольжу на заднее сиденье машины, не дожидаясь его ответа.

Фрэнки ДеЛука, мягко говоря, нестабильна.

Джи достает телефон, читает сообщение и качает головой.

— Политик уже в пути.

— Хорошо.

Он встает и направляется к двери.

— Уберите здесь все и принесите еще, — приказывает он официанту в Moonlight.

— Конечно, — отвечает официант и быстро убирает грязную посуду.

Я потягиваю виски и жду, когда Миллер ворвется сюда и назовет меня всеми именами, которые придумал. Я смеюсь, когда слышу, как он говорит: — Где она, черт возьми?

— Успокойтесь, госслужащий.

— Что? — слышу ответ Миллера.

— Я сказал, успокойся, госслужащий.

Я не могу удержаться, чтобы не рассмеяться еще громче, когда Джи еще сильнее толкает Миллера.

— Я проклятый губернатор.

— Которому я плачу налоги.

— Я не знал, что гангстеры платят налоги. Может быть, мне стоит проверить это в налоговой службе, — с не меньшей яростью отвечает Миллер.

— Да? — голос Джи понижается, и я знаю этот тон. — Ты…

— Хватит, — говорю я, из приватной зоны, где мы сидим.

— Тебе чертовски повезло, — добавляет Джи. Затем слышу, как что-то или кто-то бьется о стену. Очевидно, либо Джи, либо Миллер толкнули друг друга. Мальчики такие мальчики.

Миллер врывается и нависает надо мной.

— Ты сумасшедшая, ты же знаешь, да? — Он кладет руки на бедра и встает во весь свой рост.

— Ты голоден?

Приходит официант с двумя блюдами и ставит их на стол.

— Спасибо, — говорит Миллер и ждет, пока он уйдет. — Нет, я не голоден.

Он не сдвигается с места, стоя надо мной.

— Садись, ешь. — Я перемещаю свою тарелку к первому блюду и накладываю себе немного. Затем повторяю то же самое со вторым блюдом. — Ешь. — Беру вилку и начинаю есть, затем останавливаюсь и смотрю на Миллера. — Ты так и будешь стоять и пялиться на меня? Если да, то вперед, но вы действительно многое упускаешь. Рагу из свинины с полентой. (итальянское блюдо) — Я устремляю взгляд на первое блюдо. — И путтанеска. (паста)

Плечи Миллера расслабляются, когда он смотрит на стол.

— Ты — чертова путтанеска, — ворчит он.

— Я каперсы и паста в томатном соусе? — Пожимаю плечами. — Меня называли и похуже.

Напряжение проходит, и Миллер усмехается. Он отодвигает стул и зачерпывает немного рагу на свою тарелку.

— Зачем ты это делаешь?

— Что делаю?

— Это. — Он показывает рукой между нами. — Мы не совместимы. Но по какой-то причине нас тянет друг к другу. — Я на мгновение прекращаю есть, но отказываюсь поднимать глаза, чтобы посмотреть на него. Я не хочу говорить об этом. Это не та тема, с которой мне комфортно. Наверное, он это чувствует, потому что спрашивает: — Где мой сгоревший дом?

— Я расчистила землю.

— Зачем?

— Потому что строители собираются начать работу над новым домом через две недели.

— Две недели? На получение соответствующих разрешений уходят месяцы.

— Нет, когда у тебя есть деньги.

— Моя страховка это не покроет.

— Не беспокойтесь об этом.

— Нет, — говорит он. — Я не хочу, чтобы ты строила мне дом.

— Ты сам сказал, что страховка не может покрыть то, чего уже нет. Все уже готово. Все, что нужно сделать, это выбрать отделку. Я могу сделать и это, если хочешь.

— Фрэнки, — со вздохом он произносит мое имя. Я опускаю вилку и откидываюсь на спинку стула, поднося к губам бокал с виски. — Я не знаю… это все… — Миллер сжимает двумя пальцами брови и выпускает длинный затяжной вздох. — Я даже не знаю, что это такое.

— Ярлыки не нужны, — отвечаю я.

Он опускает руку и закатывает глаза.

— Кто мы?

— Приятели по траху, — говорю без колебаний.

— Нет, мы не будем этого делать, — отвечает он. Он медленно поднимает подбородок и открывает глаза. — Я спросил, торгуешь ли ты людьми, и ты сожгла мой дом.

Я насмехаюсь и отворачиваюсь.

— Я знала, что тебя нет в доме.

— А что будет, если скажу что-то еще, что тебе не понравится? Ты убьешь мою собаку? Заложишь бомбу в машину?

— У тебя нет собаки, и Нико теперь возит тебя.

Он с досадой стучит по столу.

— Черт возьми, Фрэнки.

Вбегает Джи с пистолетом. Он осматривается и убирает пистолет в кобуру, прежде чем я отмахиваюсь от него.

— И еще вот это. Любой из твоих людей пустит мне пулю между глаз по одному твоему взмаху руки.

— Ты должен перестать беспокоиться об этом. — Миллер тяжело вздыхает. — Что?

— Где моя машина, Фрэнки?

— Стоит у меня дома в гараже.

— Почему она у тебя в гараже? — спрашивает он, явно раздраженный. Я ухмыляюсь и поднимаю бровь. — Не знаю, чего ты там ухмыляешься, ты действуешь мне на нервы.

— Я знаю.

— Я не могу этого сделать, Фрэнки. Ты слишком глубоко погрязла во тьме.

— Да, это так. И я никогда не обещала другого.

Мы задыхаемся в тишине, которая кажется длится часами, никто из нас не говорит и не ест. Мы оба толкаем еду по тарелке. К счастью, у меня есть виски. Поскольку еда уже остыла, лучше оставить все как есть. Пока что. Напряжение Миллера велико, и он не в состоянии говорить эффективно.

Я молча встаю и ухожу.

— Мы закончили? — спрашивает он.

— Даже близко нет, — отвечаю я, оглядываясь на него через плечо.

Миллер вскакивает на ноги и идет за мной.

— Мы должны поговорить об этом.

— Мы сделаем это позже.

Он берет меня за руку и поворачивает так, что мы оказываемся лицом к лицу.

— Фрэнки, ты не можешь уйти, когда все становится сложным.

— Мы поговорим об этом позже вечером.

Он отступает и проводит рукой по волосам.

— Сегодня вечером?

— Либо диван в твоем кабинете, либо удобная кровать со мной. Выбор за тобой.

Я наклоняюсь и кладу руку на его крепкое плечо.

— Я буду голой, — шепчу я.

— Черт побери, — ворчит он. Отстраняется и смотрит мне прямо в глаза. — Твой рот нужно наполнить.

Мое сердце трепещет, а киска сжимается.

— Чем?

— Моим членом, так глубоко в горле, что ты задохнешься и будешь умолять меня кончить.

Мне нравится, как все изменилось. Я вскидываю бровь, осматривая его тело с ног до головы. Его член натягивает штаны, и я не могу дождаться момента, который он обещал.

Высовываю язык и провожу им по нижней губе.

— Хорошо. — Я поворачиваюсь на месте и направляюсь к машине, где уже ждет Джи. — Нико, Миллера отвезешь утром, — инструктирую я.

— Да, мэм. — Нико быстро садится в лимузин и уезжает.

— Давай, мы будем осторожны, — слышу я рядом со своим рестораном.

— Фрэнк, — зовет Джи. Когда я смотрю на него, он наклоняет голову и жестом предлагает мне сесть в машину.

— Оставьте меня в покое, — отвечает женщина.

— Какого черта, — бормочу я и следую на голос женщины.

Трое мужчин окружают девушку, трогают и дергают ее.

— Оставьте меня в покое, — плачет она от страха.

Я иду туда, где это происходит в переулке между моим зданием и соседним.

— Черт, — говорит Джи.

Я слышу, как он ускоряет шаг, чтобы догнать меня.

— Эй, — окликает он.

Трое мужчин поворачиваются к нам лицом.

— Что тут у нас? — говорит один из них с повязкой на глазу. Он подходит к нам и откидывает куртку в сторону, показывая свой пистолет.

— Позволь мне позаботиться об этом, — говорит Джи и пытается заслонить меня собой.

Я поднимаю руку, чтобы остановить Джи. Миллер рядом с Джи, готовый вскочить, если понадобится.

— Что она делает? — тихо спрашивает Миллер. Джи игнорирует его, и я подмигиваю Миллеру.

Не говоря ни слова, иду прямо к трем мужчинам. Парень с повязкой на глазу хмыкает.

— Аппетитная задница. Может, мы и тебя возьмем.

Я вижу у него во рту зубочистку, и он вертит ею, как будто какой-то бог. Когда дохожу до него, то встаю во весь рост и смотрю ему в глаза.

— Привет, — говорит один из его приятелей.

Я не произношу ни слова.

— Хочешь повеселиться, милая? — спрашивает одноглазый.

Я поднимаю подбородок и отвожу плечи назад. Напряжение быстро нарастает, и все трое не знают, что делать.

— Сука, он задал тебе вопрос, — говорит один из двух других.

Подхожу к одноглазому ближе, и он вздрагивает. Я не сказала ни слова, но он инстинктивно знает, что со мной не стоит связываться. Прекрасно понимаю, где находится Джи, и знаю, что он убьет их на хрен с одного моего слова. Но это слишком весело, чтобы упускать такую возможность. Почему я должна позволить Джи получить все удовольствие?

— Давай, сладкая, ты пойдешь с нами. — Третий парень обхватывает руку женщины и пытается потянуть ее за собой.

— Она остается, — говорит Джи сзади меня.

— Да, и кто нас остановит? Ты и эта дрянь? — снисходительно говорит одноглазый.

Джи делает шаг вперед, но снова останавливаю его. Я перемещаюсь в личное пространство одноглазого. Отсюда могу вырвать зубочистку из его рта и воткнуть ему в глаз, и он даже не поймет, что с ним произошло. Второй парень щелкает ножом, а третий пытается поставить женщину перед собой, как щит. Я вижу, что она беременна, и понимаю, что этим парням наплевать. Ее глаза расширены от страха, а подбородок дрожит.

Одноглазый пытается меня разглядеть. Сзади меня раздается щелчок спускаемого предохранителя. Потом еще один. У Джи есть оружие для этих парней, а это значит, что двое из трех мертвы. А у третьего, когда я с ним покончу, не останется ни одного глазного яблока.

— Эй, пойдем, — наконец говорит второй парень.

Сохраняя со мной зрительный контакт, одноглазый делает шаг назад.

— Да, она все равно подержанный товар, — он поворачивает голову и сплевывает.

Они втроем отходят, оставляя меня, девушку, Миллера, который придвинулся еще ближе, и Джи. Мы стоим на одном месте, пока они не уходят. Я смотрю на девушку и качаю головой.

— Что ты здесь делаешь?

Она опускает голову и смотрит себе под ноги. Она такая худая, грязная, но беременная.

— Иди домой и присматривай за ребенком.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, когда она говорит тоненьким голоском: — У меня нет дома.

Я останавливаюсь и закрываю глаза.

— Она не твоя проблема, Фрэнк, — говорит Джи.

— Я, блядь, знаю. Но она залетела. Посмотри на нее.

— Не твоя проблема, — его челюсть напряжена.

Я делаю несколько вдохов, пытаясь прояснить ситуацию. Джи прав. Но я не могу позволить беременной девушке остаться здесь.

— У тебя есть деньги?

— Нет, — кротко отвечает она.

— Этот чертов мир сожрет ее и выплюнет, — говорю я Джи.

— Серьезно? Теперь мы подбираем бездомных, да? — Он качает головой. — Сначала он. — Джи указывает на Миллера, который стоит позади. — Теперь она.

— Он временный. И она тоже.

— Фрэнки ДеЛука, коллекционер беспризорных, — ворчит Джи.

— Малышка, тащи свою задницу сюда, — зову я. Она быстро направляется ко мне и тут же опускает голову. Темные волосы падают, как вуаль, на лицо. Густая полоса блонда проглядывает из ее неудачного окрашивания волос.

— Где ты живешь? — Она пожимает плечи. — Ты сегодня ела? — Она качает головой. — У тебя есть имя?

— Джеки, — шепчет она.

Что-то подсказывает мне, что это не настоящее имя.

— Садись в машину, Джеки, — приказываю я.

Она поднимает голову только для того, чтобы быстро посмотреть мне в глаза, а затем снова опускает взгляд.

— Да, мэм.

Мы идем к машине, и сначала я убеждаюсь, что она села, а потом кладу руку на грудь Джи, останавливая.

— Она не кажется тебе знакомой?

— Она, блядь, воняет, это единственное, на чем я, могу сосредоточиться. Господи, Фрэнк. Она, наверное, месяц не принимала душ.

— Она может принять душ, когда мы доберемся до дома. Скажи, она не кажется тебе знакомой?

— На данном этапе позволь мне вернуться в дом, не теряя сознания от этой ужасной вони.

Я качаю головой в сторону Джи: — Ты мудак.

Cмотрю на Миллера и дергаю подбородком.

— Она едет домой с нами.

На его губах играет широкая ухмылка.

— Я не против, — говорит он и опускается рядом с девушкой.

Джеки. Да, точно.

Она постоянно удивляет.

Как только я подумал, что Фрэнки собирается оставить девочку на произвол судьбы, она усадила ее в машину и привезла к себе домой.

Сейчас Фрэнки и Джи разговаривают в кабинете, а мы с девушкой находимся в столовой, где она поглощает еду.

— Джеки, верно? — спрашиваю я.

У девушки полный рот еды, когда она поднимает на меня глаза и кивает. Ясно, что она в чем-то лжет. Возможно, это просто ложь о ее имени, но в этом деле есть нечто большее, чем она говорит.

Она проглатывает и говорит: — Я вас откуда-то знаю.

— Да?

Повар, молодая женщина, входит в столовую с очередной тарелкой еды и ставит ее перед Джеки, затем наполняет стакан водой и переходит к моему стакану.

— Спасибо. — Я слегка киваю ей.

— Да, ты выглядишь очень знакомо.

Если она не может узнать меня в роли губернатора штата, значит, разговор бесполезен.

— Расскажите мне о себе, Джеки.

— Рассказывать особо нечего, — говорит она и опускает голову.

— Как ты оказалась на улице?

Она кладет руку на живот.

— Мне пришлось уйти, — говорит Джеки тихим голосом.

У меня челюсть сжимается от одного этого маленького поступка. Это говорит о том, что ребенок, возможно, появился в плохой ситуации.

— На каком ты сроке?

— Четыре или пять месяцев. — Она проглатывает и добавляет: — Я так думаю. — Я ничего не знаю о беременности, поэтому верю ей на слово. — Фрэнки совсем не такая, какой я ее представляла.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. — Джеки поднимает руку, чтобы закрыть рот, будто она сказала что-то, чего не должна. Я сужаю глаза и смотрю на нее. Здесь есть что-то большее, чем она говорит. Бесполезно давить на нее, чтобы она рассказала мне, потому что это приведет к негативным последствиям. Кроме того, она еще не знает, в безопасности ли здесь или это ложная надежда.

Мне хочется надавить на нее еще сильнее, чтобы узнать правду, но я знаю, что это может навредить.

— Она останется здесь, — слышу слова Фрэнки.

Мы с Джеки смотрим туда, откуда слышно Фрэнки. Она входит в столовую и выдвигает стул.

— Майя, — зовет она.

— Да, мэм. — Майя появляется как по волшебству.

— Принесите мне кофе. — Она смотрит на Джеки. — Ты все еще голодна?

Джеки едва взглянула на Фрэнки и качает головой. В следующее мгновение в столовую заходит еще один парень и останавливается, увидев нас.

— Серьезно, Фрэнки? Ты привела политика в наш дом?

— Он останется со мной.

Он закатывает глаза и одновременно качает головой, а затем подходит и протягивает мне руку для пожатия. Я встаю и протягиваю ему руку.

— Ромоло, но все зовут меня Роум.

— Джереми Миллер, — отвечаю я.

— Я знаю. Я брат Фрэнки, и тебе действительно не стоит здесь находиться.

Поверь мне, приятель, я знаю.

— Меня удерживают против моей воли, — говорю с легким смешком.

— Вызывай копов, но удачи, если они не на моем жаловании, — говорит Фрэнки.

Умная задница.

— Я тебя знаю, — говорит Роум, поворачиваясь к Джеки.

— Нет, не знаете. — Она решительно качает головой, доказывая, что они откуда-то ее знают, и видно, что она не хочет, чтобы они это поняли. — Я никто.

— Черт, — говорит Фрэнки, откидываясь на спинку стула. — Черт.

Мне кажется, что не должен здесь находиться, учитывая, что я в доме мафиози. Люди вообще говорят — мафиози?

— Джи! — зовет Фрэнки через плечо.

Он появляется в тот самый момент, когда Майя возвращается с кофе Фрэнки. Что происходит с этими людьми? Все подчиняются Фрэнки. Одно ее присутствие уже отдает приказы.

— В чем дело?

— Елена, — говорит Фрэнки.

Кто такая Елена? Что происходит?

Джеки глубоко вдыхает и закрывает лицо руками.

— Черт, — стонет Джи.

— Черт, — вторит ему Роум.

— Майя, отведи Миллера в мою комнату, — инструктирует Фрэнки.

— Да, мэм. — Она смотрит на меня. — Сэр?

Майя жестом приглашает меня следовать за ней. Нет, я хочу знать, что происходит.

— Сэр, — повторяет она.

— Я никуда не уйду. — Я откидываюсь назад и складываю руки перед грудью.

— Уйдешь. Это семейное дело, — говорит Роум.

— Тогда тебе не следовало приводить меня сюда, — говорю я Фрэнки. — Или сжигать мой дом. — Джи хмыкает. — Или угонять мою машину.

— Машина в безопасности. В гараже, — защищается Фрэнки.

— Я никуда не уйду, я хочу знать, кто такая Джеки-Елена.

— Это не обсуждается, — говорит Джи.

— Нет, я никуда не пойду.

Джи и Роум смотрят на Фрэнки. Ее челюсть напрягается, и она мотает головой в сторону.

— Иди.

— Нет.

К черту все, я не игрушка, которую она может отбросить в сторону или поманить, когда захочет.

— Босс велел тебе уйти. — Джи подходит, встает рядом со мной и откидывает пиджак в сторону, показывая оружие.

Фрэнки наблюдает за нашим общением, но если я уступлю ей, то она будет вечно управлять моей жизнью. Это может закончиться пулей в моей голове, но я отказываюсь сдвинуться с места.

— Давай. — Я перевожу взгляд на пистолет, потом обратно на Джи. — Делай что хочешь, но я не уйду.

Моменты напряжения окутывают столовую. Джи сжимает пальцами пистолет, Фрэнки наблюдает, как я выпрямляюсь и поднимаю подбородок.

— Хватит, — наконец говорит Фрэнки резким шепотом. Джи отступает на шаг и засовывает руки в карманы. Фрэнки смотрит на меня и вздергивает бровь. — У тебя есть яйца, надо отдать тебе должное. — Она переключает внимание на Джеки-Елену. — Почему ты на улице, Елена?

— Меня зовут Джеки, — пытается убедить ее девушка.

— Прекрати это дерьмо, — жестко отвечает Фрэнки. — Что случилось? Почему ты на улице?

— Меня зовут Джеки.

Фрэнки стучит по обеденному столу, в результате чего кофе проливается.

— Не лги мне, черт возьми. — Фрэнки закипает, в ней нет ни капли мягкости. — Это была чертова уловка, чтобы добраться до моего дома?

Лоб девушки сморщился, и она съеживается.

— Н-нет, — ее подбородок дрожит.

— Фрэнк, — говорит Роум и кладет руку на плечо сестры. — Полегче.

Фрэнки сжимает челюсть, поднимая подбородок, чтобы посмотреть на Джеки-Елену. Голова девушки повисла, а волосы закрывают лицо. Ее плечи трясутся, и вырываются слабые хныканья.

— Елена.

Девушка поднимает голову. Ее глаза красные, на щеках блестят слезы.

— Скажи мне, — тон Фрэнки опасен. Мой член возбуждается, и я чувствую, как тело реагирует на ее грубость. Я хочу трахнуть ее, прямо здесь и сейчас. Я хочу, чтобы ее злой рот обхватил мой твердеющий член.

— Я… Я… — Елена прочищает горло. — Мне пришлось уйти.

Я до сих пор не знаю, кто она и почему сказала, что ее зовут Джеки.

— Почему? — нажимает Фрэнки.

В столовой царит жуткая тишина. Мы все ждем ответа Елены.

— Он был ужасен со мной.

— Кто? — спрашивает Роум, стиснув зубы.

Мы все смотрим на Роума, и лично меня удивляет его реакция. Он знал эту девушку раньше? Были ли у них отношения? Ничто не имеет смысла.

— Мой отец, — кротко отвечает она. — Он не очень хороший человек.

— Он сделал это с тобой? — Фрэнки указывает на живот Елены и задает вопрос, над которым я думаю. Я не знаю, как отреагирую, если ответ будет положительным.

— Нет, он не такой.

Я наблюдаю за реакцией каждого. Фрэнки делает глубокий вдох, плечи ее брата расслабляются, а Джи остается стоически твердым.

— Тогда почему тебе пришлось уйти? — спрашивает Фрэнки.

Девушка опускает подбородок, и на глазах у нее появляются слезы.

— Он узнал, кто отец, и убил его. Он также сказал, что утром придет доктор, чтобы убедиться в моей чистоте. Он сказал, что если я не буду чистой, то стану для него бесполезной. — Она поджимает губы. — Я должна была уйти, пока он не убил и меня.

— Он убил отца ребенка, потому что тот изнасиловал тебя? — Вопрос Фрэнки резок и жесток.

— Он убил его, потому что тот должен был присматривать за мной. Не подпускать ко мне никого, потому что без моей чистоты отец не мог использовать меня для создания союза.

Вот черт. Кажется, я знаю, что произошло.

— У тебя был телохранитель? — спрашивает Роум.

Елена кивает.

— И ты влюбилась в него? — голос Роума срывается, когда он произносит эти слова.

— Он проявил ко мне доброту.

— Это не совсем ответ.

— Роум, — говорит Фрэнки и слегка качает головой. Глаза Роума пристально смотрят на бедную испуганную девушку. В его реакции на нее есть что-то личное и интимное. — Елена…

— Пожалуйста, — умоляет Елена. — Это уже слишком. Простите, что причиняю вам неудобства. Не отсылайте меня к нему. Я уеду. Вы больше никогда меня не увидите.

Она встает, готовая бежать, но Роум вскакивает, готовый догнать ее.

— Я не отправлю тебя обратно к твоему отцу.

— Фрэнк, — говорит Джи. — Могу я с тобой поговорить?

— Нет, я уже все решила. Майя, — зовет Фрэнки, совершенно не обращая внимания на беспокойство Джи. Появляется Майя и встает у входа между кухней и столовой. — Приготовь комнату для Елены. А еще посмотри, какая одежда есть в шкафу, которая ей подойдет. Завтра я попрошу одного из людей отвезти вас в магазин.

Глаза Елены расширяются, и она смотрит на Фрэнки.

— Но…

— Я присмотрю за ней, — говорит Роум.

— Хорошо, — Фрэнки делает резкий вдох, отодвигает стул и встает. — Майя проводит тебя в комнату. — Она смотрит на Джи: — Увидимся утром.

Джи явно выражает свое неодобрение, качая головой и насмехаясь, но молча уходит. Фрэнки направляется к лестнице, оглядывается на меня через плечо и подмигивает. Я вскакиваю на ноги, следуя за ней.

Как только мы оказываемся в ее комнате, я сразу же поражаюсь тому, насколько это обычная спальня. То есть она до неприличия большая, и кровать массивная, но в ней нет ничего вычурного или чрезмерного.

— Зачем ты это сделала?

— Что сделала? — Фрэнки уже раздевается.

— Взяла ее к себе. Кто она?

Она спускает брюки, обнажая стринги, которые не оставляют места для воображения.

— Дочь конкурента. Я взяла ее к себе, потому что, если бы она осталась на улице, они с ребенком бы не выжили. — Теперь она полностью обнажена. — Ты закончил задавать вопросы, потому что я хочу принять душ?

Я совершенно потрясен Фрэнки. Она такой сложный человек.

Она поворачивается, направляясь в ванную, я следую за ней и прислоняюсь к двери. Фрэнки включает краны и встает под струю воды.

— Что?

Засунув руки в карманы, качаю головой. Я даже не знаю, как реагировать на многослойность Фрэнки ДеЛука.

— Ты приняла человека до того, как поняла, кто она.

— Да.

— Почему?

— Я сказала тебе, потому что на улице она бы не выжила.

У Фрэнки твердая внешность, и. хоть она не зефир, в ней все же есть мягкость.

Ее упругое тело манит меня, как проклятый маяк. Я отталкиваюсь от дверного косяка и снимаю с себя костюм. Захожу в душ, где Фрэнки стоит с закрытыми глазами и откинутой назад головой. Я хватаю ее за шею и прижимаю к стене. Мое тело накрывает ее.

— Ты не такая уж крутая, правда?

Провожу рукой по ее животу и ввожу два пальца в ее киску. Она со стоном, сжимает мои пальцы.

— Я такая, какой мне нужно быть в данный момент, Миллер.

— А кто ты сейчас? — Я вставляю свой член между ее ягодиц, говоря ей, что собираюсь трахнуть задницу прямо здесь. Она поворачивает голову, чтобы мог поцеловать ее, но я не даю ей того, чего она хочет. Пока она не даст мне то, что хочу я. Одной рукой крепко держу ее за шею, а другой хватаю за подбородок и сжимаю. Темнота накрывает Фрэнки, когда на нас обрушиваются струи теплой воды. — Я задал тебе вопрос. — Сжимаю ее подбородок сильнее, заставляя Фрэнки издать низкий, чувственный стон.

— В этот момент, — начинает она и открывает глаза, чтобы посмотреть на меня. — Твоя шлюха.

Я наклоняюсь и целую ее, но только на несколько секунд, после чего отстраняюсь и медленно облизываю ее губы кончиком языка.

— Ты такая хорошая девочка, когда ведешь себя как послушная шлюха. — Я отпускаю ее челюсть и прижимаю к стене. — Эту задницу нужно оттрахать. — Я раздвигаю ее ягодицы, погружаю пальцы во влажную и жадную киску, а затем смачиваю попку. — Хочешь, чтобы я трахнул ее?

— Да, да, хочу, — умоляет она.

Фрэнки ДеЛука может быть главой мафиозной семьи за пределами спальни, но, когда мы внутри, она покорна и ненасытна для всего, что я хочу с ней сделать. Мне нравится, какая она жадная для меня.

Мой член твердый и отчаянно хочет оказаться внутри нее, но трахать ее задницу без смазки будет непросто. Я не хочу причинить ей боль, не так.

Касаюсь ее попки своим членом, проталкивая внутрь только самый кончик. Фрэнки вздыхает и сжимается.

— Расслабься, детка. Впусти меня.

Прижавшись всем телом к стене ванной комнаты, она расслабляет плечи и испускает долгий вздох.

— Я хочу, чтобы ты вошел.

В реальном мире она чертовски неуправляема, но, когда мы вместе, в интимной обстановке, Фрэнки такая… податливая. Это сводит меня с ума, когда я знаю, что могу делать с ней все, что захочу, и она хочет этого так же сильно, как и я.

Проталкиваюсь еще немного, ее попка такая тугая. Пробираюсь рукой к ее киске и ввожу палец. Она сжимается вокруг моего члена и пальца, и я чуть не теряю сознание от того, как феноменально себя чувствую.

Пока ласкаю пальцами ее киску, я сильнее вдавливаюсь в ее попку.

— Ты должна видеть, как это идеально. Ты взяла меня наполовину.

Фрэнки поворачивается, чтобы посмотреть на член в своей заднице, ее глаза затуманены желанием. Дыхание учащенное и эротичное.

— Моя попка никогда не выглядела так хорошо.

Я проталкиваюсь дальше, и она вскрикивает со сладострастным стоном.

— Вот и все. Ты взяла меня всего.

Провожу пальцем по ее киске, а большой палец теребит клитор. Мой член зарыт глубоко в ее заднице, но я даю ей время привыкнуть ко мне, прежде чем полностью трахнуть, овладев ею.

Фрэнки вжимается в меня, молча давая понять, что можно в нее войти еще.

— Повернись. — Я убираю руку с ее киски, надавливаю на ее шею, чтобы лицо Фрэнки оказалось прижатым к стене. — Будь хорошей девочкой и оближи мои пальцы.

Ввожу свои пальцы ей в рот, пока мои бедра вращаются в ней. Язык Фрэнки быстро слизывают с меня ее соки.

— Ты выглядишь потрясающе, — шепчу ей на ухо. Вода хлещет на нас, но в этот момент все, чего я хочу — это смотреть, как мой член входит в ее задницу.

— Еще, — стонет Фрэнки и толкается назад.

— Как глубоко ты хочешь меня?

— Весь ты, я хочу тебя всего. — Она опускает голову и выпячивает попку.

Я накрываю тело Фрэнки своим и зажимаю ее сосок между пальцами. Ее стон заводит меня еще больше. Я отпускаю эрегированный сосок, откидываюсь назад и шлепаю по заднице, оставляя вишнево-красный след от руки. Я шлепаю ее снова с такой силой, что Фрэнки шипит.

— Отпечаток моей руки хорошо смотрится на твоей заднице.

— Еще, — бесстыдно просит она.

Моя девочка хочет, чтобы я был грубым, и я хочу дать ей столько грубости, сколько она хочет. Я шлепаю ее быстрой чередой. С каждым ударом Фрэнки издает отчаянное мычание, а ее попка прижимается к моему члену.

— Вот так, — говорю я, с силой шлепая ее. — Возьми меня всего.

Я прекращаю шлепать и прижимаю ее к себе, чтобы трахать ее пальцами, одновременно загоняя член глубоко в задницу.

Фрэнки поворачивает голову, умоляя о поцелуе. Я накрываю ее рот своим, заглушая нетерпеливые крики. Достаточно провести большим пальцем по клитору, чтобы она кончила. Ее тело плотно прижимается к моему, но затем полностью расслабляется.

— Мы еще не закончили, — говорю я, отступая. Опускаю ее голову вниз, чтобы она согнулась в талии, раздвигаю ее ягодицы и трахаю до тех пор, пока мое сердцебиение не учащается и я не выливаю свою сперму в ее задницу. Закончив, я отхожу и смотрю, как моя сперма вытекает из нее. — Выглядит неплохо. — Я провожу кончиком пальца по своей сперме, пока вода не смыла ее.

Фрэнки выпрямляется и поворачивается. Она хватает мою руку и просовывает ее себе между ног. Я принимаю приглашение и ввожу в нее два пальца. Глаза Фрэнки темнеют, а губы раздвигаются.

— Я тебе нравлюсь, — говорит она с ухмылкой.

— Не так хорошо, как когда я нахожусь в тебе.

Она кусает губу, пока пальцами уговариваю ее на второй оргазм. Фрэнки поднимает ногу, чтобы обхватить меня за талию. И хотя хочу, чтобы мой член был в ней, знаю, что в этот момент ей нужны мои пальцы. Я падаю на колени в душе, поднимаю руку, чтобы поласкать ее сиськи и полакомиться киской. Она уже на грани оргазма, и я хочу довести ее своим языком.

Вода бьет по мне, но мне все равно, что я не могу дышать. Я хочу, чтобы ее киска была на моем лице, сейчас и навсегда.

— Вот так, прямо здесь, — стонет Фрэнки, когда я провожу языком по ее клитору. Покусываю и посасываю его, заставляя Фрэнки вертеть бедрами на моем лице. — Вот так. Продолжай в том же духе.

Я улыбаюсь ее уверенности, но что моя женщина хочет, то и получает. Щиплю, дразню и лижу, пока она не цепляется за мои плечи, а ее тело не вздрагивает.

— Я кончаю, — задыхается она.

Хорошо, хочу, чтобы она наполнила мой рот своими соками.

Фрэнки бьется бедрами о мое лицо, пока ее тело не содрогается от второго оргазма. Когда ее стоны прекращаются, я отстраняюсь, встаю. Накрываю ее рот своим, позволяя Фрэнки почувствовать, какая она потрясающая на вкус. Фрэнки обмякает в моих руках. Она не похожа ни на одну женщину, которую я знал раньше.

— Ты послушная, когда дело доходит до секса, не так ли? — говорю я, беря мыло и намыливая им руки, прежде чем нанести его на ее тело.

— Я чертова королева, — говорит она.

— Нет никаких сомнений, что это так. — Я провожу руками по ее плечам, затем по груди. Она выпрямляется и поднимает подбородок. — Тебе нравится, когда я все контролирую.

— Только когда речь идет о сексе. — Она смотрит на меня и вздергивает бровь. — Ты пропустил одно место. — Фрэнки поднимает руки, чтобы я мог под ними помыть.

— Тебе нужно немного смягчиться, Фрэнки.

— Нет, не нужно. — Она ополаскивает то место, где я мыл, и поворачивается ко мне спиной. — Помой мне голову. — Фрэнки откидывает голову назад и ждет, пока я возьму шампунь и начну намыливать ее волосы. — Если я немного расслаблюсь, то стану еще большей мишенью.

Я пощипываю ее за ухо, беря мочку между зубами.

— Может, лучше выйти из этой игры.

— Нет, это моя жизнь. Но она не обязательно должна быть твоей.

С закрытыми глазами массирую ее голову, глубоко втирая шампунь.

Я стою перед дилеммой. Знаю, что ФБР собирается выйти на нее, особенно в связи с прибытием партии людей. Но что-то в моем нутре подсказывает мне, что это не может быть Фрэнки.

— Ты всегда можешь выйти из игры. Передать правление своему брату или Джи.

— Если бы я не знала лучше, то подумала бы, что на тебе прослушка.

Я смываю шампунь, а в голове все громче звучит мысль.

— Я не хочу погружаться в эту темноту. И не собираюсь идти на компромисс с тем, кто я есть.

— Я тебя об этом не прошу.

Она берет кондиционер и протягивает его мне. Я наливаю немного и провожу им по ее растрепанным локонам.

— Дело в том, Фрэнки, что я готов встать на сторону тьмы и сказать тебе, что ФБР следит за партией, которую ты скоро получишь.

— Какая партия? — Она поворачивается ко мне лицом. Ее лицо ожесточилось, брови сошлись. — Какая?

— Господи, — говорю я, делая шаг назад. — Сколько их у вас тут?

Фрэнки медленно качает головой.

— Какая партия? — повторяет она.

— Партия людей.

Фрэнки быстро моргает и потирает подбородок.

— Я не занимаюсь торговлей людьми, и уже говорила тебе об этом.

— ФБР сообщило, что ваша партия отслеживается, и это корабль, полный людей.

— Он не мой. — Фрэнки смотрит в угол душевой и проводит пальцами по губам. — Если это не мое, то кто, черт возьми, проплывает через мои доки?

— Власти думают, что это ты.

— Ни хрена подобного, — непреклонно заявляет она. Фрэнки выходит из душа с кондиционером на волосах. Я быстро выключаю воду, беру полотенце и выхожу из душа вслед за ней. — Джи!

Джи поднимается по лестнице и останавливается, увидев, что Фрэнки натягивает халат, а я стою за ее спиной в банном полотенце.

— Мне действительно нужно это видеть? — Джи жестом показывает в нашу сторону.

— Кто-то везет груз под моим именем.

— Что за груз?

— Чертовы люди, — отвечает Фрэнки.

— Что? Как, кто?

Фрэнки поворачивается ко мне и просит повторить то, что я ей сказал.

— У ФБР есть информация, что вы везете партию людей.

— Они сказали, откуда у них эта информация? — Я качаю головой. — Что еще они сказали?

— Ничего.

— Тогда почему они сказали тебе? — нажимает Джи.

Я отвожу плечи назад.

— Потому что они, блять, это сделали, — говорю повышенным голосом. — Просто так.

— Успокойся. — Фрэнки встает между мной и Джи. Она поворачивается к Джи и спрашивает: — Где девушка?

— Пошла спать.

Фрэнки кивает, кусая внутреннюю сторону щеки.

— Введи в курс дела капо и попроси их навести справки. Нам нужно выяснить, кто доставляет груз на мою территорию. Если это один из моих людей, ты знаешь, что делать.

— Ты хочешь, чтобы они заплатили дань?

— Не по контрабанде людей. Мы этим не занимаемся. Отправь их домой, по частям. — Джи кивает и отходит, но не раньше, чем бросает на меня взгляд, полный презрения. Фрэнки закрывает дверь, и идет в душ. — Я выйду через минуту.

Это дает мне несколько мгновений, чтобы полностью высохнуть и погрузиться в ее постель. Фрэнки выключает воду к тому времени, когда уже лежу в кровати. Я слышу звук фена, прежде чем она вальсирует в комнату обнаженной. Ее волосы слегка влажные, а тело совершенно сухое.

Она садится за туалетный столик и начинает наносить на тело увлажняющий крем. Я не могу оторвать от нее глаз.

— Перестань пялиться. Ты выглядишь как урод.

— Вот этот крутой мафиози мажет свое тело увлажняющим кремом.

Она останавливается и смотрит на меня.

— Я даже не знаю, что на это сказать, кроме того, что ты чудак. — Закончив, она встает и подходит к кровати. — Если ты, будешь храпеть, я тебя пристрелю. — Фрэнки откидывает одеяло и ложится рядом со мной.

— Если ты будешь храпеть, я тебя пристрелю, — поддразниваю я.

— Я бы хотела посмотреть, как ты попробуешь. — Она поворачивается на бок спиной ко мне. — И даже не думай пускать слюни на мою подушку. — Я кладу руку ей на живот и перемещаю Фрэнки так, чтобы мое тело прилегало к ее. — Не храпи мне в ухо.

— Заткнись и спи.

Я слышу от нее легкий смех, но, по крайней мере, она не спорит.

Глаза распахиваются, и я обнаруживаю себя лежащей на спине, с раздвинутыми ногами и головой Миллера между моих бедер.

— Что ты делаешь? — спрашиваю хриплым голосом.

— Заткнись, я ем. — Он поднимает руку, чтобы размять и поиграть с моим соском, пока его рот поглощает мою киску. — Ммм, вкусно.

Я закрываю глаза, когда он проводит языком по клитору. Запускаю пальцы в его темные густые волосы и с силой сжимаю их.

— Продолжай, — стону я, удерживая его голову на месте. Я опускаюсь еще ниже и широко раздвигаю ноги. Боже, у него волшебный рот. Открываю глаза, отпускаю его волосы и приподнимаюсь на локтях, чтобы посмотреть.

Он смотрит на меня сверху, пока ест мою киску. Мне нравится, что его рот полон меня. Когда Миллер высовывает язык и облизывает, я чуть не теряю сознание.

— Я люблю твою пизду.

— Для такого хорошего мальчика у вас грязный рот, сенатор.

Он покусывает мой клитор, заставляя меня глубоко вдохнуть.

— Губернатор, — поправляет он.

Я ухмыляюсь и подмигиваю. Он останавливается и отодвигается назад.

— Какого черта ты делаешь? Почему ты остановился, я еще не кончила.

— И не кончишь, пока не назовешь меня губернатором.

Ублюдок использует это для собственного эго.

— Отлично.

Одной рукой я раздвигаю губы своей киски, а другой тереблю клитор. Рот Миллера находится всего в нескольких сантиметрах от моей киски, и он мог бы легко убрать мои руки, чтобы продолжить. Вместо этого он смотрит и ждет.

— В эту игру могут играть двое.

Он встает на колени и берет свой член в руку, накачивая толстый эрегированный ствол вверх и вниз.

— Можно и вдвоем, но гораздо веселее, когда в этом участвуют игрушки.

Я наклоняюсь к прикроватному столику и беру вибратор с кроличьими ушками. Встаю на колени, опускаясь на вибратор. Включаю его и начинаю вращать бедрами.

— Нет ничего лучше, чем игрушка, которая не разговаривает.

— Господи. — Миллер останавливается, чтобы посмотреть на меня. — К черту это. — Он хватает меня за бедра, поднимает и переворачивает. — Отсоси это.

Он нависает над моим телом, прижимает голову к кровати и засовывает вибратор мне в рот, одновременно насаживаясь в меня одним быстрым движением.

— В следующий раз, когда ты захочешь воспользоваться игрушкой, я заставлю тебя сосать ее, пока трахаю тебя.

Боже, мне нравится, как грубо и властно он со мной обращается. Моя киска наполняется отчаянием. Часть меня ненавидит то, как я отзывчива, когда он такой. Вкус себя на игрушке посылает через меня сумасшедшие волны шока.

— А теперь будь хорошей девочкой и трахай игрушку ртом, пока я трахаю тебя.

Он сильно вдавливается в меня, я закрываю глаза и стону от желания.

— Не могу дождаться, когда снова буду владеть этим. — Я чувствую, как он проникает в мою задницу пальцем. И ощущаю себя такой полной. Мой рот, моя попка и моя киска — в них что-то есть. Я хочу больше, больше его, заполняющего меня.

Мои бедра двигаются в собственном ритме, я отталкиваюсь, находясь на грани оргазма.

— Будь хорошей девочкой и кончи.

Я кончаю так сильно, что все мое тело вибрирует. Миллер крепче сжимает мои бедра и сильно надавливает, пока наконец не кончает.

— Черт, — бормочет он.

— Что?

— Я не надел презерватив.

— Мне перевязали трубы, так что не беспокойся о ребенке.

Джереми выходит из меня, и я переворачиваюсь на спину. Он опускается рядом со мной на кровать.

— Почему тебе перевязали трубы?

— Потому что не хочу детей, — уверенно говорю я.

Джереми избегает моего взгляда и вздыхает.

— Ладно.

— Я не спрашивала твоего мнения. — Делаю резкий вдох и отталкиваюсь от кровати. — Мне нужно подготовиться к дню. Тебе лучше уйти.

Я направляюсь в ванную.

— Вау, какой способ заставить мужчину почувствовать себя особенным.

— Если ты хочешь особенного отношения, то можешь нанять шлюху, — кричу я из ванной.

— Невероятно, блять, невероятно, — слышу ворчание Миллера.

Я не могу не улыбнуться.

— Если тебе нужны сердечки и цветы, лучше найди девушку из маленького городка, которая захочет помассировать тебе ножки, — кричу я. Он бормочет что-то невнятное, и я смеюсь. Когда заканчиваю, выхожу и вижу, как Миллер одевается. — Тебе не обязательно надевать один и тот же костюм, в моем шкафу есть половина одежды для тебя.

На его лбу появляются глубокие морщины.

— Ты купила мне одежду?

Я подхожу и целую его губы.

— Я подумала, что раз уж сожгла твой дом…

Он проводит рукой по волосам и бормочет: — Невероятно, блять, невероятно. — Он смотрит на меня и хмыкает. — Ты постоянно меня удивляешь.

Я иду в гардеробную за джинсами и футболкой, возвращаюсь в спальню и надеваю их. — Просто поторопись и уходи.

Миллер вскидывает руки в знак капитуляции, заходя в гардеробною комнату, а я спускаюсь вниз.

Я могу позволить ему контролировать меня в спальне, но нет ни единого шанса, что он будет контролировать меня где-нибудь еще.

— Что ты собираешься делать с девушкой? — спрашивает Джи, попивая кофе.

Я поднимаю взгляд от ноутбука и вскидываю бровь.

— Не знаю, — честно отвечаю я.

— А политик? Хорошо ли, что он остался здесь?

— Он никуда не уйдет.

— Он помеха, как и девушка.

Дверь открывается, в кабинет входит Роум. Он окидывает взглядом комнату и останавливается, не доходя до своего стола.

— Что происходит?

— Говорим о девушке и политике, — говорит Джи.

— А что с девушкой? — голос Роума жесткий.

Я на мгновение отключаю ноутбук, пока Джи отвечает Роуму: — Ей и этому политику было бы лучше не находиться рядом с нами. Особенно учитывая, что девушка — Огаст. — Джи смотрит на меня и поднимает брови. — Я могу разобраться с двумя проблемами.

— Нет, — с силой говорит Роум. — Ты ничего не будешь делать.

Интересно. Мой брат неравнодушен к девушке.

— Она — помеха, — добавляет Джи. — Как и политик.

Я бросаю взгляд на Роума, чья челюсть напряжена, а глаза расширены от ярости.

— Я сказал — нет, — отвечает Роум. — Девушку никто не тронет.

— Она не может здесь оставаться, — говорит Джи.

— Она никуда не денется, — утверждает Роум.

— Она может доставить неприятности только из-за своего имени. Ты действительно хочешь привести все остальные семьи к нам на порог, Фрэнк? Я могу сказать тебе прямо сейчас, это будет война не только между нами и Огастами, но подумай о Сакко и Венанци. Мы не вмешиваемся в дела семей. Это то, о чем все четыре семьи договаривались.

— Мне плевать на то, о чем все договорились. — Вена на шее Роума напряглась. — Ее никуда не отправят.

Джи встает и направляется к Роуму. Это плохо кончится для них обоих.

— Я…

— Хватит, — говорю едва ли не шепотом. Они оба останавливаются и смотрят на меня. — Ни девушка, ни политик никуда не денутся.

— Какого черта, Фрэнк? Мы что, превратились в приют?

— Хватит, — повторяю я, заставляя Джи замолчать.

— Фрэнки…

Я перевожу взгляд на брата и вскидываю бровь.

— Я сказала, хватит. С политиком проблем не будет, а девушка просто испуганный, беременный ребенок. Давай выясним, почему она оказалась на улице, а там посмотрим. Но никому из них не будет причинен вред. — Я смотрю на Роума, который кивает, потом на Джи, ожидая его подтверждения.

Джи облизывает губы и качает головой: — Это ошибка.

— Если тебе это не нравится, то можешь идти на хуй, — говорит Роум.

Я хлопаю руками по столу как раз в тот момент, когда Джи поворачивается, чтобы замахнуться на Роума. Оба останавливаются и смотрят на меня.

— Ты, иди и успокойся, мать твою. — Я указываю на Роума.

— Но…

— Иди. — Снова хлопаю рукой по столу. Я в двух секундах от того, чтобы убить собственного брата, потому что он ведет себя как мудак. Роум несколько раз переводит взгляд с меня на Джи, прежде чем покинуть кабинет. — Что, блять, с тобой не так?

— Со мной? Ты думаешь своей киской, а он членом. Вы оба подвергаете эту семью риску. — Джи вышагивает перед моим столом и проводит рукой по волосам. — Твой отец позаботился бы о них обоих.

— Я не мой отец.

— Очевидно, — насмехается Джи.

— Тебя это не устраивает? Если да, то я могу легко найти для тебя новую должность.

Я обхожу стол и встаю перед Джи.

— Мы чертова семья, Фрэнк.

— Да, это так. Мы не убиваем невинных только потому, что они не вписываются в наши планы. Вместо этого мы перегруппировываемся и смотрим, смогут ли они вписаться в нашу динамику. Если они не могут или не хотят, тогда мы… — Я делаю паузу и опускаю голову. — Тогда мы об этом позаботимся.

— А что насчет Роума? Кажется, он неравнодушен к девушке.

Да, это так.

— Он поймет, бизнес есть бизнес.

Джи вздыхает и качает головой.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Фрэнк, потому что это может плохо кончиться для всех нас.

— Знаю. — Я прислоняюсь к столу и складываю руки. — Ты в этом бизнесе с тех пор, как я родилась. Мы оба знаем, что в том, чем мы занимаемся, нет ничего безопасного. И Роум, и девушка тоже это знают.

— А как же политик?

Я втянула его в эту жизнь, несмотря на то кто он, и он должен понимать последствия.

— Сможешь ли ты нажать на курок, если дело дойдет до этого?

Смотрю Джи прямо в глаза и отвожу плечи назад: — Без сомнения, мать твою.

Я думаю.

— Сегодня нужно уделить десять минут генеральному прокурору. Кроме того, у тебя встреча с главой департамента здравоохранения.

— Марлин? — спрашиваю я, когда Зак следует за мной в мой кабинет. Он кивает. — Что ей нужно?

— Она назначила встречу два дня назад.

— Хорошо, что-нибудь еще?

— Затем будет встреча с департаментом транспорта.

— Алекс — заноза в моей заднице. Он всегда пытается сделать что-то выгодное для себя.

— Хочешь, чтобы я перенес его на другое время?

Я качаю головой.

— Интересно, был ли он таким с моим предшественником?

— По словам губернатора Хейса из Пенсильвании, мистер Уоллес также ему не нравился.

Я мысленно отмечаю, что если останусь на второй срок в качестве губернатора, то избавлюсь от Алекса и назначу кого-то, кто не будет заваливать меня нелепыми письмами.

— Что-нибудь еще?

— Эм, — голос Зака дрожит от неуверенности.

— Что?

— Сегодня утром, когда я пришел на работу, меня ждал репортер.

Дерьмо.

— Они спросили, есть ли у меня комментарий.

Черт.

— На счет чего? — спрашиваю, стараясь сохранить голос ровным.

— Она спросила меня, не гей ли ты.

Я резко поворачиваю голову.

— Что? — Я подумал, что репортер может знать о Фрэнки, но, видимо, нет.

— Она спросила меня, не гей ли ты.

— Почему она об этом спрашивает?

— Потому что ты не женат, у тебя нет детей, и последнее событие было на твоей инаугурации, но ты не привел женщину.

Я хмыкаю и качаю головой.

— То, что я не женат и не привел пару, делает меня геем? — Я смотрю на Зака, который пожимает плечами. — Что ты сказал этой репортерше? — Если ее вообще можно так назвать.

— Я сказал ей, что не комментирую личную жизнь губернатора. — Он громко сглатывает и ждет. Только не говорите мне, что это еще не все. — Она также попросила об интервью.

— Запиши ее в график.

— Что? — потрясенно спрашивает Зак. — Ты хочешь, чтобы я назначил ей время?

— Конечно, назначь ей встречу на двадцать первое никогда.

Зак усмехается.

— Я уже сказал ей, что свяжусь с ней, когда у тебя появятся свободное время.

— Хорошо. — Я достаю ноутбук из портфеля, ставлю его на стол и отправляюсь готовить себе кофе. — Что-нибудь еще?

— Пока больше ничего, но день только начался.

— Да, спасибо, что напомнил, — говорю Заку. Он возвращается к постоянно звонящему телефону за своим столом, а я направляюсь на кухню, чтобы приготовить кофе.

— Мистер Миллер, как поживаете? — говорит одна из молодых практиканток. Она отходит в сторону и опускает голову.

— Я мешаю?

— Нет, сэр. Это я вам мешаю, — нервно отвечает она. — Мне нужно идти.

— Не говори глупостей. Ты готовишь кофе?

— Да, сэр. Для миссис Филдс.

Анджела Филдс, мой вице-губернатор. Мне никогда не нравилась эта женщина. Если бы она могла, то разрушила бы наш штат своими ограниченными взглядами на то, как все должно быть сделано.

— Я не стану мешать готовить для нее кофе, это точно. — Я отодвигаюсь в сторону.

— Я могу приготовить и для вас, — предлагает она, глядя на мою чашку.

— Все в порядке, я уверен, что у тебя есть другие дела.

Она смотрит на меня из-под ресниц и покусывает внутреннюю сторону щеки.

— Я не возражаю.

Подождите, эта девушка клеится ко мне? Уверен, моя психопатка убьет ее, если я упомяну об этом. Возможно, даже меня.

— Хорошего дня, — говорю я, забираю свою чашку и ухожу.

Как только оказываюсь в кабинете, начинается обычный хаос дня.

— Алекс, рад тебя видеть, — говорю я, вставая и протягивая ему руку.

Он ворчит, когда берет ее, чтобы потрясти.

— Мне нужна твоя помощь.

— С чем?

Я сажусь и закрываю ноутбук.

— Ходят разговоры о предстоящей забастовке.

— Почему?

— Они настаивают на десятипроцентном увеличении, и я не хочу им его давать.

— Есть ли причина?

— Десять процентов разрушат мой бюджет. Если дам им десять, то это отнимет сотни тысяч, которые я мог бы направить на другие необходимые дела.

— Почему ты обращаешься ко мне с этим, Алекс? Ты же глава департамента транспорта.

— Я хочу избавиться от профсоюза. Скажите им, чтобы они шли в задницу.

— Хорошая идея, — говорю я, садясь на свое место. — Избавиться от профсоюза, и посмотреть, что сделают сотрудники.

— Они не могут продолжать требовать от нас что-то, они нас уничтожат.

— Ты все время говоришь это слово. Но знаешь, что я вижу?

— Что? — с презрением выплевывает Алекс.

— Если ты не будешь вести с ними переговоры и избавишься от профсоюза, ты в одиночку парализуешь этот штат. Люди не смогут выйти на работу, компании будут терять миллионы, если не миллиарды, потому что не смогут набрать персонал. Не говоря уже о том, что, когда ты вернешься к профсоюзам для переговоров, так как без транспорта все остановится, они попросят больше десяти процентов, и мы окажемся в их власти.

— Мы не можем позволить им управлять нами.

— Почему ты здесь, Алекс? Мне кажется, что ты уже все решил.

— Мне нужно, чтобы ты поддержал меня в этом.

— Нет. — Я качаю головой. — Это вызовет хаос и анархию, а я к этому не готов.

Алекс встает и качает головой.

— У тебя нет яиц, — выплевывает он в мою сторону.

— Веди переговоры, Алекс, или я сделаю это сам.

— Чертов хиппи, — бормочет он себе под нос, продвигаясь к двери. — Ебаный трусливый хиппи.

— Я с радостью найду тебе замену. Более того, у меня уже есть кое-кто на примете. — На самом деле у меня нет, но Алекс — старый засранец, который думает, что может помыкать людьми. — Мне следует ждать твоей отставки до конца рабочего дня?

Когда он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, его лицо становится пунцово-красным. Ярость и гнев излучает его свиное тело.

— Я буду вести переговоры, — выплевывает он и захлопывает дверь.

Через несколько мгновений Зак уже в моем кабинете.

— Генеральный прокурор здесь.

— Проводи Эмму, пожалуйста.

Я встаю и застегиваю пиджак. Эмма — это сила. Она умна и никогда не подбирает слов. Я испытываю к ней глубочайшее уважение.

— Эмма, — говорю я, пожимая ей руку.

— Джереми, мне нужно поговорить с тобой на одну деликатную тему.

Это не может быть хорошо.

— Конечно.

Я жестом предлагаю ей сесть, но она качает головой.

— Это не займет много времени.

— Чем могу помочь?

— Мне стало известно, что твой дом сгорел.

Я делаю паузу, не понимая, к чему она клонит.

— Да, — медленно говорю я. — Почему генеральный прокурор интересуется моим домом?

— Потому что территория была расчищена до завершения расследования.

— Так и было. — Я держусь твердо, ничего не выдавая.

— Почему? — Эмма открывает блокнот, берет свою модную ручку и ждет меня.

— Я не понимаю, почему это проблема. Мой дом — это личная собственность, которая была куплена за много лет до того, как я стал губернатором.

Она проводит языком по зубам, глядя на меня.

— Я должна защищать штат, даже от тебя. Так что, если произошло что-то, что может обернуться вредом для партии, для тебя и для штата, моя работа — сделать так, чтобы этого не произошло.

— Я могу тебя заверить, этого не будет.

— Это не тот ответ, который мне нравится, и не тот, с которым я могу работать, Джереми.

— Это единственный ответ, который у меня есть. Мой дом ни с кем не связан, и я ни о чем не прошу. Какова бы ни была причина, дело закрыто.

— Ты подожг свой дом ради страховки?

— Я не буду претендовать на страховое возмещение.

— Что приводит меня к следующему вопросу. — Отлично, я должен был это предвидеть. — Как ты собираеься восстанавливать дом без страховки?

— Мои личные финансы были проверены, когда я вступал в должность. Мне нечего скрывать. Ты можешь увидеть, что у меня достаточно средств, чтобы перестроить дом десять раз.

Ее пристальный взгляд мог бы быть неприятным, но учитывая, что она спрашивает о моем доме, а не о Фрэнки, я не беспокоюсь.

— Коррупция глубока.

— Проверь мои счета. Ты увидишь, что все честно. Я даже открою свои личные финансы снова, чтобы ты убедилась, что мне нечего скрывать.

— Ты мог бы что-то скрыть.

— Меня расследуют?

— Тебе это не нравится?

Если они начнут копать, легко найдут, что я в отношениях с боссом мафии. Ну, думаю, что в отношениях. Не знаю, что у нас.

— Все, что нужно, дай знать. Я с радостью предоставлю документы, счета, что угодно.

Эмма что-то пишет, затем закрывает блокнот прежде, чем я успеваю увидеть.

— Спасибо, мистер Миллер. Уверена, мы скоро снова поговорим.

Да, именно об этом я и беспокоюсь.

— Как прошел день, дорогой? — Фрэнки ждет у двери с напитком для меня.

Я оглядываю ее с ног до головы и морщу лоб.

— Вот уж чего я не ожидал увидеть.

Я протягиваю руку, чтобы взять напиток.

— Ты уверен, что он не отравлен? — Черты ее лица темнеют, и какая-то часть меня начинает беспокоиться. Она залпом выпивает напиток и ухмыляется. — Нет, и это не для тебя.

— Я должен был догадаться, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Значит, ты хочешь, чтобы покорная домохозяйка ждала тебя, когда ты вернешься с работы. Хочешь, чтобы тебе еще и ноги помассировали? — ее голос до жути спокоен.

— Если ты предлагаешь.

— Пф-ф. — Она поворачивается и направляется в столовую. — Ты должен сделать массаж ног мне. — И, как чертовски возбужденный подросток, я следую за ней. — Я ждала тебя, чтобы мы могли поужинать вместе. — Она смотрит в сторону кухни. — Майя, мы готовы. — Я сажусь за стол и ослабляю галстук. — Ты в порядке?

— Я в порядке.

— Хмм… — Фрэнки смотрит на меня. — Что происходит?

— Работа, вот и все.

— Кого мне нужно убить? — Она встает, и я понимаю, что она абсолютно серьезна.

— Боже, Фрэнки. Никого. Не волнуйся об этом.

— Тогда кого подкупить?

— О чем мы говорим? — спрашивает брат Фрэнки, выдвигая стул и оглядываясь через плечо. — Елена, ужин. — Он ждет, пока она сядет, а затем пододвигает ей стул. — Кого нужно подкупить?

— Никого, — говорю я, пощипывая переносицу.

Елена покорно садится за стол, ее длинные волосы падают на лицо, как барьер.

— Он также не позволяет мне никого убивать.

Я отмахнулся, уставившись в угол потолка. В какой альтернативной вселенной я оказался? Разговоры о том, чтобы убивать людей и подкупать их, — это ненормально.

— Никого не нужно убивать, и никого не нужно подкупать.

— Поверь мне, есть много людей, которых нужно убить, — говорит Фрэнки. — Я могу перечислить…

— Я этого не слышу.

— А что, ты глухой? — спрашивает Роум и ухмыляется. — Она сказала, что…

— Я понял, — говорю, поднимая руку, чтобы остановить его.

— У политика девственные уши, — насмехается Фрэнки.

Елена хихикает, а когда мы обращаем на нее внимание, ее щеки краснеют, глаза расширяются, и она опускает голову.

— Простите, — шепчет Елена.

— У нее есть чувство юмора, — говорит Фрэнки. — Приятно слышать.

Елена смотрит на Фрэнки из-под ресниц и позволяет себе крошечную улыбку на губах, прежде чем снова опустить голову.

Я бы хотел узнать, почему она такая кроткая и кто она вообще такая.

В столовую входит Майя с двумя большими тарелками еды.

— Свиная лопатка, приготовленная на медленном огне, с тушеными бобами. И красное песто с ньокками. — Она ставит их ближе к Фрэнки и выходит, возвращаясь с большой стеклянной чашей. — Салат.

Один только салат выглядит потрясающе, но эта свинина… Я мог бы к этому привыкнуть.

Фрэнки сначала накладывает себе, затем толкает блюда и чашу к Елене. Ее испуганный взгляд мечется по столу, пока она ждет.

— Ешь, Елена, — говорит Фрэнки.

— Но… — Елена глотает и опускает плечи. — Я должна быть последней, кто берет еду.

— В этом доме сначала обслуживают женщин, — говорит Роум. Елена явно сбита с толку.

— Но ты Дон, ты накладываешь еду первой, затем мужчины, а потом я беру то, что осталось.

Ее высказывание нервирует. У меня мурашки по коже от осознания того, что именно так ее воспитали. Быть не более чем пустым местом. Кто, черт возьми, ее родители?

— В нашем доме женщины обслуживаются в первую очередь, — окончательно повторяет Фрэнки слова своего брата.

Елена сглатывает и еще раз обводит взглядом стол, прежде чем потянуться за свининой.

— Спасибо. — Она кладет небольшое количество на свою тарелку и смотрит на Фрэнки в поисках одобрения.

— Ради Бога, — ворчит Фрэнки. Она отодвигает стул, направляется к месту, где сидит Елена, и накладывает ей на тарелку огромное количество еды, а затем добавляет салат и ньокки. К тому времени, как Фрэнки заканчивает, тарелка Елены оказывается полной. — Тебе нужно поесть.

Увеличенные глаза Елены чуть не выскакивают из головы.

— Вы уверены, Дон ДеЛука?

— Я Фрэнки, и да, я уверена. — Фрэнки снова садится и начинает есть, пока мы с братом накладываем себе еду.

— Спасибо. — Елена берет вилку и начинает есть.

В столовую входит Майя и наливает каждому из нас вино, но Роум забирает бокал Елены.

— Никакого алкоголя для Елены, Майя. Пожалуйста, принесите ей содовую или воду.

— Конечно, сэр. Простите, я не подумала. — Она улыбается Елене, которая отвечает ей взаимностью.

Брат Фрэнки очень опекает Елену. Интересно, почему? Ребенок явно не его, так почему он ее защищает?

— Твой отец находится к северу от нашей границы. Как ты сюда попала? — спрашивает Фрэнки.

Елена ерзает на стуле. Она действительно не хочет говорить об этом.

— Я ехала автостопом.

— Что ты делала? — спрашивает Роум. — Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Особенно из-за того, кто ты есть, не говоря уже о том, что, — он бросает взгляд на ее живот.

— Мне нужно было выбраться оттуда. Иначе я не знаю, что бы произошло.

Я прекращаю есть, чувствуя тошноту.

— Почему? — глупо спрашиваю я.

Елена обводит взглядом стол, затем опускает вилку и кладет обе руки на колени.

— Он назначил мне встречу с врачом.

— Кто? — спрашивает Роум.

Она смотрит на него, ее глаза полны слез.

— Мой отец, — говорит она, задыхаясь. — Он сказал, что, поскольку я не была чиста, он…

Желчь поднимается к горлу.

— Что? — спрашивает Фрэнки. — Что он сделал? — Фрэнки сжимает челюсть, ее ноздри раздуваются, когда она смотрит на Елену.

Она прикрывает рукой свой живот, защищая.

— Он сказал, что исправит это, а потом меня зашьют, и я смогу быть чистой для своего мужа.

— Ты замужем? — спрашиваю я, совершенно сбитый с толку.

— Нет, но он назначил свидание с кем-то. Я не знаю, с кем. Поскольку я всего лишь девушка, то была пешкой в его планах.

— Ублюдок, — ворчит Роум.

— Моему новому мужу было важно, чтобы в нашу брачную ночь у меня текла кровь.

— Какая отвратительная традиция, — говорю я.

— Это старый способ, — говорит Фрэнки. — Мужчины предпочитают брать молодых непорочных невест.

Из этого предложения меня больше всего смущает слово "молодых".

— Насколько молодые?

— Мой отец хотел выдать меня замуж в тринадцать лет, но тогда меня никто не брал.

— А сколько тебе сейчас лет? — спрашиваю я.

— Мне почти восемнадцать. — Фрэнки и ее брат понимающе переглядываются, а я в ужасе смотрю на них. — Я неважно себя чувствую, извините. — говорит Елена и смотрит на Фрэнки. Елена отодвигает стул, и Роум встает, чтобы помочь ей.

— Майя, — зовет Фрэнки, когда Елена исчезает в своей комнате.

Появляется Майя и встает у обеденного стола.

— Да, мэм?

— Елена неважно себя чувствует. Сделай ей сэндвич и отнеси в ее комнату.

— Конечно.

Фрэнки как ни в чем не бывало возвращается к своей еде, а Роум медленно ковыряется в своей.

— Я должен спросить, — начинаю я.

— Что? — Фрэнки поднимает глаза от еды, берет бокал с вином и отпивает.

— Это нормально для вашего… — Я останавливаюсь и пытаюсь подобрать правильные слова. К черту. Теперь я в деле. — Для мафиозных семей?

— Может быть, — говорит Роум. Меня удивляет его ответ. — Это одна из причин, по которой я ушел.

Подождите, он ушел? Но теперь вернулся.

— Почему ты вернулся?

— Потому что я нужен своей сестре. — Он смотрит на Фрэнки и кивает ей. — И здесь мое место.

Я в замешательстве.

— И такое отношение к женщинам — это нормально?

— Кто-то вышестоящий, например босс или подчиненный, берет молодую девственную невесту. Обычно это делается для того, чтобы объединить две семьи и сделать их еще более могущественными, — откровенно отвечает Фрэнки.

— И это совершенно нормально?

— Раньше все было именно так. Но со времени традиции меняются.

— Моя сестра не очень любит глупые традиции. Например, девственниц и кровь на простынях.

Я опираюсь локтями на стол и опускаю голову на руки.

— Слишком много для тебя? — с усмешкой спрашивает Фрэнки. — Это не для слабонервных. В любое время нас могут обыскать, меня могут застрелить, может случиться что угодно.

— Почему, черт возьми, ты хочешь оставаться в такой нестабильной позиции? Ты можешь легко отказаться от этого. Закрыть все и уехать подальше. Уверен, у тебя достаточно денег, чтобы скрыться с радаров.

— У нас больше денег, чем у католической церкви, а у них много, — усмехается Фрэнки, подтверждая слова Роума.

— Тогда почему ты остаешься?

— Потому что я хороша в этом.

Да, она действительно хороша. Я могу не соглашаться со всем, что делает Фрэнки, но она хороша в поддержании порядка и баланса.

— Но…

— Тут нет никаких "но", — говорит Фрэнки.

— Что если…

— Тогда я умру, — отвечает она на мой незаконченный вопрос. — Я знаю, что мое время на этой земле ограничено, так что я должна максимально использовать его.

Мне не нравится, как она небрежно относится к своей жизни. В груди сжимается, а в животе тяжесть от мысли о потере ее. Я отодвигаю тарелку в сторону и встаю.

— Я закончил, — говорю я, беря свой портфель, пиджак и направляясь наверх в спальню.

Я раздеваюсь и иду в ванную, чтобы принять душ. Как только оказываюсь под потоком воды, закрываю глаза и расслабляюсь под теплыми струями. Руки Фрэнки пробегают вверх и вниз по моей спине.

— Почему ты ушел?

— Потому что для тебя смерть — это ничто.

— Мы все умрем, Миллер.

Я поворачиваюсь и притягиваю к себе.

— Но ты не должна это поощрять. Или искать.

— Я не делаю ни того, ни другого. Я просто живу жизнью, в которой родилась. — Ее темные кудрявые волосы тяжелеют под напором воды. — Кроме того, быть плохой приятно. — Она тянется и целует меня в губы. — Ты не можешь отрицать, Миллер. С тех пор как я начала трахаться с тобой, ты веселишься намного больше.

— Ты начала трахаться со мной? — спрашиваю я. Внезапно мое настроение поднимается.

— Да, неужели ты думаешь, что такой мужчина, как ты, смог бы заполучить такую женщину, как я, если бы я этого не хотела?

Я опускаю руку к ее попке и шлепаю.

— Я далеко не в твоей лиге, ДеЛука. — Хватаю ее за запястья и крепко сжимаю руки, обездвиживая их. Мгновенно глаза Фрэнки темнеют, а веки опускаются до полузакрытых. — Такая шлюха для моего члена.

На ее губах играет ухмылка.

— Это только потому, что ты можешь продержаться больше двух минут. Сколько было в прошлый раз? Три минуты?

— Ты умоляешь, чтобы тебя отшлепали.

— Ты даже не представляешь.

— Если хочешь, чтобы тебя отшлепали…

Ее большие карие глаза распахиваются, и она говорит хрипловатым голосом: — Сделай мне больно.

Эти слова молнией пронзают мой член, делая меня твердым и отчаянно желающим ее киски. Я раздвигаю ее ноги и беру оба запястья в свои руки.

— Если это будет слишком, просто скажи — пистолет.

— Пистолет? — Глаза Фрэнки загораются. — Ничего, что ты сделаешь, не будет слишком.

Я ввожу палец в ее киску, она автоматически расслабляется и вздыхает. Я трахаю ее пальцем достаточно долго, чтобы добиться от нее прекрасного стона. Но это длится недолго, потому что я убираю руку и сильно щелкаю ее клитор. Она делает резкий вдох, затем медленно выпускает воздух. Я должен быть осторожным, более нежным, но Фрэнки не хочет нежности. И я тоже не хочу.

Я шлепаю ее по киске с такой силой, что ее руки и ноги напрягаются, чтобы она не отпрыгнула назад. Я наклоняюсь, беру ее сосок в рот, проводя языком и посасывая кончик. Фрэнки откидывает голову назад, наслаждаясь моментом. Я отвожу руку и шлепаю ее по киске, одновременно двигая головой, чтобы прикусить сосок. Ее крик заставляет меня напрячься.

— Еще, — умоляет она.

Моя девочка хочет большего, и она это получит. Я кусаю сильнее, пока во рту не появляется металлический привкус, и понимаю, что пошла кровь. Я кусаю, и каждый укус вызывает кровь. Черт, то, что она любит боль, является для меня абсолютным афродизиаком. Простого наблюдения за тем, как она кончает, достаточно, чтобы мой член напрягся.

Я замечаю щетку на ее туалетном столике, и у меня возникает мысль. Отпускаю ее руки и выпрямляюсь. С губ Фрэнки срывается слабый стон отчаяния.

— Будь хорошей девочкой и оставайся здесь. — говорю я.

— Может, останусь, а может, и нет, — дразнит она с ухмылкой. Но когда опускает взгляд и видит кровавые следы от укусов, то добавляет: — Если подумать, то, пожалуй, да, останусь.

Она поднимает руки, чтобы обвести следы, и ловит немного своей крови, прежде чем вода смывает ее. Она засовывает палец в рот, не отрывая взгляда от моего.

Трахните меня.

Она такая чертовски сексуальная и уверенная. Мне нравится это во Фрэнки. Ее уверенность в себе манит и заставляет мой пульс учащаться.

— Повернись. — Она поворачивается, и я раздвигаю ее ноги. — Прижмись к стене.

— Вот так? — Она прислоняется к стене, выпячивая зад, сиськи покачиваются, свисая. Вода безжалостно льется на нас.

— Именно так.

Я беру щетку с туалетного столика. Она странная, широкая с множеством щетинок. Фрэнки поворачивается, чтобы посмотреть, что собираюсь сделать, и я шлепаю ее.

— Повернись. Лицом к стене. — С коварным блеском в глазах она поворачивается. — Хорошая девочка. — Я опускаю руку и провожу ею по ее задницы. Она отталкивается, надеясь на большее. Я шлепаю ее тыльной стороной щетки, заставляя задыхаться. — Не будь плохой девочкой, Фрэнки. Потому что если ты будешь плохой, то не получишь этого. — Я поворачиваю щетку и шлепаю ее щетинками.

— О, черт, — стонет она.

Она прислоняется к стене, выгибаясь.

Я снова замахиваюсь щеткой и бью по верхней части ее бедер, затем поворачиваю щетку и шлепаю по нетронутой ягодице. Ее румяная задница выглядит великолепно.

— Это выглядит достаточно хорошо, чтобы съесть.

Я провожу рукой по багровой коже, наклоняюсь и кусаю так сильно, что идет кровь.

— Больно? — спрашиваю я, выпрямляясь.

— Очень.

Я вставляю два пальца в ее киску, и она сжимает их. Она такая мокрая и возбужденная. Я убираю пальцы, снова бью ее по ягодицам несколько раз, чередуя гладкую и колючую сторону щетки. Останавливаюсь и глажу ее обжигающую кожу, давая Фрэнки момент передышки.

— Твоя покорность, откровенно говоря, самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Шлепаю рукой, заставляя Фрэнки вскрикнуть. Я подхожу к ней сзади и погружаюсь в ее влажную киску. Она мгновенно принимает меня и отталкивается. Щеткой провожу по ее спине вверх и вниз. Щетина оставляет следы на коже. Мои бедра впиваются во Фрэнки, а я продолжаю водить щеткой по спине. Она дергается вперед и начинает дрожать. Ее оргазм неистовый, но беззвучный. Я бросаю щетку, хватаю ее за бедра и трахаю до тех пор, пока мой собственный оргазм не разрывает мое тело.

Я выхожу и разворачиваю Фрэнки. Ее дрожащее тело падает в мои руки. Черты лица Фрэнки мягкие и спокойные.

— Спасибо, — шепчу я, держа ее под водой.

— За что? — спрашивает она хриплым голосом.

— За то, что доверила мне свое тело.

Я выключаю воду и беру полотенце, чтобы вытереть Фрэнки. Хотя она все еще дрожит, я быстро вытираю ее тело и подсушиваю волосы, прежде чем уложить на кровать. Она садится на край, позволяя мне уложить ее и лечь рядом.

— Ты испортил мне прическу, знаешь об этом?

И вот так она снова становится сама собой.

— Заткнись и ложись спать, потому что утром ты будешь трахать меня ртом.

Я обнимаю Фрэнки, крепко прижимая ее к себе.

— Если ты будешь хорошим мальчиком, может быть.

Да, Фрэнки ДеЛука, безжалостный босс мафии, вернулась. Я не могу не улыбаться, потому что что-то кажется настолько правильным в том, чтобы делать неправильные вещи. Фрэнки могла бы убить меня без раздумий, и это заставляет меня чувствовать себя живым.

У меня столько проблем.

Я открываю глаза и чувствую, как Миллер трахает меня.

— Что ты делаешь? — говорю я, глядя на него через плечо. Моя нога лежит на его бедрах, и он двигается во мне.

— Я проснулся со стояком.

— А откуда ты знаешь, что я хотела, чтобы меня трахнули?

— Потому что ты была мокрой.

— И ты знал, что я мокрая, потому что?

— Ты была мокрой, пока я трахал тебя пальцами.

— Почему твои пальцы были внутри меня?

— Потому что я проснулся со стояком, — повторяет он, продолжая двигаться.

— Значит, речь идет о тебе, да?

— Заткнись и дай мне закончить.

Он сжимает мои соски между пальцами, и у меня вырывается стон.

— Разве ты не говорил, что хочешь, чтобы я отсосала тебе?

Миллер замирает, его член все еще находится внутри меня.

— Я не буду тебя останавливать.

Я прижимаюсь к нему попкой.

— Я тоже. Но тебе лучше заставить меня кончить.

Он продолжает трахать меня, его яйца бьются о мою задницу, а он щипает и перекатывает мой сосок между пальцами. Я просовываю руку между ног, касаясь чувствительного клитора. Миллер хрипит и стонет, а потом останавливается.

— Спасибо. — Он целует в плечо и выходит, оставляя меня мокрой на грани.

— Эй, вернись и дай мне кончить. — Я поворачиваюсь и вижу, как он отталкивается от кровати.

Он подмигивает, направляясь в ванную.

— Теперь мы квиты.

— Ты ублюдок! — игриво кричу я. — Не волнуйся, я сама кончу.

Через несколько секунд он снова в комнате, на кровати. Миллер сжимает мои руки над головой, усаживаясь на мои бедра.

— Прикоснись к себе, и больше ничего не получишь. — Он поднимает руку и шлепает меня по соскам. — Поняла?

— Ты не узнаешь, чем я занимаюсь, когда тебя здесь нет, — поддразниваю я.

Он наклоняется и накрывает своим ртом мой. Наш углубленный поцелуй становится неистовым, отчаянным. Миллер проводит зубами по моей нижней губе и кусает с таким напором, что я уверена, пойдет кровь.

Он отстраняется и спрыгивает с кровати.

— Будь хорошей девочкой и не трогай себя.

Он оставляет меня на кровати, жаждущей и неудовлетворенной. И поскольку он играет с моей головой, я не стану доводить себя до оргазма, потому что хочу этой боли. Той восхитительной боли, которую он может дать.

Я закрываю глаза и сжимаю бедра, отчаянно нуждаясь в разрядке. На мгновение думаю о том, чтобы закончить то, что он начал, он даже не узнает. Но я буду знать, и меня бесит, насколько стала зависима от него.

Душ начинает работать, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на дверь ванной.

Черт.

Мне конец.

— Где Елена? — спрашиваю у Майи, когда захожу на кухню за утренним кофе.

— Она вернулась в свою комнату после завтрака.

— Она ела?

Майя кивает.

— Я слежу за тем, чтобы она ела достаточно, — добавляет она.

— Сделай мне кофе и отнеси в кабинет, пожалуйста, — говорю я, выходя из кухни и спускаясь в комнату Елены. Я стучу, затем открываю дверь и обнаруживаю, что она сидит на кровати, скрестив ноги, и смотрит на сад.

— Дон ДеЛука, — говорит она и встает так быстро, как только может.

— Фрэнки, — снова поправляю я.

— Чем я могу вам помочь? — Она нервно сжимает руки.

— Пройдем в мой кабинет.

— Сейчас?

— Да. — Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и слышу ее легкие шаги за собой. Когда мы приходим в кабинет, Роум уже сидит за своим ноутбуком, а меня ждет кофе. — Садись. — Я устремляю взгляд на кресло напротив моего. Обхожу стол и беру кофе. — Ты была на приеме у врача?

Она прижимает руку к животу.

— Нет, мэм.

— Никогда? — Она опускает голову и слегка покачивает ею. Я провожу языком по зубам, обдумывая, что мне делать дальше. Роум внимательно наблюдает за моими размышлениями. — Что насчет одежды, личных вещей? Что-нибудь?

— Я взяла сумку с одеждой, она там, где раньше жила.

— Это где? — Она кусает нижнюю губу и отказывается смотреть мне в глаза. Роум сжимает руки в кулаки, внимательно наблюдая за Еленой. — На улице. — Елена кивает в знак подтверждения. — Хочешь пойти и забрать сумку?

— У меня там не так много. Моя подруга могла забрать их, я давно ее не видела.

— У тебя есть подруга на улице?

Это может стать проблемой для меня. Хотя ее подруга не знает, что Елена у меня.

— Я не видела ее около недели, пока… — ее голос прервался. Она поднимает голову и смотрит на меня и моего брата. — Мне очень жаль.

— О чем ты сожалеешь? — спрашивает Роум. Я медленно поворачиваюсь, глядя на него и качаю головой. Он неравнодушен к девушке, и это может быть еще опаснее.

— Я доставила вам слишком много хлопот. Мне пора уходить.

— Ты ничего такого не делала, — резко отвечает Роум.

Девушка смотрит на него, и он слегка улыбается.

— Хочешь забрать свою одежду? — спрашиваю я, заставив их оторваться от созерцания друг друга.

— Моя подруга может взять их, если когда-нибудь вернется. Надеюсь, с ней все в порядке.

Мне действительно плевать на ее подругу.

— Я распоряжусь, чтобы один из мужчин отвез тебя в магазин, чтобы купить еще одежды. Ты скоро перерастешь ту, что носишь. Я также попрошу доктора приехать домой и… — Я указываю на ее живот. — Нужно убедиться, что ты в порядке.

— У меня нет денег.

— Не беспокойся об этом, — говорит Роум.

Ради всего святого, он должен перестать напрягаться из-за этой девушки.

— Вот и все, Елена, можешь идти.

Она тихо встает и направляется к двери, но останавливается и поворачивается ко мне.

— Я знаю, что вы мне ничего не должны, но я обязана вам своей жизнью. Спасибо.

Я ничего не отвечаю, вместо этого поднимаю кружку и отпиваю кофе. Елена молча уходит, закрывая за собой дверь.

— Ты, — говорю, указывая на Роума, когда она уходит. — Ты не сможешь это сделать.

— Что? — говорит он на повышенном тоне. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— У тебя, блядь, стояк на девчонку. Она помеха.

— Отвали, Фрэнк, — говорит он, вставая и расхаживая взад-вперед перед нашими столами. — Все не так.

— Ей нет и восемнадцати, а тебе двадцать четыре, разница в шесть лет, если ты не умеешь считать.

— Все не так, — говорит он, проводя рукой по волосам.

— А как?

— Какая разница, сколько ей лет? Сколько лет политику? Ему должно быть около тридцати, а тебе двадцать шесть. — Он перестает вышагивать и подходит ко мне.

— Я вижу, что девушка тебе нравится.

Между нами надолго воцаряется неловкое молчание. Роум опускает взгляд и опирается на мой стол. Я жду его ответа.

— Я не знаю, в чем дело, Фрэнк. Но чувствую, что должен защищать ее.

— Это потому, что она беременна?

— Я не знаю, — искренне отвечает он. — Я не могу честно сказать, что это такое. Как только я увидел ее, то почувствовал, как изменилось все мое тело. Я хочу…

— Чего ты хочешь?

Роум проводит рукой по подбородку и делает резкий вдох.

— Я хочу ее.

— Хочешь трахаться или хочешь трахаться на постоянной основе?

Пожалуйста, пусть это будет первое. Неловкое молчание Роума кричит об ответе.

— Понятно.

Черт.

— Это может быть проблемой.

— Я знаю.

— Ты претендуешь на нее?

— Все, что знаю — это то, что я не хочу, чтобы она пострадала.

— Даю слово. Она не пострадает.

— Я хочу сводить ее в магазин.

— Ни за что на свете ты не пойдешь с ней один. Хоть я и дала тебе слово, что не причиню ей вреда, это не значит, что этого не сделает кто-то другой.

— Я знаю. — Роум сглатывает, глядя на меня. — Я хочу, чтобы к ней тоже была приставлена полная команда.

Черт, у него все плохо.

— Полная команда?

— Куда бы она ни пошла, я хочу, чтобы с ней были мужчины.

— Господи, Роум.

— Я ни о чем тебя не просил, Фрэнки.

— Это гребаное чувство вины со мной не работает. Но у нее может быть три мужчины.

— Пять. Двое с ней все время, когда она выходит из дома, и трое, чтобы держаться позади.

— Ее охраняют лучше, чем президента. — Роум ухмыляется. — Или меня.

— Ты умеешь драться и без колебаний нажмешь на курок. Не думаю, что Елена когда-либо в жизни оказывалась в таком положении.

Я хмыкаю и качаю головой.

— Ты не представляешь, что сделала бы женщина, если бы пришлось. В том числе и твоя девочка.

— Она слишком мягкая для насилия.

— Она скоро станет матерью, и я уже сейчас могу сказать, что за этого ребенка она готова отдать жизнь.

— Мне нравится, как она, всегда защищая кладет руку на живот. — Он заметил. — И я хочу ее защитить.

— Тебе нужно выяснить, как она забеременела. Я знаю, что ее отец убил того мужчину, который ее обрюхатил, но я не хочу, чтобы кто-то появился и решил, что имеет право на ее ребенка. Мне нужно знать, чего ожидать.

Дверь открывается как раз в тот момент, когда Роум стоит. Джи хмурит брови и наклоняет голову в сторону.

— Я что-то пропустил?

— У Роума стояк на девушку.

— Серьезно? — ворчит Роум.

— Серьезно? — спрашивает Джи.

— Пять человек для охраны девушки.

— Пять? — спрашивает Джи. — Кто она, черт возьми, такая? Королева Востока?

Я смеюсь и смотрю на Джи: — Роуму нужна команда из пяти человек.

Джи смотрит на Роума и качает головой.

— Лучше бы у нее была золотая киска для пятерых моих мужчин.

— Эй, — раздраженно говорит Роум.

Я смеюсь и открываю свой ноутбук.

— Если вы двое хотите выйти на улицу, то вперед.

Джи ворчит, выходя из моего кабинета: — Пять гребаных мужиков. Что, блядь, здесь происходит?

Я смотрю на Роума, который теперь сидит за своим столом.

— Все, что я могу сказать, это то, что лучше бы она того стоила. Потому что если она нас предаст, то будет мертва, а ты пострадаешь.

— Я никогда не чувствовала такого раньше, Фрэнк. Это поразило меня, как ничто другое, что когда-либо испытывал. Я просто знаю, что она важна для меня.

Я засовываю палец в рот и делаю вид, что меня тошнит.

— Я только что съела фунт сахара или это ты такой приторный?

— Иди в жопу, Фрэнк, — отвечает Роум с легкой улыбкой.

Пока я листаю отчеты из клубов, мой разум не может отпустить тот факт, что у нее будет ребенок от другого мужчины.

— А как же ребенок?

— А что с ним?

— Он не твой.

— Мне все равно, — быстро отвечает он.

— Если со мной что-то случится, Роум, ты и Джи возьмете все на себя. У ребенка-бастарда нет права голоса.

— Мне все равно. И с тобой ничего не случится, Фрэнк. Ты самая крепкая сучка из всех, кого я знаю. — Я смеюсь. — Ты как чертов таракан, просто не хочешь умирать.

— Я не против, когда ты называешь меня сукой, но тараканом? — Мои брови поднимаются, и я смотрю на Роума, ожидая чертовых извинений. — Я не знала, что ты хочешь моей смерти, брат.

Он откидывает голову назад и смеется.

— Не в мою смену. Кроме того, я бы не справился с тем, что ты делаешь.

— Чертовски, верно.

Роум ухмыляется, и я бросаю на него злобный взгляд, после чего улыбаюсь и возвращаю свое внимание к отчетам из клубов.

— Ты уверен? — спрашиваю я, пока мы едем к одному из моих складов.

— Да, — отвечает Джи и вздыхает.

— Как?

Дарио легко движется по городским улицам под покровом темного неба.

— Я все перепроверил, и не собирался говорить тебе, если бы это было не так.

— Он зарабатывает, Джи. В год на семью приносит солидные суммы.

— Именно поэтому я все проверил.

— Черт, — говорю я и закрываю глаза. — Я упущу кучу денег из-за того, что он сделал.

— Или это, или альтернатива. — Я открываю глаза и поворачиваю голову к Джи: — Это должно случиться.

Сжав челюсти, я смотрю в окно. В животе у меня тяжесть, а руки напряжены от гнева. Какая-то часть меня пытается оправдать его действия. Может быть, я не хочу это делать, потому что деньги так хороши.

— Фрэнк, — говорит Джи, вырывая меня из тяжелых мыслей. Я замечаю, что мы подъехали к складу, и трачу несколько секунд на то, чтобы собраться с мыслями, прежде чем выскользнуть из машины. — Ты в порядке?

Я мотаю головой, чтобы посмотреть на Джи, и он понимающе кивает.

Джи держит дверь на склад открытой, чтобы я вошла. Парни, работающие с товаром, переглядываются и замедляют работу.

Один из них подходит к нам.

— Дон ДеЛука, — говорит он с нервной ноткой в голосе.

Я киваю ему, как обычно, и направляюсь в кабинет.

Джи открывает дверь, мы видим Примо, сидящего за своим столом, и брюнетку, скачущую у него на коленях. Примо видит меня и сбрасывает с себя брюнетку.

— Иди домой, дорогуша, — говорит он. Глаза брюнетки расширяются, и она глубоко вдыхает, увидев меня. — Иди домой, — приказывает Примо.

Девушка проститутка, это очевидно.

— Дай ей пару сотен, — шепчу я Джи.

Он достает пачку наличных, скрепленную золотым зажимом для денег, перебирает несколько купюр и протягивает их девушке.

— Спускайся вниз, мой водитель отвезет тебя домой.

— Хорошо, — нервно отвечает девушка.

Джи достает из кармана телефон и подносит его к уху. Девушка судорожно ищет свое нижнее белье, пока Примо застегивает молнию и наливает два напитка. Он протягивает руку, чтобы передать один мне.

— Я, блядь, к этому не притронусь, — говорю, сморщив нос.

Наконец девушка выходит из кабинета, и Джи закрывает дверь.

— Все хорошо, Дон ДеЛука? — спрашивает Примо. Он опрокидывает второй бокал, и я замечаю, как сканирует нижний этаж склада. Он знает, что вляпался в дерьмо.

— У нас проблема. — Я подхожу и вытаскиваю стул, сажусь напротив убогого дивана, который он здесь поставил. — Садись. — Я показываю жестом в сторону дивана.

Плечи Примо напрягаются, и он наливает себе еще один бокал. Смотрит на меня, потом на бутылку и берет ее, после чего наконец садится на диван.

— В чем проблема? — Легкая дрожь в его голосе говорит о том, что он обделался.

— Каким делом мы никогда не занимаемся? — Он бросает взгляд на Джи, который стоит сбоку от меня, затем на свой стол. — Примо.

— Не делайте этого, — говорит он. — Я принес вам много денег.

— Когда началась контрабанда людьми?

Его челюсть сжимается, и он так крепко сжимает горлышко бутылки, что костяшки пальцев белеют.

— Это…

— Когда? — спрашиваю я, мой голос низкий.

— Я…

Поднимаю руку и, держа ее ладонью вверх, жду, пока Джи вложит в нее пистолет. Примо смотрит на оружие и выдыхает дрожащий вздох. Я стреляю ему в ногу, затем прижимаю пистолет к своему бедру.

— Черт, — кричит он, хватаясь за ногу и пытается надавить.

— Мы можем пойти легким путем или трудным. Выбор за тобой. Но что бы ты ни выбрал, в итоге умрешь. Единственный вопрос, на который ты должен сейчас ответить — убить ли мне твою жену и трех девочек, а также тебя? Прежде чем ты примешь это решение, позволь рассказать, что произойдет. Я пошлю Дарио за твоей женой и прикажу ему привести ее сюда. Я трахну ее, пока ты будешь смотреть, а потом разрежу на столько частей, что ее невозможно будет опознать. Или ты можешь рассказать мне правду сейчас, и следующий выстрел будет в твою голову. Выбор за тобой.

Руки Примо дрожат, по лицу стекает пот. Внезапно дверь распахивается, и один из мужчин достает оружие. Он быстро оценивает обстановку в комнате и отступает назад.

— Мои извинения, Дон ДеЛука, — говорит он и уходит.

Примо дышит коротко и хрипло, зажав ногу. Я даю ему несколько секунд и качаю головой.

— Тяжелый путь, — смотрю на Джи, который набирает номер Дарио.

— Нет! — кричит Примо. Он поднимает руку и пытается успокоить меня. — Оставьте мою семью в покое, пожалуйста. — Я бросаю на Джи взгляд, он кладет трубку. — Я занимался контрабандой женщин и детей.

— По какой причине?

Он зажмуривает глаза, затем прочищает горло.

— Я содержал бордель.

— С женщинами?

— Да, и дети ценятся на черном рынке.

Я стреляю ему в живот, просто потому что он меня разозлил.

— Что за хрень? — буркнул он, держась за живот.

— Где держат женщин и детей? — спрашивает Джи.

— Промышленные здания на углу Восьмой и Генри.

— Номер? — спрашиваю я.

— Пятые и шестые блоки, — стонет он, и изо рта у него текут слюни. Его лицо покраснело, и он задыхается. Я снова стреляю ему в живот. — Ты сказала, что все будет быстро.

— Ты продаешь детей под моим именем. — Я встаю и расправляю плечи. Нажимаю на спусковой крючок, посылая еще один патрон в его живот. — С тобой покончено.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и слышу, как он умоляет меня прикончить его.

— Избавься от него, — говорю Джи, — отвези его на лодке. Убедитесь, что он будет жив, когда пойдет ко дну.

— Ты чертовски жестока, — смеется Джи.

— И дай Солу его команду. Соул хороший капитан. Он наведет порядок.

Джи звонит и вызывает команду для наведения порядка. Когда я спускаюсь вниз, Дарио уже вернулся и ждет меня.

— Отвези меня домой, а потом возвращайся и помоги Джи навести порядок.

Дарио закрывает дверь машины и трусцой бежит к водительскому месту. Примо сделал единственную вещь, которую я чертовски ненавижу, и из-за этого его жизнь закончена. Но я оставлю в покое его семью. Они не имеют к этому никакого отношения и, возможно, даже не знают об этом.

Чертова свинья. Он заслуживает гораздо худшего.

Я не могу избавиться от чувства отвращения. Примо запятнал мое имя. Не то чтобы оно и так не было в грязи, но торговля людьми — мой жесткий предел. Мы с отцом договорились, когда я стала его заместителем, что никогда не переступим эту черту. Детское порно и торговля людьми — вот наши пределы. А сейчас Примо руководит собственным бизнесом с тем, против чего мы выступаем.

— Ты в порядке, босс? — спрашивает Дарио, когда мы направляемся к дому.

— Да, — огрызаюсь я.

Остаток пути проходит в полной тишине. Как только оказываюсь дома, направляюсь в винный погреб, беру бутылку виски и иду в свой кабинет. Елена сидит за обеденным столом. Она видит меня, и ее глаза расширяются от страха.

— Извините, — бормочет она, вставая.

— Останься. — Я жестикулирую простым движением руки. Елена переводит взгляд на тарелку перед собой. — Голодна? — Я делаю глоток из бутылки. Ее тело напрягается, плечи выгибаются вперед. — У тебя все хорошо?

— Да, мэм… ах, Фрэнки, — быстро поправляет она. — Вы были очень добры ко мне. Спасибо.

Я едва успела сказать девушке пять слов.

— Тебе что-нибудь нужно? — Она качает головой. — Если понадобится, дай знать мне или Роуму. Мы позаботимся о том, чтобы у тебя все было.

— Спасибо, — отвечает она испуганным голосом.

Я оставляю ее перекусить и направляюсь в свой кабинет. Включаю свет, подхожу к своему столу, где опускаюсь в кресло и открываю виски. Я делаю еще один большой глоток, откидывая голову на спинку кресла.

— Мне бы не помешала помощь, папа.

Я выпрямляюсь, делаю еще один долгий глоток, после чего с грохотом ставлю бутылку на стол. Дверь открывается, и входит Миллер.

— Что?

Его взгляд переходит на бутылку, затем снова на меня.

— Ты в порядке?

Я хватаю бутылку и подношу ее к губам.

— Превосходно, — говорю с сарказмом, а затем делаю еще один глоток.

— Поставь бутылку, Фрэнки.

Я опускаю ее и наклоняю голову в сторону.

— Что, блять, ты мне сказал?

Поднимаю бутылку и подношу ее к губам. Он подходит к столу, протягивая руку, чтобы я отдала бутылку.

— Дай мне ее.

— Ты хоть представляешь, что я могу с тобой сделать?

— Дай мне бутылку, Фрэнки.

Он протягивает руку ближе.

— Я могу разбить эту бутылку и забить тебя до смерти. Ты этого хочешь?

Миллер настаивает на своем, пожимая плечами.

— Тогда сделай это. — Он опускает руку и выпрямляется во весь рост. — Ты меня не запугаешь.

Я вскакиваю на ноги и вступаю с ним в схватку, раздраженно выдыхая: — Конечно, нет.

Миллер не оставляет это без внимания.

— Отдай мне эту чертову бутылку.

— Зачем? — Я держу бутылку за горлышко, готовая разбить о его голову, если он попытается ее забрать.

— Потому что это не решит твои проблемы. Скорее, наоборот, усугубит.

Мы так близко, что я чувствую тепло его тела. Миллер высок, крепко сложен и мог бы легко одолеть меня. Но на моей стороне безжалостность, и я легко могу убить его.

— Зачем ты это делаешь?

— Потому что у тебя сейчас не все в порядке с головой, и ты можешь сделать что-то, о чем потом пожалеешь.

Я поджимаю губы и качаю головой.

— Я никогда не жалела ни об одном своем поступке.

Он хватает бутылку и забирает ее у меня.

— Но ты можешь пожалеть об этом.

Я выхватываю бутылку из его рук, поворачиваюсь и швыряю ее в стену.

— Ты даже не представляешь, что творится у меня в голове, — кричу я. Он просто стоит, принимая мой гнев. Я бью его по лицу с такой силой, что у меня болит рука. — Сопротивляйся! — Я снова даю ему пощечину, и моя рука раскаляется от боли. — Борись со мной, чертова киска. — На его лбу образуются глубокие морщины. — Ударь меня, блядь, ударь меня!

Мне нужно это, мне нужна боль. Ублюдок делает шаг вперед и заключает меня в объятия.

— Нет! Нет! Пошел ты!

Я давлю на него, чтобы он отпустил меня, но его руки крепко обхватывают мое тело, прижимая к себе.

— Я, блядь, ненавижу тебя.

— Нет, не ненавидишь, — шепчет он и целует меня в макушку.

Что-то проходит через меня. Я так хочу сделать Миллеру больно. Но также знаю, что если сделаю это, то буду ненавидеть себя. Слезы наполняют мои глаза, и я трясу головой, чтобы прогнать это чувство. Я чертов босс, а боссы не плачут.

— Отпусти меня, — говорю сквозь стиснутые зубы. Миллер еще сильнее прижимает к себе. Но я сопротивляюсь. — Я ненавижу тебя.

Он наклоняется и шепчет: — Хватит, — его тон суров и требователен. Мои плечи расслабляются, и я выдыхаю. — А теперь будь хорошей девочкой и тащи свою задницу наверх в душ.

Завеса спокойствия борется с моим суматошным разумом.

— Нет, — говорю я, хотя моя решимость быстро ослабевает.

Он шлепает меня по попке, и всплеск возбуждения захлестывает мое отчаяние.

— А теперь будь той хорошей девочкой, которой, я знаю, ты можешь быть. — Миллер отступает на шаг и складывает руки перед собой. Его поза изменилась, стала бескомпромиссной. — В душ, сейчас же.

Я сглатываю комок в горле и смотрю на разбитую бутылку. Отвожу плечи назад и вальсирую мимо него.

— Я делаю это для себя, а не для тебя, — уверенно говорю я.

Он шлепает меня по заднице с такой силой, что я подскакиваю вперед.

— Сейчас.

У меня пересыхает во рту, когда адреналин захлестывает мое тело. Но я держу себя в руках и медленно иду в свою комнату, хотя разум говорит мне бежать. Бежать так, будто от этого зависит моя жизнь.

Я убираю волосы в пучок, прежде чем раздеться и зайти в душ. Все время смотрю на дверь, надеясь увидеть Миллера, но его нет.

Быстро принимаю душ и, выйдя, оборачиваю тело полотенцем. Когда снова вхожу в спальню, Миллер стоит у кровати. Господи, у меня сердце подпрыгивает, когда вижу, что лежит на кровати, и Миллера в рубашке, закатанными до локтей рукавами, и галстуком, идеально свисающим через спинку стула.

— Повернись, — приказывает он. Какая-то часть меня хочет бороться с ним, но другая просто хочет, чтобы он взял меня и дал моему разуму успокоиться.

Я поворачиваюсь и стою неподвижно. Он подходит ко мне и хватает конец полотенца, позволяя ему упасть на пол.

— Это… — Он нежно проводит рукой по моей спине и ягодицам. — Так красиво отмечено. Но нужно больше, не так ли? — Я закрываю глаза, расслабляясь под его нежными прикосновениями. Он шлепает меня по попке, и я стону от благодарности. — Я задал вопрос.

— Да, мне нужно больше меток.

— Хорошая девочка.

Боже, мне чертовски нравится, когда он говорит, что я хорошая девочка, несмотря на то, что это снисходительно. Он с силой хватает меня за шею и наклоняет к себе.

— Оставайся в таком положении, пока я не скажу тебе встать.

Между ног скапливается влага. Я видела игрушки на кровати, но понятия не имею, что он собирается с ними делать и какую использовать первой. Я пытаюсь прислушаться, но звуков не слышно. Чувствую, как кончик чего-то вдавливается в мою попку.

— Что ты скажешь, если что-то станет слишком для тебя?

— Пистолет, — говорю со вздохом.

Его рука обхватывает мою ягодицу, и он что-то проталкивает в мою попку.

— Эта пробка выглядит идеально, когда твоя попка заглатывает ее. Сделай глубокий вдох. — Я делаю это, и он проталкивает ее дальше. — Хорошо. — Он поворачивает ее, и я выдыхаю от ощущений. — Так красиво. — Он шлепает меня, я стону от удовольствия. — А теперь ложись на кровать.

Выпрямляюсь, испытывая восторг от пробки, а по мере того, как двигаюсь, мое тело покалывает от желания.

Забираюсь на кровать и жду его указаний. Я наблюдаю, как он подходит ко мне, заложив руки за спину.

— Закрой глаза. — Я так и делаю, чувствуя, как прохладная ткань скользит по моей голове. Он нежно целует меня в щеку. — Ляг на спину, руки вверх, ноги раздвинь.

— Я… — замолкаю, впервые в жизни не находя слов.

С завязанными глазами больше ничего не вижу.

— Что это?

Несколько ударов сердца пытаюсь разобраться в хаосе своих мыслей.

— У меня был плохой день, поэтому, пожалуйста, сделай мне больно.

Несмотря на то, что не вижу, я чувствую его теплое дыхание на своей щеке. Я знаю, что он близко. Он прижимает еще один поцелуй к моей пылающей коже.

— Я сделаю тебе так больно, что ты будешь летать, когда закончу.

Мое черное сердце неистово бьется.

— Я хочу этого.

Прежде чем его рука коснется моего соска, раздается свист.

— Хорошо, а теперь заткнись, закинь руки за голову и раздвинь ноги.

Желание бурлит в глубине моего живота. Я поднимаю руки и чувствую, как он привязывает их к кровати. Покусывает мои запястья, и я пытаюсь пошевелиться, но он крепко держит меня на месте. Он хватает меня за лодыжку и приковывает к кровати.

Комок в горле быстро рассасывается, когда волнение овладевает мной. Кажется, что прошли часы, но я знаю, что это всего лишь минуты. У меня в ушах стучит от возбуждения, пока жду, когда он принесет боль.

Он вставляет в меня что-то и двигает этим.

— Ты такая красивая, мокрая шлюха. — Он убирает пальцы, и я чувствую, что они обводят мои губы. — Попробуй. — Высовываю язык и слизываю себя с его пальцев. Но он убирает их, и я стону от желания. Его губы прижимаются к моим, целуя меня со злостью. — Ты на вкус, как чистое зло. — Он трогает мои соски.

— Еще, — шепчу я.

— Заткнись, шлюха.

Внезапно по моей киске раздается щелчок.

— Какого черта!

Еще один удар по губам моей киски, затем быстрый шлепок по тому же месту. Он дает мне мгновение, чтобы перевести дыхание, прежде чем снова ударить этой чертовой штукой. Что бы это ни была за штука, она просто волшебная.

— Боже, ты вся мокрая, блять. — Он проводит рукой по моей киске и вводит палец. — Сожми. — Я напрягаю мышцы, и он снова бьет меня. — Господи. Какая же ты шлюха.

Мой пульс учащается с каждым унизительным словом, которым он меня называет.

— Пожалуйста, — умоляю я.

— Что нужно этой маленькой пизде? — Он ебет меня, пока его пальцы находятся в моей киске.

— Мне нужно еще, — задыхаясь, умоляю я. — Пожалуйста.

Раздается глубокая усмешка, и я представляю себе самодовольное выражение его лица.

— Такая чертовски жадная.

— Да, — честно отвечаю я.

Но он останавливается. Убирает пальцы. Нет, нет, я хочу еще. Делаю несколько глубоких вдохов, слушая, как Миллер двигается по кровати. И вот я жду. И жду. И чертовски жду. Пока острое и колючее колесико не прокатывается по моему телу, от киски, по животу, затем вверх к груди.

— Потрясающе, — говорит он, используя штучку с шипами. Его влажный рот накрывает мой сосок, он сосет и тянет его. — Просто потрясающе.

Резкий шлепок заставляет меня издать отчаянный стон. Внезапно мое тело полностью расслабляется на матрасе. В моем сознании нет ни малейшего напряжения.

— Хм-м…

По всему моему телу смесь из разрядов и шипов. Мои сиськи, моя киска, мой живот, даже мои бедра. Ощущения, потрясающие и освобождающие.

— Да, — стону я, когда мой разум белеет от чистого удовольствия.

— Вот так, отпусти все. Хорошая девочка, отдайся мне, — его голос хриплый, но успокаивающий. Боль повсюду. Мне больше всего нравятся разряды, но колючая штука добавляет еще один уровень интенсивности.

— Твой клитор так чертовски набух.

Его язык на мне, щелкает, лижет, сосет клитор. Покалывания на моих сосках, рот на клиторе и просто ощущение того, что я ничего не вижу и не могу контролировать, отправляют меня в белое пространство. Где-то между землей и блаженством.

— Совершенство, — его голос приглушен и звучит будто за завесой.

Внезапно я обнаруживаю, что мое тело перемещают. Повязка с глаз снимается, и Миллер затаскивает меня на свое тело.

— Что?

Он вытирает мое лицо, и я с удивлением замечаю, что оно влажное.

— Просто отпусти это, — говорит он, прижимая меня к себе.

Положив голову ему на грудь, я слышу сильный ритмичный стук его сердца.

— Я плачу?

Миллер целует меня в макушку и нежно проводит рукой по моему телу.

— Что случилось?

Я в замешательстве.

— Ты кончила так сильно, что начала плакать. — Он снова целует меня. — Что ты чувствуешь?

— Как будто мне нужно поспать.

Он усмехается и поправляет одеяло, укрывая мое тело.

— Тогда сделай это.

Пробка в заднице все еще внутри, но не доставляет дискомфорта. Кроме того, я не могу потрудиться ее вытащить. Он легко шлепает меня по заднице.

— Это нужно будет вытащить. — Будто прочитал мои мысли. — Но она может оставаться внутри еще час или два. Спи, а я вытащу, как только ты проснешься.

— Я могу это сделать, — говорю сонным голосом.

— Фрэнки, — говорит он и проводит руками по моей попке.

— Да?

— Просто заткнись и позволь мне позаботиться о тебе.

Глаза закрываются, и я чувствую легкость, погружаясь в сон.

Фрэнки спит в моих объятиях уже два часа. И мне нужно разбудить ее, чтобы вытащить пробку.

Но все, о чем могу думать, это о том, что она мазохистка, а я садист. И мне чертовски нравится причинять ей боль. Мне становится тяжело от одной мысли о том, как довести ее до предела боли. Есть что-то такое эротичное в том, как ее тело реагирует, когда причиняю ей боль.

Я всегда любил контролировать в спальне, но это то, чего не ожидал от себя.

Не до такого уровня.

Но я хочу пойти дальше.

Рисую ленивые круги на ее спине, думая о дыхании, ноже, о чем угодно, что может заставить Фрэнки кончить так же сильно, как она кончила сегодня. Она даже не подозревала, что все ее тело дрожит и она сильно плачет. Это было поистине самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел. Ее темнота удивительно совершенна.

— Фрэнки, — шепчу я и целую ее в лоб. Она крепко обнимает меня. — Мне нужно это вытащить.

Я касаюсь ее попки и пробки.

— Хорошо, — стонет она и двигается так, что ее зад выпячивается.

Целую ее в висок.

— Я также собираюсь трахнуть тебя здесь, — шепчу я.

Ее глаза распахиваются, а на губах играет улыбка.

— Ты мог бы с этого начать.

Она отстраняется от моего тела, поворачивается и выпячивает задницу. Я достаю стоящую рядом смазку и кладу ее рядом. Медленно вытаскиваю пробку, бросаю ее на пол позади себя. Беру смазку и брызгаю немного на палец, а затем смазываю ее попку. Она стонет. Я брызгаю немного на свой твердый член и раздвигаю ее ягодицы.

— Это для меня, а не для тебя. Ты не кончишь.

— Ты можешь меня использовать.

Я ухмыляюсь.

— Мило, что ты думаешь, будто у тебя был выбор.

Ввожу член, и Фрэнки напрягается, а потом расслабляется. Пробка сработала на славу, Фрэнки приняла меня целиком, и это не причинило ей боли. Я даю ей несколько секунд привыкнуть, и когда она отстраняется, понимаю, что могу трахать ее. Она такая чертовски тугая и идеальная. Мое удовольствие растет, когда я наблюдаю за тем, как мы соединяемся.

— Ммм, — тяжело дышит Фрэнки.

— Ты не кончишь, но из твоей попки будет капать.

— Да, пожалуйста, — говорит она.

Мне нравится, как она возбуждена для меня. Что бы я ни хотел с ней сделать, она с готовностью принимает это, позволяя мне использовать ее для своего удовольствия, когда захочу. Она грозная королева, и мне нравится в ней все.

Мое сердцебиение учащается, а яйца подтягиваются, напряжение разрывает тело. Ее задница принимает каждый толчок моих бедер. Мое тело содрогается, когда я выплескиваю свою сперму в ее задницу.

— Господи, — вздыхаю я и целую ее плечо. Она хватает мою руку и проводит ею между своих ног, позволяя мне почувствовать, какая она мокрая. — Хитрая девочка, — говорю я, вводя в нее палец, а большим пальцем поглаживая ее клитор. — Ты можешь кончить сейчас, но тогда больше не получишь ничего целую неделю.

Она хватает меня за запястье и убирает его.

— Это нечестно.

Я снова погружаю в нее свой член, а затем медленно отступаю. Укусив ее за плечо достаточно сильно, отталкиваюсь от кровати.

— Не двигайся. Я хочу видеть твою задницу полной моей спермы, когда вернусь.

Беру пробку и иду в ванную. Включив душ, я намыливаю себя и пробку.

Когда возвращаюсь, Фрэнки не двигается, а на кровать стекает тонкая полоска моей спермы.

— Я не двигалась, — гордо говорит она.

Я забираюсь на кровать и шлепаю ее по попке.

— Теперь можешь.

Она переворачивается и смотрит на меня.

— Что это с тобой, Миллер? — Фрэнки качает головой. — Почему я позволяю тебе так поступать со мной?

— Потому что ты мазохистка и доверяешь мне. — Она несколько раз моргает, прежде чем медленно кивнуть. — Почему ты была расстроена?

Сейчас самое подходящее время спросить ее об этом. Она сговорчива и не такая упрямая.

— Я кое-что узнала, и это меня задело.

— Что?

Я тянусь к ней, но она качает головой.

— Не надо.

Ну вот, опять. Королева мафии Фрэнки ДеЛука вернулась.

— У одного из моих капитанов был свой бизнес.

— Тот, кто работает ниже?

— Да. У него был свой бизнес.

— Вы не допускаете этого?

— Конечно допускаем. Если они платят налог и следуют нескольким простым правилам, то могут делать все, что хотят.

— Не могу поверить, что спрашиваю об этом, но каковы правила.

— Ничего общего с детьми, никакого принуждения к проституции. — Я тут же облегченно вздыхаю. — Семья ДеЛука также не занимается трафиком. Но все остальное в силе.

— И что же сделал этот капитан?

— Та партия людей, которая прибыла? Это была его партия, но он использовал мое имя. Так что я сделала то, что должна была.

— Ты убила его?

— Нет, но он мертв.

— Кто его убил?

— Я выстрелила ему в живот, а потом его вывезли в море и выбросили. — У меня в животе заурчало от беспокойства. — Я хотела, чтобы ему было больно за то, что он сделал.

— Как ты себя чувствуешь?

— Из-за убийства — никак, но у него есть склад, который он использует для своего борделя.

— Где? — спрашиваю я.

— Промышленная зона.

Я стягиваю с себя одеяло и встаю.

— Дай мне адрес, я позабочусь об этом.

— Но из-за этого ты попадешь под слежку, — говорит она.

— Назови мне адрес, Фрэнки.

— Я попрошу своих людей расчистить его.

Я останавливаюсь у изножья кровати и провожу рукой по волосам.

— Дай мне этот чертов адрес.

Фрэнки напряженно смотрит на меня, прежде чем наконец сдается и говорит, где находится этот бордель. Я нащупываю свой телефон и замечаю, что уже поздно. Но все равно набираю номер.

Прежде чем ответить, идут три гудка.

— Должно быть, что-то важное, раз ты звонишь в два часа ночи, — говорит Тайлер.

— Я только что получил наводку и думаю, что стоит проверить.

— От кого?

Я смотрю на Фрэнки и подмигиваю ей.

— Это выше твоих сил, Льюис.

— Я агент ФБР, не так уж много вещей сильнее меня.

— Тебе нужны чаевые, или ты хочешь, чтобы я позвонил в местную полицию?

— Мудак, — говорит он между зевками.

— Я пришлю адрес. Вы найдете склад, заполненный женщинами, которых заставляют заниматься проституцией.

— Чьи они?

— Понятия не имею, — вру я. — Но я получил наводку, что на складе много женщин.

— Как они туда попали?

— Я понятия не имею. Это все, что у меня есть.

— Откуда наводка? — задает он вопросы, которые можно скомпрометировать. Если скажу, что по электронной почте, он проверит. Если скажу — телефон, то запросит мои телефонные разговоры.

— Я не мог уснуть и вышел прогуляться. Кто-то подошел ко мне.

— Чушь собачья.

Он понял, что я знаю больше.

— Тебе нужны чаевые или нет?

— Я позабочусь об этом.

Кладу трубку и смотрю на Фрэнки.

— Готово.

— Ты ведь знаешь, что у тебя большие неприятности, верно?

Я просто пожимаю плечами и бросаю телефон на стул.

— Я пошел прогуляться.

— Они отследят GPS-координаты твоего телефона до моего дома.

Да, примерно так.

— Я знаю.

Мне нужно выяснить, что у нас с Фрэнки, потому что, кажется, скоро наступит день, когда мне придется сделать выбор.

Либо она, либо моя карьера. И на данный момент я не уверен, что выберу.

Просыпаюсь с восхитительной болью во всем теле. Все болит, но я ни за что не променяю это на мир. Если уж на то пошло, я хочу большего.

Откидываю одеяло и смотрю в сторону — кровать пуста. Быстро выполнив утреннюю процедуру, я одеваюсь и спускаюсь вниз.

Мой брат сидит за обеденным столом, рядом с Еленой. Оба не слышали моего приближения, и интересно наблюдать, как развиваются их отношения. Роум наклоняется к ней, а Елена опускает голову, тихо разговаривая с ним.

Я прочищаю горло, и глаза Елены расширяются, когда она слышит меня.

— Доброе утро, — говорит она тонким голосом.

— Майя, — зову я и сажусь во главе стола. Майя входит в столовую, неся мой утренний кофе. — Спасибо. — Майя улыбается мне, прежде чем уйти. — Елена, сегодня придет доктор, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Тебе что-нибудь нужно?

— Нет, спасибо.

— Сегодня я отвезу Елену в магазин, — говорит Роум.

— Во сколько вы собираетесь уходить?

— В котором часу придет доктор?

— Он будет здесь в десять, — говорю я.

— Когда доктор закончит, мы уйдем.

Я потягиваю кофе, наблюдая за ними. Челюсть Роума сжимается, и он качает головой в мою сторону. Майя возвращается, ставя на стол тарелку.

— Овощная фриттата, мэм.

Я отмахиваюсь от нее взмахом руки.

— Где политик? — спрашивает Роум.

— Ты его не видел?

Он качает головой.

— Он ушел рано утром, — говорит Елена своим кротким голоском. — Я проснулась, потому что была голодна, а он уже оделся и уходил.

— Спасибо, Елена, — говорю я, смакуя свой завтрак. Я так проголодалась, что могла бы съесть всю эту чертову фриттату.

— Я… — Елена поднимает руку и подносит ее ко рту.

— Что? — спрашивает Роум.

Елена глубже опускается на стул и дрожащей рукой тянется к своей кружке.

— Простите, я не должна была ничего говорить.

Что ее так беспокоит?

— Что у тебя на уме? — спрашиваю с каплей раздражения. Роум медленно поворачивается и смотрит на меня. Его молчаливый взгляд говорит, чтобы я отступила. Господи, он так влюблен, и я сомневаюсь, что он даже трахнул ее. Но она важна для моего брата, а значит, я должна быть с ней поласковее.

— В чем дело, Елена? — спрашиваю более мягким тоном.

Она опускает руку и переводит взгляд с меня на Роума.

— Я никогда не говорила, как мне жаль вашего отца. Он был хорошим человеком, и он мне всегда нравился.

— Спасибо, — говорит Роум.

— Тебе не следовало приходить на собрания. Это никогда не входило в твои обязанности, — говорю я. Она кивает и дарит мне самую маленькую улыбку. — Спасибо. — Я прочищаю горло и смотрю на Роума, который кивает в знак одобрения моей любезности по отношению к Елене. — Осталось найти того, кто его убил, и все будет в порядке.

— Я могу сказать кто, — говорит Елена.

Мы с Роумом оба мотнули головами, чтобы посмотреть на нее.

— Ты знаешь? — спрашивает Роум.

Елена кивает и закусывает нижнюю губу, как будто у нее проблемы.

— Мой отец вел много дел при мне, потому что чаще всего забывал о моем присутствии. Он всегда говорил…

— Кто убил моего отца? — спрашиваю я, прерывая ее.

— Фрэнк, — шипит Роум и сужает на меня глаза. — Успокойся.

Сердце учащенно забилось от удара электричества. У меня пересыхает во рту, и я чувствую, что задерживаю дыхание, ожидая ответа Елены.

— Мой отец приказал убить его, — говорит она.

Пять маленьких слов медленно пульсируют в моем теле до самой глубины души.

— Твой отец? — спрашиваю я, в моем голосе звучит ненависть. Елена сглатывает, ее глаза медленно расширяются. Смотрю на Роума, потом снова на Елену. Я остаюсь в оцепенении. — Ты уверена?

— Я была в комнате, потому что отец пытался выдать меня замуж за человека, с которым он разговаривал. Человеку, которого мой отец нанял, чтобы тот убил твоего отца.

— Фрэнк, — начинает Роум, но я поднимаю руку, чтобы он замолчал.

— Продолжай, — говорю я.

— Человек не хотел меня брать, но отец настоял на том, чтобы я заплатила.

С каждым ее словом я все больше ненавижу ее отца.

— Так вот как ты забеременела? — спрашивает Роум, стиснув челюсти.

— Нет. Я не была ему нужна. — Елена опускает голову. — Я никому не нужна.

Я закатываю глаза на ее вечеринку жалости, но держу свои эмоции под контролем.

— Ты хочешь сказать, что твой отец заплатил человеку, чтобы тот убил моего отца? — спрашиваю я.

— Да, — тихо говорит она. — И еще, — начинает она, но тут же замыкается в себе.

— Что? — У меня сводит челюсти, и я контролирую каждую свою эмоцию, чтобы не перепрыгнуть через стол, схватить ее за плечи и трясти до тех пор, пока она не выложит все свои секреты.

— Ваш ресторан, Moonlight, — Елена смотрит на меня, слезы застилают ей глаза. — Это был мой отец.

Я бросаю взгляд на Роума, потом обратно на Елену.

— Она здесь ни при чем, — говорит Роум, защищая девушку. Я беру кофе и откидываюсь на спинку кресла, потягивая его и глядя на Елену. — Фрэнки. — Я смотрю на него, и он слегка качает головой, молча умоляя меня не убивать девушку. Я встаю, направляясь в свой кабинет. Роум входит туда через несколько секунд после меня. — Это пиздец.

— Да, — говорю я, наливая себе виски.

— Она не имеет к этому никакого отношения.

Я наливаю еще и подхожу к своему столу, где облокачиваюсь на него.

— Ты прав.

Опускаю взгляд на свой напиток и делаю резкий вдох. Дверь открывается, входит Джи. Он останавливается, увидев, что я держу в руках виски с утра пораньше. Смотрит на Роума, потом снова на меня.

— Что случилось?

— Мы знаем, кто убил отца, — отвечает Роум.

— Что? — Джи встает во весь рост и поднимает подбородок. Он отводит плечи назад и смотрит на меня. — Кто это?

Я наклоняю голову в сторону столовой.

— Петро.

Джи тут же меняется. Его ноздри раздуваются, глаза сужаются, а дыхание учащается.

— Око за око, — он оглядывается через плечо в сторону двери.

— Нет, — говорю я, пока Роум ничего не сказал.

— Что? У нас здесь его ребенок. Мы должны покончить с ней.

— Нет, — повторяю я. — Судя по тому, как она говорит о своем отце, она его ненавидит.

— Невозможно, — говорит Джи.

— Это она нам рассказала, — добавляет Роум.

— Нет, это полная чушь. Ее прислали сюда, чтобы поиметь тебя.

Джи бессознательно расхаживает взад-вперед.

— Нет, и ты это знаешь, — говорю я. — Слушай, ты злишься.

— Серьезно? Ты можешь сказать, что я злюсь? — саркастически говорит Джи. — Я обязан своей жизнью твоему отцу, Фрэнк.

— Успокойся, и мы сможем придумать, как с ним расправиться. У нас есть преимущество.

— Да, и какое?

Я показываю в сторону столовой.

— Она обуза, а не преимущество, — пытается возразить Джи.

— Подумай об этом. Она у нас, а ее отец понятия не имеет, где она. Она сказала нам, что он часто вел дела в ее присутствии. А это значит, что она знает много его секретов. Например, где он находится, — говорю я. — Петро умрет от моей руки.

— Нет, если я доберусь до него первым, — говорит Джи.

— Но девочка, она же невинная. Мы оба знаем, что отец никогда бы не убил невинного. Не говоря уже о том, что она носит ребенка.

Поза Джи немного смягчается, но его челюсть по-прежнему сжимается от гнева.

— Я знаю, — наконец произносит он. Джи перестает вышагивать, вздыхает и прислоняется к двери. — Что ты хочешь сделать, Фрэнк?

— Мы должны убить его.

— Да, — соглашается Роум. — Но Елена должна быть в безопасности.

Он смотрит на меня в поисках одобрения, и я киваю.

— Сейчас нам нужно выяснить все, что можно, о Петро и ударить его по больному месту, прежде чем убить, — говорю я.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Джи.

— Мне нужен его бизнес, и я хочу, чтобы он истекал кровью. — Джи насмехается, но ухмыляется. — Он забрал моего отца, а теперь я заберу у него все.

Мою кожу покалывает от мурашек.

Пока я сижу в библиотеке и пью виски, во мне бурлит целый мир раздражения.

Наступила ночь, и в доме стало непривычно тихо. Джи уехал, Роум находится Бог знает где. Елена, кажется, в своей комнате. А Миллер до сих пор не пришел с работы.

Вот она я, сижу в темноте, кипя от наплыва информации, обрушившейся на меня сегодня. Потягиваю свой виски, пытаясь составить план, как мне поступить с отцом Елены.

— Дон ДеЛука? — мягкий и робкий голос Елены. — Мэм?

— Что тебе нужно, Елена? — отвечаю я, включая свет.

Ее плечи наклоняются вперед, и она тут же опускает подбородок, когда в комнате становится светлее.

— Могу я поговорить с вами, пожалуйста?

Я делаю вдох и жестом приглашаю ее сесть. Она молча проходит вперед и садится на диван. Вся ее поза жесткая и напряженная.

— Что я могу для тебя сделать?

Она прочищает горло и несколько раз сворачивает губы в трубочку.

— Я знаю, что вы собираетесь убить моего отца, — она делает паузу и ждет, но я не отвечаю. — Эм… — Елена снова прочищает горло. — А меня вы тоже собираетесь убить, потому что я дочь своего отца?

Я не вздрагиваю от ее вопроса, хотя уже решила, что она здесь ни при чем.

— Это зависит от обстоятельств, — начинаю я.

— Каких?

— Твоя преданность.

— Она не принадлежит ему.

— Но и это меня не устраивает.

— Я предана своему ребенку.

— Я уважаю это, — говорю я, хотя дети вызывают у меня желание броситься под поезд. — Но…

— Я знаю почти все о его делах.

— И ты мне расскажешь? — Она кивает. — Почему?

Елена кладет руку на живот, защищая ребенка.

— Вы могли убить меня, когда узнали, кто я такая, но вместо этого позволили мне жить здесь, купили одежду, кормили и заботились о моей безопасности. За это вам моя благодарность и моя преданность.

Я медленно поднимаю бокал и потягиваю виски, внимательно наблюдая за Еленой.

— Тебе нужно поспать.

— Вы не ответили на мой вопрос, собираетесь ли причинить нам вред.

Я вскидываю бровь, постукивая пальцем по бокалу.

— Ты расскажешь мне все, что знаешь о бизнесе своего отца, и если ты меня кинешь, то окажешься в одной канаве со своим отцом.

Она опускает голову и мягко кивает мне.

— Я понимаю.

— Тебе нужно поспать, — повторяю я.

Она не встает, а смотрит на меня покрасневшими глазами и гордо поднимает подбородок.

— Я ненавижу его, возможно, даже больше, чем вы. — Елена встает, поворачивается и начинает уходить. Но у двойных дубовых дверей она останавливается и поворачивается. — Пожалуйста, пообещайте мне одну вещь. — Я поднимаю брови и смотрю на нее. — Уничтожьте его, сделайте так, чтобы ему было больно.

В этот уязвимый момент она выглядит как женщина, которая готова сжечь весь мир, лишь бы увидеть его на коленях. Если бы я хоть на секунду подумала, что она будет достаточно сильной, чтобы увидеть боль, которую я собираюсь причинить, то пригласил бы ее посмотреть. Но я знаю, что у нее нет таких сил.

Уголок моего рта дергается в ухмылке.

— Боль — моя специальность.

Она подтверждает мои слова крошечной улыбкой, выпрямляется и уходит.

Я заставлю Петро Огаста истечь кровью, прежде чем выжму из него жизнь, и все это с улыбкой на лице.

Смотрю на свой телефон и морщу лоб.

— Привет, Тайлер, — отвечаю на звонок.

— Привет, приятель, — говорит он, хотя его тон звучит более официально, чем обычно. — Та наводка, которую ты дал несколько ночей назад, была хороша.

— Да? — спрашиваю я, изображая удивление.

— Ты не думали, что это будет так?

— Рад, что все получилось. Слушай, я уже выхожу за дверь.

— Как, ты сказал, что узнал об этом?

Я облизываю губы, качая головой.

— Не мог уснуть и пошел прогуляться.

— А, да, точно. Эй, а где ты живешь? Я слышал, что твой дом сгорел.

Черт.

— Так и есть.

— Где ты сейчас находишься? Я приеду, мы поужинаем, может, сходим поиграть в бильярд.

— У меня мало времени, поэтому я отправлю сообщение со своим адресом.

— Просто дай его мне сейчас.

— Я буду через секунду, Зак, — говорю я, делая вид, что Зак ждет меня. — Извини, Тайлер, мне нужно идти.

Я кладу трубку и небрежно бросаю телефон на стол. Откидываясь на спинку кресла, щипаю себя за переносицу.

— Черт, — ворчу я.

Все это становится слишком сложным. О моих отношениях с Фрэнки, вероятно уже известно ФБР, а значит, за мной будут следить. И если это так, то моей карьере, скорее всего, конец.

Если только я не покончу с Фрэнки до того, как кто-то из нас окажется слишком глубоко повязан.

Проблема в том, что я не уверен, что хочу этого.

Последние два дня в особняке царит напряженная обстановка, и Фрэнки не говорит мне, почему. Она заперлась в своем кабинете, выходя только для еды и сна. Даже секс был отодвинут на второй план.

Я ослабляю галстук, поднимаясь по ступенькам к ее спальне.

— Мистер Миллер, — зовет Майя, когда я уже наполовину поднялся по лестнице.

Перегнувшись через перила, вижу, как она движется к лестнице.

— Да, Майя?

Она останавливается и поднимает взгляд.

— Я приготовила для вас ужин.

— Спасибо. Я скоро спущусь.

Она улыбается мне, а затем исчезает из виду. Я поднимаюсь в спальню и включаю свет. Фрэнки нигде не видно, значит, она либо в своем кабинете, либо где-то гуляет. Я переодеваюсь в джинсы и футболку, а затем возвращаюсь вниз, чтобы попытаться найти Фрэнки.

Открыв дверь ее кабинета, обнаруживаю, что он пуст, и отправляюсь на кухню, чтобы взять тарелку, которую приготовила для меня Майя.

— Я могу принести ее вам, когда еда разогреется, — предлагает Майя.

— Спасибо.

— Хотите выпить?

— Я налью себе виски.

— Конечно, — говорит она, когда я выхожу из кухни.

Сегодня в воздухе витает какая-то тяжесть, навевающая страх и уныние. Что-то темное приближается, но я не совсем понимаю, что именно. Это может быть обвинение из-за моих отношений с Фрэнки, а может быть и что-то более зловещее.

Если выбирать между ними, то предпочту обвинительное заключение.

Я сажусь за стол и потягиваю виски, а в голове постоянно крутятся мрачные и навязчивые мысли.

— Мистер Миллер. — Майя ставит передо мной тарелку с едой.

— Вы можете уйти, Майя. Я сам позабочусь о себе.

— О. — Ее губы сжимаются в тонкую линию. — Дон ДеЛука поручила мне проследить, чтобы за вами присматривали.

Я поднимаю руку, чтобы успокоить ее.

— Вы можете уйти. Я сообщу Фрэнки, что отправил вас домой.

Глаза Майи мечутся между едой и мной. Она нервно кусает нижнюю губу, но потом кивает.

— Спасибо.

Какого черта повариха здесь в такое время? Она должна быть дома со своей семьей.

— Спокойной ночи.

— Езжайте осторожно, — говорю я, глядя, как Майя уходит с сумкой, висящей на локте.

Как только дверь закрывается, возвращаю свое внимание к янтарной жидкости в своем бокале. Опираюсь локтем на стол, закрываю глаза и потираю напряженные брови.

— Извините, — говорит мягкий голос.

Я открываю глаза и вижу, как Елена вбегает на кухню.

— Все в порядке. — Она возвращается со стаканом воды и собирается уходить. — Тебе не нужно уходить. — Я жестом показываю на одно из других свободных мест. — Ты голодна?

Она качает головой и идет к месту, где обычно сидит.

— Нет, но я хочу пить. — Елена постукивает ногтем по боку стакана. Молчание между нами неловкое и тревожное. — Я не знаю точно, куда они уехали, но, вероятно, это как-то связано с моим отцом.

Фрэнки рассказал мне о том, что отец Елены убил ее отца.

— Возможно, так и есть.

Елена опускает плечи.

— Он был ужасен.

Я подозреваю, что она говорит о своем отце, но могу ошибаться.

— Кто?

— Мой отец. Мой брат пытался защитить меня, но отец ненавидел меня с самого рождения.

У нее есть брат? Почему она не связалась с ним? Почему она здесь с Фрэнки, врагом своего отца?

— Почему?

— Потому что я женщина, а не еще один наследник мужского пола. Ему нужны были только мальчики. Именно поэтому он убил мою мать.

Что за хрень?

— Твой отец убил твою мать? — спрашиваю недоверчиво.

Она кивает, глядя на свой стакан с водой.

— Он убил ее после моего рождения. — Она поднимает глаза. — Он не скрывал, что она заслуживает смерти из-за моего пола. Он сказал, что хотел убить и меня, но потом решил, что я могу быть полезной, когда достигну определенного возраста.

— Полезной?

Об этой жизни я знаю очень мало. Весь мафиозный образ жизни мне чужд.

— Он решил оставить меня, чтобы выдать замуж и создать сильный союз. — Она поджимает губы. — Но никто не хотел меня брать. — Подбородок Елены дрожит, когда она поднимает голову и смотрит на меня. — Наверное, потому что я уродливая.

Она совсем не уродлива. Хотя мне даже думать об этом жутко, особенно если учесть, что она младше меня на пятнадцать лет.

— Это не так, — говорю я, пытаясь придать ей уверенности.

— Он не очень приятный человек.

— Я не думаю, что при таком образе жизни можно быть милым.

— Дон ДеЛука… добрая. — Я не могу удержаться от усмешки, когда Елена использует альтернативное прилагательное. — Ее отец всегда был добрым. Я встречала много глав семейств, и большинство из них проявляли ко мне доброту. Некоторые… — Елена делает дрожащий вдох. — Не очень.

— Ты всегда можешь обратиться в полицию, — говорю я.

Настала ее очередь усмехаться.

— Если бы я хотела умереть, конечно, так бы и поступила. Но коррупция живет в жилах тех, кто должен нас защищать. Хоть я ненавидела свою жизнь, все равно хочу получить шанс увидеть, что она станет лучше.

Как душераздирающе грустно.

— С тех пор как я покинула дом отца, моя жизнь пошла в гору. Я благодарна Дону ДеЛука за то, что она дала мне кров и еду. Она не должна была этого делать, но она добрый человек.

Добрая — это не то слово, которым я бы описал Фрэнки.

— У нее бывают хорошие дни.

Елена встает, широко улыбаясь.

— В этом мире верность означает все и в то же время ничего. Все, чего я хотела, — это чтобы мой отец сказал, что любит меня, поэтому я делала все, что он хотел. Если бы он хотел выдать меня замуж, я бы ему позволила. — У нее вырвался невеселый смешок. — Но он ни разу не сказал, что любит меня, и не проявил никакой доброты. — Она поднимает голову, и я вижу, как дрожит ее подбородок. — Поступки Дона ДеЛука говорят громче, чем все те неприятные слова, которые отец кричал мне. — Она берет свой стакан и слегка кивает мне. — Мои извинения за то, что помешали вашему ужину. Спокойной ночи, мистер Миллер.

Елена скрывается в ночной тени, удаляясь в свою комнату. Я смотрю на тарелку с едой, стоящую передо мной, и поднимаю вилку, чтобы поковыряться в ней. Елена, безусловно, интересная молодая женщина.

Сейчас почти час ночи, и я работаю за ноутбуком в постели. Фрэнки еще не приехала, и хотя я знаю, что она справится сама, все же волнуюсь за нее.

Я продолжаю смотреть в сторону двери, надеясь на благополучное прибытие Фрэнки.

Вскоре после часа ночи дверь открывается, и в комнату вальсирует Фрэнки.

— Ты еще не спишь? — спрашивает она.

Я быстро осматриваю ее тело и с облегчением выдыхаю, когда вижу, что она цела и невредима.

— Все в порядке?

Фрэнки раздевается, и в тот момент, когда мой взгляд падает на ее покрытое синяками тело, мой член подрагивает. Она смотрит вниз на свое тело, потом снова на меня.

— Любуешься своей работой, да? — Фрэнки поворачивается, чтобы показать мне яркие цвета на своей заднице и вокруг нее. — Мне особенно нравятся эти. — Она проводит рукой по ягодицам.

— Шлюха для боли, — говорю я.

— Лучше поверить в это. — Она забирается на кровать, отодвигает мой ноутбук в сторону и прижимается к моим бедрам. — Я бы трахнула тебя сегодня, но… — Она раскачивается вперед-назад, вызывая восхитительное трение. Я хватаюсь за ее пышные бедра и впиваюсь в них пальцами. Фрэнки наклоняется вперед и шепчет: — Мне не хочется.

Она слезает с меня и идет в ванную.

— Ты сведешь меня в могилу раньше времени!

Она высовывает голову и подмигивает: — Можешь на это рассчитывать.

Фрэнки снова исчезает, а я остаюсь с твердым членом и яйцами, которые вот-вот взорвутся.

— Дразнилка.

Слышу ее смех, а затем включается душ.

Я решаю попытаться справиться со стояком, вернув свое внимание к ноутбуку. Но когда Фрэнки выходит в полотенце, с волосами, убранными в пучок, мой член снова дергается.

Она откидывает одеяло, бросает полотенце на пол и забирается в постель.

— Все в порядке? — спрашиваю я, надеясь получить честный ответ.

— Просто выстраиваю своих уток перед тем, как свернуть им шеи.

Я закрываю ноутбук и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

— Я хочу поговорить с тобой кое о чем.

Она закатывает глаза, садится и натягивает одеяло, чтобы прикрыть сиськи.

— Что? — Фрэнки складывает руки на груди.

Волосы на моей шее поднимаются.

— Я собираюсь бросить работу.

— Что? Почему?

— Я ставлю под угрозу свою лояльность, и мне от этого не по себе.

Фрэнки фыркает и пожимает плечами.

— Делай что хочешь.

Она забирается под одеяло и поворачивается ко мне спиной.

— И это все? Это все, что ты можешь сказать?

— Я не твой сторож, Миллер. Делай, что хочешь.

Злость бурлит во мне, когда я сижу и смотрю на нее.

— Ты что, блядь, издеваешься?

— Что? — Фрэнки поворачивается и сужает глаза. — В чем проблема?

— В тебе.

— Что я наделала?

— Из-за тебя я собираюсь оставить свою карьеру.

— Я не говорила тебе ничего делать. Хочешь работать — работай. Хочешь уйти с работы — уходи. У меня достаточно денег, чтобы прокормить нас обоих в течение нескольких жизней.

Я щелкаю языком, глядя на Фрэнки, и качаю головой.

— ФБР дышит мне в затылок, а тебе наплевать.

Я скидываю с себя одеяло и вскакиваю на ноги.

— Понятно.

Глаза Фрэнки напряжены, а губы сжаты в тонкую линию.

Я перестаю искать свои джинсы и футболку и поворачиваюсь к ней лицом.

— Что понятно?

— Ты ищешь драки, так что…

Она тоже вскакивает с кровати и быстро одевается в легинсы и свободную футболку.

— Давай. — Фрэнки вскидывает руки вверх.

— Я не хочу с тобой драться, но я хочу…

— Что? Ты хочешь, чтобы я сказала что-нибудь душещипательное? Я не из таких женщин, Миллер.

Мои плечи опускаются вперед, а рот открывается.

— Я хочу, чтобы ты дала мне понять, что у нас происходит.

Она кривит губы, фыркая.

— Сколько раз я тебе угрожала?

— Слишком много, чтобы сосчитать.

— Я сожгла твой дом, прострелила шины, уничтожила телефоны, и вот ты здесь. — Она указывает на пол. — Что еще тебе от меня нужно?

Я моргаю, пытаясь осмыслить ее слова.

— Если я уйду с работы, то только из-за тебя. Ты запачкала мою душу, Фрэнки. Из-за тебя я могу оказаться в тюрьме.

Фрэнки откидывает голову назад и смеется.

— Ты занимаешь влиятельное положение, Миллер. Я уверена, что у тебя есть знакомые во всех правоохранительных органах. Черт возьми, ты обратился к своему приятелю из ФБР, чтобы закрыть бордель. Но ты никогда не рассказывал никому из них обо мне. Думаешь, я одна виновата в этом? — Она качает головой, приближаясь ко мне. — Ты так же ответственен за то, что мы имеем, как и я.

— Это…

— Не смейте выставлять меня плохой, — предупреждает она. — Потому что это… — Она жестом показывает между нами. — Это улица с двусторонним движением. Ты хочешь меня так же, как и я тебя. Разница лишь в том, что ты мягкий, а я жесткая. Ты не привык к моей тьме, но не волнуйся, я тебя закалю.

Она подмигивает, прежде чем выйти из спальни.

— Я не хочу, чтобы меня закаляли, — кричу ей вслед.

Она возвращается в спальню и кладет руку на бедро.

— Тогда это твой ответ. Тебе не нужен этот мир. — Она указывает на дверь. — Так что отвали. — Фрэнки неумолима, ее лицо ожесточается. — Уходи.

— Я не хочу, — говорю низким голосом.

— Тогда чего ты хочешь, Миллер?

Начинаю вышагивать по ее комнате, проводя рукой по волосам. Она права, я виноват не меньше, чем она. Хотел обвинить Фрэнки, но не могу. Я поворачиваюсь к ней лицом, но она уже исчезла.

Конечно. Фрэнки высказалась и закончила.

Я сижу на краю кровати несколько минут, пока не нахожу свою футболку и джинсы, а затем спускаюсь вниз, чтобы найти Фрэнки. Она сидит в библиотеке и потягивает виски. Это ее обычная привычка, когда она испытывает стресс. Я наливаю себе напиток и сажусь напротив нее.

— Ты уходишь?

— Нет. — Делаю глоток. — Но нам нужно поговорить о том, что произошло.

— Чего ты хочешь на самом деле? Думаешь, я женщина, которая будет жить в доме с белым забором, двумя-пятью детьми и счастливой семьей? — Она качает головой. — Я не из тех, кто будет готовить тебе еду и ждать тебя с работы.

— Это не то, о чем я прошу.

— Тогда ты, должно быть, ищешь выход, и если это так, то он у тебя есть. Но не смей говорить, что ты уходишь из-за того, кто я. Потому что мы оба знаем, что я никогда не скрывала этого ни от тебя, ни от кого-либо еще.

В библиотеке царит напряженная тишина, пока мы оба потягиваем свои напитки. Мой разум затуманен чувствами, которые я испытываю к ней, и мне это чертовски не нравится.

— Всю свою жизнь я был хорошим парнем, — начинаю я. — Я никогда не делал ничего такого, что могло бы посадить меня в лодку злодеев.

— До меня. Потому что я чертова злодейка.

— Да, и я ненавижу то, как легко влюбился в тебя.

Брови Фрэнки поднимаются, но она медленно подносит бокал к губам и делает глоток.

— Ты влюбился в меня? — произносит она с трещиной в голосе.

— Когда-то я сказал тебе, что никогда не поступлюсь тем, кто я есть, но… — Я вздыхаю, качая головой. — Я готов отдать за тебя все, включая свою работу.

Черт, в чем я только что признался?

Фрэнки опрокидывает в себя остатки напитка и опускает бокал на подлокотник кресла.

— Тогда не уходи.

— Почему бы и нет?

— Потому что недавно ты дал своему приятелю из ФБР информацию, которая помогла тем женщинам, которых заставляли заниматься проституцией. Посмотри, сколько добра ты сделал. — Она издает грустный смешок. — Мы оба можем не быть злыми ублюдками. Ты будешь продолжать быть хорошим парнем, а я буду продолжать быть бездушной блядью. — Я даже не знаю, как на это реагировать. — Вот почему это работает. Ты сохраняешь меня человеком, а я показываю тебе, насколько веселой может быть тьма.

— Ну вот и все. Пока меня не посадят в тюрьму, я буду продолжать делать то, что делаю.

Она качает головой и быстро встает. Подходит ко мне, наклоняется и прижимается губами к моим. Я запускаю руку в ее волосы, притягивая к себе.

— Знаешь, что мне нравится в нашей договоренности? — шепчет она мне в губы, насаживаясь на мой растущий член.

— Что?

— Мне нравится, как я владею тобой вне спальни. — Она опускает руку и обхватывает мой член. — И как ты владеешь мной внутри нее.

Фрэнки ласкает мой член, и я откидываю голову назад. Мне требуется секунда, чтобы поднять голову и оттолкнуть ее от себя.

— Тогда будь хорошей девочкой и отсоси мне.

— Но я хочу тебя трахнуть, — уверенно заявляет она, стоя передо мной с отведенными назад плечами.

Я позволяю своему взгляду путешествовать по ее телу, пока он не останавливается на ее киске. Хватаю ее за бедра и впиваюсь в нее. Она пахнет грехом, готовым разорвать мою душу на части. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее.

— Нет, не хочешь, ты хочешь мой член у себя во рту. Теперь на колени.

Я бросаю подушку рядом с собой на пол. На ее губах играет легкая улыбка. Я вижу, что она хочет вести себя вызывающе, но что-то останавливает ее, и она опускается на колени. Расстегивает молнию на моих джинсах, и мой член вырывается на свободу. Фрэнки опускает голову, облизывая кончик. Мои глаза закрываются, когда я перебираю пальцами ее волосы. Мне нравятся ее вьющиеся волосы, они такие непокорные, как и она сама. Но когда она уступчива, ею овладевает что-то другое. Она просто идеальна.

— Я сказал, соси. — Опускаю ее голову вниз, пока не слышу, как она задыхается, когда мой член упирается в горло.

Пристально глядя на нее, я мотаю головой вверх-вниз, сжимая ее волосы в кулак. Фрэнки захлебывается, пока я яростно трахаю ее рот. Она запускает руку в легинсы и играет с собой.

— Я не говорил тебе трогать себя.

Мгновенно она убирает руку. Я вижу ее блестящие пальцы, и одно осознание того, что она трахает себя, делает меня еще более возбужденным. Я продолжаю опускать ее голову вниз, одновременно приподнимая бедра, чтобы полностью выебать ее рот. Я хочу, чтобы ее губы болели, из глаз текли слезы, потому что она больше не может этого выносить. Хочу, чтобы она молила о пощаде, но я не дам ее Фрэнки.

— Ты выглядишь потрясающе. — Она откидывает голову назад, и мои желания исполняются. По ее лицу текут слезы, а она беззвучно умоляет о передышке. — Подержи мою сперму у себя во рту.

Я снова поднимаю бедра, и моя сперма извергается ей в рот. Она задыхается и захлебывается, из ее рта вытекают ленты спермы.

— Какая трата. — Я вытираю пальцем сперму с ее подбородка, а затем вытаскиваю член из ее рта. У нее полный рот и я провожу пальцем по ее шее. Помечая ее.

— Поднимись наверх, разденься и возьми любой вибратор с моей прикроватной тумбочки. Я хочу, чтобы он был у тебя в пизде, но не включай его. И не вздумай глотать.

Фрэнки двигается так, будто ее задница в огне.

Я застегиваю молнию, на секунду задерживая дыхание. Встаю и подхожу к шкафу с напитками, чтобы налить себе еще выпить, прежде чем отправиться наверх и смотреть, как моя женщина трахает игрушку. Боже, она сводит меня с ума.

Когда я добираюсь до спальни, она лежит на кровати, раздвинув ноги, ее рот слегка приоткрыт, в нем все еще моя сперма. Вибратор находится внутри нее, и она судорожно пытается добиться от него нужного трения.

— Разве ты не выглядишь прекрасно? — Ее глаза темнеют, когда она наблюдает, как я подхожу к краю кровати и окидываю взглядом ее обнаженное тело. — Ты можешь глотать.

Она делает это и издает стон.

— Мне нужно кончить.

Я прижимаю палец к ее киске.

— Может, мне разрешить тебе включить его?

— Да! — кричит она.

— На колени.

Она перемещает свое тело так, что оказывается на коленях.

— Хорошо. Теперь позволь мне. — Я беру в руки вибратор и включаю его. Фрэнки хватается за мои плечи и поворачивается, чтобы найти свою разрядку. Она наклоняет голову, а из ее только что оттраханных губ вырываются слабые благодарные стоны. — Смотри на меня, пока трахаешь вибратор. — Она поднимает голову и смотрит мне в глаза. — Вот так.

Глаза Фрэнки темнеют, брови сходятся вместе, а рот открывается.

— Я больше не могу.

— Отпусти.

Она издает крик, ее тело содрогается от удовольствия. Мне нравится наблюдать за тем, как сильно она кончает. Я не выключаю вибратор, и уже через минуту она кончает снова.

— Больше не надо. — умоляет она.

— Ты можешь дать мне еще один.

Я включаю вибратор и провожу большим пальцем по ее клитору. Она обхватывает меня за шею, притягивая к себе, чтобы быть ближе, пока набирает волну для третьего оргазма.

— Я не могу, — умоляет она.

— Можешь.

Я щелкаю клитор, отправляя ее в спираль третьего оргазма.

— Ты такая красивая, — шепчу ей на ухо, прижимая ее дрожащее тело к своему. Я вынимаю вибратор и отбрасываю его в сторону, а затем укладываю Фрэнки на кровать. Накрываю нас одеялом, прижимая ее к себе.

Фрэнки легко погружается в глубокий сон, а мой разум переполняют мысли о том, чего я никогда не думал, что хочу.

Мне нужна Фрэнки ДеЛука.

Отныне и навсегда.

Медленно открываю глаза и вижу, как обнимаю Миллера. Я целую его грудь, прежде чем оттолкнуться от кровати и потянуться.

— Сегодня суббота, возвращайся в постель, — говорит он скрипучим голосом.

— Не могу, у меня работа. — Плечи напрягаются, и я пытаюсь их развести. — Что ты сделал со мной прошлой ночью?

— Ничего такого, чего бы ты не хотела.

Я поворачиваюсь и ухмыляюсь.

— Умник.

Иду в гардеробную, чтобы подготовиться к дню.

— Думаю, тебе стоит забраться сюда и позволить мне трахнуть тебя.

Я высовываю голову из гардеробной и вижу, как вокруг его члена образуется палатка. Вскидываю бровь и хмыкаю.

— Нет, не сейчас.

Миллер смеется.

— Я могу тебя заставить.

Я продолжаю одеваться.

— Я бы хотела посмотреть, как ты попробуешь.

Хотя моя внутренняя шлюха просыпается, когда он становится властным. Что-то в том, как он обращается с моим телом, словно я игрушка для траха, просто сводит меня с ума. А когда он приносит боль… то, это охренительный поцелуй шеф-повара.

Я выхожу и вижу Миллера, который сидит на краю кровати, положив голову на руки.

— Кого я должна убить?

— Что? — Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и качает головой.

— Ты выглядишь обеспокоенным. Кого я убью? — Я подхожу к туалетному столику, открываю верхний ящик и достаю два пистолета. Проверяю патронник, затем обойму.

— Я не хочу, чтобы ты кого-то убивала.

— Т-ц — Я закатываю глаза. — С тобой не весело.

— Ты бы серьезно убила кого-нибудь, если бы я попросил об этом?

Я смотрю на оружие, потом на Миллера.

— Очевидно, — говорю без колебаний.

Миллер прочищает горло и сужает глаза.

— Ты убила много людей?

— Определенно много.

— Черт, — говорит он повышенным голосом. — Я так и знал, что ты сумасшедшая.

Я пожимаю плечами.

— Чего ты ожидал? Я руковожу многомиллиардной организацией. Я должна быть уверена, что все следуют моим правилам, иначе они умрут.

— Ты психопатка.

— Нет. — Я кладу пистолеты на комод и пренебрежительно машу рукой, направляясь в ванную. — Я никогда не убивала тех, кто этого не заслуживал.

Миллер идет за мной в ванную и прислоняется к дверному косяку, пока я расчесываю волосы.

— И кто принимает решение о том, что они этого заслуживают?

— Я.

— Значит, ты психопатка.

— Вовсе нет. Я просто ходячий судья, присяжный и палач. Последняя часть может быть забавной.

Он смеется и щиплет себя за переносицу.

— Напомни мне не злить тебя.

— Поздно, ты уже это делал много раз. И пока не умер, правда?

— Пока?

Я подхожу к нему и тянусь, чтобы поцеловать.

— Время еще есть.

Я смеюсь от души, когда спускаюсь вниз, чтобы позавтракать. Когда прихожу, Роум и Елена сидят друг напротив друга. Он смотрит на нее, а она, опустив голову, ест свой завтрак.

— Ты похож на сталкера, — говорю Роуму.

— Я тоже рад тебя видеть, сестра, — отвечает он снисходительным тоном.

Елена кашляет и поднимает на меня глаза.

— Хм… — Она сглатывает и кусает нижнюю губу. — У меня не было возможности сказать вам, но доктор рекомендовал мне посетить акушера-гинеколога, чтобы проверить меня и ребенка.

Я получила отчет от доктора, но еще не читала его.

— Ты нашла к кому хочешь пойти?

Елена кивает.

— Я подумала, что могу назначить встречу, если вы не против?

— Я сделаю это, дайте мне имя и номер телефона.

— Он у меня в комнате. — Она показывает через плечо. — Могу я сходить за ним?

Я смотрю на Роума, потом снова на Елену.

— Это было бы полезно.

Она вскакивает на ноги и спешит в комнату.

— Не будь такой стервой по отношению к ней, — говорит Роум и хлопает меня по руке.

— Это не я хочу ее трахнуть, а ты. Кроме того, я хорошо отношусь к Елене.

— Хотя бы поздравь ее с днем рождения.

— У нее день рождения?

— Завтра.

— Тогда я сделаю это завтра.

— Я приглашаю ее на день рождения.

Я качаю головой, и он снова хлопает меня по руке.

— Ты такая ранимая киска, — шиплю я.

Елена возвращается с листком бумаги, на котором написаны имя и номер акушера-гинеколога. Я мысленно отмечаю, что нужно проверить доктора, прежде чем отправлять Елену. Не хочу, чтобы какой-нибудь наркоман-врач совал в нее свои руки. Она протягивает мне лист, и я читаю имя. Оно не посылает красных флажков, но кто знает в наше время.

— Я позабочусь об этом.

— Спасибо, — говорит Елена своим мягким голосом, продолжая есть.

В столовую входит Майя с тарелкой еды для меня и кофе. Она ставит все на стол и уходит на кухню. Я быстро ем, проголодавшись после внеклассных занятий ночью.

Закончив, встаю и беру кофе.

— Пойдем, — говорю я Роуму.

Он смотрит на Елену, у которой уже вторая тарелка с едой, и улыбается ей, а затем молча выходит за мной из столовой.

— Ты можешь быть немного добрее к Елене? — спрашивает он, когда мы находимся в кабинете.

— Я милая.

Дверь распахивается, и в комнату входит Джи.

— Не могу поверить, что ты не дождалась меня, чтобы позавтракать, — с сарказмом говорит он. — А я-то думал, что мы одна большая счастливая семья.

— Что это со всеми сегодня? — Я бросаю взгляд на брата. — Он хочет, чтобы я был добрее к девушке. — Затем смотрю на Джи и добавляю: — Ты хочешь, чтобы мы сидели за обеденным столом, держась за руки, и пели.

Джи искренне смеется.

— Тебе нужно чаще трахаться, Фрэнк. Ты становишься ворчливой задницей, когда у тебя нет настроения. А политик в постели никакой, да?

— Мы не будем говорить о сексуальной жизни моей сестры. — Я смотрю на брата, который указывает рукой на мое тело. — Я не хочу знать, чем вы вдвоем занимаетесь.

— Вдвоем? — спрашиваю я. — На оргиях бывает больше двух человек.

Роум мгновенно закрывает уши, как ребенок. Мы с Джи не обращаем на это внимания.

— Нет, я не хочу знать.

— Серьезно, босс. Ты любишь оргии? — спрашивает Джи.

Я пожимаю плечами.

— Почему я должна хранить себя только для одного парня?

— Я вновь обрел уважение к тебе.

Роум опускает руки и смотрит на нас.

— Это безопасно, мне придется слушать о том, какие странные вещи вы с политиком затеваете?

Я выдвигаю свое кресло и сажусь, игнорируя вопрос Роума.

— Роум, я хочу, чтобы ты остался здесь, когда мы с Джи пойдем на встречу с Пейсом.

— Мне нужно в Darkness.

— Зачем? — спрашиваю я, доставая записи по этому ночному клубу. Бегло просматриваю их, но ничто не выглядит неуместным.

— Забрать деньги. Кроме того, один из сотрудников выманивает у девушек чаевые.

— Кто? — спрашивает Джи.

— Элиас, — отвечает Роум.

— Откуда ты знаешь?

— Три девушки связались со мной. Я поговорил со всеми тремя по отдельности, и все они сказали, что Элиас просит отдавать ему побольше чаевых.

— Побольше? Он не должен ничего брать, — говорю я.

— Я позабочусь об этом, — заявляет Роум.

Я смотрю на Джи, потом снова на брата.

— Если он трахается с моим клубом или моими девушками, то ты его прикончишь.

— Фрэнк…

— Нет! — Я указываю на Роума. — Никто не будет наебывать ДеЛука. Если один ублюдок думает, что может, то они все так и сделают. Докопайся до сути, и если это он, то покончи с ним.

Роум неловко ерзает в кресле.

— Я сделаю это, — говорю я.

— Нет, я позабочусь об этом.

Роум не такой, как я. Если бы дело дошло до драки и ему пришлось бы убить или быть убитым, он бы это сделал. Но я не уверена, что он сможет позаботиться об Элиасе, если придется.

Будем надеяться, что так и будет.

Пейс уже ждет на месте встречи. У него поблизости своя охрана.

— Фрэнки, — говорит он, когда мы с Джи подходим к нему. — У меня в наличии новая пусковая установка. — Он проводит рукой по массивному кейсу.

— Я здесь не за товаром.

Пейс откладывает кейс и переводит взгляд с меня на Джи.

— Зачем ты назначила эту встречу?

— Ты имел дело с Петро Огаст.

— Мои клиенты — не твое дело.

Один из его охранников начинает приближаться к нам, держа руку на пистолете. Джи отбрасывает пиджак в сторону и повторяет позу охранника. Пейс поднимает руку, чтобы остановить охрану, я киваю Джи, чтобы он тоже отступил.

— Я здесь по делу, но переговоры будут другого рода.

Пейс проводит рукой по подбородку и делает долгий вдох.

— Если ты не хочешь больше денег, тогда хорошо, — говорю я, делая шаг назад.

— Что у тебя на уме? — спрашивает Пейс.

— Огаст должен тебе деньги?

— Так и есть.

— Сколько?

— Шестизначная сумма.

— Когда у вас следующая поставка?

— Среда.

— Что он покупает?

— Полуавтоматы, бронежилеты и гранаты.

— Сколько будет стоить груз?

— Двести.

Мы с Джи понимающе переглядываемся. Он протягивает руку Дарио, который подходит к нам с сумкой.

— Там две сотни.

— Ты выплачиваешь его долг?

— Нет. Я покупаю его груз.

Пейс делает шаг назад и смеется.

— Ты хочешь, чтобы он ушел из бизнеса?

— Я хочу, чтобы ты больше не снабжал его. Я куплю все, что он попросит. И хочу, чтобы вы разорвали деловые отношения.

— А как насчет того, что он мне должен?

— Это тебе придется выяснить у него.

Несколько секунд молчания, затем Пейс указывает подбородком в сторону Дарио. Один из его охранников подходит и берет сумку.

— Как всегда, с тобой приятно иметь дело. — Он протягивает руку, чтобы пожать мою.

Мы с Джи наблюдаем, как Пейс возвращается в машину, а охрана убирает сумку. Я возвращаюсь к машине, где меня ждет Дарио. Забираюсь внутрь, и Джи садится рядом со мной.

— Ты знаешь, как поставить мужчину на колени.

Дарио начинает двигаться к нашему следующему пункту назначения. Я не могу удержаться от улыбки.

Поездка занимает полчаса, я снова и снова проигрываю в голове сценарий. Как только приезжаем, мы с Джи заходим внутрь. По быстрому подсчету, там восемь стариков играют в карты. В каморке полно дыма, и они замирают, чтобы посмотреть на меня, когда отвожу плечи назад, заходя внутрь.

Один из стариков встает и останавливает меня, прежде чем я дохожу до задней двери.

— Ты потерялась, милая? — спрашивает он со своим густым итальянским акцентом. Он осматривает Джи, затем возвращает свое внимание ко мне.

— Нет. — Я делаю шаг в сторону, но он снова останавливает меня. — Если ты не хочешь, чтобы твои мозги оказались на потолке, советую отойти.

Несколько мужчин встают, чтобы поддержать его. Я глубоко вдыхаю, прежде чем поднять руку. Через несколько секунд в логово входят мои люди.

— Как я и говорила…

Старые итальянцы делают предостерегающий шаг назад. Тот, что подошел ко мне, говорит: — Это не территория ДеЛука.

Формально он прав. Я смотрю ему прямо в глаза и улыбаюсь.

— Так и есть. — Я прохожу мимо него и направляюсь в заднюю комнату, где, открыв дверь, обнаруживаю Майки-денежный-мешок-Картера.

Он поднимает взгляд от компьютера и морщит лоб.

— Это не твоя территория.

Я выдвигаю стул напротив него и сажусь.

— У нас проблема, Майки.

Он скрещивает руки перед грудью и поднимает подбородок.

— И что же это?

— Это. — Я делаю круговое движение пальцем. — Теперь это мое.

— Что? Босс мне ничего не сказал.

Я оглядываюсь через плечо на Джи и киваю. Джи вынимает пистолет из кобуры и начинает громить кабинет Майки. Майки смотрит и ничего не говорит, пока Джи не направляется к компьютеру.

— Что тебе нужно? — спрашивает Майки.

Я жестом показываю Джи, чтобы он остановился. Он кладет компьютер обратно на стол.

— Теперь ты работаешь на меня.

— Ты что, совсем охренела? — Я киваю Джи, он поднимает компьютер и разбивает его о пол, а затем открывает ящики стола и достает из них все необходимое.

— Подожди!

Я снова останавливаю Джи небольшим жестом руки.

— Ты чертовски сумасшедшая!

— У меня открыта вакансия. Но, если она не закроется, то у тебя и твоей семьи будет шанс упасть с моста.

— Нельзя угрожать семье, ДеЛука.

— Ты принимаешь мое предложение о работе?

Майки глубоко сглатывает, проводя руками по волосам.

— Я не могу.

Я встаю и киваю.

— Преданность, мне это нравится. — Я протягиваю руку Джи, который отдает мне свой пистолет. Стреляю Майки в голову. Дважды. — Найди бухгалтерские книги, мне нужен этот бизнес.

Джи легко находит бумажную копию бизнеса Майки по отмыванию денег.

— Девчонка была права насчет этого места. Этот ублюдок занимается отмыванием на нашей территории. — Он качает головой. — Это хороший заработок, Фрэнк.

— Передай информацию нашему бухгалтеру, и пусть он займется этим долгом.

— Огаст придет за тобой. Особенно сейчас, когда ты бьешь его по больному месту. Его поставки наркотиков теперь наши, Пейс не будет поставлять ему товар, а ты только что убила его самого прибыльного ростовщика.

Перед тем как отправиться к старикам, я осматриваю разрушенный кабинет и чувствую огромное удовлетворение.

— Он забрал моего отца, а я заберу у него все.

Открываю дверь и вижу, как старики стоят вокруг, пытаясь заглянуть в кабинет.

— Майки мертв. Вы можете либо присоединиться к нему, либо ко мне. Выбор за вами.

Они знают свое дело. Они достаточно долго проработали здесь, чтобы понять, что произойдет.

— Пошла ты, — говорит один из них.

— Да. ДеЛука здесь делать нечего, — ворчит другой.

— Мы тебе ничего не должны.

Надо отдать им должное, они все чертовски преданы.

— Да будет так.

Я выхожу и даю команду убить их всех. Восемь старых мудрецов сделали свой выбор.

И я не испытываю ни малейших угрызений совести.

Огаст сам виноват. Теперь ему придется иметь дело со мной.

Стук в дверь кабинета отвлекает мое внимание от изучения нового законопроекта, предложенного штатом.

— Да, — кричу я, продолжая читать документ на двухстах с лишним страницах. Дверь открывается, и входит Зак. — Что такое?

Зак переминается с ноги на ногу.

— Здесь мистер Льюис из ФБР.

В животе завязывается узел, я знал, что это произойдет. Но это случилось раньше, чем я надеялся.

— Проводи его, — говорю я, убирая папку с документом.

Тайлер уверенно входит и протягивает руку.

— Тайлер, — говорю я, вставая и пожимая ему руку.

— Кофе? — предлагает Зак.

— Нет, спасибо. — Тайлер машет рукой в сторону Зака, который выходит из кабинета и закрывает дверь.

Когда мы оба уселись, я откидываюсь на спинку кресла и смотрю на Тайлера. Сжав челюсти и руки в кулаки, спрашиваю: — Почему ты здесь?

— Мы оба знаем, почему. — Я вопросительно вскидываю бровь, продолжая смотреть на Тайлера. — Ты собираешься заставить меня сказать это, не так ли?

Я делаю вдох и пожимаю плечами.

— Какие-то проблемы?

— Где ты живешь?

— Мое место жительства тебя не касается.

— Откуда взялась эта наводка?

Я смотрю на Тайлера, не отводя взгляда и отказываясь отвечать.

— Ты зря потратил время, придя сюда. — Я встаю и направляюсь к двери. — У меня есть работа.

В кабинете царит напряженная обстановка, но я отказываюсь уступать. Тайлер наконец встает и идет ко мне. Он останавливается перед выходом из кабинета и говорит: — Это была вежливость, в следующий раз все будет официально. — Тайлер вышагивает так, будто бросил бомбу.

Если бы у ФБР было что-то на меня, они не были бы так щедры в своих признаниях. Они могут подозревать, но понятия не имеют. И я тоже не собираюсь им ничего давать.

Но, двигаясь вперед, я должен быть предельно осторожен. Возможно, мне стоит переехать из дома Фрэнки в гостиницу, пока я не отстрою свой дом.

Я поговорю с ней об этом сегодня вечером.

Отлично, теперь нужно готовиться к гневу Фрэнки ДеЛука. Эта женщина не контролирует себя, когда речь заходит о делах за пределами спальни. И это меня чертовски напрягает.

Когда выхожу из офиса, уже близится полночь. С тех пор как Нико начал возить меня, он не раз возвращался к Фрэнки одним и тем же маршрутом, и сегодня не будет исключением.

Ворота открываются на территорию Фрэнки, и Нико медленно едет по длинной дороге к главному дому. Он паркуется, выходит из машины, открывая мою дверь, прежде чем я успеваю собрать свой портфель и пиджак. Я ослабляю галстук, входя в дом.

— Фрэнки, — зову я.

— Библиотека.

Я направляюсь по коридору в библиотеку, где Фрэнки потягивает напиток.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, наклоняясь и целуя ее в макушку.

— Льюис будет проблемой? Если да, то я об этом позабочусь, — в ее голосе сочетаются жесткость и раздражение.

— У тебя хорошее настроение, — язвительно отвечаю я, и наливая себе виски.

— Я знаю, что он твой друг.

— Конечно, ты знаешь.

— Я за всем слежу, Миллер, — огрызается она.

— Вижу, ты выбрала быть сучкой этим вечером.

Она встает и направляется ко мне с безумными глазами. Толкает меня в грудь, но я держусь уверенно и наклоняю голову в сторону.

— Сопротивляйся, — говорит она сквозь стиснутые зубы.

Я медленно поднимаю бокал и отпиваю глоток виски.

— Нет. — Я допиваю. — Что случилось?

Она выбивает из моей руки пустой бокал.

— Я сама его убью, мать твою, — предупреждает она.

Щелкаю языком, глядя на свою сумасшедшую женщину.

— Что происходит? — спрашиваю спокойным тоном.

Она снова толкает меня, но я хватаю ее за запястье и прижимаю Фрэнки к себе. Она бьет меня локтем в живот.

— Прекрати, — приказываю я. Но Фрэнки не из тех женщин, которые делают то, что им говорят, если только она не может что-то получить от этого. — Прекрати, — повторяю уже медленнее, когда она пытается ударить меня головой.

— Пошел ты, Миллер!

Я крепко сжимаю руки, сковывая ее так, что единственное, что она может сделать — это топнуть ногой. Что она и делает.

— Я не отпущу тебя, пока ты не успокоишься.

— Кем ты себя возомнил? — с ненавистью шипит она. — Ты для меня ничтожество.

Я знаю, что она говорит это, чтобы задеть меня, но ей придется сделать что-то большее.

— Остановись! — Я сжимаю Фрэнки с такой силой, что если сожму еще сильнее, то сломаю ребра. А я этого не хочу. Наконец она смягчается, и вся ее борьба медленно покидает тело. Я прижимаю ее к себе и спрашиваю: — Что случилось?

Голова Фрэнки откидывается назад, и она издает долгий, глубокий вздох. Я целую ее в висок.

— Один… — Она прочищает горло. — Один из моих клубов был атакован.

— Клуб?

— Один из борделей.

— Как?

— Бомба.

Я отпускаю руки Фрэнки и разворачиваю ее к себе.

— Что случилось?

— Я не знаю. Джи сейчас направляется туда, чтобы оценить ситуацию. Но две мои девочки не успели выбраться. — Фрэнки сжимает переносицу. — Две мои девочки мертвы.

Мои мысли заняты скорбью об этих женщинах.

— Вы знаете, как это произошло?

— Нет.

Я сморщил лоб, глядя на Фрэнки. Она такая чертовски разбитая, какой ее никогда не видел. Фрэнки берет бутылку виски и делает глоток. Она с грохотом ставит бее на стол и подходит к одному из кресел. Фрэнки обхватывает себя руками и качает головой.

— Две мои девочки, — повторяет она с тяжестью. Нас прерывает звонок телефона. — Да? — Фрэнки резко поднимается и смотрит на меня. — Я уже еду.

Она кладет трубку и запихивает телефон в карман.

— Что?

— Еще один бордель разбомбили.

— Что, черт возьми, происходит?

Фрэнки вылетает из библиотеки и зовет Роума. Она легко взбегает по парадной лестнице, я следую за ней.

— Роум! — Она добегает до двери его спальни и зажигает свет. — Проснись.

— Что случилось? С Еленой все в порядке? — спрашивает Роум, отбрасывая в сторону одеяло, вскакивая на ноги.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — Роум смотрит на меня.

— Dreams и Destiny — оба попали под удар.

— О чем ты говоришь? — Роум быстро одевается, пока Фрэнки ждет его. — Ограбили?

— Бомбанули, блять, — отвечает Фрэнки.

Роум замирает, застегивая рубашку, и озабоченно морщит лоб.

— Бомбы? Что?

— Dreams ударили первым, около часа назад, а Джи только что позвонил мне и сказал, что Destiny тоже взорвали.

— Почему ты меня не разбудила?

Фрэнки вспыхивает, готовая броситься на брата.

— Эй, — говорю я, прерывая ее гнев.

Она поворачивается ко мне. Глаза расширены от ярости, губы сжаты и нахмурены.

— Что?

— Давайте сосредоточимся на том, что мы собираемся делать.

— Мы? — говорит Роум и смотрит между мной и Фрэнки. — Политик не должен даже слышать об этом. Все, что нам нужно, это чтобы он рассказал своим дружкам, и нам всем конец.

— Он ничего не скажет, — отвечает Фрэнки.

— Но… — Фрэнки бросает на него взгляд. Роум поднимает руки в знак капитуляции. — Ты босс.

— Когда оденешься, проверь девочку и скажите ей, чтобы она оставалась здесь. Ни при каких обстоятельствах она никуда не должна уходить. — Роум кивает, и Фрэнки выходит из комнаты. — Ты тоже должен оставаться здесь, — наставляет Фрэнки, когда мы спускаемся по парадной лестнице.

— Нет, — говорю я. — Если за тобой кто-то охотится, то я пойду с тобой.

— Ты еще не готов к этому.

Она бросается к своему кабинету, но я остаюсь рядом с ней. Я не хочу ее отпускать, потому что она упряма и легкомысленна, а это идеальное сочетание для того, чтобы причинить себе боль.

— Я иду с тобой, — уверенно заявляю я.

— Нет, ты должен остаться здесь и присматривать за девочкой.

— К черту это, — говорю я. — Я не нянька. Я иду туда, куда идешь ты.

Фрэнки открывает верхний ящик своего стола, достает два пистолета и кладет их на стол.

— Ты не готов к этому. — Она поднимает один пистолет и проверяет патроны. Не теряя ни секунды, я беру второй пистолет, опустошаю обойму и проверяю его. Брови Фрэнки сходятся вместе, когда я проверяю предохранитель и передаю его ей. — Ты разбираешься в оружии?

— Я иду с тобой, — повторяю, не отвечая на ее вопрос.

Она щелкает языком и медленно качает головой.

— Не умри, потому что мне нравится трахать тебя, и я не горю желанием искать кого-то еще.

Это ее способ сказать мне, что ей не все равно?

— Не умру.

Она проходит мимо меня и оглядывается через плечо.

— Не отставай и не вставай у меня на пути.

Дамы и господа, Фрэнки ДеЛука. Королева мафии.

Полиция повсюду, когда мы прибываем во второй разбомбленный бордель. Я кручусь рядом с Фрэнки, пока она отвечает на вопросы полицейских.

Пожарным удалось сдержать пламя, но, к сожалению, еще трое сотрудниц погибли.

— Что-то не так, — говорит Фрэнки, когда мы остаемся одни. Она оглядывается на дым, поднимающийся от потушенного пламени, и качает головой. — Два моих клуба уничтожены за несколько часов. Пять моих девушек убиты.

Ее челюсть сжимается, когда она стонет.

— Есть ли здесь война за территорию, о которой я должен знать? — спрашиваю я.

Черты лица Фрэнки напрягаются. Ее язык высовывается и проводит по нижней губе.

— Черт.

Черт, звучит не очень хорошо.

Мы с Роумом в кабинете, ждем возвращения Джи.

— Где политик? — спрашивает Роум.

— Он пошел спать.

— Хм.

Я медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Где девушка? — язвительно спрашиваю я.

— Что это значит? — огрызается он. — Я не впутывал Елену в семейные дела, как ты впутываешь политика.

Дверь открывается, и входит Джи. Он останавливается и поворачивает голову к Роуму, потом ко мне.

— Что я пропустил?

— Очевидно, политик теперь участвует в наших делах.

Роум раздраженно вскидывает руки вверх. Я шумно выдыхаю воздух, застрявший в легких.

— Можешь нахрен заткнуться, — указываю я на Роума.

Джи захлопывает дверь, не давая разгореться намечающемуся спору.

— Хватит. — Джи качает головой. — Вы направляете свой гнев друг на друга, а не на того, кто спровоцировал этот беспорядок.

— Это должно быть… — Мне звонит неизвестный номер. Я отвечаю на звонок и включаю громкую связь. — Что?

— Ты думаешь, что можешь ударить меня и остаться безнаказанной?

По моей коже бегут мурашки.

— Думаю, я могу разорвать тебя на части, и никому не будет до этого дела.

— Если ты возьмешь то, что принадлежит мне, я сожгу твое дотла, — говорит Огаст. Даже через телефон чувствую его ненависть. — Пусть мужчины делают свою работу, девочка. Ты не создана для этого мира.

Мой пульс учащается, а уши закладывает от ярости. Руки сжимаются в кулак, и тело взрывается от гнева.

— Око за око, Огаст. И позволь мне сказать, что я вырву глаза из твоего уродливого лица.

Поднимаю телефон и швыряю его в стену, едва не задев Джи. Рев чистой мании прорывается через всю мою душу.

— Блядь!

— Я должен отдать ему должное, — начинает Джи. — Я думал, мы отрезали ему все пути.

Я смотрю на Роума, потом на Джи. Оба ждут моих указаний.

— Возьми девушку, мне нужны данные по всем его операциям, — говорю я Роуму. — Всем.

Роум все еще сидит, не делая попыток встать.

— Фрэнк, дай ребенку поспать, — говорит Джи.

— Нет, мне нужно знать все о бизнесе ее отца, чтобы развалить его.

— Она уже все нам рассказала.

— Должно быть, она что-то упустила. Потому что как, черт возьми, у него все еще есть средства, чтобы уничтожить два моих предприятия?

Напряжение в кабинете подавляет, но я отказываюсь отступать.

— Дай… — начинает Роум.

— Увеличьте количество мужчин в других клубах, — инструктирую я Джи.

— Уже занимаюсь этим. И я усилил здесь охрану, — отвечает Джи. Он смотрит на Роума, потом на меня. — Тебе нужно поспать.

— Мне нужно сорвать голову Огаста с плеч и нагадить ему в шею.

Брови Джи приподнимаются.

— Это странно. Но да, это так. Сегодня больше ничего не произойдет. Ложись спать, а когда проснешься, у тебя будет более четкое представление о том, что делать дальше.

— Как ты можешь быть таким спокойным?

— Потому что мы с тобой знаем: твой отец никогда не наносил ответный удар, не подумав о последствиях. Он построил это с нуля, и он сделал это, мысля стратегически. Это то, что ты должна делать. Но ты не сможешь, если не будешь ясно думать.

— Ты не смеешь говорить ничего подобного об отце, — говорю я со злостью, пульсирующей во мне. Я так чертовски зла, что моих девочек убили.

— Да, буду говорить. Помнишь, как твой отец расправился с Братвой, когда они попытались вторгнуться на его территорию? Тебе было около пятнадцати.

Я отвожу взгляд от Джи и смотрю на стол.

— Помню.

— Что он хотел сделать?

— Он разозлился, когда они врезались в один из грузовиков с кокаином. Он нашел одного из их водителей и хотел убить его.

— В чем я его убедил?

Я поднимаю голову и киваю.

— Оставить водителя. Он снабжал нас информацией, пока мы не перестали в нем нуждаться. — Я усмехаюсь. — Водитель был первым, кого я убила. — Я улыбаюсь воспоминаниям. — Мы уничтожали Братву по частям.

— Потому что твой отец был терпелив.

Я смотрю на Роума и щелкаю языком.

— Пусть девочка спит, но с первыми лучами солнца она должна встать.

Роум молча соглашается. Мне нужно успокоить свою ненависть, потому что, если я этого не сделаю, то знаю, что погибнет еще больше моих людей. Пусть они были проститутками, но они были моими, чтобы заботиться и защищать их. И они не заслужили этого.

— Назови мне имена убитых девушек.

— Зачем? — спрашивает Роум.

— Потому что их семьи будут получать зарплату.

Легкая улыбка растягивает губы Джи.

— Именно так поступил бы твой отец. — Он подходит ко мне и хлопает по плечу. — Мартино гордился бы тобой.

Я ничего не отвечаю, вместо этого выхожу из кабинета и поднимаюсь в свою комнату. Мысли в голове мечутся, но Джи прав, мне нужно мыслить здраво, если я собираюсь уничтожить семью Огаста.

Мои глаза распахиваются, и я сразу же думаю о Скала.

Сбрасываю с себя одеяло и хватаю телефон, чтобы посмотреть время. Я проспала целых два часа, но мой разум работает с избытком, планируя временный союз со Скала.

Я бегу по лестнице в кабинет и вижу Джи, спящего на моем столе.

— Проснись. — Я пинаю его ногой. Он вскакивает и хватает свой пистолет.

— Черт, Фрэнк. Ты напугала меня до смерти.

— Скала.

Я хожу взад-вперед от волнения и возбуждения.

— А что с ними?

— Мне нужно поговорить с Карло.

— Ты хочешь преследовать семью Скала? — Джи колеблется, прежде чем добавить: — Ты уверена?

— Я не собираюсь их преследовать.

— Приятно слышать.

— Пока.

Джи поднимает подбородок и смотрит на меня.

— Пока? — повторяет он. — Что у тебя на уме?

— Они хотят, чтобы Огаста убрали. Я хочу, чтобы он умер. Им нужна его территория.

— Иметь дела со Скала опасно.

— Я знаю, — говорю я. — Но как только мы избавимся от Огаста, я избавлюсь и от них. Я уничтожу двух врагов и заберу обе их территории.

Джи подходит к виски и наливает себе. Он отставляет его, а затем усмехается.

— Рановато пить, даже для нас.

Я бросаю взгляд на пустой бокал.

— Ты хочешь воевать со Скала, а я думаю, что выпить — это именно то, что мне нужно. — Он ставит пустой бокал рядом с бутылкой виски. — Если все получится, Фрэнк, мы станем одной из самых могущественных семей.

— Если это сработает? — спрашиваю я. — Нет никаких если. Огаст стоит на коленях. Он никак не сможет продолжать бить по нам, без того, чтобы это не причиняло ему боль. Если бы у него были средства, он бы сделал это прошлой ночью. — Я сжимаю руки в кулаки. — Один за другим, но он ударил меня дважды. Так что теперь я наконец-то его растерзаю.

— Мы можем сделать это сами.

— Да, можем, но мне нужна и территория Скала.

— Как?

— Я встречусь с Карло и передам ему партию кокаина Огаста.

Брови Джи поднимаются.

— Что мешает Карло тебя обмануть?

— Я собираюсь предложить ему территорию Огаста.

— Какого черта, Фрэнк? Зачем?

— Нам нужна территория, чтобы продвигать наш товар. Я предложу Скала долю в обмен на то, что Скала уберет остатки бизнеса Огаста. А потом я ударю Огаста, когда они будут смотреть на Скала через плечо.

— Петро может сбежать.

— У него не будет ни единого шанса, — говорю я. — Его будут бить так сильно, что он не поймет, откуда это все берется.

— Ты собираешься использовать Скала, чтобы добраться до Огаста, а затем нанести ударам по Скала.

— Именно так.

— Ты либо убьешь нас всех, либо сделаешь нас богаче, чем католическая церковь. — Джи крестится. — Твой отец играл бы осторожно.

— Мне не нужна осторожность. Я хочу, чтобы Огаст заплатил за то, что он сделал с моим отцом, а потом я хочу захватить территорию Скала.

Джи делает долгий, медленный вдох, но в конце концов кивает.

— Ты чертовски опасна, Фрэнк.

— Я знаю.

— А девочка? Думаешь, она простит тебя за убийство ее отца?

— Она тоже хочет его смерти.

— А он? — Джи показывает наверх, жестикулируя в сторону Миллера. — Он может нас сдать.

— Нет, не сдаст. У него было более чем достаточно возможностей сдать меня, но он этого не сделал и не сделает.

— Ты любишь его? — Я морщу нос при мысли о таком изнурительном чувстве. — Ты бы пустила в него пулю, если бы пришлось?

— Несомненно.

Джи делает паузу и оглядывает кабинет.

— Я организую встречу.

Дверь открывается, и в комнату входит Роум. Он оглядывается и хмурит брови.

— Что происходит?

Пока я размышляю над заданным мне вопросом, Джи рассказывает ему.

Убила бы я Миллера, если бы пришлось? Возможно. Но смогу ли я нажать на курок? Не уверена.

— Мисс ДеЛука, — говорит стюардесса, привлекая мое внимание.

— Да. — Я смотрю на нее, все еще находясь под впечатлением от того, что моя встреча со Скала прошла по плану.

— Пилот сообщил, что мы скоро приземлимся.

— Спасибо, — говорит Джи. Она возвращается в переднюю часть самолета, оставляя нас с Джи наедине. — Не знаю, Фрэнк, Скала — это змея.

— Я тоже, — говорю я.

— Он подготовится к этому.

— Как и я. — Я наклоняюсь вперед и несколько раз касаюсь бедра Джи. — Ты слишком много беспокоишься. — Джи щелкает языком и качает головой. — Когда придет время, я отрублю змее голову. А потом набью ей морду, чтобы она никогда не смогла отрасти.

— А что, если у Скала такие же планы на тебя?

— Для этого у меня есть ты. — Я ухмыляюсь. — Кроме того, скоро у меня будет две территории. И у меня есть ощущение, что многие люди Огаста не пойдут за ним на смерть. Они предпочтут работать на меня, а не умирать.

— Ты не можешь быть в этом уверена, Фрэнк.

Самолет начинает снижаться, и я откидываюсь на спинку кресла, совершенно не беспокоясь о том, что скоро Огаст будет мертв, за ним последует Скала, а моя территория мгновенно увеличится.

— Прошло уже две недели, а мы так ничего и не слышали, — говорит Роум, работая в кабинете.

— Мне это не нравится, — говорит Джи.

— Я знаю. — Я смотрю на них обоих и киваю. — Было слишком тихо.

— И мы не приблизились к тому, чтобы найти Огаста, — добавляет Роум.

— Он скрывается от правосудия, — говорит Джи.

— Чертова киска. Он скрывается и, наверное, зализывает свои раны, жалея себя, — говорю я. — Он знает, что, если покажется, я разорву его на части.

— Но знаете, что меня беспокоит? — говорит Джи.

Я смотрю на него и слегка киваю.

— Да, меня тоже, — отвечаю я на молчаливые сомнения Джи. Я откидываюсь в кресле и смотрю в потолок. — Его команда все еще под его контролем. Его люди верны.

Пока что.

— Мы должны найти его, — говорит Роум. — Пока он не набросился на нас и все не испортил.

— У него будет еще одна поставка.

Я сажусь прямо и смотрю на Джи.

— Что за груз? Я убедилась, что Пейс его подрезал.

— Кокаин, — отвечает Джи.

— Не может быть, Джи. Когда это случится? — Я потираю руки, взволнованная открывающимися возможностями.

— Я распорядился, чтобы его перехватили. Но его привезут двумя частями. Одну часть привезут на грузовике. — Он гордо улыбается. — Им займутся.

— А вторую часть?

— По морю.

Он вздергивает брови.

— Мы возьмем и ее?

— Уже организовано.

Я почесываю подбородок, чувствуя, как меня охватывает хаос.

— Приготовь лодку.

— Скоростной катер? — спрашивает Джи.

— Да. — Я встаю и подхожу к шкафу со спиртным. — Это будет весело.

Джи смеется, качая головой. Но он встает, достает из кармана телефон и смотрит на меня.

— Я когда-нибудь тебе говорил, что мне нравится, как ты безжалостна?

— Фрэнк, — говорит Роум. Я отставляю бокал. — Помни, что завтра у Елены назначена встреча с врачом.

— Леди доктор? — ворчит Джи.

— Ну и что? — говорю я. — Кроме того, это я назначила ей встречу, так что, конечно, я знаю.

— Я не могу быть с ней.

Роум быстро убивает мой кайф.

— С ней пять человек, все будет в порядке.

— А что, если что-то случится?

— Пять человек, Роум, — говорит Джи. — Даже Фрэнки не берет с собой столько, когда выходит из дома.

Я вижу, как Роум начинает волноваться из-за нашей с Джи реакции.

— Я приставлю к ней другого мужчину.

Я смотрю на Джи, который качает головой.

— Я не буду этого делать.

Я вскидываю бровь и закатываю глаза.

— Убедись, что с ней кто-то есть, — инструктирую я. Лицо Джи опускается, словно говоря: — Ты, блядь, серьезно? — Сделай это. — Я поворачиваюсь лицом к Роуму. — Доволен?

Роум кивает мне, а затем возвращается к своей работе.

Этой девчонке лучше не обманывать моего брата, потому что, если она это сделает, я сама ее убью.

— Хорошая ночь, — говорю я, когда мы скользим по воде.

— Ты ведь собираешься все испортить, не так ли? — с юмором спрашивает Джи.

— Эй, — начинаю я. — Если они умные, то нет.

Небо темное, ветер холодный, но по мере того, как мы приближаемся к точке высадки, в моей крови бурлит волнение. Джи выключает двигатель, поднимает бинокль ночного видения, затем передает его мне и указывает направление, куда я должна смотреть.

— Уже на месте, — говорит Джи по связи.

Впереди стоит небольшая лодка, и трое мужчин поднимают из воды пакеты. Джи снова заводит двигатель, мы медленно двигаемся к лодке. Приближаемся к ней, и все трое останавливаются, направляя на нас оружие.

— Что за хрень? — ворчит один из них.

— Что делаете, мальчики? — Мой взгляд скользит по десяти брикетам кокаина, лежащим у их ног.

— Это не имеет к вам никакого отношения, — говорит один из людей Огаста.

— Мне нужны эти кирпичи. — Я пристально смотрю на кокаин.

Тот, кто говорит, хмыкает: — Только через мой труп.

— Конечно, — говорю я. Джи поднимает руку, и болтливого пристреливают. Двое других оглядываются по сторонам, пытаясь найти, где находятся остальные мои люди. — Как я уже сказала, мне нужны эти кирпичи.

Двое оставшихся мужчин — чертовы идиоты. Если бы это была я, то постаралась бы сделать хотя бы один выстрел, прежде чем меня убьют. Но нет, они стоят в своей лодке и выглядят как тупые ублюдки.

— Нет, — говорит один.

— Подожди, — говорит другой.

— Тот, что справа, — говорит Джи по связи. И вот уже второй завалился, теперь остался только один. — Фрэнк? — Джи ждет моего разрешения.

Третий выглядит так, будто вот-вот наложит в штаны. Я жестом показываю ему, чтобы он начал перебрасывать кирпичи к нам. Он бросает их на нашу скоростную лодку и, закончив, ждет, что я буду делать.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я.

Он переводит взгляд с меня на Джи, а затем наконец отвечает: — Пио.

— Как давно ты с Огаста?

Опять колебания.

— Три года.

— Что ж, выбор за тобой. Ты можешь работать на меня, или мы оставим тебя здесь.

— Что нужно делать?

— Все, что босс хочет, чтобы ты делал, — отвечает Джи жестким тоном.

— Ты начнешь как солдат, — говорю я.

Плечи Пио опускаются, и он сжимает переносицу.

— Шлюха, — ворчит он себе под нос.

Я поднимаю пистолет и дважды стреляю ему в голову. Джи смотрит на меня, потом на мертвого парня.

— Ну ладно, — говорит он и запускает катер, чтобы вернуться на берег.

Как только мы достигаем материка, Джи и Дарио забирают кокаин и грузят в ожидающую нас машину.

— Проверьте и продайте, — инструктирую я.

— Да, мэм.

Джи опускается рядом со мной и смеется.

— Тебе нужно поработать над своими проблемами с гневом. — Дарио смеется, и когда я смотрю на него через зеркало заднего вида, он замолкает. Джи фыркает, и я бросаю на него взгляд, заставляющий замолчать. Но на Джи это не действуют.

— Дарио, отвези меня в Destruction.

Брови Джи поднимаются, и он медленно поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Развлекаешься ночью в будний день. Нарушительница правил.

— Пусть Нико привезет Миллера в клуб, как только закончит работу.

— Я должен отдать должное этому политику. Он трудолюбив. — Я жду — но. — Но. — Вот оно. — Он не из нашего мира, Фрэнк.

— Он доказал мне свою лояльность.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Я бы не хотел, чтобы чертов политик все развалил.

— Он не станет, — уверенно говорю я.

Музыка играет на полную катушку, в клубе полно народу. Джи проходит вперед и входит в VIP-зону.

— Я не был здесь с тех пор, как убили твоего отца, — говорит Джи и жестом подзывает нашего официанта. — Принеси нам бутылку Johnny Blue. — Официант молча выходит из VIP-зоны.

Я сажусь на диван и вытягиваю руки, наблюдая за танцполом. Поймав взглядом парня, который продает свое дерьмо в клубе, я указываю на него щелкаю подбородком.

— Он наш?

Джи сдвигается, чтобы лучше видеть.

— Нет.

Он встает и подходит к парню. Хватает его сзади за шею, выкручивает руку за спину и исчезает на десять минут. А я тем временем смотрю и наслаждаюсь музыкой, выпивая несколько бокалов.

Когда Джи возвращается, костяшки его пальцев покраснели, и он вытирает кровь с рук.

— Проблемы?

— Больше нет.

Я наливаю бокал и передаю ему. Вибрация в зале потрясающая, и люди, похоже, хорошо проводят время. Одна из женщин на танцполе постоянно спотыкается. Я жестом показываю одному из наших охранников.

— Видишь эту девушку? — Я указываю на пьяную женщину.

— Да? — отвечает он с глубоким рыком.

— С нее хватит. Проследите, чтобы она благополучно добралась до дома.

Охрана покидает VIP-зону, и Джи выпивает второй бокал.

— Ты размякла, Фрэнк?

— Она уязвима.

— Ты большая неженка.

Я закатываю глаза и поворачиваюсь, чтобы продолжить наблюдение за клубом. И тут вижу приближающегося Миллера. Его пиджак расстегнут, и он ослабляет галстук, пока Нико провожает его к VIP-зоне. Миллер останавливается у бара и заказывает напиток.

— Твой мальчик не слишком умен, не так ли? Он знает, что клуб принадлежит тебе и ему не нужно платить за выпивку? — говорит Джи и опрокидывает в себя еще одну порцию.

— Знает. — Я не могу стереть с лица чертову улыбку.

К Миллеру подходит девушка и что-то говорит ему. Он качает головой и делает шаг назад. Она придвигается к нему ближе.

— Вот дерьмо, — говорит Джи. — Мир полон тупых ублюдков, которым хочется умереть.

Я стою и смотрю, как Миллер делает еще один шаг назад. Он указывает в сторону VIP-зоны, а девушка даже не поворачивается, чтобы признать меня. Она проводит пальцем по его руке, и он отшатывается. Все, что я вижу — это красное: какая-то шлюха думает, что может трахаться с моим мужчиной. Я целеустремленно направляюсь прямо к Миллеру.

— Она тебя беспокоит? — говорю ему, вторгаясь в ее личное пространство.

— Я просто хотела сказать, что, если ему станет скучно… — Цыпочка щелкает языком, пробегаясь глазами по моему телу. — Я буду там, детка. — Она кладет руку на грудь Миллера.

Мои глаза расширяются, кровь закипает от ярости. Я хватаю ее за волосы и бью головой о стойку.

— Не смей, блядь, трогать то, что принадлежит мне, — говорю я.

Девушка подносит руки к носу, который, судя по количеству сочащейся из него крови, скорее всего, сломан.

— Ты сломала мне нос.

— Считай, что тебе повезло.

Миллер берет свой напиток и протягивает бармену деньги. Но бармен отказывается от них, взмахнув рукой.

— Ты услышишь от моего…

Я хватаю ее за волосы и дергаю вниз.

— Еще одно слово, и я выпотрошу тебя, как рыбу. Здесь. — Свободной рукой хватаю ее за киску. — Здесь. — Провожу рукой по ее горлу. Я отпускаю ее волосы и наклоняюсь, чтобы прошептать: — Не шути со мной.

Ее глаза краснеют и расширяются, и она хватается за горло.

— Я…

— Все в порядке? — спрашивает Джи, обходя меня справа.

— Возьми копию ее документов и вышвырни вон. — Я поднимаю предупреждающий палец. — Если когда-нибудь увижу тебя снова. — Я останавливаюсь и провожу большим пальцем по горлу. Смотрю на Миллера и жестом приглашаю его следовать за собой. — Какого черта?

— Мне кажется, кое-кто немного собственник.

Я удивлена тем, как спокойно он отнесся к случившемуся. Я думала, что он может испугаться, но, судя по его невозмутимому виду, это его не обеспокоило.

— Ты не расстроен?

— Как я могу быть расстроен, когда женщина, которую я люблю, готова убить ради меня?

Я останавливаюсь и кладу руку ему на предплечье.

— Что?

— Я люблю тебя, — говорит он без запинки или раскаяния. Он отшатывается назад, когда я бью его по лицу. — За что?

— Любовь для кисок.

— Ты хочешь сказать, что не любишь меня? А что, блядь, тогда произошло с девушкой? — Он показывает через плечо.

— Никто не трогает то, что принадлежит мне.

На его губах играет глупая ухмылка.

— Значит, ты меня любишь?

— Если ты хоть слово скажешь об этом разговоре кому-нибудь, я, блядь, разрежу твой член на куски и сделаю из них пиццу пепперони.

— Ты бы этого не сделала. Ты слишком любишь мой член. — Его ухмылка становится еще шире, и этот засранец подмигивает мне.

— Что ты ухмыляешься? Не искушай меня.

— Ты действительно любишь меня.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку, но я отстраняюсь. Поворачиваюсь и подхожу к бутылке с виски. Отражение Миллера, в зеркальной задней стенке за диваном, гордая и громкая улыбка на губах.

Как, черт возьми, я сюда попала?

Перевернувшись в постели, Миллер лежит на боку, лицом ко мне, и храпит, как ракета, которая вот-вот взлетит. Я протягиваю руку и нежно провожу по его густым волосам. Не думала, что когда-нибудь окажусь с ним в постели больше одного раза. По-моему, довольно хреново. Что касается выбора поклонника, то я могла бы выбрать и хуже… наверное.

Ух ты, слишком много сентиментального дерьма для начала дня. Если я пну щенка, мне станет легче.

Откидываю одеяло и направляюсь в ванную, чтобы подготовиться к своему дню. Спустившись вниз, я обнаруживаю, что мой брат, Джи и Елена сидят в столовой, а Майя готовит завтрак.

Живот Елены, конечно, выпирает, и я не могу представить ничего хуже, чем вырастить человека. На самом деле, вру, хуже было бы вытолкнуть этого ублюдка.

— Доброе утро, — щебечет Елена.

Я осматриваю комнату, и Джи хмыкает.

Доброе утро? С каких это пор мы такие… счастливые?

— Ага, — отвечаю я и сажусь на свое место.

Майя приносит мне утренний кофе, затем ставит передо мной тарелку.

— Спасибо, Майя, это так вкусно, — говорит Елена.

Роум смотрит на девушку и улыбается. Господи, от того, как он на нее смотрит, у меня желудок сводит. Для парня, который еще не трахал ее, он просто одержим.

Миллер спускается вниз, одетый в один из костюмов, которые я купила. Черт, как он хорошо выглядит. Я смотрю, как он занимает свое место справа от меня, и улыбаюсь. Неужели я превращаюсь в своего брата?

— Вчера мне сообщили, что твой дом будет готов в течение следующих четырех недель.

— Да? — Миллер поднимает свой кофе и делает глоток.

— Я обставлю его мебелью, а потом сдам в аренду.

Миллер опускает чашку и медленно поворачивает голову ко мне.

— Это мой дом.

— Я не говорила, что это не так.

Он качает головой.

— Мы обсудим это позже.

— Нам нечего обсуждать.

— Пожалуй, я вздремну. — Елена отодвигает тарелку в сторону, встает и выходит из столовой.

— Ты можешь подождать, пока я поем, прежде чем спорить? — спрашивает Джи.

— Никто не спорит, — говорю я.

— Но ты не спросила, а приказала, — говорит Миллер. — Я должен делать то, что ты мне говоришь.

— Хочешь, чтобы я снова сожгла твой дом?

— Я ухожу. У меня есть работа, — говорит Роум и встает. Он трогает Джи за плечо, кивая в сторону.

— Блин, а я-то надеялся посмотреть, как босс пристрелит политика. — Джи встает, вытирает рот салфеткой и агрессивно бросает ее на стол. Он смотрит на меня, ухмыляется, как мудак, а затем следует за Роумом.

— Мы поговорим об этом?

— Нам не о чем говорить, — говорю я, намазывая тост маслом.

— Может, лучше спросить меня, что я хочу сделать со своим домом?

— Ну… — Я гримасничаю. — Это твой дом? Технически я заплатила за его строительство.

— После того, как сожгла, — с досадой говорит он.

— Что я могу сделать снова.

Миллер сжимает переносицу и качает головой.

— Ты заноза в заднице, — ворчит он, затем делает глубокий вдох и поднимает подбородок, чтобы посмотреть на меня. — Это твой способ попросить меня переехать?

— Попросить? — Я морщу нос. — Я ни о чем тебя не прошу, Миллер.

Он поднимает руку и опирается на стол, потирая брови.

— Из-за тебя у меня повышается давление.

— Тебе нужен доктор?

— Прекрати! — огрызается он. Я пытаюсь скрыть улыбку, но у меня не получается. — Послушай, — начинает он более спокойным голосом. — Если ты хочешь, чтобы я переехал, просто попроси. — Я наклоняю голову и сужаю глаза. — Неужели попросить — это такое чуждое для тебя понятие? — Он двигает руками вперед-назад между нами. — Неужели обсудить все — это так сложно?

Я указываю на нашу комнату наверху.

— Теперь ты живешь здесь.

— Ради всего святого. — Миллер закатывает глаза и откидывает голову назад. — Перестань требовать и просто спроси.

— Зачем?

— Потому что так поступают люди, состоящие в отношениях.

— Клянусь Богом, если ты еще раз скажешь это слово, я убью тебя сама.

Он поднимает голову и смотрит на меня. Глаза Миллера расширены, а рот приоткрыт.

— Я… — Он поднимает руку и указывает на меня, затем опускает ее. — Я… — Миллер быстро моргает и качает головой. — Как ты не можешь понять, что это нужно обсуждать?

— Здесь не о чем говорить. Ты живешь здесь, твой дом нужно либо продать, либо сдать в аренду. Что тут сложного?

Он раздраженно вскидывает руки, а затем ухмыляется, глядя на меня.

— Тебе повезло, что я тебя люблю.

Ублюдок. Он говорит так только потому, что я не хочу говорить о его чувствах и прочем дерьме.

— Ладно. Я перееду к тебе.

— Другого варианта не было.

— Я люблю тебя.

— Заткнись.

— Скажи, что любишь меня.

— Ты ведь еще дышишь, не так ли?

— Значит, ты любишь меня?

— Пицца пепперони, — предупреждаю я.

— Скажи, что любишь меня. Давай, — подталкивает он.

— Мы не будем об этом говорить.

— Тогда попроси меня переехать к тебе.

— Что? Нет. Теперь здесь твой дом.

— Либо ты признаешься мне в любви, либо попросишь переехать к тебе. Выбор за тобой.

— Пицца пепперони, — повторяю я.

Миллер откидывает голову назад и смеется.

— Знаешь, — начинает он. Но останавливается, вставая. Он подходит ко мне и резко отодвигает мой стул. Наклоняется, отводит мои волосы в сторону. — Мне нравится эта твоя сумасшедшая прическа. — Миллер проводит кончиками пальцев по моей шее, а затем с силой берет и сжимает. Он лижет мне под ухом, и мое тело мгновенно реагирует. — Ты заноза в заднице. Но, Боже, я люблю тебя. — Он втягивает в рот мочку моего уха и покусывает.

Между ног у меня скапливается влага, а киска пульсирует от отчаяния.

— Трахни меня, — шепчу я.

Миллер опускает руку в мои брюки и проводит большим пальцем по клитору. Я сжимаю бедра, и желание охватывает мое тело.

— Если бы я жил здесь постоянно, то мог бы трахать тебя, когда захочу, — шепчет он.

Проклятый ублюдок. Он знает, что делает. Я хватаю за запястье и отбрасываю его руку. Встаю, отхожу от Миллера. Мне доставляет удовольствие видеть выпуклость в его штанах.

— Ты ведь здесь живешь, — говорю я и вскидываю бровь. — Пошел ты, приятель. — Я складываю руки перед грудью.

— Ты самый упрямый человек из всех, кого я знаю.

Я поднимаю подбородок и направляюсь в свой кабинет.

— Да, черт возьми, это так, — говорю через плечо. — И я все еще не спрашиваю.

Я слышу смех Миллера.

У нас все хорошо. Я босс за пределами спальни, он босс внутри нее. Он знает это, я знаю, и это работает.

Паршивый день.

Я захожу в спальню и бросаю пиджак на пол. Фрэнки уже в постели. Она открыла свой ноутбук и над чем-то работает.

— Что это? — спрашивает она.

— Что?

— Ты злишься.

Я сажусь на край кровати и провожу руками по волосам, испытывая стресс. Кровать опускается за мной, и я чувствую, как Фрэнки массирует мои плечи.

— Поговори со мной. В чем дело?

Фрэнки нельзя назвать ласковой, но в этот момент она не такая авторитарная, как обычно. Она мягкая, и мне это в ней нравится.

— Это работа.

— А что с ней?

— Я не собираюсь говорить с тобой об этом. — Ее руки сжимают мои плечи со слишком большой силой. — Эй. — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, на ее губах играет наглая ухмылка.

— Дай мне сокращенную версию, ничего конкретного. Может быть, я смогу помочь.

— Убивая людей? — говорю я, качая головой.

— Если это необходимо.

— Мы никого не убиваем, Фрэнки.

— Расскажите мне, что происходит.

Я откидываю голову назад, а она продолжает массировать мои плечи.

— Приятно, — говорю я и наклоняю голову для поцелуя.

— Не превращайся в зефир, Миллер. — Фрэнки сжимает мои плечи с легким, дружеским предупреждением. Она дает мне понять, что это выходит за рамки ее привычного, и, по правде говоря, я не против. — А теперь продолжай говорить. — Она перестает массировать мои плечи, садится позади и обхватывает ногами мои бедра, играя с моими волосами.

Кто, черт возьми, эта женщина? Она что, клон Фрэнки? Неважно, я буду принимать ее нежность до тех пор, пока она готова ее дарить. Потому что знаю, что в любой момент она станет такой же жесткой, как и всегда.

— Сегодня меня снова навестил Тайлер. Он мой…

— Я знаю, кто он, — отрезает Фрэнки. — Я же говорила тебе, что могу заставить его уйти.

— Нет, — непреклонно заявляю я, потирая напряженный висок. — Ты не убьешь его.

Несколько секунд молчания, прежде чем Фрэнки спрашивает: — Почему он пришел к тебе?

— Он копает и хочет знать, как я получил ту наводку. Боюсь, это лишь вопрос времени, когда он получит ордер и начнет расследование. Что свяжет меня с тобой. И тогда я не знаю, что произойдет.

— Мое предложение…

— Нет, — огрызаюсь я. — Мы не будем его убивать.

— Я могу с ним расплатиться. У каждого есть своя цена. А если он не захочет, я всегда смогу убедить его оставить тебя в покое.

— И как бы ты это сделала?

— Я уверена, что у него есть член семьи, которого он любит, — спокойно говорит она. Я поворачиваюсь и смотрю на нее, глядя в темные глаза. — Не волнуйся, я не стану их убивать. Но могу мотивировать его, угрожая или даже похищая их.

— Фрэнки, нет. Насилие, похищения, убийства, подкуп людей — не выход.

— Тогда какая альтернатива?

Это то, над чем я ломал голову с того момента, когда понял, как много Фрэнки для меня значит. Я провожу рукой по губам, обдумывая свой ответ.

— Как бы я ни любил то, что делаю, тебя люблю больше. И если дело дойдет до этого, я уйду в отставку.

Ее брови поднимаются, образуя на лбу множество мягких морщин.

— Ты сделаешь это ради меня?

— Ради тебя я готов на все.

Фрэнки кусает губы и медленно кивает.

— Тогда я бы дала тебе работу.

Меня пробирает смех.

— Я не создан для того, чтобы что-то делать в твоем мире.

— Не надо преуменьшать, — поддразнивает она. — Я думаю, ты будешь хорошим телохранителем.

Я откидываю голову назад, и у меня вырывается смех.

— Телохранитель?

— Мой телохранитель, — поправляет она.

— Я бы не позволил, чтобы с тобой что-то случилось.

— Я знаю, — говорит она. — Именно поэтому никогда не попрошу тебя сделать что-то еще.

— Что-нибудь еще? Убивать людей?

— Среди прочего.

Абсурд этого разговора переходит в реальность.

— Как, черт возьми, я влюбился в тебя?

— Ты должен прекратить использовать слово на букву Л.

— Тебе некомфортно? — Она взмахивает руками и опускает их рядом со своим телом. — Однажды ты скажешь мне, что тоже любишь меня.

— Нет. — Она качает головой. — Лучшее, что я могу сделать, это не убивать тебя.

— Знаешь, ты просто ходячий красный флаг. Если бы я был умным, то бежал бы.

— Пф-ф. Я бы тебя выследила и нашла.

— Теперь ты еще и сталкер, — поддразниваю я.

— Это не новая информация. — Она игриво сужает глаза. — Ты должен был знать, что я давно за тобой слежу.

— Ты следила за мной?

— Очевидно, — признается она.

— Могу сказать честно, я даже не удивлен.

Она наклоняется вперед и прижимается своими мягкими губами к моим.

— Ты можешь продолжать говорить мне, что любишь меня, но я убью на хрен любого, кто прикоснется к тебе. Так ты узнаешь, что мне не все равно. — Она вскидывает бровь. — Но одно слово, о котором ты никогда не заговоришь — это брак.

— Ты не хочешь выйти замуж?

Эта мысль уже была в моей голове.

— Боже, нет! Зачем?

— Значит, если я сделаю предложение, то ответ будет — нет? — Она обводит взглядом комнату, и на ее лбу появляется глубокая V-образная складка. — Что ты ищешь?

— Пистолет.

Она поднимается с кровати, но я протягиваю руку и хватаю ее за симпатичную черную шелковую сорочку.

— Отпусти меня, — предупреждает она.

— Или что?

Она выпрямляется.

— Тебе нравится играть с огнем, не так ли?

Я хватаю и перемещаю Фрэнки на свои бедра. Она делает меня таким чертовски твердым. Мне нравится, что она безжалостна, но в то же время покорна в спальне.

Я запускаю пальцы в копну ее волос и сжимаю их в кулак. Откидываю ее голову в сторону, обнажая безупречную шею.

— Для плохой девочки ты делаешь меня таким чертовски твердым.

— Не знаю, Миллер, мне кажется, тебе нравится меня шлепать.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но вместо этого затягиваю губу Фрэнки между зубами и кусаю.

— Тебе нужно преподать урок. Вставай.

Я откидываюсь назад и жду, когда она оттолкнется от моих бедер. Как послушная шлюха, она так и делает. И мне это чертовски нравится.

Френки

Я сильно ударилась о стену, когда Миллер с легкостью одолел меня и с грохотом рухнула на пол.

Он крепко обхватывает меня сзади, одной рукой за талию, а другой связывая запястья за спиной. Я прижимаюсь к нему, его горячее дыхание касается моей шеи, а его нос — моего бьющегося пульса. Я пытаюсь сопротивляться, но его хватка становится все крепче.

— Если ты будешь сопротивляться, это будет ванильный трах для тебя. Это то, чего ты хочешь, Фрэнки, медленный трах? — В каждом его слове сквозит жестокий сарказм. Я не могу придумать ничего хуже, и он это знает.

Рука на моей талии отдергивается, но его вес все еще давит на меня.

— Не шути со мной, Миллер.

Коварная улыбка в периферийном зрении останавливает мою очередную угрозу. Он ослабляет галстук и, сняв его, обматывает вокруг моих запястий эффективным, тугим узлом. Он настолько тугой, что вгрызается в кожу. От предвкушения у меня между ног нарастает напряжение.

Другим кулаком он обхватывает мои волосы, откидывая голову назад и выгибая шею с такой силой, что по телу проносится долгожданная боль.

— Как редко я вижу тебя такой послушной. Теперь наклонись.

Он делает шаг назад, позволяя мне наклониться вперед, и я неловко прижимаюсь лицом к стене, раздвигая ноги. Его рука все еще крепко обхватывает мои волосы, а другая скользит по спине, пока он толкает свой выпуклый член в мою задницу. Мое дыхание сбивается, пока я терпеливо жду, когда он освободится от молнии. Я хочу этого. Мне это нужно.

Миллер дергает меня за волосы, привлекая внимание. Кожа головы горит, но я, черт возьми, наслаждаюсь этой болью. Его рука скользит по молнии. Я жду, но вместо того, чтобы почувствовать его размер в себе, его рука гладит по моему бедру, и ягодице. И тут же рука с силой опускается вниз, жгучий шлепок заставляет мое тело дрожать от желания. В ответ на очередной сильный шлепок раздается стон. Ожог пульсирует, но я не могу не сосредоточиться на его не слишком нежных пальцах, которые танцуют на краю моих стрингов. Одним движением они разрываются и падают на пол у моих ног. Напоминание о том, что он принадлежит мне за пределами спальни, но внутри нее я его игрушка для траха.

Мои ноги хотят сжаться вместе, чтобы ослабить давление. Его любопытные пальцы трут мою киску.

— Уже мокрая для меня, такая хорошая девочка.

— Просто сделай мне больно, Миллер, — рычу я. Сильный рывок оттягивает мою шею назад, и я не могу сдержать кривой улыбки, которая расползается по моему лицу.

— Не двигайся.

Я вижу блеск ножа, и мой любопытный взгляд интересуется, где он его взял, что он может с ним сделать или как далеко зайдет. С точной быстротой он разрезает заднюю часть моей шелковой ночной сорочки, материал падает на меня спереди и свисает на плечах. Он ловит материал, накрывая им мое лицо и голову. Мое дыхание учащенное и горячее. Через ткань почти невозможно дышать.

Он оттаскивает меня назад за волосы, и мое тело оказывается в неудобном положении, когда я чувствую его властные губы на моих ключицах, сиськах, а затем острый прикус зубов, царапающих мои соски. Я шиплю, все еще пытаясь вдохнуть, пока мое сердце колотится, а лицо закрыто шелковистой материей. Вкусное жжение его зубов заставляет меня на мгновение потянуться связанными руками, но я не могу вырваться. Да и не хочу.

Он внимателен ко всем частям моего тела, кроме той, что бьется для него. Его горячее дыхание всего в нескольких дюймах от моей кожи. Миллер не торопится, мучая меня в процессе. Я просто хочу, чтобы он причинил мне боль. Но я знаю, что, если буду просить… даже требовать, он не будет торопиться.

Он знает и играет со мной, раздвигая мои границы. Я подчиняюсь, потому что боль — это потребность, а не желание. Моя шелковая ночная сорочка используется для моих пыток. Я не могу видеть, обнажена, уязвима, и ему это нравится, он полностью контролирует меня.

Я слышу, как его одежда падает на пол, и жду с нетерпением. В эти несколько мгновений наслаждаюсь болью, пульсацией в заднице, жжением в сосках и резкими неглубокими вдохами сквозь гладкую ткань. А моя киска совершенно мокрая.

Словно успокаивающий бальзам облегчения, я чувствую, как головка его члена упирается в мои внутренние бедра. Он играет со мной, потирая его взад-вперед у входа в мою киску, а я выгибаюсь, пытаясь прижаться к нему. Но когда мне это удается, он отстраняется.

— Ради всего святого, Миллер, — вздыхаю я.

Я чувствую, как он полностью отстраняется, а его грубые пальцы оказываются на моем клиторе, обхватывая и щипая его, так резко, что это вызывает вибрацию по позвоночнику. Я с криком вырываюсь вперед. Он впивается в меня пальцами, а его зубы кусают, рвут мое плечо и горло. Животный и первобытный. Он помечает меня как свою, разрывая меня изнутри, лаская мою киску с осознанием того, что она принадлежит ему.

Часть меня ненавидит то, насколько я уступчива с ним в спальне, а другая часть жаждет новых издевательств с его стороны.

Я впитываю то, что дает его рука, мое дыхание становится горячим и неглубоким, и не уверена, что могу потерять сознание. Но я цепляюсь за ощущения, потому что хочу большего. Медленно, а потом все сильнее и сильнее, захватывая мое тело, я борюсь с нарастающим оргазмом.

— Это то, чего хочет моя шлюшка? — Он проводит рукой по моему лицу, заставляя мое дыхание становиться поверхностным и неровным, и я задыхаюсь. Мне нравится его деградация почти так же сильно, как и боль, которую он приносит.

— Да, — взрываюсь я, когда оргазм захлестывает меня. Его член еще даже не вошел в меня, но тот факт, что моя жизнь находится в его руках, заставил меня кончить так сильно.

Дрожащие ноги едва удерживают меня, когда Миллер снимает ткань с моего лица, и я испускаю дрожащий вздох. Он целует мое плечо, развязывая запястья. Я задыхаюсь, переводя дыхание, но понимаю, что все еще сгораю от желания обладать этим мужчиной. Этот прямолинейный политик, который стал светом для моей тьмы. Как я оказалась в таком положении?

Когда мои руки развязаны, он бережно подхватывает меня на руки, прежде чем я успеваю что-то сделать сама. Он опускает меня на кровать, и едва заметное подпрыгивание вызывает легкий стон.

Он широко раздвигает мои ноги, его рот уже на моем клиторе, и он поглощает каждую каплю. От такого натиска у меня глаза закатываются. Этот доминирующий мужчина-собственник пожирает каждый мой дюйм. Он удерживает мои бедра, не позволяя мне извиваться, когда попадает в чувствительное место, которое продолжает дразнить. Когда я бросаю ему вызов и пытаюсь приспособиться, он с силой толкает меня обратно вниз с очередным рыком, который посылает восхитительную вибрацию через меня.

Трахни меня. Этот мужчина и его язык. Я не могу перестать выгибаться в его руках, очередная волна грозит вырваться наружу. Он впивается зубами в мой клитор, не давая мне опомниться, удерживая меня, даже когда я выгибаюсь и дергаюсь.

Пока меня отпускает, он уже стоит надо мной. Я знаю, что мои волосы мокрые от пота и запутались, а на теле гордо красуются блестящие следы от этого мужчины. Он хватает меня за одну из ног и тащит к краю кровати.

Я переворачиваюсь на живот, и он поднимает мои бедра навстречу своему члену. Не успеваю вздохнуть, как он впивается в меня. Моя киска не может привыкнуть к его размерам, как он начинает яростно долбить мою пизду. Мои чувствительные соски задевают простыни, он прижимает мою шею к твердому матрасу.

— Мой член сводит тебя с ума, не так ли?

Я прикусываю губу. Потому что хочу быть наказанной за то, что не ответила ему. Он ставит ногу на кровать и входит в меня. Под новым углом он гладит совсем другие места.

— Говори, Фрэнки.

Теперь он двигается медленнее. Я хочу, чтобы он снова вошел в меня. Его большой палец касается моей задницы, и я инстинктивно наклоняюсь к нему еще больше. Хочу, чтобы он заполнил каждую дырочку, под каждым углом. Громкий шлепок по моей заднице заставляет меня выгнуться.

— Не двигайся, пока я тебе не скажу. Трахаться буду только я, и ты будешь это терпеть.

Миллер контролирует и доминирует.

— Ты расстроен, потому что я не отвечаю на вопрос? — невинно спрашиваю я. Это чуждо нам обоим, но в то же время возбуждает. Его рука снова находит мою задницу, и я сдерживаю желание застонать. — Блядь, пожалуйста, сделай это еще раз.

Шлепок.

— Ты принадлежишь мне в этой комнате, и ты должна быть благодарна за то, что сегодня я особенно добр. — Он снова шлепает меня по заднице, как я и хотела. — Хочешь еще?

Моя задница будет в синяках несколько дней. Да!

— Хочу, — шепчу я в простыни. Его член снова набрасывается на мою киску, заполняя ее, а его большой палец медленно входит в мою попку, подрагивая. Я изо всех сил стараюсь не двигаться. Чтобы встречать его толчок за толчком. Быть послушной и просто принимать это, пока он трахает меня. Как бы я ни знала, что он наслаждается этим, я также отдаю свой контроль ему, потому что это нравится и мне.

Я чувствую каждую бороздку на его большом члене. Слегка поворачиваю голову, едва-едва, но вижу это. Животное вожделение, с которым этот мужчина смотрит на меня. Его взгляд встречается с моим, и скорость его движения увеличивается. Ни один из нас не отводит взгляд, пока он трахает меня именно так, как хочет. Как ему нужно. Как нужно нам обоим. Ломая меня.

Он опускает мои бедра ниже, так что я оказываюсь почти вровень с кроватью. Глубоко входит, превращая меня в горячее месиво. Он закрывает глаза и погружается в меня, из его груди вырывается глубокий рык желания. Моя киска сжимается вокруг пульсирующего члена. Тело реагирует на сексуальные вены, выступающие на его шее, когда он использует меня для своего удовольствия.

Из ниоткуда через мое тело прорывается третий оргазм. Я на секунду опускаю голову, чтобы прислониться к матрасу и поймать кружащуюся голову.

— Смотри, — приказывает Миллер.

Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, он выходит из меня, откидывается назад и натягивает свой член. Напоминание о его сперме разбрызгивается по моей спине. Потоки тепла смешиваются с моим собственным. Я смотрю между ног и вижу, как капли его спермы падают на простыню.

— Чертовски идеально, — говорит он, вытирая пальцем свою сперму. — Соси. — Он проникает в мой рот, и я, как жадная шлюха, облизываю его и смотрю на него, отчаянно желая большего.

Миллер отводит руку назад и шлепает меня по заднице с такой силой, что я подаюсь вперед.

— Не думаю, что смогу испытать еще один оргазм, — говорю я, хотя мне хочется, чтобы он дал еще.

Его горячее дыхание доносится до моего уха.

— Хорошо, потому что другого ты не получишь. — И точно так же Миллер исчезает в ванной. Я собираюсь двинуться с места, но он кричит: — Не двигайся, мать твою, стой на месте.

Мой мозг борется со мной, я никогда не позволю мужчине указывать мне, что делать.

Если, конечно, это не Миллер в спальне.

Я остаюсь и жду. Потому что мы оба знаем, что в спальне он контролирует меня. За ее пределами я управляю им железным кулаком.

И так… — говорит Джи, делая глубокий вдох. Я смотрю на ноутбук и жду, когда он закончит фразу. Джи поднимает кружку и отпивает кофе, а затем добавляет: — Политик, да?

— А что с ним? — Я скрещиваю руки на груди, мгновенно защищая Миллера.

Джи двигается с места и прочищает горло.

— Вы теперь вместе?

У меня сводит челюсти, и я медленно моргаю.

— С чего ты взял? — спрашиваю с напряжением.

— Я так понимаю, он под запретом.

Небольшая ухмылка растягивает мои губы.

— Я и не знала, что ты так… — делаю паузу для драматичного эффекта. — …увлечен им.

— Что? — вскрикивает он. — Нет, я не это имел в виду.

Роум входит в кабинет и застает конец выступления Джи. Он останавливается и смотрит между мной и Джи.

— О чем вы говорите?

— Джи интересуется Миллером, — поддразниваю я.

— Нет, все не так, — защищается Джи.

— В смысле, ты хочешь… — Роум делает паузу и поднимает брови. — Как ты относишься к тому, что Джи хочет прокатиться на политике?

— Черт, — стонет Джи, проводя рукой по волосам. — Я не гей.

Мы с Роумом смеемся.

— Отвалите оба, — Джи показывает на Роума, потом на меня.

— Итак, что происходит между тобой и политиком? — спрашивает Роум, устраиваясь на своем месте и открывая ноутбук.

— Тебе тоже интересно?

— Нет, я хочу знать, нужно ли мне готовить смокинг.

Я сужаю глаза, глядя на брата.

— Нет, — говорю со смесью уверенности и отвращения.

— Ну же, мы все это видим. Миссис Фрэнки Миллер, — продолжает издеваться мой брат.

— Если мы когда-нибудь поженимся, а я вам скажу, это чертовски большое — если, он будет Джереми ДеЛука.

— Фу. — Роум задирает нос. — Нет, спасибо.

Он взмахивает рукой и одновременно качает головой.

— Это не тебе решать, а мне и Миллеру.

— Ты действительно думаешь о свадьбе? — голос Джи повышается от удивления.

— Боже, нет! — Я замираю от этой мысли. — Миллер знает, что брак для меня исключен. — Я смотрю на Роума, надеясь отмахнуться от этих нелепых вопросов. — А как же вы с девушкой? Вы с ней близки.

— Елена? — спрашивает Джи. Я киваю, отчего глаза Джи расширяются, а с губ срывается тихое — ох.

— Она так всего боится. Она держит меня на расстоянии, потому что думает, что ее отец собирается что-то сделать.

— Ее отец мудак, — говорит Джи.

— Скоро будет мертвым мудаком, — добавляю я. — Где сейчас Елена?

— Ей пришлось вернуться к врачу, чтобы… — Он делает круговое движение вокруг своего живота.

— Из-за ребенка? — спрашиваю я. Роум подтверждает это ворчанием. — Верно, прием сегодня. Я удивлена, думала, что ты будешь с ней.

— У меня есть работа, и я не хочу показаться назойливым.

— Назойливым? Ты же ДеЛука, ты не знаешь значения этого слова.

Я отмахиваюсь от Джи, и он разражается искренним смехом.

— Как твоя сестра, — Джи дергает головой в мою сторону. Я вскидываю бровь и смотрю на Джи, заглушая его дразнящий смешок тяжелым взглядом.

— Извини, — бормочет он, опуская голову. Хотя широкая ухмылка говорит совсем о другом.

— Молодец, Роум. Покажи ей, кто здесь босс, — говорю я со своей ухмылкой, потому что знаю: мой брат влюбился в эту девушку по уши.

— Ты меня раздражаешь, сестренка.

— Кто я? — спрашиваю я, притворяясь обиженной, прижимая руку к груди.

— Как идут дела с политиком? — провоцирует Роум.

Ублюдок.

Джи встает, достает из кармана телефон и направляется к выходу из кабинета.

— Да? — слышу я, когда он выходит в коридор.

— Фрэнк, — начинает Роум. Он смотрит в сторону двери, потом снова на меня. — Могу я спросить тебя кое о чем?

Очевидно, он не хочет разговаривать в присутствии Джи.

— Что?

— Что ты думаешь о… — Он проводит жестом по груди и убирает руку. — О…

— Выкладывай, Роум.

— Елена — Огаст, а они одни из наших соперников. Я имею в виду, как это будет выглядеть для наших мужчин?

— Мне плевать, как это выглядит, — честно отвечаю я. — Если она тебе нужна, забирай ее, если нет, то она уйдет.

— Ты не можешь выгнать ее сейчас, Фрэнк. Особенно учитывая, что она здесь уже давно. И не успеешь оглянуться, как она родит.

— Отлично. — Я закатываю глаза. — Мне нужно будет звукоизолировать дом.

— Да, пожалуйста. Я иногда слышу вас с политиком. Приходится спать внизу.

— Отстойно быть тобой. Это напомнило мне, что я поменяю кровать на раскладной диван внизу.

— У меня будет болеть спина, — возражает Роум.

Я фыркаю от смеха.

— В этом весь смысл, ублюдок, — поддразниваю я.

— Ты можешь быть жестокой, когда захочешь, ты знаешь об этом?

Дверь распахивается с такой силой, что ручка врезается в стену, оставляя на ней вмятину. Я мгновенно встаю на ноги, открываю верхний ящик и достаю оружие. Джи на взводе, а это значит, что что-то случилось.

— Что? — спрашиваю я, проверяя патроны в пистолете и готовясь к худшему.

— Они убили всех наших людей и забрали ее, — говорит Джи и поворачивается лицом к Роуму.

С лица Роума исчезает весь цвет, когда до него доходит смысл слов Джи.

— Елена? — вздыхает он резким, отрывистым тоном.

По моему телу бегут мурашки. Я поворачиваюсь к Джи и говорю: — Ее отец добрался до нее.

Джи кивает.

На секунду наступает тишина, прежде чем Роум издает гневный рев. Он хватается за край стола и откидывает его в сторону. Джи делает шаг вперед, но я качаю головой и поднимаю руку, чтобы остановить его.

Я бы выпотрошила любого, кто посмел бы тронуть Миллера, так что могу представить, какая ярость бурлит в жилах брата.

Роум отступает и оглядывает разрушенный кабинет. Его стол опрокинут, одна из книжных полок сорвана со стены, а в моем обычно чистом и аккуратном кабинете разбросаны обломки.

Пунцовое лицо Роума, широко раскрытые глаза и сжатые руки говорят мне обо всем.

— Ты знаешь, что это значит? — спрашивает он жутко спокойным и собранным голосом.

— Да, брат.

Мои мышцы подпрыгивают, когда я упираюсь пятками и киваю.

На него снисходит спокойствие, когда он делает взволнованный вдох. Что-то изменилось в моем брате, и мне нравится, что он взял на себя роль, для которой был рожден.

Мой младший босс.

Мой второй командир.

Наконец-то он стал ДеЛука до конца.

— Это означает войну, Фрэнк. Я собираюсь разорвать Огаста на части.

Медленная улыбка растягивает мои губы.

Наконец-то.

— Давайте начнем войну.

Content

Маргарет Макхейзер
Королева мафии