Финова Ева

Завидные жёны

Глава 1

Лара

Тук-тук.

Вкрадчивый стук в дверь заставил меня застыть на месте. До тех пор я мерила шагами личную спальню, отведённую мне как невесте виконта.

Боязно.

Как же мне боязно решиться на этот шаг!

Ранее я не думала, что будет так страшно. А чем ближе подходило время к знаменательной дате, тем сложнее были мои чувства.

– Лара?

Я узнала этот голос.

Ох!

– Да?

Скривилась из-за неприятной неуверенности в себе.

– Можно войти?

После недолгого сомнения я позволила этому случиться. Мы будем наедине… Ведь до этих пор суматоха нас разделяла и мне самой не хотелось его видеть из-за бурлящих внутри страха и ненужного волнения. Я боялась показаться глупой, не знала, как буду себя вести рядом с ним. Ничего не знала!

Но вот я немного справилась с чувствами и пошла открывать дверь. Вопреки желанию отделаться от него по-быстрому, наоборот, приглашающе махнула рукой, разглядывая носы его туфель, отчего-то замызганных. Странно, он не переобулся? Выходил?

– У нас с Равьеном было маленькое дело, – оправдался за свой внешний вид Витони. – Могу я поговорить с тобой откровенно?

Плотнее закрыла дверь и коротко кивнула.

– Ты боишься меня?

Его вопрос сильно удивил. Думала, он пришёл сказать, что передумал, или же планы изменились, или ещё о чём-то другом, но совершенно не об этом. Неужели, зная о вынужденном решении, он решил побеспокоиться о моих чувствах? Или это дань вежливости? Джентльменские замашки?

– М-м-м?

Я подняла взор и теперь уже позволила себе оглядеть его. Низ брючин весь в грязи. Да и пиджак явно старый и мятый. Они ездили в город? Поэтому выглядели как конторские работники портового района, где улицы до сих пор не застелили брусчаткой?

– Равьен переживает за своего кота, вот мне и приходится мотаться, чтобы кормить его.

– Оу.

Понимающе кивнула и заметила еле уловимый жест рукой. Она качнулась в мою сторону, будто Витони хотел протянуть её ко мне.

Шажок, ещё один. И он встал ближе.

– Подними, пожалуйста, голову. Я не понимаю, о чём ты думаешь и почему не отвечаешь…

– Я тебя не боюсь, – запоздало опомнилась и, краснея, наконец ответила ему. – Просто… столько волнения, – заодно помахала кистью у лица и натянуто улыбнулась. – Тут так душно, я…

Попыталась пройти мимо него, чтобы приоткрыть окно. Но не смогла.

– Стой. – Витони схватил меня за руку. – Я ненадолго. Хочу лишь сказать тебе, что можешь меня не бояться. Я не причиню тебе зла. И сам, как понимаешь, в таком же положении, как и ты.

Он отпустил мою руку и отшатнулся. А я вновь вдохнула полной грудью.

– Моё поведение – это лишь страх перед грандиозным событием. Столько людей будут смотреть на меня…

Я замолчала, искренне надеясь, что этого объяснения будет достаточно. Но Витони продолжал препарировать мои чувства, словно хирург скальпелем.

– А кроме этого?

Сделала вид, будто удивилась.

– В каком смысле?

– Ты совершенно не переживаешь, что нам на публике придётся играть супружескую пару?

А вот это удар ниже пояса, и пускай я женщина, но мне тоже больно.

– Думаю, с этим проблем не возникнет! – бравурно ответила я.

А он снова перешёл в наступление.

– Ты даже не смотришь мне в глаза, и люди могут подумать, что ты меня избегаешь, а значит, я в чём-то виноват. Бью тебя, обижаю, изменяю. Многого не нужно, чтобы слухи полетели в разные стороны.

– Ах вот о чём вы переживаете? – обида всколыхнулась внутри, и я наконец почувствовала твёрдую почву под ногами. – О своей репутации джентльмена после развода? Так?

– Я, нет же…

– Витони, – я закрыла глаза, чтобы не выдать себя, – вы с лёгкостью можете растоптать моё сердце, вы умелый манипулятор. А я не знаю, как буду себя чувствовать, когда нам придётся развестись, вдруг я к вам привяжусь? Вдруг…

Договаривать не стала. Любовь – неуместное слово в нашем спектакле. Я это знала с самого начала, но ничего не могла поделать с тем фактом, что Вит мне понравился. Добрый, порядочный, улыбчивый. Он так и притягивал взгляд. И мне было сложно запретить себе что-либо чувствовать к нему. Оно само! Я совершенно не контролировала эмоции, когда он был рядом, и это меня сильно печалило, а временами даже злило.

– Я понял тебя, Лара, – его сдержанный ответ лишил меня всяческой надежды на взаимность. – И когда придёт время, я могу уехать в город, чтобы тебе было легче свыкнуться с мыслью о будущем разрыве. Или же мы вместе придумаем выход, сразу же прекратим эту игру, пока не стало поздно.

Поздно?

Отчего-то это слово мне совсем не понравилось. Оно очень сильно попахивало правдой. Нет, ещё не поздно.

– Я отказываюсь от свадьбы.

Твёрдо решила. И пускай наш долг за дом перед кредиторами уже погашен, я выпалила крайне серьёзно:

– Сколько я вам должна, скажите, я напишу долговую расписку, и мы можем согласовать с вами ссудный процент, но я отказываюсь в этом участвовать. Тем более скандал будет вам на руку, не так ли? Больше ажиотажа, больше внимания. Этого вы добивались?

Крайнее изумление плескалось во взгляде несостоявшегося супруга, он застыл и бездействовал, чем немало нервировал. А когда опомнился, пробормотал извинения и удалился, не сказав больше ни слова.

А я…

Я наконец дала волю чувствам. Обняла себя руками и разочарованно выдохнула, громко, напрягая горло. Что же я наделала? Зачем я в это влезла? Почему не отказалась сразу? Почему я столь глупо таскалась за ними, упрашивала матушку сшить мне платье? Более того, довольно улыбалась! Как я до такого докатилась, что совершенно не подумала о будущем и своих чувствах?

В очередной раз в дверь постучали громче обычного. Но в этот раз моего дозволения не спрашивали, когда внутрь вошла графиня де Альетти. А я подумала, это будет моя ма. Но увы, оправила платье, встречая гостью.

Ильжана молча обняла меня, едва переступила порог, даже не осуждала, что было крайне неожиданно.

– Ты влюблена в него.

– Да нет, я…

– А я и не спрашивала, я утверждала, – графиня погладила меня по спине, продолжая мысль: – Во всяком случае, во взгляде явно читается привязанность к моему сыну. Я же не слепая.

Упираться не стала, а лишь поправила немного.

– Во всяком случае, это не любовь, пока ещё не она.

– И ты поэтому хочешь всё прекратить, чтобы не усугублять?

Мудрая женщина видела меня насквозь.

– И это тоже.

Тишина в комнате наступила в следующий миг. Слышны были шорохи в коридоре, приглушённые шаги снизу, а мы обе молчали.

Ильжана первая вновь заговорила после небольшой паузы:

– Витони тоже не бесчувственный сухарь, поверь мне. Он привязан к тебе не меньше твоего.

– Не верю! – честно выпалила я.

– О, а зря. Всё то время, пока ты его избегала, он места себе не находил. Даже спрашивал моего совета, как с тобой поговорить. Мне кажется, он чувствовал твой страх и боялся именно этого. Что ты откажешься от свадьбы.

– Он побоялся казаться всем не джентльменом.

– Это напускное, – графиня словно отмахнулась от моих слов, – мужчины иначе выражают свои чувства, чем женщины. Для них слова имеют меньшее значение, нежели действия. Это мы привыкли обличать чувства в слова. Они предпочитают эмоции, взгляды, поступки.

Не знаю почему, но я не могла с ней спорить. Она словно лила бальзам на рану и находила мастерское оправдание тому или иному. Но сейчас на кону было моё сердце, и мне не хотелось принимать решение под давлением, поэтому честно во всём призналась:

– Прошу, не вынуждайте меня менять своё решение. Вы можете предложить множество оправданий поведению вашего сына, но я бы хотела сама всё обдумать.

– То есть твой отказ не окончательный? – умелая интриганка поймала меня на слове. – В таком случае позволь зайти к тебе позже и узнать результат?

Устало кивнула, не в силах отказать.

Ильжана наконец меня выпустила из объятий и величественно обернулась к двери, прежде чем добавить:

– Лично я всегда поступала по принципу: «Лучше сделать и, возможно, жалеть о содеянном, чем упустить свой шанс и горевать об утрате». И знаешь, я ни о чём не жалею. Но это ты и твоя жизнь, решать тебе.

Дверь закрылась за ней с тихим скрипом, а я призадумалась над её словами.

Глава 2

Гостиная поместья Гридж-Стоунов и в этот вечер не пустовала. Во многом благодаря значительным перестановкам в комнате, вынужденную замену ковров, штор и мебели в придачу, она являла собой крайне уютное местечко.

– Дорогой сын, – Ильжана восседала в кресле и смотрела на расстроенного Витони улыбчивым взглядом. – Я поговорила с Ларой.

Тот отвлёкся от созерцания темени за окном и повернулся к матери. Взгляд его был полон боли, а на лице сохранялось деланое спокойствие, однако кончики пальцев тряслись. Его распирало от непонятных чувств, в голове творилась настоящая сумятица. Он хотел и не хотел поговорить с невестой, которая ему отказала. Второй раз он получил отказ, и отчего-то этот новый опыт оказался намного болезненнее, чем предыдущий. Быть может, всему причина – память? Он уже успел забыть и похоронить в себе горечь от растоптанных чувств?

Но почему в этот раз, когда он сам стал виной чужой любви, его сердце было не на месте? Почему он чувствовал себя как в тот раз после отказа? И даже хуже.

– Ты слышишь меня?

– Да, матушка, – сказал он со вздохом и снова обернулся к окну, чтобы не выдать себя.

Нельзя давать повод опытной свахе препарировать свои чувства, иначе конца и края не будет советам с её стороны. Но он опоздал. Матушка уже всё поняла и сделала выводы.

– Решение неокончательное, – её слова прозвучали как гром среди ясного неба. – И видится мне, она передумает.

– Любимая, – отец страдальца приподнял брови, – давай не вмешиваться в чужие чувства?

– Я и не вмешиваюсь, – невинно проронила Ильжана. – Я лишь прояснила ситуацию, и Лара пообещала, что подумает. Позже можно будет зайти к ней и узнать её решение.

Надежда ослепляющим лучом пронеслась в голове Витони за долю секунды, он шумно выдохнул и обернулся, чтобы уточнить. Но тут до него дошло: наверняка матушка наобещала Ларе всякого и этот момент следует прояснить.

– Что ты ей сказала? – В его голосе послышался укор, но сейчас он не мог держать себя в руках. Ему нужно знать, чего ждать. Жизненно необходимо. – Неужели намекнула, что я её люблю?

– Нет, я этого не делала. – Лицо Ильжаны приняло строгое выражение. – Мне кажется, я плохо тебя учила, раз ты позволяешь себе вести со мной столь непочтительно. Упрекаешь. Ещё обвини во лжи и разбей мне сердце оскорблением.

– Прошу меня простить, я забылся.

Витони опустил взгляд и сцепил руки за спиной. Он почувствовал себя нашкодившим юнцом, что ещё более усугубило его моральное напряжение.

– Я не в себе, пойду пройдусь.

– Для начала тебе бы стоило переодеться, – улыбка вернулась на лицо матери, – ты красивый и умный, но иногда совершаешь сущие глупости. Кто, скажи мне, идёт выяснять отношения с девушкой в таком неприглядном виде? Чему я тебя учила? Манерам, такту и, конечно, почтительности к собеседнику, чтобы скорее расположить его к себе. А если ты выглядишь как пьянь, то и результата можно не ждать.

– Но Лара мне казалась не такой…

– Какой? – графиня многозначительно приподняла брови. – Да. Она воспринимает тебя и твоё поведение всерьёз, как бы ты ни выглядел, но это не отменяет атмосферы, которую ты создаёшь одним лишь внешним видом. Улыбчивому и обаятельному человеку при полном параде и во всеоружии сложно отказать.

– Я. Не хочу. Манипулировать. Её чувствами, – чеканил слова Витони с плохо скрываемым нетерпением. – Уж это точно не про меня!

Графиня усмехнулась. Её супруг сидел молча и недоумевал. А сын вернулся на прежнее место, но затем подскочил и позволил себе усесться на подоконник, как какой-то подросток.

– Лара не такая. Она живая и весёлая. И честно признаюсь, я бы отказался участвовать во всем этом фарсе, будь на её месте любая другая.

Ильжана перевела на Лайенхема торжествующий взгляд, а он со вздохом закатил глаза к потолку.

– Уже хорошо то, что ты выделяешь её из толпы и отдаёшь себе в этом отчёт, – графиня продолжила разговор, – но плохо, что ты движешься со скоростью черепахи, иной раз меняя направление.

– Вот уж не думал, что вас, матушка, будут забавлять мои душевные терзания.

– Лара переживает за своё будущее, – Ильжана проигнорировала тихое ворчание, – у разведённой на брачном рынке совсем не будет шансов найти того единственного, если ты понимаешь, о чём я. Наша история с Дирхемом когда-нибудь закончится, а она поменяет статус из незамужней в брошенную. Да, получит отступные, но деньги – плохое утешение душевным терзаниям.

Витони насупился.

– А о чём тогда вы думали, предлагая подобное решение?

Теперь настала очередь Лайенхема торжествующе скрестить руки на груди. Сын озвучил его мысль, и всем своим видом супруг показывал благоверной свою с ним солидарность. Ильжана прикусила губу и грациозно поднялась на ноги.

– Ты должен сказать ей всё, не молчать о своих переживаниях.

– И она снова мне откажет. Нет уж, увольте.

– Дорогая, мне кажется, или ты на него сильно давишь? В конечном счёте ему с ней жить, а не тебе.

– Жить? – Витони не понял мысль отца. – Вы хотели бы, чтобы мы жили вместе?

– Отец имел в виду, что это такое выражение: «Тебе с этим жить». А смысл таков – тебе сталкиваться с последствиями своего решения. И вот что я тебе скажу. Ни одна аристократка Истера не пойдёт за тебя замуж стараниями всем нам знакомого герцога.

– А вот это уже слишком! – Лайенхем тоже поднялся и подошёл к супруге. – Ты хочешь всеми правдами и неправдами добиться своего?

– Нет, зерно истины здесь есть. – Сын кивнул. – Равьен тоже догадался об этом факте и высказал Дирхему благодарность лично за отсутствие аристократок на отборе, а Коуль не возразил. А так как мы союзники Пеппера, то и на нас лежит клеймо. Мы предатели аристократии, и если вам не ведомо – у многих сейчас финансовые дела идут гораздо хуже нашего. Арендаторы уходят работать на фермы Огуречного края целыми семьями.

– А ты жаждешь открыть школы для простолюдинов, – добавила Ильжана. – И после всего обвиняешь меня в манипуляции фактами?

– Был неправ, – граф хмуро согласился. – Я не подумал об этой стороне медали.

– О, это жизнь, мой дорогой. Люди идут туда, где лучше и сытнее жить. Ты только представь: нужно арендовать землю, вкалывать до изнеможения, надеясь на удачную торговлю на рынке, чтобы вовремя гасить долг перед господином, часть вовсе отдавать казне в качестве рентного налога, и что-то ещё должно оставаться на собственное пропитание. А Пеппер устроил всем своим работникам очаровательный фермерский городок поближе к столице, чтобы людям было удобно ходить в Этери. Пятнадцать минут пешим ходом, если слуги не врут. Платит исправно, поля засеяны и дают много урожая, коровники, свинарни, еды в избытке.

Немое изумление сына было ей ответом.

– Я обнищавшая аристократка, Витони. Мне пришлось разбираться во всём этом лично, когда мой отец слёг. Мы с Лайенхемом уже думали обручиться, но обстоятельства были против нас. Хоть твой отец и имел некоторое денежное довольствие из казны, но увы, финансовое положение у нас двоих было крайне шаткое. Однако же мы обручились, – улыбка мужу и Ильжана продолжила: – Было время, когда мы продавали земли частями, чтобы платить жалование слугам и что-то есть, одеваться. Городская столичная квартира его отца и без того уже отошла казне из-за неуплаты налоговых сборов наших арендаторов. Мои земли были окончательно проданы накануне свадьбы, и на эти деньги мы жили, затянув пояса, а графское наследное имущество оставались на закуску. Как сейчас помню, ты был ещё маленький, а Пеппер тогда стал нашим соседом и прибыл вместе с оценщиками. Ходил по нашему поместью с важным видом и раздавал советы по починке кровли и смене интерьера в комнатах, перепланировке, как вдруг, зайдя в мастерскую моего мужа, он заинтересовался чертежами и различными приспособлениями, которые любимый сооружал время от времени, в надежде выручить денег. Но все до единого банкиры и аристократы воротили нос от его проектов.

– И не вспоминай, – Лайенхем скривился с улыбкой, – сложное было время.

– Но мы выстояли и развились на зависть соседям.

– И теперь эта зависть нам поперёк горла, – возразил супруг.

– Не завидуют только тем, у кого ничего нет.

Ильжана покачала головой и снова направилась к излюбленному креслу.

– Каким-то чудом нам удалось сохранить штат слуг, которым мы иной раз не платили по нескольку месяцев. Но всё уже позади, я надеюсь. Возвращаться к тем временам будет крайне неприятно.

– И поэтому ты пророчишь ему в супруги простолюдинку?

– Не ожидала от тебя подобной косности, – не согласилась графиня. – Лара умная, предприимчивая и финансово грамотная девушка. Она не падкая на деньги и роскошь, с виду не транжира. Я бы сказала, идейная и романтичная, и, несмотря на стеснённые обстоятельства, несломленная.

– Подождите, – в разговор вмешался Витони. – То есть вы всерьёз считаете, что мы с Ларой отличная партия?

– Почему бы и нет?

– Но я… Я не согласен!.. – возразил виконт.

– Разве? – невинно уточнила Ильжана. – Оно и видно, как ты не согласен. Стоишь и качаешься после отказа, как тростинка на ветру. Не будь у тебя чувств к этой девушке, ты бы не терзался сомнениями. И чем сильнее сомнения, тем сильнее твои чувства. Но к этому ты ещё придёшь сам. Как-нибудь позже. А сейчас, мне кажется, уже настало время вам поговорить начистоту. Только в этот раз сделай всё как следует.

Махнув рукой в сторону выхода, графиня приказала:

– Иди переоденься, и в этот раз не приходи ко мне с отрицательными новостями.

А едва за сыном закрылась дверь, графиня устало опустила веки и выдохнула от облегчения. Манипулирование людьми порядком изматывало, и сейчас ей необходимо было время, чтобы восстановить силы.

– Мне кажется, ты перегнула, – честно признался муж, качая головой. – Зачем ты подталкиваешь их друг к другу? Вдруг они не сойдутся характерами?

– Завтра свадьба. Как ты себе представляешь её отмену?

– Так всё, что ты говорила, ложь?

– Это не так, я действительно считаю, что они подходят друг другу.

– Но тогда в чём подвох?

– В том, что наш сын – тёмная лошадка. С каждым годом мне всё сложнее понять ход его мыслей и резоны, которые им движут. Я больше переживаю за Лару и чувствую угрызения совести за то, что мы её используем. Гарантий счастливого семейного будущего для неё у меня нет.

– Так вот в чём причина? Ты переживаешь, что Витони разобьёт ей сердце?

– Я буду следить за ними и, если почувствую опасность, сама прекращу весь этот фарс. Но сейчас нам просто необходимо завершить начатое. По моим подсчётам, Коуль заявится завтра, чтобы выказать почтение и наверняка совершить какую-нибудь подлость.

– Зачем ему это? – Лайенхем подсел к супруге поближе и обнял её за плечи. – Он сейчас занят нашим подарком и всеми проблемами, с этим связанными.

– Он не оставит просто так пощёчину, обязательно ответит. Иначе и быть не может. А самый удобный случай – испортить нам церемонию венчания. Во всяком случае, на его месте я бы поступила именно так.

– Не суди людей по себе… иначе можешь промахнуться.

– Поверь, он аристократ до мозга костей, и его мышление обусловлено этим фактом, а ещё желанием находиться на вершине. Ведь он герцог, приближённый короля, правда, без особых регалий, ведь его род однажды предал правителя Истера. Напомни, что там было?

– Связь с эльфами, если правильно помню. Передача сведений во время противостояния разведслужб. Рудники магических камней на спорных территориях. Нам хотели перекрыть доступ к ресурсам, чтобы мы перестали создавать артефакты и прочие удобные безделушки. Эльфы всегда были против этого. Они считают, люди недостойны магии.

– Тиана и Оша, вот главная проблема в нынешней игре, – Ильжана спрятала лицо в вороте рубашки супруга и с удовольствием вдохнула терпкий, еле различимый аромат его духов. – Кто знает, предадут ли они наше доверие? Ведь у них свои резоны и им наше благосостояние не с руки. Им, главное, решить собственные проблемы, поэтому нужно всячески ограждать их от влияния Коуля, который может попытаться перетянуть их на свою сторону. Ты выяснил, что это за наставник такой, которого разыскивают тёмные магини, завладевшие телом эльфийки?

– Мне на ум приходит одна идея, но боюсь ошибиться, поэтому пока промолчу и понаблюдаю.

Граф сильнее обнял любимую и скользнул пальцами по превосходной причёске, укладывая ладонь в основании шеи. Ильжана поняла без лишних слов, подняла голову и с предвкушением посмотрела на благоверного. Губы её приоткрылись, и страстный поцелуй случился мгновение спустя. Краткий миг удовольствия – и они отстранились друг от друга, отчётливо понимая, что не место и не время предаваться страсти в чужом доме, в гостиной, где их могут прервать в любой момент.

– Как же хочется, чтобы сын наконец обрёл своё счастье.

– Так и скажи: хочешь понянчить внуков.

– Ты прав, но я не тороплю события, а терпеливо жду.

Граф встал первым и подал руку супруге, тихонько приговаривая:

– Мне кажется, сегодня Витони будет сильно занят и нам следует отправиться спать.

– Ты думаешь, они помирятся?

– А разве они ссорились? – улыбка озарила по-своему красивое взрослое мужское лицо. – Буря в стакане воды. Попомни мои слова, завтра они и не вспомнят об этом дне и будут восторженно-наивно смотреть друг на друга, как два ягнёнка на лугу.

– Иногда мне кажется, что это ты самый главный интриган в нашей семье.

– О, дорогая, я лишь учусь у мастера своего дела, – Лайенхем галантно поцеловал протянутую руку, – а нам следует поскорее убраться отсюда, пока не открыли занавес и зрители не увидели лишнее.

Ильжана усмехнулась и позволила мужу увести себя в отведённую графской чете спальню, чтобы уже там отдохнуть и набраться сил для нового акта задуманной пьесы, ведь завтра их ожидал знаменательный день. Все приготовления сделаны, фигуры расставлены по местам. Одна маленькая деталь – отказ Лары – нарушала все планы, и это нужно было предотвратить. Однако графиня чувствовала, что сделала всё от неё зависящее, чтобы поднять настроение девушки и переменить её решение. Дело стало лишь за Витони и его умением уговаривать, если не сказать соблазнять. Применит ли он своё умение? Вопрос, на который у графини не было ответа. Но она и не пыталась его получить.

Завтра.

Уже завтра всё станет известно. А до тех пор оставалось лишь надеяться на благоразумие одной и обаяние другого из действующих лиц на сцене в главном крыле поместья хозяина Огуречного края. Таким образом, вечер плавно подбирался к ночи, а звёзды на небе зажигались одна за одной, в то время как в соседней спальне происходило не менее важное событие.

Глава 3

Лара

Вкрадчивый стук в дверь в этот раз не застал меня врасплох, ведь графиня предупреждала, что зайдёт узнать моё решение, которое я до сих пор не приняла. Но удивило меня другое. На пороге оказалась не Ильжана де Альетти, а её сын. Тот, о ком я неустанно думала последние несколько минут. Если не полчаса. Время тянулось мучительно долго и нервы стянулись в тугой узел.

Тем удивительнее было видеть жениха при полном параде. Того, которому я отказала накануне. Сейчас он был одет в классический костюм, однако пренебрёг пиджаком, обойдясь жилеткой, и не надел ни шейный платок, ни галстук. Наоборот, самая верхняя пуговица белоснежной рубашки оказалась бессовестно расстёгнута.

Сглотнула сухим горлом. Что это? Он так спешил, что не успел застегнуться до конца? И почему на его волосах, в особенности на чёлке, блестели капельки воды? Умывался?

– Я войду?

Молча посторонилась и отпустила дверь. А Витони поступил по своему разумению. Закрыл за собой и практически с порога начал разговор:

– Понимаю, что был груб, покинув тебя ранее. Но, быть может, ты дашь мне шанс ещё раз обсудить сложившуюся ситуацию?

Пожала плечами, по-прежнему находясь под впечатлением, настолько разительные перемены произошли в нём за какие-то несколько минут. Или всё-таки полчаса?

– Ты переоделся?

– Да… – Витони опустил взгляд к обуви. – Матушка отругала меня за неподобающий вид, пришлось исправиться.

– Понимаю.

На самом деле не очень. Ильжана говорила с ним? После разговора со мной? Лёгкое подозрение всколыхнулось внутри, чем и поделилась без обиняков.

– Иными словами, это она подослала тебя ко мне, не так ли?

И откуда во мне столько смелости?

– Ой, то есть вас.

– Ты уже давно можешь говорить свободно и называть меня по имени. Иначе я с ума сойду от твоих переходов с «ты» на «вы» и обратно.

– Этикет. Я же не могу прилюдно говорить с виконтом как с равным?

– Это всё условности, – отмахнулся Вит с улыбкой.

А я запретила себе улыбаться в ответ, поджала губы. Иначе очень уж быстро сдам переговорные позиции. Нет уж, хватит.

Нахмурилась и отвернулась. Шагнула к столу к открытой папочке с листами, где я формулировала собственные мысли в виде списка «за» и «против». Метод, который ранее часто выручал при принятии важных решений, сейчас будто действовал против меня, потому что плюсов я начитала гораздо больше, чем минусов. Но это в количестве. Судить же о качестве было сложно. И потому я до сих пор колебалась.

– Что это?

Витони закономерно заинтересовался моей писаниной.

– Ой, это личное.

Обернулась к нему и преградила путь к столу, а получилось так, будто я заставила его наткнуться на меня.

– Прости, – Вит одной рукой удержал меня за запястье, а другой за поясницу, потому что невольно толкнул, – не хотел.

Всё он хотел! Уж наверняка…

Но вслух этого я не сказала. К тому же он по-прежнему придерживал меня – пришлось отстраняться, делая шаг назад.

– Так о чём ты хотел поговорить? – делано спокойно уточнила я, что далось мне с трудом.

Там, где он ранее касался меня, я до сих пор чувствовала приятное тепло, мысли в моей голове совсем смешались. Я же собиралась выставить множество условий, даже если соглашусь выйти за него. А теперь уже была не уверена, что смогу сама соблюсти хоть несколько из них.

– Я о завтрашней свадьбе, – голос Витони приобрёл бархатные нотки. Или мне показалось?

Посмотрела в его глаза – увы, я оказалась права. Он будто применял на мне соблазняющие чары. Неужели решил манипулировать чувствами, лишь бы я согласилась?

Боль поразила в самое сердце. И всё-таки я – инструмент для достижения желаемого.

– Давай присядем, – я указала рукой на диванчик у стены. А сама заняла стул, рядом с которым до этого стояла.

Витони заметно приуныл. Ещё один плюс в пользу попытки соблазнения.

– И всё-таки это отказ? – он неправильно расценил моё предложение. – Отсюда желание дистанцироваться?

Я пожала плечами.

– Мне сложно мыслить здраво рядом с тобой. И тебе об этом известно, но ты бессовестно играл моими чувствами немногим ранее.

– Я не играл! – возмутился виконт.

Но верилось с трудом.

– Тогда что это было? Вынужденные объятья? Мне поверить, что так уж необходимо было касаться моей талии?

Румянец выступил на щеках Витони. Выглядело это так мило!

– Мне нет прощения…

– Ох, умоляю, – усмехнулась я. – Я же не глупая дебютантка. И не первый год ищу того единственного, что на всю жизнь. К тому же книги, которые я прочла, многому меня научили.

– Например, аристократическим уловкам?

– И это тоже.

Витони громко вздохнул и устало опустился на диван.

– Как знал, что это не поможет. Мой внешний вид сразит наповал любую, но только не тебя.

Теперь настало время давить на жалость?

– Допустим, твой внешний вид не так важен для меня, как настроение.

Я повернулась в его сторону и приобняла спинку стула, устроила подбородок на ладони и продолжила:

– Что же нам делать в этой связи?

– Попробовать найти выход?

О, да он сама наивность… Или опять манипулирует?

– И как ты себе это представляешь?

– Для начала можно демонстрировать всем дружеские отношения. Никто не ждёт от нас пламенной любви, потому что в газетах уже написали об обстоятельствах всех четверых.

– Обстоятельствах? – я нахмурилась.

Неужели я пропустила новостной выпуск?

– Что мы выбрали невест на отборе. А значит, и особой любви можно не ждать.

– Хм. Так вот как это тебе видится?

Перевела задумчивый взгляд на ковёр и стала невольно изучать все его узоры.

– А я думала, наоборот, любовь с первого взгляда побудила всех четверых выбрать себе невест. Разве не так было написано?

– Домыслы, – отмахнулся Витони, – любой мужчина в здравом уме поймёт, что Равьен и Тиана не влюблены, Джульен и Оша – тоже. Вот Этьен ведёт себя безрассудно, скорее ему и поверят. А нам с тобой придётся изображать лишь дружбу и, возможно, привязанность. Не более.

– То есть ничего, кроме рукопожатий на людях?

– Именно.

– Ни объятий, ни ухаживаний или соблазняющих взглядов?

Витони надолго замолчал, уйдя в себя.

– М-м-м? – подтолкнула его ответить.

– Тебе бы этого хотелось? – спросил он вдруг.

Ну что за несносный индивид!

– Неприлично отвечать вопросом на вопрос.

– Сам по себе вопрос был неприличен, я лишь вернул пас.

Понимаю, мои слова его смутили и он защищался.

– В таком случае, прежде чем я дам окончательное решение, предлагаю перечислить на бумаге все «можно» и «нельзя», которые нам придётся соблюдать во избежание пересечения личных границ друг друга.

Моё предложение понравилось виконту, потому что искренняя, мальчишеская улыбка скользнула по его лицу, прежде чем он снова надел серьёзную маску. Хочет казаться собранным – пожалуйста. Но я же знаю, что это напускное. Наверняка сдерживается от более ярких эмоций, озаряющих его лицо, словно солнышко.

Все бы умели так улыбаться…

Иногда мне становилось аж завидно. Но я вернулась мысленно в эту комнату и обернулась к столу. Витони встал и подошёл ко мне.

– В комнате только один стул, – заключил он недовольно, но тотчас придумал решение. – Встань, пожалуйста, я перемещу стол к дивану, и там мы вместе расположимся.

– Но никакого пересечения личных границ, – строго заметила я.

– Обещаю.

Ну-ну, вновь верилось с трудом и скрипом, но возражать не стала. Это пока. А там посмотрим, вдруг всё-таки придётся ему отказать?

Претворив в жизнь маленький план на сегодня, виконт устроился на диване слева, а я справа от небольшого письменного стола. Расстояние между нами было минимальное, и снова пришлось терпеть.

– С чего начнём?

Вместо ответа я взяла карандаш в руки и написала заголовок: «Поведение на людях». Витони включился в игру и дописал ниже подзаголовок «Разрешается».

– Держать за руку, – продиктовала я.

Он отразил на бумаге мои слова, начиная с небольшой чёрточки.

– Выручать при потере равновесия? – предложил бессовестный романтик. – Иначе я себе плохо представляю, как такое возможно, стоять и наблюдать за твоим падением в грязь? Ещё хуже, с лестницы…

– Я не настолько рассеяна, чтобы падать по сто раз на дню, – проворчала я, но возражать не стала, добавив к формулировке: – Но только при острой необходимости и без всяческих спекуляций на эту тему.

– Спекуляций? – недоумение моего собеседника казалось таким искренним, что я не удержалась от демонстрации.

Медленно подняла руку и заправила прядь ему за ухо со словами:

– Ой, тут была пылинка.

Взгляд Витони потемнел, и на долю секунды я уловила какое-то странное необъяснимое выражение, прежде чем он догадался.

– А… это был пример спекуляции? Я понял.

Кивнула с улыбкой.

– Знаешь, мне кажется, это правильно, вот так что-то запрещать или разрешать, чтобы потом не возникало вопросов и ссор на пустом месте, – признался виконт на полном серьёзе, черкая на листке с удвоенной скоростью. – Продолжим?

– Да…

– Что ещё разрешается? Целовать руку согласно этикету при встрече?

– Можно, но только в перчатке, – ответила я, а он записал.

– И никаких исключений? Я предвижу маленький конфуз, потому что ты не всегда носишь перчатки.

– Я буду! – запротестовала я. – Буду носить их на людях. Обязательно!

Скептический взгляд в ответ немало возмутил.

– Неужели ты хочешь обвинить меня в полном отсутствии манер?

– Твои манеры многим аристократкам на зависть, – он решил сойти со скользкой дорожки и явно задабривал комплиментом, но даже так было приятно обманываться, зная, что он врёт.

Однако его следующее уточнение заставило меня поперхнуться воздухом.

– А как быть с прилюдным поцелуем на свадьбе во время венчания?

– Кха!

Кашлянула один раз, второй.

– Прости, я выпалил первое, что пришло в голову. Не подготовил почву…

– Нет, ты прав, – я постаралась поскорее справиться со смущением. – Мне тоже приходила на ум эта проблема.

– Проблема? – виконт вскинул брови. – Неужели для тебя это так противно?

– Это сильно смущает, и я боюсь плохо сыграть свою роль!

– Но тогда… – начал было он, но прервался, – нет, забудь. Иначе я точно уйду отсюда с отказом.

– Что? Что ты имел в виду?

Вит меня заинтриговал.

– Понимаешь ли, прежде чем выйти в люди, на общественные мероприятия всякие, балы, я много тренировался…

Во рту у меня пересохло от одной мысли, что он имел в виду то, о чём я подумала.

– Исключено.

Поспешила помотать головой.

– Бессмысленно лишний раз мучить себя и пробовать то, что придётся делать лишь один раз перед алтарём. Не думаю, что возникнет какая-то проблема. Это же лишь поцелуй в губы?

– Тогда тем более не вижу смысла так переживать. – Витони вальяжно откинулся на диван, закинул ногу на ногу и даже отвернулся. – Но я удивлён. Мучить себя? Можно подумать, перед тобой будет стоять какой-нибудь, кхм…

Он намеренно не договорил, а я и без лишних слов поняла, что задела его достоинство.

– Хорошо, – сдалась я со вздохом. – Ладно! – ещё и громко повторила. – Но только три попытки. Не получится – больше продолжать не вижу смысла.

– Три – это даже больше, чем я рассчитывал, – ответил мне Вит с ухмылкой.

Ну точно ведь рисуется, пижон.

– Никаких непристойностей и рук не распускать.

Кивок, и Витони тихонько добавил:

– Но мне придётся взять тебя за шею, чтобы мы ненароком не стукнулись носами или зубами. Поверь, может быть крайне болезненно и неприятно, если не придержать голову.

– Делай без лишних слов, – проворчала я, стараясь совладать с сердцем и пылающими щеками. – На счёт три?

– Тише, просто закрой глаза.

* * *

Скрипы половиц, шорохи и тихий стук то и дело раздавались в коридоре, что между кабинетом и спальнями братьев Стоун. Как вдруг из-за угла показалась служанка по имени Сара и мистер Чарли Чейсон Милч, вид у которого был грозный, а в руках он держал магический ночник и подозрительно щурился, вглядываясь в темноту углов.

– Кого вы, говорите, видели сегодня днём?

– Старушку в цветастом ха-халате, – вздрагивая, ответила молоденькая девушка лет двадцати. – Она выклянчила у меня серебряный и исчезла! Вон за тем поворотом к гостиной.

– Хм. Серебряный, говорите. И вы повелись?

– Да… Она сказала, что мистер Пеппер задолжал ей жалование и она пришла к нему, а его нет. Мол, её проводили в кабинет и оставили у двери. А ей нужно срочно возвращаться в город.

– То есть вы взяли и одолжили ей серебряный и она исчезла на месте?

– Нет, не совсем, – смущённо ответила служанка. – Она выхватила монету и поспешила свернуть за угол. А когда я опомнилась и проследовала за ней, то за углом уже никого не было! И дверь закрыта на ключ, понимаете?

Мистер Милч сощурился пуще прежнего и перевёл подозрительный взгляд на картину, ту самую, которую он привёз из грязевых источников взамен потраченных серебряных монет. И вот теперь история повторялась в точности, как тогда. Но вслух Чарли ничего не сказал, а лишь погрозил пальцем женщине на картине, а та в ответ будто подмигнула.

– Чур меня! – вскричал Милч, отшатываясь назад.

Служанка, стоящая позади, взвизгнула, когда ей на ногу наступил грузный старик.

– Ай!

Потеряв равновесие, Сара замахала руками и невольно вцепилась в край тумбы с вазой. Та накренилась и с грохотом упала на пол, разлетевшись на маленькие черепки; вода брызнула в разные стороны, розы распустили лепестки, которые ныне порхали в воздухе, словно перья.

– Ну вот, теперь к потерянной серебряной монете можно записать ещё один убыток, – проворчал Милч, не обращая внимание на стенания служанки.

На этом проблемы для преданных служащих поместья, увы, не кончились, ведь из кабинета показался недовольный владелец всего и вся. Высунув голову, он строго произнёс:

– А вы почему не спите в такой час? Буяните тут в коридоре? Неужто напились?

– Никак нет! – отчеканил мажордом, под грозным взглядом хозяина вытянулся по струнке и продолжил мысль: – Старуха была в этом коридоре. Та самая, о которой я вам говорил.

– Ах, старуха? – позади Пеппера показалась импозантная Лерана Брутти, пылая от негодования. – Так вот как вы меня называете за глаза?

– Что вы, уважаемая!.. – голос старшего Гридж-Стоуна приобрел мягкую интонацию. – Он у нас головой стукнулся, вот и несёт всякий бред. Поверьте, я никогда не называл вас никак иначе, как по имени.

Смерив хозяина поместья подозрительным взглядом, Лерана, однако, не остыла, а лишь поубавила свой пыл.

– Итак, о какой старухе вы толкуете?

– О той, что из картины. – Милч указал на стену, где висела ухмыляющаяся дамочка в чёрном платье с белым воротничком. – Это она забрала у нас серебряные монеты, поверьте. Мы с Билингом не врём!

– Видите? – Пеппер посмотрел на Лерану и снисходительно улыбнулся. – О чём я и говорил, тяжёлый случай.

Совершенно неожиданно гостья проявила искреннее соучастие.

– Говорите, женщина из картины обокрала вас?

– Да-да, именно! – вскричал Милч. – А вот эта девушка утверждает, что и у неё она и выклянчила серебряную монету.

– Так и было, – тихонько призналась служанка, однако свирепый взгляд мистера Пеппера заставил её сильно смутиться и резко умолкнуть. – Или я уже не совсем в этом уверена… – вымолвила она под действием осуждающего взгляда напротив.

– Нет-нет, только не отказывайтесь от своих слов! – Подвинув мужчину с прохода, Лерана грациозно приблизилась к тому самому месту, где сейчас растекалась лужа тухлой воды. – Я слышала одну легенду, будто есть такой мастер, который умеет рисовать людей настолько правдоподобно, что картины приобретают частичку души владельца и после смерти иногда возвращаются в мир живых в виде призраков.

– Так вы мне верите? – Милч подался вперед, схватил даму за руку и начал её трясти рукопожатием.

В другой он по-прежнему держал ночной магический светильник, поэтому не мог пустить её в ход, как того хотел. Преданный, если не сказать больше, взгляд мажордома и без того сейчас был устремлён к глазам проницательной взрослой женщины, красиво одетой и вполне привлекательной для своего возраста. Несколько лет назад Лерана Брутти разменяла пятый десяток и по-прежнему переживала о скоротечности времени, которого ей всегда так не хватало, особенно на задуманное. Столько платьев сшить, столько модных газет пролистать и взять на заметку фасоны полюбившихся с виду платьев? Но именно сейчас матушку Лары волновало нечто иное. Её интриговала картина – легенда из легенд, если странный работник не соврал.

– Вы не шутите? – Мистер Пеппер взирал на эту троицу с изрядной долей скепсиса. На каждого по очереди. – Откуда в наших краях взяться подобной реликвии? – наконец заключил он, сдаваясь, когда не увидел и намёка на шутку.

– Но как вы объясните горы банок с гнилыми огурчиками? – упирался Чарли Чейсон Милч. – Мы же привезли вам одну, маркированную из нашей фермы. И ладно я и Билинг ошиблись одновременно, но Харви тоже это видел!

– Он видел старуху?

– Нет, но он видел гору банок возле этой картины.

– Тех самых банок, которые я упорно отправлял на грязевые источники? Да… кажись, припоминаю хозяйку этого захолустья. Она так ловко меня окрутила и развела на три серебра, помню-помню, а заодно взяла обещание не забывать о ней. Я в ответ дал слово присылать ей на пробу мои закрутки в надежде добиться от неё хвалебного отзыва в газете. Но она упорно игнорировала все мои попытки наладить мир, и даже во второй мой приезд заверила, что «это» несъедобно. Я тогда вспылил, вскочил в карету и был таков.

Поделившись старыми воспоминаниями, владелец Огуречного края плотно призадумался и принялся пощипывать губу. Остальные уставились на картину с ещё большим подозрением, и тогда Милч поднял выше ночник – эдакий фонарь, заправленный магическим камнем, и с изумлением воскликнул:

– Монеты! Их стало больше! Точно больше!

Но мистер Пеппер его тотчас раздражённо осадил:

– Так, ладно. Хватит уже кричать. Завтра сложный день. А сейчас все по кроватям и спать. А я, пожалуй, ещё раз сверю все сметы. Рад был видеть вас, Лерана, но мне нужно ещё поработать, чтобы уложить на бумагу услышанное за день.

– Уложить, не уложить, но я тверда в своём решении. Лара должна жить в поместье мужа, а не в городке для работяг и служащих. Это неслыханно!

– Ничего вы не понимаете. На его окраине я достраиваю для своих сыновей три шикарных поместья, – не согласился мистер Пеппер. – Скажите же, Милч!

– Первоклассная отделка, эльфийские ткани, витражи и заморские ковры, – добросовестно перечислял мажордом, стараясь услужить.

– Но каким образом Лара связана с вашими братьями? Она станет супругой виконта. Витони де Альетти. Почему вы хотите поселить её в одном из поместий для своих сыновей? Не вызовет ли это ненужные сплетни?

– Это мой свадебный подарок, – твёрдо ответил ей хозяин Огуречного края. – Не захотят жить – не надо! Их право. И не нам решать, где им жить. Всё, я вас покину.

Не сказав больше ни слова, Пеппер захлопнул за собой дверь кабинета, а Лерана Брутти запылала от негодования.

– Ах так! Ну, мы ещё посмотрим… Лара наотрез откажется жить в этом поместье, уж я это гарантирую!

Пройдя мимо застывших на месте слуг, портниха не удостоила их и взглядом, прохрустела подошвами туфель по мелким черепкам разбитой вазы и даже не поморщилась.

– Зверь, а не женщина, – вопреки сказанному, Милч одобрительно покачал головой. – Люблю волевых и сильных дам. Ух! Красавица!

– Так слухи не врут и вы действительно сильно ударились? – пробубнила служанка себе под нос, но начальство её услышало, за что и отомстило:

– Убери-ка здесь, да поживее, а потом ложись спать. Завтра трудный день.

– Есть.

Больше приказывать не пришлось, Сара с завидным рвением приступила к своим обязанностям, а Чарли Чейсон Милч не отказал себе в удовольствии снова погрозить пальчиком той самой даме в чёрном платье.

– Ух, погоди у меня, я тебя поймаю и заставлю вернуть все награбленное!

Показалось ли, но уголки губ женщины на картине заметно приподнялись.

– И правда, чертовщина.

Мажордом помотал головой и поспешил покинуть коридор, пока окончательно не сошёл с ума от лицезрения непонятного явления, больше похожего на галлюцинацию, наверняка связанную с недавним ударом головы о деревянные половицы.

* * *

Сквозь приятное, непередаваемое словами действо я услышала громкий хлопок двери моей спальни и возмущённое:

– Скажи-ка мне, дорогая моя, чем вы тут заняты?

Холодный душ оказался бы во сто крат приятнее, чем явление моей мамы в комнату во время нашего поцелуя! Ох…

– Мы? Э… мы… – смущённо оправдывалась я, – мы репетируем!

Витони тактично молчал, опустив взгляд к листам на столе.

– Ах, это теперь так называется? – брови моей ма приподнялись на четверть лба.

Дальше заходило, только когда она крайне изумлялась. Сейчас же её лицо прямо-таки источало неодобрение.

– Я всё понимаю, что скоро вы станете мужем и женой, но торопить события – плохая примета. И уж тем более скандалы и сплетни лишь подогреют ненужный интерес публики, что просто не может способствовать укреплению брака! Поэтому, дорогой мой зять, я бы попросила вас покинуть эту комнату и не тревожить мою дочь до завтрашней церемонии.

– Моему поведению нет оправдания. – Витони галантно встал с дивана и поклонился Леране.

Несколько мгновений, и он уже тихонько закрыл за собой дверь.

– Вошла в роль, и уже командуешь? – пожурила я её.

Она усмехнулась и крепко меня обняла, аж в глазах защипало.

– Я так рада за тебя, дочь моя! Я лишь не хочу для вас лишних неурядиц. Ты же знаешь, как жестока бывает пресса, вот и стараюсь предотвратить возможный скандал. Кстати, об этом, – она ловко перевела тему. – Не думаешь ли ты, что вам следует жить в графстве?

– И как ты себе это видишь?

Теперь-то мне стала понятна причина её визита. Вот уже несколько дней кряду она сокрушалась из-за принятого решения – поселиться в новых поместьях, которые старший Гридж-Стоун строит для своих сыновей. Формально легенда такая, что это свадебный подарок, реально: разделяться до тех пор, пока мы не разоблачим Дирхема Коуля, нет никакого смысла.

– Не знаю, быть может, родители Витони с радостью примут вас у себя?

– С радостью? Невестку без приданого и внушительной родословной? – била по самому больному. Но иначе нельзя. Мама мастерски умела отстаивать свою точку зрения. А уж теперь, когда проблема с залогом на наш дом была решена, она снова приобрела прежнюю жизнерадостность и бойкость.

Я попала в точку. Уверенности во взгляде моей ма чуточку поубавилось. Но сдаваться раньше времени она не собиралась.

– Вы можете снять уютную квартирку в городе…

– И стать ещё ближе и доступнее для вездесущих репортёров?

Не знаю, откуда во мне столько умения аргументировать, наверняка у Равьена заразилась. Этот за словом в карман не лез, если не сказать иначе. Умения убеждать у него на троих хватит.

Мама тем временем предприняла новую попытку:

– Во всяком случае родители Витони должны сделать вам свадебный подарок.

– И они его уже сделали, – я загибала пальцы, – невмешательством в решение сына взять в жёны неблагородную девушку, а заодно, я тебе напомню, это они погасили наш долг перед заёмщиками. О большем я и мечтать не смею.

– Ох, и правда. Очень неудобно получится, если я прямо им выскажу свои опасения.

– Подожди, а ты собиралась это сделать?

– Нет-нет, что ты… – Мамуля отсела чуточку дальше и наконец отвлеклась на листы на столе. – Чем вы тут занимались? Совместное письмо? Кому?

– Ах, да, придумывали речь.

Я поспешила перевернуть листок, чтобы не дать матушке прочесть подозрительный перечень «разрешённого» и «запрещённого». Решила закрепить результат и взять с мамы слово, что она прекратит свои попытки вмешиваться в моё решение.

– Так к чему мы пришли?

– К тому, что тебе нельзя жить в поместье Стоунов, иначе пойдут слухи. И соглашаться на какой-нибудь флигель или иное строение я не намерена. Просто решение ещё не придумала, поэтому пока временно отступлю.

– Мамуль, – я посмотрела на неё ну очень выразительно, – я лишь напомню тебе слова: «Найдёшь себе достойного жениха, и я препятствовать не стану вашему счастью, а то ты в девках совсем уж засиделась».

– И вовсе я не так говорила, – проворчала моя любимая мама. – Интонация другая была.

– Но смысл тот же. Ты обещала…

– Вся в мать, такая же упертая, – фыркнула она в ответ и обиженно откинулась на подушки. – Но я же поспорила с мистером Пеппером, и ещё слуги видели приступ моего раздражения. Предлагаешь мне совсем потерять лицо?

– О чём это ты?

– Да так, о недавнем, – отмахнулась она. – Один месяц, Лара.

– М-м-м?

– Я даю вам один месяц на то, чтобы пожить, как вам хочется, и если пойдут слухи и скандалы, ты позволишь мне вмешаться. На крайний случай, вы можете пожить у нас в доме.

Смех так и рвался наружу, но я подавила его в зародыше и позволила себе лишь улыбку.

– Не обещаю, что именно месяц, но мы точно не планируем всё время жить в поместье Гридж-Стоунов.

Я вовремя замолчала, потому что чуть не сболтнула лишнего. Ух! Расслабилась…

– Ну-ка, ну-ка, – мама напала на след интересной информации. – То есть вы понимаете, что я права, и планируете жить в другом месте?

– Что-то вроде того.

Услышав мой ответ, мамуля теперь уже с нескрываемым интересом посмотрела на перевёрнутый листок и облизала губы. Точно ведь попросит показать, если не выхватит вперёд меня. Поэтому я схватила первая и скомкала бумажку, пряча её в кулаке.

– Мама, это сущая глупость. И не то, что ты думаешь. Оно не стоит твоего внимания.

– Как же, – проворчала она. – Теперь уже и секреты от меня пошли. А дальше что? Будешь писать мне только по праздникам и то не каждый год?

Я закатила глаза к потолку, сколько раз я слышала подобные слова – не сосчитать.

– Дорогая моя матушка, я тебя люблю и буду любить всегда.

– Ладно уж, – она поднялась на ноги, – пойду отдыхать и придумывать, чем могу помочь вам в этой нелёгкой ситуации.

– Ты сшила для нас с Мэри чудеснейшие платья…

– Я лишь давала указания другим наёмным портным, – не согласилась мамуля, – и ты об этом знаешь. Сама я бы не успела в столь сжатые сроки.

– Твоя помощь и знания были неоценимы!

Чистая правда. Ведь она подошла к вопросу со всем тщанием и выбрала очень красивые и удобные фасоны платьев с узким кринолином, почти не стесняющим движения.

– Да, да, это ты сейчас так говоришь, а потом даже деток привозить не будешь и забудешь про свою матушку. Знаю, знаю.

Я вздохнула, встала с дивана и обняла маму на прощание без лишних слов, иначе эта беседа может затянуться на непозволительно долгий срок. А сегодня мне ещё нужно успеть кое-что сделать, прежде чем лечь спать.

Но как жестоко я ошибалась, думая, будто нашествие гостей в мою спальню на сегодня окончится вместе с уходом любимой матушки.

Глава 4

Бархатные драпировки стен изумрудного цвета огранялись дубовыми панелями по середине стены. Блестящий хрустальный набор на серебряном подносе сиял под действием верхнего магического освещения. Приставной столик исправно занимал место возле стены у узкого окна, а кожаный диванчик в углу кабинета скрипел под весом задумчивого Дирхема Коуля. Закинув скрещенные ноги на боковину, он устремил взгляд в белёный потолок, взвешивая все «за» и «против». Принятое решение ему совершенно не нравилось, но и иного выхода он попросту не наблюдал. Его загнали в угол, и теперь настал черёд отвечать.

В руках герцог держал розовое письмо, надушенное неприятным, приторным запахом. Край конверта был смят, а сама записка давно уничтожена, что не мешало Коулю раз за разом возвращаться в мыслях к её содержанию.

– Господин, – послышалось из коридора.

– Заходи.

Протяжный скрип раздался следом. Преданный слуга вошёл в кабинет и плотно закрыл за собой дверь, прежде чем приступить к отчёту:

– Как вы и приказывали, бойцам заплатили причитающиеся деньги, аристократам разосланы оповещения о временном прекращении игр.

Короткий кивок сопровождался громким скрипом обивки дивана. В полной тишине каждый шорох был отчётливо слышен, как и стук набоек подошвы по полу. Дворецкий позволил себе наглость подойти ближе. Лорд не возражал, продолжая задумчиво разглядывать розовый конверт.

– Остальные распоряжения?

– Выполнены, мой господин.

– Тогда уничтожьте это и можете идти спать.

– Сэр, – мистер Виспери взял конверт, – ещё один момент, сэр.

Коуль закрыл глаза, пытаясь унять приступ раздражения. Сейчас он искренне пожалел о том, что ввязался во всю эту историю, потому что терпения у него еле хватало, чтобы как следует сыграть свою роль в нынешнем спектакле.

– Кошка, сэр, – дворецкий воспользовался молчанием господина и продолжил мысль. – Точнее, кот. К нам в дом пробрался кот.

– Знаю. Белый пушистый, будто домашний, не так ли?

– Так и есть, сэр.

Очередной кивок предварял последующий приказ:

– Иди отдыхай. Пусть немного позабавится, прежде чем мы его выкинем. Следите за ним и не допускайте в тайную комнату с сейфом.

– Ясно, сэр.

«Итак, он оказался прав», – думалось так герцогу Остегскому.

Громко вздохнув, Коуль медленно сел и затем встал с дивана. На столе его ждала работа. Биль об упразднении аристократии, на котором настаивали его оппоненты на парламентских дебатах. Сейчас ему было не до праздного времяпрепровождения, и уж тем более не до продовольствия, множество ящиков которого несносный Пеппер Гридж-Стоун доставил прямо к дверям его конторы по адресу «Хайдроуд-17», места для маленьких тайных делишек.

Герцог уже успел искренне привязаться к своему уютному, удобному логову, из которого до парламента и королевских палат – рукой подать. А ему, как одному из высших чинов, которому пророчат место премьер-министра, нужно быть всегда под рукой для монарших особ. Вот только сам король, помня о заслугах рода Коулей, совсем не жаловал их яркого представителя, о чём свидетельствовали скуднейшие отчисления из казны на огромные нужды герцогства.

«У всего есть своя цена», – припомнил лорд, устремляя взор к висящему на стене портрету дедушки. Того самого человека, кто предал Истер и пошёл на сговор с врагом. Зачем он это сделал, никому не было известно. Даже ближайшая родня Вифрида не смогла найти ответ на этот вопрос. Казалось бы, надёжный, преданный, молчаливый. Он меньше всего походил на предателя из окружающих монаршую особу людей. Но выбор был сделан, позор пал незримой тенью на всех его потомков, о чём те не переставали благодарить непутёвого родственника. Несколько побочных ветвей даже отказались от родства и разорвали все семейные связи, чтобы не попасть в опалу правительства. Власть короля Истера хоть и ограничена парламентом и влиянием премьер-министра, но по-прежнему крепка и нерушима благодаря праву «вето», которое нынешний правитель, Альберт IV, может применить к любому принимаемому парламентом закону. А беспрепятственный доступ к королевской казне означает право монарха управлять любыми денежными отчислениями, как и эмиссией займов. И проблемы в этой связи Дирхем Коуль испытал на себе во всей красе.

«И вот теперь я совершаю поступок, который закрепит клеймо предателя», – мысль, которая не давала покоя герцогу уже очень долгое время. Не найдя должного оправдания собственным поступкам, лорд покинул кабинет, так и оставив нетронутой папочку с парламентскими документами.

За окном стояла ночь, утро стремительно приближалось.

Глава 5

Неожиданная встреча для одного оказалась вполне ожидаемой для другой. Витони де Альетти сидел в гостиной, надеясь на скорое возвращение матушки, чтобы отчитаться. Однако встретил его некто иной.

– Вот вы где!

Лерана Брутти вошла в помещение и лучезарно улыбнулась виконту.

– Сидите, не вставайте, у меня есть к вам короткий разговор.

Она быстро приблизилась и прямо-таки плюхнулась на диван, говоря со всем пылом, присущим её натуре.

– Я всё понимаю, Лара – девушка немолодая, и мне понятна ваша спешка и ваши сомнения. Но я вас уверяю, я растила её как подобает леди, и в этом вопросе не вижу никаких преград для продолжения рода де Альетти. Но вот другие проблемы… – Она сделала многозначительную паузу и посмотрела на потолок. Озадаченный Витони наконец справился с первыми эмоциями и придал лицу приличествующее джентльмену выражение.

– Проблемы? – повторил он, подыгрывая будущей родственнице.

– Да, проблемы, – согласилась Лерана. – Может разразиться настоящий скандал!

Виконт нахмурился, хоть это и было ему несвойственно.

– О каком скандале речь?

– Ну как же, – Лерана всплеснула руками, прежде чем продолжить, – вы собираетесь жить в одном из поместий для братьев Стоун.

Увы, произнесённые слова нужного эффекта не возымели, и матушка Лары была вынуждена добавить экспрессии. Она прикрыла ладошкой рот и тихонько прошептала:

– Не выдавайте меня, пожалуйста. Я обещала доченьке, что никому не скажу о её страхах…

– М-м-м?

Витони заметно оживился и теперь уже слушал собеседницу с изрядным интересом. Лёгкое замешательство прошло, сменяясь желанием угодить будущей родственнице, дать высказаться, прежде чем закончить разговор.

– Гу-се-ни-цы, – тихонько и по слогам произнесла Лерана. – Моя дочь до ужаса их боится и визжит как резаная свинья, простите за сравнение. А тут кругом одни насекомые, сами понимаете, конфуз неизбежен.

– Да уж…

Виконт невольно призадумался, припоминая недавнюю совместную прогулку в лес. Лара не выглядела встревоженной, когда миновала целый рассадник насекомых. Помнится, она и бровью не повела. Наоборот, вела себя бойко, несмотря на отдавленный и наверняка саднящий мизинец на ноге.

Однако вопреки маленькому открытию – сказанное явно попахивало откровенной ложью – Витони решил подыграть матушке своей невесты, чтобы ненароком не обидеть.

– Это, конечно, может создать сложности.

– А я о чём!

В разговоре настала непроизвольная пауза. Лерана смотрела на Витони, будто ожидала, что он вот-вот сам додумается до нужного ей решения. Виконт же упорно игнорировал её намёк и строил из себя тугодума, не смотрел в сторону тёщи.

Патовая ситуация затягивалась.

– Быть может… – портниха сдалась первая, – вы переедите пожить в город после свадьбы?

– Исключено, – сказал как отрезал Витони. – Тогда уж точно скандалов не миновать. Где вы видели молодожёнов, которые вместо уединения выбирали шум и городскую суету? – А чтобы сгладить резкость своих слов, в конце он лучезарно улыбнулся и продолжил: – Вам не о чем переживать. Я защищу Лару от всех гусениц, которых только встречу на своём пути. И сделаю это так, что любимая даже не догадается о моей тайной миссии.

– Это, безусловно, успокаивает… – Лерана натужно улыбнулась. Не этого она ожидала от джентльмена-зятя, совершенно не этого. – Но не затруднит ли вас заниматься этим изо дня в день? Мне кажется, вам будет сложно сохранять хладнокровие, едва подобное вам наскучит…

Намекающий непонятно на что разговор приобрёл явно угрожающий этому самому хладнокровию подтекст. Витони слегка покраснел, поняв, что мысли его забрели в опасную сторону. Перед его глазами ярко вспыхнула картина недавнего поцелуя в спальне.

– Совершенно не наскучит, – на полном серьёзе ответствовал Витони, – со всей уверенностью заверяю вас. А теперь, если позволите, время уже позднее. Мне пора отправляться спать.

Виконт галантно кивнул собеседнице, встал с дивана первый и протянул руку.

– В таком случае мы вернёмся к этому разговору через месяц.

Лерана с достоинством приняла помощь и, пользуясь эффектом сказанного, – последнее слово осталось за ней – выплыла из комнаты с чувством выполненного долга. Во всяком случае, на сегодня она сделала всё, что было в её силах. А завтра наступит новый день и разговор с Ильжаной де Альетти обещает пройти в более плодотворном ключе, нежели сегодняшние бесплодные попытки переубедить своенравную молодёжь.

Глава 6

Лара

Я оглядела скомканный листок в очередной раз и поняла, что надо бы его сохранить на случай, если Витони забудется и…

Но постойте. Мысль, промелькнувшая в голове, показалась настолько соблазнительной, что я за неё тотчас ухватилась. А что если ему не мешать? Что если мне и самой приложить все усилия, чтобы наш развод попросту и не состоялся?

Припомнила робкий, но такой сладостный поцелуй, и невольно потупилась от смущения. Хорошо, что никто не видел меня сейчас. Нет, определённо, надо сохранить листок, чтобы потом было над чем посмеяться. Сейчас же именно Вит должен смущаться и краснеть, и, конечно, изнывать от желания сохранить наш брак любой ценой.

Любая, на первый взгляд невыполнимая задача может лишь показаться таковой. На деле какая-никакая надежда на взаимные чувства у меня имелась. Взять хотя бы его красноречивую реакцию на незатейливую ласку, когда я заправила непослушную прядь волос ему за ухо, или же достаточно припомнить трепетную осторожность во время репетиции свадебного поцелуя. Это точно мне не привиделось. Но как жаль, что нас прервали…

Ох уж моя маман! Узнав, что я выхожу замуж, она была несказанно счастлива, и первое время, только прибыв в поместье Огуречного края ради приготовлений к свадьбе, вела себя кротко и очень даже скромно. Однако она быстро освоилась и с некоторых пор её голос стал всё чаще слышен по всему дому, а количество предостережений, тревог, пожеланий росло и росло, лишь успевай отвечать. Но вот уже совсем скоро можно будет выдохнуть от облегчения. Свадьба завтра.

Нет.

Я, конечно, очень люблю мою матушку и буду любить её всегда, но это, как видится, крайне сложная задача, к выполнению которой нужно подходить хорошо подготовленной, не только морально, но и физически. Сейчас, когда ей приходилось чаще бездельничать, нежели шить платья, она искусственно создавала проблемы, чтобы самолично их решить и тем самым оправдать нахождение в данном конкретном месте, здесь и сейчас. Чем-то она мне даже напоминала мистера Пеппера. Чем именно?

Понять бы.

– Бр-р-р…

Повела плечами, прогоняя нехорошие предчувствия. Мне вдруг показалось, что кто-то наблюдает за мной из темноты угла. Пригляделась – никого. Странно.

Отложила бумажку в сторону и быстро написала записку телеграфистке.

Вот уж никогда бы не подумала, что Клерис Виспери сподобится на свадебные поздравления, причём вышлет их заранее вместе с предупреждением, мол, враг уже среди нас.

Что это, в сущности, означало, даже не стала ломать голову. Наверняка злая шутка, чтобы испортить мне настроение. А если припомнить, в каких отношениях её хозяин был со всей семейкой Гридж-Стоун, а заодно и де Альетти, то вывод напрашивался сам собой. На искренность можно даже не рассчитывать. Отнюдь. Скорее это тонкая игра на нервах. И она почти удалась. Пару раз я ловила себя на мысли, что действительно враг может быть среди нас. Поведение Оши и Тианы последнее время казалось крайне подозрительным. Эльфийка всё чаще спала и просыпалась только под вечер, оправдываясь привычным графиком сна. Оша косилась на Тиану скептически, но угрюмо молчала. Джульен мухой кружил вокруг неё, подыгрывая общей легенде, а она его в упор не замечала. Или делала вид.

Этьен и Мэри вообще отдельная история. Они ссорились прямо как настоящие влюблённые, в день по двадцать раз. Мирились втрое реже. Но всё-таки мирились. А однажды я даже застала их объятьях друг друга. Понять, что на самом деле происходило между ними, было крайне сложно, но я и не вмешивалась. У самой в голове варилась неплохая каша. Сейчас, правда, наметился явный прогресс. Страх уступил место искренней убеждённости, что мне море по колено. Настолько окрылила наша с Витони недавняя практика. Стоит ли повторять подобное, ещё не решила, но невинные провокации точно себе позволю, заодно понаблюдаю за его реакцией.

Опомнилась и продолжила небольшие приготовления перед тем, как наконец лягу спать, достала из саквояжа две медные монеты, чтобы оплатить услуги телеграфиста – да, на днях я узнала-таки расположение телеграфного столба и будки, где попеременно дежурили несколько человек, работников поместья.

Всё. Дело сделано, завтра с утречка отнесу записку и быстренько вернусь. Не люблю оставлять дела незаконченными. А Клерис всё-таки иногда передаёт заказы моей ма. Хотя бы из вежливости я должна ей ответить.

Быстро разделась, приспособила платье на кушетку и нырнула вначале в ночную рубашку, а затем уже в постель. Сон вот-вот обещался нагрянуть. Я громко зевнула.

Но…

Опять это странное ощущение неприятной дрожью пробежалось по коже.

Глупости какие, это от нервов. Повернулась набок и закрыла глаза. Звенящая тишина царила в комнате, нарушаемая разве что скрипами петель ставень за окном. Карниз иногда постукивал время от времени из-за ветерка. Погода последнее время испортилась, но завтра эльфийка напророчила ясную погоду, на что оставалось только лишь надеяться.

Как вдруг странный металлический звон заставил меня испугано обернуться.

Язык мой прилип к нёбу, когда я в ужасе наблюдала – смазанный силуэт устремился к двери и прошёл сквозь неё, словно в воду нырнул!

– Ма-а-амочки…

Мотнула головой и подскочила на ноги. Звон. Я слышала металлический звон!

Неужели?..

Подошла к столу и с изумлением обнаружила пропажу – две медные монеты и скомканная записка, их нет! Точно и абсолютно нет!

Открыла и закрыла рот, чтобы не переполошить весь дом. Того и гляди сочтут сумасшедшей: тревожить людей из-за пропажи каких-то медяков. Но сам факт произошедшего пугал неимоверно.

И тогда я, совершенно не думая, выскочила из комнаты в коридор и первым делом нашла дверь спальни Витони. Вначале вошла к нему и только затем поняла уже, что сотворила…

– Лара?..

Первое: мне повезло – виконт ещё не спал, а только готовился ко сну, второе как раз было связано с этим фактом. Он переодевался и сейчас недоуменно замер, будучи в одних подштанниках. Третье и самое главное, в комнате горел магический свет, который позволял во всех подробностях разглядеть то, чего не следовало, во всяком случае до замужества точно.

– Я… я… хотела пожелать спокойной но-ночи… – неуклюже ответила ему, запинаясь. Но вот незадача, мне совершенно не хотелось покидать его спальню.

– Ты чем-то напугана?

Братьям Стоун явно следует поучиться у виконта манерам и небывалой доброте, с которой он принялся искать оправдание моему вопиющему поступку.

– Я честно признаюсь, если вы пообещаете мне поверить, – на одном дыхании выпалила я. – У меня в комнате произошло что-то очень странное.

– Неужели матушка всё рассказала?

– Моя матушка? – Понимание упорно обходило меня стороной. – Да, она заходила, говорила о всяком, но это здесь при чём?

Наконец я немного успокоилась, стоило мне подумать о чём-то другом, нежели увиденном только что.

– Ох, нет. Дело в другом, это не матушка виновата. Я увидела силуэт, который прошёл сквозь дверь, а ещё у меня со стола исчезли две медные монеты.

К сожалению, я не дождалась его обещания, выпалила как есть.

– Это обвинение в краже? Думаешь, я взял? – Витони нахмурился. А я шагнула в его сторону со словами:

– Да нет же, всё не так… Силуэт тёмный, низкий. Это точно он! И… мне страшно возвращаться в спальню, а вдруг он ещё там?

Виконт устало вздохнул, прежде чем мягко ответить:

– В одном я уверен, ты сильно напугана и не хочешь возвращаться. Так уж и быть, можем поменяться спальнями. Ты спи здесь, а я пойду туда. А утром мы с тобой поменяемся. Думаю, это будет разумнее всего.

Звучало довольно убедительно, если бы не одно «но».

– А вдруг он опять явится?..

Виконт цокнул языком, когда обернулся ко мне спиной.

– Тогда выбора нет, я посплю на кушетке.

– Ну зачем же… Кровать большая, я много места не займу, лягу с краешку.

– Лара? – голос виконта приобрёл угрожающие нотки. – Во что ты играешь со мной?

– Играю?

Я прошла вперёд и устало села на кушетку. Ноги меня почти не держали. А испытанный страх изрядно вымотал под конец и без того нервного и утомительного дня.

– Кушетка вполне удобная и мне здесь хватит места. Можно тогда я посплю здесь?

– Сама наивность… – проворчал мой будущий муж. К тому моменту он уже надел рубашку. – Ложись в кровать, а я запру дверь, и будем молиться, чтобы нас никто не застукал накануне свадьбы.

– Застукал?

Об ответе можно было лишь мечтать, Вит молча прошёл к двери и принялся её запирать, а я устроилась на кушетке, собираясь лишь чуть-чуть подремать. Самую малость, пока он не поможет мне…

Кажется, я так и уснула. И даже ничего не услышала сквозь сон. В этот раз точно.

Глава 7

Утро моей свадьбы было ознаменовано сразу несколькими событиями. К счастью, не скандалами, но близко к тому, ведь проснулась я на кровати в тёплых крепких мужских объятьях: лежала на боку, а рука виконта бессовестно прижимала меня к себе.

Едва первое онемение прошло, я попытала счастье повернуть голову.

– Проснулась наконец? – недовольный Витони бессовестно упрекал. В интонации легко читалось негодование.

– Я же засыпала на кушетке! – парировала я, когда опомнилась.

– Во-первых, не кричи, – тихонько попросил мой будущий супруг. – Прислуга уже встала и скоро начнет сборы. Во-вторых, я устроил тебя в кровати, а сам лёг на кушетке. Промучился полночи с согнутыми ногами – мне не хватало места – после сдался и лёг на кровать. И знаешь что?

– Что?

– Ты тотчас повернулась и придвинулась ко мне, даже не просыпаясь.

– Быть не может… – смущению моему не было предела. – Но сейчас же я сплю на боку и это вы…

– Ты.

– Ты меня обнимаешь, – поправилась я, довершая мысль.

– Мне пришлось это сделать, потому что пока ты ворочалась, чуть с кровати не упала. Я подумал, что таким образом ты не будешь закидывать свои колени на моё… эм… мои ноги.

– А я так делала?

Тихий шорох позади подсказал – он кивнул.

– Не верю, – запротестовала я. – И вообще, отпусти меня уже, я проснулась.

Виконт послушно убрал руку, но не удержался от усмешки и даже колкости:

– Так теперь мы играем по новым правилам? Или женщинам всё дозволено?

– Вообще-то я уже сказала, что не верю ни единому твоему слову, – немного помолчав, поспешила добавить: – Касаемо прошлой ночи.

И тут я припомнила о насущном.

– Ох! Список. Его нет. Призрак утащил.

– Удобное оправдание, – его очередная усмешка в этот раз была крайне неприятна.

– Ты мне не веришь, – констатировала очевидное.

– Око за око…

– Ах так! – я подскочила с кровати.

Одежда моя цела и вся на месте – отлично. Окрылённая мыслью – между нами ничего не было этой ночью – я прокралась к коридору и с неудовольствием услышала шаги, шорохи и скрипы.

Витони тоже поднялся и принялся спешно одеваться.

– Мне принести твоё платье, чтобы оделась тут? – предложил решение галантный женишок.

К сожалению, мне пришлось с ним согласиться. Иначе скандала не миновать.

– Будь так добр. – Я обернулась к нему с улыбкой.

Зря я это сделала. Он снова снял рубашку. Да что за невезение!

– Я посмотрю, ты любишь подглядывать? – пожурил меня будущий супруг. – И к чему тогда весь этот спектакль со списком?

– Это случайность!

– Как и то, что ты стоишь рядом с дверью моей спальни и кричишь?

– Ой…

Я закрыла глаза и отвернулась.

– Твоё счастье, в поместье шум и суета стоит такая, что на нас пока внимания не обращают. Но это временное явление, сама понимаешь.

Никогда не видела смысла отвечать на очевидные вещи, поэтому промолчала. А Витони сноровисто оделся, обулся и подкрался ко мне сзади, только чтобы разыграть.

– Можешь уже повернуться, – шепнул он мне на ушко. Чуть в голос не завопила.

– Кто-то очень напрашивается на ласковый отпор.

Намёк достиг цели, и виконт перестал играть, а спокойно предостерёг:

– Мне придётся открыть дверь, поэтому тебе лучше отойти и спрятаться за шкафом.

– Так и сделаю.

На том наши утренние препирательства окончились, едва начавшись. Вит шмыгнул в коридор, а уже через пару минут вернулся ко мне с моими платьем, чулками и перчатками.

– Помнится, ты обещала их носить, – усмехнулся этот паразит, явно намекая на поздний разговор. Выхватила у него из рук свою одежду и отправилась к кровати.

– Буду ходить босиком.

– Прошу меня простить, но про туфли я подумать не удосужился, виноват.

В отличие от меня, Витони обладал тактом и вышел из комнаты, едва я пристроила платье и уселась на кровать, чтобы перво-наперво натянуть чулки.

Какая-то пара-тройка минут, и я облачилась в своё платье, будучи в чужой спальне. Позабыв про стыд, как ни в чём не бывало вышла в коридор, в надежде что Витони сторожит, и… попала в засаду. Иначе не назовёшь. В небольшом островке света возле окна стояли двое. Ильжана де Альетти и её сын. Они о чём-то переговаривались, как вдруг я стала новым поводом для разговора.

– О, моя дорогая, и ты здесь? – Матушка Вити усмехнулась, прикрыв ладошкой рот. – Я, конечно, всё понимаю, что советовала тебе, сын, использовать своё обаяние, дабы добиться расположения своей невесты, но я не припоминаю, чтобы советовала менять именно расположение её спальни… Быть может, ты не так меня понял?

Улыбка невольно отразилась на моих губах. Хорошо хоть, это была не моя ма. Уж она бы непременно устроила выволочку, а не только укол по самолюбию.

– Это недоразумение. Я искала Витони, а его в спальне не оказалось…

– О, прошу, не надо неуместного юмора, мы стоим тут довольно долго, и я тебя не наблюдала в коридоре. Разве что ты сноровисто залезла к нему через окно. Ах, моя дорогая, где твои туфли?

– Пойду найду их.

– Я тебя провожу, – вызвался на помощь Витони.

– Нет уж, останься, – повелительно произнесла графиня. – Не думаю, что влачиться за невестой с утра пораньше – хорошая идея. Сейчас сюда заявится публика. Я их немного опередила, чтобы заранее предупредить на случай конфуза. И оказалась права. Лара, детка, обуйся и можешь присоединиться к нам. Твоя матушка скоро поднимется. Ей есть что нам сказать.

Не теряя времени на разговоры, я сделала как велели, вошла в спальню и первым делом проверила бумаги на письменном столе.

Нету.

На самом деле нет двух медных и скомканного плана действий, зато имелась записка телеграфисту. Кстати, об этом. Обулась и полезла заново достать из саквояжа две медные монеты.

На этот раз деньги я не выпускала из рук. Хватит. Не буду больше пугаться. Глупости какие. Это всё мне приснилось, не более. Однако разумом-то я понимала, что всё случилось наяву.

Так, ладно. Больше медлить нет смысла, вышла в коридор и тотчас услышала, что Лерана Брутти, как и обещала, приступила к убеждению теперь уже Ильжаны де Альетти со всем тщанием.

– О, а это хорошая идея! – поощрила её графиня. – Молодым в городе должно очень даже понравиться. Оказавшись в маленьких комнатушках, они будут просто вынуждены заняться проблемой продолжения рода де Альетти! Не так ли, сын?

Закономерно, Витони поперхнулся воздухом. Я бы тоже, если бы присутствовала при разговоре лично, а не слышала его издалека.

– Да нет же, я не это… – ма пошла на попятную.

– Подождите, мне кажется, вы правы, – Ильжана наступала, – и правда. Зачем им жить в такой глуши? Здесь простор, места для уединения, природа, пруд, леса. Что они тут не видели? Город – вот самое место для молодожёнов. Нечего им прятаться друг от друга в разных спальнях. В столь стеснённых обстоятельствах брак их будет только крепнуть день ото дня.

Теперь уже настала моя очередь вмешаться.

– А вот и я, – неуклюже вклинилась в разговор, сгорая от стыда. – Я ослышалась, или вы хотели предложить нам пожить в городе?

– Нет-нет, дорогуша, – мамуля намёку вняла и теперь уже демонстрировала искреннее убеждение в обратном. – Я думаю, вам лучше пожить здесь, в глуши, чтобы ваши узы окрепли. – Она вдруг хлопнула в ладоши, прекращая неловкий разговор. – Что ж, раз все в сборе. Пора невесте примерить платье. А вам, молодой человек, следует спуститься вниз. Там вас тоже уже заждались.

Послала сочувственный взгляд жениху и не удержалась, улыбнулась графине. Ильжана сейчас прямо излучала искренние счастье. Неужели то, что я увидела этой ночью – инсценировка с целью меня напугать, чтобы я непременно прибежала в спальню к Витони? Но зачем? Чтобы передумала отказываться от фиктивного брака?

И почему сейчас столь бредовая мысль показалась мне чуть ли не единственной логичной версией, которую можно смело использовать как оправдание?

Бр-р-р. Качнула головой, припоминая, как призрак прошёл сквозь дверь.

– Что такое? – изумилась моя ма.

– Ой, ничего, – отмахнулась я. – Просто неприятное воспоминание.

Губы Ильжаны вытянулись в ниточку.

– Надеюсь, это не мой сын послужил причиной испорченного настроения собственной невесты?

– Нет-нет! Что вы! – поспешила заверить я.

Прикусила язык и поджала губы.

– Мне просто приснился кошмар.

– Ах, такое бывает из-за волнения, ничего страшного, – пришла мне на выручку мамуля. – Идём, дочь. Время не ждёт.

На том утренний разговор в коридоре был окончен, а я наконец поняла, что отступать уже поздно, тем более успела к этому моменту принять единственно верное решение. Во всяком случае, искренне на это надеялась.

Глава 8

Погода была ясной. Солнце светило ярко, когда сразу четверо стояло за одним из высоких столиков для дегустаций разной продукции Огуречного края и наблюдало за гостями будущей свадебной церемонии. Тиана и Равьен попеременно изображали то незнакомцев, то закадычных друзей, Джульен недовольно оглядывал новый балахон-наряд орчанки, который ей всучили накануне церемонии. Оша притом ела за троих и ни на кого не обращала внимание.

– Сразу столько репортёров? – проворчал старший из братьев Стоун, оглядывая гостей, входящих в местную часовню. – Вон шеф Мэри, его жена и двое сыновей, а вон там «Морнинг-Дэй», – кивок и любезная улыбка проходящему мимо гостю и Равьен продолжил делиться познаниями с кислой миной на лице: – А эта парочка – репортёры из соседнего королевства. И даже эльфийский посол прибыл.

– Уж его-то я узнала и без подсказки, – проворчала дочь советника. – Мне кажется, или мы зря тратим время? Я бы лучше поспала ещё пару часов.

– Ага, до самого вечера, – проворчала Оша между делом. – И вообще, почему Молли стоит одна и озирается?

Орчанка махнула рукой в сторону растерянной девчушки лет восьми в ситцевом беленьком платье.

– Мой отец взял за неё ответственность лично, – старшенький пожал плечами, – а опомнившись, добавил: – Папа и пришлось дать слово, что он проследит за благополучием будущей родственницы. Ведь как вам известно, Этьен и Мэри сразу же после церемонии отбудут в свадебное путешествие.

– Ага, скроются от кредитора, – усмехнулась орчанка и тотчас крикнула зычным голосом: – Молли! Иди к нам!

Услышав своё имя, прозвучавшее столь громко и столь грозно, девочка вздрогнула. Глаза её заслезились, едва она узрела ту, кто махал ей рукой.

– Ты её напугала, – проворчал Равьен. Приняв быстрое решение, он подозвал прячущегося за кустом сирени Чарли Чейсона Милча собственной персоной. – Подойдите-ка.

Слуга с достоинством кивнул и сделал вид, будто так и должно, приблизился, выслушивая новые указания молодого господина.

– Дорогой Милч, знаю, мой отец настоятельно рекомендовал вам не спускать глаз с нашей четверки, но лично я вижу для вас намного более важную задачу, нежели охрану нас от нас самих.

– То есть?.. – мажордом не вполне понял произнесённую загадку мистером Равеном Гридж-Стоуном. Однако упорно пытался разгадать заданную шараду, не выдав окружающим своего замешательства.

Джульен вовремя пришёл ему на выручку:

– Вон та девочка по имени Молли стоит одна. Не будете ли вы так любезны, составить ей компанию на предстоящей церемонии и проводить в часовню, где она сможет без страха занять место среди гостей и наблюдать за свадьбой своей сестры? Естественно, никто не мешает вам при этом продолжать исполнять свою основную обязанность и следить за нами.

– Почту за честь, сэр. Но…

– Никаких «но», Милч, – Равьен прервал будущее возражение. – Ваше руководство в лице нашего отца дало обещание мисс Мэри Фитч, что с головы её сестры не упадёт и волосок, а как видите, скоро польются реки слёз и свадебная церемония будет загублена напрочь капризами маленькой девочки.

– Так уж и капризами, – возмутилась Тиана. Но старший из братьев Стоун продолжил преувеличивать, добиваясь своего:

– В общем, Милч, судьба церемонии в ваших руках. Решайтесь.

– Слушаюсь, сэр. Я сейчас же займусь благополучием этой молодой леди.

– Вы настоящий джентльмен, – Джульен поощрил слугу комплиментом и одобрительным взглядом.

Преисполненный достоинства мажордом подошёл к молодой девчушке, склонился и что-то шепнул ей на ухо. Молли в ответ улыбнулась и вытерла тыльной стороной ладони слёзы в уголках глаз. Дворецкий, глядя на это, спрятал подальше недовольство и протянул белоснежный, идеально выглаженный платок.

– Леди не пристало плакать, – назидательно поучал он.

– Но я не леди, – возразила сестра Мэри.

– Всему своё время, мисс…

– Я Фитц, Молли Фитц.

– Всему своё время, мисс Фитц, – закончил фразу Милч. – А пока скажи мне вот что. Где бы ты хотела сесть?

– Но я не хочу заходить в часовню… – смущённо проронила Молли. – Я сегодня плохо позавтракала и очень хочу попробовать вон те фрукты из тарелки.

– О, – только и ответил дворецкий, делая приглашающий жест рукой к одному из пустующих дегустационных столиков. – Как леди будет угодно.

– Но я не леди, – снова поправила его Молли.

– Всему своё время, мисс Фитц. Всему своё время…

Время катилось дальше. Прежняя компания стояла на месте и намеревалась опустошить дегустационные столики все до единого, за исключением одного – того, за которым главенствовал бессменный любитель сплетен, мистер Милч.

Щурясь от палящего зноя, он забрал платок у успокоенной девочки, к настоящему моменту счастливо уплетающую клубнику вприкуску с квадратными ломтиками сочных персиков, и протёр вспотевший лоб.

– Какая погода сегодня чудесная, – внёс свою лепту в разговор улыбчивый Джульен.

Его самообладания хватало только на то, чтобы стоять ровно и не кривиться от унылого вида балахона, в который столь кощунственно спрятали весьма аппетитные формы его невесты. Мускулистая, фигуристая, она, с какой стороны ни посмотри, уже почти начала ему нравиться, если вообще забыть про тот факт, что ей ничего не стоит в порыве гнева или просто так, от скуки, сломать ему руку усилием одного лишь запястья. Но это ничуть не страшило, как оказалось, вполне бесстрашного сына Пеппера, особенно если дело касалось отношений между мужчинами и женщинами. Оша интриговала Джульена. Чёрт возьми, она ему действительно нравилась, даже когда стояла и столь некультурным образом поглощала содержимое тарелок!

– Скажи, может, ты и столик заодно погрызёшь? – съязвила эльфийка. – А то, я погляжу, ты жирком на зиму запасаешься?

– Да какой тут жир? – фыркнула Оша. – Одни фрукты да овощи. И вообще, это я от нервов столько жую.

– Ну-ну, твоим нервам позавидовали бы удавы.

– А они тут при чём?

– Потому что их сложно растормошить. Особенно если уже проглотили добычу и лежат себе, переваривают её неделями.

– Вообще-то смею возразить, – вклинился в разговор мистер Милч. – Всё зависит, э… от размера добычи и, конечно, здоровья самого удава. Более молодые – обладают лучшими пищеварительными возможностями, так скажем. Когда как старым удавам нужно больше времени, чтобы переварить ту же проглоченную пищу.

– А чем питаются удавы? – Молли подняла полный восторга взгляд на умного взрослого.

– Э… – Милчу, конечно, польстило подобное внимание, и он нисколько не хотел сдавать позиции, но Оша его опередила:

– Крысами или другими крупными зверьками в круге их обитания, могут и яйца птичьи проглотить, или ещё что-нибудь питательное.

– Фу!

Молли отняла руки от тарелки и брезгливо посмотрела на орчанку.

– Как можно есть зверьков, они же миленькие!

– А я посмотрю, образованием девочки никто не занимался? – задумчиво произнёс Равьен.

Остальные в ответ лишь пожали плечами.

– Тогда мы просто обязаны это наверстать. Милч! – Новое решение напрашивалось само собой, о чём Равьен и сообщил: – С сегодняшнего дня вы назначаетесь гувернёром этой молодой леди, пока ей не найдут гувернантку взамен вас.

– Я?..

Мажордом не спешил отказываться, вот только новые обязанности сулили новые затраты времени, которого у него и так не было.

– А как же должность старшего дворецкого?

– В это время ваш молодой зам снимет эту ношу с ваших плеч. Не отказывайтесь, ведь столь уникальная возможность – передать весь накопленный опыт юному дарованию – выпадает нечасто.

– Прямо даже не знаю, – Милч смущённо потупился. – Смогу ли я в полной мере…

– Начнёте с азбуки и элементарной математики, прописи, числа, арифметика. А там мы и найдём ей учительницу или же решим в какой пансионат пристроить.

Увы. Ответить слуге не довелось. Колокольный звон возвестил о начале церемонии, и все-все гости поспешили занять свои места на лавочках в часовне, вдоль рядов возникла небольшая давка.

Отчасти поэтому никто не обратил внимание на нового гостя, абсолютно чуждого на нынешней церемонии бракосочетания. Но того, у кого здесь и сейчас было немаловажное дело.

Настала его очередь ответить. Настала очередь создать шумиху, похожую на представление, устроенное у парадного входа его излюбленного логовища по адресу Хайдроуд, 17.

Дирхем Коуль вошёл в часовню последний и аккуратно устроился на пустующей лавочке заднего ряда. Он не спешил. Ждал своего часа, который непременно настанет. Он был в этом абсолютно уверен.

Вот гости наконец уселись, священнослужитель прочистил горло и начал церемонию взмахом руки.

Орган громко заиграл.

Витони, облачённый в идеальный свадебный фрак, вышел к алтарю, занял свою сторону и обернулся ко входу, ожидая невесту.

Лара, ведомая под руку посажённым отцом, чью обязанность исполнял сам Пеппер Гридж-Стоун, сияла, словно амсейский бриллиант из королевской тиары Рубекии. Белоснежное подвенечное платье искрилось множеством магических огоньков и отливало на свету жемчужным блеском. Длинная воздушная фата влачилась по полу аккуратным шлейфом. Щеки невесты пылали от смущения, а в глазах застыл лёгкий испуг.

Гости как по команде обернулись ко входу в часовню, наблюдая за происходящим с немалой толикой благоговения. Органист исправно исполнял свою роль, усердно нажимая на клавиши. Музыка торжественно звучала в часовне. Пеппер Гридж-Стоун, преисполненный гордости, вёл невесту вперёд, будто собственную дочь. Сидящая на скамье в первом ряду Лерана Брутти смахнула одинокую слезу платком. Ильжана похлопала будущую родственницу по плечу. Как вдруг в поле её зрения попал иной, но не менее интересный субъект.

– Дирхем Коуль здесь, – шепнула графиня на ухо супругу. Тот перевёл тревожный взгляд на сына.

Увы, взор Витони был целиком и полностью устремлён к собственной невесте, он будто никого и ничто не замечал. Смотрел. Смотрел. Смотрел.

Да и сам Пеппер Гридж-Стоун был настолько увлечён исполнением отведённой ему роли, что напрочь пропустил всяческую жестикуляцию гостей из первого ряда.

– Мы все собрались здесь и сейчас, чтобы засвидетельствовать… – начал священнослужитель свою речь.

Самой бдительной из четвёрки у алтаря, как ни странно, оказалась именно невеста. Лара первой заметила странные движения и обратила внимание на Ильжану, слишком уж активно размахивающую веером.

– Мне кажется, или твои родители хотят нам что-то намекнуть, – шепнула она Витони, когда тот, повинуясь жесту невесты, склонился к ней, чтобы лучше её слышать.

Виконт быстро сообразил и посмотрел, куда указал ему отец, якобы отряхивающий пыль с плеча пиджака.

– Коуль здесь, – шепнул жених невесте.

Лара кивнула, отчётливо понимая, что этот сценарий они уже отрабатывали, однако эффект неожиданности никто не отменял. Враг мог предпринять что-то из ряда вон выходящее, и к этому нужно быть готовой.

Священнослужитель меж тем продолжал:

– Витони де Альетти, согласен ли ты взять в жёны, любить и оберегать Лару Брутти в горе и в радости, счастье иль печали? Быть верной опорой семейного благополучия?

Жених ответил без колебаний.

– Согласен.

– Лара Брутти, согласна ли ты взять в мужья, любить и оберегать Витони де Альетти в горе и в радости, счастье иль печали? Быть верной опорой семейного благополучия?

Немного помолчав, Лара ответила с лёгкой запинкой:

– Да, с-с-согласна.

Тихий шёпот пробежался по рядам.

– Есть ли среди присутствующих тот, у кого имеются веские доводы не допустить подобный союз между сими женихом и невестой? Пусть говорит сейчас или умолкнет навсегда!

– Я.

Мистер Коуль встал с места и быстрым шагом направился к алтарю, туда, где его уже ждали. Витони взял Лару за руку и приободряющее сжал её пальцы. Та улыбнулась ему в ответ и перевела настороженный взгляд на идущего вдоль рядов наглого возмутителя спокойствия.

– У меня имеются любовные письма от этой молодой леди, – Дирхем Коуль начал представление на ходу. Он вытащил из внутреннего кармана сразу несколько любовных писем, источающих приторно-сладкие запахи.

Ряды гостей тотчас зашумели. С разных сторон зазвучали: громкий шёпот и возгласы изумления.

– Да как вы… – Лерана попыталась встать с места, но Ильжана её удержала, схватив за руку.

– Не нужно, мы ждали подобной подлости. Молодые и сами справятся. А ежели им понадобится помощь, они подадут нам знак.

Растерянная мать невесты открыла и закрыла рот, недоумённо взирая на происходящее.

– Умный ход. – Витони протянул гостю руку, чтобы взять уже знакомые ему письма, но опытный интриган не спешил расставаться с уликами. Поэтому его пришлось поторопить словами: – Позволите ознакомиться?

– Нет, ну что вы, как я могу, – не согласился мистер Коуль, – вы же сразу их уничтожите.

– В таком случае не вижу смысла верить вашим словам. – Жених флегматично пожал плечами и с улыбкой оглядел толпу. – Это недоразумение. Сэр Коуль неправильно воспринял переданные ему ранее чужие любовные письма. Это была невинная шутка, мы с Равьеном вручили ему любовную анонимную переписку между моим другом Джульеном Гридж-Стоуном и молодыми леди, которые признавались ему в пылких чувствах весь прошлый сезон. Надеюсь, мистер Пеппер, я не открыл большой тайны для прессы.

Хозяин Огуречного края, сидящий с краю первого ряда, отрицательно покачал головой.

– Что ж, – Дирхем стойко снёс поражение, – хвалю за сообразительность.

– Благодарю. – Витони отвесил ему поклон.

Но мистер Коуль не сдавался:

– Шутки в сторону. Я пришёл, чтобы лично засвидетельствовать почтение Мэри и Этьену, но я их здесь отчего-то не наблюдаю.

– Правильно, потому что они уже отбыли в свадебное путешествие, – очередная новость застала мистера Коуля врасплох. – Мы хотели сделать сюрприз и объявить об этом в конце церемонии нашего венчания.

– И это чистая правда! – Пеппер снова кивнул с серьёзнейшим видом. – Они обвенчались на рассвете. Билингстрот, Сара, Ильжана и Лайенхем и, конечно же, я были свидетелями. А мой личный кучер по имени Харни сейчас наверняка уже подвёз их на паром до Шангарских земель. Пляжи, вы видели тамошние белоснежные пляжи? А вода? Прозрачная, словно слезы русалки!

– Кх-кхм, – послышалось тихое покашливание священнослужителя. – С вашего позволения, сэр Коуль, я продолжу церемонию.

– Нет-нет, секундочку, – воспротивился подлый аристократ.

– В таком случае, позвольте мне довершить начатое. Раз уж свадьба младшего Гридж-Стоуна состоялась и я не застал сего радостного события, позвольте мне вручить подарок именно вам, мистер Пеппер.

– Что вы имеете в виду?

А вот теперь хозяин Огуречного края насторожился.

– Ничего особенного, просто вы вдохновили меня своим поступком. Столько провизии, столько труда, чтобы сироты Истера не голодали? Я наконец понял – я не вполне подхожу на должность попечителя Сиротского благотворительного фонда и хочу вручить это место вам. Оно по праву ваше после того, сколько труда вы в это вложили. И правда! Не отказывайтесь, прошу. Все документы мной уже подписаны, указания розданы и приведены в исполнение. А мистер Этьен Гридж-Стоун и его супруга могут выбрать себе любые должности в ныне вашей организации.

– Э…

– Спасибо, мы будем рады перенять бразды правления благотворительным фондом. – Равьен спешно встал со скамьи и скривился, пожимая руку лорду Коулю вместо отца. – А сейчас сядьте. Церемония в самом разгаре.

– Хм, что ж, не буду мешать. У меня всё.

Он смерил присутствующих уничижительным взглядом и отправился на выход с чувством выполненного долга, хоть и не до конца. Смятение царило на лицах гостей, и даже жених с невестой стояли и растерянно взирали вслед за надменным представителем местной аристократии. Не даром король его недолюбливал; поэтому сейчас, будучи уверенным в своей правоте, Тониас Швайзер высказался первым:

– Долой пэрство! Долой прогнившую знать!

– Тише-тише, – священнослужитель призвал гостей к спокойствию. А дождавшись наконец внимания, продолжил прерванную церемонию словами: – Раз иных возражений не последовало, объявляю вас мужем и женой. Жених может поцеловать невесту.

Смущение снова вернулось к новоиспечённой де Альетти, когда её супруг отправился на штурм замысловатой конструкции из шпилек и волос, удерживающих, казалось бы, воздушную, но вполне весомую фату. Шея у Лары ныла от тяжести сей ноши, но сама девушка держалась с поистине аристократическим достоинством и не выказывала недовольства. Наконец сдавшись, она помогла Витони справиться с затруднительным положением и даже встала на цыпочки.

Неловкий поцелуй – больше похожий на принудительное прикладывание губ к чужой щеке – быстро окончился, гости недовольно зашептались.

– Прости, – тихонько вымолвил сын графини.

В его душе всё ещё царило смятение. Витони было сложно справиться с нахлынувшими чувствами. Впервые заметив Коуля, он испытал страх! Страх, что церемонию отменят и они останутся с весёлой, упрямой и временами напористой Ларой Брутти чужими людьми, что они останутся друг другу никем, как ранее. И это новое, невероятное открытие застало его врасплох. Чудом собравшись с мыслями, он с достоинством выстоял удар. Однако сейчас выдержка ему изменяла. Едва положенная процедура была окончена, он подхватил и скомкал фату, нетерпеливо вручил её супруге, которую тотчас поднял на руки, чтобы наконец покинуть часовню и перестать быть центром внимания сразу для стольких людей.

Ему хотелось уединения. Ему хотелось сделать глоток свежего воздуха без необходимости сохранять лицо невозмутимым.

– Куда это мы? – тихонько заметила Лара, едва Витони вышел на улицу и направился в другую сторону от ожидавшего их экипажа.

– Ох, точно!

Опомнившись, виконт быстрым шагом вернулся по тропе вдоль кустов к широкой аллее, спешно преодолел требуемое расстояние и помог супруге забраться в свадебный открытый экипаж. Секундная заминка, и Витони забрался следом, а заодно ослабил узел шейного платка.

– Этот паразит испортил мне всё настроение.

– О! Что-то новенькое, – усмехнулась Лара. Её беззаботная весёлость немного разрядила обстановку. – Обычно ты бы и бровью не повёл. Или же отшутился. Неужели тебя задели за живое? Любовные письма? Я?

– Да нет же, – отмахнулся уязвлённый аристократ, – не хватало нам ещё прослыть сподвижниками нового протестного движения.

– Ах, так это ты о Швайзере и его лозунге?

– Отправляемся, – приказал виконт кучеру, тот щёлкнул кнутом и экипаж наконец тронулся с места. – Представляю себе завтрашние заголовки газет… Нас размажут по стенке тонким слоем. И чем только думала матушка, предлагая позволить Коулю сделать свой ход в открытую?

– Ну, всё же это лучше, чем снова ловить кого-то на воровстве мышьяка. – Лара пожала плечами. – Или ты думаешь, ущерб будет значительный?

– Не знаю, – честно признался Витони. – И пока что в ближайшие двадцать четыре часа знать не хочу.

Его многозначительный взгляд заставил девушку смутиться. В который раз Лара задалась вопросом, а не шутит ли он? И чем окончится сегодняшняя ночь, ведь брак фиктивный. Однако именно Лара первая нарушила ей же выставленные условия и приступила к штурму стены, их разделяющей. Но тут она пришла к спасительному выводу – всё это лишь игра – и быстро взяла себя в руки.

Действительно, с какой стати ему желать её близости? Ведь прошлую ночь он не позволил себе ничего лишнего. Наоборот, по его словам, он вынужденно нейтрализовал все её попытки перейти границы допустимого. Хотя мог бы поступить иначе.

Время близилось к полудню медленнее обычного. Супруги отвернулись друг от друга и молча наслаждались красотами Огуречного края, не думая ни о чём другом, кроме скорого приближения фиктивной брачной ночи. Никто не отваживался высказать крайне смущающее предположение вслух, дабы не попасть впросак.

Солнце светило ярко, кучер терпеливо правил экипажем, мечтая лишь об одном – поскорее освежиться. День тихонько наступал. А молодожёны по-прежнему безмолвствовали.

Глава 9

– Раз, два, три, – Равьен считал шагами доску, по которой ходил туда-сюда в полной задумчивости.

Обед давно миновал, гости разъехались. Празднество было решено не проводить вовсе, чтобы не рисковать жизнями людей. Поэтому молодожёны сейчас, в сущности, были представлены сами себе, а немногочисленные жильцы поместья самолично придумывали себе занятие – такое, чтобы не вызывало особых подозрений.

Джульен наотрез отказывался идти к себе в комнату и развлекался тем, что досаждал Оше разными предложениями совместных занятий – начиная катанием на лодке, заканчивая игрой в дартс.

– Раз… два… три… – произнёс старший сын Пеппера ещё раз и вдруг остановился, услышав скрип оконных петель.

Снаружи за ним наблюдала любознательная эльфийка, чьи уши, казалось, торчали отовсюду. Поэтому подобные ворчливые слова вошли у Равьена в привычку:

– Опять за мной следишь?

Но именно в этот раз ответ чересчур внимательной невесты оказался совершенно иным:

– Незачем. Я и без того вижу тебя насквозь.

– Да неужто?

– Именно.

В воздухе повисло неуютное молчание. Птички пели за окном, листва шелестела в саду, цветы благоухали, а эльфийка вздумала залезть в окно, вместо того чтобы как положено зайти в дом через парадную дверь.

– Ты опять за старое? Подоконники в земле, не присядешь.

– Оставь это слугам, – усмехнулась Тиана, ловко запрыгивая внутрь гостевой комнаты. – Скажи мне лучше, когда ты признаешься им во всем?

– Кому «им»?

– Отцу и братьям, – эльфа пожала плечами, – а есть кто-то ещё?

– Не понимаю, о чём ты?

– О, ну конечно! Учти, чем больше тянешь с признанием, тем больнее им будет в конечном итоге. Или это сама цель твоего глупого поступка?

Равьен посмотрел на Тиану с плохо скрываемым изумлением. Но вот он взял себя в руки и вновь натянул на лицо надменную маску.

– А, я понял, к чему ты клонишь. Хочешь поймать меня пустым разговором, чтобы я невольно выдал тебе какой-нибудь секрет? Умно – ничего не скажешь.

– Перестань прикидываться. Ты не хотел отпускать Пушка не потому, что тебе его жаль. А история с письмами имеет далеко идущие корни, не так ли?

Ответить сыну Пеппера не довелось. Раздался стук в дверь, и после дозволения, высказанного вслух, в комнату вошла служанка по имени Мередит.

– Сэр, – она обратилась к сыну своего господина, – вам пришла анонимная телеграмма.

Достав из кармана аккуратно свёрнутую бумажку, она протянула её адресату.

– Не открывай, – Тиана опередила, – дай угадаю, там будет что-нибудь краткое: «хорошо», «ясно», «понятно» или тому подобное.

Старший из братьев Стоун повёл плечами, сбрасывая сиюминутное оцепенение. Эльфийка оказалась права – вторая попытка оказалась верной.

– А я повторю, ты следишь за мной?

– Я слежу за всеми. Не так ли, Мередит?

Хищная ухмылка эльфы заставила служанку вздрогнуть и попятиться.

– Я-я… я ничего не знаю! – заикаясь, ответила она. – За мной нет смысла следить!

– Как правило, в этом случае напрашивается обратный вывод, – Тиана совсем развеселилась и разве что не хохотала в голос. – Сама наивность. Один отца предаёт, другая – господина. Что же мне с вами делать? Единственными здравомыслящими здесь мне кажутся Ильжана и её супруг, однако же с ними сложно договариваться, потому что они мне не доверяют. Но вы двое – другое дело. Вы двое можете мне помочь, а я в ответ сохраню ваши секреты в тайне. Как вам такое условие?

– А если мы не согласимся? – Равьен сцепил руки за спиной.

Он делал так всегда, когда хотел скрыть нервную жестикуляцию пальцев. Обычно он сжимал кулаки, подавляя в глубине души эмоциональную боль, безудержный порыв. И лишь пальцы в этом случае выдавали его состояние.

– О, не утруждайся, можешь не прятать от меня свои руки. Я и так знаю, о чём ты думаешь: «Что именно она знает?» или «Стоит ли поверить ей на слово? Пусть вначале докажет».

– Это уже не смешно, – чеканил слова сын Пеппера.

– А я и не смеюсь. Мистер Коуль лишь вершина айсберга, и ты зря ввязался в противостояние с такими людьми. Мания величия тебя погубит. А Мередит… – эльфа неожиданно повернулась к служанке, – мне тебя даже жаль. Мой наставник не отпустит заложников, пока не получит желаемое, точнее, пока не исполнит свою миссию. Поэтому, мой тебе совет, выбирай правильную сторону. Иначе твои похождения на сеновал скоро привлекут слишком много внимания. Не хочу, чтобы кто-то его спугнул.

– И столько уверенности в голосе, будто разгадала сложную задачку. Но пока что я не услышал никакой конкретики. – Равьен предложил присесть, сделав краткий жест, а заодно попытался отпустить служанку. – Мередит необязательно знать о наших делах, не так ли? – кивок головы, и он добавил уже для другой: – Ты можешь идти.

– Нет-нет, постой! – Эльфийка послушно присела на край кресла. – Мередит главное действующее лицо в моём плане. Поэтому ей лучше остаться.

– Я всё равно не понимаю, о каком таком плане речь?

– О, да хватит уже шутить, – Тиана расхохоталась. – Мы с моей подругой ещё до прибытия сюда узнали о некоторых делишках Дирхема Коуля, нам лишь оставалось найти его союзника, который и занял ему денег.

Сын Пеппера резко встал.

– Не понимаю, о чём ты! Я хочу прервать этот разговор, он начинает мне изрядно досаждать.

– Ладно, зайду с другой стороны, – Тиана переключила весь свой интерес на следующее действующее лицо. – Недавно нашей Ларе пришла телеграмма якобы от миссис Виспери. Я сказала слово «якобы», потому что на самом деле такой телеграммы не поступало на телеграфный передатчик и записи о ней нет в журнале сообщений, который скрупулёзно ведут ответственные сотрудники. Так откуда же Ларе поступила подделка?

– Я… – губы служанки задрожали, а на глаза навернулись слёзы. – Мне нужно было как-то сообщить, я… мне…

– Правильно, – согласилась Тиана. – Тебе сложно исполнять чужие приказы, особенно зная, что это предательство. Ты хотела предупредить, но сделать это тайно и отвести от себя подозрения. Ведь Лара действительно знает миссис Виспери, а та работает на Дирхема Коуля, более того, на днях наша троица прибыла на Хайдроуд, 17, о чём в красках написали во всех газетах прямо на первых полосах. Так что вывод напрашивается сам собой. Кстати, вы оба хороши, подсылать лакея к Ларе, чтобы сообщить ей о несуществующей телеграмме тоже было не самым умным поступком. Мне продолжать вскрывать этот гнойник, или вы поверите мне на слово? Я знаю много и даже больше, чем вы можете себе представить!

Глаза Равьена мстительно сузились, а губы вытянулись в линию. Столь горделивым утверждением, ему, опытному манипулятору, бросали вызов. Не иначе.

– Что тебе нужно?

– Мне нужна интрижка между вами двумя, – невинно проронила собеседница, с интересом разглядывая собственные ногти. – Тц! Опять сломала коготок, карабкаясь на крышу флигеля… Эх…

– Ты издеваешься?

– И снова мимо! Сеновал, Равьен. Се-но-вал. Вспомни, о чём люди думают, когда говорят об этом слове?

– М-м-м, – сын Пеппера не улавливал мысль.

Обычно скудоумием он не страдал, но сейчас ни одна мысль не посетила его, по мнению многих, светлую голову.

– Об интрижках? – подсказала Мередит, заливаясь краской стыда.

– Именно, дорогуша. В точку. Хотя это же я предложила ответ прежде, чем задала вопрос? Ну, не суть. Мне нужно, чтобы вы продолжали посещать сеновал.

– Зачем?

– Да потому что я хочу подобраться к моему наставнику и забрать его обратно в наше логово. Чтобы он бросил это гиблое занятие и забыл о мести.

– Логово?

– О, да… подруга меня отчитает, ну да ладно, – усмехнулась эльфийка, взмахнув рукой. – Ещё никогда ты не был так близок к разгадке, когда по ошибке своей назвал статного коня мерином. Больше намекать не буду.

– Арнгасс? – в этот раз Равьен сообразил быстро. – Не верю. О нем лишь легенды слагают.

Глаза эльфийки блеснули красным.

– Ещё раз выкрикнешь это слово, и я убью вас обоих.

От былого веселья в разговоре не осталось и следа.

– Что ж, интрижка – не проблема… – сын владельца дома решил уступить, однако не без пользы для себя. – Но я хочу знать причину. Настоящую причину, чтобы в случае чего мог прикрыть тебя и себя заодно.

– А я, кажется, догадалась, – подала голос Мередит. – Всё дело в том джентльмене, который передаёт мне указания? Тот, кто прячется в тени?

– И да и нет, – уклончиво ответила эльфа.

– Я должен знать всё, – настаивал Равьен, – иначе и пальцем не пошевелю. Можешь меня прирезать прямо здесь, в кресле.

– О, это я легко, но не вижу смысла. – Тиана горько вздохнула, прежде чем признаться: – Владелица тела слишком прикипела к вашей компании и точно будет против. Ну, хорошо. – Ещё один кивок, и эльфа поделилась тайными знаниями. – Всё дело в зеркале. Тебе, Мередит, передаёт указания мой наставник, но он использует большое старое зеркало. Для нашей магии подобные предметы имеют ключевую роль. Но вы вряд ли поймёте.

– То есть ты хочешь испортить зеркало и выманить наставника, чтобы он лично пришёл дать указания Мередит? Но при чём здесь я?

– О, а ты не так глуп, как кажется! – Щелчок пальцами один-другой. – Вот только, всего что касается любви, ты полный профан. Интрижка, Равьен. Ты будешь прикрытием для служанки и её частых походов на сеновал. Памятуя о том, что вы оба людской расы, думаю, проблем не возникнет.

– Но почему она, почему не ты со мной?

– Явись я на сеновал, наставник сменит место встречи для Мередит. Поэтому именно вы должны где-нибудь на третьем свидании забраться в тот тёмный угол под предлогом любовных отношений и якобы, я подчёркиваю, якобы случайно разбить зеркало. Вам ясно?

– Но какова наша выгода? Или это банальный односторонний шантаж?

– Ну почему же? – Тиана пожала плечами. – Я помогу бедняжке освободить родных, когда переговорю с наставником и заставлю его вернуться. А тебя буду всячески прикрывать в твоих проделках с этим аристократишкой. Не моё это дело, конечно. Главное, чтобы никто не умер. Таково моё… – и тут она замолчала и поджала губы. Громкий вдох-выдох, и Тиана продолжила мысль: – В общем, главное, чтобы мистер Пеппер и отец Витони выжили в нынешнем противостоянии. Наша неудавшаяся принцесска нечаянно узнала лишнего, сжалилась, и прискакала в наше логово за помощью. Больших подробностей от меня не ждите.

Закинув ногу на ногу, эльфийка скрестила руки на груди и села глубже в кресло, чтобы демонстративно насупиться и отвернуться к очагу.

– Я понял. И заранее прошу прощения, Мередит. Твоя репутация может пострадать…

– О! Пустяки! – выдохнула служанка, пряча лицо в носовом платке.

Чувства её переполняли. Она получила робкую надежду – освободить родных, не став при этом предательницей. Во всяком случае, Тиана призналась, будто её цель не убить кого-то, а, наоборот, спасти. Это изрядно облегчило муки совести бедняжки из-за невозможности признаться хозяину в содеянном лично. Хотя бы не сейчас, пока её родные в опасности.

– Ну всё, а теперь оставляю вас одних, – эльфа намылилась обратно к оконному проёму, и, только подойдя ближе, ругнулась последними словами. Она забыла закрыть ставни! За всё то время, пока она пребывала в чужом теле, её магический запас изрядно истощился, и с каждым днём было сложно сохранять концентрацию внимания. И сейчас она допустила прямо невероятную оплошность!

– Так вот зачем ты приехала? – В окне показалось довольное лицо орчанки. – Что ж, я много наслышана о твоей легендарной родине. Но почему-то ожидала большего. Ну… ты наверняка вымоталась? Обычно в это время ты уже спишь. Или ещё спишь?

Эльфийка не ответила на издёвку и вместо этого удивилась в голос:

– И Джульен здесь?

Средний сын Пеппера напряжённо кивнул, подтягиваясь вверх на руках, чтобы усесться на подоконнике.

– Сейчас признаешься, братец, чем тебя шантажирует Тиана, или мне выбить из тебя ответ кулаками?

– Так, – эльфийка фыркнула и столкнула непрошенного гостя обратно на землю. – С вашего позволения, я отправляюсь спать. А дальше уже сами хоть зубы в порошок ему сотрите, главное, чтобы он мог ходить и исполнить обещанное лично мне. Остальное неважно, во всяком случае сегодня. Завтра. Всё завтра.

Под всеобщие изумлённые взгляды Тиана встала на карниз и ловко принялась карабкаться по рельефу фасада наверх, чтобы в считаные секунды исчезнуть на втором этаже.

Орчанка только и присвистнула вслух, затем широко улыбнулась и похрустела пальцами:

– А хочешь, я тебе помогу посчитать косточки этому человечишке? Давненько хотела размяться.

– Нет уж, я сам.

Мередит вмиг присмирела и смотрела на гостей округлыми глазами.

– Иди, – приказал ей будущий соблазнитель, – это они так упражняются в словоблудии.

– На твоём месте я не был бы столь уверен! – возмутился красавец-братец. – Давненько мечтаю тебе нюх начистить, да всё повода не было.

– Иди-иди, – подгонял её Равьен. – Это он шутит. – А чтобы подать пример служанке, сам быстро поднялся и заторопился на выход из гостиной.

– Э… ты куда?

– Принесу одну бумажку, чтобы всё рассказать. Присаживайтесь и закройте в этот раз окно, я скоро.

– А… – ответили ему сразу двое.

На том разговор был окончен. Мередит и Равьен совместно, держась за руки, покинули комнату, чтобы подпитать будущие слухи. А орчанка и её кавалер залезли внутрь и без всяких зазрений совести оставили на паркете крупные комья грязи. Но волновало их другое, в этот раз створки окна были плотно закрыты до скрипа фурнитуры.

День был в самом разгаре. В нижней гостиной назревал новый обстоятельный разговор.

Глава 10

Обычный день, обычная спальня, но гости в ней пребывали совершенно необычные. Лара успела переодеться у себя и тихонько прокралась к комнате Витони, где в этот раз застала его полностью одетым.

– Что дальше? – шепнула новоиспечённая супруга. – У меня совершенно вылетело из головы, что мы должны сделать согласно общего плана?

– Ах, общего плана?

Видно было, что виконт так же, как и она, сбит с толку. Его взор был непроницаемым, и лишь розоватый цвет щёк мог подсказать о лёгком смущении.

– Полагаю, покажись мы сейчас на людях, поставим себя в неудобное положение.

– Я тоже так считаю.

Плюхнувшись на несчастную кушетку, Лара расслабленно откинулась на боковину.

– У меня есть книги, карты, шахматы. Но, полагаю, ты проголодалась и пожелаешь перекусить?

– Честно признаюсь, утром я так сильно нервничала, что мне в горло ничего не лезло.

– Что ж, я сам спущусь вниз за перекусом, – галантно проронил Витони.

Он бы предложил ей располагаться поудобнее, однако Лара и без него неплохо устроилась. Она зря времени не теряла, закрыла глаза и будто решила вздремнуть.

Пожав плечами, виконт покинул комнату, которая оказалось его спальней чисто номинально, потому что последнее время он попросту не находил в ней абсолютно никакого уединения. Сказать, что он был этому не рад, нагло соврать. Ему было в новинку чувствовать потребность заботы о ком-то ещё, кроме себя самого, и сейчас он в полной мере пробовал это ощущение на вкус.

Стоит ли считать бесцеремонное поведение Лары де Альетти своеобразной любовной игрой, попыткой соблазнения? Вот главная мысль, засевшая в глубине его души столь крепко, что не вытравить оттуда даже мышьяком или сворой гончих псов. Витони был полностью уверен, что девушка его провоцировала. Явно добивалась чего-то конкретного. Но чего именно – он понять не мог.

Любовь была для него слишком громким словом, которое лучше никогда не употреблять вслух, про себя тем более. Влечение – вот то оправдание, которое может подойти для подобного поведения по отношению к нему. По-видимому, Лара испытывала к нему девичье влечение, принимая это за глубокие чувства. Но к чему тогда все эти условия, списки, требования границ? Чтобы раззадорить? Чтобы распалить чувства и вызвать в нём влюблённость?

– Вполне возможно, – проронил виконт, глядя невидящим взором перед собой.

– Что? – изумился Равьен.

Старший братец вездесущих Гридж-Стоунов столь невероятным образом оказался на пути. Или он следил за ними?

– Ничего особенного, – отмахнулся Витони, дружелюбно улыбаясь, – мысли вслух.

– Ох, я уж было подумал, ты прочёл мои мысли и ответил на них столь умело, – выдохнул тот в ответ и заспешил вверх по лестнице.

Сам де Альетти-младший остановился на первой ступени и с интересом обернулся назад.

– Впервые вижу, чтобы ты так нервничал. С чего бы это?

– А с того, что из меня сейчас все соки выпьют. Выжмут без остатка, помяни моё слово.

– Ну-ка, поподробнее…

Витони развернулся и теперь уже вновь принялся подниматься вверх по лестнице.

– Нет-нет, лишние уши мне не нужны, – возмутился Равьен. – И вообще, ты должен быть у себя, не так ли?

– Я спускался, чтобы взять перекус, или предлагаешь нам умереть с голода?

– Что ж, тогда не мешаю тебе в столь нелёгком деле, а я, скорее, всего сегодня умру от стыда.

Подобной провокации друг старшего братца уже вытерпеть не мог. Он прочно задался целью узнать все подробности, которые из него планируют вытянуть некие личности, в общество которых Равьен так спешил.

– Я иду с тобой.

– А вот и нет, – воспротивился тот. – Ты не можешь это услышать. Только не ты.

– Значит ли это, что у тебя есть от меня такие секреты, которые поставят нашу дружбу под большой вопрос?

– Вот именно. Дружба закаляется доверием. Верь мне и иди по своим делам. А я как-нибудь сам разберусь.

И тогда Витони принял единственно верное решение, он спустился с лестницы и зашёл за угол, где и затаился, чтобы впоследствии вновь подняться по лестнице и проследить за старшеньким Стоуном.

Так он и поступил, спрятался, затаился, но подниматься наверх ему вовсе не пришлось, потому что даже оттуда он услышал громкое восклицание, приглушённое расстоянием и закрытой дверью:

– Нет! Его здесь нет!

Не прошло и десяти секунд, как он отправился вниз и, минуя изумлённого виконта, присоединился в нижней гостиной к Джульену и Оше.

– Кто его взял? – начал он допытываться поочерёдно у одного и другой. – Отвечайте быстро!

Поразмыслив, что не желает участвовать в новом скандале, тем более на крики явно прибудет публика в лице слуг и вездесущего мистера Пеппера, Витони надумал повременить с подслушиванием и отправился дальше по коридору, чтобы свернуть в сторону кухни.

Но и тут его ждала засада в лице странной личности – старушки в цветастом халате, которая, озираясь по сторонам, воровато выглядывала из-за угла. Она стояла к нему спиной и пока что не замечала, чем тот и воспользовался. Подошёл ближе и проследил взглядом туда, куда был устремлён взор бабули.

– Кого мы ищем? – спросил Витони тихонько.

Старушка вздрогнула и подскочила на месте.

– Ой, милок! – она стала пятиться и, не замечая никого и ничего, так и прошла через стену, скрываясь от его взора.

– Нехило…

Громкий визг, вой и бой посуды зазвучал из той части дома, куда случайным образом попала призрачная визитёрша.

Сделав охранный знак рукой, Тони окончательно уверился в том, что делать в этом доме нечего. Во всяком случае, в этот каверзный, щедрый на события день. Он пулей взлетел по лестнице, вошёл в комнату, где его ждала Лара, развалившаяся на кушетке. Она беззастенчиво уснула и даже пускала слюни из приоткрытого рта.

– Просыпайся, соня, – позвал виконт свою супругу. – Пора уматывать отсюда, пока нас не втянули в громкие разборки.

– Что?

– То, по дому бродит призрак, а Равьен собирается перевернуть всё верх дном в поисках чего-то ценного, того, что у него украли.

– Так и у меня тоже украли, – спросонья пробормотала Лара, – два медных и наш список.

– Не шутишь?

– М-м-м? – девушка наконец распахнула глаза и сфокусировала внимание. – О чем мы только что говорили?

– О списке, который у тебя украли.

– Ах, глупости, – отмахнулась она, – я… – И тут она призадумалась. – Так у старшенького тоже что-то исчезло? И ты сказал, по дому бродит призрак?

– Так и есть.

Лара тотчас подскочила на ноги и схватила Вита за плечи.

– Где? Где она, говори? Наверняка это она приходила вчера ко мне в спальню!

– Хм, думаешь?

Мысль участвовать в очередных разборках в корне не нравилась младшему де Альетти, он попросту желал сбежать и переждать бурю где-нибудь в приятном местечке, сокрывшись от обширной публики в темени угла.

– Не лучше ли…

Но Лара напала на след нового открытия – открытия правды в первую очередь, и прямо пылала энтузиазмом.

– Я должна её увидеть!

Цокнув языком от недовольства, Витони не спешил соглашаться. И тут он припомнил, что недалеко отсюда есть некое укромное местечко, в которое частенько бегала одна молоденькая служанка и эльфийка вслед за ней. Он и узнал о существовании столь удобного сооружения, тихонько устремившись за Тианой в сумерках. Но как же быть с перекусом? И как заманить туда Лару, а главное, чем заняться, когда они окажутся внутри высокого амбара? Схватив шахматы и небольшую стопку книг, Витони бесцеремонно всучил их своей супруге и загадочно пояснил:

– Я знаю, где мы можем её найти. Идём.

– М-м-м?

– Верь мне, я не подведу.

Пожав плечами, Лара решила довериться ему, тем более выбор был не велик. Поэтому она без всякой задней мысли отправилась вслед за ним на выход из спальни.

День обещал быть жарким, звуки в доме становились громче, поэтому о судьбе молодожёнов позабыли напрочь, едва на кухне поднялась настоящая паника из-за пролитого масла. Кухарка испугалась хлынувшей на неё из-за стены бабушки, которая без всякого ущерба для своего здоровья прошла сквозь огонь и стоящую на плите кастрюлю, и чуть не наткнулась на застывшую на месте женщину.

– Прстите, – шепнул призрак, прежде чем на виду у кухонных работников раствориться в воздухе, будто и не было вовсе.

А огонь тем временем быстро переполз на пол и угрожал всему дому настоящим пожаром. Доблестная судомойка среагировала первой, ливанула из чана мыльную воду на пол. Послышалось характерное шипение, огонь потух. А кухарка в ужасе всплеснула руками.

– Что же это делается-то, а? – причитала она, глядя на испорченное жаркое и мыльные пузыри, ныне плавающие в супе.

– Кастрюлька, пена… – повторил кто-то из младших поварих, припоминая предупреждение Чарли Чейсона Милча. – Так он оказался прав? И это всё проделки сыновей хозяина?

– Ох и уволюсь я когда-нибудь! – выдохнула кухарка со вздохом. – То еду выливай в помойную яму без объяснений, то теперь это!

– Дак мышьяк же… – снова поделилась новостями молодая повариха.

– Тише, мы об этом должны забыть, – шикнула на неё судомойка. – Не поминай лихо, пока оно тихо.

– Ага, – кухарка стиснула зубы, – и чего мне теперь прикажете?

– Холодную закуску?

– По-видимому, придётся, – ответила она, – пошлите-ка Сару в погреб. Пусть принесёт ветчины, головку сыра, а овощи мы сейчас в салатик отправим. Кастрюлька, пена… Ага, будет им неделька без первого и второго, одни закуски. Помяните моё слово, не сама уволюсь, так уволят меня, пойду домохозяйничать мужу назло.

Вопрос был исчерпан, служанка по имени Сара вышла во двор, даже не предполагая о том, что или кто может ждать её в погребе.

Глава 11

За стеной слышалось громкое сопение и характерное плямканье. Пользуясь отсутствием хозяина, миссис Виспери и её муж не тратили времени даром, не обращая абсолютно никакого внимания на посторонних личностей в доме.

Недовольный пушистый кот лежал на подлокотнике кресла в кабинете на втором этаже, что рядом со спальнями, и подёргивал хвостиком. Дверь была открыта в одну и другую комнату – будто назло. Оттого звуки возни Клерис и её благоверного были отчётливо слышны.

Фыркнув, кот поднялся на лапы и решил испортить долгожданное свидание пары, чтобы не слушать впоследствии ещё и ритмичные скрипы кровати, а может, даже охи и вздохи.

С лёгкостью запрыгнув на письменный стол, Пушок для начала скинул на пол стаканчик с перьями, а за ними последовала не закрытая наглухо чернильница – как результат – послышался звон и жирная клякса быстро растянулась на дорогом и довольно старом ковре. Но и этого оказалось мало. Возня в соседней комнате и не подумала прекращаться.

Кот перевёл обиженный взгляд на открытый дверной проём и мстительно сощурился.

Что ж.

Пользуясь случаем, хитрое животное приняло стойку на краю стола. Прыжок! И новая высота была с лёгкостью взята столь лениво и грациозно. И только белая шерсть посыпалась на пол из-за линьки. Сам кот об уликах не думал вовсе, ему было не до того. Он устроился поудобнее на каминной полке и встал на задние лапы, чтобы попробовать свалить на пол висящий на стене портрет хозяина комнаты.

Первая попытка была неудачной, лакированная рамочка лишь покачнулась из стороны в сторону. Небольшая передышка – Пушок вновь встал на четыре лапы, перевёл дыхание, чтобы через мгновение с новой силой отправиться на штурм ненавистного портрета.

И снова провал. Картина висела крепко и лишь слегка качнулась на верхнем крепеже. Что ж, выбор был невелик. После характерной кляксы на полу сложно ждать милости хозяев, поэтому кот собрался в комок, прижался к каминной полке, но только чтобы посильнее оттолкнуться и прыгнуть вверх, выпуская когти.

Громкий скрежет послышался в следующий миг – звук рвущегося полотна разлетелся по комнате и устремился в коридор. Убедившись в том, что позади картины находилась самая обычная стена и никакого намёка на тайник или же сейф, кот спрыгнул на каминную полку.

Порадовало его лишь одно, в этот раз сопение и плямканье в соседней комнате прекратилось, а Пушок перевёл разочарованный взгляд на собственные труды. Сейфа здесь нет. Если только его не вместили в стоящий в углу книжный шкаф.

– Ты! – взревела вдруг Клерис, влетая в комнату в одном исподнем. – Что ты здесь?..

Портниха поджала губы и мстительно уставилась на шкодливое животное.

– Дорогая, иди к себе, я сам.

В дверях появился и мистер Виспери, наспех застёгивая брюки и заправляя в них мятую рубашку. Супруга согласно кивнула и быстро скрылась в своей спальне. А кот как будто бы улыбнулся и демонстративно потянулся вперед на передние лапы, дёрнул хвостом и спрыгнул на пол с тихим мурлыкающим звуком. Урчание послышалось тот же миг.

– И не надо подлизываться, – строго бросил дворецкий. – Ты доигрался. Вышвырну тебя отсюда, и всего делов.

Кот смиренно замер, уселся на полу и принялся ждать исполнения наказания. Однако мистер Виспери вдруг передумал.

– Или же запереть тебя в чулане и заморить голодом? – гаденько бросил он, ухмыляясь. И снова угроза не достигла цели, кот и усом не повёл. – Что же мне с тобой делать, а? Наглая ты морда.

– М-р-р-р, – заурчала шкода в ответ.

Тем временем внизу раздался громкий хлопок входной двери.

Мистер Коуль был зол. Не просто зол, а очень и очень зол. Так зол, что не заметил возвращения на Хайдроуд 17, покинул экипаж и устремился вверх по ступенькам. Он думал. И думы его были велики.

Предать корону или предать собственные интересы? А этот Равьен уже переходит все границы. Посылать ему вначале письмо, а затем и телеграмму. Как он мог выставить его на посмешище в очередной раз? Всему есть предел, и сейчас терпение герцога было на исходе.

Когда же он встретил в дверях смущённого дворецкого в непотребном виде, то первым делом сделал ему замечание:

– Что за внешний вид? Чем вы тут заняты?

– Я… – растерянность слуги настроения хозяину не добавляла. – Э… я собирался принять ванну, а у вас в кабинете…

– У меня в кабинете? – мистер Коуль прошёл вперёд и посмотрел туда же, куда совсем недавно дворецкий устремлял свой взор. Едва лорд узрел учинённый погром у него в комнате, глаза его налились кровью, а губы вытянулись в линию. Он с плохо сдерживаемой яростью начал поочерёдно демонстративно снимать перчатки, палец за пальцем, не отрывая мстительного взгляда от шкодливого животного, которое совершенно зря выбрало местом для своих игр его любимый личный кабинет по адресу Хайдроуд, 17. Место его уединения, место, где он мог запереться, лечь на кушетку и, глядя в потолок, а на самом деле сквозь него, спокойно и без спешки думать, принимать весомые решения, от которых зависела не только его жизнь, но и, без преувеличения, жизни всех людей королевства Истер и даже больше. На кону стояло многое, а перед глазами мистера Коуля сидел наглый пушистый кот, который столь бесцеремонно порвал любимую картину и разлил чернила на любимый ковёр из его детской комнаты в ромбик и красные кружочки.

Красные вспышки, гром и грандиозное «Бабах» случились несколько мгновений спустя.

День по-прежнему был в самом разгаре, изумлённые прохожие и соседи застыли на своих местах, наблюдая за произошедшим в лавке знаменитой портнихи по имени Клерис Облен, а ныне Виспери. Пыльное облако укутало дом, скрывая от посторонних глаз то, что творилось внутри на самом деле.

Глава 12

Еда.

У многих это слово вызывает самые разнообразные ассоциации. У кого-то в голове тотчас всплывает сочный шницель, картофельное пюре, свежие огурчики соломкой и дольки помидорок. У кого-то это манговый мусс, крутоны и паштет из гусиной печени. У жителей Огуречного края со словом «еда» всегда ассоциировался главный погреб поместья Гридж-Стоунов – настоящая сокровищница всякой всячины на любой вкус и цвет. Частенько бывало так, что помещение это не запирали, но мало кто имел в него доступ, потому что пробраться туда можно было только через сад поместья, просматриваемый со всех сторон из дому, где впереди зеленел луг. В небольшом пригорке, окружённым со всех сторон кустами, и было вырыто глубокое подземное помещение.

Увы, с недавних пор погреб стали запирать на ключ и вдобавок повесили амбарный замок на цепи. Этого и не учёл сведущий Тониас Швайзер, прибывший в поместье, чтобы взять интервью у честолюбивого мистера Пеппера, а на самом деле, чтобы лично раздобыть информацию.

Сделав вид, будто гуляет по саду, он прыгнул в сторону, перескакивая через газон, пересёк тропинку, ведущую в укромное местечко за широким кустом шиповника, и с удивлением обнаружил, что дверь в требуемое помещение наглухо заперта. Массивная железяка висит на цепи и наверняка испугает всякого своим весом.

Вот и плакала рубрика «Столичные кулинарные новинки», в которую газетный шеф предполагал пристроить небольшой репортаж из погреба Гридж-Стоунов. Здесь он желал раздобыть вдохновение, новые идеи. Ни в коем случае он не собирался трогать чужое добро. Во всяком случае до тех пор, пока не проберётся на место действия.

Вывод напрашивался сам собой, придётся навести на мысль самого мистера Пеппера, известного на всю столицу своей строгостью и неуступчивостью, чтобы он расщедрился и самолично устроил экскурсию газетному шефу, естественно, не без пользы для дела.

Но в его планы снова вмешалась судьба. Компанию ему на созерцание амбарного замка и запертой двери составил виконт и его новоиспечённая супруга.

– Мистер Швайзер? – Лара изумлённо округлила глаза. – Не ожидала вас здесь увидеть.

Витони приподнял шляпу и кивнул в знак приветствия.

– Я, понимаете ли, жду здесь мистера Пеппера, – газетчик умело выкрутился из ситуации, – у меня вместе с ним назначено интервью на сегодня. А вы какими судьбами и с такой интересной ношей?

– Мы? – Витони обратил внимание на шахматы и книги в руках Лары и поспешил перенять их у благоверной. – Мы хотели устроить пикник. Невдалеке отсюда я присмотрел очаровательное местечко для уединения…

– М-м-м…

Тониас перешёл в атаку, почуяв новую сенсацию, которой наверняка можно перекрыть отсутствие рубрики «Столичные кулинарные новинки».

– Я бы хотел услышать поподробнее, если позволите.

Он уже было полез в кожаную барсетку, висящую на плече, однако услышанные слова заставили его возмущённо застыть на месте.

– Помнится, мистер Швайзер, кто-то хвалился, будто съест собственный галстук, полив его перечным маслом, если я выиграю отбор невест.

На лице газетчика отразилось сущее замешательство. Глазки забегали по сторонам, а услужливая память подсказала, так и было.

– Ох!

Газетный шеф стукнул себя по лбу и широко улыбнулся, тотчас придумав, как выкрутиться.

– Точно-точно, – зачастил он, продолжая поиски в карманах. – У меня же для вас имеется обещанный список поверенных, на случай если вы пожелаете выгодно развестись и откусить кусок пожирнее, да простит меня мистер де Альетти, времена нынче лихие, золотишко нужно всем и каждому.

– Да что вы говорите? – не повёлся на эту ложь виконт. Глаза его обиженно сощурились. – Разве Лара уже желает развестись?

– Нет-нет, но в продолжении разговора, ранее я пообещал ей на всякий случай предоставить такой список, вот и исполняю сказанное. Однако, дорогуша, – он с усмешкой глянул на собеседницу, – речь шла об отборе невест Гридж-Стоунов. А ты выскочила замуж за виконта. Так что, с вашего позволения, галстук я оставлю там, где ему и положено быть.

Лара раскрыла было рот, чтобы возразить, но Витони взглядом намекнул не спорить.

– И правильно, – проницательный газетный шеф всё понял. – Заимев новых друзей, нельзя забывать о старых. Иначе, как знать, сегодня жизнь повернулась к вам лицом, а завтра может предстать во всей красе, но совершенно в ином ракурсе.

Пропустив мимо ушей философское изречение газетчика, виконт невозмутимо перевёл тему:

– Так вы говорите, мистер Пеппер обещал встретить вас именно здесь?

Как раз в этот самый миг нынешнюю троицу и застала служанка по имени Сара, бредущая по тропинке через сад, чтобы исполнить поручение кухарки. Связка ключей, полученная лично от мажордома, покоилась в кармане её передничка. Памятуя о творящихся странностях в доме, она была начеку, но даже так она совершенно не ожидала увидать у погреба сразу столько народу, поэтому удивлённо застыла.

– Мистер Пеппер… – Тониас не спешил врать повторно. Первый раз можно списать на ошибку. Однако сказав дважды, – выкручиваться из неоднозначной ситуации будет гораздо сложнее. – Он должен был быть где-то здесь…

– Хозяин сейчас наверху у себя в кабинете, – услужливо подсказала служанка, наконец опомнившись.

Витони шире улыбнулся, но обвинять в открытую не спешил, чтобы не быть раздавленным одной только силой слова, каким-нибудь анонимным пасквилем, опубликованным в газете на потеху публики.

– Что ж, с вашего позволения, я пойду прямо к нему, – вот и Тониас понял, что никто не жаждет начать открытое противостояние. Но уйти просто так ему всё равно не довелось.

– Если позволите, – виконт окликнул газетного шефа, – у меня есть для вас эксклюзивные новости. Как будет время, я бы хотел заглянуть к вам и обговорить детали.

– О, этому я всегда рад.

Выдохнув от облегчения, Швайзер пометил в уме нарыть на чету де Альетти побольше информации на всякий случай, если их сын надумает обмануть и слить информацию конкурентам, чтобы лишний раз позлить издателя «Истленда».

Услужливая служанка, памятуя о добром партнёрском отношении между хозяином поместья и соседями де Альетти, ни слова не проронила на небольшое самоуправство молодожёнов. И даже наоборот, помогла собрать корзинку для пикника, найденную там же среди пустых чанов, ящиков и коробок. В ещё одну плетённую корзину она собрала требуемые яства. И снова плотно закрыла дверь за собой.

Лара и Витони продолжили намеченный путь в укромное местечко, а в поместье в очередной раз произошло громкое событие, переполошившее весь дом. Словом, скучать не приходилось никому.

Глава 13

Небольшая речушка встречала редкого ныряльщика в полной тишине. Деревья шелестели под действием тёплого ветерка, солнце грело, а полуголый мужчина атлетического телосложения с удовольствием вынырнул на поверхность и откинул назад волосы, напитавшиеся влагой. Струи воды лились по его плечам, лучики играли на светлой коже.

Эльфийский маг наслаждался небольшой передышкой перед очередным мозговым штурмом, который ему неизменно устраивали скорые на решения люди. Ему было сложно понять ход их мыслей, наверняка обусловленный скоротечностью жизни у представителей человеческой расы. Однако Лурьесс, казалось, в этом заметно преуспел.

Будучи отверженным на родине, он долго скитался по разным уголкам света, пока не нашёл своё место в жизни, пока не стал одним из арнгассов. В прошлом природный маг, он впитывал с себя новые неведомые знания с ужасающей скоростью и ныне считался одним из сильнейших представителей тайного объединения магов со всего света, сокрытого от взглядов простых смертных защитным покровом.

Так называемое Логово представляло собой настоящую паутину подземных пещер, в которых бурлила жизнь похлеще Этери и Велансиса вместе взятых.

Ему нравилось бывать в сокрытом месте, о местонахождении которого мало кто знал, но ещё больше ему нравилось участвовать в интригах лично, исполнять задания и поручения вышестоящих. Невероятная острота ощущений позволяла ему почувствовать себя живым, почувствовать власть, верша судьбы других собственными руками.

И теперь одно грандиозное дельце, затеянное им ради мести за старые обиды, хоть он всегда считал, что выше этого, подходило к концу. Финал был близок, как бы ни хотелось Лурьессу оттянуть сладостный миг реванша за причинённое оскорбление, о котором он почти забыл.

Как показало время, осадок, таившийся в глубине его души, копился и привнёс решающее воздействие при принятии решения – покинуть Логово и бросить обучение целой группы студентов на середине намеченного курса. Помнится, были среди последнего потока и перспективные представительницы дроу. Они схватывали на лету, быстрее него самого, чем немало пугали. Глядя на чужие успехи и скорость реакции, он понял одно – он стареет, хоть и выглядит гораздо моложе своих лет, особенно по человеческим меркам. Ему срочно нужна была встряска, и он её себе устроил. Он ввязался в историю с тайным противостоянием между эльфами и людьми, а заодно приобрел интересного союзника, чья меркантильная циничность оказалась только на руку.

Одна существенная деталь не давала покоя эльфийскому магу. Когда он поступил на службу к местному аристократу, Дирхему Коулю, в качестве секретаря и временами телохранителя, то очень быстро обнаружил, что Равьен Гридж-Стоун частенько захаживал к герцогу и о чём-то тайно переговаривался с ним в кабинете на Хайдроуд, 17.

Последняя история с письмами тоже наверняка оказалась не простой издёвкой, ведь тем, кто принёс якобы анонимные любовные послания, был ни кто иной, как сам Равьен. А значит, следует искать во всём взаимосвязь, и, конечно, подвох. Сам Коуль распространяться на эту тему не спешил, указания передавал только своему дворецкому, и, как назло, в столь ответственный момент в судьбу эльфийского мага вмешались новые игроки.

Перевернувшись на живот, Лурьесс проплыл к берегу и вышел из воды, чтобы немного отдохнуть, сидя на траве. Обсохнуть перед тем, как облачится в белую сорочку и чёрный фрак. Человеческая мода в одежде была для него очередной слабостью, в которой он отказывал признаваться даже себе самому.

Как вдруг в его голове возникла красная вспышка и острая боль ударила в висок. Защитное заклинание, оставленное в кабинете хозяина, разрушилось! Значительный отъём магических сил случился уже как следствие. Сердце неприятно кольнуло и забилось в груди быстрее обычного.

«Что там произошло?» – недовольно подумал эльфийский маг, неспешно поднимаясь на ноги. Он сейчас пребывал на границе земель Гридж-Стоунов, как бы обнимающих столицу с восточной стороны.

Вот только новое магическое возмущение заставило Лурьесса застыть на месте. Зеркало, оставленное в местном амбаре для связи со служанкой-шпионкой, активировалось чужим голосом. Незнакомым, непонятным. И даже не одним.

Интерес возобладал и эльфийский маг сел обратно на землю, принялся подслушивать чужой разговор вместо того, чтобы поспешить на выручку заносчивому аристократу по имени Дирхем Коуль.

Глава 14

Не так я себе представляла уединённое место, на пути к которому мы даже немного повздорили с мистером Тониасом Швайзером. Беседка на берегу заводи, да на худой конец пикник на траве в лесу или на лугу были бы весьма кстати.

Реальность оказалась куда как более жестока к моему терпению.

Амбар. Нет, тёмный амбар для сена несуразной формы – вот то место, куда меня проводил якобы романтик Витони.

Вот слово «якобы» было здесь весьма кстати, но никак не окружающий меня мир. Увы.

Едва новоиспеченный супруг справился со входной дверью, он тотчас воровато огляделся по сторонам и сделал характерный знак рукой – заходить поскорее. Заинтригованная, я справилась с гримасами на лице и всё-таки нырнула в царящий внутри полумрак.

Запах скошенной травы, дерева и немного пыли был не столь неприятен, как я ожидала. Что ж, ладно.

– Постарайся не шуметь каблуками, – наставлял горе-проводник.

Прикусила губу, чтобы ничего не сказать в ответ. Потому что рвались с языка отнюдь не комплименты.

Витони закрыл за нами дверцу, предварительно втащив корзинку с провиантом. Я несла книги и шахматы, которые непонятно зачем могли пригодиться. Разве для неумелого оправдания перед газетчиком, не более.

С другой стороны, раньше времени расстраиваться не буду.

Мало ли, что меня ждёт в ближайшем будущем?

Улыбнулась, крадучись следуя за виконтом.

– Забирайся по лестнице первой, а я подстрахую.

– Но… – я посмотрела на туфельки и платье, отчётливо понимая, что это приключение может стоить мне жизни в худшем случае.

– Внизу нас могут с лёгкостью обнаружить, но вот наверху в тёмном уголке никто нас искать точно не станет.

– И к чему все эти сложности? – я пожала плечами, опасливо глядя наверх. – Разве мы скрываемся от кого-то?

– О, не поверишь, да.

– М-м-м?

– Вездесущий мистер Пеппер, моя матушка, – перечислял виконт, – Тиана бесцеремонно следит за всеми, дворецкий Чарли Чейсон Милч, Тониас Швайзер, дальше перечислять?

Убедительно.

– Ладно.

Опустила на пол стопку книг и шахматы. Разулась и спрятала туфельки в ближайший стог сена, а сама прихватила юбку платья и принялась подниматься, стараясь не думать о том, что мои ноги неприличным образом оголены.

Опасливо посмотрела вниз и поймала пристальный, странный взгляд супруга. Он молчал и напряжённо взирал мне вслед.

– Теперь понятно, зачем ты всё это затеял, – усмехнулась я непроизвольно. – Чтобы в очередной раз поглазеть на мои ножки.

Витони фыркнул, но ничего не ответил.

– Я могла бы в очередной раз пожаловаться на мозоль, – подначивала его ответить. – Если тебе так неймётся.

– А сама давно прижималась ко мне всем телом якобы во сне? – несносный мужчина не остался в долгу.

– Это было не специально! – запротестовала я. Лестница опасливо шатнулась в сторону, и я заткнулась, заторопилась, чтобы не свалиться вниз.

Сложнее всего было забираться наверх, придерживая юбку, так и хотелось посильнее оттолкнуться от перекладины, но делать этого нельзя точно, иначе приставная лестница уйдёт из-под ног.

– Ура… – устало выдохнула я, переводя дыхание наверху. – Ху-ух!

– Прости, я не подумал, что для тебя такая простая вещь, как подъём по лестнице, может казаться рисковым занятием.

– Это точно извинение? – я насупилась.

Создавалось впечатление, что он меня упрекал.

– Если тебя это успокоит, то мне придётся сделать две ходки, чтобы поднять наверх вначале корзинку, а затем и книги с шахматами.

– Да брось! В такой темноте они нам не пригодятся. – Я махнула рукой.

– И правда… – Витони смущённо опустил взгляд вниз, туда, где оставил стопку вещей. Он уже был на полпути наверх.

– Оставь их там и поднимайся уже, – подгоняла его я.

– Но как же… нас могут ведь обнаружить, – не согласился виконт. – Надо их спрятать.

– Не думаю, что нас вообще сегодня будет кто-то искать, – заверила его я. – Тониас будет занимать мистера Пеппера, твоя матушка обладает тактом и не станет вмешиваться в наши дела, я думаю. А Тиана уже наверняка видит пятый сон. Она обычно в это время спит.

Поднявшись наверх, супруг протянул мне корзинку с едой, а затем залез сам.

– Ладно, уговорила.

Я ему улыбнулась. Наконец-то последнее слово осталось за мной!

Но это не помешало ему глянуть на меня так, будто я, наоборот, проиграла. Нет, наверное, показалось. Тут свет исходит только от солнечных лучей, проникающих сквозь щели в деревянных стыках амбара. В целом не так темно, как думалось снаружи, но вот наверху действительно стоял мрак и кучи сена лежали тут и там. Примостилась на ближайшую и подтащила к себе корзинку.

– Не знаю, что ты задумал, но я действительно сильно проголодалась.

Достала вяленый куриный окорок и первой принялась за трапезу, совершенно позабыв о манерах. Витони же принялся за бутылку фрэ и ныне возился с пробкой.

– Наконец-то можно поговорить свободно, – виконт попытался неумело оправдаться за подобное приключение.

Я ему подыграла:

– И правда, как хорошо осознавать, что тебя никто не подслушивает, приложив стакан к стене.

– О, и как только браться Стоуны терпят этого Милча, наша прислуга никогда бы не позволила себе подобное. Робин – бывший военный, удивительно собранный и ответственный. Доверив ему секрет, можно быть уверенным на все сто, что больше никто ничего узнает, во всяком случае, не из его уст.

– То ли дело Мередит, – я вздохнула, припомнив недавнее обвинение в мой адрес. – Равьен только зыркнул, а она уже все секреты рассказала.

– Кстати, о секретах, – супруг вдруг заинтересовался.

К тому моменту он наконец справился с пробкой и протянул мне бутылку, запить пряное мясо. И правда, овощей и фруктов очень уж не хватало.

– Я прихватил сушёные абрикосы, хочешь?

Кивнула и глотнула игристый напиток, совсем немного, чтобы промочить горло и не икать от сухомятки.

– Они вот здесь, – подсказал Витони, подхватил одну и протянул мне прямо к губам. Подавила в себе ненужное смущение и отправила сухофрукты в рот, нечаянно коснувшись губами его пальцев.

– Кхм.

– Прости.

Настала неловкая тишина. А я вновь принялась за курицу и ещё раз глотнула мускатное фрэ, прежде чем вернуть бутыль обратно.

– Напомни, что ты там говорила про кражу?

– М-м-м? – я чудом не подавилась. – О какой-такой краже речь?

– Ну как же, ты ночью прибежала ко мне напуганная. неужели в твою комнату захаживала та самая бабушка, которую я видел сегодня утром?

Я склонила голову набок. Не понимаю, о чём он.

– Призрак, помнишь?

– А! – и тут меня осенило. – Точно же! Вот что ты имел в виду. Да, у меня украли два медных и наш план, ну… – смущение против воли окрасило мои щёки. Но как хорошо, что здесь темно и мало что видно, – тот список «Разрешено – запрещено».

– Да уж.

Вовремя сын Ильжаны замолчал, ведь в этот самый миг раздался громкие шорохи и шум снаружи. Витони отсел подальше и подтянул к себе корзинку, я затаилась, сидя на стоге сена. Мне вдруг стало боязно от того, что нас обнаружат на сеновале и пустят скабрезные слухи, и пускай мы уже женаты. Но чем думал виконт, когда предлагал мне подобное времяпрепровождение? Ума не приложу!

Тем временем дверь открылась, и внутрь крадучись вошла молоденькая служанка в чёрном шерстяном платье и белом передничке. Она тихонько пробралась вглубь амбара и заговорила первой.

– Хозяин, я пришла с новостями…

А в ответ тишина. Мы с Витони недоуменно переглянулись. Я только сейчас пожалела, что как следует не разглядела её лицо, ныне она скрывалась от нашего взора, будучи внизу, под досками пола второго этажа.

– Равьен и Джульен подрались, а орчанка по имени Оша их разнимала. Дом стоит на ушах, там такой скандал. Так ещё Тониас Швайзер вовремя прибыл на интервью, так что эта новость точно появится в завтрашних газетах. Вот, хочу вас заранее оповестить.

И снова молчание было ей ответом. Витони возмущённо приоткрыл рот, но я не нашла ничего лучше, чем сунуть ему куриную ножку под нос, чтобы он нас не выдал. Ясно же, что служанка пришла не к нам! Она наверняка подумала по вещам внизу, что здесь кто-то есть. Вот и стала рассказывать новости.

– Ой, а что здесь, – она будто мысли мои прочла. – Книга? Как опознать влюблённость? И легенды о странствиях Арнарда Манью? О, а я его читала. Это вы мне принесли, да? Шахматы?..

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Ведь оставь я внизу обувь, горе-шпионка наверняка подумала бы, что и они тоже подарок для неё. И идти мне обратно босиком.

– Спасибо, конечно, но я бы попросила вас вместо всех подарков лучше подарить мне освобождение моих родных. Я уже очень давно хочу их увидеть. Прошу! Позвольте хоть убедиться, что они живы и в полном здравии.

И снова никто не ответил. А вот тут я заподозрила неладное. Кто же это такой, раз запугивает служанку угрозами о здравии родных? Неужели то, что она сказала сейчас – правда? Её родственников похитили?

– Что ж, видимо, я слишком многого хочу, – шпионка вздохнула и отправилась было обратно, однако вот незадача. Новые шумы и крики снаружи заставили её спешно искать укрытия.

Я толком испугаться не успела, что наше уединение раскроют, как вдруг внизу всё стихло и послышались скрипы, другие, нежели в прошлый раз.

Хм.

Неужели кто-то планирует открыть ворота? Это же сколько света будет?

Схватив за локоть, Витони увлёк меня в стог, и мы вдвоём в непристойной позе скрылись в сухой колючей траве.

Вовремя. Потому что даже сквозь плотный слой сена пробивались солнечные лучики, которые брызнули внутрь, едва громкий скрежет оповестил о прибытии гостей.

– Говорю ж тебе, ласточки низко летают, и облака вон какие, дождина ливанёт на весь день, – делился познаниями фермерский работник. – Надо в коровнике и конюшне заранее наполнить кормушки.

– Да-да, – поддакнул другой. – Скажи мне лучше, где твои вилы, руками накидывать телегу будешь, а?

– Дык вот же они, у стеночки. – После этих слов послышались шаги и тихий скрежет. – Давай вон те, что посуше?

– Помогай тогда, – ответил ему помощник.

Эти двое, судя по звукам, вкатили внутрь тележку и стали угрожающе приближаться к лестнице на второй полуэтаж, где и прятались мы. Но вот громкий шум стих и работники фермы принялись загребать вилами сено, а я аккуратно поправила затёкшую руку и слегка переместила бедро. Так уж вышло, что Витони лежал снизу, а я сверху, но оба мы были одеты, так что ничего неприличного себе думать я даже не позволяла.

– О! Гляди-ка! – крик снизу отвлёк меня от провокационных мыслей. – Туфелька, женская. Ха!

– Дорогая, хозяйская…

– Точно ведь средненький тута порезвился. Он у нас падок на женскую красоту.

– Думаешь? – усмешка в ответ послышалась крайне отчётливо. Чудом не кивнула. – А можа, старшенький, а? Он-то весь из себя скрытный, ничего о нем не узнать.

– Так отбор же был, кто там его разберёт, старшенький или младшенький развлекался, – прозвучал щелчок или хлопок. – Ай, ладна. Меньше лясы точи. Работай давай.

– Ха! Ещё одна туфля!

Если я и смутилась, то самую малость. А что мне оставалось? Не поднимать же наверх обувь, рискуя свалиться вниз?

– Ой, а тут кто-то есть.

– Э… – прямо под нами послышался неуверенный голос служанки. – Это я…

– А, книги, шахматы? Ну-ну.

– Знаем мы ваши книги-шахматы, – усмехнулся другой. – Твоя туфля?

– Никак нет, – отрицала служанка. – Я здесь совсем недавно.

– Наверняка давно тут лежит, и её хозяйка уже слиняла в город вместе со всеми отосланными, – придумал оправдание первый. – Ладно уж, лентяйка, иди работай. Книги-шахматы. И смотри мне, чтобы больше тебя здесь не видели!

– Да… – виновато ответила пойманная с поличным.

Но как же её родственники, которым угрожает некая опасность? Очень странная история. Очень. Надо будет разузнать побольше о её несчастье. Вдруг я смогу чем-то помочь?

Не прошло и получаса, как на сеновале наконец воцарилась долгожданная тишина, работники напоследок плотно заперли ворота. Правда, в этот раз они что-то долго возились и скрипели ключами, звенели цепями, что мы не решались раньше времени вылезти из стога сена.

Секунда.

Другая.

Тишина…

– Тебе удобно? – спросил Витони тихонько.

– Да, благодарю.

– А мне нет.

– Ой!

Я поспешила слезть с него и принялась отряхивать сено со своего наряда.

– Вот и уединение, – недовольно проворчала я, выщипывая мелкие соломинки из волос, как назло распущенных по плечам. Искреннее негодование обещалось случиться вот-вот.

– Зато мы узнали столько интересного… – виконт широко улыбнулся. Сейчас он повернулся набок и подниматься не спешил, наблюдал за тем, как я, сидя на коленях разбиралась с неподобающим внешним видом. – Как думаешь, Мередит и правда шпионит для кого-то?

– Так ты её узнал?

– А ты нет?

– М-м-м, я её не видела и голос знакомый, но не настолько, чтобы сразу определить.

– Понятно. – Вит улёгся на спину и уставился на потолок. – Если бы меня шантажировали родителями, я бы тоже пошёл на что угодно. Поэтому могу её понять. Но кому и зачем нужны подобные сведения? Драка Джульена и Равьена? Смешно. Один чтит красоту своих ногтей и подбривает усики до идеального состояния, другой слишком любит работать мозгами, нежели кулаками. Что-то слабо верится, что эти двое на самом деле могут подраться. Я бы больше поверил, если бы мне сообщили, что Оша накостыляла им обоим.

– Да какая разница? – я недовольно пожала плечами. – На улице дождь вот-вот грянет. А я вся в соломе, и туфли мои неизвестно где. Как возвращаться будем?

– О, не переживай, – голос Витони звучал легкомысленно. – Дожди здесь частое явление, но надолго не затягиваются. А твои тканевые туфельки после грязи всё равно придётся выбросить. Смирись и не мучайся, мой тебе совет.

– Ха! Легко тебе готовить, – проворчала я. – Ты-то в ботинках.

– Если тебе полегчает, я тоже могу разуться. Но тогда у тебя напрочь пропадёт аппетит от запаха моих портянок.

– Смейся-смейся! Мне вот совсем невесело!

– Но это чистая правда. Пока ты лежала на мне сверху, мне было очень жарко. И прошу, не подумай непристойность.

В разговоре повисла пауза. Я не сразу нашлась, чем ответить. Захотелось ввернуть какую-нибудь колкость, но в последний момент передумала и поджала губы. Не вижу смысла развивать скользкую тему.

– Еда, – я с неудовольствием глянула на куриный окорок, валяющийся в стоге сена. И на бутылку фрэ, которое наверняка уже всё выдохлось, потому что простояло с открытым горлышком.

– Зеркало? – принял эстафету Витони.

Бессвязный разговор продолжался.

– Фрэ без пробки, – вздохнула я.

– Да, нет, гляди, – отмахнулся супруг. – Это же зеркало там, в углу?

Я пожала плечами, а он ловко поднялся на ноги, шурша сеном, и прошёл в то самое место, откуда виднелся смутный прямоугольный силуэт.

– Оно просто приставлено к стене. Странно.

– После всего услышанного и увиденного сегодня ты мне рассказываешь про странности?

Любопытство моё возобладало, и я тоже поднялась, чтобы присоединиться к созерцанию собственного отражения в старом высоком зеркале с металлической фигурной рамочкой шириной с кулак.

– Чудеса какие, – виконт задумчиво нахмурился. – Отражение искривлённое. И оно не передаёт цвета.

– Глупости, здесь просто темно, – не согласилась я.

– А вот давай вынесем его наружу и проверим?

– И как ты его будешь спускать?

– Хм…

В этот самый миг крупные капли дождя застучали по крыше амбара настоящей барабанной дробью. Невольно вздрогнула и прижалась к Виту, позабыв о приличиях.

– Ух, напугало, – оправдалась я, отстраняясь.

Но, судя по всему, супруг мне не поверил. Обернулся и уставился на меня совсем уж неприлично.

– Во что ты играешь со мной, Лара? – задался он вопросом. Я невольно отступила на шаг назад. – Пытаешься меня соблазнить?

– Я…

Ещё шаг, и холодная капля упала мне прямо за шиворот. Невольно ойкнула и шагнула ещё, как вдруг я потеряла равновесие и затылком почувствовала пропасть, в которую вот-вот свалюсь.

Взмах руками. Изумлённый крик. И я чудом не упала.

Вит схватил меня за руку и потянул на себя, он упал на копчик, я ныне стояла на четвереньках, лицом упираясь в его плечо. Невольно обняла моего спасителя и позволила себе чуточку больше, прижалась к нему, чтобы успокоиться поскорее. Вдохнула аромат его костюма, пытаясь уравновесить взбунтовавшееся дыхание. Мысли в голове путались. Смущение и стыд взяли паузу, за что им огромное спасибо.

– Всё хорошо, – тёплая рука виконта поглаживающее прошлась по моей спине и опустилась от плеча до самой талии, – всё в порядке.

– Начнём с того, что это ты меня сюда приволок, – глухо ответила я, когда немного успокоилась. – Поэтому не вижу причин для упрёков. Я тебя не соблазняю…

– А по-моему, совсем наоборот, – не согласился этот несносный мужчина.

Если бы могла, отодвинулась и обиженно отвернулась. Но, как назло, мне было приятна его близость. Дождь, барабанящий по крыше, вызывал дрожь, а холод вдруг пробрался под платье лёгким ознобом.

– Ух, пора возвращаться.

Я попыталась закончить столь неоднозначный разговор.

– Не увиливай, – хрипло попросил Вит. – Так ты соблазняешь меня?

– И в мыслях не было, – соврала ему. Было-было. Но только не сейчас. Я совершенно не играла и не кокетничала с ним.

– М-м-м? – Витони немного отстранился, но ровно для того, чтобы заглянуть мне прямо в глаза. – Повтори это сейчас.

– Я не…

Требовательный поцелуй случился столь неожиданно, что я возмущённо мыкнула, но тотчас закрыла глаза. Приятная нега заполонила моё сознание, а крупная дрожь пробежалась по коже сотнями мурашек.

Последующие события повергли бы мою матушку в шок, уж наверняка, да и я плохо соображала. Чувства захлестнули и унесли далеко-далеко. Туда, где мы были только вдвоем. И ничто более не было важно. Ничто и никто.

Сеновал.

Дождь.

И только мы вдвоём…

Глава 15

Лара

Противная ледяная капля вновь упала с потолка, но в этот раз приземлилась прямо на мою щёку. Меня как ледяным душем ошпарило, и я тотчас принялась вырываться.

– Нет, нет, м-м-м, Тони!

Насилу оторвавшись от моих губ, супруг посмотрел на меня рассеянным взглядом. Разум его был далеко от этого места, зато я наконец осознала, что чуть не свершила невероятное! Чуть не поддалась его соблазняющим чарам.

Смущённо опустила взгляд, нехотя выползая из чужих крепких объятий, и возмущённо задохнулась воздухом.

– Ох!

Поскорее подняла корсаж платья туда, где ему и положено быть, и гневно уставилась на горе соблазнителя.

– Как же ловко ты управился с моей шнуровкой! Много практиковался?

– Что?

Витони нахмурился, пребывая в невыгодном положении. Он опирался на одну руку, стоя на коленях.

– Лара? – его хриплое уточнение вызвало во мне жгучее смущение. – Что происходит?

– То! Неужели не ясно? – заломив руки за спину, я сидя попыталась поймать концы шнуровки, чтобы её затянуть поскорее, пока лиф платья снова не сполз вниз. – Сеновал! Подумать только! Так ты изначально вынашивал подобные планы и всё ждал удобного случая, м?

– Нет, я… – после столь неуверенного отрицания виконт прервался и замолчал.

– Так и знала! А вину за происходящее хотел возложить на мои плечи? Эти твои слова, мол, во что я играю с тобой… Как можно быть таким расчётливым?

Да, я понимаю, что собиралась его соблазнить и вынудить, чтобы он отказался от одной только мысли нашего будущего развода, когда всё закончится. Но сеновал… Сеновал! Неужели он посчитал меня легкодоступной? Настоящей дешёвкой? Неужели он подумал, раз мы женаты и я питаю к нему глубокие чувства, то ему можно всё, не отдавая ничего? Нет, так не пойдёт. Никакой близости до тех пор, пока он не признается мне в любви, и точка. Иначе мне потом придётся хуже всего. Я потеряю больше всех. И это ясно как белый день.

– Лара, ты явно испытывала моё терпение, – тихонько оправдался аристократ чистой воды. Сейчас он вывернет ситуацию наизнанку и докажет мою вину с лёгкостью. – Я, честно признаюсь, хотел тебя, скажем так, наказать поцелуем, однако… вся ситуация вышла из-под контроля.

– Из-под контроля? – оскорбилась я.

– Да откуда мне было знать, что ты вцепишься в меня, обнимешь и столь истово ответишь на поцелуй! – виконт почти кричал.

Глаза его лихорадочно блестели. Никогда не видела подобные эмоции на его лице. Смущение и стыд разбавлялись искренним возмущением и… грустью?

– Я вцепилась? Это ты первый меня поцеловал! Ты притащил нас сюда якобы поговорить. Ага, книги-шахматы. Фермерские работники были правы. Все вы, мужчины, одинаковые.

Наконец справившись со шнуровкой, я поднялась на ноги и принялась стряхивать отовсюду вездесущую солому. А тут ещё и заметила бордовое пятно на юбке от пролитого фрэ. Оказывается, мы опрокинули бутылку и на полу под сеном растеклась тёмная большая лужа.

– Как нам возвращаться в таком виде?

Витони молча встал и, терпеливо оправив свой наряд, не лишённых изъянов, грязи и новых пятен, принялся помогать. Вот только мне от этого легче не стало.

– Я что-нибудь придумаю, – наконец ответил он. – И прошу меня простить, если неправильно воспринял твои сигналы. Но и ты, честно признайся, вела себя неидеально. Вчера перед сном заявилась ко мне под надуманным предлогом. Во всяком случае, так мне показалось вначале, затем всю ночь ворочалась до тех пор, пока не обняла меня бесстыдным образом. А ещё этот список, который якобы исчез, помнится, мы договаривались о трёх попытках – поцелуи, если вспомнишь, но израсходовал-то вчера лишь один. Поэтому сегодня счёл возможным истратить второй.

– Третьему не бывать! – я вскинула палец и состряпала серьёзную мину. Но пыл мой поутих – ведь он извинился и казался сбитым с толку – чем вызывал во мне смешанные чувства: умиления и жалости к себе. Но тот факт, что я чуть не совершила обидную ошибку, не позволял мне расслабиться и пустить всё на самотёк.

Я не должна ему позволять подобное ещё раз, иначе он охладеет ко мне, едва насытится, едва добьётся желаемого. Матушкины наставления всплыли у меня в голове и оказались весьма кстати.

«Мужчины – животные. Похотливые самцы. Будь их воля, не вылезали бы из кровати целыми днями. Только и знай, приноси им еду и подавай новые развлечения».

Раньше я не в полной мере понимала правдивость этого утверждения, но сейчас явственная картина нарисовалась сама собой.

– В общем, пора выбираться отсюда, – со вздохом ответила я.

Витони виновато молчал и по-прежнему выпутывал соломинки из моего платья и волос.

– Мы можем взять лошадь и отправиться к нам в поместье, где мы приведём себя в порядок, а заодно поужинаем и переночуем, – он тихонько предложил решение. – Наша прислуга не распускает слухов, а матушке я всё объясню сам. Позже.

– Ты имеешь в виду графское поместье, или некие поместья для братьев Стоунов, одно из которых Пеппер счёл необходимым выделить нам для проживания?

– Графские земли. – Сын Ильжаны кивнул. – Новые поместья для детей баронета ещё не готовы. Там ведут отделочные работы, а в какое-то из них уже завозят мебель.

Немного подумав, я поняла, что лучшего решения придумать всё равно не сумею.

– Уговорил. Но ты поможешь мне спуститься и руки не распускать.

– Я бы и рад двигать предметы силой мысли, но это только лишь мечты, а помощь не видится мне возможной, – огрызнулся он вначале, но затем сделал глубокий вдох и выдох. – Талия. Обещаю, что дальше дело не зайдет.

Нет моих сил для препираний. Я встала у лестницы и подождала, пока виконт спустится первым, а затем, подобрав юбки, принялась подобные нелёгкие упражнения.

Совесть моя наконец вернулась и мне стало стыдно за то, что я перегнула палку и возложила всю вину на супруга. А он был прав, я тоже истово отвечала на его поцелуй. Но одно дело отвечать, другое дело быть инициатором. Это как с дракой. Я же не лезла на рожон первая, ведь нет?

Припомнив слова о вчерашней ночи, поняла, что совершила очередную ошибку, совершенно не отдавая себе отчёта. Я беззастенчиво испытывала терпение мужчины.

Мысленно скривилась и наконец опомнилась, спустилась на первый этаж.

– Неужели это так противно? – проворчал Вит тихонько.

Секунда, и он убрал руки, которые я почти не почувствовала – он действительно лишь подстраховывал меня на спуске. Но тут меня ждала новая засада. Туфли я нигде не наблюдала. Может, они кинули их обратно в стог сена?

– Будь здесь, я тебя окрикну, когда приведу лошадь.

Только и оставалось угукнуть в ответ и понадеяться, что дождь поскорее кончится, а заодно поиски туфель увенчаются успехом. Но увы, впереди нас ждала новая засада. Дверь была заперта наглухо. И никакие толчки Витони не могли исправить этого факта. Радовало только одно: фермерские работники честно исполнили свой долг. Хорошенько закрыли амбар после того, как выпроводили наружу якобы отлынивающую служанку. Если бы не это, я бы не мучилась мыслями – как я могу ей помочь. Узнать, о ком она спрашивала и самолично наведаться по месту проживания, узнать, что да как.

– Это безнадёжно, – сердито выдохнул Вит. Теперь он в полной мере осознал всю серьёзность ситуации и больше не позволял себе легкомысленного тона.

– Хотя бы признай, что идея прятаться на сеновале была изначально неправильной.

– Признаю, – согласился он. – Но теперь твоя очередь, признай, что ты испытывала моё терпение.

– Не специально, но да, признаю.

Мы оба замолчали, отводя взгляды в сторону. Из-за пасмурной погоды солнечные лучи больше не освещали амбар сквозь узкие щели, но зато ветер неплохо его продувал, а с крыши тут и там капало. Надо будет рассказать Пепперу об этом, иначе какой смысл держать сено внутри, оно с лёгкость отсыреет, если крышу не замажут паклей и не просушат сено на солнышке.

Так, нет, я не об этом должна думать!

– Пойду поищу туфли, – я кивнула к дальнему стогу сена.

– Я помогу.

Не прошло и пяти минут, как вдруг позади, за нашими спинами послышался очередной скрежет, мы изумлённо обернулись к двери, но в этот раз прятаться не стали, потому что не желали находиться здесь и далее запертыми.

Входная дверь резко распахнулась. А шум дождя с новой силой ударил по ушам.

– Кто там? – крикнул Витони.

Я вздрогнула. Сырость, ветер, отсутствие обуви, полумрак неприветливого помещения, всё это добавляло переживаний. Ноги замёрзли, да и руки тоже.

Виконт насторожено прошёл к открытой настежь двери и быстро выглянул наружу, чтобы сильно не мокнуть.

– Странно, никого.

Издалека послышалось недовольное карканье.

– Лара, – Вит обернулся и подозвал меня к себе, – я в конюшню, а ты держись поближе к выходу.

– А как же дож-ж-ждь? Мы не будем его пережидать?

Заметив моё состояние и лёгкую дрожь, Витони стянул с себя мягкий домашний пиджак и укутал меня им.

– Я быстро.

Не сказав больше ни слова, он нырнул под стену дождя. Вообще, я хотела его остановить, но не успела. Я только и услышала чавкающие звуки обуви по лужам на земле.

А дождь всё не переставал. И снова фермерский работник оказался прав. На улице лило как из ведра. Повезло ещё, что виконт раздобыл кучерские плащи на нас обоих, в которые мы и облачились, отправляясь на лошади в небольшое путешествие.

Вечер плавно наступал, а тучи лишь сильнее сгущались и не думая прекращать мочить землю и нас вместе с ней.

Глава 16

Ворон сидел на крыше свинарни и напряжённо наблюдал за человеческой вознёй, представшей его острому птичьему взору. Он спешил, но показываться людям в эльфийском обличии говорящего с природой – означало нарушить игру, столь тщательно подготовленную. Ему не пристало являть простым смертным свою красоту, воспетую поэтами. Лурьесс когда-то был частью светской жизни благостного Велансиса, к чести сказать, он написал портрет самого владыки, когда тот ещё был к нему благосклонен. Однако слава ослепила магически одарённого художника, и однажды поднявшись на недостижимую высоту из незнатных кровей, он низко пал и был выгнан за пределы эльфийских земель. Он был разбит и много страдал. Много скитался и многое постиг, когда обратился к истокам своей силы.

Поначалу, ища отвлечения, он много странствовал по свету в зверином обличии, лишь иногда выходя в люди, чтобы заработать на жизнь редкими работами кисти искусного мастера. Но были и те, кто подлым образом его обманывал. И тогда он мстил, мстил изощрённо, как умел, обладая огромным магическим талантом, даже большим, нежели то занятие, которым он зарабатывал на жизнь.

Наконец возня у сеновала прекратилась, недовольная лошадь уносила прочь сразу двоих, облачённых в кучерские плащи.

Лурьессу же предстояло закончить очередную часть пьесы, чтобы перейти к новому акту. Мередит отыграла свою роль. Она непроизвольно раскрылась перед чужими людьми, и теперь эльфу предстояло замести следы, покуда влюблённые не вернулись, чтобы выяснить природу происхождения одной диковинной магической вещицы.

Дождь лил и широкими струями стекал по желобкам в крыше сеновала. Природный маг встал на обе стопы перед входом и вновь открыл дверь, ныне незапертую благодаря его стараниям.

Запах отсыревшего сена и дерева был встречен без единой эмоции на лице друида. Он мягко и бесшумно ступал по дощатому полу. Обратив руки в крылья, эльф взлетел на второй этаж и хмуро взирал на результаты недавнего пребывания известной ему личностей.

Эльф даже надумывал прекратить сеанс связи через артефакт, едва ему послышались характерные звуки, но что-то останавливало его. Непонятное стремление дождаться завершения истории, чтобы знать наверняка, чем окончилось свидание. А вдруг это спектакль, который был разыгран с одной лишь целью, чтобы ввести его, опытного интригана, в заблуждение? Нет, ему нужно было проверить наверняка, что стало с зеркалом, которое обнаружили графский сын и его новоиспечённая супруга.

Радовало хоть, что Тиана вела себя отстранённо с сыном барона и не спешила демонстрировать влюблённость, скорее наоборот, рыскала всюду, расспрашивала, вызнавала и следила. Вела себя как настоящая ищейка.

В который раз задавшись вопросом, что здесь забыла дочь советницы эльфийского правителя Велансиса, Лурьесс встал перед зеркалом и с удовольствием оглядел себя в полный рост. Молодое лицо, мокрые белоснежные волосы, идеальной формы костюм сидел на нем как влитой. Эльф был горд собой и не мог отрицать того факта, что ему нравилось разглядывать себя в зеркале. Да и кому не понравится смотреть на красоту, постигать прекрасное?

Но время поджимало, происшествие в так называемом логове герцога требовало личного внимания друида. Поэтому, не медля больше ни секунды, он призвал магию и отправил диковинную вещицу в полёт к узкому выходу из сеновала. Осталась одна маленькая деталь: разлитое фрэ, надкушенный куриный окорок и корзинка со съестными припасами, которые наверняка в скором времени протухнут и создадут изрядные проблемы, нет, не людям, животным – они будут фыркать и отказываться есть сено.

Громкий вздох послышался тот же миг, и в воздухе воспарила провизия, столь неаккуратным образом оставленная в неположенном месте.

«Отправлю прямиком в выгребную яму, – подумалось эльфу, едва он выбрался наружу вместе с прихваченными вещами. – А зеркало спрячу в ближайшем лесу, приспособлю его позже в новых поместьях для братьев Стоун, чтобы не тащить его по воздуху в Этери».

Решение было с лёгкостью принято. Оставалось лишь следовать своим же указаниям в точности и уповать на то, что в такую погоду никто не додумается прогуляться до сеновала и не застанет его в подобном виде с бутылкой отменного фрэ в руках. Вторым пунктом для искренней любви эльфийского мага являлись всяческие человеческие напитки: терпкие, горькие и одновременно сладкие, кислые, одним словом, разные.

Дождь лил. Вечер вступил в свои права, скрывая от любопытных взоров того, что как раз и не хотел быть замеченным.

Глава 17

Гигантская многоножка стремительно ползла по разветвлённым узким тоннелям пещер и распугивала всех на своём пути – выпускница арнгасского хейша спешила в соседний зал для медитации, где сестра Айныса покачивалась в трансе, управляя телом лейны Тианы. Сейчас тёмная эльфийка как раз должна вновь приступить к активной фазе заклинания, и тогда о лёгком пробуждении можно и не мечтать. Впрочем, как и об укреплении сестринской любви двойняшек.

Насекомое стремительно вползло в один из лазов, специально отведённых для опытных чародеев, какими были все выпускники хейша без исключения – лучшего учебного заведения в здешних землях – и первым делом растревожило висящую на потолке летучую мышь. Клацнув острейшими зубами несколько раз, та расправила крылья и спикировала на пол, встала в полный рост прямо перед нерадивой выпускницей.

– Что тебе здесь нужно, Жойтын? – возмущённо уточнила наставница Айнысы, лейна Хафна, высокая эльфийка, говорящая с природой. – Где сейчас ты должна быть, смею спросить? – Глаза наставницы полыхнули глубоким красным. Черты узкого лица заострились, а осуждающий взгляд был готов испепелить неумёху на месте. – Почему ты пробудилась? Неужели совсем не сумела зацепиться за любое живое существо? М-м-м?!

Туловище насекомого мигом преобразилось, и взору гневной наставницы предстала молодая низенькая девушка с красивыми раскосыми глазками цвета спелых слив. На щеках у дроу – в обычно время молочно-серого цвета – выступили розовые пятна.

– Прошу меня простить, лейна Хафна, – пролепетала выпускница. – Я попала в затруднительное положение. Наставник Лурьесс наложил заклинание на всё здание, где я оказалась один на один с Коулем. А этот… этот человечишка попытался применить на мне подчиняющий амулет. И, как вы можете догадаться, подобная смесь магии дала прямо обратный эффект. Защитные чары наставника среагировали на попытку переподчинения в стенах дома, произошёл выброс огромной силы, и меня выкинуло из тела Пушка, э… ну, кота…

– Не нужно объяснять всего, я слежу за вами, Жойтын, – процедила сквозь зубы лейна Хафна. – Вы непозволительно близко подошли к раскрытию тайны существования арнгасских земель. Вам будет объявлен выговор.

Дроу удручённо кивнула, но тотчас затараторила:

– Прошу, пустите меня к сестре, надо срочно её предупредить! Иначе если она прибудет за мной в город, почуяв магический выброс, а там такое… она ж половину Этери изничтожит в гневе. Вы же знаете, насколько она способная…

Наставница хмуро взирала на свою бывшую студентку, которой доверили задание, а та не справилась. А теперь не справится вместе с ней и Айныса.

– Да, характер у твоей сестры сложный… – строгая эльфийка покачала головой в знак согласия.

Из длинных рукавов её алого магического одеяния показались тоненькие пальцы, раздался тихий щелчок, и Жойтын замерла на месте, мир перед глазами наставницы будто померк и видоизменился. Тёмная комната поместья Огуречного края по-прежнему пустовала. Поэтому со спокойной совестью отменив чары, лейна Хафна недовольно кивнула.

– Разбуди её аккуратно. Иначе лейна Тиана пострадает, и мы будем за это в ответе.

Скупой кивок, и Жойтын кинулась к сестре, присела перед ней на колени, чтобы медленно водрузить руки по обе стороны головы и осторожно коснуться лбом её лба.

– Что за?! – взвыла Айныса, не открывая глаз.

Она отчаянно держалась и не хотела разрывать связь с управляемым телом эльфийки. Иначе придётся заново проводить ритуал подчинения, а для этого ей понадобится визуальный контакт. Покидать арнгасские земли ради этого? Да ни за что!

Иными словами, на кону стояло многое.

Секунда-другая, и лучшая выпускница всё-таки открыла глаза. Зрачки её были темнее безлунной ночи – расширены, а взгляд по-прежнему затуманен. Серая кожа с голубоватым отливом сейчас будто побагровела. Айныса поднесла ладонь ко рту, сдерживая рвотный позыв.

Зная о последствиях вынужденного пробуждения, сестра услужливо подала глиняную чашку, стоящую рядом с чародейкой именно для этих целей. Ещё пока пустую.

– Давай, опустоши желудок, – назидательно посоветовала выпускнице лейна Хафна. – У твоей сестры есть неутешительные известия.

В следующий миг в комнате, больше похожей на широкую нору, однако с плоским прямым полом, прозвучали характерные звуки.

Тёмная эльфийка ругала всех и вся, а заодно злобно сверкала глазками, угрожая:

– Не знаю, как так вышло, но ты мне за это заплатишь!

Жойтын лишь усмехнулась.

– Я уже двадцать пять лет отвечаю за то, что родилась первой. Может, уже хватит всячески попрекать и искать поводы для ссор?

– М-м-м, бу-э-э… – сестра явно желала поделиться мнением, но не могла этого сделать. Временно. Её рот был занят совершенно иным занятием.

– Каковы ваши планы теперь, когда Лурьесс узнает след вашей магии во всей этой истории?

– Лично я отправлюсь в Истер и доделаю начатое, – честно призналась Жойтын. – Иного выбора у нас нет. Лейна Тиана вряд ли вновь согласится отдать своё тело в подчинение. А мастер продолжит начатые интриги, я в этом уверена. Он слишком сильно увяз во всей этой истории.

– Думаешь, настырная картина – его рук дело? – Айныса наконец пришла в себя и отставила чашку на пол, вытерла губы алым рукавом балахона. – Очень уж активно действует и ворует всё подряд, если слуги не врут. Выполняет задание?

– Людям верить нельзя, – лейна Хафна недовольно покачала головой, – они мастера самообмана. А вы должны решить, получите наказание, или же продолжите изыскивать пути решения поставленной задачи? Напомню, вы дали клятву Тиарэлианне.

– Второе, – в один голос ответили обе.

– Что ж, хорошо. – Наставница довольно подбоченилась, прежде чем меланхолично добавить: – Я уже устала нянчиться с вами двумя. Времени на самообучение совсем не остаётся, а мне ещё амшайскую степень получать. Отпускаю вас с лёгкой совестью. Идите и учтите: секрет местонахождения арнгасских земель должен оставаться таковым и впредь. Иначе заплатите жизнью, и не только своей.

Кивок головы одной и другой. Внимательный взгляд наставницы вновь прошёлся по обеим выпускницам, будто откладывая в памяти внешний вид сестёр на случай последней встречи. Никогда не знаешь, чем может окончится то или иное задание. Поначалу, будучи молодыми и неопытными, многие маги совершают ошибки, чаще всего губительные. А столь одарённые выпускницы, как эта парочка, встречаются крайне редко.

– Ещё кое-что. Вам, конечно, не запрещено влюбляться, но помяните мои слова, ничем хорошим это обычно не кончается. Особенно если вашим избранником станет простой смертный, а не такой же маг, как и вы.

Серьёзный взгляд был устремлён в сторону лерны Хафны. Дроу не сочли нужным отвечать на прописные истины, которыми с ними поделились все, начиная от преподавателей начальных курсов, заканчивая наставником по имени Лурьесс. Его любовная история окончилась изгнанием из Велансиса. И сей факт сложно игнорировать или просто отмахнуться в виду большого авторитета эльфа-преподавателя среди всех выпускников хейша, и не только. Иные ковены и семинарии многократно пробовали заполучить его в учителя, однако получали неизменный отказ с улыбкой на устах, мол, его всё устраивает и нет никакого желания ничего менять в устоявшейся жизни. Тем удивительнее было однажды услышать новость об исчезновении Лурьесса оси иль Торруэн из Арнгасса. Занятия в тот день были сорваны напрочь, потому что половина учащихся ударились в слёзы, другие – сокрушённо молчали. Иными словами, удручены были все без исключения.

– Что ж, – наставница позволила себе скупую полуулыбку вместо мучительного прощания.

В следующую секунду она взмыла в воздух летучей мышкой и стремительно покинула комнату медитации, закреплённую за Айнысой на многие годы вперёд, как результат блестящей учебы и аттестата с отличием.

– Рассказывай, – попросила она, со вздохом и ностальгией оглядывая личное пространство, которого наверняка лишится, едва покинет пещеры, – так зачем ты меня разбудила, а?

Глава 18

Поздний вечер в поместье Огуречного края проходил довольно суматошно. Мистер Пеппер метался по кабинету, то и дело кидая осуждающий взгляд на двух своих сыновей, стоящих подле стола. Лерана Брутти расположилась в кресле с пяльцами в руках – вышивала, а Оша стояла в дверях и сторожила проход, чтобы никто не подумал покинуть комнату в самый разгар перепалки.

– Идиоты, недоумки! – возмущённо повторял отец, общаясь скорее сам с собой, нежели двумя молчунами. – Быстро отвечайте, зачем подрались?

Как было и впредь, сыновья не жаловались, а лишь удручённо понурили головы, вспоминая минувшие дни, когда они, будучи подростками, точно так же терпели очередную выволочку.

– Можно, я вмешаюсь? – не выдержала орчанка. – Иначе это затянется надолго.

– Валай, – хозяин поместья устало протиснулся к своему месту и сел. В небольшой квадратной комнате по ощущениям сразу стало больше пространства для манёвров.

– Это всё Тиана виновата. – Оша кинула косой взгляд себе за спину, словно ожидая увидеть там вездесущую эльфийку вместо двери. – Она за всеми подглядывала, наблюдала и поймала Равьена сегодня утром, пришла Мередит с анонимной телеграммой, ну, а мы с Джульеном гуляли по саду и окно было открыто, подслушали разговор, короче.

– И что же это был за разговор?

– Так и скажи, что это ты украл! – прошипел Равьен, толкая плечом брата. – Ну, признайся же!

– Делать мне больше нечего, копаться в твоих вещах! – оскорблённо бросил средний братец. – С ума совсем сошёл со своими планами порабощения всех и вся. Я, в отличие от тебя, подобным не занимаюсь!

– Так, так, – мистер Пеппер поднял руку, чтобы стукнуть кулаком по столу, но это оказалось без надобности, – разговорчики. Сейчас Оша говорит.

– А что, я уже все сказала, остальное пусть ваши сыновья и расскажут. Я мало что поняла. Какие-то телеграммы, Дирхем Коуль фигурировал в разговоре, а ещё письма…

– Кстати, а за письма ты мне ответишь! – возмутился средненький. – Я тебе давал их переписать и использовать формулировки, а ты взял и вручил их Коулю! Совсем сдурел?

– А что мне было делать? Не сочинять же любовную лабуду до поздней ночи, меняя подчерк и стиль письма?

– Какие глупости, – ворчливо добавила Лерана, не поднимая взгляда от пяльцев, – нашли из-за чего фингалы друг другу ставить. Была бы девушка, другой разговор. А тут бумажки.

– Эти бумажки, уважаемая, мне очень дороги как память!

– Не хами даме, – возмутился мистер Пеппер. – Имей уважение.

– Прошу простить мою дерзость, – Джульен быстро исправился и вновь склонил голову.

– Ну так что в итоге? Коуль-то здесь при чём? – Матушка Лары продолжила разговор, будто и не обиделась. – Это, если я правильно помню, пэр? Опальный лорд? Герцог Остегский?

– Мне кажется, это не для лишних ушей, – проворчал Равьен, многозначительно глядя на отца.

Но Стоун-старший намёку не внял, поджал губы и махнул рукой.

– Достопочтенная Лерана Брутти останется здесь, у меня есть к ней разговор по поводу недавнего визита Тониаса Швайзера, а вы живее признавайтесь и идите спать. Завтра я придумаю вам наказание.

– Хорошо, ладно, – Джульен вздохнул и начал первый: – Накануне поездки в город к Коулю наш братец взял у меня любовные письма, но не вернул их, а затем якобы сочувственно сообщил, что потерял. А тут утром Коуль прибывает в часовню и рассказывает про любовные письма якобы от Лары, но на самом деле чужие, а позже в доме уже слышу признание, что история с письмами имеет далеко идущие корни. Тогда-то я и насторожился, прислушался и замер. А Тиана продолжала выводить Равьена на чистую воду и Мередит заодно. Мол, наша служанка отправила телеграмму Ларе от миссис Виспери, помощницы Коуля.

– Как? – изумилась Лерана. – Та самая Клерис Виспери, в девичестве Облен? Она его помощница? Но как такое возможно?

– Коуль устроил из её конторы тайное логово, потому что её дом находится на пересечении двух улиц и близко к Парламенту, – любезно пояснил мистер Пеппер. – Продолжай, Джульен.

Сын кивнул.

– Так вот, Мередит наша, оказывается, шпионит для наставника Тианы и передаёт ему все сведения о происходящем в нашем доме. Зачем это некоему наставнику – я не знаю, можете даже не спрашивать, но дальше она попросила Равьена сыграть любовную интрижку с нашей служанкой на сеновале и разбить зеркало, чтобы наставник пришёл лично передать Мередит новые указания и там-то она его бы и поймала.

Оша довольно кивнула.

А Равьен лишь фыркнул и скрестил руки перед собой.

– Разбить зеркало? На сеновале? – удивился мистер Пеппер. Из всего сказанного его волновало только это. – Как, зачем? Вы хотите, чтобы скот передох, наглотавшись стекляшек? Идиоты! Олухи!

– Подожди, отец. – Старший из братьев Стоун недовольно скривился. – Всё не так, как ты думаешь. Зеркало – магический артефакт, используется наставником Тианы для связи с Мередит. Установлено, если эльфийка не врёт, в тёмном углу, там, где нет сена.

Немного успокоившись, мистер Пеппер откинулся обратно на спинку кресла и постучал пальцем по столу.

– И? Дальше что? Ну, разбили бы вы зеркало, встретилась бы Тиана со своим наставником. А дальше? Причём тут любовные письма и Дирхем Коуль?

– А то! – проворчал Джульен недовольно. – Из всего я могу сделать вывод, что он их не потерял, а вручил Коулю зачем-то!

– Подожди, сын. Мы же договаривались, что ты просто передашь ему моё послание?

– Я немного переиграл, – нехотя признался Равьен, – сделал немного унизительнее, чем нужно было.

– А мне видится, что подобным финтом он прикрыл один очень мерзкий поступок, – вставила Оша. – Иначе незачем. Скорее всего среди пачек писем Джульена была ещё одна записочка, как бы предупреждающая о чём-то. Например, о том, что мы запустим к нему Пушка по научению Тианы, чтобы следить за домочадцами.

– Тиана то, Тиана сё, а вам не кажется, что слишком много о ней в разговоре? – портниха пожала плечами, заканчивая заполнять стежками зелёный листик у маленькой розочки. – Нельзя ли просто допросить её как следует и не ломать комедию на ночь глядя?

– Она спит.

– Как, всё ещё не встала? – изумился мистер Пеппер. – Слуги докладывали обычно, что в это время она выходила из дома и бродила по окрестностям.

– Я не знаю, – орчанка пожала плечами. – Но лишних звуков я не слышала. А значит, ещё у себя в комнате.

– Или передвигается бесшумно.

– Так-то да. Но дверные петли в её спальне давно не смазывали, – не согласилась Оша. – И это значительно упрощает мне работу.

– А напомни-ка, – мистер Пеппер с интересом воззрился на Огшру. – Что мы тебе обещали взамен помощи?

– Вы поможете мне освободить Шихана, – орчанка округлила глаза, – неужели забыли? – Фыркнув, она подбоченилась. – И зачем я только связалась с этими людьми?

– А Шихан это у нас?.. – тихонько уточнила Лерана.

– Это её друг.

– О! – портниха устремила к Оше осуждающий взгляд. – Но ты, дорогуша, помолвлена с другим, как так можно?

И снова мистер Пеппер пришёл на выручку.

– Он влез в долги и попал в кабалу.

– Во-о-от как, – осуждающий взгляд сменился на сочувственный. – Знаю, как это тяжело. Могу лишь посочувствовать.

Но даже эти слова не смягчили орчанку, она продолжила обиженно взирать на всех в комнате поочерёдно.

– И что мы имеем в итоге? – владелец Огуречного края вновь вернулся к изначальной теме. – Вы подрались друг с другом из-за любовных писем Джульена? Так?

– Нет, не так, – вначале проворчал Равьен, а затем замолчал.

– Да, брат, рассказывай, что ты передал Коулю в записке?

– Кто это сказал?

– Ты сам себя выдал, – Оша рада была вывести старшенького из Стоунов на чистую воду. – Вбежал в комнату и стал разоряться, «кто взял?», «кто взял?!». Не записку ли Дирхему Коуля или его ответ?

– Нет, это была другая бумажка, – недовольно признался Равьен.

– Что ж, выбор невелик, или ты сам признаешься и я смягчу наказание, – тихонько предложил отец, – или мы идём и будим Тиану, и она сама рассказывает нам всё, что знает о твоей бумажке и этих самых делишках.

После этих слов наступило напряжённое молчание.

– Я скажу, но только тебе одному, – упирался Равьен.

– Нет уж, говори как есть, – не согласился мистер Пеппер. – Последнее время я сам себе не верю и лучше, чтобы сказанное тобой услышали сразу несколько человек, чтобы было с кого спросить. Что же там такое, раз требует секретности, а?

– Я выиграл в Воскресную лотерею! – недовольно бросил Равьен. – Много-много денег.

– И что в этом такого страшного? – Лерана вновь опустила глаза к пяльцам и принялась за лепестки роз. До того она долго меняла нить в иголке, пару раз промахнувшись мимо ушка.

– Ну? Говори уже, не томи, – подгонял отец сына.

– Это я спонсор Коуля. Я ездил к нему, чтобы поправить финансовые дела, и это я посоветовал ему избавиться от земель близ Этери, желательно продать, чтобы получить достаточно средств на реставрацию родового замка. Одна из несущих стен треснула и была готова вот-вот обрушиться.

– О, я слышала об этом, – поддакнула портниха. – В газете как-то писали. Мальчик-разносчик все уши прожужжал.

– Подожди, ты стал спонсором и посоветовал ему продать земли? Как это так?

– Я стал спонсором не сразу, а предложил ему сделку, изучил его гроссбух и дал пару финансовых советов. Он мне сразу не поверил, попытался отыграться в карты, поднял небольшую сумму, на которую и приоделся, и тогда-то появился ты со своим предложением. Эти земли хотел выкупить я. А он их тебе проиграл, понимаешь?

– Ничуть.

– А мне кажется, Равьен белены объелся, – поделилась Оша мнением. – Земли Коулей стоят несметных денег. Неужели какая-то лотерея помогла поднять столько денег?

– И даже больше, – старший из братьев вздохнул. – Но земли он проиграл и только тогда пошёл со мной на сделку. Я был глуп, признаю. Хотел тебя обыграть и преподнести свою победу с гордыней, чтобы ты наконец счёл меня достойным сыном.

– Когда это я говорил, что ты недостоин?

– Да всё время и говорил, – поддакнул Джульен. – И не только ему, а всем нам троим. Этьена и вовсе винил в смерти матери.

Лерана Брутти покачала головой, цокая языком.

– Столько дров наломали, ай-яй-яй.

– Подождите, – Оша не сумела скрыть своего замешательства, – так Равьен и Коуль заодно?

– Нет! Я лишь имею некоторую власть над ним, у меня есть его расписка. Точнее была, пока она не исчезла…

– И какая же сумма?

– Семь тысяч… – тихонько признался Равьен.

– Я надеюсь, речь о медяках? – изумлённо уточнила Лерана.

Но в ответ услышала удручённое:

– Золотых, самых что ни на есть золотых.

– Да это же… да это?! – мистер Пеппер не находил слова, чтобы охарактеризовать поступок старшего сына, открывал и закрывал рот, как рыбка, выброшенная на берег.

– А вот теперь, я думаю, вам лучше пойти спать. – Матушка Лары аккуратно воткнула иголку в пяльцы и встала из кресла. – Идите, остальное уже завтра.

Равьен послушно кивнул, не глядя на то, что у говорящей не было над ним абсолютно никакой власти. Он и сам был рад поскорее покинуть комнату. Джульен стоял в оцепенении и не двигался. Оша первая открыла дверь и вылетела из комнаты, чтобы поскорее выбраться на улицу, пробежаться в лес и уже там дать волю эмоциям. И не беда, что на улице лил дождь, не переставая. Ей так будет даже лучше. Быстрее остынет и никого не убьёт ненароком, потому что бурлящие эмоции обещались настоящим шквалом ударов о толстое-толстое дерево.

Подумать только, предатели были так близко. Спонсор Коуля! Сын мистера Пеппера спонсор того негодяя, который поработил её друга и живёт себе спокойно с этой мыслью, не мучаясь муками совести. Она и подумать не могла, что или кого встретит на своём пути и чем окончится подобная вспышка злости. А главное, что она наконец узнает о судьбе Шихана от того, от кого меньше всего ждала помощи и понимания.

Глава 19

– Это просто ужасно! – Мистер Пеппер сокрушённо опустился в кресло, когда за Джульеном закрылась дверь. Сейчас он вновь остался наедине с Лераной Брутти. – Поверить не могу, что мой сын совершил такую глупость!

– Он хотел превзойти отца, – мама Лары отложила пяльцы на тумбочку. – К этому вы с ним можете вернуться завтра, едва первый гнев поутихнет. Иначе, видится мне, вы в очередной раз наговорите друг другу гадостей, о которых будете сожалеть.

– Полагаю, это мой крест, нести ответственность за полное отсутствие воспитания сыновей с моей стороны.

– Поверьте, я тоже наломала дров в воспитании Лары, – Лерана перевела грустный взгляд на каминную полку. – Она была зачата вне брака.

После этих слов в разговоре повисла пауза.

– И прошу, не судите меня строго, я говорю это лишь для подтверждения своих слов. Я знаю, что говорю.

– Напротив, – мистер Пеппер встал из кресла и подошёл к импозантной женщине, подобрался к ней настолько близко, насколько позволяют приличия, – я бы хотел услышать вашу историю, прежде чем мы решим, что нам делать с Тониасом Швайзером и тем, в каком положении он нас застукал.

– Ох, полно вам. Два взрослых человека предались сиюминутной страсти, что в этом шокирующего, достойного целой статьи? Можно подумать, другие не прячут скелеты в шкафах? Что же до моего выводка тайн, то, в сущности, есть только одна, о которой я уже рассказала. Отец Лары был красив, обаятелен и, к сожалению, слишком болтлив. Никогда за всё время, что мы прожили в браке, он не отвечал за свои слова.

– Подождите, но…

– Я, узнав о беременности, совершила сущую глупость. Заявилась к нему домой – а он, как прожжённый повеса, но любимейший сын, жил в кругу семьи. Конечно же, выслушав мою историю, родители молодого соблазнителя заставили его взять на себя ответственность. К сожалению, в этом-то и крылся самый большой подвох. Он стал моим бременем, которое я тянула на себе больше пяти лет. До тех пор, пока моё терпение не лопнуло.

– И всё равно не понимаю. – Мистер Пеппер склонил голову набок. – Он не работал?

– Он бил баклуши, лежал в кровати целыми днями, ел, спал, гулял с разными девицами, закатывал скандалы! – зло выдохнула Лерана. В уголках её глаз появились слёзы. – Но главное, за что я его никогда не прощу, он подавал отвратительный пример моей дочери. Отчасти поэтому я, однажды получив жизненный урок, переусердствовала в воспитании моей малютки Лары. Я ей привила некоторую ненависть к похотливому поведению мужчин, а это, как известно, очень мешает флирту, да и в целом построению прочных взаимоотношений. Не познав её натуру, мужчины отворачивались от неё прежде, чем у них возникали какие-то чувства к моей дочери. Она не отвечала им взаимностью. Поэтому узнав, что Лара наконец выходит замуж, я почувствовала невероятное облегчение. Но теперь, услышав историю из ваших уст, что брак показной и не стоит сильно обольщаться из-за родства с графской четой, я осознала – это всё моя вина. Это я виновата в подобном положении дел.

– Да будет вам известно, – мистер Пеппер подставил плечо всхлипывающей даме, – я был раздражён и сказал, что не следует. А затем и вовсе счёл возможным посветить вас в наши внутренние семейные проблемы. Держать и дальше в неведении, а заодно пытаться запереть в поместье, чтобы вы ненароком не уехали в город – было для меня слишком непосильной задачей. Я не мог отвлекать своё внимание на подобную проблему. Но, как показало время, я неправильно расставил приоритеты, за что и расплачиваюсь теперь, имея на руках трёх балбесов, судьбу которых нужно устроить как можно скорее, пока они окончательно не увязли в долгах и собственных ошибках.

После подобного признания Лерана немного успокоилась и утёрла слёзы.

– Тем более мы ещё не знаем, чем окончится эта история. Вдруг Лара настолько понравится Витони, что он сам не захочет её отпускать?

– Ваши слова да Богу в уши.

Матушка Лары вздохнула и шагнула в сторону, чтобы разорвать неуместную близость, возникшую между ними в очередной раз.

– Это ваша покойная супруга?

Лерана Брутти подошла к каминной полке и взяла в руки бережно хранимый портрет.

– Да, это моя Клеппер МакФорестер, дочь зажиточного бакалейщика. Их семья до сих пор держит с Этери несколько лавочек сдобы и всякой всячины.

Мистер Пеппер хотел было попросить с благоговением, чтобы портрет вернули на место, но следующие слова портнихи заставили его передумать:

– Скажите, а у миссис Клеппер, случаем, не было дальнего родственника из МакФирсов?

– Вполне возможно, какая-нибудь побочная ветвь… – задумчиво ответил владелец Огуречного края. – А что, у вас были дела с этими людьми?

– Отец Лары – Джеймс МакФирс, вы возможно слышали о нём, совсем недавно он мелькал в новостных заголовках. Его застукали в гримёрке у одной очень успешной оперной дивы, не буду называть её имени, потому что очень больно. Я не запоминала, чтобы не мучиться муками ревности…

Громкий сокрушённый вздох послышался в небольшом квадратном кабинете.

– Так он ещё жив?

– О, поверьте, и не растерял своего шарма, увы.

Лерана опомнилась и аккуратно поставила портрет Клеппер на прежнее место.

– Так мы можем с вами оказаться родственниками? – хмуро заключил мистер Пеппер. – Это было бы поистине жестоко.

– Что вы такое говорите? – фыркнула Лерана. – Он мне не родня! Ой, прошу простить, к семье вашей жены моё пренебрежение никак не относится.

Выдохнув от облегчения, мистер Пеппер потянулся к ящику стола, чтобы достать оттуда чистый листок бумаги.

– Надо определённо записать себе имя этого вашего МакФирса, чтобы выяснить наверняка.

– Да вот же, – Лерана вновь взяла портрет и указала пальцем на черты лица, – надбровные дуги, волевой подбородок. – Это у Лары от него.

Мистер Пеппер задумчиво посмотрел туда, куда указывал узкий суховатый палец портнихи.

– И правда, при первой встрече с Ларой я заметил некоторое сходство, но не отдавал себе отчёта с кем именно.

– В любом случае, как хорошо, что моя дочь не приглянулась никому из ваших сыновей. Вот было бы неловко.

– Во-первых, родство ещё не подтверждено, во-вторых, у моей жены много двоюродной и троюродной родни, поэтому мне действительно следует это проверить. Ну а в-третьих, да, вы правы. Даже если родственник дальний, он всё же родственник, не так ли?

– Ха, скажите это нашей знати, – Лерана усмехнулась вначале, а затем поджала губы. – Простите, ведь вы тоже из их числа. Я сказала не подумав.

И снова в разговоре настала пауза.

– Клеппер всегда выражала своё мнение без утайки, – мистер Пеппер поспешил заполнить возникшую пустоту любой мыслью, первой пришедшей в голову. – Мне так этого не хватает. Не знаю даже, в кого пошёл мой старшенький. Вечно себе на уме. Вот Джульен – вылитый дед из Гридж-Стоунов, а Этьен чем-то напоминает меня в юности. Горячий, необузданный, азартный…

– Что ж, время уже позднее, – Лерана предприняла попытку уйти первой, – пора бы уже и отдохнуть, чтобы завтра с новыми силами и на свежую голову решать возникшие трудности.

– Но как же Тониас Швайзер?

– А что с ним? Ваши друзья, графиня и её муж увезли его к себе в поместье, думаю, они найдут нашему поведению годное оправдание. Чему-чему, а такту и манерам её светлости позавидует любая женщина или девушка во всем Истере. Не могу не отдать должное её умению отстаивать свою точку зрения. Мне о таком даже не мечтать.

– Вы слишком взыскательны к себе. Позвольте не согласиться.

– Позволю, но останусь при своём мнении. – Лерана скривилась. – Подумать только, я наверняка в её глазах выглядела круглой дурой, когда отстаивала интересы моей дочери. Как вспомню… Ох!

Горький вздох вырвался непроизвольно из уст портнихи.

– Я тоже хорош, взял и выболтал вам всё.

– И правильно сделали! Иначе мне было бы сложнее смириться со столь неподобающим случаю поведением.

– Разве вы не гневаетесь на нас, что мы используем вашу дочь в подобных целях?

– Это уже случилось, – портниха потупилась, – и дочь сама приняла решение. Мне остаётся лишь уповать на случай и благоразумие её кавалера. Я больше страшусь, что ей разобьют сердце. Что она привяжется к супругу и не захочет его отпускать, когда придёт время. Несмотря на мои нравоучения, она всегда была и остаётся натурой романтичной. Книжные романы взрастили в ней слишком высокие ожидания к жизни и любви, в частности. Одним словом – кошмар! Мой кошмар на ближайшие ночи.

– Так, быть может, я смогу чем-то вам помочь? – голос мистера Пеппера приобрёл вкрадчивую и даже нежную интонацию. – Раз общественности скоро станет известно о нашей сиюминутной интрижке, мы могли бы немного подыграть и отвести внимание от молодых. Пусть уж лучше нам кости перемывают, не так ли?

Лерана Брутти облизала губы. Она сделала это непроизвольно, однако сей жест не укрылся от мистера Пеппера. Он загадочно улыбнулся.

Отодвинув на задний план все доводы рассудка против подобного весьма соблазнительного предложения, портниха решила предаться чувствам и позволить себе вновь ощутить себя желанной женщиной, а не элементом декора, будучи совсем никому не нужной в этом водовороте интриг и тайн.

Слишком долго она гналась за идеалом – состоятельным образом жизни, столь необходимым, чтобы выдать дочь замуж за порядочного человека. И теперь, когда проблема была отчасти решена, хоть не до конца, она ощутила небывалое опустошение. Она будто потеряла весь смысл жизни и никак не могла найти применение своим навыкам, горячему темпераменту, жгучему желанию действовать, действовать не благодаря, а вопреки.

Но её таланты в одночасье оказались никому не востребованы и это её огорчало и толкало на экстравагантные поступки, о которых было неудобно вспоминать. Да хотя бы её признание к Витони о детских страхах Лары, которые дочь уже успела перебороть, – нет, это было слишком сложно вынести. А главное, очень хотелось забыться. Забыться в чужих объятьях, которые не заставили себя ждать.

Едва мистер Пеппер учуял слабину во внешне неприступном характере Лераны Брутти, он отправился в наступление, в очередной раз не получив на то ничьё дозволение. Да оно и не потребовалось. Истосковавшаяся по незатейливой ласке женщина ответила ему со всем пылом и страстью, присущих её натуре, о существовании которых она даже не подозревала.

Температура в небольшом комнате небольшого поместья в одночасье поднялась на несколько градусов аккурат после того, как в замочной скважине двери кабинета провернулся ключ на два оборота. Стоит так же отметить, что на страже чужого счастья, разгуливая туда-сюда, стоял призрак бабушки в цветастых одеяниях, вызывающий у домочадцев настоящий суеверный ужас, мешающий праздно шататься по коридорам, на ночь глядя.

И только испуганная эльфийка после неожиданного пробуждения, опустошив желудок в чашку для умываний, нервно ходила по комнате. Она шумела и норовила выглянуть в коридор, чем изрядно мешала засыпающему Равьену, читающему перед сном очередной научный трактат. У неё и у него совесть была не на месте, и это было единственное, что их объединяло в этот самый миг.

Дождь тем временем продолжал своё мокрое дело и не переставал до самого утра, но до тех пор в соседнем графском поместье происходило ещё много знаменательных событий, о которых следует непременно упомянуть в рассказе, чтобы не обойти стороной любовную историю Лары и Витони де Альетти, а заодно тайну интриг Тониаса Швайзера, возглавляющего единый профсоюз наёмных рабочих всего Истера.

Глава 20

Гостевая комната на втором этаже графского поместья де Альетти радовала взор сдержанной элегантностью интерьера, сочетанием глубоких красных оттенков с пурпурными цветочными островками – высокими вазонами, заполненными веточками благоухающей лаванды. Бархатный диван был предоставлен в единоличное пользование настырному репортёру, который уже битый час уговаривал Лайенхема присоединиться к протестному движению под общим лозунгом «Долой аристократию!».

Ильжана покинула собеседников, не желая и дальше слушать аргументы выпускающего редактора «Истленда», перепоручив тем самым заботы о принятии решения мужу и только ему одному. А сама намеревалась прилечь, как вдруг, проходя мимо лестницы холла, она вначале услышала конское ржание, а затем заметила суету слуг, выбежавших встречать незваных гостей.

Дворецкий был тут как тут, стоял у парадной двери, а двое лакеев вышли наружу.

Графиня нахмурилась, пытаясь заранее предугадать, кто бы это мог быть? Но даже прирождённая проницательность не помогла ей решить эту дилемму до тех пор, пока она не увидела воочию собственного сына и его супругу, закутанных в чёрные кучерские плащи.

– Робин? И ты здесь?

– Да, сэр, – ответил ему немногословный слуга.

– А Эльза? Родители? – вопросил виконт. – Они тоже вернулись?

– Господин и госпожа наверху, а Эльза осталась для охраны мистера Пеппера.

Витони сощурился, прежде чем скупо кивнуть.

– Приветствую вас, мои дорогие! – Ильжана сочла своим долгом принять молодожёнов со всем радушием. – А я думала, вы тихонько сбежали от суеты и надолго поселились на сеновале.

Хитрый взгляд графини заставил Лару зардеться от смущения.

– Так вы нас видели?

– О, вас было сложно не заметить, особенно если учесть, что внутренние окна поместья нашего друга выходят в сторону свинарни и сеновала за ней.

– Хм.

– Ваши плащи, сэр, – напомнил дворецкий о правильном положении дел. – Мне распорядиться подать горячие перчёные напитки?

Витони, как и положено джентльмену, опомнился и принялся ухаживать за супругой.

– Для начала им не мешало бы переодеться, – улыбка вновь против воли заиграла на устах графини, внешний вид платья Лары оставлял желать лучшего. – Прикажите нагреть побольше воды, они поужинают у себя в спальне.

– В спальне? – Лара наконец подала голос.

Поняв, что сильно рискует, Ильжана сделала ей знак замолчать. Не тратя ни секунды, быстренько спустилась и уже подойдя на расстояние вытянутой руки тихонько поделилась:

– Тониас Швайзер здесь, надо продолжить начатое…

– Ах, вот в чём дело? – неохотно согласилась Лара.

Робин спешно удалился, унося с собой мокрые плащи. А лакеи были вынуждены заходить в дом со стороны заднего входа, перед тем перепоручив заботы о лошади мистера Пеппера конюху.

– Так вы увезли его с собой сюда? – Витони недовольно скривился. – Да неужели?

– Представь себе, – нехотя призналась графиня, не повышая голоса. – Он застукал Пеппера и Лерану в очень компрометирующей позе…

– Мою маму?

– Ох, дорогуша, – графиня скривилась. – Я обязательно тебе расскажу, но только завтра. А сейчас, если позволите, я пойду спать. Голова раскалывается из-за долгого общества одного невероятно занудного человека.

Кивок в сторону второго этажа.

– Надеюсь, нас поселят подальше от него. Я правильно понимаю, что он останется переночевать?

– Истинно так.

– Но… – тихонько возразила Лара. – Как же?

– Мой сын тебя не обидит, – заверила графиня со всей уверенностью. И уже у него спросила: – Ведь не обидишь же?

– Ни в коем случае.

Лара густо покраснела, но возражать не стала. Ей оставалось надеяться на то, что никто не станет впоследствии сплетничать о них непристойности, иначе ей будет сложно это вынести с достоинством и невозмутимым видом.

Тем удивительнее ей было видеть суету слуг, готовящих спальню для молодожёнов в самом дальнем крыле графского поместья.

– Можно подумать, матушка всё распланировала заранее, – проворчал Витони смущённо. – Здесь никогда ранее не убирали, а тут идеальная чистота и даже мебель обновили.

– Правда?

– Более чем уверен, соседние комнаты до сих пор застелены простынями.

Виконт стоял в дверях и не решался войти в открытую комнату, куда слуги только что внесли ширму и очередное ведро.

– Я пойду переоденусь.

Скупой кивок, и Витони спешно скрылся за поворотом коридора, оставляя смущённую Лару одну, если не считать двух служанок и одного лакея. Дождавшись, когда последний выйдет, молоденькая девушка тихонько произнесла, указывая на влажный подол гостьи.

– Госпожа передала вам рубашку и бархатный халат, чтобы запахнуться после купания. Если пожелаете, мы можем остаться, чтобы…

– Нет-нет, – спешно отказалась Лара. – Я сама приму ванну, благодарю.

Она резво повернулась ко входу в смежную комнату, спрятанную за ширмой. Там на каменном полу стояла большая деревянная кадка, камин был уже растоплен, а по другую сторону рядом с табуретом и мыльными принадлежностями аккуратно расстелена сухая соломенная циновка. Иными словами, приготовления сделаны и даже ночная рубашка и халат были перекинуты через ширму.

Едва служанки вышли, плотно закрыв за собой дверь, Лара поскорее разделась и окунулась в горячую воду с превеликим удовольствием.

Ранее в городе она могла себе позволить лишь обливания в тазу. А здесь целая кадка свежей горячей воды!

– Сущее блаженство… – выдохнула девушка тихонько.

Вот только чужой голос заставил её вздрогнуть.

– Кх-кхм.

– Ой! – Лара от удивления соскользнула с борта кадки и окунулась лицом в воду. – Пфр-р-р!

Вынырнула и провела рукой, сплёвывая противную влагу изо рта.

– Я не зайду, Лара, – голос графини звучал дружелюбно и ни намёка на приказ. – Хочу узнать, всё ли в порядке? Но, как вижу, сын не позволяет себе лишнего.

Замерев на месте, невестка не сразу нашлась с ответом.

– Ну что вы, – она сочла своим долгом поддержать разговор несколько мгновений спустя.

– Знай, несмотря на то что он мой сын, я на твоей стороне, и ты можешь мне всё рассказать, если тебя что-то тревожит…

Лара прикусила губу. Слишком уж соблазнительное предложение, чтобы им не воспользоваться. Ведь она до сих пор не могла понять, как трактовать случившееся между ними на сеновале, а главное то, как она с жаром отвечала Витони, совершенно не смущаясь.

– Учти, если, скажем так, близость произойдёт между вами, я буду первая, кто запретит вам разводиться и стану настаивать на дальнейшем совместном проживании до тех пор, пока вы окончательно не убедитесь, что не подходите друг другу.

После этих слов в разговоре повисла неловкая пауза. Лара задумчиво сверлила взглядом стену, мысленно пребывая далеко отсюда, в тех приятных мгновениях страстного поцелуя, а графиня теребила пальцами ткань юбки платья и с нетерпением дожидалась ответа, стоя за ширмой.

– Лара?

– Д-д-да?

– Ты хорошо меня расслышала?

– Да, – нехотя призналась она, пытаясь понять о чём речь. Помнится, графиня говорила, что если случится близость, то она будет настаивать… но на чём? На разводе? Кажется, слово «развод» прозвучало, но в каком ключе?

– Что ж, тогда я пойду.

Прежде чем Лара успела опомниться, графиня покинула комнату, оставив смущённую родственницу с ещё большим числом вопросов, чем накануне разговора.

* * *

Недовольная орчанка рычала и фыркала, пытаясь вырваться из магических пут. Эльф в строгом чёрном костюме на опушке леса и примирительно поднял руки. Дождь шёл стеной, обходя стороной лишь небольшой пятачок земли, то место, где валялись три поваленных дерева, много-много веток и упавшая листва, помимо действующих лиц на сцене.

– Ты вредила лесу, – вздохнул эльф, с сожалением глядя на представшую его взору картину. – Я не мог пройти мимо.

– Выпусти меня! – крикнула Оша. – И я не трону больше ни одно дерево, зато тебе все кости пересчитаю!

– Разве в этом есть какой-то смысл?

Взмах руки эльфа, и тоненькие всполохи магии принялись восстанавливать природу в том месте, где, казалось бы, уже ничего не поделать. Ветки послушно срослись в местах слома, деревья корнями вползли обратно в землю и заново вытянулись к небу, листья полетели обратно, ввинчиваясь в прежние места с превеликим удовольствием. Лес выдохнул от облегчения и с немой благодарностью взирал на друида. Дождь шёл стеной, минуя магический барьер, поднятый над опушкой, и только орчанка продолжила возмущённо рычать, пытаясь освободиться.

– Прекрати и успокойся наконец. – Лурьесс громко вздохнул. – Я не должен был показываться, но ты меня разозлила. Понимаешь? Ты. Меня. Разозлила! А теперь ещё и угрожаешь…

Глаза говорящего с природой полыхнули алым. Заметив это, Оша вмиг присмирела и теперь уже уставилась на визави с неподдельным интересом.

– Так это ты…

– М-м-м?

– Ты тот самый наставник, которого ищут?..

Орчанка смолкла, не договорив.

– Наставник? – Эльф мстительно сощурился. – А вот тут поподробнее.

– Ничего я тебе не скажу. – Огшра поджала губы и демонстративно отвернулась.

Сейчас она отчётливо поняла, что вляпалась. Если это он, если это наставник, которого ищет Тиана, то он союзник Дирхема Коуля! Но тогда, получается, ему известно о судьбе Шихана?

– У любого знания есть своя цена, – философски заметил эльф, наступая. Он шагнул один раз, другой, а магические путы сильнее сжали орчанку, до боли. – М-м-м?

– Будешь пытать меня? – Оша стиснула зубы и гордо уставилась на врага. – Вперёд. Я ни слова тебе не скажу, если ты из тех, кто предпочитает пытки дипломатии.

Опомнившись, Лурьесс со вздохом махнул рукой и отозвал магию.

– Давай, можешь ударить меня в ответ. В этот раз я действовал на эмоциях, перегнул, – он приблизился на расстояние вытянутой руки. – Но учти, тебе всё равно придётся ответить.

Оша рискнула, замахнулась, ожидая, что снова окажется связанной магией. Однако ничего подобного так и не произошло. Кулак остановился в считаных дюймах от лица эльфа, а он и не шелохнулся и даже глаза не закрыл. Стоял гордо и смотрел на неё в упор немигающим взглядом, уверенный в собственном превосходстве.

– Шихан.

Она опустила руку и сказала одно лишь слово. Одно слово. В ответ Оша ожидала что угодно, но только не веселья!

– А! Вспомнил! Это же ты… – Лурьесс заметно оживился. – Точно ведь, та самая орчанка, которая ищет своего друга!

– Записка? Твоих рук дело? – догадалась Оша. – Тогда, если ты знаешь, где он и что с ним, нам есть что обсудить.

Наставник Тианы надолго замолчал. Нахмурился, взвешивая в уме все «за» и «против», ведь Мередит раскрыли и теперь ему не хватало союзника среди людей мистера Пеппера, чтобы держать всю ситуацию под контролем. Чтобы знать о делишках братьев Стоун и планах их отца, а заодно изобретениях графа. Однако сейчас Лурьессу нужно было спешить, ему следовало попасть на Хайдроуд, 17, чтобы побыстрее разведать обстановку и понять, что же там произошло, раз затратило столько его магии. Заметив вопиющее поведение орчанки, он не мог пройти стороной страдания леса. Действовал не думая. Но теперь, когда Оша у него на крючке, можно немного ослабить поводок, пообещав лакомый кусочек взамен послушного поведения. Вот только преданность её следует проверить, прежде чем использовать в своих целях.

– Я готов предложить тебе сделку, рассказать, где Шихан и продать тебе его свободу, но для этого тебе надо прибыть в лавку Клерис Виспери в Этери. Туда, где тебя застал рассыльный мальчик, помнишь то место?

– Да, помню.

Орчанка кивнула.

– Отправляйся туда сейчас же, встретимся в переулке на углу Шати, 29. Мне нужно кое-что сделать, прежде чем я уделю тебе время. – Эльф демонстративно поправил лацканы пиджака и оглядел себя с ног до головы. – И учти, больше никаких поваленных деревьев и сломанных веток. И никому ни слова. Узнаю, и нашему договору конец.

Нехотя Огшре пришлось согласиться с очередным условием и уповать на то, что так называемый наставник Тианы не соврёт и действительно поведает тайну местонахождения Шихана. Но главное, он пообещал освободить её друга, если удастся его как следует заинтересовать информацией.

Что ж, раз мистер Пеппер и остальные совсем позабыли о её интересах, она сама решит свою проблему, не прибегая к их помощи. Она наконец покинет Огуречный край и, может быть, даже вернётся в бараки к родителям в Пустынные земли. Туда, где изгнанники из разных орочьих племён основали поселение и охотно принимали новых жителей маленького, но уже довольно обжитого города.

Ноги несли Витони в правильном направлении, когда он раздумывал над своим поведением. Нельзя было говорить о вмешательстве матушки в их и без того сложные отношения, сложные с точки зрения понимания. Иногда ему казалось, что он не прочь оставить всё как есть, а иногда хотелось уйти подальше, как например сейчас. Смущение было ему неприятно, потому что навевало воспоминания о чудовищном унижении. Тогда он испытывал не просто смущение, а самую настоящую боль, нестерпимую, противную, лишающую сил. Кровь шумела в ушах, щёки пылали, пальцы сжимались в кулаки.

Сейчас же было всё иначе, его словно подталкивали в спину по направлению к Ларе, ему хотелось встать ближе, взять её за руку, наконец повторить недавний поцелуй, но уже в более подходящей обстановке. И правда, надо же было додуматься? Спрятаться на сеновале!

Виконт нащупал в кармане одну очень полезную вещь, отмычку, которую он иногда пускал в ход, чтобы не звать очередного слугу, дабы попасть в помещение, которое ему требовалось. Поэтому и не утруждал себя поисками ключей и в этот раз. А едва понял, что бессовестно влез в чужой разговор, только тогда почувствовал жгучий стыд, вынужденно подслушивая.

– Говорю я вам, аристократия доживает последний век! Это атавизм, будущее за людьми из рабочего класса. За теми, кто умеет работать руками, если вы понимаете, о чём я.

– Понимаю, – тихий голос графа звучал спокойно, – а также понимаю, что у короля есть власть над деньгами и армией, которые он пустит в ход в случае смуты. Вы отдаёте себе отчёт, к чему подталкиваете людей?

– Биль! – выкрикнул несдержанный собеседник. – Для начала мы хотим закрепить в умах людей мысль о том, что аристократия должна быть упразднена. Долой прежние порядки, долой тех, кто наживается на страданиях рабочих!

– То есть вы считаете, что все аристократы плохие и их следует… кстати, а что с ними следует сделать? Выгнать из поместий, лишить титула, денег, забрать земли и что дальше? Убить?

Тониас Швайзер присмирел и ненадолго замолчал. Именно в этот самый миг Витони переступил с ноги на ногу, не понимая, зачем вообще заявился сюда. Ведь ему только лишь хотелось позвать отца, чтобы попросить его об услуге. Но вместо этого виконт попал в самый разгар спора.

– О, и ты здесь? – отец обернулся к двери и махнул рукой. – Проходи, поможешь мне убедить этого джентльмена, что не все аристократы плохие и сам по себе билль об упразднении правящего класса ничего не решит.

– А что тогда решит?

– Школы, – Лайенхем вскинул палец вверх, – именно так. Школы и, конечно же, выплаты стипендий, денежная поддержка нуждающимся. Общество должно идти по пути эволюции, а не революции. Иначе неизбежен крах.

– То есть вы мне отказываете?

– Нет, это не отказ, а попытка убедить в несостоятельности самой идеи, – в этот раз в разговор вмешался виконт. – Я с отцом полностью согласен. Возьмите хотя бы мистера Пеппера Гридж-Стоуна.

Тониас фыркнул.

– И всё-таки, – граф кивнул, – послушайте, это интересно.

– Так вот, – продолжил сын, – мистер Пеппер был кёльнером в местном пабе, работал грузчиком, разнорабочим, строителем, кем он только ни был, прежде чем у него не созрела идея сделать еду для людей доступной и удобной к употреблению. Он многое видел, за многим наблюдал и весь свой жизненный опыт воплотил в прибыльное предприятие, благодаря которому решилась главная проблема.

– И какая?

– Хранение продуктов, снабжение городов провиантом.

– Он забрал работу у других людей, только и всего!

– Наоборот, – вмешался в разговор граф. – Он создал рабочие места и дал возможность лавочникам продавать свои товары с наценкой. А сейчас он взял на себя фонд помощи сиротам, который Дирхем Коуль использовал как прикрытие для подпольных делишек, вот куда нужно посветить всю вашу энергию.

– Мы опоздали, – проворчал Тониас. – Мои информаторы сообщают неприятные известия. Лавочку прикрыли. Я хотел использовать этот аргумент на голосовании в парламенте ради принятия билля об упразднении аристократии. Хотел поднять общественный скандал и вывести негодяя на чистую воду, если он откажется сотрудничать. Но он нас опередил, отпустил бойцов. Более того, он заплатил им за молчание. А теперь, я уверен, все долги и обязательства передаст мистеру Пепперу и умоет руки.

Сын с отцом переглянулись, прежде чем граф громко позвонил в колокольчик.

– И что вы собираетесь делать? – репортёр скрестил руки перед собой. – Неужели заявитесь к Коулю и запретите ему поступать так, как он объявил во всеуслышание?

– Документы ещё не подписаны, и мы должны предупредить мистера Пеппера, – ответил Лайенхем, – но это утром, а сейчас я бы хотел отправить человека на Хайдроуд, 17, чтобы он подтвердил вашу информацию.

– Вы мне не верите? – изумился мистер Швайзер.

– Нет, не так. Я хочу узнать больше, чем то, что вы мне сообщили. Робин опытный военный, он сумеет добыть нужную мне информацию в дополнение к вашей.

– Вы могли бы спросить у меня, что вас интересует. Полагаю, разговор окончен?

– Кот по имени Пушок вам что-то говорит? – прямо уточнил Лайенхем. – Если нет, то значит, я поручу это Робину.

Вместо ответа репортёр махнул рукой.

– Скажите, – виконт вовремя сменил тему, – а вы действительно опубликуете новость о мистере Пеппере и Леране Брутти?

– Сын!

– Матушка мне рассказала, что их застали в скандальном положении. – Витони пожал плечами, делая вид, будто не догадывается о собственном проступке. – Это действительно так?

– Они целовались в кабинете, – ворчливо ответствовал репортёр. – На первую полосу, конечно, новость не попадёт, а вот рубрику «Столичные кулинарные новинки» закроет.

– Так если необходимо, мы можем поручить кухарке поделиться секретом малинового пудинга, мяса по-истерийски? Или у вас уже есть требуемая тема?

– Изначально это должны были быть закрутки и разные рецепты из них.

– В таком случае я знаю, как вам помочь. – Лайенхем кивнул сыну с намёком и тот наконец поднялся.

– Я буду в библиотеке.

В этот самый миг в комнату вошёл Робин, не понимая, почему дверь оказалась открытой, ведь он лично запирал её за госпожой. Однако краткий взгляд на Витони с лёгкостью прояснил ситуацию. Там, где бывал молодой господин, двери имели свойство открываться сами собой, как по волшебству. Конечно же, опытный военный прекрасно знал, что дело совершенно не в магии, но также он знал, точнее не мог себе позволить неподобающую мысль, будто единственный наследник де Альетти обладал навыками взлома, словно домушник. Однако факт оставался фактом. Закрытые двери никогда не были преградой для молодого виконта, и все слуги графства об этом были прекрасно осведомлены.

– Сэр?

– О, вот и ты, – последнее что услышал Витони, покидая комнату. Изначально он хотел попросить у отца совета и одну небольшую услугу.

Подарок. Он хотел сделать супруге подарок, не только в извинение за недавнее неподобающее поведение, но ещё и потому, что Лара ему всё больше нравилась, она была ему небезразлична. Одна только мысль о том, что они проведут вместе ночь, заставляла пятки виконта гореть от жгучего желания пробежать десять лиг без устали. Энергия била в нём ключом, желание действовать было почти нестерпимым, поэтому, очутившись в комнате, до отказа заполненной книгами, мирно стоящих на стеллажах вдоль стен, сын графа первым делом принялся ходить из угла в угол, чтобы хоть немного притупить желание свернуть горы.

Как подступиться к супруге теперь, когда первый шаг уже был сделан столь нелепым образом? Ведь любая попытка проникнуть в её личное пространство будет расценена как приставание, желание возобновить начатое на сеновале. Не может же он и в этот раз полагаться на случай, будто Лара при нём оступится? Якобы он будет вынужден ловить её в объятья?

Более того, прошлой ночью они составили список дозволенного, который она сама не раз нарушала. Однако что делать ему в этой связи? Следует ли забыть о существовании неких пунктов договорённости или же отнестись со всей серьёзностью и пытаться себя сдерживать в её присутствии, чтобы создать о себе хорошее впечатление?

Нет, идеальнее брачной ночи повод быть с супругой наедине просто не придумать. Упустив такую возможность, Витони рискует остаться позади ширмы всё оставшееся время, пока они будут вынуждены играть на публику. И играть ли?

Лара никогда не скрывала, что он ей симпатичен, взять хотя бы воодушевление, с которым она смотрела в его сторону в самую первую встречу. И то, с каким жаром она ответила на его поцелуи… Нет, ошибки быть не могло! Если это не любовь или хотя бы её зачатки, то влечение между ними совершенно ясно имело место быть. И этим нужно правильно воспользоваться именно сегодня, но так, чтобы не оскорбить Лару и оставить о себе самое лучшее впечатление. Она должна сделать первый шаг, чтобы в случае неудачи можно было с лёгкостью оправдаться неправильно понятым намёком. Её намёком.

Отчего-то подобная мысль создала внутренний дискомфорт и ощущение дежавю. Никогда ранее, если не считать печальные события в Велансисе, виконту попросту не приходилось ломать голову, как бы расположить к себе девушку, которая была ему интересна, потому что никогда ранее он не испытывал этого самого интереса ни к одной из встреченных ему молодых леди, бросающих в его сторону кокетливые, жеманные, а иногда и томные взгляды. Ему казалось, будь его воля, достаточно сделать знак, ответить на легкий флирт взаимностью, и любая из них будет у него в кармане. Любая пожелает стать его спутницей жизни и разделить радости и горести с молодым наследником семьи де Альетти.

Неожиданно взгляд Витони привлекла подходящая книга, мелькающая перед глазами не первый раз, потому что книжный стеллаж находится прямо перед его носом в углу комнаты, где стояло произведение с красноречивым названием «Влюблённость мисс Адель Бранд».

Взяв её в руки, графский сын первым делом открыл самую середину и стал вчитываться в строчки текста довольно фривольного содержания. Повезло ли ему настолько, но виконт сразу же попал на страницу страстного поцелуя, случившегося на королевском балу, едва главный герой застал любимую на террасе. Он проследовал за ней, вышедшей отдохнуть и перевести дух после очередного танца с другим джентльменом, предприимчивым, лицемерным соперником. Хоть ревность и снедала главного героя, но вел он себя сдержанно и лишнего не позволял, наоборот, действовал аккуратно, вначале сделал комплимент, завёл непринуждённый разговор, и уже несколько минут спустя застёгивал на шее прелестницы драгоценное украшение, подвеску, которую заказал у знаменитого ювелира. Последующий страстный поцелуй случился как бы сам собой.

«Вот оно! – подумалось так Витони, едва он осмыслил прочитанное. – Повод оказаться ближе, чем полагают приличия! Повод, чтобы поцеловать Лару ещё хоть раз…».

– Я вижу, ты зря время не теряешь, – слова графа де Альетти прозвучали в тишине пушечным выстрелом.

Сын взбудораженно закрыл книгу, будто был застукан за очень неприличным занятием. Хуже, по мнению самого Витони, было только тогда, когда его чуть не скомпрометировала одна из дебютанток прошлого светского сезона. Она порвала лямку платья и прильнула к нему, едва поймала его в тёмном углу коридора в поместье герцога Дастмундского.

– Мне нужен твой совет…

– Разве? – Брови графа иронично изогнулись, а взгляд намекал на то, что он тоже читал эту книгу. – По-моему ты уже добрался до сцены поцелуя на террасе, не так ли?

Изумление сына неплохо позабавило мистера Лайенхема, но подшучивать и далее над родным в столь ответственный миг было бы слишком жестоко с его стороны. Поэтому он серьёзно перешёл к делу, уточняя:

– Подвеска или кольцо?

– Как ты догадался?

– Можно подумать, с твоей матерью я не пытался проделать этот трюк, – граф мечтательно вздохнул, уносясь в мысли о далёком прошлом. – Но что бы ты ни думал, твоя матушка была неприступной как скала и далёкой, словно звезда на небосводе, долгое и долгое время моих ухаживаний. Драгоценности не имели для неё абсолютно никакого смысла, расточительной тратой денег.

– Тогда как же вы сблизились?

– О, это было случайное стечение обстоятельств, которое я использовал в своих целях. До сих пор я благодарю судьбу и собственную смекалку, что не стушевался и проявил себя как следует.

Витони молча внимал словам отца и с каждым его словом смятение в нём только возрастало.

– Поцелуй, сын. Правильный и в правильное время – может стать ключиком к сердцу любимой женщины.

– Но как понять, что время подходящее?

Громкий хлопок по плечу и граф улыбнулся сыну лихой улыбкой.

– Во всяком случае, ты можешь попробовать создать романтический момент своими руками, и для этого лучше выбери подвеску со сложной застёжкой.

– Вот как?

– Именно. Но главное, знай. Пусть она сама решит, что делать с украшением – захочет надеть, значит, подарок ей приятен и путь к покорению её сердца отрыт, откажет – ну, что ж. Тёмное фрэ в моём кабинете с лёгкостью отвлечет тебя от грустных мыслей. Главное, не проявляй агрессии и ни на чём не настаивай. Не показывай своей заинтересованности, иначе станешь в её глазах похотливым животным, не стоящим доверия. И тогда о романтических отношениях можно позабыть раз и навсегда, несмотря на то что вы уже супруги, хоть и только на бумаге.

– Но как ты понял, что я хочу большего, нежели просто фарс?

Вместо ответа граф подтолкнул сына к выходу и продолжил наставлять.

– Бриллиантовый чокер из недавней коллекции будет в самый раз, я думаю. Бери, разрешаю. А с твоей матерью я договорюсь. И ещё…

Лайенхем сделал небольшую паузу, прежде чем многозначительно добавить:

– Книге самое место в библиотеке, тебе так не кажется?

Опомнившись, Витони прошёл к стеллажу и вернул «Влюблённость мисс Адель Бранд» на прежнее место, прежде чем покинуть отца с упрямым намерением одержать победу сегодняшней ночью. Победу в супружеских отношениях, создать переломный момент в предстоящем сращении характеров и получить право не только держать Лару за руку, когда она в перчатках, но и целовать её в губы, и, быть может, нечто большее, чем то, что уже происходило между ними не столь давно.

Ночь была в самом разгаре, однако в графском поместье по-прежнему кипела жизнь. И только кухарка и конюх давно уже спали непробудным сном. Остальным же выпала иная участь на ближайшее время, а кому-то до самого утра.

Глава 21

– Ужин подан в спальне госпожи Лары, – услужливо произнесла горничная с лёгким поклоном головы. – Если позволите, ваша супруга ждёт вас.

– Она так и сказала?

– Да, сэр.

Приободрённый подобным положением дел Витони поспешил войти в комнату, подготовленную для молодожёнов. Лара сидела в кресле и расчёсывала влажные волосы.

– О, как хорошо, что ты пришёл! – глаза девушки загорелись интересом. – Помоги мне, пожалуйста!

– М-м-м?

Он удивлённо вскинул брови.

– У меня гребень застрял в волосах сзади… – смущённо проронила Лара, её щёки пылали от стыда. – Я приехала сюда без моей любимой расчёски, а то, что мне предоставили, мало подходит для моих тонких вьющихся волос, увы.

– Понятно.

Лёгкое воодушевление сменилось на снисходительное спокойствие, когда молодой де Альетти, сделав над собой усилие, подошёл и встал позади девушки, о которой думал последнее время.

Вот он, случай, позволяющий быть рядом, только руку протяни, чтобы запрокинуть её голову, наклониться самому и запечатлеть на её устах страстный поцелуй.

Будто расслышав его грязные мысли, Лара полуобернулась и уставилась на него строго.

– Я голодна! Вытащи, пожалуйста, гребень, а? Я бы и сама, но боюсь выдрать волосы клоками.

– Да, сейчас.

Придав лицу благопристойный вид, Витони аккуратно освободил уже наполовину сухие пряди супруги и протянул ей металлическую полукруглую расчёску с реденькими зубчиками, проведя рукой у самого уха. Телом же он немного склонялся вперёд, широко расставив ноги.

– Вот.

Лёгкий румянец выступил на щеках Лары, едва она почувствовала тепло его кожи. Ей было и без того сложно себя контролировать, а тут ещё и слова графини, которые она не расслышала. Неужели она и правда настоит на разводе, или наоборот? Не позволит им развестись?

Сложно, как же было сложно сделать выбор, когда всё сводилось к одной мысли, ей нравился супруг, очень нравился, и она зря не прислушалась к разуму, просто кричащему об опасности. Что будет, если она привяжется к нему и не захочет уходить? В сущности, ничего не изменилось со вчерашнего дня, она лишь придумала для себя достойное оправдание, чтобы быть с ним, но будет ли ей легко вот так взять и уехать, едва ей укажут на дверь, щедро заплатив?

– Лара?

Отбросив мысли, она быстро выхватила расчёску и признательно улыбнулась.

– Благодарю.

Её крайняя задумчивость, видимо, передалась и ему, потому что он тоже не спешил покидать пространство позади неё и по-прежнему стоял там, где она не видела его лица.

Быстро встав, Лара покрепче запахнула бархатный халат, накинутый поверх ночной рубашки, на её вкус слишком лёгкой и слегка просвечивающей.

– Наконец мне удастся утолить голод, – вымолвила она, приближаясь к небольшому столу. – Подумать только, вместе с ужином принесли стол и стулья. Вот уж не ожидала подобный размах!

Развеселившись, виконт отбросил былой страх быть неправильно понятым, и принялся беззастенчиво флиртовать:

– А ты думала, мы будем ужинать в кровати?

И всё-таки она остро реагировала на малейшую близость между ними, чем невольно себя выдавала. Зря он столько переживал.

Однако идею с бриллиантовым чокером далеко не убирал, решив оставить её на потом. Позже, когда они утолят голод.

Став у стола, Лара не спешила садиться, а Витони наконец опомнился, подошёл и отодвинул для неё стул, а заодно помог устроиться поудобнее.

– Где мои манеры? – пошутил он.

– Нет, в кровати мы есть точно не будем, – настырно ответила супруга, повернув голову к стене. Туда, где висела очередная картина очередного художника.

Витони прошёл на своё место сел и принялся задумчиво накладывать себе еду в тарелку. Предметы роскоши никогда его не волновали, потому что имели свойство исчезать из его поля зрения. Сейчас он знал, что у его родителей были финансовые трудности, едва услышал их рассказ, но ранее ему оставалось лишь догадываться по количеству оставшихся картин на стенах. Своеобразное мерило благосостояния семьи. Как и чайные наборы, ложки, вилки и прочее. Ему было всё равно, чем есть, лишь бы не руками, но его матушка придавала этому вопросу очень большое внимание. Вот и сейчас, взяв в руки вилку, он долго на неё смотрел, пытаясь понять, из какого она гарнитура.

– Ты не знаешь, как ей пользоваться? – усмехнулась Лара.

– Нет, просто мысли блуждают в голове, не обращай внимания.

– И ты даже ничего не скажешь про мой внешний вид?

Слова Лары заставили его поперхнуться. Его счастье, рот был пуст, иначе случился бы маленький конфуз.

– Умеешь же ты темы переводить.

Попытка совладать с лицом провалилась с треском, смущение росло в Витони, будто это он сидел перед ней за столом в одном халате.

– Твоя матушка озаботилась моим комфортом у вас в гостях, однако предоставила только это. Не знаю даже, как расценить сей жест?

– Как заботу и внимание, – сын охотно заступился за мать, отчасти он был ей сейчас весьма благодарен, так как представшая взору картина его более чем устраивала. Под бархатной тканью легко угадывались весьма аппетитные контуры.

– Но это же неприлично, – проворчала Лара. – Разве мне не полагалось…

И тут она осеклась.

– Думаю, новое платье принесут уже утром, его просто не успели подготовить. К тому же, не будешь же ты спать в одежде?

Излишняя чопорность супруги вызывала небольшую тревогу у Витони, он попросту не мог предугадать ход её мыслей, а значит, и понять, каково её настроение. Неужели она будет настаивать на том, чтобы они спали в разных комнатах в брачную ночь? Но разве она не смущалась от близости его руки, разве она не обнимала его, сидя на лошади позади? Она наотрез отказалась садиться наперёд и весь путь прижималась к нему, обхватив руками. Одно только это воспоминание заставляло его кровь закипать, а желание обладать этой женщиной становилось нестерпимым.

– Прекрати смотреть на меня так… – попросила Лара, ерзая на стуле. – Иначе мне начнёт казаться, что мы с тобой настоящие муж и жена.

Вот он шанс!

– А разве это не так?

Злость, обида, досада. Сразу столько эмоций промелькнуло во взгляде супруги, вызывая у сидящего напротив настоящую растерянность.

– Опять увиливаешь от ответа? Что ж, хорошо! Отлично! – зло ответила девушка. Вилка чиркнула по тарелке, когда она отрезала большой кусок мяса и тотчас запихала его в рот. Затем глотнула воды из стакана и резко встала из-за стола. – Сыта.

– Что я такого сказал?

Витони отложил столовые приборы и тоже подскочил, преграждая путь Ларе к кровати. Она, увы, жест не оценила и лишь сильнее разозлилась:

– Это ещё ничего не значит. Да, нас обручили! И сейчас вот поселили в одной спальне. Но это не значит, что я паду к твоим ногам и тотчас позволю делать с собой всё, что заблагорассудится!

– Я не имел это в виду, – сдержано ответил виконт, он протянул руки и схватил супругу за талию, а она попыталась его оттолкнуть.

– Что ты себе позволяешь?..

– Подожди, давай поговорим, – моляще попросил Витони. – Я не хотел тебя обидеть, но ты в этом халате действительно выглядишь очень соблазнительно.

Мысленно поздравив себя с очередной пошлостью, виконт скривился и попытался исправить ситуацию, но не успел. Наивный взгляд и тихое уточнение были ему ответом:

– Правда? Ты правда так считаешь?

– Если бы я так не считал, то не говорил об этом, – каким-то чудом слова сами сорвались с уст. – И наш брак мне видится вполне реальным, а не только на бумаге.

Сердце стучало в ушах, кровь кипела в жилах молодого человека, когда он позволил себе дерзость, продвинул руки чуть выше, чтобы приобнять за плечи.

– Ты очень красивая, Лара…

Вкрадчивая нежность, с которой молодой соблазнитель приступил к делу, подействовала безотказно. Девушка разомкнула уста и прикрыла глаза в ожидании поцелуя. Романтический момент возник сам собой, вызывая в нём краткое замешательство.

А как же чокер?

Отбросив в сторону лишние мысли, виконт поступил так, как велело ему сердце. А оно жаждало поцелуя, щемяще трепетного, нежного и маняще сладкого. Стиснув Лару в объятьях, Витони нашёл губами её губы и забыл обо всём на свете, о том, что они сейчас стояли посреди спальни, о том, что у Лары во рту пребывали кусочки мяса, которыми она чудом не подавилась. Неловкий момент окончился сильным кашлем и вынужденными слезами в уголках глаз, едва непрошенные крошки попали девушке прямо в горло.

– Кха-кха! Кх…

Постучав по спине, виконт мысленно ругнул себя за несдержанность.

– Я же ещё не проглотила, – недовольно проронила Лара, отстраняясь. – Неужели жить не быть, надо было меня целовать?

– А, то есть теперь я виноват? Опять?

Раздражение возросло в Витони, едва он услышал очередной упрёк. Не так, всё должно было быть совершенно иначе! Вздохнув, аристократ чистой воды отправился обратно к столу, чтобы продолжить размеренную трапезу и не подскакивать ночью от голода.

– Предлагаю вернуться и молча употребить то, что приготовила для нас кухарка, она же старалась.

Уязвлённая неприятным замечанием, Лара всё-таки прошла и села на своё место и преувеличенно неохотно принялась за еду. В комнате повисло гробовое молчание. Шанс был упущен, мрачное настроение читалось на лицах молодожёнов, в комнате царила неприятная атмосфера.

– Прости, я виноват, – первым начал Витони, едва доел последний кусочек мяса. На гарнир его терпения уже не хватило.

Лара к тому моменту уже задумчиво гоняла по тарелке горошины вилкой. Молчала, уставившись в одну точку.

– Я не лучше, заставила тебя заключить со мной договорённость, которую сама и нарушила. Но, Тони, если позволишь быть откровенной, неужели ты поддался романтичности момента и ждёшь, что я стану развлекать тебя в постели?

Сглотнув сухим горлом, виконт ответил:

– Нет, подобного я не жду.

– Тогда мир?

– Мир.

К сожалению, ему пришлось принять тот факт, что лучше уж так, чем та гнетущая атмосфера, царящая в комнате.

– Я лягу с правого края, если позволишь, – чуть более весело уточнила Лара, едва подошла к кровати.

– Ложись первая, а я пока схожу отпущу слуг.

Встав из-за стола, Витони покинул комнату, больше ничего не сказав. В его кармане покоился бархатный футлярчик, который он намеревался вернуть в сокровищницу. Вот только, не пройдя по коридору и несколько шагов, был вынужден признать тот факт, что, может быть, ещё не всё потеряно и ему удастся найти повод, удастся сделать супруге подарок? Но зачем? Сейчас она недвусмысленно намекнула, что не потерпит плотских отношений. А он? На что рассчитывал он? Чего хотел именно он?

Однозначный ответов у него не было, как и понимания, что делать дальше. Как поступить?

Тихий шорох в конце коридора заставил его принять спешное решение – вернуться обратно в спальню, чтобы не плодить и без того бесчисленное количество слухов, витающее вокруг недавнего отбора невест и всего, что с ним было связано. А если учесть тот факт, что у них в доме сейчас ночевал шеф Мэри, то оставалось лишь терпеливо дожидаться утра, чтобы наконец решить, что же с делать с бриллиантовым чокером, наверняка дорогим подарком, который он был готов сделать супруге, сказать о своих чувствах, лишь бы она его не отвергла, лишь бы она прислушалась к его доводам.

Глупости. Он не должен ждать никакой выгоды, так? Тогда почему сомневается?

Войдя в комнату, Витони с неудовольствием заключил, что Лара уже под одеялом, укрылась по самую шею, а свет по-прежнему горит.

Сделав знак рукой, графский сын приказала магическим огонькам погаснуть, а сам принялся раздеваться, чтобы наконец лечь спать. Выудив из кармана пиджака бархатную коробку, он положил её на тумбочку, чтобы не забыть утром решить её судьбу, а сам, будучи в одной рубашке и подштанниках, наконец забрался под одеяло.

Лара не сказала ни слова. Её молчание угнетало, но начать разговор первым было выше его сил. К счастью, она и сама не прочь была поговорить:

– Твоя матушка заходила этим вечером.

– Что-то сказала?

– Я сильно задумалась, не до конца расслышала и сейчас мучаюсь догадками… – её смущение передалось и ему.

– Если хочешь, я у неё уточню утром.

– Удобно ли? Ведь она сказала мне приватно, когда слуги вышли…

– А я намекну, что услышал ваш разговор, или найду, как выкрутиться.

Витони повернулся к Ларе и удивлением обнаружил, что и она лежит боком, повернувшись к нему.

– Это очень смущающе – она что-то сказала о некоей близости между нами. Будто настоит на разводе, или же наоборот. Я точно слышала слово «развод»…

– Едва ли она бы настаивала на разводе после того, как поселила нас вместе и предоставила тебе из одежды бархатный халат.

Подойдя к вопросу логически, виконт совсем позабыл смягчить сказанное интонацией, а высказал мнение прямо и без должной толики смущения.

– То есть это я глупая, надумываю, это имеешь в виду?

Горький вздох послышался в комнате тот же миг. Не выдержав, Витони решил прервать опасный разговор, пока не случилось непоправимое. Пока он вновь не обидел Лару неуместными словами. И всё-таки понимания друг друга им явно не хватало, а это значит, рановато думать о реальных отношениях, если даже в подобных мелочах они расходились во мнениях.

– Молчишь, значит, всё-таки считаешь меня глупой?

– Нет, это не так. – Витони поправил подушку и закрыл глаза. – Просто устал и хочу спать.

На самом деле он соврал. Сна ни в одном глазу, вот только ей он в этом точно не признается, тем более сейчас, когда нашёл должное оправдание закончить опасный разговор.

Лара фыркнула, но развивать тему не стала. Повернулась к нему спиной и принялась ворочаться под одеялом. Однако несколько минут спустя наконец нашла удобную позу и тихонько засопела, утомлённая насыщенным событиями днём, вечером и даже ночью. И только её супруг лежал без сна, слушая мерное дыхание любимой.

Да, всё-таки он её любил, по-своему, но любил. Сейчас, глядя на её силуэт под одеялом, Витони с удивлением понял, что хотел бы, чтобы так было и впредь, чтобы он не засыпал один в кровати и чтобы она была рядом.

А сон всё не думал показываться, чем изрядно мешал уставшему мужчине как следует отдохнуть. Мысли блуждали в его голове, заставляя ворочаться с бока на бок до тех пор, пока Лара не взяла ситуацию в свои руки, буквально. Она подобралась к нему неожиданно и для начала закинула ногу, а за ней и руку. Тони затаился, будучи в крепких объятьях спящей супруги. Приятное тепло разлилось по телу, её дыхание коснулось его плеча, запуская дрожь по коже. Высвободив руку, он сильнее прижал любимую и удобнее устроил её голову на плече. Нервное напряжение улетучилось, будто и не бывало, а усталость взяла верх. Он наконец уснул крепким сном без сновидений.

Глава 22

Этой же ночью

Ворон сидел на крыше и недовольно наблюдал за представшей его взору картиной. Угловое здание Хайдроуд, 17 было разрушено до основания. Редкие цветные куски ткани выглядывали из-под кирпичных обломков стен и осевшей кругом пыли.

К счастью городских, дождь обошёл Этери стороной, задев лишь кусок подъездной дороги, и потому на брусчатке улиц было ни капельки.

А ворон всё сидел на козырьке и пытался понять, где он ошибся и что вдруг пошло не так?

Люди поистине непостижимые создания! В один день они празднуют, на следующий – ревут от горя, а ещё через день уже снова веселятся. Им не понять бренность бытия и бесконечность всего сущего. Им не понять, каково это взирать на мир глазами одарённого долголетием. Как и эльфам не понять, каково это, проживать жизнь в несколько десятков лет, прежде чем безвозвратно утратить молодость. Но друиду казалось – он уловил ту незримую разницу характеров, ну неизвестную силу, толкающую людей к опрометчивым поступкам. Однако сейчас вся его убеждённость пала смертью храбрых, едва он узрел результаты неведомого события, произошедшего внизу за короткое время его отсутствия.

Как такое могло произойти? По какой причине?

Молчание стояло кругом, в то время как птица продолжила взирать на затихшую ночную улицу.

Лурьесс думал, и думы его были тяжелы.

С другой стороны, для эльфов время имело иное значение, нежели для людей, и сей факт был отчётливо ясен друиду. Отмерять каждый день и делить его на часы, минуты, секунды – этому и следует поучиться у всего человечества, как и любви к изобретениям, упрощающим жизнь.

Изменения. Они необратимы, как и всё время. Его не остановить, не замедлить, не ускорить. Именно этого никогда не понять правителю Велансиса, для которого дела в Истере наверняка напоминают возню в муравейнике. Его громадной силы достаточно, чтобы без труда стереть с лица земли целый город. Взмах руки, и сиреневая вспышка расцветит небо множеством искр.

Однако за всё нужно платить, и за могущество, и за долголетие. Тратя магические силы, правитель сокращает собственную линию жизни, поэтому он предпочитает использовать иные инструменты для достижения желаемого. В этот раз он предпочёл использовать отверженного, говорящего с природой. Того, кто ещё не так давно рисовал его семейный портрет.

Тихая, еле слышная возня внизу заставила эльфа устремить взор в сторону переулка.

Опомнившись, Лурьесс спикировал туда, где Оша со злости замахнулась кулаком в стену, чтобы выплеснуть настоящую бурю эмоций на ни в чём не повинном камне.

– Ты обещал рассказать, где Шихан! – упрекнула она громко, ничуть не удивляясь произошедшим метаморфозам.

Эльф в следующий миг встал рядом и сделал знак рукой – замолчать.

– Я и сам удивлён не меньше твоего, – спокойно проронил друид, оборачиваясь назад к зданию, снесённому до основания. – Есть подозрение, что Коуль знает о случившемся и может всё рассказать.

– Уж лучше я допрошу очевидцев.

– Ночью? Будешь врываться в дома? Что ж, удачи.

Эльф улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой. На уже через секунду улыбка сползла с его лица, и он замер, а взгляд заострился, когда до слуха донеслись подозрительные шорохи.

– Кто ты? – сухо спросил Лурьесс темноту переулка. – Покажись, иначе я применю магию.

– Сэр, – произнёс незнакомец, выйдя из-за ящиков, стоящих вдоль торцевой части ближайшего дома, – я знаю госпожу Ошу. Я здесь ради того, чтобы осведомиться о положении дел на Хайдроуд, 17 и чтобы узнать о судьбе Пушка.

– Пушка?

– Любимого кота Равьена, – ворчливо ответила орчанка. – Это Робин, дворецкий графа де Альетти.

– Так, значит, он – враг?

– Я уже ничего не знаю, мне нужен Шихан и я ни с кем не буду сотрудничать, если мне не дадут гарантии, что он жив и его отпустят.

Дворецкий переступил с ноги на ногу и аккуратно поправил лацканы влажного плаща. А заодно стряхнул капли с рукавов, прежде чем чопорно поделиться:

– Мне известно, что бойцов отпустили, заплатив за молчание. Его светлость может дать исчерпывающие ответы на ваши вопросы, Огшра. У него сейчас гостит мистер Тониас Швайзер.

– А я могу лично узнать у Коуля, куда отправился Шихан, если он не остался ради каких-то иных дел.

– Это что, получается? – Оша изумлённо обернулась к дворецкому. – Здание снесли уже после того, как отпустили бойцов?

– Мне ничего не известно о сносе, но если вы так говорите, наверняка так и есть. На вашем месте я бы вернулся назад в поместье мистера Пеппера и дождался бы ответов на свои вопросы там, нежели продолжать сотрудничество неизвестно с кем.

– Следи за языком, – строго одёрнул его эльф. – Я не бросаю слов на ветер.

– О, у меня и в мыслях не было вас оскорблять, – дворецкий поднял руки в знаке примирения, – я лишь заострил внимание на том факте, что мне о вас ничего неизвестно.

– Я – Лурьесс оси иль Торруэн, говорящий с природой, – горделиво ответил опытный маг.

Но тотчас опомнился, вскинул руку, чтобы раз и навсегда заткнуть рот тому, что столь ловко выудил его имя.

– Не советую делать этого, – дворецкий демонстративно покачал пальцем, цокая языком, – мой наряд исполнен из ткани, отталкивающей магию. Переулок узкий, ваши чары могут рикошетом задеть вас или госпожу Ошу.

– А если я попаду прямо в лицо?

– Ради этого вам придётся очень сильно постараться, ведь я – военный.

– Что ж, Ог’шра, – эльф перешёл на орочий язык, поэтому говорил с правильными паузами в именах, – та, что из племени Омш’Агор, племянница вождя Хаму’Ша, отверженная на родине, как и я. Можешь вернуться, а можешь остаться со мной и узнать о судьбе своего друга от Дирхема Коуля, потому что я намереваюсь нанести ему визит сейчас же.

Недолго думая, Оша приняла решение:

– Я остаюсь, Робин. А ваш господин не сможет мне предложить ничего нового, поэтому я предпочитаю идти своей дорогой.

– Что ж, я ему передам.

Краткий кивок и человек графа де Альетти вновь скрылся в темноте переулка. А лицо эльфа исказила довольная ухмылка. Выждав, когда незваный гость уйдёт, эльф наконец заговорил вновь:

– Я так понимаю, теперь ты упала в цене и не можешь мне предложить взамен информацию, будучи внутри поместья Стоунов?

– Зато у меня есть информация о планах и много чего другого, подслушанного за всё время, пока я гостила у горохового короля.

В разговоре наступило недолгое молчание.

– Мне это нравится, – заключил Лурьесс, – но тебе придётся изрядно постараться, чтобы не разочаровать мои ожидания.

– Как бы это я не осталась разочарована!

Орчанка фыркнула и скрестила руки перед собой в упрямом жесте.

– Хорошо, предлагаю пройти на соседнюю улицу и нанять извозчика.

– Зачем?

– Лишившись тайного убежища, Коуль остался без крыши, а его ближайшие владения в нескольких часах пути на лошади.

Поняв, что спорить бессмысленно, Оша кивнула и молча отправилась вслед за новым союзником, чью благонадёжность ещё только предстоит испытать.

Мысль о том, что перед походом в столицу она вооружилась до зубов, грела её душу и добавляла уверенности в себе, ведь кто знает, как поведёт себя опытный интриган, едва услышанное придётся ему не по вкусу.

Глава 23

Лара

Пробуждение моё было сказочным, иначе не назовёшь! Мужчина моей мечты обнимал меня, сильнее прижимая к себе. А я неприлично прильнула к нему всем телом и каким-то чудом удержалась на месте, едва заметила настолько неоднозначное положение.

Тепло тела мужественного, прекрасно сложенного Витони де Альетти передавалось и мне, а дрожь то и дело пробегала по коже, едва я слышала биение его сердца прямо под моей ладонью. Благо супруг был одет в рубашку и панталоны. Но я читала, что некоторые экстравагантные личности спят голыми!

Хорошо, что в моём случае это не так. Я бы сгорела со стыда, окажись в подобном положении. Один маленький нюанс, я уже видела его без рубашки и с удовольствием лелеяла это воспоминание в памяти, как самое сокровенное. Не горжусь этим, но как есть. Мама всегда учила – не подавать виду о собственной заинтересованности мужчиной. Едва он узнает, что ты в него влюблена, начнёт этим беззастенчиво пользоваться.

С Витони, к сожалению, я не сумела скрыть чувств. Но главное! О, боги! Я вчера так перенервничала и спросила его напрямую, желает ли он постельных утех со мной. Нет, это точно была не я! Не хочу в это верить… Провалиться бы под землю!

И всё-таки я это сделала. Спросила и получила отрицательный ответ. Разочарование – вот то чувство, которое я испытала и потому тогда замолчала, и, как назло, этот неловкий поцелуй! Я всё делала не так. Обижалась, когда надо было выслушать; вспылила, когда надо было попытаться понять его позицию. Он сказал, что я красивая и у меня соблазнительное тело, одного этого достаточно, чтобы воспарить до небес! На что я тогда обиделась, лежа в кровати? Даже не припомню, но зато в память врезалась сухая неприятная интонация его голоса, которая меня так задела в тот момент. Будь он со мной помягче, я бы удержалась, я бы не стала на него обижаться… Наверное…

– М-м-м?

Хрипотца в голосе супруга вызвала тёплую волну с головы до пят. Ох! Он не спит?

– Я…

Попыталась отстраниться, но Витони удержал и, наоборот, прижал к себе.

– Постой, полежи так ещё немного, прошу… – его вкрадчивая просьба подействовала словно бальзам на рану.

Я не смогла ему отказать.

– Тебе, наверное, было неудобно?

Вместо ответа Вит положил свободную руку на мою наглую коленку, которую я непозволительным образом закинула ему прямо на ноги и… ох, мамочки… погладил!

– Награда за терпение, – оправдался супруг, – я же должен получить возмещение за бессонную ночь в твоих тисках?

– Что правда?

Я подняла взгляд к его глазам и пропала окончательно. Словами не передать увиденные мною эмоции на его лице. Веселье, нежность, вожделение и вряд ли сумею определить остальное. Но это – без надобности, я замерла на месте и ждала его следующих слов.

– Нагло вру, в твоих тёплых объятьях, – Витони по-доброму усмехнулся, а я должна была как-то отреагировать, но не смогла, заворожено взирала на него.

Сейчас я была готова на что угодно, лишь бы этот сладостный миг никогда не заканчивался, но его рука и не думала останавливаться – поползла вверх и занырнула под подол моей задравшейся ночной рубашки.

Витони часто задышал, а я испытала страх, первобытный, необъяснимый, неприятный! Поэтому вцепилась в его руку поверх одеяла и тихонько попросила:

– Прошу…

– Лара, – он наклонился ко мне, легонько поцеловал в щёку, – я сдерживался как мог, но больше – это не в моих силах, ты мне очень сильно нравишься, очень! И я хочу, чтобы наш брак стал настоящим, чтобы мы с тобой были не чужие друг другу…

Скомкав край подола моей рубахи, он недовольно рыкнул:

– Что за глупости я несу? Оттолкни меня, если не хочешь продолжения, Лара… Я всё пойму, я справлюсь, я смирюсь, Лара…

«Мужчины – похотливые создания», – промелькнула в голове мысль, но сейчас, глядя на мучения любимого, я поняла одно. Если это Витони – пускай! Пускай так и будет! Не хочу потом сожалеть о том, что упустила свой шанс! Шанс построить настоящие отношения, даже если ради этого нужно пожертвовать собственными убеждениями. А вдруг, вдруг он не такой, как мой отец? Вдруг мне всё-таки повезёт?.. Мама думала, что я не догадываюсь, кто мой отец. Кормила меня небылицами, что он умер. Но по её реакции и увлечённости коллекционировать газетные вырезки о МакФирсах, а если быть точной, об одном их ярком представителе, я быстро догадалась, в чём дело.

– Лара?

Жгучее разочарование, промелькнувшее в его взгляде, ранило не хуже лезвия кинжала.

– Я не умею, – выдавила из себя, – я ничего не умею, как правильно, то есть, книги – я читала, некоторые, но как быть, я не знаю, если ты понимаешь, о чём я?..

Ох, что я несу?!

Но Витони кивнул, он кивнул!

– Понимаю.

Румянец выступил на моих щеках, едва он продолжил движение своей руки, а взгляд по-прежнему напряжённый, будто не верит происходящему. Да я и сама бы не поверила, если бы не ощущения его прикосновений, трепетно приятные и такие… реальные!

Неожиданный стук в дверь застал нас обоих врасплох.

– Сэр Витони, – послышалось вкрадчивое из-за двери, – я принесла платье для госпожи Лары, и ваша матушка хочет вас видеть. Передаёт, что это срочно.

Впервые в жизни я услышала, чтобы супруг ругался так непристойно. Но я на его месте выразилась бы не менее эмоционально. А сейчас со своей стороны я лишь тактично промолчала и натянула одеяло по самый нос, дабы хоть частично скрыть эмоции на лице.

Как же не вовремя! А главное, я была зла на себя – столько времени потрачено зря! Сейчас-то я в полной ощутила горечь от досады за упущенный шанс. Но всё-таки слова Витони тронули меня и душа моя пела – мы смогли найти общий язык и понять друг друга. Наконец. Осталось малость… не оплошать.

Надеюсь, не разочарую его своей неумелостью.

Но как видится, это было не самое страшное из того, что нас поджидало этим днём. В то время, пока Вит быстро одевался, я блуждала взглядом по комнате, чтобы, откровенно говоря, не пялиться на своего мужа, и первым делом обнаружила на тумбочке бархатную шкатулочку. Подозрительно продолговатую, которую обычно использовали под драгоценности.

Моё настроение с каждой секундой падало всё сильнее, пока я пробиралась на другую сторону кровати, чтобы рассмотреть её поближе.

– Что это?..

– Бриллиантовый чокер.

Неприятный ответный тон немало меня задел.

Так вот оно что? Витони хотел меня соблазнить и по утру оплатить за старание подарком, не так ли? Чтобы очистить совесть за враньё? Нравлюсь ему? Сильно? Ха!

Тотчас в голове всплыли сцены из множества прочитанных книг, там, где лорды-любовника расплачивались за постельные утехи с очередной «счастливицей» драгоценными безделушками.

– Это тебе, – произнёс Вит. Показалось ли, но теперь он выглядел немного сконфуженно. – Я ломал голову вчера, хотел сделать тебе подарок…

Да, сейчас он начнёт искать оправдание.

– Я не приму, это слишком дорого! – выпалила я, пряча слёзы.

– Лара…

– Сэр? – подгоняла служанка из-за двери. – Графиня ждёт. Пришла телеграмма из поместья Стоунов. Вас хотят видеть.

Я прикусила губу и отвернулась, чтобы не показывать ему боль во взгляде. И всё-таки мужчины похотливые создания! Мама была права… Я тоже читала те газетные вырезки, тайком, и в одной из них было описано в красках сапфировое колье – гордость семьи МакФирсов, передаваемое по наследству, которое мой отец подарил какой-то певичке или же артистке, сейчас уже не вспомню.

– Прошу, не думай ничего дурного, – попросил Вит, – я правда хотел сделать тебе подарок.

– Тебя ждут, – сухо ответила я.

Не похож на моего отца? А по-моему, очень даже! Если слухи не врут, этот мог заболтать любого и умело пользовался своей незаурядной внешностью. Не скрою, высокий, стройный, красивый. У него отбоя не было от поклонниц любых возрастов.

Скрип двери отвлёк меня от мыслей. А когда я нехотя обернулась, то заметила лишь служанку, вошедшую в спальню с бежевым платьем в руках.

– Если позволите, фасон платья без кринолина и корсаж мягкий без косточек, но если вы захотите, я могу принести корсет.

– Благодарю, этого достаточно, – ответила я.

На том моё утреннее постельное приключение быстро окончилось, едва начавшись. И мне наконец пришлось вынырнуть из-под одеяла, чтобы одеться и поскорее услышать столь срочные новости, прибывшие из Огуречного края. Неужели, что-то случилось с мистером Пеппером? Неужели… Теряться в догадках не стала, терпеливо оделась и вышла из спальни в поисках ответов.

Глава 24

Когда пытаешься сделать всё и сразу, не успеваешь ничего и никогда. Вот и Чарли Чейсон Милч с прискорбием осознал, что гордо принятая им роль няньки совершенно не соответствует его умственным способностям. Он попросту не знал, как правильно воспитывать молодых леди. А разговоры о куклах и игрушках по имени Полли, Холли, Долли всего лишь ко второму часу испытания начали вызывать у него жгучую мигрень. Для него, человека, прожившего целую жизнь без кукол и разговоров о них, подобное времяпрепровождение было смерти подобно. Поэтому, наконец сдавшись, как бывало и ранее, он нашёл нового ответственного – в данном случае надёжную и терпеливую горничную по имени Сара, перепоручил ей заботы о молодой госпоже Молли и с гордо поднятой головой отправился к мистеру Пепперу, чтобы доложить о происшествиях.

А рассказать и в самом деле было что. Новые пропажи денег за ночь имели место быть. Но в этот раз уже из комнат слуг. Конюх отчитался о похищенной лошади и двух кучерских плащах. Правда, допрошенный грум, ночевавший в конюшне, быстро развенчал самые страшные опасения – мистер Витони де Альетти взял их во временное пользование, если можно так выразиться, чтобы отправиться к себе в поместье вместе с госпожой Ларой. Так же следует отметить, что этим утром слуги обнаружили вопиющее событие – дверь сеновала открыта настежь. А ведь вчера вечером, перед тем как запереть амбар, работники нашли там чужие туфли, шахматы и книги из поместья, о которых Мередит, встреченная там же, не смогла дать никого вразумительного ответа. И ещё орчанка по имени Оша исчезла ночью, взяв с собой лишь несколько колющих-режущих – кухарка видела её в окно. А эльфийка, невеста Равьена, с раннего утра занята странными делами, выслала телеграмму чете де Альетти и затем лично отправилась пешим ходом навестить соседей.

Ко всему прочему, Милч ощущал острую необходимость упомянуть хотя бы вскользь и нижеследующее: телеграфист сообщал – вся еда, вывезенная в Этери в качестве подарка для герцога Остегского, ныне отправлена на столичную свалку стараниями нанятых им людей, корова по кличке Королева отелилась; а на свиноферму прибыл сосед-аристократ, желает купить племенного хряка и нескольких поросят на пробу. Перегонные чаны на винодельне следует остановить на осмотр согласно графику. И все эти новости наш бессменный любитель сплетен услышал, сидя на кухне ранним утром за завтраком служащих поместья.

Правда, большая часть из новостей не имела к его ответственности абсолютно никакого отношения, но Милч счёл своим долгом запомнить абсолютно всё, чтобы поделиться со своим хозяином слухами, которыми полнился дом, в надежде на небывалую щедрость. Мистер Пеппер должен держать ухо востро. Так сказать, быть в курсе дел, и ради этого Чарли Чейсон Милч охотно жертвовал собственным временем – подслушивал всех и вся. Как было и сейчас, когда он стоял под дверью господского кабинета.

– Где мои чулки?

Этот женский голос был ему знаком.

– Вот, возьми.

Мажордом с лёгкостью узнал своего господина. Поэтому прикрыл ладошкой рот, чтобы не выдать себя неуместным звуком. Нервный смешок так и рвался наружу.

– Поправь брюки, и рубашка вот здесь сильно топорщится.

Округлив глаза, Милч жадно ловил каждое слово. Неужели это то, о чём он думает?

– Да-да, твой господин провёл сладкую ночку в обществе дамы.

Позеленев от страха, бессменный слуга Пеппера обернулся и сощурено взирал на полупрозрачный силуэт бабушки. Той самой бабушки, которую он видел на грязевых источниках.

Забыв, где он и что делает, а главное зачем, мажордом громко вскричал:

– Ты!

– Я, я, – не отрицало привидение.

– Ты…

– Да я это, я, скажи что-нибудь путное, а?

– Что тут происходит? – наружу высунулся недовольный хозяин дома. – Что за крики?

– Вот! – Милч не растерялся. – Вот она взяла у меня деньги!

– Зрасти, – будто издеваясь, бабуля отвесила шутливый поклон, – и раз уж хозяин сего суматошного заведения меня узрел, не позволите ли перейти сразу к сути, м?

Тотчас из кармана цветастого халата показалось сразу несколько бумажных свёртков.

– Так-так, поглядим, что у меня тут имеется…

– Господин, мне надо срочно вам обо всём рассказать, – опомнился слуга, не желая терять всякий вес в разговоре, как и свою полезность.

Потому что всё внимание мистера Пеппера сейчас было целиком и полностью приковано к привидению, которое сам Милч и его коллеги, Билингстрот и Харни, имели неосторожность привезти вместе с собой.

– Потом, всё потом. Сейчас важнее выслушать, что скажет эта дама. – Сделав приглашающий жест, хозяин Огуречного края предложил: – Войдите, уважаемая, я вас внимательно выслушаю.

– А как иначе? – Привидение усмехнулось. – Ведь у меня имеется ваша записка с угрозами. Вы, кстати, выяснили, кто желает вас убить?

Сказанное бабулей из картины произвело эффект разорвавшегося снаряда, мистер Пеппер умолк, мстительно сощурившись, слуга перестал моргать, а в дверном проёме кабинета показалась ещё одна говорящая голова:

– Как вы сказали? Кто-то хочет убить Пеппи?

– А вот за это я попрошу выложить два серебряных. – Бабуля хитро ухмыльнулась. – Кстати, занимательная бумажонка за авторством вашей дочери тоже имеется!

Лерана и её ночной кавалер озадачено переглянулись, прежде чем отойти в сторону, чтобы пропустить привидение в кабинет. Им было невдомёк, что оно в этом совершенно не нуждается. Однако все формальности были соблюдены, дверь кабинета плотно закрыта, Милч отпущен без объяснений, а привидение всего лишь минуту спустя уже стояло посреди комнаты с торжествующим видом.

– Как у вас тут уютно, не то что в моей тюряжке.

– М-м-м?

– Ой, да бросьте, – бабуля махнула рукой, – вы уже давно поняли, что ваши слуги меня привезли вместе с картиной.

И тут она умолкла, явно поняв – чуть не сболтнула лишнего.

– Отнюдь, – не согласился мистер Пеппер и не предполагая, что наступил на больную мозоль.

– Ещё хоть одно слово на «о», и я исчезну! – обиженно вскричало привидение. – Тоже мне, взяли в привычку использовать это гадкое слово!

– Какое? Отн… – Гридж-Стоун замолчал, заметив острый как бритва ответный взгляд.

– Дорогуша, – перехватила инициативу в разговоре Лерана, – мы не хотим никого обижать, во всяком случае намеренно. Так что там за бумажки, угрозы и прочее? Мне отсюда видно, что у вас там целая стопочка, не так ли?

– О, вот такой подход мне больше нравится. – Привидение довольно покивало. – Так уж и быть, сделаю вам скидку за вежливость.

– О какой сумме речь?

– Для начала сотня золотых, а там и посмотрим… – Загадочная улыбка на лице привидения вызвала замешательство у слушателей. – Бедный-бедный супружник вашей дочери вынужден вести себя в рамках приличий с собственной женой, – помахав бумажками, как веером, бабуля совсем не ожидала, что одна из них попросту вывалится на пол.

Лерана не растерялась и первой подняла свёрток.

– Ай, ладно, у меня всё равно ещё много, – привидение не расстроилось.

– Так это правда? Угроза расправы? Но что это за почерк? Мне кажется, я впервые вижу подобные петельки у согласных.

– Эльфы, – выдохнул мистер Пеппер, – я почти уверен, что меня хочет убить кто-то из них, или же это Коуль заказал моё убийство у представителей иных рас. Почему, вы думаете, я устроил репетицию собственных похорон? Чтобы в случае чего быть уверенным, что всё пройдёт как положено.

– Понимаю, – бабушка смахнула слёзы. – Меня вот просто закопали рядом с домом, когда обнаружили. Спасибо и на том.

– Погоди, так зачем тебе деньги? Ты же привидение… – мистер Пеппер зашёл с козырей. – Может быть, мы можем тебе чем-то помочь вместо денег? Они наверняка тебе для чего-то нужны?

Старушка нахмурилась, сильно нахмурилась, а уже секунду спустя прослезилась и кинулась в объятья хозяину дома.

– Миленький, родненький! Да как же ты сразу-то понял, а? А то все несмышлёные, даже не знают, зачем я стяжательством занимаюся! А оно мне вона где, уже сыта по горло!

Изумлённый мистер Пеппер отшатнулся на несколько шагов и натянул на лицо каменное выражение, чтобы не кривиться. Подобное эксцентричное поведение неплохо расшатывало нервы даже у него, привычного ко всему, казалось бы.

– Да я… я ж замучилась вся уже! Ищу того, кто меня нарисовал, чтобы долг ему вернуть, чтобы уже упокоиться наконец, а? Понимаете, понимаете, да?

Кивнув приличия ради, оба слушателя не перебивали, позволяя бедной старушке наконец выговориться.

А она вмиг перестала истерить и, наоборот, расхохоталась.

– Нет, ну какие же вы наивные, так я вам и рассказала! Вы же меня отселите подальше и почитай как звали.

– Почему сразу так? – вновь взяла инициативу в свои руки Лерана. – Мы и рады помочь, знать бы чем?

– Деньгами, деньгами помочь. Говорю же, проклята я. Художник один завился ко мне на источники и давай соблазнять речами сладкими, мол, такую красоту нужно запечатлеть на холсте, а у него с собой как раз есть всё необходимое. Я, дурында, согласилась! А теперь вот страдаю.

– Так это что получается? Душа неуспокоенная в плену картины, так ведь?

– Именно, толку-то уже скрывать, раз все догадались, – пожала плечами старушка. – Вот только отселять меня я вам не советую, у меня столько интересного в карманах, что вам лучше со мной не конфликтовать… Вреда мне всё равно не нанесёте. И картину уничтожить не удастся. Уже пробовали и не раз. Магия на ней защитная, будь она неладная.

– А имя его имеется? – загорелась новой идеей Лерана. – Ну, того художника, который сделал это?

– Да, на картине в углу подпись имеется. Но какая-то она слишком ненашенская, непонятная, я бы и сразу…

– Он разве не представился?

– Лу! – выкрикнула бабуля. – Вот как он представился, и только! Я ж деньги зачем коплю, детектива найму да найду его, чтобы поговорить, а? Как думаете, есть у меня хоть шанс, а?

– Даже не знаю, – честно призналась матушка Лары. – У Пеппера вон убийцы на хвосте, неизвестно откуда ждать удар. Сможем ли мы заняться ещё и этим?

Мистер Пеппер задумчиво взирал в стену, будто смотрел сквозь неё, долго, прежде чем стукнуть кулаком по столу.

Ну, Коуль, ну получишь у меня за всё, что сделал и не сделал!

– М-м-м?

Женщины изумлённо уставились на владельца Огуречного края.

– Я ж почти опустил руки. Отбор устроил, невест искал сыновьям, чтобы имущество разделить, а самому отойти от дел и уехать подальше, чтобы замести следы. Затеряться, так сказать. Но раз уж не судьба, значит, буду бороться до конца.

– Вот такой настрой мне больше нравится, – проворчало привидение. – Так что там с сотней золотых?

– Ты, дорогуша, зря деньги собираешь с таким усердием. Знаешь же ведь, какие люди ушлые бывают, не все, но есть и такие. Допустим, наймёшь ты детектива, ну, возьмёт он предоплату и уйдёт, забыв о задании на следующий день. И что будешь делать тогда?

Бабуля засверкала очами и обиженно засопела, прежде чем уточнить:

– Но есть и иное решение?

– Мы.

Собеседник пожал плечами.

– Именно мы у тебя под каблуком, не так ли? У тебя расписка Равьена, я правильно понимаю? Точнее бумага из комнаты Равьена.

– Да-да, она самая.

– Предлагаю тебе помощь взамен услуги.

– Слушаю.

– Мы преподнесём дар Дирхему Коулю. Картину. Можно сказать, отправим тебя в стан врага.

– Нет, так не пойдёт!

– Дослушай, пожалуйста, – попросил хозяин дома. – Я поклянусь тебе на чём захочешь найти твоего художника и выторговать у него прощение, взамен ты отдаёшь нам эти бумажки. Деньги можешь оставить себе. Но ещё…

Казалось, привидение онемело от такой наглости. Однако длилось это недолго. Уже секунду спустя старушка уточнила заинтригованно:

– Ещё?

– Да, ещё, мне нужно, чтобы ты сумела выкрасть из логова Дирхема Коуля одну бумагу – денежную расписку, подписанную моим сыном.

– И всего-то?

– Он держит её в сейфе.

– Пф-ф-ф, – бабуля хитро улыбнулась. – Простецкая задача! Главное, чтобы в комнате было поменьше магии, а то я в руки её взять не смогу. И без того сложно концентрироваться на материальных вещах.

– Так мы договорились?

– Не знаю, не знаю, – бабуля не спешила соглашаться. – А вы позволите мне и дальше разгуливать по дому, пока не отправите на задание?

– Позволю, но больше никаких краж документов.

– О, то есть мелочь вас не интересует?

– Нет, – честно признался мистер Пеппер. – Монеты мелкого достоинства – не моя забота.

– Хм.

Лерана не осталась в стороне:

– Если пожелаешь, я могу выслушать тебя и записать все подробности, чтобы сегодня же отправиться в столицу и нанять частного детектива!

– Вот, дельное предложение, – привидение протянуло портнихе бумажку и уронило её прямо в подставленные руки. – Дочурка-то твоя фиктивный брак заключила и водит всех за нос!

– А…

Лёгкое замешательство скользнуло по лицу матушки Лары, но тотчас она припомнила вечерний разговор. Как хорошо, что она уже узнала о подобном положении дел. Иначе ей было бы сложно переварить услышанное и не разгневаться.

– Так мы договорились?

– Расписку взамен расписки, – упрямилось привидение. – Я хочу, чтобы ваша клятва была записана на бумаге, со всеми подписями и печатью, как положено.

Кивнув, мистер Пеппер приступил к изготовлению рабочего документа, а Лерана вчиталась в некий перечень, составленный её дочерью. Грустная улыбка заиграла у неё на устах. Утро обещало быть громким и суматошным.

Глава 25

Уютная тишина царила в гостевой зале жемчужного дворца. Листва шелестела вдалеке, долетая до комнаты тишайшими звуками. Высокая и величественная эльфа стояла в центре комнаты и взирала вдаль, словно за горизонт, словно она могла узреть нечто за облаками, лениво проползающими над поверхностью высоких гор, ограждающих Велансис от людских территорий. Естественная преграда служила отличной охраной для земель эльфов, но не этот вопрос ныне волновал эльфу. Она ждала своего господина, который призвал её к ответу в сей утренний час.

– Ты уверена в правильном течении времени? – начал эльфийский правитель без предисловий, едва переступил порог комнаты. – Мой сын нетерпелив. Хочет лично отправиться к людям и забрать оттуда свою невесту.

– Мой правитель, – матушка Тиарэлианны склонила голову в глубоком поклоне. – Моё мнение неизменно. Дочь имела неосторожность завести знакомство с неподходящей для неё личностью. Нам так и не удалось выяснить, кто же тот друг по тайной переписке, ради которого она сбегала в город, чтобы обмениваться посланиями.

Правитель нахмурил брови, что само собой могло означать крайнюю степень задумчивости.

– И ты считаешь, мы поступаем правильно, обманывая моего сына, рассказывая ему небылицы о необходимости поддержания природного равновесия?

– Но дочь моя приняла эту историю за чистую монету, а уж если она… – но тут эльфа прервалась, дабы обличить слова в подобающую форму, дабы не оскорбить правителя неуместной похвальбой. – Обмани союзников, чтобы обмануть своих врагов.

– По-твоему, мы хорошо сыграли?

– Безупречно, – подтвердила матушка Тиарэлианны. – Ваш сын взревновал мою дочь, и это видно. Тиана находится под наблюдением и уехала далеко от тайного соблазнителя, которого мы по-прежнему ищем. А когда найдём, можем вызвать её назад тревожными новостями и уже здесь предложить ей политическое решение проблемы: жизнь родителей её друга по имени Витони, а заодно и богатого спонсора его семьи взамен брака с вашим сыном. Любовь и страсть мимолётны, дружба и доверие – вот тот фундамент, на котором можно построить прочные брачные узы.

– И всё же мой сын влюблён, Тиарэлианна – к сожалению, нет. – Правитель приподнял брови и устремил взор туда, куда ещё совсем недавно смотрела эльфа. – Сможет ли она ответить ему взаимностью и обуздать его темперамент?

– Время. У них будет много времени на то, чтобы продолжить предсвадебные ухаживания и привыкнуть друг к другу, едва главное препятствие будет аккуратно устранено с их пути.

– Но этот тайный друг по переписке, он может прознать о местоположении невесты моего сына и проследовать за ней в людское королевство.

– Для этого нам и потребовалась помощь говорящего с природой.

– Видится мне, у одного изгнанного художника имеется нож за спиной. Ведь когда-то его принимали во дворце, прежде чем отлучить от родных мест из-за поднявшегося скандала.

Эльфа чуть заметно покраснела. Ей не хотелось вспоминать эту историю, из-за которой она запятнала безупречную репутацию её семьи. Пускай это была невинная шутка, пари о силе её обаяния, но результат превзошёл все мыслимые и немыслимые пределы. Поняв, что с его чувствами играли, Лурьесс не пожелал оскорблённо удалиться под осуждающие взгляды, а продолжил унижать себя и матушку Тиарэлианны ненужными любовными речами.

– Это дела прошлых дней. Я протянула художнику руку помощи, и он не настолько глуп, чтобы не понимать, что подобного шанса вернуться в Велансис и быть восстановленным в правах ему больше не представится.

– Было бы это правдой, я бы не стал упоминать об этом случае, – правитель оказался в корне не согласен. – Порой мужчинам сложно проглотить обиду и забыть причинённое унижение. И они пойдут на всё, дабы восстановить справедливость в том виде, в котором они себе это представляют.

– Вы хотите сказать, он пожелает отомстить?

– Именно это я и сказал. Вероятность подобного исхода исключать нельзя, и на месте вашей семьи я бы с большим рвением искал тайного любимого вашей дочери, чтобы мой сын наконец смог увидеть невесту. Сейчас я только что отговорил его от безумного поступка – поднять силы тайных устранителей, дабы закончить дело с неким Гридж-Стоуном и де Альетти. И несмотря на это, я не могу быть полностью уверен, что он не предпримет никаких иных шагов в обход моего запрета. Поэтому прошу вас ускорить течение дел или же вернуть Тиарэлианну назад, дабы избежать политического скандала. Заключенное многие десятилетия назад перемирие сейчас, как никогда, хрупко. Вопрос новых человеческих технологий стоит крайне остро и требует моего пристального внимания. Я не могу озираться по сторонам, ожидая неосмотрительного поведения собственного сына. И вы должны понимать ответственность за обман, в котором мы все приняли участие в той или иной мере.

Склонив голову, эльфа тем самым выразила полное согласие со словами правителя и не поднималась до тех пор, пока он не покинул комнату, удовлетворённый подобным безропотным подчинением.

Глава 26

Утро каждому утру рознь. Это весьма спорное утверждение не вызывало у Витони де Альетти абсолютно никаких возражений. Во всяком случае сейчас, когда на глазах у собственной супруги ему в объятья упала всхлипывающая Тиана-чего-то-там. К своему стыду, он так и не запомнил её полное имя, и теперь краски на щеках добавлял тот факт, что эльфийская подруга примчалась к нему ни свет ни заря и выпросила о встрече у его родителей. При этом она, совершенно не смущаясь присутствия Лары, попыталась запечатлеть на его губах поцелуй. Поцелуй!

Витони невероятным усилием отодвинул её в сторону, точнее вовремя схватил за плечи и сделал шаг назад, вместе с тем он перевёл изумлённый взгляд на не менее изумлённую Лару, носившую его фамилию. Его фамилию.

Это конец.

В его голове замелькали мысли, одна хуже другой. Чудовищнее сцены для утра молодожёнов просто не придумаешь, особенно, если вспомнить то обстоятельство, как они с супругой расстались накануне.

О совместном пребывании в одной общей спальне можно забыть, не говоря уже о прежних договорённостях. Сейчас он искренне пожалел, что не послушал служанку и вначале сходил в свою старую комнату, чтобы переодеться, помня о замечании матушки не попадаться ей на глаза в неподобающем виде.

– Вит! – недовольно произнесла эльфа, возвращая его из мыслей. – Ты совсем стал каким-то чужим…

Ильжана, до нынешнего момента молчаливо пила чай, сидя в кресле, громко поперхнулась. Граф встал с дивана и галантно протянул супруге носовой платок, дабы она могла привести свой внешний вид в порядок.

– Дорогая, мне кажется, в нынешних обстоятельствах можно не удивляться подобному стечению обстоятельств.

Подруга по академии и внимание не обратила. Продолжила добивать остатки самообладания сразу нескольких очевидцев, не считая жертву обстоятельств.

– Вит! Это я, Ти, а вместе мы Тивити! Помнишь?

– Как же такое забыть, – несвоевременно ответил он. – Неужели это ты? А как же твоё прежнее странное поведение?

– Не знаю, могу ли я говорить свободно… – Тиана наконец обернулась и заметила остальных. Её суровый взгляд крайне неласково пришёлся по Ларе.

– Вы не могли бы закрыть дверь. Снаружи.

Девушка задохнулась от смущения, но ответить ей не довелось, графиня была первой.

– Лара теперь часть семьи.

– Ой, а я думала, это прислуга, – невинно ответила Ти.

Витони спрятал руки за спину и решил наверстать упущенный шанс.

– Дорогая, позволь проводить тебя.

Опомнившись, Лара кивнула и взяла супруга за руку, когда он приблизился. Некоторое время спустя они оба устроились на диване.

– Робин, – позвал граф дворецкого, – позаботься о том, чтобы нас никто не побеспокоил, особенно наш недавний гость.

– Он уже отбыл, сэр.

– Благодарю.

Дверь гостиной своевременно закрылась, а графиня продолжила начатое.

– Итак, чем обязаны своим визитом? – холодная интонация опытной интриганки могла поставить на место кого угодно из аристократов Истера, но эльфа и бровью не повела.

– Я всего лишь поддерживаю легенду, – она выдохнула облегчённо. – Мне нужно, чтобы моя матушка и дальше считала, будто объект моего интереса – это ваш сын.

Лара и рада бы удовлетвориться подобным ответом, но вопросов было хоть отбавляй.

– Тогда зачем ты подталкивала меня к… – её возмущению не было предела. – Зачем ты сводничала?

– Я? – Изумление на лице подруги Витони казалось довольно искренним. – Это была не я.

– Как это понимать? – граф не сумел скрыть своего интереса. – Теперь та, другая, управляет этим телом?

– Моё тело – только моё! – недовольно выдохнула эльфийка. – Больше никогда не обращусь к… – и тут она замолчала.

– Мы знаем, что некие двойняшки поочерёдно выполняли для тебя какую-то миссию. И якобы эта миссия заключалась в спасении наших жизней, – граф продемонстрировал хорошую осведомлённость.

– У меня остались воспоминания в памяти, я имею представление о том, что наворотили эти сёстры. У меня был с ними договор. Назревает политический конфликт. А я прибыла сюда, чтобы его предотвратить. Мне важно спасти тебя, Витони, твоих родных и близких. Моя матушка и мой отец не смогут предпринять никаких враждебных действий, пока я здесь, иначе я окажусь втянута в скандал, а это бросит тень и в сторону моих родителей. Слишком явная связь, чтобы рисковать.

– Так кто является целью для наёмников? Мой муж, или наш сосед Пеппер? – графине надоело ходить вокруг да около. – Нам нужна конкретика.

– К сожалению, этого я сказать не могу. Знаю лишь, что наставник сестёр из… из одного скрытого места будет задействован в матушкиных планах. И он тоже эльф, хоть и отверженный.

– Как, ещё один?

– Не понимаю, о чём это ты, Лара.

– Оша тоже отверженная.

– Это совершенно разные вещи! – обиделась эльфийка. – Он пытался соблазнить мою мать!

Вспылив, Тиана тотчас замолчала, так как наконец осознала, что сказала много лишнего.

– Допустим, любовные скандалы ни для кого не новость.

Ильжана устало выдохнула и раскрыла веер. Спокойное выражение лица тяжело ей давалось в данных обстоятельствах, надменное поведение подруги Витони её откровенно злило, настало время немного ослабить растущее напряжение.

– Итак, что мы имеем? – подытожил граф. – Есть некоторое подозрение, что Оша и этот наставник заодно?

– Насколько мне известно, он самовлюблённый художник, который вряд ли бы стал сотрудничать с орками. Но я не стану отрицать это со всей уверенностью.

– Иными словами, ответ без ответа.

Граф хитро улыбнулся. Людям сложно было водить его за нос, представителям эльфийской расы, судя по всему, – тоже.

– Ох! Дорогой, точно ведь. У Робина этим утром есть миссия, помнишь?

– Да, так и есть.

Опомнившись, Лайенхем быстро удалился. А графиня, воспользовавшись этим фактом, обнажила настоящий характер.

– Дорогуша, я с огромным уважением отношусь к твоей благой миссии, но нельзя ли использовать другой объект для обожания? Иными словами, почему мой сын? Я не вижу в этом совершенно никакого смысла.

– Моя матушка не поверит, что я после недолгого знакомства смогу влюбиться в отпрыска местного богача.

– Будем честны, Витони гораздо менее завидный жених по сравнению с тем же Равьеном. Потому что состояние, которое унаследуют братья Стоун, даже поделённое на три, никак не сравнится с наследным имуществом Вита. Поэтому мне нужны веские доводы, чтобы понять суть вашего неподобающего случаю поведения.

– Неподобающего?

– Легенда нынче такая, Лара и Витони вчера сыграли свадьбу, а сейчас они молодожёны. Если ваша цель заменить политический скандал светским, то моя цель предотвратить любые скандалы в моём доме.

– Резонно, – неохотно согласилась Тиана. – Тогда что вы мне предлагаете, использовать Равьена для тайной любовной переписки?

– Оставлю это для вашей фантазии, Тиарэлианна, – графиня наконец снисходительно улыбнулась. – Но я бы попросила оставить моего сына и его супругу одних улаживать возникшую между ними неловкость.

Непрозрачный намёк был правильно понят, и эльфийка вынужденно отступила:

– Тогда, с вашего позволения, я откланяюсь. Не буду и далее обременять своим присутствием тех, кто мне не рад.

Оставив последнее слово за собой, Тиана, преисполненная достоинства, выплыла из комнаты, чтобы поскорее собрать вещи и уехать. Уехать и забыть причинённое ей унижение. Она, позабыв о долге семьи, бросила все, абсолютно все дела и примчалась, как некая глупая особа, чтобы спасти друга, а ей указывают на дверь в его доме. Большего унижения она не могла и ожидать!

Нет. Всё-таки люди странные создания, совершенно не достойные её любви. Нет ни малейшего понимания! Сейчас она упрочила эту мысль и с неудовольствием отметила лишь тот факт, что прибыла в гости пешим ходом. Для неё подобные прогулки привычны, но только по эльфийским землям, где ей ничто и никто не угрожает. А здесь, на чужой территории, ей вдруг стало страшно за свою жизнь.

Нет. Определённо, следует вернуться и поскорее, чтобы найти другой повод для отказа эльфийскому принцу. Ведь в сердце у неё поселился другой, тот, кто тонко чувствовал её натуру – вторая родственная душа, тот, чьими чувствами она дорожила больше всего на свете. Даже сейчас, будучи на расстоянии друг от друга, она чувствовала их близость и не переживала, что любовь угаснет, стоит переписке прерваться на короткое время. Месяц – ничто по сравнению со столетиями. Главное, она предупредила Витони об опасности. Остальное уже не в её власти.

* * *

В это же время в комнате для гостей оставленные наедине Витони и Лара молчали, не зная, что сказать.

Графиня Ильжана вышла следом за Тианой, сославшись на большую занятость. На том разговор был окончен, а неловкость и в самом деле осталась и с каждой секундой будто росла, вынуждая молодожёнов сказать или сделать хоть что-то.

Лара осмелилась первая. Пользуясь тем, что сидит близко, она подалась вперёд и приобняла виконта за плечи, склоняя его к себе. Пробный поцелуй случился неожиданно, но несмотря на это, Витони не растерялся. Обнял любимую и с жаром ответил на неловкий жест.

– М-м-м, – запротестовала Лара. – Я лишь хотела проверить, оттолкнёшь ли ты меня, как и Тиану некогда ранее…

Неуклюжее оправдание девушки вмиг охладило пыл обрадованного мужчины. Он уже было поверил в то, что испытанная ревность толкнула Лару прямо в его объятья. Но это оказалось лишь очередное испытание?

Каким-то чудом виконт удержал язык за зубами в то время, когда ему хотелось смачно ругнуться. Сколько ещё ему предстоит пройти проверок, чтобы наконец достигнуть желаемого результата, получить счастливую супружескую жизнь не только на бумаге?

– И как?

Иных слов у него не нашлось. Терпение приказало долго жить, возбуждение мешало здраво мыслить, в то время как объект вожделения добивал остатки его самообладания соблазнительной близостью их тел. Лара не убрала руки и не отстранилась, её ладони по-прежнему лежали у него на плечах.

– Мне сложно судить, но твой ответ очень понравился.

Счастливая улыбка скользнула по её губам, безумно соблазнительная для него и совершенно неосознанная для неё.

– Я рада, что ты выбрал меня в этот раз, но будет ли так и далее?

Подняв к нему молящий взгляд, она и не подозревала, как действует на него одной лишь силой эмоций, переходящих от тела к телу.

– Что тебя тревожит? Что я повеса? Буду изменять? – неожиданная догадка ослепила Витони, словно яркий свет в темноте. – Но откуда такие мысли? Разве я давал тебе повод думать о моей неверности?

Он ненадолго замолчал, прежде чем скорее добавить:

– Поступок Тианы вопиющий, я не давал ей повода думать, что между нами что-то есть. Это была дружба, не более. К тому же Тиана уже была помолвлена и этот факт меня и успокаивал, что она не будет надумывать себе лишнего.

Заметив наконец хмурое выражение лица любимой, виконт замолчал и с ужасом осознал, что наговорил лишнего.

– Лара, я…

Но она его перебила.

– Мой отец бросил нас с мамой, точнее мама его прогнала, когда мне было совсем мало лет. Я почти его не помню. Есть лишь мысли и смутное ощущение частых скандалов. Он ей изменял, как я узнала позже. Мама до сих пор хранит газетные вырезки со статьями о его, скажем так, любовных похождениях.

Не выдержав, Витони перебил, едва улучил малейшую возможность, паузу:

– И ты думаешь, я буду таким же?

– Чокер, – грусть отчётливо звучала в голосе Лары. – Мой отец любил дарить подарки своим любовницам, чтобы приглушить горечь от расставания. Едва я увидела бархатную коробочку, у меня внутри всё похолодело. Неужели ты тоже собирался использовать меня и «поблагодарить» таким образом за старания в постели, м-м-м?

– Чушь.

Витони встал и принялся шагать по комнате, чтобы унять растущее раздражение.

– Прости, но я не знал. Откуда мне было знать?..

Он отчаянно посмотрел на дверь, прежде чем сдаться и снова плюхнуться на диван.

– Я запаниковал, боялся, что ты меня на пушечный выстрел к себе не подпустишь. А едва ты осталась в спальне, я отправился искать отца, чтобы спросить у него совета.

Правда так и рвалась наружу, что её было не остановить.

– Отец был занят демагогией с этим Тониасом Швайзером, который искренне считает, что упразднение аристократии решит все проблемы королевства. Поэтому я ушёл в библиотеку дожидаться окончание разговора. И, как назло, моему взору попалась книга, – Витони пощёлкал пальцами, припоминая название, – «Влюблённость мисс-чего-то-там».

– Адель Бранд, – охотно подсказала Лара. Она слушала его затаив дыхание. Ей казалось, сейчас решается вся её судьба.

– Какая разница, – отмахнулся Витони. – Там было написано, как мужчина, чтобы соблазнить женщину, подарил ей ожерелье и заключил в объятья, едва застегнул драгоценную застёжку на её шее. Мне этот момент показался логичным решением проблемы, если ты будешь держать меня на расстоянии. Только и всего. У меня и в мыслях не было оскорблять тебя таким образом!

Поняв, что сделал ещё хуже, он уронил лицо в ладони и пожелал исчезнуть, испариться на месте, настолько ему было трудно принять чудовищность свершённой ошибки. Он ничего о ней не знал, но пытался соблазнять книжными банальностями. Он смешон. И, к сожалению, несчастлив.

– Так сделай это.

Слова Лары не сразу достигли его сознания. Подняв голову, он увидел бархатную коробочку в руках девушки.

– Я побоялась оставить дорогое украшение на тумбе, забрала его с собой, чтобы отдать тебе.

– Сделать что?

– То, что собирался…

Румянец выступил на щеках Лары. Витони не мог поверить своему счастью, быть правильно понятым. Нет, он отказывался в это верить и на всякий случай уточнил:

– Тогда нам следует вернуться в спальню?

– Тебе не кажется, что это будет выглядеть слишком подозрительно? – беспокойство во взгляде супруги тотчас охладило его пыл, но не настолько, чтобы перестать думать в нужном направлении.

– Тогда, с твоего позволения, я закрою дверь.

Лара еле заметно кивнула, но уже этого было достаточно, чтобы побудить одного молодого джентльмена на великие (по его мнению) свершения. Припомнив наличие отмычек в его карманах, он быстро очутился у двери и запер её несколькими ловкими движениями. Не прошло и минуты, а он уже вернулся на диван, стараясь притом не выдавать своего нетерпения.

Алый румянец на щеках прелестницы свидетельствовал о главном – она прекрасно понимала, к чему его подталкивает, но приличия ради ему следовало испросить её разрешения. Ему следовало сказать хоть что-то, прежде чем он набросится на неё, как изголодавшийся зверь на свою добычу.

– Лара, ты позволишь мне быть твоим благоверным не только на бумаге?

Считаные мгновения на раздумье казались целой вечностью. А её полный надежды взгляд заставил вслушиваться в каждое сказанное слово:

– Когда всё закончится… пожалуйста, не бросай меня…

– Лара!

Он обнял её, не в силах выразить словами щемящую боль от услышанного. Как он может её бросить, если всё, чего он желает, это наконец поймать её, схватить, стиснуть, обнять, поцеловать и не отпускать никогда-никогда!

Их жаркий неистовый поцелуй был убедительнее всяких слов, однако Витони нашёл в себе силы оторваться от столь сладостного прикосновения, чтобы дать однозначный ответ:

– Никогда, Лара. Я не брошу тебя никогда!

Большего и не требовалось, чтобы смести наконец наваленные друг на друга баррикады недопонимания и предосторожности, накопленный нерадостный опыт неудачных любовных отношений, всё. Всё было неважно в этот миг, когда слова были излишни, а сердца влюблённых бились в унисон.

Громкое во всех отношениях утро обещалось стать настоящим переломным моментом в одном немаловажном деле – продолжении рода де Альетти. Чему Ильжана де Альетти была несказанно рада, многозначительно улыбаясь мужу весь последующий день.

Никто ещё долгое время не посмел показаться в той части дома, чтобы не нарушить уединение молодых влюблённых. А в Огуречном краю и без того хватало дел для всех без исключения действующих лиц. Ведь к ним на всех парах спешило сразу несколько гостей.

Глава 27

Скользкая трава под ногами добавляла неприязни к предпринятому мероприятию, но Оша стоически держалась. На её век выпало немало трудностей, и она научилась не тратить попусту силы, чтобы лишний раз не крушить всё вокруг, едва терпение её заканчивалось, а оно, следует признаться, заканчивалось у неё довольно часто. Взять хотя бы недавнюю вспышку злости, когда она чуть не разбила кулак о стену того самого переулка, название которого уже напрочь истёрлось из памяти.

Провожающий её эльф был, как назло, молчалив и совершенно невозмутим.

– А что если Дирхем Коуль погребён под обломками? – злорадно нарушила молчание орчанка. – Что если мы зря сюда прибыли вообще?

– Время покажет, – философски заметил Лурьесс. – Единственное, о чём жалею, это то, что не применил на том проходимце из переулка какое-нибудь каверзное заклятье. И почему я об этом не додумался?

– Потому что возница отказался нас везти дальше из-за плохого грунта. И теперь мы вынуждены топать пешком, – проворчала Оша. – И вообще, путь к замку неблизкий, ты уверен, что Шихан может быть там? В противном случае не вижу смысла и дальше месить местную грязь.

– Не исключено, – увернулся от ответа эльф. – Мне кажется, всё возможно. Коуль, насколько я его знаю, не стал бы останавливаться в местных трактирах, потому что он крайне брезглив.

– Но если… – Оша предприняла новую попытку возразить.

– Без толку сейчас гадать. Придём и узнаем.

– Как? Вот так просто? Заявлюсь к Коулю и спрошу его прямо в лоб?

– Я узнаю, а ты посидишь в засаде, – нехотя признался эльф. – И вообще, не понимаю, зачем я взял тебя с собой? Глупость несусветная!

– Гляди!

Орчанка устремила взгляд вперёд и завороженно взирала на виднеющиеся издалека башни величественного замка.

– Ничего себе домина?

– Это…

– Да знаю я, – отмахнулась Огшра. – Всего лишь не могу подобрать иных слов. Только представь, сколько до него ещё топать?

– Тебе да, но не мне, – фыркнул Лурьесс. – Я могу воспарить в небо птицей, хоть кречетом, хоть вороном, хоть орлом. И преодолеть это расстояния крайне быстро.

Припомнив недавнее перевоплощение эльфа, говорящего с природой, Оша спорить не стала. Поджала губы и нахмурилась.

– Кстати, хорошая идея, а не будешь ли ты так любезна, устроиться где-нибудь на привал, пока я слетаю и узнаю всё, что требуется?

– Где-нибудь, это где? В сыром лесу? Или вон в той деревеньке у подножья эльфийских гор?

– Кстати, да, ты права, земли эльфов в той стороне. – Лурьесс устремил взор к белоснежным вершинам, виднеющимся сквозь реденькую крону перелеска. – Дед Коуля неспроста оказался предателем, по всей видимости.

– А он предал корону?

– Старая история, неужели тебе об этом неизвестно?

– Так уж вышло, что вопрос родословной моего врага меня мало интересовал.

Эльф надменно усмехнулся.

– Это нужно знать в первую очередь.

– А ты? Какова твоя родословная? – быстро нашлась Оша.

Лурьесс бросил на неё хмурый и острый взгляд.

– Намекаешь на то, что я твой враг?

– Нет, говорю об этом прямо.

– Точно ведь глупейшая затея, – ворча бросил эльф. – Идём найдём тебе место для постоя. А я отправлюсь в замок, чтобы добыть нужную информацию.

– Ага, найди мне стойло и подкинь морковки, – фыркнула Оша. – Отправляйся туда хоть сейчас, а я сама себе устрою место ожидания, добуду дров, костёр разведу.

– Никакого костра и уничтожения природы!

– Это уж как получится, – злорадно ответила орчанка, добивая остатки самообладания обычно сдержанного представителя эльфийской расы.

– С кем я имею дело?

Собеседник строптивой орчанки закатил глаза к небу такому ясному и безмятежному, ему тотчас захотелось поскорее взмыть ввысь и почувствовать попутный ветер в крыльях. Единственное, о чем следовало подумать, – какую форму выбрать, чтобы сильно не выделяться в этой местности.

– Интересно, а кречеты тут водятся?

– Ага, куропатки, – весело ответила орчанка. – Я бы не рисковала в нынеш… – она не договорила, отвлеклась, – эльф дослушивать не стал, тотчас обратился и воспарил в небо белой птицей. Запоздало Оша всё же добавила: – Тут наверняка водятся охотники…

Не прошло и пары секунд – послышался тонкий свист, один – другой. И птица упала камнем вниз, скрываясь за кронами деревьев.

– Гномье вымя! – ругнулась Оша. Сплюнула на землю, прежде чем сломя голову ринуться туда, где скрылась от взора подбитая стрелой птица.

– Говорила же, говорила! – кричала она, ускоряясь. – Эльфийское отродье! Да что б его!

* * *

Королевский замок в самом сердце столицы буквально кипел и бурлил, словно ведьмин котёл на костре. Слуги перешёптывались, эльфийские послы прибыли на срочную аудиенцию и вот уже битый час стояли в церемониальном зале, дожидаясь правителя чужой страны. А всеми известный Дирхем Коуль, как дальний родственник короля, накануне вечером прибыл и попросил об убежище. В этой связи он был удостоен милости – дальнее крыло было передано ему во временное распоряжение, пока в герцогском замке не проведут реставрационные работы, или же пока он не приобретёт себе особняк.

Дворецкий по имени Рауль Виспери сейчас держал ответ перед королём, склонив голову в почтительном поклоне.

– Ваше величество, как я и передавал, Коуль тайно общается с эльфийским посланником.

– Измена?

– До дела не дошло, он долго раздумывал над дальнейшими действиями с украденным мышьяком. В итоге яд нашли. Еду из артелей Огуречного края привезли Дирхему в столицу под видом подарка. Видимо, перестраховки ради. Герцог отправил её на свалку, толпы людей недовольны подобным поступком. Молва разошлась, лозунги «Долой аристократию» слышатся всё громче, на радость Тониасу Швайзеру.

– А его подполье? – острый, как бритва, взгляд монарха прошёлся по форме дворянского слуги – ныне самого полезного шпиона.

– Было распущено до уничтожения здания неизвестным мне способом.

– По какой причине распущено?

– Письма, ваше величество. Равьен Гридж-Стоун прибыл с официальным визитом несколько дней назад и передал кипу писем, среди которых, мне доподлинно известно, было предупреждение о некоей угрозе. Сразу после этого Коуль зашевелился, начал менять планы.

– А его телохранитель?

– Он куда-то исчез. Кажется, отправился с тайной миссией на родину.

– Велансис, значит…

Седовласый мужчина цепким пронзительным взглядом смотрел прямо перед собой. Его худое лицо было испещрено морщинами, губы плотно сомкнуты, а пальцы, собранные в кулаки, лежали на подлокотниках кресла, исполненного в виде трона. Кабинет правителя был заставлен шкафами и книгами на полках. Одно-единственное окно источало яркий утренний свет.

– Допустим, дела Коуля мне известны. Он жаждет узнать о причинах предательства деда, хочет денег и власти. Одно мне неясно, – сухой голос правителя звучал тихо, но оттого не менее властно. – Какую роль во всей этой истории играет Равьен. Мелкая пешка, как мне казалось, привлекает к себе слишком много внимания. Мне нужно больше информации. Тебе что-то известно?

– Только то, о чём я уже упоминал ранее. У Дирхема имеется долговая расписка от Этьена Гридж-Стоуна, младшего брата Равьена. Земля возле Этери, ранее принадлежащая герцогу, была выиграна в карты мистером Пеппером. А сам старший сын многократно приезжал в Остегский замок, читал бухгалтерские книги и давал советы. В частности, он первый озвучил идею о продаже земель, чтобы поправить финансовое положение герцогства. Грунт под зданием просел после долгого ливня, и несущая внешняя стена замка Остега треснула, а вместе с ней и разводной мост пришёл в негодность, он цепным механизмом крепится к башне для лучников. Малейшая нагрузка на плиты может вызвать неконтролируемое обрушение всей конструкции.

Вскинув палец, монарх призвал слугу к молчанию.

– Более ничего?

– Нет, ваше величество.

– Что ж, ты хорошо потрудился. – Подписав бумагу, лежащую у него на столе, он протянул её дворецкому Коуля. – И твой труд будет оценён по заслугам.

– Благодарю за вашу щедрость, – сдержанно ответил Рауль Виспери, пряча бумагу во внутреннем кармане пиджака.

Отдав честь, он поспешил покинуть кабинет, а монарх сделал знак рукой, призывая незримого охранника проявить себя.

– Да, мой господин, – послышалось тихое из-за спины.

– Передай Робину требование явиться ко мне с отчётом.

Тихий шелест был ему ответом. Слабое дуновение ветерка в закрытой комнате означало лишь то, что сильнейший арнгасский маг ушёл. Испарился на месте, будто и не было.

Глава 28

Сколько лет, сколько зим прошло с тех пор, как Мередит последний раз так радовалась? Она уже и не могла припомнить. Одни из последних дней пятой декады тянулись дольше обычного и были покрыты пеленой печали, тревог и животного страха. Она боялась не угодить шантажисту, но больше всего она страшилась потерять родных. Это-то и толкнуло её на столь безрассудный поступок, как предательство и не абы кого, а честного человека. Пеппер Гридж-Стоун, при всех его недостатках, был весьма порядочным работодателем и никогда никого не оставлял без денег, какие бы проступки ни были совершены работниками. Но сейчас, едва молоденькая служанка наконец узнала о судьбе её мамы и братика, то не смогла скрыть радости, вскружившей ей голову. Сняв чепчик с головы, она растрепала волосы, позволяя ветерку вдоволь поиграть с её буйными рыжими кудрями. А карие глаза сейчас будто поблёскивали – улыбка играла на устах.

– Вот ты где, – со спины окликнул её Равьен.

Он нигде не находил Тиану. Эльфийка могла пролить свет на дальнейший план действий, который сама и обозначила, но она исчезла. Ушла утром, если слуги не врут, и это привело старшего из братьев Стоун в сущее замешательство.

– Да?

Мередит резво обернулась. К сожалению, или же к счастью, она немного оступилась. Равьен, однако, остался стоять на месте. Не протянул и руки, но этого и не потребовалось. Служанка быстро сбалансировала и конфуза не произошло.

Нет, она не хватала его за пиджак, чтобы не упасть. И нет, она не пыталась имитировать обморок или нечто подобное, дабы привлечь к себе внимание мужчины, который давно пленил все её мысли. Она поступила несколько иначе: отчаянно, безрассудно и немного нагло.

Мередит подняла руки, встала на цыпочки и поцеловала ошеломлённого мужчину прямо в губы. Лёгкое прикосновение – но совершенно не лёгкое оправдание за подобное поведение.

– Ой, я…

– Как это понимать? – хмуро уточнил изумлённый мужчина. – Его глаза сейчас были широко распахнуты. – Что это?

– Мама и брат! Они живы и с ними всё в порядке! – зачастила служанка. – Я сегодня наконец получила телеграмму из деревни, той самой, под Остегом. Телеграфная линия была повреждена из-за селей уже больше месяца. А я… я думала, что он, он…

Глаза её увлажнились.

– Для начала не кричи и давай пройдём в комнату, поговорим как следует, – строго произнёс Равьен, замечая краем зрения знакомый силуэт, выглянувший из-за поворота. – Чейсон на посту, и нам нельзя говорить о подобном свободно.

Мередит поджала губы и постаралась скрыть краску стыда, прильнувшую к щекам из-за недавнего вопиющего поступка. В руке она по-прежнему сжимала кусок бумаги, который свидетельствовал о ранее сказанном. Её родные живы! И с ними всё хорошо!

Найдя свободную гостевую комнату, Равьен пропустил вперёд служанку и плотно закрыл за собой дверь.

– А теперь ещё раз и внятно.

– Меня обманывали всё это время, – выдохнула Мередит как можно тише. – Я думала, что он похитил моих родных, но на самом деле ничего подобного не было. Мама познакомилась с местным охотником, и он теперь живёт у них, помогает по хозяйству, к тому же знахарка захаживает, приносит лечебные травы. Присланных мною денег им вполне хватает.

– Я, конечно, очень рад, – строго ответил Равьен. – Но к чему тогда была сцена поцелуя, неужели мы уже начинаем играть?

– Ой, я и забыла, – Мередит густо покраснела, – хотела вам раньше передать, но я только что вернулась с сеновала, едва узнала о родных – зеркала там нет.

– Как?

– Его просто нет ни в одном углу.

Мередит оглядела себя с ног до головы и продемонстрировала маленькое доказательство:

– Видите, соломинка пристала к платью. Я не вру. На свой страх и риск каждый угол обшарила и даже наверх поднималась, и ничего, кроме липкой красной лужи, я там не обнаружила.

– Тебе Тиана приказала заняться этим?

– Нет.

– Но зачем тогда?

– Я хотела сделать вид, будто отчитываюсь о произошедшем в доме, о том, что мисс Тиана отбыла, по слухам, в графское поместье. И госпожа Оша тоже пропала. Точнее ушла, кухарка видела её в окно. Утром на завтраке мы обычно обмениваемся сплетнями… Думаю, Милч уже рассказал вашему отцу.

– Мы сейчас не о нём. Зачем, скажи тогда, ты меня поцеловала на виду у всех? И зачем сняла чепчик?

– Я…

Губы Мередит задрожали, а глаза увлажнились.

– Я была слишком взбудоражена, счастлива и… словами не описать! То есть… это же такой восторг – узнать, что у родных всё в порядке…

– Иными словами, это было нечаянно?

Служанка сразу не ответила. И только несколько минут спустя наконец призналась:

– Нет, так я тоже сказать не могу.

– Почему? – скрупулёзно допытывался Равьен.

Он чувствовал, что за каждым углом его поджидает неприятность. Стоит немного расслабится – и ты уже пешка в чужой игре. Тем более сейчас, когда расписка пропала и ему пришлось обо всём признаться отцу.

Может статься и так, что Мередит на радостях прибежала к своему господину и обо всём ему призналась, а он дал ей новое задание – заставить Равьена пожалеть о содеянном. Но при чём здесь поцелуй?.. Он будет выглядеть смешно в глазах слуг и это станет его наказанием? Если не так, то как? Иной вариант просто не приходил ему в голову.

– Я вас люблю.

Какие-то три слова – и теория нового заговора, зреющая в голове у молодого амбициозного человека, разлетелась вдребезги. Первым неприятно отозвался желудок – сжался почти до боли.

– Понимаю, в это сложно поверить, – зачастила Мередит. Голос её дрожал сильнее обычного. – Но, быть может, вы всё же выслушаете? Я… что бы вы ни делали, всегда была на вашей стороне. Любой вопрос, любая просьба, я никогда не могла вам отказать по одной простой причине. Я вас люблю. Втайне. Никому об этом я, конечно же, не рассказывала, страшась насмешек в первую очередь над вами. Но теперь, когда я раскрыла свои чувства неуместным поцелуем, я больше не могу молчать, потому что это очень больно…

Пауза, возникшая в разговоре, сильно давила на смущённую служанку.

– Но не тревожьтесь. У меня накоплены средства за прошлые месяцы, я откладывала немного на чёрный день. Я сегодня же попрошу полный расчёт. Так что завтра вы меня больше не увидите. Надеюсь, моё вопиющее поведение не создаст вам никаких проблем.

– Никаких проблем? – невменяемо повторил за ней Равьен.

Точно создаст. Ещё как создаст! Он смотрел на рыжую кучерявую девушку и совершенно её не узнавал. Никогда ранее он не приглядывался к чертам её лица и поэтому считал неказистой, он даже не знал цвет её глаз – она всегда отводила взгляд и склоняла голову при его появлении.

– Что мне сделать, чтобы загладить вину? – наивное утверждение далось Мередит не так легко, как хотелось бы.

Ведь она уже всё решила. Сегодня же по окончании рабочего дня она покинет Огуречный край и отправится вначале в Этери пешком, а затем наймёт извозчика до Остега, где в низине невдалеке от герцогского замка на утёсе раскинулась деревушка под незамысловатым названием Оста.

– Для начала никаких увольнений.

– Но…

– И без возражений, – недовольно оборвал её Равьен. Ему было сложно понять щемящее чувство тоски, которое он испытал от одной только мысли о том, что она исчезнет из его поля зрения так скоро. – Мне нужно подумать. Сядь и расскажи подробности. Так Тиана ушла?

– Да, пешком в направлении соседского поместья.

– Точно не в Этери? Потому что до него отсюда ближе.

– Столица в другой стороне.

Сын Пеппера надолго замолчал, собираясь с мыслями. Эльфийка и ранее вела себя странно, но в нынешних обстоятельствах она должна была хотя бы предупредить. Иначе он и рад подыграть, изображая любовные отношения с Мередит, но что если…

– Подожди, – Равьен хмуро заключил, – ты говорила с эльфийкой о своей любви ко мне? Она поэтому выбрала именно тебя для некоей миссии на сеновале? Неужели меня пытались обвести вокруг пальца?

– Нет-нет, что вы! – Мередит, едва опустившись на диван, вновь подскочила на ноги. – Я никому не говорила! И даже просто не позволяла себе смотреть на вас долго. Она не могла догадаться…

Последние слова дались ей не так легко, как хотелось бы. Немного помолчав, молодой человек решил проверить ещё одну вероятность.

– Поцелуй меня ещё раз, – строго произнёс Равьен. – Я должен убедиться, что ты действительно меня любишь. Иначе, прости, но мне сложно в это поверить, как и в то, будто никто не знал о твоих чувствах ко мне, если это действительно так.

Проглотив ком, подступивший к горлу, Мередит сделала над собой невероятное усилие. Сердце в её груди бешено стучало. Непонятно только, что она испытывала больше, обиды или предвкушения?

– С вашего позволения… – служанка медленно направилась к двери, туда, где стоял он, тот, кого она так долго тайно любила.

Секунды казались ей вечностью на пути к неизведанному будущему. И будет ли оно? Сейчас она ни в чём не могла быть уверенной, как и в том, что пребывает наяву, а не грезит во сне. Или наоборот? Мысли в её голове путались.

Мередит облизала губы. Робость служанки отчего-то невероятно раздражала нетерпеливого молодого человека. Устав ждать, он шагнул к ней и заключил её в требовательные объятья. Строгий поцелуй с нотками недовольства очень быстро приобрёл необычайную мягкость, а трепетное прикосновение её пальчиков к его затылку запустило по спине непривычную сладостную дрожь.

Стук в дверь заставил их отпрянуть друг от друга со скоростью степной газели.

– Мистер Равьен, вы здесь? – из-за двери послышался скрипучий голос мажордома.

– Ну, конечно же, – проворчал недовольный сын Пеппера, – кто же ещё может знать, что я здесь. Наверняка он проследил за нами и уже всё знает.

Мередит спрятала взгляд, смущённо склонив голову.

– Никаких увольнений, никаких поездок и больше никаких походов на сеновал, – Равьен перечислял указания, будто сам являлся работодателем служанки, однако его голос странным образом смягчился, меняя тональность, чтобы довершить начатую мысль: – Я верю тебе.

Прочистив горло, он спешно покинул комнату, поражённый невероятными метаморфозами, произошедшими в нём за одно лишь утро. Что-то ему подсказывало, день окажется не менее щедрым на события.

Хитрый взгляд Чарли Чейсона Милча встретил молодого господина во всеоружии.

– Отец хочет вас видеть, – услужливо произнёс мажордом, указывая прямой рукой в сторону поворота коридора, ведущего к лестнице.

Глава 29

Прибытие обратно в поместье Гридж-Стоунов заняло у Тианы ещё некоторое время. Ей было сложно приноровиться к человеческому распорядку дня. Но уже скоро всё закончится. Её миссия в Огуречном краю подошла к концу, теперь она отчётливо чувствовала это. Более ничто не держало её здесь, вдали от родных мест. Она и без того сделала очень много. А после недавнего разговора в графском поместье умывала руки.

Как мог Витони не поддержать её в трудную минуту? Ведь ей тоже требовалась помощь. Она жаждала получить большую свободу действий, сообщив матушке имя того единственного, кто якобы поселился в её сердце. А для этого хотела сделать первый шаг, услуга за услугу. Витони мог стать её идеальным прикрытием. Ведь помолвка фиктивная? Разве нет?

Впрочем, она никогда не понимала людей. И вся семья де Альетти не стала исключением.

Едва Тиана узнала о назревающем заговоре, то поделилась переживаниями с возлюбленным и получила от него совершенно неожиданный совет: приехать и самой во всём разобраться, а лучше обратиться к магам Арнгасса, опытным наёмникам. А для связи с ними по его инструкции было достаточно спрятать анонимную записку с предложением о найме в знаковом месте. Она так и поступила. И уже несколько дней спустя произошло нечто непредвиденное. Прибывший связной предложил сделку, но для выполнения задания им понадобилось завладеть её телом, чтобы исполнять миссию от её имени. Гипноз и медитация – одна из удобнейших возможностей действовать без страха быть раскрытыми перед общей публикой. Ведь арнгасские маги страшатся огласки столь сильно, что готовы убить любого за излишнюю осведомлённость, например, о местоположении их Логова.

Вздрогнув, Тиана с удовольствием обнаружила перед глазами дверь. Она, оказывается, не успела заметить, как прибыла в соседнее поместье и вот уже несколько минут её взгляд упирался в металлический кнокер, исполненный в форме кошачьей мордочки.

Оригинальное решение, ничего не скажешь.

Лакей охотно открыл дверь, едва услышал стук. Не встретив никаких препятствий, Тиана быстрым шагом поднялась на второй этаж, дабы, не теряя времени, попрощаться с хозяином дома и ещё раз пересказать известные ей факты напоследок. Однако же, каково было её удивление, когда в коридоре, на пути к кабинету, она увидела картину!

Она узнала этот стиль с лёгкостью. Эта техника пастозных мазков, эти цвета, экспозиция. Нет, ей никогда ранее не нравились картины, но на шедевры мастера Лурьесса она могла смотреть вечно. У неё в доме висела одна из его картин. Матушка Тиарэлианны подолгу позировала ему. А он взял и счёл её открытое добродушное поведение флиртом. Неминуемо случился невероятный скандал! И нет бы успокоиться, но художник продолжил прилюдно признаваться ей в любви, несмотря на то что она его отвергла.

Опомнившись, эльфийка скользнула взглядом по раме и с правой стороны заметила еле различимую подпись.

«Точно Лурьесс», – подумала она.

– Угроза? – послышалось из-за двери в следующий миг, привлекая всё её внимание к кабинету. Тиана подошла ближе и осмотрелась по сторонам, прежде чем приложить ухо к замочной скважине.

А внутри тем временем кипели настоящие страсти:

– Не твоих ли рук дело эта записка с угрозами?

– О чём ты? – голос Равьена был слышен отчётливо.

– Ты спелся с Коулем! Откуда мне знать, что это не твоя злая шутка? Что я тебе сделал, чтобы так зло пошутить?

– Ты не в себе, отец! – воскликнул сын, прежде чем стремительно распахнуть дверь.

Неловкая ситуация возникла вполне ожидаемо, но Тиана не растерялась и склонилась ещё ниже.

– Колечко упало, – невинно оправдалась она.

– Ну да, конечно, – проворчал мистер Пеппер. Он тотчас встал из-за стола и прошёл к двери. – Раз уж и ты здесь, зайти и расскажи нам, что произошло вчера? Правда ли, ты предлагала ему сыграть любовную связь со служанкой по имени Мередит?

– Я?.. – растерялась эльфийка. – Разве я такое говорила?

Но память услужливо напомнила об арнгасских магах и их странных поступках.

– Ещё одна! – фыркнул Пеппер.

– С вашего позволения, я пойду спать, сил и так осталось мало. – После этих слов мимо них пролетел призрак бабушки в цветастых одеяниях.

Описав в воздухе красивый полукруг, пленница картины вернулась на своё место. А все трое не сговариваясь подошли и принялись разглядывать её молодой портрет как некую диковинку.

– Я совсем не чувствую в ней магии! – выдохнула эльфийка. – Неужели это сделал Лурьесс?

– Как-как ты сказала? – Мистер Пеппер изумился пуще прежнего. – Лурьесс? Ты его знаешь?

– Кто его не знает? – ответила она. – Вот подпись, размашистая «Лу» на эльфийском. Петельку красную видите? Он известный художник, нарисовал портрет моей матушки.

Владелец Огуречного края вначале долго искал взглядом ту самую подпись в углу холста, а когда наконец нашёл, то ворчливо пробубнил, подставляя записку рядом:

– Быть не может… Нет, это точно какая-то чертовщина.

– Да, почерк совпадает. – Тиана задумчиво кивнула. – Но что это за записка?

И тут она вчиталась в смысл и, самое главное, поняла, кто это! Тот, кто сыграл с ней злую шутку!

Ей глаза широко раскрылись от изумления. Настала её очередь выдохнуть:

– Не может быть! Как он мог?!

Поочерёдно оглядев каждого из присутствующих, она отстранённо обернулась и побрела назад к лестнице, больше ни слова не сказав. Там она встретила рыжую служанку и старого проныру-мажордома, застывших у лестницы.

– Господин, – слуга опомнился, поняв, что его наконец заметили. – Тут, это, прибыл знакомый мисс Оши, точнее, Мередит утверждает, что некий Шихан, полуорк, который хочет устроиться на работу, – это знакомый мисс Огшры. Так это она его разыскивает?

– Да, – твёрдо ответил Пеппер. Но тотчас до него дошёл весь смысл сказанного, и он закричал: – Идите! Живо задержите его! Как угодно, дайте работу, заплатите! Сделайте всё, чтобы он не ушёл!

Чарли Чейсон Милч немедля и с превеликой радостью отправился исполнять свой долг. А расстроенная Тиана продолжила путь к лестнице, пошатываясь из стороны в сторону.

– Погоди! – мистер Пеппер её догнал, но только с одной целью. – Как найти этого Лурьесса? И какое у него полное имя? Где он живёт?

– Лурьесс оси иль Торруэн, – нехотя выдавила из себя Тиана ненавистное ей имя. – О большем не спрашивайте, я не знаю. Он отверженный… – но тут она добавила: – Неужели месть?.. Нет, нет, точно нет! Или да?..

Пожав плечами, Пеппер вернулся к сыну и похлопал его по плечу:

– Прости, дорогой, но ты же понимаешь, что вся эта история с распиской Дирхема Коуля попахивает предательством, м-м-м?

– Я хотел выкупить у него землю! – вознегодовал сын. – Это была моя идея, приобрести у него земли. Я хотел их тебе подарить, хотел, чтобы ты перестал смотреть на меня, как на маленького.

– Ты был, есть и всегда будешь моим сыном. А значит, в моей памяти будут живы воспоминания, как я носил тебя на руках, мой…

Шум конной кавалькады прервал его на полуфразе. Оба, не сговариваясь, умолкли и уставились в окно на настоящую процессию, стремительно приближающуюся к поместью по подъездной аллее.

Одна только Лерана Брутти продолжила сосредоточенно вышивать розочку на салфетке, сидя в кресле. Она была крайне сосредоточена и ни на кого не обращала внимание.

– Эльфийский принц в столице, вы знали? – произнесла она между делом. – Уже несколько дней. В газетах писали об этом, вы разве не читали. Столбец рядом с новостями о свадьбе Витони и Лары.

И как в воду глядела. Едва карета остановилась, оттуда величественно выбрался молодой голубоглазый эльф приятной наружности. Его белоснежные волосы были заплетены в тугую косу, а праздничный наряд отливал белым золотом и искрился на свету.

Слуги поместья, вышедшие поглазеть, столпились у входа, молча ожидая развития событий. Мистер Пеппер не спешил показываться, чуя какой-то подвох. Однако же слова гостя быстро его в этом разубедили:

– Я прибыл за моей невестой, – произнёс незваный гость почти без акцента. – Тиарэлианна, я желаю её увидеть.

– Это кажется мне весьма затруднительным, – послышался голос эльфийки, – мне просто не дают пройти.

– Расступитесь! – эльф театрально вскинул руку, чтобы сделать повелевающий знак чужим слугам. Те охотно подчинились, но не из страха, а желания угодить.

– Любовь моя…

– Ах, оставь это, – приказала Тиана, не дожидаясь, когда Алессиан встанет на одно колено – она никогда не просила его делать так и не видела в этом жесте ничего романтичного.

Эльфийский принц коротко кивнул и поцеловал руку невесты в знак приветствия.

– Я прибыл, чтобы забрать тебя, – последнее слово далось ему с трудом.

Ответное молчание как знак согласия, и эльфийка печальным взглядом окинула слуг, стоявших на крыльце.

– Кто-нибудь, принесите мои вещи.

В её душе бушевала метель, а сердце ныло от осознания предательства. Она раскрыла душу неизвестному, она верила, что он её любит, а он, он!.. Он оказался тем, кто оскандалил её мать! Или это простое совпадение? Это нужно срочно проверить! Нужно прибыть обратно и сравнить почерк с подписью на картине матери. И как она ранее не догадалась сделать подобное?..

Очутившись в карете, Тиана устало опустилась на сидение и совершенно проигнорировала тот факт, что принц сел прямо напротив. Их колени почти соприкасались. Сейчас ей было всё равно. Сейчас она хотела лишь одного:

– Хочу домой.

Чувствуя плохое настроение невесты, эльфийский принц не сумел скрыть негодования:

– Это он? Тот смазливый человечишка со снимка виноват? Он вызвал в тебе такую грусть? Неужели ты любишь его?

– Нет, – сухо ответила Тиана. – Равьен и Витони тут совершенно ни при чём. И никто из этих людей не виноват в моём настроении. Просто я наконец узнала правду. И мне хочется поскорее увидеть родителей.

В разговоре возникла недолгая пауза. Алессиан собирался с мыслями.

– Прежде чем ты вновь мне откажешь, я должен признаться, – голос эльфийского принца заметно смягчился. – Едва я услышал о твоей помолвке, я был вне себя от ярости. Я прибыл в здешнее посольство, и мои шпионы следили за тобой. Возможно, ты сумела заметить слежку. Но знаешь, то, что мне докладывали, мало способствовало терпению.

Тиана перевела усталый взгляд на жениха и ничего не ответила. Его чрезмерная удушающая любовь ранее вызывала в ней одну лишь неприязнь. Сейчас же она с неудовольствием отметила, что ей стало его жаль. А главное, она чувствовала вину за то, что позволила себя обмануть. Быть может, приложи она больше усилий, чтобы узнать его поближе, не попала бы в столь неприятную ситуацию?.. Нет, всё надо ещё раз проверить. Папа – опытный графолог, он должен подсказать, ошиблась ли она в своих суждениях. Но даже если и ошиблась, что-то ей подсказывало, чувства к тайному «другу по переписке» непременно изменятся. Ведь в ней проснулась подозрительность, которая будет мешать выражать эмоции столь открыто, как она делала это ранее.

– А люди императора шпионили за Гридж-Стоунами и де Альетти, пытаясь понять, чем эти людишки не угодили моему отцу. По столице ходят разные настроения, всё чаще кричат лозунг: «Долой аристократию!», поэтому я счёл своим долгом забрать тебя, прежде чем протесты перерастут в нечто большее. И я всё же надеюсь на возобновление помолвки, лишь кивни, – донеслось до неё откровение жениха. – Однако ты молчишь. Ты меня не слышишь?

Карета к тому моменту уже неслась во весь опор по направлению к Остегским горам вдоль густого леса. Тиана вздохнула и протянула руку ладонью вперёд.

– Где моё кольцо?

Принц растерялся от неожиданности. Несколько секунд он ошарашенно смотрел на протянутую руку. Но вот разум возобладал над чувствами и подсказал решение. Алессиан снял перстень и надел его на безымянный палец невесты вместо помолвочного кольца. Вместе с тем он аккуратно погладил тыльную сторону ладони, наслаждаясь этим кратким сладостным прикосновением. Отдёрнув руку, которую жених не спешил отпускать, Тиана безразлично уставилась в окно. Но его следующие слова всё же заставили её сердце дрогнуть:

– Я знаю, что у тебя кто-то есть. Мне об этом известно уже давно. Но, любимая, я готов ждать своего часа. Ждать того момента, когда в твоём сердце появится место и для меня.

На этот раз Тиарэлианна обратила на него внимание, и ей вдруг показалось, будто она видит его впервые. Впервые она видит его таким, как сейчас. Не назойливым мужчиной, от которого хочется держаться подальше, а иным. Он пробудил в ней не только жалость, но и искренний интерес. Неужели она действительно так ему важна, что он готов ждать её любви, изнывая от тоски?

Его напряжённый взгляд без налёта надменности и превосходства вызвал в ней легкое волнение, однако ей нечего было ему ответить. Но это пока. Вначале она должна убедиться во всём сама. Вначале она должна хорошенько разобраться в своих чувствах. Сердце её болело от обиды за предательство. Или она надумывает лишнего?

Тиана вновь отвернулась к окошку и уставилась на мелькающие силуэты за окном, когда с её губ сорвалось непроизвольное пожелание:

– Поскорее бы вернуться.

* * *

Тихое шипение и бульканье котелка звучало отовсюду, запах трав и корений витал в воздухе небольшого дома на отшибе деревушки под названием Оста. Орчанка по имени Оша склонилась над кроватью, чтобы проверить бинты у раненого эльфа. Местная знахарка отправилась в город пополнить запасы провианта, ведь у неё теперь появилось два новых жильца – вчера она неплохо потрудилась, вытащила стрелу и заштопала рану, едва отошла от первого шока. Никогда ранее она не видела, чтобы орки дружили с эльфами. Теперь вот будет знать, что в жизни бывает всякое. И даже такое.

Второй неожиданностью для знахарки стал тот факт, что Огшра не оставила раненого после того, как принесла, а всячески помогала врачевательнице. Эльф – молодой мужчина в полном расцвете сил – то и дело выплывал на поверхность сознания, бредил и снова проваливался в сон.

Новый день принёс ему заметное облегчение. Поздним утром он наконец проснулся. Боль во всём теле заставила его тихонько простонать. Ребра его болели, бок был перевязан. Голова гудела. Но единственное, что он спросил:

– Почему?

– Что почему? – Оша нахмурилась. Пощупала его лоб. Окончив обтирания, она выжала тряпку и положила её рядом с чашкой на тумбе.

– Почему ты спасла меня?

Морщинки на её лице разгладились.

– А разве можно было поступить иначе?

– Но я совершенно чужой тебе, – упорствовал эльф.

Огшра ответила без утайки:

– Ты был живой, когда я тебя нашла, поэтому я отнесла тебя к знахарке в ближайшую деревню. Сама я не смыслю, как вас лечить. Боялась навредить.

– А если бы я умер?

– Я бы тебя похоронила, – честно призналась она.

После секундного молчания Лурьесс громко выдохнул:

– Я был неправ.

– В чём?

– Во всём, – ответил эльф. – Важен каждый день, каждый час и каждая секунда. И хоть между нами много различий, всё-таки есть и то, что нас объединяет.

– Сильно, видать, головой приложился. На-ка, выпей травяной сбор.

Она встала, чтобы взять со стола оставленное врачевательницей целебное зелье.

– Не нужно, – отказался говорящий с природой. – Никогда ранее я не чувствовал себя так, как сейчас. И мне бы не хотелось пропустить этот опыт.

Пользуясь его разговорчивостью, Оша спорить не стала, а спросила напрямую:

– Что ты здесь забыл?

– Где?

– В Истере.

– Месть, – его честное признание мало что проясняло.

– Кому мстишь?

– Одной женщине, которая разбила мне сердце и прилюдно растоптала мои чувства. Для неё это было невинной игрой, подтверждением собственной привлекательности. А я по уши влюбился.

Немного помолчав, эльф с усмешкой добавил:

– По уши. Ха! Точное выражение, хоть и на людском языке. Жаль, в эльфийском такого нет.

– А что дальше?

– У неё есть картина, которую я написал, будучи придворным художником. Я хотел проклясть её портрет, но не успел. Когда она меня унизила, я мыслил импульсивно, хотел продлить моё пребывание в Велансисе, чтобы добраться до картины. Чтобы обречь её на вечные муки даже после смерти, но увы, лишь сделал хуже. Жаль только, время, проведённое в изгнании, ничуть не притупило мою боль, поэтому я начал действовать. Поначалу это была просто переписка с её дочерью, дабы выведать через неё положение дел в семье. Узнать, чем живёт, как себя чувствует её мать. Но затем я пожелал большего, я подстроил так, чтобы Тиана могла прибыть в Истер на отбор, когда советница начала догадываться о том, что дочь ведёт тайную переписку. Здесь я и должен был встретиться с Тиарэлианной. И, возможно, даже добился бы большего. Попросил бы у неё картину. А на случай, если бы она мне отказала, я бы скомпрометировал её связью с человеческим мужчиной, задурил бы ей голову гипнозом и обручил с каким-нибудь беднягой. Сделал бы так, чтобы она стала отверженной, как и я. Но жизнь решила за меня. Судьба меня наказала, и теперь я понимаю, что зря нёс в своей душе обиду. Зря строил замок на песке. Одна приливная волна, и вот он я на краю жизни и смерти, а замок мой разрушен.

Судьба его услышала. В следующий миг прозвучал оглушающий грохот и земля затряслась от падающих каменных обломков. Оша подскочила к окну и с изумлением взирала на обрушение башни для лучников Остегского замка.

А эльф поднял ворчливый взор к потолку:

– Понял я, понял…

Он вновь закрыл глаза, проваливаясь в оздоровительный сон.

Глава 30

Ор стоял на всё здание «Истленда»: работа кипела, люди бегали, поэтому прибывший сюда по собственному желанию Джульен немного растерялся. Его меланхоличное, казалось бы, настроение столкнулось с бурлящим вулканом. Молодой человек никак не мог поверить, что одно обычное с виду здание может вмещать в себя сразу столько звуков, стоит лишь открыть дверь и войти внутрь, как попадаешь словно в другой мир, живущий по своим собственным законам и правилам.

Печатные машинки трещали, грифели карандашей скрипели о бумагу, а разговоры между собой не умолкали. Кто-то умудрялся даже посмеиваться над придуманной экспромтом шуткой.

– Вашими бы устами, – услышал Джульен обрывок разговора.

Он повернул голову, чтобы составить хоть малейшее представление о говорящем, как вдруг на него обратили внимание.

– Мистер Швайзер, тут опять друзья Мэри пожаловали.

– Мэри в свадебном путешествии! – послышалось сверху. – Думай, о чём болтаешь!

– Так это же ещё один Гридж-Стоун, – упорствовал молодой репортёр, не соглашаясь с руководством. – Если не друг, то родня.

Газетный шеф подошёл к перилам второго этажа и надменно воззрился вниз. Его зоркий взгляд зацепился за папку, которую гость держал в руках, любовно стискивая.

Тониас, как бывалая ищейка, почуял запах сенсации за версту и причмокнул губами в предвкушении.

– Поднимайтесь ко мне, уважаемый, – он махнул рукой, скрываясь в недрах здания, – я вас внимательно выслушаю! – послышалось сквозь весь этот шум.

– А что делать с архивом? Оставить его там одного? – донёсся вопрос неизвестного работника к газетному шефу, на что тот ответил:

– Пусть себе копается.

Однако тот, о ком говорили, уже закончил и вышел на свет из тёмного коридора, очутившись аккурат подле Джульена, застывшего на пути к кабинету газетного шефа.

– Ты? – средний из братьев Стоун удивлённо округлил глаза. – Что ты тут забыл?

Равьен спешно спрятал газетный свиток за спину, чтобы не позволить брату догадаться о цели визита. Но тот оказался проворнее. Дернул бумагу на себя и быстро пробежался глазами по старому выпуску.

– Предательство герцога? Неужели ты здесь по поручению Коуля?

– Вот уж нет, – проворчал брат. – Ладно, я расскажу. Идём. – Равьен протянул руку, чтобы забрать новостной свиток, но Джульен упорствовал и не поверил на слово.

– Ты мне и в прошлый раз обещал, но после этого мы с тобой подрались. Так будет и сейчас?

Разговор братьев невольно привлёк внимание работников «Истленда» – скрежет грифелей о бумагу участился, а вот печатные машинки замолчали, как и разговоры.

– Не здесь, – быстро оценил обстановку Равьен. – Думай, где и что говоришь.

Не выдержав самодовольного поведения, он выхватил у брата папку и шагнул в темноту коридора.

– Что у нас тут?

– Отдай!

Новая разборка между братьями ожидала быть не менее бурной, если бы не вмешательство газетного шефа:

– Эй, вы, двое, давайте ко мне, тут и выясните, кто кого.

Взвесив в уме «за» и «против», оба не сговариваясь приняли предложение Тониаса и проследовали в кабинет выпускающего редактора одной очень известной столичной газеты. А едва мистер Швайзер довольно уселся на излюбленное кожаное кресло, то первым делом закинул ноги на стол и сцепил руки в замок на пузе, намереваясь молча слушать чужую перебранку и взвешивать в уме шансы – разместить эту информацию на первой полосе, или же сделать читателям сюрприз, приберечь самое интересное напоследок.

– Ты первый, – ворчливо попросил Джульен.

– Я всегда первый, – парировал старший. – Но так уж и быть, расскажу, тем более мистер Швайзер в курсе.

– Мгум, – подтвердил тот.

– И?

– Дедушка Дирхема, Вифрид Коуль, оказался предателем. Он годами был верным поданным Истера, но в самый ответственный момент перешёл на сторону врага – на сторону эльфов, едва дело коснулось рудников.

– Да-да, магические рудники, – поддакнул Тониас Швайзер, – дело давно минувших дней. Род Коулей помилован и продолжает получать скудные отчисления из казны на содержание герцогства.

– Замок в плачевном состоянии, – Равьен покачал головой, – так почему же это произошло? Почему, сколотив столько денег на подпольных играх, Дирхем ничего не сделал? И почему его дед оказался предателем?

Тониас подался вперёд, слушая внимательно.

– На один из этих вопросов я всё-таки сумел получить ответ. Во всяком случае, я близок к разгадке.

Громкий вздох разочарования пронёсся по комнате тот же миг.

– Не томи, говори! – упорствовал Джульен.

– Газетный снимок, вручение аттестатов, – кивнул Равьен, – посмотри пятую колонку.

– То есть дело не в статье о предательстве? – удивился брат.

– Не совсем. Если одновременно посмотреть сразу на два газетных снимка, то станет видно некоторое сходство. У меня не было фотографии, и я лишь догадывался, куда идут тайные отчисления, которые были представлены как ставки на азартные игры. Просматривая гроссбухи Коулей, я нашёл некоторую нестыковку. О дедушке Вифриде ходили разные слухи, однако все до единого считали его смышлёным, скрупулёзным и сдержанным. Никто, наверное бы, и не заподозрил его в подобных увлечениях, но не это привлекло моё внимание. Ни одной записи о выигрыше. Даже памятуя о неудачливости Этьена в этих делах, иногда ему всё же удавалось получить прибыль сверх того, что он проиграл. Чаще, конечно, наоборот. Но так вот, за всё время трат, которые длились десятилетия, он ни разу не выиграл.

– Получается?..

– Да, получается, он тратил деньги на иные нужды. А теперь мы возвращаемся к снимку. По счастливой случайности мне удалось найти в одном из гроссбухов банковский чек, не подписанный, но частично заполненный. Вифрид, видимо, готовил его на случай своей безвременной кончины и хотел включить условие в завещание, мне так это видится. Этот чек был адресован королевской женской академии, где готовят будущих леди. Отличница обучения Киара Фитц. Это имя фигурировало в найденном мною чеке. Поначалу я не обратил на него внимание. Но теперь, когда я увидел снимок, то, мне кажется, я начал догадываться о том, что же произошло на самом деле.

– Утверждаешь, это шантаж?

– Вполне вероятно, у Вифрида была незаконнорожденная дочь, которую он пристроил в женскую академию, он оплачивал её обучение, а его враги об этом узнали и вынудили сотрудничать. В таких случаях обычно всегда ищут слабые места противника.

– Подождите, Фитц? – изумился Тониас. – Нет, просто совпадение. Не обращайте внимание, продолжайте!

– Так вот, пока я увлечённо разбирался в гроссбухах Коулей, сам Дирхем заметил мой интерес к строчке про траты на азартные игры и очень быстро смекнул, что я нашёл идею, как заработать. Хотя моей первоначальной целью было вынудить его продать те земли возле Этери. И для придания своим словам больших аргументов, я даже сделал ему сводный отчёт о расходах герцогского имения и стоимости реставрационных работ замка. Но он умудрился проиграть эту землю в карты!

– Тоже мне, новость, – фыркнул газетный шеф. – Такое сплошь и рядом случается.

– Теперь-то я понял, что двигало Коулем, – создать подпольные игры. Однажды проигравшись, он понял, что выгоднее не играть, а организовывать. Но он пошёл дальше, он устраивал договорные бои.

– А доказательства?

Равьен вздохнул.

– Вот этого у меня нет. Даже если я использую против него расписку – он должен мне денег – то этого не хватит, потому что долг Этьена растёт быстрее. И мы изначально планировали положиться на помощь Тианы, которая попросту уехала.

– Так твоя невеста уехала?

Поняв, что сболтнул лишнего, Равьен поджал губы и замолчал.

– Расслабься, – заверил его Тониас. – Я знаю о подполье Дирхема больше твоего. И оно распущено. Более того, здание уничтожено.

– Знаю, к нам прибыл мистер Робин, дворецкий семьи де Альетти, он передал вашу информацию. Мой отец сейчас улаживает вопросы с благотворительным фондом и перепроверяет наличие оставленных долгов и прочих сюрпризов. А я вот подстраховки ради думаю накопать то, что можно использовать против Дирхема.

– Что ж, предоставь это мне, – Швайзер довольно кивнул. – Я сумею узнать подробности о родословной Киары Фитц в кратчайшие сроки. Тем более рассмотрение билля об упразднении аристократии случится уже завтра!

Ненадолго в комнате газетного шефа воцарилась непривычная тишина. Джульен стоял у двери и не знал, куда себя деть, потому что его занятие теперь казалось ему такими глупым и несущественным по сравнению с проделанной другими людьми работой.

Он забрал папку из рук брата и смущённо её стиснул:

– А я тут сел на память переписывать любовные письма, утраченные по вине кое-кого, ну… и немного увлёкся. Хотел предложить издать. Но я вижу, вы все очень заняты, поэтому я пойду.

– Как! – вскричал мистер Швайзер. – Любовная повесть от самого Джульена Гридж-Стоуна?! Вот она! Сенсация! Давайте сюда, живей!

Считаные секунды ему понадобились, чтобы вновь очутиться у двери в собственный кабинет и преградить гостю все пути к отступлению.

– За ошибки не переживайте, главное – интересный сюжет.

Не спрашивая разрешения, он выхватил папку и быстро её развязал. Равьен же не удержался от колкости:

– Другого от тебя и не ожидал.

Джульен скривился, но ничего не ответил на откровенную провокацию.

– Так-так, на вид очень даже достойная работа. А если её подать в нужном ключе… – Тониас поднял задумчивый взгляд. – Ах, ладно. Об этом позже, каковы ваши условия?

– Я ещё не думал, а что вы можете мне предложить?

– Напомню вам, мистер Швайзер, скоро билль. Правда, не знаю, как это связано с темой Коулей, – проворчал Равьен.

Газетный шеф хитро на него посмотрел, но остался при своём мнении. Как раз в этот самый миг внутрь влетел репортёр – худой молодой брюнет с горящими глазами – и принялся с возбуждением сообщать невероятные новости:

– Нам телеграфируют, башня лучников! Остегский замок, стена обвалилась!

– Вот вам и билль. Доигрался Коуль. Теперь-то король возьмётся за него всерьёз!

– Не понимаю, а что такого в этом?

– Культурное достояние, – пояснил репортёр. – При ненадлежащем уходе за зданиями, внесёнными в список достояний, король их отбирает и передаёт новому владельцу!

– Я бы не стал радоваться столь очевидно, – заметил Джульен. – Иначе это вызывает лишь отторжение. У меня точно. Стена обрушилась, чему тут радоваться? Никто не пострадал?

– Да, надо узнать!

– Мне кажется, вам бы не помешало поработать у нас и поднабраться опыта, скажем, две колонки в неделю, не желаете?

Настала очередь среднего из братьев Стоун сильно призадуматься.

– Я… э…

– Зря вы его спрашиваете, он из тех, кто не знает, чем будет сегодня обедать и свободен ли у него вечер.

– Вечер у меня свободен! – возмутился Джульен. – А ты не завидуй.

Равьен в ответ лишь фыркнул.

– Джентльмены, – из всего сказанного Тониас понял лишь одно. Тяга к соперничеству между братьями по-прежнему сильна. – Если хотите, я дам вам по газетной колонке, там и померяетесь силами, но при условии, что вы согласны учитывать моё мнение – иногда приходится переписывать до двух третей статьи.

– А темы?

– Скажем, – шеф «Истленда» уставился на дверь, – ах, да! Консервы! Отец вашего друга, мистер Лайенхем, изобрёл крайне интереснейшее устройство, а мистер Пеппер обещал внедрить его на своих артелях, так что скоро нам представят новую продукцию Огуречного края. Тушёное мясо со специями и даже молочный джем большого срока хранения. Целый год, представляете? Это же сколько можно еды заготовить и решить проблемы голодающих!

– Вы предлагаете нам две колонки об одном и том же?

– Я предлагаю вам представить свои взгляды на это изобретение и выбранную рецептуру для консервов в жестяных банках, а подачу информации придумайте сами. Мне почему-то кажется, мы получим…

– Нет, я в этом не участвую, – отказался старший из братьев.

– А мне идея нравится, я возьмусь. – Джульен загадочно улыбнулся. – Осталось только согласовать гонорар. А то последнее время я только и слышу критику в свой адрес, мол, я – транжира и совершенно не умею зарабатывать деньги.

– Что ж, самостоятельность – дело похвальное. Но если позволите, финансовую часть вопроса нам следует обсудить наедине.

Многозначительный взгляд на третьего лишнего был правильно понят. Кивнув, Равьен покинул кабинет, ненадолго позабыв об изначальной цели визита. Но услужливая память быстро напомнила ему, едва он опустил взгляд к старой газете в его руке.

Не думая, он сложил её в несколько раз, не стал скручивать рулоном, и отправил во внутренний карман пиджака, чтобы в таком виде спокойно выйти из здания и проехаться до королевской женской академии. Вдруг там удастся узнать о тайном благотворителе некоей Киары Фитц.

Спустившись вниз по лестнице, он застыл напротив доски почёта, где в рамочке висело улыбчивое лицо Мэри Фитц.

– Ах, вот оно что… – проронил старшенький, едва припомнил реакцию Тониаса.

Выходит, надо проверить Мэри на предмет родства с Коулями?

Усмехнувшись, Равьен с предвкушением стал думать о том, что судьба щедра на сюрпризы. Ведь если станется так, что Мэри – внучка той самой Киары, то она родственница Коуля, а это значит, что, согласно биллю о семейных делах, все денежные вопросы…

Широко раскрыв глаза, Равьен поспешил туда, куда собирался, чтобы поскорее узнать подробности. Жаль только, сама виновница его интереса находилась сейчас далеко от столицы. Но это легко исправить, если отправить срочную телеграмму. Вот стоит ли? Это и следовало выяснить поскорее!

* * *

Королевский кабинет утопал в солнечном свете, правитель сидел в своём излюбленном кресле и с удовольствием поглаживал нового жильца, лежащего у него на коленях.

Кот по имени Пушок далеко забрался и этим утром имел наглость побывать у монарха в спальне, где и был пойман с поличным – при попытке нагадить прямо на ковре.

Сжалившись над бедным животным, король приказал устроить для него все удобства в одной из комнат, но главное, помыть и накормить. И теперь довольный кот сидел на коленях правителя и нежился от ласкового поглаживания. Новый хозяин ему нравился больше всех. Дирхему Коулю кот оказался без надобности.

Рауль Виспери был тем, кто вынес Пушка из разрушающегося здания. Да так и прибыл вместе с ним, супругой и герцогом в королевский дворец, до которого было рукой подать. Пройти вдоль широкой улицы и миновать столичную площадь для коронаций.

– Прибыл граф де Альетти, – послышалось в приоткрытую дверь.

– Пригласить, – монарх со вздохом опустил кота вниз, чтобы не отвлекал, потому что разговор предстоял не из лёгких.

Лайенхем вошёл при полном параде и первым делом отдал честь, склоняясь в поклоне. В руках он нёс папку, завязанную чёрными шёлковыми завязочками. А за спиной у своего господина стоял дворецкий по имени Робин, прибывший вместе с графом, как было указано в приглашении.

– Оставим формальности, – махнув рукой, король Истера предложил гостям располагаться, – вижу, вы основательно подготовились к визиту.

– Это несколько идей на всякий случай, – оправдался де Альетти. – Но если пожелаете, я могу…

– Позже. – Король кивнул. – А для начала я хочу поговорить с вами вот о чем.

Пристальный взгляд в сторону Робина был правильно понят. Он взял слово:

– Это я пригласил вас сюда.

На лице Лайенхема не дрогнул и мускул, граф был готов к чему-то подобному и потому слушал внимательно, демонстрируя полную покорность.

– Недавнее посещение Тониаса Швайзера и его идеи о свержении монархии не могут не вызывать озабоченности, поэтому я доложил королю о назревающих кровавых событиях.

– Оставь это, Робин, вижу, граф прекрасно осведомлён о твоих делах, перейди сразу к сути.

Кивнув, дворецкий переменил тему:

– Школы. Я рассказал Его Величеству о ваших идеях – об эволюции вместо революции. И нам бы хотелось услышать подробнее, что вы подразумевали под этими словами.

Поняв, о чём дальше пойдёт речь, Лайенхем встал и прошёл к книжному шкафу. Ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями и не выпалить первое, пришедшее на ум. Иначе провал неминуем.

– С вашего позволения, – он обернулся и поклонился королю, – я начну издалека, но обещаю не затягивать мысль.

– Желаешь высказаться развёрнуто? – Король кивнул. – У тебя есть полчаса. Используй это время с пользой.

Глубокий вдох, и граф начал, как и обещал:

– «Noblesse oblige» – иначе говоря, аристократическое происхождение обязывает. Главное в этих словах, на мой взгляд, именно обязанности, а не происхождение. Но многие дворяне всех мастей в нынешнее время совершенно позабыли об этом. Они беззастенчиво пользуются привилегиями, совершенно ничего не предоставляя обществу взамен. Отсюда и возмущение. Классовое неравенство, гонения, устроенные аристократией, злоупотребление властью. На окраинах Истера, я слышал, по-прежнему существуют телесные наказания за провинности. Это сверх несправедливо, и здесь я с Тониасом Швайзером полностью солидарен. Но я категорически против средств, которыми он пытается добиться результата. Нельзя взять и убрать правящий класс по щелчку пальца, потому что придут новые люди и, возможно, ситуация повторится лишь в новом обличии, под новыми лозунгами и названиями. Не будет аристократов, будет буржуазия, которая продолжит притеснения слабых.

– К чему ты клонишь?

Король слушал с интересом, но небольшое нетерпение всё же плескалось в его взоре.

– Я сейчас перейду к сути. – Лайенхем поправил шейный платок, чувствуя, как кровь кипит в его жилах. Он знал, что подобного шанса может больше и не представиться, поэтому заметно нервничал, хоть и пытался это скрыть. – Неравенство между людьми – это в первую очередь барьер, который возникает из-за разницы в образовании. Аристократы отличаются от своих слуг тем, что с самого детства им прививают манеры, обучают, всячески ограждают от невзгод и тягот. Их ум не замутнён насущными проблемами, чем завтракать и где спать. Они свободны изъявлять свою мысль и имеют собственную волю.

– Иными словами, нужно в одночасье устроить всеобщее равенство?

– Образование для простых граждан и лишение аристократии финансовой поддержки из королевской казны, а вместе с тем постепенное упразднение различных привилегий, – граф перешёл к сути. – Это всех уравняет.

Король надолго замолчал.

– Но кто будет работать на аристократов, если все получат соответствующее светское образование?

– Яркий пример – Пеппер Гридж-Стоун. Он опытный человек без светского образования. Но его обширным знаниям в финансовых делах позавидуют любые преподаватели королевской столичной академии. И дело даже не в деловой хватке или наглости, он прошёл путь от разнорабочего. Был кёльнером, грузчиком и кем только ни был. Он из тех, кто сумел увидеть общую потребность и воплотил эту идею в жизнь. Он стал моим финансовым партнёром и вернул достаток в нашу семью. Мы стояли на пороге краха.

– Я не могу уловить мысль, что же ты предлагаешь? Всем пройти его путь и организовать какую-нибудь артель?

Король нахмурился, а его собеседник, наоборот, позволил себе слабую улыбку.

– А вот теперь, если позволите, я продемонстрирую вам идею по созданию школ, но не для светского образования, хотя некоторые дисциплины всё же нужно будет ввести, например «Культура речи», а «Этикет» и прочие тонкости женского образования сделать факультативами. Технический прогресс неизбежен, и в наших силах его возглавить. Поэтому я предлагаю создать инженерные школы, и в первую очередь обучить, причём на бесплатной основе, тех, кто больше всего подвержен финансовым трудностям. Сироты, малоимущие. Дети из неблагополучных семей.

– Не думаю, что это хорошая идея, – не спешил соглашаться король. – Обучение одного джентльмена в светской академии обходится недёшево. Тем более если прибавить сюда проживание, питание и прочие затраты. Даже без предварительных вычислений общей суммы я предвижу проблемы по части оплаты.

– Как я уже сказал, аристократия изжила свой век, но я не настаиваю на её упразднении, я предлагаю сохранить звания, но перенаправить денежные средства на создание школ. Более того, земли – это ресурс, который должен попасть в руки тех, кто умеет извлекать выгоду, а не владеет ради статуса, сбора ренты с арендаторов и безбедной праздной жизни.

– А вот это уже интересно. Иными словами, перенаправить налоги на создание школ, а земли изъять и продать?

– Предоставить право выкупа через пять или десять лет, этот момент я ещё не обдумывал как следует. – Лайенхем протянул раскрытую папку. – Вот финансовая смета на строительство одного здания, приблизительное расписание уроков, расчёты стоимости обучения одного ученика. Мистер Пеппер настаивает на размещении школ в городах, чтобы сократить расходы на строительство корпуса со спальнями.

– Школа без жилья?

Искреннее удивление читалось во взгляде монарха.

– С вашего позволения, – в разговор вмешался Робин, – в детстве я посещал местную семинарию при церкви, где обучение проходило в светлые часы суток.

– Именно это он и имел в виду, – согласился граф. – Школы можно будет посещать. Приходить и уходить домой. Главное, организовать расписание и сделать побольше учебных материалов!

– Значит, будет большой заказ бумажными артелям, – задумчиво проронил король. – Хорошо, допустим, обучим мы этих детей, я даже представляю, что по части денег может всё и удастся, но что им делать по окончании обучения? Не каждому же дано быть очередным мистером Пеппером Гридж-Стоуном?

– В скором времени, если нашим планам будет суждено осуществиться, будет построена новая консервная артель, – Лайенхем пожал плечами. – Жизнь не стоит на месте, и к тому моменту, мне кажется, появятся новые запросы общества и новые места работы для тех, кто способен создавать механизмы, использовать сложные технические агрегаты, будь это печатный газетный станок или же протяжка телеграфной линии.

– Но есть одна загвоздка, – король добавил к сказанному. – На вашем пути стоит герцог Коуль, и у него имеется денежная расписка младшего сына Гридж-Стоуна, которая может разрушить все ваши планы. Как вы собираетесь выходить из этой ситуации?

Граф перевёл задумчивый взгляд на дворецкого, прежде чем тихонько произнести:

– Подпольные бои. Мистер Дирхем Коуль стал организатором договорных игр и обманывал участников. Мы планируем добиться его ареста.

– Есть доказательства?

– Есть тот, кто согласился дать показания в парламенте на нынешней сессии завтра.

– Уж не дворецкий ли мистера Коуля? – король заинтриговано подался вперёд.

– Нет, это другой чело… – но тут граф осёкся. – Это боец.

– Как интересно.

Монарх посмотрел вниз и нашёл взглядом своего нового любимца, умостившегося возле ножки стола.

– В целом предложение кажется мне крайне разумным, и наши мысли о привилегиях и обязанностях аристократии во многом схожи. Я не зря сокращал дворянские выплаты из казны, чтобы побудить верноподданных лучше распоряжаться землями. Глядя на успешность Огуречного края, мне хотелось видеть подобный результат и в других уголках королевства. Но никто так и не удосужился ничего построить или предпринять. Многие дворяне продолжили просаживать наследство в азартные игры, праздно растрачивая свои жизни и средства к существованию. И чем больше я заслушивал доклады о положении дел, тем больше гневался, понимая, что так больше продолжаться не может.

Мне казалось, скоро настанет тот день, когда придётся применить армию, дабы усмирить назревающее восстание. Но самое неприятное открытие для меня, что идеи Тониаса Швайзера кажутся разумными даже мне, тому, на кого направлено острие удара. Однако Робин меня не разочаровал. Нет. Вы оба меня не разочаровали, потому что у вас есть решение, которое бы устроило если не всех, но очень многих в Истере, и это главное. Однако остаётся вопрос: как преподать урок аристократии, чтобы не вызвать мятеж уже с их стороны? Ведь никто не пожелает сдавать позиции без боя?

В разговоре возникла неожиданная пауза.

– Повод? – уточнил граф. – Дирхем Коуль и его разоблачение перед лордами в парламенте может стать достойным поводом…

Тихий стук в дверь прервал его на полуфразе.

– Ваше Величество!

После дозволения в комнату вошёл слуга и первым делом отдал честь, прежде чем доложить:

– Срочные новости из Остега. Герцогский замок, башня лучников обрушилась только что. К счастью, никто не пострадал.

Взмах руки, и вестник покинул королевский кабинет, плотно закрыв за собой дверь.

– А вот и повод. Судьба нынче нам благоволит.

Довольная улыбка заиграла на устах монарха.

Глава 31

Интрижка.

Для кого-то это слово может означать нечто приземлённое, лишённое любви и всяческих возвышенных чувств, но только не для Равьена Гридж-Стоуна и только не в этот вечер. С удивлением осознав своё влечение к рыжей служанке по имени Мередит, он совершенно потерял голову и назначил ей свидание в коридоре возле спальни, чтобы якобы поделиться новостями, полученными в городе, а на самом деле довершить начатое в гостиной. Занятие, которое он себе выдумал, отправляясь подальше из Огуречного края, к сожалению, не спасло его от нелёгких мыслей о произошедшем поцелуе. Даже двух!

Любопытство. Его снедало сущее любопытство! Именно так он оправдывал своё неподобающее поведение, когда Мередит оказалась в его власти, в его объятьях. Втянув её к себе в спальню, старший из братьев Стоун взял небольшую паузу и вопросительно взглянул на раскрасневшуюся девицу. До сего момента она отвечала ему с жаром и не подумала возражать. Так случилось и в этот раз. Не противясь неизбежному, она сама потянулась к нему с поцелуем и сильнее прижалась всем телом, побуждая молодого человека к активным действиям.

Причины были не важны, во всяком случае, ей и ему в этот час жарких прикосновений. И только полчаса спустя, откинувшись на подушки после понятного дела, Равьен вздумал ради поддержания легенды поговорить:

– Я сегодня был в женской академии, – сказал он. Служанка затихла и внимала каждому его слову. – Мэри и Молли Фитц вполне могут оказаться родственницами Дирхема Коуля. Правда, упёртая директриса наотрез отказалась раскрывать подробности именно мне, наказав привести их лично, чтобы они сами могли узнать информацию о возможном родстве.

– Не понимаю, – изумилась Мередит, – разве это имеет для нас какое-то значение? Я про родство леди Мэри и сэра Коуля.

– В сущности, это может не значить ничего, а может значить очень многое. Но не это самое главное. Мистер Лайенхем сразу же после аудиенции у короля дал знать моему отцу, что Дирхем сейчас в королевском замке. И мы нашему злопыхателю подготовили небольшой сюрприз. Если всё получится как задумано, то карту с Мэри Фитц можно и не разыгрывать. Вот если не удастся, тогда…

Вечернее уединение молодых влюблённых было немилосердно и совершенно неожиданно нарушено явлением отца в спальню к сыну.

– Эй, старшой! – начал было он с ходу, но тотчас застыл, завидев новую участницу разговора.

Пару раз моргнув, отец ухмыльнулся и строго покачал пальцем:

– Ну, Равьен, допрыгался. Сегодня же обвенчаю вас, чтобы неповадно было!

Сын не успел и слова вставить, как вдруг Пеппер снова сменил тему:

– Иди, принимай потомство. Твоя Малышка рожает.

– Что?..

– Капшто! Малышка, говорю, рожает, если не окотилась уже.

– А… моя кошка… – медленно повторил Равьен. Мередит же подтянула одеяло повыше, дабы скрыть краску стыда.

– Поздно прятаться, – усмехнулся владелец Огуречного края. – Я уже тебя узнал. Ты уволена. Полный расчёт получишь завтра. А сегодня готовь своё лучшее платье и вещички собирай. Один домик для молодожёнов уже сдан, и мебель сегодня завезли. Думал отдать его Этьену, но, видать, вам нужнее будет.

Равьен возражать не стал. Молча вылез из-под одеяла и приступил к скорому одеванию.

– Скажи что-нибудь, если ты не согласна, – смущённо попросил он Мередит.

– Я… не знаю, я ведь уже призналась в любви, но это ни к чему не обязывает, – послышалось из-под одеяла.

– Как это не обязывает? Очень даже обязывает! – возмутился Пеппер. – Мой обалдуй – вовсе не повеса, и ежели затащил кого в постель, значит, так тому и быть. Свадебку сыграете да живите себе мирно.

– Ты слишком торопишь события, – проворчал сын.

– Нет уж, это ты поспешил, за что теперь и, будь добр, неси ответственность.

Очередная усмешка больно ударила по самолюбию сына.

– Я не отказывался от свадьбы! Просто ты действуешь нам на нервы, добиваясь своего с грацией носорога!

– Ах так? – мистер Пеппер изобразил праведное негодование. – Вот и ищи тогда свою кошку сам, принимай роды и забирай вместе с собой в новый дом, на том мой долг выполнен. Завтра чтобы ноги твоей не было в моём поместье, если ты не поступишь по совести.

– Да понял я, понял!

На том разговор был окончен.

Получив что хотел, отец не сумел скрыть своего триумфа, хитренько поглядывая напоследок на сына, пойманного с поличным, прежде чем плотно закрыл дверь. Этим вечером бдительный Чарли Чейсон Милч был вознаграждён сторицей за все-все заслуги – ему был выписан кругленький чек и предоставлены новые выходные, которые в этот раз он волен истратить по собственному усмотрению. Растерянный слуга не верил своим ушам, застыв на месте перед рабочим столом, а сам Пеппер с удовольствием отправился в новую, ныне совместную спальню, где его уже ждала Лерана Брутти в ночной рубашке, укрытая одеялом и с пряжей в руках. Несколько готовых пар пинеток лежали на прикроватной тумбе. Новости, переданные графом сегодня днём, не обошли стороной молодожёнов, поэтому дело стало за распашонками и шапочками.

А жизнь тем временем не переставала преподносить сюрпризы не только семьям Гридж-Стоунов и де Альетти, но и кое-кому другому.

* * *

Герцог мерил шагами комнату, отведённую ему под рабочий кабинет, то место, где сейчас стоял перенесённый наёмными рабочими сейф с важными документами. К сожалению, ни один шкаф из королевского интерьера не подходил для того, что вместить в себя металлическое хранилище тайн Коулей. Поэтому сейф стоял у всех на виду, чем немало нервировал его владельца.

– Рауль!

Недовольство плескалось во взгляде аристократа. Его точёный профиль был обращён в сторону новой, подаренной монархом картины. Что-то с ней было не так, явно. Но он не мог понять, что именно. Ему не нравилась женщина, изображённая на холсте, слишком уж правдоподобны были эмоции на её лице. Надменная весёлость. Она ухмылялась, глядя в его сторону.

Ухмылялась!

Неужели дело в эмоции? Это намёк? Монарх намекал ему на то, что дни его сочтены в качестве герцога Остегского? Замок разрушен. Новость об обрушении башни лучников за какое-то утро облетела всё королевство благодаря телеграфной сети, опутавшей Истер за несколько лет после своего изобретения. Сейчас уже и не вспомнить имя того полубезумного счастливца, который нашёл себе спонсора, чтобы воплотить идею в жизнь.

– Вызывали, сэр?

В дверях показался услужливый дворецкий.

– Глаз не спускай с сейфа. Я сейчас вернусь, надо решить, куда мы поедем.

– Как, сэр? Ночью?

– Картина, – герцог говорил шёпотом. – Она ухмыляется!

Дворецкий, поставленный в известность о положении дел, и бровью не повёл. Он не мог дождаться того момента, когда его наконец освободят от такой повинности, как услужение нервному, неуравновешенному и подлому аристократу.

– Это просто картина, – дворецкий пожал плечами. – Может быть, мне принести для вас стакан успокоительного?

– Не нужно успокоительного! Я спокоен!

Невозмутимость далась Раулю слишком дорого. Он отвёл взгляд и счёл своим долгом промолчать, дабы не вызвать излишней подозрительности.

– Как вам будет угодно, сэр.

– Жди здесь, стой у двери и смотри в оба, – приказал его господин.

Порывшись в столе, Коуль достал оттуда излюбленный подчиняющий перстень и надел его на большой палец. Ранее безделушка, переданная эльфийским посланником в качестве презента, сослужила ему неплохую службу. Теперь же ушастый слуга куда-то исчез! После неудачной истории с мышьяком его как ветром сдуло. Отвлёкшись на тайное послание Равьена, Дирхем совершенно потерял из виду тот момент, что слуга не вернулся после тайной миссии. Он должен был принести вести. Решение о сотрудничестве с правителем Велансиса! Но вот уже несколько дней от него ни слуху, ни духу. И это выводило Коуля из себя. А вдруг король обо всём узнал и ему шьют дело об измене родине?

Нет. Ему бы не позволили поселиться в королевском дворце, дабы не марать имя короля историей с предательством. Быть этого не может!

Коуль бросил едкий взгляд к двери, туда, где по ту сторону в коридоре стояли стражи. Буквально у каждой двери по паре охранников, будто он столь высокий гость, чья безопасность превыше всего. На самом же деле он чувствовал здесь себя словно в тюрьме, стены давили на него, пресные взгляды королевских слуг нервировали, ему недоставало уединения, которого он лишился в одночасье. А всему виной этот противный кот, который отказался подчиняться даже после воздействия перстня.

Магия.

Она повела себя странно, едва он применил кольцо на простом животном. Этот факт Дирхем и не учёл. Скорее всего, у чар было некое ограничение, о котором ему и не сказали. Ментальная магия имеет свои причуды, как ему слышалось. Жаль только, он плохо усвоил этот урок и теперь вынужденно терпел неудобство от проживания в королевских комнатах. В первую очередь из-за того, что стены за ним наблюдали. Он чувствовал это отчётливо. Он злился. Негодовал. Но пытался сохранять внешнее спокойствие. И это давалось ему чудовищно сложно.

Глоток воздуха в саду должен был исправить ситуацию, ему нужно было как следует подумать, куда уехать и как правильно распорядиться накопленными деньгами, которые он не стал тратить на реставрацию родового замка. Это здание принесло ему только горе и ничего более. Неприятное напоминание о предательстве деда. Ему всегда хотелось убежать оттуда, скрыться. Земли близ Этери, где он хотел построить собственное поместье, долгое время были бесхозными, они перешли к деду после свадьбы на местной землевладельце, дочь виконта стала герцогиней. Но её приданое, к сожалению, ничуть не изменило сложное положение семьи. Едва последние суммы были истрачены на очередное восстановление очередной стены, вопрос стал о продаже земель. Бабушка Дирхема воспротивилась этому и напрочь отказалась передавать мужу право для продажи. Брачный договор был составлен хитрым образом. Это-то и послужило хорошим уроком для всей династии, экономическое образование стало главной задачей.

Выйдя из кабинета, Коуль устремился по коридору, чтобы поскорее убежать от этой ухмылки и хитрого взора красивых глаз. Кто же это такая? Почему именно она стала подарком правителя? Сразу столько вопросов бередило его душу, когда он разыскивал выход в сад.

Тем временем в кабинете ненадолго воцарилась гнетущая тишина. Вопреки приказу, дворецкий подошёл к картине и тихонько позвал:

– Я осведомлён, можешь выходить.

– Вона как, – из холста показалось сморщенное лицо бабушки. – И сейф ты тоже мне откроешь?

– Чего не могу, того не могу.

Дворецкий пожал плечами, с интересом глядя на призрака. Впервые в жизни он видел воочию нечто подобное, аж дух захватывало!

– Ну и ладно, сейчас залезу в него, и посмотрим, что внутри лежит. – Проплыв по воздуху, бабуля первым делом огляделась по сторонам, приказывая: – Ты это, иди постой на стрёме.

– Скажите, уважаемая, а это вы на картине изображены? – не удержался от вопроса любознательный Рауль. – То есть можете не отвечать. Просто очень уж интересно.

– Тут я ещё молодая, это да… Один эльфийский художник прибыл на грязевые источники и не заплатил. Сказал, у него денег нет. Но взамен он обещал нарисовать меня красиво.

Немного помолчав, бабушка сплюнула на пол и раздражённо добавила:

– Нарисовать-то он нарисовал. Но в конце заломил такую цену, что я ему ещё должна оказалась. Мол, картина такого мастера стоит больших денег. Я его прогнала, не заплатив. Теперь вот мучаюсь, потому что прокляли меня.

– Прокляли старостью? – уточнил дворецкий.

– Да нет!.. – отрицала бабушка. – Умерла я от старости, вот только вместо того света осталась неуспокоенным призраком. Душа моя к картине привязана на веки вечные.

В наступившей тишине послышались вздохи говорящей и её слушателя.

– Мне очень жаль, – дворецкий не нашёл ничего иного, кроме как сказать банальную вежливость.

– Теперь-то я уже понимаю, сама виновата. Нечего было соглашаться. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а ежели влипла в историю, нужно было договориться с этим художником и разойтись мирно. Так нет же, характер мой взыграл, сложный. И я устроила ему скандал. Вот и получила по заслугам, так сказать. Во всяком случае, с этими мыслями мне легче жить.

В коридоре послышался тихий шорох, и оба испуганно обернулись к двери. Но повезло. Коуль и не подумал появляться в кабинете, наверняка это один из стражников переминался с ноги на ногу. Однако предупреждение было правильно понятно. Больше тянуть не было возможности. Оба приступили к делу. Вечер плавно двигался к ночи, Коуль сидел на лавочке у фонтана, борясь с отчётливым желанием сбежать из Истера и поскорее.

В его планах было заставить старого пердуна-мухлёжника вернуть земли. А если не согласится убрать с дороги, то поочерёдно разобраться с его сыновьями. Для старшего были припасены деньги, заработанные на подпольных боях, средненького можно было легко обвести вокруг пальца. Получить его подпись на документе под видом очередного любовного письма в каком-нибудь увеселительном заведении. О младшем и говорить не стоит. Простофили.

Но теперь, когда в игру вмешался король, ситуация выходила из-под контроля и Дирхем чувствовал это всё отчётливее. За всю свою жизнь молодой герцог ещё ни разу не получал королевского подарка. Писем – приглашений на балы, требований явиться на аудиенцию послов и тому подобное – не счесть. Но никогда ранее он не получал ни похвалы за парламентскую деятельность, ни булавки с лентой – почётный знак монарха.

Правда, имелся и другой выход, кроме бегства. Тониас Швайзер. Он возглавлял движение с лозунгом «Долой аристократию!», которым можно легко воспользоваться. Принять их сторону и позволить черни снести монархию протестным движением. А для пущей убедительности вложить немаленькую сумму в сиё мероприятие. Вот только этот шаг будет иметь колоссальные, неотвратимые последствия, к которым сам Коуль был ещё не готов. Его жизнь неслась вперёд во весь опор к пропасти, а он никак не мог справиться с поводьями, вёл себя как неопытный возница, к тому же чертовски испуганный и неготовый к последствиям.

Тяжёлый вздох прозвучал в тишине королевского сада, когда герцог встал и, вздёрнув подбородок, принял решение идти до конца.

Он отчётливо понял одну вещь, что очередная дверь закрылась прямо перед его носом. Видать, остроухим теперь уже не нужны его посреднические услуги – эльфийский принц отбыл обратно в Велансис, забрав с собой дочь советницы, каким-то чудом замешанной в нынешнем отборе невест Гридж-Стоунов. Дирхем быстро сообразил: имеет место некая договорённость, о которой ему уже не узнать. Значит, карта с эльфами отпадает.

Побег с поля боя, после всего что он сделал на пути к цели, ляжет на его плечи пожизненным позором. Он сам себя возненавидит, если сбежит. Поэтому завтра на голосовании он примет единственно верное решение. Проголосует за принятие билля об упразднении аристократии. А уже затем профинансирует свержение монархии.

– Да будет так.

Его острый взгляд устремился к Парламентскому корпусу, отчётливо виднеющемуся впереди.

Яркая полная луна взошла на вечернем небосводе, озаряя всё вокруг. Мягкий серебристый свет заискрился на остеклении величественного замка и в воде фонтана. Громкие шаги зазвучали по каменной брусчатке, когда сад быстро опустел. И лишь насекомые продолжили свои ритмичные щелчки и трели, не волнуясь о завтрашнем дне. Жизнь продолжалась как есть во всём своём многообразии.

Глава 32

Несколько дней спустя

Измучившись до позднего вечера, Джульен быстро собрал письменные принадлежности, магический камень для освещения, взял папку с чистыми бумажными листами и был таков – покинул удушливую спальню, совершенно мешающую ему сосредоточиться. Он вышел на улицу, с удовольствием вдыхая свежий прохладный воздух. Сирень приятно благоухала, где-то вдалеке ухнула сова. Луна шла на убыль, но её серебристого света вполне хватало, чтобы освещать путь к ближайшему перелеску.

Беседка у запруды. Сейчас она казалась настолько же соблазнительной, насколько прелестные формы орчанки по имени Оша, которая исчезла так некстати. Она, по сути, бросила Джульена и словом не обмолвившись, куда и зачем идёт. Это немало оскорбило фиктивного жениха, но он отчётливо понимал, сам виноват, заперся в спальне, сочиняя любовную повесть. А едва выбрался в свет, то жизнь в поместье значительно изменилась. Теперь же, читая газету и слушая отца за столом, он и вовсе не узнавал окружающий его мир. Дирхема Коуля посадили, расписка Этьена чудеснейшим образом найдена, спасибо картине. Осталось только найти некого эльфа-художника по имени Лурьесс. Шихан дожидается Ошу, подрабатывая помощником конюха. Оказывается, ему подарили коня за небольшую услугу.

Про Тиану и её планы относительно поиска наставника все благополучно забыли, Равьен, и тот стал гвоздём программы – обвенчался с Мередит и отбыл в свой дом, построенный на окраине земель Огуречного края, ближе к столице. Но больше всего среднего сына Пеппера поразила новость о том, что Малышка окотилась, и Пушок теперь полноправный житель королевского дворца. В общем, только и успевай слушать известия, одно другого изумительнее.

– Невероятно! – выдохнул Джульен.

Один он будто стоял на месте и остался не у дел. Совершенно не участвовал в вышеозначенных событиях, если, конечно, не считать драки с братом.

Надо отдать ему должное, испытанная злость и праведное негодование толкнули на написание своего первого литературного произведения. Судьба пихнула его в этом направлении, чему он был несказанно рад. Он наконец нашёл своё призвание. Вот только привередливый муз покинул его, едва махнув хвостом перед глазами.

– Опять подраться, что ли? – ворчливо спросил начинающий писатель у себя самого. Выйдя на лесную тропу он целенаправленно шёл вперёд, никого и ничего не замечая. Как вдруг дорогу ему преградили сразу двое. Странные, красноглазые, остроухие и низенькие девушки.

– Ну, привет, драчун.

– Э…

– Тише, не шуми и иди с нами, иначе костей не соберёшь, – пригрозила одна из них. Её палец слабо блеснул магией. Той самой магией, которая была ему недоступна, если не считать кристаллы для освещения.

– Я вас знаю? – Джульен не спешил пугаться.

– Ты нас не знаешь, но мы тебя – да. – Хитрые улыбочки скользнули по лицам обеих. – Мы здесь ждём кое-кого. А ты совершенно не к месту шумишь, можешь спугнуть.

– Ну так и отпустите меня, я пойду дальше куда шёл и не буду вам мешать. – Средненький из братьев Стоун пожал плечами. – Я вас не видел, и, будем считать, вы мне приснились наяву.

– Быстро соображает, – хмыкнула одна. – Нам нужна информация. А то мы потеряли нить на несколько дней. Как там Тиана? Сильно буянила, много рассказала?

– А…

Вот теперь что-то начло доходить до неудачливого путешественника.

– Она уехала несколько дней назад. Но давайте так, я вам всё быстренько расскажу, и вы меня отпустите, ладно?

В наступившей тишине были слышны звуки леса и ничего более, однако одна подала знак другой и поведение дроу вмиг переменилось.

– Ни звука больше. Иди с нами и молчи, иначе хуже будет.

Возражать он не стал, любопытство возобладало над здравым смыслом, и Джульен охотно проследовал за магинями, рассчитывая подчерпнуть вдохновения от ночных приключений. В его голове ужа начала формироваться новая идея – односторонняя любовь, толкнувшая отчаянную девушку на слежку за своим возлюбленным, который её в упор не замечал.

«Ох, как это романтично!» – подумал начинающий писатель, однако реальность оказалась куда как менее прозаична. Впереди слышались шаги, громкий хруст и вместе с тем громкие препирательства.

– Зачем тебе это зеркало? – проворчал басовитый громкий голос. – Подумаешь, найдут его люди и поставят у себя.

– Оно до сих пор потребляет мою магию – это раз, два, не хочу подслушивать лишнее и отвлекаться. Магический зов – крайне неприятная штука, я тебе скажу, неожиданно в голове словно колокольчик звенит.

– И именно поэтому мы проделали весь этот путь, чтобы ты разобрался с каким-то зеркалом?

– Я тебе уже объяснял, у меня остались незаконченные дела в Огуречном крае.

– Это какие-такие?

– Тиана. Я хотел бы перед ней извиниться и всё объяснить.

– Ну так и написал бы ей письмо, отправил бы телеграфную записку, да что угодно, но по грязи опять шлёпать… Последний раз я подвязываюсь на это. И вообще, где там Дирхем, ты мне обещал узнать, что с Шиханом.

– Уже в сотый раз могу тебе ответить, как только решу вопрос с Тианой, найду твоего Шихана.

– А я в сто второй раз спрошу, почему твои потребности стоят превыше моих? Ты мой должник.

Чем больше пара, бредущая по лесной тропинке в темноте, перебрасывалась словами, тем злее выглядели дроу, которые вдруг застыли на месте. На их лицах попеременно сквозило замешательство и иные чувства, которые Джульен не мог разобрать, хоть лунный свет и неплохо освещал всё вокруг.

Но вот одна из них пригнулась и устремилась вперёд по тропе, передвигаясь почти бесшумно. Секунду спустя магическая вспышка озарила окрестности ярко алым. Вторая дроу устремилась туда же с небольшим запозданием. Джульен замыкал и стал свидетелем довольно интересной картины.

– Ныса! Ты что вытворяешь? – возмутился высокий статный эльф в чёрном костюме, вот только вместо рубашки под пиджаком пряталась тканевая перевязь. – Что это значит?

– Вот так-то! – довольно ответила она, глядя на другую эльфийку. – А я говорила, что умею подобное!

– Жойтын? И ты её не остановила? – укоризненный взгляд раненого эльфа устремился в сторону другой, более спокойной магини.

– Наставник Лурьесс, я…

Громкая ругань разнеслась по окрестностям, едва жертва магии изумлённо посмотрела на свои руки и потрогала ими лицо.

– Ты… да как ты!..

– Не переживай, эффект временный, – горделиво ответила Айныса, хитро улыбаясь. – А нечего ругать нашего наставника. Ты уже давно сидишь у меня в печёнках, вечно нам мешала. Вот и потерпи пару дней, побудь эльфой.

– Срок этого заклинания – пятьдесят лет, – прищурившись, сообщил Лурьесс. – Надо бы вернуться в Арнгасс и снизить тебе оценку за экзамен.

– Нет-нет! Только не экзамены!

– Поздно, ты совершила невероятную ошибку в формуле, вместо секунды призвала руну, отвечающую за десятки лет, к тому же истратила почти всю свою магию. Как можно так шутить?

– А вы, наставник? Бросили нас ради мести? – заступилась за неё Жойтын.

– Хорошо, я и сам не идеал, – признался он. – Но ты-то куда смотрела? Могла бы и остановить сестру.

– Так я же не знала о её планах!

– Иными словами, – Оша медленно зверела, – я буду такая полсотни лет?

– Формулу для отмены этого заклинания ещё не придумали, но мне кажется… – Лурьесс ненадолго замолчал. – Я смогу что-нибудь придумать. Вот только тебе придётся отправиться со мной в Арнгасс.

– Но она же…

– Магия в ней есть, немного, но для вступительного хватит. Будет якобы учиться. А далее, как я сниму заклятье, завалит учёбу и уедет после стирания памяти.

– Стирания памяти?

– Ничего серьёзного. Только о местоположении и полученных знаниях в стенах нашего Логова.

– А…

– Но вначале всё-таки Шихан. Ты хотела вернуться в Огуречный край, и вот мы здесь. Иди и спрашивай.

– Так как же? Я же сейчас совсем другая!

– Это тебе и на руку. Скажи что-нибудь, будто ты за вещами Оши приехала, и попробуй напроситься на встречу с мистером Пеппером.

– Может, лучше мы?

– Что?

– Телом твоим завладеем и сходим.

– Нет уж, я сама! – отказалась орчанка.

– Оша? – вмешался в разговор Джульен, он не верил своим глазам – узнал её голос, но внешний вид был совершенно другим. Бесспорно, она сохранила некоторые черты, такие как цвет глаз, но вот кожа, скулы и фигура её стали походить на эльфийские.

– Вы и его сюда притащили? – проворчала она. – Ну привет, женишок. Что тебе здесь надо?

– Я, э… – он не сразу нашёлся, – проходом тут. Но вы действительно Лурьесс? Художник, да?

– Да, это так, – ответил со вздохом эльф. – А тебе какое дело?

– Вас разыскивает мой отец, – вначале сказав двусмысленность, он поспешил добавить, – папа хочет заплатить вам денег, чтобы вы сняли проклятье с одной картины. Вот. Что бы это значило, я не совсем понимаю. Передаю, как услышал и запомнил.

Немного помолчав, он вдруг переменил тему и обратился уже к Оше:

– А твой друг, Шихан, он сейчас работает помощником конюха у нас, мой отец подарил ему коня за какую-то услугу. Кажется, несколько дней назад он…

Но договорить Джульену не довелось, изумлённая Оша устремилась вперёд по тропе, словно собака, сорвавшаяся с цепи. Чудом не сбила с ног беднягу.

– Иными словами, все дороги ведут в Огуречный край? – спросил вдруг Лурьесс. – Вы меня выследили по зеркалу? Учуяли магический след?

– Мы побродили по окрестностям в звериной форме, – оправдалась Жойтын, – и нечаянно наткнулись на него, учуяв ваш запах.

– Что ж, за сообразительность хвалю. Но что вам здесь нужно?

– Может быть, об этом позже, сейчас другое важно, – ответила Айныса.

Все трое перевели взгляд на Джульена, который и без того понял, что лишний при разговоре. Вот только одна из дроу неожиданно уточнила:

– Ты сказал, что Коуля арестовали. Как это произошло?

В ответ средний из братьев Стоун лишь пожал плечами.

– Вам лучше обратиться за подробностями к моему отцу. Тем более мистера Лурьесса он примет с распростёртыми объятьями. А теперь, если позволите, я отправлюсь туда, куда изначально собирался.

После этих слов в лесу воцарилась тишина. Не дожидаясь ответа, начинающий писатель поскорее отправился в беседку, чтобы уже там отразить на бумаге все свои идеи, которые штурмовали его голову из-за увиденного. Мысли облекались в слова с такой лёгкостью, что часы пролетели незаметно.

В это же время разбуженный хозяин поместья сидел в кресле нижней гостиной, попивал горячий шоколад и внимательно слушал мастера-художника по имени Лурьесс, который сам вдруг заявился ночью и предложил свои услуги по снятию проклятия с картины взамен некоторой информации. Утро обещало нагрянуть незаметно, потому что увлекательный рассказ помощника Коуля всё никак не думал заканчиваться. Раненный эльф будто изливал душу, аккуратно обходя одну щекотливую тему – Арнгасс и всё с ним связанное. Две его ученицы послушно сидели на диване рядом, медленно пили чай и помалкивали, не поднимая глаз.

Глава 33

– Шихан!

Эльфийка в одежде будто с чужого плеча ворвалась в подсобные помещения конюшен, туда, где иногда спал дежурный грум или любой другой сторож. Сейчас, на её счастье, там находился её друг. Он нехотя поднялся на ноги, судя по звукам.

– Оша? – послышалось в темноте, когда по щелчку пальца под потолком загорелся магический кристалл. – А, нет. Простить, я напутать.

– Это я… – выдохнула вошедшая. – Это я, Оша!

Глаза орка-полукровки блеснули гневом.

– Не шутить со мной, женщина. Иначе я за себя не отвечать.

– Я из племени Омш’Агор, племянница вождя Хаму’Ша, – произнесла она на чистом орковском языке. – Улаг’Оры, потрох, изменил мне и выбрал другую. Поэтому я стала отверженной.

Гнев на лице друга сменилось искренним изумлением.

– Как произойти так? – спросил он на ломаном истерийском. – Ты теперь кто есть?

– Это магия меня изменила, я попробую её снять, поэтому не смогу отправиться с тобой в Пустынные земли, а останусь тут, но ты можешь взять мои сбережения и передать вождю на развитие поселения?

– О, я получить больше чем достаточно. – Орк широко улыбнулся. – Коня мне подарить здешний хозяин. Я ждать тебя, когда ты вернуться. Я рассчитаться со старыми долгами за деньги, что выбить на арене. Но арена закрыть и я прийти сюда за тобой. Газета, мне её читать мальчик разносчик. Так я узнать, что ты здесь с кем-то. Правда это?

– Нет, я помогала сыну местного хозяина, взамен они обещали найти тебя. Но тут я нашла другого информатора и ушла с ним. А там со мной случилось вот это. – Она опустила взгляд на своё тело, которое изменилось до неузнаваемости. – Если ты говоришь, что денег достаточно, не мог бы ты передать их родителям от меня? Ведь это я виновата, что нас прогнали…

– Не думать плохо, – орк сплюнул на пол, застеленный соломой, – это Улага вина. Ты делать правильно, что уйти.

Подавшись вперёд, растроганная Оша приобняла друга и шмыгнула носом.

– Передавай привет моим родным, но прежде чем уедешь, дождись, я принесу им подарки и мои сбережения.

Шихан аккуратно похлопал по плечу хрупкую с виду подругу и в ответ получил болезненный тычок кулаком.

– Думаешь, у меня силёнок стало меньше?

Орк хмыкнул, в очередной раз убеждаясь, перед ним настоящая Огшра, такая, которую он знал, если не считать одну маленькую существенную деталь…

* * *

На следующий день

Чайки кричали громко, солнышко светило ярко, волны облизывали белоснежное побережье Шангарской косы, а люди на лежаках загорали и наслаждались отдыхом, как вдруг на весь пляж раздался уже привычный клич газетчика:

– Последние новости! Прямиком из столицы! Башня лучников обрушилась! Аристократию упраздняют, новости всего за два серебра!

– Грабительская цена, – проворчал Этьен, приподнимая соломенную шляпу, чтобы ещё раз полюбоваться точёной и миниатюрной фигуркой супруги в купальном костюме. Настороженный взгляд Мэри и нетерпение, с которым она дожидалась, когда разносчик приблизится, сказали ему о многом. Поэтому её муж крикнул и махнул рукой: – Сюда, мы купим!

Мальчишка с корзинкой, забитой рулонами газет, заспешил по песку мимо других желающих узнать подробности. Озвученные новости привлекли и без того немало интереса. А потому, едва он остановился, вокруг него стал собираться народ.

– Нам свежий выпуск «Истленда», – громко попросила Мэри, выуживая из кошелька серебряные монеты. Проворность, с которой она пробралась через толкучку, сделала бы ей честь. Долгожданный свиток оказался у неё в руках всего лишь несколько секунд спустя, и она чудом не охнула, вчитываясь в заголовки.

– Гляди… – репортёрша плюхнулась рядом с Этьеном и привлекла его внимание. – Мистера Коуля арестовали за мошенничество!

– Тише, не кричи, что там ещё, кроме этого?

– Его имущество арестовано. И у счётной палаты имеется информация, что в роде Коулей есть незаконнорождённые наследники…

– Это неинтересно, – отмахнулся Этьен. – Есть ли что-то про моего отца?

Пробежавшись глазами, Мэри покачала головой.

– Но вот анонс новости, новая продукция Огуречного края и… неужели? Ох! Школы! Бесплатные школы! Как же чудесно!

Мэри не сумела скрыть радости – её долгое время тяготила мысль о том, что сестрёнка не сможет получить достойное образование. Уезжая в свадебное путешествие, она получила обещание, что для Молли найдут гувернантку. Но это тоже неплохо, если появится возможность полноценно учиться в школе, как в женской академии для аристократов.

Тяжёлый валун упал с души, и она счастливо обняла мужа, забывшись.

– М-м-м, – довольно произнёс Этьен. – Жаль, что это не я послужил поводом, однако же не могу не отметить – мне безумно приятна твоя радость.

– Прекрати, – Мэри сконфуженно отодвинулась. Вот уже несколько дней она отказывала супругу в более смелых ласках, потому что для неё их союз – фиктивный повод уехать подальше. И теперь, когда Коуль за решёткой, им придётся разбежаться, во всяком случае она была свободна от обязательств. И если бесплатные школы позволят получить образование Молли, то ещё одна проблема была решена сама собой.

Но Этьен воспринял поведение супруги иначе, он позволил себе наглость, поцеловал любимую в очередной раз. Кратко, мимолётно, его голос срывался, когда он произнёс:

– Я исправлюсь, Мэри. Я уже всё придумал. Мне не нужно играть в азартные игры, чтобы заработать денег. Есть идея гораздо лучше!

– М-м-м?

– Простые милые развлечения, – шепнул он ей на ушко. – Тир, бросание молота, качели и прочие занятия, в том числе и для детей. Когда мы с тобой прибыли сюда, я видел несколько задумок, которые заприметил сразу же. Бумажные игрушки, сувенирные лавки, стихийная ярмарка морепродуктов. Всё это можно объединить в одном месте и назвать как-нибудь по-особенному, понимаешь?

Глаза Мэри загорелись энтузиазмом, но ровно до тех пор, пока она не припомнила:

– А как же расписка?

– Так Коуль же под арестом? Вдруг и расписку уже нашли и уничтожили, не зря же мне Равьен прислал телеграмму и попросил срочно вернуться?

– Он просил тебя вернуться? – удивилась Мэри и обиженно сощурилась. – Когда?..

– Э… дня два назад…

– ТЫ! – вознегодовала репортёрша. – Как ты мог проигнорировать его просьбу? А вдруг что-то с моей сестрой?

– Или это могли быть враги, которые пытаются выманить нас назад, – привёл контраргумент Этьен. – В самом деле, Мэри, неужели ты думаешь, я не взвесил все «за» и «против»?

Немного остыв, она тихонько добавила:

– Меня удручает тот факт, что ты не поставил меня в известность, ведь всё-таки мы муж и жена? Разве нет?

Счастливая улыбка заиграла на устах Этьена.

– Наконец-то ты признала этот факт, а я уже думал, что не дождусь. Да, мы муж и жена, и если ты обещаешь мне не забывать об этом, то я в ответ буду делиться с тобой не только телеграммами, пришедшими от Равьена, но и самым сокровенным.

Усмехнувшись, Мэри смущённо поцеловала в губы такого несносного и временами любимого мужчину, сама поражаясь сиюминутной слабости, испытанной столь внезапно.

Эпилог

Четыре месяца спустя

Мур-р-р!

Довольный кот потянулся, сидя на коленях правителя Истера, когда тот зачитывал подробный отчёт сэра Робина, не зря награждённого Орденом за заслуги первой степени. Отставной военный кратко и лаконично изложил факты, интересующие монаршую особу, поэтому король с лёгкостью скользил взглядом по свитку и кивал.

Сэр Дирхем Коуль, заточённый в темницу (не без помощи стражников), заговорил и поведал очень много интересного. Основная задача арестованного была завладеть обратно проигранными в карты землями, а для этого в ход шло всё. Различные способы привлечения мистера Пеппера Гридж-Стоуна в подполье. Но вместо него попался его младший сын, который ко всему прочему с лёгкостью подписал долговую расписку.

Следует отметить, что у Дирхема был высокий и сильный охранник по имени Шихан – орк-полукровка, чьим основным способом заработка были кулаки – в прошлом вышибала в таверне, где его и нашёл герцог, предложив прибыльную работу, однако с появлением эльфийского посланника орк стал бойцом на аренах до тех пор, пока подполье не было распущено. Остегский замок не ремонтировался наследником рода потому, что для него он был скорее источником проблем и бездонной дырой в бюджете, нежели прибыльным имуществом. Коуль несколько раз даже пытался его продать, но покупателя так и не нашлось из-за трещин в несущей стене башни лучников, о которой знали все. А теперь всё имущество Коулей унаследовали сестры Фитц.

Восьмилетняя Молли была лично приглашена в столичную женскую академию на обучение и ныне ускоренно наверстывала пропущенный материал, потому что была зачислена в середине учебного года.

Супруг Мэри Фитц в девичестве, а ныне Мэри Гридж-Стоун, использовал Остегские земли по-своему. С разрешения благоверной Этьен отреставрировал башню и превратил герцогство в «Оста Парк». Артисты, актёры, музыканты со всего континента соревнуются в праве выступать на местном фестивале. Торговцы охотно приезжают на ярмарку, а жители деревни все до единого заняты делом. Жизнь в Осте бьёт ключом.

Что же до Сиротских приютов, то почётная должность со внушительными средствами пожертвования досталась Тониасу Швайзеру. Газетный-шеф с превеликим удовольствием воспринял идею о строительстве школ и упразднении аристократии, а сейчас занялся публичной деятельностью, привлекает на свою сторону парламентариев, чтобы вместе исполнять волю народа. Его детище под названием «Истленд» по-прежнему процветает.

Сегодня состоялась закладка первого камня фундамента под консервный завод, земли выбраны неслучайно. Бывшие грязевые источники. Особый сорт местной глины оказался идеальным для плавильного цеха. А железорудные залежи уже разрабатывают новые владельцы соседних земель. Чета де Альетти выкупили весь горный массив на западе Истера вместе с шахтами.

Подняв взгляд от свитка, король прищурено глянул на Робина:

– А ты куда смотрел? Мог бы и поучаствовать, ухватить кусок пожирнее.

– Я не остался в стороне, – честно признался дворецкий. – Мой капитал вложен долей в этом предприятии. Первые дивиденды поступят на банковский счёт уже через год. Помимо нас, владелец телеграфной линии присматривается к бизнесу мистера Пеппера и четы де Альетти, хочет быть третьим партнёром. Алюминий может стать заменой медных жил при производстве кабеля для телеграфной линии. Поэтому его интерес к рудникам вполне очевиден.

– Главное, чтобы это не переросло в противостояние, – проворчал король, зачитывая дальше.

Шихан, который стал свидетелем, получил свою награду и отбыл в Пустынные земли. Оша отправилась в дальнее путешествие в неизвестном направлении вместе с эльфийскими магами. Проклятье картины было снято. Бывшую владелицу грязевых источников перезахоронили со всеми почестями, и чета Гридж-Стоунов установила ей мемориальную плиту.

– Вы хоть выяснили, как её звали?

– Марьяна Лигой, – последовал ответ вояки после короткого кивка.

– Надо бы назвать в её честь улицу… – задумчиво проронил король. Но тотчас вернулся к свитку. – Так-так, очень интересно, – он погладил довольного кота и почесал его за ушком. – А сыновья-то все с талантами оказались, куда ни посмотри. Джульен в писатели подался, а Равьен открыл контору для финансовых и юридических услуг. И что, прям очереди у входа? Занятно…

Вчитавшись в следующие строчки, монарх удивлённо округлил глаза:

– Учителем литературы? В бесплатной школе?

– Да, мисс Лара считает это занятие престижным, и её глаза светятся каждый раз, когда она говорит о работе за ужином. Видел неоднократно. Мистер Витони работает в конструкторском бюро отца, а по субботам даёт уроки на мастерских факультативах для предвыпускников.

Откинувшись на спинку кресла, монарх деланно погрустнел.

– М-да. Все кругом заняты делом, один я бездействую. Надо бы придумать для себя полезное занятие.

Лицо Робина осталось бесстрастным, не дрогнул и мускул, хотя улыбка так и рвалась наружу.

Но тут взгляду короля предстала новая стопка отчётов и бумаг на подпись, и он громко вздохнул:

– Эх, со всей этой бюрократией совсем нет времени на хобби. Робин, будь добр, найди мне толкового верного секретаря, который смог бы аккуратно и скрупулёзно разобрать все эти горы по разным категориям, чтобы за рутиной я не пропустил действительно важные дела и донесения.

– Будет сделано, – кивнул сэр Робин, который беспрекословно исполнял волю монарха, за что был неоднократно вознагражден впоследствии.

* * *

Тем временем в Арнгассе недовольная выпускница хейша смотрела на листок-уведомление о понижении итоговых оценок. Наставник поступил именно так, как и обещал. По возвращению понизил оценку отличницы обучения за одну существенную оплошность.

– А-а-а! – взвыла дроу, переводя жалостный взгляд к сестре. – Теперь получается, что ты первая?!

– И что? – Жойтын сидела за столом и с интересом читала газетный свиток, один из многих, лежащих перед её глазами. – Подумаешь, первая-вторая. Что от этого поменяется?

– Всё! Всё от этого поменяется! – возмущалась младшая сестра. – Ты первая родилась, а теперь первая по результатам обучения, как мне теперь себя уважать?

– А как себя уважают те, кто сдал экзамен хуже тебя?

– Как? – немного успокоившись, переспросила дроу. – Вот ты, например, как ты себя уважала до тех пор?

– Легко и просто, – отмахнулась Жойтын. – И вообще, не мешай. Я тут газетный роман читаю.

– Не поняла?

– Ну, вот. Роман в газете напечатан.

– Как? Целиком на одном свитке? – младшая сестра изобразила искреннее удивление, подошла и стала заглядывать в свиток через плечо. – А почему заголовок – десятая глава?

– Потому что это и есть десятая глава.

– А как же предыдущие? – уточнила Айныса, на что сестра махнула рукой к лежащим рядом свиткам.

– Вот тут, в предыдущих выпусках первые главы. И вообще, это очень интересная находка, согласись. Публиковать роман поглавно в газете, тем самым заставлять читателей гоняться за предыдущими выпусками.

– А не проще ли прочитать целиком? – Айныса явно не разделяла мнение сестры.

– Ничто не заменит это интересное томление в ожидании новой главы, – вдохновенно произнесла Жойтын. – Я каждый четверг с нетерпением жду выпуск и летаю в ближайший город, чтобы купить газету. Это же такая прелесть, ты себе даже не представляешь…

В ответ младшая сестра лишь хмыкнула, и её зоркие глаза нашли в свитке название автора.

– Ой, так это же Джульен Гридж-Стоун!

– Что?

– Ну тот, слащавый красавчик, человечишка из леса, помнишь?

Жойтын хмуро кивнула.

– Так и напиши ему, узнай, что там с концовкой и не мучайся в ожидании новых глав. Тоже мне, проблема!

– Да ну тебя, – старшая сестра вначале отмахнулась. – И вообще, иди и ной в другом месте. У меня время для самообучения.

– Ага, ну-ну! – Айныса хитро улыбнулась. – Не хочешь ты, значит, я сама ему напишу. Так сказать, назло. Узнаю концовку и испорчу тебе весь энтузиазм.

Глаза старшей сестры гневно блеснули магией, когда она нехотя встала из-за стола.

– Ты не посмеешь этого сделать.

– Иначе что? – задиристо провоцировала младшая. – Накажешь меня?

– Иначе я буду кичиться своим первым местом каждый день не переставая, чем доведу тебя до белого каления. А ты, моя дорогая сестрица, сейчас сидишь почти без магии, потому даже ответить мне не сможешь!

Несмотря на эгоистичный характер, Айныса угрозе вняла и ничего не ответила, фыркнула и покинула комнату. Однако планы написать Джульену не переменила. Ведь она и сама давно уже читала газетные выпуски, тайком заимствуя у сестры свитки «Истленда» и, к сожалению, её терпению приходил беспощадный конец. Ей хотелось поскорее узнать, кого же выберет Люсия, красавица-судомойка из местного трактира, богатого и напыщенного сэра Родерика Боэ или же мускулистого горняка Серхио? Выбор был и впрямь труден, особенно с точки зрения понимания одарённой отличницы арнгасского хейша, ведь ни у богатенького аристократа, ни у его соперника не было ни капли магии, и в этом смысле для Айнысы они были совершенно равны между собой.

А между тем жизнь и впрямь совершала кульбиты – эльфы Велансиса прислали мастеру-художнику письменную благодарность за проделанную работу, Тиана вышла замуж за принца, а сам говорящий с природой помилован и может вернуться в любое время. Но вместо долгожданного путешествия он вот уже несколько дней бессовестно флиртовал со своей подопечной по имени Оша, которую привёз в Арнгасс с одной-единственной целью – расколдовать. Однако многие его ученики заметили, что он был совершенно неравнодушен к «орчанке» и даже этого не скрывал. Оставалось уповать на то, что в этот раз его любовное увлечение закончится иначе, и Ог’шра из племени Омш’Агор не откажет Лурьессу, как Люсия – Серхио в седьмой главе. К слову, с тех пор герои газетного романа уже успели несколько раз поцеловаться и поскандалить в промежутках, прямо как наставник со своим новым увлечением.

Неожиданное решение проблемы промелькнуло перед глазами Айнысы интересной во всех аспектах мыслью, а не заставить ли мастера Лурьесса поменять оценку? Выходило так, что её шутка заставила Ошу поселиться в Логове. Получалось, что Ог’шра находится сейчас рядом с мастером не «по вине», а именно «благодаря»!

Довольная улыбка заиграла на устах хитрой дроу, когда она взяла новый курс для коротенького путешествия в комнаты наставника. А уже затем, когда решит проблему несправедливого понижения оценки, она непременно напишет моральному истязателю по имени Джульен. Что Айныса сделает в том случае, если он ей не ответит, ещё не решила, но обязательно придумает. В крайнем случае заявится к нему домой лично при первой же возможности.

* * *

Лара и Витони сидели на диване и стоически терпели бурю эмоций родственников, которые сочли своим долгом поделиться советами, совершенно не заботясь о мнении тех, кому вручали целый список дел. Причём говорили, перебивая друг друга, и лишь иногда брали паузу, чтобы перевести дух.

Радовал и умилял в этой комичной ситуации лишь тот факт, что жизнь била ключом в чете Гридж-Стоун, особенно после услышанных новостей.

– А я вот уже связала шапочки, пинетки и распашонки, – произнесла Лерана, указывая взглядом на внушительных размеров корзину, заполненную клубками, спицами и готовыми изделиями для новорожденных. – Увлеклась чуток…

– Думаю, тут хватит на три поколения Гридж-Стоунов, – недовольно проворчала Лара. – И вообще, не делайте из этого такое уж событие. Обычное дело.

– Как обычное? – возмутилась мать. – А ты разве не хочешь в полной мере почувствовать себя особенно, м-м-м?

– Вот уж нет, я буду преподавать еще полгода. А там и посмотрим, когда смогу вернуться.

Задохнувшись от возмущения, Лерана Гридж-Стоун упала назад в кресло и призвала супруга на помощь:

– Дорогой, помоги вразумить эту глупышку! Работать? До семи-восьми месяцев? Это нонсенс!

– Вполне похвальное рвение к работе, – возразил мистер Пеппер, однако свирепый взгляд супруги его быстро переубедил. – Но только не в случае, когда девушка в положении.

– Значит, пять месяцев работы и ни днём меньше, – Лара пошла на уступки, но только для виду. Потому что для себя она уже всё решила и Витони её в этом поддержал. – Мне нравится работать с детьми, читать и читать книги для детей, преподавать материал. Не хочу, чтобы обо мне забыли. Я ведь уже успела привязаться к каждому ученику, как ты не понимаешь?

Смягчившись, Лерана позволила себе слабую улыбку.

– Главное, не переусердствуй. И если почувствуешь, что уже не можешь работать, знай, рядом с тобой есть те, кто может подставить плечо и позаботятся о тебе. Не взваливай на себя слишком много, ладно?

На том семейная перепалка в уютном столичном домике де Альетти была окончена, а впереди предстоял разговор с родителями супруга, который тоже наверняка обещал целое множество сюрпризов.

Конец

Content

Финова Ева Завидные жёны

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог