Александр Яманов

Братик

Миры параллельные, но очень похожи на наш. Все совпадения с реальными людьми и событиями случайны. Сама книга – просто мысли вслух. Ни к чему не призываю и никого ни на что не толкаю. Это просто фантастическое произведение.

Серия «Попаданец»

Выпуск 173

© Александр Яманов, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Полночи не мог уснуть. Вот не пойму, что такое. Вроде и устал на работе как физически, так и морально. У нас был небольшой аврал, сдаём новый препарат, и все носятся как угорелые. Меня тоже припахали, хотя к научной составляющей я не имею никакого отношения. Домой вернулся поздно, вяло поужинал, под подозрительным взглядом супруги. Похвалил её кулинарные таланты, посидел перед зомбоящиком и пошёл спать. – Ворочался, пытаясь занять положение поудобнее. В итоге получил порцию ворчания от жены, мол, типа успокойся и не мешай настоящим труженикам отдыхать. Через какое-то время начинаю проваливаться в сон.

Прихожу в себя от потока ледяной воды, вылитой мне на голову. Это я понял через несколько секунд, как очнулся, мокрый и дрожащий от холода.

– Быр, гыр, тыр.

Слышу какие-то, вроде знакомые, слова, но никак не могу разобрать, о чём идёт речь. Голова просто раскалывается, а внутри неё поселился кузнец, который методично колотит по стенкам черепа своей кувалдой. Ещё не могу пошевелить руками, затекла спина, и я стою на коленях. С трудом разлепляю глаза, чему мешает корка, стянувшая лицо, и начинаю изучать обстановку. Тусклый свет, судя по всему от факелов, по крайней мере один из них прикреплён к стене. Постепенно ко мне возвращаются ощущения, нос резануло запахом гнили и ещё какого-то смрада. Глянул вниз на свои ноги, одетые в странные лохмотья, и большое тёмное пятно в районе паха. Не похоже это на воду, значит, это я обоссался, и не только, судя по чему-то липкому, сползающему по внутренней поверхности бёдер. Хотел уже застонать, но из последних остатков силы воли запретил себе показывать слабость. Хватит того, что наложил в штаны. Некоторое время приходил в себя и пытался сфокусировать взгляд. Состояние было как после хорошей доли алкоголя, когда не можешь контролировать своё тело. Единственное, что удалось понять, – я нахожусь в сарае и привязан к столбу.

Тут раздаются звуки шагов, кто-то хватает меня за волосы и поднимает голову вверх. Человек одет в странный пиджак, из-под которого выглядывает грязная рубаха, на оголённой части груди болтается деревянный крестик. Отвратная рожа с клочковатой бородой, злые серые глаза и глумливая ухмылка дополняли образ. Вдруг этот урод заорал, обнажив гнилые зубы и обдав меня жутким смрадом:

– Корней, Корней. Этот крысёнок очнулся!

Больше всего удивило не моё стояние на коленях с привязанными к перекладине руками и даже не смердящее животное, орущее в лицо. Меня схватили за длинные вихры, вот это было неожиданно. Остатки моих волос выпали лет эдак семь назад, и с тех пор я стригусь под ноль. А ещё зрение. Последние три года ношу очки и уже забыл, каково это – видеть всё ярко и чётко без их помощи. Мне сразу стало спокойнее на душе, это сон и скоро всё закончится. Давненько меня не посещали такие яркие и эмоциональные видения. Ну, кроме доступных красавиц, с которыми я реализовывал свои затаённые эротические фантазии. Какая чушь лезет в голову, но нынешний сон уж больно реалистичный.

– Оклемался, сучоныш, решил сбежать от нас? У сродственника надеялся отсидеться, дурачок? – прошипел бородатый. – Что смотришь? Думал, убёг от суда праведного, а нас бы опосля хозяин запорол?

Отвечать распалявшему самого себя вонючке не было никакого желания. Меня больше беспокоило, что сон уж больно растянулся. Ещё поймал себя на мысли, что мужик говорит на другом языке. Вернее, это русский, но какой-то совсем иной, может, диалект или один из славянских говоров. Вдруг в голове словно переключается рубильник и начинает работать режим синхронного перевода. Ещё ощущаю странное и приятное тепло в раскалывающейся от боли голове. Будто внутри черепной коробки скачет живой мячик или, скорее, кутёнок, который хочет выразить мне свою любовь и ласку.

Тем временем открылась дверь, судя по звукам и сквозняку, который обдал моё мокрое тело и заставил поёжиться. Голову я не поднимал и увидел только ноги вошедших. Один из мужиков носил стоптанные сапоги неизвестного мне фасона, а второй был в самых натуральных лаптях. Вонючка носил дырявые ботинки с обмотками чуть ли не до колен. Онучи, вдруг появилась в голове подсказка. Я не успел сосредоточиться и подумать, как получил сильный удар сапогом в живот. Били со знанием дела, прямо между пахом и пупком. Кроме резкой боли, к моему величайшему стыду, организм отреагировал выпуском газов и дополнительной порцией кала с мочой, которые потекли по моим бёдрам.

Мучители обидно заржали. Вонючка со своей стороны добавил ещё и оплеуху. Рука у козлины тяжёлая, да мне в нынешнем состоянии много не надо. Зрение помутилось, возникло такое ощущение, что в голове взорвалась граната. Наверное, на какое-то время сознание меня покинуло, потому что, придя в себя, я услышал конец разговора.

– Да я ништо, Корней. Просто дал этому злыдню подзатыльник, – оправдывался недоумок.

– Ты, Аниська думай, чего делаешь. Не умеешь, не берись. Я-то вдарил этому засранцу так, чтобы ничего не повредить. Ну, разве что воздух с портками он испортил, – ответил обладатель сапог и громко заржал, в чём его поддержали двое других придурков.

Опять ловлю себя на мысли, что Корней произнёс фразу на ином языке, а мозг или шарик-кутёнок автоматом перевели её на русский. Тёплое покалывание в висках, которое даже частично сняло жуткую боль, подтвердили мою правоту. Или это я во сне схожу с ума? Новая порция тепла намекнула, что если я и сбрендил, то в какой-то уж очень извращённой форме. Тем временем пейзане насмеялись и принялись обсуждать – ситуацию.

– Значит, Авдей, ты сразу послал человечка, дабы он предупредил, что сродственник твой решил у вас в Чащино укрыться? И не было у тебя намерений помочь беглому татю? – с наигранной строгостью спросил Корней.

– Бог с тобой, Корней Иваныч, – зачастил обладатель лаптей. – Сразу отправил, значится, к вам Прошку, сынка своего младшего, дабы предупредить. И никакая он мне не родня, седьмая вода на киселе и вообще сучье семя.

С трудом приподнимаю голову и стараюсь разглядеть говорящих. Обладатель сапог являлся высоким и широким в кости мужчиной, одетым в длинный кафтан, перевязанный поясом с торчащим из-за него ножом. Светлые волосы и такая же борода, лицо пересекает уродливый шрам. Вид у товарища был впечатляющий и веяло от него опасностью. Второй был невысоким мужичком, с козлиной бородкой и крысиной мордой. Говорил он заискивающе и всем своим видом пытался показать лояльность собеседнику. Крыса, – одним словом.

Авдей – староста деревни Чащино и мой дядька, крепостной помещика Владимира Фёдоровича Уварова, промелькнуло в голове. На самом деле староста был двоюродным братом матери моего нынешнего тела. При воспоминании об этом шарик забился, будто в судорогах, и мне стало ещё хуже, хотя куда уж более. Я попытался успокоить разбушевавшееся подсознание и мысленно протянул руку, чтобы погладить это странное существо. Ёлки, это у меня совсем крыша едет? Шарик быстро сменил состояние отчаяния на любопытство, и меня опять затопила приятная теплота. Он объяснил, что крыши у меня на голове нет, и она никуда не съехала. Ага, так я ему и поверил.

– Ладно, не боись, расскажу про твоё усердие барину. Давай это, того, на стол накрывай и не жадничай. И вина хлебного не жалей. Его сиятельство сейчас занято здоровьем сына, на которое покусился дурачок, – очередной удар в живот – и меня скрутило от сильной боли. – Но завтра вспомнит о нас, и нужно будет его порадовать. Так что сегодня гуляем, а завтра везём этого засранца в усадьбу.

– Не сильно ли ты его приложил, Корней Иваныч? Вдруг до завтра не доживёт? – заискивающим тоном спросил Вонючка.

– В отличие от тебя, орясина, я знаю куда бить, чтобы человека сильно не покалечить. Ты зачем его дубиной по голове приложил и теперича ещё добавил? Хочешь, чтобы хозяин нас обоих запорол до полусмерти? Владимир Фёдорович ясно сказал, что самолично желает гадёныша на ремни порезать. Или решил суд праведный в свои кривые лапы взять?

– Прости дурака, – начал канючить Анисим. – -Искуплю я свою вину, Корнеюшка.

– Понятное дело, искупишь. Куда ты денешься? – самодовольно произнёс обладатель сапог. – Давай глянь, что и как с Дёмкой-дурачком. Дай ему попить, верёвки проверь и смотри, чтобы кровь по жилам текла, а то ещё помрёт ночью. Можешь на шею ему удавку накинуть, а руки ослабь, живой он нам нужен ещё дня два. И помой его, что ли, а то дерьмом за версту несёт. И потом в дом заходи, откушаем, что Бог послал.

Корней с Авдеем вышли из сарая, оставив меня на-едине с Вонючкой. Ситуация немного прояснилась. Я беглый крепостной по имени Демьян и как-то умудрился ранить сына помещика. Мой местный дядька сдал меня с потрохами поисковикам, а скорее просто дворовым халдеям, кинувшимся выполнять приказ хозяина. Странный сон, если не сказать больше. Я ещё могу понять долговременные эротические фантазии, которые периодически посещают меня в последние месяцы. Но вот чтобы так и с эффектом полного погружения! Пил я вроде дней пять назад, наркотики не употребляю. Это чего там такое перемкнуло в моей голове?

Тем временем Анисим начал судорожно метаться. Потом принял какое-то решение и вышел из сарая. Через пару минут топот известил, что он вернулся. Опять меня хватают за волосы, которых нет, и опять вижу эту рожу со смрадным дыханием. Рассматриваю своего мучителя или тюремщика, не важно. Странный пиджак называется кафтан, как подсказал шарик, грязные порты непонятного цвета и пояс. Более ничего я разглядеть не успел. В рот мне уткнулось деревянное ведро, и мучитель заверещал:

– Пей, нечестивец! Завтра твой последний день и отправишься на тот свет за своей сестрой-шлюхой. Будешь знать, как на сына боярина руку поднимать.

Сначала я жадно прилип к посудине и начал пить большими глотками. Но когда услышал про сестру, в голове наступило какое-то затмение, и я рванулся, попытавшись вцепиться в горло Анисиму. Но привязанные к жерди руки и отёкшие ноги не дали возможности нормально прыгнуть. Оказывается, меня привязали ещё и за пояс, а верёвка больно впилась в многострадальный живот.

Анисим с визгом отскочил и уронил ведро. Вода расплескалась, и подо мной образовалась целая лужа. Ну, хоть буду стоять в воде, а не в собственной моче и дерьме. А Вонючка-то трус. Испугался привязанного человека и не знает, что теперь делать. Все его движения я внимательно отслеживаю и готов вцепиться в него зубами. Что-то такое он увидел в моих глазах и не решился нападать. Немного подумав, мужик схватил ведро и выбежал из сарая. Вряд ли он планировал отмывать меня от собственных фекалий, поэтому его дальнейшие действия были прогнозируемы. Анисим вернулся через пару минут, но на этот раз не стал приближаться близко, а окатил меня ледяной водой.

Я резко подрываюсь и сажусь на кровати. По телу струится холодный пот, дыхание такое, будто поднялся бегом на десятый этаж. Ух, это всё-таки сон. Но такой реалистичный, что меня начал колотить озноб. Протягиваю руку к тумбочке, где лежит телефон. Циферблат показывает 6:20. В принципе и так скоро вставать. И лучше сделать это до того, как проснутся дочки, а то замучаешься ждать очереди в ванную. Старшая студентка, младшая учится в девятом классе. Не успеешь вовремя встать, и даже зубы почистить будет проблемой. Я вроде раньше их выхожу, мне на работу к восьми, но иногда могу расслабиться и не уследить, как ванная уже оккупирована.

На улице было достаточно светло, в комнате же царил полумрак. Поворачиваюсь в сторону супруги и натыкаюсь на сонный, но подозрительный взгляд.

– Спи. Просто дурной сон, – говорю и поднимаюсь с кровати.

Жена ничего не ответила и повернулась ко мне спиной. Ей на работу позже и встаёт она обычно через час после меня.

Принял душ, несколько раз хорошенько намылился и скоблил себя, будто смывая приснившееся непотребство. Бреюсь я обычно вечером, но вчера забыл. Провожу рукой по лицу, вроде щетина не критичная. Выдавливаю зубную пасту на щётку и смотрю на себя в зеркало. Овальное лицо, голубые глаза с хорошими такими мешками, будто провёл бурную ночь. Всё-таки уже сорок пять, и вчерашние недосыпы с возлияниями утром моментально выступают на лице, как свидетели твоего старения. Разглядываю свою лысую голову, за ночь мои прежние русые кудри не отросли. Это во сне меня чуть ли не таскали за вихры, а на деле всё гораздо печальнее. На изрядно выросший живот обращать внимание не стал. Давно пора заняться спортом, но всё время откладываю. В зал идти не имеет никакого смысла, потому что брошу через пару месяцев. А вот палки для новомодной ныне северной ходьбы давно пора приобрести. Всё лето впереди, может, удастся пару килограммов скинуть. Район у нас не то чтобы утопает в зелени, но мест для прогулок хватает и до парка идти минут двадцать. Решено, скоро начинаю новую жизнь, наполненную спортом и духовным развитием.

Настроение по сравнению со вчерашним днём ничуть не улучшилось. Теперь ещё вспоминаю жуткий сон и не могу успокоиться. Обычно я забываю свои сновидения буквально через десять минут после пробуждения. Но сегодняшние приключения в царстве Морфея даже не думали меня покидать. Взял вайп и вышел на балкон, благо он у нас граничит с кухней. Окна балкона смотрят на восток, так что можно насладиться картиной урбанистического восхода над столицей нашей Родины. Зрелище специфическое, но завораживающее. Что-то меня на романтику потянуло. Выдохнул очередную порцию дыма, решил, что хватит заниматься самокопанием. Жалко, что нельзя отключить мысли по команде, но я ещё не достиг такой степени самоконтроля.

Вернулся на кухню, плотнее прикрыл дверь в коридор и открыл холодильник. Посмотрел, чего у нас там с продуктами. Визуально всё хорошо и нужные ингредиенты в наличии. Далее порылся в телефоне и нашёл в Тик-токе кулинарный канал, на который подписался в последнее время. Я же не совсем ретроград и иду в ногу со временем. Всякий кал не смотрю, но кулинария – это моё хобби, поэтому отслеживаю разного рода интересные рецепты. Хотя обычно готовлю только шашлык и прочее мясо на даче. На территорию супруги не претендую, меня её стряпня вполне устраивает.

Достал муку, яйца и замешал тесто. Кроме тёртого сыра, настрогал ещё и ветчину. Параллельно поставил на газ сковородку и плеснул в неё растительного масла. Получилось что-то типа толстых блинов. Обмазал их сливочным маслом и накрыл тарелку чашкой, чтобы не остыли. Начал готовить греческий салат, в это время за дверью начался очередной эпизод войны за ванную. Младшая встала пораньше и оккупировала территорию. Старшая сначала уговорами, а потом угрозами физического насилия пытается выковырнуть подлого захватчика. Периодически диспозиция меняется, но обычно в ранге агрессора выступает старшая, которая любит поспать подольше. После того как уговоры сменились стуком в дверь пришлось вмешаться.

– Арина, ты с утра белены объелась? Мама ещё спит, зачем устраивать здесь штурм Измаила?

– А она не знает, о чём идёт речь, – раздался звонкий голос из-да двери. – История это же не «Инстаграм», зачем этой корове лишние знания?

– Так, Екатерина Андреевна. Кто вам дал право оскорблять старшую сестру? Давай быстро умывайся и иди завтракать.

– Конец тебе, мелочь! – воскликнула возмущённая Арина. – Даю три минуты, если ванная будет занята, пеняй на себя.

И тряхнув гривой русых волос, ушла в свою комнату. В это время из открытой двери высунулась довольная мордашка младшей. Любит она потроллить старшую, в чём я её иногда поддерживаю.

Я тем временем включил телевизор, висящий над холодильником. Гляну, что там в мире происходит.

– У, как вкусно! – произнёс ребёнок, уминая очередной кусок блина. – Ты почему раньше такое блюдо не готовил?

– Не было вдохновения, – отвечаю я и впиваюсь зубами в свою порцию.

А неплохо получилось, сам удивлён. За дверью раздаётся очередной стук и возмущённый крик.

– Я предупреждала тебя? Можешь из ванной не выходить, бить буду аккуратно, но больно!

Мы с Катей удивлённо посмотрели друг на друга. Дочка подорвалась и открыла дверь кухни. Одновременно с этим из ванной выглянула жена и иронично посмотрела на Арину.

– Доченька, ты себя хорошо чувствуешь?

Мы в этот момент начинаем хохотать над старшей, которая только сейчас заметила новых зрителей. Гневно сверкнув глазами, она наконец-то добралась до вожделенной комнаты. Тем временем супруга зашла на кухню и удивлённо разглядывает блины с салатом. А ничего так у меня вторая половинка, хорошо сохранилась. Сквозь халат проглядывают приятные выпуклости.

– Калмыков, ты не заболел случайно? Завтрак приготовил, ещё и смотришь на меня, как кот на сметану.

– Мама, очень вкусно. Со сметаной вообще отпад, – пробубнила младшая с набитым ртом.

С видом истинной королевы жена уселась за стол и благодарно кивнула, когда я передал ей чашку с кофе. Некоторое время мы молча ели, далее на кухню зашла Арина.

– А мне чего-то оставили?

– Ты же фигуру бережёшь, вон кушай салатик, – отве-тила младшая провокаторша.

– Мам, я уже не только помыться, даже поесть не могу? – возмущённо воскликнула старшая.

– Хватит устраивать истерики, еды всем хватит. Папа сегодня расстарался, знать бы ещё к чему такие преференции. Андрей, колись, чего ты опять натворил?

Я посмотрел на улыбающихся дочек и просто пожал плечами. В общем, завтрак прошёл в тёплой семейной атмосфере.

Глава 2

Выныриваю как из омута и не могу понять, что происходит. Кругом темнота, только небольшое отверстие в стене даёт хоть какой-то свет. Постепенно окружающие меня предметы начали приобретать очертания. Жутко затекли спина и ноги, болит голова, а тело колотит от озноба. Опять этот ужасный сон?

В голове радостно запрыгал неугомонный шарик. На душе сразу стало теплее, значит, кто-то здесь рад меня видеть. Никаких особых звуков, кроме разных сверчков или как там называются эти насекомые, не слышно. Редкие шорохи, наверное, издаваемые мышами, и всё, нет даже гавканья собак. В деревне ложатся спать рано, чтобы с утра начать свой нелёгкий труд. Но вроде ещё не ночь, а поздний вечер, есть время принять решение, как действовать.

Шарик усиленно заскакал, я так понял, он полностью меня поддерживает, что пора выбираться из этой ситуации. Попытался встать, но оказалось, что мои лодыжки тоже перетянуты верёвкой. С учётом того, что руки привязаны к жерди, а тело примотано к столбу, то вариантов сбежать практически нет. И тут на меня накатила такая злоба, особенно с учётом тех унижений, которые пришлось испытать перед двумя мучителями, что глаза застила красная пелена. Через некоторое время удалось взять себя в руки и немного успокоиться. Лишние эмоции сейчас худший попутчик. Начал вспоминать, как были связаны руки, выбрал участок ближе к узлу и впился зубами в путы.

Через двадцать минут работы челюстями появились первые результаты. Всё-таки это не синтетическая верёвка из моего времени, а конопляная или льняная, не силён я в этих делах. Выплюнув очередные волокна, нащупал языком остатки и принялся их догрызать. Тем временем из отверстия в стене полился лунный свет, значит, пора ускоряться.

– Михалыч? Ты живой? – кто-то трясёт меня за плечо.

Резко подскакиваю и ударяюсь ногой обо что-то твёрдое. Первые мгновения не могу понять, что происходит, и отойти от событий в тёмном сарае. Постепенно приходит понимание, что ударился я о собственный рабочий стол, задремав в кресле. Разбудил меня заместитель, который пришёл напомнить о вопросах, которые нужно поднять на предстоящем совещании у директора.

– Смотрю, совсем не дышит начальство, испугался, честно говоря. И тут ты как подпрыгнешь, я чуть не упал. Не сильно ударился? – затараторил Женя.

Неплохой человек, но слишком доставучий и говорливый. А вообще, грамотный специалист, каких ещё поискать. Мы с ним вдвоём и ещё пара работяг, тянем всё хозяйство нашего ГУПа.

– Дай воды, пожалуйста, – прерываю поток воп-росов.

Зам быстро принёс пластиковый стаканчик, который наполнил из кулера. Пью воду мелкими глотками, потираю ушибленную ногу и думаю о ситуации, в которой оказался. Одно дело сон, пусть и излишне реалистичный, но совсем другое, когда это переходит в наваждение. В обед я решил немного подремать, недосып давал о себе знать, и вон как вышло. Тут пора задуматься о посещении психолога или психиатра. Ладно, сейчас надо собираться на совещание, всё остальное потом.

– Таким образом, можно с уверенностью сказать, что препарат прошёл все испытания и будет сертифицирован, – это наш зам директора никак не может успокоиться и закатил получасовую лекцию о том, что вся контора знает без него.

Вот любит человек заняться самолюбованием и похвастаться лишний раз. Не нравится он мне, какой-то излишне слащавый. Он не педик, но есть такая категория влюблённых в себя людей, которые должны донести до всех, какие они красивые, хорошие и вообще лучшие. Хотя специалист он вроде нормальный и в мою епархию не лезет.

Наше предприятие – это придаток института биологии, но с какими-то своими фишками, в которые у меня нет никакого желания вникать. Моё дело, чтобы в здании был свет, вода с теплом, в лабораториях работали розетки, а у бухгалтерии была бумага и принтер вовремя заправлялся. В общем, я начальник АХО, а по сути, ещё и инженер по эксплуатации здания. Платят нормально, жаловаться грех. Но уже который год не могу понять, зачем мне знать, над каким микробом сейчас колдуют наши специалисты.

Час мусолили одну и ту же тему. Им заняться больше нечем? У меня как раз дел хватает, хотя все хозяйственные проблемы за неделю более-менее решили. Наконец хвалебные песнопения закончились и начали обсуждать текущие вопросы. Уже в самом конце директор вспомнил о моей просьбе.

– А теперь слово предоставляется начальнику транспортного цеха, – начал с заезженной уже шутки генеральный.

Но народу нравится, и все дружно заулыбались. На самом деле, в нашем гараже всего четыре машины, и я за ними особо не слежу. Прозвище прилипло много лет назад, когда я действительно отвечал именно за гараж и логистику. У меня же с недосыпа и на фоне непонятных видений настроение было не очень игривое.

– Сергей Павлович, я уже год прошу взять на работу нормального энергетика и механика. Мы вдвоём с Женей просто физически не успеваем. Это хорошо, что наше здание после капремонта, а вдруг начнутся какие-нибудь проблемы? Мы разорваться на несколько частей не можем. Ещё помощница нужна для всяких мелочей. Тем более что по штатному расписанию вакансии положены, но их нет.

– Андрей Михалыч, умеешь ты своими железяками и проводами испортить людям настроение. У нас такое событие, сдали препарат. Люди ждут заслуженных наград и премий, – народ снова дружно оскалился.

– Тем более, под это радостное событие выделите бюджет и возьмите на работу нужных людей.

– Это больше в компетенции главного бухгалтера, – переводит директор стрелку, – Ольга Геннадьевна, что у нас с новыми единицами?

Красивая она, это я про главбуха. Ещё очень печальная и ранимая, хотя скрывает это под маской снежной королевы. Думаю, кроме генерального, чьей родственницей она является, все присутствующие мужики уже не раз за сегодня мысленно её раздели и уложили в кроватку, естественно, с собою рядом. Стоп, куда-то меня не туда понесло.

– Заявку на вакансии мы разместили. Но откликнувшиеся соискатели были забракованы вами, Андрей, – бездонные синие глаза смотрят на меня с осуж-дением.

– Ольга… э-э… Геннадьевна, – произношу, запинаясь на отчестве. – Видите ли, нормальный специалист не пойдёт работать за тридцать тысяч. А тем товарищам, которых вы прислали, я бы даже лопату не доверил, не то что наши коммуникации. Идиоты или какие-то фрики. Вы бы хоть какой-то отсев производили, прежде чем отнимать у меня время на общение с этой публикой. Если же в штатном расписании для данных единиц положена мизерная зарплата, то значит, его надо менять или как-то дополнить премиальными. Тему эту мы обсуждаем не первый раз, а воз и ныне там. Удивительно, что вы до сих не можете этого понять.

– Калмыков, как вы разговариваете с дамой? – зачем-то влез в нашу беседу замдиректора. – Немедленно извинитесь или сбавьте агрессию в своём тоне.

Вроде ничего грубого не прозвучало. Чего это вдруг завёлся? Разговоры о новых сотрудниках мы вели с генеральным и Ольгой ранее. Это просто я забегался в последнее время и тему давно не поднимал. Обычно в пререкания старюсь не вступать, но сегодня завёлся с пол-оборота.

– Так извиниться или агрессию сбавить? Может, в ножки ещё поклониться, вы не стесняйтесь – предлагайте варианты.

В итоге совещание закончилось банальной перепалкой, которая периодически у нас случается. Я в разборки между отделами стараюсь не лезть, у людей науки свои тараканы и взаимные претензии. Досталось всем, в том числе заму, который слишком много на себя брал, что весьма раздражало коллег. Мне прилетело по касательной за мелкие прегрешения. Я в ответ отправил коллег к начальству, мол, типа пусть оно вам краны в туалете ремонтирует и электронные замки чинит. Наш дипломатичный гендир с трудом успокоил разбушевавшихся сотрудников и пообещал решить все вопросы. Свежо предание, но верится с трудом. Правильно, время уже ближе к трём, он наверняка ещё на сухую, а сегодня пятница. Ну, любит человек в конце рабочей недели коньячком заправиться, бывает. В общем, всех нас аккуратно выставили за дверь. Народ ещё некоторое время пообщался на повышенных тонах и разошёлся по кабинетам.

Минут через пять спустился в беседку, отведённую для курения. Пользовались ею не все, коллеги в основном ходили на балкон. Он у нас большой и светлый, вот курильщики его и облюбовали. Подхожу к строению и сталкиваюсь взглядом с двумя синими омутами. Если бы увидел её ранее, то пошёл дымить в другое место.

– Что же вы застыли, Андрей… э-э… Михайлович, – спародировала меня девушка и улыбнулась.

Захожу под навес, затягиваюсь и выпускаю клубы дыма. Стоим и молчим. Я исподтишка поглядываю на прелестные формы и точёный профиль. Сегодня главбух в облегающей юбке и чёрной водолазке. Зрелище я вам скажу волнительное, особенно с учётом хорошего такого третьего размера, с трудом сдерживаемого натянувшейся тканью.

Будто уловив направление моих мыслей, девушка опять улыбнулась и провела рукой по своим пышным волосам и подошла ко мне. Тонкий пальчик с аккуратным ноготком начал водить по пуговице моей рубашки. Аромат знакомых духов пьянил и навевал весьма фривольные мысли.

– Значит, я уже Ольга Геннадьевна? – синие глаза внимательно смотрели на меня. – А потом стану просто главбухом или одной из баб в твоей жизни?

Не дождавшись ответа, Ольга вышла из беседки. Я продолжал стоять столбом, наблюдая за покачивающимися бёдрами и стройными ножками. Сзади зрелище не менее волнительное и захватывающее. Через некоторое время вспоминаю, зачем сюда пришёл, и снова затягиваюсь. Вот что за дерьмовая штука жизнь?

Всё случилось на позапрошлом корпоративе. Мы тогда дружною толпою поехали в один из подмосковных спа-отелей. Почему не провести два дня, да ещё и в рабочие дни на природе? Кто-то не смог поехать, другие коллеги взяли с собой семьи. Я тогда был в отвратительных отношениях с женой, разводом бы дело вряд ли закончилось, но кошка между нами пробежала капитальная.

Разговорились с Ольгой, которая работала у нас чуть меньше года и оказалась приятной собеседницей. Сидели, играли в «Имаджинариум» под руководством местного анимешника, пили вино и просто получали удовольствие от отдыха со сменой обстановки. Потом часть коллег пошла танцевать и играть в боулинг, а мы как-то естественно оказались у меня в номере. Основной причиной была, конечно, бутылка вина, так как бесплатного алкоголя в баре уже не было. Далее воспоминания идут урывками. Вот я обнимаю прекрасное тело и целую податливые губы. Судорожно срываю рубашку, а она стягивает через голову платье. В сторону летят брюки, и мы падаем на кровать. Давно у меня не было такого бурного и где-то даже отчаянного секса. Будто мы пытались насладиться и отдаться друг другу в последний раз. Уже под утро Ольга тихонько выскользнула из номера и в этот же день уехала из отеля. Я остался ещё на день и в ещё более расстроенных чувствах вернулся домой.

После этого мы встречались почти год и прекратили роман по требованию любовницы. Мои отношения с супругой давно наладились, у Оли с мужем тоже вроде всё нормально. Не сразу, но со временем чувства притупились, и я стал думать, что это уже прошедший этап моей жизни. Но сегодня всё перевернулось с ног на голову. Смотрю на телефон, оказывается, уже минут десять стою и ностальгирую. Неплохо я так выпал из реальности, что для меня в последнее время стало нормой. Затянувшись, медленно пошёл дорабатывать оставшиеся пару часов. Сука, как всё запутано!

* * *

Два человека наблюдали за странной сценой в беседке из окна. Вот главный бухгалтер что-то произнесла и, покачивая бёдрами, ушла с внутреннего дворика.

– Думаешь, между ними что-то есть? – задал вопрос более молодой собеседник.

– Между ней и этим толстым хмырём? Ты посмотри на него – его лысиной можно пускать солнечных зайчиков, пузо скоро будет ниже колен, рожа опухшая, будто он всю ночь бухал, – злобно ответил второй.

– Не такой уж он жирный, широкий в кости просто. Да и волосы – не самое главное достоинство мужчины, – молодой провёл рукой по своим залысинам. – Среди женской части коллектива Калмыков котируется, это я точно знаю. Мужик он неконфликтный, плюс всегда готов помочь по разным мелочам, да и с чувством юмора у него порядок. А бабы они такие, любят ушами!

– Она не баба! Выбирай выражения! – Второй перевёл злой взгляд на коллегу.

– О как всё запущено, – решил поиздеваться собеседник, но поняв, что шутки сейчас не к месту, поднял руки ладонями вперёд и произнёс: – Молчу, молчу. Я пошёл, очень много дел.

После того как молодой вышел из кабинета, замдиректора повернулся к окну и с ненавистью уставился на стоящего в беседке соперника. Он-то не испытывал никаких сомнений, что этот мерзавец имеет отношения с его тайной страстью. По крайней мере, определённая симпатия присутствует, что приводит его в состояние полнейшего бешенства.

* * *

– А что у нас сегодня за праздник? – спрашивает вошедшая на кухню супруга, из-за её плеча выглядывает улыбающаяся младшая и подмигивает. – Премию получил или в лотерею миллион выиграл?

Ушёл с работы пораньше, реально всё надоело. Дома никого не было, поэтому спокойно наделал себе роллов с красной рыбой и творожным сыром. Открыл банку маринованных маслят, порезал копчёный окорок и пожарил картошки с котлетами. Настрогал салат из огурцов с помидорами, залив их маслом. Поставил в морозильник несколько стопок, водку также положил в холодильник. Первые рюмки пить буду по науке, а далее – как пойдёт. Что-то в последнее время у меня сплошные стрессы. Сначала странные видения, затем Оля породила такую бурю у меня в душе, что без пол-литра вопрос не решить. Ещё и пятница сегодня – наш национальный русский праздник, имею право. Но у жены почему-то был свой взгляд на ситуацию, который кардинально отличался от моего. Делаю вид, что не заметил сарказма, и отвечаю:

– Я тут картошки с котлетами пожарил, салат сделал. Вы кушать будете?

– Андрей, ты точно здоров? Две готовки в день, это уже не подозрительно, а как признание своей вины. Сейчас переоденусь и хочу услышать, чего ты опять натворил. Готовься каяться, грешник!

Как только Аля ушла, дочка подбежала ко мне, обняла за шею и начала делиться новостями.

– Наш оркестр сегодня прошёл окружной отбор, и мы едем на городской концерт! – ребёнок просто сиял. – Мама рада, хотя ворчала полдороги, что ты какой-то стрёмный последние дни. Пап, дай тысячу, мы на следующей неделе пойдём с девочками в кино и Макдак.

Переход на другую тему был стремителен, и я машинально кивнул. Катя метнулась в коридор и принесла мою сумку. Достал бумажник, дал дочке синенькую купюру и добавил сиреневую.

– Спасибо! Ты лучший! – взвизгнула довольная дочка, поцеловала меня в щёку и убежала в свою комнату.

Накладываю в тарелки картошку с котлетами, кладу рядом приборы и жду своих женщин.

– Вкусно! – Дочка доедает свою порцию. – Хочу ещё томатного сока!

Наливаю ей стакан, выкидываю пакет в мусорное ведро и достаю из холодильника новый. Себя тоже не забываю, но ещё наполняю стопку иным напитком и выпиваю его под осуждающим взглядом супруги.

– Завтра едем на дачу, если ты не забыл. Не мог потерпеть? – Начался наезд.

– Нет. За руль сядешь ты, а я утром буду в норме. Не нагнетай, потом поговорим. Ты лучше скажи, где Арина? Скоро стемнеет, а я что-то не слышал, чтобы студенты у нас вечером учились.

Моя вторая половина вдруг отвела взгляд, встала и начала складывать грязные тарелки в посудомойку. Перевожу взгляд на агента Екатерину.

– Зовут Михаил, учится на курс старше Аришки. Вроде как нормальный парень. Но мне не очень, – отвечает младшая, скорчив забавную рожицу. – Должен приехать к нам на дачу для знакомства. Есть машина и типа сам зарабатывает, не мажор.

Интересно, почему я всегда узнаю важные новости последним?

Глава 3

Руки повисли как плети, жердь свалилась на земляной пол сарая, я наконец-то смог отдышаться и выплюнуть волокна с грязью. Упасть моему телу помешали удавка на шее и верёвка, которой я был надёжно примотан к столбу. Через некоторое время мышцы буквально взорвались болью от мурашек. Узлы были не такие сильные, но конечности затекли капитально. Даже страшно подумать, что будет с моими ногами, когда я освобожусь. Есть у меня сомнение, мои ли это ноги, но буду решать проблемы по мере их поступления. Жжение в сосудах достигло такой стадии, что выступили слёзы на глазах. Я до скрипа сжал зубы, главное – не выдать себя ни одним звуком, иначе все надежды на побег напрасны.

Не обращая внимания на боль и отёкшие руки, начинаю их разминать, делая вращательные движения. Через пару минут вроде стало полегче, и я принялся за удавку. С трудом удалось расковырять узел и освободить шею. А дальше наступила ситуация под названием позиционный тупик. Я вроде как почти освободился, но развязать тугой узел за спиной не могу. Затянули верёвку на славу, плюс ещё она вся намокла.

На меня опять накатила звериная злоба, которая вообще несвойственна моему характеру. Я стараюсь в любой ситуации сохранять спокойствие, а здесь пошёл вразнос. Тут в голове опять заскакал шарик. И что странно, начинаю понимать, что сосед по черепушке чего-то усиленно пытается мне рассказать. Закрыв глаза, пытаюсь успокоиться и сосредоточиться на послании. Через некоторое время вижу смутные картинки. Наконец до меня дошло, что это изображение моих собственных ног, вернее, обмоток. Вот я тупой, почему сразу сам не обыскал себя на предмет полезных вещей. С большим трудом поворачиваюсь и начинаю аккуратно осматривать мокрые тряпки. В обмотке левой ноги обнаружил небольшую заточку, назвать ножом этот кусочек металла было бы большим преувеличением.

Минуты через три разрезанная верёвка спадает, и я со всей дури бухнулся лицом в пол. Благо покрытие состояло из сена и земли, а не бетона. Пролежав некоторое время, возвращаю тело в прежнее состояние и начинаю резать путы на лодыжках. Освободив ноги, отползаю от столба и наконец выпрямляю их. Только моя гордость и ненависть к изуверам удержала от желания орать от боли и кататься по влажной земле. То, что сейчас творилось с ногами ниже колен, не описать словами. Ощущение, что изнутри мышцы жалят тысячи шершней. Я же впиваюсь зубами в остатки верёвки, главное – не сломать собственные зубы. Но всё когда-нибудь заканчивается, и постепенно кровообращение нормализовалось. Находившееся долгое время в неподвижном состоянии тело жутко ломило, но двигаться можно. Голова уже не раскалывалась, но продолжала болеть и заставляла постоянно морщиться, если я делал резкое движение.

Собрался с силами и начал пытаться встать. Сначала сел на колени и ноги сразу же отозвались тупой болью в суставах. Далее начал потихоньку подниматься. Удар в бок оказался неожиданным и буквально выбил из меня дух, а ещё изрядно напугал.

Пытаюсь отпрыгнуть в сторону и ударяюсь головой о какую-то деревяшку, судя по звуку. Вдруг в глаза ударил яркий свет, мне пришлось зажмуриться, чтобы к нему привыкнуть. Как оказалось, я сижу на кровати в собственной спальне, рядом стоит жена и сверлит меня критическим взглядом.

– Андрей, ну ты совсем допился. Сначала спать мешал своим храпом и перегаром, потом тебя не добудишься. Ты чего скачешь как обезьяна, я тебя слегка в бок ткнула. Чуть спинку кровати своей тыковкой не сломал. Может, пора врача вызвать, а не водку лакать?

Осчастливив меня длинной тирадой, вторая половина и не думала выходить из комнаты, как раз наоборот.

– Давай дуй умываться и завтракать. Я пока себя в порядок приведу.

Молча встаю, натягиваю треники и иду в ванную. Вот на фига, спрашивается, краситься перед поездкой на дачу? Она, может, ещё бальное платье и туфли на шпильках наденет? Умываюсь и смотрю на своё помятое лицо в зеркале. Визуально признаков безумия не обнаруживаю. Шутка. Но как-то меня начал пугать затянувшийся сон или даже бред. Ладно, после выходных подумаю, может, действительно схожу к врачу.

На кухне молодёжь с аппетитом поедает яичницу с колбасой. Здороваюсь и сажусь на стул. Младшая сразу встаёт и накладывает мне порцию завтрака.

– Пап, тебе кофе со сливками или без? – спрашивает моя гордость и любимица.

– Давай со сливками.

Старшая даже не подумала пошевелиться. Вроде не избалованная или капризная, но определённая инфантильность имеет место быть. Или я слишком много требую от современной молодёжи? Не пьёт, не курит, матом не ругается – значит уже идеальный ребёнок.

Нагрузившись как ишак, тащу вещи к машине. За мной идёт младшая со своим аккордеоном и дефилирует старшая, уткнувшись в телефон. Аля уже подогнала машину к подъезду и стоит около открытого багажника. Выгружаю тюки с постельным бельём, новыми занавесками, бытовой химией и продуктами, затем сажусь на переднее сиденье и жду отправления. Естественно, жена вдруг вспомнила о какой-то важной вещи и помчалась в квартиру. Я к этому цирку с годами привык, поэтому надул подушку для шеи, надел и поудобнее разместился в кресле. Постепенно начинаю проваливаться в дрёму и даже не обращаю внимание на дорожную тряску.

Опять сырой сарай, я лежу, уткнувшись лицом в смесь грязи и навоза. Болевые ощущения ничуть не изменились, разве что голове стало полегче. Вдруг активизировался шарик и начал подавать какие-то знаки. Никак не мог понять, чего он хочет, но наконец решил попробовать пойти с ним на контакт. Сосредоточился, закрыл глаза и постарался до него дотянуться. Резкая вспышка, мысленно делаю кувырок и оказываюсь в странном помещении. Кругом всё белое – стены, потолок, пол. И ещё комната производила впечатление несуразности своего объёма. То есть смотришь на стену, и взгляд будто проваливается сквозь неё, и перед тобой белая бесконечность. Я резко вскочил, попытался сделать несколько шагов и упал. Ощущения были такие, что идёшь по батуту. Приплыли. Главное, чтобы это была не белая горячка или палата психбольницы.

Тут замечаю мальчика лет десяти, который робко улыбался и разглядывал мои телодвижения. Внешний вид моего соседа был какой-то лубочно-крестьянский. Белая косоворотка, отороченная красной вышивкой, тёмные штаны, классические лапти с обмоткой по колено. Светлые волосы, голубые глаза, курносый нос в веснушках и добрая улыбка дополняли образ. Чем-то он был похож на домовёнка Кузю после того, как его вымыли и причесали. Хотя кого я обманываю? Ведь мне сразу стало понятно, на кого похож мальчик. Сердце судорожно сжалось и на миг перехватило дыхание.

– Так, значит, это ты мой глюк? – решаю прервать затянувшееся молчание.

– Дёмка я, барин. И не надо дразнить меня всякими иноземными прозвищами, – произнёс мальчик звонким голосом. – Я тебя позвал, ты пришёл. Вот и помогай, коли ангел.

Некоторое время перевариваю слова Кузи, но ничего не понимаю. Стараясь не обидеть своего собеседника, спрашиваю:

– Может, расскажешь, что случилось и зачем ты меня звал? А потом вместе подумаем, как тебе помочь.

Мальчик просиял, подбежал ко мне и сел напротив. Улыбка сразу исчезла, когда он начал рассказывать свою страшную историю. Дети дворовых слуг Демьян и Марья рано потеряли родителей и жили при господском доме богатого рода Уваровых. С детства брат выполнял обязанности мальчика для битья[1] Александра, младшего сына помещика. Хотя Дёмка был года на два младше своего компаньона, старший Уваров, который ввёл такую систему обучения, приказывал пороть ребёнка на глазах сына. Чтобы он был более прилежен в учёбе. Забавно, что науки и языки давались крестьянскому сыну гораздо легче, нежели дворянскому. А потом произошла трагедия или несчастный случай, в возрасте тринадцати лет мальчик получил травму головы. Последнее, что он помнит перед тем, как оказаться запертым в белой комнате, это рожа Корнея. По этому рассказу я сделал вывод, что мучитель и был причиной травмы Дёмки.

Далее дурачка, которым стал мальчик, отстранили от сына помещика. Тому предстояла служба в армии и в качестве слуги нашли другого юношу. Но выкидывать убогого на улицу не стали и использовали как рабочую силу. Если бы не младшая сестрёнка, то заездили парня или он бы надорвался. А так Дёмка рубил дрова, таскал воду, чистил сараи, носил все тяжести, и вообще, пахал как конь с утра до ночи. Насколько я понял, парень откатился на уровень десятилетнего ребёнка и на нём застыл. Если вдруг на него начинали кричать или бить, он замыкался в своей раковине и просто переставал реагировать на обидчиков. По сути, в этот момент душа покидала тело, и оттого он просто не контролировал реакции организма. Сестрёнка его занималась обычной работой и помогала на кухне. И ещё яростно защищала брата от насмешек и издёвок дворни.

Так прошло несколько лет. Если с умом у него всё оставалось печально, то огромная физическая сила как бы компенсировала этот недостаток. Дворня продолжала его припахивать по любому поводу. Для него работа была в радость, и вообще жизнь текла, доставляя сплошное удовольствие. Постепенно все обитатели поместья привыкли к безобидному дурачку, на которого всегда можно было свалить свои обязанности. Всё изменилось, когда в усадьбу приехал погостить старший сын помещика Семён, служивший в Лейб-гвардии гренадерском полку. Яркая, смешливая и ставшая настоящей красавицей пятнадцатилетняя Марья привлекла внимание столичного офицера.

К Дёмке на какое-то время снова вернулся разум, когда он вынимал из петли мёртвую сестрёнку. Девочка не перенесла изнасилования и издевательств, наложив на себя руки. Вторым фактором, который вернул во взрослое тело ум, покинувший его несколько лет назад, стало поведение местного попа. Скот в рясе предложил закопать тело сестрёнки, как какую-то падаль, вне кладбища, мол, для самоубийцы и так сойдёт. Отпевать Машу поп не собирался, зато попытался содрать лишнюю копейку с дурачка. Ведь надо замаливать грехи самоубиенной, не бесплатно же. Удар обухом топора в голову прекратил земной путь клерикала, отправив его на встречу к своему начальству. Далее парень ворвался в помещичий дом и попёр на врагов как берсерк. Насильник, попытавшийся выхватить шпагу, получил удар в ключицу. Спасло его только вмешательство двух холопов, один из которых рухнул с пробитой головой, а второй оттащил хозяйского сына в другую комнату и заблокировал дверь. Далее дурачок бросился в бега и был сдан собственным дядькой, старостой соседней деревни. В состоянии крайней степени отчаяния Дёмка попросил помощи у своего ангела-хранителя. Сам же забился в свою скорлупу, оставив тело фактически без разума и управления. А далее появился я, и трагическая история пошла другим путём.

Солнечный мальчик беззвучно плакал. В порыве чувств прижимаю его к своей груди. Вспышка, и я проваливаюсь в портал или туннель, искрящий электрическими всполохами. Какая-то неотвратимая сила начала вливать в меня чужие мысли, эмоции, страхи и надежды, параллельно выкачивая мои собственные воспоминания. Не знаю, что было страшнее – память мальчика Дёмки или мои тщательно забытые воспоминания.

Кутёнок скулил и барахтался в проруби. Мы с Димкой издалека услышали жалобные визги и дружно побежали по льду, забыв, что на дворе март месяц. В тринадцать лет я об этом не задумывался, ведь надо было спасать животное. Братишка первый схватил несчастного собакена и тут же провалился под лёд. Я останавливаюсь и падаю на живот, пытаясь поймать руку брата. В этот момент льдина лопается, и подо мной разворачивается холодная бездна. Брат и кутёнок пошли на дно. По прихоти Фортуны мне удалось вынырнуть и частично выползти на лёд. Проходящие мимо мужики связали ремни и вытащили меня на берег. А далее начался ад.

С тех пор началась моя изоляция в собственной семье. Мать с отцом решили, что именно я виноват в гибели любимца семьи. Разговаривали со мной как с мебелью или брезгливо цедили поручения. Сестрёнка была ещё слишком маленькая, чтобы понять ситуацию. Спасали меня только книги и спорт, в которых я нашёл свою отдушину. Кто бы знал, чего мне стоило прожить пять лет в такой обстановке. Назло всем школу я закончил с неплохими оценками, получил аттестат и через месяц покинул родной город. Поступать поехал в Москву, чтобы быть подальше от семьи. С матерью и отцом меня ничего более не связывало, бабушка умерла сразу после гибели брата. А с другими родственниками я никогда близко не общался.

В то время меня периодически посещали мысли, что я проклят и это необратимо. Драка с гопотой перед общагой в попытке заступиться за однокурсницу, вдруг сбежавшие «друзья», наряд милиции. Хотя нож достал не я, но рука была сломана у одного из моих противников. Семь лет секции самбо были хорошим подспорьем в подобного рода заварухах.

Начальник отделения оказался на удивление нормальным человеком. Его предложение пойти в армию вместо тюрьмы я даже не обсуждал. Остальное майор обещал замять, дабы всякая шваль не лелеяла мысли о мести. Тогда были ещё вменяемые люди даже в ментовке. Это сейчас меня бы сразу оформили для увеличения статистики раскрываемости преступлений, и поехал бы я далеко, но точно не в армию.

В 90-е армия была в плачевном состоянии, но нашего командира части это не волновало. Дисциплина была строжайшая и разного рода дурости пресекались весьма жёстко. Служил я в артиллерии, где военную науку вдалбливали со всем старанием. Стрельб было маловато, но вот теоретическая подготовка оказалась на уровне. Заодно немного освоил несколько рабочих специальностей, так как нас регулярно сдавали в аренду на постройку коттеджей разных барыг, братков и прочих тогдашних хозяев жизни. Офицерам надо было как-то кормить свои семьи, вот нас и припахивали. Но это сейчас к делу не относится.

Отстраняю от себя Дёмку и пытаюсь не вспоминать образы прошлого, которые старательно гнал от себя последние тридцать лет. Понимаю, что когда-то это должно прозвучать.

– Дима, прости. Испугался я, думал только о своём спасении, а ты утонул.

Блин, я не плакал с похорон брата. Это как меня прибило, что через пару минут рубашка стала мокрой от моих слёз и соплей. Мальчика это не смутило, и он крепко меня обнял.

– Я не Димка, а Дёмка.

– Ты Дима, мой братик. Прости, что не смог тебя спасти, – захлёбываясь слезами, пытаюсь прекратить истерику.

Если убрать ретронаряд и постричь на современный лад, то мальчик вылитый брат, утонувший много лет – назад.

– Братик? Значит, Боженька услышал мои молитвы и послал тебя? Я знал!

– Да, ты мой братик. Поэтому я откликнулся на твой зов.

– Ты же меня теперь не бросишь? – ясные голубые глаза смотрели на меня с робкой надеждой.

– Нет. Теперь мы вместе! И твои враги стали моими.

– Андрей? – кто-то похлопал меня по плечу.

– А? Что? – выныриваю из сна и сначала не могу понять, где я нахожусь.

– Ты дёргался и как-то странно всхлипывал во сне, – произносит жена. – И вообще, мы уже в Ашане, давай по-быстрому докупаемся и едем дальше.

Выхожу из машины, вдыхаю свежий апрельский воздух, растираю лицо и никак не могу прийти в себя. События, о которых я старался не вспоминать и надеялся, что они никогда не вернутся, буквально вывернули на-изнанку мою душу. Ладно, надо успокоиться и постепенно всё встанет на место.

Иду по стоянке вслед за своими женщинами. Если хочешь увидеть, как будет выглядеть девушка в зрелом возрасте, то посмотри на её мать. В этом плане моим дочкам повезло. С годами фигура супруги не сильно изменилась и осталась такой же стройной, как в молодости. А дочки пошли в её породу. Старшая давно вымахала выше жены, младшая догоняет. На душе потеплело и даже дышать стало легче. Хорошая у меня семья, наверное, это компенсация за то, что со своей роднёй больше не общаюсь. Самое главное, что я ни на миг не пожалел, что уехал из родного города. После армии было тяжело, приходилось работать и учиться на заочном, но прорвался. Затем встретил Алю и понял, что такую девушку не упущу. Живём вместе уже двадцать три года, всякое бывало, но всегда благодарил судьбу или провидение, что они послали мне эту женщину.

Вроде утро на дворе, а в Ашане уже прилично народу. Наверное, такие же дачники, как мы. Чего нормальному человеку делать в магазине так рано? Пробежались по-быстрому между рядами, накидали в тележку всё что нужно, и вот я опять нагруженный пакетами шествую к машине. Оставшуюся дорогу не спал, пообщался с дочками, спросил, чего у них там по учёбе и вообще. А то в будни толком и не поговоришь по-человечески.

Дача у нас капитальная, зимой тоже здесь бываем. Но последние две недели никак не получалось. До обеда занимался участком. Обрезал ветки деревьев, прошёлся граблями по земле, надо будет в мае досеять травы. Мусора получилось немало, потом отвезу на свалку. Смазал замок в калитке, а то он начал барахлить. Занялся кладовкой, достал мангал и отнёс его под навес. Тут и обед подоспел. Пока я работал на улице, женская часть семьи усиленно занималась уборкой. Еду взяли с собой, чтобы не отвлекаться на готовку. А вечером у нас запланирован шашлык, обычная дачная жизнь, которая мне нравится. Завтра надо будет ещё на великах покататься. Чуть позже вытащу их из кладовки и приведу в порядок.

– Катя, а когда приедет этот крендель? – спрашиваю полушёпотом, усиленно налегая на котлеты с макаронами.

Младшая сделала большие глаза, сама же с трудом сдерживает смех. Оба делаем вид, что за столом нет старшей, которая в свою очередь нахмурилась, ожидая – подвоха.

– Наверное, испугался твоего гнева. Или подумал, что работать заставим, и решил завтра приехать, – таким же шёпотом отвечает дочка.

– Мама, почему они надо мной постоянно издеваются? – слышим возмущённый крик и начинаем смеяться. – А ты, мелкая предательница, ещё получишь у меня.

– Андрей, у меня складывается впечатление, что ты давно остановился в развитии, – ехидно произносит моя вторая половинка. – Более того, твой разум начал стремительно молодеть и уже приблизился к уровню твоей младшей дочери. А так как подросткам алкоголь противопоказан, то сегодняшний вечер пройдёт у тебя под знаком борьбы с пьянством.

Теперь уже супруга сделала большие глаза и посмотрела на меня с притворной жалостью, а дочки поддержали её дружным смехом. Эх, хорошая у меня семья!

– Дети, смотрите и учитесь. Правильная мотивация вперемешку с манипуляцией – это главное женское оружие. А если ещё добавить немножко ума, то получится страшная сила! – Шутливый удар полотенцем по спине намекнул, что у супруги ума более чем немножко. – Пойду копать грядки и отрабатывать пайку с чаркой. Надеюсь, к вечеру сердце вашей матери сжалится над страждущим работником.

Глава 4

Встать удалось с большим трудом. Тело сильно затекло и болело всё, что только может болеть. Сделал пару шагов на негнущихся ногах и оперся о стену. Брёвна были плохо ошкурены и подогнаны тоже далеко не идеально. Сквозь щели пробивался тусклый лунный свет. Я мысленно потянулся к Дёмке, надеясь, что он мне не приснился. Шарик в моей голове ответил, радостно заскакав, и я услышал звонкий голос:

– Братик, ты опять со мной! А я уж испереживался, подумалось, сгинул ты и больше не появишься. Надо бежать и быстрее, – мальчик резко сменил тему, – скоро светать начнёт, и холопы барские проснутся. Хотя выпили они вчера и, может, поспят подольше. Но семья дядьки Авдея разлёживаться не будет. Им и коров надо на выпас выгонять, пастух ждать-то не будет. И придут они проверить, как мы здесь. Хлев, вон он, рядом.

Так, диспозиция ясна. Мы в амбаре или как это называется, рядом сарай со скотиной. Коров я особо не слышал, а вот как всхрапывали лошади – не один раз. Помещичьи холуи точно верхом, а это колоссальное преимущество против пешего. В голове моментально созрел авантюрный план. Бежать надо, но делать это будем с комфортом. Да и есть должок перед этими подонками. С молодости не люблю кредиты и предпочитаю их вовремя возвращать. Никаких мук и угрызений совести я не испытывал. Мне хватало образа висящей в петле девочки с высунутым языком, перекошенным лицом и сломанной шеей. Лютая ненависть буквально затопила моё сознание. Нет, просто так я не уйду. Ещё бы знать точную диспозицию. На помощь пришёл солнечный мальчик и выдал информацию по дому старосты, расположению двора и самой деревне.

Тихонько открываю грубо сколоченную дверь, прихватив жердину, к которой были привязаны мои руки. Хорошо, что хоть петли не скрипят, так как они из кожи. Двор у Авдея действительно большой, да и сама изба немаленькая. Слева хлев, перед которым привязаны две лошади, лежащие на земле. Рядом располагался птичник. Далее удалось рассмотреть низкую постройку, голос в голове подсказал, что это баня. А неплохо живёт староста, хоть и крепостной. У него единственного в деревне есть въездные ворота и достаточно высокий забор. У остальных крестьян просто жердины, огораживающие личное пространство. Огород располагался за хозяйственными пристройками, земли тоже было поболее, чем у простых мужиков.

Шлёпая босиком по холодной земле, подошёл к входу в избу и присел на стоящую рядом колоду для рубки дров. Наверняка холуи спят в сенях, но закрыта ли дверь на засов или нет, Дёмка не знает. Остаётся только ждать. В сарае, где меня держали, не было ни вил, ни колуна, так бы хоть как-то вооружился. А в хлев лезть опасаюсь, как бы не потревожить коров и привязанных лошадей.

Ночь выдалась тёплая, и одежда более-менее высох-ла. Не скажу, что чувствую себя комфортно, но терпимо. Петух прокукарекал уже раза три, ему с радостью отвечали соседские будильники, правда, особых шевелений в доме не наблюдалось. Как раздавался бодрый храп, так и не прерывался. Первые рассветные лучи осветили двор, и картинка стала менее лубочной. Грубо обтёсанные брёвна, растрескавшаяся глина, которой обмазывали сараи, все строения какие-то низкие и убогие. На взгляд жителя XXI века всё выглядело очень непрезентабельно. Но Дёмка считал старосту чуть ли не богатеем. Это как же хреново живут остальные крестьяне? Плохо, что не удалось разглядеть топор, чем-то же пейзане дрова должны колоть. Ещё и пить хочется, о еде вообще молчу. Услышав шорохи в доме, тихо встаю и отхожу в тень, параллельно разминая плечи и шею. Дверь распахнулась, и выскочивший человек засеменил в сторону туалета, который располагался за птичником. Судя по всему, первым проснулись не хозяева, а Анисим. Беру с поленницы первую приглянувшуюся мне деревяшку и тихо следую за Вонючкой.

Подловил я вражину грамотно. Он как раз выбирался из низкой кабинки, шумно сделав свои большие и малые дела. Удар пришёлся прямо по затылку. Не издав ни звука, тело повалилось на землю. Быстро обыскиваю распластавшегося засранца и нащупываю за поясом нож. Положительно, мне сегодня везёт. Нож дрянной, но в моей нынешней ситуации это самая настоящая вундервафля. Возвращаюсь на свою позицию и надеюсь, что никто меня не увидит сквозь бычий пузырь, натянутый на единственное окошко, смотрящее во двор. Сейчас всё зависит от скорости и моей решительности. Вдохнув и выдохнув, открываю дверь и забегаю в сени. Как я и ожидал, Корней спал в конце помещения. Не знаю, что его заставило насторожиться, или он уже проснулся, но ещё пара секунд и всё пошло бы иначе. Когда я запрыгнул на укрывшегося какой-то дерюгой мужика, он уже доставал нож из-под подушки. Метил в горло, но противник попался опытный и сумел отвернуться. Нож скользнул по скуле. Резко бью урода головой в переносицу, удерживаю его руку с ножом и второй раз не промахиваюсь. С трудом удалось остановиться и перестать наносить удары по хрипящему телу. Не знаю, это я обезумел с перепуга или Дёмка добавил эмоций, но окончательно отрезвил меня голос, раздавшийся из комнаты.

– Корней Иваныч, чего там у вас?

Дверь начала открываться и показалась нога Авдея. Мощный удар по деревянной конструкции заставил его вскрикнуть и с шумом грохнуться на пол. Заскакиваю в комнату и добавляю пяткой по голове, отправив старосту в нокаут. Тут заверещала его жена Евдокия, уродливая и неприятная тётка, вечно чем-то недовольная. От неё не отставала невестка с младшей дочкой. Сын лежал на полатях и даже не пытался помочь отцу. Осознаю, что выгляжу действительно страшновато в перепачканной кровью рубахе и с ножом в руке.

– Заткнулись все, – рыкаю на идиоток и быстро осматриваю комнату.

Стандартная изба, достаточно большая. Справа от меня печь, лежанки, на которых спали хозяева. Убогий стол располагался у противоположной стороны. Нахожу взглядом топор и хватаю гладкую рукоятку, нож отправляю за пояс.

Тем временем староста начал подавать признаки жизни, застонал и пошевелился. Бабы замолчали, с ужасом наблюдая за мной, сынок всё так же лежал и не отсвечивал.

– Значит так, дядька Авдей. Ты жить хочешь? – спрашиваю вдруг переставшего стонать старосту. – Тогда давай показывай дорожные сумы этих халдеев. Далее наполнишь мне два мешка овса для коней, торбу еды в дорогу и ещё скажу чего, когда запасы мучителей проверю. Давай вставай, хватит изображать из себя умирающую леблядь.

Тут я вспомнил, что не мешает провести контроль шестёрки и быстро выбежал из избы. Не знаю, что меня спасло. Тень, которую я заметил в последний момент, либо ожидание, что Анисим мог очнуться. Но я резко притормозил и выпрыгнул на крыльцо, распластавшись на ступеньках, больно ударившись спиной. Прямо над моей головой пролетело что-то большое и раздался тупой удар о стойку крыльца. Откатившись на пару метров, быстро вскакиваю и оглядываю диспозицию. Здоровенный детина, только что сломавший дрын о крыльцо, начинает поворачиваться в мою сторону. Кто же даст ему такую возможность? В два прыжка оказываюсь рядом и бью вражину обухом топора по рёбрам. Передумал убивать в последний момент, узнав в нападавшем старшего сына старосты. Иван со стоном скрючился на земле и схватился за бок. Его дом граничит с участком отца, наверное, что-то услышал или должен был прийти с утра по делу.

Ладно, с этим придурком разберусь позже. Бегу к уборной, где уже начал приходить в себя Анисим. Хороший такой удар с разбегу под дых и ублюдок врезается в хлипкую деревянную конструкцию. Снимаю с него пояс и завязываю руки сзади. Поднимаю на ноги и ласково произношу:

– Только попробуй дёрнуться, падаль. Я тебя в дерьме утоплю, ещё и на голову нассу, чтобы захлёбывался веселее. Давай двигай вперёд, сука!

У крыльца начинает разворачиваться драма под названием «Ванечке больно и надо помочь убогому». Тётка хлопочет над сыночком, а дядька с какого-то перепуга открывает калитку. Я не знаю, откуда у тела Дёмки такие силы, но брошенный топор наполовину входит в перекладину прямо перед рожей старосты.

Даю подсечку Анисиму, опрокинув его на землю, вынимаю нож и медленно иду к придурку у ворот. Не знаю, чего дядька испугался больше – засевшего на пол-лезвия в доске топора или моего отмороженного вида, но явно проникся до самых печёнок. Авдей упал на колени и быстро начал двигать в мою сторону.

– Дёмушка, племяш! Прости меня, неразумного! Искуп-лю свою вину, всё от глупости моей и непонимания. Не убивай!

Бью урода с ноги, но аккуратно, чтобы не искалечить, а для воспитательных целей.

– Дорожные сумки, овёс, снедь и быстро!

Вытаскиваю топор и иду к крыльцу. Не реагирую на злобный взгляд старостихи, поднимаюсь и осматриваю мёртвого Корнея. Зрелище как из фильмов ужасов про кровавого маньяка. Нет, мне не показалось – пистолет действительно лежал рядом с трупом. Здоровенная такая дурында длиной с полметра и килограмма три весом. Взвожу курок и выхожу на улицу. В одной руке нож, а в другой огнестрел. Прямо настоящий супермен, только босиком, в рваной рубахе с потёками крови и изгаженных портках.

Староста приволок два мешка с овсом и скинул их предо мной. Я кивнул ему в сторону сеней, мол, неси сумки и еду. Вдруг тётка Евдокия перестала хлопотать над сыном и начала орать в мою сторону:

– Ирод! Убивец! Всю нашу семью решил извести. Весь в свою мать-шлюху.

Сначала я не понял, с чего эта коза так громко верещит, но потом допёр. Она же народ деревенский пытается предупредить и собрать у дома. Бью тварь ногой в челюсть со всей пролетарской ненавистью. Дёмка транслировал некоторые моменты, как эта гадина относилась к сиротам после смерти родителей. Бл**ь, так даже с детьми врагов не поступают, когда обирают их до нитки. Лошадиная челюсть клацнула и хрустнула, надеюсь, я сломал её в нескольких местах. Бью пяткой в лоб Ивана, который решил подорваться и заступиться за мать. Младший сын с остальными членами семьи старосты решил не лезть на рожон и отсидеться в избе. Правильный подход, не нужно меня дополнительно злить в таком взвинченном состоянии.

Направляю пистоль на вышедшего на крыльцо старосту и цежу сквозь зубы:

– Сумки на пол. Сам лёг рядом и заткнул рот, или пристрелю как собаку. Тебя тоже самое касается, – перевожу взгляд на начинающего трепыхаться Ивана.

Проверил сумки. Судя по всему, Корней был опытным человеком. Пули с порохом, несколько полосок ткани, мешочек с солью, какие-то порошки, кресало, иголка с ниткой и много всяких мелочей, необходимых в дороге. Вынимаю пробку из фляги и, понюхав содержимое, делаю добрый глоток. Крепкий алкоголь выбил из меня дух и провалился в желудок как раскалённая лава. С трудом сдержав кашель, я забежал в сени, где видел ведро с водой и сделал несколько глотков. Глупый поступок, зато немного прочистило мозги и дало понимание того, что надо спешить. Против всей деревни я не попру, просто задавят толпой.

Скидываю грязную рванину и быстро омываю себя водой из ведра. Самое главное смыть следы вчерашнего непотребства и кровь, а далее в дороге искупаюсь по-человечески. Пора заняться гардеробом, свои тряпки я брезгливо выкинул. Сначала подбираю штаны и сапоги Корнея, далее на улице раздеваю Авдея. Спасибо, армия родная, за умение наматывать портянки. Притопнул ногой, сапоги сидят как влитые. Штаны, рубаха и кафтан тоже более-менее впору. На голову надеваю какую-то странную шапку в виде цилиндра. Гречневик, подсказывает Дёмка. Одежда не первой свежести и, возможно, кишит вшами, но на безрыбье и рак рыба.

Перед тем как выдвигаться, проверяю мешки, которые принёс староста. Два из них заполнены овсом, по одобрительным эмоциям братика понимаю, что с кормами порядок. В торбе с едой было несколько небольших мешочков с крупами, и всё. Гречка, ячмень, полба – определяю с помощью встроенного детектора. На что получил возмущённый вопль не браниться иноземными словами. Улыбаюсь и перевожу взгляд на старосту.

– Где масло, хлеб и мясо, выб*ядок ты старый? Обмануть решил меня перед смертью?

– Не губи, Дёмушка! Сейчас всё принесу, – встаёт на колени дядька.

– Тащи ещё рубаху и чистые портки. Быстро!

После моего рыка староста вскочил и быстро забежал в дом. Через несколько секунд он протягивал мне небольшой глиняный кувшин, каравай хлеба и два свёртка.

– Давай быстро всё размести на лошадях и заодно оседлай одну. Вторая пойдёт заводной, – киваю дядьке в сторону коновязи.

Захожу в дом и забираю понравившееся мне одеяло. Невесть какое приобретение, но в дороге лишним не будет. Заодно взял деревянную ложку и глиняную миску с плошкой. Прикинул в уме, всё ли у меня есть для дальней дороги, но так и не пришёл к окончательному решению. Два куцых мешочка с монетами, снятых с холуёв, я убрал в заплечный мешок, туда же положил второй нож, завёрнутый в ткань, и порошки. Тем временем Авдей сообщил о готовности коней к дороге. Маню его к себе пальцем.

– Доставай свою кубышку, и мы с тобой, дядька, в расчёте.

– Не губи, Дёмушка, – рухнул на колени староста и тут же схватился за живот.

Я хорошо так приложился сапогом в печень урода и жалеть его не собираюсь. Заначка оказалась под печкой. Была там ложная доска, под которой и лежало сокровище старосты. По крайней мере десяток серебряных монет в мешочке радовали глаз. Убрал приз в заплечник и кивнул Авдею на выход.

– Не по-христиански поступаешь ты, Демьян, – голос старосты из заискивающего вдруг стал осуждающим. – Людишек барина нашего побил, сынка моего с жинкой покалечил. Ещё и дядьку родного обобрал. Господь, он не простит тебе злодеяний и накажет!

– А Господь простит тебе тётку Степаниду, чьего единственного сына ты в обход обычаев отдал в солдаты? Напомни, отчего она умерла? Не с голодухи ли, что не могла свой надел обрабатывать? Ведь очередь идти в рекруты была твоему младшему. Или дядьку Семёна, коего ты под барские батоги подвёл, и он душу испустил после всех истязаний. А ведь всё дело было в том, что обманывал ты общину…

Я ожидал атаки Авдея и принял его на нож, который прятал за спиной. Староста никогда не был добрым и пушистым. Его подчинение моей воле было обосновано шоком оттого, что дурачок вдруг заговорил как взрослый человек, ещё и помещичьего холопа убил. Но он так и не понял, что перед ним другой человек, а не слабоумный, над которым издевались окружающие последние несколько лет. Глянул на младших представителей семейства, которые сжались в комочки и усиленно делали вид, что их нет в комнате. Они мне ничего плохого не делали, пусть живут.

Выхожу на улицу и переворачиваю на спину подрагивающего от нервной дрожи Анисима. Лицо перекошено от ужаса, штаны намокли от обильного мочеиспускания. Куда пропал злобный и беспощадный палач, с удовольствием избивавший связанного человека?

– Сколько человек меня ищет, и когда вас ожидают в усадьбе?

Перепуганный и дрожащий даже и не думал отвечать. Нужно помочь ближнему своему, дело – это богоугодное. Втыкаю нож в ключицу мерзавца, и двор оглушает дикий крик. Вроде неглубоко воткнул, чего он так разорался? Тыкаю нож в пах крикуна, и вопли сразу закончились, перейдя на всхлипывания и скулёж.

– Не ищет тебя никто более, Дёмка. Вчера послали мы весть, что будем поутру. Корней передумал ехать в ночь, боялся, что кони могут ноги переломать. Не убивай! Христом Богом молю, невиновен я! Это всё Корней! И он тебя тогда по малолетству приложил, кто же знал, что ты упадёшь головою на камень. Не убив…

Анисим захрипел, тело ещё немного подёргалось и успокоилось. Не верю я в раскаяние подобной падали. Вытираю нож о рубаху трупа и засовываю за пояс. Разворачиваюсь и даю пинка старшему сыну старосты.

– Ворота открой и в сторону отойди, – приказываю детине.

Тот, скособочившись, метнулся к воротам. Не знаю, смогу ли выстрелить из пистоля. Я внимательно его осмотрел. Решил не умничать, один чёрт, в данных девайсах я не разбираюсь, и просто подошёл к открывающимся створкам.

Толпа не толпа, но мужиков десять с топорами и дубинами преграждали выезд с подворья старосты. Я их услышал давно, но особо не беспокоился. Не те сейчас времена, чтобы вся деревня побежала на защиту своего главы. Даже и не вспомню, а бывали ли такие времена в русской истории? Крепостная община – это вещь специфическая и весьма недобрая. И старостами обычно назначаются не самые популярные персонажи. Да и сами крестьяне люди забитые и лишний раз на рожон не полезут. Направляю на пейзан пистоль и вежливо поясняю:

– Мужики, я в своём праве. Сестрёнку мою, Машу, сынок уваровский снасильничал, и она от стыда руки на себя наложила. – После этих слов шарик в голове заметался бешеной белкой. – Я его топором и в бега. А дядька мой, Авдей, гореть ему в аду, у коего я приют попросил, продал меня холопам барским. Они тоже уже остывают, ибо Иудиному семени смерть собачья, а иначе никак. Драться буду до конца, ибо терять мне нечего. Убивать никого из вас не хочу. Дайте пройти и разойдёмся без крови. Не заставляйте брать новый грех смертоубийства на душу, хватит мне уже дядьки своего.

Народ отошёл от ворот и немного пошептался. А далее, как по команде, все начали расходиться по своим домам. Я взобрался в седло, параллельно справившись у Дёмки умеет ли он ездить верхом. Вдруг все сомнения отошли в сторону, и далее всё прошло так, будто я с детства занимался конным спортом. Небольшой тычок стременами, и коняга спокойно пошла вперёд. Заводную я предварительно привязал к седлу верёвкой.

– Братик, а куда мы едем? – подал голос солнечный мальчик.

– На Дон! С него выдачи нет!

* * *

– Я всегда говорил, что не зря столько сил вложил в воспитание Аришки! Уважила папку, будет теперь с кем болеть за красно-белых, – говорю Михаилу и улыбаюсь.

Женщины сегодня расстарались и накрыли шикарный стол. Шашлык ели вчера, сегодня были салаты, лапша и запечённая утка. Я с утра доделал оставшиеся дела и отправился с младшей кататься на великах, захватив с собой наших соседей Новиковых. Накатались и надышались свежим воздухом от души. Успели вернуться и искупаться как раз к приезду гостя.

На самом деле нормальный парень. Чем-то меня в молодости напоминает, только более толковый. Высокий, судя по фигуре, явно занимается спортом. Учится и уже работает в одном из наших операторов связи, типа айтишником. Это какой же родитель откажется от такого кандидата в женихи? Ну, если у них всё серьёзно, а не просто решили весело провести время. И есть у него дополнительный бонус, Михаил так же, как и я, болеет за «Спартак»! Шутка, конечно. Пусть хоть за бомжей или коней топит, лишь бы человек был хороший.

Обед прошёл весело и непринуждённо. Гость сначала немного стеснялся, но потом понял, что родители настроены благоприятно, и расслабился. Рассказал даже пару смешных историй из своей рабочей практики. Далее сладкая парочка умотала по делам, их ждёт своя компания. Я же сидел за столом и немного выпивал, не пропадать же такой шикарной закуске. Под звуки аккордеона из комнаты, где младшая репетировала какой-то мотив, вспоминаю предшествующие застолью события.

Судя по предварительной накачке моей благоверной и даже взятке в виде разрешения выпить, у старшей всё серьёзно. Накануне мне прямым текстом заявили, что если сморожу чего лишнего, то голова у супруги будет болеть до скончания времён, и про секс я могу забыть навсегда. Ещё и родные дочери перестанут вспоминать, что у них есть отец. В общем, выпил пару рюмок за ужином и в самых расстроенных чувствах, ведь меня в грош не ставят, пошёл спать. Сон был ещё хуже, чем явь, и я опять проснулся ни свет ни заря. Долго пытался заснуть, перекатываясь с боку на бок, и в итоге забросил это бесполезное занятие.

Сижу на кухне и пью кофе. За окном уже светло, но у меня на душе всё не так ясно. Никак не могу забыть свой сон или бред. Откуда у меня такая жестокость? Что за фортеля выдаёт подсознание? Будто сыграл в кровавый шутер на компе. Может, действительно пора к врачу? Так задумался, что не заметил, как супруга спустилась на кухню и сидит напротив с кружкой кофе.

Разглядываю свою вторую половинку и замечаю морщинки возле глаз. Но меня это никоим образом не смущает. Для меня она всё та же двадцатилетняя студентка с роскошной косой и смеющимися зелёными глазами. Ну, постарели мы немного. Я ещё не слышал ни про один случай, чтобы человек откосил от старости и смерти.

– Ты опять рано проснулся и всю ночь ворочался. Андрей, может, у тебя какие-то проблемы и надо их обсудить со специалистом? Меня настораживает твоё поведение в последнее время, – родные глаза смотрят с искренним участием и, надеюсь, любовью.

Сам давно запутался, люблю я супругу или просто привык. Но другой жизни для себя не вижу, как бы противоречиво это ни звучало. На миг перед глазами встаёт образ печальной девушки с пронзительно-синими глазами, но я гоню его как страшный сон.

– Может, у меня просто защитная реакция? На работе в последние недели постоянный стресс и беготня. Прихожу домой и узнаю, что у старшей дочери появился чуть ли не жених, но меня в курс поставить забыли. Неужели ты думаешь, что я буду вести себя неадекватно, если это так важно для Ариши? И так во многом, не только в этом деле.

Аля пододвигает табуретку ко мне и обнимает, положив голову на плечо.

– Прости, что так получилось. Ты действительно в последнее время ведёшь себя несерьёзно, – произносит супруга. – Ещё и шутки твои постоянные. Всё хорошо в меру, а ты иногда перебарщиваешь и не замечаешь.

Крыть было нечем. Сидим, обнявшись, и пьём кофе. Дальнейшие слова просто неуместны. Если уж мы смогли сохранить свой брак в течение двадцати двух лет, то и этот период переживём.

Чувствую, что меня начинают обуревать вполне себе физические потребности. Ставлю чашку нас стол и начинаю движение к приятным округлостям, скрытым махровым халатом.

– А чего это вы здесь делаете? – произносит младшая, заставив нас подпрыгнуть от неожиданности.

Нет, ну вот никакого уважения к родителям. Так и кондратий хватит неожиданно.

Глава 5

Иду с работы в сторону метро. Понедельник на удивление прошёл в нормальном режиме без нервов и беготни. Ни у кого ничего не сломалось, и вообще, тишь да гладь. Самое интересное, что и ночь прошла без видений. Может, меня отпустило и более это не повторится? Должен признать, что самому уже интересно, как сложится дальнейшая судьба Дёмки. Настораживает только моя жестокость и умение драться, что на фоне огромной физической силы просто адский коктейль. Грешу на выверты подсознания, где я весь такой из себя крутой и дерзкий. Какие-то комплексы полезли или боевиков пересмотрел.

Эх, хорошо на улице. Середина апреля выдалась тёп-лой, на следующей неделе вообще до двадцати градусов обещают. Иду через парк, разглядываю народ, особенно девушек, которые начали активно раздеваться, чтобы порадовать нас, мужчин, всякими аппетитностями. Мне от работы до метро топать минут двенадцать, но я особо не тороплюсь. Ехать ещё минут пятнадцать и там пешком не более километра до подъезда.

Вспоминаю, какие баталии пришлось выдержать в своё время, когда покупали квартиру. Жена пила мою кровь, как вампир, мол, далеко, чуть ли не МКАД из окна видна. Рядом нет метро, район не очень, как быть со школой. Тёща, видать, мою благоверную нормально так накрутила. Хотя ей с тестем спасибо, что деньгами хорошо нам помогли. В итоге школа оказалась отличной, жена сразу нашла работу рядом с домом, где трудится до сих пор, к району привыкли, и он давно стал любимым. Только я терпеливо добирался до работы на электричке с пересадкой на Совке. В результате дождался прошлого года, когда до нас дотянули салатовую ветку, и поездка на службу стала просто песней.

Решил сделать своим женщинам приятное, зашёл в магазин, купил два брикета мороженого и выдвинулся к дому. С кухни доносились аппетитные запахи, в зале младшая смотрела фильм, слава богу, что не какое-нибудь дикое ток-шоу. Прошёл в спальню, переоделся и отнёс грязную одежду в ванную. Супруга додавливала пюре и даже не посмотрела на меня. Подхожу, обнимаю за талию и клюю в щёчку. Забрасываю пакет с мороженым в холодильник и сажусь за стол.

– Чем сегодня порадует наша хозяйка-прелестница?

– Запекла в духовке окорочка и сделала пюре. На большее просто сил нет, день был тяжёлый, – тихо отвечает супруга.

– Отлично! Под это дело надо…

– Калмыков, ты пробухал все выходные, – уставшая жена вдруг преобразилась, резко развернулась и сверлит меня гневным взглядом.

И откуда силы взялись? Наверное, использовала какой-то внутренний резерв. Правильно говорят, что никто ещё не изучил предел человеческих возможностей, тем более женских.

– Салатик я хотел сделать под это дело. Морковку натереть и заправить майонезом, – смотрю на неё самым невинным взглядом. – И вообще две взрослые дочки в доме. Чего ты корячишься на кухне? Зачем их так баловать?

– Я не избалованная, – в дверях нарисовалась младшая. – Помогу с салатом. Не ссорьтесь.

– Аллилуйя! Видишь, мать, хоть у одного нашего ребёнка есть совесть. Будет кому в старости стакан воды поднести, – улыбаясь, сую младшей в руки морковь с ножом.

– Ага, держи карман шире. Ты же вместо воды стакан водки попросишь, – тут же с сарказмом ответила жена.

Так в шуточной пикировке прошёл ужин. Старшая присоединилась, когда стол был уже накрыт. Троллить её не стали, вдруг действительно занята и к сессии готовится. Уже когда мы приступили к мороженому, жена встрепенулась, будто что-то вспомнила.

– Ты взял отгулы на майские? – Из года в год она задаёт этот вопрос.

– Конечно, куда я денусь? – заговорщицки смотрю на младшую и говорю ей громким шёпотом: – Катя, вы наверняка проходили по истории татаро-монгольское иго. Вот объясни, почему мы его шестьсот лет назад скинули, а некоторые татары нас до сих пор эксплуатируют?

Дочка, сдерживая смех, делает серьёзное лицо, но долго не выдерживает, и вот мы уже вдвоём хохочем. Каждый год я занимаюсь подобным троллингом. Жена постоянно ведётся, для Али это серьёзная тема и шутки она не воспринимает. С чувством юмора у неё нормально, но есть некоторые табуированные темы.

– Калмыков, чего плохого тебе сделала моя мама? Не хочешь ехать, так сразу и скажи, – взглядом, которым на меня посмотрели, можно было замораживать живьём.

– От дорогой Риммы Равильевны в своей жизни видел только хорошее. К маме, значит, к маме! – процитировал фразу из старой рекламы.

– В Казань, значит, в Казань! – громко поддерживает младшая.

– Я не смогу поехать, – сделала попытку откосить от поездки старшая.

Но наткнулась на такой холодный взгляд супруги, что сразу начала оправдываться. Вот умеет человек убеждать без слов, мне такого не дано.

– Мам, ну чего там делать? Скукота и колхоз, – продолжила канючить Арина.

– Мы едем к бабушке. И я ей расскажу, как ты назвала их посёлок, – взгляд остался таким же холодным.

Оппозиционные силы были полностью разгромлены, и старшая уткнулась в свою вазочку с мороженым. Мы с младшей улыбнулись и подмигнули друг другу.

– Андрей, я тебя предупреждаю заранее. Если ты опять умотаешь с папой на рыбалку или ещё куда-нибудь, то в этот раз кара будет особенно жестокая!

– А когда я отлынивал от работы и сбегал на рыбалку?

– Постоянно! – хором ответили дочки, и уже все дружно смеялись надо мной.

– Ирод окаянный! А ведь я тебя предупреждал, проверь колесо, скотина! Ух, вернёмся в село, я на тебя такую епитимью наложу, что неделю сесть не сможешь, – разорялся неподалёку густым басом какой-то поп.

Лежу в рощице и наблюдаю забавную картину. Здоровенный бородач в юбке трясёт посохом, более похожим на дубинку, а мелкий мужичок усиленно изображает раскаяние и вертится у колеса допотопной телеги. Видать, попу по рангу нормальный выезд не положен. Квёлая лошадка щиплет траву, не обращая внимания на разворачивающийся рядом концерт. Как бы мои коняшки голос не подали, выдав присутствие наблюдателя.

Так, стоп. Какие коняшки? Что за средневековый концерт? В голове запрыгал солнечный шарик.

– Братик?

– Вернулся! – раздаётся радостный крик. – Тебя не было целых два дня. Но я догадался, что делать. Ты же сказал на Дон, мы и шли с лошадками скрытно вдоль Вороны. И вот встретили телегу с батюшкой.

– Какой такой вороны? – спрашиваю недоумённо. – Реки, что ли? Дёмка, ты лучше уточняй от греха, а то я подумал, что у меня глюк.

– Опять иноземными словами ругаешься? А что мы будем делать дальше? – перескакивая с темы, спрашивает мальчик.

– Видишь ли, нужно нам с тобой собрать больше информации, потом объясню, что значит это слово аглицкое. А этого служителя божьего как бы не сам Творец послал. Надо его потрясти на предмет знаний важных и ещё кое-чего, – ухмыляюсь и чувствую, как шарик радостно запрыгал.

Пистолет со взведённым курком держу в левой руке, топор в правой. Вчера не поленился и поискал в интернете, что за пистолет мне достался. Найти похожее фото не удалось, зато изучил массу информации, как обращаться с подобным огнестрелом.

– Посох в сторонку отбрось и сам медленно поворачивайся, – говорю попу спокойным тоном.

Подобраться к нему за спину не составило труда. Мужичок быстро оглянулся и вылупился на меня испуганными глазами. Не знаю, что меня насторожило, может слишком спокойное поведение попа или то, как он демонстративно медленно начал вытягивать руку. Резко падаю на пятую точку, над головой со свистом пролетает посох. Пока противник не поймал равновесие, обухом топора бью его в голень прямо по костяшке. Долгогривый с криком падает и начинает орать, схватившись за ногу. Добавляю ему пару раз сапогом в живот и хватаю за ноги пытающегося залезть под телегу мужика.

– Ты колесо починил? – Голова с бегающими глазками и куцей бородёнкой быстро закивала. – Значит, давай двигай вон в ту рощицу.

Мужик повёл лошадь под уздцы в указанном направлении. Поднимаю посох, который действительно оказался самой настоящей дубиной, ещё и обитой железом по концам. М-да, промедли я секунду, и голову бы мне размозжили. Даю хорошего пинка стонущему попу.

– Заткнулся и перевернулся на живот!

Бородач в юбке решил, что самое время качать права, начав верещать про какие-то проклятия и отлучения. Ещё два удара быстро привели его в чувство. И уже через минуту поп хромал передо мной со связанными руками.

Неожиданно заурчавший живот намекнул, что организму срочно требуются калории.

– Ты хоть ел что-нибудь, Дёмка?

– Вчера доел хлебушек и мясо вяленое, – виновато ответил мальчик, – кашу готовить я не приучен.

Ещё бы он не слопал весь сухпай. Сутки без еды после побега, затем весьма энергозатратная операция по освобождению и два дня уже в дороге.

– Так-с, посмотрим, что нам сегодня Бог послал, – с улыбкой заглядываю в один из мешков. – Одежда, тоже вещь нужная. А что у нас во втором? Вот, самое оно.

На кусок ткани выкладываю хлеб, варёные яйца, кусок мяса, зелёный лук. Это просто праздник какой-то! Во фляге оказалась наливка, положительно сегодня наш с Дёмкой день. Солнечный шарик отреагировал бешеным скачем.

– Сразу скажу, на проклятия твои мне плевать с самой высокой колокольни, – откусываю быстро сделанный бутерброд и продолжаю: – Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Будешь упорствовать, всё равно расскажешь, только через боль. Понятно?

Поп, видать, осознал серьёзность моих намерений и кивнул в знак согласия. Мужичок лежал рядом и не отсвечивал.

– Какой ныне месяц и год на дворе?

Сказать, что святоша удивился, значит, ничего не сказать. Поиграли немного в гляделки, что-то мне начинает надоедать эта неторопливая манера общения. Сейчас дожую второй бутер, хлебну бормотухи и начну пытать махинатора. Уверен, что рука не дрогнет. Какой-то я здесь совсем отмороженный.

Что-то увидев в моих глазах, поп начал лепетать про семь тысяч двести какой-то год от сотворения мира.

– А от Рождества Христова?

– Одна тысяча семьсот семидесятый, июнь месяц, третий день, – произнёс этот аналог партизана на допросе.

В истории я не силён, но, скорее всего, время бодрое и интересное. А когда в России было иначе? Надо будет потом проштудировать, чего вообще творилось в ту пору. Не то чтобы я историю не знал, как раз совсем наоборот. Вот только сомневаюсь, что простой любитель истории детально сможет вспомнить информацию про конкретный год и тем более месяц, если не брать самые знаковые.

– Куда и откуда ехал?

– Из Больших Алабухов в Посевкино, нет сейчас там отца духовного и некому окормлять паству.

Это не моя область, я родился в соседней, но местную географию примерно знаю. Некоторое время обдумывал варианты, затем принял решение и начал действовать. Снял с попа сапоги, у него они были гораздо лучше моих. Обыскал рясу и нашёл небольшой такой мешочек, потом посмотрю, какую сумму с собой возит этот окормлятель. Забрал из телеги мешок с едой и вещами, мне они нужнее. Крест и какие-то церковные принадлежности не тронул. Одно дело трофеи и совсем другое святотатство. Тем более люди ждут божьего работника, а он возьми и приедь без необходимых инструментов. Далее заставил обоих пленников залезть в телегу, привязал лошадь к дереву, ударил несколько раз топором по колесу, чтобы транспорт никуда не мог ехать. Быстро приторочил мешки на заводной лошадке и поскакал на юг. Думаю, через полчасика связанные смогут освободиться. Вряд ли погоню организуют моментально, но вот ожидать людей Уварова вполне реально. Там и люди подготовленные есть, плюс соседи с радостью поддержат такое развлечение. Но день в запасе в любом случае у меня есть и надо этим грамотно воспользоваться.

– А как теперь? Батюшка на нас пожалуется и не миновать погони, – спрашивает мальчик. – И не по-христиански это – божьего человека обижать.

– Мы просто сделаем большой крюк. Сейчас переплывём речку и двинемся на восток, а там уже вдоль Хопра к Дону. А насчёт обиды, он бы ни минуты не раздумывал, убивать нас или нет. Нам с тобой еда с вещами нужны больше, чем этому бородачу. Наоборот, это Господь послал нам слугу своего в помощь, дабы разжились мы нужными вещами. За что ему огромное спасибо! И вспомни попа, который хотел с тебя, бедолаги, последние порты снять. Думаешь, это по-христиански?

Чувствую, мои слова мальчика не убедили, но спорить он не стал. Найти брод не удалось, а двигаться далее было опасно, мало ли на кого нарвёшься. Нашёл удобный спуск, поросший травой. Судя по появившимся тучам, намечался дождь и есть вариант, что следы смоет стихия. Быстро разделся, взял в руку мешки с едой и повёл коней в реку. Переплыли без проблем, надел мокрое, хорошо, что в сапоги вода не попала. Ничего страшного, на улице жарко, всё высохнет по дороге. Залез на коня, оглянулся, вроде никого нет рядом, и порысил на восток.

Мысленно прокручиваю произошедшее и понимаю, что не испытываю никаких угрызений совести. Для меня фигура попа не является неприкосновенной, скорее, наоборот. В моём времени и сейчас церковь, по сути, государственная структура, выполняющая все прихоти власти. Значит, она поддерживает таких изуверов, как Уваров, и является моим врагом. Ничего личного, только бизнес.

После часа езды начала жутко болеть голова. Ещё и со зрением какие-то проблемы, предметы расплываются, и не могу сфокусировать взгляд.

– Вчера тоже голова сильно болела, но я отдохнул немного и далее поехал, – начал объяснять Дёмка.

Как бы это не последствия сотрясения. Корней, гореть ему в аду, говорил, что меня приложили дубиной по голове. Значит, надо искать уютную рощу или подлесок, чтобы отлежаться пару дней. Не хватало ещё потерять сознание или получить проблемы с головой в будущем. Всё равно скоро дождь и нужно укрытие.

На этот раз я выныриваю из сна без посторонней помощи. Просто проснулся и долго лежал, глядя, как светлеет за окном. Думаю, сейчас часов шесть, не больше. Окидываю взглядом приятные округлости и понимаю, что совсем не против заняться с супругой постельными играми. Но боюсь, что у неё будет противоположное мнение и как бы не нарваться на ссору. Ничего, устраним этот пробел нынешним вечером, а то давно мы не кувыркались.

После умывания зашёл в зал, взял ноут и потащил его на кухню. Пока есть время, гляну информацию, которая может оказаться полезной для Дёмки. Стоп! Я действительно поверил в реальность происходящего? Это уже не мои глюки или надвигающееся безумие? На людей пока не бросаюсь, разве что во сне. Значит, пусть пока всё идёт своим чередом.

А время действительно интересное, особенно если рассматривать регион, куда я направляюсь. Недавно отбит последний набег на Русь крымских татар и ногайцев. Вернее, на оборонительные линии, которые давно подошли к их границам. Очередное предательство запорожцев, и огромные силы татар добились локального успеха. Линию не прорвали, но в плен было уведено от пяти до десяти тысяч человек. Ужасные цифры. В это же время кубанские татары совместно с черкесами напали на калмыков и потерпели поражение. Далее русская – армия при помощи калмыков полностью разгромила кубанскую орду. А следующий год уже пойдёт под знаком побед России и союзников.

Мне это нравится. Думаю, донцы тоже неплохо порезвились в той войне. Главное теперь – не попасть в руки преследователей и добраться до Дона. За дверью послышались шаги босых ног, кто-то из дочек уже проснулся. Выключаю ноут и начинаю готовить завтрак.

Глава 6

Три дня не могу провалиться в сон и узнать, как там дела у Дёмки. Засыпаю я нормально и даже ложусь пораньше, но нет контакта, хоть ты тресни. Я уже начал себя успокаивать, что это было долгоиграющее видение на фоне общего нервного истощения. Тут ещё на работе добавили проблем. Будто коллеги специально готовились загрузить наш отдел посильнее перед майскими. Домой приходил вымотанный не столько физически, сколько морально, так как уже начал вздрагивать от любого вызова по городскому телефону. Сцепился с замом директора на ровном месте. Не знаю, какая вожжа ему под хвост попала, но только после жёсткого отпора этот метросексуал успокоился. Вернее, побежал жаловаться на меня генеральному. Дурачок не угадал со временем, и вообще не знает многих нюансов. Шеф мысленно уже был на даче, заодно принял армянского релаксанта и очень плохо относился к сотрудникам, которые беспокоят его по пустякам в такой день. Ну и не рассказывать же каждому встречному, что мой однокурсник руководит управлением в министерстве, которое курирует нашу контору. А то разные случаи бывали за последние годы. Я же сижу на неплохих бюджетах, вот и пытались меня сковырнуть на предмет их освоения. Мне такого дерьма не надо, покупаем все материалы открыто, большую часть через Госзакупки. Совесть моя чиста, и я сплю спокойно. Вернее, спал нормально до недавнего времени.

Здесь ещё жена включила режим «не подходи ко мне, я обиделась». Пришёл вечером домой и решил всё-таки пристать к своей половинке на предмет выполнения супружеского долга. Намекнул, мол, готов и с нетерпением жду её в спальне. Я разве виноват, что она сначала полчаса трещала с мамой, а потом столько же принимала ванну? Меня и сморило, в ожидании этого редкого события. А теперь кто виноват? Правильно, я и больше никто. И ведь никакие доводы стороны защиты не принимаются.

Еле дотянул до пятницы. Запары на работе стали определённым буфером, чтобы я отвлекался и не нервничал.

– Андрей, мы же договаривались, что выезжаем в ночь, – встречает меня на пороге супруга. – А ты приходишь чуть ли не в одиннадцать.

Я тоже умею играть в молчанку, поэтому никак не реагирую, снимаю туфли и иду в спальню. После этого, также игнорируя всех домашних, купаюсь и заваливаюсь на кровать. Вдруг в комнате загорается свет, и возмущённый голос пытается начать качать права.

– Тебе тяжело ответить? Что за отношение? Мы договорились, что выедем ночью до пробок, тогда в Казани будем после обеда. Я вся как на иголках, ты не отвечаешь на сообщения и звонки. Или так решил свой характер показать? – Ещё немного и упрёки перейдут в истерику.

Вообще-то, я человек неконфликтный. Тем более если дело касается семейных вопросов. Обычно стараюсь сгладить все углы или отвечаю на наезды шутками. Но даже у моего терпения есть предел.

– Ещё слово скажешь, поедешь к маме одна. На автобусе. У меня есть четыре часа, дай отдохнуть перед дорогой, – произношу спокойным тоном и переворачиваюсь на другой бок.

Свет гаснет, и дверь бесшумно закрывается. Супруга у меня с характером, но понимает, когда лучше не перегибать палку. Она не только красивая, но и умная.

– Всё, давай ты за руль, а то я могу уснуть. Реально, вымотался и глаза слипаются, – говорю жене на заправке после Цивильска.

Самую страшную часть пути, в виде чувашских гаишников, мы преодолели, можно расслабиться. Осталось ехать чуть более ста километров, хоть отдохну немного после десяти часов за рулём. Супруга спорить не стала, пока она отодвигала кресло и поправляла под себя зеркало заднего вида, я уже отключился на своей надув-ной подушке.

– Три дня лил дождь аки из ведра, – рассказывает Дёмка. – Хорошо, что я успел шалаш справить, прежде чем лишился чувств. И лошадок успел покормить. Несколько раз хотел встать, но не смог. Благо трава уже густая и воды много, лошадки с голодухи не страдали. Я их на длинную верёвку привязал. Когда, сам не могу вспомнить. Очнулся, пить хочу и живот почти к спине прилип. Хлебушек поповский доел, и вдруг ты появился!

Сидим в той же рощице, где наше тело пролежало в беспамятстве три дня. Я уже начинаю грешным делом думать о вмешательстве высших сил. Уж слишком нам с Дёмкой везёт. А пока мы жадно смотрим на костёр, где в котелке доходит гречневая каша. Надо будет озаботиться ещё чайником. Алкоголь вещь приятная, но вот не привык я употреблять его вместо чая или кофе. А отмывать котелок и потом заваривать в нём всякие травки – не наш метод.

Каша удалась на славу либо это наш организм изголодался. Главное, чтобы дым с огнём от костра никто не увидел и не унюхал. Бивак мы перенесли в небольшой овражек, заодно расширили коняшкам кормовую базу. После сытного ужина и хорошей дозы бормотухи даже мысленно разговаривать было лень. С утра, доев остатки каши, мы выдвинулись по намеченному маршруту.

– Надо помочь, Андрей, – с надрывом произносит Дёмка.

А куда деваться? При иных раскладах я бы эту заваруху обошёл, но вновь обретённый братик может этого не простить. Ситуация прямо как в приключенческих романах. Нехорошие люди напали на караван честных граждан. Разбойники, правда, были похожи на классических степняков, в папахах и халатах. Отбивались от них трое мужиков вполне себе русской внешности. Один из них сцепился на саблях сразу с двумя спешившимися татарами. Двое других защищали повозку от троих татей. Ещё один степняк подкрадывался к крытой телеге с другой стороны.

Не представляю, как воевать конным, поэтому хватаю топор в правую руку, поповскую дубину в левую и несусь со скоростью экспресса на помощь типа своим. На ходу замечаю, что у одинокого бойца выбили саблю и, прицелившись, бросаю в ближайшего татя топор. Думаю, все были в шоке, потому что, когда голова нападавшего раскололась как арбуз и её мозги забрызгали всё вокруг, даже бывалые бойцы оторопели. В этот момент был повержен один из защитников телеги и здоровый такой мужик с саблей в руке остался один против троих. Мне хватило пары секунд добежать до нападавших, которые, что-то почувствовав, начали оборачиваться. С разворота бью дубиной по ногам разбойника. Такого поворота они не ожидали, и первый татарин валится на землю под хруст ломаемых костей. Отпрыгиваю назад и выставляю дубину как копьё. Один из налётчиков не отвлекался и продолжал атаковать защитника телеги. Мне, похоже, достался самый опасный соперник.

Если разбойник татарин, то я вождь племени Мумба-Юмба. Сероглазый блондин с лицом, будто вытесанным из камня, и отнюдь не азиатским разрезом глаз. Я человек простой и этикетам не обучен, понял, что сейчас меня будут резать, и отпрыгнул на пару шагов назад.

Думаю, самонадеянность сгубила не одного великого воина. Мне в принципе насрать, но пуля моего монструозного пистоля прекратила путь сильного бойца. Отбрасываю в сторону огнестрел, несколько шагов, и дубина врезается в корпус второго татя. Далее, не обращая внимания на ошарашенный взгляд мужика, я перепрыгиваю через оглоблю и со всей мощи бью по подошедшему с тыла нападавшему. Шапка не спасла татя, и хруст раскалываемой черепушки оповестил мир о том, что одним уродом на земле стало меньше.

Разворачиваюсь к телеге и натыкаюсь на две пары прекрасных глаз, смотрящих на меня как на какого-то былинного героя. Вдруг ситуация изменилась, оба прекрасных личика с ужасом посмотрели за мою спину.

Перекатом ухожу в сторону и слышу звук выстрела. Пуля выбила хороший такой кусок деревяшки в том месте, где я недавно стоял. А вот седьмого участника кордебалета я не заметил. Вражина тем временем отбросил ненужный пистолет и потянулся к сабле. Наверное, это адреналин или состояние берсерка, но я ни минуты не сомневался, что соперник труп. Так и оказалось. Я его тупо забил дубиной, и никакая сабля здесь не поможет. Может, сыграло роль его ранение, но это не мои проблемы.

Купец третьей гильдии Сафронов Игнат Тимофеевич не нашёл лучшего времени, чтобы выехать из Борисоглебска в родной Саратов. Ещё и прихватил дочек, гостивших у родственников. Дорога не задалась с самого начала. Два раза ломались колёса телеги. Далее ужасный дождь, который сделал тракт просто непроходимым. Он уже думал поворачивать обратно и дождаться хорошей погоды, но, пересидев ливень, двинулся домой. Торговля дело такое, что каждый день на счету. А потом нападение. Хорошо, что начальник его охраны, тот мужик, который отбивался от двух разбойников, заранее почувствовал засаду, и нападавших встретили дружным залпом, уполовинив их состав.

Это мне уже поведали потом, когда мы всей честной компанией сидели вокруг костра и ждали доходившую до готовности кашу. Перед этим произошло несколько интересных эпизодов.

– Эй, убогие, – зычным голосом кричит здоровяк, – быстро сюды и молитесь, чтобы я остался в хорошем настроении.

Из ближайших кустов к нам затрусили трое мужичков, всем видом изображающих раскаяние.

– Возницы, суки! – отвечает на мой удивлённый взгляд мужик. – Сбёгли, паршивцы, как только тати напали. А ты чего встал как хрен в поле? Давай помогай, нечего на моих дочек таращиться!

Дочки у здоровяка зачётные. Понятно, что надо сделать ссылку на местные реалии, но Дёмка завис, и предстали мы перед двумя красавицами с отвисшей челюстью. Моральный пинок их папаши был к месту.

Отогнав три крытые телеги к удобной полянке, мы занялись убитыми. Всего разбойников было одинна-дцать человек, плюс погибли четверо людей Сафронова. Сначала меня покоробило, что трупы раздели до исподнего, но решил не лезть со своим уставом в чужой монастырь. Один из возниц, активно помогавший раздевать покойников, что-то сунул за пазуху и сразу получил могучий удар от купца.

Погибших людей Сафронова мы похоронили в общей могиле. На холмик положили камни и воткнули крест, срубленный из молодой берёзки. Разбойников закопали в близлежащем овраге, едва засыпав землёй.

После вкусной каши и пары стаканов наливки я совсем осоловел. Искренне поблагодарил Аграфену и Дарью, дочек купца, за кулинарные таланты. Вот ведь мелкие искусительницы, глазами стреляют как пулемётчицы. Отец посмотрел на такое безобразие и отправил их спать в телегу. Ещё он отогнал возниц, которые примостились метрах в двадцати за своим костерком. Тут я понял, что предстоит серьёзный разговор, и подобрался. Заодно обратил внимание, что спутник купца, а по совместительству глава его охраны, всегда держал руку на кинжале, торчащем из-за пояса.

– Значит, говоришь, звать тебя Дмитрием? – начал расспросы купец.

– А ты, дядька купец, видать, слухом маешься? – решил постебаться над собеседником.

Со стороны телеги раздалось хихиканье. Дочки Сафронова точно спать не собирались и внимательно слушали нашу беседу.

– Дерзишь старшему? Нехорошо это, кто же так плохо воспитал тебя, парень? – продолжал гнуть свою линию купец.

– Сирота я, дяденька! Некому было воспитывать меня, грешного, – дружный девичий смех показал, что я выбрал правильную манеру общения.

– А ну, цыц, хохотуньи, – выкрикнул купец в сторону повозки. – Ты тоже давай прекращай скоморошничать, Димка!

– Пока скоморох здесь один и это точно не я, – отвечаю оппоненту. – Хочешь чего сказать, так не юли, как уж на сковороде.

– Не похож ты на сына крестьянского, – произносит молчавший до этого охранник. – Вроде и руки как грабли, драться тоже не обучен, окромя силы нет в тебе умений. Но говоришь, как среди господ принято, ещё дерзок сверх меры.

Ранее как-то не было повода рассмотреть свои ладони. И действительно мозоли и въевшаяся под ногти грязь как бы намекали на моё происхождение. Плюс непонятный кафтан с шапкой, снятые с покойного Корнея.

– Ты тоже не похож на мирного приказчика, дядька Филипп.

– Ладно, побалагурили и пора меру знать. Низкий поклон тебе, Дмитрий. Спас ты нас и уберёг от смерти и дочек моих от поругания. Но сам рассуди, не знаем мы тебя, потому и ведём расспрос, – произносит купец.

– Я действительно из крестьян, только дворовых. Оттого и языку господскому обучен, что вводит честной народ в недоумение.

Тем временем охранник принёс саблю, два пистолета, папаху, два ножа, заплечный мешок и небольшой кошелёк. Положив всё это передо мной, он произнёс:

– Твоя законная добыча. Что в бою взято, то свято! Кафтан бы тебе ещё поменять, а то смотреть без слёз на тебя не могу. Остальные вещички обычный хлам.

– А ты не мучай глаза. Вон на луну глянь, красота-то какая!

– Одно я понял, твоя храбрость уступает только твоей наглости! – произнёс купец и начал смеяться.

Мы с охранником его поддержали. Не знаю, как у собеседников, но у меня смех был нервным. После драки потряхивало капитально. Отсмеявшись, почувствовал себя намного лучше, будто пар спустил. Да и собеседники вроде как перестали ожидать от меня подвоха.

Далее Игнат Тимофеевич рассказал свою историю. Саратовский купец уже много лет торговал с донцами. На Дон возил всякие инструменты и прочие скобяные изделия. Обратно вёз всякую всячину. Я не дурак, сразу понял, что без контрабанды здесь не обошлось. В Борисоглебске у него жила мать, к которой и приехали погостить внучки. На обратной дороге в Саратов их небольшой караван прихватили. Двух охранников убили сразу, ещё одного уже при мне. Сопротивлялись они отчаянно, кроме трусоватых возниц, сиганувших в кусты.

– Вот ведь какая напасть, – сокрушался купец. – Я этой дорогой почитай десять лет туда-сюда езжу. Всякое бывало, но вот чтоб на дороге тати нападали, такого не припомню. Здесь вроде как места дикие, но на самом деле спокойные. Дон рядом, да и калмыки всякую татарву гоняют и к нам не пропускают. И смотри, как подгадали поганцы. Переоделись в ногайцев и решили под их личиной на нас напасть. Хан крымский в этом году в большой набег пошёл. Всем своим людишкам ногаям да черкесам тоже приказал на Русь идти. Так и подумали бы на татар, что их это дела.

– Может, враги твои или завистники подсуетились? – спрашиваю слегка захмелевшего купца.

– Этого добра и ранее хватало. Но никто ранее не нападал.

– А никому ты дорожку из людей властных не переходил? – пытаю купца.

– Да нет. Только сменил намедни людей торговых. Прежний старшина Голубев уж слишком высокие цены ломить начал. А новые люди разумные, понимают, что мне тоже надо чего-то на товаре заработать.

Филипп предостерегающе посмотрел на разоткровенничавшегося купца. Тот на предупреждение внимания не обратил и сделал хороший такой глоток из фляги.

– Ты, Филька, глазами меня не сверли. Видно, что парень не простой, но нет в нём гнили. Да и должны мы ему. Жизнь свою спасённую должны, – начал вещать купец и вдруг без перехода спрашивает: – А ты, паря, чего думаешь? Кто мог на нас напасть?

Я сам был в лёгком подпитии. Хорошая наливка у купца. И чего-то пробило нас с Дёмкой на французскую классику. Удивительно, но солнечный мальчик шпарил по-французски не хуже, чем на родном языке:

Урок для простаков:

Как ни считай, а всё вернее

Защита одного царя, да посильнее,

Чем слабых нескольких князьков.

После моего пересказа басни великого француза[2] воцарилась тишина. Самое интересное, что Дёмка синхронно переводил басню на русский. Ничего себе компьютер сидит у меня в голове.

Сафронов смотрел на меня с отвалившейся челюстью.

– А ведь прав он, Игнат, – произнёс Филипп. – Всё обстоит не как в басне, но близко к тому.

– Ещё хотим! – раздался возмущённый крик из повозки, который не дал возможности купцу ответить.

Пришлось напрягать свою память и выдать несколько бессмертных творений уже упомянутого француза и разбавить его Крыловым с Хайямом. Публика была в экстазе. Сафронову еле удалось загнать обратно в телегу девчонок и долго грозить им всякими карами по приезде домой.

Далее сидели у костра и общались. В общих чертах рассказал свою историю. Без упоминания убийств. Но собеседники поняли, что я беглый и путь мой лежит на юг.

– Паря, ты дурак? Какой Дон? – резко произнёс купец.

Удар в бок заставил меня сгруппироваться, но кто-то параллельно зафиксировал плечи, не дав уйти перекатом.

– Калмыков, ты совсем, сбрендил? Чего ты скачешь, как в одно место укушенный? – возмущенно произносит супруга.

Я сижу в машине и зафиксирован вполне себе естественной преградой под названием ремень безопасности. Мы въезжаем в распахнутые ворота коттеджа, где нас ждут тёща с тестем.

– Абика! – Младшая вылетает из машины и повисает на довольной бабушке.

Мы в это время только выбираемся из машины. Я ещё толком не отошёл от своего сна. Обнимаю тёщу, здороваюсь за руку с тестем и говорю Арине:

– Бери пример с Кати. Дипломат, вся в отца, – младшая радостно улыбается в предвкушении очередной шпильки в сторону старшей, – будешь дальше спать на ходу, уведут твоего Михаила, даже не заметишь.

– Какой такой Михаил? – встрепенулась тёща. – Почему я не знаю?

«Ласковый» взгляд жены не предвещал мне ничего хорошего. Сделал гадость, сердцу радость! Не всё же им мной помыкать, тёща сейчас устроит допрос похлеще, чем в гестапо.

Глава 7

До ужина мы с тестем ковырялись на участке. Хорошо, что старики идут в ногу с техническим прогрессом. Мотокультиватор мы с Алей подарили тестю на юбилей пять лет назад. Жена долго пыталась меня убедить, что нельзя дарить такие подарки. Это всё равно, что подарить женщине мясорубку на 8 Марта. В итоге плюнул на всё и выбрал одну из лучших моделей. Ага, не ей лопатой несколько дней махать. А с новым девайсом время на работы снижалось в несколько раз. Никогда не понимал провинциальную традицию сажать картошку и прочие овощи. Ведь можно купить всё у оптовиков на рынке. Самое забавное, что тесть с тёщей сугубо городские жители, но подцепили у местных это увлечение.

Посёлок располагался недалеко от Казани и являлся бывшей деревней. У людей, кроме участка вокруг дома, есть ещё делянки, которые обрабатываются со всем старанием. Вот и мы вспахали наши сотки. Завтра будем сажать главный национальный продукт, заодно морковь и прочую капусту. Я воспринимаю это как дополнительную гимнастику и никогда от работы не отлыниваю.

– Вкусно! – в очередной раз говорит младшая, впиваясь зубами в эчпочмак. – Абика, тебе надо в Москву возвращаться. Хоть покушаю по-человечески.

Тёща прекращает улыбаться и переводит заледеневший взгляд на дочь.

– Альфия, ты что, детей совсем нормальной едой не кормишь? Наверное, всякие полуфабрикаты да макароны по-флотски? Может, ты ещё пельмени в магазине покупаешь?

Пора спасать вторую половинку. Она совсем приуныла под материнским взором. Хотя насчёт пельменей Римма Равильевна права, давно мы не лепили их всей семьёй. Есть в этом какой-то сакральный и объединяющий смысл. Собирался ответить, но мелкий провокатор меня опередил.

– Папа недавно такие блины интересные приготовил на завтрак. Объедение!

– Ты ещё и завтрак детям приготовить не можешь? – возмущению тёщи не было предела.

Кухня – это её пунктик. Порядочная женщина должна закармливать своё семейство и никак иначе. Так её воспитала мама и этого она всегда требовала от дочери. Кстати, моя жена отлично готовит, но редко балует нас разного рода кулинарными шедеврами.

– Предлагаю выпить за лучшую тёщу в мире, – подливаю вина в бокалы женщинам, а себе с тестем водочки. – Для меня каждый приезд к вам – это как праздник! Съел две порции лапши и ещё хочу, хотя уже не лезет. А выпечка ваша, это же произведение искусства!

– Это ведь бульон с домашней курочкой, а не вашими магазинными суррогатами! – произносит довольная тёща. – Кушай, Андрюшенька! А воспитательный процесс с кое-кем я ещё проведу.

Супруга совсем сникла. Маман реально на неё давит, и самое главное – Аля воспринимает это как должное. Вот это субординация, как в армии!

– Вы завтра Аришку тоже подключите к образовательному процессу. А то выдадим её замуж и вернут через неделю. Диагноз – плохая хозяйка.

Младшая начала хихикать под возмущённые взгляды старшей. Тёща оценивающе посмотрела на Арину, отчего та вся скукожилась в ожидании неприятностей.

– Будем учить. Все трое будут бегать у меня как ошпаренные! Тут местный мясник Шамиль обещал хороший кусок баранины. Значит, завтра будем готовить плов и вбивать рецепт на подкорку этим московским фифам. А затем ещё твоих любимых беляшей нажарим, – порадовала Римма Равильевна.

Лёг покемарить после ужина и не заметил, как провалился в сон. Оказывается, я продолжаю беседовать с купцом и его товарищем, будто никуда не отлучался.

– Нет уже того Дона, о котором мечтают крестьяне сиволапые. Ни вольницы нет, вообще ничего нет. На Кубань бежать теперича надо, а лучше на Терек.

Игнат тихо начал рассказ о нынешней ситуации на казацких землях.

– С тех пор как Долгоруков[3] утопил Дон в крови, нет более казачества. Того самого, когда выдачи не было и куда народ бежал за свободой от гнёта помещичьего. Все старшины на царском содержании и выполняют любую прихоть наместника. Ведь восстание во главе с Булавиным[4] началось именно из-за приказа выдать беглых. Сам посуди, кто же в здравом уме захочет вернуться в крепость и терпеть произвол барский? Сейчас донцы – это считай реестровые войска, подчинённые Воинской коллегии. Атамана давно не выбирают, даже старшины назначаются по указке царской. Вот такая тебе вольница, паря.

Некоторое время купец молчал, глядя на костёр, и вдруг сменил тему разговора.

– Ну-ка, перекрестись!

Машинально сложил пальцы и перекрестился двуперстно. И с удивлением уставился на оппонентов. Для меня в принципе религиозный вопрос вторичен, но Дёмка оказался старообрядцем.

– Наш человек! – произнёс Филипп. – Тем более надо помочь, Игнат Тимофеич.

– Так никто не отказывается. Надо просто мозги подправить сему юноше неразумному, – ответил купец и перевёл взгляд на меня. – Ты тоже думай, кому свою истинную веру показывать. Это хорошо, что мы люди правильные и никоновскую ересь[5] не приемлем. Народ-то разный попадается, возьмут и сдадут тебя сатрапам церковным. Попадёшь под подозрение на ровном месте.

Далее купец, не стесняясь в выражениях, описал нынешнюю обстановку на Дону. Это значит, что меня приняли за своего, что не могло не радовать. За такие высказывания по нынешним временам ссылка в Сибирь, не меньше.

– Императрица наша, немка херова. Издала манифест о том, что любой раскольник, коли не жид, имеет право селиться в пределах государства Российского, где захочет. Мол, более не будут чинить им никаких преград попы с чиновниками. Многие поверили и вернулись обратно в Россию. А через два года вдруг выходит новый манифест о переписи всех раскольников на Дону с целью их обложения двойной податью. И вот как это понимать? То есть живите, треклятые, но платите налог двойной. Ещё и попы наши никоновские всполошились, ведь народ начал массово записываться в старую веру. Начали грозить всякими карами и народ запугивать. Ранее народ раз в неделю в церковь ходил для отвода глаз, но даже на исповедь не оставался. А сейчас церквей заставили понаставить, но народ туда ни ногой. Лучше денег заплатить, нежели от веры истинной отречься. В своей стране живём аки в магометанских сатрапиях, где православный народ заставляют двойной налог платить. И ты здесь на вольный Дон собрался. Нет более воли, разве что в Сибири, но и там не всё так просто.

Если проанализировать слова купца, то всё было очень плохо. Людей с Дона выдавали и даже платили за это деньги. Старообрядцев притесняли тоже со всем старанием. Народ бежал уже на Кубань и Терек. Да и там от царских наместников не было спасения. Скоро начнётся интенсивное строительство кубанской оборонительной линии, это я в интернете мельком посмотрел. Царская власть придёт и на эти земли. Получается, куда ни кинь – везде клин.

– Не переживай, Димка, – произносит Филипп. – Поможем мы тебе. Но, может, тебе лучше к игнат-казакам[6] податься?

– Я человек русский, не предатель и супротив своего народа воевать не буду! – Рука самопроизвольно тянется к дубине.

– Так они тоже не совсем вражины. Обстоятельства так сложились, что они под хана крымского пошли. А так живут себе люди, детей растят и землю пашут. Зато никто не указывает им, как правильно Богу молиться.

Не люблю я таких заходов. Особенно когда пытаются подменить понятия. Есть Русь моя матушка и всякая пидорасня, которую мы исторически щемили. Мне с ними не по пути, может действительно на Терек податься, если купец не поможет?

– Ты говно хоть вареньем обзови, оно после этого смердеть не перестанет. Повторяю ещё раз – я русский и даже в мыслях не могу представить, чтобы воевать супротив своего народа на стороне басурман. Хочешь, помоги. Если нет, то не мешай. Я сам не пальцем деланный – прорвусь как-нибудь!

– Смотри, какой колючий, аки ёжик, – рассмеялся купец. – Так и быть, поможем мы тебе! Долг платежом красен!

– Слушай сюда и запоминай. Ты племяш мой, сын сестры покойной. Ранее при мне воспитывался, но решил податься в казаки, так как право по рождению такое имеешь. Светлану могут ещё помнить, хотя молодая она замуж выскочила и уехала на Урал. Я сам недавно узнал, что она родами померла. Муж ейный Сергей Дубинин тоже из казаков. Так что ты теперича Дмитрий Дубинин, смотри не перепутай.

При упоминании имени сестры суровое лицо Филиппа на миг стало более человечным. Даже колючие глаза подобрели и увлажнились. Но через несколько секунд передо мной был опять опытный воин, весь вид которого предупреждал об опасности. Ведь и ростом небольшой, сухощавый, но по одному виду понимаешь, что лучше его не задирать.

Далее Рватый нудным голосом инструктировал меня на предмет легенды и обрисовывал местные реалии. Потом как придирчивый учитель заставил сдавать экзамен на закреплённый материал.

Дорога давалась мне с большим трудом. Жарко, постоянно хочется пить, ноги в сапогах просто взопрели. А вот Дёмка наслаждался каждой минутой дороги. Ранее он далеко от деревни не отъезжал и степи не видел. Он меня порядком утомил, задавая бесконечные вопросы про цветы, птичек и прочих жучков с паучками.

– Значит, племянник твой родной? – в очередной раз повторил старик.

– Ты чего заладил, Кирилл? Может, оглох на старости или умом тронулся? – с усмешкой спрашивает Рватый.

Хотя какой он старик? Глаза ясные и просвечивает как рентгеном, будто в душу заглянуть пытается. Смутила меня старая неопрятная рубаха и седая борода, которой казак зарос как моджахед. Ещё и манера разговаривать с постоянным покряхтыванием, будто из него сейчас песок посыплется. А вот сильные мозолистые руки, поджарая фигура и лёгкий шаг намекали, что товарищ очень непростой.

До станицы Ведерниковской мы добирались больше недели, старательно избегая людей. Иногда шли прямо через степь, скорее всего, по каким-то тайным тропам. По словам казака, нам везёт, так как всё внимание сейчас обращено на юг. Основной набег удалось предотвратить, но отдельные банды ногайцев шарятся по степям и нападают на некоторые станицы. Как-то странно я на этот раз провалился в прошлое. Обычно это происходит на несколько часов, а здесь получилось уже дней десять. Самому интересно, что будет дальше. Может, моё тело в это время лежит в уютной палате с белыми стенами и пускает слюни.

Целью нашего путешествия была встреча со старинным другом Филиппа, а по совместительству главой местной общины старообрядцев. Или уже подполья, с какой стороны посмотреть. Попы начали притеснять конкурентов. Ранее на Дону почти не было церквей, а сейчас они построены практически в каждой крупной станице. Да и сама территория в плане управления стала более похожа на обычную губернию, с локальными отличиями, конечно.

На хутор, который принадлежал Кириллу, мы прибыли после обеда. Несколько добротных домов с соломенной крышей, хозяйственные пристройки, возделанные поля с огородами. Большая семья старейшины явно не бедствовала, но и работали все, в том числе дети. Ехали мы открыто, и хозяева заметили нас давно. Мужчины в количестве семи человек встретили нас вооружённые, бросая настороженные взгляды, но после команды старшего все разошлись по своим делам.

В доме супруга хозяина быстро накрыла стол и удалилась. Похлебали рыбный суп со свежим хлебом и приступили к неторопливой беседе. Хозяин выслушал придуманную легенду и после долгого молчания начал повторять вопрос про племянника. Выслушав насмешку Филиппа, он опять завис, было видно, что человек обдумывает варианты. Я всех раскладов не знаю, какие там долги между старыми товарищами, но у человека большая семья и вряд ли он будет рисковать ей в ущерб.

– Смотрю, кони у тебя есть, да и с оружием порядок, – наконец произнёс Кирилл, вперив в меня свой взгляд-рентген. – Ты хоть им пользоваться-то умеешь?

В дороге Филипп показал мне несколько приёмов владения саблей, после чего сделал вывод, я не так уж безнадёжен. Руки сильные, удар поставить можно, выносливость присутствует, а далее как повезёт. Может, лет через десять научусь, уточнил казак и начал ржать, как конь.

– С саблей не очень, врать не буду. С пикой, думаю, справлюсь. Стреляю неплохо, и вообще, хотел себя в артиллерии попробовать.

– Эка! Пушкарское дело, оно важное! Только кто же тебе, парень, пушку доверит? – с улыбкой воскликнул староста и продолжил уже серьёзным тоном: – Ты, Димка, либо слишком везучий, либо дурак, которому тоже часто везёт! Но раз собрался в казаки, значит так тому и быть. Странно, что дядька тебя воинским навыкам не обучил, но это дело десятое. Через три дня охотники, кто решил воевать с турком, выдвигаются в сторону Черкасска. Там формируется новый полк, вот молодёжь и рвётся на войну. Мой сын Пахом тоже хочет показать свою удаль, а скорее, глупость. И ведь не отговоришь, вбил себе в голову, что казак должен непременно воевать. Я и так, и сяк, объясняю остолопу, что про войну забавно байки стариков слушать. А ничего хорошего и героического там нет. Но бесполезно, не хочет слушать повоевавшего человека. Значит, вместе поедете, с несколькими соседскими дурнями. Коня и оружие я сыну выделю, а далее всё в руках божьих. Заодно хлопцев предупрежу, что свой ты, наш дальний сродственник. А далее уж давай сам, не посрами имени дядьки своего. Бывший сотник и наказной атаман Филипп Межаков, прозванный Рватым, герой войны с пруссаками, турками и татарами, поручился за тебя, а это здесь многое значит.

Я удивлённо вылупился на своего мнимого родственника. Не ожидал, что у него такое героическое прош-лое. Тот сохранял вид серьёзный и на слова Кирилла не отреагировал.

– Куда их направят? На Кубань? – уточнил Филипп.

– Говорят, что в главную армию, которая стоит на Днепре и Пруте. Там сейчас собираются все русские силы против турок и татар. А здесь азовский и таганрогский гарнизоны сами справятся. Основная орда сейчас вся при хане и для Дона не опасна.

– Откуда ты всё знаешь, ведь сидишь на своём хуторе как бирюк. Скоро весь мхом покроешься, – опять подколол товарища Рватый.

– Не всем же повезло, как тебе, попасть в услужение купеческое, – хохот старосты был похож на воронье карканье. – Ладно, не хмурься, Филипп. Не со зла я. Знаю, что с купчиной своим вы компанействуйте. А новости гонец донёс, который, собственно, и прибыл набирать казаков в полк. Основные-то наши силы уже давно воюют. Но видать, не хватает людей, раз новый набор учинили. Раз решение приняли, то пойдём, с Пахомом тебя познакомлю. Заодно снаряжение твоё осмотрим. Дорога предстоит длинная, а в степи, знаешь ли, торговых рядов не бывает.

Сын старосты оказался крепким парнем на год старше Дёмки. Светловолосый, голубоглазый, с открытой улыбкой. Думаю, мы с ним сойдёмся. Есть такая категория людей, которые сразу располагают к себе. Оба хуторянина с интересом осмотрели моих коней и, судя по завистливому цоканью старосты, он не мог позволить себе таких красавцев. Пистолеты тоже произвели впечатление, как и сабля, которую я по совету Рватого не светил, но Кириллу показал. Фехтовать я не умею, но буду учиться.

В общем, совет старейшин постановил, что к войне я полностью готов. Только нужно сменить мой трофейный зипун на что-то попроще. И так кони привлекают внимание. Мало кто из местных может позволить себе идти на войну с заводной лошадью. Хотя здесь народ достаточно зажиточный, но кормятся в основном крестьянским трудом, и не каждый может позволить дорогое снаряжение. Пика, сабля или палаш, пистолет, ружьё, котомка с вещами – вот и всё снаряжение молодых казаков. Многие и шли в поход именно за трофеями и возможностью разбогатеть. Жён ещё привозили, и не только татарок, вызволяя из плена захваченных славянских девушек.

В этот раз просыпаюсь самостоятельно. Надо проверить свою теорию о временном несоответствии. Тянусь к смартфону и смотрю на экран, странно – в моей реальности прошла всего лишь ночь. Или это мой бред трансформировался и перешёл в какую-то более затяжную фазу. Ладно, пусть пока всё идёт своим чередом, я вроде для общества не опасен. Если почувствую изменения, то сам пойду ложиться в дурку. За окном уже рассвело, день предстоит тяжёлый, не буду забивать себе голову дурными мыслями.

Глава 8

Не, ну на фиг эти сельскохозяйственные забавы. Ладно, ещё зелень с цветочками на даче посадить и траву постричь. Я же не трактор, пахать и сеять три дня подряд. Хорошо, что тесть старичок ещё бодрый и работает чуть ли не эффективнее меня. В общем, упахались мы капитально и ехали с участка в надежде поесть, а затем сразу завалиться спать. Назавтра ещё рыбалку запланировали, но, скорее всего, поедем на вечернюю.

Только загнали «Ниву» с прицепом во двор, как началось очередное шоу под названием «Сёстры». На крыльцо выскочила младшая, которая сразу кинулась в нашу сторону, за ней гналась старшая.

– Папа, спаси! Убивают! – радостно закричала Катя и спряталась за мою спину.

– Я обещала, что тебе конец? – глаза старшей горят нешуточным гневом, – Готовься к экзекуции!

– Ариша, что произошло? – с улыбкой спрашиваю дочь.

– Эта мелочь выложила у себя на страничке в «ВК» старые фотки, там есть и мои, – возмущённо произнесла дочь.

– И чего здесь такого? Выложила и выложила. Мы же семья.

За спиной раздался довольный голос семейного провокатора:

– Она на фотках выглядит как дура, я специально подбирала. Вчера все бабушкины альбомы пересмотрела. Там наша краля с момента рождения и чуть ли не до пятого класса, – довольное хихиканье говорило о том, что ребёнок потрудился на славу в поисках компромата.

Прежде чем началась перепалка, я произнёс вердикт:

– Обсудим произошедшее за ужином, а пока давайте помогайте. Несите все лёгкие инструменты в кладовку, а мы с дедом тяжёлой техникой займёмся.

Ловлю на себе уже два возмущённых взгляда, но грозно указываю в сторону прицепа. Таким образом, перекинул всё негодование в свою сторону. Тесть наблюдал за шоу и счастливо улыбался.

– Вы опять превзошли саму себя, Римма Равильевна, – хвалю тёщу, отодвинув тарелку.

Та сразу расцветает и обещает какие-то сладкие пироги на десерт. Ну, реально закормили. Если бы не сельхозработы, то набрал бы уже пару кило.

– Это Ариша с Катей почти всё приготовили. Я только наблюдала, так что не всё потеряно. Хорошие помощницы растут, главное их правильно воспитывать, – последние слова явно адресовались супруге.

Теперь уже дочек чуть ли не распирала гордость от заслуженной похвалы бабушки. Эх, вот в такие моменты ты понимаешь, что такое счастье.

Черкасск, мягко говоря, не впечатлил. Деревня, она и в Африке деревня. Вернее, очень хорошо защищённый городок, с целой сетью укреплений, в которую входили близлежащие станицы. Но вид у столицы казачества был самый заштатный и провинциальный. Застройка в основном одноэтажная, правда, попадались двухэтажные дома, которые здесь называли «вавилонки». Также обратил внимание, что есть целые усадьбы, более всего похожие на небольшие крепости с высокими стенами, узкими окошками и коваными решётками, такие без артиллерии не возьмёшь. Остальные дома представляли собой хаты с каменным цоколем и деревянным верхом. Встречались и откровенные мазанки, а некоторые строения были на сваях. Очень мало труб, в основном топили по-чёрному, что наверняка было причиной многочисленных пожаров, о которых рассказал Пахом. Не населённый пункт, а мечта для фанатика-этнографа из моего времени.

Люди попадались ещё более колоритные, нежели архитектура. На хуторе, да и во многих станицах одежда мало чем отличалась от крестьянской, может только качество получше. Народ в основном ходил в штанах, рубахах, да и сапоги были далеко не у всех. Более того, нормальная обувь была у взрослых мужчин, а в основном местные носили поршни или ходили босиком. Наверное, это одежда рабочая, я особо не вникал. Здесь же чувствовалась столица, и народ одевался иначе. Несмотря на жару, казаки все были в зипунах, шароварах, добротных сапогах и овечьих шапках. Оборванцев и нищебродов я не заметил, может, все в полях работают. Удалось более-менее разглядеть женскую одежду. По дороге такой возможности не было, по крайней мере, десятки – молодух не выходили встречать нашу толпу с хлебом и солью. Разнообразные сарафаны, надетые поверх рубах, кто-то носил шаровары, на головах в основном платки, более похожие на тюрбаны и какие-то странные двурогие шапки[7]. Вид нарядный и богатый. Оно и немудрено, публика не очень походила на крестьян, скорее всего это и есть казачья верхушка. Увидел несколько всадников в халатах, с раскосыми лицами явно не казацкого происхождения. Пахом пояснил, что это союзные калмыки и ногайцы.

Но вообще местный народ выглядел не очень. Если с низкорослостью я ещё свыкся, то тяжело было привыкнуть к обилию лиц, изуродованных оспой. Да и вообще, чистотой кожи мог похвастаться далеко не каждый. Особенно это заметно у девушек, которые всё-таки иногда встречались. Мужику смазливое лицо без надобности, времена не те. Плюс отсутствие стоматологии тоже не шло на пользу пейзанам, это я по жене Кирилла сужу. Бабе не более сорока пяти, а выглядит как старуха из моего времени, ещё и без зубов. Про запахи даже рассуж-дать не хочу, на них мой нынешний организм не реагировал. Иногда пробивалась брезгливость жителя иной эпохи, но я быстро гасил это чувство. В качестве одной из приоритетных задач обозначил купить зубную щётку и мел. Здоровье у Дёмки как у космонавта, но бережёного бог бережёт, особенно это касается зубов.

Наш отряд, состоящий примерно из трёх десятков человек, был одет попроще местных. Шаровары, зипуны в основном синие, разного вида овечьи шапки. Кроме трёх казаков, присланных за охотниками из столицы, мало кто мог похвастать какой-то дополнительной выделкой одежды и тем более оружия. Как я и предполагал, в массе своей молодёжь вооружена пиками, саблями и пистолетами, редко кто вёз ещё и ружьё. Примерно четверть вела завод-ных лошадей, поэтому я особо не выделялся.

Странно, проснулся в этом мире, а уже прошла неделя с момента разговора со старостой старообрядцев. Решил больше не заниматься подсчётом всякого рода временных нестыковок, а просто приветствовал радостного Дёмку. Под пересказ прошедших событий погружаюсь в воспоминания моего нынешнего тела.

Два старших казака устроили нам настоящий экзамен. Вернее, это для Пахома был смотр умений и навыков. Для нас с братиком, который сильно переживал, это было самой настоящей мукой и стыдом. На небольшой полянке с утра мы с молодым казаком расставили соломенные макеты, где началась проверка на владение саблей и пикой. Мне предстояло повторить всё за своим новым напарником. Пахом быстро проскакал перед копнами, лихо орудуя саблей, далее развернул коня и повторил. Филиппу что-то не понравилось. Он подозвал к себе экзаменуемого и некоторое время эмоционально указывал на ошибки. Попытки после десятой два аксакала одобрили действия уже порядком вспотевшего казака. Но по их кислым минам было понятно, что ему выдан большой аванс.

С пикой повторилось примерно то же самое. С учётом того, что на улице было градусов тридцать, разрешения пить и тем более отдыхать никто не давал, то испытуемому было тяжеловато. Хотя кроме пота, которым окрасилась рубаха из некрашеного полотна, особой усталости он не проявлял. Я времени даром не терял – пробежался, сделал разминку, упражнения на растяжку и далее начал отрабатывать пару движений с саблей, которые мне показал в дороге Рватый.

– Ну чего ты ею, аки дубиной, орудуешь. Мы же с тобой уже почитай два часа бьёмся, а ты всё не можешь по кукле ентой попасть, – не выдержал Кирилл и дал волю чувствам.

После того, как Пахом закончил, мы подправили макеты, и казаки принялись за вторую жертву. Пот залил не только мои глаза, но возникло ощущение, что насквозь промокли даже сапоги. Дышу как загнанный лось, правая рука онемела, голова гудит от нестерпимой жары, горло пересохло, как арык в пустыне, но эти два экзекутора даже не думали давать мне перерыв. Наконец после очередного прохода оба одновременно махнули рукой и объявили небольшой перекур. Я сел в тенёк под деревом и приложился к фляге с тёплой, но такой вкусной водой. Старшие казаки достали трубки и задымили, Пахом просто молчал и сидел рядом.

– Ладно, неча парня мучить. За два дня из него знатного рубаку всё равно не сделать. Ты говорил, что с пикой он неплох и на кулаках не дурак помахать, вот и проверим, – обратился староста к Рватому.

– Братик, стыдно-то как, – начался диалог в моей голове. – Пахомка-то вон как саблей и копьём машет. А мы супротив него аки бараны глупые и ничего даже повторить не можем.

– Не расстраивайся, мы же только начали освоение военной науки. А казаки своих детей чуть ли не с пелёнок обучают правилам боя. Обещаю, что через несколько месяцев нам точно не будет стыдно. Может, лучшими не станем, но и худшими тоже.

Радостный братик опять включил режим мячика, запрыгал, одарил меня ощущением счастья и исчез. Тем временем я вскочил на коня, взял пику, которую мне подобрал Филипп, и занял позицию. Пытка, сопровождаемая недовольными комментариями и подсказками экзаменаторов, продолжилась. Только сила воли и обещание, данное Дёмке, заставляли меня раз за разом колоть соломенные муляжи, разворачивать коня, выслушивать замечания и приступать к тренировке снова. Даже организм братика, который был просто нечеловечески силён, имеет свой предел. Но одно дело колоть дрова, носить воду с мешками и совсем другое – на протяжении часа орудовать трёхметровым дрыном с железным наконечником. Спасло меня то, что конь уже порядком под-устал, и казаки решили поберечь животину, о чём мне и сообщили, дружно заржав. Скоморохи хреновы. А ведь я всю дорогу до хутора постоянно тренировал руку, попеременно орудуя пикой и саблей. Вроде и какой-то прогресс в движениях выработался, да и мышцы перестало ломить. Таких слов, как отдых, Рватый не понимал и нагружал меня по пути как ишака.

После небольшого отдыха и водопоя наконец-то настал момент моего триумфа. Пахом парень приятный и незлобивый, но не удержался от смеха в мою сторону. Я понимаю, Кирилл уж больно остёр на язык, но нужно же соблюдать чувство товарищества. Месть моя будет сладка!

– Давайте, молодёжь, покажите, каковы вы в кулачном бою. По глазам, зубам и мудям не бить и ухи зубами не рвать, – в предвкушении очередного шоу произнёс Филипп.

Я им Тайсон, что ли, уши человеку откусывать? Сейчас будем проверять семь лет занятий самбо, в том числе боевым, против местных техник мордобития. Скидываю рубаху с сапогами и остаюсь в одних мокрых от пота штанах. Пахом последовал моему примеру и встал напротив. А ведь мы с ним чем-то похожи. Оба светловолосые, голубоглазые, с одинаковой фигурой, только я немного выше и тоньше в кости. Жир в эту эпоху у казаков и тем более крестьян предусмотрен не был, поэтому обе фигуры были худые, перевитые жгутами мышц.

К моему удивлению, Пахом атаковал какой-то странной тактикой, показав мне удар в лицо, и попытался сделать подсечку. Я-то ожидал молодецкого замаха секунд на пять, за которые он получил бы пару ударов в корпус. Ничего страшного, за неимением гербовой будем писать на обычной. Посмотрел ещё на пару атак, даже не делая попыток контрударов. А далее начал валять своего будущего напарника, как манекен для борьбы в зале. Старался особо не перегибать – правильно падать и группироваться казак наверняка не умеет, сломает ещё что-нибудь.

– Хватит, – произнёс задумчивый Кирилл после очередного раза, как его сын оказался на траве.

Я протянул руку Пахому, но тот не спешил подниматься и произнёс:

– Научишь? – Его глаза пристально смотрели в мои.

– Если ты мне с саблей и пикой поможешь.

Молодой казак ухватил протянутую руку и вскочил, радостно улыбаясь. Хороший он парень, совсем необид-чивый. Да я ему приёмы и просто так бы показал, мне не жалко.

– Чего вы здесь устроили обнимашки. Никто не давал команды на отдых. Сейчас проверим, как вы с кинжалами обращаетесь, и можете отдыхать. Вернее, конями своими займётесь, поснедаете и оружие проверите, – прикрикнул на нас Рватый.

Сначала я струхнул маленько, вдруг придётся спарринговаться на самых настоящих ножах. Нет, нам выдали два деревянных муляжа сантиметров по сорок в длину, чем-то отдалённо похожих на кинжалы кубанцев. Работу с холодным оружием я ранее особо не изучал, так, на любительском уровне тренировались с ребятами в зале, тренер кое-чего показывал, и сам смотрел всякие ролики. Строить из себя Рембо не стал, взял муляж прямым хватом и начал ждать действий соперника. Заодно прокручивал варианты для атаки, ведь кинжал – это ещё и рубящее оружие. В общем, на кинжалах у нас с Пахомом получилась ничья. В атаке он был немного лучше, но это всё-таки не сабля, и техника у него хромала. После команды Рватого мы грязные, усталые, с горящими мышцами двинули коней на водопой, где заодно сами помоемся.

Так и прошли два дня. На третий с утра пораньше выдвинулись в сторону Ведерниковской. Особых проводов не было, разве что накануне были щи с курицей, да какое-то мясо типа бастурмы, типа праздничный стол. Обычная еда даже зажиточной семьи состоит из постной каши, хлеба, рыбы и яиц. Местный хлеб – это какая-то жуть с опилками, может просто не сезон или я совсем уж избалованный. Разносолами меня не баловали, хотя порции были обильные. Алкоголь в семье старосты не употребляли, что неудивительно для старообрядцев. Хотя глава семейства Захаровых дымил как паровоз, вот и понимай как знаешь местные запреты. На рассвете поели вчерашней каши, хозяйка дома сунула нам свёрток с пирогами, которые напекла накануне, и всё. Родня быстро обняла Пахома, я кивнул Рватому и поблагодарил семейство Захаровых, а далее – в путь!

У станицы нас поджидала уже небольшая группа всадников. В результате набралось пятнадцать молодых охотников, которых присланный старый казак повёл в сторону столицы. Ехали медленно, глотая пыль впередиидущих товарищей. Никакой романтики в казачьей жизни я пока не заметил. Жарко, кормят плохо, работать надо много, бытового комфорта нет и перспективы туманные. Но молодые парни были полны оптимизма, что в принципе понятно. Вырваться из этой унылой обстановки в надежде хорошо сходить за зипунами – чем не стимул для казака?

Пахом познакомил меня со своими ближниками Сашкой и Фёдором Абрамовыми и Петром Яковлевым. Парни первое время присматривались, но особых вопросов не задавали. Начали расспрашивать, когда я на биваке достал чайник и заварил в нём разного рода местные травки, которые неплохо так заменили чай. Особенно хороши были на вкус чабрец с мятой. Народу взвары понравились, некоторые и сами везли кое-какие травки, но в походе их обычно не заваривали. На вражеской территории-то и огонь не всегда разведёшь, в степи его видно издалека. Почему не заварить нормального чайку на своей земле, я так и не понял. Может, тренировка или привыкли к минимализму в своих потребностях. Поймал себя на мысли, что мне здесь жутко не хватает специй. Есть кашу без сливочного масла я ещё могу, а вот без перца совсем тоска. Надо будет пройтись по торговым рядам в Черкасске, надеюсь, они там есть.

Кипячёную воду я пока во флягу не заливал, благо по ходу движения хватало колодцев. Но тезисы по поводу гигиены и вреда от её несоблюдения своему напарнику вдалбливал со всем старанием. Сам я на хуторе постригся покороче и удалил с тела всю растительность. Вши они, знаете ли, не только на голове обитают. Одежду тоже хорошенько выстирал и высушил на печи в бане, благо у Захаровых она была. Чем постоянно и донимал Пахома, мол, мой руки щёлочью, стриги ногти, чисть зубы, не пей из лужицы и так далее. Парень мне действительно пришёлся по душе, не хотелось бы потерять его из-за какой-то заразы. Хотя иммунитет у местных явно посильнее моих современников. С учётом того, что до совершеннолетия доживает едва ли половина детей, то их, наверное, и дуст не возьмёт.

В пути занимался тренировкой и ехал с пикой в руке. Как объяснил мне Рватый, по местным поверьям нельзя тыкать орудием в лежащие на дороге предметы и низкие кусты. Примета такая нехорошая. Следуя местным традициям, просто разрабатывал руку и обозначал удары в районе корпуса всадника.

– Димка, ты чего уснул? – ткнул меня в бок Пахом.

Засыпать я не собирался, просто глубоко погрузился в воспоминания. Мы рассредоточились на какой-то площади, рядом виднелись купола немаленького такого каменного храма. В оставшихся позади станицах церкви были в основном небольшие и деревянные. А здесь прямо-таки собор!

Тем временем на площади начали происходить события. Взметая шлейфы пыли, появились несколько всадников. Выглядело всё это весьма эффектно, ну лучше бы они основные улицы камнем замостили и подметали почаще. Дёмка встретил мой комментарий хихиканьем, и шарик опять заметался, делясь со мной своим хорошим настроением.

Глава кавалькады был на роскошном кабардинце вороной масти. Одет он был в зипун с золотой вышивкой, на бедре висели богато инкрустированные ножны, за поясом пистолет. В общем, несмотря на молодость, товарищ явно большая шишка и выглядел весьма эффектно. Внимательно осмотрев нашу орду, он ощерился и произнёс:

– Любо мне видеть, что по первому зову сразу откликнулось столько молодых казаков! У нас наконец-то появилась возможность уничтожить хана Крымского и заодно взять большой дуван[8].

Не знаю, что сильнее возбудило народ – возможность уничтожения давнишнего врага или его ограб-ления. Для приличия сделал лицо попроще и поорал вместе со всеми. Далее пошли уже организационные вопросы. Постановка на довольствие, распределение, где нам жить до начала похода. Когда все бюрократические формальности были решены, и мы выдвинулись к месту базирования, я решил уточнить кое-что у напарника.

– Пахом, я так понял, это наш атаман? А чего казаки так бурно его встретили?

– Это же сам Иловайский[9]! – восторженно воскликнул казак.

Глава 9

Мы с Пахомом не стали останавливаться вместе со всеми в нескольких больших куренях, которые выполняли аналог казарм. Не хотелось жить в забитом под завязку помещении. Во-первых, никто не отменял различных насекомых, начиная c клещей и заканчивая обычными вшами. Во-вторых, я даже боялся представить, какие запахи исходят от десятка парней, проведших несколько дней в дороге. Не уверен, что они и раньше толком мылись, а сейчас потом шибало покруче, чем от коней. Страшно представить, как пахнут их портянки. Деньги есть, даже более чем достаточно. Уточнял я здесь местные расценки, если не покупать оружие или коня, то на мою наличность можно прожить год, а может, больше. Как вариант, продать одну из сабель, всё равно из меня рубака никакой.

Дал задание напарнику подыскать недорогое и чистое жильё, где можно перекантоваться ближайшие три дня. Тот сразу метнулся, обещая договориться с какой-то Ульяной, которая сдаёт угол приезжим. Я же продолжал с интересом наблюдать за местными. Народ посплетничал и начал постепенно расходиться по своим делам. Поймал на себе пару заинтересованных женских взглядов. А чего? Мы с Дёмкой просто красавцы. На хуторе было небольшое зеркало с ручкой, отделанное какой-то костью. Попросил у хозяйки и нормально рассмотрел своё здешнее лицо. Светлые волосы, голубые глаза, отнюдь не деревенский вырожденческий типаж, а вполне себе благородные черты лица. Если взять в расчёт чистую кожу, то вообще самый настоящий красавчик. Меня тогда ещё посетили мысли, что не всё так просто в происхождении братика. Может, кто-то из его родителей барские дети. В этом времени с этим делом просто, повалял молодую крестьянку, дал за неё в приданое корову и выдал брюхатую замуж. Улучшил породу, так сказать. А можно просто попользоваться и сплавить без всякой компенсации. Да и частенько среди слуг в поместьях встречаются дети дворовых, подозрительно похожие на отпрысков хозяина.

Братик уловил ход моих мыслей и радостно заскакал, выражая полное согласие с моими выводами, что мы самые настоящие красавцы. Вопросы происхождения его мало волновали. Я улыбнулся и подмигнул одной из молодух, активно стрелявшей глазками, и получил в ответ улыбку. Мазнул взглядом по неприятному такому казаку. Лет тридцати, вроде одет нормально, но уж больно он смахивает на крысу. Мелкие черты лица, весь какой-то дёрганый и смотрит исподтишка. Может, приревновал к одной из дам, кто его знает. А вообще, он похож на мелкого и дешёвого гопника из моего времени.

Тут прискакал Пахом и подтвердил, что можно остановиться в местном хостеле. Разместили нас в скромной пристройке, которая зимой, наверное, выполняла функции кладовки. Небольшое окошко, забранное какой-то мутноватой плёнкой, тем не менее давало достаточно света. Две лежанки, табурет, подобие вешалки, грубо сколоченный сундук – вот и вся обстановка. Питаться договорились у хозяйки, коней тоже разместили в её сарае.

Зато у Ульяны на подворье была баня. Пусть маленькая, куда входишь, согнувшись в три погибели, и топится по-чёрному. Но мы с Пахомом сразу решили, будем париться. Но сначала занялись конями, тоже не самый лёгкий процесс. Благо мне помог Колька, двенадцатилетний сын хозяйки. Распрягли, почистили, натёрли мазью потёртости на коже. Натаскали воды, залив её в деревянную бочку для бани и поилки нашим животинкам. А затем приступили к процессу помывки. Напарились от души. Я хорошенько отскоблил себя золой, стирая трёхдневную грязь. Также заставил нормально помыться Пахома и Кольку, который составил нам компанию. Надо чего-то решать с мылом, как-то не очень мне нравятся местные моющие средства.

Чистые и довольные, в свежих рубахах, отужинали простой местной снедью. Сразу обратил внимание, что тут в основном ели кашу и рыбу. Дёмкин желудок на подобную пищу реагировал положительно, а я особо не привередничал. Далее выпили взвара из ароматных травок и пошли спать.

С утра интенсивно потренировались, позавтракали, и я начал расспрашивать Пахома о ситуации с торговыми рядами в городе. Следом задал вопрос о предстоящем дальнем походе и возможных трудностях. Торговля здесь не только имела место, но и процветала, хотя городок постепенно утрачивает своё былое значение. Пальму первенства перехватывает Ростов. А вот с походом всё сложнее. Двинемся мы немного окружным путём, и только до Днепра предстоит отмахать вёрст пятьсот. С учётом того, что идти будем по летней степи, а не вдоль рек, то переход будет тяжёлым, в том числе для коней. Хотя трава ещё не высохла и корм для животных будет, но с водой могут возникнуть проблемы. Деваться всё равно некуда, значит, будем готовиться и слушать советы бывалых казаков.

Местный базар производил приятное впечатление своим многолюдьем и ассортиментом товаров. Торговля кипела вовсю, даже военные действия не повлияли на её интенсивность. Как объяснил Колька, которого мы взяли в качестве гида, оптовая торговля шла возле порта, а здесь в основном были лавки и навесы. Шум, гвалт, выкрики на разных языках, пестрые наряды. Откуда-то доносился запах жареного мяса, от соседнего навеса пахло копченой рыбой. Дёмка радостно запрыгал и начал комментировать совершенно новую в его жизни картину.

– Николай, – говорю нашему гиду, – мне нужен продавец перца и вяленого мяса. Так что давай не зевай и помогай искать.

Долго бродить не пришлось. Несколько мешочков специй купил у коренастого и усатого купца в халате, похожего на перса. Хотя кто их разберёт, может азер, хотя такой нации вроде ещё нет. Цены, скажем так, немаленькие, но терпимые. Мясо, похожее на бастурму, купили у самого настоящего татарина или ногайца. Я в местных раскладах разбираюсь не очень, но намешано здесь столько всего, что вникать очень долго. Есть дружественные татары с ногайцами, которые живут в собственных станицах и стойбищах. В поход они ходят против своих собратьев вместе с казаками и не видят в этом ничего зазорного. Это меня уже на обратной дороге просвещал Пахом.

Бастурма оказалась хороша. Съели прямо в лавке несколько кусочков. Вообще, местные натурпродукты – вещи весьма спорные. Тот же хлеб на вкус не очень, каши тоже на любителя. Рыба мне нравится, курица нет, а мясо толком ещё не пробовал, кроме вяленого. Продавец упаковал нам покупку в мешок. Казы тоже у него купили, хотя сейчас и не сезон для этого продукта. Очень жарко и скотину забивают осенью. Потому и цена получилась немалая, судя по тому, как округлились глаза моего напарника и последовавшим эмоциональным торгом. В других лавках приобрели нательное бельё, несколько брусков мыла, тканей типа бинтов, иголки, нитки, решётку для жаровни, небольшую сеть и ещё кое-какие мелочи. На выходе с базара у опрятной с виду тётки взяли пирожки с рыбой и сразу их съели. После поедания местного фастфуда довольные двинули в сторону дома Ульяны.

После возвращения поговорили с хозяйкой, чтобы она насушила нам сухарей. Дорога длинная, всякое может случиться, поэтому решили на еде не экономить. Ульяна посоветовала лучше обратиться к соседке, которая пекла пироги на продажу и заодно могла обеспечить нас нужным продуктом. Прогулялись с Колькой до местной мини-пекарни. Сразу было видно, что дела у семейства кулинаров идут хорошо. Забор вместо палисадника, дом выглядит более солидно, чем соседские, два больших сарая, печная труба, возвышающаяся над крышей. Прямо такие местные буржуины или кулаки.

С румяной и пухлой Анной, мастерицей печь пироги, мы сразу ударили по рукам. Вернее, руки у неё были в муке, договорились на словах. Завтра нам обещали выдать чуть ли не мешок сухарей. Заодно купили четыре свежих пирога и пошли обратно. Нужно же какое-то разнообразие в еде. Ещё и порадуем хозяйкиных детишек – двух девочек и их старшего брата. Перед входом в дом я нагнулся поправить штанину и аккуратно посмотрел по сторонам. Нет, не показалось. Опять этот мутноватый казак с площади. Вроде его лицо мелькало ещё на базаре, но здесь я не уверен.

Девчушки встретили лакомство на ура. Не сказать, что вдова бедствует, но и живёт достаточно скромно. Пенсии и пособия здесь не предусмотрены, благо что родня помогает продуктами. Вообще, после гибели мужа она зарабатывала тем, что обшивала местную публику. Я сначала понять не мог, чего это у неё подушечки пальцев все исколоты. Пирогам она искренне обрадовалась, хотя и немного поартачилась, мол, неудобно. Но затем с улыбкой наблюдала, как дети ели свежую выпечку. А ведь она ещё достаточно молодая женщина, года тридцать три, не больше. Просто неухоженные руки, наметившиеся морщины в уголках глаз и какая-то общая усталость прибавляли ей лет пять, если не десять. Надо ещё учитывать рождение троих детей. Родов могло быть и больше, учитывая высокую детскую смертность. А вот мой напарник Пахом смотрел на Ульяну если не с вожделением, то весьма заинтересованно. О вкусах не спорят, но я поберегу нынешнее тело для более интересной партнёрши.

Прежде чем лечь спать, позвал братика. Тот сразу же откликнулся, поделившись со мной состоянием полнейшего счастья. Столько впечатлений за день у него раньше и за месяц не бывало.

– Дёмка, ты же хочешь стать настоящим воином?

– Конечно! Так мы с тобой уже самые настоящие казаки.

– Мы пока только учимся. Помнишь, ты мне рассказывал, что спишь чутко и не пропустишь ни малейшего шороха?

– Ага, – радостно ответил братик. – Как ты появился, я вроде как сплю, а на самом деле нет. А чего надо?

– Спрашиваю на тот случай, вдруг я засну. Ты буди меня сразу, если вдруг тебе какой-то шорох не понравится или даже померещится чего.

Если это правда, то это просто сумасшедший чит-код для моей одиссеи. Но лучше не расслабляться и спать чутко.

Под недоумевающим взглядом Пахома кладу на табурет заряженный пистолет, а на кровать сбоку свой бебут.

– Предчувствия у меня нехорошие, ты тоже давай не зевай. И подопри дверь чурбачком, как в уборную сходишь, я спать.

Ловлю себя на мысли, что если проснусь в своём мире, то может случиться самая настоящая беда. С учётом того, что мы с напарником сегодня ещё помогли подправить хозяйкин сарай, а утром была насыщенная тренировка, то усталость начала сказываться. Уже засыпая, услышал, как вернулся Пахом, который немного пошаманил с дверью и лёг на своё место.

– Братик! – раздаётся тихий голос в голове. – Ходит кто-то по двору.

Я резко открываю глаза и кладу руку на пистолет. В комнате царит полумрак, сквозь плёнку на окне тяжело понять, который час, но, скорее всего, уже рассвет. Очень удобное время для внезапных нападений. У двери раздался шорох, и кто-то попытался её открыть. Может, местные жители и использовали замки, но у нашей каморки не было даже крючка, чтобы закрыть её изнутри. Тем временем незваному гостю удалось подвинуть дверь, и я услышал стук падающей подпорки. Вскидываю руку, взвожу курок и стреляю в силуэт, пытающийся проникнуть в комнату. Шипение пороха, грохот, больно ударивший по перепонкам, дым и вскрик раненого человека. Всё произошло буквально за три-четыре секунды, а я уже с кинжалом вылетаю на порог. Мне опять повезло, как уже не раз в этом мире. Грабителей оказалось двое, и первый, получив пулю, упал спиной на подельника. Молодецкий замах и бебут врубается в плечо выбравшегося из-под упавшего на него тела вражины. Крик боли заглушил неприятный хруст костей, перерубаемых кинжалом. Резко вырываю оружие из тела, в лицо прилетает что-то тёплое, и бью человека в живот.

Пахом выбежал через несколько секунд. На улице уже было достаточно света, чтобы увидеть его ошеломлённое лицо и дикие глаза. Напарник был в портках, без рубахи, но зато вооружён и очень опасен. Выглядело это забавно, и я начал ржать как конь. Скорее всего, это нервное, ведь опять выбрался из смертельного переплёта.

Успокоившись, начали рассматривать нападавших. Пахом поджёг лучину, хотя на улице уже заметно светлее. Моя паранойя не ошиблась и одним из грабителей был крысюк. Большое тёмное пятно на груди указывало, куда попала пуля. На удивление, он ещё был жив. Тело налётчика судорожно тряслось и издавало звуки, похожие на визг. Вторым оказался здоровый такой и плотный казак. Слетевшая папаха обнажила слипшиеся тёмные волосы. Бородатое и изрытое оспинами лицо, оскал, навсегда застывший на бледном лице. Больше ничего рассмотреть не удалось, так как события понеслись вскачь.

Во двор забежали несколько человек с саблями и пистолетами в руках. Судя по тому, что не все были полностью одеты, это соседи. Правильно, военное сословие ещё и в условиях постоянной готовности отразить нападение, предполагает взаимовыручку. Это в моё время бывает, когда людей калечили и убивали на глазах равнодушных зрителей, которые оправдывали своё гнилое поведение, мол, полиция разберётся, кто виноват, а моя хата с краю. Ещё и радостно снимают происходящее на телефон. Уроды! Здесь такого пока нет, и слава богу!

Одновременно с казаками из дома выбежала Ульяна. Это она вовремя, а то пальнули бы по нам для профилактики. А так быстро выяснили, что мы постояльцы и защищались. Хозяйка быстро метнулась в дом и вынесла мокрую тряпочку вытереть лицо. Только сейчас обратил внимание, что я весь заляпан кровью.

– Вы, ребята, не переживайте, – обращается к нам невысокий и очень резкий в движениях дядька лет сорока. – Это братья Фимка с Егоркой Головатые. Первый так себе, мелкий пакостник. Пороли его намедни за пьянство и сквернословие в сторону уважаемого старшины. В прежние времена он бы так легко не отделался, но чего сейчас об этом вспоминать. А вот второй – это разбойник, которого давно ищут. Многим он здесь кровушки попортил, считай, что доброе дело сделали.

Остальные казаки одобрительно загудели. К ограде тем временем подтягивался вооружённый народ. Во двор прошли только двое, наверное, уважаемые товарищи, остальные остались за оградой. Зачиркали кресала, и воздух наполнился табачным дымом. Казаки стояли, тихо переговариваясь, а новые гости слушали мою версию произошедшего.

Один из них, немолодой уже казак, полностью одетый и вооружённый до зубов, осматривал убитых. Через некоторое время он встал с колен и начал сверлить меня тяжёлым взглядом из-под густых бровей. Неприятный такой взгляд, не злой, а именно неприятный.

– Чем это ты так Егорку приложил. Братца его, дурачка, понятно, подстрелил. Не вижу у тебя сабли, только кинжал, – голос у него был скрипучий и даже более неприятный, чем взгляд.

– Это я так от страха, наверное. Замахнулся и рубанул кинжалом от всей души.

Показал казакам длину своего замаха, сделав лицо поглупее. Народ ощерился, кто-то даже тихо рассмеялся. Пожилой тоже усмехнулся, но продолжал подозрительно сверлить меня взглядом.

– Остап, ты скажи толком, чем недоволен? – решил прояснить ситуацию один из соседей. – Парни в своём праве. Прибыли записываться в полк и скоро отправятся на войну. Пахом так давно Ульянке известен, сродственник он мужа её покойного. А Фимка точно их выслеживал, видать на деньги соблазнился. На базаре их приметил, они там вчера бродили и деньгами сорили.

Названный Остапом дядька ещё некоторые время попробовал взглядом прожечь на мне дыру, потом подозрительно пялился на начавшего нервничать Пахома.

– Не бывает такой раны от кинжала. Саблей можно человека почитай напополам перерубить, а его железякой никак, – кивнул он на мой бебут.

Казаки принялись осматривать разрубленного Головатого. Тем временем с улицы подтянулись ещё эксперты. Люди тут бывалые и не такие раны видели. Заодно развлечение, будет о чём поговорить. У меня почему-то не возникло никакого желания смотреть на труп. Людей в этом мире я крошу как овощи в салат, а вот рассматривать плоды своей деятельности особо не стремлюсь. Народ поцокал, поохал и опять дружно задымил трубками. Особо подозрительных взглядов на меня не бросали, а принялись обсуждать события своей бурной молодости. В итоге пришли к выводу, что всякое может произойти. Бывали случаи и более фантастические. Привирают, конечно, но мне так даже лучше.

– Ладно, хватит лясы точить. А то устроили тут сход и балаболите, как бабы. Молодые казаки действительно в своём праве. Им надо спасибо сказать, что упокоили этого гадёныша Егорку, да и братец его не лучше. Попрошу подписного[10] прислать телегу, чтобы увезли покойников и похоронили. Но всё равно, странно всё это, не бывает такого удара.

Через пару минут двор Ульяны опустел. Остался только давешний казак с резкими движениями.

– Ты, паря, на старшину нашего зла не держи. Он всегда такой был, подозрительный аж жуть. Потому и выжил, хотя в стольких войнах и стычках поучаствовал, что на десять жизней хватит.

Как только мы с напарником остались вдвоём, я начал командовать.

– Пахом, спать хочу, нет сил. Давай этих жмуров в сторонку перенесём, чтобы детишек не пугать, неизвестно, когда их ещё заберут. Ну и ты давай, трофеи собери, и может, деньга у них в поясах припрятана. Не мне тебя учить.

Просыпался долго, будто прорываясь через какую-то вязкую жидкость, и не мог понять, где я. Только что переносили два окровавленных тела, и вдруг такой переход. Постепенно дыхание нормализовалось, начал угадывать очертания гостевой комнаты тёщиного коттеджа. Ух, какой-то слишком долгий сон получился. Как бы не нырнуть однажды в него и оказаться там навсегда. Судя по всему, только начало светать, а спать мне точно не-охота. Зато очень хочется кое-чего другого. Ещё и ощущаю полный прилив сил, как в лучшие молодые годы. Протягиваю руку и начинаю поглаживать тёплое бедро супруги. Задираю ей ночнушку и пробираюсь к более интересным местам. Когда я начал стягивать трусики, то последовала запоздалая реакция.

– Андрей, ты чего, с ума сошёл? – шёпотом произносит жена. – За стеной дети, а на первом этаже родители.

– Это когда нам мешали дети за стенкой? Да мы тихонько, – продолжаю свои манипуляции. – И вообще, я устал просить, беру процесс в свои руки.

– Вот бери в свою руку и беги в туалет, а мне не мешай, – Аля попыталась вырваться из моих объятий и перевернуться, но как-то несерьёзно. Я уже был в боевом состоянии и не собирался упускать столь аппетитную жертву.

Не знаю, как с толщиной стен, но судя по бросаемым на нас взглядам тёщи, полы в коттедже очень тонкие. Я довольный уплетал оладьи и был просто счастлив. Супруга тоже особо расстроенной не выглядела, подкладывая мне еду в тарелку. Дети налегали на завтрак любо-дорого смотреть. Наработались вчера на природе и нагуляли хороший аппетит. Особенно радовала старшая, которая уже всем надоела со своими диетами. Лучше бы спортом занялась, и мать не мучила, которая любимому чаду отдельно готовит. Эх, хорошо!

Глава 10

– Так значит, не перерубал разбойника бебутом?

– Говорю же, вскользь я его задел. Кость на грудине, может, и разрубил, а далее просто порез глубокий.

Уже по третьему кругу объясняю Иловайскому, что я не былинный богатырь и вообще всё было не так, как рассказывают черкасские сплетники. Вот ему заняться больше нечем? На четвёртый день перехода вызвал вечером к своему костру и в присутствии трёх матёрых казаков устроил мне форменный допрос. Хоть не лез с расспросами, откуда я такой взялся. Значит, легенда о моём родстве с хуторянами подозрений не вызвала. А вот нашумевшая стычка с бандитами никак не давала покоя нашему походному атаману. То ли не верил, а может, просто завидовал, но приходилось несколько раз повторять одно и то же.

Зато удалось нормально рассмотреть моего нынешнего командира. А ведь будущий пленитель Пугачёва и возможный атаман Войска Донского ещё достаточно молод. Если брать его жизненный путь, то этот невысокий человек с мощными руками, перевитыми венами, и немного простецким лицом всю сознательную жизнь провёл на войне. И за весьма посредственной внешностью скрывался храбрый и хитрый воин. Один побег из черкесского плена чего стоит. В общем, помурыжили меня ещё немного и отпустили к костру нашего десятка.

Выдвинулись из столицы Дона мы через три дня, как и планировали. Уже в процессе движения нас разбили на десятки, назначили старших и постепенно натаскивали действовать сообща. Индивидуальная подготовка у молодых казаков была неплохая, да и с дисциплиной полный порядок. А вот совместные действия в строю ещё отрабатывать и отрабатывать.

В наш десяток попали все парни из района станицы Ведерниковской, и вообще-то нас было двенадцать. Десятником над нами поставили достаточно молодого казака Фёдора Алимова. Судя по фамилии, свой род казак вёл от татар или черкесов. Но внешне он был белобрыс, голубоглаз и с забавными веснушками на круглом лице. Правда возраст не мешал ему гонять нас со всем старанием и учить с полуслова выполнять все его приказы. В отличие от других десятков, голос на нас не поднимали, и старший пытался доходчиво объяснить все необходимые манёвры. Если мы что-то делали неправильно, то десятник терпеливо требовал повторить и указывал на ошибки. Другим ребятам повезло меньше, постоянные крики с матерками служили основными воспитательными методами старших казаков.

Я изо всех сил старался не отставать от более умелых ребят из десятка. Спасала только моя смекалка и то, что Дёмка оказался хорошим наездником. Благо спаррингов на саблях не было, да разного рода джигитовок тоже. В основном учились правильно вести дозоры, перестроениям и прочим элементарным вещам. Тренировку с пикой я не бросал и практически не выпускал её из рук. Вечером, как всегда, руки просто отваливались, спина гудела, болели бёдра, но я стоически терпел все эти мелочи. От подготовки зависела собственная жизнь, так что со стимулом у меня был полный порядок.

Путь наш лежал не совсем по прямой. Сначала выдвинулись на северо-запад, а потом уже стали смещаться в сторону запада. Вблизи Азовского моря можно было нарваться на отряды татар, поэтому шли верстах в двухстах севернее. Выставляли на ночь дозоры, но особо не скрывались, так как мы сами были немалой силой. Вечером жгли костры и готовили кулеш. Я, со своей стороны, кипятил воду и наполнял фляги. Через неделю перешли на более скрытный режим движения и перестали готовить горячее.

Тиха украинская ночь, прозрачно небо и далее не помню, как там у классика. А ночью действительно хорошо, особенно по сравнению с дневной жарой, от которой не скрыться, так как надо двигаться вперёд. Больше всего меня добивала папаха. Я понимаю, что это головной убор, устоявшийся исторически, но летом в нём очень жарко. Это может мне непривычно, потею как в сауне, а пейзане чувствуют себя вполне комфортно.

Сегодня ночью очередь нашей четвёрки заступать в ночной секрет, который делился на две части. Нам досталась самая неудобная так называемая собачья вахта. Старшим у нас был десятник, также в дозор вышли Пахом и Пётр Яковлев, который естественно влился в нашу с напарником компанию. Мы выбрали небольшую ложбинку, заросшую ещё зелёной травой, и расположились почти с комфортом. Двое внимательно наблюдали за окружающей обстановкой, насколько можно было что-то увидеть под лунным светом. Остальные просто бодрствовали и сменяли дежурных через определённое время. Всего таких дозоров было пять по периметру лагеря.

Я лежал на овечьей шкуре и с удовольствием смотрел на роскошное небо. Такую картину невозможно увидеть в Москве моего времени. Тысячи звёзд, которые буквально нависали надо мной и пытались ослепить ярким светом. Поискал знакомые созвездия и начал рассказывать про них Дёмке. Он сильно удивился, почему медведицы похожи на ковшики, но никак не на лесных хозяев. Объяснял и рассказал мальчику максимум того, что смог вспомнить из моих скромных знаний астрономии. Далее просто наслаждался ночной прохладой, воздухом и небом.

– Братик! Кто-то крадётся в нашу сторону, – вдруг произнёс голос в голове.

Сначала я не среагировал, но потом понял, что речь идёт о врагах. Чтобы не издать лишнего звука, дёргаю за рукав десятника и, как только он повернулся в мою сторону, показываю знаком, что кто-то движется в нашу сторону. Алимов меня понял, потому что он сразу подобрался, будто хищник перед прыжком, не издав при этом ни звука. Я же, стараясь не шуметь, достал бумажный кулёк с порохом, и начал насыпать его на полку пистолета. Огнестрел я держал в чехле и регулярно чистил. Бумажные меры с порохом хранил в сумке, ещё и обмотал их куском ткани, дабы избежать влаги. Закончив с пистолетами, стал прислушиваться к ночным звукам, но кроме сверчков никто не нарушал установившуюся благодать.

Через некоторое время десятник показал мне знаком занять позицию справа. Я аккуратно лёг у края ложбинки, держа в правой руке пистолет, а в левой бебут. Еле слышный шорох раздался со стороны, где лежали Пахом с Федей. Запоздало пришла мысль использовать мой личный радар, и попросил братика дать ориентиры.

– Три татя лезут на Пахома и ещё трое с нашей стороны. А за ними ещё десятка два, но те притаились и ждут.

Ну, ни фига себе работает Дёмкин радар. Пока не стал забивать себе голову вундервафлей, с которым мы делим одно тело. Главное – предупредить ребят и самому вовремя среагировать. Но события понеслись вскачь, и началось всё с противоположной стороны лагеря, где стоял другой секрет. Там раздались крики, и прогремел выстрел. Вдруг куст, который располагался метрах в шести от меня, вскочил и бросился вперёд. Зажмурив глаза, я нажал на курок. Выстрел оглушил, а остатки пороха, вылетевшие из замка, слегка обожгли руку. Я успел достать второй пистолет и крикнул нашим, чтобы не высовывались, так как противников более десятка. Другого нападавшего я застрелил как-то буднично, перекинул кинжал в правую руку, достал засапожник и стал ждать продолжения атаки. Слева бухнуло два выстрела, и кто-то дико заверещал от нестерпимой боли.

Вижу приближающиеся силуэты и просчитываю ситуацию. На меня бежало трое, значит, шансов выжить очень мало. Тут одновременно с нашей стороны бахнуло ещё два выстрела, надеюсь, врагов стало поменьше. Выскакиваю перед первым бегущим и бью его бебутом в пах. Не слышу ни криков умирающего человека, ни противного звука выдёргиваемого из живой плоти кинжала, ни шума драки товарищей. Единственное, что запомнилось – это жуткая вонь из смеси немытого тела и запаха барана. Прямо ходячее химическое оружие, а не воин. Весь мир сосредоточился на следующих нападавших. С размаха бросаю бебут в бегущего и выхватываю саблю убитого татарина. Теперь по одежде убитого и крику раненого, раздававшемуся слева, можно было понять, что напали на нас степняки. Матерился немытый точно не по-русски. Кинжал не подвёл, и второй вражина на всём ходу рухнул передо мной. А вот с третьим было не так легко. Думаю, спасла меня исключительно темнота. Танцевать с саблей я не собирался, а решил проткнуть бегущего прямым выпадом. Сабля, конечно, для этого не предназначена, но нападавший замешкался, и я кинул ему в лицо засапожник. То ли степняк плохо видел, а может, это опять моё везение, но бросок он отбить не смог. Рукоять попала в глаз, и мне хватило двух секунд, чтобы нанести смертельный удар растерявшемуся врагу.

Это я уже потом анализировал, что мне действительно везёт. Плюс огромная физическая сила, когда даже рукоять простого ножа фактически выбила глаз опытному воину. Я всё-таки думаю, что у татарина были проблемы со зрением, уж очень странно он себя вёл.

Вжих. Что-то пролетает мимо, а далее сильный удар сшибает с головы папаху. Невесть откуда проснувшиеся инстинкты бросают меня обратно в ложбинку. Слева раздаётся крик боли, я так и не понял, это Пахом или Петя. Вроде все уже в импровизированном укрытии. Чуть позже до меня дошло, что это стрелы. Врагам не удалось нас взять на ножи, и они решили начать обстрел. Тут сзади раздались разрозненные выстрелы. Палили явно по нашим нападавшим. Минут через пять всё успокоилось, но мы и прибежавшие человек двадцать казаков некоторое время пережидали, а потом пошли прочёсывать местность. Это заняло более получаса, благо уже начался рассвет, и стала более-менее ясна общая картина.

По словам одного из казаков, который с двумя десятками отправился вслед нападавшим, ногайцев было около полусотни. Национальную принадлежность определили по одежде убитых. Наши начальники сами не поняли, что это было. Или какие-то совсем отмороженные, решившие украсть коней, или просто не ожидали, что нас так много. По степи мы шли друг за другом, разбившись на несколько отрядов. Может, уже ближе к вечеру степняки заметили наш арьергард. Решили, что нас человек тридцать, и можно будет снять караулы, а затем навалиться всей массой.

Я это узнал потом. В данный момент занимаюсь Петром, которому стрела пробила правое ухо. Увидев его окровавленное лицо, я сначала подумал, что отбегался молодой казак. Но вполне себе ясный взгляд говорил, что рана несерьёзная. Но надо ей срочно заняться, во избежание… так сказать. Врачи в нашем отряде предусмотрены не были, разве что были казаки, знакомые с перевязкой ран. Один из этих знатоков предложил насыпать пороха на ухо, поджечь и таким способом его продезинфицировать. Второй вообще посоветовал размочить глины и хорошенько обмазать покалеченное ухо. Вивисекторы недобитые.

– На глаз себе пороха насыпь и подожги, – говорю одному советчику.

А второму предложил обмазать член и хорошенько высушить, лучше в печке. Мол, нет ничего полезнее для убогих, чем сила матери сырой землицы. Казаки сначала зависли, но потом начали дико ржать над незадачливыми советчиками. Со смехом выходило и нервное напряжение, ведь мы легко отделались. Могли нарваться на более крупный отряд степняков. Народ в массе своей молодой и для многих это первый бой.

Петю я потащил к своей лежанке. Времени разжигать костёр и кипятить воду, просто не было. Поэтому понадеялся на мощный природный иммунитет местных жителей. Приготовил флягу с самогоном, чистые тряпочки, пинцет и небольшой нож, который должен был заменить скальпель. Раненый, глядя на мои приготовления, взбледнул и начал мычать чего-то про порох и глину.

– Есть ещё хорошее средство, – решил подколоть трусишку, – только я не могу взять на себя ответственность. Это должен быть кто-то из ближайших твоих друзей.

– А чего, вон братья Абрамовы помогут или Пахомка. Я их с самого детства знаю.

Названные казаки загудели в знак согласия, их поддержала немалая толпа, собравшаяся понаблюдать за происходящим действием. Развлечений в это время мало, а здесь такое шоу, ещё и кровавое.

– Ну, тогда выбирайте, кто будет ссать на ухо нашего друга Петра. Слышал я, что это способ действенный, но уж больно вонючий, – обращаюсь к названным друзьям раненого.

Народ ещё не привык к моей манере шутить и опять дружно заржал после небольшой паузы. Петя поддержал товарищей, но быстро скривился от боли и приложил к ране грязную тряпку.

Рана оказалась не очень страшная. Стрела оторвала казаку мочку и перерубила часть уха на две части. Смотрелось вроде страшно, а с другой стороны смешно. Под тихое шипение пациента я хорошенько протёр рану самогоном, удалил небольшие кусочки мяса, которые могли загноиться, и наложил повязку. Выглядел Петя как студент Дуб из приключений Шурика. Да и определённое внешнее сходство с актёром Павловым присутствовало. Более шутить над товарищем я не стал, объяснил, что буду менять повязку и промывать рану. Судя по задумчивым взглядам остальных казаков, меня записали как минимум в знахари. Главное, чтобы не в колдуны, а то времена сейчас простые, могут и сжечь из самых благостных побуждений. Но всё обошлось, наоборот, пришлось помогать ещё двум казакам с другого дозора. У одного была ранена рука, второму вскользь попали саблей по рёбрам. Первому просто протёр порез самогоном и перевязал. А вот со вторым пришлось потрудиться. Хорошенько обработал рану и зашил её шёлковой нитью, которую я приобрёл именно на случай таких ситуаций. Нитки я предварительно вымочил в самогоне, иголку подержал над костром, который всё-таки пришлось разжечь. Заодно заварил несколько травок в качестве примочек для мелких порезов и ранок. Понравилось, что ни один казак не издал ни звука, пока я проводил свои корявые процедуры. Эх, были люди в это время!

Вот не знаю, откуда у меня прорезались такие таланты в медицине. А главное – совершенно пропала природная брезгливость и боязнь крови. Но это дело объяснимое, при нынешнем уровне медицины и необразованности населения, морально я себя готовил к чему-то подобному. Скорее всего, придётся заниматься самолечением и помогать своим ближникам. Больше некому. Ведь казаки серьёзно предлагали использовать порох или землю для заживления ран. Средневековье во всей своей красе.

Но над остальными странностями надо серьёзно задуматься. Я начал убивать просто, не задумываясь и без всяких рефлексий. Действительно, ощущения такие, будто играю в шутер на компе. В принципе особого человеколюбия за мной никогда не водилось, отбили родители в самом юном возрасте. Но и в драки я лез крайне редко. В более зрелом возрасте вообще старался избегать разного рода конфликтов. Лучше пусть меня считают трусом, но предпочитаю остаться в живых. С тем количеством всякого рода мрази и отморозков, наводнивших столицу, нарваться на удар ножом или выстрел гораздо больше шансов, чем встретить порядочного человека. Если учесть способности Дёмки в виде физической силы и радара, то я могу стать здесь вполне себе мощной боевой единицей. Интересно, а способности из сна могут перейти в мой мир? И по радару надо будет позже более детально расспросить братика. Это ведь колоссальное преимущество, особенно ночью.

В общем, наш отряд ногайцев не догнал. Оно и понятно, у тех была немалая фора. А казаки выдвинулись в погоню, как стало светлее. Никто не собирался ломать коням ноги. Печально, что мы понесли первые потери. Стрела попала молодому парню прямо в шею. В свою очередь, мы убили восемь человек, из которых шестеро – дело рук нашей четвёрки. Неплохой такой расклад, по крайней мере, молодёжь смотрела на нас с явным уважением. Для ночного боя при отражении внезапной атаки – это фантастический результат. Трофеи делились по какому-то странному принципу, я в это не вмешивался. Но сабля убитого ногая и половина денег, найденных у троих убитых, были вручены мне десятником. Остальное пошло в общий котёл, в том числе четыре неказистые лошадки, которых удалось поймать сразу после нападения. Пойдут в качестве вьючных, транспорт лишним не бывает.

Казака быстро похоронили недалеко от лагеря у небольшого кургана. Обложили могилу камнями, чтобы не раскопало зверьё, воткнули крест, помолчали несколько секунд, дружно перекрестились и начали собираться в поход. Жизнь на этом не остановилась, а смерть – это постоянный спутник военного человека. Народ в этом времени в основном состоит из фаталистов. Убили – всё по воле божьей.

* * *

– Что скажешь про этого казака, Фёдор? – спросил походный атаман, когда отряд двинулся в путь.

Они специально отъехали немного вперёд, ближе к передовому дозору, чтобы поговорить без свидетелей.

– Говорит немного чудно, слова какие-то необычные вставляет. Сказки рассказывает, аж заслушаешься. Я сам, грешным делом, к этому привык и слушаю его, как дитя, раскрыв рот. Очень силён, это ты и сам заметил. Не знаю, разрубил ли он бебутом Головатого, с – чужих слов только слышал. А вот ногая он почитай насквозь прошил. Будто не человек это, а большой кусок жира. Кинжал по рукоятку вошёл, это я точно видел.

– Это смотря как попасть. Знаешь же сам, что есть такие умельцы, которые пикой или кинжалом могут любой доспех пробить. А более ничего странного за ним не заметил? – Иловайский внимательно посмотрел на десятника из-под нахмуренных бровей.

– Ты прекращай ходить вокруг да около, Алексей Иванович. Говори внятно, чего хочешь, я и отвечу.

– Хорошо. Как он подкрадывающихся басурман учуял, а ты нет? Ты же с детства считай в степи ногаев выслеживал.

– Это как повезёт. Может, слух у парня хороший или повезло. Я тоже вражин услышал, разве что через пару вздохов опосля, – ответил Алимов, которому совсем не хотелось признаваться, что подкрадывающихся татар он заметил гораздо позже.

– Здесь не спорю. Мы ещё толком не знаем, на что этот молодняк способен. А как ловко Димка ухо товарищу залечил, тебя не удивило?

– Любая бабка-знахарка такое же сотворит, – десятник не хотел признавать за подопечным каких-то необъяснимых способностей. – Или ты его за характерника[11] принял?

Иловайский хмуро посмотрел на десятника, но сразу отвечать не стал. Некоторое время казаки ехали молча.

– Не похож он на запорожца, ни ликом, ни говором. Да и замашки у него иные. Но парень точно не простой. Давай пока решим так. Учи его хорошо, как и весь десяток. Война не один год продлится и такие казаки всегда нужны. А если чего-то непонятное почуешь, лучше сразу расскажи от греха подальше. Бережёного бог бережёт.

– Папа, просыпайся. Ты разве футбол смотреть не будешь? А потом вы с дедой собирались на вечернюю рыбалку ехать.

Если бы я и хотел дальше поспать, то младший семейный вихрь мне этого не позволил. Это я после обеда прикорнул на часик, зато во сне такие интенсивные события привиделись, что на годы обычной жизни хватит.

– Катя, не нужно меня теребить, как мешок. Я, знаешь ли, живой человек. Чего ты меня трясёшь?

– Так ты не просыпаешься. Я тебя несколько раз звала, а ты всё спишь. Засоня! – выпалила дочка свою обвинительную речь.

– Уговорила, я во всём виноват. Обещаю сегодня же исправиться. Умоюсь и спущусь через пару минут.

– Вот скажите мне, болельщики. В вашей команде хоть один русский играет? А то одни сплошные негры и прочие бразильцы, – ехидно спрашивает супруга.

Любит она таким образом нас подкалывать. Но всё происходит по-доброму, поэтому мы с тестем давно не реагируем.

Сидим в зале на диване, смотрим футбол и никого не трогаем. Я слева, тесть справа, между нами примостилась Катя. Налил себе пивка и жду хорошей игры в исполнении любимой команды. Поработал ударно с утра во дворе, сытно пообедал. Вот после обеда я и отключился на часик. В лошади не нанимался, имею право отдохнуть. На вечернюю рыбалку решили ехать сразу после финального свистка. А пока футбол и всё остальное мимо.

– Мама, ты не понимаешь. Это же глобализация, сейчас в каждом клубе хватает легионеров, – заступается ребёнок за наших игроков.

– Куда уж мне понять, – продолжает Аля, – двадцать два миллионера бегают за мячиком, а несколько миллионов нищебродов радостно смотрят на это непотребство. А кто-то ещё на стадион таскается и ребёнка к этому приучил. Ладно бы мальчик, но девочке чего на футболе делать? Слушать весь этот мат-перемат и дышать дымом от файеров?

Всё, супруга оседлала любимого конька. Так получилось, что младшая с самого детства смотрела со мной футбол, затем потихоньку начал брать её на игры. Ребёнку нравится, никто её не заставляет. Но Аля на это реагирует строго отрицательно и периодически пытается оказывать противодействие.

– Мама, ты не права. Папа матерится только тогда, когда мы играем с конями, бомжами и мусорами. Ну, или когда нам гол забивают, а так просто смотрит футбол, – не поймёшь, дочка серьёзно сказала или так супругу троллит. Вырастили мелкого провокатора на свою голову.

Супруга только закатила глаза в знак бесполезности чего-то объяснить. Бороться с нами она уже устала, но свои попытки не прекращает.

– Го-о-о-ол! – орём втроём как сумасшедшие.

От неожиданности тёщин кот подпрыгнул на стуле и смешно с него свалился. Сама Римма Равильевна выглянула с кухни и неодобрительно посмотрела на беснующихся болельщиков.

– Вот, что и требовалось доказать. Опять негр забил, – Аля не удержалась от шпильки.

«Спартак» победил! Довольные болельщики выдвинулись на пруды, где тесть пообещал хороший вечерний клёв. Неожиданно супруга также изъявила желание съездить с нами. Правильно, чего дома сидеть, на природе уж точно лучше. Тёща напутствовала нас добрыми словами, мол, без улова лучше не возвращайтесь. В общем, небольшой майский отпуск проходит в своём стандартном режиме. Пашу аки негр на плантации, но хоть кормят как на убой.

Глава 11

После возвращения из псевдоотпуска пришлось ещё поработать пару дней на даче. У меня иногда такое ощущение, что я батрак, работающий за еду. Хорошо, что у супруги нет бзика в плане выращивания каких-нибудь сельхозкультур, кроме цветочков и зелени. А то послал бы эту дачу и выходные проводил на диване. После такого «отдыха» я с нетерпением ждал выхода на работу. Тем более что там меня ждал самый настоящий сюрприз.

С утра встал раньше всех, покурил на балконе и пошёл умываться. Завтрак готовить не стал, еды хватало со вчерашнего дня. Разогрел пюре с котлетой и включил зомбоящик, чтобы узнать, чего в мире делается.

Война за ванную прошла в штатном режиме, победу одержала младшая. Пока дочки пререкались, сунул в микроволновку тарелку с едой для Кати. У старшей, может, диета или она вообще не будет завтракать. Попросил младшую помыть за собой посуду и пошёл одеваться.

Выбросил мусор в контейнер и двинулся в сторону метро. Сегодня на улице градусов двадцать, для мая настоящая благодать. Иду по ровному тротуару, который так любит менять наш мэр, наслаждаюсь утренним воздухом. Вспомнил переход по летней степи в своём сне и передёрнул плечами от нахлынувших воспоминаний. Нет, люди просто не понимают, какое преимущество даёт цивилизация. Всегда считал всех тех, кто переезжает в деревню и пытается доказать, что жить нужно чуть ли не натуральным хозяйством, кончеными людьми. Большинство из них почему-то забывают сообщить восторженным поклонникам про сдаваемые в Москве квартиры или о непыльном бизнесе, приносящем неплохой доход. С такими деньгами можно жить в любой перди. А вы попробуйте выжить там без столичных денег. В случае этих придурков жалко только детей, которые лишены нормальной медицины и образования. Ладно, бес с ними. Чего меня вообще понесло вспомнить всех этих радостоев или как они там называются.

Ныряю в прохладу метрополитена. Ещё один из плюсов моей ветки – это полное отсутствие пассажиров, конечно, если сравнивать с другими направлениями. Зашёл в полупустой вагон, еду и рассматриваю публику. Народ в массе своей уткнулся в гаджеты и не обращает внимания на окружающих, только какая-то тётка читает газету «Метро». Мысленно переключаюсь на свои дела. Мне сегодня надо заехать к подрядчику и далее уже в родную контору.

Зайдя в свой кабинет, обнаруживаю весьма симпатичную молодую особу, которую мой зам угощает чаем и вообще прямо порхает перед ней, пытаясь угодить. Как оказалось – это соискательница на вакансию в нашем отделе. В общем, пообщался и решил, что возьмём девушку на испытательный срок. Хотя опыта у неё особо не было. Маленькая зарплата ранее отпугивала потенциальных сотрудников, но Анна, так звали девушку, была на неё согласна. Тем более что запланированы разного рода надбавки и премии.

– Два месяца испытательного срока, с полным окладом, а далее всё зависит от вас. Работа не особо трудная, только нужна внимательность. Обязательно поможем войти в курс дела, и вы сами не стесняйтесь спрашивать. Мы не кусаемся и нам давно нужна помощница, чтобы разгрузить часть бумажной работы. Идёмте в отдел кадров, будем вас устраивать, – подвожу итог получасовой беседы.

Только когда Анна встала и начала двигаться, я понял причину столь бурной реакции на девушку со стороны моего зама. Высокая – под метр семьдесят пять и это на низком каблуке. Фигура как у фитнес-модели, походка танцовщицы и бонусом хороший такой третий размер, пробивавшийся через ткань делового пиджака. С учётом того, что лицо у неё было под стать фигуре, то как бы в нашем ГУПе не закипели шекспировские страсти.

В отделе кадров меня ждал очередной сюрприз в лице главного бухгалтера, пьющей чай с коллегой.

– Михалыч, значит, берёшь девочку? – прогудела Елена Сергеевна, наша кадровичка. – А мы тут с Олей чай пьём. Налить чашечку?

– Спасибо, но в следующий раз. Берём Анну с испытательным сроком в два месяца. Сами решайте, когда ей лучше приступать, но чем раньше, тем лучше. В общем, оформляйте, у меня дел много, побегу.

Ещё не хватало мне с местным особистом чаи гонять. Елена точно раньше в какой-то силовой структуре работала, потому я и терпел её фамильярность. С другой стороны, тётка она незлобивая и в сплетнях с интригами замечена не была. Но лучше держаться от неё подальше. Больше в этой компании напрягала главбух, которая одарила меня странным взглядом и проигнорировала зашедшую девушку. Вот как чувствовал. Только у меня дома всё наладилось, и вообще жизнь засверкала новыми красками, жди подвоха.

День пролетел как миг. Задерживаться не стал и вместе с большинством коллег в 18:00 двинул в сторону метро. Думал, мне показалось, но в последнее время ощущаю лёгкость, будто помолодел на несколько лет. Вроде рабочий день позади, а я практически не устал и иду вполне себе бодрым шагом. Ещё я стал по-другому оценивать окружающую реальность. После весьма насыщенных событий в мире Дёмки, где постоянно ждёшь подвоха, изменилось моё поведение дома. Жена сразу заметила, говорит, взгляд у меня стал какой-то недобрый. Семьи это не касается, но на окружающих поглядываю настороженно. Нет, на симпатичные ножки и прочие женские прелести я смотрю вполне себе с удовольствием. Но интерес строго эстетический, я женат, и вообще, у нас сейчас с супругой полнейшее взаимопонимание во всех сферах. А вот в остальном веду себя как в походе, постоянно ожидая нападения. Это меня накрывает сразу после сна, потом это состояние постепенно проходит.

Маргинальная компания из группы переростков давно надоела жителям окрестных домов. Ладно бы эти утырки собирались в подворотнях или пустырях, так ведь они предпочитали оккупировать лавочки на детской площадке. Вышли мамочки с бабушками выгулять детей, а здесь из колонки раздаются визги очередного говнорэпера, хохот полупьяных имбецилов и прочие непотребства. Как раз наблюдаю, как молодая женщина начала высказывать претензии группе гогочущей молодёжи. Вожак дурачков с вигвамом на голове и дырявыми ушами что-то начал отвечать и бурно жестикулировать. Шакалята радостно поддержали, из-за орущей колонки не разобрал, но думаю, ничего хорошего они выдать не могли.

Обычно я стараюсь не ввязываться в подобные конфликты. Но данную публику встречаю не в первый раз и даже меня они давно достали. Пунцовая от злости или оскорбления мамочка отошла к забавной девочке, ковыряющейся в песочнице. На горках лазило ещё несколько мелких спиногрызов, за которыми наблюдали кучковавшиеся рядом родители. Немного в стороне сидела какая-то нерусь в платке типа паранджи. Её выводок играл отдельно от нормальных детей, переговариваясь на своём гортанном наречии. Я собственно не националист. Но предпочитаю, чтобы каждая нация жила в своей стране. По рассказам мигрантов, у них дома тепло, вкусная еда, великая культура и дешёвые фрукты с овощами. А главное – замечательные люди, не такие злые и невоспитанные, как в России. У меня возникает закономерный вопрос, а с какого перепуга вы все прётесь к нам нескончаемым потоком, если дома так хорошо? Принципиально отказывался брать в штат мигрантов, какими бы расчудесными специалистами они ни были. Нам в ГУПе ещё Джамшутов не хватало. Ладно, не будем о грустном.

– Ребят, – вежливо обращаюсь к компании, состоящей из трёх парней и двух девушек, – это детская площадка. Она предназначена для детей, а не переростков с колонкой, распивающих шмурдяк и дымящих, как паровозы. Может, найдёте себе другое место и дадите людям спокойно провести время?

– Слышь, мужик, а может, ты отвянешь и отвалишь? – квакнуло в мою сторону существо с красными волосами и пирсингом по всей размалёванной роже.

Судя по голосу, это был парень. Гот, что ли, или как это дерьмо сейчас называется? Остальные опять загоготали, наверное, перепутав меня с дамой интеллигентной наружности, которую они послали до этого. Не то чтобы меня переполняла злоба или повышенное чувство справедливости. Просто понимаю, что начинаю меняться. Это касается не только физического состояния, но и морального. Поэтому мимо такого балагана уже не пройду.

– Встали и ушли с площадки, – говорю спокойным голосом, но внутри я напрягся и приготовился к любому развитию событий.

– Дядя, тебе объяснили, куда идти, или ты с первого раза не понимаешь? – Глава маргиналов встал с лавочки, обозначив свои метр девяносто, но выглядел он совершенно несерьёзно.

Может это тело когда-то и занималось спортом, даже часть мускулатуры сохранило. Но нездоровый цвет кожи, мутноватые глаза и запах какого-то дерьмового коктейля нивелировали гипотетическую опасность, которая может исходить от такого здорового парня. Смотрю на него как на кусок говна, коим он и является. Имбецилу мой взгляд очень не понравился.

– На, сука!

Я был готов, поэтому ушёл от удара.

Честно говоря, не думал, что утырок решится меня ударить. Может, алкоголя перебрал с какими-нибудь препаратами или перед шалашовками решил выпендриться. Но это он зря. Бью его ногой под колено и моментально боковым в челюсть. Тело взбрыкнуло ногами и перевалилось через скамейку. Стоявшего рядом и – ухмылявшегося придурка с одного удара отправил в нокдаун. В последний момент снизил силу удара, а то вдруг она у меня стала как у Дёмки. Могу и убить ненароком. Хватаю крашеную ху*ню за мочку и под визги начинаю выкручивать дырявое ухо.

– Мы уходим, уходим! – начала кричать жирная корова, пытающаяся поднять стонущего вожака.

– Считаю до пяти. Далее буду бить по-настоящему.

Через пять не получилось, но десяти секунд хватило, чтобы очистить площадку от этого биомусора. Группа мамочек смотрела на меня с удивлением. Хорошо, что хоть никто за телефон не схватился, дабы заснять эту эпическую битву. Мне проблем с полицаями не нужно. Хотя не я начал, но потом попробуй докажи, что ты не верблюд. Помахал ручкой наблюдавшим за мной зрителям и двинул в сторону дома. Но через несколько метров наткнулся на самую настоящую засаду.

– Калмыков, ты идиот? Или у тебя началась деменция, и в жопе заиграло детство? – пылающие гневом глаза супруги пытались прожечь во мне дыру или разбудить спящую совесть.

– Я тебя тоже люблю! – прижимаю пискнувшую жену и смачно целую в губы.

– Отпусти, люди смотрят. Ты действительно ненормальный. Это что за бои без правил? Ты понимаешь, что они могут написать заявление в полицию? – злые глаза пытались прожечь во мне дыру или разбудить спящую совесть.

Обычно Аля приходит с работы позже. Но сегодня, видать, ушла пораньше и как назло нарвалась на мои «геройства».

– Это воспитательный процесс. Ну не научили их родители вести себя нормально. А как говорил Макаренко, хороший удар в печень заменяет два часа воспитательной беседы. А на людей мне плевать, пусть завидуют.

Супруга моего шутливого тона не поддержала и бубнила до подъезда, какой я дурак. В принципе она права. Это у меня эмоциональное недержание и хочется какого-то движа. Вот дал в морду поганцам и на душе приятно. А к ворчанию жены я давно привык и переношу его спокойно.

– Робяты, давай порох, продукты и чего там лучше не мочить, в лодки. Далее по десяткам переправляемся на тот берег. Друг другу не мешать, между вами должно быть по два корпуса лошади. Всё, с Богом!

Это Иловайский отдаёт последние приказания перед форсированием Днепра. Я немного нервничаю, так как никогда ещё не переплывал с конём такое огромное расстояние. А река внушала! Переправлялись выше порогов ближе к Екатеринославу, ширина главной водной артерии Новороссии здесь была метров семьсот. До этого мы форсировали всякую мелочь, обычно пользуясь бродом. Места были уже не такие пустынные, севернее располагалась оборонительная линия. За последние два дня встретили несколько патрулей. Около небольшого посёлка или хутора договорились с местными перевозчиками, что они на лодках переправят наши вещи. Мы же начали переплывать Днепр с лошадьми под присмотром командования. Хорошо, что Пахом помог мне с заводной лошадью. Он-то уже не раз переплывал Дон, а для меня это целое приключение.

Брр. Всё-таки доплыл, но кто бы знал, чего мне это стоило. Тут ещё и Дёмка впал в самую настоящую панику и просто исчез. Оказывается, братик совершенно не умеет плавать и боится крупных водоёмов. Но ничего, всё уже позади. Вода, правда, холодная, особенно в середине реки, но до противоположного берега в итоге добрались все казаки. Час сушили одежду, приводили в порядок снаряжение и упряжь и далее двинулись на восток.

Трава в степи постепенно желтела, но ещё было чем кормить коней. Да и сами, наконец, смогли поесть горячего, а то две недели сухомятки – это перебор даже для моего нынешнего организма. Ещё на хуторе прикупили свежей и копчёной рыбы, хоть как-то разнообразим питание. Но далее уже была территория, контролируемая русской армией и местной администрацией. Татар можно было не опасаться, и мы готовили горячую пищу, не забыв выставлять дозоры. Никто не отменял всякую сволочь вроде предателей-запорожцев, больших любителей бить в спину, согласовывая свои действия с крымцами. Но пока всё было тихо и спокойно.

Пару раз передовой дозор замечал какие-то отдельные отряды, но на сближение они не шли. Примерно через восемь дней мы достигли крепости Елисаветград, которая и приняла на себя всю тяжесть последнего набега крымских татар на Русь. Оборонительная линия состояла из валов, нескольких фортов и собственно самой крепости. Хан Керим-Гирей твердыню с наскока взять не смог, штурмовать такие укрепления без пехоты дело муторное. Поэтому степные твари угнали более восьми сотен человек, которых смогли нахватать по окрестным селениям, и ушли. Это уже нам потом рассказывали местные. Удивительно, что весомую часть населения крепости с окрестностями составляли сербские колонисты и русские старообрядцы. Никакими предками укров здесь даже не пахло, кроме небольшой части гарнизона, состоящей из запорожцев или другой разновидности казаков. Есть запорожские, днепровские и ещё какие-то регулярные вперемежку с иррегулярными частями, которые контролируют какие-то территории или уже вполне официально состоят на коште русской администрации. Знаю, что скоро этому бардаку придёт конец и Екатерина переселит беспокойную публику на Кубань. Там под зорким царским надзором будет создано Кубанское казачье войско. Но до всех переселений несколько лет. Вот с этими предками гордых копателей и носителей «великой» культуры, о которой до 1918 года никто не слышал, мы и схлестнулись через пару дней.

Начальство и старослужащие казаки разместились в крепости. Основная масса стала лагерем севернее, и наконец-то смогла нормально выспаться. Всё-таки такой изнуряющий переход порядком измотал людей как физически, так и морально. Ещё не мешало дать отдых коням и откормить их овсом. Плюс часть казаков маялись животами. Не все прислушались к моему совету пить только кипячёную или родниковую воду. Одежда тоже поистрепалась, да отстирать её не мешает. А то она так просолилась от пота, что хоть солеварню открывай.

На следующий день мы отъедались, отмывались, обихаживали коней и были заняты исключительно собой любимыми. Окрестные крестьяне пришли в гости на предмет предложить нам провизию, от которой никто не думал отказываться. Когда там ещё нас поставят на довольствие. Свежая речная рыба, крупы, разного рода травки типа щавеля и прочие кислички, которые употребляли в качестве витаминов. А также заварили взвар и от души почаёвничали, черпая мёд из небольшого туеска, который я приобрёл у местных. После диеты из сухарей и вяленого мяса, которые мы разбавили двухдневным поеданием рыбы после форсирования Днепра, у нас был практически пир. Кроме закупки продовольствия я пообщался с аборигенами на предмет военно-политической обстановки. Заодно пересказал новости с Дона и Кубани, которые знал.

Основные армии сейчас сосредоточились на Днестре, ещё крымские татары выделили крупные силы для обороны перешейка. В степи случались небольшие стычки, но в основном разного рода вольных отрядов типа ногайцев и прочих буджакцев. Очень интересные новости местные рассказали про поведение старшин Сечи, которые заключили с крымским ханом договор о нейтралитете. И вообще, колонисты не пылали особой страстью к этой публике, но к донцам относились вполне себе лояльно. Они же нам подсказали, что завтра в крепости будет ярмарка, и мы сможем прикупить там разную мелочовку. Мужики угостили нас забористой самогонкой, но я много пить не стал, чего и ребятам посоветовал. Мы в походе, и неизвестно, как начальство может отреагировать на запах. В прежние времена за это могли и казнить. Плетей точно могут всыпать.

Ярмарка была одним названием. Просто пару раз в месяц в крепость съезжались жители окрестных селений, солдаты небольших гарнизонов и другая разномастная публика. Я с Пахомом, Петром и братьями Абрамовыми выдвинулись в городок, когда вернулась первая партия казаков, посетившая торжище утром. Лагерь нужно было охранять, и дозоры никто не отменял. Нам повезло, что мы дежурили ночью, далее немного поспали и были готовы к походу по местному развалу. Ярмарка представляла собой два ряда навесов и телег посреди пыльной площади, с которых и шёл торг. Я прикупил материю для портянок, прежние пришлось выкинуть. Ещё взял рубаху и кусок цветной ткани, из которой собирался сделать себе бандану. Папаха меня порядком задолбала, в крайнем случае надену её потом на повязку. Ребята тоже прибарахлились по мелочам. У приятной тётки купили ещё горячие пироги и присели в теньке на чурбачки. Процесс поедания вкусняшек и рассматривания местной публики был прерван компанией из пяти человек, остановившейся напротив.

Я не знаток малоросских говоров, но высер в нашу сторону перевёл примерно как:

– Мирон, смотри, какие сосунки чубатые. Это кто же таким неумехам оружие в руки дал? Не боитесь пораниться, убогие?

Говоривший был какой-то лубочный запорожец. Высокий, в синих безразмерных шароварах, рубахе, жупане. Смуглый, но голубоглазый. Оселедец, который явно должен был присутствовать, он прятал под папахой, отличной по фасону от наших головных уборов. Пара пистолетов, богато отделанная сабля и начищенные сапоги завершали образ эдакого канонического завсегдатая Хортицы. Сопровождение было ему под стать, разве что сабли скромнее и вышивки на верхней одежде поменьше.

– Пахом, – обращаюсь к ближнику, не глядя на провокатора, – ты разобрал, чего этот ряженый балакает, а то я по-татарски не очень понимаю.

Дружбан с трудом сдержал улыбку, он уже привык к моим словесным оборотам и подколкам. А вот братья с Петей заржали, как кони. Двое из сопровождения заводилы тоже улыбнулись, он же, наоборот, густо покраснел. Смотрю, вокруг нас начали собираться люди, в первую очередь местные, но разглядел и несколько солдатских мундиров.

– Ты кого татарином назвал, кацап? Или только языком молоть умеешь? Может, покажешь, как саблей владеешь? – прошипел запорожец.

Сабли у меня с собой не было, но я в любой момент был готов выхватить бебут. Да и пистолеты были заряжены, надо только взвести курок. Но начинать боевые действия посреди крепости в мои планы не входило, но малость поиздеваться над провокатором очень хотелось. С учётом того, что часть запорожцев поддержала татар, особой любви к ним я не питал. Пусть даже именно эти казаки были на русской службе. Как показывала практика, все эти Мазепы, Орлики и прочая сволочь ложились под новых хозяев с постоянством портовой шлюхи.

Из-за спин живописно одетых пейзан показался Иловайский с каким-то хмурым запорожцем с длиннющими седыми усами. Вот этого дядю я бы точно не стал провоцировать и лучше обошёл стороной. Уж очень у него был неприятный и колючий взгляд. Радовало, что смотрел он в спину своих людей. То, что это их командир, я ни минуты не сомневался.

– Это, может, у вас здесь вольница и прочее непотребство. А мы люди служилые и под присягой. За поединок можно и жизни лишиться. Мне вот делать больше нечего, чем из-за тебя рисковать. Давай лучше на кулаках? Смотрю я и дивлюсь, нос у тебя ещё длиннее, чем язык. Я тебе его укорочу и подправлю, а нам за это ничего не будет. Разве что атаман пяток плетей выпишет.

На этот раз ржал весь народ, даже друзья запорожца. Тот ощупывал свой немалый шнобель, а его лицо приобрело насыщенный свекольный оттенок. Глянул в сторону начальства. Оно тоже лыбилось и о чём-то разговаривало. Времена сейчас простые, развлечений нет, а юмор находится в зачаточном состоянии. Грешным делом, думал, может, мне вообще в писатели или какие-нибудь сказочники податься. Я могу спокойно переписать все толковые произведения конца XVIII и начала XIX века, чтобы не было излишних стилистических расхождений. Казакам мои вечерние байки очень нравились, хотя я старался особо не плагиатить и рассказывал в основном народное творчество с разными древними мифами.

– Круг, – раненым зверем заорал запорожец.

Никакой выдержки у человека. Как он вообще воюет, если себя контролировать не умеет? Скидываю зипун, передаю пояс с оружием и засапожник Петру. Быстро делаю разминочный комплекс и натыкаюсь на задумчивый взгляд седоусого запорожца. Сую непонимающему Пахому кошелёк.

– Я сейчас этого недоумка немного поваляю, а потом вызову на бой его дружков. Может, ещё кто захочет кулаками помахать. Ты давай не зевай и на заклад бейся, ставь на меня. А то чую, с этими переходами мы скоро без денег останемся или голодать придётся.

Тем временем народ соорудил круг диаметром метров в шесть. Мой оппонент тоже избавился от оружия и красовался в вычурно вышитой рубахе. Предтеча вышиванок, что ли? И на его голове красовался самый настоящий оселедец, ну прямо хоть сейчас картину пиши. А двигается товарищ неплохо, думаю, саблей он сразу бы нашинковал меня, как шеф-повар салат. Для стопроцентной победы решил его разозлить до белого каления.

– Слышь, хохол, – вежливо обращаюсь к моднику, – зачем тебе такие широкие шаровары? Вон у друзей твоих штаны как штаны. А у тебя прямо юбка бабская на каждой ноге. Или ты боишься, что если врага испугаешься, то никто не увидит, как ты лепёшек в них навалишь?

Народ некоторое время переваривал мои перлы и потом взорвался очередным приступом смеха. Но я уже ничего не слышал, все звуки и движения отошли на второй план. Я видел только противника, который в очередной раз взвыл и бросился на меня. Небольшое смещение влево, подножка – и казак, кувыркаясь, влетает в толпу. Надеюсь, я его не убил. Нет, смотрю, болельщики быстро его подняли и чуть ли не вытолкнули в круг. Во второй раз запорожец был более осторожен, но больше шансов у него не будет. Быстрое сближение, лоу-кик, двойка в корпус и в завершение хороший такой удар в нос. Я же обещал, а обещания надо выполнять. Народ не особо понял, что произошло, но радостно начал обсуждать пытающегося встать хохла. Из носа у него хлестала кровь, изрядно забрызгав рубаху. Но наибольший дискомфорт доставляла печень, которую я ему хорошенько пробил. Встать он смог лишь при помощи друзей.

Тут один из них заголосил, что, мол, бой был нечестный. И лягаться, аки лошадь, запрещено и это есть урон чести казацкой.

– В любви и на войне все средства хороши, – отвечаю под одобрительный вздох публики. – Если не согласны, то давайте выставляйте бойцов. Готов драться с тремя вашими по очереди. И ещё после могу с двумя желающими кулаки размять.

Это уже было адресовано распалившимся зрителям. Десятки мужских и женских, старых и молодых, красивых и уродливых лиц жадно смотрели на шоу. Народу стало ощутимо больше, особенно за счёт мундиров. Видать, на шум прибежали солдаты гарнизона. Вот что значит отсутствие нормальных развлечений. А может, оно и к лучшему? Зато рождаемость просто бешеная. Сходили два раза в месяц на ярмарку, а остальное время долгими вечерами детей строгают. Средневековье, мать его!

Второй противник был эдаким гномом. Невысокий, коренастый, с огромными кулаками и толстенными запястьями. Он больше был похож на классического кузнеца, только гладко выбрит и с обязательным запорожским атрибутом на затылке. Этого товарища просто так не пробьёшь. А вот мощь его удара я даже теоретически не планирую испытывать на себе любимом. Хотя я не учитываю Дёмкину силу, может, мне сейчас по плечу кирпичи кулаками крошить. Решил использовать борцовскую технику и не прогадал. Сразу навязал противнику ближний бой, затем бросок и болевой. Чуть руку идиоту не сломал, ну никак тот не хотел признавать поражение. Ещё и по рёбрам мне хорошо так прошёлся, здоровый, скотина! Народ бесновался и неистовствовал. Причём женщины вели себя не менее активно, чем мужчины.

Третий запорожец был какой-то средний. Рост, вес, общий внешний вид. Хорошего бойца выдавала только походка, в чём я уже начал разбираться. И удар я чуть не пропустил. Если бы не множество спаррингов во времена бурной юности на занятиях самбо, то он мог меня вырубить. Противник обозначил удар рукой в голову и попытался пробить ногой в пах. Собственно, правила мы не обговаривали, а значит бить можно как по яйцам, так и в глаза. Хрен с тобой, золотая рыбка. Подлетаю к нему и начинаю методично стучать как по груше. Попытку захвата сразу пресёк ударом колена в живот, отчего казак повалился на землю и отключился. Пусть скажет спасибо, что я ему не устроил персональную яичницу.

– Федя, дай воды, – прошу Абрамова и впиваюсь в протянутую флягу.

На улице в разгаре июль и самая жара, время в районе часа дня. Температура по моим ощущениям градусов тридцать пять, если не больше. Бои были вроде короткие, но рубаха со штанами уже пропитались потом. Народ шумно обсуждал прошедшие поединки, при этом жестикулируя похлеще каких-нибудь итальянцев. Заметил Пахома, о чём-то спорящего с двумя солидно одетыми мужиками. Значит, есть прибыток.

Двух других желающих я просто ушатал борцовской техникой. Солдата и здоровенного увальня из крестьян просто боялся покалечить. Если служивый доставил мне определённые сложности, даже рубаху порвал, то со здоровяком всё прошло в штатном режиме. Подсечка, и крупное тело шумно падает на пыльную землю. Правда, противники встретили поражение чуть ли не с радостью и предложили срочно отметить прошедший бой в местном кабаке. Обещаю подумать и ловлю на себе возмущенные взгляды соратников. По их понятиям, грех такое дело не отметить. Алкоголики!

После окончания импровизированного состязания народ не спешил расходиться. Мужики с солдатами подходили, хлопали по плечу, жали руку и всячески выражали своё восхищение. Поступили ещё предложения выпить за победу над супостатом в шароварах. Несколько симпатичных девах строили глазки чемпиону. Будь иная ситуация, то можно было и попробовать продолжить более близкое знакомство. Но сдаётся мне, что в небольшой крепости это проблематично. Поэтому просто улыбался и наслаждался вниманием. А вернее, это Дёмка просто прыгал от счастья и вопил какие-то здравицы в мою честь!

Немного позже ко мне подошли Иловайский и седоусый. Оба казака были чем-то похожи. Хищники, вот на кого они напоминают. Матерые такие волчары, с которыми точно не захочешь встретиться на узкой тропинке. Запорожцем оказался полковник Чепега[12], что мне ни о чём не говорило. Я ждал чего угодно, но не похвалы. Изобразив жуткий оскал, который, наверное, заменял полковнику улыбку, он произнёс:

– Хороший казак растёт. Порадовал ты меня сегодня, парень. Заодно племяша моего с небес на землю спустил, а то уж больно он свой нос задрал, который ты ему вправил.

Иловайский поддержал хохочущего запорожца таким же громким ржанием. Время сейчас такое и нравы весьма простые, особенно среди казаков.

– Далеко пойдёшь, коли не убьют, – продолжил Захарий. – И ведь ты не в полную силу бился, боялся людей покалечить. Что тоже поступок весьма достойный. А правда, что ты человека напополам бебутом пере-рубил?

И взгляд такой любопытный, как у мальчишки. Сдаётся мне, что моя слава летит впереди меня, обрастая новыми подробностями. Пришлось снова рассказывать историю с нападением братьев Головатых.

Глава 12

– Аа-а-а-а, – ору как сумасшедший, перед тем как наши пять десятков врубились в турецкую кавалерию.

Вернее, это даже какая-то охранная команда, судя по доспехам и одежде. Я ещё особо не рассмотрел противника, но в массе своей татары и лёгкая османская конница – это самые настоящие оборванцы. Встречались воины на хороших конях, в доспехах и с нормальным оружием, но в массе своей сброд. Эти же были в сверкающих кольчугах, высоких тюрбанах, вооруженные не только луками, но и огнестрелом. И вся эта расфуфыренная толпа явно сопровождает какую-то важную шишку. У казаков же сработал рефлекс, увидели неприятеля – решили сразу атаковать.

Мне опять повезло, наверное, у противника споткнулся конь, и он не смог ударить меня саблей. Моя же пика пронзила кольчугу и застряла в теле врага. На инстинктах выхватываю пистолет и стреляю в ближнего османа. Вокруг началась самая натуральная свалка. Пытаюсь безрезультатно отмахиваться от очередного наседающего врага. Только общая сутолока и агрессивные действия моего коня, который умудрился лягнуть своего визави, спасли меня от смерти. Боковым зрением замечаю раненого врага, сжимающего самую настоящую булаву. Вот это по-нашему! Саблю в ножны, бью бебутом в незащищённую шею противника, вырываю из его рук дубину и вперёд! Далее всё сливается в бесконечную драку, несколько чавкающих звуков от размозжённых черепов басурман, какие-то тычки, на которые я не обращаю внимание. Бешеная скачка за остатком удирающего отряда, который прикрывал богато одетого толстяка в белом халате с золотой вышивкой. Ещё несколько убитых врагов и громогласный рёв Иловайского.

С трудом понимаю, чего хочет полковник. Глаза застилает пот и какая-то липкая жидкость, с трудом удерживаю булаву, так как её рукоятка тоже изгваздана в чём-то жирном. Тут меня кто-то хватает за рукав и орёт в ухо:

– Уходим, Димка! Турку на подмогу целая орда несётся, не выдюжим.

И действительно, метрах в двухстах вижу передовой отряд турок, несущихся на помощь. Доспешные же воины встали кругом и не дают нам пробиться к обладателю дорогого халата и вычурного тюрбана. Очередной рёв атамана, казаки потянулись к пистолетам, я достал второй и взвёл курок. Делаем дружный залп в сторону приближающегося противника, разворот и отступление. По дороге перескакиваем через мешанину тел людей и животных. Опять команда, останавливаемся и подбираем лежащих казаков. Я перекидываю через седло стонущего молодого парня и замечаю свою пику. Выдёргиваю её из мёртвого турка, заодно хватаю его кинжал с пистолетом, прыгаю в седло и пришпориваю коня.

Далее была скачка в сторону Траянова вала[13], за которым располагался лагерь русской армии. Через некоторое время встречаем основную часть нашего отряда и казаков из других полков. Погоня, увидев такое, развернулась и начала отступать. Я же будто вынырнул из-под толщи воды и начал нормально воспринимать окружающую реальность. Пыль, крики сотен людей, ржание лошадей, стоны раненых и главное – запахи. Если к конскому поту я давно привык, то амбре, которое шло от меня любимого, никакого удовольствия не доставляло. Я весь был заляпан кровью, грязью и ещё непонятными субстанциями, от них и вся эта вонь. Запах войны во всей своей красе.

Какой-то богато одетый казак зычным голосом начал отдавать распоряжения. Ко мне подъехали двое всадников и помогли пристроить раненого на лошадь одного из них. Точно так же перемещали других ребят. Но повезло далеко не всем и четыре тела были положены рядком под небольшим кустом. Народ снимал папахи, истово крестился и начал разбредаться по своим делам. Жизнь продолжается, а смерть это обычная спутница войны. Я начал оглядываться и сразу выдохнул, когда увидел, что все мои спутники живы. Пахом только немного скособочился, а у Петра всё лицо было залито кровью. Думаю, я тоже выгляжу не лучше, надо будет позже осмотреть себя и друзей на наличие ран. Постепенно тело наливалось тяжестью, всё-таки бой был интенсивный и энергозатратный. Но приходилось держать марку и не показывать, как хочется прилечь где-нибудь в тенёчке.

– Хороших казаков набрал ты в свой полк, Алексей, – прозвучал тот же зычный голос и далее показался его обладатель.

Хозяином богатого прикида оказался человек лет пятидесяти, с резкими чертами лица и злыми глазами. Даже не глядя на его одежду, сразу понимаешь – подъ-ехало начальство. Что подтверждала атаманская булава, торчащая из-за пояса. Дяденька мазнул по нашей группе взглядом, но ощущения такие, будто по тебе прошёлся тепловой луч. Не было ничего доброго во взгляде атамана, как бы он ни выдавливал из себя улыбку.

– Полковник Денисов[14], – пришёл на помощь Пахом, который занял привычное место рядом со мной, – уважаемый воин и походный атаман. Но уж очень разные о нём ходят слухи и не всегда хорошие.

Мне и без пояснений ближника сразу стало понятно, что товарищ не самый приятный человек по жизни. И ещё у него явно конфликт с Иловайским, а может просто соперничество. Наш командир на слова полковника особого внимания не обращал и что-то говорил своему помощнику, который, выслушав приказ, устремился вслед за ранеными.

– Что это у тебя, паря? – Полковник рассматривал булаву в моей руке.

– Да вот, отнял у турка дубину и ею крушил басурман, – отвечаю, не отводя взгляда от буркал Денисова.

Он, может, считает себя великим психологом местного розлива, но я на такие подначки не ведусь. Да и нет у меня страха пред этим мутноватым товарищем. Честно говоря, в этом мире я вообще ничего не боюсь. Даже когда скакал в атаку, больше переживал, что глупо погибну из-за недостаточного владения оружием. Страха за жизнь не было от слова совсем. Наверное, это влияние личности Дёмки, который из-за специфики развития не понимает, из какой заварухи мы только что выскочили. Или я продолжаю воспринимать окружающую реальность, как шутер на компе.

– Добрая булава, – продолжает полковник, который порядком мне надоел, – знатному сипаху[15] принадлежала.

Мне этот дядя не начальник, поэтому я промолчал и начал очищать трофей от кусков мяса, костей и мозгов, изрядно облепивших навершие. И вообще, моя дубина больше похожа на шестопёр или пернач. Гляну, как проснусь, в интернете правильное название. Перьев шесть штук, длинная металлическая рукоятка, обтянутая замшей, наверное, шестопёр. И явно не ритуальный, а вполне себе боевой. Ещё он лёг мне в руку как влитой. Надо будет потом пообщаться с Пахомом или провести пару спаррингов, на предмет имеет ли смысл заменить саблю на дубину. Денисов всё никак не успокаивался и некоторое время сверлил меня злобным взглядом. Я же делаю вид, что не замечаю такой навязчивости, и продолжаю протирать оружие тряпочкой.

Ситуацию разрядил Иловайский, закончивший с делами и подъехавший к нашей компании. Его тоже ранило, судя по перевязанной руке. Но внешне он был спокоен и никак не демонстрировал, что испытывает дискомфорт.

– А ведь твои казачки чуть было не захватили самого великого визиря[16], – неискренне улыбнулся Денисов, обнажив жёлтые зубы. – Везёт тебе, Алексей. Но удача птица вольная, не всегда она будет тебя сопровождать.

– Да, чуть было не ухватили визиря за бороду, – спокойно ответил Иловайский. – Чего ты к парню пристал, Илья? Добрый казак растёт, видел бы ты, так как он агарянам головы крушил. Если бы не подмога, то мы могли смять охрану Халил-паши, хотя рубаки там собрались знатные. Повезло нам, что успели разогнаться и ударили в них пиками. А далее уже в свалке не дали им развернуться и действовать сообща.

Денисов слушал рассказ, хмыкал и поглаживал свои роскошные усы. Глаза его при этом оставались холодными и не выражали никаких чувств. Неприятный товарищ.

Недавно проанализировал свои эмоции и понял, что мои первые впечатления о человеке оказываются верными. Так было с парой молодых казаков, которые мне сразу не понравились, и их дальнейшее поведение показало мою правоту. Было в них что-то шакалье, не все же донцы эдакие рыцари на белом коне. Это же касалось завистливого полковника. А вот с Иловайским мой детектор сплоховал – не было у меня никаких ощущений. Может, потому, что он просто хороший командир и ставит полк выше личных предпочтений. Людей он оценивал по поступкам, не делил на молодняк и опытных казаков. С таким атаманом действительно не приходится тужить.

Вот и сейчас он заметил, что я с трудом держусь в седле, и отправил нас с парнями в лагерь. Я же говорю: «Полковник наш рождён был хватом, Слуга царю, отец солдатам!»

Лагерь русской армии был огромен, и мы расположились немного наособицу сбоку. С другой стороны, как ещё быть кавалерии? Нам нужно купать коней, выпускать их пастись, далее обустраивать им ночлег, для чего нужно гораздо больше места, чем простой пехтуре. Наш полковой лекарь обихаживал тяжелораненых, поэтому я решил заняться самолечением. На поверку всё оказалось не так уж плохо.

Сначала заставил Пахома, Петра и братьев скинуть зипуны с бельём и хорошо протереть тело влажной тряпкой. Далее мелкие ссадины и порезы обработали самогонкой. С удивлением обнаружил, что весь мой зипун разорван, будто его хорошенько потрепала злая собака. Были следы от пули и сабельных ударов. Но никаких серьёзных ран. Товарищам повезло меньше. Пришлось переквалифицироваться в фельдшера и заняться ближниками. Самая неприятная колотая рана в бедро была у Петра. Здесь пришлось хорошо протереть рану самогонкой, далее прошёлся отваром календулы и зашил шёлковой ниткой. Ещё было пару глубоких порезов у Пахома и одного из братьев. Их тоже заштопал по-быстрому. При этом не испытываю никакого отходняка от прошедшей битвы. Да и к раненым стал относиться как к чему-то обычному.

Народ внимательно следил за моими манипуляциями и даже сбился в небольшой кружок, обсуждая тяжесть ранений. Понравилось, что никто не досаждал советами молодому выскочке. Наоборот, в глазах многих бывалых и молодых казаков я увидел полное одобрение. Пришлось оказать помощь ещё тройке своих новых бое-вых товарищей. Далее объяснил Пете, что ему нельзя тревожить ногу, и вечером я дам ему выпить отвар для понижения температуры. Я нисколько не сомневался, что будет воспаление, но удастся его купировать.

– Димка, там тебя дохтур к себе в палатку требует, – выпалил прибежавший молодой казак из нашего призыва.

Парень с интересом смотрел на мою реакцию, да и не только он. Времена сейчас простые, развлечений мало, а здесь такой повод почесать языками. Казаки в этом плане ничем не отличаются от других людей, ещё любят приукрасить разного рода героические достижения. Особенно если рассказчик сам принимал участие в какой-то знаменитой заварухе. Я на это смотрел спокойно и посмеивался про себя. Переоделся в чистое бельё, накинул новый зипун и пошёл за посыльным.

Палаткой доктора оказался шатёр немалого размера примерно 5×5 метров. Внутри было так же просторно. В центре располагался раскладной стол и несколько стульев. У одной стены стояла кровать, а у другой три массивных сундука. На столе лежало несколько желтоватых листов и стояла чернильница.

Доктором оказался круглолицый человек с оттопыренными ушами. Он в этот момент точил перо и, казалось, был полностью поглощён этим занятием.

– Проходите и садитесь, молодой человек, – голос у него был звонкий и приятный.

Присаживаюсь на стул и начинаю разглядывать слугу Асклепия. Тот занялся тем же самым. Достаточно молодой, не более тридцати пяти. Голубые глаза, чистая кожа, что для этого времени было редкостью, и добрая улыбка. Нормальный вроде человек.

– Шафонский Афанасий Филимонович[17], – представился доктор.

Я только сейчас понял, что он, по идее, старше меня по званию. Вскакиваю и произношу в ответ своё имя.

– Садитесь, Дмитрий. В ногах правды нет, – с улыбкой произнёс Шафонский. – Захотелось посмотреть, что это за лекарь из казаков отнимает у меня право заработать на хлеб насущный.

– Шутите! – я поначалу напрягся, но потом понял, что доктор просто весёлый человек. – Дабы не отвлекать вас от тяжелораненых, оказал помощь казакам из нашего десятка. Тем более что сложных случаев не было, а лёгкие можно самим перевязать.

Чувствую, что я сделал глупость. Удивлённый взгляд собеседника подтвердил мою правоту. Не может простой казак изъясняться подобным образом. Сейчас далеко не все дворяне способны грамотно выразить свои мысли, из тех, кто победнее, конечно. Аристократия тоже плохо говорит по-русски, но они в своей среде объясняются больше по-французски, родной язык менее востребован. Решил не валять дурака и продолжать общение в той же манере.

– Можно ли уточнить, где и у кого вы обучались лекарскому мастерству?

Это пожалуйста! Легенду я приготовил заранее и наврал с три короба про старуху-знахарку, жившую рядом. Она и обучила молодого казака некоторым премудростям.

– А мыть руки водкой перед операцией вам тоже травница насоветовала? – Вопрос был задан в той же полушутливой манере, в которой изъяснялся Шафонский.

– Вы же очищаете от грязи шляпу, если уроните её на землю? И не будете пить воду из бочки, коли на поверхности плавают листья, а уберёте их. Даже дикие магометане одной рукой едят, а другой подтирают задницу, прошу простить за грубое сравнение.

Доктор сначала смотрел на меня, выпучив глаза, а потом начал заливисто смеяться. Я его в этом деле поддержал, сбрасывая нервное напряжение. Не ошибся мой детектор, нормальный он мужик и не побежит докладывать об излишне образованном казачке. Но интересно, кто это такой прыткий и уже донёс о моих приготовлениях к операции?

– Это понятно, и руки перед операцией желательно сполоснуть. Но вы протёрли водкой не только руки, но и раны с иглой. Ещё вы употребляете только родниковую или кипячёную воду, чего требуете от своих ближников. И также моете руки перед употреблением пищи.

Похоже, кто-то из молодых казаков рассказал про чудаковатого чистюлю. Ладно, проведу товарищу лекцию по гигиене.

– Про необходимость кипячения воды первым упоминал ещё император Нерон. Да и любой грамотный армейский врач вам подтвердит, что большая часть расстройств желудка в той или иной мере связана с плохой водой. Что касается мытья рук и обработки иглы, могу привести следующий пример. Возьмите кусок свежего мяса, помойте его и заверните в тряпку и отложите на день. С большей долей вероятности в нём заведутся черви. Опарыши есть личинки мух. Но если ваше мясо было завёрнуто и насекомые не имели к нему доступа, то откуда взялись черви? Мне кажется, что в нашем организме как снаружи, так и внутри, живут невидимые глазу существа. Личинки это или что-то другое, но при попадании одних к нам в желудок с грязной водой или других на открытую рану, они начинают размножаться. Оттого мы и получаем кровавые поносы, гниющие раны и смерть от заражения крови. А водка быстро уничтожает любые организмы, поэтому считаю необходимым обработку ран и хирургических инструментов.

По мере того как Шафонский понимал, что я говорю, его глаза становились, как у героя анимэ. Вдруг он вскочил из-за стола, подбежал к выходу и проорал:

– Мирон, неси вина и чего поснедать.

Далее быстро вернулся и вперил свой взгляд в меня любимого. Улыбка сошла с лица доктора, но в его глазах зажёгся нехороший такой огонёк. Чувствую, что придётся сегодня рассказать гораздо больше, чем я изначально планировал.

– Я не буду спрашивать, откуда у простого казака такая манера изъясняться и столь обширные знания. Если захотите, то расскажете сами. Но вот про ваши теории я хочу услышать всё – от начала до конца. Может, вам ведомо, что доктор Левенгук[18] ещё сто лет назад описывал наблюдаемые им мельчайшие организмы. Но почему вы считаете, что они пагубно влияют на человеческий организм?

Повезло же мне нарваться на самого настоящего фанатика от науки. Я тоже тут со своей простотой начал объяснять элементарные для моего времени истины. Не учёл только того, что здесь мою теорию просто поднимут на смех. Хоть не сожгут как еретика, времена сейчас другие.

– Но это же напрашивается само собой. Пример с мясом я вам уже привёл. И вы сами говорите, что этот Чингачгук уже всё описал. А вот почему доктора не применяют научное открытие на практике, я не знаю.

– Так, надо срочно выпить, – нервно хохотнул доктор.

Слуга как раз постелил на стол скатерть и расставил бутылки и немудрёную закуску. До холодильников ещё далеко, а с учётом дикой жары мало какая еда может храниться более нескольких часов. Но свежий хлеб, зелёный лук, бастурма и ещё какое-то вяленое мясо выглядели вполне аппетитно. Шафонский не стал чиниться, сам налил полные бокалы красного вина и передал мне один из них. В этом времени я толком не пил, кроме случая, когда хлебнул самогонки, поэтому с опаской смотрел на выпивку. С другой стороны, не хотелось обидеть интересного человека и такого радушного хозяина. Надо будет только попросить его прикрыть меня перед начальством. Выпивка в походе не приветствовалась, и мне не хотелось получить плетей за нарушение приказа.

– Вот ты говоришь, что это просто – догадаться о живущих в человеке организмах. Но почему ни один из великих европейских умов до этого не додумался? А какой-то простой казак утверждает, что все великие медикусы неумехи и невежды. Ты ведь сейчас изложил самое настоящее открытие, которое может перевернуть современную медицину. Если твоя теория верна, то это просто меняет всё или очень многое. По крайней мере, можно устранить причину возникновения сепсиса. А это огромное количество смертей и не только от ран на войне.

– Ну, так ваши хвалёные европейцы две тысячи лет считали, что у мухи восемь ног, ведь так сказал сам Аристотель. И ни один из умников не удосужился поймать это зловредное насекомое и пересчитать его лапки. Только какой-то швед[19] вроде недавно догадался.

Я думал, что доктор упадёт от смеха. Лицо его раскраснелось, на глазах выступили слёзы, а тело сотрясали конвульсии.

– Дмитрий, не вздумай в приличном обществе обзывать профессора Линнея «какой-то швед». Мои учёные коллеги могут за это побить, – Шафонский продолжил смеяться.

Через некоторое время он успокоился, наполнил опустевшие бокалы и произнёс:

– Всё это требует опытов и доказательств. Здесь у меня нет никаких возможностей проводить естество-испытания. Но как доберусь до Москвы или столицы, то займусь этим непременно. Мне нужно знать как можно больше о твоих умозаключениях по этому вопросу. Если у тебя есть ещё теории по медицине или по другим наукам, то я готов тебя выслушать. Дело в том, что мои устремления в науках распространяются не только на медицину. Клянусь внести тебя как соавтора в научной работе, коли эксперименты подтвердят правоту твоих умозаключений.

А вот этого нам не надо. Не хватало ещё мне известности. Вызовут в Москву или Питер для демонстрации забавного казака, как неведомой зверушки. Шансов нарваться на Уваровых в этом случае более чем достаточно. Мы с Дёмкой пока к этому не готовы. Данное семейство я навещу немного позже, когда буду готов. Солнечный мальчик полностью со мной согласился и заскакал, выражая своё полное одобрение.

– Мне слава ни к чему, – поднимаю руку, останавливая доктора, который хотел возразить. – Засмеют меня на Дону, и вообще, не хочу. А вот если ваши эксперименты принесут пользу нашим людям, то пишите труды и не обращайте внимания на всяких хулителей. Вспоминайте про муху, если какие-то коллеги будут излишне скептически настроены. Думаю, вашего Чингачгука научное сообщество тоже приняло весьма холодно, а его теория не получила дальнейшего развития.

– Левенгука, – поправил меня Шафонский. – И ты прав. Научные круги до сих пор не признают его открытий. Мне не понять твоей скромности, но теперь я не успокоюсь. Как только доеду до лаборатории – сразу примусь за эксперименты. И перед опубликованием труда всё равно сообщу тебе, вдруг ты передумаешь.

– Тогда предлагаю выпить за науку!

Новая порция вина рухнула в желудок, и приятное тепло прокатилось по всему телу.

– Андрей Михайлович? – слышу приятный женский голос.

– А? Что? – Я так погрузился в свои воспоминания, аж выпал из реальности.

Вижу улыбающуюся Анну и нагло ржущего Женю.

– Я переслала вам сводную таблицу по закупкам. Проверьте, пожалуйста!

Наша новая сотрудница очень серьёзно относится к работе. Пока проверяю, но думаю, через недельку можно выпускать в свободное плавание. Она уже разгрузила часть работы отдела, ещё и атмосферу в нашем маленьком коллективе улучшила. У нас тут пять мужиков 45+, и молодая девушка разбавила наш старпёрский междусобойчик. Народ как-то подтянулся, перестал материться на утренней планёрке, и вообще, женское влияние сразу начало ощущаться. У четверых из нас есть дочки, поэтому отношение к Анне самое отеческое, без всякой пошлятины.

А вот кому-то идиллия в АХО совсем не по душе. Самое забавное, что это совершенно разные люди со своими личными причинами. Раздаётся звонок внутреннего вызова и как бы это не один из недовольных.

– В курилке через пять минут, – произносит голос, который до сих пор бросает меня в сладостную дрожь.

И ведь угадал. Одна из недовольных, которая пока напрямую не высказывала своих претензий.

Сегодня главбух в длинном сарафане, который облегает её тело и гораздо сильнее притягивает мужские взгляды, чем банальная мини-юбка. Понимаю, что она специально встала боком, дабы позволить мне рассмотреть её со всех сторон. А посмотреть есть на что. Поворот головы, лукавый взгляд и чарующая улыбка. Ну нельзя же так мучить человека. Хоть хватай её в охапку и тащи в сторону ближайшей гостиницы. Это хорошо, что у меня с супругой в последние дни полное взаимопонимание и консенсус. Даже младшая дочь начала поглядывать на нас иронично. Нам с Алей не всегда удаётся сдерживать эмоции, да и темперамент у обоих взрывной. Вот мелкий провокатор пытается троллить родителей. Благо хоть старшая погружена в свои дела и ей не до таких мелочей.

Ольга затягивается своей тонкой сигаретой, я дымлю вайпом и жду начала разговора.

– Ты начал меня избегать. Всё из-за этой девки, твоей новой помощницы?

Приехали! Вот такого захода я точно не ожидал. Что у неё такое произошло, раз начались такие обвинения. Внимательно смотрю на свою бывшую любовницу. Люблю ли я её? Скорее всего, да. Готов ли уйти из семьи? Однозначно – нет. Можно ли сказать, что мой брак – это рутина, и я живу с супругой по привычке? Тоже нет, я люблю свою жену и семью. Тогда почему на душе так хреново и меня неудержимо тянет к другой?

– Оля, тебе самой не смешно говорить подобное? Тут некоторые излишне озабоченные и заблуждающиеся на свой счёт мачо начали делать девушке неприличные намёки. Давай ещё и ты поддержи ушлёпков. Или вы всей нашей шарашкой думаете, что АХО по вторникам и пятницам устраивает оргию?

– Почему именно по этим дням? – с улыбкой спрашивает главбух.

Хорошо, что Анна была просто причиной. Не хотелось бы, чтобы на неё озлобилась женская часть коллектива. Но мне от этого не легче.

– Я не избегаю тебя. Вернее, просто стараюсь свести общение к минимуму. Мне действительно тяжело находиться в твоём обществе. Не потому, что неприятно, – быстро поясняю пытающейся возмутиться женщине, – просто мне тяжело. Я долго не мог отойти от нашего расставания. Ты сама настояла на этом, и мне непонятно твоё поведение в последнее время. Ведь между нами всё кончено.

– Андрей, тебе сорок пять, а ведёшь себя как подросток. Если женщина сказала «нет», то это не значит именно «нет», возможно, это «да». А если женщина говорит «да», то это не всегда «да», может, она хотела сказать «нет».

Приехали! Чувствую, что весёлые деньки теперь ждут меня не только во сне.

Глава 13

– Всё поняли, казаки? – уточнил своим насмешливым тоном наш десятник.

Народ начал вразнобой подтверждать, что дураков нет, и всем доходчиво объяснили. Что мне нравится в полку Иловайского, так это грамотное отношение к личному составу. В принципе, казацкий полк – соеди-нение иррегулярное, и людей здесь за скот никто не держит. Но и походные атаманы особыми военными талантами не блещут. Основная установка – это нападаем всей массой, не удалось смять противника, значит, отступаем, заманиваем в ловушку и контратакуем. Алексей Иванович подходил к процессу подготовки своих людей иначе. Каждый десяток и даже казак должен был знать свой манёвр. Наш полк прикрепили к корпусу – Бауэра[20], который должен был действовать на правом фланге. В составе соединения, кроме пехоты, были ещё два полка гусар и карабинеры. С ними тоже нужно было согласовывать свои действия.

Основная наша задача была отбивать атаки лёгкой конницы противника и прикрывать пехотой каре с фланга. Ну и в случае успеха преследовать противника, не давая ему опомниться. Иловайский лично и через десятников разжёвывал молодым казакам многие моменты. Два раза проводились учения, где отрабатывались манёвры и реагирование на команды. Народ высыпал на валы и с наслаждением наблюдал, как полковник дрючит молодежь по несколько часов. Ни жара, ни усталость людей с животными не останавливали нашего командира. При этом все прекрасно понимали необходимость тренировок, ворчали, но раз за разом повторяли требуемые команды. По возвращении мы беззлобно переругивались с пехотой, которая от души развлекалась, комментируя наши неудачи и конфузы.

А на следующий день показалась османская армия. Через разведку мы знали, что турки движутся нам навстречу, но никто не говорил об их количестве. В принципе небольшие столкновения с лёгкой кавалерией случались постоянно. Мы сами чуть не захватили великого визиря, но основная масса орды была ещё на подходе. И вот они начали постепенно занимать огромные пространства примерно в трёх-четырёх вёрстах перед нашим лагерем. Я мельком почитал про предстоящее сражение[21], но одно дело интернет и совсем другое, когда перед тобой разворачивается стотысячная армия. И это было ещё не всё, части армии визиря подходили и подходили.

В который раз восхищаюсь героическими предками. Двадцать три тысячи против ста двадцати. И ни у одного генерала и офицера не возникло мысли отступить или окопаться в обороне. А если учесть, что с противоположной стороны Ялпугского озера разместилась восьмидесятитысячная армия татар, то ситуация была просто катастрофическая. Но Румянцев думал иначе, он вообще хотел атаковать противника с ходу, но дожидался обоза с продовольствием, так как войскам нужно что-то есть. Боевой дух в армии был просто запредельный. Я не заметил, чтобы кто-то из солдат дёргался или вёл панические разговоры. Люди занимались своими делами и готовились встретить силы превосходящего противника в рабочем порядке. Надо воевать один против шести? Как начальство прикажет, так и будем действовать!

Мне в принципе всё равно, как такового чувства страха я не испытываю, в чём меня полностью поддерживал братик.

– Порубим агарян в капусту! – Был его ответ на разворачивающуюся огромную армию противника.

Накануне битвы мы с парнями занимались подготовкой. Проверяли конскую амуницию, точили сабли, чистили пистолеты. Я раздал своим ближникам по куску ткани на случай ранений. И ещё раз предупредил, чтобы не думали посыпать раны землёй или прижигать их порохом. Хочется верить, что обойдёмся без серьёзных травм, но шансов на это крайне мало.

Петра мы долго успокаивали и отговаривали его участвовать в сражении. Воспалилась рана на ноге, и пришлось её вскрывать, дабы удалить гной. Мои травки далее сделали своё дело, и температуру удалось сбить, но слабость никуда не ушла. В общем, определил его в палатку рядом с доктором, который очень подозрительно наблюдал за моими манипуляциями. Чувствую, предстоит нам ещё серьёзный разговор. Но пока Шафонский сдерживался и лишними вопросами не донимал. Да и своих дел у него хватало.

Выдвижение войск на позиции началось сразу после полуночи. Вообще-то, на улице разгар лета и мы находимся в Южной Молдавии, днём жара просто изнуряющая. Поэтому начинать сражение лучше пораньше. Ещё и достаточно душно, напрямую до моря здесь вёрст девяносто и влажность тоже повышенная. Но не это самое главное. Русская армия, которая была меньше османской в пять или шесть раз, даже и не думала отсиживаться в обороне, укрывшись за Траяновыми валами. Насколько я понял, план заключался в том, чтобы тихо приблизиться к лагерю турок и неожиданно атаковать. Понятно, что совершить перемещение такого количества войск незаметно не получится, но занять удобную позицию и вынудить противника подстраиваться под тебя крайне важно. В османском лагере ещё и возникла какая-то перестрелка, которая удивила русские войска. Когда начало светать, турецкое командование обнаружило перед собой выстроенные в каре русские войска, которые поддерживала артиллерия. Вообще, преимущество богов войны и предопределило ход битвы, но я узнал об этом уже позже.

Наша задача была находиться в тылу и в нужный момент поддерживать пехоту. С учётом того, что на правом фланге располагались основные силы кавалерии, то нам тоже отведена своя роль. В любом случае главная ударная сила русской армии – это пехота и артиллерия. Пока же мы напряжённо наблюдали за событиями, происходившими на поле брани.

Даже с учётом того, что я воспринимаю окружающую меня реальность как компьютерную игру, удар османской кавалерии был страшен. Одно дело нестись верхом навстречу врагу и врубаться в его ряды. Но совсем другое стоять в первой линии с ружьём и видеть, как на тебя движутся бесконечные волны всадников. Ряды пехоты дружно дали залп и окутались дымом. Тут же рявк-нула артиллерия, и я увидел, что целые ряды всадников выкашиваются попавшими ядрами. Следующий залп уже был картечью, так как басурмане приблизились достаточно близко.

Мне прямо бальзамом плеснуло на сердце, когда многотысячный рёв «Алла» сменился на жуткие крики умирающих лошадей и осман. Грохот выстрелов, дым, пыль, ржание и много всего отошло на задний план. Сотник дал команду приготовиться, и мы сами пошли в атаку. Спустившись с валов, наши полки начали стремительно разгоняться. Я уже перестал удивляться, но казаки шли в атаку без знаменитого русского «ура!». Жуткий свист и гиканье сопровождали наше приближение к неприятелю. Чего там скандировали гусары с арнаутами, я уже не слышал, так как сам орал какую-то дичь. Ловлю себя на мысли, что всё это мне жутко нравится. Общее состояние, похожее на лёгкое опьянение и желание сокрушить любую преграду. Братик прыгал в голове и яростно меня поддерживал. Да, сегодня поганые пожалеют, что родились на свет.

Над головой с визгом проносится очередная порция картечи, и мы врубаемся в строй деморализованного противника. Насаживаю на пику худого как спичка, одетого в грязный халат османа и сбиваю уже мёртвое тело с лошади. А далее пошёл в ход мой шестопёр. В этот раз я не потерял голову и следил за Пахомом с братьями, которые старались держаться рядом. Я рвался вперёд, как ледокол, круша головы, плечи врагов и проламывая морды коней. Несколько раз в меня стреляли, пытались ударить лошадь саблей и проткнуть пикой. Но я ничего не чувствовал и продолжал вращать маховик смерти, к ужасу вопящей толпы врагов.

Будто из глубины слышу команду к отступлению и быстро оглядываюсь вокруг. Османы начали поворачивать назад, под ногами творится какая жуть из мешанины умирающих людей и животных. Одновременно вернулись звуки с запахами, которые явно не доставили бы удовольствие более утончённой натуре. Мне теперь понятно, что смерть пахнет потом и дерьмом из распоротых кишок. Но мне нравятся запахи сотен умирающих и уже подохших турок. Мне по сердцу эта какофония стонущих и просящих милосердия безжалостных тварей, много лет насиловавших мою Родину. Размазываю в тесто башку вскочившего врага и разворачиваю своего коня. Успеваю заметить совершенно безумный и одновременно восхищённый взгляд Пахома. Перескакивая через груду тел, замечаю раненого казака, пытающего выбраться из-под упавшей лошади. Помогаю молодому парню вроде как из нашего полка и устремляюсь в сторону русских войск. Артиллерия тем временем продолжила свою кровавую жатву, заставив басурман окончательно дрогнуть и начать паническое бегство. Вслед им раздался дружный залп пехоты, и поскакал полк гусар, который был в резерве. Деморализованного врага надо добивать.

Доскакав до лагеря, передаю свою ношу другим раненым, которые могут ходить, и возвращаюсь на диспозицию. Пехтура тем временем бодрым шагом пошла на ретраншемент противника. Вернулись гусары, а артиллеристы продолжали обстрел. Позже я узнал, что нам очень повезло. Основная часть османской артиллерии была расположена в центре, где они ожидали основного удара. Тем временем на позиции начала выходить вражеская пехота и строиться в боевые порядки. С моего места было не очень хорошо видно, но вроде это хвалёные янычары, ещё несколько десятков лет назад наводившие ужас на европейские армии. Нынешнего русского солдата былыми заслугами не испугать. Пять лет назад они втаптывали в землю прусскую армию, считавшуюся лучшей на тот момент. Чего бояться каких-то визжащих на все лады дикарей, пусть с ружьями и ятаганами?

Дружный залп первой линии, далее перестроение и новый залп. В плотные ряды осман продолжают врезаться ядра, оставляющие кровавые прорехи. Ну а далее – русская классика! Я ещё не наблюдал штыковой атаки нашей пехоты. Могу сказать, что это волшебное зрелище. Только янычары не оценили его красоты и побежали. Не знаю, как там у них со стойкостью, может в прежние годы это были воины иного уровня. Нынешние же оказались весьма хлипкой субстанцией. Тем временем звучит сигнал, и мы опять начинаем разгоняться. Рубить бегущую пехоту гораздо более приятное занятие, чем встречать грудью несущуюся на тебя кавалерию. Наверное, я схожу с ума или во сне проявляются мои маниакальные наклонности, но это непередаваемые ощущения. Что может быть прекраснее, чем уничтожать деморализованного врага, который веками убивал, насиловал и издевался над славянами? Разбиваю всмятку очередную усатую башку в тюрбане и врываюсь в узкий проход между заграждениями.

Далее пошла настоящая потеха. Вернее, резня во всей своей красе. Толпы обезумевших осман, часть их войск во главе с командирами, пытающимися навести порядок, и очередная наша безумная атака на десятикратно превосходящего противника. Тут я замечаю всадников в знакомой форме, которые покидают лагерь и сопровождают какие-то повозки. В голове сразу созрел безумный план.

– Пахом, – ору ближнику, – не отставай от меня.

Заметив утвердительный кивок казака, смещаю атаку вправо, где было меньше войск, чтобы не упустить уходящих сипахов. Сразу прорубиться сквозь бесконечные толпы осман не получилось. В какой-то момент они навели порядок в своих рядах и огрызнулись артиллерийским и ружейным огнём.

Но тут слева раздалось дружное ура, значит, в центре наши войска тоже прорвали оборону басурман. Мы дружно усилили натиск, и враг в очередной раз дрогнул. Я с ближниками старался выбраться из этой кучи-малы и догнать убегавших всадников. С трудом вырвавшись из лагеря, мы устремились к небольшой колонне, которая пыталась уйти на запад, а не на юг, куда бежали отступающие турки. Через несколько минут бешеной скачки врубаюсь в развернувшихся сипахов. Сегодня мне без разницы, какое количество врагов стоит на моём пути. Может, это режим берсерка, адреналиновое отравление или просто безумие, но я бы даже один напал на этот отряд. Хруст проломленных черепов, очередные крики и стоны, пыль, запах пороха, протухших турецких мозгов и пота. В какой-то момент османы, охранявшие отход кавалькады, просто закончились. Плохо, что и у нас были потери. Один из братьев повис на лошади, второй держался за руку, а Пахом так был измазан кровью, что было не ясно, чья она. Я подскакал к повозке, выстрелил в возницу, целившегося в меня из какого-то монструозного карамультука, и отодвинул полог. Это я удачно зашёл. Несколько разнокалиберных мешочков не могли быть ничем иным кроме денег. Хватаю один из них и быстро развязываю – золото. Тяжёлый, зараза. Прикрепляю два мешка побольше к седлу и быстро возвращаюсь к казакам. Спрыгиваю со своей лошади и ловлю турецкую. Быстро перекидываю мешки в седельную сумку, притороченную к седлу.

– Пахом, – говорю непонимающе смотрящему на меня другу. – Только не перебивай и постарайся сделать, как я скажу. Мы сейчас соорудим носилки для одного из братьев, и вы вернётесь в лагерь. Груз передашь доктору и скажешь ему, что это моё имущество. И ещё добавишь, что я расскажу ему кое-что о медицине в обмен на хранение мешков.

Хорошо, что ближник был человеком понимающим и глупых вопросов не задавал. Мы буквально за пять минут соорудили носилки между двух коней. На одном сидел Пахом и следил, чтобы вторая лошадь не понесла. Один из братьев страховал её с другой стороны. Я тем временем вернулся к повозке, осмотрел мешочки и взял себе небольшой с золотом и побольше с серебром. Боковым зрением замечаю, что османы начали возвращаться, и тут же бросаюсь к убитым врагам. Каждый из сипахов был вооружён пистолетами, странно, что они ими не воспользовались, в отличие от нас. Несколько выстрелов остудили пыл нападавших, которых было не так уж и много. Сзади раздаётся топот, оборачиваюсь и вижу несущихся во весь опор гусар. Османы дали стрекача, а я первый раз за этот день выдохнул с облегчением.

– Что здесь происходит? – спрашивает молодой усач, весь покрытый пылью.

– Казна визиря, – отвечаю и показываю на повозку. – В этом шарабане золота совсем нет, а вот там впереди, турки охраняют целые две повозки.

Если я скажу, что глаза гусар и арнаутов, окруживших меня, полыхнули алчностью, то это будет преуменьшением. Их взгляды выражали самое искреннее желание помочь османам избавиться от ненужного золота и прочих ценностей.

В дальнейшем преследовании и сварах между гусарами, арнаутами и вездесущими казаками я не участвовал. Меня более интересовало оружие, доспехи и кони убитых сипахов. Поэтому пока бравые кавалеристы грабили возок и преследовали отступающих турок, я занимался мародёркой. Вернее, благородным делом под названием присвоение военных трофеев. В итоге у меня оказались четыре целые и три повреждённые кольчуги, десяток пистолетов, семь сабель, две булавы, штук двадцать разнообразных кинжалов и ещё четыре отличные лошади. Не гнушался мелочами вроде добротных сапог, поясов и дорожных сумок. Пока рядом происходили разные непотребства, загружаю все трофеи на захваченного коня и спокойно выдвигаюсь в сторону лагеря.

Сам не заметил, как я сегодня устал. Оно и понятно, чуть ли не с часа ночи без еды, а пил последний раз вообще перед атакой. Фляжку я потерял, а у сипахов воды тоже не было. Навстречу неслись всадники, не участвующие в последней атаке, ведь врага надо добивать. Ближе к месту сражения творился форменный Армагеддон. Сотни лежащих вперемешку тел людей и коней. Миллионы мух и прочих насекомых, привлечённых запахом крови, добавляли омерзения к общей картине творящегося ужаса. Радовало, что большая часть убитых, судя по мундирам, были османами и их союзниками. Наши солдаты уже ходили по полю и выносили своих раненых. Турок добивали на месте, никому не пришло в голову лечить эту мразь в человеческом обличье. Уж они бы не только убивали русских раненых, но ещё бы и вволю поиздевались. Русские не испытывали на этот счёт никаких сомнений, поэтому монотонно кололи штыками что-то жалобно скулящих вражин.

На силе воли добрался до лагеря и удивился, что он почти пуст. Быстро раздобыл воды и вволю напился сам, а далее напоил коней. Не ощущая вкуса, практически проглотил два куска хлеба и хоть немного притупил чувство голода. Далее распряг коней, закинул вещи в палатку и занялся собой. Скинул одежду, насквозь пропитавшуюся кровью, и при помощи появившегося Петра обтёр себя мокрой тряпкой. Что я могу сказать? Мне опять повезло. Три пореза и огромный синяк на ноге, скорее всего, от вражеской булавы. Промыл все раны водкой, намотал компресс на ногу и принялся зашивать порез на руке.

Петя с глазами истинного фанатика смотрел на меня как на явление Христа. Не знаю, чего ему успел наплести Пахом. Но, судя по всему, ближник считал, что я в одиночку порубил всю османскую кавалерию. Многое он видел с вала, я же рассказал ему подробности столкновений. Пётр, в свою очередь, рассказал о ходе сражения в целом. Оказывается, в центре имел место прорыв русского каре, и даже началась паника. Сам командующий лично остановил отступающие войска и возглавил атаку. Нет, я положительно в шоке от нынешних людей. Так и представляю какого-нибудь Сердюкова, с автоматом наперевес бегущего во главе роты десантников штурмовать укрепления бармалеев. Смешно и стыдно. Жутко стыдно перед этими людьми. Тяжело осознавать, в какое жалкое зрелище превратились потомки. С другой стороны, не нужно отождествлять власть и народ. Героев и нормальных людей пока хватает, на них и держится Россия.

Пахом подошёл как раз, когда мы с Петей заканчивали готовить кашу. Он просто кивнул на мой напряжённый взгляд, и на душе сразу стало спокойно. Ближник не предаст, я уже достаточно его изучил. Доктор производил впечатление фанатика от науки и просто не смог бы отказаться от обещанных знаний. Значит, за деньги можно быть спокойным. Наша часть лагеря начала постепенно заполняться казаками. К моей радости, потерь было не так много. И вскоре бивак наполнился обычными звуками и запахами. Люди готовили еду, громко делились впечатлениями от недавнего боя, кто-то обихаживал коней и разбирал трофеи. Надо мне тоже чуть позже заняться хабаром, а пока я отвёл коней в специально отведенное место. Там договорился со старым казаком, который с помощниками следил за чужими животными за небольшую плату. Просто не было сил самому заняться чисткой и кормёжкой лошадей, да и раны давали о себе знать, особенно ушибленная нога.

Нормально отдохнуть я и не планировал, уж слишком громкое дело – захват казны визиря, вернее, её полнейшее разграбление. Только события понеслись вперёд уж слишком быстро. Мы как раз сидели на чурбачках, постелив кусок ткани, и занимались чисткой трофейного оружия. Я сразу сказал парням, что каждому положено по паре пистолетов, чем привёл их в совершеннейший восторг. Ну просто дети малые, получившие игрушки. Казаки сграбастали огнестрел и начали наводить красоту. У меня было два отличных пистолета, доставшихся с прошлой стычки с охраной визиря, и жадничать я не собирался. Также отложил четыре пистолета для братьев. По холодному оружию разберёмся завтра, когда соберёмся всей нашей пятёркой, вернее, четвёркой. По словам Пахома, Сашка Абрамов жить будет, вроде как раны у него несерьёзные, просто потерял много крови. Надо, кстати, отнести каши старшему брату, который сейчас обихаживает младшего. Здесь вам не больница с трёхразовым питанием и сестричками, выносящими утку.

Денисов стремительно ворвался в нашу часть лагеря в сопровождении Иловайского и своих людей. Ничего хорошего от этого товарища я не ожидал, поэтому предупредил парней быть готовыми к чему угодно.

– Что, допрыгался, казачок! – чуть ли не проорал полковник, привлекая дополнительное внимание.

Народ начал медленно подтягиваться к нашей палатке. Начальники тем временем спешились, люди Денисова остались в седле и недобро зыркали на нашу компанию.

– Встать! – проревел разгневанный полковник. – Здесь русская армия, а не балаган.

Это он зря. Казаки с неохотой и даже сопротивлением встречали новые перемены в своей жизни. Из вольных охотников донцы постепенно превращались в регулярные части со всеми вытекающими последствиями. Нет, приказы походного атамана выполнялись беспрекословно, но разного рода уставных отношений ещё не было. И вообще, наш полк целиком состоит из добровольцев, какого хрена я должен тянуться перед чужим начальством. Скривившись от боли в ноге, поднимаюсь и спокойно смотрю на беснующегося Денисова, засунув пистолет за пояс. Ближники тоже напряглись и выглядели весьма недобро.

– Чего вылупился? Будто не знаешь, зачем я здесь. Где золото?

Ну не идиот ли? Кто орёт про золото на весь лагерь? Кругом казаки, весьма специфическая публика. Судя по сморщившемуся Иловайскому, ему тоже эта ситуация поперёк горла. Хрен с тобой, золотая рыбка. У меня план созрел ещё тогда, когда я отправлял Пахома к доктору. И своё поведение я тоже сразу продумал. Вытаскиваю из вороха барахла два мешочка и демонстративно передаю их Иловайскому. Тот развязал тесёмки и заглянул внутрь. Денисов тут же сунул туда свой нос и сразу перевёл злой взгляд на меня.

– Где остальное? Ты целую заводную лошадь в лагерь привёл. Обмануть нас решил?

Странно, что данный персонаж с такими замашками пролез в атаманы. А может, наоборот, именно такое говно сейчас лезет к власти на Дону? И я не знаю нынешние законы по трофеям, но подозреваю, что не всё так однозначно.

– Проверяйте, – кивнул я на палатку и демонстративно отошёл в сторону.

Красный как рак Денисов понял, что перешёл определённую грань и позорится в глазах донцов. Но отступать было некуда, и он кивнул одному из своих людей. Невысокий и худощавый с неприятным лицом, изрытым оспой, проскользнул в палатку. Казаки ответили дружным вздохом и начали обсуждать увиденное, как только человек Денисова начал разворачивать свёртки. Кольчуги, сабли, кинжалы и принадлежности для пистолетов при полном отсутствии презренного металла. Я думал, что полковника сейчас разорвёт от возмущения.

– Деньги я отдал. Надеюсь, вы не заберёте оружие, которое мы взяли в бою с убитых османов?

Будь мы в другом месте, Денисов и кольчуги бы попытался отнять. Но взгляды, которые на него бросали окружающие казаки, были хорошим отрезвляющим фактором. А сказать ему было нечего. На помощь коллеге пришёл Иловайский.

– Что в бою взято, то свято!

Народ поддержал слова полковника одобрительным рёвом. Мало кому понравилось самоуправство чужого начальства, да ещё явно нарушающее казачьи законы.

– Деньги я пока заберу, – произнёс Иловайский, когда казаки успокоились. – Вычтем часть, положенную полку, и заберёте вашу долю.

Денисов сверлил меня злобным взглядом. Я, в свою очередь, смотрел сквозь него, будто на пустое место, продолжая поглаживать рукоятку пистолета. От такого пренебрежения полковник бесился ещё сильнее, но ничего не мог поделать.

Вздрагиваю от приглушённого грохота упавшей посуды на кухне. Первые секунды не могу понять, где я, и что вообще происходит. Постепенно приходит понимание, что я нахожусь в собственной спальне. Тут рядом зашевелилась жена и начала делать попытки встать. С учётом того, что Аля классическая сова, для неё это подвиг.

– Лежи и спи спокойно, – говорю, глядя на часы. – Пять часов на дворе. А с твоей мамой я серьёзно поговорю, и не спорь.

Супруга что-то пробурчала и перевернулась на бок. Я тоже закрыл глаза, надо поспать хотя бы часик, а то опять отключусь на работе.

У нас здесь стихийное бедствие местного масштаба. В субботу день рождения Али, и приехали её родители. Тёща по старой привычке начала наводить свои порядки. И как всегда, крайней оказывалась жена. Кухня была демонстративно оккупирована старшим представителем нашей семьи. В принципе я не против готового и очень вкусного завтрака. Но зачем будить всех, когда нет ещё и пяти, параллельно доводя собственную дочь до нервного срыва? Меня нынешние отношения с супругой полностью устраивают, и вообще в семье стало как-то спокойнее. Надо провести с тёщей воспитательную беседу. Она-то уедет, а нам потом расхлёбывать последствия её негативного влияния.

Глава 14

– Ту дабл виски вив айс энд кола, – с жутким русским акцентом заявляет Руслан бармену.

Я с улыбкой наблюдаю за сценой. Брат жены валяет дурака и корчит из себя недалёкого русского туриста а-ля Тагил. На самом деле английский он знает лучше некоторых англичан и вообще у человека чуть ли не два высших образования. Сидящие за барной стойкой голландцы или немцы смотрят на шоу с кислыми минами. Напрягают их такие люди, источающие силу. С учётом того, что Руся ещё и форменный шкаф, то плюшевые иностранцы испытывают чувство глубокого дискомфорта.

Двухметровый родственник приносит стаканы за наш столик, и мы продолжаем размеренную беседу под вискарь. Ещё бы публика вокруг была помоложе и посимпатичнее. А то напрягают меня плещущиеся в бассейне потрёпанные арийки с лошадиным прикусом, молодость которых давно позади. Но основным критерием при выборе отеля было отсутствие молодёжных компаний и, желательно, соотечественников. Мне быдла дома хватает, предпочитаю отдыхать в более спокойной атмосфере.

Сразу после Алиного дня рождения, проводив родителей, мы с семьёй шурина рванули в Тунис. Сегодня у нас разгрузочный день, дамы с детьми умотали на экскурсию, мы же решили расслабиться. Мне развалины Карфагена и прочих куч камней неинтересны, Русе тем более. Он инженер-нефтяник, человек прагматичный и не собирается трястись четыре часа в автобусе, если можно поваляться на шезлонге. Делаю глоток под очередную байку шурина и проваливаюсь в сон.

Никогда не любил больницы и прочие госпитали. Есть в них какая-то аура безнадёги, боли и отчаяния. А если брать госпиталь в нашем лагере, так это вообще жуть. Антисанитария, грязь, стоны раненых и умирающих людей, жуткая тоска в глазах молодого казака с ампутированной ногой. Дёмка сразу забился в свой уютный домик и не проявлял никаких эмоций. Картина действительно была не для слабонервных. Сам госпиталь состоял из нескольких палаток для размещения раненых. Наособицу располагался шатёр Шафонского, в котором он не только жил, но ещё и оперировал. Наблюдаю за всем этим ужасом в ожидании доктора. Он как раз закончил последнюю перевязку и шумно умывался при помощи слуги, поливающего ему из ковшика.

Вхожу в шатёр и оглядываюсь. Обстановка как в офицерской палатке, разве что ощущаются неприятные запахи от операций, проведённых за стенкой. Вошедший следом док выглядел уставшим. Но его глаза смотрели на мир всё с тем же детским выражением, а уши забавно оттопыривались. Зря я сомневался в его порядочности и боялся подставы. Никому про деньги он не рассказал и спокойно ждал моего визита.

– Долго вы не появлялись в наших краях, Дмитрий, – улыбка озарила некрасивое лицо дока. – Я уж и не надеялся лицезреть столь таинственную персону.

– Служба. Почитай два дня преследовали турка, пока не скинули его в Дунай, где и потопили чуть ли не половину войска басурман. Так что полная виктория! Осталось разбить татар, и многовековая война закончится нашей победой.

– Меня сразу удивила ваша манера выражаться, господин Дубинин, – доктор произнёс это спокойным тоном, будто решил что-то для себя. – И помогаю я вам не из-за обещаний открыть тайны некоторых болезней. Я бы в любом случае сохранил ваше имущество. Оно же не украдено, а взято в бою.

– Спасибо вам, Афанасий Филимонович! – совершенно искренне благодарю эскулапа. – Встретить честного человека, это удача во все времена. Давайте только обсудим некоторые вопросы в более удобном месте. Вдруг я расскажу вам такое, что не должно дойти до чужих ушей.

Ближе к вечеру стало уже получше, жара спала, но было ещё душновато. Мы решили прогуляться по краю лагеря, чтобы пообщаться без свидетелей. Заодно доктору полезно пройтись, а то сидит сиднем в своей палатке и ничего кроме крови с грязью не видит. Военный лагерь продолжал жить собственной жизнью, напоминая огромный улей. Солдаты перемещались по своим делам, периодически навстречу попадались всадники и телеги. В принципе наш полк расположился удачно – вдали от центра, где была форменная толкучка. Несмотря на лето, доктор был в длинном кафтане поверх рубахи, но хоть обошёлся без парика. Видел я у некоторых офицеров образцы этого идиотизма, кроме смеха, они ничего не вызывают. Забавная треуголка дополняла общий вид эскулапа. Без всяких прелюдий перехожу к сути.

– Вам знакомо имя Абу Али ибн Сина, прозываемого в Европе Авиценной?

Вроде Шафонский решил для себя, что имеет дело с необычным человеком, но я опять сломал какой-то шаблон. Уж очень подозрительным взглядом меня удо-стоили.

– Любой уважающий себя доктор знает великого хорезмийца, – казалось, даже уши моего собеседника выражали искреннее возмущение. – Но откуда о нём знаете вы?

– Скажем так, о трудах восточного гения мне поведал один из его последователей. Было это давно, когда наша семья жила в Оренбурге. Там и повстречался мне один бухарец, который из-за болезни был оставлен караванщиками. Я долгое время был его помощником и кем-то вроде ученика. Джаффар Ирисмет, так звали магометанина, был хорошим лекарем. Как и великий Авиценна, он имел много познаний в разных науках. Если хотите, то я расскажу о некоторых способах лечения болезней, которые открыл или систематизировал бухарец. Только одна просьба. Я вам рассказываю, что знаю, и всё. Далее вы сами ставите опыты и проверяете правдивость моих слов. Но о казаке Дмитрии Дубинине не должно быть никаких упоминаний.

На некоторое время Шафонский погрузился в себя, я же шёл рядом по пыльной тропе и просто наслаждался минуткой покоя. Последние дни были жутко напряжёнными и просто пройтись, мирно беседуя с интересным человеком, дорогого стоит.

– Я согласен, хотя это идёт вразрез с моими принципами. Мне не нужно чужих заслуг и открытий. В любом случае всё будет зависеть от тех знаний, которыми вы обещаете поделиться.

– Вот думаю, с чего начать. Что вам более интересно – оспа, лихорадка или новый способ лечения переломов? – произношу с небольшой издёвкой.

Сразу стало понятно, что я не прав. Доктор аж подскочил от изумления и попытался схватить меня за грудки. Показалось, что он сейчас бросится в драку. Я плавным движением ушёл от захвата и примиряюще поднял руки.

– Афанасий Филимонович, каюсь, сморозил глупость!

– Вы хоть понимаете, какое количество людей умирает от перечисленных вами болезней? Знать способы лечения и не поделиться этим просто бесчеловечно! – доктор начал заикаться от возмущения.

– Повторяю ещё раз, был неправ. Что касается знаний, то они требуют проверки на людях. Многие вещи вы будете доказывать на практике собственноручно, поэтому отпадёт и вопрос авторства. А вообще, просто ссылайтесь на работы Авиценны и средневековых персов. Они действительно шестьсот-семьсот лет назад достигли поразительного уровня в медицине и других науках. Даже не верится, что в этом очаге мракобесия и гнили были когда-то подлинные оазисы передовой научной мысли.

Док опять странно на меня посмотрел, но промолчал. Заносит меня и забываю, что подобные обороты несвойственны этой эпохе. Ладно, хватит лирики, начну делиться знаниями, недаром сидел и перелопачивал материал с опасными заболеваниями этого времени. Главное, что при минимальных усилиях можно предотвратить жуткие эпидемии, которые будут выкашивать русский народ вплоть до 30-х годов XX века.

– По словам Джаффара, оспа изначально передалась человеку от болеющего крупного скота – коров и лошадей. На больном животном вы можете наблюдать пузырьки и язвы, похожие наблюдаются у заражённых людей. Часто заражение происходит при доении коровы или к кавалеристу от лошади. Самое удивительное, по наблюдениям бухарца, доярки и всадники, постоянно касающиеся больных животных, реже подвержены тяжёлой форме болезни. Вернее, они не болеют человеческой оспой, так как напрямую заражаются от животного. Более же сложные и смертельные формы оспы передаются от человека к человеку. Из этого были сделаны выводы, что путём искусственного введения человеку коровьей оспы можно предотвратить заражение более сложной формой.

– Это невероятно, и я бы никогда в это не поверил. Но пару лет назад я встретил своего однокурсника по обучению в Страсбурге. Он сопровождал большую голландскую миссию в столицу, и рассказал о докладе неких английских учёных. Они пришли к похожему выводу. Но королевское медицинское общество Лондона высмеяло подобную гипотезу. Я давно занимаюсь причинами возникновения заболеваний и стараюсь следить за всеми новостями в этой области знаний. Поэтому скорее поверю в ваш рассказ и непременно проведу эксперимент.

– Вот и отлично! Не придётся доказывать вещи, в которых я не разбираюсь. Как дойдём до вашего шатра, давайте запишем способ прививки, который предлагал бухарец. Далее предлагаю обсудить холеру. Хотя в России эпидемии этого заболевания пока не было, оно распространено в Азии. Но избежать его вряд ли удастся.

– На чём основаны ваши выводы? Или это тоже мнение таинственного бухарца? – сейчас уже ёрничал док, который явно не поверил в существование указанного мною источника информации.

– Это как раз моё мнение. Граница России стремительно приблизилась к Порте и Ирану. Не мне вам рассказывать, что большинство эпидемий наподобие чумы, приходит в Европу из Индии через эти страны. Наиболее опасным заболевание холерой является для армии. Большая скученность, грязная вода и употребление заражённых продуктов являются благоприятными признаками распространения болезни с дальнейшим переходом в эпидемию. А ведь нужно просто соблюдать несколько постулатов, дабы избежать подобного. О воде и соблюдении правил гигиены я хотел поговорить с вами отдельно, так как в данный момент это даже важнее, чем гипотетическая эпидемия.

– Что вы подразумеваете под гигиеной, господин Дубинин? Это от греческого «здоровье»?

– Именно так. У Авиценны данное направление называлось иначе, но неважно. Под гигиеной я подразумеваю в первую очередь обязательную чистоту. Это касается всего – тела, воды, пищи, жилища, одежды и особенно отправления естественных нужд. Именно отходы жизнедеятельности человека часто являются причинами заболеваний.

Как раз появляется возможность поспособствовать выполнению предписаний гигиены. Поднимаю небольшой камень и с силой бросаю его в солдата, который только присел практически рядом с палатками, чтобы, так сказать, справить свои естественные потребности. Насколько я помню, в армии Румянцева с подобными вещами было строго. Нам по прибытии в лагерь сразу сунули в руки лопаты и приказали соорудить отхожие места на всю орду. Вызвано ли это было боязнью эпидемий или нежеланием ходить по подобным минным полям, я не в курсе.

Шафонский с удивлением наблюдал за моим замахом и отправкой снаряда в путь. Совсем забыл, что в этой реальности у меня просто нечеловеческая сила. Звук глухого удара и далее крик боли. Засранец падает на живот и хватается за ушибленное место. К нему подбегают несколько солдат и офицер. Мы с доктором также спокойно фланируем к месту происшествия. Офицер увидел гостей и сделал пару шагов в нашем направлении. Доктор по нынешним временам – человек уважаемый и даже для дворянина не зазорно вести себя с ним максимально уважительно. Господа представились, я встал сзади Шафонского и не отсвечивал.

– Прапорщик, – обратился док к совсем ещё юному собеседнику. – Это я приказал своему сопровождающему бросить камень в нарушителя. Пусть скажет спасибо, что мы не выбрали булыжник побольше. Есть приказ командующего, касающийся чистоты, в том числе расположения и использования уборных. Солдаты ввиду необразованности неспособны понять, что нельзя гадить там, где живёшь. Ещё древние греки с римлянами предостерегали от подобного, так как от этого развиваются все заразы, особенно в полевой армии. Тем более на такой жаре при жуткой скученности. Вы образованный человек и должны понимать, что его сиятельство не просто так издал подобный приказ. Ваша обязанность обеспечить выполнение нижними чинами распоряжения начальства. Скажу вам по секрету, но от поноса и желудочных заболеваний мы потеряли больше людей, чем в недавнем сражении.

Молодой человек стремительно краснел из-за самой настоящей отповеди. Его солдаты прислушивались к словам дока и наверняка разнесут суть разговора дальше по лагерю. К своей чести офицер в бутылку не полез и сделал правильные выводы.

– Виноват, господин доктор. Этот нечестивец завтра же отправится в наряд под ружьё. И будет жариться под солнцем целый день.

Странные у них здесь понятия о воспитании личного состава. Поэтому я тихонько кашлянул, чем обратил на себя внимание обоих господ. Шафонский милостиво кивнул, позволяя мне вступить в разговор.

– Лучше этому засранцу с подобными ему нарушителями пройтись с лопатой и собрать кучи, которые навалили в округе. А далее пусть они постоянно копают нужники на всю роту и выносят дерьмо. И назовите данных бедолаг говночистами. За безупречную службу можно вернуть солдата к обычной жизни. Новых нарушителей, а особенно самых бестолковых, оставлять в этом отряде и называть их почётными говночистами или заслуженными вонючками.

По мере понимания, чего я говорю, первым затрясся док и вскоре начал ржать, как конь. Офицер некоторое время сдерживался, но вскоре смеялся вместе с нами. Солдаты не остались в стороне и дружно загоготали. Не смеялся только виновник торжества, зыркающий на окружающих исподлобья. Отсмеявшись, мы расстались с довольным офицером, который пригласил дока в гости. Ещё счастливее выглядели солдаты, которым предстояло бесплатное зрелище. После тяжёлого похода и кровопролитной битвы народу требовалась разрядка. Вместо того чтобы злить личный состав, прапор, наоборот, поднимет всем настроение. Может, и другие офицеры последуют такому примеру, ведь воспитательный эффект от подобного наказания гораздо эффективнее стояния под ружьём или битья шпицрутенами.

– Развеселили вы меня, Дмитрий, – Шафонский никак не мог отойти от представления. – Надеюсь, вы не обиделись за мои слова?

– Всё отлично, доктор! Вы хороший актёр! Предлагаю вернуться к нашим болезням. Соблюдение гигиены в виде мытья рук, кипячения воды и размещение уборных в специально отведённых местах – это три самых главных условия для противостояния эпидемиям. Ещё надо хорошо промывать пищу, желательно горячей водой, а также перестать сбрасывать фекалии на улицу и реки. Профилактику распространения холеры можно предотвратить именно этими способами. Причиной возникновения этой страшной болезни и того же кровавого поноса в первую очередь является плохая вода. Нужно будет ещё всё это детально обсудить, я вам описываю болезни в общих чертах.

– А чума? – с какой-то надеждой посмотрел на меня док. – И мы обязательно всё запишем. Я пока просто с трудом воспринимаю ваши слова.

– Способов лечения чумы я не знаю. Причиной возникновения этой страшной болезни являются крысы, которые переносят блох. Насекомые кусают людей и заражают их чумой. Примерно так же переносится тиф, не менее ужасная болезнь, которая пока не дошла до России.

– Мне с каждым вашим словом всё страшнее. А я вроде и медикус, который своей стезёй выбрал именно борьбу с эпидемиями.

– Это, наверное, знак божий, – показательно крещусь, доктор повторяет знамение. – Не просто так судьба свела меня с человеком, который выбрал себе призвание лечить именно такие заболевания. Но я хотел рассказать и о других заболеваниях.

– Рассказывайте, Дмитрий. Там, где я не смогу разобраться, то обязательно привлеку коллег. Главное – это спасение людей.

Хороший он мужик. Думаю, для многих врачей их специальность просто бизнес и глобальные вопросы помощи всем страждущим вторичны. А мне повезло встретить настоящего доктора, для которого клятва Гиппократа не пустой звук.

– Для лечения цинги англичане используют лимоны и свежую зелень. В наших широтах хорошо помогают овощи вроде чеснока с луком и ягоды, особенно клюква. Ещё ягоды очень хороши при простудах и даже чахотке. Но в случае последней больному желательно сменить климат на более тёплый. Лучше всего подойдёт морское побережье. Морские соли, которые выпариваются из воды на солнце, помогают больным лёгким. И это хорошо, что русская армия вышла к Чёрному морю. Когда побережье и Крым будут очищены от басурман, не мешает построить специальные госпитали или пансионаты для больных чахоткой. А лучше больным вообще перебираться в эти края. Будет двойная польза – народ спасём и новый край заселим. Но про возбудителей чахотки я вам много не скажу. Точно знаю, что болезнь передаётся по воздуху и при соприкосновении больного со здоровым.

– То, что вы рассказываете, давно обсуждается в медицинском сообществе. Другой вопрос, что требовать сейчас от людей соблюдения правил гигиены невозможно. По чахотке интересное замечание. В принципе состоятельные больные так обычно и делают, перебираясь в более тёплые края.

– Никто не заставляет крестьян и горожан с завтрашнего дня начинать купаться каждый день. Но перестать сбрасывать отходы жизнедеятельности человека в реку, мыть руки перед едой, кипятить воду и всячески бороться со вшами можно начать уже сегодня. И особое внимание я бы обратил на врачебную гигиену. Доктор обязан обрабатывать руки и инструменты водкой, так как при соприкосновении с открытыми ранами идёт перенос невидимых паразитов. В результате раны и порезы гноятся, что приводит к летальному исходу. Это же самое должно касаться акушеров. Мой вам совет, напишите какому-нибудь знакомому доктору или объясните при личной встрече и вы сразу сможете оценить, насколько меньше станут умирать роженицы и младенцы.

– Знания, которые вы мне передали, требуют осмысления и классификации. Я хочу вас попросить помочь мне всё записать и систематизировать. Лучше всего, чтобы вы стали моим помощником, – детские глаза доктора смотрели на меня с искренней надеждой. – А далее я сделаю всё для присвоения вам медицинского звания. Это не так просто, но вполне возможно. И я прекрасно понимаю, что на самом деле именно я буду помощником, но лучше не показывать на людях ваши знания.

Предложение заманчивое. Но медицина меня не привлекает от слова совсем. К тому же есть должок, который нужно отдать одному дворянскому семейству. Солнечный шарик запрыгал в голове, выражая полное одобрение моим мыслям. А для дока я постараюсь выдать как можно больше информации. Может, ему удастся в дальнейшем направить русскую медицинскую науку в правильном направлении.

– Вынужден отказаться, так как меня ждёт иная судьба. Но постараюсь максимально помочь вам разобраться с переданными знаниями. Тем более что вы прикреплены к нашему полку и никто не мешает нам общаться. Есть ещё одна вещь, которая может спасти тысячи людей от смерти и увечий. Арабы и сам Авиценна использовали для лечения переломов глину. Европейцы используют крахмал и ещё какие-то растворы. Но ведь решение этой задачи находится на поверхности. Гипс или алебастр, не знаю, как точно называется этот минерал. Берёте ткань, обсыпаете её гипсом, макаете в воду и далее делаете повязку. Через какое-то время ткань затвердевает и фиксирует сломанные кости.

Мы ещё долго прогуливались по дорожке и обсуждали информацию, которую я выдал Шафонскому. Он выглядел немного пришибленным и постоянно погружался в свои мысли. Я же наслаждался вечерней прохладой, стрекотом цикад и свежим воздухом, благо ветер дул в сторону лагеря.

– А как быть с золотом? – наконец док вспомнил про мешки. – Я помогу их сохранить, но вдруг нам придётся отправиться в разные места, ведь осенью армия станет на зимние квартиры.

– У вас есть целый возок с личными вещами. Спрятать там пару мешков – невелика задача. Поэтому прошу сохранить мои трофеи. Более того, я настаиваю, чтобы треть от этой суммы вы взяли себе.

– Но это огромные деньги, в мешках почитай более 120 фунтов веса! Я не могу принять от вас такого подарка! – Никто и не сомневался, что док откажется от вознаграждения.

– Считайте это моим вкладом в развитие медицины. На эти деньги вы сможете купить необходимые приборы для организации лаборатории и проводить эксперименты. И ещё не нужно будет думать о хлебе насущном. Но на вашем месте я бы не стал отказываться и от государственной должности. Так гораздо легче проводить опыты на практике, особенно если работать при государственной больнице.

От такого подарка Шафонский точно не откажется. Тем более что я примерно знаю его дальнейшую судьбу. Если всё пойдёт без изменений, то он много сделает для развития науки.

– Всё равно это огромная сумма. Для лаборатории и найма помощников хватит тысячи рублей. В случае успеха, а новый вид лечения травм сразу привлечёт ко мне внимание, последуют вознаграждения со стороны государства и состоятельных пациентов.

– Афанасий Филимонович, вы рассуждаете слишком мелкими категориями. Я вам немного позже распишу план, но вкратце расскажу сейчас. Ваша задача – открыть полноценную клинику, а при ней исследовательский центр с привлечением как можно большего количества молодых врачей. Но и от работы на государство тоже не отказывайтесь, где вам ещё брать людей для обкатки новых методов лечения? Далее, вам нужно будет организовать сразу несколько лабораторий, которые бы занимались изучением разных болезней и созданием лекарств. У меня гораздо больше знаний, чем я вам рассказал в столь короткой беседе. Так что задачи перед вами стоят более глобальные, чем открытие небольшой практики. И постарайтесь найти грамотного и честного управляющего, чтобы вы могли полностью посвятить себя науке. Смело берите деньги с богатых и лечите бесплатно бедных, благо пока с финансами у вас порядок. Я примерно прикинул, в мешках около тридцати тысяч венецианских цехинов. Если переводить на рубли, то это около ста тысяч рублей, если не больше. Что делать с остальными деньгами, я вам тоже напишу. А в случае моей смерти можете распоряжаться всеми деньгами на своё усмотрение.

Похлопывание по плечу заставляет меня открыть глаза. Сначала ничего не понимаю. Музыка, бассейн, в котором плещутся разновозрастные отдыхающие, и небольшой шум в голове. Далее встречаю насмешливый взгляд супруги, которая нависла надо мной.

– Просыпайся, алкоголик. Проспишь весь отпуск.

Рядом лыбится Руслан. Вот же язвы, сразу понятно, что это брат с сестрой.

– Долго я проспал? – спрашиваю шурина.

– Да нет. Пока я ходил за новой порцией, ты и отключился. Минут двадцать покемарил, и наши гулёны появились.

– Как экскурсия? Сделали фото на фоне каменных куч и огрызков столбов?

Жена в ответ фыркает и произносит:

– А здесь больше нечего смотреть. Местный базар – одни слёзы. Есть ещё варианты экскурсий прокатиться на квадрике или верблюде. Кто-то же не захотел отдыхать в Турции, – Аля опять начала свою старую песню, но увидев мой взгляд, сразу сделала невинное лицо. – Молчу, мой господин. Больше никаких Турций и прочих вражеских Египтов.

После сбитых и взорванных самолётов эти страны перестали для меня существовать. Я и ранее не был поклонником тех мест, но терпел из-за семьи. Но после всех этих событий поставил вопрос ребром, что я туда больше ни ногой. Ещё я не уверен, как бы отреагировал на турок в свете событий, происходящих во сне. Как бы всё не закончилось весьма нехорошими последствиями. В Тунисе в этом плане лучше. Ещё и отель выбрали нормальный, без всякой быдлятины. А ворчание супруги я переживу. Тем более пилит она меня в целях профилактики. В Турцию мы ездить не планируем, от слова совсем. Мне не понять соотечественников, которые всеми правдами и неправдами лезли в эту говнострану. Сбитый самолёт, убийство нашего посла и поддержка всякой сепаратистской мрази давно не аргумент для нашей неразборчивой публики. У меня же есть принципы, которым предпочитаю следовать.

Глава 15

– Не напирайте, ироды! Кто там моей нагайки отведать захотел? – прорычал подскочивший Иловайский.

Нет, я положительно продолжаю восхищаться предками. В то время как часть русской армии добивает разбежавшихся османов и собирает оставленный огромный обоз, Румянцев решил атаковать войска крымского хана. На минуточку – это восьмидесятитысячная орда, а против них выступило не более десяти тысяч. В итоге честь первыми напасть на вражин была предоставлена казакам и остальной лёгкой кавалерии. Гусары с арнаутами выдвинулись за день до нас и должны были пройти вдоль Дуная. Их задача выйти к Измаилу с юго-запада. Сборная солянка из казачьих полков получила приказ форсировать пролив между озёрами Ялпуг и Кугурлуй. Даже не знаю, чья задача сложнее. Нам надо всего проплыть порядка полутора километров, правда, с возможностью передохнуть на трёх островах. А нашим товарищам придётся продираться через пересечённую местность, ещё и порядком заболоченную. Но их там будет сопровож-дать речная флотилия, так что справятся как-нибудь.

Часть амуниции, порох и оружие каждый полк грузил на плоты и переправлял в рабочем порядке. Всадникам приходилось гораздо сложнее. Мест для спуска было не так много, плюс наша атака должна была стать для крымцев неожиданностью, поэтому к переправе приступили на рассвете, разбившись на отряды. Вот одна из этих групп начала чудить. Нарушили порядок, сбились в кучу, начали выяснять отношения. Для этого и понадобились пояснения начальства, что оно сделает с придурками, если балаган не прекратится.

Сегодня я был на Черныше, своего заводного коня пришлось оставить в лагере на попечение обозников и Пети, который уже чувствовал себя гораздо лучше. Пистолеты, порох и саблю передал на плот, в реку полез с одним только бебутом, держа его и свёрток с одеждой в левой руке. Вы когда-нибудь плыли полторы тысячи метров, с грузом в одной руке и держась за уздечку лошади другой? Ощущения, скажем, не очень приятные. Это требует не только физических, но и моральных сил. Если бы не моё новое тело, то оружие точно пришлось бы скинуть, так как рука просто онемела, и свёрток стал весить килограммов десять. Многие казаки плыли налегке, оставив одежду и оружие на плотах. Но я уже привык к постоянному ощущению оружия в руке и не собирался с ним расставаться. Народ постарше и поопытнее придерживался того же мнения. Лучше на вражеском берегу сверкать голой жопой, зато с шашкой в руке.

Примерно два часа понадобилось, чтобы разбиться по своим полкам, одеться, проверить оружие, оседлать коней и высохнуть. Сотники тем временем проверяли списочный состав. Как я узнал позже, утонул один казак, скорее всего, бывший с похмелья. Для полутора тысяч человек статистика просто сумасшедшая. Далее мы получили ввод-ные по действиям каждого отряда, и уже под начинающее припекать солнышко двинулись в сторону противника. По данным разведки основная часть орды отступила восточнее Измаила, но оставила крупные заслоны. Вот нам и требовалось разбить эти части и начать преследование крымского войска. Орда – это ведь не только всадники, там есть артиллерия и достаточно большой обоз, плюс пехотинцы, набираемые из вассалов хана. Мы выдвинулись веером в несколько колонн, если данное определение подходит к кавалерии. Наш полк шёл на северо-восток, немного правее двигались казаки Денисова.

Первое столкновение произошло часа через три после начала движения. Сначала раздались крики со стороны передового дозора, затем звуки выстрелов. Рёв сотника, и мы пришпорили коней, начав разгон. В небольшой низине с несколькими деревьями и порослью кустарников наш дозор схлестнулся с отдыхающими степняками. Может, это обычное разгильдяйство, но, скорее всего, татары не ждали нападения с этой стороны. Зато они быстро пожалели, что оказались на нашем пути.

Я был в середине ударного кулака и одним из первых врубился в неорганизованную массу, что-то визжащую и пытавшуюся стрелять из луков. Даже не знаю, что со мной происходит, но предвкушение битвы очень походит на ожидание праздника. Наркомания какая-то. Вот и сейчас с криком радости колю вражину. Пика застревает в теле мелкого и заросшего бородой агарянина, а далее приходит время моего шестопёра. Кстати, надо придумать имя моему боевому другу. Короткий замах и очередной грязноватый товарищ в халате слетает с коня. Дальше началась настоящая куча-мала, где я только успевал махать своей дубиной, круша вражеские головы и ключицы.

Вдруг враги закончились, и я разворачиваю Черныша. Картина предстала ужасная, но для меня нынешнего это просто сказка какая-то. Жуткое ржание раненых животных и не менее страшные стоны искалеченных людей. Про запахи лучше не вспоминать, но сейчас мне не до этого. Оглядываюсь в поисках товарищей, вроде оба целы и невредимы. Оба смотрят на меня как на какое-то диво дивное.

Далее началась стандартная и не самая приятная работа. Мы оттащили в сторону своих убитых и раненых. Стонущих татар по-быстрому дорезали и избавили от ненужного покойникам оружия и ценностей. Обозники с одним из помощников доктора занялись ранеными, мы же переместились метров на двести и встали на небольшой отдых.

Я быстро проверил товарищей и парней из нашего десятка на предмет ранений. Но ничего серьёзного не было, тяжёлые остались на месте схватки. Далее осмотрел себя и заметил на зипуне несколько дырок. Во время битвы не обратил внимания, что пропустил три или четыре серьёзных удара. Но трофейная кольчуга могла выдержать и не такое. Похвалил себя за то, что надел её перед схваткой и Пахома тоже заставил.

Пока мы отдыхали, наше руководство допрашивало татарина в богатом халате и даже в сапогах. Чего он там говорил, я не знаю, да и слышно было плохо. Через какое-то время допрос закончился, басурманину буднично перерезали горло, и командиры разошлись по своим отрядам.

– Значит так. Верстах в двадцати отсюда стоит лагерем несколько родов буджакских татар. Они там расположились давно и вроде даже укрепили становище. Пленник сказал, что их не более тысячи. Ещё есть полон, который нечестивые не успели переправить в Кафу. Брать их будем завтра на рассвете, сегодня мы должны подобраться поближе к лагерю. К остальным полкам гонцы уже поскакали, но, думаю, мы и сами справимся, – произнёс Алимов, глядя на нас.

Вопросов ни у кого не оказалось, и уже минут через пятнадцать наш полк выдвинулся в сторону татарского лагеря. Остановились километрах в десяти от расположения орды. Небольшая роща укрыла нас от разведки, а речка с родником дали возможность напоить коней и самим утолить жажду. Огня не разводили и ели всухомятку. Распределение на дежурства было давно согласовано, и казаки завалились спать. Нам повезло отстоять первую вахту, и я провалился в сон, едва дойдя до своей кошмы. Не успел закрыть глаза, как почувствовал, что меня похлопали по плечу. Мой внутренний детектор никак не реагировал на опасность, значит, всё в порядке. Оказывается, уже пора вставать, и разбудил меня Пахом.

Казаки начали собираться в полном молчании. Вроде иррегулярные части, но некоторые вещи вбиты людям на подкорку. В противном случае они просто бы не выжили в окружении врагов. Как только все были готовы, Алимов тихо обозначил диспозицию. Атакуем вместе с полком Денисова, но сначала разведка освобождает проход в татарское становище. Ещё через пять минут мы дружно выдвинулись на диспозицию. Солнце только встало, и было не так жарко. Заодно хорошо видна дорога, а то в темноте переломать коням ноги плёвое дело. Но мне было не до окружающей природы, в голове начала играть весёлая мелодия, предвкушающая предстоящую схватку. Я случайно не схожу с ума? Ладно. Подумаю об этом потом.

Через час ожидания появились разведчики и следом за ними гонец от Денисова. По словам нашего дозора, татары нападения не ждали, вели себя абсолютно безалаберно, и лагерь был похож больше на мирное селение, чем на опорный пункт. Через десятников нам быстро объяснили порядок действия, мы приготовились к атаке. На самом деле укрепления были одним названием. Достаточно большая площадь вокруг рощи была огорожена редким частоколом и небольшими рвами. А также басурмане выстроили что-то вроде гуляй-поля из нескольких десятков кибиток внутри ограды. В общем, бардак и полное отсутствие порядка. Большая часть коней паслась в стороне от лагеря у небольшой речушки. Тем временем разведка быстро сняла часовых, которых степняки додумались поставить в нескольких точках перед лагерем, и началась битва.

Мы ворвались в укрепление через проёмы, которые расчистил наш авангард, и далее пошла потеха. Наша задача была бить противника внутри, денисовцы же блокировали буджакцев с юга и востока, не давая никому уйти. Часть казаков Иловайский отрядил захватить лошадей противника и отрезать их от реки. Я изначально не надеялся на лёгкую прогулку, узнав о наличии пехоты в татарском отряде. Проверил порох на полке пистолета, о чём попросил и своих товарищей. Огнестрела у нас сейчас хватало, и грех было не пользоваться этим пре-имуществом.

Несмотря на неожиданное нападение, басурмане оказали самое отчаянное сопротивление. Как я и предполагал, много крови нам попортила крымская пехота[22]. Хорошо, что у противника не оказалось грамотного командира. А ведь можно было нарваться на дружный мушкетный залп в упор. Были отдельные выстрелы, летящие стрелы, но организованное сопротивление отсутствовало.

Я не стал использовать пику и сразу воспользовался шестопёром. Буквально затоптав всех противников на открытом пространстве, мы принялись за внутреннее укрепление. Жалко, что нет гранат, а то всё закончилось бы быстрее и с меньшими потерями. После команды сотников мы спешились, оставили коней раненым казакам и, разбившись на группы, начали штурм гуляй-поля. По команде Алимова казаки подбегали к зазору между кибитками и стреляли в противника. Далее тратим небольшое время на перезарядку и начинаем штурм. Нам с Пахомом, как одоспешенным воинам, пришлось лезть первыми.

Прыгаю на оглоблю и сразу стреляю в целившегося в меня врага. Через секунду я уже на земле и врубаюсь в визжащую толпу. Выстрелы, крики, стоны, хруст ломаемых костей, запах дыма и дерьма – всё отошло на второй план. Сейчас я безжалостная машина по уничтожению многолетнего врага. Чувствую тычки от сабель и пик, уклоняюсь от двух выстрелов в упор. Сам же методично крушу врага, орудуя шестопёром и бебутом. Сегодня я неуязвим и нет пощады проклятым людоловам. Тут раздаётся дружный рёв с другой стороны лагеря, значит, денисовцы прорвали оборону, и битва превратилась в настоящую резню. Деморализованные басурмане начали в панике метаться, мешая друг другу и не слушая приказы своих офицеров. Одного голосистого воина в доспехах, собравшего вокруг себя небольшой отряд и пытавшегося прорваться из лагеря, я убил выстрелом из пистолета.

– Страшен ты в сече, Димка, – говорит Пахом и кривится от боли. – Надо только поспевать за тобой и прикрывать по бокам. Ты как нож сквозь масло проходишь через басурман.

Сидим после битвы и обрабатываем друг другу раны. Я опять отделался ушибами и небольшими порезами, но моим товарищам досталось сильнее. Пахому я протёр водкой мелкие ранки и зашиваю большой порез на предплечье. Сашка Абрамов пострадал поменьше и занимается трофеями, особенно имуществом подстреленного мной воина. Уж больно у него доспехи хороши. Второго брата я только что заштопал, и он сидит рядом, баюкая ушибленное плечо.

– Всё, до свадьбы доживёт! – сообщаю своему ближнику.

Тот моей радости не разделял. Сегодня мы потеряли двух парней из десятка. Это для меня они просто попутчики, а для Пахома друзья детства, а может и родня. Оглядываю лагерь, который буквально недавно был ареной яростной схватки. Кибитки растащили, так же как убрали мёртвых и раненых. Мы расположились у небольшого загона, сильно воняющего дерьмом. Позже я узнал, что там содержались мужчины-пленники, захваченные степняками в походе. Измождённые, грязные, с потухшими глазами они представляли жуткое зрелище. Сразу захотелось пойти и вскрыть глотку какому-нибудь степняку, жалко, что они уже закончились. Но ничего, война только начинается. Я им ещё устрою ночь святого Варфоломея, надеюсь, не один раз.

Накидываю на себя новый зипун, который притащил запасливый и пронырливый Сашка. Сунул за пояс пистолеты с бебутом и решил прогуляться до коней, возможно, там тоже народу надо помочь. В массе своей казаки занимались самолечением. Среди них хватало бывалых людей, которые могли вправить вывих, зашить рану и даже наложить шину на перелом.

Проходя мимо небольшого закутка, мазнул глазом по двум донцам и сначала не понял, что меня насторожило. Разобравшись в происходящем, меня охватило форменное бешенство. Пелена не пелена, но что-то похожее застлало глаза. Какая-то первобытная ярость, навеянная Дёмкиными воспоминаниями, буквально метнула моё тело в сторону изуверов. Пока наше войско приходило в порядок, хоронило убитых, помогало раненым, несколько казаков решили, что настало самое время потешить свою похоть. Зацепили меня абсолютно безумные глаза девушки, которая безучастно смотрела куда-то вдаль, а по её грязным щекам текли слёзы. В это время один из гадёнышей деловито стягивал с неё обрывки одежды и заталкивал в кибитку. Двое подельников, радостно гогоча, подходили к дружку и что-то ему подсказывали.

Прыжок, замах и шестопёр врубается в ключицу насильника. Разворачиваюсь к двум его дружкам и нацеливаю на них пистолет. Тут раздаётся запоздалый крик раненого казака. Ещё бы, раздробленная ключица – это очень неприятно. Один из казаков, мелкий и похожий на крысу, ощерился щербатым ртом и потянулся к пистолету. Второй более плотный, с простоватым крестьянским лицом выхватил саблю. Выстрел и крыса хватается за окровавленный бок.

Далее события понеслись вскачь. Буквально через пару секунд вокруг меня образовалась набольшая гомонящая толпа. Приятно, что первым рядом встал Пахом и прихромавший Федька.

– Ты чего это удумал? На своих руку поднимать? – заверещал из-за спин донцов невидимый обладатель неприятного фальцета.

Рассматриваю раненых уродов и с облегчением понимаю, что это денисовцы. Как в пословице про чёрта сам полковник начал проталкиваться сквозь плотный строй казаков. Лицо полковника перекосила довольная усмешка, не забыл он мою дерзость. Наверное, готовится свести счёты. А мне плевать – первая пуля достанется именно ему, если сейчас чего-то вякнет против. Справа произошло какое-то движение, и со мною рядом встал весь наш десяток, из тех, кто остался в строю.

Тут стоящая на коленях девушка схватила меня за ногу будто клешнями. Наконец-то удалось её рассмотреть. Огромные глазищи на грязном лице, спутанные каштановые волосы, руки и ноги в синяках и порезах. И этот взгляд, смотрящий с мольбой и надеждой. А ведь она младше моей второй дочери. Девчушке максимум лет четырнадцать, если не меньше. Чувствую накатывающую пелену безумия и пытаюсь успокоиться. Погладил девочку по давно немытой голове и произнёс:

– Всё хорошо! Тебя больше никто не обидит, обещаю!

Смотрю в глаза казаков и не вижу какой-то особой ненависти, но сочувствия там тоже нет. Тем временем подал голос ещё один провокатор:

– Казаки, это что делается? Молодому рукоблуду девки захотелось, и он из-за неё нашего товарища покалечил. Судить его и казнить!

Звук удара нагайкой и крик боли известил о прибытии ещё одной важной персоны.

– Ты, курва, говори да не заговаривайся! – произнёс Иловайский, пробираясь через разросшуюся толпу. – Судить казака али нет, не тебе решать.

Полковник был спокоен, но некоторые мелочи выдавали его нервное напряжение. Тем временем он засунул нагайку за пояс и произнёс:

– Дмитрий, ты чего здесь устроил? Нападать на своего товарища – это верная смерть, к которой тебя приговорит круг. У тебя должна быть очень веская причина, чтобы оправдаться.

Казаки дружно загомонили, соглашаясь со словами полковника. Денисов на удивление хранил молчание, только недобро смотрел в мою сторону.

– А эта падаль мне не товарищ. И не нужно пугать меня судом, я в своём праве.

Вкратце рассказал о произошедшем. Судя по изменившемуся лицу Иловайского и довольной улыбке Денисова, правда точно не на моей стороне, если мерить казацкими понятиями.

– Это что получается? Из-за какой-то грязной девки и басурманки можно своих калечить? – опять плеснул в костёр керосинчика обладатель фальцета.

– Может, она и басурманка, только почему-то носит крест. Расскажите мне, казаки, где это сказано, что можно насиловать христианских девушек? Ещё и полонянок, только что отбитых у неверных.

Вижу, что мои слова нашли отклик у части казаков. Здесь нет добрых и справедливых рыцарей без страха и упрёка. Не нужно идеализировать казаков, их жизнь в это время сильно отличается от того, что пишут в книгах. Но отбить полон у татар, если есть такая возможность, дело святое. Все под богом ходим, и сегодня в беду попал сосед, а завтра ты. Это не запорожцы, которые часто сами грешили людоловством и выступали союзниками крымского хана. Как я заметил, чубатых собратьев донцы особо не уважали. Взять хотя бы эту войну, когда любители шаровар и горилки заключили соглашение о нейтралитете с османами. Но это сейчас к делу не относится.

– А может, она сама захотела казаков ублажить. Да и деньга дело не лишнее. Решила заработать на корову или ещё чего.

Пытаюсь разглядеть гниду, которая вякает из-за спин казаков. Но сучоныш благоразумно не показывается.

– Я своё слово сказал. Вины за мной нет и на суд я не согласен, – произношу, демонстративно глядя в глаза Денисову и опуская руку на рукоять пистолета.

– Не много ли на себя берёшь, малец? – наконец взял слово полковник. – Покалечил моего человека. Неизвестно, сама ли девка согласилась, или её силком уволокли. Ещё и дерзишь, выражая неуважение казацкому кругу. Ты кто таков, чтобы такое говорить? И кто тебя спрашивать будет, согласен ты на суд али нет?

– Я православный воин, если вы не заметили, господин полковник. В отличие от крысы, которая из-за спин казацких тявкает, сегодня мы с товарищами первыми ворвались в укрепление. И с татарами я воюю в том числе из-за того, чтобы вот таких девчонок не воровали и не продавали в гаремы турецкие. А ещё я не для того сегодня лез под пули и сабли басурманские, чтобы увидеть, как казаки волокут полонянку насиловать. Вы на неё гляньте! Одна кожа да кости. Да ещё наверняка ей жилось здесь несладко, видно же, что басурмане не стеснялись и девок насильничали. Что же до суда. То я согласен на суд военный, так как сейчас нахожусь на службе в русской армии. Напомните, кто знает, чего там положено насильникам и прочим ворам? Вы же тоже вроде как на службе у Её Величества, господин Денисов.

Крыть полковнику было нечем. Он больше не ухмы-лялся и смотрел в сторону Иловайского. Народ особо не обсуждал сказанное, но довольных было немного. Наконец Денисов принял решение и позвал какого-то – Чумакова.

Сквозь толпу протиснулся невысокий и нескладный мужичок с неприятным лицом и куцей бородёнкой.

– Ты был назначен следить за полоном и помогать людям. Как девка оказалась у ентой троицы?

– Ну, так это же Ефимка Васильев. Всё ему неймётся и надо свой стручок присунуть. Не уследил я, Илья Фёдорович, или девка сама к ним сбежала. Поманили деньгой, вот и решила подзаработать.

Меня нисколько не удивило, что Чумаков и оказался обладателем фальцета. Ясно стало, что это какой-то местный обозник. Судя по чистому зипуну и штанам, он сегодня в числе первых на баррикады не лез. Тем временем представление продолжалось. Удар почти без замаха, и сморчок падает на колени, хватаясь за грудь.

– Я тебя, курву, предупреждал, чтобы полон не трогали? Ты опять за свои делишки взялся? Завтра переходишь в третью сотню к новикам. Будешь в дозоры ходить и ямы под нужники копать. А ты, воин православный, – будто выплюнув, произнёс Денисов, – за самоуправство будешь наказан, в соответствии с положениями, принятыми в русской армии. Двух раненых недоумков к доктору, третьего рыть могилы, а то больно много сил после боя осталось.

Казаки громко выразили своё одобрение решению полковника. Сразу же посыпались шуточки насчёт здоровяка, назначенного могильщиком. Времена простые и нравы тоже. Мне таких шуточек не понять.

– Герой наш и его товарищи, кто не ранен, тоже отправятся работать лопатой, – вставил свои пять копеек Иловайский. – А то кто-то здесь решил, что может брать суд в свои руки. Вот и поработаешь руками, а мы определим с господином полковником, какое тебя ждёт наказание. Чего встали? Выполнять!

Под одобрительные крики казаков мы дружно бросились в сторону огромной кучи трупов. Лето на дворе и подобное соседство не самая приятная компания для живых людей. Миллионы мух извещали окружающих, что они благодарят людишек за такой царский подарок.

Открываю глаза и сажусь на кровати. Переход ото сна сегодня был более спокойный. Сердце стучит в нормальном ритме, мысли текут плавно. Я не ощущаю за собой вины, а, наоборот, считаю, что поступил правильно. Педофилов всех мастей нужно уничтожать как бешеных псов. К сожалению, в моём времени справедливость перестала торжествовать и подобные изуверства давно стали нормой. Ужасно, что наше общество привыкло к творящейся несправедливости, и весьма равнодушно воспринимает подобные новости. Изнасилованный или убитый ребёнок – это и есть реалии нашего времени. А главное, полнейшее нежелание власти обращать внимание на проблему. Иногда складывается впечатление, что всё это делается специально.

Выхожу на балкон и достаю вайп. Изумительный вид утреннего моря и предрассветного солнца не находят отклика в моей душе. Сон разбередил какие-то потаённые раны и отбил всякое желание наслаждаться окружающими видами. Делаю пару затяжек и принимаю окончательное решение. Кто если не мы? Успокоившись и обретя душевное спокойствие, иду в номер.

Глава 16

– Ну бывай, Михаил, – говорю крестьянину. – А ты смотри, борода, чтобы довёз людей живыми и здоровыми.

Провожаю семью спасённой пленницы. Вернее, всё, что от неё осталось. Уцелели глава семьи, невысокий и измученный побоями коренастый мужик, сама девушка, которой оказалось тринадцать лет, и совсем мелкий сынишка лет семи. Жену, старшую дочь и сына татары убили. Не буду рассказывать, что они сделали с пленниками перед смертью. Насмотрелся и наслушался людей, которых мы выпустили из самых натуральных загонов. Ненависть к крымским собакам и их турецким хозяевам буквально заполнила всю мою сущность. Желание резать и убивать этих ублюдков, желательно в промышленных количествах, стало чуть ли не навязчивой идеей.

Пленникам предложили вернуться назад в свои разрушенные деревеньки, но это не вызвало у большинства особого энтузиазма. И не сказать, что они сейчас босые и голые. Понятно, что все сливки с убитых степняков сняли казаки, но куча одежды, телеги, слабосильные лошадки и даже плохонькое оружие досталось кандидатам в рабы. И то, с какой отчаянной решимостью народ похватал сабли, луки и копья, дало понять, что желающих снова захватить этих бедолаг ждёт большой сюрприз.

В основном пленники оказались гагаузами и молдаванами. Ну не повезло людям, что их деревни оказались близко к орде, которой они и так платили налоги, будучи подданными крымского хана. Татары в этом набеге, который стал последним в их гнилостной истории, отчаявшись прорвать оборонительную линию, начали захватывать в рабство всех подряд. Будто чуяли, твари, что пришёл конец временам их крысиного владычества и беспредела. Особого желания возвращаться домой у пленников не было, никто не даст гарантию, что разбойники оставят их в покое. Я подкинул Михаилу идею перебираться в Новую Сербию, где рады любым переселенцам и сразу выделяют землю. Плюс защитная линия, которая показала свою эффективность. На самом деле отца семейства звали вроде Михай, но я звал его на русский манер.

Нам как раз встретился обоз с ранеными и увечными солдатами, который направлялся в нужную сторону. И вот большая часть пленников, включая Михаила, Анну и ее братика, изрядно прибарахлившись, двинули на северо-восток. Сделал доброе дело, аж на душе стало спокойно. Братик был полностью со мной согласен и всячески поддерживал. Уж очень он не любил несправедливость, творящуюся вокруг. А мне было приятно ощущать, что мною движет не только жажда убивать. Хотя нет, убивать, вернее, карать, я буду теперь с ещё большей силой.

Перед отъездом девочка наконец начала улыбаться. Человеческая психика – вещь гибкая, надеюсь, Аня забудет всё как страшный сон и проживёт нормальную жизнь. Хочется верить, что у этой семьи всё будет хорошо. Я ещё аккуратно передал главе семейства мешочек с серебром. Думаю, Михаил им грамотно воспользуется. Наш полк ждала дорога к Аккерману, куда отступила орда крымского хана. Да и сам город был достаточно крепким орешком с крупным турецким гарнизоном. Всех воодушевила новость о взятии Измаила, который считался более укреплённым, нежели Аккерман и Килия. Последние две крепости русской армии ещё только предстояло захватить. Воодушевление среди войск было такое, что никто не сомневался в успешном штурме. Странно, я всегда считал, что Измаил захватил Суворов, но народ обсуждал успешное командование какого-то князя Репнина.

Пару дней мы приводили в порядок амуницию, отдыхали и отъедались. Дождались сначала собственный обоз, затем две батареи полевой артиллерии и выдвинулись на восток. Как я и подозревал, Шафонский впился в меня как клещ, и часть пути приходилось обсуждать с ним новаторские идеи, предложенные мною. Этот не-угомонный экспериментатор уже нашёл где-то материал и умудрился наложить гипс двум солдатам. Оба ехали в казацком обозе в качестве специальных пациентов, которых док вытребовал у командования. У одного была сломана рука, второй щеголял гипсом на ноге. Мужики не выглядели расстроенными. Ещё бы – кормят, поят, везут на телеге, и доктор носится над ними как наседка.

– Я настаиваю, чтобы вы серьёзно отнеслись к моему предложению и заняться медицинской деятельностью. Это просто преступление, обладать уникальными знаниями и не делиться ими. Мне хватило нескольких часов, чтобы убедиться в вашей правоте. Два попавшихся солдата с переломами не дадут соврать. Одно дело мучиться с шиной, и другое – ваша задумка с твёрдой повязкой. Вы хотя бы примерно представляете, какому количеству людей теперь можно помочь избежать стать калекой? А какие перспективы открываются с вашей теорией о гигиене! Если же удастся получить вакцину от оспы, то речь пойдёт уже о спасении сотен тысяч жизней только в России.

Таким образом, этот чёрт языкастый начал обрабатывать меня чуть ли не с первой минуты встречи. И ведь бьёт по больным местам, мол сколько русских жизней ты можешь помочь сохранить. Пока решил уточнить больше информации в своём времени и помочь доку избежать детских ошибок. Только обработаю его на предмет секретности. Гипс и вакцина пусть и не сразу, но будут взяты на вооружение европейскими врачами. Но если удастся произвести какое-нибудь лекарство вроде ацетилсалициловой кислоты или подобный девайс, то это придётся держать в тайне. Пусть европейцы продолжают умирать, продавать им лекарство надо начинать в самом крайнем случае. Жестоко? Может быть. Не думаю, что правители западных стран откажутся, если мой народ существенно сократит своё количество, я придерживаюсь противоположной точки зрения. Как раз в этот момент освобождаются колоссальные и плодороднейшие земли от Днестра до Иртыша, вот и надо их заселить как можно быстрее. В моей истории это удалось только в междуречье Днестра, Волги и Кубани. Но пока рассуждать об этом глупо.

– Афанасий Филимонович, давайте сделаем так. Я предоставляю вам ещё новые данные как по вакцине, так и по другим делам. И буду всячески помогать вам в госпитале и просто советом. Но вы перестаёте на меня давить, и я сам приму решение. И мой выбор будет окончательный, который не обсуждается.

Улыбка доктора была больше похожа на оскал хищника, предвкушающего скорую возможность полакомиться живым деликатесом. Все эти люди науки иногда пострашнее обычных маньяков. Уверен, что Шафонский пойдёт на любое преступление ради медицины и никакие муки совести его не остановят.

Дорога была довольно скучная, единственным развлечением были периодические выходы со своим десятком в авангард. Разведка велась постоянно и подступы к обозу контролировались весьма плотно. Но продвигаться было легче, чем от Дона до Днепра. Здесь помогало обилие озёр с мелкими речками, решавшими проблему водопоя для немалого количества коней, находящихся в обозе. Ещё через день мы встретили Тенгинский пехотный полк, совместно с которым продолжили движение. Такая сила могла дать отпор даже паре десятков тысяч степняков, с учётом имеющегося количества артиллерийских стволов. Так как я сам отдал два года жизни этому роду войск, то не мог пройти мимо такой возможности.

Найти общие темы для обсуждения с поручиком Базиным[23] оказалось проще простого. Алексей Осипович оказался таким же фанатиком своего дела, как Шафонский. Пара вопросов восхищённого молодого казака, при этом пользующегося уважением доктора, и я получил целую лекцию о современном положении в русской армии. Человеком артиллерист оказался добродушным и совсем незаносчивым. И ведь не скажешь, что именно этот невысокий офицер с забавными усиками спас ход Кагульской битвы и большинство из нас обязаны ему жизнью. Для меня же все эти разговоры просто по кайфу. Единороги, смешные обозначения калибров, сам внешний вид пушек и их обслуживание. Плюс я сам немного почитал об артиллерии этого времени и был более или менее в курсе предмета обсуждения.

– Скажите, Алексей Осипович. А не маловат ли калибр у шестифунтовки для нынешней полевой артиллерии? Если сравнить с дальностью картечного выстрела и весом самого€ заряда по сравнению с двенадцатифунтовкой.

Базин странно посмотрел на меня. Некоторое время мы ехали молча, и наконец капитан ответил:

– Удивительно, что вы, как человек далёкий от артиллерии, задаёте такой вопрос. Дело в том, что в Семилетнюю войну некоторые армии, в частности пруссаки, пошли по пути облегчения полковых орудий. И естественно, были вынуждены уменьшать калибр. Но данную идею быстро признали ошибочной. Прусские пушки не идут ни в какое сравнение с единорогами. В нашем случае для транспортировки более тяжёлой пушки понадобится большее количество лошадей. Что поведёт за собой дополнительные траты на фураж и расширение штата обслуги.

– Не знаю, может, вы и правы. Но даже я, человек далёкий от артиллерии, вижу несовершенство возов и передков. Думаю, менять их – дело слишком долгое. А вот задуматься об облегчении орудия прямо сейчас можно. Уберите все эти украшения со ствола, странные заклёпки на лафете, и вот вам уже минус полпуда веса. Если хорошо подумать именно над облегчением самой пушки, лафетов с передками, то для перевозки двенадцатифунтовки потребуется такое же количество лошадей, как и шестифунтовки.

– И у вас наверняка есть и чертёж нового лафета, – с улыбкой произнёс капитан.

Я же и не думал шутить. Мне не сложно посмотреть в интернете и запомнить схемы в конструкции орудий, которые будут введены лет через тридцать.

– Если дадите более внимательно ознакомиться с транспортировкой пушек, а тем более пострелять, то готов нарисовать вам чертёж, – возвращаю улыбку Базину.

Капитан оказался не только фанатиком, но и авантюристом. Некоторое время Базин о чём-то думал, машинально закручивая правый ус. Забавная привычка, но я даже в мыслях не думал над этим смеяться.

– Что ж, Дмитрий. Предоставлю я вам такую возможность и даже проведу небольшие стрельбы. Нам как раз надо готовить обслугу, часть людей – это недавно поступившее пополнение. Но ловлю вас на слове – с вас чертёж.

Со стрельбами капитан самым натуральным образом сглазил. Ничего не предвещало беды, и мы спокойно продвигались по степи к намеченной цели. На третий день часа через три после начала движения прискакал гонец от дозора.

– Татары, сколько точно, неизвестно, но больше пяти тысяч, – выпалил молодой казак из денисовцев. – Десятник сказал, что ещё будет наблюдать, пока татары его не заметят.

Я как раз ехал в сопровождении Базина, поэтому волей-неволей оказался рядом с начальством и услышал новости о степняках. Никакой нервной реакции не последовало, просто все начали готовиться к бою. Командование взял на себя пехотный полковник.

– Около этого холмика разбиваем гуляй-поле. Капитан, ваша задача расположить батареи так, чтобы они не мешали казакам делать вылазки. Вода здесь есть, значит, от жажды не умрём, остальное в руках божьих.

Казаки, пехота и артиллеристы спокойно занялись делом. Сотню наших послали вперёд в направлении орды, заодно разослали дозоры поменьше, чтобы не пропустить атаку с флангов. Нашему десятку не повезло. Мы спешились и начали помогать расставлять фургоны.

– Дмитрий, – позвал меня капитан, как только я оказался рядом с артиллерийскими позициями. – Если будет возможность, то присоединяйся. Посмотришь, как проводятся стрельбы.

Реально маньяк. Рассуждает о предстоящем бое, будто ему предстоит просто лёгкая прогулка. А ведь татар может быть не пять, а десять тысяч. Я же за любой кипеж, особенно если предстоит пустить кровь басурманам. Попросил сотника расположить нас ближе к батарее, где находился Базин. Думаю, если и будет вылазка, то мы вполне успеем подготовиться.

Примерно через час, когда мы только успели расставить фургоны около холма, показался дозор. Казаки неслись на максимальной скорости, пришпоривая коней, а метрах в четырёхстах за ними накатывались плотные массы врага. Рука машинально начала поглаживать рукоятку шестопёра, а губы расплылись в идиотской улыбке. Это ещё вопрос, кто из нас маньяк!

Капитан чего-то проорал своим подчинённым, и обслуга забегала вокруг пушек. Через некоторое время раздалась команда, и пушки с грохотом подпрыгнули. Позиции заволокло едким дымом, но мне было не до этого. Со стороны накатывающей орды раздался дикий визг. Даже отсюда было видно, какой урон нанёс степнякам залп в упор. Насколько я понял, выстрелы были произведены с максимальной дистанции метров в шестьсот. Я перевёл взгляд на батарею, дым немного рассеялся и уже было видно артиллеристов за работой. Судя по увиденному, Базин был хорошим командиром, так как его ребята работали спокойно и без всякой нер-вотрёпки.

Несмотря на выстрел, орда приближалась. Для большой массы кавалерии инерция – это опасная штука. Даже с учётом того, что степняки начали разворот, сделать это быстро нереально. Здесь уже дружный залп дала пехота, благо целей хватает. Опять визги, ржание раненых и падающих лошадей – просто изумительное зрелище. Следом в расстроенные ряды татар впилась новая порция картечи. В этот момент я был уже на коне. Готовый по команде вырваться через проходы и добавить незваным гостям ещё несколько подарков. После второго залпа пехтуры прозвучала команда Иловайского и наш полк вырвался на простор, постепенно набирая ход. Мы взяли немного левее, куда поворачивали татары, уходящие на разворот, чтобы позволить нашим войскам продолжать обстрел.

Через несколько секунд ощетинившаяся пиками лава врезается в деморализованного противника. Пятьсот против нескольких тысяч кажется самоубийством. Но всё-таки огнестрельное оружие, а особенно артиллерия, нивелировали превосходство степняков над оседлыми странами. Я, по своей стандартной схеме, воткнул пику в очередную вонючку в халате и достал любимый шестопёр. Не успел помахать дубиной, проламывая ненавистные головы в чалмах и бараньих шапках. Команда к отступлению прошла мимо моих ушей. Хорошо, что подскочивший Пахом вывел меня из состояния боевого транса.

– Уходим, Димка! – кричит ближник. – Приказ! Вертаемся обратно.

Быстро окидываю взглядом поле боя, вижу раненого казака и помогаю ему взобраться на стоящую рядом лошадь. Далее скачка в сторону нашего лагеря, где пехота встречает нас громкими приветствиями. Как объяснил сотник, с фланга показался крупный отряд степняков, и дабы избежать окружения, полковник скомандовал отход. Быстро оглядываю себя, вроде цел. Разве что опять придётся зашивать зипун и поменять шапку. Пахом со вторым Абрамовым были в порядке. Но троим нашим парням не повезло, один остался лежать на поле брани, двое были серьёзно ранены.

До обеда мы совершили ещё две успешные вылазки. А часа в три полковник Фабрициан скомандовал общее наступление. Наша задача сначала заключалась в том, чтобы обеспечить выход пехоты, а затем прикрывать лёгкую артиллерию. В который раз не перестаю удивляться и восхищаться предками. Выйти пехотным полком с шестью сотнями казаков и батареей шестифунтовок против пятикратно превосходящего противника – это просто обыденность. Я не заметил никакого испуга и даже тени сомнений на лицах солдат.

Думаю, татары тоже не обольщались насчёт своих шансов. Попытка вялой атаки наткнулась на плотный ружейный огонь и лес штыков. Далее прямо поверх голов русских воинов пролетела картечь, которая окончательно убедила степняков, что с них хватит. Мы их даже особо не преследовали, так как устали кони. В общем, окончательная и безоговорочная победа! Далее пробежались по месту сражения, трофеи – вещь святая. Избавили степняков от ненужного им имущества, заодно дорезали раненых. Лично я это делал как обычную работу. Если вас дома одолеют мыши или клопы, вы же не станете жалеть паразитов? Правильно – вызывается сан-очистка, которая помогает избавиться от проблемы. Вот и мы выступали подобными специалистами, которые помогали уничтожать всяких насекомых, пусть и в человеческом обличье.

– Андрей, – доносится приглушённый голос и кто-то трясёт меня за плечо.

Выныриваю из сна и сначала не могу понять, что происходит. Немного позже приходит понимание. Я сижу на лежаке под зонтиком, рядом разновозрастные отдыхающие. Это я, видать, после купания в море прилёг и заснул.

– Не забывай, что у нас сегодня тематический ужин, – в который раз напоминает супруга. – И много не пей, пожалуйста.

Блин. Можно подумать, что я здесь не просыхаю, и вообще, веду себя как дикарь. Выпили разок с Русей в первый день. Надо же было избавиться от алкоголя, приобретённого в дьюти-фри. Аля меня теперь этим каждый день попрекает. Зачем лишний раз дразнить гусей и выносить мне мозг? Не стал спорить, угукнул и поплёлся к морю.

– Это их национальное мясное блюдо, которое ведёт свою историю от берберской кухни.

Марина, жена Руси, в своей стихии. Французский – это её конёк. Вот и получаем качественный перевод от местного распорядителя или как зовут этого усатого дядьку. Я, в общем-то, ничего против подобных мероприятий не имею. Настроение только отвратное и сон выступает главным фактором его ухудшения. Там я герой весь такой крутой, размахивающий дубинкой. И, чего греха таить, мне это жутко нравится. Здесь же ощущаешь свою полную никчёмность и беспомощность. Нет, я как семьянин и работник достиг определённых успехов. Мне действительно есть чем гордиться. Только засевшая в голове мысль, что я даже не пытался изменить окружающую несправедливость, просто выбивает из колеи. Постоянно об этом не думаю, но периодически накатывает и всё – тушите свет.

Ковыряюсь вилкой в тарелке с какой-то непонятной и сухой кашей, вроде кускус называется. Ну натуральная хрень, а не еда. Каша должна быть с маслом или мясом, остальные варианты я не воспринимаю. А лучше всего нормальный плов. Даже наспех сваренный казаками кулеш с салом – самый настоящий кулинарный шедевр по сравнению с этим варевом. Далее принесли жареное мясо. Я, грешным делом, подумал, что хоть сейчас поем нормально. Ага, сейчас! Это надо же умудриться так пожарить баранину, что превратить её чуть ли не в подошву. Ещё и выпивки нет, чтобы разбавить горечь от потерянного вечера. Лучше бы в какой-нибудь нормальный кабак сходили, с танцульками какими или – караоке.

– Андрей, ты такое лицо сделал, будто тебе мясо уксусом заправили, – опять начала придирки супруга. – Ты хоть на время можешь сделать вид, что тебе хорошо? Чего ты режим Антуана Эго[24] включил?

Народ посмеялся, когда Аля объяснила, кто такой Эго. Ну, любили мы с младшей ходить на мультики, раньше ни одной премьеры не пропускали. Это последние пару лет она со своей компанией стала в кино ходить. Ещё по-доброму смеялись, сравнивая мультяшных героев с реальными людьми. Иногда сказочные герои были один в один как некоторые наши знакомые.

– Андрюх, ну правда, – включает режим женской солидарности Маринка. – То вам на развалины Карфагена смотреть неинтересно. Теперь вас национальная кухня этих милых людей не устраивает. Руслан, на тебя глядя, тоже заскучал. И сразу говорю – никакой выпивки. Давайте поедим как культурные люди,

– Так я не против поесть. Но какое отношение эта старая подошва и сухое просо имеют к еде? Они даже купаты умудрились испортить, есть невозможно эту перепечённую сухость.

Глаза супруги опасно сузились, и она как кобра приготовилась к атаке. Разве что капюшон не раскрыла. Но сейчас на меня подобные намёки не действуют, пусть хоть ядом плюётся – переживу.

– На хрена вообще пробовать кухню всяких голожопых папуасов и прочих верблюдо*бов? Откуда у этих представителей недоразвитой псевдокультуры может быть нормальная еда? Мутная каша, какой-нибудь молотый горох, пережаренное мясо на углях вот и есть вся их кухня. Забыл ещё про говённые и пресные лепёшки типа лаваша. Это разве еда?

– Калмыков, а на хрена ты вообще сюда приехал, если тебе ничего не нравится?

Нет, мы не ругались. Скажем так, разговаривали немного на повышенных тонах. Я же не быдло какое-нибудь устраивать скандалы и дебоши. Тем более что местные действительно нормальные и вежливые люди. К ним нет никаких претензий, это я просто весь на взводе.

– Я приехал сюда поваляться на пляже, поплавать в море, и чтобы мне никто не выносил мозг, – отвечаю уже спокойным тоном. – Мы могли сходить в какой-нибудь рыбный ресторан или клуб. Не старики чай, подрыгались бы и поплясали. Чего вы вечно ведётесь на всякие туристические проспекты? Какая, к чертам, здесь может быть культура? Или в той же Турляндии с Египтом. Дикари дикарями, которым из-за какой-то исторической ошибки досталось наследство более древних цивилизаций. Кухня там, кстати, тоже полное говно. Здесь хоть люди более-менее нормальные, уже хлеб. А там ещё и местные помесь шлака с биомусором. Может, всяким Наташкам, приезжающим туда на прожарку, и нравятся местные псевдокрасоты, а мне нет. Мне нужно, мать его, нормальное море и спокойствие. За культурными впечатлениями я лучше в Европу или какую-нибудь Камбоджу сгоняю.

– Да тебя в Европу экскаватором не вытащишь. Тебе же везде пидорасы со злыми неграми мерещатся. Телевизор меньше смотреть не пробовал, жертва пропаганды? Сколько я тебя уговариваю в Италию съездить? Чего ты мне обычно в ответ несёшь? На хрена по головам всяких китаёсов ходить, давай лучше в Прагу, там пиво хорошее.

Всё, супруга оседлала любимую тему. Я вот реально не хочу тратить летний отпуск на посещение всяких Римов с Парижами. Жарко, дорого, многолюдно и ещё визжащих китайцев больше, чем в Шанхае. Зимой мы привыкли проводить время у тёщи, на лыжах с коньками там катаемся, и старики довольны. На хрена мне всякие дождливые страны зимой? Снег с морозом и ниибёт.

– Ты куда пошёл? – слышу вслед.

– Шаурму местную пойду куплю, раз нормально поесть не получилось. В отличие от вашего тематического ужина, она здесь настоящая, из баранины, и очень вкусная.

– Точно, – поддержал меня Руся. – Мы в первый день, когда за закуской ходили, употребили местный фастфуд. И Андрюха прав, очень вкусно. Мне тоже купи, а лучше парочку, пусть Маринка попробует.

Сижу на балконе, доедаю шаурму и запиваю ромом с колой. Лепота! Изумительное небо с гроздьями звёзд, приятный морской бриз и чудесный вечерний воздух. Зря я вспылил, ещё и наговорил всякой хрени. Веду себя как неадекватный подросток или банальный социопат. Может, я действительно схожу с ума и давно пора посетить хотя бы психолога? Ну не может же у нормального человека быть такого раздвоения сознания? Прямо-таки самая настоящая жизнь во сне, на фоне которой меркнет моя обыденная реальность. Или у меня это кризис среднего возраста? Переоценка ценностей с мучительным осознанием бесцельно прожитой жизни? А ведь у меня были иные планы в молодости. Хотелось доказать себе и в первую очередь сумасшедшим родителям, что я чего-то стою. Андрей Калмыков может стать значительной фигурой в какой-нибудь отрасли, чтобы его имя было на слуху. С другой стороны, оно мне надо? У меня замечательная семья и нормальная работа, где я на своём месте. Чего мне ещё нужно? Подсознательно гложет мысль, которая намекает на причину моих терзаний. Нафиг. Заливаю все переживания изрядным глотком пуэрто-риканских самогонщиков.

Слышу, как открылась дверь, но пока я не готов общаться женой. Даже не знаю, чего ей сказать. Реально же психанул на ровном месте. Мог просто отказаться или затащить всех в какой-нибудь нормальный кабак. Некоторое время Аля шебуршала в номере, а затем пошла в ванную. Минут через пятнадцать открывается дверь на балкон.

– Налей мне тоже своей тормозухи, – супруга ставит на столик пустой стакан и садится на соседний стул.

Разбавляю ром с колой и передаю жене, молчаливо смотрящей на ночное море. Сидим некоторое время и наслаждаемся видом. Откуда-то сбоку раздаётся долбёжка, ныне называемая музыкой. Внизу у бассейна тоже происходит какая-то движуха. Выхожу из своего транса, навеянного невесёлыми мыслями, пропало и очарование момента.

– Андрей, вот скажи, обязательно было портить вечер? Зачем ещё Русю с Маринкой погружать в наши проблемы? – супруга первая начала разговор. – Ну не хотел ты идти на этот ужин, будь он неладен. Тяжело было сказать? Я понимаю, что иногда давлю на тебя. Не спорю, что валяться на пляже это твоё полное право. Но ты же не один сюда приехал, а с семьёй. Можно же проявлять хоть какую-то элементарную гибкость. Зачем включать режим мизантропа и неадеквата? Что с тобой происходит?

Беру в руку тёплую ладошку и подношу к губам.

– Прости! Завёлся чего-то на ровном месте. Обещаю, что завтра все увидят обновлённого Андрея.

– Пфф! – слышу в ответ. – Меня это пугает ещё больше. Пусть Андрей остаётся прежним, только начнёт думать не только о себе.

Вроде гроза прошла мимо. Иногда супруга может так закусить удила, что просто жесть. Достаётся всем, особенно мне, но и детям по касательной. На этот раз она решила не педалировать конфликт, значит понимает и свою вину. Хорошая у меня жена, хотя и бывает вредной как шайтан. Допиваю свой коктейль и встаю со стула.

– Куда ты меня тащишь? – возмущённо произносит Аля.

– Я же признался, что неправ. Значит, мне нужно срочно искупить свою вину и делом доказать искренность своего раскаяния.

Под хохот жены забрасываю её на плечо и переношу на кровать.

Глава 17

– Дмитрий, я продолжаю настаивать, чтобы вы пошли по медицинской стезе. Вы положительно зарываете свой талант в землю. Я ещё молчу про поразительные открытия таинственного бухарца.

Шафонский был в своём репертуаре и штурмовал меня похлеще татар, напавших на наш караван. Ну не мог я остаться в стороне и начал помогать доку. Раненых было достаточно и для обработки, перевязки и зашивания лёгких ран. Начал с казаков нашей сотни, далее потянулись уже другие. Доктор был реальным профи и с помощью пары учеников провёл несколько достаточно сложных операций. Что удивительно, процент умерших у него был явно меньше, чем у обычных врачей этого времени. И это при всей скудости в плане инструментов, анестезии и тем более полного отсутствия нормальной диагностики. Радовало, что мои советы по стерилизации были безоговорочно приняты.

– Афанасий Филимонович, вы поверите, если я вам скажу, что просто брезгую?

Доктор недоумённо посмотрел на меня. Надо объяснить свою мотивацию, а то ведь не отстанет.

– Меня тошнит от вида ран, крови, гноя и вообще людских страданий. Одно дело помочь своим боевым товарищам, которые тоже готовы в ответ подлатать мою шкуру. И совсем другое – заниматься лечением на постоянной – основе. Я не вижу в медицине своего призвания. Нет у меня сочувствия к чужим людям. Брезгливость, может, грубоватое слово, но очень точно выражает моё отношение.

Шафонский некоторое время думал, затем его лицо опять осветила пугающая меня улыбка фанатика.

– Не нужно заниматься хирургией, если это вызывает у вас чувство отвращения. Прошу взять на себя помощь одному из моих учеников и натаскивать его в вопросах гигиены. Может, поможете ему ещё советами, уж очень у вас необычный взгляд на лечение многих болезней. А основное время вы посвятите составлению более детального описания и систематизации знаний, которые вам оставил загадочный бухарец.

В итоге уговорил меня этот чёрт языкастый. К тому же действительно страшно было смотреть на современные методы лечения и ужасающий процент смертности. Я не удивлюсь, если попал в какую-то параллельную реальность, но это не отменяло того, что вокруг наши люди. А свой план мести можно осуществить и немного позже.

До Аккермана мы пылили более четырёх суток. Артиллерия, плюс обоз и ещё раненые сильно уменьшали нашу скорость. Зато крупных татарских отрядов больше не встречали. Несколько раз видели издалека небольшие разъезды степняков, но они предпочитали сразу убраться с нашего пути. К лагерю русской армии мы подошли в обед. О приближении каравана уже прекрасно знали, так как казачьи разъезды патрулировали побережье и степь по широкому периметру. Артиллеристов сразу определили в подготовленный для них палаточный городок. Нам же пришлось искать место для стана. Ладно люди, но есть же немалое количество коней, изрядно разросшееся в последнее время. Им требуется гораздо больше места. Благо в самом лимане, на котором стояла турецкая крепость, вода пресная и хоть с этим не должно возникнуть проблем.

С утра удалось рассмотреть город, который осаждала русская армия. Я был, мягко говоря, впечатлён. Крепость наводила на мысли о тяжёлой осаде. Высокие стены с башнями огораживали небольшой холм, в центре которого стояла цитадель. Османский флот должен был осуществлять снабжение, но по словам Иловайского, с этим у врага проблемы. Наши адмиралы сейчас неплохо кошмарят басурман на море, поэтому турки испытывали проблемы с поступлением припасов.

Казаков непосредственное участие в осаде не касалось. На следующий день нас разбили на отряды и выделили свой маршрут патрулирования. Татар в степи было достаточно, и орда отошла сначала под стены Аккермана. По словам перебежчиков, комендант приказал хану уйти, дабы не привлекать внимание русской армии к городу. Наивный какой-то товарищ. Кто же оставит в покое такое укрепление у себя в тылу? Русскими войсками командовал полковник Игельстром[25], который буквально несколько дней назад взял Килию. В общем, военачальник грамотный и толковый. Привезённые нами пушки сразу начали распределять по готовящимся позициям. Через несколько дней должна была начаться бомбардировка. Параллельно сапёры рыли подкопы, чтобы попробовать подорвать стену. Классический пример осады с точки зрения современной военной науки. Только мне не очень хотелось лезть на стены этого монументального сооружения. Я лучше по старинке дубинкой в поле помахаю.

– Эх, хорошо! – говорит Пахом, удобно расположившись на кошме. – Давно так спокойно не удавалось искупаться.

На самом деле, не так уж давно мы в походе. Месяца три вместе с переходом через степь с Дона. Но за столь короткий срок было такое количество событий и приключений, что хватит на полжизни. Моей московской из XXI века уж точно далеко до такой интенсивности. Вчера стало ясно, что орда окончательно ушла за Очаков, и мы хоть немного расслабились. Всё-таки сто пятьдесят вёрст так быстро не преодолеваются. Вот нам и разрешили в свободное от патрулирования время заняться своими делами. Я сразу вытащил десяток на лиман. Сеть раздобыли у пехтуры, которая раньше нас пришла в город. С лодкой было труднее, но хорошенько подумав, казаки обследовали камыши, обильно растущие по берегам, и нашли схрон местных рыбаков. С самого утра наши добытчики ловили рыбу, получая истинное удовольствие от процесса. Я же спокойно постирался, искупался и занялся починкой своей одежды. На берегу мы разложили камни, на которых планировали запекать пойманную рыбку. Также на двух рогатках повесили котелок, ребята обещали какую-то жутко вкусную уху. Должны же и у нас быть мирные периоды, война порядком надоела. Послушав мнение бывалых товарищей о положении дел на зимних квартирах, мне как-то расхотелось ютиться и мёрзнуть несколько месяцев в дырявой мазанке. Надо всерьёз обдумать предложение доктора. Москву в ближайшие пару лет ждут большие испытания, вот и сами боги велели помочь своему народу, пользуясь послезнанием.

После вкусной ухи и ничегонеделания решил зайти в гости к Базину. Тот моему обществу искренне обрадовался, а ещё больше его воодушевила печёная рыба, которой я решил угостить офицера. Мы расположились на улице, разместив скромную снедь на небольшом столике. Компанию нам составил сослуживец Базина с забавной фамилией Геринг[26]. Интересно, а есть ли сейчас на русской службе офицеры по фамилии Гитлер?

Поручик Геринг был невысоким и сухощавым молодым человеком. Понравилось, что артиллерист не разговаривал со мной через губу и вообще оказался компанейским парнем. Он же послал своего денщика за вином, так что дальнейшее застолье проходило куда более весело.

– У вас необычный взгляд на вещи, Дмитрий. Может, попробуете взглянуть со стороны на артиллерию? Какие недостатки вы видите в нашей епархии? – спрашивает Базин под удивлённым взглядом немца.

Всё-таки нынешний образ казака – это, скорее, малограмотный и достаточно дикий полубандит. Донцов только начали загонять в рамки регулярных войск, запорожцев вообще скоро распустят и большую часть переселят на Кубань. А тут ещё не сотник или иной офицер, а совсем молодой человек. Хотя я чист, выбрит, не чавкаю, умею пользоваться приборами и даже вытираю руки куском более или менее чистой ткани, заменя-ющей платок. Уже повод удивиться такому необычному поведению.

– Мы же с вами уже обсуждали эту тему, Алексей Осипович. И хотя один невесть что о себе возомнивший прусский содомит наделал много ошибок, но в корне он был прав.

Базин долго сдерживался, но потом заржал как конь. Не знаю, что его больше рассмешило – мои слова или выражение лица Геринга. Вытерев слёзы, капитан произнёс:

– Христиан Фёдорович является большим поклонником талантов прусского короля.

– Ну, у каждого свои недостатки. Так-то господин поручик производит впечатление порядочного человека.

Я думал, Базин сейчас грохнется со стула. К своей чести, Геринг не стал устраивать сцен, наоборот, присоединился к веселью сослуживца. Народ сейчас простой, армейские офицеры тоже, за исключением разного рода аристократов и повёрнутых на этикете. Когда собеседники закончили смеяться, я продолжил:

– Мы рассуждали о том, что его величество начал с уменьшения веса, – решил далее отзываться о Фридрихе уважительно, один раз сойдёт за шутку, а за второй могут и спросить. – Но пруссаки почему-то пошли по пути уменьшения калибра. А ведь есть два напрашивающихся сами собой варианта. Я здесь проехался с обозом и скажу, что таскать ваши махины – просто мука. А ведь это была степная дорога в августе. Страшно представить, как возить артиллерию по раскисшим весенним и осенним хлябям.

Оба офицера синхронно кивнули. Уж им-то не знать, какая это морока.

– Поэтому для меня странно, что никто из инженеров или артиллеристов не додумался уменьшить не вес ствола, а лафета с колёсами. Нынешняя конструкция архаична и ужасна. И второй способ, который должен прийти в голову любому – это изготовление пушек из железа, а не бронзы. Да, я знаю, что чугунные орудия хрупки и ненадёжны, – взмахом руки не дал Герингу прервать мои измышления. – Но почему не ведётся работа над поиском более надёжного сплава? Здесь мы переходим ещё к одной проблеме. Отсутствию должной организации и централизации в военной коллегии. Артиллеристы давно должны были затребовать новую и усовершенствованную пушку. Времена стремительно меняются, но артиллерия продолжает править на полях сражений. А значит, появление более лёгких и мощных орудий должно дать неоспоримое преимущество русской армии.

Ух, чего тут началось. Хорошо, что не посчитали врагом народа. Все остальные обвинения я получил. Мол, пушкам всего десять лет, лафеты новейшей конструкции, русские орудия стреляют дальше, весят меньше и вообще заткнись. Может, я малость перегнул? В последнее время немного читаю про развитие артиллерии, но больше про времена Отечественной 1812 года и последующие события.

– Дмитрий, мы услышали от вас много слов критики. А что вы можете предложить для улучшения нашей артиллерии?

Мы уже допивали вторую бутылку вина, и все были слегка пьяны. Я уж точно со своим организмом, не привыкшим к алкоголю.

– Бумагу бы с пером, – в сомнениях говорю собеседникам.

– Семён, – позвал Базин денщика. – Неси письменные принадлежности и ещё бутылку.

Хорошо, что я уже немного потренировался владеть пером. Доктор заставлял рисовать стетоскоп, который я предложил. После того как док понял, о чём речь, сразу отнял у меня чертёж и куда-то с ним убежал. Хорошо, что драться не полез, было что-то эдакое нехорошее в его взгляде. Сейчас произошло примерно то же самое. Как только мы распробовали букет третьей бутылки, я принялся за чертёж. Чёрт меня дёрнул изобразить новое орудие образца 1805 года, ещё и с пояснениями по стволу, каморе, лафету и т. д.

Только через некоторое время обращаю внимание, что за столом повисла тишина. Нет, лагерь продолжал жить своей обычной жизнью – людской гул, периодически разбавлялся ржанием лошадей, скрипом телег, топотом копыт и жужжанием вездесущих мух. А вот офицеры будто перестали дышать и внимательно поедали взглядом мои писульки. Когда же я дорисовал своё творение, сразу был атакован обоими собеседниками, которые вроде протрезвели.

– Вы не понимаете, Дмитрий, – эмоционально объяснял Геринг, – быстро внести ваши изменения невозможно. Сначала нужно донести свою правоту военной коллегии. Далее за дело возьмутся заводские мастера, потом испытания. Года через четыре, а то и больше новый вид пушки и лафета поступит в действующую армию.

Да он оптимист. Послушал я здесь, как происходит принятие решений по новым видам вооружений, и малость прифигел. Это России ещё повезло, что продвигать единороги помогал энтузиаст артиллерии граф Шувалов. Молиться нужно на этого человека, который умудрился в короткие сроки поставить пушки на вооружение русской армии. С нынешней скоростью передачи информации и принятия решений, боюсь, модификации или переход на систему Грибоваля займут лет десять. Но хоть прицелы и мушки, которые так заинтересовали офицеров, должны ввести гораздо раньше.

А вот взгляды, которые начали бросать на меня офицеры, мне очень не понравились. Ещё и эти наводящие вопросы, а не хочет ли молодой казак поменять род войск. Нет, в армию я точно не рвусь. Что касается артиллерии, то обязательно помогу молодым людям. Надо им ещё расписать грамотную систему ГАУ, которая появится в России лет через сто. Хотя сейчас есть его аналог в виде Канцелярии главной артиллерии и фортификации. Но система там сложная и неповоротливая. Нет нового Шувалова или подобной ему фигуры. И вообще, надо порыться в источниках, может, ещё чего посоветую. С другой стороны, мои собеседники весьма нелестно отзывались о современных ружьях. Со стандартизацией были огромные проблемы, часть ружей была ещё чуть ли не со времён Петра. В общем, артиллерия на этом фоне как сыр в масле каталась. Так что не всё так плохо и без моей гипотетической помощи.

Дохожу до расположения полка порядком уставшим и весьма пьяным. Надеюсь, никто не донесёт начальству. Моих сил хватает только раздеться и завалиться спать на жёсткую кошму, постеленную на нарубленные камыши.

Проснулся я от того, что заложило уши, когда самолёт пошёл на посадку. Летать я не боюсь и обычно с удовольствием сплю, прерываясь только на кормёжку с походом в туалет. Моё семейство уже не спит. Дочки разговаривают о чём-то своём, жена закрыла глаза, сжав подлокотники. Она-то летать побаивается, но в штыки встречает предложение отдыхать в России и ехать в отпуск на машине. Ещё с нулевых остались у неё неприятные воспоминания, навеянные отечественным сервисом. Мне всё равно, где отдыхать, лишь бы всякая шваль над ухом не орала, предлагая кукурузу с прочим говном. Наверное, поэтому полностью солидарен с супругой – лучше переплатить. Хотя по нынешним ценам дешевле в Тунис слетать, чем в Сочи съездить. Опять-таки сервис, не идущий в сравнение, людей меньше, а всякого быдла и швали тем более.

А что действительно хорошо по нынешним временам, так это наличие дешёвого такси. Надеюсь, все барыги, ранее паразитирующие на пассажирах, сдохли от злобы и потери сверхдоходов. От Шарика до нашего дома минут тридцать, если без пробок. Субботний день встретил туристов пустой дорогой и небольшим дождиком. Семья брата должна была остаться у нас ещё на три дня, пошарахаться по Москве и лететь в свою Тюмень. Добрались на двух машинах. Пока распаковывали вещи, старшая быстро умотала по своим делам. Меня загрузили сгонять за продуктами, чем мы с Русей и занялись. Решили сходить пешком, благо «Пятёрочка» рядом.

Магазин встретил полупустым залом и картонной фигурой какой-то поп-пи***, рекламирующей такие же дерьмовые продукты, как её песни. Наполнили тележку и задумались с родственником, чего сегодня пить. Я склонялся к коньяку, Руся настаивал на водке. В итоге взяли по бутылке каждого продукта, а далее война план покажет. Нужно же отметить удачное окончание замечательного отпуска. Дома был форменный дурдом. Жена затеяла уборку, а Маринка обещала приготовить чего-то жутко вкусное. В общем, мы были лишние на этом празднике труда и быстро слиняли на улицу.

Добрались до ближайшей наливайки, взяли себе пивка и присели на лавочку недалеко от дома. Сидим, вяло переговариваемся на разные темы и пьём пивко. Эх, лепота. Тут со стороны огороженной площадки для игр раздались громкие вопли, похожие на боевой клич команчей. Гости столицы, без которых наша Родина не сможет выжить, отмечали очередной забитый гол. Наверное, площадки тоже строили именно для этих выходцев из жопы бывшей Советской империи.

– У вас так же или получше? – киваю в сторону беснующейся толпы дикарей.

– Получше, но не сильно. Тоже везут новых работников, под видом того, что не хватает своих кадров. Это без учёта орд с Кавказа, захвативших рынки и торговлю ещё в 90-е. Затем начали отжимать бизнес у коренных и в итоге всё поделили, как им удобно. Я в принципе сам приезжий и особо в местных реалиях не разбираюсь. Но Маринкина родня, мягко говоря, недовольна. Они-то самые что ни на есть старожилы, от казаков свой род ведут. Сейчас вроде спокойно, но народ на бытовом уровне недоволен. Спасает то, что регион богатый и найти работу не проблема. Считай за 30 лет город в два раза вырос. Чем-то на Москву похоже. Тоже пока местных хорошо кормят и подкидывают всякие ништяки, они стараются не обращать внимания на окружающую действительность. А то, что рыба скоро закончится, зверя повыбивают, леса вырубят, а китайцы последнюю травинку скосят и увезут – это момент рабочий. На нашу жизнь хватит, хотя с рыбой стало заметно хуже, и экологи уже устали бить в колокола.

– И как? Слышат звон?

– Кто же его услышит, если главные уничтожители природы прикрываются лозунгом, что они есть Национальное достояние? Тянут нефте– и газопроводы без всякого согласования с экологами. Перекрыты сезонные кочевья оленей, от работающих компрессоров рыба не идёт на нерест в верховья и просто дохнет. На резонный вопрос, почему не остановить работу на несколько суток и дать пройти рыбе, в лучшем случае игнор. Будешь много вякать, могут и в более жёсткой форме рот заткнуть. Сейчас за пост в «ВК» статьи дают, а тут же, бл***, государственное дело. Китайцам и прочим азиатам очень сильно нужны наши газ и нефть. А то, что не уничтожили и не засрали, прокладывая магистрали, подъедают шакалята помельче. Целые области дали на откуп китайцам – вырубают и выкорчёвывают всё, до чего можно дотянуться. Это я не только про нашу область, а про Сибирь в целом. У нас в области, может, всё не так плохо, как у некоторых соседей. Мне тоже иногда интересно, что думают наши власти о будущем? Ну, останется вместо Сибири одна большая пустыня, что дальше продавать? Что не вырубили, то сгорит, при нынешнем-то варварском отношении речь идёт уже о ближайшем десятилетии, максимум лет пятнадцать и баста.

Кто бы сомневался. Чего говорить про Сибирь, если сейчас идёт массовая вырубка леса в Тверской области. И ладно бы речь шла про отдалённые районы, так вырубают прибрежную зону около рек и озёр, уничтожают исторические памятники, оставляя после себя самые настоящие пустоши. Что-то я не слышу про это в репортажах наших телевизионных «правдорубов». Наверное, потому что организаторы этой вакханалии принадлежат к высшему руководству страны? Конечно, трендеть про пиндосов, которые скоро сдохнут, гораздо удобнее, чем в своём глазу поковыряться. А народ будто в спячке, ничего не замечает, пока ему какая-то жаба из телевизора не подскажет.

– А эти что у вас забыли? – опять киваю на загончик с дикарями.

– Так народ более-менее грамотный и рукастый улицы мести и на стройке за копейки горбатиться не будет. Вот и завозят более дешёвую рабочую силу, – отвечает шурин, делая хороший такой глоток лагера.

– Не рабсилу, а новых граждан чиновники завозят, разве не понятно. Мы им не нужны. Совсем оборзели людишки – требуют достойную зарплату, ещё не помершие бабки о какой-то надбавке к пенсии заикаются, а всякие молодые мамочки медициной и отсутствием мест в садиках недовольны. А этим много не надо. Ни нормальных условий для жизни, ни пенсий с садиками. У них дома видать всё так х**во, что согласны жить как скот, главное съе***ься подальше.

– Ты очень злой в последнее время, братан. И Алька жаловалась, пропал прежний Андрюха, ходит какой-то задумчивый мужик и людей своей недовольной мордой лица пугает. Ну а эти, – теперь уже Руся кивнул в сторону площадки, – какие-никакие, но свои. Раньше в одной стране жили, войну вместе выиграли и вообще много чего хорошего было.

Мля, я вот просто зверею от подобной логики. Какая война, какое на хрен совместное хорошее прошлое? Вспомнить, как убивали и насиловали русскоязычных в Душанбе всего тридцать лет назад? А теперь они этим благополучно занимаются уже в России. Или как у сотен тысяч наших людей одномоментно просто не стало работы, потому что баи умеют только торговать, жрать и воровать. Похеренная промышленность, невозможность найти работу и нормально учить своих детей, отсутствие хотя бы малейших перспектив. Когда вчерашний «братский» народ стал хозяином и видит тебя с твоими детьми в качестве обслуживающего персонала, а лучше просто рабами. Работает у нас в ГУПе инженер, выходец из тех мест, реально хороший мужик. Светлая голова у человека, но вынужден был уехать, потому что русский и слишком гордый. Не захотел быть обслугой при бае-начальнике. Рассказывал о тамошних прелестях. Выдавливание русских и других нетитульных национальностей десятилетиями было государственной политикой. Люди собрали вещи и вернулись вроде как на Родину предков, где получили, мягко говоря, не самый тёплый приём. Но это полбеды, народ у нас и не в такой среде выживет.

Дикость ситуации в том, что вся эта погань, развалив и просрав экономики своих уже независимых стран, дружной толпой двинула в Россию. Спрашивается, с какого перепуга? Так нет, поговоришь с некоторыми персонажами или почитаешь их комментарии под тематическими статьями, оказывается, они нас чуть ли не всю жизнь кормили и наших детей во время войны приютили. Эта ложь меня особенно бесит. Тем более дико слышать её от образованного и думающего человека. У многих из наших граждан живо старое восприятие бывших советских республик как чего-то единого и братского. Русе вроде не шестьдесят лет, жил уже в другой реальности и должен смотреть на вещи под иным углом. Переубеждать людей, тем более взрослых, часто просто бесполезно, но тема войны для меня особо острая.

– Ты рассуждаешь как жертва ЕГЭ или либераст, вещающий по методичкам Госдепа. Особенно дико слушать упоминание о войне.

– Переведи, – мой медведеобразный родственник явно обиделся.

– Никогда мы не были для них братьями. Нас всегда считали оккупантами, и по идее, они правы. Только наши правители, особенно сошедшие с ума на интернационализме большевики, пытались убедить всех в ином. Русские пришли туда как завоеватели и надо было вести себя именно так. Как англичане в Индии или подобным образом. Мы же построили им дороги, создали промышленность с наукой, избавили целые народы от болезней и что в ответ? Выдавливание русскоязычных, снос памятников, переименование улиц и вообще переписывание истории. Если их Ибрагим-бек[27], не басмач, а народный герой, то какого хрена вы прётесь в страну бывшего оккупанта и врага. Вы получили независимость с отличной инфраструктурой, так живите и стройте свою собственную жизнь. Можно оккупанты будут жить по-своему, желательно без вашего присутствия?

– Это всё понятно. Прибалты и прочие грузины вели себя не лучше. Хохлы тоже в последние годы совсем с ума сошли. Но это общие слова. И чего ты там про войну начал говорить?

– Читал я как-то одного типа грамотного басурманина, который кидал претензии русским за войну, там ещё про георгиевскую ленточку было и много чего другого. Мол, мы среднеазиаты, приняли сотни тысяч ваших беженцев, спасли эвакуированных детей. А наши парни вое-вали и умирали за русских. То есть человек, весьма грамотный и наверняка получивший образование в Союзе, не считает страшную войну общей. Эвакуированные сироты – это не маленькие граждане нашей общей страны, а дети каких-то русских, которые им теперь обязаны. Ушлёпок почему-то не предъявляет претензии Израилю или Украине, так как очень большой процент эвакуированных состоял из евреев и украинцев. Нет, в должниках оказалась Россия. И это не просто частное мнение какого-то тюбетейкоголового профессора, а фактически государственная политика и отношение к войне в тамошнем обществе. Мы им должны за спасение наших детей? Не общих, а наших. А они умирали за наши интересы. Почувствуй прелесть подобных рассуждений.

– Так всё равно помогали и приютили сотни тысяч. Сколько людей были спасены от смерти и голода, – не сдавался Руся.

– Понятно, что это касается не всех и есть среди наших соседей адекватные люди. Но я же не требую многого. Пусть они просто живут в своих странах, а мы у себя. Давайте ездить друг к другу в гости, открывать совместный бизнес, только не нужно скидывать к нам свои излишки населения. Опять меня потянуло не туда. Давай про войну. Ради интереса возьми книгу памяти или как это называется в бывших советских странах и почитай список павших. Ты очень удивишься, сопоставив процент погибших от титульной нации и остальных, приехавших в республики со всего Союза и ещё Царской России. Это не очень приятная тема для обсуждения, я бы вообще войну не трогал и оставил всех павших в покое. Но раз нас попрекают, что их сыны гибли на чужой войне, то давай смотреть национальность погибших. Не хочешь заниматься этой неблагодарной и глупой – вещью, то давай поговорим про эвакуированных.

– А с ними чего не так? – спрашивает уже посмурневший шурин.

– Ты же помнишь, что в СССР оказалось достаточно большое количество испанских беженцев. Во время войны их отправили в Узбекистан. Так вот есть письмо от беженцев, которые жаловались камраду Ибаррури, что их просто бросили умирать голодной смертью в Намангане или Коканде. Я в тамошней географии не разбираюсь. И спасались эти несчастные женщины только тем, что вынуждены были заниматься проституцией. Открытое письмо, написанное вроде в 1942 году человеку, близкому Сталину. И это иностранцы, к которым у нас всегда был некий пиетет. Ты думаешь простым русским, еврейским или украинским женщинам было лучше? Коллега мой подтвердил, что беженцы жили в жутких условиях. Его сосед, пожилой к тому времени узбек, хвастался, как они, будучи молодыми двадцатилетними парнями, ходили на одну из точек, где за еду снимали женщин-беженок, вынужденных продавать себя, чтобы накормить детей. Узбек рассказывал это самодовольно и с некой даже радостью, мол, как мы ваших русских шлюх имели. И пользовался он такой возможностью не раз и не два.

– Так война. И давай учитывать, что кто-то пахал как проклятый, а кому-то легче было ноги раздвинуть.

– Это личное право каждого, закрывать глаза на такие факты или нет. Только у нас все двадцатилетние парни в это время были на фронте или вкалывали как рабы по шестнадцать часов на заводе. И в тылу люди не имели возможности сытно поесть. А в так называемом «хлебном городе» молодые люди могли себе позволить сходить к проституткам, а по сути, несчастным матерям. Дикость ситуации заключается в том, что в тех краях никогда не выращивали достаточно хлеба, он всегда завозился из России. Рассказать тебе или сам додумаешься, из каких областей, где крестьяне жили впроголодь и ели лебеду, шли поставки хлеба? Главное, чтобы предки нынешних дворников и строителей ни в чём себе не отказывали. А ещё я почитал кое-чего про детей.

– Может, детей оставишь в покое? Не будешь добивать мою веру в людскую доброту? – как-то грустно улыбнулся Руся и добил бутылку с пивом.

Я протянул ему свою и продолжил:

– В Ташкенте есть памятник одному кузнецу, который усыновил двенадцать или пятнадцать детей-сирот. На самом деле не все были сироты и некоторые после войны воссоединились с семьями. Скульптура вроде стояла почти в центре города, пока тамошний диктатор и бывший коммунист Каримов не приказал убрать его с глаз долой. Прочувствуй их истинное отношение к нашей общей истории. И это только один из незначительных примеров. Основную ношу по приёму беженцев взяли на себя тамошние русские, в чём тебе никогда не признается ни один национал.

Пример этого достойного узбека единичен. Его потому так и раскручивала советская пропаганда, что всё было не так благостно. В том же Ташкенте до войны была самая натуральная сегрегация – азиаты жили с одной стороны реки, а европейцы с другой. Так вот, практически весь частный сектор европейской части города уплотнили, иногда деля принадлежащие людям дома на три или четыре части. Как думаешь, сильно ли уплотняли азиатскую часть? То-то же! А после войны далеко не все согласились покинуть гостеприимных хозяев, ведь возвращаться несчастным людям было просто некуда. И опять всё за счёт русскоязычных, ну удобнее так было коммунистам. Могу продолжать. Я не говорю, что все приезжие плохие. Просто они другие и точно нам не братья. И Россия им ничего не должна, скорее наоборот.

– Всё, хватит, – шутя вскинул руки Руся. – Ты меня и так уже загрузил на год вперёд. И чего ты взъелся именно на гастарбайтеров? Они точно не являются причиной каких-то проблем в стране. Враги окопались совсем в других местах, обычно они концентрируются на главных площадях наших городов. Тебе не кажется, что это уже перебор – копаться в таких неоднозначных темах? Может, лучше оставить мёртвых в покое. И вообще, куда делся мой весёлый братан Андрюха? Взбодрись, у тебя отличная семья и нормальная жизнь. Живи для них и наслаждайся каждым моментом. Алька говорит, что тебя кроме дачи никуда не вытащишь, совсем мхом оброс. Уделяй больше внимания жене и детям, чего ты полез в какой-то блудняк. Или кризис среднего возраста покоя не даёт? Тянет поискать на жопу подвиги? Оставь политику в покое, не твоё это дело. А ситуация со временем рассосётся сама собой. Ну не может же вечно продолжаться весь этот бред. Это временное явление, поверь. Да и не можем мы на неё никак повлиять.

Какие ещё можно привести аргументы близкому человеку? Что он слепец, а я весь такой из себя правильный и заботящийся о будущем Руси нашей матушки. Или рассказать, как строилась наша страна и сколько русской крови было пролито за несколько веков. Но группа товарищей, узурпировавшая власть, занялась банальной заменой населения, потому что им так удобнее. Пусть и во сне, но я сам принимал участие в освобождении России от постоянной угрозы с юга. И ума не приложу, как можно добровольно впускать в страну новую нечисть. Но боюсь, что шурин не поймёт и сочтёт меня за оголтелого фанатика, сошедшего с ума на национализме и прочих пугалах российского обывателя. А ведь я просто открыл глаза и начал смотреть вокруг. И сон, который, скорее всего, просто бред моего воспалённого сознания, здесь ни при чём. Не могу больше жить в искусственном вакууме мнимого личного благополучия и безопасности. Всё это может рухнуть, как только коснётся лично тебя. А пока где-то рядом убивают и насилуют наших детей, грабят, зомбируют, отнимают работу и всё это под бравурные марши по телеку, восхваляющие выдуманные успехи. Ага, а как самолёт наш собьют, так сразу язык в жопу. Мол, это другое, вы не понимаете. Россия всё такая же великая и все нас боятся. Только турки с израильтянами почему-то не слышали о нашей мощи. Есть искусственный мирок для узкого круга людей, которые вместе со своими родственниками построили личное благополучие за счёт всего остального народа. Но им этого мало, теперь их сам народ перестал устраивать, ленивый, мол, и слишком много требует. Мне же всё это надоело. Не могу повлиять? Посмотрим. Пока не знаю, как, но надо бороться со всей этой мерзостью, творящейся вокруг.

Глава 18

Бум-бум-бум. В голове стучит колокол. Вернее, молот. Потому что вместе со звуками ударов пришла боль. Не могу понять, что вообще происходит. Пересохло горло, ничего не видно из-за тугой повязки, стянувшей лицо. Здесь на помощь приходит зайчик, который радостно запрыгал в голове и начал обволакивать меня своим теплом. Боль и удары отошли на второй план.

– Ты очнулся! – радостно закричал братик.

Я опять оказался в той самой сфере, в которой Дёмка прятался от внешнего мира. Маленький мальчик совершенно лубочного вида, чем-то похожий на домовёнка Кузю, подбежал ко мне и обнял. Сердце защемило, а на душе стало спокойно и благостно. Здесь в этом мире – мы одно целое.

– Что случилось?

– Пить надо меньше, – рассмеялся мальчик и сделал шаг назад, чтобы видеть моё лицо. – А если честно, то нас захватили какие-то тати. Я пытался до тебя докричаться, но ты не отвечал.

В общем, ситуация весьма странная. Ночью я проснулся и пошёл отлить, в этот момент меня и прихватили. Так как сам же настаивал, чтобы казаки не гадили около палаток, вот и уборная у нас была вынесена за стан. С учётом того, что выпил я изрядно, особенно для этого тела, взяли нас без шума и пыли. А раскалывающаяся голова не только последствия похмелья, но и удара. Когда я ненадолго приходил в себя, то братик слышал чьи-то разговоры и ощущал, что нас взвалили на коня и куда-то везут. Голоса были незнакомые, но говорили по-русски. Уже хорошо, а то не очень приятно оказаться в татарском плену.

Резкая боль, которая отдалась уже в спине, выкинула меня из конуса. Голова тоже не прекращала сообщать о наличии болевых ощущений.

– Ты давай осторожнее, Юрка. Он нам ищо живой нужен, – прокаркал чей-то хриплый голос.

– Так всё равно потом его уполовиним на голову.

– Ежели он сейчас преставится, то я с тебя потребую золото, которое этот парень припрятал, – опять прокаркал незнакомец.

Ситуация немного прояснилась. Причина в казне визиря. Не все поверили в сказочную историю о полном разграблении её несколькими сотнями казаков с арнаутами. К моему удивлению, особого испуга не было. Может, потому что тошнило, болела голова и просто было не до страха. В этот момент с меня резко сорвали повязку, ещё и глазам стало неприятно от резкого света. Проморгавшись, начал рассматривать своих пленителей.

Обычные донцы, один постарше, второй помладше. Зипуны, неряшливые бороды, папахи, стоптанные сапоги и какая-то общая потёртость намекали на не самый высокий статус казаков. Мы расположились в небольшой рощице, по крайней мере, мне так показалось. Рядом журчала вода и пересохшее горло сразу напомнило, что воды в нём не было очень давно.

– Очнулся, убогий? – гнусно рассмеялся молодой, обнажив жёлтые зубы с парой щербинок. – Ничего. Это ненадолго. Вот расскажешь, куда спрятал золото, я тебе лично горло вскрою аки барану.

Мне вот интересно. Слабаки и моральные уроды имеют общий генетический код? Много слов и угроз на фоне своей общей дефективности. Ещё и патологическая жестокость, желательно к тому, кто не может дать сдачи. Старший при этом молчал, сверля меня своими буркалами.

– Чего молчишь, гнида? Думаешь, с тобой здесь шуткуют? – провизжал крысёныш и ударил меня ногой в живот.

Сука. Тело скрутило даже не от боли, а от невозможности ответить этой мрази. Из горла же непроизвольно вырвался хрип. Старший понял это по-своему.

– Дай ему попить. И если ещё раз без разрешения тронешь, я тебя сам как барана вскрою.

Юрка заметался как ужаленный, и уже через несколько секунд я глотал тёплую воду из фляги. Вдали раздался шум, но старший не обратил на него внимания, всё так же пытаясь просверлить меня взглядом. Через пару минут на полянке появились ещё два действующих лица. Одного я сразу узнал – десятник из полка Денисова и приближённый к нему человек. Второй обычный казак, только одетый получше. Ситуация прояснилась и стало понятно, что живым мне уйти не дадут. Плохо, что и Шафонского, скорее всего, убьют. Под пытками заговорит кто угодно, в своём героизме я точно не уверен. И ситуация безвыходная.

– Что здесь у вас, Гриша? – обратился десятник к старшему.

– Только очнулся поганец. Пока не спрашивали, вас ждали.

Десятник перевёл на меня равнодушный взгляд. М-да. Это я тут мню из себя лихого рубаку. А здесь у дяди наверняка не одно кладбище за спиной. Ощущение, что тебя разглядывает не человек, а вивисектор.

– Слухай сюды. Есть два пути, и тебе их выбирать. Можешь умереть сразу и без боли. Второй путь долгий и очень мучительный. Но ты нам всё равно расскажешь, куда сховал золото.

– Так чего скрывать? Договорился через офицеров с полковником Игельстромом. Я ему, значит, половину денег, а он поможет их вывезти и устроиться в России. Лавку хочу открыть, мечта у меня такая.

Смотрю на десятника самыми честными глазами. Полковнику всё равно ничего не угрожает, а так хоть запутаю уродов. Но мне почему-то не поверили. По сигналу десятника Гришка ловко вывернул мне руку, и я заорал от нестерпимой боли. Аж слёзы на глаза выступили. Через некоторое время более или менее пришёл в себя. Хреново, что совершенно не чувствую левую руку.

– Это было только предупреждение, что не надо врать и издеваться. Далее жалеть тебя не будем и на куски порежем. Хорошо, если ты не врёшь, где само золото?

– Так в артиллерийском обозе я его привёз. Сейчас уже в казне полковника, где ему быть, – решаю пока придерживаться этой версии.

Тут со стороны кустов раздался топот, а затем чей-то голос прокричал:

– Татары, Кузьма. Много, более сотни.

Рыбоглазый десятник чертыхнулся. Понятно, своя жизнь это не чужие отнимать. Щербатый Юрка опять начал суетиться, пытаясь вытащить пистолет из-за пояса. Тем временем Кузьма принял какое решение.

– Гриша, этот прохвост на тебе. Сховайтесь здесь получше, а мы постараемся уйти в сторону лагеря.

Спрятаться нам не удалось. Не знаю, смогли ли похитители спастись сами, но нас нашли быстро. Радовало одно, что сейчас по степи, сбивая ноги, со мной шёл и Гришка. Увидев численное преимущество степняков, он в бутылку не полез и сдался. Гнали нас как скот, просто накинув верёвки на шею. Вонь от засаленных халатов конвоиров перебивала даже конский пот. Понятно, что почётную обязанность следить за пленниками поручили самым бесполезным воинам. Если это убожество можно так называть. Наверняка какие-то пастухи, выступающие в роли шестёрок на побегушках.

Я думал, что не дойду. На головную боль и жажду накладывались сбитые ноги. Сапоги с меня снял ещё крысёныш Юрка. Вы когда-нибудь ходили босиком? Наверняка на пляже или у себя на даче. А как насчёт того, чтобы пройти несколько километров по летней степи? Поверьте, удовольствие не самое приятное. Ноги болели, начали кровоточить, и вообще, я боялся на них смотреть.

Наконец, когда солнце стало палить невыносимо, вонючки организовали привал в небольшой роще. Двое распаковали котёл и начали варить какую-то пищу. Несколько копчёных завалились спать чуть ли не землю. Но караул выставили и даже нам попить принесли. Сижу в тенёчке, массирую ступни, занозы я уже вытащил и, кое-как намочив штаны, протёр раны. Жить, честно говоря, хочется, и нет никакого желания загнуться от сепсиса. Руки связаны, но так хитро, что не мешают кровотоку. Примерно так же связали ноги, чтобы можно было дохромать до отхожего места. Даже такие бомжи, как наши погонщики, свои дела справляют подальше от стана. Так как делать особо нечего, решил разговорить своего врага.

– А чего они хоть какие-то обмотки не дали для ног? Ведь пленник – это добыча, хотели бы убить, то сразу порешили.

Казак некоторое время молчал и пялился в сторону. Наконец чего-то решил и выдавил:

– Не ждали они полон. Это не набег, а две сотни разведки. И, скорее всего, недалеко здесь какой-то лиман. Там нас быстро в лодку кинут и в Гезлев отвезут.

– Как в лодку? Татары же по морю не ходят и вообще воды боятся. Воняют так, что я здесь с ног валюсь от ихнего смрада, – решаю прикинуться дурачком.

Небольшая провокация удалась. Гришка закаркал, как ворона, больная ангиной. Наш сторож было дёрнулся, но просто злобно глянул на смеющегося. Лень убогому вылезать на солнце, так хорошо устроился под кустом. Казак успокоился и уже нормальным голосом произнёс:

– Ты, паря, вроде не дурак и сам с Дона. А греки им на что? Почитай, все мелкие суда им принадлежат, да и посёлков их здесь множество раскидано. Есть где на постоянку живут, а иногда лагеря разбивают летом под пригон полона.

– Но греки же христиане, – отвечаю недоумённо.

Гришка аж на спину свалился и начал трястись в конвульсии. Наверное, так смех сдерживал, дабы не злить надзирателя. Мы старались разговаривать полушёпотом, после того как вонючка скорчил очередную рожу. Отсмеявшись, мой собеседник сел нормально и начал меня внимательно разглядывать.

– А ты ведь не с Дона. Как я сразу не почуял ряженого? Говор у тебя не наш, хоть похож. В седле сидишь, будто на корове, и вообще многого не знаешь. Думаю, ты и дубину себе в оружие взял, потому что саблей владеть не обучен. Но и не босота крестьянская, вон как с господами офицерами за одним столом сидел и речи вёл, – прохрипел свои догадки Гришка.

– Что касаемо христиан и прочего, – продолжил он через некоторое время, – Будешь в Кафе, удивишься, сколько там армянских церквей, да и греческие есть. Ты что думаешь, они нас братьями во Христе считают или помочь в беде готовы? Вражины это похлеще любого османа и татарина. Те враги, а тамошние христиане с жидами, кои называют себя караимы, истинные иуды. Магометане хоть воины, купцы да скотоводы. Ну так они живут по своим обычаям. Они на нас в набеги ходят, мы к ним на огонёк захаживаем. А иуды эти живут с торговли полоном. Мзду немалую хану да османским санджак-беям с этого платят. Но почти вся торговля в их руках. И ни разу не встречал я с их стороны христианского милосердия или братства.

Молчу, мотаю на ус и внимательно слушаю бывалого товарища. Я как-то ранее особо не обращал внимания на этот аспект жизни христианских и иудейских диаспор в Крыму. Все, конечно, знают про геноцид христиан и их тяжкую жизнь в Османской империи. Но почему-то про работорговлю в школе на уроках истории не говорили. Интересно, почему? Тем временем Гришка сделал глоток воды из грязной плошки и продолжил:

– Был я в рабстве. Попались малым отрядом татарам, и не все смогли уйти. Как в этой самой Кафе нас с дружками и продал один армянский купец. Уважаемый там человек, говорят, деньги церкви жертвует и даже какую там школу построил. Это я потом узнал, когда на османа одного работал. Шорник я неплохой, вот и купил меня Мустафа. А остальных в Порту увезли. Покрепче выбрали, как раз туркам рабы на галеры сильно были нужны, и они денег не считали, всех скопом покупали. Я там за два года такого насмотрелся, – некрасивое лицо казака исказила жуткая гримаса ненависти.

Он опять сделал глоток и замолчал. Через некоторое время Гришка успокоился и продолжил:

– Разбередил ты мои раны душевные, бесово семя. Всем им под турком живётся хорошо. Многие дома имеют получше иного османского богатея или мурзы. Живут отдельно, молятся, когда хотят, детей крестят и женят. А всё на чём? На крови нашей и страданиях люда православного. Так что таких друзей я при встрече стараюсь быстрее отправить в ад, ибо только там им место. Никто их не заставляет рабами торговать, наоборот, в очереди стоят за разрешением. У них там это самый уважаемый труд считается. Ещё деньги любят в рост давать, магометанам-то самим нельзя, вера не позволяет. Вот и считай, братья-христиане они тебе после этого или иудины выкормыши, кои только кола в зад заслуживают.

Здесь уже я задумался. Надо будет потом проверить слова казака, но чую, что не врёт. Столько горечи вперемежку с ненавистью в его словах, меня аж передёрнуло. И кто бы мог подумать, что нищий бандит способен на такие мысли и чувства. Не всё, значит, ещё зачерствело в его душе. Тот продолжил свою речь.

– Есть и другие Иуды, под добрых овечек рядящиеся. Черкасы почитай половину полона татарам сами привозят. И ничего, пока земля не разверзлась от такого непотребства. Как какая война, они, мол, с народом восставшим, да против панов. А сами этот народ и волокут гуртом в Крым.

– Черкасы – это запорожцы?

– Не все. Среди днепровских добрых казаков тоже хватает. Но и гнили, которая за акче[28] мать с отцом продаст, также много. И тоже вроде христиане, кресты носят да на церкви деньги жалуют. Только золото это слезами и кровью их же народа пропитано. Нынешний поход возьми, устранились они от войны с Крымом, мол, нам делить с ханом нечего.

– По-твоему, донцы лучше? – решаю позлить Гришку.

Тот сначала чуть не задохнулся от возмущения. Потом подумал о чём-то своём и усмехнулся.

– Донцы – боевое братство, которое цари русские в последнее время под себя подмяли. Но никогда здесь людоловство и прочие мерзости не процветали. Среди нас разного народа хватает и не все они агнцы божьи. Я сам из таких. В набеги ходим, ранее купцов на Волге щипали да караваны грабили. Девок и рабов для работ тоже захватывали. Но у нас раб может стать свободным и выкупиться никто ему не мешает. А сейчас их и нет вовсе. Да и крестьян беглых иногда крепостили, но редко. Старшины и атаманы тоже много себе позволяли. Во время Смуты, может, чего и было нехорошее. Но донские казаки – это воины, а не работорговцы. И законы у нас жестокие против такой мерзости, которые годами вырабатывались. Даже татары с ногаями больше скот выращивают, нежели за полоном ходят. И поверь, эти самые «братья-христиане» и натравливают их на Литву с Русью, чтобы больше народу захватывали. Зачем простому степняку бросать пастбище, семью и идти по шляху полтысячи вёрст, испытывая голод с холодом? Только если есть купец, который золотом заплатит за полонянина. В набеге можно на пулю или картечь нарваться и не каждый домой возвращается. А купцы только динары считают да народ православный продают. Да и то большая часть денег идёт мурзе с главой рода. Они и построили Крым, который стал главным людоловским государством. Вот и думай, где она, правда. Слава богу, что недолго этим супостатам жировать осталось, добьём скоро гадину.

Далее казак замолчал и вообще отвернулся в другую сторону. Со стороны казана доходили аппетитные запахи, и я вдруг понял, что целый день не ел. Хотя больше еды хотелось напиться нормальной холодной воды и завалиться поспать на сутки, а лучше двое. Тем временем к костру подтянулись остальные участники дружной степной компании и более упитанный татарин начал наливать варево в подставляемые плошки.

Осторожно приваливаюсь к дереву, чтобы не потревожить раненую голову. Сначала поговорили с Дёмкой, который предупредил, что чувствует приближение большого количества народу. Но меня уже мало что волновало. Я не былинный герой, чтобы убивать несколько сотен одним ударом. Постепенно мысли начали заплетаться, и я провалился в дрёму.

– Они уже близко. Скачут быстро и дерутся, – вывел меня из забытья звонкий голос братика.

Я не стал дёргаться. Открыл глаза, вроде всё хорошо. Наевшиеся степняки занимались своими делами, в основном дрыхли. Гришка сидел на том же месте в той же позе. Наверняка затронул я какие-то струны в душе этого поганца. Хлебнул он горюшка полной ложкой. С другой стороны, жизнь здесь для большинства людей не сахар. Это мы размякли в своём мире, в более или менее цивилизованных странах точно. А когда тебе может перерезать глотку любой проезжающий мимо воин, твоего ребёнка забрать в рабство, а жену изнасиловать просто так, потому что хочется, то по-иному смотришь на жизнь. В той же России, откуда бежал братик, ситуация для большинства населения ничем не лучше. Разве крепостное право – это неотретушированная форма рабства? А сестру братика не изнасиловал сынок хозяина походя, не обращая внимания на её сопротивление? Хреново, что похоже Россия моего мира постепенно превращается в такое же непотребство, если уже ей не стала. Но всё равно, с профессиональными работорговцами все эти непотребства не сравнить. Тут нужна особая мерзость натуры и гниль душевная. Едва слышные выстрелы оторвали меня от философских рассуждений.

Опять не дёргаюсь и осматриваю поляну. Казак сидит там же, но судя по напрягшейся спине, выстрелы услышал. Степняки лежали в теньке и особо не дёргались. Ну что? Пора действовать. Выстрелы – это явно какая-то схватка, скорее всего, между степняками и нашими. Хотя, как показывает моё нынешнее положение, понятие «наши» условное. В моём мире оно вообще носит негативный смысл для одной организации. Расшатывать верёвки я начал давно. Думаю, руки освобожу в любой момент, с ногами сложнее, но одну точно смогу. Пододвинул к себе булыжник побольше, который был полузакопан рядом. Ещё один камень лежал в паре метров. С учётом моей силы, бросок должен получиться не слабый. Главное – определиться, в кого кидать. Татар десять человек и все при разном оружии. Наш сторож вооружён какой дрянной саблей, ножом и арканом. Луки были только у четверых, но насколько я заметил, что их хозяева расслабили тетиву. Лежу и решаю, брать ли казака в напарники. Но тут он сам подал слово.

– Дмитрий, ты один не справишься. Ослаб от раны и левую руку я тебе повредил. Надо вместе на агарян нападать. В спину я не ударю. Давай миром разойдёмся. Ты к своим уйдёшь, а я на Волгу, должок мне там один надо вернуть. А с тем, что выкрали тебя, бес попутал, и блеск злата взор затмил. Понимаю теперь, что не оставили бы мне жизнь. Но тогда ни о чём думать не мог, поиздержался в последние годы.

А другого варианта всё равно нет. Не планирую я оказаться на рабском рынке и последующие года три махать веслом на галере, гадить под себя и сдохнуть от побоев с болезнями. А могут ведь и в гарем продать, предварительно оскопив. Это проклятая страна под названием Порта является той ещё бесчеловечной клоакой. Кстати, турки взяли на вооружение много дерьма, которое в своё время практиковала Византия. Вот и сочувствуй грекам после такого. Но чего-то я отвлёкся.

– Как поступим? – спрашиваю казака.

План был прост как три копейки. Гришка отвлекает нашего надсмотрщика, я же в этот момент должен попасть камнем в одного низенького и неприметного степняка. По словам казака, именно он в этой толпе пастухов самый опасный.

В принципе всё получилось, мой нежданный союзник разыграл сцену с падением и желудочными коликами. Остальные татары не обратили на это внимание, а нашему сторожу по должности положено. Повезло нам, что мы нарвались на простых пастухов. Многие из них молодые парни, которых хан загнал в войско. Быстро встаю и со всей силы бросаю камень в низкого. Даже не стал обращать внимание попал или нет. Подскакиваю к новому орудию и бросаю в голову ближайшего татарина.

Со стороны Гришки раздался шум падающего тела, оборачиваюсь на казака, он со своим клиентом тоже управился. Ловлю брошенный мне длинный нож, и мы бросаемся в сторону намеченных противников. Я подскакиваю к оглушённому мною вонючке и хватаю лежащее рядом копьё. Бросок – и ещё один человек в халате падает со вскриком. Казак тем временем показывает врагам, что он страшен в рубке. Не отстаю от него и выхватываю саблю. Сразу схлёстываюсь с несущимся в мою сторону степняком. Первые два удара я неумело отбиваю, но понимаю, что надолго сил не хватит. Перехожу в атаку и пытаюсь рубануть соперника сильно, но так чтобы самому не открыться. И одновременно кидаю в него нож. Тот замешкался и пытался отскочить. Вторым ударом разрубаю ненавистную харю как гнилой арбуз, но при этом ломается сабля. Что за дерьмовый металл!

Выхватываю саблю убитого и оглядываюсь. Гришка зарубил уже троих и схлестнулся сразу с двумя противниками. Я же из последних сил бросаюсь в сторону последнего врага, который уже почти натянул тетиву. Чувствую, что не успеваю, и бросаю в него саблю. Она попадает ему в руку. Татарин отбрасывает лук, выхватив кинжал здоровой рукой и бросается на меня. Отбиваю удар левой, которая еле двигается, и от души бью супостата в челюсть. Вот чего-чего, а удар у меня здесь просто чудовищный. Хруст ломаемой кости и татарин падает на спину. Трофейным кинжалом завершаю его бренный путь и отправляю в новую жизнь, наполненную негой и безудержным сексом с гуриями.

Гришка тем временем добил своих клиентов и методично занялся грабежом. Он аккуратно подошёл к низкому и махнул саблей. С него же снял пояс с оружием.

– Моё слово крепко, – поворачивается ко мне казак, засовывая за пазуху небольшой мешочек. – Уйду сразу, не буду своих дожидаться. Кони у этих голодранцев дрянные, но попробую проскочить. А ты держись от Денисова подальше, а лучше вообще уходи в Россию.

Гришка нырнул в кусты и бесшумно исчез. Я же взял саблю, дерьмовое копьё и засел в кустах. Ждать пришлось недолго. Рядом раздался топот множества коней, лязг железа и ругань. Но основная толпа проскакала мимо. Через некоторое время в кустах показалась голова в папахе, а далее на поляну выбежало несколько человек в зипунах. Свои! Но я не расслаблялся, пока не увидел знакомую физиономию. Пахом! Вылезаю из кустов под наставленными дулами пистолетов.

– Димка, – кричит ближник и бросается в мою сторону.

Из последних сил, уже падая на землю, произношу:

– Люди Денисова меня похитили. Ежели что, не отходи от меня ни на шаг.

Очнулся в темноте и опять ничего не могу понять. Состояние такое, будто у меня жуткая слабость после высокой температуры и в таком состоянии я вбежал на седьмой этаж. Постепенно привожу в норму дыхание, чувствую, как успокаивается сердце, а заодно приходит понимание, что я лежу в своей кровати. Протягиваю руку и провожу по тёплому бедру супруги. Та дёрнулась и скинула руку. Что-то у нас опять небольшой конфликт. Глянул на циферблат смартфона, мне ещё спать больше часа. Вот вечно меня выкидывает из того мира немного раньше, никак выспаться не могу. Ладно, когда-то надо начинать и слово держать, данное самому себе. Встаю с кровати и иду в ванную.

Бегу по тропинке и проклинаю всё на свете. Сердце готово выпрыгнуть из груди, вспотел, будто парюсь в бане, ещё и лёгкие разрывает. Решил выполнить данное самому себе обещание и заняться спортом. Даже не думал, что так сильно себя запустил. И вроде работа подвижная и пешком каждый день хожу достаточно много. Но оказалось, что я слишком хорошо о себе думал. На остатках силы воли добежал до намеченного рубежа и повернул обратно. Есть у нас рядом с домом длинная лесополоса с тропинками, вот вдоль неё я и решил пробежаться. Наметил для начала маршрут в три километра и чувствую, что переборщил. Но пробежал и далее пешком пошёл домой. На спортивную площадку не пойду, какой смысл позориться. Хотел там на брусьях и турнике продолжить. Это надо же себя так запустить? Но ничего, Москва не сразу строилась.

Успеваю в ванную, пока не началась битва за воду. Искупался и двинул на кухню. По привычке хотел выйти на балкон и подымить, но понимаю, что нет никакого желания. Залез в Тик-ток и просмотрел вчерашний рецепт. По-быстрому сделал пиццу, поставил её в духовку и настрогал салат из помидоров с зеленью, заправив маслом. Открыл недавно для себя базилик и теперь кладу его почти во все салаты, семье тоже нравится.

– Папа, а чего ванная вся в пару? – в дверь просовывается заспанное лицо младшей.

– И тебе доброе утро! Я уже искупаться с утра не могу?

Катя показала мне язык и упорхнула. Минут через десять дочка сидела за столом и дегустировала новый продукт. Судя по тому, что кусок быстро таял, всё в порядке. Через пару минут на кухню зашла заспанная жена и уселась на стул.

– Чувствую, пахнет чем-то вкусным. Не удержалась и решила попробовать. Ванная, как всегда, оккупирована какой-то бандой. Так что, давай, балуй меня своим пирогом и кофе налей.

– Мама, вкусно, – говорит младшая. – Я вот думаю, есть второй кусок или нет. А то фигуру держать надо, наверное, салатиком ограничусь.

Через некоторое время к нам присоединилась старшая. Сначала, как всегда, манерничала, но потом умяла два куска. Сижу, смотрю и радуюсь. Хорошая у меня семья. Но в последнее время мысли не такие благостные. То, что творится вокруг, начинает меня напрягать и не даёт поймать прежнюю лёгкую волну, по которой я безмятежно плыл столько лет. В таком пограничном настроении пошёл на работу.

Глава 19

– Разрешите?

Синие глазищи смотрят с иронией, но девушка кивает в знак согласия. Ставлю поднос на стол и сажусь напротив. Машу своим коллегам, которые смущённо бредут со своей едой. Зашли пообедать с Женей и Анной. Наша новая сотрудница вообще боится главбуха до дрожи в коленках, ещё и села рядом. Поздоровались и дружно приступили к поеданию обеда.

Рядом с нашей конторой есть отличная столовая с весьма вкусным и недорогим бизнес-ланчем. Вот мы и двинулись дружной компанией восполнить калории и встретили Ольгу. Не пойму, откуда у неё такие манеры? Ну прямо королева или герцогиня. Та же Анна моложе и не уступает в красоте, но в плане осанки рядом с главбухом похожа на деревню.

– Анна, – с улыбкой произносит Ольга, доев свой лангет и протерев салфеткой губы. – Мне кажется, что вы меня боитесь или смущаетесь. Поверьте, я не кусаюсь. Испытательный срок вы прошли. Непосредственный начальник выдал весьма лестные характеристики. Дело бухгалтерии всего лишь следить, чтобы вам вовремя начисляли заработанную плату. Поэтому не вижу причины столь резкой реакции.

Анна чего-то пробубнила в знак согласия. А Ольга вроде улыбается, но я-то понимаю, что невзлюбила она нашу помощницу. И вообще, сидит и троллит её, судя по взгляду. В общем, обед прошёл в дружеской и весёлой обстановке, почти в гробовой тишине.

– Мне надо зайти сигарет купить, – синие глазищи смотрят вопросительно.

Женя человек неглупый и, думаю, догадывается, что у меня с главбухом не совсем рабочие отношения. Анну вообще уговаривать не надо, и коллеги дружно двинули в сторону офиса. Иду рядом с Ольгой и откровенно любуюсь. Летний сарафан ниже колен, спортивные туфли и очень волнительный разрез, позволяющий насладиться видом красивых ног. В магазине прохладно от кондиционера, но достаточно покупателей – таких же клерков, как мы. После магазина ноги сами собой привели нас к небольшому скверу, расположенному недалеко от офиса, и мы уселись на скамейку.

– А ты изменился, Андрей, – произносит Ольга и закуривает.

– Может, загорел?

– И это тоже, – ответила девушка, выпустив дым изо рта. – Но ты какой-то другой. Смотришь на людей если не злобно, то жёстко и оценивающе. Да и вообще, будто с другим человеком разговариваешь. В коллективе это тоже заметили. На последнем совещании даже я слегка испугалась, чего говорить про этого индюка замдиректора.

Очаровательные ямочки стали дополнением к лукавой улыбке. Блин, ну что за женщина? В профиль она не менее волнительная. Стараюсь не смотреть на её грудь, но чувствую, что начинаю заводиться, я же не железный. А этого балбеса замдиректора я действительно одёрнул, хотя и голос повышать не стал. Просто задавил интеллектом и недобрым взглядом. Коллеги это оценили, а то достал он уже всех.

– Ты бросил курить? – спрашивает, когда мы встали со скамейки.

– Не поверишь – бросаю. Ещё и бегать начал, а это вещи несовместимые. Уж для меня точно.

Рука с точёными пальчиками и неярким маникюром касается моего живота. На губах всё та же лукавая улыбка. Не пойму, она меня провоцирует просто так или есть какая-то причина? Чего там у женщин в голове на самом деле, я давно даже не пытаюсь понять. Вроде давно определились, что наш роман закончен.

– Ты ещё и постройнел. Хотя мне и прежний Андрей нравился. Но дело в другом.

Дошли до здания и разбрелись по своим кабинетам. Вот как это понимать? Самое хреновое, что меня к ней тянет. Если это процесс взаимный, то ничего хорошего из этого не выйдет.

В отделе пришлось успокаивать Анну. Несмотря на внешность, дурой она не была и реальное отношение главбуха видит. В общем, пообещал, что наш отдел никогда не даст её в обиду.

– Привет, сосед. Тоже по пивку в пятницу?

Оборачиваюсь и вижу Николая с четвёртого этажа. Младшая с его дочкой в параллельных классах учатся, поэтому шапочно знаком. Решил сегодня расслабиться, а то всё задолбало. Всю неделю бегаю в прямом и переносном смысле. Завтра на дачу, но от трёх бутылок пива ещё никто не умирал. А сосед неплохой мужик, примерно одного со мной возраста, работает в каком-то немецком концерне. У него есть ещё сын помладше дочери и жена, с виду нормальная женщина. В общем, обычная московская семья. Николай взял пива в розлив, и мы медленным шагом пошли в сторону лавочки. Думаю, выпью бутылку на улице, с человеком пообщаюсь.

На площадке опять идёт битва между представителями самых нужных для страны специалистов, без которых наша экономика завтра может рухнуть. Мне вот интересно, местные дети совсем не играют в футбол или боятся ходить в коробку? Хотя пятница и я, наверное, навожу тень на плетень.

– Тоже надоели эти песнопляски? – Николай кивает в сторону визжащих футболистов.

– Всем это надоело, глупо спорить. А ты вроде с Украины, тебе-то они чего плохого сделали?

– Наша консьержка придурочная сказала? Конфликт у меня с ней был в своё время, вот и шипит в спину. Моя фамилия Корниленко, она и несёт в массы тему про хохла. А вообще я родился в Душанбе. И любить эту публику у меня нет никаких оснований.

Взгляд соседа плеснул такой ненавистью в сторону спортивной площадки, что мне аж поплохело. Это какие же тараканы у человека в голове?

– Мне было шестнадцать лет, когда всё началось. Отец уже ушёл из семьи и уехал в Россию. Ему повезло. А мы с бабушкой, дедом, матерью и сестрой всё это пережили. Не хочу вспоминать, но иногда память возвращается, и я просто схожу с ума. Мужчин убивали просто так за то, что ты русский, татарин, украинец или кореец. Женщин насиловали прямо на улице. Мою одноклассницу и её семью растерзали в собственной квартире, потому что её отец был начальником одного таджика. Тому не понравилось, что урус начальник чего-то там от него требовал. Понимаешь? Вырезать всю семью, потому что человека просили выполнять свои обязанности. Что они сделали с Наташкой, её мамой и одиннадцатилетней сестрёнкой, я даже думать не хочу. Гоню от себя эти мысли, но иногда приходит один и тот же сон, как меня зовут на помощь. А я не только не могу, но ещё и испугался, забившись в своей квартире как мышь.

Николая буквально трясло. Дрожащей рукой он поднёс бутылку ко рту и в несколько глотков добил её. Выдохнул, успокаиваясь. Некоторое время сидим и молчим.

– Ты понимаешь, что такое бросить всё в один день? Вот просто так, спасая жизнь оставить квартиры, машины, технику, мебель, даже вещи. Люди бежали с одной сумкой, лишь бы выжить и успеть на поезд или самолёт. При этом поезда обстреливали, людей грабили, даже когда у них уже ничего нельзя было отнять. Сколько на самом деле людей убито, искалечено и изнасиловано, не знает никто. Да и не скажут нам уже. Это же политика, зачем портить отношения со столь «важным» союзником.

Сосед сделал глоток пива и опять замолчал. Я слушал его и не перебивал. Получается какое-то дежавю. Буквально недавно на соседней лавочке разговаривал с шурином, убеждая его в своей правоте. И вот сейчас встречаю человека, который лично пережил весь этот ад на собственной шкуре. И сколько таких Николаев разбросало по России и миру? А ведь это были обычные люди, которые жили, любили, растили детей, работали и о чём-то мечтали. А потом кому-то захотелось захватить их имущество. Просто потому, что распалась некогда единая страна, а их исторической Родине было наплевать на простых людей. Более того, находились моральные уроды, которые откровенно сдавали своих на растерзание. Что ими двигало, для меня загадка.

– Но это было ещё не всё, – продолжил собеседник. – Дополнительный ужас и шок мы испытали, когда добрались до России. Нас здесь встретили как чужих. Никто не просил особых преференций, но дать хоть какое-то жильё и небольшое пособие, чтобы не помереть с голоду, для государства не сложно. Все устраивались как могли. Благо у нас была родня и мы первое время перекантовались под Челябинском. Но даже с родными отношения не сложились. Мы другие. Понимаешь, через какое-то время начал замечать, что у нас другие обычаи, менталитет и много всяких мелочей. И это раздражает окружающих. Мы не бухаем в таких количествах, по-иному относимся к окружающим и родне, даже еда у нас другая. Может, просто нам не повезло со временем и окружением? Начало 90-х и небольшой рабочий посёлок на Урале. Я не ждал сострадания. К тому времени веры в людей уже не было. Но хоть на какую-то толику понимания мы же могли рассчитывать? Нет. Оказалось, что мы чуть ли не чурки и понаехали. Это мы – которые пережили такое, что этим уродам даже в страшном сне не снилось.

Понятно, что начало 90-х не самый приятный период в жизни страны. Семье Николая хоть повезло, что была крыша над головой. А ведь многие оказались в совершенно нечеловеческих условиях. На это наложились ещё и социальные проблемы внутри самого государства. Это сколько же наших людей мы потеряли из-за чьего-то предательства и безразличия? Даже думать об этом боюсь. А сколько сбежало в другие страны? А ведь это наши люди, генофонд в конце концов.

– Но мы выжили. Не без потерь – бабушка с дедушкой ушли почти сразу. Думаю, они и не хотели больше жить, может, считали себя обузой. Я поступил в универ в Москве, позже перевёз маму. Сестра удачно вышла замуж за однокурсника. Как-то всё нормализовалось. И ты представляешь мой шок, когда эта пи***братия, которая отняла у нас всё, дружной толпою ломанулась в Россию? Я не могу понять коренных жителей, которые до сих пор не осознают всей опасности. Ведь среди приезжих наверняка сотни и тысячи потомков тех, кто резал и насиловал наших. Не удивлюсь, если сами преступники тоже осчастливили нас своим присутствием. Вам этого не понять, а меня тогда просто трясло. Пытался бороться – писал жалобы, вступал в разные движения и партии, пока не понял, что всё бесполезно. Кто-то имеет с этого хороший доход, а наши чувства и негодование вторичны. Более того, разного рода комики-гомики на этом ещё и деньги зарабатывают, высмеивая «джамшутов». Тут в колокола бить надо, а народ тупо гогочет, не понимая, что над вами, убогими, тоже смеются. А ещё копят силы и ждут. Когда мы окончательно ослабнем – они ударят. Вот тогда мне хотелось бы посмотреть в глаза весельчаков, когда начнут резать и насиловать их детей.

Николай опять приложился к своей бутылке, и с ненавистью посмотрел в сторону площадки.

– Но ещё сильнее меня шокировал случай, когда на центральном канале всерьёз начали оправдывать два-дцатилетнего приезжего насильника, от которого родила третьеклассница. Мол – это же новые Ромео и Джульетта. Даже в Таджикистан съёмочную группу послали, сделали интервью с каким-то дедом, который там ещё чего-то квакал про то, что они ещё посмотрят, принимать ли её в семью, – сосед повернулся в мою сторону. – Скажи мне, как? Как мы деградировали до такой степени, что позволяем всяким мразям внушать нам такую дичь? Оказывается, насиловать девятилетнюю девочку это нормально. Оправдывать педофила тоже норма. Более того, они недавно опять вытащили уже всю эту большую и дружную семью на экран. Меня чуть не стошнило, когда увидел это фарисейство. Знаешь, что страшнее всего? Многие люди считают случившееся нормальным или стараются не обращать внимания на произошедшую дикость. Журналиста и работников телеканала, которые несут в массы весь этот ужас, не только не осуждают, они вообще считаются уважаемыми людьми.

– Я не знаю, как такое вообще возможно. Почему подонка отмазали и не посадили до сих пор, для меня тоже шок. А дикость по телику уже даже не удивляет. Кроме омерзения, ничего другого подобное у нормального человека вызвать не может.

– А у меня есть теория, только ты не смейся, – отвечает Николай. – Понятно, что если начнёшь поднимать эту тему, то сразу получишь обвинение в шовинизме или нацизме. У нас наловчились играть словами и вешать ярлыки. А потом и статью сразу влепят, если будешь излишне настойчив. Мол, истерика оттого, что насильник таджик, и вообще, вы все фашисты. Но никто не понимает или не хочет понимать, что мы выпустили джинна из бутылки. Под прикрытием этого дикого фарса кто-то дал отмашку педофилам. А может сами высокопоставленные педофилы всё и организовали. Если этому подонку можно насиловать девятилетнюю, то почему другим нельзя. Сексуальное насилие над детьми с тех пор стало нормой. А ещё страшнее, что мы перестали обращать на это внимание. Да, когда убивают очередного ребёнка, начинается общественный резонанс, но потом он быстро затихает. До следующего истерзанного малыша. И никто не задаётся вопросом, может, что-то в нашем обществе не так. А сколько детей просто годами насилуют при полном попустительстве пьяных мамаш, таких вот бабушек или в детдомах? Понимаешь, Андрей, мы к этому привыкли. Вернее, нас как баранов приучили. Как вдолбили на подкорку многие другие нужные кому-то вещи. Росстат выдаёт официальные данные по малолетним роженицам. Не по несовершеннолетним, а именно по малолетним. И люди воспринимают это как норму, журналисты по-быстрому хайпуют на теме, а кто-то даже шутит. Но никто не хочет задуматься и задать себе простой вопрос. А одиннадцатилетняя мама – это вообще как? Когда это стало нормой в нашей стране? Из нас сделали стадо и скармливают любую жвачку. Мы же хаваем её с разной степенью восприятия. Но всё равно жуём и ничего не делаем.

– Так чего ты предлагаешь? И кто, по-твоему, виноват? Мне тоже многое не нравится, особенно в последние несколько лет. Критикуешь – предлагай пути решения.

– Начну со второго. Ситуация выгодна многим. Оболванивание населения для создания классического общества потребления – это мечта торгашей, особенно транснациональных. Дебилизация граждан, начиная со школы, очень удобна властям. Человек думающий и не умеющий этого делать являются совершенно разными подвидами хомо сапиенс, особенно придя на избирательный участок. Ну и далее по списку уже разные группировки. Банкирам надо загонять людей в долговую кабалу. Телевизионщикам легче пропихивать чернуху и говно, оно очень востребовано у части публики. Разным деятелям от культуры также удобнее идти более лёгким путём, так не заметно, что они полные ничтожества. Криминалитету вообще раздолье, особенно с учётом того, что он сросся с властью ещё лет тридцать назад. И далее по списку. А всё вместе рождает ситуацию, которая сейчас сложилась в обществе. А выхода, по сути, нет. Общество должно само начать отторгать все эти безобразия. Когда-то количество этого непотребства достигнет критической массы и начнётся обратный процесс. Процесс возрождения и очищения от скверны. Главное – самим не гнуться под это непотребство, воспитать достойных детей и верить в Бога.

Николай прекратил свою и речь и вместе со мной уставился на группу молодёжи, идущую в нашу сторону. Звуки какой-то блевотины, которая неслась из колонки, загодя предупреждала об их приближении. Проколотые уши и носы парней, синие и фиолетовые волосы девушек. Все какие-то полускрюченные и нездоровые на вид, у каждого в руке сигарета. Иронично смотрю на собеседника.

– Это они будут отторгать и очищать? Наше общество больно, Коля. И само уже вряд ли способно на очищение. Слишком мы далеко зашли.

– Хорошо. А чего предлагаешь ты? Эмигрировать? Вот нет у меня желания жить в Германии, я там часто бываю. Не мой вариант, хотя жена начала пилить в последние годы на предмет переезда. Дура не понимает, что там тоже мёдом не намазано. В партиях и движениях разных я был, они ничего сделать не способны, да и не хотят, задачи у лидеров другие. А разные внесистемные белые ленточки и прочие презики на лацкане мне также противны. Они и слили в своё время русскоязычных в разных регионах Союза под благовидными предлогами. Лезть в какие-то патриотические движения тоже не хочу. Нормальные давно раздавили или они сами развалились. Да и не вариант это, потому что никому ничего не нужно. Это, может, я один такой недовольный? Зачем лезть в пекло, если всем остальным плевать?

Начали за здравие, а закончили за упокой. Вроде были частности, но, как всегда, обсудили главные русские вопросы – «Что делать?» и «Кто виноват?». Хотел пивка попить и расслабиться. И так у самого периодически возникают разные мысли, не дающие покоя. Тут меня ещё и сосед пригрузил. Верит он. Хороший путь, чтобы так же, как и я, отстраниться от окружающий действительности. Он ушёл в Бога, а я живу совершенно иной жизнью в своих снах. Надеюсь, я ещё не сошёл с ума. А выхода-то действительно нет. Волков давно начали отстреливать, а часть переманили на свою сторону. Баранов же, большинством из которых мы являемся, загнали в загон и методично режут. Почуяли, что овцы начали заканчиваться, стали завозить новых – более послушных и бесправных. Только манипуляторы не учитывают одного. История такая штука, которая наказывает за её незнание, как говаривал один профессор[29]. А наши кукловоды явно прогуливали её в школе, если, конечно, их цель не полное уничтожение страны. Сука. Вот и попил пивка в пятницу.

Бросил бутылку в урну, попрощался с Николаем и побрёл домой. Сосед остался сидеть на лавочке и бессмысленно смотрел в одну точку. Даже не хочу думать о том, что в своей жизни пережил этот человек и тысячи подобных ему.

Под недовольным взглядом жены кладу пиво в холодильник и иду в душ. Несмотря на аппетитные ароматы, есть не хочу от слова совсем. Захожу на кухню, где младшая ужинает и рассказывает супруге забавную историю, произошедшую в их ансамбле. Сижу и радуюсь, что не всё так плохо. Раз ещё есть люди, которые задумываются и у них растут дети, то, может, мы не всё потеряли. Вспомнил, что дал Дёмке обещание посмотреть мультики и пошёл за флешкой. Специально подобрал для братика мультики на фольклорную тематику.

Сижу, пью пиво и смотрю шедевры советской мультипликации. Я вот не пойму, куда всё делось? И ведь каждый год выпускалось более десятка самых настоящих шедевров на века. А сейчас смотрим реплики с диснеевского кала. Сначала посмотрел мультик про Василису Микулишну. Тут чувствую, что под бочок уселась дочка и внимательно смотрит на экран. Чуть позже присоединилась супруга, усевшаяся в кресло как бы наособицу от нас. «Сказка сказывается» привела Катю в самый настоящий восторг, а вишенкой на торте стал «Летучий корабль».

– Папа, я уже и забыла, что есть такие замечательные мультфильмы. Вам с мамой повезло, вы смотрели их в детстве.

– Бери больше. Мы с мамой на этих мультиках выросли. А вот вашему поколению повезло меньше.

– Решено. Сделаю песню про «баба-ёжек» сигналом вызова на телефоне.

– А папа пусть песню водяного поставит. Ему как раз подойдёт, – съёрничала супруга.

– И этой женщине я отдал лучшие годы своей жизни, – отвечаю под смех дочери.

Проснулся я от тряски и скрипа колёс. Некоторое время лежу и не могу понять, где я и что со мной. Какие-то колючки впиваются в тело. Потом по запаху определил, что это сено. Значит, я лежу в движущейся телеге. Ощущения двойственные. Сильно донимают слабость и жажда. Голова особо не беспокоила, ещё почувствовал, что на ногах у меня повязки. Сам я накрыт какой-то дерюгой, на голове вообще не пойми чего.

– Ты вернулся, – радостно закричал в голове солнечный мальчик. – А я уже испугался, что опять остался один.

Дёмка быстро отчитался, что всё хорошо. Пахом довёз меня до лагеря, где наше тело просто вырубилось из-за последних событий. Сейчас мы едем на телеге, но братик не знает куда, потому что сам ушёл в свою сферу, где стал дожидаться моего возвращения. Узнав про мультики, он радостно запрыгал и исчез.

Делаю попытки пошевелиться и тут же слышу возглас Пахома. Телега останавливается, откидывается головной убор, оказавшийся соломенной шляпой, и я вижу радостное лицо ближника.

– Живой! Ну и испугал ты нас, Димка! – кричит счастливый казак.

– Пить дай и рассказывай, – прерываю я своего друга.

– Ага, сейчас.

Буквально через секунду я намертво присасываюсь к тыкве с водой. Напившись и отдышавшись, вижу над собой улыбающиеся лица Шафонского с Сашкой Абрамовым, присоединившимся к ближнику.

– Вам ещё нельзя вставать, Дмитрий, – менторским тоном заявляет доктор, – рана головы такая вещь, что неизвестно, к каким это приведёт последствиям. Поэтому прошу вас лежать и меньше двигаться. Вечером на привале я вас осмотрю.

– Голова – предмет тёмный и исследованию не подлежит, – выдал я фразу из фильма.

Доктор сначала вскинулся, наверное, подумал, что это ещё одно из откровений по медицине. Но увидев улыбку на моём лице, начал заразительно смеяться, в чём был поддержан всеми окружающими.

– Вот так оно и произошло, Димка. И по-другому не получилось, так как доказательств никаких нет. Да и не стал я обвинять Денисова. Он полковник, а я кто перед ним?

На самом деле ситуация сложилась лучше некуда. Это Пахом по простоте душевной решил, что меня тянет на подвиги и дальнейшее участие в войне. Я как раз наоборот, насмотревшись на всю эту катавасию, понял, что пора валить. Если не убьют в бою и не сгниёшь от ран, то подцепишь какую-нибудь кишечную или иную инфекцию. Это благо, что русская армия, уже наученная действиями в степи многочисленными неудачами прошлых лет, перестала нести огромные и неоправданные потери. Да и мы с Шафонским сделали многое, чтобы избежать лишних смертей. Но продолжать лихие атаки на турок и прочих татар мне порядком надоело. Хочется чего-то более спокойного и стабильного, желательно в тылу, а лучше в паре тысяч вёрст от войны.

По словам Пахома, до лагеря я добрался более или менее живой. Терял пару раз сознание и меня рвало желчью. Далее отключился и не приходил в себя почти четыре дня. Низкий поклон доктору, который сразу понял, в чём тут дело, приказал меня не беспокоить. Заодно и ноги мои начал лечить, как оказалось, распорол я их капитально. И это на фоне того, что его самого отзывали из действующей армии и отправляли в Москву. А это сборы, передача дел и ещё много всего. А ещё он умудрился договориться с Иловайским, что мы с Пахомом и братьями Абрамовыми переходим в подчинение доктору. Как они это провернули, не знаю. Может, будем числиться охранниками, но бумагу от полковника мы получили и разного рода держиморды не должны нас беспокоить. На конфликт с Денисовым Иловайский не пошёл из-за отсутствия доказательств и свидетелей. Все фигуранты дела, кроме меня, вроде как погибли.

Шафонского, как и в моей истории, назначали в московский Генеральный госпиталь. Хотя я не очень уверен, что это мой мир, а не какой-нибудь параллельный или вообще бред воспалённого сознания. Тем не менее мы медленно, но неотвратимо движемся в Москву. А если мне не изменяет память, то как раз к нашему приезду в бывшей столице начнётся эпидемия «моровой язвы», которая приведёт к ужасным последствиям. С другой стороны, это моя земля и народ, поэтому помочь уменьшить последствия от этой напасти долг любого адекватного человека.

На привале, после того, как все разместились, по-ели и мне сменили повязки на ногах, решил поговорить с доктором на тему эпидемии. Афанасий Филимонович, одетый по-походному в добротные штаны и высокие сапоги, сидел на складном стульчике, я же лежал рядом и заворожённо смотрел на игру воображаемых саламандр в горящем костре. Здоровье идёт на поправку, вокруг просто изумительная по красоте природа первозданной степи со всеми её запахами и видами. Стрекочут цикады или сверчки, я в них не разбираюсь, но слушать приятно. Дым от огня отгоняет мошкару с комарами, в общем, благодать господня, если не учитывать, что вокруг могут рыскать банды татар, запорожцев и прочих ногайцев. Но у нас достаточно крупный отряд из десятков повозок и с хорошей охраной.

– Доктор, – сразу беру быка за рога, – можете считать меня безумцем или шарлатаном-предсказателем, но меня немного пугает нынешнее положение дел. На юге наша армия не только одержала великую победу над превосходящими силами осман. Мы столкнулись просто с человеческим морем из врагов. Я вам уже рассказывал, что такое количество людей, вынужденных жить скученно при отсутствии выполнения элементарных правил гигиены – есть прямой путь к эпидемии. Моровая язва как раз всегда приходила на Русь с юга от осман. Если мы с вами ещё не увидели явных признаков заболеваний, то не факт, что их нет. И если больного человека можно определить и вовремя изолировать, то как быть с товарами. Вы не сможете заглянуть каждому солдату или офицеру в личные вещи и заставить их отказаться от какого-нибудь трофея. Может даже мы с вами сейчас везём в своих вещах заразу.

Доктор чуть со стула не упал от подобных заявлений. Дураком он не был и давно понял, что мои ссылки на таинственного бухарца, последователя Авиценны, просто прикрытие. Он даже кое-какие опыты уже провёл, что ещё более убедило его в моих познаниях.

– Надо что-то делать, Дмитрий. Но я даже не могу представить, как предотвратить эпидемию. Вы правильно сказали, что каждому в сумку не залезешь.

– Не нервничайте, Афанасий Филимонович. Суетой делу не поможешь. В данный момент мы можем использовать только один метод борьбы с заразой, пока не началась эпидемия. Есть сенатский указ о карантине, не помню от какого года. Необходимо срочно вводить его в действие. Ведь пострадать может не только Москва, но и практически все южные губернии. Мой вам совет, написать московскому генерал-губернатору о начале эпидемии чумы у турок и о желательных мерах по её предотвращению в России. Если градоначальник человек умный, то предпримет все необходимые меры. В противном случае будем уже бороться с зара-зой на месте.

Мы ещё долго говорили с Шафонским и его двумя учениками про способы борьбы с чумой. Это и профилактика в виде гигиены, вывоза мусора и уничтожение грызунов. Далее обсуждали способы проведения карантина и выявления заболевания. Рассказал им про дезинфекцию, которую в моей истории применял Ягельский[30]. В принципе, вполне реально если не предотвратить эпидемию, то сильно уменьшить людские и экономические потери, которая она принесла. Опять возвращаясь к моей реальности. Если бы не трусливое поведение генерал-губернатора Салтыкова с другими военными и гражданскими чинами, то ситуация не дошла бы до бунта[31] с огромным количеством жертв. Но для нынешней России с безответственностью и безнаказанностью чиновников ситуация может сложиться просто катастрофическая. Хотя в моём времени положение ненамного лучше, если не хуже. В XVIII веке среди чиновников и военных хватало вменяемых людей, следующих правилам дворянской чести. В ХХI веке подобных «паршивых» овец во власть стараются не допускать. А если вдруг кто-то случайно прорвётся, то травят всем миром, как стая шакалов. Не заметил, как уснул прямо у костра.

Глава 20

Полуторамесячный путь оставил двойственные впечатления. Особенно сильно меня шокировал Киев. Три убогих посёлка с обшарпанными соборами и несколькими роскошными усадьбами, сейчас и есть некогда древний русский город. После переправы мы оторвались от основного обоза и ехали уже более споро. Две повозки доктора с десятком всадников – это всё же не огромный караван с трофеями и ранеными. Док написал письмо в Москву о своих опасениях, а также долго беседовал с головой Киева. Мы договорились, дабы не сеять панику, больше напирать на профилактику возможной эпидемии. Но я сильно сомневаюсь, что кто-то из чиновников пошевелится, пока народ не начнёт массово умирать.

А основными моими впечатлениями от дороги являются просто шикарная природа и убогость большей части населения. Мазанки сменились избами, но общее впечатление вгоняло меня в жуткую тоску. Кривые избушки без труб, одетые в рваньё пейзане и безнадёга во взгляде большинства встреченных крестьян, без разницы – малороссов или русских. В городах было получше, но вплоть до Калуги я не увидел особой разницы. Нежин ничем не отличался от Брянска грязью и отсутствием мощёных дорог. Просто большие деревни.

Пока позволяла погода, мы старались разбивать лагерь на природе, дабы не наловить коллекцию насекомых, коими так богаты местные постоялые дворы. У нас был даже целый диспут с Шафонским на тему педикулёза и участия вшей в возбуждении сыпного тифа. Док, в свою очередь, так возбудился, что чуть не объявил перерыв в нашем движении, пока я не распишу детально причины заболевания. А у меня вот нет никакого желания погружаться в мир головных и платяных вшей.

– Афанасий Филимонович, – в который раз пытаюсь поумерить пыл энтузиаста от медицины, – поймите, что невозможно охватить необъятное. В данный момент при нынешнем развитии русской науки и техники, наилучшим выходом является профилактика. Мы с вами знаем причины и возбудителей болезней, заниматься более детальным изучением надо комплексно. Это не должно быть уделом фанатика-одиночки. Нужны лаборатории и целые группы учёных, которые методично шаг за шагом будут заниматься исследованиями. А на базе совершённых ими открытий должно производиться лекарство. Но сейчас соблюдение элементарных мер гигиены уже станет спасением для сотен тысяч жизней. Уберите у солдат эту идиотскую косу с париком, посыпанные мукой, обрейте их наголо, заставьте пить кипячёную воду и обеспечьте нормальное мытьё. Уже через несколько месяцев количество болезней и смертей сократится в несколько раз. Мы в принципе хорошо поработали, внушая эти простейшие истины русскому командованию. Пусть генералы и руководствуются не заботой о солдате, а обычной арифметикой. Чтобы обучить, одеть и доставить новобранца в действующую армию, придётся истратить гораздо большее количество времени и средств. Цинично, но зато так лучше доходит до некоторых высокопоставленных особ, коим горшок с ботвиньей заменяет голову.

Пахом и Андрей, ученик Шафонского, прислушивающиеся к разговору, заржали как кони. Доктор был более сдержан, но тоже посмеялся. Через некоторое время беседа продолжилась.

– А как же быть с оспой? Ведь вы сами указали путь, с помощью которого можно создать вакцину.

– Здесь спорить не буду. Но ведь прививки от оспы уже начали делать, я недавно узнал об этом. Другой вопрос, что вакцинация должна носить массовый характер и ваша обязанность изобрести более дешёвую и эффективную вакцину. А то получается, её привозит какой-то англичанин, и это удовольствие по карману только состоятельной части публики. Простой народ будет продолжать активно умирать. Но есть ещё много полезных вещей, которые не требуют больших вложений и напряжения сил, только обязательно выполнение определённых правил.

Доктор сразу подобрался, как хищник перед прыжком. И приготовился вытянуть из меня максимум информации.

В принципе ничего нового я ему не рассказал. Только более детально перечислил средства, которые сейчас находятся в ближнем доступе и могут помочь в лечении цинги, туберкулёза и простуды. От банального воспаления лёгких сейчас мрёт народа не меньше, чем от оспы. Уже на привале мы обсудили способы подготовки к зиме. С шалфеем и ромашкой уже промахнулись, но никто не мешает сделать запасы клюквы, шиповника и ещё нескольких ягод. Заодно составили классификацию лекарственных трав, распространённых на территории России. Следующий сезон решили создать несколько артелей, которые будут работать на дока и заниматься заготовкой нужных растений, в зависимости от сезона. Организмы здешних людей незнакомы с антибиотиками, поэтому лекарственные травы должны оказать должный эффект. Плюс гигиена, которой я уже задолбал всех окружающих.

С учётом того, что Афанасий Филимонович уже начал успешно применять гипс для лечения переломов и ещё являлся фанатиком эпидемиологии, то работа предстоит колоссальная. Здесь может пригодиться золото, которое мы везли с собой. Надо бы его ещё грамотно вложить, чтобы получать средства с дивидендов, а не тратить основной капитал.

– Доктор, насколько я понял, вы дворянин? – начал я издалека.

– Да. Шафонские ведут свой род от шляхтича Шатило герба Шренява. А к чему этот вопрос? – удивлённо вздёрнул брови мой собеседник. – Ранее сословные различия не мешали нашему общению. Даже несмотря на то, что вы иногда просто невыносимы. Уж извините за резкость.

Наверное, хорошо я так допёк дока своим поведением вперемежку с проскальзывающими жаргонизмами XXI века. Хороший он мужик, вернее, представитель старинного дворянского рода.

– Прошу простить за излишнюю простоту нравов и неотёсанность. Что есть, то есть.

Пытаюсь изобразить самое глубокое раскаяние. Это, наоборот, вызывает у доктора улыбку, перешедшую в смех.

– Вы неисправимы. Но дело не совсем в неотёсанности. Можно одеть человека в зипун, выдать ему – саблю, обозвать казаком или гайдуком. Вы хороший воин, судя по отзывам, которые я слышал. Только вы не казак, и я вообще затрудняюсь определить, к какому сословию отнести столь неординарного человека. Разрешите только один совет, – после моего кивка док продолжил: – Подумайте над своей манерой поведения и речью. То, что не вызвало удивления в действующей армии и могло быть списано на некоторую вашу экзальтированность, в мирном городе сразу станет заметно. Как по мне, так вам вообще пока лучше подальше держаться от чистой публики. Вы ведёте себя с дворянами как с равными, но не всем это придётся по душе. Я бы сказал, что вы даже иногда смотрите на нас свысока. Это мне известны ваши необычные познания в медицине и прочих науках. Но какому-нибудь князю Самодурскому это станет костью в горле. И тогда для вас только два пути – тюрьма или бегство.

М-да. Макнул меня Филимоныч мордой в каку. Расслабился я в последнее время. И если мои ближники давно привыкли к необычному товарищу, то для многих современных людей подобный экземпляр в диковинку. Те же офицеры довольно странно на меня поглядывали. Это уже потом выпитое вино притупило их реакцию. Плюс сыграл фактор, что оба оказались просто фанатиками своего дела и были выше некоторых условностей, когда речь заходила об их любимой игрушке. Шафонский из той же породы, для него главное, чтобы человек что-то из себя представлял, а происхождение вторично. Ещё он самый настоящий фанатик науки. Я же для него выступаю как некий провидец или юродивый, хрен разберёт местные расклады.

– Буду следить за своим поведением и манерами, Афанасий Филимонович, – отвечаю уже вполне искренне. – Забываюсь иногда, есть грех.

Примерно в таком режиме мы и двигались. Днём вели с доком долгие беседы о медицине и иных науках, вечером разбивали лагерь на природе. Ближе к Калуге ночами стало достаточно прохладно, поэтому мы стали останавливаться ночевать на постоялых дворах или у частных лиц. Здесь я ещё ближе столкнулся с той ужасающей антисанитарией, которая царствовала даже в более или менее чистых домах. Хотя понятие чистоты для меня условное. Скорее окружающая реальность состоит из нечистот, если сравнивать с XXI веком. Нет нормального мыла, стирального порошка, туалетной бумаги, чистящих средств и многого другого. Вот и представьте, как выглядят люди и какие запахи от них исходят.

Дожди застали нас в Малоярославце, совсем немного не доехали до Москвы. Мы остановились в поместье Николая Радищева, хорошего приятеля нашего доктора. Хозяин поместья оказался весьма приветливым человеком, в плане того, что нормально отнёсся к казакам. У донцов ещё нет того образа, который был в конце XIX века, и часто их воспринимали как дикарей. Но Николай Афанасьевич сам служил и вышел в отставку в звании бригадира. Поэтому к людям военным относился весьма лояльно. Это был крепкий мужчина слегка за сорок, с военной выправкой и командным голосом. Док за каким-то чёртом представил меня своим учеником наряду с Андреем и Степаном, после чего помещик стал смотреть на меня даже немного уважительно.

Гостей разместили на первом этаже большого господского дома, причём каждому досталось по комнате. Казаки и остальное сопровождение расположились во флигеле, как раз предназначенном для подобных гостей. Семья у Радищева была большая, семь детей, это не считая отсутствующей замужней дочери и находящегося за границей сына. Плюс огромное количество приживалок, гувернёров и слуг. Особого бедлама не было, но дом жил своей, весьма насыщенной жизнью.

Тут ещё произошёл случай, который стал началом интересной истории. На следующий день после нашего приезда сын помещика Петя повредил руку. После проведённого Шафонским осмотра выяснилось, что это перелом. Он предложил отцу ребёнка новый способ лечения в виде гипса, а меня пригласил ассистировать. Я не медик, но в своё время насмотрелся на растяжения и ушибы, занимаясь самбо. Плюс военно-медицинская подготовка в армии, которую нам вдалбливали со всем старанием. Хозяин дома воспринял моё присутствие спокойно и даже благожелательно.

– Что скажешь, Дмитрий, – спросил меня Афанасий Филимонович после того, как ощупал руку мальчика, который морщился, но терпел боль.

– Вы же сами говорите, что это трещина лучевой кости. Сейчас наложим гипс, а через пять-шесть недель рука будет как новенькая. Самое главное, первое время повязку нельзя тревожить. А вот далее, наоборот, надо постепенно разрабатывать руку, чтобы не появилась атрофия мышц.

Здесь я точно удивил Радищева, потому что он начал смотреть на меня как на говорящую собачку. Наверное, поначалу он не воспринял слова Шафонского всерьёз. Тот, в свою очередь, хохотнул, видя замешательство товарища, и следующей фразой окончательно добил его.

– Вы не поверите, Николай Афанасьевич, но именно Дмитрий изобрёл новый способ лечения переломов. Богата земля наша талантами.

Помещик окончательно поверил в мои таланты, когда я помог доку накладывать гипс и вполне грамотно ему ассистировал. Заодно успокоил Петю и предостерёг его от активных игр в ближайшие пару недель. Вся семья Радищевых была взбудоражена и взволнована. Фёкла Степановна, жена хозяина, искренне переживала за кровинушку. Вообще, между супругами был некий диссонанс. Достаточно простая, даже простоватая хозяйка и её более светский муж. Но семья была явно счастлива, судя по тому, как родители переживали за детей и с какими счастливыми глазами смотрели на их проделки. Я и не знал, что у дворян бывают такие отношения. Из прочитанной литературы у меня складывался совершенно иной образ поведения и воспитания детей.

Вечером в чисто мужской компании, куда я был приглашён Радищевым, пообщались на общие вопросы. В первую очередь коснулись медицины. Док донёс до помещика наши опасения, и он пообещал поспособствовать тому, чтобы чиновники начали шевелиться. Калуга и Малоярославец города транзитные и никому не хочется оказаться в эпицентре эпидемии. Периодически в разговоре помещик перескакивал с французского на немецкий и даже на польский, а иногда на латынь. Шафонский же спокойно отвечал ему на этих языках. К моему глубочайшему удивлению, Дёмка неплохо понимал первые два языка. Только я наши умения демонстрировать не стал. Неплохо так посидели в кабинете помещика, иногда приятно просто побеседовать с образованными собеседниками на общие темы. Немного выпили весьма недурного вина. А я ещё отдыхал душой, наслаждаясь самой манерой и стилем общения. Будто погрузился в сказку. Последующие события показали, что сказки бывают разные и не всегда добрые.

Каждое утро нашего небольшого коллектива начинается с разминки и тренировки. Я натаскиваю Пахома с братьями в борьбе и рукопашке. Они меня во владении саблей и кинжалом. С шестопёром у меня получается как-то само собой, будто с детства изучал технику владения этой дурындой. Просто периодически держу её на вытянутой руке, попеременно их меняя. Для своих занятий мы выбрали задний двор, где был достаточно большой парк. Несмотря на дождь, мы провели полноценную тренировку, начав с пробежки. Ранее казаки эту дисциплину игнорировали, но постепенно привыкли.

Возвращаемся довольные и распаренные, в предвкушении мытья и сухой одежды. По-доброму подкалываем друг друга. Особенно досталось Сашке, который сегодня умудрился два раза упасть на ровном месте. Жизнь в усадьбе давно кипела и народ сновал туда-сюда по своим делам. Может, господа и спали часов до восьми, но у обслуги такой возможности не было. Уже заходя в дом, мазнул взглядом по одиноко стоящей женской фигуре в какой-то изношенной одежде. Хотя такой внешний вид – это нормальное состояние для крестьян. Юбка с блузкой непонятного цвета, старый платок, ещё и босиком. Это дворня одевается достаточно прилично, чтобы не раздражать своим видом господ. А у простых крепостных есть всего один комплект приличной одежды, который надевается по великим праздникам. С обувью проблемы даже у взрослых, в лучшем случае онучи. Я бы и не обратил внимания, но столько безнадёги было в сгорбленной фигуре. А подойдя поближе, меня просто обожгло отчаяние, плещущееся в глазах этой нестарой ещё женщины. Меня давно не смущают местные ароматы и внешний вид простых пейзан. Так что запах застарелого пота, грязные ногти рук и ног воспринимаю вполне нормально. Пропускаю это сквозь себя, будто смотрю фильм.

– Что случилось? – вежливо спрашиваю крестьянку.

Та вздрогнула, будто только сейчас меня заметила. Какое-то время она набиралась сил и вдруг рухнула на колени, начав тихо просить:

– Прости, барин. Очень дохтур нужен. Дозволь поговорить с ним, что есть забирай, но помощь потребна. Мужик мой совсем плох, а без него нам никак.

– Сейчас я переоденусь и пойдём посмотрим, – говорю бабе и направляюсь в дом.

– Дык, барин. Мне бы дохтура, – несётся вслед.

Блин, надо было на коне ехать или попросить телегу запрячь. Дождь идёт уже дня три, и дороги превратились в кашу. Это около усадьбы ещё нормальный подъезд, даже камнем вымощен. До деревни пришлось топать через подлесок по размокшей тропе. Пахом увязался следом, чем ещё больше смутил пейзанку. Всё-таки два казака – это не совсем те люди, которых она хотела – увидеть.

Деревня производила тягостное впечатление. Понятно, что я в основном сравниваю с архитектурой и бытом моего времени. Но эти невысокие избы, покрытые соломой, с небольшими окошками, затянутыми пузырём, и ещё более убогие хозяйственные пристройки сильно отличаются от представлений моих современников о быте предков. В голове сразу появился братик, который напомнил, что так живут везде. А редкие дома, как у убитого дядьки Авдея и зажиточных хозяев, скорее, единичные случаи. У крестьян просто физически нет времени покрыть крышку дранкой, да и финансово это затратно. Дома ставят обычно всем обществом, в первую очередь для молодожёнов. Остальные живут в дедовских избах, время от времени их подлатывая.

Заходим на относительно чистый двор и далее по крыльцу в сени. Ну что сказать, первое впечатление меня не обмануло. Добротный дом, признаком достатка являются деревянные полы. Не привычные доски в нашем понимании, но тем не менее. Печь топится по-чёрному и дым уходит в специальное боковое окошко. И картина маслом – семеро по лавкам. Несколько детей под присмотром сухонького дедка плетут корзины. Я насчитал шесть детишек в возрасте примерно от четырёх до двенадцати лет. Совсем мелкого баюкала девочка лет четырнадцати. На полатях лежал крепкий мужик с перевязанными каким-то тряпьём руками. Крупная испарина и нездоровый блеск глаз намекали, что именно ему и нужна помощь. Рядом сидела мутная бабка, зыркающая на меня из-под платка подслеповатыми глазками.

– Здравствуйте, люди православные, – на полном серьёзе обращаюсь к присутствующим.

Ответили вразнобой, но громко. Дети, несмотря на худобу, что является отличительной чертой этого времени, более или менее чистые и без явных признаков кожных заболеваний. Хотя у девочки и деда лицо изрыто оспой.

– Ну, – делаю умный вид и присаживаюсь напротив мужика, – рассказывай, чего произошло.

– Руки повредил, обе сразу. Брёвна катали, вот сам не знаю, как так получилось. Сначала думал просто зашиб, а после одна рука опухла, за ней вторая. Вот бабка Дарья, знахарка наша, дощечки какие-то приложила, да мазью мажет, но совсем худо мне.

Глянул на конкурентку, которая сразу отстранилась от меня подальше. Я понимаю, что знахарка там и так далее. Но ведь должен же быть в деревне свой костоправ. От травм никто не защищён, их же как-то лечили раньше. Попросил развязать грязную тряпицу и прифигел. Опухшая рука, обмазанная какой-то смердящей смесью, и перетянутая верёвкой, поддерживающей две дощечки. Это шины, наверное.

Захожу в господский дом и скидываю сапоги, надев домашние туфли. Не топать же грязными сапогами по надраенному паркету. Как выяснилось, местный костоправ уже отбыл на промыслы. Покров день прошёл, урожай собран, озимые засеяны и народ начал потихоньку разбредаться по отхожим промыслам. А у Михаила, местного крестьянина, чья семья славится плетением корзин, случилось несчастье. И помочь пытается какая-то непонятная бабка, которую я бы даже туалет чистить не допустил.

– Где вы ходите, Дмитрий? – спрашивает меня Шафонский, обнаруженный в зале, беседующий с хозяевами.

Здороваюсь с беседующими и усаживаюсь в кресло. Радищевы сегодня более спокойны, вчера они сильно перенервничали. Хотя травма у сына пустяковая и лечится этим самым упомянутым костоправом. Собираюсь с мыслями, надо как-то донести до помещика, что никто не лезет в его епархию. А то самодуров хватает, судя по Дёмкиным воспоминаниям. Есть такие ублюдки, которые ни одну дворовую девку не пропустили и крестьян просто так мучают. Наш бывший хозяин Уваров на их фоне ещё был достаточно либерален – насиловал и порол в меру. В душе начало шевелится что-то такое злое и нехорошее. Братик всё помнит и ничего забывать не собирается. Успокаиваю его и начинаю разговор.

– Доктор, я тут нашёл весьма интересный случай. Крестьянину перебило обе руки, шины вовремя не наложили или сделали это плохо. Гангрена ещё не началась и, думаю, можно попробовать его спасти. У вас большой опыт военного хирурга. Думаю, это поможет в дальнейших ваших изысканиях.

Эк я завернул, аж самому приятно от таких оборотов. Афанасий Филимонович сразу догадался, о чём речь, а вот помещик нет.

– Вы говорите про моего крестьянина?

Странный он какой-то. Вроде реально неплохой человек. По крайней мере, мой внутренний голос в лице Дёмки весьма благожелательно реагировал на Радищева. Вкратце объяснил причину своего отсутствия на завтраке, чем привёл помещика в состояние раздражения. Думал, причина во мне, но я ошибся.

– Предупреждал я этого пьяницу, что более терпеть его выходки не буду, – видя наши недоуменные взгляды, он пояснил: – Управляющий местный. Неплохой работник, но пьёт и не обращает внимания на многие вещи. Мы же ранее жили в своём имении в Саратовской губернии, сюда перебрались в прошлом году. Вот никак руки не доходят заняться хозяйством. Меня здесь выбрали главой дворянского собрания, вот это и отнимает все мои силы. А за здоровьем крестьян обязан следить именно управляющий.

Охренеть. Он типа оправдывается? Странный какой-то помещик. И вообще, насчёт его персоны меня давно начали мучить смутные сомнения. В общем, через полчаса уже в сопровождении дока, его помощника Андрея и Пахома выдвинулись в деревню с режущим мне слух названием Немцово.

Шафонский наверняка видал и не такое, будучи на военной службе. Поэтому специфические запахи и общая убогость жилища не оказали на него никакого влияния. Мелкота побросала свои дела и с любопытством начала смотреть на происходящее действо. Не думаю, что их избу ранее посещали столь представительные гости. Знахарки-шарлатанки уже не было, зато появился невысокий мужичок, внешне похожий на больного.

Не буду описывать в подробностях сам процесс, нет в этом ничего приятного. Ноги и тело мужика мы зафиксировали верёвками, в зубы сунули деревяшку, Андрей и мужичок держали Михаила, а док вправлял сломанные конечности. Детей предварительно отвели в сени, но думаю, и там были слышны крики больного, периодически теряющего сознание. Я тем временем просвещал мужика, оказавшимся братом Михаила. Уникальный человек на самом деле. Умудрился вернуться из солдат. Женился на какой-то бабёнке и живёт свободным человеком. Ещё и с братом сохранил нормальные отношения, не переругавшись из-за надела. Я здесь чем больше погружаюсь в деревенские расклады, тем сильнее понимаю, что ни черта не знаю историю этого периода.

В общем, крестьянина мы загипсовали. Дали брату и жене пояснения, как обращаться с больным. Решили, что завтра зайдём его проведать. В поместье нас ждал детальный расспрос и после обеда новая беседа с хозяином. Радищев действительно оказался вменяемым помещиком. Нет, он не побежал лично интересоваться здоровьем своего крепостного. Но видно было, что его задела ситуация. Разговор опять вращался вокруг общих тем, но было видно, что хозяина ситуация напрягает. Он действительно переживает за своих крестьян.

– Удивительный вы человек, Николай Афанасьевич, – вступил я в беседу. – С одной стороны, добрый барин, которого крестьяне искренне уважают. Не пытает просто так, девок не насилует и лишними поборами не обременяет. А с другой стороны, люди живут как тараканы, прости меня господи.

– Я бы попросил вас выбирать выражения, Дмитрий. Мне честь дворянская не дозволяет покушаться на более слабых и беззащитных. То, о чём вы говорите, имеет место быть в небольшом количестве. И не нужно сравнивать моих людей с тараканами.

– Мучают меня сомнения, что вы как раз редкость, по сравнению с общим отношением помещиков к народу. Для их большинства крепостной – это говорящая скотина, с которой можно делать всё, что душе угодно. А про тараканов я упомянул для образности. Вот вы – справный владетель, у которого народ не бедствует. Почему не пойти дальше? Не дать людям ещё что-то, кроме нормального отношения, на которое они и так по закону имеют право?

– Да вы, Дмитрий – бунтовщик, – начал заводиться помещик. – В моём доме я подобных разговоров не потерплю. Крестьянин прикреплён к земле, и у служивых людей есть право распоряжаться ими. Дворяне служат, а крестьяне пашут. И никто не даст вам гарантий, что, получив волю, мужик не разорится и с голоду не помрёт.

– Даже в мыслях не держал затевать что-то против власти. Но раз вы такой прогрессивный хозяин, то хотел предложить несколько идей, которые будут вам интересны.

– С удовольствием послушаю, если это не ка-кая-нибудь крамола.

– Во-первых, предлагаю вам помочь изысканиям Афанасия Филимоновича в открытии и испытании вакцины против оспы. Далее, нам потребуется запускать её в массы. Дворяне сами побегут прививаться, так как сама императрица подала пример. Но как быть с народом? У крестьян на это денег нет, значит, помещики должны взять эти расходы на себя. Здесь ещё будет проблема, что мужик тёмен и может встретить доброхотов вилами. Нужно серьёзно заручиться поддержкой церкви. И начинать это надо уже сегодня, ибо слабо я верю в прогрессивных попов. Значит, необходим какой-то неоспоримый авторитет, который уже есть или станет им.

– Я со всем старанием помогу вам с созданием вакцины. Более того – обеспечу деньгами, – произнёс Радищев. – Но я сильно сомневаюсь в том, что помещики будут тратить деньги и силы на прививку крепостных. А насчёт священнослужителя вы заблуждаетесь. Наш епископ Сильвестр[32] муж не только грамотный, но и прогрессивный. Кроме дел религиозных, он уделяет большое внимание мирским проблемам. В первую очередь заботится о простом люде и пытается найти способы облегчения его жизни. Суров он только к раскольникам, но кто из нас не без недостатков.

Уже неплохо. Такая поддержка со стороны уважаемого помещика и высокопоставленного попа дорогого стоит. Сразу обсудили хозяйственные вопросы. Шафонский решил оставить в поместье Андрея, дабы тот подобрал материал из больных коров и занялся медосмотром крестьян. В первую очередь проверить теорию, что доярки и пастухи легче переносят оспу, заодно простому народу поможет.

– Что касается нежелания дворян прививать крестьян, так вопрос решается очень просто. Через пару месяцев после начала вакцинации устроим шумиху в какой-нибудь московской, а лучше столичной газете. Напечатаем статистику по смертям, например, за последние пять лет. А далее упомянем одного мудрого помещика, который рискнул и привил своих крестьян. И тем самым не только сохранил нынешнее население своих деревень. Он ещё и обеспечил своё хозяйство постоянным приростом людей в будущем. Заодно опубликуем данные по стоимости прививки и крепостного мужика, кои мрут каждый год от оспы. Дворяне люди грамотные, сопоставят расходы и сделают выводы. Ещё и со стороны церкви поднажмём, мол дело это богоугодное, не жмитесь, православные.

Сначала Радищев смотрел на меня непонимающе. Но потом начал так задорно смеяться, что в комнату заглянула Фёкла Степановна. Убедившись, что с любимым супругом порядок, хозяйка нас покинула.

– А ведь вы правы, Дмитрий. Здесь надо ещё брать в расчёт элементарную жадность и зависть. Думаю, её величество не оставит такое начинание без награды. Это знаете ли, наилучший стимул. Если увидят подобное начинание и благосклонность властей, то будут прививать людей как миленькие.

– Второе моё предложение также связано с людской завистью. Если вы обратите на себя внимание всей империи, то далее к вам будут приглядываться более внимательно. Поэтому хочу задать вам вопрос. Я понимаю, что вы богаты и владеете тысячами душ. Но почему вы сидите на деньгах и не удваиваете или утраиваете ваши капиталы?

– Проясните ваши слова.

Думаю, никто и никогда, даже будучи богатым, не откажется ещё больше увеличить своё благосостояние. Тут я выдал Радищеву целый бизнес-план, который обдумывал последние дни.

– Лён и конопля. Армии и державе требуется огромное количество ткани. У вас есть свободные капиталы. Создайте отдельные мануфактуры, которые будут заниматься исключительно этими культурами. Ну пусть бабы огороды ещё разобьют, чтобы не было недовольства. По последнему указу Сената помещиков всё равно обязали иметь большие хлебные запасы на случай голода. Излишки хлеба у вас есть. Так наймите батраков или купите крестьян именно для этого.

Думаете, помещик кинулся меня целовать и обнимать за озвученное ноу-хау? Ага, сейчас! Час, чёрт побери, целых шестьдесят минут я убеждал его в эффективности внедрения подобного способа. Что пора начать заниматься разделением труда. Сами крестьяне просто не в состоянии выдать хороший результат, так как посадят ровно столько льна, сколько им требуется для личных нужд. В итоге договорились, что помещик откроет что-то вроде экспериментального хозяйства. Мои идеи по развитию овцеводства, с последующей организацией производства шерстяных тканей и кожи, получили полное одобрение. Оказывается, у Радищева огромные угодья в Саратовской губернии, и он сам подумывал о подобном бизнесе. Я ему опять внушал мысль о разделении обязанностей. Не должен хлебопашец пасти овец и прясти пряжу. Нужны мануфактуры, так как степь рядом и недостатка сырья не будет. Хорошо так пообщались. Ещё предложил перевести кустарные промыслы, наподобие лозоплетения, в подобие мануфактур. Есть мастера, достаточно большое количество рук, в первую очередь детских, так пусть копейку зарабатывают. В общем, беседу продолжили после ужина и разошлись уже ближе к полуночи. Завтра договорились все мои мысли записать, так как идей, на которых разбогатели многие дворяне и купцы XIX века, я предложил множество.

Спать лёг в самом отличном настроении. Первый раз за время нахождения в этом мире я сделал что-то действительно полезное. Война вещь нужная, но и без меня спокойно бы обошлись. Будущая прививка спасёт сотни тысяч русских жизней. А такой мощный союзник, как Радищев, поможет сдвинуть что-то в мышлении дворян. Дурной пример заразителен, особенно если это касается зарабатывания денег.

Проснулся без особых треволнений. Из полуоткрытого окна доносился шум просыпающейся Москвы. Тянусь к телефону, хотя знаю, что ещё минут тридцать до сигнала будильника. Делать всё равно нечего, значит, на пробежку.

Бегу по аллее и думаю. Вот что у нас за страна? Почему народу никогда не дают продыху. В XVIII веке жуткий беспредел и окончательное закабаление крестьянства. Простого мужика низвели на уровень говорящей скотины, при этом активно играли в просвещённость и искренне решали, как облегчить жизнь народа. А все эти умные и лицемерные участливые господа никогда не задумывались об одном. Что можно было просто отдать народу землю, которая принадлежала ему по праву. На худой конец отменить крепостное право и дать свободные земли, которые недавно были завоёваны. Конечно, не задумывались, вернее, гнали такие мысли. Потому что в этом случае стране на хрен не нужна паразитарная прослойка, в которую дворянство выродится уже лет через тридцать-сорок.

Вспомнил декабристов – «радетелей» за счастье крестьян. Ведь никто из них не освободил своих рабов, коими они считали крепостных. Читаешь про все потуги Якушкина или Лунина, и вменяемого человека просто разбирает смех от лицемерия. Так ведь некоторые из этих привилегированных клоунов вообще хотели освободить крестьян без земли, по английскому варианту. То, что при этом могут банально умереть от голода сотни тысяч людей, никого не волновало. И ведь так постоянно на протяжении всей истории нашей страны. Под благими намерениями власть предержащие стелили народу ковровую дорожку в ад.

Вроде как XVIII век и на троне просвещённая императрица. А у крепостных нет никаких прав. Благо, если попадётся такой добрый барин, как Николай Радищев. Но обычно крестьянам не везло. Насиловали девок, начиная с детского возраста, пороли и всячески издевались. Народу на подкорку вдолбили, что бесправие – это нормально, и вообще, чуть ли не от бога. Против несогласных есть солдаты, которые пулей в голову или штыком в живот быстро объяснят, на чьей стороне правда. Простой люд терпел чудовищную эксплуатацию и издевательства. Ещё и вынужден был служить в армии, своей кровью обеспечивая сытую жизнь всяким паразитам. А для внушения законности и права на издевательства каждодневную обработку проводили попы. Власть же, она от бога, и никак иначе. Давай, Иван, работай и о десятине не забывай. Ничего не напоминает?

Забавно, что похожие времена возвращаются уже в XXI век. Людей как скот согнали в мегаполисы, сделав из них разобщённых индивидуалистов. Ведь человек, живущий в деревне или небольшом населённом пункте, опасен. В первую очередь общиной и сплочённостью. Разрушить эту связь стало чуть ли не главной задачей нынешней власти. Потому что дружный и сплочённый народ для новых хозяев главная угроза. Ведь основной отпор произволу обнаглевших диаспор как раз давали жители небольших провинциальных посёлков и городков. Там люди ещё окончательно не оскотинились и не очерствели. Ну, не просто так в последние годы с каким-то садистским наслаждением уничтожается русская деревня. Планомерно уничтожались колхозы, лесхозы, рыбные хозяйства, обрабатывающая промышленность и вся инфраструктура. Вернее, она уже уничтожена в регионах, где сельское хозяйство в нынешней ситуации невозможно без государственной поддержки. А там, где земледелие очень выгодно, и народ активно им занимается, есть свои рычаги давления. Будете много квакать, то придут бандиты и просто вас убьют. Ещё и детей ваших живьём сожгут, дабы остальные были посговорчивее. И, конечно, они никоим образом не связаны с властью. О них вообще узнали случайно из-за чудовищного преступления. Ну-ну.

Для идеологической обработки есть пропагандоны на любой вкус и цвет. Которые всегда объяснят, как мы хорошо живём. Ну, может, не очень. Зато у соседей ещё хуже, поэтому радуйтесь, убогие, то есть везунчики. Заодно не мешает обработать публику и с духовной стороны. Пузатые дядьки в юбках всегда рады вести свою паству по дороге терпения и превозмогания. Ибо нужно терпеть, ведь власть от бога. В крайнем случае, если вам сейчас плохо, то после смерти наступит благодать. Главное – терпите, бараны. Мы и терпим.

Перед площадкой отдышался и перешёл на шаг. Решил сегодня изобразить сосиску на брусьях и турнике. Когда-то всё равно надо начинать. Мысли же опять вернулись к весьма беспросветной картине, которую рисовал мой разум. Ведь мы самым натуральным образом вернулись в эпоху крепостного права. Ещё немного и произойдёт полное закабаление. Народ уже нивелирован на уровень бессловесной и бесправной скотины. Кто-то ещё верит в справедливость и даже иногда получает подачку в виде обглоданной косточки. Но всё идёт к тому, что рабство будет узаконено. Людей грабят, насилуют и убивают при молчаливом одобрении тех, кто должен это всячески пресекать. Может, это один из этапов приручения? Вы же терпите, так мы и далее будем закручивать гайки, уничтожая непокорных. А тем, кому не нравится, давно внаглую предлагают валить из страны. Ещё и процесс замены населения идёт в открытую. С учётом того, во что превращают молодёжь, одурманивая её морально и физически, то обратный отсчёт уже включён.

Сука. Куда ни кинь, везде клин. Испортил себе настроение с утра пораньше на ровном месте. Но разумный человек не может не думать. Я и так много лет находился в каком-то своём мирке и плыл по течению.

Умудрился несколько раз подтянуться и отжаться на брусьях. Какая-то природная злоба и внутреннее нежелание соглашаться с окружающим бредом дали силы пойти на второй подход. Ну ладно, хоть какая-то польза от снов – подкачаюсь и себя в порядок приведу.

Глава 21

Честно говоря, я очень разочаровался в Москве XVIII века. Понятно, что город уже семьдесят лет как не столица, но реальность сильно диссонировала с ожиданиями. Просто большая деревня, с узкими улочками, минимум каменных построек и ужасающая грязь вперемешку с вонью. Где-то читал, что свой современный облик исторический центр города приобрёл после сожжения Москвы Наполеоном. Очень на это похоже. Понятно, что в XX веке много чего снесли и перестроили, но нынешний вид города мне совершенно не нравится. Деревня! Хотя я с большим интересом наблюдал за пейзанами. Я уже привык к местным пейзажам и внешнему виду людей, но в таком большом городе ещё не бывал. Как ударят морозы, надо будет пройтись по городу и почувствовать его атмосферу. Думаю, какой-нибудь этнограф или историк из моего времени душу дьяволу продал бы за такую возможность.

Разместились мы в Лефортовской слободе, где, собственно, и располагался Генеральный госпиталь, который в моё время носит имя Бурденко. Наше нынешнее жилище ранее принадлежало какому-то отставному офицеру и было куплено Шафонским ещё в прошлом году. В принципе нормальный такой двухэтажный особнячок с небольшим подворьем. По крайней мере, пара телег в него спокойно заезжают и в конюшне около десяти стойл.

Немного напрягали странные запахи, периодически приносимые меняющейся розой ветров. Позже я узнал, что восточнее располагается целое поселение ткачей, которые здесь же обрабатывают ткани. Но всё-таки район нам достался приличный, недалеко до госпиталя, рядом парк и, собственно, сам дворец Лефорта, расположенный на другом берегу Яузы. Удивляло, что в городе практически нет капитальных мостов, кроме Кузнецкого. Местный люд обходился временными деревянными понтонами, перекинутыми через основные реки бывшей столицы. С тротуарами тоже большие проблемы. Хотя говорят, что центр города более или менее ухожен. Ещё очень много церквей, я бы сказал запредельное количество. Этим город очень похож на столицу моего времени. Куда ни кинь, везде стоят заведения для отъёма бабок у бабок.

Доктор расположился на втором этаже в нескольких комнатах, рядом небольшое помещение получил его ученик Степан. Мы с ближниками заняли две комнаты на первом этаже слева, здесь теплее и ближе к кухне. По центру была столовая, а справа кухня и хозяйственные помещения. Обслуга, состоящая из двух семейных пар, жила в пристройке. Уборная и баня располагались во дворе. Первое время я приходил в себя с дороги и просто отсыпался. Но мы также не забывали про тренировки и сопровождение Шафонского. В принципе район безопасный, который на ночь ещё перекрывается заставами, но слухи о преступности в нынешней Москве ходят разные. Хотя наша слобода практически тупиковая, за нами только Измайлово и Преображенское, а далее чуть ли не глухие леса. Оживлённых трактов нет, соответственно и о разбойниках давно никто не слышал. Они предпочитают промышлять вдоль торговых путей.

– Дмитрий, я продолжаю настаивать, чтобы вы развивали свои таланты и делились ими с публикой. Для начала я жду вас завтра в госпитале, а на выходные предлагаю устроить небольшой литературный вечер.

Сидим пьём чай с очень вкусными пирогами. Док опять не удержался и начал старую песню. Он всю дорогу проедал мне плешь на эту тему. Если не выкачивал из меня информацию по болезням и способам их лечения, то вступал в пространные беседы о тенденциях современной литературы. А началось всё с невинных сказок. Мысленно переношусь в Немцово и в голове пролетают прошедшие события.

Чёрт меня дёрнул для развлечения приунывших детей и племянников помещика рассказать им сказку. На улице хмарь и моросит дождик, более старшие дети уже закончили свои занятия. Я тоже с утра занимался бумагомарательством. Записал более структурированные мысли по разным направлениям медицины. Сегодня писал заметку по полевым госпиталям и созданию полноценной санитарной службы по выносу раненых с поля боя. Страшно представить, какой процент солдат умирал на полях сражений от пустяковых ран, без вовремя оказанной помощи. Некоторым бы помогла банальная перевязка, которая остановит кровь.

Выхожу в малую гостиную, а там детвора скучает. На фоне грязных и явно отстающих в развитии крестьянских деток дворянские отпрыски выглядели представителями иной расы. Но для меня они такие же русские мальчишки и девчонки, как и крепостные. Хотя эта разница изрядно напрягает и бесит. В общем, привлёк их внимание. Сначала рассказал пару забавных пословиц, чем сразу вызвал смех более старших ребят. Ну а далее меня чего-то прорвало. Сразу решил, что классику и русскую поэзию трогать не буду. Кто я такой, чтобы выдавать условную Золотую Рыбку за своё произведение? И воровать вообще нехорошо.

А затем выдал несколько историй про Вольгу Святославовича, Василису Микулишну и Марью Маревну. Благо всегда с радостью читал своим дочкам сказки и русские былины, многие из которых ещё не забыл. Конечно, рассказывать их поэтическим слогом я не мог, но и так неплохо получилось. Горящие детские глаза и приоткрытые рты были лучшими показателями того, что моё выступление имело большой успех. Завершить решил началом биографии Ильи Муромца. Закончив исцелением богатыря, я понял, что сейчас умру от жажды, настолько пересохло горло. А ещё в зале стояла просто оглушительная тишина, если можно применить такой термин. К тому же число зрителей ощутимо выросло. Но больше всех на фоне слушателей выделялась Фаина Радищева, дочка хозяина, девица лет восемнадцати. Уж очень мне не понравился её взгляд. Такой же фанатичный блеск озарял глаза Шафонского, когда я начинал говорить с ним о болезнях. Вот нормальный человек будет с упоением слушать про причины возникновения чумы, кори и прочих холер? А этого хлебом не корми. Здесь, похоже, такая же история, только с литературным уклоном. Это у них, наверное, семейное.

Но люди кругом воспитанные и образованные, никто меня особо не донимал, откуда я знаю столько сказок и былин. Фаина выдержала до ужина, после которого атаковала меня в гостиной, где собрались взрослые пообщаться перед сном. Более того, похоже, она проела всю плешь отцу, который вынужден был поддерживать дочку. Невзрачная, я бы сказал, некрасивая, она прямо преображалась на глазах, когда речь заходила про литературу, а особенно фольклор. Я много чего узнал о русской литературе, сказках и прочих былинах. Был упомянут даже какой-то Кирша Данилов[33], чей сборник былин частично был опубликован в «Московских новостях».

– Так займитесь этим делом, Фаина Николаевна, – говорю неугомонной девушке. – Соберите в один сборник русские былины и сказания. Вам же не нужно будет самой ездить по деревням и выслушивать сказителей. Можно обратиться через газеты к таким же, как вы, любителям старины. Или нанять несколько грамотных людей, которые будут посещать разные губернии и записывать русское культурное наследие. А вы просто сведёте всё в единый список и разобьёте его по временам. Ведь есть былины, которые идут ещё с Древней Руси, а многие имеют более позднее происхождение. Работа предстоит огромная, но, думаю, вы справитесь.

Глаза у девушки затуманились от грядущих перспектив. Фанатичка чистой воды. Заодно отец её выдохнул, потому что Фаина на полном серьёзе собиралась чуть ли не завтра начать вояж по деревням на предмет сбора фольклорного материала. Ещё я поймал на себе напряжённый взгляд Андрея. Сначала не понял, чего это он. А потом дошло, что ученик Шафонского с таким энтузиазмом воспринял задание организации экспериментальной лаборатории в том числе из-за девушки. И прельстила его явно не красота Фаины, которой не было от слова совсем, а богатство её отца. Мне этого не понять, но у каждого времени свои законы.

В любом случае за оставшиеся перед отъездом два дня мне пришлось ещё несколько раз развлекать детвору, к которой присоединились и все взрослые обитатели усадьбы. А Фаина буквально выжала меня на предмет хронологии былин, богатырей и русской мифологии. Так что уезжал я чуть ли не с радостью. С ещё большим энтузиазмом воспринял наш отъезд Андрей, который почуял во мне конкурента. Нет, девушка неплохая, но я столько не выпью. Объяснил Дёмке происхождение фразы, над чем тот потом долго хихикал. Тут случилась новая напасть. Док начал приставать на предмет того, что негоже лишать честную публику таких интересных историй и их надо опубликовать. Вот странный он человек, с одной стороны, загрузил меня медициной, а теперь ещё и просит проявить себя на ниве творчества.

– Что это? – удивлённо спросил Радищев, разворачивая листок бумаги.

– Послание для вашего сына Александра[34]. Передайте ему это лет эдак через пять после возвращения из-за границы. Думаю, ещё будет не поздно.

– Но как? И почему через пять? И вообще, при чём здесь мой сын? – засыпал меня вопросами помещик.

Я загадочно молчал. Потому что не знал, что сказать Радищеву. На помощь пришёл Пахом, которые ещё сильнее огорошил Николая Афанасьевича.

– Так Дмитрий же самый настоящий характерник. Вы думаете, что доктор Шафонский просто так вокруг него танцы хороводит? – с хохотом добавил этот юморист.

Надеюсь, ситуация с сыном понравившегося мне человека не зайдёт в тупик. А помещик действительно очень нестандартный человек, который искренне пытается заботиться о своих крестьянах. Самый настоящий добрый барин из сказки. А в записке была всего одна фраза великого академика.

«Не согласен – критикуй, критикуешь – предлагай, предлагаешь – делай, делаешь – отвечай!»

Второе событие произошло в районе Подольска, где мы переправились через Пахру по плавучему мосту. Вообще, надо сказать, что система переправ через реки в XVIII веке была достаточно развита. Там, где не было активного судоходства, перекидывались понтоны. В случае более полноводных рек использовались паромы. Но сейчас не об этом.

– Ты как смотришь на дворянина, тварь, – слышу чей-то визг.

Мы с Пахомом проведали коней, которых разместили в конюшне при постоялом дворе и собирались зайти в главное здание. Сегодня было многолюдно, так как встретились сразу несколько компаний, которые застал очередной дождь. Группа из нескольких офицеров, которые направлялись в действующую армию, и какой-то помещик. Вот последний и стал причиной конфликта. Он мне сразу не понравился излишней заносчивостью и презрительными взглядами, бросаемыми в нашу сторону. Но так как док был дворянин, а мы его сопровож-дение, то придраться было особо не к чему. А вот бедолаге служке не повезло. Чего он сделал плохого, я так и не понял.

Тем временем спектакль продолжился. Посреди двора невысокий и толстый дворянин средних лет распекал, брызжа слюной, стоящего по стойке смирно мужичка примерно такого же возраста. Около входа под навесом за этим идиотизмом наблюдал владелец постоялого двора, здоровый такой бородатый мужик, но даже не думал вмешиваться.

– Запорю. Шкуру заживо сниму, – всё сильнее распалялся скандалист и схватил служку за бороду. – Ты что, ничтожество сиволапое, не знаешь, как русскому дворянину кланяться.

– Прошу прощения, ваше благородие, – пытался оправдаться мужик, – Не заметил я вас. Без злого умысла я, просто так вышло. Дрова надо было собрать, и вы тут появились.

Не знаю, что больше всего взбесило высокородного товарища, одетого в какой-то павлиний наряд. Может, у него было плохое настроение, а, скорее всего, то, что мужик его не боялся. Смотрел прямо, взгляд не отводил и на колени вставать не собирался. Похоже, служка из отставных солдат, судя по выправке и некоторым мелким деталям. Бац! Помещик дал пощёчину мужику, не выпуская из рук его бороду. Затем вторую, третью, четвёртую…

– Я бы попросил вас оставить этого служку в покое. Невместно человеку вашего положения вести себя подобным образом, – говорю психопату, одновременно отводя его руку.

О! Что здесь началась. Колобок отпрыгнул в сторону и заверещал на какой-то совсем неподвластной человеческому голосу волне. Из того, что я разобрал, он звал какого-то Севастьяна, а нам всем пришёл конец. К крепкому мужику, который сопровождал помещика, прибавился откровенный мордоворот, выскочивший из хозяйственной пристройки и бросившийся на меня. Его поддержал коллега, попытавшийся напасть на Пахома. Итог был очевиден. Своим нынешним ударом я быка с ног свалю, а не только деревенского силача. Не ожидавший такой подлянки нападавший только сверкнул грязными пятками и шмякнулся спиной о землю. Хороший такой нокаут. Ближник затратил времени побольше, но также повалил нападавшего в жижу, состоящую из земли и навоза, в которую превратилось подворье. Тем временем прибавилось и зрителей. Из харчевни вышли давешние офицеры и Шафонский, который встревоженно смотрел на разворачивающуюся картину.

Колобок в парике тем временем пытался вытащить свою зубочистку. Я не обратил внимания, шпага у него или рапира, да это и неважно. Параллельно псих оглашал окрестности новыми визгами.

– Запорю! Да ты знаешь, против кого пошёл? Шкуру со всех спущу в сей же миг. Быдло! Холопы! Порол вас, свиней, и ещё больше пороть буду. Чтобы даже глаза поднять боялись, твари сиволапые. А девок ваших и далее буду портить, чтобы знали, кто в этом мире хозяин. Стадо должно бояться своего пастуха!

Щелчок, и моё сознание затопила какая-то жижа. Очнулся от крика Шафонского и скулежа помещика. Держу на болевом приёме колобка, который, стоя на коленях, уже порядком измазал свои короткие штанишки. Трое офицеров, попытавшихся вступиться за собрата-дворянина, оказались под прицелом пистолетов моих ближников. Сам я достал бебут и примериваюсь к горлу своей жертвы. Док же пытается успокоить ситуацию и взывает к моему благоразумию. Тут ещё и псих вставил свои пять копеек:

– Тебе это с рук не сойдёт! Дворянское ополчение соберу, до губернатора дойду. Но ты, холоп, поедешь на каторгу со спущенной кожей.

Он такой тупой или бессмертный? Вроде по одежде понятно, что мы не какие-нибудь халдеи, а казаки. Движение рукой – и новые крики боли. Бросаю идиота лицом в землю. Тот сразу попытался подняться. Бью его от души ладонью по хребту, а далее вминаю мерзкую харю сапогом в жижу.

– Если хоть слово вякнешь, я тебя прямо здесь как барана разделаю, – говорю максимально спокойно, хотя в душе беснуется просто ураган из ненависти и желания убивать.

Окрасившиеся в коричневый цвет кюлоты, вспомнил название, и специфический запах, начавший исходить от помещика, указали на то, что он отнёсся к моим словам весьма серьёзно.

– Как звать-величать тебя, бедолага? Служил? – обращаюсь к мужику, который никуда не убегал и с затаённой радостью смотрел на совершаемое возмездие.

– Отставной ефрейтор Муромского мушкетёрского полка, Онуфрий Бредихин. Ныне служу на подворье Анатолия Золотарёва, – бодро так отрапортовал мужичок и кивнул в сторону хозяина постоялого двора.

Я перевёл взгляд на Золотарёва, тот быстро опустил глаза и притворился ветошью. При его габаритах это выглядело забавно.

– Может, ещё и награды имеешь? – продолжаю расспрашивать отставника.

– Так точно. За занятие Берлина был пожалован генералом Тотлебеном[35] тремя рублями и двумя чарками хлебного вина, – оттарабанил Бредихин.

Забавные здесь награды за взятие Берлина. Но пора прекращать этот балаган.

– Вы что-то хотели сказать, Афанасий Филимонович? – вежливо, как на светском рауте, спрашиваю дока.

– Дмитрий, мне кажется, конфликт зашёл куда-то не туда. И надо его скорее заканчивать. Вот и господа офицеры вас неверно поняли. Думаю, нам надо всем успокоиться и спокойно обсудить происшедшее недоразумение.

– А я спокоен, как удав. И не считаю происходящее недоразумением. Но успокоиться нам нужно, тем более что господа офицеры здесь ни при чём. Сейчас я только отрежу уши с удом одной жабе, и сядем мирно побеседуем.

Колобок попытался брыкаться, но после хорошего пинка успокоился и просто сопел в навоз. Вид он имел самый жалкий, дерьмом от него несло капитально, но моих кровожадных намерений это не снижало. Да и братик разошёлся не на шутку, требуя наказать насильника.

– Господа, я тоже предлагаю всем успокоиться, – вступил в разговор молодцеватый офицер, с ухоженными усами пшеничного цвета. – Капитан Бердяев Николай Михайлович[36], к вашим услугам. И попросите ваших людей убрать пистоли. Мы, знаете ли, тоже люди военные и подобного отношения долго терпеть не будем.

Обращался капитан к доку, но судя по ироничному тону и бросаемым в мою сторону взглядам, слова адресовались мне, любимому. Киваю братьям с Пахомом, которые сразу убрали пистолеты. И когда только успели их достать. Мне хватает кинжала с засапожником, но эти милитаристы с пистолетами не расстаются.

– Я это дело просто так не оставлю! – начал визжать колобок, как только я его отпустил. – Ещё никто и никогда так не оскорблял Петра Кашкарова! Если надо, то я до императрицы дойду!

– Шафонский Афанасий Филимонович, – представился док. – Назначен старшим доктором Генерального госпиталя. Эти казаки моё сопровождение, о чём имею приказ канцелярии генерал-фельдмаршала Румянцева. Дмитрий Дубинин, кого вы обозвали холопом и всячески поносили, также является моим личным учеником. Получается, что вы напали на государственное лицо при исполнении, господин Кашкаров.

Пока док объяснял, чьё кунг-фу круче, я размышлял о странном совпадении. Или это просто какой-то выверт истории? Но в моей реальности был такой же урод[37], который насиловал, убивал и издевался над крепостными, даже фамилия с именем совпадают. Вдруг это именно он, просто родился на полстолетия раньше? Может, отрезать ему причиндалы, пока не поздно? Колобок тем временем последовал в дом, выглядел он при этом смешно. Весь измазанный грязью, ещё и эти странные движения, будто он что-то боялся выронить из штанишек. А запах!

Уже рассевшись за столом в харчевне, куда я тоже был допущен, капитан продолжил беседу.

– Афанасий Филимонович, вы же понимаете, что дело этим не ограничится? Может, помещик и вёл себя не вполне корректно, но макать его лицом в грязь и угрожать отрезанием конечностей – это уже слишком!

Сидящие рядом трое офицеров выражали полное одобрение словам капитана. Особенно молодой поручик, который прямо-таки полыхал эмоциями и с вызовом смотрел в мою сторону. Едва ли старше меня нынешнего, молодой человек явно хотел многое сказать, но его сдерживала субординация.

– И это без учёта того, что ваши люди, пусть и формально, напали на офицеров Императорской армии. Пусть ваших людей не смущает тот факт, что мы не взялись за оружие. Это я приказал господам офицерам не усугублять ситуацию. Видно же, что ваш казак не нападал на Кашкарова, а наоборот, защищал служку от его придирок.

– Избиение свободного человека, да ещё отставного солдата, вы называете придирками? – здесь уже я не выдержал. – А где же вы были, господа офицеры, когда этот подлец выдёргивал бороду и бил по лицу служку? Попивали здесь глинтвейн и наслаждались представлением из окошка?

– Я не намерен терпеть эти оскорбления, – молодой поручик аж подскочил от возмущения. – Благородного человека я бы вызвал на дуэль. Но вас это не касается!

Мне его мнение до одного места. Не стал даже смотреть в сторону уходящего поручика.

– Князь ещё молод и горяч, – начал оправдывать поручика Бердяев. – А что касается ваших упрёков, то как вы это представляете? Помещик в своём праве. Служка проявил нерасторопность и неуважение, за что и поплатился.

– Этот «служка» двадцать пять лет своей жизни отдал армии. Имеет благодарность от самого генерала Тотлебена за штурм Берлина. Участвовал в нескольких войнах. Думаю, он заслужил того, чтобы всякая гражданская сволочь не била его в морду просто так из прихоти. И от вас, офицеров русской армии, как раз зависит, чтобы к отставным солдатам относились по-человечески. Потому что завтра такой вот Онуфрий будет бить турка с вами в одном строю. И может, спасёт какого-нибудь бесполезного князя ценой собственной жизни. Вернувшись же домой, он будет низведен на уровень скотины, при вашем молчаливом бездействии.

Офицеры, которые более или менее удачно изображали равнодушие, как-то изменились. Не сникли, но задумались. Хотя дворянскую солидарность и сословные закидоны никто не отменял. Может, для них дико слышать мои нравоучения о необходимости достойного отношения к ветеранам. Я же продолжил:

– Никто не заставляет дворян считать отставника ровней. Но уважение к заслугам человека, проливавшего кровь за Россию, должно быть законом. Вашему князю вместо выдуманных обид надо было вызвать подлеца-помещика на дуэль. Судя по моральному облику Кашкарова, тот струсил бы. После такого поступка он становится парией. Ни одна уважающая себя семья не пустит такого человека даже на порог. Пока же подобный произвол считается нормой, эти помещики будут наглеть ещё сильнее. К вашему сведению, ни в одном уложении не указано право дворянина телесно наказывать людей других сословий, кроме собственных крепостных. Я бы на месте отставника дал отпор подлецу. Только закон всё равно окажется на стороне нападавшего. И человек, справедливо отстоявший свою честь и достоинство, поедет на каторгу.

Чего-то меня занесло не в ту степь. Кому я читаю нотации и взываю к справедливости? Времена сейчас не те. Хорошо, что капитан оказался вменяемым человеком и не стал вызывать подмогу для нашего ареста. Может, это и был его вклад в борьбу с несправедливостью.

– Всё же прошу вас отнестись к угрозам помещика серьёзно, – капитан обратился к доку. – Человек он не бедный, наверняка имеет связи. Не оставит Кашкаров это дело просто так.

– А вы, смотрю, не боитесь мести и возможных кар? – Это офицер уже обратился ко мне.

Рассказать ему, что мне плевать, и вообще, все события происходят в моём сне? Это я так шучу.

– Меня беспокоит только то, что этот душевнобольной мерзавец побежит срывать зло на ни в чём не повинных людях. Запорет насмерть какого-нибудь крепостного мужика, а его маленькую дочку изнасилует. Просто так или в назидание, неважно. И ничего ему за это не будет.

Была у меня мысль припугнуть помещика или вообще его аккуратно удавить. Но Шафонский, видя моё состояние, просил не делать фатальных ошибок. Законным путём получится надёжнее и безопаснее.

Выныриваю из неприятных воспоминаний и понимаю, что док всё это время что-то говорил. А с помещиком Шафонский повёл себя максимально жестко, пообещав тому написать жалобу генерал-губернатору Москвы. Будет ли какой-то толк, неизвестно, но пусть подлец помучается.

– Я решил послушать ваш совет, Афанасий Филимонович. Будут вам сказки, которые пойдут в народ.

– Мне не нравится ваша улыбка, Дмитрий. Думаю, я поспешил и излишне давил на вас. Вы же не остановитесь на полпути и обязательно придумаете какую-нибудь каверзу. Только прошу, не затевайте ничего против власти. Нам с вами предстоит огромная работа к вящей пользе отечественной медицины. Прошу вас отнестись к этому крайне серьёзно.

Но я уже обдумывал новую задумку. Рисую я неплохо, в детстве даже ходил в студию при нашем ДК, пока не увлёкся самбо. Не знаю, как насчёт карикатуры, но неплохой комикс я исполню. И ещё текст забористый придумаю. Вроде сейчас это называется лубок. Начнём с пропаганды гигиены и прочего ЗОЖа, чего бы доктор себе ни придумал. А вот далее можно будет рассмотреть и политическую сатиру.

Ночи стали длиннее, а утром заметно прохладнее. Но конец августа – это лучшее время для занятий спортом на улице. Сегодня бегу почти без одышки. Организм быстро набирает утерянную форму, аж самому удивительно. Мнится мне, что есть прямая связь между моими снами и этой ситуацией. Или я просто схожу с ума? Вариантов немного. А вообще, странно меня начало забрасывать в сон. Иногда ночи обходятся вообще без привычных уже грёз. А затем попадаю в XVIII век и понимаю, что прошло уже несколько дней. Братик говорит, что он сам справляется с ролью, главное – чтобы не произошли какие-нибудь неординарные события. А ещё совершенно нет никакой синхронизации по времени. В XVIII веке сейчас октябрь, в XXI – август.

– Феликс! – слышу чей-то крик сквозь музыку в наушниках.

Сначала не обратил внимание, а потом стало поздно. Из кустов на меня прыгает какая-то здоровенная животина. Ну мне так показалось от неожиданности. Машинально ухожу с линии атаки и бью нападавшего ногой. Тело отлетает на пару метров, оборачивается и пробует напасть снова. Сука! Какой имбецил отпустил гулять бультерьера без поводка? Я уж молчу про намордник. Животина делает новый заход, и я опять удачно отбиваю её ногой. Жалко, что кроме ключей и телефона с собой ничего нет. Вдруг появляется новое действующее лицо и с криком закрывает грудью е**нутого пса. Будто это я на него напал, а не наоборот.

Разглядываю хозяйку белого свиноподобного создания. Та уже успокоила животину и пристегнула её к поводку. Дамочка в спортивном костюме, неплохая фигура, с виду нормальная. Тут она оборачивается и ожигает меня злобным взглядом. Бабец была бы даже симпатичной, но сейчас её лицо исказила маска истинного борца с несправедливостью. То, что она и есть причина происходящего конфликта, уже не важно.

– Зачем вы пинали Феликса ногой? Вы какой-то изувер! Мы здесь гуляем каждое утро и не встречали ранее подобного отношения к животным.

Она реально дура или играет роль? Был бы я прежний, то начал ругаться и пытаться чего-то доказать. Молча смотрю на суку и её пытающуюся прыгать шавку. Я ведь ни грамма не испугался собаки, хотя обычно стараюсь обходить их стороной. Не очень у меня складываются контакты с животными. Ещё я понимаю, что начинаю звереть. Нет, это не боевой транс, в который я впадаю во сне. А именно озверение и ненависть к подобным идиотам. Не может человек, содержащий бойцовую собаку, не понимать её опасности для окружающих. Пусть тысячу раз она не обратит внимания на чужаков, но хватит одного. Сколько было подобных случаев, приведших к гибели людей. А меня уже понесло, главное – глупостей не наделать.

Вытаскиваю из кармана ключи и сжимаю их между пальцами. Получается импровизированный кастет, или как правильно назвать такой захват. И всё так же продолжаю смотреть в глаза хозяйке собаки. Нет, она далеко не дура и прекрасно понимает, что натворила. Может, хозяева искренне считают, что их питомцы милые и добрые, но почему-то иногда они нападают на людей. Пусть хоть в жопу целует своего пёсика, есть правила, которые необходимо соблюдать. Бойцовых и опасных собак это касается в первую очередь. Идиотка поняла, что дело запахло жареным, и начала пятиться в сторону. Когда обнаглевший и охамевший от безнаказанности человек понимает, что расплата неминуема, он почему сразу становится вменяемым.

– Я… – попыталась что-то произнести собачница.

– В следующий раз ты наденешь на свою псину намордник и будешь водить его строго на поводке. Я здесь тоже бегаю каждое утро и не собираюсь отбиваться от бойцовых собакенов, выпущенных погулять сумасшедшими хозяевами. А если увижу твоего пса без поводка, просто убью его и всё. Пшла вон!

Добежал до новой отметки и повернул обратно. Нужно действительно брать с собой на пробежки нож. Купил недавно вполне приличный складной вариант дорожника, как чуял. Вот что за люди? Или эта ненормальная дамочка не понимает, что несмотря на раннее утро народ вовсю идёт на работу? Ей невдомёк, что попадись её псине ребёнок или какая-нибудь старушка, то всё могло закончиться трагически? Бегу обратно и вижу, как дамочка беседует с такой же собачницей и эмоционально тычет пальцем в мою сторону. Пусть тычет, главное, чтобы до неё дошло.

Мне вот ещё что интересно. Наш народ жутко любит рассуждать про Европу. Мол, какие там люди культурные и прочее бла-бла-бла. Кто-то хоть раз видел собачника, который убирает говно за своим четвероногим другом, как в какой-нибудь Голландии? Или это другое? Гадят везде, не обращая внимания – это детская площадка, газон или тротуар. Собачье дерьмо – это как символ современного мегаполиса и его сердобольных обитателей. Черствых друг к другу, но пылающих нездоровой любовью к своим питомцам.

Сначала сделал пару подходов на турнике, а потом на брусьях. Выкинул всё из головы как ненужный хлам. Меня больше заботит моя теория – действительно ли я стал получать силы из другого мира. Это какие же открываются перспективы? Или, может, я себя не так сильно запустил, что за месяц более или менее пришёл в порядок? Вопросов опять больше, чем ответов. Начинался обычный московский день.

Глава 22

– Что скажете, Дмитрий? Я же вижу, что вы не очень довольны.

Сидим в помещении, которое было отведено Шафонскому под кабинет. Пока обстановка спартанская, док как раз планирует заказывать мебель, в том числе стол для меня. Здесь я решил взять всё в свои руки, так как местные образцы меня в корне не устраивают. Сек-ретер штука неудобная, а мне нужен обычный письменный стол. Ещё надоумил эскулапа сделать нормальную кушетку для осмотра и операций. В общем, нашёл себе занятие на ближайший месяц. Заодно по Москве поброжу, пообщаюсь с мастеровыми и узнаю, чем живёт простой народ.

Но сейчас речь шла о работе самого госпиталя, который удалось более детально осмотреть. Дабы не смущать местных обитателей внешним видом, пришлось переодеться. Сейчас я выгляжу как купец средней руки. В принципе заменил только шаровары и шапку, предпочитая удобный и тёплый зипун. Ещё скрыл оружие, хотя продолжаю носить бебут с засапожником. А госпиталь оставил двойственные впечатления. Я же не первый день в этой реальности и готов практически ко всему.

– В принципе всё не так уж и плохо, – отвечаю после небольшой заминки, – но мы с вами много раз обсуждали вопрос гигиены. И если для господ офицеров, которые находятся здесь на излечении, созданы приемлемые условия, то этого нельзя сказать про нижние чины. Палаты плохо проветривают, бельё не меняют или его нет, тюфяки наполнены гнилой соломой. Сами палаты грязные и изобилуют насекомыми, людей практически не моют, что есть огромная проблема. Санитары появляются в палатах редко и практически не помогают больным. С другой стороны, я ожидал худшего. Всё вышеперечисленное легко устраняется, главное – ввести чистоту в норму. Надо регулярно мыть палаты уксусом или щёлочью, менять солому в матрасах и следить за простейшими вещами. Тех же больных солдат стричь наголо, а одежду тщательно обрабатывать. Очень понравилось, что на базе госпиталя есть медицинские классы, где студенты обучаются профессии в реальных условиях. Я бы озаботился поиском ещё нескольких учеников, так как планы у вас поистине грандиозные.

Шафонский зарделся, как девица, после захода про его задумки. А люди действительно нужны, поэтому отбором нужных кадров необходимо заняться немедленно. Надо будет ему помочь. Расспрошу местную обслугу и составлю список наиболее талантливых студентов.

– Сейчас у госпиталя не лучшие времена. Сильно снижено финансирование, поэтому есть определённые проблемы. Но я приложу все усилия, чтобы привести палаты в должный вид. Есть пожертвования частных лиц, думаю, мы справимся. Что скажете про лабораторию?

– Уже обсуждали с вами её необходимость. Чем смогу – помогу. Надо найти пару опытных химиков и сразу же приступим к работе. Необходимые водоросли вы заказали. Если получится произвести продукт, то следующим шагом будет открытие полноценной мануфактуры. Лучше всего на Севере, где есть доступ к водорослям. Ивовую кору тоже должны скоро доставить, вот и начнём сразу без раскачки.

Я решил не мелочиться и попробовать произвести йод с аспирином. Не знаю как насчёт последнего, но хоть попробуем сделать экстракт коры ивы, который был известен ещё в древности. Были мысли по стрептоциду, но уж больно там всё сложно. Также док обещал разузнать про кору хинного дерева. От разного рода лихорадок народ сейчас мрёт в промышленных количествах. С учётом того, что Россия стремительно двигается на юг, потребность в таком лекарстве стала жизненно необходимой. Нам же ещё много чего завоёвывать придётся. Вот и пусть русский солдат будет защищён хоть с этой стороны.

– Вы думаете, что всё получится?

Нет, док реально маньяк. Как он вообще живёт, если его возбуждают исключительно болезни и способы их лечения? Шучу, конечно. Но иногда смешно за ним наблюдать, мне такой уровень погружения в профессию не понять.

– Экстракт из морских водорослей точно сделаем. Он не такой сложный. Нужны только многочисленные опыты. Что касается всего остального – посмотрим. Здесь ходят слухи о начале массовой вакцинации от оспы в столице. Может, нам не заниматься этой темой, раз власти взяли всё под контроль?

В общем, после часового обсуждения решили продолжать все проекты. В том числе создание вакцины от оспы, так как пока было мало информации из Питера, где уже начали прививать людей. Чем хорошо моё нынешнее состояние – это практически абсолютная память. И дело не во мне, а в Дёмке. Он наловчился считывать практически любую информацию, в первую очередь мультики. Но и повторить прочитанные мной статьи о лабораторных изысканиях для него тоже не проблема. Наш симбиоз становится самой настоящей вундервафлей, главное, чтобы не подстрелили на взлёте. Надо ещё подумать, какие экономические выгоды можно поиметь с нашего золота. Сумма-то немалая, а вот куда её вкладывать, я пока не понимаю. Лекарства – потенциально перспективная инвестиция, но нужно придумать ещё чего-то. Жалко, что по осенней погоде по городу особо не походишь. Подожду морозов и сделаю рейд по торговым и промышленным центрам столицы. Кое-какие мысли есть, но нужно всё продумать.

Док тем временем продолжил пытать меня по остальным девайсам, которые я неосторожно озвучил в многочисленных беседах.

– А как быть с эфиром? Вы уже решили, что нужно для организации производства?

Вот тоже проблема. Я думал, что этот препарат давно известен в Европе и с успехом применяется[38]. Прожужжал Шафонскому все уши на предмет одного из лучших анестезирующих средств. Но одно дело знать, что это вещество успешно синтезировано, и другое – начать производство самому. А я ни в коем роде не химик. В любом случае придётся погружаться в эту тему. Заодно искать производителей серной кислоты, которая потребуется в больших количествах для моих задумок. Тут не лабораторию, а целый заводик с несколькими производственными циклами впору организовывать. Хорошо, что есть две главные вещи – деньги и методики производства.

Поэт был молод, неопрятно одет, грязен и источал запах такого перегара, что из нашего крыла сбежали все тараканы. Товарища хорошо так потряхивало, а его голубые глаза из-за воспалившихся сосудов отдавали неким вампиризмом. Несмотря на помятость и грязь, одежда молодого человека когда-то была вполне себе приемлема и явно стоила немалых средств.

– Вот, нашли! – радостно проорал Пахом. – Как ты и просил, лучший поэт Москвы. Но в последние годы гоним и порицаем обществом. Говорят, что по наущению попов.

– Вы его хоть не били?

– Как можно, Дмитрий! – Ближник изобразил смесь обиды с удивлением. – Слегка встряхнули, дабы придать уверенности и ввести человека в рабочее состояние. Не хотел с нами идти, принял за воровских людей.

Пахом нахватался моих выражений и идиом. Теперь применяет их с огромным удовольствием, ещё и ржёт как лошадь. Братья его полностью поддерживают и периодически выдают шедевры гоп-словесности из XXI века. Может, испортить им всю малину, посадить за учебники и обязать научиться грамоте в кратчайшие сроки? Решено! Не мне же одному тут страдать.

– Это произвол! – возопил поэт. – Ворвались ко мне домой, отволокли незнамо куда и ещё издеваются. И вообще, мне плохо! Я болен и мне требуется уход!

Мля, лучше бы он молчал. Хрен знает, чего пьют поэты, но выхлоп чуть было не свалил меня со стула. Даже Дёмка с непривычки сбежал в свой уголок, и мне пришлось одному воевать с этим галитозником.

– Пахом, налей господину поэту чарку чудодейственного эликсира. Думаю, с неё он не улетит в далёкие дали и станет более работоспособным. Ну а ежели не оклемается, то применим старинный русский способ лечения похмелья.

– Это какой? – даже поэт подался вперёд, дабы услышать новый вид исцеления.

– Побьём!

Отсмеявшись и подождав, пока гость жадно вылакает двухсотграммовую чарку вина, приступили к разговору.

– Михаил, – спрашиваю расцвётшего на глазах поэта, – вы действительно были учеником Баркова?[39]

После моего вопроса гость как-то поскучнел и из него будто выпустили воздух. Хорошо, что в фигуральном смысле.

– Вам тоже нужно рассказать про поэму или, может, прочитать её с выражением?

Это он о чём? О Луке Мудищеве?[40] Так мне этого дерьма даром не надо. Хотя слышал, что это произведение было весьма популярно в свете. Сам Пушкин любил эту поэму, если современники не врут.

– Посмотрите на эти рисунки, – сую гостю стопку бумаг, над которыми корпел последнее время.

Намедни я хорошенько потрудился и нашёл большое количество карикатур, в первую очередь начала XX века, которые можно адаптировать под это время. Но нужно грамотное пояснение нынешним языком, желательно в стихотворной форме. Я сам не в теме, потому и решил привлечь поэта, о котором услышал в разговоре студентов хирургической академии. Народ они специфический и даже безбашенный. Вот и порекомендовали Михаила Каротина, чуть ли не местное непризнанное светило. Мои парни быстро нашли гения, который находился в очередном запое. Но судя по отзывам, поэт он хороший и человек не пропащий. Пил по старой русской традиции от тоски и невозможности реализовать себя.

– Как так? Лубки? Но непохожи, – поэт проявил истинный интерес, заодно одарил нас очередной порцией перегара.

– Это не просто лубки. Госпиталь решил затеять целую программу по обучению и предостережению простого люда. Народ мрёт от простейших заболеваний, которые можно предотвратить, объясняя причину их возникновения. Мы ещё и церковь к этому делу подключим, как только найдём там единомышленников. Но сейчас главная задача – привлечь внимание крестьян. Потому нам нужен ваш поэтический талант. Но просто так лубки могут не восприниматься, поэтому будем изображать сценки с шутками и прибаутками. А потом поговорим и о других лубках, иного содержания.

– Так я разве против? У меня и своих идей хватает. В последние годы меня не печатают, и стихов накопилось огромное множество. Готов приступить хоть завтра. Только мне бы сегодня подлечиться, – скорбно выдал поэт.

Похмелиться ему действительно нужно, главное – не перевести этот процесс в новую пьянку.

– Пахом, – обращаюсь к ближнику, – берёшь господина поэта под своё крыло. Сегодня выдать ему вина в умеренном количестве. Далее обеспечь Михаила баней и пусть проспится. Необходимо выделить ему комнату в усадьбе, я поговорю с доктором. Завтра пусть приступает к своим обязанностям, но ты следишь за его трезвостью. Вина выдавать не более двух чарок в день, и чтобы никаких кабаков. Спрашивать буду лично с тебя.

Выныриваю из сна от изменившейся обстановки в вагоне. Сегодня решил доехать на электричке, так как нужно было зайти на Совок, купить лампочки и прочие приблуды для дачи. Последние дни на работе были напряжённые, начали готовить здание к зиме, вот и пашем, чтобы потом не бегать как укушенные. Но в пятницу ушёл пораньше, могу себе позволить. Садился в полупустой вагон и, пока ждал отправления, заснул. На всякий случай поставил будильник в телефоне, потому что не хочется проснуться в каком-нибудь Дмитрове или Талдоме. Народ постепенно заполнил вагон, всё-таки пятница и короткий день.

– Сколко лэт? – произносит мужской голос с акцентом.

– Мы же вам сказали, что не хотим общаться! Уйдите, пожалуйста, – отвечает девичий голосок.

– Я же гавару, сколько лет? Давай эта, знакомится будэм.

Пикаперу было лет тридцать, сколько точно, тяжело сказать из-за куцей, но длинной чёрной бородёнки. На голове белая тюбетейка, одет в какую-то странную рубаху. Он вообще напоминал афганского моджахеда на отдыхе. Я бы его не только в электричку, но и в Россию не пустил. А девчонки совсем молоденькие, максимум лет пятнадцать. Понятно, что с нынешними причёсками и макияжем они больше похожи на команчей, вставших на тропу войны, но не заметить юный возраст невозможно. Но бородатого подонка это не смущало.

– Тебе же сказали, чтобы не приставал. Или русский язык не понимаешь? – вежливо обращаюсь к гостю столицы, хотя внутри всё кипит.

Животное переводит на меня злой взгляд, делает какие-то выводы и начинает наезд.

– Твой мнений не спрасил. Ты, вообще, куда лезешь, урус? Знай свой место, бляд.

Может, он хотел меня схватить за грудки или так запланировал, но получилось типа пощёчины. Ответ был на автомате. Хук, рожа ублюдка откидывается на сиденье и возвращается обратно. Подскакиваю и бью его коленом, в последний момент снижаю силу удара, а то убью ненароком. Тут сзади получаю удар по голове, затем второй и перед глазами появляется знакомая пелена. Забыл, что шакалы по одному не перемещаются и стараются нападать стаями. Были бы какие-нибудь представители гордых горных народов, то могли и ножом сразу ударить. В целях самообороны, конечно.

Быстро прихожу в себя и прыгаю вперёд. Разворачиваюсь и с трудом уклоняюсь от нового удара. Трое. Хорошо, что узкий проход между рядами мешает напасть на меня толпой. Подлавливаю нападавшего и бью со всей пролетарской ненавистью. Что-то хрустнуло, и ублюдок, не издав ни звука, валится между сиденьями. Мною же овладевает обычное боевое безумие, с помощью которого я и смог выжить в мире братика. Достаю по касательной следующего незаменимого для России специалиста. Тот не дурак, отпрыгнул и начал чего-то верещать. Зрители не отставали – крик, ор, призывы вызвать полицию. Лучше бы помогли выкинуть недочеловеков из вагона. Но нет, нашёлся какой-то доброхот, который полез разнимать, когда я уже свалил третьего противника. С четвёртым, здоровенным таким детиной, мы сцепились в клинче. Тот явно имел спортивную подготовку, и подраться был не дурак.

В общем, приняли нас на моей же станции. Какая-то фантасмагория, как ещё назвать такую ситуацию. Зато умудрился побывать в обезьяннике ОМВД своего района. Благо, кроме пары люмпенообразных граждан в соседях никого не оказалось. Важные для страны специалисты разместились в соседнем помещении. Зря я грешу на чёрствость и трусость народа. Обе девчонки и мужик, который нас разнимал, решили проявить сознательность и помочь. К явному неудовольствию полицаев, молодёжь ещё и снимала всё на камеру, в том числе начало конфликта. Да и мужик оказался эдаким ботаником правдорубом. Есть ещё нормальные люди, что вселяет оптимизм.

Я же был абсолютно спокоен. На допросе стоял на своём – ответил ударом на удар, а далее защищал свою жизнь. Какой-то майор с крысиной рожей пытался на меня давить и угрожать, но я на провокации не реагировал. В итоге начались какие-то хороводы вокруг свидетелей. Потом в участке нарисовались новые фигуры, явно нерусской наружности и приехавшие чего-то перетирать с полицаями. Далее появились родители девочек, которые оказались несовершеннолетними, как я и подозревал. На какое-то время всё затихло, в плане, что меня более не трогали. В общем, мариновали в общей сложности часов пять. Судя по всему, за закрытыми дверями шли важные переговоры.

– Калмыков, – начинает очередной заход капитан, – стороны пришли к мировому соглашению. Только вы чего-то кочевряжитесь. Кстати, статью за причинение вреда здоровью средней тяжести никто не отменял, и она по вам плачет. Но гражданин Гуломов Хужамурод снимает все обвинения. У него, кстати, подозрение на перелом челюсти.

– У меня тоже, возможно, сотрясение мозга, – отвечаю, потирая затылок. – Чего-то я здесь не видел врачей для освидетельствования. А то, что вы там как-то договорились, мне не интересно. Если вам занесли денег, а родителей девчонок запугали, то мне плевать. Я первым не бил, а ответил на удар.

– Надеешься на видео? – сменил тактику полицай и даже голос у него изменился на какое-то презрительное шипение. – Так ролик могут удалить или потерять. И был ли он вообще?

Капитан или, скорее, гауптман скалился, наслаждаясь ситуацией. Интересно, вот откуда они берутся? Почкованием размножаются или просто с годами скурвливаются. У меня сосед по даче тоже полицейский и он относится к людям примерно так же. У них есть корочка и плебеи должны падать ниц перед хозяевами мира. А мне просто плевать. Для подобных субъектов я есть главный враг, ибо срать хотел на него и олицетворяемую им систему. Устал я бояться и скрываться от внешнего мира в удобной скорлупке. Но к полномасштабной войне с системой я не готов. Да и не будет никакого толка, поэтому всё равно придётся догова-риваться.

– Ладно, давай оформляй, что там положено, и отпускай, раз у твоего бородатого друга нет претензий.

– Чё, сука, думаешь самый умный? Когда вас пидоров припрёт, вы же сразу к нам бежите. К ментам, которых вечно ругаете, – вдруг окрысился капитан.

Никогда не понимал эту ущербную психологию слуг государевых, которым, собственно, и платят за их работу. И с чего такой переход, не совсем понял. Разговаривал я нормально и всякими жалобами не грозил. Может, у служивого просто накипело?

– То есть я, обыкновенный гражданин, который работает и платит налоги с прочими акцизами, должен быть отдельно благодарен вашей братии? – чувствую, что начинаю заводиться. – Мне нужно в ножки поклониться, чтобы ты начал исполнять свои обязанности, за которые тебе государство платит деньги, причём немалые! В противном случае ты будешь брать взятки, а простых людей прессовать? Ибо нормальный человек вызовет адвоката, а всякие мигранты и прочие многонационалы призовут на помощь диаспоры. А диаспора занесёт денег твоему начальнику, и ты отпустишь любого преступника. Убийца, педофил или иной ублюдок будет отпущен, главное – занести кому надо.

– Слишком много слов. Когда в пресс-хату заведут или всякие землячества приедут своих выручать и тебя на колени поставят, посмотрим, как ты запоёшь! Визжать будешь, как сучка потерпевшая!

– Ну а ты только будешь радоваться и наблюдать со стороны? – спокойно отвечаю полицаю. – Вы же так людей и ломаете. Хотя сами обязаны стоять на защите граждан перед беспределом всякого говна, в том числе этнической преступности.

Улыбка подлеца в погонах даже не требовала доказательств. Есть приказ ставить раком народ русский, значит, будем исполнять со всем старанием. Прав народишко или нет, вопрос вторичный. Он же денег не даст, а будет какую-то непонятную справедливость отстаивать. А вот диаспоры со всякими землячествами занесут, а могут просто задавить силой и напором. Мне реально плевать на всю эту погань, просто не боюсь и всё, в том числе полицаев. Но нужно же поглумиться над крысой.

– Вас тоже это касается, хотя твои товарищи усиленно делают вид, что ничего не происходит. А как быть с «пьяным мальчиком» или тем гайцом, которого жена торгаша чуть ли не в прямом эфире переехала на своём «Бентли»? На Тверской дело было ещё в нулевых. Напомни, осудили её? Или у вас память избирательная? Когда ваших людей или членов их семей убивают богатые и влиятельные твари, вы дружно суёте языки в жопу. Или есть приказ жрать говно, значит, надо употреблять и делать вид, что это варенье? А ты сам не боишься? Ведь на месте этих девчонок может оказаться твоя дочь. Или твоего сына могут зарезать в подворотне, когда он попытается спасти от изнасилования соседку. Чего глазки опустил? Правда глаза режет?

– Ты чего, самый правильный? Или совесть вдруг проснулась? Куда вы все деваетесь, когда вас же на улицах среди бела дня грабят и насилуют? Свидетелей не найдёшь, хотя их десятки, – гауптман неожиданно возбудился.

– А может, они боятся? Вас боятся – людей, которые должны нести справедливость и закон. Это мне сегодня повезло, что народ идейный попался и на своём стоит. Ты оттого и бесишься, что нельзя статью мне впаять. Денег ты на этой падали бородатой и так заработал. Может, не ты, а твоё начальство. Вот так вы и заботитесь о безопасности граждан. Ты бы хоть поспрашивал знакомых, как народ к полицаям относится. Спасибо смешному премьеру, что переименовал вас в полицию. Ненавидят вас лютой ненавистью, как бы ты здесь ни разорялся. Людей не обманешь. Можно снимать сериалы или рассказывать иные сказки в новостях, но народ давно глаза открыл и выводы сделал.

Я же всё не мог успокоиться от слов про то, что народу делают одолжение. Ранее уже слышал такую идиотскую риторику в разговорах с ментами. Но никогда не мог понять суть их извращённой логики. То есть за наши деньги, а всех этих слуг народа содержим мы, можно организовывать свои гешефты и использовать полномочия в личных целях. Ещё мы и должны? А людям делается одолжение, когда те просят выполнять обязанности, за которые государство содержит всю эту громоздкую систему. Хорошо товарищи устроились, я тоже так хочу.

– Капитан, вот скажи. А ты никогда не задумывался, что будет потом? Когда они станут реальной силой. Побежишь из России или без разницы, кому служить? Главное, чтобы паёк вовремя выдавали и разрешили мелкие делишки проворачивать? А ведь они вас тоже ненавидят. Потому что любой пэпээсник может остановить и докопаться, просто так. За страх, который они испытывают, видя человека в форме. И за это тоже придётся кому-то платить. Но это они пока вас боятся, а что будет, когда перестанут?

В общем, нехорошо мы так поговорили с полицейским. А дело замяли. Решалы из диаспоры быстро о чём-то договорились с майором. Тот, в свою очередь, долго беседовал с родителями девочек, и консенсус был найден. Меня поставили перед фактом. Да и не собирался я далее лезть в бутылку. От наших органов предпочитаю держаться подальше, целее будешь. Ну, а то, что четверо мигрантов могли и, скорее всего, собирались изнасиловать несовершеннолетних, мало кого волнует. Вернее, меня волнует и мужика, вписавшегося за чужого человека, тоже. Значит, ещё не всё прогнило в нашем обществе. Но такими темпами скоро люди будут отворачиваться и проходить мимо, видя творящееся преступление.

Иду домой по своему району. Благо от участка до дома недалеко. Смотрю на лица прохожих и не могу понять. Когда нам сломали хребет? Ведь все понимают, что вся эта коррупционная система начала ускоренными темпами пожирать простой народ и страну. Ладно сопротивление, на это не каждый решится. Но ведь многие даже не хотят задумываться, что так жить нельзя. Я не хочу революцию, не мальчик и понимаю, чем это может закончиться в России. С другой стороны, страна стремительно катится под откос, и выхода просто нет. В таком препоганейшем настроении поднялся на свой этаж.

– Калмыков, тебе больше всех надо? Тебе сколько лет? Детство в попе заиграло, что ты в драку полез?

Сижу, успокаиваю нервы коньяком под упрёки своей благоверной. Даже про алкоголь не заикнулась, но отыгралась на другом. Уже по третьему кругу мозг мне проедает и не думает успокаиваться.

– А если бы на месте тех девчонок оказалась наша Катя? А рядом не нашлось нормального мужчины, который за неё заступился? Я же тебе рассказываю, вагон был заполнен и ни одна курва даже слова в защиту детей не произнесла. Наверное, тоже послушали жён и решили лишний раз не вмешиваться. Может, мне просто повезло, и все нормальные люди были в других вагонах. И ты считаешь нормальным прощать удар по лицу? Ты же сама меня уважать перестанешь, если я стерплю подобное.

Крыть нечем, но из чувства противоречия благоверная ещё долго пила мне кровь. Вот чего ей нужно? Ведь прекрасно понимает, что неправа. Сама за дочек переживает, когда те где-нибудь задерживаются. Но вдолбленная на подкорку уверенность, что все подобные конфликты должна решать строго полиция, не даёт понять утопичность этого заблуждения. А если её рядом нет? Сидеть, молчать и смотреть на творящуюся несправедливость? Я бы ещё подумал, влезать или нет в конфликт между взрослыми мужиками. Но сидеть и смотреть, как пристают фактически к детям? Да и не к детям тоже. Вопросов больше, чем ответов.

Нет, всё-таки мир Дёмки лучше и проще. Там даже у самого забитого крестьянина есть выход – помещика на вилы и в бега. Или в лес разбойничать. А здесь получается, что мы сами позволили построить такое общество, которое нас уничтожает. Вроде с виду всё культурно и пристойно, а за ширмой творится форменный ад. Ведь у некоторых категорий граждан фактически есть лицензия на убийство. Только сейчас понял, по какой тонкой грани я прошёл. Вот и думай, вооружаться или ходить тихо, дышать через раз, держась подальше от любых конфликтов. А как быть с совестью? Каждый решает сам. Потому я с радостью жду свой сон, чтобы уйти от реальности.

Глава 23

Чума дошла до Москвы примерно в таком же виде, что и в моей истории. Наша власть особой инициативностью никогда не страдала, свои дела идут неплохо, а чего там у черни – не важно. Доклад губернатору Шафонский написал и даже был вызван для разъяснений. Но особых действий по организации кордонов не было от слова совсем. Такое впечатление, что никто всерьёз не воспринял опасения нового старшего доктора госпиталя. Это нам ещё повезло с Радищевым, который начал бить тревогу и заставлять шевелиться калужские власти.

Мы же усиленно трудились на предмет разработки понятных правил гигиены, ещё док изводил меня постоянными просьбами ускориться. Но я же не могу ему вакцину родить. В общем, шёл обычный рабочий процесс. Постепенно организовывали команду, кто, собственно, и будет всем заниматься.

Несколько моих выходов в город не дали полной информации о реальном положении дел. Раздражала грязь, в которую погружалась Москва после дождей. Про миазмы, которыми фонтанировали некоторые улочки, даже не хочется вспоминать. Поэтому наступление заморозков принесло облегчение, всё замёрзло и по городу стало возможным перемещаться без опасения утонуть в грязи. При этом старый город был более или менее чист, улицы вымощены деревом и меня смущало отсутствие тротуаров. Не знаю как насчёт канализации, но навоз за многочисленными лошадьми точно не убирался. В общем, я увидел классический потенциальный рассадник разного рода заболеваний. С учётом того, что водопровода в нормальном понимании в городе не было, то ситуация была вообще печальная. Воду для питья брали из московских рек, куда же и сбрасывали нечистоты.

– А вы отделили потенциального носителя инфекции? – настороженно спрашиваю дока.

– Мы сделали это в первую очередь, заодно приготовили дополнительную палату, так как подозрение на заболевание есть ещё у нескольких человек.

Это меня и раздражает в этом мире, наравне с привычкой все сложные вопросы списывать на божье провидение. Здесь в колокола трезвонить нужно, делать заградительные кордоны, отделив госпиталь и вообще Лефортово от остального города. Вроде столько раз обсуждали это с Шафонским, но врачи ограничились внутренними мероприятиями. А ведь он мог принести заразу и домой, поставив под удар меня с ближниками. Сам я по госпиталю более не бродил, хватит мне этих страстей. Сейчас стараюсь работать через группу санитаров, приданных мне в распоряжение. Они и отвечают за чистоту и прочие мероприятия. Я больше углубился в составление методичек, вставлял в них всё, что удалось найти в своём времени и было бы понятно аборигенам. Заодно неожиданно увлёкся рисованием комиксов, в чём мне помогал несостоявшийся светоч русской словесности. Казаки же вообще воспринимали лубки как самое настоящее чудо. И тут вдруг такая страшная новость от Шафонского. А мы только начали договариваться с типографией для выпуска первого тиража лубков. В принципе одно другому не мешает, но времени на просветительскую деятельность станет меньше.

– Мы же много раз обговаривали с вами план необходимых мероприятий. Надо ещё раз ехать в канцелярию губернатора и подключать все прогрессивные силы города. Дворяне, купцы и попы мрут от чумы точно так же, как нищий с паперти. Вот и привлеките к себе их внимание. В дороге мы прикидывали общее число жертв, если нынешнюю ситуацию не изменить. Это тысячи людей, а может, десятки. Плюс паника, падение торгового оборота, а ещё и голод с иными болезнями, ничем не лучше чумы.

– Вы будете завтра в госпитале? Я планирую собрать основных врачей госпиталя и преподавателей госпитальной школы на совещание. Нужно согласованное мнение авторитетных специалистов и план по борьбе с эпидемией. Некоторые доктора уже ведут собственные изыскания в этой области. Тот же Щепин[41], которого я хочу поставить во главе новой лаборатории. Он изъявил желание самостоятельно ехать в Киев для борьбы с начавшейся эпидемией. Вы очень необычно смотрите на многие вопросы, поэтому ваше участие необходимо. Думаю, совместно мы придём к нужному решению и пошлём рекомендацию губернатору. Если власти опять игнорируют опасения докторов, то никто не мешает нам действовать самостоятельно. Заодно постараемся найти союзников среди московской публики, не все же там такие равнодушные.

Зря я подумал плохо о Шафонском. Просто нужно делать скидку на время, в том числе на скорость принятия решений и некую инертность мышления. Но под моим влиянием док начал меняться. И это только – радует.

На экстренном совещании было с кем пообщаться. Присутствовали не просто известные врачи своего времени, но самые настоящие великие специалисты, двигавшие русскую научную мысль и совершенно забытые потомками. Тот же Щёкин, не признанный властями и сгинувший в самом расцвете. А Ягельский или Ореус? Что-то я не припомню названные в их честь улицы или установленные памятники. Зато одному картавому демагогу и его дружкам – кровавым маньякам понаставили в своё время памятников, переименовав тысячи улиц. А ведь люди больше запомнились тем, что уничтожали народ русский в промышленных масштабах. Может, лучше гордиться и прививать память потомков к своим учёным, врачам и инженерам? Но не будем о грустном.

– Таким образом руководителем докторской группы, отвечающей за борьбу с возможной эпидемией, утверждается господин Щёкин, – голос Шафонского был уставшим, но довольным. – На Константине Ивановиче в первую очередь пресечение распространения заразы в самом госпитале и Лефортово. Прошу оказывать ему всяческое содействие.

Кто бы знал, чего ему стоило удержать всю эту учёную публику в узде. Понятие дисциплины учёными мужами воспринималось весьма специфически, собственное мнение было единственно верным, а разного рода разногласий тоже хватало. Самое начало совещания ещё держалось в рамках корректности, но начавшиеся прения чуть было не превратили его в балаган. И Шафонский для многих особым авторитетом не являлся. Кандидатура Щёкина, у которого были проблемы с властями, вообще чуть не привела к драке.

Я сидел и медленно офигевал от разворачивающейся картины. Слыхивал, что ранее всякого рода симпозиумы могли закончиться мордобоем или дуэлью. Ну а драка на историческом факультете Академии наук между Ломоносовым со товарищи против немецких учёных вообще вошла в анналы русской науки. Иногда забываю, в каком времени нахожусь и что народ сейчас простой. Доктора тоже шли в ногу со временем. А ведь многие из них достаточно долго пробыли в армии, что тоже не улучшало их характер.

Меня задевать откровенно боялись. Я здесь тоже немного почудил в первые дни, чуть было военные действия не начались. Просто ненавижу подонков и саботажников. Дал в морду одному молодому доктору, за откровенное пренебрежение нашими установками, приведшее к гибели человека. Навалившиеся товарищи оного, в основном прозекторы и прочая мелочь, были избиты уже более капитально. Впредь пообещал, что тем, кто не будет выполнять новые установки, просто отрежу уши. Прониклись. Но я думал, что так дела обстоят у младшего персонала. Оказывается, профессора мало чем отличаются, когда защищают свои принципы.

– Общее руководство, как мы договорились, берёт под своё крыло Семён Герасимович, – Шафонский кивнул в сторону Зыбелина[42]. – Также он отвечает за создание раствора опылителя и одежду тех, кто будет иметь контакты с заболевшими. Господа, мы, по сути, переходим на военное положение, поэтому попрошу отнестись к этому с пониманием и не чинить препон. Зараза может коснуться каждого, поэтому продолжение склок считаю преступным. Я же немедленно передаю новый доклад в канцелярию губернатора, надеюсь, что в этот раз там с пониманием отнесутся к опасности -эпидемии.

– И давайте решать что-то с обеспечением госпиталя и нашего района водой, – вставляю свои пять копеек. – Яуза давно превратилась в помойку, куда москвичи сливают нечистоты и прочее дерьмо. Ещё и разного рода ручьи, особенно в половодье, несут туда огромное количество грязи и заразы. Такую воду опасно пить даже после кипячения. Надо рыть колодцы или договариваться с водовозами, но питьевая вода для больных и работников госпиталя должна быть исключительно родниковой или колодезной. Есть же старинные способы очищения воды при помощи угля, соли, песка. Необходимо использовать всё, что только можно. Пусть не сразу, но мы достучимся до простого человека и внушим ему такие простейшие вещи, которые становятся причинами гибели его же родных.

Выныриваю из сна уже без всяких кошмаров и дёрганий. Вопрос об утренней пробежке давно не стоит. Бегаю минимум пять раз в день и понимаю, что начал испытывать от этого удовольствие. И вопрос даже не в улучшающейся физической форме, а колоссальном моральном удовлетворении. Много раз пытался начать заниматься, но бросал, не продержавшись обычно более двух месяцев. А сейчас даже подгонять не надо. Если мои сны даже не реальны и это просто глюк, то уже есть ощутимый прогресс в моей жизни.

Сентябрьская Москва просто прекрасна по утрам, особенно если нет дождей. Раскланиваюсь с парочкой таких же любителей ЗОЖ, бегущих навстречу. Это же как принадлежность к касте, лица уже примелькались, и мы ощущаем себя союзниками. Вы не замечали, как собачники быстро находят общий язык и сбиваются в стаи. Здесь немного другое, но принцип схож. Собачников тоже узнаю, он они предпочитают гулять по параллельно идущей тропинке. Правильно, пусть лучше гадят не на тротуарах.

Трудолюбивые гости столицы уже начали подметать аллею и собирать мусор. Часть сбились в стайку и что-то эмоционально обсуждают. Наверное, очень важные события, от которых зависят судьбы мира или последние открытия мировой науки. При этом одно мурло прямо на тротуар сплёвывает какую-то зелёную гадость. Никогда не понимал любителей насвая, считая их ущербными людьми. Плохо, что и часть нашей молодёжи подсаживается на подобное дерьмо, которое ещё и не считается наркотиком. Как же культурно обогащается наша страна благодаря этим переносчикам прогресса. Я бы сказал – культурным послам, носителям «великих цивилизаций».

Сразу вспомнил случай с района, в котором мы жили до покупки новой квартиры. Район там был простой, большое количество хрущёвок, ну и часть жителей понятного контингента. В общем, пару-тройку домов, в том числе наш, обслуживали мать с сыном. Он мёл двор и чистил снег, а мать мыла подъезды. Мужику было немного за сорок. Высокий, слегка сутуловатый, с добрыми глазами, но хорошо так побитый жизнью. Звали его Николай и я всегда с ним здоровался, когда видел. Всё-таки графики дворника и клерка не всегда совпадают. Как-то разговорились более серьёзно и узнал о нём побольше. Обычный москвич, который не смог встроиться в 90-е. Разведён, долго пил, много чего потерял, в том числе семью. Сейчас нашёл какой-то жизненный баланс, не пьёт и живёт с мамой на соседней улице. Его профессия в изменившемся мире не востребована, вот он и устроился дворником в наш жэк. Мама на пенсии, но у неё ещё достаточно сил, чтобы работать уборщицей.

Так вот, у меня никогда не было претензий к работе этого семейства. При том количестве алкашей с люмпенами наши дворики всегда были выметены, очищены от снега и бутылок. Подъезды были идеально вымыты, без всяких непонятных запахов. Может, местный народ тоже помогал, зная, что уборщики живут рядом, и сильно не гадил. Я в это слабо верю, но надеюсь, что это так.

Через пару лет, когда мы уже переехали, встретил Николая на рынке. Он ничуть не изменился, разве что ещё немного усох. Поздоровались, разговорились. И я узнаю странную вещь, что мать с сыном уволены. Всё обставили более-менее корректно и не вышвырнули на улицу. Просто новое руководство жэка дало возможность людям доработать, получить заслуженные деньги и идти на все четыре стороны. А далее случилось просто невероятное событие. На освободившиеся места наняли более технически грамотных и проверенных специалистов из Средней Азии. Николай в сферу своей воспитанности намекнул, что он тогда получал в районе двадцати тысяч, а нанодворникам платят в два раза меньше. Разница наверняка уходит на содержание домов или в благотворительные фонды.

В общем, я тогда реально расстроился за неплохого мужика, которому жизнь дала нового пинка. Николай после жэка устроился курьером и в принципе доволен жизнью, хотя зарабатывает меньше. Мама работает консьержкой и тоже не переживает, хотя и получает сущие копейки. Если брать состав курьерских служб нулевых, то у меня складывалось впечатление, что это такие вот Николаи. Побитые жизнью, разбитые равнодушием государства в 90-е пятидесяти– и шестидесятилетние мужики. В массе своей неплохие специалисты и просто не имеющие перспектив устроиться на другою работу. И многие из них были готовы работать физически, теми же дворниками, только вот изменилась система ЖКХ. Там поняли, что можно на простейшей схеме делать неплохие гешефты. А потом схема вышла на федеральный уровень, все хотят вкусно кушать и ездить на «крузаке».

И у меня опять возникает вопрос, почему конъюнктура изменилась только в крупных городах? Ещё и богатых в плане бюджета, по сравнению с остальной страной. Ведь как показывает практика, в условной Костроме улицы метут местные уроженцы. За гроши, но тем не менее. А в Москве и её окрестностях исключительно незаменимые наноспециалисты. А затем перемены ждали сферу строительства, сейчас торговли и далее по списку.

Тогда почему миллионы жителей вымирающих деревень и небольших городов едут на вахты? Сотни тысяч здоровых мужиков занимаются дурью, работая в охране. Но при этом в России самое большое количество полицейских на душу населения в Европе. Чего все чоповцы так дружно охраняют? Если у нас такое количество полиции, то откуда такой высокий уровень преступности? А может, это тоже часть государственной программы, чтобы русские мужики особо не возникали. Ведь есть работа, езжай в Москву работать охранником. Хозяева всяких ТЦ и БЦ не разорятся, а арендаторы оплатят ваши зарплаты, повысив свои расценки. Очень удобный замкнутый круг всеобщего дебилизма.

Целые районы депрессивных регионов находятся на заработках, потому что собственная промышленность и сельское хозяйство уничтожены, но при этом в страну постоянно завозят новую рабсилу. Почему не начать нормальный рекрутинг и, самое главное, платить по-человечески, соблюдая все необходимые социальные гарантии? Может, потому, что заинтересованные господа лишатся колоссальных денег?

Кто-нибудь может мне объяснить, почему у нас весь обслуживающий персонал начали усиленно заменять «наноспециалистами»? В ритейле, в сфере обслуживания, такси и общепите? Даже из курьерской службы скоро вытеснят всех несчастных мужичков, так как гостям нужно кормить свои семьи в далёких южных сатрапиях. А мужикам же не нужно, перебьются как-нибудь. И у меня возникает простой вопрос. А почему, например, в 2005 году во всех этих отраслях хватало местных кадров, а через пятнадцать лет вдруг потребовались миллионы новых суперподготовленных, культурных и образованных специалистов? Ведь условные пенсионерки той же Костромы не ходят в KFC и не пользуются «Доставистой». Для кого строить новую ветку БАМа, завезя миллионы среднеазиатских строителей, если жители Дальнего Востока стараются переехать в европейскую часть России? Может, для китайцев? Тогда это многое объясняет.

Добежал до спортивной площадки и сделал уже ставший обычным курс силовых упражнений. Не стал себя далее накручивать и представил, что сейчас после душа поем отличный завтрак, пообщаюсь с дочками. Заодно необходимо пробежаться по материалам для лаборатории, которую хочет открыть Шафонский. В химии и биологии я профан, но благодаря умениям Дёмки, информация может стать полезной. Полностью переключившись на мир братика, двинул в сторону подъезда.

Дома, как всегда, вечная война за ванную, которая наполняет сердце радостью за свою семью. Победила младшая, которая встаёт пораньше. Она и первая попробовала мою новую готовку – сосиски в тесте. Встаю я сейчас рано и даже с учётом пробежки хватает времени пошуршать на кухне. Люблю я это дело.

– Папа, ты лучший! – произносит Катя с набитым ртом.

А для чего ещё жить? Лично я думаю, вот для таких слов от дочери.

Метро встретило спешащими и сосредоточенными гражданами, не обращающими внимания ни на что вокруг. Я вот не могу идти, погрузившись в гаджет, считаю это опасным занятием. Но молодёжь наловчилась, главное – её обходить стороной, чтобы не сбить. На работе без раскачки сразу началась привычная осенняя беготня. Но в этом году благодаря новой сотруднице, которую мы с Женей усиленно дрессировали всё лето, хоть стало полегче. По крайней мере закупки, приёмка материалов и ругань с поставщиками теперь не наша забота. А на самом деле – это огромный объём работы.

Несколько раз пересекался с Ольгой, но всё ограничилось исключительно рабочими разговорами. Главбух была даже немного холодна и держала совсем уж показательную дистанцию. При этом сегодня она была просто прекрасна. Гнал и гоню от себя все фривольные мысли. Ну не хочу я опять погружаться в этот омут двойной жизни. А вот дома меня ждал неожиданный сюрприз, если можно так сказать.

– Калмыков, скажи мне, что вообще происходит? – начала жена сразу после ужина, отправив дочек заниматься своими делами и закрыв дверь кухни.

Я как-то подрасслабился и надеялся на продолжение после весьма изысканного ужина. Жена сегодня расстаралась, и я наелся до отвала. Дочки тоже были рады, хвалили кулинарные таланты мамы и вообще родителей. После такого я настроился на самый мирный и даже фривольный лад. Супруга даже в халате представляла весьма аппетитное зрелище, и я уже размечтался, что пора в спальню – продолжить такой замечательный вечер. А тут такой странный вопрос. Судя по серьёзному и сосредоточенному виду, моя благоверная явно в боевом настрое. Когда она в таком виде, я побаиваюсь с ней не только ругаться, но даже спорить.

– Это очень глобальный вопрос, на который сразу не ответишь. В Ираке опять теракт, Сирию бомбят, Америка грозит новыми санкциями, депутаты решили поднять себе зарплату и знала бы ты, до чего додумались европейские педерасты…

– Хватит, – узкая ладошка хлопает по столу. – Дурака включать ты мастер. Может, тебе надо было стать не инженером, а актёром? Но с меня достаточно. Если ты нашёл другую женщину, то скажи по-человечески. Зачем играть в нежного мужа и заботливого отца?

– Мужем я всегда был неплохим, а детей просто люблю. С чего вообще такие мысли и выводы? Вроде наоборот – стараюсь сглаживать все углы и уделяю семье всё время. Вот даже спортом занялся и почти не пью, ты, наоборот, радоваться должна.

– Да лучше бы ты продолжал бухать и по выходным валяться на диване. Понятно же, что ты это делаешь для какой-то прошмандовки. Я тебя знаю как облупленного. Ты просто так ничего не делаешь. То ходишь как сомнамбула два года, а потом вдруг переродился прямо на глазах. И я же вижу, что ты не с нами. Улыбаешься, вон завтраки готовить начал и вообще у тебя скоро крылья вырастут от показной святости. Но ты постоянно о чём-то думаешь, а скорее всего, о ком-то. Ты играешь, Калмыков!

Бл***! Никогда не понимал женщин и даже не пытался. Кто-то любит рассуждать о женской логике, но считаю, что такого понятия просто не существует. Муж вышел из морального анабиоза, бросил бухать, занялся спортом и вообще даже кладовку на даче разобрал, что пять лет планировал. А у неё в голове только одна мысль – у мужа другая баба. Иначе с чего это он стал таким правильным и заботливым. Приехали!

Сижу, перевариваю сказанное. Анализирую и понимаю, что я даже ни одного момента не думал об Ольге. Просто не приходит она мне в мыслях и снах. Я сейчас погружён совсем в другие грёзы и все мои помыслы сейчас о мире Дёмки. И не сказать, что особо ухожу в себя и выпадаю из реальности. Обычно я всё планирую во время пробежек и в дороге. Времени хватает, а потом уже за компом ищу информацию. Вот не помню, чтобы я надолго и регулярно погружался в свои мысли.

– Думаешь, я не знаю, что два года назад у тебя была какая-то шлюха? Тоже ходил весь такой задумчивый и играл роль хорошего мужа. Я же не дура и всё вижу. А сейчас, видать, помоложе нашёл? Вон прямо атлетом стал. Калмыков, я второй раз подобного не потерплю! Более того, я тебе первого раза не простила и не собираюсь. Второго раза не будет. И вообще, ты мне становишься противен!

Вот что на это ответить? Я, наоборот, отбиваюсь от флирта очень красивой женщины. Более того, желанной и любимой, чего скрывать. Для меня семья всё-таки важнее личных хотелок. И тут получаю войну на ровном месте в собственном доме. Сука, всё зло от баб. А не буду я ей ничего отвечать и спорить. Время расставит всё на свои места.

– Ну раз я тебе противен, то спи сегодня одна. А я пошёл в спальню, мне завтра на пробежку. А ты если хочешь, то можешь сегодня постелить себе на кухне или вон в зале с Аришей.

– Скотина! – в спину прилетает полотенце.

Хорошо, что не нож или тарелка. Моя Альфия дама эмоциональная и вспыльчивая, может и не такое учудить. Ничего, перебесится и успокоится. Другой вопрос, что я действительно с трудом удерживаюсь, чтобы не начать новый роман с Ольгой. Весёлая у меня жизнь в последние несколько месяцев.

Глава 24

Жизнь опять начала напоминать какую-то рутину. Даже в снах я больше пахал как проклятый и никаких тебе приключений. На дворе уже заморозки, что тоже не добавляло хорошего настроения. В Москве XVIII века морозы были такие, будто это Северный полюс. Зато стало меньше вонять, и по городу можно нормально передвигаться. Но главный сюрприз ждал меня на работе. Всякие ситуации бывали в жизни, но к такому я оказался не готов.

– Оставь её в покое, – надо мной нависла какая-то тень.

Сижу, обедаю в нашей столовке, читаю информацию по лекарствам и никого не трогаю. Поймал себя на мысли, что стал разбираться в химии и биологии. И я нынешний знаю гораздо больше коллег из госпиталя мира братика.

Замдиректора был, как всегда, одет с иголочки и жутко серьёзен. Киваю ладонью на стул, и этот педант будто настоящий аристократ садится на железное творение неизвестных мастеров. Сижу и думаю. Товарищ конкретен, и мы прекрасно понимаем, о какой женщине идёт речь. Вообще, он мой тёзка, только Петрович по батюшке. Ну, хочет человек откровенно поговорить, значит, будем общаться.

Некоторое время кушаем молча. Я даже не хочу думать о сложившейся ситуации, и тем более выносить её на люди.

– А ведь вы женаты, – запускаю пробный шар в сторону оппонента.

– В отличие от вас третьим браком, и счастливой семейной жизнью не кичусь.

Странный человек. Что он хочет сказать этими словами? Да, я люблю свою семью! Но у любого мужчины могут быть разные периоды в жизни. И Ольга действительно засела у меня в сердце. Очень глубоко засела, и эта заноза, похоже, навсегда.

– Андрей, давай по-людски. Как ты вообще это видишь? Я сейчас должен зайти в бухгалтерию, выгнать тамошних девиц и сообщить одной особе, что теперь только ты вправе распоряжаться её судьбой. А ничего, что она тоже замужем?

– Значит, диалога не получится? – произносит этот забавный персонаж, поднимаясь со своего места.

Чего он вообще хотел? Или это я отстал от современных нравов? В общем, не хочу забивать голову, лучше погружусь в мир медицины. Мне удалось построить в госпитале нормальный самогонный аппарат и теперь нет проблем с антисептиком. Чего Шафонскому стоило заставить врачей мыть руки спиртом и протирать инструменты, я даже думать не хочу. Поэтому к дьяволу этого метросексуала, у меня просто нет времени.

Очередной день пролетел, будто ракета. Я даже пару раз видел обоих участников нашего неожиданного любовного треугольника. Но было не до них, недавно включили отопление и сейчас об этом все мои мысли. Вечером пораньше отпустил подчинённых и сижу, подбиваю свои таблицы. Вроде всё идёт по плану и нет поводов для беспокойства. Не обратил внимания на хлопнувшую дверь, сначала подумал, что вернулся Женя. Взгляд возмущённых и очень недобрых глаз сразу убедил меня, что я заблуждаюсь.

Какая же она красивая. Шерстяное платье облегает точёную фигуру, ботильоны на высоком каблуке и коленка, игриво выглядывающая из разреза. Картины бы с неё писать.

– Рассмотрел? – голос нимфы тоже не предвещал ничего хорошего.

Чего они все от меня хотят? Живу спокойно и никого не трогаю. Одна делает вполне себе фривольные намёки. Другой сгорает от ревности к чужой жене, будучи в браке, ещё и упрекает меня, пытаясь читать мораль. Дома своя катавасия с супругой, которая сама не понимает, чего хочет. Я вообще последние месяцы живу в своих снах, где у меня и кипит настоящая жизнь. Может, я потому и считаю мир Дёмки своей настоящей, а не выдуманной реальностью. Надоели! И там я совсем другой человек, с которым точно никто не будет водить мутные хороводы.

Ладно, не я это предложил. Встаю и иду к двери, не обращая внимания на отшатнувшуюся Ольгу. Повернув язычок замка, возвращаюсь и прижимаю её к себе. Попытки освободиться пресекаю ещё более крепкими объ-ятиями. Когда красавица успокоилась и обмякла, нахожу желанные губы и впиваюсь в них страстным поцелуем. Давно хотел это сделать, и оно того стоило! Как давно это было в последний раз. В голове пробегают сцены наших редких встреч, и я понимаю, что попал, в сети или ловушку, не важно. То, что я гнал от себя последние два года, стремительно ворвалось в мою жизнь, грозя её похоронить.

Бухаюсь на диван, сажаю на колени главбуха и разворачиваю её лицом к себе. Поза получилась весьма провокационная, хоть порнофильм снимай. Ольга среагировала моментально и обхватила коленями мои бока. Что я творю?

На этот раз более основательно целую слегка опухшие губы, будто бы выпивая сказочную амброзию из волшебной бутылки. Никаких попыток противодействовать более не замечаю. Главное – окончательно не потерять голову! С этой женщиной можно вообще наделать чудовищных глупостей.

– Так что ты хотела мне сообщить? – делаю максимально глупое лицо и невинно смотрю на обнявшую меня красавицу.

Только ради гаммы чувств, промелькнувших на её лице, стоило затевать весь этот цирк. Но Ольга Геннадьевна дама непростая и быстро сориентировалась. Прекрасное лицо приблизилось к моему уху, и она с придыханием произнесла:

– Кто дал вам право меня делить? Я большая девочка и сама выберу своего мужчину. И это точно будет не набриолиненный павлин, мастурбирующий на свою внешность.

Вот что с ней делать? Несмотря на занимаемую должность и ореол Снежной королевы, та ещё оторва. Провожу руками по коленкам, задирая платье, и понимаю, что завёлся не на шутку. Руки поднимаются выше и останавливаются на упругой попке. Насмешливый взгляд наблюдает за моими манипуляциями. Провожу носом по идеальной шее, зарозовевшим щёчкам и шепчу в маленькое ушко:

– Оля, ты ведь понимаешь, что всё очень сложно! Я женат, ты замужем. Как нам быть?

– Ты мужчина! Я соглашусь с любым твоим решением!

Вздыхаю и обнимаю её покрепче. Просчитываю варианты, понимая, что в этот раз всё не ограничится обычным служебным романом. На одной стороне весов привычная и размеренная жизнь. А на другой просто сногсшибательная женщина, которая вроде меня любит. Мне сорок пять, я далеко не миллионер, который может позволить себе любые безумства. Ещё я даже в мыслях не вижу жизнь без дочерей. Но обеспечивать материальный комфорт всем участникам нашего шоу буду именно я. Зная свою супругу, понимаю, что процесс расставания будет очень сложным и бурным. Но что делать, если сердце предательски схватывает, когда я вижу Ольгу?

Ладно, ещё не вечер. Принимать решение сегодня не нужно, и я чуть позже обдумаю сложившуюся ситуацию. В конце концов, это она затеяла нынешнюю карусель и от её решения тоже многое зависит.

Целую точёный носик и далее податливые губы. Синие глазищи заполняет поволока и оттого они становятся ещё более прекрасными. Расстёгиваю замок на спине и пытаюсь снять платье. Но не всё так просто, и моя нимфа берёт процесс в свои руки. Ольга встаёт с моих коленей и каким-то кошачьим движением скидывает мешающий кусок материи. Боже, как она хороша! В белье и чёрных чулках – это просто непередаваемое зрелище. Привлекаю к себе прелестное создание и снимаю бюстгальтер. Зарываюсь в двух роскошных полушариях под её смех. Коричневые соски сразу набухли. Провожу по ним руками и слышу сдавленный стон. Кладу её на диван, снимаю трусики, раздвигаю ноги и погружаюсь в сладостное безумие.

Лежим на узком диване, повернувшись лицом к лицу. Горячий воздух из воздымающейся груди щекочет мою ключицу. Руки самопроизвольно путешествуют по идеальному телу. Но мои мысли не здесь, и они далеки от того ощущения счастья, которое недавно затмило меня в себе.

– Я всё пойму, – произносит Оля, переворачивая меня на спину и садясь сверху.

Открывающиеся виды сводят с ума, и я понимаю, что опять завожусь. Лицо, грудь, плоский животик и роскошные бёдра, крепко сдавившие мои бока. Провожу рукой по топорщащимся соскам и понимаю, что ещё немного и меня просто разорвёт. Будто осознавая мои чувства, Ольга пристраивается и начинает двигаться, постепенно убыстряясь.

Более или менее в себя я пришёл в метро. До сих пор не понимаю, что произошло и зачем я поддался на такую явную провокацию. Это моя озабоченность, вызванная холодностью супруги, или ещё что-то? Не важно. Сам факт измены жене ничуть меня не заботил. На повестке дня стоит вопрос: что делать дальше? А ответа на него как раз и нет. Уходить из семьи я не хочу. Но Оля вряд ли согласится на роль любовницы, чего бы она ни говорила. Тупик.

Отрываю глаза от смартфона и оглядываю вагон. Такое ощущение, что я еду в ташкентском или душанбинском метро. Десяток разнообразных гостей столицы, на фоне какой-то бабушки, старающейся не замечать окружающую обстановку. Ну ещё и я, погружённый в свои нелёгкие мысли. Вот оно мне нужно – ехать в вагоне, заполненном всякими мутными личностями? Ладно, не будем о грустном.

Дома меня ждал самый настоящий сюрприз. Обалденный запах запекаемого в духовке мяса просто валил с ног. Накрытый в зале стол предполагал наличие гостей. Под подозрительным взглядом супруги быстро прошмыгиваю в ванную. Через минут десять, смыв с себя все грехи, я был готов к чему угодно. Есть хотелось просто жуть.

– Ждём родителей Миши, – поделилась информацией младшая. – Вроде приличные люди. Вот мама с Аришкой полдня у плиты.

– А почему я узнаю об этом в последнюю очередь? – возмущённо вопрошаю мелкого циника.

– Ну ты же здесь главный. Пойди и спроси. – Дочка уходит из комнаты, уткнувшись в планшет.

Анна Алексеевна с Олегом Степановичем оказались милыми и компанейскими людьми. Классические москвичи с немного интеллигентскими замашками. Народ сначала вёл себя скованно, и пришлось применить всё своё обаяние для разрядки. Выпили пару рюмочек – и стало полегче. Утреннюю пробежку никто не отменял, но ради любимой дочери можно немного нарушить режим. Как оказалось, дети решили жить вместе. Всё у них серьёзно, и родители Михаила приехали знакомиться с потенциальными родственниками.

Я только одно не понял, почему все события и переговоры прошли мимо меня? Либо я выпадаю из реальности, более пребывая в своих грёзах, или, может, мои девчонки решили устроить сюрприз. Ладно, завтра будем разбираться.

Настроение уже было позитивным и не хотелось портить его всякими расспросами. Катя как раз принесла аккордеон, и наша компания от души пропела «Когда мы были на войне» и «Не для меня». Дочка знает мои любимые песни, и периодически радует своей игрой.

Аля сначала косилась в мою сторону, будто ожидая подвоха. Неужели она думает, что я начну устраивать разбор полётов в такой момент? Чего-то совсем неладное происходит в нашей жизни, хотя я всегда стараюсь сглаживать углы. Затем супруга расслабилась и начала изображать заботливую хозяйку, коей она, собственно, является. Смотрю на неё и понимаю глупость своего проступка, от которого уже стало стыдно. У меня отличная жена! Пусть временами жестковатая и скандальная, но за это её и ценю. Не люблю пресных людей, а с ней всегда весело. Плюс дочки. А с другой стороны, просто безумный омут. Блин, как всё сложно.

Сознание переключилось на иную реальность в переулке недалеко от дома Шафонского. Ну не ходят здесь дети в одиночку вечерами, особенно девочки. Тем более что Лефортово весьма приличный район, насыщенный солдатами и прочими ветеранами. Плюс несколько знаковых учреждений с хорошей охраной. Здесь вообще вечерами людей не встретишь, уличное освещение – это частная инициатива граждан. А топтать местные трясины и колдобины, рискуя переломать ноги, дураков нет. Хотя уже лежит снег и дорога более-менее ровная, хотя его здесь никто не чистит. Махнул Пахому и пошёл в сторону бредущего ребёнка в очень скромной шубёнке. Тут из-за угла выбегает какой-то мужичок и хватает девочку за руку. Сначала подумал, что родитель. Но по тому, как ребёнок вырывался, стало понятно, что всё не так просто. Подойдя ближе, увидел глаза, наполненные такой беспросветной тоской, что чуть не отшатнулся. Рот девочке зажимала грязная ладонь со скрюченными пальцами.

– Вот, сбежала дурочка от тятьки, – выпалил мутный персонаж.

Он был весь какой-то нескладный. Вроде не урод, но лицо крайне неприятное, с бегающими глазками. Одежда висит как на пугале, забавная шапка типа малахая. Ещё и этот взгляд, который невозможно уловить, хотя человек вроде смотрит на тебя. Делаю знак Пахому, и он начинает обходить этот персонаж с правого бока, сам же пытаюсь посмотреть ему в глаза.

– Да с ткацкой слободы мы. Ильёй Кузьминым меня кличут, а это дочурка моя Глаша.

– Руку с лица девочки убери, чучело, – вежливо прошу вруна.

– Так чего это делается, православные, – попытался привлечь к себе внимание этот деятель. – Прямо на улице среди бела дня пристают к честному народу какие-то тати!

Не знаю, где он увидел белый день, на улице уже смеркалось. Да и православных особо не было, кроме двух мужиков, скорее всего, мастеровых. Они на клич не среагировали и пошли по своим делам, постепенно увеличивая шаг.

– Двое за домом, быстро подходят, – вдруг раздаётся в голове голос братика.

Тут у меня стандартно включается боевой режим. Резкое движение руки, и бебут рукояткой бьёт мужика в лицо. Не прекращая движения, подхватываю кинжал и сворачиваю в подворотню. Позже приходит мысль – не нарваться бы на выстрел в упор. Хотя времена не те, публика, что попроще, предпочитает топор или кистень, благородные могут проткнуть шпагой. Полковник Кольт ещё не уравнял всех людей.

Двое, как и предупреждал Дёмка. Быстро делаю выводы и кричу Пахому, чтобы был осторожен. Первого бегущего, худого, но высокого молодца я просто ударил ногой в живот. Он такого не ожидал, но почти успел уклониться. Раздался удар нагайки, и этот шустрик с криком хватается за разорванное лицо. Второй товарищ оказался не таким быстрым, но уж очень хорошим бойцом. Невысокий, широкоплечий, он не стал мудрить и сделал выпад в мою сторону. Кистень. «Вот сука», – матерюсь про себя, отклоняя голову. В умелых руках – это страшное оружие. А я как раз без своей любимой дубины, не таскать же её с собой по Москве. Пахом попытался повторить трюк с нагайкой, но мужик плавно ушёл с линии удара и чего-то бросил уже левой рукой. Звон железа о кольчугу ближника показал, что вражина метнул нож. В общем, вдвоём мы этого бойца свалили. При этом Пахом получил удар кистенём по касательной, я же обошёлся без травм. Надо завязывать с этим пацифизмом и тоже носить кольчугу. Хотя в ней и не очень удобно, но хорошая защита.

Скручиваем руки за спиной тяжело дышащего разбойника. Худой всё продолжает поскуливать, видать ближник попал прямо в глаз. На улице было уже достаточно темно, и никто не мешал нам отвезти странную компанию домой. Только на пороге нас встретила экономка Степанида, которая с осуждением смотрела на раненых мужиков. Заметив девочку, она резко изменилась в лице и начала чуть ли не силой её отбирать. Я потом вспомнил, что у самой экономки детей нет и она балует соседскую мелкоту, поручая им разные задания, с оплатой в виде неплохой кормёжки.

– Степанида, мы отбили девочку у этих непонятных людей, – успокаиваю разошедшуюся тётку, кивая на пленников. – Давай мы её сейчас поспрашиваем, а потом ты хоть закорми ребёнка.

Ситуация оказалась простая, для местных жителей уж точно. Вернувшиеся с нижегородского тракта разбойники оккупировали избу своего покойного товарища. Не знаю, чего там творили эти уроды, если сбежал даже ребёнок. Сегодняшней ночью в ткацкой слободе будет небольшой замес, ибо искренняя и незамутнённая ненависть просто меня переполняет.

В жизни бы не понял, что я нахожусь в весьма обжитом районе из моего времени. Мы туда добирались чуть ли не ощупью. Странные люди. Им чего, нормальные дороги сделать сложно? Радует одно, что ближники не задавали вопросов, кроме того, сколько оружия тащить с собой и кого будем убивать. Люблю эти простые времена и нравы!

Я же до сих пор никак не могу привыкнуть, что нынешняя Москва – это грязный центр в виде крупных построек с усадьбами дворян, окружённый кучей деревень. Дом в Ткацкой слободе был достаточно большим. Даже сквозь затянутые пузырями окошки слышны звуки голосов и каких-то криков. Это мы удачно зашли. Только куда смотрит полиция, если она есть в этом времени?

– Пять вражин, – сообщает активизировавшийся братик.

Количество врагов давно меня не беспокоит, но спасибо Дёмке за информацию. Достаю бебут и более мелкий кинжал, захваченный в походе. Думаю, обойдёмся без огнестрельного оружия.

– Идём напролом, – объясняю диспозицию Пахому. – Ты открываешь дверь и далее я, как таран. Оставшихся в живых допрашиваем.

– Димка, так ты же всех перебьёшь, – возмущённо выпалил ближник. – Давай избу подпалим, и тати сами выбегут?

Даже не собираюсь обращать внимание на слова Пахома и подхожу к двери. Благо во дворе нет никаких собак и нас не встретили лаем.

Вы когда-нибудь играли в «Дум» или «Квейк»? Ощущения получились весьма схожие. Резко открытая дверь – и я весь в таких обвесах, типа кольчуги с папахой, захожу в дом. А далее понеслось!

Прямо в сенях какая-то мразь насиловала девочку, судя по издаваемым крикам боли. Делаю выпад и затылок урода протыкает мой верный бебут.

– Пахом, – говорю ближнику, полностью нарушая конспирацию. – Дитё на тебе. И смотри только попытайся её обидеть.

Пинок, и дверь ударяется об стену. Бросок кинжала, который входит прямо в глаз звероватого чернявого мужика. Главного урода я вычислил сразу. Он сидел во главе стола, весь такой из себя важный рядом с весьма миловидной женщиной, скорее всего, хозяйкой дома. Только затравленный взгляд выдавал, что ей эта компания не доставляет никакого удовольствия. Прыгаю прямо на стол и бью бородатого ногой в лицо. Слышу за спиной, как братья наводят свой порядок. Визг, крики, в общем, весело. А для меня это простая возможность забыть о своих практически неразрешимых проблемах и заняться иным делом.

В итоге мы их всех убили, после допроса, конечно. Просто тупо перерезали горло и всё. Никогда и никому не прощу насилие над детьми. А эти дегенераты, захватившие дом бывшего подельника, перешли определённую грань. Две малолетние дочки и супруга стали призом для изголодавшихся уродов. А вот у Глафиры хватило силы духа и смелости, чтобы убежать от насильников. Ничего, я ещё устрою разбор полётов этим бл*дским ткачам. Мобилизую все ресурсы Шафонского и ни одна сука не уйдёт от возмездия. Они же не будут рассказывать нам сказки, что в слободе не знали о захватчиках?

Эти ткачи – твари похлеще равнодушных жителей Москвы моего времени. Будто никто не знал про фактический захват дома. Не могли объединиться, взявшись за колья, и дать отпор? Крысы были тогда и теперь. Что вообще происходит? Не люблю полицаев, но должна же быть в городе какая-то вменяемая служба, отвечающая за безопасность. Хотя мы пробирались мимо какого-то блокпоста, установленного местными жителями. Значит, всё очень плохо.

– Что вы думаете делать далее? – спрашиваю более или менее пришедшую в себя хозяйку избы.

Звать Мария, лет под тридцать. Для местных реалий весьма интересная и, возможно, красивая женщина. Сидит, прижав к себе старшую дочку, которую бьёт непрекращающаяся дрожь. После боевого безумия и убийства уродов, которым я лично резал глотки, меня начинает отпускать. Хорошая такая моральная разрядка, если быть до конца циничным.

– Не простят они такого, – отвечает мадам весьма приятным голоском. – Эти были не самые важные в их ватаге, только Прошка, помощник атамана, остальные тля, а не люди. Ватага должна приехать ближе к Рождеству. Спасибо вам большое, что помогли. Но далее не знаю, как быть.

Она не играла. Муж реальный идиот, втравивший семью в поганую историю. Ещё и детей подставил. Самое забавное, что ткачи никак не отреагировали на шум. Будто у них каждый день происходят подобные дела.

– Собирай свои вещи. Будешь жить у нас в усадьбе. Работы хватает, Степанида жаловалась, что нужна помощница.

Отшатываюсь от бросившейся мне в ноги женщины. Ну не привык я к таким изъявлениям благодарности. Поднимаю Машу, держа за локотки, и смотрю в мокрое от слёз лицо. А ведь она совсем молодая, какие там тридцать.

– Ты никому и ничего не должна! Запомни и скажи дочкам. Если кто обидит, то будет иметь дело с Дмитрием Дубиной, что станет последним днём их никчемной жизни! Собирай вещи и выдвигаемся, завтра много дел.

До нашей усадьбы добирались быстрее. Братья зажгли факелы, и мы особо не скрывались. Пахом всю дорогу нёс на руках испуганную девочку, которая, похоже, считает его своим спасителем. Я взвалил на плечи пару узлов с вещами. В общем, добрались с божьей помощью.

Степанида устроила самый настоящий переполох, пытаясь обустроить наших новых соседей. Я особо не обращал внимания на всю эту движуху. Главным для меня были счастливые глаза Глафиры, которая будто расцвела и стала похожа на маленькую принцессу. Красивая будет девушка, когда вырастет. Сука, откуда берутся такие уроды, как давешние покойники, и почему в мире столько несправедливости?

Возврат в свою реальность был опять резким и даже неприятным. Лежу, пытаюсь успокоить дыхание и вспоминаю произошедшие события. А может, это плод моего больного воображения?

– Так не может больше продолжаться, – голос Али сух и спокоен, – Андрей, я же вижу, что ты меняешься. И ты не с нами, как я уже говорила. Расскажи, что происходит?

Не знаю, караулила ли она, когда я проснусь, но супруга сидела на кресле, полностью одетая. Ночник давал небольшой свет и навевал романтическую обстановку, которой и не пахло. Я свою жену знаю и понимаю, что она настроена весьма серьёзно. Она и психушку может вызвать.

– Иди ко мне, – решаю перевести разговор в иную плоскость и желательно отложить разбор полётов.

– От тебя опять пахло чужой бабой, – жена пристраивается рядом, а я начинаю нежно гладить приятные формы.

Что ей ответить? Альфия, я вчера изменил тебе с женщиной, которую люблю? Но тебя я любить не перестаю. А во сне я живу в теле парня из XVIII века и только что резал глотки всяким подонкам, ибо теперь так я воспринимаю справедливость. Как всё сложно!

Глава 25

В жизни творится такой раздрай, что иногда хочется уйти в скит. Но если я засуну голову в песок или буду убеждать себя в том, что ничего не происходит, то проблемы всё равно останутся. Хорошо, что дел было очень много и я бегал как ошпаренный с утра до вечера. Домой приходил вымотанный и сил хватало только поесть. Даже жена как-то подобрела, видя, что я так устаю. В эту субботу придётся тоже выйти на работу, надеюсь, это не вызовет у неё новых подозрений. Можно будет попросить её заехать за мной и далее выдвинуться на дачу, пусть видит трудовой подвиг мужа.

Мысли об Ольге старательно гоню, но это бесполезно. После того вечера прошло пять дней, и мы обходили эту тему, ограничиваясь рабочими моментами. Но она точно ждёт моей реакции. Понял я это, когда наш прекрасный главбух довела мою помощницу до форменной истерики. После этого Аня напрочь отказалась ходить в бухгалтерию. Женя тоже спасовал, вот и приходится теперь мне решать все вопросы с бухгалтерией. Смотрю в очередной раз на свою любовь и понимаю, что выбор делать придётся. Хорошо, что есть мир Дёмки, который стал для меня самым настоящим спасением. В противном случае я бы просто сошёл с ума. А может, я уже?

– Звать его Михаил Красный, но настоящее имя не знаю.

Пару дней, может, из-за общей усталости, мне вообще не снились никакие сны. А здесь только закрыл глаза и сразу оказался в своих грёзах. Сидим в гостиной дома Шафонского и обсуждаем сложившуюся ситуацию. С утра сходили в бывший дом Марии и решили вопрос с покойниками. Представитель слободы особо не вякал, понимая, что они тоже виноваты. Местные решили власти к процессу не подключать, а тела зароют в общей могиле.

Стоящий на коленях с завёрнутыми за спину руками мужичок очень хотел жить. Он уже не был так самоуверен, когда пытался рассказывать сказки, что он отец Глафиры. В общем, мы с ближниками прикинули и решили, что надо самим нанести удар по разбойникам. Ещё месяц и все тати разбегутся по лёжкам. А нам не очень хочется ходить и постоянно оглядываться, ожидая удара в спину. И я больше переживаю за Машу и её дочек, мы отобьёмся от кого угодно.

В комнате также присутствует Мария, которая с ненавистью смотрит на пленника. А она на самом деле очень красивая. Лицо уже не искажено испугом, только синяк на лице портит общую благостную картину. Девчонки сегодня познакомились со всеми жителями усадьбы и помогают Степаниде на кухне. Вроде как успокоились, если это возможно.

Второй пленник был непростым товарищем, да и бойцом искусным. Поэтому мы решили допросить более трусоватого на вид Алексея. Кололся он со всем старанием и сдавал нам банду с потрохами. Ватага некоего Красного недавно начала промышлять на нижегородском тракте, перемещаясь зимой в города. Муж Маши был их связным в Москве, но основные дела у товарищей были ближе к Арзамасу. Сейчас работники ножа и топора располагались в паре-тройке переходов от Москвы, готовясь напасть на какого-то купца, дабы потом уйти в отпуск. Ярмарки и прочие торжища сейчас в самом разгаре, поэтому торговый люд усиленно снуёт по своим делам.

– Давай так, Алексей, – говорю разбойнику через некоторое время. – Поможешь нам взять всех людей твоего атамана, отпущу. Детей ты не трогал, а это для меня главное. Хочешь, побожусь, но думаю, моего слова достаточно. Но и ты сам подумай, если захочешь предать. Умирать будешь очень долго и мучительно.

Какие времена, такие и нравы. В принципе, я бы и в XXI веке не церемонился с подобной публикой. Но у нас же общество типа толерантное и всякие педофилы с убийцами сажаются на какие-то смешные сроки. Их ещё содержат за счёт простых граждан. С ужасом вспоминаю деятельность Приставкина и подобной ему сволочи, когда их комиссия оправдывала откровенных убийц. Здесь всё было проще, хотя преступников частенько толком не ловили. Вот мы и решили помочь пейзанам. На самом деле у меня были и ещё планы, но это уже решим в процессе.

Выдвинулись мы на следующий день рано утром. Арендовали вместительные сани у одного купца. Я изображал купца, одевшись соответственно, а Пахом моего приказчика и возницу. Братья оделись с намёком, что они охрана. Щеголять в казацком одеянии – значит привлекать к себе ненужное внимание. Кони, застоявшиеся в последние дни, бежали резво и под копытами похрустывал снежок. Нынешняя Москва – это немного иной город и не поражает своими размерами, поэтому мы быстро покинули её пределы. Маршрут спланировали заранее и ориентировались на то, что до расположения банды нам четыре или даже пять переходов. Лошадям нужно отдыхать больше людей, поэтому решили не мучить животинок. Запаслись провиантом и вооружились как в более долгий поход, взяв побольше пороха, вдруг будет долгая перестрелка. Разбойники сейчас переместились в окрестности Петушков моего времени, вернее, Новоспасского монастыря, вот и будем накрывать малину на месте базирования.

Шафонский вначале был категорически против нашей акции, но выслушав историю, проникся и помог с документами. Несмотря на отсутствие вменяемой полиции, контроль над путешественниками осуществлялся. Это карету с каким-нибудь графом никто не тронет. А четырёх вооружённых псевдокупцов в сопровождении мутного типа всё равно остановят. Вот мы якобы ехали по поручению главного врача госпиталя. Шли споро и выдерживали график. Останавливались на постоялых дворах. За Алексеем следили очень внимательно, не оставляя его даже в туалете. Вроде никаких знакомых по дороге он не встретил. Не хотелось бы самим угодить в капкан, всякое может быть.

Вообще, я почитал кое-что о ситуации с разбойниками в Российской империи. Нижегородское направление и окрестности Арзамаса славились достаточно известными личностями, сбивавшимися в весьма крупные ватаги. И у бандитов была поддержка местного населения. Эти самые крепостные весьма охотно снабжали лихих людей продуктами и предоставляли им убежище. Так что всё весьма неоднозначно.

В то, что Алексей встал на нашу сторону, стало понятно после одного разговора.

– Есть у Красного помощник. Держит небольшой гостевой дом недалеко от поворота с тракта. Останавливаются у него там купчишки помельче да прочий подобный люд. Звать его Харлампий, но ребята как-то его назвали Кокорой. Видел я его всего раз, но сразу скажу – непрост он. Страшный человек, – от воспоминаний пленника передёрнуло.

В принципе логично. Нападать на крупные караваны и значимых людей дело опасное. А щипать мелких торговцев вполне себе может прокатить. По словам Алексея, самой ватаге не более двух лет. Вернее, тогда Красный начал её сбивать. В основном она состоит из беглых крестьян и дезертиров. Если действовать грамотно и вдоль всего тракта, то вполне реально остаться незамеченным.

Дорога была достаточно оживлённая в обоих направлениях, и главное – мы не привлекли внимание властей. На последнем постоялом дворе решили определиться с диспозицией, кого атаковать в первую очередь. Углубиться в лес и постараться незаметно подобраться к лежбищу разбойников или сначала прощупать держателя гостевого дома. В принципе мне всё равно. В этом мире я превращаюсь в какого-то отморозка, готового резать глотки и особо не задумываться о последствиях. Будет ли это трактирщик или атаман? Другой вопрос, что первый может оказаться невиновным или быть связанным с властями. Я к этому отношусь спокойно, так как сам в бегах, а вот парней подставлять не хочу. В итоге решили нахрапом брать гостевой дом, а далее сразу двигаться на север в одну из деревенек, где окопались тати.

К дому подъехали ближе к вечеру. Нормальный такой одноэтажный домик, окружённый стеной. Участок не особо большой и, судя по строениям, не рассчитан на много гостей. Пропустили нас без вопросов, ворота открыл плотный такой мужик в зипуне и малахае. Особо ничем не примечательный, обычный местный житель, вот глаза у него уж больно внимательные. Больше похож на охранника или как раз на разбойника. Алексею мы обвязали лицо, будто у человека разболелись зубы. Не знаю, хватит ли такой маскировки.

– Проходите, гости дорогие, – произнёс скрипучий голос из полутёмной прихожей.

Тусклый свет от зажжённых свеч не давал нормально рассмотреть хозяина, который быстро отошёл вглубь помещения. Запахи из избы шли самые разнообразные, но превалировали ароматы еды. Ну, уже хорошо, не похоже на какой-нибудь притон.

– Трое в комнате, двое стоят за стеной. Враги, – вдруг прозвучал в голове голос братика.

А вот этого я не ожидал. Думал, будет время осмотреться и попробовать понять, что за человек хозяин. Ну ладно, начинаем работать по более жёсткому варианту.

– Пахом, мы в дом, – шепчу ближнику. – А братья пусть на улице побудут и этого привратника возьмут.

Вытаскиваю бебут со вторым кинжалом и, приблизившись к двери, кувырком ныряю в комнату. Держащий свечу человек не ожидал подобного, а ещё меньше доброго удара двумя ногами в живот. Шум, гам, крики – люблю я битву в этой реальности.

– Пахом, сразу за дверью справа! – кричу казаку.

Сам же уже моментально сцепился со вторым врагом. Если бы не кольчуга и моя невероятная физическая сила, то всё могло закончится печально. Удар какого-то длинного ножа я принимаю на бебут и чувствую, как что-то скользнуло по животу. Не обращаю на это внимания и резко отмахиваюсь правой рукой. Слышу крики и, не давая противнику передышки, бью его ногой. Звук удара об стену, но я подбегаю и наношу ещё удар в голову. В тусклом свете вижу, что Пахом закончил со своим клиентом. Ищу глазами хозяина, который уже разогнулся и пытается встать. С улицы забежал один из братьев и сообщил, что там порядок.

А ничего так у людей, грамотный домик. Большой зал с кухней, во втором крыле несколько комнат для гостей. Кроме давешних четырёх типчиков, на постоялом дворе более никого не было. Плохо, что своего противника братья умудрились сразу прикончить. Пахом тоже перестарался и тяжело ранил свою цель. Лежащий на вполне себе чистом полу, ну если рассуждать нынешними категориями, был действительно весьма специфическим дяденькой. Суховатый, с очень мощными руками и бычьей шеей. Ещё он был какой-то деревянный, то есть похожий на дерево, наверняка от этого произошло прозвище. Лицо пересекали крупные морщины, но главным был взгляд. Я понимаю, что измеряю всё штампами из всяких дешёвых детективов, но у нормального человека не может быть такого взгляда. Не знаю, сколько у него за спиной трупов, но явно хватает. Я здесь благодаря Дёмке могу ещё и оценивать людей.

– Тать, убивец и мучитель, – рецензия братика была краткая.

– Что, сучоныш, продал своих братов, – ощерился в ухмылке Харлампий, глядя мне за спину.

Сначала не догадался, но потом понял, что трактирщик обратился к Алексею. Оборачиваюсь и вижу, что наш помощник взбледнул с лица, начав хорошо эдак подрагивать. Ближники на это никак не отреагировали, а просто скинули верхнюю одежду и уселись за ближайший стол.

– Ты давай не трясись, – весело воскликнул Пахом. – А то прям как трава на ветру. Давай метнись на кухню и посмотри, чего там можно поесть. Тати эти явно чего готовили, вот и поснедаем.

Повезло мне с товарищами. Мало того что бесстрашные вплоть до отмороженности, так ещё и вопросов не задают. Раз я, их нынешний глава, решил, значит, надо делать. Алексей тем временем метнулся на кухню и зашумел посудой. Я же разглядывал второго пленного, демонстративно не обращая внимания на трактирщика. Обычный боевик и явно без признаков интеллекта на вполне себе деревенском лице. Но глазки у парня бегали и тяжело было понять его мысли.

– Есть два варианта, как вы умрёте, – обращаюсь, глядя на боевика. – А может, кому-то даруем жизнь. Расскажите, где сейчас точно Красный, и покажите свои схроны.

Парень отвёл глаза и никак не отреагировал, а Харлампий разразился хриплым смехом. Я меж тем достал свёрток с инструментами, который попросил у Шафонского. Достаю по очереди зубодёрные щипцы, какое-то устройство с колёсиком, скальпели.

– Раз не хотите по-хорошему, то мы пойдём другим путём. Пахом, глянь, есть ли тут кочерга и положи её на очаг. Вдруг нашим друзьям не понятны мои слова – уши у них забиты или головы дурные. Мы им объясним всё через иное отверстие.

Говорю подобное и сам от себя обалдеваю. С другой стороны, вспоминаю изнасилованных девочек и, возможно, десятки убитых людей. Самое удивительное, что Дёмка меня полностью поддержал в желании пытать разбойников.

– Давайте только поедим сначала и потом приступим, – говорю братьям, которые меня полностью поддержали быстрыми кивками.

Милосердие в это время ещё не придумали. Ну на Дону его точно не было и убийство с пытками вполне себе обычное дело. Поэтому молодёжь особо не рефлексировала, поедая неплохое жаркое со свежим хлебом. Запивали своим вином, в общем, неплохо посидели.

А трактирщик оказался не так крут, как выглядел. Мы решили начать с него, дабы привести в нужное настроение молодого, который казался хлипче. Но Кокора сдался почти сразу, после того как Пахом слегка выкрутил ему руки, а я поднёс горящую свечу к глазу. Много он не рассказал, постоянно юлил и пытался уйти от вопросов, пришлось его слегка простимулировать. Дело было организовано так, как я думал. Харлампий, оказавшийся бывшим соледобытчиком, решил обосноваться на тракте. Здесь к нему с деловым предложением заехал знакомец по Уралу, и началось. Месторасположение своего подельника он также сдал, хотя мы его знали.

В загашнике мы также взяли не так много денег – рублей десять золотом и мелочовку. Ещё какие-то дешёвые женские украшения, от которых трактирщик отбрыкивался, что это не его. Молодой молчал как партизан и своим непонятным взглядом косился на подельника. Может, он просто клинический идиот, хотя боль чувствовал и орал. Но ничего толком сказать не мог. Харлампий же молил нас о пощаде, вереща, что на его руках нет крови. Ага.

Переночевали мы в трактире и утром выдвинулись в деревню Федулово, расположенную вёрстах в двадцати на север. Сани пришлось оставить. Вернее, мы отогнали их на пару вёрст и сожгли. Оружие и припасы перегрузили на лошадей, нам так гораздо удобнее. Шли мы окружным путём по более неудобной дороге, но из-за мороза и небольшого снежного покрова было вполне себе нормально.

До деревни добрались часов через шесть, пару раз останавливались на отдых. Было ещё достаточно светло, и картина была понятна. Разбойники занимали одну избушку, расположенную в конце деревни. Всего я насчитал десять дворов, что для этого времени немало, с учётом размера крестьянских семей. Пахом отправился на разведку, а я пока наблюдал за местностью. Крестьяне занимались какими-то своими делами, мычала корова, какой-то мужик вернулся на санях по второй дороге. В сторону разбойников он не пошёл и загнал повозку в ворота. А неплохо так живут местные, если разобраться. Избы неказистые, на мой взгляд, но особой разрухи не наблюдаю, были уже поводы убедиться. Ладно, я им не судья.

– Думаю, их не более пяти, – начал рассказывать Пахом, как вернулся. – Двое явно пьяные, а вот по троим ничего сказать не могу. Атамана видел, он заходил в конюшню. Более чего-то сказать трудно, но нас точно не ждут. Тянуть нельзя, да и вечереет, не ночевать же в лесу. Сделаем дело, заночуем в избе разбойников и – домой.

В принципе логично. Единственное, что меня смущает – это спокойное поведение крестьян. Вообще-то, на дворе крепостное право и они кому-то принадлежат. Вариантов много, но Пахом прав – ночевать зимой на улице теоретически можно, но придётся разводить костры и строить шалаши.

Избу с разбойниками мы взяли на удивление быстро и без проблем. Двое татей были уже хорошо так пьяны, да и остальные трое не отставали. Убедившись, что взяли действительно Красного, мы деловито избавили остальных разбойников от жизни, они и так задержались на этом свете.

Мутная и мусорная оказалась публика. Красный собирал людей под стать себе – откровенных моральных уродов. Я думал, что народ там собрался более боевой, но в основном моральные уроды. Но что странно, с деревней у него были какие-то договорённости и обижать местных было табу. Это нам поведал староста, явившийся на огонёк и понявший, что творятся странные дела. Мужика звали Кондрат и его рожа мне сразу не понравилась.

– Значится графа Салтыкова мы людишки. Управляющего здесь отродясь не было, оброк мы платим исправно. Тут приходит Савелий, которого в солдаты давно забрали. Говорит, что надо с товарищами пересидеть. Платили исправно. Но ты, ваше благородие, плохо о нас не подумай, просто боялись мы. И ведь не сообщишь никому, тати бы сразу заметили и детишек перебили. А так продуктов купили и обещали намедни съехать. Мы им даже целую избу отдали, от греха подальше.

Судя по бегающим глазкам, постоянному мэканью и откровенной игре под дурака всё староста понимал. Да и в доле он. И понимает, что за укрывание дезертира просто поркой не отделаешься.

– Ладно, мужик, – выдаю свой приговор. – Мы здесь переночуем и завтра с утреца исчезнем. Молись, чтобы этот горе-атаман не рассказал нам чего интересного про твою деревню. Если есть на вас кровь – то пойди лучше сам удавись, жалеть не буду. Мы из Тайной канцелярии, особый отряд, который подобных татей ловит. Поэтому мотай на ус, кто мы такие и как надо себя вести. У этого урода есть ещё подельники, поэтому если кто из деревни постарается уйти, то мы подумаем, что ты их решил предупредить. А это уже преступление другого порядка.

Кондрат бухнулся на колени, размазывая сопли, начал сдавать все расклады. В общем, в ватаге был ещё один местный парень, которого мы, скорее всего, и прибили в трактире. Едой и прочими вещами жители деревни разбойникам помогали, но в их акциях не участвовали. Долго думал, потом ещё раз хмуро посмотрел на урода и отпустил.

Пытать атмана даже не хотелось. Свои нычки он сдал сразу, а мараться из принципа это уже лишнее. Убитых людей не вернуть, да и не так много нападений они провели. Этот недоносок активно вымаливал себе жизнь, обвинял во всех грехах Кокору и даже старосту. Думаю, часть правды в его словах есть, но мне уже не интересно. Главной цели мы достигли, плюс ещё неплохо так заработали. Мои казаки восприняли акцию как поход за зипунами, и мой авторитет в их глазах стал ещё выше.

Я никогда не понимал, почему разбой на российских дорогах продолжался так долго и многие из атаманов стали чуть ли не легендами. Как бойцы они полное ничто, по крайней мере, по сравнению с казаками. Если брать моральный аспект, то робингудством никто не занимался. Обычные уркаганы без особых вменяемых жизненных понятий. Ещё и разного рода подонков среди них хватает, кто убивал и насиловал не из-за необходимости, а потому что ему нравилось. То, с какой лёгкостью мы положили столько людей, объяснялось нашей подготовкой. Тренировались мы каждый день, шлифуя лучшие стороны боевых умений. Плюс неожиданность нападения, хотя в трактире нас ждали. Но два хороших бойца среди разбойников всё-таки были, и здесь откровенно повезло. Особенно опасен был мужик с кистенём, там я чудом уклонился от удара.

Возвращались обратно уже с более внушительным количеством коней. Да и денег с оружием мы на базе ватаги тоже взяли. Трясущегося Алексея отпустили в районе Малой Дубны. Слово надо держать, но рука чесалась отправить подонка к праотцам. Он божился и крестился, что с прошлым завязал, а пока отправится к родне на юг. Дали ему коняшку, отсыпали немного денег и отпустили с богом. Но чувствую, что я сделал большую ошибку. Парням было плевать.

В Москву вернулись без лишних проблем. Бумага Шафонского помогла, когда один раз нас остановили на одной из застав. Посмотрел в испуганное лицо Марии, вышедшей нас встречать, и молча кивнул. Вспыхнувшая в её глазах радость была лучшим доказательством того, что мы всё сделали верно. Не имеют право мрази свободно гулять по свету и терроризировать простых людей.

Возвращение к моей обычной жизни было опять тяжелым. Вот только я слушаю Шафонского, пригласившего в свой кабинет, и вдруг как разрыв киноплёнки. Дыхание учащено, надеюсь, ночью я хоть не стонал, а то всякое бывает. Смотрю на супругу, вроде спит и ничего не заметила. Хотя она, может, и затаилась, все претензии будут позже. Решил подумать, что происходит, на пробежке.

Бегу и занимаюсь самоанализом. Даже если представить, что всё происходящее не плод моего больного воображения, то ситуация скверная. Если раньше сам факт попадания в иную реальность или грёзы воспринимались как забавная игрушка, то пора задуматься о её последствиях. Я стал меняться, причём кардинально. Одно дело наказать подонков, пытавших тебя, или наслаждаться упоением битвой с врагом. Но совсем другое – это хладнокровное убийство. Меня всегда веселило в книгах про попаданцев, как разного рода пентюхи легко идут на насилие с убийством. Я воспринимаю свои появления в мире Дёмки как сон или компьютерную игрушку, где убитые люди – просто нарисованные фигурки. Но последние события заставили задуматься, что во сне человеческая жизнь превратилась в ничто. Убийства людей, пусть и дерьмовых, стали обыденностью и нормой. И как бы не начали приносить мне удовлетворение. Боюсь я только одного, что начну решать свои проблемы в реале тем же способом. В принципе дать в морду какому-нибудь шакалу не проблема. Но хладнокровно резать глотки? Не знаю.

Дома, как всегда, принял душ и принялся колдовать на кухне. Опять рецепт в гаджете и новая быстрая запеканка. Новый этап битвы за ванную стартовал по расписанию. А на душе всё равно муторно. Я живу для своей семьи, пусть даже она стоит на грани развала. Но дети же не перестанут быть моими. И мои поступки в любом случае отразятся на них, чего я точно не желаю. Как-то я совсем перестал учитывать этот факт и живу, не думая об окружающих. Может, взять на работе пару отгулов и посидеть в одиночестве на даче. А что? Поброжу по сосновому лесу, поковыряюсь в кладовке, которую давно пора разобрать, и в одиночестве подумаю. Правда не уверен, что это закончится каким-нибудь решением.

Глава 26

– Папа, тебе надо свой ресторан открывать и работать там шеф-поваром, – младшая накладывает уже вторую порцию мантов.

– Куда в тебя столько лезет? – не удержалась от подколки старшая. – Скоро станешь толстой, и мальчики на тебя даже не взглянут.

– Ничего, девочки, кушайте на здоровье, – Аля решила погасить конфликт в зародыше. – Работы на даче много, так что за фигуру и лишний вес можете не переживать.

Два возмущённых взгляда были ответом на слова матери. Но та сделала вид, что не обращает внимания, и сама впилась зубами в кусочек теста с мясом. Я же сижу, улыбаюсь и испытываю просто бездну удовольствия. Решил вот побаловать свою семью уйгурской кухней, благо на даче есть мантоварка. Помучился немного с тестом, но получилось неплохо.

Как и планировал, взял отгулы и заперся на даче. Чтобы в голову не лезли дурные мысли, загрузил себя работой. Сначала на участке обрезал ветки у деревьев, убрал остатки листьев, благо зима не снежная и не пришлось их выковыривать. А затем занялся кладовкой, которую хотел разобрать ещё в прошлом году. Сам не пойму, как в неё поместилось столько всякого хлама. Вытаскивал и сортировал целый день. Ради смеха кинул на «Авито» объявления, что продаю ношеные куртки, штаны и рубашки. Они валялись года три, не меньше. Был в шоке, когда на следующий день с разницей в двадцать минут приехали два мужика, которые выкупили практически всё. Может, я продешевил или народ совсем обнищал?

Когда в очередной раз шёл к мусорке, неся два огромных пакета, встретил Серёгу Новикова. Сосед давно переселился на дачу и живёт в СНТ постоянно, благо работа на удалёнке. А вообще, он товарищ рукастый, вот и попросил его посмотреть наш титан, а то барахлит в последнее время. Следующий день провели профилактику столь важного в хозяйстве механизма, благо морозов особых пока нет. Смотались на строительный рынок в Дмитров, где купили нужную детальку. Вечерком неплохо посидели, слегка выпили и от души пообщались за жизнь. Хороший он мужик, Катя дружит с его младшей. У него тоже не всё так гладко в семье и на дачу переселился именно поэтому. Но нашёл какой-то баланс с супругой и вроде всё нормализовалось. Мне это только снится.

– Мама, ну сколько можно постоянно работать? – старшая отвлекла меня от грустных мыслей. – Пусть мелочь хоть раз сама поработает. Вы меня постоянно с этой дачей эксплуатировали, детства, можно сказать, лишили. Каждые выходные как негр на плантации, а кто-то был маленьким и потом приезжал отдыхать на всё готовое.

Катя, доев очередную порцию мантов, показала старшей язык и потянулась к кружке с чаем. Ариша затянула старую песню, как мы её эксплуатировали, когда дачу строили или делали очередной ремонт.

– Выбирайте, Арина Андреевна, первый или второй этаж? Я займусь кухней и ванной, – Альфия была непреклонна. – И вообще, ты должна меня благодарить. Это же процесс воспитания, чтобы ты не расслаблялась. Зато в будущем у тебя дома будет чистота и порядок.

Супруга тоже иногда троллит старшую, большую любительницу поныть и откосить от работы. В такой пикировке прошёл завтрак, мои женщины приехали рано. По приезде Аля прошлась по даче, заглянула в кладовку, оценивая фронт работ. Главное, чтобы я не выкинул чего лишнего, особенно какую-нибудь жутко нужную банку. Не простит же и запилит до нервного срыва, моего, конечно.

На неделе я практически не думал о своих проблемах и просто наслаждался одиночеством. Нет, я по дочкам скучаю, но иногда просто нужно отгородиться от всех, чего в Москве сделать нереально. А здесь самое начало зимы, сильных морозов нет, рядом лес и изумительный воздух. Но самое главное – это тишина. Только оказавшись вдали от города, ты понимаешь, какое огромное количество лишних звуков тебя сопровождает. Здесь же слышны только редкие машины, проезжающие по посёлку раз в час, шум ветра и карканье ворон. Но всему приходит конец, я же не отшельник, чтобы полностью отгораживаться от внешнего мира. Не заметил, как задумался и выпал из реальности.

В мир Дёмки я проваливаюсь регулярно, но там не происходит никаких событий. Только время сильно обгоняет моё и на дворе уже февраль. Морозы стояли сильные, но я их особо не замечал. Большую часть времени провожу в лаборатории госпиталя, составляю методички по препаратам для Шафонского, таская информацию из своего мира, и организовываю нормальную работу госпиталя. А то здесь творился форменный бардак как с размещением пациентов, так и со многими хозяйственными вопросами. Больных чумой мы вроде локализовали, хотя несколько человек умерло, в том числе один доктор. Тех, кто работал с больными, посадили на жёсткий карантин и запретили покидать помещение, пока все не вылечатся или помрут. Времена сейчас такие, что никто особо не возмущался. Персонал работал в специальных костюмах, помещения окуривались и регулярно мылись уксусом с щёлочью.

– Дмитрий, я положительно настаиваю, чтобы вы занялись всерьёз врачебным делом. А ещё вам не мешает поступить на медицинский факультет университета, – в очередной раз завёл свою шарманку Шафонский. – Этого просто не может быть, но я привык верить своим глазам. Те лекарства и методы лечения, которые вы описываете, просто волшебство. Я делаю записи и сравниваю количество выздоровевших пациентов, о чём также попросил знакомого акушера. Только гигиена и чистка инструментов снизили количество умерших втрое! Вы можете осознать эту цифру?!

Доктор вскочил и убежал в свой кабинет. Мы сидели в гостиной, пили чай и, как всегда, вели беседы, что стало у нас вечерней традицией. Через минуту Шафонский появился с огромной тетрадью и положил её на стол. В течение получаса я выслушивал фамилии излечившихся и прочую статистику. Хороший он мужик, но периодически занудный, аж сил нет.

– Афанасий Филимонович, мы с вами уже не раз обсуждали этот вопрос. Я помогаю вам сколько могу. Но связывать свою судьбу с медициной не собираюсь. Тех данных, которые я уже вам передал, хватит на много лет работы. Просто надо открывать дополнительные лаборатории, расширить штат, а в перспективе вообще создавать мануфактуру по производству лекарств и медицинских инструментов. План предприятия, систему его организации и перечень товаров я вам написал. Ищите грамотного управляющего, а лучше нескольких, главное – не воров. Денег хватает, в бюджете вы не ограничены. Можете поискать нужного человека в госпитале. Не все ваши сотрудники хорошие врачи, но вдруг среди них есть талантливый организатор.

– И после всего этого я должен поверить, что вы простой казак-самоучка? Я слов-то таких ранее не знал и тем более оборотов речи. Насчёт управляющего согласен, и такой человек есть. Уже думал об этом. Ведь нужен управляющий, который разбирается в предмете. Завтра же с ним переговорю.

Вдруг кто-то трогает меня за плечо, и я чуть не упал со стула. Открываю глаза и натыкаюсь на испуганный взгляд супруги.

– Андрей, с тобой всё хорошо? Не заболел? Ты заснул прямо на стуле. Может, не нужно было себя изводить, а просто недельку поваляться на диване, ну или гулять по лесу.

Хорошая она у меня! Дочки уже ушли, поэтому привлекаю к себе слегка сопротивляющуюся благоверную и крепко обнимаю её за аппетитные выпуклости пониже талии. Она в свою очередь обнимает мою голову. Помолчали некоторое время, не хотелось нарушать такой момент какой-нибудь банальщиной.

– Что с тобой происходит, ты можешь сказать по-человечески? – Аля действительно перепугалась и переживает.

Она вообще добрая и отходчивая, просто характер немного колючий, да и разного рода проблем у нас накопилось выше крыши. Вот и не могу нормально поговорить с собственной женой. А с другой стороны, что ей сказать? Твой муж, скорее всего, сходит с ума и ещё изменил с другой женщиной, которую любит? Вот она обрадуется.

– Я просто устал, Альфия. Не физически, а морально. Сам не пойму, чего меня так корёжит, – врать нехорошо, но куда деваться.

Начинаю поглаживать приятные и упругие выпуклости. Она у меня молодец! После сорока не бросила следить за собой, а наоборот, занялась йогой и привела фигуру в такое состояние, что многим молодым на зависть. Чего мне ещё надо, сам не пойму.

– Дети увидят, – Аля попыталась отстраниться.

– Думаешь, они не знают, что мама с папой периодически занимаются этим самым? – фыркаю ей в живот, к которому прижал голову.

– Всему своё время. И вообще, не надо твоих пош-лых шуток, Андрей, – супруга наконец вырвалась, сделала строгое лицо и пошла к мойке. – Съезди за продуктами, а то мы не купили. Вечером приедет Михаил с родителями, я их пригласила. У них, оказывается, дача в Хотьково, здесь недалеко. И постарайся много не пить. Мне совершенно не нравится твоё состояние.

Ну началось! Я здесь, знаешь ли, спортом занялся, за неделю всего один раз с Серёгой 0,7 коньяка употребил, а остальное время пахал без перерыва. А она опять начинает гнуть свою линию. Ну, было дело, побухивал одно время, но сейчас я совершенно другой человек. – Испортила такой момент. Молча забрал ключи от машины и побрёл одеваться.

– Папа, тебе нужно помочь съездить в магазин? – Лукавый взгляд младшей сразу поднял настроение, и улыбка непроизвольно появилась на лице. – Аришка сама порядок наведёт, я ей только мешать буду.

Начинаем смеяться под крики старшей, выбегающей из соседней комнаты.

– Опять от работы отлыниваешь? Может, это лучше я с папой в магазин съезжу?

– Арина, – говорю дочери с серьёзным лицом, с трудом сдерживая улыбку, – это же твой жених с родителями приезжает вечером? Вот на тебе и должна лежать ответственность за чистоту с порядком. И вообще, в последние пару раз кто-то технично смылся, оставив сестрёнку работать одну. Так что придётся теперь тебе усердно потрудиться. А Катя поможет папе, а то он уже старенький, нельзя бросать его одного.

Под хихиканье младшей, сдерживая смех, пошёл на второй этаж. Вышедшая с кухни Альфия ехидно смотрит на старшую и улыбается.

– Вы все сговорились! – под дружный хохот воскликнула Арина. – Так нечестно! И я не отлынивала, мне нужно было уехать.

– Сейчас же не нужно, – подкалывает её Катя, – вот и поработай на семью в кои веки.

Хорошая у меня семья! Настроение стремительно улетело ввысь, и я забыл обо всех проблемах с заботами. Буду решать их по мере поступления.

Отлично посидели с родителями Михаила. Аля расстаралась с ужином, мы с Катей помогли нарезать салаты. Аришка после нашего возвращения демонстративно шумела пылесосом, громко топала, вынося грязную воду, и хлопала дверями. Мы посмеивались над ней, сидя на кухне, но не стали троллить дальше. Зачем сбивать такой мощный трудовой порыв? В результате стол получился шикарным, и все были довольны.

Ночью дождался супругу, которая сначала убиралась на кухне, потом долго мылась в ванной. Но такой вечер должен закончиться положенным призом, тем более что настроение у меня весьма игривое. Прижимаюсь к супруге, как только она легла и повернулась ко мне спиной.

– Андрей, я устала, и вообще, давай не сегодня, – строго произносит Аля, отбрасывая мою руку. – И голова чего-то разболелась.

– Я сегодня был пай-мальчиком, выполнил все установки и даже выпил всего бокал вина с вами за компанию. Хочу десерт! И вообще, супружеский долг никто не отменял. Заодно голова пройдёт.

Переворачиваю смеющуюся жену на спину и впиваюсь в мягкие губы. Она меня просто провоцировала и дразнила. Сейчас буду мстить!

Открываю глаза и некоторое время не могу понять, где нахожусь. Но по запаху, отсутствию света, кроме лунного, и ещё по некоторым деталям понимаю, что я в мире братика. Отодвигаю пуховое одеяло, под которым довольно жарко, на дровах мы не экономим. Ещё я постарался и при помощи схем из XXI века переделал две печки в нашем крыле. Хотел сделать металлическую буржуйку, но сварка ещё не изобретена, поэтому просто нашёл хорошего печника. Затем пришлось и по всему дому печи переделывать, обитатели особняка заценили новинку. Рядом в плечо сопит Мария. С ней вообще получилось забавно.

В отличие от Дёмки, мне уже немало лет. И странно не обратить внимание на интерес, который проявляла вдова к нашей персоне. А после того, как мы вернулись с акции и уничтожили банду Красного, то взгляд Маши стал совсем откровенным. Казаки надо мной даже начали посмеиваться, когда мы оставались наедине, уточняя, не готовится ли Дмитрий к постригу. Пахом давно нашёл себе приятную вдову, работающую в госпитале и живущую рядом. Старший Абрамов тоже к кому-то захаживал, но молчал и не выдавал имя зазнобы. Младший был в поиске, но с его смазливой мордашкой это дело времени. Один я не знал, как усмирить молодую плоть, которая весьма активно реагировала на симпатичных женщин. Всё-таки тело не совсем моё, да и в своём времени проблем хватает. Здесь ещё и братик хихикал, закрываясь в скорлупке, когда я его спрашивал про данный вопрос и повышенное внимание Марии.

Лёгкие шаги я услышал заранее, а вдруг появившийся Дёмка каким-то странным и срывающимся голосом произнёс, что опасности нет. Когда скрипнула дверь, я уже убрал руку с кинжала. Шуршание одежды, приятный силуэт, который с трудом угадывался из-за куцего ночного света, и тёплое тело юркнуло ко мне под одеяло.

– Не подумай про меня ничего плохого, Дмитрий, – прошептала Маша. – Я не гулящая и падшая девка. Окромя мужа у меня и не было никого. Этот тать, которого ты убил, для Красного меня берёг. А сам он как мужик давно закончился, стручок свой где-то отморозил.

Похихикали вместе, я между тем провёл рукой по упругой груди, плоскому животу и крепким бёдрам. Женщина сначала напряглась, но потом как-то размякла и издала тихий стон. Она на самом деле красавица даже по меркам моего времени. Несколько дней спокойной жизни и вдова расцвела буквально на глазах. Может, руки грубоваты и не хватает привычного для меня маникюра, но всё остальное просто топ.

Я же меж тем вёл разговор с Дёмкой, которого пришлось выковыривать из его скорлупы.

– Нравится тебе Мария? Ну и нехорошо обижать девушку, запал ты ей в душу, – произношу под хихиканье покрасневшего братика.

– Она красивая! Но я же того, не умею ничего, – взволнованно отозвался тот.

– Для этого есть я, – отвечаю с улыбкой, и мы начинаем вместе смеяться. – Покажу тебе один раз, лучше два или три. А далее ты давай сам, я в это время буду уходить в сторонку.

С тех пор Маша спит со мной. Вернее, весь амур у неё происходит с Дёмкой, я в этот момент отстраняюсь. Давно уже научился передавать управление телу его хозяину, да и появляюсь я в этом мире не каждый день. Братик давно освоился с внешним миром, даже работает в лаборатории, а уж для постельных забав большого ума не надо.

Мысленно просматриваю прошедшие события, в которых я не всегда принимал участие, и понимаю нервную реакцию братика. Другой вопрос, узнал нас Уваров или нет.

– Признал нас Сёмка, сучий потрох, – подтвердил мои подозрения Дёмка. – Не совсем, но задумался и дело так не оставит.

Дело в том, что в госпиталь неожиданно нагрянуло несколько офицеров-гвардейцев, привезших травмированного товарища. И надо же такому случиться, что Уваров-младший увидел братика, о чём-то разговаривающего с местным работником. Сам Дёмка слишком поздно среагировал на опасность, так как вокруг было много людей и не веяло явной опасностью. Семён сделал вид, что всё в порядке, и удалился с другими офицерами. В принципе ничего страшного не произошло. Мог и обознаться. Да и доказать, что бывший умственно отсталый крепостной сейчас является бравым казаком, практически невозможно. Думаю, и самого гвардейца сейчас одолевают сомнения. Но надо послать человечка, чтобы расспросил про сына помещика. Чем он там дышит и надолго ли в Москве. Должок за ним остался, и никто прощать его не собирается. Как же не вовремя!

Это-то и беспокоило братика, который опять забился в свою скорлупку и не хотел оттуда выходить. Нет, Дёмка не боялся Уварова. Просто полная неуверенность в своих силах, которая поглотила его и наполнила отчаянием. Если в обычной ситуации он чувствовал себя спокойно и обходился без меня, то в состоянии эмоцио-нального напряжения превращался в прежнего убогого парня. Самое интересное, что я абсолютно не боюсь. Сбежать из Москвы при моих с братиком умениях вообще не проблема. Плохо, что наконец удалось уговорить дока на фармацевтический завод и появились мысли, куда вложить захваченное у осман золото. А его было немало, и чую, что сам Шафонский в коммерции ни бум-бум. Значит, надо самому браться за организацию нового бизнеса. А если завтра бежать, то что делать с золотом?

В таких думах пролежал минут тридцать, перебирая разные варианты и не находя выхода. Всё упирается в чёртова Уварова, которого я решил валить через пару лет, когда жизнь устаканится. Месть – это блюдо, которое подают холодным, говаривал один флорентиец. В этом я его полностью поддерживаю. И вдруг такая засада. Тем временем Маша почувствовала, что я не сплю, и тоже заворочалась. Через пару минут горячее обнажённое тело буквально меня обволокло.

– Что случилось, Дима? Ты сам не свой уже два дня как.

Какой голос и особенно подход. Произнесённые с хрипотцой слова возбуждали похлеще крепких грудей, прижавшихся к плечу, и горячего обжигающего дыхания. Хороша чертовка! Дёмка забился в свою скорлупку, думаю, он не обидится, если я заменю его на время. Переворачиваю Машу на спину и начинаю медленно целовать роскошную грудь при полном её одобрении.

– Он отбыл в Тамбовскую губернию вчера днём, – докладывает Пахом, который взял на себя слежку за Уваровым. – По словам прислуги, господа офицеры получили отпуск. А их товарищ, который сейчас в госпитале, упал с лошади и расшибся. Когда офицер вернётся, неизвестно, но думаю к концу холодов должен. Им же ещё в столицу возвращаться, а значит, поедут по снегу. Не дураки же они по распутице кататься.

Сижу и обдумываю сказанное Пахомом. Вообще-то, мы по официальной версии пьём чай с изумительной выпечкой от Степаниды, но на самом деле обсуждаем сложившуюся ситуацию. Порадовался, что ближники отнеслись к проблеме спокойно и оставили решение за мной. Я атаман, а их дело выполнять приказы. Ещё я с удивлением узнал, что на Дон и в армию казаки возвращаться не хотят. Их нынешняя жизнь вполне устраивает и о завтрашнем дне никто задумываться не собирается. Вылазку против разбойников они восприняли как разминку или поход за зипунами. В общем, ребята наслаждаются жизнью и иного не хотят.

– Если нет возможности перехватить Семёна по дороге, значит, нужен свой человек в московском доме. Пахом, давай бери всё на себя, договорись с привратником или охмури служанку, но как этот упырь вернётся, я должен знать. Далее работаем в прежнем порядке и не дёргаемся. Главное, надо подготовить дежурные припасы, чтобы мы могли уйти в любой момент.

Здесь казаки меня полностью поддержали. Решили собрать часть вещей и оружия, а также небольшой запас круп с вяленым мясом. Также в конюшне отложили несколько мешков с овсом. Боевые кони не люди и требуют особого питания с уходом. Не кормиться же им травой из-под снега. Главное, чтобы нас не застали со спущенными штанами где-нибудь в городе. В госпиталь теперь мы ходили, вооружённые до зубов, и страховали друг друга. Один человек всегда оставался в доме, а двое обеспечивали моё прикрытие.

Маша сразу почувствовала перемену, но пока не задавала вопросов. Док тоже был не дурак и разговор с ним состоялся буквально на следующий день. После обеда решил заскочить к нему в кабинет и разъяснить ситуацию.

– Здесь полное описание, как я вижу работу будущего фармацевтического завода, – передаю доку стопку бумаг, над которыми корпел целый день. – Сумму, которая вам положена, мы давно обговорили и её хватит на пять таких заводов. Срочно договаривайтесь с будущим управляющим, хотел бы сам с ним побеседовать. Не берите никого в компаньоны и работайте исключительно самостоятельно. Вы уже стали немалой величиной в медицинских кругах. Думаю, через годик ваш авторитет вырастет в несколько раз. Новые лекарства и методики вы можете спокойно применять в госпитале, пациенты против точно не будут. Тем более что это безопасно.

– Всё так плохо, Дмитрий? Не думал, что наше парт-нёрство так быстро закончится.

– Ещё ничего не ясно, – усмехаюсь на специфическое для моего времени понятие. – Так сложились обстоятельства. Возможно, нам придётся быстро покинуть Москву. По нашим деньгам следующая ситуация. Тащить их с собой глупо. Я также набросал несколько вариантов вложения золота. Но здесь лучше не торопиться. Внимательно изучите мои записи. Посоветуйтесь со знающими людьми и только потом принимайте решение. Но я склоняюсь к открытию банка или подобной структуры. Другой вопрос, как вы будете совмещать работу в госпитале, управление заводом и ещё банком. Второй вариант – это строительство пассажа по типу большого закрытого рынка, но с отменной организацией и товарами для богатых и обеспеченных москвичей. Не золотое дно, но если подмазать кого надо, то можно зарабатывать неплохие деньги.

Делаю небольшой перерыв и допиваю чай. Шафонский молчит, но смотрит на меня с возрастающим недоумением.

– Третий способ – это строительство доходных домов и гостиниц для простой публики. Не для нищих, калик перехожих и прочей сволочи. Москву ежедневно посещает огромное количество купцов, мелких торговцев и зажиточных крестьян. Если построить гостиницу по типу караван-сарая ещё и с грамотной охраной, своим трактиром, магазинами, кабинетами для переговоров, то постепенно народ это оценит. Доходные дома будут предназначены для чистой, но не особо состоятельной публики. Жилья в городе не хватает, опять-таки возникает вопрос безопасности и комфорта. Если дома будут под охраной, а в наличии дрова и вода, то комнаты не будут пустовать. При каждом доме можно организовать небольшой трактир, который будет кормить жильцов со скидкой. Есть ещё несколько мыслей, но они менее рентабельны.

Под конец моей речи у дока чуть челюсть не упала от удивления. Я принципиально не хотел вкладываться в производство, за исключением лекарств, в которых Шафонский разбирается. Всё остальное – это финансы и сдача помещений в аренду. С банком могли возникнуть трудности и там бы потребовался толковый управляющий. С пассажем и доходными домами гораздо легче. И нам же не нужна прибыль завтра. Это долговременные инвестиции, которые в любом случае окупятся.

– Мне с трудом удалось понять половину из сказанного вами, – улыбнулся Афанасий Филимонович. – Но сразу скажу, что финансы меня не прельщают. И вообще, открытие банка – дело серьёзное, которое потребует огромных усилий, не только финансовых. Не рекомендую вам лезть в это дело. А вот крытый рынок, который вы назвали пассажем, весьма интересная затея. У меня есть добрый знакомый купец второй гильдии. С ним можно обсудить детали. Я когда-то вылечил его дочь, поэтому он не предаст и не растрезвонит о вашей затее. Некоторые люди умеют быть благодарными, хотя они и редкость. Могу завтра организовать встречу с Кириллом Никифоровичем.

Быстро обдумываю ситуацию. Насчёт банка док прав, там только я бы смог создать нормально работающее предприятие. Другой вопрос, что без реальной поддержки сверху просто отожмут и заморачиваться не станут. А вот пассаж дело более простое, хотя и геморроя там хватает. Вменяемый купец, с которым можно обсудить детали, точно не будет лишним. По зданию решил не мелочиться и сделать сразу аналог ЦУМа, но этажа в три. После дарования вольности дворянству предыдущим монархом в Москву стали возвращаться многие представители знатных родов. Город сейчас находился в стадии экономического и культурного подъёма. Всюду идёт строительство, и вообще, деловая активность за последние десять лет выросла в несколько раз. Думаю, дворяне, а в первую очередь их жёны, оценят удобство нового места, где будут сосредоточены лавки со всеми товарами, ещё и пара кафе с ресторанами, пока здесь неизвестными. На входе строгий фейсконтроль, внутри тепло, светло и десятки магазинов. Ещё и к общепиту надо будет подойти грамотно. Может, не сразу, но оценят. Женщины уж точно.

– Решено, – хлопаю ладонью по столу, – зовите завтра вашего купца. Надо обсудить много чего. Если дело реальное, то нужен участок, хороший архитектор и расположение властей. Вы вхожи во многие дома и лечите высокопоставленных офицеров, значит, с протекцией будет полегче. В любом случае нам не обойтись без знающего человека, а лучше нескольких. Только сразу уясните, никаких компаньонов. Дело должно принадлежать одному человеку и им же контролироваться. В ближайшие дни напишу подробный план с инструкциями, которые вам надо будет детально разобрать и выучить.

– Я же не торговец или купец, Дмитрий, – растерянно произнёс Шафонский. – Вы слишком много от меня хотите. Думаю, следует вызвать письмом моего брата. Он человек более грамотный в делах управления. Ещё и кристально честен. Его вынудили уволиться из Коммерц-коллегии, где он мешал важным людям проделывать свои делишки. Николай жутко обиделся, порвал с госслужбой и сейчас живёт в нашем родовом поместье в Соснице. Но там нет особых перспектив, мы не особо богатая фамилия. Супруга его писала, что брат сильно скучает и хиреет на глазах. А здесь он будет весьма полезен и в своей среде. Хотя сразу предупреждаю, характер у Николая Филимоновича непростой, но человек он порядочный и дисциплинированный.

Так это вообще идеальный вариант. Я не особо доверяю купцам и прочим местным торгашам. Плюс среди них очень большой процент старообрядцев, которые себе на уме. Пускать их внутрь своего бизнеса весьма недальновидно. Если не кинут, то запросто украдут идею. А если заручиться полной поддержкой администрации города, намекнуть, что пассаж в Москве должен быть только один, то купцы прибегут размещать свои лавки, расталкивая друг друга. Далее не знаю, но тягаться в маркетинге и прочих штучках с выходцем из XXI века в нынешних реалиях бесполезно. Поэтому на первых порах конкуренции не опасаюсь.

Главное – это решить вопрос с Уваровым и не проворонить его возвращение в Москву. Пахом казак грамотный и должен собрать максимум информации. Валить ублюдка надо в любом случае. Вопрос в том, проговорится ли он отцу, что узнал меня. И какие предпримет действия. Ему хватит ума сдать меня властям, а там уже делай что хочешь. Не знаю как насчёт пыток, но проломить голову арестанту проще простого. Или просто забьют до смерти и скажут, что так и было. Если в моё время пытки и убийства заключённых администрацией тюрем – это норма, за которую представители власти практически не несут ответственности, то чего говорить про век нынешний. Значит, буду бить первым. Как же всё не вовремя. Мне бы ещё пару лет, но… А сейчас всё придётся делать в спешке и поручать выполнение плана другому человеку.

Проснулся опять резко и с повышенным сердцебиением. Огляделся и уже по привычке принюхался. Я на даче, рядом спит жена, за окном уже светает. Одеяло съехало с Али, и она выглядит в таком полураздетом виде ещё аппетитнее. Но этим мы займёмся позже, и так какие-то эротические сутки получаются. Даже во сне умудрился заняться сексом. Это у меня так кризис среднего возраста проходит или просто крыша едет? Ладно, пора на пробежку, всё остальное потом. Улица встретила меня лёгким морозцем и одуряюще чистым воздухом.

Глава 27

– Таким образом, всем полагается премия, равная примерно трём окладам, – главный бухгалтер произносит всё спокойным и деловым тоном.

Присутствующий на совещании народ, наоборот, оживился и радостно зашушукался. Всё-таки есть в работе на государство большие плюсы. Начиная с белой зарплаты, оплачиваемого больничного и вот таких приятных бонусов по итогам года. И это несмотря на весьма приличный оклад. Препарат мы довели до ума и получили положенные бонусы. Есть новые перспективные разработки, под которые обещано неплохое финансирование.

Далее приступили к обсуждению предстоящего корпоратива. Замдиректора, который занимается этими вопросами, выбрал ресторан и долго хвастался, как это было тяжело. И вообще, мы все должны благодарить его за прозорливость и прочие достоинства. Я сидел отстранённо, стараясь общаться поменьше и не смотреть на Олю. Последнее сделать было тяжело, сегодня она была особенно хороша. А когда она бывает плоха? Вздохнул про себя и жду окончания затянувшегося совещания, у меня дел хватает. С другой стороны, порадовала новость о премии, так что потерплю.

После моего добровольного затворничества прошла неделя. Сотрудники встретили возвращение блудного начальника весьма бурно, надо же на кого-то переложить ответственность. С бухгалтерией старался не пересекаться и полностью погрузился в насущные дела. Дома тоже более или менее нормализовалось, даже голова у супруги стала болеть гораздо реже. На удивление, я давно не проваливался в мир Дёмки. И особо туда не стремлюсь. Может, всё зависит от моего подсознательного желания скрыться от окружающих проблем или просто морально отдохнуть. Я так и не разобрался, что со мной происходит.

Сегодня пришлось задержаться, не успел за четыре дня доделать накопившуюся работу. Кстати, может, это мои глюки, но теперь мне не нужны очки. Я и раньше надевал их только для работы за компьютером, а сейчас они совсем не нужны. Зрение улучшилось и глаза перестали уставать. Мистика или проблемы с головой? Да и вообще моё состояние заметно улучшилось. Молодеть не стал, но за несколько месяцев привёл себя в порядок, о котором мог только мечтать даже десять лет назад. Осталось только отрастить волосы на голове. Но лучше обойтись без этого, а то ещё подумают, что я сделал пересадку. Не хочу стать предметом для шуток, да и не волнует меня отсутствие волос на голове.

Я опять не понял, что в кабинет вошла Ольга. Подумал, что вернулся Женя, есть у него такая традиция забывать на работе телефон или бумажник. Теперь уже она повернула ключ в двери, бросила на стул курточку с платком, туда же последовала сумка. Сама же гостья пододвинула стул и села сбоку от моего стола. Манёвр понятный, должен же я ещё раз насладиться её красотой. Сегодня Ольга была в обтягивающих джинсах и лёгком свитере синего цвета, который подчёркивал роскошную грудь.

Как я не оттягивал разговор, но когда-то он должен состояться. В принципе решение принято давно, другой вопрос, что душевного комфорта оно мне не доставляет. Я действительно тянусь к этой женщине, и она занимает весомую часть моих мыслей. Но с другой стороны весов дочки и жена. Каких только у нас с Алей не было разногласий, мы всегда находили компромисс. И я никогда не думал об окончательном разрыве. Не согласен с утверждением, что надо жить с нелюбимым человеком ради детей. Какой смысл мучить друг друга? Вот только я люблю свою супругу, пусть кто-то и назовёт это привычкой. Когда ты живёшь с человеком более двадцати лет и тебе это не надоедает, глупо говорить о привычке. Наверное, есть у людей какие-то точки соприкосновения, как психологические, так и физиологические.

Синие глазищи внимательно наблюдают за внутренней борьбой, которая сейчас происходит в моей голове. Ну не дура же она, видит мои метания. А держать покерфейс в её присутствии не получается. Надо заканчивать эту затянувшуюся мелодраму, ибо ничем хорошим она не закончится.

– Оль, я не брошу семью.

Не вижу смысла толкать длинную речь о том, какая она замечательная и как мне тяжело. Мне действительно плохо, будто сам вырвал кусок собственной души. Даже когда мы не встречались, Ольга была со мной, пусть и мысленно. В общем, совсем я запутался и точно никакого облегчения не почувствовал.

– Знаешь, Андрюша, – выражение лица девушки не изменилось, говорила она спокойным тоном. – В общем-то, я особо и не надеялась, что ты предпочтёшь меня семье. Только напомни, разве кто-то настаивал, чтобы ты ушёл ко мне? Речь шла о любом твоём решении, которое я приму. Может, я просто решила проверить одного мужчину. Итог закономерен и понятен. И объясни, почему ты старательно меня игнорируешь, делая вид, что я тебе безразлична?

Ольга встаёт со стула и садится ко мне на колени, обвивая шею руками. Прекрасное тело, запах любимой женщины и горячее дыхание, обжигающее кожу лица похлеще кипятка. Чувствую, что всё пропало, и удержаться я не смогу. Из последних сил пытаюсь увести ситуацию в более спокойное русло.

– Это неправильно. Я не смогу вести двойную жизнь, – вместо строгого ответа горло издаёт какой-то отчаянный хрип.

– А что тебе раньше мешало спать со мной и изображать приличного семьянина? А я терпеливая, подожду ещё какое-то время.

Не вижу, но чувствую, как она улыбается. Точёный носик уткнулся мне в щёку, руки ещё сильнее обхватили шею. Она права и явно издевается, ну или получает компенсацию за моё решение. Не могу я ей сопротивляться. Когда держусь подальше и реже вижу, то эмоцио-нально более-менее себя контролирую. Но когда у тебя на коленях сидит такая женщина, то сопротивляемость моего организма близка к нулю. Задираю её свитер и начинаю поглаживать спину, медленно поднимаясь выше. Расстёгиваю бюстгальтер и бросаю его на стол. Дыхание Ольги учащается, а она сама поднимает голову и целует меня в губы.

Опять узкий диванчик и мы, обнявшись, пытаемся на нём поместиться. Чего-то мне сегодня совсем снесло голову. Накинулся на предмет своей страсти и будто пытался получить компенсацию за прошедшие недели. А может, это была такая эмоциональная реакция на мою трусость и неспособность принять решение. Старался не смотреть в её глаза, но сейчас успокоился и утонул в этих синих омутах. Мне показалось, что Оля смотрела с лёгкой толикой удивления и иронии. Плевать. Если суждено с сегодняшнего дня расстаться, значит, так и будет. Мне будет тяжело, но без семьи я своей жизни просто не вижу. Цугцванг.

* * *

С первого рабочего дня на новом месте Владлен запал на красавицу бухгалтера. Обычно под такой должностью подразумевается женщина пятьдесят плюс, тем более что речь идёт о крупной бюджетной организации. Когда он в первый раз увидел Ольгу Геннадьевну, то подумал, что это какая-то помощница. Но дело не в этом. Постепенно он стал понимать, что эта женщина занимает все его мысли и стала просто каким-то наваждением.

Некоторое время Владлен пытался найти баланс в жизни и не думать о ней. Но проходило время, а ситуация усугублялась. Жена пока не заметила изменения в его поведении, но дело за малым. Ему всё труднее удавалось не сорваться дома на негативные эмоции.

А затем он получил колоссальный удар по своему самолюбию. И это ещё усугублялось тем, что Ольга резко отвергла его попытки начать ухаживания. Сначала Владлен не понял и подумал, что это какой-то сюр. Это нелепое существо по фамилии Калмыков и предмет его вож-деления встречаются? Он понимал, что привлекателен как мужчина, и не поставил бы неожиданному конкуренту даже тройку по десятибалльной шкале. Но у женщин свои критерии оценки мужчин. Наблюдение за развитием отношений этого мезальянса приводило его в состояние отчаяния. И ведь нельзя ничего предпринять, к тому же на людях оба держали стандартную рабочую дистанцию.

На какое-то время между этими двумя произошло охлаждение, что было видно любому наблюдательному человеку. Потом вдруг это совещание, где Владлен впервые позволил показать своё отношение к Калмыкову и сорвался. Далее ему удалось увидеть странную сцену в курилке, и плохое настроение опять стало его обычным спутником. А сейчас он стоит перед дверью кабинета этого подлеца и подслушивает, как двое любовников, никого не смущаясь, резвятся прямо на рабочем месте.

Ему очень хотелось постучать в дверь и помешать этой твари получать удовольствие с его любимой женщиной. Хотел бы он посмотреть на их испуганные лица. С трудом подавив это детское желание, Владлен решил пойти другим путём. Ольга явно ни при чём и вся вина лежит на этом похотливом козле. Вот и надо нанести удар по нему. Калмыков же весь из себя такой приличный семьянин, вот пусть его жена и узнает об измене. Надо написать ей на страничку в «ВК», тем более что она открыта. Пусть изменник попляшет и попробует оправдаться.

* * *

В мире Дёмки я оказался, сидя в зале, где у нас обычно происходили обсуждения с казаками. Очнулся и вижу лицо Пахома, который эмоционально что-то мне объясняет. На столе самовар с бубликами, но нам всем не до чаепития.

– Прости, задумался, – смущённо говорю ближнику. – Повтори свои последние слова.

Казак ответил удивлённым взглядом, но спорить не стал. Смысл разговора был в том, что Уваров-младший прибыл в Москву. Оказывается, мои соратники додумались установить дозор в одном из трактиров. Дальний родственник братьев работал на ямской станции, и тот прислал гонца, сообщившего, что интересующий нас дворянин находится в одном переходе от столицы. Быстро обдумываю ситуацию и не вижу выхода. Семён, скорее всего, уже въезжает в город и устраивать сейчас покушение глупо. Напасть на усадьбу? Тоже спорно, мы не знаем реального количества домочадцев и вооружённых людей.

А делать в любом случае чего-то надо. Сидеть и ждать ходов врага весьма глупое занятие. Но штурм жилища московского дворянина – это не нападение на разбойничью лёжку. При всей архаичности местных правоохранительных органов, может произойти какая-то случайность и они вычислят нападавших. Шансы прорваться есть, но мы подставим дока и других людей, которые стали нам близки за последние месяцы. По словам ближника, ему удалось договориться с одним из сторожей для получения информации. Деньги открывают любые двери, в том числе дворцов, пусть и с чёрного хода.

Дальнейшее обсуждение прервал Шафонский, который был вызван ночью на операцию и вернулся только сейчас. Время было в районе девяти часов, и мы только позавтракали, готовясь после принятия решения ехать в госпиталь. Странно. Но Дёмка как-то умудрялся работать и без меня. Парень-то он неглупый и, наверное, хватало информации с моими инструкциями. Зато как по-явились проблемы, братик быстренько спрятался в своей скорлупке, ожидая меня для их решения.

– В городе неспокойно, – сообщил док, устало опустившись на стул, – в рабочих слободах начались волнения. Упустили мы этот момент, Дмитрий. Если в госпитале удалось купировать распространение болезни, то в городе ситуация иная. Карантинные кордоны так и не были созданы, всё осталось на бумаге. Несколько месяцев назад в Москву с юга возвратилось большое количество солдат и прочего люда. Вспышки заболеваний были ещё в прошлом году, но этим занимались врачи городской больницы. Но всерьёз мои предупреждения не восприняли, а до простого народа тамошним врачам нет никакого дела.

– Давайте хотя бы предупредим близлежащие слободы, вроде Ткацкой. Также надо провести рейды с врачами и проверить людей. Мы расположены весьма удобно, но не мешает поставить кордоны на переправах через Яузу. Заражённые могут начать бежать из Москвы, и нельзя допустить, чтобы кто-то осел в Лефортово. В крайнем случае их надо поместить в госпиталь, отделив от обычных больных.

– Это всё я уже организовал, заодно договорился с командующим местным гарнизоном, они обеспечат охрану и проверку. К каждому посту прикреплён дежурный доктор и санитар из госпиталя. Я помню инструкции, которые мы составляли в ноябре. Этим-то и пришлось заниматься половину ночи и утра.

Полыхнуло в Москве неслабо. Долго копившаяся ненависть в рабочих слободах наслоилась на распространяющуюся заразу и пренебрежение властей и выплеснулась наружу. В моей реальности мятеж случился позже, но здесь всё заполыхало в марте. Испуганный и озлобленный народ бил всех подряд, самые умные пробовали бежать из города. Несколько стычек переросли в самые настоящие столкновения с солдатами. С учётом того, что губернатор и большая часть администрации заранее сбежали из города, то хаос только нарастал. У власти хотя бы хватило ума перекрыть основные выезды из города кордонами. С другой стороны, куда податься обычному городскому жителю? На дворе ранняя весна, работы в деревнях нет, а собственных запасов продовольствия недостаточно.

В принципе, всё примерно соответствовало ходу бунта в моей реальности, только начался он гораздо раньше. Прорывы части толпы восставших были отбиты. При этом врачи госпиталя постоянно работали в заражённых районах и их почти не трогали. Проводилось опрыскивание и окуривание домов. Была какая-то негласная договорённость не трогать чумных докторов и людей, выво-зящих трупы. Но после инцидента с Боголюбской иконой Божией Матери события понеслись вскачь. Объяснить тёмной и неграмотной публике, что запрет на посещение и молитвы перед святыней – это попытка остановить распространение заразы, было бесполезно. Поначалу досталось и врачам, но потом народ просто перестал обращать внимание на людей в странных костюмах и обходил их стороной.

В таком напряжённом состоянии прошло несколько дней. Мне на самом деле было плевать на творящиеся в городе беспорядки. Если всякое быдло считает нужным пренебрегать рекомендациями врачей, а бежит массово целовать икону, распространяя эпидемию, то это их выбор. У нас с ближниками была своя задача. Отбив несколько атак толп всякой мрази, пытавшейся перебраться в Лефортово, мы перенесли свои действия в центр. Нам был интересен особняк на Воздвиженке, где окопался Уваров, не успевший покинуть город.

Мудрить не стали. Оделись в одежду чумных докторов, снарядили телегу, где спрятали оружие. Выдвинулись ближе к вечеру, переправившись с ещё несколькими телегами. Лёд вроде держит нагрузку, но скоро начнётся потеп-ление и этот путь в город будет перекрыт. Дорога была сложная. Сначала весьма неспокойные районы, а затем центр и особняки рядом с Кремлём. Здесь хватало войск и личной охраны аристократии. Толпа бесчинствовала рядом на Варварке, но далее её не пустили. Чем мне нравится нынешнее время, так это своей наивностью. Никакой жёсткой проверки бумаг, да и вообще к нам боялись подходить. До объекта, где нас ждал человек Пахома, мы добрались часа за два. Хотя пару раз нас попытались остановить не в меру ретивые солдаты, но удалось отбрехаться. Недалеко от объекта встретили нашего информатора.

– Дык, в доме остался Уваров с товарищем и два денщика. Остальные просто дворня, бою не обученная. Большая часть благородной публики отбыла, как только узнали о бунте и заразе. Но молодой Уваров прибыл только три дня как и ещё не знает, что творится за околицей. Сначала выпивали они со вторым офицером, а сейчас уже и поздно. Решили в доме отсидеться, благо запасов хватает.

– Как думаешь, Пахом, – спрашиваю ближника, когда сторож отошёл, получив заслуженную награду, – сможем взять дом без шума?

– Дело оно нехитрое. Только ждут они нападения, да и заставы по всем улицам. Если чего почуют, то солдаты сбегутся. А супротив сотни служивых даже мы не выдюжим.

Быстро прикидываю расклады. В принципе вариантов не так уж и много. Либо брать Уварова дома, либо подловить на улице. Второй вариант бессмысленный, так как вся московская знать, не успевшая сбежать, окопалась в своих особняках. Там и стены крепче, заодно охраны с запасами хватает. Значит, будем брать в ножи, другого способа я не вижу.

Если бы не человек Пахома, то мы не нашли бы нужный нам дом. Тем более что нам нужен был чёрный ход, откуда планировалась атака. Не знаю, чем промышлял ранее наш проводник, но замок калитки для слуг он открыл без всякого шума. Денег я ему отсыпал немало, поэтому работал Гришка на совесть. Да и не было у него уже дороги назад. Убийство гвардейца из знатного рода не простят и будут искать. Другой вопрос, что если сделать всё грамотно и не оставить свидетелей, то можно незаметно исчезнуть. Баб и детей я настрого приказал не трогать, да и мужиков просто так убивать незачем.

Поразила наивность хозяев дома. Задняя дверь была просто закрыта, но особо не охранялась. В дом мы зашли быстро, освещали путь одной лампой и передвигались максимально тихо. В комнате служанок какая-то девка, услышавшая шаги, попыталась предупредить криком об опасности, но сразу получила удар дубиной по голове. Остальных тёток с тремя детьми мы быстро связали и заткнули рты кляпами. Не хотелось брать грех на душу, и так случайно убили излишне активную деваху. В таком порядке мы и двигались по дому, благо Гриша знал расположение комнат и описал нам диспозицию. Мужики спали крепче баб и взяты были тёпленькими, без всякого шума. В итоге остался денщик во дворе и два офицера в своих комнатах. Второго денщика, мощно храпящего и исторгающего жуткий перегар, упаковали в его каморке. Пахом взял на себя денщика-охранника, а мы подошли к комнатам дворян.

Решили, что Уварова буду брать я, так как нужно сказать ему пару слов перед смертью. А второго офицера должны были упокоить братья. Другого выхода не было, такой свидетель нам не нужен. В принципе всё получилось более-менее по плану, только клиент братьев проснулся и попытался оказать сопротивление. Семён Уваров сладко почивал, оно и немудрено. Три пустых бутылки из-под вина на столике, какие-то остатки закуски и аппетитная девка под боком. Я бы тоже забыл обо всём, благо охраны хватает. Бью ублюдка по голове и зажимаю рот девахе. Хотя уже нет никакого смысла соблюдать тишину, но всякое бывает.

Зажигаю свечу, стоящую на столе, чтобы рассмотреть всё получше. Вижу испуганные глаза и практически детское лицо. Но оно не должно никого обманывать. Сразу приходит подсказка от братика, что девахе хорошо за двадцать и мразь она редкостная. Из дворовых девок усадьбы Уваровых, которая сначала грела постель старшего помещика, а затем была передана его сыну. Издевалась она над Дёмкой и его сестрой сильнее всех. Может, и она намекнула офицеру про красивую девчонку, которая наверняка не против потешить похоть своего барчука. К голове сразу прилила кровь и нервно заскакал шарик.

– Дёмушка, так это ты? – такой голос на фоне телодвижений прелестницы собьёт с панталыку кого угодно. – А я так перепугалась. Думаю, кто же напал на этого поганого Уварова.

Удар кинжалом в сердце избавил меня от выслушивания дешёвой трагедии о несчастной судьбе излишне ушлой крепостной девки. Перетягиваю руки и ноги Уварова кусками простыни, он как раз начал подавать признаки жизни. Далее переваливаю его через труп шлюшки и бросаю на пол. Шкура медведя смягчила удар, хотя приложился он неслабо. Через пару минут тело начинает подавать признаки жизни. А Дёмка сразу подтвердил, что клиент пришёл в себя и осматривается. Подношу свечу к лицу насильника, который сразу выдал себя, зажмурив глаза.

– Узнал ли ты меня, Семён Фёдорович? Может, помнишь сестрёнку мою, Машу, погибшую по твоей вине? – ласково спрашиваю гвардейца.

Вот чего, а трусов среди офицеров в это время просто не было. Уваров перестал изображать умирающего лебедя и попытался боднуть меня головой в лицо. Отклоняюсь и сильно бью его в шею и по печени. Ублюдка скручивает болевой спазм и на некоторое время он выпадает из реальности.

– Это хорошо, что ты меня узнал. Хочу сообщить, что следом за тобой постараюсь отправить в ад всё ваше семейство. Я долго мечтал, как буду убивать тебя, какие скажу слова, но сейчас всё не имеет смысла. Главное, чтобы ты знал, кто лишил тебя жизни.

Переворачиваю сопротивляющегося Уварова на бок и перерезаю ему горло как барану. Когда хрипы и конвульсии прошли, начинаю обыскивать комнату. Улов не так велик, но небольшой мешочек с золотом стал приятным сюрпризом. В любом случае мы запланировали показать ограбление и увести полицию по ложному следу.

– Куда теперь? – спрашивает незаметно появившийся Пахом. – Поедем в Лефортово прямо сейчас или дождёмся утра?

– Утра ждать не будем. А вот на рассвете выдвинемся и посетим ещё одно интересное место. Всё равно нам по пути, – отвечаю с усмешкой, которую ближник не мог увидеть.

Поражает меня народ этого времени. За икону они набросились на солдат чуть ли не без оружия. Говорят, даже атаковали подворье митрополита Амвросия. Тот попытался запретить верующим приложиться к святыне. Солдаты не помешали, власти, как всегда, ловили мух. Это всё мы узнали от Григория, который под утро прошвырнулся по окрестностям и раздобыл новые слухи. При этом многие усадьбы и монастыри продолжали жить своей жизнью и им не угрожали никакие бунтовщики. Или охрана была грамотная, а народ пока не озверел до такой степени, что начал грабить всех подряд.

Нам всё равно было по пути, вот я и решил вершить очередной суд. Объяснил ближникам суть и нашёл их полнейшее понимание. Проявился даже некий ажиотаж свершить вселенскую справедливость, чего я точно не ожидал.

– Как ваше здоровье, Дарья Николаевна? – спрашиваю сидящую на кресле женщину средних лет.

Голубые глаза смотрят на меня с удивлением. В монастырь мы проникли ещё утром, но ждали появления во дворе интересующей меня персоны. Схваченная старая монашка с жутко благостным лицом и повадками крысы подтвердила, что моя цель вышла на променад подышать мартовским воздухом и насладиться солнышком. Странно, но у казаков были какие-то внутренние запреты на причинение вреда служителям церкви. Хотя они вроде старообрядцы и подобные рефлексии просто бред. Пришлось самому бить по голове и вязать старую суку. Ближники быстро заняли периметр и должны были охранять моё общение с заключённой монастыря.

– Кто ты такой, холоп? И по какому праву тревожишь мой покой?

Может, для нынешней чёрной публики такие заявления чего-то значат, но мадам явно обозналась. А вот глаза не врут. Моя собеседница явно напряглась и начала оглядываться в поисках помощи. Но казаки перекрыли основные ходы во двор и оставили нас наедине. Плюс часть служительниц заперли в большой комнате, дабы не мешали. Действовали мы, повязав лица платками, телегу с формой и добычей оставили в соседнем переулке. Григорий теперь повязан с нами кровью, и мы доверили ему свой транспорт. Оказывается, у него тоже был зуб на Уварова. Помещик в своё время попользовался его невестой и спихнул брюхатую замуж в деревню. Сторожа же несколько раз пороли и решили, что он вроде как смирился со своей участью. Надо было этого ублюдка Семёна на кол посадить, жалко времени не было. Сколько судеб таких крепостных, как Маша, Гришка или Дёмка, погубил этот сластолюбец. Но всему когда-то приходит конец.

– Я меч правосудия, если вам так легче, – отвечаю с усмешкой. – Сколько православных жизней вы загубили? Пятьдесят, семьдесят или сто? А скольких покалечили или подвергли пыткам? Совесть-то не мучает? Хорошо ли спится, и покойники невинно убиенные не являются во сне?

Салтыкова только брезгливо усмехнулась, услышав мои обвинения. Думаю, эта мразь не испытывала ни грамма раскаяния за совершённые преступления. И спала хорошо, без сновидений. Странное вообще правосудие в Российской империи. Убил и покалечил несколько десятков человек – ничего страшного, ты ведь дворянин. Можно отделаться штрафом и только в самом крайнем случае будет суд. Вот и эту изуверку отправили в монастырь. При этом не заточили в келье, а дали право спокойно жить в своё удовольствие. Тем более что твой родственник московский генерал-губернатор, который привёл город к катастрофе. И за тысячи умерших от эпидемии жизней его тоже никто не накажет. Но с маньячкой-то я могу разобраться.

Бью Салтыкову по бедру, опрокидывая жирную тушу на землю. Затыкаю ей рот чепчиком и связываю руки за спиной. Кувшин с маслом для ламп у меня с собой, и я обильно поливаю бывшую помещицу. Не знаю, чего она там почувствовала, но сквозь кляп раздались звуки, похожие на вой.

– Ты правильно воешь, гнида, – шиплю в испуганное лицо. – За свои преступления надо платить, и сегодня настал твой черёд. Аутодафе будет лучшим выходом, ибо скверну нужно выжигать.

Подношу к Салтыковой свечку, взятую в одной из келий, и огонь начинает быстро охватывать её одежду. Через некоторое время тело заполыхало и раздался жуткий визг сгораемого заживо человека. Хотя для меня это существо не человек. И тем более никакие муки совести меня не мучают. Тело дрыгалось, переворачивалось, пытаясь погасить пламя, но далее просто дрыгалось и издавало хрипы. Удовольствия я не получил, но это нужно было сделать. Пример этой твари – предупреждение другим изуверам, что однажды и их может настигнуть правосудие.

А Москва в это время бурлила. Большие толпы разного народа, какие-то крикуны и ораторы, беготня и хаос. Много пьяных, но особого насилия не творилось. Думаю, главное веселье ещё впереди. Нам главное добраться до Лефортова без стычек и проблем с солдатами. В переулке мы забрали свою телегу, быстро переоделись, загрузили в неё награбленное добро. В монастыре, как и в доме Уваровых, казаки не стеснялись, хорошенько обчистив комнаты и кабинет игуменьи. Кроме золота, взяли серебряные подсвечники, посуду и ещё по мелочам. В общем, неплохо сходили за зипунами.

Проснулся на удивление спокойно. Стараясь не шуметь, вышел из спальни. Последние несколько дней жена как с цепи сорвалась. Досталось мне и обеим дочкам, самое странное, непонятно за что. Мучили меня сомнения, но стараюсь подальше гнать такие мысли. Мне ещё открытой войны в собственной семье не хватало.

А вот сон был просто хорош. Не знаю, испытывает ли спящий человек приливы адреналина, но я точно смог сделать это. Дальнейшая пробежка стала логическим продолжением моего виртуального приключения. Даже никакие мрачные мысли не посещали меня, пока я бегал. Может, это у меня такая защитная реакция на окружающую реальность? Убил во сне несколько человек и целый день хорошее настроение. Гы.

Глава 28

– Говорят, митрополита Амвросия разорвали на части, ещё и многих святых отцов перебили, церкви пограбили и чуть было не сожгли Донской монастырь, – делится новостями Шафонский.

Вторую неделю вместе с войсками, находившимися в Лефортово, отбиваемся от попыток восставших переправиться через Яузу и напасть на злосчастный госпиталь. По мнению восставшего народа, именно он и ещё пара больниц являются источниками заразы. Благо на нашей стороне реки была караульная рота, несколько десятков солдат, обеспечивающих охрану подступов к Москве по восточным трактам, и находящиеся на лечении офицеры. Из них полковник Андреевский, тоже лежавший в госпитале, сформировал несколько отрядов, которые перекрыли переправы через реку и организовали заслоны в южной части района. Естественно, мы не остались в стороне и присоединились к обороняющимся.

Сейчас у нас отдых и мы собрались в общей зале на обед. Вечером опять выступаем к баррикадам, где сменим дежурный караул. Самые трудные дни уже миновали. Главное, что вовремя удалось разобраться с Уваровым. На следующей неделе город не просто забурлил, а самым натуральным образом восстал. Из-за неспособности властей навести порядок и попытаться объяснить опасность большого скопления людей, особенно в церквях, началось самое настоящее восстание. Понятно, что недопуск верующих к иконе был просто причиной. Скотское отношение, пренебрежение к простым людям во время начала эпидемии, закрытие производств и рост цен на продовольствие вывели на улицы тысячи людей. А разъярённая толпа – это страшная сила.

Сначала восставшие громили центр города, убивали представителей власти, до кого смогли дотянуться. Войск в городе было недостаточно, и большая их часть во главе с генералом Еропкиным[43] закрылась в Кремле. Туда же устремилась знать, не успевшая сбежать из Москвы. После двух натуральных штурмов, когда осаждаемые отбивались при помощи артиллерии, народ принялся грабить особняки и монастыри. Были сожжены две больницы и карантинные дома. Неделю в Москве творилась самая настоящая вакханалия.

Часть озверевшего народа делала попытки переправиться через Яузу и атаковать госпиталь. Эти атаки были нами спокойно отбиты с большими потерями среди восставших. Вооружены они были уже не только дрекольем и топорами, огнестрела тоже хватало. Далее нас попробовали штурмовать с юга. Но заведомо сделанные баррикады из телег и дерева, перекрывшие улицы, не дали толпе прорваться в Лефортово. Мне неприятно было стрелять в простой народ. С другой стороны, сложно назвать эту кипящую ненавистью массу людьми. Ненависть, злоба и страх бросали москвичей под наши пули и картечные залпы. Благо удалось раздобыть две старые пушки, без них мы могли не устоять.

Но основная фаза противостояния подошла к концу. В Москву вот-вот должен войти Великолуцкий пехотный полк, вызванный Еропкиным из Тулы. С запада и севера город тоже начали брать в клещи подходящие войска. Восточную часть держали мы, и причина атак на Лефортово могла заключаться в желании части восставших вырваться из города. Страшно представить, что сейчас творится в Москве, хорошо, что не случилось больших пожаров. Кое-какие строения сожгли, но вовремя пошедший снег с дождём потушил все очаги возгораний.

– Говорят, её величество назначило графа Григория Орлова ответственным за подавление бунта и последующий суд над татями. Гвардейские полки уже близко и скоро будут наводить порядок в городе. Нам надо продержаться ещё три-четыре дня, – продолжил рассказ док.

Я спокойно воспринял такие новости. Насмотрелся за последние дни на творящиеся безумства и полностью поддерживаю наведение порядка. Страшно представить, сколько невинных людей погибло и ещё умрёт от эпидемии, которая никуда не делась. А ещё разрушенные мануфактуры, разграбленные лавки и хлебные склады. Затрудняюсь осознать объём предстоящей работы и проблем, которые ждут власти. Или по старой русской традиции накажут невиновных и наградят непричастных. До нужд простого народа никому нет дела. Ну, сдохнет ещё пара тысяч, так народишко ещё нарожается.

– Я бы на вашем месте подготовил запас материалов для окуривания помещений и щёлочи для мытья полов. Не мешает обучить как можно большее количество людей. Зараза никуда не делась и расползание эпидемии по другим городам вполне возможно. Далее, надо уже сейчас начать готовить карантинные помещения. Боюсь, что в городе часть используемых под это зданий разрушена или приведена в негодность. У властей будет своя работа, а наша задача спасать людей.

– Меня не перестаёт удивлять ваша способность смотреть на несколько шагов вперёд, Дмитрий, – не скрою, но похвала доктора была приятна. – Материалы для окуривания мы готовим, а вот по обучению людей и отсутствию помещений – это моя недоработка. Сегодня же начну устранять сей недостаток. И вы абсолютно правы, что власти займутся наведением порядка и прекращением грабежей, оставив проблемы эпидемии напоследок.

– Оно и правильно, – внесла свои пять копеек Степанида, которая меняла нам тарелки. – Надо всех главарей бунтовщиков казнить, а остальных в Сибирь. Ишь чего задумали – архиепископа нашего убили, полгорода разграбили.

Логика нашей экономки понятна. Никому не хочется вмиг потерять имущество и даже жизнь. А в активной фазе противостояния восставшие не стеснялись и убили много людей. Тем более что такие убитые, как митрополит Амвросий и московские врачи, наоборот, пытались предотвратить распространение заразы и помочь народу. Но у толпы своя логика. Больше всего меня удивило полнейшее бездействие губернатора и чиновников. Именно их деятельность довела народ до ручки.

– А как быть с теми, кто довёл ситуацию до восстания? Ведь мы предупреждали губернатора Салтыкова, его канцелярию и обращались к влиятельным московским жителям. В итоге не было сделано ничего. Этого бездарного графа так же повесят на Красной площади или отрубят голову? – делаю невинные глаза, обращаясь к доку. – Ведь именно его бездействие и халатность стали причиной гибели тысяч людей и разграбления города.

Шафонский, услышав мою эскападу, чуть не подавился. Степанида тут же начала стучать ему по спине, пока красный как рак доктор не проглотил застрявший кусок. Далее ему потребовалось выпить полный бокал вина, дабы привести в порядок свои мысли и чувства.

– Дмитрий, прошу вас быть более осторожным в высказываниях. Здесь все свои, но лучше держать некоторые мысли при себе. К тому же фельдмаршал герой войны и победитель Фридриха Великого. И вообще, за губернатором числится немало достижений во славу нашей державы. Как же можно его наказывать, тем более что определённые действия против распространения заразы были проведены. Да и не принято в России подобное отношение.

М-да. Логика Афанасия Филимоновича просто железная. Как можно не наказывать героя за невыполнение своих обязанностей, приведших к гибели тысяч людей? Вообще, нынешнее лояльное отношение к казнокрадам и вредителям просто поражает. Хотя, вспоминая свою реальность, нахожу очень много точек соприкосновения. Личная преданность и связи заменяют профессионализм. То есть пусть во главе города стоит исполнительный неумеха и вор, зато верный и свой. Угробил людей, довёл губернию до истощения – получи орден, почётную отставку и немалую пенсию. Мерзость! Ничего не изменилось в нашем расчудесном королевстве кривых зеркал за двести пятьдесят лет.

– Но есть и хорошие новости, Дмитрий, – Шафонский аж расцвёл. – Моя статья о гигиене, подкреплённая статистикой выздоровевших, вызвала настоящий фурор среди столичных врачей и даже в Европе. Наши исследования и резкое снижение количества умерших будут ещё проверяться, но уже многие российские врачи следуют моим рекомендациям! Это самый настоящий прорыв в русской и европейской медицине.

Дока просто распирало от гордости, чему я был только рад. До Европы дела нет, но если удастся снизить смертность среди русских пациентов, то моё присутствие в этом мире принесло ощутимую пользу. Как минимум не зря я истратил столько времени, штудируя информацию о медицине этого времени. А ведь есть ещё стетоскоп, пастеризация, вакцина от оспы, хинин и многое другое. Всё это местные врачи и химики способны развивать без меня, благо я оставил много записей и пояснений.

– Прости меня, Димочка, но приняла я предложение Сильвестра Ивановича, госпитального прозектора, и согласилась стать его женой.

Мне в принципе всё равно, но Дёмка обиделся на Машу и опять забился в свою скорлупку. И мне приходится выслушивать объяснения чувствующей себя виноватой молодой женщины. Для моего времени ситуация стандартная, но для братика всё оказалось шоком. Ну, нашла вдова, обременённая детьми, себе мужика, так надо радоваться. Но наш герой разобиделся и ушёл в себя. Хорошо, что я подменил его в нужный момент.

– Мария, я просто рад, что ты нашла хорошего человека, – произношу совершенно искренне. – Помогу вам, чем смогу.

Судя по тени, набежавшей на красивое лицо, моя собеседница ожидала иного ответа. Может, ждала признаний в любви и прочей чуши, но со мной такое не пройдёт. А помогу я в первую очередь дочкам, выделю неплохую сумму на приданое.

– Ничего не нужно. Но если вам не сложно, то проводите нас до калужской заставы. Афанасий Филимонович определил Сильвестра и ещё двух человек в помощь своему ученику, и мы скоро должны отбыть в Малоярославец. На дорогах неспокойно, да и солдаты ныне могут сотворить всякое.

Странная просьба. Мы бы и так помогли выбраться миссии из города, пока дороги не превратились в болото. Чего-то вдова темнит.

– Проводим, конечно. Если надо, то и до усадьбы Радищевых доставим в полной неприкосновенности.

– Я уже не люба тебе, Димочка? – Вдова как-то плавно перетекла с лавки и прижалась ко мне грудью.

Манёвр забавный, но весьма эффективный. Может, я бы повредничал для приличия, но молодое тело Дёмки сразу пришло в состояние возбуждения. Вот и понимай баб как знаешь после таких фортелей. Сообщает, что выходит замуж, и начинает ластиться, будто ничего не произошло. Мне-то всё равно, а вот реакцию братика на подобные манипуляции я начал понимать. Так, часа два у меня ещё есть, то почему не провести их с пользой? Хватаю Машу на руки и несу в свою комнату. Судя по смеху, мадам совсем не против хорошенько попрощаться с бравым казаком.

Сегодня вдова была неутомима. Честно говоря, она меня просто заездила. Может, это намёк или действительно выражение благодарности за спасение. Не знаю. Но два часа пролетели в сплошной любовной горячке.

– Прости меня, – Мария сжала мою шею в крепких объятиях, – но как иначе? Мне же ещё дочерей замуж выдавать.

– Я всё понимаю и просто рад встрече с такой женщиной, как ты, – отвечаю совершенно искренне, потому что братик реально запал на вдову. – И я выделю денег твоим девочкам на приданое. Более того, сопроводим мы вас до помещика Радищева, можешь быть спокойна.

Не знаю, что больше возбудило вдову, информация о деньгах или гарантия доставки в безопасное место, но последний наш секс был просто незабываемым. Надеюсь, ближники и Степанида не слышали наши стоны с криками, а то как-то неудобно.

В общем, прощание с благодарной вдовой прошло весьма бурно. Я ещё долго ловил на себе насмешливые, но одобрительные взгляды ближников, пока мы двигались в сторону поста.

Уже заступив в караул, начал прикидывать варианты. Лучше нам на время покинуть Москву и отсидеться в усадьбе Радищева. Это не вызовет особых подозрений, заодно договоримся, чтобы нас предупредили, если в Москве начнут интересоваться нашими персонами. Шафонский не дурак и прекрасно понял, что мы совершили рейд в охваченную мятежом столицу не только за зипунами. Но в моей порядочности док не сомневался и словам верил. Я сразу сказал, что есть дело личного характера и это не обсуждается. Порядочные люди не пострадают и точка. С учётом того объёма уникальной информации, которую я предоставил доктору, то он простил бы мне даже убийство половины жителей города.

Проснулся я в тот момент, когда во сне мы заняли позиции на южных подступах к Лефортово. Дома было всё по-прежнему – жена спала, за окном темно, а настроение пока никто не успел испортить. Утренняя пробежка начала давать отличный заряд бодрости и успокаивала мои расшатанные нервы. Пробегаю примерно шесть километров и это не предел. Во время пробежки впадаю в какой-то вариант транса. Отстраняюсь от всех проблем и сосредотачиваюсь на тренировке. Эх, научиться бы ещё не реагировать на свои проблемы.

После возвращения решил не мудрить и быстро приготовил пиццу, вернее, её аналог. В коридоре началась обычная война за ванную комнату. Победа, как всегда, оказалась за младшей, которая первая появилась на кухне и уселась за стол. Ослепительная улыбка, горящие зелёные глаза и собранные в хвост тёмно-русые волосы. Катя как-то незаметно стала полной копией супруги, только уже выше её ростом. Старшая пошла в мою породу, но характер совсем другой.

Накладываю Кате кусок пиццы, наливаю чай и ставлю тарелку с салатом. Дочка сразу набила рот и мычанием попыталась выразить своё удовольствие. Старшая неожиданно появилась через пару минут и тоже сразу оценила мою новую готовку. Жена обычно присоединялась к нам в самом конце, но последнее время демонстративно игнорировала семейный завтрак. В принципе я особо не переживал, так как привык к бзикам своей благоверной.

– Папа, хочу добавку! – Младшая передаёт мне тарелку.

– Ты скоро перестанешь влезать в свои шмотки, – Арина троллит сестрёнку. – И станешь похожа на поросёнка, но это только начало.

– В отличие от некоторых коровок, я не поправляюсь. Странно, что тебя выбрал Михаил. Наверное, у него как у всех айтишников проблемы со зрением. Но ничего, через пару лет даже он поймёт свою ошибку.

В такой пикировке прошёл завтрак. Альфия так и не вышла, хотя девчонки не обратили на это внимание. Я решил пока не думать об этом, лучше сберегу нервы до вечера. В последние дни особо не ругаемся, но общения как такового больше нет. Хочет строить из себя Снежную королеву – её проблемы. До душевного равновесия мне как до Пекина раком, но тратить силы на разборки я точно не собираюсь. Захочет, сама обозначит свои претензии. Развод – без проблем, я давно настроился на любой вариант. Как это ни странно, ситуация в моих грёзах тоже сыграла значительную роль. Свершившаяся месть дала мне огромный заряд бодрости, а Дёмка был просто счастлив. Бред, как бы оценил это любой психиатр. Но я воспринимал это как выполненный квест и тоже был доволен.

– Андрей, а завтра будет выходной или как?

Женя обозначил мнение всего нашего отдела. Сегодня у нас корпоратив, коллеги работают в лайтовом режиме и уже всеми мыслями в ресторане. Я про мероприятие даже забыл, хотя машинально надел новую рубашку и пиджак. Народ тоже был при параде. Многие дамы уже щеголяли в вечерних платьях, но пока без боевой раскраски. Принципиально старался держаться подальше от бухгалтерии, дабы не портить себе настроение. Наверняка Ольга сегодня будет блистать, вот и отодвину момент встречи.

– Берите за свой счёт, но, скорее всего, спишем вам один день как отпуск, – успокаиваю коллег. – Дел у нас особых нет. Я сам планирую прийти, но не ранее полудня. Вы мне особо не нужны, так что не заморачивайтесь.

Сотрудники встретили мои слова чуть ли не аплодисментами. Какой смысл идти на работу, если корпоратив будет часов до двух, а завтра пятница? Понятно, что кто-то на работу выйдет, в первую очередь наш заместитель гендира. Остальные уже взяли за свой счёт или вообще оформили отпуск до десятого января. В общем, рабочая ситуация, я тоже обычно беру отпуск, и мы заранее уезжаем с семьёй в Казань. Если есть возможность получить пару лишних выходных перед Новым годом, то кто откажется? В этот раз старики сами приезжают к нам и решили на праздники перебраться на дачу.

Генеральный был как всегда адекватен и особо не напрягал коллектив. После первого тоста гулянка была взята в руки толкового аниматора или тамады, не знаю, как это называется. Зал был снят нашей конторой и лишних людей не было. Несколько конкурсов, смешные тосты и вообще всё на неплохом уровне, без всякого быдлячества с пошлостью. Стол был тоже весьма неплох. Старался пить поменьше и держать свои эмоции под контролем.

Ольга в вечернем платье, пусть и закрытом, выглядела просто изумительно. Она пока не танцевала, а просто сидела рядом с директором, вяло ковырялась в тарелке и периодически бросала взгляды в мою сторону. Я же был атакован девчонками-лаборантками и от души напрыгался с ними под какие-то современные хиты. Мы с Женей обычно помогаем их отделу и в ответ получаем бездну позитива от весьма симпатичных дам. Несмотря на не-плохую физическую форму, чувствую, что пора отдохнуть, да и танцевальная часть подходит к концу.

Оля вдруг оказалась в нашей компании. Присаживаюсь рядом и тянусь к минералке.

– Развлекаешься? – с явным сарказмом спрашивает моя любовница.

– Корпоратив! Скоро Новый год и ожидание праздника. Почему не повеселиться?

– А пригласить на танец одну свою близкую знакомую не додумался? – Синие глазищи смотрят весьма недобро.

Ловлю на себе странный взгляд замдиректора, который быстро отвернулся и начал бурно обсуждать что-то с одним из коллег. Не нравится, как этот деятель посматривает на меня в последнее время.

– Я в полном вашем распоряжении, миледи, – отве-чаю полушутя. – Только как на это посмотрит народ? Зачем плодить лишние сплетни?

– Андрей, я уже тебе говорила, что не нужно заботиться о моей репутации. Я большая девочка и переживу любые разговоры за спиной. Ты даже не представляешь, какие в нашем ГУПе кипят страсти. И мы с тобой далеко не единственные любовники, – усмехнулась Ольга. – Налей мне вина…

После того как я наполнил бокал, она произнесла:

– Пить за нас не предлагаю, отдаёт какой-то пошлостью. Давай просто выпьем, чтобы в Новом году сбылись все мечты. Надеюсь, что наши с тобой устремления совпадают хоть немного.

Я выпил вина и окинул взглядом зал, девушка же просто пригубила, поставив бокал на стол. Народ дружно приступил к горячему, за столом слышался стук столовых приборов о тарелки и звон стекла. Обстановка была самая праздничная и позитивная, только хмурое лицо замдиректора диссонировало с общим весельем. После небольшого перерыва ведущая обрадовала всех второй частью программы. Опять громко заиграла музыка, Ольга схватила меня за руку и потащила на танцпол. После нескольких бодрых попрыгушек наконец-то всем дали передохнуть и объявили медленный танец. Странно, современная молодёжь, наверное, и забыла, что такое медленный танец. Как они вообще знакомятся с противоположным полом? Или «Тиндер» заменил все привычные способы? Сжимаю в объятиях желанное тело и понимаю, что всё это нужно заканчивать. Не приведёт развитие нашего романа к чему-то хорошему. А вот поломать судьбы нескольких людей вполне реально.

Выхожу покурить, где перекинулся с коллегами дежурными фразами, что праздник удался, и вообще, какие мы все в этом году молодцы. Народ действительно на позитиве, и я искренне рад, что у кого-то в жизни всё хорошо. Сам же опять погружаюсь в свои мысли и понимаю, что покой нам только снится. Заметил, что Ольга в последнее время не курит, может, стала адептом ЗОЖ. Но всё оказалось гораздо проще или, наоборот, сложнее.

– Проводи меня до такси, – девушка неожиданно засобиралась домой, хотя веселье только начиналось.

Народ уже основательно выпил, танцы стали более откровенными, в общем, веселились на полную катушку. Я и сам не хотел отрываться от коллектива. У входа помог даме надеть шубу и вышел с ней на улицу. Такси должно было подъехать через минуту.

– Я беременна, Андрей, – как-то буднично произнесла она, – думаю, не надо уточнять от кого?

Пытаюсь заглянуть в её глаза, но Ольга резко отвернулась и пошла в сторону подъехавшей машины. Не скажу, что новость меня ошарашила, но я ещё долго стоял на улице и смотрел в сторону отъезжающей машины. Вернулся в ресторан, поймал очередной взгляд замдиректора и прошёл в курилку. Но праздничная атмосфера начала раздражать. Смотрю в возбуждённые лица коллег, машинально отвечаю на вопросы, а мысли мои уже не здесь. В принципе я знаю, что половой акт между мужчиной и женщиной может привести к беременности. Вот только точно не ожидал от Ольги подобного подвоха, вроде у неё стоит спираль. То, что ребёнок от меня, я не сомневался. Вопрос – зачем ей это нужно? Про свой развод она ничего не говорила и продолжает жить с мужем.

Решил тоже ехать домой. Желания продолжать веселье не было от слова совсем. Пытался в метро почитать, но не мог сосредоточиться и буквы просто расползались в стороны. Вышел из метро и медленно побрёл в сторону дома. Не скажу, что моё желание остаться в семье изменилось, но внутри шла непрекращающаяся душевная борьба. Поэтому я не сразу обратил внимание на три фигуры, которые поднялись со скамейки и быстро двинулись в мою сторону. Уже когда я подходил к двери, почувствовал неладное и обернулся.

– Урус блят, сука, убью! – орёт нерусский ублюдок и пытается ударить меня какой-то железкой.

Если бы не мои обострившиеся рефлексы, то я бы уже валялся с пробитой головой. Но я нынешний совсем другой человек. Ухожу из-под удара, пинаю нападающего по яйцам и прыгаю на его подельника. Этот гад вцепился в меня как клещ и пытается подставить под удар третьего, размахивающего ножом. Вижу, как во двор зашёл сосед, молодой парень и вроде спортсмен. Разобравшись в ситуации, он бросился в нашу сторону. Ублюдок с ножом чего-то заверещал на высокой ноте и второй нападавший резко оттолкнул меня. Отлетаю к перилам, спотыкаюсь и падаю на спину, ударившись головой. Тем временем два утырка пытаются увести пострадавшего дружка, отмахиваясь ножом от Игоря, вспоминаю имя соседа. Из открытого окна второго этажа закричала соседка, угрожая вызвать полицию. Это последнее, что я запомнил, теряя сознание.

Эпилог 1

Две бессонные ночи явно не добавили ей привлекательности, оттого и доктор смотрит с какой-то жалостью. Боже, какие же дурные мысли лезут в голову. Альфия сосредоточилась и попыталась понять, о чём рассказывает завотделением.

– Понимаете, у вашего мужа обыкновенная ЧМТ, которая не предполагает комы. Мы провели все обследования и это сотрясение. Складывается такое впечатление, что пациент просто не хочет приходить в себя. Если, конечно, так можно выразиться. Мы сделаем всё от нас зависящее, но сейчас всё зависит от Андрея. Думаю, завтра вам необходимо приехать, можно с дочерями и попробовать с ним поговорить. Такая методика применяется в подобных случаях. Но надеюсь, что в ближайшее время всё нормализуется.

– Спасибо, Сергей Николаевич, – женщина с трудом выдавила вялую улыбку и побрела в сторону выхода.

После письма от «доброжелателя» она не могла обрести душевный покой. Если раньше она догадывалась о наличии любовницы у Андрея, то теперь все сомнения рассеялись. Сначала ей удавалось себя сдерживать, но затем долго копившиеся злость и обида выплеснулись наружу. Легче ей не стало, ещё и дочкам досталось. Тем более Андрей сделал вид, что ничего не происходит. Ещё в прошлом году ей казалось, что у супруга есть другая женщина. Но дальше подозрений дело не пошло. И вдруг такие перемены.

Только наличием пассии она объясняла резкие изменения, которые произошли с мужем. Ни с того ни с сего занялся спортом, бросил пить, а ещё этот вечно задумчивый вид. Ощущение, что мыслями он не с ней и детьми, а в другом месте. Ещё у супруга явно какие-то проблемы с нервами, потому что сложно объяснить постоянные ночные кошмары, которые одолевали его одно время.

Альфия как раз решила серьёзно поговорить с мужем и расставить все точки над i. Она его не простила и точно не забудет измену. Если Андрей полюбил другую, то надо спокойно развестись, объяснить всё детям и не мучить друг друга. Мысленно ей уже удалось настроить себя на это, хотя в глубине души она давно простила измену. Но терпеть дальнейшие унижения никто не собирался. И никаких половинчатых решений – либо он остаётся с семьёй, либо уходит.

Вдруг поздно вечером прибежала соседка и начала кричать что-то про убитого Андрея. Они с дочками бросились на улицу и застали страшную картину. Лежащий без сознания муж, а соседский парень перевернул его набок и удерживает в таком положении. Рядом суетятся соседи. Подъехавшая «скорая» не дала ей времени обдумать сложившуюся ситуацию. Зато у младшей дочери началась форменная истерика. Благо врачи постарались её успокоить, сказав, что травма несерьёзная, дали Кате успокоительное, и они вдвоём увели её домой.

Оставив младшую на попечение старшей, Альфия поехала в больницу, где провела ночь. Утром появился полицейский, который сообщил, что нападавшие задержаны и причина нападения – месть. Это её не особо успокоило, плевать на этих уродов, лишь бы с Андреем всё было в порядке. Врачи сообщили, что он ещё не пришёл в себя, но ситуация под контролем.

Вернувшись домой, она застала находящуюся в шоке Катю, которую всячески пыталась успокоить Арина. Всё-таки войны и ссоры между сёстрами были несерьёзными и больше напоминали затянувшуюся игру. Когда понадобилось, старшая взяла младшую под опеку и буквально не отходила от неё ни на шаг. Успокоив и накормив обеих девочек, Альфия прилегла и попробовала хоть немного поспать. Но сон не шёл, и она просто пролежала несколько часов, находясь в состоянии полудрёмы. То и дело в голове возникали яркие и не очень события их жизни с Андреем. А ведь неплохо они жили! Всякое бывало, но как-то удавалось выстроить систему противовесов и решать большинство острых вопросов без явных конфликтов. И главная заслуга в этом была, несомненно, Андрея. К своему стыду, ей не всегда удавалось сдерживать темперамент.

Вечер и ночь не принесли никакого облегчения. Андрей так и не пришёл в сознание. Медсёстры попросили её ехать домой, но там было бы ещё хуже. В итоге утром завотделением её успокоил, настояв, что необходимо отдохнуть и приехать завтра.

Проходя мимо регистратуры, она сначала не обратила внимания, но потом застыла на месте, будто ударилась о невидимую стену. А ведь в жизни эта шлюха даже красивее, чем на фото. Высокая, смазливая мордашка, выпирающая из-под водолазки грудь и огромные синие глаза. Немудрено, что её козлик повёлся на такую капусту. Красавица что-то спросила у ошивающегося рядом молодого врача, и тот радостно закивал как китайский болванчик. Всё-таки мужики такие гады.

Что-то почувствовав, разлучница обернулась и мазнула по ней взглядом. Альфия не хотела устраивать сцен, но уж очень взбесил её презрительный взгляд этой профурсетки.

– У тебя хватает совести заявиться в больницу? – К удивлению, ей удалось задать вопрос не повышая голос. – Ты ведь замужем. Или одного мужика недостаточно, нужно разрушить чужую семью? Хорошо, уведёшь ты его у меня и что далее? Вас же, кроме потрахушек, ничего не связывает. На сколько тебя хватит? Ведь тебе надоест новая игрушка через пару месяцев. Но сделанного уже не исправишь.

Красавица молчала некоторое время. Будто приняв какое-то тяжёлое решение, она ответила:

– Я долго думала и решила, что буду бороться за своего мужчину. Муж давно чужой человек, который ничего не значит. А Андрея я люблю, хотя поняла это недавно. И вы зря думаете, что нас ничего не связывает, – Ольга демонстративно провела рукой по животу.

Альфия не помнила, как выскочила из больницы и пришла в себя только на остановке. За руль она садиться не решилась, да и до дома недалеко. Плотнее закутавшись в пальто, она медленно побрела в сторону дома. Такого двойного удара она не ожидала. Но она сильная и через какое-то время приведёт чувства в порядок. И для себя Альфия решила, что точно не будет сдаваться. Посмотрим, кто победит!

Эпилог 2

Великолуцкий полк и несколько батальонов гвардии быстро навели порядок в мятежной столице. Граф Орлов без всяких сомнений приказывал открывать огонь, в том числе из орудий. Восставших и просто отчаявшихся людей загнали в свои дома. К его чести, не было массовых арестов и содержания в заключении большого числа людей. Благо что фаворит императрицы послушал докторов и людей тщательно фильтровали.

Я в эти дела не лез, свой пост мы сдали через два дня. И вообще, сейчас в Москве более-менее спокойно. Шафонский буквально переехал в госпиталь и увиделись мы только перед отъездом. Выглядел он осунувшимся, а красные от недосыпа глаза более подошли бы вампиру, а не человеку.

– Могу смело заявить, что ситуацию с эпидемией удалось купировать. Его сиятельство приказал открывать в больших количествах карантинные дома, где проходит осмотр. Выявленных заболевших сразу переводят в специально созданные палаты. Большое количество разбойного люда попыталось вырваться из Москвы и было поймано или убито. Основных бунтовщиков установили и усердно ловят. В общем, эту битву с зара-зой и людской дикостью мы выиграли.

Док явно был доволен, тем более что именно он и предложил многие вещи для проведения осмотра. Я же не считаю действия властей успешными, о чём ему сразу сообщил.

– Моё мнение за прошедшую неделю не изменилось. Основная причина восстания и гибели тысяч людей – преступное бездействие властей. Нужно не только отлавливать бунтовщиков, но и провести следствие в отношении губернатора и его помощников. Но Салтыкова не только не посадят, ведь это такой заслуженный человек, – произношу с максимальной долей сарказма.

– Дмитрий, я уже просил вас не вести подобных речей. И хорошо, что вы отбываете из Москвы. Возвращайтесь, когда всё образуется, а пока поможете Андрею в его деятельности. Вакцина готова и нужно начинать прививать людей, параллельно ведя наблюдение.

– Не переживайте, доктор. Болтать больше не буду и поможем вашему ученику. Прививки от оспы дело нужное, может, более, чем лекарство от чумы. Выезжаем завтра же утром. А вы отправляйтесь спать и как следует отдохните. У вас ещё много дел впереди и не стоит гробить своё здоровье.

Калужскую заставу мы проехали ближе к обеду. Город производил печальное зрелище, а Мария с дочками была просто в шоке. Буквально пару дней назад они с Сильвестром обвенчались, но никаких застолий и гуляний решили не проводить. Да и обстановка в городе не располагала к праздникам. Её избранником оказался невысокий мужчина средних лет. То, какими влюблёнными глазами молодожён смотрел на супругу, гарантировало Маше нормальную жизнь. Она это точно заслужила. Ещё присмотримся к прозектору в дороге, но парни уже разузнали, что мужик действительно хороший и добрый.

Я меж тем вёл неспешную беседу с братиком, рассказывая о свалившихся на меня неприятностях в своём мире.

– Оля хорошая, а Алю жалко, – подвёл итог Дёмка. – Ты должен сам решить и остаться с одной из них. Но как ты это сделаешь, если не хочешь просыпаться в своём мире? Мне с тобой хорошо, а иногда без тебя никак. А ведь там у тебя дочки, которые переживают и места себе не находят.

– Да всё я понимаю, – восклицаю в сердцах. – Всё пытаюсь уйти от ответственности. Вот теперь я спрятался в скорлупку, как один мальчик.

– Дим, а что будет дальше? Ну это, типа поймут, что мы Уварова порешили. Отец его может догадаться и попросить расследования, – тихо спрашивает Пахом, отвлекая меня от беседы с братиком.

Смотрю на своего друга, далее на братьев. Вокруг красоты русской зимы, хрустящий под копытами снег и изумительной чистоты воздух. Нет, я не хочу покидать этот мир. В свой, конечно, вернусь и мне придётся принимать решение. Но братика не брошу и буду также появляться здесь во сне. Шизофрения это или иное заболевание, но мне это нравится.

– Будем принимать решение по мере поступления проблем. По-хорошему, не мешает добить Уварова-старшего, но тогда точно возникнут подозрения. Пока выполняем поручение Шафонского и ждём новостей. Если всё будет тихо, то возвращаемся в Москву. У меня там много планов, которые хотелось бы осуществить. Если нас раскроют, то есть выбор. Сменим имена и уйдём на Терек, попьём там кровушки горцам. Или есть ещё более интересное направление – Волга.

– А чего там делать? Уж лучше на Кавказ, там не соскучишься.

– О, мой друг. Ты даже не представляешь, как через год будет весело на Яике и Волге. Я бы сказал, что там заполыхает. И мы точно примем участие в этой вакханалии!

Примечания

1

Мальчик для битья (whipping boy) – мальчик, которого наказывали, когда принц плохо себя вёл или плохо учился. Чтобы подобное наказание было эффективным, принц должен был испытывать сильную эмпатию к мальчику для битья. В связи с этим мальчики для битья воспитывались с принцем с рождения, были его компаньонами по играм и учебным занятиям.

2

Жан де Лафонте€н (1621–1695) – французский баснописец.

3

Князь Василий Владимирович Долгоруков (1667–1746) – российский генерал-фельдмаршал, участник Северной войны и Русско-турецкой войны 1710–1713 годов.

4

Кондратий Афанасьевич Булавин (1667–1708) – атаман донского казачьего Бахмутского городка, позже войсковой атаман донских казаков, предводитель народного восстания.

5

Церковные реформы патриарха Никона, которые он начал в 1650-х годах, были направлены на изменение существовавшей тогда в Русской Церкви обрядовой традиции в целях её унификации с современной греческой. Они вызвали раскол Русской церкви, что повлекло возникновение старообрядчества. В 1666 году он был извержен из патриаршества и стал простым монахом, хотя его реформы были продолжены.

6

Некрасовцы – потомки донских и хопёрских казаков, которые, после подавления Булавинского восстания ушли с Дона в сентябре 1708 года. Названы в честь своего лидера Игната – Некрасова. Более 240 лет казаки-некрасовцы жили вне России, на территории Османской империи, приняв подданство султана.

7

Кичка – древнерусский женский головной убор с рогами.

8

Дуван – военная добыча.

9

Алексей Иванович Иловайский (1735–1797) – российский генерал, наказной атаман Донского казачьего войска.

10

В начале 40-х годов XVIII века при атамане возник «совет из стариков», наиболее зажиточных и уважаемых обществом станицы казаков. Первоначально «старики» так и именовались – выборными. Но со временем, когда значение последних возросло, и без их подписи не выходила из станичной избы ни одна бумага, их стали именовать «подписными». На первых порах они помогали атаману в решении всякого рода текущих дел, но со временем стали выполнять и самостоятельные функции.

11

Характерник – наименование ведуна, целителя, духовного наставника в Запорожской Сечи, который занимался не только ведовством или гаданием, но и лечением раненых казаков, их психологической и физической подготовкой, о чём говорят различные свидетельства очевидцев, украинских народных легенд и парафраз.

12

Захарий Алексеевич Чепега (1725–1797, Екатеринодар) – второй (после Сидора Белого) казачий атаман Черноморского казачьего войска, генерал-майор русской армии, активный участник Русско-турецких войн второй половины XVIII столетия и переселения Черноморского казачьего войска на Кубань.

13

Траяновы валы – название систем древних валов на территории современных Украины, Молдавии и Румынии.

Впервые название «Траянов вал» встречается в источниках XIV века. Сооружение их часто связывают с деятельностью римского императора Марка Ульпия Траяна в Дакии.

14

Денисов Илья Федорович (1718 – не ранее 1787) – донской казачий старшина и полковник, участник подавления Пугачевского восстания.

15

Сипахи (спахи, от перс. sepāh‎ – войско, солдат) – разновидность турецкой тяжёлой кавалерии вооружённых сил Османской империи. Наряду с янычарами вплоть до середины XVIII века были основным формированием, используемым в Османской империи.

16

Иваззаде Халил-паша (также известен как Халиль-паша и Галиль-бей (1724–1777) – великий визирь Османской империи (1769–1770). Сын великого визиря Хаши Иваззаде Мехмед-паши, выдвинулся благодаря влиянию отца.

17

Афанасий Филимонович Шафонский (1740–1811) – учёный, экономист, этнограф, врач. В 1756 году начал получать образование в городе Галле (получил диплом доктора права). Позднее жил и продолжал образование в городах Лейден (доктор философии) и Страсбург (доктор медицины). В Страсбурге в 1763 году защитил диссертацию.

18

Антони ван Левенгук (1632–1723) – нидерландский натуралист, конструктор микроскопов, основоположник научной микроскопии, исследовавший с помощью своих микроскопов структуру различных форм живой материи.

19

Карл Линней (1707–1778) – шведский естествоиспытатель (ботаник, зоолог, минералог) и медик. Карл Линней – создатель единой системы классификации растительного и животного мира, в которой были обобщены и в значительной степени упорядочены знания всего предыдущего периода развития биологической науки.

20

Фридрих Вильгельм Бауэр (1731–1783) – российский генерал-квартирмейстер, инженер-гидротехник, архитектор, картограф немецкого происхождения.

21

Сражение при Кагуле – одна из ключевых битв Русско-турецкой войны 1768–1774, состоявшейся 21 июля (1 августа) 1770 года на реке Кагул, на юге современной Молдавии (между городом Вулканешты и селом Гречень). В ней русская армия, насчитывавшая не более 17 тысяч пехотинцев и нескольких тысяч кавалеристов, разгромила османское войско численностью 150 тысяч человек.

22

Сеймены (секбаны) – регулярная пехота в Крымском ханстве в конце XVI–XVIII веке (первоначально они именовались тюфенкджи).

23

Алексей Осипович Базин (1743–1814) – генерал-лейтенант, теоретик артиллерийского дела, командир лейб-гвардии артиллерийского батальона. В сражении при Кагуле, когда турки опрокинули каре Племянникова и готовы были ворваться в каре Олица, хладнокровно открыл огонь картечью и содействовал отражению турок.

24

Антуан Эго – суровый ресторанный критик из мультфильма «Рататуй».

25

Барон, затем (1792) граф Осип Андреевич Игельстром (1737–1823) – российский государственный деятель и военачальник, посол в Речи Посполитой, генерал от инфантерии. Глава Уфимского и Симбирского наместничеств в 1784–1791 гг. Владелец имения Горжды.

26

Христиан Фёдорович Геринг (1746–1821) – русский военачальник, генерал-майор. Принимал участие в шести военных кампаниях.

27

Ибрагим-бек (1889–1931) – наиболее крупный лидер басмачества (курбаши) в Туркестане (Узбекистане и Таджикистане), а с 1921 года и на севере эмирата, а позднее Королевства Афганистан. В бою 23 июня 1931 года Ибрагим-бек был пленён специальным отрядом ОГПУ под командованием Мукума Султанова во время переправы через реку Кафирниган. Под конвоем был доставлен в Ташкент, где предстал перед судом и 31 августа 1931 года приговорён к высшей мере наказания – расстрелу.

28

Акче – мелкая серебряная монета XIV–XIX веков, обращавшаяся на территории Османской империи и сопредельных государств.

29

Василий Осипович Ключевский (1841–1911) – русский историк, ординарный профессор Московского университета, заслуженный профессор Московского университета; ординарный академик Императорской Санкт-Петербургской академии наук, председатель Императорского Общества истории и древностей российских при Московском университете, тайный советник.

30

Кассиан Иосифович Ягельский (1736–1774) – медик, доктор медицины, профессор, один из основателей эпидемиологии в Российской империи. Писатель.

31

Чумной бунт – московский бунт (восстание), длившийся с 15 по 17 сентября 1771 года.

32

Епископ Сильвестр (1725–1802) – епископ Русской православной церкви, епископ Крутицкий и Можайский (1768–1771).

33

Кирша Данилов (1703–1776) – молотовой мастер Невьянского завода Демидовых, музыкант и сказитель, составитель первого сборника русских былин, исторических, лирических песен, духовных стихов (71 текст с нотами).

34

Александр Николаевич Радищев (1749–1802) – русский прозаик, поэт, философ, де-факто руководитель Петербургской таможни, участник Комиссии по составлению законов при Александре I. Стал наиболее известен благодаря своему основному произведению «Путешествие из Петербурга в Москву», которое издал анонимно в июне 1790 года.

35

Готтлоб Курт Генрих фон Тотлебен, Владетель Тоттлебена (1715–1773) – саксонский авантюрист и русский генерал, прославившийся занятием Берлина в октябре 1760 года. Герой популярных в Западной Европе конца XVIII – начала XIX столетия литературных произведений, содержавших элементы авантюрного или плутовского романа, во многом типичный представитель своего времени, «золотого века авантюристов».

36

Николай Михайлович Бердяев (1744–1823) – русский военный (генерал-поручик, 1796) и государственный (губернатор) деятель, прадед философа Н. А. Бердяева.

37

Пётр Алексеевич Кашкаров (1800—?) – тамбовский помещик из рода Кашкаровых. Известен наличием гарема из крепостных девушек, издевательствами и пытками над своими крестьянами. Имел склонность к несовершеннолетним девочкам. По примерным оценкам, изнасиловал более семидесяти крестьянок. В 1847 году долгое разбирательство было прекращено. Помещик перестал издеваться над людьми, но осуждён не был.

В имении Кашкаровых были заведены самые строгие порядки. Крестьяне работали на помещика по пять дней в неделю, не исключая праздники и воскресные дни, причём за ними наблюдал большей частью сам Кашкаров, всегда вооружённый кнутом и плетью. В случае малейшей оплошности наказание производилось немедленно и с крайней жестокостью. Давали по 400 ударов кнутом, так что наказанные лежали больными по три месяца. Одного крестьянина Кашкаров сёк в течение великого поста 16 раз (в каждом случае провинившийся получал по 100 ударов). Иной раз секли так, что через полтора года на спинах несчастных были видны широкие рубцы.

Наказывая безо всякой жалости взрослых, Кашкаров был также неумолим и жесток с детьми. Одного мальчика он засёк до смерти, 13-летнюю Прасковью Кузьмину бил кулаками по лицу и голове, 12-летнюю Авдотью Петрову так жестоко высекли, что она опомнилась только на третий день. Как человек с чрезвычайно жестокой натурой, Кашкаров, наказывая, любил издеваться над своими жертвами. Высеченным по его приказанию часто брили головы. У одной девочки он даже сжёг на голове волосы, а другой обезобразил лицо зажжённой свечкой.

38

Возможно, что впервые диэтиловый эфир был получен в IX веке алхимиком Джабир ибн Хайяном либо алхимиком Раймундом Луллием в 1275 году. Достоверно известно, что он был синтезирован в 1540 году Валерием Кордусом, который назвал его «сладким купоросным маслом» (лат. oleum dulce vitrioli), поскольку получил его перегонкой смеси этилового спирта и серной кислоты, которая тогда называлась «купоросным маслом». Кордус также отметил его анестезирующие свойства. В 1680 году Роберт Бойль вторично синтезировал эфир. Затем в 1704 году Исаак Ньютон открыл эфир в третий раз, в поисках синтеза искусственного золота. Название «эфир» было дано этому веществу в 1729 году Фробениусом.

39

Иван Семёнович Барков (1732–1768) – русский поэт, – автор эротических, «срамных од», переводчик Академии наук, ученик Михаила Ломоносова, поэтические произведения которого пародировал. Его биография обросла огромным количеством легенд.

40

«Лука Мудищев» – «срамная» поэма неизвестного автора, написанная в XIX в., отчасти стилизованная под непристойные стихи Ивана Баркова и потому зачастую ему приписываемая. Долгое время поэма передавалась рукописно. О её первой публикации точных сведений разыскать не удалось. Текст поэмы долгое время бытовал в устной и рукописной традициях, вследствие чего ныне (в XXI в.) поэма существует во множестве разных вариантов.

41

Константин Иванович Щепин (1728–1770) – русский врач и ботаник XVIII века. Первым из русских получил звание доктора. Разработал научно обоснованную систему подготовки врачей, составил программы обучения для госпитальных школ. Чтение лекций, вопреки обычаю, проводил на русском языке, ввёл обязательное преподавание анатомии на трупах. В области ботаники был одним из первых русских флористов-систематиков.

42

Семён Герасимович Зыбелин (1735–1802) – российский медик, один из первых русских профессоров медицины в Московском университете.

43

Пётр Дмитриевич Еропкин (1724–1805) – видный русский военный и государственный деятель из рода Еропкиных: участник Семилетней войны, сенатор, в 1786–1790 гг. московский главнокомандующий.

Content

Александр Яманов
Братик

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог 1

Эпилог 2

Примечания