"Выход"

Том I. Глава 1

— ДЕЕРЕЕВООО!!! — по привычке басовито прокричал отец, оповещая отсутствующих в округе людей, и размашистыми ударами топора лишил могучий раскидистый вяз его последней опоры. После чего зеленый великан, с ворчливым недовольным треском, обрушился наземь всем своим немалым весом. И пришло мое время поработать.

Я снял с пояса небольшой ухватистый топорик и без спешки принялся свежевать гиганта, обрубая все его лапы-ветви. Тонкие веточки с густой листвой в одну кучу, для прокорма кролей и коровок. Средние ветви в другую кучу, для растопки кухонных печей и вечерних костров. Ну а большеватые чураки в третью кучу, для хорошего жара в банях и работы деревенских плотников. Меньше получаса работы и вот уже я закончил со своим делом, оставив лежать на траве бесстыдно оголенное многометровое бревно. Дождавшись пока я увяжу пенькой несколько вязанок с ветками, отец одобрительно покивал мне и лишь после этого, выплюнув сладкую травинку осоты, поднялся с насиженного пенька.

— Эээхххх. Еще две ходки за обрезками и на отдых. Хватит на сегодня. И так уже десяток бревен в деревню притащили — решил мой папаня, а заодно и главный деревенский лесоруб, при этом своей невероятной силой приподымая нашу добычу и накидывая на нее увязанный в петлю пеньковый канат. Зацепив его за несколько обрубков ветвей и утянув потуже узел, он выпрямился и махнул мне рукой, предлагая идти вперед. Я закинул несколько увесистых вязанок себе на спину и пошел по уже натоптанной нами тропе, изредка оборачиваясь и проверяя не отстал ли там отец. То что он, не прилагая каких-то чрезмерных усилий, волочил за собой огромное сырое бревно в несколько раз больше себя весом уже давно не должно было меня удивлять, но… Не пройдя через пробуждение, я пока не мог осознать разрыва между нами и понять насколько он сильнее меня, имея такие внушительные характеристики самосовершенствования. Больше трех десятков единиц в силе и двадцать в выносливости… Наверное это было очень много.

— Что Лиар, опять о пробуждении задумался? — легко догадавшись о моих думах, спросил нагнавший меня родитель и, потянувшись рукой, взъерошил мне волосы — Я, когда молодым был, тоже по этому поводу тревожился. Время на всякие глупые мысли тратил. А как прошел через него, так сразу и понял что маялся дурью. Пробуждение подстраивает характеристики под нас самих, наши нужды и наш образ жизни. Так что, если не будешь лениться и хорошо постараешься помогая мне в лесу, то создатели тебя не обидят и ненужный интеллект не повысят. Все как у меня в силу да выносливость уйдет — явно блуждая по светлым тропинкам воспоминаний из далекой молодости, с улыбкой заверил меня отец и кажется даже еще немного прибавил шагу, будто бы подгоняя меня. Вязанки давили своим весом и тянули к земле, но я все же ускорился и возразил витающему в облаках папане.

— Да я и не боюсь. Просто… скорее бы уже. Глядя на тебя постоянно чувствую себя каким-то бесполезным слабаком, не способным даже бревно сдвинуть. Неприятно как-то…

— Ха-Ха! Так ты об этом тревожишься! Ну ничего. Еще совсем немного потерпеть осталось. Твое шестнадцатое лето уже близко, только остатки этой весны перетерпеть осталось. А там уже и на пробуждение со всеми поедешь — высказал очевидное отец и, кажется, неожиданно даже для себя погрустнел, вильнув мыслью совсем в другую сторону — Эээхххх. Совсем уже ты взрослый стал. Вооон какой статный парень вымахал, да и борода уже расти начала. Скоро, наверное, и тебе хату ставить придется. Повяжешь сердце с какой-нибудь справной девахой и…

— Да лучше бы вообще этой бороды не было! — не слушая дальше папаню, недовольно проворчал я. Будто бы реагируя на упоминание о ней, моя куцая бородка опять принялась нещадно зудеть. Желание почесать ее было настолько сильным, что я все же не удержался и, сбросив вязанки веток на землю, остановился и взялся расчесывать ее до боли в подбородке — И ведь только вчера вечером ее сбрил, а она опять свои клоки по выпускала. Зараза этакая.

— Ну хоть от ненужных мыслей тебя отвлекла — с усмешкой заметил тоже остановившийся отец, поправляя канат на своем могутном плече. А затем, дождавшись пока я вновь закину ношу на свой хребет, присоветовал — Ты это… лучше попробуй ее отрастить. Я тоже по молодости чесался, а как подлиннее ее отпустил, так сразу и перестал. Только главное потом мыть ее по чаще не забывай, чтобы чесотка эта не возвернулась.

— Тоже об этом думал, но никак не решался. Все друзья с чистыми лицами ходят и только я один оброс как проснувшийся весной медведь. А если еще и бороду до груди отпущу… хоть сразу в лес к зверям жить уходи. Нет… лучше уж чесотку эту до пробуждения потерплю…, а там уже думать буду.

— Твоя борода, твоя воля — широко улыбаясь заявил папаня и весело хлопнул меня по плечу свободной рукой. Я от такой медвежьей дружбы с трудом удержался на ногах и едва не нырнул в сырую, слежавшуюся после зимы листву — Не давай себе послаблений, мальчик мой и ускорь шаг. Вооон уже в просвете деревня виднеется. Давай-давай, поспешай. Чем быстрее все принесем, тем раньше окажемся дома.

— Да иду-иду — дернув пострадавшим плечом, тихо проговорил я, ища в себе дополнительное вдохновение чтобы ускорить шаг. И практически сразу находя его.

— Ох… Интересно, что нам сегодня сготовила наша маленькая хозяюшка?

— Утром говорила что-то про суп с грибами и мясную кашу — сразу раскрыл эту малую тайну отец, порадовав меня хорошими новостями. Только вот сам он вновь опечалился и мне даже не нужно было гадать по какому поводу.

— Да, она все сильнее становится похожей на маму… И явно пытается ее для нас заменить. Даже голосом иногда старается ей подражать, но… Это не значит что ты можешь избегать собственную дочь, постоянно прячась от Мирины в лесу. Мне тоже иногда больно на нее смотреть, но я же терплю. И ты потерпи. Хотя бы несколько лет. Мне кажется, что эта непоседа куда быстрее меня отдаст свое сердце в добрые руки. Возможно даже еще до пробуждения и тогда хату ей придется ставить раньше чем мне. Это я никуда не тороплюсь, а она своим ’’хвостом’’ крутит, словно мельница лопастями. Все ребята в нашей деревне на нее засматриваются.

— Даааа, Мирина девка у нас красивая. Вся в мать пошла — мешая гордость за дочь и глубокую печаль, негромко протянул папаня. А затем, кажется даже не веря самому себе, пообещал — Ладно. Я постараюсь быть к ней поближе… хоть это и сложно. Ну а дом мы ей обязательно справим. Лучшие бревна для этого дела отберем и справим. Дело это, к счастью, не хитрое — с теплотой в голосе пообещал он. А затем, резко меняя тон, заявил — А вот отдавать сердце кому попало не позволю! И сопли пооббиваю наглецам, решившим украсть нашу красавицу!

— Все. Придется Мирине бежать в другую деревню, чтобы ты в гневе ненароком голову не отбил ее смелому будущему парню — весело заявил я и, поднимая себе настроение образами опасного сватовства, даже еще немного прибавил шаг. Ну а нагнав и обогнав отца уже сам поторопил его — Давай побыстрее. Там суп поди в печи уже стынет, а мы все таскаем и таскаем. Нужно поспешать, чтобы там все окончательно не остыло.

Папаня охотно принял этот глупый необъявленный спор и мы оба едва не побежали в сторону уже хорошо видимой деревни в прорехах молодого пролеска. Ходко шли обгоняя друг друга, временно позабыв о своих тяжелых ношах за спинами и таких же нелегких думах в головах.

Глава 2

По лесу разносился монотонный стук топора, странным гулким эхом мечась меж ветвей и прячась в густых кронах деревьев. Лучи далекого светила практически не пробивались сквозь пышную листву, из-за чего в чаще царил давящий полумрак. Я ощущал тяжесть неприятного напряжение, будто от далекого, медленно приближающегося со спины чувства необъяснимой опасности, и невольно ускорял темп. Стремился поскорее срубить это проклятое упрямое дерево, чтобы открыть новые пути для небесного света. Для теплых золотистых струй, которые должны были смыть с меня липкую грязь мелких тревог и страхов, в существовании которых не хотелось признаваться даже самому себе. Точнее… в первую очередь, самому себе.

Увы, но без пробуждения характеристик я был многократно слабее своего отца, поэтому там где ему хватило бы и десятка ударов, мне приходилось делать несколько сотен. А может и больше того. Проруб ширился с ужасно медленной скоростью, множа чувство недовольства собой и собственной слабостью. А вот ощущение опасности наоборот поспешало и, приблизившись одним стремительным рывком, навалилось на плечи, вынуждая смазать очередной удар, а затем и вовсе замереть.

Осознавая неизбежность этой ситуации, я медленно повернул голову и… посмотрел на идущую со стороны деревни маму. Красивая, словно самый прекрасный цветок. Солнечные блики путались в ее светлых волосах, создавая яркий ореол свечения вокруг головы, а заодно странным образом размывая черты лица. Но память услужливо дорисовывала образ, обдавая нежностью и ледяным ветром, срывающееся в стремительный галоп, сердце.

— Мой маленький работник. Трудишься изо всех сил? А я вот тебе покушать кое-что принесла — прозвучали в голове знакомые до боли слова. Страх. Ужас. Неизбежность. Я дергаюсь к ней на встречу и хочу прокричать отчаянное «БЕГИИИ», но слова вязнут в окружающем меня гулком полумраке, а затем, превратившись в белесый иней, оседают на желтеющую траву. Рвусь вперед, но густой, словно свежий мед, воздух крепко цепляется за тело и не позволяет сдвинуться с места.

«БЕЕГИИИ!!!» — и снова изо рта вырывается лишь холод неизбежности, покрывая округу идеально белым ковром из снега и отчаяния. Я бьюсь в истерике и пытаюсь вырваться из самых крепчайших в мире пут. Нерушимых пут времени. Мысленно проклиная свою слабость, хочу бросится к ней и прикрыть своим телом… с пугающей ясностью осознавая что уже давным-давно опоздал. При чем не на мгновения и даже не дни, а на долгие-долгие года.

Удар! — несколько длинных щупов выметнулись из кучи опавшей листвы, пронзая острыми иглами на концах тело матери сразу в трех местах. Ярко красные капли на белой холодной земле и… боль. Наша общая, неописуемая человеческой речью боль.

Рывок! — цепляясь все теми же щупами за землю и деревья, похожее на округлый ком земли чудовище устремилось прочь, таща за собой свою добычу. Зрение смазалось, превращаясь в мешанину из белого коричневого и зеленого. Все кружится и мелькает перед глазами, а в ушах гремит истошный, переполненный ужасом и болью крик… мой собственный, срывающийся на хрипы, крик.

Отчаяние! — и нет более ничего. Весь окружающий мир превратился в пульсирующий ком из боли страха и отчаяния.

— Проснись! — хлесткая оплеуха милосердно вырывает меня из крепкой паутины ужасного сна и швыряет на смятую от метаний кровать. Тяжесть мук памяти отступала, оставляя лишь боль на израненной душе и уже куда более приятную тяжесть сидящей на мне сестры. Моей прекрасной спасительницы, высвободившей своего глупого братца из холодного узилища повторяющихся снов.

— Ты опять видел маму? — тихо спросила у меня Мирина…, а я не смог ей ничего ответить. Вместо слов просто обнял свою младшую сестренку и тихо-тихо заплакал, выплескивая в слезах всю свою печаль, боль и любовь. Она конечно тоже не удержалась и присоединилась ко мне в нашей общей скорби, после чего мы уже вместе принялись делать мою кровать не только смятой, но еще и мокрой. Ну а спустя несколько минут, когда слезы во мне, видимо, наконец-то закончились, я повернулся и посмотрел на тоже проснувшегося, стоящего рядом отца и в очередной за последние годы раз тихо-тихо попросил.

— Прости меня. Я был тогда слишком слаб — и не позволяя папе ничего возразить на эти слова, поспешил озвучить свое отвердевшее только сейчас решение, о котором раздумывал на протяжении последних нескольких месяцев — Прости, но… После пробуждения одну из единиц развития мирного владения инструментом использую для того чтобы открыть боевое владение топором. Мне это конечно никак не поможет…, но я больше не хочу чувствовать себя беспомощным.

— Если это тебе поможет смириться… Я не стану тебя переубеждать. Да и не так уж это и страшно. Если будешь стараться также как и сейчас, то уже скоро вернешь себе эту потраченную не туда единицу — понимая и разделяя мою боль и страх, уверенно ответил отец, а затем, помедлив несколько мгновений, все же решился. Подошел к моей кровати и обнял нас обоих своими сильными крепкими руками. Ну а мы с сестрой прижались к нему в ответ и замерли, боясь спугнуть этот редкий момент единения нашей… ставшей несколько лет назад неполной, семьи.

— Люблю вас — прошептала Мирина, а мы с папаней согласно промолчали, просто греясь в тепле наших сердец. А заодно наивно надеясь что так будет всегда.

Глава 3

Весенние месяцы пролетели быстро и вот уже достигшая нужного возраста ребятня, давно поскидывавшая теплую одежду и щеголяя в расшитых праздничных рубахах да сарафанах, забирается в большую телегу. Радостные парни и девицы наконец-то дождались времени «пробуждения» и готовы были ехать хоть до нашего главного города Великограда, лишь бы получить запечатанные характеристики и владение мирными инструментами. Благо, так далеко нам ехать было не нужно и путь наш лежал в деревеньку Золотистый луг, в которой имелся ближайший на нашей окраине разведанных земель храм Создателей, в котором и должен был проходить ритуал пробуждения характеристик.

Путешествие все равно предстояло неблизкое и должно было отнять у нас практически половину дня, но шальная молодежь и не думала унывать по этому поводу. Мы галдели словно дурные сороки и делились своими ожиданиями и планами, поголовно мечтая о невероятно высоких начальных характеристиках. Потом перебрасывались шутками и веселыми историями, пуская волны громкого смеха по зеленеющим полям и лесочкам. Ну а ближе к концу пути просто болтали ни о чем, то и дело припоминая оставшихся в деревне младших друзей, которым предстояло терпеть еще год или даже два до долгожданного пробуждения. Терпеть и завидовать нам, таким ловким и сильным молодцам.

Пять девчонок на четырех парней — мы были словно в малиннике, любуясь красиво одетыми прелестницами и слушая их милое хихиканье. Обе стороны наверняка уже думали о будущем и рассматривали друг друга не как хороших друзей по детским играм, а как возможных отцов и матерей своих будущих детей. Возможно у других еще до этого лета сложились какие-то пары или симпатии, но я… Не будучи шибко общительным парнем и тратя практически все свободное время на работу в лесу, пока не лез в эти игры высоких отношений, считая что нет смысла куда-то спешить. Да и, несмотря на изредка бросаемые в мою сторону девичьи взгляды, мне не хотелось показывать ответный интерес и давать красавицам ложные надежды, так как ни одна девица из этого прекрасного букета не зацепилась за мой разум и сердце.

— Ну что, ты так и не отказался от своей идеи открыть боевое владение? — толкнув меня локтем в бок негромко поинтересовался мой хороший друг Аюл. Красивый, высокий, светловолосый и, на мой взгляд, хлипковатый телом — он всегда привлекал взгляды девиц, но как и я не проявлял ответного интереса к ним. Мы собственно и сошлись с ним, став хорошими друзьями, по большей части из-за увлеченности работой и желания получить предельно большие стартовые характеристики при пробуждении. Правда он пошел по стопам матери, а не отца и проводил практически все свободное время в полях, обучаясь обработке растений. Лопаты всех форм и видов, грабли с тяпками и косы с серпами — вот каково было его направление развития, в которые он планировал вложить всего себя и все полученные единицы самосовершенствования. Я считал это достойной целью, хоть и не понимал зачем ему распылять свое внимание на такое количество рабочих инструментов. Три направления это слишком много и я уже ни один раз пытался его убедить в необходимости отказаться от кос… Впрочем, как и он меня, в плане отказа от боевого владения топорами.

— Да. Я очень долго об этом думал и недавно окончательно решился. Да и не такая уж и большая это потрата, потеря одной единицы рабочего совершенствования. Мне в данный момент куда важнее получить больше силы, чтобы сразу начать помогать отцу, а не таскать за ним эти веточки. У нас нынче много молодых пар на сносях и нужно быстрее таскать бревна плотникам, чтобы поскорее поставить им хаты. В одиночку папаня с таким делом до холодов точно не управится — пояснил я свои мотивы, при этом стараясь увести мысли друга в направлении работы. Увы, этот нехитрый маневр совсем не помог и не отвлек Аюла от главной темы. Он вцепился в собственное мнение как волк и не собирался от него отступать ни на шаг, ведя беседу к очередному, ни единожды уже случавшемуся спору.

— Ну откроешь ты боевое владение, а дальше что? От одной единицы не будет практически никакого толка, а до уверенной десятки ты все равно это направление не разовьешь. Я то хоть смогу все три инструмента усердным трудом продвигать, а тебе это не поможет. Для увеличения боевого владения нужны постоянные сражения с монстрами из неизведанных земель, а они, слава создателям, редко к нам захаживают. Так что будешь ты с этой единичкой боевого владения до конца жизни ходить и корить себя за такой глупый поступок — в очередной раз сыпал слышанными мною раньше и вполне разумными доводами друг. Вот только теперь мою уверенность уже ни что не могло поколебать. Я принял решение и не собирался от него отступаться — Чего молчишь? Неужели совсем нечего сказать? Или может ты наконец-то решил послушать меня и отказаться от этой дури?

— Возможно ты и прав… — задумчиво почесывая вновь отросшую и взявшуюся зудеть бороду, немного невпопад ответил я на вопрос Аюла. И лишь завидев вновь мелькнувшие меж деревьев яркие крыши высоких домов деревеньки Широкие луги, в которую мы собственно и направлялись, наконец-то закончил свою мысль — Наверное даже хорошо, что у меня не будет причины развивать боевое владение топором. Это значит что мы с тобой проживем тихую, мирную и счастливую жизнь. Поэтому я обязательно потрачу одну единицу самосовершенствования на боевой топор, чтобы успокоить себя и избавиться от лишних тревог. И пусть это станет моей самой большой ошибкой.

Не дожидаясь ответа и новых встречных доводов, я, закончив наш бессмысленный разговоре, просто выпрыгнул из телеги. После чего, обгоняя уставшую меланхоличную лошадку, устремился в сторону деревни. Немного сократив путь через лес, уже через пару минут вышел на дорогу ведущую к ее главным воротам… и недовольно цыкнул, когда меня все же нагнал Аюл, горя желанием свою вескую точку в нашем очень долгом споре.

— Упрямый, да? А вот я посмотрю как ты будешь упорствовать когда получишь всего две единицы. Как раз и хватит чтобы открыть мирное и боевое владение.

— Вот-вот. Видишь как удобно. И думать о выборе даже не придется — отшутился я и, махнув рукой, поприветствовал стоящих на входе стражников — Здравствуйте! Мы из деревни «Зеленый вал», прибыли к вам на пробуждение. Сейчас еще телега подъедет. Куда нам идти?

— ХаХаХа. Что, не утерпели и пошли вперед пешком? ХаХаХаХа. Молодежь. Все мы когда-то такими были — похохатывая проговорил широкоплечий воин и, все же отвечая на мой вопрос, повернулся и указал острием копья на самый высокий в городе, сверкающий на солнце золотистыми отблесками, шпиль — Идите к нему и не ошибетесь. Только все равно зря торопились. Вы сегодня уже третьи, так что придется подождать свою очередь.

— Дааа, мы просто ехать устали, вот и решили пройтись, ноги размять — весело скаля зубы, легко соврал стражникам Аюл — Ну а раз нужно подождать, то мы конечно же подождем. С этим уже ничего не поделаешь.

— Пошли уже, болтун — толкнув товарища в бок, проворчал я, в отличие от друга даже не пытаясь скрывать своего разочарования и печали из-за неожиданной задержки. Мне очень хотелось как можно скорее пройти через пробуждение…, а заодно закончить один, уже поднадоевший, спор.

— ХаХаХаХа — видя мое нетерпение, вновь громко рассмеялся веселый страж ворот и, ничего не говоря, просто махнул рукой, предлагая проходить в деревню и не топтаться на входе. Лошадка с нашей телегой уже показались из-за далекого изгиба главной дороги, поэтому мы решили не перегораживать путь и устремились вперед. Точнее… спешно прошли несколько десятков метров и резко остановились, испугавшись неожиданно возникшей перед глазами надписи. Нам понадобилось несколько мгновений чтобы осознать, что это была не внезапная вывеска какого-нибудь местного постоялого двора, а самое настоящее послание от создателей нашего мира. И лишь когда это стало понятно, я мотнул головой, отгоняя лишние мысли, и поспешил прочитать ниспосланный творцами текст.

[Раса: Низшие люди (V — 9.3). Начинается этап тестирования под нагрузкой. ПРИГОТОВЬТЕСЬ!]

Несмотря на то, что язык был вполне понятен и знаком, я все равно не понял части написанных в воздухе слов, да и общая суть текста от меня упорно ускользала, словно вырывающаяся из рук рыба. Глупо похлопал глазами, перечитал все еще несколько раз и повернул голову к также замершему на месте Аюлу. Правда, увидев его глупое выражение лица, сразу понял что никаких пояснений от него точно не дождусь. Хотя и замершие у ворот стражники никаких надежд мне не давали. Мужики тоже стояли неподвижно, внимательно смотря на пустоту перед собой и не обращая внимания на уже подъезжающую телегу с, кажется, оставшейся без управления и собирающейся сойти на обочину лошадкой.

— Ну и что это значит? — все же не удержался от вопроса друг. Вот только я проигнорировал его интерес и, задумчиво почесав подбородок, молча направился в сторону храма создателей. Для меня пробуждение было все еще куда важнее всего остального. Ну а послание… Пусть об этом думают жрецы да жрецы с целителями. Зря они что ли развивают свои бестолковые, конечно же только на мой взгляд, характеристики интеллекта и силу духа.

Глава 4

Храмовники организовали для ритуала«пробуждения» отдельный вход, чтобы молодежь не беспокоила своей юношеской суетой взрослую паству, пришедшую с благодарностью поклониться создателям за великий акт творения, после которого появился наш мир, его природа, животные и, конечно же, сами люди. Именно поэтому всех загнали в довольно большое здание, пристроенное позади храма, а хмурая грузная женщина допускала нас к ритуалу по одному и строго по очереди. К счастью, большая часть ребят и девчат уже прошла через ритуал и нам оставалось лишь подождать свой довольно скорый черед.

Разговаривать не хотелось. Рассевшись по лавкам, мы молча предвкушали очень скорые перемены. Заодно искоса и нетерпеливо посматривая на тех, кто уже прошел через пробуждение и привыкал к своим внутренним изменениям. Выглядящие очень уставшими, будто после очень долгой работы, они практически все сидели молча, глядя в пустоту перед собой. Наверняка размышляли о распределении свободных единиц самосовершенствования, ну или просто любовались своими цифрами появившихся характеристик.

Во мне вновь всколыхнулось чувство легкой зависти и нетерпения… Но практически тут же осело и отошло сильно в сторону, когда взгляд зацепился за кое-что интересное. А точнее, кое-кого интересного. Я сам не понимал почему засмотрелся на болтающую с подругами, невысокую девчонку с очень короткими темными волосами и довольно милым лицом. Она точно не была самой красивой девицей из своей деревни, но меня это почему-то совершенно не волновало. Я смотрел на нее не в силах отвести взгляда и даже когда она заметила мой интерес, в отличие от девушки, ни сколько не смутился и продолжил изучать черты ее милого лица. И смог оторвать меня от этого приятного глазу образа лишь толчок в плечо от идущего по очереди сразу после меня Аюла.

— Твой черед. Иди уже… И не открывай боевое владение — не смог не удержаться от ворчливого укола друг. Вот только я не обратил на этот раз на его слова никакого внимания и, бросив последний взгляд на завладевшую моим вниманием девицу, устремился в сторону прохода в храм. При чем так спешил, что едва не зашиб плечом, стоявшую у входа ворчливую женщину и не обращая внимания на ее тихую ругань, побежал дальше по коридору.

— Ну-ну, не спеши так, юноша. У тебя пока еще есть время — тихо проскрипел старик, скрывающий свое лицо под капюшоном, когда я заскочил в помещение в котором, судя по всему, и должен был проходить ритуал. Вид этого мрачного, одетого в черный мешковатый балахон, человека вызывал у меня невольную настороженность и опаску. Суть и причины которой обдумать так и не удалось. Помощник старика несколько раз махнул мне рукой, требуя подойти к себе. А затем отодвинул край одной из штор, позволяя мне увидеть часть стоящего в общей зале храма постамента с символом нашей веры. Пара толстых и отполированных до блеска металлических стержней закручивалась в не пересекающеюся фигуру, соединенные меж собой тонкими поперечными трубками. Этот образ символизировал силу нашей памяти, единство и преемственность поколений… по крайней мере, так нам рассказывал живущий в нашей деревне толкователь веры, дед Аокарий.

— Преподобный Амилох… — помощник главного храмовника, не опуская шторы, своей магией выдернул из котла с кипящей водой небольшой нож и перенес его по воздуху прямиком к старику. Ну а тот, в свою очередь, не страшась идущего от него жара, ухватился за рукоять и поманил меня к себе.

— Подходи и давай свою левую руку — требовательно проскрипел жрец, а когда я выполнил его команду, сноровисто резанул меня по пальцу и сразу приложил его к одному из витков нашего символа веры. Накрыв мою кисть своей морщинистой и очень горячей ладонью, видимо чтобы я не отдернул руку, он ловко кинул нож обратно в котел и проскрежетал практически мне в ухо — А теперь просто стой и терпи. Алтарь заберет у тебя часть крови, после чего ты получишь свои долгожданные характеристики.

— Понял… — несмотря на полное отсутствие боли, несколько испуганно сказал я, при этом и правда чувствуя что из меня что-то медленно вытягивают. Ну а затем, не сдержав в себе прошлый интерес, задал, наверное, самый глупый и неуместный вопрос, звучавший в этих стенах — Извиняюсь за наглость, но… Вы не знаете из какой деревни прибыла невысокая девушка с темными короткими волосами? Она сегодня тоже проходила через этот ритуал.

— Безголовый ублюдок — проворчал недовольный помощник. Он явно хотел высказать мне еще что-то неласковое, но его перебил негромкий скрипучий смех главного храмовника. Не отпуская руки он одобрительно похлопал меня по плечу, а затем дал более чем исчерпывающий ответ.

— Она из деревни Лесной путь. Самой крайней деревни в обжитых краях. И не ворчи Вирул, парень правильно делает. Сам же видел недавнее послание создателей. Скоро легкие безмятежные времена исчерпают свой резерв и жить станет существенно сложнее. Так что пусть парнишка поторопится и ухватит свой кусочек счастья — и вновь обращаясь напрямую ко мне, заверил — Будь решительным и не упускай своих шансов. Скоро ты увидишься с ней вновь. Я это знаю… — в последних словах звучала какая-то недосказанность, но я не обратил на нее внимания из-за резко навалившейся на спину слабости. Да и замелькавшие перед глазами письмена начали кружить голову, подкатывая к горлу тошнотой. Пришлось приложить немало усилий чтобы устоять на ногах и удержать в себе желудочный сок. К счастью, не замеченный ранее второй помощник старого жреца подставил мне плечо и помог пройти до выхода из помещения.

— Не у пускай своего шанса и поспешай. Потом шансов стать счастливым у тебя может и не быть — донесся до моих ушей скрипучий голос старика, будто он все еще стоял прямо за спиной. Я даже обернулся чтобы это проверить, но увидев что главный храмовник стоит все на том же месте и смотрит куда-то в сторону, сразу выбросил всю эту дурь из головы и пошел по коридору, едва ли не всем телом наваливаясь на стену. Слабость — вот что волновало меня сильнее всего и заставляло думать лишь о необходимости добраться до ближайшей скамьи. Лишь совершив этот непростой подвиг и отсидевшись несколько минут, я наконец-то опомнился и, встрепенувшись, попытался найти взглядом черноволосую девицу… которая, как оказалась, уже покинула храм вместе со всеми ребятами и девчатами из деревеньки Лесной путь.

«- Два года. Два лета за которые я должен добиться ее сердца… Или отказаться от нее» — крепко обдумав и приняв свои чувства, мысленно поставил перед собой непростую цель. Твердую и непоколебимую цель, вокруг которой мне предстояло строить свое ближайшее будущее. И лишь разобравшись внутри себя с этим делом, поставил воображаемую точку и наконец-то открыл глаза.

— Я пробудился.

Глава 5

На обратном пути в свою деревню абсолютно все молчали и практически не двигались. Даже Аюл, услышав что я поступил так как и хотел, сразу отстал от меня и как и все тут же погрузился в себя. Усталость, легкое истощение и слабость — мы еще немного страдали от этого, но главной причиной молчания и отчужденности было конечно же другое. Все впервые прикоснулись к своим пробудившимся характеристикам и перебирали свободные единицы, словно дети красивые игрушки, ища самый лучший вариант их распределения. Меня это помешательство тоже не минуло и я, почесывая подбородок, с огромным интересом изучал результаты своей упорной работы.

Как считало подавляющее большинство, в самом начале пути после пробуждения важнейшим фактом был подарок создателей в виде нераспределенных единиц самосовершенствования. В дальнейшем система саморазвития должна была сама распределять новые характеристики в зависимости от рабочих или боевых успехов человека. Поэтому именно напутствующий толчок в спину от творцов нашего мира, фактически, и определял путь новых пробужденных… Сидящих в мерно трясущейся телеги и раздумывающих о каждой свободной единице, что они получили в дар.

Судя по хмурым лобикам пары девочек, они были не очень довольны началом своей новой изменившейся жизни. Это уже давно подсчитали и всем было известно что создатели даруют от двух до пяти единиц профессионального самосовершенствования и от шести до двенадцати личностного. На количество влияли усилия вложенные в то или иное дело до пробуждения… поэтому я, практически не выбиравшийся последние несколько лет из леса, вполне резонно надеялся на самое большое количество нераспределенных единиц. И поначалу сильно опечалился увидев столь удручающий результат всех своих усилий. Создатели щедро одарили меня пятью единицами профессионального развития и поскупились на личные, дав всего семь свободных характеристик. И лишь когда я наконец-то смог осознать и призвать свой «Статус»… Мои брови стремительно поползли на лоб, а общая ситуация с пробуждением стала куда яснее.

— А еще думал, почему мышцы так неприятно болят — тихо проговорил я, задумчиво изучая скупые строчки плавающего перед глазами текста.

— Чего ты там с самим собой шепчешься? Совсем головой от радости повредился? — не удержался от колкости услышавший меня Аюл и мне нехотя пришлось отвечать на его вопрос.

— Мышцы говорю болят из-за того, что сила перевалила за первую десятку. Тело привыкает…

— Тебе же, балбесу, говорили что бы сразу все свободные единицы не распределял! — насмешливо воскликнул друг, дивясь моему неуместному нетерпению и поспешности — Нужно же было привыкнуть к первым изменениям, а ты…

— А я и не распределял ничего. Не успел. Статус еще только-только научился призывать — это пояснение заставило Аюла прикрыть рот и понуриться, завидуя моему усердию и удаче. У большинства пробуждаемых все начальные личные характеристики равнялись пяти единицам. Но довольно нечасто, если человек прилагал очень много усилий в работе, во время ритуала происходило перераспределение или даже дополнительный рост этих самых характеристик, помогающий человеку лучше подстроиться под свою постоянную работу. Так создатели поощряли преемственность поколений и выбор профессии в раннем возрасте. Практически все знали об этом небольшом шансе, но очень немногие готовы были променять свое веселое детство на крохотную вероятность небольшого увеличения характеристик. Мой друг тоже стремился к этому и прилагал огромное количество усилий, на протяжении нескольких лет практически не выбираясь с полей, но… видимо его удача оказалась меньше моей. Ну или бедняге просто не хватило совсем малой крохи рабочего упорства.

Отвернувшись от понурившего голову Аюла, я вернул внимание на свой «статус» и наверное уже в десятый раз перечитал плавающие перед глазами, пока еще неуверенно бледные строки. И смотрел на них еще долгое время, радуясь таким приятным изменениям. Да, мой «Дух», отвечающий за количество внутренней энергии и скорость ее накопления, просел с пяти до смешной и абсолютно незначительной цифры «1». Да и «интеллект», повышающий силу магов и целителей, упал на единицу, но я ни сколько не печалился по этому поводу, так как лично для меня они были ааааабсолютно бесполезны.

Ну а вот характеристики не разума, а тела были в моей работе куда важнее и они выросли очень даже существенно. Отвечающая за скорость движений и точность, «ловкость» поднялась до семи, укрепляющая тело «выносливость» до восьми, а основная для меня сила и вовсе подскочила до одиннадцати. Перепрыгнув через порог в десять единиц, эта характеристика сразу принялась изменять меня, укрепляя мышцы и делая все тело в целом немного сильнее. После нескольких пересчетов, я понял что суммарно, скорее всего, получил на одну-две единицы больше чем тот же Аюл, но перераспределение характеристик в любом случае давало мне неплохое преимущество перед ним. При чем не только в этом направлении…

Я точно не собирался говорить об этом своему другу, чтобы окончательно не разочаровать его в своем пробуждении. Это точно убило бы все его настроение, если бы он узнал, что создатели одарили меня не только пятью свободными единицами профессионального развития, но и открыли мирное владение топором, сразу усилив его до четырех. Поэтому когда я, непривычным усилием воли вложил в эту строку текста еще столько же, мое понимание рабочего инструмента поднялось до восьми. Просто невероятная для первого дня после пробуждения цифра о которой другим оставалось лишь мечтать. Ну а последнюю единичку профессионального самосовершенствования, как и планировал, я вложил в боевое владение, превращая свое привычное орудие труда еще и в полноценное оружие. Да, от всего одной единички не было практически никакого толку и основная польза появлялась, по большей части, лишь после усиления до десятки… Мне было на это плевать. Я сделал это скорее для самоуспокоения нежели для целенаправленного движения по пути воина.

Как меня ни раз предупреждали, сразу распределять свободные единицы личного самосовершенствования не стал. Наметил несколько заманчивых вариантов, подумал о увеличении «выносливости» до десятки и сразу отказался от этой идеи. В ближайшее время я планировал сосредоточить свое внимание лишь на «силе» и как можно скорее поднять ее до второй десятки. Да и… мышцы до сих пор ломило и крутило тянущей болью, поэтому усиливать выносливость до первого порога и добавлять себе неприятных ощущений пока не хотелось. Поэтому, покончив с любованием своими характеристиками и, мысленным усилием развеяв плавающие перед глазами строки, я решил пристать к Аюлу, чтобы скрасить обратную дорогу разговором. После чего, кажется немного сильнее нужного, ткнул его локтем в бок и уточнил.

— Ну как, ты доволен своим пробуждением?

— В целом, да — потирая бок и видимо тоже убирая мешающие надписи, коротко ответил друг. И только через десяток секунд наконец-то повернулся ко мне и, сияя самодовольной улыбкой, похвастался — Пять единиц владения и двенадцать личного самосовершенствования. С перераспределением было бы конечно еще лучше, но я и так очень даже доволен — заслышав хвастовство Аюла, некоторые девчонки отвлеклись от своего статуса и посмотрели на него с еще большим интересом чем раньше. На этот раз оценивая его не только со стороны внешней привлекательности, но и по его пробудившимся характеристикам

— Как и ожидалось. Ты молодец. Не зря старался — вполне искренне похвалил я товарища и, подумав пару секунд, все же не стал говорить про восемь единиц в мирном владении топором и ограничился не полной правдой — Ну а у меня пять и семь, нооо… с учетом перераспределения из духа и интеллекта… Считай что у меня получилось тринадцать. Всего на одну единицу больше чем у тебя. Приятно конечно, но не настолько много как хотелось бы — на этот раз девоньки перевели свои заинтересованные взгляды уже на меня. Но я, в отличии от Аюла, их проигнорировал, так как в моих мыслях уже засела одна черноволосая красавица.

— Ну ты уж совсем обнаглел. Бесполезный дух в силу перекинул и еще ворчит что ему мало. Не будь таким жадным, Лиар. Иначе создатели у тебя что-нибудь точно отнимут. Доболтаешься.

— Да я и не жалуюсь — возразил товарищу, при этом почесывая, кажется, начавшую расти еще быстрее бороду. А через несколько долгих мгновений раздумья, все же не удержался и съязвил — Просто успокаиваю тебя. А то еще плакать сегодня ночью будешь из-за печали и зависти — услышавшие это, девчонки тихо над нами посмеялись, а недовольный такой шуткой друг толкнул меня в плечо. Я конечно же толкнул его в ответ… и, не привыкнув к своей новой силе, едва не выкинул беднягу из телеги.

— Ты давай полегче… Получил больше десяти в «силе» и сразу людей калечить взялся — потирая помятый бок, проворчал Аюл. Но увидев что я уже открыл рот чтобы извиниться, сразу поднял руку, прося меня помолчать — Я слышал, что после получения каждой десятки в любой из характеристик, человеку лучше немного поспать. Как понимаю… сон помогает разуму обвыкнуться с изменениями тела, позволяя потом соизмерять новую силу или скорость движений. Так что… Давай ты лучше прямо тут поспишь, чтобы еще кого-нибудь с дуру не помять. Нам долго до деревни ехать, так что успеешь выспаться.

— Лааадно — я тоже про что-то такое слышал и, посчитав слова друга вполне дельными, последовал его совету. После чего, устроившись как получилось и подложив под голову собственную рубаху, несмотря на тесноту и боль в мышцах, практически тут же уснул. Видимо сон мне и правда был очень нужен. Если и не разуму, так телу уж точно.

Не знаю сколько я так проспал, но проснулся уже когда мы въехали в деревню и все прошедшие через пробуждение начали выбираться из телеги. Аюл, не удержавшись, пнул меня под зад и тут же убежал, помня боль в боку и явно опасаясь ответного удара. Когда же поднялся сам и спрыгнул на землю… с легким запозданием осознал, что уже не чувствую никакой боли. Это сильно меня порадовало и я, немного размяв затекшее после сна тело, поспешил в сторону родного дома.

Где уже вернувшийся из леса отец рассказал про несколько неприятных новостей. Как оказалось, пока мы катались и проходили через ритуал пробуждения, на деревню «Лесной путь» напала довольно крупная стая проклятых волков нагрянувшая из неизведанных земель. Большую часть тварей убили воины стражи и охотники, но они все равно успели загрызть несколько десятков людей на полях и в лесу возле деревни. Ну а пока я радовался тому, что темноволосая красавица в момент нападения тоже проходила через ритуал, отец припугнул меня тем, что наши охотники тоже нашли несколько следов каких-то тварей на дальних подступах к нашей деревне.

Видимо старый храмовник Амилох неправильно трактовал послание создателей. Увы, но непростые времена начинались уже с сегодняшнего дня.

Глава 6

Это было неправильно называть удачей, но я, узнав о том что в «Лесном пути» погибли все мужики с мирным владением топором, решил в самое ближайшее время перебраться туда, чтобы стать ближе к завладевшей моим сердцем девице. И чтобы постараться ее защитить. Отец и глава нашей деревни, ворчливый старик Тарукан, конечно были недовольны такой неожиданной блажью «самонадеянного мальчишки», но я был тверд в своем желании и не собирался отступать. Они, прибегнув к поддержке Мирины смогли уговорить меня остаться дома до конца этого лета, чтобы плотники успели поставить хотя бы десяток новых домов. Ну а осенью я в любом случае собирался перебраться в потерявшую всех лесорубов деревеньку, чтобы помочь жителям «Лесного пути» с укреплением частокола и заготовкой дров на зиму.

Они нехотя согласились с таким решением, явно надеясь что во мне за это время поутихнет сердечный пожар. Ну а я сам… не думая ни о чем, просто погрузился в свою работу. И преуспел настолько, что еще задолго до конца лета получил естественный прирост в одну единицу сразу к силе и мирному владению топором. Такой стремительный личный прогресс придал мне еще большей уверенности в себе, заставляя работать еще усерднее и быстрее. Да, из-за большой разницы в силе мне конечно было еще далеко до отца, но я не печалился по этому поводу и делал все для возможное. Имея перед глазами хороший пример, я знал куда нужно стремиться и хотел когда-нибудь не только нагнать его по характеристикам, но и перегнать.

— ДЕРЕВО! — вокруг не было никого, поэтому предупреждал скорее по привычке и лишь после этого нанес несколько последних ударов топором, обрушивая на землю толстого разлапистого старца. А затем, не тратя время сразу взялся обрубать ему ветви, раскидывая их по кучам. Силы уже вполне хватало чтобы управляться всего за один-два удара, поэтому разобрался с этим делом куда быстрее чем раньше. И даже успел практически все увязать в тюки, прежде чем с очередной ходки до деревни не вернулся папаня. Мне думалось что он заберет еще несколько бревен, прежде чем мы поменяемся и я начну перетаскивать все скопившиеся обрезки до деревни…, но все пошло сильно не по плану.

— Бросай все! Быстрее за мной! — он налетел, словно ураганный ветер, и едва ли не силой потащил меня в сторону деревни. Я даже топор свой оставил на делянке, воткнутым в свежесрубленный пень и, едва не падая на бегу, пытался поспевать за сильно чем-то обеспокоенным отцом.

— Да что там случилось?! Что за спешка?! Не уж то пожар? — все еще не понимая что происходит и не чувствуя запаха дыма, расспрашивал я папаню, но он молчал, словно мертвая рыба. И лишь когда мы уже подбегали к деревне, он всего четырьмя словами наконец-то описал сложившуюся ситуацию.

— Монстры уничтожили Лесной путь — в первое мгновения я даже не понял что он сказал. Ну а когда смысл прозвучавших слов наконец-то меня нагнал… уже через несколько мгновений отец остался далеко позади. Выжимая из себя все возможное, влетел в распахнутые настежь ворота, поспешно осмотрел вереницу чужих телег… и едва не осел на землю, чувствуя слабость в ногах и сильное облегчение. Темноволосая девушка сидела прямо на земле под окнами одного из домов и тихо плакала размазывая по лицу слезы вперемешку с грязью. Наверняка напуганная и убитая горем — даже в таком неприглядном виде она сразу притянула мое внимание сквозь всю творящуюся вокруг суету и вновь показалась мне самым интересным и прекрасным существом в нашем мире.

— Она? — проследив за взглядом, немногословно уточнил нагнавший меня и остановившийся рядом отец. Ну а я, не зная что делать дальше, просто кивнул головой, подтверждая его предположение. А в следующую секунду получил легкий толчок в спину и прямолинейное напутствие — Иди уже! Чего стоишь как пень?! Тут сотни две людей из Лесного пути, так что новых домов на всех точно не хватит. Пригласи девчонку и ее родню к нам. Уж как-нибудь да потеснимся.

— Хорошо… — не очень уверенно согласился я. А затем, припомнив странное напутствие главного храмовника, усилием воли задушил в себе нерешительность и устремился вперед. Огибая таких же потерянных, скорбящих и опустошенных людей, довольно быстро подошел к девушке и присел рядом с ней. Ну а дождавшись пока она обратит на меня внимание, сразу же вывалил на нее все свои мысли.

— Здравствуй. Я Лиар, сын лесоруба. Мы с тобой виделись когда проходили ритуал пробуждения. Ты мне тогда очень понравилась и я, узнав что в Лесном пути погибло несколько людей владеющих топором, хотел перебраться в вашу деревню, чтобы стать ближе к тебе. Понимаю что теперь точно не до дел сердечных, поэтому в ближайшее время не буду вести об этом речей, но… Я просто хочу помочь и пригласить всю твою семью в наш дом. Мы с отцом почти весь день проводим в лесу, а сестра будет только рада гостям, так что вы нас нисколько не стесните — под таким напором девица ожидаемо растерялась и кажется хотела вновь расплакаться, но нашла силы чтобы взять себя в руки и даже поднялась с земли. Коротко поклонилась мне и подошедшему к нам отцу и лишь после этого наконец-то дала свой ответ.

— Я Олия, дочь землекопа и швеи. Благодарю вас за честность и доброту. Родни… нет. Все погибли во время атаки тварей. С радостью приму ваше приглашение — с огромным трудом сдерживая слезы, предельно кратко представилась девушка, а затем, после долгой паузы, посмотрела мне прямо в глаза и заявила — Обещаю. Я непременно обдумаю твои притязания на мое сердце… когда узнаю тебя хотя бы немного ближе.

— Благодарю. Мне тоже нужно время чтобы подтвердить свои самые первые чувства. Поэтому можешь не беспокоиться по этому поводу и не спешить с ответом. Для зачина станешь хорошей гостьей нашей семьи, а потом возможно и ее частью — отец похлопал меня по плечу, явно одобряя мой выбор и конечно же слова и, видимо решив сходить за последним бревном и нашими топорами, направился на выход из деревни. Ну а я протянул темноволосой красавице руку и, дождавшись пока она вложит в нее свою маленькую ладошку, без спешки повел Олию в свой родной дом.

— Не беспокойся… — почувствовав дрож в теле своей спутницы, тихо проговорил я — Моя младшая сестренка будет очень рада новой подруге. Да и мы с отцом будем счастливы от того, что в доме станет не так пусто.

— Я не… просто… Мама, папа, сестра… они… — поняв что сейчас девицу тревожит совсем иное, я, не найдясь что ей на это сказать, просто подхватил красавицу на руки, прижал к себе и, практически не чувствуя ее веса, продолжил свой путь до нашей хаты. Она в первые мгновения растерялась и пыталась упираться мне в грудь… А потом просто расслабилась и тихо-тихо заплакала, омывая слезами горя память о самых близких и дорогих людях.

Ну а я… просто шел по широкой улице нашей деревушке и надеялся что когда-нибудь смогу в глазах Олии стать одним из них. А еще лучше, самым близким для нее человеком. Но это потом. А сейчас мне было очень хорошо, даже будучи большой тряпицей для ее горьких слез.

Глава 7

Долго сопротивляться моему напору Олия не стала и уже через четыре десятидневья согласилась связать наши сердца. Нет, конечно же она согласилась не против своей воли, вполне искренне желая данного союза. За эти дни Олия успела стать неразрывной часть нашей семьи и зацепиться разумом не только за мою суетную сестренку, но и за неразговорчивого и прямолинейного отца, приняв его практически как своего родителя. Да и ко мне она оттаяла довольно быстро, а на днях и вовсе жаркими поцелуями показала что мои чувства уже не безответны.

Видимо она тоже не желала затягивать время и, возможно боясь что все может рухнуть также как и в «Лесном пути», хотела поскорее прочувствовать счастье любви и материнства. Поэтому в тот же день предложила пойти в наш крохотный храм союза и связать наши сердца волей творцов. Мирина весело хлопала в ладоши, радуясь тому что скоро станет еще ближе со своей новой сестренкой. А вот мы с отцом наоборот придержали ее спешку и попросили подождать хотя бы одно десятидневье. За это время мы планировали срубить небольшой домик и хоть как-то его обиходить внутри.

Она конечно же согласилась с нашими доводами и, когда мы уединились, горячим поцелуем вновь подтвердила свои притязания на мое, и без того занятое ею, сердце. Правда потом Олия поворчала на мой колючий до ужаса подбородок и попросила отрастить небольшую бороду как у папани. Я конечно согласился на это милое требование… Избавляя себя от тягостной необходимости тщательно бриться по несколько раз на дню. После пробуждения моя проблема ожидаемо не ушла, с увеличением силы став еще более насущной и чтобы не выглядеть перед красавицей Олией, словно лесной бродяга, я скоблил подбородок, кажется, чаще чем ел, тратя на это немало времени. Ну а когда дева моего сердца дала добро, с меня будто слетели тяжелые оковы, да и меньше думая об этой небольшой проблеме, стало даже легче дышать.

У Олии, как оказалось, была похожая проблема, но только на голове. Она ненавидела свои вьющиеся волосы и не желая тратить много времени на сражение с черными кудряшками, просто начала очень коротко стричь волосы. Такое решение помогло упростило ей жизнь и позволило не отвлекаться при шитье на собственные, непокорные пряди. Правда, поначалу она даже стеснялась передо мной и, видимо заслышав шепотки кумушек о неприлично неприкрытой шее, пыталась их отращивать. Но услышав что мне нравится когда коротко, мысленно плюнула на всех этих сплетниц и, кажется, влюбилась в меня еще сильнее. А я был и не против, счастливо млея от ее близости и жара поцелуев.

За десятидневье, увы, не управились и пришлось потратить чуть больше дней на то, чтобы организовать быт внутри уже выстроенного бревенчатого домика. Ну а когда все было закончено, мы, изнемогая от нетерпения и желания поскорее связать наши сердца, сразу поспешили к храму союза. Деревенские, зная о завершении постройки дома, сразу поняли куда мы идем всей дружной семьей и одобрительно засвистели вслед и замахали руками, подбадривая нас в этом благом начинании.

— Долго шли. Наверное заблудились по пути — с усмешкой встретил нас старик Аокарий. Наш деревенский толкователь веры и заодно смотритель малого храма союза. Он не стал дожидаться ответа и поманив всех нас к себе, закончил свою мысль — Ну ничего. Тут главное что пришли. Творцы рады каждому нашему союзу сердец и наверняка благословят вас в этом прекрасном начинании как «новая семья» — а потом старик перевел взгляд с нас на стоящего позади отца и уточнил уже у него — А ты Тигор, чего топчешься как ишак? В деревню столько вдовых дев прибыло, а ты на них и не смотришь совсем. Нехорошо быть настолько упрямым в своем горе. Никак нельзя! Скоро и дочка твоя найдет себе хорошего мужика и останешься ты по итогу один в своем большем доме. Без детей и хозяйки. Лишь со своими бревнами и кривыми ветками.

— Я… подумаю о твоих словах, Аокарий… — отведя взгляд, негромко соврал папаня. Все в храме поняли, что это была лож, но никто из присутствующих не стал указывать на это. Лишь старый толкователь неодобрительно покачал головой, а потом вновь посмотрел на нас с Олией.

— Ладно, молодые. Больше не буду заставлять вас ждать. Начинаем ритуал — старик скинул белую полотняную ткань с алтаря союза, похожего на большое каменное кольцо и несколько раз махнул рукой, предлагая подходить ближе. Моя любимая, явно хорошо зная что нужно делать дальше, извлекла из кармана свой инструмент и сноровисто ткнула иголкой себе в указательный палец. После чего проделала тоже самое с моей рукой и показывая пример крепко ухватилась обоими руками за кольцо. Я поспешил встать рядом с ней, сделал также и принялся ожидать окончания ритуала. Как и в случае с пробуждением, символ веры принялся медленно вытягивать из нас кровь. Правда, в этот раз все закончилось довольно быстро и мы не чувствовали никакой слабости. Скорее наоборот, алтарь делился с нами теплом из-за которого на губы лезла глупая улыбка, а разум заполняло чувство огромного, перекрывающего все иное, чувства. Вскоре отток крови закончился… и мы невольно зажмурились, потому что каменное кольцо вечного союза буквально облило нас потоком теплого света. Ну а когда все наконец-то закончилось и у нас получилось открыть глаза, ритуал единения сердец подошел к своему концу, а на левых запястьях наших рук уже красовались рисунки похожее на пару одинаковых витых красных браслетов.

— Лиар, Олия — я искренне поздравляю вас. Теперь вы одна семью и ваш благословленный самими создателями союз не сможет разрушить ни что кроме смерти. Будьте всегда счастливы вместе и живите долго, множа и ширя ваше семейное дерево — благодаря старика Аокария за его слова и проведение ритуала, мы глубоко ему поклонились, а затем, следуя уже не обязательным правилам проведения этой церемонии, взяли друг друга левыми руками за предплечья, так чтобы наши рисунки соединились и будто бы перетекали из одного в другой.

— А вот я сейчас проверю, крепок ли ваш союз! — громко прокричала радующаяся за нас обоих сестренка и изображая натугу, попыталась нас растащить — Крепко держатся! Очень крепко.

Согласен. Крепко в друг друга вцепились. Уже не разнять — согласился отец, тоже изобразивший попытку нас раздвинуть. А потом они с Мириной громко-громко закричали. Так громко, что бы их было слышно даже далеко за пределами храма — КРЕПКООО!

— ОЧЕНЬ КРЕПКО ДЕРЖАТСЯ!!!

— ОЧЕНЬ КРЕПКООО!!!

— Виии! — скорее радостно нежели напугано взвизгнула Олия когда я расцепив наши руки, легко подхватил ее на руки, а затем сразу вынес ее на улицу. Мы показывали рисунки на наших запястьях, а встречающийся по пути народ вновь одобрительно свистел нам в след и хлопал в ладоши. Некоторые несильно занятые делами шли следом, добавляя веселого шума и хорошего настроения. Такой процессией мы прошествовали практически через всю нашу деревню и в последний раз показав красные рисунки браслетов союза сердец, нырнули в дверь, скрываясь от чужих глаз внутри нашего нового дома.

Отец, следуя очередной традиции должен был сидеть до самого утра на нашем крыльце, своим суровым видом отгоняя все возможное зло от молодой пары. Ну а мы сами… Наконец-то пришло время чтобы излить друг на друга всю скопившуюся в нас любовь и счастье. Бесконечно огромное счастье и не меньшую любовь.

В общем, нам с Олией было чем сегодня заняться.

Глава 8

Осень уже давно шествовала по нашим краям и уставшие от зеленого цвета деревья, бесцеремонно скидывали свою густую желтеющую одежку прямо на землю. К весне вся листва должна была перегнить, удобряя землю и помогая новым всходам, но сейчас эти кучи листьев просто мешали ходить, а местами через них приходилось пробиваться, словно через глубокие сугробы. Хотя, лично нам с отцом это несильно мешало. Высокая сила позволяла не обращать внимание на многие преграды, да и тропинке к нашим делянка были уже хорошо натоптаны и даже продавлены тяжелыми бревнами.

— ДЕРЕВО! — привычно прокричал я и обрушил высокий упрямый вяз на чуть влажную после утренней росы землю. Недовольный скрип побежденного древа, грохот падения и вот уже я, заметив плавающую перед глазами полупрозрачную надпись, едва не пускаюсь в пляс от огромной радости — «Наконец-то! Наконец-то! Наконец-то!» — мысленно кричу я и даже пару раз подпрыгиваю на месте от счастья. Наконец-то мое мирное владение приросло еще одной долгожданной единицей, доводя общее количество до десяти. По словам отца, это должно было помочь мне лучше чувствовать деревья и замечать их места слабины, в области которых их можно легче всего срубить. А еще десятка в мирном владении должна была сделать меня более точным, но это папаня мне не стал объяснять, сказав что я сам должен буду это почувствовать и понять. Радостный и заинтригованный, я не стал обрубать ветви павшего вяза и сразу направился к своей следующей ’’жертве’’. Только вот, не успев сделать и одного удара, дернулся от неожиданности и резко повернулся на голос. Ну а когда я понял что меня позвала идущая с корзинкой Олия… замерзая от холода неописуемого ужаса, я, теряя на несколько мгновений здравый рассудок, воспылал пламенем неудержимой ярости. А затем, выплескивая весь этот ком противоречивых эмоций, глубоко вогнал в дерево топор и прокричал едва ли не на весь лес.

— ПОШЛА ОТСЮДА!!! ПРОКЛЯТАЯ ДУРА!!! И БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ПРИХОДИ!!! — Олия дернулась, словно от хлесткой пощечины, со страхом и непониманием посмотрела на меня, а затем бросилась прочь… в испуге промахиваясь мимо широкой тропинки и едва ли не по колени утопая в листве. Пробежав так немного, она все же запнулась об какой-то корень и упала, теряя свою корзинку. Правда практически сразу попыталась подняться и, смахнув рукавом теплой рубахи застившие глаза слезы, продолжить свой бег…, но практически тут же опять запнулась и нырнула головой в листву.

К тому моменту ярость уже остыла, оставив после себя легкий страх и сильную боль на сердце. Боль от вида льющихся из глаз Олии слез. Чувствуя огромную вину за свой бессмысленный срыв, я в считанные секунды нагнал продолжающую пытаться сбежать девушку и, крепко ее обняв, зашептал ей на ухо тихие-тихие, сбивчивые слова извинения.

— Прости меня, любимая. Прости. Прости. Прости. Я должен был сдержаться. Прости. Прости пожалуйста. Я обязан был сдержаться, но… Прости. Я… просто очень сильно испугался за тебя. Прости пожалуйста. Я должен был предупредить тебя раньше. Прости меня. Я был уверен что тебе все рассказала Мирина. Прости пожалуйста за то, что накричал. Я просто очень испугался. Я виноват… Прости меня пожалуйста… — мы очень долго стояли по колени в листве. Она беззвучно роняла слезы на землю, а я все шептал и шептал, надеясь вымолить у Олии прощение за свою несдержанность и глупость. Вернувшийся отец должен был по нашей очередности сменить меня на рубке, но, завидев нас, понимающе покачал головой и, подцепив своим канатом очередное бревно, вновь ушел в сторону деревни, не желая вмешиваться в нашу первую семейную ссору.

— Расскажи… — кажется наконец-то успокоившись, едва слышно попросила дева моего сердца и шмыгнула носом, видимо все еще сдерживая готовые вновь политься слезы. Правда сразу отвечать я не стал. Подхватив Олию на руки, сперва вытащил ее из озера опавшей листвы и вместе с нею сев на недавно поваленный тис, все же поведал любимой о причине своего глупого крика.

— Я… я надеялся, что болтушка Мирина уже рассказала тебе о смерти нашей матери. Понадеялся что она удержит тебя, но… видимо не удержала и не рассказала.

— Мири говорила… Говорила что маму Аону убил какой-то монстр, но больших подробностей я так и не узнала. Ей было очень сложно вспоминать… поэтому, хорошо понимая ее, не решилась тогда расспрашивать. А потом заработалась и совсем забыла об этом разговоре — тихо проговорила моя черноволосая красавица, утирая лицо и упираясь лбом мне в грудь. Не удержавшись, я осторожно погладил любимую по голове и лишь после этого наконец-то решился и рассказал всю правду о том ужасном дне.

— Тогда тоже была осень, только более поздняя. Уже выпало немного снега и… Мама, также как и ты, пришла ко мне на делянку с корзинкой. Мы с отцом заработались и не пришли на обед, вот она и решила принести его сюда. А когда она подошла, а я отложил топор… из листвы выскочил прятавшийся там монстр. Это был «Хлыст» — мерзкий мясной шар с кучей длинных растягивающихся, похожих на тонкие кишки, щупов с костяными иглами на концах… Тварь сразу пронзила маму насквозь. Я видел как из ее живота вырвалось сразу две иглы, а одна пробила бедро. Я хотел схватить топор, но не успел. Хлыст пробил мне правую руку ниже локтя и тоже попал в живот. А потом… Помню что было очень больно и что монстр куда-то нас тащил. Помню как кричала мама, пытаясь дозваться отца. Кажется потом тварь затащила нас в какой-то овраг и потом была темнота. К счастью, отец был рядом. Он нагнал нас, обрубил Хлысту большую часть щупов и, не став его догонять так как сам получил немало ран, понес нас с мамой в деревню к целителю. И не успел. Когда я пришел в себя, наши с папаней раны были уже залечены, а вот… Пока тварь тащила нас, разорвала маме всю ногу и… Она просто истекла кровью. И поэтому, когда увидел что ты пришла… Очень сильно испугался. Не хочу потерять еще и тебя. Поэтому… прости что накричал. Пожалуйста, прости. Нужно было раньше тебе рассказать и… Этого… — чувствуя что мне сложнее и сложнее говорить, Олия развернулась в руках и просто закрыла мой рот долгим горячим поцелуем.

— И ты меня прости. Мне нужно было догадаться что смерть твоей мамы как-то связана с лесом, раз ее убило чудовище. Извини что по своей глупости так сильно напугала тебя — тихо и печально прошептала прекрасная половинка моего сердца. Я попытался возразить на ее слова и сказать что она тут совсем не при чем, но девица просто накрыла мой рот ладошкой, заставляя помолчать — Обещаю больше не навещать тебя в лесу. Работай спокойно и ни о чем не беспокойся. Я буду ждать тебя дома — заверила меня Олия, а затем, еще раз многообещающе поцеловав меня, поспешила вырваться из оков моих рук.

Я долго наблюдал за ее мелькающей меж деревьев спиной. И лишь когда она скрылась из глаз, наконец-то выдохнул и отпустил свою беспричинную тревогу. В последнее время деревенские охотники и воины постоянно обходили всю нашу округу, выискивая следы тварей из неизведанных людьми земель. Поэтому можно было сильно не беспокоиться об этой проблеме. Можно было…, но я все равно не мог отпустить свой страх, пока Олия была в лесу, создавая в голове всевозможные пугающие образы.

Чуть позже, когда девушка уже должна была подбегать к деревне, я наконец-то расслабил сжатые до синевы кулаки и поднялся на ноги. А затем, сходив за своим топором, принялся спешно обрубать ветви. И неважно, что это было скорее похоже на избиение и попытку выплеснуть из себя остатки примерзко липкого страха. Мне было плевать на то, как я выгляжу в глазах вернувшегося отца. Главное что Олия вернулась в безопасное место. Главное что она вернулась в деревню.

Глава 9

Предупредив отца о том, что задержусь в деревне чтобы заскочить к нашему толкователю веры, я принялся нагружать себя вязанками веток. Раньше мне с лихвой хватало бы и двух, но с приятной глазу десяткой в силе можно было взвалить на себя и куда больше. Тащить канатом их не удобно, так как они постоянно за что-то цеплялись и норовили развалиться. Поэтому приходилось скручивать пенькой четыре вязанки в одну большую кучу и, взвалив ее на спину, брести в сторону деревни.

— Разумнее было бы с твоим вопросом обратиться к старшине наших воинов, но тогда они точно приставят в какой-нибудь отряд и заставят ходить в патрули, вместо более важной работы. Так что да… Лучше и правда дойти до старика Аокария. Возможно, за свою долгую жизнь, он сталкивался с чем-то подобным и сможет что-то подсказать — оглаживая бороду, задумчиво проговорил папаня, а затем даже головой покивал, видимо соглашаясь со своими, а заодно и с моими, мыслями.

— Угу — одобрительно промычал я, а затем, подхватив еще одну вязанку кое-как высвобожденной рукой, побрел по тропинке в сторону деревни. Я практически сразу пожалел о дополнительной нагрузке, когда зацепился своей ношей за ветки молодой осины и едва не опрокинулся на спину, словно большой и глупый жук. Да и усталость вливалось с мое тело куда быстрее из-за лишней ноши… Но упрямство и желание стать сильнее не позволили отбросить лишнюю тяжесть.

Так и шел, обливаясь потом и скрипя зубами, до самых деревенских ворот. Ну а занеся все в сарай, где женщины большими ножами, скорее похожими на маленькие мечи, сноровисто обрабатывали нашу с отцом ’’добычу’’, я сразу направился в центральную часть деревни, к дому толкователя Аокария. И, к своему удивлению, там его не застал. Из-за низких телесных характеристик и немалого возраста толкователь уже не мог поспевать везде где хотел, поэтому в последние годы выбирался из своей берлоги лишь чтобы помолиться создателям в храме хотя бы раз в день или для проведения ритуала союза. Ну а так как еще одна счастливая молодая пара решилась соединить свои сердца, мне пришлось немного подождать. И лишь когда счастливый парень, которого я не очень хорошо знал, вынес девицу с которой мы недавно ездили на «пробуждение», я наконец-то зашел в храм и поприветствовал старика. Он же, в свою очередь, накрыл полотняной белой тканью символ веры, на котором после ритуала как всегда не осталось ни единой капельки крови, и лишь после этого неспешно повернулся ко мне и ответил.

— И тебе здравствовать, Лиар. С чем изволил пожаловать? Со счастьем, али с бедой?

— Пока и сам не знаю. Скорее со своим интересом и важным вопросом. Случилось кое-что странное и я не знаю что об этом и думать. Вот и решил поспрошать у тебя, вдруг ты уже сталкивался с чем-то подобным на своем веку.

— Заинтересовал, парень. Очень заинтересовал — оглаживая свою длинную бородку, с добродушной улыбкой проговорил старец. Он дошел до дальнего угла где стоял единственный на весть малый храм стул и лишь умостившись на нем, повел рукой и предложил — Рассказывай Лиар. Чего там у тебе такого необычного приключилось.

— Дааа, как бы так сказать… Если коротко… Из-за того случая с мамой я после пробуждения открыл боевое владение топором, вложив в него одну единицу профессионального самосовершенствования. Ну а… сегодня утром, во время обычной валки леса, это владение неожиданно увеличилось до двух. И мы с отцом не знаем что об этом и думать. Разумнее было бы обратиться с таким вопросом к Амихашу, как старшине наших воинов, но… Он наверняка заставит меня ходить в патрули, несмотря на то, что у нас с папаней и без его глупостей делов будет полно даже зимой. Народу у нас летом прибыло, так что и новых домов нужно поставить немало. Нет времени отдыхать или по дальним лесам бродить, выискивая какие-то следы… которые я ни разу и в глаза не видел — понимая, что уже начинаю говорить лишнего, я прикрыл рот и, спешно возвращая себе спокойствие, уточнил у старого толкователя, что именно он об этом думает.

— Что думаю… — тихо проговорил Аокарий, прикрывая глаза, будто собираясь уснуть прямо сидя на стуле. Благо, я уже знал что он так просто думает и не стал отвлекать его от своих мыслей лишними вопросами и глупыми уточнениями. Просто подождал некоторое время, а потом наконец получил довольно обстоятельный ответ — Амихаш все равно когда-нибудь узнает о твоем боевом владение, поэтому обязательно поговори с ним. Позже. Когда дел станет чуть меньше. Ну а по поводу беспричинного роста… У меня есть три варианта и только один из них хороший. Во-первых. Повышение произошло из-за низкого значения и постоянной работы с топором. Возможно, со временем, боевое владение поднимется до средних пяти единиц, после чего рост полностью остановится. Во-вторых… Шанс на это мал, но… Может быть, рядом с тобой довольно долго ходил монстр из неизведанных земель и система, решив что это очень затяжной безрезультатный бой, наградила тебя одной единицей боевого владения.

— Да как бы он смог пройти через патрули, не оставив следов? Тем более сейчас, когда округу уже понемногу начинает укрывать снег — чувствуя скорее не страх, а недоумение, переспросил я у старика. Но тот просто пропустил мой вопрос мимо ушей и наконец-то рассказал про свою третью догадку.

— В-третьих… Возможно это как-то связано с посланием создателей. Слова «Под нагрузкой» не может означать ничего иного кроме как окончания нашего спокойного жития. Дальше будет точно тяжелее… и атака тварей на «Лесной путь» это лишь подтверждает. Нападений монстров, из неизведанных земель точно станет больше. И раз все к этому идет… Возможно создатели решили дать больше привилегий воинам. Топоры, ножи, косы, молоты, серпы и даже вилы — удивительно, но у многих рабочих инструментов имеется боевой путь развития. Ты далеко не первый кто поступает так, но я ни разу не слышал что бы при открытии сразу обоих, во время обычных работ росли сразу и то и то. Так что… Либо создатели упростили развитие боевого пути самосовершенствования, либо рядом с тобой и правда постоянно бродит какой-то монстр.

— Кхаммм-кхаммм… Последние два варианта выглядят и правда не очень приятно. Сказал бы даже… пугающе — прокашлявшись из-за поселившейся во рту сухости, растерянно проговорил я и еще раз обдумав все услышанное, заявил что хотел бы надеяться на самый первый. А в ответ получил лишь отрицательное покачивание головой и веское напутствие, скорее похожее на предупреждение.

— Как уже говорил, я ни разу не слышал об одновременном росте мирного и боевого владения. Поэтому… Лучше готовься к самому худшему и тогда хороший исход станет для тебя приятной неожиданностью, а плохой принесет чуть меньше боли и печалей.

— Благодарю за полученную мудрость. Я обязательно обдумаю все ваши слова — отвесив глубокий поклон и попрощавшись со старым толкователем веры, поспешил покинуть его обитель. Времени было уже потрачено немало, поэтому хотелось поскорее вернуться к прерванной работе.

Я бежал через деревню, а потом в лес прямиком к нашей последней делянке. Бежал. И несмотря на оставшееся после разговора чувство легкого недоверия к словам старика… моя рука все крепче и крепче сжималась на рукояти подвешенного на поясе топора.

Глава 10

Несмотря на то, что зимняя прохладца уже успела остудить пироги, я все равно с большим удовольствием съел собранную Олией снедь. Ну а ведя неспешный перекус, осматривал покрывшийся тонким слоем снега лес, выбирая свою следующую ’’жертву’’. Строевые деревья на этой делянке уже подходили к концу и пока я дорабатывал ее, отец направился искать новое, удобное для вырубки место. Близ деревни все уже было давно зачищено нами и предыдущими поколениями лесорубов, поэтому постоянно приходилось уходить чуть глубже в лес, оставляя молодым деревьям шанс подрасти и окрепнуть.

Выбрав взглядом один из трех оставшихся старых тисов, я убрал опустевший тряпичный сверток в карман и… в кои-то веки поддавшись лени, продолжил сидеть на укрытом уже теплом подстилкой пне и размышлять обо всем подряд. В данный конкретный момент меня сильнее всего беспокоил практически остановившийся рост личных характеристик. Папаня говорил что одна-две единички за полгода упорной работы это очень даже хороший рост, но… мне все равно этого было мало. Я хотел как можно скорее нагнать своего отца, чтобы работать с ним на равных, вот только система сдерживала мое устремление, всего одной приросшей единицей силы намекая на излишнюю поспешность или даже наглость.

Рассказы отца о том, что у него поначалу характеристики росли по три-четыре единицы за полгода и вовсе меня угнетали, заставляя задумываться о том, что я что-то делаю не так. Ну а воспоминание об увеличившемся боевом владении, добавляло в голову всяких неуместных мыслей о выборе неправильного пути и словах Аокария про возможное увеличение скорости развития воинского направления…, а заодно и обратное замедление мирного. Правда, на деле это все выглядело как полная чушь, учитывая хороший прирост в целых две единицы за полгода. У отца мирное владение за всю его жизнь поднялось всего до двадцати двух, а у меня уже сейчас было десять. И конкретно в этом направлении самосовершенствования я должен был довольно быстро нагнать папаню, с учетом того что его рост практически прекратился из-за возраста.

— Ладно! Нужно работать! — заявил неожиданно громко даже для себя, немного взбодрившись последними мыслями, и резко поднялся на ноги. Чувство слабого места и увеличившаяся точность ударов сильно облегчили работу, делая ее более приятной, поэтому я, в последнее время, с куда большим воодушевлением подходил к каждому новому дереву. Поэтому, подхватив свой топор, сразу устремился к своей, уже намеченной цели. Точнее… сделал несколько уверенных шагов и практически сразу замер, зацепившись краем глаза за что-то странное и совершенно неуместное для этой делянки. Я уже успел привыкнуть к округе и месту, поэтому почему-то тут же насторожился увидев невысокое мертвое дерево… которого почему-то не замечал раньше. Разумом еще осознавал чужеродность гнилушки в этом окружении, а тело уже среагировало на опережение и с неуклюжестью, но немалой силой отправило в полет мой топор. Деревяшка попыталась уйти в сторону от летящего, словно копье, оружия, лишь раскрыв движением свою поганую сущность какого-то скрытного монстра и, получив увесистый удар топорищем, опрокинулось… наверное на спину.

Видя как тварь отталкивается от земли своими кривыми руками-ветками, я практически мгновенно сориентировался и, вырвав из пенька оставленный отцом топор и даже не раздумывая, тоже отправил его в короткий полет. На этот раз система видимо поправила мой неумелый бросок и носок лезвия глубоко погрузился в куда более податливую чем древесина плоть мерзкого существа. А затем, найдя в себе непонятно откуда взявшуюся смелость, прыгнул на монстра и сам. Гнилушка дернулась из-за чего моя нога не попала по топору и лишь раздавила одну из толстых веток. Из-под подошвы сапога брызнула какая-то серая жижа, видимо заменяющая чудовищу кровь…, а в следующий миг другая ветвь хлестнула меня с такой силой, что я отлетел в сторону и невольно вскрикнул, ударившись левым боком об пенек. Боль было очень сильной, но страх и боевая злость ослабили ее до приемлемых величин, позволяя тут же подняться на ноги и зло оскалиться.

— Вот спасибо тебе гниль. Удружила — подхватив свой лежавший под ногами топор, я тут же метнул его в уже практически поднявшееся чудовище из неизведанных земель. Мое оружие вновь ударило обухом в верхнюю часть ненастоящего деревца, опуская его обратно на землю. Я же, наскочив на него сверху, вырвал отцовский топор и, прикрывая левой рукой глаза, принялся практически не глядя рубить эту проклятую вражину. В первую очередь отсек две самых толстых руки, а потом, не обращая внимания на рвущие мою одежду и кожу мелкие ветки, просто бил куда попаду, стараясь наносить как можно больше повреждений главному стволу. Надежда на то, что это основное тело твари оправдалась довольно быстро и уже через десяток ударов гнилое дерево начало затихать. Вот только, даже когда существо прекратило подергивать ветками, я не остановился и продолжал бить обухом, превращая тело твари в жидкое серое месиво, выплескивая весь свой страх и злость. Бил до тех пор, пока стало уже практически невозможно распознать в нем даже намека на дерево. И лишь растоптав последние ветки, наконец-то позволил себе успокоиться. А затем, отбросив куда-то в сторону отцовский топор и пятная снег на тропинке кровью, побежал в сторону деревни.

Чувствуя как стремительно уходят слабость вместе с болью и не понимая что вообще со мной происходит, я продолжал бежать вперед. Ощущение вернувшегося здоровья наоборот напугало еще сильнее и, заставляя думать что это мой предсмертный бред, принуждало меня лишь ускорять свой бег. Страх. Непонимание. Я не знал что и думать, поэтому позволил себе расслабиться лишь тогда, когда почувствовал прикосновения перехвативших меня на воротах деревенских стражей. А затем просто расслабился и безвольно повис на их руках. Они что-то спрашивали и куда-то тащили меня, но я их уже не слышал. Или просто не хотел слушать. Напряжение скоротечного боя наконец-то отпустило меня и я, перестав глазами и мыслями цепляться за окружающий мир, трусливо нырнул в темноту забытья. Трусливо сбежал, давая так необходимый отдых своему разгоряченному разуму.

Глава 11

— Да успокойся ты, оглашенная! Жив он. Жив, говорю тебе! Уже два раза проверил его и ни одной царапинки не нашел. Вон, только вся одежда подрана, будто с колючими кустами весь день дрался — пробивался сквозь дрему слишком громкий голос нашего деревенского целителя. Этот горлопан мог и до мертвого докричаться, поэтому было даже не удивительно что я из-за него не мог услышать ответных слов Олии. Хотя, наверное и к лучшему. Мне отчего-то не хотелось смотреть ей в глаза будучи в таком побитом состоянии. Поэтому и не стал показывать что пришел в себя и просто дождался скорого окончания их разговора — Давай, давай. Иди уже! Не мешайся тут мне! И принеси ему потом какую-нибудь одежду, а то та что на нем только на выброс и годится. И сапоги его забери, почисти! А то я даже не знаю в чем он их умудрился изгваздать.

Я вновь не услышал что лекарю ответила дева моего сердца. Лишь понял что она покинула его дом и наконец-то расслабился. А затем, мысленно принялся ощупывать свое тело. Напрягал и расслаблял разные мышцы, пытаясь обнаружить источники возможной боли… и, к своему удивлению, не находил их. Даже побитые и, кажется, потрескавшиеся ребра не отозвались на мои потуги, заверяя меня в том, что тело полностью здорово. А через пару мгновений, это же вновь подтвердил вошедший в комнату целитель.

— Да расслабься ты! Твое тело полностью здорово. Вон! Даже старые мозоли с рук пообсыпались. Так что радуйся что боевое владение открыл. Без этого точно бы по пути в деревню помер — заверил меня Кирдот, а после, резко повышая голос, прикрикнул — Поднимайся уже! Я чувствую что ты не спишь! — от такой неожиданной атаки голосом я невольно дернулся, а затем, понимая что уже нет никакого смысла запираться, наконец-то открыл глаза и сел на кровати.

— Это ты меня так магией залечил? — приветственно кивнув слишком громкому лекарю и осматривая себя, пораженно уточнил я, и правда не находя на себе ни единой царапины. Даже все оставшиеся лохмотья с себя снял и внимательно изучил свой помятый бок, на котором не нашлось даже малого синяка.

— Ты что, совсем дурной? Полез в воины и ни разу не слышал про свою привилегию? — мягко говоря, удивился молодой целитель, хлопая глазами и задумчиво потирая, кажется, никогда не знавшую бритвы щеку.

— Так я и не воин, а лесоруб. Ну а боевое владение топором открыл лишь для того, чтобы постоять за себя в лесу.

— И правильно сделал — стряхивая в коридоре с куртейки севший на плечи снег и заходя в комнату, заявил тот, кого я точно не хотел увидеть, при этом с печалью осознавая неизбежность нашей встречи. Не обращая внимания на раздраженный взгляд Кирдота, старшина деревенских воинов прямо в обуви пересек лекарскую и сел на соседнюю со мной кровать — Наша привилегия это полное исцеление и возврат к идеальному для своего возраста состоянию после получения нового ранга развития в бою. Так мы, собственно, и развиваем личные характеристики. Только в настоящем бою и никак иначе. Да и естественный рост характеристик за счет мирных профессий у нас урезан более чем вдвое… И, судя по тому как скривилось твое лицо, ты, маленький лесоруб, это уже прочувствовал.

— Но… почему об этом практически никто не знает? Многим было известно, что я хочу открыть боевое владение, но никто не сказал о том, что это так сильно осложнит мою жизнь и работу — злость, непонимание, отчаяние. Разнообразные мысли и эмоции обжигали мой разум, мешая нормально думать и делать правильные выводы. Резко вспыхнувшая, абсолютно бессмысленная ненависть застила глаза и грозила выплеснуться на окружающих и даже самых близких потоками ядовитых слов — Почему все промолчали?! Неужели это такая великая тайна?

— Я тоже об замедлении развития характеристик не знал! — как всегда излишне громко заявил лекарь, а Амихаш лишь хищно улыбнулся на его слова и согласно покивал головой.

— Да практически никто не знает. Кроме, конечно, самих воинов и некоторых храмовых. А все потому что вам, мирянам, просто плевать на всех воинов! Мы абсолютно никому не интересны… до тех пор, пока в ваши дома не приходит беда. Только тогда о нас вспоминают и требует спасти свои обгаженные от страха жопы. А пока в округе все тихо, нас чураются даже самые последние землекопы, не думая о том, что нам приходится десятидневьями бегать по лесам, выискивая мелких монстров… Чтобы не отставать от таких как вы по личному развитию! — речь старшины сильно остудила мой гнев, оставив на языке терпкий осадок из сильного раздражения и горькой злости. Правда, уже на себя и свою глупость. Нужно было тогда прислушаться к словам и доводам Аюла, но я был слишком наглым и самоуверенным дураком, не желающим принимать советов. И сломавшим себе жизнь всего одной вложенной ни туда единицей развития профессии.

— А можно ли как-то отказаться от боевого владения? Надеюсь тут нет никакой тайны? — не удержавшись от язвительности, уточнил я, при этом глядя куда угодно, но не на Амихаша. Увы, но ответ и на этот вопрос знал только он.

— Можно конечно. Придется пройти еще один ритуал в храме пробуждения…, но это помогло бы лишь в том случае, если бы ты не получил ни одного боевого ранга. Когда система наградит тебя за бой хотя бы одной единицей характеристик она тут же станет частью тебя и ЭТО уже будет никак нельзя изменить. Ну а раз ты полностью исцелился, то… — не дослушав воина, я уже ставшим почти привычным мысленным усилием призвал последнее послание системы и практически сразу обреченно завалился на спину, дочитав, обрекающие меня на печальную участь, полупрозрачные строки.

[Боевой ранг повышен: +1] [Боевое владение повышено: +1 (3)]

[Сила повышена: +1 (13)]

— Понятно… — каким-то образом растягивая свою улыбку еще шире прежнего, с явным довольством проговорил Амихаш и, толкнув кулаком в бок, толи попытался меня подбодрить, толи наоборот разозлить — Ну ничего. Теперь мы будем развивать тебя как воина и ты точно станешь сильнее чем прежде.

— Катись в проклятые земли! Скудоумок! — не удержавшись, все же огрызнулся я, но воин ни сколько не разозлился. Наоборот, лишь согласно покивал головой и лишь после короткого молчания, заявил.

— Покачусь. Обязательно туда скоро покачусь. Возможно даже с тобой. Но это будет после того как мы разберемся со здешней бедой. А сейчас… Давай уже! Рассказывай наконец! — я даже дернулся от неожиданного требовательного окрика и все же посмотрел в его прищуренные, полнящиеся хищным нетерпением глаза. Потом попытался спросить чего он от меня хочет, но выдавил из себя лишь сиплое «Что…», после чего деревенский старшина вновь перехватил нить разговора и повторил свое напористое требование — Рассказывай! Кто на тебя там напал? Это очень важно. Мы уже ходили на вашу делянку, но ничего не поняли. На монстре будто большая стая кабанов потопталась и мои ребята ни одного целого куска там не нашли. Так что давай, выкладывай! Что там вообще случилось?

— Нуууу… Какой-то монстр напал и…

— Подробнее! — гаркнул грозно воин, не дав мне толком даже начать свою мысль. Я хмуро посмотрел на него, но вновь увидел в нем лишь жаркое нетерпение и жажду боя. Спорить с ним не было смысла, поэтому, временно отодвинув в сторону мысли о своей глупой судьбе, мне пришлось ворошить еще не остывшие угли недавних воспоминаний.

— Он был похож на небольшое гнилое дерево. Видимо тварь пыталась подобраться ближе пока я ел, только вот… Знаю эту делянку уже как собственную и точно помню, что там нет такой бросающейся в глаза деревяшки. Метнул в эту тварь топор и уронил ее, а после взял уже отцовский и… дальше плохо помню. Очень долго бил, топтал, рубил и рвал… Ну а потом побежал в деревню и… пришел в себя уже тут.

— Значит дерево… Понятно — глядя куда-то в пол и обдумывая услышанное, проговорил старшина. Он явно понял из услышанного куда больше нашего, и поэтому, опережая меня с вопросом, Кирдот громко потребовал пояснений.

— А вот нам не понятно. Давай уже, рассказывай, что за мерзость решила заглянуть к нам в гости?

— Судя по описанию… Это точно «подражатель»! Крайне хитрая, скрытная, но очень трусливая тварь. Ходят всегда большими стаями и практически никогда не разделяются. Принимают формы деревьев, камней, куч листьев и нападают лишь при полной уверенности в победе. Та которую ты убил наверняка была слишком молодой и нетерпеливой, вот и решила подобраться, пока отложил топор. Так что, радуйся что заметил подражателя раньше чем он на тебя напал. Хотя и в бою эта тварь крайне неудобна. У нее нет ни мозга, ни каких-то органов, а есть лишь заменяющая ей все это внутренняя жидкость и податливая плоть способная принять практически любую форму. Так что, ты правильно сделал что растоптал ее. Фактически, это один из немногих способов победы над монстром подобного вида. Да и сбежал вполне удачно оттуда, так как рядом наверняка были и другие твари. Сейчас они уже наверняка ушли, да и мы, куда хуже зная ту часть леса, точно их не найдем. Поэтому… Готовься парень! Завтра ты идешь в свою первую вылазку на монстров! Будешь нашим проводником, а заодно и топором немного помахаешь. Сейчас уже вечер и в ночь идти опасно, так что пойдем туда рано утром — потирая руки, словно довольная муха, закончил свою пояснительную речь воин. А затем, не давая мне возможности возразить, резко поднялся с кровати и сразу устремился на выход из лекарской. Крикнув на прощание «Ждем тебя на рассвете у ворот», хлопнул входной дверью и сбежал, вновь оставляя меня наедине с задумчивым Кирдотом. После недолгого молчания, целитель неожиданно улыбнулся и, как всегда, неожиданно громко заявил.

— Значит я был прав когда пошутил, что ты подрался с деревом! — коротко хохотнув, он как-то резко вновь стал серьезным и, посмотрев мне прямо в глаза, коротко уточнил — Что будешь делать? — увы, но ответа у меня пока не было, поэтому я также кратко ответит «Жить» и замолчал, не зная что еще сказать. И лишь через некоторое время, когда тишина стала уже в тягость, повернулся к сидящему за столом и смотрящему в крохотное окно лекарю, после чего обратился к нему с просьбой.

— Слушай… Амихаш в любом случае потащит меня в бой, так что… Хочу распределить оставшиеся свободные единицы самосовершенствования. Сможешь усыпить меня и ослабить боль? Сам я сейчас точно не усну.

— Это дело правильное. Если бы еще дольше тянул, то может быть ничего уже и не распределил — несколько язвительно заявил Кирдот и хлопнув себя по коленям, поднялся на ноги — Ладно. Сейчас зелье одно приготовлю. Выпьешь и до полуночи точно будешь спать. И даже боли от изменения тела не почувствуешь.

— Это хорошо… — тихо проговорил я, а затем, более не раздумывая и не колеблясь, вложил сразу все семь свободных единиц в «силу», поднимая ее до нового порога в два десятка. А затем просто расслабился, в отчаянии временно отпуская поводья своей жизни и погружаясь в черное болото мысленного самоистязания.

Глава 12

— Рано пришел. Еще не все собрались, так что… Мне кажется или ты стал… больше? Как-то успел за ночь увеличить свою силу? — встретил меня вопросом Амихаш. На что я ему ответил лишь согласным кивком головы. У меня не было ни малейшего желания длить беседу с этим, помешанным на сражениях, безумцем. Поэтому я, не слушая его одобрительные слова и новые вопросы, молча отошел от него и, прикрыв глаза, прислонился к частоколу деревенской стены.

Ну а пока стоял и ждал рассвета, невольно припомнил свою жаркую встречу с любимой девой своего сердца. Кстати, она встретила меня практически такими же словами что и воин, тоже подметив мои изменения. И судя по страсти с которой она выплескивала пережитый страх, ей такие перемены очень понравились. Правда, сам я их не заметил и пока не прочувствовал, так как разум после долгого сна успел привыкнуть к увеличившейся за день едва ли не вдвое «силе».

А потом воодушевление страсти резко пошло на спад, так как мне вспомнилось что было потом. Когда мы наконец-то насытились друг другом и разорвали объятия, я сказал Олии, что утром мне придется пойти с воинами, чтобы помочь найти и добить оставшихся там монстров. Она вновь вспыхнула страхом и гневом. Пыталась меня переубедить, уговорить и даже умоляла, но я был тверд и говорил что это просто необходимо сделать. Ну а когда у нее закончились слезы и правильные слова… она использовала самый весомый довод и проговорилась о том что беременна. После чего я едва не поддался на ее уговоры.

Она не хотела отпускать и боялась потерять свою, только-только обретенную половинку сердца. Ну а во мне пылала радость от того что наша семья станет больше. Радость… и страх от понимания того, что вместо меня они наверняка возьмут проводником отца — человека знающего ближний лес даже лучше моего. Ну или пойдут без нас и просто сгинут, не распознав тварей среди бесчисленного множества одинаковых на их взгляд деревьев. Оставляя нашу деревню практически без защиты.

Поэтому уже мне пришлось искать веские доводы и разумные причины отправиться в эту опасную вылазку. Не очень искренне обещать, что буду осторожным и что больше никогда не стану учувствовать в чем-то подобном. И нехотя делая любимой больно… напоминать ей о своей родной деревне, находящейся не так уж и далеко от нашего «Зеленого вала». Последние слова, видимо, ее все же убедил и она нехотя приняла мое решение. После чего мы вновь окунулись в жар нашей страсти, собственными телами говоря о нашей общей любви… и возможно прощаясь.

И вот, покинув натопленный печью и жаром наших сердец дом, я стоял возле деревенских ворот и наблюдал за собирающимися мужиками. Среди которых было невероятно мало знакомых лиц. Узнал лишь нескольких стражей, видимо не участвующих в дальних вылазках и по очереди стоящих на воротах. Кого-то все же пару раз встречал и смутно мог припомнить их лица, но вот остальные… Абсолютно незнакомые мне люди, которых было слишком много даже с учетом беженцев из «Лесного пути». И это лишь подтверждало слова Амихаша, даже слишком явно указывая на сильную оторванность воинов от собственной родной деревни. Затянувшиеся на долгие сотни лет мирные времена обесценивали все усилия, делая их в глазах обычных работяг бесполезными бездельниками и странными мечтателями. Наверное поэтому к решившим пойти по боевому направлению относятся с таким пренебрежением и стараются переубеждать… Также как пытался и Аюл.

— Эй, парень! Это ты у нас боевой лесоруб? — раздался поблизости довольно громкий и чуть хрипловатый голос, когда у ворот собралось уже почти три десятка воинов и я уже начал подумывать, что больше никто не придет. Повернувшись к говорившему, осмотрел идущего в мою сторону мужика с развесистой бородой и большим позвякивающим железом мешком за спиной. При виде него невольно почесал свой, было переставший зудеть, подбородок и также не горя желанием заводить разговор, просто кивнул головой, соглашаясь с его очевидным предположением. Очевидным из-за того, что у меня единственного на поясе висело не боевое оружие, а топор для рубки деревьев.

— Понятно. Я тоже развиваю топоры и Амихаш попросил меня тебе немного подсобить. Вот… — скинув со спины свой увесистый мешок и, покопавшись в нем, вручил мне один из вытащенных деревянных топоров — Я сам из «Лесного пути» и там у нам лесорубов было с избытком, поэтому пришлось при пробуждении открывать боевое владение и идти в воины. Ох, батя меня тогда и ругал, за такой выверт… Эххх… — печально протянул так и не представившийся мужик, явно припоминая своего погибшего недавним летом отца. Ну а я очень сильно пожалел что не встретился с этим бородачом чуть раньше, до того как мой обратный путь перечеркнул полученный боевой ранг. Ведь именно он мог бы меня остановить и направить по правильному пути… пока было еще не поздно.

— Воооот… Меня кстати зовут Гархом. А ты, если не ошибаюсь, Лиар? — наконец-то опомнившись, сказал свое имя воин и вновь удовлетворившись моим согласным кивком, сразу продолжил свою, прерванную печальными воспоминаниями, мысль — Так вот… Я тоже увеличивал «силу», все же надеясь стать лесорубом, но из-за того что у нас, на самой окраине неизведанных земель, бродило куда больше монстров, приходилось чаще сражаться с ними, а не с деревьями. Да, большинство воинов считает что ловкость куда важнее «силы» и «выносливости», но… мне и так нормально живется — закончив свою мысль, не особо нуждающийся в собеседнике, Гарх как-то встряхнулся всем телом, а затем тут же, без какого-либо предупреждения, сразу пошел со своим деревянным топором в наступление. Я растерялся, но все же успел отскочить и, тоже перехватив тренировочное оружие поудобнее, попытался нанести ответный удар. Мужик играючи увернулся от моей неуклюжей атаки и развернув свой топор, ударил им плашмя мне по бедру. Он явно сдерживался, но даже так попадание оказалось довольно болезненным и я, неуклюже отмахнувшись, попытался прыгнуть куда-то в сторону, чтобы разорвать дистанцию…, но споткнулся об ногу противника и под хохот собравшихся вокруг мужиков, завалился прямо на землю.

— Ты чего…? — не понимая что сейчас вообще произошло, спросил я, потирая свое помятое бедро. Вот только на этот раз уже воин не спешил мне отвечать. Лишь пожал плечами и, забрав деревянные топоры, вновь принялся копаться в мешке.

— Просто проверил твое умение — спустя время все же начал отвечать Гарх, с кряхтением распрямляясь и доставая из своих закромов целую россыпь разных топоров — Точнее, его полнейшее отсутствие. Чувства оружия нет, чувства собственного тела нет, опыта тоже нет.

— Да откуда бы им взяться?! В отличии от тебя, воином становиться точно не хотел — проворчал я, но бородач меня будто и не услышал. Он лишь скептически осмотрел все что достал и, подойдя ближе, принялся скидывать часть топоров прямо мне под ноги. И лишь когда этот поток иссяк, а оставшиеся в руках оружие было убраны обратно в мешок, Гарх наконец-то прояснил суть своих действий.

— Вот, держи. Даю это на время сегодняшнего сражения. Четыре метательных топорика с крючками чтобы подвесить их на пояс и один боевой. Тебе пока лучше не лезть в ближний бой и бить из-за наших спин. Подражатели, несмотря на свои размеры, твари не очень тяжелые, так что ты, со своей силой, наверняка сможешь ронять их на землю, метая в них топоры. Ну а дальше с ними будут разделываться парни половчее тебя. Ну а большая секира… это уже на самый последний случай, если какой-то монстр подойдет к тебе слишком близко. Значит ты где-то ошибся и должен бить по тварюге изо всех сил, чтобы откинуть ее от себя или порубить на части. Если все будет нормально, то постараемся конечно тебе подсобить, но ты друг и сам не плошай коли жить хочешь.

Жить я очень хотел, поэтому поспешил подвесить выданные мне топорики на пояс, ну а когда закончил с этим делом и взял в руки большую двухстороннюю секиру, оказалось что все уже движутся к выходу, а Амихаш раздает мужикам какие-то глиняные горшочки. Внутри которых, как оказалось, было налито земляное масло. И судя по заранее разожженным факелам, что несли некоторые охотники, понять для чего они нужны было не так уж и сложно. Судя по всему, огонь был не менее эффективным оружием против тварей из неизведанных земель, нежели заточенная сталь. Только вот…

— А мы лес с таким боевым пылом случаем не пожгем? –взвешивая в руке нетяжелый горшочек, все же уточнил у старшины воинов и получил в ответ лишь насмешливое «На все воля создателей». И лишь когда он подвесил себе за веревку на пояс такую же емкость, то наконец-то дал нормальный ответ — Утренний иней да и снег не дадут огню сильно разгуляться. Да и масло, само по себе, довольно быстро выгорает. Так что, друг мой Лиар, можешь не беспокоиться за свой любимый лес — растягивая губы в хищной усмешке, безумный воин вполне дружелюбно похлопал меня по спине, а затем поманил за собой — Пойдем уже парень. Дольше затягивать нет никакого смысла. Если враг стоит под стенами, то от боя уже никак не сбежать… Как бы сильно тебе того не хотелось — а затем, видя что меня такие слова несильно радую, просто подтолкнул в сторону леса и повторил — Пошли, Лиар. Нас всех сегодня ждет хорошая б

итва.

Глава 13

На след монстров мы вышли поразительно быстро. Оказалось что они находились очень близко от делянки и явно хотели напасть на нас с отцом, но одна тварь, видимо почувствовавшая себя смелой, нарушила все их планы, спугнула добычу, да еще и помереть умудрилась. Поэтому подражателям пришлось спешно уходить с того места, уже точно не думая о нападении. Охотники легко заприметили их следы, после чего мы, немалой толпой почти в три десятка человек, устремились вслед за беглыми монстрами. И едва не попали в их ловушку. Оказалось что всего за одну ночь они успели изменить свой облик и постарались слиться с другой частью леса и у них это практически получилось. Благо, мой наметанный взгляд все же что-то резануло и я попридержал за плечо идущего чуть впереди и читающего следы охотника.

— Подожди. Тут что-то не так — услышав это негромкое предупреждение, мужики тут же насторожились и взяли на изготовку свое оружие. Ну а я, отстранившись мыслями от людей, сосредоточился на окружающих нас деревьях, пытаясь понять, за какой именно сучок зацепился мой взор. Ну а когда наконец-то понял, рукой поманил к себе Амихаша. Тот, показывая свой огромный опыт, подошел ближе не издав ни единого звука и повернулся полукогом, чтобы видеть практически всю округу и хорошо слышать мой тихий шепот — Смотри прямо, чуть левее от восхода. Там слишком плотно стоят молодые деревья. Это черный орешник… У них очень агрессивные к окружению корни, поэтому за время роста большая часть кустов должна была быть ’’придушена’’ и высушена, становясь подпиткой для самых сильных ростков. Да и на нижней части ствола у такой породы деревьев должны быть небольшие шипы, для защиты от всяких грызунов. Видимо подражатели не могут повторять абсолютно все, вплоть до таких незначительных мелочей.

В самом конце старшина воинов, кажется, уже не слушал мой шепот, своим цепким взглядом оценивая окружение и обдумывая скорый бой. А затем, видимо прейдя к каким-то выводам, скомандовал негромкое «Делайте как я» и снял с пояса глиняный горшочек. И лишь дождавшись пока большинство встанет поудобнее и приготовится к броску, наконец-то метнул свою емкость с маслом в указанное мною скопление черного орешника. А следом в ту сторону полетело еще полтора десятка таких же снарядов осыпая небольшой кусок леса глиняными черепками и брызгами земляного масла.

Поняв что скрываться уже нет никакого смысла, твари тут же зашевелились и попытались устремиться в нашу сторону, но несколько стрел с подожженными наконечниками заставили ненастоящий лес запылать, убивая их боевой порыв.

— А хорошо горит эта мерзость, не хуже дров — хохотнул стоящий рядом со мной Гарх и, показывая мне пример, со всей силы метнул один из топоров в медленно движущуюся на своих корнях-ножках куда-то в сторону тварь, опрокидывая ее на землю. Я тоже хотел попрактиковаться в метании, но… Дернулся от неожиданности, когда какой-то толстый куст раскрошил бородачу голову, забрызгав меня ее содержимым. Не понимая толком что происходит, все равно отреагировал на случившееся и резко присел, пропуская над собой еще одну атаку. Потом прыгнул куда-то в сторону и неуклюже пробежав немного на четвереньках, укрылся за стволом высокого вяза. А в следующий миг дернулся от страха и еще сильнее вжался в землю, когда мое дерево содрогнулось до самого основания, от попавшего по нему удара.

С ужасом припоминая как разлеталась голова убитого Гарха, я все же переборол себя и, прикрываясь обсыпанной снегом кучей листьев, все же выглянул из-за своего укрытия… После чего по моей спине будто бы прошлись ледяными руками. Разум буквально кричал «БЕГИ ДУРАК!!! ПРЯЧЬСЯ!!!» когда я смотрел на большое бушующее дерево с висящими на ветвях мертвыми воинами, а тело уже действовало само, ведомое желанием защитить самых дорогих людей и не подпустить это чудовище к нашей деревне. Остановить его! Уничтожить! Не дать добраться до обычных людей!

Миг и вот я уже буквально взвился на ноги и тут же метнул в ужасное древо так и оставшийся при мне горшочек с маслом. А следом в тулово твари прилетела и тяжеленная секира, заставившая ее невольно пошатнуться. Один наш лучник лежал на земле с развороченной ударом ветви грудиной, а второй полз куда-то прочь, пытаясь отталкивать от земли обрубленными в коленях ногами. Но хуже всего было то, что их факела упали в кровь или снег и уже погасли и поджечь масло было уже нечем.

— Проклятье! — хрипя от страха, выругался я, когда мое дерево вновь содрогнулось от удара, а затем резко вышел из-за своего укрытия, метя не в монстра, а в собственную секиру, отправил поочередно в полет сразу все четыре метательных топорика. По своей цели ожидаемо не попал, но все же случайно задел чей-то меч и этого вполне хватило чтобы выбить из него пару искр… запаливших облитую земляным маслом тварь. Огня было не очень много, но этого все равно хватило чтобы отвлечь буйствующее дерево от изничтожения деревенских воинов и забрать себе немного времени. Ну а пока огромная тварь била ветвями по земле, пытаясь сбить огонь, я ненадолго замер, не зная что делать. А затем… просто снял с пояса свой обычный топор и занялся привычным делом. За десяток точных ударов подрубил основание у ставшего мне щитом тиса, ну а когда он начал жалобно скрипеть, норовя завалиться и грозя мне своими древесными карами, со всей своей новой силой толкнул его в другую сторону. Громкий треск, шуршание и хруст цепляющихся ветвей и вот уже облысевший к зиме гигант падает… прямиком на практически потухшего и не успевающего убежать монстра.

Увы, но большого подражателя задело лишь самой верхушкой из-за чего он не помер, а лишь оказался прижатым к земле и сильно помятым, но нашим воинам хватило и такого малого шанса. Показывая преимущества высокой ловкости и уворачиваясь от бестолковых атак ветвями, оставшиеся в живых мужики практически тут же сблизились с чудовищем и принялись, словно странные лесорубы, своими мечами отсекать все лишние оконечности опасного врага. А после, обезоружив его, сразу принялись рубить его огромное тело-ствол, стараясь вонзать клинки как можно глубже и распарывать, на поверку не такую уж и прочную плоть.

Видя что дело стремительно идет к завершению, я пробежал по поваленному тису и тоже постарался подсобить нашим воинам, но успел лишь дважды ударить своим топором и остановился, так как заметил мелькнувшее перед глазами сообщение системы самосовершенствования. Сразу поняв что тварь уже мертва, не долго думая оставил свой топор и подхватив сразу двоих раненых и кажется еще живых воинов, со всей своей возможной поспешностью устремился в сторону деревни. Хрипел от усталости и слишком быстрого бега, рычал от злости и просто шипел, пытаясь выдавить из себя все возможное, чтобы поскорее добраться до наверняка уже ожидающего нас Кирдота. И лишь когда ввалился в лекарскую и свалил мужиков на пол, заливая его густой кровью… с большим запозданием понял, что одному уже было точно не помочь из-за большой дыры в грудине с торчащими из нее, красно-белыми обломками костей. Да и второй тоже стремительно отходил за грань, теряя невосполнимо большое количество крови через широкую рваную рану на шее.

— Выноси их на улицу! — в кои-то веки уместно громко прокричал целитель, тоже понимая что мужикам уже никак не помочь. А затем, видя что я никак не могу встать после бега, взбодрил меня своей магией и повторил — Давай выноси их! Те кто выжил наверняка уже излечились, получив новый ранг, а остальным уже точно не поможешь.

— Понятно — запоздало вспоминая про «привилегию» воинов хрипло сказал я и, подхватив мертвецов за одежду, потащил их на улицу. А затем, припомнив залитую человеческой кровью поляну и безголовые тела, просто упал в перепачканную багровой краской траву и тут же заплакал, выплескивая в слезах весь свой пережитый страх, мерзкое чувство беспомощности и скорбь за погибших в бою людей.

— Это не привилегия воинов… это их проклятье… это проклятье… ПРОКЛЯТЬ

Е!!!

Глава 14

[Получен боевой ранг +1. Боевое владение увеличено +1 (4). Ловкость увеличена +1 (8). Выносливость увеличена +1 (9)]

Я смотрел на плавающие перед собой строки, со злостью и печалью осознавая насколько же ничтожной была полученная награда за такой безумный бой. А судя по словам выжившего Амихаша, мне еще очень сильно повезло. Как слабому и только вставшему на этот путь воину система выдала сразу две единицы саморазвития за ранг, в то время как все остальные довольствовались всего одним. По мнению старшины, за немалый вклад в сражение с большим «подражателем», она должна была наградить меня как минимум двумя рангами…, но создателям было виднее кого и как одаривать своей милостью.

Мысленно отмахнувшись от сообщения системы, я моргнул несколько раз, стараясь сдержать упорно пытающиеся пролиться слезы, а затем вновь сосредоточил свое внимание на полыхающем прощальном костре. Двенадцать из двадцати девяти — именно столько воинов погибло в недавнем бою, ослабив защиту нашей деревни практически вдвое. А восполнить ее было неоткуда, так как большинство жителей относилось к воинской стезе с немалым пренебрежением. Даже сказал бы, что подавляющее большинство. В том числе и я сам.

А ведь у некоторых из них были семьи и дети… А тут какое-то чудовищное живое дерево перечеркнуло все их устремления и планы, а зимний ветер раздул прощальное пламя, стремительно превращающее опустевшие тела в серый пепел нашей памяти. Вон овдовевшая нынче девушка плачет навзрыд, сообщая окружающему ее миру и бесстрастным создателям о своем горе и боли. А стоящий рядом маленький сын молча смотрит на маму, пока еще не осознавая ни сути смерти ни причин ее глубокой печали. А вон собрались и другие воины, стоя небольшой толпой и молча прощаясь с теми, кто преломлял с ними хлеб в дальних патрулях и прикрывал спину в сражении с очередной, выползшей из неизведанных земель, тварью. А вон и сам Амихаш, стоящий практически вплотную к кострищу и, не обращая внимания на жар, смотрящий на языки пламени, словно на злейшего врага, которого бы он с радостью атаковал… если бы в этом был хоть какой-то смысл.

Аокарий затянул очень долгую речь о перерождении души, тяжелых временах и воле создателей, но я пропустил ее мимо ушей. Не желая ничего слышать и слушать, просто смотрел на танец языков пламени и яркие в опустившейся на деревню ночи вспышки мелких искр. Смотрел как догорает оборванная монстром жизнь и не хотел ни о чем думать. Хотя бы сегодня. Просто стоял и ждал пока прогорит костер, чтобы понаблюдать за тем как он медленно гаснет, вместе с дымом унося к непознанным небесам освободившиеся от оков плоти души. Просто хотел помолчать, кажется, на время позабыв о существование слов и кроющихся за ними смыслов. Стать безучастным ко всему созерцателем… Которого кто-то бесцеремонно вырывает из отстраненного состояния, видимо очень важным, конечно же не для меня, вопросом.

— Ну как Лиар, ты понял что воинское дело тоже очень важно и готов стать одним из нас? — я понимал причину таких разговоров и осознавал необходимость пополнения в рядах защитников города, но… все равно послал Амихаша так далеко, что мои слова немало смутили, стоящих рядом, молодых девиц. Потом коротко рассказал все что о нем думаю и закончил тем, что лучше буду плохим лесорубом, нежели хорошим мертвецом, не умеющим даже правильно держать боевой топор.

— Да тебе и не нужно его держать. Просто бросай в чудовищ и отступай. А дальше уже мы будем добивать. Ты уже доказал что с метательными топорами обращаешься куда лучше чем с боевыми — будто бы не услышав всех моих слов, спокойно отвечал старшина деревенских воинов, кажется и не собираясь отступаться от своей идеи заполучить еще одного бойца — Да и реакция у тебя отличная. А еще соображаешь в бою довольно резво. Вон как хитро с поваленным деревом придумал… и точно спас этим целых три жизни. А может и того больше.

— Прекрати уговаривать! У меня нет и не было никогда желания становиться воином. Я открыл боевое владение лишь потому что хотел иметь уверенность в себе и возможность защитить близких. И этого будет достаточно! Поэтому, пожалуйста, отстань от меня и не мешай нам жить — отходя от кострища и, невольно повышая тон, настойчиво попросил я. Ну а взглянув Амихашу в глаза, к своему сожалению, понял что этот безумец не отступится и будет приставать со своими просьбами и предложениями еще очень долго.

— Я то могу от тебя отстать, но вот монстров ты своими наивными просьбами не убедишь. Им плевать на любые твои слова и уговоры, так как они понимают лишь речь своего голода и жажды убивать. Поэтому в ближайшем будущем ты в любом случае встанешь с нами плечом к плечу, когда чудовища опять подберутся к стенам деревни.

— А с чего ты…? — попытался возразить я, но старшина не позволил закончить мысль. Ткнул меня сложенными в щепоть пальцами в грудь, сбивая дыхания и обрывая на полуслове, а после, видимо уже не желая тратить лишние силы на уговоры, просто предупредил.

— Количество тварей и частота их появления выросла в разы! Поэтому уже нет смысла обсуждать «нападут или не нападут». Нужно просто готовиться к неизбежным атакам. И ты в данный момент не решаешь стать воином или нет, ааа… хочешь ли готовиться к будущим битвам или, поджав хвост, откажешься принимать понимание того, что мир уже изменился. Стал сложнее, непонятнее и намного опаснее — видимо сказав все что хотел, Амихаш отошел от меня и напоследок, уже куда спокойнее и тише предупредил — Стайные монстры не пускают чужих в свои угодья для охоты, поэтому у нас есть примерно полгода, пока их запах не выветрится и на место «подражателей» не придет какая-нибудь иная мерзость. Так что, у тебя будет время чтобы научиться обращаться с боевым топором. Если не испугаешься и не пожелаешь падать в моих глазах еще ниже, то присоединяйся к нашим тренировкам — в ответ на это предложение, я, нисколько не убежденный словами Амихаша, лишь вновь послал его куда подальше. А затем, заметив стоящую неподалеку и явно не желавшую влезать в наш жаркий разговор Олию, пошел прямиком к ней. Суета и ужас сегодняшнего дня надоели неимоверно и мне просто хотелось отдохнуть и побыть рядом со своей девой сердца.

— Что он от тебя хотел? Надеюсь не… — практически сразу как мы взялись за руки и пошли в сторону дома, не удержавшись, поинтересовалась она. Ну а я, не желая ничего от нее скрывать, сказал как есть.

— И не надейся. Амихаш настойчиво уговаривал меня стать воином. Ему нужно восполнять потери, вот он и лезет ко мне, старается… так как новых воинов ему пока взять негде.

— И… что ты ему на это ответил — с замиранием сердца уточнила темноволосая красавица. Видя тревогу любимой, я притянул ее к себе, крепко обнял и, успокаивая Олию, тихо прошептал ей на ухо единственные слова которые теперь могли ее успокоить.

— Конечно же отказался. Мне хватило пары сражений чтобы понять, что это не мое. Я слишком плохой боец и хороший лесоруб, поэтому не вижу никакого резона что-то менять в своей жизни. По крайней мере сейчас. Потом возможно что-то и изменится, но в данный момент… Точно нет!

— И хорошо… — тихо-тихо прошептала девушка и облегченно выдохнула, явно радуясь моему благоразумию. А затем, выпутавшись из крепких объятий, потянула меня за руку в сторону дома, игривым взглядом обещая мне еще одну долгую и бессонную ночь. Ну а я конечно же не был против такой награды. Мне очень хотелось затереть память о прошедшем дне и такой способ просто прекрасно для этого подходил.

Глава 15

Несмотря на свои уверенные утверждения и заверения Олии, я все же не удержался и начал захаживать к воинам когда они возвращались из своих патрулей на краткий отдых и устраивали тренировочные поединки друг с другом. Сам в них участвовать упорно отказывался отговариваясь неумением сражаться и все больше наблюдал за ними и слушал. Очень внимательно слушал их рассказы про известных им монстрах, об их повадках и слабостях. Внимал историям про самые опасные битвы и расспрашивал о заинтересовавших меня моментах. А потом, в очередной раз выслушивая предложение Амихаша присоединиться к ним, давал категорический отказ и возвращался к своей привычной и понятной работе.

С двумя десятками в «силе» я наконец-то получил возможность таскать бревна. Поэтому мы с отцом, обсудив нужды деревенских с плотниками и главой деревни, все же решили разделиться и рубить разные деревья. Папаня продолжил валить строевой лес для новых домов, а я взялся за иные породы, более подходящие для мебели и иной домашней утвари. А еще это дало нам возможность не зависеть друг от друга и работать с удобной скоростью. А мне еще и, в тайне от всех, практиковаться в метании топоров во время кратких перерывов на отдых. Отчего-то не желая чтобы это кто-то видел, я припрятал на своей делянке практически целый десяток метательных топоров, доставшихся мне от почившего Гарха, и все свободное время старался тратить на обучение работы с ними. Надеясь что небезуспешно.

Двигаясь по такому странному руслу жизни, удивительно быстро протекла вся зима, сменившись очень влажной весной, с большим количеством дождей и гроз. Работники полей наверное радовались такому подарку и только-только дождавшись тепла, сразу взялись за посадку каких-то семян, ну а меня эта сырость только злила и мешала работать. Невольно приходилось прилагать куда больше усилий, чтобы таскать сырые бревна и ветки через грязевую лесную распутицу и большие лужи, скорее похожие на крохотные болотца.

Правда меня с этими мокрыми трудностями смирили неожиданно пошедшие в рост характеристики. За всю прошедшую зиму я получил лишь одну единицу силы и, посчитав что на этом мой урезанный из-за боевого владения рост закончен, с печальными ожиданиями устремился прямиком в весну. К середине которой, помимо мирного владения, еще раз увеличил силу и, неожиданно, выносливость. Последняя подросла до первой десятки и укрепила тело, сделав его чуть более прочным и, соответственно, выносливым. Той ночью мне пришлось опять заночевать в лекарской, выпив приготовленное Кирдотом зелье глубокого сна. Ну а вчера я, от радости после такого резкого и неожиданного усиления, устроил себе целый день отдыха. Который провел в ленивом безделье и теплых объятиях Олии, нежно поглаживая ее слегка округлившийся за зиму животик. До рождения ребенка было еще очень далеко, но мы все равно не преминули немного поспорить о его имени и в конечном итоге сойтись на Рохе для мальчика и Илии для девочки. До конца лета мы наверняка уже успеем их забыть и обговорить этот вопрос еще пару тройку раз, но нам было куда важнее и приятнее само совместное обсуждение, нежели его итог.

Ну а сегодня, хорошо отдохнув телом и разумом, я с немалой радостью устремился в лес, желая усердно поработать и немного приблизить себя к очередному естественному увеличению личных характеристик. После неожиданного развития выносливости мне очень хотелось сходить к полю на котором тренировались воины и еще раз при всех и во всеуслышание послать куда подальше этого лживого Амихаша, пытавшегося запугать меня замедлением саморазвития при обычной работе. И лишь слова старшего жреца Амилоха и нашего толмача веры Аокария о нашем меняющемся мире, сдерживали этот мой по-детски глупый порыв и не позволяли быть поспешным в своих суждениях. Возможно сами создатели, видя опасность от расплодившихся тварей, решили временно убрать это неуместное ограничение на развитие воинов мирным путем и в таком случае все сказанные ему слова станут лишь пустым сотрясанием воздуха.

Поэтому я просто решил не думать об этом и нагрузить себя работой, в стремлении поскорее нагнать папаню по количеству силы. До полудня успел перетаскать в деревню целый десяток бревен и практически все тюки с обрезанными ветвями, а после заскочил домой чтобы набить уже урчащий желудок. Немного поприставал к любимой со всякими нежностями, отвлекая ее от шитья, а потом сразу побежал обратно в лес, намереваясь к закату сделать не меньше делчем в первую половину дня. Солнце, по весенним денькам заходило уже куда позже, поэтому у меня были все шансы уложиться в свой план на сегодня.

Да, шансы были, но, кажется, не было удачи. Первое же поваленное дерево неожиданно оказалось поеденным изнутри трухой и совсем не годилось в дело. Но мне все равно пришлось тратить время на его обработку, скручивая обрубленные ветки в тюки. Да и само бревно пришлось оттащить в сторону, чтобы оно не мешалось мне в дальнейшей работе. Ну а когда я с этим закончил, о себе неожиданно напомнил испитый дома слишком сладкий взвар, порадовавший меня прилипчивым привкусом во рту и сильной жаждой. Терпеть до следующего похода в деревню не было желания, поэтому, прихватив некстати опустевший бурдюк с водой, пошел к протекающему неподалеку ручью. Вода там была достаточно чистой и очень холодной, видимо беря свой исток из какого-то подземного родника, так что это сталось для меня просто идеальной возможностью чтобы утолить жажду и заодно пополнить свои запасы.

Вот только неприятности на этом не закончились и потянулись за мной следом. Я напился впрок и наполнил свой бурдюк под самую пробку…, а потом едва не выронил его из рук, когда распрямился и посмотрел чуть дальше по течению ручья. Взгляд зацепился за развороченный бережок и чьи-то большие следы, после чего сразу пришлось крутить головой, высматривая в округе возможную опасность. Ну а убедившись что рядом нет ни зверя ни монстра, я тут же устремился в сторону своей делянки и успокоился лишь когда подцепил за пояс сразу пять метательных топоров. А заодно, видимо, хапнул лишней смелости так как не побежал сообщать о найденных следах Амихашу, а отправился разбираться с этой напастью сам. Ну а когда осмотрел следы на бережке и со своим отсутствующим опытом охоты определил что он принадлежит забредшему в наши края медведю, то и вовсе расхрабрился и откуда-то черпая лишнюю уверенность, решил его выследить и добыть для деревни много хорошего мяса.

Когда я один раз потерял след, меня все же нагнали легкие сомнения в собственных силах при с столкновении с матерым косолапым, но практически сразу нашелся еще один отпечаток лапы на влажной лесной земле, после чего нерешительность была задвинута в сторону вновь вскинувшим голову азартом охоты. И вот он уже несет меня вперед, мешая обдумывать ситуацию и в целом мельтеша перед глазами образами воображаемой знатной добычи. Шел по четкому следу зверя, даже не задумываясь о том, что ему просто нечего делать в наших опасных, из-за близости к неизведанным землям, местах. Иногда даже срывался в короткие перебежки, желая поскорее добраться до ставшего слабым медведя, относительно меня самого после всех увеличений личных характеристик. И остановился лишь когда завидел впереди невысокий, разрытый у самого основания холм, с зияющим темнотой сходом в его берлогу. После чего я наконец-то осознал всю свою наивность, самоуверенность и поспешность решений. Соваться в его жилище было слишком опасно, да и величина входа недвусмысленно намекала на немалые размеры косолапого. Наконец-то вспомнив про глубину и величину его следов и примерно представив его размеры… я все же отказался от своей опасной добычи и решил сообщить охотникам об огромном шатуне, слишком близко подобравшемся к нашей деревне. Сделал несколько осторожных шагов назад, стараясь не хрустеть опавшими с осени ветками… и практически сразу понял что сильно запоздал со своим отступлением.

Негромкий булькающий рык заставил меня резко развернуться на месте и не раздумывая метнуть топорик в направлении, не сулящего ничего хорошего, звука. Вот только моя рука дрогнула при броске и снаряд лишь чиркнул пяткой по морде чудовищно огромного медведя, выбив и заставив брызнуть слизью один из его нескольких десятков глаз. С тремя парами лап, разделенной надвое нижней челюстью, ветвистыми рогами и острыми суставчатыми отростками на спине, похожими на паучьи лапки — измененный чужой волей зверь зарычал от боли и практически тут же устремился в мою сторону, намереваясь подмять наглеца своим немалым весом и разодрать когтями.

К моему счастью, тот же самый вес делал чудовище более грузным и медлительным чем ему хотелось. Поэтому я, ожидаемо не желая быть раздавленным этой обезображенной тушей со всей силы прыгнул в сторону, уходя от удара головой и, не без труда удержавшись на ногах, тут же бросил в тварь еще один сдернутый с пояса топорик. Он полетел куда удачнее и вмял мохнатое ухо медведя ему в голову. Увы, без большого вреда для зверя. Торопливо метнул сразу еще два, вскользь попадая по морде и повреждая немало глаз с одной стороны, а в следующий миг едва не расстался с жизнью, когда большой зверь неожиданно резко извернулся и мотнув головой, распорол своими рогами мою рубаху и кожу на грудине. Скрипнуло костью по кости и я вскрикнул от боли. Чувствуя сильнейший страх, поспешил отбежать в сторону и, прикрываясь деревьями, дал себе короткую передышку, чтобы перетерпеть самую первую и главную вспышку мучений.

— Да здохни уже! — выплескивая из себя страх и сильную ярость, я отправил в полет свой последний метательный топорик, который довольно глубоко вошел в морду зверя, но не смог охладить его пыл. Практически ослепший медведь рвался вперед, надеясь хоть как-то меня задеть, поэтому мне пришлось поудобнее перехватить свой рабочий топор и приготовиться к столкновению.

Внимательнее следя за рогами, в самый последний миг перед его ударом я отпрыгнул в ту сторону где у чудовища оставалось меньше всего глаз и, вкладывая в удар всю свою силу, рубанул по колену его задней ноги, оставляя ее болтаться на тонких нитях мяса и шкуры. И практически тут же, не успев порадоваться, получил скользящий удар средней лапой. Зверь бил наотмашь, но этого вполне хватило чтобы поломать мне ребра и откинуть прямо на ветки раскидистой ели. Вот только и сам измененный медведь, потеряв две точки опоры из шести, невольно завалился вперед и запутался рогами в сетях дикого кустарника. Терпя ужасную боль, но не желая упускать такой шанс, я бросился в новую атаку.

Разозлившись на помеху, зверь просто вырвал колючий можжевельник вместе с корнем и так и не избавившись от него, невольно сделал несколько шагов назад… и завалился на бок, когда я подрубил монстру еще одну ногу. А после, не давая ему и шанса на то чтобы подняться или ударить в ответ, обрушил свой топор прямо ему на голову, словно на большой чурбак. И этого с лихвой хватило чтобы пробить череп и оборвать его печальную после всех изменений жизнь. Он дернулся несколько раз, едва не задев меня неожиданно распрямившимися паучьими лапами, и даже попытался встать, но потом грузно осел на землю и наконец-то испустил дух. Я же, чувствуя как по телу проносятся волны исцеляющего тепла после получения нового ранга, оставив топор в голове, на всякий случай отступил на пару шагов назад и повалился на траву, позволяя себе немного отдохнуть.

К сожалению не очень долго, ведь медведь был обычным зверем которому сильно не повезло. И, если верить рассказам воинов, несущая куда большую опасность тварь, сотворившая с косолапым такое непотребство, должна была находиться где-то поблизости. А самым опасным было то, что монстр уже наверняка почувствовал смерть измененного зверя и точно был готов к встрече со мной.

Глава 16

[Получен новый боевой ранг +1. Боевое владение увеличено +1(5). Ловкость увеличена +1(9)]

Долго разлеживаться я не стал. Прочитал сообщение системы о новом ранге, порадовался тому что ловкость не перевалила за десятку в такой опасный момент и, дав исцелившемуся телу совсем немного отдыха, поспешил подняться и собрать свое, разлетевшееся по округе, оружие. Оно должно было мне очень скоро пригодиться, так как еще один бой был попросту неизбежен. Даже если монстр на меня еще не напал, это означало тишь то, что я просто обязан найти опасную тварь и убить, пока она не сбежала и не стала еще большей опасностью уже для всей нашей деревни.

«Поводырь» — именно так прозвали забредшую к нам тварь имевшие с нею дело воины. По их описанию, он должен выглядеть как небольшой мясной шар с большим глазом с одной стороны. А еще поводырь мог каким-то образом летать без крыльев и подчинять своей воле других живых существ. Под его взором звери стремительно изменялись внешне, лишались разума и становились послушными зверушками на незримом глазу поводке. При чем не на одном, что хуже всего. Предельного количества воины не знали, но слышали про шесть и даже семь одновременных подчинений. И то что «поводырь» не натравил на меня еще кого-нибудь могло означать… что он уже сбежал или контролировал лишь одного медведя. Первое сулило немало проблем в будущем, так как эта тварь просто не оставляла следы и выследить ее станет попросту невозможно. Ну а второе давало мне довольно большие шансы на его уничтожение. И я уже знал где нужно будет проверить в первую очередь.

Приближался к свеже выкопанной берлоге с огромной осторожностью, внимательно осматривая округу и крутя головой во все стороны, чтобы не проморгать приближение летающего монстра. Крался стараясь практически не дышать и даже не думать о возможном столкновении с монстром неизведанных земель, чтобы он, не дай создатели, не услышал меня. И неважно что у него вообще не было ни ушей, ни носа, ни даже рта. Страх заставлял меня осторожничать сверх меры, но я все же держал его в узде и не позволял слабовольным мыслям о побеге взять надо мной верх. Шел очень медленно, заодно невольно оттягивая встречу с поводырем, а когда добрался до входа в берлогу, то и вовсе едва не замер на месте, с немалым трудом заставляя себя двигаться вперед.

К сожалению и счастью, жилище медведь выкопал не очень большое и в отсветах редких лучей светила я, не без труда, смог заметить зависший в воздухе неровный шар, размером примерно с тележное колесо. Подошел еще чуть ближе и практически лег на холодную землю, чтобы не перегораживать и без того слабый свет… А когда тварь начала медленно поворачиваться и раскрывать свой огромный желтоватый глаз, отчетливо осознал что время для любования окончилось еще пару мгновений назад и настало время битвы.

Понимая что не успеваю и с ужасом чувствуя как из моего живота начинает без боли пробиваться какой-то отросток, а на левой кисти уже успел появиться лишний мизинец, я метнул в опасную тварь сорванный с пояса топорик… И холодея от ужаса почувствовал как чужая могучая воля отводит мою руку, вынуждая смазать бросок. В спешке попробовал еще несколько раз и видя начавшим двоиться зрением как топорики увязают в земляных стенах огромной норы, хотел закричать от ужаса. Только вот сквозь мои стремительно срастающиеся губы смогло прорваться лишь бестолковое мычание и тихий свист.

Паника могучими волнами захлестывала разум, но ноги отказывались двигаться, не позволяя мне сбежать из этой западни. Отчаяние заставило меня метнуть еще один топорик, который непокорная рука отправила в потолок, заставляя его брызнуть мелким крошевом сырой земли. Ну а в следующий миг, зацепившись за это мыслью и уже троящимся взором, я ухватился за слабеющий лучик надежды и уже намеренно метнул два последних топора куда-то вверх, вкладывая в бросок всю имеющуюся у меня силу и даже чуть больше. Малый снаряд не дал никакой пользы осыпав нас лишь легким дождем из земляной крошки, а вот мой рабочий топор как всегда сделал свое дело и, видимо вложив всю улучшенную точность от мирного владения, все же частично обрушил, никак не укрепленный подконтрольным косолапым, свод. Крупные комья посыпались на зависшего посередь берлоги монстра, вынуждая его прикрыть свой проклятый глаз и сместиться чуть в сторону. Я же, чувствуя как мои ноги отпускает чужая воля и более не тратя впустую ни единого мгновения… прыгнул прямо на поводыря. Придавил его к земле своим весом и не долго думая, вогнал правую руку, словно копье, прямо в приоткрывшийся глаз этой мерзости. А после, не собираясь на этом останавливаться и болезненно ломая тонкие как веточки лишние пальцы, ухватился за разные стороны большого века и начал тянуть его в разные стороны. Тянуть изо всех сил… пока не разорвал практически не сопротивляющийся после потери глаза мясной шар на две неравные части. А потом на четыре и еще на восемь.

Успокоился лишь тогда, когда наконец-то заметил, что мои руки начинают довольно быстро приходить в привычный вид. Поспешно ощупал живот, грудь, лицо и лишь убедившись в том, что ничего лишнего не осталось, облегченно вздохнул и завалился прямо на разорванного на мелкие части монстра. А когда посмотрел на послание системы, едва не расплакался от досады, так как новый ранг прибавил не только по единице в «выносливость» и «боевое владение», но и, как опасался, увеличил ловкость до десяти. Это был настоящий подарок судьбы, от которого хотелось громко-громко ругаться.

— Проклятая тварь — еще раз проверяя свой рот, зло прошипел я и, чувствуя как в тело начинает проникать боль из-за начинающих изменяться мышц, все же заставил себя подняться. К моему счастью, мучения были вполне терпимыми, особенно в сравнении с тем что пришлось испытать во время боя с медведем. Так что, лишь по старчески кряхтя и мысленно ругаясь, я собрал все свои топоры, прихватил несколько кусков плоти монстра и наконец-то выбрался из пещеры. И лишь оказавшись снаружи, под по-весеннему теплыми лучами светила, громко-громко рассмеялся, выплескивая в окружающий меня мир все лишние эмоции и свою огромную радость. Радость о

т того что я победил. От того что выжил.

Глава 17

Сбегав на свою делянку за канатом, я кое-как приладил петлю, затянув ее на шее и под левой лапой, что бы она уж точно не слетала. Ну а закончив возится с хомутом, впрягся в эти вожжи и поволок свою добычу в сторону деревни, стараясь идти обратно по медвежьим следам, как хорошему ориентиру. Выискивать путь самостоятельно у меня не было не сил ни желания. Нудная, выворачивающая мышцы боль нагоняла туману в разум, мешая нормально думать, а нелегкая ноша, которая была куда тяжелее любого бревна, заставляла прилагать огромные усилия чтобы пробираться через цепляющийся ветвями и корнями лес.

Когда добрался до делянки сделал себе небольшой отдых и, сидя на негодном для стройки бревне, ругал себя за самонадеянность, неуместную смелость и глупость. Осознание случившего с немалым запозданием нагоняло меня, неся с собой образы всех совершенных ошибок. Главной из которых, в любом случае, оставалась самая первая, заставляя меня мысленно кричать «Зачем я вообще пошел по этим следам?! Ну зачем?!» и вызывая стойкое желание досадливо хлопнуть себя по лицу. Которое я не стал сдерживать и, оставив на лбу бодрящее красное пятно от хлесткого удара, выбросил все эти бессмысленные думы из головы и, поднявшись с даже не успевшего согреться насеста, продолжил свой непростой путь до дома.

Который отнял у меня, вкупе с этой безумной ’’охотой’’, весь оставшийся день и вечер. Поэтому, когда подходил к деревне, на округу уже начала опускаться ночь, сопровождая меня многоголосым стрекотом не желающих идти спать сверчков. Я конечно предполагал, что на воротах меня придержат чтобы расспросить о необычной многолапой добыче, но… никак не думал что встретят настороженным скрипом натянутой тетивы и выставленным для атаки копьем. Такое приветствие от двух знакомых воинов, мягко говоря, удивило и заставило непонимающе хлопать глазами в попытках понять что вообще происходит.

— Охур, Вовол… вы чего? Медведь же неживой и…

— Замри на месте и молчи! — приказал грозный мужик и угрожающе ткнул копьем, практически доставая им до моего живота. Я отшатнулся на пару шагов назад и застыл на месте, не понимая что вообще происходит и как мне быть. Стража ворот, видимо, тоже не знала как поступить и лишь через пол сотни ударов сердца, копейщик по имени Вовол повернулся к своему товарищу и предупредил его.

— Я сейчас сбегаю и кликну Кирдота, а заодно Амихаша поищу. А ты посторожи этого… рогатого. Если дернется, стреляй ему сразу в голову. Нечего попусту рисковать — услышав такое ’’доброе’’ требование, я застыл, словно дерево, окончательно растерявшись и не понимая что вообще тут происходит.

— Иди уже быстрее — проворчал в ответ Охур и встал поудобнее, предчувствуя довольно долгое ожидание. Последовав совету друга мужик оставил свое копье у ворот и тут же сорвался на бег используя всю свою немалую ловкость. И лишь когда мужик скрылся из глаз, ко мне, с большим запозданием, наконец-то начало приходить осознание сути этой проблемы. Припомнив слова Вовола о «рогатом», медленно поднял руку и ощупал свою дурную голову, наконец-то понимая что новый ранг не смог убрать все изменения и натыкаясь пальцами на довольно толстый одинокий рог, уходящий практически до самого затылка, словно небольшой петушиный гребень. А пока ощупывал свое странное приобретение, заприметил еще и торчащий из локтя небольшой шип.

— И волосы теперь темно-красные. А еще на лице какие-то серые полосы — добавил к моим наблюдениям охотник. А затем, видимо уже немного устав держать лук натянутым, громко потребовал — Прекрати махать руками! А лучше вообще сядь и замри — спорить я с ним конечно не стал. Наоборот, не заботясь о чистоте рваной одежды, лег прямо на дорогу и, прикрыв глаза, постарался разумом отстраниться от все еще терзающей мышцы боли. Увы, ожидаемо безуспешно. Поэтому уже вскоре я приоткрыл один глаз и посмотрел на все же опустившего свое оружие лучника. Чтобы немного облегчить себе жизнь, припрятал свои топорики и даже рабочий инструмент на делянке, поэтому опытный воин начал считать меня куда меньшей опасностью. Настолько незначительной, что он даже ответил на мой вопрос.

— А ты не знаешь, почему новый ранг не убрал все изменения? Иии… можно ли это вообще хоть как-то излечить? — я напоказ подергал за рог, при этом ощущая его, будто он с самого рождения был частью меня.

— Видимо потому что этих самых изменений было слишком много. Ну или некоторые, возможно, просто слишком крепко успели вжиться в тебя и тело просто посчитало их частью твоего идеального состояния. Но можешь по этому поводу не беспокоиться… Если ты не под контролем поводыря, то целитель быстро уберет все лишнее. Такое уже случалось лет десять назад, так что он знает что нужно делать.

— Но вы же говорили, что он не может подчинять людей! — не скрывая своего недовольства, немного громковато высказался я, при этом ощупывая лицо и безрезультатно пытаясь найти те упомянутые серые полосы на нем. Кожа наощупь казалась вполне обычной и у меня никак не получалось ощутить хоть какую-то разницу.

— Ты плохо нас слушал. Мы говорили что «поводырь» не сможет подчинить ПРОБУЖДЕННОГО человека. В худшем случае сделает несколько изменений пока до него дойдешь и помрет. Ну а детей и зверье он подчиняет легко, так как им не дарованы характеристики. Если есть хотя бы по пять единиц в духе и интеллекте или целая десятка в одном из них, то он практически никак не сможет повлиять на человека. Этого с лихвой хватает чтобы защитить разум и частично тело от его нападок. Поэтому мы и не понимаем как ты умудрился так сильно измениться… или даже дал себя подчинить. Ведь у всех людей есть по пять начальных характеристик при пробуждении.

— Далеко не у всех… — не удержавшись и еще раз с силой хлопнув себя по лицу, тихо проговорил я. И лишь спустя десяток-другой ударов сердца, смирившись с глупостью этой ситуации, посмотрел на настороженно вскинувшего лук Охура и прояснил ему свои слова — Это называется перераспределением и… Это что-то вроде твоей привилегии воинов. Если человек уделяет очень много времени своему, заранее выбранному делу, система может наградить его и, сократив ненужные начальные характеристики, перевести их в нужные. И прошлым летом я стал единственным из пробужденных в нашей деревне кому так сильно повезло. И теперь у меня в духе всего одна единица…

— Вот же… — едва сдержав ругательство, тихо выдохнул растерянный охотник и, отступив на несколько шагов назад, со скрипом натянул тетиву — Единственный в деревне воин которому смертельно опасно встречаться с поводырем, все же столкнулся с этой тварью… и выжил. Шансы на это слишком малы. Поэтому я не буду верить твоим словам пока не придет Кирдот и не скажет что ты в своем разуме. А пока… Лежи, молчи и не двигайся!

Видимо шансы моего выживания были настолько малы, что лучник не удержался и для вящей надежности всадил несколько стрел в бездыханного косолапого, проверяя его реакцию и лишь после этого немного успокоился и опустил свой лук. К счастью, долго лежать на тянущей весенней прохладцей земле мне не пришлось. Ночь даже не успела взять власть над миром, а Вовол уже вернулся, таща за собой беднягу целителя. После чего в мою грудь уперлось острие копья, давая возможность Кирдоту подойти к, якобы, контролируемому монстром человеку. Поэтому, на всякий случай, даже глаза прикрыл, чтобы не злить нависшего надомной воина. Я конечно потерпел, не желая чтобы на моей шкуре появлялись новые раны и лишь когда лекарь наконец-то объявил «Все. Здоров» и все наконец-то расслабились, резко поднялся и, вырвав чужое оружие, переломил древко копья об колено. Затем кинул обломки хозяину и, словно ни в чем не бывало, обратился к Кирдоту.

— Благодарю за исцеление. Жить с рогом было бы точно неудобно.

— Ничего! Пожил-пожил и привык бы! — как всегда излишне громко, со смехом заявил деревенский лекарь и глядя на пылающего гневом Вовола, решил не лезть под тяжелую руку и попрощавшись, поспешил уйти от места возможного столкновения лбами. Копейщику точно не пришлось по нраву то, как поступили с его оружием и он явно вознамерился кулаками объяснить кто и где был неправ. Я тоже был не против хорошей драки, ведь мне просто хотелось куда-нибудь выплеснуть остатки своего страха и ярости после пережитого сегодня. Увы, но нашим желаниям помахать кулаками не суждено было сбыться. Между нами, словно из неоткуда, возник Амихаш и оттолкнул нас в разные стороны. А затем громко и с явственным давлением в голосе приказал.

— Разошлись! Остыли! — а после обращаясь уже только к стражам скомандовал — Сейчас хватаете медведя и тащите его на разделку. Пусть хоть всю ночь его обваливают, но чтобы ни одного кусочка не пропало. Пошли! — нехотя подчиняясь приказу командира Вовол все же отступил, зло сплюнув мне под ноги, и, дождавшись охотника, все же впрягся в мои вожжи. Подождав пока не очень развитые в плане силы мужики втянут поломанного жизнью и мной косолапого в ворота, старшина воинов повернулся и вперил свой грозный взор уже в меня.

— Рассказывай! В подробностях! — скомандовал он… и был послан в неизведанные земли искать соития с какими-нибудь монстрами. На меня его угрожающий тон никак не повлиял и я, вручив ему прихваченный с собой небольшой кусок поводыря, просто пошел домой.

— Вы же хорошо понимаете следы. Вот и читайте их во всех подробностях. А от меня отстаньте. Мне и без вас, ненормальных, не легко — не оборачиваясь, проворчал я и, махнув рукой на прощание, тоже вошел в деревню… Оставляя Амихаша в одиночку сторожить ворота.

Глава 18

После того как сестренка и дева моего сердца поплакали у меня на груди, упрашивая больше так не рисковать, а ночью я наконец-то выспался, разумом принимая свою новую ловкость, мне все же пришлось последовать требованию старшины воинов. Ранним утром Амихаш просто перехватил у ворот и силой потащил меня к дому главы деревни. Где, как оказалось уже собрались практически все наши воины, чтобы послушать ’’увлекательную’’ историю про охоту на медведя и обсудить складывающуюся ситуацию в целом.

— …Ну а когда он прикрыл глаз, его воля сразу отступила и я, подскочив ближе, просто разорвал его пополам. И получившиеся куски еще по несколько раз располовинил… на всякий случай. Чтобы уж точно убить эту гадость. Ну а потом сбегал за канатом и поволок медведя в деревню на мясо… где в меня радостно начали тыкать копьем и угрожать расправой — наконец-то закончив свою скупую на подробности историю, демонстративно кивнул сидящему неподалеку Вовону, выказывая ему свое презрительное почтение и заставляя мужика зло скрипнуть зубами. Старшина конечно же заметил наши обжигающе теплые переглядывания и поочередно надавив на обоих взглядом, вновь остудил наш пыл. И лишь после этого посмотрел на главу деревни Тарукана и уточнил что он об этом думает.

— Думаю… что буду доживать остаток своих дней в проклятом даже самими создателями времени. Всеобщее послание творцов, минующее глашатаев-жрецов. Огромные стаи монстров уничтожающие целые деревню. Чудовища забредающие вглубь изведанных земель. Лесоруб охотящийся по своей молодости и глупости на «поводыря». Смерть большого количества воинов из-за нападения огромного подражателя… Боюсь, ни к чему хорошему нас это уже не приведет. Поэтому, как глава деревни «Зеленый вал» я могу вынести на обсуждение сразу три варианта наших дальнейших действий — ворчливо, будто бы обвиняя в произошедшем сразу всех присутствующих, проговорил старик и задумчиво пожевав губами, после долгого молчания наконец-то высказал нам свои мысли.

— Первое… Мы, словно слепые безумцы, продолжаем делать вид что ничего не произошло и, вместо постройки новых домов, начинаем крепить наши стены. При этом и дальше живя как жили. Второе… Отправляем большую часть мужиков на укрепление стен и полную вырубку леса вокруг деревни. А еще посылаем в другие деревни и главный город прошение об отправке к нам лишних воинов. Третье… после падения «Лесного пути» теперь наша деревушка стала самой ближней к неизведанным землям, поэтому нападение неизбежно. Из-за чего я… нехотя выношу на обсуждение вариант полного бегства. Чтобы сохранить жизни людей мы можем покинуть деревню и уйти вглубь обжитых земель, чтобы построить там новое поселение, близ Великограда.

Помня о рассказах Олии о том, что им пришлось пережить во время частых нападок монстров, я нехотя склонился к третьему варианту, тоже как и глава Тарукан понимая что столкновения с новыми стаями тварей, увы, неизбежно. Только вот воины, распаляя в себе боевой гнев, подняли настоящий вороний грай по этому поводу, всячески выражая недовольство словами старика. Кто-то даже озвучил мысль о смене главы деревни, на более молодого и нетрусливого мужика, но Амихаш быстро осадил болтуна и предложил всем просто проголосовать, чтобы выбрать дальнейший путь деревни «Зеленый вал». После чего все по очереди начали высказываться, вполне ожидаемо выбирая первый или второй вариант. Ну а третий поддержал лишь один человек из всех собравшихся… это был не я, а глава нашего поселения. Подсчитав голоса и еще раз обдумав ситуацию, Амихаш принял и высказал свое волевое решение.

— Мы примем в работу сразу оба варианта! Из первого возьмем лишь укрепление стен. Отвлекать всех мужиков от своих дел не будем. Озадачим этим лишь наших плотников и тех кто пока еще свободен от посевной. Ну а из второго, конечно же, позаимствуем идею с перераспределением воинов из мирных деревень в те, что близки к неизведанным землям. Если там, конечно, они вообще есть. Боюсь что, чем ближе к главному городу, тем меньше у людей желания идти в воины. Так что… — не закончив свою мысль, старшина воинов почему-то посмотрел на меня, а после, подумав пару мгновений, все же добавил кое-что и по третьему варианту.

— Боюсь, что в нашей деревне не все такие смелые как и мы. Поэтому нужно подумать и об уходе некоторых людей в другие деревни — и обращаясь к старику Тарукану, попросил его — Мы возьмемся за защиту поселения и поможем со стенами в свободное время, а ты… Все же обговори ситуацию со всеми жителями и попробуй убедить их в необходимости уехать отсюда. Так мы освободим некоторые дома и избавим плотников от необходимости ставить новые хаты для беженцев из «Лесного пути». Пообещай всем помощь в перевозке вещей и охране… Чем больше людей уедет, тем проще нам будет оборонять деревню от нападок тварей.

— Ох-ох. Взваливаешь на меня самое сложное. Будь я помоложе, то лучше бы тоже помахал какой-нибудь оглоблей, шугая тварей, вместо того чтобы запугивать людей, уговаривая их сбежать из родных мест — толи шутя, то ли говоря искренне, негромко проворчал старик. И лишь высказав это, кивнул своей уже давно седой головой и зачем-то подтвердил это еще и на словах — Сделаю. Но начну лучше с беженцев. Многие еще не успели у нас обжиться, так что куда легче согласятся на новый побег.

— Разумно. Об этом я и не подумал — согласился с главой деревни воин и, не обращая внимания на озвученные стариком вслух мысли «А тебе и не нужно. Руби мечом и руби», вновь посмотрел на меня — Возвращаясь к нашему герою… Поводыри способны подчинять своей воле не только детей и зверье, но и других монстров. Так что другие твари в его охотничью вотчину точно не полезут. Так что, несколько месяцев спокойствия у нас точно есть — и обращаясь уже напрямую ко мне потребовал — Лиар! Уточнишь у плотников какие именно деревья нужны для укрепления стен и сразу начнешь их рубить. Вместе с отцом! Чтобы он присматривал за тобой и не позволял еще кого-нибудь заохотить. Раз ты постоянно кричишь что не хочешь быть воином, то не отнимай работу у других. Вали деревья и ни на что не отвлекайся. Ты меня понял?! — уточнил в конце с нажимом Амихаш, пуская гулять по большой избе многочисленные смешки. Он видимо пытался поддеть меня этими словами, но я не разозлился, скорее наоборот, посчитав его предложение вполне разумным. Мне и самому уже хотелось вновь объединить усилия с папаней, что бы, если что, иметь возможность защитить его от возможной опасности. Ну а на его последние слова я отреагировал лишь спокойным пожатием плеч. А когда все отсмеялись и успокоились, легко пообещал ему.

— Как скажешь. Я перестану охотиться на монстров и делать чужую работу… сразу после того, как всякие твари перестанут ко мне лезть — на это старшина воинов уже не нашел что возразить, видимо тоже припомнив как погибла моя мама. Поэтому, тоже покивав в ответ, видимо принял мое возражение. А после этого отпустил всех по своим делам, заканчивая наше краткое обсуждение.

Спокойных дней у нас оставалось все меньше и меньше, поэтому нужно было поторопиться, чтобы успеть как можно больше и сделать нашу родную деревню чуть более безопасной. Нам всем нужно было для этого постараться.

Глава 19

Весна. Прекрасная и тихая весна. Для меня она была наполнена хорошей работой, яркой зеленью возрождающегося после зимы мира и бесконечным семейным счастьем. К началу лета живот Олии стал еще больше и нас, в ожидании скорого рождения ребенка, все чаще и чаще охватывала милая домашняя суета, наполненная приятными обсуждениями и теплом наших сердец.

Помню, когда Кирдот сказал что у нас будет сын, мы тогда собрались всей нашей семьей и до глубокой ночи придумывали ему имя, подшучивая друг над другом и попивая травяной отвар. В конечном итоге, мы решили остановиться на одном из вариантов гордо задирающей нос Мирины, предложившей назвать будущего малыша Арсом. Мы не стали огорчать нашу милую болтушку и говорить, что это имя предлагала и Олия, ведь именно так звали ее почившего деда, тоже, в свои годы, работавшего лесорубом. Конечно немного пообсуждали ее идею больше для вида, а потом все же согласились наречь этим именем сына, несказанно радуя милашку-сестренку. Ну а папаня, кажется даже не заметив насмешки в нашей с Олией игре, так ничего и не понял. Лишь довольно покивал на нашу суету и согласился с тем что Арс это очень хорошее имя.

Ну а в последнее десятидневье весны я сильно увлекся плотничеством и по вечерам возился с древесиной, пытаясь сделать удобную скамью, которую хотел поставить возле нашего дома, чтобы сидеть на ней по вечерам с любимой девой моего сердца и смотреть на краснеющий за частоколом деревенской стены закат. Ииии… вышло у меня по итогу на удивление хорошо. Всего-то понадобился один топор, пара бревен, немало теплых вечеров и достаточно прямые руки. По итогу получилась довольно добротная и большая скамья, на спинке которой я даже не поленился сделать простенькую резьбу для красоты и вящего уюта.

Ну а когда я закончил ее шлифовать, а выпрошенная у травников прозрачная краска наконец-то подсохла, мы практически сразу ее опробовали. Да, закат был давно пропущен, но нас это нисколько не смутило. Обнявшись с Олией мы просто сидели вместе и наслаждались моментами нашего огромного семейного счастья. И лишь присоединившаяся к нам непоседливая сестренка, прижавшаяся ухом к животику моей любимой девы сердца, изредка нарушала ночную тишину милыми возгласами «О! Кажется толкнулся! Точно-точно толкается! Еще не родился, а уже дерется» и редкими вопросами.

— Эххх. Скорее бы. Я тоже хочу повозиться с маленьким Арсом. Долго еще ждать?

— Кирдот сказал десятидневий через пять. Так что потерпи еще немного. К середине лета у тебя точно появится еще один маленький братик… и ты наверное сразу забудешь обо мне. Совсем перестанешь любить своего старшего брата — в неизвестно какой уже раз сказал я своей забывчивой сестренки и в конце своей мысли не удержался от маленькой шутки. На что Мирина недовольно надулась и тихо-тихо проворчала.

— Да иди ты… Дурак — от такого милого оскорбления я лишь громко рассмеялся, а затем, дотянувшись, взъерошил девчонке длинные светлые волосы. Она с запозданием попыталась отбиться от моей руки, но когда я убрал ее, лишь еще сильнее надулась, становясь похожей на недовольного пухлощекого сурка.

— Как же я вас всех люблю — обняв меня и сестренку и притянув нас к себе, заявила моя счастливая половинка сердца и притихла, наслаждаясь мгновениями нашего семейного единения и тишины. Увы недолгого. Когда мимо нашей невысокой оградки прошли мужики, таща на своих плечах обтесанное и заостренное с одной стороны бревно, она наконец-то выпустила нас из своих объятий, видимо вспомнив о своей родной деревне и никуда не исчезнувшей угрозе для нашей. Я конечно же почувствовал как ее тело напрягается от навалившейся тревоги и погладив любимую по животу, попытался ее успокоить.

— Не бойся, моя маленькая ласточка. Ты же знаешь что к нам перебрался уже десяток воинов. А Амихаш сказал что ждет еще шестерых. Этого точно должно хватить чтобы отбиться практически от любой стаи тварей. Да и я, в какой-то мере, тоже воин и смогу тебя защитить от этих чудовищ. Ты главное верь в меня. Верь в нас и тогда мы справимся с любой опасностью — постарался успокоить ее я… При этом не говоря о том, что у прибывшей недавно десятки, кажется, опыта боя еще меньше чем у меня. А судя по тому, что они не горят желанием подчиняться Амихашу, с гонором и самоуверенностью у этих пришлых было все более чем хорошо.

— Ты мой воин — прижавшись лицом к плечу, едва слышно прошептала Олия, а после довольно настойчиво попросила, даже не подразумевая отказа — Пообещай что не пойдешь со всеми в бой, если твари все же нападут. Пообещай!

— Ну конечно же не пойду. Я не настолько хороший боец чтобы лезть в беспорядочную свару. Лучше со стены пару топоров кину, а за ворота точно не пойду — вполне искренне пообещал деве своего сердца. А после краткого молчания все же добавил немного горечи к привкусу собственных слов — Но вот если монстры неизведанных земель как-то проберутся в деревню… Извини меня, но я не стану ждать чужой помощи и буду сражаться. Буду стоять на этой улочке и до последнего вздоха защищать наш дом и нашего ребенка и конечно же тебя. Так что… как-то так — мне почему-то казалось, что Олия разозлится, но она наоборот, лишь еще крепче прижалась и, поцеловав в мою лохматую щеку, чуть выше сильно отросшей бороды, прошептала на ухо горячее и полное обещаний «люблю тебя». Мураши буйным стадом пробежались по спине и едва удержал себя от желания сгрести ее в охапку и запечатать ее рот долгим и далеким от пристойности поцелуем. Вместо выплеска своей скопившейся страсти, пришлось ограничиться лишь столь же жарким, ответным «люблю» и простыми объятиями.

— Ну воооот. Я завидую — поканючила сестрица и, не собираясь себя сдерживать, навалилась на нас, стараясь обнять обоих разом. К удивлению, у нее это получилось, после чего мы вновь замерли, стараясь не нарушить этот хрупкий семейный уют ненужными движениями — Как же я вам завиииидуууююю. Тоже так хочуууу.

— Ничего. Еще два лета и тоже пройдешь через «пробуждение». А там может сразу и вручишь свое прекрасное сердце какому-нибудь доброму дурачку, пораженному твоей красотой. Ну а дальше уже будет и счастье и любовь и всякие нежности. И своего маленького конечно родишь. Всему свое время. Осталось только немного потерпеть — погладив сестренку по щеке, заверил я ее, при этом наслаждаясь нашей близостью и не спеша выбираться из этих двойных объятий. Увы, но Мирина была такой же нетерпеливой как и я сам, поэтому, вредничая, легонько прикусила мой палец и опять принялась нудить.

— Это долго. Я хочу уже сейчас. Все кроме маленького. Мне пока и Арса хватит, а потом, глядишь, и может свой уже появится. Хотя с кем? Вокруг мальчишки все дураки и мне ни один не нравится. Никому из них я бы свое сердце точно не доверила. Если только на твоего друга Аюла посмотреть. Он красивый, добрый и… — скорее просто поддевая меня, нежели и правда рассматривая его себе в пару, протянула болтушка-сестрица. Ну а я, подтверждая ее ожидания, поспешил отговорить девчонку от этого варианта.

— Но-но! Кого угодно, но только не его. У этого занудного землекопа ничего кроме милого лица и нету. Тощий, нескладный и совсем несерьезный. И вообще… он тебя не достоин. И если ты решишь привести его к алтарю союза, то я ему пальцы переломаю, но заставлю тебя отпустить.

— Хихихихи — тихо посмеялась над нашей милой шутливой игрой Олия и неожиданно даже для себя возразила мне, толи говоря искренне, толи просто ради интереса вставая на сторону сестренки — Другом себя называешь, хотя сам его, наверное, с самого пробуждения не видел. За это время он явно повысил ловкость и стал явно сильнее и красивее прежнего. Так что… может для Мири он и правда станет хорошей парой. Хотя… за ним и так несколько девчонок бегает и он пока не спешит отдавать кому-то из них свое сердце.

— Нет, нет, нет и еще раз нет! Пока я жив, этот хилый червячок не посмеет подойти к моей милой и прекрасной сестре. И вообще…! Почему ты засматриваешься на каких-то там землекопов, когда у тебя есть такой хороший и бородатый я — с напускной грозностью уточнил у своей половинки сердца и получил легкий тычок кулачком в грудь от, кажется, не понявшей шутки девушки.

— Дурак. Я люблю только тебя. И пусть этот Аюл идет в неизведанные земли. А по поводу твоей бороды… Пока ты спишь, укорочу ее вдвое, чтобы не щекотал мне ею ухо, и не пленял своей красотой других девчонок.

— Оооо. Уже пошли угрозы. А ты у меня очень опасная девица — с усмешкой заметил я и уже намеренно помотал головой, задевая ее лицо своей бородой и заставляя засмеяться от легкой щекотки. У меня было желание продолжить этот абсолютно несерьезный разговор и высказать еще пару шуток, но в нашу идиллию ворвался один неприятный человек, отвлекший нас от общения.

— Эй! Дружная семейка! Прекращайте уже там миловаться и посмотрите наконец-то на меня. Представьте себе, я уже тут довольно долго стою — заявил Амихаш, стоящий навалившись на нашу невысокую оградку и довольно улыбаясь. И было даже не удивительно, что никто из нас троих не был ему рад.

— Может сделаем вид, что не заметили его? И пусть себе идет куда шел — нарочито громко прошептала мне на ухо Олия, а Мирина подержала ее, согласно покивав головой. Но после этого девушки все же расцепили свои объятия и нормально расселись на лавочке, давя на незваного гостя своими недовольными взглядами.

— Нет. Этот, к сожалению, никуда не уйдет — с не наигранной печалью ответил на предложение своей девы сердца и, посмотрев на явно пришедшего не просто так гостя, нехотя уточнил у того — Не мог найти более удачного времени чтобы испортить мне настроение? Говори! Чего хотел-то?

— Не хотелось бы выкапывать тебя из этого прекрасного цветника, но придется. Пришел черед и тебе побывать в отстроенной для воинов казарме и повидаться с новоприбывшими ребятами… Нужно же им показать, что они не самые слабые бойцы в округе и поддержать их боевой дух — толи издеваясь, толи говоря искренне, пояснил этот гад и не давая мне времени подумать над этим, наконец-то озвучил главную причину своего прихода — Старик Тарукан опять созывает всех воинов. И ты, как бы тебе самому не хотелось это признавать, являешься одним из нас. Шесть единиц боевого владения не дадут мне соврать.

— Понятно — не желая длить разговор с этим ненормальным, предельно коротко высказался я и, все же не удержавшись, уточнил у него — Что там опять случилось? Неужели…?

— Ага. Угадал — да же не дослушав, согласился этот помешанный на сражениях и силе безумец и, широко улыбаясь, несколько раз кивнул головой, подтверждая мою нехорошую догадку — Твари появились не только возле нашей деревни, но и в глубине обжитых земель. На одну из телег с нашими беженцами напала большая стая гончих. Погиб один воин и практически все мирные. А еще… Нам сообщили, что более не пришлют ни одного бойца. А кое-кто решил отозвать и тех кто уже приехал в Зеленый вал. Но мы пока никому не говорили об этом. Собственно для этого нас старик и созывает. Будем решать, что делать и как жить дальше. Лично я хочу оставить пришлых наглецов в неведении. У нас и без этой беды осталось слишком мало людей способных уверенно держать в руках оружие, чтобы еще и от этих боевых птенцов отказываться.

Чувствуя дрож в теле любимой, появившуюся сразу после упоминания про стаи гончих, нашел и легонько сжал ее ручку, пытаясь передать ей хотя бы небольшую часть своей (отсутствующей) уверенности. Ну а когда старшина наконец-то закончил вываливать на нас помои отвратительных вестей, я поцеловал Олию в щеку и, шепнув ей короткое «Всегда защищу тебя», все же поднялся со скамьи и направился прямиком в самую сердцевину этих отвратительных вестей.

Как воин деревни «Зеленый вал».

Глава 20

Удивительно, но со своими шестью единицами боевого владения я оказался не самым слабым среди пришлых воинов. Да и по характеристикам самосовершенствования обходил практически всех. И это позволило мне немного загордиться своими небольшими достижениями. Да, до наших ребят, имеющих просто огромный боевой опыт и со стремящимися к четвертому десятку ловкостью с силой, мне конечно было очень далеко, но вот по сравнению с воинами из мирных деревень обжитых земель… меня, наверное, там можно уже было посчитать опытным воякой прошедшим не через одну битву. А через целых две.

Но как бы они не были слабы, отказываться от такой помощи никто не захотел и мы все, вместе с главой города, отдали свои голоса за вариант «Оставить пришлых в неведении о том, что их хотят отозвать обратно». С резко увеличившимся количеством тварей в округе, даже такие никчемные бойцы должны были быстро вырасти в силе. Ну или умереть, став еще одной, не очень прочной стеной, отгораживающей монстров из неизведанных земель от обычных, не имеющих боевого владения, людей. Поэтому, вместо того что бы отпускать их восвояси, Амихаш занял все их свободное время и мысли охотой на небольшие стаи тварей.

А еще на том собрании мы решили сильно ограничить время работы на полях и перенести часть посадок внутрь самой деревни. Огурцы, помидоры, капуста, морковь — все что занимало не так много места было решено пересадить или посадить повторно и выкопать новый колодец для полива, чтобы люди как можно реже выходили за ворота и не рисковали лишний раз своими жизнями. Да и сами ворота было решено временно закрыть и вместо них использовать небольшую, прорезанную рядом калитку, защищенную толстой дверью, выкованной из часто уложенных, пересекающихся металлических прутов. Это конечно не давала возможности въезжать в поселение на телегах, но… лучше уж потаскать мешки чем пустить на своем хвосте решившихся ворваться тварей.

К счастью, ни одна из стай пока не решалась приближаться к нашим укрепленным стенам, поэтому мы с папаней продолжали вырубать все деревья близ нашего Зеленого вала, заполняя опустевшие за зиму склады зелеными ветвями для прокорма непривередливого скота и для растопки. А заодно увеличивая дальность видимости со стен, чтобы ни одна мерзость не смогла подобраться к городу незамеченной. Нам в помощь дали свободных от обработки земли мужиков, поэтому мы с отцом не отвлекались на переноску и скирдование. Валили все подряд, от старых деревьев до малых кустов и обрубали ветки, оставляя все остальное на других.

И так все шло почти два десятидневье, пока наш относительно мирный быт не был нарушен неприятным происшествием. Вчера вышедшие на очередную вылазку воины вернулись сильно израненными и неся одного погибшего пришлого, после чего старик Тарукан, даже не дослушав рассказ о случившемся, приказал вернуть всех людей с поля и временно запретить выход из деревни. И сделал, на мой взгляд, все правильно. Как оказалось, мелкие стаи «гончих» объединились в одну большую, потому что им теперь приходилось делить наши земли с прибывшими из неизведанных земель «Жнецами». На которых наши воины, не ведая того, случайно и налетели. Тварей было очень много, поэтому мужикам пришлось отбиваться и отступать, стараясь потерять как можно меньше людей убитыми. И, в целом, у них получилось. Кирдот, потратив огромное количество сил, вытянул всех раненых, поэтому потери и ограничились всего одним человеком. Ну а при таком жестоком столкновение и бегстве, подобный исход можно было считать чудом.

Благо, в деревню новые стаи тварей лезть не решились и все жители Зеленого вала погрузились в тревожное ожидание неизвестности. Наивных уже не осталось, поэтому никто и не надеялся что эта заявившаяся в наши края мерзость развернется и уйдет восвояси. Все ждали неизбежной атаки и готовились к ней как могли. Кто-то крепил оборону своих домов, заколачивая и без того небольшие оконца. Некоторые возились на внутренних садах с посадками, а другие занимались какими-то своими делами, стараясь отвлечься от неприятных мыслей. Редкие мужики, понимая необходимость обороны родного поселения, учились стрелять из лука. Воины просто берегли силы и чинили оружие, готовясь к скорой атаке. Ну а я просто проводил дни с семьей, отгоняя от себя примерзко липкие мысли о том, что кто-то из них может вскоре погибнуть.

— Ладно. Пойду я уже домой. Нужно Олии с готовкой подсобить, а то ей уже тяжело с таким-то животом — поднимаясь из-за стола, объявил я и, посмотрев на увлеченную каким-то шитьем сестричку, уточнил у нее — Эй, Мири, ты как?! Со мной пойдешь или еще поработаешь? — заслышав мой вопрос девчонка встрепенулась и, тут же отложив свое шитье, подбежала ко мне.

— Конечно же с тобой! Помогу вам с готовкой, а потом попрошу Олию поучить меня шить. А то все никак не получается — пожаловалась наша маленькая красавица, которая пока никак не могла решить, какую лучше всего будущую работу для себя выбрать. Раньше она хотела пойти по стопам мамы и открыть мирное владение ножом, чтобы стать поваром. Но, пообщавшись с моей девой сердца, загорелась новой идеей и целью. И теперь она учится у Олии основам шитья и кажется делает свои первые небольшие успехи, но почему-то постоянно жалуется мне что ничего не умеет и, возможно, до сих пор разрывается между памятью о матери и своими новыми интересами.

— Ну что папаня, может и ты с нами? Чего один тут будешь сидеть? — приобняв за плечи сестренку, предложил я отцу и получил вполне ожидаемый отказ. Тот в последнее время тоже приохотился к резьбе по дереву и по вечерам, отвлекая себя этим от тревог, строгал какие-то мелкие игрушки для своего будущего внука. А мы с Мириной ему старались не мешать и не отвлекать от заинтересовавшего его дела.

— Да нет, идите уж без меня — отодвигая в сторону стакан с уже давно выпитым травяным отваром, тихо проговорил отец и судя по брошенному в сторону прикрытого тканью угла, сразу задумался о продолжении работы над небольшим деревянным конем — Идите-идите. А я тут своими делами по дому займусь.

— Ладно. Тогда мы пошли — уже привычно подвесив на пояс оставленные у порога метательные топоры и пожав папане на прощание руку, покинул свой бывший родной дом, разумом стремясь поскорее добраться до только недавно ставшего таковым. Чтобы поскорее увидеть Олию, по которой, кажется, уже успел соскучиться всего за несколько часов нашей краткой разлуки.

— Чего такой медленный?! Пошли скорее! — подхватывая за руку и утягивая меня вперед, звонко прокричала сестренка и я, радуясь яркому летнему дню и своему семейному счастью, все же поддался потугам этой непоседы и сорвался на легкий бег. Улыбаясь, словно дурак, пробегал по коротким деревенским улочкам мимо печальных хмурых людей, надеясь что им сможет передаться хотя бы малая частичка моего счастья. Огибал чужие дворы, вызывая хоровое блеяние толкущихся в крохотном загончике овец. Обгонял медленно движущиеся телеги, нагруженные какими-то камнями. Нагонял свою вырвавшуюся вперед сестричку, чтобы в очередной раз взъерошить ее мягкие светлые волосы.

И не добежав совсем немного, придержал за плечо Мирину и замер на месте, почувствовав непонятную, едва ощутимую дрож, идущую от земли. В наших краях отродясь не было землетрясений, поэтому я так сильно этому и удивился. Ну а когда тряска стала ощутимо сильнее… почему-то резко изменил свое мнение и с печальной уверенностью подумал.

«Началось. Монстры атакуют».

Глава 21

Замерев на месте вместе с испуганно прижавшейся ко мне сестренкой, стоял посреди широкой улицы и настороженно крутил головой, пытаясь понять откуда придет опасность. И все равно не угадал направление. Громкий болезненный вскрик и обернувшись успеваю увидеть лишь трех шедших к колодцу женщин, которых раскидало по сторонам вместе с крупными комьями земли. Нечто очень сильное ударило снизу, разворотив укатанную дорогу во всю ширь. И лишь через десяток долгих ударов сердца, на поверхность вылезло то, что и сталось причиной этого, набирающего силу переполоха.

Огромный червь, размером с половину нашей хаты, выпростался наружу и раззявив свою круглую беззубую пасть принялся исторгать из себя большие, белесо-серые, чем-то похожие на муравьиные яйца, коконы. Содрогаясь всей своей тушей выталкивал из себя эту мерзость, засыпая ею всю улицу и дворики ближайших домов. Ну а эти продолговатые, склизкие на вид штуки, полежав пару мгновений на земле, тоже, в свою очередь, начинали часто дергаться и в конце концов рваться… выпуская наружу уже знакомых мне по описанию тварей. Похожие на голых безволосых людей, только со слишком длинными тонкими ногами и лезвиями костяных кос вместо кистей рук — то были те самые, объявившиеся недавно в наших лесах «жнецы». Слабые телом, но при этом крайне быстрые монстры, хорошо приспособленные для того чтобы нагонять и кромсать своими опасными руками слабую и плохо защищенную добычу. Сотня или более которых пробралась прямиком в глубь нашей деревни… в которой обреталось очень много не способных сражаться людей.

Пока огромный червь продолжал исторгать из себя все новые и новые коконы, я, подхватив на руки легкую сестру, начал спешно пятиться в сторону ближайшего перекрестка. А когда увидел первую вылупившуюся тварь и чувствуя ползущий по спине холодом ужас, невольно дав пересохшим горлом петуха, что есть мочи закричал.

— ПО ДОМАМ!!! ПРЯЧЬТЕСЬ В ДОМАХ!!! МОНСТРЫ УЖЕ В ГОРОДЕ. МОНСТ… — сделав еще один неосторожно-поспешный шаг, все же споткнулся и глупо завалился на спину вместе с пискнувшей от страха и боящейся открывать глаза сестрой. Увидев это и видимо посчитав за слабость, ближайший к нам жнец тут же начал разбег, желая поскорее вонзить в нас свои руки-косы. Мне пришлось неаккуратно скинуть с себя Мири и сорвав с пояса свой рабочий топор, прямо сидя метнуть его в уже накинувшуюся на нас тварь. Моя сила и вес оружия отлично остановили ее полет и явно поломав что-то в грудине, прибили к земле куском еще живой и болезненно дергающейся плоти. Я же, не дожидаясь нового нападения, вновь подхватил перепугано сжавшуюся сестру, подбежав к ближайшему дому и открыв удерживаемую кем-то изнутри дверь, кинул Мирину в руки не менее испуганной женщины.

— Завалите чем-нибудь вход! — громко потребовал я, а потом и сам, потратил немало сил и расплескивая воду, перекрыл дверь стоявшей рядом почти полной бочкой. И лишь позаботившись о безопасности сестры, вернулся на улицу… по которой разбегалось множество уже вылупившихся чудовищ. Видимо посчитав сильным меня они игнорировали и старались проскочить мимо, желая поскорее найти для себя более слабых жертв. Не желая отпускать их просто так, я отправил некоторым вслед все метательные топоры и, промахнувшись трижды, побежал за своим рабочим инструментом. Ударом пятки размозжил голову все еще беспомощно барахтающегося чудовища… и вскинул голову чтобы увидеть источник безумного рева. И в кои-то веки обрадовался при виде бегущего Амихаша.

Внушая ужас даже в разумы чудовищ, этот безумец ворвался прямиком в самую гущу коконов и в несколько ударов снес сразу четыре головы только-только выбравшихся тварей. А затем, метнул сразу два горшочка с земляным маслом прямо в пасть кажущегося бездонным червя и, будто не чувствуя жара, сыпанул туда же еще и тлеющих углей из какого-то кожаного подсумка. И лишь когда пламя взметнулось, обжигая чрево неизвестного чудовища, старшина воинов разрубил голову еще одному «жнецу» и наконец-то посмотрел на растерянно стоящего и не знающего что делать меня.

— Руби яйца как дрова!!! Не давай им разбежаться!!! У меня нет времени!!! Таких червей еще много!!! — кратко описав весь масштаб беды громко прокричал Амихаш, а затем, рыкнув словно зверь, разрубил ближайший кокон надвое. Ну а показав этот пример, тут же сорвался с места, устремляясь куда-то в сторону недавно высаженных огородов… вновь оставляя меня наедине с этой бедой.

— Проклятье! — выругался я и, видя как начинают лопаться еще два яйца, устремился к пылающему факелом червю. Ударом топора разрубил на удивление мягкую голову ближайшей твари, словно ком плотно скатанного снега и тут же пнул ногой уже вылезшего жнеца. Затем вырвал застрявший в грудине топор и прыгнув вперед добил опрокинутого на спину гада. Торопясь, спешно развернулся и рубанул топором по ближайшему кокону, словно по чурбаку, обрывая попытки монстра выбраться из своего узилища. Чувствуя что не успеваю поспевать везде, со всей силы пнул одно из яиц, сбивая несколько тварей с ног, и метнул топор в спину той, что уже хотела сбежать. Оставшись без оружия хотел просто затоптать упавших…, но получил колющий удар в живот от подскочившей сбоку твари и отшатнулся назад из-за внезапной вспышки боли. Пришлось, вырвать наглецу его конечность прямо из плеча и вытащив лезвие из своей брюшины, вернуть его владельцу точным ударом в голову.

— Аааррр — рыча от боли и держась за рану на животе, я проводил ненавидящим взглядом четверых убегающих жнецов и, ударом пятки раскроив голову только-только высунувшегося монстра, поспешил подобрать свой топор. Червь, кажется, уже издох, но коконов в округе лежало еще немало и нужно было поспешать.

Работы оставалось еще очень и очень много.

Глава 22

В какой-то момент режущая кишки боль принялась стремительно отступать, говоря о наконец-то полученном новом ранге. И лишь зарубив еще двух, кажется последних, вылезающих из коконов жнецов, я все же позволил себе немного перевести дух и заодно посмотреть на сообщение системы. Вяло порадовавшись скромной единице прибавившейся к ловкости, еще раз осмотрел обезображенную улицу и, не заметив ни одной твари, пошел собирать свои метательные топорики. Один, видимо в себе, унес какой-то шибко шустрый монстр, поэтому удалось найти только четыре. Но я не стал по этому поводу расстраиваться и, решив что мой краткий отдых подошел к концу, устремился на охоту за разбежавшимися по деревне тварями. Точнее, сначала проверил дом в который закинул Мирину и лишь убедившись в том, что в хату никто не пытался ворваться и немного успокоившись, наконец-то побежал в сторону криков, коими сейчас множился весь Зеленый вал.

Выбрав ведущее к дому направление, а не то куда убежало больше всего монстров, со всех ног побежал туда где кто-то еще мог просить о помощи… и вполне ожидаемо опоздал. Метательный топорик вонзился в спину увлекшегося резней жнеца опрокидывая его вперед, а второй я отправил в лишившуюся ног и искромсанную до неузнаваемости женщину, обрывая ее осипший крики боли и уже едва-едва теплящуюся жизнь. Добивать пытающегося подняться монстра не стал и, мстительно отыгрываясь на нем за все свои страхи и выплескивая бурлящую злость, просто отрубил ему все конечности и выброшенной на берег рыбой оставил барахтаться посреди улицы.

Подобрав топоры и, чувствуя как нарастает тревога, мысленно прикрыв себе уши и стараясь не обращать внимания на крики, побежал сразу домой. По пути замедлился лишь еще один раз, чтобы снести голову увлеченно кромсающему мужика чудовищу, а после ускорился еще сильнее, стараясь как можно быстрее добраться до своей цели. А когда влетел на свою улочку сразу понял, что спешил не зря. Здесь тоже вылез еще один червь, разворотив тын углового дома и щедро разбросав по округе белесо-серые яйца. Кто-то смелый уже поджег нутро твари и она чадила черным дымом, ’’радуя’’ всех омерзительно сладковатым запахом горелой плоти.

Эта улица была ближе к стенам, поэтому воины сюда подоспели куда быстрее, но мне все равно пришлось присоединиться к ним, чтобы защитить свой дом и хоть немного помочь им разобраться с пытающейся разбегаться мерзостью. Не жалея топориков, тут же отправил их в полет, не давая прытким «жнецам» улизнуть от клинков, а затем сразу прыгнул вперед, отрубая только-только проклюнувшуюся лапу монстра и несколькими ударами лишая его головы и желания выбираться на свет. А затем, едва не пропустив удар костяным лезвием в грудь, отскочил в сторону и, не раздумывая, швырнул рабочий топор в осмелевшую тварь. Вращения не хватила, поэтому удар пришелся пяткой топорища, но и этого вполне хватило чтобы разворотить грудину и уложить ее на землю. Уже привычно добив монстра ударом ноги и вырвав свое оружие, тут же вновь отправил его в короткий полет, опрокидывая пытавшегося сбежать жнеца. Всего одно мгновение на то чтобы осмотреться и, решив что мужики разберутся с недобитками, сразу бегу к своему дому.

Моя лавочка на которую было потрачено целое десятидневье работы оказалось разломанной, а на закрытой входной двери имелось множество зарубок, будто монстры пытались добраться до спрятавшейся внутри жертвы. Надеясь что не получилось и радуясь тому что дверь оказалась закрыта изнутри, несколько раз постучал и окликнул свою любимую. Ну а когда она наконец-то отозвалась и сказала что не ранена, приказал ей никому не открывать. А после, соврав что буду отбивать и защищать нашу улицу, наконец-то успокоил себя и свое бешено бьющееся сердце, после чего поспешил собрать свое оружие и нагнать воинов.

Ну а когда мы оббежали все ближайшие улицы и от вновь встретившегося нам Амихаша узнали что все черви убиты, пришло время для долгой… очень долгой охоты на разбежавшихся по деревне тварей. Меня добавили к тройке пришлых мечников и нам приказали проверить северную и северо-восточную части деревни, обыскивая все дворы и дома с открытыми дверьми. Назначенный старшим мужичек по имени Густан несколько раз кивнул, давая старшине воинов понять что все понял и… уточнив у меня где северо-восток, повел нас в нужном направлении.

Моим спутникам было откровенно наплевать на произошедшее и их, по большей части, вела жажда боя и новой силы. Стремление заполучить новый ранг и жар затянувшейся битвы, горячим маревом застили им глаза и мужики просто не видели того ужаса, что сотворили с нашей деревней вторгшиеся твари. А вот я, уже немного перегорев и став для них скорее проводником, нежели боевым товарищем, по ходу нашего продвижения постоянно замечал знакомые, обезображенные нечеловеческой яростью лица. Подмечал лежащие отдельно от хозяев руки и внутренности. С болью в сердце смотрел на залитую кровью землю и стены домов. Отводил взгляд от смотрящих на меня мертвыми глазами людей. Смотрел по сторонам… при этом все сильнее и сильнее пропитываясь горечью печального осознания. Осознания того, что «Зеленого вала» больше не существует без всех покинувших сегодня эту жизнь людей.

— Вон! Еще! –прокричал Густан, указывая рукой на выскочившую из ближней хаты тварь. Реагируя на движение, я метнул топорик в жнеца, опрокидывая его прямо на густо залитое алым крыльцо. А в следующий миг, заметив шевеление внутри дома, метнул еще один прямо в темноту дверного проема, с полной уверенностью в том, что живых там уже нет. Только недобитые монстры, которых довольно быстро успокоили ринувшиеся вперед мужики. Ну а пока они толкались в небольшой хате и собирали мои топоры, я следил за округой и думал куда лучше пойти дальше. Нужно было проверять каждое жилище, чтобы не оставлять врагов за спиной, поэтому, собравшись, мы пошли к следующему дому.

— Побыстрее. Нужно до ночи управиться — тоже посмотрев на стремящееся спрятаться за деревенской стеной светило, поторопил нас наш временный командир и незнакомый парень с копьем уже привычно толкнул казавшуюся закрытой дверь. Которая неожиданно поддалась и я едва не метнул в проем приготовленный топор. Уже пошедшую на замах руку едва удалось сдержать при виде лежащей на полу и тихо плачущей девочки лет семи. Не обратив никакого внимания на наше вторжение или уже просто смирившись с неизбежностью, она просто едва слышно хныкала, крепко-крепко прижимая к себе чью-то руку. Человеческую, не имеющую продолжения в виде тела руку — видимо это было все что осталось от ее родных.

— Проклятье! — прошипел копейщик, имени которого так и не удосужился узнать — Если в нашем мире все подчиняется воле создателей… Возможно они решили просто разрушить свое творение? — спросил у нас он… и не получил никакого ответа. Возможно многие задумались о том же, но просто не решились сказать это вслух. Ну а когда молчание затянулось и тягостным непониманием легло на наши плечи, я все же решился подать голос и предложил.

— Давайте перекроем чем-нибудь дверь и пойдем дальше. Скоро начнет темнеть, так что нужно и правда поторопиться. Нам же еще две улицы проверять.

— Да. Давайте поспешать — наконец-то сбросив с себя странное оцепенение, сразу согласился Густан и принялся суетиться, подтаскивая к крыльцу замеченную лестницу и пытаясь ею хоть как-то перегородить вход в дом.

Ну а когда мы наконец-то управились, то продолжили свою охоту, стремясь найти всех попрятавшихся тварей до единой и своим оружием выплеснуть на них свои слишком яркие мысли и чувства. Долгая охота продолжалась до победного конца.

Глава 23

Увы, но поиск разбежавшихся тварей не окончился даже после полуночи. Воинов осталось слишком мало и их не хватало чтобы охватить всю деревню. А хуже всего было то, что охотникам и только-только взявшим в руки лук мужикам приходилось оставаться на стенах и отстреливать сбегающихся на густой запах крови «гончих». Похожие на лишенных шерсти волков, они, будто обезумив, кидались на высокий частокол и пытались лезть по телам своих мертвых собратьев по тварьему роду. Изредка они все же запрыгивали наверх и встречались с неумелыми ударами мечей и копей. А еще реже, добираясь своими острыми зубами до чьего-то горла и лишая Зеленый вал еще одного защитника.

Охота окончилась лишь к рассвету когда мы, вытравив всех вредителей внутри деревни, выказали ответную наглость, и, выйдя через ворота, атаковали точно не ожидавшую такого стаю. Гончие растерялись несильно и попытались раздавить нас числом, но быстро ’’загорелись’’ другой жаркой идеей и поджав пылающие хвосты, начали разбегаться в разные стороны. Я успел порадовать некоторых монстров метательными топорами, ну остальных не обладающих хорошей прытью псин легко нагоняли воины с высокой ловкостью, сильно сокращая их поганое поголовье. К сожалению, всех убить у нас не получилось, поэтому, разогнав тварей из неизведанных земель огнем и железом, мы вернулись обратно в деревню… После чего пришло время подсчитывать потери и думать над тем, что же нам делать дальше.

— Точно сказать пока тяжело, но… — по старчески пожевав губы, начал свою непростую речь Тарукан, но, как глава нашего поселения, именно он должен был озвучить эту печальную весть — Несмотря на подготовку и огромные усилия наших воинов… За прошлый день погибло более половины жителей Зеленого вала. Ну а так как есть очень высокие шансы того, что такая атака будет не последней и учитывая переставшие быть нашей защитой стены… Я объявляю деревню уничтоженной! Теперь наша цель, уйти как можно дальше от неизведанных земель и основать новое поселение неподалеку от Великограда — такая весть, мягко говоря, взволновала всех собравшихся на небольшой деревенской площади людей и народ тут же загудел словно улей, обсуждая непростую ситуацию. Кто-то ругал воинов, называя их бесполезными, кто-то кричал что не собирается уходить, а некоторые просто плакали, не в силах пережить обрушившуюся на них бурю потерь и горя. Тарукан прекрасно их всех понимал, так как за прошедший день потерял всех своих сыновей и четырех внуков из пяти. Поэтому старик просто дал народу немного времени, чтобы выплеснуть в словах и слезах свою боль от произошедшего и лишь через некоторое время все же продолжил свою речь.

— Понимаю что некоторые не пожелают уходить из родных мест не смотря ни на что, поэтому… я останусь вместе с ними, чтобы встретить здесь свой конец и конец нашей деревни. Это мое твердое решение, от которого отказываться точно не собираюсь — люди с уже куда большим уважением посмотрели на главу деревни и даже многие плакавшие постарались успокоиться и, утерев слезы, стали внимательнее слушать старика — Ну а тех, кто согласится уйти поведет Амихаш, как сильнейший воин и тот кому я всецело доверяю. Мы уже успели обговорить с ним план вашего движения, поэтому можете по этому поводу не беспокоиться. Вы останетесь в его надежных руках.

Глядя как старшина воинов помогает главе деревни слезть со сколоченного наспех помоста, я невольно поморщился, думая о том, что это был просто отвратительный выбор со стороны Тарукана. Да, Амихаш был очень силен, но его хищная и слегка безумная улыбка не добавляла доверия к этому, помешанному на битвах человеку. Многие люди недовольно зароптали, видимо не одобряя такой выбор главы города. Ну и я, большого желания оставаться здесь, не стал его слушать и отправился домой к отцу.

Олия, видимо боясь оставаться в одиночестве, тоже перебралась туда и уже начала собираться к нашему исходу из деревни. В ее положении нам нужно было готовиться не только к долгой дороге, но и к родам прямо во время пути, поэтому нужно было взять с собой очень много тряпок и чистой воды. Благо, о здоровье ребенка можно было не беспокоиться, так как Кирдот пережил вчерашнюю атаку и пообещался помочь нам при родах. И это добавляло нашей семье малую крохи уверенности и так недостающего спокойствия.

Телег и лошадей в деревне было не так уж и много, поэтому, по плану Тарукана, в обсуждении которого я тоже учавствовал, люди должны были брать лишь самое нужное — одежду, свои инструменты, еду и воду. При чем последнего много нагружать не имело смысла. По летнему теплу большая часть съестного в любом случае бы пропала, поэтому пополнять запасы мы планировали охотой и собирательством. А еще очень надеялись на помощь с припасами в деревнях через которые предстояло проходить. Конечно не все согласятся поделиться едой до первого урожая, но… мы все равно надеялись на чужую помощь… и на то, что часть наших людей будет оседать в этих деревнях, устав от долгого пути. Никто создавать новое поселение конечно же не планировал. На это было даже глупо надеяться с таким количеством оставшегося в «Зеленом вале» населения. Хитрый старик Тарукан просто хотел расселить выживших по обжитым землям, а самых упорных отправить в Великоград с посланием о новой опасности и огромных стаях монстров. Этот план был признан всеми воинами самым разумным, после чего, объявив о собрании на деревенской площади, мы начали воплощать его в жизнь. Точнее, начали они, а я пошел помогать родным складывать вещи в уже подогнанную к дому папаней телегу. Благо свое собрал быстро. Мешок с одеждой и мешок с топорами — вот и все мои сборы.

— Ну чего ты? Все же из нас живы и здоровы. Чего плакать-то? Уедем подальше от неизведанных земель и будем нормально жить. Все будет хорошо — попытался я успокоить вновь принявшуюся ронять слезы деву моего сердца. Подсел к ней за стол, приобнял и принялся шептать всякие успокаивающие слова. Вскоре к нам сзади прижалась Мирина обняв обоих разом. И даже отец подошел и, не зная куда себя приткнуть, просто положил руку Олии на плечо.

— С-спасибо вам всем — наконец-то успокоившись, сбивчиво проговорила моя любимая — Просто… я вспомнила про свою родную деревню. Подумала что сбегаю уже во второй раз и… — громко хлюпнув носом она нашла мою руку и крепко сжала ее, будто бы боясь что я исчезну из ее жизни растворившись, словно дым на ветру.

— Настали плохие времена и создатели кажется отвернулись от нас. Извини, но… не могу пообещать тебе что нам не придется больше бежать. Но я все равно стану сильнее чем есть сейчас и буду защищать тебя и всю нашу семью. Защищать изо всех своих сил. Верь в меня.

— Верю. Буду верить сильнее чем в наших творцов — тихо-тихо прошептала Олия, прижимаясь щекою к моей руке — Я верю в тебя, муж моего сердца.

Глава 24

Сборы затянулись практически на два дня и многих удивило то, что немало людей решило остаться в умирающей деревне. При чем изъявили такое желание не только старики, намеренные окончить свои дни в родных местах, но и другие жители Зеленого вала, возможно потерявшие стремление к жизни и желание куда-то идти. Даже один лишившийся всей своей родни воин твердо решил остаться и не поддался на уговоры Амихаша. Поэтому, в конечном итоге, от и без того сократившегося более чем в половину населения деревни отсеялась еще целая треть и даже так в путь готовилось отправиться около трех сотен человек, с нагруженными скарбом четырьмя десятками телег.

Закончив со сборами одними из первых, мы с отцом и другими свободными мужиками, принялись обходить все поселение и собирать тела, чтобы предать их освободительному огню. И было их так много, что глава города решил перенести погребальный костер за пределы деревни, поближе к лесу. Потом, по требованию старшины воинов, мы спешно вырубили стороне от деревни целую линию деревьев, делая какую-то отсечку и стаскивая бревна и ветки к образовавшейся куче тел. И лишь когда все были удовлетворены собранным огромным кострищем, Тарукан к вечеру второго дня сборов созвал всех на церемонию прощания с погибшими. Беднягу Аокария тоже зарубили жнецы, поэтому некому было сказать длинную витиеватую речь и как-то увязать все случившееся с недоступной нашим умам волей создателей. И наверное даже хорошо, что об этом никто не заговорил, вселяя лишнюю злость в разумы людей. Творцы нынче были у нас не в чести. Глава нашей деревни сказал лишь несколько прощальных слов погибшим, а после сразу махнул рукой, разрешая ждущим отмашки мужикам поджечь солому и распалить этот невероятно большой костер.

Чувствуя жар, большинство поспешило отойти от погребального кострища и лишь бывалые воины, выполняя какой-то приказ Амихаша, устремились вперед, неся с собой какие-то огромные бурдюки. Обойдя костер, они принялись чем-то щедро обливать деревья и землю, расходясь цепью и углубляясь в лес. И лишь когда меня наконец-то осенило пониманием того, что они льют масло… я осознал что этот проклятый безумец решил организовать направленный пал и выжечь весь лес в направлении неизведанных земель.

— Стоять! — крепко прихватив за плечи, остановил меня стоявший все последнее время позади Амихаш. Он явно предвидел мою реакцию и решил проконтролировать ситуацию, чтобы один недовоин ничего не испортил — Слишком долго соображал. Сейчас уже ничего не успеешь сделать и только сгоришь как бестолковый дурак. Так что расслабься и просто наблюдай за гибелью твоего ненаглядного леса — не скрывая веселья и издевки в своем голосе, прошептал мне на ухо этот ненормальный, а через несколько мгновений… размер костра резко увеличился, перескакивая на ближайшие деревья и стремительно ширясь с каждым новым мгновением.

— Зачем! Вы же убьете весь лес! Сгорят все большие деревья и молодая поросль. Сгорят все травы и звери. Сгорят птицы и…

— А вместе с ними и все недостаточно прыткие монстры. А когда они вернутся им больше не где будет прятаться и оставшиеся в деревне люди смогут заметить движение издалека. И если мы когда-нибудь решимся вернуться обратно, к тому времени уже начнет расти новый лес, сильнее и красивее прежнего. Так что прекрати беспокоиться о всякой бесполезной сейчас ерунде. И лучше думай как будешь защищать свою семью. Как по мне, ты до сих пор непростительно слаб. Мог бы за время атаки жнецов успеть заполучить два или даже три ранга, но вместо этого плелся позади всех и изредка кидался своими топорами. Безголовый слабак!

— Я не воин и не твой подчиненный, поэтому эти оскорбления меня нисколько не трогают. Это ты жаждешь сражений, а мне все это не интересно. Сейчас я куда сильнее беспокоюсь за лес, который приказал поджечь один ненормальный безумец.

— И это печалит сильнее всего — выслушав меня, недовольно проворчал Амихаш, а затем, помолчав несколько мгновений, резко прокрутился на месте и швырнул меня, словно мелкого щенка, в сторону деревни. Я конечно попытался хоть что-нибудь сделать, но успел за время полета лишь пару раз дернуться, а затем довольно болезненно прокатился по земле, будто бы считая своими ребрами все имевшиеся по пути корни и камни. Хотел спешно подняться и высказать этому безумцу все что о нем думаю, но был вздернут и легко поднят над землей всего одной рукой. Смятая его пальцами рубаха жалобно затрещала, но все же выдержала мой вес, а я пораженно посмотрел на удерживающего меня на весу без особых усилий воина.

— Слишком мало ловкости, силы и выносливости. По характеристикам я сейчас втрое сильнее тебя… и это не предел для развития воина. И если ты хочешь и дальше оставаться бесполезным слабаком, то будь им и дальше. Но не лезь в дела сильных людей со своим бесполезным мнением слабого ничтожества — кажется так и не почувствовав усталости, старшина воинов позволил мне коснуться ногами земли и высказал свое последнее предупреждение — Если еще раз пойдешь против моих решений, я опять отправлю тебя в полет…, но уже держа за ноги и хорошенько раскрутив. Считай это моим личным способом воспитания наивных детишек, почему-то считающих себя взрослыми — высказав эту угрозу и тут же противореча самому себе, Амихаш вновь резко прокрутился на месте и отправил меня в новый полет.

На этот раз приземление оказалось еще более болезненным, как для моего тела, так и для самолюбия. Этот выродок швырнул меня прямо под ноги отошедших от стремительно ширящегося пожарища людей и громко рассмеялся, видимо выражая таким образом презрение к моей слабости. Не без труда поднявшись на ноги и стряхнув с лица заливающую левый глаз кровь, посмотрел на ничего не понимающих жителей деревни и после зачем-то попытался объясниться перед ними.

— Просто хотел помешать этому безумцу сжигать лес. Как видите, не получилось — и лишь сказав это, сразу понял, что мои слова прозвучали, словно оправдания. Оправдания бесполезного слабака, не способного настоять на своей правоте. Поэтому, не став больше ничего говорить, я просто устало махнул рукой на это молчаливое стадо и отошел в сторону. Нужно было успеть переодеться и подлечиться.

Выходить мы собирались ранним утро завтрашнего дня.

Глава 25

Длинная вереница из людей и телег уходила в направлении только-только начинающего теплиться рассвета. Мы уходили из родных краев, прощаясь с деревней, своим домом и решившими остаться людьми. Мы уходили, а тянущийся к небу дым от продолжающего гореть леса закрывал большим облаком стремящееся укрыться за горизонтом ночное светило. Мы уходили, прощаясь с прошлой жизнью и двигались в неизвестное будущее, пугающее отсутствием хоть каких-то твердых опор и имея за пазухой лишь размытую, выдуманную цель. Мы уходили навсегда…

Телег было не так много, поэтому нагрузили их до предела и мужикам приходилось порой их толкать, когда не одаренные пробуждением лошаденки сдавались на очередном взгорке. Да и не все люди могли поддерживать хорошую скорость движения, поэтому приходилось вынужденно замедлять ход, чтобы шествие не растягивалось слишком уж сильно. Из-за этого наша скорость движения оказалась сильно ниже запланированной и путь до ближайшей к нам деревни грозил растянуться с двух до целых трех с лишним дней. А учитывая то и дело мелькающих в дали «гончих»… вынужденные ночевки должны были превратиться в настоящее испытание на выдержку и смелость для обычных людей.

В те моменты, когда я не нес на руках уставшую идти Олию, мы с отцом слегка замедлялись и рубали несколько деревьев, чтобы накрутить вязанок с дровами для ночных костров и готовки еды на весь следующий день. Мерзкие, лишенные шерсти псы не решались напасть малой стаей на двух мужиков с топорами, поэтому отходили подальше и выжидали более удачной возможности. Пару раз они, кажется, собирались пойти в атаку, высматривая наши слабые места, но охотники вовремя реагировали на эти устремления и отгоняли наглеющих тварей стрелами. В первую ночевку монстры тоже не решились напасть, видя что воины несут стражу по-очереди. Но вот вторая уже без проблем не обошлась.

Как-то осознав своими псиными разумами, что воинов у нас не так уж и много и большинство выставленных на ночную стражу мужиков толком и не знают как правильно держать оружие, твари все же нашли несколько больших брешей в нашей обороне и, выбрав момент, ударили туда разом. Спавший мужик, которого прорвавшиеся меж телег гончие попытались утащить в лес, кое-как смог отбиться от них и, получив помощь от нашего целителя, даже смог избежать серьезных травм. А вот попавшей на зуб обнаглевших чудовищ немолодой женщине совсем не повезло. Да, мы заметили эту стремительную атаку и даже успели дать зарвавшимся псинам по зубам, выбивая из стаи тройку самых нерасторопных, но вот спасти похищенную так и не смогли. Монстры из неизведанных земель утащили ее в лес, а Кирдот остановил желавших устремиться в погоню воинов, вполне разумно заметив, что с такой потерей крови она точно не выживет, даже если он попытается ей помочь своей магией исцеления.

После такого удара по своему самолюбию Амихаш в кои-то веки перестал скалить зубы словно безумец и начал думать как избежать повторения подобных потерь. Судя по возросшему количеству чудовищ, стаи вновь начали объединяться в большую псиную кодлу и во время следующей ночной остановки новая их атака должна была статься еще более опасной и жестокой. Поэтому он размышлял над необходимостью выдать хоть какое-то оружие абсолютно всем, чтобы разделенные на две половины люди поочереди охраняли сон друг друга. Мня конечно не понравился созданный в голове образ девы моего сердца, держащей в руках рогатину, поэтому я при всех послал старшину воинов куда подальше и предложил свой ’’трусливый’’ вариант. Который большинством голосов одобрили все мужики, видимо тоже не желавшие пугать своих близких необходимостью браться за оружие.

— Бегство… Почему-то я не удивлен что это предложил именно ты — видимо пытаясь меня задеть своими словами, задумчиво проговорил воин и был мною проигнорирован. Все остальные уже согласились с моей идее и пошли будить только-только уснувших после ночного переполоха людей.

Едва ли не молясь создателям о крепости тележных осей, мы посадили детей, медленных стариков и не очень тяжелых дев прямо на нагруженные вещи и, впрягаясь по бокам от уставших лошадок, вновь устремились в путь, даже не дожидаясь рассвета. Воины прикрывали наши спины от атак всполошившихся бегством их добычи тварей, а мы, словно тягловые кони, тянули наше добро, надеясь добраться до деревни «Широкий лес» до следующего заката. Шли без остановок на отдых и еду, по очереди сменяясь в оглоблях и жуя хлеб с мясом прямо на ходу. Мне даже пришлось один раз поучаствовать в коротком бою, когда собравшиеся в большую стаю гончие решили ударить по нам всей своей сворой, но практически тут же отступились получив хороший щелчок по носам и унося с собой один из моих метательных топоров.

Взяв из своего мешка и подвесив на пояс запасной, я нагнал свою телегу и забрав прикрепленный к ней канат, сменил уже выбивающегося из сил Аюла. Развивающий по большей части ловкость и выносливость, мой старый друг оказался очень плохим конем и мне приходилось тянуть нашу телегу большую часть времени, заставляя его подменить себя лишь в самых опасных случаях, когда нас вновь начинала нагонять поотставшая ненадолго стая.

— Поспеем ли к закату? — в который уже раз спрашивал меня встревоженный товарищ землекоп, а я вновь слал его козе в трещину, не желая отвлекаться на бессмысленные разговоры. Дневное светило уже стремилось к своему закату, а мы продолжали идти вперед, не думая об отдыхе и боли в уставших мышцах. И даже когда на нашей телеге под немалым весом все же треснула задняя ось, никто не растерялся. Кинув Аюлу канат и короткое «Вывози», мы с папаней и еще одним мужичком просто приподняли верхнюю часть и заменив своей силой два колеса из четырех, продолжили наш неостановимый бег.

Судя по доносящейся до нас ругани и шуму боя, нашим воинам тоже было не легко и они раз за разом отбивали нападки не желающих отставать гончих. Но я старался не отвлекаться и не думать об этом. И даже когда впереди послышались радостные крики, не замедлил своего шага ни на мгновение. Тащил свою телегу из последних сил, скрипя трескающимися от натуги зубами и роняя кровавые слюни на драную рубаху, словно смертельно загнанный конь. И даже когда шум голосов усилился, а вокруг началась какая-то непонятная суета меня это все равно не остановило. Понимая что если дам себе даже малую слабину, то сразу упаду без сил, создавая на дороге затор из телег, временно позабыв об усталости, я упрямо шел вперед.

Шел, пока кто-то не прокричал мне на ухо «СТОЙ! ПРИШЛИ!». И лишь после этого мои задеревеневшие пальцы наконец-то разжались, а уже завалившаяся на бок телега с грохотом рухнула на мощеную дорогу чужой деревни. Ну а после этого на нее упал и я сам, еще до встречи с землей теряя сознание…, а возможно и жизнь. Но это было уже неважно. Главным было то, что мы все же дошли до поселения Широкий лес.

«Мы дошли…!»

Глава 26 (Отступление)

— У меня требует помощи человек, который привел за собой огромную стаю гончих? Мне одному твои слова кажутся слишком наглыми? — рассматривая Амихаша сквозь хитрый прищур, уточнил глава деревни Широкий лес, при этом даже не пытаясь скрывать наличия каких-то корыстных намерений. Он еще раз пристально посмотрел на усталого воина и лишь после этого пододвинул к нему уже успевший немного остыть травяной отвар, будто бы таким жестом передавая собеседнику право следующего слова. Только вот старшина воинов из Зеленого вала никак на это не отреагировал и, даже не думая притрагиваться к стакану, просто пожал плечами. А затем, растянув губы в своей привычно безумной ухмылке, задал свой встречный вопрос.

— Не кажется… Не хитри лишний раз и просто скажи уже наконец свою цену. И постарайся не задирать, чтобы не становиться моим врагом.

— Ооооо! Сначала требования, а теперь еще и угрозы. А ты умеешь вести переговоры! — весело заметил глава деревни, а потом, все же следуя высказанному предложению, озвучил свое сугубо торговое предложение — Мы заберем двадцать женщин на наш выбор, а взамен дадим вам время на отдых и немного припасов в дорогу.

— Неожиданный поворот — не переставая глупо улыбаться и лишь вскидывая брови от озвученной цены, высказался Амихаш, а затем, немного подумав, уточнил — Я решил что после моего рассказа вы потребуете у нас пару-тройку воинов для обороны своей деревни, но женщины…? Не думал что такой опытный и прозорливый мужик как ты будет думать не головой, а совсем другим местом. Насколько мне известно… у вас не так уж и много опытных бойцов.

— Да, воинов у нас маловато… Зато с избытком хороших охотников. Ни одной твари не понравится когда в нее разом полетит несколько десятков стрел. Куда хуже, как по мне, когда несколько сотен мужиков не могут себе найти деву сердца. В последние полсотни лет у нас рождаются практически одни мальчики и с каждым годом проблема перекоса полов в сторону мужиков становится все острее и острее. Того гляди полыхнет недовольством и проблемами… которые мне совсем ни к чему. Так что я куда сильнее буду рад двум десяткам дев, нежели бесполезным воинам. Лишние мужики нам сейчас уж точно ни к чему.

— Хммм… Понятно… — задумчиво протянул Амихаш, выслушав собеседника. А затем, поняв что Турмар крайне заинтересован в этом обмене, принялся торговаться с главой чужого поселения — Я и надеялся, что часть людей останется у вас, чтобы нам было легче идти дальше. И если вы примете всех, а заодно дадите нам хотя бы воды в дорогу… можете попробовать уговорить некоторых вдовых дев остаться здесь. Думаю пяти вам хватит. Ну а если узнаю, что кого-то пытались забрать от семьи силой… думаю и меня одного с лихвой хватит чтобы сильно уменьшить количество ваших лучников.

— И снова угрозы. Как же, наверное, сложно воину вести торговые беседы. Но я не стану тебя утомлять и соглашусь на пятнадцать девушек — выдвинул свое встречное предложение этот хитрый лис, но натолкнулся на непоколебимую уверенность собеседника, словно на каменную стену. Они еще долго торговались и Амихаш отступился лишь единожды, сводя жаркое сражение двух торгашей к окончательному числу. Которое явно не порадовала хозяина дома.

— Ладно! Вода, немного еды, фураж, два дня отдыха и принятие всех ваших беженцев в обмен на семь свободных от связи сердец дев. Я соглашусь на такой договор, но… Твари которых вы притащили за собой никуда не исчезли. Они до сих пор вьются под стенами нашей деревни и не собираются возвращаться в свои проклятые создателями места. Поэтому, думаю будет разумно требовать у твоих воинов помощи в защите нашей деревни на эти два дня. Считайте что вы будете защищать не только жителей Широкого леса, но и своих людей. У нас все улицы вымощены камнем, так что эти «ваши» черви вряд ли смогут прорваться на поверхность, поэтому придется охранять только стену. Думаю такие сильные, но потерявшие свой дом воины точно справятся с такой малостью — намек на трусость и ложь о монстрах-червях был даже слишком очевиден, но Амихаш даже и не подумал на это злиться. Лишь улыбнулся еще шире и легко принял новое условие их уговора.

— У нас осталось двенадцать воинов… Точнее тринадцать. И мы с радостью встанем на защиту вашей деревни и покажем как нужно сражаться если эти облезлые псы решаться забраться на стены. Благо, личного умения у нас в избытке и даже обычный лесоруб, по дурости открывший прошлым летом боевое владение топором, сильнее любого вашего охотника. Недавно, вон, поводыря с подчиненным медведем зарубил и даже не понял что для него это было опасно, так как и интеллект и дух у него ниже пяти единиц. Тот еще дурной рубака

— Получил перераспределение от создателей и стал воином… По-моему он не очень умный парень — пытаясь свести все в шутку и впервые широко открывая свои вечно прищуренные глаза, весело подметил Турмал… с запозданием осознавая, что у сидящего перед ним безумца и правда могло быть очень много опыта сражений и возможностей получит немало рангов боевого самосовершенствования. Как и у его подчиненных. Поэтому к нему точно нельзя было относиться с пренебрежением… И если что случись, бить по нему только с расстояния.

— Ну и хорошо. Люди в деревне будут спать спокойнее, зная что их будут защищать такие герои — добавляя в голос напускного скепсиса и недоверия, довольно проговорил уже далекий от своей молодости глава деревни и, поднявшись со своего стула, протянул руку своему собеседнику, чтобы скрепить их договор рукопожатием. Амихаш конечно же ответил на этот жест и, одним глотком выпив уже давно остывший травяной отвар, поспешно покинул дом Турмала, желая поскорее найти своих людей и обсудить с ними сложившуюся ситуацию.

Самому же хозяину этого большого дома тоже требовалось время на то, чтобы хорошенько обдумать все услышанное сегодня и сделать правильные выводы. Во многое ему не хотелось верить, так как некоторые рассказы и заверения были похожи на какой-то безумный бред. Вот только и отмахиваться от этих слов было никак нельзя, так как среди всего этого бреда в любом случае была скрыта причина бегства целой деревни. Поэтому нужно было отсеять крупицы лжи от пугающей истины…, но это все можно пока отложить на потом. Сейчас Турмал куда сильнее желал услышать чужое мнение по всему что сегодня узнал. Поэтому старик, откинувшись на стуле и отогнав все лишние мысли, просто позвал еще одного незримого участника закончившегося только что разговора.

— Амакеш! Давай уже выходи и рассказывай… что ты думаешь об этом ненормальном и обо всем что он сейчас мне наговорил? — недолгое ожидание и тишину разорвал тихий скрип. И вот уже фальшивый шкаф с красивой расписной посудой отодвинулся в сторону, открывая проход в еще одну небольшую, сокрытую от чужих глаз комнатку. Вышедший оттуда брудастый мужик с заросшим рыжим волосом лицом и такими же хитро прищуренными глазами свободно прошествовал через помещение и подсел к хозяину дома. Бесцеремонно заглянул в пустой стакан, отодвинул его в сторону и лишь после этого наконец-то ответил на прозвучавший недавно вопрос.

— Амихаш… очень опасный человек, так что лучше с ним не играться и успокаивать стрелой в спину, как дикое животное. Он во много раз сильнее меня и в бою накоротке опаснее целого десятка медведей. Так что батя… сам решай что с ним делать. Но лично я бы предложил… — не закончив свою рваную мысль, мужик почесал свою заросшую щеку, а потом недвусмысленно постучал себе пальцами по груди в районе сердца.

— Я тебя понял, Амакеш — задумчиво покивал старый хитрец, полностью соглашаясь с мнением сына. Ну а подумав немного и в который уже раз припомнив весь прошлый разговор, вновь уточнил — А что по нашему торгу думаешь? Если не пытаться вступать в бой… есть ли какой-то смысл с ним договариваться? Может среди беглецов из Зеленого вала и девах нормальных не осталось и я тут просто воду в решете просеивал, пытаясь с ним сторговаться.

— Я там людей поспрошал… Почти все старики отказались уходить и остались в деревне, так что старух там почти нет. Почти все молодухи или вообще девчонки зеленые, пробуждения не проходившие. Даже одна красавица на сносях имеется. Только вот… Видимо много девок побили твари и мужиков у них осталось куда больше чем женщин. И достанется нам по итогу всего десяток вдовых немолодых баб и толпа мужиков к ним в придачу. А последнего добра и у нас с избытком. Так что, толку от вашего торга будет немного.

— Значит все же предлагаешь бой? — понимая к чему ведет сын, поморщившись уточнил хозяин дома. Ну а Амакеш на этот вопрос лишь развел руками, без слов давая отцу понять, что счастье для деревни можно выторговать лишь своей силой и свистом летящих стрел. Иные решения могли привести лишь к поражению и новым проблемам.

— Ладно… у нас еще есть целый день, так что… Я еще подумаю, сам посмотрю на этих беженцев и уже завтра решу что будем делать. Ну а пока… считай что я склонен согласиться с тобой и… Готовь своих людей. Я постараюсь уладить все миром, но, скорее всего, вам скоро придется пострелять.

— Я тебя услышал — коротко кивнув своей лохматой головой, сказал Амакеш и порывисто поднявшись пошел на выход из дома. Ему нужно было расставить чужаков по всей стене и шепнуть пару слов своим подчиненным. Близился возможный бой и, к сожалению, не с тварями из неизведанных земель. От столкновения с гончими наверняка было бы куда меньше проблем.

(Конец отступления)

Глава 27

И вновь меня подлечил Кирдот и когда я наконец-то пришел в себя, оказалось что мы добежали до Широкого леса сильно раньше заката и во время бегства потеряли лишь одну крайнюю телегу и сидевшую на ней женщину. Когда оторвалось левое переднее колесо, никто даже не успел отреагировать на это и гончие просто захлестнули ее, не давая воинам и шанса на спасение. Благо, никто больше не погиб и мы благополучно укрылись за красивыми каменными стенами чужой деревни, а охотники порадовали преследовавшую нас стаю стрелами и заставили ее отступить от поселения.

Когда пришел в себя, мне все это очень кратко рассказала Олия, а после этого практически сразу подошел Амихаш вместе со старшиной местных охотников и ’’порадовал’’ тем, что отдыха не будет и нам придется помогать местным оборонять стены от шастающих за ней тварей. В целом, я был даже не против такого, но… мне очень сильно не понравился здешний главный воин. Этот обросший рыжим волосом, словно какой-то дикарь, мужик с хитрым прищуром глаз бросал хищные и недвусмысленные взгляды на мою деву сердца и я едва удержал свою руку, невольно тянущуюся к одному из метательных топоров. После того как отдал Олии свой нож для защиты себя и нашего ребенка, я намеренно перехватив взгляд этого обросшего шерстью человека-зверя. Благо он сразу понял мой намек и ожидаемо отступился, видимо не желая сталкиваться лбами со мной и в особенности с растягивающим губы в безумно-веселом оскале Амихашем. Так что, приняв нашу невысказанную угрозу, старшина местных охотников повел нас дальше, желая указать на места на длинной каменной стене, которых нам предстояло охранять.

Так я собственно и оказался на юго-западном направлении, в паре с молодым копейщиком и большим болтуном Гавардом. Пока еще теплились последние отблески заката, он успел мне рассказать про две богатых шахты из которой они, собственно, и брали камни для создания стены. Затем выслушать его ’’полезное’’ мнение о неприятном внешнем виде изредка мелькавших внизу гончих. Поругать главу деревни никак не решающего главные проблемы деревни и в красках рассказать об одной из них… заставляя меня насторожиться еще сильнее.

— …Ты только представь себе! Только один ребенок из четырех рождается девочкой! Один! И так на протяжении почти полусотни лет! Это какое-то проклятье создателей! — будто бы пытаясь поспорить с Кирдотом в громкости своей речи, недовольно восклицал парень, при этом будто бы подчеркивая важность своих слов, еще и постукивая пяткой копья по отшлифованным каменным блокам стены.

— А брать себе дев сердца в других деревнях? У нас, если честно, девчонок было с избытком. Года три назад на пробуждение каталось целых семь девиц и всего два парня. Так что…

— Да не помогает! — не дослушав, отмахнулся от моих слов Гавард, при этом неумело пытаясь скрыть явственную зависть в своем голосе. Будучи старше меня лет на пять, он так и не нашел ту, кому бы захотел отдать свое сердце… Ну или, скорее, просто не имел выбора или возможности, кажется даже начав потихоньку смиряться с такой несправедливостью — В соседних деревнях конечно знали о нашей беде и постоянно обменивались людьми. То нашего мужика к вам, то вашу девчонку к нам и… Будто бы и правда какое-то проклятие! Осевшие у нас девицы тоже начинали родить только мальчиков. Поэтому, в последнее время, из-за того что теперь почти три четверти населения Широкого леса это мужчины… много молодых парней просто уходит из деревни в сторону Великограда, ища семейного счастья в том направлении. Я тоже хотел уйти, но тут недавно батю на охоте медведь подрал и теперь мне приходится самому помогать матери и двум малым братьям. А вот как они подрастут и пройдут пробуждение… тогда наверное и уйду. Если конечно эти твари и нашу деревню не разорят — заканчивая свою печальную мысль, молодой воин потыкал острием копья в сторону вставшей прямо под нами гончей, а потом, взяв лежавший в корзине обломок камня, швырнул его в зачем-то вылезшего из неизведанных земель монстра. И ожидаемо не попал. Лишенная шерсти псина легко увернулась от этого снаряда и, недовольно что-то рыкнув, убежала в темноту ночи, довольно быстро скрываясь из глаз.

— А у меня маму лет пять назад монстр хлыст убил — выслушав речь собеседника, зачем-то пожаловался я. И лишь после долгого неловкого молчания, решил немного порадовать печального Гаварда и коротко пересказать разговор Амихаша с лохматым старшиной местных воинов — Может и не придется тебе уходить… Насколько я знаю, немало наших людей решило остаться в Широком лесу. Да, мужиков там тоже много, НО… — я даже поднял руку подчеркивая важность своих слов — Там наберется и десятка два оставшихся без семей и еще не проходивших пробуждение девиц. Так что, если не будешь долго топтаться, то может быть и зацепишь сердечка какой-нибудь молодой красавицы — я даже толкнул в плечо воссиявшего от такой вести парня и попросил его постоять со мной до утра, так как он, кажется, уже хотел бежать выбирать себе деву сердца. К счастью он внял моим словам и несколько раз довольно кивнул, видимо принимая разумность моей просьбы.

Ну а когда темнота стала еще более глубокой и даже ночное светила не смогло пробиться сквозь некоторые участки загустевшей тьмы, нам в какой-то момент стало не до разговоров. Будто бы почувствовав приближение какой-то опасности, мы настороженно замерли и принялись вслушиваться в тишину, изредка переговариваясь шепотом и стараясь уловить посторонние шумы. И даже так, все равно умудрились пропустить приближение опасности.

— Кстати…, а у тебя какое боевое владение? У меня пять. Пару раз все же сталкивался с гончими и прыгунами — тихо-тихо похвастался парень и я, не желая разочаровывать беднягу, легко ему соврал и не сказал, что у меня уже семь.

— А я вообще лесоруб и год назад по глупости открыл боевое владение. Когда в деревню прорвались твари, мне пришлось немало помахать топором, так что… у меня сейчас одиннадцать мирного и всего три боевого владения.

— Понятно — явно гордясь своим небольшим преимуществом, довольно протянул Гавард, а в следующий миг, позабыв о своих пустых разговорах, насторожился тоже заслышав доносящийся с северной стороны деревни, тревожный звон колоколов — Что таААААААА — полный недоумения вопрос Гаварда прервался громким вскриком боли и я, тут же развернувшись и, даже не задумываясь над ситуацией, метнул топорик в сторону возможной опасности. Оружие, сделав несколько оборотов, легко раскроило поразительно мягкую голову стоявшего позади копейщика жнеца. После чего, пробившая своей рукой-косой брюхо болтуну, тварь начала заваливаться вбок, едва не утаскивая за собой в короткий полет вниз и его. Метнув топорик в еще одного бегущего по стене монстра, я едва успел подхватить парня и втянуть его обратно. А затем сдернул с пояса уже обычный топор и ответил встречным ударом пытавшемуся рассечь мне шею жнецу. Моя сила и хорошо наточенный рабочий инструмент срубили его бестолковую руку, словно не очень толстую ветку. Отлетевшая в сторону отдельно от хозяина коса чикнула меня по щеке, едва не задев левый глаз, но я даже не обратил на это внимания и тут же рубанул повторно, лишая его и второй конечности. Третий удар обрубил практически обе ноги и оставил зарвавшееся чудовище лежать обрубком самого себя на стене и в бессмысленной дикой ярости громко щелкать острыми зубами.

Быстро осмотревшись и перекинув топор в левую и, приложив всю свою силу, отправил метательный топорик в спину, видимо решившей со мной не сталкиваться, убегающей твари. Я конечно же попал. Догнавший беглеца снаряд сильно покалечил монстра и сбил с ног, а падение во внутренний двор с немалой высоты наверняка добило, оставляя меня наедине с пытающимся зажимать свой распоротый живот Гавардом и бессмысленно барахтающимся обрубком монстра.

Понимая что очень скоро он истечет кровью и что до целителя он точно не достанет, я дал воину всего один шанс на спасение. Не осторожничая вздернул копейщика на ноги, сунул в руки оружие и, поддерживая его в стоячем положении за подмышки, прокричал бедолаге прямо на ухо «БЕЙ ЕМУ В ГОЛОВУ!». Чувствуя вонь своего разорванного кишечника и как изливается из брюшины кровь, он кажется тоже понял, что другой возможности у него уже не будет и вынырнув разумом из пучины боли, попытался добить лишившегося конечностей жнеца. Со второй попытки Гавард все же попал в голову, пронзая ее насквозь, а затем просто выронил копье и обмяк на моих руках, видимо вложив в последний выпад даже больше сил чем у него оставалось.

Понимая что больше не могу ничего сделать, положил лишившегося сознания воина на залитый серой и красной кровью камень стены и принялся просто ждать. И только через несколько десятков ударов сердца, когда его широкая рваная рана на животе наконец-то начала медленно затягиваться, я вздохнул с облегчением… и лишь после этого пошел звонить в висящие неподалеку колокола. Вторя доносящемуся, кажется, со всех сторон деревни тревожному перезвону.

Видимо ночной атаке подверглись практически все участки стены и мне оставалось лишь надеяться на то, что не так уж много тварей смогло прорваться вглубь подвергшегося нападению поселения.

Глава 28

Лишь когда вся суета подошла к концу и мне сообщили о том что все атаки тварей были отбиты, я наконец-то позволил себе немного расслабиться, но не перестал вслушиваться в тишину и бросать настороженные взгляды в опасную темноту за стеной. Еще раз посмотрев на заживший живот так и не пришедшего в себя копейщика и в очередной раз убедившись в том, что он точно жив, все же дал слабину и присел на край толстой деревянной коробки в которой хранились кувшины с земляным маслом, давая своим уставшим ногам немного отдохнуть. И принялся упорно бороться с идущим в решительную атаку сном.

Благо Гавард после полуночи все же изволил вернуться к жизни и, принялся прятать свой страх и счастье за потоками слов. Сначала очень долго благодарил меня за спасение, потом перешел на истории про свои прошлые сражения, после звал к себе и грозился тем что его мать обязательно приготовит для меня самый вкусный в изведанных землях пирог — в общем, всячески выводил меня на разговор и умело не давал уснуть. Ну а когда он уже во второй раз начал рассказывать про то как он с отцом загонял большого вепря, я наконец-то вспомнил про полученный ранг и, отвлекшись от бессмысленного наблюдения за темнотой, мысленно пожелал увидеть последнее сообщение системы. И немало удивился, поняв что за один ранг получил целых две единицы боевого владения, повышая его до девяти, и еще одну выносливость, делая эту характеристику равной двенадцати.

Эту растерянность ожидаемо подметил мой разговорчивый собеседник и я, решив на этот раз ничего не скрывать, рассказал о довольно странном росте боевого владения. На что он ответил полным зависти взглядом и простым пояснением, которое я уже от кого-то слышал. По его мнению, такие резкие скачки характеристик случаются только в самом начале, после пробуждения. Ну а потом, когда все доберется до первой десятки, эти приятные подарки от системы и создателей закончатся и за каждый ранг я буду получать лишь по одной единице характеристик и боевого владения. А учитывая то, что, по словам Амихаша, для получения новых нужно будет прилагать все больше и больше усилий… Видимо так создатели нашего мира ограничивали бесконечный рост сильных воинов и уравнивали их с хорошими упорными работниками, вроде моего папани. Ну а в виде платы за риск творцы подарили защитникам деревень шансы выжить и исцелиться после сражения.

Прервав копейщика, я пересказал ему свою мысль, скорее пытаясь лучше уложить ее у себя в голове, нежели донести до собеседника. А после недолгого спора, когда проснувшееся светило наконец-то выглянуло из-за горизонта, меня проведал сам, припомненный недавно, Амихаш. Не обращая внимания на густо перепачканные в крови камни стены и лишенное конечностей тело жнеца, он, убедившись в моей целостности, потащил меня к остальным нашим, а потом на воинский совет, собираемый из-за нападения чудовищ. Насколько я понял, ночью погибло трое местных хваленых охотников и около десятка мирных жителей, из-за глава Широкого леса очень хотел обсудить эту большую беду, решившую заглянуть и в их дом.

Поэтому мы даже удивились, когда разговор начался не с упоминания погибших и небольшую речи в их честь, а с прямых обвинений.

— Вы притащили к нам эту мерзость! Именно из-за вас сегодня погибло так много людей! Прорвавшийся жнец зарубил двух не прошедших через пробуждение девчонок! Вы, воины Зеленого дола, должны были защищать свое поселение до последнего вздоха, но вместо этого сбежали как трусы и принесли за собой беду на чужой порог! — изливал на нас свой гнев глава деревни Турмар, а такой же… хитро созданный как и он сын, демонстративно держал лук в руках, давая понять что готов пустить его в ход, ежели мы посмеем напасть. Как и еще десяток других охотников, взявших свое оружие в руки, когда мы вошли в отдельно выстроенный дом для собраний и расселись по лавкам. После чего началось выступление, в которое я не поверил ни на мгновение. Слишком прямолинейными были действия местных воинов, слишком громкими и ладными казались звучащие слова, слишком чистыми, будто написанными заранее, казались речи — Вы не должны были идти к нам и вести за собой стаи тварей! Вы обязаны были предупредить соседей о идущей беде и постараться увести монстров в сторону от нашей деревни! Вы были обязаны…

— Ладно-ладно. Прекращай уже это неумелое представление и просто признайся, что тебе не понравился наш договор. Или может ты с самого начала не собирался его соблюдать и торговался только для виду? — снисходительно протянул Амихаш, видимо тоже не впечатлившись речью главы деревни и предлагая сразу переходить к обсуждению новых условий. При этом он вел себя так уверенно и расслаблено, будто и не услышал звука натяжения тетивы откуда-то сзади. Остальные охотники тоже немного напряглись и достали стрелы, поглядывая на это, еще более опасное чем жнецы, чудовище со слегка безумной усмешкой и чувством собственного превосходства — Давай уже… Прекращай отнимать мое время и говори свои новые условия. Я готов их обсудить.

— Проклятый бешенный волк! Я не собираюсь ничего обсуждать с таким безумцем как ты — осматривая собеседника сквозь злой прищур глаз, заявил вполне искренне недовольный Турмар и помолчав несколько мгновений, видимо остужая свое раздражение, наконец-то высказал свое требование — Ты забираешь всех мужиков, немного еды с водой и уходишь прочь из Широкого леса. Мы в свою очередь пообещаем что непременно защитим и обиходим всех ваших дев. Они не будут ни в чем нуждаться и…

— Пфффф… Да вы даже себя защитить не сможете, уж не говоря о наших женщинах. Слабаки. Как есть слабаки — крайне неуважительно фыркнул старшина наших воинов, всеми своими словами и действиями выражая свое пренебрежение к словам собеседника. И не изменился в лице когда уже все охотники наложили стрелы и слегка натянули тетивы, готовясь стрелять в любой опасный момент — Сейчас даже самый слабый из наших, сильнее большинства из твоих бойцов, так что не надейтесь на победу и будьте готовы к смерти сразу после первого выстрела.

— Если я попаду тебе в глаз, ты станешь куда более молчаливым и сговорчивым — не сдержавшись, прошипел сквозь зубы словно змей, лохматый сын главы города. Яростно щуря глаза он натянул свой лук, направляя острие стрелы прямо в лицо продолжающему улыбаться Амихашу — Ну а если от ваших рук умрет хоть кто-то из моих людей, мы убьем всех мужиков Зеленого дола, а женщин просто возьмем силой, как хорошие трофеи за эту победу. А потом вытравим память о вас из их разумов и ваши плоды из их чрева. Мы заставим их рожать каждый год. Мы сделаем из них… — не желая больше это слушать и прекращая сдерживать гнев, я поднялся и отправил вперед свой рабочий топор с такой силой, что он, пролетев разделявшее нас расстояние, разломал лук Амакеша, отсек ему часть кисти и в гулким «Бум» легко вошел в бревенчатую стену дома. И пока все осознавали, что только что произошло, мне хватило времени чтобы, не обращая внимания на натянутые луки, спокойно пройти через просторное помещение, вырвать свой инструмент вместе с куском бревна и подойдя к ошеломленно зажимающему покалеченную руку старшине местных воинов. Чтобы прямо в лицо высказать ему свою угрозу.

— Если кто-то прикоснется к моей деве сердца… я начну охоту на здешних охотников. И вас не спасут луки и расстояние, так как мои топоры тоже умеют летать. Думаю мне хватит сил чтобы забрать с собой большую часть твоих людей…, а вот этот вот бешенный зверь… — тычок пальцем в сторону растянувшего губы в широкой улыбки Амихрша — …Он просто подожжет твое родное поселение, так как ему уже будет нечего терять. ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?! — удар железной пяткой топора сложил так и не успевшего ответить Амакеша, а я, махнув рукой своим, просто пошел на выход… Не обращая внимания на так и продолжающих в нас целиться, но не решающихся выстрелить лучников. Так и вышли на улицу из этой западни, без единой царапины, но с предчувствием скорой бури.

— Мне конечно понравилось как ты там высказался, но… может не нужно было железом кидаться. Я все же надеялся с ними договорится и хоть что-то выторговать в дорогу. А ты… — нагнав меня и хлопнув по плечу, заявил Амихаш, при этом едва ли не смеясь на ходу и совсем не выглядя опечаленным.

— В деревне три четверти жителей это мужики. У них просто огромные проблемы с девушками. Они подготовились к тому что сейчас произошло за вечер и неполную ночь…, а значит заранее решили, что будут с нами делать. Наверняка хотели убить по одному ночью, но монстры спасли нам жизнь. И если ты хотел с ними договариваться… то еще более безумен чем пытаешься выглядеть. Нас в любом случае не собирались выпускать, так что придется прорываться. Если поторопимся, может они и не успеют снять всех воинов со стен и мы сможем уйти без серьезного боя — коротко обрисовал я проблему и на ходу почесал бороду, не зная что еще можно к этому добавить. Говорить речи был не мастак, поэтому, не пытаясь выдавить из себя еще какую-нибудь умную мысль, просто скинул с плеча руку старшины воинов и постарался ускорить шаг. Вот только он легко меня придержал и сказал уже для всех.

— Рад что ты тоже это наконец-то понял, но… я хотел поторговаться, чтобы просто дать нам небольшой перерыв. Я всех уже предупредил, что придется уходить с боем, но нужно было немного подождать чтобы все успели собраться. А теперь придется бросать поломанные телеги и часть добра. Так что, зря ты погорячился — будто бы говоря об очевидных вещах, спокойно пояснил воин и лишь когда мы наконец-то свернули на другую улицу, видимо скрывшись с глаз наших новых врагов, тут же сорвался с места, переходя на предельно быстрый бег. Все остальные отвешивая мне легких подзатыльников, тут же устремились за ним, оставляя меня сильно позади.

Я бежал за ними, понимая что нужно торопиться и чувствуя себя дураком, в самую последнюю очередь дошедшим до очевидного знания. Благо долго думать об этом мне не пришлось и уже скоро мы добрались до деревенской площади на которой организовалась стоянка наших телек и сразу влился в общую суету. Нужно было очень сильно торопиться, чтобы успеть сбежать из этой проклятой создателями деревни без больших потерь.

Нужно было торопиться.

Глава 29

Наша спешка была скорее похожа на бессмысленную суету. Многие люди, не понимая толком что вообще происходит и не чувствуя наступающей нам на пятки опасности, просто метались, словно безголовые куры, скорее мешаясь под ногами, нежели помогая собираться. Некоторые, даже несмотря на предупреждение, не верили в угрозу со стороны других людей и изъявляли желание остаться, не понимая что лишние мужики им точно не к чему. Таких наивных мы просто игнорировали и, выложив их вещи прямо на каменную брусчатку площади, принимались перегружать скарб в целые телеги.

Две беременные девы, в том числе и моя Олия, которой предстояло рожать уже через пару десятидневий, были под присмотром Кирдота, поэтому я проведал их прямо на бегу. Потом нашел в своем мешке еще один метательный топорик, вместо того что потерял в темноте во время недавнего боя на стене и лишь после этого побежал помогать мужикам. Наш плотник уже успел за ночь стачать новое колесо вместо потрескавшегося и мы, чтобы не тратить время на разгрузку, просто взялись вдесятером и приподняли телегу вместе с вещами. Немного так постояли, дожидаясь пока мужичек споро заколачивает замену и на землю прославили уже отремонтированную.

— Впрягаемся! — видимо тоже понимая, что затягивать больше нельзя, прокричал Амихаш и, подсобляя накинуть на мерина оглоблю, сам ухватился за прилаженный канат, чтобы помочь лошадке сдвинуть наше добро с места. Кто-то на ходу подсаживал детей и стариков, некоторые еще затягивали веревки, чтобы их вещи не разлетелись на ходу, немногие прощались с теми кто оставался в Широком лесу. Но несмотря на всю эту суету, мы уже начали движение в сторону вторых деревенских ворот, желая поскорее вырваться из этого недружелюбного поселения. Телеги вновь выстроились в цепочку и, влекомые впрягшимися людьми и лошадьми, покатились по пустым по утру улицам. Торопились как могли… и все равно сильно опоздали.

Увидев стоящего посреди улицы Турмара, сразу стало понятно, что спешить уже некуда и нам пришлось остановить движение телег и людей. Понятно было, что охотники тоже где-то рядом и мне понадобилось всего несколько мгновений чтобы осмотреться и заметить стоящих на крышах лучников. Чувствуя давление скорой битвы и видя как наши воины достают свое оружие, любопытные люди в ближайшем доме скрипнули петлями и прикрыли окна деревянными ставнями, надеясь не нарваться на дурную стрелу. Молчание и пугающая тишина. Вышедший вперед Амихаш тут же вступил в сражение взглядов, надеясь хотя бы так задавить стоящего впереди старика. И даже через несколько десятков ударов сердца, чувствующий поддержку своего сына и других охотников, глава деревни не отступился и не отвел глаз.

— Твои предложения? Только даже не надейся на прошлые условия. Твоя неразумная жадность погубит тебя самого — заговорил Амихаш, вновь принимая свое поражение в битве на чужой территории и вновь пытаясь начать торг.Увы, безуспешно, к нашему общему сожалению.

— Я уже пожил свое и уже есть люди которые смогут встать на мое место. А в этом столкновение наших лбов я буду только рад если ты меня убьешь… Вы и так подвергли наше поселение опасности, приведя за собой стаи монстров, а если еще и главу деревни лишите жизни… Сыну станет только проще оправдать случившуюся после моей смерти бойню. Тогда он просто убьет всех ваших мужиков, а женщин захватит силой и раздаст нашим ребятам, чтобы убрать лишнее недовольство случившимся и заткнуть рты ворчунам. Все останутся довольны… кроме вас, конечно же — видимо решив посостязаться в широте улыбок с Амихашем, Турмар оскалил свои редкие зубы и хоть в чем-то проиграл своему оппоненту. Но старик ни сколько по этому поводу не расстроился и, не обращая внимания на ропот людей, недовольных тем что какой-то чужак смеет решать их судьбу, поспешил продолжить свою насмешливую речь — Ну а возвращаясь к моим условиям… Согласен. Их нужно будет немного изменить… К прошлому требованию, оставить нам всех женщин и уйти живыми, я еще добавлю голову того бородатого наглеца. Разумеется без тела и его метательного железа. За смелость нужно платить, так что…

Сразу две прилетевших откуда-то с крыш стрелы пробили голову нашего, попытавшегося вскинуть лук и куда-то выстрелить, охотника. Миг и вот его тело оседает на землю, осыпая нас осколками черепа и каплями серой жидкости, а некоторые женщины, увидев такую мгновенную кончину, кричат от ужаса и даже начинают плакать. Такая демонстрация силы заставила насторожиться даже обернувшегося Амихаша. Задумчиво почесывая бороду и размышляя над словами старого выродка, я заметил как напряглись до предела мышцы старшины наших воинов, будто бы он готовился к смертельному рывку, целью которого должна была стать крыша одного из домов. Он встретился со мною взглядом, весело подмигнул, будто ничего плохого не происходит и повернулся обратно к собеседнику. Я смотрел на него, не желая пропустить мгновения его атаки и тоже готовясь метнуть топор в кого-нибудь из стрелков. Сосредоточился на Амихаше… и тоже, как наверное и все, не заметил того мига, когда позади Турмара поразительно беззвучно появился огромный жнец и одним ударом снес старику голову с плеч. Чудовище, видимо развлекаясь или просто внушая страх в своих врагов, несколько раз рубануло по обезглавленному телу, рассекая его еще на несколько частей и ускоряя образование лужи крови. Ну а когда он поднял свои белесые буркала и посмотрел на нас… кажется начали кричать от ужаса и плакать даже мужики.

Стоявшие на крышах стрелки наконец-то опомнились и отправили в полет множество стрел. От тех что летели жнецу в голову тот легко увернулся, а на впившиеся в тело просто не обратил никакого внимания. А затем, недовольно щелкнув зубами… одним мощным прыжком заскочил на ближайший двухэтажный дом и размашистым ударом располовинил лучника. Упавшая верхняя часть тела все еще сжимала свое оружие и пыталась натянуть тетиву, видимо не успев осознать боли и своей смерти… наступившей сразу после встречи головы с брусчаткой. Огромный монстр что-то прошипел и отмахнулся косой-лапой от летящей в морду стрелы. Вновь прыгнул, перескакивая на другую крышу и убивая еще одного стрелка…, а в следующий миг Амихаш толкнул меня с силой в плечо, вырывая из испуганного оцепенения и возвращая в переполненный криками и шумом мир, с пытающимися ворваться в ближайшие дома людьми.

— Проснись! Кидай топоры!!! — прокричал он мне в ухо, оставляя в нем громкий звон. Ну а я, больше ни о чем не думая, сдернул с пояса метательный топорик и, вкладывая в бросок всю свою силу, тут же отправил его в полет. Первый попал жнецу в плечо, отвлекая от охоты на лучников, второй прямо в грудину, мешая ему и сбивая его прыжок вниз и лишь третий достиг своей цели и завяз в его мягкой голове. Он попытался подняться, после неудачного приземления, встал в полный рост… и сразу упал, пропустив еще одно попадание, окончательно расплескавшее памятую башку.

После гибели чудовища я сразу пошел к туше, чтобы собрать свои топоры, а кто-то из наших уже начал ликовать, радуясь победе над такой опасной тварью. Многие вышли обратно на улицу… и лишь когда по ногам прошлась уже знакомая дрожь, стало понятно, что такая беда не приходит одна. Вырвав завязший в грудине твари топорик, я поспешно развернулся, пытаясь понять где это случится. А в следующее мгновение увидел появление червя, во всей его ужасающей красе. Не почувствовав преграды мощеной камней дороги и стоявшей на его пути телеги, монстр легко вырвался из земли, раскидывая по сторонам людей и наши пожитки. А после такого внезапного выхода, не тратя времени, он тут же начал исторгать из себя множество коконов, заваливая ими всю улицу.

Суета и крики сразу же возобновились и началась новая бойня, оставляющая мало шансов как нашим людям, так и этой негостеприимной деревне.

Глава 30

По брусчатке дороги густо текла кровь. Одним взмахом топора я разрубил сразу два кокона и метнул последний топорик в голову увлеченно рвущей какого-то мужика твари. Кажется это был тот самый плотник, который починял недавно колесо на одной из телег. Кто-то наконец-то поджог червя и он корчился в агонии, чувствуя как его медленно пожирает пламя. Вот только было уже слишком поздно. Тварь исторгла из себя просто огромное количество яиц с тварями внутри и мы просто не успевали их рубить, позволяя чудовищам выбираться на свет. А хуже всего было то, что среди монстров теперь уже были не только привычные жнецы, но еще и какие-то худые уроды с непонятными наростами на спине, из которых они стреляли небольшими костяными копьями. Кажется наши воины называли таких «метателями». И именно из-за них опасность вокруг сильно выросла, не позволяя долго стоять на одном месте, а получившие больше свободы жнецы принялись резать всех вокруг, учиняя настоящую бойню и спешно разбегаясь. Ну а так как наши люди были ближе всего к червю… на жителей моего родного Зеленого вала обрушилась очередная беда которую мало кто мог пережить.

— ОЛИЯ! — прокричал я, пытаясь перекрыть шум сражения и крутя головой. Стараясь высмотреть свою пропавшую деву сердца, точно зная что она еще жива. Потом, не теряя надежды позвал ее еще раз и сразу же поплатился за свою задержку. У меня получилось уклониться от чужой атаки, но летевшее в грудь копье все равно чиркнуло по голове, вырывая большой клок волос и разрывая кожу. А в следующий миг о своей наглости пожалел трусливо высунувшийся из-за дома метатель. Ему нужно было время для подготовки следующей атаки, поэтому он попытался спрятаться за своим укрытием, но получил стрелу в голову и прилег отдохнуть навсегда.

Не тратя времени на благодарности лучнику, я прикрыл заливаемый кровью глаз и разрубил едва ли не надвое только-только выбравшегося жнеца. Отбил лезвием топора удар еще одной твари и, не давая атаковать второй рукой-лезвием, просто пнул монстра ногой и тут же поспешил обрушить на него свое оружие. Затем прокрутился на месте, стараясь охватить все окружающее пространство взглядом… и едва не закричал от горькой радости, заметив как мою сильно подранную любимую куда-то утаскивает непонятно откуда здесь взявшаяся гончая. Выглядела Олия очень плохо и кажется потеряла сознание, но я, почувствовав как в груди загорается жаркое пламя надежды, словно напуганный лось, устремился вперед, тут же позабыв об умирающих людях из своей деревни и многочисленных коконах. Лишь изредка отмахивался от встающих на пути жнецов и, не думая ни о чем, просто бежал дальше.

Ударом топора срубаю голову глупо высунувшемуся из дома метателю. Перепрыгиваю через лежащее у стены обезображенное тело и, свернув за угол, попадаюсь на внезапную атаку жнеца. Тварь будто бы ждала меня за поворотом и ударила сразу как только увидел, поэтому уклониться я не успел и даже вскрикнул от неожиданной боли, когда его коса полоснула по грудине и левой руке, оставляя последнюю висеть плетью. Но на этом успех чудовища и закончился. Ответный удар топора расплескал его голову, а удар ноги убрал тело с моего пути.

Скрипя зубами и не обращая внимания на выливающуюся кровь, я вновь ускорился, пытаясь нагнать Олию, которую продолжала куда-то тащить гончая. Выскочивший мне наперерез жнец даже не успел ничего сделать, как лишился жизни и бесполезной тушей упал мне под ноги. Пришлось его перепрыгивать и заставлять свое вялое тело бежать быстрее. Еще один удар, оттолкнуть монстра в сторону, прыгнуть вперед, ударить, с трудом увернутся и сразу рубануть, еще немного пробежать и вот моя дева сердца уже совсем рядом. Нагоняя лишенную шерсти псину и выходя на расстояние уверенного броска, я резко остановился и, не раздумывая, отправил в полет свой топор. Он ударил гончей в бок и протащил по земле прямо до высокой каменной стены. Перепрыгнув через любимую, я одним ударом ноги размозжил голову пытающегося подняться монстра. Затем вырвал топор и, бросив взгляд на сворачивающую вправо улочку… поспешил отпрыгнуть назад, наконец-то осознав куда псина тащила мою деву сердца. Там я заметил разоряющую дома небольшую стаю тварей и одну огромную гончую, которая была размером с небольшой бревенчатый дом. Встречаться с такой опасной мерзостью я точно не хотел, поэтому поспешил вернуться назад.

Более не думая об этой опасности, поспешно подскочил к Олии и приподнял. Прислушался к дыханию… и облегченно выдохнул, убедившись в том что она жива. Несмотря на согнутую в неправильном направлении ногу и подранную зубами руку, она не истекла кровью и была вполне жива. Вот только как ей помочь в этой безумной ситуации я попросту не знал. Моя шкура уже когда-то успели зарасти, видимо после получения очередного ранга боевого развития, а вот раны моей любимой… Не придумав ничего умнее, я просто стянул с себя разорванную и залитую своей же кровью рубаху и просто туго перемотал ею руку у плеча. Затем, размышляя над тем где сейчас прячется Кирдот, осторожно приподнял свою деву… с запозданием замечая уже натянувшего тетиву Амакеша. Я уже ничего не успевал сделать и с ужасом смотрел как старшина воинов широкого леса и заодно сын главы города отправляет в полет стрелу… к сожалению вошедшую не в меня, а прямиком в спину Олии. После чего я с ужасом почувствовал как из моего тела медленно истекает какое-то тепло, а с руки, слабо покалывая холодом исчезает рисунок браслета союза сердец. И это означало лишь одно.

Моя ласточка, мое сердце, моя любовь, моя Олия… умерла.

Ненавидя этот проклятый несправедливый мир, этих безумных создателей, ведущих людей к такому концу, этого недоумка охотника, вместо спасения деревни решившего поохотиться на меня, а еще ненавидя себя самого… я прикрылся опустевшим телом своей любимой от еще одной стрелы, а затем, кинув ее на землю, сдернул с пояса свой топор и метнул его с такой силой, что даже правое плечо резануло несильной болью. Я успел увидеть испуганные глаза этого наглого ублюдка, а уже в следующий миг мой инструмент попал ему точно в голову, обрывая одну бесполезную жизнь и пуская сеточку мелких трещин по камням хваленой деревенской стены.

Чувствуя как в груди образуется ледяной ком безразличия, я, будто бы на время перестав быть человеком, спокойно пошел к Измусу и вырвал свой застрявший топор. Затем снял с лучника кожаную сумку и швырнул его тело в бегущих на запах крови гончих. Без спешки достал из сумы небольшую склянку с земляным маслом. Убил подбежавшую слишком близко тварь, заставляя задуматься остальных и пошел к телу своей любимой. На ходу отломил короткое горлышко вместе с пробкой и облил Олию густой вязкой жидкостью. После чего, даже не задумываясь, о долгом поиске факела или огнива, просто рубанул наискось по брусчатке, высекая из камня крохотный сноп искр и зажигая прощальный огонь для девы своего сердца и нашего нерожденного ребенка. Посмотрел недолго на шальную игру языков пламени, а затем нехотя отвернулся заслышав позади громкий гортанный рык.

Как оказалось, псины не решились нападать на меня малой сворой и позвали на помощь большое чудовище, которое, судя по всему, вызывало меня на бой. От которого я не собирался отказываться. Хорошее сражение способное оборвать мою ставшую вмиг бессмысленной жизнь — вот что мне сейчас было нужно. Ледяная глыба в груди стремительно таяла, оставляя вместо себя лишь жаркую ненависть и тлеющие угли сгоревшего счастливого прошлого.

— АААААААРАААААРРААААААА! — лихой ветер раздувает не желающий гаснуть костер моей жизни и из меня вырывается безумный рев, наполненный пламенем моей ярости. Рев зверя согласившегося принять бой со стоящим напротив чудовищем. А в следующий миг, более ни о чем не думая и просто жаждя битвы и забытья, я срываюсь с места и устремляюсь на встречу опасности — РАААААРАААААААРАААААА!

Глава 31

Я плохо запомнил что было дальше. Точно знаю что много сражался, бил и убивал. Долго охотился на разбежавшихся тварей, топтал коконы в других частях деревни, где тоже вылезли черви. Уничтожал жнецов десятками и получал редкие ранги, совсем не обращая внимания на появляющиеся сообщения системы и мелькающие там цифры. В какой-то момент мне стало немного легче махать топором, но я и это изменение пропустил мимо затуманенного горем и яростью сознания. Не хотел ни о чем думать и просто рубил, рубил и рубил, изничтожая все что мог нагнать и достать. А в то что не мог нагнать просто кидал топор, давая себе возможность растоптать очередную прыткую тварь.

Лишь к полудню, когда летнее солнце начало припекать, сковывая мое тело плотной коркой засохшей крови, я наконец-то пришел в себя и завершив свою безумную охоту, направился в сторону деревенских ворот, неподалеку от которых и началась эта безумная бойня. Мирина в самом начале, уже привычно для себя заскочила к кому-то в дом, прячась от тварей, поэтому о ней почему-то не беспокоился. Куда сильнее боялся за отца и очень надеялся на то, что он тоже последовал примеру своей юркой дочери и не стал изображать из себя героя.

Но прежде чем удалось узнать судьбу своей семьи, мне пришлось поплутать по деревне, выискивая давно потерянный обратный путь. Все люди попрятались по своим домам, в надежде на то, что твари их там не достанут, поэтому уточнить как пройти к воротам было попросту не у кого. Ну а шастающим по улицам чудовищам я задавал лишь один вопрос «Зачем вы сюда пришли?!», да и то мысленно и уже после того как мой затупившийся топор крушил их головы, отправляя в их монстрячую бездну небытия. Лишь сильно за полдень, когда натолкнулся на местного охотника, наконец-то понял куда мне нужно идти в этой огромной деревне… А потом, припомнив Амакеша и вспыхнув недолгим пламенем ненависти, одним ударом отрубил лучнику обе ноги и оставил посреди улицы истекать кровью, крича от ужасной боли. И только после этого пошел в указанную мужиком сторону, не испытывая ни капли сожаления о содеянном.

Ну а когда я наконец-то узнал улицу по которой гончая волокла Олию и, свернув за угол, вышел туда где случилось недавняя бойня… невольно замедлил шаг, завидев сидящую прямо на дороге и плачущую Мирину. Сестренка видимо уже устала реветь и молча роняла слезы на что-то лежащее у нее на коленях. Она крепко прижимала «это» к себе, обняв обоими руками, поэтому было не видно что там у нее, но, судя по небольшой луже крови в которой девушка сидела… я догадался что она держит и все сильнее замедлял свой шаг, боясь увидеть и подтвердить свое ужасное предположение.

Увы, но улица была не бесконечной, поэтому уже вскоре мне стала отчетливо видна голова папани, тело которого наверное тоже успела утащить гончая. Увидеть и вновь погрузиться в холодную воду отчаяния. Нет, слез уже тоже не было. Я просто сел на залитую липкой кровью брусчатку и молча обнял так и не заметившую меня сестренку. Она даже не дернулась в испуге, кажется смирившись с близостью смерти и покорно соглашаясь отдать свою жизнь любой пробегающей мимо твари. И лишь через долгую сотню ударов сердца, осознав что еще жива, несколько раз моргнула и наконец-то признала в перепачканном алым монстре своего брата. Очень аккуратно отложив в сторону голову, малышка обняла меня в ответ и вновь замерла, так ничего и не сказав. И только через долгое время молчания, видимо наконец-то припомнив о еще одном человеке из нашей небольшой семьи, без малейшей надежды и интереса уточнила у меня.

— Олия? — вонзился в мое сердце очень короткий клинок простого вопроса и я даже не смог ничего сразу ответить. Покряхтел, словно старик, от режущей разум боли и лишь после этого выдавил такое же короткое и острое «Мертва». Мирина тоже поначалу ничего не ответила, терпя и не выдерживая нового удара горя. Кажется она очень хотела заплакать, но просто не смогла, не найдя в себе ни сил ни слез, и вместо этого прошептала на ухо тихое-тихое «понятно». После чего мы снова замерли, вместе переживая общее огромное горе и не желая даже шевелиться. Просто сидели на дороге и ждали конца этого проклятого создателями мира.

Который, неожиданно, все же настал.

— ЛИАР! ВСТАВАЙ ПОЛУДУРОК! — доносился до меня знакомый голос. У меня не было никакого желания на него реагировать. Только вот Амихаш был как всегда нагл и очень настойчив. Он легко разорвал наши объятия и вздернул меня на ноги, а после этого прокричал прямо в лицо –ПРИДИ В СЕБЯ!!! ВЫЛЕЗЛО ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО ЧЕРВЕЙ!!! БЕРИ ТОПОР И СРАЖАЙСЯ!!! РАДИ СЕСТРЫ!!!

— Медленно вырываясь из ледяного омута горя, я даже несколько раз кивнул. Затем пошатнулся, чувствуя слабость в отсиженных ногах, но потом все же взял себя в руки. Видя как старшина воинов несет сестренку в сторону дома, наклонился, чтобы подобрать свое… теперь уже оружие, а не инструмент. А в следующий миг замер на месте, когда прямо перед лицом появилась большая и очень четко видимая надпись… Очередное послание создателей, от которого точно не стоило ждать ничего хорошего.

[ВЫХОД] [для выхода нужно просто нажать]

Послание творцов обескураживало и оставляло очень много вопросов. Куда выйти? Зачем выйти? Кому выйти? И где эта проклятая дверь в которую можно выйти. Я метался взглядом по сторонам, пытаясь высмотреть хоть какие-то пояснения к этой большой надписи, с почему-то выведенными красным цветом буквами. Я совершенно не понимал что происходит и крутил головой, глядя на других остановившихся людей. Я растерянно чесал свою перепачканную кровью грязную бороду, пытаясь осознать, что мне делать и твердо осознавая что делать «не» нужно. Ну а когда во мне наконец-то окрепло это решение… понял что думал совсем не о том и бросился в дом в который недавно зашел Амихаш с Мириной на руках.

В несколько стремительных прыжков добежал до нужного дома, заскочил в приоткрытую дверь, пересек коридор… и чувствуя как на меня накатывает новая волна абсолютного отчаяния, увидел свою сестренку толкающую обоими руками воздух перед собою. Она нажала на проклятую надпись и я наивно понадеялся, что ничего не произойдет. И ожидаемо ошибся. Миг и вот Мирина уже безвольно оседает на руках Амихаша, также растерянного странным посланием. А еще через пару ударов сердца ее тело начинает стремительно рассыпаться в пыль и оседать на запачканный кровью пол. Воин зачем-то попытался поймать девчонку, но ухватил лишь воздух, а потом повернулся и растерянно посмотрел на меня.

— Она вышла… — толи спросил, толи просто сказал он, а я в ответ молча кивнул и, осознавая что потерял последнего близкого человека, просто сполз по стене и тихо завыл, словно попавшийся в силки волк. И уже неважно было что создатели одарили меня еще одним посланием. Абсолютно все уже было неважно.

[Вы отказались выходить. Видимо вы очень смелый]

[Поощрение за смелость… рассчитывается…]

[Поощрение рассчитано: 10 свободных единиц характеристик]

[Раса: Низшие люди (V — 9.3). Этап тестирования под нагрузкой завершен]

[Начинается этап тестирования: «Финальный»]

[Боевое владение будет принудительно открыто у всех отказавшихся от добровольного выхода]

[ПРИГОТОВЬТЕСЬ К БОЮ!]

Конец тома I

Том II. Глава 1

Вино терпким красным озерцом еще плескалось на самом донышке пузатого кувшина, но я не стал допивать этот последний глоток. Вместо этого коротко замахнулся и метнул неповинный глиняный сосуд прямиком в стену напротив себя. Конечно же метко, несмотря на легкое опьянение, попадая прямо в еще не высохшую серо-красную кляксу от прошлого броска. Не почувствовав никакого удовлетворение от такого крохотного успеха, раздраженно сплюнул горькую слюну куда-то в сторону, а затем нехотя потянулся к стеллажу на котором стояло еще много таких хмельных, еще нераскрытых корчаг. Выродок Турмар припас на старость целый подвал с вином, которым радовал себя… и тех кто теперь ходит по прощальному кострищу, в которое превратилась его родная деревня.

Отчего-то не найдя в себе желания пить, я поставил кувшин и потянулся в широком деревянном сусеке, из которого вчера выкинул все мешки с морковью и настелил всякого тряпья. Стаскивающим тела и собирающим пожитки для бегства людям теперь было точно не до горькой, поэтому у меня получилось обрести в подвале деревенского главы хорошее укрытие от шумного хора чужих рыданий и безумия, проклятого его собственными создателями, мира. В темную нору заглядывали лишь редкие лучи светила через крохотный продух под потолком да уставшие воины, тоже решившие пригубиться парой-другой чарок отменного вина. Многие вчера потеряли родню и хотели хотя бы слегка заместить болезненную горечь утраты, дурманной горечью доброго вина.

После «Выхода» Мирины, безжалостный Амихаш буквально силой вырвал меня из трясины отчаяния и бросил прямиком в горнило не прекращавшейся битвы. Это конечно помогло мне отвлечься и на время позабыть о глубоком, ноющем сильной болью, рубце на сердце, но когда мы дожгли последнего червя и нашли практически всю разбежавшуюся мерзость… страдания разума возвернулись сторицей и заставили меня, словно побитого пса, искать свое место для отдыха… или смерти в тишине безразличия. Безразличия к себе и любому будущему, кое-нам уготовили жестокие творцы. Безразличие… в которое все же решилась пробраться одна тощая и наглая крыса.

— Эй, Лиар! Ты там еще живой? — заходя со света в практически полную темноту подвала, слишком громко вопрошал Аюл. Этот глупый цыплёнок бестолково крутил головой пытаясь заметить меня и создавая слишком много шума своими шагами и выкриками — Лиаар! Ты где тут спрятался?! Хоть рукой махни чтобы я тебя…

— Ззакрройррот. Дуррак — тихо прорычал я из своего темного угла, словно та самая псина и попытался прикрыть голову какой-то шкурой, желая хоть как-то отгородиться от этого горлопана. Увы, безуспешно. Этот гад все же заметил мое шевеление и, подойдя ближе, стянул с меня все тряпье. А затем принялся трясти, будто бы пытаясь разбултыхать все выпитое мною вино. Такое обращение быстро надоело и я, легко откинув от себя этого наглого землекопа, все же нехотя принял сидячее положение. А затем, не скрывая своей злости, спросил у него — Чего пристал? Ну чего тебе нужно?!

— Лично мне, ничего. Просто меня послали сбегать за тобой с требованием притащить на скорое собрание воинов. Завтра уже собираемся уходить из Широкого леса, так что нужно решать в какую сторону будем двигаться и как организовывать защиту людям. Так что давай, прекращай уже пить и иди наверх. А то, если откажешься, Амихаш грозился спуститься вниз и устроить говорильню прямо тут — видимо судьба поломала не только меня, но и слабака Аюла. В его голосе больше не слышалась прежняя живость и абсолютная уверенность в своих словах. А сильнее всего меня поразило копье в его руке, на которое он сменил свою тяпку или косу. Создатели ’’заботливо’’ открыли боевое владение всем у кого его не было, лихо и без разбора добавив по единице к каждому виду оружия, давая возможность шорникам, кашеварам и землекопам выбор… с каким оружием в руках они хотят умереть. Невероятная милость творцов, не подразумевающая шансов на выживание людей.

— Мне это не интересно. Да и не воин я, чтобы ходить на такие говорильни. Пусть обсуждают все без меня… — отказался от приглашения и попытался опять прилечь в своем удобном сусеке. Увы, но тот кого я раньше называл другом, перечеркнул все мои намерения всего одной насмешливой фразой.

— Не воин? И это говорит тот, у кого боевое владение уже наверняка опередило мирное — заметив мою реакцию, парень понял что попал в цель и растянул губы в самодовольной ухмылке. Ну а я… посмотрев на свои характеристики и боевое владение дотянувшееся до тринадцати единиц, с печалью вздохнул, в кои-то веки признавая правоту Аюла. Признавая, но не желая соглашаться с его требованием.

— Даже если ты угадал, это не означает что я с тобой пойду. Не имею никакого желания куда-то бежать и за что-то сражаться. Создатели лишили меня всех причин, ДОЕДИНОЙ!. Просто забрали разом все что было дорого. Поэтому я хочу остаться здесь и захлебнуться либо в вине, либо в очередной волне проклятых монстров. Так что оставь меня в покое и наконец-то уйди из подвала. Не мешай мне прощаться с Олией и своим не рождённым сыном Арсом. Хотя бы сегодня не пытайся навязать свою правоту.

— Я, может быть, от тебя и отстану, оставив и дальше обрастать шерстью и плесенью, но вот Амихаш точно нет. Даже если будешь отбиваться от него, он все равно вытащит твой зад из этого подвала и силой заставит идти с нами. Так что и не надейся на легкую и скорую смерть от вина. Придется тебе еще немного пожить и помучиться — зачем-то пытаясь потыкать мне в бок пяткой копья, с насмешкой заверял этот обнаглевший землекоп и поспешно отступился лишь когда его оружие было поймано и укорочена практически на треть. После этого он вспомнил о моей силе и выбрав безопасное, по его мнению, расстояние поймал брошенный мною вопрос.

— Ну и зачем я ему стал нужен? Он же сам дней пять назад при всех называл меня бесполезным слабаком. Что-то с тех пор изменилось?

— Практически все кто это слышал уже умерли, так что можно считать, что он этого не говорил. И да, кое-что изменилось… В его подчинении осталось всего шесть охотников из этой деревни и пять полноценных воинов. К сожалению, включая тебя. А вести дальше нам уже нужно практически пять сотен человек… Так что, даже не думай о том, что имеешь возможность отказаться. У тебя ее нет и никогда не было — прекратив рассматривать обломок древка, заявил этот болтун и развел руками, скорее таким жестом подводя черту под своими словами, нежели выражая свою печаль о смерти десятков и сотен людей. Как бы это плохо не выглядело, но ему, кроме нескольких исключений, было на них просто плевать.

Как, впрочем, и мне.

— Ладно. Считай что уговорил — тихо проговорил я, пуская еще одну бледную улыбку на лицо этого наглого землекопа. После чего нехотя поднялся со своей деревянной лежанки, отсек своим затупленным топором часть грязной, отросшей почти до пупа бороды, накинул рваную и больше красную нежели белую рубаху на плечи… и подхватив нераспечатанную бутыль вина, пошел следом за наблюдавшим за моими сборами Аюлом. Корчага в моей руке его конечно не порадовала, но ничего говорить по такой мелкой причине он конечно же не стал. Вместо лишних слов, просто безразлично пожал плечами и пошел наверх по каменной лестнице, изредка поглядывая назад и убеждаясь в том, что я не отстал.

— Чего ты…? — тоже остановившись, уточнил новоиспеченный воин-копейщик, когда меня ненадолго задержало окно. Даже через мутное стекло был виден столб дыма от далекого прощального костра и разгорающегося лесного пожарища. Только вот теперь у меня не было никакого сожаления о загубленных деревьях. Куда сильнее беспокоил оставленный где-то мешок с топорами и лежавший там же точильный камень. Даже замаранная коричневыми пятнами засохшей крови брусчатка, не откликнулась во мне хоть какими-то эмоциями. Лишь сплошное, серое безразличие и пустота в разорванном горем сердце. Лишь безразличие и пустота.

— Ничего… Просто дым заметил — коротко ответил я и двинулся дальше. Прямиком на абсолютно неинтересную мне и неважную говорильню.

Глава 2

Очередная опасная ночь. Следовавшие за нами стаи конечно пытались покусывать нас за пятки, держа постоянно на стороже, но все же основные беды они приносили нам ночью, когда усталость и сон давили на разум, ослабляя внимание и бдительность. Хитрые и неутомимые гончие постоянно раздергивали защиту нашего стойбища, атакуя малыми сворами с одной стороны и потом совершая большой набег совсем с другой, утаскивая людей в непроглядную темноту леса. Довольное тявканье и крики очередного задираемого живьем мужика или женщины, то и дело разносились по округе, истощая и без того уже давно исчерпавшую себя надежду. Всего за три дня очень медленного продвижения мы так потеряли практически два десятка человек, а до следующей деревни, с такой небольшой скоростью, нам предстояло идти примерно еще столько же. Поэтому надеяться на лучшее уже не стоило и Амихашу оставалось лишь делать все возможное, а затем просто считать потери.

Это сложно было назвать благом, но в какой-то момент псинам, видимо, надоело отщипывать от нас по кусочку и они еще с вечера немного от нас поотстали. И такое долгое затишье добавляло еще больше тревог в умы людей, заставляя всех думать о большой атаке с разных сторон, силой сразу нескольких объединившихся стай. И чем дольше длилась эта тишина, тем больший страх испытывали беглецы из родных мест. И лишь когда сидевший на дереве охотник каким-то чудом или своим зорким глазом заметил мельтешения голых спин, все почему-то сразу же облегченно выдохнули и начали готовиться к бою.

Теперь уже не было разделения на мирных и воинов. Все мужики и даже некоторые женщины суетливо похватали копья из забитой оружием телеги, с желанием насадить на них хотя бы по паре гончих и защитить оставшихся в кругу телег детей. Выкрикивая команды, старшина воинов выстраивал народ в подобие кривых, ощетинившихся пиками рядов и отправляя в разные места немногочисленных оставшихся воинов. Получив приказ, и я, вместе с двумя охотниками, отправился на одно из направлений, скорее очень желая боя, нежели просто дожидаясь его. Как бы это странно не выглядело, но именно во время сражений, я чувствовал себя хоть немного заинтересованным жизнью и живым. Больше ни что уже не давало мне таких ярких эмоций… возможно потому что именно во время боя я был ближе всего к Олии и своей семье.

Ну а когда чудовища наконец-то завиднелись в неровных отсветах расставленных вокруг нашей большой стоянки факелов, даже сквозь мою прочную кору безразличия к своей жизни пробился легкий холодок животного страха. Как оказалось, весь прошедший вечер гончие не дожидались других псиных стай, а наоборот, как малый ручей, влились в беспокойное озеро всевозможных монстров. За неровной чертою света скрывалась целая кодла всяческих тварей, названия которых мне приходилось припоминать и выцеплять из обрывков памяти, кажущейся уже такой далекой, мирной жизни.

Кажется, некоторые чудовища не обладали большой смелостью идти прямо на выставленные копья и, привыкнув к скрытным атакам, не спешили начинать этот неизбежный бой. Неизбежный из-за того, что на них сзади давила иная, куда более нетерпеливая мерзость, толкая своих ’’сородичей’’ по неизведанным землям прямиком на смерть. Похожие на большие валуны подражатели конечно пытались сдерживать этот напор, но получалось у них плохо. Ну а когда похожая на жнеца, только с нормальными (по человеческим меркам) когтистыми руками и очень сильными ногами, тварь не вытерпела ожидания и, подпрыгнув высоко вверх, попыталась поскорее дорваться до человеческой плоти, этот камушек создал настоящий горный обвал. Устраивая давку и не жалея своих, монстры ринулись вперед, и им было уже неважно что первый прыгун умер в полете, поймав головой мой метательный топорик, они, подхваченные жаждой боя и крови, просто хотели убивать. Мысленно пожалев о том что не взял какой-нибудь большой боевой топор, я, более не думая об испуганных, стоящих позади мужиках с дрекольем, устремился навстречу опасности, ища в этом месиве из чудовищ отвлечение от страданий разума и свое возможное забвение.

Три десятка силы дали о себе знать, поэтому мой широкий взмах топора скосил целую просеку на поле уродившихся тварей. Кого-то мой наточенный инструмент просто разрубил надвое, а некоторых смял и откинул в сторону, на головы других, рвущихся в бой, собратьев. Непонятно как не затоптанный «хлыст» пронзает мое предплечье своим растянувшимся щупом, но я почему-то даже не почувствовал боли. Не растерявшись и мстя воспоминаниям о прошлом, накрутил этот самый щуп на кулак свободной левой руки и принялся размахивать опасным комком земли словно вторым оружием. Снес им голову рвущемуся вперед жнецу, отрубил ногу пробивавшемуся вперед здоровяку без головы, метнул кажется уже умершего хлыста в прыгуна, сбивая того с ног, а потом еще раз махнул топором перед собой, убивая разом троих монстров.

Левой я метал топорики пока плохо, поэтому, перекинув оружие в другую руку, по очереди отправил в полет сразу два, убивая решивших обогнуть меня трусливых гончих, ну а после этого, перехватив топор обоими руками, устремился к шагающему куску пульсирующей плоти. Этот бесформенный гигант на маленьких ножках, по всей видимости, должен был растолкать выставленные для защиты телеги и помочь прорваться другим к беззащитным не пробужденным детям, но я встал у него на пути и довольно легко уворачиваясь от ударов его гибких, словно куски напластованного мяса, рук и рубил эту ходячую гору на части. Обнаглевший метатель вылез из-за широкого дуба и вогнал копье прямо мне в правый бок. Поэтому пришлось ненадолго отступиться, чтобы вырвать из себя эту большую костяную занозу и отправить ее обратно в голову вновь выглянувшего хозяина. Он конечно попытался прикрыться своим стреляющим щупом, но моя злость была такова, что копье пробило и конечность и голову метателя, пришпиливая его к дереву позади него.

Полученный после окончательного убиения горы мяса боевой ранг сразу принялся залечивать мои многочисленные раны, ну а я, не дожидаясь окончания исцеления, быстро осмотрелся и ринулся туда где было больше всего тварей. Хотел ударить в спину жнецам давящим на наших вынужденных воинов, но едва-едва успел уклониться от атаки замеченного метателя и ответить ему брошенным в ответ топориком. А затем меня отвлекли от дальнейшего продвижения зашедшие сбоку безголовые здоровяки с очень большими кулаками и, прыгнувшая на людей прямо через копья, еще одна огромная гончая. На первых я потратил десяток ударов сердца, превратив их в бестолково подергивающиеся, лишенные конечностей туловища, а потом взялся за псину, не позволяя ей безнаказанно рвать перепуганное мужичье, только-только взявшее в руки оружие. Прилетевший ей в бочину большой топор заставил эту голую мерзость взвыть от боли, а затем перейти на хрип, так как я уже запрыгнул на спину и оседлав это чудовище, принялся бесхитростно душить. Обняв шею обоими руками, сдавил ее с такой силой, что большая перепуганная собака принялась кататься по земле, пытаясь сбросить с себя наездника или попросту раздавить. Вот только это все гончей не помогло. Уже скоро ее хребет хрустнул под моим нажимом и монстр тут же обмяк, лежа на боку и подергивая задними ногами, будто бы пытаясь куда-то бежать даже после своей смерти.

Выбравшись из-под этой туши и достав свой топор, я осмотрел залитую кровью и заваленную телами округу. Ну а поняв что путь к телегам на этом направлении открыт, повернулся к опасливо подбирающимся ко мне тварям и громко закричал, выплескивая на врагов свою жаркую ярость. А затем некоторые и вовсе бросились прочь, поняв что на них бежит смерть, даже безголовые немного отступились когда я, вновь позабыв про людей позади себя и окунувшись в безумие битвы, не раздумывая ни мгновения, бросился в новую атаку. Самые резвые конечно успели убежать, но вот остальных настигла безжалостная рубка, роняющая обезображенное неизведанными землями зверье, словно тонкие деревца, на окропленную кровавой росой траву.

Прикрываясь своими врагами от замеченного монстра любящего стрелять костяными копьями, я бил уклонялся и бил. Топтал головы недобитков, разрубал на части изображавших камни подражателей, и даже, болтаясь на жаркой волне ярости, просто разорвал руками гончую на две неровные части, когда метнул топор в не успевшего укрыться за деревом метателя. Ну а лишившись на время всего оружия, просто схватил половинку убитой псины и взялся охаживать ею уже пытающихся отступать монстров. Ну а вновь воссоединившись со своим топором, метнул остатки гончей в спину беглого прыгуна, возвращая того на землю и делая его легкой добычей. Пока он поднимался, по нему пробежало перепуганное бревно-подражатель, а затем уже и я потоптался, парой ударов ноги обрывая его бесполезную жизнь. Бревнышко тоже не успело далеко убежать и за несколько ударов топора превратившись в груду мясных поленьев, окончило свой путь.

Бросив ненавидящий взгляд вслед быстрым чудовищам, я мысленно проклял эту шибкую мерзость, а затем развернулся и побежал помогать на других направлениях обороны. Ну или скорее искать своей смерти в каком-нибудь ином месте. И к сожалению никак не находя ее. Увы, но остальные воины справились и без меня, лишая шанса получить еще один ранг. Я конечно погонялся за беглецами или, пытающимися растаскивать мертвых людей, гончими, но убил всего пару. Ну а когда вернулся, пугающий своей ненормальной улыбкой Амихаш уже закончил подсчитывать наши примерные потери… которые оказались просто огромными. Чуть больше сотни людей нашли тут конец своего жизненного пути. И это была просто ошеломляющая своей величиной цифра.

Хотя… как по мне, старшина воинов все равно куда сильнее опечалился потерей одного охотника. Настолько холодным и безразличным он был к жизням обычных людей. Впрочем… как и я.

******

Сонные и злые. Ранним утром мы спешно уходили прочь от места недавнего побоища, оставляя за собой очень много горя и слез. А еще большой направленный пал, ставший прощальным костром, для всех тех, кто уже не смог идти с нами. Для всех тех кто не станет поживой для монстров.

Глава 3 (Спустя шесть десятидневий)

Глиняный кувшин с кислым, словно моя жизнь, недопитым вином летит в стену, разлетаясь по сторонам мелкими черепками и темными каплями. Видимо в этой деревушке рос совсем другой сорт винограда, ну или просто прошлая осень выдалась куда холоднее, из-за чего выпивка не дарила мне хоть какой-то радости и успокоения. Отвратная кислятина лишь вызывала раздражение, которое, как наверное теперь и все кроме сражений, ожидаемо перетекало в безразличие и непонятную усталость. Ну а так как жарких битв в последнее время практически не было, я тратил свое время лишь на сон, бессмысленное лежание где попало и очень редкие тренировки в метании топоров. Перемежаемые метанием дрянного вина в стену.

Видимо то сражение сильно урезало силы чудовищ из неизведанных земель и они от нас отстали. Редкие набеги упрямых гончих уже не в счет, поэтому мы вполне спокойно добрались до деревни Золотой луг в которой мы с Аюлом два года назад проходили через пробуждение. Они конечно поразились подтверждению вестей о падении сразу трех деревень, но, будучи не пуганными птицами, не поддались на уговоры Амихаша о необходимости уходить в сторону Великограда. А потом старшина воинов и сам, толи желая приблизить сражение, толи и правда наивно поверив в то, что твари дальше не пойдут, решил задержаться в этой мирной и тихой деревушке. Даже мне это долгое затишье почти в половину лета показалось спасением от этой бесконечной беготни и я однажды сходил на охоту, пытаясь развеять эту смертельную скуку… Но затем черви, видимо наконец-то нагнали нас, как всегда легко ворвавшись в деревню и устроили внутри нее очередное кровавое побоище. В котором я поучаствовал с затаенной радостью и получил целых два ранга боевого владения и почему-то одно мирного. Наверное созданная творцами система тоже сошла с ума, как весь наш проклятый мир, и посчитала мое упорное махание топором как постоянную рубку деревьев.

Мысленно позвав полупрозрачные строки своих характеристик, я с удовлетворением и глубокой печалью посмотрел на них в который уже раз за последнее время. Интеллект и Дух ожидаемо не изменились, а вот все остальное увеличилось существенно. Ловкость подросла до четырнадцати единиц, а выносливость до шестнадцати, радуя меня медленным, но постоянным продвижением при получении рангов и редкими естественными усилениями. Ну а моя сила поднялась до целых тридцати пяти, в основном из-за того, что я вложил в нее все десять ’’щедро’’ подаренных создателями свободных единиц самосовершенствования. Прекрасная подачка от творцов… которую с радостью обменял бы на жизнь Олии, которая из-за них оборвалась.

Боевое владение выросло до шестнадцати, еще сильнее обгоняя мирное, задержавшееся на одиннадцати. И это добавляло еще немного печалей из-за осознания того, что я уже наверное никогда не смогу нагнать своего почившего отца у которого в этой строке было более тридцати единиц. По личным характеристикам тела и даже по силе, я его уже догнал и перегнал… только, увы, это уже не добавляло мне радости и лишь усиливало печаль уколами болезненных воспоминаний. После которых вновь приходило холодное безразличие и беспричинная усталость, тяжелым грузом придавливающая меня к ближайшему тихому месту с лежаком, в котором бы меня сложно было найти.

Увы, но не для Аюла. Видимо Амихаш приставил ко мне этого тощего землекопа, чтобы он следил за печальным воином… коим я себя нехотя признал. Чем глубже в обжитые земли мы уходили, тем меньше находилось тех, кто отказался идти не по мирной стезе. Да и если таковые в деревнях и были, то, из-за отсутствия боевого опыта, они оказывались не отличимыми от наших беженцев, прошедших всего через несколько сражений при бегстве из родных мест. Поэтому наш безумный командир начал ценить даже такого слабого и бестолкового, по его прежнему мнению, меня. Мой рост в силе он уже не мог отрицать, несмотря на то, что я до сих пор был куууудааа слабее него. По крайней мере, в плане ловкости и выносливости.

«- А вот и он» — мысленно проворчал, заслышав скрип рассохшихся ступеней. Я был уверен в том, что меня опять зачем-то нашел этот вездесущий Аюл. И конечно же оказался прав. Тощий, почти не изменившийся за последние годы парень, спустился в подвал и, недовольно поморщившись от сильного винного запаха, осмотрел занятое мною помещение. На этот раз я не скрывался от его глаз в темных углах и, сидя прямо под небольшим окном у потолка, помахал своему гостю рукой.

— Опять напиваешься?! — глядя на сотворенный мною беспорядок и разлитое по полу вино, недовольно вопрошал этот наглый землекоп, при этом стараясь не наступать на многочисленные осколки кувшинов и пытаясь вырвать крепко засевшие в стене топоры

— Да если бы! Эту отвратную кислятину вообще пить невозможно. Пока еще ни одной бутыли с хотя бы нормальным вином не нашел.

— Ну а бить то кувшины было зачем? Забрался без спроса в чужой дом, запугал хозяев своей бородатой рожей, устроил погром в их подвале, так еще и возмущается что ему хорошего вина не оставили. Тебе не кажется, что это наглость? — продолжал ворчать парень, прекращая бессмысленные попытки и отходя от крепко засевших топоров и беря с одной из полок еще не распечатанный сосуд. Не спеша отвечать, я дождался пока он вскроет его, а потом насмешливо хмыкнул, когда этого пустослова перекосило от кислоты и тот, не собираясь соблюдать чистоту в чужом доме, сплюнул не проглоченный напиток прямо на пол и даже закашлялся — Какая же гадость. Кха-кха-кха. Как ты это вообще пьешь?

— Никак — ответил предельно коротко, а после метнул еще одну не распечатанную емкость в стену, при этом стараясь попасть так, чтобы часть брызг долетела и до собеседника. Ну а пока тот отряхивал штаны, тихо ругаясь под нос, я ответил на прошлый вопрос — Не вижу смысла быть аккуратным. Насколько понял, Амихаш все же уговорил местных уходить с нами. У этой деревни даже нормальной стены нет, так что они защитить себя самостоятельно точно не смогут. Ну а раз хозяева этого дома тоже уходят… считай что они теперь и не хозяева — видимо не желая сражаться с моими безупречными измышлениями, Аюл лишь бросил на меня свой злой взгляд, а потом сплюнул на пол, видимо пытаясь убрать с языка осевший на нем очень кислый привкус. И лишь после этого нетерпеливо махнул рукой, требуя идти за собой, и сразу пошел наверх.

— Идем. Амихаш звал тебя на собрание воинов. Местные уже заканчивают собираться, так что завтра выходим. Нужно сейчас решить как будем идти. Хотелось бы конечно побыстрее добраться до следующей деревни с такой толпой беженцев, но… Я эти места совсем не знаю, но, как уже понял, быстро точно не получится. Впереди есть горная гряда, так что придется ее очень долго обходить.

— И прямо через нее нет никакой дороги? — нехотя уточнил я, поднимаясь и стараясь нагнать своего бывшего друга. Если честно, у меня не было большого желания долго куда-то идти и защищать эту бестолковую толпу людей. Все они были мне абсолютно безразличны. С большей радостью остался бы в этой покидаемой жителями деревушке, но понимание того что старшина воинов не примет моего отказа заставляло нехотя двигаться дальше, прямиком в счастливое, конечно же не для меня, далекое «никуда».

— Как я понял есть, но через горную дорогу будет практически невозможно пройти с таким количеством телег, так что… Будете сегодня на совете спорить, можно ли рискнуть и пройти этим путем или все же отправиться в обход — прояснил ситуацию этот великий воин, где-то потерявший или оставивший свое копье, ну а я молча продолжил задаваться вопросом «Зачем мне все это нужно?». Эти бесполезные обсуждения, в которых не собирался участвовать и это путешествие, в которое мне не хотелось отправляться. Увы, но однозначного ответа у меня пока не было, но имелось намерение найти его в самое ближайшее время. Ну или просто сбежать по пути, чтобы вернуться обратно в захваченные тварями деревни и уже наконец-то захлебнуться в череде бесконечных битв и волнах накатывающих тварей. Чтобы наконец-то воссоединиться с моей Олией, по которой я уже так сильно успел соскучиться.

Глава 4

Аюл тоже попытался прошмыгнуть в широкую комнату в доме главы деревни, но его выкинули за дверь, словно дворового пса. Ну а для меня наступило время для долгого и бессмысленного ожидания. Я не собирался участвовать в этой говорильне, поэтому, когда все наконец-то пришли, прислонился плечом к стене в углу комнаты и сделал вид что внимательно слушаю их громкие споры. Лишь когда пришло время для голосования, сразу поднял руку отдавая свое предпочтение какому-то из двух вариантов. Как оказалось потом, выбирая кружный путь в обход горной гряды. После чего, переждав мгновения короткого ворчания проигравшей стороны, сразу же началось обсуждение количества телег и провизии. Представители местных конечно же хотели взять с собой как можно больше, но большинство беженцев настаивало на повышении скорости продвижения, напирая на то, что следовавшие по нашим пятам стаи тварей скоро нагонят идущую в обход толпу людей и что куда лучше было бы побыстрее добраться до следующего поселения.

Мысленно согласившись с доводами беженцев, я вновь поспешил погрузиться в серую пустоту своего безразличия, не желая лишний раз слушать эту пустую болтовню. А в следующий миг даже дернулся от неожиданности, когда в мое болото кто-то ворвался с большим шумом и грохотом. Сперва из коридора послышался вскрик, наверняка не сдержавшего свое любопытства, подслушивающего у двери Аюла, которого видимо кто-то откинул в сторону. А затем к нам в комнату ворвался еще один запоздавший воин. Точнее охотник, как стало понятно после его поспешного выкрика, вернувшийся из разведывательной вылазки. Поначалу я обрадовался, решив что он хочет сообщить нам о приближении монстров, но когда он отдышался и рассказал о настоящей причине своей спешки… обрадовался еще сильнее. Новость была настолько странной и пугающей, что я был ей только рад, так как она давала мне хороший шанс избежать грядущее доооолгое путешествие.

— Да. Оно очень большое и… даже не знаю на что похоже. Такое огроооомное муравьиное яйцо, размером с десяток сложенных вместе обычных хат. Только в нем есть несколько дыр…из которых выходят всякие твари. Мы следили за этим… коконом полночи и еще часть утра и заметили четырех чудовищ. Прыгуны или жнецы, точнее сказать не могу. Похожи на людей, а большего в темноте рассмотреть не удалось. Выбираясь из этих дыр они сразу убегали куда-то в лес и больше не возвращались. Может быть где-то собираются в новую стаю и готовятся… — продолжать свою мысль охотник не стал, но все и так поняли что он имел ввиду. Это были уже не истории пришлых беженцев, а очень плохая весть принесенная своим же человеком, поэтому местный старшина воинов куда сильнее проникся новой угрозой. Посмотрев на Амихаша и наконец-то разумом принимая его как командира, он недолго помолчал, а после этого заявил.

— Пойду потороплю людей. Нужно чтобы все были готовы выходить завтра утром. Если твари уже так близко, то нам нужно спешить и постараться от них хоть немного оторваться.

— Согласен — кивком головы принимая прозвучавшие слова, сказал сильнейший из всех присутствующих боец и разрешил собеседнику идти делать свои дела. Ну а когда он хотел продолжить обсуждение неприятной новости… в этот разговор ворвался уже я и, пройдя через очищенное от лишней мебели помещенные, не соизмеряя силы, ударил кулаком по столу. Пошедшая по крепкой мареной столешнице трещина и такой громкий выход ожидаемо привлекли ко мне внимание, ну а я, нисколько не стушевавшись, решительно заявил, глядя прямо в глаза Амихашу.

— Хочу посмотреть сам! Отпусти на вылазку до этого кокона! — он сразу понял, что именно кроется за моим требованием. Ему куда выгоднее было бы отказать, чтобы не лишать себя еще одного хоть сколь-нибудь опытного воина… но, поняв что долго удерживать меня не получится, все же решил дать свое согласие.

— Ладно, иди. Возьмешь кого-нибудь из охотников как проводника и своего бесполезного друга. Может хотя бы он сможет удержать тебя от ненужного риска. Быстро идти мы все равно не сможем, так что потом легко нагоните нас прямыми тропами через лес — нарочито громко, чтобы слышал и стоящий за дверью Аюл, проговорил Амихаш, а затем кивнул головой в сторону выхода, недвусмысленно предлагая мне выметаться прочь. Ну а я и не стал больше задерживать их пустую говорильню. Кивнул на прощание всем знакомым воинам и сразу вышел из комнаты, таща за собой охотника и едва не зашибив дверью прижавшегося к ней землекопа. Видимо он услышал мои шаги и, успев отшатнуться, отделался лишь легким ударом в лоб.

— Ты! — мой палец упирается в грудь лучника и я, не тратя времени, озвучиваю ему свое требование — Реши кто из вас проводит меня до того места. Когда сговоритесь, пусть наш проводник сразу идет к… вашим конюшням — иного хорошего ориентира в этой деревушке припомнить не получилось, поэтому, выбрав это места для нашего сбора, сразу отвернулся от растерянного напором мужика, давая ему понять что этот разговор окончен.

— А может быть не нужно…? — попытался отказаться от этой вылазки Аюл испуганно сжимаясь под моим взором — Там же твари в лесу. Втроем слишком опасно.

— Нужно! — обрубая этот трусливый лепет, уверенно заявил я и, прихватив за шиворот чтобы не убег, потащил его прочь из дома. Он пару раз дернулся, пытаясь вырваться, но довольно быстро смирился со своей участью. Правда, видимо все же надеясь на какое-то чудо, тихо-тихо спросил.

— Ну зачем я тебе там нужен? От меня же не будет никакого прока.

— Согласен, пользы от тебя мало… Но мне в любом случае будут нужны свободные руки. Я буду тащить свои мешки с оружием и вещами, а ты потащишь бурдюки с земляным маслом. Возьмем сколько сможешь унести и будем надеяться что этого хватит чтобы спалить кокон изнутри — судя по тому как землекоп снова задергался в моей руке, его не порадовала идея лезть прямиком в логово чудовищ. Так что, чтобы он не выскочил из своей рубахи и не сбежал, пришлось сказать ему, что я пойду туда один. Это его ожидаемо успокоило, но трепыхаться трус не перестал, кажется наконец-то поняв что я продолжу искать свою смерть, а ему вместе с охотником потом придется нагонять наших, пробираясь сквозь все те же опасные, наполненные тварями из неизведанных земель, места.

Но тут мне успокоить его было уже нечем. От опасной прогулки я его уберечь уже не мог. Да и не хотел, если честно.

— Давай речистый, показывай где они тут хранят масло! Не поверю если скажешь, что не знаешь. Ты наверняка уже все во круге успел разведать.

— Уууу — недовольно промычал мой бывший друг, во второй уже раз смиряясь с этой неизбежностью. А потом наконец-то указывая рукой на нужное направление нашего дальнейшего пути.

Глава 5

— Ты чего там встал? — возвращаясь немного назад, шепотом прокричал недовольный Аюл. Нагруженный бурдюками проводник, тоже хотел мне что-то высказать, но из-за опаски наверняка сделал это лишь мысленно и ограничил себя злым взглядом в мою сторону. Но я не обратил на их гримасы и недовольство никакого внимания. Отойдя от привлекшего мое внимание дерева, неспешно осмотрел несколько других и лишь убедившись в том, что точно не ошибся, вслух озвучил свою мысль.

— Лес почему-то умирает. Как будто неожиданно наступила морозная осень или… изнутри деревья осушают какие-то вредители. Но… сейчас нет ни мороза ни проточенных жучками дырок в коре. Я не понимаю… — только после этого пояснения мои невнимательные спутники наконец-то обратили внимание на будто бы поблекшие листья на ближайших деревьях и странную, лишенную птичьих бесед, тишину. Понимание этого только усилило общую настороженность и лишь когда молчание стало уже слишком тягостным, охотник все же решился подать голос и поделиться своими мыслями, по его мнению, способными отчасти прояснить эту непонятную ситуацию.

— Этот проклятый кокон лежит последи большой поляны и… практически вся трава на ней усохла и даже колючий малинник в котором мы схоронились совсем повял. Мы тогда были шибко напуганы и насторожены, от чего и не обратили на это большого внимания. Ну а сейчас… возможно эта мерзость, как большая алыча, жадно пьет воду из земли, осушая все вокруг себя. Кто знает, может у этого мясного яйца и корни длинные есть. Мы ж под ним не копали, а только издалека опасливо смотрели.

— Разумно… — немногословно согласился я с предположением проводника и понадеявшись, что этот кокон не растет вширь да ввысь, как та самая жадная до воды алыча, все же махнул рукой, предлагая продолжить наш прерванный путь. Благо, судя по иссыхающим деревьям, идти нам оставалось не так уж и далеко. Мы не прошли и пары сотен шагов, как лес начал стремительно редеть, переходя в увядшее мелколесье и широкую, залитую ярким солнцем поляну.

— Вооон. Вон там мы прятались. Оттуда уже хорошо будет видна это пакость — указывая в сторону густо переплетенного малинника впереди, негромко заявил охотник, опасливо замедляя свой шаг. Обвинять его в трусости я конечно же не захотел, понимая что и сам был когда-то таким. Поэтому, не став гнать спутников вперед и скинув с себя мешки со своим добром, попросил их схорониться в тех же кустах. Ну а сам, уже привычно проверив легко ли снимаются метательные топорики, и, взяв поухватистее свое оружие, сразу двинулся вперед. При этом не пытаясь быть тихим и не скрываясь от возможных взглядов монстров. Наоборот, даже громко прочистил горло и взмахнул пару раз руками, разминая плечи и заодно привлекая к себе внимание, чтобы никто из возможных врагов уж точно не посмотрел в сторону кустов с двумя прячущимися в них мужиками. И лишь когда они там устроились и наконец-то затихли, я вышел на открытый простор и едва не подавился своим нарочито громким покашливанием, когда наконец-то узрел яйцо в его омерзительно чудовищной ’’красе’’. Даже на немалом расстоянии кокон выглядел просто огромным. Из-за чего описание ворвавшегося на говорильню охотника теперь казалось явственным преуменьшением.

— Со вчерашнего утра он не изменился в размере?! — громко уточнил я, уже осмотревшись и не заметив в округе тварей, но при этом продолжая привлекать к себе внимание. Мне сперва подумалось что проводник не решиться подать голос и придется возвращаться назад, но он, видимо собравшись с духом, все же крикнул в ответ.

— Не уверен! Кажется теперь больше!

— Ждите там и не шумите! Пойду посмотрю поближе! — очень громко прокричал я, уже наверняка собирая на себе внимание, если таковое вообще имелось, а затем, уже более не задерживаясь, направился прямиком к своей цели. Под ногами тихо шелестела иссохшая и превратившаяся едва ли не в пыль трава, а мой взгляд скользил из стороны в сторону, пытаясь зацепиться за любое движение в округе. Которого почему-то не было и это сильно настораживало. Я даже слишком легко добрался до кокона, не встретив ни единого врага и, коротко обдумав ситуацию, решил что все опасное будет ждать меня внутри. Поэтому, проведя рукой по теплой и, кажется, живой стене странного дома для чудовищ… не раздумывая, решительно направился к большой круглой дыре, перекрытой какой-то мягкой преградой, похожей на распотрошенную и растянутую кишку быка или свиньи. У меня была мысль просто разрезать ее топором, но оказалось что это и не требуется. Надавившая на преграду рука провалилась внутрь, давая понять что эта странная пленка не является цельной и позволяет свободно входить и выходить. Правда, когда я ввалился в странный мясной коридор и обернулся, преграда вновь стала единой, без намека на проход или даже малое отверстие.

Выбросив все эти странности из головы и осмотрев слегка светящийся красным светом коридор, практически сразу уходящий резко вправо и вверх, не стал тянуть и сразу двинулся вперед… едва не лишившись головы прямо на повороте. Костяное копье чиркнуло меня по голове, заливая левое ухо горячей кровью, а я тут же отскочил назад, наконец-то поняв почему меня никто не атаковал снаружи. Как оказалось, обитатели кокона решили встретить гостя внутри и постараться задавить количеством. Позволять себя так легко убить не собирался, поэтому поспешно отбежал назад и, разрубив мешавшуюся пленку, нырнул в получившуюся дыру, вновь каким-то чудом уворачиваясь от летевшего в спину копья.

Встреча получилась даже слишком жаркой, но я не обиделся на хозяев этой большой хаты и перекатившись в сторону, прижался к стене сбоку от входа, готовясь высказать поджидавшим гостя чудовищам свое встречное приветствие. Видимо предвидя это, кто-то швырнул через раскрывшуюся пленку, зло щелкнувшую зубами гончую, сразу поймавшую затылком мой топорик. Затем отрубил высунувшуюся голову не успевшего ускакать прыгуна и отбежал в сторону, когда обезглавленное тело просто втоптали в землю хлынувшие из огромного чрева кокона твари. Видимо осмелевший и выбежавший вслед за всеми метатель поймал хилой грудью топорик и залетел обратно, ну а я, избавившись от одной из больших проблем, с радостью отдался понятному и желанному жару опасного боя.

Наверное около сотни чудовищ попытались задавить меня количество, но, получив хороший отлуп, принялись окружать свою жертву и бить с разных сторон. Подлая и ненавистная плеть вновь ухитрилась пробить мне живот своим резко удлинившимся щупом, но на этом ее успех и закончился. Позволив прыткой гончей укусить себя за правую руку, я, вновь ныряя в безумие боя и практически не чувствуя боли, ударом ноги откинул обнаглевшего жнеца. После резко уложил повисшую на мне псину на землю и обрушился на нее коленом и всем своим весом, ломая ей хребет и выдавливая нутро. Не вставая, тут же метнул мгновенно умершую гончую в набегающего слева безголового здоровяка и перекатился вперёд, уходя от рубящего удара жнеца и волоча за собой так и не отцепившегося хлыста.

Широкий взмах топора лишает жизни сразу троих попавшихся под руку чудовищ, а ответная атака какой-то шустрой пакости разрывает рубаху и кожу на моей спине. Не раздумывая прыгаю куда-то в сторону, падая на еще одну псину и, пытаясь подняться, вновь обрушиваюсь на помятую гончую из-за того что все тот же хлыст пробил мне стопу и дернул за свой щуп. Так и пришлось, уклоняясь сразу от нескольких ударов, перекатываться куда получилось и поспешно обрубать ’’канаты’’. Перехватив не успевшую стянуться конечность мелкой твари, резко дернул ее на себя и ударил топором по комковатому, похожему на большой кусок грязи, телу хлыста. Ну а избавившись от этой неприятной помехи… поймал спиной прилетевшее копье и нырнул лицом в рассыпающуюся пылью траву.

Задыхаясь из-за того, что метатель пробил мое легкое и яростно рыча, я, позабыв о страхе, резко поднялся на ноги и бросился на ближайшего врага. Увернувшись от когтей прыгуна разрубил его голову надвое, левой рукой метнул топорик в замеченного краем глаза поганого метателя и, не глядя попал или нет, тут же отклонился назад, пропуская перед лицом обдавший меня ветром кулак здоровяка. Затем, сильно замедляя его, рубанул со всей силы ему по колену и, перепрыгнув через эту большую тушу, ударил топором практически по кругу. Убивая всего одного мягкоголового жнеца и задевая еще двоих. Пнув в морду пытавшейся цапнуть за ногу псине, поспешно отскочил в сторону, туда где было меньше всего тварей и коротко хохотнул, чувствуя как вновь становится легко дышать, а все раны на теле стремительно зарастают. А завидев дергающегося на земле метателя с пробитой топориком грудиной и вовсе рассмеялся, понимая что эта битва еще только начинается.

******

Не знаю как долго длилось это затянувшееся сражение. Кажется что целый день. Вот только я не почувствовал боли или усталости, даже когда разрубил на части последнего здоровяка. У этих тварей не было головы, поэтому приходилось разделять их на несколько частей чтобы точно оборвать эту бесполезную жизнь. Ну а закончив с последней тварью и не высмотрев в округе других, не задумываясь пошел обратно к кокону. Чувствуя еще не остывший жар боя, разрубил надвое выскочившего из прохода жнеца и сразу вошел внутрь и сам. Пробежал начало коридора, прыгнул за угол, мешая возможной засаде попасть по себе… и пораженно замер на месте, осматривая большое помещение в котором оказался.

Второй полученный за сегодня боевой ранг еще продолжал залечивать полученные мною раны, а глаза высматривали монстров, но разум уже осознал что опасности тут нет и позволил опустить изготовленный к бою топор. Точнее… Да, ничего опасного рядом пока еще не было, но вот тварей рядом было столько, что их бы с лихвой хватило бы чтобы завалить меня своей огромной массой. Понимая что этот кокон как-то связан с теми огромными червями, я шел вдоль стены, прикасаясь к многочисленным, растущим прямо из мясной стены яйцам из которых и должны были выбираться чудовища неизведанных земель. Вот только сейчас они были абсолютно недвижимы и кажется не спешили… вылупляться, реагируя на мое присутствие и прикосновения.

С некоторым разочарованием еще раз убедившись в том, что нападать на меня тут никто пока не собирается… не долго думая, вскинул топор и разрубил один из коконов в ближайшем к полу ряду. А после этого, мягко говоря, удивленно посмотрел на небольшого еще не обретшего свой привычный образ жнеца. Будто бы нерожденный ребенок в утробе матери, он не мог быть для меня угрозой и вызывал лишь отвращение смешанное с недовольством. Желая выплеснуть свою бессмысленную злость на слишком слабого врага, я раздавил этот бестолковый зародыш монстра, а затем принялся беспорядочно рубить все попадающиеся под руку коконы. Уничтожил несколько десятков не рожденных тварей и лишь после этого наконец-то успокоился. Недолго постоял в задумчивости, а затем, поняв на уничтожение всех этих сотен и сотен яиц мне не хватит и года, просто пошел обратно в лес, искать нужные мне кусты высохшего малинника.

Глава 6

— И когда ты успел стать таким сильным? Махал топорами, словно…

— Никогда. Еще не стал. Замолчи — оборвал я мысль вылезшего из кустов Аюла и более не обращая на этого болтуна внимания, повернулся к охотнику. Дождался пока он вырвется из колючек, а затем практически приказал ему — Уходите отсюда. Передай Амихашу, что этот кокон… — взмахом руки указываю себе за спину — Это большой муравейник с тварями из неизведанных земель. Там растут яйца, которые потом растаскивают черви. Их очень и очень много. Куда больше чем я могу посчитать. Просто не ведаю таких огромных цифр.

— Это просто безумие — пораженно прошептал испуганный землекоп и был вновь проигнорирован. Лучник же, обдумав услышанное, несколько раз кивнул, давая понять что услышал мою просьбу, а затем, понимая что я с ними точно не пойду, все же уточнил у меня.

— Что сказать ему о тебе?

— Я… я попробую забраться глубже, чтобы найти сердце этого кокона. Если выживу, то постараюсь тут все сжечь и потом нагнать вас пойдя напрямик через горы. Но пусть сильно меня не ждет. Не горю большим желанием снова увидеть этого безумца.

— Да кто бы говорил про… — не став дослушивать этого болтуна, ткнул ему костяшкой пальца в солнечное сплетение, заставляя согнуться от боли. Потом махнул рукой нашему проводнику и, более ничего не говоря, пошел обратно к кокону. И… удивительно, но наверное впервые за это проклятое творцами лето меня вела вперед не жажда битвы или стремление к смерти, а чувство жгучего, свербящего разум любопытства. Мне и правда очень хотелось узнать, что кроится в глубине этого огромного дырявого яйца. А еще, было очень интересно сколько боевых рангов подарит система, когда я придам тут все огню.

******

Собрав и почистив свои топоры, я, осторожно срезал всю пленку на входе и, убедившись что внутри меня никто не поджидает, сразу двинулся вперед. Осторожничал лишь на поворотах, постоянно ожидая новую засаду и каждый раз огорчался не находя ее. Кажущийся бесконечным коридор шел по кругу, постоянно уходя вверх и рассыпаясь по сторонам множеством огромных комнат, с растущими на потолке и стенах бесчисленными яйцами монстров. В последние я изредка заходил чтобы просто помахать топором и злорадно изничтожить сотню другую еще невылупившихся тварей. Ну а когда выходил из очередного помещения, едва не лишился жизни из-за своей лишней уверенности, когда меня атаковали каким-то образом зашедшие со стороны входа твари.

Ненавистный хлыст проделал во мне пару дыр и сильно мешал двигаться когда в мясном коридоре разгорелся новый бой. Широко размахнуться топором тут было нельзя, поэтому пришлось очень сильно постараться чтобы выйти победителем в этой набитой монстрами кишке. Ну а когда жестокое сражение подходил концу, будто бы идеально подгадав момент, меня атаковали и со спины. Благо, еще один полученный за сегодня ранг исцелил абсолютно все мои раны и позволил устоять под этим натиском. В какой-то момент мне даже пришлось, прячась от хитрого метателя, уходить в одну из комнат и бить тварей в проходе, не позволяя им атаковать с нескольких сторон и заходить со спины.

К окончанию этого долгого побоища, когда я уже начал швыряться оторванными со стен яйцами и убивать некоторых врагов ударами кулака, так как прыткий жнец отсек мне правую кисть и лишил последнего топора, повезло получить еще один ранг. После чего у тварей не осталось и шанса на выживание, не говоря уже о победе. Выплескивая остатки боевой ярости, растоптал головы всем у кого они были и порубил лишенного ног здоровяка и лишь после этого упал в на залитый серой кровью монстров пол, наконец-то позволяя себе расслабиться и немного отдохнуть. И даже если бы случилась сразу же третья атака, меня бы даже это не смогло бы поднять. Кажется я временно перенасытился сражениями и просто хотел ненадолго отвлечься. Благо было не что, так как система расщедрилась и за каждый полученный сегодня ранг наградила двумя единицами характеристик саморазвития. Поэтому мои глаза и разум радовали изменившиеся в строках состояния цифры. Ну а когда мне уже надоело лежать и никто так и не напал, я собрал всю свою волю в кулак… и полежал еще немного, будто бы пытаясь отдохнуть впрок. Увы, но запастись отдыхом не получилось и оставалось лишь радоваться тому, что хотя бы ушла усталость, давая возможность идти дальше. Прямиком к сердцу этого твариного кодла.

Как оказалось, именно там и собрались все оставшиеся в этом огромном коконе чудовища. Все кто успел вылупиться к этому моменту, собрались в самом верхнем и большом помещении, видимо дожидаясь прихода гостя. Вот только я не спешил заходить к ним и, прорезав крохотную дырку в такой же как на входе пленке, наблюдал за этим чудовищным месивом стоящим практически друг у друга на головах. В такой ситуации куда полезнее была бы емкость с земляным маслом и огнивом, вот только идти за оставшимися в малиннике бурдюками не было ни малейшего желания. Поэтому я, не долго думая, просто срезал преграду и бросил топорик, метя в одного из замеченных костяных метателей, а затем принялся медленно отходить по коридору, не позволяя чудовищам захлестнуть себя этой живой волной. Убивал пару самых прытких гончих и отступал. Знакомил наглых хлыстов с метательными топориками и отступал. Рубил пытающихся наскочить прыгунов и отступал. Атаковал и сразу же отступал, просто надеясь что мое продвижение не остановит какой-нибудь накинувшийся со спины монстр. Благо поначалу мне везло и бой шел на моих условиях.

Ну а потом, видимо, кому-то это надоело и чудовища резко взъярились, перестав щадить собратьев. Они неожиданно ринулись вперед все разом, отталкивая и давя друг друга, в безумном стремлении добраться до меня. И тут уже все стало куда сложнее. Теперь я был вынужден сражаться практически на бегу. Рубить нагоняющих меня тварей и отступать, рубить и отступать, рубить и отступать… недовольно раздумывая о том, что в конечном итоге опять окажусь у самого входа в этот проклятый кокон. Правда потом оказалось что это безумное буйство в куда большей мере навредило им самим и когда этот неистовый поток начал стремительно иссякать, я вновь пошел в атаку, рубя отставших монстров, добивая раздавленных неудачников и радуясь еще одному полученному боевому рангу.

Повторное восхождение на самый верх на этот раз выдалось куда быстрее первого. По причине того, что мои сапоги окончательно разорвались из-за подлых атак хлыстов, мое продвижение немного задерживалось, так как босые ноги то и дело стремились разъехаться в разные стороны на залитом всякой гадостью полу. А еще заставляли изредка останавливаться попрятавшиеся по пути метатели, но они неожиданно стали куда меньшей бедой чем раньше. Видимо после получения двадцатого боевого ранга, я неожиданно начал каким-то необъяснимым образом чувствовать опасность за мгновение до атаки и этого вполне хватало чтобы уклониться и ударить в ответ. А еще, эта новообретенная способность в какой-то мере объясняла такую невероятную живучесть Амихаша. Особенно учитывая то, что его боевое владение подбиралось к сорока. А может уже даже преодолело этот высокий порог.

Правда, это самое предчувствие опасности никак не помогло мне когда я наконец-то вновь добрался до вершины. На этот раз комната была абсолютно пуста и это немало меня удивило и насторожило, так как я еще помнил как много недавно тварей там поджидала незваного гостя. Поэтому, решился войти внутрь лишь после того, как заглянул туда три или даже четыре раза, убеждаясь в том, что в несуществующем углу круглой комнаты не спряталась еще одна толпа тварей. И даже когда заскочил в помещение, готовясь к новому бою и осматриваясь, так и не заметил ни одного чудовища. Лишь после чего немного расслабился и принялся без спешки ощупывать взглядом последнюю комнату, пытаясь найти сердце этого проклятого кокона. Ну или скорее голову, управлявшую всеми тварями. Слишком уж слаженно они сражались и умно подбирали моменты для новых атак. Тут чувствовалось не очень разумное, но все же твердое командование, которое очень упрямо пыталось убить пробравшегося внутрь вредителя.

Увы, но ничего необычного (конечно кроме всего что меня окружало) я так и не заметил. Взгляд зацепился лишь за большую гладкую выпуклось на потолке комнаты, поэтому, не найдя иной цели для выплеска своего недовольства, взял метательный топорик… и замер глядя на большой раскрывшийся глаз. Замер не из-за того что был удивлен увиденным, а потому что спрятавшийся в потолке поводырь принялся стремительно брать под свой контроль мое тело. Я даже не успел подумать о желании атаковать монстра, а моя правая рука уже превратилась в какой-то бескостный канат, не способный удержать оружие. Левая тоже перестала мне подчиняться и начала медленно обращаться в какой-то ветвистый куст. Вот только воли чудовища не хватило чтобы сковать всю мою силу. Прорываясь сквозь чужие оковы и непонятно каким образом вкладывая всю мощь своего тела в одну руку, я на удивление ловко гибкими пальцами веточками сдернул с пояса топорик и ни медля ни единого мгновения, тут же отправил его в полет, метя в стремительно расплывающуюся в моих глазах тварь. Попал или нет увидеть уже не смог. Но зато услышал прогремевший прямо в моей голове визг невероятной боли, резанувший острейшим когтем прямо по мозгу… А после этого сразу же канул в пустоту небытия, временно расставаясь со своим беглым сознанием.

Уходя в темноту победителем и надеясь на скорейшую встречу с моей любимой ласточкой. С моей дорогой Олией.

Глава 7

Увы, но этот проклятый мир не пожелал отпускать меня из своих цепких лап. Через какое-то время я все же пришел в себя и после этого ни единожды пожалел о том, что остался жив. Даже новый полученный боевой ранг не смог исправить все то, что сотворила со мной эта одноглазая тварь. Во мне даже пробудилась безумная мысль о самоубийстве, когда мои глаза цеплялись за лишнюю правую ногу, так и оставшуюся кустом руку, свисающий с живота длинный нарост, похожий на крысиный хвост и целую череду лишних пальцев по всему телу. Но я все же сдержал этот порыв… и решил отложить его на потом. На тот момент когда этот кокон догорит и превратится в пепел и жадное пламя избавит людей хотя бы от одной новой опасности, что уготовили нам творцы. Ощупав себя и, найдя еще какой-то отросток на спине и несколько мелких рожек на голове, мысленно махнул рукой на это. Решение было уже принято, поэтому нужно было двигаться дальше. Напрямик к своей цели и концу своего пути.

Поднявшись, я поразительно быстро привык к существованию лишней конечности. Прогулялся туда-сюда, подбирая топоры и прощаясь с тем что плотно увяз в поводыре, а затем сразу побежал в сторону выхода, удивительно ловко управляясь с тремя ногами и совсем не путаясь в них. Разум очень быстро привык к изменениям тела, будто бы они всегда были частью меня и через какое-то время я даже смирился с кустом вместо левой руки и, утолив жажду водой из своих запасов, принялся вполне успешно валить ближайший к кокону лес. Нужно было очень много древесины чтобы спроворить достаточно большой костер, способный спалить этот огромный кокон. К счастью это проклятое мясное яйцо само немного подсобило мне и иссушило немало деревьев, превращая их в просто отличные дрова.

Оставшиеся рождавшиеся внутри твари и правда были под контролем этого большого и непонятного поводыря, поэтому, лишившись своих поводков, они просто замерли без движения, не имея собственной воли. Но оставлять их без своего внимания не стал и пока таскал обрубленные кусты во все комнаты, убивал всех кого встречал. Благо, новые тоже перестали вылупляться и не мешались под моими тремя ногами. К делу я решил подойти основательно, поэтому собирался накидать хотя бы понемногу веток в каждую комнату в коконе. Поэтому работы впереди было немало и можно было даже не надеяться управиться за один день. Впрочем я уже никуда не торопился и подходил к делу очень основательно, собираясь создать самый большой костер который видел этот мир. Чтобы его заметили даже наши творцы и задохнулись от злости и дыма.

******

В последующие дни практически ничего интересного и важного не происходило. Я таскал бревна и обрубленные кусты, жарил на костре абсолютно безвкусное мясо тварей, которое не улучшилось даже когда в сумке нашелся мешочек с солью и изредка спал, когда усталость начинала упрямо говорить мне «хватит!». В такие моменты, не ища удобного места, просто ложился там где шел и, почему-то не чувствуя холода от земли, сразу проваливался в сон с короткими и тревожными образами в которых то и дело появлялось лицо мертвой Олии, которую куда-то тащили гончие. Я каждый раз пытался нагнать эту быструю свору и постоянно отставал, не чувствуя силы в своих ногах. Ну а когда просыпался старательно пытался все забыть и продолжал свою нужную работу.

Единственная выбивающаяся из однообразия ситуация случилась на четвертый день, когда у меня от постоянной вырубки леса увеличилось мирное владение. Когда светило было высоко и только-только начинало задумываться о своем закате, я понял что у меня закончилась вся вода. Так и пришлось идти и искать ручей мимо которого мы проходили вместе с Аюлом и охотником, имя которого я забыл сразу после нашего знакомства. Наполнив сразу оба бурдюка, не спеша вернулся обратно… и удивленно замер на границе леса и большой поляны, глядя на откидывающих бревна от входа мясных гигантов и зависшего в воздухе поводыря позади них. Мне почему-то сразу стало понятно что он прилетел сюда чтобы заменить своего убитого собрата и продолжить плодить тварей. Такому я конечно не обрадовался и, решив еще раз опробовать свое странное новое умение, вложил всю свою силу в правую руку, а затем метнул свой топор. Рассеченный воздух недовольно зашипел, а оружие, преодолев поразительно большое расстояние за единое мгновение, просто врубилось в летающей шар и расплескало опасного монстра крупными ошметками по внешней стене кокона. Гиганты запоздало отреагировали на эту внезапную атаку и развернулись, чтобы уничтожить сильно ослабшего после броска меня…, а потом просто замерли на месте, словно две каменные горы, на массивных ногах, потеряв свои поводки.

Такая легкая победа над поводырем поразила меня в самое сердце. Очень порадовала и в то же время опечалила отсутствием нового ранга. Даже когда я, немного отдохнув, порубил неподвижных великанов на большие куски, выбирая самые сочные на вид для поджарки на костре, система меня ничем не порадовало. Видимо она посчитала такой бой слишком простым и быстрым, не одобряя такие легкие пути саморазвития. Ну или я просто чего-то не понимал, не видя глубины замысла проклинаемых мною и многими нынче творцов. Поэтому, постаравшись выбросить все эти ненужные мысли из головы, я устроил себе не входивший в мои планы обед. Раз уж мясо само решило заглянуть ко мне в гости. Ну а закончив с готовкой и лишенной какого-либо вкуса трапезой, поспешил вернуться к прерванной поводырем работе. Благо сделать оставалось еще не так уж и много.

******

К концу шестого дня, когда светило медленно погружалось в воды далекого горизонта, я наконец-то опустошил последний бурдюк с земляным маслом, стараясь понемногу плеснуть на каждое бревно и кустик. А затем, удовлетворенно покивав и радуясь проделанной работе, вытер руки обрывками собственной рубашки. Тянуть с поджогом не стал. Немного повозился с кресалом и трутом, поджигая восемь пропитанных маслом факелов, на каждый вход в огромный кокон, а затем пошел по кругу, запаливая это невероятно огромное кострище с разных сторон.

Поначалу все выглядело не очень интересно, так как эта большая мясная печка медленно прогорала изнутри. И лишь когда прожгло потолок, самой верхней комнаты, усиливая приток воздуха, этот рассадник чудовищ наконец-то превратился в настоящее, гудящее неистовым пламенем пожарище. Чтобы полюбоваться творением усердных рук своих, я отошел обратно к лесу и достал из того самого малинника мешки с оружием и своими вещами. Ну а покопавшись них, отыскал припрятанный и плотно замотанный в тряпье кувшин с тем самым кислющим вином. Сам не понимал зачем прихватил его с собой, но, кажется, теперь настал самый идеальный для него момент. После воды и пресного безвкусного мяса оно показалось мне не таким уж и плохим, поэтому я, уже никуда не спеша, присел прямо на землю и цедя напиток принялся любоваться этим прекрасным буйством безудержного пламени. Сидел так довольно долго. И даже когда сосуд показал свое пустое дно, продолжал наблюдать за танцами доедающего кокон огня. Наслаждался этим великолепным зрелищем, радовался своей небольшой победе над тварями неизведанных земель… и умиротворенно готовился к встрече со своей семьей.

Решив что ждать дальше уже нет никакого смысла, без колебаний взял найденный заранее и лежавший рядом нож и приставил его острием к своей груди. Нащупал небольшой промежуток между ребрами, сделал последний вздох, бросил взор на догорающее кострище… и с силой вогнал его в телом, легко разрезая плоть, пронзая сердце и кажется слегка ломая ребра от излишнего усердия. Короткий миг сильной боли, бессмысленный рывок всем телом и вот я уже заваливаюсь на бок, а яркое пламя впереди стремительно меркнет в моих глазах. Утухает вместе с моей жизнью.

Я умер…

А через какое-то время неожиданно ожил, и с ненавистью посмотрел на зависшее перед глазами сообщение о сразу двух полученных за уничтожение кокона рангов. Я полностью исцелился, а тело само вытолкало из себя мешающее лечению железо. Подниматься не спешил. Лежал недвижимо, мысленно проклиная этот безумный мир и глядя на лежавший рядом нож. Жизнь и судьба никак не хотели меня отпускать, но даже после возвращения из мира смерти и долгих раздумий моя решимость сильно ослабла, но никуда не ушла.

Поэтому я, более не желая ни о чем думать, упрямо потянулся к ножу, который хотел вернуть на положенное место и вставить его в ножны своего тела. Потянулся, взял его пальцами… и пораженно замер. Застыл недвижимо, глядя на вновь переставшую быть кустом руку. Пошевелил двумя ногами. Медленно ощупал голову и лишившееся лишних наростов тело. Посмотрел на свои вновь изменившиеся характеристики личного самосовершенствования… И временно отложив в сторону нож вместе со своей смертью, растянул губы в слегка безумной улыбке. Сел, громко рассмеялся, чувствуя что понемногу становлюсь похожим на Амихаша. Посмотрел на ярко тлеющее в наступившей ночи огромное кострище и, опять улыбнувшись, во все горло прокричал угрозу для всего этого мира.

— Если даже судьба против моей смерти… ЗНАЧИТ Я ЕЩЕ НЕ ЗАКОНЧИЛ ЭТОТ БОЙ! Я УНИЧТОЖУ ВСЕХ МОНСТРОВ! Я ПРОДОЛЖУ СРАЖАТЬСЯ!!! — и уже куда тише, едва слышно попросил — Подожди меня еще немного, Олия. Я скоро приду. Подожди меня еще немного. Подожди меня…

Глава 8

Менее чем за десятидневье я получил восемь рангов и целых шестнадцать единиц личного самосовершенствования. Это был просто невероятный по скорости рос… на повторение которого лучше было не надеяться. Щедрость системы настораживала и мне почему-то думалось что дальнейшие победы будут давать мне куда меньше характеристик и привыкать к такому точно не стоило. А еще, как и говорил Амихаш, с каждым новым рангом боевого владения получение новых существенно усложнялось и, если верить его словам, убиение даже сотен и сотен обычных тварей не будет помогать моему росту. Поэтому старшина воинов и ходил в дальние вылазки в неизведанные земли. Там он выискивал иных, еще более опасных и крупных монстров чтобы увеличить шанс получения нового ранга. И чтобы становиться сильнее… видимо мне тоже предстояло искать больших чудовищ, раз уж я решил попробовать дать им отпор.

[Дух — 1] [Интеллект — 6] [Ловкость — 18] [Выносливость — 21] [Сила — 41]

[Мирное владение — 12] [Боевое владение — 24]

«- Вот и настал тот момент, когда боевое владение опередило мирное вдвое» — с легкой печалью и по старой привычке мирного лесоруба, мысленно посетовал я, разглядывая свои сильно изменившиеся и очень радующие взгляд характеристики. Видимо болезненные изменения тела из-за повышения Выносливости и Силы прошли мимо в момент моей недолгой смерти и это очень радовало. Даже спать вчера для привыкания разума к переменам не пришлось. Отсмеявшись и немного уняв свои вскипевшие эмоции, я все же дал себе немного времени на осознание ситуации и отдых, а потом принялся собираться в долгий путь. Нажарил мяса монстров на несколько дней пути, набрал воды в уже знакомом ручье и даже помылся, соскребая с себя засохшую плотными слоями, серо-красную кровь. Выкинул жалкие обрывки своей одежды и переоделся в чистое. Из-за отсутствия запасной обуви, просто крепко обмотал ноги каким-то найденным в мешке тряпьем… После чего, решив что готов к дальнему переходу, сразу сорвался на бег, устремляясь в сторону выглядывавших из-за горизонта горных пиков.

Больше двух десятков выносливости сильно ослабляли боль в норовящих наступить на шишки ногах и позволяла очень долго идти не уставая. Я даже поразился своей двужильности, когда пересек весь огромный лес без единой остановки и сел отдохнуть и перекусить лишь ближе к вечеру, добравшись до самого подножия горных хребтов. Сидел, задумчиво смотрел на невообразимо высокие горы, уходящие куда-то в туман облаков и удивлялся своей новой силе дающей мне новые возможности и пути для личного роста. По параметру силы, я опередил уже всех знакомых воинов, кроме конечно же Амихаша и твердо решив что это не должно стать моим личным пределом, уже думал о поиске других коконов. Следопыт был из меня откровенно паршивый, поэтому мне в любом случае нужно было добраться до ближайшей деревни, чтобы поговорить с охотниками. Ну а если в тех краях не найдется достаточного количества монстров…

— Видимо придется идти обратно, в сторону неизведанных земель. Там-то тварей уж точно будет в достатке — решил я и, доев остатки мясо, порывисто поднялся с насиженного камня. Дальнейший путь лежал меж двух гор этой огромной гряды и, так как тут имелась извилистая, но вполне накатанная дорога, шансов заблудиться по пути не имелось. К моему счастью. В этих краях конечно же был впервые, поэтому надеялся в пути лишь на заметные и неоспоримые ориентиры, которые точно не могли обмануть такого неопытного путника как я. По пути конечно подмечал уходящие в стороны, нахоженные людьми тропы, но в голове не возникало даже мысли о том чтобы свернуть с основной дороги и начать искать более короткий путь. Но все же пришлось…

Думая о том что не зря беженцы пошли кружной дорогой, я стоял и смотрел на засыпанную недавним обвалом дорогу. Даже если они и решились растащить все эти крупные камни, то у них бы это отняло в лучшем случае несколько дней, поэтому быстрый путь оказался таким же долгим как и обходной вокруг гор. Мне эта преграда нисколько не мешала, так как через нее можно было просто перебраться… Только вот те кто, видимо, и устроил этот обвал оказались сильно против моего продвижения дальше.

Карабкаясь вверх по камням, я неожиданно почувствовал очень близкую опасность. Несуществующая рука предчувствия сжало мое сердце, говоря о большое угрозе и заставляя меня, не раздумывая, оттолкнуться и прыгнуть назад. Да, падение спиной на каменную осыпь оказалось крайне болезненным, но зато это решение помогло мне увернуться от сразу трех костяных копей, прилетевших откуда-то сверху. Движение одного метателя все же получилось заметить, поэтому метательный топорик практически тут же сбил монстра с небольшого каменного выступа и швырнул вниз, прямо на вершину завала, неподалеку от брошенных мною мешков. Не понимая откуда атаковали остальные, поспешил отойти в сторону и прикрыться неровностями горы, давая себе возможность осмотреться. А вскоре, почувствовав новый всплеск опасности, стремительно отскочил в сторону, стараясь при этом высмотреть скрытных тварей. Увы, без какого-либо успеха.

Пришлось потратить немало усилий и один улетевший куда-то топорик, прежде чем у меня получилось убить всех четверых. После чего я, переведя дыхание после этой безумной скачки по камням и обдумав ситуацию, решил что другие чудовища обосновались где-то сильно наверху… и принялся неумело, но упорно карабкаться по неровной стене горы, очень надеясь на то, что наверху меня не поджидает еще одна припрятавшаяся тварь. Видимо поводырь, лишившись своих глаз в виде подконтрольных метателей, не успел отправить туда новых или решил что я просто пройду мимо этой засады, но когда я наконец-то забрался на довольно большое каменное плато, меня там никто не встречал. Наверху вообще никого не было и лишь очередной кокон порадовал мой взор своим существованием.

В десятки раз меньше чем прошлый, видимо он был создан лишь для того, чтобы удерживать одну единственную дорогу и убивать всех кто пытается по ней пройти. Это была довольно подлая и неприятная для бегущих прочь из захваченных тварями земель задумка, только вот тем кто управлял чудовищами (в последние дни я уже отчего-то не сомневался в том, что таковые существуют) дважды не повезло. Беженцы не решились сунуться в эту ловушку и пошли в обход. А еще они наверняка не ожидали, что кто-то намерено полезет вверх искать спрятанный на горном плато кокон. Это сталось большой ошибкой для них так как я, даже раздумывая и вырезав прикрывающую вход пленку, забежал внутрь и устроил там беспорядочную резню. Из-за того что в округе было мало воды и деревьев, вылупившихся тварей тоже нашлось немного. Поэтому недолгое сражение меня только раззадорило и, после быстрого уничтожения поводыря (увы, не без проблем), заставило начать планомерную чистку этого рассадника монстров. Сжигать кокон было попросту нечем, поэтому я решил просто уничтожить все яйца внутри комнат и не пожалел на это дело целого дня. Но даже когда закончил с этим делом, оставив летящему на подмену поводырю лишь полнейшую разруху, система не порадовала меня новым рангом. Это был неприятный и разочаровывающий исход… Но я не стал сильно печалиться из-за такой мелочи. Пожал плечами, задумчиво почесал щупальца на подбородке и наконец-то полез вниз, даже радуясь отлично помогающему удерживать равновесие хвосту.

Спустился гораздо быстрее чем залез, даже несмотря на быстрый перекус и отдых на небольшом каменном выступе. Ну а оказавшись на дороги и не без труда найдя потерявшийся топор, я наконец-то продолжил свой прерванный на целые сутки путь, нисколько не жалея об этой задержке. Моя решимость убивать всех тварей никуда не делась и лишь крепла с каждой новой победой.

Глава 9

— Стой где стоишь, выродок! Еще один шаг и я выстрелю! — пригрозил стоящий над воротами мужик и не дожидаясь пока я остановлюсь, пустил в меня стрелу. Чувство опасности не предупредило меня, поэтому даже не стал лишний раз дергаться и уклоняться. Дождался пока стрела пролетит сильно выше моей головы, затем сходил и подобрал ее, и, раздраженный таким неласковым приемом после долгого пути через горы, высказал охотнику свою встречную угрозу.

— Если еще раз решишься выстрелить, я запрыгну на стену и засуну эту стрелу тебе в гузно. Причем так глубоко, что даже ваш целитель не сможет ее вытащить — после незабываемых переходов через огромные завалы, настроение у меня было не очень светлым, поэтому я не стал сдерживаться и добавил весомости своим словам. Сняв с пояса топорик и легко увернувшись от еще одной стрелы, вложил немного силы в правую руку и метнул его с такой мощью, что по принявшему удар бревну побежала широкая трещина, а мужик с луком сильно сбледнул лицом. Всего одной ладонью выше и мое оружие пробило бы ему грудь, не оставив и шанса остаться живым. Когда перепуганный лучник вновь начал натягивать тетиву, я без спешки снял с пояса еще один топорик, собираясь отрубить стрелку руку… Но, к счастью, нашелся тот, кто был готов вмешаться в наш бессмысленный спор.

— Охолони Гарум! — силой опуская лук охотника, потребовал еще один взбежавший на стену воин и сразу высказал довольно дельную мысль — Слишком складно он говорит. Твари проклятые так точно не умеют. Так что не спеши стрелять друг и сперва расспроси нашего гостя. Может чего умного нам и расскажет.

— Но у него же борода шевелится! И хвост вон какой большой! Он же точно не человек! — тыкая в меня пальцем, громко частил лучник, видимо еще не избавившись от проникших в разум острых когтей сильного испуга — Лусах! Ты что, совсем слепой?! Вон! Вон же у него хвост, прямо как у ящерицы!

— Успокойся и замолчи! — видимо устав выслушивать эти глупые причитания, прикрикнул воин и даже толкнул товарища в плечо, заставляя того пошатнуться и отступить — Если не ведаешь о чудовищах ничего, то и рот не разевай. Хотя откуда тебе о них знать, ты же никогда дальше родной деревни и не ходил. А я за горы много раз хаживал и ни раз слышал про тварей способных летать без крыльев и менять твое тело, словно мягкую глину, одним только взглядом. Сильным воинам этакая жуть почти не страшна, о вот детей и не пробужденных может так исковеркать, что даже матушка родная не признает дитя. Благо, с такой бедой может управиться хороший целитель и убрать лишние глаза, пальцы, хвосты и рога.

— Жуть то какую ты мне рассказываешь. Как же мир наш и создатели такую мерзость терпят — ошеломленно проговорил Гарум, выслушав поучения друга. Правда, вспомнив о моем существовании, снова недовольно взвился и нагло ткнул в мою сторону пальцем — И ты думаешь что эта орясина, в плечах поперек себя шире, еще не прошла пробуждение? Да этот зверь сильнее нас обоих вместе взятых. Вот! Посмотри! — проворчал он, а затем, будто подтверждая свои слова, пару раз дернул глубоко засевший метательный топорик. Конечно же без успеха. Но даже это ’’неоспоримое’’ доказательство не убедило куда более осторожного и разумного Лусаха, поэтому он, недовольно всплеснув руками и вновь попросив друга быть более спокойным, предложил просто спросить меня самого о причинах появления хвоста и иных изменений.

— Ну наконец-то! А я уже начал думать что вы забыли о госте — не скрывая своего недовольства, высказался я и, не желая тратить время на пустые разговоры или длить эту глупую, когда-то уже случавшуюся ситуацию, очень кратко рассказал о том что случилось — В горах чудовища завалили дорогу в трех местах и устроили засаду в дальнем отсюда конце пути. Я убил метателей, а потом нашел и зарубил контролировавшего их поводыря. Он успел немного изменить меня, прежде чем умер. Новый боевой ранг я не получил, поэтому и не исцелился от этих уродств. Вот, наконец-то добрался до вашей деревни… И надеюсь что вы прекратите болтать и позовете своего старшину! А еще целителя. Ну а если вы и дальше продолжите там топтаться, то я сам начну их искать. И вам это точно не понравится.

— Аааа… у нас в деревне нет целителя. Уже как года два старый Улион помер, а новый врачеватель еще не пробудился. Так что… — видя что я недоволен таким ответом и понимая что они вряд ли осилят меня даже толпой, воин очень не хотел продолжать свою мысль, но… видимо собрал решимость в кулак и вновь меня не порадовал — Прости уж нас, но деревня теперяче находится на осадном положении. Немало тварей из неизведанных земель рыщет по округе и ты очень похож на них. Поэтому мы не можем пустить тебя внутрь без дозволения нашего воинского старшины… ушедшего еще утром на разведку, до кривого оврага. Так что…- не найдясь что еще сказать, Лусах развел руками, будто бы еще раз извиняясь передо мной, а затем обнажил свой клинок, давая понять что будет насмерть стоять за свой родной дом. Ну а, осознавая свою слабость и понимая что вдвоем они меня не удержат, принялся бить в тревожный колокол, созывая к воротам и других свободных защитников. Наблюдая за разворачивающейся на стене суетой и чувствуя лишь усталость вперемешку со злостью, я снял с пояса подаренный отцом топор, размышляя над тем как же это было давно. Всего несколько лет назад, но кажется уже в другой жизни. И меня печалило то, что придется обагрить свой верный инструмент еще и чужой человеческой кровью, так как местные уже начинали готовиться к бою и явно собирались стрелять. Увернуться сразу от трех стрел у меня бы точно не получилось, поэтому я уже намечал способы быстро забраться на ворота, чтобы отрубить противникам руки… Почему-то даже не задумываясь о бегстве. Вместо сомнений и мыслей об отступлении, почесал щупальца на подбородке, а затем поудобнее перехватил топор… и замер на месте, заслышав недовольный голос донесшийся откуда-то со спины.

— Охота на людей не поднимет твой ранг. Или ты уже не отличаешь чудовище от человека? — хрипло вопрошал вышедший из-за деревьев могутный воин, видимо тоже старавшийся увеличивать свою силу вместо ловкости. Выше ростом и шире меня в плечах, он выглядел внушительно и угрожающе… Только вот я отчего-то уже не видел в нем равного противника и имея уверенность в том что весь его грозный вид не от система, а от рождения.

— Именно люди убили деву моего сердца, когда мы, будучи беженцами из уничтоженной тварями деревни, попросили у соседей помощи и еды. Они согласились помочь… взамен потребовав всех наших женщин. Ну а когда мы отказались, просто решили всех перебить. Поэтому… Сейчас я не вижу большой разницы между монстрами и нацелившими на меня свое оружие людьми — пояснил я причины своих действий, а затем мотнул головой влево, давая собеседнику понять что заметил пытавшихся обойти меня воинов. Поняв это, гигант поднял руку ладонью вверх, видимо отдавая какой-то приказ своим людям. И лишь когда те остановились и убрали оружие в ножны, объявил сразу для всех.

— Этот человек станет моим гостем! Я всем запрещаю ему вредить! Открывайте ворота! — и обращаясь уже напрямую ко мне, предложил — Не откажешься отобедать со мной? Я бы хотел послушать рассказ о твоем путешествии и о том, что сейчас происходит на той стороне хребта. Слишком давно не было оттуда вестей — мягко говоря, удивленный такой резкой сменой настроя с боевого на вполне дружелюбный, я даже не сразу нашелся с ответом. Но после довольно долгого молчания, все же подвесил топор на пояс и дал свое согласие на совместную трапезу и беседу. Ну а большинство готовящихся к бою воинов выдохнули с облегчением, так как с сожалением осознавали, что у них нет никаких шансов при прямом столкновении.

— Принимаю твое предложение. Наконец-то поем чего-то нормального, а ни этого безвкусного мяса монстров. Кстати. Никто не хочет отведать жареного поводыря? У меня кажется где-то завалялся кусок — судя по перекошенным в отвращении лицам и поспешным отказам, никого почему-то не привлекло такое предложение. Поэтому даже не стал копаться в своих мешках. Непонимающе пожал плечами, закинул на спину свои пожитки и пошел следом за идущим к открывшимся воротом старшиной местных воинов. При этом искренне радуясь тому, что не пришлось пачкать инструмент кровью людей. Правда, войдя внутрь, практически сразу остановился, припомнив кое-что важное.

— Подожди. Чуть не забыл. Нужно свой метательный топор из забора вырвать, а то у меня их совсем мало осталось. А заодно стрелу верну.

Старшина воинов не понял подоплеки моих слов, согласился подождать пока я сбегаю на стену за своим оружием. Ну а вот Гарум, когда я поднялся, сразу понял что к нему пришла беда и попытался сбежать. К своей большой печали, безуспешно, и уже скоро он громко скулил, ползая по стене с торчащей из гузна стрелой. И никто так и не решился меня остановить, видимо посчитав что он этого заслужил. И даже старшина воинов мне ничего не сказал по этому поводу. Дождался моего возвращения, недовольно покачал головой, выражая свое недовольство случившимся, а после просто пошел дальше, ведя прямиком к своему дому.

Поговорить нам с ним и правда было о чем. Тем более что вопросы имелись не только у него, но и у меня.

Глава 10

Представившийся Ароем здоровяк поначалу хотел поговорить со мной наедине, но потом организовал полноценный совет со всякой снедью, на который пришли не только воины, но и все деревенские, видимо считающие себя хоть сколько-то важными людьми. Большинство, наверное, просто хотело поглазеть на хвостатого меня, но когда я начал рассказывать о том, что происходило за стеною гор в последние десятидневья, всем стало резко не до праздного любопытства. Народ наконец-то начал осознавать, что их беды с рыскающими по округе чудовищами это лишь мелкие неурядицы, в сравнении с тем что происходило вблизи от неизведанных земель. Видимо какие-то подробности были настолько ужасающими, что некоторые не выдерживали и выбегали из дома, чтобы продышаться на улице и успокоить свои взбудораженные мысли.

— …И судя по тому, что твари уже давно обосновались в горах, скоро они придут и сюда. Так что лучше уже сейчас уходить в сторону Великограда, чтобы не прорываться через монстров с боями. Дождитесь подхода наших беженцев, соберитесь и отправляйтесь вместе с ними. Не знаю что там задумали создатели, но… мне кажется, что в их замыслы не входит наше выживание. Поэтому лучше принимать главный удар чудовищ в крепком оплоте города, а не в крохотной деревушке. Особенно учитывая то, что стены перестали быть нашим надежным щитом. Эти проклятые черви пробиваются даже сквозь каменную брусчатку и стараются атаковать самые большие и шумные скопления людей — многим конечно же мои слова о бегстве не понравились и по большой комнате прокатился явственный гул недовольства. Вот только я не стал на это никак реагировать или пытаться переубеждать людей. Пусть уж лучше этим занимается Амихаш, а лично меня тут уже ни что не могло удержать. Мне хотелось лишь набрать тут побольше еды, воды, земляного масла и отправиться на поиск очередного кокона. В этом виделось куда больше пользы для всех людей, нежели в попытках переубеждения всяческих упрямцев и недоумков.

— Ты же говорил, что в горах было не так уж и много чудовищ и что ты убил их всех вместе с поводырем. Если там никого не осталось, то может они к нам теперь и не придут? — уточнил Лусах, видимо все еще зачем-то пытаясь поймать меня на недосказанности или лжи. Его вопрос я наверное с радостью пропустил бы мимо ушей, но старшина воинов согласно покивал на его слова и посмотрел на меня, явно дожидаясь пояснений. Вдаваться в подробности очень не хотелось, но когда-то мне все равно пришлось рассказывать и про коконы, поэтому я лишь тяжко вздохнул и ответил на вопрос воина.

— Нууу… для меня может быть и мало, а для вас бы хватило с лихвой. В горах я убил десятка три обычных тварей и много-много сотен тех что еще были не рождены. Тот поводырь управлял ростом целого муравейника внутри которого, словно грибы под сырой корягой, растут яйца похожие на те, что у муравьев. И из этих яиц и вылупляются чудовища. Увы, но у меня не было с собой земляного масла, поэтому сжечь этот рассадник тварей я к сожаленью не мог. И это очень плохо, так как туда в ближайшее время прилетит новый поводырь и подменит убитого… после чего этот муравейник вновь оживет и внутри него начнут расти новые яйца с монстрами — Арой почему-то сразу поверил моим словам и посуровел лицом, наконец-то осознавая величину опасности грозящей его родному поселению. Вот только у меня имелась еще одна, куда более неприятная весть, которая заставила его закаменеть от злости, а потом приняться играть желваками на шее — Монстры в любом случае перешли бы через горы и надеяться на то, что опасность минует вашу деревушку очень глупо и наивно. Только вот… Если вы уже сейчас находитесь на осадном положении и видите тварей, забравшихся так далеко в обжитые земли… Спешу вас огорчить. Скорее всего один муравейник где-то поблизости уже появился. Может быть еще совсем небольшой но…

— Как он выглядит?! — перебив меня, потребовал ответа здоровяк и я, не став отказывать хозяину дома, поспешил описать виденные ранее коконы, насколько хватило моего красноречия и запаса слов. И чем дольше я говорил, тем мрачнее становились лица всех воинов. Мне сразу стала ясна причина такой реакции, но пришлось постараться чтобы не показать своего предвкушения и радости от близости нового сражения с проклятыми миром тварями. Они оказались куда ближе чем думалось.

— Ну что? Вы не видели ничего похожего в вашей округе?

— К сожалению, видели. Мы давеча и ходили в кривой овраг чтобы посмотреть на это проклятое диво. И даже одного выбравшегося из нее монстра заприметили…, но даже не могли подумать что он внутри этого кокона и народился. Мы то даже тварь такую большую и безголовую никогда не видывали, а тут еще и… — гигант, видимо не желая показывать свой страх и трясущиеся руки, тревожно взъерошил свои буйные рыжие кудри, а затем убрал их под стол.

— Размеры? Какой он по величине и с чем можно его сравнить? Сколько бы в нем уместилось… вот таких вот домиков? — посмотрев в окно, я ткнул пальцем в ближайшую хату и тоже приметил что мои пальцы изредка подрагивают. Но в отличии от местного старшины воинов не от опаски, а из-за нетерпения. Арой глянул в том направлении, подумал недолго, видимо высчитывая примерное количество домиков и лишь после долгого молчания наконец-то озвучил итог своих расчетов.

— Десятка полтора таких хат в эту пакость точно бы влезло. Ииии… может быть даже еще несколько — на этот раз уже мне пришел черед поработать головой и, мысленно составив дома друг на друга, озвучить свой вывод. Который точно не подарил никому облегчения.

— По размеру средний. Первый который я сжег, был поболее раза в два. А тот что остался в горах, наоборот, меньше вашего раза в три. Так что… беда пока что не так велика как вам сейчас кажется — моя попытка успокоить обеспокоенных воинов не стала успешной, поэтому решил просто немного помолчать, давая не далеким от большого опыта и силы мужикам немного времени, чтобы обдумать все что они от меня услышали. Видимо они не поверили в то, что я в одиночку сжег кокон еще больших размеров, поэтому и не надеялись повторение этого подвига.

— Можно…? — видимо решив воспользоваться долгим молчанием, подал голос один из охотников и, получив разрешающий кивок от старшины, шагнул ближе и задал распиравший его уже давно вопрос — Лиар… Когда шел сюда по горной дороге, не встречал других путников? Просто мой брат со своей девой сердца отправились на лошадях на ту сторону торговать пошитыми тканями и… Боюсь что с ними что-то случилось.

— Их самих точно не встречал, а вот сумки и упряжь находил. Взял оттуда несколько тряпок чтобы перемотать ноги. Да и еду всю забрал. Она большей частью уже пропала, но я даже каменному хлебу и трижды прокисшему молоку был рад, после безвкусного мяса монстров. Не удержался и практически все что там было съел, а потом половину дня животом маялся — припомнил я тот день и несмотря на то, что желудок был уже полон, все равно потянулся за еще одним куском грибного пирога. Уж очень он был вкусен и манящ.

— То есть… если их там не было, то они могли…?

— Не могли! — не дослушав переполненный надеждами вопрос худого и длинного словно жердь лучника, резко отрезал я и, не пытаясь смягчать своих слов, сказал ему как есть — Видел на том месте пятна крови и следы волочения. Скорее всего гончие или иные твари утащили их в сторону кокона. Для роста яиц нужна вода и любые жизненные соки, поэтому эти мясные шары иссушают все растения вокруг себя. Ну а так как в горах очень мало деревьев и травы… Скорее всего управлявший всем поводырь выжал твоего брата и его деву до суха. Да и не перебрались бы они через те огромные завалы и наверняка уже вернулись обратно. Ну а раз этого не случилось…тебе уже не стоит надеяться на какое-то чудо — без малейшей жалости разрушил я все надежды поникшего охотника. А затем, посмотрев прямо в глаза Ароя, практически потребовал у него — Собирай людей и земляное масло, сожжем ваш кокон пока он не вырос и не стал еще большей угрозой. А еще есть шанс… что все кто поучаствуют в сожжении получат боевой ранг. Я в прошлый раз получил сразу два, так что… — кажется последние мои слова заинтересовали собеседника сильнее всего и, услышав это, он тут же поднялся и решительно объявил сразу для всех присутствующих.

— Готовимся! Не позволим тварям убивать наших людей! Поэтому завтра утром пойдем и сожжем эту мерзость! Защитим деревню от чудовищ! — вдохновившись речью старшины, воины дружно и одобрительно загудели выражая свое одобрение таким решением. А после этого практически все разбежались по своим делам, оставив меня наедине с манящим и таким прекрасным грибным пирогом.

Глава 11

Не почувствовав опасности, я даже не стал уклоняться, позволяя костяному копью задеть мое бедро. Острие едва-едва чиркнуло, не оставляя на укрепленной выносливостью коже даже царапины. Ну а в следующее мгновение топорик отправился в полет и прибил к внутренней стенке кокона не успевшего нырнуть обратно метателя. Отвлекшись всего на миг едва не пропустил рубящий удар жнеца и вынужденно подставляя под его косу левую руку. Раньше он мне бы ее просто отрубил, но сейчас костяное лезвие просто завязло в крепких, словно небольшие канаты, мышцах предплечья. Не давая монстру и шанса, вывернул руку в сторону и толкнул всем телом, вынуждая его завалиться на спину, а после, расплескать свою мягкую голову от удара ноги.

Понимая что слишком увяз и, уворачиваясь сразу от целой череды ударов, совершил стремительный отскок назад и тут же метнул топорик, смертельно ослабляя прыть вырвавшейся вперед гончей. Шаг вперед, удар разрубающий не успевшего отскочить прыгуна и сразу же несколько шагов назад, к близкому выходу из кокона. Монстры давили без остановок, пытаясь заставить меня ошибиться или хотя бы зацепить, но я был очень осторожен, не давая этой толкающейся в проходе мерзости и шанса на победу. И лишь оказавшись у пленки, сделал вид что поддался страху и, показав спину, поспешил выпрыгнуть наружу. Немного пробежал по крутому склону глубокого оврага и практически сразу упал на землю… Стараясь не мешать стоявшим наверху людям осыпать вылезающих из кокона монстров дождем из стрел. Местные охотники и простые жители деревни вдохновлено обстреливали тварей, стараясь отплатить им за все свои страхи и потери близких. Стреляли, спешно натягивая тетиву, пока здоровяк Арой не махнул рукой, приказывая всем отступать назад, после чего вниз побежали воины и мужики с копьями иным дрекольем. Они буквально затоптали недобитых монстров и превратили в дырявое месиво тех кто еще пытался сопротивляться. Подхваченные жаром боя, некоторые безумцы бросились в погоню и попытались ворваться в коком, но я быстро охладил их пыл и чередой легких подзатыльников перенаправил обратно.

— Сами лучше не суйтесь. Внутри прячется слишком много метателей, так что без смертей точно не обойдется. Как все там проверю, так сразу и войдете — в который уже раз предупредил я подбежавшего старшину воинов, командующего этим сбродом из мирного мужичья, и недовольно дернул сильно ноющим при движении плечом, поврежденным одним прытких хлыстом.

— Помирать не спешим. И так видим что там опасно — глядя на мою рану из которой медленно вытекала густая словно сироп кровь, заверил в своем благоразумии гигант и добавил довольно важное уточнение, прежде чем я ушел — Нам сейчас чего… продолжать держать засаду или сразу идти валить лес для костра?

— Хммм… Да наверное нет уже смысла чего-то ждать — обдумав вопрос, решил я и сразу поспешил прояснить причину такого решения — Поводырь не настолько глуп чтобы еще раз посылать свое зверье дважды в одну и ту же засаду. Он наверняка решить ждать меня наверху, желая попробовать подчинить или просто задавить кучей монстров. Так что… лучше отправь мужиков рубить деревья, а своих ребят поставь на охрану. Он вполне может отправить небольшую стаю в обход, чтобы ударить вам в спину. Нужно быть к такому готовым. Меня в первый раз эта хитрая гадость уже пыталась так зажать, едва отмахался тогда. Только новый боевой ранг помог нормально продолжить тот бой.

— Понятно… — задумчиво проговорил Арой, ну а я, по привычке почесав отростки на подбородке, наконец-то направился к проходу, бестолково пытающемуся затянуть порубленную топором пленку. Самоуверенно прошел до первого поворота, заглянул в ближайшую комнату с яйцами и едва не лишился головы попав во встречную засаду. Сразу шесть метателей с разных сторон отправили в меня по копью и я, заслышав настоящий вой своего чувства опасности, не придумал ничего умнее кроме как резко присесть, а потом и лечь на пол, пропуская большую часть костяшек прямо над собой. Одна все же прошлась по спине, разрывая рубаху и оставляя кровавую линию чуть ниже лопаток, но это была совершенно несерьезная рана. Уже в следующий миг боевой топор полетел в самую дальнюю, пытавшуюся убежать по коридору тварь, а удар кулака размозжил голову самой ближайшей, из тех что поджидали внутри комнаты. Стряхнув с кулака осколки костей черепа и серые ошметки, сразу шагнул внутрь, желая поскорее покончить со ставшими ненадолго беспомощными чудовищами.

Расквитавшись с метателями, не стал на долго задерживаться и сразу побежал вверх по идущему по кругу длинному коридору, довольно быстро и без помех довираясь до главной комнаты. Как и думал недавно, поводырь собрал всех оставшихся монстров для последнего долгого боя, в котором он, видимо, собирался меня измотать и задавить числом. Вот только я решил не приходить на это сражение…

Через крохотную дырочку в непрозрачной пленке осмотрел огромное помещение с плотно набившимися внутрь тварями и постарался запомнить как все стоят. А затем спешно срезал тонкую преграду, уклонился от двух костяных копей и, не дожидаясь пока меня захлестнет опасная волна, наполнил руку силой и метнул топор прямо в большой нарост на потолке. Видимо поводырь понял мою затею и попытался прикрыть себя телами двух прыгунов. К его смертельной печали было уже поздно. Топорик оказался быстрее и с громким «чвак» уже через миг погрузился в тело опасного чудовища.

Мысленно попрощавшись со своим оружием, поспешно отскочил назад. Двигающиеся под контролем угасающей воли поводыря, стоявшие ближе всего ко входу гончие прыгнули вперед, видимо надеясь сбить меня с ног, но вместо этого просто упали на пол, словно три умерших в полете собаки. Никуда не спеша, немного потоптался у входа и, дождавшись пока все монстры замрут на своих местах, наконец-то снял с пояса топор и принялся спешно отделять головы тварей от их тел. Рубил без остановки пока не закончил со всеми и, ловя себя на странной мысли о том, что это очень скучно когда никто не сопротивляется, зачем-то прошелся по тварям во второй раз, рубя еще и тела.

— А когда были щупальца, не зудело — расчесывая лишившийся лишних придатков подбородок на котором уже когда-то успела прорости щетина, задумчиво проговорил я. А потом просто упал на спину, прямо на залившую пол серую жижу, с запозданием и легким сожалением осознавая факт отсутствия хвоста, на который только что попытался опереться. Если честно, к нему я уже успел привыкнуть и теперь мне было даже немного неудобно без него. С некоторой печалью посмотрев на всего одну, полученную за новый боевой ранг единицу силы, нехотя согласился с системой и с тем, что она досталась мне слишком легко. Поэтому, приняв то что двойную прибавку тут точно не заслужил, еще раз яростно почесал подбородок и все же начал подниматься на ноги.

«- Может каким-нибудь копьем попробовать?» — глядя на тушу поводыря, внутри которого увяз метательный топор, не желая его терять, подумал я. Но потом, поняв что потолок все же слишком высок, с печалью признал его недосягаемость и наконец-то пошел на выход. У меня не было желания долго возиться с этим костром, поэтому нужно было поторопить людей снаружи и начать таскать ветки.

******

Мы постарались знатно и завалили древесиной практически весь овраг. Внутрь кокона заглянул каждый мужик и большинство призванных нам на помощь деревенских, поэтому, увидев там множество порубленных тварей и большие комнаты с сотнями и сотнями яиц, все сразу принялись работать за троих и без устали стаскивать сюда все что могло гореть. Пришлось даже придезжать людей, чтобы они не спалить от своего усердия еще и пол леса.

Управившись такой огромной толпой еще до обеда, люди отошли на безопасное расстояние, после чего Арой, не желая затягивать время, махнул своей лапищей, отдавая лучникам команду «Стрелять». Миг и вот уже обмотанные тряпьем и заранее подожженные стрелы по высокой дуге летят к огромной куче веток из-под которой выглядывал лишь самый верх припрятанного в глубоком овраге кокона. Огненными птицами они долетели до своей цели и разожгли настоящее, щедро напитанное земляным маслом, пожарище. Практически всем сразу пришлось отступить еще немного назад, подальше от дышащего жаром костра. И лишь мы со старшиной местных воинов, имея высокие характеристики силы и выносливости, остались стоять на месте не страшась угроз этого, набирающего силу, пламенного гиганта. Просто стояли и с глубоким удовлетворением наблюдали за тем, как гибнет еще один рассадник проклятых миром чудовищ.

— Как думаешь…? Раз теперь кокона нет, может нам теперь и не нужно никуда уходить? А если появятся новые, то мы их также… придадим огню — спустя довольно долгое время, когда жадное пламя рыскало по оврагу, уже доедая остатки нашего подношения, все же подал голос стоящий рядом здоровяк. Видимо его вдохновил радостный крик людей, получивших по одному или даже по два ранга за участие в сожжение кокона. Решив что его деревня стала сильнее, он уже начал думать о том, что сможет защитить людей от любой напасти. Только вот, это был самообман. На самом деле Арой, наверное, все же понимал, что шансов на спасение в родной деревне у него мало, но продолжал надеяться на лучший исход.

— Сожгли эту, вырастет другая. Убили поводыря, прилетит замена. Закончатся мелкие твари, придут большие из неизведанных земель, гораздо сильнее и опаснее прежних. Один такой подражатель убил почти половину наших воинов, а они у нас все посильнее тебя были. Да и прыгун в другой деревне немало опытных охотников погубил. Так что… Чтобы защитить жителей нужно своим бойцам увеличить ранг не на один или два, а на все двадцать. И только в таком случае у вас будут шансы. Правда… если все уйдут в Великоград, они вряд ли прибавятся, но так хотя бы нас станет сложнее задавить числом. Да и воины соберутся в опасный кулак способный дать по зубам, а не тыкать растопыренной пятерней в разные стороны, требуя защиты только своей деревни и только своих людей — закончив свою мысль и более не желая никого переубеждать, я по-дружески похлопал здоровяка по плечу и пошел в сторону поселения. Нужно было хорошенько отоспаться, перед своим скорым уходом отсюда.

Это сражение с тварями неизведанных земель завершилось победой. Пришел черед искать следующее.

Глава 12

Уточнив у Ароя, я узнал что по пути в обход горной гряды есть еще одна деревня и, решив что беженцы задержались там, направился в обратном направлении. Жители поселения Большие овраги были мне очень благодарны за помощь с уничтожением кокона, поэтому нагрузили в дорогу знатно. Подарили одежду, набрали еды и воды, наложили несколько небольших топоров взамен потерянного, и даже немного бурдюков с земляным маслом дали, кажется опустошив подчистую все свои запасы. Я хотел отказаться от последнего и сказать что им будет нужнее, но старшина воинов сказал что в моих руках от этого добра будет куда больше пользы.

— Если сожжешь еще один-другой кокон, то это станется всем только на пользу. Мы сможем пройти немного дальше без большой спешки, не боясь по пути ударов в спину или укусов за пятки — сказал он мне на прощание, после чего пошел убеждать еще сомневающихся людей в необходимости бегства. Пожелав ему удачи в этом нелегком деле и напомнив о несожженном рассаднике тварей в горах, я тепло попрощался с этим здоровяком и наконец-то отправился в путь. Не зная этих земель и не решаясь искать более короткий путь, просто вышел за ворота и двинулся по накатанной телегами дороге. С тремя большими мешками за спиной быстро бежать было неудобно, поэтому приходилось сдерживать свою скорость чтобы случайно не зацепиться за ветки и не запутаться ногами в своем неожиданно увеличившемся скарбе.

Но даже с такими препонами шлось все равно ходко и немалы расстояния стремительно оставались за спиной. Большая сила и выносливость, хорошие сапоги, отличная погода — все это помогало бежать практически без остановок на отдых и перекусы. Прервав свой путь лишь на обед и вечером, когда увидел едущую навстречу телегу, везущую в Широкие овраги какие-то товары на обмен. Даже не интересуясь что именно, просто расспросил возничего далеко ли еще до Кривых ручьев, после чего практически сразу решил что буду идти и ночью, благо оставалось уже сильно меньше половины пути. Про коконы из сидевших в телеге никто пока и не слыхивал, ну а я не стал настойчиво их чем-то убеждать. Просто сказал что чудовища уже начинают перебираться через горы и посоветовав вертаться обратно в свою деревню, чтобы потом присоединиться к беженцам, побежал дальше, жуя прямо на ходу большой кусок вяленного мяса. Они явно мне не поверили, а может даже посчитали каким-то скорбным умом бродягой… Но это было уже неважно. Мне, по большей мере, было плевать на этих людей и хотелось просто поскорее найти нового врага. Желательно, способного убить меня в бою или хотя бы отвлечь от бури нехороших мыслей закручивающей колючий песок болезненных воспоминаний в моей дурной голове.

К печали своей, не будучи следопытом или бывалым охотником, выискать в округе чудовищ я самостоятельно не мог. К счастью своему, уже утром следующего дня вдалеке завиднелась деревня в которой мне наверняка могли помочь с поисками. Уверенность в том, что практически рядом с каждым поселением уже начал расти кокон отчего-то крепла во мне с каждым новым шагом, а когда Кривые ручьи были уже хорошо видны, она стала крепче любого железа.

Заметив дым пожара и увидев как к оторванным деревенским воротам бежит огромная стая гончих, я почему-то даже порадовался, совсем не задумываясь о чужом горе. После чего, кинув свои пожитки в разросшиеся кусты дикой вишни, со всех ног устремился в сторону возможной опасности. Нагнать гончих конечно же не получилось, но я не опечалился и, ворвавшись в деревню на их хвосте, сразу ударил не ожидавшей такого стае прямо в спину. После чего к крикам людей присоединилось еще и злое клацанье зубами и мокрое чавканье разрубаемой плоти. Всего несколько мгновений боя и даже не успевшая ничего понять стая уже потеряла четвертую часть. И лишь после этого, увидев неожиданную угрозу, попыталась навалиться на меня всей своей сворой. Увы для них, но я уже попривык к таким плотным сражениям и отступая к проему ворот, принялся выкашивать целые псиные снопы и укладывать тварей в мясные копешки. Скирдовал эту мерзость в большие стога, а затем утаптывал их, кроша ударами новеньких сапог еще пытающиеся кусаться головы.

— Ну вот, опять рубаху порвали — печально посетовал я, не пытаясь догонять сбежавших гончих. Самые прыткие все же как-то успели достать меня зубами и когтями, но я практически не чувствовал этих ’’царапин’’ — Ну и ладно. Пока лето можно и без нее походить. Не замерзну — решив так и не жалея пуговиц, просто стянул с себя эту рвань, а затем попытался утереть ею лицо от серых капель псиной крови. Правда получилось скорее размазать все это еще сильнее, но мне было на это плевать. Проведя пальцами по искривленным улыбкой губам и с недовольством осознав, что все сильнее и сильнее становлюсь похожим на Амихаша, я поспешил выбросить рубаху и неуместные сейчас мысли. После чего, перехватив поудобнее топор, устремился вперед, надеясь поскорее найти нового противника. Желательно посильнее. Ну а когда это желание все же исполнилось даже немного опешил… наконец-то поняв, кто именно вырвал створку деревенских ворот.

Огромный безголовый гигант, как целый десяток сложенных вместе его малых собратьев, очень медленно шел по широкой деревенской улице, своими бочкообразными кулаками круша крыши попадающихся ему под руку домов. Мелкие твари старались не вставать у него на пути, так как он без малейшей жалости давил и их, прокладывая себе путь, словно ребенок через заросли высокой травы. И даже дойдя до поворота улицы, монстр не стал изменять своего пути и просто прошел сквозь вставшую перед ним хату, легко давя ее… вместе со прятавшимися внутри людьми.

Пронаблюдав за этим неостановимым шествием и не без труда скинув с себя пораженное оцепенение, я все же бросился вслед за монстром. Что с ним делать пока не знал, но имел немалое желание его убить. Ну а пока нагонял эту тварь, не придумал ничего умнее возращения к своей мирной профессии. Поэтому, идя позади него и наполняя руки силой, подгадал удачный момент и рубанул ствол его ноги с такой силой, что топор прошел сквозь плоть и увяз в утоптанной земле. Кости оказались куда глубже и я до них попросту не достал, но вместо повторного удара поспешил отскочить в сторону, чтобы уклониться от кулака гиганта. Движения его были слишком медленными, так что в этом не было никакого труда. Ну а когда он, слегка пошатнувшись, начал новый замах, мой топор снова вгрызся во все ту же ногу, на этот раз точно задевая какую-то кость. Увы, не перерубая ее.

Пришлось побегать вокруг чудовища немало времени и, чувствуя как подступается усталость, совершить более десятка ударов, прежде чем это сопротивляющееся древо не устремилось к земле, обрушивая вместе с собой еще и часть задетого рукой дома. Не обращая внимания на заплаканную девчонку, с ужасом смотрящую на безголового откуда-то из-под стола, я встряхнулся всем телом и, уже не усиливая руки, принялся планомерно рубить конечности пытающемуся подняться монстру. Сначала обе руки, окончательно лишая его возможности встать, а потом и последнюю ногу, превращая еще живого и продолжающего дергаться гиганта в большую кучу неопасного мяса.

Не зная как окончательно добить эту большую тварь и чувствуя как слабость тяжестью железа вливается в мои руки, я решил временно прервать этот бой. Не думая о возможности обрушения оставшейся части дома, вошел в чужую хату через большой пролом и сел на лавку у кухонного стола. Пальцы на правой руке задеревенели, поэтому пришлось разжимать их силой, чтобы отпустить свой топор. И лишь когда мое оружие с грохотом рухнуло на пол, я наконец-то выдернул из укрытия прятавшуюся девчонку лет десяти и не обращая внимания на ее страх, потребовал у нее.

— Неси еду. Любую. Хочу отдыхать и есть — посмотрев на усеченного гиганта и видимо все же признав во мне человека, она, не переставая хныкать и размазывать по лицу слезы, сходила до уцелевшей печки и достала из нее большой горшок с кашей. Кивнув ей вместо благодарности и не дожидаясь пока мелкая найдет ложку, я, словно дикий человек, принялся есть прямо руками. И плевать на то, что они у меня изгвазданы в серой крови монстров. Это была не такая уж и большая беда. Более серьезной проблемой стала усталость после усиления рук. Она крайне неудачно наложилась на долгий бег и лишение ночного сна… и я даже не заметил как уснул прямо на столе, в обнимку с опустошенным наполовину горшком каши.

Посреди страдающего от нападения монстров городе.

Глава 13

Видимо монстры обходили кружным путем улицу на которой лежал лишенный конечностей гигант, побаиваясь встречаться с тем, кто смог с ним такое сотворить. Иных идей почему я еще жив, у меня при пробуждении не возникло. Было совсем не понятно сколько прошло времени, но судя по пледу которым меня кто-то прикрыл и тоже успевшей заснуть прямо у моих ног девчонке, довольно немало. Облизывая пальцы с засохшей кашей, я поспешил осмотреться по сторонам… и даже немного разозлился, поняв что кто-то добил моего гиганта, разделив его на несколько неравных частей. Из-за этого наглеца система обделила меня новым боевым рангом… Ни завидев человека, по всей видимости и добившего безголового монстра, пришлось осадить свой гнев и даже махнуть рукой, привлекая к себе его внимание.

— О! Проснулся? Даже немного завидую такому крепкому сну. Вокруг крики, грохот, ругань и смерть, а ты даже глаза ни разу не открыл — как всегда широко и слегка безумно улыбаясь, говорил идущий в мою сторону Амихаш. Причем в его руке почему-то был мой топор. Что мне конечно же не понравилось. Правда воин сразу заметил мой взгляд и поспешил с оправданиями, явно не желая создавать конфликт на пустом месте — Ну уж извини. Мечом рубить эту тушу было неудобно, вот и позаимствовал ненадолго твое оружие. Советую, кстати, тебе его уже сменить. Слишком уж он легкий для твоей силы.

Что-то отвечать на его слова я не стал. Просто молча забрал свой топор и воткнул его в пол… видимо напугав этим лежавшую под ногами девчонку. Она дернулась вверх от неожиданности и стукнулась головой об стол, после чего, тихо стеная от боли, поспешила выбраться из-под него. Недовольный помехой в нашем разговоре, Амихаш жестом попросил девицу уходить прочь, практически выгоняя ее из собственного дома. И лишь когда она вышла через дыру, опасливо сторонясь порубленного гиганта, нашедший стул старшина воинов наконец-то подсел ко мне за стол. Заглянул в горшок, недовольно сморщился, заметив в каше серые капли крови монстров и лишь отодвинув от себя мою еду, все же задал, видимо, интересовавший его сильнее всего вопрос.

— А я думал, что ты твердо решил догнать свою ласточку. Не смог?

— Смог. Даже сердце себе проткнул… Но потом кокон догорел и два новых боевых ранга силой вернули меня к жизни — не желая вдаваться в подробности, предельно коротко ответил я и, не обращая внимания на вопросительно вздернутую бровь собеседника, сунул руку в кашу, принимаясь за запоздалый завтрак, обед или, возможно, уже ужин. К несказанному облегчению, воина не заинтересовали мои личные страдания об утерянном прошлом, а вместо этого его разум зацепили совсем иные слова.

— То есть… если сжечь кокон, то можно получить сразу два ранга?

— Да. За тот большой к которому меня проводил следопыт, система дала сразу два. А перейдя через горы помог сжечь другой, который поменьше и все участвовавшие получили по одному, а некоторые и больше — сильно заинтересовав такими вестями Амихаша, объяснил я. Ну а после этого, побоявшись что он тут же побежит искать себе кокон, поспешил задать встречный вопрос — А когда вы прибыли в Кривые ручьи? До того как напали твари и ли уже после?

— Скорее, вошли в деревню прямо по твоим следам. Издалека увидели дым и поспешили на помощь. Ну а у видев в воротах целый ковер из сотни убитых гончих и приметив знакомые метательные топорики, сразу поняли что ты тоже тут. Уже начал подумывать, что заберешь у нас все веселье, но приятно ошибся в своих догадках. Ты решил оставить нам большую часть тварей и целого гиганта, а сам почему-то пошел спать… посреди боя. Кстати. Мы твое оружие собрали и сюда принесли. Вон лежит — жуя кашу я посмотрел куда указывал собеседник и заметив сложенные в углу топоры, молча на это кивнул. А затем, засунув руку в почти опустевший котелок, решил кое-что прояснить.

— Усиливал руки чтобы отрубить ногу этому безголовому. Сильно вымотался и уснул… У тебя также бывает? А еще предчувствие опасности появилось и…

— Понятно! — коротко хохотнув, заявил воин и в порыве веселья зачем-то хлопнул меня по плечу. Затем мы вместе посмотрели на пол, куда упал выпавший кусок каши, я с легкой печалью по хорошей еде, а он с веселой насмешкой. И лишь после этого Амихаш наконец-то дал свои пояснения по моему вопросу.

— Ага. Предчувствие опасности появляется у всех, кроме охотников, после двух десятков боевого владения. А вот то что ты назвал усилением зависит уже от оружия. Стрелки улучшают зоркость и свою меткость, мечники получают возможность ускорить свои движения всего на мгновение, а такие рубаки как ты просто вкладываются в удары чтобы сминать врагов. И чем больше у тебя будет силы, а у меня ловкости, тем меньше мы будем уставать используя эти способности, так как мышцы и тело будут укрепляться и привыкать к такому насилию над собой. Поэтому двух десятков тебе хватало раньше на одну руку и пару ударов, а сейчас уже вон… целый бой осилил — старшина кивнул головой в сторону порубленного на части гиганта — Насколько мне известно, на третьем десятке боевого владения ты сможешь усиливать и ноги, чтобы высоко прыгать и пинать врагов, а после сорока ненадолго укреплять все тело… при этом тратя уже не внутреннюю силу, а просто начиная медленно повреждать свои мышцы. Поэтому тебе обязательно нужно чтобы росла и сила, делая весь твой организм крепче. И выносливость конечно желательна, чтобы поврежденные мышцы сами потихоньку зарастали, не дожидаясь лечения от целителя или нового боевого ранга. Хотя бы три десятка и тогда даже мелкие раны начнут сами затягиваться. А глубже никто из мелких монстров, кроме конечно хлыста, тебя не порежет, ведь уже сейчас твои мышцы тверды как дерева. Это мне приходится полагаться на ловкость и уклоняться от всех ударов, а ты можешь позволить себе принять несколько на свою дубленую боями шкуру. Только главное этим не увлекаться, а то ведь на глазах и голове пока еще мышцы не наросли — видимо посчитав что это была отличная шутка, собеседник громко рассмеялся, заодно давая этим понять, что закончил со своими поучениями. Ну а наконец-то отсмеявшись и понаблюдав за тем как я увлеченно выскребаю остатки каши из горшка, тоже достал из кармана припасенный кусок сушеного мяса и принялся его жевать, видимо дожидаясь пока закончится моя трапеза.

— Хорошо что вы не пошли через горы — доев и вытерев пальцы об скатерть, заметил я и ожидаемо привлек внимание Амихаша. Его сразу заинтересовала история моего пути и того что их ожидало впереди. Он сам пока не решался оставлять обычных людей без защиты иначе бы уже давно попытался атаковать один из замеченных по пути сюда коконов. Поэтому слушал мою историю с большим вниманием, явно надеясь повторить что-то подобное в ближайшие десятидневья. А когда речь зашла про Широкие овраги, даже слегка опечалился, наверняка жалея о том, что не побывал там и сам. Ну а после того как я высказал свое предположение о том что коконы, скорее всего, будут пытаться прорасти возле каждой деревни и у самых нахоженных дорог по которым должны были бежать люди, глаза у этого безумца тут же загорелись жаждой боя и он едва не бросился искать местных охотников, чтобы расспросить их о рассадниках чудовищ. К счастью, он все же сдержал этот жаркий порыв и лишь немного привстав, сразу же сел обратно на стул. Посидел некоторое время молча…, а потом посмотрел на меня с прищуром и вполне ожидаемо уточнил.

— Может ты еще не отдохнул после прошлого боя? Поспи, отдохни тут немного, наберись сил… — прошло меньше четверти года и вот сидящий напротив человек уже перестал считать меня бесполезным слабаком, неожиданно увидев перед собой не возможного подчиненного, а почти равного себе воина. Уже не бестолкового лесоруба, а настоящего бойца… способного увести из-под носа хорошую добычу.

— Можешь не беспокоиться — сразу поняв к чему он клонит, поспешил заверить Амихаша — У меня все еще нет никакого желания идти с вами. Я так и не нашел свою смерть и не собираюсь прекращать свои поиски. Поэтому… сам должен понимать, что мне с вами совсем не по пути, так как в безопасных местах ее будет сложнее найти. Из-за чего мой путь теперь лежит в обратном направлении, в сторону неизведанных земель и вряд ли мы когда-то еще встретимся — успокоил я собеседника и, убедив его в том что не собираюсь претендовать на его добычу, кивнул в сторону усеченного мною гиганта, намекая на излишнюю наглость и практически требуя у Амихаша ответной услуги — Чтобы не заблудиться и не свернуть ненароком обратно, отдайте мне ту часть карты которая вам уже не нужна. И заодно отметьте, хотя бы примерно, те места в которых замечали коконы. Чтобы мне не скучать и не блуждать впустую. Да и… сам должен понимать, что это пойдет Великограду только на пользу. Даже если в одном коконе за день рождается, к примеру, десять разных тварей, то в сотне народится… десять сотен. А за целое десятидневье… Я даже таких больших цифр не разумею. Так что, каждый пожженный кокон станет вам хорошим подспорьем в обороне города.

— Красиво и складно говоришь… Долго сочинял такую умную речь? — с усмешкой вопрошал воин, видимо понимая что в этом торге он проиграл. Ну а я не стал ничего скрывать и честно ответил на его вопрос.

— Почти весь вчерашний день и ночь пока бежал сюда от Широких оврагов. Почему-то был уверен в том, что встречу тебя тут. Очень уж мне не верилось, что вы все сгинули по пути сюда — мы еще немного пободались взглядами, выискивая друг в друге слабину…, а потом ударили по рукам, принимая наш невысказанный уговор. И заодно прощаясь, имея полную уверенность в том, что мы уже точно не увидимся.

Теперь наши дорожки расходились совсем уж в разные стороны. И каждый из нас думал что мы уже точно не выживем. Уже никто не выживет. По прихоти судьбы нашей. По воле творцов наших.

Глава 14

Я хотел поскорее покинуть Кривые ручьи, но желание прихватить с собой еще немного земляного масла, вынудило меня сильно задержаться. Тоже ’’загоревшийся’’ желанием уменьшить количество коконов Амихаш, уже распоряжаясь чужим добром как своим, отказался отдать мне даже один бурдюк. Правда, узнав что неподалеку все же имеется рассадник проклятых тварей, быстро изменил свое решение и пообещал выдать сразу четыре бурдюка, если я помогу быстро нарубить и натаскать бревен и кустов, пока они будут бить чудовищ в коконе. Не став ему говорить, что возможно получу ранг и за такое участие, ’’нехотя’’ согласился на такие условия. К сожалению, система отказалась меня порадовать и, получив за потраченный на рубку деревьев только то самое обещанные масло, просто зашел в чей-то дом и лег спать, желая отдохнуть впрок перед дальней и долгой дорогой.

Судя по пометке на оторванной половинке карты, пройти мне предстояло немало, так как кокон пророс на первой трети пути вокруг гор. Но, к счастью, возможность отвлечься от печальных мыслей, разрывающих мой разум бесплодными сожалениями, получилось куда раньше. Сразу шесть сидящих на деревьях по обе стороны дороги метателей устроили мне очередную засаду. Предчувствие опасности уберегло от серьезных ран, после чего я, без особой спешки, убил их всех по очереди метательными топориками. Последний правда поднялся выше и попытался спрятаться в густой кроне, но когда дерево повалилось после нескольких ударов топора, его игра в прятки тут же закончилась, конечно же вместе с жизнью.

Покончив с этим и удивившись новому боевому рангу, я растерянно почесал уже сильно отросшую бороду…, а потом мысленно махнул на все эти сложности рукой. Беженцы не должны были более идти по этой дороге, поэтому, не став убирать с дороги дерево и оставив у дороги свои мешки, сразу устремился в лес, желая поскорее найти очередной рассадник тварей. Увы, мне пришлось немало побегать, постоянно увеличивая круг поиска. И лишь спустя, наверное, целую четверть дня удалось наконец-то найти кокон, хорошо спрятавшийся в небольшом распадке среди густой поросли уже сухих деревьев. Я сперва подметил потемневшие и местами даже скрутившиеся будто от жара листья, но лишь со второго или даже третьего раза, пробегая мимо странного по форме бугра, с большим запозданием осознал что это и есть то что мне было нужно.

Очень небольшой, размером с пять или шесть сложенных вместе хат, он, словно небольшой горб, вырос прямо из-под земли и, перепачканный грязью с кусками дерна, хорошо сливался с окружающей его природой распадка. Ну а когда сидящий внутри поводырь понял что его все же нашли, он решил меня не ждать и атаковать сразу при входе. Как и в горном коконе, внутри не было ведущих вверх коридоров. Лишь череда переходящих друг в друга комнат и находящееся в середине большое помещение с контролирующей тут все тварью… которая явно не хотела подпускать меня к себе и бросала в атаку все что у нее было, пытаясь уже привычно окружить и задавить массой.

К моей печали, бой закончился довольно быстро. Видимо из-за размера кокона, поводырь почему-то не мог вывалить на меня слишком много монстров. Поэтому, размахавшись с, примерно, пятью десятками чудовищ и порубив на части двух безголовых, я сразу направился в центр этого проклятого рассадника. Где меня уже ждали. Висевший под потолком глаз посмотрел на вторженца и сразу после того как я прорвался через тонкую пленку преграды, попытался взять меня под свой контроль. К печали твари, могущество его разума оказалось бессильно перед моей дурной силой в более чем четыре десятка единиц и я, прорываясь сквозь путы чужой воли и не обращая внимания на изменения своего тела, просто отправил в полет один из метательных топоров, обрывая бесполезную жизнь поводыря. Так это недолгое сражение и подошло к своему концу, ну а я, почесав правой клешней бороду, и попрощавшись с еще одним топориком, сразу пошел рубить деревья для костра.

Стопы превратились в коровьи копыта, поэтому пришлось снаружи все же снять слетающие сапоги и нехотя принимая удобство такого странного передвижения по лесу, сбегать за оставленными далеко у дороги пожитками. А вот клешня в рубке деревьев показала себя не очень удобной, поэтому приходилось работать лишившейся всего пары пальцев левой. Зато конечность рака была очень сильной и ею оказалось крайне сподручно таскать бревна. Не используя крюки и канаты, я просто сжимал клешней поваленное и уже очищенное от ветвей дерево и, не чувствуя какого-либо напряжения в руке, тащил его прямо к кокону. Появившийся на переносице третий глаз поначалу немного мешал слегка искажая зрение, но когда наступила ночь, а видеть я продолжил практически так же хорошо как и днем, пришлось смириться с этим небольшим неудобством, просто желая поскорее управиться со своим делом.

Стараясь потратить как можно меньше земляного масла, лил его не везде и всего по несколько капель, чтобы пламя хотя бы занялось. Кусты и бревна были уже довольно сухими, поэтому я решил что этого вполне хватит и постарался потратить на небольшой кокон всего два бурдюка. К печали своей, сохранить третий непочатым не удалось. Как бы я не старался, все равно пришлось открыть еще один, чтобы плеснуть хоть немного на все дрова снаружи. Да и тряпицу на факел пришлось слегка пропитать, чтобы подпалить его и пройтись с ним вокруг кокона, заставляя пламя разгораться. Заканчивая с этим, кинул по большой горящей ветке в каждый из двух входов…, а затем просто лег неподалеку спать с полной уверенностью в том, что звери и монстры обойдут пожар дальней дорогой, а пламя не пойдет дальше так как я вырубил весь сухостой вокруг кокона, оставив лишь небольшие пни.

Поначалу сон не желал идти, так как разум разрывали очень далекие воспоминания о том как мы уходили из родной деревни. Как Амихаш поджигал лес. Как мы с Олией и Мириной собирали свои пожитки, пытаясь скрывать свой страх перед неизвестностью за глупыми шутками и спорами о всяком тряпье. Как мы уходили из деревни, мысленно прощаясь с родными местами. Вспоминал это все, словно дурной сон, и думал о том, насколько же был тогда глуп, слаб и наивен. Тогда… далекие четверть года назад. Когда мирная жизнь еще казалась возможной, а деревенские жгли костры лишь чтобы запечь картошку или погреться, но никак не для того что бы сжечь очередной рассадник тварей неизведанных земель.

Треск и похрустывание разгрызаемых огнем дров, неостановимый танец языков пламени, редкие вспышки злых мошек-искр — несмотря на посилившуюся в мыслях боль, в какой-то момент я все же провалился в сон, убаюканный мельтешением увлеченного трапезой костра. Ну а проснулся уже когда заглянувшие в распадок отблески солнца принялись настойчиво тыкаться мне в лицо и глаза. Я конечно попытался отмахнуться и прикрыться, но это слабо помогло. Да и блаженная, лишенная каких-либо сновидений, чернота краткого забытья уже отступила, уступая место вновь навалившимся на голову мучительным мыслям. Так и пришлось, немного помучавшись, все же вставать и нехотя вспоминать где теперь нахожусь.

Запах горелого дерева и сырости росы, шелест ветра в траве и далекие крики какой-то птицы, широкое выжженное пятно на земле и лезущее в глаза послание, сообщающее о еще одном боевом ранге, полученном прямо во сне. Пришлось потратить всего пару мгновений, чтобы припомнить все что было вчера, а после этого крепко призадуматься о прихотях творцов, создавших систему самосовершенствования. Мне бы очень хотелось понять почему ранг не увеличился после сотни убитых гончих и участия в сожжении большого кокона, но вырос из-за небольшой горстки убитых тварей и уничтожения малого рассадника чудовищ. Ответа на этот незаданный вопрос у меня конечно же не было. Как и на десятки других подобных ему. Но мне же никто не запрещал их искать. Поэтому я, старательно отвлекая себя от мыслей о прошлом, довольно глубоко погрузился в размышления о непонятном и непознанном. Какие-то ответы точно должны были существовать… и я даже не ожидал что, собирая свои пожитки и двигаясь в сторону дороги, случайно найду один из них.

«Десять сотен монстров за один день… Хотя, скорее всего, даже больше. Но если считать по десять, то получается… сто сотен за одно десятидневье. В году их ровно тридцать шесть и если так… то получается… триста шестьдесят… Нет, больше. Получается… десять раз по триста шестьдесят сотен тварей. Это какая-то слишком большая цифра. А если вспомнить про тех чудовищ, что придут из неизведанных земель… Даже если через год против каждого выжившего человека встанет по два десятка монстров, то под таким натиском выживут лишь единицы и никакие стены тут не помогут. Хотя… вспоминая сколько погибло за это еще не закончившееся лето и думая о том, какое количество монстров народилось за те же десятидневья… Через год на одного человека уже будет пятьдесят или даже сто монстров… И это какая-то чрезмерная сила. Сила, количество которой не могу даже вообразить» — окончательно запутавшись в цифрах, я задумчиво почесал бороду. Увы, но это лишь слегка ослабило уже привычный зуд и не помогло найти ответов. Зато из этих пустых измышлений вышел еще один сложный и странный вопрос.

— Ну и зачем это создателям? — я даже спросил это вслух, но ответа конечно же не получил. Поэтому, заняв рот небольшим куском мяса, продолжил этот разговор с самим собой уже в мыслях — «Если творцы что-то делают, то значит что это им точно для чего-то нужно. Ну а ставя нам в противники такую непреодолимую по количеству врагов силу… видимо это значит, что они утратили интерес к низшим людям с какой-то там цифрой в названии нашего народа» — припомнилось мне послание создателей, после которого наша жизнь и покатилась с высокой горы прямиком в бездонную пропасть — «Ну а раз мы стали им не нужны, творцы создали подобие большой метлы, которой можно вымести нас из своего мира… Возможно для того, чтобы освободить место для каких-то новых творений. Может быть таких же людей как и мы, но более сильных и совершенных. Ну или уже совсем не людей…, а каких-нибудь поводырей».

[Естественный рост характеристик: Интеллект увеличен +1 (7)]

Я даже дернулся от неожиданности и замер на месте, когда прямо перед глазами возникло такое внезапное сообщение системы. Перечитав надпись несколько раз, очень медленно осознал что именно произошло. А затем, решив что творцы или система подтвердили правильность хода моих мыслей… понадеялся на то, что был прав когда подумал о том что мы стали не интересны создателям, а не в тот момент когда предположил что нас заменят летающие одноглазые чудовища. Последний вариант почему-то казался мне слишком уж оскорбительным. И плевать на то, что нашему народу станет уже неважно кто именно появится после нас, когда все люди будут уже мертвы. Я все равно ощущал это как оскорбление и укрепился в своем желании уничтожить как можно больше коконов.

«Ладно… Попробую подумать еще» — немного успокоившись, решил я и сразу сорвался на бег, надеясь до наступления ночи найти хотя бы один рассадник чудовищ. Ну а пока поблизости не было возможностей для увеличения боевого владения, можно было попробовать еще немного усилить свою отстающую характеристику интеллекта — «Так… Если творцы все же решили избавиться от людей… то почему они выбрали такой странный способ?. Всемогущие создатели наверняка могли бы убить нас лишь силой своего желания. Но вместо этого они тратят свои силы, заставляя чудовищ атаковать окраинные деревни и гнать жителей в сторону города, выращивают какие-то коконы… будто бы давая нам какие-то шансы на существование. Будто даря людям крохотные шансы что попробовать выжить, выстоять, чуть подольше продержаться… или просто погибнуть в бою. Все зависит лишь от их жестокости или каких-то поставленных целей… которые никому неизвестны. Вряд ли им очень интересны наши сражения и все это противостояние в целом. Но раз создатели открыли боевое владение даже для мирных жителей… возможно они хотят чтобы мы повышали боевые ранги и становились сильнее… Но для чего? Чтобы увидеть вершину нашей силы? Чтобы мы попытались показать свою не бесполезность? Чтобы мы дали бой тем кто нас заменит? Или может… чтобы самые сильные и стали этой самой заменой нас прежних? Зачем они над нами издеваются и лишают всего? Лучше бы просто убили бы всех одним махом и избавили от отчаяния и лишних страданий».

[Естественный рост характеристик: Интеллект +1 (8)]

И система сообщила мне о том, что мои мысли и догадки идут в правильных направлениях, но отказалась подсказать какой из них ближе всего к истине. Но эта запутанность мыслей и догадок не смогла заставить меня прервать свои потуги. Закусив эти удила и, поправив на плече мешки с пожитками, я вновь ринулся в это мысленное сражение с полнейшим непониманием. Стремясь заглянуть за преграду, закрывающую от понимания простого человека побуждения и мысли высших существ.

«Если так подумать… То мы, видимо, тоже пришли кому-то на смену и заняли уже обжитые поселения. Мы никогда не заходили в глубины неизведанных земель и не ведаем, что именно там находится. Я не видел ни одной записи с рассказами о прошлом и историями наших предков. Никто не знает когда именно была создана моя родная деревня и я не слышал историй об основании нашего поселения. Я не видел ни одной скрижали, помимо той на которой написаны постулаты веры в творцов. Все люди с самого рождения умеем читать, но даже не пытаемся хоть что-то записать для потомков, будто бы не видя в этом смысла. Да мы даже не знаем имен своих далеких предков…! Словно у нас никогда и не было никакого прошлого. Может… как и создаваемые в коконах твари, мы также были выращены создателями и сразу заняли уже подготовленные поселения? Может нас расставили по своим местам, словно соломенных кукол, и только после этого и началась наша жизнь, именно такая, какой мы ее знаем и понимаем. Хотя… возможно я уже это надумал и у нас просто очень короткая память, в которой мы не можем оставить ничего кроме воспоминаний о нескольких предшествующих нам поколениях… Хотя, это и не так уж и важно. Главное что творцы создали нас и какую-то ситуацию вокруг, чтобы посмотреть что будет дальше. Ну а получив неизвестный нам результат или ответ… словно хозяева большого огорода осенью, принялись прибираться на своей земле после сбора урожая. При этом явно раздумывая над тем что бы такого посадить уже следующей весной. Ту же самую картошку или может быть какой-нибудь редис».

[Естественный рост характеристик: Интеллект +2 (10)]

[Достигнут предел естественного роста характеристики для вашего архетипа: Характеристика интеллект]

— Кхаммм… — я даже подавился воздухом, когда прочитал обе появившиеся строки. Первая в очередной раз подтверждала правильность хода моих мыслей, а вот вторая… Наверное она недвусмысленно намекала на необходимость остановиться в своих рассуждениях и не пытаться узреть то, что мне узреть было не разрешено. Иии… я конечно же принял это предупреждение. Благо и без этого уже начал путаться в своих мыслях и предположениях, не очень понимая в каком направлении дальше двигать свои думы.

«- Если все же решу вернуться и доберусь до Великограда, нужно будет найти того старого жреца, что проводил ритуал пробуждения. Найти и расспросить с применением силы. Он точно знал больше других и возможно смог бы сказать какие из моих догадок были ближе всего к истине… А потом убить, если окажется, что он напрямую связан с творцами. Кто знает, может это именно он помогает высшим существам искать нужные им ответы. Я в этом точно не уверен, но… Кажется наш старый толкователь веры Аокарий говорил что-то об этом жреце Амилохе… Кажется о том, что именно этот пугающий старик в капюшоне проводил ритуал пробуждения и у него… более пятидесяти лет назад. И тогда эта безумная странность почему-то не захотела цепляться за мой разум… будто была чем-то обыденным и нормальным» — закончив эту мысль и чувствуя как громко бьется мое сердце из-за близости к какой-то очень большой тайне нашего мира, я усилил свою левую руку и выплеснул излишки своих мыслей и эмоций в один могучий удар по ближайшему дереву. А затем, не обращая внимания на печальный хруст подломленной березы, просто ускорил до предела свой бег… На этот раз уже стараясь выбросить из головы не только мысли о своем потерянном будущем, но теперь и о нашем несуществующем прошлом. Просто бежал вперед изо всех сил. Бежал, пытаясь не думать ни о чем.

Глава 15

Почувствовав опасность, я до хруста в шее дернул головой в сторону, уклоняясь от метившего мне в лоб хлыста. Тварь затаилась в комнате под потолком среди многочисленных, растущих из стены яиц, выжидая удобного мига. Вот только вместо моей смерти эта мелкая тварь обрела свою. Перехватив удлинившийся и не успевающий стянуться щуп, я дернул его на себя, а затем прямо в полете разрубил прилетевший ком какой-то грязи. Видимо он уже народился таким мерзким и просто не успел измениться перед встречей со мной. Ну или, скорее всего, поводырю было просто неважно как именно выглядит находящийся в его полном подчинении хлыст и он хотел потратить его жизнь чтобы попытаться убить или хоть немного задержать меня.

Ну а покончив с этой скрытной пакостью, я тут же развернулся на месте и, удерживая проход, встретил нагонявших меня монстров усиленным броском топорика, сбившим с ног сразу двоих. Упавших тут же затоптали другие чудовища, а мой топор увеличил образовавшуюся кучу, разрубая всех кто пытался прорваться в помещение. Наглая гончая решила проскочить между ног, но удар носком сапога прямо ей в морду откинул псину назад, обратно в ее яростное кодло, сбивая одного жнеца с ног, а остальных заставляя слегка задержаться в своем неистовом стремлении меня убить. Разрубив ближайшего прыгуна, надеявшегося дотянуться когтями до моего горла, воспользовался мгновением заминки и отправил топор в замеченного, но еще не успевшего швырнуть в меня копье метателя. Он только поднял свой длинный, растущий из спины щуп, видимо выгадывая удобный момент для атаки, и сразу поймал грудью пригвоздившее его к стене оружие, смертельно покидая этот бой.

Вынужденно приняв удар жнеца на предплечье и чувствуя как его коса скрипнула по кости, я сразу оттолкнул его от себя ударом ноги. А затем, плохо чувствуя левую руку, перехватил топор поудобнее правой и продолжил рубить лезущих к своей погибели чудовищ. Пнув чью-то обезглавленную тушу и опять сбив какого-то неудачника, стремительно шагнул вперед и рубанул по ноге пытавшегося пройти ко мне через месиво тел здоровяка. Небольшого усиления хватило, чтобы перебить колено и, лишив одной опоры, уложить его в общую кучу. С такой хорошей преградой в проходе защищаться стало чуть легче, а неожиданно полученный ранг сделал мою жизнь еще проще. Дождавшись пока зарастут мышцы на левой руке, я поудобнее перехватил топор обоими и принялся лихо валить этот лес из тварей. А когда увлекся рубкой… едва не лишился своей дурной головы.

Оказалось что меня намеренно теснили с двух сторон и гнали именно в это помещение, надеясь подставить под атаку спрятавшегося хлыста. Ну а когда я увернулся от его атаки и уверился в отсутствии опасности… оказалось что хлыст в комнате был не один. Ощутив резкий всплеск опасности и не понимая откуда именно она исходит, просто резко присел, надеясь таким образом уберечь голову. Только вот оказалось что в нее никто и не метил и два растянувшихся щупа, вместо ног, пробили мне спину и живот. Чувствуя сильную боль, я вынужденно прокрутился на месте, отрубая ноги близко подобравшимся жнецам и наматывая конечности хлыстов на себя, чтобы выдернуть их из своих укрытий. Разрубив две опасные кучки грязи на неравные половинки и, отмахнувшись кулаком от зубов гончей, поспешно прокрутился на месте еще несколько раз, закрывая все теми же щупами, словно поясами, сквозные раны. Залатать себя в пекле сражения возможности у меня не было, поэтому я, не спеша вытаскивать из себя эту мерзость, замотался щупами как получилось, просто надеясь пережать раны, а затем вновь ринулся в не спешащий подходить к своему концу бой.

******

Видимо, чем больше в бою было опасности для жизни, тем больше шансов на получения ранга давала система. Именно поэтому бывалые воины росли куда медленнее и чаще всего в сражениях с очень сильными тварями из неизведанных земель. А еще, судя по всему, эти шансы увеличивали серьезные ранения ставящие бойца на грань жизни и смерти, но заставляющие продолжать сражение. А может я был совсем неправ и просто не мог осознать своим скудным умом такое сложное творение создателей как «система самосовершенствования», но как-то по-другому объяснить скорое получение еще одного ранга не мог.

Немного не доходя до главной комнаты, мне пришлось остановить свое победное движение и, чувствуя как многочисленные раны принимаются медленно затягиваться, приняться поспешно вытаскивать из себя щупы убитых хлыстов. Скрипя зубами от ужасной боли, я обрубил лишние части, а затем, не желая длить эти мучения, резко вырвал их оба. Не удержавшись, я все же припал на колени и, согнувшись, просто смотрел как из меня толчками выливается темная кровь, перемешанная с содержимым собственного кишечника. Благо, чуть более чем через десяток ударов сердца и эти большие раны закрылись и чудесное боевое исцеление принялось латать уже мое порванное нутро.

Подождав еще немного и удивляясь тому, что на меня еще никто не напал, я наконец-то поднялся и направился к уже видневшемуся впереди в слабом свечении стен входу в последнюю комнату. Одним движением срезав пленку-преграду, сразу отскочил в сторону, уворачиваясь от трех копей. А затем, без особого труда прорываясь сквозь путы пытающегося взять меня под свой контроль поводыря, подхватил одну из острых костяшек и, усилив руку, сразу отправил ее в полет, метко попадая прямо в середину большого глаза, слившегося с потолком монстра. Ну а, почувствовав как давление чужой воли ослабевает… я принялся осматривать и ощупывать себя, выискивая возможные изменения. К счастью, десятка в интеллекте избавила меня от этой проблемы, но даже после трех пожженных после интересной беседы с самим собой коконов, у меня так и не получилось привыкнуть к этому. Каждый раз встречаясь с взглядом поводыря, сразу начинал думать о том, что же он уже во мне изменил. Зато потом было приятно думать о том, что смог преодолеть эту трудность и оставить ее далеко позади.

Порадовавшись тому, что еще и нашел способ не терять каждый раз свои топоры, потянулся всем телом, словно довольный кот. После чего, раздумывая над тем, что у меня осталось всего три бурдюка с земляным маслом и что этого, скорее всего, не хватит чтобы сжечь такой большой рассадник чудовищ, я походя срубил головы застывшим метателям. Ну а утерев топор от серой крови тварей обрывками своей старой рубашки, задумчиво замер посреди комнаты, размышляя над проблемой… и в очередной раз приходя к мысли о том, что придется пробовать отбивать у тварей ближайшую деревню, чтобы пополнить свои запасы масла и одежды. С последней, из-за постоянных сражений, у меня тоже были проблемы. Опустив взгляд и осмотрев себя, с печалью понял что и рубаха теперь была годна только на выброс. Увы, но по причине того что она оказалась запачкана содержимым моего собственного кишечника, ее было нельзя использовать даже для перетяжки ран. Да и дыр в ней было уже слишком много…, а в следующий миг появилась еще одна. Я почувствовал всплеск очень сильной опасности, но никак не успел на это среагировать, так как враг оказался невероятно быстр, поэтому уже через один удар сердца мой взгляд был сосредоточен не на дырах на собственной рубахе, а на проклюнувшейся прямо из живота чужой руке, со странными, будто звериными, когтями на пальцах. А еще через миг меня нагнала ужасная боль из-за которой разум не сразу осознал слова стоявшего позади существа.

— Так вот значит как выглядит так крыса, что сжигает инкубаторы с нашим зверьем. Ну ничего. Мы обязательно вычистим наши земли ото всех подобных тебе вредителей. Такова воля создателей! И мы ее…

— Много говоришь — прошептал я и крепко перехватил попытавшуюся покинуть мое тело конечность. Противнику было бы куда разумнее просто разбить мне голову другой рукой, но он глупо засуетился и рванулся всем телом, пытаясь выдернуть свою руку. К его печали, хватка была по-настоящему железной и противник смог лишь, судя по негромкому хрусту, выдернуть локоть из сустава. Ну а в следующее мгновение уже я, в очередной раз разрывая свое нутро и бок чужим предплечьем, резко развернулся и снес голову своему врагу. В отличие от него, не давая противнику даже малейшего шанса на выживание. И лишь после этого, даже не пытаясь собирать вывалившийся через огромную дыру в теле кишечник, просто отпустил свое, агонизирующее от чудовищной боли сознание и повалился на пол вслед за лишенным головы телом.

Искренне надеясь на то, что наконец-то умру.

******

— Проклятье! Да почему мне не дают сдохнуть?! — возмущенно выкрикнул я, наконец-то приходя в себя и понимая что полностью излечился из-за полученного ранга. Точнее… даже целых двух боевых рангов. Видимо система посчитала противника очень опасным для меня и решила щедро наградить за эту победу. Ну а я, свыкнувшись с мыслью о том что еще жив, даже порадовался такому стремительному усилению всего за один день.Это еще сильнее укрепило мое желание двигаться дальше, а заодно создало новую цель. Теперь я хотел уничтожать не только коконы, но и тех кто теперь считает эти земли своими.

— Дай-ка я посмотрю на тебя — скинув с себя рваную одежду и обтерев себя чистыми кусками портков, я принялся раздевать убитого врага, надеясь что хоть что-то придется мне в пору. Ну а заодно изучая его тело, ища хоть какие-то отличия от человека. Которых практически и не было. По крайней мере пока осматривал его ниже шеи. Это был обычный мужик с бледноватой кожей и странными ногтями, скорее похожими на очень короткие когти. Да и когда добрался до откатившейся головы, ничего сильно необычного не обнаружил. Красная кровь, два глаза, рот с примерно таким же количеством зубов, уши вполне привычной формы… и два маленьких рога чуть выше лба, едва заметных под пепельно-серыми волосами. Худой и явно усиливающий себя в направлении ловкости и практически неотличимый от человека. Это существо в толпе людей вряд ли кто-то смог бы принять за возможного врага. И это было очень плохо, так как давало этим тварям немало возможностей для скрытных атак прямо в пределах Великограда. Да, мне было плевать на жизни беженцев идущих в сторону города, но… очень хотелось осложнить жизнь этим рогатым. Правда для этого нужно было нагонять Амихаша, чтобы рассказать ему об этой проблеме. Что делать я в ближайшее время точно не собирался. Поэтому, подумав некоторое время, решил что будет лучше создать проблемы врагам тут самому, нежели тратить время и надеяться на кого-то другого.

С разочарованием приняв то, что чужая одежда на меня уже точно не налезет, я собрал все тряпки, прихватил тело бледного вместе с головой и отправился на выход из кокона. У меня уже появилась одна интересная идея как использовать мертвеца. Но это все потом. Сейчас нужно было поскорее пустить пламенную птицу в этот проклятый рассадник монстров.

Глава 16

Несмотря на то что кокон был довольно большим, после его сожжения система не порадовала, видимо решив что и так дала мне слишком много. Поэтому я, поспешно собрав свои пожитки и сложив тело в опустевший мешок из-под бурдюков с маслом, уходил с пепелища слегка опечаленным. Но долго думать об этом мне не пришлось, так как уже менее чем через пол дня я нашел новый, как сказал рогатый, инкубатор, и, не став сразу врываться в него с топором наперевес, просто подкинул ко входу его тело вместе с головой. Организовав эту странную засаду на других бледных, сам устроился в подготовленном на скорую руку укрытии из накиданных веток и иссохшей травы. Забрался в эту кучу и… принялся к ооочень дооолгому ожиданию непонятно чего.

По моей задумке твари через своего поводыря должны были передать послание своим хозяевам о лежащем перед входом мертвеце. Ну а когда рогатые придут чтобы это проверить, я их убью… Ну или хотя бы попытаюсь усечь на голову, что будет не так уж и легко, помня о их высокой ловкости и возможном чувстве опасности, как и у меня. Но такая задумка в любом случае была легче в исполнении чем наглая атака на деревню, где врагов должно было быть куда больше. Осталось лишь дождаться хоть кого-то… и это было сложнее всего, так как после постоянного бега в неизвестность и поиска сильных врагов, такая долгая остановка начинала казаться настоящей пыткой тишиной и собственными мыслями.

Пытаясь отвлечь себя от лезущих в голову образов, мысленно пожелал увидеть строки своих характеристик и в очередной раз начал их рассматривать. За последнее время я получил немало рангов, два за сражение в широких оврагах, всего один за несколько пожженных коконов и целых четыре за вчерашний день. Количество казалось немалым, но, если не считать подросшего до десяти интеллекта, то усиление начинало казаться не таким уж и внушительным. Видимо система опять отвернулась от меня и начала выдавать по одной характеристике за каждый ранг. Приятным моментом стало увеличение ловкости на две единицы личного самосовершенствования, поднявшее эту характеристику до двух десятков. Видимо все изменения тела и привыкание разума произошли пока я лежал без сознания с разорванным брюхом. Сильных перемен в себе заметить не получилось, но то что у меня теперь не было необходимости тратить время на сон и терпеть выворачивающую мышцы боль очень радовало.

А еще, с получением новых рангов, у меня на одну единицу поднялась выносливость, став равной двадцати двум, и сила на целых четыре, увеличившись до внушительных сорока пяти. Но куда важнее конечно был резкий скачек боевого владения, с двадцати четырех сразу до тридцати одного. Если верить Амихашу, на третьем десятке я должен был получить возможность, помимо рук, наполнять силой еще и ноги, вот только чтобы проверить это на деле у меня просто не выдалось возможности. Точнее… возможность точно имелась, но вот желания прыгать, словно дурной кузнечик, не было никакого. Поэтому нужно было дождаться нового боя, чтобы уже в нем опробовать усиленный пинок. Ну а так как я сейчас просто лежал в куче кустов и травы, ожидая непонятно чего, надежды на то что это случится скоро у меня пока не было.

Когда, наверное, уже по полсотни раз прочитал каждую строчку своих личных характеристик и обдумал возможные пути своего дальнейшего развития, я наивно попытался ни о чем не думать. Увы, но такое умение, скорее всего, имелось лишь у каких-нибудь мудрецов или толкователей веры, имеющих немалое количество интеллекта или духа. Для чего-то же эти характеристики были нужны, помимо исцеления и проведения ритуалов союза сердец. Кто-то из воинов говорил что в Великограде живет несколько воинов-колдунов, способных кидаться огнем и камнями, но я им несильно верил, считая это какими-то завиральными сказками или игрой чьего-то воображения. Лично я тоже мог создавать огонь, имея при себе бурдюк с земляным маслом. Да и каменюки со своей огромной силой теперь был горазд швырять. Вот так бы вылез из своего укрытия, взял валун больше себя весом и пошел бы им давить всяких тварей в проклятом коконе… Но мне удалось сдержать этот яростный порыв и, оставшись лежать все на том же месте, все же отдать себя в леденящие руки своих собственных воспоминаний.

Благо, вскоре меня из этого омута памяти выдернуло замеченное впереди движение. Моргнув несколько раз, прогоняя из глаз мокрую муть, я успел увидеть как гончая затягивает внутрь кокона лежавшее у входа тело, а следом и голову рогатого. А еще немного погодя, видимо опознав в мертвеце своего хозяина, поводырь принял какое-то решение, после чего пленка прохода вновь раскрылась и из нее выскочила все та же псина. Быстро осмотревшись и не увидев ничего опасного, она щелкнула пару раз зубами, а затем устремилась куда-то в лес, в противоположную от меня сторону. Мне, наблюдая за этим, оставалось лишь надеяться на то, что приманка сработала и здешний поводырь отправил гончую за бледными, а не в другой кокон за подмогой. Второй вариант был бы для меня куда менее интересным и нес гораздо меньше пользы.

Чтобы отвлечься от вновь прикоснувшихся к разуму мыслей у меня конечно появилось желание немного подремать, но открывшийся в очередной раз вход в рассадник тварей, заставил забыть о сне и напрячься. Пара выбежавших из кокона прыгунов и один тощий метатель сразу же взялись рыскать по округе, видимо выискивая того, кто оставил такой ’’прекрасный подарок’’ прямо под их дверью. Начавшая казаться очень разумной идея с засадой резко напомнила о моем не великом уме, после чего я, даже стараясь реже дышать, принялся наблюдать за их поисками, понимая что когда-нибудь они меня все же найдут. И тогда весь этот план потеряет последний смысл, превращаясь в очередной беспорядочный бой с большим шансом получить еще один удар в спину. У мертвого бледного не было оружия и, судя по найденным в кармане перчаткам с железными накладками, он был странным любителем кулачных боев. Но надеяться на то, что и другие враги будут глупыми болтунами даже не стоило и заставляло готовиться к тому, что следующая атака срубит мне голову, а не порвет кишки, давая хоть какие-то шансы на победу в грядущем бою.

К моему счастью, поводырь почему-то подумал, что возможный враг не решится остаться так близко к его кокону и направил свое зверье вглубь леса. Где они громко бегали и шуршали, заставляя меня напрягаться еще сильнее и, не шевелясь, готовиться к неизбежному бою. Настолько неизбежному… что он попросту не случился. Из инкубатора выбегало на подмогу еще несколько монстров и они даже рыскали очень близко от меня, но никто из них так и не додумался разворошить кучу веток и листьев. Один раз по мне даже пробежала дурная гончая, и я с невероятным трудом удержал себя от желания зарубить ее, уже уверившись в том что она меня учует, но… Видимо с нюхом у этого бестолкового чудовища было похуже чем у собак или просто я пропитался нечеловеческим запахом, но эта псина лишь оттолкнулась от меня, словно от удобного пенька и побежала вглубь леса, видимо полагаясь в поисках на свою скорость нежели на нюх.

Очень надеясь на то, что это не хитрый обман уже давно заметившего меня поводыря, я все же положился на свою удачу и продолжил лежать недвижимо, вслушиваясь в шаги рыщущих неподалеку тварей, и просто ждал. Затаившись, словно напуганная мышь, ждал непонятно чего… и к своему несказанному удивлению, все же дождался. Уже давно не веря в эту глупую идею с засадой, пораженно раскрыл глаза и даже подался немного вперед, глядя на пару вышедших из леса рогатых в сопровождении нетерпеливо бегающей вокруг них гончей. Видимо из-за долгого ожидания, почему-то не решился атаковать сразу и дождался пока они войдут в свой поганый инкубатор. Пока эти двое осматривали своего мертвого собрата по рогатому племени, я, стараясь не шелестеть сухой травой, поудобнее пододвинул заранее выложенные рядом с собой топоры и снял с пояса еще один. И лишь когда они вышли наружу и, о чем-то негромко споря, попытались пройти по моим следам… пришло время для стремительной и скоротечной схватки.

Один из врагов оказался слаб или и вовсе был мирным жителем, поэтому брошенный с усилением топор вошел ему прямо в грудину и откинул обратно к кокону. А вот второй оказался куда более ловким гадом. Явно почувствовав опасность, он отскочил в сторону от первого броска, стремительно выхваченным клинком отвел в сторону второй, уклонился от третьего…, а вот брошенный левой практически одновременно с предыдущим, четвертый все же зацепил этого бледного вскользь и заставил его замешкаться. После чего следующий метательный топорик прилетел точно ему в живот, а мой рабочий топор (который уже было стыдно называть таковым, вспоминая величину боевого владения) обухом смял этому верткому часть головы, убивая его наверняка.

Оставшись без оружия я, не тратя ни мгновения, бросился ко входу в кокон. Не успевая подобрать топор, усилил правую ногу и пнул выскочившего жнеца, что-то точно ломая внутри него и отправляя его тело обратно в проклятый инкубатор. После, не дожидаясь появления новых тварей, спешно вооружился и точным броском убил выскочившего из-за деревьев метателя. Зарубил кинувшуюся под ноги гончую, быстро осмотрелся вокруг и, не заметив поблизости новых монстров, сразу шагнул к свистящему легкими врагу с проломленной грудью. Видимо тот, пока еще не понимая что уже точно не выживет, скосил на меня глаза и, пуская кровавую пену себе на грудь, тихо, едва ли не шепотом, попросил.

— Не убивай… Я не воин… Не у… — не став дослушивать этого выродка, я расколол топором его рогатую голову и, вложив слишком много силы, случайно располовинил его тулово едва ли не до самых мудей, словно гнилой чурбак. После чего, завершив свою странную, но вполне удачную охоту, уже без спешки двинулся к затянутому пленкой входу. Этот кокон сделал свое дело и не осталось ни одной причины оставлять его целым. Наступила пора умереть еще одному поводырю.

«Жаль масло закончилось» — чувствуя как мои губы невольно растягиваются в хищной ухмылке, мысленно заметил я и, срезав тонкую преграду, наконец-то вошел в очередной рассадник тварей. Один короткий бой подошел к концу. Настало время для нового боя.

Глава 17

Парочка бледных прибежала к инкубатору слишком быстро, поэтому можно было прийти к мысли о том, что эти разумные твари живут где-то неподалеку. Скорее всего в ближайшей деревне, которую они решили занять, выгнав оттуда людей. Вполне разумное решение для тех кто решил занять чужие земли, опираясь в своем продвижении на чужие поселения… Разумом я прекрасно понимал правильность их действий, но глубоко внутри пылал ненавистью к поганому племени рогатых выродков, решившему изничтожить людей, при явной поддержке творцов. Поэтому, более не выдумывая хитрых планов и припоминая откуда пришли эти двое, я просто побежал в том направлении. При этом думая лишь о желании убивать своих врагов, но никак не о шансах успешной атаки на деревню, населенную крайне опасными существами.

За очень короткий бой и сожжение большого кокона, которое было крайне сложно устроить без масла, система дала мне целых четыре ранга, добавивших к ловкости и силе по две единицы самосовершенствования. И это лишь подпитало мое боевое рвение, укрепляя желание отыскать новых врагов и укоротить их на голову. Поэтому, найдя дорогу, я сразу же побежал в сторону ближайшей деревни, ни о чем не думая и просто надеясь на скорую битву.

За это долгое лето светило успело сильно затемнить мою кожу, так что надеяться на то, что рогатые не признают во мне человека не было никакого смысла. Поэтому, завидев впереди частокол поселения с не запомнившимся мне названием, не стал даже пытаться таиться и пошел напрямик к беспечно открытым воротам. Увы, но войти внутрь деревни на силе лишь одной своей самоуверенности не получилось. Какой-то зоркий гад заметил меня и сразу поняв что я гость не добрый, начал бить в колокол, созывая воинов себе на подмогу. Да, было уже слишком поздно, но я все равно потратил немного своих сил и метательным топориком сбил со стены этого шумного выродка. А в следующий миг уже меня попытались уложить на землю выпущенной откуда-то со стороны стрелой. Пришлось сильно отклониться назад, пропуская опасное жало прямо перед лицом, а затем поспешно осмотреться, выискивая взглядом врага. Чувствуя опасность, пришлось увернуться еще от двух стрел, прежде чем у меня получилось заметить прятавшегося в высокой траве охотника и на удивление легко убить его всего одним броском.

Припомнив слова Амихаша о том, что у лучников почему-то нет чувства опасности, поспешил отогнать от себя удивление. Только вот, пока бегал к охотнику и забирал свой топорик, у ворот уже собралось несколько вражеских воинов и практически сразу стало понятно, что с ними так легко уже не будет. Еще один лучник легко увернулся от топорика и, перескочив чуть в сторону, отправил в меня сразу две стрелы. А потом еще две и еще и еще… тут уже мне пришлось немало попрыгать, невольно отступая назад к более густому лесу в надежде отгородиться от этого опасного бойца стеной из деревьев. Ну а пока он оттеснял меня подальше от деревни, вперед ринулось еще пять воинов с явно увеличенной ловкостью.

Стремительные словно те же стрелы, они попытались обогнуть меня и ударить с разных сторон, но когда брошенные сразу с двух рук топоры все же зацепили и переломали одного из этих бегунов, они с большим запозданием поняли что ведут смертельный бой, а не опасную охоту и поменяли ко мне подход. Подчиняясь какой-то команде один из оставшейся четверки бойцов сильно отстал и бросился к раненному, явно желая оттащить того к целителю. Я попытался метнуть ему в спину топор, но едва успел подсесть, пропуская над собою стрелу. После чего, поняв что лучник тоже пытается меня обойти и ищет удобный прострел меж деревьев, я, не придумав ничего умнее, побежал еще глубже в лес, пытаясь прикрываться от этого меткого гада кустами и стволами широких дубков.

Почувствовав опасность, не замедляя бега, резко прыгнул в сторону, пропуская рядом с собой рассекший воздух клинок и метнул последний топорик в нагнавшего меня воина. Он гибкой змеей скользнул в сторону, легко пропуская мимо себя эту опасность…, а потом, точно не ожидав такого, поймал грудью большой топор. Причем мой бросок был настолько силен, что этого рогатого выродка швырнуло на ближайшее дерево, наверняка ломая тому спину и стесывая часть затылка об кору. Я конечно прыгнул к нему, желая вернуть свое оружие, но прилетевшая в бок стрела сбила с шага и заставила оступиться, да и подскочивший с той же стороны воин со странным, слегка изогнутым, длинным клинком вынудил прыгнуть назад, чтобы не лишиться ноги.

Явно подгадав момент, третий бледный полоснул меня по груди, оставляя на коже тончайший разрез, который тут же принялся набухать многочисленными капельками крови. Ну а затем, возможно увидев что я вполне уязвим, противник обнаглел и пошел в новую атаку. Словно стремительная тень на воде, скользнул влево, затем, видимо пытаясь раскачать мое внимание, тут же дернулся в обратном направление и атаковал на полушаге. Его косой удар сверху вниз был настолько стремительным, что увернуться точно бы не вышло, поэтому пришлось принять его меч с односторонней заточкой на усиленную руку…, а когда клинок застрял в уплотнившихся мышцах и костях предплечья, я хищно ухмыльнулся и пнул эту бледную тварь в живот. В ногу было вложено столько силы, что мгновенно умерший от разрыва всего нутра воин заломал в полете хилую осину и разворотил большую хатку трудяг-муравьев.

Вырвав из руки на удивление легкий меч и едва-едва увернувшись от прилетевшей откуда-то слева стрелы, я тут же метнул чужое оружие в пострадавшего от моего топора, но пока еще не умершего врага. А затем, не найдя противника взглядом… удивленно посмотрел на пробивший мое сердце и проклюнувшийся из груди клинок. Боль была просто ужасной, но к удивлению противника даже это уже не смогло меня убить. Неизвестное, но явно немалое количество рангов тут же принялось стягивать все раны, не обращая внимания на досадную помеху в виде пронзившей меня насквозь длинной железки. Вскрикнув скорее от удивления нежели от боли, я резко развернулся на месте, не позволяя врагу вытянуть свое оружие и отвешивая ему усиленной рукой такую оплеуху, что у бедняги лопнул глаз, а он сам из-за жестокой встряски мозгов тут же лишился жизни.

Еще раз вскрикнув, на этот раз уже точно от боли, я вырвал из себя меч, помогая привилегии воина залечивать мои раны. Затем выдернул глубоко засевшую в боку стрелу и вновь направился к своему топору, при этом конечно же помня о быстром стрелке и перебегая от дерева к дереву. Увы, но это помогло мне несильно. Почувствовав очень сильный всплеск опасности, я прыгнул куда-то назад и влево…, но стрела нашла мою спину и запутавшись в мышцах не добралась до сердца. Правда порадоваться я не смог, просто не успевая отреагировать на еще два всплеска опасности. Новая стрела прилетела откуда-то спереди справа, жадным до крови оводом впиваясь в ногу и говоря о том что поблизости уже два охотника.

Точнее уже три. Я даже прыгнул вперед, наивно надеясь помешать пристрелявшимся лучникам превратить меня в злого ежа…, но третья стрела прервала мои бессмысленные метания. Она прилетела точно в левый глаз, мгновенно погружая меня в непроглядную темноту смертельного небытия. Наконец-то заканчивая эту глупую охоту поражением поверившего в свою силу охотника.

Глава 18

И снова я выжил… Не хватило даже стрелы пробившей мою голову практически насквозь. Она вошла прямо в глаз, проложила свой путь сквозь голову и наполовину вышла из моего затылка — это было даже слишком точное попадание, которое наверняка должно было оборвать мою жизнь, но проклятая судьба и семь полученных рангов вытянули ее из небытия, выбрасывая на холодный берег сожалений и печальных воспоминаний, словно мелкую рыбешку, выловленную в реке смертельного забвения. Да еще и эти проклятые лучники, даже потеряв в бою немало своих друзей, не стали меня добивать, видимо желая выместить свою злость. Наоборот, эти проклятые выродки выдернули из меня все стрелы и зачем-то позволили полностью излечиться. Ну а пока я лежал без чувств, они обмотали меня с ног до самой шеи цепями и бросили в какой-то темный погребок, в котором не имелось ни единого источника света.

Когда я наконец-то пришел в себя то сперва подумал, что получил по стреле в оба глаза и ослеп, но по тихому писку мышей где-то поблизости и по звукам шагов, доносящимся откуда-то сверху, понял что меня просто кинули в какой-то земляной мешок, словно торбу с картошкой для сохранения на зиму. Ну а осознав это наверное сотню раз мысленно проклял все что только мог проклясть, ярясь из-за того что выжил. Ну а когда мне надоело мысленно кричать и ругать все что получалось припомнить… Чтобы отвлечь себя от мыслей об Олии, пожелал увидеть свои характеристики и погрузился в их долгое и даже излишне вдумчивое изучение.

На этот раз система расщедрилась и даже один раз из семи подарила две единицы выносливости за один боевой ранг. А потом добавила еще по одной туда же и в ловкость, ну а все четыре оставшихся ожидаемо ушли в силу, которая поднялась до пятидесяти одного. А учитывая что и боевое владение перешло на новый десяток, добравшись до сорока двух… Меня и пару дней назад вряд ли бы смогли остановить эти цепи, но теперь, с возможностью усилить все свое тело, они и вовсе перестали быть для меня хоть сколь-нибудь серьезной преградой. Я даже попробовал использовать свое новое умение, но услышав как связывавшие меня железные путы начинают жалобно скрипеть от натяжения, сразу же поспешил убрать лишнюю силу из тела. Не имея понимания где нахожусь и для чего сохранили жизнь, не хотел куда-то спешить и показывать врагам свои возможности раньше времени. Была надежда забрать с собой хотя бы еще несколько разумных тварей, а желательно убить как можно больше бледных, прежде чем меня опять не утыкают стрелами всякие меткие гады.

Еще немного поворчав в мыслях, я, не зная чем еще себя занять, прокусил язык до крови и от скуки начал свою тихую охоту. Очень долго не шевелился и вслушивался в тишину и лишь когда наживка в виде капель крови приманила добычу… резко дернулся, ловя зубами любопытного мыша. А затем, словно голодная сова, проглотил эту мелочь практически не жуя и удерживая себя от желания исторгнуть ее из себя обратно. Давно пустой желудок поблагодарил меня тихим урчанием, а вот мыши, к сожалению, больше не пожелали клевать на этот опасный крючок, лишая меня возможности их подсечь и хоть чем-то забить живот. Тихо шуршали где-то поодаль в укрытии полнейшей темноты и старательно игнорировали манящий запах чужой крови. Через некоторое время мне все же надоело слушать их тихую ругать и я, не зная чем еще себя занять, принялся кататься как гусеница, пытаясь задавить этих мелких грызунов, ну или хотя бы расшугать их, заставив попрятаться по своим норам.

Не знаю, получилось ли у меня хоть что-то из этого, в полнейшей темноте понять это было невозможно. Да и занимался я этой ерундой не очень долго, так как на лязги цепи наконец-то отреагировала моя охрана, после чего в земляной мешок скользнул широкий луч света, едва не выжегший мои глаза, когда деревянная крышка чуть приподнялась с одного края. Убедившись в целостности цепей, заглянувший внутрь бледный откинул ее полностью и сразу приставив копье к моему горлу, попросил кого-то позади себя позвать какого-то непонятного Лиора Гаругиотарра. Вполне искренне пожалев рогатого с таким не выговариваемым рычащим именем, не стал куда-то спешить и вырываться из своих оков, а вместо этого просто прикрыл глаза, терпеливо дожидаясь непонятно чего… которое изволило довольно быстро прийти на зов воина-копейщика.

— Эй, животное! Как я понимаю, у подобного тебе зверья тоже есть система саморазвития и ты шел в направлении силы? — потребовал ответа наглый разумный монстр. Хилый на вид и, скорее всего, имеющий довольно высокую характеристику интеллекта, заглянувший вниз бледный из-за своего острого носа был очень похож на тощую несуразную на вид птицу и это сравнение вызвало у меня улыбку, которую никак не получилось сдержать. И такая моя реакция конечно же не понравилась этому уродцу и он, сильно взъярившись, создал меж ладоней небольшую молнию и швырнул ее вниз. Я даже удивиться не успел, а эта стремительная вспышка уже вонзилась в мое тело, пуская по нему волны сильной боли и вынуждая невольно выгнуться и застонать. Несколько долгих мгновений мучений и вот все заканчивается, а крохотному погребу расходится запах горелого мяса и мерзкая вонь жженого волоса.

— Говори животное! Ты разумеешь мою речь или являешься сильным неразумным зверем? — вновь спросил он и добавляя внушительности своим словам, создал еще одну небольшую молнию. Вот только, к его разочарованию, я никак не отреагировал на его вопрос и сделал вид, что напуган его непонятной силой. Злясь из-за того что не получает ответов, боевой маг, в существование каковых я несильно верил, отвернулся и недовольно сплюнул, в неровном свете из далекого входа в погреб становясь еще более похожим на важную птицу с большим клювом.

— Неразумный выродок! — видимо я опять не сдержал улыбки, из-за чего и получил новую порцию пронизывающей все тело боли. Недовольный мужик с длинным носом кинул подряд несколько молний, заставляя меня сильно трястись и выгибаться. После чего, дождавшись когда все пройдет, маг задал еще какой-то вопрос, который я уже и правда не понял, так как его слова доносились до меня словно через толщу воды, ну а вновь не получив ответа, он опять сплюнул, но на этот раз у же на меня. После чего явно выругался или высказал что-то оскорбительное и, махнув рукой, просто ушел, оставляя меня наедине с ожидавшим конца этого ’’разговора’’ копейщиком. Еще молодой, судя по его виду. Он не без труда подтащил тяжелую крышку погреба, вставил на места и, не спеша ее закрывать, задумчиво посмотрел на меня.

— Как же похож на нас… И даже система, скорее всего, тоже есть… — негромко проговорил он, видимо просто рассуждая вслух. А затем, судя по всему, прейдя к какой-то важной мысли, высказал ее голосом, будто бы надеясь заметить хоть какую-то реакцию от меня — Я не верю что народ строивший такие деревни может быть лишенным разума зверьем. Скорее всего ты зачем-то притворяешься глупым… или просто сошел с ума под гнетом ужаса и горя. Хотя… это уже неважно. Уже скоро ты будешь казнен владетелем этих земель за убийство пятерых его воинов — описал мою судьбу этот рогатый мальчишка, а в ответ получил лишь громкий и вполне искренний смех. Меня очень порадовала возможность забрать с собой в посмертие не только сильных бойцов и нового главу этой захваченной тварями деревушки. Я долго смеялся, выплескивая в мир свое счастье от такой неожиданной удачи и поворота судьбы. И даже когда крышка с грохотом упала, вставая на место и вновь отсекая весь свет, меня еще довольно долго разбирало бесшабашное веселье стремящегося к славной смерти воина. И лишь через некоторое время, когда на погреб вновь опустилась полнейшая тишина, я даже удивился вновь услышав голос все того же рогатого парня.

— Если ты хоть немного меня понимаешь, то скажи слово ДУЭЛЬ перед своей казнью. Лишиться головы ты всегда успеешь, а так хотя бы немного порадуешь нас хорошим боем. Да и славу нашего владетеля Каринтромала еще немного упрочишь. Запомни слово, ДУЭЛЬ. ДУЭЛЬ. Короткое слово ДУЭЛЬ. Это бой насмерть между двумя воинами. Называется ДУЭЛЬ. Запомни, ДУЭЛЬ. ДУЭЛЬ… — он еще с десяток раз повторил это странное слово, будто пытаясь научить ворона какому-то бранному ругательству, но не дождавшись от меня хоть какого-то ответа, успокоился и замолчал.

Ну а я, растянув губы в хищной предвкушающей ухмылки, с нетерпением ждал скорого сражения до смерти, при этом уже в мыслях повторяя очень понравившееся мне слово. Такое короткое и такое многообещающее.

«Дуэль. Дуэль. Дуэль. Дуэль…»

Глава 19

Когда, подцепив крюками за цепи, трое мужиков начали вытаскивать меня из погреба, я даже не думал сопротивляться или дергаться. Из-за увеличения силы мои мышцы стали не только прочнее, но еще и тяжелее, поэтому рогатым и так было нелегко. Даже не пытаясь поднимать, они просто волокли меня по земле, тихо ворча и ругаясь когда их крюки опять срывались при очередном рывке. Один бледный даже не выдержал и в сердцах пнул меня с досады…, но лишь отбил ногу об цепи и, зло шипя, долго прыгал на одном месте, пережидая вспышку боли.

Ну а я, глядя на их потуги и мучения, лишь широко улыбался, вызывая у мужиков еще большую злость. Но мне было плевать на их недовольство, так как в моих глазах они были лишь говорящими мертвецами. Хотелось уже сейчас сорвать с себя эти хрупкие цепи и залить незнакомую улицу чужой деревни кровью разумных чудовищ. Разорвать этих тварей голыми руками, упиваясь своей увеличившейся силой, а потом начать новую охоту на всех кто попадется на глаза…, но мне приходилось сдерживать свою безумную, закипающую в груди ярость, растягивая губы в хищной ухмылке и воображая что можно сделать с окружающими тварями. И уже было неважно что они очень похожи на людей. Моя ненависть была настолько сильна, что уже давно перешагнула за пределы разумного и без остановки свербела в надломленном сознании словами или скорее обличенным в короткие слова желанием «УБИВАТЬ ИХ ВСЕХ! УБИВАТЬ! ВСЕХ ДО ЕДИНОГО! УБИВАТЬ!».

— Животное… Мне кажется или он стал еще безумнее, пола лежал в темноте — проворчала склонившаяся надо мной надменная рожа уже знакомого мага. И я не разочаровал его в своих суждениях, когда дернулся всем телом и, слегка приподняв верхнюю часть тела, попытался укусить этого выродка прямо за его длинный нос. Тот отскочил назад и, не удержавшись, позорно сел на свой, тоже не малых размеров, зад. А затем, вымещая свой гнев за испуг, поспешно подскочил на ноги и начал швырять в меня молнию одну за одной. Меня всего трясло, а боль частыми волнами прокатывалась по всему телу. И лишь когда моя борода начала тлеть, а улицу начала заполнять вонь жженой кожи и волоса, воины оттащили мага в сторону, крича ему что-то про гнев владетеля. Они еще что-то говорили и много ругались, но я практически ничего не слышал за грохотом своего собственного безудержного смеха и поселившимся в ушах звоном. Да и неважно о чем они там по итогу договорились. Все эти слабаки были мне абсолютно не интересны.

Через какое-то время они все же закончили свой спор. Я это понял лишь когда меня вновь куда-то поволокли, словно тушу загнанного кабана. Коим, в их глазах, я наверное и являлся. Не желая им мешать и затягивать время, просто вновь расслабился и позволил себя тащить, с широкой улыбкой глядя в далекие небесные дали.

Ну а когда мы все наконец-то достигли небольшой деревенской площади, на которой был сколочен небольшой деревянный помост, видимо для моего убиение на глазах у других бледных, я едва удержал себя от нового всплеска безудержного смеха. Смеха радости из-за того что тут было так много разумных тварей. Точно около сотни, а может и ближе к двум. И неважно что большинство из них наверняка было мирными землекопами. Если они решили выбраться из своих проклятых земель, а потом занять и начать обживать чужую деревню… значит они тут и останутся, залив своей кровью улицы далекого от родины поселения.

— И это безумное животное смогло одолеть моих воинов? — раздался поблизости глубокий басовитый голос, вырывая меня из жестоких грез и привлекая внимание к говорившему. Звякнув цепями и перевалившись на другой бок, я с интересом осмотрел своего нового врага… наконец-то осознавая, что все будет не так уж и просто как в моих задумках. Глава этой деревни, которого называли владетелем, всем своим видом внушал уважение и едва ли не кричал о своей опасности и силе. Широкоплечий, высокий, статный, с длинными седыми волосами и взглядом мудрых и довольно проницательных глаз. Глядя на этого немолодого воина я чувствовал будто от него веет ветром опасности… шепчущим мне о том, что у него, скорее всего, тоже одна из личных характеристик перевалила за пятый десяток. Я почему-то подумал что он тоже развивал силу но, обратив внимание на плавность его движений, понял что точно ошибся. Такую холеную внешность ему подарили родители при рождении, а потом он сам выковал из этой прекрасной заготовки очень опасный клинок, заточенный строго на ловкость. Надо мной стоял сильный и очень опытный воин, острый и умный взгляд которого будто бы мог видеть меня насквозь. Достойный противник… последующие слова которого как-то неожиданно перечеркнули часть хороших мыслей о проницательности его ума — Я не понимаю! Объясните мне на милость, как это нездоровое разумом животное со взглядом глупой коровы смогло убить половину бойцов моего сильнейшего десятка? Да как он вообще смог?!

— Владетель Каринтромал! — воскликнул подскочивший главе деревни носатый маг и поспешно заговорил, пытаясь прояснить сложившуюся ситуацию — Это очень опасный, сильный и живучий зверь. Во время боя ему проткнули сердце, а потом и голову стрелой, но он потом все равно выжил и полностью исцелился… При этом, скорее всего, лишь еще сильнее повредившись разумом. Этот монстр настолько живуч, что даже не кричит от боли, когда я бью его своей молнией. Он лишь дергается, а потом смеется, будто бы ничего не почувствовав. Это животное очень и очень сильно. Ну а так как я и ваши воины куда слабее вас… не удивительно что он успел погубить стольких — большая часть его слов звучала как оправдание, но глава деревни все же решил принять их на веру и с куда большим интересом посмотрел на закованного в цепи врага. Когда носатый назвал меня монстром, это удивило и поразило, но я все равно не отвел взгляда от своего главного противника и продолжил весело скалить зубы, мысленно насмехаясь над этим не нажившим ума к старости бойцом. Был бы он чуть разумнее, то уже бы бежал обратно в свои проклятые земли, боясь столкнуться со мной в прямом бою.

— Гаругиотар, а ты уже пытался его расспросить?

— Ну конечно же, владетель. Но на все вопросы он отвечал такой же безумной улыбкой или еще более безумным смехом. Мне кажется, что стрела повредила этому зверю мозг и теперь он окончательно растерял свой невеликий разум — ответил маг и зачем-то кинул в меня свою мерзкую молнию. Ну а когда тело перестало трясти и я посмотрел на этого наглого выродка… он невольно отступил назад, видимо почувствовав мое убийственное намерение или возможную опасность.

Видимо тоже что-то ощутив, старый воин решил не затягивать с моим убиением и, поведя рукой, без слов попросил ожидавших неподалеку мужиков затащить меня на деревянный помост. Они сразу же подбежали, подцепили своими палками с крюками за звенья цепи и поднатужившись сдвинули мою тушу с места… и практически тут же остановились, услышав первое и очень весомое слово от своей нелегкой ноши.

— Дуэль? — заставляя старика и практически всех поблизости удивленно вскинуть брови.

— Значит ты все же разумный зверь? — зачем-то уточнил нынешний глава деревни и так и не дождавшись от меня какого-то ответа, все же принял прозвучавшее предложение — Хорошо. Я принимаю твой вызов и сражусь с тобой. Даже несмотря на то что ты уж точно не достоим такой высокой чести. Так уж и быть, снизойду до твоего ничтожного уровня животного бытия — говоря много непонятных слов, все же согласился этот старик, а затем, вновь обращаясь к тащившим меня мужикам, попросил их — Раскуйте его. Я буду биться с ним один на один. Хочу лично проверить, насколько он силен — услышав эти слова, народ зашуршал словами, кажется выражая одобрение такому решению. Они явно верили в силы своего прекрасного владетеля и ждали красивого, но одностороннего боя с моим поражением в конце. Вот только им пришлось прекратить свои перешептывания и пораженно замолчать, когда я вновь подал голос.

— Ненужно. Сам справлюсь — громко проговорил, прекращая мучения мужиков не знающих как распутать всю эту намотанную на меня железную паутину. А затем я, даже не усиливая тело, просто напрягся и медленно развел руками, разрывая, словно тонкие нити, все слои цепей. Ну а наконец-то высвободившись и поднявшись на ноги, осмотрелся по сторонам. Увы, но оружия мне никто давать, кажется не собирался. Поэтому я подобрал одну из цепей и намотал ее на предплечье, вместо щита. И лишь после этого, давая понять что готов к бою, повторил это непонятное слово.

— Дуэль?

Глава 20

— Хочешь скорее начать? Неужели настолько сильно спешишь распрощаться с жизнью? Если так, то я не буду тебя задерживать — басовито и насмешливо проговорил старик и без особой спешки, показывая плавность и красоту движений, извлек из ножен свой длинный чуть изогнутый клинок. Односторонняя заточка как и у других воинов этого поганого народа и странная синева на металле, сказавшая мне что это самое лучшее творение кузнецов которое я когда-либо видел. Седовласый воин встал в стойку, отводя меч сильно вправо и назад, будто бы заранее готовясь к удару, несмотря на расстояние между нами. И лишь когда он замер… я почувствовал как сила наполняет его тело, превращая противника в готовую к выстрелу, несущую смерть врагам, стрелу. Стрелу, от которой было невозможно увернуться или убежать.

Понимая что он меня точно достанет, чтобы я не делал и чувствуя как опасность уже нависает надо мной огромной волной, не стал более затягивать и тоже усилил себя до предела. А затем, чувствуя как избыточная мощь начинает медленно разрушать мои мышцы, тоже замер на месте, надеясь заметить или предугадать направление атаки врага. И это у меня практически получилось. Будто бы почувствовав холод пробежавшийся по моей шее, поспешил вскинуть левую руку, принимая смазанный из-за невероятной скорости удар на предплечье.

Видимо вняв предупреждениям носатого мага, владетель не стал пытаться атаковать в тело и вознамерился просто срубить мне голову, вполне разумно надеясь на то, что новая уже точно не отрастет. И несмотря на намотанную на руку цепь у противника получилось это сделать… почти. Уложившийся в один удар сердца рывок-удар и вот, будто бы не замечая преграды железных звеньев и железа мышц, легко отсекает мою конечность и, ненасытно жаждя еще большей крови, вгрызается в мою шею. К печали врага, из-за серьезной преграды клинок потерял большую часть своей скорости и силы, после чего рассек часть моей глотки и намертво застрял в преграде хребта.

Кто-то, возможно, подумал бы что это победа, но большинство, увидев мой веселый оскал, сразу поняло что ошиблось. Каринтромал тоже это мгновенно осознал и попытался отступить, но я, склонив голову и напрягая даже разрубленные мышцы, просто не позволил ему вырвать свой меч. Ему просто не хватило силы… А потом и времени чтобы уклониться от ответного удара. Да, он отпустил рукоять своего оружия и попытался отскочить назад, но обрушившаяся на него сверху, словно топор, рука ударила ему по плечу и просто смяла не успевшего спастись ловкача. Моя ладонь, как тупой колун, раздробила кости его грудины и вынудила припасть на колени, а второй удар просто расколол рогатому старику череп, окрашивая его седые волосы в красный.

Помня о маге поблизости, я не стал давать ему время чтобы опомниться и вырвав из себя чужое оружие, метнул его как копье. Носатый уже вскинул руку, желая наградить меня за победу чередой ударов молний, но меч долетел быстрее и пронзив наглому выродку голову, откинул его тело на стену ближайшего бревенчатого дома. После чего я, чувствуя как в спину вонзилось несколько стрел, накинул на себя тело владетеля, словно плащ и потратил несколько мгновений чтобы прирастить свою отсеченную руку. Стоило лишь приставить обрубок к нужному месту, как исцеление тут же прихватило родную плоть и начало ее стремительно сращивать, обещая не оставить на руке и шрама.

Мертвец своим телом не позволял железным жалам стрел добраться до моей головы, а все остальные укусы лучников были не так уж и страшны, так как наконечники уже не могли глубоко погрузиться в укрепленные мышцы тела, а привилегия воина, за получение немалого количества рангов, просто выталкивала их обратно, стремительно заращивая все эти царапины. Ну а когда я смог вновь пошевелить пальцами левой руки и поспешно осмотрелся, наконец-то пришло время для ответной атаки. Странный топор с очень длинной рукоятью, которым меня видимо должны были обезглавить на радость уже начавшей разбегаться толпы, был удачно воткнут в помост и стал неплохой заменой моего утерянного оружия. Схватив его… сразу отправил в полет, убивая натягивавшего тетиву и просто не успевшего среагировать на опасность охотника. На площади было всего двое стрелков, поэтому, сократив их количество наполовину… просто поднял сам помост и, почти не напрягаясь, метнул его в убегающих по улице бледных. После чего, не глядя на получившееся месиво из костей крови и дерева, побежал за своим топором.

Почувствовав опасность и уклонившись от летевшей в голову стрелы, следующую принял на тело местного владетеля, а затем, не раздумывая метнул мертвеца в сторону стрелявшего. Чтобы не быть сбитым, он вынужденно отскочил назад и в сторону…, а потом поймал грудью брошенный топор и покатился по земле рваным мешком с мясом. Ну а, избавившись от главной опасности для себя, но помня что где-то есть еще охотники, я, чувствуя себя тем самым прорвавшимся в деревню червем, принялся нести смерть в покинутую людьми деревню. Не обращая внимания на то кто передо мной и не останавливаясь ни на мгновение, безумным оружием отмщение бегал по поселению, убивая всех кто попадался на моем пути. Слыша шум или голоса, врывался в дома и учинял там резню, догонял испуганно кричащих рогатых и рубил, рубил, рубил, рубил, рубил, рубил.

Однажды оставшиеся воины и простые мужики попытались наброситься на меня целым скопом, надеясь остановить мое смертельное движение по деревне. К их печали, сил хватило лишь для того чтобы немного задержать и дать возможность хоть кому-то сбежать. В какой-то момент я даже напрягся когда на меня просыпалось сразу несколько десятков стрел, вынуждая укрыться в ближайшем доме, чтобы вырвать из себя лишнее железо. Но уже вскоре стало понятно, что среди стрелков всего несколько настоящих охотников. Осознав это я практически сразу пошел в ответную атаку, ударом ноги проломив стену и выйдя из хаты с неожиданной стороны. Одного из стоявших у нового ’’выхода’’ бледных просто снесло бревнами, а другой даже не успел вкинуть лук, как уже лишился головы и стал моим новым щитом.

Выйдя и приняв на чужое тело несколько стрел, практически сразу понял откуда стрелял настоящий лучник… так как лишь он попал мне точно в руку. После чего, вернувшись назад и сломав еще одну стену уже другого дома, пошел к нему практически напрямую. Понял что происходит он слишком поздно и, пытаясь сбежать, поймал спиной большой топор, сразу после того как я выпрыгнул из окна расширяя проем своими плечами и случайно уполовиненным по пути телом-щитом. Ну а дальше уже стало куда проще. Я быстро убил всех находившихся рядом мирных решившихся взять в руки лук, а потом разрушил хату на которую забрался второй охотник и отнял его жизнь. Ну а, избавившись от этой последней преграды, сразу же бросился вслед за беглецами. Покинув деревню через единственные ворота и довольно легко нагнав тех кто решил уходить по дороге, порыскал еще некоторое время по лесу. Нашел всего нескольких рогатых и воина защищавшего свою медленно идущую семью и быстро завершив их путь, все же вернулся обратно в поселение. Где, не надеясь на большую удачу, начал спешно осматривать все дома. Нашел и добил нескольких раненных врагов и, обойдя наверное больше трети хат, хотел было уже бросить это бессмысленное дело…, но в следующем, слегка порушенном мною доме неожиданно нашел целый выводок тварей.

Глядя на бледную девицу в сером платье с зажатыми бревнами ногами и плачущих возле нее двух совсем маленьких детей двух-трех лет отроду… я впервые подумал о том, что делаю что-то не то. Но потом вспомнил как гончая волокла по улице истекающую кровью Олию с еще не рожденным ребенком внутри нее, вновь вспыхнул уже ставшей привычной яростью и, отбросив глупую жалость, сделал то что был должен. Ну а покинув полуразрушенный дом и резким движением стряхнув с топора кровь, продолжил обыскивать дома.

Это было сражение на уничтожение. И раз создатели уготовили нам судьбу жертв… я собирался сделать так, чтобы в конце не осталось победителей.

Глава 21

Обыскать все поселение так и не получилось. Я поначалу не понял что происходит и почему тело начинает охватывать сильный жар, медленно переходящий в выворачивающую мышцы боль…, но потом наконец-то сообразил что тут к чему и пожелал увидеть строки своего статуса. После чего замер посреди улицы, не веря абсолютно далеким от здравого смысла цифрам. Оказалось что за эту бойню я получил двадцать девять рангов. Причем, судя по длинному списку посланий, двенадцать из них система выдала за местного владетеля и еще семь за того мерзкого носатого мага. Ну а учитывая то, что из-за резкого скачка сила выросла сразу на два десятка, да и выносливость поднялась до тридцати… Совсем неудивительно, что мое тело начало превращаться в один большой кусок выворачиваемой болью плоти. Поначалу меня от этого берегли получаемые ранги и сильно ослабляющее мучения исцеление, но после пустой беготни по деревне эта проблема стала острее любой иглы швеи… и мне пришлось спешно искать укрытие чтобы переждать эти ужасные муки.

Забежав в ближайший дом и удивленно встретившись со взглядом сидевшего за столом рогатого старика, я даже не стал уворачиваться от брошенного им ножа. Сила броска была настолько мала, что лезвие просто отскочило от моей кожи, не оставив на ней даже самой малой царапинки. Брошенный же в ответ топор просто откинул противника на стену… позволяя мне увидеть его отсутствующие ниже колен ноги, объясняя почему он даже не попытался убежать из деревни, которую захлестнула волна многочисленных смертей в моем лице. Хотя его спокойствию можно было позавидовать, так как в момент моего прихода он просто обедал.

Взяв горшок с еще неостывшей похлебкой, я выпил ее в несколько больших жадных глотков. Затем смял и сунул в рот кусок хлеба и лишь поев, принялся рыскать по хате, выискивая имеющуюся практически в каждом доме дверцу ведущую в погреб в котором обычно хранились всякие соления в бочках или вяленное мясо. Ну а обнаружив крышку прямо под, кажется, стоявшем не на своем месте столом, сразу понял что место в котором я хотел на время схорониться, было уже кем-то занято. Нисколько по этому поводу не обеспокоившись, просто приподнял большой квадрат пола вместе с прикрывавшим его ковриком и громко скрипнувшим ножками столом, посмотрел прямо в блеснувшие в отраженном свете, испуганные глаза девчонки. Помедлив немного и думая что с этим делать… не надумал ничего умного, ловко нырнул в погреб, захлопывая за собой крышку и надеясь что она не защемила ковер, делая мою ухоронку более приметной.

Девчонка испуганно пискнула в темноте, поняв что теперь не одна, но так и не успела начать метаться или кричать. Лишь слабо цапнула меня за палец, когда я нашел ее лицо, а потом и вовсе затихла, после того как ее тонкая шейка тихо хрустнула в моих руках. Избавившись же от соседствовавшей со мной разумной твари и затолкав ее тело ногами подальше от себя, сам скрутился на земляном полу и тихо-тихо заскулил, словно побитый пес, терпя ужасную, будто бы выворачивающую наизнанку и разрывающую мышцы боль стремительно изменяющегося тела.

Я становился другим человеком, проходя через страдания нового рождения и в какой-то момент кажется даже заплакал словно малый ребенок. А потом просто потерял сознание под гнетом этих мучений и провалился в темноту забытья… надеясь что умру прямо во время этих ’’родов’’, так и не увидев света этого проклятого, издыхающего по воле создателей, мира.

******

Не знаю сколько так пролежал, но судя по запаху начавшей подгнивать мертвечины, явно немало. Да и в желудке тянуло голодом, будто бы я не ел несколько дней. Благо, с проблемой еды справиться можно было до крайности легко. Стоило лишь поводить немного рукой по сторонам, как сразу же нашлась целая череда интересных бочонков у земляной стены, наполнение которых было сразу же и проверено. В одном обнаружился какой-то незнакомый горький напиток с привкусом хлеба, который просто прекрасно смочил мое пересохшее горло. А в других нашлись разные овощи, плавающие в крепко засоленной воде, которые на вкус оказались не менее горькими и даже немного щипали рот, но я не обратил на это никакого внимания и с большой радостью набил свой давно пустой живот.

Ну а, закончив с трапезой и прихватив с собой начатый бочонок со странным напитком, все же принялся выбираться из своей ухоронки. Удивительно легко откинул крышку погреба вместе со столом и, щурясь на проходящие через проем двери яркие лучи светила, вышел по лесенки наверх. Подобрал изгвазданный в засохшей крови топор с очень длинной ручкой и не желая и дальше нюхать вонь от поплывшего старика, без малейшей опаски сразу вышел на улицу. Там было еще ярче, поэтому, встав посреди дороги и привыкая к дневному свету, пожелал еще раз увидеть свои сильно изменившиеся личные характеристики. Ну а когда строки наконец-то появились перед лицом, будто бы до сих пор не веря в такой резкий скачек, принялся их рассматривать сквозь узкий прищур глаз.

[Дух — 1] [Интеллект — 10] [Ловкость — 27] [Выносливость — 30] [Сила — 71][Мирное владение — 12] [Боевое владение — 71]

Менее чем за полгода исполнил свою глупую мечту и стал вдвое сильнее своего отца, но радости от этого внутри меня вновь не нашлось. Я с печалью смотрел на уровнявшееся с силой боевое владение и думал лишь о том, что оно стало уже почти в шесть раз большим, нежели чем давно застрявшее на двенадцати мирное. Нет, меня это не огорчало, а скорее… просто напоминало о мирном прошлом, в котором я еще умел любить и мечтать. О мирных временах в которых я еще к чему-то стремился… и желал хоть чего-то помимо мести так похожим на людей разумным монстрам.

Как вскоре оказалось, деревня все же была не пуста. Пока я стоял посреди улицы и думал о своем, меня заметил мужик из бледных и сразу признав абсолютно голом и сильно загорелом чудаке явного врага, сразу поспешил предупредить воинов. Которые тут же собрались и поспешили окружить мою неподвижно замершую фигуру. Даже полностью закрыв глаза я чувствовал их суетливые движение и каким-то непонятным образом видел как охотники вскидывают свои луки. Видел… и узрел лишь два направления опасности. Три стрелы смогли оставить лишь небольшие ранки на моей прочной шкуре, которые тут же принялись медленно затягиваться, ну а от летевшей прямо в глаз я легко уклонился. Второй же опасностью стал усиливший свои руки враг с большим молотом, вознамерившийся пробить мне затылок. И у него это, скорее всего, даже получилось бы, но моя ладонь оказалась гораздо быстрее. Отпустив свой топор, я стремительно развернулся на месте и отвесил врагу такую пощечину… что его голова и верхняя часть тела мелкими брызгами оросили стену ближайшего дома.

Проверив на деле свое усиление и поняв что оно практически перестало разрывать мои укрепившиеся мышцы, я все же убрал его… А потом, поняв что справлюсь и без этого, устроил в многострадальной деревне еще одну бойню. Просто бежал и, словно слепой разъяренный медведь, уничтожал абсолютно все и вся на своем пути. Крушил дома, разрывал воинов, давил мирных и пинал изредка попадающихся монстров — сравнивал деревню с землей, чтобы некуда было возвращаться ни нам, ни им.

Чтобы у всех появлялся лишь страх при взгляде на эти руины. Ужас и желание обойти их самой дальней стороной.

Глава 22

Забрав жизни целой полусотни рогатых, из которых всего шестеро были воинами, я получил всего один новый ранг, неожиданно добавивший сразу две единицы самосовершенствования в характеристику силы. Такая щедрость системы конечно порадовала, но вот настолько небольшой рост наоборот удручал. Видимо я стал настолько силен, что все монстры, кроме разумных бойцов или охотников, уже не давали мне никакого боевого развития. Поэтому, посидев немного на крыльце полуразрушенного дома и потратив некоторое время на примерку собранных с мертвецов портков, я пришел к мысли о том, что теперь мне нужно искать не коконы, а занятые врагами деревни. Увы, ничего из одежды мне так и не подошло, так как большинство рогатых было ловкачами и ничего из их тряпья на меня просто не налезало. Поэтому вынужденно пришлось обмотать вокруг чресл чей-то плащ, словно короткую юбку до колен и наконец-то отправиться на поиски своих припрятанных в лесу мешков. И в очередной раз разочароваться.

Какая-то рогатая тварь не пожалела времени и собрала все мои топоры, в том числе и тот что подарил мне когда-то отец. Свои пожитки тоже не получилось найти, поэтому пришлось отправиться в путь налегке, прихватив с собой лишь немного найденной еды и один единственный, не очень удобный для меня топор. Даже когда укоротил его рукоять лучше не стало, так как он все также плохо лежал в руке. Да и… как бы не хотелось признавать правоту Амихаша, но оружие было слишком легким из-за увеличившейся силы и ощущалось в руке будто бестолковая детская игрушка.

Карта тоже пропала вместе с мешками, поэтому пришлось положиться на главную накатанную дорогу и встав на нее отправиться в долгий путь. Точнее… думал что он будет долгим, но выросшая выносливость и огромная сила позволяли оооочень долго бежать без остановок. Не чувствуя усталости и приноровившись есть прямо на ходу, двигался вперед с раннего утра и вплоть до самого заката… А к опустившимся сумеркам я уже ворвался в следующую деревню и сразу же взялся за уничтожение осевших там разумных тварей. Которые, к моей печали, начали довольно быстро разбегаться и удивительно слаженно уходить в леса. Видимо здешних воинов уже успели предупредить о моем буйстве в соседнем поселении и они уже придумали способы по спасению мирных нелюдей. Беря с собой только еду эти хитрые твари разделялись на небольшие ’’стаи’’ и расходились в разные стороны под командованием охотников и воинов. Поэтому, когда в деревне поднялся шум из-за моего вторжения, а я успел убить всего несколько десятков разумных чудовищ, большая часть уже устремилась к другим воротам и не позволила себя нагнать, каплями воды растворившись в этом бесконечном море деревьев.

Я конечно попытался хоть кого-то нагнать, но быстро бегающие лучники постоянно уводили меня от цели, постреливая издалека и сразу же исчезая в лесной зелени. А один раз они даже навели меня на кокон, видимо надеясь просто задавить валом из тварей. И ожидаемо у них ничего не вышло. Но зато они смогли оттянуть свою смерть и уйти еще дальше, пока я раскидывал это зверье, которое теперь не могло прокусить мою шкуру. Тело стало настолько крепким, что даже метатели и подлые хлысты оставляли на коже темные синяки или неглубокие порезы, которые тут же начинали медленно затягиваться и бледнеть из-за трех десятков в характеристике выносливости.

Ну а закончив возиться с этой многочисленной мерзостью и пробив костяным копьем глаз поводырю, я немного подумал…, а потом, мысленно плюнув на этих разбегающихся крыс, пошел обратно в покинутую деревню. Немного походив по незнакомым улочкам, довольно быстро нашел склад с земляным маслом и выгреб оттуда все что было. Набралось почти два полных мешка с бурдюками и один с горшками. Последние таскать с собой было неудобно, поэтому вылил их все в первом же коконе, после того как на скорую руку завалил этот проклятый рассадник бревнами и ветками. Работать новым топором было ужасно неудобно, поэтому куда быстрее получалось валить деревья руками. Я просто опрокидывал их на землю вместе с корнями, ломал пополам усиленным ударом ноги, а потом швырял эти получившиеся обрубки в кокон. Когда куча стала достаточно большой, затолкал немного в проходы, щедро полил все маслом из горшков, поджог этот очень большой костер… и не дожидаясь пока он прогорит, наконец-то продолжил свою погоню за разумными тварями.

Толпа оставляла немало следов, поэтому не нужно было быть бывалым охотником или дожидаться утра, чтобы найти место где они проходили. Ну а дальше я опять бежал продолжал бежать, полагаясь на свою большую выносливость. Поэтому, когда светило еще только принялось высветлять небо, говоря о наступлении утра, уже получилось нагнать кого-то из беглецов. Сторожащий отходы лучник пожертвовал собой и, бегая словно перепуганный заяц, довел меня до еще одного кокона, где его нагнал брошенный топор. Добив этого прыткого гада, я опять решил не спешить и потратить немного сил чтобы сложить еще один большой костер. Рука уже была набита, во всех смыслах, поэтому я, очень быстро прорвавшись сквозь мешанину из монстров и убив поводыря, поспешно вернулся и накидал бревен даже раньше чем светило выглянуло из-за горизонта.

Костер только-только занимался, лениво пробуя на зуб щедрое подношение из бревен, а ноги уже несли меня дальше. Видимо думая что я очень глуп, они решили повторить эту уловку еще раз…, но когда воин привел меня к очередному инкубатору, коих расплодилось уж слишком много, его нагнал брошенный с усилением топор. Ну а после мне пришлось схватить умирающего врага за ногу и, чтобы не забыть место, приняться помечать путь его кровью, намеренно задевая рогатым об деревья и пеньки. С таким удобным указателем наперевес, я довольно быстро нагнал почему-то расслабившихся рогатых и убил там всех кого успел, прежде чем они начали беспорядочно разбегаться в разные стороны ища спасение в своей высокой ловкости и скорости. К их печали мой топор был куда быстрее и очень немногие смогли избежать встречи с ним.

Изничтожив десятка три разумных тварей и не став долго гоняться за убежавшими одиночками, все же вернулся по кровавому следу обратно к оставленному позади кокону и потратил небольшую часть дня на его сожжение. Без большой спешки посидел у огромного костра и перекусив вяленной кониной, крепко подумал над тем куда двигаться дальше. Правда, вариантов было не так уж и много, поэтому, прейдя к мысли о том, что не имею никакого желания гоняться за другими прыткими крысами, решил выходить ближе к основной дороге. А потом уже по ней бежать прямиком к следующему поселению, надеясь на то, что там обо мне еще не успели рассказать.

Прейдя к такому решению и выбросив недоеденное мясо в уже разошедшееся и начавшее дикую пляску на наваленных бревнах пламя, поспешно поднялся на ноги. Подхватил свои мешки с земляным маслом и топор, а затем сразу устремился в том направлении где, кажется, должна была идти накатанная дорога. Несмотря на то что я не спал уже больше суток, усталости не было ни в единой мышце, поэтому я не видел смысла долго рассиживаться. Мне хотелось как можно скорее найти новых врагов и новые ранги. Желательно, сразу в большом количестве и хоть немного близких ко мне по силе. Иные противники видимо уже не могли сдвинуть мое замершее на месте личное развитие.

Глава 23

Практически целое десятидневье беготни, три вычищенных от разумных тварей деревни, девять сожженных коконов, около пяти сотен убитых рогатых, десятки сотен изничтоженных монстров из инкубаторов… и всего восемь новых рангов, три из которых я получил за бой с единственным опасным для меня противником — охотником, по ощущениям, достигшим пяти десятков боевого владения и едва не превратившим меня в большого ежа. Да, раньше мне такая цифра показалось бы очень большой, но сейчас она лишь сильно печалила и говорила о бессмысленности всей этой беготни. А имея уверенность в том, что могучих врагов как тот владетель или недавний охотник наверняка очень мало, у меня возникало лишь два направления своего дальнейшего пути… Либо в одиночку постараться уничтожить всех врагов и потом сгинуть на чужбине неизведанных земель. Либо отправиться в Великоград и погибнуть под бесконечным валом тварей, защищая свои земли и людей. Интереснее конечно был первый вариант, но разумнее все же казался второй. Не имея твердого решения куда именно двигаться, я в глубоких размышлениях был отвлечен от рвущих меня изнутри мыслей о прошлом, но… и эта неопределенность не несла ничего хорошего и вынуждала топтаться на одном месте. Поэтому, не зная как поступить, впервые решил снизойти до разговора с врагом и хоть кого-то из рогатого племени порасспросить о происходящем. Я подумал что это сможет помочь мне хоть немного понять своего врага и выбрать дальнейший путь.

Наконец-то крепко набив живот всякой собранной в разрушенной деревне снедью… броском топора обрубил привязанную к почерневшей от огня створе главных ворот веревку, на которой все время моей трапезы, громко хрипя, болтался подвешенный за шею вражеский воин копейщик. Мне почему-то показалось что он точно должен знать больше чем любой мирный из сожженного мною поселения. Не знаю откуда взялась такая уверенность в этом, но я не стал спорить с собой хотя бы из-за этой мысли и сохранил жизнь одному из встреченных мною здесь бойцов. Ударом ноги обрушил воротину, добавляя еще один стежок в общее кружево в полотно разрушения и лишь после этого слегка потянул за ’’повод’’, не позволяя уже немолодому мужику далеко отбежать. Наматывая веревку на руку, подошел к упавшему и вновь пытающемуся подняться бойцу, а затем наступил ему на лицо. Нет, не чтобы раздавить, а лишь показывая свое намерение и заставляя его замереть. И только когда он прекратил дергаться, но не отказавшись от желания сражаться, продолжил зло на меня смотреть и скалить свои зубы, я наконец-то задал свой первый вопрос.

— Как называется ваш народ и зачем вы напали на нас, людей?

— Мы низшие Деоны… Ну а изничтожить всех низших людей до единого нам приказали сами творцы. Они сказали жрецам что ваш вид не оправдал их ожидания и что пришло время избавиться от неудачных творений. Это воля наших создателей и мы обязаны исполнить ее, во что бы то ни стало. А вы, творения их, должны смиренно принять эту волю и немедленно убить себя. Так что давай, животное, прекращай уже идти против замысла творцов и найди свою погибель от моей руки. Дай мне свободу и… — что мне было нужно я уже услышал, подтвердив часть своих догадок. Ну а так как этот рогатый, кажется, был готов еще долго изливать на меня этот словесный бред, пришлось прервать его жаркую речь нажатием ноги, вплоть до громкого хруста в его плече.

— Да я бы с радостью принял свою смерть… вот только ни в одной из четырех деревень, что уже успел разорить, не нашлось ни одного Деона способного меня убить. Если так пойдет и дальше, твой народ погибнет куда раньше, чем найдется моя погибель. Ну создатели… Как-то уже наплевать на их волю, особенно после той участи которую они нам уготовили. Прежде чем уйти, я сперва постараюсь изничтожить их новое творение…, а потом опять попробую убить себя — шипя от боли, словно змея, вражеский воин выслушал мою речь…, а потом неожиданно рассмеялся, наверное увидев в словах что-то очень веселое. Пришлось еще немного надавить ему на плечо, вынуждая подавиться своим хохотом, а потом уточнить, что именно его так насмешило. Покряхтев и помычав от боли, он довольно быстро пришел в себя и, растягивая губы в злой усмешке, все же ответил на мой вопрос.

— Да, ты очень силен… Но наш правитель, великий Уро Рассекающий, гораздо-гораздо-гораздо сильнее тебя. Поэтому можешь смело идти дальше и тогда точно найдешь на этом пути свою смерть. Даже не сомневайся.

— Ну и хорошо. А то я уже начал беспокоиться и думать о том, что среди вашего народа лишь одни слабаки — вполне искренне и даже с некотором предвкушением ответил на высказанные им слова, а затем, немного подумав, решил — Знаешь… Наверное даже отпущу тебя если пообещаешь поторопить своего главного Диона. Уже устал бегать за всякими слабаками по здешним лесам и искать свою отдаляющуюся смерть. Лучше уж сразу столкнуться с ним и наконец-то закончить свой путь.

— Кхамм — видимо уже смирившись с участью, мужик даже слегка опешил от такого неожиданного поворота его жизненного пути, а затем вполне искренне пообещал — Обещать что он прислушается ко мне не стану, но передать твое пожелание на словах могу. Хотя, вы и так бы встретились через пару месяцев, когда мы пошли бы в атаку на вас. Дольше тянуть с этим уже нет никакого смысла.

— Что значит слово месяц и почему ты так уверен в своих словах? Вы чего-то ждали? — убирая ногу с плеча и позволяя вражескому воину подняться на ноги, уточнил я. Рогатый, кажется до сих пор не веря в свою удачу и в то, что останется жив, очень медленно поднялся с земли, осторожно ощупал наверняка сломанное плечо и лишь после этого наконец-то ответил на мой вопрос.

— Месяц, зверь ты необразованный, это тридцать дней. Примерно через такое время дарованные нам создателями для очистки новых территорий инкубаторы должны прекратить создание боевых зверей. После чего наше воинство должно двинуться вперед на уничтожение всех оставшихся низших людей. Еще примерно полтора месяца быстрого марша до вашего главного города и… Тогда бы ты и встретился с правителем Уро, так как именно он будет вести в бой нашу могучую армию. И даже смог бы вызвать его на дуэль если своим топором доказал свою силу и доблесть. Отказ от поединка с равным по силе противником у нас считается позором для того кто не принимает вызов. Так что… можешь еще попробовать испытать свою удачу, если не потеряешь желание принять достойную смерть от сильнейшего героя нашей расы.

— Хмммм… Звучит довольно интересно — взволнованный новым знанием и возможностью сразиться с сильным врагов, я очень глубоко задуматься. И лишь через несколько десятков ударов сердца, когда осторожный воин успел отойти пару шагов назад, наконец-то принял волевое решение и поспешил озвучить его для своего врага-посланника — Ладно. Тогда дальше не пойду. В уничтожение деревень и охоте на землепашцев Деонов нет ни проку ни интереса. Лучше остановлюсь на этом месте и поверну назад… чтобы дождаться прихода вашего большого воинства у стен Великограда. Там я еще раз покажу свою силу, а потом непременно вызову Ура на бой. И тогда эта дуэль решит исход нашего общего противостояния. Так и передай своему правителю и командирам. Я буду ждать вас у стен города. И пусть победит самый сильный!

— Достойные для воина слова — выслушав мою речь, мужик дважды стукнул себя в грудь кулаком здоровой руки, видимо так выражая свое уважение, а затем пообещал что передаст все мои слово в слово. Ну а после короткого молчания, когда мы поняли что уже сказали все что хотели, просто махнули друг другу рукой на прощание и молча разошлись в разные стороны. Разошлись понимая, что при следующей встрече кто-то из нас точно умрет

.

Глава 24

Лож. Большая часть сказанного мною тому рогатому воину было ложью. На самом деле, поняв что коконы скоро перестанут создавать тварей, я понял что уже нет никакого смысла бегать по лесам и жечь деревни с инкубаторами. Так я лишь потрачу впустую много десятидневий и не доберусь до поистине сильных врагов, скорее всего еще даже не покинувших неизведанных земель. Ну а так как охота за разбегающимися трусливыми крысами точно не сможет сделать меня сильнее… вышедшее навстречу бесконечное полчище тварей просто затопчет меня, опять же, не позволив добраться до глоток сильных бойцов. Поэтому, куда разумнее было встретить первый удар за стенами Великограда, перекладывая проблему неразумных тварей на плечи выживших людей, ну а самому дождаться подхода Деонов и напасть на их рогатое воинство. И мне уже не придется ни за кем бегать, ведь они сами соберутся в одном месте. И найдут свою смерть в моем лице.

Именно к таким мыслям и решениям я пришел когда разговаривал с врагом, ну а когда мы наконец-то разошлись, не притронувшись к мешкам с земляным маслом и набранным в деревнях оружием, подхватил лишь небольшую котомку со снедью, свой топор и практически сразу перешел на бег. Не имея карты и не зная где на данный момент нахожусь, полагаясь лишь на свою выносливость и главную дорогу, я просто надеялся добраться до Великограда за два-три десятидневья. Помня о существовании червей, способных быстро двигаться под землей и немалое количество лошадей, мясо которых едал в захваченных врагами деревнях ни единожды, враги могли добраться до нашего города даже быстрее чем за их месяц. Поэтому, желая попасть в последнее пристанище людей как можно быстрее, я решил забыть об усталости и бежать без остановок на отдых и перекус. Бежать пока не упаду без сил. А потом опять вставать и продолжать свой путь.

Не обращая внимания на засады монстров и не отвлекаясь на коконы, жуя вяленое мясо на бегу и запивая его водой или кислым напитком Деонов, двигаясь вперед днями и ночами, даже не задумываясь о сне, я бежал без остановок почти девять дней и дал себе послабление лишь когда добрался до уже знакомого подножия гор. Где просто упал на траву посреди леса и надолго расстался с сознанием, надеясь что меня не успеют обглодать проклятые гончие или волки. К моему счастью, последних видимо разогнали монстры, а уже от них это место очистил я… по ощущениям, когда-то очень и очень давно. Поэтому моему сну никто не помешал и, проснувшись непонятно через сколько дней, поспешно поднялся и сразу сорвался на бег.

На этот раз хватило всего одних суток чтобы прорваться через это проклятое, перегороженное многочисленными обвалами, ущелье меж гор. Засады там тоже появились в избытки, но все они были мною проигнорированы и оставлены позади. Метатели конечно пытались остановить меня своими костяными копьями, но теперь я чувствовал не только опасность, но и знал направление всех атак, поэтому просто уворачивался от этих глупых выпадов, даже не прерывая своего бега. Замедлился лишь единожды, когда выбежал из ущелья и зачем-то заскочил в деревню Широкие овраги. Пробежался по опустевшим улицам, крикнул нескольким встреченным людям чтобы тоже уходили и вновь ускорив бег и выбежав через те же ворота, продолжил свой долгий путь.

Не имея никакого представления о том как далеко еще осталось до Великограда, решил остановиться лишь когда до него доберусь или опять упаду без сил. Поэтому приняв такое решение, и перестав забегать во встречающиеся по пути деревни, просто бежал по дороге от поселения к поселению. В одном месте даже встретил упрямцев не пожелавших уходить из родных краев и прямо на ходу крикнув стоявшим на стене воинам что скоро сюда придут сотни сотен чудовищ, просто пробежал мимо ворот, по ведущей меня дальше дороге. Надеяться на то, что местные задумаются и начнут уходить не стал, лишь мысленно махнул на них рукой и постарался еще немного ускориться, не обращая внимания на тяжесть в ногах и тянущую боль, кажется, во всех мышцах тела. Бежал очень долго и почему-то даже не удивился, когда разом получил естественный прирост как к ловкости так и к выносливости. Мысленно этому немного порадовался, а затем смахнул мешающее послание системы и вновь сосредоточил свой взор на стелющейся передо мной дороге, чтобы не заснуть на ходу и не свернуть куда-нибудь в сторону.

Двигался не думая ни о чем кроме движения ног и давно поселившейся в теле жгучей боли. Боли настолько сильной, что я даже не сразу понял что во что-то врезался слегка рассадив кожу на лбу обо что-то деревянное. Лишь через несколько мгновений осознав случившееся наконец-то замедлил свой ход, прекращая толкать чью-то телегу. Посмотрев на сидящих на ней баб и подумав что это отстающие беженцы, встряхнул головой, словно норовистый конь, и, вновь ускорившись, принялся обгонять сильно растянувшуюся цепочку людей. Я слышал как ко мне обращались с какими-то вопросами и даже пытались остановить, но не обращал на это никакого внимания. Просто продолжал переставлять ноги, выжимая из себя все возможное и желая поскорее добраться до города. Который оказался неожиданно ближе чем мне казалось.

Обогнав очередную телегу и большую группу идущих людей, я бросил короткий взгляд вперед и едва не запутался в немеющих ногах, увидев огромное раскинувшееся поле без единого деревца и ошеломительно высокие каменные стены уже виднеющегося вдалеке Великограда. Узрев такой прекрасный вид, сразу же вдохновился им и кажется даже ускорил свой бег… Не помню. Помню что мне кто-то опять кричал вслед, но шум крови в ушах не позволял хоть что-то понять. Помню как какой-то наглец пытался меня остановить и даже повис на спине, а потом с криком улетел куда-то в сторону, когда был скинут мною. Помню зачем-то вставшую на пути стражу ворот, угрожающе выставившую свои копья… которые едва-едва смогли проткнуть мою кожу. Помню как выкрикнул громкое «НАЙДИТЕ АМИХАША!», а после… кажется я забежал в конюшню у ворот и упал в кучу сена. А потом на меня тут же навалилась спасительная темнота, отсекшая мое сознание от лишившегося жалости к людям мира. Да это было уже и неважно. Главное что я наконец-то добрался до города. А потом, видимо от радости отпустив свои вожжи, просто провалился в глубокий беспробудный сон.

И как потом оказалось, проспал в этой куче сена почти два полных дня.

Глава 25

— Какое отвратительное пробуждение. Не думал что ты еще живой — проворчал я, наконец-то вырываясь из цепкого плена сна и глядя на сидящего рядом на небольшом стульчике Аюла. Старый друг, сильно напрягая свои хилые мышцы, старательно обматывал веревкой свое копье в месте соединения наконечника и древка. Видимо и ему пришлось немного подраться из-за чего крепление расшаталось. Ну а когда этот бестолковый землекоп услышал мой голос, то и вовсе выронил свое оружие, от которого при ударе об пол конюшни все же отвалился не закрепленный до конца наконечник. Мы оба проследили за тем как острая железка укатывается куда-то в сторону и лишь после этого он наконец-то посмотрел на меня и, с запозданием осознав сказанное, возмущенно выкрикнул.

— Эй! Вообще-то ты должен быть рад тому, что кто-то из твоих знакомых выжил! И это я должен был удивляться тому что ты жив. Сам же сказал что уходишь искать смерть в неизведанных землях, а потом сияя голым задом обгоняешь нас всех и первым забегаешь в Великоград, едва не насаживая себя на пики стражников. Это выглядело ну ооочень странно, особенно учитывая твою наготу и большое количество засохшей крови, так что многие до сих пор ждут твоих объяснений. Особенно Амихаш и местный старшина воинов. Они даже тыкали в тебя всяким оружием, но так и не смогли зарезать или разбудить… точно не уверен, чего именно они добивались. Спишь уже больше полутора суток и ни на что не реагируешь. Я тоже тебя несколько раз пинал, но только ногу отбил, будто об камень, а ты при этом даже не пошевелился. Как будто ничего и… — устав его слушать, я просто толкнул ногой одну из ножек его стула, желая его заткнуть, но немного перестарался и поломал насест, вынуждая Аюла завалиться на пол, довольно сильно ударяясь плечом об пол. Ну а пока он шипел от боли и тихо ругался, осыпая меня проклятиями, я, нисколько не расстроившись от итога своих действий, наконец-то нормально сел и задал еще несколько вопросов.

— Где сейчас Амихаш и почему меня никуда не перенесли?

— Ой, да кому ты нужен?! Голый, испачканный непонятно в чем, безумец. Да и тяжелый ты теперь с избытком. Тяжелее меня, наверное раза в два, а то и в три. Чтобы лошадок твоею рожей и запахом крови не пугать, хотели отволочь тебя чуть в сторону, поближе к стене. Приподняли вчетвером слегка и сразу опустили, побоявшись что спины надорвем. Потом свежего сена немного накидали рядом, чтобы вонь твою перебить и решили просто подождать пока сам не проснешься и не уйдешь — вещал Аюл, при этом наивно пытаясь починить свой стул. В конце концов, еще немного помучавшись, он все же сдался и откинул обломки подальше в угол. И лишь после этого, посмотрев на меня, наконец-то закончил свою мысль — Ну а Амихаш… Он сейчас сильнейший воин людей и у него много дел. Поэтому сторожить тебя он приказал мне и сказал что бы вел к нему как только вернешься в сознание.

— Ну и чего ты тогда тут болтаешь?! Веди скорее! — увидев как я приподнимаю ногу чтобы пнуть уже его самого, этот трус поспешно отскочил в сторону и охрипнув от испуга, проклекотал словно дурная птица.

— Да я то веду! А ты все сидишь и сидишь, идти не хочешь! Да и еще и хорошего человека покалечить норовишь — поднявшись на ноги и демонстративно осмотревшись, пожал плечами, а затем удивленно заметил что не вижу поблизости ни одного хорошего человека. А после, не дожидаясь очередной глупой речи от этого зашуганного землекопа, громко гаркнул «ВЕДИ!» и, прикрыв свой срам каким-то драным мешком, сразу пошел вперед, заставляя его испуганно сорваться на бег. Сперва мы забежали в одно большое каменное здание и побегали по его длинным пустым коридорам и лишь убедившись что нашего старшины воинов здесь нет, сразу устремились к тренировочной площади, где Амихаш взялся гонять здешних бойцов. Там, собственно мы его и обнаружили… и я не ощутил от этой встречи ни доброты ни радости.

— Ты кажется обещал что не вернешься — заметив меня, проговорил куда-то в сторону недовольный Амихаш. Ему явно не нравилось то, что я стал сильнее него по боевым рангам и видимо уже готовился к столкновению крепкими лбами и боданию за старшинство и возможность командовать другими бойцами. В первом случае мне не чем было его успокоить, так как я каким-то странным чувством ощущал, что гораздо сильнее этого безумца. Ну а вот командование… оно мне и даром было не нужно. Так что я ему прямо так и сказал, не особо сдерживаясь в выражениях и словах.

— Ты же знаешь что я одинокий воин и плохо уживаюсь с людьми… Так что прекращай морщиться как куриное гузно и успокаивайся. Я буду сражаться отдельно от вас всех и в твое командование не полезу. Мне такое ’’счастье’’ и даром не нужно, так что оставь эту кучу добротного навоза себе — не обращая на недовольное ворчание людей, кивнул головой в сторону останавливающих тренировку мужиков и даже женщин, в большинстве своем, обучающихся стрельбе из луков. А затем, резко раскаляя этот разговор, шагнул ближе к собеседнику и, угрожая ему, предложил — Если хочешь, можем сразиться прямо здесь и сейчас. Покажем людям как бьются настоящие воины уже убившие далеко не одну сотню тварей — он конечно же легко выдержал мое давление взглядом и, помолчав немного, все же помотал головой, отказываясь от моего предложения. Ему не хотелось понижать свою значимость в глазах подчиненных воинов, поэтому Амихаш довольно быстро придумал хорошую отговорку и перехватил нить нашего разговора.

— Обязательно, но позже. Ты ходил в сторону неизведанных земель и наверняка узнал там что-то очень важное, раз бежал сюда так, что едва не загнал себя как лошадь. Так что давай перенесем наш бой на потом, а сперва встретимся с главой города и местным старшиной воинов. Они сейчас ломают голову над расселением людей и обороной Великограда, так что… Идем, озадачим их новыми проблемами — ему было виднее что тут к чему, поэтому, не став с ним спорить, я кивнул на его слова и пошел следом. Аюл тоже хотел отправиться с нами, но, поймав недовольный взгляд Амихаша, сразу изменил направление движение и пошел опять мучить свое поломанное копье. Ну а когда мы наконец-то отдалились от тренировочной площади, идя в сторону уже посещенного мною здания, он все же не удержал своего любопытство и спросил про мой боевой ранг. Я же не стал ничего скрывать и сказал ему как есть.

— Семьдесят девять. Сила семьдесят пять — старшина воинов едва не споткнулся на ровном месте услышав такие большие цифры. А затем, подумав немного, также честно ответил.

— Пятьдесят восемь. Ловкость сорок девять.

— Ничего. Скоро станешь еще сильнее. Придут новые сильные враги, за убиение которых система дает много рангов, так что готовься к увеличению своей ловкости — судя по хищной ухмылке появившейся на лице спутника, его явно заинтересовали мои слова, но лезть с новыми вопросами он пока не стал, видимо решив дождаться встречи с главами города. Благо, идти до места осталось не так уж и долго. Короткая прогулка по шумным, заполненным людьми улицам и вот мы уже на месте, пробежавшись по высокому каменному крыльцу, уже заходим в нужное нам здание.

«…да откуда я возьму столько еды. С таким количеством беженцев нам запасов даже до конца зимы не хватит. Да и дичи в округе почти не осталось…» — мы еще только подходили к двери нужного нам помещения, а доносящийся оттуда голос, кажется готовый перерасти в крик, уже был хорошо слышен и достаточно понятен. Поэтому, когда мы присоединились к этому обсуждению, я поспешил ’’успокоить’’ спорщиков.

— Можете о мясе не беспокоиться. Если случится чудо и мы все же как-то победим, то его у нас будет в достатке. Все твари вполне съедобны хоть и безвкусны, да и не тухнут довольно долго, так что успеем набрать и навялить. Ну а если проиграем, то нам уже будет не до еды. Людей убьют всех до единого, ведь таковой была воля и приказ создателей — выслушав мою речь, большинство из находившихся в помещении людей повернулось и вопросительно посмотрело на Амихаша, а тот кто говорил до этого громче всех, высказал общий для собравшихся интерес.

— Зачем ты привел сюда этого подпоясанного мешком безумца? У нас и без того слишком много дел и проблем, чтобы тратить время еще и на выслушивание его бреда.

— К моей и вашей печали, послушать его все же придется. Насколько странными бы не казались его слова, но… теперь Лиар самый сильный воин в этом городе, который вернулся из вылазки к неизведанным землям и хочет рассказать нам обо всем что там успел узнать — на удивление хорошо представил меня старшина нашей деревни, но даже сказанное им не избавило людей от сомнений и вопросов.

— Если он настолько силен, то почему выглядит так ужасно и ходит без одежды? — насмешливо уточнил седовласый мужик с обрюзгшими щеками, видимо высказывая общее мнение собравшихся людей. Оправдываться и спорить с кем-то у меня не было никакого желания, поэтому я решил просто сказать как есть, а потом, если эти болтуны продолжат меня перебивать, заставить их замолчать силой. Возможно со смертельным итогом.

— Одежда постоянно портится из-за чужой крови и моих ран и тряпками не напасешься переодеваться по десятку раз на дню. Да и раздевать мертвецов быстро надоело. Да и не лезет уже на меня никакая их одежда. Да и не холодно мне уже без нее, так что проще пока голым ходить.

— Подожди… — Амихаш, как опытный воин и человек проведший огромное количество людей практически через все обжитые земли, сообразил куда быстрее остальных и поспешил высказать ожидаемо появившийся у него вопрос — Где ты нашел людей которых пытался раздевать? Те кто там остались наверняка уже давно пропали в животах гончих или иных тварей. И, скорее всего, вместе со своей одеждой.

— А я и не говорил что пытался обирать людей — чувствуя приближение той самой обещанной силы, воин растянул губы в предвкушающей хищной улыбке и будто бы в отражении озерной воды увидел себя в моем лице. Мы посмотрели друг другу в глаза, понимая все без слов и предвкушая скорое сражение. Только вот другие не были такими безумцами как мы и мне пришлось на словах объяснить к какому именно краю пропасти они подошли. Поэтому, окинув взглядом всех собравшихся в помещении людей, я предельно кратко описал все что узнал — Оказалось что на неизведанных землях жил народ «Дионов», который почти ничем не отличался от нас. Ну кроме маленьких рожек на голове, словно у бодливых козлят. И недавно создатели приказали им уничтожить всех людей до единого, чтобы освободить земли для других своих творений. А чтобы Деонам было проще, они подарили им инкубаторы монстров, которые мы называем коконами. И как я понял, эти рассадники тварей прекратят существовать уже через десяток-другой дней. После чего народ Деонов пойдет на нас всем своим воинством. Примерно через пять десятидневий подземные черви притащат под стены Великограда всех тварей из коконов, а после этого на лошадях прискачут и сами Деоны чтобы нас добить. И если мы каким-то чудом одержим победу, ВОЗМОЖНО, создатели дадут нам шанс продлить свое существование…, но на это лучше не надеяться, так как у рогатых есть правитель, который гораздо сильнее меня. И если его народ проиграет, то он сам вступит в бой и даже в одиночку уничтожит всех нас. Я конечно попытаюсь его остановить, но… Лучше пока забыть о будущем города и сосредоточиться на его защите. Это единственное что мы можем сделать, чтобы повысить свои шансы на выживание.

— Вот же ты… озадачил своими вестями — задумчиво протянул Амихаш, а затем, видимо не желая задерживаться среди этих болтунов, предложил — Пошли отсюда. Поищем тебе портки по размеру, а то ходишь по улицам и молодых девиц своей плотью смущаешь.

— А пошли — не стал я отказываться и заодно попросил свести меня к городскому кузнецу — А то топор теперь с такой силой для меня совсем легким стал. Нужно как-то его утяжелить… или сделать больше. Не знаю.

— А может пусть он весь будет выкован из железа? — предложил дельную идею воин, вместе со мною выходя из погруженной в задумчивое молчание комнаты. Я дал им немало пищи для раздумий, а заодно затянул их пустые споры еще на несколько дней.

Глава 26

Озадачив схватившегося за голову кузнеца странным требованием сделать большоооой и тяжеееелый топор и подробнее рассказав Амихашу о своей беготне по лесам… неожиданно для себя понял, что не знаю чем себя занять на время ожидания последнего сражения. Я уже привык к постоянному движению и, боясь того что превращусь в бесполезный кусок человека, раздавленный горой собственных воспоминаний, начал думать чем бы себя отвлеч. Правда, поломав немного голову об эту проблему, вскоре все же сдался и обратился за помощью к старшине воинов. У него было немало опыта в командовании людьми, поэтому он, обдумав все мои возможности, довольно быстро нашел решение для этой проблемы.

— Тут толщина каменного настила дорог куда толще чем в Широком лесу, да и под ним тоже щебень. А еще блоки как-то хитро скреплены меж собой, что даже ты их не сразу раскидаешь, поэтому черви внутрь точно не прорвутся. Ну а так как укреплять оборону внутри нет необходимости… нужно укреплять ее снаружи. Хорошо было бы замедлить идущих к городским стенам тварей какими-то дополнительными преградами, наподобие врытых деревянных кольев или даже бревен. Так у лучников на стенах появится возможность успеть сделать еще несколько выстрелов. А это очень важно и полезно. Ну а так как ты у нас самый сильный лесоруб среди людей… тебе и топор в руки. Времени немало, так что успеешь нарубить и натаскать к стенам много бревен. Ну а я сейчас тогда озадачу мастеров лопаты, чтобы они начали копать вокруг города ямы и ловушки, делать насыпи и зарывать все что ты принесешь. Поможет это конечно несильно, но… Нам всем нужно постараться чтобы хоть немного приблизить чудо нашего спасения — рассказав о своей задумке, Амихаш зачем-то развел руками, будто бы извиняясь за то, что не придумал ничего лучше. А затем, хлопнув меня по плечу, направился в сторону тренировочной площади. Ради спасения людей он хотел всучить лук каждому второму человеку в городе, надеясь подавить количество тварей количеством стрелков и стрел. Правда пока у него это получалось слабо и даже угроза смерти не могла заставить многих мирных взяться за оружие. Но это не означало что Амихаш опустит руки и прекратит пытаться. Скорее наоборот, выслушав мою историю, он еще сильнее загорелся этой идеей и теперь хотел поставить на стены с луками всех кто хотя бы смог бы натянуть тетиву.

Мысленно пожелав ему терпения и удачи, я подумал об оставленном у кузнеца для переплавки топоре с обломанной длинной ручкой…, но потом, решив что в рубке дров он бы мне вряд ли помог, пошел на выход из города с пустыми руками. И этого мне должно было хватить с лихвой. Только вот когда я, немного поругавшись с не желавшими меня выпускать стражниками, наконец-то вышел за ворота, уверенность в своих силах слегка снизилась, так как ближайшие деревья виднелись едва ли не у самого горизонта. Но меня это не остановило. Конечно заставило крепко задуматься и почесать опять отросшую едва ли не до груди бороду, но потом я выкинул все эти ненужные мысли из головы и пошел делать выдуманную для меня Амихашем работу, решив что буду раздумывать над вопросом «Как?» уже после первого поваленного дерева.

Быстрая пробежка до ближайшего леса и вот уже несколько невысоких дубов даже без усиления легко прилегли на землю. Посмотрев на густые кусты и еще раз пожалев о том что у меня нет топора и хорошего каната… повалил еще несколько таких же развесистых дубков и, намотав крепкие корни на руки, потащил в сторону города сразу четыре дерева. Особой тяжести не почувствовал, и подумав над этим, в следующий раз уже прихватил сразу шесть дубков. Так стало уже сложнее, но не из-за их общей тяжести, а потому что они постоянно цеплялись друг за друга, мешая нормально идти. Правда, немного приноровившись и пообвыкнув, даже попробовал таскать сразу по восемь, но растеряв половину деревьев по пути, сразу отказался от этой глупой затеи, так и вернувшись обратно к трем в каждой руке.

Как бы я не старался, но к вечеру удалось притащить к высоким каменным стенам города чуть меньше сотни деревьев. Ну а так как Амихаш не прислал мне землекопов в помощь, так и пришлось делать все самому. Поэтому, обломав все ветки руками и несколько раз в раздумьях почесав бороду… взялся просто вгонять дубы в землю корнями вверх, решив что так сильнее помешаю прорывающимся тварям. Правда, не успев воткнуть и нескольких десятков деревьев, вынужденно остановился, так как ко мне прибежал Аюл вместе с каким-то всполошенным мужиком из местных и они настойчиво попросили оставить это дело им, так как я, по их мнению, закапывал бревна слишком глубоко и не под тем наклоном. Так и пришлось, под их общим напором, выдергивать все обратно и идти отдыхать. Усталости не было и сил бы с лихвой хватило на несколько дней такой работы без остановки, но вот слова про «поесть» меня очень заинтересовали. Поэтому я, урча опомнившимся желудком, поспешил обратно в город, надеясь добыть себе чего-нибудь вкусного и, главное, не похожего на мясо монстров или вяленую конину.

Ну а после помывки, хорошей трапезы и даже короткого сна в подвале чьего-то дома, все же надел выданные мне портки и опять задумался чем бы себя еще можно будет занять в ближайшие четыре десятидневья. Вполне ожидаемо ничего умного так и не придумав, вышел из дома в ночь и направился на выход из города. Видевшие как я таскаю деревья, стражники ворот видимо решили что мне ничего не угрожает за пределами городских стен и на этот раз пропустили без лишних споров и вопросов. После чего началась работа.

Вернувшийся утром Аюл схватился за голову, увидев как сильно увеличилось количество бревен, ну а тот незнакомый ворчливый мужик, имя которого даже не стал запоминать, опять поругался на меня немного, а потом пошел набирать других землекопов, чтобы поспевать за быстро увеличивающейся работой. Ну а заодно, поняв что я собираюсь еще долго работать без отдыха, приказал притащить мне какой-нибудь еды. За последнее остался ему очень благодарен, так как, увлекшись делом, точно бы не вспомнил об этой простой необходимости. Ну а получив возможность не тратить время на походы в город, принялся работать без отдыха, таская поваленные дубки как днем так и ночью. Такой неутомимостью ’’радуя’’ своего друга Аюла и позволяя себе сон раз в несколько дней.

Увы, но даже за несколько десятидневий система так и не заметила моих усилий и одарила меня всего одной единицей мирного владения топором… совершенно наплевав на то, что этого самого топора у меня до сих пор и не имелось.

Глава 27

Кузнец очень долго не спешил радовать меня завершением своей работы. Приходилось его иногда поторапливать и подбадривать обещаниями вырвать ноги если он не успеет к нужному дню. Видимо его впечатлили мои слова и скомканный в шар железа меч, поэтому мужик расстарался и закончил работу к концу третьего десятидневья и получившееся оружие было просто прекрасным. Не знаю из чего топор был сделан, но он казался весомым даже в моей руке. Длинная, слегка изогнутая железная рукоять, едва ли не с меня самого высотой и огромное лезвием размером, наверное, с половину гончей. Новое оружие понравилось мне настолько сильно, что я первым делом сбегал в лес. Правда не для того чтобы натаскать еще деревьев, а просто желая помахать железом и порубать дрова. Ну а когда наигрался вдосталь с новой игрушкой, весь обсыпанный щепой и очень довольный, вернулся в город и уснул на конюшне в обнимку с топором.

Увы, но пробуждение мое было лишено и намека на радость, так как с появлением у меня нового оружия пришло время сделать то, что я уже давно хотел. Посидел некоторое время на полу, переливая силу из одной руки в другую и глядя в непроглядную темноту дальнего угла, а затем порывисто поднялся на ноги. Зачем-то погладил по голове сонно всхрапнувшего коня, будто бы прощаясь с этим местом, и вышел из конюшни в ночную серость города. Я уже успел обойти все улочки Великограда, поэтому даже в тусклом свете ночного светила знал куда нужно идти. Почти все время прямо, практически в самое сердце большого города… прямиком к главному храму создателей. Видимо управители города не стали рассказывать жителям о том, что именно творцы обрекли людей на уничтожение чужими руками ведь величественное здание было еще целым, а его массивные двери, скорее похожие на небольшие ворота, оставались на месте, избежав гнева толпы. Только вот я не собирался сдерживать свой гнев и, не обратив внимания на то что вход был заперт изнутри на засов, просто проломил эту преграду и вошел внутрь.

В храме было сумрачно и тихо и лишь мои шаги гулким эхом разносились по просторному помещению. Казалось что тут никого нет и все храмовые служители разошлись по домам…, но я почему-то был уверен, что найду его именно тут. Существо проводящее ритуал пробуждения на протяжении долгих лет и скрывающее лицо под капюшоном. Человека которого считали стариком еще несколько поколений назад. Монстра, скорее всего, подчиняющегося напрямую творцам.

— АМИЛОХ!!! ГДЕ ТЫ?! — прокричал я что есть мочи, вновь пуская эхо дурной птицей метаться под сводом далекого потолка… и дернулся от неожиданности и испуга, когда от стены отделилась не замеченная ранее фигура в темном балахоне и недовольно поинтересовалась у меня хриплым старческим голосом.

— Ну и чего ты орешь? Это храм, а не твой лес, так что веди себя здесь потише — мрачная фигура двигалась по залу без особой спешки, заведя за спину руки и выглядя не очень опасно. Только вот чувствовался храмовник как очень большая угроза, да и тянуло от него, словно от выгребной ямы, какой-то сырой и мрачной силой, слегка давящей на мои плечи и голову.

— Мне кажется или ты меня ждал?

— Не кажется — легко ответил на мой вопрос этот старик, лица которого не видел, наверное, никто из людей. А затем вскинул голову и злобно посмотрел на меня светящимися в темноте капюшона глазами — Я узнал что придешь еще когда ты только проснулся и, почесывая бороду, принялся очень громко думать о желании меня убить. Твои мысли настолько прямолинейны и однообразны, словно у глупой рыбы, что в них ни единожды не появилось идеи о том, что меня скорее всего нет в храме. Но ты шел сюда с упорством тупого вола, поэтому волей-неволей пришлось переместиться из дома, чтобы помешать полностью разрушить мою привычную обитель. Тебе бы точно хватило на это дури.

— И половины твоих слов не понял — честно признался я, а затем, сказав что он может не утруждаться объяснениями, просто напал на врага, стараясь при этом ни о чем не думать. Без особого труда увернувшись от обрушившегося на голову огромного топора, он, словно черная вода, быстро скользнул в сторону, при этом не пошевелив ни единым краем своего балахона. Не было слышно звука его шагов, будто у него и вовсе не было ног, но эта мысль меня не остановила и лишь раздула пламя ненависти к этой нечеловеческой твари. Череда усиленных ударов тоже минует этого верткого монстра, а от следующей атаки он и вовсе закрылся большим алтарем пробуждения. Я почему-то был уверен, что топор легко перерубит обе закрученных железных трубы, поэтому сильно удивился когда не услышал даже звука удара. Оружие столкнулось с преградой, не оставляя на ней и царапины и будто бы высасывая большую часть вложенной мною силы. Зато сам топор лягнул меня по рукам, словно норовистый конь, да и на лезвии осталась небольшая вмятина на месте столкновения с символом веры.

— ХАХАХАХАХАХАХА! Какой же ты глупый. Хотя и не удивительно. Жалкая десятка в интеллекте дает о себе знать — громко рассмеялся Амилох…, а в следующий миг, появившись за спиной, швырнул меня в ближайшую стену, одним лишь толчком ладони ломая мне несколько ребер. Каким-то чудом (ну или замыслом этой твари) я разминулся с колонной и снес своим телом несколько заставленных небольшими горшочками полок с какими-то сильно пахучими травами. Осыпавшись вместе с глиняными черепками на каменный пол, тут же метнул не выпущенный из рук топор в развеселившегося выродка. Не прекращая смеяться, он играючи увернулся от этой атаки…, а потом попался в мои руки. Усилив все тело я прыгнул к нему, будто выпущенная из лука стрела и обнял его обоими руками, не позволяя ему вновь ускользнуть от меня. Затем, не тратя время на лишние слова, тут же сжимаю его в своих объятиях. Надеюсь услышать прекрасный треск его крошащихся костей, но вместо этого в мои уши вонзается его громкий издевательский смех и шорох осыпающегося песка. Миг и вот в моих руках уже лишь пустота, а опустившаяся на спину тяжелая ладонь с невозможной силой вдавливает меня в пол, кажется, ломая подогнувшуюся ногу, а потом заставляя трещать под этим напором еще и вжатую в мрамор грудину. В зажатые легкие практически не вливался воздух и я, хлопая губами, словно уже упомянутая глупая рыба, пытался втянуть в себя хотя бы его малые крохи.

Несколько частых ударов сердца и вот уже давление на спину резко пропадает, но вот дышать легче не становится. Этот подчиненный творцам монстр хватает меня за шею и легко вздергивает вверх, без особых усилий удерживая немалую тяжесть моего тела на вытянутой руке. Я, хрипя и дергая не достающими до пола ногами, попытался сломать врагу руку, метя в локоть. Но вместо попадания мой кулак прошел сквозь балахон, будто сквозь ночную темноту, и едва не попал мне же по лицу. И лишь после этого, теряя остатки воздуха и сил, я все же опустил руки. При этом стараясь скрыть свое намерение подгадать момент и атаковать эту тварь.

— Твои наивные мысли для меня, словно крик. Они настойчиво твердят о твоей безумной ярости и полнейшей глупости. Ты будто неразумный детеныш который пытается кусаться, при этом даже не пытаясь понять что происходит вокруг него. Да и вряд ли поверишь если я скажу, что мог превратить тебя в пыль еще когда ты только проснулся и начал думать о желание меня убить. Ну а раз в твоей голове полнейшая пустота… В тебе даже сейчас нет страха, так что проще будет показать нежели пытаться запугать — закончив свою мысль, большую часть которой я так и не понял, жрец поднял свободную руку и стянул с себя капюшон, давая мне возможность узреть, очень слабо похожее на человеческое, лицо. Тьма, словно живая, улетала с головы этого монстра, давая возможность получше рассмотреть… его отвратный лик… большого ящера. Слегка вытянутая вперед морда с острыми, словно иглы, зубами. Очень плотная серо-зеленая кожа. Крохотные щелочки носа и при этом всем вполне привычные человеческие глаза, наблюдающие за моим лицом, ну или просто смотрящие в глубину моего разума.

— У тебя там нет никакой глубины. Лишь немного холодной пустоты и сразу же дно, по которому ты топчешься не понимая зачем вообще живешь. Просто отличный и абсолютно бестолковый представитель своей расы. Как-то даже печально что ты сейчас самый сильный среди нынешней итерации низших людей. Хотя… прошлый, к твоей части, был еще слабее и не добрался даже до шести десятков боевого владения.

«РАССКАЖИ! ОБЪЯСНИ!» — мысленно прокричал я, вынуждая ящера недовольно сморщить свою морду. Он постоял так с десяток ударов моего сердца, видимо никак не находя в себе желание отвечать на вопросы и что-то рассказывать. Но потом все же смирился с этой нуждой и кинул меня на пол, выбивая из легких короткий крик. При чем скорее не болезненный, а удивленный, так как упал я уже полностью целым и кажется даже здоровым, будто бы никто мне только что не вминал грудину и не ломал ног. Осознав сие чудо и не понимая как это произошло, я попытался подняться, но этому выродку хватило всего одного взгляда чтобы опять придавить меня к полу и лишить возможности даже пошевелиться. Ящер оставил мне возможность лишь дышать и хлопать глазами, не имея сил скосить их и посмотреть куда-нибудь в сторону.

— Хорошо зафиксированный собеседник будет более внимательным слушателем — кажется пошутил жрец и растянув свои несуществующие губы в подобие улыбки. И лишь после этого наконец-то дал мне хоть какие-то пояснения — Если рассказывать очень коротко… Все живущие в этом мире являются частью эксперимента творцов. Они создают низшие народы, возможно существующие и в других мирах, а потом дают им две-три сотни лет на развитие. После чего руками следующей воссозданной расы уничтожают уже обжившихся разумных, а затем стирают новеньким память, заставляя их начинать все практически с нуля на отбитых у старых жителей землях. Даркор — это название моего вида. Я, как и ты, шел по пути воина и был очень сильным боевым магом. Когда на эти земли вторглись Марравы, смесь людей и прямоходящих котов, меня не было в городе… и поэтому не получилось уберечь свой народ от полного уничтожения. Ну а когда я наконец-то вернулся из своей дальней экспедиции в непознанных водах, то та же судьба постигла и этих хвостатых. Мне хватило силы и упорства чтобы выжечь всех их до единого. Намеренно оставив напоследок их лидера и убив его, получил немало рангов и неожиданно увеличил выносливость до сотни. После чего уснул, ну а проснулся уже высшим бессмертным Даркором. Творцы запретили мне убивать тварей из инкубаторов и низших разумных, нарекли наблюдателем и ’’щедро’’ разрешили жить дальше. Так что… Создатели для меня такие же враги как и для тебя. Ну а играю в жреца я лишь для того, чтобы пробуждать абсолютно всех разумных, а не только воинов, и давать защищающимся шансы на победу. Что мешает ходу их эксперимента и ломает статистику. Такова истина и моя цель… и мне плевать если ты ничего не понял из-за своей скудоумности. Объяснять ничего не собираюсь.

«Сколько?! Почему?!» — мысленно прокричал я, дослушав не умещающуюся у меня в голове историю ящера, ну а он ожидаемо понял мой вопрос и без лишних пояснений, видимо тоже увидев все остальное в моем разуме. Ему конечно не понравилась моя ’’шумность’’, но он все же дал ответ на этот интерес.

— Да кто их знает, зачем им это нужно! Скорее всего они собирают какие-то знания о народах и о их действиях при приходе опасности. Ну или просто увеличивают количество собираемых душ и убирают урожай раз в несколько сотен лет, позволяя народам контролируемо плодиться. Ну а говоря про мой возраст… Уже не помню. На моей памяти вы уже восьмая итерация этого эксперимента. За это время люди появились уже во второй раз, как и Деоны. Мой народ тоже приходил единожды… Но я не решился заводить детей, боясь привязаться к ним. Представившись посланником творцов помогал им всем, чем только мог…, но так и не смог никого защитить, так как среди Даркоров не появилось ни одного достойного и достаточно сильного воина. Так что… В следующий раз точно буду действовать решительнее и подставлять свое бессмертное тело под атаки врагов. Силой и угрозами заставлю воинов развиваться быстрее. Сделаю все чтобы они смогли выжить…, а может быть даже больше чем «все»… — властно взмахнув рукой, жрец убрал удерживающие меня оковы магии и заставил окружающий мир пойти мелкой рябью. Осторожно посмотрев в сторону, я заметил как храм возвращает себе прежний вид, избавляясь от всех повреждений, будто в нем недавно и не разразился короткий, но очень жаркий бой. Ну а когда последний собравшийся воедино горшочек встал на ставшую вновь целой полку… Воля мага ухватила меня за бороду и вместе с топором вышвырнула в начавшую медленно затворяться дверь.

— Скажи! Что мне делать, чтобы победить?! — прокатившись по дороге и поспешно поднявшись с земли, прокричал я в уменьшающуюся щель между створок. Вот они наконец-то закрылись, отсекая меня от главного храма творцов… и лишь после этого в моей голове прозвучал запоздалый ответ выставившего меня прочь ящера.

«- Сражайся и становись сильнее — вот мой единственный совет. Не отказывайся даже от охоты на мелких тварей, так как даже они тоже понемногу приближают тебя к новым рангам. Вражеский правитель уже успел преодолеть важный порог в сотню боевого владения, поэтому и тебе непременно нужно как можно быстрее его перешагнуть, чтобы появились хоть какие-то шансы его одолеть. Сражения — только это для тебя сейчас должно быть важно!» — когда Даркор закончил свою мысль, я ощутил… будто бы он ушел из моей головы, оставив меня стоять в полном одиночестве посреди ночной улицы, тишину которую нарушал лишь далекий лай какой-то беспокойной псины. Твердо понимая что уже нет никакого смысла звать ящера и пытаться докричаться до него, глупо потоптался на месте, не зная что делать дальше. И лишь после нескольких десятков ударов сердца, мысленно поворчав на древнее существо за то что оно не стало чинить мой помятый топор, я с досадой махнул на все рукой и пошел обратно в конюшню. Пытаться досыпать, ну или скорее ждать нового утра. Гудящая от новых знаний, словно большой колокол, голова вряд ли позволила бы сейчас уснуть. Поэтому меня точно ожидало очень долгое утро, наполненное многочисленными и очень сложными думами, большинством своим, далекими от моего понимания. К большому сожалению.

Глава 28

— Тебе что, совсем не холодно?! — недовольно и завистливо воскликнул Аюл, повязывая себе на шею полежавший у костра мешок из-под еды, чтобы было хоть немного потеплее. В этом году холода пришли слишком резко и довольно рано. Видимо творцы решили осложнить нам жизнь еще и этим и всего за несколько дней сменили довольно теплую осень на холодную бесснежную зиму. Это был довольно подлый поступок для погоды и создателей, особенно помня что далеко не у всех беженцев имелась хоть какая-то теплая одежда. Вот и мой бывший друг, обделенный такой полезной вещью как шубейка, натянул на себя какую-то шерстяную дранку поверх двух рубах и, мелко трясясь, тщетно пытался согреть промерзшие руки об деревянную плошку с еще парящей похлебкой. И не только он один страдал от нападок мороза. Осмотревшись, заметил среди выгнанных мне на помощь мужиков еще пол десятка таких же бедняг, обделенных теплой одежкой и рукавицами. Но ничем помочь я им тут не мог и грозился согреть лишь новой работой.

— Мышцы слишком плотные, да и кожа стала куда жестче… я теперь даже боль слабо чувствую, а уж про холод и говорить нечего — все же ответил я на ворчание землекопа, тоже сидя вместе со всеми и черпая из плошки похлебку. При этом на мне до сих пор не было ничего кроме тех самых ни единожды драных портков, что мне дал Амихаш и это кажется злило мужиков, а заодно заставляло мерзнуть еще сильнее при взгляде на мою голую спину, смело подставленную холодным ветрам. Но я просто старался не обращать на их недовольство внимания и молча ел, думая о чем-то своем. К примеру, в данный момент о сильно запаздывающих Деонах. После того разговора с рогатым уже прошло почти восемь десятидневий и поздняя осень уже грозила просыпаться снегом, а их все не было и не было. И, наверное, никто кроме меня не печалился по этому поводу. Старшина согнанной на работы полусотни землекопов, когда было закончено первое кольцо вкопанных в землю деревьев, заставил их выкопать довольно глубокий ров прямо под стенами города. Ну а затем, заметив что я, не зная чем себя занять, продолжаю стаскивать бревна в большом количестве, недолго думая, сразу взялся за создание второго оборонительного кольца. Пока враги давали нам время, он укреплял защиту города, Амихаш продолжал обучать стрелков, а другие люди тачали стрелы и одежду. Все старались и работали на пределе сил, желая отстоять последний оплот людей и свою возможность жить дальше… И лишь я изнывал от скуки и желал чтобы все это хоть как-то разрешилось в ту или иную сторону. Жаждал сражений и хотел чтобы враги поскорее пришли к стенам Великограда.

И будто бы услышав мои мысли и чаяния…

Только-только почувствовав слабую, прокатившуюся по земле дрожь, я тут же вскочил с бревна на котором сидел у костра и, откинув почти опустевшую плошку, закричал что есть мочи «В ГОРОД! МОНСТРЫ!!!». Все кто уже сталкивались с червями сразу поняли что к чему и устремились к спасительным воротам. Другие тоже не стали показывать свою смелость, побежали следом, желая нагнать и перегнать своих товарищей по лопате. И лишь я остался стоять на месте, дожидаясь первой атаки тварей и предвкушая хороший долгий бой. К моей печали, черви или управляющие ими поводыри оказались умнее меня и проползли под землей мимо, решив напасть на шумных беглецов. Давая понять что они хитрее Амихаша, чудовища прошли под оборонительными кольцами из вкопанных бревен и принялись вылазить прямо вблизи открытых ворот, отсекая землекопам путь к спасению.

— БЕГИТЕ! НЕ ОСТАНАВЛИВАЙТЕСЬ! — вновь прокричал я, едва не срываясь на хрип и устремляясь в том же направлении. Самые прыткие или бесстрашные землекопы все же успели забежать в закрывающиеся врата, но меньшая часть поддалась своему страху и стала жертвой начавших вылезать из своих коконов тварей. После чего пролилась первая человеческая кровь в последнем сражении между людьми и Деонами.

Один наглый червяк вылез прямо из прокопанного вокруг города рва и попытался перекрыть ворота, но я, усилив себя до предела, одернул наглую тварь в сторону за ее раскрывшуюся пасть и дождавшись пока последние выжившие мужики заскочат внутрь, толкнул огромную створку плечом, захлопывая ее. И оставаясь наедине со стремительно увеличивающимися в количестве чудовищами. Это было то, чего я и желал, в нетерпении дожидаясь в последние десятидневья — хорошая битва способная сделать меня хоть немного сильнее.

— ПРИГОТОВЬТЕ КАНАТ! — прокричал, надеясь что меня поймут, и толкнул червя, перекрывая его тушей часть ворот. А после этого, перехватив топор обоими руками, прыгнул навстречу тварям и словно огромной косой сделал целую просеку из их мертвых тел. Почувствовав опасность спереди-слева, убрал голову из-под атаки метившего в глаз хлыста и тут же прыгнул к нему, давя эту мелочь, словно гнилой гриб. Пнул подвернувшийся под ногу кокон и, мягко говоря перестаравшись с силой, забрызгал его содержимым лезущим вперед монстров. Какая-то наглая мерзость прыгнула на спину и попыталась пробить мне голову, но лишь оставила порез на затылке, после чего была отброшена куда-то в сторону. Разозлившись на такую подлую атаку, я несколько раз прокрутился вокруг себя, разрубая все что попадало под лезвие топора и тут же прыгнул высоко вверх, давая слегка закружившейся голове мгновение на отдых и выбирая место для следующего удара.

Метатели наивно попытались попасть в меня в падении, но не появившийся всплеск опасности позволил мне не отвлекаться на эти мелочи и полностью вложиться в удар… наполовину перерубая голову червя почти у самой земли. Еще один удар и вот одна тварь прекращает исторгать из себя новые коконы. Только вот другие чудовища, воспользовавшись моей заминкой, попытались навалиться со всех сторон и сразу поплатились своими бесполезными жизнями, когда я раскидал их по сторонам, словно полевых мышей, и тут же принялся рубить в разные стороны, широкими взмахами устилая землю плотным ковром из рассеченных тел. Бил и бил, практически не чувствуя боли и усталости от усиления тела. Ну а когда неожиданно получил новый ранг, увеличивая боевое владение до восьми десятков… Каким-то образом поняв что усиление тела более не сможет повредить мои мышцы, я растянул губы в безумной ухмылке и тут же ринулся к самому большому скоплению червей и изливающейся из них мелочи. Со стен уже начинали стрелять охотники и подоспевшие первыми мужики, поэтому мне приходилось торопиться и метаться из стороны в сторону, в жадном стремлении убить как можно больше чудовищ и помешать это сделать другим. Неостановимо стремясь к новым рангам и своей отдаляющейся смерти.

Досадливо посмотрев на подожженного кем-то червя, я стер с лица серую кровь, а затем разрубил надвое прыгнувшего сзади жнеца. Со стороны обороняющихся было вполне разумно уничтожать эти подвижные рассадники монстров, мешая им выдавить из себя все коконы до единого, но вот для меня… В пламени земляного масла сгорала одна, а то и две сотни небольших шагов к росту силы. Мне нужно было больше этой слабой мелочи чтобы получить еще один ранг и поэтому огонь тоже стал моим врагом, с которым я поделать уже ничего не мог. Разрубив разом трех монстров, бросил недовольный взгляд на стену, туда где уже наверняка стоял тоже желающий спуститься вниз Амихаш, и сразу устремился к новой, только-только успевшей народиться толпе монстров. Прыгнул вперед, делая большой замах и… не долетел до этой мелочи.

Почувствовав очень сильный всплеск опасности, успел лишь слегка извернуться в воздухе и все равно не смог избежать столкновения с огромным костяным копьем. Похожее скорее на большую слегу, оно разорвало мне бок и кажется сломало ребро, а после, не дав нормально упасть, вынудило прокатиться по земле, сбивая своим телом слабосильных гадов. От второй такой же атаки получилось увернуться уже без каких-то проблем. Я просто отскочил от того места в которое в следующий миг вонзилось еще одно костяное бревно, взмахом топора убил всех кто был рядом, а после этого сразу устремился в сторону далекого леса, в котором и прятались большие метатели.

Чтобы стать менее заметными, они встали на четвереньки, скрывая свои долговязые фигуры среди деревьев и, выставив свои длинные растущие из спины отростки, готовились к новой атаке. Но так ничего и не добились. Брошенный топор почти располовинил одну хитрую тварь, после чего я легко увернулся от копья второй и, добежав, ударом ноги смял голову метателя. И едва не расстался с жизнью, когда спрятавшийся в опавшей листве большой хлыст ударил сразу двумя своими щупами. От того что метил в голову как-то увернулся, но вот второй пробил мне грудь и сразу дернул на себя, не давая подобрать топор. Только вот, к печали скрытной мерзости, похожей на большой ком земли и листьев, он мне был и не нужен. Хватило и грубой силы, чтобы дернуть хлыста на себя в ответ, а потом голыми руками разорвать эту погань на две неравные части.

Эта засада была явно подготовлена и продумана, поэтому я, не решившись с пробитой грудиной лезть в глубины леса, оторвал часть хлыста и, не выдергивая то что осталось внутри меня, побежал обратно к стене. Убивая тех, кто подворачивался под руку, несколько раз жестами показал, что хочу подняться наверх и меня к счастью поняли. Кто-то сразу же скинул привязанный одним концом к зубцу канат, открывая мне путь на стену. Которым я, конечно же, воспользовался и откинув пытавшегося лезть прыгуна, за десяток ударов сердца забежал наверх. Протолкавшись через неуспевающих расступиться лучников, подошел к подоспевшему целителю и, наконец-то выдернув из себя хлыст, позволил ему заняться своим делом. Ну а пока старичок магичил над моей раной, я осмотрелся по сторонам… и ожидаемо наткнулся взглядом на стоящего рядом и грозно смотрящего на меня Амихаша.

— Ты же не хотел сражаться с этой мелочью и обещал дать возможность лучникам стать сильнее! Что успело измениться за эту осень?!

— Случилось многое, поэтому я передумал. Узнал от главного жреца творцов, что вражеский старшина уже добрался до сотни боевого владения. И если я не успею сравняться с ним в рангах… Он даже в одиночку сможет убить нас всех. Поэтому уже плевать на этих криворуких лучников. Пришло время для увеличения личной… Поэтому прекращай думать о других и тоже спускайся вниз, если еще хочешь спасти людей. Я только что в лесу попал в подготовленную засаду из больших монстров. И это значит что большая часть вражеского воинства уже давно бродит поблизости и наблюдает за нами. Так что давай, присоединяйся ко мне в этой погоне за рангами. Думаю врагов тут хватит и на двоих.

Немолодой мужик даже вспотел от натуги, заращивая магией мое нутро и пока мы с Амихашем еще немного рычали друг на друга, словно два соседских пса, он практически закончил свою работу. Кожа и некоторые мышцы еще продолжали зарастать когда я остановил умаявшегося целителя и заверил его в том, что дальше все само закроется. Он хотел мне что-то возразить, но я отмахнулся от его слов и развернулся к Амихашу. Упрямство этого бывалого воина мне уже надоело, поэтому, вновь изменив свое мнение в угоду своей жадности, сказал что думаю ему прямо в лицо.

— Прости уж за прямоту, но… Теперь, средь нас двоих, уже ты стал бесполезным слабаком. Поэтому лучше не мешайся у меня под ногами и займись защитой города и людей. Ну а я пойду и дальше искать свою смерть и сильных врагов — он явно хотел высказать мне что-то в ответ и даже набрал воздуха в грудь, раздувшись будто злой индюк…, но так ничего и не сказал, так как было уже некому. Я опять протолкался к краю стены и ухватившись за канат, сразу прыгнул вниз. Прямо в пытающееся лезть друг по другу, омерзительное месиво из тварей.

Глава 29

Два дня практически беспрерывных сражений. Я бился, изредка получал раны и лез на стену к целителям, а потом сразу возвращался обратно, сталкиваясь с все новыми и новыми волнами тварей. Деоны явно не жалели подарок творцов и надеялись измотать людей безостановочно накатывающим на стены чудовищным валом, только вот пока им удалось лишь измотать меня и наверняка натерших мозоли на пальцах лучников. Еще изредка наши боевые маги кидали какие-то ледяные глыбы и огненные шары в особо густые скопления чудовищ или разрушая собирающуюся гору из тел, мешая им забираться на стену, но это все было малыми каплями в огромном озере врагов. Тварей было так много, что уже к середине первого дня я отказался от своей жадности и был только рад такой небольшой помощи.

Один раз вниз даже спустился Амихаш, но он не смог долго выдерживать этот постоянный напор, поэтому уже скоро мне пришлось помочь ему отступить и прикрывать от метателей, пока старшина воинов забирался наверх. Благо, большие чудовища очень редко выходили из леса, а управляющие ими разумные не догадались кинуть их в атаку пока я был отвлечен на помощь отступающему бойцу. Сам же, попав в первую засаду, теперь даже и не думал лезть к далеким деревьям, понимая что за ними точно кроется много всего опасного. Один раз тройка Деонов в сопровождении десятка больших тварей попыталась отрезать меня от города, но на открытом пространстве получилось довольно легко от них отбиться и, убив больше половины врагов, погнать их обратно, в спасительное укрытие леса.

Но это было вчера. А сегодня… я перестал радоваться не только помощи со стен, но даже новым рангам. Не имея времени чтобы посмотреть свои характеристики, я и без этого знал что получил их очень много. Так много, что какая-то из них точно перешагнула через очередной, равный десяти, порог. При чем точно не один раз, так как появившаяся еще утром боль в мышцах становилась все сильнее и сильнее, оказываясь порой просто невыносимой и крайне отвлекающей. Из-за чего я едва не лишился головы, когда враги вновь попытались избавиться от неприятной преграды в моем лице. Эти рогатые выродки с луками прихватили с собой целый десяток метателей и бросая с разных сторон костяные слеги, попытались загнать меня на двух, когда-то успевших спрятаться хлыстов. И у них это вполне получилось. Я убил одного воина и трех монстров, а потом сдвоенная атака оторвала мне правую руку. После чего, взяв топор в левую, а потерянную конечность в зубы, пришлось вырываться из этой засады и, уворачиваясь от копей пока лучники вытягивали канат, обращаться за помощью к, кажется работающим только на меня, целителям.

Тогда мне нужно было остаться наверху и дать себе немного отдыха, но я, дождавшись окончания лечения, упрямо бросился обратно, желая отомстить наглым тварям. Правда практически сразу пожалел об этом, когда все тело опять скрутило болью, которая была сильнее той, что испытал при грубом расставании с рукой. Она была настолько внезапной и сильной, что я даже споткнулся на ровном месте и случайно задавил кинувшуюся ко мне гончую. Почувствовав слабину, но понимая что не смогут меня хоть как-то ранить, монстры воспользовались моментом слабости и принялись просто наваливаться сверху, видимо надеясь раздавить меня или хотя бы удержать на одном месте до прихода хозяев. Им хватило и пары ударов сердца чтобы создать кучу из сотни живых тел, с каждым новым мгновением, кажется, добавляя еще столько же. Мне конечно такая их прыть не понравилась, поэтому, понимая что тянуть нельзя, первым делом поджал под себя ноги, а затем, усиливая себя до опасного предела, попытался распрямиться. Получилось плохо, но часть лежащей на мне горы точно осыпалась и я, прикрывая лицо от пытающихся добраться до глаз лап, начал вставать небольшими рывками. Ну а поднявшись наконец-то на ноги, встряхнулся словно мокрая псина, расталкивая и раскидывая свободной рукой все это месиво из монстров. А когда вновь увидел закатное небо… Просто прикрыл голову широким лезвием топора, защищая ее от атаки большого жнеца. Он ударил своей косой так сильно, что я сам себе сломал нос и порезал грудь, но после этого, скрипя зубами от боли во всем теле, окончательно вырвался из живого вала и, подпрыгнув, сразу снес мягкую голову прыткого чудовища. И, почувствовав опасность, поспешил прикрыться расползающейся горой от прилетевших ’’бревен’’ костяных метателей.

Пользуясь заминкой, вражеские командиры решили от меня избавиться и кинули в бой сразу несколько десятков больших монстров и даже немного разумных бойцов. Они не успели меня окружить, но все же отрезали путь к городу и попытались навязать свой бой. Мне такой поворот событий конечно не пришелся по вкусу, но поделать я уже ничего не мог и принялся просто отбиваться от череды опасных атак.

Размашистый удар жнеца принятый на предплечье разрубает часть мышц и омерзительно скребет по костям. Он хочет ударить и второй косой, но я, уклоняясь от опасности, намеренно дернул монстра на себя, подставляя его под летевшее мне в спину большое копье. Голой пяткой пробиваю упавшему чудовищу голову и тут же отскакиваю в сторону, заранее заметив подползшего и изготовившегося к атаке хлыста. Наверное поднявшаяся до четвертого десятка выносливость уже начала сращивать мышцы руки, но я все равно не смог перехватить удлинившийся щуп пока еще слабыми пальцами и только толкнул его к земле. Чувствуя опасность, увернулся от второго щупа, затем наступил на первый, чтобы попытавшаяся сбежать на своих крохотных ножках тварь не смогла уйти слишком далеко и, приняв на лезвие топора летевшую прямо в лицо стрелу, прыгнул вперед. Вернувшись на землю, всем весом упал на беспомощного хлыста и сразу метнул свое оружие в попытавшегося отбежать Деона-лучника. Он кажется почувствовал опасность и прыгнул в сторону, наивно надеясь спастись, но размер топора и сила броска отняли у него все шансы, просто переломав неудачливого ловкача.

Наглый мелкий прыгун преградил путь к моему оружию и тут же поплатился став моим щитом. Пробив ему череп двумя пальцами, я ухватил твареныша за глотку и принял на его спину сразу три стрелы, а после швырнул тело в морду пытавшейся прыгнуть большой гончей. Затем, пропуская над головой костяное копье, резко присел и отправил себя вперед, словно низко летящую к цели стрелу. Видимо как-то получив команду, вылупляющиеся из яиц монстры начали наваливаться на топор, явно надеясь лишить меня оружия, но им не помог даже навалившийся сверху безголовый гигант. Вкладывая всю свою скорость и силу, я просто толкнул эту тушу в бок, заставляя ее скатиться в сторону, и, вынужденно приняв на свою спину две неопасных стрелы, поспешно раскидал раздавленные тела.

Наконец-то выхватив свое оружие, едва-едва успел увернуться от распоровшего кожу на спине большого копья и сразу же прыгнул в сторону уходя из-под атак обрушившего на меня свои ветви подражателя и клацнувшей зубами рядом с лицом гончей. Не желая возиться с первым, просто проломил голову большой псине и прыгнул в сторону, к пытающемуся подняться гиганту. Поспешно отрубил ему одну ногу, лишая его возможности плясать на этом поле боя и устремляясь к ближайшему разумному стрелку. Который ожидаемо не захотел встречаться со мной лицом к лицу и решил просто сбежать, ловко уворачиваясь от брошенного мною вслед камня. Кидать топор, опять лишая себя оружия, не стал и вместо этого накинулся на пытавшегося меня нагнать жнеца. Он решил принять на костяное лезвие руки мой удар, но лишь поломал в плече свою конечность и практически тут же лишился головы.

Увернувшись от стрелы, попытался догнать еще одного зарвавшегося стрелка и, не успев удивиться тому что этот Деон не убегает, попал в расставленную им ловушку. Спрятавшиеся в куче тел хлысты дождались удобного момента и атаковали разом четырьмя щупами. Я почувствовал опасность и направление, но уклониться смог только от двух. Развернулся полубоком, спасая голову и грудь и пропуская попадание в бок и скользящее в бедро. В целом, в этом не было ничего страшного, да и раньше получал ранения и пострашнее, но… едва ощутимая боль усилилась многократно и, прокатившись по всему телу, острой иглой вонзилась в голову, видимо напоминая, что у моей живучести есть предел. Не удержавшись, я даже вскрикнул от перекручивающей мышцы боли. А в следующий миг метнул свой топор в самодовольно ухмыляющегося рогатого ублюдка. Он даже не успел отреагировать, а его верхнюю половину уже размозжило на крупные куски и раскидало по сторонам. Потом дернул на себя щуп и кинул вырванного хлыста в набегающую гончую, прыгнул вперед, давя второго и вместо радости от послания системы о новом ранге, чувствуя лишь расходящиеся по мышцам волны боли… мысленно плюнув на топор, который уже опять начали заваливать телами, со всех ног бросился к стенам города, на бегу вырывая мешающие исцелению стрелы и обрывок щупа.

Враги с большим запозданием поняли, что я удумал и бросили всех находившихся рядом тварей мне наперерез. К их негодованию, успели немногие, да и те умерли от моих тяжелых кулаков. От летящих в спину копей увернулся даже не задумываясь, а добравшись до сброшенного каната, со свободными руками забежал наверх всего за несколько ударов сердца. Взмахом руки остановил поспешающего ко мне целителя, давая ему понять что помощь мне не нужна и направился прямиком к стоявшему неподалеку Амихашу.

— На этот раз ты недолго. Неужели устал? — не скрывая своего недовольства, проворчал старшина воинов вместо приветствия. Вот только я не стал обращать на это внимания и очень коротко высказал свои мысли и пожелания.

— Не устал. Нужно поспать и привыкнуть к новым рангам. Постарайтесь продержаться пока я сплю. И да… я потерял оружие. Прикажи кому-нибудь собрать по городу все большие топоры. Чем больше тем лучше — воин наверняка хотел что-то мне возразить, но я, более не желая задерживаться на стене, сразу побежал по лестнице вниз. Спустился, забежал в уже знакомую конюшню с заволновавшимися от запаха крови лошадями. Не задумываясь об этом, просто упал в ближайший стог сена и, несмотря на сильную боль, практически сразу провалился в сон, скорее похожий на потерю сознания.

На этом мой бой на сегодня окончился и оставалось надеяться на то, что в случае прорыва твари сперва меня разбудят, прежде чем начнут обгладывать получившие долгожданный отдых ноги.

Глава 30

Судя по испуганным крикам и грохоту где-то поблизости, я проспал сильно дольше чем было нужно. Но даже чувствуя близость беды и слыша крик трясущего меня Аюла, торопиться все равно не стал и первым делом посмотрел на свои характеристики. Всего полгода назад такие цифры заставили бы меня подумать что это безумие… А сейчас я был поистине безумен и, поморщившись, недовольно сквозь зубы процедил короткое «Мало». Для сражения с правителем Деонов мне нужно было больше рангов. Гораздо больше чем было получено за последние дни.

[Дух — 1] [Интеллект — 10] [Ловкость32] [Выносливость — 40] [Сила — 86][Мирное владение — 13] [Боевое владение — 96]

— Говори — мысленным усилием отгоняя строки и наконец-то сосредотачивая свой взгляд на лице бывшего друга, негромко приказал я, после чего он будто бы вскипел словами.

— Да я и так не знаю сколько уже говорю! Говорю, кричу, говорю, толкаю, а ты меня не слышишь, будто оглох — чтобы прервать его пустобрехство пришлось несильно ткнуть ему пальцем в грудь и, пока он пучил глаза от боли, еще раз повторить свое требование, добавив в голос нажима и угрозы — Да… кха-кха-хка-кха. В одной части стены случился прорыв. Кха-кха. Его отбили, но немало тварей прорвалось в город. А пока Амихаш отбивался там, тут враги пригнали какую-то рогатую гору, которая сейчас ломает ворота. Маги укрепляют ее льдом, но это не поможет. Меня послали чтобы растолкать тебя, а ты тут… — еще один тычок пальца в хилую грудь Аюла прервал его болтовню. Услышанного мне вполне хватило, поэтому я, подхватив охапку аккуратно уложенных рядом топоров, бросился на выход из конюшни. Глядя как хрустят и прогибаются покрытые толстой коркой льда ворота, широкими прыжками вбежал о ведущей на стену лестнице и, растолкав лучников, просунулся меж зубцов… После чего с широко раскрытыми от удивления глазами посмотрел на омерзительную помесь кривоногой бочки и уродливого козла. Величиной поболее безголового гиганта, это огромная рогатая тварь разбегалась и упрямо билась об ворота, которым, кажется, оставалось еще недолго жить под таким дурным натиском.

Понимая что медлить нельзя, я скинул все топоры вниз со стены, оставляя себе всего один, а затем разбежался и тоже прыгнул, стараясь упасть прямо на взявшего небольшой разбег рогатого гиганта. За мгновения короткого полета успеваю усилить свое тело до предела и, усиливая руки, рубанул прямо по шее чудовища. Казавшийся добротным топор не выдержал столкновения и брызнул щепой расколовшегося топорища, но вложенной в удар мощи с лихвой хватило чтобы переломить хребет огромного чудовища и отчасти перекрыть этой тушей подходы к городским воротам. Его передние ноги подломились и он, пропахав землю, посмертно уперся рогами в воротину, завалив собою часть выкопанного рва. Я же, упав как получилось, спешно нашел в мешанине из тел и еще живых монстров два топора, развернулся к ждавшим падения ворот врагам и… вновь пораженно раскрыл глаза, глядя на летящий в мою сторону огненный шар размером с большую хату.

— Теперь не удивлен, что этот ящер-жрец смог стать таким могучим магом. Магия это сила — проговорил задумчиво… и не почувствовав опасности от этой атаки, просто прыгнул сквозь шар гудящего пламени, сжигая на теле весь волос и не получая более никаких ран. Это удивило и поразившегося моей крепостью мага, срубленная голова которого покатилась по земле, смешивая его кровь с серой жижей текшей по жилам монстров. Еще двое, испугавшись, начали спешно пятиться назад и бить меня молниями… тоже не нанося мне никакого вреда. Толи тот носатый выродок был куда сильнее их, толи я стал настольно толстокож, но их атаки лишь слегка потряхивали мои мышцы, нисколько не мешая двигаться. Несколько подбежавших мечников преградило мне путь, но я даже не стал отмахиваться от атак этих слабаков, оставивших лишь порезы на руке и спине и одним прыжком нагнав боевых магов быстро расправился с ними. После чего хищно ухмыльнувшись, посмотрел на растерянно смотрящих на меня врагов… и сразу кинулся в новый бой, чиня вокруг себя крушение надежд и смерть.

Еще один топор не выдержал и развалился на части когда я попытался отрубить им ногу безголового гиганта. Сначала хрустнуло его колено и практически в тот же миг топорище моего, не выдержавшего встречи с чем-то настолько твердым, оружия. Не чувствуя опасности, но хорошо зная откуда должна прилететь стрела, намеренно замер и, не став пытаться увернуться, принял ее наголову. Ну а когда она отскочила от затылка, даже не оставив на коже и царапины, тут же подхватил с земли чей-то меч и отправил его в полет, словно копье. Этот наглый слабак конечно попытался увернуться, но успел сделать лишь шаг и был пронзен насквозь и отброшен на кучу монстров. Проверять убит он или нет конечно же не стал и, прихватив с собой странный клинок на обломанном древке, продолжил свою охоту за разумными врагами.

В какой-то момент обнаглел настолько, что даже принял на грудь атаку хлыста, который смог разорвать мою кожу, но не пробился сквозь укрепившиеся с ростом силы кости. И лишь после этого, наконец-то осознав свои изменения, окончательно перестал сдерживаться, начиная ответную атаку на врагов. Быстро изничтожив практически всю напирающую на стены мелочь, начал гоняться за большими монстрами и Деонами. В какой-то момент обнаглел настолько, что даже опять сунулся в лес и, едва не превратившись в ежа из-за множества обрушившихся стрел, улетел обратно на ударившей в живот костяной слеге, кажется все же сломавшей мне ребро.

Решив после этого что не стоит пренебрегать даже малой опасностью и дожидаться пока они выберутся из укрытия деревьев, вернулся на стену чтобы получить лечение и найти себе еще один топор на замену почившему в бою. Потом пробежался вокруг города, убивая червей и все что они успели по-наплодить. Ну а избавившись ото всего этого гнуса, сходил в город и спокойно пообедал. И лишь когда я в очередной раз спрыгнул со стены и сев у ворот на ногу рогатого гиганта, затихшие ненадолго враги все же решили меня хоть чем-то ’’развлечь’’. Видимо наконец-то решив прекратить скрывать армию в лесах, правитель Деонов придержал свое зверье и вывел на поле перед городом часть основного воинства. И судя по тому что десятки сотен разумных врагов и больших тварей двигались к воротам города… видимо мне стоило начинать гордиться собой раз такая силища готовилась обрушиться на меня одного.

Я успел на скорую руку прокрутить по дырке в рукоятях четырех топоров и сделать крюки из найденных железных прутьев, чтобы можно было подвесить оружие на пояс. Поэтому, в очередной раз проверив как все держится и снимается, спрыгнул со своего не успевшего согреться насеста и пошел навстречу врагам. Ярость и страх плескались в их глазах. Более никто из Деонов не испытывал ко мне презрения, только ненависть за убитых друзей и сожженных в деревнях родных. А еще страх перед тем кого теперь ОНИ считали настоящим чудовищем.

Почесав опаленный подбородок, на котором каким-то чудом уже начала пробиваться мелкая щетина, я, не испытывая даже подобия страха перед этим многочисленным противником, подхватил воткнутый в спину мертвого жнеца топор и сразу начал разбег. Дождь из сотен стрел пролился на мою голову и приходилось на ходу прикрывать рукой глаза от этих бестолковых брызг. А второй раз выстрелить они уже не успели, так как мое тело, словно обагренное кровью копье, вонзилось в первые ряды стоявших на защите монстров, раня их и пронзая некоторых насквозь. Как самый острый клинок, я рассекал тела, резал шеи и рубил ноги. Будто жадная до чужих жизней стрела, пробивал головы и сердца не успевающих убежать Деонов, а самым прытким отправлял вдогонку топоры.

Уже не чувствуя опасности и понимая что мне не способны нанести вред, уничтожал все до чего только мог дотянуться… Словно оружие мести за настрадавшееся вдосталь человечество.

Глава 31

Горячая кровь быстро остывала на холодном ветру, превращаясь в багрово-серую корку потерянных жизней. Пока я лежал в натекшей из тел луже, дожидаясь пока новый ранг исцелит все мои многочисленные царапины и восстановит вытекший левый глаз, меня успело сковать тонкой корочкой утреннего ледка. Правда, даже когда тело полностью восстановилось, устав разумом от долгого сражения и не чувствуя даже малой опасности, продолжал неподвижно лежать, глядя на хмурые, грозящие скорым снегом, небеса. Лежал недвижимо, стараясь расслабить как можно большее количество мышц и не думать ни о чем. Отдыхал… пока вид на небеса не перекрыл нависший надо мной Деон. Мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы сосредоточить взгляд на лице и лишь после этого наконец-то удалось его узнать.

— Приветствую тебя, воин. Надеюсь я наконец-то стал достоин поединка с твоим правителем? Или мне все же нужно будет войти в лес и начать искать его там?

— И я тебя приветствую, герой низших людей — тоже поздоровался отпущенный мною рогатый и, немного подумав, все же присел на корточки чтобы было удобнее говорить — Да, был признан достойным. Поэтому наш правитель Уро Рассекающий решил более не терять своих добрых воинов попусту и вызвать тебя на дуэль. Ты примешь его вызов?

— Конечно приму. Только ради этого и старался — скрывая иронию в голосе, сразу же поспешил согласиться я и уточнил их условия — Когда можно будет встретиться с ним в бою? Просто… мне нужно найти хотя бы несколько топоров…

— Наш господин Уро желает поскорее закончить это затянувшееся сражение, поэтому настаивает на самом ближайшем времени. Ну а об оружие можешь не беспокоиться. Гончие уже стащили сюда все целые топоры что смогли найти, а правитель приказал вернуть тебе твою железную алебарду. Вот оно все лежит — не поняв некоторые слова посланника Деонов, я скосил глаза в указанном направлении… и растянул губы в довольной усмешке при виде воткнутого в землю большого топора с которым в мыслях уже успел распрощаться навсегда.

— Прекрасно. Тогда пусть ваш правитель приходит сюда. Я обещаю, что очень постараюсь дать ему хороший бой и надеюсь что не разочарую его.

— Достойное уважения стремление. Я буду рад вести на бой такого могучего бойца как ты. Для меня это станет настоящей честью и памятью которую я обязательно передам своим будущим детям — вновь не заметив в моих словах иронии, довольно покивав, проговорил поднимающийся на ноги рогатый, а затем повел рукой предлагая пройти с ним — Уро Рассекающий скоро выйдет. Маги уже подсушили огнем место для вашей дуэли, чтобы не топтаться в крови. Поэтому идем туда. Там будет удобнее сражаться.

Спорить с ним я не стал и поняв что он указывает не в направлении леса, а куда-то в сторону, начал нехотя с нарочитым кряхтением подниматься с земли. Встряхнулся словно пес, сбрасывая с себя куски подмерзшей крови и грязи и первым же делом подошел к куче оружия. Выкинул ставший бесполезным топорик с обломанным более чем наполовину топорищем и сначала навесил на пояс три других с прокрученными дырками в рукоятях. А потом наконец-то взял в руки творение городского кузнеца и, будто бы чувствуя как по телу растекается пламенный жар уверенности в себе, пошел следом за своим проводником, ведущим меня на последний в этой жизни бой. После которого, даже победив, я собирался уйти на встречу с моей любимой Олией. Наконец-то. Наконец-то закончить данное противостояние и покинуть этот проклятый создателями мир.

Когда мы подходили к большому кругу выжженной земли нас встречали выстроившиеся в две ровные линии воины. Идя через этот коридор из разумных врагов, даже не глядя им в глаза, я чувствовал испытываемое ими отвращение и сильную опаску в отношении меня. А еще в них была гордость за своего великого правителя и за то, что именно они получили возможность увидеть его бой. Они были уверены в победе Уро Рассекающего… А я хищно скалился, глядя на красивую цифру в сто двадцать три единицы в строке боевого владения. Сто двадцать три единицы давшие мне новую возможность, понимание себя и небольшой шанс на победу в бою с этим ловким выродком. Который, как оказалось, уже меня ждал.

Почти ничем не отличающийся от других воинов и стоящий чуть в стороне от них, он смотрел в далекую даль своих непростых мыслей. И лишь когда наши взгляды встретились, я наконец-то почувствовал явственное давление силы и легкую, едва ощутимую опасность. Опасность которую вражеский управитель создавал лишь одним своим существованием. Свободные светлые одежды и длинный клинок в простых ножнах на боку, острые черты лица, немногим более длинные чем у остальных Деонов рога и очень умный взгляд, в котором можно было заметить нескрываемое отвращение и едва заметную настороженность. Видимо он тоже почувствовал мою силу и возможно даже начал принимать меня как возможную опасность. Ну а любое его беспокойство или тревога перед скорым боем шли мне только на пользу.

— Почему ты не умылся перед дуэлью? Я бы подождал тебя ради такого дела. Нехорошо выходить на столь памятный бой с грязным лицом. Неужели ты хочешь чтобы все запомнили тебя именно таким? — спокойным и в то же время слегка надменным голосом спросил меня тоже идущий к середине выжженного круга Уро. На что я лишь безразлично пожал плечами и дал свой ответ только когда остановился, выбрав для себя показавшееся удобным место.

— Все кем я дорожил уже мертвы, а остальные люди… мне на них плевать. Ну а твои войны пусть запомнят меня как кровавое чудовище достойное лишь смерти. Думаю, что так будет разумнее. Ну а если я нарушаю какую-то вашу традицию… то мне и на нее плевать. Я хочу поскорее повидаться со своей почившей девой сердца, поэтому давай наконец-то начнем этот бой. И прекратим это… все — будучи плохим мастером слова, я просто повел рукой указывая на усеянное телами монстров и разумных врагов поле, а затем перехватил поудобнее свой топор, давая чужому правителю понять, что уже готов к сражению.

— Достойное героя желание. Но надеюсь что ты будешь сопротивляться и не разочаруешь меня своей слабостью — извлекая свой длинный изогнутый клинок с односторонней заточкой и отбрасывая в сторону снятые с пояса ножны, проговорил Утро, тоже вставая в боевую стойку и явно готовясь к мгновенному сближению и удару.

— Не беспокойся. Сперва убью тебя, а потом вырву себе сердце и уйду следом. Поэтому даже не надейся на легкий бой и на победу — успокоил я врага, при этом наполняя свои руки не только силой, но и чем-то новым. Новая, открывшаяся после сотни в боевом владении, мощь укрепила мои кости и мышцы предплечья, делая их подобными прочнейшему камню. Превращая их в свой непробиваемый щит, вложил в них все что было во мне до последней капли и замер, готовясь защищаться.

— Достойные героя слова и похвальная преданность своему сердцу… — уважительно проговорил правитель чужого народа, тоже усиливая себя и готовясь к рывку. В какой-то момент мне даже показалось что его оружие едва заметно засияло, но хорошо рассмотреть эту странность так и не получилось. Деон проговорил негромкое «Я атакую» и все остальное стало уже неважным.

Чувство опасности взревело, словно взбешенный медведь и я едва-едва успел почувствовать направление удара и отреагировать, выставляя левую руку, чтобы принять на нее верхнюю косую атаку. Лезвие, будто столкнувшись с камнем или железом, брызнуло снопом мелких искр…, а затем, каким-то непостижимым образом миновало эту преграду, вгрызлось в левую ключицу, поразительно легко рассекая стоявшие на пути ребра и мое настрадавшееся от горя сердце. Потеряв остатки вложенной силы, вильнувший меч застрял в хребте… вот только я, к изумлению противника, и не подумал покорно умереть, остатками угасающего разума заканчивая ответный выпад. Уро конечно попытался ускользнуть, но мой топор был настолько велик, что даже его невообразимой ловкости не хватило чтобы полностью уйти из-под удара. Оружие просто смяло наивно выставленную, отпустившую оружие руку и разделило вражеского правителя на две неравные половинки, орошая нечистотами его кишечника и густой кровью ближайших к нам, наблюдающих за дуэлью, воинов. Тяжелый топор потянул за собой и я, теряя равновесие, завалился вперед. Прямиком в пустоту забытья.

Увы, но появившееся перед мутнеющим взором послание системы о получении новых рангов говорило о том, что легкой и окончательной смерти мне уже можно не ждать.

******

Пришел я в себя, кажется, уже через несколько мгновений из-за легкого всплеска опасности и, раскрыв глаза, увидел знакомого воина занесшего над моей шеей клинок. Только вот, глядя ему в глаза, не стал ничего делать и позволил нанести ему этот удар… разочарованно вздохнув, когда он смог лишь неглубоко прорезать кожу, которая тут же начала быстро затягиваться. Только вот его это не остановило и он, вымещая свою ярость, ударил еще несколько раз и лишь после этого, наконец-то поняв что все бесполезно, перехватил клинок как копье, наконец-то догадавшись что нужно бить в глаз. Он коротко замахнулся… и замер на месте, словно статуя. А еще через несколько ударов сердца его тело неожиданно вздрогнуло и принялось рассыпаться черной пылью, как прогоревший уголь.

Видя как в очередной уже раз от меня отворачивается смерть и не понимая что вообще тут происходит, я продолжал лежать и растерянно смотреть на то, как разумное существо недавно бывшее Деоном стремительно превращается в черную кучку золы. Смотрел до тех пор пока непонятная сила не повернула мою голову и не заставила посмотреть на появившееся перед лицом большое и многословное послание творцов. Попытка отвести взгляд ни к чему не привела и суть написанных слов вгрызлась в мое сознание, силой вбивая их понимание и суть.

[Финальное тестирование завершено. Победитель: Раса «Низшие люди 9.3». Личный вклад… рассчитывается. Личный вклад: 97%. Личная награда: Единоразовый навык «Власть над душами». Общая награда победителя: Возможность выхода]

[ВЫХОД]

И снова эта большая красная надпись обещающая мне возможность выхода в абсолютную неизвестность. На которую я конечно же не собирался нажимать, уже давно выбрав смерть вместо этого бегства. Только вот у творцов было иное мнение по этому поводу… и по моему телу прокатилась волна холодного, позабытого страха, когда правая рука, не обращая внимания на волю хозяина, сама отпустила топор и потянулась к проклятому слову. Не раздумывая ни мгновения, я перехватил оружие левой и со всей своей мочи ударил по непослушной конечности, отрубая ее в локте… И окунулся в черную воду собственного страха, глядя на то как зависшее в воздухе, отделенное от тела предплечье продолжило свое неумолимое движение и все же нажало на большую красную надпись, не обратив внимания на волю и отказ своего хозяина. А затем начала медленно рассыпаться в воздухе все той же мелкой темной пылью, переходя на мое плечо и быстро двигаясь дальше. Ну а пока тело становилось легче и быстро превращалось в еще одну кучу золы, я неотрывно смотрел на еще одну появившуюся надпись и чего-то ждал, не в силах пошевелить даже пальцем. Которого, скорее всего у меня, возможно уже и не было.

[Производится выход из ареала системы. До окончательного выхода… 4…3…2…1…0………]

Конец тома II

Том III. Глава 1

[Интеграция души завершена. Восстановление принимающего тела завершено. Поздравляем. Новый мир принимает вас. Новый мир приветствует вас]

Большую надпись послания системы или творцов было видно даже с закрытыми веками и она, будто яркий солнечный свет бьющий прямо в глаза, вынуждала меня прийти в себя. Заставляла осознать себя живым. И лишь когда я прочитал не до конца понятные строки, они наконец-то исчезли… после чего сразу же навалилось невероятное бремя вернувшейся жизни. Было такое чувство, будто на меня улегся конь, мешая нормально вздохнуть и подняться. Жуткая, давящая непониманием и страхом тяжесть сковывающая по рукам и ногам, как огромная толща воды которая мешала двигаться, замедляя и утяжеляя в несколько раз любое, даже самое малое шевеление. Ужасающая тяжесть… собственного слабого тела, лишенного прежних сил и возможностей.

Лишь после долгого привыкания я наконец-то осознал, что кажется лишился всего что только добился после пробуждения, вновь став обычным, лишенным характеристик самосовершенствования мальчишкой. И это отчего-то напугало меня сильнее чем та проклятая надпись «Выход», к которой неумолимо тянулась рука. Рука которой я пошевелил и удивился тому, что она когда-то уже успела прирасти обратно, добавляя еще больше недоумения, непонимания и растерянности. Которую попытался развеять наконец-то открыв свои тяжелые, как и все остальное тело, веки и постаравшись хоть как-то осмотреться по сторонам.

Привыкнув к близости смерти и безумию последнего полугодия, я почему-то даже не удивился, увидев лежащего рядом с собой обезображенного мертвеца. Его лицо было сильно помято, словно хорошим ударом молота, а на плече виднелась ровная вдавленная полоса, будто ее переехало колесом груженой телеги. Осмотрев мертвого мужчину получше и так и не найдя в нем чего-то интересного или важного, перевалил свою тяжелую голову на другой бок… и тоже не порадовался увиденному. Справа от меня лежала полная женщина в сером сарафане с какими-то красиво вышитыми узорами. И все было бы хорошо если ее лицо не было покрыто странной непонятной коркой, будто после ожога, а нос не ввалился, показывая вместо себя нечто похожее на кривой обрубок.

Сполна насладившись этой ’’красотой’’, я отвернулся и посмотрел на далекое, закрытое кронами деревьев небо. Вполне обычное и знакомое, своей приятной синевой похожее на то, что я множество раз видел в своей родной деревне весной и летом в ясную безоблачную погоду. Да и зелень листвы тоже говорила о том, что тут пока еще очень далеко до морозов зимы. Да, спину конечно пробирало легкой прохладцей идущей от земли, но это было ожидаемо для утра только-только начинающегося дня. Я даже пошевелил пальцами и не без труда оторвал травинку, которая в отместку резанула кожу своим острым краем, вызывая непривычно сильную вспышку боли, которая почти тут же утихла, оставив лишь неприятное пощипывание на месте пореза.

Чувствуя себя беспомощным слабаком, попытался приподняться на одном локте, желая осмотреться по сторонам, чуть дальше лежащих по бокам мертвецов, но слабость и тяжесть собственного немощного тела заставили меня прилечь обратно и пока отказаться от этой затеи. Поэтому я просто замер на месте и, свыкаясь со своей немощностью, принялся вслушиваться в шепот окружающего леса. Шелест листьев на слабом ветру, далекий щебет птиц, редкое мявканье какой-то маленькой мелкой совы, ворчливый скрип старых высоких деревьев, какой-то далекий и не понятный шум, стук упрямого дятла… и едва слышное сопение где-то поблизости с редкими всхрапами спящего человека.

Поняв что рядом есть еще кто-то живой, я опять попытался приподняться, надеясь увидеть спящего, но сил опять не хватило и пришлось прилечь обратно, на прохладную и, кажется, чуть влажную от росы землю. Опять ненадолго приняв свою слабость, прекратил эти попытки и, продолжая вслушиваться в шепот окружающего леса, кажется даже ненадолго уснул. По ощущениям показалось будто бы я просто моргнул, а утро уже приблизилось ко дню, продвинув светило до половины пути от далекого горизонта к такому же далекому зениту. Ну а приняв мысль о том что все же засыпал, поспешил прислушаться к своему окружению… и уже не услышал сопения поблизости. Судя по всему спящий незнакомец уже успел проснуться и куда-то уйти, оставив меня наедине с молчаливыми мертвецами.

Видимо как и после получения десяти единиц в характеристиках, в обратном случае тоже нужно было отдохнуть и поспать, чтобы мозг привык к резким изменениям. Полежав еще немного, я понял что тело перестало быть таким невыносимо тяжелым, да и голова как будто бы прояснилась и стало немного легче думать. Правда, ничего умного я так и не надумал, но зато вполне успешно приподнялся на локтях и осмотрел окружающий меня лес. В котором не оказалось ничего необычного. Некоторые деревья конечно были незнакомы, но в остальном… два тела по бокам от меня, стул на котором видимо и спал ушедший куда-то человек (или не человек) и небольшая сумка от которой едва ощутимо пахло свежим хлебом и еще чем-то. Больше ничего примечательного рядом не заметил и, чувствуя как в мое сильно усохшее тело медленно вливается усталость, поспешил лечь обратно и расслабиться. Даже прикрыл глаза и, кажется, опять ненадолго задремал.

Проснулся из-за какого-то шуршания поблизости и громкого кряхтения. Осторожно приоткрыв глаза и скосив их в направлении звуков, увидел сильно взмокшего мужика, упорно тянущего за собой волокуши с еще одним телом. Там лежала немолодая женщина очень… немалых размеров и форм, из-за чего беднягу можно было только пожалеть. Громко пыхтя, он кое-как скатил эту тушу возле безносой девушки и, оттащив волокуши в сторонку, громко и облегченно вздохнул. Затем встряхнул руками, постучал по пояснице, откашлялся, прочищая пересохшее горло и… едва не отпрыгнул в сторону от неожиданности, встретившись со мною взглядом.

Понимая что его напугало, я моргнул несколько раз, давая понять что живой и лишь после этого, решив что уже достаточно привык к изменениям, не без труда принял сидячее положение. Еще раз осмотрелся и все также не найдя в округе ничего интересного, приветственно помахал мужику рукой. Хотел хоть что-то сказать, но рот высох настолько, что мне не без труда удалось разлепить свои губы. И лишь справившись с этим непростым делом и хрипло прокашлявшись, я еще раз вяло махнул рукой и наконец-то хоть что-то смог из себя выдавить.

— Приветствую… Где мы и… — сказав всего несколько слов сразу же замолчал, поняв что это совсем не мой голос. Но даже не это было главным… Сильнее всего меня удивило то, что говорил я не на своем языке. Мне он казался абсолютно понятным, но… совсем не родным. И лишь попытавшись проговорить в голове уже сказанные слова, понял что они и в моих мыслях звучат также непривычно. Хотя говорить на нем было на удивление удобно… будто бы я перенял чужие привычки. Ну а почесав абсолютно гладкий, без намека на щетину, подбородок и посмотрев на правую руки с никогда невиданным ранее родимом пятном под большим пальцем… С огромным запоздание вспомнил послание от творцов и наконец-то понял что перенял не только привычки, но и все чужое тело целиком.

— Беедааа — растерянно протянул, глядя на с интересом рассматривающего меня мужика. Который лишь покивал на мое слово, видимо полностью соглашаясь с этим высказыванием.

Глава 2

— Ты меня понимаешь? — довольно странный вопрос для человека, увидевшего ожившего мертвеца. Хотя… возможно у них такое уже не редкость, поэтому этот мужик нисколько и не удивился моему пробуждению от смерти. Более того, судя по тому как незнакомец сволакивал сюда тела, возможно он и ждал чего-то подобного. Поэтому я… немного подумав, согласно кивнул на его вопрос и потом вслух повторил свой ответ, привыкая к изменившемуся голосу.

— Да… Понимаю… Чему и удивляюсь. Язык совсем не мой…

— Это хорошо что понимаешь. У ваших частенько душа с новым телом плохо стыкуется. Приходя в себя сразу начинаете лопотать на своем непонятном и долго переучиваетесь на нашу речь. Насколько мы поняли… Чем сильнее новое тело походит на ваше прошлое, тем лучше и крепчее к нему прирастает душа. И тем легче будет к нему привыкнуть. Кажется, у тебя в голове все идеально срослось. Некоторые после перерождения еще несколько дней лежат и нормально пошевелиться не могут, а ты уже вон, сразу сел и говоришь довольно складно. Ну-ка, давай, скажи еще чего-нибудь — усаживаясь на свой стул, потребовал мужик, а затем сунулся в свою сумку. Понаблюдав за ним и шалея от непонимания происходящего, перевел взгляд на свою руку, с огромным трудом осознавая случившееся и смиряясь с тем что мое тело рассыпалось в пыль где-то там, а я вынужденно примерил на себя чужое уже где-то тут. Затем опять посмотрел на своего собеседника и спросил у него про то, что в его словах сильнее всего зацепилось за мои мысли.

— Ваших…? Ты имеешь в виду… что многие люди из моего мира перерождаются здесь? — я даже зачем-то похлопал ладонью по земле, не зная как называть это место. А в следующий миг дернулся от неожиданности, едва успевая перехватить ломоть брошенного мне хлеба.

— Говоришь хорошо. Да и реакция для только что перерожденного просто отличная. Считай, нормально прижился в новом теле. Крепко — довольно покивал собеседник и, закинув в рот маленький кусочек мякиша, наконец-то представился — Меня Виларом звать. Я тут, в нашем городке Ирадова, с некоторых пор занимаюсь такими как ты, перерожденными. Благо, жителей у нас, говоря твоими цифрами, всего сорок сотен, так что общаюсь с людьми из вашего мира не часто. Но все что знаю по этой теме обязательно расскажу, это тоже входит в мои обязанности встречающего. Ну а отвечая на твой вопрос… В целом, да. Довольно много — прервавшись, он откусил от краюхи хлеба большой кусок и принялся не спеша его прожевывать, изредка делая глоток из небольшого бурдюка. Заметив как я сглатываю тягучую из-за сухости во рту слюну, он кинул мне свой напиток, который пришлось ловить обоими руками, что бы точно его удержать в своих слабых пальцах. С трудом выдернув тугую крышку, сделал несколько жадных глотков и недоуменно вскинул брови, удивляясь странному вкусу.

— Травяной отвар с медом. Мы называем его чаем — будто бы зная мой следующий вопрос, пояснил Вилар — Насколько знаю, у вас чай не растет, поэтому вы у себя заваривали совсем другие травы. Поэтому и вкус для ваших, по-первой, такой непривычный.

— Мне нравится — пожав плечами, спокойно ответил я и сделав еще один глоток, вернул бурдюк хозяину. А после этого упрямо повторил свой вопрос, изменив его суть и с беспокойством думая о Мирине. Своей маленькой сестренке, скорее всего тоже попавшей в этот чужой мир — Все ли «вышедшие» попадают сюда? И… как можно найти родных?

— Ожидаемый интерес, ноооо порадовать я тебя ничем не могу. За последние лет шесть, с тех пор как ваши боги, которых вы называете творцами, начали подселять чужие души в тела наших умерших, переродилось довольно много людей, но вот сказать сколько именно не сможет никто. Поначалу мы даже страшились оживающих мертвецов и убивали их. Некоторые умирали сами из-за плохого сращивания с новым телом или каких-то болезней, да и… не только у нас это все происходит, но и в соседней степной стране, в которой к вашему брату относятся куда хуже. Мужиков, чаще всего, сразу опять убивают, а женщин и девушек… кого отправляют работать, кого отдают в дома утех, а красивых продают в гаремы тамошним богатеям. Слышал, что там стало почетно держать у себя перерожденных девиц. Редкие диковинки, которые есть не у каждого уважающего себя вождя или торговца в кочевье Саранхал. Так что… найти родню будет очень сложно или даже невозможно. В Берхайте, это наш главный город, конечно есть списки имен перерожденных, но бесплатно для тебя работать и что-то искать там никто не будет. Да и сам ты туда без денег не доберешься, так что придется поработать чтобы заплатить за запрос в столицу, в Залы больших знаний. Ну или можешь стать воином на границе со степью, чтобы отбивать набеги темнокожих кочевников. Тогда тебе дадут немало денег поощрения за смелость и даже два имени поищут в списках бесплатно. Как, не хочешь опять стать воином после войны в своем мире?

— Если честно, то ни очень. Мне и прошлых тварей хватило вдосталь, а тут еще какие-то темнокожие выродки. Раз уж получил еще одну жизнь, то буду мирным человеком… не применяя свой рабочий инструмент для боя. Да и мне всего про одно имя узнать нужно. Все остальные умерли от зубов чудовищ… до того как творцы позволили нам уйти — мне почему-то показалось, что Вилар, конечно не показывая этого лицом и голосом, все же очень хотел чтобы я согласился опять пойти по пути воина. Проклятые творцы лишили меня даже возможности встретиться с девой сердца в посмертие, выкинув мою душу в другой мир, поэтому смерть в очередном бою была не такой уж и плохой затеей. Но раз был хоть какой-то шанс найти сестренку, нужно было им пользоваться, идя мирным путем и оберегая ее от любых опасностей. Желательно, подальше от границы с какими-то новыми темнокожими разумными монстрами.

— Нуууу, это был вполне ожидаемый ответ. Привыкнув к долгим мирным временам вы начали презирать воинов, считая их бесполезными нахлебниками и поняли что они вам нужны лишь когда пришла беда. И даже пережив много плохого, все равно почему-то бежите от этой стези. Будто бы по старой привычке. И по-первой никто не желает понимать того, что в нашем мире у вас теперь нет ни этой вашей странной системы, ни жесткого разделения на мирных и воинов. Страж степной границы — это такая же работа, ничем не лучше и не хуже…

— Нет системы?! — с запозданием осознав услышанное, удивленно воскликнул я, перебивая собеседника и привычным усилием воли попытался вызвать строки своего состояния… и так ничего и не увидел, как бы не напрягал глаза и мышцы.

— Хахах — коротко хохотнул Вилар и в порыве чувств даже хлопнул себя по колену. И лишь через некоторое время, понаблюдав за моими мучениями, все же прояснил причину своего веселья — Наконец-то понимая что остались без системы вы всегда начинаете так глупо корчить рожи… ХАХАХА! Смех да и только. Каждый раз не могу удержаться хохота — и вновь предвосхищая возможные вопросы, Вилар сразу начал свое печальное перечисление — Ни системы, ни характеристик, ни пробуждения, ни монстров, ни целителей, ни магии, ни рангов, ни саморазвития, ни владения инструментом или оружием. В нашем мире ничего из этого нет и не было. Хахахахах. Хей! Как тебе такая весть?

— Я… очень удивлен — выдавить из себя какие-то иные слова у меня не получилось и появилось желание прилечь обратно на траву. На меня вновь накатилась слабость, а в голову прокрался неприятный, мешающий мыслям туман. Туман и громкий смех сидевшего напротив человека.

Глава 3

Если честно, то этот их город не выглядел как город. После каменного многоэтажного Великограда с суетой и большим количеством беженцев на улицах, Ирадова выглядела, словно очередная, широко раскинувшаяся деревушка. Своей основательностью и вымощенными камнем улицами он немного походил на… проклятый создателями Зеленый вал, в котором я лишился всего из-за напавших тварей и безумной человеческой жадности. И такое сравнение еще сильнее понизило мое настроение, добавляя уверенности лишь в том, что я, скорее всего, задержусь в этом поселении ненадолго. Даже жаркое степное пограничье теперь казалось мне более приятным чем местные мирные просторы.

Длинные улицы с одноэтажными и редкими двухэтажными домами. Запряженные лошадьми телеги, неспешно везущие куда-то свои грузы, Дурные куры зачем-то перебегающие через дорогу в самый неподходящий момент. Незнакомые люди приветствующие Вилара и растеряно смотрящие на меня, явно помня о смерти прежнего владельца данного тела. Крики неугомонных, вечно куда-то бегущих детей и далекий лай собак. Казалось что этот мир ничем не отличался от нашего… и мне хотелось пожелать местным жителям лишь счастья и хороших творцов, относящихся к людям не как к бесполезному зверью, годному лишь для разведения и массового забоя раз в несколько сотен лет.

Ноги были пока еще слабы, поэтому встречающий перерожденных помогал мне идти, поддерживая под руку и ловя если я норовил куда-то завалиться. Он не ворчал по этому поводу. Так в любом случае было лучше, нежели мучиться с волокушами, которые вряд ли бы удалось протащить по поселению, до, практически, самого сердца города. Там мне предстояло поговорить с местным главой, чтобы немного рассказать ему о себе и подобрать работу по силам. У меня и самого было еще много вопросов об этом мире и в целом о перерождении, но я пока решил придержать свое любопытство, не желая много общаться с этим хитрованом Виларом, выбираясь из леса, будто бы невзначай, еще несколько рас напомнившим мне о возможности стать воином и НЕЕВЕЕРОЯЯТНЫХ выгодах от выбора столь замечательного жизненного пути. Заметив что его слова проходят мимо моих ушей, он все же ослабил свой напор, после чего по самому городу мы шли уже в полнейшем молчании, негромко пыхтя от усталости и натуги.

Я почему-то думал, что мы направляемся в какое-то здание для общения очень умных голов, но оказалось что Вилар привел меня прямо в дом местного главы города, объяснив это тем, что человек он уже не молодой и в последние годы обсуждает и решает все проблемы своего поселения практически не выходя из своего жилища. Это был двухэтажный, но все равно не очень большой дом, с заросшими каким-то вьюном каменными стенами и крашенной в красный цвет черепичной крышей. Он выглядел до крайности старым и в той же мере довольно уютным и я даже понадеялся на то, что его хозяин будет таким же… и ошибся в своих предположениях ровно на половину.

Вилар, входя как к себе домой, сразу проводил меня до кухни и налил нам обоим по стакану какого-то кислого освежающего напитка, чтобы промочить пересохшее после нелегкого пути горло. Ну а влив его в себя, сразу направился на второй этаж, звать хозяина жилища. Ну или, скорее, пошел помогать сухому как щепа и костистому старику спуститься вниз, так же как и меня поддерживая его под руку. Ну когда встречающий усадил старика за стол, количество немощных на кухне удвоилось. И лишь когда этот дед поднял голову и пронзил меня острейшим копьем своего взгляда, стало понятно что слаб и беспомощен тут только я. Властный взмах руки, тычок пальцем куда-то в сторону и вот уже Вилар поспешно несет хозяину дома бумагу и писчее перо с чернилами. А потом еще и травяного отвара ему подлил… прямо в мою чашку, так как она стояла ближе всего.

— Так-так… тело излечилось полностью и даже шрамов после когтей медведя не осталось. Уже почти сам ходит и в сон не валится. Значит душа к новому телу приросла отлично — разговаривая не со мной и будто бы рассматривая нового коня в своем стойле, вполне удовлетворенно подмечал старик. Мне же, не зная как к этому относиться, оставалось лишь молчать и заранее беспокоиться о том, что творцы, словно кусок… грязи, зашвырнули меня в какое-то не очень хорошее место — Очень спокоен. Обычно перерожденные в свой первый день ноют, истерят и сыплят бесконечными вопросами, а этот сидит молча и не тревожится, будто по десятку раз в год умирает и пробуждается в других мирах — закончив свою мысль, глава города наконец-то обратился напрямую ко мне и спросил будто у глухого, повышая голос — Эй…! Как тебя там? Скажи, почему ты так спокоен и ничего не спрашиваешь?

— Никогда не был ни общительным ни любопытным. Перенимая работу отца, чаще бывал в лесу чем дома. А там обычно не с кем поговорить — предельно коротко ответил я, вполне искренне делая вид что мне все это не очень интересно. Видимо приняв прозвучавшие слова на веру, тощий дед покивал и что-то записал в свой листок. Ну а после, отпив отвара, вновь принялся сыпать вопросами.

— Назови свое имя и название родной деревни для письма в Залы больших знаний. А еще скажи свою основную работу, величину мирного и боевого владения к моменту смерти, свое оружие и инструмент. Когда «вышел» в первый раз или второй? В каком возрасте вышел? Убивал ли монстров в одиночку и если да, то сколько? — вопросы были, мягко говоря, странными, но я, все также удерживая на лице образ спокойствия, принялся неспешно давать на них ответы. Правда не все правдивые, так как мне точно не хотелось чтобы кто-то узнал во мне сильнейшего воина людей.

-Я Лиар из деревни Широкие овраги — будто бы почувствовав мою первую ложь, старик оторвался от листа и посмотрел на меня своим острым взглядом, а затем, видимо решив что я бы вряд ли об этом соврал, продолжил записывать мои слова. Ну откуда ему было знать, что меня уже некому искать. Ну а сестру проще будет найти самому, нежели надеяться на нее.

— Отец мой был лесорубом и я с детства пошел по его пути, поэтому моим инструментом стал топор. А потом, к сожалению, и оружием. Мирное владение успел увеличить до четырнадцати, а боевое до девяти.

— Четырнадцать? — пропустив мимо внимания откровенную ложь (хотя, в правду он наверное и не поверил бы), он ухватился за истину и потребовал пояснений — Почему так мало?

— Дааа… как бы, не успел большего добиться. Когда наш герой одолел вражеского правителя и творцы, видимо обидевшись за непослушание, взялись превращать всех людей и нелюдей в пыль, мне и двадцати лет не было. Так что… Как по мне, четырнадцать это даже много. Далеко не каждый в моем возрасте увеличивал мирное владение даже до десяти — вполне правдиво пояснил я и, видимо поняв что эти утверждения в целом сходятся со словами других перерожденных, принял все на веру. А после покрутил рукой, недвусмысленно подгоняя меня и предлагая продолжать. Ну а я, припомнив на чем прервался, продолжил вдумчиво врать.

— Много боевых рангов получил за рубку деревьев и участие в сожжение коконов с тварями. Ну а потом, когда мы тоже отправились в Великоград, беженцев охранял сам Амихаш и его воины. Все они были очень жадными до новых рангов, поэтому нам ничего не доставалось. Да и хорошо, наверное. Когда последнее сражение началось, там иногда такое из леса выходило… что было немногим меньше вашего дома и опаснее сотни медведей. Своими глазами со стены города видел это рогатое… нечто. Которого, правда, герой убил всего одним ударом топора. Спрыгнул со стены и перерубил хребет, словно сухую палку, а потом побежал бить вражеских воинов — поведал я о своей прошлой жизни, при этом, не соврав ни единым словом. Старик посмотрел на меня недоверительно, видимо посчитав что в моей истории есть много преувеличений, но ничего по этому поводу говорить не стал и вместо этого попросил побольше рассказать о сильнейшем воине людей.

— Мы очень мало о нем знаем. Известно что он ходил почти голым, не чувствуя холода и рубил чудовищ своим огромным топором. В этом все рассказы сходятся, а дальше уже начинаются какие-то завиральные сказки. Тебе есть что о нем рассказать? Ты видел как он победил вражеского правителя? Только давай без историй про грохот грома зимой и трясущуюся землю. Я такое даже записывать не стану — в голосе старика чувствовался нажим и угроза… поэтому я опять не стал ему врать и вывалил на него кучу чистейшей правды.

— Нууу… из всех кто собрался в Великограде хорошо его знали лишь двое, трусливый Аюл и старшина Амихаш, так что лучше спрашивать у них, так как они, вроде бы, из одной деревни родом. Я слышал его имя, но… оно очень короткое и похоже на мое, поэтому и запомнил. Ну а сражение… Он очень долго убивал врагов и всяких жутких тварей, а потом, когда всех порубил, просто упал в лужу крови, наверное устав от сражения длинною в пол дня. После к нему подошел переговорщик и видимо предложил бой с их правителем. Герой согласился и пошел. До города было далеко, но я все равно увидел, как они всего раз ударили и… разрубили друг друга насмерть. Их обоих располовинило и, мне кажется, там невозможно было выжить. И смерть самого сильного врага система, видимо, приняла как победу людей… после чего все вокруг, в том числе и враги под стенами, начали рассыпаться в пыль. На этот раз система заставила всех выживших выйти уже силой, не спрашивая пожеланий — пришлось немного подождать, пока старик, макая перо в чернильницу, выводил вполне понятные мне строки. После того когда он закончил и все перечитал, последовало вполне ожидаемое уточнение, на которое у меня уже был ответ.

— Ты думаешь что он умер?

— Сложный вопрос… Насколько мне известно… У Амихаша боевое владение равнялось примерно семидесяти. И судя по увиденному, герой был гораздо сильнее старшины. Думаю, владение оружием у него было сильно больше ста. Скорее всего как и у правителя врагов. И когда эти два чудовища ударили друг друга… они просто не могли защититься от такой огромной силы. Я видел как их тела разваливаются на половины и могу с уверенностью сказать, что это точно убило их… А успел герой переродиться или нет… об этом доподлинно ведают только творцы.

— Понятно… — заканчивая записывать мой рассказ, негромко протянул старик. Ну а поставив точку на последней строке, вновь метнул в меня свой острый взгляд и, лишая надежды о том что он забыл про этот вопрос, а заодно укрепляя мои догадки, все же спросил — А сам-то хоть каких-то монстров убивал? Или все время на стене стоял и за боем героя наблюдал?

— Нуууу… Пока он спал в конюшне, один раз чудовища все же сумели пробраться на стену и разбежаться по городу, учиняя резню мирным жителям. Тот прорыв быстро прикрыл Амихаш со своими сильнейшими бойцами, ну а тем у кого не было луков пришлось идти и искать бесчинствующих тварей. Так что и я был вынужден немного помахать своим топором. Даже несколько жнецов тогда зарубил и…

— А если говорить правду? — видимо как-то почувствовав что я вру, еще раз надавил на меня голосом глава этого города, после чего я, повинно опустив голову, изобразил голосом и всем своим видом стыд.

— Да… если честно… Мы тогда целой толпой человек из пяти на этих жнецов накинулись и порубили их как смогли. Одного из наших чудовище даже ранило, но новый боевой ранг все излечил. Иии… потом мы так еще несколько гончих затоптали… Так я и увеличил боевое владение до девяти — судя по хмурому взгляду этого костлявого старикашки, ему казалось что я продолжаю в чем-то ему привирать, требовать правды он повторно не стал. Записав еще пару слов и отодвинув от себя лист, он сделал несколько глотков из стакана с уже остывшим отваром. А затем, переведя взгляд на тихо стоящего в сторонке Вилара, настойчиво попросил его.

— В следующий раз добавь в напиток побольше ’’меда’’, не жалей его — одно слово было выделено голосом особо, поэтому у меня появилась полная уверенность в том, что у высказанного требования был какой-то дополнительный смысл относящийся именно ко мне. Но делать вид что я что-то понял конечно же не стал и тоже посмотрел на встречающего перерожденных, будто бы тоже желая услышать его ответ.

— Я вас понял, господин Юдашан. Впредь буду добавлять больше меда — поспешил ответить мужик, ну а хозяин дома на это одобрительно покивал.

— Ну и хорошо что понял. В целом, все что хотел я уже узнал, поэтому можешь уже вести нового перерожденного на Ветряную улицу и заселять его в один из свободных домиков — и, обращаясь уже ко мне, как-то запоздало изображая лживое дружелюбие, пообещал — У тебя есть два дня на отдых, так что спи и набирайся сил. Тебе сейчас сон очень нужен, чтобы полностью привыкнуть к новому телу. Ну а пока ты будешь отдыхать, мы подберем тебе место для работы и попросим кузнеца сделать для тебя новый топор. Наш городок довольно быстро расширяется, поэтому можешь не беспокоиться, работа для лесоруба у нас точно найдется. А сейчас ступай отдыхать — старик был скорее похож на костлявого жнеца, поэтому попытка быть похожим на доброго дедушку скорее пугала нежели успокаивала. Так что я, решив не задерживаться и позабыв о своей слабости, поспешил покинуть логово этого опасного зверя, даже не дождавшись помощи или поддержки от Вилара. А затем, оперевшись о стену, подождал слегка задержавшегося в доме встречающего.

— Никак не привыкну к этой слабости тела — пожаловался я наконец-то вышедшему мужику и делая вид что пытаюсь оттолкнуться от своей опоры и встать ровно, уточнил у него — Далеко нам до этой… ветреной улицы идти? Боюсь, меня на долгую прогулку не хватит.

— Да нет, тут рядом совсем — заверил меня Вилар и, подхватывая под руку, чтобы я никуда не упал, повел в сторону моего нового дома. В котором, как показалось, задержаться надолго не получится.

Удивляло лишь то, что меня не отправили в степь силой и вместо этого пытаются уговаривать. Все это казалось очень настораживающим и очень-очень странным.

Глава 4

Отпив из бурдюка холодного приятно-горького отвара и утерев тряпицей пот, я все же заставил себя подняться и, прорываясь сквозь боль в натруженных мышцах, подхватить воткнутый в пенек топор. Скоро должны были прийти мужики чтобы забрать бревна и ветки, а у меня получилось успеть до обеда свалить и обрубить всего два дерева. Несмотря на не до конца отступившую слабость этого все равно было очень мало, даже по меркам моего прошлого, не прошедшего через пробуждение тела. Слабый, словно маленький котенок, рубил изо всех сил эти проклятые осины, а они будто бы пытались отбиваться и не желали отдавать ни единой щепочки своего ствола. А еще эта проклятая жара, которая вытягивала из меня капля за каплей всю влагу и силы.

Хотя… ко всему этому можно было притерпеться и приноровится, но вот чувство собственной немощности выжимало до суха уже не тело, а разум. Да, нынешний я определенно был куда слабее себя до пробуждения, но это было не так уж и важно. Куда сильнее чувствовался разрыв между мною-гигантом, способным разрывать монстров на части даже без оружия и смазливым хрупким мальчиком лет семнадцати посмотревшим на меня из удивительно чистого зеркала, когда мы с Виларом наконец-то добрались до моего небольшого домика. Болезненно тощий, с практически напрочь отсутствующими мышцами и длинными бледно-серыми патлами грязных волос.

К счастью, встречающий даже притащил из колодца несколько ведер воды, поэтому, кое-как ополоснувшись и срезав кухонным ножом большую часть растительности на голове, лег на удивительно мягкую кровать уже чистым. А затем сразу провалился в сон почти на целый день. Ну а к полудню следующего дня, в тусклых отсветах местного светила осмотрел еще раз себя уже получше… и едва не пустил слезу от досады, глядя на этого слабосилка, кажется никогда не державшего в руках ничего тяжелее тарелки. И так мне скрутило от этого печальной досадой голову, что захотелось опять схватить этот нож из поганого железа и перемахнуть им не пряди, а собственную глотку, наконец-то обрывая этот путь, который должен был закончиться еще в прошлом мире… Но вспомнив мою маленькую Мирину, тоже попавшую волею проклятых творцов на чужбину, схватил грубо оструганный табурет и принялся им махать, словно топором, заставляя несуществующие у этого тела мышцы привыкать к тяжести и нужным движениям. Ну а когда заглянувший ко мне и принесший еду Вилар застал меня за этим занятием, сперва подумал что я запоздало повредился головой после перерождения. А после объяснений наоборот похвалил за такое рабочее рвение. Правда потом настоял на необходимости больше отдыхать, чтобы тело лучше срослось с мозгом. Быстро проглотив обед и пропустив мимо ушей его совет, продолжил упорно махать табуреткой… до тех пор пока резко не лишился сил и едва успел дойти до кровати, чтобы не уснуть прямо на полу от сильного утомления.

На следующий день было уже куда легче и я даже немного прогулялся по улице, разглядывая людей и город, все еще кажущийся мне большой деревней. Покинул его предел и, помня вчерашний путь, дошел до места своего перерождения. Ожидаемо нашедшийся там Вилар охранял лежащие на траве и кажется уже начавшие слегка попахивать тела, к которым присоединилась, подменив меня в середине, совсем уж дряхлая старушка. Не понимая зачем встречающий ее сюда приволок, вслух усомнился в том, что в это тело кто-то может подселиться. И был ошеломлен тем, что это вполне возможно. Жестокие творцы мстили нам за непокорность даже в таких малостях, иногда закидывая души в тела умирающих от старости людей. Да, они немного исцелялись и оживали, а потом, через год другой, вновь прощались с новой жизнью, не имея возможности убежать от старости. Но еще хуже было иное… Когда эти выродки создатели, наверное не сдерживаясь от хохота, пришивали души людей к телам умерших калек, обрекая их на очень короткую, полную боли и лишений жизнь.

Потом я узнал у встречающего, что наше переселение в другой мир растянулось на долгие шесть лет, за которые в Ирадове переродилось всего десяток человек, не считая меня. Трое умерли из-за совсем плохих, доставшихся им тел. Двое решили стать воинами и отправились в пограничье. И лишь всего пять женщин, которых едва ли не вдвое больше перерождается чем мужчин, осталось тут. Многие уже связали свои сердца или, как тут говорят, женились и нормально обжились. И даже сам Вилар перестал их навещать и поддерживать, не желая напоминать им своим видом о безумии прошлого мира. И меня попросил к ним не приставать, чтобы не терзать воспоминаниями и не получить в кулаком в нос от их мужей.

Все это выглядело крайне странно и приводило меня к мысли о том, что мужиков тут намеренно выдавливают, пытаясь отправлять в сторону степи. Возможно потому что тут и своих ’’жеребцов’’ было в достатке и их было жалко отправлять на войну с какими-то смуглокожими кочевниками. Но высказывать вслух свои догадки я конечно же не стал и, поддерживая образ неразговорчивого, нелюбопытного парня, просто пошел обратно домой, сказав что хочу еще немного помахать стулом. Он отправился со мной, чтобы показать где могут поесть работающие на благо деревни мужики и девушки. Ну а пока мы трапезничали в просторном зале столовой, мой спутник несколько раз осмотрелся, явно кого-то высматривая. Ну а ближе к концу нашего обеда, как-то странно помявшись, рассказал мне пахнущую каким-то подвохом историю о том, что у прошлого хозяина моего нового тела была любимая девушка из-за которой у меня могут возникнуть проблемы. Поэтому он настоятельно попросил держаться от нее подальше и постараться не общаться с ней. Меня это конечно же заинтересовало, но я, будто бы почувствовав знакомый всплеск опасности, отшутился тем что в лесу она меня вряд ли будет искать и, не задерживаясь в трапезной, поспешил вернуться домой. Предусмотрительно запер входную дверь изнутри и помахав до изнеможения тяжелым стулом, сразу лег спать… не обращая внимания на робкий стук в окно и едва слышный девичий голосок, зовущий какого-то Инока. Имя прошлого хозяина тела я так и не удосужился выспросить, но был практически уверен в том, что зовут именно его. Но мне было на это плевать. Я хотел лишь просто поспать перед первым днем работы… и не стал отказывать себе в этой малости, довольно быстро провалившись в сон.

Ну а дальше начались довольно непростые дни, наполненные болью в мышцах, немалым количеством пота и постоянной усталостью. Первое не шло ни в какое сравнение с мучениями после получения очередного десятка единиц характеристик, ну а все остальное можно было и перетерпеть, опираясь на свое упорство, ну или скорее упрямство. В первые несколько дней, упорно сражаясь с собственными руками и слабым телом, смог осилить только два дерева, потом одолел сразу три, ну а сейчас, к окончанию целого десятидневья хотел уже замахнуться и на шесть. К вечеру каждого дня, не тратя время на вечернюю трапезу, сразу шел домой, непременно закрывая дверь на засов, сразу проваливался в сон… намеренно не обращая внимания на непонятное недовольство изредка навещавшего меня Вилара.

Вот и сегодня я, все же так и не найдя в себе сил пойти боем на шестую осину, вылил себе на голову остатки воды из бурдюка, чтобы хоть немного остудиться и, подхватив топор, устало побрел до дома до хаты. Только вот, видимо затевавшему что-то супротив меня «встречающему» все же надоело ждать и он начал действовать. Я это понял слишком поздно… лишь когда уже вошел в почему-то открытую входную дверь, кинул оттягивающий руку топор куда-то в угол и принялся стягивать с себя мокрую насквозь от пота рубаху. Заставляя меня насторожиться и вскинуть кулаки для возможного боя, из теней комнаты вышла стоявшая до этого неподвижно молодая девица и сразу прильнула к моей груди… давая понять что чьи-то силки уже затягиваются на моих ногах.

Вот только, к печали охотников, я был пуганой дичью и не поверив слезам довольно красивой девицы, ударил копытом, открывая дверь позади себя и силой выставляя гостью за дверь, старательно не вслушиваясь в ее слова. Щелчок широкого засова отсек от меня эту ненужную суету и возможные проблемы. И лишь после этого, не обращая внимания на стук и крики, я прилег на пол прямо там где стоял чтобы не пачкать кровать, позволяя себе расслабиться.

Я еще не заработал денег чтобы оплатить запрос в Залы великих знаний о моей маленькой Мирине, поэтому пока что нужно было избегать проблем, очень надеясь на то, что успею сделать это до того, как меня выдавят из этого ’’гостеприимного’’ городка.

Глава 5

В этом мире люди, как и Деоны в моем, тоже пользовались понятием «месяца», но я по привычке складывал дни в десятидневья, зачем-то подсчитывая срок жизни в чужом теле. Наверное поэтому, когда со дня перерождения минуло уже тридцать дней, мне и вспомнился тот рогатый воин которого когда-то отпустил. Именно от него я услышал о том, что творцы решили нас уничтожить и получил подтверждение своим догадкам… возненавидев проклятых создателей еще пуще чем прежде. Возненавидел так сильно, что не задумываясь вцепился бы зубами в глотку, если бы кто-то из них посмел объявиться передо мной.

— ХА! — сделав всего один оборот, топор вонзился самым носком в неповинную осину, выплескивая не дерево вскипевшую по мне ярость. Даже несмотря на смену тела, руки все равно не забыли это наработанное сотнями сотен бросков умение. Вырвав свой инструмент из осины, тут же метнул его в другую, вновь привыкая к этим движениям. Повторил этот бросок еще несколько десятков раз… и прервался лишь когда заслышал голос неизвестно когда подобравшегося к делянке Вилара.

— А столько времени врал что не воин. Да еще так убедительно. Даже господин Юдашан поверил в то, что ты простой трусливый пройдоха, который боится женщин и битв — с непонятным чувством превосходства говорил встречающий, будто бы поймав меня за руку на воровстве… и тут же сбледнул лицом, когда топор, обдав его холодом близкой смерти, пролетел в ладони от головы и, воткнувшись в дерево, ударил его по плечу. И, кажется, напугался еще сильнее, когда я подошел к нему вплотную и, глядя снизу вверх в лицо этому здоровяку, вырвал свое оружие.

— Ты не поверишь, но даже сам Амихаш когда-то назвал меня бесполезным, ославив на всю деревню. А потом один из его лучших воинов присоветовал мне учиться метать топоры. И именно это умение помогало мне ни единожды выживать. Поэтому воин из меня сейчас плохой — опять не соврав ни единым словом, заверил я мужика… и лишь после долгого молчания наконец-то отступился от него. А затем, напоказ покачивая топором, повысил голос и потребовал — Рассказывай! Что вы там удумали со своим управителем города? Почему не заставили меня отправиться в степи силой? Зачем вы подсылали ко мне девчонку по вечерам? Кто она вообще такая? Какой вам с этого прок? — я сразу высказал все что хотел от него узнать, а после этого недвусмысленно намекнул на то, что монстров убивать так же легко как и людей и что мне это хорошо известно. Видимо подумав, что я скрывал от старика не свои боевые навыки, а опыт ’’охоты’’ на людей, Вилар побледнел еще сильнее, становясь похожим на безрогого Диона. А потом, глотая от страха воздух и повторяя некоторые слова, принялся поспешно отвечать на все мои вопросы.

— Пока не объявлена война, нельзя… нельзя забирать людей в армию без их добровольного на то согласия. За этим строго следит военный… военный ревизор. И его не обманешь… ведь он, как и господин Юдашан, обучен чувствовать отголоски лжи. А если… если человек сам соглашается отправиться на границу, наш великодушный правитель выдает немалые деньги… не только смельчаку, но и его городу. Все кто хотел… все уже ушли как добровольцы. Глава города решил что переродившиеся, пришлые из другого мира мужики нам ни к чему, так как и своих с лихвой хватает, поэтому приказал мне найти способ уговаривать таких как ты.

— И? Чего замолчал?! Договаривай уже! — подстегнул я голосом кажется осмелевшего и переставшего трястись мужика. Ну а для убедительности взмахнул рукой, делая вид что хочу рубануть его по ноге. Дернувшись от испуга, он отскочил в сторону и явно хотел убежать, но увидев мой замах для броска, сразу передумал и замер на месте, словно перепуганный заяц. Он еще так немного постоял, видимо опасаясь того, что топор полетит в него, но потом немного расслабился, выпрямился и продолжил передо мной виниться.

— С одним повезло и он сам согласился стать воином, а вот с тобой и еще одним парнем в прошлом году пришлось хитрить. Я подговорил нашу красавицу Милу чтобы она за деньги сыграла роль твоей девы сердца, желающей ребенка от своего умершего любимого. И если бы ты согласился… она бы начала кричать и звать на помощь. А потом сказала, что ты ее снасильничал. Ну а так как ей еще нет шестнадцати весен… Наказание за такое сурово. Тебе грозило бы за такое оскопление и десять лет на рудниках. И тогда… единственным выходом для тебя бы стала отправка на границу. В этом случае воинам согласным сражаться за родину, указом нашего правителя, приказано придавать забвению практически любые преступления. После такой угрозы своим чреслам, сам бы с радостью согласился и побежал до пограничья быстрее лошади.

— Понятно. Задумка ясна — протянул я, по привычке почесывая свой подбородок, на котором только-только начинал пробиваться какой-то светлый пушок. Подумал немного, при этом следя чтобы мой собеседник никуда не сбежал. А затем, не найдя противоречий в желаниях и мыслях, высказал свое предложение — Если честно… если бы вы со мной просто поговорили, без этого ’’медового’’ обмана и недосказанности, я может быть и сам бы согласился стать добровольцем. Меня тут удерживает лишь необходимость заработать деньги для запроса в ваши палаты больших знаний. В том мире уже начал отвыкать от мирной жизни и… если сестры тут нет или она уже умерла, с радостью согласился бы отправиться в степь. Рубить тамошних кочевников было бы наверняка интереснее, нежели эти несопротивляющиеся деревья. Были бы это хотя бы подражатели… монстры принявшие облик деревьев, тогда бы я… — натянув на лицо привычно хищную ухмылку и очень легко изображая легкое безумие, я резко метнул топор в самую близкую к Вилару осину. И на этот раз боязливый мужик все же не удержался на ногах и упал на свое гузно. Посидел так несколько мгновений, а затем, будто бы опомнившись, вскинул руки и практически закричал.

— Ненужно ждать! Ты пару раз уже говорил про свою сестру, вот я и отправил запрос за свои деньги, когда понял что соблазнить тебя Милой не получится. Надеялся припугнуть твоей Мириной или соврать о том что ей очень нужны деньги для лечения сложной болячки, но оказалось что она на просторах Тамороя не перерождалась. Ну или умерла не успев сказать своего имени. Ответ пришел с курьером еще позавчера, но я… не решился тебе так сильно врать. Мне показалось что ты почему-то и без обучения можешь чувствовать отголоски лжи. Так что… не смог придумал как этим воспользоваться и убедительно соврать, чтобы ты не понял где именно. Хотел за тобою понаблюдать, а потом сходить к господину Юдашану, чтобы попросить у него совета…

— ХАХАХАХАХАХАХА! АаХАХАХАХА! — прервал я торопливую речь этого труса своим громким и довольным хохотом. Ну а когда наконец-то отсмеялся… резко приблизился к здоровяку, заставляя его завалиться на спину. И лишь после этого, нависая над ним, словно острый клинок над хлипким горлом, сказал ему то, что он точно не ожидал услышать в этой опасной ситуации — А теперь я согласен стать воином! Уж теперь-то меня точно ни что не удерживает в городке лицемеров, продажных дев и выродков. Так что давай Вилар, делай свое дело! Собирай всех у моего дома. Притащи свою веселую Милу, старика градоправителя со всеми нужными бумагами и заодно этого вашего непонятного ревизора, чтобы он сразу принял мое искреннее желание стать воином. А еще захвати с собой послание из палат больших знаний. И если ты соврал… надеюсь мне простят всего одну смерть?

— Конечно, конечно. Я не врал. Я обязательно приду и принесу бумагу — вновь зачастил словами напуганный угрозой здоровяк — Я все сделаю. Я приведу туда всех в самое ближайшее время. Я сделаю как ты говоришь… Только… А зачем тогда нужна Мила? Зачем ее…

— Считай ее вашим откупом за наглость и лож. Кто знает, когда я еще теперь смогу близко пообщаться с хорошей и чистой девицей. Да и ей самой это будет отличны уроком жизни — раскрыл свои намерения для Вилара и в последний раз гаркнув на него «Делай что сказано!», наконец-то отошел в сторону, позволяя ему подняться и убежать в направлении города.

— Нельзя заставлять их долго ждать. Если они успеют понять что я все еще слаб без своих характеристик, то просто задавят толпой или убьют издалека, как очень опасного зверя. Нужно поторопиться — тихо и задумчиво проговорил я, глядя в спину почти затерявшемуся меж деревьев встречающему. Ну а когда он окончательно скрылся из виду… противореча самому себе, схватился за свой топор и принялся рубить следующее дерево, отмеряя срок одной поваленной и обрубленной осиной.

Глава 6

Предчувствуя проблемы, я уже давно украл на складах и припрятал в лесу еще один небольшой топор, поэтому Вилар и сидящий на завалинке соседнего дома старик сильно насторожились, видимо сочтя увеличение оружия готовностью к возможному бою. А еще сильнее они напряглись когда небольшой топорик вонзился в угол хаты, за которым схоронился готовый стрелять лучник. Им не было известно, что до прихода сюда я скрытно обошел всю ближайшую округу возле дома и лишь найдя охотника с сидящим неподалеку воином, наконец-то решился показаться на глаза ожидающего меня главы города и его помощника.

— Если высунешься или захочешь стать героем, то следующий полетит тебе в голову — вняв моему предупреждению, видимо привыкший к миру и не готовый рисковать своей жизнью, испуганно смотрящий на меня лучник несколько раз согласно кивнул головой. А затем, не дожидаясь пока я вырву из бревна свое оружие, принялся пятиться назад, заодно утягивая за собой и растерянного мечника. Пронаблюдав за их отступлением, я наконец-то перестал игнорировать ожидавших меня мужиков. Подошел к ним и сперва посмотрел на опять сбледнувшего лицом Вилара, затем на хмурого, пытающегося сжечь меня взглядом Юдашана, демонстративно осмотрелся по сторонам и лишь после этого наконец-то спросил у них.

— Ты принес ответ на запрос о моей сестре? И где еще двое?

— Вот. Держи — не читая торопливо протянутый листок, сразу сунул его в карман и требовательно кивнул головой, прося продолжать — Девчонка ждет тебя дома. А господин Юркис опаздывает, но он обещался уже скоро прийти. Думаю он скоро будет уже тут — поспешил заверить меня здоровяк. Он кажется еще что-то хотел сказать или спросить, но я не стал ждать пока он соберется с мыслями и сразу направился в сторону своего домика. Дверь была приглашающе приоткрыта и впустила меня без каких-либо преград. Я почему-то ждал что меня внутри встретят стрелой или ударом меча, но вместо этого к моей груди поспешно прильнула девица… которой, кажется, никто не стал ничего рассказывать. Она крепко-крепко прижалась, явно не желая упускать свою ’’добычу’’ и поспешно примеряя на себя придуманный образ, принялась талантливо и довольно убедительно заливать рубаху слезами, будто бы веря в собственную историю и лож.

— Как я рада что ты согласился со мною встретиться и выслушать. Вилар сказал что у тебя «там» уже была жена и что ты ее до сих пор любишь и что ему с огромным трудом удалось тебя уговорить. Я очень очень очень сильно завидую твоей деве сердца и прекрасно тебя понимаю… Но и ты меня попробуй понять! Я тоже очень любила своего милого Инока, но этот мерзкий медведь отнял у него жизнь…, а потом ты украл и его тело. Когда мне сказали что мой любимый погиб… я едва не ушла вслед за ним. А как увидела тебя в общей едальне… Тогда начала думать что уже пришло безумие. Я решила что уже схожу с ума, но мне объяснили что ты уже не Инок. Что внутри тела моего любимого совсем другая душа. Я думала тогда несколько дней… А потом решила! Решила что хочу сохранить и продолжить память о моем дорогом Иноке в его ребенке. Я хочу чтобы у меня появилось дитя, которое будет похоже на него и надеюсь что ты не откажешь мне в такой малости. Я не прошу становится моим мужем, а просто молю о небольшом даре… даре новой жизни. Пожалуйста. Я умоляю тебя. Не отказывай мне в такой малости. Не отмахивайся от моих чувств к человеку, телом которого ты сейчас завладел. Пожалуйста. Пожалуйста, не гони меня. Пожалуйста. Пожалуйста… — в конце своей обжигающей, наполненной вполне искренними чувствами речи, в которую я даже едва не поверил, красивая светловолосая девица с мокрым от слез лицом даже попыталась встать на колени и вцепиться мне в ногу, видимо не желая упускать свою добычу. Но я все же вывернулся из ее цепких рук и отступил назад, глядя на то, как она, растирая слезы по лицу, ползет ко мне на коленях. Поражаясь такой невероятной игре и ее таланту лицедея, постоял так несколько мгновений, а потом, решив что не стоит затягивать это выступление для одного зрителя, небольшим усилием вздернул девицу на ноги и посмотрев ей прямо в глаза высказал свое решение.

— Моя дева сердца была убита людьми и даже спустя более чем полгода, я не собираюсь предавать свои чувства и память о ней. Я ее слишком сильно люблю… и ненавижу таких лживых тварей как ты. Поэтому у меня будет только один ответ и одно поучение. Мне плевать на память этого Инока, как, впрочем, и тебе самой, поэтому ты не должна удивляться моему отказу. Ну а поучение… Запомни навсегда, что за обман иногда приходится платить. Ну а чтобы ты никогда не забыла — глядя на мою хищную и слегка безумную улыбку, она решила что что-то пошло не так и что наступил тот момент когда нужно звать на помощь. Чувствуя вполне настоящий страх, девица громко на пределе голоса и сил завизжала… и практически сразу замолкла, когда размашистый удар кулаком прямо в ее милое личико, опрокинул эту красивую тварь на пол, обрывая крик, кажется выбивая зубы и немного крови из помятого носа, а заодно сознание.

— Проклинаю твое чрево, продажная лживая дева! Проклинаю твое чрево и пусть в нем больше никогда не сможет зародиться новая жизнь. Проклинаю! — сплюнув, будто змеиный яд, густую от ненависти к людям и горькую от собственной памяти слюну на начинающую шевелиться и болезненно стонать девицу, я отвернулся от нее и, подхватив оставленные у входа топоры, не медля вышел на улицу… Покидая уже кажется переставший быть моим и, приютивший меня всего на месяц, дом — «А теперь поговорю и с теми кто это удумал.»

— Что там у тебя случилось?! — потребовал ответа Юдашан. Видимо мужики хотели броситься на помощь закричавшей девице и едва не столкнулись со мною на входе в дом. Более смелый чем его товарищ-лучник, воин вернулся обратно и даже схватился за меч завидев меня. Только вот прилетевший в его правое плечо топорик не позволил ему что-то сделать, опрокидывая этого героя на дорогу и заставляя его зайтись громким криком боли.

— Не уйдешь! — словно дикий кот при виде мыши, я спрыгнул с крыльца и, нагнав убегающего Вилара всего за несколько быстрых шагов, размашисто ударил его обухом между ног… проклиная и его на отсутствие детей, но уже не только на словах. После чего развернулся и посмотрел на неподвижно стоявшего на месте из-за своей дряхлости старика. Убивать мне его не хотелось, поэтому я лишь мстительно предложил ему добавить побольше меда в травяной отвар, а затем ударил по его правой стопе, легко отрубая часть сапога, пальцы ноги и высекая искры из камня дороги. После чего поймал и осторожно уложил падающего Юдошана, чтобы этот старый выродок не разбил себе голову об брусчатку… И лишь покончив с этой мстительной скоротечной расправой над всеми причастными к попытке меня оболгать, посмотрел на еще одного, стоявшего неподалеку человека.

Высокий мужик в строгих серых одеждах выглядел словно непоколебимая каменная глыба. Он смотрел на меня, будто на что-то интересное, не испытывая и намека на страх. Могучий телом, явно бывавший в боях и не видящий во мне угрозы, этот воин даже не стал доставать из ножен свой меч. Просто стоял, наблюдал за происходящим… и наверное дожидался того момента, когда моя нога переступит через порог дозволенного им самим. Осознавая это и твердо понимая, что в бою с ним у меня нет ни единого шанса… я разжал пальцы, позволяя топору упасть на дорогу, и, показывая пустые ладони, уточнил у бывалого воина.

— Если я соглашусь отправиться на вашу степную границу… Этого хватит чтобы оправдать мою небольшую месть? — поведя рукой, указал на стонущих от боли и кричащих мужиков, поясняя собеседнику что именно имею ввиду. Он, растянув губы в улыбке, демонстративно осмотрел побитых мною людей и лишь после этого задал свой неожиданный встречный вопрос.

— А почему ты думаешь что нужен там сильнее чем на рудниках?

— Нууу… мне почему-то кажется, что опытный боец бившийся под командованием Амихаша и убивший не одну сотню тварей будет более уместен в сражении с кочевниками, а не в пыльных шахтах вашей страны.

— Амихаш? Наслышан. Наслышан о таком воине и командире. Жаль что он не попадал к нам — задумчиво покивал этот опасный человек, видимо думая о моих словах. А потом, явно приняв решение, несколько раз кивнул своим мыслям и наконец-то озвучил его для меня.

— Считай что ты принят в доблестное войско нашего правителя. Я вижу что ты не соврал и считаю, что бывалый боец и мастер метания топоров в нашем противостоянии с Кочевьем Саранхал точно не станет лишним.

— Благодарю! — наконец-то расслабляясь и выдыхая, коротко высказался я… прекращая взглядом выискивать слабые места противника и думать над тем, как его можно одолеть. Это уже было не к чему. Я добился своего, добавив немного страха и справедливости в этот заплывший жиром спокойствия и наглости городок.

Глава 7

— Ну да. Такое широкое развесистое дерево со множеством ветвей. Все знали что идем сражаться с кодлом подражателей, но никто и не подумал что он может быть настолько большим. Все кроме меня были опытными воинами… которым даже предчувствие опасности не помогло. Он был слишком близко и не дал возможности среагировать. Мастер топоров, который и присоветовал мне учиться их метать, умер одним из первых…, а потом началось какое-то безумие. Дерево хлестало своими гибкими ветвями как плетьми, а мы только убегали и прятались. Лучники конечно пытались что-то делать, но проку от их стрел против такой большой твари было мало. И потом я наконец-то вспомнил, что у меня на поясе так и остался висеть горшочек с маслом… Толи забоялся, толи забыл его кинуть в мелких подражателей и оказалось что это было к лучшему. Метнул его в это большое чудовище, кто-то поджог…, а я потом еще на него ближайший тис уронил и… Одолели его общими стараниями и порубили на части. Оохх… сколько сильных воинов тогда померло… толи пять, толи шесть. И ведь только потом стало ясно, что бойцов сильнее нас на изведанных землях сложно найти. И даже я, слабосилок, оказался крепче большинства встреченных потом воинов. За нами гнались десятки сотен гончих и мы отбивались от них как могли, теряя множество мирных… которых твари утаскивали в лес. Ну а когда, уставшие и отчаянные добрались до следующей деревни, наивно подумали что оказались в безопасности их высоких каменных стен. И… местные сами напали на нас, словно голодное зверье, желая забрать себе наших женщин. А пока мы сражались друг с другом… в поселение ворвались чудовища и бой превратился в безумную бойню… в которой я потерял отца и деву сердца… которую убила стрела. Ну а когда мы отбились и я наконец-то нашел сестру, последнего близкого мне человека… появилась эта проклятая надпись «Выход» и моя маленькая Мирина рассыпалась пылью прямо на моих глазах… А потом был долгий путь, бои, бои, бои, сожжение коконов с тварями, бои, бои, бои и снова бои. Когда добрались до Великограда, даже успели немного отдохнуть, дожидаясь пока враги и твари стянутся к нашему последнему оплоту. Ну а после того как все началось, герой с огрооомным топором, можно сказать, в одиночку изничтожил всех врагов и убил правителя этих… рогатых Деонов. После чего опять появилась эта проклятая надпись «Выход» и все оставшиеся люди были превращены создателями в пыль. Так, наверное, творцы наказали нас за непослушание и оборвали нашу агонию — взявшийся самолично сопроводить меня до степи Юркис попросил рассказать о самых жутких тварях, что нам не посчастливилось встретить. Только вот я слегка увлекся и коротко пересказал ему практически всю историю нашего пути. И местный воин не стал останавливать или перебивать, видимо решив что мне просто нужно выговориться.

— Дааа… Непросто у вас там все сложилось — задумчиво протянул ревизор, теребя пальцами повод лошадиной сбруи. Мы уже ехали почти трое суток, но не из-за того что до граничного города было очень далеко, а в большей степени по причине моего неумения держаться в седле. Я себе отбил и натер все что только мог и не мог, поэтому нам приходилось останавливаться куда чаще чем нужно, давая отдых мышцам и помятому заду.

Вот и на этот раз, завидев колодец вокруг которого несмотря на жару, буйно росла всякая сорная трава, я сразу поспешил слезть… точнее, свалиться с лошади и блаженно замереть на теплой даже поутру земле, не пытаясь подняться. Спутник понимающе посмотрел на меня с высоты своего скакуна и, не став ничего говорить, тоже нехотя спешился. Отправив обоих лошадей пастись, сел рядом со мной и, пожевывая травинку, без особого интереса задал еще один вопрос.

— И как же ты пересек почти все ваши изведанные земли, умудрившись ни разу не посидеть на лошади? Как так вообще получилось?

— Да у нас ездовых почти и не бывало. Ломовые для пашни, да тягловые для груженых телек. Да и… не нужна мне была лошадь. В какой-то момент стал настолько сильным, что мог целыми днями без отдыха бежать нагоняя любую лошадь, опираясь на выносливость тела. Один раз больше пяти дней без остановок так двигался… и едва не помер когда добрался до нужного места. А потом долго не мог понять, куда так торопился и зачем себя мучил. Везде бы поспел и без таких героических усилий.

— Нууу… Герою и усилия героические. Нужно соответствовать — пошутил воин, а я, осознав его слова, принялся шарить рукой, выискивая рукоять закрепленного на поясе топора. Явно бывалый воин конечно же подметил эти телодвижения и отрицательно помотал головой, без слов говоря «лучше этого не делать». После чего мне пришлось вынужденно расслабиться… вспомнив что я сейчас слабый мальчишка, из-за лошади способный бегать не быстрее какого-нибудь дряхлого старика. Мог лишь лежать и бросать на своего спутника грозные взгляды из-под нахмуренных бровей.

— Да расслабься ты. Если хочешь быть никем, то будь им, я рассказывать не стану. Тем более что без своего прошлого тела ты и есть «никто». Обычный слабый мальчишка, который натер себе зад неудобным седлом. Мне просто хотелось послушать твои истории и узнать, как там все было на самом деле, от человека участвовавшего в той безумной войне. И можешь считать что за эти дни я уже успел удовлетворить свое любопытство. Конечно осталось несколько вопросов про мотивы ваших создателей и систему саморазвития рогатых Деонов, но думаю что и у тебя не найдется на них ответа. Хотя… наверное тебе все же стоило спросить у вражеского правителя или других его бойцов о том, как те стали такими сильными. Они сражались с какими-то другими монстрами или может творцы уже создали их такими? Мне было очень любопытно и я успел многое узнать о твоем мире, но какого-то мнения по этой теме так и не сформировал — все же немного осторожничая и наблюдая за моими движениями, объяснился Юркис. А потом, видимо желая занять мои руки и отвести мысли от топора, достал из сумки и кинул мне на грудь кусок вяленого мяса с большим ломтем хлеба. Покрутив в руках наш ранний обед и не придумав ничего дельного, мысленно махнул на все эти сложности рукой и решил просто подкупить своего собеседника. Конечно же не местными медными кругляшками, которые называли деньгами и коих у меня попросту не было.

— Если объяснишь как смог понять что я… это я и пообещаешь никому не рассказывать о своих догадках, то дам тебе подсказку, которая сможет многое объяснить. Передам знание… которое получил от существа… похожего на вашего бога и называющего себя наблюдателем. Этого хватит чтобы купить твое молчание?

— Хватило бы и простого «пожалуйста», но раз ты предлагаешь такую щедрую награду… — воин которого называли каким-то непонятным «ревизором», запил хлеб остатками воды и кинул в меня пустой бурдюк — Убери руки от топора и набери воды. Ну а пока ты кряхтишь и шагаешь к колодцу, я раскрою тебе невероятную тайну… Среди перерожденных очень мало людей с высоким боевым владением топорами. И мне рассказывали только об одном воине мастерски использующем их как метательное оружие. Поэтому, увидев как ты избиваешь этих слабосилков, сразу понял кто ты такой.

— Ааааа — тихо простонал я и даже хлопнул себя по лбу, наконец-то осознав насколько все было просто, и даже хлопнул себя по лбу от досады. А затем, мысленно выругавшись, продолжил свой очень медленный из-за боли в промежности путь.

— Вот-вот — насмешливо проговорил Юркис и, откусив большой кусок мяса, потребовал — А теперь ты. Рассказывай свою тайную тайну.

— Подожди… — вытягивая небольшое ведро наполненное водой, тихо прошипел я. Осторожно, стараясь не уронить бурдюк в колодец, принялся заливать ценную в степи влагу через широкое горлышко… в то же время думая над тем, как бы коротко описать встречу со жрецом-ящером. И лишь залив бурдюк до полного для нашего дальнейшего пути, наконец-то удовлетворил интерес своего любопытного до чужих миров спутника — Я заходил в ваши храмы и видел статуи богов которых вы знаете в лицо, будто своих соседей по улице. И это очень странно. Скорее всего, они не всемогущие существа, как вы это себе представляете, а просто высшие люди. Не знаю как можно добиться этого без системы, но… видимо раньше это было возможно, раз у вас их народилось целых три — боги войны, плодородия и врачевания. И если сравнивать с нашим миром… встреченный мною высший был скорее целителем… сначала избил меня, как забежавшую на его огород псину, а потом излечил за один миг, срастив все поломанные кости и раны. Могучее бессмертное существо, живущее более двадцати сотен лет… которое не было человеком. Ходящий на двух ногах разумный ящер, который, как и я, стал героем своего народа, а потом и высшим существом. Как я понял из его слов, творцы обратили на него внимание и, отказавшись принимать его к себе, великодушно позволили жить дальше. Запретили вмешиваться в свои дела, убивать разумных, уничтожать коконы и иные творения…, а потом просто забыли о его существовании. Ну а из их посланий и опыта своей долгой жизни, он смог понять, что творцы владеют большим количеством миров и наш используют для… не знаю как это описать… Они создают какой-то народ, дают ему пожить две-три сотни лет, а потом сразу создают следующий и заставляют уничтожить старый. И так по кругу, раз за разом, наблюдая за возней своих творений, словно за мурашами в большом муравейнике. Зачем им это нужно, мы конечно же своим скудным умом понять не сможем…, но я, очень много думая об этом, пришел к мысли о том, что творцы ищут способы создавать сразу высших существ, минуя таких бесполезных слабаков как мы.

— Ну а пока новый народ изничтожает старый, творцы дают щедрую возможность «выйти», в другой мир… в котором раньше, возможно, проходили такие же испытания, во время которых и появились наши боги… — задумчиво проговорил выслушавший меня воин, с немалым трудом принимая новые знания и даже примеряя их на свой вполне мирный мир. Говорить ему о том, что угроза изничтожения существует не стал, так как и сам был в этом не уверен. В разговорах с Виларом я узнал, что раньше кочевники, имея выход к пресному морю и большие рыболовные угодья, были вполне спокойными и незлобивыми людьми с которыми местные даже вели взаимную торговлю. Но потом у них случилось какое-то бедствие, наполовину отрезавшее им доступ к воде и сделав все остальные подходы опасными. После чего кочевье Саранха вынужденно начало нападать на соседнюю страну, желая занять более плодородные территории с выходами к чужим рекам. Отдавать треть своих территорий империя Тамарой конечно же не станет, поэтому вынужденно защищается от частых нападок смуглокожих кочевников. И что это за непонятное «бедствие» никто так и не смог вызнать, так как противники ничего не рассказывают даже под пытками, искренне веря в то что их душа будет развеяна навсегда если проговориться.

— Как думаешь, этого знания достаточно чтобы, в благодарность, исполнить одну мою странную просьбу? — видимо он и правда мог как-то чувствовать лож, так как никаких сомнений в моих словах у него не возникло. И он, оценив важность услышанной истории даже для своей страны, несколько раз задумчиво кивнул, видимо принимая во внимание мое пожелание. Помолчав еще немного и кинув недоеденный кусок хлеба пасущейся рядом лошадке, он наконец-то принял какое-то решение и, повернувшись, посмотрел мне прямо в глаза.

— Я не самый умный человек в нашей империи, поэтому расскажу все что сейчас узнал нашим мудрецам из столичных палат больших знаний, чтобы не только я морщил свой разум над этой историей. При этом обещаю что никому не расскажу о человеке от которого все это узнал и конечно не скажу что ты герой своего мира. А еще постараюсь исполнить одну твою просьбу, если она, конечно же, будет мне по силам и влиянию.

— Не беспокойся. Там ничего сложного — заверил я ревизора и растянул губы в хищной ухмылке, вынуждая собеседника невольно ухватиться за потертую рукоять своего меча. Видимо своим странным чувством правды он ощутил мое стремление к смерти и желание убивать, из-за этого подумав что я хочу на него напасть — Родной мир изменил меня, много раз сломав, словно ненужную вещь. И даже получив возможность прожить новую жизнь, я этого совсем не ценю. У меня осталось очень мало желаний… Я хочу лишь трех вещей: выбить из какого-нибудь степняка нужные знания, узнать о судьбе «вышедшей» сестры и если ее нет в этом мире… наконец-то умереть. И все эти мечты станут чуть ближе ко мне, если ты сможешь отправить меня на самую опасную часть вашей границы со степью. Надеюсь твоего влияния хватит чтобы это сделать?

— Если это твое пожелание… Тогда можешь не беспокоиться. Скажу что ты пытался убить главу города и избил молодую девушку и, нисколько не соврав, настойчиво отправлю тебя к смертникам. Там мало перерожденных, а все больше наших преступников, да и командиры того гарнизона вряд ли поймут кто ты есть на самом деле. Там кочевники пытаются прорваться едва ли не по десятку раз в месяц, так что им не до какого-то героя из другого мира. Только вот… некоторые люди на том направлении порой опаснее врагов, так что ты можешь и не дожить до встречи с последними.

— Прекрасно — кажется растягивая улыбку еще шире, довольно высказался я и, не удержавшись, все же метнул топор в своего собеседника, едва успевшего одернуть ногу от того места, куда глубоко погрузился острый носок моего оружия — Тело сменилось, но умение не пропало. Так что пусть лучше они бояться моих метательных топоров.

— Ты безумец!!! — мешая ярость и страх, прокричал вскочивший на ноги Юркис. Я же, не обращая внимания на его негодование и не чувствуя страха, подошел и забрал свой топор. Ну а разогнувшись и посмотрев прямо в глаза воину, легко согласился с ним.

— Да, я немного безумен. И кажется уже давно.

Глава 8

Деревянный меч болезненно проходится по правой руке, но я тут же перебрасываю свой тренировочный клинок в левую и делаю длинный выпад. Противник едва-едва успевает уклониться, пропуская укол рядом с телом и тут же пытается нанести ответный удар по моему сильно провалившемуся вперед плечу… никак не ожидая что я последую за силой своего удара и нырну вперед всем телом, уходя в кувырок и намеренно стараясь задеть его ноги. Он с трудом успевает отскочить назад, чтобы не быть сбитым, ну а пока делает несколько вынужденных шагов назад, мне хватает и двух ударов сердца чтобы подняться после переката по горячему песку тренировочного поля и приготовиться к следующей атаке врага.

На этот раз уже он, надеясь не дать мне осмотреться после переката, сделал длинный выпад, направляя колющий удар в правое бедро. Пытаясь отвести эту атаку, поспешно бью по его оружию, но силы хватает лишь чтобы отвести ее чуть ниже, неизбежно позволяя деревянному клинку пройтись по колену. Приходится поднять ее над землей, показывая ранение, и, прыгнув вперед на одной правой, попытаться достать отступающего бойца. Едва увернувшись от этой атаки, он отскочил на безопасное расстояние…, а потом поймал грудью прилетевший в него меч, не успевая на это никак отреагировать. Ну а пока он стоял в растерянности, не понимая как на это реагировать, я уже допрыгнул до него и, хрипя от ярости, навалился всем своим телом, пытаясь сбить врага с ног и дотянуться пальцами до его горла. Первое у меня получилось, а вот второе… Могутный наблюдатель, тяжелее меня более чем втрое, басовито выкрикнул «НАРУШЕНИЕ!» и легко откинул меня от моей жертвы, не позволяя проломить тому кадык. Затем он хлопнул меня ладонью по лбу, пуская метаться по голове звонкий комариный писк, а потом и вовсе наступил на грудь, выдавливая из легких воздух и видимо такими болезненными способами туша мое пламя битвы.

— Проиграли оба! Ты, Вудорт, пропустил смертельный бросок в грудь, а ты, Лиар, потерял оружие и начал работать раненной правой рукой, которую в настоящем бою тебе бы распороло до костей.

— Да как я мог от этого увернуться?! И кто вообще выбрасывает свое основное оружие?! Он же ненормальный! Он пытался меня задушить! Он… — громко принялся возмущаться мой противник… и вынужденно заткнулся уклоняясь от брошенного уже инструктором меча. На этот раз он смог уйти от такой же атаки перекатом в сторону, спасая себя от новых синяков.

— Вот так и уворачивайся. Следи за оружием противника и будь готов к любой его атаке. Степняки очень ловко орудуют пращами, поэтому привыкай уклоняться от бросков сейчас, чтобы не поймать своей пустой головой камень потом. ПОНЯЛ МЕНЯ?! — последний окрик заставил парня из местных поспешно подняться на ноги и, выпрямившись, ответить на прозвучавший вопрос.

— Я вас понял, господин инструктор! Буду учиться уклоняться — посмотрев на молодого парня еще с десяток ударов сердца, будто бы пытаясь понять усвоил он это поучение или нет, мастер боя наконец-то перевел взгляд меня. Я так и продолжал лежать на песке, не горя желанием следовать его приказам. Так и не дождавшись от меня даже попыток подняться, он тяжко вздохнул, проворчал себе под нос «Проклятые пришлые. Никакой дисциплины» и, подойдя ближе, принялся уже мне высказывать свое недовольство.

— Я конечно понимаю что тебе там у себя было негде обучаться владению оружием, но… У беременной свиньи техника боя поставлена лучше чем у тебя. Ты учился сражаться прямо в бою и не против людей, а против всяких тварей и превратился в какого-то безумного зверя, у которого поблизости нет товарищей. Ты готов рвать врагов даже зубами, стремясь получить новый ранг, но… Здесь такого нет и все твои раны не исцелятся с увеличением боевого владения, а останутся навсегда. Поэтому, если хочешь пожить немного дольше, бейся менее безрассудно и осторожно… хотя бы иногда пытаясь думать головой, а не инстинктами зверя и спинным мозгом. И да. Никогда не выбрасывай меч, так как степняков всегда больше и ты будешь сражаться не против одного противника, а сразу против двух-трех. Так что выпускать свое оружие из рук точно нельзя. Это слишком опасно и глупо — прояснил ситуацию инструктор и, кажется не надеясь на положительный ответ, устало уточнил — Ты хоть что-то понял из моих слов?

— Понял конечно…, но не принял — наконец-то поднимаясь с песка, спокойно ответил я и, пожав плечами, тоже нехотя дал хоть какие-то пояснения к своим словам — После сотен и сотен боев с тварями неизведанных земель переучиться будет уже слишком сложно. В моем случае, уже невозможно. Мое оружие уже стало частью меня и остается продолжением руки даже в другом мире, поэтому для меня всегда будет неудобной палкой которую можно только выбросить. И еще… Я потерял в том мире все что было дорого и пришел сюда не для того чтобы защищать вашу страну от нападок соседей, а просто желая убивать или наконец-то умереть в очередном бою. Так что, можете не тратить на меня свои силы. А лучше поскорее отправьте в бой, чтобы просто избавиться от такого неудобного ученика как я — обозначив свою позицию и стремления, махнул на прощание инструктору и своему недавнему противнику, а затем направился в сторону деревеньки в которой и обосновался наш охранно-тренировочный пограничный пост. Правда не успел сделать и десятка шагов, как инструктор Коберо окликнул меня и метнул в спину оставленный деревянный меч.

— Эй, Лиар! — развернувшись и заметив опасность, поспешно отступил в сторону, пропуская деревянный клинок рядом с собой, после чего, злобно оскалившись, посмотрел инструктору прямо в глаза — Я не собираюсь таскать за тобой твое же оружие. Подбери меч и отнеси его на склад. А потом заодно зайди к командиру поста. Он выдаст тебе положенные деньги. Там с тебя вычли почти половину на лечение пострадавших от твоей руки в Ирадове, но остатка должно хватить чтобы купить оружие и заказать у плотника деревянное для тренировок. Мне интересно будет понаблюдать за боем с привычным тебе топором. Может потом что-то и придумаю, чтобы сделать тебя еще более опасным для степняков. Мне лично плевать на твое прошлое и желания. Я сюда поставлен чтобы вы не здохли в первом же бою и жизнями убитых степняком отработали хотя бы часть потраченных на вас империей денег. Так что прекращай вести себя как бешенное животное и приходи завтра на тренировку. Иначе я тебя сам сюда приволоку. ПОНЯЛ МЕНЯ?! — кажется это было самое частое сочетание слов которое использовал инструктор, наставляя всяких преступников и упрямых перерожденных. Отчасти поняв как он с нами мучается, я все же не стал игнорировать его слова и даже расщедрился, сделав один короткий согласный кивок, давая понять что услышал его. А затем, подхватив вонзившийся в песок деревянный клинок, направился в сторону склада и стоящего рядом дома в котором обретались прячущиеся от жары командиры этого пограничного охранного поста.

Топор у меня почему-то отняли по прибытию на место, видимо наивно надеясь переучить на меч, так что деньги мне сейчас были нужны. Без своего привычного оружия я чувствовал себя… не очень удобно. Будто бы в сапог завалился камушек, постоянно отвлекающий на себя мысли и занудно напоминающий о необходимости хоть чем-то вооружиться. И так мне это за два дня надоело… что я уже начал с интересом присматриваться к небольшому топорику для рубки костей в местной едальне. Увы, но других топоров в поселении так и не высмотрел. И не удивительно, учитывая практически полное отсутствие деревьев в этой сухой и пыльной степи.

Глава 9

Усталость… Войдя в свою крохотную комнатку в которой уместилась только одна кровать и сундук для вещей, я сразу рухнул на свою жесткую лежанку и… так и не смог уснуть. Непонятная тревога, боль в натруженных мышцах и целая куча сложных мыслей — все это навалилось на меня и мою дурную голову, не позволяя сомкнуть глаз. Большинство местных бойцов ходило тренироваться по утрам, чтобы после полудня быть полностью свободными и, желая поскорее забыться, шли в гости к продажным девицам или к плутоватому деду за чаркой крепкой браги, вот только такой отдых меня не радовал. Хмельной напиток был на вкус отвратительнее чем-то кислющее вино, а девки настолько потасканными, что я отказался от таких походов по самым примечательным местам этой деревушки сразу после первого раза. С тех пор начал выходит на тренировочное поле во второй половине дня, когда народу там практически не было, позволяя инструктору Коберо гонять меня до изнеможения, заставляя тело стонать от боли и обеспечивая хороший сон до позднего утра.

Увы, но не сегодня. Лежа на твердой, словно лавка, и пыльной кровати я перебирал воспоминания последнего десятка дней. Вспомнил непростой разговор с Юркисом и в очередной уже раз перебрал свои мысли и догадки о сходствах наших миров, как-то связанных друг с другом через проклятых творцов. Потом припомнил большой пограничный город в который мы пришли, где ревизор передал меня, как преступника следующему сопровождающему. Молодой парень со взглядом коршуна следил за мной неустанно, постоянно держа руку на каком-то мудреном стреломете. Даже ел сидя в седле в седле, не останавливался на отдых и совсем не разговаривал. Благо ехать нам нужно было всего пол дня и к ночи я наконец-то упал на эту же кровать в одной из освободившихся коморок в больших деревянных казармах, давая отдых своим ногам, онемевшим до полной нечувствительности из-за этого проклятого седла и очень долгого пути.

После этого был новый день, который начался с первой, очень долгой тренировки. Затем я встретился со старшиной этого поста, которого кажется не волновало ничего кроме количества бойцов в его подчинении и посланий о своих победах, которые он совершал чужими руками не покидая предела деревни. Он нехотя выдал мне два увесистых кошеля с деньгами (наверняка присвоив сколько-то и себе) и приказав сражаться с врагами империи до последней капли крови, продолжил что-то увлеченно писать. Возможно даже книгу о таком героическом себе. Тем же вечером воины откуда-то прознали об этом прибытке и потащили меня что-то праздновать, щедро платя из моего кармана. Именно тогда я познал ценность денег, потратив за одну ночь едва ли ни четвертину от всего что мне заплатили. И такие потраты были для меня малоприятны.

А на следующий день дальний дозор заметил движения кочевников и еще немного пьяные воины отправились на вылазку, собираясь грубо поприветствовать гостей из степи. Я тоже хотел отправиться с ними, но мне сказали сперва справить нормальное оружие и только потом лезть головой в самое пламя. Так и пришлось идти к кузнецу и заказывать у него топор и десяток малых топориков с небольшими крюками на рукоятках, чтобы их можно было цеплять за пояс, отдав ему за это еще одну четверть своих денег. После этого купил себе немного одежды и защитный наруч с костяными накладками, для защиты от пращных камней и зашел к плотнику попросив того вырезать мне два топора для тренировок. Когда же закончил с этой беготней, воины уже успели вернуться назад с победой… потеряв во время вылазки пол десятка человек убитыми и одного раненным. В тот же день они попытались вытащить меня опять на пьянку желая выпить за умерших, но я довольно грубо отказался и послал их… пить горькую уже без меня.

И вот теперь, на протяжении долгих пяти дней, я тренировался по вечерам, выматываясь до предела и каждый раз просто нырял после этого в кровать, а потом сразу и в сон, просто желая расслабить уставшие мышцы и отдохнуть перед очередным непростым днем. Но эта ночь не желала приносить мне сонного спокойствия и расслабления, настойчиво подсовывая в голову ненужные мысли и очень далекие воспоминания о своей другой жизни. И лишь когда свет ночного светила заглянул в мое крохотное окошко размером всего с пару ладоней, я наконец-то понял что непонятная тревога была не напрасной… заслышав шорох и неразборчивые голоса за дверью.

Почему-то сразу решив, что поздние гуляки хотят заглянуть именно ко мне, свесил руку с кровати, нащупывая один из составленных между стеной и кроватью топоров, что забрал недавно у кузнеца. Он успел сделать далеко не все, но… того что уже имелось должно было хватить для встречи непрошенных гостей. Не шевелясь и вслушиваясь в шорох едва слышных шагов, насчитал три пары ног и лишь дождавшись когда они начнут заходить в мою крохотную комнатку, практически сразу упираясь в кровать, наконец-то решился ’’поприветствовать’’ мужиков. Резко развернувшись и увидев знакомого по пьянке бойца, уже шагнувшего на край кровати с обнаженным мечом и явным намерением атаковать, метнул первый топорик прямо ему в грудь, опрокидывая выродка на спину. Второй полетел в голову нацелившегося на мой сундук наглеца, навсегда избавляя его от ненужных желаний и корыстных устремлений. Ну а бросить третий я уже не успел, так как последний противник соображал куда быстрее остальных и, кинув в меня свой клинок, тут же бросился следом, желая задавить и задушить меня. Отмахнувшись топориком от чужого оружия, успел лишь выставить колено вонзая его в живот этому прыткому ублюдку. Затем получил и сам довольно тяжелый удар в плечо и руку, выбивший у меня топор… после чего короткий ночной бой превратился в стычку обозленных псов, рычащих от ярости и пускающих в ход не только кулаки, но и зубы с когтями.

Не дотянувшись до глаз, я изо всех сил рванул этого выродка за нос, кажется разрывая воину ноздрю и заставляя его закричать от сильнейшей боли. Заливая меня кровью, он попытался ударить головой, а потом и укусить, но я подставил предплечье, смягчая эту атаку и позволяя ему вгрызться в мою руку. Его кулак саданул мне в ухо, оставляя в голове громкий комариный звон и сильную тошноту. Он хотел повторить этот удар, но я уже оттолкнулся от левой стены и вывернулся из-под его туши, словно скользкий речной змей. Затем толкнулся уже обоими ногами и, заламывая этому выродку руку, перевернул уже его на спину. Принял на плечо удар свободного кулака и перехватил его как смог, выгадывая себе мгновение. А после, не дожидаясь пока он опомнится и начнет охаживать меня коленями в бок… поспешил и вцепился в его глотку зубами. Откусил и оторвал кусок кожи, вгрызся еще раз пытаясь закусить какую-нибудь важную жилу, но получив коленом в бок сделал невольный вдох и едва не захлебнулся чужой кровью и сильно закашлялся.

Понимая что так ничего не добьюсь, отпустил чужой кулак и заходясь кашлем, ударил ему по лицу… метко попадая по хрустнувшему носу. Вдохнув собственную кровь он кажется начал захлебываться ею, при этом не забывая охаживать мои ноющие от боли ребра коленями. Но после третьего удара противник резко ослаб и забулькал горлом, когда я вырвал из его шеи кусок чего-то жесткого, а затем еще раз саданул кулаком ему в лицо, окончательно вминая остатки носа вглубь головы. Чувствуя боль в зубах и стремительно ослабевающее сопротивление врага, в последний раз вгрызся в его глотку. И лишь с запозданием осознав что он наконец-то перестал дышать, позволил себе обмякнуть на чужом теле.

Отвалился от него, словно пиявка. Сплюнул прямо на изгвазданную кровать сгусток густой горячей крови…, а затем практически мгновенно уснул, более не чувствуя тревоги и не думая ни о чем.

Глава 10

Удивительно, но у меня ничего не было сломано. Отбитый и сильно ноющий бок, распухшее ухо и несколько ссадин на лице — вот мои немногочисленные травмы после жестокого сражения в кровати. Хотя, еще удивительнее было то, что к нам на шум так никто и не заглянул чтобы меня добить. Никого даже не смутила лужа крови натекшая из двух ублюдков с пробитой грудью и головой, начавшая выливаться в общий коридор казарм. Скорее всего, никто этого не заметил из-за утренней темноты, но надеяться на то что это неведение продлится еще долго не стоило, поэтому я поспешил подняться и первым делом вооружиться.

Подвесил на пояс три топора и скинув с себя липкую, пропитавшуюся кровью рубаху, подхватил за ворот ближайшего к двери воина и потащил его на улицу. Большинство бойцов наверное уже отправилось на утреннюю тренировку, поэтому первая встреча с живым человеком случилась лишь когда выволакивал из комнаты тело с прогрызенным горлом. Выглядел я наверняка приотвратно, поэтому не было ничего удивительного в том, что мужик принял меня за какое-то кровавое чудовище и набросился с мечом. И лишь после того как он принялся гоняться за мной, а я кричать о том что еще человек, в поселении поднялась небольшая суета, из-за которой все наконец-то узнали о трех мертвецах, лежащих у порога казарм.

Судя по хмурым взглядам собравшихся на шум воинов и командиров, они явно хотели меня прибить и положить рядом с той троицей, но метательные топоры на поясе останавливали их от этих глупостей. Поэтому мужики просто дождались возвращения с тренировочного поля нескольких лучников и лишь когда те изготовились к стрельбе, направляя на меня стрелы, принялись высказывать мне свои ’’очень разумные’’ требования, которые я парировал отказом, тоже беря в руки оружие и готовясь к кажущемуся неизбежным бою.

— Брось топоры и сдавайся! — приказал один из местных старшин и был мною послан сношаться со степными шакалами.

— После того как на меня напало ночью сразу трое ваших друзей, я теперь их выброшу только вам в головы или когда помру. Так что иди лучше в колодец этот бред покричи, так все равно больше толку выйдет — такой ответ никому не понравился и один из лучников натянул тетиву, готовясь стрелять…, но практически тут же передумал, когда мой топор пролетел всего в двух пальцах от его уха, заставляя его резко передумать и спешно отойти подальше.

— Кто смелый?! Подходи ближе! Следующий прилетит уже в голову! — желающих помирать впустую не в бою со степняками не было, поэтому все опять замерли на своих местах, не понимая что вообще делать и что думать. И только подошедший вскоре инструктор Коберо ни сколько не растерялся. Видимо на его памяти это было не первое смертельное столкновение между постоянно сменяющимися воинами, поэтому он прошел через собравшихся людей, словно бык. Не встречая никакого сопротивления, выдал некоторым мужикам увесистых подзатыльников, а затем, не испугавшись моих топоров, подошел вплотную и, болезненно выкрутив ухо, повел меня, как глупого нашкодившего малыша куда-то вглубь деревни. Как оказалось в сторону все тех же каменных складов, в которых нашелся и один каземат.

— Тут тебе пока будет безопаснее. Сначала узнаем что там у вас случилось, ну а когда станет немного яснее, тогда и решим что с тобой делать. А пока жди и не напрягайся лишний раз… тебе еще вечером на тренировку идти. Будешь мне там показывать свое умение метать топоры… герой.

******

«Да как они меня узнают?! Я что, единственный метатель топоров на оба мира?!» — мысленно ворча, вогнал и второй топорик в прислоненный к стене деревянный лежак. Этот каменный мешок был таким же маленьким как и моя комнатка в казармах, поэтому приходилось прижиматься спиной к холодной стене, чтобы хоть немного увеличить расстояние до мишени. Пока выплескивал излишки своего гнева, а заодно тренировался в метании, истыкал последнюю так, что она стала абсолютно непригодной для сна из-за торчащей в разные стороны щепы. Но мне было на это плевать. Имелась непонятная уверенность в том, что все решится в течении этого дня, ну а так как спать все равно не хотелось… — Твари! — выдернув оружие и вернувшись на свое место, вновь метнул топор, вместе с ругательством выдыхая остатки плещущейся в глубинах разума злости. Второй тоже полетел туда и вонзился всего в пальце от своего собрата, еще немного уродуя толстый лежак.

— Ей! Просыпайся! Интендант тебя… — когда я, не чувствуя усталости и не зная чем себя еще занять, пошел уже на второй десяток сотен бросков, в мое узилище заглянул Коберо… и тут же отшатнулся от неожиданности, когда топорик с громким «ТУК» в очередной раз вонзился в деревянную доску лежака. Второй я бросать не стал, но инструктор все равно немного подождал и лишь после некоторого ожидания наконец-то заглянул внутрь и укоризненно на меня посмотрел. Правда, по поводу изуродованной кровати ничего говорить не стал и, махнув рукой, требуя идти за собой, сразу же вышел из моего каменного мешка. Пришлось, торопливо подвесив топоры на пояс, поспешить за ним следом чтобы не отставать.

— Ну как? Чего там решили? Мне готовиться к еще одному бою или не стоит? — нагнав мужика поинтересовался я. На что тот лишь дернул плечом, давая понять что и сам не знает, но перед дверью здешнего старшего воина, куда мы как оказывается шли, все же остановился и тихо ответил на мой вопрос.

— По следам крови в казармах и без дознавателей понятно, что эти трое пришли тебя ограбить и прибить. За это оно, собственно, и попали сюда, но… ты убил трех бойцов и это точно не понравится интенданту Олису. Этот знатный по рождению человек мог бы тебя и за меньшую оплошность приказать повесить. А тут… придется с ним поспорить чтобы переубедить. И даже если скажу, что ты тот самый герой из другого мира, это ничего не изменит.

— А откуда…?

— Нелюдимый безумный зверь, мастерски метающий топоры. Я сразу подумал что это про тебя, но увидев как ты обращаешься с метательным оружием, понял что не ошибся. Среди перерожденных слишком мало настоящих бывших воинов, а такой как ты вообще всего один. Слишком уж ярко тебя описывали те, кто попадал сюда до этого. В данный момент из иномирцев на этом охранном посту ты только один, поэтому никто и не узнал кроме меня — не дослушав мой вопрос, сразу пояснил инструктор. Ну а я тихо выругался, опять не справившись с ´´легким´´ делом не привлечения к себе лишнего внимания.

— Проклятье! Да чего ж мне так не везет?! Что тут, что там… — опять не став меня дослушивать, Коберо махнул рукой, прося ворчать не так громко, а потом опять ухватил за ухо и вошел в обиталище старшины воинов вместе со мной.

— Господин Олис, я его привел.

— Понял уже. Устал ждать пока вы там у порога наговоритесь — прорычал пышущий яростью интендант и вперил в меня свой ненавидящий взгляд — Ты убил трех хороших бойцов и сильно ослабил наш пограничный пост и империю Таморой в целом! Это настоящее предательство! За такое нужно непременно казнить! У тебя есть этому хоть какое-то оправдание?! — злобно рычал сидевший за столом командир, при этом явно печалясь не о потерянных людях, а о том, что его послания в главный город станут менее победоносными и омрачатся такой досадной ситуацией.

— Нууу… Для меня Таморой и ваш мир это совсем не родина, поэтому мой поступок точно нельзя называть предательством. И вообще, оказался тут только потому что избил главу города, пожелавшего обманом сослать меня в степь. Да и эти трое… Я должен был позволить им ограбить и убить себя во сне?

— Да! Ты подписал контракт пограничного защитника и был обязан покорно сдохнуть, чтобы не ослаблять нашу великую империю. Гражданином который ты теперь являешься, неся полную ответственность за любые преступления. Поэтому, наказание тебе немедленная смерть! Коберо! Выведи его на улицу и отруби голову, чтобы не тратить мое время на этого наглого выродка!

— Господин Олис… Если мы его казним, то ослабим наш охранный пост еще сильнее. Да и… я сомневаюсь, что мастер метания топоров позволит себя просто так убить из-за чего мы потеряем еще двух бойцов…, а возможно и больше. Так что… — инструктор развел руками, давая понять, что ничего с этим не может поделать, а потом кивнул в мою сторону, указывая на уже извлеченное из-за спины, подвешенное на пояс небольшими крючками оружие.

— Почему вы не забрали их у него?! Это следует воспринимать как предательство и бунт против командира?! — краснея лицом от ярости и едва не срывая голос, громко прогремел интендант, кажется нисколько не испуганный этой небольшой угрозой. На что Коберо спокойно пожал плечами, кажется не воспринимая всерьез громкие слова собеседника.

— Если бы попытался забрать у него оружие, мы бы точно потеряли еще двух, а может быть и трех бойцов. Так что… лучше так бессмысленно не рисковать.

— И что, предлагаешь его вообще не наказывать за такое серьезное преступление? — глядя с ненавистью на того кто посмел ему перечить, яростно прошипел командующий. Видимо, даже несмотря на свою непонятную знатность, он мало что мог сделать такому опытному и ценному для страны боевому инструктору, поэтому интендант довольно быстро остыл и, выпустив воздух через плотно сжатые зубы, спросил — Что предлагаешь?

— Использовать для того, для чего его и присылали сюда. Будем отправлять на каждую вылазку без отдыха, пока командиры не скажут, что он суммарно убил девять десятков степняков, по тридцать на каждого загубленного им ночью воина. А если не справится и помрет раньше… пусть оставят его в степи, на поживу птицам. По их вере тела нужно сжигать, чтобы душа освобождалась от оков и отправлялась на перерождение. А если не предавать плоть огню, она останется здесь и будет мучительно скитаться по миру, пока связывающая нить не истончится и не оборвется — пока инструктор с уверенным лицом говорил всю эту чушь, я непонимающе смотрел на него, пытаясь понять к чему это все. И лишь когда он закончил, поспешил подтвердить эту глупую лож.

— А ты жесток и хитер, мастер Коберо. Не ожидал от тебя такой подлости… и глубокого знания наших обычаев — тоже зло шипя, как еще одна заползшая в комнату змея, проговорил я, стараясь как можно ярче показать свое недовольство. Ииии, кажется, у меня получилось.

— Возраст дарит не только болезни, но и новый опыт отягощенный знаниями. Это помогает…

— Сотня! Тогда округли до сотни! Пусть убьет сто степняков или останется гнить в жаркой степи, как кусок протухшего мяса — перебив инструктора, громко выкрикнул интендант. Ну а мне осталось лишь смиренно принять столь ’’жестокое’’ наказание, заодно приближая мое столкновение со степняками.

Глава 11

— Тут на границе довольно много скрытых позиций в которых сидит один-два наблюдателя, со специальными трубами для дальнего зрения. Так что кочевники по этой плоской открытой степи незамеченными точно не пройдут. Могут конечно попробовать прошмыгнуть ночью, но уже только спешившись. В потемках кони непременно поломают себе ноги об муравейники или норы сурков, которые и днем не всегда успеваешь подметить — пояснял специально для меня лежащий рядом командир нашей группы. По приказу интенданта он охранял меня от гнева других бойцов, друзей которых я убил несколько ночей назад. Они в первый день пытались мне мелко гадить и старались разозлить, чтобы я напал на них первым и развязал им руки, но мне было плевать на все их потуги и оскорбления. А на следующей тренировке Коберо загонял их так сильно, что им уже стало уже не до этих глупостей. Ну а сегодня утром случилась тревога и меня, добавив в боевую группу из полутора десятка воинов, наконец-то отправили первый бой с врагом. Нам было откуда-то известно где именно пойдут смуглокожие кочевники, поэтому мы, оставив лошадей сильно позади, заняли позицию на небольшом взгорке и принялись дожидаться их появления. Ну а пока все скучали, я принялся приставать к командиру со своими ’’умными’’ вопросами.

— А когда дозорный замечает врага, он как передает эту весть на наш пост? Отправляет птицу с посланием? Или… может сам едет на лошади… — судя по негромкому смеху мужиков, мои догадки прошли сильно мимо цели, но чего-то иного я так и не придумал. Старшина группы, которого звали Жрекомом, потер тельцами глаза, видимо тоже сдерживая свое желание рассмеяться и лишь после долгого молчания все же пояснил мне как тут все происходит на самом деле.

— Все куда проще и сложнее. Между соседними наблюдательными пунктами протянуты прочные железные тросы на концах которых висят колокольчики. Сидящие там люди обучены тайному языку звуков и тишины, при помощи которого и отправляют трижды повторенное послание. Специальным способом бьют по этому тросу, чтобы звенел колокольчик на другой стороне и так говорят друг с другом, передавая какое-то знание по цепочке до самого поста. После чего уже мы, понимая по каким тропам идут враги, идем им на встречу и пытаемся перебить как можно больше темнокожих.

— А если кто-то все же прокрадется тайно? Они пытаются напасть на наш пост? — несколько мужиков опять захрюкало от смеха, давая понять что моя догадка опять ошибочна. Ну а Жреком сразу ответил на вопрос, пояснив где я был неправ.

— Большая толпа скрытно точно не пройдет, ну а малая об нашу деревушку разобьется как птица об скалу. Степняки не очень умелы как воины и хорошо обращаются только со своими пращами. Поэтому, пробравшись к нам, они, словно крысы, пытаются жечь посевы и леса, убивают мирных, разграбляют обозы, при этом обходя посты десятой если не сотой дорогой, чтобы не лишиться головы раньше чем хотелось бы. Их в любом случае найдут и убьют конные разъезды, поэтому они пытаются нагадить нам как можно сильнее, до того как их нагонит смерть.

— Идут на земли империи, понимая что точно погибнут? Им что, совсем не страшно умирать? — вполне искренне удивился я, не понимая этого безумия, вынуждающего людей добровольно идти на смерть ради непонятных целей своей страны и небольшой возможности хоть как-то навредить империи.

— Они хотят выдавить нас с этих земель и заставляют крестьян в страхе уходить из родных мест, так что в их плане имеется смысл. Ну а смерть… Вот такая вот у них жестокая вера. Они покланяются не богам, а каким-то странным символам и льют на малые алтари кровь своих врагов. Они верят в жизнь после смерти и куда слабее страшатся своей гибели, так как уверены что по ту сторону жизни им будет еще лучше. Хотя раньше они не были такими озлобленными и им вполне хватало и крови животных. Главная цель их веры это семья и дети и если успел оставить хотя бы трех детей, то можно уже и умирать, нисколько не тревожась душой. Вот они и плодятся в песке и грязи, словно все те же крысы, беря по нескольку жен, а потом идут в бой, не ведая страха и сомнения. Желая большим числом откинуть нас от границы.

— Звучит… странно. При чем для обоих миров в которых я жил — внутри просто сгорая от пламенного любопытства и стараясь не показать этого лицом, задумчиво проговорил я, почесывая подбородок на котором так и не появилось никакой растительности. А потом, будто бы без особого интереса, поинтересовался у своего собеседника — А ты не знаешь как выглядят их символы веры? У нас тоже они имелись, но творцам было безразлично как мы к ним относимся. Заходили в храмы чтобы провести ритуалы соединения сердец и еще кое-какие, а потом забывали про этих небесных…

— Понятно — усмехнувшись, проговорил Жреком, видя как я пытаюсь сдерживать свою ’’любовь’’ в отношении создателей. Ну а потом просто пожал плечами и не порадовал меня своим ответом — Чего не знаю, того не знаю. Сам их символов не видел, да и в допросах этих темнокожих гадов не участвовал, так что сказать как они выглядят не могу. Да и не говорят они ничего под пытками. Все норовят убить себя, чтобы оборвать мучения. В общем, сложно с этими гадами. Но если любопытно, можешь сам кого-нибудь из них отловить и допросить. Мож чего и узнаешь.

— Тем более что и возможность уже скоро будет. Вон они мрази. Скочут — проговорил сидевший в дозоре боец и поспешно убрал голову, чтобы его не смогли заметить. Услышав его слова все тут же замолчали и зашевелились. Каждый достал из ножен и воткнул рядом с собой в землю меч. Потом они также поступили и со стрелами, беря в руки луки и готовясь к стрельбе. Посмотрев на бывалых воинов, я проверил как снимается с пояса весь десяток топориков и воткнув боевой топор в землю, тоже принялся ждать подхода врагов. Укрытие у нас было не очень большое, поэтому никто не высовывался, чтобы не привлекать внимание кочевников лишним движением. Все лежали неподвижно и вслушивались в тишину окружающей нас сухой степи, по которой кружился шальной шелестящий ветер. И лишь когда до нас донеслись первые отзвуки стука конских копыт, наш командир поднял руку, таким жестом приказывая нам приготовиться к бою. Он терпеливо выжидал нужного момента, а я считал удары ускорившего свой бег сердца, будто бы пытаясь подстроиться под галоп приближающихся к нам лошадей. И только когда начало казаться будто они скачут уже по нашим головам, Жреком наконец-то опустил свою руку и коротко приказал «Стрелы!», начиная этот безжалостный и скоротечный бой.

Их было около полусотни, но первый же выстрел перетянул преимущество на нашу сторону, убив одну из лошадей и удачно перегородив ее тушей тропу. Но степняки суетились недолго и, практически тут же спешившись, бросились в нашу сторону уже раскручивая свои пращи… и ловя телами жадные до крови стрелы. Когда расстояние стало еще меньше, наши воины откинули назад луки и единым движением выдернули из песка мечи и щиты, принимая на них первые прилетевшие в ответ камни. И лишь когда враги с темно-коричневой кожей и ненавистью в глазах подобрались совсем близко, в бой наконец-то вступил я, отправляя в полет сразу два топора. А потом еще два и еще, каждым своим оружием неся смерть стремительно уменьшающимся в количестве кочевникам. Один успел отправить в меня голыш своею пращей, но я отбил этот снаряд громко звякнувшим железным наручам и тут же ответил на этот выпад, вгоняя топорик ему прямо в брюхо.

Ну а когда мое метательное оружие закончилось и оказалось что эти хитрые выродки пытаются метить в меня как в единственного противника без щита, я не стал дожидаться столкновения и, выхватив топор, сам ринулся вперед на сближение. Прижавшись едва ли не к самой земле, нырнул прямо под ноги ближайшим противникам и рубанул со всей силы куда смог достать, одним ударом выводя из боя сразу двоих. Перекатившись и все же поймав болезненно укусивший за спину камень, не вставая метнул топор в попытавшегося накинуться на меня степняка. Кусок пыльной земли летит в лицо еще одному прыткому гаду, а в следующий миг, подобрав чей-то искривленный на конце клинок, вгоняю его в живот пытавшемуся протереть глаза степняку. Пока он стоит на ногах использую его как живой щит и вырвав меч из слабеющих пальцев, бросаю его в голову ближайшего противника. Он каким-то чудом успевает увернуться, но пытаясь оттолкнуть от себя тело падающего товарища, теряет несколько мгновений, а потом и голову, после того как я наконец-то подхватил свой топор.

Увидев движение раскручиваемой пращи, прыгнул сильно в сторону и рыча от боли в задетом камнем плече, ринулся вперед, прямо на удивляющихся моей безрассудностью противников. Какой-то недоумок попытался отбить удар топора, но лезвие моего оружия легко победило чужое дрянное железо, раскалывая клинок и острым носком вгрызаясь в податливую плоть. Отпустив рукоять, чтобы меня не утянуло за весом удара и уворачиваясь от бокового выпада, пнул между ног тощего кочевника, позабыв о том что и сам ныне являюсь слабосильным, только начинающим набирать мышцы мальчишкой. Шипя от боли в отбитой ноге, принимаю на наруч чей-то слабый скользящий удар и, не имея при себе ножа, просто вгоняю указательный палец в глаз подошедшему слишком близко кочевнику. Работая на каком-то предчувствии, потянул его за глазницу вниз, падая на колени и пропуская над головой готовую вгрызться мне в шею атаку. Подхватываю замеченный топорик и почти без замаха отправляю его в лицо ближайшего темнокожего. Опять тяну лишенного глаза, но еще живого врага в сторону, словно слишком большие ножны, надевая его на чужой меч, и толкая вперед, чтобы лишить немолодого степняка его оружия. Схватив чей-то изогнутый клинок рассек старику глотку, шагнув в сторону вогнал неудобное оружие в рот воину с отбитыми яйцами и окинул быстрым взглядом округу, выискивая других вражеских бойцов… И видя лишь одного убегающего степняка и продолжающих стоять на взгорке имперцев, кажется и не думавших помогать мне в этом коротком сражении. Кажется они просто ждали пока я сдохну, видимо надеясь хотя бы так отомстить за своих убитых друзей. Но злой я отнял у них и это малое счастье.

А затем, подхватив ближайший топорик, с рычащим выкриком метнул его в спину беглецу… смертельно нагоняя его и заодно заканчивая этот короткий, но очень жаркий бой. Бой, в котором я закрыл свой ’’долг’’ перед интендантом почти на целую четверть.

Глава 12

Эти выродки из моего отряда не только отказались помогать мне в бою и наблюдали со стороны, дожидаясь пока я издохну. Они, зная о том как мне хотелось порасспросить темнокожих, намеренно добили всех раненных, лишая меня этой возможности. Эти ’’добрые’’ люди не поленились и обошли все место короткого сражения, пронзая всем кочевникам сердца и головы, якобы спасая их от боли и от моих возможных пыток. Видя такое скотство и понимая что ругаться тут нет никакого смысла, я собрал все свои метательные топоры, очистил штанами какого-то мертвеца и, воткнув их в песчаную землю, решил настоять хотя бы в одном вопросе.

— Я насчитал двадцать двух убитых мною или смертельно раненных кочевников. У кого-то есть возражения по этому поводу? — пятнадцать воинов, более не видя опасности, уже успели убрать луки и стрелы, поэтому, посмотрев на одиннадцать топоров большая часть из которых наверняка успеет найти свою цель, они решили не спорить с озвученной цифрой. Благо, им от количества убитых не было никакого проку и куда важнее оставалось отсутствие погибших среди своих. В какой-то мере из-за моих приложенных усилий.

— Мне было не с руки считать за тобой, поэтому поверю твоему слову и скажу интенданту, что тут было всего пятьдесят семь степняков и что двадцать двух из них убил ты. Никто не против? — легко пообещал Жреком, да и другие мужики тоже не стали с этим спорить. Промычали в ответ на его вопрос что вроде «Да мне без разницы» или «Как хочешь», а потом, забыв обо мне, пошли разделывать убитых стрелами лошадей. В мясницком деле я ничего не понимал, да и лошадей с некоторых пор недолюбливал, поэтому, подвесив все топоры на пояс, просто принялся дожидаться пока они закончат. Ну а когда мужики собрали большую добычу мясом, чужим дрянным оружием и пойманными живыми лошадками, мы отправились в обратный путь… Который я бы лучше проделал на своих ногах, а не в этом проклятом седле.

******

— Что, так сильно не любишь конину? — заметив что я морщусь, поинтересовался сидящий неподалеку Жреком. Вернувшись в деревню, названия которой мне никто так и не сказал, наша группа оставила один из мешков с мясом себе и пошла его жарить, желая порадовать себя после такой редкой вылазки без потерь. Кто-то принес местного самогона, после чего настроение людей стало еще лучше и даже на меня некоторые перестали смотреть, словно на кусок засохшего навоза. Поддерживая разговор, я рассказал им историю о своей самой первой самонадеянной охоте на поводыря и о том, как меня после этого отказывались пускать в деревню. Многие вполне искренне посмеялись над этой глупой ситуацией и принялись в шутку называть меня «хвостатым». Ну а когда первая половина мяса была дожарена, к нам заглянула дородная баба из дома лекарей, чтобы осмотреть воинов на наличие новых ран и заодно перехватить у нас немного еды. Увидев оставшийся на моей спине уже давно подсохший шрам от попадания камня она прилепила туда кусок какого-то лечебного кактуса… который жег плоть почти как настоящий огонь, превращая лечение в какую-то пытку. Но прояснять для командира причину своих изменений в лице я не стал и вместо жалоб на безжалостную целительницу, просто ответил на его вопрос.

— Да не то что бы не люблю. Конина, наверное, во всех мирах одинаковая. Да и… Просто поверь. После жареного мяса монстров, это по вкусу просто прекрасно. Я успел попробовать, наверное, всех существовавших у нас тварей кроме прыгунов, жнецов и хлыстов. Первые двое по виду были слишком похожи на людей, поэтому пробовать их как-то… не решился. Ну а хлыста пришлось бы очень долго очищать от всякого налепленного на тело мусора, словно какого-нибудь мелкого ручейника.

— Ну и как эта вся гадость была по вкусу? Неужели все так плохо? — кажется вполне искренне заинтересовавшись уточнил слегка захмелевший Жреком и укусил следующий снятый с вертела кусок мяса.

— Да не то что бы плохо. Просто… скорее просто совсем безвкусно, даже если не жалеть соли при готовке. Я по-разному пробовал. И запекал в углях или глине и прожаривал до черноты…, но лучше это гадость никак не становилась. По ощущением мясо, а по вкусу, словно какая-то вода. Так что, когда не было времени готовить, иногда просто ел монстров сырыми, не замечая никакой разницы — услышав такое, кто-то из слушавших даже подавился мясом. Ну а я устало потер свободной рукой лоб, скрывая от воинов свою боль. Хотел доесть свой кусок быстро остывающего мяса, но едва не взвыл от боли, когда подошедший сзади мужик хлопнул меня по спине, явно метя по разрезу на рубахе и виднеющемуся сквозь прореху куску кактуса.

— Эй, убийца! Хватит жрать! — насмешливо и не скрывая издевки, громко прокричал парень, немногим старше моего нынешнего тела — Иди, собирай свое оружие и готовься к новому выходу. И не бери с собой много, чтобы не сдохнуть по пути. Пойдем на вылазку прямо в ночь, чтобы пересечься со степняками ближе к утру.

— Ты чего? Я же только-только вернулся. Какая, к ослу в задницу, вылазка? Ты чего, молодой, совсем перегрелся? — вскинулся недовольно, не сразу поняв что вообще происходит. Только вот вместо ответа этот наглый мальчишка выбил из-под меня пенек, вынуждая завалиться вперед и вбок, едва ли не головой в костер, а потом, вновь потребовав «Иди собирайся, пришлый!», он пошел обратно так ничего и не объяснив. Во мне тут же вскинулась ярость и появилось стойкое желание сломать кое-кому ноги, но Жреком придержал меня за рукав и покачал головой, без слов прося успокоиться и давая понять, что этого не стоит делать. А затем воин повернулся к отошедшему уже далеко парню и прокричал ему вслед.

— Эй! Малыш Кирах! Напомни своему командиру о договоренности по Лиару! Мы должны сразу убивать темнокожих, не давая им и шанса раскрыть рот!

— Да помним мы! Помним! — не оборачиваясь ответил мальчишка и отмахнулся от чужих слов. Ну а я, понимая что эта ’’договоренность’’ направлена против меня, повернулся и посмотрел прямо в глаза своему командиру, теперь ожидая пояснений уже от него.

— Ты наверное забыл или не понял… Пока не убьешь полную сотню воинов тебе придется ходить на каждую вылазку. Без исключения и отдыха. Именно так выглядит твое наказание — припомнив разговор с интендантом, я нехотя и со злостью признал его правоту. Именно так инструктор и сказал, но мой разум отчего-то не уцепился за понимание этого, пропустив слова «на каждую вылазку, без отдыха» мимо моего сознания, возрадовавшегося такому простому исходу.

— А что тогда за договоренность? Об этом тогда точно разговора не было — услышав этот вопрос, Жреком без спешки снял с вертела еще один поджарившийся на костре кусок и прежде чем закрыл им себе рот, все же дал очень короткий ответ.

— Это приказ инструктора. Он не хочет чтобы ты говорил с кочевниками. Думает что, узнав все что хотел, сразу убьешь себя или уйдешь в степь. Он этого пока не желает.

— Понятно — зло прошипел я, с огромным запозданием понимая, что в этой деревне абсолютно все против меня. Затем посмотрел на недоеденный, попачканный в пыли кусок мяса… и закинул его в рот. Скрипя песком на зубах, вытер пальцы о плечо уже бывшего командира и, не обращая внимания на его возмущенный восклик, направился в сторону казарм, за своим оружием. Меня ждал еще один бой… и враги теперь было не только впереди, но и оставались за спиной

.

Глава 13

Степняки зачастили. Всего четыре вылазки за пять дней и вот уже мой ’’долг’’ перед интендантом отдан почти на три четверти. Я надеялся избавиться от этого бремени поскорее, но темнокожие, будто бы мне на зло, решили ослабить свой нажим, давая мне небольшой отдых… который тут же забрал безжалостный инструктор. Вступать со мною в тренировочный бой мужики отказались и Коберо, явно не желая давать передышки, довольно быстро придумал чем меня можно занять.

— Ты очень ловкий и прыткий по молодости нового тела, но мышц у тебя маловато. Прямо как у девочки.

— Месяца полтора назад их вообще не было. Этот парень был каким-то бесполезным стихоплетом и ничего тяжелее ложки наверное не поднимал. Не знаю зачем его понесло так далеко в лес. Наверное искал там вдохновения и красоты…, а нашел медведя и смерть от его когтей. Когда посмотрелся в зеркало едва в отчаяние не впал, поняв что вместо своей огромной силы получил это… ничтожество — коротко описал я судьбу незадачливого парня, подарившего мне новое вместилище души. Инструктор, выслушав эту историю, недовольно сплюнул на землю, видимо так выражая мнение о всяких мастерах красивого слова и после этого продолжил свою мысль.

— Вот-вот. Тогда тебе тем более нужно укреплять свое тело и мышцы, тратя на это весь свой остаток дня. Убивая степняков ты теперь себе характеристики не улучшишь, так что нужно трудиться даже больше чем в том мире, чтобы стать достаточно крепким. А для этого необходимы специальные упражнения… — чтобы долго не объяснять на словах немолодой воин просто показал все на деле. Сперва приседание для мышц нок, потом подъем верхней части тела, лежа на спине, для мышц живота и в конце сгибание рук с упором в землю для мышц плеч. Выглядело все это довольно просто, но когда Коберо предложил повторить… сразу стало понятно, что тело мое все еще бесполезно и не идет ни в какое сравнение даже со мной прошлым до ритуала пробуждения. Я осилил каждое упражнение по десять-пятнадцать раз, а потом просто обнял землю, не имея сил даже подняться. Наблюдавшие за этим позором мужики громко посмеялись над такой немощью, но злиться на них не стал, с печалью понимая что эта издевка, к сожалению, вполне заслужена. Каждый из них сделал бы то же самое куда быстрее и в гораздо большем количестве. А тут еще и инструктор, присев рядом, добавил мне в мысли еще немного печали.

— Не отдыхай долго. Не давай мышцам остывать. Повторяешь все три упражнения и лежишь не более двух сотен ударов сердца, после чего начинаешь все заново. Чем чаще будешь все это делать и меньше лежать, тем сильнее станут не только мышцы, но и сердце. А чем выносливее и сильнее сердце, тем дольше сможешь бежать и сражаться не уставая. Насколько знаю, с этим у тебя тоже были проблемы и остальным приходилось тебя дожидаться чтобы ты сильно не отстал и не потерялся ночью в степи. Так что давай, поднимайся и начинай работать над собой и своим новым телом, коли старое уже не сможешь вернуть — подгонял меня Коберо. Ну а когда я все же заставил себя подняться и начать приседать, он не удержал своего любопытства и, понизив голос, спросил — А сколько у тебя было этих ваших боевых рангов и ловкости. Самый сильный с кем я разговаривал хвастал, что у него было больше тридцати. По-моему, он говорил что тридцать один.

— Боевые ранги довались без счета… путаешь с боевым владением… я использовал как оружие топор… поэтому росла сила, а не ловкость… больше тридцати боевого владения… это хорошо… таких воинов у нас было мало… не больше сотни на всех людей — приседая и говоря на выдохе, пояснил я. Ну а закончив с этим и садясь на землю чтобы начать следующее упражнение, все же ответил на первый вопрос — В самом конце не успел посмотреть. Было не до этого. Скорее всего боевое владение выросло до ста двадцати, сила до сотни, а ловкость и выносливость остались в пределах сорока. Мирное владение толи двенадцать, толи тринадцать… что печально… ведь немногим более года назад, я был обычным лесорубом — закончив свою мысль, в очередной раз отмахнулся от вновь попытавшихся прорваться в голову тяжелых мыслей о прошлом, а после опять принялся терзать свои вялые мышцы живота. Инструктор же, постояв с широко раскрытыми в неверии глазами и дождавшись пока закончу с упражнениями, повалившись без сил на землю, все же решил уточнить.

— Такая большая сила… Что с ней…

— Я смог бы добросить тебя отсюда до самой деревни — поняв что именно он хочет узнать и, посмотрев на собеседника, увидел как он вглядывается в довольно неблизкие к нам окраины поселения.

— Эээххх… Если бы не потерял свою силу… ты смог бы и в одиночку закончить это глупое столкновение двух наших народов — посетовал о несбыточном воин, явно не радуясь тому, что это все вообще началось.

— Если бы все так и случилось… Кочевье и империя объединились, испугавшись моей силы и желая меня убить. После чего количество погибших увеличилось у обоих сторон нынешнего противостояния. Поэтому… лучше оставить все как есть и не надеяться на какое-то чудесное чудо, которое сможет привести все к самому лучшему исходу.

— Мысль с которой сложно поспорить — принимая мою правоту, невесело проговорил Коберо. Ну а после довольно долгого молчания, когда я высчитывал удары куда-то торопящегося сердца, довольно болезненно ткнул меня носком сапога в бок и потребовал — Бери свои деревяшки и пошли биться. Успеешь еще свои хилые мышцы помучить — ну а я и не был против. Столкнуться лбами с таким знающим и сильным воином мне было только за радость. Поэтому я сбегал к тому месту, где оставил три своих деревянных топора и, не медля, сразу напал на своего, загоревшегося пламенной жаждой битвы противника… и ожидаемо потерпел поражение… четыре раза подряд.

Лежа на земле и чувствуя боль в избитом и очень уставшем теле, я смотрел в далекое небо и почему-то улыбался, растягивая губы в веселой и слегка безумной ухмылке. Лежал и думал о нашем возможном следующем бое, упрямо выискивая в мыслях способы победить этого старого бывалого воина. Как бы не было слабо мое нынешнее тело, они были просто обязаны существовать и нетерпеливо дожидались когда их найдут.

Глава 14

Долго. Довольно долго степняки не тревожили нас. Возможно пытались прорваться в других местах довольно длинной границы империи и степи, а может быть просто к чему-то готовились и выжидали удобного момента для новой атаки. О возможности их отказа от их боевых устремлений никто и не задумывался, ведь их таинственное бедствие никуда не пропало и видимо подталкивало их, заставляя идти на смерть ради спасения своего народа и будущего собственных детей. О возможной попытке договориться никто из кочевников почему-то даже не задумывался, скорее всего чего-то боясь. К примеру, какого-нибудь безумного проклятия выдуманного ими же самими.

И вот, сегодня рано утром, спустя шесть дней после моего тренировочного поединка с Коберо, дальний пост сообщил о замеченном отряде темнокожих, из-за которого подняли сразу всех обитателей казарм. Некоторые, из тех кто не думал о скором приближении своей очереди на вылазку, еще не вернулись со своих ночных веселых похождений, поэтому их пришлось искать по деревне, понимая что случилось что-то очень нехорошее. Ну а когда вся полусотня наконец-то собралась в одном месте, обратиться к нам решил сам интендант, а не его личный помощник. Кажется даже пьяные стремительно начали трезветь, заметив вышагивающего взад назад и явно чем-то озадаченного Олиса.

— Собрались? — уточнил старшина этого охранного поста у стоящего рядом с ним Коберо и командиров всех трех боевых отрядов. Мужики довольно быстро осмотрели нашу разрозненную толпу и лишь убедившись в том, что все подчиненные уже тут, наконец-то дали ответ нетерпеливо ожидающему старшине местных воинов. Ну а получив подтверждение, он резко повысил голос и принялся говорить так твердо и звонко, что его услышали сразу все. Возможно даже в деревне.

— Крупное вторжение! Среднее направление, шестой наблюдательный пост! Разведчики заметили движение малого войска численностью более чем в три сотни человек! Все конные и двигаются по «каменной» тропе, скорее всего останавливаясь только на ночь! Наверняка хотят прорваться через нас и ударить по городу Курону, чтобы поджечь там все что только смогут. Я уже отправил вестовых туда и на соседний пост за подмогой, но надеяться на то что они поспеют нет никакого смысла. Скорее всего к полудню враги будут уже здесь, так что даже не надейтесь на чудо. Нужно выбирать место и готовиться к бою! Шансов на победу мало, но мы просто обязаны уполовинить кочевников и заставить их замедлиться, чтобы командование успело подтянуть резервы и защитить мирных людей от этих степных крыс — обрисовал не безрадостную ситуацию интендант и окинув взглядом всех собравшихся, видимо дожидаясь пока до всех дойдет осознание возможной беды, а потом скомандовал короткое «ГОТОВИМСЯ! ВЫХОДИМ КАК МОЖНО СКОРЕЕ!». А после, более ничего не говоря, устремился обратно в деревню.

— Говорит так, будто пойдет с нами — с явным сомнением проворчал я, тоже возвращаясь в поселение и глядя вслед скрывшемуся за домами Олису. И неожиданно напоролся на довольно грубый словесный отпор. Торопливо идущий рядом Жреком недовольно толкнул меня в плечо, а затем возразил моим сомнениям.

— Да, командующий та еще самовлюбленная благородная по рождению сволочь, но это не отменяет того, что он еще и отменный воин, которого обучали с самого детства и в бою он будет стоить нескольких десятков врагов. К нашей печали, долгая мирная жизнь заставила всех расслабиться и всего несколько знатных семей воспитывают своих детей по строгим правилам прошлого. Поэтому таких как он в империи очень мало и все они назначены боевыми командирами охранных гарнизонов на границе. И… куда скорее из боя сбежит не он, а ты.

— Меня силой и обманом отправили на границу, чтобы защищать чужую страну. А теперь настойчиво мешают допрашивать кочевников, да еще и во сне пытались убить ради мешочка с монетами, ценности которых я даже не понимаю. Поэтому, надеюсь, ты несильно удивишься, если все же решу убежать.

— Да нет конечно. Все уже давно поняли и приняли твою шакалью натуру. Если станет слишком опасно, то конечно беги… только сперва дождись пока я возьму в руки лук, чтобы успеть пустить пару-тройку стрел тебе в спину — предупредил меня командир боевого отряда, но я на это ничего не стал отвечать. Просто постучал несколько раз ребром ладони себе по лбу, показывая ему куда именно воткнется мой метательный топор и, не желая продолжать этот бессмысленный разговор, еще немного ускорил шаг, первым заскакивая в казармы и направляясь к своей комнате. Поспешно собрал все свои топоры, натянул уже спасший меня несколько раз наруч, а потом сразу отправился обратно к полю для тренировок, где обычно и проходил сбор перед очередной вылазкой. И очень удивился увидев стоящего там инструктора. При чем не с деревянным, а вполне себе боевым мечом в поясных ножнах. И более того, с перекинутым через плечо луком, да десятком стрел в небольшом колчане.

— Что? Неужели с нами пойдешь? — не скрывая своего недоумения, спросил я. Коберо же лишь пожал на это плечами и только через некоторое время, отведя взгляд от начинающего теплиться, искрящегося в далекой степи горизонта, все же дал свой ответ.

— На моей памяти, это самая крупная атака степняков… Если все сегодня погибнут, то в моей работе более не будет смысла. Поэтому я иду чтобы добавить хотя бы немного шансов на нашу победу или просто умереть с остальными, не жалея о том что ничего не сделал.

— Похвальная верность своей стране… Олис бы тебя обязательно похвалил, услышав такое — насмешливо проговорил я, а затем, припомнив пришедший недавно в голову вопрос и не обращая внимания на недовольство собеседника, поспешил его высказать — Кстати об интенданте! Для вас это конечно очевидно, а вот я не понимаю кто такая эта ваша знать и почему я не могу двинуть тому же Олису в зубы, высказывая так свое несогласие? Когда они у вас вообще появились и почему заставляет людей относиться к ним с уважением? По какой причине они…? — я хотел задать еще несколько вопросов, но оборвал себя на полуслове, заметив как инструктор тихо давится смехом, а потом и вовсе срывается на громкий хохот.

— ХАХАХАХА. Ну насмешил. ХАХАХА. Я бы с удовольствием посмотрел на то как ты пытаешься его избить голыми кулаками. Это была бы веселая и очень короткая драка. ХАХАХАХАХА.

— А если попробовать объяснить? — ткнув этого насмешника кулаком в бок, потребовал я. И лишь дождавшись когда он прекратит свое веселье, наконец-то получил исчерпывающие пояснения.

— Фуууууффф. Нууу… если не вдаваться в далекую историю… Раньше, сотни четыре лет назад, все наши земли были разделены на крохотные королевства, между которыми постоянно велась война. Ну а потом неожиданно пришли три бога и приказали королям объединить свои земли в одну большую страну. Многие конечно спорили и возражали, но небожителям было плевать на все это. Они силой привели всех несогласных к покорности, сами выбрали среди восьми королевских родов один и назначили его правящим. А потом, избрав из каждой знатной семьи по деве, подарили им по ребенку… унаследовавшему часть силы божественных отцов. В будущем они стали правителями или соправителями своих родов и живя до сих пор наплодили немало своих детей и внуков. С каждым новым поколением божественная сила ослабевает примерно на треть, а иногда и вдвое… Но даже несмотря на то, что командующий Олис является праправнуком богов и членом отдельного, некоролевского рода, кровь его еще достаточно сильна и благородна, чтобы убить тебя всего одним ударом кулака. Сравнивая с твоим миром… это тоже самое если бы не пробужденный полез бы драться с человеком увеличившим свою силу до двух десятков. Именно поэтому твоя угроза дать ему в зубы показалась мне такой забавной и наивной. Ты будто малый ребенок который решил кинуться с голыми кулаками на огромного быка, не понимая что для мгновенной смерти хватит и одного удара копытом. Так самоуверенно и нагло, что… Эй! Ты чего это…? — непонимающе спросил он, когда я все же не удержался и хлопнул себя по лицу, с огромной досадой и раздражением думая о том почему решился задать этот вопрос только теперь, несмотря на то что слыша что-то про благородных еще от Вилара. Ну а так и не найдя ответа на вопрос к самому себе, хлопнул ладонью по лицу еще раз и еще раз и еще… Остановился лишь после пятого удара и наконец-то ответил на вопрос растерянного Коберо.

— Да так… просто слегка наказал себя за глупость — а после, неожиданно прейдя к мысли о том, что мне пока рано умирать, развернулся и пошел обратно в деревню — Пойду немного обворую кузницу и деревенских. Подожди меня здесь, а то я понятия не имею где тут эти ваши тропы и направления — инструктор крикнул мне вслед что-то вопросительное, но я уже не слушал его и думал лишь о том, где в поселении можно найти топоры и крепкий мешок для них.

Глава 15

Лошадь брать запретили, поэтому, после того как я ограбил деревенский склад со всяким рабочим инструментом и кузню, мне пришлось взваливать тяжеленный мешок на спину и тащить его на своем хребте. Правда, когда начал сильно отставать от остальных, Жреком поравнялся со мной и, подхватив мешок за один из нижних углов, слегка облегчил эту ношу. Буркнув недовольно что-то похожее на «Присмотрю чтоб не сбежал», вынудил меня ускорить шаг, чтобы не отставать еще сильнее от объединенной группы.

К моему счастью, идти нужно было не очень далеко и когда жаркое светило одолело лишь пол пути до зенита, мы уже добрались до нужной, довольно широкой тропы и принялись выбирать самое удобное место для обороны. К моему сожалению, отдохнуть мне не дали и как единственного лесоруба с топором отправили рубить хилые сухие деревца и кактусы, чтобы потом сделать из них оборонительные колючие преграды. Задумка была неплохая и довольно здравая. Я даже в мыслях пожалел о том, что в деревне практически не было телег. Хотя, они бы вряд ли сюда доехали из-за отсутствия нормальных дорог и мягкой песчаной земли в которой узкие тележные колеса наверняка постоянно бы вязли.

— Сейчас придумал еще два вопроса, продолжающие прошлый — заговорил я, когда мы с Коберо волокли вдвоем тяжелое и пытающееся отчаянно цепляться за все подряд ветвями дерево. Услышав меня, он немного помедлил, видимо пока не желая тратить силы на разговоры. Правда, чуть позже все же согласно кивнул, видимо решив что потом возможности может и не случиться. Увидев его разрешение говорить, не стал медлить и поспешил вывалить на инструктора сразу оба своих интереса — Почему боги не стали присоединять к империи еще и степь? И… Знаешь что-то о том, как появились эти королевства или о местной истории шести-семисотлетней давности?

— Нашел о чем спросить! Я не мудрец и не знаток истории, так что мало знаю даже о том, что было двести лет назад. С такими вопросами тебе нужно идти в столицу или Залы больших знаний. Там может быть и имеются описания таких далеких времен — с легкой досадой от того что ему приходится тратить на это слова и силы, проворчал недовольный инструктор, но потом все же ответил и на первый мой вопрос — Кочевники слишком сильно на нас не похожи как внешностью так и своими традициями, поэтому от объединения с ними могли возникнуть только проблемы. Видимо боги это очень хорошо понимали, поэтому даже не стали думать о таком…, но видимо не обделили их своим вниманием и тоже объединили малые стойбища в большое кочевье Саранхал, с постоянной столицей с названием Великий Скар. А еще и одарили их двумя божественными детьми. Первый стал правителем степи и управляет ею до сих пор. Ну а второй… насколько я слышал, он добровольно лишился возможности плодить детей и принял должность главного охранителя правящей семьи. При чем он, как и наш император Отохар, куда сильнее остальных отпрысков богов… Как-то так выходит — закончив свою мысль, остановившийся Коберо утер так и норовящий затечь в глаза пот. Затем немного отдышался и опять берясь за одну из веток, вновь принялся волочить колючее ветвистое дерево — Надеюсь вопросы у тебя закончились. А то неудобно сразу тащить и говорить.

— Ну конечно же нет! У меня этих вопросов, словно блох на поганой собаке. Только вот в данный момент они уже не уместны… вооооон тот темнокожий степняк на лошади вдалеке, наверное, хочет сказать что скоро нам будет не до разговоров — не я один уже заметил этого разведчика, поэтому среди имперских воинов уже началась легкая суета. Все занимали свои места и готовились к неизбежному столкновению с врагом. Все-таки дотащив дерево до края ограждения, мы с инструктором бросили это дело и тут же разбежались по сторонам. Он в самый центр, прикрывать стрелами и своим мечом стоявшего там Олиса, ну а я, сбегав за своим мешком, остался на правом краю нашего оборонительного построения.

Наглый разведчик проскакал едва ли не в плотную к широкому валу из кустов и отмахнувшись от летевшей в него стрелы, поспешил ускакать обратно, чтобы рассказать командирам о появившейся преграде. Мы же, когда он опять скрылся за горизонтом, так и остались стоять на месте, готовясь к неизбежному ожиданию и каким-нибудь хитростям от кочевников. Большинство наших просто село на землю, даря телу последние крупицы отдыха перед началом жаркой битвы.

Видимо приглядывая за мной, неподалеку встал Жреком, но я не решился донимать его пустыми разговорами. Вместо этого просто лег на теплую землю и принялся вглядываться в далекие небеса, стараясь расслабиться не только мышцами, но и разумом… при этом очень надеясь не уснуть и не проспать атаку. Просто лежал, стараясь не думать не о чем и постоянно скатываясь к неожиданным знаниям о здешних правителях и связанными с этим моими непростыми мыслями. Я конечно же не был умным человеком… и возможно поэтому некоторые догадки давали не только пищу для ума, но и слабую надежду на что-то лучшее. Очень слабую надежду для приближения которой нужно было пережить очень скорый бой. Который почему-то все никак не начинался и не начинался.

Кажется, степняки решили испытать наше терпение, ну или придумали для нас что-то очень нехорошее и подлое. А может и вовсе решили спешиться и обойти нас стороной что бы не ослаблять себя перед своей главной атакой на ближайший город. Никто не знал что они там решили, поэтому все ждали чего-то нехорошего, наверняка жалея о том, что не взяли с собой ни одной лошади. Встречная разведка была бы нам очень кстати, да и деревья стало бы куда быстрее и проще перетаскивать. Ну а раз у нас не было ни одной лошадки, нам оставалось лишь ждать и размышлять над следующим шагом степняков. Который никак не наступал. Кто-то даже предложил сбегать до находящегося слева небольшого пригорка, чтобы попробовать осмотреться, но командующий приказал ему успокоиться и замолчать, погружая всех в напряженную тишину ожидания.

— Просыпайся. Идут — сморённый светилом, кажется, я все же как-то ухитрился уснуть, ну а получив легкий пинок в бок и открыв глаза, немало удивился тому, что оно уже давно успело перевалить через свой зенит и даже преодолело треть своего пути до заката. Никуда не спеша попытался высмотреть врага лежа, но, поняв что так ничего точно не увижу, все же нехотя поднялся на ноги. И лишь выпрямившись и вглядевшись в том направлении куда уходила тропа, сразу увидел скачущих во весь опор степняков и целое облако поднятой сотнями копыт пыли. Ну а увидев это… неожиданно даже для себя, вскипел жарким нетерпением, растягивая губы в хищной улыбке предвкушения боя.

— Ну что же… Наконец-то хорошая битва. Давно ее ждал.

Глава 16

Как и ожидалось, враги оказались не настолько глупыми чтобы кидать своих скакунов прямо на колючий вал. Остановившись на недосягаемом для стрел расстоянии, они пустили вперед всего десяток конных, которые, раскрутив веревки с крюками на концах, метнули их как все те же камни из пращи. Наши стрелки конечно не наблюдали за их самонадеянной вылазкой и сделали один слаженный выстрел, опрокидывая сразу шесть лошадей, которые, кувыркаясь от боли и близящейся смерти давили своих седоков. Вот только даже их смерти стали для нас бедой, так как некоторые крюки все же зацепились за деревья и выжившим, опасно свесившись со своих скакунов, осталось лишь подхватить концы веревок и, прицепив крюк с обратной стороны за луку седла, устремиться обратно к основному воинству. Кто-то из наших успел дотянуться и перерубить одну из веревок, а у другой просто сорвался крюк со слишком тонкой ветки, но это уже нам не помогло. Оставшиеся три уже натянулись и лошадиной силой растащили большую часть сцепившихся друг с другом деревьев, оголяя и оставляя без защиты наш центр. После чего враги опасным кулаком устремились в эту большую прореху нашей обороны.

К печали кочевников, именно в центре стоял облаченный в железный доспех и будто не чувствующий жара светила Олис. Ничуть не беспокоясь о потере прикрытия, он сам шагнул вперед и ударом своего огромного меча встретил первых двух, прорвавшихся сквозь дождь из стрел, врагов. Клинок обрушился на плечо яростно скалившего зубы кочевника, попытавшегося ткнуть командующего своим копьем, но дрянное древко его оружие лишь жалобно скрипнуло по нагруднику брони и ушло в сторону, а вот железная оглобля интенданта буквально располовинила врага, остатками вложенной в удар огромной силы еще и врубаясь в бок испуганно замедлившей свой бег лошадки. Отскочив назад чтобы его не задавил кувыркнувшийся вперед скакун, правнук богов отвел в сторону метившее ему в лицо копье другого противника и одновременно пнул ногой не успевающую остановиться лошадку, кажется ломая той грудину и откидывая ее назад вместе с наездником.

Всего несколько ударов невероятной силы и вот уже появилась новая преграда из нескольких кувыркающихся лошадей и страха перед этим бронированным чудовищем с огромным мечом. Только вот основная масса врагов, не изведав этого ужаса и не жалея своих жизней продолжала рваться вперед, надеясь продавить оголившийся центр всей своей массой. При этом, отвечая на обстрел, они не забывали метать свои камни, большим числом неизбежно находя бреши в выставленных щитах. Вот молодой парень который недавно выбил из-под меня пенек, поймал гладкий голыш прямо глазом и с громким вскриком повалился на спину хватаясь за лицо и обливаясь кровью. Другому повезло еще меньше. Слабо знакомому мужику камень попал прямо в нос и он тут же безвольно осел на землю, а я с непонятной уверенностью и безразличием подумал «мертв», при этом на удивление легко отбивая наручем летящий в живот снаряд. Будто бы заранее зная куда он прилетит и действуя на опережение.

Не успев подумать о том, что во мне после перерождения все же осталось предчувствие опасности, неожиданно даже для себя шагнул назад и, будто бы ощутив приближение чего-то нехорошего с той стороны, посмотрел направо… всего через миг замечая появившихся на горизонте с той стороны всадников. Лишь после этого в голову пришло очевидное понимание того, что спереди на нас давят силы куда более малые, нежели предупреждали разведчики. В мельтешении степняков и коней было сложно сосчитать общее количество врагов…, но теперь уже стало очевидно что их сильно меньше трех сотен.

— АТАКА СПРАВА!!! — почти срывая голос прокричал что есть мочи, в жаре и грохоте боя привлекая внимание только ближайших бойцов. Один, отвлекшись всего на мгновение, сразу поймал камень горлом и, хрипя перебитой гортанью, выбыл из этого боя. Я, не раздумывая, добил его ударом топора в шею и, выхватив из обмякших рук чужой щит, вновь закричал, требуя помощи у ближних воинов — ПЕРЕТАЩИТЕ ДЕРЕВЬЯ!!! Я ЗАЩИЩАЮ!!! — наконец-то заметив новую угрозу, мужики поняли мою затею и, закрывая головы щитами, втроем принялись тянуть на себя вал из кустов. Хотелось им конечно помочь, но эти меткие твари умирая от стрел и не жалея себя бесстрашно лезли вперед, осыпая нас настоящим градом из камней. Даже мое непонятное предчувствие помогло несильно и я все же поймал сразу занемевшим от удара бедром опасный голыш, но не отступился и продолжил защищать пыхтящих мужиков, принимая на хрустящий щит направленные в них атаки пращником.

Когда же ребята наконец-то немного загнули завал вправо и накидали кактусов дальше, закрывая врагам возможность для прямого конного удара нам в бок, мы опять поменялись местами. Они принялись защищать меня и наших лучников, а я отошел назад и в сторону и высыпал прямо себе под ноги содержимое принесенного из деревни мешка, после чего принялся дожидаться стремительно приближающихся кочевников. Они явно не ожидали встретить хоть какое-то сопротивление и наверняка желали уничтожить нас одним убийственным ударом в бок. Возможно поэтому они все были вооружены копьями и мечами, где-то оставив мешки с камнями, пращи и все тяжелое что могло задержать их в своем стремлении убить нас. Набрав немалую скорость, они не обращали внимания на то, что некоторые лошади ломают себе ноги, попадая копытами в хорошо скрытые сухой травой норки сурков. Враги, если успевали, просто огибали неудачливых товарищей и гнали своих скакунов вперед.

Когда же они наконец-то заприметили небольшую неожиданную преграду, то попытались уйти в сторону и обогнуть вал еще правее от меня, а кто-то просто спешился, желая руками и общими усилиями растащить кусты… и все они начали умирать, получая в дар мои топоры и иной хозяйственный инструмент. Первыми я убил ближайших лошадей, расширяя и увеличивая их тушами общий завал, а затем принялся бить по тем кто пытался проскакать мимо или ухватиться за колючие деревья. Увесистый молоток в грудь наглому степняку. Серп в шею лошади. Маленькая мотыга в голову ближайшему всаднику, выбивая его из седла. Топор в еще одного наездника направившего на меня копье. Молоток в темнокожего кудрявого мужика попытавшегося оттащить разлапистый кактус. Топор в наглеца попытавшегося бросить в меня камень. Серп в ловко увернувшегося и умершего от топора кочевника. Топор в лошадь и еще один в успевшего ловко выпрыгнуть из седла противника, сразу попытавшегося кинуть в меня свое копье. Маленькая лопата, молоток, серп, топор, лопатка, обрубленная тяпка, старый проржавевший топор, обломанная мотыга, широкий нож для рубки мяса, топорик… Люди в деревне лишились инструмента, а степняки лишались жизней пытаясь прорваться через опасную преграду, бьющую практически без промаха.

Один хитрец все же успел увернуться, а потом, подобрав мой же молоток, кинул его обратно. Но даже беря с земли очередное оружие деревенских жителей, я как-то смог отклониться, получив удар не по голове, а по плечу. Благо не ударной частью, а всего лишь рукояткой. И это не помешало мне сразу же отомстить верткому отправив в него топор, от которого он уже не смог спастись, приняв его лезвие всей грудью. К сожалению, оружие у меня довольно быстро подходило к концу и удержать эту боковую атаку удалось лишь при поддержке нескольких наших лучников, отвлекшихся от своей основной цели и взявшихся стрелять по все же огибающим меня наездникам, не позволяя им ударить нашим, сильно сократившимся по численности воинам в спину.

Когда мое оружие наконец-то подошло к концу, я бросил короткий взгляд назад и лишь убедившись в том что имперские воины скорее всего победят сильно уменьшившихся в количестве кочевников, я снял с пояса боевой топор и сам ринулся на ближайших врагов. Руки болели от усталости, а ноги от попадания нескольких камней, но это не помешало мне увернуться от удара копья и, просто стянув противника с седла, ударом ноги в шею оборвать его жизнь. Еще один отчаявшийся кочевник просто метнул свой изогнутый клинок, надеясь хоть как-то задеть меня и не пережил обмена атаками, когда я отдал ему свой топор, попав точно в голову. Ну а пока возвращал свое оружие, убил чужим мечом еще одного врага и обезумевшую от боли и страха лошадь под ним.

Подхватив свой топор и один метательный топорик, остановился и попытался найти взглядом новых противников… кажется начиная улыбаться еще сильнее из-за понимания того, что боковая атака исчерпала себя. Нескольких оставшихся всадников могли добить и наши лучники, поэтому я, не горя большим желанием помогать остальным, коротко хохотнул, и, подхватив за ногу степняка пытающегося зажимать пробитый какой-то тяпкой живот, спешно потащил его прочь от места сражения. Тащил довольно долго и далеко, не желая чтобы мне хоть кто-то помешал. И лишь когда начал задыхаться от усталости и едва ли не падать, просто повалился на хрипящую от боли жертву. После чего, приставив топорик к его глазу, сделал довольно щедрое предложение.

— Если ответишь честно на мой вопрос, умрешь быстро и безболезненно…

— Иди в мертвую пустыню, белый выродок! — ответил степняк не дослушав, но я не обратил на его слова внимания и наконец-то перешел к угрозам.

— А если будешь отказываться говорить, я набью грязью твое брюхо и буду смотреть как ты гниешь изнутри, крича от постоянной боли — толи из-за того что лезвие топора легко отсекло мочку уха и случайно погрузилось кочевнику в лицо, кажется уперевшись носком ему в зубы, толи из-за моей убедительности, но он все же решил выбрать легкую смерть. Дождался пока я уберу топор, чтобы случайно не зарезать пленника ослабшими руками, а затем сразу предложил мне спрашивать.

— Всего два вопроса. Первый… как выглядит ваш самый главный символ веры в храмах?

— Как… двойная спираль — хрипло отвечал степняк, кажется, уходя из жизни и без моей помощи. Сказанное им слово было мне неизвестно, поэтому я ничего не понял. Но переспрашивать конечно же ничего не стал и поспешил вывалить на него свой второй важный вопрос.

— Расскажи мне… Как выглядит ваше бедствие?

— Нельзя. Не могу. Оно видит все и непременно уничтожит мою душу. Нельзя о нем говорить. Ничего не скажу… — кажется, степняк уже начинал бредить от боли и закрыв глаза просто повторял одно и тоже, отказываясь говорить. Угрозы бы тут уже точно не помогли, поэтому я, недолго думая, решил надавить на него правдой. Приблизился лицом к его уху и торопливо зашептал, надеясь что мои слова все же доберутся до его сжигаемого муками разума.

— Я перерожденный. В нашем мире тоже было бедствие. Только большое не размерами, а числом. Но мы его все же одолели. Я убивал самых опасных чудовищ бедствия и знаю как с ними сражаться. Я хочу помочь вашему миру и жителям степи. Расскажи как выглядит ваше бедствие. Не бойся. С твоей душой ничего не случится. Все души принадлежат не людям, а создавшим их творцам. А они не позволят чтобы с их вещью делали что-то нехорошее и тем более уничтожали. С твоей душой ничего не случится. Поэтому скажи как выглядит ваше бедствие. Позволь мне помочь вашему народу. Просто скажи как оно выглядит и я постараюсь сделать все, чтобы избавить вас от него. С твоей душой точно ничего не случится. Просто скажи. Скажи…

— Если ты врешь, то я буду проклинать твой язык… — едва слышно прошептал темнокожий и, видимо тоже понимая что долго не проживет, все же поспешил дать мне ответ — Огромный летающий шар с одним глазом… Ломает и изменяет все на что смотрит… людей, горы, песок, стойбища… к нему невозможно подой… — услышав все что хотел и, подтвердив свои догадки, я поспешил исполнить обещание и, не давая ему договорить, оборвал его мучения одним милосердным ударом в голову.

— Благодарю… Я обязательно сожгу твое тело

******

Видимо бой окончился нашей победой и Жреком, исполняя свою угрозу, побежал меня искать чтобы вогнать в мою спину пару-тройку стрел. И очень удивился, поняв что я никуда не убегаю и вместо этого стаскиваю к телу убитого степняка сухие ветки и кусты. Он немного постоял, видимо пытаясь сообразить самостоятельно, но потом сдался и все же спросил что вообще происходит. Но не получил ответа. Я лишь отмахнулся от него, давая понять что не хочу объясняться, да и не так уж это и важно. А затем, немного подумав, задал командиру группы уже свой вопрос.

— А ты случайно не знаешь, что означает слово «спираль» — воин даже слегка опешил от такого неожиданного интереса, Правда, не став ничего уточнять, просто присел и пальцем нарисовал на пыльной земле какие-то завитки. Я сначала подумал, что он добавит к этому рисунку еще что-то… и лишь через десяток ударов сердца наконец-то осознал как выглядит эта самая двойная спираль, так как уже видел ее в храме, при прохождении ритуала пробуждения. Ну а когда нужный образ сложился в моей голове и стало понятно куда мне нужно идти… я просто сел на землю и громко расхохотался, схватившись за голову от глупости этой ситуации. Смеялся долго и не мог остановиться даже когда в легких заканчивался воздух. Смеялся, задыхался и плакал… мысленно проклиная творцов и все что было с ними связано.

Жреком, так и не дождавшись пока я прекращу хохотать, зло сплюнул себе под ноги, назвал меня безумцем, а потом просто ушел. Бой закончился нашей победой, но у него, помимо меня, наверняка были и другие проблемы. Которые точно нельзя было решить смехом. Увы.

Глава 17

Тридцать один имперец на триста двадцать восемь кочевников — такое сравнение количества погибших в том бою выглядело конечно внушительно, но равным все равно не казалось. Коберо искренне считал что мы потеряли куда больше, учитывая смерть правнука бога. Несмотря на всю его силу и прыть, командующий все равно не смог отбиться от нападок врагов и погиб когда степняки как-то исхитрились опутать ему ноги своими пращами, а потом просто завалили телами людей и лошадей. Так он и погиб, скорее всего, задохнувшись под этим завалом и оставив наш охранный пост без своего руководства. Пришлось инструктору ненадолго встать на его место и командовать оставшимися воинами пока велся подсчет погибших и перетаскивание их в деревню для проведения странного ритуала закапывания их в землю, к которому я никак не мог привыкнуть. А вот убитого Олиса эти странные люди и вовсе зачем-то выварили, утверждая что так он куда лучше сохранится, при отправке тела домой. Я поначалу пытался расспрашивать и думать зачем они это делают, но потом мысленно махнул на все рукой и прошел отдыхать в казармы. Помимо странных традиций имперцев, мне теперь было о чем подумать.

За этим занятием, прерывая тихий храп, меня и застал заглянувший в комнатушку Коберо. Безжалостно вырвал из сна, в котором я уже скакал через степи чтобы выбить глаз поводырю, и потащил за пределы деревни с намерением погонять меня на тренировочном поле. Хорошо хоть топоры деревянные позволил забрать, а то он бы меня на мечах отходил до полного посинения тела. Правда и наличие моего оружия помогло слабо. За пять проведенных боев я, ожидаемо, не победил ни в одном, за то, ценою боли в отбитых мышцах, помог человеку избавиться от страданий души и даже немного ослабить гнет непривычной ответственности.

— Раньше, когда было тяжело в мыслях, я иногда предлагал постучать деревяшками Олису и он практически никогда мне не отказывал. Достойных противников у него тут все равно не было, так что ему было только в радость сразиться с хоть сколь-нибудь сильным бойцом. Ну а теперь… Имея возможность прожить не одну сотню лет, он мог бы уехать в город и встретить врага там…, но все равно полез в этот безнадежный бой и сложил голову вместе с бойцами своего гарнизона. Глупый, но достойный выбор. На его бы месте, я бы поступил также, но… Империя потеряла еще одного благословленного богами ребенка и степняки наверное могут считать это своей небольшой победой. По численности их куда больше чем жителей империи и когда-нибудь они наверняка вытеснят нас с этих земель. И это… печалит меня и злит — сидя прямо на земле и невидящими красоты заката глазами глядя куда-то в степную даль, негромко говорил инструктор. Я же, побитый деревянным мечом, лежал рядом и молча его слушал, позволяя уставшему от всего мужику просто выговориться. Ну а, закончив свою печальную мысль, Коберо повернулся ко мне, устало посмотрел прямо в глаза и лишь после очень долгого и давящего молчания задал довольно неожиданный вопрос — Что, собираешься уходить в степь?

— Нууу, как-то… промямлил что-то невнятное я, почему-то испугавшись того, что он меня остановит или и вовсе убьет, чтобы не перешел к врагам. Благо инструктор понял причину моего замешательства и сразу поспешил успокоить.

— Да расслабься ты. Если уже решил, то останавливать не буду. Жреком сказал что ты все же расспросил какого-то кочевника и судя по устроенному костру и безумному смеху… видимо удалось узнать у него что-то очень важное. Неужели он рассказал о твоей сестре? — услышав этот вопрос, я едва не стукнул себя по лицу и даже покраснел от смущения. Помолчал некоторое время, пережидая всплеск направленной на себя злости, и, наконец-то успокоившись, честно и ничего не скрывая признался своему собеседнику.

— Почему-то даже не вспомнил о ней и теперь очень стыдно за это. Он уже умирал, поэтому приходилось спешить и спрашивать только о самом важном. Мне удалось найти подходящие слова и убедить его… и он перед самой смертью сказал мне как выглядит их бедствие — такая весть заставила Коберо податься вперед от удивления и любопытства, из-за чего он завалился на землю и едва успел выставить руки, что бы не клюнуть носом пыль. После этой глупой оплошности он поспешил подсесть поближе и, нависнув надо мной, просто потребовал «Говори!». Предчувствие опасности во мне не подняло голову, поэтому я не стал принимать это за угрозу и, совсем немного помолчав, укрепляя его нетерпение, все также честно ответил на его вопрос — Это чудовище… которое было и у нас. Может ты слышал про «поводырей»?

— Да, несколько раз мне о них рассказывали. Могут подчинять себе животных и людей…, но после пробуждения без своих защитников не очень опасны — с некоторым сомнением в моих словах, медленно пересказал воин все что знал об этих тварях. Ну а я лишь покивал, подтверждая его слова.

— Да, все так. Но, судя по словам степняка, их бедствие просто огромных размеров и изменяет все что только видит. Поэтому не удивительно что они боятся чудовище способное превратить людей и даже города в кучу мяса или песка. Ну а, зная что оно может свободно летать… — по старой привычке почесав свой голый подбородок, я все же решил пересказать инструктору и свои мысли по этому поводу. Мысли которые его точно не могли порадовать — Всех поводырей создают творцы, как угрозу или испытание для людей. Для угрозы местный слишком великоват, а это значит… Видимо эти всемогущие твари решили уничтожить и вас. Огромный поводырь появился и пока лишь пугает степняков, заставляя их уходить с обжитых мест и заодно давая людям какой-то срок на подготовку к сражению. Когда-нибудь им надоест ждать и они отправят свое творение в бой… и без системы, опираясь лишь на силу детей богов-наблюдателей, видимо пытавшихся хоть как-то подготовить вас к плохому будущему, вы точно не сможете выстоять. Шансов на победу слишком мало…

— Очень надеюсь что ты неправ… — кажется даже немного побледнев от осознания величины угрозы, тихо прошептал Коберо и, видимо уже начиная искать возможности для спасения, уточнил — Есть какие-то советы и идеи? Ты же этих тварей знаешь даже на вкус… Может сможешь нам что-то подсказать?

— Есть кое-что получше. У меня есть возможность! Оказалось что у степняков такой же символ веры как и у нас и если доберусь до их храма, то смогу попробовать пробудиться во второй раз. Если все получится и вернутся прежние характеристики, то я постараюсь убить поводыря сам. Ну а коли не выйдет вернуть систему или победить в бою с тварью… Я уже видел ваши хитрые арбалеты. Постарайтесь сделать такой же, но только в сотню раз больше, чтобы стрелять бревнами. Нужно как-то издалека выбить этой погани глаз… иных способов убить ваше бедствие пока не вижу.

— Большие арбалеты…? Слышал недавно что наши умные головы уже задумывались об этом, но сделать так ничего и не смогли. Нужно будет поговорить с новым командующим… — не став дожидаться пока увлекшийся идее инструктор додумает свою важную мысль, я нагло ткнул ему в бок и когда он повернул голову, спросил у него напрямую.

— Ну что, господин замещающий командующего гарнизоном, отпустишь меня в бега? Или все же препятствия чинить станешь?

— Конечно же не отпущу — сразу же ответил воин и хитро усмехнувшись, все же дал разъяснение своим словам — Сделаем лучше! Я сам отправлю тебя в степь, так сказать, на небольшой отдых. Ты же практически в одиночку сдержал и разбил боковую атаку врага и не позволил степнякам ударить нам в спину. Ты настоящий герой и достоин хоть какой-то награды. Завтра толмач языка колокольчиков отправится в путь чтобы сменить на одном из дальних постов другого знающего. Ты подменишь другого воина и поедешь с ним как охранник. Я объясню это необходимостью отдыха после тяжелой битвы. Смена случается каждые десять-двенадцать дней, так что у тебя будет возможность отдохнуть, хорошенько подумать и спокойно уйти в степь. Как тебе такая задумка?

— Звучит интересно. Заодно попробую взять в плен кочевника если они полезут через наш пост. Проводник по землям степняков мне бы сильно пригодился, так как без подсказок и помощи я до их храма точно не доберусь. Цветом кожи не вышел, чтобы спокойно по их стойбищам ходить не привлекая к себе внимания. Или попробовать с ними как-то договориться и объяснить что хочу им помочь с бедствием… — идеи роились в голове, словно растревоженные лесные пчелы, не желая утихать и постоянно сменяя друг друга. И так бы я, наверное, еще долго думал над этой проблемой, если бы меня не отвлек поднявшийся на ноги Коберо. Он отряхнул от пыли и песка свои штаны и, дождавшись пока я посмотрю на него, заявил.

— Буду очень надеяться на то, что у тебя все получится… герой. Прошу тебя, постарайся и спаси и наш мир. Ну а я непременно помолюсь богам за твой успех. От этого в любом случае будет больше пользы, чем от попыток обратиться к творцам. Больше пользы и точно меньше вреда.

Глава 18

Виркон — так звали моего спутника, ведающего тайный язык колокольчиков. Это был совсем молодой парень, лет шестнадцати на вид, с болезненно бледным лицом, странной синевой под глазами и снулым взглядом мертвой рыбы. Раньше считал себя нелюдимым и излишне скрытным человеком, но ’’пообщавшись’’ с ним как-то резко передумал и пришел к мысли о том, что я безудержный болтун, шутник и навязчивый собеседник. За два дня нашего пути парень проронил меньше десятка слов и три из них были ругательствами, которые он прошипел когда поднявшийся ветер швырнул нам в лица по щедрой пригоршне песка. Остальная же его речь состояла из очень коротких «нет» или «да», когда он все же отвечал на мои вопросы.

Когда же мне в очередной раз надоела эта нудная, кажущаяся бесконечной езда по однообразной желто-серой степи, а мой зад превратился в кусок хорошо отбитого проклятым седлом мяса, я опять не удержался и в очередной раз спросил у своего спутника долго ли нам еще ехать, конечно даже не надеясь услышать ответ. И очень удивился когда парень поднял руку и указал куда-то вперед и в сторону, указывая на небольшой земляной холм вдалеке. А затем удивился еще сильнее, когда он разомкнул ссохшиеся от долгого молчания губы и заявил неожиданное и невероятно длинное «Уже приехали». Я настолько сильно поразился такому потоку слов, что даже не сразу понял что именно он сказал. Ну а когда наконец-то пришло осознание… понимание все равно сильно отстало и не нагнало меня даже когда осмотрелся и так ничего и не увидел. Попытка переспросить, что он имел в виду, не дала пользы, так как Виркон просто не обратил внимания на мой вопрос. Он молча направил лошадь в сторону того самого холмика, при этом поднимая руку и выставляя ее ладонью к далекому небу. И понял я что это какой-то оговоренный знак, лишь когда появившийся непонятно откуда воин направил на меня лук с уже натянутой тетивой. Почему-то не чувствуя страха, задумчиво перевел взгляд с острия стрелы на свою держащуюся за стремя руку и лишь после этого, пожав плечами, не спеша повторил странный жест своего спутника.

— Эй! Виркон! Куда делся Валар и что за недоумка ты с собой притащил? — не ослабляя тетивы, требовательно вопрошал лучник. На что я лишь усмехнулся и, имея непонятную уверенность в том, что успею отбить стрелу наручем, довольно нагло уточнил у него.

— Неужели ты думаешь, что он ответит на твой вопрос? — с усмешкой спрашивал я… и в очередной раз поразился, когда молчун вновь открыл рот и выдал целую небольшую речь.

— Это подмена. Много погибло в последнем бою. Командующий Олис убит. На нашем направлении пока командует Коберо. Хотел отправить меня одного. Потом дали его. Сказали что сильный — Виркон ткнул в мою сторону пальцем, давая понять о ком именно идет его обрывистая речь, а потом опять замолчал, видимо решив, что еще какие-то пояснения тут уже не требуются. Переводя взгляд со знающего язык колокольчиков на меня он явно усомнился в том что я силен. По смазливому, больше девичьему нежели мужскому лицу и хилому, только-только начавшему обрастать мышцами телу, было не сложно усомниться в моей боевой справности. Только вот высказать свои сомнения он не успел… так как метко брошенный топорик обрубил тетиву лука и, пройдя всего в пальце от головы стрелка, глубоко вошел в холмик… в котором, судя по всему, и расположился скрытый дозор. И вот уже я, без спешки сняв с пояса один топор, ухватился за жизнь противника, готовый в любой момент оборвать ее всего одним броском.

— Мастер метания топоров. В последнем бою убил почти полсотни степняков — с большим запозданием пояснил Виркон, ну а я все же не выдержал и уточнил у своего спутника, чего он так неожиданно разговорился. Правда от него самого ничего кроме пожатия плеч так и не дождался и получил ответ лишь от печально рассматривающего свое оружие стрелка.

— Он нормально может разговаривать только с теми, кого хорошо знает, так что приготовься к долгой тишине и молчанию. Будешь общаться только с жуками и самим собой больше десяти дней, пока мы вас опять не сменим — с явным злорадством проговорил стрелок и его усмешкой поддержал еще один мужик, заросший бородой и иным волосом, выбравшийся из какой-то неприметной норы. Увидев его, я невольно почесал свой подбородок, припоминая совсем позабытый зуд. А затем, подумав немного, все же представился обоим разведчикам.

— Я Лиар. Перерожденный. Неплохо владею топором. Сам тоже не болтливый, так что как-то переживу одно десятидневье в молчании. Можете за меня не беспокоиться.

— Да мы и не собирались. Все больше о Вирконе и себе волнуемся. Не хотелось бы потом, когда приехали бы вас сменять, увидеть его мертвым или хуже того, попасть в засаду степняков. Его прошлого защитника, Бурака, мы хорошо знаем и уверены в нем, ну а ты… — не договорив, лучник досадливо махнул рукой и, так и не сказав имени, предложил своему бородатому другу идти собираться в путь. После чего они сразу направились к норе, чтобы вытащить из нее пожитки. Мы с толмачом тоже скинули с наших скакунов бурдюки с водой и мешки с едой, давая лошадкам возможность немного отдохнуть и пожевать редкую в степи зеленую травку перед отправкой в обратный путь. Ну а закончив с этим я тоже поспешил сунуться в берлогу наблюдательного поста, чтобы осмотреться и расспросить мужиков о быте…, но забыл что хотел уточнить, неожиданно ввалившись в довольно большую и уютную землянку с прочной деревянной крышей, маленьким столиком и парой лежаков. Да, втроем внутри уже стало тесновато и нам постоянно приходилось толкаться плечами, тихо ворча друг на друга.

— Вот! Смотри сюда — видимо желая убрать меня в сторонку, требовательно позвал недоверчивый стрелок, указывая на одну из торчащих из стены странных труб — Сейчас она закрыта. Нужно прокрутить ее несколько раз вправо, чтобы защищающая линзу заслонка ушла в сторону. И когда сделал это, сможешь увидеть все в том направлении вплоть до горизонта. Линия обзора узкая, но подзорную трубу можно вертеть из стороны в сторону, в пределах ее крепления, осматривая немалый кусок степи. И такая штука есть у каждой стены по четырем направлениям. Открываешь, быстро осматриваешься, чтобы не привлекать внимание бликами линзы, закрываешь и переходишь по кругу к следующему. И так почти постоянно по очереди, распределив между собой время дежурства. Заслонку обязательно закрывай! Если песок линзу поцарапает, поменять ее будет непросто, да и дорогие они очень из-за того что их сложно делать — показав несколько раз как все делается, он позволил мне посмотреть в эту самую трубу, поражая дальностью и широтою взгляда, усиленного этой чудной преспособой. Ну а когда ему, видимо, надоело ждать, он со словами «еще успеешь насмотреться» оттащил меня от трубы и потребовал выметаться из землянки, чтобы не мешать им собираться.

Удовлетворив свое любопытство и примерно поняв как тут все работает, я не стал спорить с этим злым лучником и вылез обратно, под жаркий свет местного светила. Смотреть в эти трубы я в ближайшее десятидневье и правда буду очень много, поэтому пока можно было никуда не торопиться и помочь своему неразговорчивому спутнику напоить лошадей. Иных дел у нас пока не было.

Глава 19

Скука. Терзающая нутро и разум посильнее новой десятки в характеристиках скука. Этот умник вместо части еды прихватил с собой большую стопку каких-то книг и отдавал весь свой отдых на их изучение или сон, кажется еще сильнее отдаляясь от меня. Потратил целых несколько слов на просьбу не прикасаться к торчащим из стен штырям с маленькими колокольчиками и на этом закончил наше ´´бурное´´, кажется больше ни разу не открыв рот.

Я же, не имея такого хорошего способа отвлечься от всего и в первый же день устав от наблюдения за степью через трубы, просто взялся доводить себя до изнеможения показанными инструктором упражнениями. Стараясь не думать ни о чем, повторял их до тех пор пока не падал без сил, после чего давал себе одну или две сотни ударов сердца на отдых и начинал все сызнова. И делал так до тех пор, пока просто не проваливался в темноту сонного забытья.

Когда песчинки в прихваченной этим умником колбе пересыпались в нижнюю часть, он расталкивал меня после чего наступал мой черед ходит от трубы к трубе и выискивать взглядом движение на немногоцветном полотне жаркой степи. Уже через пару дней такой работы, почему-то названной Коберо отдыхом, я уже начал мечтать о встрече со степняками, а к пятому уже был готов выбраться из нашей землянки и начать охотиться на них самостоятельно. Однообразная еда, теплая вода и проклятая скука — все это сводило меня с ума… еще сильнее чем было раньше. Ну а когда меня из сна, после изматывающей тренировки, вырвал не Виркон, а какое-то странное чувство внутреннего напряжения… я даже обрадовался, поняв что меня вновь посетило чувство опасности.

Когда поспешно подскочил, не обращая внимания на боль в мышцах, даже Виркон оторвался от трубы и повернулся в мою сторону. Отвыкнув от общения, просто оторвал небольшую тряпицу от полотна и показав ее толкователю языка, без слов сказал ему что прихватило живот. После чего вылез через нору в вечернюю и все еще жаркую степь, отошел шагов на двадцать и, всем своим видом показывая что очень хочу опростаться, прихваченной палкой принялся торопливо выкапывать ямку в песчаной земле. Почувствовал приближение врага сразу, но, почему-то не ощутив страха, продолжил свои раскопки, позволяя подойти сзади и приставить к своей шее короткий меч.

— Эй, молодой! Кто из вас двоих ведает как звонить в ваши колокольчики? — без оружия и со своим хилым телосложением, я не был похож на воина, поэтому степняки не спешили меня убивать, желая сперва разобраться кто есть кто. И этой заминки мне с лихвой хватило чтобы понять что рядом всего двое противников и еще одна пара нырнула в ’’нору’’ желая задать тот же вопрос Виркону. Это было слишком незначительное количество, даже при отсутствии у меня топора.

— Не… не надо. Я все скажу. Я покажу как нужно… — не договорив отвожу от себя пальцем меч. Хорошо наточенное лезвии легко срезает кожу и мясо, но кажущаяся далекой боль будто бы не доходит до разума, позволяя действовать без задержек. Поэтому, дав себе возможность для движения, я сразу выскользнул из-под клинка и, развернувшись, воткнул оголившуюся костяшку указательного пальца прямо в правый глаз кочевника. После чего вырвал из рук закричавшего от боли воина его оружие и метнул меч рукоятью вперед в стоявшего поодаль второго темнокожего. Как всегда метко попав противнику в лоб ошеломил его на пару мгновений. Этого вполне хватило, чтобы ударом кулака выбить из одноглазого сознание и, подбежав к другому, тоже отправить его поспать. После чего, схватив кривой клинок называемый саблей, сразу устремился к норе. Когда один из степняков выглянул из нее на шум, чтобы узнать что случилось наверху, его жизнь тут же оборвалась из-за сильного удара по шее. Он еще хрипел и дергался всем телом, когда я выволок его наружу и не чувствуя опасности изнутри, спешно нырнул в землянку… и замер на месте, увидев стоящего Виркона с приставленным к горлу мечом и прячущимся за ним кочевником.

— Выбрось оружие! Иначе я вскрою твоему другу глотку!!! — закричал боец, будто бы от его громкости что-то зависело, а потом встряхнул толмача, оставляя на его горле небольшой порез, на котором тут же принялись набухать крупные капли крови.

— Он мне не друг — пожав плечами, спокойно ответил я, а затем, шагнув в сторону, все же кинул на лежанку неудобный по руке меч.

— Да мне плевать, кто он тебе!!! — опять закричал молодой степняк и увидев что у меня в руках нет оружия, опять приказал — Ложись! Ложись на пол!!! Быстрее! Пока не снес ему голову! — страх в глазах знающего язык колокольчиков. Боль и страх… которые были мне безразличны. Сделав шаг вперед, я подхватил один из своих топориков и тут же метнул его… попадая носком лезвия прямо Виркону в голову, мгновенно убивая толмача. После чего просто пнул мертвеца в грудь, вынуждая его завалиться прямо на своего пленителя, а потом и на одну из подзорных труб, кажется с хрустом что-то ломая в ней. Затем подскакиваю ближе и еще одним ударом ноги в голову выбиваю из темнокожего сознание, заканчивая этот скоротечный бой.

После чего мне пришлось немало поработать и повозиться. Чтобы не привлекать внимания птиц и иных степных падальщиков, стаскиваю все тела в землянку и присыпаю кровь землей. После чего спускаюсь вниз сам и принимаюсь связывать прихваченными в деревне веревками троих еще живых врагов. Стянул им руки и ноги и посадил всех рядом к одной из земляных стен, а затем, дожидаясь пока они придут в себя, перетянул чистой тряпицей палец и обтер рубахой Виркона запачкавшийся его большим умом топор. Не обращая внимания на ругань, угрозы, вопросы и стоны боли, попробовал почитать книги моего ’’друга’’, на деле оказавшиеся каким-то любовным бредом, вызвавшим лишь отторжение и злость, из-за невольного напоминания об Олии. И лишь когда последний из троицы наконец-то открыл глаза, тут же принявшись проверять путы на прочность, а окружение на наличие опасности, наконец-то пришла пора для первого вопроса сразу ко всем.

— Я убил ведающего язык и командиры сразу поймут кто это сделал. Путь назад мне закрыт, поэтому… мне нужна ваша помощь. Если вы согласитесь довести меня до одного места, то останетесь живыми и сможете похвалиться перед своими командующими тем, что нашли и уничтожили целый наблюдательный пост. Как вам такое предложение? — вполне честно говорил я степнякам, думая о малой вероятности того, что среди них мог бы быть чувствующий правду, раз они решили нас захватить и учинить допрос. Увы, лишившийся одного глаза воин не имел такого таланта. Как и здравого смысла.

— Я не верю тебе! Все белые лжецы! Белым нельзя верить! Он обязательно обманет! Непонятно куда его нужно… — не став дослушивать этот бред, я просто вогнал ему под ребра его же прямой короткий меч, безжалостно пронзая сердца и обрывая одну бесполезную жизнь. После чего, немного помучавшись, перетащил его нелегкую тушу к остальным телам и, вернувшись к оставшимся двоим, задал им прямой и понятный вопрос.

— Ну что мужики? Выслушаете меня до конца? А потом я спрошу опять, есть ли у кого-то из вас желание помочь белому, переродившемуся в вашем мире воину — договорив, ожидаемо получил два согласных кивка. Возможно вести меня куда-то они и не хотели, но вот пожить хотя бы еще немного желали наверняка.

Глава 20

Не видя причин куда-то спешить и не чувствуя опасности снаружи от возможных товарищей этой четверки, я сначала подготовился к долгому разговору, положив перед каждым по бурдюку с водой и куску вяленой конины. Затем воткнул в землю два топора, как предостережение от глупых решений, и лишь после этого развязал одного из степняков, позволяя ему помочь своему другу. Ну а когда мы все нормально расселись и утолили жажду после короткого боя, наступила пора для представлений и первых вопросов.

Тот крикливый, тощий парень который пытался прикрываться толмачом оказался Дионом, отцом двух маленьких детей и бывшим землепашцем, которого согнало с родных земель опасно приблизившееся бедствие. Поводырь убил работавшую в поле жену и уничтожил большую часть деревни, после чего ему пришлось бросить все свое хозяйство и отправиться в главное стойбище на поиски помощи, новой жизни и защиты. Их правитель обещал обиходить, вырастить и устроить в жизни всех ребятишек беженцев, отцы которых согласятся отправиться в бой против имперцев. Именно поэтому, имея продолжение себя в детях и зная что с ними все будет хорошо, многие мирные жители степи без страха отправлялись на смерть и с такой жестокостью убивали своих врагов, сжигали леса и деревни, шли в безнадежные бои, желая забрать с собой как можно больше противников.

Имя второму кочевнику, которого я оглушил броском меча, было Тохатоп и его история жизни оказалось очень похожей. Когда река изменила свой ток, выбрав совсем другое русло, его стойбищу пришлось сняться с места и отправиться в путь. Только вот, ища где будет удобнее осесть, они случайно столкнулись с бедствием. Рассказывать об этом столкновении бывший пастух, а ныне воин степи конечно же не стал. Вместо этого он просто описал последствия из которых можно было понять, что выжили единицы. Из шести его детей и двух жен спаслась только одна дочь… После чего Тохатоп тоже согласился стать бойцом, в обмен на счастье своего единственного дитя. Возрастом он уже пошел на пятый десяток и даже не надеялся вновь стать отцом, поэтому решил хотя бы так помочь своему, страдающему от бедствия народу.

Выслушав их истории и вполне искренне посочувствовав им, я, немного изменив в мыслях то что хотел рассказать, наконец-то поведал им свою печальную историю жизни. Рассказал о том как работал лесорубом и о первых беженцах, среди которых я нашел свою деву сердца. О том как глупо и трусливо сражался с деревом-подражателем. Подробно описал свое первое столкновение с Поводырем… подмечая как расширились глаза моих слушателей, особенно когда упомянул про изменения которые он со мной сотворил. Потом была битва в деревне, бегство, злые люди и смерть Олии, снова бегство, новые многочисленные сражения, первое столкновение с разумными врагами, мысли о творцах и устройстве нашего мира и череда новых сражений. Подробнее описал коконы и верховодивших в них поводырей и поведал о том как их сжигал. Как изничтожал рогатых, осевших в наших деревнях. Пересказал разговор с Деоном и ящером-жрецом, сидевшим в Великограде. Ничего не скрывая описал последние битвы и то как убил вражеского правителя, практически признавшись в том, что был тем самым ’’героем’’. Поведал о том, как творцы убили всех людей, несмотря на победу и засунули меня в тело слабого пацана. Кратко пересказал как попал на границу и признался в том что сохранил необъяснимую меткость своих топоров, непонятную силу, а главное чувство опасности, ни единожды спасшее мою жизнь. И лишь после этого описал своим мысли о проклятых творцах, видимо решивших изничтожить людей и здесь при помощи бедствия, пугая степняков тем, что огромных поводырей скоро может стать больше, а заодно давая им понять, что знаю их опасную тайну. И лишь в самом конце, заканчивая очень длинную историю, озвучил слушателям свой самый главный вывод.

— Творцы, ваши символы веры, перенос наших душ именно сюда, поводыри, предчувствие опасности, многие растения животные и деревья, желание уничтожить людей при помощи опасных тварей… совпадений слишком уж много и из-за этого мне в голову настойчиво лезет мысль о том… что наши миры, это… один и тот же мир. Просто разделенный неизведанными землями или морями. И если это так… есть довольно большой шанс того… что я смогу пробудиться во второй раз. Ну а вернув свое прежнее боевое владение, сразу стану сильнее ваших правителей и постараюсь убить Бедствие, чтобы остановить эту глупую войну. Заодно помешаю создателям, хоть немного отплатив им за изничтожение моего народа… И возможно даже смогу найти свою сестренку Мирину. Единственного близкого человека переродившегося в этих землях. Поэтому… я хочу попросить вас двоих помочь мне добраться до ближайшего храма в котором есть алтарь похожий на двойную спираль. Если смогу пробудиться вновь… обещаю сделать все возможное, чтобы убить вашего огромного поводыря. Ну а если ничего не получится… Просто отдадите меня и колокольчик своим командирам, как доказательство вашей победы над имперцами и разрушения их наблюдательного пункта — поднявшись со своего места, я коротким ударом отрубил один из двух колокольчиков, а потом, подумав немного, выкрутил и сорвал с крепления ближайшую подзорную трубу. Затем сунул все это в руки более спокойному Тохатопу и, нисколько не беспокоясь о своей гордости, просто встал на колени, в умоляющем жесте прижимаясь лбом к прохладному полу землянки.

— Прошу вас. Я не могу доказать что говорил правду, но очень прошу мне поверить и помочь. Я готов стать вашим пленником и делать все что вы скажите… Только доведите меня до ближайшего храма. Дайте мне этот шанс… Шанс найти сестру и убить еще одну, созданную творцами мерзость. Прошу вас! Помогите!

Я слышал как один из воинов поднялся на ноги, прошелся по землянке и взял один из моих топоров. Слышал…, но не чувствуя от него угрозы, продолжил сидеть на месте не отрывая лба от земли. И даже когда он замер рядом, будто бы собираясь отрубить мне голову, я опять доверился своему молчащему чувству опасности и даже не пошевелился. И лишь после очень долгого молчания, когда степняки молча переговаривались друг с другом, решая что делать… Дион наконец-то выпустил из рук упавший рядом с моей головой топор и принялся помогать мне подняться на ноги.

— Мы видели как ты сражаешься и бросаешь свои топоры, поэтому решили поверить в то, что ты сильный воин. Ну а хорошим бойцам и тем более героям нет никакого смысла так складно врать. И тем более не гоже биться челом об землю, лишний раз унижая себя слабостью. Так что… Выпрямись Лиар и, глядя в глаза, прими наше решение! — не сопротивляясь и не спеша, я все же поднялся на ноги и без страха посмотрел на Тохатопа, видимо взявшего командование над вставшим рядом товарищем по праву возраста. Мы с десяток ударов сердца постояли недвижимо и только после этого степняк объявил свое решение.

— Пойдем через реку Верткую и обменяем в одном из стойбищ несколько твоих топоров на женскую одежду. С таким смазливым личиком и длинными волосами как у тебя лучше сказать что мы взяли с боя деревенскую девицу, а не воина. Так к нам будет меньше вопросов и больше уважения. Скажем что Дион решил взять справную невольницу в жены и вопросов будет еще меньше. На чужую бабу у нас могут засматриваться только безумные наглецы и бездушные бандиты, так что внимания на тебя никто точно обращать не станет — высказал свою неплохую идею степняк и помолчав пару мгновений, все же спросил, будто бы еще раз проверяя мою решимость — Что об этом думаешь, Лиар? Женское платье не нанесет тебе большого оскорбления? Лично я бы от такого конечно отказался даже под угрозой смерти, но у имперцев с этим, кажется, все сильно проще.

— Я не имперец и не знаю всех ваших традиций и правил. Да и неважно это… Хоть в шкуру шелудивой собаки меня обряди, возражать и спорить не буду. Главное, это добраться до вашего храма, а как это лучше всего сделать решай уже сам. Можешь считать что я вверил тебе свою жизнь и пока мы идем к нашей цели можешь делать с ней что пожелаешь. Приказывай и я сделаю все что в моих силах — выслушав меня, Тохатоп довольно покивал, удовлетворенный таким ответом. А затем, видимо окончательно согласившись с моей просьбой о помощи, кивнул несколько раз и приказал сразу обоим своим подчиненным.

— Хорошо. Тогда собираемся! Берем тут все что только сможем унести и уходим. Лиар! Собери все эти зоркие трубы и еще книги толмача захвати. Может и получится эту бумагу хоть на что-то выменять — не говоря ни слово, я поспешил выполнить этот приказ, мысленно радуясь тому, что у меня получилось уговорить этих двоих и мечтая поскорее добраться до ближайшего стойбища с храмом.

Глава 21

С первым делом мы справились довольно быстро и даже не пришлось отдавать на обмен мои топоры. Оказалось что монеты империи, в отличие от самих имперцев, пользуются в степи большим уважением и очень высоко ценятся. Я поначалу удивился, когда Дион зачем-то принялся обыскивать карманы Виркона, ну а когда узнал что он ищет деньги, просто пожал плечами и отдал ему половину оставшегося после покупки оружия мешочка. Из-за чего молодой воин едва не умер от радости, когда увидел такое богатство. Я возвращаться обратно не собирался и эти монеты были мне уже ни к чему, ну а вот для темнокожих эти деньги были настолько большими… если верить словам Тохатопу, этого бы хватило на покупку пары десятков лошадей, одного большого дома в их главном стойбище и еще осталось бы на пару-тройку лет скромной, но вполне безбедной жизни. Они по-первой даже испугались такого нежданного богатства и даже пытались вернуть мне этот мешочек, но я отказался, сказав что, скорее всего, умру, либо не пробудившись и попав в руки местной стражи, либо вернув силы и сражаясь с поводырем. А потом предложил им взять монеты не как дар, а как плату за опасное решение мне помочь. Они подумали и все же согласились, при этом поклявшись что будут помогать всем чем только смогут, до тех пор пока ко мне не вернутся силы. От чего отговаривать я конечно не стал, так как укрепление их доброй воли было мне только на руку.

Правда, даже став богатыми, степняки все равно не захотели отказываться от дополнительной добычи и обобрали не только знающего язык колокольчиков, но и своих убитых товарищей. Затем собрали в землянке все что только можно было унести, вплоть до иголок для шитья и пустых бурдюков из-под воды и, лишь проверив все несколько раз, наконец-то отправились в обратный путь. Тохатоп вел нас самыми безлюдными тропами, чтобы не встречаться с другими степняками, но все равно замотал лицо и руки тряпками, чтобы издалека не было видно моей светлой кожи. И один раз это даже помогло, когда Дион заметил вдалеке десяток конных и, не сближаясь с ними, языком жестов показал им что мы возвращаемся из набега с победой и хорошей добычей. Ответными взмахами они поздравили нас с такой удачей и мы разъехались каждый в свою сторону, так и не сблизившись… ну а я убрал руку от пояса с несколькими подвешенными топорами.

Через сутки пути мы вышли к довольно широкой и зеленеющей по берегам реке. Я был искренне поражен, глядя на эту ярко синюю полосу вдалеке, перечеркивающую однообразный серо-желтый вид степи. Мужики конечно посмеялись, глядя на мое удивленное до крайности лицо, а потом все же пояснили, что большинство стойбищ располагается на вот таких малых реках. Ну а Великий Скар и вовсе стоит на самой большей в степи полноводной реке, вливающейся в далекое-далекое море… от которого кочевье Саранхал и отрезало летающее там бедствие. Огромная тварь, которая все глубже и глубже забиралась в обжитые земли, вытесняя оттуда кочевников.

Еще через половину дня путина расстоянии от линии воды, мы остановились у одного поселения в котором, как сказал Дион, у него были какие-то хорошие знакомые, которые могли помочь с покупкой женского платья. Поэтому мы с Тохатопом спрятались в тени большого одинокого дерева с могучими, пробивающимися сквозь землю корнями. Правда ждать бывшего землепашца нам долго не пришлось. Он довольно быстро обернулся, таща в руках целый ворох какого-то тряпья, в котором мне пришлось изрядно покопаться, выискивая то что могло мне подойти по размеру. Выбрав один попышнее и посвободнее ниже пояса, чтобы под подолом можно было спрятать хотя бы один метательный топорик и повязав светлый платок, чтобы скрыть недостаточно длинные для девицы волосы и лоб, отправил степняка обратно в стойбище за женскими обувкой и какой-нибудь свежей едой… похожей на что угодно, но только не на вяленную конину. Отсмеявшись из-за моего нового наряда и заверив нас в том, что тут готовят отличную жареную рыбу, он побежал возвращать не пришедшуюся в пору одежку. Ну а мы с Тохатопом вновь остались сидеть под деревом, наблюдая за общипывающей листья четверкой лошадей и споря о том похож ли я теперь на девушку или нет.

— Движения точно не женские, но такой премудрости ты уже точно не обучишься быстро. Но это и неважно. Главное что личико у тебя девичье и довольно миловидное. И если будешь стоять на месте и смотреть в землю, то никто точно не поймет что у такой красавицы под платьем есть пара неуместных вещей — с усмешкой заверил меня немолодой воин, но в следующий миг резко стал серьезным, глядя куда-то мне за спину. Судя по его нахмуренным густым бровям, нас решили навестить какие-то проблемы, которых он точно тут не ожидал. Повинуясь его жесту, я тоже поспешил подняться и опустив голову, как советовали, тоже бросил взгляд в том направлении. И даже не понял, чего так испугался мой немолодой спутник. К нам ехало всего четыре степняка и, после последних сражений, я самоуверенно считал их неопасными… возможными противниками.

— Проблемы? — тихо, почти одними губами прошептал свой вопрос и, не дожидаясь ответа, предложил — Может просто убить их?

— Плохие люди и шакалы есть везде, но… это не значит что их можно сразу убивать — также тихо ответил Тохатоп, перехватывая у меня уже подтянутый к себе мешок с топорами. И лишь после этого пояснил причину своего решения — Это местные. Видимо узнали про нашу добычу и решили что смогут отобрать часть силой. Или может просто хотят забрать тебя. Белые девицы в степи это очень большая редкость, так что… Нельзя атаковать первыми иначе заклеймят убийцами. Если полезут в драку, нужно втянуть в бой и не дать никому сбежать. Но сперва попробую отвадить их словом и арбалетом — не скрывая своей угрозы от приближающихся кочевников, бывший пастух взвел найденный в вещах Виркона небольшой арбалет и вложил в ложе короткую стрелу. Только вот… кажется, это вызвало обратную реакцию четверки подъезжающих к нам мужиков. Видимая даже издалека жадность в их глазах вспыхнула еще сильнее при виде этой опасной игрушки и не думая о том что она может убить кого-то из них, они очень захотели ее заполучить. У них наверняка была приготовлена какая-то речь или веская причина по которой нам нужно было делиться своим добром, но эти наглецы кажется все позабыли и начали разговор сразу с требований.

— Эй! Старый! Оставляй белую девку, стреломет и мешок который держишь. А потом бери своего хвастливого друга и уходи с наших земель, пока мы добрые и не решили раздеть вас до гола — заговорил самый наглый, выдвинувшийся вперед степняк… и даже немного удивился когда одинокий воин без лишних споров передал мне обратно мой же мешок, а заодно и разрешение на убийство.

— Шакалы показали свою звериную суть. Этого достаточно. В степи и так нелегко живется, поэтому бандитов даже родня у нас не жалует.

— Ты кого шакалом назвал?! Ты! Дитя плешивой овцы и… — пока трое завороженно наблюдали за тем как я задираю подол, а один пытался ругаться, топор наконец-то нашелся и прервал этого крикуна, найдя лезвием его голову. Ну а пока все соображали, что сейчас произошло, я достал еще три топорика… и закончил этот не начавшийся бой.

Ну а когда из стойбища наконец-то вернулся сытый и довольный жизнью Дион, мы уже успели слегка прикопать этих недоумков, давая новую пищу большому дереву, а заодно прогнали четверку лишившихся наездников лошадей, поэтому молодой степняк даже ничего и не понял. Похвастал тем, что хорошо пообщался с одной сговорчивой вдовой и поел у нее всякого вкусного. После чего получил молчаливый подзатыльник от Тохатопа и, не дождавшись объяснений, поспешил запрыгнуть в седло и последовать за нами.

Жуя жаренную рыбу прямо на ходу, мы спешно уходили как можно дальше от стойбища, не желая задерживаться тут еще дольше. Мы и так ждали нашего спутника опасно и неразумно долго, пока он там тешил свою плоть и радовался жизни.

Глава 22

Я почему-то представлял степь бесконечно огромной и искренне думал что путь наш займет несколько десятидневий. Но на деле оказалось что за такой срок можно пересечь ее всю от границы с империей и до самого выхода к морю, ныне захваченного одной летающей тварью с большим глазом. Практически половина кочевья жила в самом большом здешнем городе, словно огромный разноцветный ковер раскинувшийся вдоль самой большой реки. Остальные поселения были куда мельче и их щедро засеяло почти по всей территории этой странной и на удивление многолюдной страны. Нехоженой оставалась лишь далекая пустыня, в которой было просто невозможно жить из-за невообразимо сильной жары. Кстати… именно оттуда и прилетел поводырь… будто бы из наших неизведанных земель.

Я сильно удивился когда мы еще через день пути, уже не скрываясь и двигаясь по самым нахоженным дорогам, добрались до следующего, довольно крупного стойбища в котором имелось сразу два храма, для мужиков и для дев. И еще сильнее я удивился узнав что, двигаясь все тем же путем, через два дня мы бы уже добрались до Великого Скара. Хотя… больше меня, наверное, поразила не малая дальность, а то как мы легко и безпроблемно преодолели этот путь, стремительно добравшись до моей главной цели. Это была просто ошеломительно легкая прогулка… от которых, из-за ужасов прошлой жизни, я уже успел отвыкнуть, ожидая атаки тварей или людей на протяжение всех четырех дней нашего почти беззаботного продвижения вперед.

Более того, даже когда мы вошли в крайне многолюдное и шумное поселение, а потом, пройдя мимо одного из нужных мне храмов, заселились в крохотную комнатушку постоялого двора, немного больше чем была в казармах, мне до сих пор не верилось в то, что у нас получилось добраться до нужного места. И пока мужики продавали лишних лошадей, ходили доложиться командирам и просто отдыхали, я почти неподвижно сидел у небольшого оконца и неотрывно смотрел на высокую крышу храма, шпиль которого был похож на двух сплетшихся меж собой и вытянувшихся в единую линию змей. Смотрел… и едва сдерживал желание броситься туда без ожидания и подготовки. Благо мне все же удалось сдержать этот глупый порыв и начать расспрашивать наконец-то вернувшегося Тохатопа. Дион опять решил задержаться у веселых девиц и нам оставалось надеяться на то, что он на этот раз будет держать язык за зубами. Мы его в подробностях разъяснили где он в прошлый раз был неправ и дали понять насколько вредно для жизни излишнее хвастовство.

— Да все нормально прошло. Мы отдали командующему подзорные трубы и оба колокольчика, заявив что смогли найти один наблюдательный пост и уничтожить его. Потом показали где именно это случилось и он нас за это на радостях едва не расцеловал. Теперь сможет попробовать отправит на то направление людей, чтобы найти другие посты или попытаться пробиться вглубь имперских земель. За такую хорошую весть он наградил нас тремя месяцами отдыха и даже денег немного выдал. Так что… Если у тебя все получится, то возможно успеешь убить бедствие быстрее чем мы опять отправимся в бой — рассказал степняк и, с нескрываемой надеждой и печалью, тоже посмотрел в окно, туда где высилось возможное спасение для всех жителей степи. Спасение о котором они пока не знали и продолжали готовиться к продолжительной войне.

— Хорошо. Тогда у нас буде в запасе немалый срок. Если все получится… мне нужно будет найти хорошее оружие для боя с поводырем и проводник, который укажет путь к этой проклятой твари. Надеюсь ты не откажешься потратить свой отдых на это опасное путешествие? — задумчиво проговорил я и задав этот вопрос, посмотрел на своего собеседника, сидящего на стуле и вперившего свой взор в грязный пол под ногами. Каким-то необъяснимым чувством мне стало понятно что он сказал еще не все, потому я, окликнув его и поймав взгляд, тихо и без лишнего нажима попросил — Договаривай. Давай подумаем над этой проблемой вместе.

— Дааа… как бы… Этот даже не проблема. Просто… — бывший пастух довольно долго мялся, но потом все же махнул рукой и сказал мне как есть — Я сообщил командующему, что мы взяли с убитых имперцев немало денег и на обратном пути выкупили у других воинов белую наложницу для Диона… которая оказалась перерожденной. После чего спросил про твою сестру Мирину. У нас люди возрождаются куда реже, да и умирают чаще, но наши мудрецы тоже ведут свои списки с именами тех, кто пришел из другого мира. Я заплатил командиру несколько монет и он послал вестового чтобы тот проверил… Твоя сестра сейчас жива и находится в гареме нашего правителя. Она стала одной из нескольких сотен его наложниц и кажется уже успела родить одного ребенка. Так что можешь не беспокоиться за нее. У нас к красивым перерожденным девам относятся с большим почтением. Как к дорогим драгоценностям, так как они очень большая редкость. И их спешат выкупить к себе в наложницы самые богатые люди кочевья Саранхал. А твоя сестренка очень красива и на нее обратил внимание наш правитель, сам халиф Уркох. Поэтому с ней все будет хорошо и став его наложницей она до конца жизни ни в чем не будет знать нужды… — торопливо говорил Тохатоп, кажется беспокоясь о том что я, став сильнее, просто убью их правителя. Но он ошибался… Услышав о судьбе Мирины внутри меня пробудилась позабытая теплота и радость от того, что у моей маленькой болтушки все так хорошо сложилось. Поэтому, не желая тревожить темнокожего воина, просто встал с кровати и глубоко ему поклонился, благодаря за хорошие вести и помощь.

— Не тревожься, друг мой. Зная о том что с ней все хорошо, теперь я еще сильнее хочу убить эту проклятую одноглазую тварь. Чтобы подарить ей счастье и спокойную жизнь… без новых опасностей и чудовищ. Бедняжке этого схватило с лихвой и в прошлой жизни — не удержав своей радости и ярких чувств, я даже подошел и крепко обнял своего собеседника. Но потом, вспомнил про свой наряд и, поняв как это выглядит со стороны, тут же поспешно отошел. Еще раз коротко поклонился, сел на кровать и, спеша сменить тему разговора, уточнил у Тохатопа непонятный момент в его словах.

— Мне в империи говорили, что вы не любите перерожденцев и сразу убиваете их. А еще этот человек говорил что у вас есть жертвоприношения богам… и мне не хочется верить в то, что мне врал такой достойный доверия и уважения человек — выслушав меня, успокоившийся степняк даже немного посмеялся над этим вопросом. Но потом, не дожидаясь новых уточнений, все же дал мне свои пояснения.

— Это не лож, а простое невежество. Мы приносим в жертву овец и лошадей дважды в год, на праздники восхваления творцов и наших святых. Это всего лишь благодарность за то что они подарили нам жизнь и указали путь… в котором убийство себе подобных это большой грех, а главная цель существования — наши дети. Так что мы никогда не приносим в жертву людей. Это полнейшая чушь, глупость и невежество, которое идет от простого непонимания наших традиций.

— Это хорошо… — задумчиво покивал я и после довольно долгого молчания, бросив еще один взгляд в окно, все же задал еще один беспокоивший меня вопрос — Два храма… Что у вас означают эти символы на шпилях и в какой мне лучше пойти?

— Кстати, да! Я тоже об этом сегодня подумал. Если кратко… Двойная спираль это символ двух мужских начал и означает сплетение стрелы и копья. У нас было два святых подаривших нам пару божественных детей. Первый покровительствует воинской силе и продолжению рода, а второй охоте и удаче. Ну а круг, это символ нашей третьей прекрасной святой и женского лона. Она покровительствует семейной теплоте, уюту и продолжению рода. В храм со спиралью вход есть только мужчинам и тебя туда даже не пустят. Да и ни к чему это. В женском храме есть оба алтаря, и девам разрешено молиться обоим святым, прося счастья не только для себя, но и для своих мужчин. Так что пойдешь в тот что с кругом. Там куда тише, да и… отбиться и сбежать сможешь если что-то пойдет не так. Чтобы потом попробовать еще раз уже в мужском — довольно быстро и без лишних подробностей объяснил мне Тохатоп и, видя как я порываюсь подняться и побежать к нужному храму, поспешил меня придержать — Стой-стой-стой! На дворе уже вечер и храмы закрыты. Пойдешь туда завтра ближе к полудню, в самый жаркий час, когда людей там будет меньше всего. Мы уже пришли, поэтому не спеши лишний раз, чтобы не создавать ненужных проблем. Даже если все получится, лучше не привлекать внимание стражи, чтобы они потом не мешали готовиться к бою с бедствием — спорить с умудренным годами и говорящим правильные вещи воином было довольно сложно, поэтому я заставил себя расслабиться и даже прилечь на кровать. Нужно было дождаться завтрашнего дня… и я решил приблизить его к себе при помощи хорошего долгого сна. И наверное можно было считать это моей подготовкой к возможным будущим трудностям.

Глава 23

— Сюда! — крикнул уже сидевший за заставленным снедью столом Дион и несколько раз махнул рукой, подзывая нас к себе, когда мы поутру спускались из жилой части в едальню на первом этаже постоялого двора. В такую рань тут почти не было людей. Большинство обретавшихся здесь воинов еще не успело проснуться после вечерних излияний, а за столами сидели лишь те кому нужно было куда-то идти или редкие гуляки у которых прошлый вечер еще не подошел к своему концу. К примеру, таковым являлся и наш товарищ, который только недавно вернулся из дома веселых дев и, сияя удивительно свежим и до крайности довольным лицом, готовился хорошо поесть.

Идя через просторный зал едальни, я почувствовал едва ощутимый ветерок возможной опасности, но, осмотревшись, стараясь не поднимать головы, так и не понял откуда он может дуть, так как никто даже не посмотрел в нашу сторону. Ну а когда мы с Тохатопом подсели за стол к нашему другу, это непонятное чувство и вовсе пропало, ну или стало настолько слабым, что перестало мною ощущаться. Поэтому я, решив что мое чувство ошиблось, молча взялся за еду, надеясь хотя бы так отвлечься от желания отправиться в храм, не дожидаясь удобного момента. Молча наполнял желудок, стараясь не думать ни о чем и даже не слушая как немолодой степняк опять тихо ворчит на своего товарища. Потом он рассказал молодому о встрече с командиром, трехмесячном отдыхе и моей сестренке. В конце нашей утренней трапезы Тохатоп потребовал чтобы Дион никуда не уходил и был готов помогать или даже спешно уходить из этого большого стойбища. Я объяснил ему как проходит ритуал и мы вместе пришли к мысли о том, что незаметно проделать это практически невозможно.

— Да понял я, понял — проворчал парень, когда бывший пастух начал повторяться, кажется, уже в третий раз — Все сделаю. Сразу схожу и обихожу наших лошадок. И фуража с едой куплю на пару дней пути.

— И воды налить не забудь!

— Да-да. Это само собой разумеется — устало отмахнулся Дион и не преминул немного поворчать — Побегаю туда-сюда, покаты будешь стоять у женского храма и любоваться чужими женами. Может поменяемся? — воин нахмурил свои густые брови, явно желая напомнить другу о проблеме которую он нам подарил из-за своей большой любви в женщинам. И даже я вскинулся и невольно на него посмотрел…, но сказать ему мы так ничего и не успели, так как спавший неподалеку от нас на столе пьяный воин порывисто поднялся, удивительно ловко подскочил к нам и стянул с меня платок.

— Это же не баба, а мужик! Вот почему ты, Дион, бегаешь к веселым девицам, а не радуешь свою белую деваху! Или может по ночам это он тебя…? — покачиваясь на месте из-за лишнего выпитого, но при этом говоря довольно складно, вещал этот пьяный выродок… не находя одобрения и понимания у других. У меня было большое желание достать топорик и пробить ему голову, но к счастью я сдержался и даже изобразил испуг, прикрываясь от незнакомого степняка руками.

— Гурах! Ты кажется окончательно допился. Совсем глупый от вина стал и не можешь девушку от мужика отличить. Открой глаза и посмотри получше! Безумное семя шакала! — мое горло и кадык прикрывало платье, поэтому было непонятно как эта пьянь разглядела во мне мужчину. Благо другие оказались не такими зоркими и, когда этот ненормальный попытался накинуться на Диона и поднявшегося из-за стола Тохатопа, его скрутили и оттащили от нас подоспевшие друзья, явно не желающие доводить все до крови и непременных проблем от командиров. Мы тоже, решив больше не есть внизу, поспешили подняться наверх и скрыться в своей комнатушке.

Утро начиналось не очень хорошо.

******

Посидев немного в комнате и еще раз все обговорив, мужики отправились готовиться к попытке моего пробуждения. Глядя на храм, я… будто бы чувствовал какое-то сродство с ним и был почти уверен, что все получится. Но вот Тохатоп, несмотря на мои заверения, после утренней глупой стычки будто бы растерял часть своей уверенности и готовился к возможному бегству. Поэтому он, несколько раз потребовав запереть дверь изнутри, покинул постоялый двор будучи довольно настороженным и злым, явно ожидая каких-то новых проблем на свою седеющую голову.

Не став с ним спорить, я закрыл дверь на задвижку, а потом, не зная чем себя занять пока воин присматривает за храмом и выжидает самого удобного мига… скинул с себя проклятое, слишком жаркое платье и принялся делать показанные инструктором упражнения. Несмотря на свою уверенность, я все равно терзал себя глупым нетерпением, воображая всякую чушь, которая могла помешать мне добраться до храма или сбежать из него. Ну а хорошая нагрузка на мышцы прекрасно выдавливала из меня эти ненужные сомнения и лишний страх. Повторял одни и те же движения до полного изнеможения и усталого безразличия ко всему что происходило в моей дурной голове… но, увы, не к тому что происходило вне ее пределов.

Почувствовав резкий и сильный всплеск приближающейся опасности, я тут же расслабил руки и упал на пол. Потом перекатился на спину и сунул руку под кровать, ища закинутый туда топорик. Чувствуя боль и усталость во всем теле, сдвинулся чуть назад, чтобы поскорее нащупать свое оружие…, а в следующий миг был едва не зашиблен выбитой и сорванной с петель дверью. Пришлось ловить ее руками чтобы она не разбила мне голову и торопливо откидывать в сторону к стене… чтобы увидеть того пьяньчугу который, с выкриком «Я же говорил что он не баба!», сразу накинулся на меня сверху. Тяжелый и ужасно воняющий вином, он навалился сверху, словно черный боров, и сразу потянулся к моему горлу, явно собираясь душить, а не обниматься.

Помня похожую стычку в казармах, дернул ногой стараясь ударить побольнее ему между ног и одновременно ткнул пальцами в лицо, пытаясь попасть по глазам и носу, при этом правой рукой мешая ему вцепиться в мою хлипкую глотку. Не знаю куда попал, но этот выродок вскрикнул от боли и даже немного отстранился, ну а я, пользуясь этим, едва ли не половиной тела залез под кровать, наконец-то находя свой топор. Рыча словно собака он со всей своей дурной дури ударил меня в живот, выбивая из легких лишний воздух, а затем дернул на себя за ноги, вытаскивая свою добычу из укрытия… и умирая от размашистого удара топором в голову. Чувствуя как отбитое нутро режет и крутит от сильно боли, поспешно вылез из-под этого борова и сразу выдавил из себя рвущуюся наружу утреннюю трапезу.

Подняв голову и попытавшись встать на ноги, наивно вознамерился приладить сорванную дверь к ее месту…, но пораженно замер, глядя на стоявшего в проходе хозяина этого постоялого двора, видимо прибежавшего сюда на шум нашего боя. Пытаться объясниться или уговорить его даже не стал и, подхватив свой топорик, без сожалений убил еще одного человека. Благо он завалился вперед и мне не пришлось долго мучиться втаскивая его внутрь и доставая из-под его тела свое перепачканное в крови оружие.

Немного подумав и стараясь не обращать на режущую нутро боль, все же решил оставить топор, даже не пытаясь его оттереть. Все наши вещи и мешки Дион уже стащил на конюшню, поэтому скинув с себя портки и торопливо обтерев ими руки и тело, выбежал из комнаты, поправляя на себе криво надетое платье и повязывая платок. К моему счастью, снизу в едальне было до сих пор малолюдно и я практически сразу высмотрел в зале, сидящего в одиночестве и неспешно цедящего какой-то напиток из большой кружки, молодого любителя веселых дев. Не обращая внимания на любопытные и удивленные взгляды воинов, быстро преодолел разделявшее нас расстояние и подсел к нему, а затем обрушил на его голову нашу большую проблему.

— Гурах и хозяин постоялого двора ворвались к нам в комнату выломав дверь. Я убил их обоих — пораженный таким началом парень подавился своим кислым напитком и слегка разбрызгал его через нос. Ну а пока он утирался рукавом рубахи, мне приходилось ’’радовать’’ его такими же нехорошими вестями — Дверь сорвана, так что тела быстро заметят. Поэтому больше нельзя тут оставаться. Забирай лошадей и иди к женскому храму. Я постараюсь как можно быстрее пройти через ритуал и мы сразу уедем отсюда. Желательно в сторону вашего главного стойбища или другого большого поселения в котором есть хороший кузнец. Все понял?

— Ладно-ладно, купим мы тебе эту тряпку — отодвигая от себя опустошенный лишь на половину стакан и нарочито громко говоря, проворчал Дион. После чего резко поднявшись, скрипнул тяжелым стулом и требовательно махнул рукой, прося следовать за собой — Пошли тогда сразу. Тут лавка с женским тряпьем неподалеку есть. Пошли скорее. Чего теперь тянуть? — не собираясь спорить и помогая в его игре на немногочисленную публику, я несколько раз радостно кивнул, а потом покорно позволил утянуть себя к выходу. Он хотел сперва забрать лошадей и проводить меня до храма, но я, сказав ему что встретимся уже на месте, вырвал руку и быстрым шагом пошел в сторону хорошо видимого впереди шпиля.

Нужно было торопиться, чтобы не встретиться с еще какой-нибудь глупой бедой. Нужно было торопиться.

Глава 24

С трудом удерживая себя от желания сорваться на бег и не обращая внимания на с любопытством смотрящих мне вслед людей, я быстро шел по узким улочкам стойбища, названия которого так и не успел узнать. Какая-то толстая тетка попыталась поймать мою руку, явно желая задать пару вопросов странной белой девице идущей куда-то без своего мужчины, но ей хватила легкого удара пальцами по лицу, чтобы испуганно отшатнуться и резко передумать лезть в чужие дела. Другие тоже отказались от желания меня остановить, позволяя без особых трудностей добраться до входа в храм.

Заметив меня, стоявший там Тохатоп опять нахмурил свои густые брови, сразу поняв что что-то в нашей затее пошло сильно не так. Увы, но порадовать и успокоить мне его было нечем. Подтверждая нехорошие догадки бывшего пастуха, я приобнял его всего на пару ударов сердца и, шепнув на ухо, чтобы готовился уходить из этого поселения, сразу вошел в большое красивое здание с символом круга на его высоком шпиле. Массивные двойные створки, короткий коридор с украшенными мозаикой из шлифованного янтаря стенами и вот я уже внутри… Кручу головой, осматривая просторный наполненный светом зал и невольно цепляясь взглядом за три каменных статуи местных наблюдателей, объявивших себя святыми.

Не мешая женщинам молиться этим ненастоящим богам, просто издали осмотрел эту троицу, зачем-то запоминая их мастерски проработанные камнерезами лица…, а потом просто отвернулся, теряя к ним интерес и принимаясь высматривать символы веры. Которые нашлись в самой дальней части храма. Как и в случае со статуями, близко к ним подходить было нельзя и несколько дев мысленно восхваляли проклятых творцов, стоя у натянутой веревки на расстоянии четырех-пяти шагов до алтарей. Мужчин поблизости видно не было, поэтому я, подойдя к этой ненадежной преграде и еще раз осмотревшись, торопливо поднырнул под толстой бичевой и стремительно подбежал к двойной спирали. Припрятанный в платье небольшой нож уже разрезал левую ладонь и моя кровь щедро полилась по двум соединенным меж собой и закрученным железным прутья, а мое дыхание прервалось, в испуганном ожидании неудачи.

Я был уверен в том, что все получится и закончится хорошо, но глупая голова все равно думала о какой-то новой беде и о том, что ничего не у нас не выйдет. Боялся что мне помешает одна из испуганно охнувших женщин или выбежавший на шум и ропот храмовник. Боялся…, но продолжал крепко держаться за никак не откликающийся символ веры, отдавая ему свою кровь. Отгоняя от себя стылое отчаяние, холодными пальцами ветра пробравшееся под подол платья и поглаживающее мои, готовые дрогнуть от вгрызающегося в мысли бессилия, ноги.

— Белая дура! Прекрати осквернять алтарь создателей своей поганой кровью. Как ты посмела… — удар ноги между ног закрыл рот горластому храмовнику, попытавшемуся оттащить меня в сторону, а косой взмах ножа отогнал и его молодого помощника. Напуганный едва не задевшим его нос лезвием, парень отскочил назад и невольно запутавшись в собственных ногах, глупо сел на задницу. А затем, моргнув несколько раз… громко и отвратно заверещал, словно поросенок которого попытались зарезать.

— СТРАЖААААА!!! СТРАЖААААА!!! СПАСИИТЕЕЕ!!! СТРАЖАААА!!! ПОМОГИТЕЕЕЕЕ!!! — кричал он так громко и визгливо, что мне искренне захотелось его добить, но я даже не дернулся в его сторону. А в следующий миг и вовсе перестал обращать на его вопли внимание… с огромной радостью замечая как вытекшая кровь начинает стремительно впитываться в символ веры, а из меня принимаются понемногу вытягивать силы. Но во мне уже не было беспокойства. У меня все получилось и я стремительно наполнялся счастьем и безоговорочной уверенностью в себе и своих утраченных на время силах… глядя на вновь начинающие мельтешить перед глазами полупрозрачные строки системных сообщений. От которых уже немного успел отвыкнуть.

[Конфликт двух систем развития…] [ОШИБКА! ОШИБКА! ОТЛАДКА!] [Поиск возможных способов решения технической проблемы…] [Выбор и восстановление приоритетной системы развития…] [Связь с душой восстановлена успешно] [Производится интеграция системы с новым телом…] [Восстановление…] [Восстановление…] [Восстановление…] [Период ожидания полной синхронизации с телом пять стандартных суток] [Рекомендовано погрузиться в сон, для ускорения синхронизации нейронов мозга и фракталов души] [Восстановление…] [Инициализация приоритетной системы завершена] [Начинается восстановление телесных параметров] [Рекомендовано принять обезболивающие препараты и погрузиться в сон]

Система еще что-то писала, но я мысленно смахнул это полотно текста в сторону и, реагируя на опасность, увернулся от удара меча. Пройдя мимо моей головы, клинок ударился об алтарь и разлетелся на осколки. А вот мой нож легко нашел свою жертву и, скользнув словно змея вдоль чужой атакующей руки, вгрызся в чужое горло. Ударом ноги отправляю хватающегося за горло темнокожего на еще одного подбежавшего стража и метким броском вонзаю нож ему прямо в глаз. После чего уже без восхищения и трепета осматриваю успевший опустеть храм. Вновь смотрю на статую наблюдателей, находя в себе новые мысли об этой троице и некое понимание их устремлений и действий.

[Анализ крови завершен] [Проба души получена] [Вы можете прервать контакт с эгрегориальным сервером]

Легко увернувшись от двух летевших в меня камней, я неожиданно осознал, что алтарь перестал вытягивать из меня кровь, а символ веры вновь стал простой железкой, закрученной в двойную спираль. Отняв от него руку и, посмотрев на свою ладонь, на которой начинал стремительно зарастать порез… растянул губы в уже привычной слегка безумной улыбке. После чего, не обращая внимания на навалившуюся на плечи слабость и медленно нарастающую боль во всем теле, направился к выходу из храма. Троица стражников попыталась меня остановить, но я буквально предвидел все их движения, поэтому даже со своим пока еще слабым телом потратил всего три укола ножа и десяток ударов сердца, чтобы лишить их жизни, при этом даже не запачкав своего платья.

Прозорливый Тохатоп, чтобы его никто не узнал в этой суете, уже успел намотать на лицо какую-то тряпку и, когда я наконец-то вышел из храма, сразу кинул мне поводья второй лошадки. Дион, чтобы не привлекать к себе внимания стражи, видимо сразу направился к ближайшему выходу из стойбища, чтобы дождаться нас уже там. Не желая более задерживаться в этом поселении, задрав подол, поспешно запрыгнул в седло и, легко отклонив ладонью летящий в моего мерина камень, поддал ему по бокам, заставляя сразу сорваться в галоп.

Приятный горячий ветер обдал мое лицо, с которого никак не желал сходить хищный оскал и вот уже я, не удержавшись, смеюсь в голос. Громко хохочу, радуясь нашему успеху и предвкушая возвращение своей силы. Смеялся… стараясь не обращать внимания на стремительно нарастающую боль изменяющегося тела, принимающуюся медленно выворачивать мои мышцы и кости.

Такова была цена повторного пробуждения. И я с радостью согласился ее заплатить.

Глава 25

Несмотря на все мое упрямство, выдержку и укрепившуюся стойкость к боли, в какой-то момент я все же не выдержал и потерял сознание прямо во время нашего стремительного бегства. Если бы свернул себе шею при падении с лошади, это сталось бы самой глупой смертью, помня весь мой прошлый путь и приложенные усилия. Но, к моему счастью, все обошлось и вскоре темнота забытья отпустила меня… щедро макнув головой в бескрайнее озеро боли. Видимо вставленная в мой рот деревянная палка хрустнула слишком громко, привлекая внимание дремавшего рядом Тохатопа. Который тут же кинулся ко мне с целым ворохом глупых вопросов и ненужного беспокойства.

— Ты как?! Что с тобой вообще происходит? Ты спал целые сутки и постоянно кричал от боли. Неужели творцы прокляли тебя болью за то, что ты осквернил их алтарь? Объясни! Что там случилось и что нам делать? У тебя не получилось пробудиться? Как нам… — немного свыкнувшись с постоянной болью, я поднял руку и прикрыл ладонью рот степняку, без слов прося его помолчать. После чего, будто бы вновь переродившись в чужом теле, едва шевеля шеей, осмотрелся по сторонам. Практически сразу поняв, что мы сейчас в каком-то шатре, нашел своим взглядом обеспокоенные глаза степняка и всего несколькими словами унял его тревогу.

— Все получилось… пробудился… тело меняется… становлюсь сильнее… еще четыре… дня — выплюнув раскрошившуюся деревяшку, с немалым трудом сквозь сжатые зубы выдавливал из себя слова. После своего короткого объяснения и того как воин устало и радостно потер свое лицо, я демонстративно повел глазами и выдавил из себя главный вопрос — Где мы? Сбежали?

— Да, но не далеко — кивнув мне несколько раз, поспешил ответить бывший пастух — Было сложно тебя везти. Поэтому мы перекрасили твое лицо и руки темной глиной и решили спрятаться в одном из малых стойбищ. Сказал что жена умирает в муках и купили на несколько дней шатер чтобы дождаться пока ты отмучаешься. Вот… ждал пока ты придешь в себя или умрешь. Не знал что думать. Решил уже, что тебя прокляли творцы за такую большую наглость.

— Дион? — поняв что опасность никуда не пропала и что нас наверняка ищут я, не зная что еще сказать, просто спросил про нашего молодого друга… искренне надеясь что он не пошел опять искать по стойбищу сговорчивых девиц, пока жена его друга умирает в муках.

— Забрав половину твоих денег, несколько топоров, набил твое платье соломой и ускакал в сторону Великого Скара, чтобы запутать наши следы и спрятаться там. Скорее всего, мы парня больше не увидим. С таким богатством он либо осядет там и станет богатым купцом… либо умрет от срамной болезни под очередной девицей.

— Второе — не скрывая своей печали, тихо прошептал я и, извинившись перед Тохатопом, прекратил удерживать себя на границе забытья и бытия, вновь проваливаясь в липкую темноту спасительного сна. Оставляя бедного мужика в одиночку справляться с нашими общими проблемами.

Которые, увы, оказались ему не по силам.

******

Не знаю, сколько прошло дней пока я барахтался в холодной пустоте своего сознания, но вокруг меня успело измениться очень многое. И, к сожалению, не в лучшую сторону. Кто-то успел меня раздеть догола, положить на дно какой-то телеги и толстыми цепями растянул мои руки и ноги по углам. Да так крепко и надежно, что было сложно даже пошевелиться. Благо тело окрепло настолько, что звенья заскрипели от страха и предельного натяжения, когда моя правая рука просто напряглась, едва не разрывая оковы. Ну а поняв что эти цепи меня точно не удержат, сразу расслабился и постарался тихо осмотреться, не привлекая внимания своих пленителей.

К сожалению, невысокие деревянные борта перекрывали почти весь обзор и по видимому мне небесному простору можно было лишь сказать что уже близится вечер и мы куда-то едем по степи. А еще, к своей огромной печали, я практически сразу увидел Тохатопа… Точнее его насаженную на шест голову, с немым укором смотрящую на меня своими мертвыми серыми глазами. И хуже того, лишая надежды на то, что он успел сбежать, рядом к борту был прикреплен шест с головой его боевого друга. Два доверившихся мне и погибших из-за моей слабости человека… к которым, несмотря на наше очень короткое путешествие, я даже успел привязаться и мысленно раз за разом извинялся за то что не смог их уберечь. Не смог их спасти. Не смог…

Цепи опять жалобно скрипнули от натуги и мне пришлось поспешно потушить свою злость на врагов и ненависть к себе, чтобы случайно не порвать свои оковы. Правда этот лязг видимо все же услышали мои пленители и, приняв этот звук за тщетную попытку вырваться, даже немного посмеялись над этими потугами.

— Не дергайся! Беложопый выродок! Эти цепи выкованы из отличного имперского железа… и они сдержат силу даже святого дитя как ты — хихикая, заверил залезший ко мне в телегу темнокожий мужик с большим телом и удивительно маленькой головой. Большой нос, крупные передние зубы и тонкие черты лица наводили меня на сравнения с крысой или каким-то иным грызуном, но я все же удержал себя от колкостей и, ничего не спрашивая, молча посмотрел на своего уродливого пленителя. Которому, как оказалось, и не нужен был собеседник. Он мог прекрасно поговорить и с самим собой.

— Вижу что ничего не понимаешь. И не мудрено. Глупо и наивно было пытаться осквернить наш храм своею поганой кровью. Ты, наверное, и подумать не мог что творцы нашего мира обрушат на тебя свою кару и проклянут жуткой болью. Ну ничего. Скоро наш правитель, халиф Уркох лично оборвет твою бесполезную жизнь и лишит империю Саранхал еще одного потомка их святых. Завтра утром мы уже прибудем в Великий Скар и тогда…

— Завтра? Это хорошо. Значит успею еще немного поспать — перебивая этого разговорчивого недоумка, спокойно проговорил я и закрыл глаза. После чего, старательно не обращая внимания на речи этого урода и отстраняясь от окружающего меня мира, принялся мысленно высекать у себя на сердце еще два имени, крепя мою неприязнь к безумным творцам этого не менее безумного мира. Да, было очевидно что я все равно ничего не смогу им сделать, но это не мешало мне ненавидеть их за всю ту боль, которую они причинили мне, другим людям и бесчисленным иным народам. Ненавидеть и в своем воображении сжигать этих тварей вместе с сотворенными ими чудовищами и инкубаторами.

«- Ну ничего. Теперь у меня есть возможность хоть как-то им подгадить. Благо меня не убили пока я спал и теперь везут туда куда нужно. А с вернувшейся силой и уговаривать других теперь будет куда проще.»

Глава 26

Посмотреть на главное поселение кочевья когда мы до него добрались у меня так и не получилось. Видимо не желая беспокоить людей, на подходе к Скару мои пленители открепили от бортов шесты с уже начавшими пованивать на жаре головами моих друзей, а потом и меня самого прикрыли какой-то плотной дерюгой, скрывая от чужих глаз свой необычный груз. Я конечно мог бы начать дергаться и кричать, добавляя проблем сидевшей в телеге носатой крысе, но мне было просто лень заниматься такой ерундой. Хотелось просто поскорее добраться до нужного места и встретиться с местным правителем, чтобы высказать именно ему пару упреков и требований, а не его бесполезным и ничего не решающим слугам.

А еще, я все еще не хотел показывать своей силы и боялся лишний раз шевелиться. За прошедшую ночь мое тело успело измениться и стать больше, ослабляя натяжение цепей, из-за чего начали скрипеть уже не слегка провисшие звенья, а сильно впившиеся в руки и ноги оковы. Поэтому у меня появилась опаска случайно разомкнуть кандалы при излишнем напряжении мышц, так что приходилось держать свои конечности предельно расслабленными и мысленно следить за этой проблемой, чтобы не дернуться на какой-нибудь кочке. Благо, улицы главного степного поселения были вымощены камнем и почти идеально ровными, что позволяло не так пристально следить за своим сильно поменявшимся телом… и размышлять о том, что это уже не стойбище, а вполне основательный и полноценный город.

— Уж прости, потомок святых, но мы не удостоим тебя чести посетить дворец нашего правителя. Никак нельзя запятнать это древнее здание твоей проклятой творцами кровью. Мы уже сообщили халифу Уркоху о пленении имперского диверсанта и он согласился с тем что такого осквернителя как ты лучше допросить и казнить без лишних глаз, где-нибудь на окраине стойбища. Подальше от конюшен и богатых улиц, поближе к выгребным ямам, чтобы там потом и притопить твою оскверненную плоть — мешала моим мыслям эта черная носатая мышь, глумливо и ярко описывая мое скорое будущее. Он упивался своей маленькой властью надомной и не имея возможности навредить крепкому телу своей жертвы, глумился над беззащитным разумом, видимо наивно думая что его слова меня хоть как-то трогают. Смысл его речей миновал мои мысли, почти никак не цепляясь за них, вызывая слабое раздражение лишь своей нудностью и мерзким скрипучим голосом.

— Да-да-да-да. Я все понял, осознал свою ничтожность и уже боюсь. Я даже готов попросить прощения у твоего правителя за все свои злодейства и сотни убитых степняков. Готов ответить на все его вопросы… Только прекрати уже наконец скулить под ухом. У меня и так все болит от проклятия создателей, так еще и ты своим мерзотным голоском мучаешь. Помолчи немного и дай от тебя отдохнуть — намеренно громко просил я, явно привлекая внимание идущих по улице людей. Что точно не порадовало моего пленителя. Он требовательно зашипел, прося меня быть потише, но потом, ворча что-то себе под нос, нехотя слез с телеги. И вот я наконец-то остался наедине со своими мыслями… посреди довольно многолюдной и шумной улочки по которой меня куда-то везли.

Видимо Дион и Тохатоп сопротивлялись и умерли в бою, не желая даваться в руки пытарям халифа, из-за чего никто пока не понял, что я являюсь перерожденным. И это, несмотря на смерть пары хороших товарищей, было просто прекрасным исходом, так как выводило из-под внимания врагов сестренку Мирину. Они могут использовать ее жизнь как весомую угрозу… влияние которой могло меня и прогнуть под волю здешних правителей. Ну а раз опасности для сестры пока нет, мне можно было себя никак не сдерживать и поначалу даже поддержать ошибочную мысль о том, что я отпрыск имперских святых. Благо, никто из моих пленителей в этом не сомневался, видимо успев потыкать в меня клинками и оббив свои ноги об мои каменные бока. Ну а воспользоваться каким-нибудь шилом и ткнуть им глаз или ухо они не догадались, позволяя моему телу становиться еще крепче и живучее. Несмотря на то, что сильно ослабевшая боль еще блуждала по телу, говоря о том что необходимые для полного изменения пять дней еще не прошли, я почему-то был уверен в своей прочности. Даже начинало казаться, что все то же шило, пробив мозг, не смогло бы меня убить… учитывая мою выносливость, перевалившую за пять десятков.

[Дух — 1] [Интеллект — 11] [Ловкость — 35] [Выносливость — 51] [Сила — 101][Мирное владение — 13] [Боевое владение — 124]

Характеристики радовали глаз, но я пока не мог прочувствовать и осознать свой переход на новую сотню в силе. Да и до ста выносливости было пока далеко, так что у меня еще была возможность безнаказанно, со стороны творцов, убивать всяких одноглазых тварей. Но это потом. А сейчас для меня куда важнее было вызнать хотя бы примерные характеристики местного халифа и его верного слуги, ну а поняв насколько велика разница между нами, уже решать как вести с ними разговор. Хотелось бы конечно занять вершину сильнейшего, но сперва нужно было посмотреть на них… И попробовать выкрасть сестренку если они оба окажутся близки мне по силе. Лишать степь сразу двух защитников было точно нельзя, так как именно им придется биться с поводырем если у меня не получится его одолеть.

Ну а если я все же убью эту тварь, то возможно этой победы мне хватит чтобы стать высшим человеком. Только вот… непонятно, нужно мне это бессмертие или нет? С сестрой кажется все хорошо и ей мое появление принесет лишь боль воспоминаний и новые беды. Ну а иных целей в моей жизни кажется и не было. Можно было конечно последовать примеру других наблюдателей и, поставив еще одну статую в храмах, дождаться появления следующего бедствия…, а потом убить его и умереть от настоящего гнева творцов, желая подарить народам этой части мира еще одну или две сотни лет спокойствия. Столетие которое они потратят впустую, радуясь мирной жизни и не стремясь к какому-то развитию. Вон, как те же имперцы, которые ничего не меняли у себя до тех пор, пока их за зажиревший бок не начали покусывать кочевники. Насколько я знаю, все эти арбалеты и этот странный язык колокольчиков были придуманы всего несколько лет назад, для укрепления обороны своей огромной страны. В которой все привыкли к вечному миру и очень обрадовались тому, что в бой вместо себя можно отправлять всяких перерожденных дурачков.

Поэтому у меня не было никакого желания спасать местных, от которых практически не увидел ничего хорошего. Из-за чего у меня была надежда на то, что я не стану новым наблюдателем и сгнию в какой-нибудь далекой глуши, гоняя овец и лошадей как пастух Тохатоп.

— Почти приехали! Готовься к смерти, имперское животное — ворвался в мои мысли один надоедливый крыс, вызывая сильное желание подняться и оторвать ему голову. Но я все же сдержал этот неразумный порыв и просто промолчал, прекращая мучить себя мыслями о пока еще несуществующем будущем и стараясь не слушать мерзкие речи моего пленителя — Тебе посчастливится встретиться с самим халифом Уркохом и стражем его семьи Акураем. Поэтому будь рад такой чести и честно отвечай на все его вопросы. Он обучен чувствовать ложь и…

«- Надоел. Скорее бы меня уже привезли на казнь. Я ведь долго не выдержу и точно его убью».

Глава 27

Судя по тому что я больше не слышал голос своего пленителя, этого болтливого недоумка не пустили на встречу с местным правителем. К его огромному счастью, так как пойди он со мной, то точно бы лишился своей маленькой, бесполезной головы. Да и другие сопровождающие, которых видел только когда меня поили водой и кормили пресной кашей, видимо тоже не последовали за телегой. Ничего не видя через плотную дерюжную ткань, услышал что они выпрягли лошадь, после чего кто-то своими силами принялся вкатывать мою повозку в какое-то большое и, судя по гулкому эху стучащих по каменному полу колес, пустое помещение. Судя по едва слышному дыханию, вместо коня меня теперь тянул всего один очень сильный человек, который даже не запыхался от таких усилий. Вряд ли это был сам Халиф, а это значит что в телегу впрягся его верный слуга, а заодно сильнейший в степи воин.

Очень хотелось поприветствовать его или высказать какую-нибудь глупую шутку про его неспособность завести детей, но я все же удержался, решив подождать пока с меня не снимут эту пахнущую пылью дерюгу из-за которой частенько хотелось чихнуть. Вот моя телега сделала странный оборот, видимо разворачиваясь в помещении чтобы расположиться поудобнее… после чего она резко перевернулась, вставая одним из бортов на ту сторону где у меня были ноги. Видимо они хотели начать разговор, глядя мне в глаза, но слегка растянутые за время пути цепи не выдержали моего сильно увеличившегося веса и я, путаясь в плотной ткани, нырнул прямо в пол, едва успевая выставить руки чтобы не расшибить об него лоб.

— Неужели так сложно выполнить свою работу? Что, во всей степи не нашлось нормальных цепей из хорошего железа? Нужно будет как-то наказать этого носатого за плохо выполненную работу — тихо ворчал кто-то поблизости. Скорее всего, это был нынешний правитель всех степей, который властвовал тут уже вторую или третью сотню лет, при этом являясь лишь сыном наблюдателя и не обладая его бессмертием.

«- Не стоит так гневаться. Проблема не в том что цепи были плохими, а в моей силе» — мог бы сказать я, но не стал облегчать судьбу одной разговорчивой крысы. Вместо этого выпутался из тряпок, поднявшись на ноги, повязал одну из дерюг вокруг своих чресл. Разломил, словно проржавевшее насквозь железо, оковы на ногах и лишь осмотрев пустой и пахнущий каким-то зерном склад, наконец-то поприветствовал здешнего владетеля.

— Здравствуйте, халиф Уркох. Очень рад тому, что смог с вами встретиться.

— Не могу сказать что это взаимно — ответил мне немолодой мужчина лет пятидесяти на вид, в дорогих ярких одеждах, а подошедший слева гигант без лишних приветствий просто обрушил свой огромный меч на мою шею. Почувствовав всплеск опасности, резко подсел, пропуская оружие над головой, а потом шагнул к противнику и открытой ладонью ударил его в бок, откидывая его, будто большого лохматого пса. Гулкое столкновение большого тела со сложенной из шлифованного камня стеной и вот могучий воин степи падает на пол. Падает и пытается подняться, чтобы пойти в новую атаку, но, поймав лбом мою пятку, тут же обмякает, потеряв сознание.

«Мало опыта сражений. Неумелый воин. Сила, примерно, шестьдесят-семьдесят единиц. Ловкость не больше двадцати» — мысленно предположил я, опираясь на наш очень короткий бой. После чего, парой ударов об каменный пол расколол его меч и только после этого опять повернулся к халифу и потребовал-предложил ему — Поговорим?

— Ну давай попробуем — прекрасно скрывая свой испуг, спокойно проговорил Уркох. Не показывая своего страха, подошел к телеге и опустил ее колесами вверх. Сел на нее, словно на деревянную лавку, и повел рукой предлагая говорить — Представься, гость из империи.

— Имя мое вам пока ни к чему. Называйте меня просто… охотником. Тебе нужно знать лишь то, что я гораздо сильнее вас двоих и общался с наблюдателем Амилохом, Существом из тех кого вы называете святыми. Ваши уже погибли, спасая людей от испытания творцов именуемого «бедствием». Они подарили вам и империи несколько сотен лет спокойствия, в надежде на то, что вы станете сильнее и сможете самостоятельно справиться с этой угрозой. Но люди не сделали ни единого шага в направлении силы. Поэтому сюда пришел я, охотник путешествующий по вашему миру в поиске сильных чудовищ. Если не смогу одолеть его, то обе ваши страны будут наказаны за слабость и уничтожены, а те кто выживут, начнут все с самого начала. Ну а если убью этот летающий глаз, то подарю вам еще один или два века мира…, а сам возможно стану вашим новым святым — давая понять что закончил свою заготовленную по пути сюда речь, сел прямо на пол и, пытаясь повторить жест собеседника, тоже повел рукой, передавая слово ему. Правда правитель степей не стал спешить с новым вопросом. Он явно почувствовал в моем нагромождении скрытой за правдой лжи какую-то явную фальшь и, снял свой тонкий ободок короны, недовольно взъерошил седые волосы. Потом немного подумал… но, так и не поняв в каком именно слове я соврал, бросил в мою сторону злой взгляд и уточнил.

— Ты всегда вываливаешь на того с кем общаешься разом все самое важное? Так проще запутать или что-то скрыть?

— Нет. Просто так быстрее. Да и не силен я в общении. Мне легче быть одному, чем с кем-то говорить и пытаться придумывать ответ. Именно поэтому стараюсь сразу говорить правду или то, что считаю правдой. Я прибыл на этот материк недавно, поэтому не уверен в количестве веков или лет, через которые творцы проводят здесь свои испытания. В других местах после полного уничтожения людям обычно дается двести-триста лет на повторную попытку победить следующее бедствие. Но у вас из-за святых все идет не так и разобраться пока сложно. Да и не к чему. Мне главное сразиться с чудовищем, а дальше, если одолею его, создатели в любом случае дадут хоть какие-то подсказки — и опять ни слова лжи. Лишь мудрость переданная ящером Амилохом и собственные догадки. И халиф это понимал, но, не чувствуя обмана ничего не мог возразить.

— Другие материки? И… Зачем осквернил храм… притворяясь женщиной? — после долгого молчания нашел свой интерес управитель, ну а я, почти ничего не скрывая, опять едва не поломал ему разум своими догадками.

— Перерожденные… попали к вам не из иного мира, а с другого материка. Там люди хоть и выиграли, но все равно остались слабыми, поэтому творцы их убили и отправили сюда. Они не убивают лишь тех, у кого сила, ловкость или интеллект перевалили за сотню, давая шанс стать еще сильнее. А те у кого дух или выносливость поднимаются выше ста единиц, становятся высшими бессмертными людьми или по-вашему святыми. После чего создатели запрещают им защищать другие народы… под угрозой неотвратимой смерти. Но ваши высшие решили отказаться от своей вечной жизни и умереть ради вас. Увы, как уже говорил, без какого-либо толка. Ну а храм… Два хороших воина степи согласились проводить меня до тех мест где летает ваше бедствие и чтобы не пробиваться через ваши земли с боем, обрядили меня в женскую одежу. Мы так, незамеченными, могли бы добраться и до Великого Скара, но… я увидел символ создателей, уничтоживших весь мой народ, и заскочил в храм. Разрушить символ веры невозможно, поэтому решил просто облить его своей кровью. Ну а в ответ за глупость получил наказание в виде нескольких дней ужасной боли.

— Понятно… Нужно будет приказать командирам, чтобы они проверяли у всех белых дев… есть ли у них яйца — вновь не почувствовав откровенной лжи, проворчал Уркох, при этом с явным недоверием осматривая мою не девичью фигуру, ведь теперь я был скорее похож на лежащего без сознания гиганта, нежели на тощего смазливого мальчика — Ладно. Я и так уже узнал слишком много, поэтому задам тебе последний и самый главный вопрос… Зачем ты притворялся слабаком и искал встречи со мной? — спросив это, халиф даже подался вперед и напрягся, видимо надеясь что это поможет поймать меня на лжи. К его печали, на этот раз я не собирался перекраивать истину и сказал чистую правду.

— Твои люди не разбираясь в причинах убили моих проводников, поэтому я пришел спросить с тебя за это. Если ты не хочешь чтобы я в отместку убил твоего стража… — комкаю кусок дерюги и кидаю его в голову потомка святых, уточняя кого имею ввиду — …тогда выполнишь три моих просьбы. Мне нужен будет новый проводник. Мне нужна будет помощь хорошего кузнеца, чтобы выковать оружие по руке. Мне нужна будет женщина из твоей семьи или гарема чтобы отпраздновать победу… если конечно выживу. Ах да! Еще бы хотелось получить хоть какие-то портки — третье условие ему явно не понравилось, но он не стал с этим спорить. Ему явно не хотелось терять стража своей семьи, а может быть и свою жизнь, поэтом он поспешил согласиться со всеми моими пожеланиями, пока я еще чего не удумал.

— Ладно. Все сделаю, только больше никого не убивай. И вообще… лучше не выходи с этого склада, чтобы не пугать моих людей своим белым задом. Уж лучше я прикажу отправить еды и кузнеца прямо сюда. Надеюсь тебе не будет сложно подождать?

— Нисколько. Как уже говорил, лишнее общение меня только тяготит. Если принесете мне хорошие мечи и топоры для тренировок и побольше еды с вином, я готов просидеть тут хоть целое десятидневье. Творцы еще не объявили о том, что бедствие идет в прямое наступление, поэтому мое дело терпит. Но несильно долго — я растянул губы в привычно хищной ухмылке, после чего халиф поспешил покинуть пределы склада, при этом не забыв прихватить с собой и своего слугу. Ну а я, наблюдая за его спешным отступлением, продолжал молча смотреть и улыбаться… понимая что Уркох будет очень торопиться, чтобы поскорее избавиться от такого опасного и непонятного гостя его страны.

Глава 28

Видимо халиф очень хотел поскорее спровадить меня на бой. Настолько сильно хотел, что заставил всех кузнецов Великого Скара отложить свои дела в сторону и заняться только моим заказом. Поэтому я даже не успел сильно заскучать и уже к вечеру третьего дня получил два огромных топора, немногим меньше меня самого. Качество железа было конечно не особо хорошее, так как другое в степи добыть было практически невозможно, но в целом работа кузнецов меня порадовала, так как главным моим пожеланием была острота лезвия и вес. А большего для мягкого глаза поводыря было и не нужно. Главной сложностью была необходимость незаметно подобраться на расстояние уверенного броска. И если у меня это получится сделать… спастись тварь уже точно не сможет. В чем, в чем, а в своей меткости я был точно уверен.

Когда, на утро следующего дня после получения оружия, я собирался выдвигаться в путь, халиф подтвердил свое желание избавиться от меня, назначив моим проводником своего стража Акурая. Не нужно было быть слишком умным чтобы понять, что он отправляется в путь не только чтобы показать самый короткий путь до бедствия…, но и чтобы добить меня, если я окажусь опасно ранен или сильно ослаблен после грядущего боя. Видимо он не поверил в мои догадки про их святых и пожелал избавиться от возможной угрозы его правлению, в лице странного парня пришедшего с какого-то другого материка.

Решив постараться и точно выжить, чтобы потом как-то отплатить халифу за его ’’доброту’’, я сперва потоптался по его слуге. Вряд ли бы какая-то лошадка долго вытерпела мой увеличившийся в несколько раз вес, поэтому, узнав кто со мной идет, подумал немного и заявил что мы пойдем пешком. Будучи даже еще неразговорчивее меня, гигант конечно удивился такому решению, наверняка желая взять хотя бы одну лошадку для мешком с едой и оружия, но потом все же смирился с этой глупостью, видимо просто не желая спорить по таким мелочам. Его выносливости должно было хватить на один-два дня бега без отдыха, поэтому Акурай просто прихватил с собой пару лишних бурдюков с водой, чтобы пить на бегу. После чего, взвалив невеликий груз из пары больших мешков и меча себе на хребет, молча кивнул, давая понять что готов выдвигаться в путь. Мне тоже задерживаться в Скаре несильно хотелось поэтому, накинув на себя серый плащ с глубоким капюшоном, чтобы скрыть до выхода из огромного стойбища свою белую кожу, махнул своему спутнику рукой, предлагая идти вперед.

Ну мы и пошли. А я в очередной раз удивился тому, насколько степь большая и в то же время маленькая, если двигаться по ней достаточно быстро. Нам понадобилось меньше двух суток с двумя остановками на ночной отдых и перекус, чтобы добраться до захваченных бедствием мест. Мы это сразу поняли и, невольно переходя на шаг, принялись осторожно пробираться через искореженную волей и взглядом поводыря степь. Закрученные в грязные спирали деревья, вздыбившийся черными шипами песок, красная как кровь и густая вода, синяя и твердая будто клинок трава, тянущиеся вверх разноцветными столбами холмы, обезображенные лишними конечностями редкие животные и тусклое из-за плывущей по небу дымки светило. Эта одноглазая тварь обезобразила окружающие нас просторы так сильно, что Акурай перестал узнавать эти земли и все сильнее и сильнее замедлял шаг, не зная куда дальше меня вести.

Ему сказали что в последний раз, чуть больше месяца назад, летающее чудовище видели у стойбища с названием «Ветряное», вот только теперь такого поселения уже попросту не существовало. Глядя на найденный нами, будто бы растекшийся камень, с редкими яркими вкраплениями вздыбившейся малыми колючками ткани, можно было подумать, что это оно, но… это все равно не помогало нам понять в каком направлении дальше двинулся проклятый монстр. Нам пришлось немало побегать по округе, отсекая места с не изувеченной взглядом поводыря землей, чтобы оставить всего два направления и, подумав немного, пойти по одному из них, надеясь на свою удачу.

Увы, не повезло. Мы бежали по следу чудовища почти пол дня, пока не уперлись в те места где он еще не летал, после чего, поев и немного отдохнув, отправились по следу обратно, к возможным останкам бывшего стойбища. Зная что огромный поводырь летает не так уж и быстро, я был полностью уверен в том, что он обязательно найдется и весь поиск упирался лишь в количество дней которое нам придется потратить на пустую беготню и попытки его нагнать. Особенно неприятным стало то, что и второй выбранный нами путь оказался тупиковым, отнимая у нас целые сутки и усиливая злость на эту глупую дичь, оставляющую охотникам такие странные и неразборчивые следы.

В очередной раз возвращаясь к месту от которого начинался наш поиск, мы коротко обсудили эту проблему и пришли к общему мнению о том, что бедствие, скорее всего, отправилось обратно в глубь бескрайней пустыни, видимо желая напасть на кочевье Саранхал с какого-то другого направления. Других вариантов у нас уже не было, поэтому нам оставалось лишь порадоваться прихваченной с собой лишней воде, а потом нехотя отправиться в еще более жаркие земли этого материка. Туда где ставшее еще ближе к земле небесное светило обжигало кожу своими неласковыми лучами, кажется, не обращая внимания на мою живучесть с высокой выносливостью и заставляя пожалеть о где-то выброшенном по пути сюда плаще с капюшоном.

Темнокожий гигант куда легче переносил эту безумную жару и вновь став моим проводником, вел нас вперед по следу огромного летающего глаза. Постоянно поторапливал меня, явно боясь что эта тварь доберется до людей или очередного поселения раньше чем мы догоним ее. Спешил… и как вскоре оказалось, не зря. Почти целые сутки мы шли по выжигающей все силы пустыне и к утру опять выбрались в более мягкую степь. Немного отдохнули, начиная ограничивать себя в воде, из-за того что мы не думали о том что придется так долго и много бегать, а потом снова двинулись в путь. Вскоре находя еще одно, уничтоженное совсем недавно стойбище.

Синие булыжники окаменевшей воды практически полностью перегородили пострадавшую от взгляда поводыря реку, из которой мы даже не решились напиться. Небольшие глиняные дома будто бы размазало по земле, а потом вместе с верхним слоем почвы превратило в хрустящее под ногами черное стекло. Одну чью-то деревянную хату наоборот разорвало на куски, потом снова слепило и растянуло в длинную, уходящую в небо лестницу, которая почему-то даже и не думала осыпаться под своим весом. Огромная, залитая чем-то белым, вмятина стороне от поселения была похожа на небольшое странное озерцо… возле которого нашелся всего один выживший человек. Ну или, скорее, существо раньше бывшее человеком. Сейчас это было восьминогое лохматое чудище с одной рукой и птичьей черно-синей головой. Крутя ею и смотря на нас то одним то другим глазом, он даже не пытался куда-то уйти. Вместо бегства, изуродованный чужой волей степняк дождался пока мы подойдем ближе и пару раз громко щелкнув своим большим желтым клювом, просто указал почти не изменившейся рукой куда-то в сторону, наверняка показывая куда ушло бедствие. А потом покорно склонил голову, без слов моля нас об избавлении от этих мук. В отличии от своего спутника, я не стал колебаться и одним ударом ноги оборвал жизнь этого страдальца. А затем, не желая более задерживаться в этом мертвом стойбище, потянул Акурая за собой, теперь уже тоже стремясь поскорее нагнать вновь ускользнувшее от нас чудовище. Нагнать и остановить его движение, несущее миру лишь бессмысленное разрушение и смерть.

Глава 29

Далеко улететь поводырь не успел. Немного кружным путем вернувшись в жару пустыни он видимо решил отдохнуть и замер на одном месте, перед еще не измененными его взглядом желтыми волнами неподвижного песка. Увидев с большого расстояния этот огромный, висящий будто гнилое яблоко на невидимой ветке, шар из обтянутого сморщенной кожей мяса, мы не сговариваясь тут же остановились и опасливо присели. Понаблюдали немного за бедствием, после чего, решив что оно спит, медленно и очень осторожно начали подбираться ближе к нему. Тихо идти по изуродованной взглядом чудовища земле было очень сложно, поэтому мы начали забирать сильно влево, в ту сторону где был обычный песок, а не скрипящее под ногами, словно дерево, или хрустящее как мелкие камни нечто.

— Ты видишь где у него глаз? Веко опустил и теперь никак не пойму, куда его бить — шепотом спрашивал я, осторожно выглядывая из-за высокого песчаного бархана, за которым мы оба спрятались. Да, ушей у поводыря конечно же не было, но вот опаска у нас имелась, учитывая его громадные размеры и неприятное свойство проклятого глаза. Поэтому мы оба говорили как можно тише, боясь привлечь ненужное внимание.

— Слева, кажется… На, сам посмотри — проговорил Акурай и, кажется даже стараясь поменьше шевелиться, сунул мне подзорную трубу, после чего поспешил сползти вниз, не желая долго смотреть на опасную тварь. Я же, привычно покрутив линзы, еще сильнее приблизил свой взор у к указанному проводником месту… и не сразу, но все же разглядел примечательный ’’шов’’, в котором опустившееся верхнее веко соединялось с поднявшимся нижним. Ну а увидев то что хотел и, убедившись в том что чудовище совсем не движется, тоже спустился с песчаной насыпи и вернул здоровяку имперский инструмент.

— Так… Ты остаешься тут и наблюдаешь издалека. Ну а я попробую подобраться к нему поближе со стороны глаза. Если умру, сразу уходи и скажи своему халифу, чтобы готовился уводить свой народ в империю. Сами вы с тварью ничего не сделаете, а если объедините усилия… может появятся хоть какие-то шансы — сказав все что хотел, я принялся разрывать веревки связывавшие мои топоры для того чтобы их было удобнее нести, душой и мыслями готовясь к самому опасному бою в обоих моих жизнях.

— Надеюсь, у тебя получится — вполне искренне проговорил страж халифа и даже похлопал меня по спине, выражая так свое уважение. Ну а потом опять осторожно полез на вершину бархана, готовясь наблюдать за грядущим сражением. И наверное очень удивился когда я, отойдя немного в сторону, пошел едва ли не напрямую к поводырю, понадеявшись на свои ОГРОМНЫЕ одиннадцать единиц интеллекта. Сначала старался пригибаться и прятаться за барханами, а потом, окончательно обнаглев, побежал в полный рост, волоча за собой свои огромные топоры. Ну а когда это спящая погань так и не открыла свой глаз, и вовсе начал кричать на бегу, надеясь хотя бы так разбудить поводыря.

Увы, но и это не помогло. Видимо мои мысли про уши были все же верны и из-за того что создатели поленились подарить своему творению слух, оно было совершенно глухо к моим попыткам докричаться до него. Поэтому, не придумав ничего умнее, я просто метнул топор что был в левой руке, наподдав в огромный бок летающего чудовища и силой заставив его проснуться. Его веки начали медленно раскрываться, а пустыня представшая его взору принялась стремительно менять свои очертания. Барханы песка превратились в хрупкие каменные глыбы, которые тут же принялись рассыпаться мелкими осколками под собственным немалым весом. Большой коготь выглядывавшего ранее из бархана каменного холма наоборот взялся стремительно белеть, а потом раскатываться по сторонам большими мягкими шарами. Ну а одинокое давно иссохшее дерево и вовсе закрутилось спиралью, а потом начало расползаться по сторонам красными, похожими на больших червей, нитями. Редкие облака принялись медленно стягиваться, кажется собираясь сжаться в большой снежный ком…, но я, не став дожидаться пока это случится, а тварь обратит свой взор и на меня, нанес ей второй, на этот раз сокрушительный удар.

Вкладывая огромное количество силы в правую руку, сделал широкий замах и с хлопком рассеченного воздуха оправил свое оружие в очень короткий полет. Менее чем через миг топор влетел в глаз поводыря, частично расплескивая его по сторонам и останавливая терзающие жаркую пустыню изменения. Из-за слишком большого усилия, моя конечность поломалась в нескольких местах, но меня это ни чуть не обеспокоило. Положившись на свою высокую выносливость, уже способную даже сращивать кости (успел это проверить пока скучал на складе) и, не медля, тут же устремился вперед, желая подобрать первый брошенный топор, который отскочил от прочного бока пока не спешащего умирать или падать чудовища. Только вот, не успев сделать и десятка шагов, просто нырнул в песок, хватаясь за голову от будто бы разрывающего ее изнутри громкого писка. К счастью, это продлилось недолго и уже через десяток ударов сердца, я смог подняться на ноги…, но замер на месте, пораженно глядя на будто бы враз ожившую и зашевелившуюся вокруг пустыню. Из песка принялись выкапываться спавшие там и до боли знакомые большие монстры. Сотни сотен, тут и там. Сотни сотен, везде.

Ударом ноги разбив мягкую голову копошащегося жнеца, не стал дожидаться пока вылезут все и вновь устремился к своему оружию. Толи от боли, толи из-за потери зрения, но поводырь не контролировал свое мерзкое воинство и без его подсказок чудовища просто не додумались завалить своими телами топор. Ну а когда я до него добрался… началась уже понятная и привычная рубка. Каждый взмах оружия разрубал нескольких тварей, каждый удар ноги сминал головы или тела ищущих смерти врагов. Они все были уже для меня слишком слабы, ну а от редких несущих опасность атак хлыстов, легко уворачивался чувствуя их заранее. Единственной серьезной угрозой было лишь их нескончаемое количество, так и норовящее захлестнуть меня очередной волной из тел.

Имелось подспудное ощущение, будто бы вся пустыня была складом творцов для бесконечного числа чудовищ, любой ценой стремящихся убить одного меня. Поэтому, несмотря на все мои усилия, их общее количество, кажется, только росло. Из-за чего, не видя шансов в этом бесконечном сражении… Я просто разбежался прямо по головам давящих друг друга монстров и, оттолкнувшись от плеча высокого гиганта, прыгнул изо всех сил, влетая прямо в опустевшую глазницу поводыря.

«Сначала убью это большое бедствие, а потом уже и до малой беды доберусь. Изничтожу всех на кого хватит сил» — мысленно проговорил я свой план, задерживая дыхание и быстро погружаясь в глазную жижу, словно на дно небольшого озера. Когда же ноги коснулись чего-то твердого, поудобнее перехватил топор здоровой левой и, вкладывая всю свою дурную мощь в один удар, так и рубанул по этому самому костяному глазному дну, пробивая в нем довольно большую дыру. Мое оружие и рука не выдержали такого издевательства и тут же сломались, но мне было на это плевать. Сунувшись в получившуюся щель, немного раздвинул ее плечами…, а потом хищной рыбой нырнул в нее, словно воду, полностью погружаясь в поганое нутро поводыря. Захлебываясь и разрывая зубами все что попадалось у меня на пути. Толкался и пинал ногами, сжимал в объятиях переломанных рук… и пылая своим все сжигающим безумием, неостановимо приближал погибель непобедимого чудовища, ниспосланного на людей самими творцами этого мира.

Глава 30

Я не остановился даже когда невообразимо огромная тварь рухнула на землю, сминая своей тушей сотню другую рыскавших снизу тварей. Будто голодный вгрызался в мерзкое нутро и мотая головой отрывал большие куски. Вкладывая свои силы в каждый удар, пинал все до чего мог дотянуться ногами. Добираясь до твердых преград, отталкивался от них и продолжал свое движение в кромешной темноте, выискивая сердце этого чудовища или какие-то органы которые его заменяли. Злым червем прокапывал себе новые пути и бил, бил, бил, бил… Бил до тех пор пока система не сжалилась надомной и не сообщило о победе, высыпав огромный ворох посланий, который я видел даже с закрытыми глазами.

Поняв что разом получил около трех десятков новых рангов, усилием воли убрал все мешающиеся и бестолково накладывающиеся друг на друга строчки. А затем, чувствуя как пылают болью давно не видевшие воздуха легкие, принялся торопливо двигаться вправо, ища ближайший бок поводыря. Мои руки уже восстановились, поэтому прорываться к цели стало гораздо проще. Да и пробивать выход наружу теперь было куда сподручнее. Не обращая внимания на склизкую тяжесть чужого оседающего нутра, я сделал около полусотни ударов голыми кулаками прежде чем в шкуре монстра появился первый робкий просвет. Воодушевившись начал еще чаще бить в то место, проламывая себе путь на свободу и уже вскоре, словно скользкий змей, юркнул в достаточно большую прореху, падая на песок и жадно втягивая обжигающе горячий, но такой сладкий воздух. Оба топора остались в внутри поводыря, поэтому, спешно поднявшись, вместо оружия вскинул кулаки, готовясь к новому бою с обычными тварями… и удивленно замер, осмотревшись и поняв что никто ко мне не бежит, желая обломать свои когти и клыки. Все монстры куда-то успели разбежаться или залезть обратно в песок, видимо решив что и их бой тут тоже окончен.

Стряхнув с себя какие-то ошметки плоти и обрывки одежды, отошел подальше от огромной туши одноглазого чудовища, сел голым задом на горячую вершину бархана и попытался остыть после безумия недолгого сражения. Постарался свыкнуться с мыслью о том, что все наконец-то закончилось и что мне удалось победить. Ну а поверить в то что я выжил было довольно легко, так как выносливость и сила перевалили за очередную десятку и уже принялись изменять мое тело, нещадно выкручивая мышцы и терзая кости. А еще зависшее над головой злое светило обжигало голову и плечи, не позволяя скатиться к самообману и неверию в собственное свершение. Да и послания творцов настойчиво твердили о моем успехе, цепляя глаз полотнами текста где-то на краю зрения. Сообщения подчинились моей воле и ушли в сторону, но полностью исчезать и не подумали, видимо намекая на то, что там очень много всего важного… Как оказалось, не только для меня, но и для всего этого материка.

[Мир «Анахрон 2», тестовый полигон № 3, материк Бахада. Низшие люди 9.4] [Испытание завершено до начала активной фазы] [Нарушение логики испытания] [Поиск решения…] [Поиск…][Поиск…] [Поиск…] [Поиск завершен] [Награда будет изменена]

Мир «Анахрон 2», тестовый полигон № 3, материк Бахада. Низшие люди 9.4 одержали уверенную победу и заслужили награду][Расчет общей награды завершен][Общая награда: Период мира до следующего испытания 250 стандартных лет. [Штраф: 60%] [Итоговая общая награда: Период мира до следующего испытания 100 стандартных лет][Дополнительная общая награда: увеличение скрытых личных характеристик в зависимости от вклада в победу] [Расчет личного вклада…] [Личный вклад в победу: 99,999%] [Личная награда: 999 свободных единиц характеристики самосовершенствования (частично наследуемых)]

[Превышен лимит личных характеристик для расы «Низший человек 9.4»] [Поиск решения…] [Решение найдено] [После распределения свободных единиц характеристики самосовершенствования ваша раса будет принудительно изменена на «Высший человек 1.8»]

[Смена локации обитания запрещена!!!] [Вы не можете покинуть пределы экспериментального мира «Анахрон 2»]

[Присвоение звания внутреннего пользования] [Вам присвоено звание «Наблюдатель»][Ограничения звания «Наблюдатель»: Наблюдателю запрещено уничтожать разумных существ и организмы созданные для проведения внутреннего эксперимента] [Привилегия звания «Наблюдатель»: Условное бессмертие]

[Дополнительная личная награда: Напоминание об одноразовом навыке «Власть души»] [НАПОМИНАНИЕ!!!]

[Боевой ранг повышен: +31] [Выносливость повышена: …]

Все важные послания творцов сразу растворялись в воздухе сразу после прочтения, а от увеличившихся характеристик самосовершенствования я просто мысленно отмахнулся…, но вот крупная надпись «напоминание», не пожелала никуда пропадать. Ушла в сторону, чтобы сильно не мешать зрению, но осталась висеть где-то справа, словно большая дырка на рукаве рубахи, постоянно цепляя глаз своим наличием. А заодно создавая внутри меня сильную злость на творцов, щедро давших мне какую-то весомую награду… заранее зная что я не смогу ею воспользоваться без системы и повторного пробуждения. А теперь еще суют эту надпись прямо в лицо, будто бы упрекая в том, что посмел позабыть о чем-то настолько важном.

Так и пришлось, чтобы убрать эту мелкую помеху с глаз, пожелать узнать что же это за «власть души». Ну а когда перед лицом появилось немалое количество строк с подробным объяснением сути непонятного навыка, мне пришлось прочесть его трижды чтобы понять сложные слова, а потом осознать написанное. Ну а когда наконец-то все стало ясно… повалился на спину и, скатываясь вниз с бархана, залился громким безудержным смехом. Хохотал, плакал, размазывал налипший на руки песок по мокрому лицу, кричал, проклинал творцов и снова рыдал, наверное впервые за последний год выплескивая из себя острые осколки безумия и камни копившихся долгое время чувств, неподъемным грузом осевших в мутных глубинах моей изорванной души. Ну а когда я исчерпал себя до самого дна, словно глубокую чарку крепленого горя, просто замер недвижимо, не желая ничего делать и безразлично глядя в слепящие полуденные небеса. Да, подарок творцов был очень весомым и они смогли им меня подкупить, надолго отбив этим желание им как-то вредить, но… во мне не осталось сил даже для радости. Хотелось просто лежать и ничего не делать, хотя бы одну или две сотни лет из своего еще не обретенного бессмертия.

— Ты там как…? — донесся до меня знакомый голос откуда-то слева. Нехотя повернув голову, я увидел осторожно подбирающегося ко мне Акурая. И судя по его огромному обнаженному мечу, он явно подумывал о моей слабости после боя и неплохой возможности избавиться от опасного белого безумца.

— Даже не надейся. Теперь меня будет еще сложнее убить чем раньше. Так что и не пытайся. Не оставляй свой народ без сильного защитника. Я скоро стану святым, поэтому более не смогу спасать вас от бедствий, чтобы не умереть от гнева творцов. А если не будешь мне молиться, то приду и отпорю тебя, как непослушного ребенка — поняв что легкого боя точно не случится, здоровяк безразлично пожал плечами и, будто бы не желав меня только что убить, сунул свой меч в ножны и сел рядом. После чего мы уже вместе принялись молча смотреть в даль, думая при этом каждый о чем-то своем. И лишь когда светило спряталась за огромной тушей мертвого поводыря и ужасная жара слегка отступила, я, не поворачиваясь к своему спутнику, спросил как тот ухитрился выжить и куда потом делись все монстры.

— Просто сбежал. Залезли обратно в песок — пожав плечами, как всегда немногословно ответил страж семьи халифа, а затем, все же решив успокоить свое любопытство, задал встречный вопрос — Чего смеялся?

— Да так… просто творцы сделали мне небольшой подарок… из-за которого я точно не буду помогать вашим народам. Они хорошо знали чем можно меня подкупить… вот и рассмеялся от радости — пояснил я и, не мучая собеседника необходимостью опять спрашивать, добавил еще пару слов — До следующего бедствия ровно сто лет. Так и передай своему правителю. Пусть готовится… лично идти в бой и умирать за свой народ. Других желающих спасти вас больше не будет — закончив свою мысль, я нехотя поднялся на ноги, бросил последний взгляд на поверженную тварь и пошел прочь из этой проклятой, слишком жаркой пустыни. У меня появилось несколько важных дел и одна очень веская причина жить. Причина, ради которой я был готов отказаться от мести творцам и обречь себя даже на бессмертие.

Эпилог (Спустя примерно пятнадцать лет)

Давно я не бывал в степи и даже уже успел отвыкнуть от такой жаркой погоды и настолько людных поселений. Привыкнув к тишине небольших имперских городков и неспешной работе лесорубом, мне стало даже неприятно вновь окунаться в эту суету и гомон. Благо теперь в торговых рядах можно было заметить и светлокожих купцов, поэтому не было необходимости скрывать свое лицо капюшоном или надевать женское платье. Да, местные на меня конечно смотрели, но обращая внимание скорее не на цвет кожи, а на огромный рост и ширину плеч. Я немало свободных единиц личного самосовершенствования вложил в свою силу, поэтому теперь был крупнее даже здешнего здоровяка Акурая, по характеристикам и вовсе превосходя его едва ли не в десятки раз.

— Кажется, тут стало куда больше воинов — задумчиво проговорил я, глядя на целый отряд стражи, идущий в направлении казарм, густо настроенных на окраине Великого Скара. Не знаю как в других поселениях, но в главном было хорошо заметно, что Халиф решил укрепить и увеличить свою армию. К счастью, он все же прислушался к моему предупреждению и все же начал готовиться к далекому, но неизбежному бою. Творцам было плевать на мнение ничтожных низших людей, поэтому они и не думали прерывать свои непонятные эксперименты и отменять несущие лишь горе испытания.

Не обращая внимания на удивление степняков, не способных причинить мне никакого вреда, я без какой-либо спешки поднялся по широким ступеням из дорогого белого мрамора и вошел в женский храм творцов. Да, он был менее величественным и красивым нежели мужской, но и тут было чему подивиться. Огромные колонны из какого-то белого камня. Далекий свод, на котором искусные художники изобразили прекрасные зеленые оазисы и уходящую вдаль полноводную реку. Светлые стены, украшенные тончайшей резьбой по камню, на которых были изображены переплетающиеся меж собой цветы. Идеально гладкий пол из серого мрамора отражал льющийся из окон свет, создавая легкое сияние воздуха. Два сделанных из чистого золота алтаря на которых стояли символы веры творцов. И целый ряд из пяти кропотливо воссозданных статуй святых, одна из которых меня ожидаемо заинтересовала. Легко перепрыгнув через ограждающую веревку, я подошел к ней вплотную и, криво усмехнувшись, заглянул самому себе в лицо. Удовлетворенно покивал, вполне довольный работой приложившего к работе свою руку мастера, несколько раз кивнул головой… и перевел взгляд на подошедшего ко мне и потянувшего за плечо храмовника.

— Вы зашли в женский храм. Извольте покинуть это святое место, если не желаете чтить чужих правил и уважать устои. Если откажетесь, то я кликну стражей и они с радостью объяснят вам за какие черты нельзя заходить — пылая гневом, потребовала эта сухощавая храмовая крыса, будто бы пытаясь уничтожить меня своим ненавидящим взглядом. Только вот я не обратил на его недовольство внимания и, ткнув пальцем в грудь статуе, спокойно заметил.

— А неплохо сделали. Очень даже похож. Только с цветом кожи сильно ошиблись — невольно посмотрев на лик святого, а потом опять на меня, мужик раскрыл рот, явно желая высказать свое недовольство и новую порцию угроз…, но так и замер, видимо наконец-то заметив сходство и поняв с кем вообще говорит. Понаблюдав за меняющемся в лице мужичком даже на темной коже которого стала видна явственная бледность, ткнул в грудь уже ему и, не дожидаясь пока он перетерпит боль, все также спокойно потребовал, указывая на соседнюю статую молодой красавицы, с длинными черными волосами — Я чувствую ее. Позови сюда дочку… Я пришел ее забрать.

— Но как же…? — давясь болью и глотая воздух, попытался возразить этот наглец — Она же должна была стать супругой нашего Халифа и готовилась спасти наш народ от грядущего бедствия. Она наша надежда и… — я просто положил руку ему на голову, а этот трус тут же умолк и кажется даже распрощался со своей жизнью. Но убивать я его конечно же не стал… так как просто не мог. Вместо ненужной жестокости посмотрел в глаза кажется обмочившемуся храмовнику, окинул взглядом испуганно замерших женщин и других служителей храма и, не скрывая своего недовольства, сказал.

— За спасение ваших жизней от бедствия я получил от халифа лишь новые портки, которые порвались в бою с чудовищем, и ночь любви с одной из дев его огромного гарема. А когда пришел забрать свою народившуюся дочь, оказалось что он решил забрать себе и ее. Как-то слишком нагло для такого слабака как он. Но у меня нет желания наказывать его за ужасную жадность. Вместо этого я просто силой заберу свою единственную дочь и вернусь обратно на другой материк, позволив мудрому халифу самому сразиться со следующим бедствием — решив что сказал уже достаточно, закончил свою наигранную речь и, выпустив огромную силу из тела, придавил ею ошеломленную публику к мраморному полу.

Найдя взглядом дверь за которой скрывались жилые помещения для служителей храма, не спеша вошел в нее и сразу направился в сторону комнаты в которой находился второй на этом материке высший человек — мой собственный ребенок. Творцы сильно ограничили эффективность частично наследуемых характеристик, с каждым последующим ребенком уменьшая их вдвое. Поэтому я вложил в выносливость четыреста сорок единиц самосовершенствования, доводя эту характеристику до ровных пяти сотен и давая себе целых два шанса на счастливый исход моей безумной затеи. К моей огромной радости вторая все же не пригодилась и выбранная наложница халифа подарила мне дочь. И сразу же стала почитаемой всеми матерью маленькой святой, так как девочка родилась сразу с более чем двумя сотнями выносливости и примерно таким же количеством силы.

Ну а добившись чего хотел… я практически сразу сбежал из кочевья, боясь привязаться к этому ребенку. Да и вернулся неся с собой не отцовскую любовь, а лишь недобрые намерения. И, судя по всему, она как-то почувствовала это. Перепугалась и попыталась проломить стену чтобы сбежать от приближающейся опасности. К ее печали, я оказался куда сильнее и быстрее девчонки. Ворвавшись в большую богато обставленную комнату, поймал уже практически пробившуюся на улицу девицу, а затем не по-отцовски крепко обнял ее. Слишком сильно, до хруста в костях, до крика боли. Стараясь не смотреть ей в лицо, удерживая бьющееся в припадке паники тело одной рукой, другой достал из ножен короткий кинжал и, чувствуя боль в собственном сердце… поспешно вонзил его девушке в глаз, доставая до мозга и проворачивая там несколько раз. Любой другой человек от такого бы точно умер, вот только она была высшим человеком и будто бы превратившись от такого удара в дикого зверя, лишь неистово взвыла и принялась биться еще яростнее, сражаясь за свою жизнь. Кусалась, царапалась, извивалась словно змея, рычала и лягалась ногами, но так и не пересилила нашу огромную разницу в силе. Прижав ее всем своим весом к стене, я терпеливо удерживал нож в ее глазнице, а другой рукой поднялся выше и сжал пальцы на девичьей шейке. Сжал до хруста в переломанной и смятой гортани и держал так очень долго. До тех пор пока ее сердце не перестало биться, а потом еще немного. И лишь когда ощутил каким-то странным чувством что душа дочери, имя которой не стал узнавать намеренно, наконец-то потеряла последнюю связь с поломанным телом, позволил себе ослабить хватку. Не дав упасть, подхватил ее на руки и, пятная покрывало густой темной кровью, осторожно уложил на кровать. Обтер об подушку нож и без малейшей жалости обрезал ее длинные черные волосы.

Страха перед творцами не было, так как они не запрещали мне убивать высших людей, поэтому не стоило ждать их неминуемой кары. Любви не было, ведь я видел ее всего пару раз сразу после рождения и старался не думать о ней как о своем ребенке. Ненависти не было, так как почти все люди стали мне намеренно безразличны, чтобы привязываться к ним и не печалиться из-за очередной утраты или их поражения в битве с поводырем. Боль… была. Непонятная, необъяснимая разумом боль рвущая мою дырявую душу и заставляющая рыдать над телом собственноручно убитой девчонки. Боль заставляющая меня считать себя чудовищем похуже любого поводыря. Чудовищем… даже хуже проклятых творцов, наверняка наблюдающих за мной откуда-то с небес с издевательскими ухмылками и чувством абсолютного превосходства.

С огромным трудом уняв свои чувства и зло утерев продолжающие литься слезы, я все же заставил себя подняться на ноги и закончить то что было начато. Довести до конца всю свою хитрую задумку… за которую буду ненавидеть себя до далекого конца своих дней. Встал ровно, впервые посмотрев в перепачканное кровью мертвое лицо девушки. Зачем-то вытянул руку вперед, будто бы от этого был какой-то толк, а затем громко и требовательно сказал «ВЛАСТЬ ДУШИ», усилием воли используя щедрый подарок создателей. И практически сразу получил ответ послушной системы, взявшейся исполнять мое эгоистичное пожелание.

[Использован одноразовый навык «Власть души»] [Производится поиск] [Производится интеграция души] [Совместимость высокая] [Совместимость 89,78%] [Интеграция души завершена] [Производится восстановление тела] [Тело восстановлено] [Все процессы завершены] [Поздравляем, вы вернули к жизни: Высший человек Олия] [Одноразовый навык «Власть души» удален из списка доступных вам навыков]

Я затаив дыхание стоял и наблюдал как залечиваются все переломы и раны на девичьем теле. Наблюдал за тем как возвращается выколотый мною же глаз. Читал малопонятные строки сообщений системы. Ждал… и позволил себе дышать лишь когда она наконец-то открыла свои затуманенные слабостью глаза. Она испуганно дернулась, видимо вспоминая что-то нехорошее из прошлой жизни и я не удержавшись подхватил ее на руки. Нежно прижал к себе, как самую большую ценность в моей полной безумия и боли жизни, а затем тихо прошептал ей на ухо.

— Ласточка моя, не бойся. Я рядом. Я с тобой. Я люблю тебя. Ты наконец-то проснулась и теперь мне очень многое нужно будет рассказать. Но это потом. А пока отдыхай. Тебе нужно будет привыкнуть. Отдыхай и не чего не бойся. Я рядом. Я люблю тебя… — шептал я, успокаивая свою половинку сердца. Ну а когда она наконец-то уснула, осторожно утер плечом собственные слезы и, развернувшись, направился на выход из храма и этого стойбища. Перешагивая через прижатых к земле моей силой людей и стремясь уйти как можно дальше от чужих глаз. Мечтая как можно скорее сбежать в новую-старую жизнь, в которой будем только я и моя маленькая Олия.

Мечтая сбежать с нею отсюда навсегда. Как можно дальше от этого безумного эксперимента тысячекратно проклятых мною творцов.

Конец.

Content

"Выход"

Том I. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26 (Отступление)

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Том II. Глава 1

Глава 2

Глава 3 (Спустя шесть десятидневий)

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Том III. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог (Спустя примерно пятнадцать лет)