Алиса Медовникова

Вдох-выдох

Предисловие

Хотели ли бы вы знать свое будущее? Мой ответ всегда был нет. Но сейчас, когда я перечитываю свой дневник и вспоминаю всю нашу историю с Пашей, мне хочется хотя бы немного быть подготовленной ко всему тому, что меня ждет.

Хотела бы я изменить что-то в нашей истории? Мой ответ всегда будет «Да». Я бы хотела изменить очень много.

Но стоит ли? Не думаю, потому что в итоге мы оба получили ровно то, чего заслуживали.

Часть 1

Пятница

Теплый ветерок, дующий из открытого окна, треплет мои волосы и приносит хотя бы немного прохлады. Осень в этом году настолько жаркая, что в конце сентября парит как в июле. И идея надеть джинсы и белую блузку сейчас кажется не такой хорошей, как пару часов назад. Лучше бы выбрала легкий сарафанчик, в нем куда проще пережить жару и час пик в автобусе.

Батарея телефона почти на нуле, а книга забыта дома, потому я поглядываю то в окно, на красивый закат в лавандовых оттенках, то на разномастных пассажиров. Блуждающий взгляд задерживается на бритоголовом парне в белой футболке и камуфляжных штанах, который зашел на прошлой остановке и сел напротив. Судя по внешнему виду, он на пару лет старше меня и явно поклонник футбола, о чем говорит нашивка на спортивной сумке.

Пока я гадаю, футболист он или просто любитель тяжести в спортзале потягать, парень замечает мои исследования и проводит ответные. Интересно, что он видит? Студентку-первокурсницу в очках и с белой ленточкой в каштановых волосах или уставшую от жары девушку, которая не любит поездки в автобусе? А может сумел разглядеть то, что прячется в глубине моих карих глаз? Не знаю.

Но на лице попутчика расцветает улыбка и он спрашивает:

– А вы давно были в театре?

Пятница

Он сидит напротив. Тот самый. Бритоголовый. У нас с ним первое свидание и ради него он оделся «поприличнее», на нем джинсы, синяя футболка и зелёная олимпийка. А я вот ради него действительно оделась куда красивее обычного, потому что надеялась на театр. Достала из шкафа красивое белое платье, поверх которого набросила голубой пиджак, еще и босоножки обула, вместо любимых кроссовок. Но в театр мы так и не дошли. Да и такая парочка как наша очень странно смотрелась бы в подобном заведении. Хотя я даже не знаю где бы такие две противоположности смотрелись бы органично. Наверное, именно там, где мы сейчас. В уютном кафе.

Маленький столик под огромным зеркалом в золотой раме видел и не таких посетителей, потому наша пара его не смущает. Как не смущает и то, что я никак не могу определиться с заказом. В итоге я останавливаю выбор на очень аппетитном мороженном, а еще любимом капучино с заварным пирожным, отказавшись от предложенным официанткой кофе с коньяком и «Наполеона». А перед моим спутником ставят маленькую чашечку кофе (без конька) и белое блюдце с пирожными «Картошка». Я не понимаю, как можно с таким наслаждением есть какое-то коричневатое месиво, сформированное в поленце, но сидящий напротив парень с восторгом уминает десерт и рассказывает о том, что мы в одном из его любимых мест, а «картошка» – его любимое пирожное, которое он обожает с детства.

Я осматриваюсь. Место и правда приятное, но мое любимое кафе все равно лучше. И не потому, что там лучше интерьер или потому, что там кормят вкуснее. Все лучше как раз здесь. Просто там, в том маленьком кафе на уютной улочке города, который мой любимый Маяковский назвал «собачкиной столицей», прошло почти все мое детство. И располагалось оно рядом с институтом, где моя мама преподает литературу, а папа историю. Но то кафе осталось в городе моего детства, как и мой любимый маковый рулетик, потому пора заводить не только новых друзей, но и новые любимые заведения в городе, который зовут столицей донской. И это кафе вполне может им стать, тем более десерты здесь в разы вкуснее.

В моей вазочке тает мороженное, в наших чашках остывает кофе, а льющиеся из колонок песни сменяют друг друга, но я их не слушаю. Я слушаю его. Мне очень нравится его истории и его голос. Он обволакивает, успокаивает и убаюкивает одновременно и его я готова слушать часами. Пусть говорит о чем угодно, лишь бы не останавливался. Но он замолкает.

А я возвращаюсь в реальность и замечаю небольшую точку крема у него на лице. Беру салфетку и аккуратно стираю крем с его губ, которые давно хочу поцеловать.

Он лишь улыбается.

А потом предлагает:

– Прогуляемся?

Я киваю и следую за ним в мир ночных огней. Таких ярких и таких манящих. Они освещают красивые улочки города, по которым мы гуляем и вдыхаем запах южной ночи, который пьянит лучше любого кофе с коньяком.

Но южная ночь зря старается, я уже опьянена Пашей.

Вторник

Каждый раз, когда мы с ним видимся, жду, что вот сейчас в моем животе запорхают бабочки. Те самые, которые оповестят меня о том, что я влюбилась. Такие же запорхают и у него, а потом он все поймёт и поцелует меня. Без этого никак! Книги же не врут, а любовные романы тем более. Но мы идем уже на третье свидание, а бабочек все нет. Ну нет их и все. Может они на зимовку улетели?

В этот раз мы гуляем по городу, наслаждаясь уже октябрьским вечером, но пока еще теплым. Паша идёт рядом и рассказывает о том, как любит пешие прогулки. Я же стараюсь не сбиться с темпа и думаю о том, что пешие прогулки и я – вещи взаимоисключающие, меня везде папа на машине возил. Зато сегодня мне хватило ума влезть в любимые кроссовки, что очень кстати, как и остановка у витрины книжного, чтобы перевести дух.

Я рассматриваю выставленные на витрину книжные новинки, как вдруг Паша берет меня за руку. Впервые моя теплая ладошка оказывается в его руке, и я понимаю, что все рассказы про бабочек в животе – враньё, как и большинство женских романов. Нет никаких бабочек. Есть только солнце, которое согревает меня изнутри. Огромное солнце, тёплое и заботливое, которое неотрывно связано с ним.

– Хочешь зайти? – спрашивает Паша.

– В другой раз. У меня на полке «ожидания» уже места нет, и если я принесу еще одну книгу, то те, что никак не дождутся своего часа, просто поднимут бунт.

– Понял. Не будем их злить. А то устроят заговор и будут тебе как в том ужастике звонить и говорить: «Тебе осталось семь дней на то, чтобы всех нас прочитать»

– Ага, а если я не успею, то они просто сожгут меня, последовав примеру Гоголя.

– Ужас какой! Я думал, что девочки, выросшие на книжках, не такие кровожадные.

– Ну… Я еще и на сказках братьев Гримм росла, так что…

– Так что все понятно. Но в книжный пойдем только после того, как ты все прочитаешь. И спички лучше спрячь.

– Договорились. – улыбаюсь я и сжимаю его руку покрепче.

И мы идем дальше, чуть сбавив темп.

Два солнца, освещающие осенний вечер.

Четверг

Сегодня устроили с девочками вечеринку.

Ну, как вечеринку. Собрались небольшой компанией в комнате моей одногрупницы Даши и пьем кофе, обсуждая парней. Ну, как кофе. Я пью не его, потому что молока у Даши нет, капучино не сделать, а другой кофе мне противен. Зато у моей подруги есть мое любимое чудо-молоко, которое клубничное, значит все не так уж плохо на сегодняшний день (и без пачки сигарет, ведь их я не уважаю, в отличие от Цоя).

В обсуждении парней я участия тоже не принимаю, у меня «официального» пока нет, потому просто поддакиваю в нужных местах, картинно закатываю глаза, когда это необходимо, и вместе со всеми восклицаю «Вот урод!», когда речь заходит о парне бедной Юли, пьющей из-за этого «героя» кофе вприкуску с вином. Зато, когда доходит до веселых игр, которые предложила устроить для поднятия боевого духа Катя, я отвожу душу. И хотя мне попадается фант «Станцевать на стуле как Шакира в клипе «Whenever, Wherever» и не свалиться до конца песни» я не пасую.

– И какой из этих стульев выдержит мое супершоу? – советуюсь я с девчонками.

– Думаю, вот этот. – Даша указывает на тот, что у окна.

– Только образ у тебя не подходящий. На Шакире был короткий кожаный лифчик, еще и штаны с поясом, так что будешь перевоплощаться. Снимай футболку! Юлька, тащи ремень свой модный! Будем ростовскую Шакиру делать.

– Я протестую! У нас тут танцы, а не стриптиз. И чем мои джинсы с футболкой плохи? – пытаюсь я спасти себя от переодевания.

– Слушай, когда мне лицо размалевывали и в призрак безумной бабки наряжали, заставляя по этажу бегать и под дверьми завывать, ты что-то не протестовала! Просто ржала с остальными. Так что терпи! Тем более в лифчике тебя только мы увидим, а не весь этаж. – успокаивает меня Юля. – А если фант не выполнишь, сама знаешь, что будет.

Я знаю, потому снимаю футболку, оставаясь в кружевном черном бра и терплю, пока на мои джинсы крепят огромный ремень, а руки украшают браслетами, но на всякий уточняю:

– Из воды хоть выпрыгивать не надо?

– Нет, просто красивенько запрыгнешь на стульчик. – усложняет и без того непростую задачу Катя. – Посмотрим сколько ты продержишься до того, как пойдешь целоваться с Юрочкой, пока мы будем снимать все это на видео.

– Напомните мне, пожалуйста, больше с Катькой в фанты не играть! – прошу я девчонок.

– Обязательно! – обещает мне Юля, которой еще предстоит стирать с лица сине-зеленое безобразие.

– Даша, врубай клип! – требую я, потому что целоваться с памятником перед нашим универом мне совсем не хочется.

Я старательно повторяю движения за Шакирой, пока Катя брызгает на меня водой для «достоверности», а Даша с Юлей скачут по бокам как беговые лошади для все того же «погружения» в клип. И трясу бедрами и не только, подражая энергичному танцу и заодно радуюсь тому, что у Кати нет ни песка, ни грязи. Зато «снег» в морозилке находится и к концу песни меня обкидывают и им. А к тому моменту, когда клип заканчивается, я даже радуюсь тому, что на мне остался один только лифчик, потому что я зажарилась. Ну и заодно понимаю, почему Шакира в таких откровенных нарядах танцует.

– Катя, я официально заявляю, ты – изверг. – с трудом произношу я, потому что дыхание сбилось.

– А я официально заявляю, что ты классно танцуешь, потому Юрчика сегодня лобызать будешь не ты. – радует меня Катька, помогая слезть со стула.

– Если у тебя все фанты такие, то я досрочно выхожу из игры. Второй раз я такое не вынесу. Лучше уж памятник Гагарина поцеловать. – честно признаюсь я, пока Даша помогает мне перевоплотиться из страстной латинской танцовщицы в обычную первокурсницу и возвращает мне очки. – Да и ваш пятый этаж устал уже от наших фокусов.

– Этаж наш к фокусам привык, как твой третий к песенкам твоим во все горло. Твои, как и наши, в курсе, что в общаге мы снимаем маски и отрываемся от души. – отмахивается Катька. – А сливаться нельзя, это прямой путь в объятия Юрочки Гагарина. И ему будет очень стыдно за тебя.

Я гляжу на лежащие на столе фанты, вижу еще пять оставшихся и понимаю, что как минимум еще одно «приключения» ждет и меня, а участвовать я в нем не хочу, устала.

Спасает меня неожиданный звонок. На связи Паша, который предлагает прогуляться по парку перед сном. Предупредив девчонок, что за мной зайдут через двадцать минут, а мне еще нужно привести себя в порядок, я иду в свою комнату под улюлюканье и наставление устроить такие же жаркие танцы и своему новоявленному кавалеру, чтобы он поскорее стал официальным парнем.

Четверг. Вечер.

Паша учит меня самозащите.

Именно этим же занимаются на четвертом свидании, да?

Просто я с нормальными свиданиями знакома больше по книжкам, чем по реальности. В школе я встречалась больше года с одноклассником, но свидания наши таковыми и не назовешь, потому что встречаться с мальчиком отличником из приличной профессорской семьи – это знаете, специфично. Свидания наши представляли из себя чаепития у него или у меня дома, совместные походы в библиотеку или театр и редкие поцелуи в щечку. А когда я захотела научиться целоваться нормально, он ответил, что для такого мы еще слишком молоды и пока изучим все в теории. В теории! В десятом-то классе.

Паша же решил учить меня постоять за себя не в теории, а на практике, если вдруг придется возвращаться вечером в общежитие, а на горизонте появится кто-то опасней «вашеймамезатьненужен».

Он просит:

– Всегда носи в кармане что-то тяжелое, как минимум связку ключей, чтобы было чем усилить удар.

– В карманах у меня бывает только телефон и мелочь на проезд. – сообщаю я. – Так что максимум, что я могу сделать, осыпать нападающего монетами и хорошо бы, чтобы он при этом пел, потому что подаю я только музыкантам.

Паша смеется и отвечает:

– Подобный вариант меня не устраивает. Какая-то минимальная и не запрещенная законодательством защита при тебе должна быть.

– Хорошо! Я буду носить остро заточенный карандаш, потому что виртуозно отточила мастерство втыкания его в ногу соседа по парте, обижающего меня во втором классе.

Теперь смеюсь уже я, но Паше не до шуток, он всерьез обеспокоен тем, чтобы я оставалась в безопасности, когда его не будет рядом.

– Ты понимаешь, что красивая, хрупкая девочка в очках входит в зону риска? А идиотов, к сожалению, у нас хватает. Я за годы обучения таких историй наслушался. Жуть.

– Ладно. Я буду, я буду, защищаться очками. – пою я строчку из песни.

– Это не шутки, Ника. Я не хочу, чтобы ты стала одной из тех, кому могут навредить.

Услышав это признание, я перестаю смеяться и молниеносно провожу двоечку, которую он точно не ожидает. Сначала он получает левой в солнечное сплетение, потом правой под челюсть. Все. «Враг» повержен. Но не моими ударами, они были касательными, а тем, что они были неожиданными и вполне себе отработанными.

– Думаю, мне будет чем их удивить.

– Вот уж точно. – отвечает ошеломленный Паша.

Приходится признаться, что в чужой город я приехала подготовленной. А заодно и в том, что несмотря на запрет мамы, я все подружилась с Кириллом из соседней квартиры, тем более папе он нравился. Кирилл ровесник Паши, ему тоже девятнадцать. Но он не футболист, а мастер спорта по борьбе, потому именно на нем я отрабатывала приемы самозащиты, пока мама думала, что я читаю энциклопедии в библиотеке. Кирилл научил меня не только бросок через бедро делать, но еще и целоваться, но об этом рассказывать Паше не собираюсь, как и маме с папой. Все-таки это мой секрет.

Паша понимающе кивает, хотя все еще выглядит шокированным. Такого он явно не ожидал. Но он все равно напоминает мне к чему приводит излишняя самоуверенность и просит в случае чего не геройствовать, а бить в пах и удирать.

Я же напоминаю:

– Ничего подобного мне не придется делать, потому что рядом такой надежный и сильный парень, как ты.

Паша довольно улыбается.

Ну а что? Не он один умеет делать комплименты.

Пятница

Какой сегодня чудесный день!

И дело не только в том, что я крепко спала, после вечерней прогулки с Пашей или из-за того, что утанцевалась до этого. Просто с утра мне улыбаются все парни общаги. Видимо, они тоже влюблены, вот и ходят с улыбками. А еще я собрала море комплиментов и даже парочку приглашений на свидание, от которых сразу отказалась. Вот и сейчас меня пригласил на свидание какой-то парень прямо у входа в общежитие, но я отказала и ему.

– Ты отлично танцуешь! – вдруг раздаётся откуда-то сбоку.

Я оборачиваюсь и вижу своего одногруппника. Вредного паренька, который любит меня подкалывать.

– Бедрами хорошо виляешь и не только… – продолжает он.

– В смысле? – недоумеваю я. Мы с девчонками мои вчерашние танцы на видео не снимали и в соцсети не выкладывали.

– Ты в следующий раз, когда надумаешь на стуле плясать под окном, свет-то выключай. Дашкина комната как раз в том крыле, что напротив нашего, и твое вчерашнее жаркое шоу видела вся мужская общага.

– Вот блин! – я осознаю весь масштаб трагедии. Пять этажей, полных пубертатных юнцов, видели мои танцы. Не удивительно, что я собрала столько комплиментов и приглашений на свидание.

– Зато в рейтинге самых аппетитных девчонок общаги ты поднялась на первое место. Не известно, правда, сколько ты продержишься в топе, так что пользуйся привилегией, пока можешь. Кстати, прогуляться вечерком не хочешь?

– Не хочу. – бурчу я и разворачиваюсь, чтобы уйти.

– А что так, новые танцы будешь разучивать? Так я бы составил компанию…

– Я вечером занята.

– Со своим бритоголовым скинхедом что ли гулять пойдешь?

– Мы с моим бритоголовым скинхедом сегодня займемся кое-чем поинтереснее. Думаю, он захочет на практике проверить, сколько покрышек нужно, чтобы …. Сколько там в тебе килограмм?

– Восемьдесят.

– …чтобы восьмидесятикилограммовый труп в них спалить. Как думаешь, восьми штук на тебя хватит?

Ответом мне становятся округлившиеся глаза, и я быстренько удаляюсь от одногруппника, пока он не нашел за что еще меня зацепить. Но сегодня я даже благодарна ему за беседу. Теперь танцевать на стуле и в лифчике я буду только после того, как задвину шторы.

Четверг

У меня очень сильно болит голова и вовсе не потому, что в университете заваливают знаниями, а потому что в голову мою прилетели не только знания, но и что потяжелее. А все очередная игра в фанты эти Катькины. Ничему меня жизнь не учит.

Два дня Даша водит меня по больницам, но везде мне отказывают в приеме, потому что «вам стоит обратиться к врачам своего региона». А мой край –вот он, соседний, пару часов и ты там, но ростовскую медицину это не устраивает. Про клятву Гиппократа тут никто видимо и не слышал, зато слышали постулат «сбагри пациента другому специалисту» и строго его соблюдают.

Я валяюсь в кровати и пью очередную таблетку, ни капли не помогающую от головной боли, и тут звонит Паша. Пары фраз ему хватает для того, чтобы понять, что со мной что-то не так. Я честно признаюсь, что сильно ударилась головой, опуская подробности как именно. Рассказываю, что у меня сильная головная боль, странности со зрением и непонятный привкус во рту, какой-то металлический что ли, вот только я из металлической посуды не ем. Но успокаиваю его тем, что Даша уже взяла меня под опеку и скоро я буду в норме.

Пашу такое положение дел не устраивает и спустя двадцать минут он уже стоит под моими окнами и просит спуститься. Я с трудом отрываю себя от кровати, спускаюсь вниз и он ведет меня в ещё одну больницу. Мы посещаем и приемный покой, и травматологию, и невралгию и даже к обычному терапевту пытаемся попасть. Паша старательно ищет врача, который меня наконец осмотрит, но все его просьбы и уговоры разбиваются о «пусть обратится к врачам своего региона». Такой однотипный ответ его не устраивает, потому мы возвращаемся в общежитие, собираем мои вещи и едем на вокзал, чтобы доставить меня к врачам моего региона.

Паша не хочет оставлять меня одну, но я старательно убеждаю его в том, что за четыре часа поездки в электричке со мной ничего не случится, на перроне меня будут ждать родители, а у него при себе нет вещей и ему завтра на пары. Но все это его не пугает. Он говорит, что передаст меня в руки родителей, а потом сядет на первый поезд и поедет обратно, к утру как раз вернется в город и даже на пары не опоздает. А такой расклад не устраивает уже меня по ряду причин.

Я благодарю Пашу за такую поддержку и несу еще кучу всякой ерунды и в итоге он сдаётся. Уже знает, что я упёртая. Покупает только один билет и садит меня в электричку. Но спустя полчаса я понимаю, что отказаться помощи Паши было очень большой ошибкой. Я перестаю понимать, что происходит и где я нахожусь.

Словно почувствовав это, он звонит. И всю дорогу меня поддерживает только его голос. Он обрывается в местах, где не ловит связь, и возвращается снова, чтобы не дать забыться. Он держит на плаву и смолкает только передав меня в руки родителей, чтобы вернуться спустя час и убедиться в том, что я попала к врачам, они меня осмотрели, констатировали сотрясение мозга средней тяжести и уложили в больницу. А потом, еще спустя час, заботливо шепчет мне «Спокойной ночи» и желает поскорее поправиться.

Вторник

В больнице меня ждёт сюрприз. Нет, это не Кирилл, который вдруг вспомнил о том, что я в больнице и пришёл навестить. О нем не хочу думать, голова болит и без того. Как не хочу думать о том, что полгода не могу с ним расстаться, хотя и отношений-то у нас нормальных нет. Я давно пожалела, что год назад, после того случая, когда ко мне ночью пристал какой-то мужик и я ели от него сбежала, я попросила Кирилла научить меня не только защищаться, но и целоваться.

Последнее было большой ошибкой, потому что поцелуи переросли в как будто «отношения», а потом в манипуляции. И уже без как будто, а в самые настоящие и ужасные. Кирилл клянётся, что наложит на себя руки, если я его брошу, и я ему верю. Когда я говорила о расставании в последний раз, он хватался за нож, так что сомнений в том, что он может причинить себе вред, нет. Видимо его слишком часто били по голове на тренировках, вот и отбили все напрочь. Именно поэтому я так сильно боюсь сблизиться с Пашей. Мне страшно, что от Кирилла достанется и ему.

Больничный сюрприз оказывается таким же безобразным, как и поведение моего «парня». Выясняется, что у меня на голове открытая рана, которую врачи отчего-то не заметили и в неё попала инфекция. К сотрясению мозга добавляется еще и сыпь по всему телу. Все бы ничего, но каждую красную точку на моем теле покрывает ужасная корочка, которая еще и жутко чешется. Таких корочек сотни и самые ужасные, размером с десятирублевые монеты красуются у меня на лбу и между глаз. Все они покрытыми малиновым раствором, снимающим дичайший зуд. О былой красоте речи даже не идет. Молю лишь о том, чтобы корки поскорее сошли и не осталось уродующих лицо шрамов, таких, какие есть у меня внутри.

Четверг

Зеркала я старательно обхожу стороной даже после выписки из больницы, где провалялась десять дней, почти до начала декабря.

И сегодня на осмотр к врачу иду закутанная так, что видно лишь часть лица, но малышка в приёмной все равно умудряется его разглядеть. Она кричит «Чудовище» и заливается слезами.

Я с ней полностью согласна. Но я научилась плакать тихо. Громко я плачу только дома, когда никого нет. Но очередная порция моих душевных мук прерывается телефонным звонком.

Звонит Паша.

Я подымаю трубку и слышу:

– Привет! Мне вдруг захотелось позвонить тебе и сказать, что ты самая красивая девушка на свете.

Теперь по моему обезображенному лицу текут розовые слёзы счастья.

Понедельник

Мои могли замёрзли, потому что почти час я стою в фойе в комнатных тапочках и легкой кофточке, а во входную дверь влетает декабрьский морозный ветер. Минут сорок я не могу отделаться от одноклассника, который вдруг решил меня проведать, раз уж мы поступили в один город и живем недалеко друг о друга. Того самого одноклассника, которому в ногу я всаживала карандаш во втором классе. О чем он, к сожалению, забыл. Но дело не в том, что этот паренек вдруг по мне заскучал, просто его мама передала через меня сумку с продуктами, за которой этот обжора и явился.

Одноклассник не понимает ни намеков, ни слов, что мне пора в комнату. Он же не замёрз, стоит в ботинках и тёплой куртке. Но куда сильнее зимней одежды его греет чувство собственной значимости, ведь он самозабвенно вещает о том, какой же он прекрасный.

В старших классах он вдруг «воспылал» ко мне чувствами, но я его быстро отшила, прикрывавшись отношениями с отличником, которые после этого и начались. Ну не могла я сказать родителям-профессорам, у которых уже вечерам пила чай в статусе «девушки», что я воспользовалась их счастливым сыном ради прикрытия. Так что честно несла свой крест и последствия опрометчивого поступка с конца десятого по одиннадцатый класс, расставшись только после выпускного, под приличным предлогом о невозможности нормальных отношений на расстоянии. И слава Богу, дотошный очкарик посчитал мои доводы логичными и согласился с ними.

Но другой одноклассник, любящий покушать маминых пирожков с капустой, что провоняли сначала всю электричку и мою одежду, а теперь еще и фойе общежития, так быстро соглашаться со мной и отправляться восвояси не собирается. Честно слово, прям герой Достоевского. Идиот. Но я понимаю в чем дело. Тот факт, что я, привлекательная девушка, теперь стою перед ним с обезображенным лицом, на котором только начали заживать ранки, подстегивает его попытать счастье еще раз и снова предложить мне отношения. На это он недвусмысленно намекает и сам, заявляя мне:

– Девушке с таким лицом в высшей лиге больше не играть, а вот я могу взять тебя на поруки.

Взять меня на поруки. Как романтично, не правда ли? По мнению этого идиота, я видите ли залежалый товар, который никто не хочет брать даже с надписью «Скидка 90%», а вот он, благодетель бескорыстный, меня осчастливит и заберет к себе.

Я начинаю раздумывать над тем, как послать настырного одноклассника: вежливо или соответственно тому, что он говорит, как вижу его. Паша заходит в дверь, но в отличие от остальных приносит в помещение не холод, а тепло. Красная роза на длинной ножке в его руках говорит о том, что он приготовил мне сюрприз. И вот это уже по-настоящему романтично. Он знает, что я вернулась с город на утренней электричке и видимо соскучился за эти четыре недели по мне так же сильно, как и я по нему.

Достав телефон, чтобы набрать меня и сказать, что ждет внизу, Паша поднимает глаза и замечает, что я уже здесь. Улыбка на его лице сменяется озадаченностью, когда рядом он видит раздухарившегося юнца, а потом удивлением и недовольством. Я уверена, что Паша просто развернётся и уйдёт, но он подходит и внимательно смотрит на мое лицо и покрасневшие от стыда щеки. Я знаю, что ни в чем не виновата, я не звала сюда никаких парней, но у меня ощущение, что меня поймали за чем-то постыдным, потому делаю глубокий вдох, а потом быстрый выдох, чтобы хоть как-то успокоить бешено стучащее сердце. А Паша, протянув мне самую потрясающую розу на свете, которой восхитился бы сам Маленький Принц, говорит:

– Ты стала ещё красивее.

А потом разворачивается и уходит.

Бережно прижимая к себе самый дорогой подарок, я тоже разворачиваюсь и ухожу, бросая однокласснику на прощание:

– Я замёрзла.

По дороге в свою комнату я не пытаюсь унять слез, но пытаюсь понять – это от счастья или разочарования. Я вру себе, что это слезы счастья, ведь Паша сделал для меня такой удивительный сюрприз. Но прекрасно знаю, что это слёзы разочарования. Разочарования от того, что такой важный для меня и для Паши момент был испорчен. Он принес мне самую красивую розу, которую я только видела (а их я видела много, уж поверьте, моя мама их просто обожает, потому папа постоянно дарит их, когда накосячит, а косячит он много), а я даже не успела поблагодарить его, хотя знала, как был важен этот поступок. Ведь он говорил, что никогда не дарил девушкам цветы.

Больше цветов он не дарил и мне.

Вторник

«Плакать – это нормально» – говорю я себе снова и снова, пока перечитываю сообщения от Паши. А что я хотела?

Я написала вчера вечером, чтобы поблагодарить его за самый чудесный подарок в моей жизни, но он мне не ответил. Утром я пожелала ему приятного дня, но он снова не ответил. Ответ я получила только после обеда, а лучше бы и не получала вовсе.

«Мало того, что у тебя есть парень, с которым ты никак не расстанешься, хотя этот отбитый Кирилл уже и меня достал своими звонками с претензиями, так к тебе еще и кавалеры толпами ходят. А ты ради них мерзнешь, хотя только из больницы выписалась и тебе надо заботиться о здоровье» – напоминало обо всех моих косяках Пашино сообщение.

Тут уж в пору брать пример с папы и мне дарить Паше розы, чтобы загладить вину. Но я лишь пишу ответное смс.

«С Кириллом расстаться не так и просто, хотя я очень хочу и давно пытаюсь. А еще он скопировал из моего телефона все мужские контакты и прозванивает их с угрозами, так что прости, что и тебе досталось. И в фойе был никакой не кавалер, а назойливый одноклассник, который мне совершенно не нравится. Его мама передала через меня ему сумку за едой, за ней он и явился»

Тут же приходит ответ:

«Это не меняет сути»

После этого мой телефон замолкает.

Паша обижен, я его понимаю. Он прав во всех обвинениях. А вот я, скорее всего, очень даже не права, что не рассказываю ему всей правды о своём «парне» Кирилле.

Но что я ему рассказать?

Что я тоже хотела научиться целоваться и парня? Что то было так романтично, держать все в тайне и считать нас Ромео и Джульеттой, тем более он именно так нас и называл. Рассказать о том, каким милым был Кирилл, как он разгружал ночами вагоны, чтобы купить мне подарок или сводить в кафе? О том, как «мой личный Ромео» распевал вместо серенад песни «Короля и Шута»?

Или сразу перейти к тому, что спустя пару месяцев я все же захотела с ним расстаться, понимая, что Кирилл вовсе не тот милый парень, которым я его считала, а он начал пугать, что покончит с собой? Рассказать, как строчка «Разбежавшись прыгну со скалы» превратилась в угрозу? Рассказать, как хватал нож и проводил им по руке, оставляя кровавые дорожки? Рассказать, как бил стены в сантиметре от моего лица, когда слышал, что я не хочу быть с ним? Рассказать, как проверял телефон, когда я приезжала домой на выходные и заставлял перечислять имена всех парней, с которыми я общалась в течении недели? Рассказать, как пугал меня ещё сильнее, когда я говорила, что боюсь его?

Вот это вот я должна была рассказать Паше, чтобы больше никогда не плакать над такими сообщениями как сегодня?! Думаю, что да. Но я не могу. Кириллу, в отличие о Паши, терять нечего, он сам об этом говорил. И я боюсь, что и убить человека ему труда тоже не составит, так что не могу и не хочу рассказывать Паше всю вот эту правду. Я сама влезла в эти отношения, Джульетта недоделанная, мне и расхлебывать. Самой. Не втягивая Пашу в свои проблемы.

Для Паши я хочу быть самой лучшей, ведь рядом с самым лучшим парнем место только такой же девушке и когда я смогу стать такой, мы будем вместе. А пока… Пока мне нужно дать ему время остыть и разобраться с Кириллом.

Часть 2

Воскресенье

Конечно же, за эти три недели после нашей ссоры, я ни на сантиметр не приблизилась к своему призрачную идеалу лучшей девушки для Паши, да и расстаться с Кириллом у меня не получилось. Даша, как может поддерживает меня, но даже ее мудрости не хватает на то, чтобы помочь мне решить эту головоломку, тем более в версии для нее такая переменная как Кирилл отсутствует, потому она и не может понять моей отстранённости. Ее я объясняю обучением, тем более все мое время занято тем, чтобы успеть нагнать месячное отставание из-за двухнедельного больничного после сотрясения и еще одного двухнедельного больничного из-за той инфекционной сыпи.

Я у преподавателей на хорошем счету, но система баллов играет против меня. Всего за семестр можно заработать сто баллов. Пятьдесят в ходе занятий и пятьдесят на экзамене. Но из-за болезни я пропустила целый месяц и даже если отвечу на экзаменах идеально, по некоторым предметам мне все равно не хватит баллов до пятерки. Меня это расстраивает, очень расстраивает. Я планировала закрыть четыре сессии на одни пятерки и перевестись на бюджет, но моя мечта разрушилась уже в первую сессию.

Мне и без того стыдно, что я, окончив школу с золотой медалью, так и не поступила на бюджет и моим родителям приходится платить за обучение в том университете, о котором я так мечтала. Потому я живу в общежитии, чтобы хоть как-то поберечь родительский бюджет и стараюсь учиться только на отлично, чтобы перейти на бюджет. Старалась учиться на отлично. И мне этого удавалось, ровно до того момента, как одна из антресолей старого общажного шкафа не упала мне на голову в то время как я с повязкой на глазу и криками «Привет! Я Кутузов, я приехал бить французов!» скакала на стуле как на коне, выполняя очередной фант в игре, да врезалась в шкаф, который мне тут же отомстил. И теперь мои мечты о бюджете стали еще дальше.

Какая ирония… Если бы я поступила на бюджет, то никакая антресоль из общежития мне бы на голову не упала, ведь я была жила на съемной квартире. Но я на бюджет не поступила, потому у меня теперь есть сотрясение мозга и нет бюджетного места, что говорит о том, что и мозга-то у меня нет. Это еще и отношения с Кириллом подтверждают. И даже интересно, что у меня тогда так сотряслось аж до средней тяжести?!

Мозга у меня может и нет, зато есть план. Я решила устроиться продавцом-консультантом в торговый центр, как и несколько моих одногруппников, чтобы после занятий успевать заработать хоть что-то. План мне кажется отличным, но зря я поделилась им с родителями.

Мама тут же запретила воплощать его в реальность. Сказала, что мало того, что я позорю ее четвёрками, так еще и в продавщицы решила податься, вместо того, чтобы делать упор на учебу и вклад в свое успешное будущее. Заодно указала на то, что при таком раскладе, их с папой финансовые вложения в меня будут не целесообразны. Смысл им платить за мое обучение, если я буду пропадать на работе и это самое обучение буду пропускать. Лучше сразу в продавщицы пойти, быстренько замуж за какого-нибудь Васька выскочить и спиногрызов ему нарожать, чтобы наверняка в жизни низких слоёв состояться, чем отлично учиться, быть на хорошем счету у преподавателей, чтобы получить отличную работу, строить карьеру, стремиться к успеху и прославлению своей семьи.

Я с мамой не согласна и даже немного поспорила, но в итоге последнее слово осталось за ней. Вариантов других у меня не осталось, пока мне нет восемнадцати и на финансовом обеспечении родителей, личность я не свободная, о чем мне любезно напомнили, так что я пообещала сосредоточиться на обучении и начать победную серию из четыре сессий на отлично со второй.

Мысли об учебе и всех этих бюджетных местах, которые мне не достались несмотря на медаль, меня сильно расстраивают, как и слова о том, что я позорю свою преподавательскую семью такими ужасными оценками, потому что я должна отлично учиться и перевестись с коммерции на бюджет со стипендией как можно скорее.

Новогодняя ночь

Все эти недели претензии к себе и своему уму перекрывали мои мысли о Паше. Но этой ночью я все равно загадываю желание, связанное с ним. И желание сбывается уже через пару часов.

Несмотря на холод за окном, Паша оттаивает и пишет:

«С новым годом, Ника!»

Среда

Мороз кусает за щеки, но я не обращаю на него внимания, потому что рядом Паша и мы гуляем по студенческому парку взявшись за руки. С неба падают маленькие снежинки, которые красиво переливаются в свете фонарей. Вокруг прогуливаются парочки, припозднившиеся сотрудники университета спешат домой к семье, а весёлые студенты играют в снежки. Но всего этого я не замечаю. Единственное, что сейчас важно – моя рука в его.

Я замёрзла, но ни за что не подам виду, потому что он тут же проводит меня обратно в общежитие. А я не хочу обратно, как не хочу, чтобы этот удивительный вечер заканчивался. Мы так давно не виделись, что мне хочется впитать каждую секунду, проведенную рядом с ним. Впитать в самое сердце, чтобы потом согреваться этими воспоминаниями снова и снова.

Ни у меня, ни у него нет перчаток, потому он греет мою ладошку, спрятав в карман своей куртки. И ему не трудно понять, что я не такая закаленная как он, но к тому моменту, когда это происходит, почти весь парк успевает опустеть. Паша тормозит посередине центральной аллеи и поворачивается так, что наши лица почти соприкасаются. Из его рта вырывается облачко пара. Он что-то говорит, но я не слышу. Я смотрю на красивую снежинку на его синей шапке, которая пристроилась на снежинке вязанной.

Мой взгляд опускается чуть ниже, и я растворяюсь в глазах. Он продолжает говорить, но слова проходят мимо. Как заворожённая я смотрю в зелёные глаза и понимаю: «Я попала».

А потом он целует меня.

В первый раз.

И огромный мир сжимается до одного человека.

Паши.

Вторник

Мы снова гуляем по городу и заканчиваем нашу прогулку в студенческом парке. Это уже становится традицией, которая мне определенно нравится. Долгие прогулки меня больше не пугают, за эти месяцы я к ним привыкла, и теперь они дарят мне настоящее удовольствие. В этот раз нас радуют не снежники и белки, а зелёные листочки на деревьях и пенье птиц. Весна близится к концу, как и учебные год, но мои наполеоновские планы по покорению мира только начинают разворачиваться.

Мы идём рядышком, и я в красках описываю свое будущее, которым грезила еще в школе. Будущее, ради которого я прилежно училась все одиннадцать лет в школе и участвовала в куче олимпиад. Я с упоением рассказываю Паше как закончу университет с красным дипломом, буду на хорошем счету у преподавателей и меня тут же пригласят в отличную фирму на хорошую должность. Я начну строить успешную карьеру, буду много зарабатывать, стану первой миллионершей в семье и куплю себе машину и квартиру.

Паша внимательно слушает меня и не перебивает, не говорит, что все это глупости и им никогда не сбыться, потому что никому ты после института без опыта работы не нужен и должности тебя ждут самые низкие с низкой зарплатой, а взбираться вверх по карьерной лестнице, тем более девушке, ой как не просто, как обычно говорит мой папа. Наоборот, он поддерживает мои смелые идеи и уверяет:

– Ты все сможешь! Я в тебя верю!

А дослушав мою пламенную и полную наивных мечтаний речь, напоминает:

– Ты забыла включить один очень важный пункт в свои планы.

Я недоумеваю, перечислила же все заветные мечты, но он подсказывает:

– Речь о семье.

Я с пеной у рта начинаю доказывать, что брак и дети – это вообще не мое. Моя стезя – карьера и успех, а не подгузники и разбросанные по дому грязные носки. Они уже мою маму сгубили, которая бы столько всего сделала, даже Нобелевскую премию получила, если бы не уделяла столько времени мне и папе, а теперь время упущено, и она не хочет, чтобы я повторила ее ошибки. А если бы я сама и захотела быть домохозяйкой, то осталась бы в своем городе, пошла бы в местный университет и вышла бы замуж за своего одноклассника из профессорской семьи, а не училась на специальности своей мечты. Самой лучшей, на минуточку!

Паша лишь усмехается и выдаёт:

– Дам тебе погулять до пятого курса, а потом женюсь.

Воскресенье

На этих выходных я еду домой с твёрдым намерением порвать с Кириллом. После того, что мне сказал Паша, у меня появились силы. Он в меня верит, и я все могу! Пора прекратить манипуляции.

Я говорю родителям, что иду прогулять перед отъездом, а сама иду к Кириллу. В очередной раз говорю, что хочу расстаться. Но он все также не готов меня отпустить. Снова уговоры, клятвы в вечной любви и обещания исправиться. Но я стала умнее, я больше не верю ему и не боюсь. Я четко знаю, какого мужчину хочу видеть рядом с собой. И это точно не Кирилл, это Паша, потому я вдруг признаюсь:

– Я влюбилась.

Слова вылетают прежде, чем я осознаю, что же произнесла вслух. Я жду, что сейчас Кирилл будет кричать, но он спокоен. А уже через секунду бьет в болевую точку, ту самую, куда учил бить меня, чтобы нанести противнику максимальный урон. Мое плечо пронзает невероятная боль, растекающаяся пламенем по всей руке. Я закусываю губу, чтобы он не увидел моих слез, и убегаю сначала из его квартиры, а потом и из его жизни.

О том, что произошло за полчаса до моего отъезда, я не рассказываю никому, как и о том, что у меня болит не только плечо. Ведь я убеждаюсь в том, что слова действительно могут ранить, а свобода не всегда даёт легко.

Среда

Хоть я и не рассказывала никому о том, что произошло между мной и Кириллом в последнюю нашу встречу, решив, что обезболивающие таблетки лучше жалости, правда всплывает сама. А точнее выпадает из моих рук. Прямо перед Дашей. Мы с ней пьем чай и когда мою пострадавшую руку прошибает очередной, но неожиданный разряд боли, я роняю и разбиваю кружку.

Инстинктивно тянусь к поврежденному плечу, и мямлю что-то про ушибленную на паре по физкультуре руку. Вот только занятий давно нет, завтра мы разъезжаемся по домам на летние каникулы, потому Даша спокойно убирает осколки, вытирает разлитый чай, а после садится напротив меня и требует:

– А теперь рассказывай правду. Всю!

И я рассказываю. Про Кирилла. Про наши отношения. Про его угрозы. Про то, как пыталась с ним расстаться десятки раз. И про то, какой ценой меня это все-таки удалось сделать.

Лучшая подруга слушает меня не перебивая, и когда я заканчиваю исповедь, она требует:

– Иди за паспортом и полисом, мы едем в студенческую поликлинику. И никаких отговорок! А пока будем ехать, я тебе подробно расскажу каких парней нужно обходить стороной.

Я не противлюсь, потому что боль в плече и руке меня смущает, а вот Дашу смущает распухшее плечо, которое я демонстрирую по ее очередному требованию.

Но в поликлинике никто на мое плечо смотреть не собирается, и мы с очередной раз слышим «обратитесь к врачам своего региона» и «тем более лето на дворе, по домам уже езжайте, своих врачей мучать, а то напьются, устроят черти что, а нам потом разгребай». В расстроенных чувствах мы выходим из поликлиники, но нас догоняет привлекательный паренек в белом халате.

– Ты что, упала неудачно? – уточняет студент-практикант.

– Ее бывший в плечо ударил неделю назад. – отвечает за меня Даша. – А правду из этой красотки я час назад вытянула и сразу сюда притащила.

– Ты как вообще столько выдержала? – удивляется парень, который бросается осматривать мое плечо, а потом руку и ее работоспособность прямо на улице, но мне уже все равно.

– Обезбол. В первые три дня было очень больно, и он меня спасал, потом стало полегче, и сейчас только иногда простреливает.

Парень продолжает осматривать меня и выносит вердикт:

– Очень похоже на трещину в ключице, которая вполне могла образоваться от такого удара, как ты получила. Тебе надо к травматологу обратиться и обследование сделать. Я-то пока еще студент-травматолог, но могу заверить, операция не нужна, а вот таблетки тебе обязательно выпишут. Еще и попросят физические нагрузки ограничить, а заодно повязку скажут поносить, чтобы боль в руке не провоцировать.

– Я вот свою руку на отсечение дать готова, что ни к каким врачам у себя она не пойдет. – заявляет Даша и просит: – Ты можешь нам сказать, какие таблетки ей попить и как эту повязку делать?

– Точно не пойдет? Это же ее здоровье!

– Не пойду! – я стою на своем. – Если мама узнает все подробности, она меня убьет. Уж лучше без руки остаться, чем без головы!

– Боже! Ну какие же вы женщины глупые иногда бываете! – ругается будущий травматолог и ведет нам за собой в поликлинику, где выписывает рецепт, а еще сам накладывает повязку, объясняя мне как ее повторить.

– Спасибо! – благодарим мы моего спасителя одновременно с Дашей.

– Пожалуйста. – отвечает он и обращаясь уже к Даше, просит: – Ты присматривай за ней, а то до добра такая самоотверженность ее не доведет. Это только в стихах «безумству храбрых поем мы песню», в жизни такое повторять не надо.

– Обещаю. Правда она вечером домой едет и явно родителям скажет, что это она на физкультуре ушиблась.

– Да пусть и так. Главное, чтобы они проследили за тем, чтобы она лекарства пила и повязку носила недельку. Ну… а ты… если сегодня вечером свободна, то приглашаю на свидание.

– Оу! – глаза Даши округляются. – Я завтра тоже домой уезжаю…

– Понял. – грустно вздыхает мой спаситель.

– Но вещи я уже собрала, так что вечер – твой. А красотку эту я бинтами к стулу примотаю, чтобы больше не шалила.

– Тогда приматывай ее покрепче и к шести жду тебя возле Горизонта. Удобно?

– Конечно. – кивает Даша и обменявшись с парнем номерами телефона, ведет меня на автобусную остановку.

– Удачная поездочка, да? – подкалываю я. – Не только мне помогла, но и красавчика доктора подцепила, так что принимаю благодарности.

– Это я принимаю благодарности за то, что хотя бы я забочусь о твоем здоровье и за то, что у меня аптечка в общаге больше, чем в медпункте, потому что ты вечно то порежешься, по упадешь и коленки разобьешь, то кипятком обваришься, то еще чего. А Даша у тебя персональный доктор.

– Люблю тебя, мой персональный доктор. Но именно благодаря такой вот никудышной мне у тебя вечером свидание с симпатягой доктором, потому что подобное притягивает подобное.

– Ох, Ника, ты же сама это суждение и опровергаешь. А с доктором я на свидание согласилась пойти потому, что он тебе помог и мне захотелось отплатить ему тем же.

– И только? И вовсе не потому, что с парнем ты рассталась пару месяцев назад, а этот будущий врач очень даже ничего?

– Думаю, что я тебе еще и рот забинтую. Хотя бы часик в тишине посидим.

– Что сразу рот-то? Ты же любишь мои глупости! Тем более мы почти три месяца не видимся, вот я и обязана выполнить всю предстоящую программу за ближайшие часы, завтра же разъедемся.

– Ага. И я буду надеяться, что за это время ты хотя бы немного мудрости наберешься.

– Ты в это до сих веришь? – смеюсь я.

– А что мне еще остается. – разводит руками моя лучшая подруга.

Пятница

Мне безумно хочется позвонить Паше, ведь мы даже нормально не попрощались после окончания летней сессии и разъехались по разным городам, но я боюсь. Паша сказал, что хочет жениться на мне, хоть и в шутливой манере, а я пропала. Пропала не потому, что не хочу совместного будущего, а потому, что этого совместного будущего может и не быть.

Кирилл не оставил меня даже после того, как ударил. Наоборот. Начал проявляться еще активнее. Закидывает звонками, на которые я не отвечаю и смс с извинениями, которые я тоже игнорирую и караулит возле квартиры, мы же на одной лестничной клетке живем. Я почти не выхожу из дома, а если и выхожу, то только в сопровождении папы. Но родителям я обо всем происходящем я не рассказываю. Как и не рассказываю правду о том, что у меня за травма. Мама, итак, говорила мне, чтобы я не водилась Кириллом, потому что бедная бабушка, которая одна его воспитывает, получает от него одни проблемы. Что ж, мама была права. Но кто ж ее послушал?!

Уже месяц я сижу в квартире, выходя из нее либо в сопровождении кого-то из родителей, либо в те часы, когда у Кирилла тренировки, которые они никогда не пропускает. Ведь они – святы и неприкосновенны, в отличие от меня.

Я хочу написать Паше, но боюсь, потому живу на его странице ВКонтакте, постоянно просматривая его фотографии и слушая его любимую музыку. Знаю, это глупо. Но мозгов-то у меня нет, мы давно это выяснили, не так ли?

Четверг

К середине июля, после моего дня рождения, слезливые послания Кирилла превращаются в угрозы. Он узнал от моей наивной школьной подруги в кого именно я влюблена и стал присылать сообщения совершенно другого характера. Да, я снова сделала неправильный выбор и сказала этой сплетнице, которая пришла меня навестить, как зовут того, из-за кого я тут сижу и страдаю.

Видимо, пора мне выдвигаться в Изумрудный город, к Гудвину за мозгами, потому что их недостаток явно сказывается на моей жизни. Вот и в этот раз я сплоховала и у Кирилла появилось имя, а номера телефонов всех парней из моей телефонной книги он хранил в своей записной книжке, и Паша там всего один. Еще и с фамилией, которая в компании с именем легко наводит на соцсети.

Но сообщения с угрозами Кирилл, для начала, стал отправлять мне. В них он описывал, что именно сделает с «моим любимым Пашей», если я только попробую с ним встречаться или позвонить. И каждый раз эти сообщения становятся все более пугающими. Я реально начинаю переживать за свою жизнь и за жизнь Паши и понимаю, что сама я с этой ситуацией уже не справляюсь.

Мне нужна помощь и сегодня о обратилась за ней к своим знакомым, с которым познакомилась, как ни странно, на занятиях по борьбе, куда ходила с Кириллом. Эти парни считают меня своей младшей сестрёнкой, некоторые еще и учатся на курсе у моего папы, потому обещают заступиться за меня, узнав все подробности. И клянуться решить эту проблему как можно скорее.

Вторник

Быстро, к сожалению, не получается. Но сегодня, аккурат ко Дню Знаний я получаю подарок – сообщение от Кирилла с извинениями и заверениями в том, что он ко мне и близко не подойдет, как и к Паше.

Часть 3

Понедельник

Сегодня, спустя две недели после получения сообщения от Кирилла, до меня наконец доходит, что все позади. В прошлом остался и Кирилл, и его угрозы, и мои страхи. По крайней мере, мне хочется в это верить.

Дрожащими руками я набираю сообщение «Привет! Как дела?» и отправляю его Паше, а после хожу из угла в угол и кусаю губы, уверенная в том, что он мне не ответит, ведь я молчала четыре месяца. Даже с днем рождения его не поздравила, потому что еще с утра в тот летний день получила сообщение о том, «какой именно твой любимый П. получит от меня подарок, если ты надумаешь его поздравить».

Но телефон все же издаёт протяжное «Пип». Я боюсь брать его в руки и прошу посмотреть сообщение соседку по комнате, которая в кои оказывается дома, а не на очередном свидании.

Вика смотрит на экран и зачитывает вслух:

– Привет! Ты куда пропала? Давай уже встретимся!

Среда

Впервые иду к нему в гости. С соседкой по комнате, которая узнала, что Паши есть симпатичный сосед Макс. Вика выяснила это сразу же после того, как встряла в мою беседу и напросилась в гости. Я не собиралась ее с собой брать, тем более она мне никакая не подружка, но она не понимает слова «Нет».

Парни ждут нас возле своего общежития, слушая концерт уличного музыканта. Я тоже заслушиваюсь, потому что он потрясающе играет на гитаре. Когда-то на ней училась играть и я, но фортепьяно, по мнению мамы, оказалось куда более подходящим инструментом, но с ним я протянула все год, и последние семь лет оно стояло в моей комнате немым укором. Рисовать, как оказалось, мне понравилось куда больше, чем музицировать. Художники, которых я люблю не меньше музыкантов, выставляют свои работы чуть дальше по улице, что им еще позволяют сделать последние теплые сентябрьские деньки. С приходом холодов исчезнут и художники, и музыканты. Но насладиться искусством я не успеваю, парни предлагают нам наконец-то зайти внутрь.

Со смехом набиваясь в тесный лифт, мы поднимаемся на верхний этаж и попадаем в небольшую комнату, где нас уже ждут алкогольные коктейли, что радует мою соседку. Мне подобное угощение не по вкусу, потому я, как обычно, только делаю вид, что пью, потому что это куда проще, чем объяснять почему алкоголь мне не друг.

Макс озвучивает тост за присутствующих здесь девушек, и Паша впечатывает стакан в мой с такой силой, что все его содержимое проливается мне на кофту. Паша тут же выдаёт мне свою футболку и указывает на санузел. Дав время переодеться, он заходит ко мне и сообщает, что наши соседи подружились. Я высовываю голову из двери и вижу, как Вика, уже впившая в губы Макса, отрывается от своей новой жертвы и шепчет:

– Посидите там.

Решив подарить «влюблённым» пару счастливых минут, мы с Пашей остаёмся в санузле. Он помогает мне оттирать капли с джинсов и осторожно замечает, что нет ничего плохо в том, что мне не нравится алкоголь. И лучше говорить об этом сразу, чтобы ему не приходилось спасать меня за счёт уничтожения моей одежды. А потом добавляет:

– Твоему парню повезло во всем.

Мои щёки становятся такого же цвета, как и красная кофточка, которую я стираю. Я признаюсь:

– Я с ним давно рассталась, просто долго приходила в себя.

Услышав эти слова, Паша подходит ко мне сзади и обнимает за талию. В зеркале отражаются наши лица: мое покрасневшее и его довольное. Он хитро улыбается и говорит:

– Мы шикарно смотримся вместе.

А потом разворачивает меня к себе и целует.

Засыпая в ту ночь в своём общежитии под гундёж недовольной соседки, желающей остаться ночевать в гостях, а не уходить обратно всего полтора часа спустя, я все думаю о том, что он сказал.

Мы шикарно смотримся вместе…

И не поспоришь.

Пятница

В руках пакет, в пакете футболка. Не трудно догадаться, куда я иду, как не трудно догадаться, что иду не одна. Сегодня нас ждут совершенно другие угощения – осетинские пироги и чай, потому что их выбирал Паша. Вика с Максом сетуют на то, что есть напитки получше чая и я с ними соглашаюсь.

– Клубничное чудо-молоко – вот идеал! – признаюсь я. – А вприкуску с бананами оно вообще божественно.

Но Вика с Максом имели ввиду вовсе не «детсадовские напитки», а пиво, которое тут же появляется на столе, несмотря на злобный взгляд Паши, адресованный соседу.

Расслабленные алкоголем Макс с Викой идут на сближение, пока мы с Пашей стоим у окна и старательно делаем вид, что нам интересно смотреть на прохожих, пока наши соседи чередуют пиво и поцелуи. Вдруг Макс напоминает Паше, что ему давно пора провести мне экскурсию по этажу, а заодно не мешало бы в душ зайти, пока его не закрыли. Поняв намёк, Паша берет ванные принадлежности и манит меня за собой.

Экскурсия по этажу с разглядыванием номеров на дверях соседних комнат и трех газовых плит на скромной кухне проходит под рассказ о том, что у них с Максом есть правило «душа». И пока Паша не получит сообщение о том, что можно возвращаться, нам и правда придётся ждать в душе. Других свободных помещений все равно нет. В их общежитии общая комната не предусмотрена. И нам можно посидеть либо в душе, которых на этаже два, либо под дверью комнаты, но это нам вряд ли понравится.

– Я, конечно, не могу заснуть, не приняв душ, но такое правило через чур даже для меня. Как бы сильно я не любила плескаться под водой, час в душе не высижу даже я.

– Час? Думается мне, сидеть нам там куда дольше. – делится своими мыслями Паша.

Представляя сколько всего «интересного», услышит о себе моя соседка, я обречено топаю за Пашей в душевую и наблюдаю, как он закрывает дверь на замок.

Я впервые оказываюсь с парнем в душе. Паша пытается сгладить неловкую ситуацию, обводит рукой первую комнату и торжественно заявляет:

– На ближайший час эти хоромы наши. Оцени, тут даже есть удобная батарея, на которой мы с тобой можем посидеть пока не запахнет жаренным.

Мое лицо озаряет улыбка, а Паша проходит во вторую комнату, которая ещё больше первой, и включает там воду, чтобы подходящие к душу слышали, что тут занято и не ломились в дверь. О том, сколько воды выльется зря мы не думаем. Просто ведём непринуждённую беседу, словно находимся в приличном обществе, а не опираемся на батарею в предбаннике, и периодически подглядываем на молчащий телефон. Бросив очередной взгляд на экран, Паша обращает внимание на время и спрашивает:

– Ты не против, если я приму душ?

Я застываю от подобного вопроса, а потом медленно киваю.

Паша благодарит меня за понимание, забирает свои вещи и закрыв за собой дверь скрывается во второй комнате. А я остаюсь одна в первой комнате, пребывая в шоке от всего происходящего, ведь в паре метров от меня принимает душ голый мужчина. Чтобы чем-то себя занять, помимо непрошенных неприличных мыслей, я пересматриваю в телефоне фотографии и добавляю в список претензий к соседке ещё пару пунктов, потому что телефон Паши все молчит. Видимо Вика и Макс потеряли счет времени, а вот я нет, потому что торчу в душе уже один час и сорок три минуты.

Спустя минут десять из двери показывается Пашина голова и он спрашивает:

– Хочешь принять душ? В общагу к себе ты уже точно не попадешь, она закроется скоро, на что явно и рассчитывают наши «влюблённые». Спать тебе придется здесь и если хочешь ополоснуться, то лучше успеть до того, как выключат горячую воду, а это будет часа через пол.

Мои округлившиеся глаза меня сдают.

– Ты никогда не видела голого парня?

Я киваю. Да, летом мне исполнилось восемнадцать, но я ни разу не видела обнаженного мужчину. Чего уж там, ни один парень не видел голую меня.

Вдоволь полюбовавшись мои ошарашенным лицом, Паша скрывается за дверью. Когда она вновь открывается комната уже погружена во тьму и из нее доносится голос:

– Если захочешь – присоединяйся.

Меня разрывают сомнения. Я и правда не могу заснуть, не приняв душ, но один же раз я переживу подобное, правда. А если я не могу не посетить душ, то можно дождаться, когда Паша выйдет, а потом зайти внутрь, закрыться на замок, раздеться и спокойно покупаться. Он пусть на батарее подождет. Да и мозг говорит о том, что пойти к нему идиотская затея, но слушаю я все-таки не его. Я делаю глубокий вдох, а потом резкий выдох и стараюсь не думать о том, что творю. Хотя бы раз в жизни я могу пойти за желаниями, а не за требованиями головы, которые кричат о том, что хорошие девочки так себя не ведут. Я снимаю не только маску прилично девочки, но и всю одежду, а потом захожу к Паше.

Огромное помещение все в пару, и я вижу, что на правой стене расположены сразу две душевые лейки. Под одной из них спиной ко мне стоит Паша, весь покрытый мыльной пеной. Заметив, что я замерла в дверях, он подходит ко мне, берет меня за руку и ведёт под соседний водопад, а сам возвращается под свой. Струи тёплой воды смывают с него пену, но никак не мою застенчивость.

В сторону Паши я стараюсь не смотреть, только вперед, на краны. Но постепенно глаза привыкают к темноте, тем более окно во всю стену из витражных цветных стёкол, освещает комнату и наши силуэты огоньками уличных фонарей. И наконец я решаюсь. Сначала бросаю в его застенчивый взгляд, а потом внимательный, изучающий то, что больше не скрыто под пеной. У меня невольно вырывается:

– Ух ты!

Но Паша тактично делает вид, что его не слышит, а продолжает с закрытыми глазами стоять под душем, позволяя мне собой любоваться. А посмотреть мне есть на что, потому я жадно изучаю его тело и тут он открывает глаза. Мой взгляд от него не скрыть.

Он растягивает губы в улыбке и сообщает:

– Ты очень смелая. И очень красивая.

Я забываю, как дышать и не знаю, что ответить, потому, нервно сглотнув, прошу:

– Поделись гелем для душа.

Он берет небольшой бутылек и уже протягивает его мне, но потом, вдруг передумав, наклоняет его и выдавливает гель для душа себе не ладонь.

– Ты не против, если я сам тебя намылю?

Я снова нервно сглатываю и снова киваю. А Паша растирает гель ладонях, превращая его в пену и нежно наносит мне на плечи, осторожно спускаясь все ниже. Когда он заканчивает покрывать пеной мою спину, то просит повернуться к нему лицом.

Поворачиваюсь я уже на ватных ногах. Он ласково проводит по моим ключицам, оставляя на них пенный след и массирует мне плечи. Я с замиранием жду, когда он опуститься ниже и молю, чтобы он не заметил, что одно плечо выше другого и мне не пришлось рассказать, почему так произошло, но в соседней комнате начинает разрываться телефон. Его. Наши соседи наконец устали наслаждаться друг другом.

Он внимательно смотрит на меня и дает право выбора:

– Идем или остаемся?

Я с трудом выдавливаю:

– Второе.

Он передает мне бутылочку с гелем и предупреждает:

– Тогда твоя очередь.

Повторяю те же движения, что пару минут назад делал он. Переворачиваю бутылек, выдавливаю гель на руку, растираю в ладошках, чтобы превратить его в пену и замираю. Не решаюсь поднести свои руки к его спине. Замирает и он. А потом замирает и время. Остаюсь только я и пена на руках, которая уже начинает уменьшаться в размерах.

Я шаг навстречу Пашу и аккуратно размазываю пену по его спине. Массирую его плечи и думаю о том, что мне делать дальше и стоит ли. Я не рискую спускаться ниже и не прошу повернуться ко мне лицом, потому что волнуюсь из-за того, что и в каком состоянии могу увидеть.

Паша замечает мое замешательство и шутит:

– Мне кажется, я уже достаточно пенный. Пойдем-ка меня смывать. Тем более горячая вода в любой момент может закончиться.

Он становится под струи пока еще теплой воды и манит меня за собой. Я подхожу к соседнему душу, но он зовет:

– Ника, иди ко мне. Будем экономить воду.

Я закрываю оба своих крана и становлюсь с ним под один душ, набирая теплую воду в ладошки и поливая себя ею. Он подходит ко мне ближе, сокращая и без того минимальную дистанцию между нами, и заключается меня в объятия. Я с замиранием жду продолжения, и тут на нас обрушивается ледяной водопад.

Паша молниеносно выключает воду, но нас все равно успевает обдать щедрой порцией холодной воды. Поднимая, что полотенце всего одно, Паша предлагает мне поскорее завернуться в него и согреться, тем более оно лежит на батарее. Я бегу в первую комнату и кутаюсь в огромное полотенце, щурясь от яркого света. Немного согревшись, я вытираю тело и волосы, а после одеваюсь. Затем говорю Паше, что уже одета. Он вытягивает руку из-за двери и просить подать полотенце и ему. Спустя минуту он возвращает мне полотенце и просит передать одежду. Из душевой он выходит полностью одетый и тоже прикрывает глаза от яркого света.

– Согрелась? – уточняет он.

– Не особо. – честно признаюсь я и он замечает, что моя футболка намокла из-за влажных волос.

– Тогда пошли скорее греться.

Мы возвращаемся в комнату, где Вика и Макс уже устраиваются на ночлег. Пропустив мимо ушей шуточки о совместном принятии душа, я иду с санузел и снова меняю свою мокрую футболку на Пашину сухую. Прямо дежавю какое-то. И снова Паша стучится в дверь, но на этот раз для того, чтобы протянуть мне фен, который он умудрился для меня раздобыть в ночи.

Я сушу волосы, но мыслями я все еще там, в душе. Смотрю на его обнаженное тело и думаю о том, что увидеть человека голым не так и страшно, как мне всегда казалось. А еще о том, как Паша медленно, очень тонко и аккуратно снимает с меня мои оковы и мои маски. А когда я снова появляюсь в комнате, вижу, что вымотанные своей страстью соседи уже спят.

Заметив мое возвращение, Паша приглашает меня к себе в кровать. Я ложусь рядом, и он укутывает меня в свое тёплое одеяло. Я лежу рядом с ним без сна из-за того, что впервые сплю в чужой постели. Мое сердце бьется как сумасшедшее, потому что рядом он, а его рука обнимает меня за талию. Мне кажется, что все происходящее со мной в последние несколько часов, нереально и происходит не со мной, а с какой-то другой, более решительной девочкой.

Я долго ворочаюсь и никак не могу уснуть, но Пашка сонно целует меня в шею и шепчет:

– Спи спокойно, Ника, рядом со мной тебе нечего бояться.

Часть 4

Среда

Я хожу по комнате как загнанный в клетку зверь. Туда-сюда, туда-сюда и так по кругу, точнее по периметру нашей комнаты. Вику это уж бесит, потому она требует:

– А ну-ка сядь! У меня от тебя уже в глазах мельтешит!

Я сажусь, но легче мне не становится. Волнение вон оно. Здесь. Сидит рядышком. А все потому, что не перезванивает, хотя давно обещал и я переживаю, что чём-то его обидела или где-то неправильно себя повела. Просто то, что произошло между нами в душе, было со мной впервые, и я не знаю, чего он от меня ожидал. Я вообще не знаю, чего парни ждут от девушек, когда приглашают из в душ, хотя догадаюсь. Но, с другой стороны, Паша был максимально тактичен, не приставал и на все я соглашалась сама. Но все равно не знаю, что и подумать и каким будет формат нашего общения после всего случившегося.

Я совсем не умею строить отношения и может быть уже все испортила, раз он не звонит уже несколько дней, хотя пообещал. А сама я звонить не рискую, чтобы не показаться навязчивой, хотя мне очень хочется услышать его голос и увидеть его самого. Ну почему он никак мне не позвонит?!

Рядом со мной соседка куда громче высказывает своё недовольство, ведь Максим пропал с радаров и не отвечает ни на ее звонки, ни на ее сообщение, и в этом, оказывается, виновата только я. Кто же еще?

– Ага, конечно. – думаю я. – Твой Максюша пропал именно потому, что я больше не ходила в гости к Паше и не брала тебя с собой, а вовсе не потому, что вообще без усилий получил то, что девушкам надлежит беречь.

Но вслух я говорю:

– Макс обязательно позвонит, вы же отлично поладили.

Мое враньё не убеждает даже меня, не говоря уже о Вике и я получаю полный ненависти взгляд, который стоило бы направить в зеркало. Но есть в ее злости и плюсы. Я меньше думаю о том, что мне тоже никто не звонит и не пишет.

Хлопнув дверью, Вика уходит жаловаться на очередного козла своей лучшей подруге, которая живет дальше по коридору. А я начинаю глубоко дышать, чтобы хоть как-то успокоиться, ведь накрутила я себя из-за разговора с соседкой знатно. Я делаю глубокий вдох, а потом быстрый выдох. Просто дыши, Ника, просто дыши. Не думай о Паше, дыши. Вот так: вдох-выдох, вдох-выдох. Видишь, как просто? Никаких тревог, только ты и твое дыхание. Только вдох-выдох. Вдох-выдох. И спокойствие, которое приходит вместе с ними. Еще один вдох-выдох, и я открываю глаза. Причем тут же их округляю, потому что начинает трезвонит телефон. Это он. Наконец-то!

– Прости, что так долго пропадал. Мы с Максом давно искали квартиру, а тут наконец попался отличный вариант, и мы спешно переезжали. Еще и тренировки перед важным матчем были, потому я и не звонил несколько дней. Знаю, говнюк. Но я все уладил и теперь живу в квартире. И приглашаю тебя в гости. На новоселье. Прямо сейчас. Если ты хочешь, конечно же.

– Хочу! – какие уж тут могут быть варианты.

– Через двадцать минут буду у тебя. Успеешь собраться?

– Конечно. – обещаю я и кладу трубку.

Я не говорю ни о том, что соскучилась, ни о том, что за столько дней можно было бы найти время и написать, что очень занят и как только решит все задачи, мы увидимся. Это же неправильно наезжать не человека и чего-то от него требовать, особенно когда он занят, тем более я даже не представляла, что в футбол он играет вполне профессионально, а не просто для души и даже есть матчи.

А может все-таки стоило все это сказать? Рассказать Паше, что я волновалась и переживала, потому что он даже не звонил и течении дня можно было найти минутку, чтобы написать мне сообщение. Не знаю даже. Видимо я совсем не умею общаться с парнями, хоть среди них и росла.

Суббота

Очередной вечер в любимой компании. Мы с Пашей и Максом смотрим футбол и меня, как и в самый первый раз, ждёт клубничное молоко и бананы. Пашка запомнил, что я люблю больше всего.

Парни шутят, что молоко не самый подходящий напиток для просмотра футбола, но я же знаю, что все эти шуточки только потому, что я болею не за их любимую команду, а за противников. Хотя мне, наверное, положено стать одной из самых ярых болельщиц небольшой команды, в которой играет Паша, тем более он капитан, о чем мне рассказывает Макс. Но Паша не любит хвастать своими достижения, хотя Макс и заявляет, что такой «скромник» он лишь рядом со мной, а вот на поле он дает всем жару. Но на поле я Пашу пока не видела. Он меня на матчи не приглашал, а сама я не напрашивалась, хотя и погуглила все о его команде и их достижениях.

Досмотрев матч, наша компания разделяется. Мы с Пашкой идем в гостиную, а Макс остается в столовой смотреть телевизор. Квартира у парней большая и отдельные комнаты есть не только у них, но и у меня. Здесь у меня есть не только собственная комната, каждый раз, когда я остаюсь с ночевкой, Пашка отдаёт мне свою спальню, а сам спит в гостиной, но и пижама. Я сплю в Пашиной розовой футболке и люблю ее даже больше своих любимых кроссовок, потому что она пахнет им, кроссы же таким похвастать не могут. И спать в ней я бы хотела не только в одиночестве, но каждый раз, когда я остаюсь с ночевкой и прошу Пашу остаться вместе со мной, но он целует меня на ночь и оправляется спать на диван в гостиной, потому что «так надо».

Моя соседка по комнате, которая все чаще ночует одна, отказывается в это верить. В голове Вики подобное поведение не укладывается. Зато прекрасно укладывает в голове моей лучшей подруги Даши, которая поддерживает меня всегда и со всем. Это не укладывается в голове Вики ещё больше.

Вторник

Я не знаю, как измерить счастье, но мое мне кажется безмерным. И сегодня на дне рождения Вики я сияю больше, чем именинница. Я влюблена в Пашу и уверена, что это взаимно, хоть мы ничего друг другу не говорили о своих чувствах. Мне кажется, все очевидно.

Студенческие дни рождения без выпивки не обходятся и этот праздник не исключение. Как всегда, я делаю вид, что пью коктейль «виски с колой», который на самом деле состоит только из колы. Но в этот раз что-то идёт не так. Вроде бы я только что сидела за столом, а вот уже лежу на кровати и меня бросает в жар. Вроде лежала в футболке и рваных синих джинсах, а вот на мне топик на тонких лямках с глубоким вырезом, в котором видно отсутствие белья, и черные джинсы. Пару минут назад соседка брала у меня телефон, чтобы посмотреть, как мы получились на совместном фото, а вот я уже в куртке иду с ней куда-то под ручку, замерзая от ноябрьского ветра.

О том, что мой коктейль был какого-то непривычного вкуса, лишь отдаленно напоминающего колу, я не помню, как не помню о том, почему именинница Вика и ее подружка смотрят на меня такими довольными лицами. Не помню я ничего и о том, куда я попадаю после их пожеланий жаркой ночи.

Просыпаюсь я среди ночи дрожа от холода и не понимаю, где нахожусь и почему в одних трусах. Я вскакиваю с дивана и пытаюсь найти свой телефон, но его нет рядом. Меня накрывает паника. А тут их темноты ещё и выныривает мужской силуэт. Я пугаюсь ещё больше, но крик застревает в горле.

Силуэтом оказывается Паша. Он протягивает мне мою любимую розовую футболку и извиняется:

– Ника, прости, я не хотел тебя на пугать. Ну и за то, что одеть тебя сразу не смог, тоже прости. Не получилось.

Заставив меня выпить минералки, Паша рассказывает о произошедшем несколько часов назад. Вечером он получил от меня сообщение о том, что «я хочу подогреть наши отношения» и догадался, что дело не чисто. Он ушел с тренировки и приехал ко мне. Увидев меня в неадекватном состоянии и хихикающую Вику, просящую передать Максику пламенный привет и пожелания пойти куда подальше, он решил, что с ними меня оставлять не стоит и забрал к себе.

Конечно же, меня тошнило, но я не позволила ему помочь. Я же сильная, я справлюсь сама. Но сама я не справилась, алкогольное опьянение у меня было впервые, потому результат глупого решения не заставил себя долго ждать и меня вырвало. Паше пришлось снимать с меня вымазанную одежду и стирать ее, потом умывать меня и нести на руках до гостиной, удобно укладывая на диван. Но когда он вернулся с футболкой, то я уже задремала, потому он не стал меня трогать и переносить в спальню, где я обычно и спала.

Я сгораю от стыда, хотя тело мое морозит и трясет от интоксикации. Он забирает меня к себе в спальню, укрывает потеплее, гладит по волосам и шепчет комплименты пока я не засыпаю. Впервые с ним в одной комнате и в одной постели. Но надо быть честной, в комнате мы не одни. С нами еще тазик, бутылка минералки и стакан.

Среда

Утром, отпаивая меня рассолом после холодного душа, Пашка берет с меня слово, что я никогда не буду доверять Вике и тем более вместе с ней есть. Я трудом киваю, потому что в голове моей вертолеты. И потому, что прекрасно понимаю, что опоили и отправили меня к нему в самой откровенной топике не просто так.

Четверг

Я помню, что пообещала, но меня раздирает злость Вику и ее подружку за то, что они хотели со мной сотворить. Я же им верила! А они! А они поплатятся за то, что сделали, потому, вопреки обещанию Паше, сегодня я разделяю с Викой и ее подругой трапезу. И это чаепитие, на котором каждая вкусила по половине пузырька слабительного, они запомнят надолго.

Я не насколько добрая, чтобы прощать и не собирать подставлять другую щеку, когда мне чуть не ампутировали первую. Нужно давать сдачи уже после первого раза, чтобы желания повторять не возникало! Думаю, такой ответки они точно не ожидали, но как там говорят? В тихом омуте – черти водятся. Так вот, в моем их полно! И нечего было их будить. А если уж разбудили, то будьте готовы к неприятным последствиям.

Пятница

Мне стыдно смотреть ему в глаза после все случившегося, но Паша делает вид, что ничего не произошло. Макс поехал домой на выходные, потому сегодня мы смотрим не футбол, а мои любимые смотрим мультики. Это очень по-детски, но именно поэтому так ценно, как и то, что Пашка катает меня на спине во всей квартире. И такие моменты я обожаю. Моменты, когда он настоящий. Не футбольный хулиган и капитан команды в одном лице или студент престижного ВУЗа, а парень, пьющий клубничное молоко и смотрящий мои любимые мультики.

И я рада, что он дурачится со мной и катает меня на спине по всей квартире, потому что с ним и я настоящая. Не умница-девочка, которая во всем слушается родителей, потому что боится, что если они будут ссориться еще и из-за нее, то точно разведутся. И не студентка-второкурсница, которая обязана отлично учиться, чтобы закончить институт в числе лучших, найти высокооплачиваемую работу и обеспечить себя жильем и финансами, чтобы никогда не зависеть от мужчины, как ее мать и не прощать измены со студентками, потому что тебе некуда пойти с малолетней дочерью на руках.

Здесь, в этой квартире, я просто Ника. Счастливая девочка, которая пьет любимое клубничное молоко, смотрит мульки и катается на спине любимого парня. Здесь я счастлива. Это мой персональный рай, маленький кусочек земли радости, укрытый от всех бед и невзгод. Тут мне всегда хорошо, спокойно и уютно, как не бывает даже дома. Может быть потому, что дома нет Пашки. Или потому, что дома, кроме ругани родителей и бесконечных завядающих букетов роз ничего и нет? А здесь мне хорошо, потому что рядом он. Мы не выясняем отношения как мои или его родители, которые все же развелись, потому что Пашина мама не стала терпеть выходки отца, как моя. Его маме, в отличие от моей, хватило сил уйти, снять жилье и воспитать сына одной.

Здесь, в этой квартире, мы не дети несчастных родителей. Мы счастливые влюбленные, которые представляют себя морскими разбойниками, ведь не зря стену украшает пиратский флаг. Он – наш символ. Символ свободы. Мы с ним сможем все, главное помнить, кто мы на самом деле.

А перед сном, как обычно, он приходит ко мне. Мы лежим, обнявшись, и болтаем обо всем на свете. И тут я решаю задать вопрос, который давно крутится в моей голове:

– Получается, ты не только футбольный хулиган…

– Я ультрас, Ника, не хулс.

– В смысле?

– Ультрас – это футбольные фанаты, которые поддерживают любимую команду, оправляются с ней на выездные матчи, готовят перфомансы на трибунах и прочее, а вот футбольные хулиганы – это хулс, именно они дерутся после игр, причем дерутся только с другими хулсами, а не со всеми подряд. Напомни мне, чтобы в следующий раз мы с тобой «Хулиганов зелёной улицы посмотрели», позволит тебя в тему погрузить.

– Так ты значит не дерешься после матчей?

– Ну… было пару раз, но тут скорее я в замес случайно попадал, когда выезд пробивал.

– Пробивал выезд?

– Ну, ездил с нашей фирмой в другой город на матч, а там не хватало ребят для махача, вот и я вставал, чтобы было по правилам одинаковое количество с обеих сторон.

– Фирмой?

– Фанатской компанией.

– Поняла. У вас, значит кодекс и сленг свой есть, а не только шарфы.

– И сленг, и шарфы, они же розетки, и не только они. У нас даже мода своя есть.

– Ого! И какая же? Стрижки под ноль и суровые лица?

– Боже, Ника, еще раз напоминаю, я ультрас, не хулс и тем более не скинхед. В околофутбольной сфере очень популярны определённые бренды одежды и обуви.

– Например?

– О! Ещё и тебе придется за шмот пояснить.

– Очередной сленг?

– Ага. А по вещам… Обычно это белые кроссы Адидас, поло Фред Перри или Бен Шерман, Лакост еще популярен. Тут мы англичанам подражаем, что не удивительно. Но не все могут себе позволить вещи этих брендов, потому подбирают что-то максимальное похожее.

– Чтобы рыбак рыбака увидел издалека?

– Можно итак сказать.

– И когда мы с тобой ходим гулять, парни, которые одеты в похожем с тобой стиле, кивают тебе не просто так? И одна я не в теме.

– Была не в теме. Теперь будет проще. Но далеко не каждый, кто так одет – ультрас. Эти бренды и обычные пацаны носят, которые любят хорошую одежду и за границей бывают. А некоторые просто подражают, хотя к нам никакого отношения не имеют.

– В общем, у вас там целая субкультура. И вещи, которые ты носишь, могут о тебе многое рассказать тем, кто в теме. Прямо как стиль олд мани.

– А это чей?

– Очень обеспеченных людей, которым ничего и некому доказывать не надо. И вещи у них очень простые, но очень дорогие, правда узнают их лишь те, кто сам носит подобные.

– Круто.

– Ага. Но снова вернемся к моему вопросу. Получается ты у нас два в одном, не только ультрас, но еще и играешь как профессионал?

– Играл, как профессионал. Сейчас уже как любитель.

– А почему?

Паша долго молчит. А потом, видимо решив, что ночь идеально подходит для откровений, рассказывает мне правду о том, почему он больше не играет в футбол профессионально и почему перешел в разряд профессиональных болельщиков и любительских игроков. Он рассказывает мне о том, как катание на сноуборде едва не стоило ему жизни.

Спускаясь с горы, он умудрился поломать ногу, но рядом не было никого, кто бы пришёл на помощь. Он кричал и звал, но только сорвал голос. Превозмогая боль, он спускался на борде как на санках все ниже и ниже, пока не наткнулся на машину скорой помощи. Радость была не долгой, потому что машина оказалась пуста. Он ждал врачей и замерзал, но никто так и не появился. Он только потерял драгоценное время. Тогда он понял, что помочь себе сможет только сам, и снова начал спуск. Когда через несколько часов добрался до людей, то уже не помнил себя от боли. Ему требовалась срочная медицинская помощь, но ближайшая больница была очень далеко и добирались до нее больше часа.

Потом его ждало длительное лечение, и он учился заново ходить, превозмогая боль. И не смотря на все его старания и усердия, он все равно прихрамывал на правую ногу, так что о продолжении футбольной карьеры пришлось забыть. Хромать он спустя время перестал, еще один несчастный случай вернул коленный сустав на место, но профессиональный футбол стал для него лишь мечтой. А уготованное его место в моложеной сборной страны по футболу занял другой, как и его место в команде. Уйдя с поля, он пересел сначала на скамейку запасных, а потом и вовсе на трибуны, к фанатам клуба, но не своего.

Слушая этот рассказ, я не сдерживаю всхлипываний:

– Сколько же всего тебе пришлось вынести, сколько же в тебе силы, но и боли тоже. И как тебе, наверное, тяжело сейчас смотреть все эти матчи, смотреть на эту чертову команду, которая от тебя отвернулась, и знать, что мог блистать с ними, если бы не тот случай в горах.

Пашка вытирает мои слёзы и успокаивает:

– Я люблю свой клуб, с детства любил, как и футбол. Но тот клуб и профессиональный футбол, молодежная лига остались в моем родном городе, вместе со всей этой историей. Я не захотел становится ни помощником тренера, ни тренером в перспективе, а футболистом они меня больше не видели, потому о карьере в молодежной можно было забыть, как и мечте стать в будущем капитаном сборной России. Я практик, а не теоретик или учитель, потому переехал сюда. В этом городе, я просто Паша – студент, ультрас местного клуба и капитан небольшой любительской футбольной команды, а никак не «ну тот вон хромоногий футболист, на котором крест поставили после травмы… да это он, точно тебе говорю, видишь же, что с палочкой идет». Я нашел себе новое занятие, так что все у меня хорошо и не стоит за меня волноваться.

Я хвалю Пашку за мужество, а потом, уняв слезы, засыпаю у него под боком, так и не сказав самого главного. Не сказав о том, что плакала я не из-за футбола и его утраченной спортивной карьеры, а из-за того, что он бы не успел найти подмогу в тех горах и умер бы.

А я бы никогда не влюбилась в самого лучшего мужчину в мире.

Часть 5

Суббота

Почему ему так нравится все усложнять?! Ну можно же вести себя нормально. Захотел – пришёл, пообещал позвонить – позвонил. Но нет, это же про него. Он может пообещать позвонить, а потом пропасть и вернутся как ни в чем не бывало с сообщением «Привет! Как дела?».

Бешусь уже пятый день, потому что он все ещё в режиме «позвоню вечером» и так и не звонит. Почему? Неужели это так трудно?! Почему наконец открыв мне душу и рассказав хоть что-то о себе, он исчез? Почему ему так сложно быть со мной таким же открытым, как и я с ним?

Заметив мое грустное лицо, Вика ухмыляется и заявляет:

– Твой золотой Пашечка просто нашёл себе кого-то посговорчивей, а с такой наивной дурочкой как ты общается лишь в те дни, когда у его настоящей подружки месячные. И ты явно не первая в списке, у него поклонниц поинтереснее тебя хватает. Профиль ВКонтакте тому подтверждение, как и куча восхищенных комментов под его фотками.

– Ты что, лазила на его странице? – я просто офигеваю от такой наглости.

– Ау! Соцсети для того и созданы! Да и твой Божок явно любит получать комплименты от девчонок, раз профиль не закрыл. А вообще, таким самовлюблённым эгоистам как твой Паша, не нужны отношения. Ты для него просто занятная игрушка, которой можно себя поразвлечь. Пора тебе уже признать, что ты не понимаешь, что парням надо на самом деле. Я вот прекрасно понимаю и потому сейчас на свидание иду, а ты сидишь дома и пялишься в телефон, в ожидании звонка. А он не позвонит, потому что тебе нечего ему дать. Так что сиди тут и утирай слезки, пока другие наслаждаются жизнью и получают щедрые подарки. Чао!

Вика разворачивается на своих высоченных шпильках и покидает комнату в откровенном платье, которое куда лучше назвать удлинённой кофточкой, так что высказать ей все в ответ я не успеваю.

Мозгом я понимаю, что обидные слова она говорит, чтобы меня позлить, тем более Макс ее бросил, хотя она-то долго одна и не была. Уже третье свидание с новым парнем и его только за эту неделю. Сайты знакомств поставляют Викуле новых жертв бесперебойно.

Но обидные слова падают в благодатную почву моих сомнений. Да и какая влюблённая восемнадцатилетняя девушка думает мозгом?! Мною правят чувства. И я начинаю задумываться, а не права ли соседка… Может Паша и правда эгоист, которому не нужны отношения? Может я и правда просто игрушка? Может его ник в соцсетях сходится с тем, кто он на самом деле? $волочь…

Вторник

Он стоит у плиты и жарит картошку. Я пью клубничное молоко, заедая бананом, пока он готовит извинительный ужин. Он не объяснял, почему так долго пропадал, а я не спрашивала. Да, я в курсе, что глупая. Но я не люблю выяснять отношения и стараюсь никогда не звонить и не писать ему первой. Вот такой нелепый свод правил: «Не писать первой, не скандалить и не выяснять отношений». Его я подсмотрела в каком-то фильме. Да и мои одногруппники чаще всего жалуются именно на навязчивость девушек, их истеричность и разговоры а-ля «что же между нами». И такой я становиться не собираюсь.

Я не умею готовить, хотя Пашка меня и учит, но обожаю вкусно поесть. Он об этом знает, как и о том, что сытая я максимально добрая, потому старается. После идеального ужина, ведь готовит он божественно, мы смотрим обещанных «Хулиганов», чтобы я была в теме, и я замечаю:

– А вы с главным героем похожи?

– Тем, что любим футбол и одеваемся в одном стиле?

– Не только. Вы и внешне похоже. Хотя ты больший красавчик, чем Пит. И я очень надеюсь, что его история послужит тебе примером и ты на рожон лезть не будешь.

– Ника, помимо красоты, которую ты мне сейчас так щедро приписала, у меня еще и мозги и ими я постоянно пользуюсь, честно слово.

– Это хорошо, потому что ты мне очень дорог, и я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Ответом мне служит поцелуй и предложение посмотреть еще один фильм, но уже Гая Ричи, на которого я подсела благодаря Пашке. Но как бы мне не нравились картины этого режиссера, Пашины поцелуи и объятия куда круче. И когда фильм заканчивается и приняв душ, я устраиваюсь в «своей спальне», Паша заходит меня поцеловать перед сном.

– Останься со мной. – прошу я.

– Так и быть, сегодня я посплю с тобой. – соглашается он. – Но только в качестве извинения за то, что был таким мудаком и пропадал столько дней.

– Я хочу вместе с тобой не только спать. Я же понимаю, что двадцатилетнему парню не так и просто ограничиваться одними лишь поцелуями, потому готова идти дальше.

Паша внимательно смотрит в мои глаза, а потом целует. Страстно, так, как не целовал до этого ни разу. С трудом отстранявшись от моих губ, он шепчет:

– Ты самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал, и я тронут тем, что ты выбрала именно меня. Я с радостью стану первым.

– Правда?

– Правда. Но все это произойдет только тогда, когда ты будешь по-настоящему готова, а не будешь идти на поводу у «советчиков», которые думают, что удержать парня можно только подобным образом.

Я могу лишь улыбнуться в ответ. Не знаю, как ему это удаётся, но он правильно догадался, что сегодняшний порыв – это советы Викули, которая два дня вещала о том, что мне уже давно пора прекращаться быть недотрогой, а то Пашечку уведут.

Пашка крепко обнимает меня и успокаивает:

– Всему своё время, Ника.

Пятница

– Он тебя не хочет! И ты его просто не возбуждаешь! – эти увещевания Вики звучат как приговор.

– Ты просто дура, если будешь с ним снова общаться! Ищи себе уже нового парня. А лучше отомсти ему с другим! – а эти советы и вовсе меня пугают.

И зачем я только рассказала ей обо всем?

Просто у меня было такой счастливое лицо, когда я вернулась утром, что Викуля бросилась меня поздравлять с потерей невинности, которая все еще была при мне. И нет бы мне промолчать, но я же начала в красках расписывать какой Паша умница, как меня понимает и как никуда не торопит, позволяя принять такое важное решение обдуманно. Вот тут-то она и начала смеяться надо мной, обзывая наивной дурой, которая лапшой с ушей может накормить всю нашу общагу.

– Он самый лучший и единственный, кто меня понимает! – выдаю я Вике ту правду, что шепчет мне сердце.

Но его перекрывают злобные высказывания соседки по комнате, которая, собирается в очередное свидание, проезжается по мне и моим отношениям с Пашей:

– Да, да. Он такой один. Прекрасный принц, у которого десяток вот таких вот дурочек под любое настроение. Одна будет в глаза заглядывать и лапшу на уши позволит повесить, другая жаркую ночку организует и пируэты в постели будет выкручивать, а третья, что на уроки ми..

– Хватит! По себе других не судят!

– Именно так, Никуля. И если ты видишь в нем целомудренного, потому что сама таковой являешься, я вижу нормально парня, у которого есть потребности. И кто-то эти потребности удовлетворяет. Если это не ты, и руки у него не в мозолях, то тогда кто?

– Фу!

– Что фу?! Это реальная жизнь, детка. И она очень отличается от твоих навивных книжек. Только в них красавчик-спортсмен хочет серую мышку-отличницу с очечках, олимпийке и кроссовках. Ну, такую как ты. Хотя ты девчонка и красивая, просто не хочешь этого никому показывать почему-то… Даже платья на свидания только пару раз одевала. А в реальности парни типа твоего Паши хотят кого-то типа меня! И потому я сейчас еду в СПА, а ты сидишь дома.

– Боже, когда же ты наконец окрутишь какого-нибудь дурачка и переедешь жить к нему, оставив меня в покое?!

– Скоро, Никуля, скоро. А ты потом еще скучать по мне будешь, потому что кроме меня тебе правды никто и не скажет. Подружка твоя, Дашуля, такая же наивная, как и ты, с докторами нищими встречается, так что и дальше будете как дурочки жить и лапшу с ушей хавать вместо того, чтобы по ресторанам дорогим ходить.

– Топай уже. На массаж опоздаешь.

– Главное ты, милочка, не опоздай на поезд под названием «отношения с Пашей».

С этими словами Вика наконец уходит, а я звоню Даше. Через пару минут она уже сидит в моей комнате и слушает мою сопливую тираду о том, что я ни разу не сексуальная чикуля, а наивная идиотка, а Паша найдет себе кого-получше. Даша, в отличие от Вики, увлекается не сплетнями, а психологией, потому что ее соседка по комнате Юля не мужиков богатых ловит, а на психолога учится. И потому лучшая подруга спокойно объясняет мне, что я проецирую на Пашу свои прошлые токсичные отношения с Кириллом, которые начинались идеально, а потом появились в преследования и угрозы. Но Паша – не Кирилл, он другой, хотя у него своих тараканов хватает, потому что его родители в разводе и у него тоже не было примера нормальной семьи.

Мудрая и начитанная подруга рассказывает мне еще и о том, что у нас обоих тревожно-избегающий тип привязанности (самый ужасный) и что в отношениях мы с Пашкой все время ищем подвоха. Нам с ним трудно строить отношения, и мы все время ждем беды. А если у нас и получается взаимодействовать, мы тут же хотим убежать из отношений.

Прогноз совсем не радужный, потому я уточняю:

– Получается, мы так и будем бегать друг от друга и тревожиться?

– Получается, так. – кивает Даша. – Если не станете наконец взрослыми людьми и не примите на себя ответственность за свою жизнь и свои отношения. Тревожно-избегающий тип – не приговор. Это то, с чем можно и нужно работать. И работать вместе, если вы этого действительно хотите, вы можете построить нормальные, гармоничные отношения.

– И почему ты такая умная?

– Потому что читаю умные книжки Юли вместо того, чтобы сидеть и слушать бред Вики, а потом из-за него себя накручивать.

– Понакручивать себя я умею! Это же святое!

– Просто у тебя перед глазами еще и пример матери «страдалицы», все терпящей от отца, потому ты воспроизводишь тот те треугольник Карпмана и с Пашей. Примеряешь на себя роль «жертвы», которая просто сидит и ждет звонка или сообщения и не звонит сама, ибо жертве это не положено. Ну а Паше приходится стать «тираном», который не звонит и не пишет.

– И что мне теперь делать? – уточняю я у своего личного психотерапевта.

– Для начала понять, что ты – не твоя мама. И ты не обязана ничего терпеть. Если тебе не нравится, что он не звонит и не пишет, пропадает – скажи ему об этом. Рот тебе Боженька дал не только для того, чтобы в него пирожные запихивать. А лучше, позвони сама.

Хороший совет, бесспорно, хотя легко сказать, позвони, а совсем не просто это сделать. Но я пробую. Набираю Пашу прямо под поддерживающим взглядом Даши, которая искренне верит в то, что у меня, у нас с ним все получится, если мы оба приложим силы.

Череда длинных гудков без ответа начинает подрывать мою уверенность. Я звоню еще раз, потом еще, но он не отвечает и не перезванивает. Я жду, жду, но все тщетно.

– Значит занят. – успокаивает меня Даша. – На тренировке, наверное, потеет.

– Скорее на другой девушке… – думаю я, вспоминая беседу с Викой. – А давай лучше о тебе поговорим. Как у вас отношения с доктором развиваются?

Даша тактично делает вид, что не слышала мою ремарку и спокойно отвечает на вопрос, позволяя мне сменить тему:

– Такими страстями как у вас мы похвастаться не можем. У нас все тихо и спокойно. Ходим на свидания, созваниваемся, переписываемся, общаемся. В общем, обычные отношения.

– Без треугольников и тревожно-избегающих типов?

– Без. Но зато с учебой и работой, которая отнимает у него много времени, и некоторой толикой ревности.

– А я думала, что у вас-то в отношениях все хорошо…

– Ника, все хорошо бывает только в сказках, любовных романах и на фото в соцсетях. В реальности же у всех есть недостатки. И ты просто решаешь готова ли ты с ними мириться, потому что переделать никого не выйдет.

– И ты готова?

– Пока да.

– А если он тебя достанет своей ревностью?

– А если он меня достанет своей ревностью, найду другого, больше мне подходящего.

– Дашка, мне бы хотя бы капельку ума, как у тебя…

– Это не ум, это опыт. Причем не мой, а книжный.

– Надо и мне эти книжки почитать. – бубню я себе под нос.

– Главное не просто прочитать, но и применить на практике. От сухой теории никакой пользы нет. – философски замечает моя подруга.

Я с ней соглашаюсь и перевожу историю на сегодняшнюю лекцию по рекламе, чтобы отвлечься от мыслей от Паше. И обсуждение формулы AIDA мне помогает, но Даша уходит к себе, потому что давно пора спать, и я даю волю чувствам. Я плачу, потому что он так и не перезвонил, и не написал. Я плачу, потому что мне больно, но слезы не приносят облегчения, потому что обида и боль перерастают вдруг в ярость. Я бросаю чертов молчащий телефон в стену, а потом эту самую стену луплю от злости на себя и Пашу, на идиотский треугольник Карпмана и сраный тревожно-избегающий тип привязанности, пока на костяшках не появляется кровь. Но и это не приносит облегчения, как и Дашина психология. Видимо и психология вся эта – полная херня, как и наши с Пашей отношения. Ну, знаю я, что у меня тревожный тип и состояние жертвы и что? Стало мне легче?! Ни разу. Только хуже. Зато я неожиданно осознаю, что такие вот скачки от счастья до боли в отношениях – это не нормально. Если ты дорога человеку, он не будет пропадать, тем более после того, как ты готова была отдать ему самое ценное. Если ты дорога человеку, он не будет каждый раз устраивать тебе эмоциональные качели.

Обработав сбитые костяшки, я принимаю единственное, как мне кажется, верное решение. Нет, я не ложусь спать, потому что утро вечера мудренее. Я решаю перестать общаться с Пашей и удаляю его номер.

Часть 6

Пятница

Я скучаю по нему, но не позволяю признаться в этом даже себе. Мы не виделись полтора месяца и мне его очень не хватает. Но он не звонит. Не звоню больше и я. Один раз пробовала, не получилось. Больше не хочу. Хотя пару недель назад Паша все же написал классическое «Привет! Как дела?» и пригласил в гости. Я ответила, что сегодня не смогу. А я и правда не могла, иначе бы все бросила и побежала к нему. Ведь это же он – парень, от которого я теряю голову, даже несмотря на то, что он не извинился за то, что так долго пропадал и не отвечал на мои звонки. Я даже снова записала его номер, но получив отказ, он снова пропал.

А сегодня я переименовала его в телефоне на «Гудини», потому что трюк с исчезновением удаётся ему лучше всего. И возвращение его всегда такое же эпичное. Но я устала от феерических шоу с исчезновением и возвращением. И ещё больше устала от качелей «заботливый парень – избегающий парень». С меня хватит! Пора двигаться дальше.

Этим вечером у нас в общежитии вечеринка, что невероятная редкость, а ещё она общая и на нее разрешено прийти парням из общежития соседнего, потому Даша предлагает двигаться в ее сторону. И хотя она только членов студсовета, я имею право на нее заявиться, потому что я одна из них. Но и не собираюсь, у меня горе. И желание веселиться отсутствует, в отличие от желания жалеть себя и свою трагическую любовь. Но подруга настырна, потому я обещаю прийти.

Мне насколько безразлична вся эта вечеринка, что я разрешаю Вике себя нарядить. Ради такого дела соседка даже не жалеет своих брендовых вещичек. Из моего на мне остается только белье, которое лишь слегка прикрывает мини-платьице из золотых пайеток. Вместо любимых кроссовок я обуваю босоножки на каблуках, которые держатся только лишь за счет тоненькой золотой полосочки и моих молитв о том, чтобы я смогла в них спуститься с третьего на первый этаж. Вика сегодня в отличном настроении, ведь вчера очередной ухажер подарил ей новенький телефон, потому делает мне шикарную прическу и красивый макияж с блесками, а после довольно провозглашает:

– Богиня! Афродита просто! С какой стороны ни глянь!

Смотрю в зеркало и утвердительно киваю. Вика реально постаралась, я шикарно выгляжу, эдакая голливудская красотка. Даже мои заплаканные припухшие глаза теперь светятся от радости.

– Вот это преображение! Спасибо, Вик!

– Всегда пожалуйста. Если пообещать больше не ныть из-за того, кого нельзя называть, а оторвешься сегодня с каким-нибудь красавчиком, я подарю тебе и это платье и эти босоножки, тем более Антончик меня сегодня на шоппинг по бутикам ведет, заодно покажу как волосы на утюжок твой крутить, а не только выравнивать как все делают,

– Торжественно клянусь! – улыбаюсь я своему отражению в зеркале. – Такой красотке положено кружить головы, а не слезы лить!

– Ну наконец-то! Ника выпустила наружу свою львицу, у ног которой штабелями парни будут укладываться. А то все прятала себя под этими спортивными шмотками. – искренне радуется Вика, которая за эти недели устала от моего вечно заплаканного лица, которому и подарками новыми не похвастаешься, так его жалко.

Я понимаю, что мой наряд может и не слишком уместен для студенческой вечеринки в общежитии, еще и начале апреля, но я открываю дверь и выхожу с не навстречу новой жизни. Выложу из зоны комфорта, как и просила Даша, намереваясь получить от сегодняшнего вечера все и даже больше! А свой идиотский молчащий телефон я специально оставляю на тумбочке. Даша, увидев меня, еще и таком наряде, просто визжит от радости и обещает:

– Сегодня тебя ждет незабываемый вечер!

– Что ж, я на это и рассчитываю. – отвечаю я, беру подругу под руку, чтобы не упасть на таких-то шпильках, и вдвоем мы отправляемся навстречу приключениям.

Студенческая вечеринка начинается как безобидное чаепитие, но перерастает в танцы, где я выясняю, что среди членов студсовета имеются любители богинь, в кои меня посвятила полчаса назад богиня гламура Виктория. И некоторые из них не прочь прикоснуться к святыне. Один особо настырный почитатель становится со мной в пару во всех конкурсах и опускает руки ниже положенного в танцах. Судя по всему, примеряется как получше ухватиться, чтобы было проще утащить меня к себе, на персональный алтарь.

Я не знаю, как отделаться от падкого на пайетки кавалера, но неожиданно мне приходят на помощь. Улыбчивый зеленоглазый парень с модной причёской подхватывает меня со словами «Моя очередь с ней танцевать» и уводит в другую часть танцпола. Закончив танец, спаситель проводит меня к караоке, потому что замечает коварный прищур любителя «мифологии». Остаток вечера мы поем вместе со спасителем, где я избавляюсь от всего лишнего. На мне больше нет ни массивных золотых браслетов, ни золотых босоножек, босиком мне удобнее. Видимо поэтому любитель богинь и золотишка переключился на девочек чуть менее пестрых. Мой невероятный образ перестал затмевать их красоту, и он смог ее рассмотреть.

Когда мы проникновенно исполняем трек Земфиры – любимой исполнительницы моего спасителя, я душевнее всех пою сточки «Прости меня моя любовь», посвящая их Паше. Заодно понимаю, что не зря послушала Дашу и Вику. Мой спаситель не только избавил от назойливого почитателя, но и смог развеять мою тоску. Кстати, это Илья. И с ним я действительно шикарно провела этот вечер, так что платье и босоножки теперь мои. А судя по взгляду Ильи, не они одни.

Потрясающий вечер венчают фотографии на память. Я на них получилась просто потрясающее, потому парочку, где мы с Дашей красиво позируем с микрофонами и ту, где меня обнимает Илья, я поздно вечером выкладываю ВКонтакт. Ну а что, не только Паше восторженные комплименты под фотками собирать.

Суббота

– Ты просто обязана сходить с Ильей на свидание! – настаивает Вика, поставившая сердечки на все мои фотографии.

– Вы шикарно смотритесь вместе с этим блондинчиком! – не унимается она и даже пишет это под нашим совместным фото.

Зря она это сказала. Ой, зря.

Его голос тут же звучит у меня в голове.

«Мы шикарно смотримся вместе».

Выскакивает и услужливо предоставленная воспоминаниями картинка, как он обнимает меня и смотрит на меня своими бездонными зелеными глазищами.

С лица спадает краска.

– Опять его вспомнила? А ну хватит! – требует Вика. – Сейчас же позвонишь своему одногруппнику, который в общаге живет, и потребуешь узнать номер телефона этого Ильи, а я у девочек поспрашиваю, явно есть те, кому он сердечко-то разбил. А затем позвонишь ему. Нельзя упускать такого красавчика!

– Я никогда не звоню парням первая! – напоминаю я.

– И чем все это заканчивается? – напоминает она.

Аргументов нет.

1:0 в ее пользу.

В сухую размазала.

Я пишу одногруппнику и прошу раздобыть номер Ильи, потому что нам с ним делать совестный проект для студсовета. Ясное дело, в эту чушь мой одногруппник не верит, но через пару часов у меня появляется тот самый номер. Но я не собираюсь заносить его в телефон, как не собираюсь по нему звонить. Моя цель забыть и вычеркнуть. Я тут вообще-то страдаю от неразделенной любви к Паше. И все должно быть по канону. Слезы, пересмотр совместных фото, которых у нас нет, и грустная музыка, от которой у меня несварение. Так что мне итак тяжело страдать, и никакие Ильи мне тут не нужны.

Четверг

Забыть и вычеркнуть не получается, потому что на ближайшем собрании студсовета Илья подсаживается ко мне и просит одолжить телефон. Я отдаю ему мобильник и в нем тут же появляется новый контакт «Красавчик».

Илья хитро улыбается и возвращает мне телефон со словами:

– Можно было просто попросить номер у меня. Не обязательно было подымать на уши оба общежития.

Я забираю телефон из его рук и стараюсь сохранить лицо. Но это бесполезно, потому что таких красных ушей и пунцовых щёк как у меня студсовет еще не видел.

Воскресенье

– Сегодняшний день станет днём и моей победы! – произношу я перед зеркалом, а после твёрдым шагом направлюсь в парикмахерскую, наслаждаясь по пути солнышком первых майских дней. Мама, отправившаяся вместе со мной, отговаривает меня не отстригать шикарные длинные волосы, а мой мастер также отказывается губить эту красоту, но меня не остановить! Если уж я чего себе в голову вбила – не успокоюсь, пока не добьюсь. Тем более в соседней парикмахерской находится не столь принципиальный парикмахер и через час я выхожу с каре и под шуточки про расставание и обрезание волос. Хотя перекрасить мои каштановые волосы в рыжие и этот мастер отказался.

Сказал только:

– Вот разведешься, тогда и приходи, я тебе еще и челку бахну.

Но я все равно чувствую себя отлично и на следующий день возвращаюсь в город, познакомивший меня с разбившим мне сердце Пашей, чувствуя себя победительницей.

На входе в общежитие меня встречает тот самый «Красавчик», которому я так и не позвонила. Он мне это тут же припоминает:

– Я две недели ждал звонка, а ты так и не набрала, так что теперь ты мне должна свидание. И на него мы отправляемся прямо сейчас.

– Общежитие закроется через час. – напоминаю уже я.

– Через двадцать минут жду тебя внизу и оденься потеплее. – бросает он и уходит.

– Не дождешься! – фыркаю я и скрываюсь в женской части общежития.

Но дойдя до комнаты, я вспоминаю, что новая прическа – это же новая жизнь, которую я так хотела. Жизнь без страданий по Паше, потому пора отвечать за свои слова, так что через двадцать восемь минут я внизу. В самой страшной олимпийке в пятнах краски, потому что в ней я крашу волосы Вике, и домашних джинсах с совсем не модными, а самыми настоящими протертыми дырками, чтобы Красавчик сильно не зазнавался.

– Идеальный образ для нашего свидания! – кивает Илья, а после хватает меня за руку, засовывает в ухо наушник, в котором играет Цой, и тащит за собой.

Всю ночь мы проводим в студенческом парке за разговорами под песни Цоя и Земфиры. Мы болтаем обо всем на свете. Илья ничего не скрывает от меня и рассказывает о своей семье и детстве, и я также легко рассказываю о своем. Мы смеемся над тем, что прошли одинаковые уроки, и наши тараканы одинаково травмированы, но мы еще можем их спасти. Ну и себя заодно.

Я смотрю на улыбающегося Красавчика и думаю:

– Ну вот почему Паша не может быть таким открытым?

Илья замечает перемены в моем лице и любопытствует:

– Что, бывшего вспомнила?

– И как ты догадался? – я выдаю себя с потрохами.

– Да у тебя на лице все написано. Но ты не переживай, я по всем фронтам лучше. – убеждает меня Илья и подтверждает слова поцелуем.

Четверг

Мы с Ильей начинаем встречаться, что служит поводом для радости моей соседки Вики и поводом для ненависти почти половины девочек из общежития. Я, как выясняется, «отхватила самый лакомый кусок», о чем те, кому он не достался, спешат мне сообщить, столкнувшись со мной в коридоре, на кухне и даже в душевой. В негласном рейтинге самых красивых пар общежития мы с Ильей поднимаемся на первое место, о чем я узнаю все также в коридоре, на кухне и даже в душевой.

Илья очень красиво за мной ухаживает и дарит цветы. Много цветов. А еще покупает мне мои любимые пирожные. Но самое главное, он всегда звонит и пишет, если пообещал. И куда чаще звонит и пишет просто так, потому что соскучился и ему приятно услышать мой голос. После учебы Илья работает, но старается каждый день видеться со мной. Пусть это будут просто пятнадцать минут в фойе общежития, после которых он упадёт от усталости и проспит до утра, но они будут. Всегда. Это его правило, потому что «наши с тобой отношения – самая важная работа, которая у меня есть».

В одни восхитительные выходные мы с Ильей едем отдыхать в кемпинг. Ужинаем на берегу реки и ночуем в деревянном домике. Венчает идеальный вечер его признание в любви.

– Я тебя люблю. – шепчет он.

Три красивых слова, которые уносит летний ветерок.

Но я не могу ответить взаимностью, потому что в голове снова возникает образ Паши и идеальный вечер рушится на части. Я просто целую его, чтобы избежать неловкого молчания, но он все понимает. Порой молчание куда красноречивей слов.

Этот вечер должным был стать самым нежным и запоминающимся в наших отношениях с Ильей, но он был уготован другому. Потому остаток вечера я провела в слезах, ведь в моей голове был не заботливый и понимающий Илья, позволяющий мне плакать у него на плече из-за сожалений о разбитом другим парнем сердце, а в очередной раз сбежавший от меня Паша, которому и была предназначения самая нежная и запоминающаяся ночь в моей жизни.

Ночь, которая так и не состоялась.

Суббота

Несмотря на не самые удачные выходные в кемпинге, наши отношения с Ильей развиваются молниеносно. Он знакомит меня со своими лучшими друзьями, и мы вместе проводим вечера у них в квартире. Я вроде счастлива, но меня постоянно не оставляет мысль, что я до него недотягиваю и совсем не та, кто ему нужна. Ему бы кого-то вроде Вики, кто обожает наряжаться и тусовки, а меня, которая любит джинсы, футболки и книжку почитать в одиночестве. Как будто я какая-то скучная зубрилка рядом с душой вечеринок. Хотя так, собственно, и есть.

И даже его щедрый подарок на мое девятнадцатилетние: почти всю зарплату он потратил на мою новую одежду в его любимом магазине, меня настораживает, потому что теперь я выгляжу так, как хочет он. Да, мне определено нравится новая брендовая одежда и аксессуары. Да, я в ней я выгляжу шикарно. Но точно ли это я? А его предложение записать меня к своим мастерам на новую стрижку, вместо этой «не совсем верной, потому что так давно не стригут, еще и не по линиям все выстрижено», заставляет меня задуматься о том влюблен ли он в меня или в образ в своей голове, до которого пытается меня дотянуть?

Времени на подобные мысли у меня хоть отбавляй – начинаются каникулы, и я уезжаю в гости к бабушке в станицу, потому что провести все лето в компании вечно ругающихся родителей – выше моих сил. Илья же остается в городе. Тут у него работа, друзья и вечеринки. Я же провожу время в одиночестве и компанию мне составляет лишь очередная книга, бабушкин рыжик кот и соседские курочки.

Но через две недели после отъезда я приезжаю в город, чтобы поздравить Илью с день рождения. Он знакомит меня со всеми своими лучшими друзьями, которые так же специально приехали в город ради него, и мы едем на все выходные в новый кемпинг.

Я долго не могла определиться с подарком и в итоге остановилась на том, чтобы порадовал меня саму. Мой подарок – книги его любимого писателя, его искренне радует (в отличие от скривившихся друзей). И не только потому, что я попала. Просто он знает, что в станичке, где живет моя бабуля, нет ни книжных, ни пунктов выдачи интернет-магазинов, и ради него я ездила в соседний городок в книжный магазин, что значительно повышает ценность подарка в глазах Ильи. Ему очень приятно, что я так заморочилась с подарком. Его похвала дарит мне крылья и настроение мое поднимается вверх. Улучшают его и те друзья Илья, которым я понравилась и которые уже спорят, кто будет первым крестным, а кто дружком на свадьбе.

Но с большей частью друзей моего парня мне подружиться не удаётся, потому что я не слишком хороша для его девушки. Я не такая осознанная как он, не практикую аффирмации и визуализации, даже не медитирую. Просто приземленная девочка с первого базового уровня. Причем даже на своем базовом уровне я ничего не могу, даже стильно одеться на день рождения любимого парня, и все те красивые вещи, что у меня есть, мне купил Илья. А сама я безвкусная деревенщина, падкая на его деньги, так что мне не стоит питать ложных иллюзий относительно нашего с Ильей будущего. Такую как я он никогда не выберет себе в спутницы. И вообще у него никогда не было долгих отношений, и он всех бросал, потому что ни одна девушка не смогла растопить его сердце. Такой, как я, это и подавно не удастся.

– Вам бы в гадалки пойти, ну или цыганки. Вон как заливаете. – отмахиваюсь я и ухожу к берегу.

Лучше уж сидеть в одиночестве, чем с такими «осознанными» личностями. Сидя у воды, я думаю о том, какой «хорошенький» прогноз нам с Ильей выдали его самые лучшие друзья, «которые тебе обязательно понравятся, ведь они очень добрые», пока они с ними общается, давно позабыв обо мне.

Конечно, разлука с друзьями, ехавшими пять часов к нему на день рождения, была куда больше, чем пару недель со мной, проехавшей к нему всего полтора часа, но мне все равно грустно, что они вместе, они веселятся, а я в стороне, потому что для них «осознанностью» не вышла, да и «рожей», судя по всему, тоже.

Мысли о том, что вчера был день рождения у Паши, и ему тоже исполнился двадцать один, я гоню подальше. Как и мысли о том, что ни Паша, ни его сосед, ни разу ко мне не придирались.

Часть 7

Четверг

«И в Раю бывает плохая погода» – пишет мне Яна, его лучшая подруга, решившая стать таковой и мне.

Я не понимаю в чем вообще дело, что это за такой рандомный прогноз от гидрометцентра, который я не заказывала. Но она любезно мне расшифровывает свою метеорологическую сводку в следующем сообщении:

«Ты не расстраивайся сильно, что он к тебе охладел и так мало стал уделять времени, да и на дне рождения о тебе постоянно забывал. Так бывает в парах, не всегда же праздник. Но, как подруга, должна тебя предупредить, что именно так и начинается его отдаление от подружек. Уж я такого насмотреть за все эти годы. Так что не удивляйся, если он общается еще с кем-то»

А я как бы и не расстраивалась.

Ровно до этого момента у меня все было хорошо и спокойно, тем более после дня рождения Илья извинился. Признал, что так увлекся общением с друзьями, что позабыл обо мне, потому весь следующий день он посвятил уже мне, а не друзьям. Инцидент исчерпан. У нас все ок. Расходимся. Сейчас же я сижу дома, точнее у бабули дома, и тут приходит такое вот сообщение. А Илья далеко, и я понятия не имею, чем он занят и кому пишет. Тем более кому ему писать и когда? Все время н проводит на работе, а в оставшееся общается со мной. И я ему доверяю. Доверяю же, да? Не этой же новообретенной подружке Яночке доверять. Хотя она же его много лет знает и просто хочет помочь нам сохранить отношения, или нет?!

Вторник

К началу занятий на третьем курсе я возвращаюсь уже не такой весёлой, но с новой постоянной подругой по переписке, желающей нашей с Ильей паре только добра и побольше детишек. Но наши отношения с Ильей, несмотря на заботы и помощь уже нашей общей подруги Яны, начинают ухудшаться. Его переводят на новую работу и теперь ему приходится ездить на другой конец города. С работы он приползает под закрытие общаги, а иногда опаздывает и ему приходится ночевать у друга на квартире. А потом он просыпается, собирается и снова идет на работу. Видимся мы только по выходным.

Илью такая ситуация не устраивает, потому сегодня он находит, как ему кажется, идеальное решение:

– Мы с тобой будем жить вместе с моим другом и его девушкой. Я просто устроюсь ещё на одну работу на выходные, чтобы за жилье пополам платить, и тогда мы с тобой будем чаще видеться.

Я пытаюсь ему объяснить, что это замкнутый круг:

– А толку нам жить вместе, если ты будешь сутками работать, а еще и учиться надо успевать. Видеть я буду только твоих друзей, которые и без спокойно живут. А мое постоянно присутствие в их квартире поставит крест на их личной жизни. Лучше уж все оставить так, как есть, тебе не придется работать еще больше, а мне жить в чужой квартире. Комната в общаге мне как-то привычнее, тем более Вики почти не бывает, и я спокойно готовлюсь к занятиям.

Илья долго молчит, а потом все же признает:

– Ты права, это не вариант. Я и правда буду пахать сутками, а личной жизни не будет ни у нас, ни у них, тем более девушка Олега не особо рада новым соседям. Давай тогда все свободное время уделять друг другу, а когда этот учебный год закончится, тем более для меня он последний, я найду другую работу, уже по специальности. Она не будет изматывать как эта, да и платить станут больше, и тогда мы сможем снять свою квартиру, где будем жить только вдвоем.

Я соглашаюсь и говорю:

– Идеальный план.

А про себя думаю, что сейчас только сентябрь и до июня с вручением дипломов об окончание университета, еще нужно дотянуть. Ведь сил у Ильи не хватает даже на то, чтобы постоять со мной пять минут перед сном в фойе общежития, не то, что ходить на свидания или вместе съездить на романтический уикенд, где наконец случится то, чего я так давно жду.

Понедельник

Чувствую, что меня начинает сжирать переписка с «заботливой подругой» Ильи, которая постоянно намекает мне на то, что я недостойная его эгоистка, которая только цветочки любит получать, и обязана устроиться на работу, чтобы Илье стало легче. Заодно указывает на то, что я только все получаю, а сама ничего ему не даю, даже секса, и он точно меня бросит. Я напоминаю Яне, что личная жизнь так называется именно потому, что она личная и мы сами разберемся, как нам поступать. Но дурные мысли все равно селятся в моей ещё более дурной голове. С ними я иду к своей настоящей подруге. К Даше.

Она успокаивает меня и говорит, что такие периоды бывают во всех парах и во всех семьях, нам просто нужно потерпеть. Заодно рассказывает мне о том, что зарабатывать, если мне так сильно хочется, можно и в интернете, тем более ноутбук и интернет-роутер у меня есть, а сейчас очень нужны люди, которые будут вести соцсети. Она недавно прочитала, что соцсети набирают обороты и скоро все люди будут в них сидеть, они станут даже важнее телевизора.

Мне кажется это дикостью, реальность же куда лучше, да и зомбоящик все обожают. И как-то глупо платить человеку за то, что он вместо тебя будет фотографии выкладывать и статусы писать. Но я все равно отправляю резюме в одну из компаний, которая ищет студента, что будет вести страничку их кафе ВКонтакте, потому что так можно будет спасти наши с Ильей отношения, которые дали трещину.

Вторник

Только вчера отправила резюме, а уже сегодня меня пригласили на собеседование. И, на удивление, тут же взяли, потому что сотрудник им нужен очень срочно, а опыт ведения станиц у меня есть, потому что я веду ВКонтакте страницу нашей группы.

Эта чудесная новость не особо радует мою маму, хотя это же работа по специальности на самых начальных уровнях, плюс с официальное оформление и даже опыт. Но безмерно радует и меня, и Дашу, и Илью, который видит в этом хороший знак. Ведь если я тоже начну зарабатывать, мы сможем снять квартиру и съехаться уже через пару месяцев.

Воскресенье

Я все реже езжу домой и не только потому, что родители ругаются все чаще. Просто все будни у меня посвящены учебе и удаленной работе, а выходные – время для Ильи. Я хочу как можно больше времени проводить с ним, но времени все равно катастрофически не хватает. По будням мы больше не видимся, потому что он, фактически живет эти дни у друга, а точнее ночует, потому что в общежитие не успевает. А по выходным он пишет диплом и иногда подрабатывает в субботу, потому что на работе «убедительно просят». Для меня у него остается только воскресенье, в которое у него еще стирка и уборка. Я все понимаю, ритм жизни у него бешенный, и он старается ради нас обоих, но мне катастрофически его не хватает. Не хватает тепла и ласки.

Мы с ним превратились в какую-то престарелую пару с дежурными поцелуями в щечку, которая ходит уже не на свидания, а только в магазин за туалетной бумагой да фаршем по скидке. А мне хочется романтики, заботы, внимания. Секса, в конце концов, ведь мне уже девятнадцать, я готова. И я честно говорю Илье обо все этом. О том, что скучаю по тем нам, которыми были еще четыре месяца назад. По совместным вечерам, по ночам без сна за разговорами обо всем на свете, по Цою и Земфире, которых мы перестали слушать. Но обещанные Ильей свидания постоянно срываются, а те самые «романтические выходные», в которые все обязательно случится, никак не наступают.

Я обижаюсь.

Илья злится.

Мы ссоримся. Ссоримся. И ссоримся.

Вторник

В один холодный осенний вечер, день я выбираю прямо удачно, потому что идёт дождь и сегодня у него неожиданный выходной, я признаюсь Илье:

– Я так больше не могу. Нам надо расстаться.

Он ничего не отвечает, только кивает в ответ. А потом уводит меня под козырёк крыши над запасным входом в общежитие, чтобы наши куртки окончательно не промокли.

Мы два часа целуемся до нехватки кислорода, пытаясь насытиться друг другом, а после возвращаемся в общежитие, прячем от парочек, не дотянувших до звания «самой красивой», красные от слез глаза, целуем друг друга на прощание и расходимся в разные стороны, чтобы больше никогда не сходиться.

Я пишу нашей с ним общей подруге Яне «Мы расстались» и полночи сижу на ступеньках между третьим и четвертым этажом и плачу, потому что легче мне от нашего расставания не стало.

Воскресенье

Один из друзей Ильи, тот самый, которому я больше всех понравилась и который забил себе право быть крёстным нашего первого ребёнка, сидит напротив меня. С ним мы смогли остаться друзьями, а вот с Ильей нет. С Ильей мы здороваемся, когда сталкиваемся в фойе и даже справляемся о делах, но это не дружба. Это вежливость и контрольный в голову, потому что нам безумно хочется быть рядом, но это снова причинит нам боль.

Друг Ильи сидит напротив меня, пьёт чай и рассказывает мне, что не может понять, почему мы расстались. Ведь мы были такими счастливыми, закидывали друг другу стены ВКонтакте сердечками и признаниями в любви, а потом взяли и просто разошлись. Без скандалов и видимых на то причин.

Я рассказываю о том, что меня мучало и о том, что все это время меня поддерживала Яна. И когда речь заходит о «самой заботливой подруге» Ильм мой собеседник начинается истерично посмеиваться, а потом поясняет:

– Янка много лет сохла по Илье и пыталась добиться его внимания, но бесполезно. Она ему вообще не нравится, но они дружили с детства и как-то так получилось, что Илья сдался и начал с ней встречаться, даже первым у нее был, как она и мечтала. Но отношения радости ему не приносили, и он их быстро закончил. Илья был уверен, что им с Янкой удалось расстаться мирно, даже познакомил ее со своим лучших другом, с которым она сейчас и встречается. Но не знал того, что Яна все равно мечтает быть с ним и не хочет видеть рядом никого другого. Именно поэтому, она весь его день рождения перетягивала внимание на себя, и Илья не мог увернуться, вот и отправлял меня тебя поддержать. Понимал, что тебе трудно в новой компании, ещё и его нет рядом.

Я опешила и не знала, что ответить.

Как там говорят, правда исцеляет?

Полная брехня!

Меня она растерзала.

Я сижу в уютном кафе, а чувствую себя так, словно нахожусь среди руин. Руин, которые создала я. Сама. Вот эти руками. Руками, которыми и писала этой Яночке сообщения с просьбами о помощи, ведь она же знала моего парня с самого детства и была его лучшей подругой. Боже, какая же я дура! Доверчивая тупица, позволившая разрушить свои отношения.

Мой собеседник все понимает и советует:

– Если он тебе все еще дорог, и ты готова потерпеть оставшиеся до его окончания универа семь месяцев, то напиши ему. Сегодня же.

Я замираю. Обдумываю его слова. А потом киваю. Что такое семь месяцев по сравнению с целой жизнью?

Приободрённая словами друга, я возвращаюсь в общежитие с твердым намерением написать Илье и признаться в том, что я хочу начать все сначала. Но на входе меня встречает новая общажная сплетня о том, что «Красавчик» не долго по мне тосковал и сегодня в кафе миловался с какой-то блондиночкой.

Воскресенье. Вечер

Новость обрушивается на меня как девятиэтажный дом. Меня просто прижимает к полу, и я не могу двигаться, так и замерев в фойе общежития. Мне нечем дышать и кажется, что стены вокруг меня сжимаются.

– Ника, ты в порядке? – раздается где-то сбоку.

– Тебе плохо? – пытается пробиться ко мне чей-то голос.

– Что с тобой, Ник?

– Ника?!

Ники здесь нет. Абонент все зоны доступа сети. Осталась только разрушенная оболочка, у которой не осталось сил даже на ответ. Но ответ и не нужен.

Чьи-то руки обхватывают меня и заключают в тёплые объятия, где я начинаю реветь, а потом доводят меня до моей комнаты, номер которой заботливо подсказывает вахтерша, которая и разрешает моему спасителю зайти в женское общежитие, но только на час.

Все это я слышу в фоновом режиме. В нем же достаю ключи и открываю дверь в свою комнату. В нем же снимаю пальто и скидываю кроссовки, а потом показываю, где у меня стоят кружки и спрятан кофе. И только сделав пару глотков какого-то странноватого напитка, я наконец фокусирую взгляд и вижу перед собой темноволосого парня, который и довел меня до моей комнаты.

– Ты как? – осторожно уточняет Костя, с которым пару недель назад я познакомилась на собрании студсовета.

– Нормально. – вру я, делая еще один глоток и разглядывая собеседника, чьи карие глаза смотрят на меня очень внимательно.

– Это из-за этого блондинчика, Ильи, да? Местные сплетницы тебе уже все донесли. – делает верные выводы парень, на глазах которого, как и на глазах всей общаги, развивались наши с Ильей отношения.

– Донесли… – шепчу я.

– Даже не думай раскисать. Видели мы эту барышню, ты в миллиард раз красивее, а Илья идиот, что от тебя отказался.

– Скорее идиотка я. – тихонько признаюсь я, попивая все более вкусный кофе.

– Ника, посмотри на себя в зеркало. Ты – красивая, яркая, умная, эффектная девчонка. У тебя шикарная фигура, которую ты за всякими олимпийками вечно прячешь, волосы такого красиво оттенка каштанового, манящие карие глаза, которые ты тоже прячешь, но уже за очками. Но мы-то видим тебя настоящую, без всех этих спортивных кофт, джинсов и кроссовок. Я тебя вижу. А после того, как ты пришла на ту вечеринку в золотом платье половина парней нашей общаги захотела с тобой встречаться, а оставшаяся переспать. Ты что, не видела, как на тебя смотрят пацаны? Поверь, процентов тридцать из них постоянно пялиться на твои фото ВКонтакте, и в эротических снах им именно ты приходишь. Так что этот идиот, Илюха, будет не только локти себе кусать, когда поймет, кого потерял. А ты только свисни и тут же очередь выстроится из тех, кто захочет с тобой встречаться. Еще будешь менять парней как перчатки. Заведешь себе сразу семь, от мистера Деловой Понедельник до мистера Страстное Воскресенье. Введешь моду на полигамию у женщин.

– Мне сплетен о том, что я легкомысленная дамочка хватило после того, как я с Ильей встречаться начала. Куда же давать местным любительницам перемывать кости реальные причины меня таковой считать.

– Ладно! Устроим тогда рыцарский турнир, где парни будут бороться за руку, сердце и честь благородной дамы.

– А если победит тот, кому я не хочу отдавать свою честь? Я вообще-то берегу для кое-кого особенного. – вдруг признаюсь я

– Бережешь? – искренне удивляется Костя. – И для кого, если не секрет?

– Для Паши. – неожиданно выпаливаю я и тут же прикрываю рот.

– Ух ты! Так рыцарь в сияющих доспехах уже есть.

– Ага. Но он то есть, то его нет, то есть, то нет. И так по кругу.

– Интересный рыцарь…

– Еще какой!

– И где же он сейчас?

– Наверное, отправился на поиски очередного грааля, круглого стола или меча короля Артура, а может новый фокус с исчезновением разучивает.

– А это благородная дама его туда отправила или он сам пошел?

– Сам. Сам ушел, сам пришел. Гудини чертов.

– Миледи, заявляю вам со всей авторитетностью, вы совершенно не умеете выбирать себе рыцарей.

– А вот тут соглашусь. – киваю я и осушаю кружку. – Слушай, а что это за кофе такой странный ты у меня нашел? Не помню, чтобы такой покупала.

– Ну, там не только кофе…

– В смысле?

– Я там в шкафчике еще маленькую бутылочку коньяка нашел и тебе немножечко в кофе влил. Но это лишь для того, чтобы ты расслабилась и перестала нервничать.

– Костя, блин! Я не пью алкоголь!

– А вот и жаль. Иногда надраться в хлам очень помогает.

– Может быть, но не мне.

– Прости. Я не знал. Думал, раз лежит бутылочка, значит пьешь.

– Это моей соседки, Вики. Она со своим Антончиком в Турцию летала, вот и привезла оттуда кучу бутылочек, которые периодически осушает.

– Да, Шерлок Холмс из меня хреновый. Буду лучше Ватсоном.

– Ладно, доктор Ватсон, прощаю вам ваш совсем не медицинский подход к пациенту. Тем более цели вы своей добились, я не только расслабилась и успокоилась, но и повеселилась. Хотя побочка в виде развязанного языка и выболтанных секретов меня не радует.

– Миледи, я унесу ваши секреты в могилу!

– Очень на это надеюсь! А иначе я очарую общажного рыцаря, подошлю его к вам, и он задушит вас, каналья, подушкой во все!

– Все, все, сдаюсь! – поднимает руки Костя. – И падаю ниц к вашим ногам с просьбой о помиловании и с надеждой на дружбу.

– Ну… я с мальчиками как-то не дружу.

– Предлагаю попробовать. Уверен, вам понравится! Я ведь никогда не утащу вашу кофточку или помаду, и тем более не уведу вашего кавалера.

– Ого! Одни только плюсы. Я согласна.

– Чудесно, миледи, отныне у вас есть верный соратник сэр Константин.

– Сэр Константин, а вам с свои покои не пора? А то суровая Леди Вахтерша вас и так только по преференции пустила внутрь, так что вам не стоит злоупотреблять ее доброй, а то об этом узнает Король Комендант и неприятности будут у нас обоих. И кофеи мы будем уже под мостом Ворошиловским гонять, а не в теплых комнатах.

– Понял. Ретируюсь. Но лишь после того, как вы поделитесь со мной номером вашего телефончика.

– Пиши уже. – улыбаюсь я и диктую заветные цифры.

Сэр Константин одаривает меня яркой улыбкой и скрывается за входной дверью, а я остаюсь в комнате одна с припухшими от слез глазами и мыслями о том, что этот день был крайне странным и насыщенным и надо бы его смыть в обжигающем душе, куда я и отправилась.

А позже, уже засыпая, обещаю себе, что больше никогда не буду слушать «подружек». Сначала я позволила их «добрым» советам разрушить свои отношения с до сих пор не выходящим из головы Пашей, а потом ещё и с Ильей, который быстро нашел мне замену. Но настало время думать своей головой.

Понедельник

Проснувшись утром, я решаю, что пора исправлять свою жизнь и честно признаться себе в том, чего я хочу на самом деле. Тем более новую же жизнь принято начинать с понедельника, а сейчас как раз он. Я беру с тумбочки телефон и трясущимися руками набираю сообщение «Привет! Как дела?» и после отправляю.

Я выпускаю в небо голубя мира.

Часть 8

Понедельник

Нервно кручу телефон. И в очередной раз напоминаю себе, что никто не обязан мне отвечать, как бы сильно мне того не хотелось. С лекций, на которых никак не могла сосредоточиться, я вернулась несколько часов назад, а ответа все нет. Я залипаю в телефон, где куча сообщений от парня, который все тщетно зовёт меня на свидания с тех самых пор как по общаге прокатилась новость о нашем расставании с Ильей, и понимаю, что надо или проветрить голову или помыть. Выбираю второй вариант. В душевой никого нет, вечерний час-пик начнётся через два часа, потому я торчу там почти час. Возвращаюсь обратно в комнату и старательно не замечаю телефон. Сушу волосы, хотя ненавижу это, но надо же чем-то себя отвлечь.

Подхватив телефон иду в гости к лучшей подруге, чтобы исповедаться ей за чашкой любимого чая. Она единственная, кто действительно даёт мне мудрые советы и единственная, чьи советы я пропускаю мимо ушей. Это Даша говорит, что звонить и писать первой – нормально, так парень поймёт, что ты в нем тоже заинтересована. Она же замечает, что попросить отвечать в тот же день на то единственное куцое смс, которое я оправляю раз в сто лет после пары дней раздумий – тоже нормально. Все таже Даша напоминает, что говорить с парнем об отношениях – даже это нормально.

Но я ее не слушаю. Почему? Потому что она во всем права, со стороны действительно порой виднее. «Лицом к лицу лица не увидать…» и все в этом духе. Но я не люблю, когда кто-то прав, а я нет. Я тут самая умная! У меня даже медаль золотая есть, которая это подтверждает. И самая упертая. А ещё потому, что мне хоть и девятнадцать, наивность у меня четырнадцатилетней, а уверенности в том, что я знаю все лучше других хватит на троих. Ладно, буду честной, на пятерых. Ну и самое главное, я люблю творить глупости. Это прям мой конёк. Я дружила с мальчишками и ясное дело, мы не платья обсуждали. Мы совершали тупые поступки из разряда «А че будет, если кидаться друг в друга раскалёнными камнями?». Я всегда знала ответ на «А че будет?», но любоваться зрелищем было куда занятнее, чем знать правду. Видимо поэтому я и в свои отношения подкидываю раскалённых камней, а потом удивляюсь, почему все сгорело до тла.

И потому, когда у меня наконец звонит и говорит, я ничего не спрашиваю. Только слушаю знакомый голос, который говорит:

– Через двадцать минут буду в фойе. Выйдешь?

Только отвечаю:

– Да.

А после кладу трубку и улыбнувшись своим мыслям, бегу собираться. Естественно, забыв поблагодарить Дашу и действительно настоящую подругу не только за чай, но и за поддержку.

Понедельник. Вечер.

Утыкаюсь ему в плечо и вдыхаю такой родной аромат. Сколько мы не виделись? Несколько месяцев. А он пахнет все также вкусно. И кажется, будто и не было этого расставания. И будто все по-прежнему, и мы снова те счастливые влюбленные, как в начале отношений.

Он не спрашивает, почему я вдруг объявилась. Я не спрашиваю, почему он меня тогда отпустил. Мы не задаём друг другу таких важных вопросов. Мы просто целуем друг друга и это наш способ передачи информации.

Вот его первый поцелуй: «Прости, что пропадал».

Вот мой первый поцелуй: «Прости, что встречалась с другим».

Его второй поцелуй «Я сам виноват, отпустил тебя».

Мой второй поцелуй «Я тоже хороша».

Его поцелуй «Мы с тобой друг друга стоим» и мой «Ещё как!». Его уверенный «Самое главное, что мы снова вместе», мой робкий «Надеюсь, что да». Настойчивый «Как же сильно я скучал» и ответный «Я тоже сильно скучала». Страстный «Наконец ты моя» и позволительный «Наконец целиком и полностью».

А потом стена между нами падает, и мы падаем в объятья друг друга, падая на его кровать. И снова за нас говорят не слова. Мы не задаём друг другу вопросов. Этой ночью разговаривают наши тела. И это самый честный наш разговор.

Его губы обжигают мои, стирая чужие поцелуи. Его руки скользят по моему телу, стирая чужие прикосновения. Мои губы забывают чужие поцелуи. Мое тело забывает чужие ласки. Мои губы, мои руки, все мое тело принадлежит только ему. Вся моя любовь – все ему. Вся моя страсть – все ему.

Я полностью обезоружена. С меня спадает и броня, и маски.

Я полностью обнажена. До самой души.

Я полностью его. Как давно и мечтала.

И он с нежностью берет то, что я берегла именно для него.

Вторник

Я просыпаюсь со счастливой улыбкой на лице, думая о том, что не зря ждала именно его. Я волновалась и переживала, потому что это был мой первый раз, но он был так внимателен, заботлив и нежен, что страх ушел. Остались только мы вдвоем. Он и я. А еще наша любовь, выраженная не словами, а телами. И это будет одно из самых приятных моих воспоминаний.

Паша возвращается в спальню, нежно целует меня и приглашает на завтрак. На кухню меня несут на руках и усаживают за стол, где балуют омлетом и вкусным чаем. Но вместо того, чтобы есть завтрак, я пожираю глазами его. Я знаю, что в мире полно мужчин, которые куда красивее его, но для меня именно он, и только он, – идеал.

И сейчас, глядя на то, как утреннее солнце освещает его сонное лицо, я отчетливо осознаю, что вот теперь у нас все будет хорошо. Вот теперь у нас все будет как надо, потому что ночью мы наконец открылись друг другу. Эта ночь смела все барьеры, которые были между нами и теперь мы действительно будем настоящей парой.

Я в это верю.

И его улыбка подтверждает мои мысли.

Пятница

Что чувствует человек, пролетевший пятьдесят этажей и умудрившийся выжить после столкновения с крыши? Боль. Что чувствуют парящие в небесах ангелы, которым вырвали крылья и бросили на землю, а они даже не понимают за что? Боль. Что чувствует девушка, парящая в облаках после лучшей ночи в жизни, которой уже несколько дней не звонит и не пишет ее любимый человек? Боль.

Именно она объединяет всех троих.

В первые дни после нашего воссоединения Паша писал, а потом пропал и перестал отвечать на мои сообщения и звонки. Все как обычно. Его хватает на пару дней общения после встречи, а потом он исчезает. Любимый Паша покинул здание, на сцену выходит мистер Гудини. Сегодня он представит достопочтенной публике свой знаменитый трюк с исчезновением.

Что я чувствую? Боль!

Чего я хочу больше всего? Чтобы чувствовал тоже самое. Боль! Раздирающую на части, разбивающую сердце на куски. Заставляющую сомневаться в себе и выискивать дефекты. И поэтому я беру в руки телефон и пишу. Первая!

«Сходим на свидание?»

Ответ «Конечно!» приходит молниеносно. А следом и за ним является счастливый получатель моего сообщения и мы идём на долгожданное свидание, просьбами о котором он закидывал меня неделями. Теперь он закидывает меня веселыми шутками, а я старательно делаю вид, что мне и правда весело. Хотя особо притворяться и не приходиться, он действительно милый парень, и, наверное, я могла бы в него влюбиться. Но не сейчас. Сейчас мое сердце разбито. В очередной раз.

Догадываюсь, что его сердце тоже не собирается влюбляться в меня. Как догадываюсь о том, что им движет похоть. Но мной движет месть, так что мы квиты. И ни один из нас и не получит того, чего так сильно жаждет.

Пятница

Я бегаю по комнате и ищу сбираю вещи для поездки, как у меня звонит телефон, валяющийся где-то на дне сумки. Перерыв все, я нахожу телефон и вижу на экране имя, от которого щемит в груди.

Гудини покинул здание.

Вернулся Паша, жаждущий увидеться.

Я отказываю, потому что через час у меня автобус, я еду к своему парню на романтические выходные. Паша отвечает, что про парня наслышан (ещё бы, зря я совместную фотку на аватарку влепила и сопливые статусы ставила), но хочет меня проводить до вокзала. Тем более уже темно.

– Сама справлюсь. Как и всегда! – отвечаю я и бросаю трубку.

Но спустившись вниз через час я вижу, что он уже стоит под общежитием. И стоит давно, потому что губы начали синеть от холода. Он забирает у меня сумку, и мы вместе едем на вокзал. Молча. Просто грустная девочка в зимнем пальто и ее суровый носильщик с непроницаемым лицом, который оплачивает проезд.

Я покупаю билет, который снова оплачивает он, даже не давая мне достать кошелек, и мы ждём отправления. Но в этот раз хотя бы не в тишине, а ведя беседу о последнем футбольном матче, тем более стадион как раз через дорогу от вокзала.

А когда старенький автобус прибывает, с Паши спадает маска напускного равнодушия.

– Останься со мной! – тихонько говорит он.

Мое сердце пропускает удар.

– Я обещала. – шепчу я.

– Пожалуйста. – впервые о чём-то просит он.

Мой организм забывает дышать.

Сердце трепещет.

Ладошки вспотели, душа кричит «Да».

– Нет! – твёрдо отвечает уставший от эмоциональных качелей мозг и дает приказывает рукам забирать сумку, а ногам спрятать меня в автобусе вместе с потерявшим контроль телом. Заодно запрещает мне смотреть на то, как Паша стоит и смотрит печальными глазами на уходящий от него автобус.

Боль. Вот что я чувствую, утирая слезы. Я так хотела сделать больно ему, но в очередной раз сделала больно только себе, потому сердце кричит «Вернись, пока не поздно», а рот ему помогает:

– Остановите, пожалуйста, автобус, я передумала ехать.

– Нет! – твёрдо отвечает уставший от истеричных пассажирок водитель.

– Но я передумала, и мы даже от вокзала отъехать толком не успели. – прошу я. – Мне нужно вернутся, он меня ждет.

– Да останови ты на светофоре, тем более красный. – просит еще и мужчина, слышавший нашу с Пашей беседу. – Ну поссорились влюбленные, сам что ли молодым не был.

– Не положено. – звучит из уст водителя как приговор.

Мне тоже счастье не положено, потому что я сама все порчу. И всю дорогу рыдаю, а перед пунктом назначения натягиваю на себя очередную маску улыбчивой девочки.

Но выходные становятся ужасными, ведь все два дня я просто плачу и списываю это на ПМС, а мой «парень мести» злится, ведь он «столько денег вбухал в номер в дорогущем загородном отеле не для того, чтобы сопли вытирать и прокладки покупать», которые я так и не положила в сумку из-за отвлекшегося меня звонка.

Суббота

Бумеранг зла возвращается ко мне спустя неделю. Мой «парень мести» бросает меня по смс рано утром в субботу. Без объяснений типа «дело не в тебе», «я просто не готов сейчас к отношениям» и прочего вранья.

Повел себя прямо как Гитлер, тот тоже без предупреждения в четыре утра напал. Вот и этот напал на мою нервную систему без предупреждения, правда не в четыре утра, а в семь, прислав сообщение:

«Мы расстаёмся»

Слова два.

А боли море, ведь меня никто и никогда не бросал.

С Кириллом я расставалась с боем, с Ильей по взаимному согласию, а с Пашей… А с Пашей у нас черти что, а не отношения. Хотя с парнем мести у нас и отношений-то не было, и за месяц я поцеловала его раз десять от силы, так что не стоит удивляться тому, что он меня бросил. Еще и после моих истеричных выходных, которые он представлял как жаркий уикенд. Так что это логичная закономерность, но мне все равно больно.

Мне никому не хочется рассказывать о том, что происходит в моей личной жизни, тем более моя соседка Вика наконец нашла свою «любовь» в лице Эдички и съехала к нему, в общежитие появляется раз в пару недель, потому расспросов не будет. А Даше не хочется ни о чем рассказывать, потому что она меня предупреждала и была во всем права, в очередной раз. Потому я реву как белуга в одиночестве, сетуя на судьбу и свою глупость.

Но рыдания мои прерываются звонком.

– Миледи, до меня долетел слух, что вы в очередной раз ошиблись с выбором рыцаря, который так и не заполучил вашу честь, хотя и спустил мешок монет на шикарный замок для ночи любви. И посему я предлагаю вам с вашим надежным соратником сэром Константином сходить в зоопарк, где я покажу вам сородичей этого рыцаря и заодно других тварей, с которыми вам лучше не связываться. Согласны?

– Согласна!

– Тогда жду вас через полчаса внизу. И оденьтесь потеплее, не хочу, чтобы ваша светлость отморозила себе что-нибудь.

Ваша совсем не светлость утирает слезы, наносит маскирующий припухшее лицо макияж, одевается как можно теплее и спускается вниз, где ее уже ждут.

Костя хватает меня под руку, и мы выныриваем из общежития в объятия холодного зимний день, которой становится чуть теплее, когда ни лице моего спутника расцветает улыбка. Я уверена, что мы идем в сторону автобусной остановки, но Костя заворачивает за угол, на парковку, где стоят немногочисленные автомобили тех жителей общежития, кто смог себе их позволить. Я пока не в их числе, я только коплю, потому удивляюсь, что мы повернули сюда.

– У тебя есть машина?

– Ну да. На день рождения подарили. Он недавно был.

– Ну вот, а я без подарка.

– Миледи, ваша дружба – лучший для меня подарок. – улыбается Костя и подводит меня к новенькой Мазде тройке.

– Эта?! Твоя? Да она же просто шикарная! Именно ее постер у меня над кроватью висит, потому что я о такой тоже мечтаю.

– Я его видел, когда у тебя в гостях был. Хочешь за руль?

– Очень хочу, но у меня прав до сих пор нет, так что в следующий раз, когда я их наконец получу.

– Нет? Так надо тебя записать. Ты знала, что у нас в универе есть программа, по которой можно бесплатно обучение вождению пройти? Я как раз благодаря такой отучился и осенью права получил.

– Знаю, вот только туда без знакомых не попасть. Но я уже откладываю на курсы и планирую пойти в автошколу. А вот потом я приму твое предложение и прокачусь за рулем этой красотки. Сейчас с радость побуду в качестве пассажира.

– Тогда прошу, миледи. – Костя распахивает передо мной дверь. – Обещаю, наша прогулка вам понравится.

– Мне очень хочется верить, что она такой и будет. – признаюсь я, усаживаясь в машину.

В итоге оказывается, что Костя не соврал. Мы весело проводим время в зоопарке, где мой новый друг показывает мне родственников моего бывшего парня – горных козлов и просит:

– Обязательно сфотографируй их, чтобы потом сравнивать тех, с кем собираешься встречаться, с этим фото и больше не ошибаться.

Я заливисто смеюсь и обещаю поставить это фото на заставку. Костя же убеждает меня, что на заставку лучше поставить другую фотографию и мы делаем с ним совместное фото на фоне горных козлов. Мы на нем так классно получились, что тут же выкладываю его ВКонтакте, с отметкой Кости и подписью «Лучший друг показывает мне от каких парней стоит держаться подальше».

Фотографию тут же лайкает Вика, а следом появляется и комментарий:

«Ты бы не на козлов горных глазела, а на симпатичного лучшего друга. Сгребай его в охапку и на свидание тащи, пока не увели. Он на урода не похож, в отличие от П., который со своим дружком М. прям один в один как эти твари рогатые».

Костя замечает этот комментарий, сам сгребает меня в охапку и несет на руках в теплый загон, где сейчас держат павлинов, чтобы показать мне еще один тип мужчин, от которых мне следует держаться подальше.

Новогодняя ночь

В последние дни нового года принято подводить итоги. Мои итоги уходящего года не особо утешительные:

– Неудачные отношение – две штуки (или даже три, если считать парня мести).

– Убитая нервная система – одна штука.

– Ушатанная самооценка – одна штука.

– Разбитое сердце – одна штука.

– Слезы – пара сотен литров.

Зато все хорошо в учебе и работе. В общем, жизнь у меня пошла по принципу «не везет любви, повезет в работе». А еще в дружбе, потому что помимо лучшей подруги Даши, у меня еще и есть лучший друг Костя, который поддерживает меня во всем. Это ли не счастье?

В новом году я обещаю себе стать лучше и мудрее. Обещаю, что больше времени буду уделять любимым людям, а заодно начну демонстрировать им, как они дороги и важны для меня. Иначе рядом со мной ни останется никого. Паша тому пример. В тот единственный раз, когда он снял свою маску и попросил меня остаться с ним, я его бросил одного на вокзале, а потом меня бросил тот, ради кого я бросила его. Но так мне и надо. Я поступила плохо и должна расплачиваюсь за это, хотя мне бы очень хотелось получить прощение.

Бог, видимо, слышит мои молитвы и обещания. И в первый январский день я получаю сообщение:

«С Новым годом!»

Часть 9

Четверг

Мне кажется, так сильно я не волновалась никогда. Да, что там, одежду я тоже никогда не одалживала, не считая того случая с щедростью Вики, а сейчас стою в чужой кофточке. Эта кофточка «сексуальная», в отличие от той «скучной и закрытой» одежды, что есть в моем гардеробе. Дашина соседка по комнате мне ее специально для этого свидания выделила.

Паша уже ждёт меня внизу. Такой же прекрасный и волшебный, как и всегда. Мы с ним гуляем по зимнему городу, чему не мешают даже сапоги на шпильке. Тоже не мои. Болят ноги? Какие ноги? Рядом с ним я всегда летаю, а не хожу. И когда он предлагает пойти к нему в гости, согреваться тёплым чаем, и я соглашаюсь. Я же так нарядилась не для прогулок. Попав в любимую квартиру, я расслаблюсь и вспоминаю, что всякие секси-кофточки и шпильки здесь вообще не нужны. Тут меня принимают любой.

Он делает комплимент моему смелому наряду. И я уверена, что по легкому запаху табака, он прекрасно догадывается, что эта вещь не из моего гардероба. Я не то, что не курю, даже запах сигарет не выношу, потому второй час мечтаю снять нелепый наряд и смыть с себя мерзкий запах.

Пашка предлагает:

– Хочешь принять теплый душ, чтобы согреть после прогулки?

Я согласно киваю, представляя, что согревать меня будет не только душ. Но Паша прячет меня в ванной комнате, чтобы я отогрелась снаружи, а сам идет на кухню заваривать чай, чтобы я отогрелась изнутри.

Из душа я выхожу уже без обольстительного наряда с запахом сигарет, без макияжа и без линз. Теперь я обычная девочка, без косметики и в очках. Такой я себе нравлюсь куда больше.

Передавая кружку тёплого чая, Паша целует меня и говорит:

– Ника, рядом со мной тебе не надо притворяться кем-то другим. Я вижу и ценю именно ТЕБЯ. Настоящую.

А потом, немного подумав, добавляет:

– Просто будь собой.

Я киваю и принимаю не только кружку чая, но и его обещание в этот раз строить наши отношения по нормальному, которые он подкрепляет всю ночь, отпустив меня спать только к утру.

Суббота

В честь нашего очередного воссоединения, с момента которого прошло почти три прекрасных месяца, я решила сделать Паше сюрприз и пришла на его игру, потому что мне захотелось увидеть его наконец на поле. И сидя на трибуне, заряжаясь подбадривающими криками болельщиков на первой игре нового сезона, я радуюсь принятому решению. В реальности смотреть футбол куда приятнее, чем по телевизору. Зря только я не приходила на матчи раньше. Считала, что такой «приличной» девочке из семьи профессоров, не месте на стадионе, а оказалось, что здесь очень классно. Ну и никаких хулсов на таких матчах нет, впрочем, как и ультрас. Зато здесь есть Паша и несмотря на то, что игра любительская и стадион небольшой, совсем не тот, на котором проходят матчи городской команды, участвующей в чемпионате страны, атмосфера здесь царит спортивная.

Я сижу на задних рядах, потому что не была приглашена «официально» и пришла на игру сама, а он на поле. Как всегда, великолепен. Особенно в этой форме. И пока все остальные кричат о том, чтобы он забил очередной гол, я шепчу себе под нос, что хочу снять с него форму. А фантазия тут же подкидывает картинки то, что можно с ним можно будет сделать после того, как я его раздену и я начинаю мечтать о том, чтобы матч поскорее закончился, и я смогла воплотить в реальность эти заманчивые картинки.

Забив второй гол и сравняв счет, Паша подбегает к трибуне и замечает меня. Его глаза расширяются. Он явно не ожидал меня увидеть, ведь наши встречи обычно проходят либо у него, либо у него. Никогда ни на футболе, ни в кино, ни в театре или других подобных местах, да и в кафе мы с ним ходили лишь раз, в наше самое первое свидание. Подобное затворничество мне надоело, потому я решила собираюсь расширить зону нашего покрытия и начала сегодня с футбольного поля.

В мою сторону летит лишь короткий кивок, потому что в сторону Паши уже летит мяч, и он возвращается на поле, но играет по-другому, более скованно что ли. Я быстро подмечаю это и начинаю сожалеть о том, что пришла на матч. Вдруг ему не удобно играть передо мной, особенно после той ночи, когда он мне рассказал о своей травме.

Решив отогнать глупые мысли и начинаю подбадривать его выкриками, как и остальные подружки футболистов, которые, в отличие от меня, сидят в первом ряду.

Пашка слышит это. Поворачивается ко мне и посылает мимолетный, но все же поцелуйчик. Воздушный. А потом подмигивает и кивком головы указывает на здание позади поля.

Я расцветаю, а он забивает третий гол. Победный. И через пару минут игра заканчивается. Игроки уходят с поля, трибуны пустеют, и я теряюсь, потому что не знаю, как поступить. Ждать его на трибунах или домой пойти? А может что-то другое? В итоге решаю пойти к Паше, тем более он сам мне кивал в сторону раздевалки. Надеюсь, что правильно поняла этот намек, потому что сознание мое последние пару минут рисует крайне пикантные сцены, в которых мы с ним вдвоем жарко отмечаем победу его команды. Подобные мысли меня распаляют, и я решаю действовать. Мимо как раз проходит один из игроков, потому спрашиваю:

– Как пройти в раздевалку?

– За автографами что ли? – улыбается футболист.

– Можно итак сказать. – размыто отвечаю я, потому что автограф я хочу персональный. И очень жаркий.

– Понял. Видишь небольшое здание? – уточняет спортсмен и я киваю. – Вот в него зайдешь, повернешь направо и дойдешь до нашей раздевалки. Правда там уже почти никого не осталось. Пашка вроде еще в душе плещется, он у нас водяной, а Димон со Стасом уже вещи в сумки укладывают, так что поторопись.

Я иду к зданию, где в дверях сталкиваюсь еще с двумя футболистами, видимо заявленными ранее Стасом и Димой. Они загадочно улыбаются, придерживают мне дверь и пожелав приятного вечера, покидают здание. Я же прохожу внутрь и быстро нахожу раздевалку. Захожу внутрь, но она пуста. Шум воды подсказывает, что Пашка все еще плещется в душе, потому я иду к нему.

Душевая разделена на три отдельные кабинки, и Паша стоит в последней, но быстро замечает меня.

– Думал, ты уже не придешь, потому что я плохо намекал.

– Ты о матче или о душе?

– Наверное и о том, и о том. Но я рад. Рад видеть тебя на матче и особенно рад видеть здесь.

– Все остальные ушли?

– Да. Поняли намек чуть быстрее тебя.

– Молодцы! – на автомате отвечаю я и, оценив обстановку, замечаю: – Мы вдвоём в общественной душевой. Дежавю.

– И не говори. Как в тот самый раз.

– Вот только в этот раз будет немного иначе. – хитро улыбаюсь я и начинаю снимать с себя одежду.

– И чем же мы займемся?

– О! Сейчас покажу. – смеюсь я и закрыв дверь на задвижку, чтобы нам никто случайно не помешал, иду к нему.

Паша притягивает меня к себе и подводит под струи воды. Мое тело покрывается мурашками от прохладной воды и прохладных рук, собственнически изучающих мое разгоряченное тело. Я прижимаюсь к Паше и целую любимые губы, по которым соскучилась за дни разлуки.

– Как тебе матч?

– Отличный. Но всю игру я думала, что хочу только одного…

– Чего же? – шепчет он, покрывая поцелуями мою шею.

– Чтобы парочку голов ты забил и мне.

– Заманчивое предложение… И как ты хочешь, чтобы я это сделал? Вот так? – целует он уже мою грудь.

– Да. – шепчу я.

– А может вот так? – он разворачивает меня к стене.

– Уже лучше. – упираюсь я руками в плитку.

– Или наконец-то вот так? – он сливается со мной.

– О да! – последнее, что успеваю сказать, потом не до разговоров.

Я просто отдаюсь ему. Отдаюсь этому моменту. Воплощению моих фантазий в реальность. Я целиком растворяюсь в удовольствии, которое жаркой волной накрывает нас обоих, пока сверху на нас падают прохладные струи воды. Мои стоны смешиваются с его. Мы становимся единым целым, двигающимся в едином ритме. Ритме нашей страсти. И четвертый его гол, но уже в нашем персональном матче, получается самым ярким и самым красивым, о чем его извещает мой победный крик.

В раздевалке, до которой мы доходим на ватных ногах, Пашка усаживается меня на лавочку и говорит:

– Почаще приходи на мои игры.

А потом мы одеваемся, и он ведёт меня к себе домой, чтобы после позднего ужина забить еще и пятый гол, венчающий и без того идеальный вечер.

Воскресенье

34 скала. Именно о ней я вещаю почти час, с упоением рассказывая Пашке о том, как куплю себе эту черную бестию и буду валить на ней боком на гонках. Пора уже нашим местным гонщикам переходить с драгрейсинга на дрифт. Моя новая автомобильная любовь Паше очень нравится, потому что он тоже поклонник японских спортивных тачек. И он уже в красках описывает, как будет валить боком в синхрон в очередной раз поддерживая мою идею. А потом предлагает составить плейлист для будущего автомобиля, чтобы качало по всем правилам.

Все начинается прилично. Мы накидываем «гоночную классику» из фильмов «Форсаж» и игр «Need for Speed» и немножко пританцовываем под музыку. Но спустя полчаса наш эрон-дон-дон выходит из-под контроля. Мы распеваем на всю квартиру «Keep rollin, rollin, rollin, rollin», а потом и вовсе разыгрываем по ролям еще один трек DMX «Dogs Out». Женский голос поет «And the dog is out», но мы помогаем не ему. Мы старательно выводим в ответ «Arf, arf, arf, arf».

Импровизированная вечеринка переносится от стола в центр гостиной. Где он кружит меня под основной трек из третьего форсажа. Все по канону, музыка для японской тачки из токийского форсажа. Да, это не романтичный подъем Патрика Суэйзи из «Грязных танцев» и даже не его красивая интерпретация из «Шага вперед» с Ченингом Татумом с которым они с Пашей, кстати, внешне похожи. Это в миллион раз лучше, и не только потому, что мой парень в миллион раз лучше вышеперечисленных.

В тот вечер мы понимаем, что у Паши очень терпеливые соседи, потому что они полвечера слушали наши песни, а потом полночи наши стоны. Но соседи не ругаются, а мы продолжаем наслаждаться жизнью и друг другом.

Не в этом ли счастье?

Среда

Начинаю подозревать, что он – магнит, потому что меня тянет к нему какая-то нереальная сила, которой я не в силах противостоять. Не могу и не хочу. Зачем противиться, когда рядом с ним так хорошо?

Начинаю подозревать, что он – мое вдохновение, потому что недавно вдруг решила написать картину, и набросок портрета так подозрительно похож на него, но я не буду его стирать. Зачем стирать, если он идеальный.

Начинаю подозревать, что он – тот, в кого я все сильнее влюбляюсь. Куда ж сильнее только?

Четверг

Сегодня мы с группой отмечем экватор, правда отдельно. Одногруппники пьют пиво баре, я пью чай в гостях у Паши. В честь такого важного праздника мы смотрим фильм Гая Ричи и едим великолепный ужин, который он приготовил для меня. Нереально вкусное мясо тает во рту, как и божественный салат. И как только ему удается так шикарно готовить?!

Паша вспоминает, как пару лет назад экватор был у него, а я рассказываю о своих планах и том, что мой бизнес-план мультибрендового автосалона «Семь самураев» стал самым лучшим и я обязательно смогу воплотить его в жизнь. Он не сомневается. Он вообще никогда не сомневается в моих безумных планах.

– У тебя все обязательно получится! – уверяет меня Пашка. – С такой-то любовью к машинам и Топ Гиру как у тебя. А если нужна будет помощь – я всегда рядом.

Я целую его, а затем получаю свой подарок – восхитительный массаж и шикарную страстную ночь.

Пятница

Просыпаюсь в превосходном настроении и спешу в общежитие, чтобы переодеться перед парами и взять учебники и тетради. Но возвращаясь через парк, мне «везёт» подцепить настойчивого иностранного студента, который очень хочет познакомиться с «русской красавица». Русская красавица не хочет знакомиться, она очень хочет успеть переодеться до пар, но парень упорный. На помощь неожиданно приходит Костя, который куда раньше моего вышел на лекции. С английским у него тоже куда лучше моего, потому он быстро отправляет ценителя дамской красоты восвояси.

– Миледи, вас просто нельзя оставлять одну. Слава о вашей красоте дошла и до заморских берегов, вот рыцари так и вьются у ваших ног. Видимо, пора мне покупать серебряный меч и носить его с собой, чтобы отбивать вас от особо нахальных претендентов.

– Сэр Константин, меч – это уже лишнее. Вы же в идеале овладели искусством дипломатического общения, и слова ваши рубят жестче меча, так что обойдемся без оружия.

– О да. Я тот еще дипломат. – смеется он. – Это все гены. Мой достопочтенный отец может так ювелирно нагадить в душу, что после этого останется приятное ягодное послевкусие.

Теперь мы заливаемся смехом вместе, и я в очередной раз радуюсь, что у меня появился лучший друг. Я счастлива, что Костя, мой верный сэр Константин, теперь есть в моей жизни, ведь с ним моя жизнь становится ярче и счастливее. А еще мне приятно делиться с ним радостью оттого, что мы с Пашкой снова вместе. Ведь счастье – такая штука, которой хочется делиться.

Вторник

Весь пол залит водой. И если мы ещё не затопили соседей снизу, то, скорее всего, очень скоро это сделаем, ведь у нас морское сражение, вперемешку с пенной вечеринкой. Мой белый корабль из геля для душа пытается потопить его синий военный фрегат из шампуня.

Битва жаркая, пена летит во все стороны, но силы равны. В итоге, заметив, что отметка воды на полу на критическом уровне, мы заключаем пакт о перемирии и назначаем эти воды нейтральными.

В наших же отношениях мы тоже больше не приближаемся к критической точке. Битвы «Кто дольше сможет не звонить» мы оставили в прошлом, а на качелях Пашка катает меня только на детской площадке.

Мы наконец вошли в спокойные воды.

Четверг

За окном дождь, что меня расстраивает. Не потому, что я не люблю дождь, а потому, что дождь не нравится Паше. Сегодня мы собирались погулять по парку, по Пашке не хочется идти через парк и промокнуть и не хочется ехать ко мне в автобусе, чтобы посидеть в моем любимом кафе недалеко от общаги и попить кофе, потому он переносит нашу встречу. Причем переносит после того, как я уже собралась и достала из шкафа красивый зонтик, который специально купила для таких вот прогулок.

Такое положение дел меня не устраивает, о чем я говорю Паше, как и о специальном зонтике, но гулять под дождем он категорически отказывается. Отказывается и Даше, которая спешит на свидание в кино. Зато не отказывает Костя и через двадцать семь минут после моего сообщения, он уже встречает меня в фойе с зонтиком в руках.

– Миледи, какие у нас сегодня планы? – поцеловав меня в щечку, уточняет мой лучший друг, облаченный в деловой костюм и пальто.

– Ты с работы сорвался что ли? – доходит до меня.

– Конечно. – кивает Костя. – Ты же написала, что расстроена и никто не хочет идти с тобой гулять, еще и Паша в последний момент слился, а ты уже собралась и зонт достала, тот самый, что мы вместе для такого вот дня и покупали, так что я просто обязан тебя спасти.

– Костя… Ну как-то же ты классный и как же мне с тобой повезло.

– Спорить не буду. Так куда хочешь пойти? Погулять по парку под зонтиком? Или можем заправиться горячими напитками и поехать на левый берег, гулять по берегу под твоим красивым зонтиком.

– Конечно же второй вариант! Я же обожаю Левый.

– Тогда дай мне, пожалуйста, минут десять, я поднимусь к себе и переоденусь в более подходящий наряд.

Пока Костя переодевается, я иду в кафе, что расположено на первом этаже нашей общаги, и покупаю сэндвичи, потому что мой друг явно голоден и поужинать за эти десять минут не успеет. А заодно прошу сварить нам кофейку, чтобы мы не теряли время заезжая в любимую кофейню и не встряли из-за этого в пробку на выезде.

Костя возвращается даже раньше, чем я думала, одетый уже в джинсы и ветровку, и сменивший туфли на кроссовки. В руках он держит не только два дождевика, но еще и термос с чаем и упаковку печений. Что-то он прячет еще и в пакете, но обещает показать потом. А затем замечает в моих руках кофе и сэндвичи.

– Да у нас с тобой мысли сходятся. – замечает он.

– Ага. Еще и пикник намечается, а не только прогулка.

– Чему я безмерно рад. – улыбается Костя и взяв меня под руку, выводит из общежития.

До левого берега мы добираемся не так быстро, как бы нам этого хотелось, потому что дождь в городе – это всегда какой-то Армагеддон и десятибалльные пробки. И, несмотря на то, что нам нужно проехать лишь по Ворошиловскому проспекту, чтобы попасть на мост и выехать из города, сразу же нырнуть под мост, проехать еще немного и припарковаться на левом берегу, это занимает больше получаса, так что сэндвичи и кофе уходят еще по пути к месту назначения.

А вот чай из термоса и печенья ждут своего часа, пока мы с Костей облачившись в дождевики гуляем по берегу под моим прекрасным радужным зонтом и бросаем камушки в воду на дальность. Хоть Костя старательно мне поддается, его камушки все равно летят дальше моих, но меня это не расстраивает. Самое главное, это ощущения счастья и радости, которые накрывают меня в этот момент.

– Я подумал, что сегодня отличный повод, чтобы их подарить. – загадочно произносит Костя и вручает мне пакет.

Я достаю из него зеленые желтые резиновые сапожки и с удивлением произношу:

– Ты и это запомнил.

– Ну да, мы же когда зонтик этот покупали, ты сама сказала, что круто бы к нему еще желтые сапожки резиновые купить, чтобы не только под дождем гулять, но еще и по лужам прыгать.

– Попрыгаем? – радостно восклицаю я, уже скидывая кроссовки и заныривая в новенькие сапожки.

– У меня сапожек нет. Так что ты должна попрыгать за нас двоих.

– Сегодня – да, но в следующий раз не отвертишься.

– Торжественно клянусь, миледи, что в следующий дождь мерять лужи мы будем уже вдвоем.

Принимая его обещание, я бегу к первой луже и начинаю в ней прыгать, хохоча как счастливый ребенок. Я смеюсь так задорно, что ко мне присоединяется и Костя, который снимает все это на видео и делает фотографии того, как я под дожем прыгаю по лужам в желтом дождевичке и чудесных желтых сапожках. Эти милые фотографии тут же появляются на его страничке ВКонтакте с подписью «Как мало нужно женщине для счастья, всего лишь желтые резиновые сапожки и большая лужа, в которой можно в них попрыгать».

Дождь постепенно стихает, как и мое желание штурмовать бесконечные лужи. Мы снимаем дождевики и Костя достает из багажника плед, который расстилает на лавочке. Мы устраиваемся с чаем и печеньями у воды и беседуя о любимых книгах любуемся тем, как на город опускается ночь. А я заодно оставляю под постом с нашими фото комментарий «В следующий раз проверим хватит ли и мужчине для счастья резиновых сапог и лужи».

– Хочешь полюбоваться появляющимися звездами с мостика над Доном? – спрашивает Костя, отвлекая меня от телефона.

Я соглашаюсь, и мы неспешно добредаем до ветхого мосточка, где я ставлю руки на деревянные перила, подпирая голову, а потом поднимаю ее вверх и любуюсь бесконечным звёздным небом. В городе такого количества звезд никогда не увидишь, потому я очень люблю приезжать вот в такие места, где все это великолепие можно увидеть в полной красе.

– Не замерзла? – уточняет спустя время стоящий рядом Костя.

– Есть немного… – признаюсь я.

– Могу сгонять за пледом, я могу просто обнять. – предлагает мой друг.

– Обнимай. – соглашаюсь я. – Так будет быстрее.

Костя подходит ко мне сзади, расстегивает свою ветровку и заключает меня в крепкие объятия, укрыв еще и своей курткой. Любоваться звездами становится не только теплее, но и как-то уютнее, потому что я слышу Костино дыхание и биение его сердца. Момент получается какой-то интимный, но мне в объятиях так приятно и спокойно, что совсем не хочется их разрывать.

Костя шепчет мне на ухо названия звезд и аккуратно указывает на них, иногда осторожно и очень нежно поворачивая мое лицо в нужную сторону, а по моему телу растекается тепло и на лице расцветает непрошенная улыбка. Я начинаю чувствовать, что между нами сейчас происходит какой-то очень необычный и важный момент, но не успеваю толком понять, что же это такое, потому что у Кости начинает звонить телефон.

– Костян, ты когда с работы приедешь? Я ключи от комнаты посеял, второй час сижу у Вовчика и хочу наконец переодеться, потому что шмотки промокли. Они-то уже подсохли, но я хочу в душ и нормально пожрать, у этого жадюги только сухари и чай есть. И тот без сахара. – слышу я в трубке голос Димки, Костиного соседа.

– Попроси у вахтерши, у нее запасные должны быть. – советует мой друг, продолжая укрывать меня в своих объятиях.

– Сегодня Николаевна. – грустно вздыхает Дима.

– Диму надо спасать. – вставляю я, понимая, чем можем закончится просьба о помощи. – Уж лучше под ливнем мокнуть или голодным сидеть, чем к Николаевне вашей идти. Она хуже Гитлера будет.

– Оу, Никуся, привет! – слышит мой голос Димка. – Костян, ты че сразу не сказал, что ты с Никой. Все, отбой тогда, пойду Вована раскулачивать, не обнищает, да и шмот сухой у него возьму, потом постираю и верну.

Дима тут же отключается, а Костя шепчет мне на ухо:

– Спасаем беднягу или еще побудем здесь?

От его вопроса у меня по телу бегут мурашки, которые меня начинают смущать, потому я отвечаю:

– Хотелось бы мне побыть здесь побольше, но я начинаю подмерзать даже в твоих объятиях, да и Диму жалко. Вовка же реально кроме сухарей ничего не даст, сам же знаешь.

– Знаю. – печально вдыхает Костя и поцеловав меня в макушку разрывает объятия. – Как знаю и то, что ты сейчас не сможешь наслаждаться звёздами, потому что будешь думать о том, что он сидит там голодный и холодный.

– И все ты знаешь. – замечаю я, задумчиво бредя к машине. – Мне иногда даже кажется, что ты мысли мои умеешь читать и знаешь меня лучше других. Как только тебе это удается?

– Это очень просто. – произносит Костя. – Нужно быть наблюдательным и запоминать, что нравится дорогому тебе человеку. Например, тебе нравится вот это…

Он подхватывает меня на руки и кружит, а потом усаживает на спину и несет так до самой машины, где усаживает на водительское сиденье, чтобы я немного прокатилась за рулем.

Часть 10

Четверг

Сижу на лавочке в парке и жду его. Паша позвонил, когда я гуляла, и выяснилось, что он наконец вернулся и скоро будет у моего общежития. Думаю, добавлять, что мне захотелось его увидеть и прогуляться вместе, не стоит. Замечаю я его издалека, но узнаю не сразу и вовсе не потому, что у меня плохое зрение, я же в очках. Просто я привыкла к образу хулигана и спортивного парня, а навстречу мне идет шикарный мужчина в темном костюме и рубашке. Классический образ Пашке определенно идет. А что не идет?!

Естественно, он шутит над моим удивлением и когда мы после прогулки приходим к нему в гости, демонстрирует, что в его гардеробе есть не только камуфляжные штаны, джинсы и футболки с кроссовками, но и классические костюмы с красивыми рубашками.

Мне удается уговорить Пашу на мини «парад мод», и он по очереди примеряет все рубашки, чтобы меня порадовать. Парочку новых он как раз принес из ателье.

– Какая лучше? – спрашивает он.

– Мне сложно ответить, какая рубашка идет тебе больше всех. – честно признаюсь я. – Для меня ты что в футболке, что в рубашке – одинаково прекрасен. Но куда больше мне нравишься ты без них.

– Намек понял. – подмигивает мне Пашка, тут же снимает с себя рубашку, и притягивает меня для поцелуя.

И пока он укладывает меня прямо на письменный стол, я думаю о том, что сказала правду. Он действительно шикарен. И об знаю не только я, но и десяток влюбленных девчонок, которые постоянно пишут ему восхищенные комментарии под фотографиями. Ревную ли я? Если только самую малость, потому я – здесь, рядом с ним, наслаждаюсь его ласками, а после буду наслаждаться ужином, который он приготовит специально для меня. А где они? Вот именно. Тем более под моими фотографиями также хватает восхищенных комментариев тех, кому ничего не светит.

Среда

Просыпаемся мы, как всегда, под строчки «Вдох-выдох, и мы опять играем в любимых». Мне так нравится эта песня, что я даже поставила ее на его звонки. Каждый раз, когда она звучит, я бегу к телефону с улыбкой, ведь знаю, что это звонит Пашка. Но утром радоваться этой композиции куда сложнее. И как только ему удаётся вставать каждый раз в такую рань?! Добровольно, еще и с хорошим настроением. Я вот с трудом разлепляю глаза.

Я приподнимаюсь в постели и вижу его спину. Он уже одет и форма на нем, как всегда, идеально отглажена. Вот и причина того, что он всегда встаёт четко по будильнику. Военная кафедра – не занятия по физ-ре, которые я постоянно просыпаю. Он не может опоздать на утреннее построение и потому мне надо скорее выбираться из-под тёплого одеяла.

Паша замечает, что я проснулась, хотя он вел себя очень тихо, и говорит:

– Поспи еще, а через часик я вернусь и тебя разбужу. Мы вместе позавтракаем и потом уже пойдём на пары.

Я сонно мычу, что согласна. Дождь за окном, желание поспать, и мечта о совместном завтраке побеждают, я впервые остаюсь в его квартире одна. Досыпать.

Поцеловав меня на прощание, он уходит. А я слушаю, как ключ поворачивается в замке, укутываюсь потеплее и снова засыпаю со счастливой улыбкой и мыслями, что вот так ждать его утром в постели, чтобы потом вместе позавтракать очень даже приятно. Я могу и привыкнуть.

Просыпаюсь я от того, что он стоит у кровати.

Оказывается, смотреть, как он снимает с себя всю форму и забирается ко мне под одеяло, чтобы я его согрела, в разы приятнее.

Пятница

Пашка уехал на целую неделю, потому что у него какие-то сверхсрочные дела дома. Я не знаю, чем себя занять в предстоящие дни, потому что домой уехала и Даша. Навестить родителей собиралась и я, но Паша так просил провести эти выходные вместе, а два часа назад, как раз, когда я пришла к нему, извинился и сообщил, что ему нужно срочно домой. Он спешно уехал на вокзал, успокоив меня, что с его мамой все в порядке, я же отправилась в общежитие, потому что проводить выходные с его соседом Максом не планировала.

Выбрав с полочки «к прочтению» книгу, я уселась поудобнее и погрузилась в чтение, но чтение у меня не пошло. Я включила фильм, но продержалась за просмотром минут пять от силы. Поняв, что развлечь меня ничего в моей комнате не сможет, я пошла в студенческий парк, вдруг хоть там кто-то знакомый встретиться.

Судьба надо мной сжалилась, потому прогуливаясь по аллеям, я заметила Костю, тренирующегося на спортивной площадке.

– Ух ты, а я и не знала, что ты тренируешься. – выпалила я вместо приветствия. – Думала, как обычно на работе задерживаешься. Ты же вечно в пятницу там до упора сидишь.

– Миледи, вы еще многого обо мне не знаете, хотя насчет работы правы. Но я решил начать уходить как все. Не знаю правда, насколько меня хватит. – Костя не стал говорить, что сегодня начальник просто всех «выставил» домой вовремя.

– На пару дней? – иронизирую я.

– Видимо. – честно признается этот трудоголик, а потом переводит тему к занятиям: – И я не тренируюсь, пока решил только бегать начать. Понял, что этот офисный сидячий образ жизни не лучшим образом сказывается на моем состоянии, а на полноценные походы в зал времени нет, потому я занимаюсь здесь, в парке. Иногда бегаю, иногда на площадке занимаюсь. Сейчас вот разогреваю мышцы перед тем, как побегать.

– Круто! Надо тоже с тобой бегать по вечерам начать.

– Я только за. Но ты почему здесь? Ты же вроде с Пашей должна была все выходные провести.

– Должна. Даже пришла к нему, но только для того, чтобы столкнуться в дверях и узнать, что ему срочно нужно поехать домой.

Выражение лица Кости сменяется озадаченностью и волнением, потому он тут же уточняет:

– Какая ему нужна помощь? У меня сбережения есть и парочка хороших врачей, а если понадобится, подтянем папиных знакомых, там кого-то только нет.

– Спасибо, Костя. – искренне благодарю я лучшего друга. – Но вроде никакой помощи не надо. Паша сказал, что срочный отъезд как-то связан с маминой работой, и все его родственники живы и здоровы.

– И то хорошо, но, если что, ты мне сразу же звони. – просит Костя.

– Обязательно! – обещаю я.

– Так ты изнываешь от скуки, потому что еще и Даша уехала?

– Как вы проницательны, сэр Константин.

– Каюсь, имею такой талант. Как насчет того, чтобы посмотреть на то, как я нарезаю круги, а потом сходить и восполнить все утраченные мною калории в кафе? Мы с тобой давненько в «Пить кофе» не ходили, давай исправляться.

– Давненько? – удивляюсь я.

– Ну да, мы же месяц где-то туда не заглядывали, последний раз были там с Дашей после кино. Мы в последние недели то в парке гуляем, то по набережной.

– Ты так и пойдешь? – уточняю я, указывая на спортивный вид друга.

– А вот об этом я не подумал. Давай так, я пробегу кружочек, потом мы забежим в общагу, где я молниеносно приведу себя в порядок, и пойдем есть твой любимый теплый салат и запивать его твоим любимым капучино. Идет?

– Еще как! Я как раз не ужинала. – одариваю я Костю улыбкой.

А потом улыбка не сходит с моего лица весь вечер, потому что мы с Костей проводим его просто замечательно, наслаждаясь не только вкусными блюдами, но и обществом друг друга.

Мне кажется, что этот вечер не сделать еще идеальнее, но Косте удается, потому что на его сторону встает дождик, который мы пережидаем в кафе. И когда мы с ним возвращаемся к общежитию, мой друг просит меня сбегать за своими желтыми резиновыми сапожками, теми самими, что он мне подарил.

Когда я спускаюсь вниз, то вижу, что, Костя уже ждет меня внизу, а на ногах у него точно такие же резиновые сапожки.

– Ну что, измерим глубину луж в студенческом парке? – предлагает Костя, протягивая мне руку.

– О да! – я вкладываю свою ладонь в его.

И оставшийся вечер мы вдвоем с Костей бегаем по освещённым фонарями лужам в желтых резиновых сапожках, хохоча как дети.

Суббота

Субботнее утро у меня начинает сонно и неспешно, но не успеваю я даже позавтракать, как раздается звонок от Кости.

– Какие планы на сегодня? – уточняет мой лучший друг.

– Читать книги в гордом одиночестве и объедаться мороженным.

– И у меня есть другое предложение. Как насчет того, чтобы исполнить твою давнюю мечту и сходить в дельфинарий?

Ответом Косте служит счастливый визг.

– Тогда собирайся, бери купальник и через полчаса встретимся внизу. Успеешь? Просто начало через час, а нам еще надо успеть доехать.

– Конечно успею. – обещаю я, и заглотив остатки овсянки и одним глотком допив кружку чая, бегу к шкафу, чтобы отыскать купальник.

Мы приезжаем в дельфинарий, где смотрим небольшое представление, и я поражаюсь тому, какие все-таки умные, добрые и отзывчивые эти дельфины. Как они мило переговариваются, как выполняют команды и делают различные трюки. Но еще больше я поражаюсь тому, что Костя пригласил меня не просто на представление. Его сюрприз куда лучше, ведь он подарил мне плавание вместе с дельфинами.

Я волнуюсь, потому что «поплавать с дельфинами» – третий номер в списке моих желаний, и я не представляла, что эта мечта реализуется так быстро, еще и в середине весны. Списки желаний мы с Дашей и Костей писали всего месяц назад сидя в моем любимом кафе, сразу после просмотра в кинотеатре фильма про парня, который перед смертью исполнял свои мечты. Мы втроем решили не ждать смертельного диагноза, а начать реализовывать желания по ходу жизни. И вот мое исполнилось уже сегодня, благодаря лучшему другу.

Костя поддерживает меня и плаваем в обнимку с дельфинами мы вдвоем, пока инструктор рассказывает нам, как правильно себя вести, а фотограф делает памятные кадры. Я даже не знаю, как правильно описать все свои восторженные эмоции и когда меня, уже вышедшую из бассейна, спрашивают:

– Ну как?

Я могу ответить только одно:

– Это чудо!

Ведь это поистине чудо! И невероятные дельфины, в которых я влюбляюсь окончательно и бесповоротно. И исполнение моего заветного желания, ведь я даже не знала, что в городе есть дельфинарий и там можно поплавать с этими чудесными млекопитающими. И мой лучший друг, который после посещения дельфинария везет меня еще и поесть шоколадного мороженного, а потом на прогулку по набережной, чтобы я не грустила в одиночестве.

Вторник

Разглядываю витрины с красивыми нарядами, пока Паша покупает себе дополнительное военное обмундирование в каком-то специализированном магазине, который меня совсем не прельщает красотой серых безликих манекенов в плохо сидящей на них форме.

Боковым зрением замечаю интересную парочку, выходящую из магазина женской одежды. Девушка показывает на красивую сумочку в витрине, а ее спутник поднимает руку, на которой поблёскивает кольцо, с зажатыми в ней пакетами, намекая на то, что пора бы остановиться. Она делает милое личико, он разводит руками и проходит за ней в очередной магазин. Несколькими минутами позже муж и жена выходят с еще одним внушительным пакетом, и улыбка девушки становится еще шире. А я думаю о том, что эти муж с женой очень милые и мне хотелось, чтобы и мы когда-нибудь стали такой же парой. Вместе ходили бы по магазинам, а потом вместе возвращались бы домой, готовили бы ужин тоже вместе и спали бы прижимаясь друг к другу.

Пашка наконец выходит из магазина с пакетом, я беру его за руку и мы, улыбаясь, идем по улице. Заметив лоток с мороженным, я делаю милое лицо и спустя минуту лакомство оказывается у меня в руках. Ну не могу я пройти мимо мороженного, я его даже зимой ем, не то, что в конце весны.

Пройдя половину квартала, мы нагоняем ту парочку, что мне понравилась и я понимаю, что мы уже такие же, как они. Прямо сейчас мы месте ходим по магазинам, а потом вместе поедем домой, чтобы готовить вместе ужин. И уснем мы тоже вдвоем, а перед этим вместе примем душ или ванну, потому что его соседа сегодня нет.

Я смеюсь, и Пашка удивляется:

– Что тебя так обрадовало?

– До меня наконец дошло, что я уже живу жизнью мечты. – признаюсь я и целую любимого мужчину.

Как же прекрасно это осознание и как же мало нужно для полного счастья. Просто любимый человек рядом.

И мороженое.

Шоколадное.

Четверг

У нас с Пашкой появляются трогательные ритуалы, вроде массажа перед сном. Они маленькие, но такие важные. А ещё он звонит и пишет. И я звоню и пишу. Даже первая. Ведь не важно, кто первый, важно, что мы вдвоём. Я понимаю, что над отношениями нужно работать и больше не слушаю советы подружек. Только одной – Даши, потому что они реально толковые.

Мне хочется проводить с Пашкой не только все вечера, но и все дни. И сегодня я признаюсь не только себе, но и Даше, в том, что он – тот самый. И если я когда-нибудь решусь на то, чтобы выйти замуж и тем более, родить детей, то только за него и только ему. Теперь, когда Гудини исчез, я готова к развитию наших отношений во что-то действительно большое и на всю жизнь.

Понедельник

Я стою на пешеходном переходе посредине дороги и никак не могу сойти с проезжей части на тротуар, потому что один особо горячий кавказский водитель перекрыл мне дорогу. Я пытаюсь обойти автомобиль, но он или проезжает вперед, или сдает назад. Я не знаю, куда мне деться, ведь сзади проносятся машины, отрезая путь. Я в ловушке. Каким-то чудом мне удается проскочить на тротуар, но водитель не отстает. Он вылезет из машины, хватает меня за руку и настойчиво предлагает прокатиться с ним. Я пытаюсь сопротивляться, но не могу вырваться, а он все усиливает хватку и тащит меня внутрь.

Слышу сзади знакомый голос:

– Чего пристал к моей жене?

Неадекватный мужчина наконец-то выпускает мою руку и что-то мямлит. Пашка что-то вежливо, но очень четко и грозно втолковывает этому типу. Тот извиняется передо мной, садится в свою машину и уезжает, а я наконец-то выдыхаю.

Паша уточняет:

– Все в порядке?

Я киваю, а он заключает меня в спасительные объятия, целует и ведет под защитные своды своей квартиры. И весь вечер в моей голове пульсирует только одна фраза: «Моя жена».

Она определенно мне нравится.

Среда

Костя решил устроить нам с Дашей сюрприз, ради которого даже ушел со своей неприкосновенной работы после обеда. Мы с ней понятия не имеем, что нас ждет и когда лучший друг довозит нас до места назначения – небольшого домика за городом с огромным двором, яснее не становится.

– Добро пожаловать! – приветствует нас милая девушка Катя и проводит во двор.

Когда мы заходим за дом и перед нами открывается огромная площадка, мы с Дашей начинаем радостность визжать одновременно.

Катя улыбается и говорит Косте:

– Так громко я не визжала, даже когда Гелика купила, а он супер титулованный и племенной.

– Просто они обе давно мечтали на лошадях покататься, даже в списки желаний свои это записали и не знали, что сегодня их мечта исполнится. – поясняет Костя.

– Тогда все понятно. – кивает Катя и обращается уже к нам: – Ну что, кто хочет прокатиться на Гелике, кто на Добрыне, а кто на Пушинке?

– Гелик – мой. – первым успевает среагировать Костя.

– Тогда мой Добрыня. – выбираю я.

– Ну а мне достается Пушинка. – отвечает Даша, ни капли не расстроенная отсутствием выбора.

Весь следующий час мы проводим подбадривая друг друга, а заодно выясняем, что Костя неплохо держится в седле, потому что опыт катания на лошадях у него имеется, и приличный, в отличие от нас с Дашей. И пока он спокойно носится по полю за двором на Гелике, мы с Дашей внимательно слушаем Катю и ее помощника, которые учат нас правильно сидеть в седле, ровно держать спину и правильно прижимать ноги.

Держать спину оказывает очень непросто, и она у меня уже болит, как и у Даши, но общение с чудесным Добрыней, на котором мне потом дали даже полежать, того стоит. И даже небольшой запах конюшни, которым пропиталась вся наша одежда, никак не портит впечатления, как и пробка, в которую мы неожиданно попадаем по возвращении домой. Это идеальный вечер никто не сможет испортить.

И когда мы поднимаемся в общежитие, то Даша, перед тем как подняться к себе на этаж, говорит мне:

– Береги Костю. Ты пока не понимаешь, насколько тебе с ним повезло, но я верю, что когда-нибудь ты и это осознаешь.

Суббота

Впервые за два с половиной (даже больше) года у нас с Пашей все действительно хорошо. Мы вместе и мне кажется, что у меня даже лицо светится, когда я рядом с ним. И я наконец-то доверяю ему, потому что Гудини с фокусами исчез. Я доверяю ему, потому что он, как и я, стал лучше. Я доверяю ему, потому что он стал ценить наши отношения.

Но иногда мне все равно бывает страшно. Страшно, что когда-нибудь я позвоню, а он снова не ответит и не перезвонит. Страшно, что он уходит поговорить в соседнюю комнату не просто так. Страшно, что девочки, который пишут под фотками «мой красавчик» пишут «мой» не просто так, так же, как и те, что признают «ты самый лучший».

Я знаю, что это глупо, но я все равно переживаю и не слушаю Дашу, которая советует обсудить все с Пашей и уточнить все у него самого словами через рот, а не играть в «бабку отгадку».

Пятница

О своих переживания я решаю рассказать только Косте, когда он в очередной раз привозит меня в одно из моих любимых мест на набережной.

Костя качает меня на качели, как я вдруг выпаливаю:

– Я боюсь, что Паша меня снова бросит и что все те барышни, что пишут ему в комментариях «ты самый лучший», «мой красавчик» и прочее, пишут это не просто так.

– А повод для этих страхов сам Паша тебе давал? – тут же уточняет мой друг. – Он что, снова начал исчезать?

– Нет. Сейчас у нас все хорошо и спокойно, как не было никогда.

– А барышням, что его нахваливают, он отвечает?

– Не знаю, я же не проверяю его ноут и телефон. Это низко.

– И правильно делаешь. Тем более, он впервые действительно начал вести себя адекватно. Ну, по твоим же словам. Сам-то я не проверял.

– Знаю… Но все равно не могу выбросить из головы мысль, что он снова выбросит свой коронный фортель.

– Ник, я сейчас скажу очень болезненную вещь, но этот страх будет с тобой всегда, потому что он уже так делал и как бы не старался, ты будешь переживать, что это случится снова. Это как с изменой. Ты можешь простить изменщика, но все равно будешь переживать, что он возьмётся за старое, хотя он, конечно, может и исправиться. Правда я в такое слабо верю. Вот так и у тебя с Пашей. Ты боишься, что он снова устроит тебе трюк с исчезновением.

– Очень боюсь, потому не знаю, что делать. Даша вот советует Паше все рассказать.

– Я бы тоже советовал все рассказать, хотя предупрежу сразу, что это может его задеть, потому что сейчас он относится к тебе хорошо, а ты ему вспомнишь былые прегрешения.

– Это я тоже боюсь. И что мне делать, Костя? Я запуталась совсем.

– Тебе нужно просто простить его за все те косяки, если ты хочешь строить с ним отношения. Забыть Гудини и видеть только того Пашу, что сейчас рядом с тобой и старается быть достойным парнем. И стараться видеть именно настоящего Пашу, со всеми его недостатками и странностями, которые тебе придется принять, ибо он не изменится, а не тот образ, что ты себе в голове нарисовала и на него накинула.

– А если он снова меня бросит? Бросит и больше не вернется.

– А если он такой идиот, что когда-то решит бросить лучшую девушку Вселенной, то просто освободит место другому парню, который будет любить тебя до конца своей жизни.

– Ты что, серьезно веришь в то, что есть кто-то кроме Паши, кто будет терпеть меня с моим-то дерьмовым характером?

– Ника, я не просто верю, я знаю, что такой человек уже есть.

– Ух ты! У меня что появился тайный поклонник? – искренне удивляюсь я.

– Можно итак сказать. – грустно вздыхает Косте и предлагает: – По мороженному? Шоколадное точно поднимет тебе настроение.

Я соглашаюсь, уже представляя, как буду есть любимое лакомство, а одна важна мысль, которая только начала зарождаться в моей голове, тут же улетучивается.

Часть 11

Среда

Вдалеке слышатся слова нашей песни «Вдох-выход, и мы опять играем в любимых», а мы стоим на балконе и смотрим на закат. Он невероятный. Его невозможно описать словами. Я могу перечислить десятки прилагательных от удивительный до ошеломительный, но не одно из них не опишет то, что мы видим. Им нужно просто любоваться. Слова лишние. Природа все сказала за нас.

Мне кажется, что наши с Пашкой отношения как закат. Их также сложно описать словами, сложно уложить в привычные нормы, и мы точно не образцовая пара из романтических комедий. Нами можно просто любоваться, потому что мы также не подлежим описанию привычными понятиями. И если попытаться описать нас всего одним словом, то лучше всего подойдёт слово сильные. Знаю, что для девушки это не самая подходящая характеристика, куда больше она идет мужчине, но я ее ценю. Хотя куда больше я ценю то, что рядом с ним мне не приходится быть сильной. Рядом с ним я могу быть девочкой, потому что он понимает, что моя сила – лишь способ прикрытия. Он понимает, что каждая сильная девушка просто ждет, когда появится более сильный мужчина, рядом с которым она наконец позволит себе быть слабой.

Рядом с ним я слабая, маленькая и хрупкая, но мне не страшно, ни капельки, потому что рядом он. Сильный, храбрый, мужественный и такой любимый. Он защитит от всех бед и укроет от печалей. Он возьмем за руку и проведет от темноты к свету. Он вообще может все. Я никогда не представляла, как должен выглядеть мой «идеал». В школе мне казалось, что это красивый кареглазый брюнет с кубиками стального пресса, но это была только внешняя оболочка. Однажды я на нее купилась и ничем хорошим для меня это не закончилось.

Я не представляла идеал, но это точно он. Паша. Может я и наивная влюбленная девочка, но он для меня воплощение настоящего Мужчины, и я могу полдня рассказывать о его достоинствах, Даша с Костей тому свидетели, но важнее то, что чувствует мое сердце. И тут, также как с закатом, слова излишни. Сердце все сказало за меня.

Не знаю, существуют ли половинки на самом деле, но если мы все-таки были поделены, то он точно мой кусочек. Самый лучший кусочек, который я люблю. Кусочек, который только что пообещал любить меня всю ночь…

Среда

Сегодня Паша учит меня жарить картошку. Конечно, он знает, что простые блюда я могу готовить, но вот жареная картошка – не мое, так же как банальная яичница или варка пельменей. Вечно не знаю, когда там уже все готово. Вот сейчас уже, да? Или еще немного подождать? То ли дело бисквит или торт, это мне всегда удается, я же сладкоежка.

Он нарезает картошку и делится своим секретом жарки. Оказывается, чтобы она получилась такой вкусной, готовить ее нужно не просто на растительном масле. К нему следует добавить масло сливочное и еще немного жира, вот тогда и получается вкуснятина. Он старательно продолжает рассказывать мне о всех тонкостях приготовления такого, казалось бы, просто блюда. Простого только на первый взгляд, у меня так потрясающего как у него так ни разу и не получилось. А я задумываюсь на тем, что же такое любовь и как она выражается?

Она в том, что говорят «Я люблю тебя» и засыпают подарками? В том, что дарят цветы без повода? Меняют статус ВКонтакте на «в отношениях с» и выкладывают совместные фотографии? Называют друг друга «зайчик» и «кисонька» и целуются на глазах у всех? Пишут и звонят друг другу по сто раз на дню, чтобы узнать, как же там поживает драгоценный заекись и в конце разговора обязательно напоминают «Люблю тебя», а потом картинно припираются, что «Нет, я больше»?

А может она выражает совсем в другом? В том, что он тихонько собирается утром, чтобы ты подольше поспала? В том, что он смотрит с тобой мультфильмы, ест бананы и пьет клубничное молоко? Или в том, что поддерживает даже самые глупые твои затеи, заранее зная, что они обречены на провал?

Может любовь выражается в том, что он всегда выходит тебя встречать и просит не ходить одной по вечерам? Говорит, что ты прекрасна именно такой, какая есть и не надо притворяться кем-то другим? В том, что он понимает твой идиотский юмор и всегда подбадривает тебя шутками? Или даже в том, что он учит тебя жарить картошку, чтобы ты «не умерла с голоду в плену у белорусов»?

Я смотрю на то, как его руки парят над сковородой и понимаю, что совсем не знаю, что такое любовь и как правильно ее выражать, я даже не знаю, как картошку жарить. Но я учусь.

А еще у меня по щекам текут слезы, но этот вовсе не оттого, что я кое-что поняла, просто мы тут лук режем.

Воскресенье

Мы лежим, обнявшись, и смотрим новый боевик со Стетхэмом. Не люблю боевики, но люблю Стэтхэма, потому любовь к первым прививаю через любовь ко второму. Пока на экране идет кровавое месиво, отворачиваюсь и смотрю на него. Смотрю и понимаю, что Стетхэм, собственно, больше не мой любимый актер. Ну, ладно, актером любимым пусть останется, а вот самым шикарным мужчиной ему больше не быть, потому что такой не там, на экране, он здесь, рядом со мной.

Самому шикарному мужчине я сейчас уткнулась в грудь и слушаю его размеренное дыхание. Сцены с убийствами ему пульс не учащают в отличие от меня. Вот что значит Мужчина. Спокойный и непоколебимый. И дыхание его все такое же размеренное.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Самая обычная функция организма – дыхание, стала сейчас такой важной. Вдох-выдох. И не надо ничего больше. Просто пусть лежит рядом. Такой теплый. Такой родной. Такой настоящий. Пусть просто лежит рядом и дышит.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

В унисон.

И в этом счастье.

Вторник

Решила завести комнатный цветок. Серьезное для меня решение. Очень. Когда к тебе в руки попадает хрупкий цветок, ты понимаешь, что впереди у тебя много работы. Для начала ему нужно выбрать правильное место. Нужно поставить его на окно, выходящее на нужную сторону в зависимости от того, сколько ему нужно света. А может ему вообще не нужно на окно? Может нужно на тумбочку, чтоб не продуло?

Разобравшись с местом, нужно разобраться с поливом. Как часто поливать, а главное, чем? Просто водой из-под крана, может фильтрованной или с какими-то специальными удобрениями? Его же еще нужно подрезать? Нужно же или нет? Ой! А пересаживать надо сразу после покупки или попозже? Какой горшок вообще правильный?

Ну и самое главное, о чем, наверное, следовало подумать в первую очередь, какой именно выбирать цветок? Наверное, нужно было посоветоваться с продавцом в цветочном магазине. Признаться, что садовод из меня так себе, было всего пару цветочков, но и те, я неправильно выбрала.

Один все время кололся и резал пальцы, потому с болью в сердце пришлось от него избавиться. Второй был невероятно красивый. Он так нравился всем, кто его у меня видел. И я была горда, посмотрите-ка какой у меня цветочек! Вот только моей заслуги в его красоте не было и поливала его плохо. Сначала заботилась о нем, а потом послушав советы горе-агрономов (даже не садоводов), решила, что купить новую лейку и перчатки важнее, чем купить новые удобрения. И этот цветок оказался не для меня, потому одна из подруг предложила помощь. Я ее приняла, вот только цветок очень скоро оказался у нее.

Был у меня еще один цветок. Он достался мне каким-то чудом. Вот его я боялась трогать, потому что он рос сам по себе, рос сильным и удивительным. Таких как он я никогда не видела. Я пыталась о нем заботиться, но выходило как-то не очень. То перелью, то засушу. Боясь испортить уникальный цветок, я пыталась прикупить другие, но они долго не задерживались. Пара недель, и они тут же вяли, приходилось выбрасывать без сожаления. А этот цветок я берегла, хотя и не знала, как правильно за ним ухаживать. Как-то не подумала, что надо бы разузнать как именно он называется и как с ним себя вести. Иногда, когда я его поливала, он разворачивал ко мне свои листочки, а порой, когда я подходила к нему, он отворачивался. Как бы мне хотелось узнать, как правильно о нем заботиться. Но я плохой садовод, а цветы не умеет разговаривать. Они никогда не расскажут, нравишься ли ты им или они хотят обратно в магазин.

Вот поэтому никакой цветок я себе так и не купила.

Да и вовсе не в цветах дело.

Вторник

Я мечтаю услышать от него три слова. Всего три. Три слова, которые подарят веру в завтрашний день. Веру в то, что «я» и «он» всё-таки «мы».

Кажется, он давно знает, что я жду всего три слова и просто подбирает те, которые согреют именно мою душу и доберутся до самого сердца.

Однажды утром я просыпаюсь и первое, что я вижу – любимую улыбку и озорной огонёк в его глазах. Он целует меня и шепчет:

– Больше не уходи.

Подобрал.

Вторник. Обед.

Я иду по парку и ловлю лучи майского солнышка. Точнее даже не иду, парю над землей. Только что я услышала те самые заветные три слова. И, если бы не пары, которые никак нельзя прогулять, я бы больше никогда от него и не ушла. Я доплываю на облачке счастья к общежитию, но иду не к себе. Я залетаю в комнату к лучшей подруге и с порога выпаливаю:

– Он сказал! Сказал!

– Что сказал, кто? – недоумевает Даша.

– Господи, он. – наконец доходит до неё. – Что сказал?

– Больше не уходи… – шепчу я, будто если сказать это вслух, волшебство рассеется.

– О… Даже так. – удивляется подруга. – Я конечно ждала другие три слова, ну да ладно. Так ты, получается, переезжаешь к нему?

– Наверное, да. Походу пора собирать вещи, хотя мы ничего толком и не успели обсудить, он на построение утреннее опаздывал.

Даша задумчиво произносит:

– Надеюсь, Паша помнит, что жить вместе с парнем тебе твои родители разрешают только после свадьбы.

Я замираю.

Сердце делает кульбит.

Вот об этом я не думала.

– Свадьбы? Ты думаешь, что он… он же все знает и… и предложит… – мне страшно произнести это слух. – Возможно ли такое?

– В жизни все возможно. Хотя я не думаю, что он имел ввиду именно это. – отвечает Даша, которая хотела развить немного другую тему. – А ты хочешь этого?

Сердце мое, а вместе с ним и я, отвечаем футбольной кричалкой:

– Да, да, да да, да, да да да да, да, да.

Вторник. Вечер.

Заветные три слова кажутся мне такими хрупкими, что я пока не хочу делиться ими ни с кем, даже с мамой, но я решаю посоветоваться с Костей, потому что доверяю ему и потому, что очень часто он видит ситуацию с той стороны, с которой ее совершенно не замечаю я. И вечерний парк, в котором мы с ним встречаемся, освещается не столько светом фонарей, сколько моей счастливой улыбкой. Костя встречает меня почти такой же.

– Радостные новости? – уточняет он, вручая мне шоколадное мороженное.

– Еще какие! – улыбаюсь я и начинаю рассказ.

Начинаю издалека, потом перехожу на философию отношений и начинаю рассуждать о совместном жизни с парнем. Судя по лицу, Костя догадывается, что вопрос отнюдь не праздный, потому отвечает:

– На счет совместного проживания до брака есть много мнений. Я поделюсь только своим и не буду утверждать, что оно самое верное. Лично я против такого вот сожительства. Любишь женщину – женись. И не надо придумывать отговорки про дорогую свадьбу и прочее…

– Но свадьбы же и правда дорогие. – замечаю я.

– Не спорю, но не обязательно делать огромный праздник на потеху своего эго и ради хвастовства, можно просто в ЗАГС пойти и расписаться, а потом с семьей посидеть за праздничным столом, как мои родители сделали, хотя у них и на пышный праздник хватало. Им это не было нужно, потому что, как говорит моя мама «свадьба – это праздник влюбленных, а не способ показать, у кого больше денег».

– Ну еще не плохо бы пожить вместе до этой самой свадьбы. – снова пытаюсь убедить лучшего друга. – Ну, чтобы понять …

– Подходите ли вы друг другу? Угадал? Ника, женщина – не машина на тест-драйве, покатался – не понравилось, сдал обратно, взял новую, а купил в итоге третью.

– Получается, ты категорически против сожительства?

– Да, я считаю, что это плохо. Но, как я и сказал, это всего лишь мое мнение.

– А почему ты так негативно настроен? – продолжаю упорствовать я. – Сейчас многие вместе живут, а женятся потом, через парочку лет.

– Может и женятся, а может и нет. Статистики у нас нет. Но, как по мне, хочешь жениться – женись сразу.

– Может парень пока не готов предложение сделать, но вот вместе пожить уже готов.

– А тебе не кажется такое поведение странным? Жениться значит он пока не готов, а вот пользовать девушку за просто так очень даже, потому что для этого много ума не надо. Ника, сожительство выгодно только для парня, который не хочет брать на себя ответственность за свою женщину и жениться на ней. Попользовал одну, попользовал другую и так до конца жизни можно находить себе «гражданских жён», но при этом не нести никакой ответственности.

– А женщинам разве пользы от этого нет?

– Никакой, потому что женщины считают таких вот сожителей своими настоящими мужьями и заботятся о них. А те считают их просто девушками, а никак не женами. Девушками, с которыми можно легко расстаться, когда устанешь. Ника, я же парень, я таких примеров среди знакомых насмотрелся.

– И много таких?

– Хватало, к сожалению. Только на работе пару таких историй слышал. И мне грустно, что вроде бы умные девочки соглашаются на такие вот отношения, в которых служат обслуживающим персоналом безответственным пацанам, потому что мужчинами их я назвать не могу. Втягивают себя в такое дерьмо вместо того, чтобы строить отношения с достойными мужчинами, которые их действительно будут любить и ценить.

– Но может же и в этом быть хоть какая-то польза? Вы же и правда узнаете друг друга, и проведете, как ты сам и сказал, тест-драйв. Он же полезная штука.

– Тест-драйв – да, полезен, но в отношении машин, а не девушек. И я бы не хотел, чтобы мою дочь кто-то вот так вот попользовал без обязательств в сожительстве, а потом поменял на новую модель, потому что эту уже ушатал или она ему надоела.

Эта фраза меня задевает и лицо мое меняется, а недоеденное мороженое и вовсе выпадает из рук, потому, выбросив его в урну, Костя отдает мне свое и уточняет:

– А в чем дело?

Я достаю из сердца нежные три слова и показываю ему.

Он морщится от их яркого света.

– Миледи, буду с вами честен как никогда. Мне кажется, что Паша – не тот, кто вам нужен.

– Почему?

– Ник, раз уж я сегодня так с тобой откровенен, то продолжу и дальше говорить то, что по-настоящему думаю. Ты правду услышать готова?

– Готова, потому тебя и позвала.

– Хорошо. Тогда будет тебе вся правда. Ты сама призналась, что хоть и окрылена Пашиным вниманием и заботой, все также боишься, что снова появится Гудини, который в очередной раз разобьет тебе сердце, так?

– Так.

– Я уверен, сейчас ты правда влюблена и считаешь его самым лучшим мужчиной, но на такой важный шаг, как совместное проживание, не стоит соглашаться так поспешно, тем более с Пашей. Если бы он ни разу тебя не обижал, не исчезал, не подводил, я бы слова не сказал. Сам бы повез тебя с чемоданами к нему, а потом и под венец, где с радостью передал в его руки. Но тут я переживаю, потому что это было не предложение руки и сердца, а предложение съехаться без обязательств. Тут даже признания в любви не было. Не было же?

– Не было. Только просьба больше не уходить.

– Вот. И складывая все это и не только это, я делаю вывод, что Паша не тот, с кем тебе стоит съезжаться и совсем не тот, кто должен стать в последствии твоим мужем. Если уж мы говорим о вашем дальнейшем будущем, которое ты можешь рисовать его в своих радужных фантазиях совсем не так, как себе представляет его он.

– Почему ты так решил? – снова повторяю я свой идиотский вопрос, потому что другого нет.

– Для начала хотя бы потому, что он не надежный. Ты же не может назвать его самым надежным мужчиной в твоей жизни, который всегда держит слово, а если вдруг что-то не получается, то предупреждает заранее?

– Нет.

– А еще ты уверена, что он сможет содержать вас обоих? Потому что твои родители явно будут против сожительства и твое содержание ляжет на его плечи. Твое здоровье, питание, обучение, одежда, обувь, косметика и прочее. Как думаешь, Паша об этом подумал? Он готов? И, если он пока еще не зарабатывает сам, готова ли его семья, а точнее его мама, содержать еще и тебя? Конечно, ты можешь врать семье, что живёшь в общежитие, но правда все равно вскроется.

– Об это я не думала.

– Вот и я о том. И еще парочка вещей к размышлению. Вы же будете жить в его съёмной квартире, правильно? А как же Макс и что скажет хозяин квартиры? И если даже все уже улажено, хочешь ли ты жить не только с Пашей, но и с его другом, который имеет полное право приводить в эту квартиру девушек на ночь?

– Ох. И об этом я не подумала.

– Именно. Идем дальше. Как ты в универ будешь добираться? Пешком идти далековато, а в автобусе такую малышку как ты в утренний час пик раздавят.

– Мне кажется, ты уже придираешься к мелочам.

– Возможно. А возможно я просто стараюсь просчитать все то, что пока не видишь ты, чтобы тебе потом не было очень больно или не приятно, потому что ты все себе совсем не так представляла. Просто ты должна помнить, что твой мужчина должен быть надежным как швейцарский банк и иметь возможность обеспечить себя и тебя, обеспечить твой комфорт и безопасность. И безопасность не только физическую, а еще и финансовую с эмоциональной.

– Но это же не так и важно. – фыркаю я, нашел чем меня пугать.

– Миледи, поверьте, рыцаря выбирать надо с умом и желательно сразу с замком и каретой, или хотя бы с четкой уверенность в том, что он сможет взять этот замок и карету в аренду, а заодно сможет поддерживать тот уровень жизни, который вас устроит. И дело тут не в меркантильности, а в мудрости, потому что вы выбираете не только супруга себе, но и отца вашим будущим детям.

– Но ему всего двадцать один, как и тебе. Ясно дело, что у него, как и у тебя, пока ничего нет. Но очень скоро все будет. Мы с ним всего достигнем вместе и планку уровня жизни я готова немного понизить, если это понадобиться. Тем более я работаю и каждый месяц получаю деньги. И у меня сбережения есть, которые я на машину откладываю. На первое время нам хватит, а дальше разберемся. Снимем может квартиру попроще и продукты будем в Ашане покупать, а не в Перекрестке или Кооператоре Дона. Живут же так люди, и я смогу.

– Сможешь, не спорю, ты девочка упорная, да и человек ко всему привыкает, он и в яме на одной воде и хлебе протянет. Но нужна ли тебе такая жизнь? Ты о такой мечтала? Я же прекрасно знаю, о чем ты мечтаешь и какой ты хочешь видеть свою жизнь. И у меня мечты подобные, потому я тоже над своим будущим давно работаю, потому еще со школы начал подрабатывать. И пусть это прозвучит как хвастовство, но я все равно скажу, что готовлюсь к созданию семьи.

– Интересно как?

– У меня уже есть машина, а в моей квартире идет ремонт. Я тебе пока не рассказывал, что купил ее, потому что родители помогли и хвастаться не хотел. Плюс я давно работаю и неплохо зарабатываю сам, так что уже сейчас готов обеспечивать не только себя, но и свою любимую женщину, которую замуж позову, а не сожительствовать. А что Паша?

– А Паша меня любит.

– Правда?! Ник, ты в этом абсолютно уверена? А почему тогда он тебе ни разу об этом не говорил? Почему прячет ото всех? Не водит на свидания и все ваши встречи бывают либо в парке, либо у него на квартире, где вас не увидят его знакомые? А почему после того, как ты пришла к нему на матч, он попросил больше не приходить, иначе он думает не о футболе, а только о тебе? Почему никогда не выкладывает фотографии с тобой в сеть и почему постоянно просит и тебя этого не делать? Почему не знакомит тебя со своими родными? Даже я тебя со всеми своими лучшими друзьями всеми перезнакомил, и мы периодически отдыхаем все вместе, а с мамой и папой моими ты тоже знакома, хоть пока только по телефону. И почему Паша никак не познакомится с твоими друзьями и родственниками? Ты же ему много раз предлагала с родителями познакомиться, а у него одни отговорки, хотя он давно тебе пообещал. Да и мы с Дашей, кучу раз через тебя приглашали его провести время с нами, но он за полгода так времени на это и не выкроил в своем «сверхнасыщенном» графике.

Я молчу, но лицо мое становится все грустнее, потому что лучший друг и правда подсветил мне все те стороны, что я не видела, еще и все те, что я старательно старалась не замечать.

Костя не собирается меня добивать и дальше потому смягчается:

– Но я могу ошибаться, и Паша может и правда тебя любить, просто вот так вот странно. Но если это так, то хватит ли тебе такой вот любви? С милым рай и в шалаше только на словах. А потом ты начнешь ненавидеть его за то, что он, бедняга, не разделяет твое мировоззрение, твои мечты и вообще не оправдал твоих завышенных ожиданий, потому ты в съёмной квартире ешь макароны из Ашана, на которые сама и зарабатываешь, а твои подруги в это время наслаждаются пастой в Италии, как всегда мечтала ты.

– Костя, честное слово, я знаю, в твоих словах есть правда. И ты все по-умному говоришь. Но я же люблю его и хочу быть с ним, несмотря даже на это вот все. А может любви только одного достаточно для того, чтобы все было хорошо?

– Вряд ли. Лично моей любви оказалось недостаточно для того, чтобы все было хорошо…

– Хорошо с кем?

– С тобой, Ника, с тобой. – вдруг признается Костя.

И неожиданно для меня очень трепетно и нежно целует меня в доказательство своих слов.

Я замираю, потому что совершенно не ожидала такого исхода разговора, а Костины губы все скользят по моим, в то время как его руки скользят по моему телу. Я не могу противиться, но и не могу ответить на поцелуй, только думаю о том, как была слепа. Я не заметила ни того, что Костя влюблен в меня, ни того, что свидетелем нашей с ним беседы и внезапного поцелуя стал Пашка, уставший ждать моего обещанного возвращения после пар и идущий через парк к общежитию, чтобы забрать меня с вещами к себе.

Вторник. Еще позднее.

А все случившееся дальше, происходит очень быстро и очень болезненно. Паша отрывает от меня Костю и бьет его по лицу несколько раз. Опешивший Костя пытается дать отпор, но Паша укорачивается и удар приходится лишь по касательной. А Костя, после повторного удара в солнечное сплетение и града нелестных слов в своей адрес с парочкой угроз, поспешно ретируется, извинившись передо мной за то, что я узнала о его чувствах вот так и он мне все испортил.

Мы с Пашкой остаемся одни. Он в ярости и у него есть на то причины, но я никогда не видела его таким злым и не знаю, как поступить. Я напугана, потому что последний раз, когда я видела парня в каком состоянии, все закончилось тем, что он ударил меня в плечо. Вспомнив Кирилла, я сжимаюсь, не ожидая ничего хорошего.

Заметив, что я стараюсь держаться от него подальше, Паша наконец заговаривает со мной:

– Я не он, Ника, я не Кирилл! Я не собираюсь тебя избивать потому, что ты влюблена в другого.

– Единственный, кого я люблю – это ты! – признаюсь я, но Паша, видимо, пропускает такое важное признание мимо ушей.

– Что не мешает тебе целовать других за моей спиной. Еще и в тот день, когда я предложил тебе жить вместе.

– Я его не целовала и вообще не ожидала поцелуя. Он был мне не приятен. Я так сильно растерялась, что не знала, как поступить.

– Да ладно. Так неприятен, что ты позволила ему целовать себя добрую минуту?! Я бы не сказал, что он тебе не приятен. Твой «просто друг» Костя оказался-то симпатичным парнишкой с машиной и квартирой, еще и зарабатывает хорошо. И это на четвертом курсе. Тут явно еще и семья не простая. Партия куда лучше той, что предлагаю я, футболист-неудачник со съёмной квартирой, раз вместо того, чтобы собирать вещи и переезжать ко мне, ты побежала на свидание с ним.

– Паша, ты меня слышишь вообще?! Костя правда мне просто друг. Ну, я так думала, до сегодняшнего дня. И встретилась я с ним только для того, чтобы поделиться радостью и рассказать о том, что мы с тобой теперь будем жить вместе. Хотела еще попросить помощь вещи собрать, чтобы на себе ничего не тащить и под таким вот предлогом вас наконец познакомить хотела. А разговор принял совсем неожиданный поворот и выяснилось, что Костя в меня влюблен, что своим поцелуем и пытался доказать.

– Да, да. А еще он очень правильно рассказал тебе о том, что у меня пока нет ничего, а вот у него уже все есть. И ты знаешь, он прав. Он куда более подходящий парень, чем я.

– Да какая разница подходящий он или нет. Я тебя люблю! Я тебя выбрала! Давным-давно. Еще в том парке, где ты меня в первый раз поцеловал.

– Вечно у тебя все так, Ника!

– Как так?

– По-идиотски. Каждый раз, когда я думаю, что наконец-то у нас с тобой получится построить отношения и бросаю всех, ты выкидываешь очередной фортель. То перестаёшь отвечать на мои сообщения и начинаешь встречаться с каким-то слащавым Илюшей, о чем я узнаю благодаря вашим фоточкам, то бросаешь меня на вокзале и едешь на выходные к какому-то идиоту, то фотки с «лучшим другом» Костиком выкладываешь, под которыми твои подружки пишут, что я козел. А когда я прошу больше не уходить, ты целуешься с этим богатеньким хреном, потому что он куда лучше меня.

– Лучше? Не думаю. Я считаю самым лучшим мужчиной именно тебя. И вообще-то это именно я вечно жду тебя как Хатико. Жду, когда ты перезвонишь. Жду, когда ответишь на сообщение. А ты, как чертов Гудини вечно проворачиваешь свой трюк с исчезновением, а потом возвращаешься как ни в чем не бывало. И это десятки раз разбивало мне сердце! А я устала от этого, Паша. Я просто хочу быть счастлива.

– Ты устала? А я думаешь не устал?! Да я из кожи вон лезу, но тебе все мало. Тебе мало меня одного! Тебе нужны Кости, Илюши, Гаврюши и прочие, но только не я. Кто угодно, но только не идиот, который каждый раз возвращается к тебе.

– Возвращается от того? – нависаю я над Пашей.

– От тех, кем не мог тебя заменить. Как бы сильно не старался. – признается Паша, а потом заглядывает мне в глаза и спрашивает: – Почему нам с тобой так трудно?

– Я могу спросить у тебя тоже самое. – отвечаю я. – Но если верить Даше, то у нас с тобой просто тревожно-избегающие типы привязанности, потому, когда у нас с тобой в отношениях все хорошо, то нам сразу же надо это испортить. В состоянии жопы нам привычнее и спокойнее. А еще, ни у тебя, ни у меня не было примера нормальных отношений перед глазами, вот мы и повторяем ту дичь, что творили наши родители. А если верить Костику, то все дело в том, что я не люблю тебя, а ты не любишь меня и мы просто не подходим друг другу. А может потому, что ты, вместо того, вкладывать в наши отношения, ходишь меня сравнивать с кем-то, кто до меня недотягивает. А может мы просто дурак и дура, которые повстречали друг друга, чтобы истязать по полной. Тут уж выбирай тот вариант, который тебе ближе.

– А какой ближе тебе?

– Я не знаю, Пашка. Но наши с тобой отношения реально как качели. Последние месяцы рядом с тобой я безгранично счастлива, но если вспомнить то, что было раньше, то становится страшно. Страшно, что ты снова перестанешь отвечать на мои сообщения и пропадешь без объяснения причин. Страшно, что девушки, которые пишут тебе под фото, что ты самый лучший, знают об этом не понаслышке и ты будешь с ними, а не со мной. Страшно, что однажды я проснусь и пойму, что мой идеальный Пашка лишь образ в моей голове, а ты просто парень, который развлекается со мной лишь потому, что я легкодоступный вариант. И развлекаешься до тех пор, пока не появится та, кто тебе действительно будет дорога. Та, с которой ты можешь разговаривать, когда уходишь беседовать в другую комнату. Страшно, что у нас все может даже сложиться хорошо, а потом мы повторим ошибки наших родителей и возненавидим друг друга. Мне страшно, потому что я не знаю, что нас ждет впереди. И мне страшно потому, что ты можешь снова бросить меня и этого я не вынесу. Мне страшно оттого, как сильно я хочу жить с тобой и страшно оттого, что я буду жить с тобой. И мне кажется, что если я тебя оттолкну, вот сейчас, то избегу огромной боли, которая ждет меня впереди. А может быть разрушу огромное счастье. Я не знаю. И потому мне страшно. Мне страшно от того, что ты рассказываешь мне обо всем на свете, но не рассказываешь самого главного. И не знакомишь ни с семьей, ни с друзьями. Ты вроде бы рядом, но никогда не пускаешь меня к себе ни в душу, ни в сердце. Ты делаешь меня счастливой, но словно не доверяешь меня. Не позволяешь мне пройти сквозь стену, которую вокруг себя возвёл, как бы я не пыталась. А я просто хочу, чтобы ты мне пообещал, что мы будем вместе и у нас все будет хорошо.

– Этого я не могу пообещать. – бурчит себе под нос Пашка.

– Почему? Если я буду знать, что и тебе тоже страшно, но ты все равно выбираешь меня, то мы справимся. И скажи ты уже, что любишь меня! И я пойду за тобой хоть на край света. Всегда буду рядом и никогда не подведу. Вместе мы добьемся всего, о чем мечтаем. У нас все получится! Я в это верю! Верю в нас. Верю в тебя! Просто скажи это наконец, и я перестану бояться. Потому что эти три слова будут моей гарантией.

– Не могу… – еще тише шепчет Паша. – Эти чертовы три слова не гарантия счастья, а поводок, который позволяет делать с человеком все, что заблагорассудится, прикрываясь высокими чувствами. Я видел это сам. Я с этим рос.

– Найди другие… – уже умоляю я. – Пожалуйста, просто скажи, что я тебе дорога и ты хочешь провести эту жизнь именно со мной.

– Не могу.

– Значит и я так больше не могу. – бросаю я и поднимаюсь с лавочки. – Не могу так больше. Почему какой-то безразличный мне Костик может сказать, что любит меня и хочет со мной семью, а мужчина, ради которого я готова на все, не может из себя пару слов выдавить, чтобы я знала, что дорога ему также, как и он мне?! Хотя я ему в любви призналась.

Паша молчит. Отводит глаза и даже не смотрит в мою сторону.

Я стою рядом с ним, так близко – просто протяни руку, и понимаю, что пропасть между нами снова открылась и разрастается с каждой минутой.

Я стою и жду.

Он все молчит.

Я жду, и жду, и жду до тех пор, пока не понимаю, что ничего он мне не скажет. Ни «Я люблю тебя», ни «Я не могу сказать тебе эти снова, но ты мне дорога и я хочу быть рядом», ни «Я хочу состариться вместе с тобой», ни чего-то подобного. Нет даже такого простого «Пошли уже домой». Ничего. Ответом мне служит лишь тишина, потому я разворачиваюсь и ухожу.

Я иду по направлению к общежитию и молю о том, чтобы он пошел за мной. Молю, чтобы он попросил меня вернуться, и я тут же брошусь в его объятия. Но он молча смотрит, как я ухожу и даже не пытается меня остановить. Он просто отказывается от нас. От меня. Отказывается от моей любви.

По моим щекам текут горькие слезы разочарования, и я решаю тоже отказаться от него.

Понедельник

Вы знали, что у некоторых людей, в результате пережитых трагических или болезненных событий, может возникнуть кататимная амнезия? Это когда забываются какие-то особо тревожные события или даже люди. Хотела бы я себе такую, чтобы забыть произошедшее в парке. Хотя мои воспоминания итак туманны. Видимо мой мозг решил подарить мне успокоение и возможность двигаться дальше. Помню только как вчера шла из парка, не разбирая дороги, и в голове моей пульсировала только одна мысль – «Ноги моей не будет у него в квартире, пока на пальце не будет кольца». Какие-то обрубки конечностей вместо той трепетной любви, что я прятала в сердце.

Я не знаю, почем он не пошел за мной, почему не боролся за нас. Почему не слышал мои признания в том, как сильно я его люблю? Может потому, что ему проще убегать и бросать, как только возникнут чувства. Так же безопаснее, да? Ведь никто не бросит тебя и не причинит тебе боль.

Я не знаю, почему я не обняла его и не сказала, что мы со всем правился. Чертова гордость или просто обида? А может слова Кости, ведь в них были зерна истины от того, что я не машина с тест-драйва, чтобы меня пользоваться до мыслей о том, что он и правда скрывает меня от друзей, семьи и соцсетей.

Я очень зла. На себя. На Костю. На жизнь. На любовь. Но больше всего на него. На Пашу. За то, что в очередной раз отказался от меня. За то, что не пошел за мной даже после того, как я сказала ему «Я тебя люблю», ведь бросить меня снова было легче. Ему всегда легче уйти, чем остаться и попытаться вместе решить проблему. Это прям Пашин стиль. Он же чертов Гудини, а я долбаный Хатико. Он вечно исчезает, а я все жду. Чего только жду? Одинокую старость и нервный срыв?! Тут уже что наступит скорее.

Но я бесконечно устала ждать, потому сегодня утром, дав Паше время остыть, я наконец следую совету мудрой подруги. Я слушаю Дашу и пытаясь спасти наши с Пашей отношения, пишу ему сообщение:

«Прости, что обидела тебя и сделала больно, я этого не хотела и мне очень жаль, что ты подумал, будто кто-то может быть для меня важнее, чем ты. Я люблю только тебя! Ты самый важный и самый значимый мужчина в моей жизни. И я с радостью приму твое предложение и буду жить с тобой, потому что верю, что вдвоем мы справимся абсолютно со всем, тем более со вчерашним недоразумением, которое лишь показало, как сильно ты мне дорог. Паша, я люблю тебя и хочу быть с тобой!»

Ответ приходит на удивление быстро. Буквально через пару минут я читаю:

«А я нет!»

Следом прилетает и оповещение:

«Этот пользователь заблокировал вас»

Часть 12

Понедельник

Люди ненавидят понедельники. Но только не я, теперь я их фанатка, потому что понедельник – это окончание идиотских выходных, во время которых я стараюсь занять себя чем угодно, лишь бы не думать о том, что произошло. Понедельник – это прекрасный рабочий день, который я провожу на практике. И пусть это не та практика после третьего курса в автосалоне, которую я должна была проходить, эта тоже ничего. И главное ее достоинство в том, что она в моем родном городе, подальше от Паши, Кости и всего дерьма, произошедшего в день, который я поначалу посчитала лучшим в своей жизни.

А теперь обо всем случившемся и об этих двоих, особенно о Паше, я стараюсь не думать. Ни к чему мне это, только перестала ходить с опухшими от слез глазами, о чем мне любезно напоминает Эд – мой коллега по практике, хотя таковыми нас можно назвать лишь с натяжкой. Эдуард не третий курс закончил как я, а уже второй год работает в Комитете по молодежной политике. И ждет меня у входа, заботливо придерживая дверь.

– Вау, Ника. На дворе понедельник, а ты не в слезах? Неужели провела эти дни в компании реального мужика, а не в тоске по бывшему? – симпатичный голубоглазый блондин не упускает случая меня поддеть.

– Не у всех такая насыщенная жизнь как у тебя, Эдичек. И выходные я провела в компании книг. – отшиваю я своего очень непрофессионального наставника по практике. Хотя в такой фамильярности я сама виновата. В первый день нашего знакомства была настолько глупа, что при нем отказалась от приглашения на свидание из-за того, что переживаю болезненный разрыв.

– А вот и брала бы с меня пример. Свидания на одну ночь сердечко не разбивают и не создают ложных иллюзий о великой любви, которой не существует. – напоминает он, вызывая лифт.

– Началось… – стону я. Эд постоянно рассказывает мне о преимуществах своей «системы отношений». – Давай лучше не про секс без обязательств поговорим, а про наши задачу. Завтра начинается съезд молодых депутатов, а нам еще надо все собрать и подготовить, чтобы утром спокойно вещи взять и на базу выехать, а ты все о том же…

– О молоденьких красивеньких депутатшах. – перебивает меня коллега. – Милых блондиночках, которые завтрашней ночью будут меня согревать.

– Эдик, блин! Если мы сегодня все не соберем, то согревать тебя будет трехэтажный мат нашего шефа, а не милые блондиночки.

– Боже, Ника! Теперь я понимаю, почему от тебя бывший сбежал! Ты просто зануда!

– У меня он хотя бы был. А ты, Казанова недоделанный, всю жизнь один проведешь!

– Спасибо за комплимент! – растягивает губы в ухмылке Эд и выходит из лифта. – Ведь именно это моя главная мечта.

Мне не хочется устраивать очередную перепалку, которые доставляют удовольствие только Эдуарду, потому я специально ухожу в противоположном направлении, словно мне нужно уточнить у секретаря все ли в порядке с базой и все ли у них готово для того, чтобы принять у себя с ночевкой больше ста человек. Она меня успокаивает, что у них-то все готово, в отличие от нас, и рабочий день получается очень суматошным. Зато настолько насыщенным последними приготовлениями к мероприятию, что я до конца дня даже не вспоминаю его. Парня, в очередной раз разбившего мне сердце.

Но во сне он напоминает о себе сам.

Мне снится, что я стою на высоком берегу, а далеко внизу плещется море. Я в белоснежном свадебном платье и рядом со мной стоит он. Паша. Он смотрит на меня влюбленными глазами, и мы слушаем красивые слова о любви от ведущего церемонии.

Наконец подходит самый важный момент и мне задают вопрос:

– Вероника, готовы ли вы взять Павла в законные мужья?

Я открываю рот, чтобы сказать «Да!», но не могу произнести и слова, только мычу. Пытаюсь обратиться за помощью к Паше, но он лишь смеётся, а потом говорит:

– Ника, ну ты что, реально поверила в то, что я на тебе женюсь?! Да никогда! Это ты меня любишь, а я тебя нет.

– Почему? – спрашиваю я, но голоса у меня как не было, так и нет.

– Потому что любви не существует. – злобно усмехается Паша и вокруг моих рук обвиваются цепи. – Но это и не важно, потому что ты все равно принадлежишь мне!

Паша сильно дергает за цепи, и я падаю на колени. Он тащит меня за собой, пока подметающее землю белоснежное платье вымазывается в грязи и рвется. Я пытаюсь вырваться из пут, кричу и зову на помощь, но меня никто не слышит. Все мои друзья, знакомые и родственники лишь широко улыбаются.

– Ну что же ты, Ника, ты же так этого хотела. – говорит Даша.

– Ты же так мечтала всю жизнь прожить вместе с Пашей. – добавляет моя мама.

– И так боялась выйти замуж. – напоминает папа.

– А тут все прекрасно. Ты и замуж не вышла и с Пашей будешь. – смеется Вика.

– Навсегда. – озвучивает приговор на пожизненный срок Кирилл. – Пока смерть не разлучит вас.

– Миледи, а я ведь предлагал выбрать меня. – грустно вздыхает Костя. – Но вы выбрали его… и вот, что из этого получилось.

Я пытаюсь вырваться и кричу. Кричу о том, что я хотела не этого. Кричу о том, что мне больно. Прошу Пашу остановится. Но он упорно продолжает тянуть меня за собой. Дотащив меня до обрыва, он шипит мне в лицо:

– Ты поступила со мной ужасно. И должна быть наказана!

Затем толкает меня вниз и стоя на самом краю и с ухмылкой смотрит на то, как я падаю.

А я все падаю, падаю, и падаю…

Вторник

Боже, я даже не помню, когда последний раз так уставала. Мои ноги гудят, гудит и голова. И впервые за день я наконец-то присела. Мечтаю только об одном: принять душ и лечь спать, ведь уже в шесть мне нужно будет проснуться, что продолжить развлекать всех этих молодых депутатов. Благо только до обеда, после которого меня ждёт обратная поездка домой, горячая ванная с пеной и книжкой, а после как минимум двенадцатичасовой сон в моей уютной кроватке.

Но это завтра.

А сейчас мне нужно уснуть на старой деревянной кровате, потому что комитет не расщедрился на приличную базу и мероприятие у нас проходит в старом детском пионерлагере. Ну и помолиться о том, чтобы Эдик, с которым нас поселили в одной комнате, не храпел.

– Ника, пошли в бутылочку играть! – в двери появляется сначала голова Эдуарда, а потом и он сам. – Там из пятой комнаты зовут.

– Бутылочка? – удивляюсь я. – Вам по столько лет? По двенадцать?

– Хорошо, тогда предлагаю сыграть в карты на раздевание. – быстро меняет предложение Эд, развешивающий полотенце на спинку кровати.

– А вот тут соглашусь. – удивляю я ответом. – У меня сил уже не хватит на то, чтобы раздеться и до душа дойти, так что, если кто-то меня разденет и дотащит, а потом и покупает, я не против.

– Я как пионер, всегда готов! – сосед прикладывает руку к виску, пародируя пионерский жест. – Вот только душ у нас один на всех и там очередь, на час минимум.

– Жесть! – я с грустью думаю о том, что не могу уснуть, не приняв душ. – Погоди… если там очередь на час, то почему ты вернулся через десять минут весь такой благоухающий?

– Это все Светочка. – загадочно улыбается Эд.

– Светочка – это какая-то милая блондинка-депутат, которой мандат позволяет проходить в душ без очереди?

– Светочка – это милая повариха из столовой.

– Милая? Это же та большая злобная тетка, которая во всех тарелками с едой кидалась!

– В кого тарелками, а в кого и ключами от душевой для сотрудников, где еще и горячая вода есть… – напарник демонстрирует брелок с ключом.

– Бррр! Я даже не хочу знать, как они тебе достались!

– Ника, какого же плохого ты обо мне мнения. Всего пара комплиментов, и они мои. И также легко могут стать твоими.

– Мне тоже понадобиться парочка комплиментов?

– Тебе достаточно будет одного… одного поцелуя.

– Согласна! – киваю я, тут же подбегаю к Эду и целую его в щеку.

– Ника, ну ты же сама сказала, что нам не по двенадцать лет. – сосед прячет ключи в кулаке. – Так что поцелуй должен быть настоящим. Таким, чтобы жарко стало даже под ледяной водой.

– Вот ты гад!

– А ты грязнуля, которая будет спать вспотевшей или замученной после часового стояния в очереди и принятия ледяного душа. Потом еще простуду подхватишь… и вообще, Светочка мне сказала, что некоторые молодые депутатами еще и находчивые оказались и уже нашли способ подглядывать в общий душ… но выбор за тобой.

– Оботрусь влажными салфетками!

– Да я не против, Никуля! Хочешь, сам тебя оботру? Комната-то общая.

– Я в туалет схожу, и там сама справлюсь.

– Вот это принципы! Хвалю! Ты готова обтираться влажными салфетками в вонючем туалете, только бы со мной не целоваться. Молодец, просто умница! Вот только что эти принципы тебе дают? Сильно они в жизни помогают? Или тебе нравится ущемлять себя во всем, даже в своих истинных желаниях, лишь бы сохранить лицо и звание приличной девушки?

– Да пошел ты, Эдик! – умеет этот говнюк парой фраз задеть меня за живое.

– А я и пойду. К Светочке. Ключи верну. Обещал их отдать сразу, как тепленький душ приму. А потом приду спать, чистый и благоухающий. Еще и с зубами чищенными.

– Может я сегодня и останусь грязнулей, но завтра попаду домой, приведу себя в порядок и снова буду красивой и ухоженной. А вот ты как был ублюдком, который на секс может развести шантажом только баб из столовой, так им и останешься.

– Даже так? – процедил сквозь зубы Эд. – А мне вот казалось, что как раз ты и должна видеть меня настоящего.

В меня полетели ключи.

– Дойди до конца коридора и поверни налево, там, в закуточке неприметном, будет дверь «Только для сотрудников». Откроешь ее и заходи, но сразу запрись. А потом покупайся и тихонечко выходи, снова дверь запри и бегом обратно. На все про все у тебя десять минут, к одиннадцати я должен вернуть ключ Светлане Николаевне.

Ошарашенная таким поступком, я просто киваю, бегом подхватываю полотенце и ванные принадлежности и несусь в ванную комнату, не забыв в ней запереться. Молниеносно намыливая тело и моя голову, я стараюсь не думать о том, что на выходе меня может ждать не только радость от принятия душа, но и Светлана Николаевна собственной персоной, еще более злобная, чем обычно. Но, к моему неописуемому счастью, она все также в столовой, а я бегом возвращаюсь в комнату и отдаю ключи, чтобы мой уже одетый напарник успел их вернуть.

Через пять минут возвращается мой парник и плюхаясь на кровать, стягивает с себя джинсы и футболку.

– Прости. – извиняюсь я, продолжая задумчиво расчесывать волосы.

– Проехали. – отмахивается Эд. – Давай лучше спать.

– Спать? А как же юные блондинки депутаточки? – я пытаюсь сгладить все шуткой.

– Они давно спят с юными богатенькими депутатиками. И мне, кстати, брюнетки больше нравятся.

– Но… ты же сам говорил, что …

– Я много чего говорю, Ника. И еще больше чего обещаю. Как и все мужчины. Но далеко не все из этого правда и далеко не все из этого я и правда собираюсь делать.

– Так ты и про отношения только на одну ночь тоже врал?

– Нет. Здесь я не врал. Только они помогают заново не разбивать на куски с трудом склеенное сердце. – вдруг признаётся Эд. – У меня знаешь ли то же есть «супер» бывшая. Настя. Она по мне прошлась напалмом не хуже твоего «супер» бывшего. Правда это было три года назад. И после этого я пересмотрел свои взгляды на любовь и отношения, так что текущий формат взаимодействия меня более чем устраивает. И я ничего от него не жду, кроме совместного удовольствия.

– Но как можно спать с кем-то без любви?

– О, да твой бывший видимо первый и единственный.

Румянец на щеках отвечает за меня.

– Очень легко, Ника, очень легко. Особенно, когда осознаешь, что любовь – иллюзия, которая позволяет партнеру привязать тебя к себе и делать, все, что хочешь, прикрываясь «высокими чувствами». А потом, наигравшись с тобой вдоволь, выбросить тебя на помойку, потому что ты, как выясняется, был плохой игрушкой и должен быть наказан.

В моей голове тут же вспыхивают обрывки сна из прошлой ночи. Цепи. Обрыв. Смех Паши.

– Ты не веришь в любовь? – спрашиваю я у соседа по комнате, чтобы прогнать наваждение.

– Больше нет. Но верю в то, что два человека могут скрасить друг другу ночь и сделать себя и партнера немного счастливее. А разве не этого все и хотят? Просто человеческого счастья и теплоты? Я вот нашел это в одноразовых встречах и мне этого вполне хватает.

– Но ты же сам говоришь, что они всего лишь одноразовые, разве тебе не хочется чего-то большего?

– А зачем? Затем, чтобы человек, которому ты открыл свое сердце, его растоптал? Извините, хватит. Накушался. Я знаешь ли, туалетной бумагой по второму кругу не пользуюсь. – напарник вдруг запнулся, осознав, с чем сравнил девушек. – Блин, хреновое какое-то сравнение получилось. Прости.

– Не спорю, мерзкое. Но знаешь, я даже обижаться не буду, мне тебя просто жаль. Из-за того, что одна девушка тебя обидела, ты ставишь крест на всех.

– А ты разве не так себя ведешь?! Из-за того, что тебя бросил бывший, ты ставишь крест на всех парнях. И я ведь сейчас не о себе, я о тех, кто звал тебя на свидания и сегодня, и весь этот месяц.

– Но это другое.

– Ника, Ника, себе-то хоть не ври. Ты такая же, как и я. Заморозила сердце, чтобы его больше не разбили. Но я, в отличие от тебя, не замораживал тело, чтобы оставить при себе хотя бы какие-то эмоции.

– Я не такая как ты!

– Докажи, давай! Пойди, и согласись на свидание хотя бы с одним из тех парнишек, что тебя сегодня приглашали.

– А зачем далеко ходить?

Я встаю, подхожу к сидящему на своей кровати Эдику, и впиваюсь ему в губы. Хотел по-взрослому?! Вот тебе по-взрослому!

Вот только мой партнер в таких играх куда опытнее. Он подхватывает меня и усаживает на себя верхом. Его губы не отрываются от моих, а язык жадно ищет мой. Его поцелуи обжигают, но сегодняшней ночью я готова сгореть! Сгореть, чтобы возродиться из пепла как Феникс. Возродиться новой Никой, у которого снова бьется сердце и в мире которого есть не только Паша, но и другие мужчины.

Эд страстно целует меня и медленно расстегивает пуговки на моей пижамной рубашке. Я дрожу не только от ветерка, дующего из приоткрытой форточки, но позволяю раздеть себя. Шелковая рубашка летит на пол, горячие руки начинают изучать мое тело, а сам он продолжает осыпать меня поцелуями. Я изучаю его в ответ, нежно скользя руками по его торсу.

Устав ждать, Эд укладывает на кровать и стягивает с меня пижамные штаны вместе с нижним бельем. Он шепчет комплименты и просит пару секунд на то, чтобы достать защиту.

Я киваю.

И в тот самый момент все меняется.

Я осознаю, что передо мной почти не знакомый мне абсолютно голый мужчина, который через пару секунд окажешься сначала на мне, а потом во мне. И этот мужчина не Паша.

А Эд возвращается ко мне и впивается в губы очередным обжигающим поцелуем. И ласки его становятся тоже более требовательными.

– Что не так? – уточняет он, когда я отвечаю на поцелуй так же жарко, как прежде. – Ты хочешь сверху?

– Нет. – шепчу я, лежа под ним.

– А как тогда? – уточняет он, продолжая ласкать меня.

– Я не могу вот так.

– Вот так? Хорошо, давай перевернем тебя. Сразу бы сказала, что любишь в другой позе.

– Вот так, на один раз.

– А кто говорил, что раз будет только один? У нас впереди вся ночь, и я хоть и вымотался, но раза на два меня точно хватит. Там и я побуду сверху, и ты, а если сильно постараемся, то и третий раз что-нибудь интересное сообразим.

– Ты же знаешь, что я не об этом. – я тяну на себя одеяло, пытаясь прикрыться им.

– Знаю, просто сейчас нам хорошо вместе и мне не хочется это портить. Но придется, да?

– Ага. – бухчу я и прячусь под одеялом.

Понимая, что момент упущен, Эд отстраняется от меня и садится на край кровати.

– Только избавь меня, пожалуйста, от этих объяснений, что дело не во мне, а в тебе и том, что ты не можешь забыть бывшего, ок?

– Ок. – отвечаю я из-под одеяла. – Прости.

– Прощаю. – спокойно принимает извинения Эд. – Ну и ты меня тогда прости. Я хотел меня разморозить, да не получилось.

– Ты потрясающий, очень красивый, шикарно целуешься, но…

– Но я не он. Спасибо, Ника, я понял. – бросает мне Эд.

Следом встает, натягивает трусы, футболку с джинсами, заныривает в кроссовки даже без носков, и уходит из комнаты.

Я остаюсь одна, реветь и корить себя. Вот только не понятно за что. То ли за то, что чуть не поддалась влечению, то ли за то, что не позволила одному очень приятному парню сделать меня счастливой хотя бы на одну ночь.

Ведь я же об этом и мечтаю, быть счастливой, да?

Или нет?

Среда

Эд мастерски дает вид, что ничего между нами этой ночью не произошло. Как ни в чем не бывало он вернулся под утро, пригласил меня на завтрак и обсудил планы на день. Отвел со мной всю программу, как всегда был внимателен и заботлив, даже шуточки свои классические в мой адрес отпускал, а после помог собрать все вещи, погрузил в свою машину и повез домой.

И все два часа пути мы мило беседуем ни о чем и слушаем музыку, хотя в душе у меня своя музыка. Ее выдают скребущие на душе кошки. Но Эдик продолжает делать вид, что не видит моих душевных терзаний, продолжая беседу ни о чем.

И только когда мы доезжаем до города, и я выхожу из машины, припаркованной у моего дома, он подает мне рюкзак и говорит:

– Если надумаешь разморозиться, я с радостью составлю тебе компанию.

– Если я буду к такому готова, то отвечать за разморозку будешь именно ты. – искренне обещаю я.

Потом разворачиваюсь и скрываюсь за дверьми подъезда, чтобы, поднявшись в квартиру и набрав горячую ванную, лежать в ней и думать о том, а правильно ли я поступила прошлой ночью.

Понедельник

Длинные выходные, ведь нам дали два дня на то, чтобы прийти в себя после съезда, подошли к концу. А это значит, что впереди новая неделя в компании Эдика и последняя неделя моей практики. Я взволнована из-за произошедшего на съезде и не знаю, как себя вести. Я даже звонила за советом Даше, но она лишь сказала, что решать, как поступать дальше, только мне.

Вот я и решила. Решила делать вид, что ничего не произошло и держаться от Эдика подальше, потому намеренно опаздываю, чтобы не встречаться у входа. Но он все равно ждёт меня, несмотря на то, что я пришла на пятнадцать минут позже обычного и рабочий день минут десять как начался.

– Как знал, что ты опоздаешь, потому взял Апельсиновый Бамбл, а не твой любимый капучино. – улыбается Эд и протягивает мне стаканчик.

– Это что? – удивляюсь я, принимая напиток и проходя вслед за напарником к лифту.

– Холодный кофе. Апельсиновый. – поясняет парень.

– Фу! – морщусь я. – Это же гадость. Кофе должен быть горячий и с молоком.

– Ты попробуй сначала, а потом уже выводы делай. – предлагает Эд, пропуская меня в лифт. – Уверен, тебе понравится.

– Ни за что! Я хочу, чтобы мой завтрак остался при мне, а не украсил твою белоснежную рубашечку.

– Ника, ну давай. Один глоточек. Если не понравится, разрешаю вылить мне его прям на голову.

– Ты настолько уверен, что он мне понравится?

– Ага.

– Ладно. Но только глоточек. – соглашаюсь я и пробую напиток.

Эдуард оказывается прав. Этот странный холодный кофе, еще и с апельсином, оказывается настолько вкусным, что я не могу от него оторваться.

– Ну как? – уточняет улыбающийся Эд, выходя после меня из лифта, хотя ответ написан на моем лице.

– Идеально! – честно признаюсь я. – Кто бы мог подумать, что такое странное сочетание может оказаться такой вкуснятиной! А же с детства апельсины обожаю и даже не представляла, что можно их в кофе добавлять. Капучино, подвинься! У меня появился новый фаворит и это апельсиновый бамбл.

– Вот так и с мужчинами. – неожиданно серьезным тоном произносит мой коллега. – Если ты пробовала один только капучино, то до конца жизни будешь считать его самым вкусным, самым лучшим и самым идеальным. Но только потому, что тебе не с чем его сравнить. Такая преданность капучино, конечно, достойна похвалы. Но в мире огромное количество разнообразного кофе, от американо до латте орхидея-смородина. И может тебе они кажутся странными и даже опасными сочетаниями, как еще пару минут назад апельсиновый бамбл, но они могут тебя удивить. И понравится тебе куда больше капучино. Просто подумай об этом, Ника.

Я замираю со стаканчиком такого вкусного и такого холодного кофе и признаю, что мне нечего ответить, в таком ключе свои отношения с Пашей и другими мужчинами я не рассматривала.

Но Эдику ответы не нужны. Он лишь бросает:

– Просто подумай об этом.

И уходит в свой кабинет.

А я остаюсь одна. Стоять в фойе. С таким новым и потрясающим апельсиновым бамблом в руках и мыслями о таком привычном капучино в голове.

Пятница

Последний день практики. Еще только обед, но все дела доделаны, все документы подписаны и больше ничего не держит меня в стенах Комитета по молодежной политики. Кроме Эда, который вызывается подвести меня домой, что я по такой жаре не тряслась в автобусе.

Я напоминаю ему, что обеденный перерыв всего час и он может не успеть к его окончанию, но он улыбается и поясняет, что и его рабочий день на сегодня закончен. Понимая, что других отговорок нет, я позволяю ему не только довести меня до дома, но и подняться ко мне на кофе.

– Будем капучино пить? – уточняет Эд, усаживаясь за стол на моей кухне.

– Никакого кофе. – тут же протестую я. – Я буду пить зеленый чай.

– Даже так? – выгибает бровь мой уже бывший коллега. – Ну ок, тогда я тоже буду зеленый чай.

– Даже так? – выгибаю бровь уже я. – Ну ок.

Пару минут мы проводим в тишине и своих мыслях. Я думаю о том, что зря согласилась на уговоры и пригласила Эда к себе, тем более родители вернутся с работы не раньше, чем через три часа. О чем думает Эд мне не известно, но судя по его напряженному лицу, о чем-то серьезном.

– Вкусный чай. – нарушает тишину мой гость. – Но я бы предпочел все-таки кофе.

– А я бы предпочла одиночество, но ты все же здесь. – напоминаю я. – Так что довольствуйся чаем.

– Про одиночество я уже понял. Но одного чая мне мало. – открыто заявляет о своих желаниях Эд.

– Я знаю. Но, как ты сам говорил, я верна капучино.

– Я понимаю, что ты никак не можешь забыть этого…

– Пашу. – подсказываю я.

– Да. Именно его. И он, если я правильно понял, был у тебя первым и единственным, что похвально. Но его в твоей жизни больше нет.

– И что?

– И то, что у тебя два пути. Быть всегда одной или начать пробовать другой кофе.

– Есть еще третий вариант.

– Ну, не думаю, что отношения чай плюс чай тебе подходят, ты другого типа девочка. Хотя в моей голове это выглядит очень даже пикантно и аппетитно.

– Я не об этом!

– А о чем?

– Ну, еще в монастырь можно уйти.

– И ты думаешь это решение? Думаешь, что там, лежа в своей келье ты будешь думать о ликах святых, а не о капучинке. Поверь, это не поможет. Скорее научишься быстренько в кружечку чайный пакетик макать, представляя капучинку и другие кофейки.

– Фу, Эдик! Давай уже поговорим без всех этих развратных чайно-кофейных метафор.

– Ладно. Давай поговорим на чистоту. Ты возвела своего Пашу на пьедестал, считаешь его идеалом, до которого другому мужчине не дотянуться. Но ты пробовала-то этих других мужчин?! Разве мои поцелуи были хуже, чем его.

Я тут же вспоминаю, как страстно он меня целовал и не только, и честно отвечаю:

– Нет, не хуже.

После моего признания Эд придвигается ко мне и целует. Сначала нежно, а потом все напористее и напористее.

– Это разве хуже?

– Нет.

Тогда он запускает руку мне под блузку.

– Это разве хуже?

– Нет.

Он гладит меня по ноге и медленно продвигается под юбку.

– Это разве хуже?

– Нет.

Продвигает руку все выше и выше, нежно поглаживая меня.

– Это разве хуже?

– Нет.

– Это разве хуже?

– Нет. – уже с трудом отвечаю я, а его ласки становятся все интенсивнее.

– Это хуже?

– Нет.

– Хуже?

– Нет.

– Это разве хуже?

– Это лучше, лучше, лучше. – уже кричу я, достигнув самого пика.

– Именно. – довольно улыбается хитрый Эдичек.

Затем встает, щелкает чайник, чтобы он снова закипел и с легкой издевкой произносит:

– А вот теперь попьем кофе. Капучино, конечно же.

Суббота

Сегодня мы ходили уже на третье свидание. В этот раз в кино. И если честно, я не особо помню, о чем был фильм, но прекрасно запомню, что творил со мной Эд. Он называет это «раздвигать границы», чтобы я увидела новый мир возможностей. Я же прекрасно понимаю, что раздвинуть он хочет не только мои границы, но держусь из последних сил, только не понятно зачем, если хочу его так же сильно, как он меня.

Вот и сейчас, когда он смотрит мне в глаза и задаёт тот самый вопрос, я не знаю, что ответить.

– Поедем ко мне? – предлагает Эдуард.

– Рыбок будем кормить? – шучу я.

– Ну, рыбок у меня нет. Но можем по дороге заехать в магазин, купить кильку в томате или шпроты, чтобы хоть какая-то рыбка для приличия у меня имелась. Хлебушка даже сможешь ей покрошить, но или на хлебушек положить и съесть. Хотя я бы предпочел другие блюда…

– И какие же?

– Тебя. Я бы с радостью попробовал тебя.

– Значит, если я соглашаюсь поехать к тебе в гости, то автоматом соглашаюсь стать десертом.

– На это я и рассчитываю. Тем более давно хочу не просто надкусить или облизнуть такую сладкую пироженку, но и съесть целиком…

– Кофе, пироженки… сколько же у тебя метафор к слову секс?

– Полно. Но если ты сама заговорила по-взрослому, то давай по-взрослому, так куда проще. Я хочу заняться с тобой сексом. Хочу давно. И ты об этом тоже знаешь давно, потому что я этого не скрываю. Но я не могу понять, хочешь ли ты пойти со мной до конца или и дальше будешь тормозить меня на самом интересном месте, не позволяя показать все самое классное, на что я способен?

Я молчу.

– Понятно. Тут нам проще снова вернутся к кофейным метафорам. Я – апельсиновый бамбл – всего лишь летний, освежающий напиток, развлечение. И когда наступит осень, а наступит она через неделю, ты уедешь учиться и вместе с холодами к тебе вернётся и любовь к горячему капучино. И ты будешь пить его огромными кружками, а не глоточками, как бамбл. Бамбл же будешь ждать до следующего лета, когда ты снова приедешь домой на каникулы. А к тому времени, ты может уже и другие напитки полюбишь, а бамбл и вовсе не нужен будет. Так?

– Возможно. Но благодаря этому самому бамблу, я начала понимать, что кофе в мире много и повкуснее капучино. Но капучино – моя первая и пока единственная любовь, и как бы я не старалась выкинуть его из головы, он там все еще есть. И если бамбл не будет меня торопить, то я буду приезжать к нему по выходным, а потом наконец дам отведать и себя.

– Ник, я ведь говорил тебе, что не создан для серьезных отношений.

– Но мы же вторую неделю с тобой на свидания ходим и все это…

– Все это, как я тебе сразу и сказал, еще у тебя на кухне, для того, чтобы реально раздвинуть твои границы и показать тебе все прелести взрослой жизни. Но я хочу секса, не отношений. Да, с тобой секса не на раз, но все равно. И врать тебе я не собираюсь. Я могу дать только приятное совместное времяпрепровождение и страстные ночи. А за чем посерьезнее – это уже к другим.

– Вот сейчас было обидно.

– Знаю, зато честно, потому что я не хочу давать тебе ложных иллюзий. Не хочу, чтобы сердце у тебя было разбито еще и из-за меня, потому честно говорю, что мы подошли к точке невозврата. Я хочу с тобой секса. Сегодня. Даже прямо сейчас, потому что уже невозможно терпеть такие прелюдии без разрядки, но парковка не особо романтична, а ты достойна куда большего, потому я до квартиры потерплю. Твое тело, я уверен, хочет того же, оно очень податливо и всегда отвечает на мои ласки, как и сейчас. Но чего хочет твое сердце?

Я задаю себе тот же вопрос и озвучиваю пришедший ответ:

– Отношений.

– Тогда я тебе не подхожу. – констатирует факт Эдуард и смещает свою руку с моей коленки на руль. – Но я подвезу тебя домой.

– Хорошо. – киваю я.

Мы едем молча. Я думаю обо всем том, что говорил мне все эти дни Эдик. О том, что возвела Пашу в ранг идола, и о том, что боюсь подпускать других, хотя он никогда не вернётся. Думаю о том, что боюсь выходить за рамки и пробовать что-то новое и о том, насколько это, наверное, глупо зацикливаться на мужчине, которому ты не нужна. На мужчине, который позволил тебе уйти после того, как ты призналась ему в любви и который после твоего повторного признания написал, что он тебя не любит.

Может и правда любовь лишь ранит, и она никакое не спасение. Она лишь иллюзия, которая держит меня на поводке, не давая жить и наслаждаться этой жизни. Держит меня на поводке, заставляя быть одной и ждать. Вот только чего? Того, что Гудини снова вернётся и превратиться в доброго, милого Пашу? А если и вернётся, то готова ли я жить всю жизнь вот так? Когда Фигаро здесь, Фигаро там, а тебе никогда не понятно, что дальше, потому что он никогда не бывает с тобой до конца честен.

Не уверена я, что хочу именно такой жизни.

Не уверена я и в следующем поступке, но я смотрю на Эдика и говорю:

– Поехали к тебе.

Пятница

Я не жалею о своем поступке, хотя может и стоило бы. Эд был восхитителен и секс с ним стал самым приятным, самым ярким и самым лучшим в моей жизни. Я не ожидала, что мой партнёр будет таким нежным и внимательным, да и в принципе, что секс оказывается бывает и вот такой. Теперь я и правда могу сравнивать, за что благодарна Эдику, и сравнение это не в пользу Паши. На пьедестале трещина, которая поднимается и на сам памятник. И не одна трещина, потому что Эд доказал мне что он куда «вкуснее» не один раз и покидала я его квартиру после бессонной и очень страстной ночи.

Несмотря на то, что Эдик практикует отношения только на один вечер, меня он попросить остаться ночевать у него, и спала я в его крепких объятиях, а утром, после вкусного завтрака в постель и секса на десерт, он отвез домой, причем по дороге мы заехали в цветочный и домой я вернулась с огромным букетом.

И всю эту неделю Эдик зовет меня. И не сразу к себе, а даже на свидания с продолжением в виде секса, но я каждый раз отказываюсь. Знаю же, что он не поменял свое мировоззрение, просто делает поправки для меня. Но я не хочу жить в очередной иллюзии отношений и не хочу влюбиться в Эдика еще сильнее. И не собираюсь я мечтать о том, что я его изменю и мы с ним счастливо заживем.

И самое главное, я не знаю правда ли у меня есть к нему чувства или связь с ним просто попытка забыть Пашу. Может Эд и не эталон морали, но он не заслуживает участи подорожника, которым я буду залечивать свои раны после расставания. Ведь с таким, как Эдик, я бы хотела не только секса, но и отношений. А их он дать не может, о чем честно сказал в самом начале, так что претензий никаких.

Но может он дал мне куда больше отношений?

Он дам мне свободу и понимание того, что Паша – не идеал, а в мире полно «кофе», куда вкуснее и лучше его. И речь не только о сексе, но и об отношении ко мне.

Часть 13

Вторник

Четвёртый курс начался не так уныло, как я себе представляла. Меня ждала лучшая подруга, которой не терпелось услышать о моем новом парне, который парнем был только на одну ночь, потому что она со своим доктором рассталась, и учеба. А еще небольшая изумрудная коробочка с фиолетовой ленточкой, которую я нахожу в первый же вечер под дверью своей комнаты в общежитии.

Любопытство съедает меня не долго. Развязав бантик и открыв коробочку, я обнаруживаю внутри небольшую серебряную цепочку с кулончиком и карточку с подписью «Простите меня, миледи. Ваш верный сэр К.».

Я не знаю, как мне реагировать на такой подарок, потому собираю экстренный совет, состоящий из меня и Даши.

– Что думаешь? – уточняю я у подруги.

– Что он осознал свою ошибку и просит у тебя прощения. – разъясняет мне прописные истины Даша.

– Для чего?

– Как этого для чего? Для того, чтобы снова с тобой быть.

– Но в качестве кого? Снова друга или кого-то большего, ведь он, считай, признался мне в любви.

– Думаю, что для начала все же в качестве друга. Он же знает, что обидел тебя, вот и пытается загладить вину и вернуться в твою жизнь. Ты же игнорировала его звонки и сообщения с извинениями все лето.

– Наверное, ты права. Но что мне делать?

– Для начала понять хочешь ли ты, чтобы Костя снова был в твоей жизни.

Немного подумав, я отвечаю:

– Да, хочу. Мне не хватает его.

– Тогда прости его и снова с ним общайся. – предлагает подруга.

– Но я не могу. И вдруг он не только дружить хочет. Да и сама я не пойму, чего я хочу от него…

– Ну… пока не начнешь с ним снова общаться, не узнаешь ни себя, ни его.

– Ладно. Я поняла.

– И что ты поняла?

– Что я хочу снова видеть его рядом, но пока еще не готова простить.

– Вот и хорошо, что ты определилась. Но за подарок ты его хотя бы поблагодаришь? Такой кулончик красивый, ты же такой давно хотела.

– Хотела. Но ни благодарить, ни носить не буду!

– Ну почему?

– Я ПОКА НЕ ГОТОВА ЕГО ПРОСТИТЬ! – я поднимаю голос.

– Поняла я, поняла. Но, Ник, не забывай, что не он виноват в том, что Паша снова сбежал. Да, Костя послужил катализатором для этого, но, если бы Паша хотел быть с тобой, он бы с тобой был. Вот Костя хочет снова быть с тобой, он тебя закидывал и звонками, и сообщениями, теперь вот подарками. А Паша… где он? Так что не вини парня, который совсем не причем, что кто-то чертов Гудини. Тем более Костя осознал свою ошибку и хочет все исправить, в отличие от некоторых.

– Блин! Вот люблю тебя и ненавижу порой одновременно! Люблю как самую лучшую на свете подругу и ненавижу иногда за твою правоту.

– Потому мы с тобой и лучшие подруги. Ты же точно такая же и легко можешь сказать мне правду. Но себе почему-то предпочитаешь врать.

– Хорошо, что у меня, как и у Пиноккио, есть сверчок Джимми, который отвечает за мою совесть.

– О, ну спасибо! Теперь я еще и сверчок!

– Мой самый любимый сверчок. – улыбаюсь я и заключаю подругу в объятия.

Среда

Решила последовать советам Эдуарда и попробовать новый кофе, потому что грустить без капучинки Паши, да и без ласк апельсинового бамбла Эда, надоело. Этим вечером я была в кино с милым парнем. Фильм был классный, а вот свидание не очень, да и парень, как выяснилось, тоже. Оказалось, что он какой-то самовлюбленней павлин, который любит быть в центре внимания и от его ужимок я устала. Он умудрялся раздражать меня даже при просмотре кино, потому поцелуя на прощание не удостоился, как и второго свидания. Его точно не будет, потому что пареньку хорошо самому с собой, и ему не девушка нужна, а фанатка, которая будет от одного только его вида пищать от счастья и писать кипятком.

В последнее время мне вообще не везёт на мужчин. Вроде бы попадаются интересные, достойные парни, а все не то. Наверное, все потому, что «прививка от Эда» за эти месяцы закончила свое действие. А может потому, что всех тех, с кем я ходила на свидания, я теперь сравнивала не только с Пашей, но и с Эдом. А это двойной груз на шею, что быстро тянул всех кандидатов на дно.

За это время я ходила на свидания, наверное, с десятком парней, но все они были забракованы. Нет, они не были плохими, каждый из них был нормальным, а некоторые даже потрясными, но все они – не они. Не Паша и даже не Эд. За мной ухаживали вполне хорошие и приятные парни. Мама даже начала ругаться, что я «доперебираюсь» и останусь одна, потому что отшиваю ТАКИХ парней, с которыми можно жить как у «Христа за пазухой». Но ни один из них мне не отзывался, потому я напомнила, что мне только двадцать и впереди у меня вся жизнь, а «запазуху Христа» я сама себе организую и для этого мне посредники не нужны.

Но к маминым словам, я все же прислушалась и два раза соглашалась на второе свидание. На первом втором свидании я продержалась почти два часа, а потом узнала, что у него есть другая, более сговорчивая девушка, которая точно развлечет его этой ночью, в отличие от меня, которую он зря целых два раза в пиццерии кормил. На втором втором свидании мне даже понравилось, и парень был ничего, но он оказался то ли Пашиным подражателем, то ли его последователем и после повторной встречи исчез без следа.

Но было во всем этом и что-то полезно. За время этих почти бессмысленных свиданий я поняла одну важную истину: настоящая я никому не интересна.

Кто-то хотел мои мозги – этих «зомби» было меньшинство, и они сливались, когда понимали, что Кафку-то я не особо, а вот кашку овсяную с бананами – да.

Кто-то хотел тело – каннибалов набралось больше всех, но они возвращались восвояси голодными, потому что покушать с ними в ресторане на первом свидании – да, покушать после этого на «десерт» меня – извините, но нет.

Кому-то нравилось мое чувство юмора – хохотунчиков было парочку, но и они долго не держались, потому что сходить с ними на стендап – да, слушать тупые низкопробные шуточки о моей груди – нет уж, увольте.

Кто-то тащился от того, что я обожаю машины и гонки – с такими Вин Дизелями нам было, что обсудить, но они вдавливали тапку в пол, потому что покатать меня на вашем авто – да, покатать меня на себе – увы нет, заднее сиденье вашей машины меня не прельщает, как и вы.

Но никто не тащился от меня ЦЕЛИКОМ, потому что не мог вывезти все мои ипостаси. Не мог вывезти, что я могу быть разной и спектр интересов у меня тоже широкий, он не ограничивается сексом на первом свидании. Никто мог вывезти меня. Но я могла вывезти роль. Любую. Какая требовалась в данной ситуации. Вот и сегодня, я как мимикрирующий хамелеон, делала вид, что мне очень интересно как этот павлин размахивал передо мной своим пестрым хвостом. Только я помнила, что под ним обычная куриная жопа. Об это я давно предупреждена Костей.

Костей… а ведь он был единственным мужчиной, который не отвернулся от меня за все эти месяцы, а продолжал настойчиво жаждать моего внимания. Он извинился и старательно пытается восстановить наши отношения.

Костя был тем, кто меня всегда ценил и поддерживал. Всегда был мне рад и всегда искренне улыбался, когда кто-то, завидев нас вдвоём успевал сказать «Какая вы красивая пара», до того, как я рычала «Мы просто друзья!».

Костя был тем, кто утирал мои слезы, когда я плакала. Тем, любовался со мной закатом и вместе встречал рассвет. Тем, кто покупал мне лекарства, когда я болела. Тем, кто катал меня летними вечерами на лодке и на велосипеде. Тем, что слушал со мной грустные песни и мое нытье, если у нас с Пашей были качели.

Костя был тем, кто смеялся над моими шутками и нахваливал меня всем и каждому. Тем, кто покупал мне кучу черной краски, чтобы я рисовала свои депрессивные картины, выплескивая на них всю боль. Тем, кто вытаскивал меня на концерты моих любимых артистов и в кино.

Костя был тем, кто сильнее всех радовался моим победам и тем, кто всегда был рядом. И в горе, и в радости. Он был одним из главных людей в моей жизни. И, видимо, пришло время возвращать его обратно.

О чем я пишу Даше.

И тут же получаю ответ «Давно пора».

Пятница

Стопочка с изумрудными коробочками, перевязанными фиолетовыми ленточками, становится все больше. Раз в неделю или чаще, я нахожу под дверью очередную коробочку. С билетами в кино и театр на двоих, куда я, конечно же, не хожу. Со сладостями, акварельными красками и дорогущими кистями, с книгами, музыкальными дисками и даже коллекционными модельками моих любимых машин.

Костя закидывает меня потрясающими подарками и сегодня я нахожу очередную коробку. Она интригует больше других, потому что доставили ее не ближе к девяти вечера, как обычно, а уже в пять часов. Словно и сам Костя почувствовал, что я его простила, но пока просто не придумала, как достойно вернуть его в свою жизнь.

Я быстро заношу ее в комнату, почти молниеносно срываю фиолетовый бант и вижу записку:

Добрый вечер, миледи!

Я вижу, что вы отринули современные способы связи аки телефон и соцсети, потому приглашаю вас на встречу по старинке, письмом. Сегодняшней ночью за городом состоятся соревнования гоночные на колесницах быстроходных и я приглашаю вас стать моей спутницей на столь ярком мероприятии. Я буду ждать вас в 19:30 на стоянке для колесниц, чтобы вместе разделить все прелести празднества. Ежели вы откажитесь составить мне компанию и в этот раз, я впредь вас не побеспокою ни письмом, ни презентом.

С надеждой на встречу,

Ваш верный сэр Константин.

Я дочитываю письмо, укладываю его обратно в коробку и спешу в душ. У меня всего полтора часа для того, что собраться на самое классное мероприятие в моей жизни, попасть на которое я мечтаю второй год. И я не собираюсь опаздывать.

Пятница. Вечер.

Подхожу к парковке и вижу ее. Красавицу мазду троечку синего цвета. А потом я вижу его, симпатичного Костю, которому очень идет новоприобретённая аккуратная борода. А потом он вытаскивает его. Огроменный букет моих любимых розовых пионов.

– Боже! Где ты их только достал? Сейчас же не сезон.

– Не Боже, а всего лишь Константин. Для вас, миледи, я готов достать звезду с неба, а не только пионы в марте.

Костя вручает мне букет. Он такой огромный и тяжелый, словно весит больше, чем я, а во мне, вообще-то, целых пятьдесят килограмм.

Заметив, что я с трудом держу цветы, Костя предлагает:

– Давай я их пока обратно в ведерко поставлю или пойдем, в комнату тебе занесем?

– Давай в ведерко. Не хочу на гонки опоздать.

Мой спутник открывает заднюю дверь и возвращает гигантский букет в огромное ведро с водой, а потом открывает мне пассажирскую дверь и торжественно произносит:

– Миледи, прошу в карету.

Я усаживаюсь поудобнее в автомобиль, в котором так давно не ездила и уточняю:

– Ты, когда букет заказывал, просил, чтобы бы он был огромный как планета?

– Я, когда букет заказывал, просил, чтобы он был по размерам как косяк, который я допустил, чтобы я мог хотя бы отчасти загладить вину.

– Я тебя простила, честно.

– Я догадался. – улыбка появляется на лице моего друга. – И очень тебе благодарен. Снова мир, дружба, жвачка?

Костя протягивает мне мизинчик.

– Мир, дружба, жвачка! – соглашаюсь я, соединяя его мизинец со своим, вспоминая жест из детства.

– Тогда в путь, миледи. Гонки вас ждать не будут! В отличие от меня. Я готов вас ждать хоть до конца жизни.

Но гонки нас все-так ждут, потому что мы успеваем как раз к началу. Я никогда не была на любительских гонках, но слышала, что их по пятницам проводят где-то за городом. И вот, я здесь, наконец-то.

– Это, конечно, не наш с тобой любимый Форсаж… – Костя обводит рукой всех присутствующих, – но драгрейсинг тут практикуется.

– Давай-ка покажем им, кто тут короли трассы!

– Мы всех порвем!

– Если вы сделаете это, сэр Константин, я обещаю вам поцелуй.

– Ох, миледи, что же вы творите!

Вдохновленный Костя улыбается и подъезжает к линии старта. Первым его противником становится рычащий красный Лансер и самоуверенный хозяин.

Взмах флага. Визг шин. Дым из-под колес.

И вот они четыреста два метра.

Четыреста два метра, которые мы покрывает первыми, потому что Костя, как всегда, держит слово. Надменная улыбочка сползает с лица водителя Лансера, а я ликую и целую Костю в щеку. Но ему этого мало.

Костя становится на очередной заезд и снова одерживает верх. Улыбка стирается уже с лица владелицы серебристой Селики, а я снова целую Костю в щеку, радуясь победе. Но ему мало.

Костя становится на очередной заезд и в третий раз приезжает первым, оставляя позади синий Цивик. И я в третий раз целую Костю в щеку, потому что настроение мое восхитительное. Но и этого мало.

Костя становится на очередной заезд и обходит еще и черный восьмой Эр Икс, потому я целую его уже в обе щеки. Этого мало.

Костя становится на очередной заезд, оставляя позади уже Импрезу. От моих счастливых визгов можно оглохнуть, и я покрываю все лицо Кости поцелуями. А потом сдаюсь и разок легонько касаюсь его губ. Костя наконец доволен. Он получил, что было мною обещано, потому больше в заездах мы не участвуем.

Но я все равно счастлива, потому что во всех пяти заездах мы приезжаем первыми, что меня радует. Уверена, что мои награды за победы радуют Костю еще больше. Но куда больше меня радует то, что мы снова вместе. Мне очень сильно не хватало его дружбы. Мне очень сильно не хватало его самого. Его улыбки, его шуток, его «миледи». Я счастлива, что Костя снова со мной. Как будто в паззл моей жизни наконец поставили недостающий кусочек. Очень важный кусочек.

Рядом с Костей я испытываю такое спокойствие, которое мне не способен был подарить никто другой, даже Паша, потому что подсознательно я всегда ждала подвоха и того, что очередной период счастья снова обернется болью. А рядом с Костей в моей душе наступает тишина. Такая приятная, словно на будущем море начинается штиль. И мне так приятно снова испытывать это чувство. Чувство спокойствия и уверенности в том, что все будет прекрасно. И мне хочется, чтобы этот вечер не заканчивался, потому я предлагаю Косте немного покататься по городу. Конечно же, он соглашается. Включает плейлист с моей любимой музыкой, и мы катаемся по ночному городу, подпевая исполнителям.

Мы останавливаемся на светофоре, и пока горит красный Костя изучает мое лицо. Я совсем не против, я тоже соскучилась и по его лицу, и по нему всему.

– Ты их одела? – он замечает подаренные им же сережки.

– И не только. – я и вытаскиваю из-под джемпера цепочку с кулончиком. – Она мне тоже понравилась. Как и модельки машинок, краски, кисти, книги и билеты. И прости, что не приходила ни в кино, ни в театр, ни на концерт. Не могла.

– Я понимаю и рад, что ты хотя бы на гонки согласилась. Признаю, тут я разыграл козырь.

– И он сработал. – улыбаюсь я и снова целую Костю в щечку. – Я очень по тебе скучала и только сегодня, оказавшись снова рядом с тобой, поняла, какую важную роль ты играешь в моей жизни. Жаль, раньше я этого не ценила.

– Я тоже скучал, миледи. Очень. И я рад, что мы снова вместе.

Костя вдавливает педаль, и мы стартуем не только от перекрестка, но и в новую жизнь, где мы снова вместе.

Пока мы едем обратно Костя делится новостями, что ремонт в его квартире на финишной прямой, кухня и ванная полностью готовы и обставлены, а в спальне и гостиной утром доклеили обои. Я рассказываю, что летом снова начала рисовать картины, потому что это очень помогло мне пережить трудный период. Наша беседа такая легкая и приятная, потому я даже не замечаю, как мы подъезжаем к общежитию. Рядом с Костей время летит незаметно.

Костя вызывается меня проводить, потому что тащить огромный букет вместе с ведром – задача для меня непосильная. Он с трудом дотаскивает букет и когда я пытаюсь открыть ему дверь, чтобы пропустил в фойе, у меня не получается. Дверь заперта.

– Что за фигня? – возмущаюсь я.

– Ник, а сколько времени?

– Твою-то… – ругаюсь я и достав телефон, на котором светится «23:07», выношу вердикт: – Общага наша закрылась семь минут назад. И проситься внутрь, как мы с тобой знаем, бесполезно. Ну что, где ночуем? В парке или в машине? – уточняю я, смирившись с ситуацией. Знаю же, что орать и проситься внутрь бесполезно, так можно только исключение из общаги наорать, если выглянет Николаевна из мужской. Плавали, знаем.

– У меня другое предложение.

– Какое?

– В моей квартире. Я же универ закончил, больше в общаге не живу. Пришлось на квартиру съехать, хоть ремонт все еще идет. У меня немного пахнет обойным клеем и краской, но ванная и кухня функционируют полностью, а в спальне есть матрас. Специально купил, потому что частенько на работе задерживался, и в общагу опаздывал, а спать в машине – такое себе приключение.

– О… а я как-то и не подумала. Ты же и правда, не студент, а официально офисный планктон. Серьезный дядька менеджер.

– Директор.

– Ого! Уже директор?

– Несколько недель назад получил повышение.

– Я тебя поздравляю! Ты этого точно заслуживаешь, всегда так впахиваешь, что им пора тебя вообще в совет акционеров вводить. Ну что, директор, поехали смотреть на твои обои, потому что спать что в парке, что в машине, мне тоже не улыбается.

– Поехали. – кивает Костик и тащит огромный букет обратно в машину.

До стильного новенького дома на одной из центральных и красивейших улиц города, с прогулочной парковой зоной посередине, мы добираемся за пять минут.

– Ты не говорил, что у тебя квартира на ТАКОЙ улице! Это же моя любимая Пушкинская!

– Не люблю хвастаться. Улица как улица, хотя я ее тоже люблю, еще и Публичная библиотека рядом. С покупкой квартиры мне семья помогла, так что гордиться особо нечем. Ладно бы сам на нее заработал. Но ремонт я делаю за свой счет, иногда и своими руками, потому и получается так долго.

– Но теперь-то ты директор, так что дело пойдет куда быстрее.

– Дело уже на финише и через пару недель, когда привезут и соберут всю мебель, я выдохну и заживу спокойно.

– Ну что, веди меня в свою холостяцкую берлогу, хитренький медведь.

– Почему это я хитренький?

– А потому, что мне кажется, будто ты специально сделал так, чтобы мы в общагу опоздали.

– И зачем это мне?

– Не знаю даже, может для того, чтобы на одном матрасе?

– Ну все, миледи, вы меня раскусили. Именно об этом я и мечтал, притащить вас в ремонт и уложить спать на дешёвом матрасе.

– Я знала, знала, знала. Но все равно пойду с вами, потому что хочу в душ и спать. Да и доверяю я вам, сэр Константин, даже свою честь.

– Благодарю, миледи. Цветочки же с собой берём?

– Конечно, они бедные намучались кататься туда-сюда, пусть отдохнут.

Костя в очередной раз тащит огромный букет и ведро, поэтому наверх, на семнадцатый этаж, где располагается его «скромная квартирка», мы поднимаемся на грузовом лифте.

Я впервые попадаю в гости к Косте и даже несмотря на пакеты со строительным мусором в прихожей и отсутствием мебели в гостиной и спальне, я поражена красотой квартиры, ремонт в которой выполнен в стиле лофт. Но больше всего мне нравятся окна. Они огромные, как и сама квартира и кажется, что перед тобой весь город как на ладони.

И тут мой взгляд перемещается от созерцания города на лежащий на полу матрас. Я понимаю, что сейчас нужно будет раздеться, принять душ и лечь спать, а у меня нет ни белья, ни пижамы.

– Костя, у меня проблема.

– Если ты о том, что тебе придется спать со мной на одном матрасе, то не переживай, за линию середины я не перелезу. Постельное белье я поменял только вчера, а плед тебе отдам, сам укроюсь пододеяльником. – отвечает мне из гостиной Костя, пристраивающий ведро с цветами.

– Я не об этом. У меня нет ни белья сменного, ни пижамы, ни полотенца.

– Ну, полотенца чистые у меня есть. В пижаму можем превратить одну из моих домашних футболок, чистую тебе выдам. А с бельем труднее. У меня только мужское. Могу конечно и его предложить, тоже чистое. Что думаешь?

– Полотенце и футболка – да. Твои трусы – нет. Уж прости, это слишком. Ладно бы еще новая пара была, я бы надела, скрипя зубы. Но ношеное – извините.

– Новых трусов нет. Так что предлагают тебе либо снова надеть те, что на тебе сейчас, либо постирать и спать без них, а утром снова надеть.

– Голой мне спать что ли?

– Ну да, я частенько так сплю. Очень удобно и тело отдыхает.

– Слушай, Костя, мне все больше кажется, что ты все это заранее спланировал. И опоздание это и меня голую в твоей постели.

– Если бы я реально все это запланировал, то подождал бы еще недельки две, чтобы спать с тобой реально на огромной кровати и ортопедическом матрасе, а не на полу в комнате. Не особо это похоже на романтик, правда?

– Не особо. – вынуждена признать я.

– Я тебе сейчас полотенце и футболку выдам, и ты пока освежаться будешь, реши, как хочешь спать. А я наше с тобой ложе для ночи платонической любви подготовлю.

– Чур, я слева сплю.

– Любой каприз, миледи, любой каприз. – отвечает Костя и вручает не полотенце и зеленую футболку.

– Ох, Костик, зря ты мне такие обещания даешь. – хитренько улыбаюсь я и ухожу в ванную.

Долго и с наслаждением принимаю душ, восхитившись шикарным напором, которого не бывает ни в общаге, ни в нашей с родителями панельке, и надеваю на себя футболку. И несмотря на то, что Костя выбрал мне самую длинную, она все-равно демонстрирует тот факт, что мои трусы украшают сушилку, а не меня. Соображая, в чем же мне спать, я снимаю футболку и заворачиваюсь в полотенце, решив, что сегодня оно исполнит роль ночной сорочки. В таком виде возвращаюсь в спальню, где заныриваю под плед.

Через десять минут из душа возвращается уже Костя в одних трусах. И как бы я не старалась не обращать внимания на его тело, я все равно увидела пресловутые кубики пресса, которых раньше, когда мы вместе к дельфинам, не было. Да, они только пробиваются, но они есть.

Ох, Костя! Не мог что ли хотя бы живот пивной завести, чтобы таким привлекательным не быть для девушки, которая давным-давно сексом не занималась. Мне же спать с тобой сейчас.

– Кубики, ты серьезно? Все происходящее все больше походит на бульварный дамский романчик! – жалуюсь я уже вслух.

– Тогда, по закону сего жанра, вы, миледи, должны истечь слюнками не только по моим кубикам, и срочно оседлать такого мускулистого жеребца как я.

– Но я героиня другого романа, дружеского, который только сегодня получил продолжение, потому я спешно отвернусь, сделав вид, что не заметила, что вы, сэр Константин, теперь не только симпатичны, но и подкачаны.

– Договорились, миледи. Тогда я тоже сделаю вид, что не заметил, как вы восхитительны и как сексуальны и просто пожелаю вам сладких снов! – отвечает Костя и занырнув под пододеяльник быстро засыпает.

Я же долго лежу без сна и не могу уснуть не только из-за неудобного полотенца и какого-то слишком теплого пледа, но и из-за мыслей о лежащем рядом со мной почти голом Косте. Боже! Из-за этого его легкого физического апгрейда или не только из-за него у меня в голове какая-то каша и мысли проскальзывают отнюдь не дружеские. А очень даже наоборот, ведь и целовала я его на гонках с большим удовольствием. Каким-то слишком большим удовольствием для просто дружбы. Да и дружбы я с ним хочу или чего-то большего? Ведь недавно я наконец осознала кое-что важное про себя и Костя. И сейчас я просто лежу и гадаю – это просто вожделение от недостатка интимной жизни, очередная попытка забыть Пашу или что-то другое, более важное…

Суббота

Я просыпаюсь от того, что солнце нещадно светит в огромное окно. Нужно будет посоветовать Косте шторы блэкаут. Я пока не открываю глаза, просто лежу спиной к своему другу и наслаждаюсь моментом пробуждения, как вдруг осознаю, что на мне нет ни пледа, ни одеяла. Остались только сережки, да цепочка – Костины подарки. Я, как обычно, сильно крутилась во сне, вот и скинула с себя все.

Я замираю и пытаюсь понять, спит ли Костя, потому что и без того нелепая ситуация перерастает из бульварного романа для впечатлительных дамочек в порнографическую историю. Я молю, чтобы Костя еще спал, и я успела сбегать в ванную и надеть свои чертовы трусы и его футболку, а лучше еще и джинсы свои. Но по сбивчивому сопению, понимаю, что он уже обнаружил утренний сюрприз в своей постели. Приятненький такой сюрприз в виде обнаженной меня.

Я делаю вид, что продолжаю спать, потому что другие мысли мне в голову не лезут. Точнее, они лезут, конечно, еще со вчерашнего вечера, но я их гоню. Я догадываюсь, что сейчас он жадно изучает мое тело и мне становится интересно, как он поступит дальше. Поднимется и уйдет, укроет меня или будет пялиться на меня и дальше. Через пару минут я понимаю, что победил вариант номер три. Он лежит рядом и разглядывает меня без зазрения совести. А потом, словно осмелев, аккуратно проводит пальцем по спине. Это движение легкое, почти невесомое, и, если бы я и правда спала, я бы его даже к почувствовала. Но я не сплю и потому я решаю поиграть с Костей.

Не знаю, какая Богиня Любви или чего другого в меня вселяется, но, продолжая делать вид, что сплю, я переворачиваюсь на другую сторону. И хоть мои глаза закрыты, я оказываюсь с Костей лицом к лицу. Ну почти. В этот момент я очень сожалею о том, что не вижу его лица, потому что я уверена, что на нем шок. Я лишь слушаю, как он тихонько ахает. Да, я не могу похвастать кубиками прессами или спортивным телом, какое теперь появляется у Кости, потому что в зал мне ходить лень, но у меня красивая грудь и я стройная девушка, так что посмотреть ему определенно есть на что. Ну а что, решил меня разглядывать голой? Получай весь комплект!

Я продолжаю делать вид, что сплю, даже посапываю размеренно, а вот дыхание Кости становится более сбивчивым. Я улыбаюсь про себя и жду дальнейших действий. Мне настолько нравится эта провокационная игра, что я готова позволить ему не только любоваться.

Спустя какое-то время он решается. Медленно проводит рукой моей ноге. Я продолжаю притворяться спящей. Тогда он ведет руку от коленки все выше и выше, и притворяться становится все сложнее и сложнее. Его рука замирает только дойдя до цели, а потом начинает ритмично двигаться. Вот тут я и выдаю себя с головой, начиная стонать от удовольствия, но стоны мои тонут в поцелуе.

Костя разворачивает меня и укладывает на спину, а сам нависает сверху, закрывая мне рот таким желанным поцелуем. Его поцелуи нежные, и он укрывает ими все мое тело, спускаясь все ниже и ниже, туда, где правит его рука. И когда на смену ей приходит рот, я выгибаюсь от удовольствия.

Не в силах больше терпеть я прошу:

– Возьми меня…

– Я уже думал, что ты никогда не попросишь, моя Спящая Красавица. – улыбается Костя и наконец сливается со мной воедино.

В самый яркий момент, когда меня накрывает волна непередаваемого удовольствия, я ясно понимаю, что ответ на один важный вопрос получен.

Костя хочет быть не просто другом.

И когда после совместного принятия душа, он любит меня уже на кухонном столе, забросив приготовление завтрака, я убеждаюсь в том, что и сама я хочу, чтобы он стал мне куда больше, чем просто друг.

Понедельник

Все выходные, которые пролетели непростительно быстро, я провела с Костей. Не переживая о том, что у меня нет белья или пижамы, в них не было необходимости. Но пришел понедельник, а с ним и рабочая неделя, потому рано утром, подвезя меня к общежитию, Костя одарил меня очередным нежным поцелуем и отправился на работу. А я вернулась из сказки в реальность, быстро собралась и отправилась на пары.

Но все четыре пары я просто отсчитывала время до того, как вернусь в общежитие и нормально поговорю с Дашей, ведь по моему двухдневному отсутствию и удовлетворенному лицу, она догадалась, что Костя был прощен и не только. И как только мы дошли до моей комнаты в общежитии, где могли спокойно пообщаться, ведь жила я теперь одна, она тут же выпалила:

– Он теперь не просто друг, да?

– Да. – не стала я отнекиваться, еще и перед лучшей подругой.

– И судя по всему у вас были очень жаркие примирительные выходные, если ты с пятницы на связь не выходила.

– Еще какие.

– И что дальше?

– Ну, мы теперь вроде как официальная пара.

– Я за вас очень рада. Давно же было понятно, что из вас получится чудесная пара и наконец-то это случилось. Я долждалась!

– Все так быстро закрутилось, но я рада, правда.

– Я бы не сказала, что быстро. Он сколько лет тебя добивался. А потом еще кучу месяцев подарками засыпал, вымаливая прощение, а вымолил, на счастье, не только его.

– Честно, я сначала даже не понимала, что на меня нашло, а потом порадовалась, что поддалась порыву, потому что с Костей мне очень хорошо. И почему только я раньше не замечала того, какой заботливый и внимательный мужчина рядом со мной…

– Спишем это на близорукость и купим тебе новые линзы. Но думаю, что просто пришло ваше время и предлагаю это отметить.

– Согласна. А как?

– Покупкой нового сексуального нижнего белья. Ну и еще парочкой комплектов обычного, которое ты оставить на квартире своего нового бойфренда!

– Идеальный план! Пошли воплощать его в жизнь

Часть 14

Среда

Все экзамены и зачеты позади и мне пора уезжать на летние каникулы домой, но Косте совершенно не хочется меня отпускать. Да и мне не хочется расставаться с ним на целое лето. Несмотря на то, что рабочие дни у Кости очень насыщенные, чему обязывает новая должность, на меня он время всегда находит. Я привыкла к тому, что он всегда рядом, и уже не представляю себе недели, в которую не увижу его хотя бы несколько раз. А недавно он вручил мне связку ключей от своей квартиры, чтобы я могла прийти к нему в любое время, чем я и решила сегодня воспользоваться, чтобы сделать ему сюрприз перед отъездом.

Вот только открыв дверь в его квартиру, я понимаю, что сюрприз ждет и меня, потому что на кухне шумит не только вода, но и Костя, который явно что-то готовит, хотя должен быть в офисе еще час. Я тихонько прикрываю за собой дверь и на цыпочках пробираюсь в кухню, где любуюсь тем, как Костя готовит нам ужин. Он прекрасно знает, что я не люблю готовить, потому частенько балует меня едой собственного приготовления.

Наконец Костя замечает, что я тихонько стою и наблюдаю за ним.

– Миледи, какой сюрприз. А я как раз собирался ставить лазанью в духовку и выезжать за вами.

– А я собиралась сделать сюрприз тебе, а в итоге испортила твой.

– Ника, чудо ты мое, ничего ты не испортила. А вот сюрприз твой меня заинтриговал.

– Ну… я собиралась встречать тебя с работы лежа в твоей огромной ванной, куда бы пригласила и тебя, но лазанья же…

– Лазанья никуда не денется. Духовка автоматически отключится и ужин будет нас ждать столько, сколько нужно.

– Тогда я пошла набирать ванную.

– А я зайду минут через десять и буду старательно делать вид, что только что пришел с работы и удивлен таким сюрпризом. Сначала насладимся твоим горячим сюрпризом, а потом моим горячим сюрпризом.

– Идеально. – соглашаюсь я и скрываюсь в ванной комнате.

Но насладиться горячим сюрпризом Кости мы уже не успеваем, потому что, к тому моменту, когда мы наконец заканчиваем наслаждаться моим сюрпризом и друг другом, лазанья остывает.

Суббота

Сегодня с папой ездили в гости к бабушке Лиде.

Она живет в небольшой страничке, в полутора часах езды от нашего дома. В этой станице прошло почти все мое детство, и я люблю ее всем сердцем. И станицу, и бабулю. Каждое лето я приезжала сюда на каникулы, а до этого тоже частенько гостила у бабушки неделями, потому что маме надо было готовить диссертацию или детский сад был на ремонте.

Бабуля была рада меня видеть, все расспрашивала про женихов, а я с болью в сердце подметила, что с каждым разом она выглядит все хуже. И как бы мне не хотелось, чтобы она жила как можно дольше, нужно смотреть правда в глаза. Болезнь сжирает бабушку. Медленно, но верно. Изменения в бабушке и ухудшение из-за этого моего настроения, не укрылись и от папы, потому на обратном пути он разрешил мне сесть на руль и немного проехать по проселочной дороге. Папа знает, что я люблю машины, а правда пока получить не могу только из-за мамы, которая волнуется, что добром это не кончится.

– Ты такая счастливая, когда сидишь за рулем. – замечает папа. – Люблю наблюдать за тобой в такие моменты.

– Какие такие? – любопытствую я.

– В которые ты снимаешь маску хорошей девочки и становишься самой собой.

Я даже не знаю, что на это ответить. Ведь они же сами с мамой всю жизнь учили меня быть милой, тихой, вежливой, не перечить, со всеми здороваться и не позорить семью. Но впервые папа со мной откровенен, потому я просто слушаю, что он скажет дальше.

– Ника, пообещай мне, что никогда не предашь свой идеалы. Пожалуйста, дочка, не повторяй мои ошибки. Всю мою жизнь мне приходилось быть сначала «приличным мальчиком и сыном», а потом «приличным мужем». Сначала мама с папой указывали мне как жизнь, и жестко наказали за желание удрать на волю, а потом уже твоя мама. Знаешь, я ведь хотел быть музыкантом, гонять с гастролями по всей стране. У меня даже рок-группа своя была – «Красные перцы». Не трудно догадаться под кого мы косили, но жару мы давали. Собирали ДК, пару раз даже на гастроли катались, демка наша в Москве понравилась. Но мама с папой заявили, что патлатый рокер – горе в семье и они лучше умрут, чем позволят мне стать музыкантом. Я, конечно, их не послушал, а спустя пару месяцев отец и правда умер. Не из-за моей музыки, конечно, это я уже сейчас понимаю, но тогда мне казалось иначе. И, как и хотела моя мама, я женился на твоей маме и стал преподавать историю, как когда-то мой папа…

– Я этого не знала… – я поражена до глубины души. Мой папа – рок-музыкант. Зато теперь понятно, почему я люблю именно такую музыку.

– Я редко вспоминаю прошлое.

– Но почему?

– Потому что мне больно. Больно оттого, что я позволил другим людям загубить свои мечты и превратить себя в это вот… чтобы они радовались и гордились. Вот только они не рады и не горды, а я глубоко несчастен. И потому прошу тебя, не позволяй никому, и даже мне, обрезать тебе крылья. И пусть ты ошибешься, полетишь не туда, опалишь крылья или даже потеряешь их, это не страшно. Страшно – никогда не попробовать. Страшно – позволить другим отобрать твою мечту. Страшно проживать каждый день чужую жизнь понимая, что сейчас уже ничего не поменять. И пусть скоро не будет моей мамы, которая не сможет увидеть того, как я позорю семью своими песенками. И пусть в даже когда-то уйду от твоей мамы, но это все равно ничего не изменит. Все. Все лучшее уже позади, потому что, когда тебе пятьдесят, карьера рок-музыканта закрыта. Остается только доигрывать привычные роли приличного мужа и сына. Но роль гордого отца я не играю. Я и правда горжусь тобой, Ника. Так что пообещай мне всегда воплощать свои мечты в реальность. А если будут те, кто будет тебя останавливать – ты просто не слушай их или удаляй из своей жизни! Обещаешь?

– Обещаю! – киваю я, продолжая следить за дорогой, но предательская слеза обиды за загубленную жизнь моего папы все равно катится по моей щеке.

Четверг

Мой день рождения. Двадцать первый. И этот день рождения особенный. Не потому, что двадцать первый, а потому, что встречаю я его в компании не только лучшей подруги, но и Кости, который приехал меня поздравить вместе с Дашей. Точнее именно он Дашу и привез.

И сегодня мои родители познакомились с Костей уже в статусе моего парня. С Костей родители знакомы давно, еще в первые месяцы нашей дружбы, они приезжали в Ростов на конференцию, и мы вместе поужинали. И после этого ужина мама еще несколько дней писала мне о том, какой он милый и какая красивая из нас вышла бы пара.

Мы встречаемся четыре месяца, потому я решила, что можно его позвать в гости, уже в качестве кавалера. Новый его статус был принят родителями радостно еще после моего звонка спустя пару недель после начала наших отношений. Папа беседовал с Костей на балконе добрый час и вышел с довольной улыбкой, а мама даже достала ради такого гостя свой раритетный сервиз, который мы с папой до этого видели всего дважды. Первый раз, когда мама защитила кандидатскую диссертацию, а второй раз, когда докторскую.

Сегодня сервиз «Мадонна», привезенный из самой ГДР, покинул шкафчик, за стеклянными дверцами которого пылился много лет, в третий раз. А все ради того, чтобы именно из него Костя попил чай. И это красноречивее слов сказало о том, как сильно он нравится моей маме. Ибо свой уникальный сервиз, который каким-то чудом урвала моя бабуля Октябрина, когда ее отправили на конференцию в Германию, мама не позволяла трогать никому. А тут, сама, САМА, попросила Костика достать его из шкафа.

Но на сервизе чудеса не заканчиваются.

Еще один сюрприз меня ждёт, когда в конце праздника Костя наконец вручает мне свой подарок.

– Я не волшебник, я только учусь. Волшебной палочки у меня нет, но уже сейчас мне хочется исполнять твои самые заветные мечты. Сегодня исполню одну из самых желанных. – загадочно произносит мой парень и вручает мне знакомую изумрудную коробочку с фиолетовой ленточкой.

– Они еще не закончились? – удивляется Даша. – Мы же вроде одну упаковку брали.

Пока я гадаю, как давно эти двое в сговоре, Костя, пристально следя за тем, как я развязываю бантик и изучаю содержимое коробки, отвечает ей:

– Я потом еще туда ездил и дозаказывал, так что еще на парочку лет мне их точно хватит.

Осознав, что именно я держу в руках, я начинаю визжать так, что звенит даже мамин сервиз.

– Судя по этим счастливых визгам, волшебная палочка у тебя, Костя, все-таки есть. – шутит мой папа. – Ника, не томи, что там?

– Обучение! – я прижимаю к сердцу коробку с подарком. – Обучение вождению, которое начинается черед две недели!

– Вот это подарок! Костя – ты молодец! – папа похлопывает моего парня по плечу. – Это ее самая большая мечта. Она с четырнадцати лет за руль просится.

– Подарок и правда чудесный, Костенька. – признает и мама, которая ровно до этого момента была против того, чтобы я ездила за рулем. – Но есть один нюанс. Общежитие-то в конце августа откроется, Нике негде будет жить.

– Ну… – немного замялся Костя. – Я думал, пригласить Нику погостить у меня или могу снять есть хороший номер в гостинице, если первое предложение неприемлемо.

– Ну почему же не приемлемо, ты же ее лучший друг уже какой год, и мы с мужем тебе доверяем. – продолжает удивлять мама. – А у тебя, это где?

– У меня своя двухкомнатная квартира, большая, места нам хватит. Ремонт свежий, все новое и район приличный, центр, Пушкинская. Семьи с колясочками гуляют, парочки. Библиотека Публичная рядом. Еще и автошкола в пяти минутах ходьбы.

– А университет? – снова уточняет мама, в глазах которой зажигается какой-то странный огонек.

– Университет чуть подальше, в пятнадцати минутах.

– Чудесно как! Вот видишь, Никачка, какой у тебя замечательный Костик. Мало того, что школу тебе выбрал рядом с квартирой, так еще и от жизни в общежитии избавит. Хватит уже с тебя. Четыре года там промучилась, пора и честь знать.

– Кстати, да. Да и Костя парень надёжный, нам будет спокойнее, если ты будешь жить с ним. – поддакивает папа, которого мама перед этим била ногой под столом.

– Жить со мной? – Костя вдруг подавился чаем, потому что сожительство без свадьбы для него табу. – Понимаете, я не могу позволить себе жить с вашей дочерью до брака, потому что это огромное к ней неуважение, и я так ее не обижу. Хотя, конечно, мне было бы очень приятно, если бы Ника была рядом. – как можно более дипломатично выкручивается Костя, чтобы не обидеть ни меня, ни моих родителей.

– Ну какие тут обиды и неуважение, Костенька. – тут же перебивает его моя мама, даже не дав договорить. – Давно уже молодые люди живут вместе до брака и ничего в этом плохого нет. И, если ли Никуся будет жить с тобой, нам же только спокойнее будет, потому что ты ее всегда защищаешь и поддерживаешь. Да у тебя в квартире всяко безопаснее, чем в общежитии. Так что ты всем нам сделаешь только большое одолжение, если примешь к себе. Ты же примешь?

– Приму… – медленно кивает Костя и трудом выговаривая это слово.

– Вот и чудненько!

Я стою с широко распахнутыми глазами, потому что такого поворота событий никак не ожила. Мама, услышав про квартиру Костика, видимо сочла его сверхдостойной партией и решила ускорить развитие событий в наших отношениях, пока я, в очередной раз не «доперебиралась», тем более «пятый курс остался только Ника, а ты все без жениха» и «часики-то тикают».

Смотрю на опешившего Костю. Уж не знаю, мечтал ли он о том, чтобы мы в ближайшее время жили вместе, но таким поворотом удивлен и он, потому он осторожно уточняет:

– Ник, ты что думаешь?

Я даже не успеваю не то, что ответить, даже подумать над ответом, как его дает моя мама:

– Конечно же она согласна. Завтра с утра соберет вещи и поедете все вместе обратно. Как раз обживетесь вдвоем перед началом занятий в автошколе.

– Угу. – только и могу выдавить я, потому что мама все за нас двух уже решила.

И спорить с ней, еще и рядом с сервизом, себе дороже.

Но, судя по удивленному, но все же счастливому лицу Кости, спорить с ней и не нужно.

Пятница

Уже месяц я живу вместе с Костей.

Необычно. Очень.

Первые недели я привыкала к тому, что в постели со мной кто-то спит, кто-то готовит мне завтрак и я готовлю кому-то ужин. Но совместная жизнь оказалось не такой ужасной, как мне представлялось, потому что в домашнюю рабыню я не превратилась. У Кости уже были и стиральная с сушильной и посудомоечная машина, решающие кучу неприятных задач. А одежду свою он всегда гладит сам – привычка, оставшаяся после кадетского корпуса.

В первые дни после моего к нему переезда Костя собирался еще и оформить договор с клининговой компанией, чтобы раз в неделю приходили наводить порядок, потому что «ты – моя любимая женщина и я пошел на уступки не ради того, чтобы ты меня обслуживала, а ради того, чтобы мы были вместе».

Я пыталась возразить, что я могу полы раз в неделю и сама помыть, но Костя был непреклонен и заявил, что миледи не престало мыть полы и его женщина должна быть счастливой, а не замученной домашними делами. В итоге сошлись на том, что он купит мне робот-пылесос с функцией влажной уборки и раз в квартал будет вызывать клининг для тщательной уборки, чистки плитки и сантехники. Тут уж я не возмущалась, потому что это реально хорошая помощь.

И раз у меня освободилось много свободного времени, я тратила его на рисование и готовку. Я писала вкусные картины и готовила шикарные ужины. И наоборот. Писала шикарные картины и готовила вкусные ужины. Каждый вечер я старалась встретить Костю с работы с каким-то аппетитным блюдом на столе и не менее аппетитной мной на десерт. А сегодня, в честь нашего первого совместного месяца, Костика ждал особенный подарок – пикник на Левом берегу.

– Сегодня у нас прямо романтический ужин. – улыбнулся Костя, принимая сэндвич. – Это в честь месяца совместной жизни или в преддверии начала твоего финального года обучения?

– Мне захотелось выбраться с тобой на Левый берег, тем более жара уже спадает и можно насладиться ужином у воды. – призналась я.

– Классная идея, тем более мы с тобой так давно здесь не были и не понятно, когда выберемся снова. – бубнит с набитым ртом Костик, уплетая свой скромный ужин.

– Это точно. В последнее время у тебя такие насыщенные дни, что домой ты попадаешь уже ближе к ночи. Я даже радуюсь, что мы теперь живем вместе, а то бы совсем не виделись.

– Я тоже этому факту безмерно рад, потому что я даже не догадывался как чудесно нам будет жить вдвоем. И раз уж ты заговорила о работе, то у меня есть новости…

– Хорошие или плохие?

– И те, и те.

– Давай тогда с хорошей.

– Скоро я снова завалю тебя зелеными коробочками с подарками.

– А плохая?

– Мне придется на недельки полторы-две уехать в командировку.

– Оу… Так надолго?

– Да. Но если у меня получится уговорить эту компанию стать нашим клиентом, то я сорву очень большой куш. Очень-очень большой.

– Насколько?

– Если все получится, миледи, то у нас с вами будет новый замок.

– Замок?

– Та трешка, что на самом верхнем этаже продается, будет наша с тобой.

– А зачем трешка? У тебя же уже большая двушка есть.

– У нас, Ника, у нас с тобой есть большая двушка. Но ее подарил мне папа. Папа помог и машину купить. И с работой хотел помочь. Но я хочу добиться всего сам, без отца и его связей, потому я столько и работаю. Еще в школьные годы искал возможности разжиться собственными деньгами и начинал с самого низа, а потом дошел и до директора. Сам, а не благодаря папиным друзьям. И машину скоро смогу новую купить. Сам, а не с папиной помощью. И, если все получится с этим контрактом, то и квартиру новую куплю. Сам, для нас с тобой. И в ней даже будет еще одна комната, в которой мы сначала сделаем кабинет, а потом…

Костя замолкает.

Он впервые так откровенен относительно своей семьи, потому я решаюсь задать вопрос, который давно вертится на языке:

– У тебя плохие отношения с папой, да? Ты о нем всегда лишь вскользь говоришь и мне показалось, что вы не очень близки…

– Тебе не показалось. Нас с отцом друзьями не назовешь. Скорее, я его проект, который все время его огорчает. Это правда взаимно.

– А твой папа, кто он?

– О… мой папа депутат, глава района, солидный мужик в дорогом костюме и неприлично дорогих часах, разъезжающий на черном БМВ, хотя многие до сих пор помнят его как бандита, державшего в страхе весь район.

От неожиданности я давлюсь сэндвичем. Кое-как придя в себя, ведь папу-бандита в семье у такого как Костя я точно не ожила обнаружить, я интересуюсь:

– Ты поэтому не хочешь он него ничего принимать? Из-за его прошлого?

Костя молчит, а потом предлагает прогулять вдоль берега и только через пару минут отвечает на мой вопрос.

– Ты права, именно из-за его прошлого я и не хочу ничего от него принимать. Знаю же, каким образом сколочено все его состояние. И я хочу всего добиться сам, а не жить на всем готовом. Мне интересно брать свои высоты и добиваться поставленных целей. Я потому сюда переехал, чтобы быть просто Костей, а не сынком Кислого. Но еще я «Костик-сыночек», потому принять квартиру и недостающую сумму для покупки машины пришлось. Маме отказать куда сложнее, чем отцу.

– Я даже не представляла, что у тебя такие сложные отношения с родителями.

– Ну… я бы не назвал их сложными. – отвечает Костя, пуская камешек по воде. – Скорее со звездочкой. Но я их люблю, а они любят меня. По-своему, конечно. И это самое главное. А еще они очень хотят познакомиться с тобой.

– Ого!

– Как смотришь на то, чтобы съездить к ним на выходные, когда я вернусь из командировки?

– Наверное хорошо. Ты же с моими уже знаком, пришла мне пора знакомиться и с твоими.

Услышав неуверенность в мое голосе, Костя говорит:

– Если ты пока не готова, это нормально. Можно вообще с ними не знакомиться.

– Нет, все в порядке. Я хочу познакомиться с ними. Просто я никак не отойду от новости о прошлом твоего папы.

– Не волнуйся, оружия и братков в нашем доме не водится. Папа оставляет их за забором.

– Это же шутка, да? Или нет? – уточняю я, но Костя лишь загадочно улыбается.

Воскресенье

Братков и оружия в доме родителей Кости не водится. По крайне мере, на виду они не находятся. Зато в уютном двухэтажном деревянном коттедже с огромными окнами, что пристроился на берегу реки, водится чудесная атмосфера и прекрасные жильцы, а еще рыжий кот и огромный черный волкодав. И всем им я, на удивление, понравилась, о чем мне снова говорит Костя, пока его автомобиль несет нас обратно. В нашу двушку, которую мы скоро сменим на трешку, потому что Косте удалось невозможное и он заключил тот контракт, из-за которого я две недели спала одна в пустой квартире.

– Мама в восторге от тебя итак была, но сегодня она прям на седьмом небе от счастья. Да и папа тоже, хотя он никогда и виду не покажет, что кто-то ему понравился. Миледи, вы покорили не только меня, но и всю мою семью, включая и кота с собакой.

– Я вообще была уверена, что им не понравлюсь. Одно дело по телефону поболтать, а другое знакомиться лично.

– И как им может не понравится такая идеальная девушка?

– Это вы, сэр Константин, видите во мне миледи. Другие же разглядели «умную девчонку, которая быстренько съехалась с богатеньким мальчиком, чтобы потом под шумок в ЗАГС затащить».

– Что за бред?

– Не бред, а дословная цитата одной моей одногруппницы, которая недавно просила познакомить ее с твоими друзьями, чтобы также хорошенько, как и я, в жизни устроиться.

– Слушай, а давай-ка я эту особу целеустремлённую и правда со своим другом познакомлю. С Валерчиком.

– С тем самым? Сыном лучшего друга твоего папы? – я тут же вспоминаю дерганного паренька, который вчера со своим отцом заходил поприветствовать нас с Костей. Вот только Валерчика стоит звать, если ты хочешь от трупа избавиться, но никак не для того, чтобы с ним отношения заводить.

– Именно с ним. Тем более он парень не только богатый, но еще и серьёзный. Авторитетный пацанчик на Гелике ее покорит.

– Не настолько она меня обидела, чтобы ее с Валерчиком знакомить.

– Ладно. Но ты имей ввиду и больше такие глупости не слушай. Ты – самая лучшая девушка во всей Вселенной, которая заслуживает всего самого лучшего, что есть в этом мире. А мое якобы богатство – это тебе компенсация за мой скверный характер.

– А у тебя скверный характер?

– Конечно, ты что еще не заметила?

– Да не особо.

– Вот видишь, я мало того, что скверный, так еще и скрытный. Вот и прикрываюсь деньгами непомерными, чтобы ты не ушла от меня к Паше…

Он тут же замолкает осознав, что сказал.

Осознав, в чем только что признался.

Молчу и я. О Паше я давно не вспоминала. Вру, конечно, вспоминала, но не так часто, как раньше. Хотя в предыдущие две недели, когда Костя был в команде, я пару раз о нём вспомнила. Когда думала о том, как быстро закрутились наши отношения с Костей, о том, как неожиданно мы с ним съехались и о том, а правда ли все это было моим искренним желанием или я просто устала быть одна и хотела ласки и тепла.

– А вы… вы виделись после… после того … что случилось в парке? – задает такой болезненный для нас обоих вопрос Костя.

– Нет. Это была последняя наша встреча. После того, как ты ушел, мы поговорили. Я призналась ему в любви, а он сказал, что ему со мной сложно и что я падкая на деньги и типа поэтому тебя выбрала, а не его. И целовалась с тобой, вместо того, чтобы к нему с вещами переезжать. Я пыталась с ним поговорить, достучаться, но бесполезно. Моей любви ему видимо мало. А в своих чувствах он мне так и не признался. В итоге я ушла. На следующий день я ему написала. Извинилась, снова призналась в любви и сказала, что хочу быть с ним. А он написал, «А я тебя нет», а после заблокировал меня везде и после этого больше не звонил, и не писал, хотя прошло уже полтора года. Полтора чертовых года…

– В которые ты все гадаешь любит он тебя или нет… – верно заключает Костя.

Я молчу. Все же понятно без слов, тем более выводы Костя сделал верные.

– А ты… Ты все еще его любишь? – осторожно спрашивает он.

– Не знаю. – честно отвечаю я. – Иногда мне кажется, что да и в моей голове проскальзывают мысли о том, что Паша меня до сих пор любит и если я напишу первая, то мы снова будет вместе и снова будем счастливы. А иногда я думаю, что я больше его не люблю, и вообще никогда ему не нужна была, раз он снова сбежал. Я его не понимаю. Вообще. И ты знаешь… это и убивает меня больше всего. Вот это подвешенное состояние, когда не была поставлена жирная точка в отношениях.

– А может ты напишешь ему, и сама поставишь ее?

– Не хочу. И не могу.

– Почему?

– Просто боюсь.

– Чего?

– Того, что будет дальше…

– Ты боишься быть с ним или боишься больше не быть со мной?

– Не знаю, Костя, не знаю. Честно. Наверное, и того, и того.

– Ох, Ника. – только и может ответить Костя, который до сих пор переживает, что в моей жизни снова объявится Паша и я в очередной раз побегу к нему сломя голову.

Суббота

Больше о Паше мы с Костей не разговорили, чему я была безмерно рада. Мне не хотелось его вспоминать, потому что в моей жизни наконец появилось что-то типа счастья и спокойствия, но спустя пару месяцев он напомнил о себе сам. Точнее о нем напомнил его друг, Макс, тот самый, с которым они сначала вместе жили в общежитии, а потом и на квартире.

В последние месяцы я очень много рисовала и Костя сделал мне очередной сюрприз. Он организовал рождественскую выставку моих работ в местной галерее. Мероприятие было скорее камерное, только для своих, потому я была очень удивлена, когда среди гостей вечера увидела Макса со спутницей. Не меньше был удивлен и он.

– Ника, какой сюрприз, не ожидал увидеть тебя в таком месте…

– Да и я тоже. Встреча на футболе была бы куда более логичной.

– Вот уж точно! Ты до сих пор за коней болеешь?

– Конечно! Мое сердечко навеки с ними.

– И с Пашей, конечно же. Кстати, где он? За шампанским пошел?

– Возможно. Но точно не мне. И точно не здесь.

– Как? Вы разве не вместе? Он же меня просил с квартиры съехать, потому что в ближайший месяц собирался тебе предложить жить вместе и все такое. Я был уверен, что вы вместе, тем более он после этого пропал и общаться перестал. Решил, что он теперь все свое время тебе посвящает, даже злиться не стал из-за этого. У вас же все как раз налаживаться начало, без дурацких этих качелей.

– Съехаться-то он мне одним чудесным утром все же предложил, а вот вечером того же дня, когда я впервые призналась ему в любви, сделал мне отворот поворот.

– Ого! Хотя вполне себе ожидаемо. Это же Паша. Бегать то от тебя, то к тебе – это прям его любимое занятие.

– Ну, как видишь, в этот раз обратно не прибежал.

– А ты…

– А я устала ждать возращения Гудини, сняла с себя ошейник Хатико и завела отношения с нормальным парнем, который мне вот это вот все и организовал.

– Так это твоя выставка? Круто, Ник, поздравляю. И с выставкой, и с нормальным парнем. Пашка, конечно, мой друг, но я знаю, как сильно он потрепал тебе нервы своей «любовью». И легко могу понять, почему ты устала ждать, когда он закончит зализывать свои раны и станет нормальным парнем. Я бы, будь на твоем месте, сдался бы еще в первые месяцы, а ты вон сколько с ним промучилась. Надеюсь, оно того стоило. Но, вообще, из всех подружек, что он приводил, ты мне больше всех нравилась, так что он кретин, что тебя отпустил. Уверен, Паша сейчас сильно жалеет, что рядом с тобой уже не он.

– Наверное. – только и могу сказать я.

– Привет! Я Костя. – мой парень, вернувшийся ко мне не с шампанским, которое я не пью, а с соком, протягивает руку.

– Макс. – некогда лучший друг Паши отвечает на рукопожатие. – Так это ты тот счастливчик, которому удалось завоевать сердечко Ники?

– Собственной персоной. А ты?

– А я тот, кто наблюдал как ее сердечко просрал другой.

– Так ты друг Паши, Макс, который вместе с ним жил?

– Вот это осведомленность. У Ники походу от тебя секретов нет.

– Как у меня от нее.

– Вот теперь я понял, почему ты выбрала его. – улыбается мне Макс. – А теперь прошу меня извинить, вернусь к своей спутнице, тем более она как раз хотела одну из твоих картин приобрести. Ей будет приятно узнать, что я знаком лично с такой талантливой художницей. Еще и клубничное молоко вместе с ней под футбол попивал.

– С меня автограф. – улыбаюсь я в ответ.

Как только Макс отходит от нас, Костя уточняет:

– Ты как?

– В порядке. Это был всего лишь Макс, а не он сам. Да и побеседовали мы мило.

– Тогда давай вернемся к гостям? Там парочку человек действительно заинтересованы в приобретении твоих картин.

– С радостью. – улыбаюсь я уже своему мужчине, стараясь выбросить из головы того, кому в ней не место.

Среда

Теплое утро. Я наслаждаюсь красивым видом из окна. Весна только вступает в свои в права и на деверьях появляются почки, но я уже чувствую их. Приближающие изменения. И в сердце моем тоже расцветает весна, а изменения у меня уже случились. Я теперь работаю в классной международной маркетинговой компании и продолжаю рисовать картины, некоторые даже покупают. И самое главное – это то, что я живу вместе с Костей, который меня любит и носит на руках. Причем не только в переносном, но и прямом смысле. Разве это не мечта?

Я отрываюсь от окна и проверяю телефон, который не брала в руки со вчерашнего вечера, занятая рисованием новой картины, на которую получила персональный заказ. И теперь для рисования своих картин я использую не только черный цвет, в чем также заслуга Кости.

«Привет! Как дела?» – пишет мне в ночи незнакомый номер, на аватарке которого стоит фотография Паши.

И как мне реагировать? Что вообще ему писать?

Решаю написать правду. Что у меня все хорошо, и я наконец залечила раны, после расставания с ним. Что у меня появился парень, который меня любит и делает счастливой.

Он тут же отвечает:

«Я за тебя рад»

А после присылает вдогонку:

«Давай встретимся, нужно обсудить одну важную вещь»

Я замираю и даже не знаю, что ответить. В этот момент в комнату заходит Костя и я тут же показываю ему эту странную переписку, потому у меня от него секретов нет. Это одно из правил наших отношений: никаких камней за пазухой.

Костя читает сообщения и задает мне всего лишь одни вопрос:

– Ты этого хочешь?

Я молчу.

– Если да, то сходи, узнай, чего ему от тебя надо, чтобы потом не терзаться, что же такого он хотел тебе сказать. Если тебе это не надо, то так и ответь или вообще не отвечай, дело твое.

– Наверное, я бы хотела узнать. – честно признаюсь я. – Чтобы разобраться наконец со всей этой неопределенностью.

– Тогда так ему и напиши. – принимает мой выбор Костя. – Сама назначь дату и время, лучше днем, и сама выбери место, лучше публичное, чтобы он не думал, что это свидание.

Следуя совету Кости, я назначаю дату и место для нашей встречи. Я пока не знаю, что меня ждет, но хочу верить, что наконец смогу разобраться в своих чувствах что к Паше, что к Косте.

Часть 15

Суббота

Сегодня один из самых важных, ярких и необычных дней. Он такой удивительный и волнительный. Майский и волшебный. Теплый и солнечный. День, о котором мечтает каждая девушка. День, который я провожу на берегу красивейшего озера в компании лучших друзей и приятных людей. Его можно описывать кучей красивых прилагательных и эпитетов, а можно всего одним.

Свадьба.

Мое лицо освещает самая искренняя улыбка. На мне великолепное платье, в котором я чувствую себя настоящей принцессой. Мою красивую кладку треплет летний ветер. В моих руках самый идеальный букет. Играет красивая музыка, со всех сторон раздаются поздравления и звон бокалов. А рядом со мной он… Мужчина, который любит меня до потери памяти и кружит в танце.

Идеально, правда ли?

Но платье на мне не белое, а оливковое. Букет не невесты, а ее подружки. Музыка, поздравления и звон бокалов тоже не в мою честь. А мужчина… мужчина по-своему прекрасен и классно танцует. Но это не та свадьба и не тот жених.

Сегодня выходит замуж моя лучшая подруга Даша. И это самый радостный, волшебный и удивительный день, потому что он подтверждает, что любовь – она все-таки-существует. Вот она, прямо передом мной. И у нее даже имя. Точнее два. Даша и Сережа.

Сегодня удивительный день, ведь два человека, которые встретили вдруг друга всего четыре месяца назад, решили не тратить время зря и связали сегодня свою жизнь навсегда. Верю ли я такое навсегда? В случае Даши и Сережи, да. Верю. Потому что все написано на их лицах. Потому что моя подруга выбрала самого лучшего мужчину, и я с радостью отдаю ее в его заботливые руки. И если мне когда-нибудь нужно будет подобрать картинку к слову любовь, я покажу им то, что вижу сейчас. То, что запечатлеваю на память. Я покажу им фото Даши и Сережи. Его же я собираюсь показать их детям и внукам на пятидесятый юбилей их свадьбы. А они легко до него доживут, сомнений нет.

В такой чудесный день мне не хочется думать о том, что будь мы с Пашей такими же адекватными и открытыми друг другу как Даша с Сережей, то и у меня был бы шанс вот так стоять в белом платье. Но белого платья нет, нет и Паши, зато есть такие вот идиотские мысли.

– Все в порядке? – Костя быстро замечает тень грусти, набежавшую на мое лицо. – Знаю, ты не веришь в свадьбы и брак, и боишься, что все происходит так быстро, но Серега нормальный парень, поверь. За Дашу переживать не стоит, она в надеждах руках. А в случае чего, выкрадешь ее и увезешь в закат, давя тапку в пол.

– Ладно, успокоил. – улыбаюсь я. – Но, если честно, я снова вспомнила Пашу. Странно же, что он так и пришел на встречу, о которой сам и просил.

– Все просто Ника, он – идиот, который постоянно бегает от тебя. А если бы он не был идиотом, такой бы день был и у вас. Но он все же идиот, потому здесь и сейчас с тобой именно я. – Косте не составило труда догадаться, о чем я все-таки думаю, потому что я всегда делюсь с ним своими мыслями. – И я, миледи, собираюсь поймать подвязку, чтобы надеть ее на вашу шикарную ножку, а ночью сорвать ее с вас зубами. И не только ее. Ибо в этом платье вы роскошны боле обычного, и я уже с трудом сдерживаюсь.

– Попробуйте, сэр Константин. – соглашаюсь я. – Я, так и быть, тоже что-нибудь поймаю. Букет невесты, например. Но только ради того, чтобы отхлестать им ваши бесстыжие щи, которые такие неприличные вещи мне в общественном месте предлагают заведомо зная, что мне трудно будет продержаться столько часов до возвращения в номер.

– Можем ничего не ловить и удрать в номер прямо сейчас…

– Заманчиво, но фейерверки я хочу посмотреть не только в спальне, но и в реальности. Да и тортик, знаешь ли, аппетитный.

– Значит тортик ты любишь больше моих ласк?

– Он свадебный, так что прости.

– Миледи, вы разбиваете мне сердце.

– Дорогой сэр Константин, я вам все же напомню, что я сегодня вроде как дружка, а вы вроде как дружок. И у нас с вами есть определённые обязательства, к которым мы должны будем приступить сразу же после того, как закончится этот танцевальный перерыв.

– Ох уж этот светский этикет. Но так и быть, отыграем роли свои до конца. А потом уже поиграем в другие игры.

– Какие это?

– Ночью покажу, а то опять пожалуешься, что я тебя дразню. Так что сконцентрируйся на том, чтобы урвать букетик, а я урву подвязку, они вечером нам пригодятся.

Я обещаю не подвести, и мы правда ловим и подвязку, и букет невесты. И они валяются на тумбочке у кровати, на которой Костя выполняет все то, что пообещал мне в танце. А я… я радуюсь тому, что он всегда держит слово в отличие о того, о ком я сегодня снова вспомнила.

Четверг

Поправляю макияж и ищу свои кроссовки. За мной сейчас заедет Костя и мы в компании Даши и Сережи поедем отмечать получение дипломов и окончание университета в загородном отеле. Мы с Дашей присоединимся к Косте и Сереже и оставим студенческие годы позади. Дашу уже ждут в огромной компании, где она будет бренд-менеджером, а я и дальше работать в своей компании, где с помощью навыков рекламщика буду помогать шикарным машинам находить новых владельцев. Вот она, жизнь без оценок, сессий, практик и защиты диплома. Настоящая жизнь. Жизнь взрослого человека. Уже моя жизнь.

Звонит телефон. Это Костя. Он уже съездил за Дашей и Сережей и просит спуститься вниз, чтобы выдвинуться в сторону отеля.

Первое, что я вижу, открывая дверь подъезда, – это Костю с огромным букетом розовых пионов. Второе – это Сережу и Дашу, которая снимает все происходящее на телефон. И только третьим я вижу его –черного немецкого жеребца с огромным красным бантом на крыше.

– Карета подана, миледи. Ваша собственная. Больше не придется делить ее со мной. – улыбается Костя и передает мне ключи от машины. Моей первой машины.

Я начинаю визжать от счастья и обнимаю и Костю, и Дашу, и Сережу.

– Это самый лучший подарок, который я когда-либо получала! – искренне признаюсь я и целую Костю.

– Еще бы, это же мерседес! – смеется Даши.

– И ради него твой Костик таскался в кучу командировок, брал самые сложные проекты и работал по выходным.

– Костя. – только и могу сказать я, а по щекам текут слезы. – Ты же хотел купить новую машину себе.

– А купил тебе. И это в миллион раз приятнее.

Я снова заключаю его объятия и шепчу слова благодарности, а он гладит меня по волосам и уверяет, что это мелочи и я достойна лучших автомобилей мира и не только их.

– Не реви, макияж испортишь. – напоминает Даша. – Лучше прокати нас с ветерком до отеля, где отметим и окончание универа и твой подарок.

– О! Я с радостью. – прищуриваюсь я.

– Ох… – стонет Костя. – Пристегивайтесь, ребята.

– Но мы же сзади едем… – удивляется Сережа.

– Поверь, ты еще скажешь мне спасибо за то, что послушался. У нее тут турбированный движок, а едем мы загород, так что Ника обязательно опробует всю мощь своего подарка.

– Обязательно! – киваю я и вдавливаю в пол педаль газа. – Вперед! В новую жизнь!

Мы едем по вечерней трассе, волосы мои треплет теплый ветер, из колонок льется любимая музыка, а рядом сидит любящий мужчина и лучшие друзья. Я вдыхаю запах лета и приключений и понимаю, что моя жизнь прекрасна и все самое лучшее ждет меня впереди.

Суббота

Я поняла, что что-то пошло не так, когда он, стоя на коленях протянул мне бирюзовую коробочку с кольцом и спросил:

– Ты будешь моей женой?

Или что-то в этом роде, я плохо соображала.

Любая нормальная девушка умерла бы от счастья, но не я. Я почему-то испугалась. Сильно. Хотя давно была готова к тому, что он сделает мне предложение и даже была готова к тому, чтобы с искренней улыбкой на губах ответить заветное «Да». Но вся эта уверенность истаяла ровно в тот момент, когда он стал на одно колено.

Он заглядывает мне в глаза и говорил о детях, а у меня в голове пульсирует только идиотская мысль: «Бежать». Куда только бежать? Под балконом друзья с бенгальскими огнями, столько же под дверью. Входы-выходы перекрыли. Как знали. И зачем бежать? Ведь это же он, мой Костя, и он искренне хочет, чтобы я стала его женой и хочет давно, просто ждет, когда я наконец буду готова.

И ровно до этой минуты мне казалось, что я наконец готова. Готова к тому, чтобы выйти замуж. А сейчас вот выяснилось, что ничего подобного и вместо радости, я испытываю лишь страх. Я понимаю, что дело не в нем. Костя замечательный и меня любит. Я вроде тоже его люблю. Но я походу снова не хочу замуж. Нет, нет, нет. Я слишком молода для всего этого дерьма. Мне только двадцать три.

Пауза затягивается до неприличия или мне только так кажется, просто мысли бегут с бешеной скоростью. Я понимаю, что он ждет моего ответа, потому медленно киваю и говорю:

– Да.

Такого же ответа ждут, когда делаю предложение в новогоднюю ночь под бой курантов?

Я звоню сообщить радостную новость маме, но она уже в курсе. Несколько часов назад Костя уже жених звонил и просил моей руки у папы. Он все сделал прилично и по правилам, не то, что я.

Когда Даша перестает закидывать меня поздравлениями, а все друзья расходятся, я прошу Кости, чтобы свадьба была тихой. Без свидетелей и прочей пафосной атрибутики. Только я и он. Ну и потом, так и быть, торжественный ужин для гостей. Он кивает, потому что хочет того же, пышные истории и его не привлекают.

Когда гости расходятся, Костя осторожно уточняет у меня:

– Ты как?

– Не знаю. Я с одной стороны рада, а с другой мне жутко страшно и хочется от тебя сбежать, потому что это же свадьба… А ты как?

– Я очень рад, потому что ты станешь моей женой. Ты же знаешь, что я против сожительствования, хоть с тобой это и чертовски приятно делать, но куда спокойнее мне будет, когда ты станешь моей женой, потому что я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. А с другой стороны, я переживаю, что тороплю тебя, потому что знаю, как ты относишься к свадьбам и замужеству… поэтому давай договоримся, если ты вдруг почувствуешь, что что-то не так, мы все перенесем. Я готов ждать до тех пор, пока ты не будешь на сто процентов уверена в том, что готова стать моей женой.

– Спасибо. – тихонько отвечаю я и целую Костю, который в очередной раз все понял лучше меня самой.

Вторник

Я пью кофе. Он давно остыл, и я даже не чувствую его вкуса. Я пью кофе и думаю о том, что не готова к свадьбе. Я этого не хочу.

– Ника, ты чего хочешь? – уточняет из коридора собирающийся выезжать на работу Костя, имея ввиду наши планы на этот вечер.

– А чего я хочу на самом деле? – кажется впервые я задаю себе этот вопрос.

Ответ приходит молниеносно:

– Хочу, чтобы все это закончилось. Весь этот цирк со свадьбой. Хочу ее отменить.

– Я вообще-то имел ввиду встречу с друзьями или поход кино, но нам сегодня нам явно будет не до них. – Костя возвращается ко мне на кухню и садится рядом. – Давай все отменим. Я понимаю, что тебе нужно время привыкнуть к новому статусу невесты и обещаю ждать столько, сколько нужно. Тебе всего двадцать три, мне двадцать пять, у нас еще много времени для этого. А по меркам той же Италии, куда мы собрались в путешествие, мы вообще юнцы и нам еще с родителями жить положено, так что все нормально. И когда ты будешь готова, мы сделаем свадьбу такой, какой хочешь. Хочешь вообще просто пойдем в спортивных костюмах и просто запишемся в ЗАГСе вообще без свидетелей и гостей, а потом улетим куда-нибудь. А можем просто улететь куда-нибудь, прямо на этой неделе. Нам давно пора нормально отдохнуть и сменить обстановку. А то мы с тобой только работаем и работаем. Пора уже походить по теплому песочку, а не только по карьерной лестнице. Ты обдумай мое предложение, а я пока поеду, хорошенько поработаю, чтобы меня точно в отпуск отпустили.

– Спасибо. – шепчу я, пораженная тем, что он так быстро принял решение и даже не пытался меня уговаривать. Наоборот, все сразу понял и поддержал.

Он целует меня и уезжает на работу. А я тоже начинаю сборы на работу и думаю о том, почему так избегаю свадьбы с человеком, который меня любит. Почему мне так страшно стать официальной женой Кости? Ведь ничего не изменится, кроме штампа в паспорте и фамилии.

Мы уже живем вместе, полтора года почти, скоро даже переезжаем в квартиру побольше. Давно привыкли друг к другу, и я уже не представляю себе день, который начинается не с кофе в постель и поцелуя Кости. Почему я не могу просто сходить и поставить штамп в паспорт и посидеть в красивом платье на празднике? Да и фамилия у Кости красивая, мне пойдет. Вроде бы все прекрасно, просто говори: «Да» и беги в ЗАГС, но я продолжаю упорно бороться за свою якобы свободу. Почему?

Мои глаза расширяются, когда приходит неожиданный ответ, а за ним и план, как все быстро для себя решить. Мне немного страшно, но я понимаю, что ничего не теряю, а это единственно верный путь. Возможность обрести наконец свободу. И мне необходимо сделать это, потому что мне нужно закрыть эту историю. Да, может я поступаю неправильно или неверно, но это все равно придется сделать. Я знаю, что будь здесь Костя, он бы меня понял и поддержал, потому я открываю ящик, в котором валяются мои старые мобильники, заряжаю один из них и нахожу номер. Тот самый, который никак не могла выучить.

Спустя десять минут сообщение готово. Меня трясёт, потому что ещё никогда я не была так честна, даже с ним, особенно с ним.

На экране строчки:

«Я расторгла свадьбу с самым лучшим мужчиной, потому что поняла, что не могу ответить «Да» из-за тебя. Наша с тобой история никак не закончится, потому что мне кажется, что я все еще люблю тебя, Паша. И мне бы очень хотелось поговорить с тобой и расставить все точки. Мне бы хотелось, чтобы ты снял с меня цепи, и я стала свободной»

Мои руки дрожат, но я печатаю свое имя внизу.

«Ника».

Нажимаю «отправить» и сообщение улетает.

Это уже не голубь мира.

Это моя вскрытая душа.

Суббота

Он всегда держит слово, сдержал и в этот раз. Пообещал меня увезти и увез. Мы гуляем по центральной улице города, в который приехали на выходные на перезагрузку. Мою. Я любуюсь красивыми аллеями и памятниками, а сама думаю о том, что памятник нужно поставить ему. За его безграничное терпение. И любовь, которой я вообще не достойна, потому что вечно веду себя как дура и все порчу. Порчу все, что он так старательно строит.

Да, Паша не ответил на мое сообщение. Может женат давным-давно, а тут такой привет из прошлого. А может я вообще ему никогда не была дорога. Но, прождав ответа несколько дней, я удалила номер, утёрла слёзы и убедила себя в том, что теперь я точно знаю ответ на мой немой вопрос и нет у нас с ним никакой истории любви. И не предназначены мы друг другу свыше, как мне казалось столько лет, и никакие мы не половинки одного целого. Скорее уж два одноименных заряда, которым предстоит всю жизнь только отталкиваться друг от друга при сближении.

Зато рядом со мной самый лучший и самый достойный мужчина, мой Костя, который не отталкивается от меня, а наоборот, притягивается ко мне как магнитом. Мужчина, который хочет, чтобы я стала его женой и даже хочет детей. Мужчина, который меня боготворит и ради меня достает звезды с небес. Мужчина, который обеспечивает меня всем и дает при это свободу. Разве можно желать большего?

Может пора уже побороть страхи и перестать бегать? Бегать от Кости, который много лет завоевывал меня и делал все, чтобы я стала самой счастливой девушкой. Который много лет пытается растопить мое ледяное сердце и искренне верит в то, что у него это получится. Ведь он рядом. Вот он, держит меня за руку. Мой Костя. Добрый, внимательный и заботливый, красивый, успешный и обеспеченный. Не мужчина – мечта. Мужчина, для которого я – смысл жизни.

Вот и сейчас, заметив впереди огромный торговый центр, он предлагает:

– Давай зайдем, купим тебе что-то приятное, что тебя порадует.

Я соглашаюсь.

Мы прогуливаемся по магазинам, но мне не хочется ничего. Абсолютно. Ничего не способно меня порадовать. Как какая-то вещь может закрыть дыру в моей груди? Да никак!

И тут, в одном из магазинов, я вижу его.

Замираю возле витрины.

– Ника? – Костя следит за моим взглядом. – Ты хочешь сюда зайти?

Я киваю и на ватных ногах захожу в магазин.

– Можно нам померять платье? Вон то, что в углу на манекене? – уточняю я консультанта.

– Конечно. – мило улыбается она. – Но должна предупредить, оно немного выбивается из общепринятых и не очень вписывается в классический вариант.

– Мы видим, мы понимаем. Но хотим именно его. – отвечает за меня Костя. – Принесите его в приемочную, пожалуйста.

Я с благодарностью сжимаю Костину руку и прохожу в примерочную, куда приносят и его. Я надеваю его на себя и выхожу к огромному зеркалу, где меня уже ждет Костя. Он настолько шокирован, что просто молча смотрит на меня, а я смотрю на свое отражение в зеркале.

Очень тихо и осторожно он уточняет:

– Берем?

Я лишь киваю.

Боясь разрушить этот хрупкий момент.

Боясь разрушить возникшее во мне чувство уверенности.

А спустя десять минут выхожу из свадебного магазина с идеальным платьем, и дыра в груди начинает зарастать.

Часть 16

Суббота

Сегодня один из самых важных, ярких и необычных дней. Он такой удивительный и волнительный. Июньский и волшебный. Тёплый и солнечный. День, о котором мечтает каждая девушка. День, который я провожу на берегу красивейшего моря в маленькой компании самых лучших друзей и близких. Его можно описывать кучей красивых прилагательных и эпитетов, а можно всего одним.

Свадьба.

Мое лицо освещает самая искренняя улыбка. На мне великолепное платье, в котором я чувствую себя настоящей миледи. Мою красивую кладку треплет летний ветер, а в моих руках самый идеальный букет. Играет красивая музыка, со всех сторон раздаются поздравления и звон бокалов. А рядом со мной он… Мужчина, который любит меня до потери памяти и кружит в танце.

Идеально, правда ли?

Но платье на мне не белое, а пудровое. И вовсе не классический букет невесты, а тот, что собрала я. Музыка и поздравления тоже не привычные, ведь у нас необычная скромная церемония на берегу моря, купающегося в закатных лучах. А мужчина… мужчина тот самый. Тот, который много лет вел меня к этому моменту.

Сегодня я выхожу замуж и рядом моя лучшая подруга Даша. И это самый радостный, волшебный и удивительный день, потому что он подтверждает, что любовь – она все-таки-существует. Вот она, прямо передом мной. И у нее даже имя. Костя. И когда моё сердце наконец оттает, то их будет уже два. Костя и Ника. Как и написано на наших свадебных приглашениях.

Сегодня удивительный день, ведь два человека, которые встретили друг друга пять лет назад, решили связать свою жизнь навсегда. Верю ли я такое навсегда? Да, я очень хочу в это верить. Поточу что выбрала искренне любящего меня мужчину. И если мне когда-нибудь нужно будет подобрать картинку к слову любовь, я покажу им то, что вижу сейчас. Я покажу им фото Кости, который смотрит на меня влюблёнными глазами.

В такой чудесный день мне не хочется думать о том, что будь Паша такими же адекватными и открытым как Костя, то именно он увидел бы меня в белом свадебном платье. Но белого платья нет, нет и Паши, зато есть Костя. Костя, который меня по-настоящему любит.

И сейчас этот идеальный мужчина, сидящий рядом со мной, поднимается и произносит тост:

– Сегодня очень важный день. День, который я ждал пять лет. Да, пять лет назад я впервые увидел еще восемнадцатилетнюю Нику. Она золотой богиней впорхнула в ту комнату в общежитии и в мое сердце. Я прекрасно понимал, что я ей не пара, она даже не смотрела на меня в тот вечер и познакомилась со мной только через пару месяцев, но я точно знал, что добьюсь ее. В тот вечер, когда эта удивительная девушка, сняв шпильки исполняла песни Земфиры стоя босиком, я понял, что меня ничего не остановит. Я сделаю все, чтобы ее завоевать. Как видите, мне это удалось. Но и этого мало. Здесь, перед всеми вами, я клянусь, что сделаю все, чтобы эта девушка, моя миледи и уже моя жена, о да! Наконец-то! Была счастлива каждый день нашей совместной жизни. Ника, я люблю тебя и клянусь сделать самой счастливой!

Гости кричат поздравления, а я смотрю в глаза Кости и позволяю себе поверить, что все будет именно так, как он пообещал. Ведь мой уже муж всегда держит слово.

Среда

Я тону в его объятиях, пока черная гондола скользит по водам Венеции. У нас свадебное путешествие и мне не хочется ни о чем думать, только наслаждаться Италией. Наслаждаться им. Наслаждаться любовью. Пока только его. Но я наконец открыла ему свое сердце и верю, что только его любовь скоро станет нашей. Общей.

Я счастлива от того, что мы улетели в Италию, потому что именно здесь все мои мысли очистились, и я обрела долгожданную гармонию в душе. Иногда, чтобы понять что-то о себе, нужно всего лишь уехать из дома и немного побыть в тишине. Иногда, чтобы понять кто именно тебе нужен, нужно всего лишь уехать из дома и немного побыть в тишине. Иногда, чтобы понять, кто именно тебя любит, нужно всего лишь перестать бегать и позволить ему сделать тебя счастливой. Иногда нужно просто перестать любить фантом, и раскрыть свое сердце реальному мужчине.

Мужчине, который всегда находился рядом с тобой.

Мужчине, который помогает тебе выбраться из гондолы, а потом ведет тебя в шикарный номер, где раздевает под строчки «I was made for loving you, baby, You were made for loving me» из песни группы Kiss, которую ты так обожаешь.

Вторник

Я смотрю на маленькую, крошечную и пищащую девочку в моих руках. Она похожа на сморщенную мандрагору из «Гарри Поттера», да и визжит так же противно, но я уже ее люблю. В нее невозможно не влюбиться. В эти огромные глазищи и милую улыбку. А еще она очень вкусно пахнет.

У нее такие крошечные ручки, да и сама она вся такая крошечная, что я боюсь ненароком ей что-нибудь сломать. Я ведь никогда не общалась с детьми. Да и заводить их не хотела, ровно до этого момента. Момента, когда вот это маленькое чудо положили мне в руки. И теперь я буду любить его до скончания своей жизни. Ведь теперь я мама этой малышки. Крестная мама.

А ее мама настоящая, Даша, стоит рядышком. Она сияет лучезарной улыбкой, ведь сегодня мы крестим ее малышку. Ее чудесную дочку, которая родилась у них с Сережей всего месяц назад, пока мы были в свадебном путешествии, но я уже готова выдать им звание лучших родителей.

А рядом со мной стоит мой любимый сэр Константин и по совместительству крестный папа малышки. И он прекрасно видит, как поменялось мое лицо после того, как это маленькое чудо передали мне в руки.

Он улыбается и тихонько шепчет мне на ухо:

– Когда-нибудь и у нас будет ребенок. Если ты захочешь, конечно же.

Я киваю и думаю о том, что после сегодняшнего дня уговорить меня завести детей будет в десятки раз проще.

Четверг

Этот день был бы самым обычным, каких было много до и будет много после, если бы не одно «но». Сегодня я стала обладательницей правды, которая снова не лечит, ведь у меня состоялась беседа с лучшим другом Кости. Знатно напившимся Димой, его бывшим соседом по комнате в общежитии, сообщим мне о том, что мой муж большой молодец и кучу лет потратил на то, чтобы завоевать такую красотку как я.

Надравшийся в хлам Дима разоткровенничался и выболтал, что мой муж удалил отправленное мною сообщение Паше с местом встречи, которое я отправляла тогда, на пятом курсе. И назначил свое «свидание», в тот же вечер, на котором встретился со своим главным противником и очень доходчиво объяснил ему, почему ему стоит исчезнуть из моей жизни. А вернувшись, как я думала с тренировки, Костя специально поменял цифру в номере телефона Паши, чтобы мои звонки и сообщения, ему точно не доходили. В общем, сделал все, чтобы конкурент исчез с горизонта, и его любимая Ника стала только его.

Я дослушиваю историю Димы и вытираю слёзы. Вот тебе и отношения без лжи. Мне бы стоило обвинить Костю в предательстве, но я не могу. Понимаю, что он просто боролся за любовь. Боролся, как мог. Используя такие приемы как блокировка и перебитый номер.

Стоп… Перебитый номер телефона…

… Паша не получил мое сообщение, что я отправляла перед свадьбой…

Пятница

Мы возвращаемся с работы, едим вкусный ужин, а потом я говорю:

– Нам надо поговорить.

– Конечно. – соглашается Костя, уверенный в том, что сейчас будет обычная вечерняя беседа или обсуждение планов на выходные.

– Вчера я узнала, почему Паша не пришел на ту встречу, в конце пятого курса. Дима так напился на нашей последней встрече, выболтал мне все твои «секретики». Но не в мои правилах слушать пьяные истории, потому я хочу уточнить у тебя самого… Это правда?

– Целиком и полностью. – даже не отпирается мой муж. – Да, я поступил как последний мудак, но, честное слово, Ника, мне ни разу не стыдно. Если бы Паша хотел тебя вернуть, правда хотел вернуть, то он бы это сделал. Я не под дулом пистолета ему угрожал, просто попросил дать тебе шанс обрести счастье, которого ты заслуживаешь. И попросить хорошенько подумать, прежде чем снова врываться в твою жизнь, переворачивать ее верх дном, а потом в сотый раз оставлять тебя в слезах и с разбитым сердцем. Причем я честно сказал ему, что если он тебя любит, готов к серьезным отношениям и созданию семьи, то я уйду, не буду вам мешать. А он просто промолчал, потом встал и ушел. Хотя мог бы спокойно написать тебе в те же соцсети, как ты ему дорога, как ему жаль, что он все разрушил и как он хочет вернуть тебя, их то я не блокировал. Только номер его изменил, потому что он уже уходя бросил, что «Как бы ты ни старался, она все равно ко мне прибежит», а я и психанул.

– А может он переживал, что ты его везде заблочил.

– Может быть. А может быть и нет. Не в этом суть. Суть в том, что, если бы он хотел быть с тобой – он бы с тобой был. Через Дашу бы приглашение на свидание передал или через каких-то общих знакомых. Тот же Макс мог помочь, с которым мы на выставке встретились. Возле института тебя можно покараулить. Да море есть способов для того. И кто хочет, тот их обязательно находит. Но он не нашел, потому что не захотел.

Костя делает паузу, а потом все же продолжает:

– Да, я поступил подло, не отрицаю. Да, использовал правило «На войне все средства хороши». Но я бы сделал это снова, потому что я люблю тебя и хочу, чтобы ты была со мной. Я не собираюсь играть роль обиженного или недоступного мальчика, исчезающего и снова возвращающегося. И не собирать смотреть как моя любимая девушка выходит замуж за другого и рожает ему детей. Я хочу быть ее мужем и отцом ее детей. И я делал и делаю все, чтобы ты была счастлива. А где он?!

Ответом ему служит тишина.

– Правильно, его в твоей жизни нет. Знаешь, если ты реально нужна мужику, он к тебе и из Австралии на кенгуру прискачет. А Паша столько лет был рядом и ничего для тебя не сделал! Но если ты до сих пор его любишь, то я не буду тебя держать. Вперед, беги к нему. Но не возвращайся ко мне, когда он снова разобьет тебе сердце, потому что мое при этом тоже разбивается. Я шестой год соревнуюсь этим недостижимым идеалом, которого ты возвела на пьедестал. И я всегда буду в проигрыше. Ведь он – идеализированный образ, а я – обычный мужик с кучей недостатков и разбросанными по квартире носками. Всего лишь парень, который выбрался и френдзоны. Такого на пьедестал не поставишь.

Костя замолкает. Молчу и я, обдумывая все сказанное. А потом поднимаюсь из-за стола и иду в спальню. Я роюсь в шкафу и Костя, уверенный в том, что я собираю вещи, чтобы уйти, не сдерживает больше свою боль. По щекам его катятся слезы, и он даже не утирает их, уставившись в одну точку на стене. А я выхожу из спальни с небольшой коробкой, которую собиралась подарить в куда более подходящий день, и вручаю ее мужу. Он развязывает бант, аккуратно разворачивает оберточную бумагу и достает зеленую коробку. А после вынимает из нее красивые наручные часы.

– Посмотри на гравировку. – прошу я.

Он поворачивает часы и дрожащим голосом читает вслух:

– Я люблю тебя, Костя.

Я улыбаюсь ему и наконец говорю ему:

– Я люблю тебя, Костя.

И теперь мы плачем уже вдвоем.

Часть 17

Понедельник

Последние наши месяцы были настолько плотно забиты работой, что друг друга мы с Костиком видели лишь перед сном и по выходным, так что мы бросили все на помощников, сели в машину и уехали в горы. Дышать чистым воздухом и любоваться красотами природы.

Красная Поляна, куда мы сбежали, покорила нас еще зимой. Правда были в ней мы всего лишь одним днем, когда вырвались с Костей посмотреть Олимпиаду воочию и зарядится спортивной атмосферой. И теперь, осенью, вернулись сюда, чтобы спокойно все осмотреть, насладиться отдыхом и перезагрузиться в горах.

Мы провели здесь чудесную нелюди и воплотили в реальности море моих желаний от объятий с хасками и дня в СПА до проезда по гоночной трассе на спорткаре и прыжка с тарзанки. Всю эту неделю я была счастлива и влюбилось в это удивительное место. И оно ответило мне взаимностью. Оно одарило меня кучей приятных подарков и сюрпризов, один из которых стал отложенным.

Воскресенье

В честь для матери мы с Костиком заказали букеты и их доставят нашим мамам. Сами мы к выбраться не можем, последние месяцы снова тонем в работе, причем завал такой, что к концу дня я не помню ни дня недели, ни своего имени. А еще один огромный букет отправляется Даше, ведь она больше года официально мама самой чудесной малышки на свете, которую мы с Костей просто обожаем. Не знаю отвечает ли она нам взаимностью, а может считает, что ей достались самые чокнутые крестные родители, которые обожают с ней играть и осыпают ее комплиментами и подарками.

Отчет о доставленных букетах мы получаем за завтраком, который сегодня готовил Костичек. Он кормил меня вкусной запеканкой, но что-то пошло не так и через пару минут я оказалась в ванной, где избавилась от него. Взволнованный Костя уточняет у меня, стоя под дверью:

– Ник, все хорошо?

Я отвечаю:

– Сейчас схожу в аптеку за полисорбом и будет.

Он собирается сходить сам, но я прошу его заварить мне чаю и быстро спускаюсь в аптеку сама, где загадочно улыбающаяся женщина продает мне не только полисорб. А вернувшись в квартиру, снова бегу в санузел, обнимать фаянсового друга. Ванную комнату я покидаю только пятнадцать минут спустя с озадаченным лицом.

Я прохожу на кухню, где Костя сначала замечает мой шок, а потом и то, что я держу в руках. Трясущимися руками муж берет у меня тест и видит на нем две полоски.

– Миледи? – только и может произнести он.

А потом подхватывает меня и начинает кружить по всей кухне. Костик плачет и улыбается, покрывая всю меня поцелуями. А я тоже реву от счастья и думаю о том, что надо бы заказать букет цветов и мне. Я же тоже скоро стану мамой.

Среда

Я держу в руках крошечные носочки. Они такие маленькие, что подойдут скорее для пупсика, но никак не для ребенка. С другой стороны, малыш, который растет в моем животе, даже меньше, чем эти носочки. Но Косте так хотелось хотя бы что-то купить для нашего ребенка, что мы приехали в детский магазин.

Пока мы даже не знаем, кто у нас будет, потому что на таком сроке делать УЗИ еще рано, но моего счастливого мужа не остановить. Кажется, он скупил весь магазин, потому что у нас уже есть и кроватка, и пеленальный столик, и коляска, и ванночка с горкой, и детская автолюлька и еще куча всего.

– Никуля, ты только посмотри, какая потрясающая машина! – Костя привлекает моему внимание к белому внедорожнику в миниатюре. – Давай возьмем, а? Будет наш карапуз рассекать в ней по квартире. Купим ему мерседес как у мамы с папой. Будем прививать хороший вкус с детства.

– Бери! – соглашаюсь я, понимая, что сегодня с ним спорить бесполезно. Он так рад, что мне хочется его останавливать. Пусть хотя бы тут порадуется, ведь мы договорились хранить мою беременность в тайне. Я пока не готова делиться таким сокровенным ни с кем, кроме мужа, а радостных «ахов» и запретных «охов» мне и от него хватает.

– Ещё вот этот чудесный столик возьмем и стульчики к нему. – продолжает затариваться Костик.

– Заверните нам все! – обращаюсь я к консультанту магазина.

– Да мы почти все вам и завернули. – уверяет он. – И если у вас не такой вот внедорожник, только реальный, то пора оформлять доставку.

Я начинаю думать, не оформит ли доставку, потому что мы все это не увезем, но Костя все-таки умудряется все уложить в одну машину. В свою. И теперь я догадываюсь почему мы поехали на его огромном внедорожнике, а не на моем малыше А-класса. Хитры Костик заранее планировал забить ее детскими вещами.

Воскресенье

Все выходные мой любимый муж превращает наш кабинет в будущую детскую. Он покрасил стены и заменил шторы, собрал и расставил всю мебель и даже креслице, в котором я буду сидеть, когда буду нашего ребеночка кормить заказал в тайне от меня, и вчера доставил и его.

И все эти два дня Костик кружил от будущей детской до моего пока еще невидимого животика, в котором живет тот, для кого мой муж так заботливо готовит комнату. Мы пока не знаем пол нашего ребенка, но мне кажется, что это мальчик, чему я безмерно рада, потому что уверена в том, что Костя воспитает из него достойного мужчину. Ведь главное в воспитании детей – это родительский пример и с таким мужем как мой Костик мне не о чем переживать. Если наш сын возьмет его за пример – мир получит еще одного чудесного и прекрасного человека, а какая-то девушка – самого лучшего, заботливого, любящего и внимательного мужа. Но это в будущем. А сейчас я просто прошу о том, чтобы наш малыш был здоров.

Воскресенье

Я люблю ездить по ночной трассе под любую музыку. Есть в это-то что, что заставляет мое сердце биться чаще. Особое удовольствие я получаю, когда сама езжу за рулем, но я устала, и потому управление моим мерседесиком взял на себя Костик. Мы едем от его родителей, у которых гостили в эти выходные. Наконец выбрались к ним в гости и рассказали о том, что через четыре месяца он станут бабушкой и дедушкой. А в следующие выходные поедем к моим родителям, радовать новостями и их. Давно же пора.

О беременности мы узнали еще в ноябре, а тайну открываем только в начале февраля, что нам, конечно же, ставят в укор. Но долго сердиться у родителей не получается, радость от предстоящего появления на свет чудесного мальчишки, перекрывает все. И в обратный путь домой мы отправляемся не только окутанные бесконечными поздравлениями, но и с маленьким голубеньким одеяльцем, в которое был закутан маленький Костичек, когда его забирали из роддома. Чудесное одеяльце передала мне по наследству мама моего мужа.

Я прижимаю к груди это сокровище и предлагаю мужу:

– Давай и нашего малыша укрывать этим одеяльцем. Пусть он спит также сладко, как и его папочка в детстве.

Лицо Костика тут же озаряет широкая улыбка. Он поворачивается ко мне, в очередной раз гладит мой уже проявившийся живот и шепчет малышу:

– Я так сильно жду встречи с тобой, сыночек!

– Он тоже этого ждет. – отвечаю я.

И это последнее, что я успею сказать своему мужу тем вечером.

И последнее, что я успею подумать прежде чем в бок нашей машины врезается машина, чей пьяный водитель на бешенной скорости выезжает с примыкающей заснеженной дороги.

Четверг

Костя осторожно заводит меня в нашу квартиру, по которой я за все эти зимние недели, проведенные в больнице, соскучилась. Но весна вошла в свои права, и я вернулась в свой дом. Держа мужа за руку, я медленно сажусь на пуфик в прихожей, и он снимает с меня кроссовки, а после проводит к спальне, где я устраиваюсь на кровати, потому что мне нужен покой. Через полчаса Костик зовет меня на ужин, и мы едим в полной тишине. В такой же ложимся спать.

Утром, когда муж уходит на работу, я перестаю притворяться спящей, ведь всю ночь не сомкнула глаз, так же, как и он. С трудом выбираюсь из кровати и иду туда… в ту самую комнату. Осторожно открываю дверь и захожу внутрь.

Комната пуста.

Единственные вещи, которые в ней находится – это мольберт и баночки с черной краской. Много баночек. А еще с десяток прислонённых к стене холстов, с размазанными по ним кляксами.

Тело прошивает очередной разряд боли.

Не осталось ни детской комнаты, ни детских вещей, ни самого ребенка. Только огромная боль и маленькая черно-белая фотография с УЗИ. Боль, которую не заглушают ни прописанные врачом таблетки, ни консультации с психологом, с которым я не готова делиться тем, что внутри.

Просто не могу.

Нет у меня подходящих слов.

И потому беру один из тех холстов, что еще чист и выплескиваю на него всю боль и все слова, что не могу сказать.

Среда

Ученые пока не могут спрогнозировать, насколько большой может вырасти черная дыра. И вряд ли они смогут сказать, настолько большой может вырасти черная дыра в сердце и душе человека. Настолько большой может стать черная дыра, что теперь живет во мне.

Учёные так и не выяснили, что может находится внутри черной дыры. Никто до сих не знает, что же такого в ней спрятано.

Но я думаю, что черная дыра пуста. Так же пуста, как и мой животик. Так же пуста, как и я, у которой больше никогда не будет возможности родить детей.

Ученые любят давать черным дырам имена, что-то забавное типа «Единорог» или замысловатое а-ля «украшенный темный источник бесконечного творения», что по-гавайски звучит «Повехи». Вот и я дала имя своей черной дыре. Не замысловатое или необычное, а точно отражающее ее суть. Горе.

Ученые говорят, что черные дыры – объекты очень даже древние и их возраст доходит до двенадцати миллиардов лет. Мне только двадцать шесть, но горе мое так велико, что дала бы я ему куда больше двенадцати миллиардов.

Ученые все же пришли к выводу, что у черной дыры есть предел роста и он не превышает 10 миллиардов солнечных масс. Но я уверена, что они ошибаются. Черная дыра в моей груди давно преодолела этот порог и с каждой минутой только растет.

Ученые вроде как говорят, что человек от горя умереть все же может. Но и тут они ошибаются, хоть психологи и солидарны с ними. Как бы сильно я не желала умереть и отправиться следом за моим малышом, мне это не удается. Бог не слышит мои молитвы, не хочет забирать меня к себе и вместо умиротворения в виде смерти, он дарит мне лишь приступы тревоги и паники. А они дарят лишь ложную надежду на то, что мое сердце, сбивающееся с ритма со время приступов, наконец остановится.

Но нет.

Оно все так же бьется.

Воскресенье

Сегодня нам с Костиком удается поговорить. Впервые за несколько недель молчания и стандартных фраз типа «Доброе утро!», «Иди есть» и «Спокойной ночи». Не долго правда, потому что он не хочет меня слушать. Ему больно, и боль его куда сильнее, чем моя. Да, у меня зарастают сломанные кости и пугающе опустевший живот, но ему в десятки раз хуже, чем мне. Его черная дыра куда больше по размерам моей и у нее тоже есть имя – Вина. И ей, как и Косте, двадцать восемь, но двадцать восемь миллиардов.

Мой муж винит себя во всем произошедшем. Ругает себя за то, что не разглядел в ночи выезжающий с прилегающей дороги чёрный автомобиль с выключенными фарами и пьяным водителем. Корит за то, что не смог вытащить меня из машины сам и доставить в больницу чуть раньше на попутках. Ненавидит за то, что не успел спасти нашего малыша.

Я пытаюсь объяснить ему, что он ни в чем не виноват. Он сделал абсолютно все для того, что спасти нашего ребенка. Все и даже больше. Но он и слушать меня не хочет.

А еще он не принимает помощь.

Ни мою, ни друзей, ни родителей, ни психологов, к которым я предлагаю обратиться, потому что одним нам со всем этим просто не справиться. Это нас раздавит.

Но Костя не хочет делиться своей болью со специалистом.

Не хочет он делиться и со мной. И сейчас мы, два человека, которые могли разговаривать друг с другом часами обо всем, которые даже ссорились в формате бесед по душам, но проходивших иногда на повышенных тонах, не можем сказать друг другу и двух слов. Не можем мы сказать их и другим людям.

Но мы находим способ заглушить боль и приступы паники.

Я рисую и баночек с черной краской становится все меньше.

А он пьет и пустых бутылок становится все больше.

Среда

Я возвращаюсь домой куда раньше, чем собиралась, потому что в гостях у Даши мне неожиданно становится плохо. Я говорю ей, что несмотря на начало сентября, жара сегодня стоит такая, что мне дышать нечем даже вечером. Но мы обе знаем, что паника накрывает меня вовсе не из-за этого. Все дело в том, что у Даши уже отчётливо виден красивый животик, из которого скоро появится на свет чудесный малыш.

Мы обе знаем это и обе делаем вид, что это не так, потому я возвращаюсь домой пораньше из-за изнуряющей жары, а вовсе не потому, что завидую лучшей подруге и не хочу тащить это ядовитое чувство в ее чудесную семью и в нашу дружбу. Мой сын должен быть родиться в июне, а ее родится в октябре. Это была бы замечательная мальчишеская дружба, но ей больше е суждено случиться, и чтобы сохранить дружбу нашу, я возвращаюсь к себе. Горевать в одиночестве.

Я собираюсь домой и открываю дверь в пугающе тихую квартиру. Странно. Костик должен был уже вернуться с работы и как обычно начать надираться, но не мне его винить, мои депрессивные картины уже ставить некуда. Каждый из нас справляется с горем как может. Пока мы можем только так. Потом, когда мы оба будем готовы, мы обязательно пойдем к психологу за профессиональной помощью.

Он мне пообещал. А он всегда держит слово.

Еще он обещал избавить меня ото всех страданий и проблем и это слово он решил тоже сдержать, потому что, проходя в комнату, заваленную моими чёрными картинами, я нахожу его валяющим на полу с валяющимся рядом пузырьком от снотворного.

Я замираю, а потом понимаю, что счет идет на секунды и бросаюсь к нему. Бью по щекам, чтобы он пришел в себя, потому что засыпать ему ни в коем случае нельзя, и кричу:

– Сколько ты съел?!

– Весь.

Я выхватываю телефон и вызываю скорую, потом заставляю его разговаривать со мной, не позволяя провалиться в темноту, а он просит наклониться. Я держу его за руку, а он тихонько говорит мне на ухо:

– Так будет лучше, миледи. Не будет ни меня, ни всей этой боли, что я тебе причинил. Ты будешь свободна. От меня и от всего вот этого. Найдешь своего Пашу и будешь с ним счастлива, как и мечтала. Ребенка из детдома возьмете и будет у вас настоящая семья. Такая, которой я тебя лишил.

– Дурачок! Ты – моя семья, я тебя люблю. Что я буду без тебя делать? Ты же мой верный сэр Константин, я без тебя никак.

– Ты научишься… – шепчет он и выпускает мою руку, все же проваливаясь в темноту.

А за окном наконец начитают верещать чертовы сирены скорой помощи, которая ехала слишком долго.

Четверг

Ненавижу это запах. Жуткий больничный запах. Не успела я покинуть больницу после аварии, как снова здесь. И хотя прошло полгода, они кажутся мне неделей. Но в этот раз врачи помогают уже Костику. Они все же успели приехать вовремя. А может это я успела прийти вовремя.

Врачи старательно делают вид, что поверили в россказни о том, что мой муж случайно перепутал тик-так со снотворным и не заметив слопал всю упаковку. И еще более старательно делают вид, что не замечают его алкогольных паров и кучу пятитысячных купюр, которые я рассовываю им по карманам, потому что не хочу, чтобы его таскали еще и по наркологам. Врача я ему сама найду, самого лучшего. И он поможет ему вырваться из порочного круга без причинения себе вреда.

Сегодня, сдобренные огромным количество наличности медики, наконец-то отпускают Костю домой, передавая его мне на поруки. Я рада тому, что мой муж снова будет дома и ухаживать буду за ним я – женщина, которая понимают причины его поступки, а не люди, которые считают его какой-то истеричкой.

В честь возвращения Костика домой, я испекла его любимый клубничный пирог, но он лишь поковырялся в тарелке, а к ужину даже и не притронулся. Не притронулся он и ко мне, с тех самых пор, как привез из больницы меня. Я пытаюсь хотя бы взять его за руку, чтобы хоть как-то наладить между нами контакт, но он быстро ее убирает, продолжая закрываться от меня, продолжая избегать меня. В глаза мне он старается не смотреть. Разговаривать со мной тоже не хочет. К чувству вины, помноженному на два, прибавляется еще и стыд.

И единственное, что он может из себя выдавить, укладываясь спать не со мной в спальне, а в гостиной на диване, это:

– Лучше бы ты дала мне уйти.

Пятница

Я нахожу его в кабинете. Он распахнул окно и пол укрывает ноябрьский дождь. Костя сидит в углу, подтянул под себя колени, и раскачивается из стороны в стороны. Я зову его, но остекленевший взгляд за меня не цепляется. Зато цепляется за мои картины. Костя резко вскакивает и начинает их рвать. Я даже не пробую его остановить. Нарисую новых, черные краски и хосты постоянно прибывают в нашу квартиру, так же, как и бутылки с алкоголем.

Он рвет картины с таким ужасающим остервенением, но в полном молчании. Молчу и я. А что сказать? Сказать нечего. Особенно мне, которая вчера перебила все его бутылки. Он тоже ничего мне не сказал, просто сходил за новыми.

Видимо вот так, косо и криво мы стараемся помочь друг другу избавиться от вредных привычек, но по факту не можем помочь ни друг другу, ни самим себе.

Мы застряли во временной петле, черной и непроглядной, куда не достают фонари, которыми зовут нас к свету друзья и родители. Мы застряли во временной петле, где есть только осень и тоска, горе и вина, краски и алкоголь, боль и ненависть к себе. Мы застряли во временной петле, где каждый новый день еще более колючий, чем предыдущий.

Мы застряли во временной петле.

И даже не пытаемся искать выход.

Вторник

Просыпаюсь оттого, что Костик копошится в шкафу. С трудом разлепляю припухшие от слез глаза и вижу, как мой муж укладывает свои вещи в чемодан.

Заметив, что я проснулась, Костя признается:

– Я так больше не могу. Я должен ухать.

– Надолго? – уточняю я, понимая, что это не просто командировка.

– Не знаю.

– Ты вернешься?

– Не знаю.

– Я могу тебя удержать?

– Нет.

– А как-то помочь тебе?

– Единственное, что мы можешь – позволить мне спокойно собрать вещи и уйти.

И я позволяю ему. Спокойно собрать вещи и уйти. Даже целую на прощание и говорю, что люблю его так. Провожаю его так, словно он просто ушел на работу и вечером вернется. А потом закрываю дверь нашей опустевшей квартиры и реву весь день.

Суббота

Двенадцать недель. Столько я живу одна. Без Костика, который все также живет на съёмной квартире, все также ходит на работу и все также пьет. Но у него все хорошо, он сам мне об этом написал.

Я не могла ответить тем же. Мою жизнь хорошей не назовешь, потому что я одна. У меня больше нет ни сына, ни любимого мужа. Есть только черная дыра и море слез. Мне плохо, и чтобы хоть как-то забыться, я после нового года вышла на работу, тем более декретный отпуск мне не положен, а в офисе меня давно ждут и старательно делают вид, что ничего не произошло, а их директор по маркетингу просто была в очень длительном отпуске. Коллеги прекрасно знают, что даже они не смогут подобрать слов, которые смогут приободрить женщину, потерявшую ребенка и мужа. И я им благодарна, хотя бы в офисе у меня есть иллюзия нормальной жизни.

Днем я тону в работе, вечером – в книжных мирах, потому что картины уже не помогают, а книги становятся моим спасением. Я читаю по три-четыре в неделю, потому в квартире появляется новый книжный шкаф, который с каждой неделей становится все более заполненным. Этот шкаф становится еще и моим лучшим другом, потому что свою подругу настоящую я стараюсь избегать. Не хочу я нести всю свою боль и горе в семью Даши, где подрастают уже двое детишек. И я ей честно в этом признаюсь, как и в том, что пока без слез не могу смотреть на детей и счастливые семьи. Мне больно. Но я обязательно залечу раны, и мы сможем снова общаться не только по смс.

Я ставлю очередную дочитанную книгу в шкаф и собираюсь пойти перекусить, как слышу, что в замочной скважине поворачивается ключ. Я выхожу в прихожую и вижу своего мужа с огромным букетом цветов и валентинкой.

– С праздником, миледи! – поздравляет меня Костя.

Я принимаю подарки и спрашиваю:

– Обедать будешь?

Он кивает, и я приглашаю его на кухню, которая снова становится нашей.

Среда

Я каждый день строю мост. Мост, по которому можно будет пройти через ту пропасть, что возникла между нами после аварии. Каждый день я строю мост, и он уже доходит до середины пропасти. Я хочу продолжить строительство, но мне не удается. Остальную половину должен достроить он, а он никак не начнет. Половина его мостика такая хлипкая и только начала появляться. И тянет ее скорей не к моей части, а на дно. Но я давно догадываюсь, в чем дело.

Когда Костик вернулся, я приняла его тепло, как и он всегда принимал меня. Я понимала, что он ушел от меня, потому что только так мог пережить свою боль. Когда он вернулся, я понимала, что это больше не мой любимый муж, не тот веселый и жизнерадостный Костя, которым он всегда был. Не тот сэр Константин, который всегда был рядом со своей миледи. Скорее это был Константин Викторович – серьезный двадцативосьмилетний директор серьезный фирмы. Но и я больше не была веселой Никой, его миледи. Тоже стала Вероникой Андреевной – серьезным двадцатишестилетним директором отдела маркетинга серьезной фирмы.

Но в душе моей все еще жила та девочка Ника, которая когда-то открыла свое сердце Костику, и эта девочка старалась снова сделать нас счастливыми. Пришла ее очередь бороться за любовь. И эта милая девочка чувствовала, что что-то гложет ее любимого мужчину, потому решилась на серьезный разговор. Она честно спросила у мужа, что его беспокоит.

И он также честно ответил ей:

– Я тебе изменил.

Понедельник

Через несколько дней, в середине июня, будет четвёртая годовщина нашей свадьбы, но никто не будет ее отмечать. Нечего уже отмечать. Месяц назад я собрала вещи и уехала в маленький станичный домик, а сегодня звоню мужу и признаюсь, что мне трудно простить измену и я хочу подать на развод.

Он отвечает:

– Я согласен.

И этот ответ ломает мне все кости в теле одновременно.

Если бы он попросил дать ему второй шанс, я бы его дала, я бы его простила, потому что он ошибся. Ошибся всего раз, потому что был пьян и убит горем из-за того, что мы потеряли ребенка. Это бы даже не он, это была боль, которая хотела хотя бы на минуту затихнуть, и я готова была все простить. Но Костя, больше не пытается бороться ни за меня, ни за нашу любовь, ни за нашу семью.

Медленно доламывает во мне все остальное и его следующая фраза:

– Ника, я должен признаться. Лучше сам. Та девушка, с которой я тогда … В общем, две недели назад она сообщила мне, что беременна и скоро ей рожать.

Телефон просто выпадает из моих рук.

Вторник

Сегодня я еду в центр и покупаю новый телефон, а потом захожу в мировой суд, где подаю документы на развод. Ничего я не собираюсь с ним делить. И хоть он настаивает на том, чтобы я забрала квартиру и его машину, моя же была уничтожена в аварии, я отказываюсь от всего. Дом у меня есть. Бабушкин. Добротный. Мне его хватит. А ездить в машинах, тем более за рулем, у меня давно нет желания.

Часть 18

Среда

В торте мерцают двадцать семь свечей. Время подводить итоги, но подсчитывать нечего, потому что у меня нет ничего. Ни семьи, ни мужа, ни квартиры, ни машины, ни денег, ни работы, ни успешной карьеры, ни перспектив. И теперь я живу в маленькой станице, а не в большом городе.

У меня нет ничего. Только новая черная дыра в груди с именем «Костя». Только маленькая черное-белая фотография мальчика, которого мы с Костиком потеряли. Мальчика, которого я не могу забыть, но которого так легко заменил Костя. Его ребенок родится в конце сентября. Через два года после того, как был зачат наш с ним погибший малыш.

У меня нет ничего, только надежда и вера в то, что я все делаю верно. У меня есть твердая вера в то, что я вернулась на истинный путь, с которого свернула давным-давно. И у меня есть Даша, которая не дает темноте утащить меня к себе.

Впереди у меня много работы. Мне нужно найти работу, обустроить быт, обосноваться в новом месте, найти новых друзей. Но самое главное – мне нужно найти себя. Вспомнить, кто я такая на самом деле. Вспомнить, что я люблю и что доставляет мне радость. Вспомнить, что я люблю себя. А еще надо бы себе ответить на главный вопрос:

– Что ты хочешь, девочка?

Ответ приходит молниеносно.

Я иду в магазин и покупаю краски, холсты и мольберт.

Суббота

Несколько недель я безостановочно рисую картины. А этим вечером захочу ВКонтакт и завожу страничку, посвященную своему творчеству. Теперь я буду не только рисовать, но и снова продавать картины.

Я рассылаю всем друзья приглашения в мою творческую группу и тут вижу его аватарку. Понимая, что я вообще ничего не теряю, открываю его страничку и пишу:

«Привет! Как дела?»

Четверг

Я иду на вечернюю прогулку с новой подругой – соседкой Машей. Каждый вечер мы с ней гуляем по району, и я радуюсь, что переехала именно сюда, в чудесное место, где прошли самые лучшие годы моего детства. В эту станичку, которая дает мне простор и свободу, в то время как стены городской квартиры, напоминающей обо всем, что я потеряла, меня душили. А здесь мне хорошо. И здесь я думаю не о том, как много потеряла, а о том, как много у меня осталось и о том, что самые чудесные вещи достались мне вообще бесплатно, как например, вот этот волшебный закат, что украшает сейчас небо. Таких я не видела ни в том городе, где жила с родителями, ни в городе, где жила с Костей. Только здесь. Из мыслей о красоте природы меня вырывает телефон, оповещающий о входящем сообщение. Уверенная в том, что это Даша спешит узнать о том, как у меня дела, я открываю сообщение и сбиваюсь с шага.

Он ответил. Ответил!

Сердце пропускает удар.

Маша видит, что меня в очередной раз накрывает.

– Все хорошо, Ника! Дыши, просто дыши. Вот так. Вдох-выдох, вдох-выдох. Мы здесь. Мы с тобой. Идем по улице. Впереди вот красивые деревья. Посчитай их. Посмотри, какие они зеленые. А понюхай, как пахнут вот эти цветы.

Маша возвращает меня в реальность. Вместе с Дашей она помогала мне переживать панические атаки, накрывающие с еще большей силой после того, как я узнала о ребенке Кости. Ребенке, которым он заменил нашего. Моего. Моего мальчика. Вместе с подругами я стараюсь победить приступы, но иногда, в такие вот моменты большой тревоги или волнения, меня накрывает.

– Ника, все хорошо?

– Все хорошо, Маш. Просто мне пришло сообщение от давнего друга, вот я и разволновалась.

Маша смотрит на меня уже удивленно.

– Бывшая любовь что ли? – интересуется она.

– Да. – признаюсь я. – Но я не знаю, о чем с ним общаться. Написала в порыве, а сейчас уже и сожалению, что ему поддалась. Глупо это все было и не надо было ему писать.

– Написала и написала, что тут такого. Обычное дело. И общаться можно обо всем на свете, хоть о картинах, но о курсах котировок и биржевых индексах. А если общаться расхотелось – проигнорь сообщение и все. Ты имеешь полное право передумать.

– Хорошо. – отвечаю я подруге, но решаю все же ответить, ведь сама же его и втянула в эту историю.

Мы переписываемся всю прогулку, и я узнаю, что он, как и я, теперь живет в другом городе.

Он уточняет:

«А ты почему переехала? Тоже работа?»

«Просто новый этап жизни.» – отвечаю я.

«Надеюсь приятный?»

«Ну… как сказать…»

«Да как есть»

«Я развелась»

«Ого!»

Среда

После этой переписки он пропадает. Я тоже не пишу, тем более уже устроила эффектный трюк с возвращением, даже похлеще его, но я же училась у лучших. А еще я понимаю, что ему нужно время переварить информацию, если он захочет, то напишет сам.

Ну а у меня полно дел. Мне предстоит починить себя как внутри, так и снаружи. Заодно подумать, а стоит ли мне ему отвечать, если он все же напишет мне снова.

Пятница

Я удивлена. Ему понадобился всего месяц и один из последних октябрьских дней дарит мне то самое, такое привычное «Привет! Как дела?», на которое я тут же отвечаю и после вступаю с ним в длинную переписку.

Суббота

Сегодня еду в ненавистный город. У Даши день рождения, и я не могу пропустить праздник лучшей подруги, потому весь вечер борюсь с тревогой, а она в последнее время накрывает меня сразу же, как выхожу из дома. Еще и телефон не ловит сеть, и я не могу загрузить любимую успокаивающую медитацию. Но Даша уверяет меня, что Костю на праздник не пригласили, даже несмотря на то, что они все еще друзья и кумовья. Я ей благодарна. Знаю, как не просто им сейчас с Сережей, ведь они продолжают дружить и с Костей, но я их не виню, если только чуть-чуть. Не будет сегодня на празднике и Дашиных детей. Они остались с бабушкой и дедушкой, и я думаю, что это также сделали для меня, чтобы я не видела крошечного малыша. Но сегодня я стараюсь не о том, что потеряла, а о том, что у меня осталось, и буду наслаждаться праздником.

– Для тебя тоже есть подарок. – Даша протягивает мне пакетик.

– Спасибо. – обнимаю я лучшую подругу. – Но не стоило. Праздник у тебя, а не у меня.

– А это и не от меня. – объясняет она.

– А от кого? – настораживаюсь я.

– Пообещай, что не будешь злиться и не выкинешь подарок. – сразу просит Даша.

И тут я внимательно смотрю на то, что лежит внутри пакета. Изумрудная коробочка, перетянутая фиолетовой лентой.

– Это от Костика, да? – быстро понимаю я, только он вот так упаковывает для меня подарки. – Ничего не хочу о нем слышать. Вместо того, чтобы подарочки мне передавать, лучше бы ребенком своим новым занимался и женой. – я начинаю выходить из себя.

– Но он не…

– Никаких «но»! Ничего не хочу о нем слышать! Тем более в такой чудесный праздник, как твой день рождения. И вообще я теперь снова с Пашей…

– ЧТО? – глаза Даши округляются. – Вы вместе?

– Ну… не прямо вместе, но снова общаемся. Уже месяц. Пока только переписываемся, но и это огромный шаг.

– Так он до сих пор не женился, что ли или в разводе?

– Не женился.

– Интересно почему… Ему же, как и Сереже с Костей, скоро тридцать, а он даже не женат и детей нет.

– Ну да, зато Костик у нас уже женат дважды, и детишки у него есть.

– Да не… – пытается защитить моего бывшего мужа подруга.

– Даша, честное слово, не хочу я говорить сегодня о Косте и тем более ссориться из-за него. Еще и с тобой. Давай это просто будет еще один подарок тебе ко дню рождения.

– Так не возьмешь? – уточняет Даша. – Я-то знаю, что там, а вот тебе будет очень интересно и полезно открыть его.

– Нет. – твердо отвечаю я. – Можешь ему обратно отдать. Мне его подачки не нужны.

– Ненавидишь его, да?

– Нет. Как бы сильно мне бы хотелось его ненавидеть, у меня не получается. Хотя я бесконечно зла на него и не прочь отрихтовать его лицо так, чтобы и моя бывшая свекровь его не узнала.

– Не ненавидишь, значит. Ну ладно. Тогда почему не хочешь принять подарок и узнать о том, что сейчас происходит в его жизни?

– Хотела бы, сама бы у тебя спросила, или бы соцсети его и его пассии мониторила, правда сначала пришлось бы узнать, как ее зовут. Но не хочу я ничего о нем знать. И подарков его больше не хочу. Хватит! Я была готова его простить за тот единственный случай, но нет же. Я его люблю, а вот он меня нет и потому у него новая семья и сын, а я ненужный груз, который выбросили за борт, потому что он больше не может делать детей. Но я нужна Паше. И он пишет мне почти каждый день, так что в этот раз все у нас будет хорошо.

– Ну что ж… будем надеяться, что так и правда будет. Может он курс у психолога прошел, голову подлечил и хотя бы в раз у вас что-то действительно получится.

– Будем. А сейчас пошли торт есть. Я только ради него три часа в электричке тряслась.

Даша убирает подарок от Кости к остальным подаркам, и мы отправляемся есть праздничный торт. И как бы сильно мне не хотелось посмотреть, что такого передал мне Костик, я не позволяю себе взять эту коробочку. Не сейчас, когда мое эмоционально состояние держится на одном лишь честном слове. Не сейчас, когда атака уже подбирается ко мне и жаждет снова утянуть во тьму.

Воскресенье

Вернулась я домой ближе к вечеру и наконец спокойно выдохнула, потому что все эти праздники, холодные электрички и наши с Костей общей знакомые меня очень сильно истощили. Держусь я из последних сил, и мечтаю о возращении в безопасный дом и теплом душе, пока любуюсь начинающимся снежком из окна. Мы почти у моего дома, как у меня звонит телефон. Это он. Паша. Удивительно, ведь до этого мы только переписывались. Я говорю, что перезвоню через пару минут, когда доеду до дома.

Оказавшись в безопасности родного дома и переобувшись в любимые комнатные тапочки, я набираю его.

Паша меня оповещает:

– А я сейчас проезжаю мимо твоей станички.

– Ух ты! Тебя ждать в гости?

– Уже нет! Я еду обратно. Приехал вчера, хотел сделать тебе сюрприз. Но весь день не мог дозвониться, смог вот только сейчас. А мне завтра к восьми надо быть на важном совещании, потому я уже еду обратно.

– О! Ты приехал повидаться со мной… а меня нет.

По голосу понятно, что я расстроена.

– Приезжай ты ко мне. Сегодня сядешь на поезд, а утром уже будешь у меня. Я тебе билеты куплю.

Я сомневаюсь и говорю:

– Слушай, это странно, мы не виделись сто лет, а тут появляюсь на пороге: «Здрасьте! Вот она я».

– Ника, все в порядке. Нам же не по семнадцать, чтобы преграды себе выдумывать. Скинь мне данные своего паспорта, я сейчас же куплю тебе билеты с телефона. А могу еще и на такой поезд, что ты приедешь чуть позже меня и я тебя на вокзале подожду.

– Паш, мне кажется, что это как-то не прилично. – говорю я ерунду лишь бы не признаваться в том, что длительную поездку на поезде, еще и к нему, я просто не вывезу. Паническая атака меня накроет еще в момент, когда я буду билет покупать. Я и свое затворничество покинула впервые только ради Даши и это мне дорого обошлось, потому что после праздника я не спала, а тряслась от атаки и обнималась с тазиком в отеле, потому что меня еще и полоскало всю ночь, из-за чего я не выспалась.

– Я-то наделся, что твоя упертость осталась в прошлом, но нет, она все также при тебе. Ну ладно, давай поступим иначе. У меня сейчас жаркая пора, но недельки через две я к тебе снова приеду. Ты только в этот раз не убегай и дождись меня.

Я обещаю.

Но что-то идет не так.

Пятница

Хатико. Именно его я в очередной вспоминаю, когда качаюсь на качелях, тем самых, на которых в детстве меня качала бабушка. Я качаюсь на качелях и думаю о том, что мне больше не хочется, чтобы наше общение напоминало качели, но пообещав приехать через две недели, Паша снова не сдержал слово. На дворе уже конец мая, а никак не декабрь, но я, как и милый песик из фильма, снова его Почему? Ну, во-первых, я пообещала, что в этот раз я его дождусь. А, во-вторых, я думаю, что… Во-вторых, я пока оставлю при себе.

Сначала он писал, потом пропал, затем снова вернулся. Последние пару месяцев мы переписывались уже регулярно и вот вчера он позвонил. А сегодня мы идем… куда? На свидание? Вряд ли. Встречу старых друзей? Тоже как-то странно звучит. Пусть будет так, мы идем пить кофе.

Он должен был заехать еще пятнадцать минут назад, но я понимаю, что он ехал ко мне из другого города уже больше десяти часов за рулем, а потом заселялся в единственную гостиницу, где сервис так себе, так что задержка объяснима. И она идет мне на пользу, я пытаюсь унять бешено стучащее сердце. Дело не только в том, что я сильно волнуюсь из-за встречи, мы же не виделись ровно десять лет. Просто меня снова накрывает атака. Так что я качаюсь на качелях, глубоко дышу, и слушаю пенье птичек, пытаюсь унять дрожь и бешенное сердцебиение – первые предвестники приступа.

Слышу, что он подъехал и выхожу со двора.

Я замираю у машины, но твердо пообещав себе, что сейчас не допущу никаких приступов, берусь за ручку, открываю дверь и собираюсь сесть на пассажирское место, но понимаю, что не могу этого сделать. Не могла с тех самых пор и не могу сейчас, потому я шучу, что серьезные бизнес-леди ездят только сзади и сажусь сзади. Паша делает вид, что не удивлен и подыгрывает мне, изображая моего водителя.

Мы добираемся до кафе, и я выхожу из машины после того, как он заботливо открывает мне дверь. Вот тут она наконец меня обнимает, целует в щечку и заявляет:

– Ты стала еще красивей.

Я совсем не уверена, что измучанная и исхудавшая девушка с синяками под глазами и паническими атаками – это красавица, но комплимент принимаю и благодарю:

– Спасибо!

А потом отстраняюсь и изучаю его. Да, он стал старше, но мне кажется, что совершенно не изменился. Все такой же потрясающий, но уже не парень, мужчина. И все также действует на меня как самый сильный афродизиак.

Мы наконец захотим в кафе, делаем заказ и ведем непринуждённую беседу. Он спрашивает меня про картины, я его про работу. Я делюсь с ним своим планами, и, как всегда, своими мечтами. Сейчас больше всего мечтаю о ремонте, потому в красках описываю Паше, каким я вижу свой дом. Он добавляет важные нюансы, о которых я, зацикленная на красоте и дизайне, ни за что бы не подумала. А потом, слушая его замысел идеального дома, понимаю, что наши мечты во многом совпадают.

Его кофе и мой чай (куда мне сейчас кофе) допиты и мне почему-то хочется показать ему одно из красивейших мест, которое всегда меня радует и куда я хожу писать картины. Не знаю почему, но мне кажется таким важным показать это место именно ему. Конечно же он соглашается, тем более я приглашаю его к себе в гости.

Мы выходим с моего заднего двора, спускаемся к воде и, стоя на берегу реки, любуемся закатом. Паша говорит, что понимает, почему я осталась здесь, в этой станице и в этом доме. Это же идеальный дом у реки. В таком месте можно и детей растить и старость встречать.

Паша констатирует:

– От такой красоты дух захватывает.

А потом у меня захватывает дух оттого, что он меня целует.

Я целую в ответ, потом обнимаю, и вдыхаю родной аромат.

– Ты пахнешь все-так же вкусно. – признаюсь я.

– А ты все такая же потрясающая. – признается он.

Момент испорчен тем, что мне становится нехорошо. Но я ни за что не поддамся атаке, не сейчас, не в такой момент, потому сильнее прижимаюсь к Паше, отвечая на его поцелуи, стараясь концентрироваться только на них. Это помогает. Атака чуть отступает.

Вместо нее в наступлении переходит Паша.

Вот мы стояли у воды, в конце моего двора, а вот уже целуемся у входной двери. Вот мы были в прихожей, а вот уже в спальне. Вот я была одета, а вот уже моя футболка и джинсы валяются у кровати. Вот он был одет, а вот его футболка и джинсы валяются рядом с моими. Вот мы стояли, а вот уже лежим на моей кровати. Вот мы были двое, а теперь уже одно целое, двигающее в едином ритме.

Я пытаюсь насладиться моментом, давно позабытым счастьем от близости с моим идеальным Пашей, но мне не удается этого сделать. Потому что нет уже той юной влюбленной Ники и нет того юного влюбленного Паши. И нет той страсти, которой они постоянно опаляли друг друга, тем самым отталкивая. Есть только две израненные души, которые пытаются вместе отогреться. Но и этого нам не удается, потому что возвращается она. Паническая атака. Даже не дав нам отдохнуть в объятиях друг друга. И теперь мое сердце сбивает с ритма и подскакивает пульс уже не от ласк Паши.

Он замечает это и с беспокойством в голосе уточняет:

– Ника, ты в порядке?

– Не очень. Атака пытается накрыть. – признаюсь я. – Давай выйдем во двор. Я сейчас подышу свежим воздухом и все пройдет.

Мы одеваемся, и Паша ведет меня во двор, где я делаю свои упражнения на концентрацию и немного прихожу в себя. А затем возвращаемся в дом, и он хозяйничает на моей кухне, заваривая мне травяной чай. Когда я успокаиваюсь, он осторожно спрашивает:

– Это как-то связано с тем, что ты теперь не ездишь на пассажирском сидении?

– И да, и нет. – мне не хочется окунаться в болезненные воспоминания, но я понимаю, что, если мне хочется строить с ним отношения, все равно придётся все рассказать.

– Если тебе не хочется, то не отвечай.

– Я отвечу. Только пообещай, что не будешь меня жалеть и перебивать, хорошо?

– Хорошо.

Я набираю полную грудь воздуха и выпаливаю:

– Я попала в аварию больше двух лет назад. За рулем был Костик. Мы возвращались от его родителей и пьяный водитель, выезжающий с прилегающей дороги, врезался в нашу машину. Прямо в пассажирское. Я плохо помню, что было дальше. Знаю только, что меня пришлось вырезать. Очнулась я уже в больнице, где мне сообщили, что я потеряла ребенка и других у меня больше не будет.

Я делаю паузу, потому что мне нужно перевести дыхание.

Паша, чье лицо выражает смесь эмоций от удивления до боли, как и обещал, молчит.

– После того, как я вернулась из больницы, вместо детской нашла пустую комнату, где был холст и краски. Не знаю, каких сил ему стоило выбросить все то море детских вещей, чтобы мы покупали для нашего сынишки. Но он смог. А потом принес для меня черные краски и холсты, зная, что они мне помогут, но в этот раз они не помогли. Не помог мне и Костя, после аварии наши отношения ухудшились, потому что он винил себя во всем произошедшем и начал пить. А потом наелся таблеток и собирался уйти из жизни, потому что считал, что без него мне станет легче. Я успела его спасти, но не помогло. Вернувшись домой из больницы, он продержался пару месяцев, а потом ушел.

Я делаю очередную пазу и выпиваю стакан воды, после чего могу снова продолжать.

– Вернулся месяца три спустя. Я очень старалась улучшить наши отношения. И он старался. Но мы оба изменились, и я понимала, что его что-то гложет. Тогда он и признался, что за пару недель до возращения ко мне, надравшись в очередной раз, вроде как переспал с какой-то девчонкой, что подцепил в баре, потому что проснулся у нее в квартире. Я поняла, что не могу все это вынести и уехала сюда. А через месяц написала ему, что мне трудно его простить и я, наверное, подам на развод. А он…

Я вытираю предательские слезы.

– Он даже не стал просить дать ему второй шанс, хотя я была готова. Была готова его просить. Я же вечно даю всем второй, третий, четвёртый шанс. Ты то лучше других знаешь. Но нет. Ему он не был нужен. А потом он добил меня тем, что та девушка беременна и скоро родит. И вот, у Костика новая семья и ребенок, а у меня только фотография с УЗИ так и не родившегося малыша, и панические атаки.

Паша, как и обещал, не жалеет меня. Он просто подходит ко мне и заключает в объятия. Он ничего не говорит, потому что нет таких слов, которые он бы мог использовать. Он лишь гладит меня по волосам и позволяет плакать на его груди до тех пор, пока не звонит его телефон. Коллега просит срочно прислать документы, а ноутбук остался в отеле и ему приходится уехать.

Но перед тем как уйти, Паша уверяет меня:

– Я обязательно вернусь к тебе, Ника.

А после нежно целует на прощание.

– Я буду ждать. – обещаю я его спине.

Вторник

Я жду уже пятую неделю, но Паша так и не приезжает. Да и особо не пишет. Он уже не Гудини, а какой-то Карлсон: «Он улетел, но обещал вернуться». А я снова Хатико. Жду и жду, в миллион раз, наверное. Чего только жду? Снова не понятно. А ждать я уже ненавижу. Не могу больше и не хочу. Мне надоела вся эта неопределённость, тем более мы уже не подростки, чтобы ходить вокруг да около, потому я пишу ему сообщение и уточняю, стоит ли мне вообще его ждать или пора начинать ходить на свидания с другими мужчинами (ясное дело, что никаких других нет).

Мне тут же приходит ответ:

«Не думаю, что тебе стоит отказываться»

Часть 19

Среда

Тут должна быть история о разбитом в сотый раз сердце и растоптанных глупых девичьих мечтах о вселенской любви с Пашей, которая смогла пройти через все. Должен быть вой самоедской лайки, которая винит себя в том, что она какая-то не такая, потому ее в очередной раз бросил Паша. Но его тоже не будет, он в груди застрял.

Меня сжирает чернота. Двойная. Одну зовут Паническая атака, а вторую Обида. Обида на Пашу. Обида на то, что, пообещав мне счастье и вознеся меня на небо, он в очередной раз подло столкнул меня на землю, где я переломала все кости и осталась искалеченной в одиночестве и тьме. «Осознанные» личности вещают, что обида – это яд, который сжирает только меня, потому ее нужно отпускать, но сейчас мне глубоко побоку вся эта осознанностью.

Хотя я тоже практикую техники на «О» – одиночество и обиды. И предпочитаю признать обманувшего меня человека охреневшей тварью, а потом уже переходить к осознанности и признавать, что он мой самый «главный учитель,» мое «зеркало» и прочее шизотерическое дерьмо, позволяющее отпустить на него обиду.

До осознанности и психологической мудрости я тоже дойду, но только после того, как перестану злиться на одного дятла, да и на себя тоже за то, что в очередной раз этому дятлу поверила. Ведь он известен именно тем, что каждый раз проворачивает со мной коронный фокус, а я каждый раз жду какого-то другого исхода, будто он умеет что-то кроме сваливания в закат, после того как налаживаются отношения.

Четверг

Сегодня мой двадцать восьмой день рождения. И первые часы своего праздника я встречаю с панической атакой. Эта ночь становится самой черной в моей жизни и, если бы не Маша, которая звала меня на свет, я бы не выбралась со дна темного колодца.

Поглощающая меня тьма настолько непроглядна, что я стала затворницей, потому что боюсь контактов с людьми, ведь они могу вызвать сильные эмоции и очередной приступ. Я редко выхожу из дома и отказываюсь от выставки, которую мне предлагали те же ребята, что делали первую. Я не готова к людям и контактам с ними. Мне вполне хватает Маши и разговоров с Дашей, а если кто-то вдруг заходит ко мне, я делаю вид, что меня нет дома. Сейчас мне нельзя волноваться, потому что любая несанкционированная эмоция порождает приступ. Например, воспоминания о Паше и том чертом сообщение, в котором он посоветовал мне ни в чем себе не отказывать и общаться с другими мужчинами.

И сегодня я решаю вычеркнуть из своей жизни не только Пашу и Костю, причинивших мне огромную боль и растерзавших мое сердце в клочья, но и всех остальных мужчин. Я понимаю, что я больше им не доверяю и не хочу с ними иметь ничего общего. По крайней мере до тех пор, пока в моей груди не затянутся уже три черные дыры…

Среда

Я стою посередине зала, в котором постепенно гаснет свет.

Я стою посредине зала, в окружении своих картин.

Я стою посредине зала, в окружении боли. Боли, которая выплескивается на мои картины. Вон та, справа, кричит о ребенке, которого у меня больше нет, рядом плачет еще одна о других, которых мне никогда не родить. Эта вот разрывается на части из-за панических атак, а соседняя трясется из-за страха вождения. Картина слева ревет из-за измены мужа, а соседняя из-за очередного предательства Паши. А вот эта, центральная, она обо всех моих разрушенных надеждах и мечтах.

Таких картин много. Для них выделили целый зал в местном станичном музее, где устроили целую выставку моих работ, которая пользовалась огромной популярностью всю эту неделю. Выставку, которой не было бы, если бы не Даша и Маша, только благодаря им все эти картины увидели свет. И только благодаря им мне стало легче. Ведь если боль разделить с кем-то, она жжётся уже не так сильно.

Я стою посередине зала, в котором постепенно гаснет свет.

Я стою посредине зала, в окружении своих картин.

Я стою посредине зала, в окружении боли. Боли, которая выплескивается на мои картины. Картины, на которых одни лишь черные всполохи, но они не просто кляксы, они – моя израненная вскрытая душа.

Я стою посередине зала, в котором постепенно гаснет свет. И даже не слышу, как сзади подходит директор музея. Он в очередной раз осматривает холсты и дает им очень точную характеристику:

– Ужасающе завораживающе и невыносимо прекрасно одновременно. У вас талант, Ника.

Я лишь отвечаю:

– Это не талант. Это моя жизнь.

А затем покидаю зал, который погрузился в темноту, чтобы выйти наконец на свет.

Четверг

Я полюбила осень. Раньше обожала лето, теперь приоритеты поменялись, потому что свободу подарил мне сентябрь. Именно в это месяце я впервые победила паническую атаку. Сама. А потом на помощь мне пришла книга про осознанность, которую я считаю своим благословением и благодарю за нее Дашу, которая помогает мне побороть атаки дистанционно. С помощью этой книги я учусь дыхательным практикам и легким медитациям по сканированию тела, которые использую для того, чтобы отслеживать предвестники приступа. Теперь я знаю врага в лицо, умею отслеживать его появление и даю отпор.

А еще осознаю, что мерзкий недуг истязает массу людей, которых садят на антидепрессанты, но он лечится самостоятельно. Здесь нет волшебной таблетки, и это работа по всем фронтам, непрерывная, но я ее веду. Обращаюсь к остеопату, чтобы он помог с телом, потому я перестаю терять вес. Налаживаю питание и постепенно возвращаю привычные формы. А еще постоянно хожу пешком. Ежедневые вечерние прогулки с соседкой Машей становятся ритуалом, без которого я не засыпаю.

Но самая сложная работа мне предстоит внутри. Я рассказываю правду. Правду обо всем, что происходило со мной в последние годы, а Даша и Маша слушают мои исповеди. Одна по телефону, вторая лично. Благодаря их поддержке, я достаю все новые и новые ядовитые шипы из своего тела, и с каждым днем мне становится все легче и легче дышать.

А сегодня мне вдруг пришла мысль о прощении. Прощении всех, кто делал мне больно. Видимо от стадии гнева я наконец добралась к принятию и поняла, что все обиды и невысказанные слова меня и правда уничтожают. И тогда я представила каждого человека, который делал мне больно, рассказала ему о том, чем он меня обидел, сказала, что прощаю его, забываю обиды и все отпускаю. А потом попросила простить и меня. Этот необычный процесс занял у меня много времени, но это реально помогло. Словно я сбросила огромный груз с плеч, благодаря чему даже дышать стало легче.

Я знаю, что меня ждет долгая работа и долгий путь из тьмы к свету, но не сдамся и вытащу себя из той ямы, в которую сама и зарывала много лет, предпочитая хоронить эмоции и выплескивать их только на холсты.

Вторник

Сижу на диване в своей гостиной и стараюсь дышать ровно. Напротив, сидит он. Паша. Даже не знаю, почему пустила его, когда его машина остановилась у моего дома, просто не смогла я сделать вид, что меня нет дома. Хотя может и стоило бы, как и предложила Даша, которой я позвонила сразу, как увидела его машину. Но нет, я его пустила не только во двор, но и в дом, а потом еще и чая налила и пирог мясной принесла. Не смогла не покормить того, кто проехал десяток часов, еще и по ноябрьскому холоду.

Так что он снова у меня в гостях и рассказывает о перипетиях на работе, а я чувствую, как подбирается она – атака, потому говорю, что мне нужно отойти и набросив куртку выхожу на улицу. Гуляю по двору и вдыхаю морозный воздух, чтобы успокоиться. Пары минут мне хватает, и я возвращаюсь сначала в дом, а потом и к нему.

Снова разговоры ни о чем.

А потом Паша вдруг задает странный вопрос:

– Ты сейчас в отношениях?

– Да, со своими картинами. – отвечаю я и задаю встречный вопрос: – А ты?

Он мнется и не дает ответа. Но и без слов понятно, что отношения у него есть, потому что уже час я чувствую себя как на смотринах и меня не покидает ощущение, что меня с кем-то сравнивают, но отчего-то результаты игры не вывешивают на табло. Какой вообще счет? Меня сделали в сухую или я что-то там отыграла? И с кем вообще соревнование? Мы играем в команде или каждый сам за себя?

Бросив взгляд на часы, он начинает собираться, и тогда я уточняю:

– Паш, ты зачем вообще приезжал?

Он снова мнется, потом начинает что-то мямлить про своих тараканов и то, что они со мной не связаны, а потом быстро удирает в прихожую, одевает куртку и сбегает.

Я же стою и думаю «Что вообще сейчас было?!» и «И зачем было десять часов ехать из другого города, чтобы посидеть и поболтать со мной ни о чем?». Затем иду на кухню, наливаю себе горячего чаю и, наслаждаясь его теплом, успокаиваюсь. Заодно решаю послушать Дашу, которая говорит, что Паше со своими тараканами нужно самому разбираться, и меня в это не втягивать. Тем более у меня и своих хватает, они паническими атаками называются и их к себе из-за очередного явления Паши пускать не стоит. Хватит. На сегодня приемные часы закончены.

Спустя минут пять я возвращаюсь в гостиную и вижу в окно, что его машина до сих пор стоит возле моего двора. В голове тут же появляется мысль, что Паша думает, то ли вернуться ко мне и честно обо всем поговорить, то ли уехать. Мне кажется, что он сидит там и никак не решит, выбрать меня или ту, с кем меня сравнивал.

Но через минуту он включает заднюю и отъезжает от моего дома.

Выбрал не меня.

А может и не было никакого сравнения? Был просто мужчина, вдруг решивший проехать десять часов по снежной трассе для того, чтобы просто попить чаю со старой знакомой…

Четверг

Два дня назад, во второй день нового года, умерла моя бабушка. Мне хочется выть от боли, но приходится быть сильной, потому что мне нельзя обратно к паническим атакам, я уже месяц продержалась без срывов.

На маме лица нет, а папа не понимает, как ей правильно помочь. Его мама, в доме, котором я сейчас и живу, умерла несколько лет назад, и он был с ней не так близок, как мама со своей. Мама плачет, а мне плакать нельзя, я не должна пускать к себе атаки. Два дня без слез продержалась, но сейчас уже не могу. Сдаюсь и тихонько плачу, закрывшись в своей спальне. Но даже здесь мне не побыть одной, потому что у меня, наверное, в сотый раз за лень, трезвонит телефон.

Я не хочу отвечать, но понимаю, что люди хотят высказать искренние соболезнования, потому, даже не смотря на номер, снимаю трубку и слышу голос, заставляющий сердце забиться сильнее. Это он. Паша. Звонит узнать, как у меня дела. Голос у него странный, словно подвыпивший, но это не важно. Важно, что он почувствовал, как сильно я нуждаюсь в помощи и поддержке. Я сквозь слезы рассказываю ему, что у меня умерла бабушка и говорит много хороших, добирающихся до сердца слов. Я перестаю реветь и даже начинаю улыбаться.

Положив трубку, благодарю Бога за то, что он вернул Пашу в мою жизнь. Но после этого звонка он снова исчезает.

Пятница

Сегодня, в день всех влюбленных и я пишу ему письмо. Отойдя от смерти бабушки, я решаю наладить свою жизнь. Понимаю, что проделала огромную работу, но цена ей ноль, если я не разберусь с ним. И потому я наконец признаюсь себе, что придумала отношения с Пашей, которых нет, но ругать себя не буду. Его присутствие в моей жизни в первый год после развода помогло пережить все беды и вернуло веру в то, что я красивая девушка, потому я буду думать о нем только хорошо.

Я пишу ему о своих чувствах и о том, что он мне дорог и я была влюблена в него все пять лет института (о том, что возможно влюблена снова умалчиваю). Признаюсь, что мне больно от того, что он то появляется, то пропадает и прошу больше не беспокоить меня, потому что все это разрывает мне сердце, а мне нужно идти дальше и строить отношения с тем, кому это тоже важно.

Получается настоящая исповедь и я ее отправляю ему.

К вечеру получаю ответ:

«Я тебя понял, больше не побеспокою».

Но я ждала не этого. Во мне все еще теплилась надежда, что я ему дорога и если признаюсь в чувствах, то и он сможет открыться и признаться в своих. С другой стороны, это ведь тоже признание. Признание, что никаких чувств у него ко мне не осталось, а может и не было.

Я утираю слезы и удаляю его номера из телефона, и его самого из друзей в социальных сетях. Назад дороги нет. Если решила собирать в очередной раз разбитое сердце, не оставляй себе пути для отхода.

Успокоившись иду в ту самую парикмахерскую, где была в студенческие времена. И тот самый мастер, что и обещал изменить мне имидж только после развода, бахает мне челку и красит в рыжий.

Часть 20

Понедельник

На дворе весна, природа расцветает и меняется. Расцветать и меняться хочется и мне, потому я решаю работать над своей самооценкой и сегодня иду на фотосессию. Я ненавижу фотографироваться и уже не помню, когда это доставляло мне радость, но фотограф покорил меня своими работами, потому я готова рискнуть.

Для фотосессии я взяла на прокат красивое вечернее платье и сделала себе красивый макияж, не забыв уложить волосы, но и это не помогает. Хоть я и выгляжу как диснеевская принцесса, таковой себя не чувствую. Скорее уж я Буратино, потому что не знаю, как правильно стать и какую принять позу. Чувствую себя деревянной куклой, которую надо бы подергать за ниточки, чтобы придать ей нужную форму, но фотограф меня поддерживает во всем и помогает позировать, показывая, как лучше стать и куда деть вдруг начавшие мне мешать руки.

Уже вечером получаю несколько превью и просто начинаю плакать, потому что понимаю, что эта красивая, женственная девушка в струящемся пудровом платье, спрятавшая в цветущих веточках – это я. Та самая я, со светящимися глазами, верящая в чудеса и то, что все возможно. Та самая, что я прячу внутри. Девушка, которую я впервые за много лет снова увидела и снова полюбила.

Я так восхищена работами, что тут же делюсь фотографиями в социальных сетях и уже через пару мину Паша лайкает каждую и тут же пишет мне с просьбой нарисовать для него три картины. И я, как полная дура, которую жизнь ничему не учит, тут же соглашаюсь.

Пятница

Паша приезжает за картинами спустя всего пару недель после оформления заказа, отказывавшись от того, чтобы я отправила их почтой. Я выхожу его встречать и приглашаю на чай. Он кивает в сторону машины, в которой сидят люди и говорит, что они с коллегами заехали ко мне по дороге из командировки домой.

Я вручаю ему упакованные картины и желаю хорошей дороги. Он благодарит меня за то, что я отозвалась и нарисовала для него картины (которые мог нарисовать любой другой художник, особенно в таком крупном городе, в котором живет он), и обнимает на прощание.

Уже уходя, Паша бросает:

– Скоро увидимся.

– Ага, скоро, через полгода. – бубню я себе под нос, возвращаясь в дом. – Только вот зачем мне убивать на тебя и несуществующие фантазии ещё полгода своей жизни.

Воскресенье

Позавчера я убрала его картины из своего дома, а его самого из своей жизни, чтобы она наконец начала налаживаться и стала спокойной и нормальной. Но сегодня он позвонил мне и сказал, что ему очень понравились картины и они идеально смотрятся в его офисе, а потом даже фото прислал. Зачем только? Ведь, что его, что эти картины я собираюсь оставить в прошлом.

Среда

После того звонка, он писал мне еще несколько раз, и я даже ему отвечала и поддерживала эти пустые разговоры ни о чем, которые они инициировал, но спустя время он снова пропал.

Но этому уже не стоит удивляться, правда?

Среда

Прошу Машу отвезти меня на море. Она легко соглашается и уже через час я с стою на берегу и вдыхаю морской воздух, слушая крики чаек. И думаю о том, что хорошо все-таки жить в Краснодарском крае. Всего час, и ты уже на Азовском море, два с половиной и ты на Черном. Сказка.

– Соскучилась? – уточняет Маша, передавая мне стаканчик с кофе.

– Очень. В последний раз видела море, когда меня к нему возил Костик, но это было словно в другой жизни.

– Давненько ты его не вспоминала…

– Вспоминаю-то я его часто, но вот говорить не особо хочется.

– Злишься до сих пор?

– Нет, простила давно. Да и не могу не него злиться и ненавидеть, как бы сильно не хотела. Я не была на его месте и понятия не имею как бы поступила. Он поступил так, как мог. И теперь живет той жизнью, что выбрал сам.

– Наверное. Хотя жизнь у него довольно закрытая.

– В смысле?

– Ну… мне хотелось узнать, как же выглядит твой бывший, потому я нашла его в соцсетях. Он, на удивление, и правда оказался симпатичным, даже поприятнее Паши твоего. Но профиль не обновляет и на аватарке фотка еще с вашей свадьбы, так что ничего интересного я о нем не узнала. Ну что ты на меня так смотришь, как будто сама не смотрела его страничку?!

– Смотрела. Но всего раз. И, если честно, очень обрадовалась тому, что ничего о своей жизни он не постит.

– Видимо, нечего постить. Раньше-то у него все фоточки были с тобой, а новая женушка видимо такая стремная, что с ней и фотку не выложить нельзя.

– Вот тут не знаю. Ни как ее зовут, ни как она выглядит, ни в каких соцсетях обитает. Специально у Даши не спрашивала, чтобы спать спокойно.

– А я вот спрашивала, но она мне ничего не рассказала. Сказала, что мне во все это влазить не надо и это только ваши с Костиком дела.

– Тут соглашусь. Пусть живет спокойно, Маш. Он и правда заслужил свое счастье. Пусть и вот так. И если он сейчас счастлив, то буду счастлива за него и я.

– С тобой он был куда счастливее!

– Нет, не был. А с ней он хотя бы не пытается покончить с собой. И если ради того, что он жил нужно, чтобы он жил с другой, пусть так и будет.

Я утыкаюсь в стаканчик с кофе, но Маша и без того понимает, что разговор закончен, потому предлагает искупаться. У меня желание плескаться отсутствует, но мое внимание привлекают качели, установленные на берегу так, чтобы ты качался прямо над морем. К ним я иду.

Я раскачиваюсь над морем и любуюсь пейзажем, в котором красивое голубое море сливается с красивым голубым небом, а по щекам моим катятся слезы, потому что не говорю я о Костике вслух не просто так.

Вторник

Просыпаюсь от того, что августовское солнышко приглашает выйти на улицу, пока не настала жара. Беру в руки телефон и вижу сообщение:

«Ты спишь?»

Ну, конечно, сплю. Чего мне еще делать в два ночи?!

Пишу в ответ:

«Уже нет. Наши с тобой ритмы не совпадают»

И вылезаю из постели, чтобы встретить новый день зарядкой во дворе. Весь день у меня расписан, потому сегодня понежиться в кровати подольше не выйдет.

Сегодня я обещала помочь Маше со сбором инжира, из которого мы с ней будем варить варенье. Вот такая она жизнь после тридцати. Когда ты с подругой будешь весь день не по кафешкам гулять и с парнями знакомиться, а будешь собирать, мыть и нарезать инжир, посыпать его сахаром, добавлять апельсинчик и мяту, а после варить и разливать по баночкам. И самое забавное, что все это мне действительно по душе, потому что это вкусное инжирное варенье, сваренное из обласканных летним солнышком плодов, будет зимой напоминать нам с Машей о нашем чудесном лете.

Среда

«Точно» – гласит еще одно полуночное сообщение, которое я снова вижу только утром, потому что ночью я сплю. Мне же тридцать, я варю варенье, по ночам сплю, а не пью шампанское в клубах, и сексуальным нарядам я давно предпочитаю удобные. Но Паша видимо живет в другом ритме, где ночью все также надираются и пишут бывшим.

Четверг

Очередное сообщение от Паши с текстом «Привет! Что делаешь?» приходит уже не ночью, а ближе к вечеру.

Отправляю фотографию как танцую под дожем, потому что не успела вернуться домой до начала обещанного дождя, но летом это повод не для расстройства, а возможность достать любимые сапожки для прыжков по лужам.

В ответ получаю видео с дворами и домиками, снятое из поезда. Пишу Паше, что места знакомые и уточняю, надолго ли он в наши края. А он отвечает, что на три дня приезжал в соседний город в командировку, и сейчас едет обратно.

Я желаю ему хорошего пути. Что тут еще пожелать?!

А потом звоню Даше, которой в очередной раз рассказываю об очередном фокусе Гудини, и прошу, когда в следующий раз буду убиваться, что Паша – моя любовная любовь, напомнить мне, что он был в пятнадцати минутах езды от меня, но так и не приехал за три дня. Зато прислал видео как отчаливает.

Четверг

Встречаю потрясающий заказ в красивейшем месте, которое находится всего в десяти минутах езды от моего дома, но я о нем не знала. Как часто мы упускаем удивительные вещи, которые были прямо у нас под носом?! В очередной раз убеждаюсь, что непростительно часто.

Сегодня у меня новая фотосессия и фотографии получаются такими идеальными, что и это день пополняет мою копилку приятных воспоминаний. Вечером я делюсь ими в социальных сетях и через пару часов мне приходит стандартное «Привет! Как дела?».

Лимит удивления давно исчерпал, потому я просто смеюсь над тем, что Паша в очередной раз объявился. Через пару минут над этим смеется и Даша.

– Я больше не воспринимаю его как мужчину, с которым можно строить отношения, третий год ерунда одна. – признаюсь я подруге.

– Паша что в студенчестве компостировал тебе мозги, что сейчас. То мы вместе, то не буду тебе звонить. То переезжай ко мне, то я даже не пойду за тобой. То жди меня и я вернусь, то гуляй с другими. То свалю и не буду отвечать, то заявлюсь к тебе домой, чтобы с другой бабой сравнить. То пообещаю тебя не беспокоить, то буду картины буду заказывать.

– А еще у мистера Гудини теперь появилась интересная закономерность: увидел мои красивые фотки, пролайкал, написал, приехал. Не обязательно, конечно, встретился, но приехал.

– Ох, Ника, как ты только это терпишь. Я бы еще понимала, если он к тебе ради жарких ночей ездил, взбудоражившись красивыми фото, да нет же, он просто чай с тобой пьет. Уже не цирк, а монастырские будни. Не устала еще?

– Устала, Даш, очень. Но я больше не воспринимаю его и как объект мечтаний и вожделения, и тем более, как человека, с которым можно создавать семью. У меня просто есть знакомый с причудами, который заказывает у меня картины.

– Так может пора заводит новый объект мечтаний?

– Может быть, но я пока не готова. Не хочу никаких отношений. Ни с Пашей, ни с кем-то еще. Я столько лет играла роли хорошей дочери и жены, хозяюшки и бизнесвумен, что забыла за всем этим, а кто же я. Так что сейчас я ищу себя. И когда найду, тогда найду и достойного мужчину.

– Он сам тебе найдет. Уверена, что один чудесный мужчина уже есть и просто ждет, когда ты будешь готова к его появлению.

– Аминь!

Суббота

Мы сидим в моем любимом парке и пьем с ним чай. Не с идеальным мужчиной, который ждет, когда себя найду. Я пока себя не нашла, и он меня тоже не нашел, потому я сижу с просто знакомым, который заказывает у меня картины. И сейчас даже не ноябрь, только начало октября. Аж удивительно, он опередил свой же график.

Паша замечает:

– А ты я изменилась.

– Конечно, время-то бежит. Мне летом тридцать исполнилось.

– Я не о внешности. Я о внутреннем состоянии. Ты стала какая-то более спокойная, уверенная в себе, что ли.

– А.. это. Ну да… Я много работала над собой. – признаюсь я.

Потом рассказываю, что проработала многие свои травмы, поборола панические атаки, даже машину простенькую купила и начала снова ездить. О том, что вожу себя я только раз в месяц на пару кварталов к парикмахеру, помалкиваю. А он рассказывает, что подыскивает себе новую работу и просит меня снова нарисовать картины.

– Я купил себе новую квартиру и хочу ее украсить твоими работами.

– Ух ты! Поздравляю!

– Мне у тебя в станичке так понравилось, что я купил себе жилье в соседнем городе. Там куда больше возможностей для развития бизнеса, но находится моя квартира всего в двадцати минутах езды от твоего дома, так что за картинами я смогу часто приезжать.

– Ого! Вот это перемены. – еще больше удивляюсь я.

– Ну… я решил, что мне уже прилично лет и пора определяться, где я хочу прожить свою жизнь и с кем. Вот и купил новую квартиру. И сейчас буду делать ремонт.

– А я тоже собираюсь делать ремонт. Спальню же я сразу отремонтировала, а вот остальные комнаты тоже надо до ума довести.

– Если нужна будет помощь – обращайся. Я скоро буду рядом жить и всегда смогу помочь.

– Хорошо. – обещаю я и наконец замечаю, что замерла, тем более остывший чай уже и не греет.

Паша тоже замечает, что я замерзла и предлагает подвезти меня домой. Я соглашаюсь, допиваю холодный чай, и мы покидаем уютный парк. Он подвозит меня до дома, обнимает на прощанье и уезжает. А я, заходя во двор, задумываюсь о том, зачем он приезжал в этот раз.

Понедельник

Стою в центре комнаты. Содрала все старые обои и выкинула их, вынесла всю бабушкину мебель и вещи. Передо мной чистая комната, а рядом еще парочка, которым предстоит даровать новую жизнь. Думаю, что эту я превращу в творческую мастерскую, а вторую в гостевую спальню, чтобы ко мне в гости могли приезжать Даша с Сережей и детьми. В моей спальне я ремонт сделала сразу, как переехала, но и ее я буду переделывать. Новая спальня для новой меня. А потом и гостиной доберусь.

Но для начала мне нужны несколько строительных советов, и я звоню Паше, тем более он руководитель строительной фирмы, которая еще и отделочными работами занимается. Он изучает фронт работ во время видео-звонка и дает советы, заодно рассказывает о том, как продвигается ремонт в его новой квартире.

А я рассказываю о том, что утром закончила картины, которые он просил и он обещает скоро за ними приехать.

Конечно, конечно, май же очень скоро.

Вторник

Поймала себя на том, что не только симпатичные мужчины заглядываются на меня, но и я сама начала заглядываться на них. Причем с такими же пикантными мыслями о совместном времяпрепровождении, как и у них. Вряд ли же они, глядя на меня в спортзале в облегающих лосинах и коротком топе, думают о том, какие чудесные борщи я буду им варить после свадьбы или о том, как классно я сделала очередной подход. Да и я, глядя на их красивые тела, думаю вовсе не о том, как круто они поднимают тяжеленые штанги, а о том, как круто они смогут поднять меня и утащить в свою постель. И о том, что сил у них должно хватить не только на один подход.

Одному парню в спортзале я улыбаюсь так же часто, как и он мне, но дальше приветствий и перекидывания фразами во время тренировок дело не заходит, хотя в зал я хожу уже месяц. А я бы очень хотела, чтобы он зашел со мной как можно дальше и желательно уже этим вечером, а лучше прямо после тренировки.

Если пару месяце назад подобные пошлые мысли меня бы напугали, то сейчас я им радуюсь, потому что считаю, что наконец-то начинаю оживать. И пускай я пока поглядываю на мужчин лишь как на объекты сексуального вождения, это уже хороший знак. Знак того, что я наконец-то начинаю размораживаться.

Четверг

Чай. Я угощаю его чаем в обновленной гостиной. Не того прекрасного парня из спортзала, у которого, как оказалось, есть девушка. Если бы ее не оказалось, нам бы было не до чая. У меня в гостях снова мой чудаковатый друг, который заказывает у меня картины и пьет тот самый чай. В этот раз Паша сдержал слово и приехал действительно быстро, и месяца не прошло с нашей прошлой встречи. Всего лишь середина ноября. Но думаю, что дело совсем не в том, что он соскучился по мне, а в том, что ремонт в его новой квартире нужно контролировать не только по видео, о чем он знает куда лучше меня.

Паша рассказывает о том, что сейчас занят не только ремонтом, но и воссозданием своего бизнеса в новом городе и разрабатывает систему удаленного управления офисом уже имеющимся. А я подбадриваю его и говорю, что у него все обязательно получится. У меня вообще нет сомнений, что у него что-то может не получится.

Я замечаю, как он разминает плечи и прежде, чем думаю, что говорю, предлагаю ему сделать массаж, только он и спасает меня, когда я слишком долго работаю в мастерской. Правда массаж мне делает массажная подушка. Паша, конечно же, соглашается, снимает футболку и удобно устраивает на пушистом ковре на полу, как будто нельзя лечь на диван. Я-то имела ввиду просто плечи помять, но в итоге усаживаюсь на него чуть ниже поясницы и массирую спину. Это приносит удовольствие не только ему, но и мне, потому что я уже и забыла каково это дотрагиваться до мужчины. Мне кажется, что я слишком увлеклась изучением его тела, но мне не хочется останавливаться, я в какой-то своей Вселенной, откуда не хочется возвращаться. Но руки все же устают, потому я ложусь рядом с ним и продолжаю просто гладить его по спине. Мы лежим вплотную, наши лица в нескольких сантиметрах друг от друга, и чтобы меня поцеловать, Паше нужно всего лишь немного потянуться.

Ну, давай, действуй! Ведь именно этого я так сильно хочу.

Но Паша встает, одевается и говорит, что ему пора. Встаю и я, после чего прошу его посидеть еще пару минут, указывая на его расслабленное состояние и то, что ему нужно собраться для поездки. Он кивает, усаживается на диван, но садится на приличном расстоянии от меня и молчит, уставившись на висящие на стене часы. А спустя пару минут говорит, что ему пора.

Понимая, что момент упущен, я приношу ему заказанные картины, но он говорит:

– Заберу их в следующий раз.

– Паш, для того чтобы меня увидеть предлог в виде картин не нужен. Я всегда рада тебя видеть. Просто нужно сказать, что ты соскучился и приехать. – объясняю я.

– Понял. Но картины пока оставь, не хочу, чтобы вымазали их, пока ремонт идет. – поясняет он, а потом уходит, как всегда, пообещав вернуться и звонить почаще.

Я смотрю на то, как отъезжает его машина и думаю, что он в очередной раз меня запутал. Вот зачем оставлять мне картины, как предлог вернутся? И почему нельзя было меня поцеловать, если было понятно, что этого хотелось нам обоим? Тем более мне хотелось не только этого, что также было понятно. Зачем упускать такие вот моменты, но оставлять себе лазейки? Зачем покупать квартиру рядом со мной и намекать, что хочет со мной семью, но ничего не делать для того, чтобы развить наши отношения?

Ничего я не понимаю в поведении этого мужчины, так что хорошо, что после массажа он сбежал, иначе сидеть бы мне снова в слезах и среди осколков разбитых фантазий.

Новогодняя ночь

Прошло полтора месяца, в которые Паша, конечно же, не звонил и не писал. Я обещаю себе его забыть и в новогоднюю ночь клянусь себе, что в следующем году его в моей жизни не будет. Мне нужен кто-то другой. В этом же я клянусь и Даше после того, как поздравляю ее с наступающим.

– Ты наконец готова двигаться дальше? – удивленно восклицает моя лучшая подруга.

– Да, думаю, я готова попробовать построить отношения с другим. Паша остается в прошлом. Больше я не буду давать ему шансов. Заколебал! Хочу нормального мужика и нормальных отношений. Да и личной жизни хочу. Ее у меня уже третий год нет, пора наверстывать!

– Какие радостные новости! Уверена, что где-то там, тот самый, твой мужчина, услышав эти слова прыгает до потолка, собирает вещички и выдвигается в твою сторону, чтобы устраивать тебе жаркие ночки и затем утащить под венец!

– Аминь! – смеюсь я. – Пусть Боженька услышит мои молитвы.

Часть 21

Пятница

Четвертый день нового года. Я волнуюсь. Сильно. Не была на настоящих свиданиях миллион лет, и, если бы не неприятный инцидент, случившийся накануне и перечеркнувший все мои сегодняшний планы, не попала бы и на это. Видимо сидящий напротив парень очень хотел познакомиться со мной, раз все сложилось так странно для меня и так хорошо для него. Обычно «подкатывателей» из соцсетей я удаляю даже не удосуживая ответа, а этот написал мне утром и спустя пол дня мы уже вместе.

Но врать не буду, перед таким как он, устоять без вариантов. Он же брюнет с невероятными голубыми глазами. А еще он прям мужчина-мужчина. Я даже не знаю, как правильно описать это чувство. Но вот ты смотришь на него и понимаешь, что рядом с тобой Мужчина, с большой буквы. Такой, за которым можно укрыться от всех бед. С таким вообще не страшно и это чувство меня очень удивляет, потому что такое я чувствовала очень давно. Рядом с Пашей. Тем Пашей, что был еще студентом. Пашей из прошлого, потому что Паша из настоящего эту мужественность растерял и такой бешенной мужской энергетики в нем больше нет.

Зато мой спутник этой бешенной мужской энергией просто пышет. А какой у него голос. Низкий, с бархатными нотками, от него аж мурашки по коже и я определенно не прогадала, когда согласилась попить кофе с таким мужчиной. К тому же он оказался очень приятным собеседником и у нас с ним много схожих интересов от любви к борщу до страсти к фильмам Гая Ричи и Тарантино, которые мы и обсуждаем, пока не переходим к нашим хобби.

– И давно ты увлекаешься рисованием? – любопытствует мой спутник.

– Мне всегда нравилось рисовать, но рисую на заказ чуть больше года. А сильно увлекаться начала лет пять как.

– Пять лет… Как раз наша с тобой разница в возрасте.

– Так тебе тридцать пять?

– Почти. Мне двадцать пять.

– Что? Я была уверена, что ты старше меня на пару-тройку лет.

– Это все борода. Сбрею ее, и буду юнцом. – объясняет мой собеседник. – А тебе вот тридцати и не дашь. Ты такая малышка, что и за подростка легко сойдешь. Я думал, что тебе лет двадцать, пока не увидел фото, где ты держишь торт с цифрой тридцать. И вообще тридцать и двадцать пять— это всего лишь цифры.

– Допустим. Но я теперь я буду переживать, что меня посадят за совращение малолетних. – шучу я, пытаясь скрыть свое удивление. На свидание с парнями младше меня, еще и на пять лет, я ни разу не ходила.

– Восемнадцать мне давно есть. И тут мне переживать надо, это ты выглядишь как девочка лет пятнадцати.

– Придется на свидания с тобой паспорт носить.

– Так будут еще свидания?

– Посмотрим. – я не собираюсь давать ложных надежд, ведь сама не знаю чего хочу, а чего нет.

Мой собеседник лишь улыбается, и я понимаю, что ответ все же «Да». С таким мужчиной я не против сходить еще на парочку свиданий.

Его кофе и мой глинтвейн давно допиты, потому он предлагает подвезти меня домой. Я соглашаюсь, тем более больше не боюсь ездить ни на водительском, ни на пассажирском месте, и заодно выясняю, что сегодня я штурман, потому что мой спутник не местный. Просто я ему так сильно понравилась, что сорок минут пути между нашими населенными пунктами его не смутили.

Я понимаю, что через пару минут он довезет меня до дома, а прощаться с ним мне не хочется. Такой приятный вечер хочется растянуть.

– Хочешь экскурсию? – предлагаю я.

– Еще как. – он снова хитро улыбается он и я понимаю, что расставаться не хочу не я одна.

Ночь, почти пустая дорога, приятная музыка и привлекательный мужчина рядом, который держит тебя за руку – это идеальный вечер, и он становится еще лучше, когда он целует меня. Легкий поцелуй руки – такой маленький жест, уже даже и не используемый, архаичный, но такой трогательный и нежный. И его ты точно не ожидаешь от такого сурового мужчины.

Привезя меня домой спустя час обзорной экскурсии, мой спутник хочет меня поцеловать уже по-настоящему, но получает лишь объятия. С поцелуями мы пока повременим.

Он принимает правила игры и заглядывая мне в глаза, просит:

– Я приеду завтра?

Я киваю, и выхожу из машины.

А спустя час получаю сообщение с пожеланиями самых сладких снов и улыбаюсь. Видимо в прошлом году я была очень хорошей девочкой, ведь уже на четвёртый день нового года сбылось мое желание. Я познакомилась с Никитой.

Суббота

Снова ночь, идеальная музыка и пустая трасса, по которой мы несёмся. Я рассказала, что ночные поездки под музыку для меня как отдельный вид удовольствия и он просто попросил указать направление. Это наше второе свидание. Мы наслаждаемся беседой, и он не выпускает мою руку. Словно боится, что, если ее опустить, упорхну и я. Но я не хочу убегать. Мне хорошо рядом с ним.

Мы несемся по ночной трассе и неожиданно сворачиваем на обочину и резко тормозим. Я переживаю, что на дороге препятствие и хочу уточнить, что же стряслось, но он закрывает мне рот поцелуем.

– Я просто устал ждать. – признается он через пару минут, отстранившись от моих губ.

Его поцелуи как дождь для иссушенной земли, и я не хочу, чтобы они заканчивались, потому мы возвращаемся в станицу, паркуемся возле заброшенного магазина и весь следующий час целуемся под мои истории о теории струн. Это очень эффективный способ оставить включённым мозги и не дать волю только чувствам, жаждущим перевести вечер в горизонтально положение. Никита догадывается о моем коварном плане, но ему это даже нравится, потому он продолжает баловать меня поцелуями, которые из нежных становятся все более страстными и напористыми.

– Так ты получается очень любишь физику?

– Я очень люблю «Теорию большого взрыва», а Шелдон постоянно упоминает теорию струн, вот я и решила почитать что же это такое. Хотя толком ничего и не поняла. Я все-таки гуманитарий.

– И что же ты поняла? – любопытствует Никита, аккуратно прикусывая мою губу.

– Ну… там есть всякие бозоны, кварки и еще какая-то фигня.

– Да, да… бозоны… – шепчет Ник мне прямо в губы, одаривая очередным поцелуем. – И что же они делают?

– Взаимодействует.

– Вот так, как мы с тобой? – коварно улыбается он, медленно расстегивая на мне клетчатую рубашку.

– Вряд ли… – я возвращаю его руки обратно на талию, но они все равно стремятся к пуговкам. – Вообще теория вроде как о том, что существует не четыре привычных нам пространства – ширина, длина, высота и время, а целых десять, а в некоторых других версиях даже одиннадцать и двенадцать.

Я пытаюсь отвлечь Никиту от своего тела, но это бесполезно, потому что поцелуи его идут от шеи все ниже, потому выдаю козырь:

– Самое интересное, что из этой теории следует, что есть и параллельные миры.

– Ух ты! – восклицает он и я гадаю, что его так удивило – сообщение о параллельных мирах или красное кружевное белье, до которого он все-таки добрался. – Получается, что может быть еще какой-то мир, в котором есть ты и я?

– Возможно.

– И может быть где-то там у нас с тобой тоже свидание? – любопытствует он, медленно снимая с меня рубашку.

– Может быть. – я пытаюсь удержать эту идиотскую рубашку на месте.

– А может та параллельная Ника уже перестала заговаривать зубы параллельному Нику и наконец разрешила себя раздеть?

– Не думаю.

– Мне же кажется, что она поступила вот так. – он отодвигает свое воительское кресло назад и перетягивает меня к себе, усадив сверху.

– Как тогда бы поступил параллельный Ник?

– Он бы позволил параллельной Нике делать с ним все, что захочется. – он одаривает меня очередным поцелуем, все-таки снимая рубашку. – Исполнил бы любой ее каприз.

Я тону в его бездонных голубых глазах и спрашиваю:

– Прям любой?

Он кивает.

Я срываю еще один поцелуй, от которого кружится голова, а потом еще один, и еще, и еще, растворяясь в страсти. Но потом, понимая, что теория струн начинает давать сбой перед функцией размножения и мне все труднее устоять перед таким привлекательным мужчиной, я признаю:

– Тогда Ника хочет, чтобы Ник ответ ее домой.

Его лицо меняется. Совсем не такого ответа он ждал, потому переспрашивает:

– А больше она ничего не хочет? Например, слияния Ники и Ника? Чтобы Ник в квадрате получился.

– Это уже математика, а у нас вечер физики. И заниматься сложением на парковке перед заброшенным магазином, еще и на втором свидании, такое себе…

– А что можно на втором свидании?

– Все, что было можно, мы делали час назад, а вот сейчас… – я показываю на себя, сидящую на нем сверху в одном кружевном лифчике, – …мы уже переходим к программе в лучшем случае пятого свидания.

– А вот эта теория струн может нас с тобой из второго свидания в пятое хотя бы перекинуть, очень уж мне нравится любоваться твоей грудью.

– Она-то может и может, а я пока нет, так что верни мне рубашку и отвези домой. Старой тетеньке давно спать пора.

– Старой тетеньке? Ника, ну какая ж ты старая?! Но намек я понял. Возвращаю тебя домой и идем по порядку от второго свидания до пятого, которого я буду ждать очень сильно, потому что хочу снова увидеть тебя без рубашки.

– А я очень хочу увидеть твою машину возле своего дома через пару минут.

– Понял я, понял. – смеётся Никита и заводит машину.

А я перелажу на свое пассажирское сидение, одеваюсь и привожу себя в порядок. Смотрюсь в зеркало и замечаю, что мои губы распухли от его поцелуев, а кожа вокруг губ покраснела из-за щетины и понимаю, что завтра нужно будет купить гигиеническую помаду и больше нельзя забывать пользоваться кремом для лица.

А паркующийся у моего дома Ник подмечает и еще кое-что:

– У тебя хорошая помада, она вообще не оставляет следов.

– Просто она очень дорогая. – объясняю я, заодно вспоминаю шутку, которую ему тут же рассказываю: – А когда у тебя дорогая помада ты не можешь позволить себе целовать всяких мудаков.

– Получается, что я достоин такой помады?

– Ага. Ради поцелуев с тобой, я готова извести не один тюбик.

– Я тебе парочку новеньких прикуплю. – обещает он.

А потом заключает меня в объятия и целует до потери воздуха. И только после это отпускает домой.

Пятница

Я засыпаю и просыпаюсь под его сообщения. Никита окружил меня вниманием и заботой и все свободные вечера старается проводить со мной. Он дарит цветы и покупает мои любимые вкусняшки. Его не смущают ни расстояния, ни погода, ни трудности. Он всегда находит время для меня. А в, тот единственный раз, когда он не может приехать, потому что у него поломалась машина, он звонит и заранее предупреждает. Еще и пытается весь день ее починить, но тщетно, на это уходит и весь следующий день, но он безумно усталый все равно приезжает ко мне.

Чинит он и мое сердце, легко и безболезненно растворяя возведенную вокруг него стену. Заодно аккуратно топит тот кусок льда, в который я заковала свое сердце. И я впервые ловлю себя на мысли, что Никита мне по-настоящему нравится и я готова впустить его в свою жизнь. О чем я, конечно же, рассказываю Даше, которая поддерживает меня, хотя и честно признает, что ожидала немного другого мужчину рядом со мной и советует сильно не торопиться, чтобы не обжечься в очередной раз.

Но после сегодняшнего свидания, седьмого, на котором мы отмечали день всех влюбленных, я наконец приглашаю Никиту себе в гости и вручаю ему особенный подарок, завернутый в шикарное кружевное боди.

Четверг

Для меня Никита – это солнце, именно так я его воспринимаю. Он теплое заботливое солнце, которое греет меня. Солнце, которое помогает мне быстрее расти. Солнце, которое возродило мёртвый цветок, которым я была последние годы.

Мне нравится, что он всегда первым проявляет инициативу и сам организует свидания, но одним майским днем и я решаюсь появиться инициативу. Пишу «Я соскучилась» и приглашаю его в гости. Сама. Спустя пару минут у меня звонит телефон, и я с улыбкой снимаю трубку, но слышу не Никиту, я слышу его. У меня давно нет его номера, но голос-то не цифры, его не забудешь. Тем более это голос Паши, до сих пор вызывающий у меня мурашки, который предлагает:

– Давай встретимся.

– У меня на сегодня другие планы. – сразу же отбиваюсь я.

– Понял. Заеду завтра. Я просто пост сегодня увидел, что ты спортзал в доме сделала, а у меня как раз есть классный новый кейс с гантелями. И я с радостью тебе его подарю.

– Спасибо, но у меня все есть. И прости, я занята, мне не удобно сейчас разговаривать. – я непреклонна и не поддаюсь на провокации, хоть пульс сбивается с ритма.

– Понял. Наберу позже. – только и успевает сказать Паша до того, как я бросаю трубку.

К тому моменту, когда приезжает Никита, мой идеальный вечер превращается в вечер разочарования, потому что на пороге паническая атака, которых не было полтора года. Ник чувствует мое взвинченное состояние и тут же окутывает заботой, но я не могу успокоиться и начинаю вести себя почти истерично. Докапываюсь до него про то, какие у нас вообще отношения, и кто я ему, потому что в голове у меня возникает образ Паши и страхи о том, что такие же качели будут ждать и в этих отношениях.

Я лежу на груди Никиты, реву и сквозь слезы признаюсь ему:

– Я так как сильно боюсь снова полюбить, потому заморозила сердце. Мне страшно, что мне его снова разобьют и что это можешь сделать и ты. Возьмешь и тоже уйдешь, ведь у нас с тобой даже и отношений нет. Мы просто ходим на свидания и спим вместе. Но я не понимаю, как назвать то, что между нами происходит. Вот кто мы друг другу? Друзья с преференцией в виде интима? Любовники? Кто вообще? И сколько все это непонятное действо между нами продлится?

– Ну, спать вместе с тобой ты мне пока не разрешаешь, матросишь и бросаешь за порог. – шутит Ник, пытаясь разрядить обстановку. – Хотя матросишь просто великолепно, так классно как с тобой мне никогда не было.

Но шутки не помогают, тогда он гладит меня по волосам, аккуратно утирает слезы и спрашивает:

– Ты счастлива рядом со мной?

– Да.

– И я счастлив с тобой. А если мы счастливы и нам хорошо вдвоем, то какая разница как это называется и сколько продлится.

Я ничего не отвечаю, уже не могу, но Никита замечает, что мне становится все хуже и, помня про панические атаки, которые у меня раньше были, осторожно спрашивает:

– Это приступ да?

– Походу. – шепчу я сквозь зубы.

– Ну, через меня ему не пройти. – уверенно заявляет Никита.

И я ему верю.

Никита видит, что я начинаю падать на дно того самого темного колодца из которого с таким трудом выбралась, но не позволяет мне остаться в нем одной. Он спускается на дно темного колодца вместе со мной. Освещает его своим светом, показывая мне все его уродство. Показывая, что этот колодец не имеет ко мне никакого отношения. Он заботливо берет меня на руки и несет наверх. Потом засыпает этот жуткий колодец, ровняет с землей и на его месте садит красивые цветы. А частичку своего яркого солнца помещает в меня, чтобы я больше никогда не оставалась в темноте.

Все это он делает для меня. Беззащитной девочки, сбросившей маску «Я сама», которую трясет рядом с ним на кровати. Беззащитной девочки, сердце которой в ту ночь окончательно оттаивает.

Суббота

Мы гуляем по берегу реки и держимся за руки. Никита исполнил мою самую заветную мечту последних недель – встречу с водой. Не той, к которой я могу попасть, выйдя со своего заднего двора, а той, которая манит меня уже давно. Он привез меня к морю. Всего час, и я любуюсь прекрасной водной гладью, вдыхая столь желанный воздух, с привкусом соли.

Вокруг нет людей, всех усадил по домам новый вирус, так что маски долой. Вокруг нет людей, потому, удобно устроившись на берегу в привезенных собой креслах и укатавшись пледами, мы можем болтать обо всем на свете, потому что Никите я рассказываю все. Даже то, о чем ни за что не сказала бы Даше, ему смело говорю, потому что «я знаю, как для тебя важно выговориться». Он с неподдельным интересом слушает меня и потому я рассказываю ему о своих желаниях, чего раньше никогда не делала, а он воплощает их в реальность. Оказывается, в отношениях все просто, если говоришь словами через рот о том, что тебе нравится и о том, что нет. И мою мечту о прогулке у воды он исполняет спустя полтора часа после озвучивания.

Мы гуляем по берегу, и он переносит меня на руках через «слишком мокрые» места, потому что на мне мои любимые и самые ценные кроссовки.

Мы гуляем по берегу, и он застегивает на мне куртку, потому что понялся ветер и меня легко может продуть, а еще любуется мной, хотя я предлагала любоваться восхитительным закатом.

Мы гуляем по берегу и когда я замерзаю он доносит меня до машины, потому что идти обратно далековато, и отогревает чаем из термоса, пока мы ждем, когда на небе появятся звезды, которые, «не такие красивые и яркие как ты».

Любуясь уже звездами на небольшом мостике и слушая плеск воды, я понимаю, что для меня куда громче звучит его сердце.

Тук-тук. Так звучит его сердце.

Тук-тук. Так он стучится в сердце мое.

И я открываю.

Четверг

Сегодня чудесный день. День Рождения Никиты. И я полтора месяца выбирала ему подарок. В итоге остановила свой выбор на редких боксерских перчатках, которые привезли под заказ и ради которых я замучила консультантов на сайте Эверлест. Перчатках, которые он точно оценит, потому что много лет занимает боксом и на балконе в его квартире висит мешок того самого Эверлест, чтобы он мог потренироваться и дома.

Еще полдня я упаковывала свой подарок. Замучила и себя, и продавцов упаковочной бумаги, а все потому, что не знала, как оформить его так, чтобы было не чересчур. В итоге я останавливаюсь на красивой черной коробке и милой открытке, что лежит внутри.

На открытке, в которой написано лишь одно предложение:

«Мужчине, который круче, чем Слай и Арни вместе взяты»

На открытке, которая окончательно топит и его ледяное сердце.

На открытке, благодаря которой он, наконец, рассказывает обо мне своей семье и всем родственникам.

Суббота

Прошло чуть больше недели после его дня рождения, но его отношение ко мне сильно изменилось. Изменилось в лучшую сторону. Никита стал еще более заботливым и внимательным, словно мой подарок продемонстрировал ему как сильно он мне дорог. Знала бы, что он так сомневался в том, какие я испытываю к нему чувства, давно бы подарила ему такую открытку. И теперь я уже не переживаю что же там между нами и кто мы друг другу, потому что теперь мне это понятно.

В разговорах с друзьями или родителями, которые бывает звонят во время наших свидания, он сразу же говорит, что сейчас со мной и это вызывает у меня счастливую улыбку, потому что раньше такого не было. А еще в этих же разговорах он теперь добавляет к моему имени слово «моя»: «Мы с моей Никулей сегодня проводим вечер вдвоем», «А моя Никуля сегодня испекла мне сегодня восхитительный пирог», «Да, моя Никуся лучше всех», из-за чего моя улыбка становится еще шире. И самое главное, теперь я действительно разрешаю ему спать собой, иногда предлагая остаться переночевать у меня, а не мчать в ночи сорок минут до своего города.

Я понимаю, что наши отношения начинают сдвигаться именно в сторону отношений, а не просто встреч, что меня безмерно радует. Судя по счастливому лицу Никиты, которого я сегодня даже решилась познакомить с Машей, этот факт радует не только меня.

Воскресенье

Ненавижу свой день рождения. Чужие люблю, свой давно нет, но сегодня я хочу изменить традицию, тем более проснулась с отличим настроением. У меня впервые есть идеальное платье, которое я расшивала бисером несколько дней. Но куда важнее, что у меня есть идеальный мужчина и несколько дней назад я попросила его провести сегодняшний вечер со мной, потому что это будет идеальным для меня подарком. А он по секрету рассказал, что уже купил мне самый идеальный подарок, который долго выбирал и уже утром он поздравил меня, но пока только сообщением. Идеальный подарок, как я понимаю, он вручит мне уже вечером.

Утренние поздравления и счастье, сменяются поздравлениями полуденными и тревогой. Его все нет. И нет, нет.

Вечером Никита наконец мне пишет:

«Чем занята?»

«В бассейне плавала. Сейчас вот выхожу, пойду душ принимать и собираться» – отвечаю я.

«Понял» – присылает он следом.

Понимая, что Ник, как обычно, уточняет, что я делаю, перед тем, как приехать, я привожу себя в порядок и надеваю свое шикарное платье. Но Никиты все нет, и я на шпильках нарезаю круги вокруг каркасного бассейна, который в этом где решилась поставить по дворе, вместо того, чтобы гулять со своим мужчиной. Заметив это через забор, удивленная Маша предлагает прогуляться в парке, и я соглашаюсь. Снимаю шикарное платье и босоножки, купленные именно для этого вечера, и убираю их обратно в шкаф. Натянув привычные джинсы с футболкой, обуваю кроссовки и выхожу из дома.

Мы с Машей гуляем по парку и едим мороженное, а я все поглядываю на телефон, ожидая, что Никита с минуты на минуту подъедет, ведь он обещал провести праздник со мной. Но вечер превращается в ночь и фонари освещают мое уже расстроенное лицо, потому что Никита так и не приехал.

Маша проводит меня домой и успокаивает:

– Наверное у него снова машина сломалась или пробка какая на трассе организовалась, моряков же сейчас полно, а связь там местами не ловит. Не расстраивайся, Никусь, скоро твой Никита позвонит и извинится, а завтра вы с ним проведёте чудесный день и растянете твой праздник еще на сутки.

– Да, скорее всего, так и получилось. Он же сам сказал позавчера, что идеальный подарок уже ждет своего часа, чтобы быть врученным мне.

Но нет ни обещанного идеального подарка, ни звонков, и сообщений, ни Никиты, ни его объяснений, на даже такого привычного ежедневного сообщения «Сладких снов».

Не получилось изменить традицию.

Понедельник

Привычного «Доброго утра» сегодня тоже не было, но вечером Никита наконец объявляется. Он мне пишет узнать, как прошел мой день. Отвечать мне не хочется, потому что день прошел в не самых радужных мыслях о том, что зря я все-таки раскрыла сердце и уверениях Маши, что у него точно есть самая веская причина не приехать меня поздравлять и скоро он приедет, упадет к моим ногам с цветами, подарками, извинениями и объяснениями. Даша же считает, что это – тревожный звонок и я больше согласна с ней, чем с Машей. А все потому, что нам с Дашей уже за тридцать и у нас больше нет той наивности, что есть у двадцатидвухлетней Маши.

– Смерть – единственная веская причина, остальное лишь отговорки. – вспоминаю я присказку своей преподавательницы, которой и отвечаю Маше.

А Никита, судя по сообщениям, вполне себе жив и здоров, что, несомненно, радует, но я все равно не собираюсь ему отвечать. Пусть тоже посидит весь вечер посидит и погадает, как и я вчера, почему его вдруг отправили в игнор.

Вторник

«Я понял, ты обиделась, и чтобы не наговорить сгоряча гадостей, решила меня игнорировать» – раскусил меня Никита, прислав сегодня вот такое сообщение.

Но тут Шерлоком быть не надо. Все на поверхности.

Но гнев утих, и я пишу:

«Я очень расстроилась из-за того, что он не приехал поздравить меня, хотя мне пообещал. И у тебя, наверное, были очень веские причины, чтобы пропустить мой праздник, но нужно было о них предупредить, потому что я специально купила красивое платье и босоножки, в которых и прождала тебя целый вечер, вместо того, чтобы отметить свой праздник с друзьями в кафе»

Я жду сообщение с извинениями и теми самыми вескими причинами, но получаю в ответ лишь странную фразу:

«Ты же прекрасно знаешь какие у нас отношения»

Об отношениях после той ночи, когда меня накрыла атака, мы с Никитой не разговаривали, ведь «мы же счастливы и какая разница как это называет и сколько продлится», да и в последнее время отношения у нас были именно отношениями, но что читать между строк я умею. И мне становится грустно, потому я пишу:

«Я не знаю, какие у нас отношения, но, судя по этому сообщению, совсем не те, которые я представляю. А если я тебе не дорога, то зачем продолжать все это. Проще закончить сейчас, пока я окончательно не влюбилась»

Через пару минут я получаю ответ:

«Прости, что не сделал тебя счастливой и не оправдал твоих ожиданий. Желаю тебе найти мужчину, который тебя полюбит»

Я читаю это сообщение и по щекам начинают катиться слезы. А он тогда что, меня не любил? Видимо он хороший актер, ну или еще более наивная девушка, чем Маша. Я не знаю, как правильно реагировать на все то, что сейчас происходит, потому пишу Никите:

«Благодарю за все, что ты для меня сделал. Желаю тебе обрести счастье и воплотить в реальность все задуманные идеи»

«Спасибо» – получаю я в ответ.

Я плачу и перечитываю всю нашу с ним переписку, пытаясь понять, когда все пошло не так, а я не заметила. Нечаянно задеваю аудио сообщение, слышу его голос, комплименты и реву сильнее. Тут же удаляю весь чат и стираю все его фотографии.

Но не могу понять, почему все сложилось вот так и что такого у него произошло за два, которые мы не виделись, раз влюбленный мужчина вдруг превратился в безразличного чужого человека?! Как мужчина, который каждый день шел тебе навстречу, превратился в человека, который не приехал на праздник и ранит больными словами. А главное, зачем вот так?! Если уж и захотел расстаться, зачем делать это в мой праздник? Или это и был его идеальный для меня подарок, который он так тщательно готовил?

Устав гадать, я вытираю слезы и звоню Даше.

– Все. – только и говорю я ей, тем более всю свою боль в красках описала еще и вчера. А десять минут назад оправила скрины нашей последней переписки с Никитой.

Но на то, она и лучше подруга, потому понимает все с полуслова. На то она и мудрая подруга, потому не успокаивает, а дает надежду:

– Вот и чудесно. Мусор вынес себя сам. А то тот самый, твой мужчина, уже заждался, когда освободят его место!

Я благодарю ее за поддержку, а потом иду в мастерскую и убираю с мольберта картину, на которой нарисованы мы. Ника и Никита. Ник в квадрате.

Часть 22

Воскресенье

«Красивая» – прилетает мне комплимент в ответ на мою сторис спустя двенадцать дней.

«Спасибо» – пишу я.

Никита цепляется за мой ответ, тут же развивает беседу и узнает, как у меня дела. Я говорю, что нормально, если можно так сказать в этой ситуации. Он спрашивает, как проходят мои тренировки, и я рассказываю, что меня посадили на «бургерную» диету, чтобы я перестала терять вес. Прочитав это, он просит меня снова нормально питаться. Собираясь перевести тему с меня, я уточняю как дела у него, и Никита признает, что он любимые тренировки забросил и вес наоборот набрал. Плюс семь килограмм с момента нашего расставания. Я прошу заботиться о себе и не бросать любимый спорт.

Вот и вся беседа, потому стерев непрошенные слезы, я стираю и переписку.

Воскресенье

Прошло две недели после нашего общения и сегодня Ник написал мне, что вечером будет в моей станице по делам и спрашивает можно ли заехать ко мне. Я боюсь, но Маша просит дать ему второй шанс. Она и Паше вечно просила дать еще шансы. Даша же напоминает, что вторые шансы не работают, и тот же Паша тому самый яркий пример.

Но это же я. Я ничему не учусь и потому меня трясет, когда я сажусь в его машину. Он дарит мне подарок к прошедшему дню рождения и признается, что был уверен в том, что я не выйду. Я открываю пакет, вижу в нем коробку конфет и вино, хотя он прекрасно знает, что я не пью, потому сильно удивляюсь. Где же мой идеальный подарок, который он так долго искал и собирался вручить мне в день рождения, а не месяц спустя? Почему я получаю сейчас не его, а странный продуктовый набор из ближайшего магазина? Но эти вопросы я оставляю при себе и просто благодарю за подарок.

Мы приезжаем в мой любимый парк. Я сажусь максимально далеко от Никиты (насколько это возможно на одной лавочке) и не смотрю в его сторону уже начиная сожалеть, что на все это согласилась. Он благодарит за то, что я не о чем не спрашиваю, потому что ему бы не хотелось рассказывать о том, что происходило.

Никита просит хотя бы раз посмотреть в его сторону, но это выше моих сил. Мне даже сидеть рядом больно, и я еще больше сожалею, что согласилась. Все это для меня оказалось слишком тяжело, особенно сдерживать слезы. Права была Даша, лучше я сидела дома и смотрела сериал, поедая мороженное и набирая потерянные килограммы.

Ник рассказывает о том, что его бизнес пошел в гору и все благодаря тому замечательному сайту, что я сделала для его компании. Клиентам нравится мой дизайн и понятные тексты, что также написала я. Клиентов у него теперь так много, что ему пришлось взять еще помощников, так как с имеющимися двумя они уже не успевают так быстро делать мебель. Я рада. Искренне. Хоть что-то приятное за этот вечер.

Увидев мою первую улыбку и расценив это за потепление, Ник хватает меня и заключает в объятия. Крепко прижимает и шепчет:

– Мне так сильно тебя не хватало.

Я прикусываю губу, чтобы не разреветься и говорю:

– Мне пора домой.

И поднимаюсь с лавочки.

Никита плетется следом и просит его поцеловать хотя бы раз. Он просит всего один поцелуй, но я не могу. Он урывает его, когда я собираюсь выходить из машины у дома. Но поцелуй ему достается с соленым привкусом, потому что сдержать слезы я все же не смогла.

Пятница

«Какие они красивые». – говорит сын своей маме.

Она улыбается и шепчет ему, что так и выглядит Любовь.

Мне хочется верить, что это и правда так, что парень и девушка, стоящие в обнимку на мостике, что мы с Никитой – действительно любящие друг друга люди, у которых все будет хорошо. Мне очень хочется верить, но скорее всего, ничего подобного нам не светит. Ведь мы вовсе не те, за кого нас принял мальчик и его мама. Мы ни парочка, ни семья.

Есть просто девушка, пришедшая на второе свидание, и парень, который каким-то чудом уговорил ее. Парень, который после этого свидания пробирается сначала к этой девушке на кухню, где в очередной раз пьет чай из купленной пару месяце назад специально для него кружки, а потом еще и в спальню, где приносит извинения уже не на словах.

Вторник

Никита заехал ко мне в гости всего на два часа, но я рада. Это наше третье свидание, и я просто наслаждаюсь тем, что он снова рядом и в моем сердце снова тепло. Просто наслаждаюсь тем, что снова могу рассказывать ему обо всем.

Но мы не успеваем уделить друг другу должного внимания, потому что ему звонят и уточняют, почему же он так долго не едет, а он отмахивается, что на трассе проблемы. И вместо того, что ты как обычно послать подальше всех тех, кто нам мешает и сказать как обычно, что «сейчас время только для моей Никули», он просто уходит.

А я остаюсь одна на кухне с недопитым чаем и какой-то странной тревогой в груди.

Пятница

Счастье, взятое взаймы, долгим не бывает. В этом я убеждаюсь очень скоро. Никита теперь пишет мне редко, а приезжает все реже. Мужчина, который не ложился спать, не пожелав мне спокойной ночи и приезжающий ко мне по несколько раз в неделю из другого города, вдруг стал такой же редкостью, как и снег в наших южных краях. Хотя до снега далеко, на дворе конец августа.

Я понимаю, что настал тот момент, когда нам все же придется поговорить и обсудить куда мы будем двигаться дальше и есть ли у нас вообще это дальше, но Никита снова не приезжает, хотя обещал.

И тогда я пишу. Это мне всегда хорошо удавалось.

Я отправляю ему историю про девочку, которая снова научилась любить и мечтать. Девочку, которая влюбилась в достойного мужчину. Я пишу, что эта девочка переживает и ей кажется, что ее идеальный мужчина начал ее обманывать, чего не было раньше, и потому, если ее подозрения верны, то она хочет проститься с ним пока еще считает его самым лучшим. Пишу о том, что девочка наконец-то готова, признаться. И завершаю свое длинное сообщение словами «Я люблю тебя, Никита»

«Спасибо» – вот и весь его ответ.

А затем мне прилетает приписка с очередными извинениями, что он не может сделать меня счастливой, а также просьба всегда к нему обращаться, если мне понадобиться помощь. Я прошу больше не писать и не беспокоить меня, потому что в этот раз мне очень и очень больно. Он обещает.

И последний летний день становится и нашим последним днем.

Я звоню Даше, которая давно служит моим личных психотерапевтом, и признаюсь:

– А вот теперь точно все.

– Выкинешь грабли? – просит подруга.

– Да. – обещаю я.

А потом иду в мастерскую, беру картину, ту самую, где нарисованы мы с Никитой на берегу моря и выбрасываю ее в мусорный бак, туда же летит и его подарок к моему дню рождения. Но я понимаю, что это не приносит мне облегчения. Тогда я вытаскиваю из шкафа кружку, ту самую, что покупала для него, а из мусорного ведра бутылку вина, и тащу их на задний двор, где разбиваю вдребезги, крича при этом от боли. Но и этого оказывается мало. Потому я снова возвращаюсь к мусорному баку и вытаскиваю картину, а потом тащу и ее на задний двор, устраивая костер. И завороженно смотрю на пламя, в котором горит не только картина, но и мои мечты.

Среда

Уже второй месяц Никита ежедневно смотрит мои сторис, что продолжает добивать мою нервную систему и разбивать мое сердце, которое я старательно пытаюсь залатать. Но я не выкладываю ничего ни про него, ни про наше расставание, ни про то, как паршиво себя чувствую. В сторис только картины, нарисованные черной краской.

А сегодня, устав от такого «преследования» я выкладываю опаленную картину, чей низ слизали языки пламени, но в которой он легко узнает нас с ним, стоящих на берегу, и подписываю ее словами «Сгоревшие обещания».

И Никита наконец-то отписывается, даря мне свободу.

Суббота

Маша и приехавшая ко мне на выходные Даша пьют вино, пока я пью максимально похожий на него по цвету гранатовый сок. Я давно мечтала познакомить двух своих подруг и вот этот день настал, наконец мы посидим втроем не через видео-звонок, а в реальности, на моей кухне.

Беседа наша плавно переходит к мужчинам, и Маша замечает:

– Никуле нашей совсем с ними не везет. Паша этот кринжанутый нервы портит почти столько же лет, сколько мне, Никита тоже придурком оказался, а про Костю я вообще молчу.

– А про Костю и надо молчать. – замечаю я. – И в одну линию с этими двумя ставить не нужно. Он совсем другой и куда лучше всех остальных, с кем я когда-либо встречалась.

– Почему? Потому что что он твой бывший муж? – удивляется Маша. – Как по мне, так он ничуть не лучше этих двоих. А может и похуже.

– Нет, Машуль. Паша с Никитой вообще не ровня Костику. – поясняет вместо меня Даша, которой об этом говорить куда проще. – Ни один из них за все время не сделал для Ники столько хорошего, сколько Костя иногда мог сделать всего за день. И ни один из них не делал ее такой счастливой, как Костя. Ты просто не видела сколько всего он для Ники делал, сколько лет ее добивался, как поддерживал и как всегда был рядом, когда был нужен. А я видела, потому что все это происходило на моих глазах. Костя просто жил и дышал Никой, она была самым главным человеком в его жизни, и он действительно ее любит. А эти двое только делали вид, и то плохо старались. Что Паша ребенок неопределившийся, что Никита этот малолетний.

– А мне они нравились. – заметила Маша. – Особенно Никита. Я так радовалась, когда Ника с ним встречаться начала. Она снова улыбаться начала.

– Недолго правда улыбалась. – вздыхаю я печально.

– Зато ты теперь знаешь, что с пареньками младше тебя связывать нельзя, тем более, когда они так напоминают собой Пашу в юные годы.

– А я как-то не замечала… – признаюсь я. – Хотя ты права. Я ведь купилась именно на ту бешенную мужскую энергию, которая когда-то подкупила меня и у Паши.

– Вот. А покупаться на надо не на энергетику, а на заботу о тебе. Ты, Машунь, это запомни и учись на наших с Никой ошибках. – просит Даша.

– А у тебя-то какие ошибки. – смеюсь я. – Вы с Сережей идеальная пара.

– С Сережей прекрасная, не спорю, потому что почти десяток лет над этим работаем каждый день. Но и в моей жизни было черно пятно. Помнишь того доктора ревнивого?

– Слушай, я уже и забыла, давно же было. Но да, Маш, от ревнивцев тоже подальше держись, а то они тебе весь мозг проедят. У них даже ложка для это специальная есть. Здоровенная такая. Ты нам поверь на слово, мы уже женщины, умудренные горьким опытом.

– Ты так говоришь, словно вас с Дашей по полтиннику, а не всего по тридцать.

– Знаешь, в конце дня, переделав все дела по дому и уложив спать двоих детей я иногда думаю, что мне все шестьдесят. – замечает Даша.

– А я, когда резко встаю и у меня голова кружится, тоже быстро понимаю, что тонометр мне куда ближе, чем кальян. – подыгрываю я подруге.

– Как будто ты кальяны куришь. – улыбается Маша. – А вообще, девочки, эти ваши старперческие настроения мне не нравятся. Вы обе красотки, которым и тридцати лет, а уже себя бабульками считаете. Но сегодня я вам докажу обратно. Собирайтесь!

– Куда? – уточняем мы с Дашей одновременно.

– В клуб! Покажу вам, что вы обе очень даже ничего, аппетитные такие милфы. Ты поймешь, как сильно мужу твоему повезло. А Нике мальчика нового найдем, в этот раз правда предлагаю брать двадцатилетнего, чтобы под себя сразу воспитать.

– Отличный план! – смеется Даша и достает телефон, чтобы вызвать такси.

Воскресенье

Давненько я не просыпалась вот так, в компании подруг после того, как мы полночи танцевали. Я рада, что мы приняли Машиного предложение и отправились в клуб, где оторвались от души. Оказывается, я соскучилась не только по танцам, но и по бешенной энергии, которая сосредоточена в таких местах.

Мы с Дашей так отплясывали, что знающим людям не трудно было догадаться, что она из нас сидит уже во втором декрете, а вторая все переживает расставание. Но таких «знающих» людей в клубе не было, только редкие старшеклассники, да студенты, которые приглашали потанцевать не только Машу, но и нас с Дашей. Даша категорически отказывала всем, а вот мне с одним парнем все же пришлось потанцевать, потому что в его объятия меня предательски толкнула Маша.

В этот вечер меня не только приглашали танцевать и просили телефончик, который я никому давать не собираться, но и совали бумажки со своими, с просьбами позвонить и приглашениями на кофе. Звонить я не собиралась, но насчитав таких в заднем кармане джинсов семь штук, не могла не обрадоваться тому, что я еще очень даже ничего, раз на свидания меня хотят позвать даже студентики, некоторых из которых были даже очень. Но я-то уже наученная, потому дальше легко флирта зайти себе не позволила.

Спонтанная вылазка в клуб получилась настолько классной, что отсыпались мы с девочками почти до обеда, после которого провожали Дашу обратно домой, пообещав ей повторить такой же вечер, но уже в караоке в Ростове.

Неделя до нового года

В конце непростого карантинного года, который взбодрил всех и каждого, я отхожу от расставания с Никитой и наконец-то признаюсь себе, что готова и хочу отношений. Настоящих. Хочу семью, любящего и любимого мужа и детей. В детских домах явно найдутся малыши, которые будут рады видеть меня мамой. Но я понимаю, что прежде, чем строить что-то новое, нужно проститься со старым.

Для начала я решаю проститься с Ником. У меня нет его номера и в социальных сетях он от меня отписался, потому я пишу пост. Пишу о том, что он для меня сделал, чтобы поблагодарить за то, что помог возродиться из пепла. И ничего не пишу о том, что снова обратил меня в пепел, потому что у меня нет на него обиды. Почему-то осталась только благодарность за все то прекрасное что между нами было.

Мне страшно, но я выкладываю этот пост.

Я не знаю, видел ли он его, реакции не было, хотя он отмечен в посте. Но мне важно другое – то тепло и счастье, что появляется в сердце. Я чувствую, что в первые поступила мудро. Хотя бы историю с Никитой закончила правильно. Ведь я и правда хочу, чтобы он был счастлив, пусть и не со мной.

Три до нового года

Проходит два дня, и я понимаю, что должна закончить самую длинную историю. Историю с Пашей. Я должна отдать нарисованные для него картины, потому что он за ними никак не приезжает, а хранить их я больше не хочу, но выбросить или сжечь не могу. Это же картины. Святое! Я даже ту сжечь не смогла, вытащила из огня, а за эти Паша мне еще и заплатил.

Я нахожу его ВКонтакте и прошу прислать свой почтовый адрес, чтобы прислать давно нарисованные для него картины. Никаких встреч мне больше не надо. Нет, нет, нет.

Но Паша отвечает:

«Я хотел бы забрать их лично, на почте их могут испортить»

Но я продолжаю настаивать на своем и предупреждаю:

«Я хочу избавиться от них до конца года»

Тогда он пишет:

«Я тебя понял, как только вернусь из командировки, сражу же приеду к тебе».

Я перечитываю сообщение и не понимаю, как так вышло, что вместо того, чтобы отправить картины почтой и забыть, мне придется снова встреться с ним лично.

Вот как так получается?!

Часть 23

Воскресенье

Начало января и мы с Пашей снова пьем чай у меня на кухне. Правда кухня уже другая, я сделала ремонт и купила новую мебель, да и я уже другая. Больше не куплюсь на его красивые зеленые глаза.

Мы снова пьем чай, и Паша рассказывает о том, что ремонт в новой квартире закончил, но никак не может переехать, потому никак не найдет директора для основного подразделения фирмы, из-за этого он и не забирал картины. Но вроде бы нашелся подходящий кандидат, и через неделю другую он сможет переехать и начнет новую жизнь в новой квартире, недалеко от меня.

– А еще я понял, что мне давным-давно пора завести семью. – вдруг признает он. – Или хотя бы нормальные отношения.

Удивление написано на моем лице, но я стараюсь его скрыть.

А Паша снова признается:

– Но я понимаю, что походу так и не готов.

Вот эта новость помогает вернуть лицу прошлое, якобы безразличное состояние. Тем более, напоминаю я себе, это наша последняя встреча, пора закрывать гештальт. Дует.

Мы допиваем чай, и я приглашаю его в мастерскую и показываю, как жуткая комната превратилась в комнату вдохновения и по совместительству спортзал. Пока он изучает картины и выбирает еще и ту, которые я ему подарю (а я очень хочу подарить ему что-то на прощание), я рассказываю, как променяла сумку мечты, на которую давно копила, на домашний тренажерный зал и как полюбила спорт и что больше года не пропускаю занятия, если только по болезни.

Паша уточняет:

– У тебя все есть для занятий?

– Никак не могу купить зажимы, а еще хочу два блинчика по пятерке, но как ни поеду за ними в Спортмастер, так их вечно нет. И никак не закажешь доставку. Аж бесит. Вот они минусы жизни в станице.

– Давай я съезжу? Может мне повезет больше.

– Не надо, два зажима у меня есть, справлюсь. И вместо пятерок, я навешиваю по две двойки и по килограммчику. А через пару недель я поеду красками затариваться, снова заеду за ними.

– Мне всего сорок минут проехать. И совсем не сложно за ними съездить.

Я не хочу, чтобы он мне что-то покупал. Я отлично справляюсь со всем сама. Да и сама зарабатываю на все, что хочу. Ну, почти на все. Но я работаю и над этим. Я не привыкла, но я соглашаюсь принять помощь:

– Хорошо. Спасибо.

Вторник

Я смотрю на то, как Паша обновляет мой спортивный инвентарь и вслух замечаю:

– Это очень приятно, когда о тебе заботится мужчина и не надо все делать самой. А-то собирать самой кухонный гарнитур, еще и рулеткой мне как-то не понравилось, а ведь раньше сборка доставляла мне удовольствие.

Что я вообще несу?! И почему я собирала кухню не отверткой, а рулеткой? Эта странная болтовня никак не укладывает в мою концепцию закрытия гештальта, как и домашнее печенье, которое я испекла к чаю. Мое самое прекрасное, о чем я ему сообщила, конечно же. И вот эта дурацкая улыбочка тоже не входит. Походу я так и не выбросила грабли! Но хотя бы совести хватило не наряжаться ради него, а остаться в спортивных легинсах и футболке.

Два дня назад я была уверена, что у нас с Пашей последняя встреча, а вот он у моих ног. Да, только лишь потому, что я сижу, а он возится у тренажера, но суть не сильно меняет. Вот я, вот он, а вот подарки для моего любимого спортзала, которые он мне подарил.

Я искренне благодарю Пашу и говорю, что теперь мои тренировки станут еще лучше. Заодно рассказываю о том, что занятия в спортзале, на которые я решилась ради здоровой спины, подарили мне кубики пресса и еще и классную попу.

– Она у тебя классной была всегда. Но сейчас стала еще аппетитнее. – признается Паша.

А дальше идет очередное признание, коих в последнее время прямо много стало:

– И мне бы хотелось ее потрогать. Давно не трогал и не только.

Я соглашаюсь без задней мысли, потому что это не первая просьба пощупать попу, поступающая частенько в спортзале, как и просьба «покажи фотки до спортзала» и «покажи пресс». Последний я обожаю показывать больше всего. Иногда и когда не просят, потому что очень собой горжусь, и он у меня впервые в жизни появился.

Но Пашины прикосновения не из разряда «Ух ты! А пойду-ка вместе с тобой в спортзал, такую же жопу качать». Совсем нет. Он нежно гладит меня, а потом притягивает к себе.

Я таким поворотом ошарашена, потому спрашиваю:

– Ну и что мне с тобой делать? Вот сейчас я дам слабину, пущу тебя в постель и в душу, а ты потом снова пропадешь.

Он смотрит мне в глаза и предлагает:

– Делай то, что тебе хочется.

Я делаю шаг ближе, но и крошечного шага достаточно. Паша молниеносно притягивает меня к себе и целует, а я уже не думаю про умный план и про закрытие гештальта, который дует. Про чёртовы грабли, по которым я хожу с ним уже пятнадцатый год, тоже не думаю. Я вообще думаю не головой. Только целую его в ответ, позволяя изучать свое тело.

Мозг пытается включиться и спасти меня:

– Через двадцать минут ко мне должна зайти Маша, с которой мы поедем по магазинам… – шепчу я.

– Уложимся. – обещает мне Паша, стягивая с меня футболку.

Я готова в очередной сдаться, но уставший от его фокусов мозг и измучанная нервная система совсем нет. Они напоминают мне о том, как сильно я буду сожалеть, что поддалась минутной слабости и страсти. Напоминают про гештальт. Про грабли. Про то, что Паша ничего не сказал о том, что хочет быть со мной и что любит меня. Зато не упустил возможности полопать меня, потому что давненько никого не лапал, а потом еще и сможет отыметь под шумок. Ну и конечно же, по классике, после этого свалить в закат, бросив меня в одиночестве и слезах.

Прислушавшись к голосу разума и приложив неимоверные усилия, я оттягиваю от Паши себя и свои руки, скользящие у него под футболкой и спускающиеся все ниже, и сцепив зубы произношу с нажимом:

– Тебе пора.

– Вот ты злодейка! Забираешь у ребенка вкусную конфетку. – жалуется он, когда я почти выталкиваю его ко входной двери. – Я ведь ее хочу. Очень.

– Наши желания совпадают, Паша. И поверь, мне в разы сложнее, чем тебе. Это я потом буду в слезах сидеть из-за того, что придумала любовь, которой нет, а ты переспал со мной и снова свалил. Так что тебе лучше уйти.

Я вручаю ему куртку и выдворяю за дверь. Но он оборачивается и целует меня на прощание. Совсем не целомудренно. И я отвечаю ему. Совсем не целомудренно. Поцелуй наш получается таким страстным, что он снова стоит у меня в гостиной, куртка его валяется в прихожей, а я готова завалиться с ним прямо на ковер, на котором мы и стоим. Но мозг не дремлет. Он дает рукам команду перестать его обнимать и снова вытолкать в прихожую, а затем вернуть ему куртку и выставить за дверь вежливо попрощавшись.

Но ночью, лежа в своей кровати в одиночестве и без сна, я сожалею о том, что минутной слабости не поддалась, а так хотелось. Хоть это совсем и не входит в мои понятия закрытия гештальта. А еще думаю о том, что хочется мне не только страсти и секса, столько отношений. И о том, что хочу увидеть его снова. Вот только не понятно, какая именно часть моего тела так хочет его увидеть и зачем…

Пятница

Третий день мечтаю только об одном – утонуть в его объятиях.

Вот он зайдет в дом, весь такой морозный, снимет куртку, повесит ее на крючок, развернётся – а тут я. Уже жду его. Прижмусь к нему покрепче, он укроет меня ото всех своими сильными руками и почувствует себя счастливым. Руки у него будут ещё холодные, но мне все равно будет тепло и уютно. Я буду тонуть в его объятиях и вдыхать такой родной запах, смешанный с мандариновыми нотами его любимого парфюма. И не будет никого вокруг и на этой планете. Только мы. Вдвоём. Я и Паша. Вспомнив о том, что мир вокруг все-таки существует, я отстраняюсь.

Загляну ему в глаза и признаюсь:

– Я соскучилась.

А он скажет:

– Значит ты больше никогда не расстанемся.

Пока только мечтаю. Но сегодня физиология и наивные мечты берут верх, потому беру телефон и пишу:

«Если ты еще не уехал обратно, директоров своих проверять, давай вместе попьем кофе»

Он отвечает:

«Нет, не уехал. И мы обязательно увидимся снова, но сегодня точно не получится, дел море. Но скоро я к тебе заеду, и мы с тобой от души насладимся горячим кофе»

«Хорошо. Я подожду» – обещаю я не только ему.

Но кофе, и не только он, остывает, ведь проходит полторы недели, а его все нет.

Четверг

Вдруг четко осознаю, что должна Паше все рассказать. Не о своих чувствах, тут самой бы разобраться, то ли я в постель его затянуть хочу, памятуя былые ночи, то ли семью с ним хочу создать. Мне вообще кажется, что происходящее в наших с ним душах одному лишь Богу известно и понятно. Но смотря на нас он думает, что такими тупыми я их не создавал.

Нет, я хочу рассказать ему три истории. О том, почему избегала его на первом курсе, удрала на четвёртом и о том важном сообщении, которое ему так и не дошло. Я не уверена, что они важны, но психолог, к котором я решила обратиться за помощью, настаивает. Он говорит, что пора уже разобраться с Пашей. На том же настаивает и Даша, потому что пятнадцать лет канитель эта тянется и никак не закончится, а пора или под венец, или все этому дерьму конец. Так что, продолжая говорить с лучшей подругой, после встречи с психологом, я пишу Паше сообщение, что хочу с ним поговорить.

Тут же получаю ответ, что вечером он меня наберет.

Я пишу, что имела ввиду личное общение, но он отвечает, что уже уехал. И наконец я понимаю две вещи. Первая: он просто уехал, в очередной раз меня бросив. Вот поэтому мы и не можем уже две недели попить кофе, как он обещал. Вторая: я все та же дура, которая продолжает его ждать и ходить по граблям. Как будто в этот раз они ударят как-то по-новому.

Но нет, они бьют все также.

И вечером он не перезванивает.

Пятница

Понимаю, что как бы я не обижалась на его, все равно должна все рассказать, раз решила, потому пишу ему снова. Сегодня. Спустя полторы недели после того, как он пообещал мне позвонить для важной беседы, но так и не сдержал обещания. Я пишу, что хочу поговорить с ним не об отношениях и чем-то подобном, просто хочу рассказать три истории с ним связанные и мне кажется, что ему надо их услышать.

Паша звонит через десять минут. Мне страшно, потому я расхаживаю по кухне взад-вперед как загнанный в клетку зверь, но все равно говорю с ним. И для начала предупреждаю, что буду рассказывать вещи личные, потому прошу не перебивать, пока не доведу историю до конца.

Он обещает, и я начинаю исповедь, но тут обрывается звонок. Паша тут же перезванивает и шутит про технику, не дающую ему узнать правду.

А я делаю вдох-выход и решаюсь. Рассказываю первую историю и когда дохожу до рассказа о том, как Кирилл ударил меня в плечо, слышу, как Паша ругается. Говорю, что все в прошлом, и признаюсь, что не общалась с ним после первого курса, потому что Кирилл грозился навредить и ему сделать. А решилась я возобновить с ним общение только по окончании преследования уже на втором курсе.

Выдыхаю. Первая история готова. Самая легкая.

Паша хвалит меня за искренностью, подбадривает и я начинаю вторую, но звонок снова звонок обрывается. Он тут же перезванивает и уже не шутит про технику, просто слушает про четвертый курс. Про то, как я ушла из парка и ревела неделю, потому что он так и не пошел за мной и не забрал к себе, как и предлагал. А я так мечтала об этом. Мечтала создать с ним семью. Родить ему детей. Но обида взяла верх, и я сбежала после того, как услышала слова, о которых так давно мечтала «Больше не уходи». А потом кучу лет наказывала себя за то, что причинила ему боль.

Выдыхаю. Вторая история готова. Не такая легкая и более важная.

Паша снова хвалит за то, что открыла сердце и рассказала такие личные истории.

– Ты очень храбрая и уже осилила две из трех.

– Я та еще трусиха и впереди самая тяжелая история, но я готова выложить и ее.

Хочу признаться еще в одном, но в очередной раз обрывается звонок. Паша снова перезванивает, а я делаю очередной вдох-выдох и признаюсь, что разрывала свою свадьбу. Слышу удивление, тихое, чтобы не мешать мне исповедаться. А потом я рассказываю, что отправила ему сообщение и пересказываю текст. Услышав про отмену свадьбы из-за любви к нему, он, как мне кажется, перестает дышать.

– Я не по… – пытается он оправдаться.

– Я знаю, что ты не получил мое сообщение и знаю почему. – перебиваю я и продолжаю исповедь.

Я рассказываю, как узнала о том, что он не получил мое сообщение и рассказывают почему. А закончив признание, я благодарю его за то, что он меня выслушал и предупреждаю, что от него слова мне не нужны, мне просто надо было все рассказать, но он говорит, что ему есть что сказать. Я замираю, потому что не знаю какой будет реакция, но он меня не мучает. Лишь благодарит за то, что я решилась рассказать ему такие вещи, ведь не каждый был смог. Он рассуждает о том, как удивительна жизнь и как порой неверно мы трактуем то или иное поведение человека, сами за него додумываем, а в итоге все оказывается совсем не так, как мы нафантазировали. Мы и представить не можем, какой была правда.

Я соглашаюсь.

А потом Паша осторожно уточняет:

– Я случайно не тот мудак, который испортил тебе всю жизнь?

– Ты совершенно не такой человек. А если такой и есть, то только я сама, потому что сама ответственна за все то, что произошло в моей жизни. Но я бы ни одного дня своей жизни не поменяла. В жизни нет плохих или хороших событий, или людей, все это – опыт и он был для чего-то нужен.

– Ты права. Всему свое время и видимо для нас с тобой все должно было сложиться именно так.

– Наверное, в то время нужно было, чтобы с нами произошли именно те события. И спасибо тебе за эту беседу. Мне так легко стало на душе. Я снова широко улыбаюсь и свечусь так, что мною можно весь квартал осветить. Или даже два. Давно надо было рассказать тебе о том, что я к тебе чувствовала и продолжаю чувствовать.

– Оказывается, очень важно рассказывать друг другу о своих чувствах, чтобы не было вот так, как было у нас…

– Да, это очень облегчает жизнь. Оказывается, «словами через рот» – самый простой и понятный способ коммуникации.

Мы еще долго говорим о превратностях жизни, и Паша подмечает, что мы уже ушли в философию и я предупреждаю, что мне туда нельзя, я слишком много думаю и загоняюсь. Даже пару дней думаю, прежде чем написать банальное сообщение, потому что оно может быть не уместно. А про звонки вообще молчу, тут я могу неделю сомневаться и так и не позвонить.

Думаю, Паша быстро догадывается о звонках и сообщениях кому именно идет речь, потому говорит, что, если мне чего-то хочется, пусть мне и кажется это глупым, надо писать и звонить. Особенно ему. Ведь он всегда мне рад. Я обещаю, что буду. А про себя думаю, что вот бы он обещания держал.

Мы заканчиваем беседу, и я выдыхаю. Мне было страшно признаваться ему во всем, а сейчас так легко и свободно. Я думаю, что эти истории освободили не только меня, но и его. Они освободили тех влюбленных подростков Нику и Пашу, которые не понимали, почему же у них ничего не получается. Я не знаю, как будут развиваться отношения у взрослых Ники и Паши и даже не уверена, что они вообще будут, как и дальнейшее общение. Четко я знаю одно: я поступила правильно. И если вдруг у Паши есть ко были и есть мне чувства, то теперь он точно знает, что они были и есть взаимные.

Суббота

Фотография бургера.

Именно ее я получаю на следующий день после нашего важного разговора. Пишу в ответ, что он меня соблазняет не спортивным питанием и весь вечер у нас продолжается бургерно-совратительная переписка, которая прекращается только после того, как я уточняю нельзя ли подать заявление за гастрономическое растление. Но так просто Паша не отступает и продолжать соблазнять меня фотографиями шикарных японских машин, историями о которых я забалтывала его часами в студенческие времена.

Я закидываю его в ответ фотографиями брутальных немецких красавчиков, которые нравятся мне теперь. Больше я не впадаю в эйфорию от японский гонщиков, мне нравится серьезные мужчины, особенно Гелендваген. Можно сказать, что я нашла свою точку G. И это G-класс от Мерседес.

Шуточки эти я, естественно, оставляю при себе, потому что на дворе ночь и меня не так могут понять. Хватит уже того, что мы обсуждали парфюм я пошутила про один из его любимых пошловатой шуточкой.

А ночью мне снится не интим с Пашей, что было бы вполне ожидаемо, а то, как я на мерседесе езжу за бургерами, а мне не продает их мужчина с лицом моего тренера.

Совесть моя не спит, в отличие от разума и мозга.

Воскресенье

Фотографию божественного макового рулета из моего любимого кафе получает уже он. Месть сладка. Моя еще и нежна, и тает во рту. Мы с Пашей снова переписываемся ни о чем, но для меня это не важно. Важным мне кажется другое, что после моего признания мы с ним переписываемся. Вот это важно.

Ночью Паша пишет:

«Спишь?»

Но я и правда сплю.

Понедельник

Сообщение от Паши я вижу утром, потому желаю ему хорошей недели. Понедельник, как никак. В ответ приходит ответное приятное пожелание и смайлик поцелуйчика. В груди у меня теплеет и весь день я летаю на крыльях, выплескивая счастье в картины.

Вторник

Сегодня вечером я пишу первая:

«Как прошел твой день?»

Причем долго размышляю прежде, чем это написать. Мы вроде уже, итак, общались несколько дней, по нашим меркам это уже передоз, но мне так отчаянно хочется закрепить результат, что я все-таки отправляю сообщение.

Ответа я не получаю.

Вторник

Уже неделю мое банально-идиотское сообщение светиться как доставленное. Паша постоянно бывает в сети, но мое сообщение почему-то не читает. Хотя зачем читать то, что уже видел на панели уведомлений? Хотя зачем отвечать той, кто снова как Хатико, когда ты снова как Гудини?

Я устала ждать и не только ответа на сообщение, потому прячу переписку в архив, чтобы не травить себе душу тем, что он снова ушел в подполье. А потом и вовсе ее удаляю.

Четверг

Я не знаю, как правильно вести себя с ним. Видит Бог, я перепробовала все варианты, от игнорирования до любви, но все равно что-то делаю не так. Как же сложно с этим Пашей. Хочется уже попросить у него инструкцию, разъясняющую действия, типа:

– если он переписывается с тобой три дня, а потом пропадает на три недели – это нормально.

– если ты ему нравится – он ведет себя так-то, если нет – так-то.

– если он не отвечает на твои сообщения, потому что …, а не потому что ему не нравится, что именно ты написала или потому, что с тобой что-то не так. Просто он мужчина с причудами.

– если он ведет себя вот так, то воспринимает тебя как потенциальную девушку, а если вот так, то ты ему всего лишь старая знакомая.

Кому-то нужно срочно написать инструкцию к Паше и начинаться она должна со слов: «Поздравляем! Вас угораздило влюбиться в самого неподходящего мужчину». А на последней 19467 странице должны быть слова «Терпения вам на вашем тернистом и нелегком пути». Но пока инструкции нет и мне приходится в очередной раз ломать голову.

Суббота

Все думаю о том, как легко сказать себе попробуй построить с ним отношения и как не просто сделать это, когда он за тысячи километров от тебя и не отвечает на сообщение, я ты трусиха и постоянно мечешься между «мы с ним созданы друг для друга» и «я ему не нужна». Но сегодня день всех влюбленных и чем не повод попробовать сделать шаг навстречу. Попробовать хотя бы.

Весь день жду от него хотя бы открытку и, конечно же, не получаю. В итоге вечером отправляю сама. В получасовом конкурсе одерживает победу картинка с игрой крестики-нолики, в которой одержали победу три красных сердечка.

Отправляю ее с подписью «С праздником!». Никаких сердечек или поцелуйчиков в смайликах, лишь звездочки, которые для меня очень значимы, хотя он об этом все равно не знает.

Но ответа я снова не получаю.

Воскресенье

Я решаю, что это уже перебор. Не отвечать ни на то мое сообщение полторы недели, ни на это. Тем более на это! Все понятно мне. Вот теперь-то все понятно. Победил вариант номер два: я ему не нужна. Если ты человеку дорога, если он видит вашу дальнейшую жизнь вместе – он найдет время на ответ или хотя бы на сообщение «Слишком занят, позже отвечу». Не отвечают тем, кого видят лишь запасным аэродромом, куда можно залетать, чтобы поразвлечься. А я не запасной аэродром, мне эта роль не подходит. Я хочу быть любимой и хочу сама любить. Хочу быть женой и мамой, а не той, кому даже не перезванивают. Я хочу бысть счастливой, но сама вечно возвращаюсь к Паше, с которым и отношений-то у меня нет. Не особо мне помог психолог с его советами. Слава Богу, что помогает Даша, которая постепенно мне открывает глаза на реальности и аккуратненько так снимает с меня розовые очки.

Да, когда-то я хотела видеть своим мужем именно Пашу, но ничего не получилось. А потом, испугавшись того, чтоб новые отношения могу принести мне боль, я решила снова попробовать с Пашей. Знала же, что ничего хорошо может и не получиться, но привычные качели с Пашей пугали не так, как неизведанное что-то с любимым другим мужчиной. Ну после того, как я все-таки решилась на покорение неизведанных земель в компании Никиты и все это накрылось медным тазом, я испугала еще больше. А тут снова Паша, такой знакомый и родной, такой Гудини, к роли Хатико которого я так привыкла.

Да, когда я хотела видеть своим мужем именно Пашу. Да, сейсая я бы хотела попробовать с ним создать семью, потому что мне показалось, что мы это сможем. Но это было лишь мои фантазии, Паша-то не в курсе моих желаний и надежд. У него они свои и я с ними должна считаться. Ну не любит меня человек. Да, больно. Особенно потому, что это он, мояя первая и такая болезненная любовь. Но ведь не смертельно же, правда?! То, что не убивает, делает сильнее. Просто женщина-Халк сделает еще один апгрейд.

Пришло время перестать себе врать, что мы любим друг друга, просто нам нужно больше времени, чем другим. Времени у нас было предостаточно. Пятнадцать лет. Целых пятнадцать! Пришло время перестать жить в мире грез, где Паша самый идеальный идеал. Пора снимать розовые очки, которые я снова надела после развода.

Пора вспоминать о давних словах Эда о капучинке и о том, что на памятнике Паше трещины пошли еще в студенческие времена. Но я все упорно стараюсь не замечать, что и памятник-то в трещинах, и Паша – вовсе не тот идеал с постамента, что живет у меня в голове, а совсем другой человек, которого я по-настоящему и не знаю, а все прекрасное о нем я «додумала» сама. И прав был Паланик, который говорил, что ничто не возбуждает так сильно как собственное воображение. Так что я влюблена не в реального Пашу, а в тот романтический образ, который родился еще в студенческие времена. И я снова возвела его на постамент, трещины в котором наспех скотчем залепила, только потому, что мне страшно пробовать новый кофе, особенно после того, как напиток Ник, которому я вдруг решила довериться после стольких лет воздержания от кофе, жестко меня кипятком ошпарил. Но мне все равно нужно оставить Пашу и идти вперед.

В мире много мужчин и один из них точно будет любить меня. В мире полно кофе и не обязательно снова зацикливаться на капучино, который и не такой вкусный и горячий как раньше, просто мне страшно пробовать новые вкусы. С капучино-то как-то привычнее, все те же знакомые качели, которые я все мечтаю превратить в семью. А еще в мире много женщин и одну из них точно когда-то полюбит он. Полюбит, возьмет в жены и заведет с ней детей, которых со мной у него никогда не будет. Со мной его род никогда не продолжить.

Так что мы с Пашей обязательно будет счастливы.

Просто по отдельности.

Понедельник

Сегодня он все же присылает «Спасибо и тебя!» в ответ на мое поздравление с днем всех влюбленных

Но я все уже решила.

Воскресенье

На календаре первое марта. Первый день весны. Наступает пора изменений и я к ним наконец готова. Готова отпустить его. Я наконец-то осознала, что всю жизнь хочу, чтобы Паша принадлежал мне. Хочу знать, что он мой и всегда будет только моим. Но он не вещь, он не может быть моим. Он свободен. Мне одновременно тяжело и легко, но я отпускаю его. Мне не нужна его свобода и не нужна его любовь. Раньше я думала, что любовь – это когда ты ставишь любимого человека на первое место, когда он ставит на первое место тебя и вы принадлежите другу. Сейчас же знаю, что любовь – это когда ты ставишь на первое место себя, он ставит на первое место себя и вы оба свободны, но при этом рядом. Не ограничивая друг друга, но помогая раскрыться. Раньше я думала, что любовь – то, что возникнет сразу. Сейчас знаю, что сразу возникает только страсть. Любви нужны годы, а истинную Любовь познают единицы.

Я много лет была уверена, что мы с Пашей создадим семью, но он не был готов к этому ни в студенческие годы, ни сейчас. Я много лет была уверена, что мы предназначены друг другу свыше, но, если бы так и правда было, наши отношения развивались бы легко. Я много лет была уверена, что он меня любит, но, если это и правда было так, он бы не оставлял меня ни тогда, ни сейчас.

Я много лет потратила на отношения, которые существовали лишь в моей голове, и пришла пора это прекращать. Пора выносить мусор из своей головы и жизни, и освобождать место для нового, потому что тот самый, мой мужчина, который где-то точно существует, уже заждался, когда ему освободят место. И потому я беру телефон и пишу Паше:

«Пожалуйста, освободи меня. Много лет я жду, что ты будешь со мной, но у тебя явно другие мечты и они, видимо, не связаны со мной общим будущим. А я хочу семью и хочу быть счастливой, потому отпусти меня»

Он отвечает молниеносно:

«Хорошо, Ника. Я тоже хочу, чтобы ты была счастлива»

Я утираю слезы, потому что история нашей странной привязанности и болезненной любви наконец-то закончена, спустя пятнадцать с половиной лет, и звоню Даше.

– Вот теперь точно все. А грабли я выкинула. И запасные тоже. И даже те, что лежали на черный день. – уверяю я.

– Значит твой принц уже седлает коня и скажет! – приободряет подруга, понимая, какой серьезный шаг я сделала и осознавая, какой еще более серьезный шаг предстоит сделать и ей.

– Аминь! – только и могу выдавить я сквозь вновь подступившие слезы.

Часть 24

Среда

Восьмого марта я просыпаюсь от звонка курьера, который просит принять посылку. Никаких посылок я не жду, но одеваюсь, выхожу на улицу, принимаю пакет и ставлю свою закорючку в графе с подписью. Вернувшись в дом, я вскрываю пакет и оттуда выпадает коробка. Зеленая с фиолетовой лентой. Я ее уже видела, три с половиной года назад, на Дашином дне рождения. Тогда я ее не взяла, но вот, она снова у меня и снова я стою перед выбором.

Открывать или нет?

Я осторожно развязываю ленту и снимаю крышку. Внутри письмо и какие-то документы. Решаю начать с документов. Раскрываю странную бумажку о том, что какой-то Роман на 99,9% не сын какого-то Константина.

Стоп! Константина?

Я дрожащими руками раскрываю письмо.

Миледи!

Я знаю, что причинил вам море боли и не имею права не то, что вам писать, но и имени вашего вслух называть, то я думаю, что вы должны знать правду. Всю правду.

Ника, я ушел от тебя, потому что мне невыносимо было видеть тебя каждый день. Видеть ту тень, которая осталась от тебя. Видеть сломанную девушку, которую уничтожил я. Вот этими руками. Мне было больно, и я глушил эту боль алкоголем, но лучше мне не становилось.

В один паршивых дней я пошел в бар, где и познакомился с ней. Мы разговорились, и я узнал, что она пришла в бар, потому что ее бросил любимый мужчина. Мы вместе надрались, и я проснулся у нее дома, даже не помня о том, что было. Хотя и был уверен в том, что ничего между нами не произошло. Я извинился, сказал, что люблю тебя и ушел. А потом, когда она каким-то образом узнала, что ты собрала вещи и ушла от меня, она нашла меня в социальных сетях и написала, что беременна, от меня.

Я не знал, что делать. Честно. Ты ушла, а потом попросила развод, хотя я мечтал все исправить, а тут еще и она с беременностью. Я решил ее поддерживать на расстоянии, потому что не мог позволить себе семью и детей, после того, как лишил такого счастья тебя. Но она собрала вещи и явилась ко мне на порог. Я впустил ее в дом, только лишь для того, чтобы сказать, что место моей жены она не займет никогда и жениться я на ней не собираюсь, потому что мое сердце навсегда отдано тебе, но ребенка я признаю и буду платить алименты.

Опустим скандалы и перейдем сразу к тому, что я только через месяц после рождения ребенка узнал, что он не мой. И никак не мог быть моим, потому что я в ту ночь так надрался, что ни на что не был способен. Еще и с женщиной, которую не люблю. А девушка меня обманула, потому что ее накануне бросил отец ребенка и увидев меня она решила воспользоваться моментом. Но я решил подтвердить все официально и сделал тест ДНК. Результаты отправляю и тебе.

Я знаю, что причинил тебе много боли и за мной много грехов.

Но хотя бы в одном я не виноват.

Я никогда не изменял тебе, Ника.

Еще более трясущими руками я ложу письмо и тест обратно в коробочку, а потом достаю из кармана телефон и набираю номер лучшей подруги.

– Ты знала, да? Все эти годы ты знала? – шепчу я в трубку.

– Знала. – кается Даша. – И посылку эту тебе я отправила.

– И молчала?

– Он просил.

– Почему?

– В мой день рождения ты не захотела ничего слушать, а он как раз за пару дней до него получил результаты теста. Я уговаривала тебя подарок посмотреть, но ты не захотела. А Костя просил не настаивать, если ты не захочешь, потому что тебе нужно было время остыть. И он был готов тебе дать это время.

– Ну дал бы мне месяц-другой, ну полгода, да фиг с ним, год, а потом бы все рассказал. Почему столько молчал? Да я была обижена и зла, но я ведь продолжала его любить и была готова простить! Тем более была зла на то, чего он, оказывается, не совершал. Ему нужно было просто сказать мне правду, сообщениями меня закидать с фотками теста, достучаться до меня. А он… он ждал три с половиной года. Почему?!

– Паша.

– Что Паша?

– Он узнал, что ты снова пробуешь строить отношения с Пашей. И тут не я сказала, клянусь. Он был у нас в гостях, когда ты звонила и рассказывала про то, как он приехал к тебе еще в тот первый раз и вы с ним… а Костя все слышал.

– Черт!

– Он точно также так отреагировал, потому что собирался приехать к тебе на двадцать восьмой день рождения с цветами и извинениями, мы как раз план разрабатывали, где и собирались закидывать тебя правдой о произошедшем, а тут Паша нарисовался.

– И Костя от меня отказался?

– И Костя, как самоотверженный идиот, сказал, что раз уж он не смог сделать тебя счастливой, то пусть это сделает Паша, тем более он, видите ли, украл у вас любовь в студенчестве. А когда я его наконец уломала поехать к тебе, тем более Паша свалил с горизонта, нарисовался этот малолетний Никита и Костя снова отступил.

– Он что, все эти годы меня ждал и ни с кем не встречался?

– Ну, один раз он пробовал завести отношения, но продержался все два месяца.

– А потом?

– А потом сказал, что он, походу, однолюб.

– Так ты Костю имела ввиду, когда вечно говорила мне о том, что тот самый мужчина давным-давно есть и просто ждет, чтобы наконец быть со мной?

– А кого-же еще. Уж точно не Пашу, что тебе пятнадцать лет душу мотал. Если в студенческие годы я по наивности и верила, что у вас любовь, то уже давно считаю иначе. И очень радуюсь тому, что Костя тебя у него увел. И еще больше горжусь тем, что сама руку к этому приложила.

– А почему ты мне все эти годы не рассказывала, что не перевариваешь Пашу? Тоже Костя простил?

– Костя тут совершенно не причем. Просто ты – моя лучшая подруга и как бы сильно я тебя не любила, я не имею права делать выбор за тебя. И это же ты – Ника, которая доверяет только себе. Тебе же бесполезно что-то советовать. Ты слушаешь только себя. И это одновременно и хорошо, и плохо, потому что учиться лучше на чужих ошибках.

– А я вот все время на своих.

– Это да. Тебе надо не картины рисовать, а книгу написать обо всех этих качелях с Пашей, чтобы пример людям дать, как не надо поступать. Тем более тебе и сочинять ничего не надо, дневники просто свои перепечатай.

– Я подумаю.

– Подумай, подумай. Занятная книжка выйдет. Поучительная.

– А где Костя сейчас?

– На Байкале. Он увлекся путешествиями. Говорит, что новые места помогают ему не думать о тебе.

– А как же его работа?

– Работа у нашего Константина Викторовича теперь в ноутбуке и в любом месте, где есть интернет.

– Понятно.

– Ну, давай, не стесняйся, закидывай меня вопросами.

– Знаешь, шокирующих новостей мне на сегодня хватит. Переварить бы то, что я уже узнала. Хотя главное я уже поняла.

– И что же?

– Что кучу лет смотрела не туда.

Четверг

Сегодня я решаюсь на важный шаг.

Я иду в салон и делаю за запястье татуировку с цитатой из моей любимой книги «Маленький принц». Я набиваю себе фразу «Зорко одно лишь сердце» как напоминание о том, как слепы бывают мои близорукие глаза.

Возвращаясь домой, я думаю о том, что буду делать, если Костя все же вернется в мою жизнь и мне тут же приходит ответ.

Просто люби его!

Ты слишком много думаешь, слишком много анализируешь, слишком придираешься к себе. Ты загоняешь себя в рамки, не позволяешь себе быть собой, не разрешаешь себе быть счастливой.

Хватит!

Прислушайся к голосу сердца, а не к голове. Прислушайся и отпускай. Отпускай весь тот рой мыслей, что жужжит в твоей голове. Сбрось маски и оковы.

Просто люби его! Люби его просто за то, что он есть. Просто за то, что он своим появлением делал твою жизнь ярче и счастливее. Просто люби его и не требуй ничего взамен. Он же не требует. Просто люби его, ведь он тоже просто любит тебя. Любит очень много лет.

Просто люби его! Да, тебе страшно, но ему ещё страшнее.

Просто люби его! Ведь он стоит всех сокровищ мира!

Просто люби его, потому что у него нет цены. Он не может что-то стоить, ведь он не вещь. Он – бесценен и уникален. Не надо пытаться его завоевать, покорить или приручить.

Просто люби его! Это самое малое, но самое ценное, что ты можешь для него сделать.

Просто люби его!

И я обещаю себе любить его.

Любить так же нежно, трепетно и сильно, как и он любит меня все эти годы. Большего и не надо. Просто любить его.

Ведь зорко одно лишь сердце.

Воскресенье

Я открываю входную дверь и вижу его. С огромным букетом моих любимых розовых пионов. Он мнется на пороге и не решается зайти.

– Миледи, мне можно войти? – осторожно спрашивает он.

– Конечно, я давно тебя жду. – киваю я и впускаю его в свой дом, в свою жизнь и в свое сердце.

Эпилог

Три года спустя

Из окна мастерской, расположенной в зимнем саду на первом этаже дома, я любуюсь самыми дорогими мне людьми. Они сидят под раскидистым деревом на клетчатом пледе и пытаются защитить свой замок из кубиков от нападения злого монстра, в роли которого выступает наш серый кот.

Решив, что на сегодня работы хватит, я открываю стеклянные двери и выхожу в сад. Стараюсь подойти как можно тише, но они замечают меня и бегут обниматься. Двухлетние близнецы Арсений и Есения, которые родились у меня вопреки всем прогнозам врачей, прижимаются ко мне и зовут играть вместе с ними.

Я устраиваюсь поудобнее на пледе, потому что мне предстоит играть за «пинцесу», которую и спасает от злого котика прекрасный принц и его рыцари. И пока дети-рыцари сражаются с котом, меня заключает в крепкие объятия тот самый прекрасный принц – мой самый любимый мужчина, самый заботливый муж и самый лучший отец, мой сэр Константин.

И в этом счастье.

Content

Алиса Медовникова
Вдох-выдох

Предисловие

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 6

Часть 7

Часть 8

Часть 9

Часть 10

Часть 11

Часть 12

Часть 13

Часть 14

Часть 15

Часть 16

Часть 17

Часть 18

Часть 19

Часть 20

Часть 21

Часть 22

Часть 23

Часть 24

Эпилог