О. М. Б. Том 4. Возмездие

Глава 1

Аргаз нас встретил тишиной и опустевшими зелеными аллеями. Школа пустовала.

В это время все ученики разъезжаются, чтобы отпраздновать день Божественного восхождения в кругу семьи. А ученики последних курсов с гранями из перечня особых отправлялись в столицу принести присягу императору.

Это было мне только на руку — меньше любопытных взглядов, меньше свидетелей и меньше вопросов.

Мы в молчании шли к главному корпусу школы, казалось, здесь вообще ни души — настолько было тихо. И еще больше это впечатление усилилось, когда нас встретили наглухо запертые парадные двери.

— Нет, весь преподавательский состав не мог покинуть школу, — замотал головой Хаген, с силой дернув дверь на себя. — Кто-то все равно бы остался.

— Может позвонить? — нерешительно предложил Тунайт, указав взглядом на небольшой медный колокол, висевший над дверью.

— Это не дверной звонок. Он оповещает учеников о начале занятий, обедах и прочих вещах. Если бы случился прорыв — колокол послужил сигналом тревоги, — зачем-то быстро начал объяснять Хаген, словно бы пытался извиниться за то, что здесь никого. — Нужно идти в учительский корпус, наверняка там будет кто-то из преподавателей.

Пока он бормотал, я протянул руку к веревке и с силой дернул несколько раз. По округе эхом пронесся звон.

— Ну вот, — резко сник Хаген и начал озираться.

Но это сработало. За дверью послышался лязг отпирающихся засовов, дверь немного приоткрылась и сквозь щель показалось розовощёкое упитанное лицо Ярвина Пумкиса.

— О-о-о-о, — удивленно протянул он. — Некро-мастер Боуль и…

— Мой бывший ученик, мастер Фел, — ответил Хаген, отодвигая меня плечом и становясь перед Пумкисом.

— Да, точно, — растерялся Ярвин, повнимательнее ко мне приглядываясь. — Ваш ученик как-то сильно изменился с нашей последней встречи, мне кажется… эм… он подрос.

— Дети в этом возрасте быстро растут, — натянуто улыбнулся Хаген и попытался заглянуть за спину Пумкису, что было совсем несложно, так как он был выше, чем он на голову.

Но Пумкис отреагировал странно, занервничал, покраснел и сильнее прикрыл дверь, теперь сквозь щель был виден только его перепуганный голубой глаз.

— Разве вы со своим учеником не должны сейчас быть в Сол-Меридии на присяге? — Пумкис старался говорить непринужденно, но актер из него чертовски плохой.

— Мы туда отправимся, как только поговорим с магистром Динокесом, — ответил Хаген.

— Его нет! Что вам нужно, некро-мастер? — истерично спросил он. — Школа закрыта на каникулы! Магистр Динокес велел никого из посторонних не пускать!

Хаген напряженно покосился на меня и вкрадчиво поинтересовался у Пумкиса:

— Кроме вас в Аргазе больше никого, мастер?

Теперь и Хаген начал нервничать. Странное поведение Пумкиса и школа без единого магистра или мастера, которые бы могли нам помочь сделать артефакт — ничем хорошим не сулило.

— Нет! Я один! Вам лучше вернуться, когда начнутся занятия, — Пумкис окончательно запер дверь и уже оттуда громко добавил: — Если вы хотели что-то передать магистру Динокесу, можете оставить послание, я передам.

— Что-то не так, — шепотом, практически одними губами произнес Хаген.

В этот же миг я услышал за дверью голоса. И по всей видимости, только мой слух позволял это слышать, потому что Хаген все еще продолжал напряженно смотреть и ждать от меня ответа.

И только я было хотел открыть дверь силой, как она распахнулась сама и в дверном проеме возникла строгая и напряженная Агата Чаккерс, а точнее, Санта Бертольдо.

— Быстро заходите, — велела она, отступая. — За школой могут следить.

Уговаривать нас было не нужно, мы быстро вошли, а дверь за нами, торопливо дёргая засовы, запер перепуганный Пумкис. В холле повисла нервозная тишина, которая всецело исходила от Ярвина. Он медленно повернулся и нерешительно взглянул на Агату.

— Ярвин, я разве не велела тебе не подходить к дверям? — спокойно спросила Агата, хотя взгляд ее так и искрился недовольством.

Пумкис виновато улыбнулся и вжал голову в плечи.

— Нам повезло, что это были наши, а не люди императора, — шикнула она на него.

— Я не мог знать, что они «наши», — в ужасе прошептал Пумкис.

— Потому я и велела не высовываться, какой демон тебя понес открывать дверь, когда мы проводим ритуал⁈

— Я просто решил, что быстро от них избавлюсь и они уйдут, — забормотал Пумкис.

— Что ж, — выдохнула Агата и резко, всем телом повернулась к нам.

— Ваш друг? — вопросительно вскинула Агата брови, уставившись на вагра.

— Да, это Тунайт, — ответил я, — пространственный маг, он, так сказать, тоже наш. Ему можно доверять.

— Мужчина и пространственный маг? — недоверчиво нахмурилась Агата.

Но увидев мое выражение лица, которое явно давало понять, что отвечать я бы не хотел, она резко переменилась:

— Если ты ему доверяешь, значит, и мы доверяем. Мы тебя ждали. Ты должен был прибыть раньше. Следуйте за мной, у нас мало времени, — она резко повернулась к лестнице и на ходу велела: — Ярвин, не смей больше подходить к дверям и следи за садом. Если вновь кто-то явится, сначала спустись и доложи нам.

— Понял, ваша мудрость, — буркнул Пумкис нам вдогонку.

Чаккерс повела нас не по лестнице наверх, как я думал, а завела в небольшую потайную комнату, которая находилась внутри деревянной лестницы. Здесь хранились метлы, ведра, швабры, ветошь — комната, в общем-то, абсолютно непримечательная, обычная кладовая, в которой мы вчетвером едва помещались.

Но Агата зашарила рукой по одной из стен, надавила на нее, и та ушла внутрь, куда она ловко и протиснулась. Мы последовали за ней и неожиданно оказались на широких каменных ступенях, которые вели куда-то вниз в подвал, в кромешную тьму.

Агата призвала к свету, ее рука засияла как фонарь и только затем она обернулась ко мне и с укором произнесла:

— Мы ждали тебя на две недели раньше, Теодорес. Я уже начала опасаться, что с тобой что-то случилось.

— Раньше я не мог, — ответил я и решил сразу перейти к делу: — У меня для вас плохие вести.

— Ворлиар дал власть Неспящим? — нехорошо усмехнулась Агата. — Мы уже в курсе. Хуже и не придумаешь.

— Придумаешь, — на выдохе сказал Хаген, заставив Агату снова остановиться и обернуться.

— Говорите, — напряженно велела она.

Я мотнул головой:

— Лучше уж всем и сразу. Кто еще здесь? Кто знает обо мне? И что за ритуал вы там проводите?

— Слишком много вопросов, мой мальчик, — отрезала Агата, продолжив спуск, но все же решила ответить на один вопрос: Хенрик Динокес здесь, но в столице думают, что он там. Вечером ему нужно вернуться. Еще Гроут и несколько наших многогранников сторонников — с ними вам еще предстоит познакомиться. О тебе они знают, — Чаккерс помедлила, а затем как-то слишком уж воодушевленно добавила: — Ты, Теодорес, наше знамя! Наша надежда на будущее. Весть о том, что ты выжил, многих заставила воспрянуть духом. Как я могла не рассказать?

Агата обернулась и ласково улыбнулась, что казалось, ей совсем не свойственно. Какое же разочарование ее ждет, когда она узнает, что я ей не внук. А об этом я так же собирался рассказать.

Меньше всего мне хотелось быть знаменем или идолом, ради которого люди идут на смерть. Но ведь они не знают всей правды, для них я мальчишка с императорской кровью, которого они будут защищать любой ценой только ради того, чтобы нести над головой как знамя и поднимать народ против узурпатора и его приспешников. Большинству из них ведь даже плевать, что они собираются усадить на трон юношу, который ничего не смыслит в государственных делах. Главное — усадить кого-то законного, кто бы ни поддерживал притеснение магов и не поддерживал Неспящих. Не выживи я, для их целей подошел бы и любой выживший человек, который был рожден от Девангеров. Даже одержимый властью Энамар-Лимар. Это нужно исправить.

Наконец мы спустились. Здесь не было никого и ничего, кроме темноты и каменных стен со всех сторон. Но несложно было догадаться, что и здесь где-то имеется потайной проход. Так и оказалось.

Агата прошагала к дальней стене, стукнула носком туфли по нижнему кирпичу и часть стены сначала ушла внутрь, а затем отъехала в сторону.

— Почему ты сказала, что за вами могут следить люди Ворлиара? — спросил я, шагнув вслед за Агатой в открывшуюся нишу. Ответить она не успела, из недр подземелья послышался душераздирающий крик, заставив Тунайта и Хагена замереть.

— А вот и причина, — загадочно ответила она.

Мы прошли по узкому коридору, пока наконец не оказались внутри душного, ярко освещенного зала. Здесь было людно, я насчитал не меньше пятнадцати человек. Кроме Динокеса и Гроута я никого не знал. Все эти люди увлеченно суетились вокруг большой клетки в центре зала, настолько увлеченно, что даже нашего появления не заметили.

Внутри клетки находился человек. Трудно было рассмотреть его внешность или даже определить пол, потому что все его тело было настолько истерзано, что живого места не осталось. И только когда человек поднял глаза, уставил на меня красный холодный взгляд — стало ясно, что в клетке едва ли человек.

— Вы похитили Неспящего? — окинул я недобрым взглядом присутствующих.

Теперь понятно, почему они так опасались людей Ворлиара.

Все вмиг замерли и уставились на нас.

— Мы проводим ритуал по изгнанию шаргановой силы, — первым подал голос Хенрик Динокес и вышел вперед. — Если мы сможем найти способ освободить этих несчастных от одержимости, получим немалое преимущество перед врагом, — затем он улыбнулся, слегка поклонился и добавил: — Рад, что вы теперь с нами, Ваше Величество.

Только стоило Динокесу озвучить, кто я, как все присутствующие в зале вмиг склонили головы и скрестили руки на груди, касаясь ладонями там, где у адамантийцев сердца — знак почтения правителя. Я отвык от таких приветствий вот уже, как две жизни назад, и все же решил вести себя, как и полагается императору — сделал вид, что ничего этого не заметил.

— Не знаю, каков ваш ритуал, магистр, — сказал я, — но что-то мне подсказывает, что такими методами вы не изгоните Неспящего, а лишь замучаете до смерти хозяина тела. Неспящие не терпят боль, ее они скидывают на человека.

— Вы хорошо в этом осведомлены? — снисходительно улыбнулся Динокес.

Что ж, все как я и предполагал. Всерьез меня не воспринимают, а лишь собираются использовать как инструмент для свержения ненавистного режима.

— Более чем, — спокойно ответил я, а затем не дав магистру ответить, велел: — Довольно почета!

Все стоявшие с опущенными головами, подняли на меня свои взоры. Динокес продолжал усмехаться, но теперь не снисходительно, а в легком замешательстве. Чаккерс тоже в недоумении косилась.

Я потянулся к кошелю-тайнику, вытащил алмазную корону и водрузил на голову.

— Позвольте, нам не нужны доказательства, мы верим вам, Ваше Величество, — торопливо начал было Динокес, но я взмахом руки прервал его.

Для окружающих, по всей видимости, это выглядело так, будто я помешался на своем высшем титуле настолько, что решил надеть корону для устрашения.

Но я сделал вид, что не заметил этих взглядов и начал доставать книгу.

— Вы все должны мне присягнуть, прежде чем мы продолжим говорить, — объяснил я.

На лице Динокеса, кажется, даже мелькнуло облегчение, а еще я точно услышал, как выдохнула Агата.

* * *

Мне присягнули все присутствующие. Все пятнадцать человек, находившихся в подземелье. Честно говоря, я опасался, что среди них могут оказаться предатели, но видимо, подпольщики тщательно относились к выбору соратников и потому во взглядах присягнувших не было даже тени сомнения. Теперь я мог не сомневаться в верности этих людей. В отличие от присяги Ворлиара, обойти присягу Девангеров способа не существует.

Пока проводил обряд, попутно знакомился со своими новыми верноподданными.

Большинство подпольщиков были из простого народа. Сильные многогранники, выпускники Аргаза, нежелающие мириться с тиранией Ворлиара. Из знатных здесь была только Агата-Санта, которой приходиться скрывать свое происхождение. А также молодой барон Дикандер — не присягнувший Ворлиару теневик. Барон потерял родителей во время Восстания Теней и спасло его от влияния Ворлиара лишь то, что во время падения рода Девангеров он находился в Аргазе. Динокес помог ему скрыться от ордена Теней. Официально Дикандер маг огня и земли. И это хорошо — его теневая способность будет нам весьма полезна.

Наконец, когда с обрядом было покончено, я приступил к основному: рассказал о главной проблеме. Весть об армии демонов на острове, конечно, никого не обрадовала, как и о том, что вскоре везде буду верховодить Неспящие, но и не сказать, что подпольщики были сильно удивлены или напуганы.

— Нечто подобное мы и ожидали от Ворлиара и его прихлебателей, — тяжело вздохнув, подтвердила мою догадку Агата.

— Глупцы! — неожиданно гневно воскликнул барон Дикандер. — Неужели они не понимают, к чему это приведет⁈

— К сожалению, они все прекрасно понимают, — покачал я головой. — У них соглашение с культом Неспящих, Ворлиара и всех ему присягнувших трогать не будут — остальные же будут порабощены или убиты. И у нас осталось мало времени.

— Значит, мы должный действовать уже сейчас! — с эмоциональной горячностью воскликнул Дикандер, устремив требовательный взгляд на Динокеса, но взгляд главного магистра Аргаза был холоден и где-то даже безучастен — он явно слишком глубоко погрузился в собственные размышления о проблеме.

— Нужно поднимать народ! Нужно объявить — что настоящий император жив! — не унимался Дикандер, пугая и сбивая с настроя остальных. — Пора приступать к диверсиям!

Вовремя вмешалась Агата:

— Прекрати, Виван, — довольно резко оборвала она. — Паника нам сейчас ни к чему. К тому же весть о том, что Теодорес жив, поставит под удар не только его и нас, но и существование любого другого сопротивления.

Хаг, стоявший все это время позади, сделал шаг вперед и многозначительно на меня посмотрел. Я знал, на что он намекает. Я все еще не озвучил план действий, а главное — я все еще не назвал свое настоящее имя. И пока я этого не сделаю, во-первых, всерьез меня никто слушать не начнет, а во-вторых, непонимание четкого плана приведет к ненужным спорам и панике.

А споры разгорались с новой силой. Теперь на помощь Дикандеру пришли и остальные подпольщики, наперебой пытаясь убедить Агату, что нельзя больше медлить, что пора начинать. Из этих хаотичных выкриков я узнал, что их планы вполне продуманы, полагаю, что даже более тщательно, чем у меня. И главным из них было восстание. Но здесь я не был согласен. Да, восстание можно использовать как один из инструментов, но без правильной подготовки, без расчета всех возможных рисков, люди Ворлиара его быстро и жестко подавят, а остальные уже побоятся выступать против него.

Народ все больше распалялся, пора было заканчивать этот балаган. Пора взять все в свои руки. И только я было хотел было воскликнуть, как увидел на себе внимательный взгляд Динокеса.

И он, словно бы точно зная, что я собираюсь сделать, отрицательно покачал головой и одними губами произнес:

«Не сейчас».

А после Динокес спокойно и одновременно решительно провозгласил, вмиг прекращая спор:

— На сегодня собрание окончено!

Гвалт затих.

Дикандер растерянно уставился на магистра, явно желая пояснений, а, возможно, и указаний.

— Но, а как же ритуал? — оторопело спросил он.

Динокес лишь качнул головой и устало сказал:

— В другой раз. Сначала мы наедине обсудим все с Его Величеством, подумаем, как нам дальше поступить, и когда решим, снова соберемся. На этот раз готовьтесь собрать всех своих людей, мы проведем большой обряд присяги. Но до собрания…

Динокес недоговорил, давая мне слово. Да, только я мог им велеть и быть уверенным, что присягнувшие не нарушат обещание.

— До присяги никто, — даже если вы доверяете этому человеку больше, чем себе, — никто не должен знать, что я выжил, — сказал я.

Все как один покорно кивнули, а после — слажено, очевидно делая это уже не впервой, разделились на три группы и двинулись в три разных направления. Две группы скрылись в темноте, уйдя вглубь пещеры, одна группа подошла к стене, с легкостью вдавила ее внутрь и ушла в потайной проход. Очевидно, здесь сеть туннелей, оставшаяся от прошлой цивилизации наподобие той, что принадлежит семье Дерей.

Теперь в зале остались я, Хаген, Тунайт, Чаккерс и Гроут с Динокесом.

— Ты уже знаешь, что мы будем делать? — как только стихли шаги, напряженно спросила Агата, обращаясь к Динокесу.

Магистр медленно покачал головой, не сводя с меня взгляда, и сказал:

— Нет, он знает.

В зале возникло замешательство.

— Его Величество, конечно, умный и талантливый молодой человек, — в разговор вступил до этого все время молчавший Андер Гроут, — Но я не думаю, что он способен принимать такие решения в одиночку.

Его тут же поддержала Чаккерс, глядя на Динокеса так, словно решила, что он спятил:

— Теодоресу понадобятся наша поддержка, Хенрик, — вкрадчиво произнесла она. — Он слишком юн и неопытен. Я не совсем понимаю, куда ты ведешь.

— Он ведет к тому, что я не Теодорес, — наконец, произнес я.

Гроут и Чаккерс повернулись и растерянно уставились на меня. Во взгляде Агаты я и вовсе увидел мелькнувший страх.

— Точнее, не совсем Теодорес, — продолжил я. — Только телом. А духом я — Ананд Девангер.

— Это какая-то шутка? — сердито спросила Чаккерс.

— Нет, я действительно Ананд. Ваша внучка призвала меня с помощью щита-артефакта, который я оставил потомкам на случай угрозы гибели рода.

В глазах Агаты отразился одновременно ужас, разочарование и паника.

— Поэтому она… — медленно и тихо пробормотала Агата, — поэтому она не перенеслась. Она пожертвовала собой, чтобы тебя вернуть?

Она подняла на меня взгляд — ожесточенный и где-то даже отчаянный. Мой ответ ей был не нужен. Я видел, как в одночасье рушится ее мир. Больше нет выжившего правнука, теперь она знает, что Тео все же погиб тогда, вместе с Лукрецией. А еще я ясно увидел ее злость на внучку. Эта фраза: «поэтому она не перенеслась», — Санта Бертольдо наверняка ждала ее в день Восстания Теней в безопасном месте. Возможно, у них был уговор на такой случай, что она заберет сына и перенесется через пространство. Но Лукреция поступила иначе.

— У меня разболелась голова, — отстраненно сказала Агата-Санта, хотя едва ли такая сильная шай-гария вообще когда-либо страдала от мигрени.

Больше не сказав ни слова, Чаккерс развернулась и покинула зал.

Я проводил ее статную, стройную фигуру взглядом. Что ж, ей придется смириться. В любом случае выбора у нее нет.

Почувствовал на себе взгляд Андера Гроута — неподдельное удивление, восхищение. Так смотрят на спустившееся с неба божество. Что ж, к таким взглядам я уже начал привыкать.

— Как вы догадались, магистр? — спросил я Динокеса.

— Я знал о щите Ананда, — Динокес задумчиво потрогал десятигранник на груди и продолжил: — Я лично помогал Лукреции с поиском заклинания призыва. Тогда мы это делали на всякий случай. Никто не знал, понадобится ли этот призыв, но риск всегда есть. Его Величество Магнус понимал, что в случае краха, только вам под силу защитить империю и возродить род Девангеров. Но вот чего я не знал, так это то, что Лукреция все же призвала вас. В любом случае в наши планы входило это сделать, и мы бы призвали Ананда в другого адамантийца. Это, конечно, бы было сложнее, да и поиски щита за десять лет так и не увенчались успехом… Но, к счастью, вы уже здесь.

Гроут напряженно выдохнул и решился взять слово:

— Ну, раз теперь мы все выяснили, можем обсудить наш план?

— Обсудим попутно, — сказал я, — но сначала мне нужен поглощающий артефакт.

Динокес торопливо закивал:

— Да, конечно, идемте, Ваше Величество, у нас уже все готово, — он указал взглядом в ту сторону, откуда мы пришли и, уже начав быстро идти, добавил: — В этот раз будет все сложнее, нам нужно будет очень постараться, чтобы поглотитель не обнаружили. Люди Ворлиара проверяют всех, некоторых наших людей уже поймали и казнили. Но, к счастью, мы нашли выход. Сейчас я вам все покажу и расскажу!

Глава 2

Магистр Динокес повел нас прямиком в лабораторию артефакторики, попутно начав говорить:

— В этом году мы больше не используем металлы для поглощающих артефактов, — деловито сообщил он. — Неспящие научились их находить, даже невзирая на двойную защиту. Они используют не магию, а науку. Раньше мы всегда прятали артефакт внутри человека, но теперь люди Ворлиара используют приспособление, которое вмиг обнаруживает металл. И если раньше нам удавалось это обойти, используя благородные металлы, то теперь и это не работает.

Я, честно говоря, растерялся. Чтобы поглотить обед присяги, структура самого артефакта должна быть довольно прочной, но и в то же время податливой при нагреве и магических нагрузках. Для этих целей не подходит дерево и камень — основа артефакта не должна ломаться и крошиться, иначе артефакт во время поглощения попросту взорвется внутри носителя и убьет его. Не слишком подойдут и драгоценные камни, их нельзя плавить и с ними довольно сложно работать, да и их структура во время активации не всегда позволяет загнать и удержать заклинание.

Обычно камни использую только для усиления на металле, но, чтобы артефакт был полностью из камня… Никто в своем уме не станет делать из драгоценного камня артефакт, хотя бы потому что маленькие камни для этих целей не годятся, а большие — непомерно дорого, немыслимо расточительно, невероятно трудоемко.

— И как же теперь быть? — спросил я.

— Используем наши способности сотворения и разрушения, — загадочно ответил Динокес и распахнул высокую массивную дверь, приглашая нас войти в помещение.

Лаборатория артефакторики была огромной. Просторная комната с каменными стенами, уходящими настолько ввысь, что в полумраке было сложно разглядеть, где же там потолок. Динокес хлопнул в ладоши и тяжелые шторы распахнуло сильным порывом ветра, отодвинув их вправо. Теперь мягкий дневной свет лился из длинных стрельчатых окон, освещая мебель, магический инвентарь и большой кузнечный горн в углу.

Динокес закрыл за нами дверь, а магистр Гроут тем временем направился к столу, что стоял на небольшом пьедестале в конце лаборатории. Этот стол, по всей видимости, был преподавательским. Мы последовали за Гроутом.

Магистр Гроут ловко нагнулся и извлек из-под стола небольшой деревянный ящичек — в таких обычно хранили сладости. Затем Гроут, дождавшись, когда все подойдут к столу, извлек из ящичка большой, размером с куриное яйцо, рубин.

Хаген не сдержался и восхищенно присвистнул. Тунайт же напротив, взглянул абсолютно безразлично на драгоценный камень, за который можно было легко купить какое-нибудь графство. Наверное, он просто не подозревал о его ценности, а может, вагру и вовсе чужды такие чувства, как алчность и страсть к наживе.

— Где вы его взяли? — не без интереса я повернулся к Динокесу, потому что был уверен, что это именно он его раздобыл. — Не жаль такой уникальный экземпляр тратить на артефакт?

— Да это же целое состояние! — не сумев сдержать эмоций, поддержал меня Хаген.

Тунайт же теперь более заинтересованно уставился на рубин. Значит, он все-таки не разбирается в драгоценностях.

Динокес тяжело вздохнул и задумчиво постучал растопыренной пятерней по столу.

— В этом году мы не стали делать ни одной печати, поглощающей обет присяги, — мрачно произнес он. — Те, кто пытался… их я уже видел. Этих детей еще на входе в алмазный дворец схватили, а их головы теперь висят у главных ворот в назидание другим.

Динокес слегка мотнул головой и зажмурился, словно бы пытался прогнать эти воспоминания. В лаборатории повисла гнетущая тишина, пока Динокес вновь не продолжил:

— Это непросто — осознавать, что я больше не в состоянии уберечь своих учеников от присяги узурпатору. Но теперь отказаться от печатей — единственный способ их спасти. Как я уже говорил, люди Ворлиара с лёгкостью находят любой металл, даже золото и серебро. И всех, кого находят с подобной печатью, незамедлительно отправляют на плаху.

Динокес на какое-то время замолчал, я видел и буквально чувствовал, что скрывалось за этими словами. До того, как стало известно, что люди Ворлиара научились обнаруживать поглощающие артефакты, Динокес, сам того не желая, самолично отправил на тот свет немало своих учеников. Хотел помочь обойти присягу, а вышло так, что этой помощью он их и погубил. Наверняка теперь нещадно корит себя за это.

— Войн без жертв не бывает, — попытался я его утешить, но едва ли Динокесу это было нужно.

Он будто бы не услышав моих слов как ни в чем не бывало продолжил:

— Поэтому, Ваше Величество, нам придется очень постараться, чтобы не испортить этот рубин и создать в нем печать, — Динокес внимательно посмотрел на меня.

— А после, — тяжелым тоном добавил Гроут, — нам останется только молиться всем благим богам, чтобы печать сработала и выдержала обет, не взорвавшись.

Я почувствовал на себе встревоженный взгляд Хагена. Мне, конечно, и самому не слишком по душе была мысль, что рубин размером с яйцо может в один миг рвануть и иссечь мои внутренности миллионом осколков. И все же повода для паники я не видел, пожалуй, даже такое я смогу пережить. Куда больше меня пугала мысль, что в таком случае печать не сработает.

— Может нам и вовсе отказаться от этой затеи? — вкрадчиво спросил Хаген, положив мне руку на плечо.

Я отрицательно покачал головой, но Хаг и не думал униматься. Он развернул меня к себе и теперь тревожно глядя в глаза, возмущенно заговорил:

— Зачем тебе эта присяга, Тео? Разве много мы выиграем времени, если ты не явишься на присягу? Зачем нам так рисковать?

Я слегка отстранился, высвобождаясь из его хватки.

— Во, первых, — строго произнес я, — даже лишняя неделя для нас — это бесценное время, которым мы никак не можем разбрасываться. Как только в столице обнаружат, что в списках я есть, а на присяге меня нет, а еще учитывая те подозрения из-за Элайны, меня тут же начнут искать.

Мой тон заставил Хагена как-то быстро сдаться и сникнуть, но я продолжил говорить:

— Во-вторых, у меня договоренность с Линетт. Я должен ее забрать из дворца. А еще она наш разведчик, без ее сведений нам будет непросто выиграть эту войну.

— Линетт Эйвирил? — удивился Гроут, переглянувшись с Динокесом.

В ответ я только коротко кивнул и, резко развернувшись к магистрам, спросил:

— Начнем сейчас?

Динокес кивнул и взял алый камень, осторожно сжав ладонь. Он поднес рубин к глазам, пристально изучая его.

— «Сердце Флорентийского чудовища», — сказал Динокес, любуясь камнем. — У этого сокровища весьма интересная история. По легенде примерно четыре века назад этот рубин нашли рыбаки в теле огромного, уродливого морского чудища. Разумеется, чудище было тера-демоном, но с ним что-то приключилось, потому что к одному из островов Флорентии его прибило уже мертвым. Что убило демона, останется загадкой навсегда, но куда более удивительно, как этот камень попал в нутро этой твари. Возможно его проглотила касатка, которую после захватил демон, а, возможно, этот камень принадлежал тому, кто убил чудовище?

Динокес обвел нас многозначительным взглядом, словно бы ждал, что мы начнем выдвигать собственные догадки. Но едва ли это было так, потому что он тут же продолжил.:

— «Сердце Флорентийского чудовища» прошло немалый путь, прежде чем оказаться здесь. Его трижды дарили женщинам, дважды похищали, и как минимум десять раз продавали. Но в конечном счёте этот рубин купил Эмересто Бертольдо, герцог Масскарский. Его он подарил своей дражайшей супруге Санте Бертольдо, — Динокес выдержал паузу и добавил: — Это ответ на то, где мы его взяли. Именно Санта нам его и предоставила. Если уж на то пошло, то в какой-то степени он принадлежит вам, Ваше Величество. Вы последний наследник не только рода Девангер, но и рода Бертольдо.

Я кивнул, информация любопытная, но мало что решающая. В любом случае после принятия присяги от рубина придется избавиться.

После мы отправили Хагена и Тунайта в сопровождении Пумкиса отдыхать в учительский корпус. Здесь они нам мало чем помогут и по сути будут больше мешаться. А вот Агаты нам сейчас не хватало, потому что без сильной шай-гарии артефакт сделать практически невозможно, даже имея грани мироздания. Женская энергия нужна минимум как проводник, а без нее мы своим напором, скорее всего, просто все разрушим.

За Агатой-Сантой отправился Динокес, хотя я чувствовал, что мне самому стоило бы с ней поговорить. И все же я решил этого не делать. Если я буду распыляться на душевные переживания окружающих, меня самого на борьбу с шаргановой поганью попросту не хватит.

Динокес вернулся с Агатой через полчаса. К тому времени Гроут уже успел накормить меня мясным пирогом, напоить терпким ягодным чаем и развлечь парочкой забавных историй из жизни Аргаза. Мне показалось, Андер Гроут нарочно говорит на отвлечённые темы и делает вид, что все в порядке. Хотя я видел, как он волнуется, видел, что скорее он предпочел бы обсуждать план и грядущую борьбу с Ворлиаром.

Агата взяла себя в руки. Она была вновь собранная и сосредоточенная, держаться она умела отлично, хотя я не мог не отметить, что теперь она соблюдает дистанцию. Что ж, это, наверное, к лучшему.

Мы сразу приступили к работе. Мои грани мироздания были самыми сильными и потому именно я взялся за точечное прокладывание структуры печати в структуре камня. Задача была весьма непростой. Если бы мы использовали металл, мы бы просто его расплавили и сделали нужную структуру, как если бы лепили печать из пластилина. Но работа с рубином требовала делать резьбу внутри камня: сила разрушения — чтобы извлечь лишнее, сила создания — чтобы вновь восстановить его целостность. Наверное, создать дворец в игольном ушке и то проще.

Сотворение печати заняло шесть часов. За это время мы успели не только создать артефакт, но и обсудить планы на ближайшее будущее. Я рассказал о том, что уже успел сделать и что намереваюсь, а Динокес поведал об их планах. В основном они делали упор на диверсии, нацеленные на то, чтобы настроить народ и магов не под присягой против Неспящих и Ворлиара. Некоторые идеи мне особенно понравились, во-первых, потому, что здесь я мог все сделать практически сам, во-вторых, это можно будет осуществить уже совсем скоро.

Наконец, печать поглощения была сделана. Я чувствовал себя выжатым как лимон, потому что большая часть работы легла на меня. Но итог нас порадовал. Динокес долго проверял печать на различных магических приборах, и остался весьма доволен.

— Это куда лучше, чем металл, — радостно резюмировал он.

— Да, но таких рубинов на всех присягающих не напасёшься, — мрачно сказала Чаккерс.

— А больше и не нужно, — хитро усмехнулся Динокес. — Главная задача — спасти императора и, да помогут нам боги, эту шарганову присягу больше никому не доведется приносить.

Не сказать, что окружающие поддерживали оптимизм Динокеса. Гроут и Чаккерс отреагировали на его слова скорее мрачно.

Теперь пора было приступать ко второму этапу — нужно спрятать печать. Учитывая, что я еще не восстановил силы, эта задача была не менее сложной. Регенерации нет, и сил, чтобы использовать на себе грань целительства недостаточно для полного заживления — все было истрачено на создание печати и теперь понадобится не меньше недели, прежде чем я смогу пользоваться хоть какой-то магией. Да, я практически истратил всего себя, энергетически иссушив и практически превратившись в безгранного.

— Это серьезная проблема, — резюмировал Динокес, когда я рассказал о проблеме.

— Мы рассчитывали на вашу регенерацию, — не скрывая, что сердится, сказала Агата. — А теперь нам придется срочно искать целителя, иначе все усилия бесполезны. Люди Ворлиара в первую очередь будут проверять ваше тело на наличие подобных шрамов.

Мне сразу резануло слух, что Чаккерс стала обращаться ко мне официально, а не как прежде.

— Мы можем вызвать Эткин или Амарию, — предложил Гроут.

Чаккерс категорично закачала головой:

— Слишком долго, у нас нет на это времени.

— У меня есть целитель, — медленно протянул я, хотя прекрасно понимал, что Тай-Тай сейчас в пути и прибудет на Юг не раньше чем через две недели. Да и, не имея ее точного местонахождения Тунайту ни за что ее не отыскать. А это значит, что придется обращаться к Дайре.

К счастью, у меня есть Хаген, а учитывая их теплые отношения, он уж точно сумеет с ней договориться. Беспокоит только одно — при прямом исцелении я не сумею скрыть от нее особенности своего адамантийского тела. Хотя что-то мне подсказывало, что Дайра итак догадывается, что я едва ли обычный парень.

— Давайте приступим, — решительно произнес я, начав стаскивать рубаху.

Магистры обменялись напряженными взглядами, но спорить не стали.

— Что ж, — вздохнул Динокес и, требовательно покрутив указательным пальцем в воздухе, направился к одному из лабораторных столов.

Магистры начали спешно подготавливать место и инструменты.

Чаккерс напоила меня невыносимо горькой настойкой собственного приготовления, которая должна на пару часов отправить меня в нокаут. Я осушил дурно пахнущую жижу в пару глотков, невыносимо захотелось это запить, но Чаккерс не позволила:

— Может не сработать, — сухо сообщила она и решительно уложила меня на устланный простыней холодный стол.

Эффект от действия настойки оказался незамедлительным. Навалилась тяжесть, тело стало деревянным и непослушным, тягучая усталость утопила меня во тьме.

Очнулся я резко.

Ощущения едва ли такие же, как отходить от мутного и бредового наркоза. Здесь я проснулся от острого приступа тошноты и, казалось, что до этого вовсе не спал. Спазм скрутил желудок, и тут же боль отозвалась в где-то внизу живота. Под нос мне сунули нечто резко пахнущее мятой, гвоздикой и спиртом.

— Дыши, — велела Чаккерс, — иначе швы разойдутся.

Я послушно вдыхал в себя пары неизвестного вещества, и вместе с отступающей тошнотой в голове начало проясняться.

Я был все на том же столе по пояс голый, только теперь белая простыня была в крови, а чуть ниже пупка красовалась аккуратно зашитая продольная рана. Проследив за моим взглядом Чаккерс тут же положила на рану чем-то пропитанную ткань, а затем приступила к перевязке.

Пока она это делала, я осмотрелся. Кроме Чаккерс здесь не было никого.

Агата, даже не взглянув на меня, но каким-то образом сумев понять, о чем я думаю, сказала:

— Динокес вернулся в Сол-Меридию, он больше не мог оставаться в Аргазе, его пропажу могли обнаружить. А Гроут отправился отдыхать.

— Долго я был без сознания? — спросил я.

Она кивнула.

— Куда дольше, чем должны были. Вы совсем не восстанавливаетесь, вы слишком ослаблены, Ваше Величество. Даже боюсь представить, на что вы истратили столько сил, — немного подумав, она с легким укором добавила: — Наверное, это было действительно что-то важное.

Ее слова я оставил без ответа, бросив взгляд в одно из высоких окон. Яркие звезды сияли в черном небе, а где-то вдалеке плыло кровавое облако Шаргана. Агата тоже посмотрела на облако, но резко отвернувшись, строго заговорила:

— Сегодня воздержитесь от еды и пейте побольше. Хаген и Тунайт уже готовы отправиться к целительнице, поэтому вам нужно поторопиться.

— Не стоит обращаться ко мне, как к императору, — с укором произнес я и осторожно начал вставать.

— Но вы император, — холодно сообщила она, отстраненно глядя мне в глаза.

— А ты герцогиня Санта Бертольдо.

— Хорошо, Теодор, будем и дальше придерживаться легенд, — вздохнула она, взяла мою рубаху и жестом показала, чтобы я приподнялся. Какое-то время она помогала мне одеваться, а затем сказала: — И все же при других соратниках будет лучше, если мы будем обращаться к тебе, как к императору, а не как к мальчишке. Это не повысит твой авторитет в их глазах.

— Мой титул и так не повысит мой авторитет. Это обязаны сделать мои поступки и достижения, — слабо улыбнулся я.

Чаккерс отвела взгляд и в ожидании уставилась на дверь, в этот же миг она открылась и на пороге появился Хаген, позади него маячила полная фигура Пумкиса. Я понял, что Ярвин единственный из подпольщиков, кто мне не присягнул. Правда, на то, чтобы проводить сейчас еще один обряд присяги у меня не было ни сил, ни времени.

— Ты готов? — спросил меня Хаген.

В ответ я только кивнул и принялся осторожно подниматься. Хаг и Чаккерс тут же пришли на помощь. С их поддержкой я проковылял через всю школу, затем мы вышли на улицу, где нас уже ждал Тунайт.

Нам с Хагом пришлось довольно долго ему объяснять, в каком направлении и на каком расстоянии находится деревня Дерей. Хотелось бы, конечно, чтобы перенос был максимально близок к нужному месту, идти самостоятельно в таком состоянии я вряд ли смогу. Но и рассчитывать на это особо не стоило.

В конце концов спас положение Пумкис. Быстро сгоняв в школу, он принес карту графства Кей-Диуар, где и находились владения семьи Дерей. Самой деревни на карте не было, так как у нее даже по сути названия не было, но по местности кое-как мы сумели определить приблизительную точку переноса.

Тунайт долго и внимательно изучал карту, затем решительно кивнул и произнес:

— Я готов!

— Будьте осторожны, — произнесла на прощание Чаккерс, обведя нас взглядом.

— Будем, — пообещал Хаген, но Чаккерс этого явно было недостаточно.

Она порывисто ухватила меня за кисть руки и, притянув ближе, тихо произнесла на ухо:

— Береги себя, Несокрушимый, и помни, что от тебя зависит не только судьба Виреборна, но и всего человечества.

Она отстранилась так же резко, как и притянула к себе. В этот миг распахнулись пространственные врата и Хаген бесцеремонно протолкнул меня сквозь дыру, и не отставая, последовал за мной.

Приземление оказалось не самым благополучным. Я провалился прямиком в колючие густые кусты, оцарапывая руки и подбородок. И все бы ничего, если бы сзади на меня налетел Хаген. Несмотря на его видимую худобу, он навалился на меня с такой силой, что придавил к колючим веткам настолько, что мне показалось, еще немного и они проткнут меня насквозь. А следом, вроде мне мало было Хагена, на него навалился Тунайт.

— Шарган, — как-то тихо и нерешительно выругался Хаген.

Я почувствовал, как повязка на ране тут же начала намокать от горячей крови, но какого-то черта эти двое застыли, впав в ступор, и совсем не спешили вставать.

— Шарган! — выругался в сердцах уже я, и парни тут же поспешили вскочить и поставить меня на ноги.

Хаген, перепуганно выпучив глаза, принялся меня заботливо осматривать и отряхивать плащ, но замер, как только увидел быстро расползающееся по рубашке красное пятно.

— Плохи дела, — с сожалением покачал он головой. — Надо скорее найти деревню. Так, ну-ка присядь пока здесь.

Я, прислонившись к дереву, практически сполз спиной по стволу, плюхнувшись задом на землю.

Хаген и Тунайт начали озираться. Я тоже пытался высмотреть хоть что-то, насколько позволял в моем положении обзор.

Вокруг не было ничего примечательного. Густой лес, кустарники — все одинаковое, к тому же ночная мгла мешала полноценному обзору. Ничего, что помогло бы опознать место: будь то тропа или приметный камень, — абсолютно ничего узнаваемого. Но идти куда глаза глядят не лучший вариант.

— И куда теперь? — растерянно уставился на меня Тунайт.

Я продолжал всматриваться в туман, но так ничего и не увидел.

— Так, — решил Хаген взять ситуацию в свои руки, — я пойду налево, а ты направо, Тео останется здесь. Если увидишь тропу, свет или дым, тут же возвращайся.

Тунайт с готовностью кивнул.

— Если вдруг дикий зверь или демон — кричи, — продолжал давать указания Хаген, на что Тунайт снисходительно усмехнулся и небрежно протянул.

— Я могу через пространство сбежать, это ты — кричи, если что.

Хаг проигнорировал его насмешку и встревоженно посмотрел на меня:

— Меч при тебе?

Я кивнул и похлопал по груди. Там в потайном кармане плаща, в кошеле тайнике покоился меч разрушения.

Как только огни скрылись во мгле, я тут же достал меч — безопасность при выше всего. Хотя, сомневаюсь, что в таком состоянии я смогу дать отпор даже дикому зверю.

Чтобы не сидеть просто так, я все же решил попробовать призвать к грани исцеления и хоть немного заживить рану.

Слабое тепло согрело руку, закололо низкой силой в пальцах. Я ясно осознавал, что силы там настолько мало, что расходовать ее не стоит — эта вся магия исцеления, что я сумел накопить за те несколько часов после создания рубина. Этого не хватит даже на то, чтобы остановить кровь. Куда более эффективно будет, если я просто зажму рану. Так я и поступил.

Время тянулось невыносимо медленно. В какой-то миг мне показалось, что Хаг с Тунайтом заблудились или вляпались в неприятности — уж слишком долго их не было. Но эти мысли сразу улетучились, как только я почувствовал на себе чей-то чужой взгляд.

В тумане блеснули янтарно-золотые глаза. А затем еще одни, и еще. Хищные, голодные и безжалостные глаза сверкали из тумана то там, то здесь. Волки почуяли кровь, отыскали жертву и теперь осторожно окружали меня.

Глава 3

Я, не раздумывая, активировал меч. Благо крови на руке было предостаточно, даже резать себя не пришлось.

Волки, увидев вспыхнувший чернотой клинок, на какой-то миг настороженно замерли, но едва ли их это отпугнуло.

Я быстро оценил позиции противников и их количество. Шесть волков — тот, что ближе всех, явно вожак. За ним я особенно следил. Как только он решит атаковать, на меня набросится вся стая.

Звать ребят на помощь опасно, волки могут расценить это как призыв к действию. Но и сражаться в таком состоянии с шестью голодными хищниками я вряд ли смогу.

Я попытался призвать щит. Бесполезно. Для грани защиты силы недостаточно — едва ли хватит на пару минут. Значит, буду использовать щит только в крайнем случае и только ради того, чтобы прикрыть тыл.

У меня возникло стойкое ощущение дежавю. Судьба словно насмехалась надо мной. Снова лес и снова волки. И самое смешное, что сейчас во мне магических сил ничуть не больше чем тогда, когда я был младенцем. По крайней мере в прошлый раз я хотя бы мог полноценно воспользоваться щитом.

Медленно, без лишних движений, я начал подниматься на ноги, что далось мне с большим трудом. Волки моментально напряглись. Вожак сделал шаг назад и всем телом напружился, явно готовясь к прыжку.

Одной рукой сжимая рану, другую я медленно отвел в сторону, готовясь атаковать. И сделал я это ровно за секунду до того, как волк, с силой оттолкнувшись от земли, бросился на меня.

В удар я вложил всю силу, на которую только был способен в таком состоянии. Раздался душераздирающий вопль, разрушение рассекло вожака напополам, с невероятной легкостью разрезав крепкое тело и кости.

Я ожидал, что, убив вожака, напугаю стаю и остальные волки не посмеет нападать. Но не тут-то было. Волки, словно по команде, со всех сторон остервенело бросились на меня.

Я прикрыл спину, только в полсилы используя грань защиты — не полностью развернутый щит я смогу держать в два раза дольше.

Первый достигший меня волк целился в живот, прямо туда, где кровоточила рана, я успел отбиться, ударив волка по морде. Тот заскулили и рванул назад.

Еще один вцепился мне в плащ, его я мгновенно обезглавил.

Двое сзади безуспешно пытались пробиться через щит, пока до одного из них не дошло, что с этой стороны не прорваться. Вмиг он обогнул энергетическую защиту и, застав меня врасплох, накинулся и повалил на землю.

Я едва успел ударить его рукоятью меча по зубам, еще бы немного и он вцепился бы мне в лицо.

Другой волк, видимо, смекнувший, в чем главная опасность, с силой вцепился зубами мне в запястье руки, которой я держал меч.

Хватка оказалась воистину мертвецкая, вырваться невозможно. Волк с такой яростью трепал мою руку, что еще немного и откусит.

Несмотря на боль и тряску, я каким-то чудом сумел не выпустить меч.

Другой волк, получивший по зубам, снова попытался наброситься, теперь нацелившись на живот. Еще один осторожно подбирался к ногам, этот явно низшего ранга, слабый самец, привыкший доедать крохи за собратьями. Но если уж и он решил, что можно нападать — плохи мои дела. Медлить было нельзя, еще немного и они меня растерзают.

Из последних сил делаю рывок, левой рукой выхватываю меч из правой и бью клинком по волку, который был уже в паре сантиметров от моего живота. Клинок рассекает его шею, меня окатывает горячей кровью, осыпает черным пеплом, тяжелая туша падает, придавливая мои ноги к земле. Это отпугивает волка-слабака, и он резко отскакивает назад.

Еще один удар. Я целюсь в спину того волка, кто вот-вот отгрызет мне кисть. Промахиваюсь, меч глубоко вонзается в сырую землю.

Затем происходит нечто странное. Волк резко бросает мою руку. От этого почему-то становится больнее, и я на секунду решаю, что он выполнил цель и лишил меня руки. Тут же испытываю легкое облегчение от осознания, что рука на месте, пусть и изрядно изувеченная, но времени терять не собираюсь, а хватаюсь за рукоять меча.

Пока я пытался вытащить увязший в земле меч, оставшиеся в живых волки, перепугано поскуливая и поджав хвосты, вдруг уносятся прочь.

Первая мысль: вернулся Хаген или Тунайт. Я огляделся — поблизости никого. Предчувствие подсказывало, что едва ли это хороший знак. Заставить волков бросить добычу и бежать могло только что-то воистину опасное. Нужно скорее отсюда убираться.

Из запястья хлестала кровь. Осторожно попытался сжать кулак — больно, но пальцы шевелятся. К счастью, сильно повредить руку волк не успел, правда, перевязать рану нужно как можно скорее.

С трудом я отрезал низ плаща и обмотал руку. Кое-как выкарабкался из-под мертвой туши волка, которая все еще прижимала мои ноги к земле.

Вдалеке послышался неистовый, грохочущий рев.

Ясно. Волки испугались тера-демона, а тот наверняка почуял запах крови и услышал звуки борьбы.

Сил на то, чтобы сразиться с демоном у меня уж точно не осталось. По-пластунски, прижимая к плечу изувеченную руку, так быстро, насколько был только способен, я пополз в кустарники — в те самые, на которые мы приземлились.

Звуки ломающихся ветвей и бега тяжелой туши были все ближе. Я заполз в самую глубь кустарника и затаился.

Уже близко слышались тяжелые шаги, ближе и ближе громкое звериное дыхание и голодное рычание. Я поспешил отключить разрушение на мече, дабы демон не почуял магию.

Через мгновение показалась и сама тварь.

Медленно и жадно оценивая свой будущий пир из мертвых волков, демон припал на колени и вгрызся в тушу одного из трупов.

Пока тварь прожорливо чавкала, я думал только об одном: лишь бы сейчас не вернулся Хаген или Тунайт.

Демон не брезговал ни шкурой, ни костями. Он сжирал свою жертву полностью. Быстро покончив с первым трупом, без замедления он принялся за второй, переместившись ближе к кустарникам.

Я стал дышать тише и реже, у некоторых из этих тварей настолько великолепный слух, что могут за полкилометра услышать шуршащую мышь.

Зато теперь я смог разглядеть демона поближе и, к своему удивлению, вдруг осознал, что вижу его не впервые. Те же шипастые красные наросты по всему телу, та же продолговатая уродливая морда с пастью, словно бы разорванной от уха до уха, клыки, длинные — как у саблезубого тигра. Именно этого демона я видел в подземелье Мари.

Как ему удалось вырваться из оков? Это невозможно, Мари ни за что бы не стала так рисковать, все цепи были надежнее некуда. Это могло значить только одно — демона кто-то отпустил.

Слева вдруг мелькнула тень. Я слегка повернул голову и увидел тихо крадущуюся фигуру, явно принадлежащую мужчине, в которой я не узнал ни Тунайта, ни Хагена.

С другой стороны показалась еще одна мужская фигура. При лучшем рассмотрении я узнал в этом человеке Алькариса, одного из загонщиков Мари, который не отправился с нами на север. Без сомнений, ребята окружали демона.

Я сразу как-то обрадовался и воспрянул духом, даже рука перестала так сильно болеть. Оба демоноборца слаженно приближались к чудовищу, а тот был так сильно увлечен поглощением мертвечины, что ничего вокруг не замечал.

По манере двигаться я узнал и второго демоноборца — Доргер, тоже загонщик. Он был ближе всего к демону, и потому быстрым выверенным движением он вскинул тонкую железную сеть и бросил на демона. Сеть зазвенела металлом, демон было вскинулся, но Доргер оказался быстрее.

Запутавшись в грузиках и переплетениях сети, подорвавшийся демон с громоподобным грохотом рухнул наземь и утробно взревел.

Без промедления демоноборцы бросились с кинжалами на чудовище, откуда-то из мглы появились еще двое с секирами и тоже накинулись на демона. Удары их были отточенными, и я бы даже сказал, механичными. Их лица не выражали эмоций — ни тени страха, отражались только сосредоточенность и физическое усилие, с такими лицами обычно фермеры отрубают голову очередной курице или колют свинью.

Они явно знали, куда бить, потому что спустя пару ударов, демон перестал сопротивляться и, хрипло булькая горлом, испустил последний выдох.

— Готов! — сообщил Алькарис, отирая кинжал о край плаща и пряча в ножны.

— Нужно разделать и спрятать трупы, — сказал Доргер, чем удивил меня. Обычно демоноборцы не утруждают себя уборкой.

Я подумал, что неплохо бы выйти из укрытия, раз подоспели свои, но в это миг Алькарис крикнул:

— Эй, Хаген, погляди, тут волки. Боюсь, нет тут твоего Тео! Как бы ни сожрали его.

Так, ясно, теперь уж точно пора вылезать.

— Я тут! — крикнул я и начал выбираться.

Пока выбирался, подоспел и Хаген.

Он помог мне выкарабкаться и подняться. Но стоило мне оказаться на ногах, как Хаг в ужасе вытаращил глаза, и какое-то время просто оторопело смотрел, так и не найдясь что сказать.

— Жить буду, — отмахнулся я, уже предчувствуя, что Хаген начнет сейчас вслух корить себя за то, что оставил меня одного в таком состоянии.

— Ух и досталось же тебе, — нехорошо усмехнулся Доргер, окинув меня взглядом с головы до ног.

— Да его вообще не узнать, постарел, исхудал, — поддакнул ему Алькарис. — Тебя в плену что ли держали? — хохотнул он, но остальные лишь мрачно покосились. Что-то было не так.

— Где Тунайт? — спросил я Хагена.

В ответ он растерянно пожал плечам, а подумав, отмахнулся:

— Найдется, с его способностями заблудиться не должен. Я предупредил демоноборцев, если что, его приведут к нам. Лучше давай-ка я отведу тебя к Дайре, здесь недалеко.

— Мы все это время были возле деревни? — удивился я.

— Нет, — как-то слишком торопливо ответил Хаген, словно желал поскорее отделаться от расспросов.

А еще Хаг странно покосился на парней, которые уже стащили с демона сеть и принялись резать чудовище на куски. Нет, раньше они точно этого не делали, а брали только зубы, рога и некоторые части тела, которые имели ценность.

— Рассказывай, — велел я, как только мы отошли от демоноборцев.

— Нет больше деревни, — тихо произнес Хаг, оглянувшись на парней.

— Что произошло? — я остановился и теперь тоже смотрел на ребят, заметил спешку в их движениях, они явно торопились закончить и скорее уйти.

— Все плохо, — тихо прошептал Хаг, мягко подталкивая вперед, — когда мы уехали, в деревню явилась ведьма из полка Теней и с ней несколько теневиков. Они что-то искали, что именно так никто и не понял. В итоге они нашли подземелье, — Хаген нахмурился и поджал рот.

— А там они увидели демона, — догадался я.

— Да, но это не самое страшное. Всех демоноборцев, что были в подземелье, отправили на допрос, некоторых уже казнили. Мало кому удалось сбежать, это все, кто остались. Деревню сожгли, барон Дерей сейчас в столице, его тоже допрашивают. И если демоноборцы не выдадут Мари, ее брат… тут я, конечно, не уверен. О нем ходит дурная слава.

Я покачал головой, дела и впрямь весьма плохи.

— Полагаю, — медленно протянул я, — в деревню нагрянула ведьма из полка Теней — наша старая знакомая Ольта Рауман.

— Ты думаешь, они искали осколок? — нахмурился Хаг.

— Я в этом уверен, — сказал я и вдруг меня слегка повело в сторону, а в глазах на миг потемнело. Видимо, запас сил окончательно иссяк. Таким слабым и немощным я не чувствовал себя с прошлой жизни.

— Что-то ты совсем неважно выглядишь, давай-ка я тебя понесу, — словно через толщу воды прозвучал голос Хагена и положение тела резко изменилось.

Хаг со спины обхватил меня за грудь и потащил волоком. Туман все больше заволакивал сознание, но тревожные мысли настойчиво продолжали рваться наружу, не давая мне уснуть.

— Нужно найти Тунайта, — пробормотал я, — он должен найти их, он должен предупредить Мари. Им нельзя… Нельзя возвращаться. Это опасно…

— Да, да, я понимаю, — кряхтя, произнес Хаген, — но сначала нужно поставить тебя на ноги.

И только он это сказал, как я потерял сознания.

Я просыпался несколько раз. Туман все не отступал и снова уволакивал меня во тьму. Урывками накатывала ясность, и в эти моменты я мог осознавать, что происходить вокруг.

Серый свод пещеры, подсвеченный несколькими факелами. Тихие мужские голоса, морщинистое лицо Дайры, ее строгий и где-то даже сердитый взгляд. Запах подгорелого мяса и пота, сквозняк, скользящий по моему почему-то мокрому и голому телу. Боль, сменяющаяся облегчением, снова боль.

— Как он? — голос Хагена выдернул меня из очередного провала в туман.

— Мне не хватит сил, — сердитым шепотом произнесла Дайра. — Как ты хочешь — не выйдет. Эти шрамы мне не зарастить. Все, что могла — я сделала. Теперь остальная работа на нем.

— А если попробовать завтра? Хотя бы еще один день? — с надеждой спросил Хаген.

— Нет, — категорично качнула косматой сединой Дайра. — Не день, милый мой, на восстановление нужен месяц, не меньше. И если бы он не растрачивал так силы… — она недоговорила, раздраженно поджала губы и взглянула на меня.

Мы встретились взглядами, Дайра на миг вздрогнула, но тут же взяла себя в руки и отвернулась, будто глядеть на меня ей было больно. Значит, уже в курсе моей расы. Да еще бы ей быть не в курсе. Что ж, события развиваются так стремительно, что я больше не в силах контролировать абсолютно все.

— Тунайт нашелся? — сипло спросил я, обращаясь к Хагену, который находился вне поля зрения.

Его осунувшееся напряженное лицо оказалось вмиг надо мной.

— Ты как? Полегче? — спросил он.

— Тунайт, — настойчивее повторил я.

Хаген виновато опустил глаза и отрицательно покачал головой.

Мысленно сокрушаясь, я шумно выдохнул. Череда невезений как-то уж слишком затянулась. Без Тунайта мы связаны по рукам и ногам. Мы не сможем предупредить Мари, как и не сможем вовремя прибыть на присягу.

— Он нужен нам позарез, — зло произнес я и начал подниматься с сырых тряпок, служивших мне лежбищем.

Я сел и начал разглядывать свои шрамы. Рука в глубоких бороздах от укусов, во многих местах еще даже не шрамы, а подзатянувшиеся раны. Разрез на животе выглядел лучше, но едва ли стал незаметен.

— Ты все еще думаешь, что заявиться в столицу хорошая идея? — нахмурился Хаген.

— Ничего не изменилось. Демоноборцы вряд ли бы стали нас выдавать, а даже если и так — ты под присягой, а я вскоре должен присягнуть, этот факт заведомо снимает с нас подозрения.

— Ты не готов, твои шрамы, твоя рука, все это… — Хаген покачал головой, а после мрачно уставился перед собой. Знает ведь, сколько не ворчи, переубедить меня все равно не выйдет. Да и к тому же я всецело отдавал себе отчет, чем мы рискуем, поэтому придумал, как себя обезопасить. Правда, без Тунайта ничего не выйдет.

А о том, что демоноборцы что-то сболтнут, я не переживал. У демоноборцев есть свой негласный кодекс, у каждого отряда свой. В отряде Мари сложились довольно сильные чувства единства и чести. Никто, даже под пытками не выдаст остальных членов отряда. Наверняка даже за демона возьмут вину на себя. И плевать, что теневики его нарочно отпустили — для них закон уже давно не писан. Но про верность можно говорить только о старожилах, и едва ли можно быть уверенными в деревенских. Хотя, ни про осколок, ни про демона деревенские не знали, а вот запомнить всех членов отряда вполне могли.

Увидев, что я встал, Дайра сердито прицыкнула языком, налила в железную кружку нечто дымящееся и протянула мне:

— Поешь, иначе так и продолжишь терять сознание, — велела она.

Дайра права, я был смертельно голоден, вот только о еде сейчас хотелось думать в последнюю очередь. Но от предложенного бульона отказываться не стал.

В другом конце пещеры ужинали демоноборцы, помимо Доргера и Алькариса были еще двое: Скегги по прозвищу Топор — молодой следопыт, ученик Фройча, а также Басир, крепкий парень — загонщик, который в довесок владеет гранью земли.

Демоноборцы бросали редкие безразличные взгляды в нашу сторону. Не сказать, что мы им были слишком интересны, ребята явно в тупике и не знают, что делать дальше. Нужно им помочь, но для начала неплохо узнать из первых уст, что стряслось, а затем уже решать, что делать. А главное, выяснить, безопасно ли отправляться в Сол-Меридию, учитывая ситуацию. Хотя нет. Куда важнее сначала отыскать Тунайта.

— Доргер, — окликнул я. Он нехотя повернулся.

— Разговор есть, — снова сказал я.

— Говори, тут все свои, — с плохо скрываемым недовольством сказал он.

По всей видимости, теперь демоноборцы во всех видят врагов.

— Теневики еще здесь?

— Да, — нехотя кивнул он. — Шарятся по подземелью и по лесу, наверняка отправили людей во все южные порты. Неспящие засели в поместье Дерей. Им нужна Мари и остальные. Без того, что они искали, они не уйдут.

— Как это произошло?

— Явились в деревню на рассвете, — монотонно начал Доргер, — взялись обыскивать каждый дом, перевернули все сараи и амбары, напугали народ. Ведьма ходила со штукой какой-то красной, артефакт какой-то, он ей видать, искать помогал. Карта у нее еще была. Ну а потом они нашли подземелье. Вломились, как к себе домой, а мы еще спали после задания. Застали нас врасплох, так сказать. Ну а дальше начался самый настоящий произвол. Нашли демона, обвинили нас в преступлении. А сами же, твари, его и отпустили. На деревенских натравили, кто успел, бежал, кто нет…

Он резко оборвал рассказ, насупился и отвернулся, принявшись жевать подгорелое мясо.

— Нам повезло, — продолжила вместо него Дайра. — Я была в лесу, запасы трав пополняла, успела предупредить ребят и вытащить их из подземелья. Остальным не повезло.

— Почему вы здесь прячетесь? Вы ведь могли сбежать, — я взглянул на Алькариса, он был самым старшим из оставшихся демоноборцев, а значит, имел больший авторитет.

Алькарис оскорбленно оскалился.

— Мы должны постараться перехватить остальных, раньше, чем эти мрази. Нужно предупредить. Вас, вон, ведь успели и, считай, спасли. А если вернется Мари?

— Ее схватят еще в порту, вы это знаете, — покачал я головой, чем еще больше разозлил Алькариса.

Он и сам это прекрасно понимал, но явиться в порт они не могли, как и уйти отсюда и не предупредить остальных. Безнадега какая-то получается.

— Мы поможем, — сказал я.

Демоноборцы немного оживились.

— Все, что нужно — найти нашего товарища. Мы разделились в лесу, и он пропал.

— Не местный? Заблудился, видать, — предположил Доргер.

— Возможно, — протянул я, хотя чутье мне подсказывало, что это вряд ли так.

— Если будет бродить по лесу, не дай боги, нарвется на теневиков. А они совсем лютые, разбираться не будут, пока не вытрясут из него все, что знает.

— Он ничего не знает, да и если теневики его схватили, надолго он у них не задержится. Поэтому нужно отправляться в лес на поиски, думаю, он вернется к тому месту, где мы расстались.

Демоноборцы переглянулись, тяжело вздохнула Дайра и неодобрительно покачала головой.

— Так в чем ваша помощь? — сузив глаза, спросил Алькарис. — Почему мы должны рисковать своими задницами и идти в лес, искать вашего парня? Сдается мне, вы просто хотите нас использовать. Нет, Тео, ты, конечно, парень хороший, мари тебя приняла в отряд и все такое… Но мы тебе не доверяем.

Я внимательно уставился на парней. Да, остальные с ним были согласны. Не настолько я успел себя зарекомендовать в отряде, чтобы верить мне на слово.

— Этот парень владеет гранью пространства, — пояснил я, — с его помощью мы сможем отыскать отряд и предупредить.

Доргер недоверчиво скривился, Басир нарочито скрестил руки на груди и закашлял, а Алькарис нехорошо засмеялся и прошипел:

— Ври, да не завирайся. Парень владеет гранью пространства? Тогда он никакой не парень, а девица. Или этот. Как его?

— Гермафродит, — подсказал ему Скегги.

— Ага! — воскликнул Алькарис и нехорошо усмехнулся. — Да даже если бы и так! Никакая пространственная магия не поможет отыскать корабль посреди моря.

— Мари как-то сделала для меня монету поиска. С ее помощью я смогу их отыскать. Отряд будет добираться к югу не меньше десяти дней. А учитывая, что у них всего два ветрогона, две недели. И еще — наш парень владеет гранью пространства на уровне «повелитель». Это значит, что перемещаться мы сможем не один раз.

Демоноборцы хором заржали.

— Ну и сказочник! — протянул Алькарис, не переставая хохотать.

Не смеялась только Дайра.

— Это правда, он не лжет, — попытался заступиться за меня Хаген, но его даже слушать никто не стал.

Я дождался, когда гогот стихнет, и серьезно посмотрев на Алькариса, спросил:

— А как, по-вашему, мы сумели так быстро вернуться с севера?

На лицах демоноборцев появилась растерянность.

— Ну-у-у, наверное, вы с ними попросту не поехали, — после недолгого замешательства предположил Доргер.

Тут не выдержал Хаген и едко произнес:

— То есть, заплатили кучу денег, потратили уйму времени на подготовку, сделали кошель-тайник, ходили неделями всех уговаривали к нам присоединиться… И не поехали⁈ — он перешел на крик.

Демоноборцы были явно сбиты с толку, но почему-то признавать, что мы можем говорить правду, не спешили.

— Я бы на вашем месте попыталась им поверить, — вдруг подала голос Дайра.

Алькарис лишь взглянул на нее исподлобья и неодобрительно покачал головой. Разговор явно зашел в тупик.

— Ладно, — вздохнул я. — Сделаем иначе.

Я начал искать взглядом свои вещи, быстро отыскал плащ, достал из кармана кошель и извлек оттуда горсть золотых монет. Не пересчитывая деньги, я протянул кулак Алькарису, тот растерянно подставил ладонь, и я высыпал золото.

— Что это? — неуверенно улыбнулся Алькарис.

— Я вас нанимаю, — невозмутимо ответил я. — Вы, как никто знаете лес, у вас есть следопыт, без вашей помощи нам не справиться.

Парни переглянулись, золото сработало куда лучше любых убеждений. Видимо, с этого и надо было начинать.

Доргер жадно облизнул губы, явно пытаясь сосчитать монеты во все еще раскрытой ладони Алькариса.

— Ну, что думаете? — спросил Алькарис остальных.

— Я не против, — неуверенно произнес Скегги, хотя по взгляду было видно, что он не то чтобы не против, а всем руками за.

Остальные тоже закивали, мол, согласны.

— Что ж, — усмехнулся Алькарис. — Тогда собираемся.

Глава 4

Через час мы вернулись к тому месту, где расстались с Хагеном и Тунайтом. Ночь уже почти отступила и в небе серел рассвет, и потому небольшую поляну, где ночью произошло побоище, можно было рассмотреть получше.

Следы борьбы, засохшая на траве и сухих листьях кровь, ошметки мяса и осколки костей — все это было видно невооруженным взглядом. Конечно же, убраться идеально демоноборцы физически не могли, а значит, следы могут обнаружить и теневики. И это едва ли хорошо, потому что следы наверняка приведут их к укрытию демоноборцев.

— Хаг, прибраться бы здесь, — указал я взглядом на поляну.

— Сейчас, — кивнул он и призвал к грани воды и земли.

Демоноборцы сразу смекнули, что собирается делать Хаген, и поспешили разойтись в стороны, но Скегги вдруг, опомнившись, воскликнул:

— Погоди, не торопись, я так след вашего паренька потеряю!

Хаген тут же свернул стихийные грани.

Скегги какое-то время медленно и осторожно ходил по поляне, внимательно изучая землю под ногами. Иногда он прицокивал языком, иногда усмехался и качал головой, припадал на колени, внимательнее рассматривая следы, трогал траву и землю. И вот он, наконец, ткнул пальцем в сторону леса и невесело произнес:

— Он туда пошел. В сторону деревни.

Мы с Хагеном обменялись мрачными взглядами. Как бы хорошо Тунайт ни владел гранью пространства, от теневиков не каждый успеет сбежать, особенно если там была засада.

Хаген, явно желая дистанцироваться от разговора, который мне сейчас предстоит завести, начал убирать поляну стихиями: перепахивать землю и заливать водой.

— Нам нужно идти по следу, — сказал я.

— Куда идти⁈ — возмущенно поинтересовался Доргер. — Прямиком в лапы теневиков? Разве не ясно? Его схватили! Все!

— Его не могли схватить, — спокойно, но категорично ответил я. — Он бы сбежал при первой возможности.

— Ну, значит его убили, — безразлично пожал плечами Басир.

— Тоже так думаю, — поддержал его Алькарис. — Смысла дальше искать нет.

Я холодно улыбнулся:

— Я вам предложил работу — вы согласились. Деньги вы взяли наперед.

— Мы демоноборцы, а не многогранники, — возразил Алькарис. — Там не меньше семи теневиков, с ними шай-гария. А у нас только слабый земляной, ну и Хаген. Ты вообще не в счет, я слышал, что Дайра говорила. Проще сразу друг дружку прикончить, да и не мучиться.

В разговор вклинился Хаген, который уже успел закончить с уборкой:

— Давайте для начала успокоимся. Сейчас мы можем просто идти по следу Тунайта. Будем оставаться на безопасном расстоянии от деревни. Мы ведь не знаем наверняка, что случилось. Может, Тунайт где-то прячется?

— Думаю, если мы осторожно пойдем по следу, — нерешительно предположил Скегги, — мы ничем не рискуем. Выясним, что стало с парнем, и сразу обратно. Но соваться в логово — идея паршивая, тут я согласен.

Алькарис тихо выругался, нахмурился, а после решительно сказал:

— Пойдемте!

Скегги шел впереди по следу, мы держались на расстоянии, чтобы ничего не затоптать. Шли мы тихо и осторожно, иногда останавливались и прислушивались. Помогал мой адамантийский слух и зрение, парни, правда, об этом не знали, но я мог с уверенностью сказать, что поблизости никого нет. Несмотря на слабость, эти умения никуда не пропали, потому что они не требовали магии, это особенность расы адамантов.

— Здесь! — Скегги обернулся и указал пальцем на землю. — Следы обрываются. Стойте там, мне нужно осмотреться.

Мы и не думали мешать.

Какое-то время Скегги изучал следы вокруг себя, трогал землю, ходил, осторожно ступая и внимательно вглядываясь под ноги. Но очевидно то, что он выяснил, ему вряд ли понравилось. Он остановился, окинул нас мрачным взглядом и начал объяснять, показывая пальцем:

— Тут его забрали. А вот и вот еще следы — здесь было не меньше трех человек. Вот тут они его вырубили, вот тут он упал, а потом его тащили волком. След ведет в сторону деревни. Грань теней не использовали, иначе тут бы и травинки не осталось, но видимо, такой нужды и не было. Ваш парень — легкая добыча, он не слишком-то прятался.

Конечно, не слишком, ведь Тунайт ни о какой опасности даже не подозревал.

Скегги взглянул на меня и развел руками, мол, все, ничего не поделать.

— Что думаешь? — спросил Хаген, положив руку мне на плечо.

— Думаю, что он до сих пор без сознания, иначе бы уже сбежал. И да, соваться к теневикам — это самоубийство. Мы поступим так: вернемся на поляну и будем ждать. Как только Тунайт очнется, он перенесется и вернется туда, где мы расстались.

— А если его убили? — предположил Басир.

Я категорично покачал головой:

— Если бы так, они бы не стали забирать труп, а бросили здесь.

— Не обязательно, — нахмурился Алькарис.

— Он жив, — отрезал я.

Спорить со мной никто не стал, и мы повернули обратно к поляне. Снова передвигались осторожно, перебежками, то и дело останавливаясь, прислушиваясь и присматриваясь к следам.

До поляны оставалось не более пяти минут ходьбы, как вдруг сквозь заросли я увидел тощую, слегка пошатывающуюся фигуру Тунайта. Он был не слишком осторожен и даже не заметил нас. Да и брел он как-то растерянно, то и дело хватался за лоб. Хорошо его, видать, приложили по голове.

Я подал знак парням оставаться на месте, дабы не спугнуть вагрийца. Еще не хватало, чтобы он с перепугу сбежал через пространство.

Демоноборцы остались позади, а я осторожно и быстро зашагал к вперед.

— Эй, Тунайт! — громким шепотом окликнул я.

Он вмиг остановился, резко развернулся и радостно заулыбался:

— Тео!

— Ш-ш-ш-ш! — приложил я палец к губам.

— Тут опасно, — авторитетно произнес Тунайт, закивав.

Я подошел ближе и сразу же заметил большую шишку у него на лбу.

— Что произошло? — тихо спросил я, утягивая его к кустам.

— Какие-то маги меня схватили, ударили, — он потрогал затылок и лоб.

Очевидно били не единожды, вероятно с первого раза вагр не отключился.

— Что они хотели? — спросил я.

— Не понял, — нахмурился Тунайт и потер шишку на лбу. — У нас, знаешь, правила такие, если схватили, прикидывайся спящим, а потом беги. Ну, я так и сделал.

— Ты был в сознании?

— Если честно — нет, — смутился Тунайт.

— Вообще ничего не слышал?

— Кое-что слышал, — растерянно сказал он. — Эти маги решили, что я демоноборец, а еще один сказал: «вытрясем из него все дерьмо, но остальных найдем». А еще там ведьма была, она сомневалась, что я могу быть демоноборцем. Она там главная, похоже. Ругала тех, кто меня притащил. И сказала, что если они не найдут какой-то осколок, то им конец. В общем, я мало что понял. Тут что-то случилось? — Тунайт со всей своей наивностью вопрошающе уставился на меня.

Я кивнул, подумал, потом сказал:

— Ладно, нужно уходить.

Повернулся к парням и помахал, показывая, что можно выходить.

Но только демоноборцы двинулись в нашу сторону, как позади них я увидел магическую вспышку, и со стремительной скоростью с трех сторон поползли черные тени.

— Атака теней! — успел я крикнуть, одновременно пытаясь призвать к грани света.

Сила не откликнулась.

Демоноборцы ринулись вперед. Хаген успел метнуть разрушением куда-то назад, и тень, которая практически достигла его, на какое-то время застыла.

— Разворачивай проход, — велел я Тунайту.

— Куда? — он с готовностью поднял руки и в это мгновение ему в грудь прилетел клинок.

Тунайт, удивленно округлив глаза, уставился на меня, медленно перевел взгляд на клинок и растерянно прошептал:

— Я умру.

Я в мгновение оценил ситуацию: лезвие вошло не слишком глубоко, рана не пустяковая, но и не смертельная, если вовремя оказать помощь.

— Спокойно, все будет в порядке, — попытался я его подбодрить, осторожно утягивая в сторону, за деревья.

— Вытащи это из меня, — жалобно попросил Тунайт, не сводя испуганного взгляда с рукояти кинжала.

— Нельзя, иначе истечешь кровью.

Тунайт издал мучительный стон, а я же поспешил достать меч разрушения и активировать его, полоснув по ладони.

Тем временем Хаген и демоноборцы добежали до нас, тоже спрятались за деревьями и, доставая оружие, приготовились к сражению. Вот только наши шансы на победу в этой схватке ничтожно малы.

Тени продолжали приближаться, окружая нас. Хаген бил разрушением, но безрезультатно — тени только поглощали его магию и становились сильнее, все плотнее сужая кольцо вокруг нас. Но внезапно в какой-то миг они застыли в нескольких метрах. Зловеще закопошились, облизывая смертельными языками траву и листву, высасывая из растений жизнь.

Я подхватил начавшего оседать Тунайта. Крови было немного и, очевидно, сознание он начал терять исключительно из-за шока.

— Эй, только не сейчас, — я попытался его растормошить. — Ты нам нужен.

Но Тунайт уже не слышал меня. Его тело безвольно обмякло в моих руках.

— Выходите! — неподалеку послышался грозный женский крик. — Мы не станем вас убивать, если вы скажете, где осколок!

Алькарис зло оскалился и сквозь зубы прошипел:

— Конечно же, не станут они.

— Мы не понимаем, о каком осколке речь! — выкрикнул Басир.

Недолгая пауза и женщина снова громко произнесла:

— Вы, может, и не знаете, но ваша предводительница Мари Дерей должна знать! — Голос я узнал и теперь не сомневался, что он принадлежит Рауман.

Нельзя показываться ей на глаза. Она сразу узнает нас с Хагеном. И это ничем хорошим не сулит.

— Мы не знаем где Мари, — ответил хрипло Алькарис, — она отправилась на задание!

Пока демоноборцы перекрикивались с Рауман, я понял, что сейчас самое время позвать на помощь. Другого выхода для нас не было.

«Виракэс, ты мне нужен», — мысленно позвал я.

Связи с драконом я не ощутил, как и отклика.

«Виракэс», — снова позвал я и снова никакого ответа.

Черт! Он слишком далеко.

Похлопал Тунайта по щекам, в надежде растормошить и попутно еще раз призвал дракона.

— Сложите оружие и выходите! Вам ничего не угрожает! — наконец, крикнула Рауман, давая понять, что разговор окончен.

Она стояла в метрах десяти от нас, но слегка поднапрягшись, я сумел расслышать, как она велела теневикам:

— Никого не убивать, сначала вытрясем из них все. Наверняка что-то они должны знать. Вчерашний мальчишка нам больше не нужен — его прикончить.

Под «мальчишкой» она явно подразумевала Тунайта. Или знала про его способность, или догадалась, что он не демоноборец.

— Как действуем? — тихо спросил Доргер.

— Сразимся, — уверенно сказал Алькарис.

— Нам не достать их. Тени повсюду, — покачал головой Басир.

— Я могу попробовать убить их гранью ветра, — сказал Хаген, указав взглядом на клинки, висевшие на поясе Скегги.

— Нет, — качнул я головой, — не достанешь, они вне поля зрения. Только зря выбросишь оружие.

— И что предлагаешь? Сдаться? — в глазах Хагена пронеслась паника.

Я снова покачал головой и указал взглядом на Тунайта:

— Если его разбудим, сможем уйти.

— В последний раз повторяю: выходите! — снова крикнула Рауман. — Или нам придется применить силу!

Алькарис выругался, выудил флягу из походной сумки и окатил Тунайта водой.

Неожиданно тот очнулся, едва не вскочив на ноги, пришлось придержать, дабы он не делал резких движений.

Тунайт тоже вспомнил про рану, снова испуганно уставился на рукоять клинка в груди, пришлось дать ему пару пощечин, чтобы отвлечь и не позволить снова опрокинуться в обморок.

— Ты должен открыть проход, — сказал я.

— Мало сил, всех я не проведу.

— Если откроешь поблизости, тогда мы все уйдем, — возразил я.

Тунайт окинул нас взглядом, явно пытаясь мысленно сосчитать присутствующих и оценить свои силы.

— Можно попробовать, но тогда мне вряд ли хватит сил, чтобы доставить тебя в Сол-Меридию.

— Подумаем об этом после, открывай, — быстро проговорил я и подал знак Хагену.

Тем временем тени, словно закипающая смола, угрожающе закопошились и вновь начали наступать.

В мгновение мы поставили Тунайта на ноги. Он без промедления открыл проход.

— Уходим! — велел я.

Неожиданно Басир завалился на спину и его стремительно потащило прочь вглубь тьмы. Он пытался сопротивляться теневой хватке, призывая к грани земли, но все тщетно, тени высасывали из него силы, словно мощный насос.

Алькарис было ринулся за Басиром, но Доргер резко ухватил его за плечо и рывком протолкнул в проход, а затем то же самое проделал со Скегги. Бросив быстрый взгляд на нас Басир и сам скрылся в пространственной дыре.

Тени были все ближе. Один из пузырящихся языков лизнул Хагена по ноге, тот швырнул в нее огнем. Тень это остановило ненадолго. Огонь, пусть и дает свет, но этого слишком мало.

— Давай! — велел я Хагену.

Он, слегка помешкав, все же нырнул в проход.

Теперь был наш черед, но только сейчас я понял ошибку: Тунайту не пройти самостоятельно через проход. Он едва держался на ногах и стоит мне только его отпустить, как он упадет. Понял это и сам Тунайт.

Вагр посмотрел с сожалением и прошептал едва слышно:

— Уходи, я едва его держу. Проход сейчас закроется.

Я категорично покачал головой. Бросить здесь Тунайта то же самое, что убить. Теневики ясно дали понять, что не собираются оставлять его в живых.

Я снова попытался призвать к грани света — только зря потерял время. Тень хлестнула меня по ноге, едва не свалив меня вместе с Тунайтом. На ум пришло лишь одно решение: схватить вагрийца на руки и попытаться вдвоем заскочить в проход. Но только я поднял его на руки, как Тунайт жалобно заскулил и в этот же миг пространственный проход захлопнулся.

Тени начали сгущаться, застилая все вокруг. Они не нападали, я прекрасно понимал, что убивать сейчас они нас не станут, только высосут жизненную энергию так, чтобы не осталось сил сопротивляться.

Я услышал быстрые приближающиеся шаги. Для ордена Теней их творения безопасны, потому атакующие могли приблизиться и схватить нас, не подвергая себя опасности. Тени защищали их, застилали наш взор, искажали звуки и было неясно, откуда приближается враг.

Я несколько раз яростно махнул мечом, в надежде ранить противника, но все тщетно. Силы быстро покидали меня, вскоре я не смогу даже меч поднять. Тунайт снова обмяк, потеряв сознание. Не в силах больше его держать, я осторожно уложил вагра на землю.

Тени стали настолько густыми, что я перестал понимать, в сознании ли я сам или уже давно валяюсь обессиленный рядом с Тунайтом.

Кто-то грубо схватил меня за руку, потянул:

— Вставай! — послышался мужской голос.

Я было хотел поднять меч и рубануть говорившего по плечу, как вдруг яркая вспышка света заставила зажмуриться и откинуться назад.

Противник тоже резко оставил меня в покое и отшатнулся. И тут я почувствовал Виракэса. Его близость придала мне сил, и я быстро вскочил на ноги и ударил близ стоящего теневика, одним взмахом рассекая ему глотку.

Пахнуло жаром. Виракес атаковал огнем, не позволяя приблизиться остальным. Врагов я не видел, как и они меня. Перед нами была стена из теней, которых отогнал свет дракона.

«Быстрее!» — велел мысленно Виракэс.

Долго уговаривать меня не пришлось, я схватил Тунайта, закинув его на спину дракона, а после оседлал его сам.

Мы резко рванули с места и унеслись ввысь. Вслед полетело несколько теневых и стихийных атак, но Виракэс ловко увернулся и ускорился.

Какое-то время мы просто летели, пока дракон с укором не произнес:

«Ты растратил все силы. Это недопустимо и опрометчиво».

«Так было нужно», — только и смог я ответить.

Дракон резко развернулся и направился на Юг, внизу пронеслась деревня Дерей. От аккуратных домиков и тренировочного поля ничего не осталось, только выжженная чернота.

Мари это убьет, она очень любила и эту деревню, и их тайное логово. Но ради свободы нам всем придется чем-то жертвовать.

Теперь Ворлиар будет знать, что кто-то из Девангеров выжил. Явление дракона — неопровержимое тому доказательство. Теперь на меня начнется охота. Я должен действовать на опережение и надеться только на то, что никто из теневиков, а главное, Ольта Рауман не увидели меня и не смогут опознать.

«Твой друг слишком слаб. Еще немного, и его дух оставит это тело», произнес дракон.

«Значит, нам нужно поторопиться».

Мне не пришлось просить, Виракэс и так знал, что мне нужно. Мы неслись невероятно быстро, в ушах свистело, а холодный ветер обжигал щеки и уши. Но наконец-то я смог почувствовать, как силы медленно, капля за каплей возвращаются. И через мгновение я смог увидеть и сам бьющий в небо яркий как солнце Божественный столп.

«Твоему другу нельзя приближаться к столпу, Божественная сила убьет его», — сказал дракон и начал сбавлять скорость, пока и вовсе не затормозил: — «Дальше ему нельзя».

Я осмотрелся — вокруг только бескрайний океан.

«Есть идеи?» — спросил я.

«С такого расстояния тебе понадобиться не меньше суток, чтобы вернуть силу».

«Нет, слишком долго, — категорично возразил я и подумав, велел: — опусти меня, я поплыву, а ты останешься здесь с ним».

«Утонешь, — так же категорично возразил Виракэс. — Ты еще слаб. Тебе нужно время».

— Время-я-я, — зло протянул я вслух. — У Тунайта нет времени.

«Это тоже верно», — согласился дракон и начал спускаться, поняв, что переубедить меня все равно не выйдет.

К тому же я прекрасно понимал, что мне в отличии от вагра ничего не угрожает. Если у меня ничего не выйдет, Виракэс не станет думать о Тунайте, а будет спасать меня. И потому другого выбора, как плыть к источнику силы, у меня нет.

В метре от воды я соскочил с чешуйчатой теплой спины и оказался в холодной воде. Теплорегуляция быстро перестроилась, и вскоре я перестал чувствовать холод, теперь я только плыл. До божественного столпа было довольно далеко. По моим предположениям не меньше пяти километров и без магии мне туда не доплыть. Но с каждым пройденным метром я становился ближе, а значит, и силы возвращались на малую долю, но все же быстрее.

Сначала восполнялась жизненная сила и энергия, позже вернется регенерация, но пока мое тело не восстановится, к граням можно даже не призывать.

Я греб изо всех сил, благо теперь это у меня получалось все лучше. Сам того не заметил, как сумел призвать к водной грани и теперь подгонял себя волной. Так дело пошло куда быстрее.

Чем быстрее я плыл, тем быстрее восстанавливался. Тело буквально вибрировало изнутри. Столп был уже настолько близко, что из-за слепящего света пришлось закрыть глаза. Тепло божественной силы манило и зазывало, навалилась нега и спокойствие. Ощущение походило на то, будто ты возвращаешься домой после чертовски тяжелого дня, принимаешь горячую ванну и ложишься в мягкую постель. Все беды, все тревоги отходят на задний план, сон мягко окутывает тебя, словно заботливые материнские объятия…

«Хватит! Остановись!» — велел дракон, вырывая меня из оков силы.

Это он вовремя. Еще немного и я приблизился бы на слишком опасное расстояние.

Меня трясло. Здесь действие силы было чрезмерным. Нужно скорее уходить дальше, иначе меня попросту от нее разорвет.

Развернувшись, я ринулся прочь, подгоняя собственное тело волнами с такой силой, как если бы плыл на катере.

Я был так увлечён ощущением вернувшейся силы и скоростью, что и не заметил, как небо над головой потемнело. Волны окрасились в ярко-красный, заставив меня на миг затормозить и оглянуться. И то, что я увидел, едва ли мне понравилось.

Шаргановы облака. Одно, второе, третье… Я насчитал не меньше шести. Они плыли с разных концов света, стягиваясь воедино, окольцовывая вершину Божественного столпа.

«Что это?» — спросил я, продолжив плыть.

«Похоже, что Шаргановы облака научились подпитываться от столпов», — мрачно произнес Виракэс.

«Они и раньше так делали?»

«Нет, никогда. Очевидно, что-то изменилось. Этого я и опасался. Если и дальше так пойдет, Небесный щит падет, а Шарганово облако застелет весь небосклон».

«Атака будет и с земли, и с неба, — задумчиво согласился я, но потом возразил: — Это неразумно. Полчища неуправляемых ларва-демонов опасны и для людей Ворлиара».

«Значит, он научился ими управлять», — констатировал Виракэс.

Какое-то время я думал, затем ответил:

«Кажется, я знаю, в чем дело. Это связано с осколками».

«Это связано с тем, что Шарган крепнет».

«Он мертв, — сказал я, но сам же себе ответил: — Боги никогда не умирают до конца».

«Даже боги умирают, — не согласился Виракэс. — Только их жизненный цикл куда разнообразнее и продолжительней».

Я не стал продолжать эту беседу. Едва ли сейчас было время философствовать и рассуждать о мироздании.

Я продолжал плыть. Еще немного, еще несколько минут и я сравнялся с драконом. Подплыл, призвал к грани регенерации и приступил к исцелению Тунайта.

Я делал свою работу на автомате, попутно обдумывая план действий. И да, действий и впрямь придется совершить немало. Теперь в борьбе с врагом имеет значение лишь время. Это игра на опережение.

Ворлиар начал расставлять фигуры на шахматной доске, думая, что доска практически пустая. Мне же сейчас предстоит спрятать свои фигуры и тем самым защитить. Он думает, у него нет противника, и пока он так думает, я сделаю первый шаг. А затем придется вступить в игру всем.

Глава 5

Я закончил исцелять Тунайта. Клинок, ранивший его, давно покоился на дне океана, а шрам на груди теперь лишь слегка бледнел. Пульс медленно выравнивался, я делился с ним силой. Он мне нужен в сознании.

«Мне понадобится твоя помощь», — сказал я Виракэсу.

Виракэс молчал, но его ответ мне и не был нужен.

«Найди корабль, на котором плывут мои люди. Ты должен их предупредить об опасности. Им нельзя возвращаться домой».

«Как я их найду? — спокойно поинтересовался он. — Связь у меня только с тобой».

«У меня есть эмпатичная связь с Тайларией. Если у меня есть, значит, и ты тоже должен ее почувствовать».

«Полагаю, должно получиться, — согласился Виракэс после недолгой паузы. — Только ты должен передать послание. Я, как помнишь, не могу общаться с людьми».

Я кивнул и начал думать, каким образом передать послание. В этот миг очнулся Тунайт.

Сначала он медленно открыл глаза, затем испуганно потрогал грудь и, резко вскочив, начал озираться. Но стоило ему увидеть, что он сидит на драконе, как с перепугу дернулся и свалился в воду.

Через мгновение он вынырнул, но неуклюже вскинув руки, тут же снова ушел под воду. Ясно, вагриец не умел плавать. Пришлось нырять и доставать.

Наконец, когда Тунайт откашлялся и отдышался, он смог вслух выразить свои эмоции:

— Это что⁈ Это правда дракон? Настоящий?

«Каждый раз так, — протянул Виракэс и, кажется, даже вздохнул. — Люди всегда реагируют на меня одинаково».

— Дракон⁈ Это ведь мне не сниться⁈ — продолжал восклицать Тунайт.

— Да-да, а у вас самовоспламеняющийся тигр. Нашел чему удивляться, — ответил я Тунайту, и уже более серьезно спросил: — Как ты себя чувствуешь?

— Да ничего, вроде, — растерянно погладил он себя по груди, затем с благодарностью кивнул и добавил: — Спасибо тебе за это!

О его физическом состоянии я и так знал. Больше меня интересовало другое:

— Меня интересует твоя пространственная магия. Нам нужно найти Хагена, а после отправиться в Сол-Меридию.

Я поднял глаза и попытался отыскать солнце, чтобы хотя бы приблизительно понять, который час, но Шаргановы тучи все более и более сгущались, и даже яркий свет Божественного столпа и тот померк на фоне зловеще красно-черных искрящихся молниями туч.

Тунайт проследил за моим взглядом, нахмурился, но комментировать не решился, а, наконец, ответил на мой вопрос:

— Придется снова использовать твою силу.

— Я снова состарюсь?

— Немного, но не как в прошлый раз, — не стал отрицать Тунайт.

— Плевать. Делай, у нас осталось несколько часов до того, как мы должны прибыть в Алмазный дворец.

— Мы можем все это время потратить на поиски Хагена, — пессимистично протянул Тунайт.

Я не ответил, а вернулся мыслями к прошлой проблеме. Как передать послание Тай-Тай? У нас нет времени возвращаться и искать писчие принадлежности, да и Виракэсу лучше бы отправиться в путь прямо сейчас. Но написать записку в океане, даже учитывая, что в кошеле-тайнике найдется несколько листов, на которых можно выжечь послание огнем, лезть мокрыми руками в кошель — плохая идея. Даже небольшая влага может с легкостью испортить древние книги.

Ничего более путного не придумав, я оторвал низ от и так уже довольно потрепанного плаща и написал разрушением три слова:

«Прячьтесь. Логово. Теневики».

Думаю, Тай и Мари должны понять, что возвращаться нельзя. И чтобы у них сомнений не возникло, я завернул в ткань монету поиска Мари и завязал на узел. Так она должна понять, что даже мне лучше не знать, где они, и что послание касается в первую очередь ее. Ну и если Виракэс не сможет их отыскать с помощью Тайларии, монета уж наверняка подскажет ему путь.

После я все равно смогу их отыскать. Если Виракэс сможет сейчас, сможет и потом.

Прежде чем отдать послание, я все же сказал Виракэсу:

«Только убедись, что они поняли и сменили курс».

«А если не поймут?»

«Тогда заставь их силой».

Кажется, дракон снова вздохнул.

Мы спрыгнули в воду, и Виракэс в мгновение ока умчался прочь. Какое-то время я наблюдал, как серебристое извилистое тело, будто большая змея, быстро уплывает по воздуху. Виракэс старательно обминал Шаргановы тучи. Замер на какой-то миг, словно бы размышляя, куда двигаться дальше, а затем стремительно улетел.

— Открывай проход туда же, куда открывал в прошлый раз, — сказал я Тунайту.

— Ты уверен, что возвращаться туда сейчас безопасно?

— Сейчас более чем уверен. Если теневики снова решат напасть, тогда мне придется отправить их в новое перерождение. Благо сейчас это будет сделать проще простого.

Мои слова не очень-то убедили Тунайта, но проход он все же развернул. Овальная черная дыра наполовину уходила в воду, наполовину висела над ней.

Я занырнул в него и резко вывалился, шмякнувшись всем телом об землю. Следом появился Тунайт, он умудрился каким-то образом запрыгнуть в портал и даже не наступить на меня. Видимо, боялся утонуть без моей поддержки, и потому умудрился влезть в проход вертикально.

Я быстро поднялся на ноги и осмотрелся, затем прислушался и присмотрелся еще раз, призвав к магическому зрению. Заметил неподалеку осторожное движение и только было собрался использовать огонь, как из кустов показался Хаген.

— Вы живы! — с облегчением воскликнул он.

— Заткнись! Не так громко! — тут же зашипел на него Алькарис, заставив Хагена невольно вжать голову в плечи, и оглянуться по сторонам.

— А Басир? Он с вами? — с надеждой спросил Доргер, так же выйдя из укрытия.

Я отрицательно качнул головой.

На какое-то время повисла тяжелая пауза.

— Пусть тогда твой парень перенесется и поможет ему сбежать, — с вызовом произнес Алькарис.

— Нет. Я не могу рисковать Тунайтом снова, — твердо ответил я.

— То есть мы должны были рисковать, а вы не можете? — Алькарис едва не сорвался на злой крик.

— У нас мало времени, мы спасем его после, — попытался успокоить его Хаген, хотя было видно, что он и сам в это не верит.

— Сейчас! — настойчиво гаркнул Алькарис. — Вы это можете. Сделайте!

— Нам пора уходить… — с сожалением протянул я, но вдруг меня осенило, что это шанс выиграть время. Да и к тому же есть риск, что Басир под пытками раскроет меня и Хагена.

— Тогда пусть ваш парень меня отправит, я сам его… — взвинчено, едва сдерживая гнев, прошипел Алькарис, но я не дал ему договорить:

— Нет, я за ним отправлюсь.

— Но ты ведь… — попытался возразить Хаген, но я жестом велел ему замолчать:

— Я вернул силу, я смогу его забрать и смогу зачистить следы.

— Но как? — Хаген в недоумении нахмурился.

Он, как и остальные демоноборцы, конечно же, не видел ни нашего чудесного спасения, ни Виракэса, ни уж тем более Божественного столпа. Но объяснять времени не было.

Демоноборцы пусть и опешили от того, что я сам вызвался, но после Тунайта, удивляться, видимо, устали, да и возражать никто даже не подумал. Видимо, я довольно уверенно себя вел.

Я повернулся к Тунайту:

— Помнишь, где тебя держали?

Он с готовностью кивнул, а затем спросил:

— Мне отправиться с тобой?

— Да, но не сразу. Выжди время, — я показал два пальца, обозначающие два луча, — а тогда приходи.

— Понял, — покорно кивнул Тунайт, а я уже потянулся к мечу разрушения.

Хаген приблизился с явным намерением меня отговорить, но я лишь отодвинул его в сторону, дабы не заслонял открывшийся пространственный проход. Ему пора бы привыкнуть, что я поступаю так, как считаю нужным и в нравоучениях едва ли нуждаюсь.

Я оказался в темном помещении, лишь слабая искра на затухающем факеле давала свет. Зрение мгновенно перестроилось на ночное.

Басира я обнаружил неподалеку. Он был без сознания, прикованный цепями за руки и ноги к полу. И само помещение я тоже узнал — здесь Мари держала демона.

Пленника никто не охранял. Даже плота, на котором обычно перемещались по туннелю, не было. Я прислушался и ничего, кроме слабого дыхания Басира, не услышал.

Вероятно, теневики продолжают рыскать по лесу, разыскивая нас. Это плохо. Я рассчитывал избавиться от них сейчас и таким образом избавиться от свидетелей.

Что ж, а с другой стороны, выходит, что задача оказалась еще проще. Мне всего-то и остается дождаться Тунайта и забрать Басира.

С помощью разрушения я быстро избавил Басира от оков, но вот привести в чувства — это задача куда сложнее. Тени высосали из него слишком много жизненных сил. Я же не стал расходовать собственные силы, они мне еще понадобятся, а мне и впрямь впредь нужно быть осмотрительней. Да и демоноборец очнется уже сегодня, а через неделю будет как новенький.

Чтобы зря не терять время и не сидеть сложа руки, ожидая Тунайта, я решил сгонять в оружейную Мари, благо это неподалеку. Возможно, там остались какие-нибудь ценные артефакты или оружие. Лишним уж точно не будет.

Так как плот наверняка остался на другом конце туннеля, к потайной нише пришлось добираться, шагая по пояс в воде. Мне это быстро надоело, и я решил плыть. В общем, день у меня сегодня выдался весьма мокрый. Но зато так дело пошло куда быстрее.

Ниша была не закрыта. Значит, теневики здесь уже побывали. Призвал к свету и осмотрелся.

Ясно. Эти гады вынесли абсолютно все. Даже клинки, которые и ценности-то особой не имели. Полок, кстати, тоже не было. А еще заметил дыру в стене и тогда понял, ее разломали в попытке найти шарганов осколок. Именно в этом месте он лежал, когда я его впервые увидел. И оружие с другими артефактами вынесли явно с этой же целью: осмотреть и проверить, не спрятан ли на них осколок.

Линетт говорила о пространственной ведьме, которая умеет разыскивать эти осколки, но видимо, информация теневиков была устаревшая и они не знали, что осколка здесь уже нет. А значит, рано или поздно они все же выяснят, куда он пропал. Вот только вряд ли они смогут достать его со дна океана, такое не под силу даже тера-демонам. По крайней мере, я очень на это надеялся.

В оружейной делать было нечего, и потому я так же вплавь вскоре вернулся к Басиру. Я надеялся, что к тому времени уже явиться и Тунайт, но его все не было. Я сел рядом с демоноборцем и только было приготовился ждать, как с другого конца туннеля послышались голоса.

А вот и теневики пожаловали.

Первой мыслью было направиться к ним. Правда, делать этого не пришлось, так как я услышал всплеск и голоса начали стремительно приближаться. Отлично, они сами плыли ко мне в руки.

Тихо, дабы не спугнуть теневиков, я оттащил Басира в сторону за камни, чтобы тот, не дай Боги, не попал под раздачу.

После, затаившись у края стены, откуда как раз они и будут выплывать, принялся ждать и слушать. А разговор у них был весьма любопытный:

— Если мы не вытрясем из него всю информацию про Девангера, Рауман нас прикончит, — сказал один из них.

— Я кишки из него вытащу, и на них же повешу, но заставлю сказать, — с уверенностью сказал второй.

Кажется, это были те самые, с которыми мы недавно встречались в лесу. Одного я прикончил, остались двое — все сходится. Но где же сама Ольта Рауман? И еще меня удивило, что их здесь вообще было так мало. Где остальные? Где Неспящие, о которых говорили демоноборцы? И где остальные теневики?

Хотя, несложно было предположить, они конвоируют пойманных демоноборцев и барона Дерей. Но вот Неспящие… Решили, что здесь для них работы нет? Отправились в баронство и рыскают там?

В общем, то что их здесь нет, к лучшему. Значит, быстрее справлюсь.

Как только плот сравнялся со мной, я ударил мечом первого попавшегося под руку теневика. Разрушение рассекло его пополам наискось, отправив верхнюю половину в воду. Нижняя же сначала неуклюже присела, а после упала на задницу, вывалив на плот оставшиеся внутренности.

Второму теневику я среагировать не позволил. Подавшись вперед, ухватил его за шкирку и с силой выбросил с плота. Тот с глухим скрежетом стукнулся айхаровыми латами о бетонный пол, вскрикнул, попытался быстро подняться на ноги, но я припечатал его морду ботинком к земле.

— Призовешь к силе, сразу попробуешь разрушение на вкус, — тихо пояснил я, втыкая острие меча прямо в бетон у него перед глазами.

— Я ничего не знаю, я простой солдат, я только выполняю приказ! — истерично завопил он.

— Не ори, — спокойно попросил я, продвигая меч ближе к его лицу. — Мне от тебя нужны только ответы.

— Я ничего не скажу, ты все равно меня убьёшь! Я ничего не скажу! — еще громче завопил он.

То ли он пытался позвать на помощь, то ли и впрямь так перепугался, но эти вопли изрядно раздражали. Тоже мне, воин.

— Здесь еще кто-нибудь есть? — спросил я, снова слегка подвинув меч.

— Я ничего не скажу!

Видимо, говорить он и впрямь не собирался. А как же иначе? Он ведь под присягой Ворлиара. И как бы он ни хотел, нарушить он ее не сможет даже под страхом смерти.

— Где Ольтман? — решил я все же попытать удачу напоследок.

— Тебе конец, адамантийский ублюдок! — вдруг истерично захохотал теневик. — Скоро император о тебе узнает и тебе конец! Тебе конец, ублюдок! Ты уже нежилец! Твой вшивый дракон тебя не…

Слушать эти вопли мне надоело окончательно, потому я быстрым движением прекратил страдания парня. В общем-то, то что мне было нужно я и так выяснил.

Заметил на себе напряженный взгляд, поднял голову и увидел Тунайта.

— Вовремя! — сказал я.

Тот коротко кивнул, судорожно вздохнул и почти спокойно спросил:

— Уходим?

— Подожди, — шепотом ответил я и подал знак притихнуть, надо было убедиться, что здесь и впрямь никого.

С полуминуты я вслушивался, но так и не услышав приближающейся подмоги, махнул Тунайту:

— Да, открывай. Возвращаемся.

Вагр открыл проход, а я, взвалив довольно крупного Басира на плечо, шагнул в портал.

Значит, я все правильно понял. Рауман, как только узнала обо мне, тут же ринулась в столицу докладывать императору. И так как она пространственной магией не владела, наверняка ей придется ехать в ближайший город. А пространственная ведьма поблизости единственная — наша старая знакомая Рита Осфильд. И их встреча меня не очень радует.

Если Рауман спросит ее о Мари или обо мне, Осфильд тут же выдаст все, что знает: и про то, что делала для нас кошель-тайник, и про меня с Хагеном соответственно. С другой стороны, сама Рауман едва ли похожа на ту, которая любит почесать языками, к тому же она будет спешить поскорее выслужиться перед хозяином и первой принести ценную информацию. А, возможно, я и вовсе зря себя накручиваю? Наверняка у такой серьезной организации, как орден Теней должна быть своя пространственная ведьма.

Кажется, я становлюсь параноиком. И как бы я ни пытался все предугадать, что-то придется отдавать на волю случая. Ведь предугадать все не под силу никому. Даже Богам.

— Ты сумел? — вывел меня из размышлений удивленный и даже какой-то настороженный голос Алькариса.

Я уложил перед ним Басира и только когда убедился, что и Тунайт вернулся, сказал:

— Вы должны найти безопасное укрытие. Здесь в лесу оставаться нельзя. Проблему насчет Мари и остального отряда я решил — их предупредят, и они тоже спрячутся.

— Я ни шаргана не понял, парень, — нехорошо нахмурился Алькарис, а Доргер тут же закивал, явно соглашаясь с ним. — Что вообще происходит? Ты тут недавно чуть не сдох, а теперь носишься туда-сюда через пространство, как псих. Да еще и командуешь. Какого демона, а?

Я устало вздохнул, взглянул на Хагена, тот едва заметно покачал головой и был прав. Времени все объяснять у нас нет. Но я быстро придумал, как это объяснить и убедить их уйти из леса.

— Мы состоим в сопротивлении, — сказал я. — Ворлиар готовит армию демонов и вскоре начнется война.

— Война? — скривился Алькарис и непонимающе переглянулся с Доргером и Скегги.

В ответ я только кивнул.

— Армия демонов, это, конечно, мерзкая погань, как и его Неспящие, — протянул Алькарис, — но как-то насрать. Я не понимаю, какое нам дело до войны узурпатора? Мы за него воевать не пойдем…

— Он готовит войну против всего человечества, — перебил я его, заставив резко заткнуться. — Большая часть людей будет убита, остальные будут порабощены и пойдут на корм демонам или станут Неспящими.

Повисла пауза, демоноборцы снова переглянулись. Затем Алькарис возмущенно воскликнул:

— Что за шмурдяк ты нам тут заливаешь⁈

— Вы можете верить, а можете нет, — влез в разговор Хаген. — Но в любом случае вам грозит опасность и самое разумное — залечь на дно. Вам есть где укрыться? Если нет — Дайра знает такое место, она вам покажет. Скажите, чтобы вела вас на гору Мэслим, она поймет.

— Это же в Ятершате, — нахмурился Доргер.

— Ага, шарган знает где, — закатил глаза Алькарис.

— Зато там вы будете в безопасности, — поджал губы Хаген, — а после к вам сможет присоединиться и остальной отряд.

Повисла пауза, затем послышался неуверенный голос Скегги:

— А к вам можно как-то примкнуть? Ну к этому вашему сопротивлению?

— Вы уже примкнули, — холодно ответил я и кивнул Тунайту: — В столицу.

Тот без промедления развернул проход. И мы, не прощаясь, ушли.

Тунайт предусмотрительно перенес нас в знакомое место. Да и сам проход открылся невероятно точно — прямиком в столичную комнату Хагена. Кажется, мастерство вагра из-за частого использования грани пространства заметно улучшилось. Правда, источник вагров снова потянул мою силу. Заметных внешних изменений, как в прошлый раз, я не заметил, но вот голод был просто зверским.

С предыдущего нашего посещения пыльная, заваленная хламом комнатенка с дорогой кроватью ничуть не изменилась. В грязное окно ярко светило солнце, с улицы доносился гомон и праздничная музыка. Народ стекался к Алмазному дворцу.

В день Божественного восхождения у стен дворца императорская семья по обычаю устраивала гуляния с музыкантами, играми и всяческими развлечениями. На закате должен состояться и сам обряд присяги. А в ночь начнется основная часть торжества. Многогранники будут забавлять народ своими гранями: запускать магические фейерверки, удивлять стихиями и тенями, даже некроманты в этот день поднимают мертвых преступников и заставляют плясать на потеху народу. Хотя последнее мне едва ли казалось забавным.

Сам праздник в моем понимании чем-то напоминал Новый год и одновременно христианскую Пасху. Первым, потому что его праздновали с невероятным размахом по всему миру, а не только в империи. А вторым, что именно в этот день Боги по сути умерли ради спасения людей, а после воскресли, встав Божественными столпами и закрыв человечество Небесным щитом, дабы защитить.

И хотя и в Файгосе Божественное восхождение с таким размахом никогда не праздновали, я прекрасно помнил, как его праздновали Девангеры. И этот праздник всегда был самым любимым. От воспоминаний о прошлой жизни слегка поднялось настроение. На миг захотелось отбросить в сторону все проблемы и просто отдохнуть, повеселиться и побыть обычным человеком. Но куда там? Учитывая план, мне сегодня и спать-то вряд ли придется.

Время поджимало, но в таком потрепанном виде, в каком были мы, заявляться во дворец, конечно же, было нельзя, потому первым делом мы с Хагеном отправились в портновскую лавку переодеться. Ну и заодно подкрепиться. Тунайта мы оставили в комнате.

Изначально я думал отправить Тунайта вместо себя в моей личине, чтобы во время проверки люди Ворлиара не увидели шрам на животе. Затем перед присягой мы бы поменялись. Но теперь шрам практически затянулся, и я смогу пройти проверку и сам.

Тунайту же на какое-то время придется остаться здесь. Но уже вечером он мне понадобится в замке. Сегодня я собираюсь устроить там знатный переполох.

Глава 6

Очередь тянулась через всю дворцовую площадь аж до ворот Алмазного дворца. Мастера со своими учениками: кто с одним, а кто и с целой толпой (эти явно из школ и академий) заняли всю придворцовую площадь.

Мы с Хагеном, уже успевшие хорошенечко подкрепиться; при полном параде: в новой одежде и в нарядных праздничных камзолах, стояли и обливались потом где-то в самом конце этой очереди. Да, день выдался довольно жарким, и камзол я бы предпочел скинуть. Но никто из всей очереди не посмел этого сделать, потому что церемониальный дресс-код требовал выглядеть именно так.

Мы почти не разговаривали, а просто ждали своей очереди. Это я так решил, Хаген слишком много болтал и иногда выпаливал такое, о чем говорить не стоило.

Хаг заметно нервничал, переминался с ноги на ногу, то и дело всматривался в толпу, выискивая взглядом неведомо кого. Приходилось его одергивать, так как это мельтешение привлекало внимание окружающих.

Я напротив — был спокоен как слон. Да и настроение было приотличнейшее, и кроме жары ничего не раздражало. Мысленно я прокручивал в голове план, прикидывал возможные варианты развития, продумывал действия отступления в случае неудачи. Еще предвкушал встречу с Линетт и представлял физиономию Ворлиара в тот миг, когда он узнает о том, какой сюрприз я ему устроил.

А ещё попутно любовался загорелыми танцовщицами в легких полупрозрачных платьях, которые плясали на сцене у площади. Изредка окидывал взглядом Алмазный дворец — величественная гора, сияющая на солнце. Даже не верится, что я его построил.

Теперь, когда память Ананда вернулась, я отчетливо помнил процесс возведения Лоре-Адараского чуда света. Тысяча рабочих, сотня из которых стихийные маги, и двадцать шесть лет на возведение. Последнюю из трех башен я так и не успел завершить, ее заканчивали уже мои дети.

Несмотря на то что дворец звался алмазным он, конечно же, таковым не являлся. На самом деле алмазов в создании дворца было не так уж и много, хотя и их крошку я так же добавлял в гранит и мрамор. Но основное сияние дворцу придавал хрусталь, из которого были сделаны все окна в башнях и главном здании. А окон здесь было немало, и потому внутри дворца всегда было светло и тепло.

Но главный строительный материал — это все же белый гранит и белый мрамор, в который добавлялась крошка различных камней: от драгоценных до простого стекла и хрусталя. А основной секрет — это ракушки, светящиеся в темноте.

Кровля башен была сделана из тех же больших раковин моллюсков, напоминающих земных морских гребешков только в десятки раз крупнее. Такие водились только в Сапфировом море, их размер мог достигать двух метров. Да, достать их со дна — задача была весьма трудоемкая. Но оно того стоило. Теперь, уже который век, днем крыши башен блистают, будто жемчуг, а в ночи флуоресцентно переливаются фиолетовым, розовым, голубым и зеленым.

— В этом году как-то слишком долго, — сказал Хаген на выдохе и снова призвал к грани ветра, обдувая нас холодным потоком.

К нам внезапно повернулся близстоящий гладковыбритый мужчина и безразлично сообщил:

— Наверное, проверку в этом году сделали еще сложнее, — а подумав, он добавил: — Да и еще в этом году все почему-то решили приехать в последний момент.

Его ученик, темноволосый розовощекий мальчонка лет тринадцати устало вздохнул и окинул очередь тоскливым взглядом.

— Сейчас мало кому хочется торчать во дворце несколько дней в ожидании присяги, — непринужденно поддержал разговор Хаген. — Если войдешь, выйти потом ведь из дворца будет уже нельзя. А тут такая погода отличная! Мы вот с учеником в эти дни решили погулять по столице.

— А я думаю, — его собеседник перешел на шепот и усмехнулся, — просто никому неохота лишний раз встречаться Неспящими. А их, говорят, во дворце теперь больше чем прислуги.

Удивительно что, даже присягнув императору, маги не переставали испытывать страх и неприязнь к Неспящим. Хотя, они ведь присягали Ворлиару, а не Неспящим.

— Да-а-а, — Хаген тоже усмехнулся, — Неспящие теперь повсюду. Кстати, — он протянул руку собеседнику, — Хаген Боуль, некро-мастер Аргаза.

— О-о-о! Знаменитые Боули, наслышан, — обрадовался собеседник и пожал руку, представившись сам: — Коин Герс, некро-мастер Ильиза.

— Вам с учеником пришлось преодолеть долгий путь до столицы, — вежливо улыбнулся Хаген.

— Нет, — весело отмахнулся наш новый знакомый Герс, — воспользовались услугой пространственной ведьмы.

Улыбка резко сползла с его лица, но голос прозвучал довольно буднично:

— Предателей в этом году еще больше чем в прошлом, — Герс поджал губы и потрепал за плечо своего ученика.

Парень округлил глаза и испуганно оглянулся. Я тоже проследил за его взглядом, а затем увидел Неспящего, грозно шагающего по зеленой лужайке. Шел он к деревянному помосту — он находился неподалеку от парадного входа во дворец. Весь помост был утыкан копьями, торчащими остриями вверх. Не все острия пустовали, на некоторых были насажены головы. То, о чем говорил Динокес — это головы учеников, которые не прошли проверку.

Тем временем Неспящий на ходу достал из мешка за волосы окровавленную голову и насадил на копье.

Ученик Герса заметно побледнел.

Хаг, кстати, держался на удивление очень хорошо, он скучающе вздохнул и, осуждающе покачав головой, произнес:

— И на что только эти предатели рассчитывают?

— Глупцы! — согласился Герс.

Хаг продолжал болтать с коллегой на отвлеченные темы, в которых мы — ученики никак не участвовали.

Очередь двигалась невероятно медленно. Приблизительно каждый час копья на помосте пополнялись очередной головой. Чем ближе мы были к входу в Алмазный дворец, тем сильнее бледнел ученик Герса.

Наблюдая за ним, я пришел к выводу, что парень боялся небезосновательно. Наверняка и в его животе имеется поглощающий артефакт. Его поведение, конечно, можно было списать на то, что парень слишком впечатлителен, но учитывая его некро-грань, бояться отрезанных голов странно. К трупам он уж точно к этому времени должен был привыкнуть.

А вот его мастер — не похоже, что он в курсе. Герс выглядел так, как и должен выглядеть присягнувший Ворлиару. Хотя, Хаген тоже держался хорошо, и все же его нервозность от меня не могла ускользнуть. Но, вполне вероятно, что у ученика Герса были другие помощники, которые помогли парню создать поглощающий артефакт.

— Я Тео, — решил я познакомиться с парнем, чтобы хоть немного отвлечь.

От моего голоса он вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

— Микко, — смущенно ответил он, затем помрачнел, будто бы что-то вспомнив, и с серьёзным видом, поправив треугольник на груди, поспешил исправиться: — Миккониэль Лессимор, барон Истский, некро-мастер и мастер трех граней.

Он официально поклонился. Я улыбнулся и поклонился чуть ниже, как того требовал этикет.

Теперь ситуация немного прояснилась. Значит, мальчишка аристократ, да еще и многогранник. Вполне вероятно, что это его родители позаботились о том, чтобы Микко не пришлось присягать узурпатору по-настоящему. И если это любящие родители, вероятно они из кожи вон вылезли, но сделали так, чтобы мальчик проверку прошел. По крайней мере, я очень на это наделся.

— Ты уже довольно взрослый для присяги, — окинул меня оценивающим взглядом Микко. — Поздно открыл грань?

— На самом деле я чуть старше тебя, просто вымахал резко, — усмехнулся я, а Микко нахмурился.

То ли ему резануло слух простецкое обращение, то ли просто позавидовали моему чрезмерному для возраста физическому развитию.

— А твой многогранник где? — сузил глаза Микко, уставившись на мою грудь.

Я хлопнул себя по лбу, как это и должен был сделать его ровесник, и страдальчески произнес:

— Чуть не забыл! Спасибо, что напомнил.

Я и впрямь забыл о медальоне многогранника. Да я и честно, уже не припомню, когда засунул его в кошель-тайник. И, получается, как засунул, так оттуда и не доставал. Хорошо, хоть малец заметил. У нас с Хагеном голова так забита проблемами, что мы даже и не вспомнили. А меня, на минуточку, без него даже во дворец бы не пустили. Вот так из-за какой-то мелочи весь план может полететь ко всем чертям.

Я залез во внутренний карман камзола, нашарил кошель, очень долго, потому что неудобно, шарил в нем, пока наконец не вытащил медальон многогранника.

— Вот он! — улыбнулся я, а Хаг неодобрительно покосился, но тут же, как ни в чем не бывало, продолжил беседу с Герсом. Хотя у него наверняка в голове были те же мысли, что и у меня, потому что он украдкой и как бы невзначай проверил и свой знак граней. У Хагена он всегда был на месте.

Увидев мой трехгранник, Микко повеселел.

— Какие стихии? — деловито спросил он.

Хотелось солгать, но смысла не было. При входе о наших гранях объявят.

— Мироздание, — ответил я.

— Обе? — нахмурился Микко.

Я кивнул, а он недовольно поджал губы. И настроение у него снова заметно испортилось. Можно было решить, что злиться он на меня из-за зависти, но едва ли это так. Скорее, он злился на себя. Микко, по всей вероятности, из тех людей, которые привыкли себя сравнивать с остальными и корить за то, что у них так не получается.

А мне в этот миг почему-то захотелось ему понравиться, захотелось успокоить, поддержать и даже защитить. Нечто вдруг эдакое отеческое проснулось в душе. А ведь мы с этим мальчишкой на одной стороне, пусть он этого даже и не знает.

Что-то я совсем размяк. Наверное, это так на меня влияет близость родного дворца и любимый праздник. Или, скорее всего, осознание того, что вот таких же мальчишек казнят ежечасно, а я, как бы ни хотелось, ничего с этим поделать не могу.

Стоять нам пришлось не меньше пяти часов. Полдень давно минул, и солнце уже так не припекало. Наконец, мы продвинулись достаточно близко и теперь я смог видеть то, что происходит внутри.

На входе стояли два Неспящих, они и руководили проверкой прибывших. И зайти во дворец просто так было нельзя.

Прямо у парадных дверей стояла металлическая арка: сверху и по бокам три больших янтарных камня, слабо светящихся изнутри, будто внутри спрятаны светодиоды. От арки исходил красноватый магический фон — цвет демонической магии. Эта штука напоминала одновременно раму металлодетектора и футуристичную свадебную арку.

Недолго понаблюдал, как происходит проверка, и сделал вывод, что арка реагирует на металл, что весьма предсказуемо. Принцип такой: как только кто-то через нее проходит, янтарные камни вмиг вспыхивают красным. У всех присутствующих есть медальоны и разумеется арка их определяет. Тогда Неспящие велят сдать все металлическое и проходящие начинают снимать украшения, артефакты, доставать оружие и прочее. И только затем они заходят, а арка больше не вспыхивает.

В общем-то, сам принцип работы арки ничем меня не удивил. Наверняка люди Ворлиара где-то раздобыли металлодетектор, оставшийся от прошлой цивилизации. Затем каким-то образом они сумели ее восстановить или воссоздать по образцу. И тут Динокес был прав, что использовали они науку, но и одновременно был не прав, потому что источником энергии арки все же была магия. Своего рода это химера из электронного прибора и магии.

Интересно, сколько еще таких древних штук удалось возродить Неспящим? Я почему-то не сомневался, что это именно их работа. Обычные люди еще не достигли того уровня технического прогресса, чтобы понять назначение и принцип работы подобных приборов. И эта догадка привела меня еще к одному выводу — Неспящие, высшая степень демонического развития, частично обладает или памятью, или знаниями своего создателя Шаргана.

От этой догадки становилось не по себе. Сколько еще таится тайн за этими холодными жестокими взглядами? Ох, не зря мы столько веков пытались их истребить и не пускали в города.

— Коин Герс, некро-мастер Ильиза, — вдруг громко отчеканил Неспящий, стоявший у арки. — Прибыл со своим учеником Миккониэлем Лессимором, бароном Истским, некро-мастером и мастером трех граней — граней земли и огня!

Герс и Микко поклонились и по очереди вошли в арку: сначала учитель, затем ученик. Разумеется, арка вспыхнула. При ближайшем рассмотрении я отметил, что цвет шаргановой магии становится в разы ярче, когда через нее проходят. Но где же сам источник энергии?

Герс и Микко сняли многогранники и сложили в предложенный Неспящим ларец, затем вытащили из карманов остальное: деньги, оружие и прочую мелочь.

Герс снова вошел — в этот раз арка хоть и вспыхнула магией, но камни не загорелись. Затем был черед Микко.

Я не мог не отметить, как руки парня слегка подрагивали, как он запнулся у арки и едва не упал. Неспящий наблюдал за всем этим безразлично, похоже, волнение учеников их не удивляет.

Когда Микко шагнул в арку, сам того не осознавая, на миг я перестал дышать. Арка вспыхнула шаргановой магией, но янтарные датчики не загорелись.

Я тихо выдохнул.

— Следуйте за мной, мастера, — произнес второй Неспящий и увел их к парадной лестнице, а на его месте, словно из ниоткуда возник другой Неспящий.

Их здесь и впрямь стало непомерно много. Это настолько злило, что я готов был рвать и метать из-за мыслей, что эти твари оскверняют мой дом своим присутствием. Но нужно было держать себя в руках.

Только сейчас я обратил внимание на пусть и холодное, но вполне узнаваемое лицо. Мы встречались совсем недавно здесь в Сол-Меридии, это Дункан Глопс — офицер личной гвардии Его Величества. Какого черта он теперь Неспящий? Прошло ведь совсем немного времени. Неужели Ворлиар решил все свое войско превратить в демонов?

Хаген тоже его узнал, и мы обменялись настороженными взглядами. А вот лицо Неспящего оставалось абсолютно безразличным, ни тени узнавания. Да и откуда бы ему нас узнать, теперь этим телом владеет совсем другое существо.

— Боуль и Фел, — тихо произнес Хаген и тогда Неспящий объявил:

— Хаген Боуль, некро-мастер школы Аргаз! Прибыл со своим учеником Теодорем Фело некро-мастером и мастером мироздания.

Я все гадал, для кого же Неспящие так громко объявляют прибывших и понял лишь тогда, когда вошел вслед за Хагеном в арку.

В парадном зале царил полумрак. Какой-то идиот завесил все панорамные окна тяжелыми, плотными шторами, хотя это была одно из самых солнечных помещений. У парадной лестницы на постаменте стояли два трона и на них восседал узурпатор и его женушка. А позади императора вверх по краям лестницы выстроилась императорская стража, состоявшая исключительно из теневиков. Интересно, а почему их он не обращает в Неспящих, раз остальных поданных не щадит?

Императорская чета встретила нас скучающими, равнодушными взглядами. А арка, нас, разумеется, не пропустила.

Мы вышли, сняли многогранники, выложили монеты из карманов. Все остальное, в том числе и оружие, покоилось в кошеле-тайнике. А его содержимое арка никак не могла опознать. Подумал о том, что неплохо бы отдать кошель Хагену.

Затем мы вновь прошли арку, и на этот раз она нас пропустила. Хотя я по этому поводу даже не волновался. Металлодектор не мог обнаружить рубин. Мы вошли вглубь помещения, Неспящий дождался, когда мы отвесим поклоны императорской чете. Те в этот миг даже не удосужились на нас взглянуть.

Нам вернули многогранники и монеты, а вот было бы оружие, его бы не вернули, как это произошло с нашими предшественниками Герсом и Микко, а отдали только после церемонии.

— Следуйте за мной. — сказал Неспящий в теле Дункана Глопса.

Мы зашагали по хрустальному коридору, который вел к нескольким залам, библиотеке и дворцовой кухне.

Я, конечно же, сразу догадался, что ни в библиотеку, ни на кухню нас не поведут, как и в приемные и бальные залы. Нас вели в тронный зал, который находился на первом ярусе центральной башни. Именно там и проходили все церемонии. Но это был далеко не самый короткий путь в тронный зал, их существовало по меньшей мере три, правда, остальные ходы были потайными, и вряд ли нынешние обитатели Алмазного дворца знают хотя бы десятую их долю.

Пока шли, я украдкой отдал Хагену кошель-тайник, а он отдал мне свой немагический кошель с монетами.

Если будут еще какие-то проверки и меня заставят продемонстрировать, что кошель пуст, сразу же выяснится, что это тайник. Хаген же с моим кошелем с легкостью эту проверку пройдёт.

И сделал я это не зря. Потому что спустя несколько минут, Неспящий остановился у небольшого кабинета неподалеку от кухни — при мне здесь обычно обитал дворцовый управляющий: принимал торговцев провизией, составлял списки необходимых закупок и вел подсчеты придворных расходов. Сейчас же это помещение больше напоминало комнату для допросов. Стол, два стула и плотно занавешенные шторы. За столом сидел худощавый мужчина за пятьдесят в красном плаще ордена Теней.

— Только ученик, — строго сказал Неспящий, не впустив Хагена внутрь. Я вошел и дверь за спиной вмиг захлопнулась.

Глава 7

— Раздевайтесь, — сухо велел Теневик, даже не соизволив представиться.

— Зачем? — нахмурившись, прикинулся я дурачком.

Теневик недовольно вскинул брови и снова холодно повторил:

— Раздевайтесь до гола. Всю одежду на стол.

Странно, что до гола. Хотя, вероятно, некоторые индивидуумы могли засовывать печать и в задний проход, дабы исключить риск с операцией и шармом. Да, чую, весьма неприятная ждет меня процедура.

Я снял камзол и Теневик тут же ловко начал шарить по карманам. Кроме кошеля Хагена он ничего там не нашел. Теневки отложил его в сторону и велел:

— Вытащите все.

— Там только деньги, — ответил я, запустил руку в кошель и высыпал на стол.

Ответ, кажется, его удовлетворил и все же он убрал кошель куда-то под стол и сообщил:

— Подобные вещи запрещены, вам его вернут после того, как будете покидать дворец.

Мне это, конечно, не понравилось, но возражать смысла не было. Со стороны безопасности — это действительно разумно, мало ли кто и что может пронести во дворец в этом кошеле.

Когда я стянул исподнее, Теневик поднялся с места и начал пристально меня разглядывать.

Он достал магический фонарь и начал на меня светить, внимательно рассматривая грудь, а затем живот. Шрам, кстати, еще не до конца затянулся, но был уже практически незаметен, как если бы я просто когда-то давно оцарапался, и ранка до конца не зажила. Но однозначно на полосную рану шрам совсем не походил, он был не больше трех сантиметров, и туда едва ли можно втиснуть целую печать.

На миг Теневик замер, разглядывая шрам, но, видимо, решил что он слишком мал, и продолжил меня обследовать.

Дальше был черед спины и самое неприятное: Теневик заглянул в мой зад, заставив наклониться. Никогда бы не подумал, что ради спасения мира придется заниматься вот этим. Чтобы было не так противно, представил, что я на приеме у врача, но едва ли это помогло. Благо, все быстро закончилось.

После того, как сия экзекуция завершилась, я оделся и покинул кабинет, и мы двинулись дальше по коридору.

— Кошель забрали, — одними губами произнес Хаген.

В ответ я только кивнул, значит, я все правильно сделал.

Пока мы шли, я размышлял о том, почему Ворлиар, если уж ему так нужна армия Неспящих, казнит учеников, а не обращает в новых демонов? Или, почему он не допрашивает пойманных на попытке обойти присягу, а сразу казнит? Ведь таким образом он мог бы выявить сразу и создателей печатей, и накрыть разом все подполье.

На первый вопрос у меня был ответ, скорее всего, создавать Неспящего без разрешения владельца тела невозможно. А вот на второй вопрос ответа не было. Нет, можно было конечно предположить, что Зейном Ворлиаром движет честолюбие и гуманизм, и он не может опуститься до того, чтобы пытать детей, пусть они даже и предатели, но я в это не поверю.

Его люди вырезали всех младенцев, рожденных от адамантийских наложниц. Многие из них, со слов очевидцев, не умирали сразу, а часами корчились в муках боли, истекали кровью, задыхались от гари. Теневики сожгли заживо сотни жителей столицы, в том числе и детей в день восстание Теней. Нет, дело тут явно не в гуманизме. Но тогда в чем? Он настолько самоуверен, что не видит даже малейшей опасности в сопротивлении?

Или, а ведь есть еще один факт — присяга Ворлиара не требует истинной преданности, так почему бы не извлекать печати из несогласных и не заставлять их присягнуть. Зачем убивать магов с редкими гранями?

Что ж, вопросов больше чем ответов, но, возможно, Линетт сможет хоть что-то прояснить.

В тронном зале был людно. Ученики сидели на скамьях, а учителя и директора школ восседали за столами по обе стороны от императорского трона.

Здесь снова все окна завешаны красными плотными шторами. И хотя на улице было еще светло, все лампы в тронном зале уже зажгли. А ведь достаточно просто распахнуть шторы. Но почему так, я прекрасно знал — тени не любят яркого солнечного света.

Неспящий указал мне на свободное место рядом с Микко. Увидев меня. парень заметно повеселел, приветственно улыбнулся, хотя мы и виделись всего пять минут назад. Хагена Неспящий провел чуть дальше и указал рукой на столы для учителей. Хаг быстро сориентировался и уверенно двинулся туда, где ему уже придерживал место магистр Динокес.

Вскоре началась и сам церемония присяги. Все затихли, поднялись с мест и повернулись в сторону прохода с ковровой дорожкой, парадные двери распахнулись и Зейн Ворлиар, немного постояв на входе, окинул присутствующих холодным взглядом, и расслабленно, будто бы здесь и не было никого, зашагал к трону.

Следом за ним шагали Неспящие. Впереди идущие несли регалии власти узурпатора: корону и посох с рубиновым наконечником, а также малахитовый ларец, обрамленный золотом. Возможно, для присутствующих загадка, что находится внутри ларца, но не для меня. От него исходило отчетливое сияние демонической магии. Там явно очередной шарганов артефакт.

Всего Неспящих, участвующих в церемонии было шестеро, один из них уже знакомый нам Дункан Глопс.

Ворлиар остановился перед троном и медленно повернулся к присутствующим, возведя приветственно руки к потолку. Неспящие слаженно, будто репетировали не единожды, выстроились позади императора. Тот, кто держал символы власти по правую сторону, тот, кто с шаргановым ларцом — по левую.

— Некро-мастера и мастера Теней! — торжественно провозгласила Ворлиар и холодно улыбнулся. — Рад видеть вас в моем дворце в этот замечательный праздник — День Божественного восхождения.

От фразы «в моем дворце» я невольно стиснул челюсть от злости.

— Сегодня вы присягнете не только мне, — продолжал узурпатор, — но и всему народу Виреборнийскому, встанете в один ряд с великими воинами, героями и защитниками империи. Уверен, что каждого из вас ждут великие подвиги и свершения!

От его речей хотелось зевать. Лицемерный ублюдок!

Затем началась сама присяга. Нас выводили по десять человек и заставляли встать на колени, будто мы в чем-то провинились. Адамантийцы никогда не унижали своих поданных, все присягающие всегда стояли наравне с императором. Но, видимо, Ворлиар настолько любит угнетать и чувствовать свое всевластие, что даже такая мелочь, как унизить заведомо униженных и беспрекословно покорных и та — приносит удовольствие. Да этот сукин сын, похоже, еще и садист.

Дальше на голову Ворлиара водрузили золотую корону, вручили посох, который в руках императора тут же засиял магией Шаргана. По всей видимости, принцип работы артефакта чем-то напоминал меч разрушения, вот только я не увидел, как он его активировал, как и не смог понять, каким образом Ворлиару удается использовать демоническую магию и при этом не являться Неспящим?

После пошел в ход ларец, я ожидал, что его откроют, но этого не произошло. Ларец поставили у ног Ворлиара, он коснулся его посохом и произошло нечто похожее на электрический разряд, ларец буквально завибрировал от демонической магии, его окутал кровавый ореол, можно было решить, что в ларец как-то умудрились засунуть ларва-демона.

А затем я понял, как Ворлиару удается использовать магию Шаргана. Он начал произносить банальные слова присяги, которые отношения к самому обряду, в общем-то, никакого не имели. А позади него, едва шевеля губами, начали произносить заклинание Неспящие. По сути Ворлиар только держал посох, а сам обряд проводили Неспящие. Теперь понятно, сам он демоническую магию не использует.

После того как Неспящие произнесли заклинание, из ларца вырвались языки силы, весьма напоминающие уменьшенных ларва-демонов, хотя это увидел только я. Сам ларец оставался неподвижным.

Эти шаргановы черви скопились вокруг посоха, кружа над рубином, как демоны возле дыры в Небесном щите, их я насчитал ровно десять. Затем Ворлиар начал проходить по ряду присягающих и спрашивать:

— Готов ли ты присягнуть в верности мне, Зейну Ворлиару, своему законному императору? — Готов ли ты присягнуть в верности роду Ворлиар, и защищать его, как себя самого?

— Да, — отвечали ему, и он в это миг касался наконечником посоха головы присягнувшего.

Тогда демонические черви, буйно копошась, пытались влезть в голову несчастного присягнувшего. Лишь один червь пробивался внутрь, а остальные отступали, ожидая следующей жертвы.

Когда с первым десятком было покончено, призвали следующий. Предыдущие же растерянные и где-то даже смущенные возвращались на места.

До нашей скамьи черед дошел на восьмом десятке, за нами была еще скамья, на которой сидели всего трое. Таким нехитрым способом я подсчитал, что в этом году императору присягают восемьдесят три некроманта и теневика.

Мы зашагали к Ворлиару, мне не посчастливилось быть самым последним. Почему не посчастливилось, да потому что меня всего коробило от того, что приходится стоять на коленях перед человеком, практически уничтожившим мой род, укравшем мой дом и мою империю. Каждый раз, когда Зейн подходил ближе, перемещаясь от одного ученика к другом, мне приходилось сдерживать себя изо всех сил, чтобы не поддаться эмоциям и не придушить этого ублюдка прямо тут.

Это желание было слишком соблазнительным, но я каждый раз себя одергивал и возвращал в действительность. Сейчас убийство Ворлиара мне ничего не даст. Да и меня самого тут же прикончат Неспящие. Так, ничего не исправить, так мне империю не вернуть и не спасти.

Пока Ворлиар продолжал подсаживать в головы присягающих демонических червей, я размышлял о том, почему бы не прикончить этого подонка, например, сегодня ночью. Вычислить, где находятся его покои, труда большого не составят, как и незаметно пробраться в них. Но вот только остановит ли это Неспящих? Вряд ли. Уверен, на его место мгновенно найдется другой претендент. К тому же я хотел, чтобы Ворлиар страдал. Хотел, чтобы он видел собственными глазами, как все, чего он добивался, все к чему он стремился — рушится, умирает, превращается в пыль. Прежде чем он умрет, он должен ощутить на собственной шкуре адамантийское возмездие.

Когда Ворлиар подошел к Микко, мальчишка слегка вздрогнул, а я, наконец, смог взять себя в руки и успокоиться. Нужно оставаться холодным и снаружи, и внутри — иначе недолго и дров наломать.

Ворлиар коснулся посохом лба Микко, мальчишка зажмурился и сжал кулаки так, словно готовился к тому, что император его этим посохом треснет. На безразличном лице Ворлиара не отразилось ни единой эмоции. Ему было плевать, как ведет себя тот, кому предстоит стать его покорной овцой.

Демонический червь один из двух оставшихся влетел в голову Микко. Он вздрогнул, хотя и не мог почувствовать того, что произошло.

На мгновение Микко расслабился, опустил взгляд, уставившись на нижнюю пуговицу своего камзола и облегченно улыбнулся. А затем в том месте, куда он смотрел, несильно вспыхнуло сиреневым, артефакт поглотил шарганову магию.

Ворлиар приблизился ко мне. Я поднял взгляд и холодно взглянул на Зейна. Впервые я был так близок к своему заклятому врагу. Я смотрел спокойно и безразлично, я знал, что вскоре убью его. Моя ненависть и презрение не знали границ. Но я оставался спокоен. Предатель не только своего рода, но и всего человечества — он заслужил самой мучительной и унизительной смерти.

Что-то в его лице на миг изменилось, и он слегка поморщился. Мог ли он во мне узнать Магнуса, своего брата, которого он убил ради власти? Может, и мог, но только лишь заметить сходство, а предположить, что его сын выжил, вряд ли мог. Он слишком уверен в своем превосходстве. Да и Рауман, наверняка, еще не вернулась в столицу и не доложила. Иначе бы вряд ли у Ворлиара оставалась такая самодовольная рожа.

Зейн коснулся посохом моего лба, я почувствовал легкое покалывание в голове, затем стало больнее, червь будто бы пытался прогрызть в моем мозгу дыру. Но все резко закончилось, и печать поглотила демоническую магию.

Мы вернулись на места и подождали, когда присягнет оставшаяся тройка. Дальше, по идее, должен быть праздничный пир и бал. Но нас почему-то не повели ни в золотую столовую, где проходили большие пиры, ни в шестигранный зал, где проводили балы. Нас разделили: учителей в одну сторону, учеников в другую.

Не нравилось мне все это.

— Как думаешь, куда нас ведут? — шепотом спросил рядом идущий Микко.

Я уже догадался, что мы двигаемся к башне наложниц. Там нет залов для приемов, в основном комнаты для отдыха и жилые покои. Неужели нас решили сначала расселить, а лишь потом звать на торжество? Нет, предчувствие тревоги явно указывало на то, что едва ли это так.

У башни наложниц двадцать ярусов, в каждом по несколько помещений или одно большое. Чем выше, тем больше башня сужалась — она имела форму усечённого вытянутого конуса с шестиугольной крышей.

Но мы не остановились не водном из помещений, а все продолжали идти и идти вверх по лестнице. В какой-то миг нас снова разделили: одних увели в читальный зал, вторая половина продолжила путь наверх. Мы с Микко оказались во второй половине.

Мы прошли мимо спален наложниц, хотя у Ворлиара наложниц не было и теперь остается только гадать, кто занимает эти комнаты. И, в конце концов, мы оказались на самой вершине башни, где находилась полукруглая обзорная площадка, занимавшая половину вершины башни.

Ученики восхищенно ахали, радостно взирая на распростершуюся под ногами столицу. Маленькие, словно жуки, люди танцевали на площади, а огромное солнце медленно уползало за сиреневый горизонт.

На душе становилось все тревожнее.

— На столицу нас что ли привели полюбоваться? — нервно усмехнулся Микко.

А до меня, кажется, дошло. Проверка еще не окончена.

Я наклонился к Микко и быстро прошептал:

— Делай, что скажут. И главное — не бойся.

Микко перепугано округлил глаза и хотел было что-то спросить, но в этот миг на смотровой площадке появился Зейн Ворлиар.

Все вмиг затихли и расступились, пропуская императора. Зейн холодно улыбнулся и прошагал к широкому мраморному ограждению. Он, уперевшись руками в ограждение, глубоко вдохнул, окинул довольным взглядом столицу, повернулся к нам и весело (хотя, скорее, кровожадно) сказал:

— Подойдите, мастера! Взгляните же на самый прекрасный город в мире!

Все разом зашагали к ограждению. Выстроились полукругом, при этом держась на расстоянии от Ворлиара. Нас было довольно много, потому приходилось толпиться.

Ворлиар медленно попятился, возведя руки к небу:

— Подойдите же ближе, встаньте так, чтобы все могли узреть величие и красоту Сол-Меридии.

Теперь мы все, полукруглой шеренгой выстроились у ограждения. Микко изо всех сил вцепился в гладкую мраморную поверхность.

— Только не говори, что ты боишься высоты, — прошептал я с укоризной.

Микко нервно дернул головой, но посмотреть вниз так и не осмелился. Я же посмотрел вниз.

У подножия башни сновали Неспящие, я насчитал не менее десяти. Они, пусть и делали вид, будто просто прогуливаются, но в их движениях мне сложно было не заметить то, как они распределились по саду и на каком расстоянии держались друг от друга.

Я понял, что сейчас произойдёт за секунду до того, как Ворлиар произнес:

— А теперь встаньте на ограждение!

Микко снова задрожал, я едва заметно покачал головой. Не вздумай отступать!

Мы начали взбираться. Ширина ограждения была достаточной, не менее полуметра и стоять на ней не составляло труда. Все присягнувшие беспрекословно взобрались.

Ветер колыхал наши волосы и камзолы, повисла такая тишина, что даже звуки праздника не доносились с площади. Мы ждали.

— А теперь прыгайте! — велел Ворлиар.

Глава 8

Микко вздрогнул, как от разряда током. Медлить было нельзя, за каждым движением пристально следили Неспящие, любая заминка и мы себя выдадим.

Я незаметно, как бы нечаянно, ухватил Микко под локоть и шагнул в пропасть, утягивая его за собой. Стоило только почве уйти из-под ног, я отпустил парня, чтобы никто не смог заметить, что спрыгнуть ему помогли.

Я перевернулся в воздухе и теперь видел, что происходит наверху. Двое так и не решились спрыгнуть. Неспящие мгновенно стащили их с ограждения. Что произойдет с ними дальше, догадаться несложно.

Микко слишком себя выдавал, махал руками и ногами, будто желая ухватиться за воздух. Несколько раз он призывал к грани ветра, но страх ему не позволял использовать стихию.

Шум ветра в ушах заглушал любые звуки. Но я не мог не услышать, как не выдержал и истошно закричал Миккониэль.

Все длилось мгновение. Сначала я услышал приближающийся свист, но пересилил себя и не обернулся. Что-то пролетело мимо, а затем последовал глухой удар, хруст, капли крови брызнули мне в лицо.

Я был тяжелее, потому падал быстрее, чем Микко. Видел, как его тело прошило копье, как он обмяк и теперь падал, словно тряпичная кукла. Микко больше не пытался сопротивляться, больше не кричал. Больше не боялся.

Я пытался. Мне очень хотелось его уберечь, но теперь его родители даже не увидят тела своего сына, потому что он пополнит помост с предателями.

Ярость навалилась, тяжелым грузом сдавив грудь, на миг потемнело в глазах.

Сила забурлила, завибрировала внутри, желая вырваться наружу, и смести все вокруг. Разум больше не подчинялся мне. Я на автомате начал продумывать, кого атаковать первым из Неспящих, а кого вторым.

Но вдруг на обзорной площадке я заметил мелькнувшее белое пятно. Я видел ее меньше секунды, но этого хватило, чтобы разглядеть бледное перепуганное лицо Линетт. Это подействовало отрезвляюще.

Вдох — выдох. Вдох — выдох.

Еще немного и я бы потерял контроль. И только Богам известно, каких бед я мог натворить. Бесконтрольный всплеск силы мог покалечить невиновных.

Вдох-выдох. Вдох — выдох.

Да, я мог бы убить этих Неспящих внизу, возможно, смог бы убить их всех. Но остальных — тех, кто во дворце? А еще теневиков и всех тех, кто истинно присягнул узурпатору. Нет, это бы ничего не дало.

В пяти метрах от земли в спину ударил поток ветра, подбросив вперед. Мы упали на растянутую Неспящими воздушную подушку. Еще миг и мы были на земле.

Тело Микко рухнуло плашмя недалеко от меня, выталкивая копье из него. Я старался не смотреть, очередной вспышки гнева мне уже не сдержать.

— Поздравляю, мастера! — широко улыбаясь, перед нами внезапно возник Ворлиар. И когда он только успел спуститься?

— Вы прошли проверку, — продолжал узурпатор, — и я могу с радостью и гордостью признать вас своими верными соратниками, воинами и единомышленниками.

Слабые улыбки скользнули по лицам присягнувших. Я продолжал дышать, стараясь больше не позволить гневу вырваться наружу. А это было довольно сложно, учитывая, что враг был настолько близко.

Краем глаза увидел, как один из Неспящих быстро уносит тело Микко, украдкой взглянул на обзорную площадку в надежде увидеть там Линетт. Но ее там не было.

— А теперь всех приглашаю на торжественный пир и бал в вашу честь! — весело объявил Ворлиар и резко развернувшись, удалился.

У входа в башню стояла невысокая женщина в красном платье, ее тугие кудрявые волосы непослушно выбивались из высокой прически, и несмотря на то, что отсюда я не мог толком разглядеть ее лица, я все равно увидел, как ее холодный взгляд мерцал красным пламенем.

Безмолвно она развернула пространственный проход перед Ворлиаром, куда он и вошел, а затем быстро скрылась в нем и сама. А вот и та самая пространственная ведьма Неспящая, о которой говорила Линетт. Теперь ясно, как Ворлиар сумел так быстро спуститься с башни.

Неспящие снова начали занимать позиции, явно готовясь к проверке второй половины присягнувших.

Нас же торопливо увели. Сопровождали нас теперь обычные придворные слуги — трое мрачных мужчин, один из которых сообщил:

— Сначала мы покажем вам ваши покои, а после проведем в золотую столовую, где состоится праздничный пир.

Нас разместили в центральной башне, где и при мне находились покои для гостей и их слуг. Правда, для гостевых покоев мы, видимо, слишком никчемны в понимании узурпатора, и потому нас разместили в маленьких комнатушках для прислуги.

Всю дорогу я думал о Хагене. Я был уверен, что разделили нас не просто так. Я мог отдать голову на отсечение, что Ворлиар заставил и учителей пройти такую же проверку на верность. Это слегка проливало свет на то, почему Ворлиар никого не допрашивает, а сразу казнит. Похоже, ему и вовсе маги не нужны — ни сильные, ни слабые. Даже присягнувшие — лишь расходный материал. Да он, похоже, слишком уверен в своем превосходстве.

Когда я вошел комнатку без окон с двумя кроватями, Хагена там ни увидел. Волнение в груди начало разгораться с нешуточной силой.

Догадался ли он, что это проверка? Он ведь умен, он должен догадаться. А если нет? Хаг мог решить, что Ворлиар таким образом желает махом избавиться от всего магического костяка Виреборна. И будь я на месте Ворлиара, так бы и поступил: раз, и нет больше ни конкурентов, ни сопротивления, никого, кто мог бы дать отпор.

Нет, от этих мыслей становилось еще беспокойнее. Нужно взять себя в руки. Сколько еще раз за сегодня мне предстоит себе об этом напоминать?

— Вот ваш ключ, — протянул мне слуга, — а сейчас следуйте вниз и ждите, вас проведут.

В столовую я, конечно, мог и сам себя провести, но приходилось изображать, что дворца я не знаю, как и остальные. По лестнице я спускался с несколькими учениками, которые весело обсуждали проверку и тех убитых, которые ее не прошли. Ускорил шаг, чтобы не слушать. Растерянное, как бы вопрошающее «За что?» лицо Микко, все еще стояло перед глазами.

Время тянулось непозволительно медленно. Пришлось ждать, когда внизу соберутся все, в том числе и вторая половина присягнувших, которая только-только прошла проверку. Пока мы ждали, закралась мысль подсчитать, сколько же нас в итоге осталось, но я ее резко отмел. Этого уже не исправить.

Наконец, когда все собрались, нас сопроводили в золотую столовую.

Еще в полумрачном коридоре, который раньше сиял золотом от множества свечей, я почувствовал запах яств пира. Мы вошли, я поморщился от отвращения, ни о каком аппетите не было и речи. Столы просто ломились от изобилия еды и напитков. Праздник на костях.

Учителей в зале не было. Ни одного.

Но еще отвратительнее стало, когда нам велели занять места. От запаха еды буквально воротило. Я не спешил садиться, наблюдал, как рассаживаются остальные ученики. Не хотелось сидеть с кем-либо из присягнувших, нужно было оставить место для Хагена и Динокеса. Они вот-вот должны явиться, другие мысли я отметал. Я сел в самом конце одного из двух длинных столов. Отсюда отлично был виден выход, да и хорошо просматривалась вся столовая.

За императорским столом уже восседал Зейн Ворлиар с женой и еще несколькими людьми, среди которых я узнал своего старого «приятеля» Амадея Кройца. На нем была красная мантия ордена Теней. Вот ведь, уже в ордене, и присягу он наверняка не давал как обычная челядь.

Остальные за столом узурпатора: несколько женщин и мужчин в основном довольно пожилые — их я не смог опознать, но сомневаться не стоило, что эта та самая «элита», которая и уничтожила мою семью. Кройцы и Ворлиары.

Эти твари смеялись, улыбались, их беззаботные беседы явно касались погоды, сплетен, и прочей ничего не значащей ерунды. Никому из них не было никакого дела до детей, чьи головы теперь красовались на дворцовой площади. Чертовы людоеды, они потешались и радовались своей победе. Я изучал каждое лицо, внимательно всматривался в черты, желая запомнить как можно лучше.

А если смести разрушением их всех одним махом? Вот они — мои заклятые враги, все здесь, собрались в одном месте, буквально-таки напрашиваясь на то, чтобы почувствовать вкус адамантийской мести.

— Лицо попроще, — шепнул мне прямо в ухо Хаген. — Эй и грань сверни, еще не хватало, чтобы кто-то увидел.

Я был так охвачен ненавистью, что и не заметил, как в зал вошли мастера-учителя. Растерянно перевел взгляд на руки, на которых бурлило разрушение, и тут же свернул грань.

— Ты справился, — даже не ему, а скорее себе тихо сказал я.

Хаг едва заметно улыбнулся и кивнул, усаживаясь рядом.

Я же уже успел отыскать взглядом Динокеса, и к счастью, тот тоже оказался цел и невредим. Он заметил, что я смотрю, приветственно помахал и направился к нам. А вот учителя Микко — Коина Герса я так и не отыскал.

— А где твой новый знакомый? — как бы невзначай спросил я.

Хаген растерянно нахмурился, окинул взглядом зал и, пожав плечами, будто бы удивленно ответил:

— Странно, он шел прямо за мной.

— Вас проверяли? — наклонившись к Хагену, тихо спросил я.

Он едва заметно кивнул и в этот миг подошел Динокес. Магистр приветственно похлопал меня по плечу:

— Рад тебя снова видеть, некро-мастер Фел.

Я улыбнулся и тоже кивнул, мол, тоже рад.

Затем, когда все расселись, Ворлиар произнес очередную пафосную речь, и все принялись за угощения. Аппетит так и не вернулся и, хотя мне нужно было восстанавливать силы, потраченные на источник вагров, я так и не смог притронуться к еде.

В помещении стоял гвалт, чавканье, звон посуды. И потому мы без проблем могли тихо обсуждать произошедшее.

— Вас тоже топили? — спросил Хаген, явно имея в виду проверку.

Я качнул головой:

— Прыгали с женской башни.

Динокес шумно выдохнул, отрешенно вытаращил глаза и покачал головой.

— Это непростое испытание для юнцов, — пробормотал он и потупил взгляд.

— Кто не прошел? — спросил я Хагена, но ответил вместо него Динокес.

— Все прошли, — пожал он плечами, — старая закалка, нас мало чем можно выбить из колеи. Жаль, не подумали про то, что может быть и у вас такая проверка…

Динокес резко замолк, и я было решил, что он заметил, как нас кто-то подслушивает, но дело было явно не в этом. В зале появилась та самая ведьма Неспящая, и теперь вблизи я мог рассмотреть ее получше.

Женщина обладала необычной внешностью. Можно было решить, что все в ней какое-то нескладное: и нервный рот, который то и дело норовил зловеще улыбнуться, и тонкий маленький нос с крохотными ноздрями, и огромные выпученные красные глаза с густыми черными ресницами. Но все это удивительным образом сочеталось на широком бледном лице, с впалыми щеками и делало ее красивой. Жутко красивой.

Она повернулась и взглянула прямо на Динокеса, плотоядно улыбнулась, обнажив маленькие белоснежные зубы. От этой улыбки Динокес вздрогнул и отвернулся, как от пощечины.

Я вопросительно вскинул брови, но Динокес лишь покачал головой и категорично помахал рукой, явно давая понять, что лучше мне об этом не спрашивать.

Неспящая прошагала к императорскому столу, поклонилась, а затем прошагала к стене, остановившись в нескольких метрах прямо за спиной императора и заняв пост наравне с другими Неспящими.

Праздничный пир длился не больше часа, но мне не терпелось поскорее попасть на бал, потому что там я рассчитывал встретиться Линетт. На бал в честь Божественного вознесения обычно приглашены не только присягнувшие маги, но и весь знатный цвет Виреборна. И именно в разгар бала мне предстояло незаметно улизнуть, встретить Тунайта и провести его во дворец. Пока все будут веселиться и плясать до самого рассвета, я исполню то, за чем сюда пришел.

Наконец, император объявил о завершении праздничной трапезы, и пригласил всех проследовать в шестигранный зал, для продолжения гуляний.

Вид мраморного зала, к моему счастью, не слишком изменился. Видимо, до него грязные ручонки Ворлиара не успели еще дотянуться. Его шесть стен, как и прежде сияли белизной мрамора, свисающими с потолка хрустальными люстрами. Единственное, трон императора и императрицы теперь был не из сверкающих ракушек и камня, а из дерева, обитого красным бархатом и золотом. Ну и сменились голубо-белые полотна с гербом Девангеров, заменив их уродливыми золотыми колесами с красными перьями — герб рода Ворлиар.

В зале было уже полно народу: разодетые в шелка и парчу «почтенные» дамы и господа и их не менее сверкающие богатством и своей родовитостью отпрыски. При нашем появлении аристократы заметно притихли, лица многих перекосило от неприязни и отвращения. Надо же, как быстро изменилось общественное мнение в высоких кругах.

Не думаю, что мои потомки бы допустили подобного отношения к мастерам граней. Насколько мне помниться из рассказов Эл, при Девангерах маги были равны с аристократами практически во всем. Теперь же…

Молодые аристократы начали сбиваться в кучки, принявшись ехидно и с упоением нас обсуждать. Старшие держались получше, сдержанно здоровались с магистрами — видимо, только их и держали за людей.

Была среди гостей и другая 'особая2 категория, которая все же не настолько отторгалась верхушкой: военная элита ордена Теней. Хотя, не факт, что большинство из ее представителей не являются теми же аристократами.

Следили за порядком на балу все те же Неспящие, правда, их стало в разы меньше. Они, скорее, как ищейки, прохаживали по залу, ни с кем не общались, а попросту подслушивали беседы и сплетни. У выхода же и вовсе несли стражу двое простых солдат императорской гвардии. Даже не теневики.

С Динокесом мы сразу расстались, ему, как и другим директорам школ и магистрам предстояло важно прохаживать по залу и общаться с «почтенными» гостями. Незавидное времяпровождение.

Мы же с Хагеном, не сговариваясь, прямиком двинулись к одному из шести углов — далеко от центра зала, фуршетных столов и мелких компашек. Там вообще почти не ходили гости, а значит нас не могли подслушать.

Император с супругой явились почти сразу, в окружении все тех же прихвостней. Его охрана из Неспящих исчезла, вновь сменившись теневиками, осталась только Неспящая в шелковом красном платье.

— Знаешь, кем она была? — спросил я Хагена, указав взглядом на Неспящую. — Динокес странно отреагировал на нее.

— Еще бы ему не отреагировать, — с сожалением вздохнул Хаген. — Это Грета Динокес, родная и единственная дочь магистра. По крайней мере, была ею.

Я удивленно вскинул брови:

— Как же он это допустил?

Хаген нервно мотнул головой:

— Она оказалась при дворе раньше, чем он осознал угрозу. Наверное, именно это сподвигло его на…

Хаген резко замолк, потому что неподалеку прохаживался Неспящий.

— Музыка отличная, музыканты — просто неподражаемы, — как ни в чем не бывало заговорил Хаген, — не хочешь вина? — он качнул пустым бокалом.

— Сейчас принесу, — выхватил у него бокал и направился к фуршетному столику.

Пора было найти Линетт. Пока что я ее так и не увидел среди присутствующих.

Но спустя два минувших круга по залу я пришел к выводу, что Линетт здесь нет. Где же этот ублюдок ее держит?

Я сам не заметил, как слишком близко приблизился к группе дам, окруживших императрицу. Дамы с упоением обсуждали беременность Камиллы Ворлиар. Сама же императрица вымученно им улыбалась и обнимала обоими руками довольно выпирающий живот так, словно пыталась его спрятать. Что-то неестественное было и в ее позе, и в том, как она себя вела. Словно бы она стыдилась своей беременности.

Вдруг заметил в толпе знакомое лицо, в голове мгновенно назрел план, и потому я быстро отошел от этой компании и направился прямиком к другой. Тоже женской, правда девушки там были в разы моложе. А направился я туда потому, что заметил среди них уже знакомых учениц Аргаза, среди которых была Раяна Паолис — ведьма-проницатель. Странно, что она затесалась в эту компанию аристократок. Помнится, при нашей последней встрече они ее на дух не переносили.

Увидев, что я шагаю прямо к ним, девушки резко замолкли и недовольно скривившись, отвернулись. Они всем видом выказывали, что лучше мне не сметь с ними говорить. И, к моему разочарованию, Раяна тоже их в этом поддерживала.

— Шай-гария Паолис, — приветствовал я ее, слегка поклонившись, — рад снова вас видеть.

— И я рада… — растерянно произнесла она, кажется, даже не узнав меня.

— Некро-мастер Фел, ученик некро-мастера Боуля, — напомнил я.

— А-а-а, — как-то разочарованно протянула Раяна, а затем удивленно произнесла: — Ты… вы довольно изменились, мастер.

— Я могу пригласить вас на танец? — не дал я ей продолжить тему.

Раяна вмиг покраснела и бросила испуганный взгляд на своих подружек аристократок. Ей стало стыдно, надо же! И когда она только успела попасть под их влияние?

— Знаете, мастер Фел, я не… — Раяна явно собралась мне отказать, но я не позволил.

Одарил ее растерянных подружек одной из самых своих обаятельных улыбок, ухватил Раяну за руку и потащил в толпу кружащихся в танце молодых людей.

— Зачем ты? Что ты сделал? — чуть ли не плача, протянул Раяна.

Вопросы я проигнорировал и прижал к себе в танце. Самого танца я не знал и потому танцевал мешанину из тех движений, которые танцевали при жизни Ананда.

— Мастер Фел, — жалобно вздохнула Раяна, вяло попытавшись отстраниться.

— И что же я такого сделал? — наигранно удивился я, сделав страшные глаза. — Я ведь просто пригласил знакомую на танец! Разве не так это принято?

— Не-е-ет, — застонав от досады, протянула Раяна. — Ты ничего не понимаешь, Фел. Я теперь фрейлина императрицы, ее личная пространственная ведьма. У меня положение, связи, я теперь не такая дуреха, как раньше… Я не могу танцевать с тобой.

От возмущения ее большая грудь в тесном декольте вздымалась, то и дело прижимаясь к моей груди. Такие выдающиеся формы невозможно было игнорировать и мне приходилось усилием воли заставлять себя не пялиться.

— Значит, фрейлина императрицы. Очень интересно, — усмехнулся я, ухватил ее за талию и закружил на месте, как в этот миг делали остальные танцующие.

— Прекрати, оставь меня, — попыталась она меня оттолкнуть, но снова как-то нерешительно.

Страдания Паолис меня едва ли трогали, все что мне нужно — узнать, где держат Линетт. Но напрямую я ее об этом спросить не мог, так как после ее пропажи Раяна обязательно вспомнит, что я спрашивал о ней, да и Паолис, раз она теперь при императрице, наверняка под присягой. И потому мне предстояло вытащить из нее эту информацию окольными путями.

— Вообще-то, я к тебе по делу, — снизив темп движений, сказал я.

Раяна удивленно округлила глаза:

— И что же это за дело такое?

— Мне нужно узнать об одной девушке, она моя старая подруга, служит во дворце при одной аристократке. Может, ты мне подскажешь, где обитают служанки придворных дам? Хотел ее навестить. А еще ее мать просила ей кое-что передать.

Раяна задумалась, затем спросила:

— А как зовут служанку?

— Эн, — ляпнул я первое пришедшее в голову имя.

— Не знаю такой, — немного подумав, протянула Раяна.

Я был уверен, что она вообще едва ли знает имена хотя бы двух придворных служанок, особенно учитывая, что при дворе она совсем недавно. Музыка сменилась на более плавную, и теперь мы медленно кружились по кругу, держась за руки.

— Обычно служанки живут или рядом с покоями своей госпожи или этажом ниже, — сказала Раяна. — Ты помнишь имя аристократки?

— Нет, хоть убей, но не вспомню.

Поиск несуществующей служанки так увлек Раяну, что она напрочь позабыла и про стыд, и про то, как не престижно со мной танцевать.

— Может это служанка императрицы? — спросила она.

— Нет, такое бы я точно запомнил.

— Хм, во дворце не так много знатных дам, — сказала она и начала перечислять: — Астелия Кройц, Морион Ворлиар, — она оглянулась на подруг и добавила: — Жозефина Староден, Наира Олгард…

— Нет, думаю это все не то, — перебил я ее. — Я помню, что служит она молодой аристократке, но той, которая при дворе уже давно. А твои компаньонки ведь прибыли недавно?

— Да, мы заменили прошлогодних фрейлин, но я останусь при императрице надолго, — с гордостью заявила она.

— Так что по поводу моей подруги? — вернул я ее к прошлой теме.

— Не знаю, Теодор. Боюсь, я не смогу тебе ничем помочь. Из молодых аристократок при дворе имеется лишь герцогиня Эйверил, но она, знаешь… — Раяна поморщилась, — она нелюдимая, и практически не покидает покоев. Живет затворницей на вершине женской башни, почти никого к себе не подпускает. Всегда с охраной. И еще — у нее нет служанки.

Вот я и нашел Линетт! Отлично. Но, так как резко завершать на этом разговор не стоило, я решил продолжить тему, дабы окончательно запутать след. Мы еще какое-то время обсуждали аристократок и в конце концов пришли к выводу, что нужная мне, скорее всего, была прошлогодней фрейлиной, а значит, могла уехать из дворца вместе со своей служанкой.

Мы кружились уже во втором танце, и когда музыка вновь сменилась на ритмичную, Раяна, резко опомнившись, отстранилась и, вновь покраснев, выпалила:

— Довольно, некро-мастер. Я больше не могу этого выносить, оставьте меня и прошу, не приближайтесь, — воскликнула она и тут же словно из-под земли рядом возник Амадей Кройц.

— Какие-то проблемы, шай-гария Паолис? — спросил он и перевел злобный взгляд на меня.

— О, нет, герцог, все в порядке, — смущенно потупила взгляд она.

— Ну надо же, теперь вы друзья? — нарочито удивился я.

Амадей нахмурился, а Раяна еще больше покраснела.

— Прекратите, — буркнула она под нос.

— Шай-гария Паолис мне не подруга, — нехорошо улыбнулся Кройц. — Она фрейлина моей сестры и ее личная проницательница. А еще она придворная дама, чью честь, как я увидел, вы желали запятнать. Немедленно представьтесь!

Надо же, о чести вспомнил. Я не смог сдержать ехидной улыбки.

— Некро-мастер Теодор Фел, мастер трех граней, — представился я, но не поклонился как положено.

Кройц сжал челюсть и сузил глаза. Запомнил меня сученыш. Не узнал, но запомнил. И от осознания того, что за такой короткий срок я слишком изменился, Амадей слегка растерял свой пыл, поддавшись любопытству.

— Заплатил жизненной силой за целительство? — наклонившись, шепотом язвительно поинтересовался он.

Я не стал отрицать, а просто промолчал. Незачем вызывать подозрения, да и конфликт мне сейчас ни к чему. Хотя и очень хотелось.

— Жаль, вас, нищих, — не унимался Кройц. — Тебя, конечно, не жаль, Фел. Чем короче твоя жизнь, тем лучше для этого мира, — он оскалился и взглянул на Паолис, которая теперь была бела как мел.

— Ты в порядке? — проигнорировал я Кройца.

— Я… я не…

— Вот видишь, до чего ты ее довел⁈ Думаешь, молодым дамам нравится танцевать с теми, от кого разит трупной гнилью?

Я молчал, его кривляния меня мало трогали. Однажды я обещал ему, что отправлю его в качестве нежити мести улицы столицы, а я привык выполнять все, что задумал. Возможно, это произойдет и нескоро, а может уже сегодня. Кто знает?

— И куда делась вся та смелость, труполюб? — не унимался Кройц. — Больше ты не такой дерзкий? Ну, конечно же. Ты теперь под присягой, теперь ты ничего мне не можешь сделать. Если я скажу снять штаны и бегать по залу, ты это сделаешь.

— Пожалуйста, ваша светлость, оставьте его, — заумоляла Паолис.

Кончено же, ее опасения и страхи мне были видны, как ясный день. Раяна впервые вышла в свет в качестве фрейлины, да еще и безродной. Скандалы и драки ей ни к чему.

— Я присягнул императору и его семье, — холодно сообщил я Амадею, — но выполняю приказы только Его Величества. Вас же, как члена императорской семьи, я обязан защищать. Разве вам угрожает смертельная опасность, герцог?

Кройц скривил гримасу презрения, затем смерил взглядом Паолис, довольно неприлично задержав взгляд на ее груди. А затем, резко подавшись вперед и приблизившись, произнес:

— Тебе пора начать оглядываться, трупный мастер. Твои дни, считай, сочтены.

Я вежливо улыбнулся и поклонился, мол, попрощался. Кройц тоже усмехнулся и резко развернувшись, ушел.

Паолис еще какое-то время стояла в замешательстве, затем вдруг выпалила:

— Не приближайтесь ко мне, некро-мастер. — И оскорбленно задрав подбородок, быстрым шагом удалилась к своим подружкам.

Я же вернулся к столу с вином, прихватил два бокала и вернулся к Хагену.

— Развлекаешься? — странно усмехнулся Хаген, беря из моих рук бокал.

— Провожу разведку.

Хаген окинул меня заинтересованным взглядом:

— И что смог узнать?

— То, что хотел.

Хаген скривил кислую мину и раздраженно фыркнул. Какое-то время он потягивал вино, а затем серьезно посмотрев, спросил:

— Может, хоть немного посвятишь меня в свой план?

— Обязательно. Как только мы покинем Сол-Меридию, все расскажу.

Хаген хотел было что-то возразить, но резко замолк, мрачно уставился на вход в бальный зал и толкнул меня локтем.

Я обернулся и увидел Ольту Рауман. Она что-то шепнула одному из стражников, тот ей указал взглядом в сторону императора. Без колебаний Рауман зашагала к Ворлиару.

— Как думаешь, она ему прямо сейчас расскажет? — Хаген хоть и старался говорить непринужденно, но вопрос прозвучал нервозно.

— Нет, при всех не станет, — уверенно сказал я, продолжая следить за происходящим.

Тем временем Ольта подошла к императору, дождалась, когда он оторвется от беседы со знатными господами и обратит на нее внимание, и только тогда поклонилась и что-то сказала.

Император нахмурился, затем отыскал взглядом Неспящую Грету, она, будто бы читая его мысли, тут же откликнулась на взгляд и зашагала к нему.

А после эта троица торопливо зашагала прочь из шестиугольного зала.

— Ну вот, — мрачно сказал Хаген, — сейчас будут сорваны покровы.

— Я хочу это услышать, — сказал я и тоже направился на выход из зала.

— Не-не, — хотел было остановить Хаген, попытавшись ухватить меня за рукав.

— Такое пропустить нельзя. Я скоро вернусь, — отмахнулся я.

Глава 9

Стоявшие на выходе из зала стражники едва ли запоминали всех входивших и выходивших. Подвыпивший и раздобревший народ сновал повсюду: шатались по дворцу любовные парочки в поисках укромного уголка; высыпали на улицу шумные, развеселые компании, а там для них во дворе уже устраивали и игры для молодых аристократов, и магические соревнования для магов. Разумеется, одними танцами да музыкой молодежь не заинтересовать. И потому, то что я покинул бальный зал, никого не удивило, да и, скорее всего, вообще осталось никем не замеченным.

Итак, теперь мне предстояло незаметно проследить за императором, и подслушать, о чем они будут говорить через застенки. Это отличная возможность узнать о планах Ворлиара.

И, конечно, грех не воспользоваться моим главным преимуществом. Никто из ныне живущих не знает дворец так, как я. Да, за столько веков могло что-то поменяться, но только не потайные ходы.

Все они были спрятаны внутри камня, и даже опытному архитектору зачастую не под силу было бы определить, что внутри стен есть узкие проходы. Скорее он решит, что у стен такая толщина, потому что остальные стены во дворце были именно такой толщины, но не являлись полыми.

Я не знал, куда направляется эта троица. Потому шагал за Ворлиаром и его спутницами вне поля их зрения, ориентируясь исключительно на звук их шагов. Порой по пути натыкался на стражников или теневиков и тогда я прятался в темных нишах или уходил через потайные ходы. К счастью, механизмы потайных дверей по-прежнему работали исправно. Наверняка все поколения Девангеров поддерживали их работу.

Троица направлялась в центральную башню, при этом за всю дорогу никто из них не проронил ни слова. Когда они начали подниматься по лестнице, я сразу смекнул, что идут они в императорский кабинет. Он находился там и при мне. И если рассуждать логично, никакой бы правитель не стал оставлять потайных ходов в месте, где ведутся самые важные государственные дела, но не я. Потому что в кабинете я их никогда и не обсуждал, для этого были другие места, в которых невозможно было ничего подслушать, например, хаммам с бассейном в восточном крыле дворца.

Я не пошел по центральной лестнице, а нырнул внутрь стены, где имелся веревочный подъемник. Как я и ожидал, подъемник оказался на месте. Встал на деревянный помост, потянул рычаг, механизм натужно заскрипел — давно же им не пользовались. Веревка совсем изветшала, и даже не лопнула от напряжения, а просто развалилась, осыпавшись мне трухой на голову.

Плохо, конечно. Но это не единственный способ подняться, есть еще узкая лестница из выпирающих кирпичей, по которой надо взбираться по-альпинистски.

Призвал к свету, нашел нужные кирпичи, убедился, что они надежные, и полез. Когда преодолел первый ярус и оказался на уровне потолка кабинета за стеной, подвинул неприметную перегородку и вполз по-пластунски внутрь.

Здесь имелась потайная комната между двумя этажами. Наверху находилась библиотека, в ее центре находился огромный глобус — уменьшенная модель Адары. Громадный пятиметровый шар уходил прямо в пол, одна часть планеты находилась в библиотеке, а вторая на потолке в кабинете. И соответственно, чтобы глобус беспрепятственного крутился, и в полах библиотеки, и в потолке кабинета имелись зазоры, сквозь которые отлично проходил звук, и беспрепятственно можно было наблюдать за тем, что происходит внизу. Из библиотеки, кстати, невозможно было увидеть или услышать то, что происходит в кабинете, там была изоляция, отсекающая свет и звуки.

Я успел вовремя. Как только я занял наблюдательную позицию, улёгшись так, чтобы видеть и переговорный стол, и дверь, троица вошла в кабинет.

Сначала показался Зейн. Он прошагал к самому концу длинного овального стола, его ведьма-Неспящая, крутанув бёдрами, обтянутыми красным шелком, медленно прошла через весь зал, встав позади Ворлиара. А затем возникла и личная охрана Ворлиара из Неспящих, рассредоточившись по кабинету. Удивительно, как они быстро тут появились, учитывая, что Ворлиар, Рауман и Грета направлялись сюда втроем.

Зейн выждал, когда все его пешки займут нужные клетки, и только затем, резким движением подобрав плащ, вальяжно усадил свой зад в кресло.

Рауман осталась у входа. Ее я видел лучше всех, так как мог лицезреть не только макушку, но и лицо. Ольте явно не терпелось рассказать свою главную новость. Она, пусть и обладала офицерской выдержкой и стояла по струнке, но я видел, как подрагивают мышцы на ее шее, как то и дело плотно смыкаются и расслабляются челюсти и губы.

Но Ворлиар не торопился, он медленно положил руки на стол, какое-то время сидел молча, отстукивая пальцами неторопливую дробь, и только затем взглянул на Рауман.

— Я надеюсь, ты вернулась, чтобы сообщить, что вы нашли последний осколок? — с тихой угрозой в голосе спросил Ворлиар.

— Нет, Ваше Величество, — сипло произнесла Ольта, и более уверено добавила: — Я со срочными вестями, к сожалению, не менее плохими.

Ворлиар вновь выждал паузу и холодно велел:

— Докладывай, офицер.

— В лесу, возле той злосчастной деревни земель Дерей мы сумели выследить остатки отряда демоноборцев. Сначала мы поймали одного — молодого парня, которого так и не успели допросить — он сумел сбежать каким-то чудом.

— Чудом? — резко перебил ее Ворлиар. — Вы, офицер ордена Теней, говорите мне, что пленник сумел уйти от вас чудом? Он вагр?

— Я этого не исключаю, Ваше Величество, но есть и другая версия, — едва не потупила взгляд Рауман, но резко взяла себя в руки.

Для солдата отводить взгляд, когда к тебе обращается высший по званию, считается или оскорблением, или что еще хуже — трусостью. А это не просто порочащее честь, а и вовсе недопустимая черта характера для воина.

— Парень сумел уйти, — продолжила Рауман, — но мы его выследили и он привел нас к остальным. Мы их окружили…

— Ты выяснила, где осколок, офицер? — нетерпеливо перебил ее Ворлиар. — Если нет, то значит ты попросту тратишь мое время. Ты знаешь, какой сегодня день. Думаешь, я жажду послушать байку про то, как вы поймали в лесу каких-то никчемных наемников? Мне нужен результат! Или переходи к сути, или проваливай и займись делом!

Ну и идиот же. Так легко и всех врагов пропустить, и важную информацию не услышать.

— Мы не смогли их схватить, — быстро отчеканила Рауман. — Им помог уйти Девангер.

В кабинете повисла звенящая тишина. Первой ее нарушила Грета:

— Как ты поняла, что это Девангер? — ее голос был нежным и тихим, но при этом от него необъяснимо веяло жестокостью.

— Их спас речной дракон.

— Ты уверена? — О да! В голосе Ворлиара прозвучала тревога.

Рауман кивнула:

— Я видела его собственными глазами, Ваше Величество. Он нас атаковал.

Снова тишина. Наконец, Ворлиар неуверенно произнес, явно обращаясь к Грете.

— Может ли быть так, что некий адамантиец чужестранец приручил дракона?

— Исключено. Речной или морской — последний дракон из существующих. Он подчиняется только роду Девангер. И только они имели связь с речным драконом. Больше это никому не под силу.

— Нет. Никто из них не мог выжить. Это невозможно, — Ворлиар начинал медленно закипать. — Я лично убил и Магнуса, и Аэронеса. Я видел тела адамантийских младенцев и лично их сжег. Это могут быть дети Альвары⁈ Я ведь говорил, что нужно было убить и эту суку!

— Да, у Альвары дочь адамантийской крови, Ваше Величество, — спокойно ответила Грета. — Но она не принадлежит дому Девангер. Круэтта — дочь своего отца короля Хэвардса. Дракон бы ее не признал.

Зейн молчал, но я слышал его гневное дыхание. Наконец, он не выдержал:

— Тогда найди мне его, кем бы он ни был! Ты ведь можешь это? Найди его!

— Кого? Его? — холодно поинтересовалась Грета, смерив взглядом Ворлиара, затем она приблизилась и положила ему руку на плечо, будто бы успокаивая.

Вот только Неспящие не способны на это. Ее ответы — казалась, Грета над ним насмехается. Конечно, Неспящие очень любят гнев, страдания и прочу негативную энергию. Сейчас она ею подпитывалась и только поэтому она положила ему руку на плечо.

— Этого Девангера! — гневно воскликнул Зейн, скидывая ее руку с плеча. — Найди мне, бездушная ты тварь, это самого Девангера!

— Какого из них? — холодно поинтересовалась Грета. — Вы знаете, кто именно из Девангеров выжил? У вас есть его личная вещь? — И она вновь, теперь повелительно положила ему руку на плечо.

— Да чтобы вас демоны сожрали! — в бешенстве заорал Ворлиар, грохнув кулаком по столу, но вдруг беспомощно опустил голову, уткнулся лицом в собственные ладони, и больше не сопротивляясь.

От этой сцены мне стало не по себе. Я и подумать не мог, что Ворлиар практически не владеет ситуацией. Что он, будто капризное дитя, находится в чутком плену у шаргановой силы. Неудивительно, что ему так близки садистские наклонности и бесконтрольные вспышки ярости, ведь Неспящие уже второй десяток лет взращивают в нем самое темное, самое разрушительное.

Но мне его было ничуть не жаль. Он монстр не меньше, чем шарганово отродье. А может, и хуже — потому что его не лишили души, он сам выбрал этот путь.

— Как прикажете действовать, Ваше Величество? — подала голос Рауман. Она оочевидно давно привыкшая к подобному поведению своего хозяина и его советницы.

На удивление Ворлиар быстро взял себя в руки. Он оторвал лицо от рук и сложил ладони на столе:

— Найти и убить, — коротко велел он. — Опросить все ближайшие города и поселения, узнать, какие новые люди появились в отряде. Узнать все об отряде Дерей — с кем общались, с кем встречались. Если Девангер скрывался там, значит, кто-то его наверняка должен помнить. Но действуйте осторожно. Никто не должен знать, что кто-то из алмазных засранцев жив. И еще — у нас ведь остались пленные из отряда? — Это он обратился к кому-то за спиной из стражников Неспящих.

— Трое, ваше величество, — тут же ответили ему.

— Хорошо, — довольно протянул Ворлиар. — Допросите и Марка Дерей, если демоноборцы не станут говорить. Но с ним поаккуратнее, он нам еще пригодится. Где он сейчас? Все еще в темнице?

— Он слаб духом и готов присягнуть, — вмешалась в разговор Неспящая Грета. — Я им займусь. Его сейчас же переведут в охраняемые покои из подземелья.

— Не стоит, пусть посидит с крысами и смердами до утра. Мы проведем обряд присяги на рассвете.

— Есть еще кое-что, — сказала Рауман, вытащила свиток из кармана плаща и зашагала к Ворлиару. — Нам поступили сведения от разведки из восточных королевств.

Узурпатор какое-то время колебался, но все же принял послание из ее рук, неспешно сломал печать, развернул и принялся изучать. Грета, стоявшая за его спиной, даже не скрывала, что читает документ вместе с ним.

— Забавно, — закончив читать, усмехнулся Ворлиар. — Война между восточными королевствами. Макридия объявила войну Юргании. Кто бы мог подумать?

— Мы собираемся оказывать поддержку кому-либо из королевств? — спросила Грета.

— Это мы решим на малом совете. К тому же никто из них пока что о поддержке не попросил.

— Если будем влиять на исход войны, мы получим немалое преимущество, — протянула Грета.

— А я думаю, что лучшим решением будет, если королевства перебьют друг друга без нашего участия. Все, что потом останется — просто войти и взять ослабленные и выжженные войной земли.

— Вы правы, Ваше Величество, лучше обсудить стратегию действий на малом совете, — сказала Грета и отвернулась от Ворлиара, всем видом выказывая, что обсуждение этого вопроса окончено.

Мне пора было уходить. Да и Ворлиар явно вознамерился вернуться на праздник. Я же решил, что будет лучше, если я туда вернусь раньше. К тому же через полчаса мне предстояло встретиться с Тунайтом.

В шестигранный зал я вернулся куда более быстрым путем. Хагена нашел там же, где и оставил, только теперь он стоял не один, а с Динокесом.

При моем появлении оба оживились. Вот только я не собирался рассказывать им то, что сумел узнать. По крайней мере, не сейчас и ни здесь.

Вместо этого я завел другой разговор:

— Это будет слишком невежливо, если мы покинем торжество сейчас? Я так устал, что буквально валюсь с ног.

Хаген в замешательстве уставился на выход, Динокес усмехнулся и отрицательно покачал головой.

— Полагаю, молодой человек, вам лучше дождаться главного события Божественного вознесения — уличного представления. Это самая зрелищная и веселая часть праздника. Только ради нее и стоит посетить столицу в этот день.

Динокес был прав, уйти до начала магических фейерверков и основных уличных гуляний довольно странно для парня, впервые приехавшего из захолустья в столицу. К тому же когда все покинут дворец и ринуться на улицу, в толпе будет легко затеряться, и я смогу улизнуть.

— Когда вы собираетесь покинуть Алмазный дворец? — спросил Динокес, спрашивая, как бы у Хагена, но несомненно, вопрос адресован был мне.

— На рассвете, магистр, — ответил я. — Ветрогон в Масскар уходит из порта рано утром. Мы переживаем, что можем не успеть.

— Хм, не тот ли ветрогон, на котором отправляюсь и я? — усмехнулся Динокес, явно намекая, что неплохо бы было нам и его забрать.

Я неопределенно развел руками. На самом деле я был не уверен, что Тунайт осилит еще и наше возвращение. Скорее всего его хватит только на двоих, и это явно буду ни я и ни Хаген, и уж тем более не Динокес.

— Было бы здорово отправиться вместе. Но, как я полагаю, у вас имеется собственный ветробег, магистр? — предположил я.

Динокес сразу смекнул, куда я веду. У главного магистра Аргаза наверняка имеется ветробег, как и недвижимость в столице. Но еще проще ему вернуться в школу так же, как он и прибыл сюда — прибегнув к услугам пространственной ведьмы.

Мы подобную ведьму в столице вряд ли найдем, потому что все они наверняка заранее заняты другими именитыми гостями, прибывшими на праздник. Да и в общем-то я совсем не подумал о том, на чем мы будем уезжать. А нам бы неплохо покинуть Сол-Меридию раньше, чем начнется паника.

— Думаю, я смогу вам одолжить свой ветробег, — улыбнулся Динокес. — Вы ведь после торжества намерены вернуться в Аргаз?

Мы с Хагеном одновременно кивнули. Да, после всего этого нам и впрямь неплохо бы встретиться с подпольем и обсудить дальнейшие действия.

— В таком случае на рассвете он будет вас ждать на Розовой роще, неподалеку от Драконьего фонтана, — вежливо улыбнулся Динокес.

Наконец, танцы закончились и гостей пригласили на улицу. Время уже поджимало, и по моим подсчетам, Тунайт уже должен был ждать меня у ниши со статуей Манушермы в Деревянном квартале. Именно за этой нишей на небольшой часовне в конце улицы находится тайный выход из дворца. Есть и еще один — тоже через подземелье, но выходящий за пределы столицы. Его я создавал на случай отступления из города, и выход так устроен, что через него можно только выйти, но ни за что не войти.

Практически все обитатели дворца высыпали на улицу: в том числе и стража, призванная следить за порядком. Это даже лучше, чем я ожидал, во дворце охраны осталось минимум.

Главные дворцовые ворота были открыты, и гости могли беспрепятственно выйти на главную площадь, где уже давно веселился простой народ.

Каждому гостю на выходе девушки служанки в народных виреборнийских нарядах прикалывали золотое перо к груди. Делалось это для того, чтобы никто посторонний под видом гостя не мог проникнуть во дворец. Подделать перо было невозможно, как и раздобыть его. Эти перья принадлежали золотой сойке, вымершей еще до рождения первых адамантийцев. Во времена моего правления на каждом празднике кто-нибудь из гостей то и дело умудрялся выносить перо за пределы Сол-Меридии. Вот только украсть их невозможно — на перьях пространственное заклинание. Стоило такому воришке только выйти за главные ворота столицы, как перья возвращались в императорскую сокровищницу на свое законное место.

На смену уличным музыкантам пришел императорский оркестр. Теперь музыка стала более громкой и изысканной. Стражники принялись разгонять народ с площади, освобождая площадку для магических представлений. Гостей императора же провели на зрительские трибуны: для самых именитых — сидячие места в императорской ложе, для остальных стоячие, но со столами и напитками. Нам — магам, конечно же, сидеть не приходилось.

Мы с Хагеном и Динокесом не стремились лезть в самую толпу и заняли места у выхода. От меня не ускользнуло, что все это время с меня не сводил взгляда Амадей Кройц. Этот говнюк явно что-то замыслил.

В самый разгар магического-светового шоу я решил, что пора. Шепнул Хагену, что ухожу, и велел дожидаться меня здесь — на площади.

Я вернулся во дворец. Далеко не все гости сидели на трибунах, многие предпочли наблюдать со стороны, а кто-то и вовсе из окон и смотровых площадок дворца. Никому не было интересно, куда и зачем я направляюсь. Ну почти никому.

Стоило мне дойти до парадного входа, как я почувствовал, что за мной следят. И сомневаться не стоило, кто именно следует за мной по пятам.

Я ускорился, свернул в коридор, где располагалась мужская уборная. Не доходя до нее, нырнул в одну из ниш и оказался в застенках. Услышал пронесшиеся шаги, стук дверей уборной, а затем послышался и приглушенный голос Кройца:

— Выходи, ублюдок! Пришёл твой конец! Где ты, смердящий некромант? Думаешь, я тебя не найду? — при этом он яростно бил ногой по дверцам кабинок.

Надо же, как я запал ему в душу. То, что он обнаружит мою пропажу, меня ничуть не заботило. Дворец огромный, заблудиться здесь проще простого, а учитывая, что большая часть гостей и вовсе разбрелась за пределы дворца, отыскать нужного человека практически нереально. Но вот то, что он может доставить проблем, это я, конечно, не списывал со счетов.

Я направился вниз тайными ходами. Эти места явно были давно необитаемы, и потому в узких проходах я собирал всю пыль и паутину. Вскоре я дошел до каменной стены, через которую можно было попасть на лестницу подземелья. Там был риск нарваться на тюремных надзирателей, но мне повезло.

Без приключений я пересек коридор с глухими деревянными дверями, за которыми держали преступников. За одной из дверей кто-то истошно закричал — несомненно, там пытали пленника. Я свернул в очередной тайный проход ровно в тот миг, когда один из надзирателей решил проверить коридор.

Здесь уже было проще, эти узкие застенки вели сначала вниз, проходя под дворцовой площадью, садами, двориком для детских игр, конюшнями и наконец поднимались наверх, ведя через всю улицу Розовой рощи прямиком в застенки часовни, что находилась в Деревянном квартале.

Я потянул за рычаг, пол под ногами перевернулся, утягивая низ статуи Манушермы внутрь, а меня выдвигая на улицу, прямиком в кустарник у ног богини-матери.

Тунайт был на месте — стоял ровно там, где я и велел — у входа в часовню.

— Я уже думал, ты не придешь, — на вдохе прошептал Тунайт. — Были какие-то проблемы?

Я отрицательно покачал головой и жестом пригласил его в кустарник, а затем и на вращающуюся площадку. Тунайт встал рядом. Я снова повернул рычаг. Мы вернулись в застенки.

Глава 10

— Куда мы первым делом? — спросил Тунайт. Он двигался позади, потому что в узком коридоре мог поместиться только один человек.

— У нас три задачи: освободить пленников и одного не очень умного, но стратегически важного барона. Затем спасти прекрасную даму, заточенную в башне злодеем, а после отомстить этому самому злодею.

— Звучит интригующе, но что потребуется от меня?

— Ты должен будешь забрать в Рэй-Ро даму и барона и укрыть их в деревне на какое-то время.

— Ты знаешь, что источник практически ослаб. Если я перенесу твоих людей в деревню…

— Я знаю, — перебил я его. — Ты вернешься вместе с ними. Затем мне понадобится твоя помощь, но не в скором времени.

— Но как я тебя потом найду? — растерялся Тунайт.

То, что я его отсылаю, кажется, расстроило парня. Но ему и впрямь нужно восстановиться, а без силы источника нахождение со мной подвергает его большой опасности. Вряд ли Акентэ и вовсе отпустит сына после того, как в лесу Дерей его чуть не убили теневики. Скорее всего, миссия вагра на этом будет окончена. Растрачивать и дальше жизненную силу ради перемещения я больше не мог.

— Я сам тебя найду, — уклончиво ответил я.

Тунайт промолчал.

Вскоре мы оказались в подземелье. Задача была непростая, отыскать среди узников Марка Дерей и, если повезет, остальных пленных демоноборцев. Для этого наверняка потребуется избавиться от надзирателей. Если повезет, то об исчезновении пленников узнают только на рассвете. Если не повезет, во дворце начнется переполох, и тогда мое время для маневров сократиться двое.

Мы пришли к стене, через которую можно было выйти в подземелье.

— Жди здесь, я избавлюсь от надзирателей, — велел я Тунайту.

Он кивнул, я же оставил его за стеной, а сам тихо двинулся вперед. Сколько человек предстоит устранить, я не знал. Первого попавшегося стражника я убил, быстрым движением свернув ему шею. В живых оставлять я никого не собирался, свидетели мне не нужны. Убитого охранника оттащил в темный закуток, забрал у него ключи и быстро натянул его латы и шлем. Затем направился прямиком к тюремным камерам.

В коридорах было тихо. Я слышал голоса других надзирателей, они охраняли вход в тюремный отсек. Вскоре они обнаружат, что их напарник долго не возвращается и тоже сюда сунуться. У меня есть не больше пяти минут.

Я, быстро двигаясь вдоль камер, заглядывал в маленькие решетки в поисках Марка. В камерах было темно, и только благодаря моему ночному зрению я мог видеть спящих на полу пленников. Темницы, предназначенные максимум на пятерых заключенных, были забиты — в каждой содержали не меньше десяти, а то и пятнадцати человек.

В одной из камер среди пленников заметил нового знакомого Хагена — Коина Герса. Он единственный из пленников не спал. Сидел, прислонившись к каменной стене и уткнув взгляд перед собой. Когда я заглянул, он услышал и повернул голову к дверям. Значит, он все же был в курсе, что Микко собирался обойти присягу и, скорее всего, именно он ему в этом и помогал.

В следующей камере пленников было всего трое. Именно из этой камеры доносился крик, когда я проходил в прошлый раз.

И пусть пленники и были изувеченные жестокими пытками — я их узнал. Сомнений не было, что передо мной демоноборцы из отряда Мари.

— Эй, Ларс, — тихо окликнул я первого, кого узнал.

Один из пленников удивленно поднял голову, было видно, что любое движение причиняет ему боль и встать он не сможет, но все же он хрипло спросил:

— Кто здесь?

— Я вас вытащу, вы сможете идти? — спросил я.

Наш разговор привлек внимание и остальных обитателей темницы.

— Тео, это ты что ли? — спросил Корс — один из самых старых и опытных загонщиков.

Я снял шлем и призвал к слабому свету, демонстрируя свое лицо.

— Да чтобы меня демоны сожрали! — слишком громко воскликнул Ларс, и пошатываясь, все же поднялся. — Это действительно он! Кто еще с тобой?

Я звякнул ключами, показав их им:

— Я один, но я вас вытащу. Пока притаитесь и ждите. Идти сможете?

Демоноборцы мрачно переглянулись. Ответил Корс:

— Если далеко — это вряд ли, сынок. Была бы тут Дайра или твоя сестренка, тогда бы… — он тяжело вздохнул.

— Я понял, ждите, — быстро произнес я и направился дальше.

Я собирался их освободить, но в таком состоянии далеко им не уйти. Использовать силу источника вагров на них я тоже не мог, тогда я не смогу забрать Марка и Линетт. Исцелить троих за такой короткий срок я не успею. Но и оставить их здесь равносильно убийству.

Оставив эту камеру, я двинулся к следующим, прежде всего нужно найти Марка.

Барона Дерей я отыскал в самой последней. Выглядел он далеко не так хорошо, как при первой нашей встрече: растрепанный, грязный, осунувшийся, но при этом все еще в своем дорогом, пусть и рваном наряде.

Его темница выглядела поприличнее, чем остальные. Ну если можно считать роскошью лежанку, набитую соломой, ночной горшок и таз с водой.

Тратить время на поиски нужных в связке ключей времени не было. Я попробовал открыть замок разрушением, но тут меня ждал неприятный сюрприз — дверь была под магической защитой. Раньше подобной защиты не было. Причина простая: в этом подземелье никогда не держали многогранников. Для магических преступников имелась хорошо защищенная тюрьма на востоке, вот только ее уничтожили враги во время восстания Теней.

Пришлось тратить время и подбирать ключ. Благо в связке их было всего пятнадцать — сколько, в общем-то, и самих камер.

Услышав, что дверь пытаются отпереть, Марк оживился, вскочил с тюфяка и принялся отряхивать одежду и поправлять волосы. Мне повезло, и нужный ключ оказался четвертым. Я вошел в камеру и поспешил запереть за собой дверь.

Марк встретил меня приветливой улыбкой, явно не поняв, кто я такой и зачем я сюда явился.

— Я пришел тебя вызволить, нам нужно поторопиться, — без лишних обиняков заявил я.

Марк отступил.

— Ты кто? — нерешительно спросил он.

— Я друг Мари. Следуй за мной и делай, что говорю. Я помогу тебе выбраться.

— Не-не-не, — категорично замахал руками Марк и снова сделал шаг назад. — Я с тобой никуда не пойду. Мари сама сделала свой выбор — она преступница. Я не собираюсь разделять ее участь. Я присягну императору и у меня будет все хорошо. Проваливай или я сейчас позову стражу.

Я едва сдержался, чтобы не влепить этому трусливому говнюку оплеуху.

— Присягнешь императору и станешь его рабом навсегда, — зло прошипел я.

— Нет, — уперто замотал Марк головой. — Если я не присягну, я лишусь всего. И земель, и титула, и головы. Я не хочу. Я не хочу умирать!

Я приблизился и схватил Марка за горла, тот попытался вырваться, но силенок не хватило, и он в мгновение перестав трепыхаться, застыл и перепугано уставился на меня.

— Значит, ты готов сдать ему Мари? Готов пожертвовать сестрой ради собственной шкуры? — зло поинтересовался я.

Марк молчал и лишь испуганно таращил на меня глаза.

— Твоя сестра делала все, чтобы вытаскивать тебя из дерьма каждый раз, когда ты в него влезал — и так ты ей хочешь отплатить?

Марк судорожно сглотнул.

— Я люблю Мари, но я не хочу умирать вместе с ней, — горестно прошептал он.

Этот засранец недостоин того, чтобы я его спасал. Лучше бы я потратил это время на освобождение демоноборцев. Но, будь Мари на моем месте, она бы вызволила моих родных, и я не могу оставить ее брата здесь, пусть он и трусливый негодяй. Да и та информация, которой обладает Марк Дерей и которую он обязательно выдаст после принесения присяги, не оставляет мне выбора.

Я сжал покрепче горло Марка и призвал к граням воздуха и целительства. В этой жизни я ни разу не прибегал к данной комбинации граней. Но при жизни Ананда она была самой эффективной, когда нужно человека вырубить, но не убить.

Без доступа к воздуху с замедленным сердцебиением Марк быстро потерял сознание. В себя он придет не раньше, чем через полчаса. А учитывая, что все способности к граням в семье Дерей достались Мари, связанный и с кляпом во рту ее братец никуда не денется.

Я открыл дверь камеры, взвалил Марка на плечо и быстро направился к потайному проходу, по пути меня окликнул знакомый голос:

— Эй, парень, стой! Я тебя узнал, помоги, у тебя ведь ключи, я слышал, как вы говорили! Выпусти меня! — Голос принадлежал Герсу.

Я затормозил. Усадил безвольное тело Марка на пол, а сам принялся искать ключи.

— Какие у вас грани, мастер Герс?

Услышав наш разговор, остальные пленники в камере зашевелились, послышались шепотки.

— Некромантия, земля, огонь и слабая теневая. Но все это мне не поможет: — Герс продемонстрировал мне свои руки с браслетами, сияющие защитной магией. Ясно, использовать магию он не сможет, а без специальных ключей оковы не снять. И в этой связке таких ключей явно нет.

— Я вас всех вытащу и помогу выбраться из дворца, но вы должны помочь моим друзьям, — сказал я. — Они ранены.

Герс с готовностью закивал. Теперь все обитатели камеры проснулись и внимательно слушали. Теперь я видел, что абсолютно у всех пленников имелись такие магические браслеты. Преступников безгранников здесь попросту не было.

— Среди вас есть целители? — спросил я.

Невысокий парень и тощая седая женщина одновременно подняли руки.

— Вы знаете, у кого ключи от оков? — снова спросил я.

— Они у главного надзирателя Эмбриджа, — ответил мужчина из толпы. — Он Неспящий.

Я кивнул. Способов избавиться от магических оков без ключей практически нет. Но я знаю, кто умеет мастерски от них избавляться — вагрийцы.

— Сколько надзирателей в смене? — спросил я.

— Обычно пятеро, — ответил мне тот же мужчина.

— Значит, уже четверо. Когда они сменяются?

— Утром, когда солнце озаряет рубин на храме Манушермы.

Я вновь кивнул. Значит, через полчаса после наступления рассвета. Если убрать всех надзирателей, есть шанс, что пропажу пленников до пересменки никто не обнаружит, а значит, у пленников будет хорошая фора на то, чтобы успеть скрыться. А еще мы с Хагеном успеем покинуть дворец.

Я быстро отыскал нужный ключ и выпустил пленников. Отдал связку ключей Герсу, велев отпереть остальные камеры и тихо ждать, пока я не вернусь. Да, был риск, что помимо неугодных императору магов я выпускаю и законченных мерзавцев, но что-то мне подсказывало, что все мерзавцы сейчас веселятся и празднуют наверху.

Я потащил Марка в застенки к Тунайту.

— Свяжи и закрой ему чем-нибудь рот, — велел я.

Тунайт кивнул, а я спросил:

— Как вы снимаете магические оковы?

Он помедлил, явно раздумывал, стоит ли мне выдавать такие секреты.

— Говори, — поторопил я его.

— Ну, если бы они были на мне, я бы показал. Мы называем это «захват призрака». Нас учат этому с детства, — он ухватил себя левой рукой за правую кисть, крепко сжал и добавил: — Это по сути делаю не я, а тот, кто находится у источника. Сам я в оковах магию использовать не могу, а вот мой отец, например, может. Я взываю к нему мысленно, он чувствует и призывает пространство, как бы на расстоянии делясь со мной силой. И как только я чувствую, — он сделал паузу и показал, как в его левой руке на миг легонько вспыхнула пространственная магия, и он резко скользнул рукой по второй руке пространством. — Раз, и оков больше нет. Она оказывается в руке отца. Дальше мы эти оковы просто выбрасываем.

— С других сможешь снять сам? Не с вагрийцев.

Тунайт нахмурился и нерешительно покачал головой:

— Не думаю. Источник слишком далеко. А многих нужно освободить?

— Всего двоих.

— Одного могу попробовать, но сомневаюсь, что получится. Если бы они владели пространственной магией…

Я взмахнул рукой, заставив Тунайта замолчать. Вдалеке скрипнули петли открывающихся дверей.

— Жди здесь, — велел я и быстро покинул застенки, задвинув стену за собой.

Двое стражников шагали по коридору. Меня они видеть не могли, так как я находился в темноте закоулка. Они прошли мимо, совсем рядом от места, где я прятался, один из них резко затормозил и крикнул:

— Кроусад! Где, шарганову мать, тебя носит⁈

Ему, конечно же, не ответили. Да и сам поступок был не слишком дальновиден. Он своим окликом предупредил не только меня, но и пленников, которые наверняка затаились и уже их ждут. А вдвоем против толпы, пусть даже невооруженной, им не выстоять.

Как только они скрылись, я занял другую позицию: неподалеку от решетки, которая отделяет вход в тюремный отсек от другого подземного коридора. Сейчас начнется гвалт и один из двух надзирателей наверняка спуститься сюда. Второй по правилам должен будет подняться во дворец и доложить о проблемах в отсеке. И мне нужно не позволить ему это сделать.

Послышались выкрики и звуки борьбы. Один из стражников вмиг оказался у решетки и принялся ее отпирать. Как только он открыл решетку, я выскочил из укрытия, быстро преодолел расстояние, разделявшее нас, и ударил его по ногам, заставив упасть. Этой самой решеткой я его зажал, не позволив встать. Он попытался позвать на помощь, но успел только вскрикнуть прежде, чем я свернул ему шею.

Я намеренно не использовал магию. Проще всего было бить разрушением или огнем. Но такая магия оставляет характерные следы. И если стражу обнаружат до того, как мы покинем дворец, начнут проверять всех многогранников, имеющих способности к граням мироздания.

Впереди послышались громкие быстро удаляющиеся шаги. Последний из надзирателей бросился звать подмогу. Я поспешил за ним.

Свою жертву я настиг почти на выходе из тюремного отсека. Там за тяжелыми, обитыми железом дверями, должна нести караул другая стража.

Призвал к грани ветра и ударил надзирателя сильным порывом в спину. Он упал, еще несколько метров его протащило по полу, пока он гулко не ударился головой о тяжелую дверь. И там за дверью это наверняка услышали.

Времени у меня было в обрез. Достиг стражника, быстрое движение, хруст — и он мертвец.

— Что там у вас? — послышалось из-за двери.

Ответа, разумеется, не последовало. Призвал к некро-грани, поставил стражника на ноги. С шеей слишком перестарался, к тому же умудрился сломать ему челюсть, и теперь его голова неестественно болталась, а рот и вовсе не закрывался.

Тем временем дверь начали открывать. Я шмыгнул за угол. Из тюремного отсека не доносились звуки борьбы, но воодушевленные предстоящим побегом пленники слишком шумели. Они могли все испортить. Рано, слишком рано я их выпустил. Некоторые уже рвались на свободу, не взирая на то, что Герс их пытался остановить.

Дверь отворилась. Поднятый мною стражник, придерживая рукой нижнюю челюсть, смотрел на возникшего в проеме недовольного мужчину с бородой.

— Что там у вас? — недовольно поинтересовался он.

— Дгака в камеге, — невнятно ответил я нежитью — с такой челюстью вообще чудо, что я смог хоть что-то произнести.

Стражник нахмурился, внимательнее прислушиваясь к происходящему внутри подземелья. Я же тем временем поднял еще одного стражника и отправил к выходу — этот, по крайней мере, сможет внятно разговаривать. Сам же, стараясь делать сразу три дела одновременно, шагал к тюремщикам.

— Что с тобой, Эспьердо? — тем временем спросил стражник у нежити.

— Та суб хазболелся, — промямлил я им, скривив его лицо якобы от боли.

— Может тебя заменить?

Этого мне еще не хватало.

Я почти дошел до отсека, нужно было срочно заглушить шум.

— Дотехплю до утаа, не нушно, — покачал я головой нежити, выводя второго мертвого стражника ему на подмогу.

Живой стражник сразу же переключился на него:

— Чего они буянят?

— Теневики с некромантами в пятой что-то не поделили, — отмахнулся я. — Сейчас их быстро утихомирят.

В этот самый миг я достиг тюремных камер и развернул защитный купол: настолько большой, насколько только хватало сил. Теперь никто не сможет услышать то, что происходит внутри.

— А ну заткнитесь все! — рявкнул я.

Не все пленники были в курсе, что я свой. Да и не удивительно, на мне ведь форма имперской гвардии.

Несколько ринулось прямиком на меня. Кто-то попытался их остановить, кто-то вразумить, кому-то пришлось прописать пару ударов для успокоения.

— Я свой! — гаркнул я. — Утихли все, иначе никому отсюда не выбраться!

Это сработало, все заткнулись, я же вновь вернулся всецело к нежити.

— Вот, всех угомонили! — поднял я палец вверх того стражника, который мог говорить.

Контролировать сразу двоих выходило довольно трудно, они то и дело пытались начать двигаться синхронно. Армией управлять проще — гони их да руби всех налево и направо, а тут как бы говорить надо, двигаться так, чтобы сойти за живого.

И моя махинация сработала. Живой стражник устало фыркнул, выругался, пробормотал что-то вроде: «Как же они надоели, когда их уже всех казнят», а затем он запер дверь сначала на засов, а после на ключ.

Я двинул нежить прочь от выхода и отпустил контроль, дабы не тратить силы. Сам же вернулся к обычному состоянию, свернул щит и окинул пленников взглядом, среди которых не обнаружил демоноборцев.

— Мы ведь договорились? — вопросительно уставился я на Герса.

— Да, мы этим занимаемся, — с готовностью кивнул он. — Сейчас попытаемся снять двери и соорудим носилки.

Я кивнул. Это хотя бы что-то, но дальше идти им с этими дверями нельзя.

Мы погрузили раненных демоноборцев на снятые с петель двери темниц. Вести их по узкому коридору, по которому явились сюда, было невозможно — слишком узко, дверям не пройти, да и выйдут пленники практически в центре города — это бессмысленно. Нужно уводить их по длинному подземелью, ведущему за пределы столицы.

Весь путь времени я не терял, а потихоньку исцелял демоноборцев, переходя от носилок к носилкам. Я брался только за самые сложные раны, которые могут серьезно помешать им идти. От идеи снять магические оковы я отказался. У нас попросту не было на это времени.

К сожалению, всем этим людям придется скрывать свои руки и прятаться до тех пор, пока у них не появиться возможности снять эти оковы с помощью ключей. Это значит, что на долгое время они обречены не иметь возможность использовать магию, скрываться и бежать.

— Откуда вы узнали про эти ходы? — спросил меня один из пленников, с которым я нес носилки с Ларсом.

— Это все сопротивление, — солгал я.

У парня сверкнули глаза:

— Я ведь тоже из сопротивления, — шепотом сказал он. — Многие из нас.

Я кивнул, мол, хорошо, а парень продолжил:

— Вы молодцы, это очень смело — освободить нас.

Я качнул головой:

— Я пришел не за вами, вам просто повезло.

Парня, это кажется, ничуть не смутило, он с пониманием кивнул. У него за спиной замаячил Герс, всем своим видом давая понять, что хочет его сменить. Парень без споров уступил ему место.

— Что произошло с Миккониэлем? — спросил он.

— Не смог пройти вторую проверку. Испугался.

Герс из всех сил сжал челюсть, прикрыл глаза, пошатнулся. Я было решил, что он сейчас выронит носилки, но Герс взял себя в руки.

— Это убьет его родителей. Я ведь настаивал, что лучше нам скрыть его некро-грань, — скорбно произнес он.

— Вы тоже не смогли пройти проверку? — спросил я.

— Нет, меня забрали раньше. Был допрос, но без пыток. Отложили до утра. Мне показалось, что мои ответы им были не очень интересны — такая, чисто формальность. Скорее всего, утром бы нас всех просто казнили. Ты с Динокесом? Это он сделал твой поглощающий артефакт?

Я не ответил. Сейчас не то время и место, чтобы вот так выдавать своих сообщников. Герса могут схватить, и он нас может выдать. Или Герс и вовсе может быть кротом. Любой из них может быть подсажен в камеру для слежки как добровольно, так и по принуждению.

— Нет, это не магистр. И не мой учитель. Они ничего не знают, — солгал я.

— Что ж, — вздохнул Герс, — в такие времена и вправду лучше никому и ни о ком ничего не знать.

Какое-то время мы молчали, затем я спросил:

— Что вы собираетесь делать?

— Бежать из Виреборна, — горько усмехнулся он, взглянул на магические оковы и добавил: — Другого выхода все равно нет. Возможно, за пределами империи я сумею найти способ их снять.

— Уходите с демоноборцами, — сказал я. — На юге сейчас базируется все сопротивление. Если сможете связаться с этими людьми, вам помогут.

Герс с благодарностью кивнул.

Я, конечно, рисковал — вот так выдавая наше расположение. Но Юг большой и в сопротивлении далеко не дураки, кого попало в свои ряды привлекать не станут.

Не меньше часа у меня ушло на то, чтобы провести их по застенкам и вывести к широкому, длинному и темному туннелю.

— Дальше сами, — сказал я. — Пойдете прямо и к утру эта дорога вас выведет в лес за пределы Сол-Меридии. Дверь откроете так: найдете рычаг, и она уползет вниз. Выходите быстро, иначе дверь закроется и вам придется сидеть здесь сутки, пока защитный механизм не обойдет круг и затвор не встанет на место. Всего один луч — столько у вас времени, чтобы покинуть подземелье.

Несколько выкликов благодарностей, тихие шепотки, быстро удаляющиеся шаги. Спасенные пленники двинулись вглубь туннеля.

Тем временем Марк Дерей уже очнулся и нам пришлось чуть ли не силком тащить его за собой. Сдавленными криками и попытками сбежать он только усугублял свое положение. Пришлось снова отправить его в обморок и тащить на плече.

Прежде чем отправиться за Линетт, мне нужно было показаться наверху. Я слишком долго пробыл в подземелье и мое исчезновение наверняка заметил хотя бы тот же Кройц.

В застенках башни наложниц Тунайт остался ждать меня и приглядывать за Марком, сам же отправился наверх.

Вышел я из того же потайного входа, через который и вошел. Кройца здесь, разумеется, уже не было. Я вернулся на площадь, представление все еще продолжалось. Занял место рядом с Хагеном и Динокесом. Хаг окинул меня обеспокоенным взглядом и тихо спросил:

— Ты смог?

Я качнул головой:

— Еще не закончил.

— Проблемы? — улыбаясь, спросил Динокес.

Я улыбнулся в ответ и покачал отрицательно головой. За нами пристально наблюдали: все тот же Амадей Кройц. Но уже не сам, а с кем-то из своих дружков. Они о чем-то переговаривались, затем громко засмеялись и его друг встал и направился ко мне. Вот же прилипчивые подонки.

Парень приблизился, вежливо поклонился Динокесу, затем Хагену, а после повернулся ко мне и представился:

— Граф Гьюрей Патриус.

— Некро-мастер Теодор Фел, — холодно представился я, уже предчувствуя неладное.

Просто так знакомиться он бы не подошел.

— Мы с герцогом Кройцем заметили, что вам не слишком весело в компании учителей, — он, извиняясь, улыбнулся Динокесу и Хагену. — Герцог поведал, что между вами произошли какие-то недомолвки и в качестве извинений он хотели пригласить вас на экскурсию по дворцу, — и снова улыбнувшись, он заговорщецки добавил: — А еще нам составят компанию вон те прекрасные девушки.

Ну как же все банально-то! Заманить меня в закоулок и избить толпой или даже убить, а от них не убудет — ни ума, ни фантазии. И само приглашение не с проста. Из-за этикета отказать им я не имел права. Это бы значило выказать большое неуважение ко всем этим знатным соплякам. Это давало им полное право нажаловаться своим влиятельным родителям, а те, в свою очередь сделали бы все, чтобы я никогда ничего не добился и не попал ни в один приличный город на хорошую должность.

Ну, так бы было, если бы для меня это имело хоть какое-нибудь значение. И потому вестись на эту идиотскую провокацию я не собирался.

И пусть мне было плевать, Хаген заметно напрягся. Динокес же как всегда был невозмутим и вообще дел вид что ему безразлично происходящее, он внимательно наблюдал за представлением, которое устроили маги света и теней.

Я уже было приготовился послать этого Патриуса куда подальше, но вмешался Хаген:

— К сожалению, мой пасынок не сможет составить вам компанию, — сказал он. — Я плохо себя чувствую, и он пообещал меня проводить до покоев.

— Мастер Боуль, в этом нет необходимости, — довольно нахально усмехнулся Патриус. — Вас проводит стража или слуги. Я сейчас велю…

— Нет-нет! — возразил Хаген и ухватил меня за плечо. — Мы покидаем столицу ранним утром, нам необходимо выспаться. День был тяжелым.

— Ну не станете же вы препятствовать дружбе вашего пасынка и герцога Кройца, мастер? — возмутился Патриус. — Думаю, такие вести его отца могут огорчить, а ваше и без того шаткое положение еще больше усугубиться.

— Почему положение моего отчима шаткое? — не понял я.

— Ну-у-у, — уклончиво протянул Патриус, — ваша мать — преступница, да и вы — мастер Фел, не обладаете покладистым и дружелюбным характером. Это, знаете ли, многим может не понравиться. Такие слухи могут дойти и до Его Величества.

Разумеется, все шло по уже разгаданному мною сценарию. Уверен, Ворлиару подобные слухи далеко по боку, есть проблемы и куда важнее, чем юношеские склоки. И пусть на меня слова Патриуса не произвели совершенно никакого впечатления, на Хагена какого-то черта подействовали, так как надо.

— Думаю, он может меня провести, а потом вернуться к вам, — промямлил Хаген.

— Ну вот и отлично! — радостно воскликнул Патриус и бодрым шагом удалился к Кройцу.

В это мгновение я вдруг почувствовал отток сил. Чувство весьма знакомое — из меня снова потянул энергию вагрийский источник. Это могло значить только одно, у Тунайта проблемы и ему пришлось прибегнуть к пространственной магии. А судя по тому, что сил ушло немало, проход вагр открыл куда-то довольно далеко. Нужно скорее возвращаться во дворец.

Глава 11

Я схватил Хага под локоть и потащил прочь от зрительских трибун:

— Ну и какой демон тебя дернул это сказать? — неодобрительно спросил я его, как только мы оказались подальше от толпы.

— Разве у нас был выбор? — возмутился Хаген. — Так, по крайней мере, у тебя будет время исполнить задуманное. Ну а потом ты сможешь к ним вернуться и погулять. Даже прикрытие, можно сказать, будет.

— Такой глупости я от тебя никак не ожидал, — покачал я головой.

Объяснять ему, какую именно глупость он сделал, я не стал. Хаген решил, что таким образом создаст мне алиби, но вместо этого он практически выдал нас, потому что я прекрасно понимал, что эти засранцы просто так не отстанут. Ия прекрасно понимал, чем это чревато и что мне придется сделать.

— Но разве не лучше будет, если все увидят тебя с ними? Разве так мы не отведем от нас подозрения? — растерянно пробормотал Хаген всю дорогу, а я не отвечал — я мысленно перекраивал план.

И только когда мы пришли к дверям покоев, велел:

— Не высовывайся из комнаты. Если нагрянет Кройц, скажешь, что я только недавно вышел и отправился к ним навстречу. Понял?

Хаген растерянно кивнул, а я быстро скрылся, направившись в башню наложниц.

Всю дорогу я думал о Тунайте. Если ему пришлось бежать — это разрушит весь план на корню. Да, у нас есть шанс выбраться из дворца даже с Линетт тем же проходом, что ушли и пленники. Вот только такой расклад значительно хуже, чем с перемещением.

Я открыл потайной проход и вошел в застенки, мгновенно наткнувшись на виноватое лицо Тунайта. А вот Марка Дерей при нем не было.

— Я не знал, как с ним быть. Он не оставил мне выбора, — виновато протараторил Тунайт. — Он слишком брыкался, ударил меня, вырывался и кричал.

— Куда ты его перенес?

— В Рэй-Ро, как и договаривались, — пожал плечами Тунайт.

— Значит, энергия источника на исходе.

Тунайт поник, опустил голову и молча кивнул, а после буркнул:

— Перенести смогу только одного.

— Ты нарочно это сделал? — я встряхнул его за плечо, заставив поднять голову. — Чтобы не возвращаться в деревню?

— Да как я мог⁈ — слишком ненатурально ужаснулся Тунайт, но мне с ним и так все было понятно.

— Идем, — буркнул я и мы направились по тайным проходам.

Линетт держали на этаже, которые раньше принадлежали женам императора и наследникам адаманта. Там жила и Лукреция — это помещение было первым, которое я увидел после переноса. Насколько мне помнится, во время восстания Теней в башне случился пожар, покои моей матери пострадали больше всего. Выходит, после пожара этаж восстановили, вот только проблема не в этом — на ярусе императрицы не было тайных проходов. Значит, просто так в спальню к Линетт не попасть. А еще ее денно и нощно охраняют Неспящие.

Просить Тунайта перенести нас туда я не мог. Парень никогда не видел этих покоев и мог нас выкинуть абсолютно в неподходящем месте, например, прямо перед стражей или Неспящими. Это слишком рискованно. Поэтому было решено действовать по старинке — залезем через окно.

Мы отыскали покои ярусом ниже, в которых имелся потайной проход. Эти комнаты были обитаемы и судя по богатым нарядам и украшения на туалетном столике, здесь наверняка проживала знатная особа. К нашему везению эта особа сейчас веселилась с другими гостями, и потому мы беспрепятственно вошли в туалетную комнату и открыли окно.

— Я полезу первым, а ты жди, — велел я.

— А не легче мне сделать проход на этаж выше? Здесь я уж точно не промахнусь, — скептически поинтересовался Тунайт и осторожно выглянул в окно.

— Нет, не легче. Она может быть в комнате не одна. Сначала я проверю, а после перенесешься.

— Понял, — послушно кивнул Тунайт.

Я высунулся в окно. До оконной рамы верхнего этажа было далеко, в башнях довольно высокие комнаты. Я прекрасно осознавал, что влезть по сверкающим в ночи гладким стенам, задача не из простых. Да что уж там, провернуть такое практически невозможно даже для мага. Но не для адамантийского императора по прозвищу Несокрушимый.

Я призвал к грани ветра и начал собирать потоки воздуха под собой. Ветер неистово свистел, порывисто ударял в стену башни, а я тем временем начал закручивать воздух в вихрь. Как только я убедился, что стихия меня выдержит, влез на подоконник, оттолкнулся и выпрыгнул из окна. Вихрь подхватил меня, выталкивая вперед. Еще рывок и я ухватился за выступающий низ оконного проема. Подтянулся и застыл, осматривая комнату.

Линетт сидела на софе. Ее красивое лицо было задумчивым и неимоверно грустным. Она поглаживала слегка округлившийся живот и нервно постукивала туфелькой по полу. В комнате она была одна.

Я тихонько постучал в окно, заставив Линетт встрепенуться. Так как долго висеть на согнутых непросто, я дождался, когда она меня увидит, и распрямил руки. Линетт долго ждать не заставила, она распахнула окно, а я поспешил залезть в комнату.

— Я думала, ты не придешь, — прошептала Линетт.

Какое-то время она нерешительно разглядывала мен, но вдруг набросилась, сжала в крепких объятиях, прижалась лицом к груди.

— Я думала, что все пропало, — пылко прошептала она, — думала, что ты не сумел, не смог… Теперь я все поняла. Я знаю кто ты. Я поняла.

Она все шептала и шептала, но голос не повышала, очевидно, из-за дверей нас могли услышать. Значит, и поговорить в ее покоях не выйдет.

Я отстранил ее и одними губами произнес:

— Нужно уходить.

Вместо ответа Линетт растерянно принялась разглядывать мое лицо, нежно его касаться, безмолвно ронять крупные слезы. Я тоже был рад ее видеть, но времени на сантименты у нас не было.

Я отстранил Линетт, перегнулся через окно и негромко произнес:

— Давай.

Тунайт не заставил себя долго ждать. Он в мгновение перенесся, открыв проход прямо возле окна. Линетт снова вздрогнула и чуть не вскрикнула. Я приложил палец к губам, едва успев показать, что все в порядке. Зато эта сцена дала Тунайту понять, что шуметь здесь не стоит.

— За стену? — тихо спросил он, а я кивнул.

Тунайт открыл проход в уже привычные нам застенки, и я утянул Линетт за собой, быстро оттаскивая в сторону и освобождая место для вагра.

— Здесь мы в безопасности, — сказал я, как только проход закрылся.

— Где мы? Мы еще во дворце? — Линетт растерянно пыталась нащупать меня во тьме.

Я призвал к свету и ответил:

— Да, это тайные проходы. Здесь нам никто не найдет.

— Ты изменился, — Линетт снова коснулась моего лица и улыбнулась. — Ты стал намного старше.

— Я всегда был намного старше. Теперь мое тело хотя бы немного соответствует духу.

Линетт снова улыбнулась, но резко переменилась и решительно, где-то даже воинственно спросила:

— Куда мы теперь?

— Мой друг перенесет тебя в безопасное место. Эта небольшая деревня на севере, какое-то время тебе придется побыть там.

— Без тебя? — лицо Линетт мгновенно приняло мрачный вид.

— Так нужно, так будет безопасно для тебя и для… — я протянул руку и коснулся ее живота, призывая к грани целительства.

Линетт застыла, грустно улыбнувшись. Ребенок в ее утробе тут же откликнулся на силу, запульсировал нежным теплом, раскрывая мне свою суть. Я ощутил биение двух сердец. И это была не двойня.

Я поднял взгляд на Линетт, ее лицо засияло счастливой улыбкой.

Тунайт, смущенный таким сугубо интимным моментном, поспешил отойти подальше.

— Знаешь, а я не сильно удивилась, когда поняла, — Линетт погладила живот. — За все мои страдания, за все те горести и лишения, что мне пришлось пережить, Манушерма наградила меня. И это настоящий дар — продолжить род адамантов, род Девангеров. Я сразу поняла, что ты не простой многогранник. А теперь и вовсе все встало на свои места, Ваше Величество.

— Значит, Камилла Ворлиар не беременна, — озвучил я очевидное.

— Нет, — зло нахмурила брови Линетт. — Ворлиар с женой собирались выдать моего ребенка за ребенка Камиллы. Нашего ребенка. Но… Но, сам знаешь, как только бы они узнали, что в жилах младенца течет кровь адаманта, они убили бы и меня, и его.

Я сжал ее ладонь, отгоняя прочь злые, полные ярости мысли.

— Они за все ответят. У Ворлиара никогда не будет наследников, — пообещал я.

Линетт растерянно улыбнулась.

— У него уже есть сын, — мягко напомнила она. — Пусть он и болен, но он есть и потому…

Я не дал ей продолжить:

— Где покои Густава?

Линетт нахмурилась:

— Я не понимаю, зачем тебе?…

— Просто ответь.

— В главной башне на шестом ярусе под покоями императрицы. Но зачем? Что ты хочешь сделать?

— В дни присяги Ворлиар убил десятки сыновей, чьи матери и отцы теперь даже не смогут с ними проститься. Узурпатор должен отплатить той же монетой.

— Ты ведь не собираешься убить Густава? — Линетт ужаснулась. — Он ведь еще ребенок.

— Он уже не ребенок, — мрачно усмехнулся я.

— Ты не понимаешь! — Линетт ухватила меня в отчаянье за плечи: — Да, ему семнадцать, но у него душа ребенка. Не нужно этого делать. Густав безобиден и невинен. Не делай этого, Тео. Не будь как Ворлиар.

Линетт с мольбой уставила на меня свои огромные глаза, но я лишь холодно смотрел и молчал. От своего плана я отступать не намерен.

— Что ты узнала об артефакте? — отстраненно спросил я, не позволив ей и дальше пытаться меня разжалобить.

Линетт какое-то время молчала, собиралась с мыслями, затем начала говорить:

— Это сфера. Я видела ее один раз и мельком — она странная и от нее исходит такая жуткая энергия… Я это даже объяснить не могу, — Линетт поморщилась и потупила взгляд. — Они почти собрали ее. И когда соберут, произойдет страшное. Мне удалось подслушать несколько разговоров, но я не уверена. Одно знаю наверняка — Ворлиар считает, что этот артефакт наделит его силой Шаргана. Но Кройц и другие аристократы… Нет, я не уверена, что правильно поняла.

— Все равно скажи, — попросил я.

— Кажется, они используют эту сферу, чтобы вернуть к жизни Шаргана. Зейн Ворлиар станет сосудом. Наверное, так же как они проделывают это с людьми, превращая их в Неспящих.… Кройц говорил об этой сфере. Он говорил, что все свершится только тогда, когда артефакт будет собран. Что без него им не достичь целей. Еще они что-то говорили о древнем послании. Неспящая — иногда она входит в транс и может общаться с Шарганом. Они уверены, что Шарган жив и его можно вернуть в мир живых.

— И Ворлиар? Он готов собой пожертвовать? Не поверю!

— Нет, я тоже так не думаю. Мне кажется, Кройцы его используют. Император им нужен лишь для того, чтобы возложить Виреборн к ногам Шаргана.

— Шаргану, насколько мне известно, не нужен Виреборн. Все, чего он желает, истребить планету от людей.

— Возможно, за тысячи лет в небытие он изменил свое мнение? Я думаю, что только благодаря тому, что жрецы культа Неспящих сумели договориться с Кройцами, возвращения Шаргана в Адару стало возможным. Я слышала, что как-то Кройц сказал моему отцу: «Он почти ничего не решает, пусть думает, что он властитель. Вскоре его место займет истинный господин Адары». Но, может, я не так поняла. Возможно, он не имел в виду перемещение Шаргана в тело Ворлиара. Может он имел в виду обряд, который вернет Шаргана к жизни.

— Одно едва ли лучше другого, — мрачно подытожил я и принялся размышлять вслух: — Если это так, возможно Ворлиару достаточно узнать об их планах…

Линетт сделала страшные глаза и закачала головой:

— Он тебе не поверит! Это ничего не решит. Нужно уничтожить этот проклятый артефакт — только так мы сможем избежать грядущих бед.

Здесь я с ней был согласен. Знает Ворлиар или нет, это и впрямь ничего не решает. Откажется он, найдут на его место другого. А вот артефакт, способный вернуть Шаргана с его идеями по истреблению человечества — это действительно проблема.

— Где находится артефакт? — спросил я.

Линетт грустно покачала головой:

— Во дворце артефакта нет. Жрецы культа Неспящих охраняют сферу, но где они ее прячут, я не знаю. Думаю, у них должен быть храм или что-то подобное — место силы. Жрецы приезжают во дворец и всегда уезжают. Иногда с ними уезжает Неспящая, но большую часть времени она проводит во дворце с Ворлиаром. Она за ним присматривает.

— Хорошо, значит, нужно найти эту сферу. Есть еще что-то важное, что ты узнала?

Она с готовностью кивнула:

— В скором времени Ворлиар собирается объявить о группе магов предателей, которые якобы желали захватить власть и ввергнуть Виреборн в войну и голод.

Я вопросительно вскинул брови.

— Они собираются убить всех многогранников, которые откажутся стать Неспящими. Они готовят армию для Шаргана, им нужны только избранные, только те, что достойны его силы. Боюсь, будет много смертей, очень много. Им не нужны все маги — только самые сильные. Весь орден Теней уже готовят к Красному обряду. Далеко не все его переживут. Некро-мастера следующие на очереди.

— Это много объясняет, — протянул я. — Вот только не пойму, почему он просто не прикажет присягнувшим стать Неспящими?

— Нельзя, не сработает. Маг должен этого хотеть. Если просто приказать — зря растратить силу тера-демона. Ты знаешь, как проводят обряд?

Я покачал головой. Никто этого не знал, по крайней мере, раньше Неспящие не топтали виреборнийскую землю и не проводили свои проклятые обряды при свидетелях.

— Жрецы убивают тера-демонов и переносят их энергию в тело мага. Если маг силен и желает слияния, он становится Неспящим, если нет — умирает. Раньше им для этих целей подходили и простые люди, но теперь этого мало, такие Неспящие слишком слабы.

Теперь стало ясно, почему Ворлиар казнит всех предателей и даже не пытается допросить. Для него в этом просто нет нужды. И потому его совсем не беспокоит сопротивление. Он уверен, что вскоре это самое сопротивление попросту исчезнет, как и все многогранники.

Я думал, у нас еще есть время. Будет хотя бы месяц или два, но оказывается, у нас нет и двух недель.

— Кое-что еще, — сказал я. — Ты знаешь, где надзиратель Эмбридж держит ключи от оков пленников?

Линетт призадумалась, затем ответила:

— Я ни разу не видела этих ключей, но могу предположить, что они или в его кабинете, или в комнате.

— Где находится его кабинет и комната?

— В небесной башне, первый ярус — две первые двери. Но, эти два яруса полностью занимают Неспящие. Лучше к ним не соваться.

— Возможно, там они прячут и сферу? — предположил я, вспоминая попутно в каких помещениях есть потайные выходы, а в каких нет.

— Нет, не думаю, — уверенно сказала Линетт. — Сфера всегда при жрецах, а сейчас во дворце нет ни единого жреца.

Я кивнул, возможно, она была права, да и обойти все покои Неспящих на двух ярусах, чтобы это проверить, я не смогу.

— Мне пора, — сказал я Линетт, но она тут же ухватила меня за руку, явно не желая отпускать.

— Я останусь с тобой, позволь мне остаться! — умоляя, уставилась она на меня.

Я покачал головой и ответил:

— Я — Теодорес Магнус Девангер, единственный наследник Виреборна и Флорентийских островов. Ты носишь адамантийское дитя рода Девангер, и это обязует меня, чтящего законы и обычаи Виреборна, а так же моего рода, исполнить свое обязательство. Нарекаю — отныне ты мне жена, а дитя твое — наследник престола Виреборна. Таково мое слово — мое слово закон, и значит, всем и вся считать его истиной.

Линетт вздрогнула.

Я протянул ей руку, призывая к огню. Подчиняясь словам родового заклинания, на моей ладони вспыхнул символ рода Девангер.

Несмело Линетт вложила свою ладонь в мою и преданно уставила на меня полных слез широко распахнутые глаза.

Я прижал свою ладонь к ее. Линетт не вскрикнула и даже не дернулась. Не отпуская ее руки, я призвал к целительству и заживил ожог, но не до конца — тонкие линии герба: многогранный щит и меч, украшенный виноградной гроздью, — теперь навек останутся на ее ладони, как подтверждение того, что теперь и она Девангер.

Линетт отняла руку и зачарованно принялась рассматривать свою ладонь. Вероятно, для нее это было слишком неожиданно. Конечно, едва ли каждая девушка мечтает выйти замуж в пыльных и темных застенках дворца, но и мы не в том положении, чтобы устраивать пышную брачную церемонию с гуляниями на неделю.

— Ваше Величество, — едва сдерживая слезы и улыбку, Линетт прижала руку к груди и присела в поклоне.

— Ваше Величество, — ответил я и тоже поклонился.

Какое-то время мы просто стояли молча, давая друг другу прийти в себя, перевести дух и осознать произошедшее, а после я сказал:

— Теперь тебе пора. Ты, как я уже говорил, перенесешься в безопасное место. Ты будешь не одна, там будет барон Марк Дерей. Он тот еще засранец, но сбежать ему не позволят. Приглядывай за ним. И запомни, главное — сберечь наше дитя. Мы встретимся, как только вернем Виреборн и мир в Адару.

Линетт утерла слезы и кивнула. Как супруга, она не смела меня ослушаться.

— Пообещай, — вдруг сказала Линетт, взяв меня мягко за руку, — пообещай, что не станешь убивать Густава.

— Я не стану этого обещать, прости.

Линетт горько всхлипнула, заставив меня отвернуться. Я не бессердечный, но женские слезы редко могли меня разжалобить.

Нет, детей убивать не в моих принципах, но Густав не ребенок — он на шестнадцать лет старше Теодореса, которого намеревался убить Ворлиар. И я давно уяснил, что на войне милосердие к врагу порой приводит к личным утратам и большим сожалениям. А я теперь мог с уверенностью сказать, что война уже началась. Давно началась. Мы практически опоздали. Теперь пора нанести первый удар. Ворлиар должен быть морально подавлен и изнеможён горем и бессилием перед судьбой.

Я подозвал Тунайта, парень спешно подошел.

— Ты должен вернуться с ней, — сказал я.

— Нет. Сил хватит только на нее, — уверенно заявил он.

Я вперил в него испытующий взгляд:

— Тебе пора, Тунайт. Ты нужен своим людям.

— Нет! — зло и настойчиво возразил он, разве что только ногой не топнул. — Я нужен тебе! Я не вернусь в Рэй-Ро. Я все слышал! Я не стану там прятаться, пока наш мир уничтожает шарганово войско. А если они и впрямь смогут вернуть Шаргана? Нет — я не трус! Я буду защищать Адару, как и все!

Он с вызовом вытаращил глаза, невольно заставив меня улыбнуться.

— Что ж, мой верный, храбрый воин, так тому и быть, — кивнул я.

Тунайт с облегчением выдохнул и развернул проход для Линетт:

— Ваше Величество, прошу, — пригласил он ее.

Линетт быстро поцеловала меня в щеку и торопливо скрылась во тьме прохода. Источник снова потянул силы. Вот только в этот раз показалось, что забрал он раз в три больше, чем обычно.

Голова заболела и на миг потемнело в глазах. Со всеми этими перемещениями так недолго превратиться в старого, немощного старика, которому уж точно никого не защитить и мир не спасти.

Боль еще сильнее отозвалась в голове, заставив прибегнуть к грани целительства.

— Ты как? — спросил Тунайт.

— Если я сегодня еще хоть раз попрошу тебя использовать пространственную магию, разрешаю меня ударить.

— Ну, я, наверное, не смогу, но постараюсь, — пообещал Тунайт.

Глава 12

Я снова оставил Тунайта ждать меня в застенках. Можно было отпустить его сейчас в комнату Хагена, но я решил повременить. Если вдруг случится непредвиденное, Тунайт окажется единственным для нас шансом на побег из дворца. И пусть источник уже не вытягивал переносов на большие расстояния, я смогу пожертвовать пяток дней жизни для переноса куда-нибудь за пределы города.

Времени у меня еще было достаточно, поэтому я отправился к входу в небесную башню. Вот только там меня ожидала неудача: вход охраняли Неспящие. Меня туда они наверняка бы не пустили. Пришлось делать вид, что я прогуливаюсь мимо и вообще заблудился.

В башню можно было попасть и другим легальным способом: на восьмом ярусе имелся подвесной мост, соединяющий центральную башню и с небесной, и с башней наложниц. Но и там я наверняка потерплю неудачу. Если вход охраняют здесь, то наверняка и там.

Я вернулся в башню наложниц и снова нырнул в застенки. Этот путь, в три раза длиннее, потому что придется добираться до небесной башни через винный погреб, но другого выбора не было.

В винном погребе едва не столкнулся со служанкой, которая набирала вино в графины. Пришлось довольно долго сидеть в укрытии за большой деревянной бочкой и ждать, пока девушка не наберет дюжину графинов, не погрузит их на большой поднос и не удалится прочь.

Я прошел в противоположную стену, долгое время шагал по узкому подземному коридору пока, наконец, не оказался в небесной башне.

Выходить в коридор я не стал. Там слишком велик риск столкнуться с Неспящими. К тому же в этом не было необходимости — в небесной башне больше всего потайных ходов и отверстий для прослушки. Раньше здесь принимали иностранных гостей, а также аристократов, не имеющих принадлежности к императорской семье. А за ними нужен глаз да глаз.

Обошел башню по кругу, которая опоясывала практически всю внешнюю стену, за исключением мест, где находились окна. В тех местах приходилось подниматься по каменным выступам или пролезать под самими окнами.

Я отсчитал нужные комнаты. Первой мне попалась спальня. Хотя, наверное, стоило бы для начала проверить кабинет. Наверное, такие вещи, как ключи от магических оков вряд ли бы стали хранить в спальне, и все же раз я уже здесь, первым делом решил проверить ее.

Прежде чем войти, какое-то время постоял, прислушиваясь к шорохам в комнате. Хотя, ждать, что Неспящий будет шуметь, не слишком разумно. Эти твари часами могут сидеть и не шевелиться, тут ведь даже нельзя надеяться, что обитатель комнаты спит. Но вот на что можно точно надеяться, что в такой день главный дворцовый надзиратель не будет отсиживаться в покоях или заниматься делами в кабинете. Наверняка весь состав Неспящих сейчас охраняет дворец и Ворлиара.

Отодвинул стену, на всякий случай призвав к разрушению — мало ли. В комнате было пусто. Тут не только никого не было, но и мебели практически не имелось. Маленькая кровать у стены, стол, стул и форма гвардейца на крючке. По сути тут ключи и прятать негде.

Посмотрел в выдвижном ящике стола — пусто, в карманах формы тоже ничего. Обшарил постель, но и там ключей не было. На всякий случай проверил комнату, пробежавшись магическим взглядом, но и это не помогло.

Я направился в кабинет. Был риск, что и там мне не удастся отыскать ключи, и Эмбридж их все же носит с собой, но проверить стоило.

В кабинете, как я и предполагал, никого не оказалось. Но вот обставлен кабинет был куда богаче, чем спальня. Резной стол, полки с бумагами, писчие предметы и даже картины на стенах. Но первое, что бросилось мне в глаза — это металлический шкаф или я бы даже сказал, некое подобие сейфа. Он стоял под столом, входившему в кабинет его не было видно, а значит, там хранили нечто, что не должны были видеть посторонние.

Сейф не был магическим и отпирался обычным ключом. Но вот то, что внутри, без сомнения, имело магический фон. Там было много чего магического, сейф буквально переливался всеми цветами радуги.

Тратить времени на поиски ключа я не стал, а первым делом проверил, можно ли разрушить замок. К моему удивлению, даже замок был не защищен и разрушение его выгрызло без проблем.

Внутри — целая сокровищница. Каких тут только артефактов не было, даже несколько «пауков» — их я сразу кинул в карман. Ключи от магических оков тоже оказались здесь, лежали в небольшой коробке. Помимо ключей имелись тут и сами магические оковы, но их я трогать не стал.

Больше всего меня интересовали артефакты с демонической магией. Я очень надеялся увидеть здесь шарганову сферу, или хотя бы ту коробку, с помощью которой принимали сегодня присягу. Но такие артефакты здесь не хранились, по всей видимости, главный надзиратель сюда складывал исключительно изъятые у пленников вещи, ну и оковы с ключами.

Хотелось поизучать другие артефакты, возможно что-нибудь из них мне могло бы пригодиться, но тут в коридоре послышался шум. Я поспешил закрыть сейф, с помощью мироздания вернул замку целостность и скрыться за стеной. Дожидаться, зайдет в кабинет кто-либо или нет я не стал, а поспешил прочь — подальше от обитания шаргановой нечисти.

Прежде чем отправляться к заключительному этапу мести, мне пришлось вернуться в бальный зал и поесть — иначе бы я просто свалился с ног.

В шестигранном зале практически никого не было, кроме пары слуг и стражников у входа. Музыкантов тоже не было, и потому этот противный голос гулким эхом разнесся по всему помещению:

— А-а-а! Вот ты где, Фел! — радостно воскликнул Кройц. — А мы тебя уже обыскались. А он, ты погляди, стоит тут и брюхо набивает!

Я прекратил есть, наблюдая за тем, как они стремительно приближаются: Амадей Кройц со своим дружком Патриусом.

— А твой отчим нам даже дверь не открыл, — весело заулыбался Амадей. — Сказал, ты ушел, а мы было решили, что ты трусливо прячешься под кроватью.

Я не отвечал, а просто наблюдал, ожидая от него дальнейших действий. Драку при стражниках он не начнет. Наверняка попытается увести в безлюдное место. А еще я сразу заприметил у него на поясе кинжал, которого до этого не было. Красивый, кстати, кинжал, с золотым гербом Кройцов на рукояти. Неужели Амадей так не уверен в своих магических гранях?

— Ладно, не бойся, — Кройц внезапно приблизился и похлопал меня по плечу. — Я тебе не собираюсь причинять вред. Я уже понял — ты парень смелый и гордый, империи такие нужны. Так что, давай мириться. Как? Согласен?

Он протянул мне руку для рукопожатия.

Я натянул на лицо улыбку, нерешительно кивнул и пожал его руку, быстро соображая, как можно вывернуть эту ситуацию в свою пользу.

— Как насчет прогуляться по городу, Фел? — спросил Кройц, покосившись на Патриуса.

— А что там в городе? — продолжил я изображать наивного дурачка.

— Ну-у, когда мы тебя приглашали, с нами были девушки, но теперь они ушли. Предлагаю отправиться в одно местечко, где обитают красивые и весьма доступные женщины. Ка тебе идея? М? У тебя уже были женщины, Фел? Ты такой дылда, наверняка ведь были?

Патриус громко заржал, Кройц не удержался и тоже засмеялся.

Я сделал вид, что мешкаю. Конечно, ни в какой город я с ним не собирался. Да и до борделя, о котором он намекал, мы наверняка не дойдем. Эти двое собирались прирезать меня и бросить где-то в закоулке, чтобы все выглядело так, будто я нарвался на каких-то разбойников.

— У меня есть идея получше, — сказал я.

Кройц и Патриус обменялись насмешливыми взглядами.

— И какая же?

— Я тут кое-что узнал, про дворец, — я перешел на шепот.

— Да, и что же? — нарочито удивился Кройц.

— Нет, я лучше покажу. Иначе вы отправитесь туда без меня и заберете все сокровища себе.

Эти двое снова переглянулись, но теперь взгляды были напряженными, растерянными.

— О чем ты, Фел? Не собираешься ли ты ограбить имперскую казну? — Кройц вперил в меня злобный взгляд.

— Да нет, это никакая не казна, — отмахнулся я, затем выждал паузу и таинственно произнес: — Сокровища Девангеров.

— Чего⁈ — недоверчиво протянул Кройц, а Патриус скептично нахмурил лоб.

— Я как-то услышал эту байку от одного старика, — начал я сочинять на ходу. — Старик этот вроде когда-то здесь прислуживал алмазным людям. Он уже бредил, память его подводила — совсем маразматик, но вот он рассказал кое-что весьма любопытное. Мол, во дворце есть потайная комната, где спрятаны все сокровища Девангеров. Их регалии власти, древние манускрипты, книги с заклинаниями, сильные артефакты. Можете себе представить? Их вот уже, сколько лет разыскивают, а возможно они все это время находились здесь⁈

У Патриуса сверкнули глаза, он жадно уставился на Кройца, явно желая переговорить наедине, но Кройц оказался не таким простачком.

— Ты ведь понимаешь, что, если здесь и есть такой клад, ты должен об этом незамедлительно доложить императору?

— Конечно, понимаю. Но для начала нужно проверить самим. А если ничего нет? Вряд ли Его Величеству понравятся такие фокусы.

Кройц грубо ткнул меня пальцем в грудь:

— Что бы ты ни нашел во дворце — это принадлежит семье императора. Если ты возьмешь оттуда хоть монету, тебе конец.

— Разумеется, я это понимаю, — закивал я. — Я ведь присягнул, а значит, верен Его Величеству, как и все здесь присутствующие. А еще я понимаю, что за такую находку император наверняка меня наградит, верно ведь? Может земли подарит, да и золотом наверняка не обидит, — я мечтательно закатил глаза. — И еще я подумал, раз вы захотели мира, значит, стоит рассказать вам этот секрет. Я готов разделить с вами эту награду в качестве доброй воли.

Патриус насмешливо усмехнулся, а вот Кройцу чутья опасности было не занимать. Он буравил меня полным сомнения взглядом и все не решался согласиться.

— А может, ты просто скажешь, где этот тайник, а я как-нибудь передам императору. Пусть надежные люди проверят?

Я тяжело вздохнул:

— Боюсь, что вы хотите меня обмануть, герцог. Я вот думаю, может мне и вовсе лучше самому проверить, а тогда уже…

Я многозначительно промолчал. Кройц и Патриус снова обменялись взглядами, Патриус качнул головой, подзывая Кройца на разговор.

— Подожди, мы сейчас, — сказал Кройц, и они с Патриусом зашагали в другой конец шестигранного зала.

Я прекрасно осознавал рискованность этой затеи. Кройц мог прямо сейчас отправиться к начальнику стражи и велеть меня схватить. Утаивать такую информацию по сути своей — предательство для присягнувшего. Но парни по невежеству и молодости об этом даже не подумали. А еще я слышал, о чем они говорят. Жажда наживы мало кому идет на пользу. Эти засранцы обсуждали, как здорово бы было отыскать эту комнату и сокровища, забрать их, а меня прирезать и запереть в этой комнате. Что ж, идея мне понравилась. Вот только я до нее додумался первым.

— Ладно, веди и показывай, — возбужденно сказал вернувшийся Кройц. — Где это место?

— Если не ошибаюсь, на шестом ярусе главной башни.

Парни переглянулись.

— Ярус, где живет дурачок, — усмехнулся Кройц, и Патриус тут же с пониманием гаденько заулыбался в ответ.

— Там стража на ярусе? — спросил я.

— Да вряд ли, — махнул рукой Кройц. — Там живет Густав и его няньки, но он из комнаты обычно не выходит, его просто запирают на ночь.

— Он прямо с няньками живет? — удивился я.

— Ну не прямо с ними, — закатил глаза Кройц, — они в соседних покоях. Если ему что-то надо, он в звонок звонит.

— Просто не хотелось бы, чтобы нас кто-то видел, — сказал я.

— Ну это можешь не переживать, — заверил Кройц, — это я беру на себя.

— Ну, тогда идем? — спросил я.

Эти двое синхронно закивали, и мы зашагали прочь из бального зала. Всю дорогу я нарочно отставал от них и всячески делал вид, что любуюсь архитектурой дворца. На самом деле я делал это только для того, чтобы окружающие не заподозрили, что я иду с ними. Правда, эти двое то и дело останавливались и подгоняли.

Стражу мы встретили лишь у лестницы и внимание на нас обратили. Гвардейцы поклонились Кройцу и Патриусу, а на меня взглянули с подозрением, но поняв, что я иду куда-то с аристократами, потеряли интерес. Нужно не забыть их потом показать этим стражникам.

Вскоре мы оказались на нужном ярусе. Стражи, как и говорил Кройц, здесь не было. Вообще, в этих коридорах было тихо и сонно, словно бы сейчас вся столица не веселилась и не шумела, а была обычная будничная глубокая ночь. Все двери плотно заперты, одна и вовсе была закрыта на засов снаружи. Как зверя дикого держат, видимо, здесь и жил Густав. Может он опасен для окружающих и Линетт ошибалась по поводу его невинности? К счастью, это я вскоре выясню, потому что в его покои был проход в стене.

— Ну и где твоя потайная комната? — тихо спросил Патриус.

— В самом конце у балкона, — кивнул я вдаль.

Мы бесшумно направились туда, куда я указал. Там у балкона и впрямь был потайной вход, который как раз и вел в покои Густава. Но никакой комнаты и, конечно же, сокровищ Девангеров там не было никогда.

Я встал напротив стены, изобразив замешательство.

— Ты что? Не знаешь, как открыть? — начал злиться Кройц.

— Не уверен, что получится, — вздохнул я.

— Если не получится, вышвырну тебя с балкона, — как бы в шутки пригрозил он, хотя вряд ли он шутил.

Я подошел к мраморной стене и начал нерешительно шарить по ней руками, словно бы пытался отыскать нужный блок и вдавить его. На самом деле проход открывался проще — достаточно было дважды стукнуть ногой по низу стены в центре, и та открывалась. Но для пущей убедительности я продолжал изображать, будто не знаю, как ее отпереть.

Кройц и Патриус начали раздражаться, шипели что-то позади, подгоняли, и тогда я незаметно стукнул носком ботинка куда надо, одновременно как бы продавив стену внутрь.

— Получилось! — восхищенно воскликнул я.

— А ну, отойди, труполюб, — грубо отпихнул меня от прохода Кройц и шагнул сам в темноту. За ним тут же шагнул и Патриус.

Вот и попались мышки в ловушку. Я шагнул за ними и задвинул стену.

— Эй! — возмущенно воскликнул Кройц. — Ты что творишь, идиот?

— Оно само закрылось, — растерянно проговорил я и быстрым движением свернул шею Патриусу, потому что он стоял ближе всего.

Кройц не мог видеть в этой тьме. Он так и не понял, что его друга больше нет в живых.

— Какого Шаргана? — продолжал возмущаться он. — Эй, Гью? Есть у кого-нибудь свет?

Я исполнил его желание и призвал к свету.

Кройц сощурился и начал растерянно осматриваться вокруг:

— Это какая-то коморка, нет тут никаких сокро… — он запнулся, увидев Патриуса. Кройц медленно перевел оторопелый взгляд на меня.

— Тебе конец, труполюб! — свирепо закричал Амадей и выхватил из ножен кинжал.

Я не позволил ему его занести, коротким, быстрым движением выбил кинжал из рук Кройца. После я погасил свет и ухватил Амадея за горло.

— Видишь ли, герцог, я всегда исполняю свои обещания, — спокойно произнес я. — И, если бы ты не нарывался, мог бы еще какое-то время наслаждаться жизнью, порадоваться своему положению в обществе и богатству. Но теперь, увы. Пришло время стать моей мертвой марионеткой.

— Тебе это с рук не сойдет, — зашипел он и начал извиваться как уж, пытаясь меня ударить магией, но я только сдавливал сильнее руку на его горле, ловко отводя атаки в стороны другой рукой. В какой-то миг переусердствовал и слишком вывернул его кисть, сломав. Крик Кройца пронесся по узкому туннелю, вот только вряд ли его кто-то услышал.

— Помнишь, что я тебе обещал? — спросил я, когда его крики уменьшились до жалобных стонов.

— Иди к Шаргану, — простонал он.

— К Шаргану очень скоро отправится твоя семейка, а ты прямо сейчас отправишься в новое перерождение. Надеюсь, там тебе больше повезет с семьей.

Я не стал ломать ему шею, как Патриусу, а просто задушил. След от удушья хорошо закрывал поднятый ворот камзола. Позже я отправлю этих двоих потанцевать, нужно замести следы, но сначала проведаю Густава и оставлю послание для Ворлиара.

Я забрал кинжал Амадея. Будет достаточно символично, когда наутро сына Ворлиара обнаружат с родовым кинжалом Кройцев в груди, а над его кроватью будет красоваться выжженный герб Девангеров. Это и будет мое послание. Пора им узнать, что я собираюсь вернуть то, что принадлежит мне по праву.

Тихо я отпер стену в покои Густава, и тут меня впервые ждала неудача. Кто-то загородил стену большим платяным шкафом. Подвинуть его бесшумно вряд ли выйдет, пролезть под ним или над ним тоже. Внизу щель, под которой может проскочить разве только мышь, вверху резной орнамент упирался практически в потолок. В комнате послышался шорох, а затем тихие нерешительные шаги.

— Кто там? — спросили растерянным басовитым голосом.

Видимо, пока я пытался найти лаз, нашумел.

Я не отвечал. Нельзя пугать пацана, иначе поднимет крик.

— Мышка? Мышка, это ты? — снова спросили басовито, а затем, судя по звукам, Густав опустился на колени и заглянул под шкаф.

Увидеть мои ботинки он там не мог, потому что я стоял во тьме, но поведения половозрелого парня меня насторожило.

Я призвал к разрушению и начал выжигать в стенке шкафа дыру.

— Кто там? — спросил уже испуганно Густав.

Его нужно было успокоить:

— Я — добрый волшебник,— тихо ответил я первое, что пришло в голову, за что себя сразу же отругал. Прийти убивать умственно отсталого пацана и представиться добрым волшебником — вверх цинизма. Наверное, так поступают только конченые серийные маньяки.

— Правда? — удивился Густав. — А где ты? Ты в шкафу? Или ты невидимка?

К тому моменту, как он это спросил, я закончил выжигать дыру и вошел в шкаф.

В этот миг Густав его распахнул и на меня уставились большие, полные наивности и доверчивости глаза.

Парень был крупным, высоким и упитанным, я бы даже сказал — настоящий верзила. И если не смотреть ему в глаза, можно было подумать, что такой с легкостью наваляет любому, кто посмеет его обидеть. Но вот лицо, вроде и взрослое, но ни на миг не покидает чувство детскости и невинности. Теперь я понял, о чем говорила Линетт.

Глава 13

— Настоящий волшебник! — восхищенно открыл рот Густав, не сводя с меня больших глаз. Во внешности Густава ничего не было от Ворлиара, он больше походил на мать, или даже на увеличенную, растолстевшую копию Амадея.

— Да, самый настоящий, — кивнул я и вышел из шкафа, попутно соображая, как теперь действовать дальше.

Да, у меня был план. Да, я собирался убить этого парня. Но Ананд Несокрушимый никогда не убивал детей. Кройц и его друг Патриус пусть и были ровесниками Густава, но они давно не были детьми, потому что без зазрения совести были готовы меня убить. Жестокость и хладнокровие, гордыня и чувство безграничной вседозволенности давно убило в них все то прекрасное, что свойственно детям.

А этот парень, что стоял и таращился на меня восхищенно, кажется, не смея даже дышать, был самым что ни на есть ребенком. Пусть это и было всего лишь задержкой умственного развития.

Густав шаркнул ногой. Ему явно натерпелось задать вопрос, но он не мог решиться. Поэтому спросил я:

— Ты любишь путешествовать, Густав?

Он быстро-быстро закивал так, что его пухлые щеки затряслись.

— Да, я очень-очень люблю! Правда, я никогда не путешествовал, — он вдруг сник и грустно уставился себе под ноги, буркнув: — Я почти никогда не выхожу из комнаты. Иногда гуляю с мамой по дворцу или с нянюшкой Маффи. А еще иногда мне разрешают гулять во дворе с Линетт.

При упоминании Линетт он смущенно улыбнулся, затем поднял на меня полный радости взгляд:

— А куда мы отправимся, добрый волшебник? В твой волшебный мир?

— Да! В этом месте всегда тепло, на деревьях висят вкуснейшие плоды, а вокруг снег и лед, а еще там живет волшебный огненный тигр и добрый народ.

— Значит, у нас будет самое настоящее приключение? — восхищенно спросил Густав. — Как в тех сказках, которые читают мне нянюшки?

Я кивнул, попутно коря себя за то, что как бы ни зарекался, а снова готов прибегнуть к источнику вагров, лишь бы не убивать этого добряка. Оставить Густава здесь и отказаться от мести я даже не помышлял.

— Да, это будет настоящее приключение, — согласился я.

— Хорошо! Я готов! — с жаром воскликнул Густав, а потом вдруг резко приуныл: — Только мне нужно попрощаться с мамой, а папа… Он меня, наверное, не отпустит. Он никуда меня не пускает одного. Я страшно неуклюжий и глупый, и всегда позорю отца. А он у меня император, нельзя позорить императора.

— Лучше им не говорить, — сказал я, — к тому же ты будешь не один.

— Да-а, — скорбно вздохнул Густав, понурив голову, — но ты ведь незнакомец. А мне все говорят, что незнакомцам нельзя верить. Нельзя с ними говорить, нельзя никуда ходить без разрешения, и из комнаты нельзя выходить, если не разрешат. Если отец узнает, он будет очень злым. Будет даже злее, чем Амадей. А Амадей самый злой и нехороший человек, которого я знаю.

— Он тебя обижал? — нахмурился я.

Густав промолчал, отвернулся и шмыгнул носом:

— Ябедничают только маленькие, а я уже не маленький.

— А если я тебе скажу, что в том мире тебя ждет Линетт? Она ведь добра к тебе?

— Да, — радостно закивал Густав. — Линетт — она очень хорошая. До-о-обрая!

— Выходит, там ты не будешь с незнакомцами, потому что Линетт будет там?

Густав медленно кивнул и снова печально протянул:

— Но из комнаты ведь без спросу все равно выходить нельзя. Отец будет злиться. А я послушный парень, — он с гордостью выпятил грудь, — я стараюсь никогда-никогда не злить папу.

— Это ты правильно, — кивнул я. — Но мы и не будем покидать комнату. Вот смотри, проход в волшебный мир в шкафу.

Густав с любопытством уставился в открытый шкаф.

— Получается, если мы войдем в шкаф, то как бы не уйдем из комнаты, просто будем в шкафу, но в другом мире. И получается, ты никого не ослушаешься. Верно?

Густав растерянно почесал лоб, пытаясь осмыслить мои слова.

— Ну, так, — наконец, согласился он.

— Значит, ты готов отправиться в путешествие?

Густав некоторое время собирался с духом, а затем решительно заявил:

— Готов! Идем за приключениями!

— Отлично! — выдохнул я, чувствуя себя вселенским злодеем. Было бы куда проще, если бы сыном Ворлиара был Амадей. Но, с другой стороны я, получается, спасаю Густава, потому что с такими любящими родителями и врагов не надо.

— Туда заходить? — нерешительно заглянул в шкаф Густав.

— Да, только прежде чем отправиться, нужно провести волшебный обряд, который открывает проход. Только ты должен отвернуться, иначе ничего не выйдет.

Густав с готовностью кивнул и послушно отвернулся, с любопытством уткнувшись лицом в ворох одежды в шкафу, нерешительно ее отодвигая и выискивал проход.

Я же тем временем достал кинжал, полоснул себя хорошенечко по ладони и щедро полил подушку Густава кровью. Затем призвал к огню, выжег на стене у изголовья кровати герб Девангеров и воткнул кинжал Кройцов в окровавленную подушку. Ворлиар должен страдать от незнания жив его сын или нет.

Все это время послушный Густав так и стоял, не поворачиваясь, уже почти наполовину ввалившись в шкаф.

— Готово, можем идти! — сказал я и мягко подтолкнул Густава вперед.

— Тут очень темно, темно, мне страшно, — заметно занервничал он и едва не ломанулся назад.

— Нечего бояться, — подбодрил я, плавно разворачивая его обратно в туннель. — Скоро будет свет, нужно только немного подождать.

Густав, скукожившись, нерешительно шагнул в шкаф, кое-как втиснулся в дыру и перепугано застыл.

Я залез следом, предусмотрительно закрыл дверцу шкафа, а после и сам оказался в туннеле.

— Тут нет никакого света, — шепотом сказал Густав, нащупал меня своей большой лапищей и ухватил за плечо так, как хватаются дети за родителей в незнакомом месте.

— Нужно подождать, — ответил я, пытаясь вырвать плечо из его хватки, но тот вцепился еще сильнее.

К свету я не спешил призывать, а призвал к грани создания. Нужно было восстановить заднюю стенку шкафа, иначе я раскрою сеть тайных проходов, а мне они еще могут пригодиться. На восстановления понадобилось время. Густав хоть и успел привыкнуть к темноте, но нервничал из-за того, что ничего не происходит и ни в какое волшебное место мы не переносимся.

— Это не такой быстрый процесс, — попытался успокоить я парня, он изрядно мешал и то и дело дергал за плечо.

— Я видел, как проходят через пространство, это не так уж и долго, — тоном знатока заявил Густав.

— Разве ты видел, чтобы кто-то проносился через пространство в другой мир?

Густав подумал и буркнул:

— Нет.

— Это занимает куда больше времени, чем обычный перенос, — заверил я. — Сначала нам нужно будет пройти по этой темноте между мирами и только потом откроется проход.

Кажется, это парня успокоило, потому что он перестал сжимать мое плечо, но так его и не бросил.

Дальше в моих планах было поднять Кройца и его дружка и вывести погулять, чтобы никто не сопоставил их пропажу со мной. Вот только едва ли я смогу это провернуть, после того, как вагрийский источник вновь отнимет у меня силу после переноса Густава. Но, к счастью, в нашей команде я не единственный некромант.

Самым сложным оказалось довести Густава до той потайной комнаты, где я оставил Тунайта. В некоторых местах необходимо было выходить из застенок, и в этот миг я просил Густава закрывать глаза. Он не солгал, он и впрямь был весьма послушным парнем и ни разу не ослушался.

Наконец, я довел его до Тунайта. Мой вагрийский помощник, измотанный ночными приключениями, прикорнул, улегшись прямо на пол.

— Эй, — толкнул я Тунайта.

— Что? — растерялся Густав, который во тьме не мог видеть, что здесь есть кто-то еще.

— Мы пришли, — ответил я Густаву и снова толкнул Тунайта, тот от неожиданности резко подорвался, едва не налетев на тучного Густава.

— Тише, тише, — придержал я Тунайта, — это я.

— Отлично, я тут немного…

Тунайт не договорил, потому что из тьмы раздался басовитый, практически замогильный голос Густава:

— Кто-о-о здесь? — перепугано протянул он.

— Это кто? — Тунайта интересовал то же самое, правда, в его голосе послышалось негодование. — Только не говори, что нужно снова открывать проход.

Я тяжело выдохнул:

— Да, нужно перенести его в Рэй-Ро.

— Это плохая идея! — покачал головой Тунайт. — Тебе нельзя.

— Волшебник, с кем ты говоришь? Кто здесь?

— Это страж миров, — ляпнул я первое, что пришло в голову. — Без его разрешения в волшебный мир не попасть.

— А-а-а, — благоговейно протянул Густав, а я призвал к свету, чтобы эти двое могли видеть друг друга.

И как только Тунайт его увидел, сразу же протестующе замахал руками.

— Нет, нет, нет, Тео. Даже не проси. Это очень плохая идея. Он ведь весит как демон! Куда его через пространство в Рэй-Ро? Тут уже дело даже не в твоей жизненной энергии, а в самом источнике. Он ведь практически иссякнет.

— И все же это нужно сделать.

— Ты ведь сам говорил, чтобы я больше не позволял, — страдальчески протянул Тунайт, явно начав сдавать позиции.

— Обстоятельства изменились, сделай это в последний раз.

Тунайт шумно выдохнул, довольно долго стоял и буравил Густава раздражённым взглядом, словно бы готовился его не через пространство провести, а на плечо взвалить и нести. Густава этот взгляд пугал, он все сильнее вжимал голову в плечи, будто неосознанно желая показаться меньше, и то и дело косился на меня в поисках помощи.

— Давай, — поторопил я Тунайта, а Густава похлопал по плечу и сказал: — Скоро ты будешь на месте. Как только перенесешься, не бойся. Если встретишь кого-нибудь, попроси провести к Линетт.

Густав с готовностью кивнул, Тунайт что-то нехорошее буркнул себе под нос и призвал к пространству.

Густав от удивления открыл рот и заглянул в пространственную дыру:

— А ты разве не идешь, добрый волшебник? — растерялся он.

— Я еще не закончил дела в этом мире, — загадочно протянул я, — но вскоре мы увидимся.

Тунайт негодующе фыркнул, и мне пришлось буквально втолкнуть Густава в проход.

В глазах потемнело и меня повело. В ушах запищало и одновременно забарабанило сердцебиение. Ориентация в пространстве была напрочь потеряна, я не мог сообразить, стою я, лежу, или вообще парю в воздухе. Я не смог увидеть, как закрылся проход, не слышал, что говорил Тунайт. Только где-то на периферии сознания чувствовал, что он меня трясет, пытаясь привести в чувства.

Отток сил оказался таким мощным, что я и предположить не мог подобных последствий. В голове прозвучал полный упрека голос Виракэса:

«Ты растратил все силы. Это недопустимо и опрометчиво».

Я не мог понять, был ли это голос дракона взаправду или я брежу. Нет, Виракэса здесь не было, это всего лишь воспоминание.

Все резко прекратилось.

— Эй, эй! — по лицу прилетела хлесткая пощечина. — Тео! Давай, очнись! Эй!

Я открыл глаза в тот миг, когда прилетела вторая пощечина. Хотел увернуться, но не успел. Слабость была неимоверная, мне бы поспать хотя бы пару часов.

— Ты как? — прекратил меня хлестать Тунайт.

Я потер пылающую от удара щеку:

— Когда я просил дать мне по морде, если я велю еще раз прибегнуть к пространству, я не это имел в виду.

Тунайт усмехнулся:

— Я могу и сильнее, если надо.

— Не надо, а то и у меня могут защитные рефлексы сработать. Лучше помоги мне встать.

Тунайт подтянул меня, помогая подняться.

— Теперь уходим? — с надеждой спросил Тунайт.

— Ты вернешься в укрытие к Хагену, а я здесь еще не закончил. Утром встретимся на Розовой роще у Драконьего фонтана. Там будет ветробег, покинем столицу на нем.

— Понял, — сказал он и окинул меня растерянным взглядом: — Давай-ка я поделюсь с тобой силой.

— Ты так можешь?

— Я сегодня тоже растратил немало сил, да и законы Бозза-вагры такое не приветствуют, но раз мы теперь братья по духу… — Тунайт весело усмехнулся и схватил меня за руку.

Теплая сила коснулась моих ладоней, все тело вмиг воспротивилось инородной магии, но я расслабился и позволил ей проникнуть и напитать меня. Вагрийская сила не походила на мою или человеческую, не походила и на божественную энергию, а была другой. Совсем другой. Эта магия была стабильной, податливой, удобной, мягкой. Не яростной и скачущей, как у адамантов; не тяжелой и неповоротливой, требующей постоянного контроля, как у людей, не всепоглощающей и убийственной, как у богов, а прямой и удобной. Это будто всю жизнь ездить на гоночном автомобиле по сложным скоростным трассам и вдруг пересесть комфортный седан с осторожным и медленным водителем.

Этой магией я не смогу пользоваться, слишком маломощна, но она наверняка поможет мне немного восстановиться.

— Готово! — жизнерадостно воскликнул Тунайт, хотя глаза у него как-то резко потускнели, да и вообще вид был крайне усталым.

Я с благодарностью кивнул.

— Ты меня выведешь или мне снова через пространство? — спросил Тунайт.

— Давай через него, что уж там? — махнул я рукой. — По-моему, хуже уже не будет.

— Ну, энергии в источнике осталось немного больше, чем я думал. Думаю, даже хватит на экстренный побег, правда, недалеко. Но, — он нерешительно шаркнул ботинком, — ты уверен, что сам доберешься?

— Да, давай, мне уже намного легче, — отмахнулся я.

Тунайт спорить не стал и быстро нырнул в дыру. На этот раз я даже не ощутил ничего.

Видимо, вагрийская энергия все же неплохо помогла.

Мне пришлось возвращаться наверх в башню, к месту, где я оставил трупы. По пути размышлял, стоит ли вообще заметать следы, но пришел к однозначному выводу — что да. Если этого не сделать, мы можем не успеть покинуть дворец или за нами сразу бросится погоня. А если сделать все правильно, возможно, люди Ворлиара так и не догадаются, что к этому причастен Теодор Фел.

Я вышел из застенок на ярусе Густава и без проблем спустился. Ну, если не считать проблемой то, что каждый шаг давался мне с трудом. Регенерация потихоньку приводила меня в чувства, но процесс был слишком медленным.

Я прошел мимо тех самых стражников — нужно чтобы они обязательно меня увидели и запомнили, что ушел я без Кройца и Патриуса. Весь путь, пока был в поле их зрения, изображал, что изрядно пьян, хотя меня так шатало, что и особо притворяться не стоило.

Кое-как я добрался до покоев. Хаген явно места себе не находил, потому что как только я постучался и подал голос, он сразу открыл дверь.

— Что с тобой? — взволнованно спросил он, запирая дверь на засов.

— Все в порядке, мне нужно немного вздремнуть и поесть, а для тебя есть работенка.

Хаген окинул меня придирчивым взглядом, явно сразу смекнув, почему я в таком состоянии, но говорить ничего не стал. Я же быстро объяснил ему задачу и рассказал подробно про входы и выходы. Где-то ему пришлось записывать, но так и впрямь надежнее.

До последнего я не говорил Хагену, кого именно ему придется поднимать и выводить из дворца. И все же сказать пришлось:

— Амадей Кройц и Гьюрей Патриус.

Хаген нахмурился, сжал челюсти:

— Это моя вина! — сокрушаясь, произнес он.

— Это их вина. Они собирались меня убить, а значит, не оставили мне выбора.

Хаген какое-то время молчал, очевидно, договариваясь со своей совестью и, наконец, кивнул.

— Я пошел! — сказал он и решительно покинул комнату.

Я же без зазрения совести провалился в сон. Я знал, что Хаген справится. От него требуется лишь вывести их, изобразить веселье, посветить лицом то там, то здесь, а после вновь увести во дворец, спрятать в ближайшем застенье и развоплотить их. Там мертвецам придется провести немало времени. Скорее всего, они останутся там или до тех пор, пока я не вернусь во дворец, как его законный владелец, или же они останутся там до тех пор, пока стоит Алмазный дворец.

Проснулся я с трудом. Хаген, наверное, довольно долго пытался меня растормошить, потому что, когда я открыл глаза, делал он это без особого энтузиазма, явно уже потеряв всякую надежду на успех.

Чувствовал я себя немного лучше, сон и впрямь мне пошел на пользу. Правда, так бы я мог проспать еще сутки, а то и дольше. Но я почувствовал аромат еды и сон сразу же как рукой сняло. Есть, оказывается, я хотел куда больше чем спать.

Судя по тому, что Хаген сумел и еды мне принести, у него все прошло гладко, и все же я спросил:

— Как?

Он утвердительно кивнул, довольно усмехнулся, ухватил с прикроватного столика тарелку, полную сырных и мясных закусок, и протянул мне. Я тут же принялся есть, а Хаген рассказывать:

— Это было проще, чем я думал. Немного поплутал по проходам, один раз вышел не там, и чуть не попался, но разобрался. Этих двоих вывел. Как ты и сказал, делал вид, что они пьяны. Амадей даже выговор от отца получил, но Хелег ничего не заметил. Меня, конечно, это заставило понервничать, но все обошлось. Потом я их завел в застенки внизу, развоплотил и вот, — он усмехнулся, указав взглядом на тарелку, — еще и успел заглянуть в бальный зал и еды тебе прихватить.

Я с благодарностью кивнул, продолжая с немыслимой скоростью уничтожать все, что было на тарелке, даже особо не разбираясь, что именно за еду я ем. Главное — дать энергию организму на скорейшее восстановление.

В нашей комнатке не было окна, и потому я спросил:

— До рассвета еще далеко?

— Да вот, уже, — буднично ответил Хаген, разведя руками.

— О, демоны! — в сердцах выругался я. — Нам пора уходить!

Хаген растерянно вскочил, судорожно осматривая комнату, с перепугу зачем-то начал искать вещи, которых у нас при себе практически не было. Я, быстро осушив наполовину графин с водой, накинул камзол, и мы покинули комнату.

Мы спускались не одни, несколько учеников с учениками тоже в это время собирались покидать алмазный дворец. Нам это было только на руку. Башню мы покинули преспокойно, но, когда мы спустились к центральному выходу, мимо нас пронеслась красная от слез, перепуганная дородная женщина. Еще спустя время быстрым шагом промчались мимо несколько теневиков и направились в сторону крыла, через которое можно попасть в подземелье и, соответственно, темницу.

Веселье во дворце началось. Жаль, конечно, все представление увидеть не удастся. Но наблюдать за ним не слишком-то и безопасно.

Нам повезло, что большая часть гостей и жителей дворца все еще были или на улице, или на площади, или отдыхали. Скорее всего, Ворлиару только сейчас докладывают о произошедшем, отреагировать и отдать приказы не выпускать никого из замка он попросту не успеет.

Мы преспокойно забрали вещи, в том числе и кошель-тайник. Меж тем паника во дворце начала все больше нарастать, хотя человеку непосвященному и сложно было это заметить. Но я видел суетившихся служанок с бледными от страха лицами, которые слишком торопливо и скрытно, будто бы боясь попасть под раздачу, передвигались по дворцу и тихо шушукались по углам. Видел Неспящих, которые целой толпой выскочили на улицу со служебного выхода и торопливо начали рассредоточиваться по периметру придворцовой территории.

Мы же спокойно покинули дворец, неспешно ушли от замка, свернув на улицу Розовой рощи. Там нас ждал Тунайт, а также новенький, лакированный ветробег, обитый кованым железом с красивыми красными парусами. В него мы и загрузились, вывезли ветробег за городские ворота, а затем Хаген его поднял, и мы благополучно покинули Сол-Меридию.

Я попросил Хагена направить ветробег в сторону небольшого леса. Именно туда вел туннель из подземелья, где и должны были выйти пленники. Вскоре мы оказались над этим лесом и поднялись повыше, чтобы осмотреться.

Пленников я нигде не видел. Но так далеко они не могли успеть уйти.

И вдруг, среди ветвей я увидел движение. Ни Тунайт, ни Хаген этого не заметили — пленники прятались, наверняка не решились уходить в светлое время суток, да еще и с раненными. Это они, конечно, зря. Потеряли время. От Сол-Меридии до этого леса пара часов ходьбы — догнать их пеших и обессиленных не составит никакого труда.

— Герс, — позвал я.

Мне никто не ответил.

— Герс! — уже громче крикнул я.

Внизу тихо зашуршала листва и вскоре показался Герс. Увидев меня, перекинувшегося через борт ветробега, он обрадовался и подал знак остальным, что опасаться нечего.

— Почему вы не уходите? — спросил я.

— Ждем ночи, — ответил кто-то вместо Герса. — Днем слишком хороший обзор, нас сразу найдут.

— Если вы не уйдете сейчас, вас найдут еще быстрее, — сказал я, а затем спросил: — Вы все смогли выйти?

— Да, — ответили мне сразу трое.

— Где раненые?

— Здесь, с нами, — ответил Герс, — но идти с ними у нас не выйдет.

Это я и сам понимал. Я взглянул на Хагена и Тунайта:

— Сможем забрать троих?

— Не уверен, что у меня одного хватит сил на еще троих, — мрачно качнул головой Хаг.

— Если мы не заберем демоноборцев, их просто бросят здесь, и я даже осуждать их за это не могу. С ними им не уйти далеко.

Хаг нахмурился, отвел взгляд и закачал головой. Понятное дело, что он опасался, что с преступниками на борту и за нами может быть погоня, к тому же из-за перегруза нам придется часто останавливаться и делать длительные перерывы.

— Так, я не пойму, в чем проблема? А я вам на что? — шутливо толкнул плечом Хагена Тунайт. — Я отлично управляю всеми стихиями. Будем меняться по очереди.

— Да и я немного отдохну и тоже смогу гнать ветер, — поддержал его я.

Это успокоило Хагена и, пусть и нехотя, но он согласился.

Я же достал ключи от оков и сбросил их вниз:

— Ловите! — крикнул я. — Первыми освободите раненных и вынесите их к поляне, мы их заберем.

Внизу раздались радостные возгласы, но мы к тому времени уже увели ветробег от леса.

Мы приземлились на поляне и вскоре нам принесли раненных демоноборцев. Пришлось потесниться, но это беспокоило меньше всего. Главное, что я выполнил все, что задумал и даже больше.

Теперь же нам предстоял неблизкий путь на Юг, откуда мы и начнем нашу борьбу.

Глава 14

Я потихоньку восстанавливался. По мере того как ко мне возвращались адамантийские силы, я прибегал к грани исцеления и лечил демоноборцев. Правда, энергия уходила не только на исцеление. Хаген и Тунайт изрядно вымотались, и периодически мне приходилось брать ветрогон на себя. Из-за энергетического истощения нам приходилось несладко и беспрерывно продолжать путь мы не могли. Потому, чтобы набраться сил, каждый день мы останавливались на ночлег.

Во время таких остановок утром мы с кем-нибудь из демоноборцев отправлялись пополнять запасы в ближайший населенный пункт. Там же мы общались с местными в надежде выведать новости из столицы.

А такие новости были.

Первые два дня никаких значимых вестей мы не раздобыли. А вот на третий день от торговцев, приехавших из столицы, мы узнали немало интересного. Правда, в основном это были слухи, и каждый торговец переиначивал слухи, как ему заблагорассудится, но все же из этого можно было сложить целостную картину.

Итак, после того, как мы покинули Сол-Меридию, буквально спустя полчаса город закрыли и затрубили в горн, как это бывает во время появления дыры в небесном щите. Всех людей разогнали по домам, гостей не выпускали из дворца, в городе начали искать опасных преступников, обыскивать каждый дом, каждое судно в порту и ветробеги. Но так, разумеется, никого и не нашли.

На следующий день уже в другой деревеньке от бойкой старушки, торговавшей овощами, мы узнали, что на Западе появилась дыра в небесном щите, размером с город. И что никакие маги не смогли ее закрыть, а жителям пришлось бежать из тех мест. Теперь там кишмя кишит от демонов, и все больше и больше людей бегут на Юг и Восток.

И уже на Юге в небольшом городке, весьма похожем на Файгос, от одной ведьмочки мы узнали, что главу этого города, который занимал свой пост полжизни, выперли, а его место занял Неспящий. И что при Неспящем стало жить невыносимо, его порядки слишком жестоки, и теперь многие подумывают уехать. Вот только почти все города теперь возглавляют Неспящие.

Это были тревожные вести, мы опаздывали. Мы отставали ни на шаг, а на десятки, а то и сотни шагов. И пока я все это слушал, потихоньку продумывал дальнейшие действия.

Необходимо как можно скорее отыскать демоническую сферу. Допустить пришествие Шаргана в Адару нельзя. Наши шансы на победу и без того сокращаются с каждым днем, а с пришествием бога демонов и вовсе стремятся к нулю.

Ночью шестого дня мы прилетели в Аргаз. Приземлились подальше от школы, ученики уже вернулись с праздничных каникул и едва ли хорошая идея, заявляться туда всей нашей разношерстной компанией. Было решено отправить туда только Хагена, он единственный не вызвал бы подозрений своим появлением.

Хаген вернулся через час и не один. С ним был магистр Андер Гроут. Магистр выглядел взволнованным, явно торопился и вообще, казался чем-то напуганным. И тут сразу же стало понятно, чем именно:

— Следуйте за мной, старайтесь не высовываться, — велел Гроут. — И не вздумайте призывать к огню и свету, в школе Неспящие.

— Что они здесь делают? — нахмурился я.

Гроут окинул школу мрачным взглядом и сообщил:

— Теперь Неспящие будут следить за порядком в школе. Приказ императора. Теперь Неспящие повсюду будут надзирать над людьми и магами. То, о чем вы предупреждали, уже началось.

Закончив разговор на такой мрачной ноте, больше мы не говорили. Весь путь мы шли тихо и осторожно, будто бы Неспящие могли выскочить из любого куста. Хотя, меня в последнее время все чаще начали посещать мысли, что зря мы скрываемся и осторожничаем. Наверное, сейчас именно то время, когда пора истреблять эту погань и гнать ото всюду открыто. И именно об этом я собирался говорить на собрании подпольщиков, но сегодня оно не состоялось. Мы вообще никого не увидели в эту ночь, кроме Гроута. Он нас провел в какую-то заброшенную фермерскую хижину и велел сидеть здесь до утра.

Все это мне нравилось. Чем больше мы тянули время, тем сильнее разрасталась во мне тихая ярость и понимание, что пока мы бездействуем, враг набирает сил.

Утром следующего дня к нам пришла молодая ведьмочка Арин, с которой был знаком только Хаген. Она принесла нам еды, дождалась, когда мы поедим, а после провела нас к пещере, откуда можно было попасть в подземелье Аргаза. Вот только в подземелье мы не отправились. Еще на середине пути мы услышали шепотки, голоса, видимо, собрание с подпольщиками состоится прямо здесь — в пещере.

От факелов и людской толпы было тесно и душно, кажется, здесь в небольшом гроте собралось не меньше двух сотен людей. Я сразу заметил статную фигуру Динокеса, возвышающуюся над толпой. И он тоже сразу заметил нас.

— Расступитесь! — вдруг зычно велел Динокес. — Дорогу Его Величеству! Дорогу истинному императору Виреборна — Теодоресу Девангеру.

Кто-то из присутствующих, конечно, уже был в курсе, кто я, но остальные обомлели и нерешительно начали расступаться, пытаясь понять, кто же из нас Девангер. Пришлось выйти вперед.

По гроту поползли шепотки, кто-то удивленно ахнул, а кто-то вдруг начал радостно кричать, но Динокес одним резким взмахом руки, шум резко прекратил, а после продолжил говорить:

— Теперь, когда с нами истинный правитель Виреборна — мы стали сильны как никогда! Больше мы не подпольные крысы, как нас окрестил враг. Отныне мы настоящее сопротивление под знаменем великого адамантийского дома Девангер!

Как по мне, вышло слишком высокопарно, но я и сам в прошлом часто прибегал к подобным красноречивым высказываниям, когда общался с народом. Практика показывает, что это куда эффективнее воспринимается народом, чем скупые фразы по факту. Правда, сейчас я не собирался прибегать к подобной риторике. Сейчас необходимо быстро и доходчиво рассказать о наших проблемах, а также дать поручения.

Но только я собрался с мыслями и хотел начать, как Динокес мягко дотронулся до моего локтя и взглядом указал, что неплохо бы отойти в сторонку и переговорить для начала.

Он отвел меня в небольшую нишу. Отсюда нас не было видно стоящим внизу, но зато хорошо было видно их. Они перешептывались, но шуметь не смели.

— Сейчас узнаем, есть ли среди нас люди Ворлиара, — сказал Динокес, придирчиво окидывая взглядом толпу.

Я заинтересованно посмотрел:

— Есть сомнения, что не все наши люди верны?

— Такой риск имеется всегда, — размеренно протянул Динокес. — Даже если не лазутчики, то могут оказаться те, кто захочет перебежать на сторону врага. Заставить присягнуть каждого — невозможно, тогда у тебя совсем не останется времени даже на сон, ни то, что на спасение мира. А главное… — Динокес помедлил, а после спросил: — Ты уже знаешь, что за твою голову объявлена немалая награда?

Я вопросительно вскинул брови.

— Ты ведь ясно дал понять, кто устроил весь этот хаос в Алмазном дворце. Поэтому ни у кого нет сомнений, что зачинщик Девангер.

— Как ты об этом узнал? Насколько я понял, Ворлиар не собирался разглашать то, что один из Девангеров выжил.

— А это и не разглашается, — усмехнулся Динокес, — но всех присягнувших магистров, аристократов и магов выше пяти граней оповестили. Также в курсе орден Теней и пространственные шай-гарии. А там… Сам знаешь, где знает один, знают многие. Но до простого народа такие вести, конечно, не дойдут.

— И во сколько же оценили мою голову?

— Бывшие земли Дерей и баронский титул. Для аристократов земли и десять тысяч диксов.

— Как-то мелковато, — усмехнулся я.

— И все же для многих это огромное состояние, — вздохнул Динокес. — Поэтому мы должны быть все время начеку. Никто, кроме уже присягнувших, не должен знать о твоем местонахождении и о наших планах. Сейчас ты произнесешь речь и расскажешь все, что сумел узнать, но потом мы отпустим людей и оставим только преданных. И только после этого будем обсуждать наши действия.

Я, соглашаясь, кивнул, а Динокес указал взглядом на собравшихся и сказал:

— В этот самый момент наши проверенные люди говорят всем, что ты готовишься к обряду присяги. Все они прекрасно знают, что присяга не сработает, если они не готовы быть верны роду Девангер.

— И значит, сейчас крысы побегут с корабля, — подвел я итог.

— Совершенно верно! — по-учительски похвалил меня Динокес и снова указал взглядом на толпу. Мол, пора выходить.

Несколько человек, как и предполагал Динокес, не собирались мне присягать и потому пытались незаметно ускользнуть из пещеры. Но их там уже ждали. С проверкой было покончено, а значит, пора приступать.

Мы вышли из ниши, я влез на широкий пологий камень и начал говорить.

В гроте царила тишина, и только мой голос эхом разносился по гроту, становясь еще внушительнее и зычнее. А я даже и не заметил, как окрепли мои голосовые связки, и что голос уже давно перестал походить на юношеский.

Когда я закончил, никто не стал задавать вопросов, говорить или предлагать план действий. Все смотрели на меня и ждали. Но, как мы и договаривались, вышел Динокес и велел всем разойтись до дальнейших распоряжений. Нескольких человек он попросил остаться, остальные остались сами, очевидно зная, как обстоят дела.

— Итак? — Динокес мне подбадривающе улыбнулся, похлопал по плечу. — Теперь к основному?

Я кивнул и окинул взглядом оставшихся — здесь было не более двадцати человек. Ну и еще Тунайт с Хагеном и демоноборцами.

— Мы начнем с Юга, — сказал я, — мы должны здесь закрепиться и вычистить весь Юг от Неспящих и демонов. Первое — захватываем населенный пункт, убиваем всех Неспящих, а присягнувших Ворлиару берем в плен. Нужно сделать это сразу в нескольких городах одновременно, так эффект будет куда значительнее и так мы не позволим врагу опомниться. Начинаем с маленьких городов небольшими группами. В Масскар нужно постараться войти без штурма, то есть тихо войти и взять замок герцога. Для нас важно, чтобы люди видели нас освободителями, а не захватчиками, потому стараемся без жертв среди жителей.

— Вряд ли так выйдет, — подал голос уже знакомый мне барон Дикандер. — Городская стража — это тоже жители Масскара, а они будут защищать своего герцога до последней крови.

— И все же у них должен быть выбор: встать на нашу сторону или умереть, ответил я. — Поэтому, сначала заходим в город, берем под контроль стражников, а после нападаем на дом правящей семьи. И я не зря первой целью выбрал Масскар. Герцогство — центр Юга. Возьмем его, остальное будет подчинить проще. Кей-Диуар скорее всего, получится взять без боя, с Ятершатом сложнее, но кое-какие идеи имеются. Мы решим это в течении нескольких дней.

— Если мы сумеем захватить Юг, как мы его удержим? — снова спросил Дикандер.

— У нас будет поддержка королевств, — ответил я, — они уже собирают войска под предлогом междоусобной воны и как только мы будем готовы, они присоединятся.

Ответ устроил барона, он довольно усмехнулся и кивнул.

— Сколько у нас людей? — задал я один из самых интересующих меня вопросов.

— Общее количество — больше трех тысяч человек, — ответил мне мужчина, чье имя я не знал, но выглядел он как отставной командир имперской гвардии — армейскую выправку, отточенную за многие годы службы, трудно спрятать за одеждой обычного работяги с Юга.

— Среди них больше сотни многогранников выше четырех граней, — продолжил докладывать командир, — и более трехсот слабосильных.

То, что в нашей небольшой армии так много магов порадовало. В основном на одного мага в армии приходиться двести безгранников, у нас же результат куда лучше.

— А как обстоят дела с поддержкой аристократов? — спросил я.

— Тринадцать, Ваше Величество, и это если считать с теми, кто скрывается.

— Сюда можно посчитать и баронессу Дерей, — сказал я.

— Я ее так же учел, — ответил командир. И я почему-то даже не сомневался, что именно в таком звании он ходил.

— Имя? — спросил я.

— Кристоф Хаулс, Ваше Величество. В прошлом я уже присягал вашей семье и до сих пор остаюсь верен. Я был личным охранником вашей матери.

Я удивленно вскинул брови:

— Значит, это именно вам я обязан тем, что смог так долго скрываться от узурпатора?

— Нет, Ваше Величество. Это был приказ вашей матер. Ей вы и обязаны.

— Как вам удалось сбежать из дворца? — спросил я.

— В подземелье есть потайной туннель, — ответил Кристоф, — о нем нам рассказала императрица. Я и еще несколько человек, верных вашей семье, сумели уйти.

Я кивнул:

— Спасибо тебе, Кристоф Хаулс. Когда мы одержим победу, ты будешь вознагражден за свою верность нашему роду.

— Это великая честь, Ваше Величество, — с благодарностью кивнул Кристоф.

А я продолжил:

— Наше войско слишком малочисленно, даже если брать во внимание войска королевств. Нам необходимо привлечь сторонников из магов и народа.

— Народ должен узнать правду! — с воодушевлением воскликнул Дикандер и его поддержали еще несколько человек.

— Верно, — согласился я. — Пусть наши люди рассказывают о планах Ворлиара везде, где только смогут. Пора поднимать народ. Во всех освобожденных городах мы должны призывать народ присоединиться к нам.

— А главное? — хитро сощурился Динокес.

Я непонимающе вскинул брови.

— Возможно, — протянул Динокес, — пора всему Виреборну узнать еще и о том, что Теодорес Девангер выжил и что он намеревается вернуть свой престол.

Я задумался, а Динокес продолжил:

— Мы собираемся напугать народ демонами и пришествием Шаргана. В такое время им как никогда нужен спаситель. Без надежды на будущее, гонимые одним лишь только страхом — так у народа не хватит сил сражаться. Ты им нужен. Это понимает даже Ворлиар, потому он так боится, что весть о тебе разлетится по всей империи. А значит, мы должны разнести сами эту весть.

— Да, — согласился я, — значит, довольно прятаться, пора всем узнать.

Динокес довольно улыбнулся и тут же кому-то велел:

— Эжен, твои ребята пусть идут к Востоку, Дикандер — твои идут на Юг. Пусть разносят весть о Теодоресе Девангере, спасающем народ на речном драконе.

Я снова непонимающе нахмурил брови, а Динокес тут же тихо пояснил:

— Будет достаточно нескольких диверсий. Убивать Неспящих в городах это одно, но куда лучше, если народу увидеть тебя воочию. Сам подумай, всех очевидцев Ворлиар не сможет заткнуть, и тогда весть о тебе разнесется по Виреборну со стремительной скоростью. Мы же таки образом просто сэкономим время, а заодно и обезопасим своих людей.

Я подумал и, соглашаясь, кивнул, а после сказал:

— Но не стоит забывать, что главная наша задача — отыскать и уничтожить демоническую сферу. Мне понадобиться команда из сильных многогранников. Так же у нас будет помощь адамантийцев из королевств.

— Наша разведка пока так и не сумела выяснить, где сфера, — сказал Динокес.

— У меня есть предположения, где она может быть, — сказал я, — вот только я не совсем уверен. К тому же это место кишит от демонов и Неспящих, соваться туда — самоубийство.

— Что это за место? — с любопытством спросил Дикандер.

— Есть один остров неподалеку от божественного столпа Фассета, — ответил я. — Когда-то там находился дворец бога магии, теперь же там обитают Неспящие и собирают демоническую армию. А сам дворец они превратили в свой храм. Но, как я уже говорил, соваться туда без уверенности, что сфера там, нам нельзя. Для начала нужно убедиться.

— Наша сеть разведки не слишком развита, но в каждом графстве, в том числе и в столице мы имеем человека, — ответил Динокес. — А еще в ордене Теней у нас имеется несколько человек. Нужно им сообщить, чтобы узнали за остров. — Это Динокес сказал Кристофу, а тот в ответ кивнул.

— Этих людей необходимо отозвать, Кровавый обряд их убьёт, — напомнил я.

— Разумеется, — согласился Динокес. — Но время еще есть, и потому нужно, чтобы они как можно скорее выяснили, где храниться сфера.

На какое-то время мы замолчали, и тишину нарушил Хаген:

— Как быть с Неспящими, которые сейчас в школе?

— Их мы берем на себя, — решительно ответил Динокес.

— Убьёте? — спросил я.

— Пленим, как и того, что держим в подземелье, — пожал плечами Динокес. — Чаккерс считает, что Неспящего можно изгнать и освободить носителя. Если нам удастся это сделать, мы сумеем спасти сотни, а то и тысячи душ.

Я сомневался, что возможно избавить человека от разумной энергии Шаргана, не лишив его жизни. Но если Агата в это верит, почему бы не попытаться? Если такое и впрямь возможно — это и впрямь станет большим преимуществом в сражении.

Мы еще довольно долго обсуждали дела. Обсуждали каждый этап действий, вплоть до прямого столкновения с армией Ворлиара. Все мы прекрасно понимали, что преимущество в численности живой силы далеко не нашей стороне. Но не стоит забывать, что у нас будет преимущество в мертвой силе, каждый погибший враг в итоге встанет на нашу сторону. Как выяснилось, среди наших сторонников двенадцать некро-мастеров, этого достаточно, чтобы довольно долго сдерживать войска Ворлиара.

Затем все разошлись, пора было и нам, но Динокес явно еще не все обсудил.

— Ты должен вытащить поглощающий артефакт как можно скорее, — серьезно сказал он мне. — Я понимаю, что временем ты ограничен, но ты должен избавиться от него.

Это меня удивило. На самом деле я и вправду не собирался его доставать в ближайшее время. Он мне никак не мешал, а тратить целые сутки на его извлечение, а после на восстановление казалось мне непозволительным расточительством времени.

— Заклинание присяги напрямую связанно с тобой, — объяснил Динокес. — Артефакт пусть и служит барьером, но чем больше он находится в тебе, тем больше ты подвержен демонической энергии. Ты должен избавиться от него, артефакт должен быть как можно дальше от тебя и от людей, которые могли бы его сломать. Если артефакт повредить, энергия заклинания вырвется и найдет тебя.

— Об этом могли бы рассказать и раньше, — резонно подметил я, теперь пытаясь придумать, где и когда найти время, для того чтобы извлечь артефакт.

После Динокес дал мне пять пространственных колец: одно связано с его кольцом, другие две пары для того, чтобы я мог держать связь с остальными членами сопротивления. Еще такие кольца были у нас с Хагеном, но его я решил передать Альваре — связь с королевствами нам тоже понадобиться.

На следующий день Хаген, Тунайт и демоноборцы отправились в Ятершат к горе Мэслим, там было решено открыть второй штаб из наших магов и демоноборцев. Но одного отряда Мари недостаточно, поэтому там же нам предстоит встретиться с родителями Хагена и заручиться их поддержкой.

А еще мне пора отыскать Тай с Эл и остальной отряд Мари. Нам все пора объединиться.

Этой же ночью я начал звать дракона. Виракэс отозвался не сразу, и только утром я, наконец, услышал от него:

«Я направляюсь к тебе».

Я быстро собрался, направился в противоположную от Аргаза сторону. Нужно держаться подальше от школы, чтобы Неспящие не увидели дракона.

Мы встретились в поле. Виракэс, чувствуя, что я спешу, не стал долго задерживаться на земле. И как только я его оседлал, мы сразу пустились в путь.

«Твои люди в безопасности. Они высадились в бухте близ Зомвиля», — сообщил мне дракон.

— Отлично! Это недалеко от Ятрешата. Значит, направляемся туда.

Виракэс даже не сменил курс, он и так уже нес меня в бухту.

— Есть какие-нибудь хорошие вести? — спросил я Виракэса.

«Я встретился со всеми адамантийцами Адары. Все они готовы прийти тебе на помощь».

Я кивнул, а после не без любопытства спросил:

— Как тебе удалось их убедить? Ты ведь не умеешь разговаривать ни с кем, кроме меня.

«Было непросто, но я сумел, — Виракэса, судя по интонации, этот разговор забавлял. — Да, никто из ныне живущих кроме тебя не способен выдержать ментальную связь со мной. Но никто не отменял письмо. Я знаю все существующие языки и диалекты Адары».

— Не знал, что ты умеешь писать, — усмехнулся я. — Почему ты не сказал? Ты ведь мог передать послание Мари и без моей записки.

«Я не использую эту способность без особой нужды. Лучше людям не знать, что я куда разумнее, чем они думают. Все адамантийцы, с которыми я встречался, думали, что письмо от тебя. Но одними словами на письме мне бы не удалось убедить их. Верить посланию, пусть его даже и принес дракон, мало кто желал. Пришлось показывать то, что я показывал тебе и Альваре».

— Это и впрямь хорошие вести, а как насчет плохих?

«Плохих куда больше, чем хороших. Божественный столп Йолим почти иссяк, шарганово облако высасывает силу из него так стремительно, что долго ему не выстоять».

— Что будет, если столп Йолим падет?

«На западе падет Небесный щит, магия граней практически покинет эти места, но остальные столпы продолжат держать защиту».

— Мы можем это предотвратить?

«Уничтожить шарганово облако возможно, — как-то неуверенно сказал Виракэс, — но понадобятся все ныне живущие адамантицы».

— Значит, нам понадобиться помощь пространственных ведьм, чтобы быстро собрать всех адамантов. И я уже знаю, кто нам поможет — Альвара владеет пространственной магией, она всех соберет. Но без твоей помощи ей не справиться.

Виракэс промолчал, видимо, соглашаясь с моим решением.

— Есть еще новости? — спросил я.

«Есть. Осколок, который я выбросил в жерло вулкана — Неспящие его нашли. Достать его довольно сложно, но боюсь, они вскоре сумеют это сделать».

— Если они его достанут, они получат артефакт, который способен вернуть к жизни Шаргана.

Виракэс какое-то время молчал, затем сказал:

«Если это произойдет, нам тоже придется вернуть к жизни бога. Иначе жители Адары будут обречены».

— Мы можем призвать к жизни бога? — сказать, что я удивился, так ничего не сказать. — И почему нам тогда не сделать это сейчас?

«Нельзя, — отрезал Виракэс. — Мне запрещено говорить об этом до тех пор, пока Шарган не возродиться. И если мы вернём бога, то уберем еще один божественный столп, а это значит, что половина щита на планете рухнет. И пока мы будем возвращать бога к жизни, ларва-демоны убьют миллионы людей».

— Значит, план прежний, вздохнул я. — Нам нужно уничтожить Шарганов артефакт. Я думаю, они прячут сферу на острове Фассета.

«Не думаю, — возразил Виракэс. — Жрецы Неспящих основали пять храмов — неподалеку от каждого божественного столпа. Сфера может быть в любом из них».

— Проверить каждый мы не сможем. Значит, придется ждать вестей от разведки.

«Я тоже понаблюдаю за храмами, — предложил Виракэс. — Возможно, мне удастся выяснить, где прячут артефакт».

Я кивнул, у Виракэса, наверное, даже больше шансов узнать о местонахождении сферы, чем у разведчиков Теневиков. Но мне не давало покоя другое, и потому я не удержался и спросил:

— И все же — по поводу бога. Ты говорил о каком-то конкретном боге или мы можем воскресить любого?

«Только один из богов оставил для себя возможность вернуться в мир живых. Но мне запрещено говорить, кто это. Потому, больше не спрашивай».

Я не стал спорить, но даже сами новости о такой возможности весьма обнадеживали. Даже если мы не успеем уничтожить сферу, шанс спасти мир все же останется.

Глава 15

Утром Виракэс принес меня в скалистую бухту, что находились почти у границы с восточными королевствами, а подножия скал распростерлась густая растительность Великого леса.

Первым я увидел судно капитана Тюзмака, пришвартованное внизу у каменистого берега. И выбор пришвартоваться здесь был весьма разумным. Поблизости ни единого порта, а до населенного пункта не меньше суток пути. Здесь Теневики и Неспящие их точно бы не нашли.

Первым дракона в небе увидела Тай-Тай. Она, радостно подпрыгнув на месте, помахала мне и с ликующими криками унеслась, скрывшись прямо в скалах. И к тому времени, когда дракон опустил меня на землю, уже весь отряд был в сборе. И даже капитан Тюзмак.

И это понятно, отпускать его было слишком рискованно. Но, правда, как пленник, капитан не выглядел — никаких следов насилия и его даже не связали. Напротив — он выглядел бодро, я бы даже сказал радостно, а значит, капитана сумели убедить остаться. И кажется, я даже понял, кто сумел. Капитан не сводил восхищенного взгляда с Мари и все время держался неподалеку. Ох уж эти ведьмы!

Тай налетела на меня с объятиями, едва не сбив с ног.

— Я чувствовала, что ты близко! — весело воскликнула она. — Я знала, что ты скоро придешь! У меня столько новостей! Я думаю, у тебя, конечно, больше, но первой расскажу я! Ой!

Она отстранилась, внимательно осмотрела мое лицо.

— Да ты сам на себя непохож, Тео! Что ты наделал⁈ Ты ведь теперь совсем старик! Даже Хаген и то, выглядит моложе! А где, кстати, Хаген?

Из толпы вышла Эл и вопросительно, я бы даже сказал требовательно, уставилась на меня. Эл, кстати, выглядела куда лучше, чем при нашей последней встрече. Она посвежела, немного поправилась, а глубокие шрамы на ее лице стали менее заметными, в чем несомненно заслуга Тай.

— Он отправился в Ятершат и будет ждать нас там, — ответил я.

Эл облегченно выдохнула, а Тай-Тай ее подбадривающе приобняла.

Впереди всех возникла Мари, она, скрестив на груди руки, требовательно спросила:

— Что произошло в деревне, Тео? Что с моими людьми? Что с моим братом?

— Все случилось из-за осколка в твоей оружейной, — ответил я. — Неспящие пришли за ним. Не все сумели уцелеть, но мы спасли кого смогли. Деревню сожгли Теневики, а твой брат…

Вспомнив о Марке Дерей, я невольно поморщился.

— Что? Что с Марком? — Мари оказалась возле меня, с силой ухватила меня за плечи и вперила полный ужаса взгляд. Такой испуганной я ее не видел никогда.

— Говнюк он, причем редкостный, вот что с ним! — я снова скривился. — Но он в безопасности, цел и невредим. Побудет какое-то время в Рэй-Ро, там он, по крайней мере, не будет создавать нам проблем.

Мари тихо выдохнула, нахмурилась и, схватив меня за руку, потащила к скалам со словами:

— Идем, расскажешь нам все.

«Я жду тебя здесь», — сказал мне Виракэс, и я услышал, как он вспорхнул в небо. Сегодня нам предстоял еще один полет.

Я поведал отряду все, что узнал и рассказал о наших дальнейших планах. О своих приключениях во дворце я тоже рассказал, но далеко не все. Я решил пока повременить и не говорить о том, что я женился и вскоре стану отцом. Во-первых, сейчас неподходящее время, во-вторых, делиться этой новостью со всеми вокруг меня не хотелось.

Когда мы все обсудили, отряд начал собираться в дорогу. Мне бы хотелось побыть с ними еще хоть немного: услышать новости Тай, узнать, как дела у Рейга, послушать байки Борова и Эсгона — но это все после. Мне предстояло снова отправляться в путь.

— Как быть с капитаном и кораблем? — спросила меня Мари. — Я хоть и держу Тюзмака на любовной привязи, но он очень не хочет расставаться со свои ветробегом. Да и мне, если честно, надоело его магически тянуть. Но, сам понимаешь, если отпустим, он может нас выдать.

Я взглянул на капитана, он набивал походную сумку свертками с едой и то и дело поглядывал ревниво на нас.

— И какие у тебя предложения? — спросил я, потом добавил: — Его ветробег может нам пригодиться.

— Ветробег может, и пригодится, а вот капитан едва ли. Он будет только обузой.

— Ну не убивать же его теперь из-за этого, — усмехнулся я, прекрасно понимая, что Мари это не имела в виду.

— Пусть он тебе присягнет, — сощурила хитро глаза Мари. — Он ведь слышал все, что ты говорил, и о том, кто ты такой, мы тоже уже рассказали. Нам ведь понадобятся сторонники не только на суше, но и на воде. Дай ему задание.

— И какое же? Собрать для нас флот? Не думаю, что ему это под силу.

— Собрать, может и не под силу. А вот пустить слух, что Император Теодорес Девангер собирает морское войско — это ему под силу.

— Собираю? — скептично усмехнулся я. — И где же я его собираю?

— Нигде! — раздраженно фыркнула Мари. — Просто пусть они будут готовы, пусть знают и пусть примут решение — встать на твою сторону или нет. А когда придет время, мы сможем собрать их куда быстрее, чем если они не будут знать вообще о том, что адамантийский наследник империи выжил.

— Мне нравится твоя идея, -усмехнулся. — Возьму тебя советником, как только верну трон.

Мари лукаво сверкнула глазами и протянула:

— Мелко берете, Ваше Величество. Членство в совете меня не устроит, я мечу куда выше, — она игриво потрепала меня за плечо, а после приблизилась и шепнула на ухо: — Спасибо, что спас моего брата. Теперь я твоя должница.

— Ты уже давно выплатила свои долги на сто лет вперед, — усмехнулся я, на что Мари шутливо закатила глаза и резко развернувшись, воскликнула: — Капитан, тут с вами император хочет говорить! — а затем тихо сказала мне: — Ты ему только подробнее объясни, что говорить и как действовать. Тюзмак не слишком смекалист. Мы ведь не хотим, чтобы нашего капитана схватили в первом же порту.

Капитан Тюзмак сразу согласился мне присягнуть. Видимо, на него так подействовали чары Мари, а может, мои речи о грядущей войне так впечатлили, но я даже не успел толком спросить, как он с готовностью ответил: «Это будет великая честь».

Я провел обряд, а после рассказал ему, как действовать. Единственная проблема была в том, что без команды капитану в одиночку отсюда не уплыть. И потому я дал Тюзмаку денег — те, что были обещаны за работу и еще сверху. Затем я велел ему добраться до ближайшего порта, набрать команду и привести их сюда под предлогом, что ветробег попал в шторм и его прибило к скалам.

После я попрощался с отрядом, и мы с Виракэсом взмыли в небо и на всех порах направились в Макридию.

Путь занял полдня, но я этого даже не заметил, так как почти всю дорогу проспал. Уже на подлете к королевству мне пришлось озаботиться вопросом, как лучше попасть в город. Явиться на драконе, как император Виреборна и приземлиться прямо у ворот замка Хэвардс, но тем самым выдать врагу, что королевства меня поддерживают? Или войти в город инкогнито и правдами и неправдами попытаться добиться аудиенции с королевой?

Ответ очевиден — мне снова придется скрываться. Иначе королевства рискуют тем, что уже через три дня войска Ворлиара будут стоять у их границы. А для нас даже эти три дня — время.

Виракэс высадил меня в безлюдном месте в получасе ходьбы от города. Дракон улетел к морю, но обещал далеко не отлетать. Без него мне сложно будет вернуться обратно, если вдруг что-то пойдет не так.

Пока шел, достал из кошеля-тайника свой походный плащ. Я все еще был в парадном виреборнийском камзоле, а являться в нем в город плохая идея. Всю дорогу размышлял, как мне попасть во дворец и кем представиться, чтобы Альвара догадалась, что это я. И решение пришло на ум уже у самых городских ворот.

Ворота были закрыты. Не удивительно. В условиях приближающейся войны не разумно пускать в город всех подряд.

Я потянул за колокола, трижды позвонив, мне открыли небольшое оконце, вырезанное прямо в воротах, и сказали:

— Имя, род занятий, цель прибытия.

— Ариус Бертольдо, прибыл из Хурунского королевства с посланием для Ее Величества королевы Альвары.

Хурунское королевство я выбрал неспроста, оно находится на самом краю материка и имеет самую малую территорию. Скорее всего, их послы сюда еще не являлись, да и, скорее всего, до них могли и вести о войне не дойти.

В окошке появилось хмурое лицо. Страж придирчиво посмотрел и сказал:

— Давайте сюда послание, я передам.

— Нет, у меня особое поручение от короля Мир-Хаша. Я должен лично передать королеве послание.

— Подтверждение, — потребовал стражник.

А вот это было проблемой. Обычно, даже если послание устное, правитель что-то дает своему посланнику в качестве подтверждения, что послание от него. Обычно таким подтверждением служит королевская печать, и я бы, пожалуй, даже смог состряпать такую печать, если бы хотя бы приблизительно знал, как выглядит герб Хурунского королевства.

Но подтверждением не обязательно должна быть печать. Достаточно было отыскать что-то, что Альвара наверняка узнает. Я полез в кошель-тайник, отыскал там золотой перстень с шестью самоцветами. Это фамильная ценность, перстню больше пяти веков и его носили многие адамантийские императрицы. В том числе и моя бабушка, мать Альвары. Его она уж точно должна узнать.

Я показал перстень стражнику, тот недоверчиво принял его из моих рук и долго изучал. А после нехотя вернул и сказал:

— Входите, вас проведут.

Мне открыли дверцу, которая тоже была врезана прямо в ворота, за дверцей была еще и решетка, которую подняли. Затем ко мне подошел крепкий суровый стражник и велел сдать оружие. Меч разрушения покоился в кошеле, а другого оружия при мне не было. Я дал себя обыскать и когда страж убедился, что я безоружен, велел следовать за ним. Мы двинулись в город.

Я сразу обратил внимание, что нет попрошаек у ворот. И только я решил записать это в свои заслуги, как вскоре оказалось, что исчезли не только попрошайки.

За такой короткий срок Макридия весьма изменилась. Нет, здания, улочки, рынок, площадь и королевский замок — это все осталось неизменно. Но вот люди… Они практически исчезли.

Горожане попадались на пути исключительно редко. В основном это были женщины, дети или старики. В преддверии войны столицу покинули все мужчины. Альвара сдержала свое слово, она собрала войско.

Мы довольно быстро дошли до дворца, где городской стражник передал меня в руки уже королевскому гвардейцу. Мне пришлось повторить ему то же самое, что я говорил на входе и показать кольцо. Гвардеец кольцо забрал, но в стены замка меня не пустил, а оставил топтаться у входа под пристальным наблюдением другого гвардейца.

Ждать пришлось недолго, вскоре гвардеец вернулся и сообщил, что королева готова провести аудиенцию, а еще он передал мне записку и велел прочесть, прежде чем я войду в замок.

Я развернул сложенный в треугольник листок и прочел:

«Придерживайся легенды. В замке делегация из Виреборна. Неспящие».

Вот это дела… Эти чертовы Неспящие уже и здесь успели засесть. По всей вероятности, совет все-таки убедил Ворлиара, что в этой войне нужно участвовать.

Меня провели по темным, исполинским коридорам с редкими узкими окнами. Завели в небольшой зал, где имелся лишь большой стол со стульями и огромная люстра, опасно нависающая над этим самым столом.

В комнате никого не было, я сел за стол и принялся ждать. И только я приготовился к долгому ожиданию, как в другом конце комнаты распахнулся пространственный портал и оттуда вышла Альвара.

Она, торопливо подхватив край длинной юбки, зашагала к столу, шумно отодвинула рядом стоявший стул, и села так близко, что показалось даже тесно, несмотря на то, что места за столом было предостаточно. Альвара уставила на меня внимательный взгляд и прошептала:

— Ты владеешь защитной гранью?

Я сразу смекнул, куда она клонит, и развернул щит над нами, и только после спросил:

— Все настолько плохо?

Альвара кивнула, окинула взглядом энергетический пузырь и немного заторможено произнесла:

— Все идет не по плану.

— Иначе и быть не могло, — ответил я и сразу перешел к делу: — Сколько правителей готовы нас поддержать?

— Половина, — поджала губы Альвара. — На совете правителей мы решили, что всем знать необязательно. Большинство всерьез считает, что между Макридией и Юрганией будет большая война. Остальная половина или сомневается, или попросту боится вступать в войну — скорее всего, если нам и удастся привлечь их на свою сторону, будет слишком поздно.

— Какова общая численность армии королевств?

— Почти двадцать тысяч с нашей стороны и столько же со стороны Юргании, еще сто тысяч наберется с остальных королевств. Правда, подразделения многогранников у нас желают быть лучше. Не более тысячи на общую армию.

Я покачал головой. Этого слишком мало. Куда меньше, чем я ожидал. Армия Виреборна в десятки раз больше, да и учитывая Неспящих, их маги превосходят по численности наших в сотни раз, даже если брать в расчет подпольщиков. Но все это я не стал озвучивать вслух, а спросил другое:

— Сколько Неспящих сейчас в королевстве?

— Восемь — посол, шесть магов из ордена Теней из сопровождения, и один жрец.

— Чего они хотят?

Альвара строго взглянула:

— Пришли обсудить военную помощь. Но едва ли это так. Они здесь засели, потому что знают, что ты жив. И ждут, потому что уверены, что ты рано или поздно объявишься.

Я кивнул. Все-таки я принял правильное решение, не заявившись в Макридию верхом на драконе.

— Нас раскусили? — спросил я.

— Нет, — качнула головой Альвара. — Не думаю, по крайней мере, открыто этого никто не выказывает. Но разве, когда имеешь дело с Неспящим, вообще можно понять, что у них на уме?

— Какую помощь они предлагают? — спросил я, пытаясь хоть немного понять, что задумал Ворлиар.

— Они готовы дать нам тысячу многогранников — шесть сотен теневиков и четыреста Неспящих. Они уже стоят на границе и ждут приказа. А еще, — Альвара помедлила: — они требуют две сотни макридских добровольцев, готовых вступить в культ Неспящих.

Я долго молчал. Альвара нервно заерзала на стуле, застучала пальцами по столу, негласно требуя от меня хоть какого-то ответа.

— Уловка не удалась. Враг нас переиграл, — вынес я вердикт. — Значит, люди Ворлиара сочли эту войну слишком подозрительной.

Альвара тяжело выдохнула, покачала головой.

— Тысяча магов против простых солдат. И еще двести Неспящих из наших рядов, которые будут подчиняться империи. Ты ведь понимаешь? Такая армия без проблем перебьёт не только нашего мнимого врага, но и армию Макридии.

— Видимо, это и входит в их планы, — сухо ответил я, а после добавил: — Вы отказались?

Альвара нехорошо посмотрела:

— Если мы откажемся — тем самым скомпрометируем себя. И вся та армия, что сейчас на границе — явится сюда.

— Но у нас нет выбора. Принять их правила игры — заведомо проиграть. Вам придется тянуть время, пока я не приведу сюда армию.

— И как долго мы должны тянуть время? — не скрывая гнева, спросила Альвара. — Другие правители требуют от меня ответов и действий, но под ударом только наше королевство. Ты уверен, что твоих людей хватит, чтобы выбить тысячу магов с наших земель? Не забывай, один Неспящий превосходит по силе мастеров граней.

— Предлагаешь сдаться? — нехорошо взглянул я на нее.

Альвара оскорблённо смерила меня взглядом и холодно произнесла:

— Нет, Ананд. Но я вижу, что силы не равны, и это давит на меня, это приводит меня в бешенство и одновременно ввергает в отчаяние. Я не вижу выхода.

— Не рано ли ты решила сдаться, алмазная кровь? — возмутился я. — Думаешь, сможете отсидеться, когда весь мир заполонит шарганова нечисть?

Альвара потупила взгляд, а я продолжил:

— На кону далеко не одно твое королевство, на кону жизни всех ныне живущих на Адаре, в том числе и жизнь твоих детей. Кройцы собираются призвать в тело Зейна Ворлиара — Шаргана.

Альвара ошарашенно вытаращила на меня глаза:

— Нет, этого не может быть.

— И все же это так. Они собирают армию для бога демонов, а еще артефакт, с помощью которого смогут вернуть к жизни Шаргана. И если они выполнят задуманное, вот тогда… Впрочем, даже тогда непозволительно впадать в отчаяние. Ты — оружие богов, я — оружие богов. Мы были созданы, чтобы защищать этот мир, и именно сейчас это время пришло.

Альвара, плотно сжав губы, сухо кивнула, а затем велела:

— Говори, что мы должны сделать.

— Для начала, как я уже сказал, тянуть время до тех пор, пока мы не приведем войско. Еще от тебя потребуется собрать всех адамантийцев.

Альвара непонимающе покачала головой, явно решив, что я хочу, чтобы она отыскала каждого и уговорила к нам присоединиться. Я поспешил ее успокоить:

— Все они готовы помочь, и они ждут. Дракон перенесет тебя к каждому из них. От тебя требуется только твоя пространственная грань, ты должна перенести их в Ятершат.

— Если я покину дворец во время подготовки к войне — это будет слишком подозрительно. Но, я знаю, кто справиться не хуже.

Я вопросительно вскинул брови.

— Круэтта — она унаследовала от меня пространственную грань. Она сможет это сделать для нас. Всем остальным же скажем, что я ее вместе с мальчиками отправила в безопасное место. Мы и так с супругом собирались их спрятать, сейчас здесь слишком небезопасно.

— Ты уверена, что Круэтта справиться. Она знает, где Ятерашат?

— Нет, но если ты ей покажешь нужное место, она сможет. Ее сила не уступает моей, скорее всего из нее выйдет куда более выдающаяся шай-гария, чем я, — Альвара грустно улыбнулась, а затем строго взглянула и сказала: — Только ты должен пообещать, что после она не будет участвовать в этой войне. Когда она выполнит задание, ты должен обещать, что укроешь ее в безопасном месте.

Я кивнул:

— Обещаю.

Альвара, до этого сидевшая в напряжении, заметно расслабилась, а после спросила:

— От нас что-то еще требуется?

Я вытащил из кармана кошель-тайник, достал оттуда пространственное кольцо и протянул ей. Объяснять адамантийке, что именно это за кольцо, не было нужды. Она коротко кивнула и быстро спрятала его в потайной карман на юбке.

— Пиши при любых изменениях и подозрениях, даже если не уверена, что это серьезно. Докладывай об обстановке каждый день, любая мелочь важна.

Затем я достал «паука» — одного из тех, что забрал из сейфа надзирателя.

— Знаешь, что это? — спросил я.

Альвара снисходительно улыбнулась:

— В отличие от Виреборна в королевствах поглощающие артефакты не под запретом. Оставь его лучше себе, у нас в оружейной их достаточно.

— Это хорошо, они вам пригодятся, — ответил я и убрал «паука» обратно в кошель, затем сказал: — Когда наши войска будут на подходе, вы должны будете убить всех Неспящих в замке. Иначе они убьют вас.

Альвара отвела взгляд и неуверенно кивнула.

— Мне пора. Сейчас я покину город и выйду так же, как и вошел, а затем буду ждать на пристани Круэтту.

— Нет, на пристани небезопасно, — категорично покачала головой Альвара. — Я перенесу тебя сама. После придумаю, что сказать Неспящим.

— Думаешь, они меня видели?

— Я в этом уверена. Но даже если они что-то заподозрят, доказать не смогут.

Я не стал спорить, свернул щит, и Альвара тут же развернула для меня пространственный проход.

— Я пришлю Круэтту как можно скорее, жди, — сказала Альвара, прежде чем я скрылся в проходе.

Перенесла она меня в уже знакомое место. Пещера, в которой мы беседовали в прошлый раз. Ждать принцессу пришлось довольно долго. За это время я успел обследовать пещеру и выяснить, что она не слишком глубокая и находиться в скалах, нависающих над морем. Выход ведет на небольшой клочок песчаного пляжа, который надежно скрыт с обоих сторон теми же скалами.

Пока сидел, решил не терять время и отправить послание Динокесу и Хагену. Рассказал о новостях из Макридии, а также о том, что встретился с отрядом демоноборцев, и они двигаются к укрытию Боулей. Еще хорошенечко проверил содержимое кошеля в надежде, что и от них могло быть послание, но записок там не нашел. Подумал, что неплохо бы разместить каждое кольцо в отдельный мешочек, чтобы не путаться и не искать послание по всему тайнику.

Солнце уже давно скрылось за морским горизонтом, а Круэтты все не было. Я начал переживать, что у Альвары что-то пошло не так. Еще раз проверил кольцо, которое передал ей. Уверен, если бы у нее не вышло задуманное, она бы сумела передать весточку.

«Виракэс», — позвал я, и дракон мгновенно отозвался:

«Я неподалёку. Скоро буду».

Его в отличие от Круэтты ждать не пришлось, уже через десять минут длинный силуэт вынырнул из-за темных облаков. И в этот же миг из глубин пещеры раздался звонкий девичий голос:

— Эй! Братец! Ты где?

— Братец, — поморщился я и двинулся навстречу к Круэтте.

Теперь ясно, почему Альвара так долго не переправляла дочь, она вводила ее в курс дела. Но когда я увидел девчонку, понял, что не только разговорами дело обошлось.

Круэтта была в мальчишеском наряде, одежда была хоть и простая, но сшитая хорошо. Штаны и кафтан явно были одолжен у старшего сына Альвары, потому что изрядно болталась на щуплой девчушке. Алмазная коса Круэтты была тщательно спрятана под тонкой шерстяной шапкой, и вроде бы все должно было делать из девочки мальчика, вот только Круэтта была уж слишком хорошенькой, с такими нежными, по-адамантийски тонкими чертами лица, что сколько ни смотри, мальчишки в ней не признаешь.

Несмотря на внешнюю хрупкость и нежность, выглядела Круэтта решительно и воинственно, даже кинжал на пояс вон нацепила. Она лишь на миг удостоила меня взглядом, а после со всех ног бросилась вперед прямиком на Виракэса. Тот от неожиданности даже назад немного отполз.

В шаге от дракона Круэтта замерла, довольно долго и внимательно разглядывала его, а после вынесла вердикт:

— Я думала, он будет больше.

Виракэс даже на лапах немного приподнялся и смерил Круэтту надменным взглядом, видимо, оскорбившись от таких заявлений.

Круэтта, словно поняв свою ошибку, вдруг поклонилась дракону и почтительно сказала:

— Приветствую тебя, о великий и мудрый речной дракон.

Но Виракэса это, кажется, оскорбило еще больше, и он снова попятился, уже наполовину оказавшись в воде.

«Она будет вместо Альвары?» — не скрывая неприязни, мысленно поинтересовался дракон. В это время Круэтта уже зашла за его спину и по-хозяйски начала прикидывать, как его оседлать.

«Ты не любишь детей?» — усмехнулся я.

«Нет, это не так. Просто дети куда менее предсказуемые, нежели взрослые. С ними сложно вести дела. Ты уверен, что эту задачу можно доверить ребенку?»

«Ее мать уверена, и она доверила нам ее жизнь, а значит, и нам сомневаться не стоит».

Я помог Круэтте взобраться на дракона, затем сел и сам позади. Виракэс надежно обвила нас своими щупами, а после мы поднялись в небо. От восхищения Круэтта не смогла сдержать эмоций и восхищенно взвизгнула.

«Вот этого я и опасался, — мысленно прокомментировал дракон. — Вместо того чтобы оперативно выполнить задачу по переброске адамантов в Виреборн, меня ожидает увлекательное путешествие, полное приключений».

«Почему ты так решил?» — не смог я сдержать улыбки.

«Она об этом думает, я чувствую ее восторг и предвкушение новых впечатлений».

«Полагаю, ты справишься».

«Полагаю, у меня нет выбора», — подытожил дракон, и вдруг на всей скорости рванул вверх к облакам, заставив Круэтту еще пуще верещать от радости на всю округу.

Глава 16

Мы летели всю ночь. От переизбытка эмоций Круэтту сморило, и она уснула. К горе Мэслим мы прилетели, когда солнце уже было в зените. Виракэс быстро отыскал, где прячутся демоноборцы. И если бы не он, мне пришлось довольно долго исследовать исполинский горный массив, пока бы я не нашел небольшой вход в ущелье, который предусмотрительно закрыли несколькими валунами.

Ущелье оказалось небольшим, но зато здесь был ручей, а сверху изогнутые кверху скалы надежно скрывали этот островок зелени. Хаген и Тунайт уже были на месте, а вот отряд Мари еще не успел сюда добраться. Хотя, они могли попросту не найти это место.

Демоноборцы нас встретили ликованием. Хаг сразу же завалил вопросами, но я успел рассказать только то, что отряд Мари вскоре будет здесь, только нужно отправить кого-то им навстречу, а остальное мне не позволила сказать Дайра.

— Сначала нужно поесть, — заявила она, — вон какой тощий стал! Да и ребенка незачем голодом морить!

Дайра начала суетиться, доставая из походной сумки Хагена хлеб, сыр, овощи и фрукты. А я в этот миг подумал, что, наверное, сейчас самое подходящее время и место для того, чтобы вытащить поглощающий артефакт.

Во-первых, следующим действием по плану была поездка к Боулям в Ятершат, но так как Хаген и сам только прибыл, ему понадобиться время на отдых. Без него там мне, разумеется, делать нечего. А во-вторых, нужно дождаться отряд. Было бы неплохо, если бы и Мари отправилась с нами. Речь пойдет об объединении двух демоноборческих отрядов и было бы неплохо, чтобы при таком разговоре присутствовали оба предводителя отряда.

Круэтта практически не притронулась к еде, она вообще все время держалась подозрительно тихо. На демоноборцев поглядывала с опаской, то и дело косилась на выход из ущелья, где отдыхал Виракэс. А когда мы остались наедине, принцесса решилась спросить:

— Мне сюда нужно будет перенести адамантов?

Я кивнул и подвинул к ней поближе миску с виноградом. Она нерешительно отщипнула ягоду, но в рот класть не спешила, а принялась крутить ее в пальцах.

— Это и есть твое сопротивление? — спросила она.

— Конечно же, нет, — усмехнулся я. — Остальные наши сторонники рассредоточены по всему Виреборну. Кто-то ждет приказа к действиям, кто-то следит за врагом, а кто-то движется сюда в место сборов.

Круэтта строго посмотрела, став очень похожей на мать, и спросила:

— Ты и впрямь считаешь, что мы сумеем спасти Адару? Неспящие сильны. Мои учителя говорили, что сильный Неспящий может по силе сравниться с адамантом. А обычный Неспящий в разы превосходит людей граней. Это правда?

— Правда, — не стал я лгать.

— Значит, вся наша борьба бессмысленна, — стала еще мрачнее Круэтта, со злостью раздавив в пальцах виноградину.

— Может показаться, что наши шансы и впрямь ничтожны, если сравнивать силы армии Ворлиара и наши. Но нужно учитывать и другое. Например, то, что простых людей куда больше, чем солдат. А еще то, что, когда мы перейдем к прямым военным действиям, каждый погибший солдат врага станет нашим солдатом.

— Ты говоришь о некро-грани, — кивнула Круэтта, а подумав, сказала: — Это неправильно. Большая война — это плохо. Погибнет много людей. Мне кажется, этого можно избежать.

Я улыбнулся. Круэтта по-детски была наивной и добросердечной и, конечно, ей очень хотелось верить, что все можно решить миром и дружбой. Но я оказался неправ, потому что принцесса продолжила:

— Ты хочешь бороться с последствиями — биться с войском, которое создано, — Круэтта замахнулась и кинула раздавленную виноградину далеко в ручей, а после продолжила: — Но так, как ты хочешь, никогда не победить, потому что Ворлиар будет создавать все новых и новых Неспящих. А ваши некро-силы рано или поздно закончатся. Ты собираешь сражаться с созданиями, но правильно сначала уничтожить создателя.

Я даже опешил от таких недетских размышлений.

— Не могу с тобой не согласиться, вот только есть одна проблема — создатель, это Шарган. А допустить его пришествие в мир никак нельзя.

— Но что, если, убив Шаргана, ты избавишь весь мир от его магии? Что, если его смерть освободит всех людей, которых захватили Неспящие и демоническая сила?

— Думаешь, бога можно убить? — я уже не улыбался, ее размышления и впрямь достойны были внимания.

Но Круэтта резко переменившись, скривилась и недовольно заявила:

— Откуда мне знать⁈ Мне всего одиннадцать. Ты здесь Ананд Несокрушимый — вот и думай.

И я и впрямь призадумался. Вот только даже допустить мысль, что мы позволим Шаргану прийти в мир — казалось безумием. Да, Виракэс говорил о том, что можно вернуть другого бога, но никто не даст нам гарантий, что этот бог сможет победить Шаргана.

Был и другой вариант, убить всех жрецов, убить Кройцов и Ворлиаров, одним словом — отрубить голову врагу, вот только чтобы подобраться к ним, нам все равно придется воевать. Но меня не оставляла мысль, что Круэтта может оказаться права по поводу шаргановой силы. Избавить Адару навсегда от его магии — это было бы налучшим исходом.

После я попрощался с Круэттой и Виракэсом. Им предстоит вернуться в королевства, а уже завтра здесь должен появиться первый из адамантов. Об этом я поспешил предупредить всех в ущелье и наконец, смог рассказать о том, как обстоят дела на границе с Макридией. Не сказать, что такие вести их обрадовали.

К Дайре я подошел уже на закате и без обиняков сразу спросил:

— Поможешь мне достать поглощающий артефакт?

Она с сожалением поджала губы:

— Мне не хватит сил. Я все растратила еще утром на ребят, — она кивнула в сторону спасенных мною из темницы демоноборцев.

— Мне твоя сила не нужна. Только навыки врачевателя. Самому себе вспороть брюхо я, конечно, смогу, но вряд ли это хорошая идея. А исцелиться я в состоянии и сам.

Дайра пожала плечами и со словами:

— Да без проблем, — умчалась готовить инструменты и лекарства.

Я же засел за переписку с Динкесом, написав ему о своих ближайших планах. От Динокеса тоже было послание. В Кей-Диуар Неспящие схватили наших людей, которые несли весть обо мне. Их слова признали ересью и увезли в неизвестном направлении. Были и другие вести: «Войско собирается в восточных городах». Да, мы собирались начать наступление на Юге, но теперь придется сначала освободить восток.

Вечером под светом факелов и костра, Дайра сделала надрез на моем животе и вытащила рубин. Всего этого я не видел и не чувствовал, так как меня опоили зельем, похожим на то, что давала Чаккерс. А когда я очнулся, уже стояло утро, было довольно шумно и вокруг суетилось и слишком много народу. Отряд Мари дошел до убежища.

Я поднял рубаху и взглянул на рану — аккуратные швы и наполовину затянувшийся рубец. Дайра хоть и говорила, что сил у нее почти не осталось, но без ее целительской грани тут явно не обошлось. Потому что сам я от вагрйского источника едва ли отошел и вернул все свои силы.

То, что я очнулся, первой заметила Тай, хотя, скорее почувствовала. В этот миг она стояла и разговаривала с Рейгом, но резко прервав разговор, развернулась и почти бегом поспешила ко мне.

— Привет, братец! — радостно воскликнула она, быстро поцеловав меня в лоб. — Пить хочешь?

В ответ я только кивнул, а Тай-Тай поспешила снять с пояса флягу с водой.

Тай терпеливо дождалась, когда я напьюсь, к тому времени к нам подошел и Рейг, молчаливо сев рядом. Он поглядывал на меня с какой-то мрачной отстраненностью, на что я вопросительно вскинул брови.

— Не нравлюсь тебе? — усмехнулся я.

Рейг нахмурился еще больше:

— Ты сам на себя не похож, — буркнул он. — Мужик какой-то, а не Тео, которого я знал.

Я рассмеялся, на что Рейг обиделся еще больше и вообще отвернулся.

— Так вышло, дружище, — пояснил я, — вагрийский источник изрядно попил моих жизненных сил. И если бы не это, я бы не спас ни Тай, ни Мари, да и сам бы едва сумел провернуть все то, что провернул.

— Да, но ты теперь все больше Ананд, и едва ли Теодор, — спокойно объяснил Рейг, видимо, опомнился и решил, что на такое дуться и впрямь глупо.

— А я! А я! — влезла в разговор Тай, подпрыгивая на месте.

Ей, очевидно давно уже не терпелось что-то рассказать, и как только я перевел на нее взгляд, торжественно объявила:

— Я открыла новую грань!

Дальше она не продолжила, а только улыбалась во весь рот, ожидая, когда же я спрошу. И я спросил:

— И какую же?

— Я — яснослышащая!

От удивления я привстал на локтях.

— Не шутишь?

— Какие уж тут шутки? — обиделась Тай-Тай, надула губы и принялась наматывать на палец рыжий локон.

Видимо, в ее понимании, я недостаточно сильно восхитился этой новостью. Но новость и впрямь была удивительной. Яснослышание — редкий дар, встречается у ведьм куда реже, чем пространственная магия или проницание.

Эта эмпатическая грань позволяет своей обладательнице не только слышать на многие сотни метров вокруг, но и буквально видеть то, что слышишь. Например, яснослышащая может отыскать в лесу демона по звуку, определить его размер, описать, как он выглядит и выяснить, куда он направляется. А еще они умеют чувствовать эмоции окружающих, ощущать, руководствуясь только слухом то, что не могут определить проницатели. И кстати, яснослышание всегда идет рука об руку с гранью целительства.

— И? Как это произошло? Как ты поняла? — спросил я, выказывая максимальную заинтересованность.

Тай резко повеселев, затараторила:

— Первый раз — когда прилетел дракон. Я тогда стояла на палубе, мама в каюте спала, а Рейг и Мари гнали ветробег. И тут я почувствовала, будто кто-то меня ищет. Сначала, я подумала, что это был ты, это чувство, ну ты знаешь, оно похоже на нашу связь. Но потом я сразу поняла, что это другое. И тогда я сконцентрировалась, как бы прислушалась к окружающим звука — и вдруг! Я вдруг увидела и услышала его одновременно. Я видела, как он несется прямо к нам. Я его позвала, а он как бы откликнулся. Я почувствовала, что он… Ну как бы подумал: «О! Вот они! Наконец я их нашел!» Может он, конечно так и не подумал, но мне так показалось. Правда, я надеялась, что и ты там будешь, но дракон нам только записку принес.

И тут до меня дошло, что свою грань Тай-Тай открыла уже давно, вот только обращена она была исключительно ко мне и никогда не развивалась. Это и была наша «особая» эмпатическая связь. Каким-то образом мне удавалось улавливать и ее эмоции. Может, и у меня имеется яснослышание? Правда, за всю историю после Божественного вознесения мне не приходилось слышать, чтобы эту грань открывали мужчины.

— Здорово, правда? — оторвала меня от размышлений Тай.

— Конечно, здорово! — воскликнул я, ничуть не скрывая восторга.

— Это ведь сколько всего я теперь смогу? — не унималась она. — Могу узнать, если враг будет приближаться, даже узнать, сколько их, а еще могу подслушивать врагов! Да вообще! Сколько всего теперь я могу!

Поняв, что Тай-Тай целенаправленно рвется на поле боя, я поспешил немного охладить ее пыл:

— Ты вместе с Эл останешься здесь.

— Почему? — она вмиг расстроилась. — Ведь если я буду рядом — пользы от меня будет куда больше.

— Нет, ты нужна мне здесь. Тут мы обоснуем наш штаб, всех раненых так же будем привозить сюда, и нам понадобятся целители. Одна Дайра не справится.

Тай опечаленно опустила глаза, прижала колени к груди. Рейг смерил меня неодобрительным взглядом, покачал головой.

— Вообще-то, это глупо, — раздался позади недовольный голос Мари.

И как она только умудрилась так незаметно подкрасться? Мари мгновенно оказалась в поле зрения, опустилась рядом, усевшись на траву, и уставила на меня суровый взгляд:

— Не использовать способности яснослышащей — это глупо, — повторила она.

Я завалился обратно на траву и закрыл глаза, всем своим видом демонстрируя, чтобы она не лезла не в свои дела. Но Мари не унималась:

— Тай даст нам немалое преимущество не только на поле боя, но и в разведке.

— Тай юная девушка, ей не место на поле боя, — лениво протянул я, так и не открыв глаза. Хотя меня не на миг не покидало чувство, что вся эта троица сверлит меня требовательными взглядами. Хотелось, конечно, чтобы они отстали от меня с такими вопросами.

Мари возмущенно фыркнула:

— Я убила своего первого демона в том же возрасте, в котором сейчас Тайлария.

Я многозначительно промолчал, хотя и открыл глаза, сразу напоровшись на сердитый взгляд Мари.

— Это, Тео, — сказала она, — то же самое, что иметь самый сильный артефакт на Адаре и не использовать его, потому что боишься сломать.

Тай-Тай, почувствовав поддержку, осмелела и теперь тоже глядела на меня с вызовом. Один Рейг наблюдал за всем этим с нескрываемым любопытством.

Я прекрасно понимал, что доводы Мари более чем разумные, но позволить себе подвергать опасности Тай я не мог. Уж лучше бы она и вовсе не открывала эту редкую грань. Но вслух я это не сказал, а снова промолчал.

— Принесите Тео что-нибудь поесть, ему нужно восстанавливаться, — вдруг обратилась Мари к Рейгу и Тай, намекая, что нас нужно оставить наедине.

Хотя, нет в этом никакого смысла. Теперь нигде не спрятаться от вездесущего слуха Тай-Тай, если она где-нибудь в радиусе сотни метров от нас.

— Тебе все равно придется принять, что она выросла, — сказала Мари, как только Рейг и Тай отошли.

— Я это принимаю, но, если с ней что-то случиться, никогда не смогу себе простить.

Мари пожала плечами, затем опустилась на траву, улегшись рядом со мной, подвинулась близко настолько, что наши ноги и плечи соприкоснулись. Какое-то время она молчала, потом тихо произнесла:

— Любой из нас может погибнуть. Даже ты. Даже я. Даже Тай. Никто не может сказать наверняка, кто выйдет из этой битвы живым. Как и никто не может сказать наверняка, где его настигнет смерть.

— От твоих слов веет сплошной безнадегой, — вздохнул я. — Ты не веришь в нашу победу?

— Верю, — уверенно ответила Мари. — А еще я знаю, что нам придется использовать все ресурсы, которые мы имеем, чтобы одержать победу. У тебя нет выбора, нам нужна помощь Тай. И можешь не отвечать. Я знаю, что в нужный момент ты и сам примешь это решение.

Мне и впрямь не хотелось отвечать, как и продолжать этот разговор. И тут меня спасли. С другого конца ущелья раздался настороженный голос Эсгона:

— Эй, Тео, у нас гости!

Мы с Мари одновременно привстали и оглянулись.

Посреди ущелья стоял незнакомец в пестрых одеждах, которые носят на востоке, на поясе у него висели две сабли. Парень был крепким и высоким, с серьезным суровым лицом и коротко остриженными волосами. Но несмотря на короткую прическу даже в ночи сложно было не увидеть алмазный отлив в его волосах.

Я поднялся на ноги, пусть это и далось мне с трудом, но я должен был сам поприветствовать прибывшего адаманта. Мари все это время не отставала, явно желая тоже познакомиться с новоприбывшим.

Он терпеливо ждал, пока я ковыляю, при этом своим суровым прищуром цепко изучал окружающую обстановку.

— Моат горс, нарет, — произнес адамант на адийском. Давно я не слышал это древнее приветствие, на котором адамантийцы всегда здоровались с друг другом. Дословно его можно перевести как: «Приветствую тебя, брат по крови».

— Моас горт, нарет, — ответил я, протянув ему обе руки, за которые адамант тут же меня ухватил и сжал, продемонстрировав десять цветов своих граней. Я тоже показал ему свою силу, поддержав адамантийское рукопожатие. Про себя тут же отметил, что он владеет защитной магией ничуть не хуже меня, а еще в отличие от меня, у него есть теневая грань.

— Вулк Талавар из Дамзанского королевства, — представился он.

— Теодорес Магнус Ариус Девангер, — представился я полным именем.

Как только Вулк перевел взгляд на Мари, она тут же обворожительно улыбнулась и протянула руку:

— Мари Дерей, глава этого отряда демоноборцев. Очень рада познакомиться со знаменитым Вулком! О твоих подвигах ходят легенды по всей Адаре.

Лесть и улыбка Мари заставила суровое лицо Вулка потеплеть, и он даже довольно усмехнулся, когда тонкая рука Мари мягко легла в его большую крепкую ладонь. Они обменялись долгими взглядами, а я, неожиданно даже для самого себя, почувствовал острый укол ревности.

— Что ж, перейдем сразу к делу, — деловито сказал я, желая поскорее увести Вулка подальше от Мари.

— Да. Разумеется, — Вулк резко переключился на меня, а я без промедления начал рассказывать обо всем, что нам предстоит сделать.

К утру прибыла целая семья адамантийцев в трех поколениях. На этот раз правители Фалилы: королева Угалия Талавар, ее сын, принц Дорминг и внучка принцесса Зиргини. Королева Угалия оказалась поджарой, веселой и невероятно подвижной для своего возраста старушкой, которой, на секундочку, перевалило уже за сто сорок лет. Хотя для адамантийки это пусть и почтенный возраст, но еще далекий от глубокой старости. В среднем адаманты живут в два раз дольше магов и в три раза дольше людей без граней.

Угалия, кстати, приходилась двоюродной бабкой Вулку, хотя, как я уже понял, в королевствах все адаманты приходились друг другу в какой-то степени родственниками и в основном носили фамилию Талавар.

Познакомившись с новоприбывшими адамантами, мы начали собираться в Ятершат с Хагеном и Мари. К тому времени, когда мы вернемся, здесь должны будут собраться все адамантийцы.

Пока мы собирались, я решил проверить, не пришло ли сообщение от Динокеса, и такое сообщение было:

«Мы готовы. Ждем твоей команды».

К чему именно они были готовы, я знал. Десять отрядов, каждый под двадцать магов готовы были к тому, чтобы напасть на несколько городов Масскара и изгнать оттуда Неспящих, а так же пленить всех присягнувших Ворлиару. В одной из этих атак должны будем участвовать и мы, но для исполнения всего задуманного нам придется дождаться Виракэса и договориться с Боулями, которые должны будут помочь захватить власть в Ятершате. И пока мы этого не сделали, переходить к активным действиям было рано.

Мы отправились в путь на ветробеге Динокеса, на котором и прибыл в ущелье Хаген с Тунайтом и демоноборцами. Хаген предусмотрительно еще из Аргаза отправил письмо родителям, сообщив, что он вскоре приедет с важным разговором. Чета Боулей люди занятые, явиться в Ятершат и не застать их дома было бы весьма паршиво.

Путь занял полдня, и прибыли мы почти вечером. Когда вдалеке показался город, Мари начала готовиться. Ей пришлось прибегнуть к своим ведьмовским штучкам и немного изменить внешность. Явиться в Ятершат как есть она, разумеется, не могла. Кровавая Мари и весь ее отряд был объявлен во всеимперский розыск, а ее эффектную внешность и ярко-красные волосы сложно не заметить.

Мари призвала к грани изменения, которая доступна в той или иной степени любой ведьме. Но красота Мари была настоящей и никогда не подвергалась изменению, не считая цвета волос. Будь бы иначе, я бы сразу заметил, что она использует эту грань для внешних улучшений. К тому же, как выяснилось, она в этом деле была очень хороша, и сила грани несомненно была на высоте. И наблюдать за этими изменениями было довольно любопытно.

Сначала изменения были не слишком заметны, хотя я и видел, как потекла сила из рук Мари к ее лицу. Сначала показалось, что Мари просто не выспалась: слегка осунулось лицо и появились круги под глазами. Но чем больше она вливала сил, тем более менялось ее лицо. Мягкая, матовая кожа стала сухой, серой. Точеный нос распух, красивая линия подбородка расползлась, и уголки губ сползли вниз, на лбу появились глубокие продольные складки. Фигура тоже не осталась не тронутой: опала линия плеч, обвисла грудь, тонкая талия исчезла и на ее месте появился мягкий, рыхлый живот. Можно бы было решить, что Мари себя состарила, но нет. Сидевшая перед нами незнакомка выглядела простой слегка замученной жизнью женщиной с невзрачной внешностью слегка за тридцать.

— Ну как? — заметив, что я внимательно наблюдаю, спросила Мари, попутно начав заплетать в косу длинные красные волосы.

— Тебя и брат родной не признает, — ответил я.

Хаген в подтверждение моих слов, коротко кивнул, а после спросил:

— Как долго сможешь держать изменение?

— Вот это все, что я сотворила, не дольше часа. Если оставить только лицо, могу так и целый день проходить, но мне бы с такой рожей ходить не хотелось. Поэтому нам нужно поторопиться.

Мари шутливо подмигнула, и обычно это выходило у нее задорно, но с новым лицом получилось как-то даже пошло.

Уже перед приземлением Мари скрутила и заколола на затылке косу, а после сняла длинный черный шарф с пояса и повязала его на голову на манер косынки, полностью скрыв волосы. И только после этого мы, оставив ветробег в воздушном доке у подножия города, направились в Ятершат.

Глава 17

Путь в город был свободен, даже стражей у главных ворот не имелось. Здесь вечерняя жизнь кипела вовсю. Люд, покончив с работой и повседневными делами, устав от дневного зноя, высыпал веселой гурьбой на улицу. Девушки в лёгких платьях гуляли по аллеям, строя глазки парням, околачивающимся возле увеселительных заведений. Носилась у мраморного фонтана детвора, сидели в беседках, увитых виноградной лозой, старики: пили вино, играли в настольные игры.

Вообще, Ятершат не был похож на другие крупные южные города, такие как Масскар или Кей-Диуар. Это был город-сад, город фруктовых деревьев и пестрых цветов, чистых вымощенных песчаником тротуаров, мраморных скульптур и фонтанов. Даже местные строения органично вписывались в окружающую цветущую обстановку: стены домов из того же песчаника, а черепичные крыши были увиты всевозможными плетущимися растениями и цветами. Ко всему этому свет зажегшихся уличных фонарей и роящиеся вокруг них светлячков и вовсе добавляли всему этому некую сказочную атмосферу.

Городом правила графская семья Мейвинз. Мне о них ничего не приходилось слышать, но в том, что граф и его наследник были под присягой, сомневаться не стоило.

Особняк Боулей находился неподалеку от графской усадьбы. И пусть богатством и размахом он значительно уступал владениям графов Мейвинз, но родовое гнездо Боулей едва ли можно было назвать неказистым. К тому же помимо особняка Боулей на этой улице расположилось еще пять таких особняков, похожих друг на друга как близнецы.

— Твои родители живут на одной улице со знатью? — окинув особняки взглядом, предположила Мари.

— Нет, эти дома принадлежат другим членам отряда родителей, — нехотя ответил Хаг.

Мари присвистнула, и не скрывая зависти, произнесла:

— Моим ребятам такое и не снилось. Боюсь представить, сколько отряд Боулей зарабатывает.

— Немало, — Хаген поджал губы и снова нехотя добавил: — весь город живет благодаря отряду. Они забирают почти половину всех заказов на истребление демонов.

— Да⁈ Я этого даже не знала! — такая новость не просто удивила, а даже разозлила Мари. А подумав, она спросила: — И как они это проворачивают?

Хаг устало вздохнул, тяжело взглянул на Мари исподлобья, но все же решил рассказать:

— В каждом городе у них имеется информатор, который сразу сообщает о прорыве. Сам отряд имеет вертикальную иерархию, вот, например, эти пять домов принадлежат первым демоноборцам, которые состояли в отряде Боулей. Теперь у них, у каждого свой отряд, но об этом мало кто знает. Потому что все пять отрядов находятся, как и прежде, под именем Боулей. Мои родители уже давно почти не участвуют в походах, но зато от каждого отряда получают процент. Только это, — Хаген замялся и смущенно посмотрел на Мари. — Я тебе ничего не говорил, и ты ничего не знаешь. Родителям не понравится, что я разбалтываю их секреты.

— Понятное дело, — ехидно протянула Мари. — Назвали своим знаменитым именем пять отрядов, заграбастали всю работу в империи и живут теперь как короли. За такие тайны можно и убить.

Мари какое-то время сердито таращилась на горящий в окне первого этажа свет, и вдруг обратилась ко мне:

— Знаешь, а я уже сомневаюсь, что родители Хагена нам помогут. Понятное дело, какие это люди. Их интересуют только деньги, бесплатно нам помогать никто не станет. А жадность, как понимаешь, ведет непосредственно к предательству. Хотя, думаю, они это и предательством не сочтут. Так, очередная работенка.

— Ты несправедлива, — обиделся Хаген. — Уж лучше б я ничего не рассказывал.

— Лучше б не рассказывал, — согласился я.

— А мне было весьма интересно узнать, — язвительно сказала Мари и решительно двинулась к особняку Боулей, бросив на ходу: — Идем, познакомимся с твоими родителями.

— Она сейчас все испортит, — напряженно сказал Хаген, и тут я с ним был согласен.

Но кто ж знал, что Мари так взбесится, узнав, что Боули подмяли под себя половину всех демоноборческих доходов? Хотя у меня, напротив, их стратегия, пусть и практически монополистическая, вызывала уважение. Они создали из фамилии бренд и додумались первыми организовать сеть борцов с демонами, а, как говорится, кто первый, того и тапки.

Я двинулся за Мари, быстро нагнав ее.

— Ты слишком раздражена, — сказал я, на что Мари возмущенно фыркнула и нехорошо усмехнулась.

— Тебе придется взять себя в руки, — сказал я, — нам нужны не только люди Боулей, но и их связи.

— Да-да, — отмахнулась она, — я знаю, я спокойна. Думаешь, я так глупа, чтобы закатывать скандалы из-за этого?

Видимо, от переполняющих эмоций, грань изменений ослабла, потому что из-под личины дурнушки на миг показалась Мари, но она быстро взяла себя в руки и уже спокойно сказала:

— Просто мы столько лет работаем, и всегда считали, что все демоноборцы чтят правила нашего дела. И главное из этих правил — работу забирает тот, кто оказался поблизости от прорыва. А отряды Боулей, получается, всегда возле него. Это подло. А мы-то дураки! Боули — великие демоноборцы, стольких демонов истребили, на них все равнялись. Надо же, какого дыма напустили вокруг себя. Неудивительно, когда в одном отряде целых пять!

Выпалив это все на одном дыхании, Мари резко замолчала, выдохнула, потом как ни в чем не бывало, воскликнула:

— Ну! Мы идем? Или так и будем стоять?

Хаген, который тоже успел застать ее яростную речь, коротко кивнул, шагнул на широкую веранду и открыл резную с витражными стеклами дверь, приглашая нас войти. Первым вошел я, следом Мари. Она тут же окинула полным неприязни взглядом богатую обстановку парадной. Из-за угла выскочил большой рыжий кот, настороженно посмотрел на нас с Мари, но увидев Хагена, со всей прытью кинулся к нему, буквально заскочив к нему на руки.

— Ай, Рур, дружище! — обрадовался Хаген, принявшись наглаживать кота.

Но в этот миг в помещении бесшумно возник Вольф Боуль и застыл на лестнице неподвижной громадной тенью.

Хаген его не заметил, так как был слишком занят котом, зато мы с Мари могли лицезреть, каким сердитым взглядом его сверлил отец.

— Здравствуйте, Вольф, — первым нарушил молчание я, но Вольф меня напрочь проигнорировал и, тяжело ступая, начал спускаться.

Хаген уставился на отца, осторожно отпустил кота на пол и невольно отступил к дверям. И не удивительно, у Вольфа был такой вид, будто он всерьез вознамерился убить сына. Мы с Мари даже невольно двинулись в их сторону, приготовившись разнимать.

— Думал, я не узнаю⁈ — гневно выкрикнул Вольф прямо Хагену в лицо.

Хаген недоумевающе вскинул брови, но снова сделал шаг назад, он явно не понимал, о чем речь, как, впрочем, и мы. Тем временем Вольф продолжил:

— Чем ты думал, когда привел в наше ущелье преступников⁈ — снова выкрикнул Вольф, наконец обозначив причину своего недовольства.

Хаген так опешил, что не нашелся, что сказать, а только безмолвно открывал и закрывал рот. Ничего не оставалось, как вмешаться.

— Мы не преступники, — сказал я. — Хаген поступил правильно. И когда ты нас выслушаешь, поймешь, что он поступил так, потому что верен империи и императору.

Да, я немного схитрил. Но зато в один миг сумел заинтересовать Вольфа, заставить его нас выслушать и быстро задушить назревающий скандал.

Вольф медленно отстранился от Хагена и перевел на меня требующий немедленных объяснений взгляд. Но сказать я ничего не успел.

— А это кто? — раздался сверху обеспокоенный голос Ирмы. Она стояла на верхней ступени лестницы и с ужасом смотрела на Мари.

Хаген было открыл рот, чтобы ее представить, но Ирма перебила, быстро проговорив:

— Только не говори, что эта безобразная женщина — твоя жена Элайна! Я этого не переживу!

Мари покосилась на Хагена:

— Твоей матери чувство такта не занимать. Ну и семейка, — она неодобрительно покачала головой и отпустила грань изменений, вмиг вернув себе прежний облик.

Теперь на лицах родителей Хагена появилось еще больше вопросов.

— Мари Дерей, — язвительно представилась Мари, спародировав поклон, который обычно отвешивают на приемах в высшем свете.

— Еще и преступницу в наш дом притащил! — одновременно и восхитившись, и возмутившись, всплеснула руками Ирма.

— Рада стараться, — не преминула снова съязвить Мари.

Вольф снова перевел тяжелый взгляд на Хагена, а тот поспешил сказать:

— Нам нужно всем сесть и спокойно все обсудить.

Без лишних слов отец Хагена направился вглубь дома. Ирма спустилась по лестнице одарив нас пренебрежительным взглядом, на что Мари надменно хмыкнула.

Хаген же смущенно мотнул головой, приглашая нас вглубь дома. А я уже предчувствовал, что разговор нам предстоит далеко не простой.

Мы вошли в просторную кухню. Ирма, что-то весело напевая себе под нос, ставила чайник на магическую плиту и засыпала травы в пухлый глинный заварник. Вольф с каменным лицом сидел за столом, напряженно сложив перед собой ладони в замок.

Хаген явно чувствовал себя неуютно. Он вроде, как бы и пытался быть хозяином, робко приглашая нас присаживаться, но из-за напряжения явно не чувствовал себя таковым.

Мы сели и какое-то время молчали, дожидаясь, когда Ирма расставит кружки и разольет чай. И только когда она села рядом с Вольфом, молчание прервалось.

— Ну! — требовательно произнес Вольф и перевел взгляд на меня.

Я не стал пускаться в объяснение. Меньше всего мне хотелось начинать беседу так, что мне придется доказывать, кто я, что я, и как мы всем миров дожились до того, что вскоре нас всех поработят или убьют. Я уже предвидел, что Боули словам не поверят, они и так настроены против нас не самым лучшим образом. Слова же могут только все усугубить.

Я вытащил кошель-тайник. Ирма заинтересованно уставилась на кошель, а Вольф не переставал сводить с меня тяжелого взгляда.

Я засунул руку в кошель. Нашел там алмазную корону и вытащил, уложив на стол. Боули одновременно нахмурились. Я снова засунул руку в кошель, нащупал книгу с гербом Девангеров и, вытащив, грохнул ее рядом с короной.

Вольф перевел напряженный взгляд на сына, кажется, начав понимать, куда я веду. Ирма же оставалась скептично настроенной.

— И? Что ты хочешь нам этим сказать, мальчик? — вскинув брови, спросила она. — Ты нашел тайник Девангеров?

— Нет, этот тайник всегда принадлежал мне. Элайна Хомсфрид сохранила его для меня.

— Элайна Хомсфрид? — скривилась Ирма, переведя взгляд на мужа. — Что-то знакомое.

— Граф Дирк Хомсфрид, — даже не повернувшись, ответил Вольф.

Ирма округлила удивленно глаза, видимо, что-то вспомнив. На какое-то время на кухне стало тихо. Хаген напряженно смотрел на отца и мать, и не выдержав этого накала, нервозно принялся размешивать чайной ложкой сахар, нарочито громко зазвенев по стенкам чашки. И это будто бы заставило всех очнуться.

— То есть, — осторожно коснувшись короны, произнесла Ирма, — хочешь сказать, что ты Девангер?

— Он им и является! — не выдержал Хаген, вскочил с места и, нервно принявшись ходить по кухне, затараторил: — Он, Теодорес Девангер! Его спасла Лукреция. Но в его теле не Теодорес, а Ананд Несокрушимый. Лукреция его призвала и после открыла пространственный проход, через который и сбежала Элайна с младенцем! То есть, с Тео… Тьфу, то есть с Анандом. Короче, с ним! — Хаген ткнул в меня пальцем.

Вольф вскинул брови, взглянул сначала на меня, затем на сына, после снова на меня. Ирма странно заулыбалась, и мягко окинув взглядом Хагена, спросила:

— Милый, похоже, ты слишком взбудоражен. Мы ведь почти ничего не поняли.

— Да ты издеваешься, — вполне серьезно ответил Хаген. Вольф махнул ему рукой, чтобы тот успокоился и сел на место, одновременно накрыл ладонью руку Ирмы, успокаивая и ее. А после он повернулся ко мне и, серьезно взглянув, начал размеренно говорить:

— Допустим, что это все правда и ты и впрямь Теодорес, а может быть даже и Ананд.

Вольф коротко кивнул, а я, подражая, кивнул в ответ.

— Допустим, — продолжил он, — мы тебе верим. Но тут назревает вопрос: зачем вы это все нам рассказали? Зачем сюда явились?

— Понятное дело, — влезла в разговор Ирма, — они ждут, что мы предоставим им убежище. Поможем им скрыться? Бежать? — эти вопросы она адресовала Мари, на что та в ответ только дерзко усмехнулась.

— Ни то, и ни другое, — ответил я. — Нам нужны ваши люди, ваши связи, возможно, ваши деньги.

— М-м-м, кажется я начинаю понимать, — мрачно протянул Вольф. — Вздумали втянуть нас в заговор?

— Да, — поддержала его Ирма. — Сейчас будет просить, чтобы мы помогли ему свергнуть императора и вернуть трон. Хаген, сынок, я всегда считала тебя разумным. Неужели ты мог на такое купиться? Неужели ты всерьез считаешь, что пусть даже с нашей помощью это возможно — свергнуть Ворлиара с его многотысячной армией?

Хаген тяжело вздохнул, устало взглянул на меня. Я знал, о чем он думает. Переубедить их будет весьма непросто. И, по всей видимости, расскажи им мы про то, что нас ждет в ближайшем будущем, они и этому не поверят. А когда поверят, будет слишком поздно. И все же я не мог не попытаться.

— Да, вы правы, — спокойно ответил я. — Но не во всем. Наша помощь вам нужна не меньше чем ваша. И мы пришли не просить. Я здесь, чтобы призвать вас, как и весь народ Лоре-Адары к священной войне против Шаргановой нечисти.

Ирма нервно расхохоталась, а вот лицо Вольфа оставалось каменным. Он коснулся плеча Ирмы, призывая ее успокоиться, а после сказал:

— До нас доходят вести о крупных прорывах на Западе. Сейчас три наших отряда там.

— Ну не считаешь же ты… — начала было Ирма, но Вольф одним только суровым взглядом снова заставил ее замолчать.

— Твои догадки и опасения верны, — кивнул я, — и это только начало. Скоро падет столп Йолим. Остальные Божественные столпы так же окружены шаргановой силой. Вскоре полчища демонов под предводительством Неспящих хлынут со всех сторон. Мы должны в кратчайшие сроки взять под контроль Юг и Восток, а после начать освобождение остальной империи.

— И начать ты решил с того, чтобы перетянуть на свою сторону всех демоноборцев? — скептично усмехнулась Ирма, Вольф же будто не замечал колкостей жены, а продолжал серьезно глядеть на меня и ждать, что я скажу дальше.

Это хорошо. Если Вольф нам поверит, значит, сумеет убедить и приструнить жену.

— Нет, вы последние, с кем я договариваюсь. Остальные или присоединяться вскоре, или умрут.

— И кто уже на твоей стороне? — Ирму удивил и одновременно заинтересовал мой ответ.

— Королевства уже собрали войска и ждут столкновения с армией Неспящих и Теневиков на их границе. Мы должны прийти им на помощь. Так же с нами сопротивление, которое возглавляют многогранники. А еще на нашей стороне вскоре окажутся все жители империи. Сопротивление сейчас работает над этим. Но мы все должны приложить усилия.

Этот ответ в край озадачил Ирму, она нахмурилась и напряженно уставилась на алмазную корону.

— Так, подождите… — нерешительно произнесла она. — Значит, те слухи про войну между Макридией и Юрганией…

— И про выжившего Девангера, о котором судачили в мясной лавке, — подтвердил ее догадки Вольф. — Если все сопоставить — все сходиться. Значит, у нас нет оснований ему не доверять. К тому же, как ты сама сказала, наш сын благоразумен и не стал бы ввязываться в такие сомнительные мероприятия, если бы не верил.

— Я не просто верил, я присягнул Теодоресу как истинному правителю Виреборна, — с вызовом сказал Хаген, на что Ирма едва заметно скривилась, а Вольф куда внимательнее взглянул на корону.

— И я тоже присягнула, — зачем-то солгала Мари, — как и все мои люди. И вы тоже должны это сделать, иначе мы не сможем вам доверять.

Такая идея не обсуждалась. И Боулям, в том числе и Хагену она не очень понравилась, судя по лицам. Хагену понятно, он своим родителям доверял, разумеется, и без всякой присяги, а недоверие Мари его оскорбляло. А вот почему это насторожило старших Боулей?

— Вы не готовы присягнуть? — спокойно спросил я.

— Мы не аристократы и даже не многогранники, а простые наемники, — недовольно сощурила глаза Ирма. — Будь мы голубых кровей, как Мари, или некро-мастерами как Хаген, тогда бы в этом был смысл. А в чем смысл присягать нам, обычным демоноборцам?

Вольф слегка поморщился, но возражать не стал. К тому же очевидно, что он в этой паре сила, а вот ум: все финансовые вопросы в том числе и хитрые коммерческие схемы — были прерогативой Ирмы. И я прекрасно понимал, что сейчас она пытается торговаться. Все же в чем-то Мари права, нажива для родителей Хагена превыше чем честь и даже весь мир. Но с другой стороны то, чего желала Ирма мне было ей дать несложно. К тому же, пока мы не вернули империю и не восстановили мир, это все лишь слова.

— Я пожалую вам графский титул и земли за вашу самоотверженную помощь империи и роду Девангер.

Ирма довольно усмехнулась, а лицо Вольфа как-то заметно подобрело. Все-таки правильно говорят: муж и жена одна сатана. И как только они сумели воспитать такого правильного, честного и вежливого сына?

— Какие попало земли нам тоже не нужны, Ваше Величество, — не переставая улыбаться, протянула Ирма.

— Мама, прекрати! — не выдержав, влез в разговор Хаген.

Мари тоже не сумела сдержаться и рассмеялась. Я же оставался холоден. Пусть с их стороны это и наглость, и все же это деловой разговор. Да и обмен будет вполне равноценен, если, конечно, Боули сумеют выжить в этой войне.

— Ятершат будет ваш, — легко согласился я.

Вольф не смог сдержать радости и восторженно грохнул ладонями по столу, а Ирма расплылась в такой улыбке, что того гляди и заплачет от счастья. И чему так радоваться? Они ведь даже не догадываются, что именно им предстоит сделать.

— Будет ваш, — вкрадчиво продолжил я, — как только вы свергнете графа Мейвинз. И сделать вам это предстоит в ближайшие три дня.

Такие заявления быстро вернули Боулей с небес на землю, лицо вновь стали скептичными и неприветливыми, а я продолжил:

— А еще все ваши люди должны в течении этих трех дней сформироваться в отряды и примкнуть к войскам сопротивления, — я выждал паузу, широко улыбнулся и спросил: — Так что? По рукам? Вы готовы присягнуть мне прямо сейчас?

Я победоносно улыбался, Мари тоже не скрывала ликующей улыбки, и только Хаген сидел словно в воду опущенный.

Вольф с Ирмой переглянулись и довольно долго смотрели друг на друга. Иногда выражения их лиц менялись, словно бы они умели общаться мысленно. Что это? Либо хитроумный артефакт, позволяющий им в прямом смысле использовать телепатию или многие десятилетия совместной жизни. Но, как бы там ни было, даже так они сумели прийти к ответу.

— Мы согласны, — наконец, решительно ответил Вольф, а Ирма в подтверждение его слов уверенно кивнула.

На том и порешали. Я провел обряд присяги, а после мы всю ночь и до самого утра обсуждали план действий. Под утро мы немного вздремнули, и к обеду нас ждала пожилая пространственная ведьма, работающая на Боулей, которая сделал для нас проход прямо в ущелье.

В нашем импровизированном штабе меня ждал сюрприз. Все девять адамантийцев, о которых говорил Виракэс, уже были в сборе. Пора была начинать.

Глава 18

За три дня Ятершат пал, а близлежащие городки и деревни практически без боя перешли под наш контроль. Боули поработали на славу, нашей команде только и оставалось, что разделиться на группы и действовать одновременно, беря город за городом. Тем временем наше основное войско потихоньку стекалось на Юг к границам Масскара и Ятершата. Мы готовились к сражению с войском у границы с королевствами.

Первые победы опьяняли, люди встречали нас как освободителей — это неимоверно поднимало боевой дух и придавало сил. Но тешить себя надеждами, что так пойдет и дальше не стоило. Ятершат стоял на границе и здесь Неспящие не успели еще как следует засесть. Были, конечно, и потери. Но благодаря эффекту неожиданности нам удалось их минимизировать.

Мы двигались к южному городку под названием Глоус, который принадлежал графству Кей-Диуар. Мы с Виракэсом держались позади от остальной команды, а внизу шли Боров, Эсгон, Мари, Рик и Рейг и еще пять человек, двое из которых маги стихий.

Глоус имел для нас немалое стратегическое значение: он стоял на холме, был окружен добротной оборонительной стеной, а в центре города находилась высоченная, по меркам Адары, оборонительная башня, дающая обзор на многие километры. Одним словом, оттуда отлично будет видно приближение противника к Ятершату. А учитывая, что весть о захвате городов на Юге уже наверняка дошла до Ворлиара, такие войска уже движутся сюда.

Правда, мы опасались, что из-за беспорядков противник решит бросить к нам силы, подпирающие границу с королевствами, но они этого делать не стали. Что ж, для нас это к лучшему. Как только Кей-Диуар и Масскар будут под нашим контролем, мы попросту возьмем это войско в кольцо.

Высокую башню Глоуса я увидел издалека. Из башни тоже увидели дракона и затрубили в рог. Нас ждали.

В городе был наш человек, и мы прекрасно знали, чего ждать. Три десятка солдат, трое стихийных магов и один Неспящий во главе города. Не слишком-то надежная защита, но это пока мы действовали на опережение, и враг попросту не успевал за нами.

Мы и не думали прятаться. Мы нарочно нападали открыто. Мы давали шанс страже примкнуть к сопротивлению и присягнуть истинному императору. А еще, когда в городе узнавали о приближении Теодореса Девангера (да-да, весть обо мне разлетелась по всей империи со стремительной скоростью) люди в большинстве своем уже нас тихо поддерживали и попросту ждали.

Демноборцам до города оставалось не меньше десяти минут, я же должен был обеспечить им безопасный проход.

Виракэс завис над отрядом, я крикнул:

— Вперед! — и направил дракона прямиком к серой башне с круглыми стенами и окнами-бойницами.

У стен города нас встретили со всеми почестями: обкидали огненными шарами и выпустили с десяток горящих стрел. Еще на подлете я развернул щит, и не одна из атак, разумеется, своих целей не достигла.

Как доложила разведка, башню занимала половина имеющейся стражи, остальная половина должна будет защищать стену и ворота. Все так и вышло: пролетая над городской стеной, увидел распределяющихся по периметру лучников на стене и у ворот. Сам город практически опустел, и лишь немногие горожане, даже рискуя собственными шкурами, остались поглазеть, прячась за телегами, выглядывая из окон домов и из-под рыночных лавок.

Виракэс притормозил, и мы зависли над городской площадью. В меня продолжали сыпаться стрелы и магические атаки. Пускай, чем больше потратят стрел и магической энергии, тем проще будет войти отряду.

Я немного видоизменил щит: вместо привычного шара создал конус. Таким образом, нас все равно вряд ли смогут снизу зацепить, но зато я смогу сказать, то что собирался.

— Сдавайтесь, и вы останетесь живы! — выкрикнул я. — Сложите оружие и отрекитесь! Ваш истинный император пришел вас освободить от гнета узурпатора и шаргановой погани!

Кто-то из народа радостно вскрикнул, но тут же испуганно смолк, а стража на стене и у ворот начала нерешительно переглядываться.

— Сделаете это, — вдруг раздался мужской властный голос из окна башни, — и вас сейчас же казнят!

А вот и Неспящий! Отлично! Сам показался, что удивительно. В большинстве случаев они предпочитают действовать исподтишка и прятаться, ожидая удобного момента для нападения. Что ж, сам напросился.

«К нему!» — мысленно велел я Виракэсу.

Тот было дернулся, но резко замер.

«Это ловушка», — сказал он.

Не верить дракону причин не было. Прикончить Неспящего еще успеется. Взглянул вниз на растерянных стражников — конечно же, угроза Неспящего возымела действия, и теперь складывать оружие они попросту боялись.

А еще наш отряд стремительно приближался. Еще немного и лучники на стене начнут стрелять. А этого я не мог допустить.

— Прячетесь или умрите! — выкрикнул я и ринулся к стене.

Несколько стражников у ворот побросали оружие и кинулись врассыпную.

Призвал к грани разрушения, открыл переднюю часть щита и ударил под ноги ближайшему лучнику. Тот подпрыгнул, выбросил лук, примирительно замахал руками и неожиданно сиганул за стену. И это была не самое плохое решение.

Потому что все вокруг начали заполонять тени. Они поползли по городской площади и начали взбираться на стену.

Снизу послышались истошные крики. Тени душили и рвали на куски тех, кто попытался сдаться. Плохи дела, про теневиков наша разведка не доложила. Теперь понятно, в чем заключалась ловушка. Моим людям нельзя заходить, придется разбираться самому.

Виракэс сразу почувствовал, что я собираюсь делать. Я призвал к огню и начал накапливать энергию. Виракэс приблизился к одному из теневиков, завис у него над головой. Теневик атаковал, защитный купол вмиг обволокло тьмой, закрыв обзор. Но меня это не остановило.

Сворачиваю грань защиты и бью что есть мочи вниз, обдавая теневика огненной лавиной. Тени было ринулись на меня, но не успели даже коснуться, как испарились.

Теневик не успел проронить ни звука. Рухнул наземь обугленной головешкой. С окна башни меня попытался атаковать Неспящий, но я успел поднять щит. Разрушение ударило по полупрозрачной поверхности, щит завибрировал, словно собравшийся лопнуть пузырь.

Неспящий с гранью мироздания — не повезло.

Виракэс ринулся ко второму теневику. Тот, уже сообразив, какова наша тактика, бросился наутек, спрятавшись в стенах башни. Правда, этот гад не отпустил теневую грань, а напротив, продолжил наращивать и расширять периметр смертоносности теней.

Под атаку попали несколько мирных. Достать его в башне на драконе было невозможно, но и дать ему продолжить убивать безнаказанно мой народ, я тоже не мог.

«Опускай», — велел я.

Виракэс слегка помедлил, ему эта идея явно не нравилась, но и отговаривать не стал. Он опустился так низко, насколько позволяли зловеще копошащиеся внизу тени. Щит не спасет меня от них. Как только мои ноги коснутся земли, я их впущу, и тени атакуют. Но и опускать щит, когда сверху Неспящий только этого и ждет, тоже нельзя.

Спрыгиваю и призываю к свету, ударяя ярким лучом себе под ноги. Сверху снова падает разрушение: одна атака, вторая. Щит неистово трясётся, покрывается мелкой рябью, так и норовит рассыпаться. Добавляю в него больше сил и, прожигая тени под ногами светом, бегу в башню.

Теневик занял позицию в проходе. С разбегу я налетаю на него и валю на пол, впускаю в щит, и тем самым отрезаю возможность использовать грань теней.

Теневик разразился ругательствами, попытался меня скинуть, но получил два удара в бороду и тут же вырубился. Магические оковы вмиг оказались на его запястьях. Тех, кого получалось не убивать — мы брали в плен. Теневеки ценный человеческий ресурс, неразумно рубить их налево и направо, не попытавшись спасти. Чаккерс и Динокес активно искали способ снять обряд присяги и, как утверждал в своих письмах магистр Аргаза, у них вот-вот получится.

Теперь путь для демоноборцев был свободен, если не брать в расчет Неспящего. Теневика без присмотра тоже нельзя оставлять, пусть он в оковах и безобиден, но может и сбежать. Почувствовал, что кто-то сверлит мне взглядом в спину. Обернулся, увидел стражника, прячущегося за колонной у входа.

— Присмотри, чтобы не сбежал, — сказал я. Указав взглядом на пленника.

Стражник нерешительно шагнул из укрытия, кивнул и направился ко мне.

— Я могу бросить его в темницу, Ваше Величество? — с опаской спросил он.

— Делай, — коротко кивнул я.

Стражник без промедления ухватил теневика под руки и потащил прочь. Я же собрался было подняться и прикончить Неспящего, но не успел.

Неспящий был уже здесь. И я это понял только в тот миг, когда по щиту ударил огромный сгусток силы разрушения. Щит осыпался и свернулся. Следом полетела еще один сгусток разрушения. Я вовремя контратаковал и пригнулся. Два сгустка столкнулись и разбились друг о друга. Оглушительно бахнуло. Энергия разрушения разошлась тонким кругом во все стороны, разрезая и ломая все на своем пути.

Бедолаге стражнику, так и не успевшему утащить отсюда пленника, отрезало голову. Вылетели двери и оконные рамы, развалились колоны, а стены башни угрожающе затрещали.

Медлить было нельзя, и я бросился прочь, попутно ударив разрушением в единственную чудом уцелевшую колону. Она треснула, накренилась и, медленно, утягивая и ломая потолок за собой, начала осыпаться.

Я выскочил на улицу и закричал:

— Все прочь от башни!

И в этот же миг позади грохнуло, часть стены обрушилась и завалило проход.

Неспящий оказался не таким расторопным, как я. Выбежать он так и не успел. Грозно загрохотав, башня начала неторопливо разваливаться и в какой-то момент с грохотом и треском ухнула вниз.

Какое-то время еще слышался стук камней, пыль застлала все вокруг так, что протяни собственные руки и все равно не увидишь. Я переключился на магическое зрение, выискивая кроваво-красный сгусток шаргановой энергии.

Ничего не увидел. Ни блеска, ни искры силы в руинах. Не удивительно, никому не под силу пережить обрушение многотонных каменных глыб. Даже Неспящему.

Башню, конечно, жаль. Для нас она была стратегически важна. Но, к счастью, остался холм и город на нем. Соорудить обзорные вышки на месте руин, пусть и не такие высокие, не составит труда.

— Ты не можешь без шума и пыли, — позади раздался насмешливый голос Мари.

— Разрушать башню не входило в мои планы, — с досадой сказал я.

Рука Мари легла на мое плечо, пыль потихоньку оседала, и теперь я видел ее красные волосы и ироничную усмешку.

— Неужели вообще никого нам не оставил? — спросила Мари.

— Можете поискать, но, думаю, остальные готовы сдаться и присягнуть.

— И какого демона мы вообще сюда тащились⁈ — рядом возмущенно прогромыхал голос Борова.

— В следующий раз не пойдем, — недовольно проскрипел Эсгон. — Оно и понятно, на кой мы Несокрушимому, да еще и с драконом? Лучше бы мы отправились в соседний Логранд. Мы бы там, а Его Величество здесь — и дело бы пошло быстрее. А так — только харчи да оружие туда-сюда таскаем.

— Без вас бы я не справился, если бы что-то пошло не по плану, — улыбнулся я.

Боров тяжело выдохнул, Эсгон карикатурно хмыкнул, а Мари подбадривающе похлопала меня по плечу и, резко сорвавшись с места, бодро принялась раздавать команды:

— Рик и Рейг, собрать всех выживших стражей у ворот! Эсгон — гоните горожан к площади!

Схема действий в городе у нас была отработана. Взяли город, собрали народ и объявили, что отныне эти территории не подчиняются узурпатору и принадлежат законному императору. Защитников горда: кого под присягу, кого в плен. Хотя мы и стараемся минимизировать, без жертв, конечно же тоже не обходится. Если тело погибшего не слишком повреждено — обращаем в нежить, остальных хоронят горожане.

И да, без нежити нам никак не обойтись. Я поднимал всех, кого только возможно, а после выводил из города и гнал к горам, где мы скрывались. За эти дни я там собрал уже небольшую армию. И соберу еще. Именно этой армии и предстоит идти в первой лини фронта.

Демоноборцы быстро организовали горожан и стражей. Сначала я провел присягу и раздал поручения: разобрать завалы, башни, отстроить две обзорные вышки, нести круглосуточное наблюдение, докладывать об обстановке посредством светового артефакта. Сам артефакт тоже выдал.

Сначала мы хотели использовать пространственные артефакты для связи с городами, но это оказалось слишком затратное по силе мероприятие. Столько пространственных ведьм у нас нет. И потому будем действовать по старинке. Принцип работы светового артефакта похож на работу сигнальной ракеты. По всему периметру будут рассредоточены наши люди, которые и будут передавать по цепочке световые сигналы. Каждому городу два кодовых цвета и длинный луч — сигнал о конкретном происшествии. Зеленый — войска врага приближаются, желтый — на город напали, синий — полная боевая готовность, красный — прорыв. Да, про прорывы тоже не стоит забывать. Они порой могут нанести вреда куда больше. И таким образом в кратчайшие сроки мы узнаем, даже находясь в Ятершате или Макридии, в каком именно городе и что произошло. Об остальном, не требующем срочности, решаем через гонцов.

Когда собрали всех горожан, я вышел в центр площади и поговорил с народом. Да, именно просто поговорил, без лишней патетики и громких речей. Моя слава давно уже опередила меня, в каждом графстве, в каждом городе и захудалой деревеньке давно знали и о моем возвращении, и о моих подвигах и захваченных городах. По сути, люди попросту сидели и тихонечко нас ждали. Слухи о планах Ворлиара разлетелись не менее быстро, чем обо мне. Это, конечно, вселяло в народ неимоверный ужас, и потому встречали нас повсюду торжественно — как героев освободителей.

А еще в каждом городе мы набирали добровольцев в повстанческие войска. Воевать охотников было немного, люди запуганы и прекрасно осознают, что простому человеку против армии магов, Неспящих и демонов не выстоять. Приходилось переубеждать.

Этим в основном занималась Мари и Эсгон. Эти двое настолько поднаторели в красноречии, а учитывая грань Мари (она нередко использовала свой магический дар убеждение), нам удавалось мобилизовать практически все пригодное для сражений мужское население и частично женское.

Дальше новобранцы сами выбирали командира и оставались ждать на местах до начала большой войны. А в том, что тотальной войны избежать не получится, никто даже не сомневался.

Когда со всеми делами было покончено, нас накормили в трактире и выделили один из самых красивых городских домов для ночлега. В этом доме когда-то жил глава города, но после появления Неспящего, глава и его семья торопливо бежали. Видимо, этот глава был не слишком чист на руку и побоялся, что Неспящий это сразу выяснит.

Демоноборцы, как и принято после сражения, засели в гостиной праздновать победу. Виракэс отправился разведать обстановку к местам больших прорывов, к демоническому острову и Божественному столпу Йолим. Делал это Виракэс каждую ночь, а наутро приносил не самые радостные вести. Чем больше шарганово облако высасывало энергию из столпа Йолим, тем больше увеличивались дыры в небесном щите и тем больше демоны заполоняли запад Адары.

И почему шарганово войско нацелилось именно на этот столп, нам тоже было ясно. Богиня смерти Йолим даровала людям грань некромантии. И когда столп падет, мир лишится этой магии, а мы вместе с этим лишимся своей армии из нежити.

Боров и Рик полвечера меня зазывали присоединиться к пьянству, но я наотрез отказался. Во-первых, главнокомандующий должен быть всегда трезв и бодр, во-вторых, по вечерам я обычно проверял послания от Альвары и Динокеса, а также докладывал об обстановке сам.

Сегодня вести от Динокеса пришли хорошие. Наши отряды под предводительством адамантов взяли еще шесть городов. По заверению Динокеса, через несколько дней сможем начать наступательные действия. А вот из столицы новости были не такими радостными. Ворлиар, конечно же, был уже в курсе о том, что происходит на юге, и начал собирать армию.

По нашим подсчетам, враг будет здесь через неделю. И за это время нам предстоит не только захватить юг. Но и освободить королевства от армии на границе. А еще через три дня произойдет обряд обращения теневиков в Неспящих. И это мы тоже намерены предотвратить. Одно дело, теневики под присягой, и совсем другое Неспящие с усиленными в десятки раз теневыми гранями.

От Альвары пришло письмо, что они готовы наступать в любой миг. Единственное, что все усложняли Неспящие в королевском дворце. И не только в Макридии. Неспящие так же засели и в Юргании. Было ясно, что враг уже обо всем догадывается и только и ждет, когда кто-то из сторон конфликта выдаст себя. И тогда, а тут сомневаться не стоит, Неспящие убьют и правителей, и всех, кто имеет хоть какое-то отношение к королевской семье. Но и на этот счет мы уже разработали план. Вот только бы все успеть, только бы у нас хватило на все это ресурсов, людей и сил. Потому что преимущество времени по-прежнему было не нашей стороне.

Я ответил Альваре, затем написал Боулям в Ятершат, приказав готовиться к наступлению, а после решил, что неплохо бы и поспать. В последнее время сон для меня непозволительная роскошь, и все же, пусть мой организм и вынослив, ему нужен отдых.

И только я было разделся, залез в постель и закрыл глаза, как дверь в покои тихонечко приотворилась и в комнату робко шагнула Мари, спешно закрыв за собой дверь.

Я привстал на локтях и в ожидании уставился на нее, призвав к ночному зрению. На лице Мари было замешательство, я бы даже сказал, она была смущена, что, в общем-то, немного меня озадачило.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Не спишь? — вопросом на вопрос ответила она.

— Еще не успел уснуть. — Я сел в кровати и продолжил ждать. Зачем она пришла, я уже догадался, не первый день живу. Но, сказать, что я был удивлен, так это ничего не сказать.

Мари так и стояла у двери, я встал и шагнул к ней, приобнял за плечи, почувствовал, как она податливо выгнулась всем телом. Ее широко открытые глаза напрасно пытались рассмотреть выражение моего лица в темноте, и все же она не отводила взгляд.

— Я подумала… Я просто хотела… — начала было Мари и резко затихла, а затем медленно стащила с себя куртку и бросила на пол.

Говорить ничего и не нужно было. Ожидал ли я? Нет. Ждал ли? Однозначно.

Я начал стягивать с Мари корсет. Она неуверенно провела рукой по моей голой спине. Я, немного помедлив, наклонился и поцеловал ее. Мари прижалась ко мне всем телом, ее пальцы страстно впились в мою спину.

Тепло, запах и близость ее тела одурманивали, распаляли все больше, пока и вовсе не лишил меня самообладания. Мари была нежной и робкой, податливой и послушной, пока неловкость не сменилась всепоглощающим вожделением. Теперь она была самой собой — без масок, без опасений быть непонятой. Жгучая, страстная, неистово жадная и одновременно нежная, чувственная.

Под утро мы окончательно устали, но уснуть никто из нас так и не сумел. Пусть плоть и обессилила, но в душе еще бушевали страсти. Наверное, нужно было что-то говорить, но мне не хотелось. Какое-то время молчала и Мари, а после я почувствовал, что она напряглась. Какие-то мысли в ее прекрасной голове явно не давали ей покоя.

— У тебя должен быть наследник, — вдруг решительно заявила она.

Чего-чего, а такого прагматизма после страстной ночи я уж точно от нее не ожидал. Но сейчас едва ли был подходящий момент говорить о том, что и наследником, и даже женой я уже успел обзавестись. Вообще, об этом кроме Тунайта и Виракэса никто не знал. И лучше пусть пока так и остается.

— И ты собираешься мне его подарить? — усмехнулся я.

— Конечно, — с уверенностью кивнула Мари и, поёжившись в постели, добавила: — А кто, как ни я? Поблизости других сильных шай-гарий нет. А учитывая обстоятельства и угрозы, преследующие тебя, ты просто обязан оставить наследника.

— Не знал, что ты настолько практичная, — не смог я сдержать улыбку.

Я прекрасно понимал, что Мари сейчас попросту пытается натянуть прежнюю маску неприступной и дерзкой предводительницы демоноборцев. Мол, никакая это не любовь, а самый что ни на есть патриотизм и долг перед родиной.

Мари приподняла голову с моей груди и серьезно посмотрела, увидев насмешку на моем лице, нахмурилась.

— Зато ты слишком беспечен, — строго сказала она. — Даже если мы одержим победу, но с тобой что-то случится, Виреборн будет обречен. Империя ввергнется в междоусобные войны, расколется на части и все, за что Ананд, то есть ты, так сражался — падет. Поэтому ты должен даровать миру Девангера.

Да, все она говорила верно. Но я умирать пока не собирался, да и сама Манушерма уже наградила меня наследником. Правда, я не против и перестраховаться. Два наследника лучше, чем один. Да и вообще, чем больше, тем лучше. Род Девангеров почти вымер и именно мне предстоит его возродить.

— Ты права, — со всей серьезностью кивнул я, притянул ее к себе, стиснул в объятиях и, почувствовав, что успел отдохнуть, сказал: — Надо, значит, повторить, чтобы наверняка.

Но повторить нам не дали.

По двери громко бахнули дважды. Даже сомневаться не стоило, что по ту сторону находился Боров. Будь дверь потоньше, он ее своим могучим кулаком и проломил бы.

— Тео… Император, Ананд, — торопливо пробормотал Боров не совсем трезвым голосом. Но по голосу было ясно, что что-то произошло из ряда вон, заставив здоровяка практически протрезветь.

Мари напряженно уставилась на дверь, я уже видел, как затеплилась магия ветра в ее руке. И я даже не сомневался, что она применит всю силу до иссушения, но не позволит никому из своих подчиненных застать ее в постели с мужчиной.

Я указал Мари взглядом на шкаф, она недовольно фыркнула и все же, раздраженно укутавшись в простыню, засеменила к шкафу, где быстро и спряталась.

— Ананд, Тео! — продолжал неистово тарабанить в дверь Боров. — Тревога! Шарганово дерьмо, как можно дрыхнуть⁈ Тео, твое ж императорское ты величество, пришел сигнал из Аргаза! Подъем!!!

Последнюю фразу Боров неистово проревел, и в этот самый миг я открыл дверь и увернулся в сторону, едва не получив громадным кулаком по лбу.

Боров выпучил глаза, развел руками и потеряно произнес:

— Зеленый. Желтый. Аргаз и Масскар.

Это были очень дурные вести. Значит, Ворлиар намерен защищать Масскар и привел туда войска. Но больше меня беспокоил Аргаз на который напали. Школа не предназначена для боевых действий, даже учитывая магические ловушки, осаду им не выдержать, а в пещерах сейчас прячется и ждет сигнала к наступлению на Масскар весь наш магический костяк.

И если Ворлиар откуда-то об этом знает, заблокировать их в пещерах, замуровать там и прикончить не составит никакого труда. А если он уже знает и про Динокеса…

— Какой приказ⁈ — это уже спросил Рейг, замаячивший за спиной Борова.

Друг детства, к моей радости, был бодр, свеж и трезв, в отличие от остальных демоноборцев.

— Начинайте посылать сигнал — синий! — велел я.

Рейг с готовностью кивнул и спешно умчался отдавать приказы. А Боров заторможено кивнул, почесал затылок и пробормотал:

— Ну вот и началось.

Глава 19

Пока отряд собирался, а по всему захваченному нами Югу передавали сигнал к общему сбору войск, я занимался обменом информации и корректировкой планов. Как выяснилось, за ночь мне пришло немало тревожных посланий от соратников. В особенности от Динокеса:

«Разведка докладывает об общем сборе войск в столице».

«Замечено более сотни пространственных порталов. Ворлиар перебрасывает теневиков к Масскару».

«К Аргазу приближается колонна из двух сотен Неспящих. Они занимают позиции. Мы готовы отразить атаку. Ждем приказа».

И одно от Альвары:

«Ночью имперские войска собрались и покинули приграничье. Тронулись на Юг».

Чем больше я читал, тем сильнее начинало пульсировать в висках. Зейн Ворлиар меня обыграл. Он не стал действовать последовательно, как мы рассчитывали. Он ударил разом и по всем фронтам, окончательно лишив нас времени.

Мы так и не успели собрать достаточно сильную армию. Захваченные территории, даже если их жители возьмутся за оружие все — от стариков до младенцев — нам не справиться. А войска королевств не успеют добраться. Или, если и доберутся, будет уже поздно.

Мари сидела в моей комнате и напряженно перечитывала послания, пока я спешно отвечал. Она не смела лезть с советами, да и сейчас они мне были не нужны. Мой мозг и так работал на грани возможного, отщелкивая мысль за мыслью, просчитывая каждый вариант событий и выстраивая мысленную карту предстоящих сражений.

Но точку поставило последнее сообщение от Динокеса:

«Разведка докладывает: сегодня в полночь Ворлиар намерен провести Кровавый обряд. К Плавучей горе двигаются больше трех сотен теневиков».

— Шарганова мать! — не сдержала эмоций Мари, скомкала сообщение, а затем вдобавок еще и сожгла его магией.

— Ворлиар не оставил мне выбора, — кивнул я. — Сегодня я и остальные адаманты должны быть на этой горе и помешать им совершить Кровавый обряд.

— Это самоубийство, Тео. Вы не готовы. Способа избавить людей от шаргановой присяги по-прежнему нет.

— Я же сказал, у нас нет выбора. Мы не должны допустить, чтобы они провели обряд. Виреборн потеряет этих теневиков навсегда.

— И? И что ты собираешься делать? — зло спросила Мари. — Как ты собираешься их спасти? Вам придется их всех убить — это же очевидно!

— Возможно, и так. Но зато они не станут Неспящими, не усилят свои магические способности в несколько раз.

Мари негодующе фыркнула:

— Вас двенадцать! Всего двенадцать, Тео! Какими бы вы, адаманты, сильными не были — вам не выстоять против двух дюжин Неспящих и теневиками.

Да, Мари была права — это чистой воды самоубийство. Но мы должны были кое-что попробовать. Нет, я обязан это сделать сам.

— На днях я получил письмо от Чаккерс, — сказал я. — Они проводили магические эксперименты с присягнувшими пленными.

— И? — Мари застыла в напряженной позе. — У них получилось?

— Нет, уничтожить силу присяги невозможно. Она прочно привязана к уму и душе человека. Шарганова энергия всецело подчиняет присягнувшего, и только смерть разрушает обряд. Или смерть того, кому присягнули.

— Значит, ты не к Плавучей горе собрался, — тяжело посмотрела на меня Мари.

— Все адаманты отправятся к месту проведения Кровавого обряда. Они будут ждать меня и, если ничего не выйдет, им придется убить всех теневиков.

— Думаешь, убьёшь Ворлиара, и это поможет? — Мари эта идея явно не нравилась.

— Нет, убить одного Ворлиара недостаточно. Обряд присяги привязан к роду Ворлиар. Но избавившись от него мы сможем подчинить себе всех присягнувших.

— И? — нехорошо усмехнулась Мари. — Думаешь, Камилла станет тебе подчиняться? Или ты… — Мари осеклась, ее глаза округлились от удивления и восхищения: — Так просто⁈ Если это сработает, исход борьбы предрешен! Нам вообще не придется воевать.

— Так просто точно не будет. Да, я смогу внушить Густаву приказать армии отступить. Но это только если мне удастся убить обоих его родителей. Если же останется Камилла, Кройцы наверняка поставят ее регентом, так как Густав считается убитым. И не забывай, мы воюем не с Ворлиарами и Кройцами — они лишь марионетки. Мы воюем с Шарганом и его армией.

Мари на какое-то время задумалась, затем решительно сказала:

— Значит, передай командование Динокесу. Ты не сможешь быть в двух местах одновременно.

Я с сожалением покачал головой. Представить Динокеса во главе сражения сложно. Да, он мужик умный, образованный, и его сила стоит десяти теневиков. Но вот управлять армией — это вообще не про него. Даже Боров или Эсгон и то справятся лучше, они хотя бы участвовали в реальных сражениях. Динокес может быть отличным советником, но не более того.

Увидев сомнения на моем лице, Мари вздохнула:

— Да, не лучшая кандидатура. Но нельзя оставлять армию без полководца. Боевой дух солдат ослабнет, когда они тебя не увидят на поле боя.

— Я буду там, как только мы спасем теневиков от Кровавого обряда. Но сейчас…

— Что? Что ты придумал⁈ — заинтересованно уставилась на меня Мари, заерзав на стуле.

— Меня заменит Тунайт. Он примет мой облик. Таким образом, враг не поймет, что меня нет на Юге. Но Тунайт будем лишь ширмой, остальным будешь руководить ты.

Мари совсем не удивилась тому, что я вверил ей такие полномочия. Взгляд сверкнул азартом, на лице возникла бесовская усмешка, я было даже немного испугался, что с таким вот рвением Мари может и перестараться. Но она резко подалась вперед, прижалась ко мне, чувственно поцеловала меня в щеку и прошептала на ухо:

— Не переживайте, Ваше Величество, я вас не подведу.

* * *

Как только Виракэс вернулся, мы тут же отправились в ущелье Боулей, перед этим отправив сигнал об общем сборе адамантийцев.

Нам критически не хватало пространственных магов. Круэтту, как и обещал Альваре, я отправил в безопасное место — в Рэй-Ро. Тунайт свои силы еще не восстановил и его магии хватит только на то, чтобы перекинуть меня в Сол-Меридию, но я не стану его просить это делать. Он мне понадобится, когда нам нужно будет вернуть Густава. Если, конечно, план Агаты-Санты сработает.

Среди прибывших адамантов была принцесса Элюса — Вимиль, владеющая магией пространства, именно ей и предстоит отправить всех к Плавучей горе. Вот только на то, чтобы вернуть адамантов на Юг, у Вимиль сил уже не хватит. А оставаться им там никак нельзя. Во-первых, запад кишит демонами и Неспящими, а местные жители целыми городами спешно покидают эти места, во-вторых, адаманты нужны нам здесь, на Юге, и как можно скорее.

В сопротивлении было пять пространственных ведьм, но собрать всех и быстро — та еще проблема. Двое из ведьм находятся в Масскаре, еще двое в осажденном Аргазе и последняя в Ятершате — шай-гария Боулей. Получается, чтобы быстро собрать этих ведьм, нам нужна еще одна ведьма. Но времени на то, чтобы решать эту проблему, у меня не было, и потому я переложил ее на плечи Хагену и Динокесу. Уверен, с этим они справятся. Да и у них попросту нет выбора.

В Сол-Меридию я отправился с Виракэсом, по пути завезли Тунайта к месту сбора войск, где ему предстояло изображать меня и где уже находились демоноборцы и Мари.

Путь в столицу занял немало времени, так как мы отправились через моря. Через города лететь было небезопасно: вражеская разведка вмиг обнаружит дракона в небе и станет ясно, куда мы направляемся. А для нас крайне важен эффект неожиданности. Нельзя, чтобы Ворлиар меня ждал, для него я буду находиться в нескольких баргах от Масскара в штабе, где сейчас спешно собираются наши войска.

Основной проблемой было попасть в столицу. Войти через городские ворота я, разумеется, не мог, как и прилететь на драконе. А других ходов во дворец не было, только потайной выход, через который бежали пленники. Когда я строил город, никак не предполагал, что мне или моим потомкам придется пробираться в собственную столицу украдкой, будто преступник.

Но выход для Несокрушимого адамантийца всегда найдется. В конце концов, я владею магией мироздания на уровне магистра.

Чем ближе мы были к столице, тем выше летел Виракэс, нам приходилось прятаться в облаках, едва не задевая головам Небесный щит. Ближе к столице решили опуститься и лететь через лес в метре над землей, пока не достигли места, где находился выход из подземелья.

К тому времени солнце уже клонилось к закату, и мне нужно было торопиться. Огромный камень, толщиной в полтора метра, который закрывал вход, сдвинуть было невозможно, его основная часть наполовину уходила в землю и была защищена от воздействия стихийной магии. Пробить его магией разрушение тоже задача не из простых. Гранит, замаскированный под песчаник, имеет немалую прочность, и на то, чтобы его разбить, придется потратить половину запаса моих сил. Но выбора не было, и я приступил.

Я начал резать камень посередине тонкой линией разрушения, отсекая часть за частью, будто лазером. Как только там образовался достаточный проем для того, чтобы мог влезть человек, я пролез. Виракэс остался ждать меня в лесу, и на случай, если случаться неприятности, я смогу его призвать.

Через подземелье я быстро достиг дворца и отправился через застенье в центральную башню, где на самом последнем ярусе и располагались нынешние покои узурпатора. Я рассчитывал на то, что в такое время Ворлиар еще будет отсутствовать в комнатах. А это значит я смогу спрятаться, затаиться и, выждав подходящий момент, убить его.

Вот только полностью полагаться на удачу не приходилось. Ворлиар мог вообще сейчас не находиться во дворце, а, например, отправиться на Кровавый обряд. И хотя разведка и доложила, что узурпатор во дворце, у него имеется Неспящая Грета, которая в любой миг может переправить его в любую часть планеты.

Скоро я добрался до ниши, в которой открывался проход в покои Ворлиара. Я достал из кошеля меч разрушения, уколол себя в ладонь и активировал его. По карманам раскидал десяток «пауков» — когда дворец кишит Неспящими, перестраховаться лишним не будет.

Какое-то время стоял и прислушивался к звукам внутри комнаты и когда убедился, что там тишина, вдавил камень посередине стены и мягко отодвинул потайную дверь.

Я застыл. В комнате я оказался не один. У противоположной стены стоял Ворлиар: устало сгорбившись, он уперся ладонями в туалетный столик и смотрел в зеркало. Сомневаться не стоило, он видел меня.

Напряженный, неподвижный взгляд застыл на мне. Странно, но Зейн Ворлиар не пытался звать на помощь, не призывал к магии и вообще ничего не предпринимал, а просто безотрывно глядел.

Я вышел из укрытия, держа меч так, чтобы иметь возможность в любой миг запустить его в спину узурпатора.

— Моя смерть ничего тебе не даст, — тихо и холодно произнес Ворлиар.

— Ошибаешься. — Я начал медленно приближаться.

Я мог убить его прямо сейчас, мне ничего не мешало, но я не спешил. Ворлиар говорил, а значит, есть шанс получить от него важную для нас информацию.

— Ты убил моих детей, ублюдок, — вдруг зло прошипел Ворлиар и резко повернулся ко мне. В его руке вспыхнул демонической магией кинжал.

— Твой сын жив, — холодно сказал я. — Я не убиваю детей, в отличие от вас. Густав еще может принести пользу империи.

На лице Ворлиара возникла растерянность.

— А второй ребенок? — Ворлиар опустил кинжал, демоническая магия погасла.

— Это не твой ребенок. Линетт носит под сердцем адамантийца.

Глаза Ворлиара сверкнули гневом, и он снова вскинул кинжал:

— Не смей мне лгать, щенок!

Я не смог сдержать улыбки.

— Теперь для тебя это не имеет никакого значения, — сказал я. — Ты прожил свою жизнь никчемным предателем, братоубийцей и узурпатором. Твоя жизнь никогда ничего не значила. Даже твои союзники и те намеревались тобой пожертвовать. Ты знал, что тебя собирались использовать как сосуд для Шаргана?

Ворлиар какое-то время молчал, сверля меня ненавистным взглядом и вдруг устало выдохнул и сказал:

— Догадывался.

Он снова опустил кинжал и отвернулся от меня, положив демоническое оружие на туалетный столик.

Я ждал, что мы схлестнемся в драке, ждал, что он закричит, и сюда набегут Неспящие или что он попытается сбежать. Но такого я совсем не ожидал. Передо мной был напрочь сломленный и смертельно уставший, жалкий человек, которому уже давно было плевать на свою жизнь.

— Думаешь, сможешь их остановить, убив меня? — спокойно, так, будто мы по-приятельски беседовали, спросил Ворлиар.

— Рассчитываю с помощью твоего сына переманить на нашу сторону присягнувших магов.

— Может, и получится, только придется убить и Камиллу, — пожал он плечами.

— Если понадобиться, убью и ее. Где она, кстати?

Ворлиар усмехнулся и покачал головой:

— Камиллы здесь нет, она в безопасном месте. И потому моя смерть не даст тебе особого преимущества. Тебе все равно их не победить. Слишком поздно, последний осколок найден, и вскоре, пусть не в меня, но они призовут Шаргана.

— Где находится артефакт призыва?

Ворлиар тихо засмеялся:

— Уж не думаешь ли ты, что я стану тебе помогать?

Ворлиар покосился на дверь, снова улыбнулся, и тут до меня дошло, что все это время он попросту тянул время.

— Что же ты медлишь? Убивай уже, — весело сказал он. — Иначе не успеешь!

Я рванул к нему, замахнувшись и прицелившись в шею. Лезвие ударилось о внезапно вспыхнувший щит и отскочило. Меч выбило из моей руки и отшвырнуло в другой конец комнаты. В это же время открылся пространственный проход, и в комнате появилась Неспящая Грета.

Она холодно уставилась на меня и без промедления атаковала. Мощный сгусток ветра ударил в живот, отбросив меня в другой конец комнаты. Ее сила была такой мощной, что меня припечатало в стену, вышибло весь воздух из легких и поколотило предметами интерьера.

Грохот раздался солидный, будто потолок обрушился. И я ожидал, что сейчас сюда вмиг набегут гвардейцы императора или Неспящие, но почему-то никого не было. Неужели Ворлиара охраняет только Грета?

Не теряя времени, я вытащил из кармана «паука» и швырнул в Грету, корректируя полет ветром. Та было попыталась контратаковать, ударив ветром в отместку, но я оказался быстрее.

«Паук» впился в грудь Неспящей. Грета поднесла руку к груди, злобно оскалилась на меня и вмиг рухнула на пол.

Ворлиар растерянно посмотрел сначала на нее, а после уставился на меня. Щит, возведенный Гретой, пал.

Неподдельный страх вспыхнул в глазах узурпатора. Значит, больше на помощь прийти некому. Он было открыл рот и даже успел вскрикнуть, желая позвать подмогу, но я не позволил.

Темный сгусток разрушения пересек всю комнату и ударил в Ворлиара, изрешетив его грудь так, будто его расстреляли из пулемета.

Странно улыбнувшись, Ворлиар поднял на меня глаза и хрипло протянул:

— Поздно. Тебе все равно ничего не изменить.

Какое-то время, всего несколько секунд, в глазах Зейна Ворлиара еще теплилась жизнь. Его странный взгляд: довольный и насмешливый, еще какое-то время осмысленно глядел на меня. А после Ворлиар сполз на пол, изо рта хлынула кровь, и он, прислонившись спиной к туалетному столику, умер. Насмешка так и застыла на его губах. Словно бы этот гад, даже испустив дух, продолжал насмехаться, будто бы он знал то, о чем я не мог догадываться.

Не такой смерти я ему желал. Слишком просто. Я хотел, чтобы эта тварь, едва не сгубившая народ Адары и моих потомков, умирала в страшных корчах и просила о пощаде, заливаясь слезами. Но и это он умудрился мне испортить. Но все же он мне немного помог. Последний осколок найден, а значит скоро Неспящие соберут артефакт и призовут Шаргана. И вот этого мы никак не можем допустить.

Неспящую Грету составлять здесь я не собирался. Убивать ее мне не позволяло уважение к чувствам магистра Динокеса, а оставлять пространственную ведьму с такими силищами здесь — довольно глупо. Правда, едва ли мне удастся ее шантажировать и заставить действовать в моих интересах. Неспящие, к сожалению, не подчиняются человеческим инстинктам и запугать их невозможно. И потому, надев на нее магические оковы, решив пока не снимать «паука», я закинул Грету на плечо и покинул покои Ворлиара.

Теперь посмотрим, как они будут плясать без своей марионетки императора и пространственной ведьмы.

Вскоре я вернулся к Виракэсу и мы на всех парах рванули к Плавучей горе. До полуночи оставалось несколько часов.

Глава 20

Дракон мог развивать скорость, равную скорости земного истребителя. И если самому дракону такая скорость совершенно не доставляла дискомфорта, человеку, пусть даже адаманту, да еще и без защиты, такие перегрузки противопоказаны. Да что там, на такой скорости я попросту задохнусь или слечу с дракона.

Мы пытались медленно разгоняться, ускоряясь постепенно. Я поднимал щит, придавая ему более аэродинамическую форму. Но даже у магических щитов есть предел — в какие-то моменты его попросту сбивало и Виракэсу приходилось тормозить. А еще пару раз я чуть не потерял Неспящую Грету, которая так и норовила свалиться с дракона. Кстати, слава богам, теперь спящую благодаря «пауку».

Все эти манипуляции, конечно давали результат, но к Плавучей горе мы все равно катастрофически опаздывали.

Чем ближе мы были к Западу, тем мрачнее и зловещее выглядела окружающая обстановка. Красное небо практически полностью затянуло шаргановыми облаками. Города опустели, а рваный Небесный щит напоминал громадную сияющую энергией паутину.

Щит больше не защищал эти места. Внизу мрачно плавали по воздуху ларва-демоны, выискивая жертву. То там, то здесь разносился голодный рев тера-демонов.

Чем ближе мы были к Плавучей горе, тем чаще нам попадались более организованные группы тера-демонов. Мне всегда казалось, это невозможно — управлять демонами, что ими движет исключительно чувство ненасытного голода. Но теперь я видел своими глазами, как разномастные громадины идут ровными шеренгами, будто заправские солдаты, а двое Неспящих, верхом на демонах, напоминающих полу-крыс полу-ящеров, гонят их вперед. И таких погонщиков с отрядами нам по пути попалось не меньше двух десятков.

Виракэс предупреждал, что на Западе совсем все плохо, но я и представить не мог, что настолько. И теперь мне уже не казалось, что слова Ворлиара, о том, что слишком поздно, были так уж далеки от истины.

Впереди замаячила округлая вершина Плавучей горы. Гора стояла посреди моря, отчего и получила такое название, но по сути своей она являлась островом. У подножия стояли имперские корабли, именно на них и прибыли теневики. А на вершине горе пылали костры, вспыхивала разномастная магия.

И хотя я велел адамантам без меня не начинать, очевидно, что-то у них пошло не так. Скорее всего их попросту обнаружили.

«Скорее!» — мысленно велел я Виракэсу, хотя мы и так неслись на самом допустимом пределе, от которого не срывало магический щит.

Битва между адамантами и Неспящими разгоралась с нешуточной силой. Адамантов загнали в центр и окружили со всех сторон Неспящие. Кто-то из наших поднял два щита, разделив команду. Насколько мне помниться, грань защиты имели трое: Барбаг, Вимиль и Угалия.

Неспящих насчитал не меньше трех десятков. Четверо из них непрерывно долбили по щитам разрушением. Долго адамантам так не выстоять, учитывая, что внизу армия теневиков.

А полк Теней тем временем уже покинул корабли и стройными, молчаливыми шеренгами двигался к вершине горы. Значит, обряд еще не начался. Значит, я успел.

«Я должен отправить послание в штаб», — сказал я Виракэсу.

Дракон затормозил и завис в воздухе. Я быстро написал Мари и Тунайту. К этому времени они уже должны быть готовы. Теперь оставалось не пропустить прибытие Густава и убедить его действовать так, как нужно нам. Хотя вряд ли это будет сложно.

А еще придется разбудить Грету. Иначе «паук» окончательно высосет из нее энергию и убьет.

Я снял проклятый артефакт с одержимой шаргановой силой Греты. Виракэс же тем временем кружил над Плавучей горой в поисках вспышки пространственного прохода. Дракон, как и адаманты, умел видеть магию, мне же приходилось следить за тем, чтобы Грета ничего эдакого не выкинула. Даже в оковах, уверен, Неспящие способны на многое.

И здесь я оказался прав, потому что стоило ей только немного прийти в себя, как она стала неистово вырваться, шипеть и пытаться свалиться с дракона. Просто бешеная гадюка на сковороде — не иначе. Пришлось ее обхватить со спины и стиснуть так, чтобы Неспящей даже дышать было сложно. И это помогло — в полуобмороке слишком-то непосопротивляешься.

«Вспышка пространства на Востоке», — сообщил вдруг Виракэс и без промедления метнулся вперед.

Неподалеку от причаливших имперских кораблей я и сам увидел захлопывающийся проход. И почему-то две фигуры. Почему, демон побери, две?

И очень быстро я понял почему. Одна — высокая, тучная и неуклюжая, явно принадлежала Густаву. Вторая — стройная, гибкая, с уверенной пружинящей походкой и длинными волосами, принадлежала Мари.

— Какого демона ты здесь забыла? — едва опустился Виракэс, зло поинтересовался я у Мари.

— Добрый Волшебник! — радостно воскликнул было Густав, но увидев мое прокошенное от ярости лицо тут же осекся и ошалевшим взглядом уставился на возникшего из темноты Виракэса.

Мари обдала меня злым, мрачным взглядом и холодно отчеканила:

— Ты оставил меня за главную! Я действую так, как считаю правильным!

— Оставив армию без предводителя⁈ — я и сам не заметил, как перешел на крик.

Грета, воспользовавшись нашей перепалкой, тут же сползла с дракона и бросилась наутек. Мари сердито фыркнула и ветром опрокинула ее наземь. Подняться с живота, когда твои руки связаны за спиной, — задача не из простых. Поэтому там на земле Неспящая и осталась извиваться.

Мари снова уставила на меня злой взгляд, яростно сверкнула глазами и холодно отчеканила:

— Она не оставила мне выбора! Или бы я сопроводила Густава в это пекло, или она бы сама с ним сюда приперлась!

Я непонимающе скривился:

— Кто такая — она?

Мари стервозно оскалилась и ехидно протянула:

— Любезнейшая императрица Линетт Девангер.

Так, теперь все встало на свои места. Значит, Линетт проскочила через проход вслед за Густавом. Ох уж эти женщины! Я ведь велел оставаться в безопасности и хранить наше дитя. Но, видимо, материнское чувство Линетт настолько обострилось, что она и Густава не смогла оставить без своего заботливого надзора, потому и ринулась следом за ним.

— Мог бы и сказать, — Мари смерила меня полным горечи взглядом и отвернулась.

— Мог, — холодно согласился я и добавил: — но сейчас совсем не время для сцен ревности и выяснений отношений. И раз ты уже здесь — приглядывай за Неспящей, держись подальше от теневиков и их кораблей.

Мари даже не взглянула на меня, резко развернувшись, сердито зашагала в сторону Греты. Неспящая с остервенелым рвением все еще пыталась подняться на ноги.

Я же направился к Густаву. Густав за все это время не сдвинулся с места, продолжив глядеть круглыми изумленными глазами на Виракэса так, будто всерьез считал, что стоит ему шелохнуться, и дракон его вмиг съест.

— Он тебя не тронет, он наш друг, — сказал я парню, потормошив его за плечо.

— Да-а-а? — медленно и недоверчиво протянул Густав и так же медленно повернул в мою сторону голову.

— Разумеется, — кивнул я и сжал его плечо сильнее. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Густав опасливо покосился на дракона и кивнул:

— Говори, Добрый Волшебник.

— Ты должен остановить войну! Только ты это сможешь сделать.

— Да-а-а⁈ — Густав так удивился и одновременно испугался, что его пухлые щеки затряслись.

— Да, Густав. Твой отец совершил ошибку и едва не призвал в этот мир самого жестокого из богов. Тебе предстоит это исправить. Я знаю, ты настоящий герой. И знаю, что твое доброе сердце не желает, чтобы гибли люди. И потому ты должен это остановить.

— Я… Я… — Густав попятился. — Я не знаю ничего. Я не умею останавливать войны. Мой отец… Почему он сам не может остановить войну. Пусть папа останавливает! Я не умею! Нет нет нет!

Густав быстро-быстро затряс головой так, что его щеки заходили ходуном.

Да уж, я выбрал путь полуправды, а видимо, надо было ему солгать. Что ж, так просто, как я надеялся, не получится.

— Твой отец не сможет это исправить. Он мертв, — сказал я.

Густав застыл. Его глаза вмиг наполнились слезами, а щеки запылали.

— Нет, ты обманываешь! — возразил Густав, махнув на меня сердито рукой.

«Мне кажется, ты выбрал совершенно неподходящую стратегию», — влез в мою голову с замечанием Виракэс.

Я лишь от него отмахнулся и продолжил обрабатывать Густава.

— Мне очень жаль, но это правда. Теперь, как единственный наследник престола, ты император Виреборна.

— Нет-нет, я не император. Я не могу. Я не умею.

Тем временем на вершине горы что-то ярко вспыхнуло. Нужно было поторапливаться. Я ухватил Густава за плечи и, хорошенечко встряхнув, испытующе уставился в его перепуганные мокрые глаза.

— Ты должен взять себя в руки, Густав! Ты должен защитить свой народ! Кроме тебя, это сделать некому! Только ты на это способен!

Парень застыл, как-то обмяк, понурив плечи.

— Но я не знаю, что делать? — робко произнес он.

— Я тебе помогу. Я тебя научу. Прямо сейчас ты должен сесть со мной на дракона и отправиться к войску, что поднимается на гору. Ты должен им велеть покинуть это место. Сесть на корабли и вернуться в Сол-Меридию.

— А что они там делают? — глупо открыл рот Густав, уставившись на вершину горы, где снова вспыхнул адамантийский щит, атакуемый разрушением.

— Там на горе война? — снова спросил Густав.

— Нет, война на Юге. Но сейчас ты должен спасти свою армию.

— От чего спасти?

Эти вопросы начинали выводить меня из себя. Но давить на парня было нельзя, иначе сорвется с крючка.

Я мягко подтолкнул его в спину, направляя к дракону:

— Если ты не велишь им покинуть Плавучую гору, они превратятся в Неспящих и станут нашими врагами.

— О-о-о-о! — удивился Густав. — Мы воюем с Неспящими?

Я кивнул и снова подтолкнул его к Виракэсу.

— Они мне никогда не нравились. Неспящие злые и плохие! — гневно проговорил он. — Так им — этим красноглазым! Бить их будем!

— Будем, но сначала спасем теневиков.

— Давай спасем! — горячо воскликнул Густав, а затем взглянул с подозрением на дракона и недоверчиво поинтересовался. — А как это мы на нем полетим? Мы же не адаманты. Или ты адамант? Мама говорила, что адаманты плохие, адаманты наши враги и хотят нас убить.

Вот-те раз, еще этого мне не хватало!

— У нас нет времени! Нужно торопиться! — пылко воскликнул я. — Нельзя медлить ни минуты!

Мои слова отвлекли Густава от непотребных мыслей, я помог ему залезть на Виракэса, а после залез и сам, примостившись за его спиной. Теперь оставалось дело за малым: убедить целую армию, что Зейн Ворлиар мертв и что теперь они должны слушаться нового императора. И как в этом случае сработает шарганов обряд присяги — остается только гадать. То есть отвязка от Зейна могла произойти автоматически, а могла и вовсе не произойти и, возможно, присягнувшие вообще не станут подчинять Густаву. Но если даже Зейн Ворлиар счел эту идею не такой уж и провальной, то грех не попробовать.

Виракэс подлетел к началу колоны теневиков, которая тянулась от самого берега. Колону возглавляли трое мужчин. Судя по мундирам — генералы-полководцы. Мужчины застыли и уставились наверх. Странно, но я опасался, что они начнут атаковать, и уже приготовился поднять щит, но они этого не делали. Видеть Густава с такого расстояния они не могли. Неужели чувствовали, что здесь наследник?

— Сейчас я начну говорить, а ты повторяй за мной. Нужно говорить громко и решительно, — шепнул я Густаву.

— Я так не смогу, — Густав обернулся, уставив на меня обиженный взгляд.

— Ты должен говорить, как отец. Просто представь, что это такая игра и ты изображаешь отца.

— Я попробую, — нахмурился он, видимо, настраиваясь и примеряя на себя новую роль.

— Готов?

— Наверное да, — нерешительно протянул Густав.

Виракэс опустился ниже. Так, чтобы наследника могли разглядеть.

Я начал нашептывать:

— Я Густав Ворлиар.

— Я Густав Ворлиар! — громко и достаточно грозно выкрикнул Густав.

— Мой отец погиб. И теперь я, как единственный наследник престола Виреборна, отныне возглавляю империю!

Густав слово в слово повторил, похоже, даже не особо задумываясь о сказанном. По всей видимости, парню и так сложно было концентрироваться на интонации и пересказывании моих слов, а вот на осмысление этих самых слов мощи его интеллекта уже не хватало. Но мне это только на руку.

Теневики внизу не проронили ни слова. Никто из присутствующих, казалось, даже не удивился вести о смерти императора. Они все, словно в трансе, просто стояли и слушали.

— Я отменяю приказ отца! Вы не станете проходить Кровавый обряд! Все солдаты полка Теней должны немедленно сесть на корабли и вернуться в Сол-Меридию до дальнейших распоряжений.

Густав повторил и это. Хотя в некоторых словах он путался, часто запинался, а иногда и вовсе приходилось поправлять. И все же мы это сделали.

Какое-то время колона стояла, как вкопанная. Затем один из генералов, самый старый из них, обернулся к солдатам и проорал:

— Всем вернуться на корабли! Немедленно вернуться в столицу!

Шеренга начла слаженно перестраиваться. Все происходило в жуткой тишине, а после колона двинулась в обратном направлении.

Я не мог поверить своим глазам. Неужели все было настолько просто? Неужели вся эта война, все эти планы, все жертвы были напрасны? И все, что нам нужно было — это убить Ворлиара-старшего и использовать вместо него младшего?

Нет, я все равно до конца не мог в это поверить. Не могло быть все настолько просто. Где-то наверняка был подвох.

— Я все правильно сделал? — с надеждой уставился на меня Густав.

Я кивнул и похлопал его по плечу:

— Да, ты большой молодец! Только что ты спас всех этих солдат от ужасной участи.

— Все они бы стали Неспящими? — грустно спросил Густав.

— Не все. Многие не пережили бы Кровавого обряда.

Густав состроил скорбное лицо, тяжело вздохнул и произнес:

— Очень хорошо, что я их спас.

— Ты настоящий герой, — похвалил я его. — Но это еще не все. Тебе предстоит остановить войну на Юге. Прямо сейчас имперские войска готовятся напасть на многогранников и людей из простого народа.

— Зачем? — ужаснулся Густав.

— Потому что им так велел сделать твой отец. И потому что этого хотят Неспящие.

— Они заставили папу?

— Можно и так сказать, — поджал я губы и отвел взгляд.

Мальчишка горевал об отце, но как-то в своей манере, совсем по-детски, не до конца осознавая своим слабым умом. Испытывал ли я угрызение совести по этому поводу? Ничуть.

Я сделал Ворлиару одолжение. Неизвестно, какие бы ему пришлось испытывать муки, поселись в его теле Шарган. А Густав? Да, я его цинично использую, но, когда речь касается жизни всего человечества, тут уже не до высокодуховной морали.

— А кто убил моего отца? — вдруг вывел меня из размышлений Густав и застал своим вопросом врасплох.

— Я не знаю.

Густав нахмурился и глубоко призадумался.

Я повернулся к вершине горы. Адамантийцы все еще держали щит, но опустить его и атаковать не могли, слишком много Неспящих, к тому же они ждали моего сигнала. Что ж, пора им искушать силушки адамантийской.

Я отправил Виракэса и Густава к Мари, а сам же направился на вершину, попутно доставая сигнальный артефакт. Пурпурная полоса расчертила небо, я уже был близок и мог видеть, как адамантицы перегруппировались, встав в плотное кольцо. А затем они опустили щит.

Неспящие с таким остервенением набросились на адамантов, что меня даже не заметили. А мне только и оставалось, что доставать «пауков», обездвиживать их исподтишка и рубить разрушением тех, в чье поле зрения я все же попал.

Но битва длилась недолго, хотя я рассчитывал, что мы сумеем перебить всех Неспящих на этой горе. И пусть у них было преимущество в количестве, в силе мы все же превосходили.

Я заметил, что Неспящие начали убывать. Не умирать, а именно исчезать. И тут я понял, в чем дело. Увидел сияние пространственной магии. Она вспыхивала то там, то здесь. Неуловимый пространственный маг уводил Неспящих с поля боя. А после я увидел мелькнувший край красной юбки. Демон побери, как Грете удалось сбежать и где Мари?

Ответ поступил сразу же от Виракэса:

«Мари и Греты нигде нет».

«Грета здесь, — мрачно ответил я и велел: — Охраняй Густава».

Я ринулся в толпу сражающихся, попутно поднимая щит. Грета использовала хаотичную тактику перемещения. Она открывала проход, утягивала туда кого-нибудь из Неспящих, а затем снова появлялась, но уже в другом месте — тем самым став практически неуловимой.

И откуда только у нее столько силы, учитывая, что проклятый артефакт должен был ее иссушить до минимума. И тут я увидел один момент. При очередном перемещении и спасении Неспящего, я заметил мелькнувший красный поток, исходивший от Несяпящего к Грете. Несомненно, это был обмен энергией.

Да чтоб их! Они еще и магией умеет обмениваться в доли секунды и без всяких заклинаний.

Теперь моей единственной целью стала Грета. Я не смогу покинуть эту проклятую Плавучую гору, если не смогу вернуть Мари.

Каким-то чудом мне удалось высчитать, по какой траектории перемещается Грета. К тому времени поле битвы опустело практически полностью. Многие были убиты, оставшиеся пятеро отступали, остальные успели сбежать. Быстро пересчитал взглядом адамантицев — все на месте.

— Вулк, Дорминг, — крикнул я, — окружаем их, берем под щит, нельзя позволить им сбежать.

Я достал два паука, адаманты проделали то же самое. Я выставил перед собой щит, и мы двинулись на Неспящих.

— Сейчас! — крикнул я и поднял щит.

Мы одновременно бросили «пауков» в Неспящих, а в ответ на нас обрушился поток стихийной магии и магии мироздания.

Зацепить «пауком» удалось лишь одного гада. А нас задело лишь слегка.

Мы продвинулись к врагу еще на несколько шагов:

— Сейчас! — снова скомандовал я и поднял щит.

Все брошенные «пауки» не достигли цели. За спинами Неспящих возникла Грета и прикрыла их своим щитом. Теперь два щита практически соприкасались и, можно сказать, мы стояли с врагом нос к носу.

— Где Мари⁈ — крикнул я.

Грета холодно улыбнулась, какое-то время смотрела на меня немигающим красным взглядом, затем ответила:

— Ты ее не найдешь. Хочешь вернуть свою девку, отдай мне Густава.

— Только через мой труп!

— С удовольствием, — Грета снова натянула на лицо эту жуткую безэмоциональную улыбку. И все остальные Неспящие синхронно оскалились.

— У тебя мало времени, алмазная кровь! — Грета развернула пространственный проход. — Или ты приводишь Густава ко мне завтра в полночь или твоя девка умрет.

И, все как один, Неспящие слаженно вошли в проход, а после исчезла и Грета.

Глава 21

Я стоял на балконе самой высокой башни масскарского замка. Поднялся ветер. Темные облака неумолимо подступали к городу и грозили вот-вот разродиться грозой.

Внизу выстраивались в шеренги послушные имперские солдаты, которые теперь беспрекословно перешли на нашу сторону. Я передал Густава в чуткие учительские руки Динокеса и назначенного мною генерала Кристофа Хаулса. Здесь они и без меня разберутся.

Масскар мы взяли без боя. И практически без жертв, не считая дюжины Неспящих, руководивших армией. Мы вернулись с Густавом вовремя. Имперские солдаты уже готовы были к наступлению, но этого к счастью не произошло.

Герцог Суинис, как присягнувший Ворлиарам, тоже не стал для нас помехой. Его даже в плен брать не пришлось, он исполнял все, что говорил Густав под нашим чутким наставничеством.

Но только тем, что мы сумели заполучить Густава, проблемы наши не решались. Уже через час после нашего возвращения разведка доложила, что весь Запад и Север взят под контроль Кройцами, а точнее Камиллой Ворлиар. Теперь у нас де-юре выходила гражданская война, а де-факто мать и сын превратились в марионеток, застрявших между двух огней.

Мы будем пытаться убить Камиллу, чтобы лишить врага преимущества. То же самое попытаются проделать они. Но, скорее всего, ни у нас, ни у них ничего не выйдет — уж слишком стратегически важны нам наши марионетки. А значит быть большой войне. Одна половина Адары, против второй половины.

Позади послышался легкий шорох платья. По одним только легким шагам я узнал Линетт. Она подошла и застыла за моей спиной, не смея обратиться. А я не спешил поворачиваться к ней.

Первые всполохи молнии сверкнули в небе, на мгновение повисла звенящая тишина, которую тут же разорвал раскат грома. Сильнее пахнуло ветром, донесся запах приближающегося дождя.

— Ты простишь меня? — тихо спросила Линетт. — Это все из-за меня, я не должна была, но баронесса сама…

Линетт запнулась и тихо всхлипнула. Я не обернулся.

— Я ведь не специально, — уже не скрывала слез Линетт. — Да, я разозлилась на нее, когда увидела ее чувства к тебе. И она была так сердита на меня, но я не желала ей смерти. Ни за что бы не пожелала.

Я достал монету поиска, которую не выпускал из рук с тех пор, как мы вернулись на Юг. Я потер монету, подставил под срывающиеся крупные дождевые капли. На монете вспыхнул фиолетовый треугольник, указав острием на запад. Мари все еще была жива.

— Я верну ее, — ответил я Линетт.

Она оказалась рядом и напряженно застыла.

— Отдашь им Густава? — В голосе Линетт не было осуждения или несогласия, напротив, ее голос звучал смиренно, явно давая понять, что она примет любое решение, даже если оно будет безрассудным.

— Отдать им Густава, подписать нам всем смертный приговор, — отчеканил я. — Я сам ее найду и верну.

— Они убьют тебя… — Линетт всхлипнула.

Я промолчал.

Из другого конца башни, где-то еще с лестничного пролёта послышался радостный крик Тай-Тай:

— У нас получилось! Тео! У нас получилось!

В небе снова громыхнуло. Крупные капли воды шумно застучали по крыше, подхваченные ветром, они брызнули на нас с Линетт, заставив отпрянуть от края балкона. Внизу Динокес, Хаулс и Густав начали спешно заводить солдат в город.

— Тео! — запыхавшаяся, раскрасневшаяся и растрепанная Тай влетела на балкон. — У нас получилось! Мы с магистром Чаккерс, Хагеном и Дайрой сумели! Идем, ты должен это увидеть!

Я поспешил за Тай, почувствовав, как Линетт проводила меня грустным взглядом. Нет, я не злился на нее, просто сейчас все мои мысли всецело занимала Мари.

Весь путь Тай не умолкала ни на секунду:

— Помогло мое яснослышание! Я увидела душу внутри Неспящего! Они все живые, они там как пленники в собственных телах! Все как ты говорил. И эта душа страдала, очень страдала, я услышала, как он буквально молит о помощи. А потом… — Тай ловко перепрыгнула три ступеньки сразу и развернулась ко мне. — А потом магистр Чаккерс предложила использовать «паука» для того, чтобы высосать из тела шарганову энергию.

— Это должно было убить тело, — сказал я.

— Да, должно было. Но я вдруг вспомнила как ты с Дайрой исцелял лису, помнишь?

Конечно, я это помнил. Для того чтобы не убить животное во время исцеления, мне пришлось забрать ее душу, а после вернуть.

— Так вот! Мы повторили то же самое! Дождались того момента, когда «паук» высосет практически всю силу, а сердце практически перестанет стучать, Хаген забрал душу, а я начала общее исцеление. И как только я запустила сердце, Хаген вернул душу обратно! Ну идем же, ты должен это увидеть!

Тай ухватила меня за руку и потащила вниз, где располагались темницы и где мы держали Неспящих пленников. Вскоре мы оказались, судя по крюкам на стене и жутким приспособлениям и инструментам, в самой что ни на есть пыточной.

Агата-Санта приветствовала меня холодным взглядом, Дайра слегка поклонилась — эти двое были растрёпаны не менее, чем Тай. А Хагена и вовсе не было видать. Видимо обряд экзорцизма сожрал немало сил.

И только Тай выглядела бодрой и взбудораженной. Ее силы и впрямь заметно возросли.

Затем я увидел и самого подопытного. Мужчина средних лет забился в угол, сжавшись в комок, подтянув колени к груди, будто перепуганный ребенок. Завидев меня, он вздрогнул и уткнулся лицом в колени.

— Я бы, конечно, не сказал, что все получилось идеально, — заметил я.

— Да, пока что он не в себе, — подтвердила мои слова Чаккерс. — Думаю, многое зависит от силы духа самого человека.

Я понял, о чем речь. Подопытный попался со слабой психикой. Люди с нервной системой покрепче, скорее всего, без труда восстановятся после изгнания шаргановой энергии, а вот люди слабые могут и с ума сойти.

— И это все равно хороший результат, — сказал я. — Если есть шанс и возможность спасти человека, мы будем это делать.

— Я планирую провести эксперимент и попробовать снять обряд шаргановой присяги, — сказала Чаккерс.

— Таким же способом? — нахмурился я.

Как по мне, так уж лучше пусть до конца дней остаются верны Густаву, нежели сойдут с ума.

— Нет, — качнула головой Чаккерс. — Другой способ. Мы не станем использовать «паука». Но нам придется раздобыть артефакт, с помощью которого этот обряд проводят. Я думаю, вся загвоздка в самом артефакте и только в нем.

— Мы его раздобудем, — пообещал я.

Чаккерс удовлетворенно улыбнулась и кивнула. Такая сдержанная улыбка в ее исполнении, это прямо-таки высший предел радости. Я бы тоже, наверное, радовался, но мои мысли омрачала сложившаяся ситуация с Мари.

Тай почувствовала мои эмоции. Ее рука мягко легла в мою, она дождалась, когда я на нее взгляну, а после широко улыбнулась и подбадривающе тихо произнесла:

— Мы ее спасем. Возьми меня с собой, и я смогу ее найти, смогу ее услышать. Все, что нам нужно — найти пространственного мага.

— Все силы пространственников мы уже израсходовали. Рита Осфильд сможет перебросить только меня.

— Но ведь есть еще твоя тетушка Альвара. Теперь ведь ей в королевствах ничего не угрожает, — многозначительно вскинула брови Тай.

Про Альвару во всей этой суете я и позабыл. А ведь она даже не знает, что пора ликвидировать Неспящих и вводить войска в империю. И ее магию мы действительно можем использовать.

— Ты голова, Тай-Тай! — восхищенно воскликнул я, поцеловал ее в лоб и поспешил достать писчие инструменты и доложить обо всем Альваре, а также позвать ее в Масскар.

Альвара ответила практически сразу же:

«Хочешь, чтобы я тебе помогла, сначала помоги мне с Неспящими. В замке не осталось ни одного мага, а мне самой с ними не справиться. Через три лучины жду тебя у городских ворот Макридии».

Вот ведь, могла и сама меня забрать. Но, с другой стороны, предусмотрительная Альвара, скорее всего, просто экономила силы. И это правильно.

— Ну что там? Что там? — нетерпеливо прыгала у меня за спиной Тай.

— Да вот, — протянул я Тай клочок бумаги, — все-таки мне придется обращаться к Рите.

* * *

Отыскать Риту не составило труда, она не покинула Масскар, даже учитывая обстоятельства. Правда, пространственная шай-гария так испугалась осады города, что решила залить стресс вином. Когда я к ней явился, она была изрядно поддатая. К счастью, алкоголь не влияет на энергию граней, и проход она для меня сделала. А к несчастью, алкоголь влияет на когнитивные функции мозга, и переправила она меня не в Макридию, а в Юрганию, соседнее королевство.

Путь до Макридии отсюда занял бы несколько суток. И потому мне пришлось снова писать Альваре и просить о помощи. Конечно, такое положение веще едва ли понравилось королеве Макридии и потому встретила она меня едва ли дружелюбно.

— Разве это ворота Макридии? — сердито ткнула она пальцем в ворота столицы Юргании.

— Моя пространственная шай-гария не сильна в географии, — развел я руками.

Альвара недовольно фыркнула, а затем, став резко серьезной, сказала:

— Сразу будь готов к бою. Я перенесу нас прямиком во дворец. Я уверена, что Неспящие уже в курсе смерти Ворлиара и обстановки в империи. Сейчас они все собрались в зале советов и ждут аудиенции короля. Боюсь, они готовятся нас убить. Мы и так тянем время, насколько это возможно.

— А король Юргании?

Альвара окинула взглядом городские ворота и крепостную стену:

— Мы ему уже сообщили, но спасать и их нам не под силу. Им придется справляться самостоятельно. Готов?

Я кивнул и достал из кошеля-тайника меч разрушения. Альвара открыла проход, я активировал меч и вошел, чувствуя, как королева двинулась следом.

Альвара, конечно, говорила, что перенесет нас прямиком в замок, но почему-то забыла упомянуть, что сразу в зал советов, где собрались Неспящие.

Другие бы на их месте, наверное, удивились такому нашему внезапному явлению, но не Неспящие. Эти окинули нас синхронными холодными взглядами, все как один подорвались с мест и начали атаковать. Я едва успел поднять щит и закрыть нас.

Альвара была подготовленной и времени не теряла, сразу достала из потайных карманов на платье двух «пауков». Я тоже достал одного, поняв, что остальных не успел забрать с Плавучей горы.

— Я захожу сзади, ты атакуешь и отвлекаешь, — шепнула мне Альвара и мигом переместилась в другой конец зала.

Я свернул щит, увернулся от огненного шара и кинул в атакующего «паука». Но на пол рухнули двое Неспящих. Одного вырубила Альвара и без промедления вонзила ему в сердце кинжал, а затем таким же выверенным движением разделалась и с тем, которого вырубил я. О том, что Неспящих убивать не надо, я ей сказать не успел.

В бок мне вонзилось что-то острое, следом ударило ветром и швырнуло на пол. Я вытянул из бока кинжал и вернул его атаковавшему. Промазал, но удачно попал в другого Неспящего. Тот как раз замахнулся на Альвару, желая ударить ее огнем в спину. Огненный шар убитого Неспящего улетел в сторону вмиг подпалив висевший там гобелен.

Я рванул к Альваре, попутно отбиваясь мечом от Неспящих и их стихийных атак. По пути убил еще двоих и отбил от Альвары последнего уцелевшего Неспящего, кинув ему «паука».

Осмотрел помещение. Убедился, что никто больше не пытается напасть. Альвара же бросилась тушить гобелен.

— Ну вот, быстро и слаженно, — весело проговорила она, сворачивая грань воды и придирчиво осматривая почерневший и наполовину съеденный огнем гобелен.

— Этого только прикончим, — она кивнула на последнего уцелевшего Неспящего, — и можем отправляться в Масскар или куда там тебе нужно.

— Этого мы заберем с собой, — сказал я.

— Какой от него толк? — нахмурилась Альвара.

— Забыл сказать, что мы нашли способ изгонять энергию Неспящих, не убивая человека.

— То есть, — Альвара окинула кровавое побоище полным замешательства взглядом: — хочешь сказать, что всех этих людей мы могли спасти?

— Техника возвращения еще не отлажена, но, в общем-то, да.

Альвара сердито нахмурилась, вперив в меня грозный взгляд.

— А что еще ты забыл сказать мне, Несокрушимый?

— Да вроде больше ничего.

— А ты подумай хорошенечко. Может, есть еще что-то такое важное, что могло бы спасти чью-то жизнь, а может, и жизни всех. М?

Я всерьез призадумался. Во всей этой суете и бешеном ритме невольно что-то да позабудешь. Возможно Альвара права. Да, мы ежедневно держали с ней связь, и обо всех значимых событиях королева Макридии знала. Но вот о Неспящих, например, я не успел рассказать. А еще…

— Они нашли последний осколок артефакта, — вспомнил я.

Альвара стала еще сердитей и угрожающе закачала головой:

— Значит, они готовы призвать Шаргана, а ты меня зовешь спасать какую-то девицу?

Я шумно выдохнул, затем сказал:

— Мы не можем знать где этот артефакт, когда они его призовут и в чье тело. Соваться на Запад — подписать себе смертный приговор. И еще, — снова вспомнил я.

Альвара вопросительно вскинула брови, а я замешкался. Виракэс не хотел, чтобы я говорил об этом кому-либо раньше времени. И все же, учитывая, куда мы сейчас намерены отправиться, ни с кем не поделиться последней возможностью спасения человечества попросту нельзя.

— Если все пойдет совсем под откос, если я погибну, вы должны призвать Бога.

Альвара довольно долго сверлила меня напряженным взглядом.

— Какого еще Бога? — медленно и настороженно спросила она.

— Кого-то из них. Я точно не знаю. Но знает дракон. Он хранит эту тайну. Если наступит такой миг, если Шарган вернется в мир Лоре-Адары, дракон вам покажет, что делать. И ты должна сплотить всех оставшихся адамантов и вернуть Бога к жизни.

— Я? — скептично поджала губы Альвара. — А ты и впрямь, дорогой, решил сдаться? У меня складывается впечатление, что тебе попросту надоела эта война и ты так и норовишь поскорее сбежать из этого мира и переводиться.

— Нет, я просто просчитываю все возможные варианты. Жизнь каждого висит на волоске.

Альвара коротко кивнула, на какое-то время задумалась.

— Ты позаботишься о моих детях, если меня не станет, — уверенно произнесла она, пронизывающе посмотрев мне в глаза.

— Обещаю, — ответил я без раздумий.

Альвара с благодарностью кивнула и без лишних слов развернула проход в Масскар.

* * *

Какое-то время мы обсуждали с Альварой план действий. Вступать в схватку с полчищем Неспящих и демонов, мы конечно не собирались и единственное, что нам оставалось, — использовать свои способности: щит и пространство. Но для перестраховки решили позвать еще и Вулка. Он опытный воин к тому же тоже владеет гранью защиты. А также, по всей видимости, нам не обойтись без Тунайта. Пространственная страховка не помешает, а еще для замыливания глаз нам нужен «Густав».

Тай-Тай была уверена, что я возьму ее с собой. Ее боевой настрой и то, как в оружейной графа Суиниса она выбирала кинжалы, всерьез пугали. Да, ее редкая способность и впрямь могла бы пригодиться: например, узнать, где находится противник и в каком количестве. Вот только я даже мысли такой не допускал. Мари мы найдем с помощью монеты поиска. Вместо Густава, как приманку используем Тунайта. А в остальном будем действовать по обстоятельствам, перемещаться под щитами и использовать пространство. Идеальный вариант: мы находим Мари и быстро возвращаемся. Но, конечно, так просто не будет. Сомневаюсь, что ее держат в темнице без охраны и отдадут нам ее без боя.

Оставалась только одна проблема — найти точное место, где держат Мари. Монета указывала на запад. Туда, где сосредоточилось вся демоническая орда. И это явно не Плавучая гора и не Сол-Меридия. Судя по всему, нам предстоит отправиться на остров Фассета в самое логово шаргановой нечисти.

Мы вчетвером собрались у замка. Тунайт уже принял облик Густава, правда, вышла весьма паршивая поделка. Тунайту попросту не хватало ни роста, ни массы, чтобы походить на здоровяка Густава.

— Ну я предупреждал, — развел руками Тунайт, заметив мой скептичный взгляд.

Альвара придирчиво смерила взглядом Тунайта-Густава, затем взглянула на подлинник, топчущийся у парадного входа в замок, и закачала головой.

— Это не копия. Он выглядит как его младший брат, но не более того.

Вулк молчаливо согласился с ней, кивнув.

— Лучше взять настоящего, — сказала Альвара.

Я категорично качнул головой:

— Потеряем Густава и потеряем единственный шанс на равный бой.

— Значит, мы пойдем без них, — сказала Альвара.

Вулк снова кивнул, соглашаясь с ней.

— Нет, — сказал я, — явимся без Густава, Неспящие убьют Мари. Нужно искать другой способ.

Альвара тяжело вздохнула, Тунайт пожал плечами и снял личину.

— Если этот вагр так умеет, — сказал Вулк, — значит, умеют и другие?

Я промолчал, захотел бы, не смог выдать секретов вагрийцев. А вот Тунайт вполне себе мог. И он, под тяжелым суровым взглядом Вулка вжал голову в плечи и жалобно протянул:

— Ну да, могут.

— И переноситься, значит, могут? — вцепился в него хищным взглядом Вулк.

— Ну и это, — испуганно согласился вагр.

— И тогда в чем проблема? — весело поинтересовался у меня Вулк. — Пусть его соплеменник покрупнее его подменит.

— Не все так просто, вагрийцы не станут нам помогать, — сказал я. — Только Тунайт.

— Ни за что на свете не станут, — подтвердил Тунайт.

— Даже если мы пригрозим тебя убить? — холодно поинтересовался Вулк, заставив Тунайта искать испуганным взглядом у меня поддержки.

— Нет, — вмешался я. — Мы не станем этого делать. И к ваграм обращаться тоже не можем. Тунайт заменит не Густава, он притворится Мари.

Все трое в недоумении уставились на меня.

— Я не понял, — начал неуверенно Тунайт. — Ты что? Хочешь меня подменить на Мари?

— Да, но лишь частично. Ты будешь отвлекать внимание. Неспящие должны поверить, что мы ее уже успели похитить. Разделимся на две команды — одни будут уводить, другие отправятся за Мари.

— Ты кое-что не учитываешь, — возразил Вулк. — У Неспящих имеется какая-то мысленная связь, я это понял еще на Плавучей горе. Они сразу сообразят, что мы делаем.

Про мысленную связь я и сам уже понял. Когда они рядом, они все действуют как единый организм. Это чем-то похоже на то, как некромант управляет нежитью. И тут меня осенило.

— Грета ими управляет. Она у них как матка у насекомых. Нам нужно нейтрализовать Грету, и тогда их связь распадется.

— Тебе не кажется, что это невыполнимо, — скептично протянула Альвара.

— Мне уже удавалось обезвредить ее «пауком». Значит, выйдет и в этот раз. Готовы?

Все синхронно кивнули, а Тунайт поспешил принять облик Мари, правда, он так и остался в своей мужской одежде, и волосы стали немного короче, но было не до деталей. С комплекцией и внешностью Мари он справился на отлично.

Альвара развернула портал, первым в него шагнул Вулк.

Краем глаза заметил, как к нам кто-то несется со всех ног. Ну как же! Я совсем забыл сказать Тай.

— Тео? А как же я? Ты что, совсем⁈ Ты что, решил бросить меня⁈ Вот так сбежать⁈ Тео! — мое имя она крикнула с такой обидой, что меня прошибло до пят от ее эмоций.

Страх, отчаяние, а затем грусть.

Я взглянул на нее. Она перестала бежать ко мне, остановилась на полпути и в непонимании округлила глаза.

— Я не могу тебя взять, — тихо произнес я, зная, что она меня услышит.

На глаза Тай навернулись слезы, она покачала головой и одними губами произнесла:

— Не надо, не ходи туда. Я боюсь.

Я чувствовал это и без слов. Нет, Тай ничуть не злилась за то, что я ее не беру с собой. Она смотрела иначе, будто прощалась.

— Тео! Бегом! — окликнула меня Альвара.

Я в последний раз печально взглянул на Тай и шагнул в проход.

Глава 22

Мы с Вулком, не сговариваясь, сразу подняли щиты. Вулк забрал под щит Тунайта-Мари, я взял Альвару. Теперь можно было и осмотреться.

Здесь не было демонов. По крайней мере, поблизости. Некогда зеленый остров превратился в выжженную каменистую пустыню. Было слишком тихо. Подозрительно тихо. Даже море, казалось, и то настороженно смолкло. Красное Шарганово облако целиком застлало небо.

На холме посреди острова возвышался храм, походивший на множество полусгоревших и слипшихся между собой свечей. Если и можно представить ад, то именно так сейчас выглядел остров Фассета.

— Никого, — тихо сказала Альвара. — Не нравится мне это.

Я, соглашаясь, кивнул. Достал монету поиска, активировал, она указала ровно на храм Фассета.

— Надо попробовать перенестись в сам храм, — сказал я. — Мари там.

Вулк и Тунайт меня не слышали, потому я жестом показал опустить щит и сам тоже свернул.

— Мари в храме, — сказал я. — План такой: Альвара переносит вас, вы наводите шуму и отвлекаете, мы же перенесемся с Альварой позже и ищем Мари.

— А Грета? — нехорошо усмехнулся Вулк.

— Увидите первыми — мочите ее, — пожал я плечами. — Увидим мы, сделаем то же самое. Отступаем, следуя плану. Вы уходите вдвоем, Альвара переносит меня и Мари. Встречаемся в Масскаре.

— Мои силы еще не совсем восстановились, — нерешительно произнес Тунайт голосом Мари.

— Возьмешь у меня, сколько нужно.

Тунайт неодобрительно покачал головой, но спорить не стал.

Вулку идея не понравилась. Мне, честно говоря, тоже. Но на то, чтобы подготовить более продуманный и эффективный план, времени больше не было. Неумолимо близилась полночь.

Альвара открыла проход для Вулка и Тунайта, а после перенеслись и мы.

Еще не совсем сообразив, где именно мы оказались, я сразу поднял щит и достал монету поиска. И только я это сделал, как в нас прилетел огненный шар.

— Их здесь четверо, быстро! — сказал Альвара и снова развернула портал, перенося нас на двадцать метров вперед, в том направлении, куда указывала монета.

Теперь указатель развернулся на сорок градусов. Альвара вновь перенеслась, а стрелка снова повернулась. Мы топтались на месте. Такое я уже видел.

— Нам нужно ниже, скорее всего, Мари в подземелье.

Альвара кивнула и снова развернула портал.

Мы оказались в темном помещении. Света здесь не было от слова совсем. И если бы не адамантийское зрение, сориентироваться в этом огромном темном зале было бы попросту невозможно. Но зато, стоило взглянуть на все магическим зрением, становилось ясно, что Неспящих здесь нет. Здесь вообще никого нет.

Стрелка монеты указывала на восток. В этот раз решили идти, а не переноситься, раз здесь нам ничего не угрожает. Незачем тратить впустую силы. Мы двигались быстро, слаженно пересекли весь зал, который когда-то очевидно был церемониальным.

На половине пути перед нами вдруг вспыхнула пространственная магия, открылся проход, из него вывалилась и рухнула на пол связанная Мари. А затем появилась Грета.

Атаковать Неспящую мы не успели. Только я опустил щит, а Альвара швырнула в нее «паука», как та закрылась полущитом. Мне тоже пришлось оголить немного свой, иначе бы нам ее не услышать. А Грета явно собиралась что-то сказать.

— Ты должен был привести Густава, — холодно отчеканила Грета.

— Вы его не получите, — крикнул я, попутно качнул рукой и подал знак Альваре.

— Значит, она умрет, — громко произнесла Грета и извлекла из складок платья кинжал.

Мари попыталась вскочить, но скованные за спиной руки ей этого не позволили.

Мстительная сучка. Грета сковала Мари ровно так же, как и я вчера сковал саму Грету.

Альвара быстро создала портал, и мы перенеслись прямиком к щиту Греты. Я призвал к разрушению и впился руками в щит Неспящей, вложив в грань столько мощи, насколько был только способен.

Это отвлекло Грету от Мари. Она застыла с каким-то странным любопытством на лице и, не сводя неморгающего взгляда, таращилась на разрушение, расходившееся черными кругами по щиту.

Внезапно щит пал, я даже не понял, как это произошло. Ее защита была крепка и так быстро я бы не смог его разрушить. Значит, Неспящая свернула его сама.

Альвара, долго не мешкая, кинула в нее «паука» и едва не бросилась на нее с кинжалом, но я успел схватить за руку.

— Нет, — отчеканил я. — Носитель — дочь Динокеса, мы не станем ее убивать.

Альвара смерила меня злым взглядом и резким движением вырвала руку из моей хватки, доставая магические оковы. Я бросился искать ключ в карманах Греты и сразу отыскал. Он подходил к оковам Мари.

— Ты как? — спросил я Мари, пока расстёгивал оковы.

— Паршиво, — простонала она.

Спросить что-то еще я не успел. Меня и Альвару отшвырнуло мощным потоком ветра. Единственное что я успел, ухватить за талию Мари и утащить за собой.

Я поднял щит, вот только слишком опрометчиво. Альвару откинуло на несколько метров дальше, и она осталась без защиты.

В нее полетела атака за атакой. Я бросился к ней, спеша прикрыть щитом. Но щит застрял. Точнее, Мари почему-то не побежала следом.

Сгусток разрушения ударил в руку Альвары, выжигая плоть. Королева Макридии вскрикнула от боли и, бросив на меня полный обиды взгляд, развернул проход и исчезла ровно в тот миг, когда очередная смертельная атака едва не попала в ее грудь.

— Почему ты не побежала? — разозлился я на Мари.

Она испуганно распахнула глаза и покачала головой:

— Я… Я не могла. Моя нога, я ранена. Как мы теперь выберемся?

— Как-нибудь выберемся, — заверил я, подхватил Мари на руки и двинулся вперед, перетягивая за нами щит.

Можно было бы и побежать, но каждую секунду с трех сторон в щит летели атаки. От этого щит колебался, дрожал, норовя свернуться, и мне приходилось сосредотачиваться, чтобы держать его целостность.

Мы двигались к выходу из зала, и что странно, у выхода нас никто не атаковал. В основном били в спину и с двух боков.

Но у самого входа дорогу мне преградила Грета. И атаки резко прекратились.

— Вам не получить Густава, — сказал я, открыв верх щита так, чтобы Неспящая смогла меня услышать.

— Ваша участь предрешена, — ответила она, — человечеству этой планеты дан был шанс все исправить, но вы не прошли испытание. Вы снова выбрали путь разрушения.

Ее слова привели меня в замешательство. Впервые Неспящие говорили о своих мотивах.

— О каком испытании речь? — спросил я.

— Единственная ценность Лоре-Адары — это сама планета. Она пригодна для жизни. Вы — люди, недостойны ее.

За спиной Греты медленно начали выстраиваться Неспящие, один за другим они становились плечом к плечу, окружая нас.

— Почему? — спросил я.

— Потому что однажды вы уже ее чуть не уничтожили, — Грета холодно улыбнулась. — И сейчас вы снова выбрали путь войны и разрушения.

— Вы нас вынудили выбрать этот путь, — сказал я. — Шарганова нечисть не оставила человечеству выбор, кроме как сражаться.

— Вы не прошли испытание, — в голосе Греты скользнула сталь. — Выбор всегда есть. Мир или война. Ты выбрал войну, адамантиец. Ты не человек, но и твоя раса подвержена тщеславию. Ты жертвовал людьми ради возвращения собственных земель и престола. Ты жаждал мести и смерти, проповедовал ненависть и призывал к войне. Ты, оружие богов, стал позором для богов. Ты повел человечество неправильным путем.

Мне стало не по себе. Ее слова, ее поведение уже не походило на манеру поведения Неспящих.

— Я помню две жизни на разных планетах, — сказал я, — человеческая натура всегда была такова.

— Вы не прошли испытание, — повторила Грета, только теперь монотонно. — Теперь вы подлежите тотальному порабощению и фильтрации. Только так мы сможем воспитать новое, здоровое общество. Такое под силу только Шаргану. Вскоре он вернется и в мире воцарится порядок.

До меня вдруг дошло, на что это походило. Манера общения Греты — это походило на то, будто я говорю с искусственным интеллектом. Именно так — разум Греты программа, выученная говорить определенные, заранее установленные фразы.

— Кто ты? — спросил я.

Грета хищно склонила голову набок, растянула губы в жуткой улыбке, безмолвными тенями за ее спиной качнулись Неспящие, сделали шаг вперёд, явно намереваясь атаковать.

— Я — несущая мир. Я та, кто вернет миру Шаргана, а вместе с ним свет и надежду. Я та кто жаждет зла, и вместе с этим совершает благо.

— Наша смерть вам ничего не даст, — сказал я, усиливая щит и готовясь к атаке. — Густава вам не заполучить, другие адаманты не позволят вам завладеть планетой и поработить людей. Так просто вам меня не убить.

— Мы и не собираемся тебя убивать, Несокрушимый. Нам всегда был нужен только ты. Нужен живой. Пришло время это сделать, — сказала Грета и кивнула, будто бы отдавая приказ кому-то у меня за спиной.

От ее слов меня будто током прошибло. Внезапно я почувствовал острую боль, пронзившую спину. Я не смог обернуться, но чувствовал изящную и при этом твердую руку, проворачивающую внутри меня кинжал. Руку, которая принадлежала той, которую я успел полюбить.

Кинжал начал высасывать из меня энергию с неистовой силой. Когда Мари опустила руку, я все же смог повернуться и увидеть ее глаза: отчаянные, полные ужаса. Увидеть все подавленные шаргановой присягой чувства, которые отражались на ее лице. Но противостоять присяге она не могла.

Я начал медленно оседать, за миг до падения вспышка бесконтрольной энергии включила магическое зрение. Последнее, что я увидел, маленький сгусток родной силы. Такой крошечный и едва пробудившийся, что, если бы не эта вспышка, мне бы ни за что его не увидеть. Плоть от моей плоти, кровь от моей крови, частица моей души — мое дитя. Оно в этот миг зародилось во чреве Мари.

Мир померк. Вскоре он окончательно превратился в беспроглядную тьму. И только этот луч света, будто солнечный зайчик, все еще мелькал перед глазами, пока я не забылся в небытие.

Интерлюдия

Спустя десять часов, Юго-западная граница Виреборна

Шрганово войско было в пяти баргах от границы и неумолимо двигалось на Юг. Армия, выстроившаяся в ровные шеренги, в полной боевой готовности, в напряжении ожидала приближения врага.

Малочисленная армия нежити в первой шеренге бестолково топталась на месте, ожидая своего часа. В главном авангарде выстроились стихийные маги. Правое и левое крыло заняли адаманты, прикрываемые самыми опытными имперскими лучниками. Первую и вторую линию занимали солдаты и добровольцы из народа — самое многочисленное войско, насчитывающее больше двадцати тысяч душ. Тыл прикрывали союзники из королевств.

В шатре главнокомандующих собрались: Магистр Динокес, генерал и главнокомандующий войсками Кристоф Хаулс, королева Макридии Альвара, Агата Чаккерс, а теперь Санта Бертольдо, которая больше не скрывала своего истинного имени. Густав Ворлиар, который топтался у стола и удивленно глазел на карту боевых сражений, то и дело норовил передвинуть забавные деревянные фигурки на ней. Его периодически одергивала Линетт Девангер, императрица Виреборна, и учитывая, что император Теодорес находился в плену у врага, теперь возглавлявшая престол.

— Возможно, они потребуют обменять Густава на Теодореса? — с надеждой предположила Линетт.

Альвара и Санта одновременно с сочувствием взглянули на нее, а магистр Динокес тяжело вздохнул и ответил:

— Мы не станем исключать такой вариант, но, к сожалению, Ваше Величество, я бы не стал на это рассчитывать.

— И что нам делать? Как нам его вернуть? — едва сдерживая слезы, Линетт вцепилась пальцами в столешницу, пошатнулась, будто бы собиралась упасть.

— Только победа поможет нам вернуть Его Величество, — сухо отчеканил генерал Кристоф.

Линетт взглянула на него полным отчаянием невидящим взглядом и закрыла лицо ладонями.

— Нехорошие Неспящие, — попытался успокоить ее Густав и принялся гладить ее по плечу. — Не плачь, Линетт, мы их победим. Тео сказал, я герой, и я смогу их победить.

— Боюсь, — тяжелым голосом произнесла Альвара, — они пожелают использовать тело Тео для обряда призыва Шаргана.

— Нет! — отчаянно вскрикнула Линетт. — Нет! Даже не думайте об этом!

Альвара и Санта переглянулись. Санта сдвинулась с места, приобняла Линетт за плечи и сказал:

— Идем, дорогая, тебе нужно отдохнуть, тебе пора отправиться в Рэй-Ро. Тунайт уже ждет. Здесь тебе небезопасно.

— Нет, я не могу, не могу, я не уйду, — словно в бреду замотала головой Линетт, но Санта была весьма настойчива и твердо направила Линетт прочь из шатра.

Как только они вышли, в шатер стремительно влетели Тайлария и Рейгард. Они только что вернулись с пункта разведки.

— Их слишком много, — Тай устало уперлась руками в стол и опустила голову, продолжив докладывать: — Первой шеренгой двигаются демоны и погонщики. Их так много, что я не смогла понять их количество. Этот шум, рев — он все заглушает. Мне едва удалось распознать, что за ними вторым рядом следуют теневики. Но одни демоны… Их слишком много.

— А Неспящие? — спросил Динокес.

— Их я не услышала, — мотнула головой Тай. — Возможно, они слишком далеко. А может… Наверное, это все из-за демонов. Их слишком много. Слишком, — Тай опустила глаза и еле слышно добавила: — Нам не победить. Без Тео… Нет, мы не сможем…

— Вы это почувствовали? — вдруг перебила ее Альвара и обвела напряженным взглядом присутствующих.

— Сила? — растерянно произнес Динокес, торопливо полез в карман и вытащил оттуда скрученный клочок бумаги.

— Только не это, — закачала головой Альвара, уставившись на записку с неприязнью.

Динокес торопливо начал ее раскручивать, секунды ему хватило, чтобы прочесть, а после он безжизненным голосом сообщил:

— Столп Йолим пал.

В шатре повисло гробовое молчание. Никто не решался заговорить. Какое-то время спустя подал голос генерал Хаулс:

— У нас нет выбора. Мы все равно будем сражаться до конца, пусть даже наши шансы на поле боя невелики.

— Теперь наши маги потеряли пятую часть силы граней, — закачал головой Динокес. — Может показаться, что это мало, но сила Йолим, сила граней смерти была очень важна. Без некро-мастеров, без нежити — мы в одночасье потеряли первый ряд. Теперь весь удар придется на стихийников.

— Что вы предлагаете, магистр? — возмущенно и недовольно спросила Альвара. — Предлагаете отступить?

Динокес промолчал, опустил глаза, а Альвара продолжила:

— Нам некуда отступать! Нас просто всех перебьют. От шаргановой нечисти не спрятаться!

— Но почему столп Йолим так быстро пал? — растерянно спросила Тайлария. — У нас ведь было еще время. Это значит, что его что-то поглотило?

— Это значит только одно, — зло бросила Альвара, — они поглотили энергию Йолим и уже скоро призовут Шаргана.

— Значит, это конец? — Тай не смогла сдержать слез.

— Нет! — сердито рявкнула Альвара. — Это не конец. Мы тоже призовем бога. Соберите всех адамантов.

В шатре вновь повисло молчание, только теперь никто не мог вымолвить ни слова из-за шока.

— То есть? — осторожно спросил Динокес. — Как мы это сделаем? Как мы призовем бога? Какого бога?

— Речной дракон, — торопливо ответила Альвара. — Он покажет, как только Неспящие призовут Шаргана. А это, сомневаться не стоит, произойдет прямо сейчас.

То же самое время, Остров Фассета

Сначала я почувствовал жар, греющий снаружи так, будто подо мной разверзлось само пекло. Затем я услышал голоса: тихие, монотонные, холодные, повторяющие одно и то же. Почувствовал, что скован по рукам и ногам. Попробовал призвать к магии, но ни одна из граней не откликнулась. А после я открыл глаза.

Вокруг стояли Неспящие, взявшие меня в плотное кольцо. Они стояли недвижымы, их фигуры терялись и будто бы растворялись во тьме. Сколько их — сложно даже подсчитать. Сотни? Тысячи?

Я был привязан к столбу: ноги и руки в магических оковах. Вокруг меня водили неспешный хоровод жрецы культа. Это они повторяли одно и то же заклинание на неизвестном мне языке.

А после я понял, откуда исходил жар. У моих ног вращался громадный раскаленный шар, собранный из сотни кусочков. Он походил на маленькое солнце. На очень зловещее солнце, грозящее взорваться и сожрать меня в любой миг.

Я поднял голову. Темно-красное небо искрилось от бесконечных всполохов молний. Такого демонического облака мне никогда не доводилось видать. Оно застлало все небо, окрасило море в кровавый цвет. Шарганово облако больше не рожало ларва-демонов, оно медленно скручивалось в вихрь. Формировалось в воронку, нависшую прямо над моей головой.

Жрецы продолжали синхронно бубнить. На земле едва заметно начал вырисовываться круг призыва. С помощью похожего заклинания Лукреция призвала меня из другого мира. Вот только этот круг в десятки раз больше и имеет мощи столько, что хватит призвать самого бога.

Я снова попытался призвать к граням. Но все бесполезно. Попытался призвать Виракэса, но и он не откликнулся. Потянул оковы в разные стороны, пытаясь их разорвать. Железо больно впилось в кожу, врезалось в плоть, кровь засочилась горячими струями по пальцам. Но мне было плевать. Даже лишись я рук, это лучше, чем позволить Шаргану овладеть моим телом.

Заклинание жрецов становилось все громче, а линии круга призыва наливались огнем и становились такими яркими, что приходилось щурить глаза. Жар под ногами от артефакта, казалось, начал сжигать меня заживо. Облако надо мной окончательно собралось в тугую воронку, в ужасающий, бешено вращающийся ураган, готовый вот-вот обрушиться на меня.

Я чувствовал, что нахожусь на грани. Еще немного, и я снова забудусь в небытие. Нельзя позволить себе потерять контроль, нужно сражаться до конца, я должен видеть и чувствовать.

Я не заметил, как тонкие линии чужеродной холодной силы начали проникать в меня. Эта сила приносила облегчение, успокаивала, убаюкивала. Соблазн поддаться ей, сдаться и прекратить эти пытки был слишком велик. Меня не изгоняли, меня медленно и нежно душили, ожидая, когда я устану, когда сдамся и приму неизбежное. Так выглядит сама смерть.

Но смерть я уже видел. Смерти я не боялся. Боялся я лишь одного — сдаться и потерять контроль.

Жрецы уже кричали, а чужеродная сила больше не желала церемониться. Потоки бурлящей энергии текли в меня с неистовой мощью. Огонь сжигал снаружи, а изнутри меня рвало на части. Казалось, сам хаос разбирает меня на молекулы и вновь собирает.

Это длилось целую вечность. Мир исчез, все исчезло, остался только я и древняя могучая сила существа, чьей сути, происхождения и порядка мне никогда не понять.

Мое тело трансформировалось. Его ломало на части, растягивало ввысь и вширь. Мое тело было слишком слабым, тесным и малым для энергии бога, и энергия его перестраивала тело под себя.

Боль резко прекратилась. На миг мне показалось, что даже несмотря на усилия, Шаргану все же удалось изгнать меня из собственного тела, но этого не произошло. А после я осознал, что больше вообще ничего не чувствую. Я будто парил в невесомости, будто превратился в безликого призрака. Все, что я мог ощущать — присутствие рядом чего-то враждебного, мощного и весьма недовольного моим соседством.

Я открыл глаза. Точнее, это сделал кто-то за меня. Мое тело мне больше не принадлежало.

Круг призыва все еще сиял слабо догорающими символами на земле. Тела мертвых жрецов валялись внутри круга. Неспящие покорно смотрели на свое божество, не двигаясь и не мигая. Все как один, будто нарисованные фантомы, они ждали чего-то. И только Грета выделялась на их темных силуэтах в своем кроваво-красном платье.

— Приветствую тебя, Шарган Оме Дуэй Амоль, — воскликнула Грета.

— Отчет, — холодно потребовал Шарган моим голосом.

Я вдруг обратил внимание, что я стал больше раза в три, потому что Грета казалась маленькой и какой-то кукольной.

— Обучение, сбор информации, укрепление, эскалация — успешно. Миссия «Испытание» завершена — провалена. Миссия «Возвращение» завершена — успешно. Запускаю миссию «Очистка»?

— Запускай, — велел Шарган.

Я почувствовал его недовольство и неожиданно — самодовольство и ликование. Было удивительно чувствовать то же, что и он. Очень по-человечески чувствовать. Почему-то в моем представлении боги были куда выше низменных человеческих эмоций. Но Шарган испытывал то же самое, что и адаманты, что и люди. И это его ликование… Нет, я не слышал его мыслей, но ощутил, как его радует то, что люди Адары провалили миссию «Испытание».

Но тогда возникал резонный вопрос: чем руководствуется это высокоразвитое существо? Неужели и впрямь все ради сохранения планеты, пригодной для жизни? Или все же там есть собственные мотивы?

И стоило мне только задаться этим вопросом, как я на мгновение получил доступ к его памяти. Это не походило на ведение, нет, никаких картинок и визуализации. По ощущениям было так же, как если бы я перебирал в голове собственные воспоминания. Те же оттенки эмоций, то же понимание собственных мотивов и анализ поведения окружающих. И вот же зараза. Да этот Шарган ничуть не лучше людей. И какого, спрашивается, черта, строить из себя такого моралиста –идеалиста?

Я почувствовал злость. Только вот теперь она всецело была обращена ко мне. Шарган меня обнаружил, может, даже услышал мои мысли. И такое соседство, и то что я подглядываю, ему явно не понравилось. В мгновение ока все исчезло. Я больше не видел и не слышал, я больше не чувствовал его. Он меня вышвырнул с линии обзора как какую-то назойливую муху.

И это неудивительно, ведь мне открылась его сущность. То, что он тщательно пытался скрыть за догмами и законами предназначения их сущности. Открылась та его банальнейшая сторона, которая неподвластна ни королям, ни беднякам, ни людям, ни адамантам и, как оказалось, даже богам. Неразделённая любовь, ревность и безумная ненависть. И все это вперемежку с чувством долга, с педантичностью и желанием отомстить объекту вожделения и тому, кого выбрала она вместо него.

И тут не просто бразильский сериал, а самая настоящая шекспировская драма с кознями и интригами, шантажом и убийствами, лишением зрения возлюбленной, и борьбой, как ни удивительно, за власть. А все ради мести. Ради того, чтобы потешить свое ущемлённое чувство собственного достоинства.

Мне не удалось вырвать из его сознания подробностей, но было достаточно и того, что я успел разглядеть. Шарган был слишком скуп на эмоции, привык изображать из себя холодного командира экипажа, которого поставили надзирать над планетами сети миров Лоре. Ему попросту не хватило смелости снять маску и открыться перед Манушермой. А легкая, добрая дама предпочла ему такого же открытого весельчака Фассета.

За это он и затаил на них вселенскую обиду. И тут даже не фигура речи, он всерьез намеревался убить всех людей на Адаре, чтобы сделать больно этим двоим. Шарган сколь грозен и могущественен снаружи, столь и раним и слаб внутри. Он ведь даже Йолим не преминул отомстить. А вот она его действительно любила и пошла ради него против всей команды. Но сколько верёвочки не виться, и Йолим поняла, что ее попросту используют, от того и переметнулась на сторону «хороших».

А почему «хороших»? Потому что свод правил этих надзирателей над мирами, о которых говорил дракон, не совсем правда. Конечно, все правила я изучить не успел, я вообще их не особо понял, но вот в чем был конфликт, это я как раз таки выяснил.

Если население планеты угрожает жизни самой планеты, происходит перезагрузка. То есть, надзирающие должны сделать все, чтобы сохранить оставшееся человечество и дать им второй шанс на исправление. И даже эти миссии — это все их основная программа и тот же свод правил. Просто Шарган решил их не соблюдать, а вот остальные четко следовали инструкции. В конечном счёте и Шаргану пришлось им следовать, вот только какой ценой?

Боги использовали свою энергию, чтобы защитить нас от Шаргана, он же использовал ее, чтобы в итоге вернуться и наказать людей и богов, которые решили усомниться в его власти и могуществе, а главное — уничтожить предателей. Которых, как выяснилось, вполне реально вернуть из состояния энергии в состояние живого существа. И способ даже существует, и не один. В случае с Шарганом, чье тело было уничтожено Фассетом, подходило только вселение, а в случае с другими богами… Оказывается, все они лежат в каких-то экзо-крио-капсулах, работающих как огромные линзы, экранирующие их энергию в виде щитов. И, как выяснилось, их можно пробудить. И вскоре адаманты это сделают.

Ну и черт с тем, что Шарган меня вышвырнул. Зато теперь у меня есть немало информации. А вместе с тем и пищи для размышлений. А если я еще в состоянии мыслить, значит, я жив. А если я жив, значит, еще поборемся.

Глава 23

Север, Деревня Рей-ро

Все вагрийцы от мала до велика собрались на главной площади деревни. Старейшина Акэнте был мрачен и настроен враждебно. Впрочем, как и остальные вагры.

Вулк на всякий случай прикрыл себя и Альвару полущитом. Они прибыли в деревню всего несколько лучин назад, и разговор сразу не задался.

Альвара заметила Круэтту и сыновей, появившихся из сада. Дети было хотели броситься с радостью обнимать мать, но Альвара одним только взглядом дала понять, что сейчас не подходящее время.

Тем временем дракон, развалившись у огромного голубого треугольного камня, безмятежно свернулся в кольцо и делал вид, что дремлет. Именно в этом камне и находился артефакт, способный пробудить Фассета. Вот только вагры не собирались его отдавать.

— Если вы не отдадите артефакт, нам придется взять его силой! — устав приводить аргументы, зло воскликнул Вулк.

— Если вы хоть на шаг подойдете к нашему источнику, мы вас убьем! — в той же злой манере крикнул ему Акэнте.

Альвара успокаивающим жестом коснулась руки Вулка, намекая, чтобы тот опустил щит. Нехотя Вулк все же свернул грань.

— У человечества нет выбора, — спокойно сказала Альвара. — Мы должны пробудить Фассета. И только артефакт, который питает ваш источник, способен на это. Но если вы нам не позволите это сделать, вы обречёте все человечество на смерть. И из-за чего? Из-за страха потерять свою деревню? Это смешно! Я сама построю для вас деревню в Макридии больше, богаче и лучше, чем эта!

— Не нужна нам твоя деревня, алмазная женщина! — сердито выкрикнул Акэнте. — Рей-ро последнее убежище людей. Оно было здесь до рождения цивилизации, и оно здесь будет, после того как цивилизация падет. А Бозза-вагры, как жили здесь, так и продолжат жить. Так завещали нам боги. Так завещал нам Фассет, и мы чтим заветы богов.

— Я его сейчас убью, — сквозь зубы прошипел Вулк, и даже было ринулся вперед, но Альвара его придержала и ответила вагрийцам:

— Фассет желал спасения человечеству. Иначе зачем ему было оставлять артефакт, способный вернуть ему материальный облик? А вы препятствуете его воли. Вы совершаете величайшую ошибку, которая будет стоить жизней всего населения Адары!

— А что прикажешь делать нам, алмазная женщина? — зло оскалился Акэнте. — Вы сейчас сломаете источник, мы лишимся Бозза-вагирйской силы, лишимся божественного щита и просто замерзнем здесь на смерть?

Альвара едва заметно улыбнулась. Если старейшина повернул разговор так, значит, лед все же тронулся. А еще заметила, как дочь украдкой создала проход и переместилась к ней поближе, оказавшись неподалеку за спиной.

— Нет, — сказала Альвара. — Такого мы не допустим. Вы все покинете деревню и отправитесь в столицу Макридии, где вас примут как лучших гостей королевства, и только после этого мы заберем артефакт.

— Почему я должен тебе верить?

— Потому что здесь мои дети, — она указала взглядом за спины вагрийцев. — Я вам их доверила, и я безгранично благодарная вам за то, что вы дали им убежище. Они — самое ценное, что я имею. Я бы ни за что не обрекла их на смерть. И потому ни за что не обрекла бы на смерть вас.

Альвара прекрасно понимала, что сейчас буквально собственноручно сдала этим диким людям своих детей в плен. Но иного выбора она не видела.

Акэнте оглянулся и посмотрел на детей, на миг призадумался, но идея ему явно не нравилась. А затем он будто ушел в себя, а следом и все остальные вагрийцы. Их лица были напряжены, задумчивы, Альвару это насторожило, но Круэтта ей шепнула:

— Они так общаются, мам.

— Вернись к братьям и никогда их больше не бросай, — строго отчитала Альвара дочь.

Круэтта обиженно фыркнула и перенеслась через пространство.

Акэнте же, наконец, вышел из забытья и ответил:

— Мы согласны, но есть одно условие.

Альвара мысленно приготовилась к плохому.

— Твои дети останутся здесь до тех пор, пока не перенесется последний вагриец. А еще, — Акэнте помешкал и, смакуя каждое слово, протянул: — Твои дети будут привязаны жизненной энергией к троим нашим детям. Умрет наше дитя, умрет и твое.

— Нет, — нехорошо усмехнулась Альвара. — Этого не будет.

— Значит не будет и артефакта, — развел руками Акэнте и выжидающе уставился на Альвару.

Королева покосилась на Вулка, в ответ тот лишь злее сжал челюсти и тихо произнес:

— Мы все еще можем их перебить.

— Ничего не выйдет, — видимо, прочитав по губам, усмехнулся Акэнте. — Вы на нашей территории, и даже ваш дракон не поможет.

И только он это сказал, как из чащи вышел огромны огненный тигр, он лениво зевнул, потянулся и, прошагав до Акэенте, покорно сел рядом, окинув плотоядным взглядом Альвару и Вулка, а после снова зевнул и воспламенился.

— Этот обряд привязки работает в обе стороны, — сощурила Альвара глаза. — Умрут мои дети, погибнут и ваши.

— Верно, и потому это честная сделка. Мы будем охранять твоих детей, как своих. А как только воцарится мир, и ты исполнишь все свои обещания, мы развяжем энергии.

— Без источника вы лишитесь своих сил, — резонно подметила Альвара.

— Вы тоже лишитесь возможности использовать и пространственную магию, и магию стихий, как только проснется Фассет и столп исчезнет. Но магия энергий мироздания прерогатива Манушермы.

Альвара бросила короткий, тоскливый взгляд на детей. Мальчишки тут же стушевались и состроили скорбные лица, Круэтта же вскинула подбородок и горделиво выпятила грудь вперед.

— Хорошо, я согласна, — скрепя сердце, нехотя согласилась Альвара.

Акэнте кивнул и открыл пространственный проход. Вагры неспешно начали покидать деревню, а старейшина тем временем начал обряд привязки жизненной энергии вагрийских детей к принцам и принцессе Макридии.

Юго-западная граница Виреборна

Здесь в бессознательном, сложно было определить ход времени. Это меня беспокоило. Ведь с тех пор, как Шарган лишил меня доступу к ощущениям, могло пройти несколько минут, а могла пройти уже и целая вечность. Возможно, война уже и вовсе проиграна… Эти мысли я гнал прочь.

Теперь я знал слабые места Шаргана и ждал момента, когда он потеряет бдительность. И такой момент мне удалось подловить. Я почувствовал его возбуждение и ликование. Эти чувства были приглушенными, далекими, но я вцепился в них и концентрировался до тех пор, пока они не стали явственнее. И на этих чувствах, будто на гребне волны, я выплыл наружу. Услышал демонический рев, разносившийся ото всюду, увидел армию монстров: голодную, копошащуюся внизу, рвущуюся в бой. И этой армии не было ни конца, ни края.

Я узнал эти места. Вдалеке виднелся город, статуя Туртуса величественно возвышалась над масскарским дворцом. А еще дальше, почти на горизонте виднелись зеленые луга и аккуратные крыши Аргаза.

Я все пытался увидеть нашу армию, хотя бы приблизительно сравнить наши шансы, но впереди лишь поля и леса. Неужели все закончилось? Или наши отступили? Хотя, учитывая перевес сил, это самое разумное решение: отступить.

Шарган так был поглощен созерцанием своего войска, что не заметил моего появления. Я попытался призвать к грани защиты, но магия не отозвалась. Нет, контроль над телом мне с помощью магии вернуть не удастся. Самому мне здесь не справиться. По сути я сейчас в том же положении, что и те, кого захватили Неспящие. Вот только мой демон — в сотни, а то и в тысячи раз сильнее. И энергия его души настоящая, в отличие от искусственной энергии Неспящих. Оставалась надежда, что адаманты и Виракэс все же сумеют пробудить Фассета. Нет, они просто обязаны это сделать, другого выбора у нас нет.

Изумрудное море, у божественного столпа Фассета.

Ветробег рассекал волны со стремительной силой. Впереди уже виднелся величественный столп света, расходящийся кверху небесным щитом. Каждый из адамантов чувствовал силу бога. Каждый грелся в ней, подпитывался, утопал.

— Достаточно, дальше нельзя! — воскликнула Угалия. — Еще ближе и божественная энергия причинит нам вред.

Барбаг и Дорминг, гнавший ветробег, вмиг свернули грани.

— Теперь нам нужно ждать дракона? — спросила Вимиль, взглянув раскосыми светлыми глазами на Альвару.

Альвара кивнула принцессе королевства Элюс, взглянула на ее отца Барбага — сурового и могучего телом старого адаманта, а после сказала:

— Дракон ясно дал понять, что нам может не хватить сил на то, чтобы пробудить Фассета.

— Ты умеешь его слышать? — заинтересованно спросила молоденькая Зиргини.

— Он владеет письмом, — усмехнулась Альвара и выудила из кармана ворох записок.

Зиргини тут же выхватила бумажки из рук Альвары и начала изучать.

— И почерк у него красивый, — восхищенно протянула Зиргини, но улыбка резко сошла с ее светлого лица: — Артефакт может нас убить? — нахмурилась она.

Барбаг и Угалия, чей возраст и жизненный опыт был куда весомее остальных, окинули грустным взглядом присутствующих. Вулк же резким движением выхватил записки из рук Зиргини и отчеканил:

— Не убьет. Артефакту нужна жизненная энергия, но это не магия призыва, которая убивает. Ему просто нужна подпитка и наше согласие. Десять адамантийцев достаточно, чтобы пробудить бога. Если кто-то из вас не готов или боится, ничего не выйдет. Тогда — да, артефакт может убить остальных только потому, что вы струсили. Но среди адамантов трусов нет и не было, верно?

Вулк обвел испытующим взглядом присутствующих, и все с уверенностью кивнули. Правда, далеко не все были уверены в такой самоотверженности по отношению к остальным.

— А что будет дальше? — спросил Мурганзаг, который обычно предпочитал мрачно помалкивать.

— Когда проснется Фассет, — ответила Альвара, — он сразится с Шарганом.

— Убьет его? — грустно спросила Зиргини. — Значит, и Ананд умрет.

Альвара промолчала. Ответ здесь не нужен был, все и так все понимали.

— А после? — с любопытством сузила глаза Вимиль. — Если умрет Шарган, значит, исчезнет и его энергия? Исчезнут демоны и Неспящие? А Фассет, он останется или вновь обратиться в Божественной столп? Но столпа Йолим теперь нет, значит и ее магии больше не будет на Адаре. А если шарганова энергия не исчезнет, а вновь обретет прежний облик?

Зиргини закивала, как бы поддерживая принцессу Вимиль в ее любопытстве, и тоже требовательно уставилась на Альвару.

— Слишком много вопросов, — строго отчеканила Альвара и ей на подмогу пришел Барбаг, хрипловато и по-отечески протянув:

— Давайте сначала разбудим Фассета, а затем сами все и узнаем.

На какое-то время повисла тишина. Божественная энергия перестала дарить тепло и начала обжигать. Не сговариваясь, Барбаг и Дорминг начали разворачивать паруса и гнать ветробег подальше.

Наконец, в небе мелькнул сребристо-голубой силуэт дракона. Он подлетел к ветробегу и в ожидании замер. Альвара поспешила к сундуку, извлекла оттуда лазурную сферу, сияющую изнутри, и протянула дракону.

Дракон разинул пасть, и Альвара осторожно вложила ему сферу в рот. Не мешкая, дракон сорвался с места и устремился прямо к божественному столпу. Только дракону его свет и энергия не могли причинить вред. Долетев до столпа, дракон устремился вниз, скрывшись под толщей воды.

— Теперь нам нужно подплыть ближе, — взмахнув одной из записок дракона, мрачно произнес Вулк.

Барбаг и Дорминг, так и не успевшие угнать ветробег слишком далеко, вновь погнали его к Божественному столпу.

Адаманты не сразу почувствовали, как их жизненные силы начали иссякать. Первой это ощутила Угалия, чей век был и так на исходе. Затем почувствовал и Барбаг, а после и его младшие братья Ханбаг и Мурганзаг.

Никто из адамантов не препятствовал, никто не трусил, никто из адамантов не боялся смерти. Они растворялись в энергии божества и с благодарностью дарили ему собственные жизни так же, как когда-то это сделал для них сам Фассет. Они чувствовали, как бог пробуждается и как он общается с ними через этот поток силы. Каждый вдруг осознал это, что смерть не конечная точка, что их происхождение, их сила, даже само появление на свет — это их предназначение. Все ради того, чтобы спасти людей этого мира. Потому что адаманты — оружие богов и защитники людей. Так было всегда и так будет. И одна только лазурная сфера не была способна вернуть бога из забытья: главные артефакт, который сохранили боги для этих целей — это алмазные люди.

Столп божественного света начал иссякать. Сначала пошел рябью небесный щит и медленно начал сжиматься, рваться, таять и уползать в слабеющий луч света. Затем и сам луч начал худеть и укорачиваться, пока совсем не скрылся в глубине морской, ярко сверкнув на прощанье.

Юго-западная граница Виреборна

Странно, но Шарган так и не обнаружил, что я сумел выбраться из его ментальной тюрьмы. В этот раз я не стал рисковать и больше не лез в его воспоминания. Видимо, стоило мне к ним обратиться, как они представали и перед самим Шарганом, а ему вспоминать о своих ошибках и неудачах очень не нравилось. Зато было любопытно наблюдать изнутри за богом, побыть в его шкуре так сказать, хотя шкура и моя.

За эти несколько часов, что мы двигались вместе с войском, я успел почувствовать весь спектр эмоций божества. А они у него куда красочнее и разнообразнее, нежели у людей и адамантов. Новые ощущения, неподвластные моему пониманию, что-то слишком далекое и одновременно яркое, жгучее.

Шарган был спокоен, отстранен. Ему было подвластно выключать любую эмоцию, которая ему не нравилась. Или напротив усиливать ту, которая нравилась. Видимо, любовь к Манушерме ему нравилась, а последовавшую за ней ненависть он блокировать не пожелал. Вот теперь и расплачиваемся все. А самое мерзкое, что для него люди, не более чем муравьи для мальчишки, который пожелал во что бы то ни стало залить муравейник бензином и поджечь. Ни капли жалости, ни толики сострадания.

И то, что эмоции он умел включать и выключать по собственному желанию, усложняло мне задачу. Потому что все это время я не просто наблюдал, я искал его слабое место. Вот только его слабые места под строгим контролем. Он их где-то глубоко прячет. Но, что ж, если он потерял бдительность со мной, то значит я поймаю момент и постараюсь вытащить его боль на поверхность и как следует туда ударить.

Я не очень понимал, куда движется войско, ведь впереди были только пустые города и селения. Но вскоре я увидел вдалеке у самого горизонта полосу движущихся фигур. Это и было человеческое войско. Мое войско, которое стремительно отступало к землям королевств и которое теперь догнал враг.

Я ощутил кровожадное ликование Шаргана. Услышал его бездушные, чудовищные мысли. Бог демонов не допускал пощады. Он готовился убивать всех, кто попадется у него на пути. Останется только каждый сотый, останутся только те, кто пройдет безжалостную проверку на «идеальность». И даже те, кто ее пройдёт, будет завидовать мертвым. Потому что миссия Шаргана: поработить и тотально контролировать оставшихся людей, как животных в загоне. А еще лишить их магии. Как только он расправится с людьми, он собирается разделаться и с божественными столпами.

Люди, планета — все это он считал своей игрушкой. Своим личным проектом, в котором будет все по его жестким правилам. И только так он сможет создать порядок в мирах Лоре, только так он сможет доказать, что его методы единственные верные. Только так он сможет оправдать смерти других членов команды.

В том, что этот божок на всю голову отбитый, сомневаться не приходилось. Было любопытно, кому он это собирался доказывать. Наверное, у этой расы существует какая-то организация, свой мир, своя планета, или что-то там еще. Несмотря на то, что мне было весьма интересно об этом узнать, снова лезть в его воспоминания я не рискнул. Я ждал, я выжидал момент, когда я смогу выйти из тени и нанести сокрушающий удар.

Мы стремительно нагоняли человеческое войско. Чудовищная демоническая волна, которую гнали погонщики, буквально наступала нашему войску на пятки. Силы были не просто не равны. Перевес вражеского войска был настолько велик, что демоны их просто затопчут и не заметят. Им не выстоять и часа. У нас оставалось мало времени. Неужели адамантийцы не смогли пробудить Фассета?

Чем ближе мы были к войску, тем больше мне приходилось контролировать собственные эмоции. Гнев, ненависть рвались наружу, но я прекрасно осознавал, что такие сильные эмоции Шарган вмиг обнаружит.

Первые демоны настигли отстающих солдат. Первые человеческие жертвы, безжалостно разорванные на куски кровожадными и голодными демонами, пали под ноги Шарганового войска. Эта бездушна тварь ликовала, все шло по его плану.

А затем началось сражение. Два войска схлестнулись в неравной схватке. Отступать было больше некуда.

Внезапно под ногами задрожала земля. Приглушенно содрогнулась, а все пространство пошло рябью. Мощная волна ураганного ветра ударила в лицо, заставив Шаргана призвать к силе. Вторая волна была в десятки раз мощнее. Демонов, Неспящих, теневиков, и нечаянно попавших под удар людей, будто игрушечных солдатиков, смело и отшвырнуло на сотни метров.

Только Шарган сумел выстоять и выдержать эту атаку.

Еще один удар, на этот раз разрушение. Даже сложно вообразить, насколько мощной была волна, разрушающая все на своем пути. Божественная атака заставала врасплох. Враг превращался в прах, рассыпался в пыль, прямо на бегу.

Шарган облачился в энергетический щит, застыл и с хладнокровным недовольством уставился вдаль. Он смотрел туда, где идеально сложенный златокудрый великан, окутанный сияющим ореолом, уже ждал его посреди выжженного разрушением поля боя.

«Зря ты вернулся», — раздался в голове незнакомый мужской голос. Впрочем, я сразу сообразил, кому он принадлежит.

«Мне пришлось вернуться, — мысленно ответил уже Шарган моим голосом. — Кто-то ведь должен навести здесь порядок, раз вы не сумели».

«Верни чувства, и ты поймешь, сколько горя ты принес этому миру», — повелительно произнес Фассет.

Шарган в ответ засмеялся. А я почувствовал, как всколыхнулась в нем ненависть, а еще почувствовал, что он готовится атаковать.

Заметил, как в небе пронесся Виракэс. Увидел всколыхнувшиеся рыжие волосы. Только не Тайлария. Зачем он ее сюда принес?

Я попытался окликнуть дракона, но ничего не вышло. Из-за мысленного зова меня снова обнаружил Шарган. Правда, загонять меня обратно в темные закутки подсознания он не стал. Его внимание сейчас всецело занимал Фассет. И я просто обязан был этим воспользоваться. Вот только теперь все мои мысли занимала безопасность Тай-Тай, потому что боги явно решили превратить всю планету в поле боя.

Фассет сорвался с места и со скоростью ветра ринулся на Шаргана. В мгновение ока в руке Фассета, появился сверкающий, сотканный из энергии меч, который будто вырос прямо из его руки. И такой же меч вмиг возник в руке Шаргана — только вот энергия была другая, красная — демоническая.

Фассет нанес удар первым. От удара всколыхнулось небо и задрожала земля. Щит Шаргана заискрился, красные искры брызнули во все стороны.

Шарган ударил в ответ. Защита Фассета не выдержала и опалила демонической энергией руку богу магии. Рана пылала, как обуглившаяся головешка, но сам Фассет, казалось, этого даже не заметил.

Затем их движения ускорились настолько, что я перестал понимать, что происходит. Мир проносился мелькающими вспышками и искрами. Мое тело мотало во все стороны, будто в бешеной центрифуге. Несколько раз я ощутил серьезную боль, но Шаргану она явно мешала, и он ее отключил.

Если Шарган одержит победу в этой битве, судьба человечества Адары предрешена. Если же победит Фассет, миру больше ничего не будет угрожать. Но когда умрет Шарган, умру и я. С этим я легко смерился. Моя смерть ничего не значит. Я пришел в этот мир, чтобы его спасти. Именно это моя миссия. И сейчас я собирался сделать все, чтобы ее завершить.

Шарган был всецело захвачен битвой, и потому я без проблем сумел влезть в его память. Я искал нечто, что могло бы наверняка причинить ему боль. Мне нужно было именно то воспоминание, которое прожгло дыру в его сердце и сделало таким.

У бога было слишком много воспоминаний. Он прожил не одну человеческую жизнь, прежде чем его душа стала достойной божественного воплощения. Он был и женщиной, и мужчиной, был мерзавцем и был святым. Был убийцей и спасал жизни. Его предавали, и он предавал.

Но ничего из этого не причинило бы ему боли. Все это было слишком мелко, слишком давно. Сейчас Шарган отожествлял себя исключительно со своей божественной личностью. Потому что, став божеством, возвысившись над всем живым, он прозрел. И это прозрение принесло ему осознание истиной природы человеческой души и природной любви Мужчины и Женщины.

Я путешествовал по его воспоминаниям, больше не обращая внимание на божественную битву. Несколько мыслей Шаргана о ней дали мне понять, что убить бога — это дело не быстрое. И если я не помогу Фассету, так биться они могут и неделю, и месяц, а может, и вечность.

Я искал Манушерму в воспоминаниях Шаргана. Но он все воспоминания о ней где-то тщательно скрывал. Пока я наконец не нашел нечто.

Все было окутано туманом злобы и ненависти. Вытягивать эти воспоминания было тяжело. Казалось, я пытаюсь унести песок в решете. Стоило только за что-то ухватиться, и туман тут же пожирал воспоминание, уволакивал в свою злобную тьму.

Я видел куски и обрывки: невероятной красоты женские изумрудные глаза. Изящный изгиб идеального тела в свете заката у окна. Щекочущее прикосновение светлых шелковистых волос. Тепло ее мягкого как зефир тела. Боль. Слова, режущие сильнее кинжала: «Я тебя не люблю. Никогда не любила, прости». Ее запах, звонкий, мелодичный смех, всхлип, мольба. Прикосновение, возбуждение и желание.

Сам не понимая, как, но я сумел ухватиться за это чувство. Туман снова попытался утащить от меня это воспоминание, но я ухватился так крепко, что он ненароком утащил меня за собой.

На меня обрушились сотни чувств сразу. Неистовая боль сменялась всепоглощающей радостью. Затмевающая разум страсть, сменялась невыносимым горем. Они били хлеще стрел. Град из ощущений ввергал меня в ужас и одновременно приносил невероятный покой. А затем все замерло и застыло. Будто сама смерть вышла из тьмы и поглотила меня.

Но ощущения поменялись. Свет ударил в глаза, я услышал голос. Женский голос, и я уже знал, что он принадлежит Манушерме.

Я оказался в комнате. Многие предметы интерьера источали энергию, это место было невероятным и непонятным для меня, правда, сейчас это не мело значения.

Манушерма сидела в парящем кресле. Ее длинные светлые волосы заплетены в косу, белое шелковое платье облегало идеальные формы тела. Ее взгляд был печален, она смотрела на меня (на Шаргана) с сожалением.

— Я не хотела этого. Просто так вышло, — произнесла она.

Шарган молчал. Внутри него бушевала ярость, но он старался изо всех сил ее сдерживать и оставаться внешне спокойным.

— Сам знаешь, как это бывает, — грустно улыбнулась Манушерма. — Просто мы с тобой сильно разные. А он… в общем, он делает меня счастливой.

Манушерма пожала плечами и мечтательно улыбнулась.

— Между нами ничего не было. Так — интрижка. Забудь об этом. Я рад за тебя, — холодно ответил Шарган, хотя внутри у него в этот миг разворачивалась такая огромная черная дыра, что еще немного и она засосёт в себя всю вселенную.

Вот этот миг. Вот эта боль, которая мне нужна.

Я ухватил это воспоминание и потащил наверх. Пусть этот гад вспоминает, пусть чувствует, пусть сам видит.

Я нашел его быстро, он всецело был захвачен битвой, его душа жаждала смерти Фассета так сильно, насколько это было только возможно. И явился я очень вовремя.

Шарган занес меч над повергнутым на землю Фассетом и готовился его убить.

«Я должен был это сделать сразу», — с ликованием мысленно сказал он Фассету.

«Моя смерть не принесет тебе облегчения. А она никогда тебя не полюбит», — ответил ему Фассет.

«Даруй вселенной новые миры, тварь!» — Шарган приготовился ударить и в этот миг я швырнул в него воспоминание.

Град ненависти вмиг обрушился на меня. Шарган попытался отбиться от воспоминания, но мое желание не дать ему это седлать оказалось намного сильнее. Я буквально держал его в нем за шкирку, я топил его в нем.

Что-то резко изменилось. Боль пронзила грудь, я почувствовал удар тела о землю. Фассет, конечно же, воспользовался случаем и нанес Шаргану смертельный удар. За ударом последовала невероятно мощный отток сил, тело намертво сковало, на миг я даже смог вернуть над ним контроль, но было поздно.

Шарган вырвался и обдал меня холодной яростью.

«Доволен, алмазный ублюдок? — его голос разнесся отовсюду грохочущим эхом. — Теперь ты сгинешь вместе со мной. Только я стану новым миром, а ты растворишься в небытие».

Я не тал ему отвечать, а показал ему то что ощущаю: ликование и удовлетворение.

То, что высасывало из нас силу, по большей части сосало ее из Шаргана, а меня лишь слегка задевало. Каким-то чудом я понял, что от этой волны мне, непримечательному силой в сравнении с божеством, весьма просто спрятаться. Пусть она сосёт только силы Шаргана.

Я начал ощущать происходящее, услышал всхлип Тай, и он буквально вытащил меня на белый свет.

Тай-Тай сидела рядом и казалась такой крохотной, тонкой, что стоит ее коснуться, и она сломается. Мое тело стало куда больше прежнего и теперь все вокруг казалось невероятно мелким. Я попытался с ней заговорить, но ничего не вышло. Попытался поднять руку, но и этого не произошло. Моя грудь была похожа на кровавое месиво. Человек бы с такой раной давно отправился в другой мир. Но измененное божественной энергией тело не могло умереть, пока жив бог.

Затем я увидел сияющую сферу надо мной. А после и самого Фассета, который парил в небе и держал сферу надо мной. Именно эта сфера и высасывала жизненную энергию Шаргана. Когда он закончит, я тоже умру.

— Нет, прошу! Не убивай его! — громко взмолилась Тай-Тай. — Он еще там, он жив, я его слышу.

Фассет бросил свой взор на нее и с сожалением произнес:

— Если я оставлю ему это тело, Шарган вернется. Его нельзя спасти.

— Нет, я не верю, что ничего нельзя сделать! — в отчаянии вскрикнула Тай. — Ведь есть же артефакт, который помог ему вернуться. Ведь раньше он не имел человеческого обличия. Пусть он вновь превратиться в энергию! Пусть уходит за Небесный щит! — Тай зарыдала так отчаянно, что это отчаяние повергло меня в ужас.

Фассет о чем-то задумался, а после сказал:

— Щит не сможет вас защитить от него. Без Йолим он больше не имеет целостности. Без щита ваш мир станет опасен для людей, а демоны продолжат вас убивать. Когда умрет Шарган, я верну всех богов, и мы покинем Адару, но вы навсегда лишитесь магии. Будет так дитя, я не могу позволить ему выжить. Его дух не соответствует телу — Ананд все равно умрет.

— Нет! Пожалуйста! Я прошу тебя! — закричала Тай. — Ты должен спасти его! Пусть лучше умру я, но не он! Прошу! Прекрати!

В отчаянии Тай взвилась с места и атаковала Фассета мощным потоком ветра. Бог лишь с сожалением улыбнулся и покачал головой.

— Лучше и не пытайся, дитя, — с укором произнес он.

А мне в этот миг стало так невыносимо больно. Нет, я не боялся смерти. Но боль Тай буквально выворачивала меня на изнанку. Мне вдруг неистово захотелось остаться здесь. Быть рядом, опекать своих близких, видеть, чувствовать их жизни, созерцать. Меня накрыло от любви и горя. Два чувства слились воедино, а после я прозрел.

Вспышка — и весь мир будто на ладони. Невероятная ясность, необъяснимая легкость и ощущение мощи, которое доселе я никогда не испытывал.

«Ты сумел», — вдруг раздался в моей голове слегка удивленный голос Фассета.

Я и сам знал, что сумел. Теперь я был, как и они. Теперь я сам стал богом. А Шарган уже покинул мое тело и теперь божественный артефакт сослал ее из меня.

«Смешно стать богом и так и не успеть им побыть», — ответил ему я.

«Если я остановлю преобразование, Шарган вернется», — ответил мне Фассет.

«Я могу заменить Йолим, только оставь мне возможность быть на Адаре».

Фассет мешкал лишь секунду, а после взмахом руки остановил сферу и мощный поток шаргановой энергии ринулся ввысь в небо. Мои же силы мое тело вернулись ко мне.

Раны на груди начали стремительно зарастать, я чувствовал себя невероятно хорошо и необычно.

Я увидел заплаканное личико Тай. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами и когда поняла, что и я смотрю на нее, ринулась с места и упала прямо в мои объятия.

— Ты жив! Ты жив! — зарыдала она.

Я приобнял ее своей огромной рукой, почувствовал ее теплую душу, ее любовь.

— Мне все равно придется уйти, — сказал я.

Тай отстранилась и удивленно уставилась на меня.

— Но почему? Почему? Ты мне нужен! Ты ведь обещал, что будешь всегда меня защищать!

— Этот мир нуждается в защите. И я буду его защищать. И тебя. Я буду всегда рядом.

Тай все поняла. Она отстранилась, грустно улыбнулась, а затем мокрыми от слез губами поцеловала мою щеку.

— И я всегда буду, — сказала она.

Вскоре мы попрощались, а затем Фассет перенес меня к морю, где лежала опустевшая капсула Йолим. Я погрузился в нее и погрузился в себя. Мое тело уснуло на века, но сознание не уснуло. Теперь я не оружие мертвых богов. Теперь я сам бог. Щит, чье призвание — защищать мир от шаргановой энергии. Тот, кто однажды очнется и убьет Шаргана. Теперь это мое предназначение.

Спустя двадцать лет

У утеса весело носились и играли трое рыжих детей — отпрыски герцогини Тайларии Хефус и герцога Рейгарда Хефуса. В тени открытого праздничного шатра чинно сидели дамы и господа. Высший свет и Виреборна, те, кто принимал все самые важные государственные решения. Герцог Боуль грустно улыбался, наблюдая за игрой детей. Его возлюбленная Элайна держала его крепко за руку и не сводила взгляда с величественно сияющего Божественного столпа. Слегка постаревшие матери-императрицы Мари и Линетт что-то серьезно обсуждали, а Тай то и дело пыталась пошутить и отвлечь их.

Император Абей Ананд Теодорес Девангер и принцесса Трея стояли на краю утёса, держась за руки. Брат и сестра каждый год в день Второго божественного восхождения приезжали к этому утесы, дабы почтить память отца, которого им так и не довелось увидеть в человеческом воплощении.

Теперь же они смотрели на сияющий Божественный столп Ананда — адаманта, который вернулся из других миров и воплощений, чтобы спасти людей Лоре-Адары. Смотрели на Несокрушимого — первого императора Виреборна и единственного адаманта, что был оружием богов, а стал Богом.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

О.М.Б. Том 4. Возмездие

Content

О. М. Б. Том 4. Возмездие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene