Ветер Приключений

Глава 1

Легкое утлое суденышко почти бесшумно скользило по волнам в лучах закатного солнца. Далеко позади остались все еще проступающие контуры шпилей и городские огни Ауразиона, крупнейшего порта Восточного моря. Ежедневно десятки судов швартовались у его пирсов и столько же покидало мирную гавань. Тонны товаров, ценящихся по всему миру, меняли владельцев и обмениваясь на звонкие монеты. Но не удобные морские течения, не тихая бухта, сформировавшаяся после Катаклизма, и даже не железная воля жителей позволили когда-то почти полностью уничтоженной столице провинции давно павшей империи восстать из пепла отгремевшей войны.

Залогом благополучия стала мрачная громада, погруженная в вечный туман, к которой неумолимо двигалась лодочка с одним единственным пассажиром. Кладбище кораблей. Похожее издали на один из многочисленных безлюдных архипелагов с редкими, но очень высокими деревьями, это место на самом деле было последним приютом для сотен если не тысяч судов, сошедшихся здесь в одном из сражений времен Вечной войны. В те годы это место не знало тишины, городские легенды гласят, что морской бой тут кипел, не стихая на протяжении нескольких месяцев. Море бурлило, сам воздух горел под действием магии, ядра, пущенные из корабельных орудий, разрывали не только обшивку кораблей, но и само пространство…

Все кончилось в один день. Кладбище было великим, но далеко не единственным полем битвы тех времен. Где-то далеко на другом конце планеты произошло финальное столкновение сил, эту войну развязавших. Сил столь могучих, что в их бою не было победителей, лишь проигравшие. Шторм маны, накрывший весь мир, не только заставил моря выйти из берегов, он перекроил мир полностью, оставив выжившим его обитателям лишь осколки знакомой им реальности.

Когда эхо столкновения божеств стихло, пережившие его моряки на шлюпках, плотах и немногочисленных уцелевших кораблях поплыли к лежащему в руинах и затопленному Ауразиону. Озадаченные, потерявшие смысл жизни, сломленные, они пристали к берегу, увидев своих недавних врагов, не зная, что делать, ведь прежде, чем связь с центрами оборвалась, они уже получили вести о катастрофе, настигшей их мир. Столицы стерты с лица земли, страны уничтожены, война, воспитавшая целые поколения разумных, кончилась, не принеся желаемого сладкого вкуса победы, а только смерть и разрушения. Психике разумных свойственно искать решения ради выживания, и в итоге высший офицерский состав направил накопившийся и требовавший выхода гнев в сторону тех, кто все это устроил — богов, заодно подарив этому миру новое имя, которое спустя века разошлось по каждому его уголку. Домгандэйт — свободный мир или мир без богов, с одного из людских наречий.

Но оставим вопросы мира тем, кто может позволить себе о таком размышлять, и вернемся к конечной цели путешествия все той же лодки. Когда первые страсти в сердцах новых жителей Ауразиона утихли встал вопрос, как жить дальше. Что происходит в мире? Неизвестно. Как прокормить и обеспечить всем необходимым толпу разумных при том, что городские хранилища и ремесленные кварталы были либо затоплены, либо разрушены? Непонятно. Как жить дальше, если даже один из столпов реальности любого существа — магия, ведет себя странно из-за резко подскочившего ее уровня? Никто не знал. Тогда-то взор новых правителей города упал на точку на карте, в которой они провели последние месяцы их прошлых жизней. На новую житницу переродившегося города. Начался процесс разграбления, длящийся вот уже четвертый век. И именно за сокровищами все еще спрятанными под толщей воды плыл молодой шестнадцатилетний парень в своей лодке.

Русые волосы средней длины были собраны в рыбий хвост. Из одежды на нем были только белая застиранная майка-безрукавка и добротные бриджи, что впрочем не помешало ему разместить на теле четыре трехгранных метательных ножа и приторочить к поясу палаш. Из образа возможно излишне юного, но тем не менее удачливого искателя приключений выбивались, пожалуй, всего три элемента. Первые два были скомпонованы в странное ожерелье на шее, собранное из двух звеньев — резной металлической пластинки и синего камня маны, свечение которого пробивалось сквозь парусину майки. Третий и последний представлял собой дорогое даже на вид кольцо печатку, поселившееся на указательном пальце правой руки сейчас лежащей на двигателе лодки. Юноша плыл вперед, даже не подозревая, что эта рядовая, в сущности, вылазка запустит цепь событий, которым суждено изменить его жизнь полностью.

* * *

— Гидеон, не лезь, это слишком опа-а-асно. Гидеон, не надо, моя практика приносит достаточно денег для того, чтобы мы втроем с Айлой жили в доста-а-атке. А то, что кабинет ей, по совести, удалось оборудовать только на выручку с моих первых серьезных рейдов, мы мигом забыли, да? — наверно не очень по-взрослому будет поносить собственную мать в разговоре с самим собой, особенно имея в совокупности под пять десятков лет жизни за спиной… Но поделать я ничего не мог. Раздражение, копившееся последние месяцы, рвалось наружу, и если для подросткового бунта я был слишком стар, то для стариковского брюзжания ситуация подходила в самый раз.

Нет, формально я, по сути, и был подростком, но ментально… Хотя стоит наверно рассмотреть ситуацию еще раз. В очередной раз я бы даже сказал. Шестнадцать лет назад в семье лишь слегка примечательных беженцев, прибывших в славный портовый город Ауразион в поисках лучшей жизни, родился первенец, которого счастливые молодые родители назвали Гидеоном. Гидеон Иргар — это я. Конечно, по мнению матушки мое имя имело куда больше составных частей, но на момент моего осознания себя даже имени и фамилии было много для ребенка, приблизившейся в плотную к социальному дну женщины с двумя детьми на руках. Не суть, самым, пожалуй, интригующим моментом в моей истории является тот факт, что прежде, чем стать Гидеоном я не плохо справлялся с тем, чтобы жить жизнь Лаврентия Анатольевича Морозова. От которого во мне было сейчас на порядок больше, чем от Гидеона, каким бы он мог быть без моих воспоминаний. Реинкарнация, перерождение, попадание, воспринимайте это, как хотите, имел место сложившийся факт — в возрасте шести лет, пройдя сквозь тяжелую лихорадку, я осознал себя не только Гидеоном, но и Лаврентием.

До этого печального факта я жил достаточно беззаботной жизнью, но открыв глаза в тот день, мир предстал передо мной под совершенно новым углом. Жизнь Лаврентия Анатольевича тридцати двухлетнего карьериста кончилась, был да весь вышел, как говорится, теперь был Гидеон. Мне не являлись высшие силы, не давалось напутственных речей от хтонических сущностей. Ничего подобного. Думаю, так и должен работать описанный буддистами и поставленный на поток в масштабах всего мироздания процесс путешествия по колесу сансары. Ты закрываешь глаза в одном мире и приходишь в себя уже в другом, единственное в моем случае видимо титанический механизм дал сбой, и я сохранил львиную долю памяти о свей прошлой жизни.

Как сейчас помню свое первое пробуждение в новой ипостаси. Болезненная резь от солнечного света, бьющего прямо в глаза, грязный потолок и стены лачуги, бывшей нашим домом, и изможденное лицо молодой девушки с заплаканными глазами, Элары Иргар. По началу не было шока или вопросов, за несколько дней в жару и бреду Лаврентий полностью выкуклился из глубин собственной души, по пути не растеряв ничего из немногочисленного жизненного багажа Гидеона.

Наверно странно воспринимать себя так отстраненно, но даже десять лет спустя я так и не решил для себя вопрос, кто же я все-таки такой. Лаврентиям я уже точно не был, но и Гидеоном до конца не стал. В любом случае так началась для меня эта жизнь во всей ее красе. Моя «мать» Элара и двухлетняя сестра Айла жили в бедной полусгнившей лачуге в трущобах города Ауразиона. Об отце, сгинувшем в море, когда мне было четыре, я не смог выудить из памяти чего бы то ни было примечательного. Мужчина, огорченный крушением планов, какими бы бредовыми они не были (но об этом потом), решил поправить положение дел в семье и вышел вольным клинком в море, где, судя по всему, и помер. Матери, происходившей из фамилии целителей, не помогли даже унесенные из отеческого дома знания о магии в силу отсутствия серьезного собственного опыта, и началось наше постепенное погружение на дно.

Да, точно, магия… Вещь, сила, концепция, точно стоящая упоминания в моем приступе рефлексии. С самого первого дня в этом мире я понял, что как прежде ничего уже не будет, ведь Элара гоняла по моему телу светящийся шарик синей энергии волнами, распространяющий по плоти силу свежесть и бодрость. Собственная переваренная память мгновенно подсказала, что это одно из заклинаний исцеления, которыми мать тела владела на хорошем уровне. Что именно оно из себя представляет «Я» до того момента не интересовался, а просто воспринимал как данность. Уже позднее я достал Элару расспросами и начал наконец по крупицам выжимать из нее информацию. Магия всегда была в этом мире и наверно являлась истинной его повелительницей. Появившись сильно раньше первых богов, она не исчезла и после того, как те истребили друг друга в последней войне. Мистическая сила, на практике оказалась еще одной формой энергии, к которой часть населения была восприимчива, и с ее помощью местные делали невероятные вещи. Главный кирпич в фундаменте общества, главный социальный лифт и конечно же главный инструмент, она стала моей целью и основным предметом интереса, спасающим от накатывающего безумия на многие годы вперед…

В общем не заставившее себя ждать знакомство с магией сразу определило степень проблемности моего положения. Как я и сказал, наша семья из трех человек жила де-факто в трущобах портового города, которого не было ни на одной из карт Земли, по одной простой причине. Мы были не на планете Земля. Домгандэйт, так назывался этот мир, в первом приближении был таким же куском камня, летящим в космосе, но самом деле нашлось несколько серьезных различий. Как минимум я не знал в истории третьей планеты от Солнца катаклизмов, за сутки меняющих весь рельеф поверхности, а именно это тут и произошло триста лет назад. Годы спустя людям уже было доподлинно известно, что старые карты можно сдавать в утиль. Большую часть поверхности теперь занимали моря и океаны, в которых разумная жизнь теплилась на многочисленных островах и архипелагах. Ауразион, бывший моей новой родиной, был одним из крупнейших портов Восточного моря и имел все плюсы и минусы крупного транспортного узла. Как минимум возможностей как обогатиться, так и закончить жизнь в канаве тут было предостаточно.

Все медленно шло своим чередом, Элара с трудом сводила концы с концами за счет своих магических навыков, Айла потихоньку росла, а я пытался разобраться в себе и мире вокруг. То, что все будет непросто, было ожидаемо. Мне, созданию двадцать первого века, жившему в мегаполисе и привыкшему к его общественному укладу и комфорту, банально все казалось чуждым в этом магическом средневековье и это рождало множество проблем. В первую очередь под удар попали мои отношения с Эларой. Глупо предполагать, что взрослый мужчина сможет изображать ребенка. Да чего уж там, даже при том, что я вполне чувствовал к ней благодарность за заботу, воспринимать вчерашнюю девчонку, не потерявшую розовых очков после всего пережитого, как старшую было невозможно. Следом испортились отношения с местной детворой, вскрывшей то, что их вчерашний товарищ по играм резко изменился. Так что я принял самое логичное решение и начал отыгрывать замкнувшегося после тяжелой болезни мальчишку, параллельно изучая мир вокруг.

У того формата наших взаимоотношений с матерью было на самом деле было несколько далеко идущих последствий. Иногда мне казалось, что у нее есть вполне конкретные догадки на мой счет, слишком уж красноречивые время от времени она бросала взгляды. Но о своих подозрениях по какой-то причине не говорила, по мере сил принимая мои странности. Самое важное изменение настигло нас на моем десятом году жизни, когда стало понятно, что до этого худо-бедно, но державшееся на плаву предприятие под названием «семейство Иргар» вот-вот потонет. Мамина частная практика постепенно сошла в ноль, а визиты подозрительных граждан, ведущих с ней длинные проникновенные беседы и подталкивающие к известному ремеслу участились. И вот тут нашла коса на камень. Пускай в моем мире я к жрицам любви никакого презрения не испытывал, я успел понять, что в местных реалиях подняться, будучи сыном портовой шлюхи совсем не тоже самое, что быть сыном пусть бедной, но целительницы. Нашей большой удачей стала ее твердолобость в вопросах чести, выигравшая мне лишнее время для маневра, пока удавки на наших шеях затягивались все плотнее.

Встал вопрос, как можно спасти положение, при этом не свернув себе шею в процессе. И выход нашелся. Было одно вполне уважаемое и ценящееся аборигенами дело — мародерство на «Кладбище кораблей». По своей сути очень простая работа. Плывешь к месту давно отшумевшего морского сражения, ныряешь, ищешь что-то полезное, тащишь в город. Как будто бы ничего сложно, но реальность, как всегда, вносит свои корректировки. За три сотни лет планомерного разграбления, которое по началу возглавляли будущие городские головы, а по совместительству выжившие капитаны части потонувших судов, все, что могло принести легкую наживу, уже было вытащено. Теперь же за добычей приходилось спускаться в куда более темные, глубокие и опасные области Кладбища. Тогда я это еще не осознавал в полной мере и видел в этих рейдах единственный шанс перевернуть ситуацию, а потому в возрасте десяти лет вступил младшим помощником в довольно приличную команду искателей «Морские ежи». Элара уже начала обучать меня основам магии, и я знал немало (для своих лет) фокусов, так что приняли меня без проблем. Им всегда нужны маленькие и юркие слуги, способные пролезть даже в самые узкие щели и пробоины.

Сейчас, оглядываясь в прошлое, я понимал, что просто сунул голову в пасть к морскому королю и чудом выжил. Кладбище кораблей было опасным местом. Боевые химеры, пережившие крушение и адаптировавшиеся к новой среде, не разорвавшиеся снаряды, корабельные системы защиты, магически аномалии, морские твари и еще длинный список вещей, готовых в любой момент оборвать твою жизнь. Но что в этом мире, что в моем прошлом, кто не рискует, тот не пьет шампанское, и пока что удача была на моей стороне. Очень в этом помогло взрослое сознание. Да, в обширной холодной стране, где прошли мои первые детство, отрочество, юность и взрослая жизнь, не было магии, мир не был разорен апокалипсисом, а по улицам не ходили гномы и эльфы, но люди остаются людьми во всех мирах. Самодисциплина, тяжелый труд и систематические тренировки уже один раз помогли мне достичь достаточно много, и я не видел причин, почему это не должно было произойти снова. К тому же тут у меня было еще одно преимущество над другими жадными до успеха подростками, а именно наследие родителей, в виде отцовского кристалла накопителя маны и маминых уроков (если бы не заморочки на тему ценности знаний, она вполне неплохо смогла бы устроиться, продавая уроки волшебства детям состоятельных, но не родовитых негоциантов).

Постепенно маленький, а главное стабильный ручеек дохода проложил русло в мои карманы. Сначала это позволило нам выжить, а в последствии и вообще выбраться из трущоб в цивильный район для чистой публики. С документами проблем не возникло ведь ими озаботились родители еще в самом начале. А два года назад накоплений стало достаточно, чтобы открыть матери полноценный кабинет частной практики и оплатить членство в гильдии Исцеления. Айла росла, и мы смогли оплачивать для нее неплохую школу. Я же на данном этапе предпочитал самообразование и примерно в одно время с открытием кабинета оплатил сдачу экзамена в ее же школе и получил аттестат зрелости, дающий мне возможность учиться дальше. В общем жизнь можно сказать стабилизировалась, но своих рейдов я не прекратил, начав действовать в одиночку.

На почве этого-то и начался первый серьезный конфликт с Эларой. Когда вся эта история только стартовала, она просто не смогла мне запретить, но теперь, крепко стоя на ногах, решила, что пора прекращать ее сыну подставлять шею и надо соответствовать существующим в ее голове стандартам. А это в свою очередь значило поступление в одну из двух местных магических академий, где ее «гениальный сын» должен был семимильными шагами дойти до звания магистра за какие-нибудь жалкие десять-пятнадцать лет. И ведь в вакууме я не был против этой идеи! За одним нюансом. Деньги. Шестилетнее обучение в академии требовало колоссальных сумм, которыми мы не располагали. Сколько бы мы не спорили, сколько бы она не плакала, сколько бы раз я не разрисовывал схему построения наших доходов, понимания со стороны матери, воспринимаемой мной скорее как сестра, я так и не достиг. И сегодня это вылилось в очередную ссору.

Теперь сидя в своей лодке, уже почти доплыв до цели, в очередной раз прогнав всю ситуацию в голове, я понимаю, что вспылил зря. Не смогу я просто так до нее донести. Почему? По той же причине почему плавал я один. Даже за десятилетие, прожитое в Домгандэйте, я оставался землянином. Мне были чужды эти статусные заморочки, которые она пыталась мне донести. Чужда картина рабов, плывущих с тобой в рейд, судьба которых стать минными тралами для прохода группы. Да банально местный менталитет был совершенно иным чем у моих прошлых соотечественников. Как там было у того ученого Хантингтона? Люди островов никогда не поймут жителей бескрайних степей, а дети холодных лесов не примут человека, вышедшего из жарких саван. Люди моря и суши, ну или как-то так… Хах, наверно какой-нибудь англичанин вписался бы тут куда лучше меня.

На этой минорной ноте моя скорлупка зашла в зону, где уже требовалась максимальная концентрация внимания, и я пересел поудобнее, положив обе руки на управляющую пластину. Сознание разделилось для контроля двух процессов одновременно. Один поток сознания контролировал воздушные чары, питающие двигатель и направление движения, а второй удерживал заклинание эхолота, позволяющее четче видеть возможные препятствия. Скорость упала до жалких десяти узлов, и я аккуратно повел лодку среди плавающих и торчащих обломков, водоворотов и рифов. Спустя примерно два часа в таком режиме мокрый от пота я наконец увидел заветную мачту, торчащую из воды, и пришвартовался к ней.

Это место я обследую уже несколько месяцев и пока еще ни разу не пожалел об этом. Работа в одиночку хоть и очень опасна, но дает ряд уникальных возможностей. Маленькая юркая лодочка с созданным мной двигателем может протиснуться в самые дальние и глухие уголки Кладбища, туда, где на еще относительно небольшой глубине лежат ценные вещи. Конкретно в этом месте сошлись в бою гномий крейсер, эльфийский фрегат и тяжелый линейный корабль некромантов Сумеречной Империи. Итогом их боя стало затопление всех трех судов таким затейливым образом, что три корабля встали один на другой. Стояла это подводная статуя в на редкость неудобном месте куда на более-менее крупном корабле не подойти, и если деревянного эльфийского красавца, мачту которого было видно над водой, все же освободили от чего бы то ни было ценного, то вот остальные два были почти не тронуты.

Проверив крепление лодки, я сел на дно и начал медитировать. Путь сюда занял немало времени и сил, а погружаться лучше с полным резервом. Когда ночь уже во всю правила балом, я открыл глаза и начал переодеваться. Любимые майка и бриджи сменил на плотно прилегающий костюм из кожи морского змея, лицо прикрыла артефактная маска, позволяющая дышать под водой, ноги украсили ласты, а четыре моих кинжала перекочевали в специальные наручи. Сев на край лодки спиной к воде, я еще раз проверил все снаряжение и, придерживая маску рукой, опрокинул себя в морскую пучину.

Вода приняла меня легко и спокойно. Стабилизировав свое положение и привыкнув к давлению, я начал активировать заранее подвешенные в ауре чары. Сначала тьму прорезало синеватой свечение, очерчивающие контуры объектов. Следом меня подхватило питаемое моей маной течение, и началось погружение. Я медленно плыл вдоль мачты, пока не достиг покрытых ракушками деревянных досок палубы корабля ушастых. Корабль, некогда бывший настоящим произведением искусства, сейчас напоминал скелет давно погибшего монстра. С него сняли буквально все, что можно было пустить в дело. Цепляясь за шпангоуты, я начал двигаться вниз, туда, где днище было пробито металлическим носом крейсера гномов. Нос давно был срезан, но на этом та экспедиция застопорилась, все еще каким-то чудом работающий мана-генератор превращал всю воду внутри судна в кипяток, не позволяя искателям прорваться внутрь. А с другой стороны, исследованию мешало уже судно некромантов, так убойно фонящее некросом, что подойти туда смог бы наверно только магистр магии жизни. Команды же, у которых были маги, способные с этим справиться, были заняты вскрытием настоящих плавучих крепостей, покоящихся в водах сильно южнее этой локации.

Я тоже пока не знал, как взять этот орешек в лоб, но оно мне было и не нужно. Примерно опознав тип крейсера, я потратил внушительную сумму на поиски чертежей этой серии и выбрал своей целью некий промежуточный вариант. Я собирался попасть в кормовую часть, туда, где находились офицерские каюты. Да, там повышенный фон энергии смерти, но у меня к ней неплохое сопротивление, а дальше главное попасть внутрь под защиту экранированной обшивки и уж в каютах точно должно быть что-то ценное.

Путешествие сквозь темноту продолжалось, и вот я ощутил легкое покалывание на коже. Некрос. Еще десяток метров, и я добрался до нужно точки. Ножи покинули свои гнезда и закрутились вокруг меня как верткие рыбки. Волевое усилие и ускоренные водой и телекинезом стальные полосы сверлами врубились в металл бронепластины. Спасибо годам работы соленной морской воды и разрушительных эманаций некромантического судна, подточившим прочность гномьей стали. Без этого такими жалкими средствами я бы в жизни не пробился.

Полчаса спустя мне удалось наделать в обшивке несколько десятков дыр, формирующих окружность. Параллельно с этим я ценой осушенного на половину накопителя нарастил вокруг себя ледяной кокон и вывел из него воду. Малый воздушный кулак успешно смял намеченный лист металла, вбивая его внутрь.

— Есть!

Оказавшись внутри, я даже не думал снимать маску, мало ли какие газы тут скопились. Очевидно, я чуть-чуть промахнулся и вместо каюты попал в коридор, что в целом не так плохо. Наступал самый волнующий момент в нашей работе. Пусть я никогда не был излишне романтичным человеком, это столкновение с прошлым трогало струны моей души. Такие корабли как этот были настоящими капсулами времени, особенно в жилых помещениях. Беспорядок от крушения, конечно, разметал вещи, но в целом они оставались в том же положении, что и при жизни их владельцев. Мои шаги гулко разлетались по пустым коридорам. Пока что каюты справа и слева были обычными казармами, и я решил их пропустить. Мне нужны были офицерские каюты, в которых могло остаться оружие, книги и артефакты. Выйдя в центральный палубный коридор, ведущий в капитанские покои, я замер. В конце коридора клубилось зеленоватое марево, четко очерчивающее границу, за которую я переступить не смогу. Там правила смерть. Таким образом, судя по всему, я терял еще и комнату первого помощника и лоцмана. А вот обители третьего, четвертого и пятого помощников обещали стать моей законной добычей.

Остановишься у двери в каюту третьего помощника, я замер, прислушиваясь к ощущениям. На мгновение я ощутил какое-то движении в зеленом тумане. И моя чуйка меня не подвела, прямо на встречу мне из марева шагнула невысокая плечистая фигура.

— Черт… Высшее умертвие… — видимо тут госпожа удача решила проверить, не зря ли она меня любит, и вывела ко мне нежить, в которую обратился командир гномьего крейсера. Плоть давно сгнила, оставив на костях лишь имитацию из эктоплазмы. Закованная в металлический доспех фигура сжимала богато украшенный меч, очень удобный для сражения в узких корабельных коридорах, — Дыхание ветра!

Успел активировать я заклинание ускорения прежде, чем мертвый гном сорвался в мою сторону. И, к сожалению, он правда долго мариновался в темной магии. Даже триста лет спустя, давно немертвый офицер времен великой войны был хорош. Кости сохранили в себе память и навыки, а многолетняя подпитка давала ему огромный запас сил. Уже пять минут мы кружились по палубе, заставляя корабль трястись.

— Так, ну главное, чтобы он меня не достал и не разломал всю эту ржавую посудину.

Мои летающие кинжалы вились вокруг него, атакуя сочленения брони и пытаясь перебить шею. Постепенно он зажал меня обратно к проделанному мной проходу, где мне наконец улыбнулась удача. Увернувшись от очередной атаки, я пропустил его вперед, поменявшись местами и отправил в спину воздушный толчок, забрасывая коротышку в ледяной буфер. Прежде чем он успел вылезти обратно, пробиваю в буфере несколько дыр, в которые тут же рванула вода, помогая мне заточить врага в ледяную тюрьму. На последних секундах рука с мечом высовывается наружу в колющем ударе.

Тяжело дыша, я рухнул в набравшуюся в коридор воду.

— Сраная нежить, иди в жопу! Отволоку твой айсберг поглубже, дождусь пока не упокоишься, а потом толкну твой доспех другим коротышкам!

Взгляд упал на все еще торчащую изо льда ладонь с боевым клинком.

— А вот и мой первый трофей! Ну уже не зря плавал, — клинок был очень дорогим и даже по моей поверхностной оценке имел как минимум два, а то и три разных зачарования, — такой можно и не продавать, а себе оставить, если разберусь с чарами на нем. Ну да ладно, проверю одну каюту и можно двигать домой.

* * *

На поверхность я поднимался уставший и довольный. Я стал счастливым обладателем настоящего богатства. Несколько накопителей, сломанный гномий револьвер и две отличные сабли их же работы, а еще несколько книг по магии, содержание которых еще нужно было изучить самому. Провозившись под водой несколько часов, я всплыл как раз к только занимающемуся алому рассвету. Впереди была дорога домой и необходимые меры безопасности при работе с вытащенными со дна богатствами.

— Надо будет все же еще раз попытаться поговорить с Эларой, а то далеко мы так не уедем.

Лодка легко двинулась вперед, и я повторил свой путь сюда в обратном порядке. До выхода с Кладбища оставалось всего ничего, когда, выворачивая из-за одного из мусорных островов я нос к носу столкнулся с горящим легким корабликом, на верхней палубе которого шел бой. Ага, ну это не мое дело, бочком-бочком надо…

— Парни! Смотрите лодка, это видимо сообщник этой долбанной карлицы! Топите его! Не дайте им уйти!

А, нет похоже теперь это мое дело. В меня полетели огненные болиды.

Глава 2

* * *

Когда первые огненные снаряды взорвались при столкновении с водой, я уже был в движении. Нажатие ногой на неприметную руну под одной из скамеек затянуло тут же начавшую уходить под воду лодку с добычей, тонким воздушным барьером. Сам же я, облегчив свой вес магией ветра, совершил длинный прыжок на плавающую кучу мусора. К несчастью, несмотря на весь хаос развернувшегося на палубе боя, руки у них все еще были дурные, но прямые. Я не простоял на одном месте и пяти секунд, когда «земля» под ногами взорвалась фонтаном щепок. Маги на изрядно полыхавшем корабле не оставляли мне выбора. Будь сейчас ночь я бы постарался уйти под водой, но солнце уже достаточно высоко поднялось над горизонтом, и я был у них как на ладони. Если на их стороне есть хотя бы один гидромант, то при таком отступлении мне точно конец. А значит, оставалось только пытаться дать бой.

Еще живя свою первую жизнь, я не имел проблем с насилием. Исторически сложилось так, что насилие является частью нашей истории и культуры. Важнейшие социальные нормы молодые парни впитывают в полузвериных загонах, называемых школами. Пройдет время, и они все, в той или иной мере повзрослев, примут правила взрослых игр, признав их разумность и необходимость в многочисленных стычках и свалках. В общем, моральными страданиями от факта существования насилия я не страдал, но при этом за все годы в старом мире судьба не заставляла меня драться насмерть. Жесткие, а порой жестокие драки? Да. Столкновение с внешним давлением от тех, кто сильнее меня? Не раз. Но не убийство других людей. В итоге же это стало еще одним из грузил, мешающих мне двигаться вперед уже под небом Думгандейта. Далеко не сразу до меня дошло, что несмотря на все общее благообразие жителей Ауразиона, удерживаемых властью в стальном кулаке, человеческая жизнь тут стоила куда меньше, и порой за нее приходится бороться в самом прямом смысле слова. Сейчас приближаясь к охваченному огнем кораблю, я уже знал, что меня там будет ждать. Впрочем, мое личное здоровье для меня было куда приоритетнее, чем благополучие каких-то идиотов, нарушающих «Кодекс искателей» и лупящих штурмовыми заклятиями по случайным свидетелям. Такое на Кладбище кораблей не прощали.

Подошвы башмаков стукнулись о древесину борта, и я увидел всю картину целиком. На палубе не самого большого брига действительно шло ожесточенное сражение, вот только против моих ожиданий это была не разборка членов команды между собой и не проникновение на борт группы диверсантов. Разношерстные и не самые опрятные матросы вместе с магами сражались в носовой части судна всего с одним противником. Невысокая, но крепко сбитая серокожая девушка, одетая в легкие доспехи с абсурдным двуручным молотом в руках, отбивалась от толпы противников, при этом умудряясь за счет мастерства оставлять преимущество на свой стороне. Передвигаясь на большой скорости, она не только уклонялась и парировала удары, но и контратаковала. Это были отточенные движения опытного бойца, освоившего контроль маны, которыми без зазрения совести можно любоваться, но так как мое появление не осталось незамеченным, и в меня полетели одновременно огненный шар и воздушный серп, любование пришлось прервать.

Смещение в сторону, и я наконец вижу атаковавших меня бабуинов. На капитанском мостике рядом с капитаном эталонной бандитски-пиратской внешности стояло два парня лет двадцати-двадцати пяти в перелатанных мантиях волшебников с тонкими бакалаврскими цепями на шеях. В целом живая демонстрация того, почему я не хотел прямо сейчас бросаться в академию. Слишком велик риск в итоге оказаться в случае финансовых трудностей таким вот работником на занюханном корабле в бесконечных попытках раздобыть денег. Ведь образование в академии хоть и дает широкий простор прав и возможностей, снабжает не меньшим списком запретов и обязанностей, жестко регламентирующих способы заработка чародея. И если для полноценного младшего магистра это уже не является проблемой, для бакалавра ситуация выглядит куда хуже.

Активировав на себе защитные чары «Доспех мага», способные в моем исполнении остановить одно полноценное боевое заклинание, я начал сокращать дистанцию. Первым делом нужно было разобраться с любителем фаершоу. Руки у него уже сейчас подрагивали при сплетении знаков, и не ровен час, он подорвет нас всех вместе с собой. Пироманты были одними из самых спорных членов корабельного круга чародеев, особенно тут, где львиная доля судов была выполнена из дерева. А этот персонаж явно не был ровней командиру «Морских ежей» в ранге младшего магистра, который однажды на моих глазах применил на пиратское судно «Испепеление» настолько филигранно, что, находясь меньше чем в десяти метров от него, я не ощутил даже повышения температуры.

Пока эта пара бедолаг, явно просидевших в академии вдалеке от дуэльных площадок, судорожно начитывала катрены, я успел преодолеть половину разделявшего нас расстояния. Мои летающие кинжалы сорвались в полет, со злым гудением рассекая воздух. Капитан спокойно принял защитную стойку, но целил я не в него. Аэромант отпрыгнул в сторону, почувствовав объект в родной стихии, а вот огненный маг зазевался. Первый кинжал со звоном разбил его доспех мага, второй вошел ровно в глаз, оборвав жизнь. Ни радости, ни мрачного торжества я в этот момент не испытывал. В убийстве нет красоты или поводов для бурной радости, просто я буду жить, а он нет. Таковы последствия наших выборов.

Товарищ свежего мертвеца с перекошенным от гнева лицом резко выкрикнул что-то на одном из эльфийских наречий и послал в меня копье бури. Накачанное маной заклинание четвертого круга обещало пробить меня насквозь, вот только нет смысли стрелять из пушки по воробью. Банально упав на пол, я пропустил его над собой, а сам нанес ответный удар. Шансов снова повторить трюк с кинжалами у меня не было, без эффекта неожиданности победить бакалавра в прямом силовом противостоянии я пока не смогу. Потому я просто взял под контроль застрявшую в голове пироманта иглу, и, ориентируясь на нее, метнул в воздушника тело его друга, выбивая обоих за борт.

Бой на другом конце корабля постепенно затихал, а я остался один на один против капитана корабля.

— Malakas! В следующий раз не пожалею денег и найму нормального опытного мага. Опять пара неудачников, сдохшая в первой же заварушке. А ты неплох пацан, пойдешь ко мне в команду? — обратился он ко мне.

Мужчина, несмотря на свой неопрятный и слегка смешной образ состоящий из непонятно по какому принципу подобранных ярких тряпок, был опасен. Я чувствовал движение маны в его теле и рапире, и что-то мне подсказывало, что вмешайся он бой девочки-полурослика, ее песенка уже была бы спета. Вполне возможно, что он либо уже перешагнул в ранг Рыцаря-командора, либо был Рыцарем на пике силы. И то, и другое было о-о-очень плохо. Я имел только общие представление о возможностях бойцов такого уровня, но даже то, чего я знал, было достаточно, чтобы понять — если не случится чуда, мне конец. И дело не в том, что я скорее маг. Волшебники и воины одного звания вполне могут биться на равных как в ближнем, так и в дальнем бою, ведь по большому счету используют одну и ту же энергию, просто разными способами. Если верить рассказам Элары, то, начиная с младших магистров и рыцарей-командоров, грань вообще начинала стираться. Проблема в том, что мы-то равны не были!

— Прошу прощения, но у меня нет привычки принимать предложения людей, пытающихся меня убить просто так, — я пытался тянуть время и накладывал одно усиление за другим. Это обещало аукнуться мне несколькими днями лихорадки, но поскольку альтернативой была смерть, то я был готов идти на такие риски.

— Ну для начала ты убил двух моих людей, так что конкретно у меня причина убивать тебя есть. Может быть, рассмотришь мое предложение? — поигрывая рапирой, он постепенно двигался в мою сторону, при этом не сбавляя напряжения, видимо то, как я расправился с магами, его впечатлило.

— Знаете, я приличный искатель и не ищу проблем. Ваши орлы отправили под воду мою лодку, — что даже не ложь формально, — мы с ними уладили наши разногласия, как человек с хорошей репутацией, я бы предпочел просто разойтись и забыть о нашей встрече. Мой первый командир Астрио накрепко вбил мне в голову Кодекс.

— Сто-о-оп! Так ты тот мальчишка, который расстроил этого старого мужеложца из «Морских ежей» своим уходом! Не везет тебе, паря, именно этот урод Маркус очень сильно мне насолил, так что мое предложение отзывается!

— Черт!

Пират рванул на меня, обрушив целый град ударов, первая же попытка блокировать которые показала разделяющую нас пропасть. Рука онемела, и я едва успевал управлять своим телом, уходя от атак. Безымянный капитан двигался плавно, при этом куда быстрее обладательницы молота, походя отбивая мои летающие кинжалы. Все три доспеха мага он снес, даже не заметив, и уже успел оставить мне несколько глубоких порезов. Вдруг мы оба сбились с шага из-за мощного удара, прокатившегося по палубе, и пришедшей вслед за ним волны морской воды. Отскочив почти к самому борту, я перевел дыхание и начал тянуть остатки маны из накопителя, заодно решив проверить, что там происходит.

Количество людей на носу сильно уменьшилось, и конкретно сейчас полурослица стояла над буквально размазанным по палубе магом воды. Судя по богатым одеждам, он мог быть вторым помощником капитана.

— Kuss Ummak, долбанная короткожопая отрыжка! Она убила Флинта, теперь весь товар передох, параноидальный ублюдок завязал все рабские ошейники на себя! — договорив, он смачно плюнул на пол.

Я же уже не очень слушал, что он говорил. Рабские ошейники… Товар передох… Мне резко стала понятна суть этого корабля и его команды. Работорговцы. Поставщики живого товара. Еще в прошлой жизни я пообещал своим родителям, что из всех возможностей заработка я никогда не свяжусь с наркотиками и торговлей людьми. Рожденные в век, когда у человечества еще были мечты о становлении чем-то большим, а вместе с этим и вера в то, что правильные вещи достойны того, чтобы за них бороться. Они вложили это в меня. Я взрастил это. И сейчас меня сжигали ненависть и чужая боль.

Все одаренные в той или иной мере чувствительны к рождению новой жизни и смерти существующей. Я же и раньше замечал, что воспринимаю это чуть более остро, поэтому ощутив, как разом под моим ногами оборвались жизни четырех десятков разумных, мне словно надели на голову колокол и ударили по нему стальным прутом. В ушах звенело, а мир ходил ходуном. Холодная, но невероятная сильная ярость и жгучая обида поглотили меня. Кишки скрутило от ощущения мгновенной кончины безвинных людей, проведших свои последние недели закованными как скот и невидящими солнца. Эта гремучая смесь в итоге собралась в один тугой шарик в груди, а потом разом растеклась по телу. Зубы заскрипели, температура вокруг меня упала на несколько градусов, а мана, до этой секунды почти полностью истраченная, восполнилась до предельных значений. В другой ситуации я бы наверняка задумался о причинах этой аномалии, но сейчас я просто отдался ведущим меня инстинктам.

— Твоя смерть не будет быстрой! — прорычал, я при этом выпуская облачка пара изо рта.

— Хо-хо! Вот это настрой, гарсон! У тебя что кого-то из близких продали?

Говорить дальше у меня желания не было. Я просто выстрелил собственным переполненным силой телом вперед, в полете наращивая своему палашу дополнительное ледяное лезвие. Мы снова сошлись в бою, но теперь уже на равных, как минимум в скорости. Да, на его стороне все еще был подавляющий опыт, вот только его раны не стягивались ледяной коркой, а силы не восполнялись. Получив возможность свободно двигаться, я направил во врага все те немногие боевые чары, которые знал. Обморожение, молния, воздушные лезвия, водяной хлыст… Тело болело, работая на пределе сил, и вот наконец мне улыбнулась фортуна. Судя по всему, капризная дева наконец оказалась довольна показанным зрелищем, и очередная сшибка закончилась тем, что ценой пробитой руки я смог опрокинуть врага на спину. Не давая ему встать, я навалился всем телом и вогнал ему палаш под ребра.

— Это… тебе… не поможет! — прохрипел он и вцепился мне в шею, старясь то ли задушить, то ли сломать ее.

Даже бурлящая во мне мана не могла компенсировать резко прекратившийся ток кислорода, и я начал терять сознание. Уже на голом контроле стихии я собрал разлитую по палубе после финального удара гидроманта воду и проделал с ним тоже самое, что и с немертвым гномом. Вморозил его в палубу.

Хватка на моей шее ослабла, и я вырвался из нее, встав над пока еще трепыхающимся рыцарем.

— Это тебе уже ничто не поможет, — сказал я и призвал первое заклинание четвертого круга, которое я отрабатывал — «Сферу бури».

Темный до черноты шар из грозовых облаков и молний обрушился на череп капитана работорговцев, разметав его на куски. Моя собственная голова шла кругом. Очень хотелось упасть и уснуть прямо тут, но для этого было не время и не место. Покачиваясь из стороны в сторону при каждом движении, я повернулся к носу корабля. Полурослица с молотом тоже завершила свой бой победой и теперь стояла, смотря на меня немигающим пустым взглядом. Сил оставалось совсем немного, мана которая позволила мне победить, покидала мое тело так же быстро, как наполнила его. Еще одного поединка я точно не выдержу.

— Позволь мне помочь, — нарушила она молчание первой.

Удерживать себя в стоячем положении было непросто, так что я просто молча кивнул и рухнул на задницу. Девушка, которая едва доставала мне до шеи, подошла и протянула руку, за которую я инстинктивно схватился. По телу тут же прошел заряд энергии, чем-то отдаленно напоминающий исцеляющие техники мамы. Быстрее бы до нее добраться… Уж она-то быстро поставит меня на ноги. Как бы то ни было, неизвестная только что применила ко мне одну из редких воинских техник поддержки. И теперь, хотя бы крепко стоя на ногах, можно было действовать дальше.

— Пойдем, поможешь мне. Надо убраться здесь. Принеси тело того мага в центр палубы.

Мачты, горевшие в момент моего появления, были потушены покойным первым помощником, но я уже решил, что кораблю не суждено избежать сожжения. Пока моя невольная сообщница ходила за телом, я заскочил в кают-компанию. Благо некоторые традиции мореплавания прошли сквозь века, и опыт обыска десятков затонувших кораблей помог мне быстро найти корабельные журналы, карты, компас, корабельную казну. Также в мои активы вошли три торбы с печатями магов, которые мне точно пригодятся. В одном из сундуков я нашел чертову дюжину рабских ошейников. Нет, эта дрянь сгорит вместе с кораблем.

Уже груженый новым имуществом я вернулся на палубу, где меня дожидалась особа с молотом. Подойдя ближе, я свалил вещи к борту, а следом начал осматривать безголовое и изрядно помятое тело мага. То, что мне было нужно, нашлось без проблем. Каким-то чудом медальон с накопителем удержался на остатках шеи и не слетел при переносе. Сорвав камень, я восполнил ману до необходимого уровня, а остаток слил в собственное хранилище, после чего находка отправилась в общую кучу. Закончив с этим, я вышел в геометрический центр корабля, волоча за собой труп, и за несколько минут расчистил площадку пять на пять метров.

— Что ты собираешься делать? — вдруг спросила у меня полурослица.

— Собираюсь спалить это место дотла, — машинально ответил я, продолжая вспоминать нужную формулу и фигуры для ритуала.

— А зачем? И мне показалось, что у тебя сродство с другими стихиями, разве нет?

— Сродство, во-первых, не мешает использовать любые заклинания, просто делать это будет сложнее. К тому же ритуалы позволяют обходить большинство ограничений. А зачем… Ты что не поняла, что это за корабль? — первый ее вопрос почему-то выбил меня из колеи.

— Не-а, — все также безэмоционально отрапортовала она, пожав плечами, — я просто попросила за плату довезти меня до Ауразиона. Они согласились, а когда мы зашли в это место с кучей потонувших кораблей, зачем-то напали.

Черт, у нее что-то явно не в порядке с головой.

— Пойдем покажу, — оторвавшись от подготовки, я провел нас к люку ведущему в трюм. Не без усилия отворив тяжелый створки, мне удалось вскрыть внутренности корабля. Из глубин судна тут же вырвался тяжелый и смрадные запах, человеческих экскрементов, рвоты, немытых тел и крови. Внизу вповалку лежало несколько десятков разумных, разных рас, возрастов и полов. От маленьких детей, до седых стариков. От гномов, до редких змее-людей. Все они были мертвы.

— Это были работорговцы. Твари, покушающиеся на самое священное, что разумные получили в свое владение — свободу воли. Тот гидромант контролировал их через рабские ошейники, а с его смертью магия убила подчиненных. Судьбой этих несчастных было стать живым товаром на невольничьих рынках, так что возможно смерть даже не самый плохой исход…

Впервые с нашего знакомства на ее лице промелькнула хоть какая-то эмоция.

— Я… я не знала… И просто защищалась…

— Не бери на себя, это суровый мир. К тому же не факт, что мы бы смогли спасти их. Во-первых, не уверен, что обезвредь ты мага не летально, то мы бы смогли довести корабль до порта. Во-вторых, я не знаю, кто мог покрывать этих уродов, так что… Повторюсь, смерть — иногда это выход, — последнее я говорил, уже чувствуя отвращение к самому себе. Кто я, чтобы решать за них? Черт… Сраное средневековье, — будем надеяться, что следующее перерождение будет к ним более благосклонно.

— Ты уверен в этом?

— В чем?

— В том, что будет перерождение.

— О да, поверь. Смерть — это еще не конец, — не удержался я от колкой, понятной в полном смысле мне одному, фразы.

— Тогда я буду молиться Ронде, чтобы в новой жизни они были счастливы, — Ронда? Это же вроде как богиня плодородия и покровительница полуросликов.

— Ах-ха-ха, — меня пробрало на смех.

— Чего смешного⁈ — о надо же новая эмоция.

— Впервые слышу, чтобы кто-то говорил о молитвах богам.

—? — немой вопрос застыл на ее лице.

— Ты чего, подруга? Боги давно мертвы!

* * *

Кровь мага послужила отличной основой для ритуала, хотя конечно пиромант был бы еще лучше. Как бы то ни было, дело было сделано, я поднял свою лодку из-под воды. При помощи девушки вещи были сгружены в скорлупку и перед тем, как спрыгнуть вниз самому, я прочитал фразу-активатор. Магический огонь, питаемый, маной оставшейся в крови и плоти волшебника, занялся быстро и бойко, превращая бриг в полыхающий факел. Когда кончится мана во внешнем круге, сработает внутренний, задача которого пробить в этой посудине дыру и пустить остатки ко дну.

С ритуалом я провозился добрых три часа, так что, когда мы отплывали, любуясь огнем, солнце уже выходило в зенит. После окончания разговора про богов мы все делали молча. Я был уставший, а она переваривала полученную информацию. К моменту появления на горизонте Ауразиона, я наконец расслабился и резко почувствовал боль в ранах и тяжесть собственного тела. Хоть бы доплыть до дома в сознании…

— Слушай, подруга, у нас было конечно странное знакомство, но как тебя зовут?

— Не знаю.

— Как это?

— Ну, я не помню, — за прошедшие часы ее вновь оставили даже намеки на эмоции, — последние четыре года из-за молота меня называли Молот или Касур, на гномьем. Так что наверно меня и зовут Касур.

— Ладно, у меня уже нет ресурсов удивляться… Мое имя Гидеон и… рад знакомству, Касур!

* * *

Пока груженная добычей лодка с двумя пассажирами, подпрыгивая на волнах, шла к порту, ни один из них не задумывался, что началось по соседству с ними. В нескольких милях от боя с работорговцами на морском дне лежал корабль, заваленный сверху еще двумя судами. За все утекшие с момента крушения века творение мастеров Сумеречной Империи не проиграло времени. И капля воды не просочилась внутрь, и намека на грибок не проросло в коридорах. Судно было погружено в темноту, и лишь в капитанской каюте горела нервирующая мигающая зеленая лампочка, которая в переломный момент боя между капитаном пиратов и Гидеоном, потухла, чтобы через секунду загореться ровным алым огнем, осветившим тело, сидящее на металлическом стуле.

Тело принадлежало высокому черноволосому мужчине с пергаментно-белой кожей и аристократическим лицом, облаченному в черный цельный доспех. К нему через весь корабль тянулось до трех десятков кабелей разного диаметра. Казалось, что мужчина спит, хотя на самом деле умер он задолго до того, как корабль пошел ко дну.

Внезапно корабль загудел, послышались щелчки тумблеров и звуки работающей машинерии. Корабль выходил из многолетнего сна. Когда каюту полностью заполнил свет, глаза сидящего на стуле-троне мужчины отворились, показав миру два горящих синим цветом магии зрачка. Мужчина изогнулся дугой и захрипел. Волна такого же синего как зрачки огня дважды прошла по телу, реанимируя его и восстанавливая давно отвыкшие от работы мышцы. Взгляд мужчины постепенно приобретал осмысленность.

— Корабль, доложить обстановку. Доложить статус судна.

— Приветствую вас, контр-адмирал, — отозвался дух-корабля, — положение линейного боевого корабля Ярость не изменилось с момента получения последних приказов. Глубина погружения… — названный контр-адмиралом спокойно выслушал сухие строчки докладов, — с момента отключения основных систем прошло 324 годичных цикла. Степень целостности корпуса 92 процента, уровень заряда бортовых накопителей 100 процентов, комплектация экипажа 20 процентов. За время нахождения в пассивном режиме за счет повышенного некротического фона в зоне погружения мне удалось почти полностью устранить последствия столкновения с Технократическим союзом и Теократией Золотой Кроны.

— Удовлетворительно. Причина активации система корабля?

— Докладываю. Сенсорная система уловила нахождение поблизости персоны с правом принятия решений. Напомню, на случай повреждения ваших блоков памяти, что погружению предшествовала гибель Адмирала Лириуса. В силу отсутствия команд из столицы или других флотов и потери основных сил нашей флотилии вами было приказано сохранить корабль до появления персон с правом принятия решений, — на самом деле мужчина прекрасно помнил, что происходило перед тем, как его сознание уплыло в пустоту. Помнил, как обращение верховного жреца этих ушастых выблядков явило сюда аватару их проклятого бога. Как большая часть судов сгорела в солнечном огне, а их флагман уцелел лишь за счет жертвы Адмирала, прикрывшего их щитом. Слава Смерти, ушастого хватило только на несколько секунд поддержания присутствия божества, а потом тот сам сгорел в огне своей веры. О, он помнил, как лично возглавил абордажные команды и выпустил кишки каждому гному и каждому эльфу. И как находясь на грани чуждого немертвым отчаяния погрузился во тьму. Но сейчас все это было неважно! Одна мысль билась в его голове — живы! Даже спустя три сотни лет живы потомки тех, кто первым восстал против богов. А значит не все потеряно!

— Статус персоны с правом принятия решения? — спросил он, скрывая следы возбуждения из голоса.

— Докладываю. Данная персона одна из нескольких, имевших при себе амулет наследия и обладавших подходящей энергетикой, кто появлялся в этой области за 324 цикла. Тем не менее это первая персона, подтвердившая свои права манипуляцией энергией некроса. Если верить моим аналитическим модулям в момент боя произошло стихийное пробуждение родословной. Констатирую. С вероятностью 98 процентов персона не прошла должное обучение. Право принятие решение директивно ограничено до подтверждения компетенций.

— Персона жива⁈ — едва ли не прокричал живой труп. Он по себе знал, что стихийное пробуждение без знака модулятора убивает шесть из десяти человек. О, Смерть, пусть он будет жив. А иначе… Нет, он, конечно, затребует приказов из столицы, которые скорее всего не получит, ведь если их не вытащили за триста лет это значит, что Белый город все же пал. Он подождет столько, сколько потребуется, а потом примет командование на себя согласно Высочайшим Законам и поднимет Ярость со дна, чтобы обрушить гнев Сумеречной Империи на выживших врагов.

— Персона с правом ограниченного принятия решений жива и двигается в сторону своего постоянного размещения, находящуюся на границе моих сенсорных возможностей. Предположительное название населенного пункта Ауразион, столица провинции Никос, Империи Зарем. Отмечу, что там же находится еще один человек обладающий подходящей энергетикой, но не обладающий амулетом наследия, — Жив… Он жив.

Хорошо, наверняка много изменилось за триста лет. Надо затаиться и разузнать ситуацию в мире. Нельзя своими поспешными действиями навредить потенциальному наследнику. Он ждал так долго… подождет еще чуть-чуть.

— Приказываю начать приведение в боевую готовность Ярости. Приказываю активировать автоматическую прозекторскую и начать сбор материалов из близлежащих вод для восполнения численности личного состава. Мы должны быть готовы в любой момент прийти на помощь наследнику. Приказываю сохранять режим скрытности. Приказываю контролировать состояние наследника и разработать варианты первого контакта с ним. Смерть — это еще не конец!

— Смерть — это еще не конец! — отозвался дух корабля.

А лодочка с двумя пассажирами все шла и шла к берегу…

Глава 3

* * *

Утро для Элары Иргар как и после многих ночей, подобных сегодняшней, началось беспокойно. Сон почти не шел, а краткие провалы в беспамятство прерывались каждым скрипом или шорохом. Она ждала сына, в очередной раз коря себя за то, что набросилась на него перед рейдом.

Тридцатипятилетняя волшебница в ранге пусть и слабого, но младшего магистра, специализирующаяся на водной магии и исцелении, прекрасно понимала, как ей повезло со старшим ребенком. Стыдно признавать, но она в свое время оказалась не готова к столкновению с реальностью. Бегство из родного города от гнева отца, долгое и тяжелое путешествие, сопряженное с беременностью, все это было лишь подводкой к начавшемуся позднее кошмару.

Пропажа ее мужа, отца Гидеона и Айлы, была по настоящему тяжелым ударом. Нет, она не сомневалась в верности Ареоста, и то, что он не вернулся из моря, значило лишь одно. Он мертв. И это поселило в ее сердце страх. Магистры просто так не пропадают в рейде, а ее супруг был практически на грани становления старшим магистром, что по определению делало его убийство непростой задачей. Но кому могла понадобиться его смерть? Аэромант и ритуалист его калибра был ценным ресурсом для любой организации. Врагов в этой части океана у них не было, покидая Силирион, они соблюдали максимальную осторожность и специально долго петляли, заметая следы. Но факт оставался фактом, кто-то организовал нападение на галеон, который он сопровождал, и сделал так, что огромный корабль просто исчез… Началась черная полоса их жизни.

Она боялась, одна с двумя малолетними детьми на руках, а страх — плохой советчик. Девушка начала совершать ошибки. На какое-то время их накоплений хватило, но по мере истощения финансов окружение скатывалось в бездну. Одинокая и не обладающая поддержкой молодая женщина-бакалавр не имела разрешения на работу в Ауразионе, так что ее единственный доход очень быстро вышел в серую зону.

Все начало по чуть-чуть меняться в лучшую сторону после того, как в шестилетнем возрасте Гидеон переболел тяжелой лихорадкой. Даже сейчас, почти десять лет спустя, перерыв множество справочников, Элара так и не разгадала природу той болезни, хотя имела кое-какие догадки. Восемь дней она простояла у кровати сына, снабжая его энергией и восстанавливая разрушающееся тело. А потом он открыл глаза. Веселый и гиперактивный мальчик переменился. Стал резко взрослее, серьезнее, молчаливее и отдалился от нее. Поначалу было сложно это принять, но она списывала это на последствия длительного пребывания на грани жизни и смерти, такое как раз много где было описано.

Сын порвал связи со старыми друзьями, много времени проводил за книгами и в городской библиотеке, куда умудрился раздобыть допуск, и часто занимался какой-то гимнастикой. От старого себя в нем осталась только его забота о сестре, с которой он все так же любил играть вечерами. На протяжении целого года она видела в нем совершенно иного человека, пока почти под самую годовщину своей болезни он не начал задавать ей вопросы о магии. Этот интерес стал новым мостиком между матерью и ребенком. Тогда-то она и разглядела его талант. Живой интерес, усидчивость и готовность учиться позволили ему очень быстро осваивать то, на что многие тратили прорву времени.

Так прошло четыре года, которые семья Иргар худо-бедно прожила вплоть до столкновения с новой проблемой. Портовые бонзы, прикрывавшие ее труд, резко заинтересовались ей в совершенно ином качестве, сделав предложение, за которое в Силирионе отец спустил бы с них шкуру в самом прямом смысле слова, и уж кто-кто, а старший магистр-целитель растянул бы мучения на очень длительный срок. Естественно, она отказала, и это открыло очередную фазу издевательств. Скудный, но стабильный источник дохода резко иссяк. Как опытные загонщики они вели ее к нужному им решению, но карты зубрам криминала спутал десятилетний мальчишка.

Как она проморгала его интерес к искательству, Элара бы не ответила и сама себе. Просто однажды он пропал на три дня, чуть не сведя ее с ума от беспокойства, а потом вернулся уставший, помятый и положил на стол толстый кошель, туго набитый звонкими монетами. Сколько бы она его не уговаривала и не плакала в дальнейшем, он продолжал молча отбывать в ночь, порой приходя домой в ужасном состоянии. На своих плечах подросток вытянул из ямы, в которую она опрокинула их троих, и мать, и родную сестру. Именно в результате его трудов они выбрались из трущоб, а самой Эларе он дал денег на сдачу экзамена на младшего магистра, после чего все пошло в гору. Свой домик с лабораторией и кабинетом для приема больных, приличная школа для Айлы… вот только свои вылазки на Кладбище кораблей он прекращать и не думал, плевав на мнение матери.

И вот вчера вечером они снова сильно поцапались. Естественно, ей не удалось его остановить. Финалом очередного спора стал громкий хлопок дверью. В такие моменты она ненавидела то, насколько он похож на своих отца и деда, хотя и не воспитывался ими. Такой же упертый, а ведь будь хоть один из них поуживчивее, жизнь была бы совершенно иной…

Кое-как приведя в себя в порядок после бессонной ночи, Элара спустилась вниз, чтобы проверить кипящие в котлах в лаборатории зелья и приготовить завтрак. Клиенты начинали приходить ближе к полудню, так что, закончив с рутинными, утренними, бытовыми ритуалами, она решила сесть почитать. Айла отсыпалась в своей комнате после сдачи годовых экзаменов, а Гидеон пока так и не вернулся. Дочери в этом году исполнится тринадцать, и надо будет начинать думать над ее дальнейшей учебой. Пусть она и не обладала личностными качествами брата, талантом к мистическим искусствам тоже была не обделена. Одна единственная странность с ее стихийным сродством, которое почему-то ускользало от них во время ее учебы.

Внезапно дверь, ведущая с улицы в ее приемный кабинет, с грохотом распахнулась. Кто это может быть? Нахмурившись и активировав доспех мага, Элара встала с кресла и двинулась к лестнице. Внизу ее ждала странная картины. В дверном проеме стояла невысокая девушка с боевым молотом в руке и окровавленным телом на плече.

— Кто вы такая, и что вам нужно?

— Вы Элара Иргар? — проигнорировав ее вопрос, неестественно спокойным голосом спросила пришедшая.

— Да…

— Гидеон сказал доставить его к вам, — только после этих слов целительница с ужасом узнала в окровавленном куске мяса своего сына. Первый шок за его жизнь мгновенно оказался смыт профессиональным трансом. Он жив и не покалечен, а с остальным она справится.

— В операционную его. Быстро, — отдала Элара команду телекинезом, закрывая дверь и переворачивая табличку на двери на сторону «идет операция». Полурослица уже укладывала Гидеона на стол, когда хозяйка кабинета опомнилась и бросила в дверь еще и запечатывающие чары.

Состояние тела и энергетики сына было отвратительным. Многочленные глубокие порезы, пробитое насквозь предплечье, тяжелое магическое истощение и критическое перенапряжение энергетических структур.

— Как давно он потерял сознание?

— Где-то пять минут назад. Я не сразу нашла ваш дом.

— Хорошо. Не так много. Могло быть и хуже. Это ты подлатала его «дыханием»?

— Да.

— Отлично, значит ману передавать умеешь. Вставай к ногам и медленно подавай ее в тело. Я буду направлять силу по телу, а сам займусь его тонкими оболочками. Понятно?

— Так точно, — коротко, по-военному ответила девушка.

Работа закипела. Мана серокожей малютки оказалась неожиданно густой и плотной, выдавая в ней сильного воина. Работать с такой было сложнее, но и результат исцеления был на порядок лучше. Спустя два часа операция подошла к концу, и, минимизировав урон, нанесенный организму отпрыска, Элара налепила ему на грудь исцеляющий амулет и вздохнула с облегчением. Девочка все это время молчала, сосредоточено выполняя указания целительницы. Закончив, они вдвоем выползли обратно в приемную, где госпожа Иргар наконец обратила более пристальное внимание на спасительницу ее сына и, вскрикнув, осознала, что состояние полурослицы было немногим лучше, чем у Гидеона. Плотная одежда, удерживающая на себе элементы брони, напиталась кровью и отяжелела. Серая кожа побледнела, а по лбу катились крупные градины пота.

— Мертвые боги! Что же я делаю, быстрее снимай одежду, обработаем твои раны! — договорив, она побежала разворачивать ширму.

— Не стоит. На мне все быстро заживает.

— И не пытайся спорить! Потом в старости мне спасибо скажешь. Мало того, что это опасно, так еще старые раны имеют свойство жутко беспокоить и спустя годы после исцеления, если не предпринять меры.

Спорить девочка действительно не стала и, пожав плечами, начала, морщась, стягивать с себя броню, очень быстро оставшись перед Эларой в одном исподнем. Подойдя ближе, Иргар увидела, как же много на самом деле у нее свежих ранений, не говоря даже о криво залеченных старых шрамах. Труда предстояло немало, и с тяжелым вздохом она опрокинула баночку зелья бодрости и принялась за работу. Отвлекаясь на вливание целебных микстур в рот пациентке, Элара скользила руками по ее жилистому и тренированному телу воина. Это напоминало ей о давно затершихся в памяти временах студенчества, когда к ней прибегали подруги из воинских училищ залечить последствия тренировок.

— Если есть силы, расскажи, что у вас вообще случилось и как тебя зовут?

— Меня зовут Касур! — прозвучал ответ с некоторой толикой гордости в голосе, — Я… подруга! Да. Подруга Гидеона. На нас напали плохие люди.

— Кошмар! Вам удалось сбежать?

— Не-а. Пока я разбиралась с командой и первым помощником, Гидеон убил двух бакалавров на стороне их капитана, ну и самого капитана конечно. Хороший бой, кстати. Капитан был сильным рыцарем.

То, как буднично девочка рассказывала про то, что они перебили команду целого судна, заставило руку целительницы дрогнуть. Гидеон мало рассказывал о своей работе искателем, и, не будучи дурой, она понимала, что многие раны, которые ей приходилось обрабатывать, были оставлены далеко не острыми кораллами, ракушками или неудачно торчащими досками. Но при всем при этом она гнала от себя мысль, приходилось ли ему убивать, и сколько раз из-за ее провала как родителя он вставал на грань жизни и смерти…

— А потом…?

— А потом Гидеон спалил корабль и пустил его на дно, — не меняясь в лице, сказала Касур.

«Да, что с ней не так⁈ Я думала, что у Гидеона проблемы с выражением чувств, но по сравнению с этой ледышкой он просто открытая книга», — особенно ярко зажглась мысль в голове матери двоих детей. Как раз в этот момент она сместилась к ней за спину, чтобы начать ее лечение, и тут же нашла ответ на свой незаданный вопрос. На всю спину у нее был вытатуирован гномий череп, поверх которого неизвестный мастер нанес земляного дракона. Символ чемпиона Аб-Ан-Ора — ужасной тюрьмы-колизея гномов, расположенной на самых низших ярусах их столицы. Провал в земле, куда гномы сбрасывают преступников и просто неугодных, где в вечной тьме, лишь изредка освещаемое вырывающейся из земных глубин лавой, они сражаются насмерть на потеху наблюдающей за этим через специальные артефакты толпе. Есть лишь один способ выйти оттуда, стать единственным выжившим в своем секторе. Таких называют чемпионами и дают уйти, унеся все, что могут удержать на себе. Элара знала это достаточно хорошо, ведь в охране ее отца был один такой чемпион — безумец, спустившийся туда по своей воле для преодоления застоя в развитии. Исцеляющая магия дает лекарю очень много информации о теле, и Касур было не больше восемнадцати лет, что, по меркам живущих даже дольше людей полуросликов, очень юный возраст. Если она уже сейчас умудрилась побывать в Аб-Ан-Оре и стать чемпионом, неудивительно, что нечто в ее душе сломалось. В этот момент внутри Элары сработал материнский инстинкт, и она в порыве чувств обняла резко ставшую, несмотря на всю крепость тела, такой маленькой и беззащитной Касур. Та в ответ дернулась и напряглась, но сдержала рефлекс.

— Все в порядке, девочка. Тут ты можешь расслабиться. Раны твои я закрыла, зелья должны сделать свое дело. А там постепенно и старые шрамы сведем, будешь самой красивой. Пойдем в купальню, приведем тебя в порядок, думаю что-то из вещей Айлы должно тебе подойти.

— Если вы так говорите… — энтузиазм матери нового знакомого сбивал Касур с толку, но и сопротивляться этому напору ей почему-то не хотелось, — а мои вещи?

— Ой! Их все равно надо стирать и чинить. Пойдем!

* * *

Чем ближе становился город, чем четче вырисовывалась береговая линия и портовые постройки, чем громче кричали чайки, тем сложнее мне было оставаться в сознании. Энерго-каналы горели огнем. Раны, до этого стянутые магией, начали открываться, и с каждой каплей крови из меня утекали жизненные силы. Теплый морской ветер вызывал озноб, а зубы стучали друг об друга так сильно, что я рисковал потерять парочку из них. Каким-то чудом мне удалось подвести скорлупку к причалам.

Бесконечно длинный путь подошел к концу под деревянной крышей стоящего на воде ангара. Старая, массивная деревянная постройка, выкрашенная в красный цвет, стояла на крепких мореных сваях из местного аналога лиственницы. И хотя со стороны из-за своего не самого презентабельного вида она напоминала плавучий сарай, это было одно из самых лучших мест для искателей-одиночек и малых групп. Поговаривают, что он через посредников принадлежал одному из первых искателей и члену городского совета эльфийскому лорду Аэлару Мэлуи, составителю Кодекса Искателей и покровителю всех членов этой профессии. Правда это или нет, я не знал, но то, что тут за разумную плату можно было спокойно оставить лодку, груженую добычей, и не переживать о ее сохранности, точно соответствовало действительности. Пришвартовавшись на мое постоянное место, я вместе со следующей за мной Касур подошел к старику смотрителю.

— Почтенный, Август, — соответствующий этикету поклон чуть не свалил меня с ног.

— Нашел почтенного, планктон переросток, — Август Миридан, седовласый морщинистый старик, смешно тянущий слова в разговоре, следил за этим местом столько, сколько я себя помню и, казалось бы, прирос к низенькой лавочке, стоящей у входа в ангар, — крепко тебе досталось в этот раз, малец. Врачу бы показаться.

После этих слов я понял, что ноги меня уже не держат.

— Да-а… Август, могли бы вы показать моей подруге, как пройти к дому госпожи Ирга-а-а…

Мир покачнулся, и я упал, подхваченный крепкими руками Касур. Дальнейшие слова и объяснения Августа звучали уже издалека и последним моим воспоминанием стал ветер, ударивший в лицо, когда полурослица сорвалась на бег вверх по улице.

* * *

Первыми чувствами при пробуждении были голод и жажда. Они перебивали даже ломоту в конечностях и головную боль. Хотелось есть и пить. Нет, жрать! А за стакан воды я был готов драться даже в нынешнем состоянии. Усилием воли я разлепил глаза. Ага! Моя комната, и я жив, значит Касур все-таки не потерялась в большом городе. Да, намотался ты вы этот раз знатно, Лаврентий Анатольевич… По самому краю прошел.

Вместе с этой мыслью пришел запоздалый откат от пережитого. Что вообще там произошло, и почему я на какое-то время слетел с катушек? Непонятно. И это только усилило нервозность. Магия, несмотря на всю свою внешнюю абсурдность, была достаточно точной наукой и четко подчинялась как минимум закону сохранения энергии. Тем бредовее выглядит предположение, что тот всплеск маны произошел просто так. Кто-то или что-то в кратчайшие сроки снабдило меня энергией в достаточном объеме, чтобы победить в бою опытного Рыцаря, хотя перстень на указательном пальце признавал за мной право считаться только Чародеем. Но следом вставал еще один вопрос, а только ли ей? Я, конечно, действительно не терпел и не признавал рабства, но та злоба и ярость, с которыми я кинулся на капитана того корабля были мне совершенно несвойственны. Во всяком случае просто списать это на влияние гормонов было нельзя. От плодящихся как кролики вопросов меня отвлек шелест бумаги, раздавшийся в углу.

Напрягая слегка отвыкшие от работы мышцы, я усадил себя на кровать и начал шарить взглядом по комнате в поисках источника звука. Если мыши опять каким-то образом проигнорировали отвращающий амулет и снова залезли в мои бумаги, то я пойду ругаться к тому торговцу. Моя комната была довольно светлым помещением, в котором умещался рабочий стол, книжный шкаф со стеклянными дверцами и сундук для одежды. Как оказалось звук издавали переворачиваемые девичьими пальчикам страницы хорошо знакомой книги по истории мира. Сначала из-за не менее знакомых чем книга тряпок и комплекции тела читательницы я подумал, что компанию моему бессознательному телу решила составить сестра, но быстро сообразил, что это не она. Касур, одетая в одежду Айлы, сидела, с ногами забравшись в мое любимое кресло, и сосредоточенно знакомилась с содержанием фолианта.

— Проснулся, — констатировала она, обернувшись на мое шевеление.

— Ага… Долго я валялся в отключке?

— Пять дней. Госпожа Элара сказала тебе выпить зелье, стоящее рядом с кроватью. А еще просила передать, что «Если он как обычно после такого соберется бежать и что-то делать», то еда внизу, а я должна сходить с тобой, — действительно, поразмыслить над произошедшим можно и чуть позднее, а вот продлить аренду места и забрать добычу не помешает уже сейчас.

— Еда — это хорошо, — приняв заранее приготовленное лекарства, я поморщился от его острого елового привкуса и свесил ноги с кровати, — тогда пойдем поедим, а потом в город.

— Ты уверен, что стоит иди?

— Абсолютно. Мать так медленно растет в рангах по большей части из-за того, что слишком мало времени уделяет развитию дара, но в ее навыках как целителя я не сомневаюсь. Если бы мне было запрещено уходить, поверь, она бы поставила вопрос совсем иначе.

Встав, я прошел к сундуку и начал одеваться. От всех полученных в том бою ран остались лишь бледные полоски шрамов, но я все равно старался их не тревожить. Свою любимую одежду я, конечно, не нашел, она почти наверняка пришла в негодность и была выброшена. Касур все это время молча сидела в кресле со своим безэмоциональным лицом. Невольно я обратил внимание на то, насколько незаметной она была, прекратив движение. Неслышное дыхание, едва заметное движение грудной клетки и полное отсутствие мимики делали ее похожей на невероятно реалистичную статую. Странная девушка…

* * *

Закончив со сборами и наевшись от души, я вывел нас на улицу. Была середина дня, и город жил своей жизнью. По мощеным каменным улицам люди ходил, катились повозки, и скакали редкие всадники. Район, в котором я приобрел нам дом, был в чистой, комфортной, но не вызывающей части города. Тут селились купцы, ремесленники и маги не имеющие заморочек относительно своего дворянского происхождения. Выстраивая маршрут по приятным для себя местам, я планировал дальнейшие действия. Нужно будет посчитать сколько удалось забрать из корабельной казны, так как сумма обещала получиться внушительная. Сколько я провожусь со взломом торб покойных чародеев неизвестно, а вот отнести трофеи с гномьего крейсера можно уже в ближайшее время.

— Как тебе у нас дома? — спросил я, все же я пока не знал как прошла эта неделя.

— Мне нравится, спасибо. Госпожа Иргар была очень добра, позволив мне остаться, и снабдила вещами.

Как я уже заметил, Касур была одета в вещи моей сестры. Мода Домгандэйта была настоящей мешаниной фасонов и стилей. Например, сейчас на полурослице были плотно прилегающие бриджи чуть ниже колен и топ, поверх которых висела укороченная туника. На ногах классические сандалии. Кстати говоря, при ясном солнечном свете и без перемазанного грязью и кровью лица, она выглядела очень мило со своими собранными в два хвоста пшеничными волосами. А еще я впервые задумался о том, что она, скорее всего, несильно старше меня. С молотом она, кстати, не рассталась даже сейчас, собственно, как и я со своими летающими кинжалами.

— О! Чуть не забыл, ты же говорила, что намеренно двигалась в Ауразион. Разве у тебя не было дел? Мы тебя не задержали?

— Я не помню, почему мне нужно было попасть сюда.

— Как и с именем? — не смог сдержать я недоверчивых ноток.

— Да. Четыре года назад я пришла в себя пещерах Аб-Ан-Ора и выбралась оттуда меньше трех месяцев назад. Мои воспоминания начинаются там и больше ничего. Сколько бы я не пыталась вытащить из памяти хоть что-то еще, все, что мне удалось вернуть — это знание, что мне нужно попасть в Ауразион.

Аб-Ан-Ор, жуткое место, слышал о нем. Тюрьма и гладиаторская арена далеко в холодных северных водах.

— То есть ты не знаешь, что тебе нужно в этом городе?

— Ага. Я, если честно, даже не знала изначально, что это город. Выбравшись на поверхность, мне пришлось узнавать, что это и где находится.

— И что ты собираешься делать дальше?

— Не знаю. Буду искать то, из-за чего мне было нужно сюда попасть.

— Это странно, и не звучит как надежный план на будущее. А какие-то документы или что-то памятное у тебя с собой было?

— Единственное, что осталось со мной с пробуждения — молот. Одежда, в которой я была давно истрепалась, и я заменила ее. А планы… Знаешь, в темноте, где почти каждый хочет тебя убить, быстро отучаешься строить далеко идущие планы.

Нет, все же не странная, а пугающая девушка.

— В таком случае сейчас сходим за добычей, а потом заглянем в ратушу. Может получится достать для тебя какие-нибудь документы. В этом городе многие пытаются начать жизнь с чистого листа, так что хоть какого-то результата мы точно добьемся, а там посмотрим, — меня начинала понемногу напрягать эта ситуация. Мало ли какой ворох проблем за собой могла тянуть полурослица без памяти, выбравшаяся из такой адской дыры.

— Хорошо, — хотя я уже почти привык к ее эмоциональности трупа.

За нашим разговором я не упустил момент, когда мы подошли к ангару. Август как и всегда был на своем месте и приветственно махнул тростью.

— Запозднились вы, мальки, уже на день просрочил аренду. Но не трогал ее никто, помните мою доброту!

— Спасибо, почтенный! Вот сумма еще за две недели. Много дел накопилось, куш взяли неплохой, но и поранились неплохо. Не знаю, в общем, пойдем в море ближайшее время или нет.

— Правильно, мелочь. Много таких видел, кто от жадности голову теряет и меры не видит. Быстро на дно такие уходят…

Разгрузка лодки не заняла много времени. Разложив все по мешкам, не забыв и трофейную рапиру пиратского капитана, мы, как два груженных мула, двинулись к выходу.

— Всего доброго, Август!

— Доброго, доброго, малек, но ты погоди, сказать есть что. Ты пока раны зализывал, шепоток прошел по городу. Кораблик один шел-шел, да не дошел до гавани. А его говорят люди серьезные ждали. Капитан его конечно, Уилл «Радуга», был тварь последняя, никто по нему скорбеть не будет. Со многими хорошими людьми поссорился, но вот искать те, кому он груз не довез, будут серьезно. Как, конечно, такого найти в море, непонятно, ему свое тряпье разноцветное снять, так и не разглядишь в толпе, но вот меч у него был приметный, да… приметный, — острый взгляд метнулся к мешку, в который я уложил трофейное оружие.

— Спасибо за совет, почтенный, — как всегда серьезно в его отношении сказал я, — думаю, если бы не ваши советы, то куда больше лихих голов с плеч послетало.

— Э-эт точно, малек, — расплылся в довольной улыбке старик, поглаживая бороду.

Сигнал, не очень хороший, но предупрежден значит вооружен. А нас ждала городская ратуша, и мой знакомый оценщик. Сначала разберемся с чем-то пусть, не простым, но понятным, а уже потом будем выяснять, во что мы вляпались с этим чертовым бригом.

Глава 4

* * *

Поразмыслив, я все-таки решил не идти в город со всей имеющейся добычей, особенно после предупреждения, полученного от Августа. Поэтому мы сделали крюк, заскочив домой, где оставили все, кроме вещей, поднятых с гномьего крейсера. После разгрузки наш путь лежал в самый центр города, где в немногих сохранившихся со времен войны дворцах разместились главные организации города, включая административные здания, академии и Дома «основателей» служащих гарантом спокойствия Ауразиона. Для начала я решил испробовать самый простой вариант легализации, доступный для новоприбывших.

Документы в этом мире были достаточно странной переменной. Обыватель, живущий на одном месте всю свою жизнь, спокойно обходился вообще без каких-либо бумажек, подтверждающих личность. Их заменой служили членства в многочисленных гильдиях и артелях, но вот стоило тебе выйти «за порог», как принадлежность к тому или иному государственному образованию начинала играть решающую роль. Помимо этого, существовала, конечно, еще прорва юридических нюансов, касающихся прав, привилегий и обязанностей, вытекающих из твоих знаний и возможностей, что, в совокупности, подводило любого разумного к мысли, что иметь документы лучше, чем не иметь. В случае Касур, появившейся буквально из воздуха и не помнящей ничего о своем прошлом, это было нужно, чтобы хоть как-то закрепиться в реальности. И самым простым способом было подтверждение твоего уровня личного развития, поэтому мы двигались ко вполне конкретному строению. Резиденция семьи Велор, отвечающей за городской гарнизон и заодно выдающей воинам артефакты, аналогичные моему кольцу. У них было все, что нужно для удержания такого важного поста: от имени и личной славы отдельных членов до финансовой мощи и связей с самыми разными структурами по всему миру.

Центр города встретил нас ослепительной белизной камня и традиционной синевой крыш. Все, что осталось от провинциального центра древнего людского государства. В ходе прошедшегося по миру катаклизма, от двух третей до трех четвертей суши ушли под воду вместе со всей инфраструктурой, городами и основными цивилизационными центрами. Так что теперь, не спускаясь под толщу воды, увидеть следы прошлого можно было только в таких местах как это. Архитектура давно исчезнувшей империи Зарем сильно напоминала греческую с многочисленными колоннами и сложными ордерами. Я не был большим знатоком зодчества, но подобные очевидные параллели не мог упустить. Петляющая дорога в какой-то момент влилась в широкий проспект, обильно украшенный зеленью. До цели оставалось меньше пяти минут.

* * *

— Приветствую вас, молодые люди, — обратился к нам страж, стоящий у входа в трехэтажное здание белого камня, служащее одной большой официальной приемной для Велоров. Охранял вход высокий мужчина в пластинчатом доспехе, лицо которого было скрыто за забралом шлема.

— Добрый день, моя подруга хотела бы подтвердить свой ранг и получить соответствующие документы.

Внимательный взгляд серых глаз, смотрящих сквозь горизонтальную щель, оглядел нас с ног до головы. От него наверняка не скрылись ни мой Чародейский перстень, ни летающие кинжалы, ни молот, закрепленный в специальных ремнях на спине у Касур.

— Хм, посетителей сегодня особо нет. Только через час должны прибыть кандидаты на вступление в офицерский корпус стражи. Куда идти знаете?

— Да, конечно.

— Тогда проходите, вам повезло, сегодня экзамены принимает сам сэр Артур Велор! Редкая возможность, — ого, действительно, даже не знал, что иногда такую работу выполняют члены самой семьи.

Отойдя в сторону, страж пустил нас в прохладу и полумрак коридоров поместья.

— Пошли, Касур, нам направо.

— Ты тут уже был?

— Ага. Несколько лет назад думал о том, чтобы выбрать путь воина, а не мага. Ходил сюда в попытках подтвердить первичный ранг. Потом все же понял, что с магией уеду подальше.

И это тоже правда. Какое-то время рыцарская стезя мне казалась более интересной, но ключевую роль сыграло то, что если личный учитель магии у меня всегда был в доступности, то до знаний о боевых искусствах пришлось бы добираться куда дольше. И это я еще не упомянул тот факт, что об искательском заработке можно было бы забыть. Первые годы самые сложные для тех, кто хочет со временем достичь большего, чем Рыцарские шпоры, и требуют полной отдачи. В магии же этот тоже по-своему сложный отрезок становления мне удалось преодолеть в форсированном режиме.

— Понятно. Большой дом, — перескочила на другую тему «подруга», пока мы шли по длинному коридору.

— И это только здание для внешних сношений. На той стороне, во дворе, лежит большой полигон для тренировок и дуэлей, а еще дальше вглубь стоит настоящий дворец.

— А почему стражник так легко нас впустил?

— Ну, во-первых, думаю, что он достаточно силен, чтобы оценить наши возможности, понять уровень опасности и признать незначительным. Во-вторых, подумай, это территория одной из сильнейших семей, в этом здании и на близлежащей территории находится как минимум пара десятков Рыцарей. Чего им бояться двух человек?

Чтобы попасть в зал аттестации оставалось только пройти небольшой внутренний дворик, оформленный в стиле перистиля, но стоило нам выйти из-под крытой колоннады, как волосы на теле встали дыбом. Двигаясь скорее на инстинктах, чем по воле разума, я активировал доспех мага и выставил блок из перекрещенных кинжалов перед собой. Секундой позже по ушам ударил звон от столкновения металла с металлом, но меня все равно протащило на несколько метров назад. Пыль еще не улеглась, а я уже разглядел стоящую в центре двора фигуру, заносящую меч для новой атаки. Что же такое, обычно раз в несколько месяцев не везет нарваться на психа или опасного монстра на Кладбище, а тут уже третий бой за неделю, еще и сразу после исцеления. Смещаюсь в сторону, попутно направляя в мечника последовательно лезвие ветра, молнию и ледяную стрелу.

Неизвестный играючи отбил все три атаки лезвием меча и одним шагом переместился ко мне.

— Нет, ну это просто наглость будучи магом прийти сюда, — произнес веселый мужской голос.

Он хотел сказать что-то еще, но ему помешала никуда не пропавшая Касур. Полурослица, скрывая свое присутствие, оказалась за спиной и нанесла горизонтальный удар, используя свою монструозную колотушку. Мечник с удивлением обнаружил присутствие второго противника и блокировал удар предплечьем. Атака, которая на моих глазах расплескала мозги человека по палубе, была остановлена одной рукой.

— А вот это уже неплохо! — вскрикнул он, переключаясь на Касур, выбросив меня из головы. Отлично! Пока моя серокожая спутница, размазываясь в движении, орудовала молотом в попытках достать напавшего, я взлетел на крышу и начал читать заклинание. Учитывая увиденное, этот человек точно сильнее покойного Уилла «Радуги», а значит слабые заклинания можно не использовать. Концентрируюсь на фигуре.

— Ледяной гроб! — заклинание четвертого круга, которое еще недавно я мог применить только с помощью ритуального круга, потребовало немалого напряжения, но поддалось, — бей, Касур!

Девушка поняла мой замысел верно, и, как только танец мечника был прерван сковавшим его ноги льдом, она сделала шаг вперед и, на мгновение окутавшись синим светом маны, ударила его в грудь. С треском тело неизвестного было вырвано из сковавшего его до пояса льда и отправилось в полет до одной из колонн. От столкновения с телом врага по колонне побежала сеточка трещин. Новое пылевое облако взметнулось в воздух. Какого черта сюда еще никто не пришел? На весь этот шум и грохот уже должна была сбежаться половина поместья⁈

— Прекрасно! Хотя бы один нормальный кандидат за весь месяц! — бодрый голос шел ровно из того места, куда мы отправили этого психа. Плохо если… Стоп? Что? Кандидат⁈

Касур все еще стояла в боевой стойке, готовая в любой момент продолжить бой, а я и не думал развеивать только что созданную громовую сферу. Испачканный в песке и каменной пыли нам на встречу вышел тот самый мечник. Он шагал, на ходу стягивая с себя плащ, в который был одет, демонстрируя одежду в цветах дома Велор и массивный стальной крест на груди. Рыцарь-креста… и, если я не ошибаюсь, как раз тот самый сэр Артур. Внешность экзаменатора была далека от понятия привлекательности в конвенциональном смысле слова. Лысая голова, как и лицо, иссеченные шрамами, а на подбородке была короткая заплетенная в косу бородка.

— Парень, спускайся. Ты неплох для своих лет, хотя серьезного опыта маловато, но проблема скорее в том, что мы не набираем магов со стороны. А вот ты, девочка, нам идеально подходишь! У тебя очень жесткий стиль при твоей комплекции, но из-за этого ты очень необычный противник. Сколько тебе лет? Не больше двадцати точно, годам к тридцати уже будешь не слабее меня!

Касур так и стояла, замерев соляным столбом от такого напора. Настало время мне вмешаться.

— Сэр Артур, я полагаю?

— Собственной персоной!

— Да, неловко это говорить, но кажется вы нас перепутали. Я привел подругу сдать экзамен на подтверждение ранга, а не в качестве кандидата на вступление под руку семьи Вэлор, — Касур кивнула, подтверждая мои слова.

Несколько секунд он молча смотрел на нас, переводя взгляд с меня на полурослицу и обратно.

— То есть вы не та пара кандидатов, с которой была договоренность на сегодня?

— Точно не мы, сэр.

— И вы пришли просто сдать экзамен?

— Все так, сэр.

— И, получается, хороший бой мне показала пара ребят, решивших получить документы, а впереди меня ждет разочарование от лицезрения убогих навыков очередных идиотов?

— Этого знать не могу, но мне бы хотелось узнать насчет экзамена. Это было, конечно, очень неожиданно, но нам все еще нужно получить подтверждение. Сможем ли мы все еще провести необходимые мероприятия, или нам прийти в другой день?

На этом моменте терпение Артура Велора кончилось, и он взорвался фонтаном ругательств, комбинируя ругательства как минимум из трех разных языков с виртуозностью некоторых моих бывших сограждан.

— Сэр?

— Хватит сэркать, малец. Идемте, это вполне можно засчитать как экзамен. Мне ненужно проверять что-либо еще. Ты тянешь на среднего Оруженосца, девочка — пиковый Рыцарь. За мной, моя помощница Ореза оформит вам все, что нужно. И, — на этот раз он обратился напрямую к Касур, — ты точно не хочешь вступить к нам? Я даже могу похлопотать о том, чтобы твоего друга приняли.

— Нет, сэр. Меня пока не интересует подобное.

— Жаль, жаль. Знаете что! Я вам дам одно из своих колец. На нем герб моей семьи, так что, если передумаешь, доберись до любого принадлежащего нам здания, и вам помогут со мной связаться. Вы юны и талантливы, но все еще очень уязвимы, будет обидно если такой неграненый алмаз утонет в бурных водах Восточного моря.

* * *

Все еще со странным послевкусием от общения с Артуром Велором мы вышли обратно на оживленный бульвар. Погружающие в зелень округу деревья дарили прохладу и спасание от жаркого летнего солнца, вошедшего в полную силу. Люди спешили по делам, полностью игнорируя наше существование, никогда бы не подумал, что жизнь «большого города» как явление появилась куда раньше привычных мне реалий. Касур задумчиво вертела в руке артефактное кольцо, подтверждающее за ней статус Рыцаря.

— Хей, подруга, что-то не так с кольцом? Если да, то лучше вернуться сейчас, все заменят, потом придется доплачивать за «порчу».

— Да нет, просто знаешь, у меня почему-то странное ощущение, что такое кольцо у меня уже было. Ну или чуть-чуть другое…

— Возможно и было, — пожал я плечами, — скорее всего даже было. Ты же ничего не помнишь до Аб-Ан-Ора, а кольца при тебе не было, хотя провела там четыре года, значит ты либо была Рыцарем уже тогда, либо прорвалась в ходе выживания. Учитывая, что тебе тогда было лет четырнадцать, то ты почти наверняка имела за спиной учителей, наставников и ресурсы, в противном случае объяснить твои способности невозможно. Так же как невозможно предположить, что тебя оставили без столь важного артефакта. А значит он был утерян до твоего пленения и сброса в ту яму с пауками. Можно было бы попытаться узнать правду у гномов, но и это неточно. Что могу сказать, наверняка, оно не могло быть принципиально другим. Такие вещички начали снова делать лишь в сто третьем году после войны, и за последующее время их вид и функционал не менялся. Ты же не трехсотлетний монстр с личиной миленькой девочки, правда? Ах-ха-ха!

— Вроде бы нет, — серьезно кивнула в ответ она.

Это была шутка? Или нет?

— Ты не проголодалась? Хм, в таком случае предлагаю заскочить еще в одно место и двинуть домой. Слабость все еще чувствуется, и вообще мне стало плоховато после этой экзаменации.

Чистая правда, таким слабым я себя даже отвык чувствовать. Магия дает своим пользователям множество преимуществ, на самом деле настолько много, что высших магов и воинов уже сложно считать простыми разумными. В своей прошлой жизни я не пренебрегал спортом, но однозначно могу сказать, что нынешнее тело размотало бы старое за считанные мгновения. Тем болезненнее было сейчас чувствовать, что короткий бой дался мне нелегко, и даже возросшие возможности не перекрывали этой досады. В каком бы мире ты ни жил, тебе нужно стремиться упрочить свое положение. На земле главными ресурсами были деньги и связи. В Домгандэйт деньги и связи тоже значили многое, но балом правила все же личная сила.

На этом дела в исторической части города закончились, и нас ждал не менее живой, но куда более простой район. Нижний Ауразион, несмотря на такое название, был не трущобами (они названия просто не имели), а логичным продолжением порта. Наверно самое близкое определение — это торгово-ремесленные кварталы. Тут жило относительно мало волшебников в отличии от, соседствующего с ним часового района, в котором как раз жила моя семья, но зато именно тут ковалось богатство всего города. Торговые дома, мастерские, мануфактуры и целые заводики занимали собой все пространство от порта, раскинувшегося на весь берег бухты до белых стен центра. По сути, это и был Ауразион — город-порт, город-торговец, город-искатель. Здесь можно было достать и продать все что угодно, и, скорее всего, где-то здесь же и прятались те, кто ждал свой живой товар.

Нижний Ауразион тут же окатил нас кучей звуков и ароматов, среди которых неизменно присутствовали шум волн и соленый запах моря. Вдохнув полной грудью, я почувствовал себя куда лучше, чем сразу после выхода из поместья Велоров. Я выжил здесь, будучи сопливым ребенком с парой фокусов и не очень актуальным багажом знаний в кармане. Сейчас ситуация куда лучше, а слабость… Думаю это можно воспринять как надрыв на тренировке.

Касур шла рядом, глазея по сторонам, а я, потихоньку предаваясь воспоминаниям, рассказывал ей о местных достопримечательностях и просто памятных для меня вещах. Я сам не заметил, как увлекся. Если задуматься, я уже несколько лет ни с кем нормально не общался. Сестра и мать были интересными собеседниками на тему магии, но в остальном… Это было сложно. Не раз мне казалось, что я украл у них сына и брата, хотя за годы, проведенные вместе, точно по-своему полюбил их. Ребята из «Морских ежей» тоже были неплохими разумными представителями своего времени и общества. В меру смелые, в меру жестокие, в меру справедливые и честные, в меру умные, но водить с ними дружбу тоже казалось странным. Уже то, что подростка не гнобили и не обделяли, было для них поводом прибавить себе по паре очков в карму, плюс я многому у них научился. В общем это были хорошие рабочие отношения.

Наверно моей самой любимой компанией были библиотекарь в местном Доме знаний и Старик скупщик, к которому мы сейчас шли. Смотрителя за книгами звали Олаф, и он был очень стар для слабого мага, коим являлся. Любивший книги и знания всей душой, этот человек наверно первым обратил на меня внимание и, оценив мою тягу к познанию этого мира, очень много помогал. Ему становилось с каждым днем все хуже, годы брали свое. В последние мои приходы он путал меня со своим то ли сыном, то ли внуком и уже почти ничего не видел. Его точно надо было проведать. Вторым, сыгравшим не последнюю роль в моем выживании, человеком стал хозяин одной из лавок, занимавшихся реализацией добытых искателями ценностей. Как бы ни пыталась убедить в обратном, яркая вывеска над входом, гласившая «Старик скупщик», стариком Альмаир не был. Выглядящий как стереотипизированный араб с земли, тут он являлся представителем народности Хальфе. С арабами они действительно имели очень много общего в традициях и культуре. Этот конкретный хальфиец забрался так далеко на восток ради Кладбища Кораблей и уникальных сокровищ, сохранившихся в его недрах. С ним меня в свое время свел капитан «Ежей», за что я ему отдельно благодарен. Он мало того, что был на редкость честным для торговца, но еще и знатным спорщиком, на почве чего я с ним в последствии и сошелся.

В общем, подводя черту, можно было утверждать, что я банально соскучился по общению. Спокойная, ментально зрелая и умеющая слушать Касур, невольно ставшая свидетелем моего срыва, в итоге попала под высвобождение моих социальных навыков. В результате чего стала гордой обладательницей тонны интересных, но по большей части абсолютно бесполезных фактов об Ауразионе. Ее спасением от еще большего загаживания мозгов стало появление на горизонте искомой лавки.

Тихо звякнули колокольчики, подвешенные над дверью в вотчину Альмаира. Завешенные окна и приглушенный свет придавали месту атмосферу таинственности. Комнатка примерно шесть на шесть метров была свободна от внутренней мебели. Вдоль стен были расставлены стеллажи со стеклянными дверцами, по которым периодически пробегали едва заметные синие огоньки, обозначающие защитные символы. За такой обманчиво хрупкой преградой хозяин лавки выставлял свою коллекцию, ни один лот из которой он конечно же «никогда не продаст никому кроме своих самых близких друзей». Прямо напротив двери в противоположной стене находилась выемка пустующего прилавка, также отделенная от основного помещения тонкой пленкой, но уже не зачарованного стекла, а вполне полноценного барьерного заклинания. Впрочем, пустовала она недолго, колокольчики и сигнальные чары давно оповестили удачливого хальфийца о том, что к нему пришли гости, так что секундой спустя в зал ворвался человеческий ураган, одетый в широкие шаровары, длинный кафтан и куфию.

— О, неужели солнце, луна и четыре морских ветра благоволят старому человеку и вновь привели в его скромную обитель его молодого и удачливого друга? Приветствую, Гидеон! Представишь ли ты мне свою прекрасную спутницу? — улыбчивое, но по-змеиному хитрое, загорелое лицо араба всем своим видом излучало довольство.

— Пусть солнце не будет жестоко, а луна и ее падчерицы, ночные звезды, осветят даже самую темную ночь для тебя, достопочтенный Альмаир, — ответил я церемониальной фразой, — я плохой друг, вновь низменные дела и проблемы привели меня и стойкую Касур к твоему порогу…

— Не стоит винить себя, рыба плавает, пустынный волк охотится, птица летает, а искатель вечно пропадает в рейдах. Хотят этот старик все еще тешит себя надеждой, что когда-нибудь ты зайдешь просто выпить со мной чаю.

— Это будет воистину благословенный день!

— И мы будем его ждать! Но я не могу оставаться глух к тяготам, омрачающим твой взор, что именно привело тебя сюда? — жестом фокусника он создал небольшой столик и три резных деревянных кресла, на которых мы все разместились. С щелчком входная дверь закрылась, он был готов начать диалог. На этом этапе уже можно было отложить политесы и начать говорить предметно. На стол один за другим легли накопители маны, гномьи клинки, причем и трофейный капитанский меч, и сабли, вытащенные из каюты, и револьвер. Магические фолианты остались дома для дальнейшего изучения, как и все собранное с пиратского судна.

— Так, так, так и чем ты меня сегодня хочешь порадовать? О! Это что, гномий ручной метатель⁈ — восхитился он, увидев огнестрел. Ружья и пистолеты пока не получили тут широкое распространение, слишком велика была их уязвимость перед магией. Снаряды легко подрывались простейшими плетениями, а проникающая способность пуль не могла сравниться с имеющейся у отдельных разумных личной защитой. И если на артиллеристские орудия и расчеты еще можно было наложить нужные чары, то вот всем остальным, их младшим собратьям, повезло куда меньше. Единственной нацией, достигшей прорыва на этом поприще, были гномы, под самый конец войны умудрившиеся наладить массовое производство револьверных винтовок и, собственно, револьверов, с целым набором наложенных зачарований,. Коротышки собирались этим изменить ход войны, но не успели, и, в итоге, Катаклизм уничтожил весь горный массив, в котором скрывались исследовательский комплекс и производственные линии. Теперь даже сломанный образец этого оружия представлял немалую ценность.

— Да, ты прав, он самый. Что-то в нем все же сломалось, но, думаю, стоить он будет недешево.

— Да, да однозначно недешево! Точную стоимость назвать не смогу, надо понять можно ли его починить, но сразу могу сказать, что можешь уже за него одного рассчитывать на большой куш. Что еще у тебя ес… Сто-о-оп! Только не говори, что тебе все-таки удалось вскрыть тот орешек!

— Ага, –не без гордости улыбнулся я.

— Мои поздравления! Но как⁈ «Могила трех» много лет была головной болью для многих желающих.

— Простые искатели слишком привыкли брать проблемы в лоб и нахрапом. Ну а в основном проблема в том, что никто из серьезных игроков так и не взялся за нее.

— Возможно, — пожал он плечами в ответ, — но тем не менее это сделал именно ты! Как только новости разойдутся, а они и без меня рано или поздно разойдутся, когда вещи оттуда пойдут более стабильным потоком, ты станешь знаменит.

— Не хотелось бы… Пока ты так мал, лишнее внимание может стать смертельным.

От моих слов он нахмурился.

— Гидеон, мы с тобой сотрудничаем много лет, но я так и не смог понять твоего стремления оставаться в тени. Ты же даже из «Ежей» ушел, когда о самом молодом искателей заговорили в тавернах. У тебя не может быть своих врагов. Твоя семья чиста, я проверял. Но даже если я чего-то не нашел… Предложу снова, присоединяйся к моей семье. Ты сильный маг и будешь становиться еще сильнее. Ты уже принес нам своими находками такой доход, что его хватит для обоснования твоего вступления в главную ветвь. Одно твое слово и уже завтра корабль увезет тебя и твою семьи на юг, а по приезде Академия Солнца раскроет перед тобой двери. Ты даже сюда потом вернуться сможешь, но уже даже со своей командой искателей! Тебе здесь и сейчас ничего не держит, ты такой же прибитый сюда бурными ветрами осколок, как и многие другие! Если хочешь даже твою подружку заберем! В наших краях разрешено многоженство!

Как же меня раздражает каждый раз, когда он заводит этот разговор.

— Альмаир, друг мой, с моего последнего ответа ничего не изменилось. Мне льстит твое предложение, и я всегда о нем помню. Но мы оба понимаем, что ни одни доходы не оправдают мое достойное положение. Дай мне прорваться хотя бы к младшему магистру, и об этом можно будет говорить всерьез.

Я верил Альмаиру и всерьез думал над его предложением. Он ни разу меня не обманул и правда много помогал. К тому же я был уверен, что ему очень нравилась Элара, правда пока до взятия этой «крепости» было еще очень далеко. И все бы хорошо, но нравы и законы Нового Хальфа были однозначно не на моей стороне.

— Хаким… Каждый раз твой облик обманывает меня, и я забываю, что ты хитер как пустынный шакал и мудр как пятисотлетний морской змей, — эмоциональный всплеск южанина сошел на нет, и к нему вернулось спокойствие, — Ты прав, вернемся к этому разговору позднее. Что у нас еще осталось?

— Накопители, но ничего особенного я в них не нашел, так что доверюсь тебе. А вот сабельки интересные.

— Хм-м, да, офицерские, Нозернгадская ковка, — ответил он, покрутив оружие в руках, –сохранность отличная, и была проведена подготовка для наложения чар. Видимо прошлый владелец просто не успел. Хороший товар. Это все?

— Нет, напоследок есть кое-что поинтереснее револьвера, — я подтолкнул к нему капитанский меч, — принадлежал капитану крейсера. Три мощных зачарования и разные украшения, но это все лирика. Меня куда больше интересует вот это, — палец упал в центре гарды, туда, где находился маленький, не больше золотой монеты, кругляш с вырезанным на нем гербом, — я не силен в гномьей геральдике, но уверен, что это символ одного из их кланов. Мог бы ты узнать, есть ли у этого клинка более-менее законный наследник, которого в частном порядке заинтересуют другие вещи конкретного гнома?

— А есть что-то еще? — тут же взял стойку делец.

— Может быть и есть, сначала надо собрать информацию.

— Хорошо! Дай мне пару недель.

— Спасибо, теперь раз с этим покончено, есть две просьбы к тебе.

— Я тебя слушаю, Гидеон.

— Касур имеет некоторые проблемы с памятью.

— Это ужасно, — искренне воскликнул он, — наши воспоминания делают на самими собой!

— Да, для нее жизнь началась четыре года назад в Аб-Ан-Оре.

— То есть она…?

— Верно, она чемпион, и я хотел тебя попросить, если это не будет слишком в тягость, узнать по твоим каналам, как четыре года назад туда попал подросток полурослик с молотом?

— Сделаю что смогу, дорогой!

— Прекрасно и еще одно. Не происходило ли чего-то странного в городе последнее время?

Взгляд расслабленного мужчины резко стал очень собранным.

— А должно было?

— Ну-у, пока не могу сказать наверняка… Просто если вдруг на глаза попадется что-то, выбивающееся из привычного хода вещей, буду рад, если скажешь.

Из лавки мы выходили уставшие, но довольные, еще и с распиской от Альмаира о принятии моей добычи на расписку и реализацию. Я тут же повел нас к дому, смеркалось. Какое-то время мы шли молча, пока Касур вдруг не тронула мою руку и не сказала.

— Спасибо… — я мог на это только улыбнуться.

* * *

К дому мы вернулись уже с приближением влажных, ранних и темных сумерек южных широт. Наполненный событиями день всеми силам намекал, что завершиться должен сытным ужином и следующим за ним медитативным подсчетом денег, полученных с последнего, пошедшего совсем не по плану рейда. Окна дома горели теплым мерным светом, а из трубы валил дым.

Дверь открылась без скрипа, и не успели мы сделать и пары шагов, как сверху раздался голос матери.

— Гидеон, Касур, вы как раз вовремя! Поднимитесь к ужину.

Наверху нас действительно уже ждали Элара и Алайя. На столе шкворчало жаркое, и так и светился свежестью салат. Сесть сразу нам не дали. Первой кинулась обниматься сестра, а следом за ней и мать. Кое-как успокоив родственников, я наконец смог усадить всех за стол. Но прежде чем начать трапезу, я сразу решил поднять один вопрос. Я сам гонял его в голове весь день. Недоверчивость моего прошлого «я» яростно протестовала, но мне нынешнему это казалось правильным решением. Как бы то ни было, принимать его один я не мог.

— Мама, сестра, я хотел бы сразу решить один вопрос, — они напряглись, — может ли Касур остаться у нас? У нее есть некоторые проблемы, и идти ей по большому счету некуда.

Над столом повисла тишина, вскоре нарушенная Эларой.

— Я, конечно, ожидала, что этот день рано или поздно наступит, — театрально смахнув несуществующую слезу, заговорила после небольшой паузы Элара, — что в какой-то момент мой мальчик вырастет и приведет домой девушку, которую посадит за стол и попросит моего благословения. Но уж точно не ожидала, что это случится после того, как девушка сама принесет его избитого домой, — неожиданно, но от этой тирады у полурослицы заалели уши, а Алайя заливисто засмеялась, — ну, а если отбросить в сторону шутки, то, Касур, конечно ты можешь оставаться у нас столько, сколько захочешь. Я всегда буду тебя рада тут видеть, к тому же, если ты будешь присматривать за Гидеоном во время его вылазок, то мне будет куда спокойнее.

— Ага! — включилась сестренка, — живи с нами, Касур! Брат, конечно, круто, но я всегда хотела иметь еще и крутую старшую сестру. Теперь все девочки в школе точно мне обзавидуются, раньше у меня брат был известным искателем-магов, а теперь еще появилась сестренка — рыцарь с молотом. Круть!

Кажется, пора была признать, в моей жизни началась новая глава.

Глава 5

Ауразиону в свое время очень повезло, стоявший на склоне, переходящем в холмистое плато, он сохранил за собой не только ядро города, но и еще одно великое сокровище — плодородные земли. Так что при движении на восток от порта каменный лес постепенно перетекал во вспаханные поля, разделенные специально выращенными друидами лесами. Несмотря на то, что большая часть населения молодого острова жила в самом городе, по всей территории было раскидано множество ферм, мельниц, амбаров, зернохранилищ и других сельских построек. По всему побережью новыми хозяевами были возведены небольшие крепости-маяки, цепью охватывающие всю сушу и защищающие жителей от пиратских налетов. И тем не менее общая скученность и плотность освоения земли не мешали возникновению пустырей и заброшенных мест. Как раз на одном из таких сейчас и шло настоящее представление, за которым наблюдала девочка подросток, усевшаяся на ветку дерева.

Действие развернулось на одной из брошенных и по воле судьбы не обретших новых владельцев ферм в пригороде. Жившей тут семье крупно не повезло, в одну ночь постройки охватил пожар, причину которого так и не удалось остановить. Погорело почти все, так что семья понесла серьезные потери, к счастью, никто из людей не пострадал, а глава семейства имел неплохие сбережения, так что они перебрались другую часть острова. А вот этому участку не повезло, люди сочли место проклятым, и новых желающих его занять пока не нашлось, так что оно стало излюбленным местом тренировок молодежи. Ребята достаточно сильные, чтобы уже иметь возможность нести разрушения при проведении своих спаррингов, но при этом слишком прижимистые, чтобы платить деньги за официальные полигоны, уходили сюда и во всю ровняли пожарище с землей.

Сегодня же тут испытывала границы своих возможностей парочка из человеческого мага и девушки-воина полурослика. Будучи еще очень юными, оба демонстрировали очень высокий уровень навыков. Парень с очевидными признаками аэро- и гидроманта, орудующий летающим кинжалом и мечом, противостоял полурослице-воину с двуручным молотом. Гидеон и Касур в очередной раз сошлись в тренировочном поединке, извращенная игра в «Кошки-мышки» началась вновь. Двигающийся под заклинаниями ускорения Иргар был быстрее и ловчее атакующей его девушки, он осыпал ее сериям заклинаний, но все еще был проигрывающей стороной. Отдохнувшая и полная сил Касур наглядно показывала, что творит разница боевом опыте.

Здесь, на открытой местности, она могла раскрыть всю разрушительную мощь оружия в ее руках. Быстрые, слитные движения и финты, сплетающиеся в единый стиль боя, подавляющая физическая сила и звериное чутье сводили на нет все попытки Гидеона развить малейший успех. Вот, вновь сократив дистанцию, Касур, пригибаясь, наносит удар в область ног, но юный маг создает ледяное зеркало перед ней, заставляющее девушку улететь далеко в сторону. Он еще больше разрывает дистанцию и отправляет последовательность из молнии, воздушного кулака и сосульки. Безуспешно. Еще скользя по льду, носительница молота зацепилась своим орудием за землю, как якорем, не сразу, но остановив движение, чтобы через секунду сделать нечто, заставившее глаз парня дергаться. Она метнула молот и себя вместе с ним, мгновенно обнуляя его подготовку.

Этот абсурдный способ перемещения в пространстве, по мнению Гидеона, не имел права на существование. Впрочем реальность, которую он видел своими глазами, его мнение мало интересовало. Серокожая полурослица с молотом, одно только древко которого не уступало ее росту, прыгала, использовала его как опору для пируэтов, метала себя вместе с ним. Проще говоря, в очередной раз напоминала старшему сыну семьи Иргар, что под небесами этого мира возможно все.

Айла, притаившаяся на дереве, смотрела за всем этим с широко открытым ртом. Она… плохо помнила раннее детство. Те, как она сейчас понимала, мрачные и суровые годы остались покрыты для нее пеленой детской наивности и чистой незамутненной радости жизни. Целый ворох эмоций из тех, что могут испытывать только дети, и фигуры брата с матерью надежно укрывали ее от творившегося вокруг кошмара. Поэтому она не видела всех этих многочисленных стычек между бандами местной шпаны. Не могла воскресить в памяти те ночи, когда на пустыри в трущобах выходили мрачные личности в скрывающих лица одеждах и устраивали дуэли, после которых могла спокойно сгореть пара лачуг с бедняками, а с пустыря уходил только один. Впрочем к утру не было уже никаких тел, улицы с удовольствием поглощали слабых и проигравших. Тем удивительнее был для нее на протяжении последних трех недель лицезреть сражения настоящего шестнадцатилетнего мага и семнадцатилетней воительницы, взявших для своих лет более чем серьезные ранги.

Но все рано или поздно подходит, и этот бой не исключение. Сблизившись с Гидеоном, Касур ускорилась еще сильнее за счет техники маны, молот в руках изогнулся, огибая плоский щит волшебника, и с треском впечатался ему в спину, ломая доспехи мага. Следом за этим уже ему в нос прилетело древком. Боль сбила концентрацию, и тушка дуэлянта полетела на землю.

* * *

В очередной раз упав в пыль, я мог только застонать. Да, давно понятно, что Касур, выжившая ни много ни мало в Аб-Ан-Оре, развила свои боевые навыки и инстинкты до предела. Очевидно, что мне, предпочитавшему конфликтов избегать, будет сложно, но черт, как же так⁈

С момента как Касур официально поселилась в нашем доме, прошел уже целый месяц. Первую неделю я старался не выходить из под защиты родных стен, а заниматься более приятными вещами. Например, подсчетом золота, которого оказалось достаточно, чтобы на какое-то время воздержаться от рейдов. К тому же от Альмаира пока не было вестей помимо записки о том, что накопители успешно проданы, и так как дальнейшие действия и связывал как раз с трофеями с гномьего крейсера, то лишний раз дергаться смысла не было. Еще одним делом, занявшим мое внимание, было вскрытие торб пиратских магов, что оказалось как нельзя кстати, так как к концу той недели стало понятно, что я поднялся до ступени бакалавра. Объем доступной энергии ощутимо увеличился и перестал скакать, закрепившись на определенном уровне, позволяющем мне стабильно применять соответствующие чары. До этого момента я обходился наставлениями матери, немногочисленными записями отца, но теперь было очевидно, что нужно расширять свои возможности.

И именно потребность в повышении боевого потенциала толкнула меня к мысли воспользоваться для этого Касур. Бой воина против мага пусть и не совсем то, чего я хотел, но в чем-то это было даже лучше, к сожалению или к счастью, но сильных воинов было значительно больше, чем магов. В итоге, с момента как мне пришла в голову эта гениальная мысль, уже на протяжении трех четвертей месяца я был ежедневно бит. Тем не менее поводы продолжать пересиливали досаду от поражений и боли в теле. Не единожды я прокручивал голове бой на корабле и с каждым разом все яснее и яснее видел, насколько мне повезло. В буквальном смысле слова чудесное стечение обстоятельств позволило победить, а рассчитывать на подобное в будущем я не мог.

Так что, застонав, я вновь поднял себя с земли, ухватившись за протянутую боевой полурослицей руку. Отряхнувшись, молча махнул рукой Айле и вместе с Касур двинулся к выходу с разрушенной фермы. Уверен, что скоро она перестанет быть заброшенной. Мы были не единственными кто ее облюбовал, и за властями на заржавеет объявить, что по земле прошлись магией, выжигающей любые проклятия. По пути до покосившегося забора решил расспросить своего неизменного спарринг партнера о ее мнении. Это стало своего рода традицией, пусть и очень юной.

— Ну, что было не так в моих действиях на этот раз?

— Для начала я не боевой маг, чтобы компетентно судить. Глобально, все выглядит неплохо, ты двигаешься и реагируешь, постепенно нащупывая правильный способ это делать. Очевидна твоя уязвимость перед противниками с тяжелым и древковым оружием. Тот же пират был для тебя куда более удобным противником. Думаю, это вопрос времени, когда ты сможешь свести наши дуэли вничью. А! Еще бросается в глаза, что ты очень привык пользоваться сторонними средствами, в первую очередь я о твоих летающих ножах.

Переступив сброшенные с петель ворота, мы вышли на пыльный тракт, оставшийся еще с имперских времен, где нас уже ждала моя сестра. По обе стороны от дороги были высажены зеленые изгороди из кипарисов и каких-то кустарников, формирующие зеленый коридор. Жизненная необходимость, за пределами городских стен весь остров нарезан на такие квадраты. Морские ветра беспощадны к земле, и это лишь одна из мер по борьбе с ее выветриванием. Приятным бонусом шло, что на трактах почти не было насекомых, запах кипарисового дерева надежно их отпугивал. Полуденное солнце осматривало свои владения, придирчиво присматриваясь лучами к каждому уголку, до которого могло дотянуться. Мы же спокойно двигались к городу, идя посередине, это был не самый популярный в это время года маршрут, и вполне можно было не встретить ни одной повозки до самой городской черты.

— Я называю их летающими кинжалами, но суть того, что ты хочешь сказать, я понял, — усилием воли извлек кинжалы из наспинных ножен и заставил летать по кругу около нас троих, — что поделать, если у магов на ранних этапах развития не так много атакующих чар. Точнее, как, их безусловно не так мало, но их эффективность сильно страдает. Мой же рост сил… не очень нормален. Не думал, что прорвусь на уровень сил бакалавра так рано. В итоге же я по большому счету — липовый бакалавр, сил хватает, но знаний и других важных частей, таких как опыт и наработанные навыки… Немного. Жалкое зрелище на самом деле.

— А мне кажется было круто! — влезла со своим мнением Айла, — то есть, ну прям вау! Ты его молотом, а он вжух и полосу льда и… — она была жизнерадостным ребенком, и ее поток сознания мог в принципе литься бесконечно, если не остановить или не занять какой-то мыслью.

— И тем не менее это все просто показуха. То, что у меня спустя почти месяц ежедневных спаррингов получается держаться против Касур, говорит только том, что я приспосабливаюсь к ее стилю боя. Не говорю, что это бесполезно, нет, я ведь правда стала лучше двигаться и реагировать, просто показателем реальной силы это не является.

— Но что тогда тебе нужно? — вернулась в дискуссию полурослица.

— Пока что я делаю ставку на личные вещи тех пиратских магов. Волшебники редко расстаются со своими гримуарами, а из них я смогу на какое-то время утолить информационный голод. А потом без вариантов, чтобы не запороть свое развитие и будущее придется поступать в академию и получить полноценную подготовку и профессию.

Повисла пауза, которую заполняли только звук шагов. Эта тема обсуждалась уже не раз и поднимать ее вновь смысла не было. Мы шли вперед, поднимая за собой небольшое облако пыли, а я отдался своим мыслям. Шаг за шагом двигаясь вперед, я отдалялся от насущных проблем наслаждаясь моментом. В конце концов, нету нерешаемых проблем. Пока человек жив, найти можно выход из любой ситуации. Я иду путем, которым жители этого мира ходили тысячи лет. Карты на моих руках лучше, чем у большинства, так что надо просто искать, и рано или поздно я найду решение.

* * *

У дома нас ждал сюрприз — небольшая коляска, запряженная парой лошадей и припаркованная рядом с домом. Герб на дверце в виде стилизованной под восходящее солнце золотой монеты недвусмысленно намекал на личность хозяина транспорта. У моего главного торгового партнера, скупщика Альмаира, появились новости и, видимо, достаточно важные, чтобы выдернуть его самого из берлоги. Верно истолковавшая брошенный на нее взгляд сестра рванула оббегать дом, чтобы войти внутрь через запасной вход, мы же направились напрямую ко главному входу.

Внутри в приемной зоне справа от двери на стуле сидел хальфиец — вечный спутник Альмаира в его городских вылазках. Алые одежды струились вниз до самого пола, скрывая мощную фигуру и надетую на него броню. Правда уверен, что вся эта куча тряпок не помешает ему двигаться и сражаться. После достижения возможностей бакалавров я стал куда глубже ощущать силу окружающих и теперь куда лучше понимал, что молчаливый спутник скупщика был опасным человеком. Взглянув на нас, он сделал поклон головой и вновь замер на своем стуле. За дверью слышался вяло текущий диалог.

Миновав оставленного на страже, я в компании Касур вошел в мамин рабочий кабинет и по совместительству операционную. За столом сидели Элара и Альмаир. Придурковатая улыбка торговца и чопорный вид матери, застывшей с плотно сжатыми губами и прямой спиной говорил больше тысячи слов. Упертый сын пустыни продолжал осаждать непреступную крепость по имени Элара Иргар, и до успехов ему было еще очень далеко. Впрочем мешать я ему не собирался. Если «настоящий» Гидеон без моих воспоминаний мог бы воспринимать это иначе, то я нынешний понимал, что слишком эгоистично обрекать на вечное вдовство женщину, у которой впереди еще были многие годы жизни в здоровом молодом теле. Да, магия творит чудеса, продлевая жизнь и улучшая тело, а Элара, будучи при этом еще и гридромантом-целителем, могла поддерживать себя о-очень долго.

Правда, как я уже говорил, до этого было еще далеко. Только увидев нас, мать резко встала со стула и оборвала разговор.

— Уважаемый Альмаир, у вас дела с моим сыном, так что я не буду мешать переговорам, — не дождавшись ответа, она развернулась и пошла наверх в наши личные помещения.

Проводив родительницу взглядом, я обратился к поникшему хальфийцу.

— Вижу, пока попутные ветра не сопутствуют вам на этом маршруте?

— Ветра, небо, солнце, мы поминаем им их, но всегда надо помнить, что только сам человек кует свою судьбу и свое будущее, мой юный друг. Боги мертвы, а мы наконец стали свободны, так что рано или поздно я добьюсь своего! Привет, Гидеон, Касур, — поприветствовал он нас кивком.

— Боги мертвы, — повторил я в ответ одну из гуляющих среди народа фразочек, попутно отметив, что упоминание местных божеств в очередной раз вызвало у Касур вспышку негативных эмоций. Своеобразная эволюция присказки «на бога на дейся, но и сам не плошай» тут была скорректирована тем, что каких-то три века назад на бога можно было действительно надеяться и тем, что эти самые вполне реальные сущности, контролировавшие целые аспекты реальности на высочайшем уровне, были окончательно и бесповоротно мертвы, — так что я могу только пожелать удачи. И все же, какое дело привело тебя сегодня в мой дом, Альмаир?

Это действительно было необычно. Как правило, если Альмаиру было что мне сказать, он отправлял мальчонку-посыльного из числа членов хальфийской общины. Элару же он предпочитал ловить в городе. Так что его приезды к нам были очень редкими, не более раза в год, и всегда касались сделок с серьезными суммами, как, например в прошлом году, когда я поднял со дна один редкий артефакт, помогающий контролировать морских созданий.

— Успех! Большой успех и большие деньги, а вмести с ними еще и возможности! Они как сговорились и чуть ли не силком отправили к тебе.

— Я так понимаю появились подвижки по части того капитанского клинка?

— Не просто подвижки! — Альмаир встал и заходил кругами по комнате, — кто бы мог подумать⁈ В общем, какое-то время я пытался своими силами оценить истинную ценность этого оружия, но, к сожалению, дальше идентификации наложенных чар не ушел. Тогда-то я обратился к своим знакомым подгорным жителям. Их у нас в городе не так много, буквально три не самые большие семьи. Каково же было мое удивление, когда на следующий день со мной связались все три семьи разом с предложениями выкупить это оружие. Но наибольшую инициативу проявил глава клана Кимлогнар, лично посетив мое скромное жилище. Как оказалось, символ на гарде — старый символ их клана. Их предки служили в одной из сражавшихся на Бесконечном поле битвы флотилий, и тогдашнему главе клана не повезло, он пропал под самый конец Великой Войны, вместе со своим кораблем, родовыми артефактами и реликвиями. И вот, спустя года, всплывает родовой клинок, а получить его хотят не только законные владельцы, но и их конкуренты. Ну ты меня знаешь, я человек с большим сердцем, не могу пройти мимо нуждающихся разумных, так что я решил пойти на встречу и продать меч тем, кому он должен принадлежать. Казалось бы, вот и счастливый конец, но уважаемый Дром, достойный наследник своих предшественников, заинтересовался не только клинком. Он, будучи славным и мудрым мужем, поинтересовался, а не сможет ли тот герой, что вернул к жизни старую легенду, повторить свой подвиг и достать еще какие-то важные для этих добрых гномов вещи? Что скажешь, м-м?

Это было и в правду неожиданно. Несмотря на то, что большая часть жителей Ауразиона была потомками выживших в Великой Войне, совсем немногие могли проследить свою связь с кем-то из более-менее видных участников тех событий. Те, кто мог, были, как правило, основными игроками на политической арене города. Про клан Кимлогнар я слышал, они владели парой крупных предприятий на Литейной улице и вроде как лоббировали какие-то смелые проекты по организации добычи металлов со дна. Помочь пусть не самым крупным, но важным жителям города… Звучит как минимум неплохо, особенно в свете последних событий, толкающих меня к получению фундаментального магического образования.

— Персональный контракт искателя — это серьезные обязательства для обеих сторон, ты же понимаешь? Захотят ли они работать со мной, увидев безусого и безбородого юнца? Я вот не уверен, что доверил бы судьбу кланового достояния такому как я, а скорее бы попытался выбить из удачливого щегла информацию, чтобы потом нанять серьезную команду.

— Ну, во-первых, ссориться со мной как с членом торговой династии Ибн-Бадави они бы вряд ли захотели. А, во-вторых, ты бы разве продал эти сведения? Ты, как я помню, собирался еще некоторое время выносить добро с этого судна.

— Да, но-о…

— Давай так, безопасность переговоров под мою ответственность, поговоришь с Дромом, обсудите, что видел, чего не видел. Вдруг там-то и не осталось того, что им интересно.

— Нет, кое-что интересное там точно есть.

— Тем более, вперед!

— Тц, если это твой хитрый план, как затащить нас в свой клан, то знай! Я тебе это припомню!

— Ох-хо, меня раскрыли… Так вы идете или нет?

— Идем конечно.

* * *

Дром Кимлогнар разменял уже восьмой десяток лет, но продолжал оставаться крепким гномом пусть и с тронутыми сединой волосами. Даже несмотря на тяжесть ноши главы клана, его руки еще помнили как работать с металлом, и их не покинула сила, позволяющая держать боевой топор. Он был уже третьим поколением подгорного народа, рожденным в Ауразионе, вдалеке от родных для них гор и жара подземных городов. И несмотря на то, что отношения с осколками покинутой родины были, мягко говоря, натянутыми, он изо всех сил сохранял древние традиции, делавшие их гномами в куда больше степени. чем жизнь под тоннами скал. Делом это было конечно непростым, хотя их клану еще повезло, к моменту заключения союзного договора они пришли сюда на трех боевых кораблях, почти не пострадавших во время Катаклизма, и имели в своих рядах почти всех важных для клана личностей. Положение у их заклятых друзей было не в пример хуже почти по всем фронтам кроме одного. Их возглавляли законные ярлы с полным набором требующихся для подтверждения статуса реликвий. Глава же Кимлогнаров сгинул в морской пучине незадолго до начала бедствия и унес собой все символы силы и власти, хранившиеся в их роду много поколений.

На протяжении трех сотен лет его клан терпел эти унижения. Несколько экспедиций было организовао для поисков места крушения или хотя бы просто следов семейных сокровищ. Все тщетно. Но видимо они достойно прошли испытания судьбы, так как не далее, как вчера с ними связался представитель одного ушлого торговца, ходившего под флагами Ибн-Бадави, и принес изображение родового меча. Шок, трепет, восторг? Как еще описать накатившиеся на, казалось бы, очерствевшего душой гнома чувства?

Понимая, что наверняка такие же запросы пришли и остальным гномьим семьям, он тут же сорвался лично в лавку этого Альмаира, ведь в противном случае могло случиться ужасное. Торгаш мог банально продать бесценные для его семьи вещи ее противникам, и тогда шансов на восстановления родовой чести уже совсем не останется. К счастью, переговоры прошли успешно. Хальфиец получил клинок от работающего с ним доверенного искателя одиночки и гарантировал, что за рамками уже сделанных запросов информация широким массам не доступна. Более того, даже на заданный скорее для порядка вопрос «Не может ли этот искатель обладать информацией о других символах власти ярла» торговец ответил положительно и пообещал переговорить с тем человеком.

Сегодня же в ворота его дома постучался мальчишка посыльный, сообщивший, что делец вместе с искателем будет ждать Дрома в своей лавке в ближайшее время. Снова карета, снова тряска в дороге, снова треплющие нервы ожидания. И вот он вошел в нужное заведение среди многих ему подобных. Угрюмый слуга провел его сразу во внутренние помещения, гном ощутил, как с закрытием дверей развернулись защитные чары, и осмотрел сидящих в кабинете разумных.

Во главе широкого массивного стола сидел хозяин территории. Справа от него сидела парочка из юного мага, судя по время от времени вырывающейся из его тела мане, только что прорвавшегося на новую ступень развития, и ровесницы парня — полурослицы, безэмоционально наблюдавшей за происходящим вокруг.

— Доброго дня, почтенный Дром! Рад, что вы так быстро нашли время для встречи, — расплылся в улыбке хальфиец, — позвольте представить вам Гидеона и Касур Иргар.

«Иргар? Не помню такого клана, хотя фамилия кажется знакомой. Что-то такое точно мелькало… А сама пара? Межрасовый брак, нет, скорее прием в семью. Ладно, неважно, пусть будут хоть трижды клятыми некромантами, но достанут мне хоть что-то еще из потерянного», — быстро подумал гном.

— Рад! Прошу меня простить, но в таком важном вопросе я не готов тратить время на политесы. Скажите, были ли там, где вы нашли этот меч другие похожие на него вещи?

Заговорил парень, названный Гидеоном.

— Не знаю конкретно, что вам нужно, но ситуация такова. Гном-нежить, у которого я отбил этот клинок, был одет в доспехи в той же стилистике. В помещение, откуда он на меня вышел, я проникнуть не смог, там слишком высокий фон некротической энергии. Меня бы самого обратило в умертвие секунд за тридцать там. Тело гнома и доспех я вам принести смогу без проблем. Остальные искомые предметы, вполне возможно, там же, но без блокирующих силу смерти артефактов туда не попасть.

Удача явно была сегодня на стороне клана Кимлогнар.

— Артефакты не проблема, дайте мне сутки, и у вас будет набор из тех, что использовали для штурмов Сумеречных некрополей. Скажите главное, вы сможете достать и принести мне другие вещи с того, как я понимаю, корабля?

— Если с артефактами, то сложностей не должно возникнуть, — спокойно ответил человек.

— Сколько вы за это хотите! — выскрикнул гном, но тут в разговор вмешался хальфиец.

— Тише, мой друг, я понимаю, что для вас это важно, но не гоните коней. Молодые люди поручили мне эту часть переговоров. Я уверен, что мы договоримся о достойной награде для этих талантов, а сейчас вы можете отдать распоряжение своим подчиненным готовить артефакты.

Награда? Да, если они принесут ему хотя бы половину реликвий, упомянутых в родовых записях то они и их семьи станут вечными друзьями его клана.

— То есть вы готовы выступать уже сейчас? — спросил он, вернув внимание к Гидеону.

— Дайте список вещей, которые нужно искать в первую очередь, и артефакты. Мы готовы выступить в любой момент, погода на море благоприятная.

— Список будет у вас вместе с артефактами. Еще какая-то помощь нужна?

— Нет, остальное у нас все свое. Если на этом мы закончили, то мы пойдем готовиться. Почтенный Дром, не переживайте, если ваши реликвии там же, где был меч, то уже скоро они будут у вас. Альмаир, свои условия я тебе назвал еще по пути сюда, оставшиеся переговоры вручаю в твои руки. До встречи господа. Касур, пойдем, нам надо будет зайти еще забрать твой костюм для погружения.

Глава 6

Оставив гнома на растерзание… для плодотворных переговоров в руках чувствующего запах такой близкой выгоды Альмаира, мы покинули его лавку и пошли вглубь ремесленного района. Почти сразу после того, как ближайшее будущее Касур оказалось связано с нами, я заказал для нее такой же костюм для ныряния из кожи морского змея, и раз уже завтра мы отправляемся в рейд, то самое время его забрать. Такое снаряжение всегда делается индивидуально и за немаленькие деньги, благо финансы позволяли. Да и брался за такую работу не всякий мастер, с кожей морского змея, например, вообще работала всего одна семья, в мастерскую которой мы сейчас и направлялись.

Еще на подходах стала бросаться в глаза одна странность, несмотря на будний день улицы были весьма пустынны. По мере движения попадались лишь редкие прохожие, занимавшиеся своими делами, а у нужного нам дома стали просматриваться большие группы идущих куда-то в центр района разумных. Дверь в мастерскую Дипворнеров открылась легко, зайдя внутрь, я уже чувствовал, как нас приветствует дом. Не жильцы, не духи, а само здание — старое строение, одно из чудом уцелевших со времен Катаклизма, реликт, как и сама семья потомственных кожевенников, оттачивавших свое мастерство поколениями. Нас обволакивали запахи этого места, кожа, разные дубители от природных вроде коры дуба, мимозы, ивы, животных жиров и растительных масел, до созданных с помощью магии едких и колких алхимических смесей. Приятный запах, он напоминал мне о детстве, том другом детстве…

Послышались шаги и из глубины мастерской, занимавшей весь первый этаж и по совместительству являвшейся местом торгов и договоренностей, вышел Орбун. Мужчина—человек с черными как ночь волосами, он был одет очень просто — льняные штаны, рубаха и кожаный фартук поверх. Тем не менее это не говорило ни о его личном достатке, ни о богатстве семьи. Будь их воля они вполне могли бы жить в центральном районе, но семейные принципы и гордость специалистов держали их тут. Впрочем, ничто из этого не мешало им брать весьма круглые суммы за свою работу.

— Пришли за заказом? — он сразу же узнал меня, в конце концов я достаточно долго надоедал ему прежде, чем уговорил изготовить нужный мне костюм. И то, если бы мне не посчастливилось найти на дне сброшенную кожу морского змея, все было бы тщетно.

Два года назад, сразу после ухода из «Морских ежей», мне нужно было компенсировать потерю экипировки, которой меня раньше снабжала команда. Мне удалось неплохо заработать в последние дни с ними, так что я нацелился на лучшие из возможных вариантов. Дипворнеры, в итоге выбранные мной объективно, тогда были мастерами не моей лиги, но все еще куда реальнее чем попытки купить что-то из полноценно зачарованных вещей. Целый год я перебивался общедоступными материалами, которые не лучшим образом переживали скитания по Кладбищу кораблей, попутно продолжая осаду молчаливого кожевенника. Все бы так и оставалось, если бы мне не удалось найти эту чертову змеиную кожу.

В тот день мне капитально не везло. Я серьезно переоценил свои силы, пытаясь вытащить навигационный артефакт с каравеллы-разведчика одного из человеческих королевств. Судно легло на дно в очень опасных водах, охраняемых морскими монстрами. Выведенные катаклизмом на новую ступень эволюции твари были настоящим бичом мореплавателей, но особенно яростно они атаковали безумцев, вошедших в те районы, где они воспитывали потомство. Для походов за жизненно важными для Ауразиона артефактами и материалами, оставшимися на потопленных кораблях, собирались целые войсковые операции, а в море выходили Великие магистры и Грандмастера меча. Я же полез туда, сделав ставку на свой контроль маны, скрывающий меня от повелителей морей. При моих навыках контроля воды я должен был проскочить до остатков каравеллы и также незаметно исчезнуть оттуда с артефактом в руках.

Но все пошло не по плану. Ну как все, первую половину пути я прошел, как и рассчитывал, а вот на обратном пути удача меня оставила. Я не учел, того, что скрыть собственный магический след недостаточно, нужно уметь маскировать и добычу. Извлеченная из родного кожуха плита фонила маной на много морских миль вокруг, призвав в итоге на мою голову молодого морского дракона. Несколько часов он гонял меня по морскому дну, постепенно отводя от мест, где можно было хотя бы в теории найти помощь. Даже то, что я давно бросил проклятую плитку, его не остановило, ему хотелось живой и сопротивляющейся добычи. Когда я спрятался от него среди коралловых рифов, дракон обрушил на полипы гнев своей магии. Казалось, что моя песенка спета и больше от нежелания умирать, чем ведомый каким-то чутьем или, тем более осознанной мыслью я юркнул в небольшую щель в долине между рифами. А затем произошло нечто странное, побушевав еще несколько минут, дракон успокоился, покружил над рифом несколько минут и уплыл восвояси.

Еще полчаса просидев в своем укрытии я выбрался наружу и осознал, что именно спасло мне жизнь. Пещерой оказался приподнятый край сброшенной шкуры гигантского змея. Именно его свойства, сохранившиеся в омертвевшей плоти, скрыли меня из восприятия другого хищника. Маны оставалось немного (без накопителя я бы давно был мертв), так что я спешил. Отковыряв с внутренней стороны самый большой кусок кожи, какой мог унести, рванул прочь с неожиданной добычей в руках.

Добравшись до дома и придя в себя, вновь отправился в мастерскую Дипворнеров, но уже с веским аргументом в руках. Желание поработать с таким редким материалом в конце концов сделало свое дело, и Орбун согласился. Мне был пошит костюм для ныряния, часть кожи была продана, а часть оставлена на будущее, на вырост или банально на случай порчи. С появлением Касур часть этого стратегического запаса решил уступить ей, не будучи гидромантом ей будет куда сложнее выжить в водах Кладбища.

— Да. Все готово, мэтр?

— Обижаешь, конечно, готово, — он отошел к стоящей неподалеку стойке и снял с самого ее верха такой же черный как у меня комплект из специальных штанов и рубашки с высоким воротом.

— Иди примерь, — сказал я, протягивая сверток полурослице.

Пока она отходила за ширму, Орбун неожиданно решил поддержать разговор вместо того, чтобы дать повиснуть тишине.

— Все-таки решил создать свою команду?

— В каком смысле «все-таки решил»? — опешил я и непроизвольно ответил вопросом на вопрос.

— Да ладно, хорош отнекиваться, пацан, справки-то я о тебе еще два года назад навел, когда ты только мой порог обивать начал. Четыре года в «Ежах» и потом уход на вольные хлеба, причем успешный. Тебя многие знают среди искателей, и все уже ждали, когда ты свою группу собирать начнешь, а ты все оттягивал. Но теперь, кажется, понимаю. Хотел сначала Бакалавра взять? М-м?

Впервые слышу от него столько слов.

— Даже не знаю, что и сказать, не думал, что был так заметен.

— Люди вашей профессии любят везучих чертей вроде тебя, а в том, что ты тот еще любимец фортуны я убедился, когда ты припер мне этот выползок.

— Знали бы они, чего мне стоит эта удача…

— А эт никого не волнует, ахахах.

— Ну могу только разочаровать, о команде и не думал пока. С Касур мы просто побывали в одной переделке и как-то сдружились, вдвоем решили теперь в рейды ходить, а два человека на команду все еще не тянут. Так что старым морским волкам не надо бояться очередных конкурентов.

— Эх, малец, с твоих слов получается, что только больше опасаться и надо, ведь только так самые крепкие команды и получаются. Когда каждый не только деньгами и кровью, но и чем-то большим с товарищами повязан…

Как раз в этот момент Касур закончила облачаться и вышла на свет. Черная синева чешуи второй кожей облегала тело девушки и выглядело это конечно… впечатляюще. Собственно лишний раз убедился, почему как такового расизма в Ауразионе не было, ах-ха. Внутренне посмеявшись нехитрой шутке, вернулся к изучению проделанной работы. В первые раз было сложно объяснить, что именно мне нужно, так как кожевенник специализировался на других изделиях, но трудность мы преодолели, и во второй раз мастер только улучшил результат. Кожа морского змея была отличным материалом, даровавшим в воде множество приятных бонусов без всякого зачарования. В сущности, костюм был не самой плохой легкой броней, ну или очень специфическим поддоспешником. Изделие Дипворнера умудрялось дышать и не натирать тело, но вне воды теряло большую часть природных свойств, кроме крепости и легкости, хотя в руках гидроманта, даже не самого сильного вроде меня, становилась хорошим подспорьем.

Полурослица размялась, попрыгала и попросила выйти на улицу. Вместо этого Орбун вывел нас во внутренний двор, где Касур исполнил серию ударов со своим любимым молотом. Судя по широко раскрытым глазам хозяина места, девушки метр с кепкой ростом, орудующие монструозным молотом, все же не были обыденностью для аборигенов. Во всяком случае впечатление — это выступление на него точно произвело. Моя подруга в свою очередь оказалась более чем довольна обновкой, но поинтересовалась, можно ли на нее крепить внешнюю броню.

— Конечно можно, барышня! И тебе малец советую, могу даже доброго кузнеца из гномов посоветовать. Я часто сотрудничаю с одним из их кланов.

— Не с Кимлогнар случайно?

— Хм, с ними, а что? И к ним уже нашел на чем подъехать?

— Можно сказать и так, есть некоторые предварительные договоренности.

— Ну ты даешь конечно!

— Как есть, кстати! А чего так пустынно на улицах сегодня? И народ куда-то так кучно бредет? — решил съехать я со странного витка разговора.

— Так это ж, сегодня ваши будут преступника казнить. Патруль подобрал какого-то мага на одном из мусорных островов. Сначала думали жертва крушения или чего еще, а он представляете сидел там и своего друга доедал, тьфу! Тварь! Так что он не только кодекс искателей нарушил, но и непреложный закон. Почитай треть города наверно собралась на воздаяние посмотреть, — в голосе сквозили неприкрытые гнев и презрение, и это было неудивительно.

В Домгандэйте было не так много законов, единых для всех городов и государств. И один из них категорически запрещал употребление в пищу разумных. Это был жесточайший запрет, за нарушение которого в любом конце мира тебя ждала смертная казнь. Он имел сразу два корня, один из них уходил в глубокую древность — эпоху появления Сумеречной империи, когда некроманты только осваивали свою магию и несколько раз выпустили в мир полчища тварей, воспринимавших людей, гномов, эльфов и прочих исключительно как еду. С тех пор отношение к любым охочим до плоти разумных стабильно негативное. Второй же был куда более молодым и, как и многое другое цеплялся к Катаклизму. Хроники, прочитанные мной однозначно и в едином порыве описывали насколько тяжелыми были первые годы в мире без богов. Падение всех государств разом, уничтожение столиц, потери колоссальных территорий были лишь первым аккордом. Изменения климата, новые болезни, все это создало множество проблем, но одной из главных был голод. Еды не хватало даже для тех горсток выживших, и тогда… Началось одно из самых страшных событий в современной истории, вызвавшее первую и последнюю крупную войну в новом времени — рассвет каннибалов. Дело было в закатном море на западе. Название того города, где все началось, да всего архипелага, ставшего театром военных действий, было стерто из истории. Как именно это произошло тоже никто из историков не знал, но на тридцатый год после Катаклизма в одном из городов появился культ. Его лидер обещал решить извечную проблему голода и решил. Разделив население и превратив половину жителей в скот для еды и разведения.

Чем еще он продвигал свои идеи и чем подкреплял — тайна, но культ как лесной пожар охватил весь архипелаг, а его проповедники поползли по всем остальным клочкам заселенной суши, неся свое отвратительное учение. Это же стало спусковым крючком для вмешательства сильных мира сего. Те несколько, переживших последнюю ноту Великой Войны и перестройку мира Архимагов, надавили на тогда еще не окрепшие новые династии правителей и отправили все имевшиеся на плаву корабли. Экспедиционный корпус вторгся на острова и увидел настоящий оживший кошмар. Записки переживших ту бойню солдат и офицеров заставляли кровь стынуть в жилах. Людоеды сражались отчаянно, не брезгуя темной магией и массовыми жертвоприношениями, но созданная ими реальность ожесточила армию вторжения, и позволила сбросить их в море. Лидера же этого безумства, на деле оказавшегося архимагом, упокоили его коллеги по уровню сил.

Информация о событиях на западных островах быстро разошлась по миру, и жители его не остались равнодушными. Все последующие очаги появления поедателей плоти выжигались с особой жестокостью. Вот и этому бедолаге, который либо помутился рассудком, либо просто очень хотел жить, отрубят голову. И на этой мысли меня настигло запоздалое озарение. А ведь некоторое время назад я посреди Кладбища кораблей телом убитого мага выкинул за борт одного аэроманта… Если это он, то кто его нашел? И успел ли он что-либо рассказать о событиях того дня?

— Большое событие, в наших краях давно не встречались такие безумцы, — вернулся я в реальность из своих размышлений.

— Надеюсь, и дальше будет так же, тьфу.

— Касур, не хочешь тоже сходить на площадь? — пусть мне, как человеку, родившемуся первый раз в чуть более, м-м, скрывающем свою суть обществе, претили все эти пляски с публичными казнями, но сейчас очень важно понять, он это или нет. Возможно, я, конечно, дую на воду, но старик Август ясно дал понять, что пропавшее судно будут искать, а значит и выжившему члену команды будут рады. Не уверен, подумала ли полурослица о том же самом, ответ ее во всяком случае был положительным.

Расплатившись и попрощавшись с Орбуном, мы покинули его лавку и влились в людской поток, текущий к месту казни. На площади Гнева, где традиционно проводились такие «мероприятия», собралось небольшое людское море, бурлящее вокруг стоящего в центр деревянного помоста. Платформа, на которой приговор приведут в исполнение, пока что пустовала, лишь больше подогревая тем самым нетерпение толпы. Остановились мы, пройдя две трети пути до будущего зрелища. Дальше людская стена становилась настолько плотной, что пробиваться дальше будет проблематично, да и бессмысленно. Все уже было прекрасно видно.

Стояние затягивалось, прошло не меньше получаса прежде, чем с другой стороны площади по толпе разумных начала расходиться звенящая тишина. С моего угла я видел, как от арки, с которой начиналась одна из главных улиц города, до самого помоста масса тел хлынула в разные стороны, освобождая пятиметровый коридор. По нему шло пятеро: два рыцаря и два мага держали в квадрате человека в лохмотьях. Скованный по рукам и ногам, с мешком на голове, он шел вперед, с трудом переставляя ноги. Худое и болезненное тело в вертикальном положении удерживали четыре стальных прута, прикрепленных к видневшемуся из-под рубища ошейнику, концы которых удерживали в руках конвоиры.

Меры были очевидно излишними. С такого расстояния уровень развития было не определить, но и без этого было очевидно, что осужденный еле стоял на ногах, находясь на грани беспамятства. И вот его наконец толкнули на грубые доски, поставив на колени. Сами конвоиры после этого разошлись по углам площадки и замерли в ожидании. К счастью, долго ждать не пришлось, через каких-то десять секунд пространство озарили две последовательные вспышки. Судья и палач явились. Первый был низеньким и седым как лунь стариком, в строгой мантии темно-синего цвета, разбавленного звездными орнаментами, он стоял, опираясь на посох, и с грустью рассматривал приговоренного. Директор академии Сорм, одной из двух вечно противоборствующих академий Ауразиона — Жак де Гиз. Второй был его противоположностью. Высокий, выше двух метров, с ног до головы закованный в полный латный доспех. Неявственно идеальное молодое лицо, обрамленное пылающими золотом волосами. Сын одного из основателей города, покровителя Искателей и капитан одной из трех сильнейших искательских команд — Аомашу Мэлуи.

С их появлением тишина на площади стала абсолютной. Два адепта разных ветвей искусства, стоящие на вершине восьмого ранга. Великий магистр и Грандмастер меча. Реликты, заставшие еще Великую войну. Было всего несколько разумных в городе, кто мог посоперничать с ними во влиянии. Удивительно, что казнь приводить в исполнение будут они!

— Некоторое время назад, мой корабль подобрал на одном из мусорных островов Кладбища кораблей человека. Кодекс искателя предписывает помогать попавшим в беду собратьям искателям и просто мореходам, но, к великом несчастью, спасенный оказался недостоин спасения. Этот безумец вкусил плоти собственного собрата. Поедание плоти разумных запрещено! Навсегда! И наказание лишь одно смерть. Есть ли кому что-то добавить?

Следующим слово взял директор Гиз.

— Этот человек, стоящий перед вами. Бывший студент моей академии Кирмин Гольфц. Аэромант в ранге Бакалавра. Его вина подтверждена на плите правды. Так что от лица академии, за нарушение ее правил и законов, я изгоняю тебя, Кирмин Гольфц, и приговариваю к высшей мере наказания. Есть ли тебе, что сказать напоследок?

Один из стражников подошел и сдернул с головы парня мешок, явив мне лицо того самого выброшенного мной за борт парня. Если в последний раз, когда я его видел, в его взгляде были гнев и растерянность, то сегодня там было чистое незамутненное безумие. Над толпой разнесся безумный смех.

— Ах-ха-ха! ВЫ не понимаете! Это все неважно, все не имеет значения! Я уже видел смерть, я пытался вас предупредить, даже съел лучшего друга только, чтобы предупредить. Сама смерть спустилась на наш корабль! Мрачный жнец забрал каждого из них, пощадив меня в назидание. Я видел… помню, как его сила заражала все вокруг! — взгляд безумных глаз бегал по толпе, пока не соприкоснулся со мной, он засмеялся вновь, — Ах-ха-ха! Вам не выжить! Юная смерть и ее спутница уже тут! Глуп…

Он не договорил. Клинок Аомашу снес голову, а магия Гиза сожгла тело. Ликующий крик ожившей толпы заставил стекла и даже стены ближайших домов дрожать.

— Пойдем, Касур, мы видели достаточно, — видимо от удара о воду что-то повредилась в его голове. И надеюсь, что во время допросов он не выдал ничего, что сможет привести к нам, — у нас еще есть дела, которые надо закончить за сегодня до сна и завтрашнего отплытия.

* * *

Следующий день начался даже раньше обычного. Из объятий сна меня выдернул слитный грохот кованых сапог и торопливый стук в дверь. Жизнь в этом мире приучила меня к не самой радушной реакции на незваных гостей. Как там говорилось в той детской книжке? В такую погоду все свои дома сидят… Так что, вскочив на ноги, я подсознательно готовился к худшему. Например, к гостям от заказчиков или может быть даже хозяев Вилли «Радуги», пеплом осевшего на морском днем вместе с остатками его корабля.

Маги, имеющие сродство с воздухом, могут быть очень тихими, если захотят. Более того учатся этому чуть ли не первым делом, контроль воздуха вокруг тебя — базовое умение, с которого все можно сказаться начинается. Не дай звуку проходить сквозь контролируемые тобой объем и ступать будешь как кошка. Так что, подтянув верные кинжалы и шепотом начитывая слова воздушного копья, я двинулся вниз. В коридоре мне встретилась крадущаяся Касур, видимо тоже услышавшая звуки с улицы. В ночной рубашке со слегка поблескивающей в полутьме помещения пленкой маны на коже, она оставалась готовой к действию. Кивнув друг другу, мы продолжили идти уже вместе. Впереди воин готовый принять на себя первый удар, позади маг с подвешенными чарами.

У самого входа в дом стук слышался барабанным боем. Чувство маны подсказывало, что за дверью нас ждет пятеро разумных. Характерное позвякивание выдавало факт наличии у них доспехов, а натужный скрип замка и петель лучше тысячи слов говорил о недюжей силе визитеров.

— Кто там пришел в такой безумно ранний час? — аккуратно интересуюсь через дверь.

— Тулли Кимлогнар, с грузом для Гидеона Иргар, — тут же отрапортовали с той стороны деревянной преграды.

Точно, груз с защитой от некроса, обещанный гномьим таном, а значит стоит все-таки выйти наружу. На крыльце меня встречала пятерка закованных в латы и вооруженных до зубов гномов, рядом с ними на земле лежала пара сундуков со сложной системой застежек и замков на них. Воины подгорного народа были действительно хорошо подготовлены. Все снаряжение было зачарованным, а пики и короткие бродексы вполне могли быть изготовлены еще до Катаклизма. Охранять груз, судя по всему, доверили элите клана.

— Тулли Кимлогнар, пятый офицер гвардии дома. Вы Гидеон Иргар? — крепкий, как и все представители его вида, рыжебородый коротышка с пронзительными голубыми глазами с некоторым сомнением осмотрел меня с ног до головы.

— Да, это я.

— Пусть так, — не думаю, что он знает всю подноготную сложившейся ситуации, но хотя бы часть правды ему известна, и не нужно быть провидцем, чтобы понять, как сильно ему не хочется вверять судьбу клана в руки мальчишки, — мне приказано передать вам два комплекта «Одеяний могильщиков», а также обучить их использованию. К счастью, в этом нет ничего сложного и много времени это не займет.

— В таком случае попрошу вас зайти внутрь. Не будем собирать лишние взгляды.

Тулли оказался прав. Два набора артефактов, лежавших в зачарованных сундуках, были крайне просты в использовании. Пусть Домгандэйт шел совершенно другим путем развития по сравнению с Землей, но тысяча лет Великой войны и все предшествовавшие ей события так или иначе привели к некоторым базовым истинам, единым для всех миров. «Одеяния могильщиков» хотя и не были продуктами серийного массового производства, оставались сугубо военной разработкой, реализованной максимально утилитарно. Так, чтобы даже самый обделенный интеллектом индивид, сохраняющий способность следовать простым инструкциям, смог с ними справиться. Комплект состоял из четырех браслетов, два на руки, два на ноги, ремня и амулета в виде шарика, покрытого рунами, на тонкой, прочной цепочке. Как только он закончил объяснять принцип работы комплекса, Тулли еще раз обратился с вопросом, не нужна ли нам помощь его и подчиненных ему гномов.

— Как я и сказал господину Дрому, это будет излишне. Весь принцип моей работы строится вокруг того, что пара разумных пролезет туда, куда с боем не прорвется и целый форт.

— Будь по-вашему, клан Кимлонгар надеется на вас и будет ждать хороших вестей.

— И они будут.

Отсалютовав на прощание, гномы покинули приемную зону и, чеканя шаг, направились прочь.

— Что теперь? — спросила молчавшая и старательно слушавшая все это время Касур.

— Ну, все как обычно. Сейчас позавтракаем, вещи готовы с вечера, и выдвинемся. Если все пройдет по плану, уже завтра утром будем дома.

* * *

Порт, как всегда, жил своей жизнью. В независимости от времени суток тут правили крики портовых рабочих, лязг механизмов, гул манаводовов, питающих всю эту машинерию, соленый морской ветер и стойкий запах пота, крови и денег. Одним из главных параметров оценки успешности порта считается его способность к погрузке и разгрузке судов. Так вот по этому параметру Ауразион я думаю вполне мог сравняться с крупнейшими своими собратьями с земли. Все-таки магия позволяла срезать множество острых углов и там, где любой другой средневековый порт спасовал и захлебнулся бы в потоках товаров и грузов, в дело вступали артефакты и маги.

Протискиваясь сквозь спешащих к своим лодкам и кораблям разумных, мы шаг за шагом приближались к ангару Августа, когда на встречу мне шагнул высокий седеющий мужчина в мантии мага, поверх которой были закреплены элементы брони.

— Гидеон! Мелкий паршивец, тебя не поймать! — крикнул этот медведеподобный человек, капитан Морских ежей был тут.

Да, тихо отбыть не получилось.

…………………………

От автора:

Уважаемые читатели! Спасибо за поддержку и внимание к работе! Некоторое время назад книга прошла первый этап отбора и была одобрена для участия в конкурсе «Этот мир — твой». История продолжает закручиваться, и теперь остается только довести все до логичного финала. Приятного чтения!

Глава 7

Море было слегка беспокойным, когда мы отошли от берега. Недостаточно бурным, чтобы создать проблемы нашему путешествию, но и этого хватало для превращения нас в двух мокрых и раздраженных разумных. Вода постепенно заливалась в лодку, грозя к полудню осесть соляным налетом на ее дне. Касур, как и в первый раз, устроилась на носу моей скорлупки, я же занимал неизменное положение у руля и двигателя.

— Какой… Импульсивный мужчина. Не таким я себе представляла капитана команды искателей, — проговорила полурослица, перекрикивая шум разрезаемых волн и гул двигателя. Встреча с моим бывшим капитаном и наш дежурный треп произвели на нее некоторое впечатление.

— Какой есть, что поделать — пиромант, причем могу сказать для человека его ранга, при этом не обладающего всякими выдумками благородных, он неплохо справляется, — ответил я, не отвлекаясь от управления лодкой.

— Ты про влияние стихии?

— Ага, для воинов это не так актуально и расцветает только на более поздних стадиях, а вот для магов вопрос стоит куда более остро, — говорить приходилось, напрягая голосовые связки, мы уже набрали неплохую скорость, ветер бил в лицо, мешая словам покидать рот, — мана влияет на душу и психику, оставляя свой отпечаток. Есть много способов с этим бороться, но какое-то влияние будет сохраняться всегда. Астрио Лейм — человек, заслуживающий невероятного уважения, сделавший себя сам, но у всего есть цена.

— А ты этого не боишься? — проявила постепенно становящуюся привычной заботу Касур.

— Ну, в ближайшие годы мне это не грозит точно. Я учился у своей матери магии воды, а ветру по записям, оставшимся от отца. Они оба в свое время получили более чем полноценное образование, так что в моем случае, пока я не достигну более высоких рангов, воздействие маны на меня минимально, хотя и не равно нулю. Во всяком случае превращение в ходячее отражение стихии мне пока точно не грозит.

— Будет грустно, если твой бывший капитан все же проиграет в своей борьбе… Он не показался мне плохим человеком.

— Он и правда неплохой, ну а переживать сильно не стоит. Если бы он не был излишне свободолюбив, то уже давно принял бы предложение одной из наших академий и получил бы доступ к их архивам. Думаю, когда его окончательно прижмет, он так и поступит, но до тех пор будет искать решение самостоятельно.

«Конек» (так я в свое время назвал свою лодку) бодро скакал по волнам, движимый вперед восстановленным мной двигателем. Вообще Конек был той еще химерой. Само «тело» шлюпа было изготовлено в Ауразионе под мой заказ. Зачарование накладывали мы вместе с Эларой, профессиональными рунологами и зачарователями мы не были, зато у нас была хорошая база и море моих идей, которые я хотел опробовать ведь, как я и говорил, магия позволяет срезать многие острые углы. Самым сложным было достать сердце для моего транспорта. Им стал двигатель с одного из имперских шлюпов. Подобных разбитых малышей даже с неснятыми механизмами было множество и вне «Кладбища», чего уж говорить про главную свалку этой части моря. Так что, приложив некоторые усилия, мне удалось снять с одного экземпляра наименее поврежденный движок. Ремонт малопонятного артефакта затянулся на добрые полгода, но результат того стоил. Работающая на магии ветра машинерия приводилась в движение чарами, проходящими через каскад печатей-усилителей, заставляющих лопасти винтов крутиться. На самом деле, наибольшей удачей было то, что как раз эти печати почти не пострадали. В противном случае вложения бы себя не оправдали, среди услуг, доступных для гражданских в Ауразионе, не было наложения столь малых печатей.

— Но ты тоже стараешься избежать контактов с Академиями.

— Скорее хотел бы с этим повременить. Понимаешь, Академия это не просто школа, а скорее м-м, профессиональная гильдия. Обучение стоит больших денег и при этом навешивает серьезные обязательства. А вот состав этих обязательств зависит от того, на каких условиях ты входишь в игру. Так поступившие туда, имея нулевые знания и получившие все от школы, обвязаны таким количеством клятв, что, в сущности, скорее всего потратят всю жизнь на служение. Нет, это не рабство, ведь академии или гильдии в других странах реально защищают интересы своих сотрудников, но вот свободы у тебя будет сильно меньше, чем могло быть. Вплоть до того, что за тебя будут определять направление исследований и вектор личного развития. Даже несмотря на то, что таланты там могут взлететь очень высоко, себе бы я такой судьбы не хотел. Другое дело, когда ты поступаешь как член какой-то семьи или просто как высокоуровневый маг, упершийся в потолок. В таком случае для Академии ты свежая кровь, источник новых видений и знаний. Да, занять высокую должность в правлении не удастся, но прочие перспективы… В общем сложно все, подруга, сложно…

— Понятно, действительно сложно. Воинам в этом смысле проще. Имея подходящую технику маны, ты можешь развиваться с ней, пока не выработаешь ресурс. А если достиг предела, то всегда можно прорваться своими силами. Я думаю, еще долго не столкнусь с такой проблемой, все же моя… — договорить девушка не смогла. Вскрикнув, она выронила молот на дно шлюпа и схватилась за голову. Тут же положив судно в дрейф, я бросился к ней, мысленно перебирая подходящие медицинские чары.

— Что случилось⁈

— Голова… Раскалывается…Больно… — она сидела, тяжело дыша и обхватив голову руками, — на секунду мне… показалось, что я… могу вспомнить название моей техники маны… — ее речь постепенно выравнивалась, видимо боль отступала, — но вместо этого получила только набор каких-то фактов о ней и головную боль. Черт! Это было так близко! Зная название техники, можно было бы сразу узнать куда больше о моем прошлом!

Скорее всего стресс был столь велик, что вытащил на поверхность не только подавленные воспоминания, но и эмоции.

— Это уже много, Касур, возможно в следующий раз придет и название. Давай попробуем чаще говорить о мире и каких-то общих вещах? Может быть, это вскроет спусковые крючки ассоциаций, и мы восстановим что-то еще.

— Возможно… Ты не против, если я немного вздремну?

— Давай, конечно. Кладбище еще только начало проступать на горизонте, как минимум пара часов дороги впереди.

* * *

Кладбище кораблей было неизменным в своей непостоянности. Пусть тысячи, если не десятки тысяч кораблей сформировали искусственные рифы, острова и целые архипелаги, они все еще были во власти морской стихии. Ориентироваться можно было только по самым прочным и стабильным ориентирам, даже несмотря на то, что сегодня туман, обычно толстым одеялом накрывающий все поле битвы, был куда жиже обычного. Подплыв к кладбищу, мне потребовалось некоторое время, чтобы сориентироваться, куда нам нужно продолжить движение.

— Знаешь, чего я не понимаю, Гидеон?

— М-м? — путь был уже проложен, так что можно было спокойно поговорить, пока плывем до нужной мне опознавательной мачты.

— Я не могу понять, почему Ауразион никем не захвачен? Весь последний месяц я много читала историю мира и самого города. Он очень богат, но имеет среди защитников всего одного архимага и бога меча. При этом ни одно из государств не пытается покуситься на этот желанный кусок. Почему?

— Ну ты сейчас, буквально находишься внутри ответа на собственный вопрос. Кладбище — место рождения и житница современного Ауразиона.

— Пока ясности больше не стало.

— И мой ответ не меняется. Просто подумай еще раз. Когда мир содрогнулся под ударами катаклизма, проиграли все и разом. Боги, как и сильнейшие воины и маги пали, столицы и большая часть городов погребены под землей или водой. Тысячелетняя война кончилась в один миг, а вместе с ней «кончилась» по сути и вся старая цивилизация. Ты знала, почему сократилось количество высокоранговых магов и воинов? А нету просто больше ни божественных благословений, ни кучи тренировочных артефактов и методик. Сгинули вместе с тем, кто мог их воссоздать. Почему нету новых летающих или хотя бы плавучих крепостей? Утеряны технологические циклы. Нарушены и безвозвратно утеряны способы производства средств производства. И так в каждой отдельно взятой области. Мне даже сложно определить, на сколько сотен лет назад Катаклизм откинул весь мир. На фоне всего этого Ауразион, в который освободившиеся от клятв и обетов командующие повели остатки своих флотилий, можно считать едва ли не одним из научно-технических центров мира. Окрестности острова постоянно патрулирует пять плавучих и две летающие крепости, оборона самого острова — уникальный гибрид военной промышленности всех передовых держав того времени. Аналогично и с магическим образованием, пусть архимаг у нас всего один, но зато такого количества магистров и старших магистров как у нас, нет ни у кого кроме как у пары мест в мире. Автономность морских военных образований позволила сделать почти невозможное, так что любое вторжение умоется кровью.

— Тогда почему кладбище все еще существует? Почему его не вычистили в ноль за эти триста лет, если оно обеспечивает такие преимущества?

— Ну, всерьез об этом никто не говорит и не пишет, но мне кажется, что ответ все там же. Мы слишком слабы… или глупы? Сложно сказать. Как бы объяснить… — по большому счету это были мои домыслы, с по-настоящему высокоуровневыми магами и артефакторами я не общался, так что банально перекладывал логику моего мира на местные реалии, — да, разумные в Ауразионе сохранили ощутимо больше, чем в других регионах. Под рукой основателей были опытные магикусы, артефакторы и алхимики, обслуживавшие флоты. Они смогли вытащить и пристроить очень многое, но не все. Быть опытным пользователем не то же самое, что квалифицированным разработчиком. Взять тот же секрет гномьей корабельной стали. Все три клана гномов нашего города уже который год пытаются разобраться, что же накрутили их собраться при создании этой обшивки. Так что, даже представив, что нам удалось отбросить морских королей и прочую нечисть, наполнившую океаны… Ауразион просто не переварит этот пирог. Уверен, пройдут годы и Кладбище рано или поздно покорится разумным и прекратит свое существования, но пока до этого еще далеко.

Касур, выслушав меня, погрузилась в свое привычное состояние — раздумье. Я в свою очередь вернулся к контролю окружения. Кое-что не давало мне покоя с момента пересечения границы зоны «раскопок». Было какое-то едва уловимое отличие в привычной картине окружающего мира. Произошедшее изменение не бросалось в глаза, скорее воплощалось в скребущем спину ощущением неправильности. Тем не менее к сумеркам мы без проблем достигли точки назначения. По пути нам встретилась парочка кораблей, возвращавшихся из рейда, но нас разделяло несколько мусорных островов, так что ни о каком опознавании речь и не шла. Место столкновения с работорговцами мы тоже преодолели без проблем. Магический огонь добросовестно сделал свою работу, и остатки брига полностью скрылись во тьме морского дна. Если они только не приведут сюда архимага-хрономанта, которых насколько известно широкой общественности в мире не осталось вообще, то узнать, что тут случилось не удастся. Это внушало некоторую уверенность.

* * *

Швартовка прошла без проблем, мачта эльфийского парусника все также торчала над водой, служа отличным, надежным ориентиром. Погружение тоже прошло без проблем. Касур быстро все схватывала и превосходно контролировала собственное тело, так что необходимый минимум она освоила еще во время тренировок недалеко от города. Единственным тонким моментом стала необходимость оставить молот в лодке. Хотя полурослица и могла в некоторых пределах менять вес своего оружия, но не настолько, чтобы комфортно двигаться в воде. Поэтому спустя двадцать минут уговоров стальная колотушка была оставлена на дне «Конька», а мы, сняв все лишнее с себя, нырнули под воду.

Касур никогда раньше не ныряла на такую большую глубину, но, к счастью, тело Рыцаря было достаточно крепким, чтобы выдерживать давление толщи воды. При моей небольшой поддержке в виде базовой гидромантии она спокойно двигалась со мной в одном темпе. Первым делом было решено проверить нашу «несгораемую сумму», представляющую собой льдину, в которую был вморожен немертвый гномий лидер. Самодельный айсберг обнаружился ровно там, где я его оставил и, к немалому удивлению, его узник был окончательно мертв. Это было странно, ведь прошедшего месяца критически недостаточно, чтобы три с лишним сотни лет впитывавшее некрос умертвие прекратило свою нежизнь. В любом случае я уменьшил размер льдины до аккуратного гробика из замерзшей воды и привязал его к лодке, после чего мы пошли на второй заход.

Спустившись к гномьему крейсеру, я не сразу заметил новые странности. Вся конструкция была в своем изначальном виде, а оставленная мной ледяная заплатка истончилась всего лишь на треть, но при этом ощущение неправильности, появившееся еще на подступах к Кладбищу, лишь нарастало. Внутрь мы попали, повторив тот же трюк, что и в первый раз. Касур, почувствовав твердую поверхность под ногами, вышла вперед и активировала усиление маной. Мертвых в корабле не ощущалось… вообще. Сначала я списал это на действия выданных нам артефактов, но чем ближе мы подбирались к капитанской каюте, тем более явно в сознании проступало понимание простого факта. На корабле не было не только мертвецов, но и вообще энергии смерти.

— Словно кто-то поглотил ее… — озвучил я вслух свои мысли.

— Что-то не так, Гидеон? — через плечо спросила Касур.

— Нет, все нормально. Черт! Нет, подруга, все, мертвые боги его побери, не так! — мой взгляд был сконцентрирован на проеме ведущем в капитанскую каюту. Там, где еще меньше полутора месяцев назад пылало гнилостно зелено-синее гало, и клубился густой туман силы, сейчас лишь зиял темный провал прохода. Что-то без остатка поглотило некротическую энергию веками мариновавшую эту судно и, если я не ошибаюсь, то всю силу смерти в границах Кладбища, а это… Это страшно. С моим уровнем знаний мне даже сложно представить масштаб сил, которые можно призвать с такой прорвой негативной маны.

— Что ты почувствовал? Так и знала, что нельзя было оставлять молот! — моя спутница резко сгруппировалась и приготовилась отражать атаку.

— Расслабься, это все равно не то, на что мы можем повлиять, но вот с делами тут я бы предпочел закончить побыстрее, –сказал я и, обойдя Касур, шагнул в проем.

Тусклое свечение от шарового светляка, пущенного под потолок, давало обзор на достаточно просторную каюту. В ней нашлось место для двуспальной кровати на резных ножках, отгороженной тонкой стенкой, рабочего стола, застеленного зеленым сукном, небольшого закрытого бюро с шестью шкафчиками. У противоположной стены разместился платяной шкаф, верстак (в целом ожидаемо для высокопоставленного гнома) и стойка под доспех и оружие, а также сейф.

Отогнув ворот своего «гидрокостюма», вытащил наружу бумажку, до этого упакованную в герметичный карман. Список вещей, которые гномы жаждали вернуть, мне утром передал гвардеец их клана, и теперь стоило пройтись по всем его пунктам. И так доспехи уже у нас, собственно, это подтверждает пустующий манекен, приделанный к стойке, а вот дальше становится интереснее. Мне осталось найти три основных символа власти принадлежавших дому Кимлогнар. Первым в списке и по порядку, и по важности шел Истинный молот клана, следом стояла Книга Обид, и замыкал эту линейку «Эталон клана». Для осознания, почему эти три вещи были расставлены в таком порядке надо слегка понимать специфику культуры и истории гномов. С самого своего становления как отдельной расы гномы были в несколько проигрышной позиции в сравнении с другими народами. Привязанные к своим местам обитания сильнее чем эльфы, лишенные человеческой плодовитости, суровые подгорные жители имели очень специфический взгляд на окружающий мир. Столпами их культуры стало то, в чем они были по-настоящему сильны — ремесло и война. Первым, что должен был сделать претендовавший на основание клана гном, были его истинный молот и эталон. Истинный молот — был, кстати говоря, не обязательно молотом, это должен был быть инструмент, которым было создано ритуальное оружие будущего главы, в случае клана Кимлогнар — тот самый меч, поднятый мной со дна. Эталон или шедевр — отражение той ниши среди многочисленных ремесел, выбранной кланом для своей стези. А вот между ними в списке втиснулась достаточно интересная вещь «Книга памяти», «Книга долгов» в разных источниках ее называют по-разному, но самым распространенным вариантом оставалась «Книга обид». Хорошая память, такая важная для любого мастера ремесленника, была одной из величайших гномьих добродетелей, вот только лежали ее границы куда дальше одного только созидания. «Гном помнит все, а то, что не помнит, записывает в книгу, чтобы не забыть», — шутили в тавернах, и по большому счету так оно и было. Каждый клан от самого своего основания записывал свою подробную историю в специальный артефактный талмуд, и самым важным было заносить в него обиды, оскорбления, обманы и гнусные поступки, направленные в сторону семьи. Неважно сколько на это потребуется, но долги будут оплачены. Важность этого труда для любого гнома стояла даже над верой в богов (пока те еще существовали). Отправляясь на войну и беря с собой все эти артефакты, тогдашний глава Кимлогнар невероятно рисковал, оставалось только гадать, что же именно побудило его поступить именно так. С другой стороны, если брать во внимание Катаклизм, то можно сказать, что решение было непреднамеренно дальновидным.

Убедившись в безопасности помещения мы преступили к поискам, интуиция подсказывала мне, что шансы найти все что нужно тут были крайне велики. За прошедшее время, даже несмотря на хорошую изоляцию от внешней агрессивной среды, интерьеру был нанесен серьезный урон. Медленно обходя комнату, я проверял каждый угол. В какой-то момент нога зацепилась за что-то шершавое на полу, опустив взгляд вниз, я заметил большое высохнувшее и потрескавшееся пятно. Кровь. Словно кусочек пазла встал на свои места, внезапно пришло понимание. Капитан и члены экипажа умерли не от удушья, до последнего сохраняя свой пост. Когда крейсер шел ко дну, экипаж был уже мертв. Абордажная команда ворвалась на судно и перебила всех и каждого. Не знаю почему, но смотря на растекшуюся когда-то под рабочим креслом кровь, сомнений в этом не было ни малейших…

Первым нас обрадовал сейф. От него по диагонали через всю кают шла глубокая борозда разреза. Видимо эхо атаки, убившей хозяина этого помещения. Нам на руку сыграло то, что она надорвала и погнула край дверцы. Внутри лежали какие-то истлевшие бумаги, но главное пущенный внутрь ветер помог почувствовать два тяжелых предмета притаившихся глубине. Подозвав Касур, я попытался расширить отверстие, но гномья сталь не поддавалась, тогда было принято решение пойти на риск. Простенькое заклинание создания воды, и вот легким движением руки сейф превращается в изящный аквариум. Остается только надеяться, что книга не там…

Стоило воде заполнить все пространство внутри стального ящика, как я смог ощутить все лежащие внутри вещи куда более детально, а теперь надо только отработать на голом контроле. Сосредоточившись на контроле маны, медленно обволакиваю два предмета, которые воспринимаются наиболее тяжелыми и начинаю выталкивать их наверх. К счастью, будучи бакалавром это было не так трудно, а вот еще пару месяцев назад пришлось бы попотеть. Обе находки были артефактами и имели собственную энергию, от того так и стремились выскользнуть из энергетических щупов. Лишь пятнадцать минут спустя из отогнутой дверки со всплеском выскользнул длинный стальной штырь и сфера размером с бейсбольный мяч.

— Зубило? — уточнила стаявшая рядом Касур.

— Ага, видимо наши партнеры в первую очередь специализировались на нанесении рунных цепочек, — ответил я, покрутив в руках круглый в сечении, продолговатый стержень. Двугранная заточка с одно стороны и небольшое утолщение на другой стороне-затыльнике делали инструмент похожим на большой гвоздь или нагель. Интересно, сколько же лет назад им работали над тем мечом? Дополнительно любопытство подогревал тот факт, что при всей внешней простоте это был необычный бородок, все-таки далеко не каждый инструмент имеет столь высокое содержание магии внутри.

— А эта сфера — «эталон»? — полурослица тоже ознакомилась со списком и представляла, что есть что.

— Именно так, — сфера удобно лежала в руке и была чуть теплой, — а вот, что он делает или должен делать, я сказать не могу.

— Хм, такими темпами мы им какое-нибудь супероружие не вытащим? — последовало неожиданное замечание от Касур.

— Все возможно, но учитывая, что этот бой был уже под самый конец войны… все карты на тот момент уже были выложены на стол. К тому же именно они какую-то «большую дубину» в запасе, вряд ли дали бы себя перерезать на собственном корабле. Хотя кто знает, что тогда творилось, кроме дюжины реликтов.

Внезапно я почувствовал, что Касур остановилась и смотрела на меня немигающим взглядом.

— Что-то не так? — уточнил я, повернувшись к напарнице.

— А с чего ты взял, что гномов перебили прямо на их корабле?

— Да по большей части додумал из-за той лужи крови под капитанским креслом…

— Там нет никакой лужи, Гидеон.

— Ну как же, вот же он… — я осекся на середине фразы, так как, взглянув на упомянутое кресло, увидел лишь кучи трухи, застилающую пол ровным слоем, среди которой понять, что из этого кровь, а что нет было невозможно, — странно я был уверен, что четко видел там контур этого пятна.

Касур продолжала за мной наблюдать, но больше ничего не сказала.

* * *

Поиски Книги тоже в конечном итоге увенчались успехом. Для этого на пришлось потратить добрых полтора часа на взлом бюро. Здесь на нашей стороне сыграло длительно воздействие некроса, оказанное на деревянное хранилище. Магия почти полностью покинула стол для документов, так что нужно лишь методично разбираться со всеми механическими замками. Когда со звонким щелчком основная крышка откинулась, время уже перевалило за полночь. Так как желания задерживаться тут дольше необходимого минимума не было, мы начали сворачиваться, как только увидели заветный, окованный сталью том в грубой кожаной обложке. Одна за другой наши находки отправились в специальные сундучки, за которыми мне пришлось сплавать на поверхность, а уже через полчаса мы уставшие, но довольные, сидели в лодке и сматывали удочки.

Настроение низменно шло вверх, смывая опасения и переживания. Мы отплывали сюда, готовясь отбивать гномьи сокровища от нежити, параллельно купаясь в облаках некротических эманаций, а вместо этого получили нудный, но не очень напряжный спуск.

Луна ярко освещала водяную гладь, поэтому шли мы бойко. Вернуться, согласно договоренностям с гномами, мы должны были не в основной городской порт, а в одну из малых, запасных бухт, оборудованных по всему периметру острова. Для этого пришлось взять сильно севернее и ориентироваться уже не столько на городские огни, сколько на вспышки маяков. Ауразион уже почти скрылся за прикрывающим его с севера холмом, когда Касур размазавшись в движении повалила меня на дно и зажала рот рукой. Хорошо, что предварительно мы отработали несколько базовых символов языка жестов искателей, и я увидел, что девушка быстро показывала один и тот же знак, означающий «на дно».

Не думая лишний раз, я активировал всю ту же спасательную руну, и Конек начал стремительно опускаться на дно. Только когда деревянный киль коснулся дна, она перевернулась и тяжело дыша легла рядом со мной.

— Что, черт возьми, случилось⁈

— Следом за нами идет корабль с кем-то очень сильным. Я бы не смогла против него и десяти секунд продержаться. А он раз за разом использовал поиск жизни — воинскую технику высоких рангов. Нам повезло, что я успела в промежуток между самой первой почти выдохшейся волной и следующей за ней.

Как раз в это момент тот немногочисленный лунный свет, что доставал до дна, был перекрыт черной громадой. На таком расстоянии уже даже я ощутил пугающую темную ауру одного из пассажиров, а вместе с ней и густой привкус смерти, следующий шлейфом за этим судном, и так напоминающим мне о корабле работорговцев. Но, как оказалось, сходства с кораблем Уилла «Радуги» на этом не кончились. Подойдя к берегу с корабля, начали скидывать в воду клетки с разумными, обтянутые пленкой воздушных чар, которые тут же исчезали в открывавшемся зеве проема.

— А вот, кажется, и место, куда наш мертвый знакомец вез свой товар…

Глава 8

* * *

Наблюдение за работорговцами уничтожило любой намек на радость от успешного рейда. Пролежать почти час на дне, практически теряя сознание от нехватки кислорода (общеизвестный факт — преобразованный из маны газ имеет куда меньшую ценность для организма) — еще более неприятное дополнение. Всплыв на поверхность, мы не обмолвились ни словечком. Касур сидела, до белизны пальцев сжимая древко молота, а я мог только гнать прочь дурные мысли, заполонившие голову. Опасно, очень опасно. Как говорится, «это не пессимизм, а хорошо развитая интуиция», и моя интуиция буквально вопила о том, что мы только что стали свидетелями чего-то куда более крупного и опасного, чем просто оборот живого товара.

Нет, рабство все еще отвратительная концепция, но чудовищно древняя и прочная, что было доказано еще в моем родном мире, чего уж говорить про Домгандейт, застрявший в вечном магическом средневековье? Однако стоит признать — и нормой владение другими разумными конкретно в Ауразионе не было. Что и являлось краеугольным камнем моего беспокойства… Безусловно, я не питал лишних иллюзий. В реальности, в которой в руках отдельных личностей собирались огромные суммы, помноженные на порой колоссальную продолжительность жизней, а концепция личной силы индивида была далеко не пустым звуком, почти наверняка наступал момент… когда пресытившийся всеми мирскими благами разумный начинал искать увеселение среди всякой чернухи. Все же скука — главный бич бессмертного. Так что без сомнений кто-то из толстосумов, могущественных магов или воинов держал при себе бесправные постельные игрушки, не говоря уже про всяких безумцев. Но тут, если просто вдуматься просто! Два корабля, в трюме первого встретили свой конец несколько десятков человек, со второго за этот час спустили почти шестьдесят рабов! Столь большие поставки явно превосходили потребности теневого рынка, существовавшего в городе… В общем, то, что раньше было, по большому счету, ничем не подкрепленными опасениями, стремительно обрастало плотью.

Когда нос Конька уткнулся в песчаную береговую линию, я выдохнул с облегчением. Наконец-то можно будет со всем этим покончить и пойти домой, а учитывая с какой скоростью Касур спрыгнула на берег, не только я так думал. Сигнальный амулет, который должен сообщить Альмаиру и нашим заказчикам о выполнении заказа, осыпался горстью праха, тут же затерявшейся среди мириада песчинок. Соленый морской воздух щекотал ноздри. Босые ступни, скрытые водой, царапали ракушки и щипали мелкие непуганые рыбешки. Ночь постепенно уступала свои права новому дню.

Примерно через полчаса полурослица встрепенулась и посмотрела вглубь зарослей, отделяющих эту редко используемую бухту от дороги. Спустя где-то минуту мой слух также уловил стук колес и тихое ржание лошадей. Не прошло и четверти часа, как сквозь зеленую изгородь начали один за другим просачиваться бородатые крепыши под предводительством уже знакомого мне гвардейца Тулли. Следом за ними на песок мягко ступили Альмаир и его молчаливый телохранитель.

Обменявшись приветствиями, мы приступили к процессу передачи груза. Первое время все стороны еще пытались соблюдать приличия, но стоило гномам увидеть ледяной гроб с их мертвым таном, вытаскиваемый Касур из воды, как на них снизошел едва ли не религиозный экстаз. После же открытия шкатулки с Книгой обид я понял, что эти кадры сейчас полностью потеряны для общества. Воспользовавшись моментом, когда все тот же Тулли, первым сбросивший наваждение, начал спешно активировать артефакт за артефактом, я подозвал Альмаира в сторону для неизбежного разговора.

— Ха-а, мой юный друг! Мне кажется, еще немного и они соберут сюда весь свой клан, только чтобы донести свои реликвии до сокровищницы.

— Ну, их можно понять. Они действительно долго этого ждали…

— Ладно, поперемывать кости коротышкам, прекрасная Касур, не в обиду вам, — отсалютовал он моей напарнице, — мы сможем и позже, но ты явно хотел поговорить о чем-то другом.

— Ну, тут в двух словах и не скажешь, и возможно моя откровенность будет мне дорого стоить, но ситуация явно вне моего уровня.

— Ты начинаешь меня пугать, Гидеон. Это как-то связано с тем твоим вопросом про странности в городе?

— Напрямую. Хорошо, начну, пожалуй, издалека. Говорит ли тебе что-нибудь имя Уилл «Радуга»…

Изложение наших злоключений с пиратами-работорговцами, начиная с судьбоносной встречи на Кладбище кораблей, заканчивая недавней слежкой за передачей невольников, заняло около двадцати минут, за которые количество гномов на один пляж утроилось. С каждой новой деталью истории выражение лица торговца переживало трансформацию от его вечной беззаботной улыбки до хмурого и серьезного лица с поджатыми губами.

— И ты опасаешься…

— Я опасаюсь, что эти разумные могут быть жертвами для какого-то ритуала. Точнее нет, я почти уверен в этом, вопрос только в том, стоят ли за этим власти города, или кто-то проворачивает дела с запрещенной магией под самым носом у толпы чародеев и воинов.

Какое-то время хальфиец молчал.

— Так, поступим следующим образом. Дела с гномами я доведу, а вы пока залягте на дно. Не особо мелькайте в городе, а я попробую узнать что-то о происходящем. Но давай договоримся, если вдруг я пропаду, или к тебе придет Гарун, — кивок в сторону бессменного телохранителя, — или поймешь, что в городе все же запахло жареным… Ты возьмешь мать, сестру и свою Касур в охапку и будешь бежать так быстро, как только сможешь.

— Искренне надеюсь, что до этого не дойдет, но, если что, то так и поступлю.

— Хорошо. Зная это, мне будет спокойнее.

— Но и ты, мой дорогой друг, будь осторожен…

— Обещаю. Да и поверь, я не могу просто так умереть, мне еще покорять сердце твоей матери, ха-ха.

* * *

За окном царила ночная тьма, местами разорванная светом городских фонарей, вокруг которых кружили рои мошек, и идеально ровным, налившимся диском местной луны. Сюда не доходили звуки жизни остального города, поэтому единственными угрозами для тишины были гул мананакопителя и свист рассекаемого металлом воздуха. Тонкая, длинная игла из чистого серебра в моей правой руке легко порхала над уложенной на верстак торбой, время от времени касаясь толстого бронзового кругляша, закрывавшего собой бляху с замком. Ее чуть более длинная и периодически озаряющаяся голубоватым светом сестра близнец, зажатая между пальцами левой руки, была куда более статична, лишь иногда я совершал ею круговые движения. Со стороны могло показаться, что я работаю над невидимой пряжей, и в какой-то мере это было именно так, хотя на самом деле моим занятием был взлом доставшейся от теперь уже точно покойного аэроманта-пирата волшебной сумы.

Почему же я вместо нормального здорового сна самозабвенно предавался магической головоломке? Ну, надо отметить, что привело к этому сразу несколько факторов. После успешного закрытия контракта с гномами и откровенного разговора с Альмаиром, мы с Касур решили прислушаться к советам торговца и залечь на дно еще на некоторое время. Денег было более чем достаточно, так что мы посвятили ближайшие несколько недель тренировкам, попыткам вернуть Касур воспоминания и другим, куда менее важным делам.

С того момента прошло уже больше двадцати дней, и вот несколько суток назад, руки дошли и до личных хранилищ неудачливых чародеев. Взлом магической защиты был делом нудным и часто неблагодарным. Команды искателей, как правило, нанимали отдельных специалистов, заточенных именно на это. Опытный взломщик может снять даже очень сложное запирающее плетение за считанные минуты, если не секунды. Обычно подобные кадры либо приходили из других регионов, имея статус беглых преступников, либо наоборот были мастерами установки аналогичных конструктов и искали вдохновение в работах древних мастеров. Я таким уровнем навыков не обладал, но ввиду специфики своего стиля понахватался основ. Естественно, мне не хватало скорости и отточенности действий, но при наличии времени снятие плетения вплоть до среднего уровня оставалось возможным. Особенно если речь идет о типовых, массовых решениях.

Сумки, полученные в тот день, как раз массовым продуктом и были. Только наследие от гидроманта отличалось несколько более высокой сложностью, потому и было оставлено напоследок. Скромное имущество убитого, а потом еще и съеденного мага огня, первым раскрыло передо мной свои секреты и было каноничным примером напрасного труда. Сумка была доверху набита всяким хламом важным только для его владельца. Когда на столешницу вывалилась пара потертых книг, треснувший камень маны, какие-то фенечки, обрывки рисунков и еще множество безделушек, сердце кольнуло неприятное чувство. Передо мной лежала вся жизнь человек, который сделал несколько неправильных выборов. Взгляд зацепился за выпавший из одной из книг и слегка выцветший дагеротип. На нем был изображен покойный обнимающий двух близняшек, а за их спинами стояла постаревшая женщина с уставшими, но любящими глазами. Сердце кольнуло вновь. Некоторое время посмотрев на эту картину, я одним движением сгреб все кроме книг и снимка обратно в сумку и отбросил ее в угол комнаты.

Следом я переключился на торбу казненного аэроманта, втайне надеясь, что там окажется что-то полезное, а не лишний повод сомневаться в себе и своих действиях. Особенно на фоне второй причины, заставляющей меня сидеть за работой ночи напролет. Кошмары. Еще перед отправлением на выполнение заказа гномов, я обратил внимание на возникшее нарушение сна. Началось все с того, что мне стало сложнее просыпаться. Налаженные за годы биологические ритмы стали давать сбой. С трудом разлепляя глаза, мне удавалось уловить лишь отголосок только что ушедшего сна. Череда неясных, совершенно чужих для меня образов уходила также быстро и почти бесследно, как и приходили. Но это было только начало.

После возвращения из последнего рейда кошмары окончательно продавили мою ментальную защиту и воплотились в полной мере. Каждую ночь я становился невольным свидетелем смертей незнакомых мне людей, причем свидетелем от первого лица. Кто-то умирал быстро, чья-то агония могла длиться часам. Изо дня в день я умирал в собственных снах. Касур, когда я поведал ей о своем состоянии, предположила, что я мог быть проклят, но ни Элара, ни магистр-целитель, за прием у которого я отдал кругленькую сумму, не смогли найти даже намек на вмешательство в мои энергетические оболочки. Дополнительные медитации помогали, но лишь срезали пики у этих наплывов кошмаров. В совокупности это не могло не сказаться на мне худшим из возможных образов. Я начал уставать, но не физически, а ментально. Состояние хорошо знакомое любому офисному сотруднику или жителю мегаполиса, начисто забытое мной после попадания в Домгандейт. Вязкое, заливающееся в легкие и за шиворот ожидание повторения чего-то неизбежного и опостылевшего. Не смертельного, нет, но от того не более приятного.

Последние дни спать я уходил ближе к рассвету, и то только вымотав себя по полной, залившись зельями позволяющими спать без снов. Потому-то сейчас я сидел и методично распутывал клубок нитей, сплетенных в защитные чары вокруг торбы. Своенравные петли то и дело срывались, обнуляя мой труд, но медленно и верно я двигался к цели. За спиной скрипнула дверь. Звуков шагов я не услышал, хотя прекрасно знал, что за моей спиной сейчас стояла Касур. Этого хватило, чтобы сбить мою концентрацию. Плетение дернулось, несколько витков, отвечавших как раз за считывание «ключа», слетели, но я успел перехватить их прежде, чем меня отбросило к началу процесса.

— Все еще не спишь? — маленькая ладошка с силой, которую не стоит недооценивать, легла мне на плечо.

— Как видишь…

— Может стоит спросить еще у кого-то совета? Ты не сможешь вечно отодвигать эту проблему. Тем более теперь, когда твой план настолько близок к успеху, — действительно, удача последних месяцев позволила мне на порядок сократить время на реализацию намеченных планов. Денег было достаточно и для покупки необходимых гримуаров (пусть и списков со списков), и для занятий с магами, готовыми за плату подтянуть младших в профильных областях, и для оплаты учебы в Академии, не говоря уже о бытовании. Гномы были более чем щедры. Но ни о чем из этого не могло идти и речи, пока я нахожусь в своем нынешнем состоянии.

— Еще бы знать у кого, подруга. Альмаир и так занимается… сама знаешь каким вопросом. А он, пожалуй, остался последним человеком способным что-то узнать о подобном.

— М-м, а как насчет того библиотекаря, про которого ты рассказывал?

Перед глазами встал образ высушенного и выбеленного временем старика, словно плывущего среди книжных полок. Учитывая, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих, вариант обратиться к работнику Дома знаний был вполне себе рабочим. Пусть не в открытых секциях, но в глубинах книгохранилища покоятся самые разные исследования. За доступ к ним, даже беглый, наверняка придется неплохо заплатить, но сейчас ситуация была не такая, когда можно экономить деньги.

— Хорошо, я все равно давно хотел навестить эту старую развалину.

— Вот и отлично, а пока иди все же поспи, я посижу рядом. Если тебя опять начнут пожирать кошмары, то разбужу тебя.

— Ладно, уговорила, только подожди минуту, — вернувшись ко все еще опутанной моей магией сумке, я, видимо находясь на каком-то накатившем подъеме, в восемь движений распутал, так долго ускользавший от меня узел. Пластинка-печать посерела и покрылась сеточкой трещин. Сумка была вскрыта.

* * *

Библиотека, она же Дом знаний Ауразиона, содержалась за счет пожертвований от всех крупных организаций города и занимала целую десятиэтажную башню. Система пользования библиотекой была до ужаса проста. Платишь — получаешь знания. Оплату принимали не только деньгами. Книги, артефакты, услуги… Такому месту всегда требуется множество ресурсов, поэтому и путей получить расположение служителей соразмерное количество.

Массивные, но отлично слаженные и смазанные, двустворчатые двери из красного дерева, обшитые бронзовыми и серебряными листами, легко отворились. В холле, как всегда, царили тишина и прохлада. Множество аккуратных артефактов и чар круглосуточно обеспечивали внутри оптимальные для книг температуру и влажность. Глаза быстро привыкли к мягкому полумраку, поддерживаемому светильниками, создающими мягкий молочный свет. Буквально все было направлено на то, чтобы сохранить носители информации.

Наши шаги гулко расходились по гранитным плитам, пока мы шли до стойки администратора.

— О! Гидеон! Приветствую, давненько ты к нам не заглядывал, — окликнул меня знакомый парень, сегодня дежуривший на входе.

— Привет, Роб, да все дела искательские, но как свободная минутка сразу к вам, как в старые добрые.

— Да-а… Даже сложно поверить, что столько лет уже прошло, — Роба я и правда знал давно. Он был как раз типичным представителем учеников Академий, про которых я рассказывал Касур. Последние годы он застрял на границе становления бакалавром и рисковал потерять очень много очков в глазах руководства, если не сделает это в ближайшее время. Уже терял, на самом деле, раз все еще не получил другого назначения. Впрочем, его навыки контроля маны и правда отлично подходили для этой должности, — ну, а серьезно, чего решил сегодня прийти?

— Как будто не знаешь. Старика же надо проведать.

— А, ну точно, Профессор Олаф и правда соскучился по вашим дебатам.

— Не сомневался, мне тоже их не хватает. Не подскажешь, где он сейчас?

— Где и всегда, у себя на третьем этаже. Копается в документах времен последней династии.

— Спасибо! Кстати, мне тут повезло срубить хороший куш, так что я бы хотел повысить статус своего доступа, а заодно оформить билет для своей подруги. Касур — это Роб, Роб — это Касур.

— Ого, четвертый уровень хочешь оплатить, ты что готовишься брать бакалавра?

— Ну-у, скорее начал задумываться об этом…

— Ой, да не юли, я помню тебя совсем сопляком, а мы уже сровнялись в силе. Эх… мертвые боги… отсыпало же кому-то таланта! Нет, если через два месяца не возьму новый ранг, пойду просить у руководства перевода на более активную работу…

Оформление бумаг не заняло много времени, и вот мы уже шли по лестнице на третий этаж. Касур вертела в руках пластинку-пропуск, а я думал, как подойти к моему вопросу в беседе с Олафом. Этот старик библиотекарь, на самом деле, был видным историком. Потомок коренных жителей Ауразиона грезил историей своей павшей прародины и истово верил в возможность найти в ней что-то, что сможет помочь ныне живущим. Свои исследования он вел уже много лет и владел по-настоящему колоссальными знаниями о разных малоизвестных вещах.

Дойдя до нужной двери, я трижды в нее постучал.

— Профессор Олаф? Вы у себя?

С другой стороны двери послышался шелест бумаги и скрежет отдвигаемой мебели.

— А? Гидеон, внучок! Как же я рад тебя видеть, но ты очень не вовремя… Я, кажется, наткнулся на нечто грандиозное! Это буквально может открыть новую веху в истории нашего острова! Документальное подтверждение наличия глубоко под землей целой разветвленной сети подземелий! Пока непонятно, в чем была ее суть…

— Профессор! — мне пришлось прервать его поток, который в противном случае мог длиться часами, несмотря на им же озвученную занятость, — в таком случае ни один из нас другого не обидит. У меня к вам как раз очень быстрый вопрос.

— Я тебя слушаю, внучек.

— Меня мучают странные кошмары…

Выслушав меня, старик на несколько мгновений выпал из реальности.

— Было… Где-то у меня это было… Буквально недавно… Черт, куда же я мог ее запихнуть, — договорив, седой как лунь, старик рыбкой нырнул в горы бумаг, разложенных по кабинету, чтобы где-то через пять минут вернуться с потертой черной тетрадью в руках, — вот оно! Очень давно мне попалась эта книга, но я был уверен, что ее через некоторое время изъяли… а вот буквально пару дней назад нашел среди своих завалов. В ней как раз описывается похожий случай, но… не свети ей особо, это все же Имперское пособие по медитациям сумеречных магов. А теперь все малыш давай, возвращайся… через неделю… нет! Две!

* * *

Длинный и сложный день подходил к концу. Как лошадь, ускоряющая бег при приближении к дому, я рвался под свою крышу, чтобы как можно скорее опробовать методику, подсказанную старым Олафом. Наличие в архивах знаний, оставшихся от Сумеречной Империи, не было шокирующим само по себе, но то, что к ним относительно просто можно получить доступ, слегка настораживало. К островам, оставшимся от государства некромантов, никто за эти три сотни лет так и не добрался. Скорее всего именно там наступила развязка Великой Войны, и потому бесконечные штормы и магические, и природные бушевали там постоянно, непреодолимым барьером закрывая руины государства, воевавшего со всем миром разом. Тем не менее по всему свету были разбросаны их опорные пункты, и их иногда находят, вытаскивая все что можно.

От мыслей о тайнах империи магов мертвых меня отвлек вид родного дома с выбитыми окнами и густым дымом, валящим из них. Не сговариваясь, мы с Касур рванули вперед. Нашли… Эти твари нас как-то нашли… Билось рефреном в голове, но, ворвавшись внутрь, я не увидел ничего, свидетельствовавшего о произошедшем нападении. Все вещи были на своих местах, а внешние сигнальные контуры были не нарушены, в то время как внутренние выгорели полностью.

Сам же дым валил из подвального люка, скрывающего проход в ритуальную залу, где обычно мы тренировались, либо проводили эксперименты. Крышка была откинута, и ничто не преграждало дорогу. Не думая ни секунды, сначала моя низкорослая спутница, а потом и я прыгнули вниз. В подвале нас, к счастью, ждала лишь выжженая в ноль печать стандартного круга определения элемента, и Элара, сидящая, прислонившись к одной из стен. Она была почти полностью цела, если не брать во внимание разбитую от удара об стену в кровь голову. Рана стремительно зарастала под действием запущенных матерью чар, но я все равно тут же оказался возле нее.

— Что произошло, мам?

— О-ох-х, сынок… — поддерживаемая мной она начала вставать, — мы в очередной раз пытались определить ее элементальное родство и… в этот раз у нас получилось, — речь, судя по всему, шла о сестре. Встав на ноги, Элара махнула рукой в сторону потухшего круга, — я много раз пробовала определить элемент Айлы, используя стандартный набор ритуальных символов, но некоторое время назад в одной книге, которую я читала еще в юности, мне попался его расширенный вариант, из тех, что использовали до Катаклизма. Если присмотреться, до сих пор можно рассмотреть, что в нем есть не только внешний круг, но и два внутренних.

Теперь и правда стало заметно, что рисунок, принятый мной по началу за хорошо знакомый узор, был куда сложнее чем я привык. Внутренние круги, отражающие более глубокие и редкие подтипы дара, пестрели самыми разными знаками. Что символизировала часть из них можно было догадаться практически интуитивно, ведь относились они к чему-то столь древнему, что и зародились во времена, когда человечество только-только покинуло свою колыбель. Другие же, заимствованные или появившиеся куда позже, не спешили радовать ясностью своего содержания.

— И что-то пошло не так с новым кругом?

— Нет, все пошло как раз ровно как надо. Ритуал ведь, по сути, перебором внедряет мизерные доли соответствующих энергий и ловит отклик, и свою работу он сделал, — она тяжело вздохнула, — и выявил у нее ману смерти как основную стихию. От увиденного у нее случился срыв, и она бесконтрольно втянула не тонкий «ручеек» некроса, а несколько «ведер», после чего выплеснула накопленное в стороны, оглушила меня и сбежала.

Как только прозвучали эти слова, мой мозг начал анализировать ситуацию. Талант некроманта у Айлы… это плохо. Как минимум очень несвоевременно, хорошо, что дом был качественно экранирован. Заклинателей мертвых под небом Домгандейта любили едва ли сильно больше каннибалов. Именно они по общепризнанной версии развязали Великую Войну почти полторы тысячи лет назад и вполне успешно вели ее против всех, не вступая в какие-либо альянсы и объединения. Думаю, если бы не необходимость бороться со стихийной нежитью, то неофитов убивали бы на месте. А так сестру бы ждала вечная служба в Доме тишины — ордене некромантов Ауразиона. С другой стороны, раз к нам в дверь еще не стучатся гвардейцы Велоров, усиленные магами, значит импульс действительно удалось погасить, и у нас будет пространство для маневра. Так что теперь главным было найти Айлу прежде, чем эта соплюшка наломает дров.

— Мама, начни срочно поисковый ритуал по крови Айлы. Касур, собирайся, придется побегать и, похоже, эту ночь мне суждено провести без сна.

* * *

В тоже самое время под толщей воды, у самого морского дна в капитанской каюте имперского боевого корабля Ярость, один мертвец оторвался от изучения бумаг, подготовленных духом, и поднял глаза к потолку. Да, мир изменился куда сильнее, чем он мог предполагать, и это создавало некоторые трудности. Немертвым, даже таким совершенным как контр-адмирал было сложно адаптироваться к чему-то новому, подстраиваться своими силами под изменчивый мир. Именно поэтому для каждого осознающего себя мертвеца настолько важным было возращение наследника, пусть пока и ограниченного в правах. Некроманты, а особенно императорская династия, были их поводырями сквозь жизнь, которой они давно не принадлежали.

Но империя пала, великолепный Белый Город, если верить информации от вернувшихся разведчиков, разрушен и заперт внутри ужасной аномалии. Ни одна из опорных баз, великой мудростью первого императора заложенных в самых потаенных уголках планеты, не отвечает. А от великого и многолюдного имперского дома Иргарномар остались лишь необученные должным образом дети, скрывающиеся за огрызком собственного родового имени.

Единственное, что стабильно радовало древнего мертвеца (а он был по настоящему древним, ведь застал самое начало Великой Войны) это отсутствие следов активности этих проклятых божественных паразитов. Ни единого упоминания! Удовлетворения от осознания факта, что вечные враги его родины все же были выбиты из реальности, сладкой патокой растекалось по душе. Что, в прочем, не означало, что он был убежден в победе на сто процентов. Слишком уж коварен и живуч их вечный враг…

— Корабль, доклад о состоянии потенциального наследника.

— Принято. Персона с правом принятия решения *временно ограничено*, присвоено обозначение — наследник. Согласно вашему приказу в город были направлены Тени для слежения и в экстренной ситуации обеспечения выживания для наследника и его ближайших родственников. С момента прохождения инициации сила наследника стремительно прогрессирует, были выявлены первичные стадии некромантического психоза. Персона чрезвычайно чувствительна к эманациям смертей и активно притягивает к себе осколки свежеусопших, — это могло стать серьезной проблемой.

— Меры противодействия были приняты?

— Так точно, контр-адмирал, мной было разработано несколько вариантов передачи наследнику необходимого для его выживания минимума знаний. Один из них был успешно реализован.

— Хорошо. Что-то еще важное?

— Меньше сорока минут назад у сестры наследника произошла спонтанная инициация. Учитывая негативный образ некромантии в глазах местного населения, согласно докладу Тени, это послужило причиной срыва и бегства. С вероятностью восемьдесят восемь процентов, ключевой проблемой является страх перед так называемым Домом Тишины.

— Дом Тишины?

— Организация, контролируемая правительством города и используемая для подавлений стихийных прорывов некроса.

— Они могут быть для нас проблемой?

— Отчет по организации подготовлю для вас в ближайшее время. Но учитывая, что среди адептов Дома Тишины нет ни одного чародея выше пятого круга, а тени смогли просочиться в принадлежащее им здание незамеченными, не могу классифицировать их как угрозу.

— Понял. Сводку по этому Дому мне на стол. Если у них все так плохо с обнаружением мертвецов, направь в город еще Теней для защиты носителей родословной. Заодно внимательнее изучи местных некромантов, среди них могут быть потомки граждан империи. И… увеличь интенсивность исследования острова, у меня есть смутное плохое предчувствие.

Глава 9

Ситуация, несмотря на свой абсолютно не рядовой характер вызывала, странное чувство дежавю… И когда же я мог такое испытывать? Ты знаешь, что точно находишься там, где нужно, а цели твоего пребывания нет. Хотя должна быть, ведь указатель не врет. Мы стояли посреди леса, вдвоем уставившись на небольшой клубок из шевелящихся кровавых ниток, одна из которых выбивалась из общей массы и указывала вертикально вниз. Прошло уже три часа с момента, как в подвале Элара рассказала нам о произошедшем. Первоочередной целью были поиски Айлы, и все усилия были сконцентрированы на этом. В кратчайшие сроки мать провела ритуал поиска по крови.

Еще несколько лет назад, как только финансовое положение семьи устаканилось, мы озаботились средствами поиска друг друга. Раз в несколько месяцев открывался потайной сейф во все том же подвале, и каждый из нас добровольно отдавал несколько миллилитров своей крови. С таким материалом, полученным от владельца по собственной воле, любое колдовство, направленное на человека, становится в разы более могущественными. Опасное занятие на самом деле, но в критические минуты подобные сегодняшним абсолютно необходимое. Все члены семьи имеют возможность найти друг друга, что не может не вносить определенную долю спокойствия при жизни в не самом дружелюбном мире. Касур, кстати говоря, с недавних пор тоже была поставлена Эларой перед фактом, что будет участвовать в этой небольшой традиции.

В общем, спустя полчаса камланий в руки Элары упал кровавый путеводный клубок, после чего мы тут же выступили в путь, а она осталась приводить дом в порядок. И теперь спустя два часа беготни по городу и его предместьям оказались там, где оказались. Заклинание работало неидеально. В черте города ему активно мешали чары, в огромных количествах наложенные на некоторые дома. Иногда красная поисковая лоза, как колдовство назвала Касур, просто опадала и нам оставалось только идти вперед пока не выйдем из зоны помех. Тем не менее она точно работала, я был в этом уверен. До последнего момента. Не могла же она оказаться под землей?

— Гидеон, — обратилась ко мне полурослица.

— М-м?

— Мы тут уже минут двадцать ходим кругами, и я вдруг подумала, а ты не допускаешь, что она реально может быть под землей?

— Что ты имеешь ввиду?

— Ну… я вспомнила разговор с профессором Олафом. Он вроде упомянул, что обнаружил следы каких-то катакомб под городом… Не могла ли Айла туда провалиться?

— Хм, нет, очень маловероятно. Тоже думал об этом, особенно на фоне того, что те пираты спускали рабов сразу под землю. Если их не нашли до этого, значит они лежат так глубоко, что даже заклинания геомантов до них не достают. А факт заселения этих подземелий сомнительными личностями — верный признак того, что «левый человек» туда не забредет. Ну и самое главное, провались она под землю еще и на такую глубину, то почти наверняка бы расшиблась, но поиск идет как надо, а значит все в порядке.

— И тем не менее других вариантов у тебя нет?

— Нет… — не без сожаления пришлось согласиться мне. Вариантов более реалистичных и при этом способных объяснить, куда за короткий промежуток могла пропасть сестра не просматривалось.

— Тогда тебе стоит тщательнее обдумать эту теорию. Давай, Гидеон, ты же умный! — сказала она с абсолютно серьезным лицом.

Легко сказать… Можно было конечно сейчас рвануть к профессору и попытаться у него узнать хоть что-то, но гарантий что это не выльется в потерю времени не было. С него станется наложить запирающие чары на дверь, чтобы никто не мешал его исследованиям. Так… Как можно найти подземное сооружение. Единственное, что приходит в голову это вентиляция. Перед глазами сразу встали образы небольших стальных пеньков воздухозаборников бомбоубежищ и огромных, вечно шумящих вентиляционных киосков метрополитена. Но вот хоть убей, не могу вспомнить ничего похожего на острове.

Стоп! А ведь я может быть зря уперся в остров. Они тут безусловно могут быть, но и остров не маленький. Руины города полностью перестроили больше двух веков назад, а по лесам и полям бегать искать можно неделями. В таком случае, почему бы не подумать о затопленной части провинции?

— Ну конечно! Бурлящая скала!

Как я мог об этом сразу не подумать! Бурлящая скала, местная достопримечательность и любимое детьми место. Подводная гора, посреди моря, вокруг которой вода постоянно вспенивается сотнями пузырей, а ветер ведет себя странно. Последний раз я там был семь лет назад, уже на излете моего общения с местной детворой. Тогда парни постарше свистнули откуда-то рыбацкую лодку и повезли босоногое воинство развлекаться. В тот раз я просто списал все на очередное проявление магии, бывшей для меня полнейшей мистикой и тайной за семью печатями. Но если подумать…

* * *

Каменная глыба, кусок которой все еще торчал из воды, окруженный полем из крупных белых, то и дело лопающихся пузырей, неумолимо приближался. Очень хотелось верить, что я не ошибся, и тут мы сможем попасть в подземелья. В противном случае мы грозили потратить кучу времени зря, в тот момент, когда его счет шел на часы. Айлу нельзя назвать совсем уж беспомощной, нет. Даже не раскрыв сродства со стихиями, она знала многие «нейтральные» чары, но она все еще была девочкой-подростком без взрослой личности или суровой школы жизни некоторых ее ровесников. Стоило поторопиться.

Конек, подпрыгивающий на волнах и подбрасываемый вверх особенно большими пузырями, уткнулся в берег скалистого островка, натужно заскрипев. Чалка тут же полетела на один из валунов, и лодка была мной быстро пришвартована. Перескочив через бортик, мы ступили на одну из множества аномалий, разбросанных по морям и океанам Домгандейта. Влажные камни, обточенные годами накатывавшими на них волнами, белели соляным налетом. А я за счет возросших магических способностей куда лучше ощущал всю неправильность этого места. Вокруг узкого, не более пяти метров в диаметре, пятачка царили действительно странные воздушные потоки. Приближаясь к нему, ветер натурально сходил с ума, закручивался и словно шел снизу вверх. Или все не совсем так?

Я присел на корточки и провел ладонью по мокрой земле. В мягкую кожу тут же ворвались плотные струи сжатого воздуха, на большой скорости выходящего из камня. Удивительно, но камень был испещрен тысячами незаметных каналов под разными углами выходящим из толщи породы. Не вставая, я сменил позу на медитативную и отдался магии, текущей вокруг, чтобы повторить тот же трюк что и с сейфом на гномьем крейсере. В любой другой ситуации у меня бы это не получилось, но воздушную массу что-то гнало вперед, увеличивая давление в, скорее всего, замкнутом пространстве. Шансы были более чем велики.

— Иди сюда, Касур, теперь придется поработать тебе, — обратился я к подруге, прерывая медитацию и поднимаясь на ноги.

— Нашел что-нибудь? — уточнила она, подходя ближе со своим молотом, закинутым на плечо.

— Да, не знаю, почему за столько лет этим никто не заинтересовался и не обнаружил, но факт остается фактом. Мы стоим на частично затопленном вентиляционном колодце идущем глубоко под землю. Поверх решетки образовался примерно полуметровый слой камня, его необходимо снять.

— Принято! — дважды ее просить не пришлось.

Когда я на всякий случай отошел поближе к лодке, воительница принялась за работу. Встав перед намеченной точкой, она набрала в грудь воздуха, перехватила молот обратным хватом, направив клюв вперед. Секундой позже мне в лицо полетела каменная крошка, а руки Касур двигались со скоростью не воспринимаемой глазом простых смертных и низкоуровневых адептов. Грохот волн и ударов стали о породу заполонили округу, расходясь по воде на много миль вокруг. Через четверть часа половина тела полурослицы скрылась в образовавшейся яме. Я же это время лежал в лодке, укрываясь от шрапнелью летящих над головой камней, пока звук резко не сменился. Скрежет разрываемого металла, затесавшийся между хрустом крошащегося камня, быстро перешел в протяжный вой падений ведра в водяной колодец. Периодически он прерывался стуком и новыми скрежетами, теперь уже метала о метал.

— Гидеон! Иди сюда! Нашли! — прокричала радостная девушка.

При ближайшем рассмотрении в яме, выкопанной Касур, обнаружился темный зев провала. По краем виднелись куски обломанной решетки, видимо бывшей тут изначально. Подойдя к краю, я сбросил вниз пробный камешек. Моя догадка подтвердилась. Шахта не была полой внутри. Если верить моим ощущениям через каждый десять метров на пути снаряда встречалась преграда, судя по всему, стальная, но слишком сильно корродировавшая, чтобы задержать падение даже такого незначительного предмета.

— Спускаемся?

— Нет, подожди надо подготовиться.

Ни в этой, ни в прошлой жизни не спускался под землю. Так уже вышло, что, став Гидеоном, мои интересы лежали больше под водой. А оставшийся, скорее всего, мертвым телом на Земле двадцать первого века Лаврентий Анатольевич потратил большую часть карабкаясь вверх по социальной пирамиде несколько иными способами. И я более чем уверен, что у лазанья по катакомбам было множество своих нюансов, не пересекающихся с исследованием затонувших кораблей. Пришлось неплохо так напрячь голову, чтобы вспомнить что мне много лет назад рассказывал один коллега, увлекавшийся диггерством. Безумное развлечение, когда люди намерено лезут исследовать различные подземелья, тоннели и катакомбы, всевозможные убежища, заброшенные военные базы и прочие подземные строения. Тот парень, лицо которого уже почти стерлось из памяти, гордо именовал себя индустриальным туристом.

— Значит так, сам я в подобные места еще не спускался и то, что сейчас расскажу, знаю больше понаслышке. Из того, что нам стоит реально опасаться, это падение с высоты, конструкции могли очень износиться за время прошедшее с их постройки. Засыпание грунтом, все по той же причине. Ядовитые газы, но это проблема актуальная и для искателей, так что наши маски ее по большей части снимают. Ну и конечно реальную угрозу представляет шанс заблудиться, поэтому не забываем оставлять пометки.

* * *

Подготовка к спуску не заняла много времени. Я спрятал свою лодку на дне, а Касур тем временем вбивала в землю колышки и связывала друг с другом веревки. Почти наверняка их не хватит для спуска до самого дна, но зато они сослужат неплохую службу при подъеме. Переодевшись в защитные костюмы, мы начали спуск. Рядом на небольшом отдалении парило заклинание светляка. Гладкие, выполненные без единого стыка стенки шахты были покрыты какой-то слизью, откровенно мешающей спуску. Как я и думал, внутри можно было встретить остатки стальных конструкций, не прошедших испытания временем. Ржавые остовы сеток-перегородок, куски обвалившейся лестницы посередине и остатки скоб. Не знаю. когда это место построили, но есть ощущение, что с того момента конкретно это место радовали своим присутствием люди нечасто. Еще очень сильно мешали потоки воздуха, часть из которых поднималась вверх, а другая, наоборот, всасывалась вниз. В таком положении наличие маски-респиратора на лице очень радовало, страшно представить, какой аромат царит на дне.

Припасенного на Коньке такелажа хватило на сорок метров спуска. Пробоина на такой глубине казалась лишь маленьким белым блюдцем, а весь свет давали чары. Нужно было думать, что делать дальше.

— Прыгаем? — спросила Касур, в этот раз не оставившая свое оружие позади. Благо в городе нашлись подходящие крепления, позволяющие удерживать этого исполина на спине. Было, кстати, удивительно узнать, что оказывается есть целые школы, обучающие обращению с такими несуразными по размерам орудиями убийства.

— Не торопись, сначала проверим, есть ли вообще смысл на что-то рассчитывать.

Повинуясь моей воле, комок белого света поплыл вниз. Падать было где-то метров пятнадцать, что было сущими пустяками для воинствующей коротышки и приличной высотой для меня. Если не применять магию, конечно.

— Сейчас я применю на нас чары «легкого пера». И будь аккуратна, кажется, внизу образовался целый пруд. Мало ли что туда нападало за эти годы. Готова? Хорошо. «Падение легкое пера!».

Тело резко стало в разы легче, вселяя уверенность и даруя свободу движения. Я уже приготовился прыгать и замешкался лишь на пару секу, но Касур меня опередила. Она раскачалась и с легкой душой отпустила пеньковый трос, отдавшись свободному падению. Продлилось оно правда недолго. Долетев до дальнего края штольни она оттолкнулась от него ногами и отскочила в другую сторону. Так буквально за несколько секунд полурослица добралась до низа. Послышался всплеск и чавкающий звук приземления в нечто вязкое.

— Все в порядке! Пара железяк вроде есть, включая выбитый мной кусок решетки, но не больше. — прокричала она снизу. Голос девушки эхом разошелся по каменной трубе, — я и вижу несколько выходов отсюда.

Получив предупреждение, я наконец разжал пальцы, сжимавшие трос, и спланировал вниз без акробатических трюков. Приземление вышло… Мягким. Ноги сходу вошли в зеленовато-коричневую болотную жижу. Годами капли воды стекали сюда во время дождей, штормов и приливов, постепенно превращаясь в смердящее болото. Оглядевшись вокруг, и вправду получилось разглядеть три прохода, ведущих в разные направления. Если вспомнить положение островка, то сразу становится понятно, что как минимум один из них уводит прочь от острова, дальше под морское дно, туда, где находится затопленная часть материка. А вот два других, стоящие в притык друг к другу явно вели в сторону Ауразиона. Я достал из сумки наши путеводные чары, и те, помигав несколько секунд, поймали положение сестры и встали на след.

С трудом переставляя ноги внутри схватившегося до состояния клея месива, мы выбрались на пандус одного из двух «островных» тоннелей и шагнули в неизвестность. Медленно, но верно мы двигались вглубь странного комплекса. Не получалось пока сказать, какой целью служили эти строения, но масштаб поражал воображение. Чем глубже мы уходили, тем больше нам встречалось на пути развилок и поворотов. Несколько раз наш дуэт пересекал широкие тоннели с несколькими железнодорожными колеями. Что очень бросалось в глаза это общая… незаконченность объекта, на котором мы находились. Давно мертвые зодчие как будто закончили основной массив строительных работ, но даже не успели приступить к отделке. Ниши под управляющие модули, выемки в земле под магические круги, так и ничем и не заполненные. Выводы труб, проводов и манаводов…

Путь проходил в тишине, нарушаемой лишь нашими шагами и периодическими вспышками искр от оставляемых на камне обделки пометок. Пока из темноты на нас не напало нечто.

* * *

Две тысячи сто восьмой спал как всегда чутко. Лучше было бы, конечно, спать как можно меньше, ведь в противном случае можно было стать чьим-то обедом, но, когда сознание гасло, он мог видеть странные картинки из жизни хумана, носившего красивые доспехи и острый меч, которым позавидовали бы и дрессировщики. Именно из-за них восьмой так любил поспать. Другая жизнь, совершенно другого существа манила и его и почему-то отдавала ноющей болью в сердце. Попытки думать об этом оборачивались лишь нестерпимой болью. Слишком уж сложными были эти образы для куцего сознания мясного голема. Но даже этих крупиц, скрываемых им, хватило для того, чтобы быть умнее большинства других ему подобных и в один момент перебить дрессировщиков и сбежать.

Вот и сейчас забравшись в давно найденную нишу, он свернулся клубочком, чтобы хоть на несколько минут подглядеть за далекой сказкой. Однако долго сон не продлился. Дрему нарушили звуки незнакомых шагов. Никто из обитателей темноты, известных Две тысячи сто восьмому, так не передвигался. Учитывая, что по коридору расходились шаги двух пар ног, можно было подумать, что это туннельный охотник или другая похожая тварь, но шаги различались по весу, значит шли двое. Вряд ли это были дрессировщики, те ходили легко и почти неслышно, к тому же они никогда не заходили в эту часть темноты. Для беглых рабов дрессировщиков шаги были слишком четкими и уверенными. А значит… это могли быть только гости из не темноты. Выскользнув из своего убежища, боевая химера, когда-то бывшая человеком, подхватила отобранный у убитых им дрессировщиков клинок и после недолгих раздумий решила проверить на прочность незваных гостей. Еды в темноте всегда не хватало, а парочка не знающих ее ужасов чужаков вполне могла спасти его от голодной смерти.

Когда он выполз из скрытой под потолком трещины, то сразу поморщился от ударившего в глаза яркого света. Чужаки шли по одной из троп разгоняя темноту на десяток метров в обе стороны от себя. Но Сто восьмой не продержался бы так долго, если бы его пугал свет или не умей он рисковать. Химера кралась в тенях на самой границе между светом и тьмой. Стелясь по земле, она ждала момента для атаки, и он ей предоставился!

Странная парочка, постояв на очередной развилке, свернула в сторону базы дрессировщиков, тем самым выбрав узкий и полный острых сколов коридор вместо широкого, почти десять метров в диаметре, тоннеля со стальными нитями, тянущимися по полу. Дождавшись, когда дичь зайдет поглубже в коридор, он напал. Двигаясь также быстро, как когда он рвал глотки дрессировщиков, Сто восьмой рванул к сладкой белой шее низкорослой девушки. А за секунду до удара его инстинкты взвыли об опасности, и химероид дернулся в сторону, уходя от просвистевшего у самой морды молота.

События тут же пришли в движение. И девушка, и ее спутник развернулись к нему. С рук парня полетели молнии, воздушные иглы и лезвия. Чародей не мешкал и твердой рукой бил на поражение, прикрываемый вооруженной молотом воительницей. Но разрываемая плоть уже не могла остановить его. Управляющие контуры чар, вшитых глубоко в его мозг среагировали на внешний вид чужаков и полностью перехватили контроль, оставив ему лишь слепую ярость и желание разорвать врага. Никакой экономии, никакого тонкого охотничьего расчета. Он вышел за пределы собственных возможностей, атакуя врагов, но разум, подкрепленный силой, всегда одержит верх над, пусть и превосходящей, но бездумной мощью.

Он на полном ходу влетел в поставленную человеческим чародеем ловушку. Едва заметные нити маны вспыхнули от влитой в них энергии. Часть из них он порвал, но не все, за что и поплатился собственными ногами. Вместо удара в прыжке он окровавленной тушей упал на землю. Инстинкты и воля чужой магии заставляли его продолжить нападение даже в таком состоянии. Правда, сделать он ничего не успел. Перевернувшись на спину, он увидел опускающийся на него молот, приближение которого почему-то несло ему… Облегчение? Животный страх смерти, взметнувшийся вверх в душе, оказался столь велик, что даже порвал уздечки на его разуме.

Две тысячи сто восьмой умер даже прежде, чем молот полурослицы размозжил его грудь. Удар юной воительницы с улыбкой на лице встречал Титус Лициниус Поллио, капитан королевской гвардии.

* * *

— И что это, побери его мертвые боги, было⁈ — не сдержал я выкрика, когда напавшая на нас из темноты тварь сдохла, а у меня за спиной звякнули доспехи и раздался чей-то шелестящий голос сказавший: «Спасибо», — и сколько еще живет под нашими ногами?

— Это измененный… — полным боли и отвращения голосом начала отвечать, но по большей части заданный в воздух вопрос, — эльфийский боевой раб, химера, созданная длинноухими ублюдками. Они использовали их большую часть войны как основную ударную силу, чтобы сберечь свои драгоценные задницы. Мясные загоны… Попадание в них всегда было хуже смерти. Сознание и личность унижаются и стираются, оставляя лишь голые навыки, абсолютную покорность и полное отсутствие страхи смерти… Этот был, судя по всему, сделан из воина высокого ранга. Такие служили телохранителями для особо важных эльфов, но видимо он смог сохранить что-то от старого себя и сбежать. Чертовы твари… — сколько гнева.

То, что эльфы в этом мире были не добрыми хранителями мира и равновесия, я знал. Но вот такой вот глубокой осведомленностью не обладал. В Ауразионе было немало эльфов, и их всех держал в стальном кулаке все тот же архимаг Мэлуи. Интересно, почему об этом нюансе их военной доктрины нигде не было даже короткой записи?

Я нагнулся к мертвому челов… существу когда-то бывшему человеком. На измененном магией теле не было ни одежды, ни волос, ни половых признаков. Зато присутствовали рунические татуировки, по большей части незаконченные и шрамы на внутренней стороне бедра.

— Меня зовут Титус Лициниус Поллио. Королевской гвардии его величества Симуса Четвертого капитан, — прочитал я в слух. Вспомнить в каком королевстве и в какое время правил этот самый Симус Четвертый не удалось, но я запомнил, — что же, покойся с миром Титус Лициниус Поллио.

— Гидеон, нам нужно спешить… Этот измененный беглый, но он не мог появиться тут просто так. Их никогда не вывозят по одиночке, и, если Айла попала к остроухим… — да, еще ни о ком Касур не говорила с такой злобой.

— Ты что-то вспомнила?

— Да… Нет! Не знаю! Потом! Надо бежать!

И мы побежали. Мы словно пересекли невидимую черту. Подземелье вокруг нас начало оживать. Мы неслись вперед, сталью и магией снося каких-то слизней, собак переростков, покрытых чешуей, скелетов, вооруженных ржавым оружием. Слетали с петель двери, и разлетались завалы. Путеводный клубок постепенно наливался яркостью, сигнализируя о приближении к цели поисков. Забег продолжался, пока мы не вылетели в просторную круглую залу с множеством дверей. По центру на полу лежала целая гора земли и мусора, поверх которой растеклась странная серая субстанция сильно отдающая некросом. Из дюжины дверей открыты были всего две. Та, через которую вошли мы, и еще одна. Ориентир указывал именно на нее.

Кивнув друг другу, мы уже более спокойным шагом вошли во второй открытый проход. Длинный прямой коридор без единой развилки оказался кишкой в несколько километров. В нем-то мы и нашли нашу потеряшку. Айла забилась в нишу и сидела там, дрожа от страха.

— Гидеон… Касур? Это вы или я сплю?

— Мы, мы — узнать нас из-за масок она не могла. Как же она натерпелась, просидев несколько часов в темноте, — иди ко мне, сейчас мы выведем тебя отсюда, только подожди, надену на тебя маску. В этой части катакомб воздух, судя по всему, заметно чище, но там откуда мы пришли, все не так хорошо.

Поначалу сестра была очень вялой и дала спокойно нацепить на себя прихваченный на такой случай респиратор. Наша расширившаяся команда развернулась в обратном направлении, и когда мы вернулись в круглую залу, она уже взбодрилась и попыталась заговорить.

— Гидеон, прости меня, пожалуйста, я больше не буду убегать просто, когда я поняла, что… — договорить ей не дала моя спутница.

— Тш! Гидеон подхватывай Айлу и снова бежим. Я впереди. Оттуда, — она махнула рукой на одну из дверей, — к нам идет целая толпа измененных! Я чувствую их смрад!

Повторять не пришлось. Я подхватил Айлу, и наш безумный забег продолжился, превратившись в смазанный калейдоскоп коридоров. Только взлетев, истратив остатки магических сил, вверх по шахте, из которой мы пришли, и развалившись под ночным небом, я смог выдохнуть. Стянул с себя респиратор, вдохнул свежий ночной морской воздух и понял, что этой ночью я точно смогу спать без снов и кошмаров.

Глава 10

Янтарная жидкость неторопливо покидала стакан, перетекая мне в рот. Пряный, карамельный вкус выдержанного в дубовых бочках рома обжигал горло. Впервые в этой жизни я пил алкоголь. Странное чувство, всегда ли у алкоголя был такой вкус? А черт его знает, ведь в этой таверне подавали только его и сравнить мне сейчас было особо не с чем. Можно было бы, конечно, устроить себе выходной и пройти своеобразную золотую милю, дегустируя алкоголь в разных заведениях, организм мага легко справлялся с отравлением спиртом, но ни желания, ни сил на это не оставалось. Уже сейчас мне нужно выпить по-настоящему много спиртосодержащих жидкостей, чтобы опьянеть.

Место встречи наверняка было выбрано Альмаиром не случайно. В любом случае я был не против развеяться. Последние два дня я не выходил из дома, приходя в себя и разбирая оставшиеся куски наследства магов. Гидромант оказался тем еще затейником и, видимо, готовился углублять специализацию. В его сумке не было ни денег, ни каких-то интересных личных разработок, зато обнаружился весьма древний на вид многотомник по магии крови за авторством некоего Мартина «Кровавой Росы» Стимлера. В наличии были первый, второй, третий и пятый тома. Четвертый и последующие, если они и предполагались, отсутствовали. Эта дисциплина определенно заслуживала внимания, так что собрание заняло место на полке. В перспективе полученные из него знания могли хорошо дополнить мои возможности. Воздушник, вполне возможно, был интересным человеком. Среди его вещей нашлось два блокнота, исписанных стихами и робкими попытками в прозу. В целом с такими увлечениями и расстановкой приоритетов неудивительно, что высоко он не взлетел. Хотя и кое-что любопытное он, как оказывается, изучал. Свиток с заклинанием «песня сирены» однозначно являлся стоящим приобретением.

Не стоит обманываться названием, ни с песнями, ни с морскими монстрами оно ничего общего не имеет. Целью этих чар является вполне изящное комбинирование магии воды и воздуха, ускоряющее морское судно. Среди искателей за такую бумажку можно получить либо несколько сотен золотых, либо кинжал под ребро в темном переулке. Разучи он описанную в манускрипте магию, и вполне смог бы соскочить с пиратского крючка, наверно на это и был расчет, но мистическим искусствам определенно стоило уделять больше времени, чем написанию стихов. Глядишь был бы жив… Ну, зато хотя бы нет фотографии родных и возлюбленной. Только этого мне не хватало для крепкого сна.

Хотя на сон было теперь совестно грешить. Ясное дело, после возвращения Айлы домой и сцены воссоединения матери с раскаявшимся ребенком я рухнул спать без задних ног, прям в той же одежде, в которой был. За это конечно пришлось заплатить жуткой вонью в комнате на утро и безвозвратно утерянной простыней, но оно того стоило. А уже на следующий день я приступил к штудированию методички сумеречных магов. На деле это оказался сборник методов своеобразного самогипноза. Похожие вещи были популярны на Земле как средства борьбы с так называемыми энергетическими вампирами, с поправкой на то, что в Домгандейте они и в правду работали. Вставал логичный вопрос, почему же тогда они не были массово распространены, особенно с учетом того, что самых разных бестелесных угроз тут было более чем достаточно. И, как ни странно, ответ на этот не заданный вслух вопрос был очень прост и найти его мне помогла Элара.

Заметив, что я сосредоточено что-то изучаю дома, она поинтересовалась содержанием, а я не поскупился на разъяснения. В итоге несколько минут поразглядывав буквально первую фигуру из тех, что нужно было создать в сознании, она махнула рукой и ушла, заявив, что для нее это слишком сложно. Тут-то меня и осенило. Абстракции и пространственное мышление! То, что земляне сделали основой своей цивилизации, тут было уделом ученых-магов высоких рангов. Фундаментально другой механизм познания мира, позволяющий без сложных приборов и возводимых воображением конструкций познавать мир, развернул местных совершенно в отличную от привычной мне сторону. Они не привыкли думать через постепенное построение аналогий, через которые в свое время дошли до мировых законов предки землян. Зачем выстраивать что-то сложное для объяснения приливов и отливов, если даже не самый опытный маг легко ощутит их связь с небесными телам? Для чего идти окольными путями для объяснения термических эффектов, если даже неофит-пиромант на голых инстинктах и пальцах расскажет про колебания частиц? И так повсеместно! Нет, безусловно местные знали математику, а любой высший магистр вполне мог бы считаться достойным знатоком точных и естественных наук. Вот только путь возникновения был слишком уж причудлив и не до конца укладывался у меня в голове. Что кстати вызвало некоторые опасения, не станет ли мое преимущество в начале пути якорем на его более высоких ступенях. Смогу ли я принять местную магическую науку будучи «отравленным» земным знанием? Все же пусть память еще хранила множество, казалось бы, бесполезных для человека двадцать первого века в повседневной жизни навыков, Лаврентий не был доктором физико-математических наук. Но пока я справлялся, а это оставалось головной болью даже не завтрашнего меня.

Но как я уже не единожды говорил «у всего есть своя цена». Ценой для жителей Домгандейта стала иная структура ассоциативной коры — той части коры головного мозга, которая выполняет сложные когнитивные функции. Маги были способны интуитивно, при поддержке особых формул управлять энергиями, но, когда дело доходило до работы с воображением, вставали в ступор. Формирование и поддержание в голове сложных фигур, на которые ложились другие элементы было для многих невыполнимым испытанием.

Для меня же это была отличная тренировка и, главное, билет в спокойные ночи. Два дня я приходил в себя и, собственно, планировал посвятить этому и следующие сутки, но планы были нарушены посыльным от Альмаира. Один из десятков черноглазых чумазых парнишек служащих хитрому хальфийцу передал, что мой партнер просит поторопиться, и вот я уже второй час сижу в месте встречи без малейших намеков на, то сколько мне еще ждать. Все это было очень странно, ведь несмотря на всю живость характера, хальфиец оставался крайне педантичным в вопросах, касающихся обязательств и сроков.

Именно в этот момент двери распахнулись, открывая проход полуденному зною и уличной пыли, одолевающим город в это время года. Вместе с ними в зал проник и мой партнер. Одетый с иголочки в традиционный костюм своего народа он словно только вышел из модного салона, а не добирался сюда через раскаленные солнцем улицы нижнего города. Любой человек, знающий Альмаира хуже меня, увидел бы перед собой довольного жизнью, успешного молодого мужчину, победителя в игре под названием жизнь, главной заботой в буднях которого является поиск вещей, способных лучшим образом показать, насколько же все у него хорошо. Но я-то отлично изучил его за годы сотрудничества. Походка и выражение лица весьма красноречиво говорили о крайней степени его недовольства происходящим. Последний раз я видел его таким года полтора назад, когда одни залетные умники попытались «кинуть» представителя Золотой монеты на весьма серьезную сумму.

Заметив меня, он бодро зашагал в мою сторону. Вихрем промчавшись через зал, по пути пару раз на считанные миллиметры разминувшись с официантами он как-то непривычно грузно опустился на стул, испустив при этом тяжелый вздох. Дерево жалобно застонало, но выдержало. Я не успел и слова вставить, как обычно неспешный мужчина тут же перешел к сути встречи.

— Ну что я могу сказать, Гидеон, дела у нас обстоят откровенно паршиво. После того разговора я всерьез занялся вопросом поиска следов этих людоловов. Поначалу даже мои контакты в теневом мире ничего не дали, но постепенно из разных косвенных следов начал проступать контур закрученной интриги. Люди начали пропадать лет десять назад. Само по себе обычное дело для такого крупного города, вот только никто из теневых лидеров так и не выяснил, что происходит. Затем, примерно четыре года назад, кто-то начал вербовать пиратские команды, квартировавшиеся в нашем порту со снятыми флагами. Тут они просчитались, видимо посчитав остальных за идиотов, так как финансовые потоки так или иначе исходили из кошельков людей, не поверишь, семьи Мэлуи. Это же стало лучшим щитом от лишнего интереса. Ну нужны одной из двух крупнейших семей пираты, и что? Зачем будить спящего дракона?

— Как непривычно слушать тебя без привычной манеры речи, — не смог не отметить я.

— Не перебивай! Так вот. Но реально за хвост их удалось поймать только на обороте еды. Скорее всего значительная часть рабов еще жива, сделки с зерном выросли в цене за эти четыре года. Недостаточно в масштабах острова, но вот одиночные крупные партии, прибывающие и исчезающие в никуда, тоже сделали свое дело. Ну и наконец мое самое любимое, — на стол лег свежий дагерротип, с которого на меня смотрела уже знакомая морда измененного. Безусловно, это была совершенно другая химера, но общих черт было более чем достаточно, — наткнулись на нее в одном из складов, знатная была заварушка. Ты скорее всего не знаешь, но это…

— Знаю… и не то, чтобы рад этому. Мне тоже есть что рассказать, но глобально с фактом нашей близости к падению в смердящую китовую задницу полностью согласен…

Изложив наши приключения в подземельях Ауразиона, я принялся ждать реакции.

— Подведем итог. Прямо под нашими задницами сидит скорее всего целая толпа измененных. К их хозяевам, сидящим там же на протяжении десяти лет свозят рабов. А все ниточки так или иначе ведут к сильнейшему эльфийскому клану в городе, во главе которого стоит целый архимаг. Ну мое предложение одно — ты принимаешь мое давнее предложение, и мы сегодня же ночью на самом быстром корабле уходим отсюда в сторону раскаленных песков моей родины.

Слова Альмаира были насквозь логичными. Даже без учета потенциального архимага на стороне культистов, назовем их так, масштаб проблемы сильно превышал возможности бакалавра недоучки, коим я являлся. Весь мой опыт прожившего целую жизнь мужчины был с этим согласен. Бежать и забирать с собой близких было самой правильной стратегией, но что-то внутри меня противилось этому. Я погрузился в собственные мысли. Спертый, горячий воздух таверны и выпитый алкоголь дурманили мой разум. И вдруг словно брызги, принесенные морским бризом на меня, рухнуло понимание. Я любил этот город. Любил больше, чем даже место, в котором родился Лаврентием Анатольевичем. Тут, будучи Гидеоном Иргаром, я начал учиться магии, прошел через реальные приключения, стал по-настоящему свободен… Следом, не менее яростно, в голове взорвалась вспышка озарения. В тех кошмарах, мучивших меня целый месяц, были не только боль и смерть людей. Там же были осколки их жизней, связанных с этим городом. Городом, который они любили, как и я… Бежать же правильно… Теперь былой уверенности в этом не было.

— Нет.

— М-м?

— Нет, мы должны хотя бы попытаться предотвратить трагедию! — о, мертвые боги, что я несу.

— И у тебя есть мысли как? — Альмаир к этому моменту буквально растекся на стуле.

— Знаешь… А ведь есть! Только понадобится сходить за Касур.

Я вскочил так резко, что опрокинул стул, на котором сидел. Мы вдвоем двинулись к выходу и уже перекинув одну ногу через, порог я вспомнил вопрос, мучивший меня перед его приходом.

— Кстати! А почему именно это место ты выбрал для такого серьезного разговора?

— О, тут все просто. Трактирщик — связной одного отряда наемников, если я выйду через задний вход — отбой. Если через парадный, то ночью они должны взять мое имущество под охрану.

* * *

Артуру Велор было смертельно скучно. Стены кабинета, которые он мог разнести в пыль легким движением руки, давили на него со страшной силой. Открытое настежь окно с наложенным на него климатическим заклинанием как будто мистическим образом пришло в негодность, вообще не пропуская свежий воздух. Назначение руководителем клановой дружины стало одним из худших наказаний, что придумывал для него учитель и по совместительству глава всего дома Велор. Это в прочем не значило, что Артур как-либо саботировал свои обязанности, нет. Не будучи дураком, он прекрасно понимал важность этой позиции, ведь порой слаженная работа группы низкоранговых воинов могла переломить ход сражения с превосходящими по могуществу противниками. С учетом того, что де-факто дружина Велоров была костяком вооруженных сил всего острова, ответственность, лежащая на его плечах, становилась только больше. Ну а деятельная натура, не выбитая ни ударами заклинаний, ни сталью клинков, не выгоревшая вместе с волосами не позволила бы ему сидеть без дела.

Но имела место другая проблема — воина его уровня было даже слишком много для этой невероятно почетной и важной должности. Всего несколько месяцев потребовалось Артуру, чтобы вникнуть в суть протекающих во вверенном ему механизме процессов и «смазать» некоторые заедающие детали. В итоге один из талантливейших мечников своего поколения, имеющий все шансы стать со временем вровень со своим учителем, прозябал в состоянии управленца средней руки, читая документы и время от времени шлепая на них подпись.

Поэтому скрип двери, открывшейся не по расписанию, пролился на него как звуки музыки, играемой лучшими бардами Домгандейта. Обычно спокойное, ледяное и равнодушное лицо прекрасной Орезы с дергающимся глазом лишь дополняло и без того многообещающую картину.

— Что-то случилось, Ореза? — большим котом промурлыкал хозяин кабинета, от предвкушения даже привставший с кресла.

— Эм… Нет, но к вам посетители… Они очень настоятельно просят вас и… Я уверена тут какая-то ошибка! Они предъявили ваш личный перстень! К сожалению, я не могу игнорировать такой весомый аргумент, но не могли же вы дать свой перстень каким-то проходимцам!

В голове воина тут же всплыл образ странной парочки, попавшей к нему на сдачу рангового испытания.

«Неужели все же решили вступить к нам», — мелькнула мысль в голове Артура.

— Не мог и не давал. Мне кажется, я знаю кто это. Впусти их.

— Вам стоит быть внимательнее к таким вещам. Очень многие мечтают получить от вас перстень, а вы… вы тратите его на каких-то оборванцев!

— Ореза, — теперь уже в его голосе лязгнула сталь, — эти, как ты говоришь, «оборванцы» и другие такие как они позволяют нам жить той жизнь, которой мы живем, и совершенствоваться, не думая о том, где раздобыть деньги на еду и алхимию. А ты тут находишься, чтобы если потребуется, умереть за них. Понятно⁈

— Так точно! — девушка вытянулась перед ним по струнке.

— Хорошо. А теперь впусти их.

Спустя несколько минут в коридоре послышались шаги, но их было на одну пару больше, чем Артур ожидал. Покров тайны не продержался долго, и в комнату один за одним просочились трое. Первыми шли молодой маг-искатель по имени Гидеон и его напарница полурослица-воительница Касур. О них он навел справки еще сразу после той встречи. Было достаточно забавно узнать, что этот малец в свои шестнадцать лет имел уже вполне сложившуюся, хорошую репутацию. Его спутница была новым для улиц Ауразиона разумным, но то, как они держались вместе формировало определенный кредит доверия, учитывая то, что он знал о Гидеоне. Третий гость был не менее интересным персонажем. Что могло свести одного из кандидатов на пост следующего главы Золотой монеты и двух подростков искателей?

— Приветствую, вас друзья! Все же решили вступить в ряды славных воинов семьи Велор?

— Доброго дня, сэр Артур. Рад, что вы нас не забыли. Я — Гидеон, моя спутница Касур. И наш хороший друг и партнер — Альмаир. И пусть мне бы хотелось сказать нечто иное, но все же мы принесли дурные вести…

— Тогда, о чем же вы хотели поговорить, господа и дамы? Чем вы готовы меня напугать? —спросил он, откинувшись на резко ставшую удобной и комфортной спинку кресла. Махнув рукой, он дал пришедшим знак садиться.

— Скажите, вам что-нибудь известно про катакомбы под городом? — вот на этом вопросе настроение начало медленно ползти вниз, а уродливый шрам на шее, скрытый бородой, как всегда, заныл в преддверии больших проблем.

— Допустим я-то о них знаю, а вот откуда про них знаете вы это большой вопрос.

— Отлично, значит все становится несколько проще. Тогда как вы отреагируете на сообщение о том, что в них разместились странные личности, тайно завозившие к себе десятки, если не сотни, невольников и не гнушающиеся использовать эльфийских измененных?

— Скажу, что у тебя очень богатая фантазия. Катакомбы, а точнее то, что от них осталось, действительно обнаружили, но они были полностью уничтожены Катаклизмом. Проходы завалены, а основные помещения обрушены. Геоманты дома Мэлуи проводили изыскания, а командовал ими сам лорд Лориан, друг и соратник лорда Аэлара. Так что то, о чем ты рассказываешь, абсолютно исключено, не говоря уже об измененных. Удивлен, что ты знаешь, ведь уважаемый архимаг приложил много усилий для того, чтобы стереть эту позорную страницу истории своего народа, — Артур искренне верил в то, что говорил. Эльфам, после Войны осевшим в Ауразионе, было особенно трудно справиться с направленными в их сторону злыми взглядами. Слишком далеко зашли их лидеры в своих экспериментах над разумными.

— Значит все-таки Мэлуи… — с нескрываемой грустью в голосе выплюнул хальфиец.

— Полностью разделяю эмоции моего спутника. У меня для вас плохие новости. Все мои слова правдивы. Уважаемый Альмаир, покажите сэру Артуру ваш трофей.

— Вам лучше убрать бумаги со стола.

Дождавшись, когда столешница отчистится, хальфиец из Золотой монеты жестом уличного фокусника достал из воздуха объемный плотный кожаный мешок.

«Ловкий трюк», — отметил про себя Велор. Этот момент заставил его совсем иначе посмотреть на пришельца. Магия пространства хотя и относилась к нестихийному блоку чар была одной из самых сложных в освоении и требовала таланта едва ли не больше, чем любая другая. И даже если этот мешок — его предел по объему доступному для оперирования (в чем сам мечник сильно сомневался), сидящий напротив мужчина уже переходил на другой уровень опасности. Интересно, почему ему никто не докладывал о талантах одного конкретного заморского аристократа уже лет десять ведущего свою деятельность в Ауразионе. Хотя, конечно, куда более интересным было содержимое мешка выкатившееся на сукно перед ним.

Сначала Артуру показалось что это отрубленная человеческая голова, но при чуть более пристальном рассмотрении ошибочность первого суждения таяла как дым. Идеально гладкая голова, без малейшего следа волос. Безгубый рот, трансформированный в пасть полную бритвенно-острых клыков. Темная, как у хищников, склера глаз. Грубая и прочная кожа, которую не повредить обычным оружием… Измененный. Причем если судить по косвенным признакам из не самых слабых.

— Эту тварь мы пришибли на западе острова. Охраняла ангар с контрабандным зерном, на который мы вышли в ходе нашего, так скажем, расследования. Он был на уровне сильного среднего рыцаря-магистра и мог свободно использовать техники. Завалили с огромным трудом и тут же отступили. Чудо, что обошлось без лишнего шума, когда увидел его ранг, был уверен — зажжем так, что пол острова сбежится.

Ситуация стремительно становилась все хуже и хуже. Магия создания измененных была под строжайшим запретом. По рассказам наставника, единственный архимаг города, острова и окрестных морей сжег многих своих сородичей в первые годы предлагавших возродить эту практику.

— Ох-х… Хорошо, теперь у меня нет выбора кроме как выслушать всю вашу историю…

По мере повествования, которое взял на себя Гидеон с редкими комментариям от Альмаира и Касур, день стремительно переставал быть томным. И чем больше фактов ложилось на стол, тем яснее вырисовывалась жуткая картина, сложившаяся на его родном острове. Если хотя бы треть от напрашивающихся после услышанного выводов окажется правдой — то город мог в любой момент рухнуть в бездну, причем не исключено, что в самом прямом смысле слова.

Как только речь молодого мага стихла, заполнившую кабинет тишину можно было резать ножом. Наличие поблизости темного культа, вероятность предательства со стороны одного из столпов жизни города, странная блокада с моря, которую не заметили на летучих крепостях — ничто из этого никогда не было на вершине списка вещей, радующих сердце и дарующих уверенность в завтрашнем дне.

— Так. Я услышал достаточно. Ситуация крайне серьезная и времени на полумеры нет. К сожалению, учитель сейчас не доступен, а значит придется действовать быстро и тайно, особенно учитывая, что почти наверняка в этом замазались Мэлуи. У них много сильных магов и воинов. Сейчас я отдам распоряжения разумным, которым полностью доверяю. Город будет готов к критической ситуации. Нельзя допустить паники среди населения. На закате мы встретимся на выходе из города с отрядом моих подчиненных и спустимся в эти катакомбы. Я могу рассчитывать на вас?

— Да, — слитный ответ не задержался ни на секунду.

— Альмаир, позволишь так без лишних реверансов? Хорошо, но тебя это не касается. Ты можешь обмануть молодежь, но не кого-то вроде меня. Сильно болит бок? — в ответ на вопрос хальфиец лишь скривился и презрительно фыркнул.

— Не настолько, чтобы повесить судьбу города, что стал мне родным за эти годы, на двух подростков, которым, при всем уважении, Гидеон, надо еще очень многому учиться. Например, не совать голову в пасть к морскому змею при первой возможности. К тому же его мать мне не простит, если при моем попустительстве с ним или его прекрасной спутницей что-то случится.

— И тем не менее я вынужден настаивать. Ты уже и так сидишь здесь, залившись алхимией. В ночь в таком состоянии выходить нельзя. Мы не знаем, что и кто именно будет нас там поджидать. С такими вводным даже мизерная вероятность срыва — непозволительный риск.

Спустя еще четверть часа бурных дискуссий Артуру все же удалось убедить одного из членов главной ветви Торгового Дома Золотой монеты уступить. Сошлись на том, что в их группу войдет его доверенный человек. Весь разговор был нелегким, и парень с девушкой скорее всего обиделись на пренебрежение к их персонам, но на фоне всего остального он легко мог с этим смириться. Нужно было сделать много всего. Ставки по-настоящему высоки. Все может обернуться очень плохо, но…

— … почему я чувствую себя таким живым? — спросил себя Артур Велор, когда посетители, принесшие плохие вести, покинули его.

* * *

В жизни каждого бывают моменты, когда тебя раздражает буквально все вокруг. Солнце светит неправильно, небо недостаточно синее, еда хуже, чем раньше, вино не пьянит, а среди женщин как будто истребили всех красавиц. Конечно, как правило это не длится долго, и пришедшая на смену черной белая полоса жизни смывает этот настрой. Тем не менее сидящему глубоко под толщей земли разумному не повезло. Постоянное, не отпускающее ни на секунду раздражение, подпитываемое каждым без исключения аспектом окружающей его реальности, было его вечным спутником вот уже на протяжении больше, чем трехсот лет.

За прошедшие годы это чувство стало столь привычным, что напоминало максимум отдаленную зубную боль, что впрочем не делало ситуацию хоть чуть-чуть легче. Привык он или просто сошел с ума, потеряв способность мыслить здраво, его это интересовало в последнюю очередь. Все на чем был сконцентрирован его разум — это цель, к которой он с упорством, свойственным настоящим фанатикам и психопатам, шел изо дня в день. Все его естество требовало вернуть ставшему таким неправильным и чужим миру правильные облик и содержание.

— Все перепуталось… Все сломалось… Я уже который год, как какой-то жалкий гном сижу под землей и слежу за обезьянами. Chingar ! Даже я сам измазался в этом безумии! Недоволен жалкими десятью годами на миссии, а ведь это даже не срок. Да я, бывало, отступников выслеживал дольше! Хорошо терпеть осталось недолго! — разговоры с самим собой стали для старого одаренного таким же постоянным спутником, как и ненависть к миру.

— Куда меньше, чем мы думали, пре…

— Не стоит! — прервал он только что появившегося в его комнате гостя, одетого в чернильно-черные тряпки, поднятием ладони, — я пока что не имею права на это обращение.

— Что бы вы не думали, для нашего народы вы все еще Тень Госпожи, Учитель героев, препо…

— Я сказал не стоит! — стены абсолютно пустого, серого каменного мешка, единственным предметом мебели в котором была тонкая циновка на полу, затряслись от вложенной в голос силы, а гостя опустило на четыре кости. До этого незаметные в полутьме руны, сплошным ковром покрывающие стены, вспыхнули, сдерживая магию и недавая и капле силы выплеснуться наружу. Некоторые жители города слишком хорошо знали вкус маны этого существа и точно не оставили бы такой след без внимания. Убедившись, что его собеседник усвоил урок, безумец свернул разлитый по комнате океан силы и позволил ему говорить, — лучше без лишнего словоблудия объясни, почему срок ожидания сократился?

— Как вам будет угодно, могущественный. Все подготовительные работы завершены. Ключевые участники таинства уже здесь, а флот лорда Квисалора вместе с сосудом будут в точке сбора через несколько дней.

— Если все хорошо, то какой резон спешить?

— Лишняя предосторожность, могущественный. В городе начались шевеления. Кто-то все же что-то заподозрил. Патруль вчера ощутил трех разумных в подземелье. А последние две недели наши агенты начали докладывать про повышенный интерес к пропажам людей и нелегальным завозам невольников. Поэтому совет принял решение начать действовать сразу, как наш флот прибудет на место.

По душе разумного, называемого не иначе как могущественным, прокатилась волна гнева. Чертовы лысые обезьяны что-то пронюхали и пытаются помешать его великой цели… Непростительно! С огромным трудом он подавил желание прекратить этот фарс, подняться наружу и показать им могущество Госпожи. К сожалению, не могу не признать, ублюдок Мэлуи был очень силен, а при поддержке оборонной системы города и засевшего в городе старшего Велора, у него не было даже намека на шанс одержать верх. Поэтому в очередной раз обида и гнев были проглочены, а холодный расчет взял верх.

— Плохо. Положение небесных тел будет не лучшим… Но выбора у нас нет. Слишком долго мы ждали. Слишком сильно нам нужны захваченные дикарями реликвии и прочие ценности. Хорошо, я даю разрешение начинать подготовку к ритуалу. На этих излишне любопытных удалось выйти?

— Мои извинения, но пока нет. Один из агентов взял след, но был ликвидирован. Тем не менее, судя по отсутствию реакций со стороны местных властей, я думаю это какие-то мстители одиночки. Мы похитили за время подготовки довольно много скота. Не удивлюсь, если людоловы захватили и кого-то, чья родня достаточно влиятельна, чтобы проследить путь до Ауразиона.

— Хорошо если так. Число патрулей измененных животных увеличить. Всем нашем воинам и магам дать команду находиться в полной боевой готовности. Мы почти у цели. Посвященным прибыть сюда. Мы начинаем таинство, как только взойдет луна. На этом все. Свободен.

— Повинуюсь, могущественный, — говоривший шагнул в тень и исчез, а хозяин кельи встал и вышел из нее прогулочным шагом. Длинный балахон, скрывающий его тело шелестел по полу. Шагов при это не было слышно вообще. Короткий, утопающий в кромешной тьме коридор привел его на небольшой балкон, с которого открывался вид на внушительное, больше двух километров в диаметре, пространство, освещенное сиянием растущего из потолка кристалла. Главная площадь подземного города, так и не увидевшего своих жителей, была превращена в огромный заклинательный круг. Сотни крохотных фигур копошились на разных участках сложнейшей пентаграммы доводя ее до идеала. Среди них выделялись рослые надсмотрщики, вооруженные плетьми, и мягко скользящие вдоль выдолбленных в камне линий силуэты посвященных.

Беглым взглядом пройдясь по всему полю проделанной работы, он в кои-то веки остался доволен. Вид, форма, ток энергий все соответствовало высоким стандартам, выставляемым им к вещам, за которые он отвечал. Безусловно, место могло быть и получше, но в этот раз такое упущение можно было списать как необходимые жертвы.

— Скоро… Очень скоро все изменится, и мы искупим свои грехи, Госпожа… Те, кто предал, те, кто лил нашу кровь, те, кто избежал нашего гнева — все они поплатятся… Реки крови прольются, но свет восторжествует над миром, погрязшим во тьме!

Никто не услышит этих слов. Никто не узнает, что они были сказаны. Но ничто из этого не изменит их отвратительной правдивости в самой жуткой части. Рекам крови действительно было суждено пролиться.

Глава 11

Встреча с представителем Велоров прошла, на мой взгляд, более чем успешно, даже несмотря на скомканное завершение. Нам удалось убедить человека, облеченного властью и способного реально что-то изменить в не иллюзорности опасности. Хотя надо признаться, я тайно надеялся, что мы окажемся в чем-то неправы. Как бывает в некоторых юмористических историях, когда невероятное стечение обстоятельств вводит всех героев в заблуждение, к «спасению мира» прикладываются колоссальные усилия, а в итоге все оказывается борьбой с ветряными мельницами. Жаль, что такое бывает только в сказках. Моя же жизнь если и была сказкой, то стремительно становилась страшной.

Возвращение домой прошло не просто. Пробовали, когда-нибудь объяснить женщине, пережившей в своей жизни умопомрачительные взлеты и падения, и девушке подростку, мир которой меньше недели назад рассыпался на части, что теперь им нужна паковать чемоданы и ждать, будучи готовыми по первому зову сорваться в бег через половину мира? Нет? И не стоит.

— Об этом не может быть и речи, молодой человек! — что же, если раньше я думал, что она не сдерживалась, пытаясь отговаривая меня от работы искателя, то признаю я не знал, о чем говорю. — Я смирилась с твоими вылазками на Кладбище. Я проклинала себя за свою слабость и беспомощность каждый раз, когда ты выходил в ночь, — только-только восстановленные стекла затряслись от ее криков. — Но в этот раз я костьми лягу, но не пущу ни в какие подземелья, будь этот Велор хоть богом меча! Правильно говорили в моем родном городе: «Хочешь похоронить мужа и сына? Отпусти их с Велором»!

Даже мана вокруг вошедшей в раж матери пришла в движение. В таком состоянии она была как минимум непредсказуема, а значит опасна. В первую очередь для себя, но и для окружающих тоже. И может быть очень многие знания из прошлой жизни, мертвым грузом лежащие в моей голове, были абсолютно бесполезны под небесами Домгандейта… то вот опыт общения с женщинами видимо был твердой валютой в межмировых путешествиях. И именно этот опыт сейчас подсказывал мне не бросаться под несущийся поезд. Так что поспорив еще несколько минут для порядка, я начал «сдавать назад».

— … Ладно! Если тебе все равно на мать и сестру, то давай! Вперед! Делай, что хочешь!

— Хорошо, мам. Я тебя понял. Всем будет лучше, если мы просто будем собираться, — такой финал диалога удивил Элару, несмотря на все мои ухищрения. Когда я поднимался по лестнице, она продолжала буравить мне спину подозрительным взглядом, но в моих словах не было ни слова лжи! Ведь я и вправду понимал ее чувства, и тем более для всех будет лучше не тратить драгоценное время на ссоры и крики.

Наша небольшая семья развернула бурную активность на поприще сборов. Придя в свою комнату, я первым делом сложил книги в подготовленный некоторое время назад на случай экстренного бегства сундук. Артефакты увеличенного объема, по крайней мере те, что были в свободной продаже, не были панацеей. Амулеты и другие волшебные механизмы с ними часто конфликтовали, книги тяжело переносили хранение, а еда портилась даже быстрее чем должна была, но в чрезвычайных ситуациях они были незаменимы. Например, когда надо экстренно спасать накопленное, будучи готовым пожертвовать сохранностью…

Грустно видеть, как почти десять лет трудов и жизни оказываются стремительно упакованы в несколько сундуков. Полки, шкафы, комоды пустели, оставляя после себя голые безликие стены, с немым укором смотрящие на готовящихся бросить их разумных. Дом, приютивший нас как старый верный пес — все понимал, ведь мы не первая пожившая тут семья, но сказать не мог. Айла даже отвлеклась от мыслей про свой сомнительный дар. Девочка с грустными глазами на мокром месте ходила по комнатам, пальцами скользя по поверхностям. Элара проявляла куда меньше эмоций, но невооруженным взглядом было заметно, что очередной переезд ее не радовал. Даже Касур, пробывшая с нами по большому счету всего ничего, была смурнее тучи.

Мое собственное сердце щемило от этой безрадостной картины. Но как я уже говорил — робкая надежда на то, что все обойдется, едва-едва теплилась во мне. Нет, очень хотелось верить в силу Артура Велора, в то, что его учитель успеет получить весточку, что этой ночью не прольется кровь… Что мы так и будем жить здесь, постепенно копя силы и расширяя возможности. Но… «Si vis pacem, para bellum» — хочешь мира, готовься к войне, не так ли?

День постепенно клонился к закату, разогретый за это время воздух застыл недвижимой массой, а город был непривычно тих. Сложно было поверить в то, что опасения, разделяемые сейчас едва ли десятком разумных, могли передаться всему Ауразиону. Как бы то ни было, напряжение большей части дня и усилия, потраченные на упаковку имущества, утомили матриарха нашей ячейки общества и притупили ее бдительность. Поэтому я рискнул начать потихоньку возвращаться к своему изначальному плану.

— Девочки, мам, я пойду пройдусь до библиотеки. Если все пойдет в разнос, то хоть перед уходом что-нибудь интересное захвачу, ну а если обойдется, то Олафа проведаю напоследок…

Такое объяснение Элару в целом устроило, и я смог улизнуть, не провоцируя новый виток конфликта. Касур и Айла героически приняли на себя удар ее внимания, пока под моими ногами все быстрее, и быстрее мелькали булыжники мостовой. Сначала в саму библиотеку, а затем и в кабинет профессора Олафа я влетел ураганом, вызвав немалое недовольство у каждого встреченного на пути сотрудника. Старик библиотекарь нашелся на своем месте. Вполне возможно, что он в течении этих дней рабочее место и не покидал. Побледневший, осунувшийся он с решительным видом сортировал документы, то и дело поглядывая на притащенный откуда-то кульман. Чертежный стол был ровным слоем увешан бумагами разной степени износа. Некоторые были очевидно новыми и даже отдавали типографской краской, другие же, пожелтевшие от времени, потрескавшиеся, изломанные, висели обернутые тонкими пленками специальных чар, сохраняющих бумагу. В противном случае подобные манускрипты грозили развалиться от неудачно возникшего сквозняка.

Прошло некоторое время, прежде чем старик обратил на меня внимание. В очередной раз поднял голову, чтобы свериться с каким-то справочником и только тогда заметил меня, стоявшего в дверном проеме. Глаза расширились, а сам Олаф аж подпрыгнул на месте, схватившись за сердце.

— Гидеон! Внучек, ну нельзя же так пугать старого человека! Взял привычку!

— Простите, дедушка Олаф… Не хотел отвлекать.

— Но все равно отвлек, с чем пришел? — несмотря на чуть грубые слова, звучал он бодро и по-доброму. В глазах больше не плясали те дьявольские огоньки исследовательского безумия. Видимо раж сошел, и старый мечтатель смог взять себя в руки.

— Я помню, что вы просили подольше вас не беспокоить, но жуть как интересно узнать про подземелья под городом!

Утомленный, но помолодевший от занятия любимым делом мужчина посмотрел на меня поверх очков.

— Темнишь, внучок. Ты не обижайся, но и меня за старого дурака не считай. А-то я не заметил, какой ты ухватистый. Прибился сюда к нам совсем мальцом и вон как уже поднялся. Целый бакалавр. Так что я уж прекрасно знаю, если тебе что-то интересно стало — значит нашел, как использовать, — от такой откровенности я даже поперхнулся. Черт, я настолько привык считать его просто библиотечным старожилом, что даже не задумывался узнать, какой у него ранг…

— Видите меня насквозь и на метр глубже, почтенный Олаф.

— Ну ты совсем уж не издевайся, не чужие, я думаю, стали за эти годы. Рассказывай.

— Эх-х… — отвык я от того, что меня вот так сразу как школьника к стенке ставят. Расслабился, — всего рассказать не смогу, но… скорее всего я нашел ваши подземелья, был там и мне очень нужно вернуться туда.

А. Логично, на этом моменте безумный азарт вновь ожил в престарелом архивариусе.

— Нашел⁈ Как? Где⁈ Нам срочно нужно собрать экспедицию! Моих наработок хватит…

— Дедушка Олаф, послушайте, — я старался говорить мягко, хотя теперь уже не знал, чего ждать от него, — вопрос очень серьезный! Если все обойдется, потом я вас лично проведу. Но сейчас это категорически невозможно. Поверьте мне, пожалуйста.

Он долго смотрел мне в глаза.

— То, что мы с тобой называли подземельем катакомбами, на самом деле — подземное убежище. Мои исследования еще далеки от завершения, но даже из имеющихся обрывков понятно многое. В последние годы Войны многие правители боялись, что Великое Побоище рано или поздно закончится катастрофой. Нет, они не предсказали Катаклизм, но начали готовиться к худшему. Император, правивший в том числе и городом в которым мы находимся, решил строить убежища для своих граждан. По сути, подземные города, но проект так и не был закончен…

Масштаб подготовки, проведенной в Зареме поражал. Закончив свою почти часовую лекцию, Олаф отдал мне список со схемой Убежища.

— Спасибо, дедушка, — я подошел и крепко обнял старика. — и… В городе может стать сегодня небезопасно.

— Меня пугают твои намеки, но поверь — понадобится божественное вмешательство, чтобы угрожать кому-то в этом здании, — ответил он абсолютно серьезным тоном.

* * *

Дома я был уже в ранних сумерках. Айла уснула прямо на голой кровати, а людей в здании за это время прибавилось. Молчаливый воин Альмаира уже был на месте и стоически выносил тяжелый взгляд Элары. К сожалению, матушка не собиралась дать мне снова куда-то выскользнуть, так что пришлось пойти на крайние меры. Я подошел к ней и крепко обнял со спины.

— Прости, мам, но так будет лучше, — и все же она не воин. Договорив, я разом влил ману в чары сна. При таком близком контакте и без активной защиты мне удалось продавить энергетику более сильного одаренного.

Аккуратно уложив ее на пол, я обратился к безымянному воину дома Золотой Монеты.

— Планы изменились. Прошу позаботься о них. Если понадобится, доставь к почтенному Альмаиру.

Мы с Касур собирались в очередной раз совершить нечто очень похожее на попытку изощренного самоубийства.

* * *

Оставив позади Айлу и Элару в обществе телохранителя Альмаира, мы с Касур двинулись к месту встречи с Артуром и его людьми. Сегодня мы шли при полном параде. Поверх наших привычных кожаных доспехов легли элементы стальной брони, защищающей наиболее важные органы. В свое время я, кстати, очень удивился, узнав, что броня в этом мире не выродилась, хотя казалось бы, что, когда каждый воин может освоить покров маны, это напрашивается само собой. Но нет, уже позже мне объяснили простую истину — длительное и эффективное поддержание энергетической защиты — прерогатива гениев и учеников опытных воинов. Для большинства воителей ситуация имела проблему очень схожую с абстрактным мышлением у магов. Тонкий контроль маны требовал не просто мощного источника, но и серьезной теоретической базы, а уж эти знание в категорию широко распространенных не попадали. Можно было дойти и своим умом, но даже видя свое тело буквально изнутри, визуализировать и заставить магическую энергию работать корректно… Удел гениев, что еще сказать. Так, что основная масса все еще опиралась на старую добрую стальную и зачарованную броню.

Почему я, собственно, вообще об этом вспомнил? Данная особенность воинских практик была еще одним тонким мостиком к прошлому Касур. Полурослица виртуозно для своего ранга управляла внутренней маной.

В общем в путь мы двинулись, взяв все что может пригодиться. От защитных амулетов, до зачарованного оружия. Моя подруга, естественно, не расставалась с молотом, а сам я вооружился мечом позабытого всеми Вилли Радуги и имперским кристаллом фокусировщиком. Творение артефакторов человеческой империи Зарем, частью которой когда-то был Ауразион, стоило мне больших денег, но сомнений в том, что данные вложения окупятся, не возникали. Входивший в набор снаряжение офицера-мага, он был… по правде не знаю до конца, чем он был и на каких именно принципах работал. В моей голове вырисовывался образ своеобразного волшебного вычислительного модуля на кристаллической основе. Граненная сфера, поверхность которой состояла из множества шестиугольников, помогала творить заклинания, м-м, отбирая на себя часть нагрузки и подхватывая «задумки» заклинателя. Прибавив к этому другую собранную за эти годы защиту, мы оказывались снаряжены на очень достойном уровне.

Стараясь лишний раз не показываться на глаза страже (как бы не были местные привычны к виду вооруженных людей, парень и девушка, одетые как для штурма небольшого, но хорошо защищенного поместья, нервировали служителей закона), мы шли к выходу из Ауразиона. Сразу за городской чертой мы свернули с тракта в жидкую лесополосу и ускорились в сторону обозначенной заместительницей Артура поляны.

Лесная тропа кончилась резко, выплюнув нас на просеку метров десять в диаметре. В самом ее центре на старом трухлявом пне сидел Артур. Близилась полночь, и в густой летней темноте он со своей лысой головой и испещренным шрамами лицом напоминал скорее монстра-людоеда, чем одного из главных членов благородного дома.

— Ну наконец-то вы тут!

— Задержались, мои извинения. Но оно того стоило, не поверите, удалось раздобыть схему этих подземелий, — про проблемы с Эларой я конечно рассказывать не собирался.

— Надо же, не перестаю удивляться твоей способности находить уникальные знания. Перетрясти бы тебя на предмет какой-нибудь запрещенки… — я напрягся. Что-то запрещенное он бы вряд ли нашел. Та же магия крови не находится под прямым запретом. А вот Айлу с ее проблемным сродством вполне могли заметить при попадании в его фокус внимания. — Ах-ха-ха! Да не напрягайся ты так. Шучу. Про схему расскажешь по пути. Вижу, вы подготовились. Через что дышать взяли?

— Да, наши маски отлично себя показали при первом спуске.

— Так, а амулеты сокрытия?

— Это что за артефакты?

— Вроде тех, что сейчас на мне и моих людях. Выйдите ребятам, познакомьтесь, это наши проводники. Гидеон и Касур, кстати, с вами же должен был быть третий? — пока он говорил, из подлеска начали выходить вооруженные и одоспешенные разумные. Целых девять человек стояли меньше чем в двух десятках метрах от нас, а мы их даже не заметили…

— Нет, таких мощных игрушек у нас нет. А третьему пришлось экстренно взять на себя заботу о моей семье. Я вынужден был перестраховаться.

В нас с Касур полетела пара кулонов, завернутых в кожаные мешочки.

— Надевайте и выдвигаемся. Насчет семьи уважаю. Скажу по секрету, я сам отдал команду вывозить молодняк за город. У младших курсов академий, школ, которые мы спонсируем и других мест до каких смог дотянуться, резко образовался летний выезд на фермы. Неспокойно мне. И так, это: Юрми, Глен, Бром, Аранд, Элариса, Варг, Мири, Талерион и Зил. Каждый из них как минимум пиковый рыцарь и мой верный товарищ, можете положиться на них. Ближе познакомитесь в пути. Ходу!

Двигаясь неизвестными мне тропинками, мы очень быстро добрались до побережья, где погрузились в ожидающий нас шлюп под флагом Велор. Быстроходное, легкое суденышко домчало нас до пробоины в вентиляционную шахту даже быстрее чем еще недавно Конек. Высадка тоже прошла без проблем. Единственная заминка случилась перед самым спуском.

— Варг, — обратился Артур к молодому мужчине, вооруженному длинным копьем, — ты остаешься тут. Прости, но тебе будет сложно сражаться в полную силу в замкнутом пространстве. Так что будь готов прикрывать отход. Если мы не вернемся к рассвету, возвращайся и бей тревогу.

Копейщик попытался поспорить, но в конце концов подчинился приказу командира. Шаг в темноту катакомб был сделан.

* * *

Путь через подземелья с какой-никакой картой и в компании девяти высокоранговых воинов проходил куда более уверено. Дойдя до так запомнившихся мне железнодорожных путей, наступил момент свериться с картой. Схема, восстановленная Олафом, была далека от совершенства, имела низкую детализацию и пестрела белыми пятнами. Тем не менее рассмотреть основную структуру и расположение переходов было вполне возможно. Так мы нашли тот зал с множеством дверей, многоколейную магистраль, под сводом которой мы сейчас стояли, и, конечно, массивный зал, притаившийся прямо под старой частью города. Почти наверняка нам нужно было именно туда, только там можно было относительно безопасно разместить большое количество разумных.

Отклонившийся от ранее исследованного маршрута наш путь продолжился вдоль нити узкоколейки. Тоннель был сделан на совесть, даже после Катаклизма и массовых тектонических перемен обделка была цела, и лишь раз в несколько сотен метров попадались растекшиеся затянутые коричневой болотной пленкой лужи. Все-таки вода пробивала себе дорогу везде и всюду.

Нужный поворот было легко не заметить. Малоприметная дверь мало того, что и так терялась на фоне почти тридцатиметрового коридора, так еще и притаилась в тени ниши. Чанг, шедший правее всех, лишь чудом различил ее среди сгустившихся из-за использования светляка сгустков мрака. Подойдя ближе все сразу поняли — мы в полушаге от цели. В отличии от пыльного запустения большинства уголков комплекса здесь наблюдались следы активности. Борозды от волокуш, отпечатки сапог и босых ног, контуры ящиков… Этим проходом явно пользовались пусть и не часто.

— Итак, господа, дальше, если верить схеме, проход сильно сузится, и идти такой же широкой цепью у нас не получится. Сэр Артур, вы лучше знаете всех присутствующих, командуйте! — отрапортовал я.

— Хм, Юрми и Глен пойдут первыми. Следом я. Гидеон, Касур, Бром — замыкающие, идем тихо.

Все согласились с таким построением, но сразу начать продвижение не удалось. Как только девушка, вооруженная парой изогнутых кинжалов, коснулась двери, моя чуйка взбесилась. Шепот из моих кошмаров пробился в реальность и предупреждал об опасности.

— Стой! — Прежде чем кто-либо успел осознать смысл моего выкрика, с пальцев уже сорвалось слабенькое воздушное лезвие. Такая магия не могла даже в теории навредить пиковому рыцарю, но руку отдернуть заставила.

— Гидеон! Что происходит⁉ — грозно навис надо мной Велор.

— Ловушка, сэр Артур. Я чудом успел почувствовать ее…

— Бред! Я двадцать лет занимаюсь проникновением в… Проникновениями! — взбеленилась Юрми.

— Хех, от твоей оговорки стало только хуже, — не удержался от подколки ее напарник.

— Иди в бездну, Глен! Все поняли! В общем, я не чувствую там и малейшей концентрации маны.

— Так зачем ссориться? — снова встрял Глен. — Хей, парень, сможешь подсказать, как нам проверить ловушку.

Вопрос на секунду заставил меня задуматься, но шепот снова пришел на помощь, хотя теперь уже куда тише чем раньше.

— Срежьте нижнюю часть двери… там сразу за порогом будет набор рун.

Проверка истинности моих слов не заняла много времени. За пару ударов сердца лист кованной стали обзавелся ровным срезом сантиметров на двадцать выше пола. Сама Юрми, оскорбленная в лучших чувствах, сноровисто вытащила обрубок и заглянула внутрь, чтобы через мгновение вылезти с бледным лицом.

— Рунная ловушка, но какая-то странная. Я все еще не чувствую в ней энергии, хотя символы буквально горят фиолетовым светом… Гидеон, мои извинения.

Молча кивнув, я заглянул в проем сам. Сразу за порогом обнаружился миниатюрный заклинательный круг. Руны были мне не знакомы, магической энергии и вправду совсем не чувствовалось, а шепот, чем бы он ни был, молчал.

— Я тоже такое раньше не встречал, — отрапортовал, возвращаясь в вертикальное положение.

— Ну-ка малышня, дайте дядя Артур посмотрит, — вид могучего воина, способного в одиночку перебить всех остальных, собравшихся тут, встающего на карачки мог бы вызвать смех. С другой стороны, когда ты добрался практически до вершины пирамиды силы, ты можешь позволить себе некоторую долю эпатажности. — угу, ясно. Что могу сказать, нам очень повезло. Ловушка-сигналка с вложенным смертным проклятием, запитанная отнятой жизнью. А руны старо-эльфийские. Нам действительно повезло, что каким-то чудом Гидеон ее почувствовал. Убить, может быть, никого бы и не убило, но враг точно знал бы, что мы тут.

В итоге Велор все же справился с ловушкой, применив новую для меня технику маны, и мы двинулись заранее оговоренным строем. Наши, буду называть их рейнджерами, бесшумно скользили первыми, Касур и я замыкали строй. Сразу за дверью находился небольшой тамбур с лестницей из вбитых в стену скоб, исчезавшей в узком отверстии под потолком. Здоровяки, вооруженные тяжелым оружием вроде того же Брома протискивались в него с трудом. Завершался подъем переходом в тот самый технический коридор, ведущий к основному жилому пространству. Вдоль стен тянулись толстые змеи проводов, ветер бил в лицо, под потолком находились первые встреченные нами рабочие светильники. Мы были на верном пути.

Коридор шел не по прямой, а петлял, время от времени совершая крутые повороты. В какой-то момент до ушей стал доноситься неразборчивый шум. Удары гонга, песнопения, стоны. Что бы там не происходило, мы пришли явно не к началу веселья. После очередного поворота Глен и Юрми не сговариваясь рванули вперед, исчезая в освещенном ярким синим светом проеме. Спустя десяток секунд они вернулись с эльфом на руках. Парень был жив, но дышал с трудом. Специалисты «по проникновению» вырубили его с гарантией.

— Убивать не стали, мало ли кто почувствует смерть. Там целое наблюдательное гнездо под самым потолком пещеры, балкончик. А то, что творится внизу… Это нужно видеть своими глазами.

Вид, открывшийся с балкона, на который нам удалось пробраться, пугал до дрожи в коленках. Уверен, даже опытных воителей, стоявших со мной плечом к плечу, картина десятков тел ритуально убитых разумных проняли. Это был не бой, не честная схватка за жизнь, а просто методичное истребление. Монструозные мечи, слишком тонкие и длинные для боя, протыкали плоть (иногда и по несколько штук), создавая из жертв гротескные фигуры. Словно безумные энтомологи эльфы в белых заляпанных кровью балахонах пополняли свою ужасную коллекцию.

Кровь убитых стекала по лезвиям клинков и просто падала на землю, собираясь в ручейки, текущие по линиям знаков. Колоссальное количество энергии курсировало внутри пентаграммы постепенно концентрируясь в центре, куда сейчас двое рослых балахонщиков тащили пребывающую в бреду полуголую, избитую эльфийку. Встречал эту процессию неподвижно стоящий старик. Встретить эльфийского старика непросто. Время предпочитает не замечать остроухих, и тот факт, что на лице этого существа отразились следы старения, говорил о том, что он был невероятно стар. Сколько ему лет? Три? Четыре тысячи? Откуда только вылезло это ископаемое…

Когда несчастную поставили перед древним эльфом на колени, он резко распрямился, сбрасывая с себя балахон, являя миру отнюдь не старческое тело. Высокий, покрытые канатами мышц крепкие кости, кожа, покрытая ровным слоем шрамов вперемешку с татуировками.

Вдруг рядом послышался звук извлекаемого из ножен меча.

— Бегите, — сурово уронил слова Артур. — ритуал почти завершен, я сейчас постараюсь прервать его, но вам тут делать нечего.

— Но мы должны вам помочь! — вскинулся рослый детина с топором.

— Вы тут ничем не поможете, а просто умрете. Тварь в центре — это печально известный Преподобный Хагмер. Первожрец Вкладчицы Мечей.Поспешите и подымайте гарнизон, — последние слова он произнес, вспыхнув маной и падая вниз, в полете обрушивая на площадь под нами целую серию разрезов, способных перепахать ее вдоль и поперек. Время замедлилось. Я видел, как летят лезвия маны. Как отчаянно Артур рвет своим телом пространство, отталкиваясь от воздуха. Но все равно не успевает.

Тонкий длинный клинок Хагмера вошел в темечко эльфийки пробивая тело насквозь. Пространство дрогнуло. Стены и своды заходили ходуном. Мир для меня потонул в боли тысяч разом умерших разумных, а нечто страшное спустилось на землю. Мы побежали.

* * *

Тяжелый дредноут «Покоритель бури» лежал в дрейфе у входа в гавань Ауразиона, когда вдруг ночь обратилась днем. Исполинских размеров меч, выкованный из солнечных лучей, появился в небе над старой частью города и с внушающим трепет гулом начал опускаться вниз. На его пути встал главный щит города. Непробиваемый панцирь из изумрудной энергии накрыл дома и их жителей, но магия, недоступная людям, была слишком сильна. Барьер, способный десятками держать стратегические заклинания, призванные стирать города с хрустом, проломился, лишь замедлив движения поистине божественного оружия. Мгновением позже острие уже воткнулось в землю, породив новый взрыв. Один за другим вставали уровни внутренней защиты, дробя и ослабляя урон от взрыва, поглотившего весь административный центр острова.

Капитан Покорителя бури Жак Гвиндоул, маг в ранге магистра наблюдал за этим с капитанского мостика своего корабля проснувшись от эманаций чудовищных чар, обрушенных на его родной дом. Страх за семью и холодная ярость захлестнули его, но он не просто так командовал одним из лучших кораблей в мире. Разум удержал контроль над телом и усиленный магией голос аэроманта, пронесся по кораблю даже раньше сигнальных колоколов.

— Подъем, сукины дети! Подъем! На город напали! — Жак, не раз отражавший атаки пиратских королей, прекрасно знал — такие чары никогда не конец ада, а лишь его начало. Враг, кем бы он ни был, сделал свой первый ход, и теперь должен был последовать второй. И видят мертвые боги, он сделает все, чтобы этому помешать. Покоритель бури загудел, оживая ото сна. — Винслоу, свяжись с командующим морскими силами, и с другими кораблями!

— Капитан! Центр не отвечает! Ни одного сигнала! Пытаюсь поймать связь с другими кораблями… — штатный связист-шаман, оперирующий тонкими планами, материализовался на посту практически мгновенно.

Вот только то, что он пытался сделать стало абсолютно бессмысленным уже через несколько вдохов. Зародившийся словно из ниоткуда посреди ночного неба огненный луч перечеркнул как просто бросившие якорь, так и стоявшие на приколе корабли. Стенки городского барьера не дали огню захватить здания порта, но большая часть флота превратилась в пылающие факелы. Как будто этого было мало, сам горизонт задрожал и осыпался частицами магии. Иллюзия, заменившая собой целый кусок пространства, разрушилась, открывая вид на армаду из шести десятков кораблей, неумолимо надвигающуюся на город. Даже без подзорной трубы Гвиндоул легко мог разглядеть вышитые на парусах золотые кроны деревьев и, конечно, монструозный корабль, перевозивший прообраз этих рисунков. Дерево высотой под семьдесят метров с толстым стволом смешно уместилось на плавучей платформе, вот только Капитану и команде было не до смеха. Плавучий мэллорн, могучий ствол, покрытый серебряной корой, слепящая золотом крона и настоящий океан маны. Эльфийский аналог летающих крепостей.

На этом моменте ярость и эмоции покинули Жака. Им больше не было места. Все произошедшее не оставляло ни малейших сомнений. Война. Настоящая война, не чета всему тому, что видел мир в последние три сотни лет. Он не боялся боя, моряки Ауразиона заслужено считались одними из лучших в новом мире. Их нанимали короли, для борьбы с морскими чудовищами и пиратскими флотилиями, но на флоте почти не осталось разумных, заставших ужасы Великой Войны. Смотря на приближающегося врага, Гвиндоул смог удержать в голове всего две мысли. Первой была беззвучная молитва о своей семье, оставшейся в городе. Второй была цель…

— Команда, общее построение на палубе, — скомандовал он и принялся облачаться в стоявшие рядом на стойке зачарованные доспехи. Когда последний элемент брони встал на свое место капитан стукнул посохом о землю и вышел на палубу к команде. Все семьсот пятьдесят человек экипажа уже стояли перед ним. Это было хорошо, даже если небо обрушится на землю слово капитана на корабле закон.

— Капитан корабля первого ранга, Магистр Жак Гвиндоул! — зычно объявил его заместитель.

— Смирно! Друзья! Нет смысла тратить время на объяснения, вы и сами все видите. Враг пришел в наш дом! Уже сейчас многие наши товарищи отдали свои жизни, но мы еще на плаву. Враг силен! А у нас за спинами наши дома, наши близкие, все то, ради чего покидая порт, мы возвращаемся назад! Ауразион не падет так просто! Уверен, доблестные защитники города уже готовятся отразить удар! Но им понадобится время, которого у них нет. Поэтому мы выкупим его для них даже ценой своих жизней! На стягах врага Золотая Крона, и я думаю никто не испытывает иллюзий в том, что эльфы, вновь поднявшие этот проклятый стяг, будут к кому-то милосердны? Будьте храбрыми, будьте стойкими! Пусть сегодня мы погибнем, но все, что ждет покусившихся на наш дом — это стать частью Кладбища Кораблей! Мы наследники величайших моряков Великой Войны, так не посрамим их память!

Гул сотен голосов стал ему ответом.

— Поднять паруса! Поднять щиты! Аэромантам приготовиться к разгону! Разжечь алхимический реактор! Пушки к бою! Ритуальным командам раздать все имеющиеся запасы расходников!

Один пусть и могучий корабль на фоне полной армады противника смотрелся блекло, но лишь набирал скорость. Вот первые ядра и заклятия врага вгрызлись в защиту Покорителя Бурь. Оба борта окутались дымами ответных залпов. Ритуальные площадки на палубах светились всеми цветами радуги, выпивая не только ресурсы, но и жизни магов, сошедшихся в едином порыве забрать с собой как можно больше врагов. Пространство вокруг дредноута вскипело от излившейся в него структурированной маны. Неожиданная прыть исступленно шедшего в самоубийственную атаку корабля посеяла смуту среди капитанов противника. Эльфийские галеоны кружили вокруг него, осыпая ядрами. Экипаж работал на пределе сил. Время перестало существовать. В какой-то момент щиты истощились и пали. Паруса полыхали, алхимический реактор работал на пределе сил, а Покоритель, ведомый волей капитана, ревя умирающим зверем, шел к своей цели. Меллорну. Жак чувствовал творящуюся на живом корабле магию и пусть не знал ее сути, но интуиция шептала что он должен ей помешать.

Даже спустя многие годы историки, описывающие подвиг Покорителя Бури и его команды, не смогли объяснить, каким образом потерявший девяносто процентов экипажа корабль прорвался к самому сердцу эльфийской армады. Правду знал только покойный Гвиндоул. Дредноут шел на таран, а его капитан спустился в самое сердце корабля. Разрезав запястья, он сотворил свою последнюю магию. Посмертное проклятье магистра магии воздуха. Шедевр по силе достойный слабого архимага. Чародейство, впитавшее в себя последнюю волю, и даже души семьсот пятидесяти одного разумного и обратившее их в разрушительную силу. Эксперты с бесконечно далекой земли назвали бы это беспрецедентным вакуумным взрывом, но для аборигенов дредноут превратился в белый пылающий шар.

Мэллрон не потонул, даже не замедлился. Обгоревшая до угля кора со временем смогла бы восстановиться, но эта атака нарушила токи магии в магическом древе, чем создала брешь, впоследствии изменившую итог этого боя.

В шестой день, восьмого месяца, триста двадцать четвертого года от Конца Великов Войны с атаки флота Золотой Кроны и беспрецедентной контратаки дредноута Покоритель Бури, забравшего на то свет с собой еще четыре эльфийских тяжелых кораблей, завершился период времени, называемый Эпохой Великого Восстановления. Пробил час новой войны.

Глава 12

Перекачанный энергией серп стального света испарил только что убитую жертву вместе с ритуальным оружием и несколькими служками, не успевшими броситься наутек, но было уже слишком поздно. На поверхности, от которой нас отделяла толща земли, что-то громыхнуло, пространство вокруг задрожало, а с потолка посыпались осколки кристаллов.

Мягко приземлился на ноги с обнаженным клинком в руках. Вокруг воцарился хаос единственным островками спокойствия, в котором оставались я и древнее чудовище, посягнувшее на мой дом. Сколько же раз с самого детства я слышал про это существо. В доме Велор дети учат имена своих славных предков — героев прошлого, омывших свои имена славой и возвысивших дом Велор на высоту, позволившую ему не пасть даже после Катаклизма. Но вместе с ними мы учим имена еще одной группы разумных. Враги, заслужившие чтобы их помнили, чтобы не забывали, кто оказался достаточно силен, чтобы вызвать на себя гнев семьи и пережить его. Азиркан Ад-Дин «Копье пустыни», Торвальд «Разрубивший гору» и некоторые другие. И среди всех них одно имя, стоящее на отдельном месте — Преподобный Хагмер.

Один из лучших эльфийских мечников в истории… С его талантами воина могла соперничать только его беспрецедентная жесткость, вошедшая в легенды и страшные сказки, которыми пугают детей по всему миру. Воин, сражавшийся на равных с моим учителем, и единственный, кто смог пережить его «меч конца». Страшный противник.

— Зачем ты явился сюда, Хагмер Первожрец? Ты не найдешь в этом городе ничего кроме собственной смерти, — нарушил я зависшее между нами молчание.

В ответ на это он затрясся мелкой дрожью, через несколько вдохов перешедшей в безумный хохот.

— Ах-ха-ха! Знаешь, — заговорил, сбрасывая с себя жреческое одеяние и оставаясь передо мной в одних только легких штанах. — против моих убеждений опускаться до разговора с лысой обезьяной, но ты же не просто обезьяна, ты потомок той самой макаки, оставившей мне это! — его палец указал на тянущийся через всю шею не до конца заживший шрам — след его сражения с учителем, почти обезглавившим ублюдка. — Каким же приятным дополнением будет бросить ему в ноги голову его щенка!

По мере разговора воздух вокруг него начинал трепетать все сильнее, пока вокруг него не сформировался столб полупрозрачной, золотистой энергии.

— Для этого ее надо сначала снять с моих плеч, нелюдь!

— Ах-ха! Как будто с этим будут проблемы. Единственный, кто мог спасти тебя, это продавшаяся людишкам гнида Мелуи, но он мертв! Мертв! Мертв! Мертв! Богиня забрала его! Все, что ты видишь тут, было только ради того, чтобы тень предателя не закрывала эту смердящую деревеньку. Уже сейчас наш флот подходит к вашим берегам! Сегодня мы возродим мою госпожу и начнем наше победное шествие. Эпоха ужаса окончена, ведь свет уже здесь!

Старый эльф, покрытый ритуальными татуировками, едва ли не бился в религиозном экстазе. Я же пытался обработать полученную информацию. И все же Лорд Мэлуи нас не предал… От этого на сердце стало легче, но получается в его клане раскол, и как минимум часть эльфов на стороне предателей! К тому же они смогли убить архимага, и, судя по грохоту, хорошо, если город еще существует. Стоп! Нет! Город не мог пасть так легко! Ауразион еще борется, а значит я должен любой ценой похоронить старую тварь в этом склепе.

— Хех, старик, даже жаль, что ты не увидишь, как твое божество будет втоптано в грязь! — выкрикнул я, раскручивая выпущенную из тела ману.

Сегодня я — Артур Велор, создам свою легенду, закончив историю Преподобного Хагмера!

* * *

Форгрим, десятник городской стражи сидел в караульной у ворот, отделявших доки от нижнего города, и полировал свой клинок. Этот меч для него был в полной мере своим и являлся предметом немалой личной гордости. Став сквайром в возрасте тридцати двух лет он получил звание десятника, а вместе с ним и доступ к турнирам, проводимым знатными семьями. Как же велика была его радость, когда три года назад, после двух лет безуспешных попыток, он вырвал себе третье место в весеннем турнире малых семей. Наградой за него стал этот самый зачарованный на прочность и остроту клинок.

Рано утром заскочил его старый приятель и бывший подчиненный, ушедший под руку Велоров пару лет назад. Молодой и талантливый парнишка не искал легких путей и был готов платить своими временем, силами и низким званием, за возможность получить доступ к урокам высокоранговых воинов. Малыш Чез прибежал ни свет ни заря в момент пересменки и предупредил, что сегодня стоит проявить себя с лучшей стороны и весь день отвести по высшему разряду. Точной причины он не знал, но вроде как был шанс на полномасштабную проверку. С того момента прошел уже почти целый день, в течение которого Форгрим не давал своим бездельникам прохлаждаться, но ощущение, что ставка не сыграла, росло с каждой секундой.

А потом разверзся ад. Сначала Форгрим не понял, что произошло. Ужасный грохот и заплясавший под ногами пол заставили его выбежать на улицу, чтобы лицом к лицу столкнуться с волной горячего воздуха, несущейся меж домов. Осколки, распадающегося в центре города, исполинского клинка, словно опущенного рукой невидимого великана. Крошащийся и теряющий силы барьер над городом. Голова десятника шла кругом от масштаба произошедших за доли секунды изменений. Не успел он опомниться, как из ночной тьмы со стороны моря на берег обрушился огненный луч, перепахавший берег от края до края. Пулей взлетев на смотровую вышку, мужчина сквозь занимающийся пожар увидел, как перемалывая остовы флота к берегу пристают океанические транспортники. Аппарели синхронно опустились, выпуская из недр кораблей-гигантов полчища человекоподобных чудовищ. И на фоне всего этого замерло вылепленное из золота и серебра древо.

Он действовал больше на автоматизме чем под контролем разума. Отдавались приказы, сновали вокруг люди. Бой гремел по всему городу. В какой-то момент первые нападающие накатили на вверенные ему ворота, бой закипел уже тут. Похожие на людей, гномов, и зверолюдей, существа без страха и проблесков разума налетали на стражу, к которым уже присоединились первые ополченцы из числа горожан и гостей города. Все смешалось, горло оказалось сорвано от криков и время от времени он просто рубил. Рубил до тех пор, пока очередной мутант не падал у его ног. Но враги не кончались. За все время боя был лишь один момент, когда все замерло. В ту секунду небо разорвалось от колоссального количества маны. Бой теперь шел не только на земле, но и в воздухе.

Доки горели. Где-то в их глубине все еще звучали затухающие стычки, но судьба остатков защитников была предрешена, а враг переключился на пробитие пути к сердцу города. Волна за волной орда измененных тварей накатывала на городскую стену, с каждым разом забирая все больше жизней стражей и ополченцев, заставляя их отступать, оставляя рубежи обороны. Форгрим скрылся за баррикадой, чтобы перевести дух, восстановить ток маны и укрыться от летящих из-за спин чудовищ стрел и заклинаний. Его десяток выбыл уже в полном составе, сложив свои жизни еще до того, как были потеряны ворота. Рядом с ним было полторы дюжины мужчин, взявшихся за оружие, когда стало понятно, какого масштаба угроза грозит городу.

— Хей, ваше магичество, сможешь еще чем-то ударить по воротам, чтобы хоть чуть-чуть их замедлить? Нам нужна хотя бы минутная передышка, — крикнул он, высовываясь и нанося колющий удар очередной подоспевшей твари, — уверен, скоро придет подмога… надо только продержаться!

— Я пуст, — коротко ответил немолодой уже маг. Этот престарелый бакалавр, так и не шагнувший выше, жил практически у ворот и подрабатывал, помогая им проверять сомнительные артефакты, если таковые обнаруживали. Стоило эльфийской нечести пойти на штурм, как он оказался тут, и, по большому счету, только благодаря ему удалось отбить первый удар врага. Сейчас же он бледный как мел сидел, привалившись к стене.

— Плохо, — столь же коротко отреагировал десятник. Даже не имея за плечами опыта десятков битв, он понимал, что без хотя бы минимальной магической поддержки выдержать натиск врага не удастся. Даже те пятьесят минут, выбитые ценой нескольких сотен жизней горожан, были чудом, а значит оставался последний путь. Он встал в полный рост и выставил меч перед собой, — все, кто готов вместе со мной дать последний бой захватчику, приготовьтесь перегрузить ядро маны.

Каждому продвинувшемуся по пути контроля маны было известно, как опасно слишком бесконтрольно увеличивать ток энергии в теле. Без должных знаний и техник исход всегда один — кратковременный всплеск мощи, длящийся от силы несколько минут, после которого наступает неминуемая смерть. Ты просто сгорал в пламени собственной силы. Редко. Очень редко кто-либо шел так далеко, но перед лицом участи что хуже смерти эти простые люди, не ведавшие настоящей войны, были готовы отдать себя без остатка.

И в момент, когда он был уже готов собраться сжечь себя, вложив все в последний удар, над головой со свистом пролетело нечто черное, врубившееся в строй врага, входящий через захваченные ворота. Три черных ядра протаранили толпу измененных, а уже через мгновение вокруг них закружился кровавый вихрь. Воздух красный от крови заполнил собой все пространство между защитниками города и прорывающимся внутрь эльфами. А в центре этого пространства стояло трое разумных.

Обнаженные, из одежды на них были только холщевые штаны. Пышущие первобытной яростью, воплощенной в красную ауру, исходящую от их кожи. Вооруженные двухлезвийными топорами. Гномьи берсерки. Как только в голове десятника созрело это узнавание за спиной послышался вой боевого горна, заглушивший гул пламени и крики толпы монстров. Земля задрожала, а в спину ударила песнь.

Братства шахты начнут пляс

(В строй, в строй, вслед за мной!)

Выше кирку, громче глас

(Пой, пой, в такт со мной!)

Манит, манит глубина

Драгоценностей не счесть,

Что в запасах горных есть

Вскормлен скалой, в подземельях рожден

Рос с темнотой, горной твердью защищен

Плоть железо, кости — сталь

(Плоть железо, кости — сталь)

Прокопай свободный край

Брат, со мною запевай!

Я смелый гном, я копаю проход

Кирки, кирки в ход!

Кирки, кирки в ход!*

Прямо к ним по улице, гремя доспехами, чеканила шаг стальная стена гномьей фаланги, во главе которой стоял рослый гном, вооруженный мечом. Другой рукой он удерживал нечто, отдаленно похожее на державу.

— Гномы клана Кимлогнар пришли на помощь своему дому! — камнепадом обрушился на улицу его голос. Сотни гномов ответили ему боевым кличем, а сам Форгрим ощутил то, с чем уже попрощался, а именно надежду. Пока они оттаскивали раненных десятник поймал молчаливый, полный уважения кивок гномьего предводителя. А фаланга тем временем ускоряла свой шаг, переходя на бег. Не сразу, но в один миг он заметил, как ровные ряды марширующих гномов окутывала синевато-серая дымка, постепенно становившаяся плотнее и материальное. Далекому от жизни регулярной армии стражнику понадобилось еще некоторое время, чтобы понять, что он видит перед глазами легендарную коллективную технику. Навык, выделяющий посвятивших себя войне в отдельную группу, и делающий воинов по настоящему страшной силой на поле боя между армиями. Когда даже группа оруженосцев и сквайров при должной сноровке может выдержать атаку магистра, или порвать мастера клинка.

Но не время было любоваться чужой доблестью, врагов было еще много, а опасность не миновала. Битва еще не проиграна! Они еще даже толком не увидели тех, кто натравил на них этих искалеченных магией разумных. Вал заклинаний не стихал, а светопреставление в небе не думало прекращаться, лишь замирая на считанные мгновения, чтобы ударом сердца позднее вспыхнуть с новой силой. Поэтому подняв за собой людей, еще способных сражаться, Форгрим повел их вслед за гномами. Стена должна быть отбита, а город защищен!

* * *

По пепелищу, бывшему еще час назад жемчужиной их города, шли двое мужчин, и если одного из них, одетого в бело-золотые одежды, можно было назвать стариком, то второй без сомнений был настоящим ископаемым. Дряхлый, сгорбленный под тяжестью прожитых лет мужчина, носивший черную с серебром военную форму давно павшей страны, он, тем не менее, ступал твердо и уверенно. С другой стороны, чему удивляться. Десятки? Сотни? Тысячи раз ему приходилось прокладывать свой путь сквозь дым и пепел войны?

В одном из них легко узнавался ректор Академии магии Ауразиона Сорм, личный ученик Лорда Мелуи Жак де Гиз. Лицо второго среди живых помнили немногие. Глава Морской Магической Академии Марсело Зандос, разменял четвертую сотню лет и редко показывался на глаза обществу, предпочитая публичным выступлениям работы в своей лаборатории. Они шли молча, не размениваясь на слова. Шаг за шагом они пробирались к центру когда-то великолепного дворца.

— Не могу поверить… — заговорил Де Гиз. — не могу поверить, что учителя нет! Что за магия могла принести такие разрушения!

— Придется поверить. Смерть одаренного такой силы ощутил даже я, и это при том, что мой путь увел меня от некроса так далеко, что чувствительность к нему была практически полностью потеряна. В каком состоянии сейчас наши пародии на некромантов мне даже страшно представить.А магия, хах, поздравляю тебя сопляк, мы все стали свидетелями того, что мир не видел уже больше трех сотен лет — божественная магия, — сгорбленный старик смачно плюнул на землю.

— Да даже божественная магия, откуда бы они ее не вытащили, не смогла бы пробить барьер учителя! — казалось бы уже поседевший с годами мужчина вел себя как подросток, впрочем в какой-то мере его можно было понять. Глыба, бывшая чем-то непоколебимым на протяжении более чем ста лет его жизни, осыпалась пылью.

— Значит применили какую-нибудь подлую дрянь. Это же сучьи эльфы Золотой Кроны, самые бесчестные и больные на голову ублюдки старого мира, — за этим последовала волна ругательств сразу на нескольких языках.

— Попрошу! Учитель тоже был эльфом!

— Сопляк, только из уважения к твоему учителю, его силе и мудрости, я прекратил пополнять свою коллекцию эльфийских черепов, — без тени иронии ответил ему спутник.

В этот момент они наконец нашли то, что искали. Казавшаяся издали небольшим огоньком аномалия, оказалась вблизи сферой из плотного света двух метров в диаметре. Внутри нее спали три эльфийских и два человеческих ребенка, а рядом стоял воткнутый в землю посох, выглядящий как ровная белая палка без сучков или каких-либо шероховатостей. На нем все еще остались ладони разумного, державшего его до самого конца.

— Хах, даже после смерти старый проходимец продолжает мешать мне ненавидеть его народ. Хей, Жак, что это за ребятня знаешь? — спросил великий магистр у своего опустившегося на колени перед посохом коллеги.

— Да… Учитель часто преподавал талантливым детям, которых считал достойными… И кажется понимая, что атака нацелена в первую очередь на него… Выбрал их жизни вместо своей. Надо доставить их в безопасное место.

Ровно минуту продлилось молчание в память об одном из самых могущественных чародеев Домгандейта — Аэлару Мэлуи.

— И что теперь? — подняв голову к небу, сказал человек потерявший приемного отца и учителя.

— Что теперь? Ха-ха-ха! — рассмеялся Марсело Зандос, — теперь сопляк только одно. Война!

Пятка посоха старика ударилась о землю, подняв в воздух облачко пепла. По кварталу, ставшему выжженым пустырем, прошлась незримая обычным взглядом волна, и сразу после ее затухания вокруг пустыря во вспышках заклинаний перемещения начали появляться маги. Все те, кто выжил после удара по сердцу города. Все те, кто был вне зданий академий, сейчас лежащих в руинах. Все те, кто ждал этой секунды, чтобы отомстить за разрушенный дом.

Великий магистр Марсело перехватил посох двумя руками. Спина его распрямилась. По старческим сухим рукам побежали разряды магической энергии. Глаза затопила синева бездонного океана. А потом он заговорил.

— Согласно законам нашего славно города Ауразиона, я, Марсело Зандос, принимаю на себя командование обороной. Командирам боевых крыльев обеих Академий прибыть для доклада о статусе личного состава и формирования плана. Корпусам энфорсеров выданы максимальные полномочия, отправляйтесь и помогите ополчениям до прибытия регулярных частей. Члены семьи Мэлуи, поднявшие оружие против защитников города, объявляются предателями и подлежат немедленному устранению. Выполнять.

Люди вокруг пришли в движение, но военному совету было не суждено состояться. Когда Зандос договорил от маячившего вдалеке на воде мэллорна отделилась пылающая золотом точка, устремившаяся к центру острова.

— Ого… Кажется даже я недооценил безумие эльфов. Они пытаются возродить одного из своих богов! Эта аура! Черт, черт, черт! ¡Malditos bastardos! ¡Por los dioses muertos, hundiré su maldita isla! Гиз! Приготовься! У нас резко появилась проблема побольше наземного вторжения. За мной! Мы должны уничтожить эту дрянь до того, как в ней пробудится сознание!

Создав вокруг себе сферу из воды, он взмыл наперерез несущемуся к городу болиду. Де Гиз последовал вслед за ним, помедлив пару секунд. Поднявшись на несколько сотен метров над землей, они застыли напротив источающей золотой свет эльфийки, окруженной кругом из двенадцати золотых мечей.

— Ну здравствуй, аватара Лианорнии, Богиня мечей, — процедил сквозь зубы старый вояка.

А потом небо затопил огонь развернувшихся чар.

* * *

Больно. Ты чувствуешь, как кровь приливает к голове, кожа краснеет. Тебе хочется сорвать набухший и горячий шмат мяса, не дающий ни дышать, ни смотреть. Голова раскалывалась от боли тысяч людей, чьи жизни оборвались в одно мгновение. Толком не понимая, что происходит я пытался бежать с остальными, пока с очередной вспышкой боли, пришедшей в какой-то момент, пол резко не приблизился. Кто-то подхватил меня и понес вперед. Картинка в глазах померкла, и вся моя реальность свернулась до пульсирующего сгустка боли, и единственное, что мне осталось, это сконцентрироваться на хотя бы немного помогавшей формуле из некромантского манускрипта.

Ни за что в жизни не смогу сказать сколько пробыл в таком состоянии, но на очередном круге борьбы с раздирающим черепную коробку изнутри спазмом все кончилось. Тягучая, тошнотворная субстанция припадочного бреда выплюнула меня на поверхность, вернув контроль над телом. Нет, она не исчезла, но отступила, резко став куда… терпимей? Из густого омута она осталась налетом, осевшем на душе и теле, мешающим, но не убивающим. Глаза распахнулись, открывая мне вид на непривычно беззвездное, окрашенное в оранжево-желтый небо. На какую-то секунду мне показалось, что я все еще Лаврентий Анатольевич и просто потерял сознание в Москве где-нибудь на Солянском проезде. Лежу с сердечным приступом или инсультом, ловя ртом пыльный холодный воздух, ведь именно таким тебе кажется небо в свете фонарей мегаполиса. Но наваждение быстро схлынуло, унесенное морским ветром и шумом волн. Я полусидел на палубе лодки, мчавшейся к берегу, а со спины ко мне прижималась Касур, удерживавшая меня в захвате.

— Гидеон? Ты с нами? — донеслись до ушей вопросы спутницы.

— Агх… Да, я тут… — руки и ноги прекратили оплетать мое тело, и полурослица отодвинулась в сторону.

— Фу-у-х, — выдохнул тяжело усевшийся рядом с нами здоровяк Бром, — ну и дал ты паря.

— А что вообще произошло? Помню только, как после начала ритуала, пришла адская боль, а потом темнота, — про то, что я не совсем потерял сознание, а скорее сконцентрировался на одной полузапрещенной магической практике решил промолчать.

— Да, это мы все хотели у тебя спросить. Большую часть забега через подземелье ты пролежал мешком с мукой, а уже перед самым выходом взорвался маной так, что крепкий магистр позавидует и начал дрыгаться, да так что мне и Касур пришлось тебя заламывать. А ты точно не воин? Такой силищи в таком теле я от тебя не ожидал.

Так, в прошлый раз подобный всплеск силы был, когда на корабле погибли рабы. Но в этот раз все на порядок масштабнее, что же произошло?

— Не знаю, может как-то срезонировал с ритуалом, который тот страшный эльф проводил. Кстати, уже понятно, что он сделал?

— Это как раз, к сожалению, ясно, — откликнулся копейщик Варг и мотнул рукой в сторону берега.

На негнущихся, слегка одеревеневших ногах я доковылял до борта и увидел объятый огнем Ауразион. Над центром стояли густые клубы дыма и пепла. Береговая линия и порт с доками представляли собой одно сплошное пожарище, пятнадцатиметровая стена пламени местами прорывалась в мясистое тело города, двигаясь по улицам и крышам домов. Мне было плевать на застывшее на отдалении от берега гигантское дерево, на полуразрушенный город, я тут же начал пытаться высмотреть, что происходит в районе проживания моей семьи. От сердца слегка отлегло, когда стало понятно, что раскаленная огненная амеба еще не прокинула свою разрушительную ложноножку к дому.

— О мертвые боги… — вырвалось из меня против воли.

— Да. — согласился со мной Варг, — а как уж это выглядело, когда на землю стал опускаться клинок из чистого света…

Копейщик потратил не больше пяти минут на объяснения того, что он смог увидеть со своей наблюдательной позиции. Как только он замолк, лодка погрузилась в гнетущую тишину. Каждый думал о своем. Лично я боролся с переживаниями за мать и сестру. Касур простор сидела, рядом, положив руку мне на плечо. С лиц остальных не сходили тревога и страх. Да, определенно страх. Что в целом логично, Артур Велор был очень силен. Уже позднее, после того дня «экзамена» я анализировал наш бой, прокручивал его в памяти и пришел к закономерному выводу. Разрыв сил между нами настолько велик, что я даже не мог оценить, насколько он с нами игрался. Сейчас же, когда прошло уже около сорока минут, он нас так и не нагнал. С другой стороны, та древняя эльфийская срань тоже не преследует нас, передвигаясь по воде как водомерка. Но уже и этого было достаточно чтобы вселить страх в сердца.

По мере приближения к берегу все начали готовиться к спуску. Подтягивались завязки на доспехах, пересчитывались расходники в подсумках. Проще говоря, народ пытался привычной рутиной побороть мандраж и настроиться на работу. Неудивительно, учитывая, что каждый из них был профессионалом с многолетним опытом, к моменту, когда нос кораблика врезался в берег буквально взлетев на песчаную гряду, на землю спрыгнул отряд готовых к бою головорезов. А уже через пару ударов сердца рядом со мной и Касур осталась одна только Юрми.

— Гидеон, Касур, наше знакомство было коротким и, к сожалению, целей изначальных мы так и не достигли. Дальше у нас есть свои приказы насчет подобной ситуации, так что вы будете сами по себе. Все, что могу добавить… Рада была познакомиться, спасибо за спасение и… постарайтесь выжить.

Не дождавшись нашего ответа, она сама растворилась в лесу.

— И тебе удачи, — уже в пустоту сказала Касур.

Собственно, мы тоже не задержались на берегу надолго. Нам было куда спешить. Забег до города на фоне подземелья был сродни поездке на скоростном поезде. В город мы влетели на полном ходу и сразу направились к дому. Все вокруг говорило о том, что Артур и правда провел необходимую подготовку. Судя по обрывкам окриков и коротким переговорам людей, враг давил числом, пуская перед собой волны мяса, но глубоко в жилые массивы пока не проник. Разумные более-менее организованно отступали из Ауразиона.

Часового района мы достигли быстро, даже несмотря на необходимость идти против потока из разумных и их телег, экипажей, карет. На нужную улицу мы завернули со стороны порта, и тут уже слышались звуки приближающегося боя. Касур вдруг встала как вкопанная и схватилась одной рукой за голову. Черт, прекрасная же мы команда инвалидов.

— Касур, что такое? Приступ?

— Да! — как-то зло огрызнулась она, — воспоминания, словно пытаются прорваться, но не могут. Гидеон, — она резко стала куда серьезнее, — они уже близко, иди за госпожой Эларой и Айлой, а я их задержу.

— Не-ет, подруга, так дела не делаются. Представляешь, что они со мной сделают, если с тобой что-нибудь случится. Пошли скорее!

— Гидеон, иди один, а потом вернись за мной. Со мной все будет в порядке, обещаю.

Я уже знал это выражение лица. Она не отступит.

— Ладно, черт с тобой. Только не смей умирать! Если поймешь, что все идет не по плану — уходи!

Она просто улыбнулась, а я побежал дальше. Ставшая родной улица выглядела очень пустынно. По спине поползли мурашки, когда я увидел рядом с домом запряженную повозку, груженую нашими вещами, и ни одной живой души. А ведь тут должны быть охранники из того отряда, о котором говорил Альмаир! Но худшие мысли не оправдались, я еще даже не взошел на порог, а дверь уже отворилась и меня в четыре руки затянули внутрь.

Без слов Элара заключила меня в крепкие объятия. Послышались всхлипывания. На шею стала капать соленая влага. Сзади мне в лопатки уткнулась Айла. Я наверно даже и представить не мог уровень переживаний, испытанных ими за время моего отсутствия. Когда мир вокруг буквально горит, а твой близкий человек вроде как ушел это предотвращать, очевидно не смог и так и не вернулся.

— Нас ждет очень серьезный разговор, Гидеон Иргар! — процедила мать отстранившись от меня. Примечательно, Айла так и не выпустила меня из объятий словно боясь, что я снова убегу.

— Готов принять любые кары, но потом! Давайте, мама, Айла, надо спешить! И где слуга Альмаира?

— После того как все началось, он вдруг сорвался крикнул каких-то наемников, ошивавшихся на той стороне улицы и упрыгал в сторону порта. А через некоторые время и эти горе караульные убежали туда же, — ответила мать, уже находясь в движении.

— Черт! Ни на кого нельзя положиться. Ух, я тебе это еще припомню Альмаир.

За следующие пять минут мы закинули остатки вещей в телегу, и я даже выкатил ее на дорогу, но именно в этот момент нас нагнали проблемы. Измененные все же прорвались вглубь города. Первый из них спрыгнул на мостовую прямо с крыши одного из соседних домов и сразу получил летающий кинжал в глазницу. После этого они посыпались градом. И я, и мать вступили в бой, отбиваясь от не испытывавших страха смерти существ, но за слабыми «разведчиками» шли куда более сильные, способные к более тонкому контролю маны особи.

Когда их стало слишком много и один из измененных, основой которого послужил зверолюд-рысь, практически вцепился в горло сестре меня заполонили боль и гнев. Как и тогда на корабле они обратились силой. Вновь заструился по земле туман, а температура воздуха упала. На несколько мгновений я превратился в чистую ярость, явив магию, на которую не должен быть способен. За считанные секунды улица перед домом словно пережила ледяную бурю, а эльфийский бойцы оказались отброшены прочь или убиты. Но и откат в этот раз накрыл меня раньше.

Я просто рухнул на землю, тяжело опустившись на колени. Руки безвольными плетьми лежали вдоль тела. В легких булькала кровь, а боль уже не унимали даже формулы некромантов.

— Жаль, — прозвучал голос передо мной. С трудом подняв глаза, я увидел перед собой полупрозрачную фигуру обманчиво молодого эльфа.

О мертвые боги…

— Жаль, что история такого талантливого некроманта закончится так бездарно.

В паре метров от меня над землей парил призрак патриарха клана Мелуи, Архимага Аэлара, который, очевидно, был мертв.

* — текст песни — это эквиритмический перевод песни «Diggy Diggy Hole» группы WIND ROSE.

Глава 13

Мертвый покой. Странная фраза, капитан имперского крейсера «Ярость», часто думал о ее значении, и оно продолжало ускользать от него. Для жителя Сумеречной империи она была абсурдна. О каком покое в смерти можно говорить? Даже самые бедные и безграмотные из граждан знали, что смерть не дарует никакого покоя, и неважно, отправится твоя душа на перерождение в далекие миры, останется привязанной к телу и продолжит службу на благо империи или, как это заведено у заселивших мир папуасов, отправляется на многие годы в «желудок» к своему божку в роли батарейки. Мертвого покоя не существует. Он миф. Иллюзия, придуманная сломленными и слабыми духом, чтобы успокоить себя. Собственно, именно из-за этого вселенная устроена так, что разумные, как правило, не помнят свои прошлые жизни. Слишком велик этот груз для среднего пошива души. Лишь сильнейшие, доказавшие, что испытания не сломят их дух и не ввергнут в пучину безумия, могли проносить свои знания сквозь вечность.

Мертвый покой лишь иллюзия и именно в такой иллюзии пребывала Ярость на своем многовековом приколе. Но на самом деле в корабле протекали сложнейшие процессы. В частности, неподвижно сидящий на своем «троне» капитан сейчас контролировал процесс привязки шестерых морских змеев, чьи трупы нашли на дне мертвецы. Одни из повелителей морей за несколько месяцев кропотливого труда были обработаны и превращены во вполне пристойных, по меркам Великой Войны, некро-химер. Работа был не сложной для кого-то вроде него, но требовательной по времени. Так что она отлично вписывалась в этот спектакль под названием «Мертвый покой».

Сирена стала тем, что смело эту лицемерную иллюзию покоя с корабля. Убедившись, в том, что новые боевые единицы полностью подконтрольны, капитан вышел из субъективной реальности своего сознания и обратился к духу корабля.

— Дух, доклад о причинах поднятия тревоги.

— Капитан, у нас целых два повода. Спустя столько времени, наконец пришел ответ от одного из ковчегов. Они подтвердили все коды безопасности и отчитались о своей готовности принять нас и наследника.

— Направь мне координаты этого ковчега и прочую имеющуюся информацию по нему. Соответствующий допуск у тебя должен был быть.

— Принято. Допуск подтвержден. Данные будут направлены в ближайшее время.

— И что там со второй причиной?

— Докладываю. Целый флот под флагами Золотой Кроны двигается в Ауразиону. И согласно данным от некро-големов разведчиков, они буду пытаться возродить кого-то из своих богов. Думаю, это одна из основных целей всей экспедиции.

Капитан сжал подлокотники трона до такой степени, что на металле появились вмятины. Идиоты! Толпа около бессмертных, чванливых идиотов! Жаль, что никто так и не выжег их сраные рощи. Как он и думал, старый, вечный, природный противник оказался слишком хитер и живуч, чтобы порадовать всех свой безвозвратной кончиной.

— Приготовиться к всплытию. Мы идем к Ауразиону. И передай сигнал теням, чтобы готовили эвакуацию семьи наследника.

— Уже сделано, господин капитан.

— Прекрасно. Что же, даже интересно, какую божественную тварь они решили вернуть из небытия? Больные ублюдки.

Заработали механизмы. Загудели генераторы. Ярость готовилась снова вступить в бой, спустя три века покоя, о которых никто не просил. Ведь мертвым не ведом покой, а смерть еще не конец.

* * *

— Добрый… вечер… господин… Мэлуи… — прохрипел я, с трудом давя из себя слова.

— Ух ты! Ты все еще можешь говорить! А я было подумал, что твое сознание уже расщепило! — призрак захлопал в ладоши. Забавно, звук его голоса был слышен, а вот хлопки прошли абсолютно беззвучно. Правда куда больше меня интересовала его оговорка. Такое существо обязано было знать что-то о моем состоянии и этих аномальных всплесках силы.

— Что… со мной… происходит?

— Хм, а я думал, ты знаешь. След сумеречного ключа в тебе более чем яркий, а это не самый простой навык для изучения, поэтому был уверен в том, что базовое обучение ты прошел, — сказал он, подлетев поближе и опустившись почти на уровень моего лица, при этом продолжая висеть над землей.

— Нет… — говорить становилось все труднее.

Параллельно с этим в себя пришли Элара с Айлой и бросились ко мне.

— Гидеон, мальчик мой, давай, сыночек, вставай! Надо уходить! — уж не знаю, как я выглядел со стороны, но в глазах матери стояли слезы. Ее руки окутало сияние целительских техник, мана младшего магистра с огромной скоростью собиралась в заклинания, но эффект был минимальным. Только что залеченные раны открывались вновь.

— Мама, подожди… Брат разговаривает, — остановила ее сестра, видимо так же видевшая призрак архимага.

— И вам добрый вечер, юная мисс, — козырнул он рукой. — и так, о чем я? Да! Что с тобой? Надо понимать, что некромантом я никогда не был, но повоевал с ними изрядно, а врага как известно нужно знать в лицо. Некроманты были в этом мире всегда. Люди и нелюди, одаренные самой Смертью и умеющие подчинять себе частицу ее сил. Маги души, так еще вас называли. Как не называй, суть не меняется, вы своего рода проводники, воронки всасывающие некрос и души. Но смерть на то и смерть, ее сила губительна для живых. Некротические энергии действуют на вас слабее, но все еще действуют, а души умерших и их осколки проходят через ваши души, параллельно сводя с ума. Особенно сразу после инициации, надо много и тяжело учиться, чтобы не пасть жертвой собственной силы. Так что, если опытный некромансер — это страшный противник на поле боя, становящийся сильнее с каждым убитым врагом и союзником, практически необоримая сила, то вот неофит, вроде тебя, сам рискует, оказавшись на поле брани сгореть как спичка. Ты же пропустил через себя невероятный для бакалавра объем маны и страшно представить какое количество душ. Повторюсь, удивительно, что ты все еще можешь говорить! Твои коллеги из дома тишины сейчас дружно лежат с мозгами, сваренными вкрутую.

— Вижу… у вас было время… осмотреться… после смерти, — собравшись с силами выплюнул часть крови из легких. — большой интерес к жизни… для призрака. Почему… вы вообще тут? И почему тогда… Айла в порядке?

— Слишком много юмора для человека, который скоро ко мне присоединится. Твоя сестра в порядке, так как еще полную инициацию не прошла, — ответил он с улыбкой. — а насчет твоего первого вопроса, ну я посвятил последние триста лет своей жизни этому городу, хочется увидеть, чем все закончится, — в голосе промелькнула нескрываемая грусть. — к тому же я все-таки архимаг, мой дух не так-то просто изгнать. Возродиться скорее всего не получится, в этот раз мои сородичи постарались на славу. Божественное заклинание развоплотило мою плоть и выжгло любые первичные якоря. Вопрос конечно, как они обошли барьер? Взломали принесением в жертву ближайшего родственника, но кого?

Все происходящее точно было не просто так. Несмотря на близкую потерю сознания, я судорожно соображал, что же именно могло от меня понадобиться призраку одного из искуснейших магов мира. Честно сказать, меня пробирал ужас. За последнее время я стал куда чаще чем хотелось бы взаимодействовать с сущностями, которым меня убить — раз плюнуть, но раз он снизошел до разговора, то стоило попытаться вынести из ситуации максимум. В моем случае этим максимумом является спасение Айлы, матери, Касур, ну и свою собственную шкуру хотелось бы вытащить одним куском.

— Я видел… как некто Хагмер убил эльфийку во время ритуала под городом.

От призрака полыхнуло жутью.

— Эта тварь здесь! — от этого всплеска мне стало хуже, и я начал заваливаться на бок. Элара кинулась снова меня лечить, а продолжал вытягивать ответы из призрака.

— Боюсь… у меня не будет… возможности рассказать вам эту историю.

Ставший куда более серьезным фантом подлетел к самому моему лицу.

— Скажи, мальчик, ты хочешь спасти свою семью?

— Уже… спас… хах.

— Не-е-ет, малыш. Ты просто молод и не знаешь, что такое настоящая война. То, что твои мать и сестра уйдут сегодня из города, ничего не изменит. Сейчас все защитники города сражаются на улицах, и они сильны, пытающийся оспорить это — лжец, но посмотри на гавань, видишь этот мэллрон? Пока он тут стоит целый и невредимый и питает чародеев Золотой Кроны маной, защитникам не победить. Их сметут просто потому, что силы смертных конечны, а уж измененного мяса эльфы навезли сюда тонны, не удивлюсь, если тут сейчас большая часть того, что мои сородичи смогли собрать за эти сотни лет мира. И когда последние защитники города падут, остроухие братья со свойственной долгоживущим расам педантичностью прокатятся по каждому уголку этого острова, вылавливая «сбежавший скот». Но и это не все, подними взгляд к небу, — против воли я поднял взгляд вверх, хотя по правде просто удачно повалился назад, удерживаемый мамой. Там в небесах сражались одаренные высоких рангов. Сначала их было трое, и двое теснили одну, но сейчас уже шестерка магов не могла подавить трех противников. — там сейчас мой ученик и еще несколько великих магистров сражаются, с моим же сыном и королевским заклинателем Кроны. В сущности плевать, они не важны, если бы не третья особа, то их бы уже давно размазали. Третья их сообщница — ни много ни мало аватара Эльфийской Богини воины. Мы называли ее Лианорния Богиня или хозяйка мечей. Жестокий, первобытный бог, шествовавший с эльфами со времен, когда мы были дикарями и кутались в шкуры. Пока что это еще не полноценная аватара, но, как видишь, они смогли прорваться к ее домену, принесли великую жертву. Сколько же сил было потрачено на воскрешение бога? М-м? И как думаешь, что начнется, когда она пробудится? А судя по всему, к этому все идет. С каждой секундой к ней возвращается все больше сил и знаний, если сначала она действовала на голых инстинктах сверхсущества, то теперь она уже явно начала читать поле боя…

— Что… ты хочешь?

— Догадался значит, впрочем глупо было надеяться, что тот, кто самоучкой осилил сумеречный ключ, будет туп, — призрак эльфа распрямился и навис надо мной. — есть у некромантов, особенно из старых родов, навык впускать в себя мертвеца… Ты почти наверняка о таком даже не слышал, но…

Все ясно. Старик не может позволить врагам потопить его детище и потому цепляется за любую возможность. Вот почему он первым делал проверил Дом Тишины, в надежде найти некроманта готового пойти на сделку, но в итоге нашел его в моем лице. Что же в какой-то мере нам тут обоим повезло.

— И ты хочешь воспользоваться моим телом?

— Да! Но обязан предупредить велик шанс, что после этого ты умрешь. Будь ты хотя бы магистром, шансов было бы в разы больше, но ты — юный бакалавр, не думаю, что твое тело долго сможет выдерживать мою магию.

Вариантов было не так много, как могло показаться. С острова просто так не сбежать, тем более, когда в небе резвится аватара одной из мертвых богинь. Сделка с покойным архимагом тоже была делом крайне рискованным, на грани безумия на самом деле, но с другой стороны… я же и так в некотором смысле живу взаймы, верно? А умирать, не так страшно, когда точно знаешь, что смерть — это еще не конец.

— Я согласен! Только поклянись, что постараешься сохранить мне жизнь и вернешь контроль над телом, когда все закончится.

— Клянусь! — улыбнулся он во все тридцать два призрачных зуба.

— Тогда договор.

— Договор.

Мир померк. Я умер.

* * *

Его старый враг говорил, что каждый раз это похоже на маленькую смерть. Что же, спустя тридцать десятилетий он смог убедиться в этом по-настоящему. С шумом втянув в легкие воздух, эльф в теле человеческого юноши распахнул глаза. Организм переживал шок после того, как на какое-то время испытал состояние смерти. Аэлару Мэлуи убитому, и чудом на время обретшему новое тело, потребовалась не более десяти вдохов, чтобы взять себя в руки и начать действовать.

Не обращая внимания на причитания матери тела, «Гидеон» встал и осмотрелся по сторонам. За время его бесед с Гидеоном к ним подоспела уже новая партия измененных. Он слегка подвигался из стороны в сторону. Чувствовалось, что тренированное тело юноши «жмет» душе архимага, но за неимение лучшего, как говорится… Окинув взглядом толпу подбиравшихся ближе мутантов, Аэлар разглядел прячущегося среди них эльфа. Двигаясь среди рабов, он прятался в тенях от случайных и намеренных взглядов.

Щелчок пальцами, и каждого нападающего охватывает белый некротический огонь.

— Так вот как оно ощущается… энергия самой смерти. — опытный маг, в отличии от самого хозяина тела прошедший путь до самой вершины пирамиды силы, чувствовал тот океан энергии, разлитой вокруг, и даже не будучи некромантом видел способы поставить ее себе на службу.

За считанные мгновения не менее сотни измененных оказались убиты. Кучками пепла осыпавшись на землю, они прекратили свое изломанное существование. В эту же секунду послышался свист ветра, и тот эльф-скрытник появился у него за спиной. У шеи появилась холодная сталь.

— Уж не знаю, из какой дыры ты вылез и как заполучил эту силу, но больное животное вроде тебя лучше убить с гарантией. Последние слова своим самкам, тварь?

Мэлуи сложил руки за спиной.

— Эх, ничему вы не учитесь. Прежде чем пускаться в разговоры надо ударить. Вот так.

— Чт… — вопрос эльфа ассасина захлебнулся, так как с неба на огромной скорости прилетел посох архимага, призванный воскресшим хозяином, и своей пятой переломавший все тело горе убийце.

Посох легко лег в руку, признавая хозяина. Взмахнув им он оторвался от земли и, втянув еще чуть больше некроса, окутался белым пламенем, очень похожим на то, которым только что были уничтожены химероиды.

— Матушка, сестра, уходите из города…

— Ты. Не мой. Сын, — сказала ему Элара, смотря прямо в глаза.

— Да, я не он. Но мы вместе делаем все, чтобы он вернулся к вам живым. Поэтому пожалуйста уходите, — договорив, он сорвался в полет. По рассказам врага, впуская в свое тело мертвеца, ты погружаешься в состояние, в котором, ты все чувствуешь, но ничего не можешь сделать. Поводов сомневаться в этом не было, а потому следующую фразу он сказал уже сам себе. — следи внимательно, мальчик. Времени у нас немного, и я научу тебя паре вещей, которые отделяют великого мага от хорошего, — впрочем, ему никто не ответил, сейчас он был практически полноправным владельцем плоти.

Последнее странное событие перед его вмешательством в бой с аватарой произошло, когда он уже поднимался в воздух. Он ощутил зов, мольбу, но посылаемое не мертвецом, а кем-то живым. Неизвестный молил о помощи, о силе, о знаке… Действуя скорее по наитию, он направил часть той огромной силы, фактически захватившей остров просившему. Впереди его ждал бой.

* * *

Когда одержимый каким-то мертвым магом сын скрылся в ночном небе Элара Иргар уже не имела сил ни удивляться, ни переживать. Еще раз посмотрев на разрушенную улицу, она тяжело вздохнула и заковыляла к повозке, но в очередной раз нашлась сила, не давшая наконец уехать. Десять силуэтов выступили из теней. Высокие закутанные в абсолютно черные балахоны, и как Элара, будучи дипломированным целителем могла сразу подтвердить, определенно и точно мертвые.

— Госпожа, не пугайтесь, мы вам не враги. Мы обязаны обеспечить вашу безопасность. Во славу Сумеречной Империи! — прошелестел главный балахонщик.

— Во славу Сумеречной Империи! Смерть — это еще не конец! — хором ответили остальные мертвецы.

«А, нет, кажется силы удивляться пока еще есть»

* * *

Город пылал. Она стояла посреди улицы там, где и пообещала Гидеону. Мимо бежали гражданские, женщины, старики, дети. Мужчин среди них не было. Все, кто мог держать оружие сейчас у береговой линии пытался остановить эльфийских фанатиков и их боевых рабов с промытыми мозгами. Несмотря на то, что прошло три сотни лет назад, в народе до сих пор была жива память о зверствах, творимых Золотой Кроной.

Город пылал, а Касур, оперевшись на молот, пыталась избавиться от внезапно настигнувшей ее головной боли. Ей казалось, что… она уже видела такое. Видела горящий город и бегущих жителей. Видела умирающих защитников и прорывающих их ряды тварей. Битву, идущую на воде, на земле и даже в воздухе, там, где небо пылало от столкновения сил архимагистров и аватары бога, направляемой возродившей ее паствой.

Головная боль и не думала утихать, а становилась лишь сильнее.

«Как не вовремя!», — подумала она. — «уже скоро они будут здесь.»

Вдруг с очередной вспышкой боли она увидела в разуме пыльную грунтовую дорогу, бегущую по зеленым холмам. Океан травы колыхался и справа, и слева. Она шла по ней, а рядом шагала очень похожая на нее саму женщина с ее молотом на плече.

— Учитель, а почему мы сражаемся? Ведь наша богиня покровительствует жизни и плодородию, вряд ли ей нравится то, что мы делаем.

— А с чего ты решила, что мы сражаемся за нее? Мы сражаемся за жизнь, за людей, что пашут эту землю, за мирное небо, за все, что дорого тебе и мне, за все то, чему она покровительствует и без чего не будет существовать. И мы будем продолжать свой поход до конца.

— Но ведь вы сами говорили, что пока есть то, что тебе дорого, всегда найдется тот, кто захочет это отнять! Значит и наш поход никогда не кончится⁈ А если вы погибните в бою или не останется того, ради чего вам захочется биться, то что тогда?

— Эх, принцесса, — женщина взъерошила ей волосы, — ты всегда слушаешь меня только частично. Жизнь паладина — стрела, пущенная в полет, мы не принадлежим сами себе, но мы выбираем руки, которые направят наш полет. Так что пока ты жива, всегда найдется тот, кто направит тебя. Ну а если я умру… Что же, — на ее лица расцвела добрая улыбка, — всегда найдется тот, кто поднимет Молот после меня, ведь так? Принцесса?

Наваждение пропало так же быстро как появилось. Что это было? Мысли метались в ее голове как сумасшедшие, а враги уже бежали по улице. Стараясь отогнать странные мысли, Касур рванула им на встречу, врубившись в ряды противников. Первыми шли безмолвные измененные. Эльфийские рабы с вырванными языками, при помощи магии и наркотиков превращенные в послушных воле хозяев боевых зверей. Взмах, широкий горизонтальный удар. Закрутиться и переместиться вправо на десяток метров, попутно сшибая противников. Прокрутить оружие перед собой отбивая стрелы. Удар, сверху вниз сминающий врага в блин. Молот танцевал в ее руках, разрывая плоть и кроша черепа. Но за первой волной всегда шли погонщики.

«Откуда я это знаю⁈»

Эльфийские воины, пришедшие сюда убивать, столкнулись с яростью низкорослой воительницы, пообещавшей, что даст Гидеону время спасти семью и вернуться за ней. Первые лужи бронзовой эльфийской крови растеклись по земле. Касур сражалась умело, выжимая все что можно из своих тела и души, но этого было недостаточно. Новые и новые волны врагов накатывали на нее, и кто-то уже точно смог пройти мимо нее. Ее тело постепенно покрывалось ранами, кровоподтеки бороздили лицо дикими змеями. И вот толпа почти окруживших девушку противников расступилась, пропуская вперед его. Эльфа. Старого. По-настоящему старого, по ощущениям лишь немногим младше того же самого Хагмера. Наверняка не одно десятилетие проведшего на полях вечной войны. Он шел по пояс голый, удерживая в руках двухметровый меч с односторонним лезвием. Они смотрели друг другу в глаза прежде, чем тяжело дышащая полурослица не подняла припавший к земле молот.

«Надеюсь ты спас госпожу Элару и Айлу, но, кажется, до конца сдержать обещание я не смогу…»

Молот и монструозный меч столкнулись. Их бой не был долгим, слишком большая разница в силе лежала между ними. И меньше чем за сорок ударов сердца он поставил ее на колени.

Новая вспышка боли пронзила голову.

Город пылал. Женщина с ее молотом сидела, привалившись к стене, а она перевязывала ей рану на боку.

— Учитель, надо бежать! Баррикада долго не выдержит, скоро они будут тут!

— Да, ты права этот бой проигран… К сожалению, не все битвы остаются за нами.

— Тогда давайте я вам помогу, мы еще сможем уйти.

— Ты сможешь, принцесса, а я останусь тут.

— Нет, учитель, я не уйду без вас!

— Радость моя, моя ученица, жизнь паладина — стрела, пущенная в полет, так позволь мне завершить мой полет так, чтобы я смогла до конца защищать направлявшие меня все эти годы руки.

— Но если вы умрете, то…

— То всегда найдется тот, кто поднимет Молот после меня, ведь так? — сказала она, вручая ей молот и забирая реплику, которую до этого держала сама Касур.

— Беги, принцесса, живи и живи счастливо также как я! Найди тех, кто направит в полет тебя!

И она побежала, удерживая в руках Молот, к обладанию которым готовилась всю свою жизнь. Гарь и пепел забивались в глаза и ноздри, а слезы размазывались по лицу. Сзади раздался грохот. Ее учитель вступила в последний бой. Уже выбежав вместе с отступающими жителями из потерянной крепости, она позволила себе оглянуться назад, чтобы увидеть, как посреди образовавшегося в самом центре города кратере обезглавили ее учителя.

Касур открыла глаза. Вспомнила. Она все вспомнила. Вдруг, среди охваченного тьмой и огнем мира возник столб белого как северная буря пламени, от которого старый эльф отшатнулся. Впервые на его лице появился страх. В нем, в этом пламени она почувствовала ману своего… друга. А через секунду оно метеором устремилось вверх туда, где бились титаны.

«Он все еще сражается… Тогда почему я стою на коленях? Почему я не вцепилась в горло этому уроду? Потому что моя богиня мертва? Потому что моя родина разрушена? Потому что мне некому молиться? Потому что мне нет места в этом времени? Плевать! Если я не могу молиться богам, плевать! Я буду молиться тому, что готова защищать!»

— Жизнь паладина — стрела, пущенная в полет, мы не принадлежим сами себе, но мы выбираем руки, которые направят наш полет.

— Что ты там бормочешь грязная еретичка⁈

А в ее голове стоял образ парня, успевшего уже не раз спасти ей жизнь, улыбчивой женщины, обнимавшей ее как родная мать, девочки-подростка, называвшей ее старшей сестрой, «старика-скупщика», поившего их чаем и помогавшего вести дела, Августа, охранявшего лодку, Артура, звавшего их к нему в отряд. Все, кого она успела узнать в этой во всех смыслах новой для себя жизни, выстроились в вереницу у нее за спиной.

— Помоги мне… Гидеон… — и, к ее собственному шоку, холодная сила, олицетворявшая саму смерть, обратила внимание на ее молитву и помогла…

— Что за грязная магия! Умри, животное! — хорошо знакомый с разрушительной силой некроса мечник пришел в ярость и попытался атаковать, но клинок эльфа рассек лишь воздух.

Касур стояла в нескольких метрах от того места, где была поставлена на колени, объятая белым пламенем смерти.

— Я, Касур…

Ее пшеничные волосы потемнели, приобретя цвет вороньего крыла.

— Чемпионка Аб-Ан-Ора…

Глаза зажглись красным светом.

— Хозяйка Молота…

Кровавые полосы на лице почернели, запекаясь в странный, агрессивный узор.

— И ученица Порлины «Молота Бури», и я клянусь, ты больше не навредишь никому из жителей этого города!

Эльф обернулся настоящим костром золотой маны.

— Ты сдохнешь, некромантская подстилка! Я расчленю твой труп так мелко, что даже твой некрофил покровитель не сможет вернуть тебя к жизни.

— Умру? Неважно. Найдется тот, кто поднимет Молот после меня!

Молот и меч столкнулись, вновь разрушая стоящие окрест дома. Город пылал, но битва еще не была проиграна.

Глава 14

Гигантское щупальце, состоящее из волшебной-кислоты и бывшее частью парящего в сотнях метрах над землей столь же огромного осьминога, в очередной раз обрушилось на сияющую золотом полусферу.

«Все-таки нельзя было недооценивать эту трухлявую макаку Зандоса. Почему? По какому праву он так силен!», — именно такие мысли роились в голове пусть пугающе талантливого, но все еще молодого эльфа, пока пиковое заклинание гидромантии разрушало его защиту.

Аомашу Мэлуи недавно исполнилось четыреста лет. Рожденный на закате Великой Войны, прямо на отцовском корабле, от второй жены, умершей при родах, он ни разу в жизни не видел ни дворцов лесных владык, ни света золотой богорощи, не купался в мане Императорских мэллорнов, что старше большинства людских цивилизаций. Заря его жизни прошла в бесконечном странствии по бескрайнему синему океану. Ребенок рос, впитывая в себя эссенцию идеологии эльфов Золотой Кроны прямо посреди самой кровавой войны в истории, а вместе с ней в него проникал и яд, разъедавший детскую душу.

Гранд Адмирал Мэлуи, Первый Морской Лорд, был единственным эльфом во всей верхушке власти, поднявшийся с самых низов. Младший сын семьи циркачей-акробатов пошел против устоявшихся традиций, выбрав карьеру боевого мага, и со временем, пережив многих своих врагов и завистников, поднялся на самый верх пищевой цепочки. Да, его родитель уже на момент рождения сына был архимагом, и высказать ему в лицо какие-либо претензии могли разве что король с королевой, несколько других архимагов, ну и конечно эльфийские божественные покровители. Но все это не мешало всем остальным ничтожествам оплетать фигуры его самого и его семьи плотной паутиной интриг и козней. Маленький Аомашу осознавал все это, и увиденное порождало в нем гнев. Он рвал жилы на тренировках, уделял развитию внимания больше, чем любой из его сверстников, к пятидесяти годам превзойдя их на голову, оставил прохлаждавшихся в ожидании грядущей вечности сибаритов далеко позади. Но вместо ожидаемого уважения получил лишь презрительные взгляды и шепотки теперь уже за его собственной спиной, сравнивающие его с короткоживущими хуманами. Шли годы, и гнев все глубже и глубже проникал в его душу. Не делало ситуацию лучше и отношение отца к происходящему. Многомудрого старика с лицом юноши волновала одна единственная вещь — скорейшее завершение войны. Мир любой ценой, чтобы наконец вернуться домой туда, где его ждали старшая жена и дочь. Часами во время переходов он мог предаваться мечтаниям об их общем будущем, нет, Аэлар не пренебрегал сыном, и во всех этих планах тот присутствовал рядом с ним, но и заслуженной похвалой и вниманием не баловал. Так к гневу прибавилась зависть. Можно быть хоть тысячу раз бессмертным созданием, но подросток есть подросток, и ему не понять, почему те абстрактные женщины для отца настолько важны.

Жернова истории медленно, но верно продолжали молоть судьбы десятков тысяч разумных, и в таких масштабах жизненные трудности одного эльфийского подростка никого не могли впечатлить. Среди высших офицеров на тот момент активно стали ходить слухи о скором завершении войны, о каком-то грандиозном плане пантеонов, пришедших к соглашению… Конкретики не знал никто, зато все ощутили и на всю жизнь запомнили миг, когда мир содрогнулся. О да, он, как и прочие выжившие никогда не забывал, как земля и небо поменялись местами, как рядом корчились в муках жрецы-капелланы, потерявшие связь со своими покровителями… Как, зависнув в воздухе над сбившимся в кучу кораблями эскадры, Архимаг Аэлару, истекая кровью из носа, глаз, и ушей удерживал барьер, защищавший их от уничтожения.

Те секунды, сложившиеся в минуты, а потом и часы настоящего ада на земле (ну или на море, если докапываться до мышей) были, наверно, пиком уважения и поклонения Аомашу отцу. Архимаги редко сами выходили на поле боя, все же даже у той безумной резни длинною в тысячу лет были определенные правила, соблюдение которых и спасало мир многие годы от тотального уничтожения. Бои между ними если и происходили, то в местах, разрушить которые еще больше было уже невозможно, либо на высотах недоступных даже опытным аэромантам. Так что увидеть выкладывавшегося на полную повелителя магии было редким шансом.

Они выжили, его отец спас всех, кого мог, он вознесся в глазах собственного сына на недосягаемую высоту, смыв почти все накопившиеся претензии… видимо, чтобы уже через несколько дней обрушить все в бездну.

Остатки эскадры под предводительством своего бессменного лидера взяли курс на ближайший к только что рожденному в своем каноничном виде Кладбищу Кораблей город. Ауразион. Так уж распорядилась судьба, что все действующие лица концерта, что на долгие триста лет стал величайшим вольным городом, собрались в тот час в одном месте. Как сейчас он помнил эту сцену. Водная гладь без единой волны. Штиль. Ветер как будто умерший, выдохшийся за время буйства охватившего целый мир шторма. И скользящие в этой звенящей тишине осколки империй и королевств, чьи останки еще не успели остыть после Катаклизма. Живые, посвятившие всю жизнь войне, злые и ненавидящие друг друга. Там были все: и проклятые воины святого королевства в компании с Велорами и их патриархом, и чадящие дымом и пугающие рыбу визгом механизмов ошметки гномьих флотилий, и непонятно откуда тут взявшиеся почтовые бриги полуросликов, и еще десятки разных судов, вырвавшихся с бесконечного поля битвы. Напротив дымящихся руин Ауразиона они замерли друг напротив друга, как гигантские хищные кошки, изготовившиеся к прыжку.

Бой должен был начаться. Обязан был! Тогда еще, не зная о том, что война завершилась, Аомашу верил в то, что в независимости от того, что произошло в мире, они должны были быть эльфами до конца и сойтись в бою со своими старыми противниками, чтобы в итоге все же выяснить, кто заслуживал победы в этой войне. Но смертного противостояния не случилось. Его отец он… он пошел на переговоры с низшими расами! Сел с ними за один стол и разделил хлеб, через несколько недель переговоров объявив о страшном — о том, что старый мир пал. Все эти дни, во время временного перемирия, лидеры использовали все, что у них есть, чтобы связаться со своими домами. Безуспешно. Иногда им удавалось поймать сигнал или перехватить сообщение, рассказывающее об ужасных разрушениях. Незаметно кончился тот странный штиль, и начался новый шторм. Он был не в пример слабее самого Катаклизма, но все еще неестественно масштабным, но, главное, намертво парализовал морское и воздушное сообщение. У целой толпы вояк, прибывавших к берегам полуострова, ставшего островом, не было шансов вернуться домой, да и некуда было возвращаться.

И они решили заключить мир длительный… Как к этому все пришло? Наследник Архимага не знал. Первый шок от решения лидера вызвал волну недовольства, особенно среди офицеров, относительно недавно попавших во флот, но она была сурово подавлена. Рядовой же кадровый состав… надо быть реалистами. Большая часть из них ходила по морям под командованием Аэлара сотни лет, живя на кораблях целыми семьями. Для них архимаг был богом едва ли не больше, чем любой член пантеона, а его приказы не обсуждались. «Если так решил Морской Лорд, значит так и должно быть», ответил юному эльфу один из матросов, с которым он решил поговорить об этом.

Время продолжило свой бег, и Аомашу затаился. Хотя правильнее будет сказать, что сначала он просто разочаровался. Без громких слов и обещаний мести он провалился в обычно нагоняющую представителей его вида куда позже хандру. Мир без привычных правил и ценностей выцвел. Только вбитые им же самим себе в мозг установки заставляли его продолжать тренировки и развитие. В полубреду для него проносились целые десятилетия, пока он не очнулся во время кампании против каннибалов. Возможно, не случись этого, он бы нашел в себе силы принять реальность и понять отца, но случилось то, что случилось.

Наваждение спало резко. Они брали штурмом прибрежную крепость каннибалов, и то, что он увидел внутри, повергло его в шок, став одной из вещей, что он отчаянно пытался забыть. Животные. Дикие животные. Вот до какого состояния откатываются люди без чуткого контроля перворожденных. Надломленная душа не выдержала, и это заметили многие. Так что неудивительно, что к концу компании к юноше подошел один из представителей сил Золотой Кроны. Сначала была только переписка, затем редкие встречи с доверенными лицами в портах по всему миру. Выполнение мелких задач от сородичей из более-менее восстановившейся метрополии эльфийского государства. Эльфы умеют ждать и идти к своим целям эонами. Так и Аомашу не заметил, как оказался в самом центре великой миссии по возвращению величия их расы.

Сотни лет подготовки наконец должны были вылиться в действия, но все могло в любой момент пойти не по плану. Этот принцип он хорошо выучил, проведя много лет в окружении короткоживущих. Чертов Хагмер так и не появился и не отвечал на сигнальные чары, пропав неизвестно где сразу после завершения ритуала, убившего Аэлара. Без его мощи верхушка атакующих пока не могла задавить численно превосходящих защитников. Да, аватара Богини пробуждалась с большой скоростью, но время шло, и неизвестно что еще могли подготовить жители Ауразиона. Все же всех тайн города-государства не знал даже он сам. Терялся эффект неожиданности, и такими темпами летучие крепости могли вырваться из иллюзорной ловушки, что сдерживала их, и прибыть сюда до того, как силы вторжения закрепятся на берегу. Нужно было срочно что-то делать, поэтому Аомашу решил рискнуть. Серией коротких телепортаций он переместился за спину макаке, которую теперь уже покойный отец называл личным учеником, с головой зайдя в его пылающую ауру. Зачарованный клинок должен был пробить защиту великого магистра, бывшую жалкой пародией по сравнению с оригиналом, разработанным годы назад Морским Лордом, и пройти через тело как раскаленный нож сквозь масло, но за один удар сердца до атаки Аомашу ощутил нешуточную опасность. Резко рванув вниз, он едва разминулся с замкнувшимся за спиной кубом из чистой энергии. Отдавшись свободному полету, эльф видел, как материя внутри этого куба вскипела и начала разрушаться.

Символично, что именно в секунды падения мятежного наследника настиг страх. Знакомое присутствие затопило округу, но одного вида разрушительного заклинания для него было достаточно, чтобы понять, кто явился на поле боя. Слишком глубоко врезались в память сцены того, как в таких кубах пропадали вражеские флагманы вместе с кубическими километрами воды. Лучше кого бы то ни было он знал как выглядит магия, которую он так и не смог освоить. Личная разработка его отца, смешение магии огня и пространства, вершина разрушения… «Удивительный Пылающий Цифровой цирк»! И причина появления тут этих жутких конструктов могла быть только одна. Архимаг Мэлуи вновь стоял на тропе войны.

Сотни, а возможно и тысячи мыслей одна за одной проносились в голове Аомашу, но одна конкретная билась громче и яростнее всех остальных. Мысль была настолько яркой, что не удержалась внутри черепной коробки и ворвалась в реальность.

— Ты не можешь быть жив! — взревел эльф, перекрикивая вой ветра, бьющего по ушам.

Развернувшись прямо в воздухе, он, забыв про все еще кипевший бой, уперся взглядом в сторону, откуда двигался основной вал этого фронта силы. Страх. Да, ему определенно было страшно, ведь чувство маны не врало, не могло врать. Сюда стремительно двигался тот, кто может пустить насмарку труд, отнявший почти половину его жизни. Тот, кто во всем виноват. Тот, кто не должен быть жив, но каким-то образом выжил. Его отец.

Сложно описать тот шок и смятение, настигшие мужчину в секунду, когда глаза наконец разглядели на фоне пылающего города белый факел, неумолимо приближающийся к ним. Внутри всполохов белой и чужеродной всему живому энергии стоял не вечно молодой архимаг, а человеческий юноша, почти ребенок, сжимающий в руке отцовский посох. Было видно, как неструктурированная энергия некроса, кружившаяся вокруг хумана, приобретает знакомые очертания, складываясь в геометрические конструкции. Уже через пять секунд мальчишка стоял на энергетической платформе, окруженный вихрем из сияющих кубов, пирамид и сфер, самых разных размеров.

Бой затих. Даже аватара Богини мечей замерла, ощутив приближение опасного противника. Человек, по какой-то причине обладавший магией отца, завис напротив сражавшихся сторон и окинул их всех спокойным, почти безразличным взглядом. Лишь на короткий миг он задержался сначала на самом Аомашу, а затем и на аватаре. Вот тут его эмоции всколыхнулись.

— Господа, — кивнул он защитникам города, — сын, Шариаэль, а ты кажется набрал веса за время с нашей последней встречи, — третий одаренный, вступивший в сражение с нашей стороны, был хорошо знаком бывшему грандадмиралу, все же многие годы тот был одним из его главных конкурентов за пост Морского Лорда, — и Сиятельная Лианориния. Кажется, я опоздал к началу веселья.

Голос юноши и близко не походил на отцовский, но интонации, манера речи… они выдавали его с головой. Картина происходящего собралась воедино, и мятежный Мэлуи истерически засмеялся.

— Ах-ха-ха! А я-то думал, что ниже пасть ты уже не сможешь, но и тут ты выделился. Уже в смерти умудрился опозориться так, что об этом не забудут целую вечность! Пойти на сговор с некромантским отродьем, — ему хотелось хоть сейчас достучаться до «обезумевшего» старика.

Но как сотни раз до этого все, чего он добился, это все тот же взгляд.

— Мне больно и грустно видеть то, какой путь ты выбрал, сынок.

— Сынок⁈ Ты потерял право называть меня своим сыном годы назад! Ты даже эльфом себя права называть не имеешь. Ты предал все и всех, царство, что помогло тебе возвысится, эльфов, что гибли под твоей рукой в той войне, собственного сына! Ты только и делал что стенал по своей дочурке с женушкой и развлекался со своими лысыми обезьянами! Хорошо, что на меня эта зараза не перекинулась, а твое гнилое отродье все-таки частично искупило свой долг, — заметив, что эти слова все же действуют он продолжил. — задаешься вопросом как? О-о-о! Тебе же сказали, что они не пережили катаклизм, да? Ах-ха-ха! Не-е-ет! Ревнители долго гонялись за ними, но все же поймали. Жаль эту суку, которую ты называл женой, не смогли взять живой, она убилась об загонщиков, пытаясь защитить своего выродка и ее потомство. Представляешь! Твоя любимая дочурка последние годы была так близко, прямо под твоими ногами и издохла на алтаре меньше часа назад, став ключом к убившему тебя оружию! Ах-ха-ха! А твоя внучка⁈ О, ее настигла великая честь для ей подобной! Она стала сосудом для нашей богини!

Как только он замолк, повисла гнетущая тишина. Даже звуки боя в городе словно отдалились и стали тише. А потом архимаг в теле подростка заговорил.

— Знаешь… Сначала, когда увидел тебя тут, я не хотел верить в твою причастность, но, допустив подобное, хотел подарить тебе легкую смерть ради искупления грехов, но теперь… Теперь я по-настоящему зол!

Последнее слово прозвучала раскатом грома, и бой вспыхнул с новой силой.

* * *

Переход куда-то вглубь внутреннего мира произошел мгновенно. Стоило мне согласиться с предложением мертвого архимага, как на долю секунды миг погас. То, что что-то изменилось даже не сразу стало понятно. Я все также смотрел на мир своими глазами, а не заменил старшего Мелуи в виде бестелесного призрака, вот только контроля над собственным телом не было.

Дальнейшие понесшиеся вскачь события стали отличной иллюстрацией того в насколько разных мирах существую я, посчитавший, что уже что-то из себя представляю, и монстры от мира магии. То с какой легкостью колдовал еще несколько минут назад мертвый волшебник поражало. Но еще сильнее поражало то, что он делал это… через некрос! За последние годы я был уверен, что как минимум в непреложных законах магии разобрался, и один из основополагающих касался взаимодействия энергий. Их великое множество, и на самом деле это был не просто свод законов местной природы, а сложная конструкция из тонких и явных взаимодействий. Меня же в рамках увиденного интересовало нарушение одного маленького, но очень важного элемента — чистые виды энергий были абсолютно инертны. Элементали огня, будучи созданиями чистого пламени, никогда не смогут провзаимодействовать не то, что со своими антагонистами, но даже с отчасти родственными концепциями. А если браться искать Короля инертности, то им определенно был очищенный некрос.

Должен был быть, во всяком случае, сейчас же я уже не был так уверен. Почтенный Аэлару определенно имел свой собственный взгляд на этот вопрос. Поэтому я крайне серьезно воспринял брошенную им для меня фразу об уроках, ведь неведомым мне образом он, используя некротические энергии, буквально затопившие город, творил самое разное волшебство с возможностями, приписываемыми некромантам никак не связанное. Полет, огонь, энергетические барьеры, магия пространства… Он был мертв и своей собственной маной не обладал, моих же запасов на подобное бы не хватило и не хватит еще очень долго, а значит это действительно были силы смерти. Я смотрел во все глаза изнутри собственной души, а находилось мое сознание именно там, в попытках уловить ту точку, в которой временно воскресший архимаг посылал в дальнее пешее путешествие базовые мировые законы.

И, словно услышав мои мысли, эльф, контролирующий мое тело заговорил. «Мы» как раз оторвались от земли и на большой скорости стали набирать высоту, когда он произнес.

— Запомни, мальчик. Магия — это не просто инструмент, не только способ использования сил, неподвластных обычному человеку или зверю. Это нечто большее — ключ к самой реальности. Пройдет, я думаю, некоторое время, прежде чем ты осознаешь полный смысл сказанного, так что пока просто запомни. Все есть энергия!

Последние слова он уже прокричал при этом разом превратив всю прорву собранных сил в целый каскад заклинаний. Цепь малых чар, как конструктор, собиралась во что-то зубодробительно сложное и… комплексное. Что именно делает какой блок понять было невозможно, но мне казалось, что это было нечто универсальное. С другой стороны, кто я такой, чтобы строить догадки о силе и возможностях архимагов?

События и без того уже приобретшие нешуточный размах так и не прекратили разгон. А уж монолог сына покойного архимага стал прекрасным предисловием к новому витку боя монстров. Тут я уже окончательно потерял возможность понимать, что происходит. Скорость совершила резкий скачок в область, где без усиления магией ни мозг, ни тело не смогли бы справиться. И если сам Аэлар мог даже в своем нынешнем состоянии преодолеть эту преграду, то я чувствовал себя посетителем странных американских горок, разве что полетать по своей «кабинке» я не мог.

Ежесекундные перемещения, огненные разрывы, разрезы, рассекающие небо от горизонта до горизонта. Все это я успевал увидеть и почувствовать только в мгновения остановок между стычками. И, надо было признать, даже с учетом того, что на стороне защитников города выступил сам Мелуи, пусть и в моем теле, но даже так им не удавалось склонить чашу весов на свою сторону.

— Вот о чем я говорил, — во время очередной остановки после серии прыжков и ударов голос эльфа зазвучал прямо внутри моей головы, — она восстанавливает свои силы аномально быстро. Еще и эта чертова проблема с божественными созданиями. Бог, его аватар, жрец высокого уровня, или созданное самим богом существо… Их всех окружает эта пленка божественной энергии. Фактически материальное проявление их природы, высоко энергетическая субстанция из-за которой все удары по ним идут, как если бы ты бил кулаком через несколько подушек. А с этой нам еще и серьезно не повезло. Не будь я так ослаблен в этом теле, и сведи нас судьба раньше, я бы смог уничтожить ее до того, как она набралась сил. Не убей они меня вообще, не было бы такой проблемы. Достучись они до кого-то другого из наших мертвых богов было бы проще, но Хагмер знал свое дело. Владычица мечей — одна из сильнейших в пантеоне. Теперь же малой кровью мы точно не отделаемся…

Как идеальная демонстрация этого неутешительного прогноза, аватара, воплощенная в теле внучки эльфийского чародея, переместилась к одному из великих магистров и прикосновением руки лопнула его, как воздушный шарик. В ту же точку уже неслись удары и ректора Де Гиза, и магистра Зандоса, но было слишком поздно. Битва на уровне высших магов и воинов наконец принесла первые потери. Эльфы, до этого опасавшиеся численного преимущества, воспряли духом и насели на защитников с новой силой. Я же просто провалился в очередной круговорот, уподобившись щепке в шторм попавшей в воду. Морально приготовившись к тому, что из этого шторма могу и не выплыть, я очень удивился, когда бой замер в очередной раз. Все как один его участники смотрели в гавань. Туда, где посреди рассредоточившейся эльфийской армады бурлила вода. Высокие волны поднимались из самого центра водного пространства и кругами расходились по нему, заставляя флот и даже плавучей мэллорн покачиваться. Что-то гигантское и темное поднималось из глубины вод. Через несколько мгновений в воздух ударил целый столб воды, и на поверхность выплыл огромный черный корабль. Хищные линии корпуса, приземистые и бронированные пеньки орудийных башен — барбет, мощный хребет главного калибра и реющий флаг с пылающей зеленым огнем звездой на черном фоне. Флаг Сумеречной империи. Но что более важно, этот конкретный корабль был мне очень хорошо знаком. Готов был ставить все свои сбережения на то, что это был тот самый флагман некромантов, на котором лежали гномье и эльфийское суда!

Но на этом наступление некромантов не завершилось. Вслед за кораблем из-под воды вынырнули настоящие морские змеи-короли. Точнее то, что ими когда-то было. Исполинские некрохимеры, ринувшись из воды напали на окружившие их фрегаты, кроша их не хуже, чем живые собратья этих монстров. Главное орудие озарилось зеленым свечением и ударило по блокирующим линию судам лучом ядовитой некротической энергии, отличавшейся от того, чем сейчас пользовался архимаг. Путь к берегу был расчищен, и крейсер двинулся к нему, а с палубы сорвалась черная точка, хорошо заметная на фоне охватившей город иллюминации. Она стремительно двигалась к нам, и было непонятно, что именно она принесет. На поле боя появилась новая сторона.

Глава 15

Пригнуться. Сместиться в сторону. Ударить. Отскочить. Принять удар в жесткий блок наручем и, убедившись, что пленка маны и сталь выдержали атаку, напасть в ответ. Ее бой никогда не был чем-то красивым. По крайней мере, сама Касур была в этом абсолютно уверена. Сейчас во время смертельного противостояния, резко вспомнив, пусть не все, но многое, эта уверенность лишь росла. Гидеон часто восторгался ее движениями во время тренировок, и это вызвало робкую улыбку. Все же он пока не видел настоящую красоту, ту, которую могла продемонстрировать учитель.

Мысль о погибшей наставнице отозвалась глухой болью в сердце. Странно было осознавать, что в то время, как для тебя с момента ее кончины прошло сравнительно немного времени, то для остального мира Порлина «Молот Бури» — герой былых времен. Если вообще есть разумные помнящие об учителе…

Ну конечно и ее собственное имя. Касур… да, она решила сохранить за собой полученное в этом времени имя. Ведь, что такое имя? Это не то, как себя идентифицируешь ты сам, но и то, с чем тебя ассоциируют другие — твои близкие, друзья, знакомые. И сейчас она не чувствовала себя собой прежней. Все чему она посвящала себя раньше, стало лишь пылью на колесе истории. Разумные, знавшие и любившие, ее мертвы. А паладин Мертвого Бога вообще звучит как оксюморон. Нет, уже лучше считать, что та полурослица сложила свою голову три сотни лет назад, в совсем другом мире. Многое предстояло обдумать, но конкретно этот вопрос девушка закрыла для себя сразу. Все же бой на грани жизни и смерти способен обнажить самое сокровенное в твоей душе. Сейчас она Касур — свободная искательница и подруга странного молодого мага по имени Гидеон.

Эльф взорвался серией атак. Горизонтальный удар Касур избежала разворотом корпуса. Демонстрируя удивительную работу ног, он закручивается и из уязвимого положения сразу же следует косой взмах лезвия вверх, который приходится отбивать молотом. Круговой разворот, и смертоносная полоска стали летит ей в висок. Удар! И они снова вошли в клинч.

Сражаться под усилением этой странной энергией, схожей с той, что использовал Гидеон на корабле работорговцев, оказалось невероятно легко. Чем-то это напоминало усиление божественной благодатью, используемое паладинами, но было как минимум одно важное отличие. В бытность ее служительницей Ронды, Касур знала — бог не даст тебе больше, чем ты сможешь унести. После нисхождения благословения ты ясно осознавал, сколько силы получил, и мог строить свой план боя от этого. Сейчас же… Силы было много. Даже слишком много для пикового рыцаря. Сначала, казалось, что в нее щедро плеснули как гномьей огненной смесь в костер, но по ходу боя полурослица стала осознавать, что энергия не убывает. Специфический подвид маны, о природе которого у Касур зрели не самые лучше предположения, был щедро разлит по округе и постоянно вливался в ее тело.

С одной стороны, это помогало теснить эльфа, что было чудесно. Остроухий был как минимум на ранг, если не два сильнее ее, не говоря уже о боевом опыте. Объективно говоря, все превосходство Касур на поле боя, строилось на том, что ей не нужно было думать о мане. Чем не мог похвастаться эльфийский мечник, он уже начал уставать и выдыхаться, а следовательно, совершать ошибки. Что подтверждалось слегка свернутой в предплечье и опухшей до не нормальных размеров правой рукой. С другой же стороны, дарованная неизвестно кем (предположительно самим Гидеоном, не зря же с самого старта их второго раунда в небе полыхает такое же белое пламя) возможность была крайне опасна. Жестокая и агрессивная энергия перегружала тело. Девушка чувствовала, насколько близко к краю подошла. Ее кости почти начали трескаться, а мышцы горели огнем. Но ей нужна была победа. Любой ценой.

Фанатик, ничуть не сбавивший темп действий после потери руки, перешел на одноручный хват и продолжал рисовать лезвием смертельные восьмерки, раз за разом вкладывая все больше силы в удары. Он был очень хорош. Не как разумный, ни в коем случае. Как мечник, как воин, как враг, если угодно. Его стоило помнить, как и весь этот бой в целом, вернувший ей столь многое. Правда… все проходит. Так и их поединок подошел к концу. Без криков и полных пафоса речей. Молчаливо, по-деловому, как тысячи и тысячи битв во время Великой войны, которая словно и не кончалась. Объятый маной молот сломал эльфийский клинок и с хрустом вошел в грудь мечнику, с хрустом ломая его кости и давя внутренности. Последовавшая за этим ударная волна снесла всю верхнюю половину тела эльфа, оставив на земле так и не приклонившие колен ноги.

Касур захрипела и чуть было не упала сама, тяжело оперившись на молот и только сейчас заметила, что все это время в их бой никто не вмешался. Толпа измененных сплошным кольцом обхватила сильно расширившееся поле битвы. Городской ландшафт определенно претерпел некоторые изменения. Все же то, что для двигавшихся на пределе скорости воинов было простыми ударами, для возведенных из самых обычных материалов домов несильно отличалось от попаданий корабельной артиллерией. Так что на месте улицы образовался небольшой пустырь, на котором застыло несколько сотен измененных.

Подозрительно осматриваясь по сторонам, девушка пыталась понять, что делать дальше, как вдруг послышались звонкие аплодисменты.

— Браво! Браво! Прекрасный бой, особенно для кого-то вроде тебя! — прокричал переливающийся колокольчиками голос.

Из глубины строя, раздвинув химер, вышло трое эльфов. Они сильно отличались от недавнего противника Касур. Куда более молодые. Одетые в яркие платья как на парад, увешанные артефактами с магическими посохами в руках. Парень и две девушки, практически светящиеся наслаждением от происходящего. Одна девушка брюнетка была чуть пониже ростом. Остальные двое демонстрировали очень схожие черты лица и одинаковый ярко-желтый цвет волос.

— Очень достойно! — продолжал изгаляться мужчина.

— Не перехваливай ее, брат. Мартышка все еще мартышка, а старик Доринг просто давно искал смерти в бою, — перебил его родственница. — хотя знаешь… Упакуй ее мне. Эта сила! Подумать только никогда не видела паладина некроманта. Ее надо изучить! Ну и на лицо она ничего, если переживет опыты, сделаю миленькую игрушку.

Пошатываясь полурослица, распрямилась и вновь подхватила молот. Белое пламя еще не до конца покинуло ее, и она чувствовала, что пожелай, и оно снова хлынет в нее, даруя силы. Вот только долго после этого она в любом случае не проживет.

— Ребята! Не расслабляйтесь! Мы фактически на войне, то, что нам удалось так глубоко прорваться в город, может сыграть против нас. Мы оторвались… — попыталась повилиять на товарищей брюнетка.

— Ой, Силь, помолчи, не дури и не порть атмосферу! — вскипела ее подруга. — ну какая война? Богиня уже тут. Предатель Мэлуи мертв. Велор не успевает… к моменту, когда взойдет солнце, великое древо уже пустит корни в местную скудную землю, и уже ничто нас отсюда не выбьет. Так что повторюсь, какая война? Так прогулка.

— Нужно быть настороже!

— Да кого тут бояться? Полумертвую девку?

— Зря ты так. Бояться тут стоит. Как минимум меня.

Момент, когда на площади прозвучал новый голос, и откуда возник мужчина в латном доспехе, которому этот голос принадлежал, Касур пропустила. Он словно соткался из нитей дыма прямо за спинами эльфийской молодежи. Парень-эльф ничего не успел сделать и, безыдейно дернувшись, сложился, получив кованой перчаткой в челюсть. Его сестра протянула несильно дольше. Попытавшись дернуть с шеи какой-то амулет, она упала от удара в солнечное сплетение. Их куда более внимательная подруга успела отскочить сторону, зажечь вокруг себя кольцо огня и даже начала плести чары телепортации, но не увернулась от презента в виде дротика с оперением кислотного цвета.

— Рад приветствовать поцелованную Смертью, — обратился незнакомец к Касур. — жалко видеть, что вы бьетесь одна, но не стоит переживать. Я — Ондос, командир абордажной команды Имперского крейсера Ярость. И мы уже здесь, — в глазах мужчины сверкнуло призрачное сияние, а после его слов на пустырь с крыш начали спрыгивать разумные в похожих, но более легких доспехах. Только несколько мгновений спустя, когда они успели покрошить половину измененных, в голове девушки сформировалось одно слово. Мертвецы. — этих же мы упакуем для допросов, эх давненько мы не работали!

* * *

Наконец-то! Наконец-то морская толща выпустила корабль из своих объятий. Капитан Имперского крейсера Ярость стоял на мостике и разглядывал небесную высь. Корабельный дух прекрасно мог выполнять большую часть его обязанностей. Приказы были отданы, орудия вели огонь, даже абордажные команды уже устремились к берегу вместе с десантом. На плечах капитана лежал куда более тяжкий груз. Он анализировал бой сущностей, очень далеко ушедших от обычных смертных. Сущностей, в бой которых ему предстояло вмешаться.

Больше всего ему не нравились две вещи. Первая — это необходимость вступить в бой в нелучшей форме. Триста лет не прошли для него бесследно. В лучшем случае он бы сейчас оценил свои возможности на семьдесят процентов от пика. Непозволительно мало для такого сражения. Второй же вещью, тяготившей его, были всполохи чистого некроса высоко в небесах, в которых странным образом смешались ауры Наследника и одного излишне хитрого и умного эльфийского флотоводца. Поэтому долг заставлял его делать шаг вперед. Однако бросаться в бой совсем неготовым он не стал.

Выйдя на палубу, он впервые за столетия вдохнул полной грудью соленый морской воздух. Чувства мертвецов притуплены. Хотя на такую вершину некроматического искусства как он это несильно распространялось. Он был рад ощутить вкус моря. Рука поднялась к небу.

— Гродгар Иргарол. Капитан крейсера Ярость. Запрашиваю доступ к Кузне. Код доступа 35AOL789121. Статус богоборец.

Сначала ничего не произошло. Произнесенные слова не были каким-то хитрым заклинанием, но чудеса они творить могли. Ведь как-только они прозвучали высоко в небе, ожил болтающийся на орбите планеты артефакт. Отправленный туда самим Немертвым Императором он служил одной единственной цели. Быть хранилищем для страшнейшего оружия, вышедшего из-под рук мастера Сумеречной империи.

— Код принят, — ответил у него в голове холодной мертвый голос бессменного стража Кузни. — высылаю ваше оружие, Капитан.

Из разрыва в пространстве прямо в руки капитану выпал клинок. Абсолютно черный. Буквально поглощающий свет. Оружие, созданное для убийства богов. Как только рукоять коснулась его руки, он взмыл в небо.

Без лишних слов и переговоров с людьми и нелюдями он обрушил свою магию на эльфийских ублюдков. И пусть он не был истинным некромантом, такой мертвец как он, защищавший одного из адмиралов… Мог смертельно удивить. Спираль из изумрудно-зеленой энергии змеем устремилась к аватару и заставила ее отвлечься от планомерного продавливания защиты людских магов. В эту же секунду к нему подлетел «наследник».

— Кто бы мог подумать, что в следующий раз мы встретимся на поле боя в таких обстоятельствах, да, Гродгар? — обратился к нему старый… знакомый, засевший в теле Наследника.

— Аэлар. Значит, я не ошибся. Ну, ты всегда был чуть лучше остальных эльфов, но да, все равно удивительно. Но вынужден признать, меня напрягает твой выбор тела.

— Средний некромант не смог бы вместить мою душу. Ты это знаешь.

— Знаю. А еще знаю то, что твой город не готов столкнуться с последствиями гибели этого юноши.

— Можешь не пояснять.

Мечи из энергии начали возникать все чаще и чаще, и не всегда даже богоборческое оружие разрушало их без следа. Аватара и правда успела стать очень сильной. Пугало и то, что ее вместилище не спешило разрушаться, а такое было редкостью. Капитан стал единственным, кто не побоялся вступить с воплощением войны в ближний бой. Монстр, все лившийся в тело хрупкой девочки, дал более чем достойный отпор ветерану Великой Войны. Так что на какое-то время разговор прервался. Ситуация очевидно была паскудной. Не будь тут аватары богини, и ресурсов Ярости спокойно хватило на то, чтобы выбить эльфов из Ауразиона. Но история не терпит сослагательного наклонения. Надо было найти способ выбить божественного паразита из реальности, и капитан Ярости отчаянно думал как. Тогда вопрос о победе стоять не будет, даже реши остроухие принести в жертву свое чудо-деревце… Однако кое-кто нашел решение этой задачки раньше. В момент, когда рисунок боя вновь свел его с Аэларом, тот заговорил с ним.

— Ты ведь понимаешь, что шансов у нас в нынешней форме немного, а удерживать ее до прибытия Велора мы не сможем?

— Да, — не было смысла городить лишние словеса.

— Хорошо. А я понимаю, что ты тут за этим мальчиком. Гидеоном. Ведь так?

Древний мертвец кивнул, параллельно взмахом черного клинка разрубая на лету пущенные в них с двух сторон заклятия. Что-то из святой магии и явно имеющее стойкий привкус огненных чар высокого ранга.

— В таком случае прости меня, если сможешь, лови тушку, когда мы закончим, и, если будет возможно… позаботься о моей внучке, — прежде чем имперец успел что-либо ответить, архимаг уже вскинул посох и прокричал. — Пламенный цирк!

Разорвав пространство, он переместился в упор к аватаре и коснулся ее спины ладонью. Вспышка света ослепила сражавшихся, а на том месте, где только что были воплощение богини мечей, и эльфийский архимаг пылал, сплетенный из языков пламени шатер. Взгляд мертвеца упал на четырех оставшихся на свободе эльфов. Двое были уже изрядно потрепаны, а еще два эльфа присоединились к веселью не многим раньше него самого. Что ж, тут пока еще было кого убивать. И пусть у этого пройдохи получится.

* * *

Анариэль снился кошмар. Снился он уже очень давно, и она никак не могла проснуться. Девушка билась в золотых цепях, и раз за разом она проживала мгновения своей жизни и так уж получилось, что шли они от лучших к худшим.

Вот она делает первые шаги под куполом, принадлежащего прадеду цирка. Мир полон красок, цветов звуков и запахов. Они циркачи, и их плавучий цирк постоянно курсировал между бессчетными островами Домгандэйта, нигде не задерживаясь дольше недели. Труппа напоминает одну большую дружную семью. Вот же они все! Разнояйцевые близнецы, дрессировавшие зверей Улиша и Умберт. Они смуглые и низкорослые по сравнению с другими взрослыми, а их руки почти всегда пахнут целебными травами. Слишком опасно порой приручать зверей, особенно осененных маной. Всегда где-то рядом оказывается однорукий Юларейн. Огромный и могучий как медведь, он воин высокой ступени, выбравший бросить войну и развлекающий людей поднятием невероятных тяжестей. За ним всегда следует стойкий шлейф из запаха стали и травяного масла. Хитрый и верткий Лим, сам он называет себя бардом, но скорее правильнее назвать его артистом широкого профиля. Тоже воин, пусть и не такой сильный как Юл, но никогда не расстававшийся со своей шпагой. Прадедушка и прабабушка, хозяева цирка и акробаты, как и они с мамой. Все как на подбор высокие худые с волосами цвета свежей пшеницы. Бабушка, мягкая и добрая… как белое-белое облако в ясный солнечный день. А также два десятка других членов их большой семьи.

Темнота. И вот она в ужасе прячется за клетками небесных тигров. Цирк горит, и Анариэль знает, что это из-за нее, знает, почему все эти годы они провели в дороге. Знает, кто гонится за ними и ничего не может сделать. Циркачи отнюдь не беззащитны, годы странствий научили их защищать себя и свое имущество. Раненым зверем ревет Юларейн, ударами своей булавы разрывающий в клочья тела противников. Буквально в несколько метрах от нее Лим танцует со шпагой в руках, отбиваясь от наседающих врагов. Подконтрольные близнецам звери помогают держать периметр. Но нападавших было слишком много. Обезглавленные тела прадедушки прабабушки упали на землю прямо перед Анариэль, а звереватого вида эльф, торс которого был сплошным слоем покрыт шрамами и татуировками, тащил к ней за волосы ее мать. Тьма.

Свет… Как давно она не видела света? Она уже даже не могла понять, сколько времени прошло с момента их пленения. Дни, недели и месяцы в полумраке каких-то катакомб или корабельных трюмов. Сначала их долго перевозили с места на место, прежде чем на много лет оказаться в подземельях храма Богини Мечей — Лианорнии. Там из нее пытались сделать образцовую послушницу, но ту, кто с детства учился перебарывать свои страхи, не так-то легко сломать. Так что рано или поздно каждый новый «дрессировщик» просто скатывался до тупого насилия. После чего быстро исчезал… Она нужна была своим пленителям живой. Так продолжалось пока однажды в ее комнату-камеру не зашел эльф, старый настолько, что она даже не могла себе представить, что кто-то из ее народа может быть настолько стар.

Анариэль так и не узнала, кем он был. Слепой, сморщенный, ссутулившийся, без капли маны внутри старик походил на насмешку, карикатуру на все, чем так кичились ее сородичи. Впрочем, так казалось до момента, пока он не посмотрел на нее сквозь свои зашитые веки.

Старик подходит к ней вплотную. От него пахнет елью и можжевельником, а еще лесом. Старой, старой лесной чащобой, не видевшей ноги разумного уже тысячи лет. Он проводит своими шершавыми, грубыми, теплыми ладонями по ее рукам.

— Идеальный сосуд. Определенно. Давненько я не встречал подобного, — шепчет он своими бесцветными губами.

— Вас ослепили, дедушка? — зачем-то спрашивает она у него.

— Нет, деточка, — неожиданно лицо старика похожее на сморщенную восковую маску расплывается в теплой белозубой улыбе. — я сам от них отказался в свое время… ради счастья. И крепись. — договорив он разворачивается на каблуках и выходит из кельи.

— Благодарю… — служку в одеяниях старшего жреца он заставляет замолкнуть одним взглядом.

— Заткнись, — голос старика напоминает удар плетью. — я выполнил свою часть давнего долга, нашел для вас идеальный сосуд и больше не желаю видеть никого из вашей братии. И передай остальным, следующий, кто явится к моему порогу без приглашения… Будет жить вечно, но пожалеет об этом, став вечным напоминанием, о том, что случается с теми, кто сомневается в крепости моих слов. — от него во все стороны пахнуло совершенно новым запахом. Тем, что прячется в глубине той самой чащобы. Прелый сладковатый аромат гниения, разложения, смерти.

Темнота.

Ей редко дают видеться с мамой, последним близким для Анариэль разумным, но почему-то их вытащили и вместе куда-то повезли. Они сидели в одной клетке глубоко в трюме корабля. Мама обнимала ее, и они говорили. За все те годы, что провели в разлуке. Минуты полусна, проводимые под убаюкивающее материнское пение, давали девочке, ставшей уже девушкой, иллюзию того, что они все еще путешествуют на их плавучем цирке. Но даже такое извращенное счастье не продлилось долго. Их разлучили. Опять. Несколько дней ее держали в полном одиночестве, чтобы в итоге вывести под сень мэллорна, дерева о котором она слышала только в сказках. На горизонте пылал целый город… А потом небольшая ритуальная площадка. Камлания жрецов. Приближающееся лицо неизвестной женщины. И темнота.

Эта пытка, грозившаяся зайти на еще один круг, оборвалась неожиданно резко, но против собственных ожиданий он не продолжился, хотя она и не проснулась. Нет. Она открыла глаза в неком абсурдном месте. Скованная все теми же золотыми цепями из кошмара, что обрывались прямо в воздухе в нескольких метрах от нее, но продолжали оставаться туго натянутыми. А вокруг была бескрайняя синева водной поверхности под темно-синими небом без единой звезды. Света тем не менее было более чем достаточно, чтобы разглядеть, как две фигуры… сражаются, перемещаясь по воде аки по земле.

Человеческий юноша-подросток, скользя и иногда даже взлетая на большой скорости, уворачивался от самых разных атак непрерывной цепью, небрежно направляемых прекрасной эльфийкой. И наверно она бы смогла насладиться ее внешностью, если бы именно это лицо не было тем, с чего начинался и заканчивался ее кошмар. Погоня тем временем продолжалась и набирала темп. Было очевидно, что парню становится все сложнее и сложнее уворачиваться от атак. Мечи копья и стрелы из плотного света, как капли ливня обрушивались на него и, если сначала он ускользал от них невредимый, то с каждым разом на его белых одежде расцветало все больше алых гиацинтов. С замиранием сердца она наблюдала за борьбой юноши и закричала бы, если бы могла, когда очередной меч сбил его в прыжке и заставил прокатиться по воде. Что удивительно, он поднялся.

— Ах-ха-ха-ха! Сука! Ах-ха-ха! — видимо тронувшийся умом парень вдруг застыл на месте и безумных хохотал, и кажется его противница подумала о том же самом.

— Что, мальчишка совсем головой тронулся от страха? Не стоит, в эпоху древних королевств человека, так долго продержавшегося против меня, превозносили бы как героя даже посмертно.

— Ах-ха-ха! Чуть было не сдох, пока до меня доходило… Аэлар, старый ушастый мудрец… Не мог блин как-то проще сказать!

— Что ты несешь?

— М-м? А! Да, точно ты же еще тут. Прости, видимо я пока глуповат для таких схем. Долго соображал.

— Последние слова, малец. Ты развлек меня достаточно. Заслужил, — над его виском зажегся огненный меч.

— Слова… все лишь слова, а что стоит за этими словами? Знаешь, в том месте, откуда я пришел, говорят: «Каждый сам кузнец своего счастья». Здесь я такого ни разу не слышал… Так что тебе наверно трудно понять… На что способна смертная душа. Взявшая в руки свою судьбу! — последнее он говорит уже с безумной улыбкой и пылающими белым огнем глазами.

— Нет… Нет. Нет. Нет! Ты не может быть как Он! Нет! — и вот уже над парнем висят сотни огненных клинков. С гулом они устремляются в него с намерением не проткнуть. Уничтожить. Испепелить. Стереть сам факт существования. Парень щелкает пальцами, и божественные орудия бессильно замирают, не долетев до него нескольких метров. По логике одних только испускаемых ими энергий должно было хватить, чтобы развеять его в пыль… но человек продолжает стоять как ни в чем небывало со все той же придурковатой улыбкой на лице.

— А ведь это было близко! Старая эльфийская ты тварь! Я почти поверил… почти умер! — еще один щелчок пальцами, и он оказывается прямо под распятой в воздухе Анариэль.

— Нет! Ты умрешь, умрешь! Я не дам этому миру увидеть еще одного иномирного ублюдка, — эльфийка, в которой она только сейчас узнает Богиню мечей, (и как до этого не замечала, ведь после пленения бессчетное количество раз видела ее изображения в храмах, по которым ее таскали) взлетает над водой и сводит руки перед собой. За ее спиной появляется круг из двенадцати мечей, а тело перестает быть чем-то из плоти и крови, превращаясь в стальную статую.

— Как грубо, все мы смертные души в какой-то мере иномирные ублюдки. Да и ты возможно тоже, кто знает, кем и чем ты была до становления богом? В любом случае, — в голосе парня резко прибавилось серьезности, — я для себя решил, что шестнадцать лет до твоего появления были вполне сносными… и я бы хотел вернуть свою жизнь к тому состоянию. А это значит, что тебя и твоих прихлебателей тут быть не должно. Домгандэйт — мир без богов, дамочка. И без тебе подобных ему будет лучше.

Последние слова отразились на лице богини гримасой страха.

— Глупец, ты же понимаешь как велика разница между нами! По сравнению даже с другими смертными ты червь. Даже твой предок не смог убить нас окончательно!

— Да, ты права. Пройдет очень много времени прежде, чем я хотя бы приближусь к твоей силе. И в любой другой ситуации ты бы просто испарила меня, но не здесь и не сейчас. Не в храме моей души, над которой так уж вышло у некроманта полный контроль, — гул от вращения мечей за спиной богини нарастал. — и я могу понять, почему ты боишься. Тебя пугают знания, подобные тем, что когда-то привел в мир Немертвый император. Пугает, что они уже начали давать всходы в этом мире. Ты не знаешь, чего ожидать от существ, пришедших из мира, в котором богов сокрушили так давно, что они остались не более чем мифами. И знаешь? Бойся! Потому что на смену богам наши умы породили создания и вещи куда более жуткие. Да, их пока нет в этой реальности, но они все спят в моей душе поэтому… — новый щелчок пальцами и цепи, удерживавшие девушку, рвутся, а она падает прямо за спину этому странному человеку. — бойся.

Гигантский глаз, диаметром никак не меньше тридцати метров, с вертикальным зрачком посередине раскрылся в глубине водной толщи, раскинувшейся от горизонта до горизонта. В голове Анариэль бились два вопроса. Что тут происходит? И какие события привели к происходящему?

Глава 16

Новый виток битвы за город начался с появления военного корабля некромантов времен Великой Войны. А ведь я так и знал, что с этим кораблем что-то не так. Видимо отсутствие энергии некроса во время последней вылазки туда было связанно как раз с активацией его систем и экипажа. Всплывший на поверхность крейсер стал дикой картой, резко изменившей ход боя. Некрохимеры взяли на себя блокирующие гавань корабли, главный калибр разом проредил береговую линию, а десант немертвых воинов ударил в спины измененным и их хозяевам. Впрочем, назревающий перелом боя на земле почти ничего не значил на фоне неизменной картины боя в воздухе. И более того именно сражение сильнейших ключевым образом влияло на итоги противостояния смертных. А там как раз таких позитивных веяний как на суше не наблюдалось.

Бой явственно разделился на две половины. Основная масса защитников города, которая могла похвастаться высокими рангами в магии и воинских искусствах методично давила отрезанных от аватары своей богини эльфов. В то время как сама пробуждающаяся богиня давила, пришедшего из тьмы веков рыцаря смерти и частично мертвого архимага в теле частично живого юноши. И назвать этот бой равным было достаточно сложно.

Нет, освоившийся и разогнавшийся в новом теле Мэлуи активно давил на монстра, засевшего в теле его внучки, своим безумным переплетением из магии огня и пространства. Сумеречный имперец со своими черным как ночь клинком, незаметным на фоне ночного неба, рвал ауру божественной энергии в клочья, перемещаясь короткими телепортами. Но боги тысячелетиями стояли на вершине мира не просто так. Ответы на атаки следовали стремительно и не уступали по совокупной мощи. Однако имелось между противниками ощутимое различие. Аватара питалась от стабильного и условно неисчерпаемого канала связи со своей паствой, даже не прикладывая к этому усилий, а два мертвеца были куда более ограничены в своих ресурсах. Аэлар был вынужден действовать с оглядкой на возможности тела мальчишки, а капитан Ярости не мог сражаться в полную силу без связи с кем-то из династии. И эта разница медленно, но, верно, приближала поражение последних.

* * *

Странный диалог между мертвецом и моим соседом не занял и нескольких секунд, после чего звуки внешнего мира вдруг полностью отрезало.

— Скажи мне, Гидеон, ты знаешь, что самое страшное для циркача-акробата, шагающего по канату над сценой? — голос Аэлара звучал тихо и меланхолично.

— Не знаю… Что-то естественное? Смерть, травмы?

— Ах-ха-ха, — впервые за этот страшный овеянный пожаром и омытый кровью день он искренне засмеялся. — нет, Гидеон. Эти простые и понятные страхи отмирают очень рано, ты просто привыкаешь, делаешь свою работу, отрабатываешь программу. Но их место занимает нечто другое. Акробат… да и, наверно, любой артист боится не засиять. Боится того, что зритель не оценит весь его путь и труд, пролитые кровь и слезы, собранные вместе в номере. И это по-настоящему страшно, нельзя становиться настолько зависимым от других. Нельзя допускать, чтобы чужая воля решала твою судьбу. Только твоя собственная. Двигаясь под десятками или даже тысячами взглядов, ты должен любить то, что ты делаешь, любить свой путь, свой труд, себя, — его речь постепенно становилась все тише и тише, вместе с тем, как древний маг погружался в свои воспоминания. Более того, каким-то невероятным образом даже происходящие вокруг события начали замедляться. Магия времени⁈ Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что он не замедлил ход вещей в реальности, а ускорил их внутри пространства души. — Много лет назад я не был готов это понять. Скорее даже был бесконечно далек от понимания таких, казалось бы, элементарных вещей. О, я хотел сиять. Сиять так ярко, как только смогу, приковать к себе взгляды, но не кучки зрителей под куполом родительского цирка, нет. Этого мне было мало, чтобы продолжать дышать полной грудью, мне требовалось внимание много большего числа разумных. Я пошел за ним. И самое ироничное… получил, что хотел. Годы ушли на то, чтобы подняться до звания великого магистра. Против законов нашего общества я шел вперед, собирая все новые взгляды и последователей, но в один день я осознал, что не в состоянии сделать и шага вперед. Моя магия почти начала умирать. Исследования, поиски, медитации, встречи с богами и забытыми… Целую сотню лет длилась борьба за жизнь, и именного тогда, балансируя на грани, мне снова удалось ощутить это чувство. Тонкую нить каната, грозящую порезать пятки, ветерок, гуляющий под матерчатым сводом. Ощутил себя собой! — события «снаружи» начали постепенно возвращать себе привычную скорость, а тело ощутило жар на кончиках пальцев. — Насколько же это прекрасно, Гидеон, просто быть самим собой! Я выжег это чувство в своей душе. Собрал воедино все, что узнал о мире, магии и моем положении в них и сплавил в то, что помогло мне шагнуть на ступень, название которой в переводе с нашего древнего наречия звучит как Освободившийся. Это мой третий и последний урок тебе, мальчик! Возможно, ты за него возненавидишь меня после этого, но, если выживешь, то определенно станешь сильнее. Смотри, это финальная форма моего волшебства! Лишь поняв, что только ты хозяин своей души, возможно достичь такой силы!

Жар, скопившийся на кончиках пальцев, излился в мир тонкими нитями, тут же собравшимися в клубок между ладонями моего тела. Провалившись во вспышку белого огня, Аэлар переместился за спину аватаре и положил ей руку на спину.

— Пламенный цирк!

Все вокруг поглотило пламя.

* * *

Мир изменился за долю секунды. Как только Аэлар коснулся спины аватары, ко мне вернулся контроль над телом, но вокруг определенно был не Домгандейт. Я стоял на раскинувшейся от горизонта до горизонта слегка рябящей водной глади как на твердой земле. Сверху нависли пылающие темной синевой космоса низкие, тяжелые небеса. Темный, безжизненный мир. Ни одного источника света достаточно большого не наблюдалось, что, впрочем, не мешало прекрасно видеть все вокруг.

Место отнюдь не было пустынным. Помимо меня тут находилось еще как минимум двое разумных. Призрачного великого волшебника рядом не наблюдалось, зато присутствовало целых две эльфийки. Одна была распята прямо в воздухе на какой-то странной конструкции из цепей. Абсолютно голая, она была лицом похожа на буйствующую в реальности аватару, однако тело и лицо демонстрировали следы тяжелейшего истощения. Нелегкая жизнь и тяжелые испытания явственно проступали несмываемой печатью на прекрасном лице, которому от рождения было начертано знать лишь радость.

Вторая же была хотя бы одета. Собственно, на этом любая нормальность в ней закачивалась. Чертовски высокая женщина, навскидку выше трех метров ростом, завернутая в ослепительно белые одежды, спала, обняв руками и коленями меч, сидя на воде также спокойно, как я на ней стоял. Учитывая все ранее сказанное, я, кажется, начал догадываться о сути произошедшего. Готов спорить, что ушастый старик пошел ва-банк, и в последний момент применил не только какое-то свое личное суперколдунство, но и нечто из уникального арсенала некромантов. И пусть из-за общего безумия последних часов я уже спокойно воспринимал подобные вещи, понимания, что со всем этим делать, не прибавлялось.

Первым делом я попытался подойти и снять девицу, чье тело служило сосудом для богини. К сожалению, от этой идеи пришлось отказаться. Магия повиновалась мне легко как никогда, но ни одни чары не смогли не то, что разбить цепи, на них не осталось ни следа. Даже не зазвенели. Помня о том, как сам Мэлуи оказался в моем теле, а точнее благодаря чему, напрашивался вывод, что передо мной сейчас проекции душ этих двоих. Еще одним фактором, доказывающим это, была ужасающая сила, разлитая вокруг трехметровой эльфийки. Ее концентрация была так велика, что я даже подойти к ней не мог. Царила гнетущая тишина. Ничего не происходило. В рамках эксперимента я пошел прочь от этой парочки, чтобы в неуловимый момент снова оказаться перед ними. Поэтому я решил просто последовать примеру «богини» и сам уселся на воду между ними.

Спокойствие и неестественная безмятежность момента, навивали тоску. Только что вокруг кипел бой масштабов разгара Великой Войны, а теперь я застрял как муха в капле янтаря. Мда, странные мысли лезли в голову, будучи, наверно, единственным источником хаоса в этом странном полумертвом мире. Эта ночь определенно будет иметь для меня последствия, причем не только физические. Не могу назвать себя мастером медитации или прочих историй с заглядыванием внутрь себя, но и без этого заметить, что мое сознание изменилось, было нетрудно. То возбуждение, легкость и искры безумия были мне определенно не свойственны.

Не знаю, сколько прошло времени, но тишина все-таки была нарушена шелестом одежд. Невольно я открыл глаза и увидел, что спавшая остроухая открыла глаза и осматривалась по сторонам, пока не наткнулась на меня, и наши взгляды не пересеклись. Видимо это тоже было последствием моего странного состояния, но я абсолютно не испытывал трепета перед этим существом, превосходящим меня настолько, насколько я превосхожу муравья. В томных, полузакрытых, скучающих глазах кружились тысячелетия существования. Опыт, сила и знания, которым мне было нечего противопоставить. Чего уж там, даже десяток высших магов не мог справиться с ее ослабленным воплощением. И при всем этом я чувствовал себя абсолютно спокойным.

— Rnj ns nfrjq Rfrjq ctqxfc ujl? — звук незнакомого наречия был чуждым и непонятным, а небольшие волны, расходившиеся от женщины, подхватили его и понесли вдаль, меняя и искажая еще больше.

— Не знаю, что вы говорите. Этот язык мне не знаком, — в ответ на это она удивленно наклонила голову в бок и прошлась по мне еще раз взглядом с ног до головы.

— Хм, человеческое наречие слегка изменилось за время моего сна. Кто ты такой, мальчик? Где мы? — обронила она на устаревшем диалекте языка Теократии Брейк, из осколков которой происходила моя мать.

— Я? Просто жертва обстоятельств. Где мы? По правде не знаю. А как я могу к вам обращаться?

— Очень нагло для человечишки, но ни слова лжи. Что же, склони голову, червь, перед тобой сама Лианорния! Покровительница танцующих с клинками, повелительница мечей, являющаяся под звуки битвы! Азм есмь сражение! — волна густой пропитанной солоноватым, железистым привкусом крови маны рванула во все стороны, но не достигнув меня, разошлась как вода о волнорез. — Раз здесь присутствует скованная, значит кто-то пытался воплотить мой аватар. Странно… Когда я воплощалась в последний раз? Сколько времени прошло? Почему мысли путаются… И ты, маленький дух… Почему ты кажешься таким знакомым? Одну из жертв затянуло в ритуал? Отвечай! — и снова она попыталась надавить на меня силой.

— Ну почему бы и не ответить. Воплощали вас как минимум триста лет назад. Под финал Великой Войны. Собственно, три столетия и прошло. Как я тут оказался, в двух словах и не скажешь. В общем ничего интересного. Может вы продолжите спать дальше? Призыв не удался!

— Не-е-ет. Ты лжешь мне, маленький дух. Война, да, точно, шла война! Мы победили? Почему мысли путаются? Мы собирались закончить эту войну. Или нет? Ничего не понимаю, — а вот метания божественной сущности выглядели страшно. Насколько же для почти всесильного существа абсурдна и чужда ситуация, в которой ты не понимаешь, что происходит. — помню, как мы воплотились над Белым Городом, а потом пустота. Хотя нет! Ты врешь мне, человечишка! Призыв удался, я помню куски боя, в который меня призвали мои верные слуги.В теле этого сосуда я сражалась с людишками, а потом… Некромантский выродок! Это не сорвавшийся ритуал, это ты попытался его прервать!

Момент, когда в меня полетели первые энергетические конструкции, я упустил. Не следил. Хотя скорее всего даже следи я во все глаза и во всю мощь доступной мне сенсорики, то все равно не заметил бы. Несколько тонн острой стали, напитанной божественностью под завязку, отправились навстречу с моей тушкой, на что я принял единственный логичный шаг. Побежал. Побежал так, как никогда не бежал, на всю мощь ускорения, вспоминая все, что мы с Касур тренировали на нашем полигончике, даже все что видел за последние сутки. Поначалу все шло неплохо, но со временем паттерны атак усложнялись, все чаще попадая по мне. Бесконечный и бессмысленный забег продолжался…

* * *

Почему я продолжаю бежать. Может есть смысл все просто закончить? Остановиться? На что был расчет Аэлара? Как? Как, черт возьми, я должен победить вот это! Старая сука небрежно игралась со мной, постепенно доводя до отчаяния. Уже чудо, что я продержался так долго. Думай. Думай, Гидеон. Лорд не мог запихнуть тебя сюда без малейшего намека на то, как одержать верх. Плотность атак вновь подскочила.

— Ну же двигайся глупое тело… — и каким-то чудом… Я и правда ускорился. — Ура! Продержусь еще чуть-чуть.

Будучи загнанным как дикий зверь я почти упустил этот поворотный момент. За счет чего я ускорился? Два клинка летели в меня, стремясь пронзить как шампур свежее мясо. Нужно изменить траекторию.

— Как бы мне сейчас пригодилась ступенька под ногой, — мысль. Миг. И воздух под моей ступней уплотнился до твердости стальной пластины.

Хах! Теперь я уверен, что это не случайность. Этот странный мир, окружающий нас, помогает мне. Стоило мне принять этот факт за истину, как где-то вдалеке раздался смех Аэрала. Ну конечно! Мне вдруг резко стало очень смешно. Мой дом разрушен. Планы улетели в бездну. Я даже не уверен, что получу обратно свое тело в реальности. Меня пытается убить древнее эльфийское божество, а я просто искренне и от всей широты души смеялся.

Конечно! Аэлар же первым делом рассказал мне о свойствах душ и тел некромантов. Естественно, единственным местом, где у меня были хоть малейшие шансы против этого монстра — моя собственная душа. Но даже так, рискну ли я дать ей бой? Лаврентий Анатольевич не рискнул бы. При всех своих достоинствах, а себя я всегда умел ценить, я прожил жизнь обычного человека. Может быть чуть более яркую чем у остальных, но не более. Мои действия всегда были продиктованы логикой и расчетом. Я осторожничал, планировал, думал, выжидал… Но насколько я все еще являюсь Лаврентием Морозовым? Под небесами Домгандейта прошла уже целая жизнь. Другая жизнь. Абсолютно другого человека. Много лет я гнал от себя этот факт. Не хотел разбираться с тем, а кто я такой. Не раз и не два я делал вещи, на которые раньше никогда бы не решился. Стал магом, искателем, братом. Сражался и убивал. Нужно иметь смелость признаться самому себе. У меня есть опыт, память, знания того человека, но им я более не являлся. Я — Гидеон Иргар! Маг и потомок магов, искатель, будущий путешественник… некромант! И если кто-то попытается у меня отнять это, то я отвечу ударом на удар.

Пока я витал в облаках, один из клинков хозяйки мечей таки достал меня, впечатавшись разгонным стальным прутом мне в грудь. Прыжок был прерван, превратившись в непродолжительный полет. Смех Мэлуи начал затихать, а я приземлился на воду и замер, продолжив хохотать от радости. Впервые за годы борьбы за жизнь в этом новом, чудном мире. Я. Был. Собой. Отражение моей души ожило. Картина сложилась, как если бы недостающий кусочек пазла встал на место. Ощущение собственной целостности было ни с чем не сравнимым. Радость. Экстаз. Аэлар сильно преуменьшил описание этого чувства.

— Ах-ха-ха-ха! Сука! Ах-ха-ха!

— Что, мальчишка совсем головой тронулся от страха? Не стоит, в эпоху древних королевств человека, так долго продержавшегося против меня, превозносили бы как героя даже посмертно.

Безумное отродье эльфов давно забывшее, что значит жить. Радоваться и грустить по-настоящему. Не более чем насмешка над жизнью и смертью.

— Ах-ха-ха! Чуть было не сдох, пока до меня доходило… Аэлар, старый ушастый мудрец… Не мог блин как-то проще сказать!

— Что ты несешь?

— М-м? А! Да, точно ты же еще тут. Прости, видимо я пока глуповат для таких схем. Долго соображал.

— Последние слова, малец. Ты развлек меня достаточно. Заслужил, — над моим виском зажегся огненный меч.

— Слова… все лишь слова, а что стоит за этими словами? Знаешь, в том месте, откуда я пришел, говорят: «Каждый сам кузнец своего счастья». Здесь я такого ни разу не слышал… Так что тебе наверно трудно понять… На что способна смертная душа. Взявшая в руки свою судьбу!

Я глубоко вздохнул, разом вбирая воздуха больше, чем даже в теории могло вместить мое физическое тело. На самом же деле, я потянулся разом ко всем уголкам этого места, стараясь ощутить каждый миллиметр. И в ответ на этот беззвучный призыв, из глубины вод, формирующих окружение, в меня рванул поток энергии некроса, оставшейся где-то там в бесконечно далекой реальности. Темное и безжизненное небо вспыхнуло пурпурным цветом миллиона звезд. Души всех тех, кто отдал свои жизни сегодня, были тут, здесь и сейчас, питая меня, и давая надежду. По иллюзорному небосводу бежали зеленые всполохи, а в глазах этой твари поселился страх.

— Нет… Нет. Нет. Нет! Ты не может быть как Он! Нет! — с кем бы она меня не сравнивала, но если он смог вселить в нее такой ужас, то снимаю шляпу.

Она резко взмахнула руками, воплощая сразу сотни энергетических мечей. Я чувствую, знаю положение и свойства каждого из них. Это не обычные конструкции из энергии. Каждый из них несет в себе след божественности, аспект из тех, что подвластны столь древней сущности, заведующей так любимым смертными смертоубийством. Жаль, что теперь им никогда меня не настигнуть. Щелчок пальцами и пространство вокруг меня замирает, замуровывая в себя все, что обратила против моей тушки эта тварь.

— А ведь это было близко! Старая эльфийская ты тварь! Я почти поверил… почти умер!

— Нет! Ты умрешь, умрешь! Я не дам этому миру увидеть еще одного иномирного ублюдка!

Трехметровое тело легко и непринужденно воспарило над водной гладью. Сведение рук стало триггером к следующему циклу атак. Двенадцать мечей по отдельности, испускающих мощь, перекрывающую силу великого магистра, закружились в хороводе за ее спиной, а тело потеряло молочно-белый цвет, заменив его отблеском оружейной стали.

— Как грубо, все мы смертные души в какой-то мере иномирные ублюдки. Да и ты, возможно, тоже, кто знает, кем и чем ты была до становления богом? В любом случае, я для себя решил, что шестнадцать лет до твоего появления были вполне сносными… и я бы хотел вернуть свою жизнь к тому состоянию. А это значит, что тебя и твоих прихлебателей тут быть не должно. Домгандэйт — мир без богов, дамочка. И без тебе подобных ему будет лучше.

— Глупец, ты же понимаешь, как велика разница между нами! По сравнению даже с другими смертными ты — червь. Даже твой предок не смог убить нас окончательно!

М-м, страх и отчаяние. Кто бы мне раньше сказал, что они так сладки.

— Да, ты права. Пройдет очень много времени прежде, чем я хотя бы приближусь к твоей силе. И в любой другой ситуации ты бы просто испарила меня, но не здесь и не сейчас. Не в храме моей души, над которой, так уж вышло, у некроманта полный контроль. И я могу понять, почему ты боишься. Тебя пугают знания, подобные тем, что когда-то привел в мир Немертвый император. Пугает, что они уже начали давать всходы в этом мире. Ты не знаешь, чего ожидать от существ, пришедших из мира, в котором богов сокрушили так давно, что они остались не более чем мифами. И знаешь? Бойся! Потому что на смену богам наши умы породили создания и вещи куда более жуткие. Да, их пока нет в этой реальности, но они все спят в моей душе поэтому…

Щелчок, и перемещаюсь к невольной пленнице и внучке Лорда Мэлуи. Цепи, опутывавшие ее, рвутся, и она оказывается у меня за спиной. Не хотелось бы, чтобы такая же жертва обстоятельств пострадала в ходе того, что я собираюсь сделать. А собирался я пойти на настоящее безумство. Даже со всеми преимуществами от получения полного контроля над пространством души я не знал, как мне изгнать эту тварь, не сжигая весь этот мир в огне. Решение же, к которому я пришел, лежало на поверхности. Сталью сражаются против стали. Магией сражаются против магии. Монстры сражаются с монстрами. А значит, чтобы победить монстра, нужно самому отказаться от человечности и стать монстром… ну или призвать его.

— … поэтому… Бойся!

Вся собранная сила разом испарилась, оставив мне в руках лишь тонкие нити контроля, тянущиеся в темную синеву вод. Туда, где по моей воле воплощалось существо, возможно, никогда не существовавшие за пределами больной фантазии земных писателей. Гигантский пылающий глаз зажегся под парящей богиней. На доли секунды он задержался на ней, чтобы сразу сместиться ко мне. Пугающий до дрожи и холода в костях голос раздался у меня в голове.

–̵̨̲̺̂͘͠ ̷̨͙͖̑̊͐̀ͅН̷̘̬̦͖͊е̷͙̋̈́̑̅ ̵͍̟͚̣̊̈́̃̋п̵̺́̚͝о̴̮́л̸̦̫̈͝у̸͓̎ч̶͓̗͕͐и̶̨̪̙̏̎̊т̴̯̺̣̠͌с̴͉̓̂я̴̡͍̜̼̀/̶͓̦̀̿̒н̵̢̼̣̺̋̽е̷̣͆͐͝ ̶̧̧̖̪͑̈́ӱ̷̛̟͔̈́̔д̸͈̦̒̾͝а̷̡̤͚̍̂̓͘͜с̶͇͍͙̍̂͊͝т̶̞̱̖̗̉̽с̴̬̥̰͆́я̸̗̗͐̏̋/̸̠̥̖͖́ ̴̣͎̌͌̄͘б̶̝̜̓̔̉̒е̶̡̻̩͈̑̔͒с̴̢̮̭̤̃̐с̵̡͗м̷̣̻̥̉̅̍ы̸̖̓̆̆͑с̷̗̻̯̑̏̕л̶̛͎̫͔̓е̷̢̩̤͇͌̀̏́н̵͙̹́̄н̵̹̤̉̾̏͜о̶̗͊̑,̸̹̟͛ ̷̜̜͊̊м̵̪́͌̏̈а̸̺̪̘̀ͅг̸͖̰͈͌͗̑͝/̴̬͠н̶̱̖̘͑̈́е̷͓̋к̷̗̯͎̙̊́р̵̛̈̅ͅо̶̥͍͔̅͒́͗м̴̢̳̯͔̎̾а̷̦̜͍̺͊̂̅̐н̸̞̠͔̆͛̌т̶̜̓/̶̙̾м̸͖̩̤̐̆̍̓л̶̹̏̅͆̚а̷͈̥̽̏̓͠д̷̡̟͊ш̶̨̀̓̿̾ѝ̷̜͔͙й̷͚̈̾̅͜͝/̵̩̙͑̂̋л̴͙͊͗̆и̵̧̖̥̲̓͘ч̴̗̲̬̬͐̿̚и̶̨͓̾̎̑н̸̨͙͔̔́к̵͓̥͚̜̋͋̕а̶̻̇͒̄͜ͅ ̸͙̞̅с̷̻͋͑т̸̥̒р̸̨̺͋а̷͔̖̉̎̕н̶̖̣̈́̎̚н̴̧̟͍̳̑̿и̷͈̓к̵̨̦̲͔̊̍̂̂а̵̣͍͈́͌̈́̕.̷̺̆̈ ̶̭̠͒̑̈́Д̸̢̀͠а̵̰͇͘ж̶̱̝̞͘е̴̩̪̺͇̂ ̸̢̤̙̖̈́̑͐̃д̵̬̻͓͒̐у̷̘̍ш̴͖͊/̶̧̡̳̅͂̈с̷̹̹̋у̴̘̯͑̑̿̐т̷̺̩̀ӥ̵͚̲̰̈̀/̷̝̬͇͚͑̈́с̶̨̫̱̾͂͠ё̷̩̣̗͍́̎̎̒р̴̻͂̈́͒д̸̢̫̯͉̎̒е̴̺̤̟̭͛̍ц̴̛̘͖̈̆͝ ̵̧͕̐в̶̘͕̪̟̅̀̊с̵̺͍̊̐̾̚е̸͈̹̔͜ͅх̴̞͗ ̵̘̻͂ӱ̵͕̣́͋м̷͔̬̝̊̒͋е̴͖̉р̴̞̳͝ш̵̧͈̱̽̊̄й̵̧̱͂͘х̷̱̟̜̔̽̔ ̵̱̹̻̍̉т̸̰̳̺̾̏͠у̶͚̯̬͊̓̕т̸͈͚͈̏̓̋ͅ/̸͚̈̀з̴̹̔̆̈̓д̸̲̊е̷̧̛̜̹̭͛̆̔с̷͍͙̖̣͂̉̓ь̸̭̖͓͒̏̀̊/̴̡̦̀̅͋̍в̴̢̛͓̯̍̕͠ ̸̡͚̮͂̿͠э̵̡̧̥̼́̂̕̕т̶͕̞͔͗̌о̵̼̳̃м̷͔͈̯̭͋̈ ̴̺̉́̄̚м̷̰͎͕̾и̵͍̲̱͐̿́р̴͈̼̬̀͜͝ё̵̟͕̭̤́ ̵͇͇̠͒н̴͙͈̎̍̃̿е̸̻̓͒͆ͅ ̴̧̣͑́͘ͅх̵͔̠̆̕в̶͈̻̫̦̓̍а̷̻̻͎̀̒̊͑т̷̢̳̦̣͑͊͂͒и̶̡̛̰͊̎͠т̴̧̖̞̗̚,̷͇̦̼͈̏̿̇ ̸̡̛̳͆͊͂ч̴̘̜̩͛̅̿̏т̵͇̣͎͛͐̈о̶̖̼͓͒б̷̱͖̃͋͂ы̸̙̾ ̷̭͔͂̍п̷̖͈̉̕р̵̨̺̯̯̓͗̕ӥ̴̡̢̲́̚з̷͓͂̀̈́в̴͇͍̬͋͊а̸̡̢̛͓̀̍̐т̴̹̫͋̓ь̴̧̥̺͑̈́̀͘/̷̻̤͛͛п̴̬͉̝̇̀̀ͅо̴̳͍̺̄̌̅д̶͇̯̠̆̈́̀ч̸̢̧̧̼͒͠и̶͙̙̦͇̎̾̇н̷̢͙̾й̵͇͍͍̞͝т̸̛̠̆͛̕ь̷̼̰̻͎͆͗͌̑/̵̳͕͙̇п̴̥͊̐̈́о̷̪̹̺̎̒̒͑͜п̶̗̮̏р̸̝̞̕о̷̨̨̠͑с̶̱͇̀̾̅͠и̷̟͛̊т̴̨͇͖́͆̅͝ь̷̙̳̳̈́ ̸̼̪̌̈м̸̥͙̐̃е̴̥̺̓͂н̴̡͉̯̠̄̉̄͝я̷̼̳́ ̸̟̕я̵̖͓͒͋̀̿в̸̘͖̈́̓̍и̷͖͉̤̰͋̒͆̕т̵̝̏̾͛ь̷̜̭͊̓̅̀с̶̣͚̎̿̕я̵̢̲̦̋̅̉ ̵͇̘̟͎̿͐л̶̧̛̺̩̈́͊и̸̲̳̿̂̓̓ӵ̶̲̝̪н̶̜̻͚̊̈́̋͒о̸̯͈̅͂̂.̵̭͈̩̫́ ̶̝̀̿͒В̷̜̓̓̋͘п̵̧̠͉͒͑͝р̸͔̺̰̑̔о̷̢͙͍͍̊͊̓̈́ӵ̴̢̲͙́̿е̷̢̤̯̇м̸̯̰̍̈̚/̴̧̤͍̦̔̂о̴̳́̔̒д̸͇̭͒̇н̴̻̂̈͘̕а̵̢̱̜͉́͐͒͝к̸̻͙̜̓о̸̼̺̣͎̓,̶̧̢͔́̀́͠ ̷̧̨̼͔͗͛м̶͔̈́̔͒͌н̸̺͖̮̌̈́ѐ̴̥̦ ̸̭̓̿̌н̵̣̹̾͒͜р̴͉͌͜а̴̹̮̐̍͆͝в̸̰̆и̵̫̙̬̑͗ͅт̶̦̪̼͎̅͗с̷̡̤̩̼̄я̵̠̼̑͘ ̸̥̮̫͇̀̈͒͝т̷̛̖̋̄͘в̸̯̬̈̒̋̆о̷̭̻͍̹̄́̏̂й̷͎̟̌ ̵͖̀͆̌х̵̛̛̤̣̽͐а̸̨̮̘͊̈́̔о̷̝͂с̴͓͇̮̈́̔͠/̶̯͕̠̭͌̚̕̕в̸̙̲̝̦͋о̸͎̮̙̄͝л̵͈̈̔н̵̞̌ӹ̴̘̥̞̱̀͑/̸͈̰̮̉п̷̗̭̹̟͗у̵̺̯͌̒͊т̶̛̭̻͚̤̋̕ь̸̺̦̣͑́,̵̨͉͗͗̄̏͜ ̷͚̠̘̏т̷̮̪̪̇͠а̵͈̂̈́̃͝к̸̞͙͕̀ ̵̲̾̔͜ч̶̥͗̉̔т̶̰̠̞̟́͗̇͐о̴̢͕̜͒ ̷̡͓̟̈́̅т̴̬͉̖͘е̶̡̯̠̘̔̆͂н̷̨͎̜̬͗͆̈́͗и̷͍͋/̵̖̤͎͂͋̅о̶̄͜͝т̷͇̩̰̮͐̑̀б̶͚͉̑͋̀л̶̰͈̤̒ͅе̴̦̍̽͂͜с̴̬̉̊̃͛к̶̦̠̒̓а̷͎͉́̆̀͝ ̵̼͋͑̄̕м̴̢̢̛̬͌о̵̙̹̖̌̑е̵̪̱̮͂͒й̶̤͖͇͍̈́̾/̸̢̺͔̆͑̚͜͠м̸͈̆͐о̷͇͖̯͌̽̓͋е̷̢̱̪̠̒г̵͖̼̘̥̑̂̅͗о̸̻̑ ̶̫̃т̵͖̰͗̎͘е̵͍̌н̶̧̢̬͎̈́̄̔̓ӥ̷̘́̔/̴̡̲̏̆̓͠о̷̰̥̒̎̈́̽т̴̺̖̗̤̈́̆б̴̺̖̻̽̋͘л̷͇̦̏̒̈́̒е̷̢̘̎͗͝ͅс̷̛̦̠̣͇̑к̸̙̱͙̒а̷̞̣̖̤̀ ̵͖̓́̕͜х̸̝͊в̸̝̤̇а̵̘̗͙͎͆͗т̶̢͕͈̋́и̴̩͉̂͗т̸͕̻̜̀,̶͇̭̬̅́̓͗ ̸̙͋̿ч̵͎͈̫̔͒̀͝ͅт̶̘̱͊ͅо̴̗̲͖̜͒͌͌̚б̴̧͠ы̵̨̒́ ̴̗̭̗̔̈̚͘͜у̵̨̮̽̓̽̀б̷̩͎͙̳̉͗͌р̴̡͌́̀̂а̵̘͈̞̤̐̈́̅͝т̵͇̺̎͒̀͗ь̷̻̓ ̶͇̓̋̾т̶̥̦̂͂͗в̶̜̎̈́о̵͙̗̆͛̕ю̷̺̻͒͐ ̴̻͙̓̎̽͆п̴̼̹͚̜͆о̵̤̺̃͒͌̆м̸̮̳̯̱͌̏͠͝е̶̨̞̽͛̀х̴̬̣͒͊͜у̵̘̓̒/̶̪̠͍͊͗́͜в̵̨̉́р̶̧̲̙̟̔а̸̮͆̑͠г̷͓̟̰̑́а̴̠͆̓/̶̪̖̫͑̈́з̷͍͆̚͝а̴̭̀̽̿н̵̘͓̍̏о̴͖̜̕͝з̶̡̲̽̏͗у̶̧͖̎͑͛͘ͅ.̸͈̓͑ ̵̜̬̗̆̅ ̷̰͙̌̚

Слова отзвучали набатом. Те нити, что связывали меня с тем древним ужасом, к которому я воззвал, лопнули, не в силах сдержать даже толику мощи этого существа. Но это было и неважно, ведь дело было уже сделано. Отвратительная волна постоянно меняющейся, гниющей, разлагающейся и тут же восстанавливающейся плоти поднялась из воды, своими щупальцами атакуя богиню. Раскрутившиеся в сплошной диск мечи рубили и кромсали ее. Сила той, что повелевает орудиями убийства сжалась в точку, по капле призывая эссенцию самого понятия умерщвления врага. Но тени бездушного существа было все равно. Ураган хаоса поглотил ее, перемалывая и заставляя потерять контроль.

Вдруг она хлопнула в ладоши и уничтожила большую часть атакующей ее биомассы. Но у всего есть своя цена. Богиня, более чем достойная этого звания, была слишком ограничена в моей душе, и этот ход перенапряг питающий ее канал. Страх и ненависть сменились жуткой болью.

— Не знаю, сколько лет на это уйдет, но я найду тебя в реальности и обреку на вечные муки, — прокричала Лианорния, прежде чем ее поглотила стена плоти.

— Могу только надеяться, что это случится нескоро… — прошептал я, смотря на приближающуюся ко мне волну. Сознание померкло.

* * *

Множество факторов определяют положение границы между победой и поражением. Сколько бы планов ни строили люди и нелюди, сколько бы ни пережигали свои жизни в попытках приподнять полог грядущего… череда абсолютно не связанных между собой и не подконтрольных сторонней воле событий сплетается в единый узор реальности. Гидеон и Аэлар, с головой бросаясь в гущу сражения, не знали, что храбрый, одинокий корабль «Покоритель Бури» пожертвовал собой, нанеся магическому древу ничтожный, по меркам мэллорна урон. Жрецы, оставшиеся в плавучей крепости поддерживать ритуал призыва аватары, тоже внесли свою лепту. Они относились к новому поколению служителей культа, учившемуся под руководством единиц из тех, кто пережил великую жатву, не узнали в свое время какие пагубные воздействия может иметь повреждение внешних оболочек древа. А женщина, эоны назад взявшая из выжженной до жирной золы земли отцовский охотничий нож, поклявшаяся отомстить, и давно забывшая, что значит бояться… не предполагала, что иногда чем больше ты борешься, тем сильнее проваливаешься в зыбучие пески…

И это лишь верхушка непознаваемой игры реальности. Пойди хоть что-то из тысяч мелких событий по другому пути, и история была бы совсем другой. К счастью или, к сожалению, история не терпит сослагательного наклонения. Энергия, высвободившаяся при изгнании богини из тела ее невольного вместилища, не ударила по молодому магу или юной эльфийке. По нитями связи она устремилась туда, где произошел основной разрыв этой самой связи. К Древу Маны.

Поэтому, когда пламенный цирк прекратил свое действие, Аэлар Мэлуи в последние мгновения своей не-жизни увидел перекошенное от злобы лицо предавшего его сына, умиротворенную мордашку внучки, которую он ни разу в жизни не видел, наполненные слезами глаза ученика и печаль на лице одного из тех немногих, кого он мог бы назвать другом.

Из последних сил, оставшихся в распадающейся на лоскуты души, архимаг подлетел к немертвому воину и передал ему в руки последнюю из тех, кто нес его кровь.

— Позаботься о них… Моя внучка… вверяю ее жизнь в твои руки. А парень, хах, из него определенно выйдет толк. Даже жаль, что для меня это конец, и я не увижу, как высоко они взлетят…

— Смерть — это еще не конец, старый враг.

— Да, ты как всегда прав. Смерть — это еще не конец, старый друг.

Душа архимага покинула тело юноши и распалась снопом искр, оставив после себя лишь незримое для всех кроме, разве что, старейших сущностей мультивселенной ядро, вернувшееся в бесконечной поток душ.

* * *

Глаза я открыл в кромешной темноте. Тело явно лежало на чем-то мягком, а сама кровать мерно покачивалась. Или не кровать? Через несколько мгновений я осознал, что покачивалась не мое лежбище, а все помещение, чем бы оно ни было. Хотя, почти наверняка, это была каюта на корабле, за сотни часов, проведенных мной в море, я безошибочно мог понять, что нахожусь на воде. Дезориентация первых секунд легко объяснялась длительным пребыванием без сознания. А как я, собственно, тут оказался? И где я, черт побери?

В голову словно воткнули раскаленную иглу. Все события, начиная от второго спуска в Ауразионское подземелье, до боя с ни много ни мало эльфийской богиней, вереницей возникли перед моими глазами. От серии скоростными поездами промчавшихся от макушки до пяток импульсов боли тело выгнуло дугой, а я схватился за голову. Что могу сказать, фатальная ошибка. Тело было задеревеневшим, и от попыток движения боль лишь приумножилась. Почти снова провалившись в беспамятство, я инстинктивно запустил некромантскую медитативную формулу. Волны спокойствия от объемной руны, существующей то ли в моем воображении, то ли в том пространстве души, начали расходиться по естеству, даря покой и спокойствие. Сознание постепенно прояснилось, и, отдышавшись, я начал попытки анализировать окружение.

В моем временном пристанище было сразу несколько странностей. Первым, что выцепили обострившиеся в кромешной темноте органы чувств, после качки стало отсутствие запахов. Не считая запаха моего тела и пота, каюта была абсолютно стерильной. В каюте на корабле — плавучей груде дерева или металла, в которой просто невозможно спастись от вездесущего запаха моря. И это было не замещение природных ароматов химией или алхимией, нет. Запахи отсутствовали. Достигнуть такого можно только очень специфическими чарами из раздела аэромантии, на которые на судах обычно не тратятся.

Вторым лишь с небольшим отрывом шло отсутствие звуков. Ни всплесков волн, ни криков команды, ни бой склянок, ничего из того, что сопровождает жизнь корабля, не пробивалось внутрь. Ну и наконец самое пугающее открытие. За стенки комнаты не пробивалась мана. Да, собравшись с силами я начал обследовать ее с помощью магии. Простейшие чары воздуха и нейтрального спектра отозвались очень легко, и столь же легко уперлись в границы. Нечто в стенах полностью изолировало внутреннее пространство от связи с остальными помещениями. И все указывало на то, что я нахожусь либо в карцере, либо в изоляторе, вот только условия были уж больно комфортными. Моя сенсорика пусть и не покидала пределы кельи, но все еще могла полностью охватить внутренности. Моим ложем являлась достаточно большая двуспальная кровать, прикрученная к полу через закладные детали. Стены и потолок особенного интереса не представляли, будучи обычными стальными перегородками, обитыми имитирующим дерево материалом. А вот пол, вернее то, что на нем изображено, был достоин внимания. По ровной стальной пластине тянулась тонкая вязь линий и знаков с такой плотностью, что одним только чувством маны считать изображение было невозможно. Однако легко читалось, что центр кровати, а если быть точным, то я сам был фокусировочной точкой ритуала, который, судя по всему, уже завершился.

Пока что вопросов становилось лишь больше. Однако я все еще был жив, хотя последнее воспоминание однозначно предвещало моей тушке падение с пары километров прямиком в воду, что гарантированно отправило бы меня снова прокатиться на поезде перерождения. Тем не менее тушка была в целом в порядке. Чем дольше я лежал и практиковал медитацию некромантов, тем легче мне становилось. Через пару кругов повторения полного цикла дыхательных упражнений, приготовившись к новому кругу боли, я приподнялся на руках и постарался разместиться в койке полусидя. Против всех ожиданий боли не последовало, и я лишний раз убедился в приемлемости моего самочувствия. Усилием воли сконденсировавшаяся вокруг ладони вода, окрасилась зеленым светом целебной мистерии и юрким зверьком оббежала мое тело.

Тело и правда было в порядке, хотя и слегка истощенным. Даже тонкие оболочки радовали стабильно хорошим состоянием и сверх того ощутимым приростом энергоемкости. Пребывание в моем теле души целого архимага не осталось без последствий. Помнится, он поначалу жаловался на тесноту моего тела? Мне же, с имеющимся у меня контролем, предстояло разобраться с тем, что оно ощущалось слегка великоватым… Это было не единственным изменением. Даже без света я теперь знал, что мое тело получило несколько новых шрамов. Пальцы рук окольцовывали ожоговые шрамы — наследие от применения «Пламенного цирка», чем бы он ни был. На виске и на груди появились длинные, толстые, зарубцевавшиеся шрамы, перекочевавшие в реальность после моего противостояния с Повелительницей мечей.

— Ладно, пережил встречу с божеством… Подъем с кровати точно переживу!

Подбодрив себя, я сначала сел в кровати, а затем и спустил босые ноги на холодный пол. Давно остывший металл, отдавший все крохи тепла и волшебства, обжег пятки. Я же упрямо продолжил движение. Шорох простыней, бинтов, опутывающих мое тело и безразмерной робы, служившей мне одеждой, наполнили комнату. Путь до двери составил всего несколько шагов, после чего осталось только нащупать ручку и потянуть ее. Удивившись тому факту, что мое пристанище не было заперто, решительно шагнул в освещенный зеленоватым светом фонарей коридор, где меня уже ждали.

— С пробуждением, господин Иргар. Я третий помощник капитана данного корабля. У меня приказ проводить вас на палубу.

Говоривший был высоким худощавым бледным мужчиной, в тяжелом латном доспехе. Еще что-то? А, ну еще стоит отметить следующую деталь. Он был мертв. Определенно, точно и, что-то мне подсказывало, о-о-очень давно. Некрос так плотно пропитал его тело, что сомнений в этом не оставалось. При этом губительная для живых энергия не фонила во все стороны, как у стихийной нежити, а бесперебойно и структурировано циркулировала внутри. Общая энергоемкость же, если так можно сказать, уравнивала его с могущественным воином или магом. В общем крайне опасный тип. Сопротивляться такому в узком пространстве желания не было ни малейшего, так что я кивнул и последовал за ним.

Сеть темных коридоров неопределенного размера (в пространстве творилось нечто странное, казалось, что стена находится в считанных сантиметрах от меня, однако сколько бы я к ней не тянулся, коснуться не получалось) вывела меня и моего бледнолицего сопровождающего к лестнице, ведущей на верхнюю палубу. Люк, перекрывавший проход, не устоял перед волей мертвеца, и был легко откинут в сторону, впуская внутрь лучи закатного солнца. Щурясь от затопляющего все и вся света, я поднялся наверх. Тут в нос уже ударило полное многообразие звуков и запахов моря. Корабль бодро шел вперед, разрезая носом высокие волны, неумолимо приближаясь к своей цели.

В солнечном гало на носу корабля виднелось несколько силуэтов, которые, завидев меня, сами рванули ко мне. Стук подошв о стальную обивку палубы неумолимо приближался, и через несколько секунд я оказался заключен в тройные объятие. Мама (после открывшейся мне в бою истины я наконец смог называть Элару так, не кривя душой), сестра и Касур обнимали.

— Три месяца… три месяца ты был в целебном сне, — сквозь слезы прошептала мама. — мы так боялись, что ты не очнешься…

— Все хорошо. Я тут. С вами… — отвечал я, гладя своих родных по спинам. — Вот только где мы? И что произошло за эти три месяца?

— Рад, что наконец-то могу приветствовать вас, как полагается, на борту Имперского Крейсера «Ярость», наследник, — опередил ответ семьи суровый голос, раздавшийся откуда-то сбоку.

Повернув голову, не разрывая объятий, я увидел того же белокожего, черноволосого мужчину, что сражался с нами в небе над Ауразионом. За ним выстроившись в почетный караул за его спиной замерла десятка немертвых в полных латных доспехах, среди которых я узнал и своего провожатого. Их лидер тем временем продолжил.

— Меня зовут Корвус Обри, я капитан этого корабля. Ваше восстановление заняло некоторое время, но зато вы полностью избежали последствий от вселения целого архимага, ну, и не заметили дорогу до цели. Понимаю, у вас наверняка много вопросов, и все ответы вы получите там…

То ли все было подстроено, то ли это было действительно стечение обстоятельств, но в эту секунду мы пересекли некую незримую границу, прошедшуюся по коже тысячей холодных игл некроса. Солнце затенилось, а там, где только что было лишь море, возникла башня из белого камня, возвышающаяся над каменными скалами.

— … Добро пожаловать в исследовательский-тренировочный пост номер шесть. Иргиндор!

Эпилог

(Глава 17)

Когда-то давно люди, строившие город-убежище под Ауразионом, так и не придумали для него название. Распространенное суеверие сулило провал, если дать чему-то имя слишком рано. Именно из-за этого Олаф, изучая фолианты, не нашел ни одного привычного уху названия, лишь бесконечные серии номеров. И теперь безымянная площадь внутри внушающего трепет любому инженеру-подземщику скрытого под землей города стремительно разрушалась. Сражение пиковых воинов имело слишком большую интенсивность. Если бы у него были свидетели, то оно бы точно вошло в историю. Но ему было не суждено войти в хроники, все, что произошло под этими сводами, навсегда останется произошедшим между двумя разумными.

Артур Велор стоял на коленях, многочисленный разрезы покрывали его тело. Один глаз был выбит, пальцы на правой руке отрезаны, нога была распорота от колена до бедра, а мана почти на нуле. Перед ними, оперившись на сломанный клинок, стоял Преподобный Хагмер. Его состояние не было сильно лучше, чем у оппонента, но на ногах из них двоих стоял именно он.

— Как же я ненавижу вас — лысых обезьян. Это какая-то ошибка мироздания, что столь жалкие, ничтожные создание, двуногие отродья получают столь большую силу. Ты почти убил меня! Но я исправлю эту ошибку. Может быть не сразу, но я умею достигать поставленных целей. Особенно теперь, когда моя богиня снизошла на землю!

Артур знал, его враг не врет. Даже сквозь толщу земли и камня он чувствовал ужасающую ауру этого создания. С ней кто-то сражался, но в их победу… Без вмешательства его учителя в это было сложно поверить. А эльф тем временем смаковал свою победу.

— Но кое-что я могу сделать уже сейчас. Например, исправить как минимум одно недоразумение!

Обломанный примерно на треть клинок сверкнул в воздухе, и мир для Велора погрузился во тьму. Даже такие раны и потеря глаз не были смертельными для него при наличии маны, вот только ее-то ему и не хватало. Абсолютный, кромешный мрак. Сложно точно определить, что именно двигало Артуром в эти мгновения, но в последние минуты жизни (как он тогда думал) мечник решил, что он должен видеть мир хоть как-то и отдался видению маны.

Эльфийский фанатик что-то говорил и говорил, но человек его уже совсем не слушал. На грани полного истощения, страдающий от потери крови, он полностью отдался этому чувству единения с миром. А затем он ощутил пульс. Вибрацию, идущую из самого центра планеты. На десятитысячную долю секунды он смог коснуться того чуда, происходящего там, где билось сердце его дома. Рождение самой маны.

— Я вижу… Я вижу.

— Что ты там бормочешь? Что ты увидел?

— Твою смерть.

Это движение не было сложным, не полнилось изяществом, но питалось самой сутью того, что люди назвали разрез. Старая легенда умерла. Родилась новая.

* * *

Альмаир, что по меркам хальфийцев в частности, что по меркам Домгандейта в целом был достаточно выделяющимся человеком. Молодой небесталанный маг занимался чем угодно кроме того, что от него ожидали, следуя одному ему известному плану. По началу его злейших-друзей и родственников по Дому Золотой Монеты это невероятно бесило, затем пугало, а сейчас скорее вызывало недоумение.

Никто не мог сказать, какие цели преследовал один из кандидатов на посту следующего главы дома, словно полностью устранившийся от гонки за власть. Подлинный ранг его силы также был неизвестен, хотя косвенные признаки свидетельствовали о скором достижении Седьмого круга и становления Старшим магистром. Волшебник, наделенный семейными дарами, редко появлялся подле отца, годами пропадал за границей и не искал поддержки через брак с другими влиятельными хальфийскими домами. Зато каждый из тех, кто когда-либо с ним вел дела или просто пересекался, мог отметить его феноменальное спокойствие и холодную голову. Тем удивительнее было бы для них увидеть его в эти минуты.

Солнце уже вошло в зенит, освещая разрушенный отгремевшей всего несколько часов назад битвой город. Словно стыдясь, что в момент его отсутствия произошел подобный кошмар, Светило щедро поливало Ауразион лучами. И среди тысяч людей занимающихся разбором завалов и сбором трупов находился в том числе и один из наследников Золотой Монеты. В обрывках одежды, перемазанный в грязи и саже Альмаир стоял на одной из улиц обращенного в руины Часового района как сумасшедший, раскидывая в стороны магией обломки сгоревшего дотла дома. Методично балку за балкой. Куски стропила? В сторону. Груда камней бывшая перегородкой? В сторону. Остатки обрешетки? Туда же. Он работал и работал. Без спешки аккуратно, чтобы, не дай мертвые боги, не повредить тем, кто мог быть под завалами этого конкретного дома.

— Эфенди, прошу вас, прекращайте. Их тут нет, а люди уже начинают возвращаться, вас могут принять за мародера, — обратился к своем господину, ученику и практически внуку его бессменный страж.

— Молчи, Джаббар, просто молчи, заклинаю тебя. Я все еще зол как тысяча падших, безумных джинов. У тебя. Был. Приказ! Ты должен был охранять их! Какого дьявола ты приперся ко мне⁈ Tozz fiik!

Тяжело вздохнув, телохранитель заговорил вновь. Сердце обливалось кровью от того, что по его вине молодой господин был в таком состоянии. Но и выбора у него не было. Тот факт, что он забыл, что обычно спокойный как воды Мах-Кабира мужчина по-настоящему страшен в гневе.

— Молодой господин, произошедшее ночью никто не мог ожидать, и то сколь малой ценой удалось избежать реальной трагедии, ни что иное как чудо. Я был вынужден сделать этот выбор. Вы могли пострадать.

— Я не слабак.

Четырехсотлетний джин лишь покачал головой.

— Вы просто родились уже в новом мире и никак не могли застать Великую войну. Поверьте, тысячи чемпионов, способных легко убить и меня, и вас, скитались по миру и были лишь расходным материалом, находя бесславную смерть на просторах Бесконечного поля битвы. А это сражение… вполне в масштабах тех лет.

— Тем более! Элара и Айла никак не смогли бы себя защитить в отличии от меня! — психанув, Альмир крутанул запястьем и отправил неудачно упавший брус в море порталом.

— Эфенди, вы же должны понимать, ваша безопасность для меня превыше всего. Я клялся перед породившими мой народ Солнечным кругом и Ветрами пустыни, что позабочусь о вас. Я дал слова вашей покойной матери, и пока я жив, как и обещал, вы не пострадаете. Таково мое слово.

Последние слова видимо слишком сильно задели Альмаира за живое, ведь он даже прекратил свое занятие и медленно повернулся к наставнику.

— Как интересно получается, — гнев его перешел на новый уровень, трансформировавшись из опаляющего жара в холодную ярость. — то есть твое слово для тебя имеет вес, да? Так вот представляешь⁈ Я тоже дал слово. Мое слово! Слово Альмаира из Эумлат Дхахабиа! Или оно ничего не стоит⁈

Хальфиец мог и хотел распаляться дальше, чтобы дать хоть какой-то выход скопившемуся напряжению и внутреннему страху, но именно этот момент выбрал для своего появления мальчишка посыльный. Мальчишка, сородич обоих мужчин, весело и вприпрыжку бежал по улице, даже не пытаясь скрывать окровавленный тесок, который для него был сродни тяжелому мечу. Чумазый босоногий паренек, курирующий прочих беспризорников и получающий деньги от Альмаира, с гордостью нес на шее ожерелье из двух пар эльфийских ушей, нанизанных на веревочку. Потертая бечевка болталась из стороны в сторону, а со срезов время от времени опадали чешуйки запекшейся крови.

— Sayidi almuhtaram, Альмаир, — мальчонка низко поклонился, стукнувшись кончиком лезвия о разбитую брусчатку, — вашего партнера Гидеона никто не видел с момента начала боев в городе. — Мужчина нахмурился. Гидеон в некотором смысле с самого начала находился в оке развернувшейся над городом бури, и тот факт, что он бесследно исчез, не сулил ничего хорошего. — зато женщин, которых вы ищите, видели! Иргар-ханым-эфенди, ее дочь и полурослицу по имени Касур видели уплывающими в сторону того странного корабля, пришедшего нам на помощь.

Несмотря на истощение после ночного боя, общую усталость и легкие раны мыслительный, процесс стартовал в голове хальфийца без промедлений. Мысли ураганом кружились в его черепной коробке до тех пор, пока он не принял решение. Кивнув самому себе, Альмаир развернулся и пошел прочь от пепелища, жестом подзывая своих людей.

— Данияр, — мальчик весь обратился в слух. — ты хорошо поработал и доказал, что достоин следовать путями солнца и ветра. Твое обучение переходит на следующий этап. Собери самых преданных и способных из саженцев, что ты присмотрел за эти три года, и будь готовься к отплытию.

Озвученное привело без пяти минут подростка в восторг. Как и все жители этого мира хозяева Моря Песков хорошо осознавали степень опасностиродной реальности. Это заставляло их быть суровыми не только по отношению к самим себе или к чужакам, но и к собственным детям. После достижения десятилетнего возраста мальчики из благородных семей отправлялись на обучение к уважаемым членам общества по договору между родителями. Обучение имело четыре этапа и занимало десять лет (пусть и с перерывами), после чего юноша шел в академию. Эта декада символизировала путь подъема предков молодого человека и всегда начиналась с того, что он отправлялся на самое дно к беднякам, где должен был выживать и бороться за место под солнцем. Естественно, за вчерашними детьми внимательно следили, не давая им сгинуть, но присмотр был скрытным. Все же личинки воинов и магов должны были крепко запомнить, что нельзя недооценивать простых людей, что нужно быть осторожными и выучить другие важные уроки.

Тринадцатилетний Данияр был безмерно горд, тем что наставник признал его достойным перейти на следующий этап. Быстро, быстро закивав, он сорвался с места на бег. Альмаир какое-то время посмотрел ему в след, улыбнулся и продолжил, обратившись теперь уже к своему вернейшему союзнику.

— Джаббар, сколько твоих джинов пережило бойню, и сколько у нас осталось лояльных наемников?

— Вся подчиненная мне дюжина барханных охотников осталась в строю и вернулась в город. Вы сами отправили их помогать с эвакуацией гражданских, а так далеко почти никто из остроухих ублюдков или их тварей не прорвался.

— Хорошо, приказываю найти самый быстрый корабль и приготовиться к отплытию. Отправь весточку нашим людям в Силирион. Это родной город Элары, и она могла пожелать увести семью туда. Ауразион в руинах. Разграбление Кладбища кораблей возобновится неизвестно когда. Наши дела тут закончены. Тем более теперь у меня есть более важная задача!

Несколько мгновений джин, взявший в руки клинок во времена, когда десятки разбросанных по пустыне полисов были Хальфийским царством, не верящим взглядом уперся в затылок внуку своего благодетеля.

— Альмаир… ты серьезно? — его начали утомлять эти игры в этикет.

— Да, Джаббар. Я пообещал, что женюсь на женщине, которую выберу сам. И видит Солнечный круг, я выбрал Элару Иргар!

* * *

Давно известная истина — если кто-то додумался до какой-то идеи значит, что до нее додумался кто-то еще. В целом это работает почти во всех обитаемых мирах, разве что за исключением тех, сознание обитателей которых слишком уж отлично от человеческого. Домгандейт же не был подобным исключением.

Боги слишком долго были частью жизней местного населения. Слишком важную роль играли… Для слишком большого количества могущественных разумных выгода, получаемая от них, была важнее любых возможных недостатков, чтобы легко от нее отказаться. В восьмой месяц триста двадцать четвертого года от конца Великой Войны не только наследники Золотой Кроны попытались вернуть из небытия своих богов.

Аб-Ан-Ор. Гномья твердыня. Горный пик оставшийся возвышаться над захватившими мир водными просторами. Кузня чемпионов. Глубочайшая бойцовская яма. Место, привлекавшее разумных со всего света. Каждый, кто хотел испытать свои боевые навыки, мог спуститься сюда, чтобы в вечной темноте одного из секторов взойти на вершину и стать чемпионом Аб-Ан-Ора. Девять секторов разделялись по уровню силы сражавшихся, в восьми из них бои шли беспрерывно, и лишь один из них пустовал все эти годы, до сего дня.

Десять гномов из королевской семьи спустились во тьму. Воины и маги среди них были представители каждого из девяти кругов силы. Молча, без слов или песен они нисходили в глубины подземелья, оставаясь в соответствующем секторе, а двое продолжали свой путь на самый нижний горизонт. Несущие в своих жилах кровь гномьих повелителей они шли туда, чтобы исполнить то, ради чего были рождены.

Тьма подземных галерей и коридоров не пугала сынов стали и камня, в отличии от страха за провал великого деяния, возложенного на их плечи. Спустя, казалось бы, целую вечность перед ними показались врата в девятый сектор. Они знали, что позади уже кипит бой. Что их братья уже вгрызлись в глотки врагам, стремясь завоевать чемпионство. У них не было иного выбора, кто знает, сколько лет еще придется проливать тут кровь гномов и наземников, чтобы достичь столь идеального момента…

За вратами оказалось относительно маленькое темное пространство кубической формы, высеченное в скале и оплетенное многочисленными, но тонкими прожилками природных камней маны. Каменные ступени вели на помост, находящийся в геометрическом центре этого каменного мешка. Переглянувшись, пара братьев кивнула друг другу и, закинув боевые молоты на плечи, поднялась наверх и усевшись на пьедестал принялась ждать. Ни один из них не решался нарушить тишину, вместо этого уйдя в медитацию с камнем. Древняя святыня их народа, колыбель из которой по легендам вышел сам Гримнир Первый Кузнец, один из главных покровителей их народа. Она пыталась успокоить и даровать просветление своим верным последователям. Сложно сказать сколько времени прошло, ведь в медитации камня его течение искажается, но в какой-то момент тишину этого места нарушили звуки приближающихся шагов.

В тусклом свете магической породы из проема показалась окровавленная фигура. Броня гнома была разбита, права рука отсутствовала, а сквозь прожженный левый бок виднелись обугленные внутренности. Относительно молодой гном, приходившийся им обоим племянником и ставший Грандмом Топора в возрасте до двухсот лет с огромным трудом прошел половину пути к пьедесталу и застыл на ступенях. Из его глаз лились кровавые слезы. Старший из двух братьев, дожидавшихся его спустился ему на встречу и положил руку на плечо.

— Все прошло как надо?

— Да, дядя… Я… справился, и они… справились…

— Сегодня мы сделаем это, Рунхельм.

— Да…

Они обнялись затем отстранились друг от друга и посмотрели в глаза последний раз. Стальная нить промелькнула в воздухе. Голова Рунхельма упала и покатилась по ступенькам вниз. Даже если бы он хотел, то не смог бы уклониться. Магия стали в руках архимага в замкнутом пространстве была необорима. Океан силы выплеснулся из падающего тела и начал волнами гулять по Колыбели, с каждым отражением оседая в архимаге. Через несколько мгновений вся эта мощь оказалась заперта в смертном теле и ее было много. Слишком много даже для столь могущественного одаренного, она буквально распирала его изнутри, так что для него путь обратно к вершине пьедестала стал столь же труден как для его племянника первая половина пути. Теперь друг на против друга стояли два брата.

— Торбин… Брат, ты уверен? Еще не поздно все изменить! А с этой силой мы… Мы не обязаны жертвовать собой, совет старейшин может ошибаться!

— И ошибается очень во многом, брат. — с трудом ворочая языком ответил второй. — и именно поэтому мы должны сделать это сейчас. Мы умираем брат, в этих пещерах, городах, плавучих платформах. Нашему народу нужен сильный лидер, но совет никогда не пропустит подобного, никогда не даст королевской семье обрести полноту власти. Если только не придет кто-то способный их сковырнуть. Я изменил ритуал и вместо тех, кого они хотели мы призовем самого Гримнира!

Фрости, умываясь слезами, занес молот над головой родного брата, бок о бок с которым он прошел эти шесть сотен лет.

— Я не могу… — одними губами прошептал он.

— Давай! Бей брат! Мы с тобой всего лишь заготовки! Как говорил отец⁈ Стальную чушку надо хорошенько отбить чтобы она стала мечом! Давай!

Со свистом боевой молот опустился на голову Торбина. Поток силы, рванувший в грудь Фрости, почти сбил его с ног, но единственный гномий воин девятого ранга устоял. На считанные мгновения воцарилась тишина, а потом с потолка на затылок ему упала капля расплавленного металла. Прожилки камней маны вспыхнули, затопляя комнату светом, а с потолка на гнома обрушился целый водопад расплавленной стали, оставивший от гнома металлическую статую.

Сорок секунд. Ровно столько продлится новый период тишины. Затем послышится треск и стальной кокон, заключивший в себе Фрости, расколется, опадая на земле. Оглядываясь по сторонам, из него выйдет тело, уже не принадлежащее последнему из братьев. На первый взгляд во внешности ничего не изменилось. Но это ощущения сохранялось ровно до момента пока были не видны его глаза. Темные провалы, в которых танцевали звезды смотрели на мир.

— Ну и работы же вы мне оставили потомки… Что же посмотрим, что они натворили за время моего сна. И что вообще произошло? Воспоминания Фрости усвоились еще не полностью…

Гримнир снова шел по земле.

* * *

Наша процессия двигалась по одному из коридоров Иргиндора. Монументальное сооружение убранством скорее походило на дворец, чем на исследовательский комплекс, по крайней мере та часть, которую я успел увидеть. Моя семья и Касур в сопровождении Корвуса шли к коменданту крепости. Чуть позади нас двигалось несколько скелетов, тащивших наши пожитки. Пока что мы не услышали никаких объяснений, но Обри продолжал нас уверять в исключительно положительной направленности их намерений.

Наконец поднявшись достаточно высоко, почти на самую вершину этой башни. Двери в кабинет начальника комплекса отворились и… за ними все было достаточно обычным. Никакой вычурности, всего лишь слегка беспорядочный кабинет современного чиновника. Рабочий стол, нечто странным образом напоминающее монитор на нем и просто горы бумаг. Олаф бы одобрил. За столом тоже сидел вполне себе обычного вида старичок. Полностью седой, суховатый, с длинными тонкими пальцами, он что-то увлеченно перебирал на столе.

При нашем появлении он оторвал глаза от стола и начал нас разглядывать.

— Приветствую вас… — заговорил Корвус.

— Да, да, лет триста не виделись Орби, ах-ха, — голос у мужчины был бойкий и в меру звонкий, удивляло другое. Все мои чувства сообщали, что передо мной должна быть пустота. От него не исходило эманаций некроса, не было чувства присутствующей во всех живых маны вообще. Тем временем аномальный дедок подскочил со стула.

— Значит это и есть наследник? — исчезнув из-за стола, он появился прямо передо мной, прислонив руку к подбородку. — хм, да, определенно похож, и его кровь чувствуется очень ярко. О! И амулет в порядке!

— Уважаемый, меня зовут Г…

— Неважно! Все потом, все потом! Сейчас нам надо решить первоочередную проблему, без которой дальше двигаться не удастся. Чтобы нам было о чем говорить, тебе нужно сначала пройти Мучильню, и сразу предупреждаю, это будет тебе полезно.

Прежде чем я успел хотя бы что-то сказать, он двинул рукой, и у меня под ногами открылся портал, в который я провалился. Падение не было долгим, но я все же умудрился набрать приличную скорость и больно упал на спину. Портал тут же закрылся, чтобы открыться вновь, но уже чуть ниже. Из нового прокола пространства мне на грудь вывалился мой сундук и придавил меня сверху.

— Ох, кажется просто не будет, — успел подумать я прежде, чем потерять сознание.

Москва. Март-июнь 2024

Вот и закончилась первая книга этой истории. Это было интересно, сложно и очень эмоционально. Надеюсь, она доставила удовольствие Вам, мои читатели. Спасибо за внимание к работе! Чуть позже будет опубликован глоссарий.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ветер Приключений

Content

Ветер Приключений

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог (Глава 17)

Nota bene