Хисаси Касивай

Ресторанчик Камогава. Записки с кухни

Hisashi KASHIWAI

KAMOGAWASHOKUDO OKAWARI

© 2014 Hisashi KASHIWAI

© Борькина А., перевод, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Бэнто[1] с водорослями нори[2]

1

Сойдя с экспресса на станции Ситидзё линии «Кэйхан», Кёскэ Китано[3] поднялся по лестнице и вышел на улицу. Перед ним простиралась река Камо. С того момента, как Кёскэ переехал из префектуры Оита[4] в Осаку, прошло уже пять лет, но в Киото он прибыл в первый раз.

В предплечье Кёскэ, которое выглядывало из рукава белой рубашки-поло, впивалась лямка темно-синей дорожной сумки с эмблемой университета. По его шее стекали капельки пота. От поверхности воды отражались лучи солнца. Кёскэ, держа в одной руке карту и щурясь от яркого света, зашагал на запад.

Кёскэ добрался до улицы Каварамати-доори и, сверив свое местоположение с картой, развернулся в другую сторону. Торопливо оглядевшись, он покачал головой.

– Простите, а не подскажете, как пройти до храма Хигаси Хонган-дзи?[5] – обратился Кёскэ к мужчине на велосипеде, который вез деревянный ящичек с доставкой из ресторана.

– Хигаси Хонган-дзи, говорите? Прямо вам нужно. Перейдете улицу Карасума-доори и повернете направо. – Указав на запад, мужчина тронулся с места.

– На самом деле я ищу ресторан на улице Сёмэн-доори… – Кёскэ бросился вслед за уезжающим велосипедистом.

– А, «Камогава», что ли? – уточнил мужчина, останавливаясь.

– Точно-точно! Ресторанчик «Камогава». – Кёскэ показал ему карту.

– Тогда на третьем перекрестке поверните направо, затем на втором – налево. Увидите пятое здание по левой стороне – оно вам и нужно. – Объяснив Кёскэ маршрут, мужчина вновь принялся крутить педали.

– Спасибо! – громко закричал ему вслед Кёскэ, почтительно кланяясь.

Загибая пальцы, Кёскэ считал перекрестки, чтобы не пропустить нужный поворот. Наконец он оказался у цели. Перед ним высилось невзрачное двухэтажное здание, снаружи покрытое известью. Никакой вывески на нем не было. Все оказалось именно так, как ему и рассказывали. Кёскэ приложил руку к груди и три раза глубоко вздохнул.

– Здравствуйте! – во весь голос произнес он, открывая раздвижную дверь.

– Добро пожаловать! – повернулся к нему хозяин ресторанчика, вытиравший барную стойку.

– Я, в общем-то, ищу одно блюдо, – продолжил, не понижая голоса, Кёскэ, вежливо склонивший голову.

– Да вы не волнуйтесь так, мы вас не съедим! – улыбнулся Нагарэ Камогава. – Садитесь, пожалуйста! – добавил он, придвигая гостю алюминиевый стул.

– Спасибо. Прошу прощения. – Кёскэ механически, словно робот, опустился на красное сиденье. Впрочем, у него получилось немного расслабиться.

– Перекусить не хотите? – спросил Нагарэ.

– А м-можно? – неуверенно промолвил Кёскэ и тут же замолчал, словно прикусил язык.

– Еще бы! Вы ведь такой путь проделали. Можно и подкрепиться перед тем, как что-то разыскивать, – с этими словами Нагарэ скрылся на кухне.

– Вы ведь студент, не так ли? Активно занимаетесь спортом, скорее всего, ходите в какую-нибудь секцию. Кэндо[6] или дзюдо? Я угадала?

Перед Кёскэ, держа поднос с холодным зеленым чаем, стояла Коиси, дочь Нагарэ. Сегодня она была в черных джинсах и белой рубашке, с повязанным поверх длинным черным фартуком.

– Почти, – улыбнулся с озорным видом Кёскэ.

– Как же вы тогда пришли в такую форму, если не благодаря боевым искусствам? – недоверчиво произнесла Коиси, потрогав его предплечье.

– Да ну, что вы, мне над этим еще работать и работать. – Допив чай, Кёскэ принялся грызть оставшиеся на дне кусочки льда.

– Учитесь в Киото?

– Нет, в Осаке, в Физкультурном университете Кинки. Меня зовут Кёскэ Китано. – Поднявшись с места, он поклонился.

– Где-то я вас уже видела… – Коиси пристально посмотрела на Кёскэ.

– Правда? А мне казалось, что лицо у меня – весьма заурядное. – Парень смущенно улыбнулся, обнажив белые зубы.

– Откуда про нас узнали?

– Я живу в общежитии, там же и питаюсь. Но недавно в гостях у дяди я вспоминал, что мы ели раньше, и он приготовил для меня одно блюдо. Вот только его вкус был совсем не таким, как я помню… Тогда-то он мне про вас и рассказал. Еще и рекламу дал посмотреть, ту, что в «Деликатесах Сюндзю».

– Вот оно что, – хмыкнула Коиси, старательно протирая столешницу.

– Надеюсь, этого хватит. Молодые любят как следует поесть. – Невнятно бормоча, Нагарэ водрузил на поднос миски с едой и вынес в зал. – Если захотите добавки – зовите! – с этими словами он поставил поднос на стол.

– Вот это да!

Жадно втягивая носом витающие в воздухе ароматы, Кёскэ уставился на принесенные блюда.

– Рис у нас сегодня из префектуры Ямагата[7], сорт «Цуя-химэ». Положил вам побольше. Суп на свином бульоне. Овощи, конечно, не местного производителя, зато корнеплодов – хоть отбавляй. На большой тарелке я выложил вперемешку японские и европейские закуски. Мурену зажарил с мякотью сливы и подорожником, а к ним добавил еще и зеленого перца. Будет вкусно с вустерским соусом[8] – его я тоже сам приготовил. В маленькой мисочке – скумбрия, тушенная с пастой мисо[9]. К ней подается мелко нарезанный имбирь. Ростбиф из говядины – кстати, тоже местного производства – будет вкуснее, если завернуть в водоросли нори, макнув в васаби[10] и соевый соус. Из утиного фарша я сделал фрикадельки и поджарил с соусом тэрияки[11]. Попробуйте обмакнуть их в желтки перепелиных яиц. Вот здесь – тофу[12] с мелко порезанной кожей мурены. А к баклажанам Камо[13] я добавил пасту из карри. Пожалуйста, угощайтесь!

Кёскэ внимательно слушал объяснения Нагарэ, периодически кивая. Он даже несколько раз облизнулся.

– Обычно у нас таких изысканных блюд не предлагают. Давно к нам не захаживали молодые люди вроде вас – вон как отец разошелся!

– Коиси, а ну перестань!

Коиси с озорным видом показала язык и, словно не в силах сопротивляться гневному взгляду отца, скрылась на кухне вслед за ним.

Кёскэ хоть и кивал все то время, пока Нагарэ перечислял блюда на столе, но на самом деле не имел ни малейшего представления о большинстве из них. Мурена, скумбрия – названия рыб, конечно, он знал, но каковы они на вкус – он даже предположить не мог. Вустерский соус, ростбиф, карри – все это звучало знакомо, только обычно Кёскэ употреблял совершенно другие продукты.

Спустя несколько секунд напряженного размышления он решительно взял в левую руку миску с рисом, а в правую – палочки, подцепил одну фрикадельку, окунул в желтки перепелиных яиц, положил на рис и отправил в рот.

– Вкусно-то как! – с полным ртом воскликнул Кёскэ.

Следующими на очереди были жареная мурена и ростбиф. Тщательно прожевывая каждый кусочек, Кёскэ удовлетворенно хмыкал.

Сравнивать Кёскэ было особо не с чем, поэтому он и представить себе не мог, насколько хорош ресторанчик Нагарэ. Но он каждой клеточкой тела ощущал исходящее от здешней стряпни великолепие, отдаленно похожее на то впечатление, которое производят сильнейшие спортсмены на простого обывателя. То, что ему сейчас довелось попробовать, несомненно, превосходно – такие мысли посещали голову Кёскэ.

– Вам понравилось?

Нагарэ стоял сбоку от Кёскэ с чайничком холодного зеленого чая.

– Не знаю, как лучше и сказать… Вкусно – не то слово. Это даже я прекрасно понимаю, даром что совсем не гурман.

– Отлично! Это ведь для нас, поваров, решающий момент. Если гость остался недоволен – ничего уже не поделаешь. А если понравилось – значит, есть шанс, что он вернется вновь, – наливая чай, заметил Нагарэ.

Кёскэ несколько раз повторил про себя эту фразу.

– Как закончите, я проведу вас в офис – он в дальних комнатах. Моя дочь уже ждет вас.

– Кстати, насчет этого… – Кёскэ одним глотком осушил стакан и продолжил: – Может, ну его?

– Как так? Вы же ради этого и приехали! – Нагарэ подлил ему еще чая.

– Я так хорошо поел… Теперь, кажется, ничего и не нужно больше. – Кёскэ повертел стакан в руках.

– Что-то я не очень понимаю… Вы пришли сюда за вкусным обедом или все-таки в поисках блюда, рецепт которого затерялся в дальних уголках вашей памяти? Кстати, не прояснились ли, часом, ваши воспоминания? – неожиданно спросил Нагарэ.

– По правде говоря, то, что я ищу – даже не блюдо… Так, пустяк, – ответил, не поднимая головы, Кёскэ.

– Не знаю, что вы имеете в виду, да только я твердо уверен: еда, простая ли, изысканная ли, все равно остается едой, – произнес Нагарэ, глядя прямо на него.

Кёскэ в ответ не проронил ни слова, лишь несколько раз похлопал себя по щекам.

– Ну что же, я готов! – наконец сказал он.

– Прошу сюда! – Нагарэ с улыбкой указал ему на дверь в глубине помещения.

– А это?.. – Взгляд Кёскэ привлекли фотографии, висевшие по обе стороны коридора.

– В основном – блюда, которые я когда-то готовил. – Нагарэ не спеша шел впереди.

– Вот это да! Да вы мастер на все руки! – Кёскэ, слегка замедлившись, принялся рассматривать снимки.

– Скажете тоже. Даже среди шефов высочайшего уровня нет тех, что бы все умели. А вот если сконцентрироваться на чем-то одном – так и до звезды Мишлена недалеко! – Остановившись, Нагарэ обернулся.

– На чем-то одном?.. – Кёскэ тоже замер и взглянул на потолок.

– Что-то не так? – уточнил Нагарэ.

– Да нет, все в порядке. – Кёскэ быстро пошел дальше.

– Садитесь, пожалуйста.

Коиси уже ждала их в дальней комнате.

– Спасибо. – Кёскэ, слегка поклонившись, устроился посередине дивана.

– Заполните, пожалуйста, вот это, – Коиси, сидевшая напротив, протянула планшет с бумагой.

– Это что, заявка на поиск? Почерк у меня, конечно, так себе, надеюсь, сможете разобрать, – пробормотал Кёскэ, несколько раз покачав головой, и принялся выводить иероглифы шариковой ручкой.

– Физкультурный университет Кинки, Кёскэ Китано… А, вспомнила наконец-то! – воскликнула Коиси, хлопнув в ладоши.

– Ох, вы меня испугали! – посмотрел на нее Кёскэ.

– Вы ведь пловец, да? «Надежда нашего спорта» – я недавно читала про вас в еженедельнике, – продолжила девушка. Глаза у нее засверкали.

– Надежда – это уж чересчур… – Смущенно улыбаясь, Кёскэ передал собеседнице планшет.

– А вы будете выступать на следующей Олимпиаде? – спросила Коиси, просматривая бланк.

– Да, я прошел отбор на квалификационных соревнованиях, еще и с рекордом! – Кёскэ гордо выпрямил спину.

– Точно, вы же тогда победили и в вольном стиле, и в плавание на спине!

– Мне тогда многие сказали, что лучше бы я сконцентрировался на чем-то одном.

– Что ж, удачи вам! Давайте теперь к делу. Что именно вы разыскиваете? – поинтересовалась Коиси, поджав губы.

– Стыдно признаться, но я хочу вспомнить рецепт бэнто с водорослями нори, – тихонько ответил Кёскэ, опустив взгляд.

– Вы имеете в виду бэнто, в котором на рис кладут нори, а в качестве закуски добавляют жареную рыбу и рыбные палочки в кляре? Его еще едят теплым.

– Не совсем. Я о том, что без закусок. Только рис и водоросли сверху. – Голос Кёскэ стал еще тише.

– Только водоросли? Без закусок? – Коиси слегка наклонилась вперед.

– Именно, – практически шепотом ответил Кёскэ. Его крупное тело словно уменьшилось в размерах.

– И ели вы его, как я понимаю, не в заведении… – Коиси посмотрела прямо на него.

– Бэнто готовил мой отец.

– Вот оно что. Не будет ли проще тогда обратиться к нему? Семья ваша, как я поняла, проживает в городе Оита, что не так уж и далеко отсюда.

– Мы с отцом уже лет пять не общаемся, – пробормотал Кёскэ.

– То есть вы даже не знаете, где он сейчас?

– Слышал, что где-то в Симанэ[14].

– Симанэ? Но почему именно там?

– Мой отец – азартный игрок. По этой причине они и разошлись с матерью. Даже когда он заболел, то пожалел денег на свое лечение и вместо этого поставил все до копейки на велогонку и проиграл. А потом набрал кредитов.

Теперь отец живет в Симанэ у своей сестры, на деньги которой сейчас лечится, – с печальным видом сообщил Кёскэ.

– Значит, отец сейчас в Симанэ… А ваша мать? – Сделав отметку в блокноте, Коиси подняла глаза.

– Мама вышла замуж во второй раз. Живет в Кумамото[15].

– Когда примерно разошлись ваши родители?

– Во время летних каникул, я тогда только поступил в среднюю школу[16] номер три в Оите, так что, выходит, лет десять назад. Мама откладывала деньги на семейную поездку, а отец все спустил на ставки – это и стало последней каплей. Младшая сестра уехала с мамой, а мне стало как-то жаль оставлять отца одного…

– Поэтому с тех пор вы жили вдвоем. Он работал? – Коиси перевернула страницу блокнота.

– Развозил туристов. Правда, мне кажется, скачки и велогонки занимали в его жизни гораздо большее место, – усмехнулся Кёскэ.

– Давайте уточним еще раз. До того, как вы пошли в среднюю школу, вы жили в Оите вчетвером. Затем летом того года ваша мать ушла из дома вместе с вашей сестрой, а вы остались с отцом.

Теперь вы живете в Осаке. До какого момента вы находились в Оите?

– На втором году обучения в старших классах, летом, я получил приглашение от спортивного клуба в Осаке и перешел в школу при Физкультурном университете Кинки. С тех пор и живу в общежитии.

– Получается, с отцом вы прожили четыре года? – загибая пальцы, посчитала Коиси.

– В здании старшей школы находилась столовая, поэтому обедал я обычно там, но пока я доучивался в средних классах, отец каждый день готовил для меня бэнто.

– И иногда это был тот самый бэнто с водорослями нори?

– Я бы сказал – не иногда, а всегда. – Кёскэ улыбнулся уголком рта.

– Всегда? Вы имеете в виду – каждый день? – Коиси слегка приоткрыла рот от удивления.

– Я сам виноват. Когда отец впервые приготовил мне бэнто, я искренне его похвалил. Сказал, мол, ужасно вкусно. Папа обрадовался и решил готовить по этому рецепту каждый день – для верности ничего в нем не меняя, – с печальным видом объяснил Кёскэ.

– Кажется, ваш отец немного консервативен, – вздохнула Коиси.

– Каждый день все повторялось. Надо мной стали посмеиваться друзья. Из-за этого я стал съедать свой бэнто очень быстро, прикрывая содержимое крышкой, чтобы никто не видел. Неудивительно, что вкуса его я почти не помню. Хотя он явно был что надо! – твердо произнес Кёскэ.

– Я пробовала только бэнто с водорослями из магазина, поэтому до конца не могу понять… Неужели и вправду ваш отец не добавлял каких-то закусок, только рис и водоросли? Может, хотя бы посыпал сверху стружкой сушеного тунца? – Девушка набросала схематичный рисунок в блокноте и показала Кёскэ.

– Кажется, припоминаю что-то подобное. Бэнто по рецепту отца состоял из трех слоев. В самом низу – рис, потом сушеный тунец с соевым соусом, дальше – нори, а сверху – маринованная слива. Состав и порядок слоев не менялись. – Кёскэ дополнил рисунок недостающими деталями.

– В его вкусе было что-нибудь особенное? Сладость или, наоборот, острота?

– По-моему, это был самый обычный бэнто. Не сладкий и не острый. А еще как будто что-то хрустело на зубах, – пробормотал Кёскэ, уставившись на рисунок.

– Хрустело? Обычно так говорят о блюде не лучшего качества. Мне всегда казалось, что и рис, и сушеный тунец должны быть мягкими, разве нет? – склонила голову Коиси.

– А еще иногда чувствовалась кислинка, – с горькой усмешкой добавил молодой человек.

– Может, просто продукты были несвежие? – улыбнулась Коиси. – Да шучу я, шучу. Рис, водоросли и тушеный тунец – такой рецепт сложно испортить. – Она обвела рисунок пальцем.

– Я тоже так думал и однажды взял такой же бэнто в столовой в общежитии, но на вкус он был другим. Я еле его доел. А вот папин бэнто улетал мгновенно, – возбужденно произнес Кёскэ.

– Тогда вы были совсем молоды, на обед у вас ничего, кроме этого бэнто, не было, не так ли? И как вы сказали, вам очень не хотелось, чтобы друзья видели, что вы едите, поэтому вы проглатывали все в один миг. – Коиси, напротив, была максимально сдержанна.

– Может быть, – неуверенно пробормотал Кёскэ.

– Ваш отец часто готовил?

– Пока мама жила с нами, я не помню, чтобы он вообще появлялся на кухне.

– Получается, бэнто с водорослями было его единственным коронным блюдом… А почему вам захотелось вновь попробовать его?

– Недавно мне позвонила тетя. Похоже, дела у отца совсем плохи. Сказал, что хочет увидеться еще хоть разок…

– Мне кажется, вам бы пошло это на пользу. Отец как-никак пытался о вас заботиться, каждый день готовил обед с собой в школу.

– Возможно. Но если предположить, что отец не хотел придумывать новые блюда только потому, что я был для него в тягость, то встречаться с ним как-то не хочется. – Кёскэ нахмурился.

– Я считаю, все равно стоит встретиться, – пожала плечами Коиси.

– Что же особенного было в этом бэнто?.. Я подумал, если получится воссоздать его, то я вспомню свое состояние души в то время, – сказав это, Кёскэ плотно сжал губы.

– Мы, конечно, постараемся сделать все возможное. Но я советую вам не игнорировать просьбу отца, – упрямо повторила Коиси.

– Рассчитываю на вас, – громко произнес Кёскэ. Затем он поднялся с дивана и поклонился Коиси.

Увидев входящих в зал Коиси и Кёскэ, Нагарэ выключил телевизор, стоявший на подвесной полке.

– Ну как, удачно побеседовали?

– Да, но мне кажется, случай в этот раз непростой, – ответила Коиси.

– В общем-то, как и всегда. В любом случае, будем стараться изо всех сил. Интересно, что же такое мы ищем? – обратился Нагарэ к дочери.

– Бэнто с водорослями нори, – ответила та.

Кёскэ, слегка поежившись, неуверенно улыбнулся.

– И что же в этом сложного? Раз плюнуть! – воскликнул Нагарэ.

Улыбка тут же исчезла с лица молодого человека.

– Не волнуйтесь, все будет хорошо. Положитесь на моего отца. – Коиси хлопнула парня по спине.

– Надеюсь, все получится. – Кёскэ склонил голову, затем потянул в сторону раздвижную дверь.

– Эй, тебе сюда нельзя! – зашикал Нагарэ на полосатого кота, проскочившего в открытый проем.

– В Оите у нас тоже был такой кот. А как вашего зовут?

– Хирунэ[17]. Мы назвали его так, потому что днем он только и делает, что спит. – Коиси поманила кота рукой, и тот, поглядывая с опаской на Нагарэ, медленно приблизился.

– Кстати, я совсем забыл спросить – когда мне теперь можно к вам прийти? – Кёскэ опустил на землю сумку, висевшую у него на плече, и достал смартфон.

– Сможете через две недели? – спросил Нагарэ.

– Через несколько дней я как раз буду на сборах в Киото, так что смогу. – Кёскэ сверился с календарем в своем смартфоне.

– Мы на всякий случай еще раз свяжемся с вами, – добавила Коиси. На руках у нее устроился Хирунэ.

– Спасибо! – Убрав смартфон обратно в сумку, Кёскэ направился на запад.

– Если хотите ехать по линии «Кэйхан»[18], то вам в другую сторону! – крикнула ему Коиси. Молодой человек остановился и медленно повернулся.

– Никогда не мог нормально ориентироваться в пространстве. – Широко улыбнувшись, Кёскэ двинулся в противоположном направлении.

– Берегите себя! – Нагарэ помахал ему вслед.

Кёскэ вновь замер.

– Я забыл заплатить! – Со смущенным видом он вернулся к ресторанчику.

– Разберемся в следующий раз. Посчитаем вам вместе с оплатой за расследование.

– Сколько же, интересно, выйдет… – Кёскэ бросил взгляд на Коиси.

– Да вы не беспокойтесь пока об этом, – добродушно посмотрел на него Нагарэ.

– Что ж, тогда до встречи! – Кёскэ еще раз поклонился и быстро двинулся прочь от ресторанчика.

Проводив его взглядом, Нагарэ и Коиси вернулись в зал. Хирунэ тихонько мяукнул.

– Кёскэ Китано и бэнто с нори. Неожиданное сочетание. – Коиси тщательно вытерла столешницу.

– Я заметил, что ты была с ним очень обходительна. Он твой знакомый? – Устроившись у барной стойки, Нагарэ открыл блокнот.

– Пап, ты что, не узнал его? – Коиси замерла.

– И почему я должен был его узнать? – Нагарэ с невозмутимым видом продолжал перелистывать страницы.

– Кёскэ Китано – пловец. Кандидат в олимпийскую сборную. Успешно выступает во всех стилях – и на спине, и баттерфляем, и вольным, – Коиси изобразила руками движения пловца.

– Вот оно что. Впрочем, это не имеет значения: я все равно приложу максимум усилий для успеха этого дела. – Нагарэ достал с полки карту.

– Кто бы сомневался. – Коиси выразительно закатила глаза.

– Оита, значит. Скумбрия у них там просто пальчики оближешь! Решено – надо ехать.

– Я тоже хочу!

– Привезу тебе оттуда подарок. А ты пока, будь добра, присматривай тут за всем. Нельзя оставлять дом без присмотра, да и мама заскучает.

Коиси в ответ только пожала плечами.

2

Спортивные сборы студентов Физкультурного университета Кинки проходили в кампусе Фука-куса в районе Фусими[19]. Через несколько дней после приезда Кёскэ наконец-то смог взять выходной.

Трепеща от волнения, он сел на электричку линии «Кэйхан».

Позади осталась станция Фусими Инари[20], окрашенная в красный, как и знаменитые тории[21]. Еще через две остановки электричка нырнула под землю. Наконец она прибыла на станцию Ситидзё.

Кёскэ закинул на плечо небольшую сумку и вышел на платформу.

Молодой человек, плохо ориентировавшийся на местности, заблудился, хотя и был здесь уже не впервые. Зажав в руке измятую карту, он медленно двигался вперед, пытаясь вспомнить дорогу. Спустя несколько минут он оказался перед знакомым зданием.

– Добро пожаловать! – с улыбкой приветствовала его Коиси.

– Здравствуйте! – Кёскэ с обеспокоенным видом поискал глазами Нагарэ.

– Не переживайте. Отец разобрался с вашим делом. Просто ему кое-что нужно, поэтому придется немного подождать.

Коиси поставила на стол чайничек с холодным зеленым чаем и стакан.

– Я вчера не мог уснуть. – Кёскэ из последних сил подавил зевок.

– Не думала, что вы так близко все принимаете к сердцу. Как же вы тогда на Олимпиаде выступать будете? – хихикнула Коиси, наливая чай в стакан.

– Это совсем другое, – угрюмо ответил Кёскэ.

– Простите, что заставил ждать! Я тут придумал для вас одно развлечение, – из кухни показался Нагарэ.

– Ну дела! Ты ведь уже должен был подготовиться, а вместо этого опять что-то затеял.

Услышав слова Коиси, Кёскэ приподнялся и заглянул на кухню.

– Все в порядке?

– Более чем. – Склонив голову, Коиси улыбнулась уголком губ.

– Ну вот я закончил! – Нагарэ вышел в зал с прямоугольным подносом, на котором стояли две коробочки с бэнто.

– Это на двоих? – усмехнулся Кёскэ. За завтраком он съел три миски риса.

– Вам не обязательно есть все. Я лишь хочу, чтобы вы могли сравнить вкусы.

Нагарэ поставил на стол алюминиевые коробочки, прикрытые крышками.

– Значит, они разные? – Кёскэ внимательно смотрел то на одну, то на другую.

– А вы проверьте сами. – Поклонившись, Нагарэ скрылся на кухне.

– Отец, кажется, положил достаточно, но если вам не хватит – говорите. – Забрав чайничек и стакан, Коиси последовала за отцом.

Оставшись один, Кёскэ выпрямил спину и одновременно поднял обе крышки.

На вид оба бэнто с водорослями ничем не отличались друг от друга. Сверху рис был покрыт нори, который, в свою очередь, был вдоль и поперек расчерчен аккуратными разрезами. Кёскэ вдруг вспомнил, что именно так обычно и делал его отец.

Если присмотреться, можно было понять назначение этих одинаковых разрезов – два вдоль, три поперек: они позволяли разделить рис на двенадцать порций, которые было удобно брать палочками. Перед глазами у Кёскэ отчетливо предстала картина: бэнто таяло на глазах, становясь все меньше и меньше с каждым укусом.

Сначала он решил попробовать бэнто, стоящий слева. Молодой человек взял коробочку в руки, подхватил палочками нижний левый кусочек и отправил в рот. Рис, сушеный тунец, водоросли – именно такой трехслойный бэнто и готовил отец Кёскэ.

– Как вкусно! – вырвалось у него.

Закрыв глаза, он прожевал рис. Потом принялся за следующий кусочек. И в самом деле, просто восхитительно! То, чем кормили в столовой их общежития, и рядом не стояло.

Тогда, наверное, второй бэнто получился не таким удачным? Или наоборот, еще вкуснее, чем первый?

– А вдруг…

Кёскэ потянулся палочками к правой коробочке. Как и в первый раз, он начал с левого нижнего квадрата и стал есть их один за другим.

Пока Кёскэ жевал, по его лицу скатилась слеза. Потом еще одна, и еще. Смахнув их ладонью, он опять как следует прожевал рис. Не в силах больше сдерживаться, молодой человек вдруг громко разрыдался.

Что это, ностальгия по прошлому? Точно нет. Но и грусти тоже не было. Кёскэ и сам не понял, что заставило его расплакаться.

Вкус, безусловно, был другой. Он не мог точно сказать, как именно это понял, но бэнто, стоявший справа, оказался точной копией того блюда, что готовил для него каждый день отец.

– Ну как, получилось? – Нагарэ вышел из кухни и остановился позади Кёскэ.

– Да, именно так все и было, – закивал он, вытирая слезы.

– Вот и славно. – Нагарэ налил в стакан холодный зеленый чай.

– Тот, что слева, тоже вкусный, но правый… – Глаза Кёскэ заблестели от слез.

– Это и есть бэнто с водорослями, который каждый день готовил для вас отец. – Нагарэ с теплотой посмотрел на него.

– Объясните, пожалуйста. На вид оба бэнто совершенно одинаковые, а вот на вкус…

– Особого секрета тут нет. Скорее, все дело в том, как отец к вам относился.

Нагарэ положил на стол папку.

– Относился ко мне… – Кёскэ удивленно посмотрел на нее.

– Бэнто слева, разумеется, прекрасен. Но ваш отец не остановился на стандартном рецепте. Он постарался сделать его не только приятным на вкус, но и сытным, а еще придумал, как продлить срок его хранения.

– Мой отец? Он все это придумал?

– Стряпал он действительно так себе. Но он все-таки решил приготовить бэнто с водорослями, а вы неожиданно для него похвалили это блюдо. После этого ваш отец не знал, что делать дальше, поэтому решил обратиться за советом в забегаловку, куда часто ходил сам. Сказал, что хочет приготовить для вас лучший в Японии бэнто с нори.

– В забегаловку?

– Кажется, это заведение было популярно среди таксистов. Вкусно, недорого, и есть место для парковки. Называлось оно «Арамия» – ее посещали многие коллеги вашего отца по «Туристическим перевозкам Бунго». Располагается это кафе позади здания администрации префектуры, и Кёта Китано обедал там каждый день. Хозяин, господин Арамия, хорошо его помнит. – Нагарэ достал из папки фотографию «Арамии» и положил на стол.

– И здесь… – Кёскэ опустил взгляд на снимок.

– Местечко и в самом деле неплохое. Хоть и простенькое совсем, но рыба – необыкновенно вкусная. Отец ваш, например, предпочитал брать комплексный обед с жареной ставридой, так вот, скажу я вам – мне в Киото больше нигде не доводилось такого пробовать. Высший класс!

Нагарэ показал Кёскэ фотографии блюд на своем смартфоне.

– Пап, не отвлекайся! Давай уже ближе к делу, – строго произнесла Коиси.

– Да не волнуйся ты так! Для нашей истории важно понять, что господин Арамия – настоящий мастер во всем, что касается рыбы. Он из семьи рыбака, а одно время даже держал суси[22]-ресто-ранчик. И именно благодаря ему этот бэнто с водорослями и получился таким вкусным. – Нагарэ забрал коробочку из правой руки Кёскэ. – На первый взгляд разницу понять сложно. Даже если хорошенько присмотреться.

Нагарэ слегка пошевелил палочками квадратик риса в правом верхнем углу, прямо напротив того места, откуда начал Кёскэ.

Кёскэ с Коиси внимательно за ним наблюдали.

– Но, вообще-то, отличия есть. – Нагарэ аккуратно положил кусочек на крышку коробочки.

– Три слоя – кажется, все как надо, – изучив его сбоку, заявила Коиси. Кёскэ согласно кивнул.

– Секрет – в середине. Посмотрите сюда. Эта стружка из тунца отличается от другой, да? – показал им Нагарэ.

– Так это же и вовсе не сушеный тунец, а свежая рыба! – удивленно воскликнула, приглядевшись, Коиси. Кёскэ же, похоже, так и не понял, в чем заключается разница. Вид у него был весьма растерянный.

Нагарэ ушел на кухню и принес оттуда деревянный ящичек, в котором лежала рыба.

– Это рыба-меч. Названа так по своей форме. Ее жарят, затем разделяют на тонкие полоски и кладут в бэнто. Приправляют соевым соусом и соком кабосу[23]. И рыба-меч, и кабосу – местные продукты в Оите, а последний еще и позволяет увеличить срок хранения готового блюда. С сушеным тунцом вкус был бы обычным, а вот рыба-меч добавила ему насыщенности.

– Рыба-меч, значит? И ее… – Кёскэ посмотрел на рыбу.

– Вы всегда съедали свой бэнто в спешке, чтобы друзья не увидели, поэтому и не замечали эту хитрость.

– Не обращал внимания на содержимое.

– А научил вашего отца этому рецепту господин Арамия. И тот следовал ему неукоснительно.

– Папа, который и готовить-то как следует не умеет… – Глаза Кёскэ вновь наполнились слезами.

– Похоже, та самая неловкость, о которой вы упоминали, и была той чертой, за которую все его любили. Когда в забегаловке я завел речь о вашем отце, многие вспоминали его с неподдельной теплотой.

– Надеюсь, он никому не доставил хлопот?

– Разное бывало, но никто не отозвался о нем плохо.

– Ох, как я рад! – Кёскэ как будто выдохнул с облегчением, наконец расслабившись. Кажется, он далеко не все знал об отце.

– А однажды у вашего отца случился такой разговор с коллегой. Тот засомневался, что вы полностью съедаете свой обед, и предположил, что остатки вы выбрасываете в мусорку.

Кёскэ отрицательно покачал головой.

– И тут ваш отец, всегда такой мягкий, переменился в лице и стал спорить с приятелем. Он доказывал, что его сын не может лгать и хитрить. И тем более никогда не выбросил бы в мусорное ведро бэнто, который ему приготовил отец.

Кёскэ пристально смотрел на коробочку с остатками риса.

– И правда, лучший в Японии бэнто с водорослями нори, – попробовав, заметила Коиси. Она кивнула раз, задумалась и вновь кивнула.

– Спасибо вам большое! Я могу его забрать? – Кёскэ накрыл коробочку крышкой.

– Конечно. Я приготовил для вас приготовил еще одну порцию, сейчас принесу, – улыбнулся Нагарэ.

– Мы его хорошенько охладили, – добавила Коиси, открывая морозилку.

– И я записал вам рецепт. Вы-то сами, конечно, готовить не умеете, поэтому берегите его, пока у вас невеста не появится. Если все сделать так, как здесь написано, то получится бэнто с водорослями, как у вашего отца. – Нагарэ вложил папку в бумажный пакет и протянул Кёскэ.

– Сколько с меня за все? – Кёскэ достал бумажник.

– Переведите, пожалуйста, сюда столько, сколько посчитаете разумным. – Коиси протянула ему листок с номером счета. – И не переусердствуйте – для студентов у нас скидка.

– Спасибо! – Кёскэ аккуратно сложил листок и спрятал в бумажник.

– Буду с нетерпением ждать вашего выступления на Олимпиаде! – Коиси пожала ему руку.

– Благодарю, – выпрямился Кёскэ.

– Отец ваш наверняка будет смотреть с удовольствием. Вы уж постарайтесь как следует! – крикнул Нагарэ ему вслед. Кёскэ уже стоял на пороге.

– Теперь ему, кажется, все равно. Забыл про меня, ушел с головой в свои ставки…

Кёскэ погладил по голове Хирунэ, прильнувшего к его ногам.

– Не думаю. Тот, кто готовил для вас каждый день этот бэнто если и захочет забыть, то не сможет.

Молодой человек молча поклонился.

– Если вам на «Кэйхан», то в другую сторону! – громко крикнула Коиси вслед Кёскэ, который уже было повернул по Сёмэн-доори на запад.

– Тьфу ты, опять то же самое! – Почесав затылок, Кёскэ развернулся и большими шагами двинулся в противоположную сторону.

– Ну ты посмотри – вылитый каппа[24], которого на берег вытащили, – с усмешкой промолвил Нагарэ.

– Все-таки я, наверное, сконцентрируюсь на баттерфляе! – Кёскэ, внезапно остановившись, обернулся.

– Удачи! – Нагарэ слегка склонил голову.

Кёскэ вновь двинулся на восток. Хирунэ коротко мяукнул.

– Пап, я тут все думала кое о чем, – начала Коиси, когда они вернулись в ресторанчик.

– И о чем же? – Закрыв за собой дверь, Нагарэ повернулся к дочери.

– Неужели у нас сегодня на ужин бэнто с водорослями?

– А почему бы и нет? Такого бэнто много не бывает.

– Всему есть предел. – Коиси, нахмурившись, принялась убирать со стола.

– Да шучу я, шучу! Сегодня сделаем сябу-сябу[25] из рыбы-меч. Думаю, будет не хуже, чем из мурены. – C этими словами Нагарэ двинулся на кухню.

– Другое дело! Теперь можно и выпить со спокойной душой. – Глаза у Коиси засверкали.

– А купил я эту рыбу на рынке в Оите. Красивое название у их торговой марки – «Серебро Кунисаки»[26]. Я решил, что ее можно использовать вместо мурены, поэтому и взял побольше, – объяснил Нагарэ, открывая дверцу холодильника.

– В ней и костей мало, поэтому готовить будет проще, чем из мурены, – заметила Коиси, тщательно протирая столешницу.

– А Кикуко тоже любила мурену, – добавил Нагарэ, доставая нож.

– Верно. Может, тогда рыбу-меч пустим на суси? Получится не хуже, чем из мурены, ведь так? Мама их просто обожала! – Коиси заглянула на кухню.

– Читаешь мои мысли! Все уже готово. – Нагарэ шагнул в комнату и постаивил на домашний алтарь тарелочку с суси.

– Мама, прими наш скромный дар! – За его спиной Коиси сложила ладони в молитвенном жесте.

Глава 2

Рубленый бифштекс

1

Кана Такэда, переступая с ноги на ногу, бросила недовольный взгляд на светофор на пешеходном переходе. На противоположной стороне виднелась возвышающаяся над улочкой Сиокодзи-доори Киотская башня. Кана снова посмотрела на светофор.

Как только загорелся зеленый свет, Кана, одетая в серый брючный костюм, быстрее всех направилась вперед, почти бегом пересекая улицу.

– Последний раз ездила куда-то, когда мне было тридцать… И вот – первое путешествие за долгое время и сразу в Киото! Это так на меня похоже, – пробормотала Кана себе под нос. Получилось неожиданно громко, так что на нее даже обернулась парочка стариков с тросточками, которые тоже переходили дорогу.

Кана, даже не взглянув на них, стремительно двинулась на север, покатив за собой большой розовый чемодан на колесиках.

С улицы Карасума-доори она свернула на Сёмэндоори и вскоре оказалась перед конечным пунктом своего маршрута. Кана с силой потянула раздвижную дверь.

– Здравствуйте!

– Добро пожаловать! – Коиси Камогава, убиравшая посуду, на миг остановилась и повернулась к гостье.

– Это ресторанчик «Камогава»? – спросила Кана, поставив чемодан в угол.

– Верно, – холодно ответила Коиси, продолжая ставить тарелки на поднос.

– Мне нужно кое-что отыскать. – Сняв с плеча черную сумку, Кана слегка поклонилась.

– Вы у нас впервые? – Выражение лица Коиси слегка смягчилось.

– Приветствую! – Нагарэ Камогава вышел из кухни с белой шапочкой в руках.

– Простите, что я вот так, без предупреждения. Меня зовут Кана Такэда. Вас мне посоветовала госпожа Дайдодзи. – Кана протянула ему визитку.

– А, это с вами Аканэ любит выпивать время от времени? Она звонила мне где-то с полмесяца назад и кратко рассказала о вашей ситуации. – Держа в левой руке визитку, Нагарэ выдвинул алюминиевый стул. – Садитесь, пожалуйста!

– Спасибо. Простите за беспокойство. – Поклонившись Нагарэ и Коиси, Кана присела.

– Вы хотите перекусить? Могу что-нибудь придумать. – Нагарэ положил визитку на барную стойку.

– Я слышала, что такой еды, как в вашем заведении, больше нигде не попробуешь. Если это вас не затруднит, буду очень рада!

– Аканэ, конечно, любит все приукрасить. Не сказал бы, что таких блюд нигде не подают. Просто мы выбираем самые вкусные из сезонных продуктов и подаем их гостям. Есть что-то такое, что вы категорически не употребляете в пищу?

– Нет, я ем все, лишь бы было вкусно.

– Придется немножко подождать. Постараюсь управиться побыстрее. – Нагарэ нахлобучил свою шапочку и скрылся на кухне.

– Ресторанный критик… Вы работаете в каком-то журнале? – поинтересовалась Коиси, бросив взгляд на визитку посетительницы.

– Да, пишу для журналов и газет. А недавно и на телевидение позвали, – с улыбкой ответила Кана.

– Вот как? Выходит, вы сначала вкусно едите, потом пишете статью о заведении, и вам еще платят за это?

– На самом деле не все так просто. Работы в последнее время поубавилось, – пожала плечами Кана.

– С госпожой Аканэ вы тоже сотрудничаете? – Коиси налила чай в чашку из керамики Карацу[27].

– Да, однажды. Мы, скорее, сошлись на почве того, что обе воспитываем детей в одиночку. Обычно выпиваем с ней два-три раза в месяц. – Кана вновь пожала плечами. Похоже, это уже вошло у нее в привычку.

– Здорово! А про нас тоже что-нибудь напишете?

– Сначала я попробую вашу еду, а потом – решу.

– Так я и думал! – Вновь выйдя в зал, Нагарэ расстелил на столе темно-синюю скатерть.

– Читаете мои мысли? – сконфуженно произнесла Кана.

– Кажется, вы любите вино? У нас, конечно, дорогих сортов не водится, но, может быть, вы захотите попробовать мое любимое? Сейчас принесу. – Нагарэ вновь скрылся на кухне.

– Эту ткань мы с мамой сами покрасили, когда ездили в Токусиму[28]. По-моему, неплохо получилось, – улыбнулась Коиси, разглаживая пальцем складки на ткани.

– А я вот не помню, чтобы мы хоть раз куда-то ездили с мамой, – грустно сообщила Кана.

– Ваша мама работает?

– Помогает отцу с его заведением.

– А что у него за заведение?

– Небольшая забегаловка в Хиросаки[29].

– Что-то вроде нашего ресторанчика?

– Нет, она не похожа на другие заведения в Киото. В ней подают все – от рамэна[30] до карри[31]. Здесь все совсем иначе, – с поникшим видом ответила Кана.

– На самом деле у нас практически то же самое, – улыбнулась Коиси.

– Поскольку уже наступила весна, мы подаем блюда в корзинке, – объявил Нагарэ.

В большой плетеной корзине, на дне которой лежала желто-зеленая рисовая бумага, лежали многочисленные тарелочки и чашки, полные еды. Кана тут же достала из сумки фотоаппарат.

– Можно я сфотографирую?

– Пожалуйста, если хотите. – Не успел Нагарэ договорить, как Кана, держа камеру в левой руке, сделала несколько снимков.

– По-моему, это называется профессиональная деформация. Получается, от нее никуда не деться, – саркастично усмехнулась Коиси.

– Стоит мне только увидеть что-нибудь вкусное… – Поменяв угол, Кана приблизила объектив и вновь сделала кадр.

– Ну как, получилось? – поинтересовался в перерыве между щелчками камеры Нагарэ.

– Да. – Кана торопливо убрала фотоаппарат обратно в сумку.

– В весеннее время года я решил подавать следующие блюда. Слева сверху…

– Подождите! – Кана торопливо достала из сумки диктофон, похожий на ручку, и положила на стол. – Продолжайте, пожалуйста.

Встретившись с ней взглядом, Нагарэ ухмыльнулся.

– Слева сверху, в чашке из керамики Карацу – вареные побеги бамбука из Нагаоки[32] и морская капуста из Идзумо[33]. Сбоку от нее, в прямоугольном блюдце керамики Орибэ[34] – горбуша, жаренная с молодыми листочками перца. В квадратной тарелочке Кутани[35] – омлет с зеленым горошком.

Прямо под ней вы можете видеть пять небольших круглых блюдец в стиле Имари[36]. Слева направо в них ракушки хамагури, запеченные с белой пастой мисо, салат из моллюсков асари с зеленым луком и сасими[37] из кафельника[38], приправленное соусом пондзу[39] и листиками перца. Курицу из Тамбы[40] я замариновал в соли и рисовых дрожжах и потушил.

Справа у нас мелкая форель, фаршированная рисом.

На круглой тарелочке рядом – жареные горные овощи и травы. Белокопытник, аралия, черный папоротник, лжекрестовник, папоротник-орляк, горная спаржа. Обычно из них делают тэмпуру[41], но я решил в этот раз пожарить в сухарях. Вкуснее будет, если присыпать солью с порошком маття[42]. Впрочем, вустерский соус с маринованным зеленым перцем-горошком тоже хорошо подойдет. Пожалуйста, угощайтесь! Налить вам белого вина?

Закончив с объяснениями, Нагарэ продемонстрировал гостье бутылку.

– Сейчас, минутку. – Не успев договорить, Кана вновь полезла в сумку за камерой.

– Это вино производит в Тамбе один мой приятель. Стопроцентное шардоне, выдерживается в бочонках из Франции. Как мне кажется, его тонкая кислинка отлично подходит к этому сезону. – Откупорив бутылку, Нагарэ наполнил бокал.

– Аромат очень приятный! – Понюхав пробку, Кана тремя пальцами взялась за ножку бокала и слегка наклонила его. – Очень вкусно! – Глаза у нее засверкали. Поставив вино, Кана взяла в руки бутылку.

– Рад, что вам понравилось. Конечно, лучше было бы его охладить посильнее, да вот только винного кулера у нас нет. Что ж, угощайтесь! – С этими словами Нагарэ ушел на кухню. Коиси последовала за ним.

В воцарившейся тишине зала раздался щелчок кнопки диктофона. Кана вновь осмотрела содержимое корзины.

– Ну что ж, все-таки начнем с жареного, – решительно произнесла она. Посыпав белокопытник солью с порошком маття, Кана отправила его в рот.

Стоило ей захрустеть первым кусочком, как тут же по языку разлилась горечь. Когда же она все прожевала, во рту осталось необычное сладкое послевкусие.

– Пока не забыла… – пробормотала Кана, доставая блокнот с ручкой. Левой рукой она что-то в нем записала.

Держа палочки в правой руке, Кана взяла кусочек жареного папоротника и, немного посомневавшись, обмакнула в соус, который был в маленькой тарелочке, и положила все вместе на язык.

– Ага. Соус тоже отличный. – Кивая, Кана вновь принялась писать в блокноте левой рукой.

Закончив с жареными овощами, она перевела взгляд на верхнюю часть корзины.

– В Киото даже побеги бамбука совсем не такие, как в других местах. – С хрустом откусив кусочек, Кана сделала еще одну запись – на этот раз она растянулась на три строки.

Отпив глоток вина, Кана по очереди попробовала жареную горбушу, а затем запеченные ракушки. Всякий раз, отправляя в рот очередной деликатес, она шептала что-то невнятное. Немного помедлив, Кана положила палочки и взяла ручку в правую руку. В левой она продолжала держать бокал с вином.

– А все-таки лучше всего удались сасими! – Доев остатки, Кана отметила блюдо в своем блокноте тремя звездочками.

– Ну как, вам понравилось? – Нагарэ вышел из кухни с серебристым подносом в руках и окинул взглядом содержимое корзины.

– Очень вкусно! Я, конечно, не впервые в заведениях Киото да и с местной кухней знакома хорошо, но ваш ресторанчик, безусловно, войдет у меня в топ-три. – Кана, опустив бокал на стол, взяла ручку в левую руку и с улыбкой на лице подчеркнула несколько строчек в своих записях.

– Это большая честь для нас! Только ведь мы подаем совсем не ресторанное меню, какое обычно предлагают в популярных местах Киото. У нас можно рассчитывать только на хорошее вино и неплохие закуски, – с невозмутимым видом заметил Нагарэ.

– Опять вы за свое. А ведь у вас обслуживание не хуже, чем в заведениях с тремя звездами Мишлена! – Кана несколько раз шутливо толкнула Нагарэ в бок локтем.

– Кстати, я заметил, что вы очень ловко управляетесь и правой, и левой рукой, – попытался сменить тему Нагарэ.

– Я просто хочу много успеть, а времени всегда не хватает, – усмехнувшись, пожала плечами Кана.

– Может, хотите еще риса? У нас он сегодня с розовыми креветками и белокопытником.

– Вообще-то я уже наелась, но, может быть, после вина?

– Конечно-конечно! Тогда принесу позже с супом. – Зажав поднос под мышкой, Нагарэ удалился на кухню.

Пока Кана наливала себе вино, ее взгляд продолжал блуждать по содержимому корзины. Наконец она взяла в руки квадратную тарелочку из фарфора Кутани и поднесла к носу.

Запах зелени показался ей знакомым. Ложкой, поданной к обеду ранее, она зачерпнула горошек, перемешанный с яйцом.

Потом ее внимание привлекла форель, фаршированная рисом. Кана вновь направила на стол объектив своей камеры, почти вплотную приблизив его к рыбе.

Спинки форели на дисплее засверкали серебром. Внезапно Кана вспомнила, как давным-давно они с отцом ездили в другую префектуру порыбачить. Сначала они долго и безрезультатно забрасывали лески, но в конце концов рыба попадалась на крючок. В лучах летнего солнца чешуя ярко блестела, а сами рыбки извивались всем телом, вырываясь на свободу. «Рыбачить, конечно, весело, но, может, теперь отпустим их обратно в реку?» – как-то спросила Кана у отца.

В ответ на это он строго отчитал дочь: «Ловля рыбы – все равно что убийство. И относится это не только к рыбе – когда мы едим и мясо, и овощи, то в любом случае отбираем у них жизнь. Именно поэтому люди перед едой говорят «итадакимас» – «принимаю». Так что нехорошо будет, если мы рыбу выловим, но не съедим», – так объяснил Кане отец. Тогда она ходила в первый класс, и его нравоучительный тон не понравился Кане, что отразилось на ее лице. Внезапно отец отвесил ей звонкую пощечину.

Кана не могла сказать, что это навсегда отпечаталось в ее памяти, но иногда она все-таки вспоминала тот случай, всякий раз ощущая неприятное и горькое послевкусие где-то в животе. Кажется, именно с тех пор ее отношения с отцом испортились окончательно. Размышляя о событиях прошлого, Кана снова навела объектив на рыбу.

Когда почти все уже было съедено, Нагарэ принес небольшой глиняный горшочек:

– Весной все вокруг оживает. Я потушил вместе розовые креветки и белокопытник и смешал их с рисом. Получился солоноватый вкус, поэтому можно есть прямо так, а можно добавить пасту мисо и сделать тядзукэ[43]. Сейчас принесу еще супа.

Нагарэ выложил содержимое горшочка в небольшую миску для риса и вновь удалился на кухню.

Кана все повторяла про себя беспечно брошенное Нагарэ слово «оживает». Что-то определенно влекло ее к хозяину ресторанчика – то ли то, что он был ровесником ее отца, то ли то, что тоже был связан с интересовавшим ее ресторанным делом. Раздумывая об этом, Кана попробовала рис.

– Вкусно! – воскликнула она. Глаза ее заблестели.

Она восторженно отправляла в рот кусочек за кусочком, совсем забыв про фотографии.

Очень быстро ее тарелка опустела. Стоило ей положить добавку, как рядом появился Нагарэ, держа в руках длинный поднос с небольшой чашкой супа на нем.

– Ну как?

– Я и не ожидала, что так вкусно будет! – Накладывая рис, Кана с улыбкой повернулась к Нагарэ.

– Я рад. Лов в Юи[44] только начался, поэтому можно сказать: эти креветки – первые за год. А как говорится, если ешь то, что только поспело – будешь жить долго.

Нагарэ снял крышку с чашки супа, и оттуда поднялся пар.

– Как хорошо пахнет! – Приблизив лицо к ароматному блюду, Кана закрыла глаза и потянула носом манящий запах.

– Для этого рецепта бульон делают пустым, я добавил только нарезанный кубиками тофу. И для вкуса немного листочков перца.

– Только тофу? А аромат кажется гораздо более сложным.

– Я пожарил косточки и остатки от форели и сварил бульон на них. Все равно ее готовил, а так и выбрасывать ничего не пришлось.

– Вот оно что! Да, действительно, есть легкий запах рыбы. Значит, эти самые косточки… – Кана вновь принюхалась к пару, который поднимался из чашки.

– Форель ведь живет недолго – всего один год – так я слышал. Поэтому нам только и остается насладиться ее вкусом и дать ей упокоиться с миром. Иначе выйдет совсем грустно.

До этого момента разговорчивая Кана замолчала, словно прикусила язык.

– Когда закончите, я отведу вас в офис. – Зажав поднос под мышкой, Нагарэ скрылся на кухне.

Кана взяла чашку с супом в руки и сделала глоток. Небольшой, не больше пяти миллиметров квадратик тофу плавно скользнул на язык. В нос ударил аромат форели и перца. Кана шумно выдохнула:

– Если размышлять о жизни слишком много, можно и аппетит потерять. – Она поставила пустую чашку на стол. В горшочке оставалась еще примерно треть риса. Щеки у Каны раскраснелись то ли от выпитого алкоголя, то ли от чего-то иного. – Да, и не забыть про тядзукэ.

Вспомнив, что сказал Нагарэ, Кана торопливо положила себе еще риса, добавила белокопытник с мисо и залила чаем.

Взяв палочки, она принялась за тядзукэ, громко прихлебывая. В одно мгновение она опустошила миску, не оставив ни единой рисинки, и только потом положила палочки на стол.

– Вы готовы? – в тот же момент из кухни показался Нагарэ.

– Да, идемте, – решительно поднялась Кана.

Нагарэ открыл дверь сбоку от барной стойки и первым вошел внутрь. Кана, слегка помедлив, последовала за ним.

– Спасибо большое! – словно вспомнив, обратилась она к Нагарэ.

– Да не за что! Угощайтесь еще! – обернувшись, с улыбкой ответил тот.

– Что? – Кана вопросительно взглянула на него.

– Угощайтесь еще, говорю. Я рад, что вам все понравилось. У нас в Киото часто используют это выражение. Когда тебя благодарят за еду – так и хочется предложить добавки. В ресторанах, правда, такого обычно не услышишь, – остановился Нагарэ.

– Понятно. А я испугалась, что сейчас опять будем есть.

– Вы, кажется, упоминали, что у вас есть ребенок. Что он обычно говорит вам после еды?

– Было вкусно, мне очень понравилось. Что-то вроде этого.

– Простите мне мою наглость, но позвольте поинтересоваться – он действительно наслаждается тем, что вы готовите? – усмехнулся Нагарэ.

– Так ведь принято… Ничего больше, – смутилась Кана.

– Простите, сболтнул лишнего. – Поклонившись, Нагарэ пошел дальше.

Пожав плечами, Кана двинулась за ним.

Нагарэ постучал в дверь в конце коридора, и оттуда выглянула Коиси:

– Проходите, пожалуйста.

Закрыв за Каной дверь, Нагарэ отправился обратно на кухню.

– Вас не затруднит заполнить кое-какие документы? – Кана села напротив Коиси, и та протянула ей планшет с бумагой и ручку. Кана быстро принялась писать левой рукой.

– Вы левша?

– В детстве отец пытался меня переучить. Закончилось тем, что теперь я одинаково хорошо владею и правой, и левой рукой. – Улыбнувшись, Кана передала планшет обратно Коиси.

– Тридцать девять лет. А там и сорок не за горами.

– Не могу даже представить себе этот момент.

– Я тоже все пытаюсь с этим смириться, но пока не выходит. Итак, госпожа Такэда, что за блюдо вы разыскиваете? – Коиси положила смартфон на журнальный столик перед собой. – Отец рассказал, что вы записывали сегодняшний обед на диктофон. Я тоже решила попробовать, а то в последнее время память стала подводить. Могу, например, не записать что-то важное. Теперь же о заметках можно вообще не думать. Что ж, я вас внимательно слушаю. – С этими словами она включила диктофон.

– Я ищу бифштекс.

– Бифштекс? Рубленый бифштекс в европейском стиле? Не гамбургер с котлетой?[45] – Коиси открыла блокнот.

– Верно. Только не такой, как подают в европейских ресторанах. Скорее, будто из маленькой забегаловки или даже столовой. Словно готовил не профессионал… Ой, вы только не обижайтесь. У вас ведь тоже совсем небольшой ресторанчик. Но я не про него…

– Не берите в голову. Что тут сказать, местечко у нас и правда простенькое. – С натянутой улыбкой Коиси продолжила: – Когда и где вы ели этот бифштекс?

– Кажется, его готовил мой отец. Но может и нет.

– Что значит «кажется»? Вы что же, никогда не видели, как он это делал?

– Я сама этот бифштекс не ела. Позвольте, я как следует все объясню. – Кана выпрямила спину и слегка прокашлялась.

– История, надо полагать, не самая простая? – Коиси наклонилась чуть вперед и приготовилась записывать.

– У меня есть сын. Его зовут Юскэ, ему шесть. Когда-то Юскэ ел тот самый бифштекс и теперь просит меня отыскать его.

– И его готовил ваш отец?

– Возможно. По крайней мере, это единственное, что приходит в голову.

– Пока что не очень понятно, – покачала головой Коиси.

– В выпускном альбоме из детского сада Юскэ был вопрос – какое ваше любимое блюдо? И мой сын ответил «бифштекс». Я ему ни разу такого не готовила, и вместе с ним мы его тоже не ели. Но кое-что я все-таки вспомнила. Это было в позапрошлом году, когда мы с Юскэ стали жить вдвоем. Тогда мы еще переезжали в Хиросаки. Пока меня не было, Юскэ оставался с моим отцом. И он что-то такое рассказывал – про то, чем дедушка его кормил. Мне кажется, больше сыну негде было попробовать бифштекс. – Кана нахмурилась.

– Странно как-то, что ребенок назвал бифштекс своим любимым блюдом. В детском саду таким не кормят, – заметила Коиси.

– В нашем детском саду вообще не кормили. Все брали с собой бэнто.

– В бэнто бифштекс тоже едва ли мог оказаться.

– Мой бывший муж – тот еще гурман и предпочитает есть рыбный или мясной стейк. Рубленое и перемолотое в фарш филе – совсем не для него, вот и Юскэ перенял у него эту привычку. Я с ним в этом вопросе солидарна, поэтому бифштекс никак не мог оказаться в нашем меню.

– И очень зря. Даже среди замороженных иногда попадаются очень вкусные! – не подумав, ляпнула Коиси. Кана в ответ бросила на нее суровый взгляд:

– Очень зря – это кормить своего ребенка едой со всякими консервантами, усилителями вкуса и прочей химической отравой!

– А если не использовать продукты быстрого приготовления, а самостоятельно отбить как следует мясо дома? – с серьезным видом возразила Коиси.

– Не понимаю, зачем портить хороший кусок? Почему не приготовить как есть? Не вижу смысла так напрягаться. Все равно получится жалкая копия, не больше, – не сдавалась Кана.

– То есть вы хотите сказать, что бифштекс – всего лишь пародия на мясное блюдо? – повысила голос Коиси. На некоторое время в комнате повисло неловкое молчание. – Извините, я погорячилась. – Коиси первой нарушила тишину.

– Все в порядке. Это вы меня простите. – Кана слегка склонила голову.

– Давайте вернемся к нашему вопросу. Если бифштекс готовил ваш отец, то, может быть, быстрее будет обратиться непосредственно к нему?

– С отцом у нас отношения весьма натянутые… Домой я не приезжала уже два года. Мне бы не хотелось сейчас просить его ни о чем, а уж поделиться рецептом бифштекса – тем более. Я даже не хочу признаваться ему, что Юскэ назвал его бифштекс своим любимым блюдом. – Договорив, Кана плотно сжала губы.

– Я, конечно, не знаю, что у вас произошло, но мне казалось, что дети всегда могут обратиться к родителям за помощью и те не откажут. Разве не так? – Коиси исподлобья взглянула в лицо Кане и тут же отвернулась с разочарованным видом. – Ладно, я поняла. Придется моему отцу самому этим заняться. Съездит к вашему папе и попробует этот бифштекс.

– Боюсь, этого может оказаться недостаточно, – повернувшись, быстро проговорила Кана. – Я ведь даже не знаю, угощал ли отец Юскэ тем же бифштексом, который подают в его заведении. Это знает только он. А я, как уже сказала, спрашивать не хочу.

– Дело-то, выходит, не самое простое, – покачала головой Коиси.

– У меня есть одна идея. Пусть ваш отец притворится, что собирает материалы для статьи. К нам часто приходят журналисты, и отец еще никому не отказал. Можно сказать, например, что он из «Деликатесов Сюндзю» – его только рады будут принять. Надо только с Дайдодзи договориться, – предложила Кана. На лице ее сияла широкая улыбка.

– Это вы, конечно, хорошо придумали. Но есть одна проблема – мой отец ненавидит ложь во всех ее проявлениях, поэтому, боюсь, ничего не получится. Впрочем, он как-нибудь выкрутится. Итак, как называется заведение? – Коиси приготовилась записывать.

– Ресторан «Такэда». Заведение старое – существует вот уже сто лет. – Кана достала из сумки фотографию и положила на журнальный столик.

– Как красиво! И столько снега! Это ведь давно было снято?

– Три года назад. Старина – единственное его достоинство. И именно это привлекает журналистов.

– Удивительно, что такое место сохранилось до наших дней. Я бы хотела там побывать. Нет, это же надо – сто лет! – Коиси, взяв снимок в руки, внимательно его рассматривала.

– На фотографии, конечно, выглядит неплохо. Да вот только, боюсь, если вы отправитесь туда и попробуете что-нибудь из местного меню – непременно разочаруетесь, – пожала плечами Кана.

– Раз так, то зачем вам тогда бифштекс из этого ресторана? – подражая тону гостьи, произнесла Коиси. Она протянула фотографию обратно Кане.

– Хочу сравнить мое любимое блюдо и то, что больше всего нравится Юскэ – тот самый бифштекс. – Засунув фотографию обратно в блокнот, Кана убрала его в сумку.

– И с чем же вы будете сравнивать?

– Недавно я писала статью об одном ресторанчике, который специализируется на мясных блюдах. «Стейк-хаус» в районе Сироканэ, в Токио. И там я попробовала турнедо Россини. Это говяжья вырезка, обжаренная с фуа-гра и трюфелем. Ничего вкуснее я в своей жизни не ела! Поверьте, я очень редко такое говорю – блюдо меня действительно впечатлило.

– Разве можно сравнивать стейк и бифштекс? Разница довольно существенная, – покачала головой Коиси.

– План у меня такой: сначала я дам Юскэ его любимый бифштекс, а потом отведу в «Стейк-хаус», где он сможет попробовать турнедо Россини. Тогда он наконец поймет, чем отличаются блюда высокой кухни!

– И для этого… – Коиси глубоко вздохнула.

– Я очень хочу воспитать Юскэ открытым ко всему окружающему, этаким гражданином мира. Хочу, чтобы никто не смел издеваться над ним только потому, что у него нет отца. Я хочу, чтобы у него было все самое лучшее. И я говорю не про материальные богатства, одной видимости благополучия недостаточно – гораздо важнее воспитать в нем правильный взгляд на вещи. Воспитать так, чтобы он не называл своим любимым блюдм бифштекс из провинциальной забегаловки.

Слушая Кану, Коиси вся раскраснелась и, прижимая руки к груди, едва сдерживалась, чтобы не обрушиться на нее с возражениями.

– Я вас поняла. Что ж, папа займется этим, – только и сказала она, захлопнув блокнот и с силой нажала на кнопку остановки записи.

– Благодарю! – Слегка склонив голову, Кана вскочила с места.

– Ну что, закончили? – завидев Кану и Коиси, Нагарэ отложил газету и повернулся к дочери.

– Я все рассказала Коиси. Теперь вся надежда на вас! – Кана низко поклонилась.

– Будем стараться. Коиси, вы уже договорились о сроках? – обратился хозяин ресторанчика к дочери.

– Все будет готово примерно через две недели, вас устроит? – сдержанно проговорила Коиси.

– Да, вполне. Сможете отправить мне в рефрижераторе вместе с рецептом? Все расходы на транспортировку я, разумеется, оплачу. – Кана повесила сумку на плечо и выдвинула ручку чемодана.

– Отправить? Нет, боюсь, так не получится. Без личной встречи никак не обойтись. – Коиси изменилась в лице.

– Но через две недели Юскэ пойдет в школу! Времени совсем не будет – представляете, сколько с этими сборами хлопот! – с недовольным видом произнесла Кана.

– Я прекрасно вас понимаю. Но и вы поймите: я категорически против того, чтобы приготовленные мной блюда куда-то везли. Боюсь, мы не договоримся. Простите, что отняли ваше время. – Нагарэ слегка улыбнулся.

– Ладно. Постараюсь к вам вырваться. – Дернув плечом, Кана открыла раздвижную дверь и вышла на улицу.

– Куда теперь направитесь? – Нагарэ вышел проводить гостью, и его взгляд остановился на ее большом чемодане.

– Планирую заглянуть в три новых заведения, открывшихся в городе. Мы готовим специальный выпуск – «Осень в Киото». – Кана вновь дернула плечом.

– Ночевать будете тут же?

– Да. У реки Камо не так давно открылась гостиница, я сняла там номер.

– А как там Юскэ без вас?

Рыжий кот Хирунэ потерся о ноги Каны. Коиси взяла его на руки.

– Сегодня с ним посидит няня, так что все в порядке.

Кана развернулась и зашагала по Сёмэн-доори на восток.

– Счастливого пути! – крикнул ей вслед Нагарэ, а затем бросил грозный взгляд на кота.

– Можешь так на него не смотреть, он все равно внутрь не зайдет. Да, Хирунэ? Он все прекрасно понимает. Ладно, дружок, до встречи! – Коиси отпустила кота на землю и помахала ему рукой.

– Ну что, с чем мы имеем дело? – Нагарэ устроился на алюминиевом стуле.

– Цель – бифштекс, – холодно ответила Коиси.

– Из какого заведения?

– Заведение-заведение… Сейчас. – Коиси уселась напротив отца и открыла блокнот.

– Это что, все записи? Ничего не понимаю. – Перелистывая страницы, Нагарэ нахмурился.

– Не волнуйся, на этот случай у меня заготовлено секретное оружие! – Коиси положила на стол смартфон и коснулась экрана.

– А я уж подумал, что ты потеряла хватку, – усмехнулся Нагарэ и приготовился слушать.

– Неприятная она какая-то, эта новая клиентка. Неужели госпожа Аканэ и правда с ней дружит?

– Коиси, не нужно додумывать лишнего. Наша с тобой задача – найти нужный рецепт, – напомнил дочери Нагарэ, приблизив ухо к телефону.

– Дальше на записи она предложит тебе соврать для дела. – Коиси показала ему соответствующую страницу в блокноте.

– Соврать? Ты о чем?

– Я сейчас промотаю вперед, послушай. Уверена, тебе это не понравится. – Проведя пальцем по экрану, Коиси в подражание Кане пожала плечами.

Внимательно прослушав разговор, Нагарэ отстранился от динамика и с улыбкой повернулся к дочери.

– Интересно. Значит, придется мне разом переквалифицироваться в ресторанного критика.

– Тебе ведь придется людей обманывать.

– Я читал, что писатель Сётаро Икэнами[46] тоже иногда так развлекался. В одном из своих путешествий в книге для записи гостей отеля он подписался торговцем лекарствами из Тоямы[47] и как следует повеселился. Похоже, притворяться ему страсть как нравилось!

– Что ж, наверное, ничего такого тут нет.

– Тогда завтра с утра пораньше отправлюсь в Хиросаки.

– Привези что-нибудь вкусненькое!

Коиси слегка хлопнула отца по спине, и тот нахмурился.

2

В ту пору, когда цветет сакура, в Киото не протолкнуться от бесконечного потока людей. Выскользнув из шумной суматохи, Кана оказалась перед ресторанчиком «Камогава». В руках у нее была небольшая розовая сумочка.

Лежавший у входа кот Хирунэ широко зевнул и посмотрел на гостью.

– Добрый день! – Открыв раздвижную створку, Кана переступила порог.

– Проходите, пожалуйста! Погодка сегодня отличная, правда? – Бросив взгляд на ясное весеннее небо, Коиси закрыла дверь.

– Добро пожаловать! – Нагарэ, сняв шапочку, вышел в зал.

– Здравствуйте! – Кана слегка поклонилась.

– Я очень рад, что вы все-таки смогли прийти. Понимаю, что вы, наверное, торопитесь, так что давайте скорее приступим. С собой я вам тоже все приготовил.

– Тогда начнем! – Взглянув на часы, Кана опустилась на алюминиевый стул.

– Вас понял! – с этими словами Нагарэ скрылся на кухне.

– Что будете пить? – спросила Коиси, протирая столешницу.

– Мне сегодня еще домой возвращаться, так что, пожалуй, чай, – спокойно произнесла Кана, просматривая что-то на смартфоне.

Коиси налила кипятка в чайник.

Спустя некоторое время тишину, повисшую в зале ресторанчика, нарушил грохот с кухни. Оттуда доносились ритмичные удары, словно кто-то отбивал вареный рис для лепешек моти[48]. Наконец стук сменился треском зажигаемого огня на плите. Запахло чем-то ароматным.

– Как вкусно пахнет! – Оторвавшись от экрана, Кана принюхалась.

– Поначалу мне тоже так казалось. Но когда ощущаешь этот запах каждый день, он в какой-то момент начинает надоедать. – Усмехнувшись, Коиси налила чай в кружку из керамики Киёмидзу[49].

– Выходит, я доставила вам хлопот. – Убрав смартфон в сумку, Кана слегка поклонилась.

– Нет-нет, что вы, это наша работа. Просто мой отец – перфекционист, поэтому и готовит каждое блюдо снова и снова, пока не доведет рецепт до совершенства. А мне приходится все пробовать. – Коиси похлопала себя ладонью по животу, скрытому под черным фартуком.

– Коиси, у тебя все готово? – Из-за занавески показался Нагарэ.

– Готово!

Коиси постелила перед Каной желтую салфетку и положила на нее маленькую вилку и палочки.

– Вилка с Микки-Маусом и палочки с Дональдом Даком. Настоящий детский обед получается, – улыбнулась Кана.

– Папа считает, что это неотъемлемая часть блюда. Так вкус будет более подлинным, – объяснила Коиси.

В это время Нагарэ вынес из кухни серебристый поднос с бифштексами.

– Думаю, это тот самый бифштекс, который так понравился Юскэ. Угощайтесь, пока не остыло. – Нагарэ поставил перед гостьей белую тарелку.

– Оставлю вам чайник. Если чая не хватит, зовите, пожалуйста. – Улыбнувшись Кане, Коиси вслед за Нагарэ, зажавшим под мышкой поднос, удалилась на кухню.

Кана достала из сумки фотоаппарат и несколько раз щелкнула затвором.

Лежавший в центре круглой белой тарелки бифштекс выглядел весьма заурядно. Нагарэ подал его с вываренным красным соусом, больше похожим на кетчуп, нежели на демиглас[50]. Гарнир тоже показался Кане стандартным – яичница с жидким желтком сверху, жареный картофель, карамелизированная морковь, кукуруза с маслом. И, конечно, спагетти с помидорами, которые так любят дети.

Тяжело вздохнув, Кана неохотно отправила в рот кусочек бифштекса.

– Что это за вкус?! – воскликнула она, не успев прожевать как следует. – Что же это?..

Поменяв палочки на вилку, Кана разделила бифштекс на крупные куски и, окунув один из них в красный соус, положила на язык. Медленно пережевывая мясо, она подняла глаза к потолку, а потом наконец закрыла их.

В своих мыслях она шла по глубокой лощине, и шелест листьев эхом отдавался у нее в ушах вместе с пьяным бормотанием отца, звонким смехом матери, пронзительным криком младшего брата. В комнате размером четыре с половиной татами[51] вся семья сидела за небольшим обеденным столиком, весело болтая за едой. Этот вкус пришел к ней именно оттуда, правда, тогда они ели собу[52] – так, по крайней мере, казалось Кане.

Слегка склонив голову набок, Кана размешала желток и съела еще кусочек мяса. Потом немного моркови, картошки и кукурузы. Она накалывала на вилку один кусочек за другим и отправляла в рот.

Женщина заметила, что во время еды ее плечи все больше расслаблялись. И не только плечи – ладони, голова, ноги от коленей до пяток. Ей казалось, будто она плавно парит в воздухе.

– Ну как? Вам понравилось? – поинтересовался Нагарэ. Он принес керамическую бутылку в стиле Масико[53].

– Я много где ела бифштексы, но такой пробую впервые. Впрочем… – Вздернув подбородок, Кана шумно вздохнула.

– Есть в нем что-то ностальгическое, не правда ли? – Нагарэ слегка улыбнулся ей.

– Но почему? Как такое возможно? Не помню, чтобы мы когда-нибудь ели дома бифштекс! – воскликнула, нахмурившись, Кана.

– Вкусовые ощущения – феномен весьма загадочный, – заметил Нагарэ, наливая в кружку чай. – Есть такое слово – «дом». Так обычно мы называем место, где живет наша семья. Еда – важная часть этого понятия, но вкус ее связан не только с качеством продуктов, но и с людьми в доме. Чувство безопасности в кругу семьи, забота друг о друге – все это частички, из которых и складывается вкус. У вас в детстве были подобные столовые приборы, не так ли?

Хоть Кана и чувствовала, что не совсем согласна с его словами, она продолжила слушать.

– Такие тарелки, палочки и вилки подают сейчас юным гостям в заведении ваших родителей. Ваш отец позволил нам взять их ненадолго. Мы сказали ему, что хотим сфотографировать их для «Деликатесов Сюндзю». – Коиси подмигнула Кане.

– До сих пор просыпаюсь в холодном поту от этих воспоминаний. Пока я там был, мне позвонила Аканэ, и тогда ваш отец окончательно мне поверил. Эх, не люблю я все-таки людей дурить! – вставил Нагарэ.

– Значит, вам удалось не упоминать обо мне. – Кана вздохнула с облегчением, лицо разгладилось.

– Да, но зато ваш отец говорил о вас.

– Что? – Выражение лица Каны вновь стало жестким.

– Не сомневаясь, что я – настоящий ресторанный критик, он подготовился к моему визиту. В какой-то момент у вашего отца словно вырвалось: «А вы знаете Кану Такэду?» – Улыбнувшись, Нагарэ показал фотографию отца Каны Ёсио.

– Совсем не изменился, – заметила Кана, взяв снимок в руки.

– Я ответил уклончиво, – продолжал Нагарэ. – И, похоже, ему это не понравилось. Он довольно сильно рассердился и упрекал меня в том, что я не знаю вашего имени, работая в сфере ресторанного бизнеса.

– Надо же, как он вами гордится! У нас все по-другому, – недовольно сказала Коиси.

Кана только пожала плечами в ответ.

– В меню нашелся бизнес-ланч с бифштексом, и у меня появился повод ненавязчиво поинтересоваться рецептом. – Нагарэ достал листок из папки и продемонстрировал Кане.

– Тот самый, что ел Юскэ? – с волнением в голосе спросила та.

– Я тоже слегка переживал на этот счет, поэтому во время дегустации завел с вашим отцом разговор. Я сказал что-то вроде: «Вот был бы у меня внук, ему бы точно понравилось». Господин Такэда тут же оживился и с гордостью рассказал, что его внучок без конца хвалил бифштекс и всегда просил добавки. Думаю, ошибки быть не может, – уверенно заключил Нагарэ.

– Соевая мука? – Кана удивленно склонила голову, пробежав рецепт глазами.

– Ваш отец сказал, что использует ее, чтобы сделать бифштекс более плотным. Кстати, такую муку используют еще при приготовлении лапши «Цугару» – она очень популярна в Хиросаки. – Нагарэ протянул рекламную брошюру.

Кана смутилась, когда поняла, что все дело в ностальгии. Гречневая лапша была фирменным блюдом ресторанчика ее родителей, в журналах об этом постоянно писали. До переезда в Токио она ела ее практически ежедневно, поэтому когда Кана впервые попробовала собу по стандартному рецепту, ей показалось, что вкус совершенно другой. Так по крайней мере она помнила. Вновь ощутив вкус соевой муки, которая всегда была для нее своеобразным символом бедности, Кана вдруг с некоторым сожалением подумала о давно оставленной родине.

– Вкус весьма приятный, но, конечно, сравнивать это со стейком… – Бегло просмотрев рецепт, Кана вернула листок в папку.

– Может, и не нужно? – Щеки Коиси слегка покраснели.

– Я, кажется, уже объясняла. Мне хочется, чтобы Юскэ вырос человеком, который понимает разницу, чтобы он и в еде, и во всем остальном окружал себя только самым лучшим. – Кана повернулась к ней, слегка подняв брови.

– Вы не думаете, что давление на него причинит мальчику только вред? Ведь это ваши личные убеждения! – нахмурилась Коиси.

– Может, и так. Но мне ничего другого не остается. Я обязана дать Юскэ превосходное воспитание. – Словно убеждая саму себя, Кана несколько раз кивнула.

– Это эгоистично…

– Коиси! – Нагарэ с грозным выражением лица прервал дочь.

Коиси недовольно сжала губы, бросив взгляд на Кану. Та, не шелохнувшись, уставилась в одну точку. В зале воцарилась напряженная тишина.

– Ваш муж ведь скончался, правда? – Нагарэ первым нарушил молчание.

Коиси с изумленным видом повернулась к Кане. Та на секунду замерла – на лице ее было написано удивление. Затем она резко кивнула.

– Если бы не моя просьба, он бы не попал в аварию и все еще был жив. – Выпалив это, Кана вдруг замолчала.

С головой уйдя в работу, Кана попросила мужа купить необходимые продукты. По дороге в магазин он попал в аварию и погиб. Для нее это оказалось страшным ударом – рана на душе с тех пор так и не затянулась.

– В аварию… – повторила, нахмурившись, Коиси.

– Ваш отец рассказал мне в общих чертах. Он ведь искренне считал, что мы с вами коллеги, поэтому, наверное, и решился открыться. Ваша мама тоже присоединилась к беседе, – мягко объяснил Нагарэ.

Кана все так же продолжала молчать, уставившись в пол.

– Матерью быть ужасно сложно, а вам приходится еще и заменять сыну отца. Понятно, что вы все время на взводе. И ваше стремление окружить его только самым лучшим можно понять.

В ответ Кана только коротко кивнула.

– Вы отлично справлялись в одиночку. Но пора остановиться. Вам нужно наконец отпустить прошлое. Думаю, ваш муж тоже этого хотел бы. – Нагарэ осторожно положил ладонь на плечо Кане.

Неподвижная на протяжении всего разговора, Кана вдруг слегка дернулась, а потом задрожала.

– Не хочу, чтобы мой ребенок чувствовал себя неполноценным из-за того, что я воспитываю его одна. Только этой мыслью я и живу последнее время.

Кана вновь замолчала.

В ресторанчике воцарилась тишина, периодически прерываемая звуками с улицы. Они накатывали, словно волны, а потом уступали место печальному безмолвию.

– Это блюдо, конечно, проигрывает первоклассному стейку. Но все-таки вкус у бифштексов не так уж и прост. Приходится добавлять к рубленому мясу муку, замешивать массу руками, придавать ей форму. Хочешь не хочешь, а вложишь душу в процесс. Он очень напоминает приготовление рисовых колобков. Настроение того, кто готовит, напрямую передается еде через его руки. Юскэ, несмотря на то, что он совсем ребенок, смог почувствовать любовь дедушки через обычный бифштекс. – Слова Нагарэ звучали весьма убедительно.

– Да, я тоже ощутила какую-то приятную легкость, попробовав мясо. – Вытирая мизинцем уголок глаза, Коиси указала на пустую тарелку с изображением супергероев.

– Если ребенка любят, ему все что угодно вкусным покажется. – Нагарэ с улыбкой повернулся к Кане.

– Верно. – Та опустила голову. Вокруг ее глаз расплывались черные круги туши.

– Ваш макияж… – Коиси бросила взгляд на лицо Каны.

– Ничего. Поправлю на станции. – Та мягко улыбнулась.

– Мы приготовили порцию и для Юскэ. Рецепт положу вам с собой. – Коиси протянула Кане бумажный пакет.

– Кстати, я же еще не заплатила за прошлый раз. Будьте добры, посчитайте все вместе. – Кана достала из розовой сумочки такого же цвета продолговатый кошелек.

– Внесите, пожалуйста, сумму, которую посчитаете приемлемой, на этот счет. – Коиси передала ей листок в белом конверте.

– Хорошо, поняла! – Кана вложила конверт в кошелек и, убрав обратно в сумку, направилась к выходу.

– Всего хорошего вам! – произнес вслед ей Нагарэ.

– Спасибо!

Хирунэ подбежал к ногам Каны, и она склонилась к нему.

– Эй, а ну не пачкай одежду гостям! – грозно крикнул коту Нагарэ.

– Все в порядке. – Присев, Кана погладила Хирунэ по голове.

– Весна в самом цвету! – вдруг заметила Коиси, подняв глаза к небу. От ярких солнечных лучей она прищурилась.

– Надо сделать бэнто с бифштексами и отправиться с Юскэ смотреть на сакуру. – Поднявшись, Кана тоже посмотрела на небо.

– Как хорошо! – только и добавил Нагарэ.

– Кстати, совсем забыла спросить. Соус был какой-то необычный на вкус… – Уже было собравшись уходить, Кана повернулась обратно.

– Я выварил вустерский соус с кетчупом и добавил немного новогоднего бульона.

– Новогодний бульон, значит… – Кана опять бросила взгляд в небо и медленно зашагала прочь от ресторанчика.

– Хороший все-таки человек ваш отец, – бросил вслед уходящей Кане Нагарэ.

– Передавайте привет Юскэ! – Услышав голос Коиси, Кана обернулась и помахала им на прощание рукой.

– Ну что, может, мы тоже вечером сходим посмотреть на сакуру? Возьмем с собой бэнто с бифштексами. – Присев у барной стойки, Нагарэ развернул газету.

– Отличная идея! И саке захватим.

– Тут пишут, что сейчас красивее всего у императорского дворца. – Нагарэ пробежал глазами заметку о цветении сакуры.

– Кстати, что это за новогодний бульон, о котором ты говорил? – спросила Коиси, протирая стол.

– Готовится он так: редьку, морковь и другие овощи мелко нарезают, обжаривают, а потом вместе с конняку[54] варят в бульоне на водорослях. Соевую муку толкут, смешивают с настоем для маринада и добавляют под конец. Это главная его особенность.

– А как это связано с тем, что господин Такэда – хороший человек? – Заходя на кухню, Коиси обернулась к отцу.

– Там, на севере, откуда они родом, снега выпадает так много, что привычные нам «семь трав»[55] собрать невозможно. Поэтому вместо каши с травами готовят новогодний бульон. Делают это заранее, чтобы потом есть целыми днями на «малый» Новый год[56]. Это настоящее спасение для женщин, которые и так постоянно заняты кухней и другими домашними делами. – Нагарэ отложил газету.

– Слышала, мам? Говорят, в Аомори хорошие мужчины! – Коиси присела перед домашним алтарем.

– В Киото получше будут. Уж Кикуко-то знает.

– Уверен? – Коиси, сложив ладони вместе, слегка приоткрыла глаза.

– Сделаю-ка я три бэнто с бифштексом. – Бросив взгляд на алтарь, Нагарэ закатал рукава.

Глава 3

Рождественский торт

1

На станции Киото от выхода Карасума на одиннадцатый этаж небоскреба, расположившегося рядом, ведет огромная лестница высотой около тридцати пяти метров. На каждую ступеньку (а их было ровно сто семьдесят одна) и на каждую площадку, разделявшую лестничные пролеты, как на гигантский экран проэцировалось рождественское освещение. Оно создавало особое праздничное настроение.

Выйдя со станции и заметив лестницу, Ёсиэ Сакамото инстинктивно потянула мужа за рукав.

– Гляди! Как красиво!

– И правда. Похоже на большой телевизор.

– А в этом году еще и елку поставили!

Ёсиэ увидела впереди большую рождественскую ель.

Масаюки стоял рядом и молча смотрел в ту же сторону.

– Ты знаешь, куда идти дальше?

Ёсиэ подошла поближе к мужу. Ее дыхание превращалось в белое облачко пара на холодном северном ветру.

– Все еще сомневаешься?

Даже когда на светофоре загорелся зеленый, Масаюки не сдвинулся с места. Ёсиэ пришлось слегка его подтолкнуть.

Сначала они шли на север по Карасума-доори, а потом, после Ситидзё-доори, свернули на восток.

По обеим сторонам Сёмэн-доори, по которой они теперь шли, тянулись ряды магазинчиков, торговавших четками и одеждой для монахов. Они уже были закрыты, и в окружавшей пару темноте только в окнах одного здании горел свет.

– Наверное, нам туда? – Ёсиэ указала на освещенный дом.

– Нет ни вывески, ни таблички. Два этажа, стены покрыты известью. Да, все сходится. – Масаюки убрал в карман свои записи.

На втором этаже здания, в целом мало походившего на ресторан, было темно, и только окна первого этажа, выходившие на улицу, ярко светились. Непонятно было, открыто ли еще заведение, но там точно кто-то был.

Ёсиэ и Масаюки, переглянувшись, сняли пальто у входа.

– Прошу прощения за беспокойство! – Ёсиэ открыла раздвижную дверь.

– А вы, собственно, кто? – Почти сразу из кухни показался Нагарэ Камогава в белом кителе[57].

– Это ресторанчик «Камогава»? – спросил Масаюки.

– Все верно. Вот только мы уже закрыты, – смущенно ответил Нагарэ.

– Мы разыскиваем одно блюдо, – с надеждой посмотрела на него Ёсиэ.

– Ладно, так и быть, заходите! – Замешкавшись на секунду, Нагарэ жестом пригласил их внутрь.

– Спасибо! – с облегчением произнесли в один голос Ёсиэ и Масаюки, проходя в зал.

– Садитесь, пожалуйста. – Нагарэ подвинул к ним алюминиевые стулья.

– Простите, что пришли без предупреждения. – Поклонившись, Масаюки сел.

– Обычно мы работаем только днем. Вечера же мои посвящены исключительно хитрым планам и интригам, – улыбнулся Нагарэ.

На барной стойке стояло несколько тарелок и мисок, скорее всего, с только что приготовленными угощениями. От некоторых поднимался пар. Ёсиэ, почтительно поклонившись, скосила на них глаза.

– Мы, наверное, оторвали вас от дел. Извините, пожалуйста.

– Откуда вы? – Нагарэ налил кипяток в керамический чайничек Банко[58].

– Из Фусими[59]. Увидели ваше объявление в «Деликатесах Сюндзю»… – ответила Ёсиэ.

– И вы смогли отыскать нас по одной лишь строчке того объявления? – Нагарэ поставил перед ними две чашки, выполненные в стиле Киёмидзу.

– Связались с редакцией. Сначала они ни в какую не хотели с нами разговаривать, но мы были настойчивы. Тогда главный редактор все-таки согласилась на встречу. – Лицо Ёсиэ немного смягчилось.

– Аканэ, значит, помогла, – усмехнулся Нагарэ, повернувшись к ним. – Повезло вам, не иначе.

– Мы очень ей благодарны. – Масаюки прищурился.

– Я дома! – Коиси, размахивая пакетом из магазина, резко открыла дверь.

– Тише, Коиси! Посетителей распугаешь, – укоризненно произнес Нагарэ.

– Прости. Что-то я разошлась. – Коиси втянула голову в плечи.

– Это Коиси, моя дочь, – представил ее Нагарэ. – Она, в общем-то, и заведует нашим детективным агентством.

Ёсиэ и Масаюки одновременно вскочили со своих мест.

– Вы не голодны? Наверное, не ужинали еще? – повернулась к ним Коиси.

Те неуверенно прокашлялись.

– Мы вот так свалились к вам как снег на голову, а вы еще и покормить нас хотите… Неудобно как-то. – Ёсиэ бросила быстрый взгляд на мужа.

– А я как раз на завтра слишком много еды заготовил. Сейчас все будет, одну минутку! – Взглянув на супругов, Нагарэ скрылся на кухне.

– Извините, пожалуйста, – пробормотал ему вслед Масаюки.

– Все в порядке. Папа обожает всех вокруг угощать.

Коиси налила гостям чаю.

– Сказать по правде, я очень этого ждала. Госпожа Аканэ очень хвалила ваше заведение! – Ёсиэ едва заметно улыбнулась.

– Получается, вы прочитали о нас в «Деликатесах Сюндзю» и пришли? Издалека ехали? – спросила Коиси.

– Из Фусими.

– Как вам в руки попал этот журнал? Вы работаете в схожей сфере?

– У нас своя кондитерская. Торгуем японскими сладостями, – ответил Масаюки.

– О, такое я люблю! А какие именно у вас сладости? – Коиси уселась напротив.

– Не такие, как подают обычно на чайной церемонии. Мы работаем на более широкую аудиторию – продаем моти и пирожки мандзю[60], – с гордостью сказала Ёсиэ.

– Вот это по мне. Охаги[61] или сакура-моти[62]. – Когда Коиси начала перечислять названия сладостей, глаза ее заблестели.

– Прошу прощения за ожидание! – Нагарэ принес из кухни деревянный поднос.

– Извините еще раз, что мы вас потревожили, – пробормотал, выпрямившись, Масаюки.

– Заведение у нас, конечно, небольшое, поэтому ничего особенного мы тут не подаем. – На блестящем черном подносе лежали лаковые приборы в стиле Сюнкэй[63] на двоих.

– Настоящий Новый год. – Расплывшись в улыбке, Ёсиэ сняла крышку.

– Это, конечно, не осэти[64], – начал Нагарэ. – Просто собрал всего понемножку. Здесь сверху маринованный тунец с васаби, тонко нарезанная рыба с высушенными пенками соевого молока, а также сасими из окуня, которое я присыпал кунжутом. Дальше у нас омлет, суси с окунем, вареные шампиньоны и капуста, маринованная репа, вырезанная в форме цветка хризантемы. А на шпажках – фрикадельки из перепела, тушеные креветки и огурцы с солью.

Слушая Нагарэ, Ёсиэ и Масаюки только молча кивали, периодически облизываясь.

– Не хотите выпить? Можем открыть одну бутылочку, – предложила Коиси.

– Было бы неплохо, да вот только разговор предстоит очень важный, поэтому, наверное, воздержимся, – с извиняющимся видом произнес Масаюки.

– Раз вы не пьете, тогда попробуйте это, – предложил Нагарэ.

Ёсиэ в эту секунду брала в руки одну из коробочек:

– Все так вкусно выглядит!

– На горячее сегодня – жареная рыба-зеркало с пастой мисо. В маленькой мисочке – вареный лопух и осьминоги из Акаси[65], репа и сушеные древесные грибы. Вот это, завернутое в большие листья, – жаренный с сахаром и медом пескарь. Здесь – скумбрия в кляре и запеченный сладкий картофель. С зеленым луком жаркое из утки, а с белым – свинина. Если добавить васаби или горчицу – пальчики оближете! Ну а рис с крабовым мясом я бы посоветовал приправить листочками дикой петрушки. Чуть позже принесу суп из красной пасты мисо с тофу и устрицами. Приятного аппетита! – Закончив, Нагарэ быстрыми шагами удалился на кухню.

– Я приготовила для вас еще чая. – Коиси поставила чайничек из керамики Масико подле Ёсиэ. Затем она последовала за отцом.

– Приступим?

Масаюки соединил ладони у груди, и Ёсиэ повторила жест вслед за мужем.

Расставив коробочки с едой, супруги взяли палочки. Взгляд их беспокойно метался от одного блюда к другому. Первым решился Масаюки.

– А я и не думал, что постный тунец может быть таким вкусным! – с глубоким восхищением воскликнул он, попробовав первый кусочек.

– Даже лучше, чем жирный, – согласно закивала Ёсиэ, встретившись глазами с мужем.

– А как здорово кунжут подошел к сасими из окуня!

– Скумбрию в кляре, по правде говоря, пробую впервые!

– И суси с окунем просто замечательные!

– И лопух с осьминогом!

Масаюки и Ёсиэ, переговариваясь, поочередно тянулись палочками за новыми закусками.

– А вот и суп! – объявил Нагарэ, появившись в зале с подносом, на котором стояли две глубокие миски.

– Нам все очень понравилось! – Ёсиэ слегка приподнялась с места.

– Я рад. Угощайтесь, никуда не спешите. – Нагарэ поставил миски на стол перед ними.

– Все очень вкусно. И так затейливо! – Масаюки с улыбкой повернулся к Нагарэ.

– Уж не затейливее ваших сладостей! – пожал плечами тот. – В нашем деле главное ведь что – хорошие продукты. А дальше все словно само собой получается. Удовольствие чистой воды!

– Тут не соглашусь. Мое дело маленькое – знай замешивай тесто на моти или пасту из красных бобов. А у вас целое искусство – так мастерски сочетать разные ингредиенты у меня ни за что бы не получилось! – возразил Масаюки. – Кстати, а не осталось ли у вас еще того чудесного риса с крабом? – смущенно спросил он.

– А как же!

– Масаюки, как тебе не стыдно! Мы и так уже столько хлопот доставили… – одернула было мужа Ёсиэ.

– Все в порядке! Чем больше гости восхищаются моей едой, тем радостнее у меня на душе. Может, и вам чего-нибудь еще принести? – Нагарэ бросил быстрый взгляд на миски, что стояли перед Ёсиэ.

– Спасибо, но я наелась, – ответила Ёсиэ, прикрыв посуду ладонью.

Нагарэ вернулся на кухню, а супруги принялись доедать все, что осталось на столе. Отхлебнув глоток супа, Масаюки повернулся к жене.

– Не помню, когда мы с тобой последний раз вот так сидели где-нибудь в ресторане вдвоем.

– И я не помню. Кажется, очень давно, – подняла глаза к потолку Ёсиэ.

– Мы его найдем, обязательно. – Договорив, Масаюки поджал губы.

– Если получится, я буду просто счастлива. – Лицо Ёсиэ как будто расслабилось.

Доев все до последней рисинки, супруги пили чай и нетерпеливо поглядывали в сторону кухни.

– Простите, что заставил ждать! Совсем перестаю следить за временем, когда готовлю. – Закончив свои дела, Нагарэ наконец вышел в зал.

– Да ведь это мы вас отвлекли своим поздним визитом, – виновато опустив голову, произнесла Ёсиэ.

– Вовсе нет. Для поваров самое важное – чтобы гости остались сытыми и довольными. Вот вы доели все – а мне ужасно приятно. Прошу, пойдемте. Я вас провожу. – С этими словами Нагарэ открыл дверь сбоку от барной стойки.

Супруги пошли за Нагарэ по длинному тесному коридору, который вел в дальние комнаты.

– Да тут у вас настоящая «постель для угря»[66], как говорится, – таких узких домов я давно не видел, хотя родился и вырос в Фусими, – заметил, обернувшись, Масаюки.

– Такой уж нам попался участок – на нем просторных домов не построить, – с улыбкой ответил Нагарэ.

– А на этих фотографиях – ваши блюда? – Ёсиэ с неподдельным интересом рассматривала многочисленные снимки, висевшие вплотную друг к другу по обеим сторонам коридора.

– Верно. Фотографирую на память. Это у меня вместо книги рецептов.

– Я тоже всегда как готовлю что-то новое, обязательно делаю снимок и вклеиваю в альбом. – Масаюки, остановившись, наклонился к одной из фотографий.

– У меня всю жизнь проблемы с поддержанием порядка. И это – единственный способ хоть как-то бороться с хаосом, – усмехнулся Нагарэ, замедлив шаг.

В этот момент в конце коридора открылась дверь.

– Пожалуйста, проходите, – раздался голос Коиси.

– Что ж, теперь передаю вас в ее руки. – С этими словами Нагарэ развернулся и двинулся обратно в зал.

– Добрый вечер.

Масаюки зашел первым, а вслед за ним – Ёсиэ.

– Прошу, садитесь, – предложила Коиси, указав на диван. – Заполните, пожалуйста, вот эти бумаги, – добавила она, когда супруги устроились напротив нее.

Коиси указала гостям на документы, лежавшие на журнальном столике.

– Справишься? У меня ведь неразборчивый почерк. – Масаюки передал Ёсиэ планшет и шариковую ручку. Та положила его на колени и быстро принялась писать. Вскоре Ёсиэ вернула документы на журнальный столик.

– «Масаюки и Ёсиэ Сакамото. Владеете магазином традиционных сладостей «Кокандо». Ваше заведение имеет весьма долгую историю», – прочитала Коиси, ведя пальцем по ровным строчкам, аккуратно выведенным рукой Ёсиэ.

– Не то чтобы очень долгую… Основан магазин был в 1928 году. Для Киото это вообще не срок – заведение должно просуществовать не меньше сотни лет, чтобы считалось старинным.

Коиси понравилась его скромность.

– 1928-й, говорите… Что ж, до ста осталось всего ничего – пятнадцать лет, – посчитала она, загибая пальцы. – А преемника вы себе уже готовите?

– Есть у нас одна кандидатура, но… – Масаюки с Ёсиэ переглянулись.

– Впрочем, мы отклонились от темы. Что же вы разыскиваете? – Коиси слегка наклонилась вперед.

– Рождественский торт, – уверенно ответила Ёсиэ.

– Как раз скоро Рождество. Торт, значит? – разочарованно переспросила Коиси.

– Что-то не так? – Масаюки тоже подался вперед.

– Нет, вовсе нет. Просто сладкое – не папин конек.

Коиси сделала набросок в своем блокноте.

– И все-таки мы будем очень благодарны, если он хотя бы попытается! – умоляющим голосом произнесла Ёсиэ.

– Расскажите поподробнее, – попросила Коиси, выпрямив спину.

– Шесть лет назад, примерно в это время произошла авария, в которой погиб наш единственный сын, Какэру, – начал Масаюки.

– Мои соболезнования. Сколько ему было? – после недолгой паузы спросила Коиси.

– Только исполнилось десять, – тихо промолвила Ёсиэ.

– И вас это… Как бы лучше выразиться – шокировало? – Переводя взгляд с Масаюки на Ёсиэ, Коиси говорила медленно, тщательно подбирая слова.

– Все произошло так внезапно – мы вообще не понимали, что делать дальше, – покачал головой Масаюки. Ёсиэ кивала, соглашаясь с мужем. – Наш магазин находится в Фусими, рядом с храмом Гокономия, а живем мы немного дальше. Мы с женой постоянно находимся на работе, а Какэру обычно был дома. Моя мать, когда хорошо себя чувствовала, сидела с ним, но в какой-то момент ее состояние ухудшилось настолько, что она уже не вставала с постели. Поэтому Какэру с того времени оставался один. – Масаюки говорил очень медленно, опустив глаза в пол.

– Какэру всегда был очень осмотрительным и осторожным, так что мы не волновались. А потом однажды, когда они с одноклассниками возвращались из школы, он попал под машину, – продолжила Ёсиэ.

– Понятно… – пробормотала Коиси.

– Тогда на той дороге довольно часто случались аварии, поэтому многие родители ходили встречать своих детей, и мы тоже. Но мы не могли представить, что может случиться… – Масаюки опять замолчал.

– Наш ребенок попал под колеса автомобиля, превысившего скорость, теперь ничего не поделать, как бы нам ни хотелось. Такое могло произойти с кем угодно, даже с нами, но случилось именно с Какэру. – Ёсиэ говорила так, будто пыталась в чем-то убедить саму себя.

– Поскольку мы занимались по большей части традиционными японскими сладостями, западных у нас дома обычно не водилось, – вдруг резко переменил тему Масаюки. – Не то чтобы они были под запретом – просто так сложилось. Думаю, Какэру это не очень нравилось. Поэтому на сэкономленные карманные деньги он периодически покупал десерты в кондитерской по соседству. Теперь она уже не работает. – Он бросил быстрый взгляд на Ёсиэ.

– Мы узнали об этом в день похорон Какэру, когда из этой кондитерской нам доставили рождественский торт. – Она промокнула уголки глаз платком.

– Вы помните, как называлось то место? – Коиси приготовилась записывать.

– «Сан-нуи», – ответила Ёсиэ.

– Что-то на французский манер. – Коиси, склонив голову набок, сделала пометку в блокноте.

– Через неделю после смерти сына мы зашли к ним, чтобы поблагодарить за участие. Кондитерская располагалась на первом этаже жилого здания, а заправляла всем пожилая женщина, – продолжила рассказывать Ёсиэ.

– Вы не помните примерный адрес? – Коиси развернула карту на журнальном столике.

– Так, посмотрим. Вот станция Сумидзомэ, дальше – почтовое отделение. Значит, где-то вот тут. – Ёсиэ указала на храм у берега реки.

– Как звали хозяйку? – спросила Коиси.

– К сожалению, мы тогда были так потеряны, что даже забыли об этом спросить. Когда мы пошли туда во второй раз – по окончании траура решили передать хозяйке письмо с благодарностями, кондитерская уже не работала, – объяснила Ёсиэ.

– В то время мы плохо понимали, что происходит, – добавил Масаюки.

– Расскажите поподробнее о том самом торте. Какой он был на вкус? – Коиси вновь сжала пальцами ручку.

– Ну… – Супруги опять переглянулись.

– Я всего-то кусочек попробовала, – наконец сказала Ёсиэ.

– И я тоже… – тихонько произнес Масаюки.

– Как же так! И что же нам теперь делать? – расстроенно вздохнула Коиси.

– Нам показалось, что нехорошо получится, если мы съедим торт, который предназначен для Какэру. Да и настроения рождественского у нас не было, если можно так сказать.

Масаюки вдруг пристально уставился на какую-то точку на карте.

– Прекрасно понимаю. – Коиси, упустив последнюю ниточку, расстроилась окончательно.

– На первый взгляд, это был обыкновенный рождественский торт. Мягкий бисквит, сливочный крем, украшен клубникой – ее было довольно много. И еще, кажется, нижний ярус был твердым… – Ёсиэ, подняв взгляд в потолок, углубилась в воспоминания.

– А еще в качестве украшения использовался шоколад – Какэру очень его любил. Сверху им вывели что-то вроде «Счастливого Рождества!» – Одинокая слеза потекла по щеке Масаюки.

– Понятно. А что все-таки по поводу вкуса? – Коиси вопросительно посмотрела на супругов.

– В целом – ничего особенного… – Масаюки покачал головой.

– Я съела совсем чуть-чуть, поэтому точно не могу сказать. Но помню, что крем – очень нежный, с большим количеством фруктов, – с улыбкой произнесла Ёсиэ.

– Помню еще, что он очень вкусно пах, – добавил Масаюки. – Все то время, пока там стоял.

Коиси, строчившая что-то в блокноте, вдруг остановилась, глубоко задумавшись. Супруги с тревогой всматривались в ее лицо.

– Простите, если это прозвучит невежливо… – Стоило ей заговорить, Масаюки с Ёсиэ поникли. – Раз вы говорите, что не помните, каким торт был на вкус, то, даже если нам и удастся его найти, как вы поймете, что это именно он? Мне кажется, что смысла в этой затее мало, – смущенно сказала Коиси. – И вообще, для чего вы решили заняться поисками именно сейчас? Ведь уже шесть лет прошло.

На некоторое время повисла тишина.

– Мы хотим покончить с этим. По крайней мере, нам бы хотелось, – наконец пробормотала Ёсиэ, не отрывая взгляда от журнального столика.

– Съесть тот самый рождественский торт и оставить все в прошлом, – подхватил Масаюки.

– Оставить в прошлом, – повторила Коиси. – Покончить с этим. Значит, хотите попытаться забыть обо всем произошедшем?

– Забыть? Нет, боюсь, это невозможно. Разве можно забыть о таком? – В глазах Масаюки блестели слезы.

– Но и продолжать так жить нельзя, – заметила Ёсиэ.

– Нельзя… нельзя… – Масаюки словно пытался убедить себя самого в верности произнесенного. Говорил он с трудом.

Все опять замолчали.

– Мы – четвертое поколение владельцев «Кокандо», – медленно произнес Масаюки, нарушив тишину. Коиси терпеливо ждала продолжения. – На этом его история могла бы прерваться. Еще два или три года назад мы решили – так тому и быть. Даже родители дали согласие на то, чтобы мы закрыли магазин. – Масаюки поднял глаза к потолку.

– Есть у нас один клиент – студент, который обожает наши сладости и постоянно заходит купить то одно, то другое. – Ёсиэ переглянулась с мужем. – Учился в университете Кёнан, а в этом году выпустился.

– Кацуя и правда очень любит сладости. Раз в неделю стабильно забегал к нам. А с полмесяца назад спросил, нет ли у нас работы для него. – На лице Масаюки была написана неподдельная радость.

– Его увлечение сладостями достигло своей высшей точки, – кивнула Коиси.

– Ведь он закончил престижный университет – мог бы устроиться в крупную корпорацию, но выбрал нас. Большой оригинал, – улыбнулся Масаюки.

– Да и для нас это тоже выгодно. Сколько еще мы смогли бы продержаться, будь нас только двое? – добавила Ёсиэ.

– Повторите, пожалуйста, как его зовут?

– Кацуя Асо. Ему двадцать два, – тут же выпалила она.

– Значит, Кацуя и станет пятым поколением в истории «Кокандо»? – спросила Коиси, глядя супругам прямо в глаза.

– Мы еще не решили точно. Подобная мысль нас посещала, но мы так до конца и не определились. Честно говоря, я в растерянности. Как будто этим своим решением мы окончательно откажемся от Какэру. – Масаюки вздохнул.

– Впрочем, я не думаю, что нам придется дать ответ в ближайшее время, – выпрямившись, отметила Ёсиэ.

– И вы предполагаете, что рождественский торт поможет вам принять решение? – прямо поинтересовалась Коиси.

– Не знаю, – в один голос ответили Масаюки и Ёсиэ, качая головами.

Коиси замерла, не зная, что сказать.

– Возможно, вам тяжело будет понять. Но мы обдумывали это почти весь последний месяц и пришли к тому, что нам необходимо отыскать тот самый рождественский торт. И мы очень рассчитываем на вашу помощь. – Масаюки низко склонил голову, а вслед за ним и Ёсиэ. Было заметно, что она очень нервничает.

– Хорошо. Я передам отцу ваши пожелания, – с этими словами Коиси закрыла блокнот.

– Спасибо вам!

Супруги одновременно поднялись.

Нагарэ радостно встретил всех троих в зале, словно уже давно ждал их.

– Ну что, удачно поговорили?

– Да, мы все рассказали Коиси, – улыбнулась ему в ответ Ёсиэ.

– Отлично.

– Задача в этот раз не из легких, – предупредила отца дочь.

Мягкий взгляд Нагарэ стал напряженным от этих слов.

– Простите, что с нами столько проблем, – поклонился Масаюки.

– Я, конечно, пока не совсем понимаю, о чем речь, но постараюсь сделать все, что в моих силах.

– Большое спасибо! – Ёсиэ тоже поклонилась Нагарэ.

– Коиси, вы договорились о следующей встрече?

– Ох, я и забыла. Сможете прийти через две недели? – повернулась она к супругам.

– Как раз в канун Рождества? Как-то неудобно дергать вас в праздник. – Нагарэ бросил взгляд на настенный календарь.

– Мы-то сможем, вот только… – супруги переглянулись и одновременно покачали головами, повернувшись к Коиси, – боюсь, что мы испортим праздник вашей дочери.

– Об этом не волнуйтесь. Мы каждый год отмечаем Рождество вдвоем – готовим и едим набэ[67].

– Такие подробности им неинтересны, папа. Но я и правда не против, чтобы вы пришли. Планов у меня все равно нет, – едва заметно улыбнулась Коиси.

– Сколько с нас сегодня? – Ёсиэ достала из сумочки кошелек.

– Оплатите счет потом вместе с расследованием, – остановил ее Нагарэ.

– Спасибо, – поклонилась она.

– Тогда до встречи! – попрощался Масаюки, и супруги направились к выходу.

– Берегите себя!

Нагарэ и Коиси пошли их проводить.

– Похолодало, однако. – Нагарэ поднял глаза к зимнему небу, а потом шумно выдохнул в кулак.

– Это, наверное, самое сложное дело из всех, что у нас когда-либо были, – заметила Коиси, выйдя на улицу вслед за отцом.

– Что они ищут? – поинтересовался Нагарэ.

– Рождественский торт.

– Торт?! – громко переспросил Нагарэ.

– Так и знала, что надо было отказаться. – Коиси, открывшая было блокнот, вновь захлопнула его.

– Что ты такое говоришь? И не с таким справлялись! И что же это за торт такой? – Нагарэ забрал у нее блокнот. – Ага, «Сан-нуи». Значит, придется начать с изучения французского. – Устроившись на алюминиевом стуле, он принялся листать страницы.

– Лучше бы нам и вовсе не найти этот рецепт, – пробормотала Коиси.

– Это еще почему? – не отрывая взгляда от записей, удивился Нагарэ.

Дочь вкратце описала ему ситуацию.

– Послушай, Коиси, – начал Нагарэ, оторвав взгляд от блокнота. – Наша задача – выполнить заказ. А что клиенты будут делать потом – не нашего ума дело. Остается только надеяться, что удача будет на их стороне.

Коиси только кивнула в ответ.

2

С того момента, как Масаюки и Ёсиэ вышли из дома, и до самой станции Киото вокруг беспрерывно звучали рождественские мелодии. Постукивая пальцами рук и пританцовывая ногами в ритм, супруги горько усмехнулись.

– Помнишь, как однажды Какэру догадался, что Санта-Клаус на самом деле – ты в костюме волшебника? – вдруг спросила Ёсиэ, когда они перешли улицу Ситидзё-доори и повернули на север.

– Да, ну и попался я тогда! «Ты же не Санта, а папа!» Любой бы растерялся, услышав такое от своего пятилетнего ребенка, – беззаботно улыбнулся в ответ Масаюки.

– И ведь он открыл глаза точно в тот момент, когда ты прятал подарок ему под подушку. Он всегда был такой – наш Какэру, – с этими словами Ёсиэ остановилась перед ресторанчиком «Камогава».

Что-то виднелось в окнах второго этажа – неужто рождественская ель? Тюлевая занавеска была украшена разноцветными огоньками.

– Какэру был очень смышленым мальчиком. – Масаюки, посмотрев на окно, перевел взгляд в небо, затянутое плотными облаками.

Неожиданно у их ног появился полосатый кот. Он коротко мяукнул.

– Ты чей, малыш? – Нагнувшись, Ёсиэ погладила кота по голове.

– Это наш, – сказала Коиси, выходя на улицу, и поклонилась супругам. – Он только и делает, что спит, поэтому мы назвали его Хирунэ.

– В прошлый раз его не было. И даже не мяукнул ни разу. – Масаюки покачал головой.

– Папа злится, когда он заходит внутрь – говорит, что котам не место в ресторане. Из-за этого о Хирунэ заботятся все соседи в округе. – Коиси подняла кота на руки.

– У нас так же было. Хоть мы и жили далеко от кондитерской, папа запретил мне заводить собаку – а ну как в сладости шерсть попадет, – так он говорил. Эта мысль прочно засела у меня в голове, поэтому когда Какэру однажды принес щенка… – Голос Масаюки дрогнул.

– Заходите, скорее, а то холодно. – Опустив Хирунэ на землю у порога, Коиси потянула раздвижную дверь.

– До встречи, Хирунэ! – с сожалением помахала коту Ёсиэ, а затем вслед за мужем шагнула внутрь.

– Пахнет чем-то сладким, прямо как в настоящей кондитерской! – с довольным видом воскликнул Масаюки.

– Гости сегодня уже интересовались, не решили ли мы переквалифицироваться, – засмеялась Коиси.

– Все потому, что с утра до вечера торты пекли. Очень рад снова вас видеть! – из кухни показался Нагарэ.

– Ох, и доставили же мы вам хлопот, – поклонилась Ёсиэ, складывая пальто.

– Ничуть. Это наша работа. Садитесь, пожалуйста!

Супруги устроились на стульях.

– Сейчас создадим рождественское настроение. Я этим займусь, – с этими словами Коиси застелила стол скатертью в крупную клетку.

– Коиси, а про елку ты не забыла?

– Точно! Сейчас принесу. – Коиси бросилась на кухню. Вскоре на лестнице послышался ее топот.

Ёсиэ тут же подумала о той елке, что они заметили в окне с улицы.

– Нам удалось найти ваш рождественский торт, но для того, чтобы его воспроизвести, потребовалось приложить немало усилий. Что ни говори, а выпечка – не моя сильная сторона. Но сегодня утром у меня наконец-то получилось что-то приличное. Скоро все будет готово! – Договорив, Нагарэ исчез за шторкой на кухне.

В повисшей тишине опять раздались шаги Коиси, спускавшейся по лестнице.

– Простите, что я так громко топаю! – Она появилась в зале, держа елку обеими руками. Коиси обвела пространство взглядом, чтобы найти подходящее местечко для елки.

– Спасибо, что так стараетесь для нас, – вскочил Масаюки.

– Если вы не против, я поставлю ее вот здесь, возле вас. – Коиси, проскользнув у него за спиной, установила елку у стены.

– Как же давно мы не ставили елку на Рождество! А все-таки это замечательно! – улыбнулась Ёсиэ.

– Что будете пить? Есть кофе, черный чай и зеленый, – предложила Коиси, поправляя скатерть.

– Зеленый, пожалуйста. Черный чай и кофе мы практически не пьем, – сказала Ёсиэ. Масаюки закивал, соглашаясь с женой.

– Выходит, все, кто делает традиционные сладости, предпочитают зеленый чай?

– Раньше, наверное, так и было. Но сейчас все не так однозначно, – ответил с легкой усмешкой Масаюки.

– Коиси, блюдца готовы? – Нагарэ вышел к столу, держа в руках серебристый поднос с рождественским тортом. – Возьми что-нибудь в европейском стиле – как раз подойдет к нашему десерту.

– Например, белый фарфор от «Джинори»[68]. И вилки захвачу.

Нагарэ поставил торт перед супругами.

– Это тот самый… – Масаюки наклонился вперед, внимательно осматривая торт.

– Да. Тот самый рождественский торт, который госпожа Сатоко Осима принесла в день похорон. – Нагарэ не отрывал глаз от угощения.

– И этот запах… Я помню его, – принюхалась Ёсиэ.

– Я решила, что к сладкому больше подойдет жареный зеленый чай, но если вы предпочитаете классический, то могу заварить и его. – Коиси поставила на стол керамический чайник в стиле Масико.

– Жареный нам тоже подойдет, спасибо! – улыбнулся Масаюки.

– Я оставлю для вас нож, чтобы вы могли нарезать торт так, как вам захочется. Приятного аппетита! – Нагарэ поклонился, зажав поднос под мышкой.

– Чайник полный, но если не хватит, позовите меня. – Коиси разлила чай по глиняным чашкам Карацу и ушла на кухню.

Некоторое время супруги сидели неподвижно, поглядывая то друг на друга, то на торт, стоявший перед ними.

В диаметре он был сантиметров двадцать, щедро покрытый белым сливочным кремом, сверху украшенный большим количеством клубники. В просветах между ягодами высились марципановая фигурка Санта-Клауса и шоколадные звездочки.

– Точно такой же, как тогда.

– Да, такой он и был.

Масаюки и Ёсиэ продолжали рассматривать торт.

Минуты через три Масаюки, словно наконец решившись, взял нож. Он нацелился ровно на середину коржа, крепко сжал рукоятку, но так и не смог разрезать бисквит.

– Нет, давай все-таки ты. – Смахнув выступивший на лбу пот, Масаюки передал нож жене.

– Как бы я хотела, чтобы Какэру это увидел, – вздохнула Ёсиэ, взяв нож. Слезы закапали из ее глаз.

– Может, заберем его так? – предложил Масаюки. – Поставим сначала на алтарь, а уж потом будем пробовать. Нехорошо вперед Какэру есть этот замечательный торт. – По его щекам тоже полились слезы.

– Ой, я же совсем забыл вас предупредить! – показался из-за шторки Нагарэ. Ёсиэ хотела что-то сказать, но он продолжил: – Для подношения к алтарю я испек еще один торт, поэтому можете спокойно пробовать этот. – Договорив, он вновь скрылся на кухне.

– Гляди-ка, тут все предусмотрено, – произнес Масаюки, вытирая слезы в уголках глаз.

– Что ж, давай последуем его совету, – кивнула Ёсиэ и принялась резать торт.

Нож легко вошел в крем и мягкий корж, лишь на самом дне наткнувшись на какое-то препятствие.

– Как будто внизу – твердая основа. – Ёсиэ положила по кусочку каждому на блюдце.

– А все-таки пахнет прекрасно! – Взяв вилку, Масаюки поднес блюдце поближе к носу.

– М-м-м, как вкусно! – воскликнула Ёсиэ, едва попробовав.

– И правда. Просто великолепно! – Масаюки расплылся в довольной улыбке.

Супруги внимательно всматривались в разрез торта.

– Ну как? Мы угадали? – рядом с ними возник Нагарэ. В руках у него был керамический чайничек.

– Если честно, то вкуса я почти и не помню, поэтому не могу с уверенностью сказать, тот же это торт или нет. Но на вид – попали прямо в точку. – Масаюки несколько раз кивнул.

– А я кое-что припоминаю. Аромат, вкус, а в особенности эта текстура. Такая же, как и тогда… – Ёсиэ закрыла глаза.

– Я рад, что все получилось. – Поменяв чашки на новые, Нагарэ налил в них зеленый чай.

– Как вам это удалось? – Масаюки высморкался в носовой платок.

– Сначала я наивно полагал, что если заведение местное, все получится довольно быстро. Но оказалось, что задачка не из простых, – улыбнулся Нагарэ, держа в руках чайник.

– Верно. Мы ведь тоже пытались расспрашивать в том районе, где была кондитерская, но все безуспешно. – Масаюки подвинул Нагарэ стул.

– Я даже обратился в Ассоциацию кондитеров, которые занимаются сладостями в европейском стиле, но и эта ниточка никуда меня не привела. Тогда я крепко задумался и тут заметил одну интересную деталь в названии того самого заведения. – Присев на алюминиевый стул, Нагарэ положил на стол блокнот.

– Папа по-французски ни слова не знает, поэтому проверять его гипотезу пришлось мне. – Коиси показалась из кухни и встала около Нагарэ.

– Простите, что доставили столько хлопот. – Ёсиэ повернулась к ней и слегка склонила голову.

– Оказалось, что «Сан-нуи» переводится как «сто ночей». Странное название, не находите? И тут меня озарило. Располагалась кондитерская в Фу-сими, в квартале Фукакуса. Стоило только услышать это, и мне тут же пришел на ум Фукакуса-но Сёсё – герой, которого придумал великий драматург прошлого Дзэами[69]. А помните, как называлась история о Сёсё? «Сто ночей встреч»! Отсюда, похоже, и название.

Нагарэ положил на стол фотографию, на которой были запечатлены два памятника.

– Это та самая легенда про поэтессу Оно-но Комати?[70] Правда, в пьесе «Свидания с Комати» конец был немного другой, – заметил Масаюки, с неподдельным интересом разглядывавший снимки.

– Да, там финал счастливый – благодаря вмешательству Будды Комати и Сёсё были спасены. И действие там происходит не в Фусими, а на другом конце Киото, поэтому к названию нашей кондитерской никакого отношения не имеет.

– Но ведь это всего лишь ваше предположение, не так ли? – с сомнением спросила Ёсиэ.

– У папы очень хорошо развита интуиция, – с гордостью произнесла Коиси.

– Конечно, предположение, – усмехнулся Нагарэ. – Впрочем, давайте я объясню поподробнее. История не самая приятная. Комати заявила влюбленному в нее Сёсё, что выйдет за него замуж после того, как он посетит ее в течение ста ночей. Он выполнил ее требование, однако на девяносто девятую ночь пошел снег, и он погиб, замерзнув в дороге. Такое необычное название госпожа Сатоко Осима выбрала для своей кондитерской, – с серьезным видом закончил Нагарэ.

– Откуда у вас это имя? Госпожа Сатоко Осима? – подался вперед Масаюки.

– Как я уже сказал, подсказкой стали сто и девяносто девять ночей. – Нагарэ положил на стол путеводитель по Киото. – В какой-то момент я совсем отчаялся – не было решительно ни одной зацепки, и вдруг мне случайно попалась на глаза эта книга. Тут я и обнаружил одно заведение, которое сразу привлекло мое внимание. Смотрите – кондитерская «Цукумо-нуи». – Нагарэ указал на шопинг-гид, который находился сразу после страницы с парком Киото Гёэн.

Супруги сидели с растерянным видом.

– «Цукумо» в старом языке означало «девяносто девять». Получается, что кондитерская называется «Девяносто девять ночей», – объяснила Коиси.

– Я решил, что здесь наверняка есть какая-то связь, поэтому отправился прямиком туда. И оказался прав. Владелица заведения – госпожа Каори Осима – занимается изготовлением сладостей. Она – внучка госпожи Сатоко Осимы. Раньше она периодически помогала бабушке в «Сан-нуи».

Нагарэ вытащил еще один снимок.

– Точно, это та самая старушка! Красивые белые волосы и приятное лицо. – Ёсиэ взяла фотографию в руки.

– Госпожа Каори прекрасно помнит, как ваш сын, Какэру, забегал к ним один-два раза в неделю. Кажется, ее бабушке он ужасно нравился. Она ценила его как замечательного собеседника.

– Он хоть и маленький был, а отлично умел слушать. – Глаза Масаюки наполнились слезами.

– Да и поговорить тоже любил. Иной раз хотелось ему что-то сказать, но нет, он молча выслушивал все, вплоть до наших жалоб. – Ёсиэ без всякого стеснения громко зашмыгала носом.

– Разыскиваемый вами торт – десерт в американском духе, но помимо этого он также тесно связан с местной культурой Фукакусы. – Нагарэ, словно пытаясь отвлечь всех от грустных мыслей, вернулся к главной теме разговора.

– Американском? – переспросил Масаюки.

– Вскоре после войны в районе Фукакуса были размещены американские оккупационные войска. Их штаб находился на месте нынешнего Университет Рюкоку, на втором этаже бывшей библиотеки номер один. Госпожа Сатоко, поскольку имела опыт обучения за границей, прекрасно владела английским, поэтому ее взяли на должность переводчицы. Там она познакомилась с американским офицером, который однажды пригласил госпожу Сатоко в гости. В его доме ее и научили готовить тот самый домашний торт. Сначала она занималась выпечкой на дому, а примерно десять лет назад открыла небольшую кондитерскую, которая работала три дня в неделю. Как раз мимо нее школьники ходили на занятия – так глазастый Какэру и обнаружил заведение госпожи Сатоко. – Нагарэ показал им фотографию старой кондитерской.

– Нижний слой – это твердый бисквит. В тесто из пшеничной муки добавляются смалец[71], а потом сода, чтобы тесто поднялось, – вставила Коиси.

– А этот крем – он так вкусно пахнет! – Ёсиэ обмакнула палец в крем.

– Все потому, что она замешивала его с персиковым соком. Фусими издавна славился своими персиками. Это даже сохранилось в некоторых названиях – «Персиковые горы» Фусими, например.

– Она правда так делала? – слегка покачала головой Ёсиэ.

– И ведь всего-то одна ночь оставалась до ста… Ведь он так старался. Наверное, обидно было до слез, – с чувством произнес Масаюки.

– Да, желание его и в самом деле не сбылось, но все-таки эта история тронула множество людей до глубины души. Даже заведение в ее честь назвали – такая преемственность поколений получилась, – заметил Нагарэ, смотря Масаюки прямо в глаза.

Масаюки лишь молча уставился на него в ответ.

– Вам подлить чаю? – предложила Коиси, нарушив тишину.

– Нам, наверное, уже пора – надо еще подношение к алтарю сделать. – Бросив взгляд на мужа, Ёсиэ привстала с места.

– Тогда я сейчас все быстренько украшу, – заспешил на кухню Нагарэ.

– Рассчитайте нас, пожалуйста, вместе с прошлым разом, – попросил Масаюки, доставая бумажник.

– Сумму, которую посчитаете нужной, переведите, пожалуйста, на этот счет. – Коиси протянула ему листок бумаги с цифрами.

– Хорошо. – Сложив листок, Масаюки спрятал его в бумажник.

– Наверное, сами вы готовить этот торт не будете, но я на всякий случай все-таки положил вам рецепт. Госпоже Каори он достался от бабушки. Кроме того, я привез для вас еще одну ценную вещь. Однажды Какэру подарил ей свой рисунок. Она его очень бережно хранила – даже в рамку вставила.

Нагарэ достал из бумажного пакета небольшую рамку и протянул Масаюки.

– Это же наши «Сакурагава»! Смотри! Хорошо вышло. – Масаюки показал рисунок жене. Глаза у него сверкали.

– Точно. Мы постоянно забирали остатки домой, чтобы доесть. – Глаза Ёсиэ снова наполнились слезами.

– Настоящие сладости он принести не мог, поэтому решил заменить картинкой.

– Самый известный десерт в нашем магазинчике – это сладости «Сакурагава» Название из репертуара театра Но. В храме Гокономия есть прекрасная сцена, так что театральная традиция прочно закрепилась в нашем искусстве, – всхлипывая, рассказала Ёсиэ.

– Вот такая своеобразная реклама получилась, – сдержанно добавила Коиси.

– Это для нас настоящее сокровище! – Масаюки аккуратно убрал рисунок обратно в пакет.

– Спасибо вам большое! – Стоявшая рядом с ним Ёсиэ низко склонила голову.

– Похолодало как-то. Наверное, сегодня снег пойдет, – заметил Нагарэ, открыв раздвижную дверь. От холода он выдыхал белые облачка пара.

– Разве это не здорово – снежное Рождество?! – Коиси подхватила на руки подбежавшего Хирунэ.

– Хирунэ, как твои дела? – Ёсиэ погладила кота по голове.

– Завтра мы собираемся к Какэру и дедушке. Расскажем им про Кацую, – выпрямив спину, сказал Масаюки.

– Что ж, это к лучшему, – кивнул Нагарэ.

– Спасибо за помощь! – Супруги вновь поклонились, а затем двинулись по Сёмэн-доори на запад.

– Господин Сакамото! Госпожа Сакамото! – Масаюки и Ёсиэ обернулись на крик Нагарэ. – Семья – не только в крови. Семья еще и в искусстве. Так говорил Дзэами.

В ответ на слова Нагарэ Масаюки сложил ладони у груди.

Проводив их взглядом, Коиси и Нагарэ вернулись в зал. Хирунэ тоскливо мякнул.

– Это еще что за заклинание было? – поинтересовалась у отца Коиси, убирая со стола скатерть.

– И не заклинание вовсе. Этой фразой заканчивается трактат Дзэами «Предание о цветке стиля»[72].

– Французский, конечно, сложный, но эти цитаты из театра Но… И что же это значит?

– Преемственность поколений заключается не только в кровной связи. Духовное наследие тоже составляет его неотъемлемую часть. Сильные слова, не так ли?

Собрав посуду, Нагарэ скользнул под занавеску, что закрывала проход на кухню.

– Думаешь, господин Сакамото понял, о чем ты? – недоверчиво спросила Коиси, протирая столешницу.

– Если он назвал одну из своих сладостей по пьесе Но, то должен понять, – пожал плечами Нагарэ, выйдя к барной стойке.

– А про что эта пьеса? «Сакурагава»? – Закончив с уборкой, Коиси тоже устроилась у стойки.

– Это грустная история. Как мать и ребенок потеряли друг друга. – Нагарэ поставил глиняный горшочек на огонь.

– Уже от одного этого слезы на глаза наворачиваются. И зачем он только выбрал такое название?!

– В итоге мать с ребенком все-таки воссоединяются. Можно сказать, счастливый конец. – Нагарэ поставил перед домашним алтарем тарелку с кусочком торта. Коиси последовала за ним и присела на колени. – Только из-за Кикуко я решил взяться за это дело.

– Мама, угощайся, пожалуйста! Надеюсь, вам с Какэру понравится. – Коиси сложила ладони перед собой.

– А мы ведь ни разу не ели рождественский торт втроем, всей семьей, – обратился к алтарю Нагарэ.

– Ты ведь все время был занят, папа. Тебя на Рождество обычно дома не бывало – только мы с мамой, – тихо молвила Коиси.

– Сейчас Кикуко начнет возмущаться, мол, торт – это, конечно, хорошо, но теперь несите саке!

– Да ты и сам выпить не прочь, папа!

В глазах обоих стояли слезы. Их голоса эхом отдавались от безмолвного алтаря.

Глава 4

Жареный рис

1

Работая моделью, она привыкла, что всегда была под взглядом тысяч глаз.

Она решительно шла вперед – черное кашемировое пальто небрежно наброшено на плечи, каштановые волосы развеваются за спиной, лакированная брендовая сумочка болтается на плече. В Токио таким никого не удивишь, но здесь, у храма Хигаси Хонган-дзи, на улочке Сёмэн-доори, где продают разные буддийские атрибуты, все совсем иначе. Хотя девушка со стройной фигурой и высоким ростом явно выделялась из толпы своей несколько андрогинной внешностью, напоминавшей звезд театральной труппы Такарадзука, никто из прохожих не обернулся на нее. Настроение у Хацуко Сирасаки незаметно испортилось. Так она и шагала в задумчивости, пока не очнулась у одного из местных заведений.

Полосатый кот, коротко мяукнув, приблизился к ней.

– А вот и Хирунэ. – Наклонившись, Хацуко медленно погладила кота по голове.

– Хацуко, это ты? – Коиси Камогава показалась на пороге и побежала к гостье.

– Давно не виделись! Я сегодня к твоему отцу. – Выпрямившись, Хацуко встретилась взглядом с Коиси.

– Что ж, заходи. У нас сегодня не убрано – прости, не ждали посетителей. – Коиси приоткрыла раздвижную дверь, позвав Хацуко за собой.

– Хирунэ, до скорого! – Хацуко помахала коту рукой.

– Сколько же лет мы не виделись? – Коиси подвинула ей алюминиевый стул.

– Вообще-то по работе я часто бываю в Киото, но с тобой мы и правда давно не встречались… – Сняв пальто, Хацуко бросила взгляд на потолок.

– В последний раз, по-моему, на свадьбе Акэми. А ты совсем не изменилась, Хацуко. Выглядишь по-прежнему шикарно. – Коиси внимательно осмотрела гостью.

– Ты тоже, Коиси. Все такая же талантливая девчонка Женского университета Киото Нисияма.

– Вот еще, – пожала плечами Коиси. – И чем все закончилось? Содержу эту доисторическую забегаловку, да и только.

– Спасибо большое! Соба сегодня была очень вкусная. – Хироси Фукумура, сидевший у барной стойки спиной к девушкам, поднялся с места.

– Очень рад. Ты, Хиро, небось не наелся? – крикнул с кухни Нагарэ Камогава.

– Все в порядке! Я ведь и сладкого соуса добавил – такое приятное чувство в животе от этого.

Улыбнувшись, Хироси положил на стойку монету в пятьсот йен.

– Береги себя! Прохладно сегодня, – подала голос Коиси.

– И тебе всего хорошего, Коиси!

Хироси дважды слегка похлопал ее по плечу и направился к выходу.

– Хороший парень? – Хацуко многозначительно взглянула на Коиси.

– При чем тут это? Это просто наш посетитель. Хироси держит суси-ресторан недалеко от нас, – слегка покраснев, ответила та.

– Ты ведь всегда любила суси, правда, Коиси? – Хацуко посмотрела Коиси прямо в глаза.

– Это что же, нас посетила Хацуко? – Нагарэ показался из кухни, вытирая руки о фартук.

– Здравствуйте, господин Камогава! Давно не виделись. – Хацуко слегка поклонилась.

– Почему же? – я почти каждый день тебя вижу, то в журналах, то еще где. Как будто и не расставались вовсе. А ты все такая же красавица. Надо же, вы ведь с Коиси вместе учились… – Нагарэ переводил взгляд то на дочь, то на Хацуко.

– Не начинай! Хацуко, скажи лучше, ты голодна? – с немного обиженным видом спросила Коиси.

– Я надеялась, что вы мне что-нибудь предложите вкусное. Не зря же вашу рекламу печатают.

По правде говоря, я с утра ничего не ела. – Хацуко облизнулась.

– На самом деле Хацу пришла к нам по делу. Сначала накормим ее, а потом все обсудим, – заключила Коиси.

– Что ж, тогда постараемся для нашей красавицы. Придется, конечно, немного подождать. – Нагарэ поспешил на кухню.

– Я вдруг вспоминила, ты ведь когда была у нас в последний раз, ресторанчик находился еще в районе Ситику? – Коиси положила заварку в чайник.

– Ты ведь сама мне рассказывала про новое место на свадьбе Акэми. Мол, переехали поближе к станции, чтобы было удобнее до вас добираться.

– На свадьбе я, конечно, была разговорчивой, но об адресе мы с отцом предпочитаем не распространяться.

– Как только я увидела объявление в «Деликатесах Сюндзю», меня будто озарило! Ресторанчик «Камогава». Детективное агентство «Камогава». Разыскиваем еду. Я сразу подумала про твоего отца. – Хацуко осмотрела зал.

– У тебя, Хацу, всегда была хорошая интуиция. – Коиси долила в чайник кипятка.

– А мама?..

– Вон там, в дальней комнате. – Коиси повернула голову в указанную сторону.

– Можно к ней зайти?

– Конечно. – Коиси проводила Хацуко к домашнему алтарю, перед которым та опустилась на колени. – Мама всегда относилась к тебе как к еще одной дочери. В ее глазах я была младшей, а ты, Хацу, – старшей, несмотря на то, что мы одного возраста. – Коиси присела рядом с Хацуко. В глазах у нее заблестели слезы.

– Да, она всегда об этом говорила. Переживала, как бы нас ненароком не обманули нехорошие мужчины. – Хацуко зажгла ароматическую палочку и поднялась с пола.

– А еще она говорила, что ты из тех, кого обманывают, а я – та, кто обманывает. Как будто все зло – от меня. – Коиси нахмурилась.

– Это все потому, что я из провинции. Вот твоя мама и переживала за меня.

– Да ладно тебе. Если поставить нас рядом и спросить, кто из нас провинциалка, сто из ста скажут…

Девушки в один голос расхохотались.

– Надо же – смеются, как и раньше, в студенческие годы. Совсем не изменились. Прошу прощения за ожидание! Вот бэнто специально для нашей красавицы. В стиле «Сёкадо»[73]. – Нагарэ поставил на стол черную лакированную коробочку с крышкой. Хацуко тут уже уселась прямо перед ней.

– Я-то думала, что вы, дядюшка Нагарэ, профессиональный гурман. А оказывается, вы и готовите превосходно!

– Открой крышку.

– Я почему-то волнуюсь. – Хацуко обеими руками взялась за крышку и, подняв ее, громко вскрикнула: – Как здорово! Что это? Прямо как в традиционном ресторане. Это и есть «Сёкадо бэнто»? – Хацуко горящими глазами разглядывала содержимое коробочки.

– Его часто в журналах печатают. Знаю, ты привыкла к изысканным угощениям, поэтому сомневаюсь, понравится ли тебе.

Впрочем, выглядел Нагарэ вполне уверенным в себе – руки сложены на груди, глаза нет-нет, да и взглянут украдкой на гостью.

– Пап, я, конечно, понимаю, что ты глаз от Хацу оторвать не можешь, но надо же все-таки объяснить, что тут к чему, – настойчиво произнесла Коиси.

– И правда. – Словно придя в себя, Нагарэ перевел взгляд на коробочку с едой. – Итак, изначально «Сёкадо бэнто» – это расписанная коробочка для еды. Перегородки сделаны в ней крест-накрест. Начнем слева сверху – тут у нас закуски. Тонко нарезанная зимняя скумбрия, выловленная в поселке Вакаса[74], жаренные с сахаром и медом устрицы из Хинасэ[75], курица местного производства, зажаренная в кляре, крабы из порта Тайдза[76] с уксусом, вареная тыква из района Сисигадани – тоже местная, жареная мраморная говядина Оми[77]. Все порезано на небольшие кусочки – на один укус. Справа сверху – соленая треска с тушеными креветками и сладким картофелем.

У нас это блюдо обычно называют «имобо» – «картошка с треской». Я натер немного кожуры юдзу[78], выращенного у нас, в Мидзуо, в качестве приправы – так будет вкуснее всего. Справа снизу – сасими. Я проложил слабосоленого кафельника листами морской капусты, форель из Тоямы тонко нарезал и завернул с местной репой.

Я бы рекомендовал есть вместе с подсоленной морской капустой. Слева снизу – рис, тушенный в черепаховом супе. Вкус получился очень тонкий, поэтому можно есть его как обычный белый рис.

В маленькой чашечке – сок, выдавленный из имбиря. Можно добавить, если захочется чуть больше остроты. Еще суп со светлой пастой мисо и просяными гренками. Приятного аппетита!

Закончив свое выступление, Нагарэ подхватил поднос и ушел на кухню. Коиси, легонько похлопав Хацуко по плечу, последовала за ним.

Некоторое время Хацуко рассматривала бэнто, опустив руки на колени. Снаружи магазина тихо замяукал Хирунэ.

Спустя пару минут Хацуко соединила ладони у груди, а затем взяла палочки. Начать она решила с кафельника. Подхватив кусочек соленой морской капусты, она положила сверху немного васаби и отправила в рот.

– Вкусно! – выпалила она неожиданно для самой себя.

Она добавила жареную говядину к рису, тушенному в черепаховом супе. Стоило только это попробовать, и лицо ее непроизвольно расплылось в улыбке. Устрицы, скумбрия, картошка с треской. Каждое из блюд было по-своему прекрасно, разливаясь глубоким, многогранным вкусом по языку.

– Хочешь еще чаю? – Коиси подошла к Хацуко с чайничком Банко в руках.

– Спасибо! Твой отец, оказывается, настоящий мастер! Так вкусно, что я даже не верю! – Хацуко взяла керамическую кружку.

– Ты ведь, наверное, привыкла хорошо питаться? Я рада, что тебе у нас понравилось. Отец на кухне места себе не находит от волнения! – улыбнулась Коиси, наполнив кружку горячим чаем.

– Люди постоянно осуждают меня за это. За то, что я ем.

– Расскажешь потом. А теперь поешь как следует. Может, саке принести? – с улыбкой предложила Коиси.

– Выпить, значит… – сладким голоском пропела Хацуко.

– Девчонки из Университета Киото Нисияма – беспросветные пьяницы. Тебе холодное? Или подогреть? – С чайничком в руке Коиси повернулась лицом к кухне.

– Подогрей немножко, пожалуйста.

– Хорошо! Действительно, совсем не изменилась, – пробормотала Коиси.

Хацуко вновь взяла палочки и потянулась к сасими из форели. Тонко нарезанные полоски рыбы были обернуты вокруг белых ломтиков репы и слегка поблескивали. Хацуко добавила побольше васаби, сверху положила листок морской капусты и положила на язык. Запах моря и свежий вкус репы идеально сочетались друг с другом. Словно молния пробежала у нее по позвоночнику. Хацуко почувствовала себя опьяненной.

– Предпочитает разогретое саке холодному. Так я и думал. Я помню, как вы с Коиси выпивали у нас дома. – Нагарэ поставил перед Хацуко фарфоровую бутылочку из Бидзэн и чашечку для саке в стиле аодэкутани[79].

– Простите, что доставила вам столько хлопот сегодня. – Хацуко взяла чашечку и слегка поклонилась Нагарэ.

– Я несказанно рад, что тебе понравилось. Угощение у нас, конечно, скромное… – Нагарэ бросил взгляд на остатки еды в коробочке.

– Ничего себе – скромное! Это же настоящая кухня Киото – такую мало где попробовать можно, – с серьезным видом возразила Хацуко.

– Мне, конечно, приятно, Хацу, что ты меня так нахваливаешь, но мои блюда далеки от изысканной кухни Киото. Меня ведь никто не учил – иду своим путем.

– Вы и полицейским хорошим были, и еду готовите превосходно. Дядюшка Нагарэ, вы – настоящий супергерой!

– Вот же придумала! – промолвил озадаченно Нагарэ.

– Ты чего так засмущался, папа? Хацу всего лишь похвалила твою кухню. – Коиси слегка подтолкнула отца в спину.

– Я и правда так думаю! – воскликнула Хацуко.

– Давай дадим Хацу спокойно доесть. Подождем на кухне? – Нагарэ потянул дочь за рукав.

– Если закончится саке, зови! – Коиси вслед за отцом скрылась на кухне.

Хацуко медленно поднесла к губам чашечку с саке. Отпив глоток, она почувствовала, как теплая жидкость стекает вниз по горлу. Хацуко тихонько вздохнула.

Следующей ее внимание привлекла курица в кляре. Медленно прожевав кусочек, Хацуко насладилась ароматом высушенных соевых пенок и отпила еще саке. Отвлекаясь то на палочки, то на чашечку, Хацуко опустошила всю коробочку. Встряхнув бутылочкусаке, она убедилась, что там осталось еще немного. Хотя обычно алкоголь заканчивался до того, как все блюда были съедены.

Хацуко вдруг вспомнила, как они с отцом обедали вместе в последний раз. Тогда она еще училась в начальных классах, поэтому в памяти сохранились лишь туманные обрывки. Ресторан был роскошный, в традиционном стиле – необычно для провинции. Кажется, отец использовал его для деловых встреч. Еще он, похоже, был близко знаком с пожилой официанткой, работавшей там. Сасими, тэмпура, стейки. Все самое качественное и изысканное, но Хацуко честно себе призналась, что не могла вспомнить вкус ни одного блюда.

После обеда отец со слезами на глазах ел дыню, поданную на десерт. Он, безусловно, понимал всю изысканность ресторана, но маленькой Хацу неоткуда было знать об этом. Направив взгляд в потолок, она крутила в руках опустевшую чашечку.

– Принести еще одну? – Зажав поднос под мышкой, Нагарэ потряс бутылочку.

– Спасибо, достаточно. – Хацуко сложила ладони у груди.

– Коиси сейчас все у себя подготовит, и я провожу тебя. Надо еще чуть-чуть подождать. – Нагарэ закрыл коробку крышкой.

– Спасибо! Все было очень вкусно. И это не просто из вежливости. – Хацуко посмотрела ему прямо в глаза.

– Понимаю. Ты, Хацу, подхалимничать никогда не могла. Я это лучше всех знаю. – Нагарэ тепло посмотрел на нее.

– А лучше бы могла. Наш начальник постоянно говорит, что в жизни нужно уметь под всех подстраиваться.

– Нет уж, ничего в этом хорошего нет. Нужно оставаться собой, Хацуко. – Та молча опустила взгляд, размышляя над словами Нагарэ. – Может, еще чаю, чтобы взбодриться? – предложил он.

– Не нужно. Пора идти. – Хацуко поднялась с места.

Девушка вышла вслед за Нагарэ в коридор, который вел в глубину здания, и медленно зашагала по нему, цокая каблуками.

– Прошу, – улыбнулась ей Коиси, открывая дверь в конце коридора.

– Вот, Коиси, передаю тебе нашу гостью.

Нагарэ развернулся и двинулся обратно в зал. Хацуко слегка поклонилась и переступила порог комнаты.

– Тут все и происходит. Садись, пожалуйста. – Коиси указала на диван.

– Здесь такая атмосфера ретро! Разве не здорово? О, даже сад видно! – Оглядев комнату, Хацуко устроилась на диване.

– Возможно, это прозвучит сейчас чересчур формально, но у нас принято фиксировать все под запись. Так что прошу тебя заполнить эти документы.

Коиси, сидевшая напротив, положила на журнальный столик планшет с бланком.

– Я почему-то волнуюсь. – Хацуко положила документы на колени и принялась писать.

– Не думала, что мы с тобой встретимся когда-нибудь при таких обстоятельствах, – произнесла Коиси, поглядывая на подругу.

– Этого хватит, госпожа детектив? – Хацуко протянула ей папку.

– Вполне. Итак, Хацуко Сирасаки. Что ты разыскиваешь?

– Жареный рис.

– Жареный рис? Ты ли это, Хацу? – удивленно округлив глаза, переспросила Коиси.

– А что такого?

– Ты ведь все-таки знаменитость… – Хацуко закатила глаза к потолку и тяжело вздохнула. – В журналах пишут, что твои любимые заведения, Хацу, это дорогие французские или итальянские рестораны, не меньше трех звезд Мишлена.

– Кажется, я тебе уже рассказывала, что родилась я в маленьком поселении на Сикоку, где и жила лет до десяти. Потом обстоятельства сложились так, что я переехала к дяде в Киото. А ищу я жареный рис, который мама часто готовила мне в детстве. – Хацуко говорила медленно, будто подбирая слова.

– Мне, конечно, очень неудобно допрашивать тебя о твоем детстве, Хацу. Но если мы хотим найти твой жареный рис, понадобится большей деталей. Не возражаешь? – Коиси исподлобья взглянула на Хацуко.

– Мой начальник тоже все пытался расспрашивать меня о детстве, но я быстро пресекла эти разговоры. А тебе, Коиси, я доверяю. – Хацуко выпрямила спину.

– Хоть мы и друзья, я как частный детектив сохраню личную информацию в тайне – этому правилу мы следуем безоговорочно, так что не беспокойся.

– Благодарю. – Хацуко слегка кивнула и отпила чай из чашки, словно у нее пересохло в горле. – Родилась я в портовом городке Яватахама в префектуре Эхимэ. Когда мне исполнилось десять, местная компания, в которой работал отец, обанкротилась. Похоже, для мамы это стало последней каплей – у нее и до этого со здоровьем были проблемы… В общем, вскоре после этих событий она умерла, – тихо произнесла Хацуко.

– Можешь сказать, как зовут твоих родителей?

– Папу – Фумио, маму – Ясуё.

– Что твой отец делал после смерти матери?

– Похоже, еще на своей прежней работе он оказался вовлечен в какие-то финансовые махинации. Его наказали, назначили штраф. Он едва концы с концами сводил. Меня отправил жить к дяде, а сам подвизался на сезонных работах, катался по Японии туда-сюда – то тут пристроится, то там.

– Нелегко вам пришлось, – кивнула Коиси.

– Мне повезло, что у дяди с тетей своих детей не было, так что они воспитывали меня, как родную. Детство у меня было беззаботное, мне ни в чем не отказывали. Люди они состоятельные и позволяли мне многое, за что я им бесконечно благодарна. – Хацуко подняла глаза к потолку.

– Я всегда была уверена, что они и есть твои настоящие родители.

– Мы стараемся больше не вспоминать про Яватахаму. Но получается, я как будто обманывала тебя все это время. Прости! – Хацуко склонила голову.

– Ничего-ничего! Давай вернемся к твоему жареному рису. Расскажи поподробнее.

– Я плохо помню. Единственное, в чем я уверена – он был очень вкусный и совсем не похож на тот, что готовят обычно в китайских ресторанах.

– А что именно было в нем другим? – Коиси приготовилась записывать. – Рассказывай все, что вспомнишь.

Какое-то время Хацуко в задумчивости молчала.

– Кажется, он был немного кислый на вкус, – наконец произнесла она.

– Кислый жареный рис? Может, он испортился? – усмехнулась Коиси.

– Нет-нет. После него всегда оставалось такое приятное свежее послевкусие.

– Возможно, это лимонный сок. А на вид какой он был?

– По-моему, у него был розоватый оттенок.

– Розоватый? Жареный рис? – с крайне удивленным видом уточнила Коиси.

– Обычно он коричневый, да? Потому что туда добавляют жареную свинину или что-то наподобие этого. А тот рис был не темного оттенка. Когда я возвращалась из школы, стол, стоявший в нише, уже был накрыт скатертью. И я помню, что на нем было что-то розовое.

– Стол был накрыт, значит? А мама была дома?

– Мама тогда вышла на полставки и возвращалась только поздно вечером.

– То есть ты разогревала еду в микроволновке и ужинала одна? – Коиси что-то записала в блокноте.

– Да, и параллельно делала уроки, – улыбнулась Хацуко.

– А где работала твоя мама?

– Плохо помню… Что-то вроде «Эхимэ сумо», – покачала головой Хацуко.

– «Эхимэ сумо»? Та самая борьба сумо? Интересно, чем занималась эта фирма, – с улыбкой произнесла Коиси.

– Может, я ошибаюсь. Но у меня такое ощущение, что каждый раз, когда я ужинала в одиночестве, по телевизору показывали сумо, – усмехнулась Хацуко.

– Ладно, с этим разобрались. Вкус, получается, ты особо не помнишь. И чем он отличался от обычного жареного риса? – Коиси перелистнула страницу блокнота.

– Все очень смутно… Но, кажется, привкус был все-таки рыбный. Думаю, вместо мяса мама добавляла в рис рыбу. Яватахама все-таки портовый городок.

– Жареный рис с рыбой? Даже представить сложно. – Коиси отложила ручку и скрестила руки на груди.

– Прости. Кажется, это слишком трудное задание.

– Не нужно извиняться. Думаю, папа с этим блестяще справится. Кстати, а почему ты вспомнила о нем именно сейчас? – Коиси посмотрела прямо в глаза Хацуко.

Услышав вопрос, та слегка помрачнела. Помолчав немного, Хацуко наконец заговорила:

– На прошлой неделе мне сделали предложение.

– Наконец-то! Поздравляю! – Коиси захлопала в ладоши.

– Спасибо, – тихо произнесла Хацуко, опустив взгляд.

– И кто же счастливый жених? – Коиси наклонилась вперед.

– Его зовут Кэйта Какудзава.

– Какудзава?

– Он исполнительный директор автосалона «Square», – слегка покраснев, объяснила Хацуко.

– Получается, он младший сын того самого Какудзава? – широко раскрыв глаза от удивления, спросила Коиси.

Хацуко только кивнула.

– А я снималась у них в рекламе. Там и познакомились.

– Как же здорово, Хацу! – радостно воскликнула Коиси.

– Но я еще не сказала «да». Он не знает о преступлении моего отца… – Хацуко опустила глаза.

– А как это связано? Я уверена, он все поймет.

– Разве должен молодой наследник компании-производителя автомобилей, представляющей Японию на мировом рынке, жениться на нищей девчонке из провинции, да к тому же дочери преступника? – Глаза Хацуко совсем потухли.

– Не надо так говорить… – Коиси практически перешла на шепот.

– Я не хочу ничего от него скрывать. Расскажу ему все как есть.

– А какое отношение к этому имеет жареный рис?

– Он попросил, чтобы я что-нибудь для него приготовила. Я долго сомневалась, но решила попробовать повторить мамин рецепт жареного риса. Думаю, так ему будет проще понять меня. – Хацуко вновь улыбнулась.

– Очень на тебя похоже.

– Кэйта знает, что я каждую неделю беру уроки кулинарии, поэтому ожидает, что я приготовлю что-нибудь изысканное из французской или японской кухни. Вот он удивится, наверное.

– Я не совсем тебя понимаю, но постараюсь изо всех сил, чтобы ты, Хацу, была счастлива. – Коиси с решительным видом захлопнула блокнот.

– Спасибо! Я уверена, что, попробовав этот рис, он сможет гораздо лучше понять меня. – Плотно сжав губы, Хацуко поднялась с дивана.

В коридоре послышались тяжелые шаги. Вскоре в зале показалась Коиси, а вслед за ней и Хацуко. Обе молчали. Нагарэ убрал газету и повернулся к дочери.

– Ну как, удачно переговорили?

– Коиси очень внимательно меня выслушала, – ответила за нее Хацуко.

– Вижу по вашим лицам, что дело непростое. – Нагарэ похлопал нахмурившуюся Коиси по плечу.

– Простите, что задала такую трудную задачку, – сказала Хацуко. Коиси все также молчала.

– Чем сложнее задача, тем интереснее расследование, – с довольным видом заявил Нагарэ. – Не переживай, Хацуко.

– Сможешь прийти недели через две? – спросила Коиси, словно наконец придя в себя.

– Да, должна успеть. Я указала в анкете свой адрес электронной почты – пиши, если будут новости.

– Вся надежда на папу. – Коиси бросила быстрый взгляд на отца.

– Буду стараться изо всех сил! – улыбнулся тот Хацуко.

– Прошу вас. – Хацуко низко поклонилась и потянула раздвижную дверь.

– Хацуко, ты ничего не забыла? – Нагарэ подал ей черное пальто.

– Ох, вот опять! – С недовольным лицом Хацуко взяла пальто.

– Не суди книгу по обложке – это про нашу Хацу. Ничего не изменилось – как была рассеянной, так и осталась, – тихонько хихикнула Коиси.

– Хирунэ, до скорого! – Хацуко погладила подбежавшего к ней кота.

– Чем сегодня займешься? – спросил у нее Нагарэ.

– Вернусь в Токио – есть кое-какие дела по работе. – Хацуко подняла руку, останавливая такси, проезжавшее мимо.

– Какая ты важная птица! А хорошо ведь было бы отдохнуть как следует в Киото никуда не спеша, – с сожалением в голосе заметила Коиси.

– Да и домой хотелось бы заскочить, – добавила Хацуко, садясь в такси.

– Хорошо тебе доехать! – пожелал ей Нагарэ.

Хацуко кивнула, и машина медленно тронулась с места.

Проводив ее взглядом, Нагарэ и Коиси зашли обратно в ресторанчик.

– О чем задумалась?

– Переживаю, получится ли у нас.

Коиси в общих чертах пересказала отцу их разговор с Хацуко.

– Мы получили заказ – теперь остается только действовать. А что решит после этого Хацуко – это ее дело. Не переживай об этом, – решительно заключил он.

– Ты прав. Кстати, ты даже не спросил, что именно мы ищем. – Коиси протянула отцу блокнот. Выражение ее лица немного смягчилось.

– Жареный рис? Давненько я такого не ел. – Нагарэ медленно листал страницы, водя пальцем по строчкам.

– Розовый жареный рис с рыбным привкусом. Действительно, непростое дельце! – Коиси из-за спины отца указывала ему то на одно, то на другое место в записях.

– Яватахама, значит. Рыбы там, конечно, полно, но чтобы специально добавлять ее в жареный рис? – Нагарэ склонил голову набок.

– Наверное, это какой-то из видов тунца, мелко нарезанный. У него как раз мясо красноватое.

– Нет, если его пожарить, то оно почернеет. Розового цвета не получится, – хмыкнул Нагарэ.

– Может, добавили маринованный имбирь? Вроде того, что подают вместе с суси?

– Откуда тогда рыбный привкус? Ладно, что ни говори, все равно придется ехать в Яватахаму. – Нагарэ закрыл блокнот.

– Ты всегда предпочитаешь разобраться на месте, папа. Прошу тебя, постарайся как следует в этот раз! – Коиси слегка похлопала отца по спине.

2

Хацуко хоть и не любила наряжаться в обычной жизни, в этот раз решила приодеться – это было заметно по выбранной ею одежде. Пальто она надела красное и подобрала к нему сумочку в тон.

Когда перед ней показалось здание ресторанчика, она несколько замедлила шаг.

– Ой, Хирунэ, и ты тут как тут! – Наклонившись, Хацуко погладила кота.

– Хирунэ, не испачкай Хацу одежду! Она, наверное, дорогая. – Открыв раздвижную дверь, на пороге возникла Коиси.

– Все в порядке. Хирунэ – кот воспитанный. – Поднявшись, Хацуко незаметно отряхнула юбку.

– Папа ждет тебя. – Коиси слегка подтолкнула подругу к двери.

Хацуко прижала руки к груди, глубоко вдохнула и только после этого переступила порог.

– Добро пожаловать! – с улыбкой поприветствовал ее Нагарэ.

– Здравствуйте! – ответила Хацуко.

– Сегодня прохладно у нас, – заметила Коиси, пока Хацуко снимала свое красное пальто.

– И ощущается по-другому, чем в Токио. Но сегодня ведь не так уж и холодно, разве нет?

– У меня все готово, поэтому можем начинать, когда ты будешь готова, – объявил Нагарэ, наливая чай.

– Спасибо. Можно я перед этим немного приду в себя? – Хацуко несколько раз поежилась, пытаясь согреться.

– Может, принести саке? – Коиси взглянула на подругу.

– Лучше после. Мы ведь пытаемся вернуть Хацуко во времена ее детства. – Напомнил Нагарэ.

– Все хорошо. Я готова. – Еще раз глубоко вдохнув, Хацуко выпрямилась.

– Принесу минуты через три. – Нагарэ скрылся на кухне.

Хацуко закрыла глаза и плотно сжала губы.

Казалось, будто сухой зимний воздух проник в помещение. Каждый мелкий шорох с кухни отдавался в зале гулким эхо. Слышен был звук микроволновки, как открылась и вновь захлопнулась ее дверца.

– Готово! – Нагарэ быстро приблизился к столику Хацуко с алюминевым подносом в руке, на котором стоял жареный рис. – Я подогрел его в микроволновке – так же, как ты делала в детстве. Осторожно, не обожгись – тарелка горячая. – Он поставил перед ней круглую белую тарелку, а сбоку положил ложку. Тарелка была прикрыта крышкой, под которой клубился настолько густой пар, что было практически невозможно разглядеть содержимое.

– Уже можно открывать? – Хацуко посмотрела на Нагарэ. Тот коротко кивнул.

– Лучше, если ты сделаешь это сама.

Хацуко улыбнулась в ответ на его слова и сняла крышку. В ту же секунду наружу повалил пар.

– Приятного аппетита! – пожелал ей Нагарэ подмигнул Коиси, и вдвоем они ушли обратно на кухню.

– Что ж, приступим. – Хацуко принюхалась – вместе с паром, становившимся все более прозрачным, от блюда шел приятный аромат. Она зачерпнула ложкой немного риса и медленно положила в рот. Прожевала, закрыв глаза. Наконец довольно закивала. – Тот самый! – Хацуко, словно что-то ее подгоняло, начала быстро зачерпывать ложкой рис. – Как вкусно! – пробормотала она, когда на тарелке оставалось уже меньше половины.

– Ну как? Угадали? – Нагарэ показался у столика Хацуко с чайничком Арита в руках.

– Да, – тихо ответила та.

– Вот как? Я рад. Приготовили мы много, поэтому не стесняйся, ешь, сколько влезет, – Нагарэ подлил ей чай в кружку.

– Это ведь…

– Сначала поешь. Поговорим потом. – Остановив ее на полуслове, Нагарэ ушел на кухню.

Хацуко вновь взяла ложку и продолжила трапезу, не спеша наслаждаясь вкусом риса. С каждой ложкой он казался ей все вкуснее. И чем больше она ела, тем отчетливее становились детские воспоминания, всплывавшие у нее в голове.

Вот она возвращается домой из школы. Она идет в слезах – в школе над ней опять смеялись, дразнили парнем из-за ее высокого роста. Открывает ключом входную дверь, в коридоре большой паук – страшно. В тот день шел сильный дождь и неожиданно протекла крыша, поэтому пришлось искать ведро. Одежда у нее в те времена была какая-то нелепая, особенно тот красный костюмчик. Но ведь было и что-то хорошее в детстве. Например, как-то раз они всей семьей отправились на мыс Сува, и там маленькая Хацуко увидела красивый закат. А еще ездили к реке Кики смотреть на цветущую сакуру и взяли с собой бэнто.

Прошлое, которое так долго скрывалось внутри нее, вдруг разом хлынуло наружу.

Тут она заметила, что тарелка пуста.

– Простите, а можно добавки?

С широкой улыбкой на лице из кухни показался Нагарэ:

– Как здорово! С большим удовольствием принесу.

– Кажется, я смогу съесть очень много этого риса. – Хацуко тоже радостно улыбалась.

– Мне очень приятно это слышать. Будто камень с души свалился. – Поставив пустую тарелку на поднос, Нагарэ спешно вернулся на кухню.

Хацуко вспомнила, как в детстве, когда ей хотелось добавки, она принималась рыскать в поисках риса по всей кухне. Заглядывала в холодильник, в шкаф для посуды и даже на верхнюю полку – для этого приходилось приносить стремянку, но так ничего не находила. Вконец изголодавшись, она пила воду, чтобы просто заполнить чем-то желудок.

– Я положил тебе примерно половину от того, сколько было в первой порции. Если не хватит – говори, – Нагарэ поставил тарелку перед Хацуко.

– Большое спасибо! Думаю, этого будет достаточно. – Она взяла ложку и зачерпнула еще риса.

– Ешь сколько хочешь. Может, это навеяло тебе какие-то воспоминания о детстве? – прищурившись, поинтересовался Нагарэ.

– Я уже и не помню, когда последний раз так хорошо обедала. Все это так странно…. Мне кажется, что я не смогу положить ложку, пока все не съем.

– Так делают дети – не обращают ни на что внимания, когда едят что-нибудь вкусное. А когда взрослеют – начинают задумываться о всяких глупостях. Полезно ли это для здоровья? А может, мне сесть на диету? Вот ты, Хацуко, как раз и вернулась в те блаженные детские времена, – подвел итоги Нагарэ.

– Как вы нашли этот рис? Расскажете? Я уже почти готова слушать, – произнесла Хацуко, когда на тарелке оставалось чуть меньше половины.

– Может, выпьем саке для начала? – Нагарэ изобразил, что держит в руке чашечку для саке, и Хацуко засмеялась.

– Я так и знала, что до этого дойдет, поэтому все уже подготовила. – Коиси показалась из кухни, неся в руках лакированный поднос с бутылкой из керамики Сигараки[80] и тремя чашечками.

– Очень предусмотрительно с твоей стороны. – Нагарэ устроился прямо напротив Хацуко.

– Хорошо, что ты смог отыскать его. Я тоже как будто выдохнула с облегчением, – улыбнулась Коиси, поднимая свою чашечку. Нагарэ и Хацуко последовали ее примеру.

– Мне пришлось съездить в Яватахаму, – начал Нагарэ, выпив саке.

– Простите, что доставила столько хлопот! – воскликнула Хацуко, склонив голову.

– К сожалению, мне не удалось встретиться с людьми, которые знали госпожу Сирасаки. Но зато я выяснил кое-что о фирме, где она работала. Теперь она называется «Продукты Аихати». Они первыми в Японии начали продавать рыбные сосиски. И тут меня осенило. Тот самый розовый оттенок! Ты, Хацуко, тоже, наверное, догадалась, пока ела? – Нагарэ достал из упаковки одну сосиску.

– Да, это похоже на то, что было у нас в холодильнике… – пробормотала Хацуко, возвращаясь в памяти в детство.

– Сосиски я купил в Яватахаме. Поспрашивал в магазине, и мне подсказали, что эти по вкусу ближе всего к тем, что продавались во времена твоего детства, Хацуко. Но не только они давали розовый цвет, – с этими словами Нагарэ положил сосиску на стол.

– А что же еще? – в один голос воскликнули Хацуко с Коиси.

– Стружка камабоко[81] – знаменитое местное блюдо в Яватахаме. Чем-то похожа на стружку тунца. Она высушена, поэтому хранится долго. Кажется, ее придумали еще в те времена, когда не было холодильников. Этой стружкой часто посыпают рис с морепродуктами, ну а твоя мама использовала ее в качестве приправы и для жареного риса. А еще стружку камабоко можно есть отдельно – в качестве закуски к алкоголю. – Открыв пакетик, Нагарэ зачерпнул горсть стружки.

– Не только рыбные сосиски, значит. – Хацуко тоже взяла немного стружки камабоко.

– И то, и другое сделано из рыбы – отсюда и этот рыбный привкус, что ты почувствовала у риса, и красивый розовый оттенок. – Коиси высыпала стружку себе на ладонь.

– Наверное, это лишь мое представление, но мне показалось, что мама Хацуко хотела воспитать ее настоящей девочкой, и это просматривалось во всем, даже в этом рисе. Не зря же она делала его именно розовым. Хацуко, безусловно, выделялась в своем городке и высоким ростом, и мальчишеским поведением. И издевались над тобой немало, ведь так?

Хацуко только отвела взгляд.

– Спасибо нашим мамам, – произнесла Коиси. Глаза ее заблестели от слез.

– В качестве основной приправы мама Хацуко использовала чай из сушеных водорослей и маринованной сливы. Хацуко ведь упоминала о кисловатом привкусе и о свежестим послевкусии. Это и подвело меня к ответу. И это объясняло розовый цвет риса. – Нагарэ показал Хацуко баночку с чаем, и та кивнула. – Рис, думаю, подойдет любой. Все ингредиенты я собрал, рецепт записал, так что у тебя должно получиться. Теперь можешь готовить и наслаждаться в любое время. – Нагарэ передал Хацуко бумажный пакет.

– Большое спасибо!

Взяв пакет, Хацуко поднялась с места.

– Ты торопишься? Может, поужинаем все вместе? – поднялась вслед за ней и Коиси.

– Прости. Сегодня я еще работаю, поэтому нужно идти. А до этого мне бы еще хотелось заглянуть к дяде на могилу. – Хацуко принялась собираться.

– Мы будем тебя ждать – наготовим вкусненького. Заходи в любое время! – с теплотой в голосе промолвил Нагарэ.

– Спасибо, обязательно! Я, кстати, поняла, что в прошлый раз забыла заплатить за еду. Посчитайте мне, пожалуйста, все вместе. – Хацуко достала из сумочки красный кожаный кошелек.

– У нас гости сами определяют, сколько им заплатить. Сумму, которую посчитаешь нужной, переведи, пожалуйста, вот сюда. – Коиси протянула ей бумажку с записанным на ней номером счета.

– Поняла. Сделаю с большим удовольствием! – Хацуко сложила бумажку вдвое и убрала в кошелек.

Когда Хацуко выходила из ресторанчика, к ней, мяукнув, подбежал Хирунэ.

– Хирунэ, спасибо тебе, дружок! До скорого! – Подхватив кота на руки, она погладила его по голове.

– Не испачкай ей дорогое пальто, Хирунэ! – Нагарэ шутливо ткнул кота в живот.

– Спасибо вам за все! – Опустив кота на землю, Хацуко низко поклонилась.

– Может, вызовем такси? – Коиси, поднявшись на цыпочках, оглядывала улицу Сёмэн-доори.

– Поймаю где-нибудь поближе к Карасума-доори. – С этими словами Хацуко направилась на запад.

– Береги себя!

В ответ на пожелание Нагарэ Хацуко слегка кивнула головой, а затем ускорила шаг.

– И правда, настоящая модель! Смотри, как красиво идет! – прищурившись, отметил Нагарэ.

– Хацу! – вдруг громко крикнула Коиси. Хацуко замерла и резко обернулась. Коиси поднесла руки ко рту и сложила наподобие рупора: – Будь счастлива, несмотря ни на что!

– Спасибо! – прокричала в ответ Хацуко. Помахав Коиси с Нагарэ, она вновь двинулась в западном направлении.

Когда ее фигура скрылась из вида, отец с дочерью вернулись в ресторанчик.

– Интересно, как у нее все сложится в будущем? – произнесла Коиси, не успев переступить порог.

– Что сложится? – Нагарэ принялся убирать посуду со стола.

– Их свадьба с Какудзавой. Состоится или нет? – Коиси протерла стол тряпкой.

– Состоится или не состоится – это не нашего ума забота. На все воля богов. – Нагарэ встряхнул опустевшую бутылку из-под саке.

– Хацу, наверное, больше пойдет свадебное платье в западном стиле, чем кимоно. – Коиси сложила руки на груди.

– А тебе – кимоно. Ты ведь маленькая очень. И высокая свадебная прическа.

Устроившись у барной стойки, Нагарэ развернул газету.

– Сначала надо жениха найти, а уж потом о свадьбе рассуждать. – Коиси села рядом с отцом.

– Кстати об этом. Может, сходим сегодня к Хиро поесть суси? Давно мы у него не были.

– Правда? – Глаза у Коиси заблестели.

– Тебе тоже пора замуж. А то мама начнет волноваться. – Нагарэ встал и направился к алтарю.

– Вот как? А мне кажется, мама будет волноваться, если я оставлю тебя совсем одного. – Коиси последовала за ним.

– Прошу тебя, помоги Коиси. И Хацуко тоже. – С этими словами Нагарэ зажег палочку благовоний перед алтарем.

Глава 5

Лапша в китайском стиле

1

И какой дурак поедет в Киото летом? – так говорили ему все вокруг, но вот он сходит с поезда «Джей-ар»[82] на станции Киото в самый разгар лета. Кацудзи Онодэре оставалось только посмеяться над самим собой.

Студенческие годы он провел здесь, но с тех пор прошло уже более тридцати лет. Летняя жара и зимние холода в Киото тогда его просто измучили. Особенно не любил он палящее солнце, под лучами которого кожа из-за повышенной влажности становилась липкой. Улочки как будто совсем не изменились, но с другой стороны, если присмотреться, можно было заметить, что изменилось абсолютно все. Так или иначе, Киото сохранил свою необыкновенность.

У выхода на Хатидзё он сел в такси. Машина медленно проехала вперед, мягко поворачивая то в одну сторону, то в другую. Наконец по левой стороне дороги показался ряд популярных заведений, где подают рамэн. Теперь это огромная сеть, торгующая даже лапшой быстрого приготовления. Онодэра вдруг вспомнил вкус рамэна, который ассоциировался с годами, проведенными в Киото. Он несколько раз обернулся, рассматривая заведения сквозь заднее стекло.

Машина ехала на север по Карасума-доори. Когда слева Онодэра заметил Хигаси Хонган-дзи, таксист повернул направо.

– Где-то здесь, – произнес он, снижая скорость и смотря по сторонам.

– Остановите тут, пожалуйста. Дальше я сам. – Подхватив черную спортивную сумку, Онодэра вышел из машины. – Если это Сёмэн-доори, а сзади – Хигаси Хонган-дзи, значит… – бормоча это, он подошел к двухэтажному зданию со стенами, покрытыми известью, и посмотрел на карту.

Вывески на входе нет. Кто угодно из прохожих мог бы принять строение за жилой дом, и все же, кажется, это был тот самый ресторанчик «Камогава», который искал Онодэра. Он решительно дернул в сторону алюминиевую раздвижную дверь.

– Подскажите, пожалуйста, здесь ресторан «Камогава»? – смутившись, спросил Онодэра у девушки – как ему показалось, работницы заведения.

– Верно. Желаете перекусить?

– Хотелось бы, конечно. Но вообще я к вам по делу – разыскиваю одно блюдо. – Онодэра протянул ей визитную карточку.

– Садитесь, пожалуйста. Поисками занимаюсь я. Меня зовут Коиси Камогава. А папа у нас ответственный за кухню.

Коиси коротко кивнула. Онодэра смутился – ему и в голову не могло прийти, что детективом окажется молоденькая девушка.

– У нас гость?

С кухни показался мужчина в белом поварском кителе.

– Кое-что ищет. Но и перекусить был бы не против, – объяснила Коиси.

Онодэра передал визитку Нагарэ.

– Господин Онодэра, значит. Что ж, позвольте мы вас угостим на свой вкус, если не возражаете? – бросив взгляд на визитку, предложил Нагарэ.

– Я только за. – Онодэра как будто выдохнул с облегчением. Лицо его смягчилось.

На вид такой расслабленный, но контролирует все до последней мелочи – и слова, и поведение. Онодэра предположил, что Нагарэ нарочно представлял в качестве детектива свою дочь, а на самом деле вел расследования сам.

– Сейчас все сделаем. Подождите немного, пожалуйста. – Нагарэ развернулся и нырнул обратно на кухню.

Устроившись поудобнее, Онодэра осмотрелся. В пустом зале сидела единственная посетительница. Старушка в кимоно за самым дальним столиком шумно отпила чай маття. Ее одежда не соответствовала обстановке ресторанчика, поэтому Онодэра на некоторое время задержался на ней взглядом.

– Откуда вы к нам приехали? – посмотрела на него в ответ старушка.

– Из Токио.

– И что же, таких старух, как я, в Токио не встретить? – резко спросила она.

– У нас редко так превосходно умеют подбирать кимоно, поэтому я и засмотрелся на вас. – Онодэра слегка поклонился ей.

– Таких, как госпожа Таэ, и в Киото немного. Какая осанка! Даже в такой жаркий день – ни капельки пота, свежее лицо. Одевается в кимоно, чтобы пойти пообедать. Я от нее просто в восторге! – Коиси поставила перед старушкой по имени Таэ Курусу зеленый чай.

– Тонко подмечено. – Косо взглянув на Коиси, Таэ взяла чашку из керамики Карацу.

– Простите, а не могли бы вы принести мне пива? Что-то в горле пересохло. – Онодэра обтер шею от пота.

– У нас только средние бутылки.

– Ничего, мне подойдет.

Коиси открыла бутылку и поставила перед гостем вместе с кружкой.

– В студенческие годы я жил здесь. И надо отметить, кимоно очень подходят для этого города! – улыбнулся Онодэра Таэ, залпом осушив кружку.

– Где вы учились?

– В Университете Ракусикан.

– Успели насладиться студенческой жизнью? – холодно поинтересовалась Таэ.

– Еще бы, – ухмыльнулся Онодэра. Он налил себе еще пива, и в кружке появилась пена.

– Что вы имеете в виду? – Коиси наклонила керамическую бутылочку в стиле Масико и подлила Таэ чая.

– Сейчас, может быть, все не так, но лет тридцать назад ходить в «Университет Ракусикан» означало ничего не делать. Те, кто по-настоящему хотел учиться, поступали в Университет Кёнан. А если предпочитаешь развлечения – тебе в Ракусикан. Так все говорили.

Онодэра слегка улыбнулся и допил пиво.

– Но ведь это и неплохо – в разных университетах получаются разные кадры. – Нагарэ поставил перед Онодэрой черный лакированный поднос.

– Если вы так говорите… – Онодэра повертел в руках бутылку из-под пива.

– Да ведь и среди артистов, и в экономических кругах много тех, кто закончил Ракусикан.

Нагарэ положил на поднос деревянные палочки, рядом поставил разноцветную тарелочку.

– У меня много друзей оттуда, – добавила Коиси.

– Это любители пошуметь до поздней ночи, – отрезала Таэ.

– Вот и я таким был, – озадаченно пробормотал Онодэра.

Нагарэ поставил перед ним большую стеклянную тарелку.

– Вот что получилось.

– Ого! – Онодэра наклонился вперед. Глаза у него засверкали.

– Летом в Киото первое, что приходит на ум из еды, это мурена и форель, – принялся объяснять Нагарэ. – И вот они здесь, на этой стеклянной тарелке. Слева сверху – суси с муреной. Эти кусочки я приготовил с соусом тэрияки, а те – лишь слегка обжарил. В маленьком блюдце сбоку – кожа мурены, маринованная в уксусе. Я ее потушил с гибискусом. На листьях бамбука у нас форель, жаренная с солью. Две штучки, пойманы в реке Кацурагава. В стеклянной чашечке – засоленные внутренности форели. По вкусу похоже на соленую рыбу. Справа в центре – жареные мальки форели. Сверху посыпано перцем и солью. Справа снизу на крупных листьях – вареная мурена с соленой сливой и имбирем. Снизу слева – тонко нарезанная мурена, жаренная с баклажаном в светлой пасте мисо. Угощайтесь, пожалуйста!

Закончив говорить, Нагарэ поклонился.

– Еще пива? Если хотите, могу и саке принести, – предложила Коиси, взяв пустую бутылку.

– Спасибо, не нужно. К такой еде пиво не понадобится. – Онодэра, обведя тарелки взглядом, облизнулся.

– У нас есть саке из Фукусимы[83], которое отлично подойдет к этим блюдам. Сейчас принесу. – Нагарэ поспешил на кухню.

– Приятного аппетита. А я, пожалуй, пойду. – Поклонившись, Таэ направилась к выходу. Онодэра привстал и поклонился в ответ.

Проводив старушку взглядом, Онодэра взял палочки и потянулся для начала к внутренностям форели. Зачерпнув немного – не больше горошинки, он отправил это в рот. Онодэра удовлетворенно закрыл глаза.

– Простите за ожидание. Вот это саке называется «Нинки» – «Популярность». Ограниченный выпуск, продается только летом. Это специальное производство, делают без добавления дополнительного алкоголя или сахара. Охлажденное до десяти градусов. Попробуйте, пожалуйста. Когда сочтете нужным – зовите, я принесу суп.

Зажав серебристый поднос под мышкой, Нагарэ вернулся на кухню.

Онодэра пригубил саке, налитое в декорированный резьбой стеклянный стакан. Откашлявшись, он вздохнул с плотно сжатыми губами.

– Саке отличное!

Жареная мурена на вкус оказалась очень свежей – все за счет сладости, которую ей придавала светлая паста мисо. В студенчестве он такого, конечно, не пробовал, но та мурена, которую он ел в Киото с тех пор, как дела его пошли в гору, на вкус всегда была одинаковая. И хотя все повара всегда говорили, что лучшее в Киото летом – это мурена, ему так до конца и не удавалось это прочувствовать. Но мурена из ресторанчика «Камогава» наконец-то его убедила.

Лучшее в Киото летом – это мурена.

Но не только она. Форель на вкус тоже оказалась необыкновенной. Мальки размером не больше мизинца были слегка горьковаты и как будто пахли свежестью прозрачного речного потока, что в сочетании с ароматом перца давало приятное послевкусие, не говоря уже о жаренной в соли рыбе.

Фирма у Онодэры была небольшая, но доход имела. Частенько ему доводилось угощаться блюдами японской кухни в токийских ресторанах, но ни одно из них не могло сравниться с теми, что подавали в Киото, учитывая, что сейчас он находился в небольшом ресторанчике при детективном агентстве, а не в заведении со знаменитым поваром из квартала Гион.

– Вам понравилось? – поинтересовался Нагарэ, остановившись у столика Онодэры.

– Настоящая кухня Киото! В Токио такой не попробовать.

– Может, еще саке? – предложил Нагарэ, бросив взгляд на стакан.

– Да, спасибо. Правда, мне еще разговаривать с вами, так что не стоит много…

– Тогда давайте я принесу суп. И риса еще – я сварил его с форелью.

– Благодарю!

Нагарэ снова ушел на кухню, а Онодэра, смотря на остатки еды, покрутил в руке стакан.

Он выпил еще, и саке скользнуло вниз по горлу. Вдруг он вспомнил, зачем сюда пришел, и алкоголь почему-то показался ему горьким на вкус.

– Прошу прощения за ожидание! Традиционный летний суп готовится, разумеется, с муреной – ее разрезают, вынимая кости, таким образом, чтобы она стала похожа на цветок пиона. Рыбу варят, и получается бульон. В рис я добавил мясо форели. Оно без костей, так что можете есть с разрезанными листиками дикой петрушки. Еще я положил сюда слабосоленые баклажан и имбирь. Сейчас принесу чай.

Как только Нагарэ отошел от столика, Онодэра тут же взял в руки миску с супом.

Слегка пахло морской капустой. Мурена постепенно разваливалась на языке. Бульон словно согревал душу. Едва сдерживая свой восторг, он поставил миску на стол и потянулся к рису с форелью, горка которого высилась в чашке из керамики Имари. Положил немного риса в рот, тщательно прожевал. Горьковатая рыба и сладкий рис составляли изысканное сочетание.

– В жару хорошо пить горячий зеленый чай. – Нагарэ наклонил керамическую бутылку в стиле Сирагаки[84].

– И правда очень вкусно. Кажется, я впервые познакомился с настоящей киотской кухней. Не ожидал – простите, если это прозвучит невежливо. – Онодэра отложил палочки и соединил ладони перед собой.

– Я очень рад. Местная кухня не такая уж и утонченная, как вам показалось. – Нагарэ собрал пустые тарелки и протер столешницу.

– В студенчестве один преподаватель несколько раз водил нас в ресторан в квартале Гион, но ни одно из тех блюд не осталось у меня в памяти и не тронуло моего сердца.

– Восприятие в молодости и в более взрослом возрасте значительно различается. Еда – это ведь не только вкус. Поэтому разные впечатления – это вполне естественно.

Онодэра лишь молча кивнул.

– Дочь уже ждет в офисе, давайте я вас провожу.

– Тогда пойдемте? – Допив чай, Онодэра поднялся с места.

Нагарэ первым вышел в узкий длинный коридор, что вел в глубину здания. Мужчина последовал за ним. Внимание его тут же привлекло множество фотографий, висевших на обеих стенах коридора.

– Практически все это готовил я, – обернувшись, пояснил Нагарэ.

Там была и французская кухня, и блюда в кастрюле набэ. Снимок за снимком – новогодние угощения, еда для вечеринки на больших тарелках. Так, осматриваясь, Онодэра оказался в конце коридора.

– Входите, пожалуйста.

Нагарэ открыл дверь перед ним, и Онодэра увидел Коиси, сидящую на диване.

– Не могли бы вы заполнить эти документы? – Коиси протянула планшет с бумагой Онодэре, который сел напротив нее.

Тот быстро принялся писать, будто заполнял поля в регистрационной книге гостиницы. Вскоре он передал папку обратно Коиси.

– Господин Кацуси Онодэра. Токио, район Мэгуро…

– Кацудзи. Меня зовут Кацудзи Онодэра, – перебил ее Онодэра.

– Простите. Компания «Theatre Print», директор. Вы ведь, кажется, занимаетесь печатью?

– Закончив Ракусикан, я вернулся в Токио и открыл свое предприятие. Так, ничего особенного…

– Визитки делаете? Или новогодние открытки?

– И то, и другое. Но в основном специализируемся на обложках для CD-дисков. Не подумайте, что я хвастаюсь, но наша доля по стране превышает пятьдесят процентов. Хотя, конечно, самих дисков становится все меньше и меньше. – Лицо Онодэры растянулось в улыбке, то ли горделивой, то ли презрительной – понять это было невозможно.

– Мой отец обожает песни энка[85].

– В этой сфере процент еще выше – более восьмидесяти.

– Папу это обрадует. Впрочем, давайте перейдем непосредственно к вашему вопросу. Что вы хотите найти? – Коиси слегка вытянула вперед ноги.

– Мне как-то даже неудобно об этом говорить… Рамэн из уличной палатки. Лапша в китайском стиле – так ее всегда называл дедушка-продавец.

– Где именно была эта палатка? – Коиси открыла блокнот и приготовилась записывать.

– Вскоре после поступления в Ракусикан я записался в драматический кружок. Вместе с моими однокурсниками Кунисуэ и Ясака мы создали театральную труппу. А назвались мы «Мальчишки-редиски». На половину обязательных лекций мы не ходили. Были мы на учебе или нет – каждый вечер мы собирались под мостом Китаодзи и там репетировали. Недалеко от моста и располагалась та палатка.

– Палатка у моста Китаодзи. А название у нее было?

– Вроде бы нет.

– Когда примерно все это происходило? – Коиси достала калькулятор.

– В пятидесятом году Сёва[86]. Когда в пятьдесят четвертом я закончил университет, палатка, кажется, все еще была на прежнем месте.

Коиси записала все в блокнот.

– С какой стороны моста она находилась?

– Это было напротив горы Хиэй… – Онодэра говорил медленно, словно мысленно представляя карту.

– Значит, с западной, – подчеркнула Коиси.

– Когда я учился на третьем курсе, по мосту перестали ходить электрички. Это, похоже, ознаменовало конец прежних времен. – Онодэра как будто смотрел куда-то вдаль.

– И какую лапшу продавали в той палатке?

– Совершенно обычную на вкус. Не такую жирную, как подают сейчас, но и не то чтобы диетическую. После нее оставалось приятное чувство сытости.

– Но ведь обычно в палатках подают достаточно тяжелую для желудка еду? – Коиси снова приготовилась записывать.

– Здесь все сложнее. Конечно, лапша была достаточно жирная, и суп наваристый, но все-таки не такой тяжелый, как принято сейчас. Вкус был, если можно так сказать, нежным.

– Хотелось бы мне попробовать этой лапши. В мое время таких палаток уже не было.

– А вот тогда в Киото они встречались повсюду. На улице Масугата в квартале Дэмати таких было целых четыре!

– Почему же вы решили найти эту лапшу именно сейчас? – Коиси перелистнула страницу блокнота.

– Мой сын, который, как я надеялся, продолжит мое дело, неожиданно отказался и заявил, что хочет стать актером. Боюсь, этим он себя не прокормит. – Онодэра нахмурился.

– Это же здорово, что у него есть мечта! И предрасположенность к этому имеется, как я понимаю, – сказала Коиси.

– Моя мечта так и осталась всего лишь мечтой. Реальность гораздо сложнее, чем может показаться.

– А как это все связано с лапшой из палатки?

– Были времена, когда я тоже мечтал стать актером. И именно тогда я часто ел ту самую лапшу. – Онодэра говорил, уставившись в одну точку на журнальном столике. – Не то чтобы моя компания была так важна, чтобы заставлять сына заниматься через силу. Я долго думал над тем, что идти собственным путем – неплохо, но стоит посмотреть в будущее, и вот я уже сомневаюсь, достаточно ли этого. В его годы я точно так же не знал, что делать. – Он отвел взгляд.

– Мечта и реальность. Мужчины все усложняют.

– Мужчинам становится скучно, когда они переживают только о том, как бы заработать на пропитание, – погрузившись в воспоминания, ответил Онодэра. – Но и слепое следование мечте может привести к провалу. А когда появится семья? Тогда точно нужен надежный способ заработка, чтобы ее обеспечивать. Приходится идти на компромисс.

– Но ваш сын выбрал идти за мечтой?

– И сколько людей смогли ее осуществить? Один из десятков тысяч? – резко ответил Онодэра.

– И все же кто-то смог, – возразила Коиси.

– Когда я в ответ на устремления сына говорю «нет», где-то в глубине души мне хочется сказать «да». И когда я пытаюсь это проанализировать, то мысленно всегда возвращаюсь к той палатке с лапшой. – Онодэра посмотрел Коиси прямо в глаза.

– Вы считаете, что вкус этой лапши поможет вам поговорить с сыном? – Коиси не отвела взгляд.

– Насчет этого не знаю. Дело не в том, что я хочу еще раз поговорить. Мне просто хотелось бы, чтобы он понял, что я чувствую. Только и всего.

– Понятно. Как бы там ни было, если мы не найдем ее, не о чем и говорить. Из подсказок только место. Но отец должен справиться. – С этими словами Коиси закрыла блокнот.

– Буду очень благодарен. – Онодэра склонил голову.

Когда они вернулись в обеденный зал, Нагарэ, устроившийся у барной стойки, отложил газету.

– Удачно побеседовали?

– Я все узнала. Наша цель – лапша в китайском стиле из уличной палатки. Ты уж постарайся, папа. – Коиси похлопала отца по спине.

– Ого. Лапша из палатки, говоришь? Это что-то ностальгическое, из молодости. Эх, сколько же было раньше таких палаток в Киото! – Поднявшись с места, Нагарэ повернулся к Онодэре.

– Теперь их уже нет, так что, наверное, найти будет трудно, – неуверенно улыбнулся Онодэра.

– Мы постараемся, – слегка поклонился ему Нагарэ.

– Сколько с меня? – Онодэра достал из внутреннего кармана бумажник.

– Заплатите в следующий раз вместе со счетом за расследование, – улыбнулась Коиси.

– Хорошо. Когда мне приходить? – Онодэра вопросительно посмотрел сначала на Нагарэ, потом на Коиси.

– Недели через две сможете? Если нужно будет что-то еще уточнить, мы позвоним вам на мобильный, – ответил Нагарэ, изучая визитку Онодэры.

– Спасибо! – Взяв сумку, Онодэра направился к выходу.

– Куда теперь отправитесь? – поинтересовался Нагарэ.

– Я так давно не был в Киото, что хочу пройтись по местам своей юности. – Онодэра, прищурившись, смотрел в чистое летнее небо.

– Солнце сегодня яркое, так что будьте осторожны! – крикнула ему Коиси.

В тот же миг к Онодэре подбежал полосатый кот.

– Ой, Хирунэ! Внутрь тебе нельзя! – Наклонившись, Нагарэ бросил на кота грозный взгляд.

– Да, жарко здесь все-таки. – С этими словами Онодэра направился на восток по улице Сёмэндоори. Дождавшись, пока он скроется из вида, Нагарэ и Коиси вернулись в ресторан.

– На северо-запад от моста Китаодзи. Да, действительно, была там одна палатка с рамэном, – протянул Нагарэ, сев у бара и перелистывая страницы блокнота Коиси.

– Нам нужен не рамэн, а лапша в китайском стиле. – Коиси, протирая тряпкой стол, повернулась к отцу.

– У него фирма по печати? «Theatre Print»… – Нагарэ вложил визитку Онодэры в блокнот. – Что ж, придется отправиться на место. Надо же с чего-то начинать. Завтра и пойду.

– Рядом с мостом Китаодзи ведь находится ботанический сад? Мы как раз недавно ходили туда смотреть на сакуру – на знаменитую улочку Накараги-но мити, где деревья цветут прямо над дорожкой.

– Ага. А к западу от моста – старая торговая улочка. Там и попытаюсь что-нибудь выяснить. – Нагарэ захлопнул блокнот.

2

С деревьев, которые росли на улицах перед храмом Хигаси Хонган-дзи, доносилось громкое стрекотание цикад. Когда Онодэра жил в Киото, он часто видел тараканов, а теперь, кажется, вместо них все заполонили цикады. Наверное, они лучше справлялись с жарой. Онодэра, нахмурившись, вытер платком пот с шеи и ждал, пока переключится сигнал светофора.

Перейдя Карасума-доори, он двинулся на восток и наконец остановился перед входом в ресторанчик «Камогава». Переведя дух, он потянул в сторону раздвижную дверь.

– Добро пожаловать! Мы вас уже ждем. – Нагарэ вышел встречать Онодэру, снимая с шеи полотенце.

– А это… – Онодэра перевел взгляд на старую скамью, которой две недели назад здесь еще не было.

– Ее оказалось отыскать сложнее, чем лапшу, – улыбнувшись, заметила Коиси.

Приглядевшись, Онодэра смог прочитать едва заметное имя изготовителя. Красная скамья, выпущенная под брендом фирмы-производителя безалкогольных напитков, на вид была невзрачной – доски то тут, то там были ободраны.

– Я вспомнил. Точно, именно на такой скамейке мы и сидели, когда ели лапшу из той палатки. Как вы ответственно подошли к делу! – заметил Онодэра с теплотой в голосе, проведя рукой по спинке скамьи.

– Отец ее не только для этого принес. Он хочет оставить эту скамейку для курящих посетителей. Теперь-то курить в ресторанчике нельзя – и госпожа Таэ ему все время об этом напоминает, – тихо объяснила ему Коиси.

– Ну и времена нынче! Да вы садитесь, пожалуйста, – поторопил Онодэру Нагарэ.

Тот медленно опустился на скамейку.

– Сначала дедушка, владелец палатки, ругал нас за то, что мы репетируем под мостом. Говорил, что мы слишком шумные, – вспоминал Онодэра. Нагарэ и Коиси сели по обе стороны от него. – Кажется, это придумал Кунисуэ. Он предложил в качестве «оплаты места» купить у старика лапши. Логика была такая: если мы станем его клиентами, то он уже не сможет нас ругать. Кунисуэ вообще был горазд на всякие выдумки.

– Вы попробовали, и оказалось вкусно? – спросил Нагарэ.

– Не то чтобы… Я могу с легкостью назвать множество других заведений, где лапша вкуснее.

– В Киото уже давно среди них жесткая конкуренция.

– Мы действительно чувствовали себя обязанными ему. Плата за место – так мы решили. Репетировали мы почти каждый день, а раз в три дня покупали лапшу. И странное дело – с каждым разом она казалась нам все вкуснее. Похоже, мы просто привыкли. Как будто сначала мы заставляли себя – а потом по-настоящему захотели. – Усмехнувшись, Онодэра вздохнул.

– Прошу. – Коиси протянула ему пластиковый стаканчик, шероховатый на ощупь.

– О, и посуда такая же! – Онодэра улыбнулся и одним махом выпил холодную воду.

– Мы тщательно готовились. – С этими словами Нагарэ ушел на кухню.

– Я почему-то волнуюсь. Будто вернулся в прошлое. – Онодэра щелкнул пальцами.

– Я предлагала еще и фоновую музыку включить, но папа стал ворчать, что это уже слишком, – усмехнулась Коиси.

– Как вкусно пахнет! – Онодэра, поставив стаканчик на скамейку, принюхался к аромату супа, доносившемуся из кухни.

– Я тоже проголодалась, – погладила живот Коиси.

В тишине, внезапно повисшей в обеденном зале, послышались звуки кипящей на кухне лапши и ритмичные шаги неутомимого Нагарэ.

– Прошу прощения за ожидание! – Нагарэ принес серебристый поднос с лапшой в китайском стиле.

– Это она-она! – Онодэра схватил левой рукой миску вместе с белым пластиковым блюдцем.

– Здесь – перец. Угощайтесь, пожалуйста. – Поставив рядом со стаканчиком большую перечницу, Нагарэ удалился на кухню, а вслед за ним и Коиси.

Все так же держа в левой руке миску, Онодэра щедро поперчил лапшу. Вернув перечницу на скамейку, он зубами разделил деревянные палочки, зажатые в правой руке. Затем отложил их в сторону, зачерпнул ложкой немного супа, понюхал и отправил в рот.

О, тут и свинины немного есть! А суп явно на куриных костях. Не сказать, что прозрачный, но все же более светлый по сравнению с тем густым бульоном, что подают сейчас. Был еще какой-то привкус, напоминавший рыбный бульон даси. Пахло от супа чесноком и имбирем.

Лапша тонкая, прямая. Довольно плотная. Из добавок – два кусочка жареной свинины и два тонких ломтика камабоко. Соевые ростки, побеги бамбука и зеленый лук. Нагарэ использовал свиной окорок, и мясо получилось очень вкусным. Было в этом вкусе что-то ностальгическое и одновременно хорошо знакомое.

Онодэра подумал о том, как когда-то решил попробовать одновременно есть и на ходу повторять материал к занятиям, но быстро понял, что это бесполезно, и продолжил просто наслаждаться едой. Он шумно втянул лапшу, отпил суп, палочками достал содержимое. Так повторилось несколько раз.

Мысли в его голове исчезли, будто кто-то стер их ластиком, уступив место воспоминаниям из далекого прошлого. Стоило только ему проглотить еще супа, и на языке начинали вертеться строчки из либретто. А чем дольше он пережевывал лапшу, тем яснее звучали в его ушах веселые голоса. Из миски, что он держал в руках, так и сочились те времена, когда они говорили только о своих мечтах. Слезы заблестели в уголках глаз Онодэры.

– Ну что, похоже? – спросил Нагарэ, стоя за его спиной.

– Ага, – сжимая в руке опустевшую миску, повернулся к нему Онодэра.

– Вот и славно, – кивнув, улыбнулся Нагарэ.

– Если память меня не подводит, это и есть тот самый вкус. Но как вам это удалось? – поинтересовался Онодэра.

– Той палатки, конечно, уже нет, но остались люди, которые еще о ней помнят. – Нагарэ показал ему черно-белую фотографию. На снимке улыбающийся невысокий мужчина собирал палатку около моста.

– Да, это она! А это – ее владелец. – Онодэра придвинулся поближе, пристально рассматривая фотографию.

– На северо-западе от моста Кита сохранился один ресторан – кстати, до сих пор популярный. Называется «Хасэгава гриль». Его хозяин, господин Хасэгава, и рассказал мне о палатке. А ее владельца звали Сэйдзи Ясумото.

– Ясумото… Кажется, я и не знал. – Онодэра поднял взгляд к потолку.

– Хасэгава обеспечивал его палатку водой и электричеством. Так они и познакомились, и даже когда Ясумото перестал торговать, продолжили общаться. Ясумото впоследствии открыл свою рамэнную в Фусими, в квартале Рёгаэ – называлась она «Ясу-сан». Хасэгава несколько раз там бывал. Лет десять назад Ясумото умер от болезни. Семьи у него не было, поэтому никто не унаследовал его дело, и рамэнная закрылась. Здесь след обрывается. – Нагарэ положил на скамейку старую фотографию раменной «Ясу-сан».

– А что же насчет этой лапши? – Мельком взглянув на снимок, с сомнением в голосе спросил Онодэра.

– Я чувствовал, что где-то здесь есть связь, – ответил Нагарэ, пододвигая алюминиевый стул и устраиваясь напротив скамьи.

– Вам горячий или холодный чай? – прервала их беседу Коиси, поставив на скамейку чашку.

– Горячий, пожалуйста.

Коиси наполнила чашку из керамического чайника в стиле Масико, и Онодэра отхлебнул горячего зеленого чая.

– Хасэгава сообщил мне, что Ясумото похоронен при храме Сайхо-дзи, недалеко от того места, где располагалась его забегаловка. И я решил туда сходить. Ничего не оставалось, кроме как спросить у него самого – ведь других зацепок у меня не было. – По выражению лица Нагарэ нельзя было понять, то ли он шутит, то ли говорит серьезно. – На месте, посмотрев на деревянную поминальную табличку[87] на могиле, я вдруг понял, что каждый месяц в один и тот же день это место посещает один и тот же человек. В день годовщины смерти, что был вырезан на надгробии. Этим человеком оказался Тайскэ Канэхара. Мне это имя показалось знакомым. – Нагарэ отпил немного чая.

– Тайскэ Канэхара… Не слышал о таком, – покачал головой Онодэра.

– А вы знаете сеть рамэнных «Синсэн Кёити»?

– Конечно. Когда я учился в университете, это было небольшое заведение, а теперь – крупная фирма. Они даже лапшу быстрого приготовления производят. Ее и в Токио можно найти во всех круглосуточных магазинчиках – я беру иногда, чтобы поностальгировать о былых временах.

– Канэхара – их директор. Мне удалось с ним встретиться. Я был уверен, что он откажет – человек все-таки очень занятой, но, узнав, что я хочу поговорить о господине Ясумото, он тут же согласился. – Нагарэ на мгновение остановился, чтобы отпить еще глоток и перевести дух. – Онодэра, ждавший продолжения, немного наклонился вперед, продолжая держать в руке пустую кружку. – Оказалось, что Ясумото учил Канэхару. Как готовить бульон, варить лапшу, чем приправлять свинину – он все ему подробно объяснил. Правда, Ясумото запретил ему слепо копировать свои рецепты. На основе этих знаний Канэхара и начал готовить свой рамэн.

– Вот это да! Не может быть, чтобы старичок из уличной палатки наставлял владельца «Синсэн Кёити»…

– Бывает же такое! – Коиси подлила Онодэре еще чая.

– Да, Канэхаре и правда удалось обрети популярность за короткий срок. Он прекрасно помнит рецепт лапши в китайском стиле, которую подавал в своей палатке Ясумото. Канэхаре любезно поделился им и добавил, что это блюдо актуально и по сей день. Я приготовил все в соответствии с его рекомендациями, и вот что получилось. – Нагарэ бросил быстрый взгляд на миску с остатками супа.

– Вот как, значит? – Онодэра медленно допил бульон, взяв миску в руку.

– Главное, что Ясумото передал Канэхаре, – это умение следовать за своей мечтой, – поднимая чашку, заметил Нагарэ.

– А что стало с вашими друзьями, с которыми вы вместе репетировали? – полюбопытствовала Коиси.

– Кунисуэ устроился на производство электротоваров. Его несколько раз сокращали, и он переходил с одного места на другое. В свободное время занимается в любительской театральной труппе. Четыре или пять раз в год они выступают на концертных площадках в пригороде. Он несколько раз присылал мне пригласительный билет, но я так туда и не съездил. Ясака стал профессиональным актером, но карьера его не сложилась. Пять лет назад он скончался.

– Получается, что вы первым отказались от своей мечты и, таким образом, больше всего добились в жизни, – подытожил Нагарэ. – Онодэра лишь молча продолжал вертеть в руках чашку. – Я сам однажды отказался от мечты, так что похвастаться мне нечем. Но однажды мне сказали: что бы ни случилось, нужно всегда продолжать трудиться. Изо всех сил. – Нагарэ посмотрел прямо в глаза Онодэре.

– И что же из этого выйдет? – Онодэра на секунду замолчал и вновь продолжил: – Трудись в молодости – отдохнешь в старости, как принято говорить. Но у меня, кажется, есть свое мнение на этот счет.

– И какое же? – склонил голову набок Нагарэ.

– Мечтай в молодости – не растеряй к старости.

– И то верно. Храним все здесь! – Нагарэ стукнул себя кулаком в грудь.

– Надо записать, а то забуду. – Коиси сделал заметку на уголке газеты.

– Да я же только что это выдумал. Зачем вам? – засмеялся Онодэра.

– Вы ведь и сами ненароком в это поверили. Рецепт я для вас записал. Господин Канэхара передал, что все необходимые ингредиенты вы сможете найти и в Токио. – Улыбаясь, Нагарэ положил папку в бумажный пакет.

– Сколько с меня? Вместе с предыдущим разом. – Онодэра достал бумажник.

– Сможете перевести вот сюда? Сколько посчитаете нужным, не более того. – Коиси протянула ему листок с номером счета.

– Понял. Сделаю, как только вернусь в Токио. – Онодэра сложил его вдвое и убрал в бумажник.

– А все-таки какая жара! – хмуро заметил Нагарэ, открывая раздвижную дверь.

– Киото есть Киото.

Стоило Онодэре переступить порог, как к нему тут же подбежал Хирунэ.

– Не испачкай гостю одежду! – Нагнувшись, Коиси подхватила кота на руки.

– Спасибо вам за все.

Низко поклонившись, Онодэра направился на запад.

– Берегите себя! – С котом на руках Коиси поклонилась в ответ.

– Господин Онодэра! – крикнул ему Нагарэ. Онодэра замедлил шаг и обернулся. – Название вашей труппы…

– А что с ним?

– «Мальчишки-редиски»?

– Ну как же, ведь плохих актеров у нас в Киото называют редисками.

– Я так и думал, – улыбнулся Нагарэ.

Прищурившись, Онодэра двинулся дальше.

Когда его фигура исчезла вдалеке, Коиси отпустила кота и вслед за Нагарэ вернулась в ресторанчик.

– Что-то в господине Онодэра все-таки переменилось.

– Может, переменилось, а может и нет. Не все ли равно?

Скинув с шеи полотенце, Нагарэ устроился на алюминиевом стуле.

– Пап, это ведь дедушка тебе передал эту мудрость? – Коиси села рядом.

– Давно это было, я уже и не припомню, – холодно ответил Нагарэ.

– Но ведь он так говорил? Хотел, чтобы ты продолжил его дело?

– Вовсе нет. Он вообще никогда меня ни к чему не принуждал. Нет, впрочем, было раз.

– Это когда же?

– В тот день, когда я привел Кикуко знакомиться с дедушкой и бабушкой, они мне сказали так: береги ее больше всего на свете.

– Правда? – Коиси бросила взгляд на домашний алтарь.

– И я последовал этому наставлению. Хоть и продлилась наша история недолго. – Нагарэ прошел в комнату и опустился на колени перед алтарем.

– Мама, а ты знала об этом? – Коиси присела рядом с отцом и зажгла палочку благовоний.

– Откуда? – Смущенно улыбнувшись, Нагарэ развел сложенные вместе руки.

– Хоть он тебе этого и не говорил, все равно это чувство передалось и тебе, – пробормотала Коиси, соединив ладони у груди.

– Я решил, что одной лапши нам будет мало, и закупил все для гёдза[88]. Сможешь разогреть противень? А то я умираю от жары.

– Гёдза – это здорово! Надеюсь, еще осталось пиво. – Коиси открыла холодильник.

– Я попросил Хиро захватить по пути разливного. Он скоро будет.

– Правда? Надеюсь, возьмет на троих. – Коиси закатала рукава.

– На четверых! А то Кикуко разозлится. – С этими словами Нагарэ обернулся к алтарю.

Глава 6

Рис с тэмпурой

1

Скоро должна была наступить весна. Впрочем, до нее было еще достаточно далеко. Когда Кэйко Фудзикава выходила со станции Киото, ледяной ветер сорвал с ее головы черную широкополую шляпу, и она в панике бросилась ее ловить.

Она много слышала о погоде в Киото, но теперь по-настоящему ощутила, что пронизывающий холод этого горда гораздо хуже, чем в ее родном городке Исиномаки. Мороз пробирал до костей, проникал сквозь черные кожаные перчатки. Кэйко надвинула шляпу до самых глаз и, подышав на ладони, покинула станцию.

Она была одета в толстое серое пальто и меховой шарф. Мода прошлого столетия – так Кэйко, которой в прошлом году исполнилось пятьдесят, посмеивалась сама над собой. Держа в одной руке карту, она двинулась по улице Карасума-доори прямо от станции. Прохожие не обращали на нее никакого внимания. Может, это из-за солнцезащитных очков? Кэйко словно пропадал из воспоминаний окружающих, стоило ей выйти из их поля зрения.

Миновав улицу Ситидзё-доори, она пошла по Сёмэн-доори на восток и наконец оказалась перед зданием, которое искала.

– Кажется, здесь.

Сняв очки, Кэйко рассматривала двухэтажный домишко, стены которого были покрыты известью.

Вывески не было, да и строение в целом напоминало обычный жилой дом, но изнутри доносились характерные для ресторана запахи еды.

– Добро пожаловать! – Открыв раздвижную дверь, Коиси Камогава с сомнением посмотрела на Кэйко.

– Я разыскиваю одно блюдо. – Пройдя внутрь и сняв перчатки, Кэйко осмотрелась.

– А, так вы по делу. Что ж, садитесь, пожалуйста. – Держа под мышкой серебристый поднос, Коиси пододвинула к гостье алюминиевый стул.

– Спасибо.

Кэйко поставила на стол черную сумочку и достала оттуда смартфон.

Коиси быстро убрала остававшуюся на барной стойке посуду на поднос. Боковым зрением она заметила, как Кэйко провела пальцем по экрану.

– Не желаете ли пообедать? – спросила Коиси, протирая стойку.

– А что у вас есть? – Кэйко оторвалась от смартфона и посмотрела на Коиси.

– Клиентам, которые у нас впервые, мы предлагаем угощение на свой вкус. – Из кухни показался Нагарэ Камогава.

– Здравствуйте! – Кэйко поднялась с места.

– Рады вас видеть. Вы проголодались, наверное? – спросил Нагарэ, уже некоторое время наблюдавший за гостьей.

– Я сегодня съела только один тост и тот – утром, когда выезжала из Токио, так что… – усмехнулась Кэйко, поглаживая живот.

– Есть у вас какие-то ограничения по продуктам?

– Нет, я ем все. – Кэйко убрала смартфон в сумку.

– У нас как раз сегодня был посетитель, весьма придирчивый в своих вкусах, поэтому я сделал много заготовок. Думаю, вам должно понравиться. Не зря же вы проделали такой путь из Токио. Дайте мне немножко времени. – Нагарэ суетливо вернулся обратно на кухню.

В опустевшем зале чувствовался запах рыбного бульона даси. Живот Кэйко издал громкий звук. Она непроизвольно провела по нему рукой, а затем с беспокойством огляделась.

– Не переживайте. Прекрасно вас понимаю. – Закончив с уборкой, Коиси села рядом с Кэйко.

Слегка расслабившись, та достала из сумки журнал:

– Я нашла вас с его помощью.

– Но ведь в «Деликатесах Сюндзю» нет ни адреса, ни другой информации. – Коиси вопросительно склонила голову набок.

– Мне помогла госпожа Дайдодзи, – улыбнулась Кэйко.

– Вы знакомы с Аканэ?

– Лет пять назад вместе работали.

– В журнале? Или еще где-то? – Коиси подняла глаза на гостью.

– Что-то вроде того, – криво усмехнулась Кэйко.

– Здорово! СМИ – это ведь настоящий мир роскоши и достатка.

– Только на первый взгляд, – пожала плечами Кэйко.

Она вновь огляделась вокруг. Нет ни меню, ни чего-то похожего на кассу. По обе стороны от барной стойки – двери, а справа – еще и шторка. За ней виднелся великолепный домашний алтарь. Кэйко покачала головой. Странное все-таки местечко!

– Простите, что заставил ждать! – Нагарэ поставил перед Кэйко черный лакированный поднос.

– Мне уже не терпится! – Кэйко устроилась поудобнее, выпрямив спину.

– Что будете пить? Сегодня прохладно, поэтому, может, принести саке? – предложила Коиси.

– Если только чуть-чуть, – улыбнулась Кэйко.

– Коиси, в холодильнике на втором этаже должно быть саке «Таникадзэ»[89]. Подогрей его в бутылочке Сирагаки, – велел Нагарэ.

Коиси кивнула.

– У вас есть «Таникадзэ»? – широко раскрыв глаза от удивления, спросила Кэйко.

– Все потому, что я люблю сумо. Как же я мог упустить саке, названное в честь знаменитого чемпиона из Муцу![90] Может, конечно, это кощунство, вот только мне кажется, что если премиальное саке подогреть до температуры человеческого тела, вкус становится мягче. – Сказав это, Нагарэ вернулся на кухню.

Вместо него тут же появилась Коиси с бутылочкой в руках. Она остановилась у столика Кэйко.

– Я совсем немножко нагрела. Может, стоит посильнее?

– Нет, в самый раз. – Коснувшись бутылочки рукой, Кэйко снова улыбнулась.

– Сегодня особенно холодно, поэтому я решил предложить вам теплые блюда. – Нагарэ поставил на поднос плетеную подставку под кастрюлю.

– Я, конечно, ожидала чего-то подобного, но в Киото действительно ужасно холодно! – Кэйко наклонила бутылочку и налила саке в керамическую чашку в стиле Орибэ.

– Да, по ощущениям здесь гораздо холоднее, чем в Тохоку[91], – улыбнулся Нагарэ. Он водрузил на подставку большой глиняный горшок.

– Саке замечательное! – Кэйко удовлетворенно выдохнула.

– Я собрал понемногу разных сезонных угощений. Слева сверху – жареная рыба фугу, выловленная в заливе Микава[92], и вареный краб-стригун. Справа от них – фрикадельки из утиного фарша с зеленым луком на шпажках и тэмпура из кафель-ника. Здесь – редька и просяные гренки с пастой мисо, а к лопуху я добавил дамплинги с муреной. Внизу – тушенные в саке ракушки хамагури, вареная красная морковь с зеленым луком и жаренная в светлой пасте мисо рыба-зеркало. На дне горшка – разогретые камни, поэтому осторожнее, не обожгитесь. – Нагарэ говорил, держа в руке крышку от горшка.

Кэйко, внимательно слушая его объяснения, приготовила палочки и, переводя взгляд с одного на другое, только кивала в ответ:

– С чего бы начать? Я в сомнениях. Может быть, есть какой-то установленный порядок?

– Берите то, чего вам больше всего хочется. Никаких правил. – С этими словами Нагарэ вернулся на кухню.

– Если нужно будет еще саке – зовите. – Коиси последовала за ним.

Кэйко слегка приблизилась к горшку, от которого поднимался пар, и принюхалась:

– Какой аромат! – Сложив ладони у груди, она взяла палочки и потянулась сначала к тэмпуре из кафельника. Положив в рот кусочек, посыпанный солью с порошком маття, Кэйко удовлетворенно закрыла глаза. Дожевав, она расплылась в улыбке. – Вкусно! – Она попробовала редьку с мисо, жареную фугу, рыбу-зеркало. С каждым новым кусочком Кэйко с довольным видом кивала и улыбалась.

– Вам нравится?

Нагарэ появился рядом с Кэйко, держа в руках серебристый поднос с несколькими блюдцами.

– Все очень вкусно. Правда. – Кэйко склонила голову.

– Я принес еще закусок. Маринованного в листьях бамбука пагеля я завернул в ломтики соленой редьки. Это – маринованный в уксусе с овощами и перцем жареный пескарь и жаренные в сое и сахаре черные соевые бобы. Если захотите еще риса, говорите. Сегодня он у нас с сельдью.

Нагарэ убрал поднос под мышку.

– А можно еще одну? – Кэйко взяла за горлышко бутылку из-под саке.

– Конечно! – Забрав у нее бутылку, Нагарэ ушел на кухню.

Кэйко взяла шпажку и откусила фрикадельку.

Сок из утиного фарша брызнул ей на язык и попал на подбородок. Кэйко спешно полезла в сумочку за носовым платком и тщательно вытерла лицо.

– Любое блюдо проиграет такому саке, – подливая ей алкоголь, усмехнулся Нагарэ.

– Нет-нет. Здесь встретились достойные соперники. – Взяв чашечку, Кэйко улыбнулась в ответ.

– Если позволите, через некоторое время принесу рис.

– Спасибо. – Кэйко сложила руки на столе. В пустом обеденном зале слышно было только, как она отпивает саке. Кэйко наконец-то расслабилась и, глядя в потолок, закрыла глаза.

В холодном небе звезда горит и за собой меня манит…

Кэйко едва слышно промурлыкала эту строчку себе под нос. Ритмичный мотив несколько раз эхом пронесся у нее в голове. Черные бобы выпали из палочек, и Кэйко торопливо подхватила их рукой.

Пока она с хрустом разгрызала соленую редьку, Нагарэ принес и поставил на стол еще один глиняный горшочек с рисом. Большой ложкой он положил немного в маленькую миску:

– У нас это называют «весенней сельдью». Все дело в том, что в Киото на праздник начала весны[93] едят жареную сельдь. Она является талисманом на счастье. Оставшиеся после еды косточки втыкают в ветки османтуса и вешают у входа, чтобы отпугнуть злых духов. – Нагарэ поставил миску с рисом перед Кэйко.

– У меня на родине в этот день, как обычно, разбрасывают бобы, а вот селедки я не припомню. – Кэйко взяла рис в руки и принюхалась.

– Приготовил я много, поэтому если захотите, накладывайте еще. А я принесу суп.

Кэйко, которая как раз больше всего любила рыбу вроде сельди или скумбрии, тут же принялась за рис. Ароматы кунжута и мелко нарезанного подорожника еще больше пробуждали аппетит. Тарелка мгновенно опустела, и она вновь потянулась за ложкой.

– В суп я положил рыбные фрикадельки. А еще подогрел и выдавил сок юдзу и имбиря.

Поставив на стол красную керамическую миску, Нагарэ снял крышку. Над миской клубился пар и витали цитрусовые ароматы.

– Я обожаю сельдь! Очень вкусный рис! – С горящими глазами Кэйко вновь до краев наполнила свою миску.

– Рад это слышать. Угощайтесь, пожалуйста. На дне, правда, слегка пригорело. – Заглянув в горшочек, Нагарэ вышел на кухню.

Кэйко взяла глубокую чашку и отпила немного супа. В нос ей ударил яркий аромат юдзу. Закрыв глаза, она прожевала фрикадельку. Вдруг ей вспомнилось море, на котором она выросла. Приятные воспоминания волнами расплывались во рту. В глазах ее заблестели слезы. На мгновение засомневавшись, она поскребла ложкой по дну горшка, положив себе остатки риса. Доев все, Кэйко соединила ладони у груди и убрала палочки.

– Вы наелись? Могу еще приготовить. – Подошедший Нагарэ дуржал в руках чайничек из керамики Токонамэ[94].

– Спасибо, не нужно. Было и правда очень вкусно! Я наелась до отвала. – Кэйко провела рукой по животу.

– Мне очень приятно, что вам понравилось. Лучшая награда для повара – когда гость все съел. – Бросив взгляд на пустой глиняный горшочек, Нагарэ улыбнулся Кэйко.

– Это и правда было здорово! А ведь госпожа Дайдодзи столько мне о вас рассказывала.

– Аканэ всегда приукрашивает. На самом деле ничего особенного я вам не предложил. – Со смущенной улыбкой на лице Нагарэ сменил тему разговора: – Коиси ждет, давайте я вас провожу.

– Хорошо. Я уже успела забыть, зачем пришла.

Допив чай, Кэйко поднялась с места.

– Простите, что я вас так поторопил. – Нагарэ первым шагнул в коридор, который вел к детективному агентству. Кэйко следовала за ним, с неподдельным интересом рассматривая множество фотографий, развешанных на стенах.

– Это все вы приготовили?

– Я не умею проигрывать – такой у меня характер. Поэтому, если меня просят что-то приготовить, отказать не могу – из чистого упрямства, – обернувшись, со смехом ответил Нагарэ.

– Вот эти суси выглядят аппетитно. – Кэйко подошла к одной из фотографий.

– Это суси с сельдью. Рыбу я замариновал в уксусе и сделал длинный разрез на спинке. А вы и правда любите сельдь, как я посмотрю. – Нагарэ тоже остановился.

– Мой отец был рыбаком, так что волей-неволей приходилось есть селедку каждый день, даже когда не очень-то и хотелось, – усмехнулась Кэйко.

Нагарэ пошел дальше по коридору.

– Выходит, что в детстве вы селедку не любили, а повзрослев, распробовали. Загадочная это все-таки штука – вкус!

Нагарэ открыл дверь. Коиси уже поджидала их:

– Входите пожалуйста.

– Здравствуйте еще раз. – Кэйко переступила порог.

– Что же вы на самый край сели? Двигайтесь поближе к центру. – Коиси улыбнулась гостье, которая скромно примостилась на краю дивана.

– Мне как-то неловко. – Кэйко слегка подвинулась.

– Сможете заполнить вот эти бумаги? – Коиси села напротив нее и положила на журнальный столик анкету.

Кэйко опустила планшет на колени и принялась писать.

– Если вы не хотите отвечать, можете пропустить этот вопрос, – предложила Коиси, заметив, что Кэйко остановилась.

– Дело не в этом. Я забыла свою дату рождения… Не хочу думать о возрасте. – Кэйко криво усмехнулась и передала Коиси заполненные документы.

– Кэйко Фудзикава. Работаете в музыкальной индустрии. А я думала, вы журналистка. Простите.

– Это нечто похожее.

– Живете в районе Синдзюку, Токио. Там ведь одни высотки? Ночью, наверное, шикарный вид!

– Смотреть в одиночку уже надоело. – Кэйко тихо вздохнула.

– Вы не замужем.

– Уже и слово это забыла.

– Совсем как я. – Коиси хлопнула в ладоши.

– Вы еще молодая. А вот станете такой старухой, как я…

– Да какая же вы старуха? Так и не скажешь, что вам уже за пятьдесят.

– Льстите вы мне. Но все равно приятно, – хихикнула Кэйко, покачав головой.

– Давайте вернемся к нашему делу. Что именно вы разыскиваете? – Коиси слегка вытянула ноги вперед.

– Рис с тэмпурой.

– Рис с тэмпурой? Тэндон? В Киото его почти не едят, а вот токийцы, напротив, такое обожают. Ведь так?

– Я сама не из Токио. Родилась я в Тохоку, в городе Исиномаки. В двадцать лет переехала в Токио и там узнала, что существует такая вкуснотища. – Кэйко посмотрела Коиси прямо в глаза.

– Расскажите теперь поподробнее про этот рис с тэмпурой. – Открыв блокнот, Коиси приготовила ручку.

– В то время я уже год как жила в Токио. На работе меня хвалили, поэтому в качестве вознаграждения директор предложил меня угостить. Заведение находилось в квартале Асакуса.

– А как оно называлось?

– Что-то вроде «Тэнфуса».

– Но сейчас оно уже не работает?

– Я бы у вас не была, если бы оно работало!

Переглянувшись, Кэйко с Коиси одновременно рассмеялись.

– Было в этом блюде что-то особенное? – спросила Коиси.

– Тэмпура была, конечно, вкусная, но особенно меня поразил соус. Он был очень насыщенный, если можно так сказать. Сладковатый, острый и одновременно легкий.

– Но разве в Токио рис с тэмпурой не везде одинаковый? И этот соус, немыслимый у нас, – сладкий, острый, густой до черноты?

– Нет, не совсем так. После этого я не раз бывала в популярных ресторанах, где подают тэмпуру – по вкусу она была совсем не такой, словно чего-то не хватало.

– Не припоминаете ли вы что-то более конкретное? Папа, конечно, попытается разыскать ваш тэндон, но, боюсь, ему будет непросто. – Коиси сложила руки на груди и склонила голову набок.

– Там были креветки, угорь и белое мясо рыбы, а еще зеленый перец и водоросли нори. Кляр, насколько я помню, самый обыкновенный. А соус был не такой уж и черный, как вы говорили, а наоборот, светлее, чем в других заведениях. Так мне показалось, по крайней мере. – Глядя в потолок, Кэйко рылась в старых воспоминаниях.

– Значит, ничего особенного в том рисе не было. Только соус отличался от стандартного, – записала Коиси.

– Кстати, к тэндону еще шел суп, и он тоже был очень вкусный… – Кэйко вдруг замолчала.

– Что-то вспомнили? – Коиси обеспокоенно на нее посмотрела.

– Суп, которым только что угостил меня ваш отец… По вкусу он чем-то похож на тот. Такой приятный, знакомый вкус. Нет, такого не может быть. Селедка там точно не могла оказаться. Мне показалось. – Кэйко, словно пытаясь убедить саму себя, отрицательно помотала головой.

– Вы сможете назвать точное место? Асакуса – довольно большой квартал.

– Позади статуи Каннон[95]. Узкая улочка, а рядом – забегаловка с суси.

– Если вам так понравилось, вы не думали сходить туда еще раз? От Синдзюку до Асакусы рукой подать, – с раздражением в голосе заметила Коиси.

– Директор тогда пообещал мне, что в следующий раз, когда я хорошо проявлю себя на работе, он снова отведет меня туда. Вот я и пребывала в полной уверенности, что этот день наступит. Я это чувствовала… – Кэйко опустила взгляд на журнальный столик и тихо вздохнула.

– Что ж, будем надеяться, что у папы получится.

– Спасибо! – Кэйко склонила голову в знак благодарности.

– Почему же вы решили отыскать этот рис именно сейчас? – Коиси уже почти убрала блокнот, но затем снова открыла его.

– Родители мои уже совсем пожилые, поэтому скоро, наверное, мне придется вернуться к ним в Исиномаки… А до этого момента мне непременно хочется еще раз поесть того самого тэндона.

– И тогда вы сможете уехать со спокойной душой? – закивала Коиси.

– А если бы я узнала рецепт, то могла бы и родителей угостить. Тогда, впервые попробовав тот тэндон, я, не задумываясь, позвонила им, чтобы рассказать, как это было вкусно. «Представляете, какая в Токио замечательная еда, – так я им сказала. – В следующий раз, когда я отличусь на работе, вы тоже приезжайте. Я вас угощу лучшим рисом с тэмпурой». И вот прошло уже больше тридцати лет, – усмехнулась Кэйко, пожав плечами.

– Ясно. Впрочем, папа должен справиться. – Коиси будто бы с облегчением захлопнула блокнот.

– Очень на вас рассчитываю.

Поднявшись, Кэйко поклонилась.

– Ну что, удалось все выяснить?

Сидевший на алюминиевом стуле Нагарэ отложил газету и повернулся к дочери.

– Да, все обсудили. Правда, на мою память нельзя полагаться, поэтому сразу прошу меня простить за причиненные неудобства. – Кэйко снова низко поклонилась.

– Я пока не знаю, в чем суть дела, но приложу все усилия! – Встав со стула, Нагарэ посмотрел на гостью.

Надев пальто, Кэйко вышла на улицу, где к ней тут же подбежал полосатый кот.

– Какой милый! Как его зовут? – Нагнувшись, она погладила его.

– Хирунэ. Бедняжка – даже в такой холодный день ему нельзя зайти внутрь. – Коиси бросила пристальный взгляд на отца.

– Котам не место в заведении, где люди обедают, – сердито отрезал Нагарэ.

– В городке, где я выросла, вокруг нашего дома жило множество котов, – улыбнулась Кэйко, взяв Хирунэ на руки.

– Где вкусная рыбка – там и коты.

– Так и есть. Коты знают толк в свежей вкусной рыбе.

– Не зря же говорят, что если рыба протухла, то даже кошка мимо пройдет.

– Да, только почувствует запах и сразу же в обратную сторону разворачивается. – Кэйко изобразила характерное кошачье движение и засмеялась.

– Сможете прийти недели через две? – вставила Коиси, дождавшись, пока Нагарэ с Кэйко закончат беседу.

– Я-то смогу… – Кивнув, Кэйко посмотрела на Нагарэ.

– Как-нибудь справлюсь, – немного замешкавшись, ответил тот и улыбнулся.

– Я совсем забыла заплатить за сегодняшний обед! – Опустив кота на землю, Кэйко полезла за кошельком.

– Не волнуйтесь, оплатите в следующий раз вместе со счетом за расследование.

– Хорошо. С нетерпением буду ждать следующей встречи!

Убрав кошелек, Кэйко посмотрела сначала на Нагарэ, потом на Коиси и наконец двинулась на запад по Сёмэн-доори.

– Берегите себя! – крикнула ей вслед Коиси.

– Эй, Хирунэ, тебе сюда нельзя! – прикрикнул на кота Нагарэ.

– Но ведь правда холодно. Может, все-таки пустим? – оглянувшись, попросила Коиси, а затем закрыла раздвижную дверь.

– Что мы ищем? – ответил вопросом на вопрос Нагарэ, возвращаясь на алюминиевый стул.

– Рис с тэмпурой. Тэндон.

– Так вот что она хотела!

– А что, это необычно для взрослой женщины?

– Я думал, что Кэйко Фудзикава, скорее, будет разыскивать свежие морепродукты.

– Откуда ты знаешь, как ее зовут? – Коиси прижала к груди блокнот, который уже собралась передать отцу, и удивленно округлила глаза.

– Да на нее стоит только посмотреть, и сразу понятно – это Кэйко Фудзикава. А ты что, притворилась, будто видишь ее впервые?

– Она разве какая-то знаменитость?

– Вот дела. Не знаешь Кэйко Фудзикаву? Она спела тот самый хит. Жаль, правда, что только один. – Забрав у Коиси блокнот, Нагарэ пролистал страницы.

– Кэйко Фудзикава, работает в музыкальной индустрии… А, вспомнила! Кажется, я слышала про такую певицу. Что же за песня у нее была? – нахмурившись, потерла виски Коиси.

– «Одинокая звезда на севере», – пробормотал Нагарэ, продолжая листать.

– И о чем она?

– Песня довольно тяжелая – об умершем мужчине, который стал звездой и хранит свою возлюбленную.

– Я потом послушаю эту песню. – Коиси надела фартук и зашла на кухню.

Поддперев щеку рукой, Нагарэ пробежал глазами по строчкам. Переворачивая страницы, он чуть слышно пел себе под нос.

С небес ты смотришь на меня…

– Это та самая песня? Папа, ты же иногда поешь ее в ванной. – Коиси показала голову из-за занавески.

– Тут написано – папин суп. Это что значит? – смущенно спросил Нагарэ.

– А, это надо вычеркнуть. Кэйко показалось, что суп, которым ты ее угощал, похож на тот, что подавали с тэндоном. Но, похоже, она все-таки ошиблась.

Коиси вновь скрылась за занавеской. В обеденном зале повисла тишина – так пусто здесь бывает только зимой. С кухни доносился шум льющейся воды.

Нагарэ о чем-то задумался, уткнувшись в записи.

– Коиси, я поеду в Токио. – Отпив глоток чая, Нагарэ закрыл блокнот.

– Я тоже хочу! Поехали вместе? – Коиси вернулась с кухни. Глаза у нее блестели.

– Мне удобнее поехать одному. Да и мама здесь будет скучать.

– Пусть с нами отправляется. Мы возьмем ее фотографию.

– В Асакусе был любимый суси-ресторан Кикуко. Сходим туда?

– Ура! Обязательно! – Коиси бросилась обнимать отца. Щеки Нагарэ стали пунцовыми.

– Но все расходы – на тебе, – напомнил он дочери.

– Мама, наверное, посмеялась бы над тобой. Какой же ты приземленный!

– Кикуко никогда надо мной не смеялась. Наши финансы вела она, а мне только по чуть-чуть давала на карманные расходы. – Ухмыльнувшись, Нагарэ выглянул в окно.

За это время улица успела полностью покрыться снегом.

2

Покинув станцию через выход на Карасума, Кэйко заметила телебашню Киото, блестевшую огнями в зимнем небе. Ветер по сравнению с прошлой поездкой стал теплее. Она бодро расстегнула пальто и перешла дорогу на светофоре.

Выпрямив спину, Кэйко быстрым шагом двинулась вперед. Путь до ресторанчика занял гораздо меньше времени, чем она предполагала. Хирунэ был уже тут как тут – терся об ее ноги.

– Привет, Хирунэ! У тебя все хорошо? – Наклонившись, Кэйко погладила кота по спине.

– Заходите быстрее, а то холодно! – Коиси открыла дверь и вышла на порог.

– Сегодня уже лучше, чем в прошлый раз. Я даже перчатки надевать не стала.

Внутри Кэйко сняла пальто и расчесала волосы маленьким гребнем.

В обеденном зале витали ароматы кунжутного масла. Повесив пальто, Кэйко принюхалась.

– Рада вас видеть! Ох и тяжко же нам пришлось с вашим делом – боролись до последнего, но все-таки кое-что получилось. – Из кухни показался Нагарэ в белой шапочке.

– Папа каждый день готовил тэмпуру. А Хирунэ обожает жареное, поэтому все это время он крутился у входа, – заглянув за дверь, дернула плечами Коиси.

– Простите, что доставила неудобства! – Кэйко поклонилась.

– Скоро все будет готово, подождите немного. – Нагарэ поспешил на кухню.

– Хотите чаю? Или…

– Сегодня, пожалуй, буду чай. Иначе могу не различить всех деталей вкуса, – улыбнулась в ответ Кэйко.

– А вы, госпожа Фудзикава, оказывается, известная певица. Вот это я промахнулась так промахнулась! – Коиси слегка опустила голову, наклоняя чайничек из керамики Банко над кружкой.

– Это не удивительно – вы ведь еще молоды. Не берите в голову.

– Я не связала ваше имя и песню. Но «Одинокую звезду на севере» я отлично знаю. Папа постоянно напевает ее в ванной.

– Ох, спасибо, – чуть слышно хихикнула Кэйко, отпив чая.

– Коиси, пора! – крикнул с кухни Нагарэ, и Коиси торопливо положила на стол деревянные палочки на подставке.

– Тэмпуру нужно есть сразу после приготовления.

– Я готова! – Кэйко нетерпеливо заелозила на стуле, придвинувшись поближе к столу.

– Прошу прощения за ожидание. – Нагарэ появился сбоку от Кэйко, неся в руках круглый лакированный поднос красного цвета, на котором красовалась разрисованная фарфоровая миска.

– Как приятно пахнет! – восхищенно протянула Кэйко.

– Суп принесу чуть позже, а пока попробуйте рис с тэмпурой. – Нагарэ снял крышку, и из миски повалил пар. Кэйко соединила ладони у груди, а затем взяла палочки. – Угощайтесь! – Нагарэ ушел на кухню, и Коиси последовала за ним.

Сидя перед небольшой – она поместилась на ее ладони – миской, Кэйко выпрямилась и отправила в рот креветку в кляре.

Пережевывая жареную креветку длиной примерно со средний палец, она почувствовала, как сладость разливается по языку. Пока не исчез аромат, она быстро подхватила палочками кусочек зеленого перца и закусила рисом, смешанным с соусом. Когда Кэйко доела, глаза ее засверкали.

– Этот вкус. Этот аромат. Все как и тогда.

Пробормотав это, она поставила миску на стол и, торопясь, достала из сумочки белый носовой платок. Слезы уже покатились из глаз, но она помедлила, прежде чем стереть слезу со щеки. Смеясь сквозь слезы, она положила платок на колени и вновь взяла миску. Угря она разделила палочками на две половинки, одну из которых сразу съела.

Вторую положила в рот вместе с рисом. Лицо ее осветилось улыбкой. Белую рыбу она съела целиком, прямо с хвостиком. Оставшийся рис Кэйко смешала с водорослями, и вскоре миска опустела.

– Угадали мы? – Нагарэ принес с кухни серебристый поднос с черной лакированной миской.

– Да. Это тот самый тэндон. – Кэйко подняла глаза на Нагарэ.

– Вот и славно.

– Как же это вкусно! Я даже супа не дождалась, – смущенно улыбнулась Кэйко.

– Так все и было задумано. Я положил вам половину от обычной порции риса. Сейчас вы попробуете суп, отдохнете немного, а потом я принесу вам добавки. – Забрав опустевшую миску, Нагарэ поставил перед Кэйко глубокую чашку супа.

– На две части, говорите… Вот это да…

– Что ни говори, а в тэмпуре главное – это как вы ее обжариваете. – C удовлетворенным видом Нагарэ вернулся на кухню.

Подняв плотно прилегавшую к чашке крышку, Кэйко сначала насладилась теплым паром и приятным запахом и только потом сделала первый глоток.

Суп на контрасте с соусом к тэндону был совсем прозрачным. Стоило ей откусить немного от круглого дамплинга, который плавал в бульоне, как ей в нос тут же ударил морской аромат. Когда ей попался стебель дикой петрушки, море сменилось запахом полевых трав. Такой тонкий, деликатный вкус! Съев примерно половину, Кэйко аккуратно закрыла чашку крышкой.

– Я принес добавки. – Нагарэ поставил перед ней миску.

– Хоть вы и говорите, что уменьшили порцию, а все-таки это уже вторая миска тэндона. Словно вернулась в молодость! – Кэйко немного покраснела.

– А если захотите, можно и третью!

Переглянувшись, они расхохотались.

– Точно как тогда. – Кэйко с загадочным выражением на лице сняла крышку.

– Угощайтесь, никуда не спешите. Я принесу чай.

Нагарэ вернулся на кухню, а Кэйко, как и в первый раз, поставила миску на ладонь и принюхалась. Аромат был одновременно таким же и слегка другим. Она съела креветку, немного риса с соусом, разделила палочками угря на две половинки… Кэйко ела медленно, наслаждаясь вкусом. Иногда брала чашку с супом и отпивала. Доставала из супа дамплинги. Потом опять возвращалась к рису с тэмпурой. Все так же вкусно, как тогда. А вот суп по вкусу все-таки немного другой. Хотя вроде бы и тот же самый. Она все продолжала размышлять об этой загадке, поэтому не заметила, как обе емкости опустели.

– Вы все съели! Мне ужасно приятно. – Нагарэ налил ей зеленого чая из керамического чайника Киёмидзу.

– Я так наелась. Это не просто ностальгические воспоминания, а еще и по-настоящему вкусное блюдо.

Кэйко соединила ладони у груди.

– Я рад, – кивнул Нагарэ.

– И как же вам это удалось? – спросила Кэйко, обхватив руками керамическую чашку Сигараки.

– Он исследовал местность. Папа всегда предпочитает выезжать лично. А в этот раз и меня с собой взял. – Коиси показалась из кухни, прижимая к груди прозрачную папку.

– Тебе, конечно, можно было и не ехать. Вот ведь, взял на свою голову, – нахмурился Нагарэ, потянувшись к папке.

– Вот еще! Если бы не я, ты бы точно уехал в другую сторону на метро.

– Заведение в Асакусе и правда называлось «Тэнфуса». А закрылось оно двенадцать лет назад. Это оно, не так ли? – не обращая внимания на слова Коиси, Нагарэ открыл папку и показал изображение Кэйко.

– Да, верно! Оно самое. – Та привстала.

– Этот снимок одолжил мне представитель местного торгового района. Хозяин заведения происходил из городка Итиномия в префектуре Тиба, где находится железнодорожная станция Кадзуса-Итиномия. По соседству с «Тэнфуса» располагался еще один ресторанчик «Фуса-суси», который держал его младший брат. Иероглиф «фуса» в обоих случаях одинаковый, а кроме того, он встречается и в названии «Кадзуса». – Нагарэ пролистал страницы в папке.

– Мой директор тоже родился в Тибе, в городе Татэяма. Может, здесь есть какая-то связь?

– Двенадцать лет назад владелец «Тэнфусы» умер от болезни, примерно в это же время его брат закрыл свое заведение. Потом он вернулся на родину и под тем же названием «Фуса-суси» открыл новый ресторан. Представитель торгового района дал мне адрес, и мы съездили в Тибу, чтобы с ним увидеться.

Нагарэ сел напротив Кэйко и развернул карту.

– Папа и там чуть не уехал в противоположном направлении, – подмигнула Коиси гостье.

– Коиси, прекрати болтать! – Скорчив грозную гримасу, Нагарэ продолжил: – Как и в те времена, когда заведение располагалось в Аса-кусе, коронным блюдом в «Фуса-суси» остался «рис Кадзуса».

– «Рис Кадзуса»? – переспросила Кэйко.

– А вы слышали о «рисе Фукагава»?

– Это тот, который подают с ракушками?

– Верно. В своем рецепте хозяин «Фуса-суси» заменил один вид моллюсков на другой – на двустворчатых хамагури – и назвал блюдо «рис Кадзуса». Побережье Кудзюкури в их местности славится этими моллюсками. Ресторанчик теперь веьма популярный – даже очередь на входе выстраивается.

– Но как это связано с тэндоном? – с удивленным видом спросила Кэйко. В голосе ее слышалось сомнение.

– «Рис Кадзуса» – довольно простое блюдо. Рис да ракушки, сваренные в смеси саке, сладкого вина мирин и соевого соуса. В процессе приготовления эту смесь вываривали и обмакивали в ней для цвета суси с угрем и хамагури. Но чем популярнее становился «рис Кадзуса», тем больше смеси оставалось неиспользованной. Старший брат сочел это расточительством и начал добавлять ее в соус для тэмпуры в своем заведении. Хозяин «Фуса-суси» любезно поделился со мной рецептом. – Нагарэ достал из папки фотографию того самого риса и указал на нее пальцем.

– Значит, в этом соусе был привкус моллюсков? – Кэйко посмотрела на снимок.

– В «Тэнфусе» хамагури добавляли и в суп. На них варили бульон, их же резали в начинку для дамплингов вместе с белой рыбой. И так совпало, что в супе, который я подавал в первый ваш визит, тоже оказались ракушки, тушеные в саке. А еще там были фрикадельки из сельди, которую ловят у вас на родине, в Исиномаки. Вместе со вкусом хамагури это и произвело на вас такое впечатление, поэтому вы остро почувствовали ностальгию. – Кэйко молчала. Ей казалось, что внутри нее стрелки часов пошли в обратном направлении. – Для жарки используется кунжутное и растительное масло, в пропорции семь к трем. Кляр лучше делать потолще. Продукты можно взять любые, да и соус легко приготовить. Я кратко записал для вас рецепт, так что вы сможете и родителей угостить. – Нагарэ положил папку на стол. Кэйко тут же ее взяла и пристально стала рассматривать записи.

– Приезжай, когда выпустишь следующий хит, – так всегда говорил мой отец. А мама возражала, говорила, что песни – это не главное в жизни и приехать я могу в любое время. Так я и жила, все время сомневаясь… – Кэйко посмотрела на потолок.

– Хорошие люди ваши родители. – Нагарэ тоже посмотрел наверх.

– В сомнениях прошло тридцать лет. Все это время я держалась за свой единственный хит… Какая же я дура! – Мизинцем Кэйко вытерла слезы в уголках глаз.

– Я, наверное, что-то не понимаю, но думаю, что дело здесь не в количестве. Для вас как для певицы этого, наверное, мало, но для слушателей и одной хорошей песни вполне достаточно, – мягко улыбнувшись, повернулся к ней Нагарэ. – Кэйко ничего не ответила, будто не могла подобрать подходящих слов. – Благодаря одной вашей песне вы пересекаете границы, вселяете смелость в множество людей по всему миру. И в меня.

Кэйко смотрела на Нагарэ, и одновременно у нее перед глазами предстал домашний алтарь, который она заметила в глубине кухни.

– Не надо слез, ведь завтра новый день… Он так часто это поет, что я тоже запомнила, – улыбнувшись, пропела строчку Коиси.

– Ты смотришь с небес, всегда-всегда… – подхватила Кэйко.

– Да, с оригинальным исполнением ничто не сравнится! – Коиси захлопала в ладоши.

– Спасибо! Правда, я все еще сомневаюсь, – вытерев глаза платком, улыбнулась Кэйко.

– Из этих сомнений и состоит наша жизнь, – заметил Нагарэ.

Кэйко несколько раз повторила про себя эти слова.

– А все-таки хорошо, что вам понравилось! Когда я по просьбе папы пробовала это блюдо, то переживала – угадали мы или нет? Все-таки ваш тэндон отличается от того, к чему я привыкла. – Коиси подлила Кэйко еще чая.

– У вас в Кансае тэндон на вкус ужасно пресный! – сказала та, сделав глоток.

– Да, он даже на вид отличается от того, что на востоке, в Канто – цвета очень бледные, – добавил Нагарэ.

– Спасибо вам еще раз! Сколько с меня? Включая прошлый раз. – Кэйко повернулась к нему, доставая из сумочки кошелек.

– Сумму, которую посчитаете нужной, переведите, пожалуйста, на этот счет, – попросила Коиси, протягивая ей листок бумаги.

– Поняла. Сделаю сразу, как только смогу.

Кэйко аккуратно согнула бумажку пополам, убрала в кошелек и поднялась с места. Медленно открыла раздвижную дверь.

– Хирунэ, как здорово, наверное, все время есть разные вкусности! – Кэйко взяла на руки подбежавшего к ней кота.

– Папа не разрешает ему есть жареное, чтобы он не растолстел. Бедняжка! – Коиси бросила хмурый взгляд на отца.

– Так ведь он все время дрыхнет, физической активности никакой. Что тут еще скажешь! – возразил Нагарэ.

– Но понемногу ведь можно? Как в том тэн-доне, – предложила ему Кэйко, опуская кота на землю.

– Вот-вот! – поддержала ее Коиси.

– Спасибо вам за все! – Поклонившись, Кэйко двинулась на запад по Сёмэн-доори. Отец с дочерью проводили ее взглядом. У их ног устроился Хирунэ.

– А этот рис с тэмпурой… – Остановившись, Кэйко обернулась.

– Что такое? – Нагарэ шагнул вперед.

– Когда вы принесли добавку, вкус был немного другой. Так мне показалось…

– Вы правы. Во второй порции вместо соуса хамагури я использовал другой. Приятных воспоминаний тоже бывает чересчур много – можно переесть.

Кэйко медленно повторила про себя слова Нагарэ, смакуя каждое слово отдельно.

– Одна и та же тэмпура, а стоит чуть-чуть поменять заправку, и уже совершенно другие ощущения. Загадочная все-таки штука – человеческое восприятие. – Взглянув Кэйко прямо в глаза, Нагарэ выпрямился.

– Спасибо. От всего сердца. – Кэйко низко склонила голову и вновь быстро зашагала на запад.

– Берегите себя! – крикнул ей Нагарэ.

В сгущавшихся сумерках Коиси помахала Кэйко рукой.

– Холодно-холодно! Скорее заходи внутрь! – Коиси сжалась от мороза, потирая ладони.

– Коиси, ты же еще молодая! Зачем так скрючилась? Учись у госпожи Фудзикава – видела, какая у нее королевская осанка? – Бросив сердитый взгляд на Хирунэ, Нагарэ вернулся в обеденный зал.

– Сегодня она совсем другая по сравнению с предыдущим разом. – Коиси закрыла за собой дверь.

– Словно встретилась со своим давним возлюбленным. – Нагарэ прошел на кухню.

– Это ты о маме говорил? Когда сказал, что приятных воспоминаний бывает слишком много? – Коиси последовала за ним и остановилась перед алтарем.

– Нет, не о Кикуко. – Нагарэ зажег палочку благовоний и сложил ладони в молитвенном жесте.

– Сегодня на ужин рис с тэмпурой? – Коиси села позади него.

– Одним тэндоном не наедимся. Можем пожарить еще устриц, гребешков и углохвоста.

– Отлично! Ой, только газ в горелке закончился, – подняла глаза на отца Коиси.

– Тогда схожу за баллончиком. – Накинув куртку, Нагарэ выскочил на улицу.

Восточный ветер дул с горы Хиэй. Задрожав от холода, Нагарэ засунул руки в карманы.

На улице уже стемнело, а в окнах загорелись лампы. Откуда-то с улицы доносились радостные голоса. Выдохнув белое облачко пара, Нагарэ поднял голову в ночное небо.

В холодном небе звезда горит

и за собой меня манит…

До завтра, любимый, до завтра!

Мяу!

Хирунэ, дождавшись, пока Нагарэ допоет, коротко мяукнул где-то вдалеке.

Примечания

1

Бэнто – коробочка с едой, которую берут с собой из дома или покупают в магазинах и заведениях общественного питания. Традиционно включает в себя рис, рыбу, мясо и несколько видов овощей. Существует большое разнообразие бэнто – от самых простых, в одноразовых упаковках, до дорогих, подаваемых в деревянных лакированных коробочках.

2

Нори – японское название различных съедобных видов красных водорослей из рода Порфира. Для употребления в пищу водоросли измельчают, затем высушивают на сетке в форме тонких листов.

3

В японском языке принято записывать сначала фамилию, а затем имя (принадлежность к роду-коллективу в традиционном сознании понимается как более значимая). В данном переводе для простоты восприятия русскоязычного читателя будет записываться сначала имя, затем фамилия.

4

Оита – префектура, расположенная на юге Японии на о. Кюсю.

5

«Восточный храм Первоначального обета», буддийский храм школы Чистой Земли в Киото.

6

Кэндо – японское боевое искусство фехтования на бамбуковых мечах.

7

Ямагата – префектура в северо-восточной части о. Хонсю.

8

Вустерский соус – кисло-сладкий ферментированный английский соус, готовится на основе уксуса, сахара и рыбы.

9

Мисо – густая паста из перебродивших соевых бобов, риса и пшеницы.

10

Васаби – вид многолетних травянистых растений рода Эвтрема семейства Капустные. Известно также как «японский хрен». Одноименная приправа из его корневища широко используется в японской кухне.

11

Тэрияки – сладкий соус, готовится из соевого соуса с добавлением сахара и японского алкоголя – саке или мирина.

12

Тофу (соевый творог) – продукт из соевых бобов, богатый белком. Обладает нейтральным вкусом, поэтому широко применяется в кухнях народов Восточной Азии, в том числе в японской.

13

Баклажан Камо – сорт баклажанов, отличается круглой формой, плотностью и тяжелым весом.

14

Симанэ – префектура на западе о. Хонсю.

15

Кумамото – префектура на о. Кюсю.

16

Средняя школа – второй этап школьного образования в Японии, является обязательным. Обучение в средней школе длится три года, дети поступают туда в возрасте примерно двенадцати-тринадцати лет.

17

Хирунэ – с японского языка дословно «дневной сон».

18

«Кэйхан» – транспортная компания, обслуживающая линию электричек, соединяющих Киото и Осаку. Также сокращенное название самой линии и поездов, курсирующих по ней.

19

Фусими – один из районов города Киото.

20

Фусими Инари – крупный храмовый комплекс, посвященный богине плодородия Инари. Известен прежде всего огромным количеством врат тории (более десяти тысяч), образующих плотный коридор от подножия горы, где расположен комплекс, к главному святилищу.

21

Тории (с яп. буквально «птичий насест») – П-образные ворота без створок при входе в синтоистское святилище, обычно стоят на пути к нему, маркируя начало храмовой территории. Часто окрашены в красный цвет.

22

Суси – традиционное блюдо японской кухни, приготовленное из риса, с добавлением красного мяса, яиц, уксусной приправы, морепродуктов и других ингредиентов.

23

Кабосу – цитрус, гибрид фрукта папеда и горького апельсина. Плоды небольшие, округлой формы, зеленого цвета с терпким, кислым вкусом и ароматом лимона.

24

Каппа – водяной из японского фольклора, нечто среднее между лягушкой и черепахой. На макушке имеет блюдце, наполненное водой, которое дает ему сверхъестественную силу. Типичное место обитания – река или болото.

25

Сябу-сябу – блюдо японской кухни, в состав входят тонко нарезанные овощи и мясо, которые окунают в кипящую воду, а затем едят с соусами. Слово «сябу-сябу» – звукоподражание, передающее бульканье продуктов в кипятке.

26

Кунисаки – название полуострова в северо-восточной части префектуры Оита.

27

Карацу – город в префектуре Сага на о. Кюсю.

28

Токусима – префектура на о. Сикоку.

29

Хиросаки – город в префектуре Аомори на севере о. Хонсю.

30

Рамэн – блюдо с тонкой пшеничной лапшой в бульоне, к которой могут добавляться также свинина, лепешки-камабоко из рыбного фарша, соленья, побеги бамбука, грибы, яйца, водоросли и пр.

31

Карри – японское блюдо, представляющее собой мясо-овощной гарнир со смесью пряностей карри.

32

Нагаока – город в префектуре Ниигата на о. Хонсю.

33

Идзумо – город в префектуре Симанэ на о. Хонсю.

34

Орибэ – вид японской керамики, получил свое название по имени знаменитого мастера чайной церемонии Фурута Орибэ (1544–1615). Отличается глазурью насыщенных цветов.

35

Кутани – вид японского фарфора из города Кага в префектуре Исикава. Характерная его черта – роспись, которая выполняется не только на лицевой части изделия, но и на поверхности реверса.

36

Имари (другое название – Арита) – вид японской керамики, который изготавливался в поселении Арита на территории современной префектуры Сага на о. Кюсю. Первоначально была в основном белой с голубым рисунком, затем в ее декорировании стали активно использоваться яркие краски.

37

Сасими – блюдо, представляющее собой тонкую нарезку сырого филе рыбы, морепродуктов или мяса. Подается с соевым соусом, васаби, редькой-дайконом.

38

Желто-красный кафельник, также японский амадай – вид лучеперых рыб семейства малакантовых. Морские придонные рыбы, распространенные в западной части Тихого океана.

39

Пондзу – соус из сока цитрусовых, рыбного бульона даси и сладкого рисового вина мирин. Имеет кислый вкус и темно-коричневый цвет.

40

Тамба – город в префектуре Хёго на о. Хонсю.

41

Тэмпура – вид блюд в японской кухне, представляет собой рыбу, морепродукты, овощи или грибы, приготовленные в кляре и обжаренные во фритюре.

42

Маття – японский порошковый зеленый чай.

43

Тядзукэ – блюдо японской кухни: политый зеленым чаем рис с приправами.

44

Юи – город в префектуре Сидзуока на о. Хонсю. Розовая креветка – главная местная достопримечательность.

45

Вопрос Коиси задан из-за сходства в японском языке слов «бифштекс» («хамбагу») и «гамбургер» («хамбага»).

46

Сётаро Икэнами (1923–1990) – японский писатель, автор исторических романов. Лауреат престижной литературной премии имени Наоки (1960).

47

Тояма – административный центр одноименной префектуры на о. Хонсю.

48

Моти – круглые сладкие лепешки, приготовленные из клейкого рисового теста. Часто имеют начинку в том числе из бобов (цельных или перемолотых в пасту), фруктов и ягод.

49

Киёмидзуяки – вид керамики, изготавливаемой в Киото. Название получила от имени знаменитого буддийского храма Киёмидзу-дэра, поскольку производилась в районе недалеко от него.

50

Демиглас – один из основных соусов французской кухни. Готовится из говяжьих костей, овощей, лаврового листа, перца и красного вина.

51

Татами – плетеные маты, набитые рисовой соломой, которыми застилается пол в домах традиционного типа в Японии. Также используется как единица измерения площади. В регионе Кансай, на западе Японии (где и происходит действие романа), размер одного татами равен 95,5 на 191 см.

52

Соба – лапша из гречневой муки.

53

Керамика Масико – отличается простыми формами, неброскими цветами и долговечностью. Производится в городе Масико префектуры Тотиги на о. Хонсю.

54

Конняку – вид многолетних растений рода Аморфофаллус. Его корнеплоды употребляются в пищу в различном виде.

55

В Японии 7 января отмечается сезонный праздник, знаменующий смену времени года по лунному календарю, одна из вариаций названий которого – «Праздник семи трав». «Семь трав» (также «семь весенних трав») варьируются в зависимости от местности, обычно в их число входят такие растения, как пастушья сумка, японская петрушка, сушеница, бородавочник, репа, редька и песчанка. 7 января также принято употреблять в пищу жидкую рисовую кашу с добавлением «семи трав», о которой далее по тексту говорит Нагарэ.

56

«Малый» Новый год – дни с 14 по 16 января.

57

Поварский китель – это специальная одежда для поваров, которая защищает их от жара, брызг масла и других опасностей в процессе приготовления пищи.

58

Керамика Банко – тип традиционной японской керамики, которую изготавливают в городе Ёккаити префектуры Миэ на о. Хонсю. Недорогая, имеет простое оформление, отличается яркими цветами глазури. Часто именовалась «деревенской» из-за своего безыскусного внешнего вида.

59

Фусими – район в южной части города Киото.

60

Мандзю – пирожки из пшеничной, гречишной или рисовой муки со сладкой начинкой из красных бобов.

61

Охаги – шарики из вареного риса, покрытые сладкой пастой из соевых бобов.

62

Сакура-моти – рисовые лепешки нежно-розового цвета со сладкой бобовой пастой, завернутые в просоленные листы вишневого дерева.

63

Сюнкэй – вид лаковой посуды, отличается блестящим янтарным тоном, сохраняющим естественную красоту и текстуру дерева.

64

Осэти-рёри – вид традиционного японского новогоднего блюда. Обычно подается в коробочке дзюбако и представляет собой набор из разнообразных холодных закусок, каждая из которых имеет особое символическое значение.

65

Акаси – город в префектуре Хёго, недалеко от Кобэ.

66

Выражение связано с тем, что угри для сна предпочитают выбирать узкие трещины в камнях и скалах.

67

Набэ – группа блюд японской кухни, которые готовятся в горшочке прямо на столе, а затем раскладываются по индивидуальным мискам. Само по себе слово «набэ» и обозначает подобный вид кухонных горшков. В основе блюда – бульон, в который кладется разнообразная начинка – мясо, морепродукты, овощи, тофу, яйца и т. д.

68

«Джинори» («Ришар Джинори») – итальянский бренд фарфора, отличающийся высоким качеством и изысканностью изделий.

69

Дзэами Мотокиё (ок. 1363 – ок. 1443) – японский актер и драматург, один из главных теоретиков традиционного японского театра Но.

70

Оно-но Комати (ок. 825 – ок. 900) – японская поэтесса, одна из «тридцати шести бессмертных» поэтов Японии. Также славилась своей красотой, ей приписывали многочисленные романы при императорском дворе.

71

Смалец – это жир, вытапливаемый из свиного сала.

72

«Предание о цветке стиля» (1400–1402) – самый известный из трактатов Дзэами, первое полное учение об актерском искусстве в Японии.

73

«Сёкадо бэнто» – один из видов бэнто, отличается изысканностью содержимого и высокой ценой.

74

Вакаса – поселение в префектуре Фукуи на о. Хонсю.

75

Хинасэ – район города Бидзэн в префектуре Окаяма на о. Хонсю.

76

Дорогой сорт крабов, вылавливается в порту Тайдза на полуострове Танго (префектура Хёго).

77

Говядина Оми – один из престижных сортов мраморной говядины, производится в префектуре Сига на о. Хонсю. Считается наиболее древним.

78

Юдзу – цитрусовое растение, распространенное в Японии. Продукт естественной гибридизации мандарина и ичанского лимона, напоминает маленький грейпфрут. Имеет терпкий вкус с грейпфрутовыми нотками, широко используется в японской кухне.

79

Аодэкутани – керамика из префектуры Исикава на о. Хонсю. Отличается зеленой расцветкой.

80

Сигараки – керамика, изготавливаемая в префектуре Сига на о. Хонсю. Отличается красноватым, бурым или коричневым оттенком.

81

Камабоко – лепешки из рыбного фарша, которые готовятся на пару до затвердевания. Продаются, как правило, батончиками цилиндрической формы. Для блюд измельчаются или нарезаются.

82

«Джей-ар» (JR, Japan Railways) – группа компаний, составляющих основу сети железных дорог в Японии. На нее приходится большая доля междугороднего и пригородного железнодорожного сообщения.

83

Фукусима – префектура на северо-востоке о. Хонсю.

84

Сирагаки – вид японской традиционной керамики, производится в префектуре Сига с XII в. Обычно не покрывались глазурью, обжигались при высоких температурах, приобретая при этом естественную пепельную глазурь.

85

Энка – жанр японской песни. Грустные, лиричные композиции с характерным медленным вибрато.

86

Сёва – период в японской истории, длившийся с 1926 по 1989 г. 50-й год Сёва приходится на 1975 г.

87

На такую табличку наносится не только имя умершего, но и имя посетителя, ее оставившего. Именно так Нагарэ и узнал имя Канэхары.

88

Гёдза – разновидность обжаренных пельменей с разнообразными начинками – фаршем, морепродуктами и овощами.

89

Высококачественное саке, названное по псевдониму прославившегося в конце XVIII в. борца сумо.

90

Муцу – историческая область Японии на севере о. Хонсю, соответствует современным префектурам Мияги, Иватэ, Аомори и частично Акита.

91

Тохоку – регион на северо-востоке о. Хонсю.

92

Микава – залив на тихоокеанском побережье центральной части о. Хонсю.

93

Речь идет о празднике Сэцубун. Сэцубун – Новый год по лунному календарю в Японии, праздник наступления весны. Отмечается в первых числах февраля. Связан с ритуалом изгнания демонов путем разбрасывания соевых бобов.

94

Вид керамики, производится в городе Токонамэ префектуры Айти на о. Хонсю. Токонамэ – один из древнейших центров по изготовлению керамики, известный с XII в.

95

Каннон – буддийское божество, воплощение бодхисаттвы Авалокитешвары. В японской традиции – богиня милосердия.

Content

Хисаси Касивай
Ресторанчик Камогава. Записки с кухни

Глава 1 Бэнто с водорослями нори

1

2

Глава 2 Рубленый бифштекс

1

2

Глава 3 Рождественский торт

1

2

Глава 4 Жареный рис

1

2

Глава 5 Лапша в китайском стиле

1

2

Глава 6 Рис с тэмпурой

1

2

Примечания