Владимир Лебедев

Сквозь Зоны. Спящий сталкер

ИЗДАТЕЛЬСТВО АСТ ПРЕДСТАВЛЯЕТ СЕРИЮ «STALKER»

Андрей Левицкий, Алексей Бобл. «Я – СТАЛКЕР. ОСОЗНАНИЕ»

Андрей Левицкий, Алексей Бобл. «Я – СТАЛКЕР. АНТИЗОНА»

Андрей Левицкий. «Я – СТАЛКЕР. ТРОПАМИ МУТАНТОВ»

Андрей Левицкий, Сергей Коротков. «Я – СТАЛКЕР. ЗОВ АРМАДЫ»

Андрей Левицкий. «ДВА СТАЛКЕРА. ЧЕРНЫЙ СУДЬЯ»

Андрей Левицкий. «Я – СТАЛКЕР. ОХОТНИКИ ЗА АРТЕФАКТАМИ»

Андрей Левицкий. «Я – СТАЛКЕР. ВОЙНА ЗОНЫ»

Дмитрий Лазарев. «ВИРУС ЗОНЫ. ПРОТОКОЛ “ЧУМА”»

Андрей Буторин. «УПАВШИЕ В ЗОНУ. УЧЕБКА»

Александр Пономарев. «ЛИКВИДАТОР. ТЕРРАКОТОВОЕ ПЛАМЯ»

Тим Волков. «СТРАЖИ АРМАДЫ. ГЕНЕЗИС ЗЛА»

Александр Пономарев. «ЛИКВИДАТОР. ТЕРРИТОРИЯ ПРИЗРАКОВ»

Артём Помозов. «ПРОКЛЯТОЕ МЕСТО. ДОРОГА ДОМОЙ»

Тим Волков. «ПЕРИОД РАСПАДА. ТРИУМФ СМЕРТИ»

Дмитрий Лазарев. «ВИРУС ЗОНЫ. СЕЯТЕЛЬ»

Владислав Жеребьев. «БРИГАДИР. СУДЬБА “АРТЕФАКТА”»

Тим Волков, Алексей Сидоров. «БУФЕРНАЯ ЗОНА. ОБИТЕЛЬ МРАКА»

Сергей Коротков. «ПЛЕННИКИ ЗОНЫ. ГОНКА ПРЕСЛЕДОВАНИЯ»

Тим Волков. «ПЕРИОД РАСПАДА. АПОФЕОЗ ВОЙНЫ»

Игорь Саюнов, Дарья Андреева. «ЛАЗУРЬ»

Дмитрий Лазарев. «ЗОНА: ПЕРЕЗАГРУЗКА. ТОПЬ»

Артём Помозов. «ПРОКЛЯТОЕ МЕСТО. ЛЕСТНИЦА В НЕБО»

Дмитрий Лазарев. «ЗОНА: ПЕРЕЗАГРУЗКА. ХОЗЯИН ТОПИ»

Александр Пономарев. «ХРАНИТЕЛИ. ЧЕРНОБЫЛЬ ЛЭНД»

Денис Моргунов. «САГА О ТОРЕ. РАГНАРЁК»

Тим Волков, Алексей Сидоров. «БУФЕРНАЯ ЗОНА. ОХОТНИКИ НА МОНСТРОВ»

Дмитрий Лазарев. «ЗОНА: ПЕРЕЗАГРУЗКА. СОЗДАТЕЛЬ ЧУДОВИЩ»

Сергей Недоруб. «КАНЬОН. АНТАНТА»

Василий Орехов. «ЗОЛОТАЯ КОЛЛЕКЦИЯ. ЧЕРНОБЫЛЬСКОЕ САФАРИ»

Артём Помозов. «ПРОКЛЯТОЕ МЕСТО. ТРОПОЮ МЕСТИ»

Игорь Саюнов, Дарья Андреева. «ЛАЗУРЬ. ПАРАЛЛЕЛЬ»

Александр Пономарев. «ХРАНИТЕЛИ. ПРОЕКТ “О.З.О.Н.”»

Денис Моргунов. «САГА О ТОРЕ. ТОР»

Дмитрий Лазарев. «ЗОНА: ПЕРЕЗАГРУЗКА. ОПЕРАЦИЯ “АЛЬФА”»

Тим Волков. «ПЕРИОД РАСПАДА. ИСХОД ЧУМЫ»

Сергей Недоруб. «КАНЬОН. ДИАДЕМА»

Василий Орехов. «ЗОЛОТАЯ КОЛЛЕКЦИЯ. ПОХИЩЕНИЕ ПО-ЧЕРНОБЫЛЬСКИ»

Денис Моргунов, Тим Волков. «САГА О ТОРЕ. ЧЕРНЫЙ ВЕТЕР»

Сергей Недоруб. «ЗОЛОТАЯ КОЛЛЕКЦИЯ. ЗВУКИ ПРИПЯТИ»

Александр Пономарев. «ХРАНИТЕЛИ. ПЛАН ИГРЫ»

Денис Иванов-Ковалев. «НА ПОРОГЕ»

Наталья Шапошникова. «ЗАГАДКА АНОМАЛИИ»

Любовь Котова. «ДИКАЯ. СЛЕДЫ НА АНОМАЛЬНЫХ ТРОПАХ»

Владимир Лебедев. «СКВОЗЬ ЗОНЫ. СПЯЩИЙ СТАЛКЕР»

Серия «Stalker» основана в 2013 году

© Лебедев В., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог

Каин

Январь, 2017 год

«Кто может похвастаться, что побывал в раю?..»

Странник стоял на краю лесной поляны и смотрел вдаль. Жемчужного цвета облака. Зеленые кроны и рыжие стволы сосен. Пестрые краски полевых цветов. Нетронутая человеком красота.

Босой, в просторной белухе и домашних штанах, он не знал, как попал сюда. Не знал, что это за место, не знал, где был до этого. Единственное, в чем был уверен, так это в том, что ему тут хорошо… спокойно.

«Даже в раю следует быть аккуратным».

Мысль промелькнула и пропала. Как камешек, брошенный в глубокий колодец.

Суета насекомых, шелест травы. К пьянящему запаху цветов примешивался терпкий аромат хвои.

Человек неуверенно сделал первый шаг.

Стайка бабочек, кружась в забавном танце, облепила странника. От невесомых прикосновений по телу пробежали мурашки. На ухе одна из прелестниц принялась пробовать на вкус мельчайшие капельки пота. Экзотический «нектар» оказался ей не по душе. И все же, не теряя надежды найти лакомство, бабочка продолжила исследование человеческой кожи. В конце концов мужчина не выдержал щекотки и резким движением смахнул красавицу. Бабочка поняла, что ошиблась: белая громада никакой не цветок и даже не дерево – это что-то чуждое… Удивленная, она выполнила пируэт над любопытным объектом, затем запорхала ввысь и исчезла…

Странник проводил ее взглядом. После вдохнул полной грудью и пошел по поляне. Он с удовольствием следил за перелетами стрекоз, вслушивался в стрекот кузнечиков, не думая ни о чем. Басовитое жужжание и толчок в шею заставили его замереть. В ворот белухи вцепился жук-носорог. Мужчина аккуратно снял с одежды нарушителя идиллии и восхитился фантазией Всевышнего, что сотворила столь уникальное создание. Насекомое в блестящих доспехах энергично перебирало лапками, пытаясь уцепиться за что-нибудь. Устроив летуна на ладони, странник принялся поглаживать пальцем панцирь. Только жук не стал задерживаться в гостях. Получив опору, он расправил крылья и взлетел.

Человек проследил за уменьшающейся точкой. И вдруг осознал, как сильно соскучился по таким мелочам жизни. Его лицо просветлело. Улыбка пропала, когда в памяти вдруг молнией сверкнуло воспоминание о других жужжащих точках. Те тоже были насекомыми. Гнус. Темный копошащийся слой, жаждущий крови, проникающий в любую щель, чтобы добраться до алого напитка…

Было ли это наяву? Или же эхо ночного кошмара, приснившегося в духоте на сеновале под беспрестанное гудение комаров?

Человек не знал. Как не знал ответов на более простые вопросы. Почему он не помнит собственного имени? Почему не помнит свою жизнь?

Неужели это важно?

В этом прекрасном месте – нет.

Шаг за шагом странник пересек поляну. Толстые сосны окружили его. Мягкая трава обласкала босые ноги.

Тишина.

Принюхиваясь, он подумал: как же это здорово – дышать чистым воздухом. В другом мире не вздохнешь без мысли о том, что «здесь» пыль светится в темноте, а трупный запах намертво въедается в одежду. И единственный способ сохранить легкие – это закрыть лицо маской с фильтрами.

Человек снова набрал полную грудь воздуха. С шумом выдохнул, тем самым избавившись от болезненного воспоминания. Обнял древнюю сосну, прижался щекой, собирая на себя смолу и шелуху коры.

«В конце концов, могу я просто отдохнуть?»

«Конечно. Имею право. Заслужил».

Ответив на свой вопрос, странник вдруг осознал, насколько же сильно он устал. Не столько физически, сколько морально. На краткий миг вспомнил «ту» жизнь. Три года бок о бок со смертельными опасностями. Недостаток нормальной еды и здорового сна. Друзей… Которых больше нет. Нет совсем. Ни здесь, на прекрасной поляне, ни где-либо еще…

Горькие образы прошлого канули в небытие, когда в глуши векового бора странник заметил дерево с красноватыми плодами. Он сорвал один и попробовал. Сочная сладкая мякоть, как у спелой груши. Вкус фрукта воскресил в памяти детство. Счастливое время, когда все заботы заключались в поисках приключений. Никаких заработков, долгов, риска… серости жизни.

«Здесь все иначе. Здесь сбываются мечты».

Сорвав несколько плодов, человек поспешил дальше.

Гнездо… Еще одно… Краем глаза человек наблюдал за мельканием птиц и радовался. Пение пернатых успокаивало океан противоречивых чувств, бурлящих в оттаивающей душе. Ведь там, где он провел три года, у птиц не было шанса выжить. Кроме воронья, любимым лакомством которого была падаль…

Странник остановился и посмотрел вверх. Безоблачное, бездонное небо. Ветер унес облака куда-то далеко.

За деревьями уже виднелось отливающее золотом пшеничное поле. Человек снова подумал, как хорошо идти в обычной одежде, налегке. В простой рубахе и штанах. Никаких комбинезонов. Никаких рюкзаков с консервами, патронами и прочими вещами для выживания в экстремальных условиях. Он сделал глубокий вдох и зашагал дальше. Противогазы, респираторы, тканевые маски. Все это осталось где-то там, в страшном и забытом сне… Здесь жизнь, здесь явь. Здесь – рай…

Когда он добрался до поля, чувство беспокойства возросло. Странник стал активнее прокладывать путь сквозь море хлеба. Колосья, прежде нежные и мягкие, хлестали и кололи босые ноги. Не в силах более выносить неизвестности, человек обернулся. Едва заметное облако возвышалось над лесом. Скорее даже не облако, а какой-то сгусток…

Дрожание теплого воздуха? Рой насекомых? Или…

Неизвестно откуда в памяти всплыло – аномалия.

Что?!

Аномалия!

Он побежал. Помчался сломя голову, не останавливаясь и не оглядываясь. В какой-то момент споткнулся и повалился, сминая пшеницу. Загребая землю, рванулся вперед, вновь вскочил на ноги. Побежал, стремясь как можно быстрее достичь края золотистого моря. Там – спасение.

Удалось. Поле шелестело за спиной. Впереди журчала речушка с искристыми струями на перекатах, виднелись деревянные мостки. Небольшой луг, сад.

Осталось чуть-чуть – и он в раю…

Странник сделал первый шаг к мечте. Неожиданно правую ногу пронзила боль. Испугавшись, он попытался сделать еще шаг. Не смог. Еле слышимый гул вдруг резко усилился. Голова против воли сама повернулась назад.

Облако оставило лес позади и, набирая скорость, устремилось к нему. Человек было бросился вброд через речку, но нога подвела, и он упал. Погрузившись с головой в прохладную воду, странник на миг забыл о страхах и угрозах, отдавшись ощущению свежести и тишины. Под водой гул не был слышен, и солнце из раскаленного шара превратилось в размытое желтое пятно. Глоток воды растекался по телу живительной энергией. Вот где блаженство! Почему он раньше никогда не пробовал такой воды? Почему вода, которую он пил в последнее время, была из ржавых канистр? С привкусом металла и запахом тухлятины?

Странник с трудом встал на колени. Течение развернуло его, и он снова смотрел на лес, где еще несколько минут назад пробовал сладкие плоды.

Его преследовало не облако, а рой… но насекомых ли?

Гудение проникало в мозг, словно наполняя его гноящимися язвочками, каждая из которых рождала болезненные образы и воспоминания… Воспоминания о жизни, которую человек забыл. И не хотел вспоминать…

Игра с ребятами в заброшенной церкви. Провалившийся свод. Боль, кровь, сломанная нога…

Лихие девяностые. Тело отца с синюшными пятнами в деревянном гробу…

Друзья, спившиеся и сколовшиеся…

Подельники в череде краж и разбойных нападений… Жертвы…

Сутенерский притон. Дерзкая девчонка-приезжая, не желающая продавать себя. Избита в кровь, изнасилована и задушена. Прикопана в лесополосе. Пара других, таких же строптивых…

Преследование. Смена адресов, городов, имени…

Одиночество…

Страх расплаты.

«Рой» укрыл человека, становясь плотнее, сжимаясь, обволакивая.

Силы покинули странника, и он снова погрузился в воду. Прохладная и приятная вода теперь обратилась в ловушку. Безмолвный крик вырвался из уст человека, позволяя воде проложить путь к его легким. В груди стремительно разгорался огонь. Жгучий и беспощадный.

Это конец.

Странник летел в пропасть, у которой не было дна…

Толчок…

* * *

Боже…

Сейчас бы в рай…

Чуть-чуть отпустило. Совсем немного. Чтобы я мог прочувствовать, как боль грызет мозг…

…Нельзя кричать! Только не крик! Никаких громких звуков! Никаких…

Удар сердца. Как больно!

Я в аду.

Все. Не могу.

Попытался набрать воздуха, чтобы заорать во всю глотку, выпустить боль наружу.

Нет. Не получилось. Дикое желание зайтись в крике утонуло в неудержимом кашле, что с каждым спазмом наполнял тело новой болью. Земля скрипела на зубах, а опавшие листья воняли во рту, перебивая вкус крови…

Надо держаться! Надо держаться… Надо…

Рот очистился от мусора… Глоток воздуха. Чистый. Холодный. Отрезвляющий… Выдох, вдох… через пекущие огнем ноздри…

Запах. Тяжелый, дурманящий… успокаивающий.

Отпустило. Сердце сбавило обороты. Я снова мог контролировать себя. Боль провалилась куда-то вниз…

Где он? Источник?

Рукой нашарил веки. Корка. Чуть дыша, стал тереть глаза. Удалось! Боль осталась внизу, не кинулась на меня голодным шакалом!

Кусочки запекшейся крови на перчатке. Высокая трава. Зеленая. Только трава, и ничего больше…

Нет. Неправда. Еще алое небо… и уходящая гора мяса. Я увидел ее, когда повернул голову. Хотел выяснить, куда ранен, что доставляет мне невыносимые муки… а увидел тушу. Огромную, массивную, на двух ногах-тумбах и с рудиментарными ручками… Смерть в обличье мутанта!

Страх скрутил меня так, что я забыл о боли. Обжигающий внутренности жар вышел наружу огромными каплями пота, оставив внутри леденящий холод. Холод неотвратимости последнего мига. Глаза закрылись, и сердце сделало последний удар…

Потом еще один. И еще. Снова. Один за другим.

Вернулся слух. Я услышал, как монстр, урча и пыхтя, идет своей дорогой. Рискуя свалиться без сознания, я все-таки приподнял голову. Удостовериться, что остался жив. Холка слонопотама плыла по зеленому морю, удаляясь от меня. Мутант ушел.

Я…

Укол… Одинокий острый укол боли в общей массе страдания… Сердце екнуло и в отчаянии заколотилось о грудную клетку. Адреналин раскаленным металлом потек по венам, сжигая нервную систему, снижая до минимума порог чувствительности, глуша боль.

Я скользнул глазами вниз.

Вот он – источник всей этой боли.

Кровавая дыра в бедре и неестественный излом голени.

Почему мутант ушел? Он даже не заметил меня! Наступил мне на ногу и ушел! Меня, сладкую и вкусную жратву, оставил нетронутой?

Неужели…

Нет.

Уголек догадки жег душу, но я не позволял ему разгореться. Нет. Еще рано. Монстр просто шел, тупо шел по своим делам! Куда? Да плевать… Мне тоже нужно идти, но нога…

Помимо воли из горла вырвался всхлип. Глаза защипало. Черное отчаяние наполнило чашу рассудка и начало вытекать наружу со слезами в сопровождении стонов.

Я один… Один. Один!.. Ранен и один! Нет… никого нет…

Неловкое движение… Боль!

Паника ушла. Пальцы вцепились в корневища растительности. Руки осторожно распрямились. Корпус принял вертикальное положение.

Я здесь.

В Зоне.

Покойник.

Мутные глаза. Нет, не глаза – мутная слюда вместо глаз. Желтый воск вместо кожи… Рыжие от никотина усы. Синие створки губ с желтыми зубами внутри. Черная дыра и черная «дорога», скрывающаяся под краем капюшона…

Шелест травы. Кто-то приближается, и мне нечем его встретить. Я уже знаю, что от гостей мне не отбиться. Оружия нет, уже нет…

Две собаки. Выскочили из травы прямо на меня. Злые и голодные. Скалят зубы, несутся, обгоняя друг друга, чтобы причинить мне новые мучения, а затем избавить от них.

Всё! Конец… Шелест травы, запах псины и падали. Легкая поступь лап…

Я жив!

Теперь я точно знаю, что это значит. Можно не обманывать себя, теша иллюзиями. Тучи сгущаются. Атмосферное давление упало ниже плинтуса. Голова идет кру́гом. Кровь стучит в висках. Сознание меркнет. Боль… Но только один момент имеет значение.

Сколько времени до Шторма?

В землянке в старом пионерлагере нам было плевать на время и Шторм – плевать до тех пор, пока Весельчак не выдал нас наймитам…

…Приглушенный хлопок и лязг металла раскалывают безмолвие сумерек. Голова Печкина дергается, колени подгибаются, тело заваливается назад. Напарник оседает на ковер из густой травы. В скудном свете отгорающего дня труп превратился в серый камень, лежащий посреди поля.

– Порядок. – Искаженный противогазом голос моментально заставил меня забыть о Печкине. – Догнали-таки.

Луч фонаря ударил мне в лицо.

– А с этим что делать? – В голосе второго убийцы, несмотря на респиратор, я отчетливо услышал скрип виселицы. Почувствовал, как узел веревки затягивается под моим левым ухом.

Я быстро поднял руки. Ремень автомата надавил на шею.

– Не стреляйте! – Голос дрогнул. Уж я-то знаю, когда блефуют, а когда могут завалить и не спросить, как звали. Нужен диалог. И быстрее. Другого шанса не будет. Страх перед смертью сковал мысли, позволив языку болтаться самому по себе. – Не убивайте, мужики! Давайте договоримся! Зачем меня убивать? Мы не враги! Я вас не знаю, вы меня тоже! Зачем брать грех на душу! Давайте разойдемся по-хорошему, отдам всё, бабки, хабар, жизнь оставьте только!

– Заткнись, – сказал свое слово «респиратор».

«Противогаз» думал.

– Мужики, я вас не видел, свет слепит! Трепать языком не буду!..

Я таки заткнулся.

– Оружие на землю. – «Противогаз» ткнул меня в грудь стволом.

Кто они?

Я не мог разглядеть их, так как свет фонарей бил мне в глаза. Да и не очень-то хотел рассматривать… если только украдкой… чтобы запомнить.

– Бабки, хабар, все отдам! – снова заикнулся я, бросая на землю автомат, не переставая думать о близости смерти и личностях нападавших.

Убийцы молчали. Светили мне в шары и не говорили ни слова. Бросил к их ногам два контейнера. С «навигатором» и «пустышкой» – подарки Коли. За них рассчитывал сорвать с Симона неплохой куш. А получил прикладом в голову.

– Не делай так больше! – отчеканил «противогаз».

От удара в голове вспыхнули звезды. Я с трудом удержался, чтобы не полить гада грязным матом.

– Как скажешь, брат! – Водонепроницаемый пакет с деньгами упал рядом с автоматом.

Оружие с глушителями… Убили ли они Весельчака?

Я поднял руки. Захлопал глазами, выражая полнейшую покорность и повиновение. Даже в мыслях я не помышлял противостоять им. Однако с ножом и пистолетом расставаться не торопился. Это было выше моих сил.

– Дальше. – Один луч сместился на уровень пояса.

И все-таки придется…

На землю полетели «макаров» и охотничий нож… КПК, запасные магазины и, наконец, рюкзак.

– Мужики, у меня все! Я пойду?

– Нет. – Металл в голосе «противогаза» оборвал последнюю надежду. Вороненое дуло автомата заглянуло мне в душу.

Нет-нет-нет…

– Нет! – Отчаяние выплеснулось наружу, как блевотина из переполненного алкоголем желудка. От невыносимой жажды жизни тело затрясло, как в лихорадке. – Н-н-н-н-еее…

– Ты че, заика, что ли? – Сдержанный смех разнесся по полю, возвращаясь ко мне отголоском надежды.

Свет прыгал вокруг меня, в такт моему мандражу. Липкая паутина страха слегка ослабила хватку, когда я сообразил, что еще нужно от меня.

– Нет-нет, мужики, я не заика! Напрягся малость, с кем не бывает. Я сейчас! Сейчас разгружу Печкина и пойду. Без проблем! Никаких проблем, мужики! – Пока язык трепал без умолку, руки быстро обшаривали компаньона. Бывшего компаньона… – Вот его автомат, вот сумка… Все люди как люди, с рюкзаками ходят, а он, придурок, вбил себе в голову, что рюкзак для позвоночника вреден, поэтому с сумкой таскался… Вот и получил погоняло Печкин! Типа, кто стучится в дом ко мне с толстой сумкой на ремне!..

Пришла очередь контейнеров.

– Я ж говорю: придурок. У одного чудика в прошлый Шторм он кольцо обручальное на артеф сменял, – рассказывал я, отстегивая карабины контейнеров от пояса. – Хорошее кольцо, массивное, с крутящейся вставкой из белого золота. И ладно бы потом продал хреновину ту, так нет, решил кому-то на Большой земле подарить. А я, между прочим, за обычную «гроздь» у того же чудака «навигатор» выхватил!

Разобравшись с контейнерами, взялся за внутренние карманы, все так же болтая без остановки.

– Чудак тот совсем странный был и говорил странно. Как заладит: «колякт артефакт», – и не остановить, мля! А когда Шторм на пик вышел, так его в бараний рог скрутило, думали, дуба даст. – Я вытащил из внутренних карманов пакеты, бросил к наймитам. – Вот деньги, КПК, документы какие-то… Мы там сами в землянке чуть дуба не дали, температура подскочила градусов до ста! Весельчаку полрожи обожгло. Вы же знаете Весельчака? Третий наш кореш…

Карманы Печкина опустели. Остались нож и пистолет.

Когда я потянул из кобуры Печкина «макаров», рука предательски дрогнула.

Тихий щелчок…

Удар. Еще один. И еще. Хрустнули зубы. Рот наполнился соленым. Утлое суденышко сознания завертелось на краю водопада, каким-то чудом не сброшенное в пучину забвения…

Засучив ногами, я затих. Прикинулся, что потерял сознание. Может, прокатит…

Тишина… Очевидно, ждут, когда приду в себя, или общаются жестами. Толчок автоматом. Лежать!!! Лежать, безвольно расслабив тело! Пинок ноги. Хорошо, что не сильно… Проверка…

– Ну что там?

– Все точно. Приметы, наводка, все совпало. Спекся Печкин. Жаль, третьего укурка упустили.

– Один раз поймали, поймаем и второй. Что у этих доброго?

– КПК разряжены. К детектору примотана «батарейка», еле-еле пашет. Несколько контейнеров…

Я лежу. Стараюсь дышать через раз… Уходите уже! Бросьте меня с Печкиным! Хабар на базе осмотрите!

КПК… подвели они нас… Высосала «нуль-зона» все соки из электроники…

– …«Сириус», «сердце», «навигатор»… за «гроздь» обменянный, ага. Анархисты-юмористы, блин! Да, хабар неплохой! Живем, сэр!

Судя по всему, это сказал «респиратор».

Засмеялись. Довольны… Это хорошо. Под хорошее настроение, глядишь, и убивать не станут…

– Угу, везунчики. А хреновина?

Смех оборвался. «Противогаз» наступил мне на руку. Точно он, я не сомневался. Вот же сволочь! А я лежу, упершись носом в землю, приоткрыв рот, чтобы хоть как-то ухватить глоток воздуха.

– «Трансформатор» здесь. – Рука освободилась от тяжести. Шелест, поскрипывание. – Укурки не соврали. Зря этот Печкин отказал клиенту, эх, зря…

– Скоро Шторм. Пора в укрытие. Благо недалеко.

Уходят! Лишь бы обо мне не вспомнили!

– А этого куда? – Толчок. Сквозь ресницы вижу металлический мысок ботинка, цепочки и черепки на высоком голенище. Еще толчок.

Все. Притворяться больше нет смысла. Иначе сейчас тут же и кончат. Имитируя приход сознания, я с шумом втянул в себя воздух. Вместе с комками земли, листьями и прочей грязью. Шапка-душегубка сбилась еще во время избиения. Закашлялся. Застонал. Подгреб под себя колени, попытался встать. Не переставая стонать, завалился на бок. Начал помогать руками, всем своим видом показывая, как мне дерьмово. Дерьмово. Да, самое верное слово. Дерьмово, потому что сейчас меня убьют…

Рука вцепилась мне в горло и рванула вверх. Свет фонарика ударил в лицо.

– Что же нам с тобой делать? – задумчиво протянул «противогаз». – В заказ ты не входил, лишний грех на душу брать нет резона…

– Я вас не видел. – Я отвернул голову в сторону. И от света, и чтобы не смотреть на убийцу. – Я вас не видел, не знаю. Весельчак нас бросил, мы с Печкиным влетели в аномальное поле, сам выжил чудом.

«Респиратор» передернул затвор. Лязг железа прозвучал красноречивее любых слов. «Противогаз» хмыкнул.

– Складно чешешь. Убедительно. – Он засмеялся. – Хрен с тобой… Хабар добрый, купил ты жизнь свою.

– Благодарю. – Больше ни слова, чтобы не передумал.

– Ну-ну… – Его палец крючком зацепил край душегубки и потянул материю вверх. – Дай посмотрю на твою рожу, чтобы найти, если что.

Я ничего не мог сделать… Окуляры противогаза приблизились вплотную, и я увидел таящиеся за ними глаза.

Знание пришло сразу. Я знаю этого человека! Знал до Зоны. А лучше бы не знал вообще…

Я тупо таращился на противогаз и соображал, что делать. Вот сейчас мне точно не уйти. Хэфтик оттолкнул меня. Я споткнулся о Печкина и завалился назад.

– Алекс, сколько лет, сколько зим. – Попятившись, я с трудом поднялся. Все тело болело, но я встал. Не мог себе позволить трухануть перед бывшим корешем… и так ударил в грязь лицом.

– Койновский…

Хэфтик махнул рукой напарнику: «забирай барахло, я догоню». Мы с ним подождали, пока «респиратор» уйдет. Искали слова для предстоящего разговора. В луче света трава отливала золотом. Ночной ветер колыхал ее, и поле выглядело совсем как волнующееся море. Печкин, бедолага, мертв. Разговор… Он не будет долгим. Но все равно будет. И не в мою пользу… Вот она – жизнь. Земля круглая, срака скользкая…

– Ну что, Серый. – Хэфтик снял противогаз. – Не думал я, что встречу тебя. Слушок был, что закрыли тебя на приличный срок. Решил, что не достать мне тебя, не замочить за подставу. За долг. За кидалово. Ан вон как оно на самом деле…

Все правильно. Расплата настигла меня. Здесь, в Зоне.

Я покачал головой. Говорить что-то бесполезно.

– Алекс…

– Ты, значит, вот где осел. В сталкеры записался, – продолжил он. – А меня едва не гробанули из-за твоих долгов-косяков. Кое-как в НЗО сбежал, потом сумел за бугор свалить и в Африке затеряться.

– Алекс…

– А что – Алекс? – На лице Хэфтика расплылась хищная улыбка. – Алекс вывез. Вывезешь ли ты? Сыграем в игру, Серый? Посмотрим, как ты сейчас выкрутишься.

Выстрел.

Дикая боль.

Захожусь в крике.

– Заткнись. – Удар приклада. – Я ухожу. После Шторма проверю, как ты. Удачи.

Еще удар приклада по лицу. Удар в живот…

Удар…

…Легкий толчок. Я открыл глаза. По ногам пробежала крыса. Величиной с домашнюю кошку. Мелькнули еще несколько. Исчезли в траве. Проследив за ними, я понял, в какую сторону мне нужно двигать, чтобы выкрутиться.

В первую очередь надо посмотреть, что оставили мне шакалы, осмотреть ногу… найти ориентир…

Прежде всего – раны.

Превозмогая боль, дотянулся до Печкина. Он лежал в метре, лицом ко мне. Я рванул его за комбинезон и невольно вскрикнул от боли. Резкое движение пришлось не по нутру искалеченной ноге. Начал обыск. Через несколько минут подытожил: забрали всё. Хэфтик не планировал давать мне и шанса. Сволочь он. Даже фляги с водой забрал.

Я облизнул распухшие губы. Высокая трава, зеленая, сочная. Круглый год. Такую траву любят кролики. В Австралии эти твари расплодились так, что чуть не сгубили всю зелень. Некому их там было жрать. А в Зоне кроликов нет. И местная живность любит мясо, а не сочную траву. Хищники… Кто же заказал нас? Хищник? Этот может… Падок, сволочь, на редкие артефакты…

Хрен с ними, с артефактами, наймитами, хищниками… Вот трава – это да. Это проблема. Сквозь нее придется продираться. Только надо определиться куда.

Балансируя на здоровой ноге, поднялся над травой. Зеленое поле, несколько островков кустарника, рыжие ветки упавшей сосны. Рядом лес. У горизонта, за полем, заводские постройки…

Постройки! Склады химудобрений! «ЭкоХим», Когород с баром и братьями-сталкерами совсем рядом!

Колено выдавило в мягком дерне ямку. Нога заныла от напряжения. Другая тут же отозвалась резкой болью. Нужно обработать раны! Страх перед мучениями загнал мысли о баре в самый дальний угол рассудка.

Эх, Серега, Серега…

Нет. Нету в Зоне Сереги. Как и Серого Койновского. Есть только Каин. Окаянный… но не раскаивающийся.

Огляделся по сторонам. Прыгая, словно побитый пес на трех конечностях, и подвывая от боли, я добрался до подмеченной сосны. Сел, навалившись спиной на ствол. Закрыл глаза.

Шершавая, пахнущая смолой кора. Теплая. Но главное не это. Главное то, что из веток можно сделать шину и костыли. Тогда будет шанс добраться хотя бы до завода, чтобы переждать Шторм. Там уж найду какую-нибудь яму. И пусть Хэфтик идет со своей местью в задницу.

Зубы скрипнули в ответ на пронзившую ногу боль.

Я попытался отломить подходящую ветку. С трудом, но получилось. Мысли в голове превратились в какую-то кашу. Но чаще других возникала только одна – пока, наконец, не вытеснила все остальные:

«Хочу пить».

Пока готовил еще одну ветку, повторил эту мысль раз сто. А может, все двести… Лишь потом, когда наконец выломал третью, я осознал, что дал промашку и вместо слов: «Хочу пить», – грязно выругался во весь голос.

Нужно было взять одежду Печкина. Использовать ее для перевязки и фиксации шины!

А я стормозил! Теперь, после резких движений, кровотечение возобновилось.

Потеря крови. Вот причина слабости, жажды и тугодумия!

Нырнуть бы сейчас в реку и от души налакаться воды…

Я вытянул перед собой главный источник моих страданий. Ноющие ребра и голова – сущий пустяк… разве что из-за полученных тумаков я не сообразил использовать одежду Печкина. Эпицентр моих мучений пульсировал в правом бедре, помеченный дыркой с черными разводами. Мне нестерпимо захотелось растерзать ногу руками, чтобы заглушить тупую и выматывающую боль острой, но кратковременной. Вместо этого я пальцем потрогал толстый слой запекшейся крови. Сковырнул его. Под ним оказалось небольшое отверстие. Материя комбинезона, штанина, плоть… Зачарованный, я смотрел, как дыра тихонько наполняется кровью. Жидкость чуть-чуть задержалась в фиолетовых берегах поврежденной кожи, а потом тоненькой струйкой устремилась к земле. Почувствовав горячую дорожку, я очнулся. Сплюнул. Пулю не вытащить. Вцепился пальцами в штанину комбинезона и принялся собирать ее в складки. Каждый рывок – прилив дурноты, каждое усилие – всплеск слабости. Обнажать до конца голень не было нужды. Вытянув балахон комбеза до колена, увидел выступ. Там, где по определению должна быть ровная поверхность голени. Брючина не давала осмотреть перелом, но я и так знал, что там и как. Порванные мышцы, багровая кожа, огромная гематома. Сломанная кость.

Я знаю, как выглядят переломы. До Зоны ломал разные кости… у других людей. Но вот как оказывать первую помощь при таких травмах, представлял смутно. В одном был точно уверен – надо наложить шину. Видел по ящику. А вот надо ли вправлять кость… Не хочется. Лучше просто зафиксировать. Если косить под хирурга, можно сделать что-нибудь не то. Завопить от боли… или в обморок брякнуться.

Лучше не надо.

Лучше зафиксировать, сделать костыль и добраться до бара. А там Симон что-нибудь придумает. Есть у него для таких случаев комнатенка.

Идея мне понравилась. Только времени в обрез.

Злость оттого, что придется обратно прыгать до Печкина, клокотала во мне, как магма в жерле вулкана. Ветка-костыль упростила задачу, но все равно с каждым «подскоком» я поносил бывшего кореша самыми последними словами. Словно он был виноват в том, что я не удосужился снять с него одежду. Хотя… он же на самом деле виноват во всем! Если бы не он со своим «трансформатором», нас бы не искали наемники, я бы не пересекся с Алексом! Жил бы – не тужил… Печкин, с-сука! Даже слонопотамище сломало мне ногу, потому что она лежала на его трупе.

Жажда. Жажда. Жажда. Она проснулась и набирала силы. Сначала робко, но с каждой минутой все громче начала заявлять о себе.

Слава богу, ни одной аномалии поблизости. Вот он, Печкин. Сволочь. Запашок, какие-то шорохи… От живого не было никакого проку, хоть от мертвого какая-никакая помощь.

Я упал рядом с трупом. Нога превратилась в черную дыру, что засасывала в себя все силы. Глаза щипало от холодного пота. С трудом разглядев сквозь плывущие круги Печкина, я принялся за работу.

От сапог толка нет. Комбинезон – аналогично. Ремень… Удача! Солдатская бляха с заточенным краем! Приспособа вместо ножа. «Комок», тельняшка – пойдут на бинты и крепеж.

Используя бляху, нарезал ленты. Откромсал кусок прорезиненной материи от комбеза. Полчаса работы при моих нынешних скудных возможностях – огнестрел забинтован. Еще бы «гроздь», чтобы подзаживить рану, но ее нет… как и «навигатора». Хэфтик, с-сука…

Осталось что-то сделать со сломанной костью. Я задумался. В памяти всплывали какие-то фрагменты, связанные с переломами. Шина. Нужно зафиксировать ногу по всей длине… на голени и бедре… Это, конечно, здорово, но на бедре рана. И как я пойду, если нога потеряет подвижность? Хрен знает. Я посмотрел на сапоги. Кирзовые, добротные, с регулируемым ремешком. В армии мы такие называли «танкачами». А что, если… Взял две ветки, обломал их по нужной длине и осторожно затолкал за голенище. Затянул ремень на сапоге. Посмотрел на результат. Подумал еще…

…Готово. От колена до лодыжки нога туго перемотана на манер обмотки товарища Сухова. Для лучшего натяжения повязки сделал две скрутки. Можно идти. Еще бы воды, и жизнь бы начала налаживаться… Хоть глоточек…

Неожиданный шорох прозвучал как гром среди ясного неба. Я замер. Запоздало сообразил, что, занявшись собой, совершенно забыл о Зоне. Она ведь никуда не делась. А я тупо стоял столбом посреди поля и даже не пытался прятаться. Снова упасть на землю, в объятья Печкина, было выше моих сил.

Да и не было в этом большого смысла.

Звук приближался. Я пришел к выводу, что зверь некрупный, раз его не видно над травой. Но для меня, немощного и безоружного, он не менее опасен, чем тот же слонопотам. Порыв ветра всколыхнул зелень. Трава заволновалась, зашелестела. Откуда ждать тварь?

«Что ж, – пришла в голову мысль, – этим серым утром (а утро ли сейчас вообще?) сталкер Каин сдохнет тут так же, как Печкин».

Вот он. Источник шума. Грязно-рыжий банши-кот. В три раза больше, чем любой кошак вне Зоны. Я стоял не шелохнувшись. Смотрел, как он приближается. Если тварь вдруг захочет поорать, кровь из ушей обеспечена…

Чернобыльская кошара подошла совсем близко. Вскочила на труп Печкина и привстала на задних лапах. Огляделась, принюхалась. Я наблюдал за ней краем глаза. Играть с котом в гляделки не испытывал никакого желания.

Огромный прыжок… Банши-кот скрылся с глаз. Я посмотрел на небо. Нагромождения облаков. Завихрения. Белые барашки. Как на море после шторма. Но Шторм еще впереди.

Я с наслаждением выпил бы какое-нибудь облако. Это ведь вода. Но они высоко…

Пришло время испытать мой костыль.

* * *

Изнемогая от жажды, чуть ли не ежеминутно вырубаясь от кровопотери и боли, я полз. Меня колотила лихорадка.

Все пошло не так.

Костыля хватило ненадолго. Печкин снова подвел меня. У него на одежде не было ни одной пуговицы. Чтобы я мог использовать их для бросков. Хорошо хоть, в высокой траве некоторые аномалии видимы. Но кто ж знает, сколько их невидимых, неосязаемых, неощущаемых!!!

Мне пришлось снова вернуться к Печкину. Как только я понял, что каждый раз за землей или травой не нагнешься. Да и легкая она. Для броска. А если набрать кучу и тащить – тяжелая.

Видит бог, Печкин, я не хотел этого делать. Но выбора нет.

Я снял с трупа сапоги и штаны. Печкину все равно, а я хочу жить! Штаны разорвал пополам. С помощью костыля кое-как отбил от сапог каблуки. Завязал их в штанины. По каблуку в каждую штанину. Проклял себя за то, что использовал рукава спецовки на перевязку. Вот он, мой детектор аномалий. Двухразовый. Плюс еще ремень. Плюс еще мои каблуки. Перчатки легкие. Если только… С отвращением отбросил эту мысль. Я не буду откусывать у Печкина пальцы. Может, насыпать в перчатки земли? Тяжесть. Лишняя тяжесть. Каждый грамм на счету. Избавился бы от комбеза, но без защиты тоже нельзя… Или… как?

Это было часа два назад.

О баре в Когороде или подвале на «ЭкоХиме» я уже не помышлял. Не выйдет. Не рассчитал сил, спекся. Как гусь в духовке.

Одна надежда на схрон наемников.

Как там сказал Хэфтик?

«…Скоро Шторм. Пора в укрытие. Благо недалеко…»

Я повторял эти слова с каждым толчком тела вперед.

Это моя молитва. Помогает сосредоточиться и дает силы.

Схрон. Его-то мне и надо найти. Если наемники там… буду просить, умолять, продавать душу, чтобы пристрелили или спасли. Все лучше, чем стать зомби. Хотя после смерти будет уже по барабану. Можно и зомби. Только я умирать не хочу. Хочу жить! Коптить небо Зоны! А не шарахаться по ней с утробным завыванием…

Лежу на левом боку. Правая рука швыряет штанину с каблуком. Одним «детектором» уже пообедала «мухобойка». Пауза. Левый локоть выставляется вперед, левая нога толкает тело. Рука оказывается под телом. Приподнимаю корпус, снова опираюсь на локоть. Исходное положение. Оглядываюсь. Молитва. Боль. Жажда…

И так без конца.

Отчаяние давно поселилось в моей душе, а предвестники Шторма только добавляли смятения. Но именно отчаяние придавало силы. А еще найденный окурок. И пустая банка из-под энергетика с каплей жидкости внутри.

Я на верном пути. Даже страх у меня в помощниках.

Страх потерять жизнь гнал вперед, уподобляя паршивому мутанту, что несется прочь не разбирая дороги. Мутанты бежали на юг, к границе Зоны, и я полз по их следам.

Один лишь раз я сорвался. Сорвался и забился в истерике.

Это было тогда, когда наступил день и я пытался утолить жажду.

…День, да. Где-то там, позади, лежит Печкин. Солнца нет, но рассеянного света хватает, чтобы определять границы аномалий. Я не представляю, как шли наемники, но точно знаю, что по направлению к «ЭкоХиму». Особенно мне везло рядом с аномалиями. Когда находил гайку, я радовался как ребенок. Даже изнуряющая боль не мешала мне это делать. Найденные маркеры означали, что я на верном пути! Я собирал их, берёг как зеницу ока, используя только в крайних случаях. Одну гайку, вроде на четырнадцать, засунул в рот и сосал, чтобы хоть как-то бороться с терзающей меня жаждой.

Все изменилось в тот момент, когда опустился туман. Белый, густой. Сухой какой-то. Больше похожий на дым. Видимость резко упала. Я простоял, наверное, минут пять, хлопая глазами от растерянности.

Куда теперь? Как искать след? Что делать с аномалиями?

Вытер с лица пот. Посмотрел на небо. Там, в вышине, туман отсвечивал багровой зарницей.

Как не сбиться с нужного направления? Как определить, где север, где юг?

Надо было вырывать траву в местах обнаружения гаек. Чтобы сейчас не ходить кругами… Осёл!

Высокая трава цеплялась за ноги. Слом ветки-костыля давил под мышкой. Я приспособил перчатку с землей, чтобы сделать своеобразный амортизатор. Все опора.

Прошел метров семь. Не задумываясь о направлении, следах, аномалиях. Совсем как Ежик в тумане. Бросок штанины-детектора, ковыляние, стон от боли. Недоотдых. Бросок, ковыляние.

Вечность страдания.

По небу пронеслись тени. Я задрал голову и увидел ворон. Вот кому хорошо. С высоты видно всё, да и лететь не в пример легче, чем ползти по земле. Но что действительно важно: теперь я знал, в каком направлении мне двигаться! Стая летит на юг – значит, мне нужно туда же! Не отрывая взгляда от птиц, я подкорректировал маршрут. Неожиданно одна из ворон выбилась из стаи и начала описывать круги над какой-то точкой, постепенно снижаясь.

Что там?

Может быть… вода?

Раны требовали ухода. Львиная доля жизненной энергии уходила на контроль состояния ноги. Несколько раз в тумане я видел Печкина.

Бред. Печкин коченеет где-то там, в поле. У меня лихорадка… галлюцинации. Нервное истощение.

В реальность я вернулся, когда очутился около предмета интереса птицы. Опустошенный до дна, упал рядом с ним. Презрительно каркнув, ворона подпрыгнула и взлетела, унося в клюве кусочек мяса…

Печкин?

С завистью я проследил за полетом птицы. За той легкостью, с которой она махала крыльями. Закрыл глаза. Нужно отдохнуть.

То был не Печкин.

То была туша кабана. Но не простая туша, а след. След моих палачей и будущих спасителей.

Кабан был мертв. Солидных таких размеров кабанчик. Множество пулевых отверстий по всему телу. Вороньё уже успело потрудиться над внешним видом покойного. Вокруг нескольких ран выдраны куски шкуры и плоти. Ну а кто не любит свининки? Настоящий деликатес. Шашлыки… Да еще под пиво… Душу бы продал за бутылку холодного пива! Или просто воды…

Туман сухой. Нет в нем воды. Сволочь.

А в кабане есть кровь… И я хочу пить. Очень хочу. Умираю от жажды. Умираю от боли и потери крови…

Кровь и мясо. Можно попробовать хотя бы чуть-чуть восстановить силы! Надо только оторвать кусок!

Я сел возле туши и ощупал ее. Жесткая щетина. Густой запах. Убили животину недавно. Еще теплая. Скорее всего, на заре. Хэфтик постарался…

Кровь. Это почти то же, что и вода. Надо разрезать артерию, чтобы добраться до крови. Разрезать нечем. Если только сколоть с костыля щепу. Или разорвать зубами.

У человека артерию удобнее всего резать на горле. Там она толстая и сразу под кожей. Я осмотрел шею кабана. В страшном предчувствии сердце заколотилось быстро-быстро.

Нет…

У кабана толстый, просто огромный слой сала!

Чтобы добраться до крови и мяса, я должен содрать сантиметров десять-пятнадцать жира!

Как?! Как сделать это?

Спокойно.

У меня есть бляха. Напрочь забыл о ней! Но сколько у меня времени? Самолечение скушало уйму моего времени… А если я сейчас не попью, то не продержусь и часа…

Я внимательно осмотрел тушу. С чего начать… уже три года в Зоне, а так и не удосужился изучить нутро местной живности… Нужно резать поближе к сердцу…

Закусив губу, принялся за работу. Предвкушение пиршества открыло во мне внутренние резервы. Я пилил и кромсал. Кромсал и пилил. Шкуру, плоть, слой за слоем… О том, что скоро Шторм, старался не думать. Как и о том, что никогда не пробовал сырого мяса и крови. Наплевать! Все когда-то бывает в первый раз! Бог даст, еще поживем!

Вот оно! Наконец!

Держу в руках, в липких от крови пальцах кусок. Кусок энергии. Мой шанс на спасение. Алекс, кореш мой дорогой, скоро мы снова встретимся. Поговорим. Все обсудим. Сейчас я проглочу этот самый кусок и пойду к тебе в гости…

Пора.

Мясо. Осмотрел его. На вид вроде ничего, мясо как мясо. Нежное и мягкое. Из такого же не один раз готовил шашлыки. Понюхал. Ничем не пахнет… Или нос уже не работает? Ну и ладно, без запаха оно даже лучше. Лизнул. Ничего не понял. Вроде привкус крови. Резким движением запустил в кусок зубы. Бешено заработал челюстями. Разгрызть, раздробить и пропустить в пищевод. Это обычный шашлык, только плохо прожаренный!

Какое же оно противное!

Я боролся с собой, заставляя челюсти жевать кабанину. Не могу. Попытался проглотить не дожевав, но рвотный спазм не дал мне этого сделать. Борясь с дурнотой, начал жевать еще яростней. Дышал через раз. Сосредоточился на хрусте, чтобы отвлечься от приторного вкуса. Усилие…

Момент истины…

Есть!

Мерзкая масса провалилась в живот. В руке еще кусочек. Зажмурившись, оправил его в рот. Вязкое… прилипает к зубам, раздражает язык… Воды… Хочу воды!

Желудок не справился. Отверг таким трудом добытую пищу. Блевотина покатилась по пищеводу и вырвалась наружу, захватив с собой недожеванное месиво.

Судороги сотрясали тело. Раненая нога перемалывалась в мясорубке боли. Каждый спазм сжимал способность восприятия до булавочной головки, в которой было место только страданию.

Наконец все закончилось. Для трапезы, но не для меня. Кровавые комки на земле ужасно воняли. Не лучшие ощущения были во рту. Желудок горел. Легкие горели. Сердце трепыхалось так, словно на него подали тысячу вольт. Слабость. А еще эта жажда.

Кровь – не вариант. Абсолютно.

Один плюс – ногу я не чувствую. На ее месте просто тупая боль. Хотя какое там – боль везде. Все же на всякий случай потрогал ногу. И не смог удержать крика. Дернувшись, попал рукой в лужу собственной блевотины.

Это стало последней каплей.

Повалившись в траву, я зарыдал во весь голос.

* * *

Туман исчез.

Преодолев истерику, я попытался встать.

Не могу.

Комбинезон. Лишний вес. В схроне не понадобится.

С трудом избавился от комбеза. Остался в белухе и штанах.

Попробовал встать.

Не могу.

Может, позже?

Нет времени. Придется ползти.

Я пополз.

* * *

Трава уже поднялась. Ни замятин, ни сломов. Только засохшие брызги крови указали направление. Кабан бежал на юг, и мне надо на юг.

Бросок штанины-детектора, переползание, стон. Секунда забытья. Бросок, переползание.

Вода? Неужели впереди блеснула вода? Около кустов?!

Я чуть не завопил от радости, но сразу осекся. Откуда в поле у «ЭкоХима» река?

Это просто бред. Надо просто позвать на помощь. Может, кто-нибудь спасет мою грешную душу.

Я уже набрал воздуха для крика, как вдруг увидел гостя.

Собака. Слепошарка. Бежит, выдувая из носа кровавые пузыри. Как же ее угораздило лишиться своего компаса? Бог ее знает. Бежит прямиком на меня. Еще пара метров – и встретимся…

Башка пропала. Короткий визг. Хруст. Треск. Хлюпанье. Мельком увидел вздыбившееся тело.

«Комариная плешь». Бог отвел от меня напасть.

Только Зона не во власти Бога. Шторм ждать не будет. Если Каин не напряжется, то держать ему ответ перед Зоной, а лишь потом перед Богом.

Я свернул в сторону, чтобы не влететь в аномалию. Глянул в небо. Облака были такими гигантскими, что по сравнению с ними я ощущал себя микробом. Но самое главное – они подсказывали мне путь, ибо плыли на север, к эпицентру Шторма! Они плыли к Камню… к Камню Желаний. Он может исполнить, не хуже Господа нашего, самое сокровенное… например, немного воды или чтобы утихла боль в ноге… нет – просто воды.

Почему я все чаще думаю о Боге, о грехах и расплате? Почему не осел в глухой деревушке на Большой земле, где нет мутантов и аномалий?

В другой раз.

Здесь я для того, чтобы заработать денег. Здесь я просто сталкер. Как и все – без прошлого.

Аномалия осталась за спиной. И времени почти не осталось… Вся надежда на чудо.

Наемники где-то здесь. Рядом.

Возлюби ближнего своего…

Алекс, я прощаю тебе простреленную ногу. Не буду мстить. Как там в заповедях? Не убий? Отдам всё. А взамен – лишь маленькая просьба. Мелочь.

…Переждать в схроне Шторм. И еще воды. Капельку.

«…Скоро Шторм. Пора в укрытие. Благо недалеко…»

Вот оно – Откровение. В Зоне, законе божьем для сталкера…

Левая рука вместо травы сгребла воздух и чуть не опустилась в темно-зеленую густую жижу. Вовремя успел одернуть. Опустил рядом. В голове немного прояснилось. Что за бред я тут собирал… чуть «студень» не прохлопал. Недолго думая, взял вправо. Потому что «плешь», а до этого еще пару ловушек, «мухобойку», еще какие-то деструктивы обходил слева. Потому что кидать штанину нет сил. Потому что останавливаться нельзя. Потому что на счету каждая секунда.

Вершины деревьев бороздят черное небо. Чуть не уперся лбом в корявый ствол. Неужели снова выпал из реала… слава Богу, не аномалия. Это удача! Я могу ухватиться за осину и наконец взглянуть на Зону с высоты нормального человека, а не пресмыкающегося. Сориентироваться.

Серое поле. Ослепительно белое небо. Черный лес. Движущиеся точки. Территория «ЭкоХима» ближе не стала. Обман зрения, или я все это время ползал кругами? Уже неважно – схрон где-то рядом. Я чувствую…

…Ползу вперед. Тупо повторяю однообразные движения. Как безмозглый поломанный автомат. Чувствительность почти пропала. Руки и ноги онемели и превратились в какие-то обрубки. Во рту пустыня. Распухший язык еле ворочает гайку, слюна уже не выделяется. Жесткие стебли бьют по лицу. Где-то недалеко истошно визжат крысы.

Все стихло. Зона затихла.

Рот наполнился влагой. Удивленный и радостный, я сглотнул. Соленое.

Не понял.

Вспышка. Что-то изменилось. Вокруг или во мне? Из носа капнуло. Еще раз, и еще. Я оторвал голову от земли, чтобы посмотреть. На серой траве появлялись серые крапинки жидкости. Кровь? Я сплюнул. Плевок вышел совершенно беззвучным. Бурая клякса. Кровь. Почему серая? Почему ничего не слышу?

Нет, не оглох. В ушах появился звон. Это не бред. Звон то нарастает, то утихает, льется волнами, вызывает легкое головокружение. Все в порядке. Можно ползти дальше.

И я пополз.

Паника. Она змеей проскользнула в мою душу. Шторм грядет. Апокалипсис Зоны. Мутанты чуют его. Чую его и я. Исход тварей завершился. Где схрон…

Где схрон!!! Где! Где! Где!!!

– Скоро Шторм. Пора в укрытие. Благо недалеко.

Скоро Шторм.

Пора в укрытие.

Благо недалеко.

Да вот же он! Я даже слышу голос Алекса! Всего пара метров, а я чуть не прохлопал свое счастье! Они уходят! Да! Схрон будет пуст, и я спасусь!

Кровь заклокотала в груди. Тело стало легким, как пушинка. Правда, звон уже перерос в гудение. Вперед!

Бросил взгляд на небо. Черно-белое… Облака мечутся, словно одичавшие кони.

Я тоже мчусь к спасению. Вместо паники – эйфория успеха. Трава. Трава. Трава ложится от ветра. Значит, он усилился. Но здесь, на уровне земли, я его не чувствую. Метр. Еще метр. Еще один…

Трава постоянно то белеет, то чернеет. Наверное, в небе полыхает гигантский костер. Черные тени наползают друг на друга, сжигаются под воздействием очередной вспышки…

Что это?

Артефакт? Шар?.. Нет… не шар, многогранник. Сферический многогранник серого цвета! Знак от Алекса, что схрон близко?

Хэфтик оставил мне знак! Схрон близко!

Я стер пот со лба. Многогранник пропал. Да что такое!.. Померещилось? Многогранника нет. Однако…

Я повернулся на живот. Протянул вперед руки. Вцепился в пучки травы. Подтянулся. Вот оно.

Исполнение самого заветного желания.

Вот он – крытый дерном люк!

Зона взбесилась, но мне уже все равно.

Вот он – финал. Исход сталкера Каина от Шторма.

Я тянулся к схрону. Еще секунда, еще миллиметр… и мои пальцы прикоснутся к люку…

Жизнь замерла. Сжалась до размера фрукта, обратилась в окаменелое сердце.

Я полетел в пропасть, у которой нет дна…

* * *

Всплеск.

Порыв ветра…

Безопасность. Прохладная вода. Боли нет.

Странник открыл глаза. Заветное желание исполнилось. Серебристая река омывает ноги. Небольшой луг, ухоженный сад. Ветки ломятся от ягод и плодов. Благоухание цветов.

Он заметил, что среди деревьев кто-то стоит. Бородатый, в военной форме, на спине рюкзак…

В рюкзаке наверняка что-то ценное, что-то важное. Нужно просто подойти ближе и спросить.

Человек на берегу приветственно махнул рукой.

По лицу странника пробежала тень. Он знал этого человека. Встречал его в одном невероятном крае…

Там, где каждому воздастся по промыслу его.

Часть I. Зубр

Июль, 2018 год

Глава 1

Сделка

«Чертов Симон. Чертов Хищник. Чертова Зона…» – Глотнув темного пива, Онисим Сиротенко, больше известный среди бродяг как Лоцман, поперхнулся от пронзившей бок боли. Сталкер сжал зубы, чтобы не выругаться вслух, и мысленно попытался утихомирить ноющую рану.

Когда боль поутихла, он провел рукой по стриженой голове, смахнув проступившие капли пота. В подвале бывшего АБК «ЭкоХима», а ныне баре «005 кюри», было душно и жарко. Июльская ночь в ЧЗО тоже обещала быть жаркой: как в плане погоды, так и грядущего Шторма, предвестники которого уже трубили вовсю.

«Черт бы побрал всех и мутантов в придачу…» – Мысленный поток ругательств не собирался иссякать, и на то были веские причины. Лоцман ощущал себя в тупике, выхода из которого попросту не было.

– …Говорю тебе, через минуту Витя будет тут! – хриплый возглас разнесся по всему бару, и Лоцман нехотя поднял голову, чтобы глянуть на источник шума. Дверь на лестничную клетку распахнулась, и в помещение спиной ввалился сталкер Юсуф, а следом охранник Анкор, который шаг за шагом теснил ходока в зал.

– Анкор, да послушай ты меня! – взмолился низкорослый бородатый сталкер, протягивая КПК охраннику, едва не суя в лицо. – Вот, сам почитай! Они уже вышку прошли! Через минуту-две будут тут!

– Юсуф, хорош! Успокойся уже! – Отмахнувшись от наладонника, широкоплечий Анкор резким движением схватил сталкера за грудки и встряхнул. КПК вылетел из руки Юсуфа и со стуком грохнулся на грязный пол. – Правил не знаешь, что ли? Какую минуту? Объясняю по буквам – брат твой к баррикаде еще только-только подгреб! Ему три с половиной квартала еще ползти, а Шторм вот-вот начнется! Я должен закрыть шлюз. Не наша проблема, что Витек не успевает! Пусть ищет себе нору на территории! Все!

– Он написал, что идет не один! Анкор…

– Да бредит твой брательник, никакого второго нет на радарах! Все, я тебе говорю! Разговор окончен. – Оттолкнув сталкера к стойке, охранник пошел обратно к наружной двери бара. Лязг кованых сапог о железобетонные ступени возвестил о том, что громила поднимается к внешнему входу.

По бару прокатился грохот запираемой железной двери.

Юсуф поднял КПК и, тяжело вздохнув, принялся щелкать по экрану. Лоцман смотрел на расстроенного бородача еще секунду, потом опустил взгляд на собственные руки. Личные проблемы и плохое самочувствие накрыли мозг так плотно, что места для сопереживания другим не осталось.

«Чертова боль, чертов кабан… Черт. Симон, сука, нет бы подсобил с лечением и кредитом, так лишь на пиво со жрачкой расщедрился. Без снаряги и денег только одна дорога – в “отмычки”…»

Мысли о смертельных финалах в качестве «отмычки» привязались назойливой мухой, усугубляя страдания. Лоцман попытался выбросить их из головы и послушать, о чем судачат другие сталкеры, но болезненное из-за близкого Шторма и ран состояние на корню пресекало всякую охоту вникать в чужие разговоры.

Чтобы скрыть от соседей свое ужасное самочувствие, Лоцман опустил голову пониже и сделал вид, что всецело поглощен изучением еды на тарелке. Хотя, сказать по правде, кровавые бинты поверх штанины, прореха и грязно-бурые пятна на куртке с правого бока так или иначе удостоились парочки любопытствующих взглядов.

Подумав о ране, Лоцман украдкой посмотрел на пол.

«Ладно хоть крови нет, и то хорошо, – подумал он, – без “лизуна” точно бы каюк уже пришел».

Хлопнула дверь в зал. Онисим вздрогнул и приложил руку к раненому боку. Вернулся Анкор – и опять в компании с Юсуфом. Как и в прошлый раз, бородач ввалился спиной, подталкиваемый охраником.

Лоцман чуть приподнял голову, чтобы глянуть на них, но горло тут же сжалось в рвотном рефлексе. Он быстро вернулся в исходное положение. Медленно и глубоко вздохнул, глотнул пива. Немного отпустило. Почувствовав облегчение, Онисим покрутил пивную банку в поисках даты разлива и срока годности.

В этот момент на улице бабахнуло с такой силой, что задребезжала посуда. Свет в баре погас. Раскаты грома продолжались, однако частота звуковой волны становилась все ниже, пока окончательно не ушла в инфразвук.

Чтобы привыкнуть к внезапной темноте, Лоцман несколько раз моргнул. Не успел – плафоны промышленных светильников вдруг вспыхнули ослепительно-белым огнем. Секунда, вторая – затем освещение нормализовалось.

Юсуф стал еще настойчивее наседать на Анкора. Из оружейной комнаты на лестничной клетке донеслось громкое рыдание.

«Вот так светомузыка. – Лоцман надавил на уши, чтобы уменьшить шум крови. Перед глазами плясали “зайчики”. – Суток не прошло, как снова Шторм. Не повезло Кроту… и другим ретивым бродягам».

– Ну как, Лоц, дела? – оборвал раздумья сталкера голос подошедшего к столу «коллеги». – Смотрю, ты совсем еле живенький. Как здоровье после охоты?

– Не шуми, Зубр, – мысленно чертыхнувшись, выдавил из себя Онисим. – И так из-за Шторма сейчас башка лопнет.

Зубр – высокий широкоплечий сталкер с короткой стрижкой – понимающе ухмыльнулся. Аккуратно спустил ранцевый рюкзак на пол, выставил на стол четыре пивные банки и уселся напротив Лоцмана.

– Понимаю. Хмурого вон тоже не слабо проняло. – Зубр кивнул в сторону оружейки, откуда доносились всхлипы и плач. – Ща как слетит с катушек да откроет пальбу. – Здоровяк в недовольстве скривил лицо. – А мы тут как бройлеры в клетке. Куда вообще Симон смотрит?

Лоцман потер руками лицо, чтобы хоть как-то взбодриться.

– По его рыданиям Симон определяет приближение Шторма. Чем громче Хмурый заливается, тем ближе Шторм, – еле слышно произнес он.

– Ну… может быть… – Зубр воспринял шутку за чистую монету и, хмыкнув, залил в желудок порцию пива.

Свет снова погас. Сталкеры уже было зароптали, как вдруг включился телевизор. Все уставились на экран. Там беспечно танцевала и пела девушка, кружилась в паре с мужиком в маске кота. Недовольные возгласы мигом стихли, и в баре повисло напряженное молчание. Звука не было, но Лоцман и так знал, о чем песня, не понимал только, откуда сейчас взялся этот отрывок из старого фильма про Мэри Поппинс.

И в этот безмолвный момент по наружной двери «005 кюри» забарабанили. Словно получив сигнал, освещение вновь заработало. Телевизор зашипел и выключился.

Лоцман и Зубр переглянулись. Чехарда со светом и неожиданным гостем крепко ударила по нервам.

– Анкор, мать твою! Я ж говорил, что дойдет! – Юсуф с удвоенной энергией взялся за охранника. – Это Витя! Давай живей, запускай его! Или дай ключ, я сам сбегаю!

Верзила вопросительно посмотрел на хозяина бара. Симон глянул на часы «Янтарь» над дверью, пригладил на макушке ермолку и нехотя кивнул. Лампочки мигнули, и вместо желтого освещения бар залило красным. Удары в дверь повторялись с методичностью метронома. Юсуф не стал дожидаться, пока Анкор что-то предпримет, выхватил у него ключ, оттолкнул в сторону и выскочил на лестничную площадку. Охранник рванулся следом за сталкером.

– Ну Юсуф дает. Так и в черный список загреметь недолго, – удивленный самоуправством коренастого бродяги, протянул Зубр. Затем, откинувшись на спинку стула, заметил: – Ни хрена себе свистопляска, а, Лоцман? Шторм после Шторма. Расколбас по полной программе!

Тот скривил губы в вымученной улыбке. Здоровяк словно прочитал его мысли. Свистопляска, да. В памяти всплыл деревенский клуб, который Лоцман посещал во времена далекой юности. Такое же грязное помещение, только вместо раскатов грома – хриплые колонки; вместо мигающих светильников – самодельная светомузыка; вместо понурых сталкеров – унылые «дискоманы», точно так же дующие спиртное. Для полноты картины не хватало лишь пьяной разборки.

«…Аж кишки наружу выворачивает. – Лоцман покосился на соседа по столику. – А бугаю хоть бы хны…»

Опоздавший сталкер все барабанил в дверь.

– Слышишь? – перешел на шепот Зубр. – Все тише стучит. Это Зона давит. Ставлю ящик, что Крот сыграет в ящик.

Лоцман поморщился. Конечно, Крот сам виноват, что затянул с возвращением в укрытие, но, с другой стороны, отпускать плоские шуточки о человеке, который пытается вырваться из лап смерти…

Хотя, если б лет пять назад ему сказали, что в будущем он будет спокойно пить пиво рядом с гибнущим человеком… Он бы в лучшем случае посмеялся над шуткой, в худшем – послал бы юмориста куда подальше.

«Зона всех перекроит на свой лад. Вывернет душу наизнанку…»

– Тебе бы все хохмить, а окажись ты в его шкуре? – решил он осадить здоровяка. – Не до смеха было бы.

– Типун тебе на язык, ворчун хренов. – Зубр легонько ткнул его кулаком в плечо. – Все я понимаю. Да только, как говорил мне Чеснок: если сам разгильдяй, опосля не причитай.

Закусив губу, Лоцман потер плечо и глянул на Симона. Тот не сводил глаз с настенных часов и беззвучно шевелил губами.

«Наверное, отсчитывает секунды до Шторма», – подумал сталкер. Лоцман знал об удивительном свойстве старых часов «Янтарь» еще советского производства. По сути, они были артефактом. Обычно часы стояли, но за 48 минут до Шторма возобновляли ход. Все как положено – отмеряя секунды и минуты. Именно поэтому бармен всегда знал о приближающемся Шторме и обязательно делал рассылку по сталкерской сети. В ту секунду, когда стрелки часов замирали, Зону накрывало.

«Стрелки двигаются, значит, у Крота еще есть шанс. – Лоцман окинул взглядом бар. – Шестеро бродяг, считая меня. И Крот – седьмой. Юсуф с Анкором сейчас наверняка собачатся у внутренней двери шлюза. Смотрят через глазок, как Крот заваливается в предбанник. Затем Анкор рычагом закроет внешнюю дверь, и бедолага будет спасен. Всего метр… Но если у Крота не хватит сил перебраться через порог… значит, Шторм он встретит на улице».

Зубр, нахмурившись, что-то печатал на КПК. Лоцман переводил взгляд с «Янтаря» на Симона и обратно. Секундная стрелка отмеряла последние мгновения до катастрофы. Сухарь и Куркуль сидели за лучшим в баре столиком и тоже таращились на часы.

– Симон, – подал голос Сухарь, – «Янтарь» вот-вот встанет. Шторм сейчас шарахнет, негоже двери открытыми держать. Угробить нас всех решил?

Бармен проигнорировал сталкера, сосредоточив все внимание на стрелках часов. Лоцман не был уверен, что Симон вообще расслышал вопрос. Зато Зубр нервно заиграл желваками. Здоровяк хотел что-то сказать, но передумал. Лишь глотнул пива и громче, чем обычно, хлопнул банкой по столу.

Лоцман тоже сделал глоток и скрипнул зубами от нового приступа боли. Чтобы отвлечься, он стал изучать незнакомого сталкера, стоящего у главной достопримечательности заведения – карты Зоны.

Несколько лет назад предшественник Симона на стену бара вместо опостылевших всем плакатов по чистке оружия повесил карту Чернобыльской зоны отчуждения. Бармен прижал ее стеклом и пристроил рядом полочку под губку и маркеры. Таким образом, сталкеры получили возможность отмечать локализованные аномалии или скопления мутантов либо стирать неактуальные опасности.

Вот и сейчас, сверяясь с картой, сталкер в серо-голубом комбинезоне «СПАС» делал пометки в КПК. Лоцман не знал его. В глаза бросились ботинки незнакомца. Натуральная кожа. Толстые швы вперемешку с цепочками и черепками. Подкованные подошвы. «Либо бывший рокер, либо убил рокера», – проскользнула мысль. Лоцман уже собрался спросить Зубра, кто это, как на лестничной клетке громыхнул выстрел, за которым последовала отчаянная ругань и пронзительное карканье. Через мгновение дверь в зал распахнулась, и в помещение ввалились Анкор с Кротом на плечах и Юсуф с «макаровым» на изготовку. Несколько ворон вились над ними в безумной вакханалии, истошно каркая и хлопая крыльями. Ходоки, все как один, вскочили на ноги.

– Анкор! – заорал Симон. – Что с внешней дверью, так тебя растак!

– Закрыть надо! – Шмыгая разбитым носом, охранник шагнул к барной стойке, оступился и упал. Крот придавил его сверху. Весь в крови и грязи, сталкер дернулся и застонал. Ругаясь на чем свет стоит, Анкор попытался сбросить с себя израненного бродягу и подняться на ноги. Пернатое сопровождение, роняя перья и собирая все углы и предметы, заметалось по помещению.

Бармен перепрыгнул через стойку и побежал вверх по лестнице к шлюзу. Хмурый рыдал. Сталкеры орали, махали руками, отгоняя беснующихся птиц. Освещение, повинуясь аномальной силе, стало совсем тусклым. Лоцман простоял всего секунду, прежде чем боль пронзила ногу и дошла до самого сердца. Он судорожно хватанул ртом воздух и свалился обратно на стул. Каждая секунда будто кувалдой била по сознанию. С каждым ударом веки чуть-чуть приоткрывались, словно диафрагма проектора, и мозг сталкера фиксировал действительность, точно кадры диафильма. Брошенный на пол пистолет. Юсуф стаскивает Крота с Анкора. Симон. Бледный, с выпученными глазами. Стоит в дверях. Юсуф привалил брата к барной стойке. Крот без сознания. Мутно-желтые лампочки. Зубр. Рот перекошен от крика. Кровавые разводы на полу. Симон уже за стойкой… Вороны, вороны, вороны…

Стрелки «Янтаря» остановились.

Лоцман вскинул руку, чтобы защитить глаза. Он чувствовал себя так, будто находится в воде. Жидкость препятствовала резким движениям. Прошла целая вечность, прежде чем он увидел рукав своей куртки. В следующее мгновение сталкер с удивлением осознал, что видит бар от уровня пола.

Безумие продолжалось. Энергия Шторма нарастала. Пульсация центра Зоны проникала всюду – в предметы, в атмосферу, в человеческие души.

Из своего положения Лоцман видел, как сжатая в кулак правая рука Крота продолжает бить по несуществующей двери. Ноги дергаются в конвульсиях. Левую половину лица покрывает темно-красная корка. Одна линза старомодных очков разбита. Толстый осколок еще держится в оправе. Другой – торчит из глазницы. Искореженная дужка свисает на резинке.

«Ему конец». – Лоцман принял открывшуюся истину спокойно.

Рука сталкера все била и била по двери. Онисим прислушался, надеясь услышать звук ударов.

Нет. Только воронье карканье и далекий плач.

– Лоц, эй! Ты че раскис? – пробасил Зубр.

Лоцман сфокусировал зрение на сидящем за столиком сталкере, потом нашарил рукой решетку «обезьянника». Ухватившись за нее, предпринял слабую попытку подняться. К вящему удивлению – получилось. Боль откатилась в глубины сознания и затаилась. Лоцман сел за стол и огляделся. Охота на ворон продолжалась. Вооруженные дубинкой и лопатой, Симон с Анкором пытались сбить непрошеных гостей. Юсуф хлопотал возле Крота, осматривая и промывая из фляжки раны. Остальные сталкеры с хмурыми лицами наблюдали за происходящим.

– Да уж, – открывая новую банку с пивом, произнес Зубр. – Умеет Зона шороху навести, нечего сказать.

Не успел он сделать глоток, как сбитая лопатой ворона рухнула в тарелку Лоцмана. Посуда полетела во все стороны. Птица рванулась обратно вверх, Анкор занес лопату для очередного удара, но Зубр молниеносным движением схватил ее за шею и с силой бросил на пол.

Когти заскребли по дереву, тушка дернулась и затихла.

– Ар-р-ргх! – прорычал Лоцман, в бессильной злобе отодвигая забрызганную кровью перловку. Исподлобья глядя на метнувшегося за следующей жертвой охранника, процедил: – Мало того что еда дерьмо, так еще и не пожрешь толком.

– Кеш, я глотну из твоей банки? – спросил он Зубра. – Этот гад мне всю трапезу испортил. – С молчаливого разрешения здоровяка Лоцман сделал несколько больших глотков. Когда Шторм давит на психику, усиливаются негативные эмоции и агрессивность, и один из способов успокоиться – это выпить.

Истошные вороньи крики не смолкали. Юсуф внезапно вскочил и запустил в мечущихся птиц хлипкой табуреткой. Она ударилась о стену и разлетелась на части, чудом не задев ни одного светильника. Выведенный из себя, бродяга с руганью начал подбирать обломки и снова швырять их. Успокоился он только тогда, когда сбил последнюю ворону и раздавил ногой. Затем, опомнившись, бросился обратно к брату. Приподняв голову Крота, бородач попытался влить воды в рот раненого. Остальные сталкеры застыли на своих местах. Их глаза говорили только об одном, и Лоцман был солидарен с ними.

Не к добру все это.

– Юсуф, давай его в лазарет, – сказал Анкор, как только война с воронами закончилась. Из-за ваток в ноздрях он слегка гнусавил. – Помогу тебе, хоть ты и беспредельщик.

Охранник присел рядом со сталкером и протянул руки к Кроту.

– А ну не трожь!!! – взревел Юсуф и с силой оттолкнул Анкора. Рука бородача метнулась к поясу. Лезвие ножа, поймав лучик света, тускло блеснуло в полумраке бара. Коротким взмахом сталкер вонзил нож в пол. Звериный взгляд прошелся по присутствующим.

Лоцман не смог выдержать его тяжести.

Анкор зашептался с Симоном. Чуть подумав, бармен начал выкладывать на стойку бинты и антибиотики.

– Витя! Давай, ну что же ты? – срываясь на всхлипы, Юсуф начал трясти брата, чтобы привести его сознание. – Все уже позади! Цапнула тебя Зона, но не сожрала ведь! Давай, очнись!

Созерцая щербины на видавшей виды столешнице, Лоцман почувствовал, как защекотало под носом, а затем теплая жидкость начала медленно прокладывать себе по щетине путь вниз. Непроизвольно коснувшись языком уголка губ, сталкер почувствовал солоноватый привкус.

Кровь. Стерев ее тыльной стороной ладони, Лоцман бросил взгляд на Зубра. Внимание здоровяка было приковано к Кроту. Того била крупная дрожь. Вспухший правый глаз то и дело закатывался. С бельмом красного цвета и вытекшим глазом, Витя уже сейчас выглядел как зомби. Никто в баре не взялся бы сказать наверняка, жив ли еще сталкер или уже отдал Богу душу. Лишь Юсуф еще надеялся на чудо. Лоцман – нет.

«Ставлю ящик, что Крот сыграет в ящик…»

– Кажись, потерял сознание. Даст Зона, выживет. А вот Юсуфу теперь точно черный список светит. М-да… – Зубр еще раз глянул на братьев, качнул головой, затем хлопнул Лоцмана по плечу. – Ну что, делись давай, на кой ляд ты на кабана полез.

– Зубр, слушай… – потирая место хлопка, устало протянул Лоцман, – само собой, я признателен, что ты помог мне добраться до бара и донес мой мешок…

– Донес мой мешок, ага, – передразнил здоровяк. – Горазд ты прибедняться. Пять кэмэ тащил поклажу твою и тебя в придачу! От Забары, считай! Ладно Юсуф с Кротом подсобили с маршрутом, а то бы не допер, бросил где-нить. Сутки вот отлеживался.

Зубр отправил в желудок порцию пива и пододвинул банку Лоцману.

– Должок за тобой, в общем.

– Так я, получается, тебя от внезапного Шторма уберег. – Онисим удержался от соблазна выпить. – Сидел бы сейчас в какой-нибудь дыре, а не в комфорте.

Зубр усмехнулся:

– Ага, а ты у озерка так бы и сушился. Какого лешего ты вдруг в охотники подался?

– Да вот так и подался. Невезуха сплошная, – буркнул Лоцман. – Две крайние ходки – полный ноль. Денег тоже ноль. Симон кредит не дал, предложил заработать. Кабана достать. Я согласился, что делать. – Онисим кивнул головой в направлении стойки. – Но опять в пролете оказался. Симон уперся, что мужики кабана принесли, а не я. Мол, мне лишь банка пива и ужин полагается, за старания. Жаркое из кабанины… видал я его в гробу, вонь на весь бар стоит.

– Палыч, ну ты скажешь тоже, – возмутился Зубр. – Какая вонь? Это ж мясо! Я вот навернул с добавкой – и бодрячком! Да, насчет кабана… – Здоровяк почесал затылок. – Этот кабан в «круговерти» болтался, когда мы с Кротом и Юсуфом на маячок подскочили. Ты – рядышком покоцанный. Мы тебя откачивать, так ты пробубнил, что кабан тебе дороже жизни, и вырубился наглухо. Ну мы и выдернули тушку из аномалии. – Зубр прочистил горло. Оглянулся на лежащего у стойки Крота. – Мужики ее Симону и притащили, а мне пришлось тебя пучить.

– Да-да… – Лоцман с тоской глянул на свою «трапезу» и поправил под курткой повязку. – Где, говоришь, нашли? В дубняке у старого блокпоста догматиков?

– Ну да, – подтвердил Зубр. – Я с Залесья топал, как раз маршрут между Забарой и Запольем пролегал.

– Ну вот, – кивнул Лоцман, – там я и выследил чертова хряка… Только ни хрена сафари не удалось. Дождь недавний урочище стороной обошел, сушняк хрустит… эта сволочь меня и услышала. Из кустов выглядываю, а эта туша уже несется на меня…

– Ну а ты? – устраиваясь удобнее на стуле, с неподдельным интересом спросил Зубр.

– А что – я? – пожал плечами Онисим. – Тут либо тикать, либо стрелять. Решил стрелять… Чревато, в общем, одному на кабана ходить. Саданул со страху все патроны из «калаша», ни хрена не попал. Запасного ствола – увы. «Хеклер-5» на прошлой неделе Симону под залог оставил, так и не забрал пока.

– Ну ты даешь… Дак ты вообще везунчик! – с удивлением воскликнул здоровяк, забыв о пиве. – Как ты выжил?

– Во-во. – Лоцман покачал головой. – Сам не знаю. Последняя очередь почти в упор была, а хряку хоть бы хны. Вмял меня в землю. – Лоцман покосился на тазик за стойкой у Симона. – Вон башка этой скотины, матерый… гад. Хотел ножом его достать, нож выбил, с-сука. Потом, видимо, понял, что жизнь уходит, заверещал и рванул прочь. Прямиком в аномалию.

Лоцман отер с лица холодный пот. Сделал два больших глотка. Поморщился. Раны давали о себе знать временами накатывающейся слабостью и тошнотой.

– Хорошо, у меня в заначке три «лизуна» было. Два на бедро приложил, одного на бок. Ногу мне основательно клыки порвали. Обработал раны, как мог, тут и… – Лоцман поднял на собеседника глаза и обомлел. Из-за «лазерного шоу», что устроили несчастные светильники, ежик Зубра становился то иссиня-черный, то как лунь седой. Однако в отличие от волос лицо сталкера оставалось бледным, как у покойника. В какой-то момент тени сгустились, и Онисим вместо пышущего здоровьем лица увидел голый череп над сталкерской курткой.

– …вырубился. – Лоцман кое-как выплюнул застрявшее в горле слово, изо всех сил пытаясь побороть охвативший его приступ паники. В голове бешено пульсировала единственная мысль:

«Кукловод! Кукловод! Кукловод!»

Бар вновь накрыла тьма, чуть-чуть рассеиваемая красными нитями лампочек. Лоцман затравленно закрутил головой, всматриваясь в темноту и выискивая мутанта.

Есть! На фоне черного квадрата двери-решетки в подсобку сталкер увидел две точки кромешной черноты. Кукловод нашел его.

Яркий свет. За прутьями решетки никого. Барная стойка. Стол. Зубр.

Глубокий вздох с задержкой, чтобы успокоиться.

Морок развеялся, но соседство здоровяка стало угнетать Лоцмана. Безгубый оскал с отсутствующим зубом, пустые глазницы, следом темнота и взгляд несуществующего мутанта… Видение крепко ударило по нервам. Онисиму захотелось побыть одному. Он собрался деликатно избавиться от собеседника, как вдруг затрещал КПК. Сделав Зубру знак, мол, подожди, Лоцман взглянул на экран наладонника.

После схватки с кабаном машинка стала глючить – то вываливала на экран всякую чушь, то вообще выключалась. Предыдущий Шторм ее доконал – тоскливо пиликнув, прибор оставил хозяина без сталкерского чата, нескольких игрушек и интерактивной карты Зоны. Лоцману тяжело далась потеря. Пусть в рейдах он не особо полагался на электронику, тем не менее карта позволяла проанализировать маршрут, а чат всегда держал в курсе последних событий в Зоне.

Наверху в очередной раз громыхнуло. Крот начал было стонать, но стон сорвался на хрип.

Лоцман встряхнул машинку и нажал на вкладку «Сообщения». На экране высветилась единственная строка:

«Погиб сталкер Сидор. Комплекс “Вектор”. Причина смерти: нет данных».

Онисим вздрогнул.

«Черт! Сидор, ну что же ты… – Сталкер помрачнел. – Так и знал, что этим кончится! “Вектор”, значит… Сверток свертком, но обещанное придется идти и забирать».

– Такие вот дела, Зубр. И хрен что Симону докажешь, – сказал он, закрывая тему охоты. – А ты как? Чем дышишь?

– Дак, ходил я тут, значит, до кордона в Куповатое…

Следующие реплики громилы Лоцман, погрузившись в раздумья, толком не слышал. Не забывая, впрочем, время от времени кивать головой или поддакивать.

«Всем должен. Хищнику должен, Симону должен, Зубру должен… Кабан ногу разодрал. Сидор обещал хабар и скопытился. Невезуха сплошная… Если идти к “Вектору”, это километров девять, а с учетом двойного Шторма все пятнадцать. Одному точно не потянуть. Никак не потянуть…»

Вывод напрашивался сам собой.

Нужен напарник. Опытный.

Первый и единственный кандидат, которого можно было рискнуть уговорить на авантюру с котом в мешке, сидел напротив и с увлечением рассказывал, как «давеча навел шороху на южных кордонах».

Лоцман еще раз взвесил за и против. Зубр дотащил его до «005 кюри», спас жизнь. Как Шторм закончится, здоровяк может спокойно пойти в глубокий рейд, снимать двойной урожай артефактов. Но если предложить ему смотаться до «Вектора», напирая на то, что долг за спасение жизни требует немедленной оплаты, он должен согласиться, ибо чтит сталкерские устои.

Подытожив размышления глотком пива, Лоцман многозначительно хмыкнул:

– Послушай, Кеша… Раз за мной должок, как ты смотришь на то, чтобы сделать рейд в район Стечанки, «Вектора», Буряковки?

Услышав предложение, громила вмиг закончил хохмить и стал серьезным. С недоверием посмотрел в глаза покалеченному сталкеру.

– До Буряковки, говоришь… – Зубр нахмурил брови. – Хм… Вариант рабочий, но ты же еле живой. Как пойдешь?

– Ничего, справлюсь. После Шторма догматики пойдут маршрут до ученых восстанавливать, так что до Стечанки доберемся параллельно с ними. После поглядим по ситуации.

– Тебе нужно туда за чем-то конкретным? – Здоровяк прищурился. – Явно дело не в штормовых артефактах. Впрочем, дело твое, мой-то интерес в чем?

«Хороший вопрос, – подумал Лоцман. – Зубр два года в Зоне и не бедствует. Все всегда есть. За простую “мидию” не купится. Придется идти ва-банк».

– В деньгах, Кеша, в деньгах, – ответил он вслух. Выдержал многозначительную паузу, добавил: – В приличных деньгах.

– Серьезно? – подозрительно спросил Зубр, однако громкость голоса все же понизил: – Ты ведь только что жаловался, что денег ноль, артефактов ноль, Симон кредит не дает!

– Я сейчас действительно на мели, – согласился Лоцман. – В том-то и дело. В одиночку до нужного места не дойду. Туда, где можно разжиться хорошим хабаром. – Для убедительности не переставая смотреть собеседнику в глаза, Лоцман облокотился на стол и подался чуть-чуть вперед. – Посмотри на меня. Если б я мог сам крутануться, стал бы трепаться об этом с тобой?

Зубр оценивающе окинул взглядом раненого:

– Откуда наводка? Че там за хабар? На сколько потянет?

– Не торопи события, – выставив открытую ладонь, произнес Лоцман. – Мест несколько…

Наладонник Зубра тоскливо звякнул. Онисим отвлекся от беседы и с тревогой уставился на здоровяка. Тот глянул на машинку, помрачнел и показал собеседнику: «Погиб сталкер Крот. Когород, бар “005 кюри”. Причина смерти: пси-активность».

В баре в один момент стало тихо. Все без исключения повернули головы к барной стойке.

– Крот? – прошептал Юсуф. – Не надо, брат! Нет!..

Голова мертвеца съехала с вещмешка. Тонкая нить розовой слюны протянулась от уголка рта до пола, собираясь в лужицу. Сталкеры смотрели на труп. Анкор встал за спиной Юсуфа.

– Это ты виноват, – наконец нарушил молчание бородач. – Придержи ты дверь, я бы выскочил и помог ему.

– Надо было раньше шевелить булками, раз такой умный. Как только часы пошли, – зло огрызнулся охранник. – Давай без истерик. Скажи спасибо, что не в карцере за нарушение правил.

Юсуф обернулся. Лоцман прочел в его взгляде лютую ненависть.

– Чхал я на ваши правила, раз вы брата, суки, не впустили! – заорал Юсуф так, что Анкор невольно отшатнулся. – Ты! Пригрелся тут, как вошь на лобке, но смотри, гнида…

Резкий удар в висок опрокинул бородача на пол. Посуда на стойке звякнула.

– Анкор, стой. Не надо, – вмешался Симон. Охранник замер с занесенной над головой полицейской дубинкой. Кивнул и отошел к двери. – Юсуф, – продолжил бармен, – мои соболезнования. Крот был добрым сталкером. Может быть, поэтому Зона и забрала его. Чтобы не отдать его ей окончательно, давай подумаем, что делать с телом.

Сталкеры пришли в движение, заговорили. Вопрос волновал всех: потенциальный зомби – не очень приятное соседство.

Кто-то предложил прострелить мертвецу голову. Кто это был, Сухарь или Куркуль, Лоцман не понял.

– …Закрыть его к Хмурому! А то он совсем расклеился! – вдруг услышал Лоцман Зубра и осознал, что опять на какое-то время провалился в беспамятство.

«А Хмурого-то не слышно, – заметил про себя Онисим. – Заткнулся, когда Крот помер».

– Зубр! – окликнул он собеседника. – Без нас разберутся! У нас разговор!

– Да. – Здоровяк сразу потерял интерес к происходящему и приготовился слушать.

– Итак, – продолжил Лоцман, – наводок несколько. Для начала – «Вектор». Заодно посылку Симона можно унести, знаю, для Хища он собирал. Видишь, какое дело, когда я был на свалке у Рассохи, то наткнулся на дохлого бродягу. Электрон его приложил. Так вот, – он перешел на шепот, – по мне, он был из мародеров или человек Бурого. КПК у него не было, как у обычных сталкеров. Такие как раз на свалках да у кордонов пасутся. В общем, помимо мелочовки я нашел у него бумагу с пометками схронов, представляешь?

– Покажи.

Лоцман предвидел этот момент. Самый скользкий во всей истории. Глядя Зубру прямо в глаза, он коротко ответил:

– Я занес данные в КПК, не переживай.

– Точно по ушам не ездишь? – Здоровяк не отводил колючего взгляда, пытаясь засечь хоть какой-нибудь намек на обман.

– Ты меня спас, хочу отблагодарить. Дело твое, верить или нет. – Пояснять что-либо Лоцман не собирался. Не салага, чтобы пускаться в объяснения – чай, уже три года в Зоне. Поэтому, продолжая играть в гляделки, просто ждал ответа.

Наконец шаг через невидимую черту был сделан.

– Ладно, – произнес Зубр. – Поверю на слово. Правда, двойной Шторм – это двойной хабар…

Лоцман открыл в КПК карту-подложку Зоны, поставил метку рядом с «Вектором» и показал Зубру.

– Примерно тут, – постукал он пальцем по экрану. – И как раз артефакты пошукаем по дороге.

Уловка сработала, здоровяк сдался.

– Заметано, компаньон. – Он перевел взгляд на пиво, поднял банку в немом тосте и допил. Затем, обернувшись к стойке, крикнул: – Симон! Как у тебя там с пивком, порядок?

Лоцман с одобрением кивнул. Пока Зубр ходил до стойки, он смотрел, как Анкор и раздавленный горем Юсуф вытаскивают мертвеца за дверь на лестничную площадку. На всякий случай Крота связали.

– Расклад, значит, такой, – возобновил разговор Лоцман, когда «напарник» принес выпивку. – Первое. Мне нужно подлатать рану на ноге. Ты у нас сталкер матерый, может, «лизун» или «печень» есть по случаю? Или «гроздь»? А то Симон за лечение три шкуры дерет. Второе. Парочка консервов, граната-другая, чуток патронов не помешает. Третье, – Лоцман наклонился к уху Зубра, – считаю, что мешкать не стоит. Информатора я прикопал, но Бурый недаром столько лет отморозками из «Воли» заправляет. Им от Ямполя далековато топать, поэтому у нас все шансы добраться до «Вектора» первыми. Судя по бумаге, закладка там приличная.

– Пощипать беспредельщиков, значит? – В глазах молодого парня блеснул огонек ненависти. – Это дело. Хорошее дело. У меня с ними особые счеты.

«Сидор сам говорил, что отметил места, где что припрятано… Если найдем его первыми, то в любом случае кое-чем разживемся. Главное, чтобы КПК при нем был… там разберемся», – подумал Онисим и добавил:

– Что найдем по дороге, поделим пополам. Если сработаемся, закинем удочки еще в пару мест.

– Лады. – Зубр кивнул. – Ну, давай тогда заценим, чем богаты…

Здоровяк потянулся к своему рюкзаку и принялся выкладывать содержимое на стол.

– Хорошо, маслята у нас одинаковые, – сказал он, доставая бумажные пачки с автоматными патронами калибра 5,45. – У меня тут штук пятьсот… В эту ходку у Костяна Прапора, знакомого моего, за «изнанку» выменял. Симон максимум двести бы дал, тот еще жук.

– Откуда знакомы? – поинтересовался Лоцман.

– Сослуживцы бывшие, еще до Зоны. Он теперь контрабасит на институты всякие, а я на вольные хлеба подался.

Закончив с патронами, Зубр извлек из рюкзака несколько банок сухпая, две гранаты и в последнюю очередь – «гроздь». Достал без перчаток, да и хранил просто так, без контейнера – артефакт был из тех, которые не фонили.

– Вот, дружище, держи. – Здоровяк с извиняющимся видом (мол, нет ничего лучше) подтолкнул напарнику артефакт.

Лоцман взял «гроздь», оценивающе осмотрел. Она переливалась янтарно-красным цветом и слегка пульсировала.

– Спасибо. Сочтемся, – поблагодарил Лоцман Зубра и поковылял в барный мини-лазарет. – Я сейчас.

Симон без разговоров пропустил его внутрь.

Сев на обшарпанную кушетку, сталкер убрал намотанную поверх штанины кровавую повязку. Остатки двух артефактов шлепнулись на пол. Сняв штаны и увидев обширную рану на бедре, мужчина поморщился. «Лизуны» остановили кровотечение и слегка стянули края раны. Покачав головой, Лоцман собрался было обработать ногу перекисью водорода, но передумал. Ему не хотелось нарушать тонкий слой прикипевшей к плоти слизи.

«Если б дошло до заражения, то давно бился бы в лихорадке», – подумал он, затем приложил «гроздь» к ране и туго обмотал бедро чистым бинтом. Прямо так, без всякой мази и распаривания, как рекомендовали бывалые сталкеры. Главное, чтобы края не разошлись. Все остальное – терпимо.

С трудом натянув штаны обратно, Онисим вернулся в общий зал.

– Ну вот и славно, – сказал Зубр, когда Лоцман закончил собирать вещмешок. – С первым и вторым пунктами порешали. Остался третий. – Лицо сталкера приобрело озабоченное выражение. – Путь неблизкий. Сможешь в таком состоянии дойти до Буряковки?

– «Лизун» на боку ситуацию поправил, артеф крупный, а «гроздь» твоя… Думаю, к концу Шторма рана зарубцуется, – пошутил Лоцман. – Все нормально будет, не переживай.

– Тогда по рукам.

Сталкеры положили ладони на край стола, тем самым негласно подтверждая заключение сделки.

Лоцман устал. Переговоры и борьба с болью отняли все силы. Из головы не выходил мертвый Крот и вороны.

«Отмучился Крот. Что оставил после себя… как жил до Зоны… уже история. Никому не интересная».

Он осмотрелся. В зале стало пустовато. Юсуф остался на лестнице, Сухарь и Куркуль дремали под тихо работающий телевизор. «Рокер» занял матрац в полутемном углу за решетками и теперь смачно похрапывал. Даже двужильного Симона сморило с газетой в руке.

– Зубр, ты как хочешь, а я покемарю, пока штормит, – произнес устало Лоцман.

– Без базара, бродяга. Отдыхай давай. – Громила извлек из кармана найденные когда-то в Зоне затертые «Пятнашки» и принялся увлеченно щелкать фишками. – А я еще с Симоном потолкую.

Лоцман откинулся на спинку стула и вытянул ноги. Надвинув кепку-таблетку на глаза, прочувствовал, как ноет все тело. Матрац в «обезьяннике» манил возможностью расслабиться.

– Зубр, – решил испытать удачу Онисим, – раз уж ты с Симоном собрался толковать, скажи ему, что за матрац я после нашей ходки рассчитаюсь, хорошо? И еще: у тебя не найдется случаем лишнего ножа?

– Наглость – второе счастье, да? – Зубр ухмыльнулся, отцепил от пояса штык-нож и положил на стол. – Хрен с ним, держи.

– Спасибо, сочтемся. – Лоцман через силу улыбнулся. – А ты тогда с чем?

– Все схвачено. – Зубр сунул руку в нагрудный карман и вытащил массивный кастет с шипами.

Онисим крякнул.

– На фига тебе эта железка? – поинтересовался он.

– Ну… – Здоровяк почесал затылок. – Привык я к нему. – Вспоминая былые подвиги, Зубр самодовольно потер руки. – Для бытовухи у меня складник, топорик с саперкой. Для драки кастет и… – Сталкер сдвинул рукав к локтю, обнажая предплечье. Под материей куртки обнаружился кожаный наруч с металлическими заклепками. – Выручали уже не раз, родимые!

– Сурово… – Лоцман снова надвинул кепку на глаза. – Скажешь Симону за матрац, о’кей?

Молодой сталкер кивнул, встал из-за стола и пошел к барной стойке.

«Да уж, с Зубром шутки плохи… – наблюдая из-под козырька за напарником, подумал Онисим. – Чудом удалось договориться… Теперь вся надежда на Сидора, царствие ему небесное».

Лоцман нащупал в кармане небольшой предмет, завернутый в тряпицу. Залог того, что обещания бывшего товарища не пустой треп. Если хабара не будет… Кабала или «отмычка», третьего не дано.

Наладонник мерзко пиликнул. Лоцман глянул на экран. Список «Сообщения и заметки» пополнился на одну запись. Отправитель не определился.

Мужчина с подозрением покрутил головой по сторонам. Мертвый Крот с Юсуфом за дверью. Зубр, Симон у барной стойки. Анкор у двери в подсобные помещения. Рокер спит, Сухаря и Куркуля нет – ушли в люксы. Еле слышимый гул Шторма.

Лоцман все понял. Судя по тому, что никто не обратил внимания на сообщение о смерти Сидора, его машинка снова заглючила и приняла сообщение с задержкой. Он щелкнул по иконке:

«Хабар…… Могила…… Старое логово прыгунов».

«Я знаю, где это!» – Лоцмана бросило в жар от волнения. Он окончательно уверился, что КПК запоздало принял предсмертное сообщение от Сидора. И не просто сообщение – информацию о тайнике!

– Все в порядке, Лоц, – услышал он голос Зубра. – За матрац договорился.

– Да, поспать надо. Что-то плющит меня, – ответил Лоцман, поднимаясь со стула.

– Верю, – с пониманием отнесся здоровяк. – В позапрошлый Шторм Сухой свою прабабку покойную увидел. Часа два доставал ее и нас, куда она золото фамильное припрятала. Орал да орал, пока мы его не вырубили. А на следующий день двинул ноги в Людвинов, к кордону. Видимо, допытал старуху! – Зубр хохотнул.

– Не слыхал о таком, – укладываясь, пробубнил Лоцман. Подложив под голову свернутую куртку, он закрыл глаза. – Может, оно и правильно, что ушел из Зоны. Дольше проживет.

«Вот и я доберусь до “Вектора”, а там видно будет».

Не успел Лоцман закрыть глаза, как тут же окунулся в мир грез.

Глава 2

В путь

Ветер. Безумный, неистовый, проникающий на самое дно души. Ничто не может противостоять его неумолимому дыханию. Любое движение – будь то течение ручья, бег мутанта или вдох сталкера – подчиняется, сливается и… исчезает в общем потоке, летящем к центру Зоны. Тучи в ореоле из молний, отливающие багровым цветом, скручиваются далеко на севере в гигантскую спираль водоворота, поглощающего все без остатка…

Свет от вспышек бьет по глазам, проникает в тело и расплавленной магмой растекается по нервной системе. Только леденящий ветер, превращая кожу в лед, не дает сгореть заживо. С каждым порывом слой льда становится все толще… Пока очередная молния не растапливает его. И так – без конца.

Но есть еще кое-что.

Фигуры…

Фигуры людей с пустыми глазницами подбираются все ближе. Они появляются при свете молний. Когда вспышки озаряют их силуэты – они замирают. Ждут момента, когда наступит темнота, чтобы продолжить движение. С каждым всполохом они приближаются. Со всех сторон, увеличиваясь в числе. Те, кто впереди, освобождают место для новых, что появляются следом за ними. И даже крепко зажмуренные веки не могут остановить их шествие.

И все же наваждение можно победить. Выбросить из головы, забыть, как страшный сон. Если бы не ветер. Страшный стремительный ветер, выдувающий из закоулков души все самые темные страхи, заполняя ее ужасами других людей. Ураган насилия, страдания и жестокости. Они пришли рассказать о себе. Поделиться, облегчить мертвый груз, тянущий их на дно… Они тянут руки, чтобы прикоснуться к Жизни. Рассудок трепещет от боли при касании призрачных фигур. Эта боль заглушает и лед, и огонь стихии, сменяя пытку тела на пытку разума.

Под экскаватором есть шанс. Правая рука подгребает к животу непослушные ноги. Левая – судорожно прижимает к груди горстку порождений Зоны – пульсирующих бесформенных комков, что когда-то ходили по этой проклятой земле. Среди них окаменелое сердце. Мир по ту сторону катков и гусениц окрасился в алый цвет.

Облака несутся с бешеной скоростью во чрево воронки. Ветер стонет, кричит сотнями душ, потерянных здесь, в Зоне Отчуждения. Отчуждения живого от мертвого.

Это не может продолжаться вечно.

Все остановилось. С последним вздохом, с последним ударом сердца. Мертвецы, тянущие руки. Кроваво-алые тучи. Ветер… Все исчезло – провалилось во тьму. Мертвая тишина. Застывший кадр черно-белой фотографии…

Прежде чем аномальный вал покатился обратно – преображая, расширяя и возрождая Зону.

Нет помощи. Нет надежды. Нет никакого спасения…

Пусть душа сколь угодно рвется на волю, как птица из клетки… Зона не отдаст законной добычи.

– …Лоцман! Але! Харэ уже харю мочить, – услышал сквозь сон раненый сталкер и тут же ощутил крепкий толчок. – Вставай, отчаливать пора!

Реальность встретила его прокопченным потолком и грязными стенами бара. Пробуждение не принесло приятных ощущений. В спину врезались прутья решетки, голова гудела, перед глазами плыло.

– О-о-оу… – простонал Лоцман и тут же закашлялся. В горле першило. – Что… что за… х-хрень в воз… духе?

– Да звездец полный, – проворчал Зубр. – Открыли дверь минут пять назад, а на улице смог. Серный, не серный, но всю вонь подвальную враз перебило. Всех кашель прохватил, но потом ничего, привыкли.

– Он хоть… не ядовитый?

– Без понятия. Все всполошились, конечно, но коньки пока никто не отбросил. Это ж Зона. У нее свои приколы. Помнишь, как-то после Шторма иней вывалился. И держался дня два. Летом.

– Помню, как не помнить. Зона горазда на шутки… – откашлявшись, Лоцман осмотрелся. «Рокер» уже ушел. Куркуль, уже облачившийся в экзоскелет «Свобода», и Сухарь в трофейном комбезе «Свет» проверяли содержимое ранцев, готовились к выходу. Анкора не было видно. Хмурый с кислой физиономией сметал щеткой в кучу вороньи перья. Мрачный Симон с газеткой в руке попивал кофе. Через открытую на лестницу дверь Лоцман увидел, что Юсуф так и сидит возле мертвого брата.

Зубр бросил косой взгляд на скорбящего сталкера.

– Пока ты дрых, Юсуф опять учудил, – сообщил здоровяк Лоцману.

– Что еще выкинул?

– Да перемкнуло опять. На Симона кинулся, хотел Крота наружу вытащить, чтобы тот ожил. Угомонили его, конечно, но Симон сказал, что за такой косяк Юсуфу теперь в торговые точки хода не будет.

– Да уж… – протянул Лоцман. – Я тут переживаю, что в черном списке у Хищника, а Юсуф решил вообще смертный приговор себе подписать.

– Кстати, я уже забрал посылку для Хища, – сказал Зубр. – И убедил-таки Симона, что кабана ты ухлопал. Так что один контейнер – твой личный подарок одноногому. Может, подобреет.

Лоцман одобрительно кивнул и поднялся. С удивлением отметил, что все-таки общее самочувствие улучшилось, раны присмирели. Бок постреливал болью, но уже не такой выматывающей, как до Шторма, а «гроздь» надежно срастила плоть бедра.

«Шторм, что ли, повлиял на артефы… – размышлял сталкер, снимая куртку, – подлечили так нормально».

Задрав белуху, вытащил из-под повязки на боку усохшего «лизуна». Взвесив остатки на руке, чуть подумал, потом завернул их в бумагу и сунул в карман вещмешка. Зубр, покосившись на «процедуры» Лоцмана, спросил:

– Лоц, ты ж вроде из интеллигентов? А тут, смотрю, наколочкой обзавелся. – Зубр ткнул пальцем в тату-абстракцию на левой стороне груди напарника.

«Черт!» Услышав вопрос, Лоцман застыл. Проследил за тем, как Сухарь с Куркулем покидают бар. Потом снова как ни в чем не бывало продолжил сборы. Однако сердце застучало в два раза быстрее.

«Вот зараза. До всего дело есть…»

– Да на гражданке еще, Зубр. Перед самой Зоной в СИЗО загремел, там от нечего делать и набил, – наконец ответил он, после того как застегнул куртку. – В общем, неважно.

– Неважно так неважно. – Зубр состроил многозначительное выражение лица. – Бывает. Сам под условным хожу…

– Да тут каждый первый уголовник, – буркнул Лоцман. – Надо уже прибраться, проверить оружие да выходить.

На уборку пивных и консервных банок в мусорный ящик ушла минута. Сталкеры подошли к рукомойнику, чтобы помыть посуду. Тем временем из подсобки показался Анкор и направился к Юсуфу. Ожидая, пока Зубр умоется, Лоцман прислушался:

– …Юсуф, Симон сказал, чтоб я помог тебе похоронить Крота. А после чтоб духу твоего тут не было. – Охранник с силой тряхнул бородача. – Юсуф! Ты слышишь? Пошли, помогу до «студня» тело донести!

– Пошел ты на хрен, бык колхозный!

Лоцман напрягся, увидев, как взвился Юсуф. Вне всяких сомнений, будь у сталкера оружие, он бы им воспользовался. Но вспышка гнева тут же прошла. Юсуф обмяк и кивнул головой.

«Сгорел сталкер. Сломался».

Зубр закончил с гигиеной и пошел к столу. Лоцман вздохнул и занял место у рукомойника. Вода журчала, набираясь в посудину. Черные пятна крови никак не хотели смываться. Он смотрел на бордовые нити, размываемые водой по тарелке. Пальцы бездумно шоркали по краям.

Сам он еще держался.

«Вот так. Секунда – и нет человека. Вроде вот он. Ан нет. Нет его… стал добычей Зоны».

Лоцман вернулся к напарнику.

– Что там Симон приготовил? – усаживаясь на ящик, спросил он.

Зубр деловито поставил перед ним мешок.

– Барахло Симона тут. Пять контейнеров на неизменный адрес – Буряковка, «Остров сокровищ», герру Хищнику. – Здоровяк пытливо глянул на Лоцмана. – Тебе полегчало? Нести свою долю сможешь?

Тот кивнул. Несмотря на гудящую голову и ноющее тело, он не хотел, чтобы Зубр считал его слабаком. Слабым в Зону лучше не соваться.

Юсуф и Анкор подняли мертвого Крота и понесли его на улицу. Хмурый закончил мести пол и пошел за ними.

– Хмурый, а ты че седня такой хмурый? – окликнул Зубр охранника и заухмылялся.

Лоцман заметил, как на лице старого знакомого промелькнула тень смятения.

– Меня ж вроде Угрюмом кличут, не? – Рослый охранник почесал макушку. – Как так, ниче не помню толком?

– Ниче, еще один-два Шторма – и точно будешь угрюмым! – Зубр расхохотался. – Шутка, не парься!

Хмурый пожал плечами и вышел на улицу. Довольный здоровяк развязал мешок бармена и вытащил пластиковые контейнеры.

– Так, что у нас тут… – протянул он, разглядывая надписи. – Жилы прыгуна… Буркалы свинтусов… Брыла кровохлёба… Бошки кенгуров. О, а это твое, – усмехнулся он, протягивая контейнер напарнику. – Лытки кабана! Подпись даже есть: «Презент от Лоцмана»!

– Ну-ну, презент. Толку-то. – Сталкер со злостью принял бокс. – За мой залет Хищ меня даже на порог не пускает. Без тебя Симон фиг бы мне ходку эту поручил.

– Вот и заработаешь плюсик по случаю. – Зубр подал Лоцману контейнер с глазами. – Образцы для опытов регулярно нужны, так и выйдешь в один большой плюс!

– Шутишь? Сухарь вот с Куркулем артефакты герру одноногому таскают. Совсем за другие деньги. – Онисим неторопливо развязал лямки вещмешка и убрал контейнеры. – Для нашего брата чем больше сумма, тем ближе нормальная жизнь. Где-то там, у моря, под теплым солнышком.

– Да уж… – Здоровяк с шумом сглотнул слюну и с досадой осмотрелся. – Веришь, нет, Лоцман, два года этого паскудства у меня уже в печенках сидят. Ни оторваться с телками по клубам, ни позажигать с братвой на клевой тачке. Даже помыться нормально нельзя! А вот дуба врезать – это в любой момент! Это сплошь и рядом!

– Ничего, напарник. – Закончив со снаряжением, Лоцман повесил на грудь бинокль. – Вот провернем наше дело и махнем на какие-нибудь Гавайи. Главное – верить…

«…Что не сдохнем тут. Сегодня или завтра», – закончил он про себя, а вслух продолжил:

– Ладно. Не будем попусту языком трепать. Надо двигаться. Сам хабар к нам не придет.

Здоровяк помрачнел, без лишних слов прицепил защитный комбинезон к рюкзаку и забросил поклажу за спину. Затем, не дожидаясь Лоцмана, направился к оружейке. Сменщик Хмурого Кирпич выдал Зубру оружие. Получив свое, Кеша зашагал вверх по лестнице к выходу из бара.

– Ну, будь здоров, Симон, – сказал Лоцман, обращаясь к бармену. – Все оформим в лучшем виде.

– Без проблем, Лоцман. Знаю, ты мужик не промах. – Хозяин бара достал стаканчик и наполнил прозрачной жидкостью. – За счет заведения.

«Ну ты ушлый, Симон! – подумал про себя сталкер. – Не будь задания, хрен налил бы просто так! Последние портки затребовал бы…»

– Спасибо. Я пока в завязке. – Лоцман пододвинул стаканчик обратно к бармену. – Скажи лучше, от народа известий нет, как в поле двойной Шторм пережили? Кто сейчас где?

– Не знаю я, Лоцман, – сощурив черные глаза, Симон покачал головой. – «Догма» точно пойдет маршрут до Стечанки восстанавливать да мутантов на «ЭкоХиме» чистить. А мужики, как обычно, сначала поблизости все прошерстят, а потом и до глубоких рейдов дело дойдет… Да что я тебе рассказываю, – спохватился он, – ты же лучше меня все знаешь!

– Умного человека всегда послушать приятно, – ухмыльнулся Лоцман и, хлопнув ладонью по стойке, направился к выходу. – Бывай, Симон.

– Шалом, сталкеры! – Бармен взял нетронутую водку и выпил. – Зона вам в помощь! Удачи, гладкой дороги и доброй охоты!

Лоцман одарил его тяжелым взглядом и, кивнув Хмурому, вышел из зала на лестничную клетку. Получив у Кирпича верный «калаш», он поднялся по ступенькам и прошел через дворик к ангару. Зубр уже стоял у стенда и чистил оружие. Онисим достал пенал и пристроился рядом. Отточенными до автоматизма движениями быстро протер детали АК-74 и собрал его обратно. Следующими на очереди стали пистолет Макарова и магазины с патронами.

И все-таки Зубр закончил первым. Присоединив магазин, он оттянул затвор «Абакана», досылая патрон в ствол и заодно проверяя легкость хода затворной рамы. Удовлетворенный осмотром, закинул ремень за шею. Лоцман не заставил себя долго ждать. Напарники вышли из ангара и остановились под вывеской бара. Взглянули на профлист с надписью, которая уже столько лет гарантировала сталкерам подобие уюта и безопасности.

Ветер уже очистил воздух от вонючей субстанции. Клочья ржавой травы, торчащие из трещин в асфальте, из-за осевших хлопьев казались жирными. Кругом черными булыжниками валялись вороньи тушки. Возле заваренных ворот старого склада Лоцман увидел пять трупов тухлособов. Псов-мутантов расстреляли совсем недавно.

Надевать респиратор не хотелось. Чтобы уберечь легкие от залетной дряни, сталкер натянул до глаз шейный платок. Свернутая вдвое плотная ткань вполне защищала от пыли и даже притупляла неприятный запах. Зубр остановился на углу ангара и раскатал шапку-душегубку, закрывая лицо.

– Комбезы сейчас натянем? – спросил он напарника.

– Не знаю, как ты, а я чуть погодя. После дегазации воняет – спасу нет. Симон по жизни раствор какой-то фигней разбавляет, – ответил Лоцман. – Как выйдем с проверенной территории, там и запакуюсь.

– Дело говоришь. – Зубр, поправив капюшон куртки, пошел по тротуару вдоль зданий.

– Угу… – Пробуя импровизированную защиту, Лоцман глубоко вдохнул воздух Зоны. Прихрамывая, догнал здоровяка.

– О чем хоть вчера компания гутарила? – спросил он у Зубра. – Не слыхал ничего полезного?

– Ну… – Тот замялся, вспоминая. – Юсуфыч все сокрушался, что Крота одного до их схрона отпустил…

– Это я в курсе. Я имел в виду остальную троицу. – Под ботинком Лоцмана хрустнул клок «обработанной» Штормом травы.

Услышав звук, здоровяк резко сбавил ход. Оглянувшись, продолжил:

– Сталкер в синем «СПАСе» – это Глобус с западных кордонов. Молчун, речей ни с кем не заводит. А Сухарь с Куркулем – так те по жизни междусобойчиком дела делают. К ним на кривой кобыле не подъедешь.

– Мда… – протянул Лоцман, наблюдая из-за плеча Зубра за приближением старого строительного вагончика.

С Сухарем и его напарником он общался лишь раз. Попросил взять в компанию до Чернобыля. Не взяли. Отшили. Тогда он еще не знал их принципа: «Никто никому ничего не должен». Они никогда не просили помощи и никогда никому не помогали. Даже обнаруженные опасности в сеть не выкладывали. Что, впрочем, не мешало им приносить из каждого рейда по дюжине артефов на брата. Торговцы прямо тряслись над ними. Немудрено, что и Симон им всегда места в красном углу бара выделял.

Зеленый вагончик остался позади. Впереди замаячила кирпичная башня водокачки. Лоцман заметил в круглом окошке на самом верху дозорного «Догмы». Шторм, как и говорил Зубр, действительно прошел знатный. Хлопья хлопьями, а уже тридцать лет не используемые по назначению заводские постройки, окутанные маревом, колыхались так, словно вот-вот растают в воздухе. Как мираж. Или расплывутся, превратившись в лужи мерзкого киселя.

Лоцман моргнул, но иллюзия размытости и неустойчивости материи не исчезла. Сталкер словно попал в потусторонний мир. Дымовая труба, возвышающаяся над цехами, извивалась, словно сонная змея. Ржавые, полуразрушенные от времени и катаклизмов сооружения нависли над сталкером, вызывая чувство клаустрофобии. И тоски. От осознания того, что люди вложили столько сил и средств в постройку, запуск завода, и в одночасье их усилия пропали даром.

Это как накопить денег, отказывая себе во всем, а потом дефолт их вмиг обесценит…

Идущий впереди Зубр превратился в тряпичную куклу нелепого вида.

«Чтоб тебя. – Лоцман выполнил пару мысленных упражнений, чтоб избавиться от каши в голове и восстановить адекватное восприятие окружающей среды. Не помогло. – Да уж… Сколько человеку нужно пережить Штормов, чтобы у него окончательно съехала крыша?»

Неестественная тишина давила на психику. Ни единого звука. Ни шелеста травы, ни скрипа проржавевшей арматуры, ни стука подошв по бетонным плитам дорожки.

Лоцман начал нервничать. Неужели опасения на счет кукловода верны?!

– Зу-у-бр! – крикнул он, чтобы напарник обратил на него внимание и помог.

Клякса амебой растеклась по земле и затрепыхала ложноножками.

– …!…орешь? Я уж думал, в аномалию влетел!

Третью фразу Лоцман услышал уже нормально. Мир приобрел резкость, вернулись звуки. Кучи колыхающегося желе снова превратились в развалины завода. Лишь там, где гнездились гравианомалии, воздух по-прежнему рябил и искривлялся.

«Отпустило. Надо спешить. Сидор, хоть и мертвый, ждать не будет. Кто-нибудь в любой момент может его найти».

– Зубр, я тут подумал, на кой черт нам тащиться через весь «ЭкоХим»? – высказал мысль Лоцман, в душе поражаясь собственному безрассудству. – После двойного Шторма там все кому не лень будут. И живность, и ходоки. Больно охота смотреть на их любопытные рожи! Пройдем лучше по околице, потом вывернем к складской зоне и оттуда уже потопаем прямиком на «Вектор». Схрон у истока Марьяновки, а там и до Буряковки рукой подать.

Здоровяк задумался. Шевеля губами, начал просчитывать варианты и взвешивать шансы.

Лоцман не торопил. В Зоне редко торопятся. Зубр, хоть и шкаф, но смекалкой природа парня не обделила, а прагматично-практической хваткой – тем более. Несмотря на взрывной характер, в рейдах он не рисковал бездумно.

Зубр поправил лямки ранца.

– Ладно, напарник, только…

– Что «только»?

Сталкер недовольно поморщился.

– Прямиком топать – это через Когодский Гай. То еще местечко, судя по байкам. Лес там гибельный.

– Кеша, ты че? Не так страшно урочище, как его малюют! – сказал Лоцман с уверенностью, которую и сам, в общем-то, не испытывал. – Мутанты как раз перед Штормом в постройки забиваются, и леса пустеют! До Стечанки и так крюк хороший, а еще пока догматики «ЭкоХим» зачистят, маршрут наметят, нам бамбук курить, что ли? А если военные к ним навстречу пойдут? Им-то хорошо, они в союзе, а нам что делать?

Лоцман сделал паузу, чтобы напарник осмыслил момент «кнута». Через минуту решил, что пора подавать «пряник».

– Ты ведь в Припяти дважды был, сам говорил, – продолжил он увещевания. – Неужто тебя Зона может чем-то удивить? Когодский Гай – одно название, а не лес вовсе! В Марьяновку соваться не будем, в воде делать нечего. Пройдем через зеленку. Тихонько, без мутантов, артефакты посмотрим по дороге, красота же! Проскользнем, должны проскользнуть!

– Как раз к мутантам вопросов нет, любых разделаю. А вот аномалии нахрапом не возьмешь. Вот же давеча на «круговерти» покатался, почти угробился.

– Угу, Прапора вытолкнул с аномалии, а он за тросик кошки тебя выдернул. – Лоцман постарался, чтобы в голосе прозвучало восхищение. – Не угробились ведь! Выкрутились. Можем тоже в связке идти, если что. Проскользнем, будь уверен.

Доводы возымели действие. Зубр еще с полминуты колебался, затем согласился:

– Ладно… попробуем проскользнуть. Но работать компасом тебе! Ты ж у нас Лоцман! – Довольный удачно ввернутым каламбуром здоровяк, слегка ткнув Лоцмана в бок, демонстративно посторонился.

Сталкер отмахнулся от напарника и вышел вперед. Огляделся. Достал детектор радиации и аномалий. Информационный экран «Нюхача» не светился. Счетчик Гейгера еле слышно потрескивал. Приметив валяющиеся возле стены ангара ящики, Лоцман кивнул на них:

– Присядем на дорожку.

Зубр не возражал.

Верить в приметы в таком месте как Зона – норма. Но помимо примет сталкеры свято верили в Удачу. Однако ни один бродяга никогда не скажет перед ходкой: «Сегодня мне повезет». Или: «Удача на моей стороне». Ее можно лишь пожелать другому. Поэтому все старались как бы невзначай подманить ее. Ведь в Зоне ничего не спланируешь наверняка. Но чтобы хоть как-то перевесить чашу Удачи на свою сторону, вольные бродяги не гнушались никакими средствами.

Сидели молча, но в голове у обоих вертелось лишь одно желание-молитва: «Дай Зона сил вернуться. Не пропасть». И больше ничего. Никаких мечтаний о Камне Желаний, о полях артефактов и прочих чудес Эльдорадо. Главное – не пропасть. Удача, она сама тебя найдет. А будет удача, будет и хабар.

Через минуту сталкеры встали. Обойдя здание с Колизеем, они столкнулись с двумя догматиками, собирающими в тачку падаль. Махнув им рукой, напарники поспешили к выходу из охраняемой «Догмой» территории. Достигнув блокпоста, Лоцман с Зубром притормозили около караульных. Два бойца в черно-красных комбезах «Сила», с пулеметами РПК занимали огневые точки по краям дороги за брустверами из плит, а старший, усатый мужик с изможденным лицом, – стоял, прислонившись спиной к установленному вертикально металлическому листу, непосредственно по центру прохода.

– Здорова, мужики, – сказал Лоцман. – Как нынче обстановочка?

– Здорова, – внимательно изучив сталкеров, ответил старший. – Да как сказать… На «ЭкоХиме» то и дело стрельба… Штормы мутантов туда с лихвой нагнали. На КПК то и дело от ходоков жалобы приходят – никуда толком сунуться не могут.

– Хреново… – Лоцман вопросительно взглянул на Зубра: «Как поступим, напарник?»

Тот пожал плечами. Соваться в заведомо тухлое дело – себе дороже.

Догматик неторопливо отклеился от ржавого листа и обернулся посмотреть на искореженные ворота, за которыми, собственно, и начиналась заводская территория.

– Через пару часов наши пойдут в промзону на зачистку и торить тропу до ученых за Стечанкой, – сказал он, видя, что сталкеры крепко задумались. – Если хотите, можете их подождать. У вас хлопот будет меньше, да и нам по случаю поможете огнем.

– Не, – помедлив, протянул Зубр, – нас научники не крышуют, посему каждый патрон, каждый артефакт дорог.

– Спасибо за предложение, Михалыч, – Лоцман был согласен с напарником, – но мы спешим. Пойдем автономом.

– Ну, смотрите. Даст Зона, еще свидимся. Удачи.

– Взаимно. – Сталкеры миновали блокпост и двинулись к воротам промплощадки.

– Да уж, практичные ребята, – резюмировал Лоцман, когда блокпост «Догмы» остался за спиной. – За пару часов проверят на вшивость попавших в беду бродяг и лишь потом придут на помощь. А те, глядишь, в клан попросятся.

– Дипломаты от Зоны, блин, – фыркнул Зубр.

Не доходя до ворот метров пятьдесят, сталкеры свернули на перекрестке вправо и пошли по маршруту на Чистогаловку. Шли аккуратно, но и особо не опасаясь, так как дорога уже была провешена ретивыми бродягами, вышедшими сразу после Шторма снимать сливки с ближайших окрестностей.

Не спеша шагая, вбивая пыль в потрескавшийся асфальт, Лоцман сунул руку в карман.

«Я рассчитывал на тебя, Сидор… – в который раз подумал сталкер, ощупывая тряпичный сверток. – Надеюсь, наследство твое будет достойным».

Выйдя за пределы импровизированной баррикады, у которой валялись мертвые свинтусы, тухлособы, кабаны, сталкеры вновь остановились.

– Однако неплохо, что не сразу вышли. Патроны сэкономили, – произнес вслух Лоцман, осматривая побоище и вытаскивая из ворота куртки синюю ленту с гайкой. То был его талисман. Гайку подарил ему адепт из «Камня» после передряги, едва не стоившей обоим жизни. А лента… Лента – это все, что осталось в память о жене.

– У тебя есть какие-нибудь защитные артефакты? – чтобы не провалиться в тяжелые воспоминания, спросил Лоцман напарника.

– Нет. Держал кое-что в схроне, но его бомбанули черти одни. – Зубр скрипнул зубами от злости. – Жалко, что, пока вычислял кто, их уже без меня грохнули. А у тебя?

– Тоже нет. Все продал. Ну, может, по дороге найдем чего.

– Хорошо бы.

Сбросив поклажу, напарники надели комбинезоны «Сумрак». Лоцман прицепил к портупее подсумки, Зубр напялил поверх комбеза разгрузку. Еще раз проверили оружие. Как ведущий, Лоцман сдвинул автомат на бок под правую руку, дулом вниз. Так и руки свободны, и в то же время при малейшей угрозе можно одной рукой снять предохранитель, дослать патрон в патронник, вскинуть автомат и выстрелить. Зубр пристроил «Абакан» на груди, готовый в любую секунду открыть огонь. Затем Лоцман поднял бинокль и принялся изучать горизонт во всех направлениях. Глядя на раскинувшуюся перед ними обычную с виду пустошь, Онисим почувствовал, как его начинает колотить озноб. За три года в Зоне он так до конца и не привык к этому парадоксу: безмятежный, красивый пейзаж и смертельная опасность, незримо присутствующая на каждом шагу. В дереве. Камне. Травинке. Капле. Во всем.

Замкнутая система, живущая по своим законам, всему нашла губительное применение. Лишь человек, несмотря ни на что, пытался все обернуть себе на пользу. Пока это удавалось. С трудом, но удавалось.

Лоцман оглянулся назад. На осколок цивилизации, затерянный в этом странном чужеродном мире. Несмотря на рукотворное происхождение, бывший завод органично вписывался в окружающий ландшафт. Ржавчина, серость и запустение сооружений прекрасно гармонировали с красно-коричневыми деревьями и покрытыми лишайником валунами. Кое-где вдалеке воздух дрожал в полупрозрачном мареве, из-за чего предметы еще больше сливались друг с другом. Рыже-зеленая трава волновалась с каждым порывом ветерка. Овраги, как безобразные шрамы, избороздили поверхность земли, обнажив ее нутро. На склонах буераков уродливые твари вырыли норы и устроили логова. Жили в них в свое удовольствие и с удовольствием пили воду из ручьев, текущих по расселинам. Воду, глотнув которой человек обречет себя на мучения. Лесной массив, дышащий убийственной силой, тянул свои аномальные «щупальца» из молодого подлеска, год за годом захватывая у пустошей полянки и пустыри, все ближе и ближе подбираясь к заводской территории.

Природа жила и радовалась.

На фоне такого единения, рукотворного и естественного, лишь одно резало глаз – редкие, тут, там, совсем рядом или еле различимые вдали… кресты и надгробия. Незатейливые, сооруженные из чего попало, с памятными вещами от погибшего сталкера. Противогаз, респиратор, нашивка, жетон…

Могилы.

Казалось, что запах трупного смрада навсегда пропитал здешнюю атмосферу.

Лоцман поежился. Надел респиратор, чтобы хоть немного отфильтровать вонь. Зубр стоял чуть позади него, положив руки на автомат. Особой уверенности он не излучал, но и не суетился. Просто был готов ко всему. Шальной и разбитной в баре, сейчас он был спокоен как удав. Впрочем, если человек всю жизнь выживал в городских трущобах, постоянно ходя по лезвию бритвы, то в Зоне его навыки как нельзя лучше помогали в нелегкой сталкерской доле.

«Внимание. Территория “Догмы”. Нарушителей порядка ждет расстрел!» Прочитав желтую надпись на рифленой стене заводского гаража, Лоцман почувствовал на душе горечь.

«Вот она, идеальная система правосудия. Око за око, зуб за зуб. В Зоне все равны. Каждый может вершить свое правосудие, и любого может настигнуть возмездие».

Внимательно осмотрев местность и наметив первый ориентир, Лоцман наконец сделал шаг вперед. Детекторы аномалий молчали. Даже Гейгер не щелкал. Еще один шаг. Тишина. Глаза метались по сторонам, как маятник часов-ходиков, выхватывая любое изменение в окружающей обстановке. Любое, даже самое незначительное. Шевельнулась травинка. Дунул ветер. Хрустнул камушек, мелкая косточка под каблуком. Высоко в небе каркнула ворона. Солнечный блик на окуляре противогаза-надгробия.

Они еще живы.

Еще один шаг.

И еще.

Детекторы молчали.

Зубр крался за Лоцманом след в след, превратившись в суперкомпьютер, отслеживающий появление мобильного противника и вычисляющий всевозможные варианты его атаки. Горизонт был чист. Здоровяк покрепче сжал цевье автомата и повел стволом из стороны в сторону.

Зона замерла.

Человек, каким бы он слабым ни был перед ее необузданной и жестокой силой, не торопился падать на колени и скулить о пощаде. Все они, вольные сталкеры, плевали на ее тиранию и проникали в ее тело живучими паразитами, пытаясь урвать кусок добычи.

Парадокс заключался в том, что Зона платила тем же.

Шаг, другой, третий.

Лоцман остановился около креста, внимательно его осмотрел.

Таблички с именем не было. Да и кому тут нужны эта табличка и эта могила. Родственники сгинувшего сталкера никогда не приедут сюда. А может, их у бродяги и не было. Все они здесь – люди без прошлого. Зона давала им новые имена-клички, ставя жирную точку на всей предыдущей жизни. Единственная польза от могилы, как бы цинично ни звучало, – тайник. К ней придут те, кто знает, что там что-то спрятано. Тогда, глядишь, и помянут мертвеца добрым словом, если убережет добро. Сталкер – это одиночка. У него даже нет гарантий, что если погибнет, то будет похоронен по-человечески. Если ему повезет и не будет сожран зверьем, не станет сырьем для артефакта – нет гарантий, что проходящий мимо бродяга сподобится его зарыть. Проверить на наличие поживы – сто процентов. Вырыть могилу – прости, хлопец, я сам под колпаком. Быть может, поэтому между сталкерами существует негласный договор: имеешь схрон, тайник, нычку – отметь в КПК. В случае смерти будет чем заплатить за похороны. Иначе – Зона похоронит… если не оживит.

Памятуя о досаде Зубра по поводу разграбленного схрона, Лоцман не рискнул протыкать шомполом землю. Да и вряд ли в могиле что-то было. Какой дурак стал бы делать схрон так близко от обжитого места, где точек для нычек хоть отбавляй.

«Надо будет похоронить Сидора… – подумал Лоцман. – Впрочем, там видно будет…»

Он вперил взгляд в расстилающуюся перед ними унылую равнину. Определил следующий ориентир. Два часа влево от чахлого ракитового куста неестественно желтого цвета. Чуть подальше – заросший травой бугор. Будет где укрыться, если что.

Несколько сотен метров сталкеры тащились как черепахи. Лоцман выбирал путь, словно зверь в момент опасности, – целиком полагаясь на инстинкты. Иногда бросал подходящий камушек. Жестом показывал Зубру предполагаемый маршрут. Если товарищ соглашался, то кивал, и тандем продвигался на указанную дюжину-другую метров. Если не соглашался, то также жестами искали вариант, удовлетворяющий обоих. Ни единого слова. Все молча, словно любой неосторожный звук мог разрушить магию поиска пути. Прожженные Зоной, они доверяли своему чутью больше, чем показаниям детектора. Лишь один раз Лоцман достал свой складник-мультитул, кусачками выкусил пулю из патрона и бросил ее в сторону подозрительного участка. Ничего. Чуть левее и дальше вперед, вслед за пулей, пошла гильза. Ничего.

Ничего осязаемого. Однако Лоцман не собирался искушать судьбу. Взял вправо. Зубр показал «ОК». Он доверял напарнику. Странный куст оказался на прямой линии видимости. В бинокль Лоцман видел на нем каждый листик. Все они отливали золотом, словно некий шедевр ювелира.

Только вот когда охотники за артефактами добрались до растения, листья превратились в каплевидные отростки. Сам куст окрасился в цвет крови. От золотых красок не осталось и следа.

«Твою мать…»

Ракитник был аномалией, а не артефактом. Более того, под кустом в радиусе метра не было почвы. Корни уходили в суглинок на дне глубокой, метра полтора, ямы.

«Оно что, сожрало всю органику?»

Лоцману совсем не хотелось проверять свои домыслы. На жесты Зубра – кинуть в яму гранату – покрутил пальцем у виска. «Шучу», – улыбаясь, развел руками парень. Не спуская глаз с «куста», Лоцман еще раз забрал правее, и через некоторое время, сделав дугу, сталкеры тихонько опустились на траву холма.

Онисим подал сигнал «отдых».

Сталкеры сели спинами друг к другу. Солнечный свет золотыми струями пробивался сквозь кучевые облака, окрашивая траву янтарными кляксами.

«Вот бы солнце так нам аномалии показывало… – глядя на игру света по раскинувшейся перед ходоками равнине, подумал Лоцман. – Желтое пятно – аномалия, тень – чистое пространство… Так ведь нет… думай сам, сталкер. Играй в русскую рулетку по всем правилам…»

– Лоцман, че у тебя за фокусы с патроном? – прервал его размышления Зубр. – Че-то я не догоняю. Гайку, значит, на шее таскаешь, а патронами разбрасываешься? У тебя вагон их, что ли?

– Гм… Нет вагона, есть нужда. – Лоцман снял респиратор и прикоснулся к гайке. – Ты посмотри на себя, здоров как бык! А мне сорок пять. Не очень сподручно носить кучу железа по карманам. Каждый грамм на счету. А в ходках еще и артефакты переть надо. От патрона четыре пользы – если под ногами ничего кинуть нет, раз бросил – подобрал. Совсем туго – раскусил, два раза бросил, подобрал, если все ровно. При случае рану прижечь можно, а когда прижмет, то, конечно, и выстрелить. А ты говоришь, болты и гайки. Балласт, по большому счету.

– О как. – Зубр покачал головой в знак сомнения. – Странно, конечно, но дело твое.

В воздухе повисла тишина.

Сталкеры умели ее слушать. В этом состоял особый диалог с Зоной. Диалог, в котором она давала знать, на что сталкер может рассчитывать в ближайший вдох или удар сердца. Зона никогда не убивала, не предупредив. Только не каждый вслушивается в ее голос.

Далекое стаккато выстрелов эхом пронеслось над сидящими сталкерами, нарушив идиллию момента.

– Догматики шмаляют… – протянул Зубр. Прищурившись, он начал всматриваться в руины.

Лоцман оценивал путь до выбранного ориентира.

– Они свое дело знают… Ну что, напарник, двинемся потихоньку. Доберемся до забора, проскользнем по краешку промзоны и там уже на основной маршрут ляжем…

Глава 3

Встреча

Сталкеры прилично попетляли, прежде чем добрались до намеченного ориентира. Перебравшись через забор рядом с дырой (от греха подальше), напарники оказались в северной части заброшенного завода химических удобрений. Ни рычания мутантов, ни выстрелов с территории бывшего производственного комплекса при появлении гостей не раздалось, но охотники за артефактами на полусогнутых устремились до ближайшего маломальского укрытия и притаились. Среди развалин они не почувствовали себя увереннее. Да, теперь они не маячили, как ростовые мишени, однако в любой коробке мог залечь жадный до чужого добра человек. Со своего места сталкеры могли контролировать территорию только перед и за собой. Слева обзору мешало административное здание с пропускными воротами, а справа видимость ограничивали проржавевший ангар и крытая погрузочная платформа. Монументальные в своем запустении сооружения давили на психику, вызывая легкое чувство клаустрофобии.

«Вон тот вагон…» – прищурившись, Лоцман определил на глазок расстояние до следующей точки остановки. Железнодорожные пути с обветшалыми товарными вагонами пролегали метрах в тридцати от укрытия сталкеров. И все бы ничего, если бы рельсы, стрелочный механизм и семафор не облюбовали «электроны», с нежностью пробегающие по металлу шаловливыми пальчиками голубых разрядов. Словно предупреждая бродяг, одна аномалия разрядилась, выбросив в пространство пучок ослепительных молний. И тут же следом где-то над Стечанкой небо пронзила ломаная кривая грозового разряда.

Покосившись на далекую вспышку, Зубр произнес:

– Сверкает… Чуешь, какой воздух здесь чистый?

– Ага. Будто и не в Зоне вовсе, – согласился Лоцман. – Я думаю так, дружище, переползем за те вагоны и там чуть-чуть передохнем.

Зубр изучил предложенный маршрут, посмотрел на здания, на забор. Внезапный порыв ветра донес далекий лай.

– Тухлособы суетятся, – произнес здоровяк. – Догматики расшугали. Будет весело, если стая на нас выскочит.

Лоцман пожал плечами.

– У нас выбор невелик. Если пойдем прямиком на север, то влетим в два «ка» и станем кучей «ка-ка». – Он прислушался, глянул на детектор, затем пояснил: – Поле «круговертей» там. Огромное, три Шторма уже держится. От Когорода до Ковтеба. А по другую сторону озера территория кровохлёбов до самой Чистогаловки. Анархисты не догматики, им плевать на нечисть под боком базы.

– Да? Ну, я в эти края не совался в последнее время, – хмыкнул Зубр. – Больше на восток хаживал, за Припять-реку.

– Глобус твой вчера весь вечер как прилежный ученик у доски пометки ставил.

– Шторм на Шторм не приходится. Может, этого поля уже нет, – возразил Зубр. – Но спорить не буду. По промзоне, так по промзоне. Патроны не лишние, конечно, ну да хрен с ними.

– Здесь «электронов» полно, тухлособам не разгуляться. – Лоцман подтянул лямки вещмешка и сделал первый шаг к железнодорожной ветке. – Если догматики их шуганули, то они уж, поди, до Рассохи дочесали.

Сталкеры замолчали. Ветер вновь донес собачий лай и треск выстрелов.

Зубр с шумом втянул ноздрями воздух. По молчаливому согласию вышел вперед.

Мелкими шажками, осторожно обходя вросший в землю хлам, ходоки двинулись к путям. След в след. Проброс за пробросом. От того, как пружинила под ногами «земля», Лоцман ощущал себя идущим не по асфальту, а по коварной топи. Вздутия и бугры легко сходили за кочки, из разломов и трещин росла остролистая травка, а черные лужицы с успехом исполняли роль бездонных «окон». Одно слово – болотина.

Обошлось.

Достигнув железной дороги, сталкеры принялись аккуратно переступать через рельсы.

«Хорошо, “электроны” не создают шаговое напряжение, не подойти было бы… Хотя дугой через рельс шарахнуть еще как может. Загадка природы, блин… причуда Зоны…» – размышлял Лоцман, то и дело скашивая глаза на плескающиеся неподалеку синие молнии. Аномалии резвились и играли друг с другом, не обращая никакого внимания на ничтожных людишек. В воздухе стоял устойчивый запах озона.

Метры, метры…

На покорение расстояния от забора до кирпичного здания напарники затратили полтора часа. Каких-то триста метров по аномальному болоту, а сил ушло – словно едва сбежали от бешеного слонопотама, неся при этом по два пуда на закорках. Скинув заплечные мешки на пол бывшего склада, сталкеры расположились на перерыв. Лоцман, наблюдая через оконный проем за улицей, без особого энтузиазма отметил, что раны «ведут себя хорошо». Зубр тем временем установил металлическую распорку, положил на нее две таблетки сухого горючего и поджег. Неожиданно игра огня заворожила Лоцмана. Язычок пламени, то бледно-голубой, то ярко-оранжевый, поманил в свои глубины. Взгляд сталкера заскользил следом и уперся в Зубра.

Лицо у напарника отсутствовало!

Вместо него Лоцман увидел черный череп. Полыхающие мертвенным светом глазные яблоки висели в пустоте широких глазниц.

С приглушенным хрипом Лоцман отшатнулся. Иллюзия пропала. Перед ним стоял все тот же Кеша, в шапке-душегубке и с накинутым на голову капюшоном.

«Кукловод? Опять? Нет!»

– Лоц, ты чего? – Зубр налил в кружку воду для кофе и присел на рюкзак. Вытянув ноги, принялся тихонечко насвистывать, ожидая, когда закипит вода.

– Я на свежий воздух, Кеша. Осмотрюсь еще раз, – уклонился от ответа Лоцман и, не дожидаясь согласия напарника, через дыру в стене выскользнул наружу.

«Неужто кабан мозги стряс, мерещится всякое…»

Лоцману безумно хотелось пройти к памятному вагону и вскрыть уже сверток, но осторожность переборола это желание. Он посмотрел на крышу склада. Место для наблюдения выглядело так же, как и при последнем посещении. Через полминуты Лоцман уже лежал наверху и осматривал территорию в бинокль. На севере, востоке и юге ничего стоящего – мостовой кран, бункерные сушилки, осветительные вышки, различные цеха. Свежие трупы тухлособов, прыгунов, кровохлёба, кенгуров. Людей нет. А вот на западе…

На западе все было плохо.

Очень плохо.

Группа зачистки, о которой говорил Михалыч с блокпоста, попала в смертельный переплет. Бойцы хорошо прошлись по территории завода, оставляя после себя мертвых мутантов, но удача изменила клановцам. Они отступали. С потерями. Один догматик с тяжелыми ранениями висел на плечах второго. Безвольно болтающуюся голову покрывали красные от крови бинты. Армейские ботинки тяжело стучали по бедру несущего. В такт шагам.

Лоцман перевел бинокль на постройки, откуда шел выживший. Зомби. Сталкер насчитал двадцать кадавров, разной степени свежести. Два полутрупа с выжженными Штормом мозгами терзали тела второй пары квада. Под их руками, зубами погибшие догматики постепенно лишались одежды и кожи. Другие живые мертвецы, пробитые пулями, валялись поблизости и дергались в попытках подняться. Рядом лежали убитый эхо-пес и снова тухлособы.

Лоцман отметил, что в числе зомби были два сталкера, четверо военных, наемник, а остальные – гражданские. «Да уж, сближает Зона людей», – с ненавистью подвел он итог наблюдениям, меняя сектор обзора. На глаза попались окровавленные части кровохлёба, гнома, человеческая рука до локтя, ботинок и сапоги. Ботинок был из натуральной кожи, с цепями и черепками, а оторванная рука – в серо-голубом рукаве комбеза.

Сердце заколотилось с удвоенной скоростью. Еще утром хозяин ботинка и руки был живее всех живых…

Наметанным взглядом Лоцман определил причину гибели сталкеров и мутантов – их разорвала молодая «мясорубка» у самого спуска в подземный гараж.

Вот гадство!

Мысль о том, почему они все сунулись туда, выбила Лоцмана из колеи. Он опустил голову и вжался в железный настил крыши. Леденящий душу страх, который Лоцман раз за разом загонял в глубины памяти, вновь нашел лазейку наружу.

Эти сапоги… Глобус. Мутанты… Неужели они попали под колпак?!

Лоцман до боли прикусил губу, чтобы успокоиться.

Нет. В «мясорубку» все влетели, когда подвал не поделили. Все.

Подействовало. Страх ушел, затаился до следующего раза.

Лоцман снова взялся за бинокль. Его внимание опять привлек догматик. Тот, ориентируясь по вешкам, миновал здание депо с проржавевшим электровозом в воротах; прошел через лабиринт из «вспухающего воздуха» и заводского утиля и теперь двигался по асфальтированной площади к остову вертолета. Измотанный боец уже практически добрался до машины, как из-под нее неожиданно посыпались кенгуры! Яростно заверещав, мутанты прыжками преодолели немногие метры до человека и кинулись на него. Догматик успел сделать лишь одну очередь. Пули ушли в никуда. Звери облепили его и, действуя зубами и когтями, принялись раздирать черно-красную «Силу». Отбиваясь от кенгуров, сталкер уронил товарища. Когда раненый упал на землю, часть мутантов переключилась на него. Визжа и прихрюкивая, они принялись рвать еще живого человека! Срывающийся крик оставшегося на ногах бойца разнесся по округе. Полное страдания эхо отразилось от стен, проникло в пустые ангары и ветром унеслось прочь. Автомат дал еще три очереди по земле, пока не вывалился из прокушенной руки. Сталкер сделал два последних тяжелых шага и упал на колени. Левая рука пыталась оторвать от лица мерзкого зверя. Не удалось. Крик оборвался. Мертвое тело покачнулось и завалилось на бок.

Рядом со Лоцманом раздались выстрелы. От неожиданности сталкер дернулся и чуть не уронил бинокль. Пока он, зачарованный, наблюдал за агонией, Зубр успел выскочить из здания и залезть на крышу.

– Какого хрена ты смотришь?! – крикнул здоровяк. – Вали их!

Его пули настигли цели. Правда, кенгуры не обращали внимания на косившую их смерть. Они утоляли голод. Несколько быстрых очередей, и магазин опустел. Зубр потянулся за следующим, но Лоцман неожиданно придержал его руку и молча достал гранату. Приложил к губам, затем сорвал чеку и бросил «эргэдешку».

Расчет броска оказался идеальным. Граната упала в метре от беснующихся мутантов и, отскочив от асфальта, подкатилась прямо к телам догматиков.

Взрыв разметал кенгуров, не заглушив, впрочем, их визг. Но эффект получился мощным. То зверье, что уцелело, в панике кинулось прочь, на ходу влетая в «мухобойки» и «омуты», густо насаженные по всей площадке. Сработала «жаровня», выбросив на три метра вверх струю всепожирающего пламени. Из всей стаи в живых осталось с полдюжины покалеченных особей. Более-менее уцелевшие разбежались кто куда.

Лоцман осторожно спустился с крыши и присел на корточки. Резкие движения отозвались болью в ранах. Зубр еще с минуту наблюдал за кенгурами, потом тоже спрыгнул вниз. Присел рядом с напарником.

– Выглядят как кенгурята, а хрюкают, как свиньи, – наконец сказал он. – Как же эти сволочи мужиков погрызли…

Сквозь зубы выругался.

«Не стал, значит, как на Крота, ящик ставить», – подумал Лоцман, но вслух ничего говорить не стал.

Какое-то время сталкеры молчали. Затем здоровяк все-таки не утерпел:

– Лоцман, гранату ты ювелирно закинул! Где наловчился так?

Тот поежился. Не вовремя эти расспросы-допросы… В голове как в калейдоскопе мелькали последние минуты – трупы догматиков, зомби, останки из «мясорубки», Зубр в образе монстра…

– …Палыч, колись давай, где поднаторел?

«Вот же привязался…»

– Тебе что, лекцию прочитать, а? Кто из нас в армии служил? – Лоцман сплюнул. – Камни кидал для тренировки. Много кидал. Граната эффективнее пальбы и экономия патронов для пробросов.

– Ну ты, интеллигент, блин, даешь! – Зубр покачал головой. – В институте, что ли, учат нестандартно мыслить?

– Какие институты? Мы где с тобой? Вот и ответ.

Зубр понимающе кивнул. Хотел что-то сказать, но Лоцман показал жестом «внимание» и буркнул:

– У тебя вода кипит.

Здоровяк нехотя поднялся и скрылся в проломе.

«Отстал».

Лоцман приложил ладонь к груди. Вагон, как магнит, тянул к себе…

В тот день у вагона сталкер Лоцман в который раз оказался на волосок от смерти…

С трудом переставляя пудовые ноги, он пошаркал к манящему чернотой проему двери товарняка. Двигаясь по краю эстакады, коснулся рукой листьев небольшой березки. Проросшее сквозь асфальт деревце тихонько шелестело, словно читало молитвы о загубленных душах. «Может, сгинувшие тут дали ей силы вырасти прямой и здоровой… – подумал Лоцман, – и теперь она с благодарностью шепчет их имена…»

Черный квадрат приближался.

Зеленая пузырящаяся аномалия исчезла. После недавнего Шторма пропала, будто ее никогда и не было.

Сталкер дотронулся до древних досок. Вагон простоял тут больше тридцати лет. Пережил все Штормы и кислотные дожди. Служил укрытием и засадой. Он давным-давно должен был развалиться, рассыпаться в прах. Но он жил. Жил своей странной жизнью, застряв в какой-то точке пространства и времени. Или вообще в параллельном измерении, где время ничего не значит…

Дверь в другой мир…

Лоцман шагнул туда.

Как же здесь темно!

Рука быстрее молнии метнулась в карман, вытаскивая сверток наружу. Пальцы превратились в стальные крючья, разрывающие грязную тряпку.

Наконец они коснулись чего-то…

Бархатного на ощупь…

Приятная теплая волна прошлась по телу сталкера. Мышцы расслабились, ноги отказали, и Лоцман без сил опустился на пол. Тьма начала окутывать сознание. Мир стал чернеть, звуки становились все тише и тише…

– …!!!

Вопль. Вопль отчаяния. Страшный. Пронзительный. Выворачивающий душу.

Зажмуренные веки не удержали слез. Возникший перед внутренним взором расплывчатый образ стремительно угасал. Лоцман изо всех сил старался удержаться на поверхности реальности, но неумолимая сила затягивала его все глубже и глубже. Сознание и рассудок постепенно тускнели. Борьба была тщетной. Глухая чернота подсознания раскрылась перед ним, и он увидел…

* * *

…Небо. Какое же оно глубокое…

Давненько я не чувствовал себя так спокойно. Почему мандраж прошел – не знаю. Может, из-за того, что в небе разошлась хмарь и оно стало синим? Может быть… Синее небо – это хорошо. Значит, не совсем еще проклята Зона…

Человек по сравнению с громадой неба – никто. Тем более, если один…

Одиночкой быть трудно… Один. Всегда один. И некому прикрыть спину…

Спрятавшись в старом товарном вагоне, я смотрел через дырку на участок длинного дебаркадера склада и ждал жертву. Вообще засада в вагоне – это опасно, можно запросто оказаться в западне, но, с другой стороны, в том и соль. Умники как раз поэтому не поверят в возможную засаду и не утроят осторожность, проходя мимо. Но сегодня их бдительность усыпит еще один козырь – в трех метрах от вагона, прямо посреди бетонной площадки разлилась лужа зеленого киселя, на краю которой шевелился слизистый комок. Бывший кенгур. Никакой сталкер не подумает о ловушке, увидев бесхозный артефакт. А когда кинется брать, я его и прищучу.

Только вот счетчик Гейгера своим нескончаемым треском действовал на нервы. Пока не выключил.

Вагончик в свое время от души хапанул радиации. Да и плевать! Антирад вколю, таблетки проглочу, не скопычусь. А там, если дело с клептоманом выгорит, добрыми артефами подлечусь и с капиталом на волю подамся…

На глаза опять попался комок «лизуна». Мерзкий. Вытягивает маленькие щупальца. Затягивает обратно. Живет, мол. Вот же хрень какая выходит – только из живой твари можно сварганить богатый артефакт! «Сердце», к примеру. Да и то не каждый раз. Иначе давно бы это дело на поток поставили. Кинул дохлого мутанта – держи артеф! Фиг вам. Зона только за живую душу расщедриться может. Но порой такой довесок припаяет, что десять раз пожалеешь…

Мне таких артефактов не надо. Я лучше по старинке, обычным шмотом перебьюсь. Хватит с меня аномальных гостей да собеседников.

Зона-зона… мерзкое место…

Не выходит завязать с ней. Край как охота, но не выходит!

Попал под колпак…

Холодно. Не вагон, а холодильник, даром что деревянный. Зеленые пузырьки «студня» вздуваются и лопаются. Не дают сосредоточиться. Кроме них с «лизуном» в обозримом пространстве ни единого шевеления. Стоит прикрыть веки, как перед глазами тут же встает картина с растворяющимися там людьми. Мерещится, как они тянут ко мне руки, их кожа лопается и отслаивается, плоть становится ноздреватой, курится сизо-зеленым дымком. Рты скошены в немом крике. Вместо криков – хрип. Не больно поорешь с сожженными связками…

Видел я такое.

Как же охота сбежать отсюда! Свалить куда подальше, лишь бы не видеть шипящего зеленого месива, не слышать тихих щелчков бесконечных пузырей!

Лишь шматок неба, на который я изредка бросал взгляд из-за полуприкрытой створки двери удерживал меня на месте. Подпитывал душевное равновесие. Остальной пейзажик красотой не блещет. Да и чему блистать-то? Кучам ломаных шлакоблоков с кусками штукатурки? Гнилым бревнам, битым кирпичам, гнутой ржавой арматуре?

Одна Грязь. С большой буквы. Но всматриваться в эту Грязь все равно надо. Зона ротозеев не прощает… Щербины на стенах и бурые разводы подтвердят сию истину…

Ну когда же… когда же появится хоть кто-нибудь… Сволочи. Пошевелившись, я попробовал принять более удобную позу. Через дыру в полу задувал ветерок и, забираясь под плащ, комбез, неприятно холодил бок. Кожа не хотела остывать, из-за чего по телу то и дело высыпали мурашки. Хуже нет, чем ждать чего-то.

Башка раскалывается… Видения… все нервы измотали… никогда на бессонницу с кошмарами не жаловался и вот те дожил – мертвецы пристали. Все Зона. Стерва. Пьет кровь потихоньку… Двое суток из-за нее не сплю…

Шум!

Сердце ухнуло вниз и бешено забилось в предчувствии смертельного риска.

Мерзкий ветерок принес писк кенгуров. Кто-то их шуганул!.. Так-так, все-таки несет кого-то нелегкая! Лишь бы только одиночку!

Ветерок меня больше не донимал. Наоборот, он стал моим союзником, с усердием принося мне шорохи от движений крадущегося человека. Кенгур еще раз взвизгнул, затем сработал «электрон». Недобиток, что ли, был? Обычно они стайками гоняют. Ну да черт с ним! Пожива близко!

Чуть слышные шаги раздавались все ближе. Человек шел не спеша, часто замирал на месте.

Че ты там копаешься! Заняться больше нечем, как чуть что – сразу хариться! Тут же артефакт! Вот он, миленький! Прям сам в котомку просится! Нет, надо каждую кочку ощупать, каждую какаху местной животины обнюхать!

Пальцы непроизвольно пробегали по рукоятке ножа, все примериваясь, как бы так поаккуратнее схватиться, чтобы при случае нанести удар, обезвредить бычка.

Шума мне не надо. Без огнестрела меньше шансов завалить случайно. Трупы мне не нужны. Покойники мне совершенно без надобности, если хочу протянуть еще чуток в Зоне в поисках ушлого коллекционера…

Пистолет успокаивающе оттягивает карман. На самый крайний случай.

Надо разжиться патронами для автомата, а то пустой…

Уже близко!

А-а, вижу-вижу тебя, паря… Давай еще чуть-чуть…

Я приготовился к прыжку. Сталкер уже увидел артефакт. «Лизун» сразу завладел его вниманием, на что я и рассчитывал. Схема четкая, надежная. Затаив дыхание, я выжидал момент, когда бродяга отпустит автомат и возьмется упаковывать артефакт.

Удары сердца отмеряли секунды. Ветер дунул как-то особенно резко и колюче. Скосив глаз, я увидел, что небо затягивается тучами. Вместе с уменьшением синего лоскута чистого неба последние крохи спокойствия растворялись в сумерках безотчетной тревоги. Плохой знак.

Сталкер занялся контейнером! Пора!

Я шагнул из вагона и уже через долю секунды приставил нож к горлу охотника за артефактами.

– Стой, мужик, не рыпайся, – негромко произнес я. – Тихо. Иначе полосну, ей-богу.

Сталкер вздрогнул. Выронил из рук и артефакт, и контейнер.

Первый ход за мной.

– Давай, друже, скидывай свое барахло и вали на все четыре стороны, – озвучил я. – Убивать тебя я не хочу.

Никаких угрожающих нот и зловещего шепота. Не на сцене. Человек и так безошибочно чувствует близость костлявой.

– Послушай, уважаемый, давай договоримся…

Голос бедолаги просел от напряжения. Хорошо. Вещмешок, правда, у него какой-то тощий, но и то прибыток.

– Я отдам добычу. Только денег у меня нет и со снарягой туго. Однако…

«Уважаемый?.. – пронеслось у меня в голове, когда я чуть надавил на нож, чтобы прикрыть болтуну рот. – Что за херня?»

– Метки в КПК тоже посмотрим, – продолжил я за умника и потянулся левой рукой к ремню его «калаша».

– Однако я знаю людей, у которых водятся… – с этими словами незнакомец резко дернул мою руку с ножом вниз, а сам рванулся вперед.

Я попробовал достать его ножом, но лезвие лишь скользнуло по металлу контейнера и ушло в никуда.

«Ах ты сука!» – только и успел подумать я, как раздался шальной выстрел.

Пуля вошла в аномалию, отчего та зло зашипела и запузырилась. Утырок, не упуская момента, попытался отскочить от меня. Автомат последовал за хозяином, и ремень выдернуло из моей руки. Как в замедленном фильме, я видел, что дуло автомата по дуге идет вниз, а затем из него вырывается пламя. Грянул второй выстрел. В это же время моя нога уже летела в живот сталкеру. Пуля щелкнула по эстакаде в нескольких сантиметрах от меня, выбив осколки бетонного крошева. Ходок попытался вытянуть автомат вперед, но мощным ударом я перевернул его на спину. Когда аномалия успокоилась, я уже лежал на сволочи, и мой нож опять устроился возле чужой шеи, нажимая на платок, подрагивая от биения чужого пульса.

Звон от выстрелов все еще стоял в ушах.

«Все, приплыли. До лужи метр…»

Черные глаза, широко распахнувшись, смотрели на меня затравленным зверем. Страха в них не было. Была лишь обида и злость за такую несправедливость – что я окучил его, а не он меня.

«Больно, падла? Вижу, больно!»

– Ты че, сука, попутал, что ли? – прошипел я, еле сдерживаясь, чтобы не проткнуть горло сталкера.

Резко и от души ударил его в челюсть.

Удар вышел хорошим. Костяшки заныли, а респиратор, закрывающий лицо утырка, съехал на бок.

Лоцман?!

Твою мать! Неужели Лоцман?!

От удивления я даже чуть отпрянул назад.

– Лоцман?

В глазах небритого бродяги вспыхнул огонек надежды. Судя по тому, как забегали его глаза, он пытался присмотреться и сообразить, кто я.

Маска!

Не меняя позы и не делая резких движений, я поднял руку и убрал защитную ткань с лица.

Еще две секунды узнавания.

– Гришко? – наконец прошептал мой бывший подельник. Потом более уверенно воскликнул: – Сидор, ты, что ли, мать твою за ногу?

Вот и встретились, значит…

– Седой, а не Сидор, – буркнул я, убирая нож и поднимаясь на ноги. – Давай вставай, погутарим нормально.

Пока Лоцман, потирая челюсть, отряхивался, собирал разлетевшиеся манатки, я вытер со лба испарину и огляделся. Прислушался. Принюхался…

Никого нет. Только небо все затягивается тучами. Будет дождь… Нормальный дождь в Зоне редкость…

Легкое прикосновение вернуло меня на грешную землю.

– Седой, ты что, теперь вышибалой работаешь? – водрузив барахло на себя, Лоцман вытер с подбородка кровь. – И почему один? Где Кесарь со Штуцером?

Как всегда, вопросы. Без них никуда.

Я шагнул к краю эстакады и присел на корточки.

«Выгнали меня эти сволочи! Кесарь, падла, в меченые меня записал…»

Попробуй такое скажи.

Лоцман ждал, поглядывая на меня исподлобья. С него я перевел взгляд на «студень», потом на скопление «электронов», посверкивающих среди рельсов перед моим вагоном. Молнии лениво гуляли, время от времени облизывая стальные колеса ржавых и облезлых товарных вагонов. Ближайший был заполнен углем, который аномалии превратили в каменную глыбу. Катастрофа на ЧАЭС сделала завод территорией призраков, а следом Зона перекроила все на свой лад…

– Разошлись наши дороги. – Услышал я сам себя. Сердце обожгло ненавистью, но всего лишь на миг. – Замотался я здесь. Замотался, спасу нет.

– Что так?

Все-таки я скажу это.

– Знаешь, Лоц… по ходу, Зона на мне метку поставила.

Дрогнувшие связки подвели меня. А безотчетный страх, что терзал меня в последнее время, выплеснулся через мои глаза. Лоцман увидел его. Уверен в этом. Потому что он отразился в его зенках. Но старый лис не подал виду.

Как же я устал от Зоны! От безнадеги! От трупов, от призраков прошлого!

– Я здесь застрял… Видел всякое. Сколько людей тут полегло, тебе и не снилось! – Моя мысль прозвучала вслух, но мне уже было все равно. – Старых, молодых, всяких! И они…

Я резко обернулся, почувствовав, что за спиной кто-то есть.

Никого.

Ни живой души, ни покойников.

В горле пересохло. В голове по вискам стучали тысячи молоточков.

– Что – они? – спросил Лоцман. – Зона пометила? И? Промышлять мешает? Так вроде не мешает?

– Да не в том дело. Теперь я один. Раньше было проще. Борзых ставили в стойло, совсем борзых на тот свет отправляли. С мокрухой я завязал. А мне всего-то надо кое-что провернуть и отчалить отсюда. Поэтому приходится промышлять, с грехом пополам.

– М-да… – Стреляя глазами по сторонам, протянул Лоцман.

Плевать ему на меня, у него свои головняки.

– Ты как? – спросил его.

– Как и все, – Лоцман встряхнул вещмешок, – выживаю, как могу. С артефактами не везет в последнее время. У Хищника в черный список попал. Непруха, в общем.

– С кем-нибудь из наших не пересекался?

– К счастью, нет. С Угрюмом только. Теперь он Хмурый, у Симона на побегушках.

– Угрюм жив?! – Я испытал легкий шок. – И попал в «005 кюри»? Как так?

– Мутная история. – Лоцман потер щетину, скривился. – Анархисты нашли его на дороге у Чистогаловки. Доставили Симону, тот взял его чернорабочим. Меня он не узнал, память ему напрочь отшибло. Однако заметил у него новую татуировку. Вот и думай.

Лоцман хотел что-то добавить, как вдруг по округе разнесся звук сдвигаемого железнодорожного состава, а спустя секунду – свисток локомотива.

От неожиданности я вздрогнул. Одна рука автоматически метнулась к карману, другая – к груди. Лоцман тоже напрягся и присел, выставив вперед автомат.

Тишина.

Фантом пропал. Отголосок прошлой жизни всплыл на поверхность настоящего и снова канул в пропасть. Никаких звуков человеческой деятельности. Лишь, как обычно бывает перед дождем, ветер задул быстрее, закручивая и поднимая в воздух пылинки. Где-то неподалеку на крыше ангара захлопал полуоторванный лист железа.

Кукловод?

Нет. Дыхание Зоны… Испариться бы, провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать его.

Так и живем. Собственной тени боимся.

Я все ждал, что звук повторится. Но нет. Лишь монотонное бряканье железного хлама.

– Лоц, ты, случаем, кукловодов больше не встречал? – спросил я.

– Шутишь, что ли?

Тупой, конечно, был вопрос, но кто его знает… Эти твари могут быть повсюду…

– Так ты, значит, решил поглубже в Зону залезть? – сменил я тему. – От Кесаря подальше, к жирным местам поближе? В Припять до хаты не мотался случаем?

Лоцман сплюнул кровавый сгусток в аномалию. Зеленая слизь зашипела, и после некоторого бурления на ее поверхности появилась бляшка. Может, даже мини-артефакт. Только вот попробуй его достать.

– Не, в глубокие рейды не хожу, – качнул головой он. – Максимум за Дугу… «Догма» следит за территорией вокруг Когорода, охотники тут не шастают. Один ты такой безбашенный выискался.

Ха! Стремается говорить как есть, мол, урки тут не шастают, «охотниками» величает! Да… как был Лоцман гуманитарием, так и остался.

– Слушай, ты говоришь в «005 кюри» обретаешься? Не видал там случаем каких-нить необычных бродяг? Ну, там, из глубоких рейдов или со странностями? – спросил я его. Потому как самому встречаться с догматиками опасно, а узнать за коллекционера стоило.

Появлялся ли он у Когорода или зря я от Беневки сюда шлепал?

Лоцман задумался. Пожал плечами, почесал макушку.

Не видел, значит…

Придется рвать когти обратно к «Вектору», а оттуда до Дока…

– Ладно, не бери в голову, – махнул рукой я. – «Догма» как там? Процветает? Вербовали, поди, как тертого сталкера?

Лоцман утвердительно кивнул. Так мы и сидели друг против друга – я в дверном проеме вагона, он, непрерывно крутя башкой, рядом со «студнем».

– Не боишься, что они прознают, как ты наводками для Кесаря занимался?

– Нет. Не прознают. Это ты с Графом маху дал, у меня засветов не было. У «Догмы» нет повода копать под меня.

Не нравится ему наш разговор. Морщится… Несладко вспоминать былые подвиги.

Но я не мог отказать себе в удовольствии поддеть старого приятеля.

Он завязал со стопами. А я нет. Но внутри он остался таким же, как и я. И я видел это. Поэтому не держал на него зла, что он ушел из бригады сам. А меня чуть не убили.

– Да, пришлось бы тебе валить куда подальше, прознай они, кто обнес их добрый схрон в позапрошлом году. И про тех четверых, которых мы завалили той же осенью…

– Нет! И точка! – Все-таки я разозлил его. – Хорош уже! Никто ничего не узнает. Все, забыли!

– Забыли, ну да. – Я ухмыльнулся. – Тебе, конечно, удобно забыть, как я с Мордатым за тебя рассчитался. Ладно… шучу я.

Мысли о прошлом вихрем пронеслись в памяти. Хватало там мокрых дел. Но были и дружбаны-братухи… А сейчас я остался один. Или…

Резко вскинув голову, я посмотрел в сторону железнодорожной стрелки недалеко от нас. По ту сторону «электронов» стояли два сталкера. Просто стояли. Даже не смотрели на нас с Лоцманом. Но я узнал их! Узнал пробитый пулями комбез одного и пепельно-русые патлы второго…

Точно!

Второй раз за последние пять минут предательская слабость пробежала по телу.

Немец! Да еще и Марика с собой притащил!

Я бросил взгляд на Лоцмана.

Он не заметил их? Ведь он всегда все подмечал раньше других! Поэтому и протянул в Зоне так долго. Или их вижу только я?

Сделав вид, что мне что-то нужно в сидоре, я спрятался в вагоне. Лоцман поднялся на ноги и, кажется, решил прощаться.

Я стал лихорадочно соображать, что мне делать. Эти пришли днем. А сколько их еще придет ночью?! Нужно избавиться от них!

Хотя бы на пару дней. Иначе мне каюк.

Дрожащей рукой я залез за пазуху и вытащил тряпичный сверток.

Что там говорил Веселый Граф? «Вектор», Беневка, Док, Речица… Где-то там чертов коллекционер, который может что-то сделать… чтобы я соскочил с крючка Зоны!

Надеялся встретить его здесь, но он не появился…

Я должен найти его!

Но эта чертова бирюлька! Я больше не могу таскать ее! НЕ МОГУ!

– Седой, слушай, – Лоцман заглянул в вагон и увидел, как я сижу над открытым сидором, тупо уставившись на сверток. – Хорошо, что встретились, но мне пора. Пойду я.

– Подожди! – Я ухватился за спасительную мысль, как за соломинку. – Палыч, у меня к тебе дело есть. Скромное, непыльное, но рассчитаюсь нормально!

– Да? – удивился он. – И что за дело? С наводками я завязал, сам знаешь. Поспрошать что-то у догматиков? Или хабар какой ищешь?

– Все куда проще. Хочу оставить тебе кое-что на сохранение. Придержишь у себя вот это? – Неожиданно для себя я схватил его за руку и вложил в нее бирюльку в тряпке. – Я край после Шторма вернусь и рассчитаюсь.

– Рассчитаешься?

Снова удивление и недоверие. Убрал руку. Такой он, Лоцман. Никому не доверяет. Мордатый научил…

– А есть чем? Кого-то еще ограбишь?

Но моя надежда уже разгорелась с немыслимой силой. Я не мог больше ждать.

– Вот «лизуна» этого забирай. Там под вагон еще два закатилось. Знаю еще пару схронов и нычек сгинувших сталкеров. Как раз собираюсь наведаться в район Стечанки и «Вектора». А тебя тормознул, так как маслины для автомата кончились. – Меня понесло. – Вещь ценная. Опасаюсь с собой нести. Сам знаешь, что там воендосы лагерь держат, шастают по округе, выхлапывают всех подряд.

– Думаешь, порешить могут?

– Да нет. Я уже два раза им попадался. Прошмонают сидор, оружие, артефакты заберут – и пинком под зад. А в тряпке вещь, которую я для мажорика одного приберег.

– Тайничок какой соорудил бы, и дешевле, и надежнее, нет?

Опять он за свое…

– Так я потом на север пойду, – на ходу придумывал я. – Вдруг не успею обернуться до встречи, ты, глядишь, за доплату навстречу ко мне подскочишь. А если нычку кто вычислит или аномалией накроет? Вещь сильно редкая, так что живая душа для меня надежнее.

– Так что там у тебя?

– Вещь. Не переживай, не опасная. Только не вздумай вскрывать сверток. И никто не должен знать о нем. У меня свои причины скрывать. Буду должен. Расчет выберешь сам. Информация, артефакты, лекарства, консервы… – Душа затрепетала, и, к своему стыду, я уже не мог остановиться и погнал как сивая лошадь. – Да че там, конечно рассчитаемся! Ты ж меня знаешь, я в долгу никогда не останусь! Мы же с тобой старые приятели, пировали сколько раз вместе! Зону вместе топтали! Мордатого за тебя я хлопнул! Все…

– Ладно, ладно. Давай сюда свою хреновину. – Лоцман прикоснулся к свертку. – Тебя когда ждать? И где?

– Э-э… Да хоть тут. Где-то дней за пять-шесть смотаюсь туда-сюда. Шторм, если че, пережду в Фабричном схроне. В общем, свяжусь с тобой.

– Договорились. – Вытащил из подсумка магазин с патронами и бросил мне на сидор. – Больше нет.

Я пожал ему руку и отдал сверток.

– Ладно, Седой, я пошел. – Лоцман повернулся к выходу из вагона, засовывая тряпку за пазуху.

В дверной проем я видел, как небо становилось темнее. Синева исчезла. Ветер дул из центра Зоны, предвещая один из ядовитых дождей. Тьма сгущалась. Когда Лоцман вышагнул из вагона, мне захотелось пожелать ему удачи:

– Эй! Палыч…

* * *

– …очнись! Хорош балдеть!.. Неужто набрехал ты мне и раны не просто «царапины»? – Встревоженный голос Зубра пробился сквозь пелену дурмана, а тяжелая оплеуха выдернула сознание из коматозного состояния.

– М-м-м… – Лоцман хотел сказать, что он далеко не в порядке, что жутко трещит голова, а дневной свет ножом режет по глазам. Но вместо всего этого у него получилось лишь невнятное мычание. Язык отек и не желал слушаться. Правая кисть сжимала сверток. Почти рефлекторно рука дернулась и скрылась за пазухой, уложив вещь во внутренний карман куртки.

Сталкер почувствовал, как мощные руки напарника приподняли его и потащили куда-то. Когда Зубр устроил его у стены, сознание окончательно прояснилось. Навалившись спиной на твердую поверхность, Лоцман ощутил, как от нее веет расслабляющей прохладой.

Мыслительный процесс возвращался к норме. Глаза начали различать окружающий мир. Пока картина получалась размытой, но все равно была лучше непроглядного мрака.

«Невозможно!»

В сознание начали прокрадываться странные образы, липкими щупальцами проникая в каждую частичку души, не позволяя думать ни о чем другом. Как сон, цепляющийся за сознание, хотя человек с каждой секундой после пробуждения все больше забывает его.

«Неужели я словил глюк, что был Седым?»

Лоцман пошевелил руками и ногами. Прислушался к внутренним чувствам. Сам себе утвердительно хмыкнул.

Определился, что прямо сейчас нужно для душевного равновесия.

– Все в порядке, Зубр… кхм…

«Неужели этот хриплый голос – мой?»

Недавнее видение волной накрыло Лоцмана. Тучи… засада… разговор… Все встало на свои места.

Последняя встреча с Седым.

Он вспомнил, как вскрыл сверток… Затем пустота. Черная, безжалостная темнота, в которой можно сойти с ума. А потом…

С каждым вздохом он вспоминал сон все четче и четче… Или видение?

– Слышь, Зубр. – Хрип уже практически сошел на нет. – А сколько я провалялся?

– Не знаю… Провал тут сотворился. – Зубр с рюкзаком на плече появился из проема. – Со временем хренотень какая-то приключилась.

– Кеш, это ты о чем?

– Тут другой квад догматиков пришел. Я за ними приглядывал…

– И где они сейчас?

– Да свалили уже на базу. Зомбаков добили и покидали в «студень». Своих мертвецов забрали с собой.

– Когда успели?! – Лоцмана даже затрясло от мысли, что он провалялся полдня абсолютно беззащитным!

– В том-то и дело! Они двигались, как пленка на видаке, в ускоренной перемотке! Словно кино крутили в три раза быстрее положенного! – На лице здоровяка промелькнула тень пережитого страха. – Проверил свою энциклопедию: судя по всему, «темпор» сработал, редчайшая аномалия.

«Зона есть Зона… – Лоцман мысленно представил, как это могло выглядеть. – Главное, мы живы остались».

– Из амуниции ничего не оставили? – спросил он, чтобы вернуться к реальному времени.

– Не-а. Все в расход пустили.

– Жалко. – Лоцман поднялся на ноги. – А видел, что с Глобусом стало? Разорвало в «мясорубке».

– Видел… – глухо ответил напарник. – С ним еще Дайвер погиб.

– Вот оно что. Изменила ему удача, значит… Эх, земля им пухом. – Онисим похлопал по комбезу, повесил поудобнее автомат. – Я готов.

– Сейчас. – Зубр снова залез на крышу. Через минуту, удовлетворенный осмотром, спустился. – Никого нет. Пройдем аномальное поле по маршруту догматиков, а потом заберем к северу.

Лоцман кивнул.

Спустившись с эстакады возле «нормальной» березки, сталкеры за три проброса добрались до двух цистерн и вышли на тропу догматиков. Хоть путь впереди был разведан и провешен, путники ни в коем случае не собирались забывать про детекторы. Так оно надежней.

Миновав внушительные бочки, напарники очутились на злополучной площадке с подбитым вертолетом. Что случилось с ним, ни Лоцман, ни Зубр не знали. Про винтокрыл ходили разные слухи. По одним – вертолет наткнулся на аномалию и пилот не справился с управлением. По другим – его подбили наемники, которые тут раньше промышляли. Была даже версия, что военные сами сбили вертолет, когда на нем пытался смотаться из Зоны ушлый офицер, прихватив что-то очень ценное. Как бы там ни было, но сейчас старая машина являлась частью пейзажа наряду с плотным аномальным полем. «Мухобойки», «круговерти», «электроны» теснились на скромном пятачке, создавая на границах соприкосновения друг с другом искривление пространства. От такого близкого соседства воздух наполнял еле слышимый гул. Звук создавал впечатление, что под площадкой работает мощный трансформатор, вот-вот готовый взорваться.

Погода портилась. С северо-востока шел фронт дождя. Ветер усердно трудился, подгоняя тучи к мертвому заводу. Чертыхаясь на ненастье, вынуждающее искать укрытие и делать остановку, напарники пересекли усеянную трупиками кенгурами площадь. Расположившись на втором этаже барака, под которым догматики сражались с зомби, сталкеры открепили от рюкзаков прорезиненные плащ-палатки. Так как Лоцман вызвался дежурить первым, Зубр, недолго думая, завернулся в них и приготовился вздремнуть.

Онисим подошел к окну. Дождь как раз начал моросить. Разворачивающееся зрелище заворожило сталкера. От падающих с неба едких капель все вокруг окуталось дымкой от происходящей реакции. Все аномалии стали видны как на ладони. «Электроны» постоянно «коротило», из-за чего они приобрели вид сверкающих голубых шаров. Лоцман подумал, что после такого «замыкания» в любой из них вполне может образоваться «эльма», а то и «луна», если дождь будет долгим и сильным. «Жаровни» мощными факелами освещали территорию, силясь высушить водяную стихию. Чуть подальше «круговерть» превратилась в мощный фонтан, разбрасывая брызги во все стороны.

Сейчас, когда аномалии показывали себя во всей красе, волосы на голове вставали дыбом от такого количества невидимой в обычную погоду смерти. По сути, теперь можно идти по «минному полю», практически ничего не опасаясь. Без всяких гаек и детекторов. Только Зона на то и Зона, что если не одно, так другое. Кислотный дождь сам по себе одна большая аномалия. Человеку, попавшему под такой дождь, не позавидуешь. И все же, несмотря на токсичные и радиоактивные дожди, в Зоне ничего не умерло и не рассыпалось в пыль. Правда, назвать такие испытания нормальной жизнью – язык не поворачивался. В Зоне остался лишь скелет жизни, кукла, оживленная безумным колдуном… ни дать ни взять магия Вуду. Поэтому здесь не пустыня, а неменяющийся осенний пейзаж. Зимы нет. Строения как стояли, так и стоят. Трава как росла, так и растет. Живность, пропади она пропадом, как жрала человеков, так и жрет…

Лоцман сунул руку в карман и нащупал предмет, который так оберегал бывший подельник. Погладил пальцами. Тряпичный шнурок. Какой-то кругляшок. Бархатный…

Онисим медленно извлек вещь наружу. Под тусклый свет неба Зоны.

Артефакт. Необычный. В отверстие посередине продета оторванная, видимо от рубахи, и скрученная в шнурок тканевая полоска.

Медальон!

Лоцман повертел его в руках. Внешне медальон-артефакт выглядел как овальная пластинка с неровными краями. Слегка выпуклая, неоднородная по составу, будто слепленная из нескольких кусков затвердевшего «пластилина», бархатного на ощупь. Но самым удивительным было то, что каждый из кусочков имел собственный оттенок, температуру и еле-еле светился!

Лоцман вытянул вперед руку с медальоном и прищурился. Издалека вещица формами поразительно напоминала скрючившегося человека. Можно было отчетливо разглядеть голову, руки, поджатые колени и рюкзак на спине… Отверстие под шнурок находилось как раз у точки соприкосновения колен и локтей воображаемого сталкера.

«Конечно сталкер. Кто ж еще? Только сталкер и никто больше…» – думал про себя Лоцман, наблюдая, как артефакт вращается на шнурке. Как и любой вольный бродяга, он не считал суеверия глупостями. Практически у каждого сталкера был какой-нибудь талисман, оберегающий владельца и приносящий ему удачу. И плевать на тех, кто сгинул. Значит, плохо верили.

Расстегнув комбинезон, Лоцман повесил медальон на шею, прижал рукой к белухе, погладил.

В голове вдруг раздался слабый смех. Дребезжащий, выразительный до такой степени, что таящаяся в нем опасность ощущалась едва ли не физически.

Неужели кукловод?!

Лоцман резко дернул автомат и обернулся. Взглядом прощупал все углы. Никого. Зубр спал.

Сталкер подошел к соседнему окну. Вид снаружи заставил его резко отпрянуть и в бессильной злобе выругаться.

Пейзаж за окном был другим! Никаких заводских построек, никакого дождя! Вместо них – чертово колесо, окутанное паутиной «электронов» здание Дворца культуры и обветшалые многоэтажки! Только небо было таким же, как здесь, – свинцовым.

Кап. Кап. Кап…

«Это Припять! Ей-богу, она! Но как же так…» Лоцман еще минут пять смотрел на аномалию, а потом вернулся на свой пост. У него не возникло желания высунуться из окна и убедиться в реальности города-призрака. Инстинкт самосохранения и опыт перебивали на корню все любопытство. Зона вновь напоминала, кто хозяин положения, и с этим оставалось только мириться.

Пока.

«Ничего, доберусь до мертвеца – и конец приключениям… Уйду, не достанешь».

Сталкер погладил автомат и снова повернулся к окну. Потрогал гайку на ленточке. Достал медальон, посмотрел, погладил и спрятал обратно.

«Талисман, созданный Зоной… надеюсь, поможет».

Глава 4

Романтик

Лоцман открыл глаза. Первым делом нащупал автомат. На месте. Сталкер не помнил, когда Зубр сменил его на посту. Видимо, все произошло на автопилоте. Не делая резких движений, он сел и бросил взгляд на окно. На улице внезапно посветлело. «Солнце выглянуло, – подумал сталкер. – Луч света в темном царстве».

Зубр, привалившись к косяку окна, наблюдал, как падают последние капли дождя. В помятой пятнистой куртке с накинутым капюшоном, он походил на большую нахохлившуюся птицу.

«Ни дать ни взять – волнистый попугайчик».

– Как говорила одна ушлая птичка: после такого дождя – жди хороший отёл! – пошутил Лоцман.

На слове «отёл» голос сел от пронзившей бок боли. Вместо следующей реплики из горла вырвался кашель.

– Эй, что за намеки? – буркнул Зубр, оборачиваясь к напарнику. – Ты че несешь?

– Да так, мысли вслух. – Лоцман принялся сворачивать плащ-палатку. – Мультфильмы в детстве смотреть надо, а не прохожих в подворотнях тюкать. А намек простой…

В воздухе повисла многозначительная пауза.

– Есть шанс наткнуться на артефакты! – закончил здоровяк. – Понял, понял я твою мысль.

– Ага. Ну и нужно…

Медальон…

Лоцман замялся, подыскивая выражение помягче, чтобы случайно не бросить вызов Зоне. Как бывший инженер, человек науки, он не воспринимал Зону божьим промыслом или чем-то мистическим, а видел в ней бездушную аномальную силу, существующую по каким-то своим аномальным законам – ничего одушевленного или осознанного. Но после того как медальон оказался на груди… вопль перед этим… потом смех…

Для него Зона обрела душу.

Стала… живой.

– …Нужно чуть шустрее передвигаться, – наконец выговорил он.

– Само собой, дружище, – Зубр кивнул. – Зона ждет.

Лоцман вздрогнул. Проглотил уже готовое вырваться крепкое словцо. Не отвечая, жестом показал: «Выходим».

Выход с территории «ЭкоХима» ознаменовался удачей – Зубр умудрился вытащить из «электрона» «искру». Аномалия располагалась на отшибе поля товарок, облюбовавших железную дорогу. Тем не менее именно в «одиночке» образовался ценный предмет. После короткого совещания сталкеры сошлись на том, что пока артефакт послужит Лоцману, а после рейда перейдет в собственность Зубра.

Онисим сунул «искру» в особую полость комбинезона, сдвинул защитную прослойку и ощутил прилив сил. Теперь повышенное утомление от ран частично компенсировалось аномальной энергией.

Как и с восточной стороны, между лесом и территорией завода раскинулся приличный по размерам пустырь. Бинокль подсказал Лоцману, что до больших деревьев примерно семьсот метров. И все-таки подлесок постепенно завоевывал свободное пространство. Ветер гулял по вершинам кустарника и молодого березняка, шелестел в листьях, нашептывая им истории, услышанные в других краях Зоны. Рельсы железнодорожной ветки сворачивали на северо-запад и обрывались – по легендам, они вели в Лиман, блуждающий город-призрак, что мог появиться в любой из Зон на какое-то время. Каждый сталкер знал о его существовании, но ни один из здравствующих не мог похвастаться, что был там.

Напарники решили двигаться по отработанной схеме – Лоцман ведущий, Зубр прикрывающий.

«Пора, не пора, иду со двора», – вспомнил Лоцман присказку дочери, выискивая взглядом «душележащий» ориентир. Таких оказалось всего два. Небольшая плешь примятой травы и куст шиповника высотой с человека. Остальная растительность, несмотря на благопристойный вид, доверия почему-то не внушала.

Подняв с земли обломок позеленевшего кирпича, Лоцман пустил его по траве, словно шар для боулинга. Кирпич пролетел несколько метров и упал, обозначив место падения покосившимися метелками пырея. Сталкер облегченно вздохнул и сделал первый шаг по намеченной траектории.

Долгий путь всегда начинается с первого шага. Привычка начинать новый отрезок пути с пробного броска чего-нибудь осязаемого накрепко въелась в подсознание Лоцмана. Детектор детектором, а физический контакт – совсем другое дело. Да, следующие шаги можно делать, полагаясь на машинку, но первый – это святое.

Высоко поднимая ноги, сталкеры побрели по густой, достигающей до коленей траве. К кустам и деревцам ближе двух метров старались не приближаться. Не торопясь, шаг за шагом, прислушиваясь к каждому шороху, охотники за артефактами обогнули плешь и достигли куста шиповника.

Лоцман было покосился на красные плоды, которые так обожали свинтусы, как вдруг резко присел и приготовился к стрельбе. В пятнадцати метрах от сталкеров из кустов послышался шелест. Несколько дорожек из колыхающейся травы потянулись в направлении людей. Бегущие существа, набрав скорость, перешли на прыжки, и Лоцман тогда увидел, что это кенгуры. Зверьки, не обращая внимания на людей, промчались мимо и исчезли в высокой растительности. Исчезли, не оставив ни единого следа.

«Что за хрень…»

– В чем дело? – вполголоса спросил Зубр. Он стоял на одном колене, спиной к напарнику, сверля взглядом ограждение заводской территории.

– Кенгуры, – прошептал Лоцман. – Их кто-то напугал.

Маленькие монстры пронеслись быстро, но его цепкий взгляд выхватил некоторую странность в исчезнувшем кортеже.

Лоцман проанализировал в голове картинку. Точно! Не пищали, не хрюкали… Некоторые были со свежими ранами, однако на траве не осталось ни капли крови!

Что это было? Какая тварь могла так напугать зверей, что они не обратили внимания на людей? Или кукловод пудрит мозги?

Нет. Лоцман не понаслышке знал, как действует этот мутант, поэтому сомневался в такой версии.

Аномалия?

Онисим слышал легенды ветеранов-сталкеров, что раньше, когда еще работала «Дуга», были такие аномалии. Излучение пси-установки вызывало у людей галлюцинации в виде монстров. Фантомы «нападали» совсем как настоящие и могли нанести реальный вред здоровью. Мозг воспринимал атаку за чистую монету, и люди ощущали реальную боль, видели, что ранены по-настоящему. В итоге – крышка. Нервные клетки просто перегорали от такого парадокса.

Но «Дуга» уже шесть лет как не работает…

Высокая трава полностью скрывала сталкеров, лишь макушки капюшонов торчали над метелками. Напряжение потихоньку нарастало. В ожидании пси-атаки или физического нападения прошло десять минут. Пауза затягивалась.

Ничего.

Лишь высоко в небе, в полном безмолвии парил ворон, осматривая окрестности в поисках поживы. Птица видела среди волнующегося рыжего поля фигуры сталкеров – два угловатых булыжника черно-зеленого цвета. Эти живы, а значит, не интересны. В разноцветных кляксах кустарника тоже никаких деликатесов в виде мертвой плоти не наблюдалось. Хищный взор вдруг замер на полуистлевшем трупе, невесть сколько времени пролежавшем здесь, в мягкой, как пух птенцов, траве. Костлявая кисть охотника за артефактами тянулась к небольшому многограннику цвета меди. Смерть человека случилась давно. Оставшиеся на костях клочки плоти превратились в камень. Ворон решил осмотреть блестящий предмет поближе и стал снижаться. Но многогранник вдруг исчез, оставив вместо себя едва заметную двухметровую сферу искаженного пространства. Разочарованная птица недовольно каркнула, взмыла вверх и продолжила осмотр территории. В каких-то ста метрах от мертвеца увидела в яме кабана-одиночку, обгладывающего тушу свинтуса… Этому «соседу» повезло больше… Дальше – все. Ни единого движения. Ни единого существа. Полное безмолвие.

Ворон немного покружил над трупом, над кабаном, над сталкерами. Не найдя ничего из легкодоступной пищи, взмыл повыше и лег на крыло к северу. Там солнечный свет прорвался сквозь дыру в облаках, и яркое пятно на земле привлекло птицу. Солнце – редкий гость в Зоне, где царит вечный полусумрак, и ворон не хотел упустить возможности почистить свои перья, полюбоваться их темно-синим отливом в ласковых лучах матери-звезды…

После затянувшегося ожидания Зубр поинтересовался:

– Кто кого напугал?

– Ты что, не видел? Оттуда, – Лоцман указал дулом автомата на куст, – выскочила стайка кенгуров. Семь или восемь. Все в крови, со свежими ранами.

– Точно? Я не видел.

– Говорю же, были они. – Лоцман привстал, быстро огляделся и снова присел. – Были, только следов никаких не осталось.

Он с досадой посмотрел на куст, из-за которого выскочили мелкие мутанты.

– Ладно, вроде все тихо. Двигаем дальше.

Он собрался было встать, но Зубр придержал его за рукав.

– Слушай, Лоцман, – сказал здоровяк, – а что, если это Зона тебя предупредила? Давай-ка я впереди пойду.

– Ты на что намекаешь? – огрызнулся Лоцман. – Предупредила… Может, у меня просто чуйка лучше?

– Или спал плохо, – осклабился крепыш. – Все-таки давай махнемся, хуже не будет.

Лоцман пожал плечами и пропустил напарника вперед. Зубр проверил индикацию «Шерлока», посмотрел по сторонам и зашагал к лесу.

Аккуратно ступая точно в след парня, Лоцман все высматривал в траве следы кенгуров. Ничего. Ни примятой травы, ни пятен крови. Обескураженный, он поднял глаза к горизонту. Ни души. Сталкер невольно залюбовался пейзажем. Столб света на фоне фиолетовых облаков навевал мысли о покое и безопасности. Об идиллии, в хорошем смысле этого слова. Для полной гармонии не хватало лишь голосов певчих птиц.

Пока все шло ровно. Рыскающий взгляд Лоцмана выхватывал особенности маршрута: «круговерть» невдалеке выписывает забавные пируэты плодами и листьями шиповника; кое-где трава отливает металлическим блеском; кусок арматуры торчит из земли…

Медальон на груди потеплел.

Что-то не так! Лоцман набрал в грудь воздуха, чтобы окрикнуть напарника и обсудить с ним странный вид растительности, как вдруг Зубр, выплевывая ругательства, упал на землю и схватился за ноги. Краем глаза Лоцман успел отметить, что стальной отлив быстро распространяется по траве – как по воде распространяется радужная пленка бензина, и тут же рухнул на колени рядом с напарником, будто пронзенный тонкими спицами в области икр. В ушах стоял противный писк, словно лопнула перетянутая струна.

Былки и травинки. Это они стали «спицами». Сжимая руками пробитые ноги, Лоцман увидел, как металлический отлив схлынул и травяной покров снова стал рыжим.

– Вставай! – заорал сталкер. – Швыряй болт – и бегом до него! Нельзя стоять!

От пульсирующей боли на глаза навернулись слезы. Сквозь пелену Лоцман увидел, как Зубр, проклиная все на свете, поднялся. На прорезиненном комбезе напарника от сапог до колен виднелись крохотные дырочки. «Трава!» Крови пока вроде не было.

«Ненадолго».

Лоцман снова уловил изменение цвета травы. Металлический отблеск! Листья вторично окрасились в цвет металла и затвердели. Он почувствовал, как примятая телом трава скребет по комбинезону.

«Нельзя прикасаться!»

Прикладом автомата Онисим уперся в землю и рывком встал на поврежденные ноги. Бросил взгляд на «Сумрак» – порезы были, но до тела «лезвия» не достали.

«Латать придется…»

Тем временем Зубр уже швырнул болт. Металлический звон пронесся по поляне. Швырнуть-то он швырнул, а вот идти… Полуметровая стена из «колюще-режущего» надежно блокировала сталкеров.

– Что делать будем? – Зубр бессильно водил автоматом из стороны в сторону. Из дырочек на комбинезоне здоровяка показалась кровь.

Выхода не было.

От болевого шока сознание Лоцмана помутилось. «Трава» на глазах превращалась в гигантские нагромождения металла. Разводы крови на листьях превращались в моря крови. Сталкер чувствовал, как жизненная энергия в буквальном смысле утекает из тела в землю.

Он сморгнул. Поле вновь порыжело! Травяное море качалось под действием ветерка как ни в чем не бывало. Вернулся запах нагретой почвы и сухой травы.

Голосовые связки не успели издать ни звука, как рука резко полетела вперед и толкнула Зубра в спину. Лишь потом раздался крик:

– Вперед!

Лоцман не узнал своего голоса. Хотя сейчас проблемы с речью заботили его меньше всего. Зубр, не мешкая ни секунды, поковылял в направлении упавшего болта. Не успел он дойти до упавшего предмета, как Лоцман, дыша ему в спину, не останавливаясь, сорвал с шеи счастливую гайку и бросил из-за плеча здоровяка. Оберег, как всегда, не подвел. Синяя лента легла на рыжую траву, как река в каньон на Диком Западе. Зубр все понял. На ходу достал новый болт и сделал следующий проброс.

«Почему мы во второй раз не получили ран?» – Лоцман не успел определиться с ответом, как металлическая пленка возникла вновь.

– Стоп! – проревел он сквозь зубы, сжатые от пульсирующей боли, вызванной множественными ранами.

Повторять не пришлось – Зубр застыл как вкопанный. Трава тихонько позвякивала, словно большой китайский колокольчик. Сталкеры даже дышать перестали, лишь бы только невидимая смерть не обнаружила их.

Поле не спешило принимать обычный облик. Всматриваясь вперед, Лоцман увидел, что ловушка охватила не всю территорию пустыря, а только область, по которой пролегал их с Зубром маршрут. Сталкер не знал, что будет, сделай он хотя бы движение рукой. Что это за аномалия? Почему в первый раз было что-то похожее на выстрел, а во второй раз трава просто затвердела? Что будет на третий раз?

Ответа долго ждать не пришлось. Резкий порыв ветра качнул кустарник, и в ту же секунду раздался знакомый звук лопнувшей струны. Листья на кустах мелко вздрогнули, как будто в каждое растение попало по пуле. Металлический отлив пошел на убыль.

Как только трава под ногами порыжела, Зубр немедленно двинулся вперед. На ходу подобрал гайку с лентой. Кинул очередной болт. Каждое действие сопровождалось нецензурной бранью. Правда Зону в своей оскорбительной тираде он обходил стороной, кляня почем зря жизнь, удачу, «каменщиков» и наемников.

Невольно повторяя за напарником ругательства, Лоцман ощутил себя бегущей по лабиринту крысой.

Так они и продвигались, ругаясь во всю глотку – от ран, от боли, от страха, забыв обо всем и не видя ничего, кроме кромки леса, что приближалась с каждым шагом. Тропа из примятой травы исчезала буквально сразу за сталкерами. Лишь кровавые мазки и крохотные капельки крови указывали на то, что здесь кто-то проходил. Зелень леса манила путников так, словно родней и ближе у них в жизни никого не было. Болты летели один за другим. Аномалии отсутствовали. Кроме вновь появившегося металлического отлива, пожирающего рыжий цвет.

– Застыла! – прервав поток ругательств, выкрикнул Зубр.

Тишина. Чуть слышный металлический звон. Спустя минуту опять все кончилось. Трава ничем не проявила себя. Сталкеры молча бросились к деревьям. Сил ругаться не осталось.

До края поля оставалось несколько метров, как новый цикл аномалии заключил напарников в «железную тюрьму».

Они стояли и ждали, когда порыв ветра снова разрядит ловушку. Но ветер не торопился на помощь. Он гулял на высоте, среди серых туч, пытаясь пробить окно к чистому небу.

На руке у Лоцмана вдруг звякнул КПК. От неожиданности сталкер дернулся и рефлекторно потянул руку к глазам.

Резкая боль пронзила ноги. Он мог поклясться, что сейчас иглы вошли глубже, чем в первый раз. Не слушая отчаянных приказов мозга, колени сами собой подогнулись, и Лоцман рухнул на землю. Перед тем, как его глаза закрылись, он успел прочитать сообщение:

«Погиб сталкер Семецкий. Рыжий лес. Причина смерти: архианомалия “симбиоз”».

«Нужно выбираться отсюда». Не открывая глаз, Лоцман пополз вперед. Он извивался как червяк, действуя одними руками, придавленный к земле тяжестью вещмешка, волоча за собой отказавшие ноги.

– Зубр! – крикнул он. – Следующий цикл не стреляет! Нужно успеть за это время выбраться с поля!

Зубр вдруг оказался рядом. Подхватив Лоцмана, он попытался поставить его на ноги.

– Вставай, ядрена вошь! Совсем же трохи осталось! Давай шустрей!

Лоцман уловил, как голос напарника дрогнул. Это могло означать только одно – новый цикл проклятой аномалии!

Он открыл глаза. Стальная трава. Капли крови, падающие маленькими бомбами, разлетающиеся на мельчайшие капельки-осколки.

«Отдых по-сталкерски», – пришло в голову Лоцману.

«Отдых» длился недолго. Картинка вдруг заплясала, и ее ракурс поменялся. Теперь он смотрел на проклятое поле из-за плеча Зубра.

Последний рывок – все кончилось. Все стало как прежде. Как и за бесконечность до происшествия: мягкая черная почва, прелые листья, мягкая трава, местами меняющая окрас от зеленого до ржавого цвета, и никакого металла…

Призрак старухи с косой отступил. Волна напряжения схлынула, оставив на пустом берегу сознания лишь клочки пены нервного истощения и острые камни боли. Лоцман засмеялся. В голове, как заезженная пластинка, вертелись ругательства Зубра.

– Зубр, а что мы так орали с тобой? Там, на поле? – спросил он напарника. – Каких-то наемников поминали?

– Не знаю, к слову пришлись, – раздраженно бросил тот, стягивая комбинезон, чтобы обработать раны. – Собой займись.

Зубр осмотрел раны. Металла в ранках не было, лишь из некоторых торчали чахлые травинки. Здоровяк повыдергивал их, затем потянулся к рюкзаку. Лоцман рядом занялся той же процедурой.

– Хотя я слышал, – продолжил Зубр, – что в Зоне бывают участки, где пробивает на словесный понос. Тоже своего рода аномалия.

– Да уж, веселое поле… Нам сейчас не болтать надо, а по сторонам глядеть. Чтобы нас тепленькими кто-нибудь не взял. – Лоцман принялся протирать ноги перекисью водорода из аптечки. – Есть что-нибудь обезболивающее и антивирусное?

– Что-то было… – Закончив накладывать бинт, Зубр залез в рюкзак и извлек из его недр коричневую коробку с таблетками. – Тоже знакомый подогнал. Снимают боль в один момент.

Лоцман прищурился:

– Что ж ты, нехороший человек, не показывал их в баре?

– Ты не спрашивал, я не показывал, – парировал Зубр. – Лови свой талисман.

Бурча проклятия в адрес напарника, Лоцман поймал гайку, следом таблетку. Проглотил лекарство, оберег убрал в карман. Вскрыв ИПП, продолжил перевязку, время от времени вглядываясь в глубину леса. Та еще территория. На то она и Зона. Любит преподносить извращенные сюрпризы. Может заставить сталкера заблудиться в трех соснах. Либо упечет в «мышеловку», где тот потеряет интерес к жизни и будет спать, пока не умрет от истощения. Детектор аномалий ни разу не панацея, нет на него надежды.

«Вот так и живем…» Лоцман натянул комбинезон и берцы. Ожидая, пока напарник заклеит порезы и передаст герметик, присмотрелся к «аномальному вейнику наземному» на границе «веселого поля». Извлек из кармана «Сумрака» складник-универсал, срезал былинку и поднес к глазам. Рыжие травинки, усыпанные странной пылью. Узкие, обоюдоострые. Кромка отливает металлом.

– Ну, что там? – поинтересовался Зубр.

– Та еще травка-мутант. Похлеще всякого ножа режет. Прошлись по лезвию бритвы, в прямом смысле, – ответил Лоцман.

«А стреляли в нас, значит, метелки… – Его мысли перескочили на странную стайку кенгуров, которую Зубр почему-то не увидел. – Откуда они взялись… и куда пропали?»

– Я ведь говорил, что хреновый маршрут. Не зря брат-сталкер стороной эту территорию обходит. – Прислушиваясь к внутренним ощущениям, здоровяк подошел к напарнику. – Скопытиться на раз-два можно.

С хмурым видом протянул тюбик Лоцману.

– Посмотри на это с другой стороны, – занявшись заклеиванием, возразил Онисим. – Вот ты доверяешь приметам и знакам, а есть еще такое понятие, как фатум. То есть если тебе суждено помереть от старости, то скопытиться в Зоне тебе не грозит.

По лицу Зубра было понятно, что такой ответ его отнюдь не вдохновляет.

– Вот тебе, к примеру, одна история, – продолжил сталкер забалтывать напарника. – Ты же собираешь всякие байки и легенды. Так вот, по молодости жил я одно время в коммуналке, и была у нас соседка. Старуха, лет восемьдесят. Все время твердила, что вот-вот помрет. И так год за годом, год за годом. Ходила по соседям, давила на жалость, чтобы одни ее накормили в последний раз, другие постирали, третьи в комнате прибрали. С соседями повезло, все люди отзывчивые, шли навстречу – мол, раз одной ногой в могиле, грех отказывать. Но в конечном счете костлявая распорядилась иначе…

Лоцман отвлекся от починки, так как ветерок принес с другой стороны пустыря слабый рык.

– Как? – Зубр на всякий случай снял автомат с предохранителя и обернулся в сторону «ЭкоХима». – Какие могут быть варианты у костлявой, кроме как не забрать старушенцию?

– То-то и оно. – В бинокль Лоцман увидел стаю тухлособов, рыскающих вдоль заводского забора. – Смерть мимо бабки прошла, соседку забрала. Женщину лет сорока. Машина ее сбила, дочка-студентка осталась. В больнице умыли руки, мол, неоперабельная, протянет день-два. Она захотела встретить смерть дома. Дочка ее привезла.

– Ну и?..

– И все. – Лоцман окинул взглядом кромку леса. – Представь картину: ночь, все спят. Истошный крик. Соседка чувствует, что все, начинает колотить по стене с криками: «Нет! Нет! Не хочу!», – а за стеной как раз комната старухи. Оля от безысходности мечется. Весь народ высыпал в общий коридор, лишь бабка не вышла. Через час все закончилось. Приехала скорая, покойницу увезли. Мы разошлись. Утро – старухи нет. Соседи постучали, позвали – тишина. Забеспокоились, вскрыли дверь и зашли. Я тоже заглянул. Старуха лежала на кровати одетая и на вид мертвая. Но она не умерла. Ее парализовало. Всю целиком. Только моргать могла еле-еле, и пальцы нет-нет да подрагивали. В итоге сдали ее в интернат. Прожила там еще сколько-то. Есть не могла, ей раствор в вены вливали вместо пищи.

– Допрыгалась. – Зубр качнул головой. – На хрен такую жизнь. Овощем.

– Вот именно, – согласился Лоцман. – Так и лежала полутрупом, пока срок не вышел. В коммуналке решили, что это смерть так бабку наказала. За то, что та спекулировала на ее имени.

– М-да… – протянул Зубр. – Значит, кому что на роду написано? Может быть, может быть. Но, как ни крути, Лоц, оставаться в Зоне на всю жизнь я не намерен.

Он замолчал, прислушиваясь к звукам окрестностей. Тихо. Подвывание и рычание далекой стаи смолкло.

Сталкеры прикидывали, куда могли податься мутанты. С одной стороны, «веселое поле» надежно блокировало путь, но с другой – ни Зубр, ни Лоцман не знали, как себя ведет аномалия ночью. Впрочем, до ночи времени оставалось порядком.

В лес идти ни тому, ни другому не хотелось. На открытом пространстве засечь опасность – одно дело, а в лесу…

В лесу все иначе.

Визитной карточкой чернобыльского леса по праву считались аномалии «ржавые волосы» и «жгучий пух». Белесые пряди мутагенных растений могли произрастать целыми рощами, производя впечатление мертвого, затянутого паутиной и пылью царства. Такие места сталкеры предпочитали обходить стороной, если не обладали комбезами с хорошей защитой и замкнутой системой дыхания. Если в густой траве или кустарнике легко заметить «круговерть», «мясорубку» или «жаровню», то так же легко можно влететь в проплешину со «студнем», нарваться на банши-кота или эхо-пса с тухлособами. О встрече с крысами вообще старались не думать – эти бестии могли напасть как из высокой травы, так и с веток деревьев, подобно белкам-летягам.

Поглядывая на лесную чащу, на аномальные деревья, где-то сухие, где-то с краснокирпичной или ржавой листвой, напарники собирались с духом.

– Я так думаю, – нарушил тишину Зубр, – заигрывать с костлявой, как эта бабка твоя, не стоит. Как и козырять неуязвимостью – тоже. У меня так подруга довыкаблучивалась. Все судьбу испытывала. То в аварию попадет, то моржевать затеет, то башкой о камни треснется. Скалолазка хренова. Один раз прыгала на аттракционе… э-э-э… – Здоровяк пощелкал пальцами, вспоминая. – Как он называется… когда за ноги привязывают и с высоты сбрасывают…

– «Тарзанка» вроде, – подсказал Лоцман.

– Ага, она самая. Ну так вот… прыгала она с моста над рекой, а трос возьми и лопни. Чудом выжила. Козыряла потом – мол, у меня, как у кошки, девять жизней. В общем, всяких случаев хватало. Временами все деньги на лечение вбухивала. Мужику ее надоели эти выкрутасы, слинял куда подальше. А еще у нее дочка была, четырех лет…

Зубр замолчал, сел на траву, вытянул ноги. Лоцман заметил, как по лицу напарника промелькнула тень.

От леса веяло терпким запахом прелых листьев. «Веселое поле» колыхалось под порывами ветра, дразня мнимой безобидностью.

– Короче, Светка раз – и узнаёт, что у нее рак, – продолжил рассказ Зубр. – Эскулапы тут же взяли ее в оборот: нужно срочно оперировать, ищите круглую сумму на все про все. Она не растерялась, залезла в долги, там-сям наскребла, сколько надо, и легла под нож.

– Операция прошла неудачно, да? – предположил Лоцман.

– Как раз наоборот. Все прошло без сучка и задоринки. Месяц отлежалась в больничке – и домой. А мы с ней из одного дома были. В общем, иду я с работы, захожу во двор и вижу: малышка-то ее на земле перед окнами лежит. Выпала. Выпала из окна, и москитная сетка рядом валяется. Смотрю, соседка выскочила из подъезда и как заголосит: «Чья девочка?! Вызовите скорую!»

Поднимаю глаза, вижу открытое окно на пятом этаже. А с балкона третьего этажа выглядывает подпитая мамашка-экстремалка, видит соседку, дочку и орет в ответ, что ее девочка, почему она на улице. А потом до нее доходит ситуация. Завопила так отчаянно, что я охерел просто. Босая, с дикими глазами выскочила на улицу, упала подле дочки на колени и навзрыд, во весь голос давай молиться, чтоб дочка не умерла.

Я застыл как вкопанный. Приехала скорая. Врачи что-то там посуетились, после положили малышку на каталку. И эту каталку, мать твою, еще и заклинило! Они подергали ее, чтобы разложилась, но так и не вышло. В общем, покатили так, полуразложенную. Ну, тут-то я и увидел, как ручки и ножки у крохи вытянулись.

Все, думаю, конец. Лучше пусть так, чем потом всю жизнь овощем жить. Мать в истерике. Пошла в дом за документами, с катушек слетела, да в то же окно вышагнула, дура чертова. Вот так вот. Ни хрена кошачьи жизни не помогли. Доигралась. Костлявая свое взяла, да еще и с прибавкой.

Зубр замолчал, заново переживая события прошлого. Выслушав напарника, Лоцман в раздумьях покачал головой.

– Как раз то, о чем я говорил, – произнес он наконец. – Фатум. Так или иначе, держим глаза-уши открытыми, автомат наготове – и будем жить. Возьмем хабар нормальный – будем жить еще лучше.

Зубр утвердительно хмыкнул. Прислушавшись, оглядел местность.

– Как-то тихо стало, – сказал он, доставая наладонник. – Даже ветер унялся.

Здоровяк принялся изучать показания датчиков.

– Надо идти, – резюмировал Лоцман. – Пока действуют таблетки.

– Один момент. – Здоровяк включил на КПК камеру и сфотографировал пустошь. – Добавлю к карте.

– Хороший у тебя наладонник, – Лоцман показал большой палец. – Мой такого не умеет.

– У тебя он старой модели. – Зубр сделал еще снимок. – Хотя фотки не всегда получаются, да после Штормов тоже устаревают. Но все же лучше, чем ничего.

– Идем.

Следующий час после «веселого поля» прошел без происшествий. Сталкеры двигались по лесу.

От пережитого в архианомалии на Онисима навалилась странная апатия. В ушах нескончаемо пищали кенгуры. Что-то будто оборвалось внутри. Там. При встрече с фантомами. То самое, что держало его в готовности встретить любую опасность. Было единственной опорой в борьбе за выживание. Ни в людях, ни в оружии он никогда не был стопроцентно уверен. И вот эта опора пропала. Хотя осталась другая: наследство Сидора-Седого, что ждало возле трупа. Надо только очень постараться. Продержаться. Вытянуть.

Медальон приятно грел кожу.

После «веселого поля» Зона не трогала двух сталкеров. Вот уже второй час они шли по опавшим листьям. Шагали, утопая по щиколотку в сырой почве. Колючки и семенные коробочки жухлых растений так и норовили прицепиться к штанинам. Редкий камень иногда служил дополнительной опорой для толчка тела вперед.

Лес страдал. Болезнь проступала во всем. В чагах и плесени на коре деревьев. В красноватых, с зелеными прожилками листьях. В синюшных поганках и мертвых муравьиных кучах. В чахлом кустарнике с удивительно гибкими ветками. Корневища деревьев извивались по земле, как варикозные вены. Павшие стволы и коряги заросли лишайником и мхом, ядовитая зелень которых ярко контрастировала с рыжиной листьев. Воздух наполнял удушающий смрад болотины.

Лес не был мертвым. Кто-то жил в нем потайной жизнью. Шорохи, потрескивание, едва уловимое взглядом шевеление. Звуки не затихали ни на секунду. Невидимки копошились, грызли древесину, листья, друг друга.

Лес стонал. Тихо стонал, почти неслышно.

Зубр двигался зигзагом от дерева к дереву, осматривая каждое со всех сторон, чтобы не залететь в «контакт» и не превратиться в обугленный кусок мяса. Каждую кочку осторожно перешагивали. Относительно свободные участки проверяли пробросами… Следов человека не наблюдалось – ни консервных банок, ни бутылок, ни гильз, ни оберточной бумаги… ни трупов, ни костей или подернутых травой холмиков. Ничего. Но что удивительно, если «ржавые волосы» еще изредка попадались, то «жгучий пух» пока отсутствовал.

Попавшийся на пути очаг радиации обошли по широкой дуге. Для его локализации даже счетчика Гейгера не потребовалось – Зубр, благодаря поляризованным стеклам защитных очков, увидел его так. Под воздействием радиации стекла «обесцвечивали» пейзаж, предупреждая о высокой интенсивности излучения. И одновременно с этим снаружи аномалии радиационный фон лишь на одну десятую превышал допустимую норму.

Медальон на груди то нагревался, то охладевал. Лоцман пытался уловить закономерность в поведении амулета, но пока не получалось. Копошащиеся в голове мысли то и дело соскакивали на размышления о величине «наследства».

На землю перед сталкером упала шишка. Самая обычная. Сосновая. Он вздрогнул и оторвался от своих мыслей. Посмотрел вверх. Ничего. Посмотрел по сторонам – вокруг ни единой сосны. Вообще ни единого хвойного растения. Одни березы да осины, грабы да дубы.

Лоцман в мгновение ока вытащил гайку-оберег и ударил им по затворной коробке автомата. Услышав лязг, идущий первым Зубр замер. Лоцман тем временем осмотрел чужеродный предмет, понюхал.

Неужели выронила какая-то птица?

Вот именно, что какая-то… Кроме воронья здесь не водится ни черта пернатых… Медальон ощутимо нагрелся.

– Стойте! Не двигайтесь!

Резкий оклик пронесся по верхушкам деревьев и исчез в глубине леса.

Лоцман снова вздрогнул. Шишка вывалилась из руки, прокатилась по ноге и остановилась у носка ботинка. Рука дернулась к автомату и замерла на полпути.

Попались…

Он скосил глаза в сторону источника звука. Вросший в землю, размером с крупного свинтуса, камень. Неизвестный прятался за ним. Не в трех метрах левее за грудой валунов, а именно за этим отдельно лежащим булыжником.

«Это что, мародеры или военные? Сколько их тут? Где?»

Лоцман глазами прощупал лесной пейзаж в поисках сообщников неизвестного.

Никого.

Пока мозг лихорадочно соображал, что делать, пальцы руки потихоньку добрались до кобуры и вцепились в рукоятку пистолета.

– Спокойно, брат. – Зубр застыл в такой позе, словно наткнулся на невидимую стену. – Мы не двигаемся. Давай поговорим.

– Стойте, где стоите, ни шагу вперед. Тут аномалия.

Зубр поднял руки, чтобы их было хорошо видно.

– Спокойно, брат. Мы поняли. – Зубр кивнул Лоцману. – Где аномалия? Или ты в аномалии? Показывай. Попробуем вместе вопрос решить…

Грохот выстрела оборвал увещевания.

Напарники повалились на землю.

Выдернув из кобуры ПМ, Лоцман прянул назад и юркнул за ближайшее дерево. Он уже почти выстрелил по валуну, как вдруг увидел это. Мимолетный блик, еле уловимое подрагивание чего-то неосязаемого. Аномалия действительно была.

Листья тихонько шелестели, потревоженные громким звуком. Зубр лежал без движения. Лоцман мысленно похоронил напарника.

Новых выстрелов не было.

Онисим следил за злополучным валуном. К его удивлению, стрелок, ничуть не опасаясь, мягко заскочил на камень, уселся и скомандовал:

– Сохраняйте спокойствие и тихонечко отползите назад, чтобы не создавать излишних вибраций.

«Что за фраер, кто такой?»

Лоцман приподнял брови в немом вопросе, но тут же забыл о нем, когда увидел висящую в воздухе пулю. Теперь он понял, почему Зубр не устроил пальбу в ответ. Напарник, благодаря отменной реакции, сразу заметил, что стало с пулей незнакомца, и теперь медленно отползал от неприметной аномалии.

Всматриваясь в гибельную область, Лоцман уловил легкие блики. Вокруг кусочка металла пробежала волна искорок, образуя красивый и смертельно опасный узор.

«Паутина! – догадался сталкер. – Аномальная паутина!»

Небольшой порыв ветра всколыхнул тончайшее творение Зоны, и новая порция бликов подтвердила догадку.

– Ее лучше обойти по дуге слева, – посоветовал стрелок.

За несколько пробросов напарники выполнили указание.

– Мы подходим к тебе, – предупредил Зубр стрелка.

Незнакомец открыл стекло сферы и кивнул. Здоровяк кинул болт. Железка стукнулась о валун, отлетела в траву, и в этот самый момент появились хозяева паутины. Три паучка, не больше сантиметра каждый, семеня ножками, ловко поползли по невидимым нитям к пуле. Крошечные хищники окружили «добычу» и принялись проворно ее опутывать. Через каких-то пять-шесть минут пуля скрылась в коконе матового оттенка. Через мгновение кокон пропал. Сталкеры стояли не шелохнувшись, пока твари не закончили работу и не убрались.

«Все-таки один или не один? Судя по экипировке, не бедствует. Отнюдь не простой бродяга. Комбез “СОВА”, хорошее оружие, гаджеты. Один “Ясновидец” на поясе чего стоит. Только по поведению совсем зеленый. Значит, не один…»

– Спасибо, сталкер! – перебил мысли Лоцмана Зубр. В голосе здоровяка чувствовалась неподдельная искренность. Он хотел добавить еще что-то, но напарник тронул его за плечо, давая понять, что говорить будет сам.

– Да, спасибо, что предупредил, – сказал Лоцман. – Хотя заставил нас понервничать. Ну да ладно, главное, что все обошлось. Как тут с тропами? Давно здесь промышляешь?

– Именно здесь? – Стрелок поднял глаза к небу, производя в уме расчеты. – Не особо, если брать чистыми днями. Можно сказать, в командировку сюда езжу. На неделю, на две, смотря по ситуации.

Лоцман сообразил, что к чему. Парень наверняка из мажоров-экстремалов, раз имеет свободный коридор на Большую землю. Поэтому и экипирован хорошо, и непуганый. Знакомство с такими могло сулить выгоду.

– В смысле, в командировку сюда ездишь? – решил он прощупать почву. – Турист, что ли?

– Не совсем, – улыбнулся незнакомец. – Однако для начала предлагаю уйти отсюда, тут опасно. Недалеко есть безопасная поляна, там можно потрапезничать и поделиться новостями. Если есть желание, конечно.

«Ловушка? – напрягся Лоцман. – Хотя какой ему резон нас грабить, он и так не бедствует».

Зубр показал пример, когда прошел вперед и остановился у камня с сидящим «фраером». Поглядывая то на паутину, то на груду валунов, Лоцман присоединился к ним. Его грыз червячок сомнений, но очевидных причин не доверять чужаку не было.

– Я – Зубр, это – Лоцман, – представился здоровяк стрелку. – Будем знакомы.

– Карандаш. Рад знакомству. – Сталкер пожал руки напарникам. – Прошу за мной.

– В какую сторону? Мы на Буряковку направление держим, – предупредил Лоцман.

Карандаш открыл карту Зоны на КПК и показал напарникам.

– Да, поляна как раз в той стороне, – кивнул он. – Пойдете?

– Пойдем. – Зубр легонько ткнул Лоцмана в плечо.

Путь до «безопасной» поляны прошел в молчании. Сталкеры следовали за случайным знакомым, каждый думая о своем. Время перевалило за полдень. Карандаш вел группу грамотно, строго следуя провешенному маршруту. Лоцман отметил, что «модный» сталкер с умом подошел к данному вопросу – подсвечивал ультрафиолетовым фонариком оставленные специальным маркером метки.

Онисим перевел взгляд на напарника. Пару раз он ходил с Зубром по заданиям торговцев. Здоровяк мог и поворчать, и похохмить, сделать вид, что ему все по барабану, но к рейдам, как и к собственной выгоде, всегда относился очень серьезно. С незнакомыми лицами вел себя так, будто он не в Зоне, а в «Артеке», в поход с пионерами пошел. Эту его показуху Лоцман раскусил практически сразу. Зубр знал свое дело. Исключительная реакция, боевые навыки и за два с лишним года ни одного серьезного ранения! Живой-здоровый, да и дела идут не в пример лучше, чем у него самого.

Лоцман вспомнил, как сам выживал в последний месяц. Дела шли из рук вон плохо. За весь месяц удалось добыть лишь несколько простеньких артефактов. К юго-востоку от Когорода ходить было опасно из-за кесаревцев, из-за залета с Хищником Симон прижимал по ценам. Максимум рисковал дойти до Дуги, дальше не совался, так как не мог найти напарника для глубоких рейдов. Вот и приходилось обыскивать пустые склады и цеха «ЭкоХима», мотаться до пионерлагеря, вместо того чтобы пойти в тот же Рыжий лес, а то и до Янова. Анархисты то и дело бахвалились по сети, что там появляются целые поля артефактов. Недорогих, правда, но для начала и таких бы хватило…

– Обнаружил ее полтора месяца назад, когда маршруты натаптывал, выверял, – произнес Карандаш. – Она всегда чистая! Ни одной аномалии! Даже мутанты обходят стороной! Почему? Даже вариантов нет.

Лоцман встрепенулся, отгоняя прочь праздные мысли. Пока он витал в облаках, неожиданный попутчик вывел их на лесную поляну. Не говоря ни слова, потянулся к детектору, как, впрочем, и Зубр.

– Не верите? – Карандаш тоже снял с пояса ПДА. – Фона тут тоже нет, если что. Я каждый сантиметр проверил «Ясновидцем». На экране полный ноль. Хотите, сами убедитесь.

Детекторы действительно молчали. Поляна выглядела абсолютно обычной, каких полно в других, обычных лесах. Зеленая травка, редкие кусты можжевельника, полное безветрие. Только еле слышный гул предупреждал о том, что Зона никуда не делась, что любой неосторожный шаг за островком безопасности по-прежнему может убить.

Зубр вышел в центр поляны, огляделся и присел на корточки. Несколько минут возился с «Шерлоком», потом, когда товарищи расположились рядом, удовлетворенно хмыкнул.

– Недурственно, недурственно, – сказал он. – Полпути до «Вектора» есть. Слышь, Карандаш, – обратился здоровяк к сталкеру, – грамотно ты паутинку вычислил. Да и фонарик у тебя интересный. Не шепнешь, где раздобыть можно?

– Заказал из Америки, – сказал тот. – Спецы по Зоне рекомендовали. А за паутиной я уже второй день наблюдаю. Она мне жизнь спасла.

– Как это? – поинтересовался Лоцман, устраиваясь лежа. Раны требовали покоя.

– Вчера утром кровохлёба встретил. Первый раз увидел живого. Думал: все, конец.

– Утром? В лесу? – удивился Зубр. – Точно про кровохлёба речь?

– Точно. Спецы тоже говорили, что они в подвалах живут и охотятся ночью, – парировал сталкер. – Видели валуны? Под ними пещера. Видимо, там он и жил.

– Вот как. И ты его в паутину заманил?

– Нет, он сам, – развел руками Карандаш. – Иду я не торопясь, посматриваю по сторонам, делаю заметки в блокноте. Вдруг урчание. Поднимаю голову и вижу упыря этого. А он уже щупальца расправляет. Хорошо, я в «Сфере» был, не удалось ему присосаться. Я за автомат, он исчез! Появился за спиной и сбил меня с ног! Я бежать на четвереньках, он в два прыжка меня опередил – и все… попался!

Карандаш смолк.

– И что с ним стало? – спросил Лоцман. История его заинтересовала.

– Я сначала перепугался, думал, конец мне, – продолжил сталкер, – не понял, что случилось. Потом пригляделся… вижу, упырь в паутине застрял. Тут меня адреналин и привел в чувство. Не рискнул искушать судьбу, стал стрелять ему в голову, как учили. Выпустил все патроны… с волыны, и тут до меня дошло, что ни одна пуля не попала в тварь. Все в паутине застряли…

– Тихо! – вдруг прошипел Зубр и резко вскинул автомат, нацеливая в сторону деревьев.

Лоцман ощутил легкое дуновение ветерка. Листья тревожно зашептали, откуда-то из глубины леса донеслось эхо рычания. Он скорее почувствовал, чем услышал, как сама земля застонала. Под закрытыми веками промелькнули тысячи образов… людей, обстоятельств, событий. Отголосок чего-то неосязаемого возник в атмосфере, пробирая до костей, холодя сердце. Под воздействием этого «чего-то» жизнь словно затаилась. Через секунду все исчезло. Лоцман вернулся в мир звуков, красок и движения. Из сонма образов в голове остался только один – человек в комбинезоне наемников. И еще небо. Черное. Больше – никаких деталей. Ни окружающего пейзажа, ни каких-либо слов или действий.

Что это было? Зубы едва-едва не отстукивали чечетку. Чтобы не допустить этого, Лоцман сжал челюсти так, что заныли щеки. Тело потряхивало от чередующихся волн озноба и жара, перемежаясь с приливами дрожи. Лишь в районе груди тлел горячий очаг, пульсируя в такт с сердечным ритмом.

Медальон!

Сталкер посмотрел на товарищей. Зубр успел натянуть маску. У нового знакомого подрагивала нижняя губа. Серые лица, остекленевший взгляд. Лоцман мог поклясться, что пальцы у них побелели от напряжения, сжимая оружие. Только из-за перчаток их не было видно.

«Мои точно белехоньки», – подумал он.

Лес выглядел как прежде. Ничего не изменилось. Только облака вновь налились свинцом и уж как-то совсем низко нависли над деревьями.

Лоцман кашлянул. Переглянулся с напарником. Тот пожал плечами.

– Что там дальше было? – пришла очередь Зубра просить о продолжении рассказа.

Карандаш не сразу сообразил, что обращаются к нему. Оторвавшись от высматривания опасностей между деревьями, он перевел взгляд на сталкеров.

– Именно поэтому я прихожу в Зону… – пробормотал в пустоту. – Такого нигде больше не прочувствуешь… Так вот, – уже нормальным голосом продолжил Карандаш, – выпустил я с перепугу все патроны, полез за новым магазином, а кровохлёб ревет, дергается, но вырваться из ловушки не может. Я подождал. Рассмотрел повнимательнее пули. Ни одна не деформировалась, и ни одной порванной нити! Ну а потом повылезали пауки и спеленали все, что попалось в сети.

– Если это намедни было, то куда делась туша? – хмыкнул Зубр.

– Пауков приползло очень много. Кишмя кишели. – Карандаш глотнул из фляги. Передал Зубру. – Съели они кровохлёба. Спеленали, залезли внутрь, и кокон постепенно усох. Что самое интересное, паутина практически не видна, а кокон вообще стал зеркальным! Видели ведь, как исчезла пуля. Через часа-полтора все закончилось. Что там происходило… внутри кокона, представления не имею. Может, до сих пор там на земле оболочка валяется, я не рискнул подойти поближе.

– Эх, что же ты раньше не сказал! Это же готовый артефакт! На Большой земле… – Лоцман осекся. Он понял, кто попался ему с Зубром. Не турист и не экстремал даже. Журналюга или писака – сто процентов. Романтик, одним словом.

– Вернемся? – оживился Зубр. В глазах заблестел огонек наживы. – По вешкам быстро дойдем!

– Нет, – отрубил Лоцман, хотя ему тоже хотелось проверить наводку. – Опасно. Забыл, что ли, что три минуты назад было? Тем более у нас дела. Мы и так столько времени потеряли. На обратном пути посмотрим.

Зубр скосил глаза на Карандаша. Лоцман понял, о чем думает напарник.

«Не та порода, брат, – мысленно ответил он здоровяку. – Этому пищу для ума подавай, на хлеб насущный и так хватает».

– Зубр, все нормально, выгоды мы не упустим, – с нажимом произнес Лоцман, видя, что напарник все еще сомневается. Затем заглянул в глаза невольному попутчику. – Карандаш, я так понимаю, у тебя тут свои интересы в Зоне, некоммерческие? Ведь так?

– Ну, можно сказать и так. – Карандаш улыбнулся. – Однако артефактами не брезгую. Уже собрал неплохую коллекцию.

Лоцман с трудом скрыл досаду.

– Если у тебя нет определенных планов, может, проведешь нас к северу по выверенным маршрутам? – закинул он удочку. – Сколько сможешь. Новостями с Большой земли поделишься. Зубр тебе свои истории расскажет. Что скажешь?

– Скажу, что идея неплохая. – Карандаш принялся хлопать по карманам.

Обнаружив искомую книжицу, Карандаш развернул сложенную в нее распечатку с картой и поманил к себе сталкеров.

– Истории я не дурак послушать… – пробормотал он, водя ручкой по листку. – Вот. – Ручка уперлась в точку на карте. – Здесь еще одна поляна. Самый центр Когодского Гая. К вечеру доберемся до нее и там заночуем.

– Отлично! – Лоцман был доволен собой. «Романтик» действительно оказался полезен. Интуиция не подвела.

– Что записываешь в блокнот? – спросил Зубр, пытаясь разобрать мелкий почерк на страницах записной книжки. – Крутые гаджеты и ручка с бумагой, любопытная комбинация.

– Литературное творчество. – Карандаш убрал книжицу в карман. – Зона – мой источник вдохновения. Записи я, конечно, дублирую, но на электронику спецы советовали поменьше надеяться.

«Так и есть, писака», – подумал Онисим и спросил:

– Документалистика?

– Нет. Это удел журналистов. Сухой и черствый кусок реальности на завтрак к утреннему кофе. А я ищу живые образы, легенды. Истории, что трогают душу. Нельзя прочувствовать Зону по фотографиям, отчетам и видеороликам.

– Солидарен, – перехватил инициативу Зубр. – Я тоже сбором баек увлекаюсь. Но как ты сюда попал? От кордонов не близкий путь чесать. С любой стороны.

– Я и не шел через кордоны. Хищник договорился с военными, и они меня из Вильчи на вертолете до Стечанки добросили. Вот я в окрестностях и брожу. Собираю материал.

– Не страшно одному бродить? Без обид, но мне кажется, что выживальщик из тебя не особый.

– Ты знаешь, Зубр… – Карандаш ничуть не смутился, услышав нелестный отзыв в свой адрес. – Я мог оформить военстала в довесок к экипировке с оружием. Но когда ты один, ощущения обостряются, мысль лучше работает. Маршруты выверены, сплю на деревьях в лабазе, ночью бодрствую, раз в неделю хожу на базу за провизией и мелочовкой. Если вдруг прижмет, есть экстренный маячок, чтобы ближайший патруль пришел на помощь. Для крайних случаев есть ракетница, чтобы прилетел вертолет со спецами. Мутантов обхожу стороной, издали наблюдаю. Сталкеры, что встречались, были нормальными, ограбить-убить не пытались.

Карандаш замолчал. Погладил свой МР-7 «Хеклер и Кох», как бы намекая, что знает, как обращаться с «волыной».

– Маршруты, говоришь, выверены, – буркнул Зубр, не зная, что возразить на столь исчерпывающий ответ. – До первого Шторма, а там плакали твои маршруты! – нашелся он и с видом победителя посмотрел на Лоцмана.

Тот, пока Зубр общался с Карандашом, глотнув воды и закинув в рот сухофруктов, осматривал окрестности. Аномальное явление больше не повторялось. Встретившись взглядом с писателем, пригладил побитую проседью бородку.

– Веди. Скоро сумерки.

Глава 5

Ночь

– Лоцман, а ты что думаешь о здешней Зоне? – обратился в темноту Карандаш. – Зубр вот разъяснил свою позицию. Лбом аномалии прошибает, мутантов голыми руками куда подальше швыряет. Оружие лишь для крутизны нужно!

Лоцман не ответил. Устроившись в подходящей ямке поодаль от костра, он «слушал» Зону. Зубр, бурча что-то под нос, полез в карман.

– Я лишь подытожил твои истории о заварушках с мутантами, негодными негодяями и о том, как ты аномалии в дураках оставлял, – глянув на здоровяка, развел руками Карандаш. К разочарованию писателя, сталкеры шутку не оценили.

– Думай че хошь. – Кеша вытащил из кармана «Пятнашки». – Я одно тебе скажу, друг. Я живу в Зоне. – Заскорузлые пальцы задвигали фишками, сопровождая каждую реплику смачным щелчком. – Моя сила против ее силы. Моя хитрость против ее хитрости. Моя воля против ее воли… Только у меня есть еще вера.

– А ты не боишься… – начал писатель.

– Нет! – оборвал Зубр почти слетевшую с губ Карандаша фразу. – Типун тебе на язык. Это… Карандаш. Вижу, что ты не дурак. Но эти твои… – здоровяк покрутил пальцем, – рассуждения мне не в кассу. Я просто хочу заработать. Развлечения ради байки собираю. Выживаю как умею. А ты мне такой – боишься, не боишься! Ну на хрен!

С досадой взглянув на игрушку, Кеша сунул ее обратно в карман. Чтобы скрыть смущение, Карандаш кашлянул, прочищая горло.

– Лоц! – громко позвал Зубр. – Я до кустов, а потом подежурю.

Тишина.

Наконец из-за деревьев донесся шорох.

– Хорошо. – Онисим выступил из тени и подошел к костру.

Напарники переглянулись. Последний переход хоть и был спокойным, но под конец дня душевные и физические силы что у одного, что у другого исчерпались досуха. Игнорируя Карандаша, Зубр натянул сапоги и растворился в темноте.

Лоцман занял его место на плащ-палатке и принялся ворошить костер. Писатель задумчиво грыз ручку.

– Ну что тут добавить… – вдоволь наглядевшись на игру огня, сказал Лоцман, – Зубр Зону знает, чувствует. В борьбе за жизнь в зверя превращается. Рвет всех направо и налево.

– А откуда у него прозвище такое? – оживился Карандаш. – Из-за того, что здоров как бык?

– Ты при нем только не ляпни. За «быка» Кеша может и врезать, – рассмеялся Лоцман. – Десантник он бывший, тельняшкой все бахвалился. Назвали Зеброй, скандалил, морды бил, потому переиначили в Зубра, вроде как благороднее звучит.

Порыв ветра качнул деревья. Разговор оборвался. Угли тихонько потрескивали. Вглядываясь во тьму, сталкеры положили руки на оружие.

Лоцман повел носом. Отступил от костра в темноту. Присел.

«Тяжелый запах у здешних цветов… не родной… – подумал он. – Даже дым и тот как-то ближе…»

Теплые волны воздуха расходились от огня, согревая душу. Костер говорил с людьми, тихонечко рассказывая о своей короткой, но яркой жизни. Лес молчал.

– Любопытно пообщаться с неординарными сталкерами, – прервал паузу Карандаш. – Жаль только, «легенды» и «каменщики» неразговорчивы. А так всякие попадались. Один себя капелланом называл, с крестом и Библией не расставался, другой хвастался, что аномалии и мутантов без детектора чует, а Док вообще… до Камня Желаний дошел!

– А мы как тебе? – поинтересовался Лоцман. – Любопытные субъекты?

Карандаш почесал щетину на подбородке.

– Что могу сказать… Ты, очевидно, проводник. Ищешь пути и ведешь других через лабиринты аномалий. Зубр – спец по выживанию, балагур и добрый напарник. Вполне себе обычные сталкеры. Но ты не ответил: что думаешь о здешней Зоне?

– Это кладбище. – Лоцман медленно отвел взгляд от черной стены леса и посмотрел на писателя. – Одно большое кладбище.

– В каком смысле? – Карандаш быстро черкнул строку в блокноте.

– Да в прямом. Куда ни плюнь, либо кровью все полито, либо трупы…

Лоцман замолчал, прислушиваясь скорее к внутренним ощущениям, чем к лесным звукам. Карандаш ждал.

– Сколько человек погибло при втором взрыве? Тут были люди. Проводились исследования. Не только в Припяти и ЧАЭС, но и в других точках. Ямполь, Дуга, «Вектор», «Юпитер», Полесье. Камень Желаний из воздуха появился, что ли? Везде секретные лаборатории… – Лоцман сделал жест рукой, словно стремясь охватить максимум территории. – А что здесь творилось после первого взрыва?

Писатель, сидящий по другую сторону костра, еле различил жест скрытого во мраке сталкера. Поняв, что от него ждут ответ, Карандаш сказал:

– Если вкратце, то приехали ликвидаторы, потушили пожар, вывезли людей, огородили территорию. – Ограничился он одной фразой, как бы приглашая собеседника продолжать мысль.

Лоцман сел обратно к костру.

– Да, – поглаживая рукой раны, сказал он. – Приехали ликвидаторы… Потушили атомную станцию, огородили зону отчуждения. Дальше – больше. Начались эксперименты с другими зонами. Зонами Посещения. Из Новосибирской Зоны повезли сюда мертвяков и тамошних мутантов. Из других Зон наверняка тоже кого-нибудь доставили…

Откуда-то издалека донесся вой. Вслед за ним в лесу раздался хруст ветки.

«Зубр», – определил Лоцман. Скривился, увидев, как Карандаш бросил ручку и схватился за оружие.

– Ночное зверье охотится… Зубр прикроет, если что. Надеюсь. – Лоцман похлопал по земле ладонью. – В общем, соорудили в нашей Зоне биомогильники и сложили туда новосибских мертвяков, облученных животных и умерших ликвидаторов… на хранение. Потом второй взрыв. Все вышло из-под контроля и зажило своей жизнью.

– Серьезно, есть такие захоронения? – переспросил Карандаш.

– Да. – Глаза Лоцмана заблестели. – Хватает. В Черном озере у Стечанки однозначно есть. Откуда в округе мертвецы ожившие постоянно появляются? Вот оттуда. Думаю, саркофаг разрушился, и с каждым Штормом верхний рядочек заряжается и выходит. А Клондайки артефактов? То же самое. Могильники, обработанные аномалиями… Вот потому-то наша Зона и есть большое кладбище.

– Надо же… – задумчиво протянул Карандаш. Постучал костяшками пальцев по наладоннику. – Не доводилось слыхать такого…

Лоцман хмыкнул. Потянулся к вещмешку, развязал. Остановился. Не открывая горловины, секунды две подумал, потом накинул лямки обратно и затянул. Бросил в огонь сухую веточку можжевельника. Костер с благодарностью принял подношение и вернул сталкеру облачко ароматного дыма.

– У меня тут отец лежит, – глухо обронил он. – Ликвидатором был. Рассказал по большому секрету. Поэтому я до второго взрыва сюда наведывался и как турист, и самоходом. Сейчас вот тоже наведался, на жизнь чуть-чуть заработать.

– Какие-то сложности возникли? – Карандаш, последовав примеру Лоцмана, взял ветку и пошерстил в костре. Тот недовольно зашипел, защелкал и выплюнул сноп красных искр.

– Обычные сложности, как у всех.

– А, ну да, – поспешил согласиться писатель.

КПК Карандаша звякнул. Мелодией, которую Лоцман не любил больше всего.

– Кто на этот раз? – спросил он.

– Семецкий. Зуброид у Борщевки. В Полесье.

– Странно… Мне днем пришел некролог, что он помер в Рыжем лесу. Чуть не угробил меня.

– Это старый. – Карандаш устроился удобнее на полиуретановом коврике. – Аккурат перед внезапным Штормом пришел. А как чуть не угробил?

– Пиликнул на «веселом поле» – и меня нашпиговало иголками.

Лоцман вспомнил бойню на «ЭкоХиме». Глючная машинка выдала некролог лишь на «легенду Зоны», и то запоздалый. Семецкий успел воскреснуть и помереть еще раз.

– Этот Семецкий, как Дункан Маклауд из клана Маклаудов, – вслух сказал он. – Бессмертный, блин.

– Легенда Зоны, – с пафосом произнес Карандаш. – Достаточно одиозная фигура в местном фольклоре, наряду с Доком. Остальные как-то поменьше на слуху. Черный сталкер, Мережа, Коллекционер…

– О, Зубр в этой теме как рыба в воде. – Лоцман тоже лег, пристроив под голову вещмешок. Небо над поляной было черным, без единой звезды. – Черный самодур, Мережа Лиман создал, Коллекционер… коллекционирует?

– Собирает артефакты и награждает временной неуязвимостью, – пояснил Карандаш. – Так говорят.

– Может быть… Мне как-то всегда фиолетово было, за три года никто не попадался.

– Но в приметы-то ты веришь?

– Обострившиеся инстинкты и интуиция – подоплека примет. Звериное чутье.

– А Камень Желаний?

– Что-то точно есть. Отцу я верю.

– Я тоже считаю, что Камень существует. Причем слышал несколько версий его происхождения. Все записал.

– Ну и какой больше веришь?

– Склоняюсь к версии, что он внеземного происхождения… как Золотой Шар или Машина Желаний. Может даже, цель его хозяев – колонизация Земли.

Лоцман нахмурился.

– То, что внеземной, возможно. Но колонизация? Кем? Пришельцами? Масонами? А как быть с «каменщиками»? Они за кого?

– Возможно, «каменщики» нужны, чтобы Камень не покинул Зону. – Взгляд Карандаша на мгновение стал колючим. – Одиночек ловят, промывают им мозги, вербуют. Именно поэтому одиночки могут добраться до Камня Желаний, а большим группам приходится воевать с фанатиками. Но кто знает, что нас ждет дальше?

Писатель взглянул на небо. Ночь полностью поглотила окружающий пейзаж. Лишь далеко на северо-востоке отсвечивало багровое марево. На его фоне кроны деревьев дышали бездонной чернотой. Костер выбрасывал одну порцию искр за другой, стремясь зажечь звезды на небе. Маленькие метеоры изо всех сил стремились ввысь, выписывая сложные траектории, и гибли один за другим, задушенные черной громадой неба.

– Взять другие Зоны. Канада, Россия, Атлантика, Африка, Гренландия, Аравия. Целых шесть штук. Я изучил доступную информацию, там точно пришельцы постарались… Теперь собираю информацию здесь.

– Да, все так, – согласился Лоцман, – с теми все понятно. Одно время про НЛО и прочие контакты из каждого утюга вещали.

Карандаш кивнул.

– Не суть. Что я хотел сказать. Чернобыльская Зона, это вот все, – он обвел рукой поляну, – не просто маленькая язва на теле планеты. Зона живет своей жизнью… И она… растет.

– Растет? – автоматом переспросил Лоцман. – Мутанты наружу рвутся?

– В том числе.

– Ну, это вполне объяснимо. – Лоцман надвинул на глаза кепку и отодвинулся в тень.

– Внимательно слушаю.

– Хорошо. – Лоцман включил коммуникатор КПК и вызвал Зубра. – Кеша, как дела? Ничего на горизонте?

– Все чисто, – скрипнуло в ответ. – Двигаюсь потихонечку. Тихо.

– Тут все просто, – пустился в объяснения Лоцман. – Гон мутантов – это не что иное, как воздействие инфразвука. Очень низкой частоты и высокой интенсивности. Точно так же кошки-собаки покидают дома перед землетрясениями. Крысы бегут с корабля, если тот начинает резонировать на частоте надвигающегося шторма. Живность чувствует инфразвук, знают, что грядет катаклизм, а в случае с Зоной – Шторм.

Лоцман смолк. Карандаш шуршал листками блокнота.

– А то, что плодятся как не в себя, – продолжил Онисим, – так это наши горе-экспериментаторы постарались, и пришельцы тут ни при чем. И легенды эти, как знать, может, по сути мутанты-полтергейсты?

Карандаш закончил записывать и открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг тишину пронзили жуткий, леденящий душу вопль и несколько беспорядочных выстрелов. Сталкеры вскочили.

– От костра! – выдохнул Лоцман и исчез во мраке.

Вместо того чтобы последовать совету, писатель начал крутить головой, пытаясь что-нибудь разглядеть в ночи. Опомнившись, он схватил автомат, включил подствольный фонарь и лучом света стал шарить по деревьям. Метания закончились быстро – массивная фигура появилась у него за спиной и схватила. Одной рукой неизвестный обхватил Карандаша за шею, другой вырвал автомат и прижал руки писателя к торсу. Он почувствовал, как под давлением стальных объятий воздух выходит из легких. Сердце с дикой скоростью пыталось прокачать кровь к головному мозгу, но сдавленные артерии не пропускали живительную жидкость.

Резкий рывок – и они провалились в темноту. Поляна опустела. Лишь по траве и деревьям мелькали тени от неровного света костра.

– Спокойно, брателло! – прошипело у уха писателя. – Ты в бе-зо-пас-нос-ти.

Распознав голос Зубра, Карандаш прекратил сопротивляться. Кеша медленно ослабил хватку и отпустил его. Вернул «Хеклер-7». Минут десять сталкеры ждали, сидя на корточках. Глаза привыкли к темноте, но видимость все равно была практически нулевой. Никакого треска сухих веток или шуршания травы. Только шепот листьев и поскрипывание качающихся деревьев.

– Сдается мне, брат, что не здесь это случилось… – прошептал Зубр. – Ложная тревога. Готов поклясться, что этот крик слышали и на кордонах, и в Припяти.

– С чего ты взял? – Писатель повернулся лицом к сталкеру.

– Эх ты, бумажная душа. Покантуйся здесь года два, не будет таких вопросов. – Зубр с раздражением указал в жесте «V» себе на глаза, а потом выставил указательный палец в сторону костра. – Зона оповестила всех, что добыла жертву… а может, и не одну. Чтоб остальные не расслаблялись. Сечешь?

Карандаш мог поклясться, что услышал в голосе Зубра не превосходство, а тоску. «Он очень хочет оказаться на моем месте… свалить отсюда к черту», – подумал он, переводя взгляд в указанном направлении.

– Ясно, но…

– Что? – Зубр не дал ему закончить. – Дружище, даже сто историй не помогут тебе прочувствовать Зону. Вон Лоц идет. – Он повел стволом «Абакана» в сторону костра. – Пошли к нему.

Сталкеры подошли к огню. Вестник смерти оставил у каждого в душе черный осадок. Каждый ждал, что он вот-вот снова даст о себе знать… а то и придет.

«Медальон не чувствуется. Ничего не болит, – отстраненно подумал Лоцман, не спуская глаз с края поляны. – Странно».

Молчание затягивалось. Никто не хотел начинать разговор первым. Убирать оружие – тоже.

– Растет, значит, Зона, – наконец произнес Лоцман, чтобы разрядить атмосферу напряженности.

– Десять минут сидим, потом один дежурить, остальные спать, – сказал Зубр. Подкинул в костер хворостину. – Отбой.

Усилием воли Лоцман заставил себя отвернуться от леса. Сообразил, что они все еще стоят. Хмыкнул и сел у костра. Когда спутники последовали его примеру, он спросил писателя:

– Ну что там дальше, Карандаш?

В глазах писателя в такт языкам пламени плескался страх. Погруженный в себя, он не услышал, что обращаются к нему. Зубр кинул в него веточку. Карандаш вздрогнул.

– Что же человеку сделали такого, что его крик так далеко разнесся? – спросил он.

– Говорят, они внутренности человеческие любят. Еще теплыми, – не уточняя, кто именно эти «они», ответил Зубр. – Пока жертва коньки не отбросила. Разрывают тушку, вытаскивают что повкуснее. Впрочем, сильно не ковыряются. Потом мигом отправляют в пасть и, почти не пережевывая, глотают. – Кеша увлекся и стал жестикулировать, изображая каждое действие. – Бывает, жрут вместе с одеждой, но чаще едят труп изнутри, через грудную клетку. Так крови меньше на землю вытекает. Мышцы – они жестковаты, а вот легкие, печень, кишочки…

– На себе не показывай, – буркнул Лоцман. Сдвинув кепку на затылок, он смотрел сквозь огонь, поглаживая медальон.

Зубр замолчал.

– Карандаш, у тебя по-любому должна быть какая-нить музычка. Типа вашему брату помогает для вдохновения, – сверля взглядом напарника, обратился к писателю громила. – Я бы не прочь что-нибудь послушать… настроение ни к черту.

Карандаш сморщил лоб, секунды две думал, затем расстегнул комбинезон и сунул руку за пазуху.

– Не знаю, смогу ли я что-нибудь исполнить, – сказал он, доставая губную гармошку. – Все еще руки трясутся и сердце колотится.

Увидев инструмент, Зубр воодушевился.

– Дай сюда! – Он сдернул перчатку с руки и потянулся к гармонике. – Я в молодости кое-что наигрывал на такой штуке.

– Да? – Писатель поднял брови. – Отлично.

Кеша критично осмотрел гармошку и попробовал пропустить через нее воздух. Звук несмело пробежался по поляне и растворился в лесном массиве. Сталкер удовлетворенно кивнул.

– Щас так исполню, все мутанты в округе разбегутся, – глотнув воды, пошутил он.

«”Восьмиклассница”… – Лоцман узнал мелодию, старательно выводимую напарником. – Зубр молодец. Железные нервы… Зона в любой момент готова прибрать нас к рукам, а ему все нипочем».

Под воздействием мелодии душа затрепетала, избавляясь от черного осадка, освобождаясь из клещей страха и безысходности. Сталкерский привал в смертоносной Зоне будто вдруг превратился в пикник в лесу у родной деревеньки. Костер, гитара, девчонки… Молодость…

Наваждение быстро рассеялось, когда ветер принес новый крик. Еле слышимый, но такой же жуткий…

Музыка оборвалась.

– Отбой, – зло произнес Зубр. Протянул гармонику Карандашу. – Пойду прогуляюсь.

– Я первым подежурю, – сказал Лоцман в спину напарнику. Получив согласие, занялся амуницией. Примкнул штык-нож к автомату, встряхнулся, проверяя, чтобы ничего не брякало, включил-выключил налобный фонарик. Покончив с мелочами, принялся тестировать детектор.

– Возьми мой. – Карандаш протянул Лоцману «Ясновидца». – И прибор ночного видения тоже.

Онисим осмотрел устройства. Одобрительно хмыкнул.

– Неплохо, – прокомментировал он.

Уходить в темноту не хотелось. Лоцман решил еще немного посидеть у костра, пока не придет Зубр.

Тот объявился минут через десять. За это время ни Карандаш, ни Лоцман, не произнесли ни слова.

– Так. По просьбе Лоцмана все-таки закончу мысль, – глядя, как Зубр располагается ко сну, прервал затянувшуюся паузу писатель. – Зона растет… и не только здесь ширится, но и за счет вывезенных артефактов. Каждый артефакт – это бомба замедленного действия. Патрон в револьвере русской рулетки. Иногда боек случая попадает по капсюлю, и… артефакт превращается в аномалию, которая может разрастаться, разделяться… бог знает что еще может. Эти сгустки аномальной активности – сиречь миниатюрные Зоны. Метастазы… а здесь первичная опухоль.

– Понятна твоя мысль… – Зубр положил «Абакан» под голову и укрылся плащ-палаткой. – Есть только одна загвоздка. Хабар был бы вне закона, вреди он таким образом! Почему тогда Зоны не прикроют на амбарный замок?

Карандаш взял веточку и стал выводить на земле незатейливый узор.

– Есть блюда, наслаждение изысканным вкусом которых может стоить гурману жизни. Рыба-иглобрюх, растения-убийцы, грибы, пресмыкающиеся… Попробовать деликатес и побывать на грани смерти. Так и артефакты – источник электричества, знаний, престижа… здоровья, в конце концов. Появление аномалий – пока редкость, но количество артефактов вне Зоны растет. Пусть сработает каждый десятый, двадцатый… уничтожать аномалии мы не умеем. А они могут повести себя как угодно. Полная непредсказуемость. Так что могут навредить, еще как.

– Да? – Зубр зевнул. – Ну и ладно. Мне до лампочки. Я свое отгуляю, а после меня хоть потоп.

– Лоцман… – начал Карандаш, но сталкер уже поднялся на ноги и двинулся во тьму. Писатель не стал останавливать его. Пожал плечами и полез в спальный мешок.

Онисим между тем отдалился от лагеря и улегся в облюбованную ранее ложбинку. Чувствовал он себя не очень. Разговоры утомили, а воспоминания разбередили душу.

«Чертов Карандаш… и мертвого заболтает», – подумал он, краем глаза поглядывая на детектор и вслушиваясь в каждый шорох. Время тянулось невыносимо медленно. Незащищенность спины не давала покоя. На ум пришло слово: агорафобия. Боязнь открытых пространств. Лес огромный, и некому прикрыть спину.

Что, если в лесу прячется кукловод? И ночные крики – это его рук дело? Что, если он идет к лагерю?

То и дело вскидывая автомат, Лоцман еле сдерживался, чтобы не открыть стрельбу по скрывающимся во тьме фигурам. Страх без остановки нашептывал на ухо, что за деревьями кто-то есть. Под его напором Лоцман сдался. Выбрался из углубления и прижался спиной к толстой березе.

Страх поутих. «Спина прикрыта… жить можно…» Мысли медленно плыли одна за другой, не задерживаясь и не вызывая эмоций. Словно в голове играла заезженная запись на старом кассетнике: «Разыщем Седого, обыщем схрон, вскроем тайник, артефакты продадим, снарягу поделим, найдем другой тайник, все продадим, деньги поделим, главное, найти Седого, найти его тайники, забрать артефакты, продать артефакты… Сбагрим посылки, вернемся в Когород, поедим от пуза, пообщаюсь с Симоном, найду покупателя на медальон… продам… Медальон!» Пленка в голове оборвалась. Лоцман тряхнул головой, разгоняя апатию. Медальон! Кожей шеи почувствовал ткань шнурка и артефакт. «Нет. С медальоном все непросто! Седой сильно за него переживал. Берег для особого клиента… Надо обойти лагерь…» Лоцман с трудом заставил себя отклеиться от дерева. Согнувшись в три погибели и замирая на каждом шагу, двинулся по вешкам вокруг бивака.

Листья… порыв ветра… чей-то вздох…

Внутри все оборвалось. Он включил ночник и осмотрелся. Ничего. Детектор – ничего.

«Кукловод?! Показалось? Кажется, показалось… Нервы…» Лоцман выключил прибор. После яркой картинки глаза застилали блики. Мрак сгустился до такой степени, что его можно было резать ножом. Лоцман проверил, легко ли вынимается из кобуры пистолет, погладил автомат. Эти вещи защищали жизнь, придавали уверенности. Держали панику и страх под контролем. Он благодарен им за то, что они есть. Он – хозяин ситуации.

Мутанты!

Лоцман увидел их, как только глаза привыкли к темноте.

Кенгуры!!!

Те самые, что были на «веселом поле»!

Рефлексы сработали безотказно. Глаза за доли секунды вычислили непорченую березу. Он метнулся за ствол. Руки вскинули автомат. Пальцы…

Пальцы!!!

Пальцы онемели!

Лоцман изо всей силы пытался надавить на спусковой крючок, но указательный палец не слушался. Через мгновение руки затряслись и ослабли. «Калашников» уткнулся штык-ножом в землю. Кенгуры бросились к березе. Лоцман упал на колени, навалился грудью на ствол дерева и прикрыл глаза, готовый ощутить боль.

«Почему?»

Только один вопрос…

…«Ясновидец» завибрировал.

Лоцман открыл глаза. Посмотрел на экран. Вычислил, что в беспамятстве пробыл около двух минут.

«Где мелкая мразь?»

Все, что показывал детектор, – это четыре точки. Три зеленые и одна розовая. Последняя двигалась по дуге, появлялась, исчезала…

Приближалась.

Проделки кукловода?!

Лоцмана бросило в холодный пот. Внутренний голос надрывался в крике, что надо бежать… Бежать. Бежать! Он не надеялся на свои руки, на свои рефлексы. Ему нужна помощь! Та, что безмятежно посапывает в десяти метрах у костра.

Зубр!

Щетина чесалась от соленой влаги. Пот капал с бровей, разъедая глаза. Лоцман стал пятиться, не отрывая глаз от экрана прибора, начисто забыв смотреть по сторонам. Точка кружила на границе действия детектора. Каких-то десять метров…

Грохнул шальной выстрел. Сталкер увидел, как точка на мгновение замерла, а затем резко пошла на сближение. Лоцман забыл о приборе и поднял автомат. Он ничего не видел. Яркий экран сыграл с ним злую шутку – теперь он ничего не мог различить в темноте!

– Зубр! – заорал Лоцман и, развернувшись, неуклюже побежал к огню.

Десять метров…

Он видел, как напарник, стоя на одном колене, ждет нападения. Видел, как Карандаш, пытается выпутаться из спальника и схватить автомат. Видел, как приближается костер, споткнулся…

В спину Лоцману врезалась массивная туша, скребнула когтями по «Сумраку» и по инерции унеслась вперед. Раздался низкий утробный рык.

– Лежать! – услышал Лоцман, и тут же загрохотали выстрелы.

Промахнувшись, зверь не стал задерживаться. Резкий бросок – и он исчез в темноте.

Зубр не мешкая подскочил к напарнику, схватил за плечо и рывком поднял на ноги.

– К костру! Прикрываем друг другу спины!

Повисла тишина.

Присев спинами к костру, сталкеры замерли в ожидании. Зверь никак себя не проявлял.

– Лоцман, – прошептал Карандаш, – где мой детектор? Сейчас бы определили, где тварь.

– Я его уронил. – Онисим до сих пор не мог прийти в себя. В голове непрерывным потоком крутились тысячи сцен, как мутант валит его и перегрызает горло… Смерть в который раз прошла рядом, обмахнув плащом.

– Это эхо-пес, – не отрывая взгляда от кромки леса, сказал Зубр. – Матерый. Голодный. Под центнер весом.

– Странно, что пси-воздействие не применяет, – с тревогой пробормотал Карандаш.

– Я видел фантомов, – произнес Лоцман. – Один раз. Перед атакой.

– Ждет удобного момента. – Зубр быстро глянул по сторонам. – Ходит кругами, выжидает…

Свет налобных фонариков шарил по зарослям, прыгал, как испуганная белка, по деревьям. От всполохов костра пейзаж размывался, приобретал текучесть, оживал. Тени то сгущались в одном месте, то кружились в безумном хороводе, в ужасе разбегались от лучей света, но лишь для того, чтобы поспорить с чернотой неба в другом.

Минуты текли одна за одной. Полчаса. Час. Два… Лоцман периодически подбрасывал ветки в костер и потихоньку терял терпение. Хотелось лечь и отдохнуть. Сидеть и ожидать неизвестно чего – хуже некуда. Зверь не появлялся и никак не давал о себе знать.

Карандаш не выдержал первым. Выпрямившись во весь рост и опустив автомат, он сказал:

– Наверное, он ушел. Испугался стрельбы. – Он повернулся лицом к костру и развел руки, потягиваясь.

В тот же миг сталкеры почувствовали головокружение. Мутант решился. После пси-атаки зверь выскочил из тьмы леса. Для своих габаритов он двигался удивительно бесшумно. Лоцман начал стрелять. Пули всколыхнули траву, щелкнули по деревьям. Эхо-пес растворился в покрове ночи. Приглушенный рык возвестил о том, что мутант очень зол. Больше скрываться он не пытался. Шум от пригибаемых кустов и треск ломающихся веток раздавались со всех сторон.

В ушах Лоцмана звенело от выстрелов, голова шла кругом от пси-воздействия мутанта. Сталкер шарил фонариком по сторонам, пытаясь отследить передвижения эхо-пса, но безуспешно. Следующий бросок мутант сделал со стороны Зубра. Здоровяк был готов к нападению, но попасть в зверя тоже не смог. Одурелые Лоцман с Карандашом даже не поняли, что случилось. Животное вновь исчезло во тьме. Зубр разразился проклятиями. Онисим обернулся к напарнику. Тот, матерясь, прижал левую руку к груди и осматривал предплечье. Лоцман увидел, что рукав комбинезона распорот клыками твари.

– Не достал! – крикнул Зубр. Его «Абакан» из вертикального положения снова перешел в горизонтальное.

Сталкерам казалось, что на них нападает целая свора мутантов. Движение и шорохи доносились из-за каждого куста, каждого дерева вокруг поляны. Лоцман хотел набрать в грудь воздуха, но газы сгоревшего пороха и дым вызвали кашель. В легких бушевал огонь. Перед глазами поплыли круги. Он смежил веки и повращал глазными яблоками, чтобы восстановить четкость зрения. Секундой позже клыки эхо-пса сомкнулись на прикладе его «калаша». Горячее дыхание обдало Лоцмана, по ушам ударил грохот выпущенной Карандашом очереди.

– Стой! Не пали!.. – услышал Онисим. Тяжесть мутанта тут же исчезла, пропал и смердящий запах. От пережитого шока конечности заледенели, хотя сердце в груди кипело.

Он не успел прийти в себя. Через мгновение ночной охотник снова атаковал. Стремительный бросок сбил с ног Карандаша. Молодой писатель повалился в костер. Сноп искр и огня поднялся в небо. Выстрелы из МР-7 ушли туда же. Отчаянный крик и яростное рычание переплелись, проникли друг в друга, слагаясь в гимн божеству смерти, и…

Хак!

Мощный кулак, вооруженный кастетом, тараном впечатался в бок твари. Раскаленные угли обожгли подушечки на лапах. Короткая шерсть под воздействием огня закурчавилась и стала обгорать. Запах жженой резины и паленой шкуры ударил в ноздри Лоцману. Время растянулось. Какая-то часть разума кричала, что писатель вот-вот сгорит, другая удивлялась реакции Зубра, а третья наконец таки отдала приказ телу двигаться на помощь. Руки толкнули автомат вперед. Штык-нож устремился в бок мутанту. Кастет Зубра плыл по воздуху к другому.

Взгляды хищника и человека встретились.

Ярость и голод встретились со страхом и жаждой выжить.

Какой-нибудь поддатый сталкер-балагур в баре сказал бы, что это был момент истины между охотником и жертвой.

Вопрос только в том: кто охотник, а кто жертва?

В этот миг бег времени обрел прежнюю скорость.

Массивное тело эхо-пса обрушилось на Лоцмана. Бездонные омуты за доли секунды оказались ближе некуда. Сталкер не увидел в них откровения. Лишь отблеск от фонаря. Зеленый огонь. Затем «картинка» сузилась до малюсенькой точки, утонув в красной пелене. Уровень восприятия звуков окружающего мира упал до минимума, уступая место мучительному звону…

* * *

…звенело так, что казалось – сейчас лопнут барабанные перепонки…

Я тряхнул головой, приходя в себя после удара. Верить в происходящее я отказывался.

Почему? Почему, несмотря на годы в бригаде, несмотря на совместные дела, меня гонят в шею, как паршивого пса?

– Гришко, ну ты че, до сих пор не одуплил? По-хорошему прошу. Вали прочь, пока мое терпение не лопнуло!

Кесарь рванул меня за куртку, занес кулак и снова со всей души врезал. В голове поплыло. Я ничего не мог сделать. Не мог его ударить. Не мог блокировать удар. Решение, что они приняли, вышибло из меня дух куда больнее, чем какой-то тычок в морду…

Гонят прочь, как паршивого пса! Гонят из дома, из бригады! И гонит не кто-то левый, гонит товарищ, с которым я зашел в Зону! С которым все организовал!

Кесарь предал меня.

Поставил перед фактом, что теперь я сам по себе. Определил мой удел, что мне хана. Не сегодня, так завтра. Исход один.

– Кесарь, я…

Кесарь не шутил. Он и еще двое. Типы приблудные… кругломордый Колобок и брюхатый Мешок…

Они стояли посреди грязного дворика нашей точки и ждали, что я еще скажу в свое оправдание.

От удара Кесаря капюшон слетел с головы. Боль пульсировала в скуле, а я, как дурак, наслаждался ветерком, шевелящим мои волосы. Незаплывшим глазом следил за прядью чуба, что поглаживала лоб, будто ласковая рука матери… Белая, как снег…

Седой. Как лунь седой. Встреча с кукловодом не прошла даром. Смог тогда выкрутиться, но теперь…

– Кесарь, хорош. Давай разберемся, какие ко мне вопросы, – оттирая с губ кровь, спросил я.

Я не знал, в чем беда, однако сердцем чуял из-за чего…

Но изгнание? После моих вложений в общий котел? После моих солидных наводок? Четыре года лишений, и вместо доли в общаке – изгнание?

Кесарь сверлил меня взглядом. Массивный, коренастый. В руках молот. На иссиня-черном металле ангел сцепился с сатаной. Эти двое набиты не только на молоте, но и у нас на руках. В знак побратимства, в знак создания бригады.

Вот как оно обернулось. Наше товарищество.

Кесарь… Иуда.

От брови до подбородка уродливый шрам… на рожу урод, и по нутру уродом оказался, сука.

Ветер кружился вокруг него прихвостнем, гоняя листву и пыль. Я чувствовал, как во мне разгорается ненависть. К этим уродам, что избили меня, к уродам, что гонят из бригады.

Кесарь молчит… Всего одно слово, и его шестерки упекут меня в аномалию…

Пыль. Ветер поднимает ее с земли, задувает под шейные платки. Пусть вам забьет глотки этой заразой…

– Какие ко мне вопросы? – повторил я.

Молот больно уперся в мою скулу.

– Какие к тебе вопросы? – процедил Кесарь. – У меня к тебе вопросов нет! Угребывай! Ты меня знаешь. Будешь тупить, урою.

– Погоди, Кесарь. – Я с трудом отвел от лица молот. – Давай нормально поговорим. Спокойно. Что стряслось? Я ведь только что вернулся с ночной ходки! Так что веришь, нет, в душе не маю, что у вас тут стряслось.

– Не темни, Сидор, мать твою! Все ты знаешь! – влез Мешок. Хитромордая сволочь. Поросячьи глазки прищурились в бешеной злобе. Изо рта пахнуло гнилью.

Резким движением Мешок саданул мне по зубам своим лобешником. Я упал и сжался в комок, ожидая новых ударов. Звон в ушах усилился, превратился в набат.

– Этой ночью умер Марик!

– Из-за тебя, сука, умер! – Колобок от души приложил меня ногой по ребрам.

Умер Марик…

Повторив про себя обвинение, я открыл глаза.

Посмотрел на наш дом. Там умер Марик. В бывшем домике путевого обходчика, на затерянной в лесу узкоколейке. Умер в обветшалой берлоге, в которой мы обитали… жили… порой снимались и уходили – но всегда возвращались. Умер не в Зоне, умер здесь, где мы чувствовали себя дома. Чувствовали, что спина прикрыта. Что под дырявой крышей, но в большом теплом подвале всегда найдется кусок хлеба. Всегда есть с кем посудачить, перекинуться в карты…

Теперь все.

Марик умер. Умер Немец. Умер Колун. Угрюм с Коляем сгинули в Припяти.

Зона забрала их души.

Застонал от безысходности. Да, все так. Чуял я, что Марик мертв. Узнал еще до того, как вернулся в лагерь.

И что теперь?

– Кесарь… – Вставать сил не было. Сплюнув в грязь кровь и осколок зуба, я остался лежать. – Кесарь, меня же ночью не было на базе! Не было! Я ведь только что…

Холодная сталь обожгла горло, заткнула рот. Чертов молоток придавил меня к ржавой створке бывших ворот ремонтного бокса. Железо мерзко заскрипело, порождая ассоциацию с пыточной камерой.

– Я в курсе, – прошипел палач. – Штуцер подтвердил, что ночью ты не приходил. Но как ты объяснишь вот это?!

Свободной рукой Кесарь рванул ворот моего комбеза и вытянул за шнурок медальон.

Он заискрился, заиграл всеми цветами радуги, хотя солнце пряталось среди туч. Я смотрел на скрюченного сталкера. Как он светится и пульсирует. Сам я лежал точно так же, скрючившись, и все во мне пульсировало от боли.

Свояки подошли поближе, приглядываясь и перешептываясь.

– Если надо, забирай себе, – просипел я.

Кесарь ногой перевернул меня на спину. Посмотрел в глаза и отпустил шнурок. «Спящий сталкер» упал мне на грудь. Молот вдавил его в меня.

– Великодушное предложение, базара нет. – Из-за звона в ушах мне казалось, что Кесарь шептал. – Но мне на хрен не уперлось. Не хочу закончить как Марик. Как Немец. И хватит с меня твоих косяков. Шустрик, вторая ходка в Припять, Граф, рамсы с вояками! Лоцман, «отмычка» твоя, у «Догмы» отирается! Мы в заднице, Гришко!

– Зови меня Седым. – Не скрывая ненависти, я посмотрел Кесарю в глаза, в глаза двум сошкам. – Гришко, Сидор-ли сгинул там, в Припяти, когда кукловод схватил нас за мозги.

Кесарь переглянулся с одной сошкой, и с другой.

– Ты меченый, Гришко. Меченый. Думаешь, я не заметил, как ты от артефактов шарахаешься? Дал тебе «сердце», так ты чуть истерикой не изошел. – Кесарь отстранился от меня. – Не хочу, чтобы зараза твоя сгубила всех нас. Я не убью тебя. Даже не из-за былой дружбы. Ты меченый, и этим все сказано. Уходи.

Я всмотрелся в каждого. Кесарь, Колобок, Мешок. Три предателя. Прочитал на лицах приговор.

Изгой.

Такой же, как Конфета.

Ненависть взвыла во мне бешеной собакой. Отбросы. Вне Зоны были отбросами, сюда пришли – отбросами и остались. Комбезы и куртки цвета грязи, черные маски, грязные дождевики. Одним словом – дерьмо.

Ты покойник, Седой. Скорее раньше, чем позже.

Я с тоской посмотрел на нашу берлогу. Окна халупы таращились равнодушной пустотой, с немым осуждением. Покосившиеся бетонные столбы забора презирали меня. Осветительная вышка со Штуцером на пару плевать хотели на меня. Мертвая трава шептала проклятия… И лишь грязь не осуждала меня. Потому что теперь я тоже грязь. Зона смешала меня с нею.

Молот Кесаря выбил искры из железного листа рядом с моей головой. Кровь, смешавшись со ржавчиной, потекла во вмятину.

– Когда скорпы тебя обобрали, ты же обменял цацку у Марика на хавку и ствол? – Кесарь завелся не на шутку. – Три дня назад было дело! А нынче она опять на твоей шее!

Еще один удар молотом по створке ворот.

– Ствол Марика тоже при тебе! Сам Марик синеет на шконке! Как так? Почему скорпы все забрали, а цацку не забрали? Почему?

Почему?

Потому что «Спящий сталкер» возвращается ко мне сам. Я сплю – он действует, я не сплю – спит он.

И это мое проклятие.

Снова грохот молота о железо.

– Лучше бы сам сдох… – Еще удар. – Убью, сука. Седой, мля…

«Уже не седой, – мелькнула отстраненная мысль, – кроваво-ржавый».

Пришло просветление.

Здесь все.

Надо бежать, пока Кесарь не слетел с катушек.

Но как? Лежу на ржавых воротах. У дальнего забора дозорная вышка со Штуцером. Пасет. Если побегу, подстрелит как дикого зайца.

Надо что-то делать.

– Но… – Я попробовал приподняться. – Но с чего ты взял, что дело в цацке?

– Седой, ты меня за тормоза не держи!

Ошибка. Короткий размах, и молот прилетает в живот. Нестерпимая боль. Хочу вздохнуть и не могу. Воздуха хватает лишь на стон. Валюсь обратно на створку.

– В прошлом месяце то же самое стряслось с Немцем! Ты впарил ему свою цацку, а потом у него крыша съехала! Дырок в себе наделал! О призраках твоих орал. А цацка опять у тебя нарисовалась! Как ни в чем не бывало. Ну как, а? – Вопрос Кесарь приправил ударом с ноги.

Мешок с Колобком добавили.

– Тут даже ущербный все поймет! – сквозь дурман услышал я и потерял сознание.

…Очнулся от тычков в лицо. Кровь на глазах запеклась. С трудом осознал, где нахожусь. Берлога, братки…

Не братки они мне больше. Я изгой.

Зеваю, как рыба на берегу. Вырвали мне жабры… Хорошо хоть по зубам не бьют… Кесарь… Выживу – убью. Убью суку и все припомню, падле…

Солнца нет, одни тучи. «Спящий сталкер» пульсирует еле заметным свечением.

Плохо дело.

Надо вставать и угребывать.

Два раза без сил заваливался на спину, пока не сообразил перевернуться на живот. Уперся в железо руками. Кое-как встал на колени. Тело терзала боль, язык распух и не ворочался. Хотелось пить.

Просить Кесаря… Это новые побои.

Надо уматывать…

Боль когтями разрывала горло, от каждого вздоха колыхалась студнем в груди, перебирая ребра.

В ушах звон, ничего не слышу… по губам Колобка разобрал: «Меченый».

Надо уходить…

– Х… х… хорош… хва…тит… – прошептал я. – У… ухожу.

Хотел встать на ноги, но голову обнесло, и пришлось снова упереться в железо руками. Перед лицом лужа слюней и крови… С трудом дополз до столба ворот. Сел. Кое-как нашарил клок травы, вытер рот. Порыв ветра принес такой необходимый воздух. Вернулись звуки…

Надо бежать. Если будут бить еще – не выжить.

Не могу.

– Кесарь… Мы же вместе создали бригаду. Зона убила их, не я.

– Да! – Кесарь замахнулся молотом. Удар пришелся по столбу. – Было девять бойцов! Осталось четверо. Того и гляди, Скорп со своим отребьем придет. Оперился на болотах, сука… зря не добил в свое время.

Последний шанс.

– Со мной будет пятеро…

– Ты меченый, Седой. – Кесарь отшагнул от меня, указал молотом за ворота. – Последний шанс.

Я кивнул. Кровь в голове зашумела водопадом, потекла из носа и рта…

Хорошо, видать, меня приложили, пока валялся в отрубе…

Дрожащей рукой дотянулся до фляги. Удалось глотнуть. Рука без сил упала. Вода полилась на землю.

– Мешок, помоги ему. – В голосе Кесаря слышалась брезгливость.

С трудом разлепив глаз, различил, как Мешок подошел ко мне. В лицо плеснулась холодная вода. Боль уменьшилась. «Спящий сталкер» покачивается на шнурке. Успокаивает. Может, боль… Может… душу. Вернулся ко мне… доконать меня.

Колобок поднял меня на ноги… когда-нибудь я убью его… Плечо пронзила боль от грубо повешенного Мешком сидора. Я сделал шаг, оперся на столб ворот. Зона лежала передо мной. Пустошь, как застывшее штормовое море, черный лес вдалеке, рваные фиолетовые облака… Заросшая железная дорога, уходящая вдаль.

Хуже, чем сейчас, еще никогда не было.

Надо идти.

Сделав несколько шагов, я повалился на колени. Не останавливаясь, пополз на четвереньках. Фиолетовые облака неслись со скоростью товарняка, обгоняя меня. Молодой ясень, проросший между промышленными рельсами, стал моим первым ориентиром. Я не стал оглядываться.

Крест.

Скоро ночь. Нужна нора. Залечь и зализать раны…

Главное, не терять сознание. Не терять сознание! Иначе кранты…

Повторяя это раз за разом, еле-еле переставляя ноги, я покидал место, где была вся моя жизнь…

Глава 6

Добыча

– Эй! – услышал Лоцман громкий шепот Карандаша. – Зубр, иди сюда. Кажется, приходит в сознание.

Глаза не желали открываться. Лоцман напрягся и чуть-чуть разлепил веки. Фигура напарника нависла над ним.

«Смотрит, живой ли я. – Лоцман ухватился за мысль и попробовал сосредоточиться. – Живой. Просто псина едва не сожрала».

Высохшие слезы склеили ресницы, и это, по сути, было хорошо, так как пробивающийся сквозь щелки дневной свет резал глаза. Предприняв безуспешную попытку отвернуться от света, Лоцман застонал от боли в шее.

– Лоц… ты живой? – раздался над ухом голос Зубра. – Давай, очухивайся уже.

– В-в… – Онисим хотел сказать, чтобы ему дали воды, но онемевший язык не шевелился. В груди кольнуло, в голове зашумело.

«Опять едва не сдох. Сплошная невезуха в последнее время», – подумал сталкер.

Свет закрыли две смутно различимые тени. Одна из них сделала короткий взмах, и Лоцман почувствовал боль в щеке. Пощечина придала ему энергии.

– Во…ды, – выдавил он из себя и вновь попытался шевельнуться.

Пока Зубр открывал флягу, Карандаш приподнял голову Лоцмана. Горлышко фляги коснулось губ, и первые капли потекли по бороде вниз. Онисим попытался поймать их и дернул головой. Зубы клацнули о металл.

Живительная влага нашла дорогу в иссушенном русле пищевода и устремилась в желудок. После нескольких глотков в тело Лоцмана стала возвращаться энергия. Боль вымывалась, исчезала, растворялась.

– Ну, как? – спросил Зубр. На круглом небритом лице отражалось неподдельное беспокойство. Краем глаза Лоцман увидел руку Карандаша, что держала его голову. Верхний слой комбинезона был весь в черной копоти костра.

Лоцман отвел флягу в сторону и сделал глубокий вдох. Выдохнул. Приподнялся на локтях. Прислушался к внутренним ощущениям. Без учета слабой боли в боку и шее, все остальное не беспокоило. Осталось разобраться с кашей в голове.

Он откинулся на вещмешок и закрыл глаза. Подумал, что опять едва-едва не умер. Уже третий раз за последние трое суток. А еще галлюцинации. И очень реалистичные сны…

«А вдруг Зубр прав? – подумал Онисим. – Вдруг я помечен Зоной?»

Мысль ему не понравилась. Разговоры с Зубром, Карандашом, собственные ощущения породили в душе смуту. А уж он прекрасно знал, что нет хуже для сталкера, чем отсутствие душевного покоя. Сознание бродяги должно быть зеркально чистым, чтобы в момент реагировать на происходящие вокруг изменения.

«Нет. Нету никаких меток. Есть пси-активность, кукловоды, эхо-псы. Есть необъяснимые факты. Пока необъяснимые».

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, Лоцман решил подумать о приятном. О прекрасном саде, о речке… о чистом небе.

– Эй! Чего опять зенки закатил! – Оплеуха. – Докладывай давай, как самочувствие?

Раздраженный пощечиной, Лоцман резко подался вперед и сел.

– Вот что я тебе скажу, напарник… – рявкнул он и замолчал, глядя озлобившимся зверем.

В воздухе почувствовалось напряжение. Зубр и Карандаш изменились в лицах.

– …С эхо-псом по ночному городу гулять одно удовольствие, – закончил Лоцман.

Секунды две сталкеры осмысливали шутку, а затем ухмыльнулись.

– Ну ты даешь, Палыч! Даром копыта не отбросил, так еще шуткуешь. – Зубр ободряюще похлопал напарника по плечу.

Карандаш тем временем принялся складывать в аптечку препараты.

– На самом деле, Лоц, Карандаша благодари. – Здоровяк указал пальцем на писателя. – Медицина у него знатная, последних марок. Зубастая скотина тебе всю шею распорола. Мы уж отпевать собрались, но прокусы хорошо так схватились, точно не разойдутся.

– Хм… – Писатель поднялся с корточек. – Не уверен, что мои лекарства способны на такие чудеса. Тут либо аномальная активность, либо… – он посмотрел в сторону мертвого хищника, – слюна мутанта. В народной медицине считается, что слюна собаки обладает целебными свойствами. А у нас тут собака с выдающимися особенностями организма.

Карандаш пошел к краю полянки, чтобы взглянуть на животное.

– В принципе, логичное объяснение… – на ходу протянул он.

– Да какая разница? – Зубр проводил парня взглядом, потом протянул Лоцману руку и помог подняться. – Зона лечит и калечит. Кому как выпишет.

Сталкеры подошли к трупу эхо-пса. Лоцман сообразил, что, пока он валялся в отключке, товарищи оттащили мутанта от лагеря. Даже лежащий на боку, мутант казался огромным. Свалявшаяся шерсть была в пятнах крови и грязи, а хвост пса красовался на поясе у Зубра.

– Здоровый. Раза в полтора больше, чем любая тварь его породы, – произнес Лоцман. – Любой торговец кипятком уссытся при виде такого хвостища.

– Как видишь, я позаботился об этом. – Зубр покрутил хвостом.

Карандаш пнул тушу ногой.

– Будет о чем рассказать на Большой земле… – Он вытащил блокнот, чтобы записать очередную мысль.

Заслышав о Большой земле, Зубр и Лоцман переглянулись. В ответ на немой вопрос напарника Онисим кивнул. Получив согласие, здоровяк окликнул писателя:

– Слышь, Карандаш, короче… мы ща перекусим и двинем. Пора нам. Лоц в норме, спасибо твоему биоклею, но у нас дела. И так сколько времени потеряли.

– А? – Писатель оторвался от блокнота. Сталкеры стояли перед ним, сжимая оружие в руках и стреляя глазами по сторонам. Он тоже оглянулся вокруг, отметив про себя, как же все-таки красиво на этой поляне. Дикая природа всегда в чем-то красива, даже если и смертельно опасна.

– Ладно, – сказал он первое, что пришло на ум. – Вам тоже спасибо.

Удовлетворившись ответом, напарники пошли к костру готовить нехитрую снедь и проверять экипировку.

Через полчаса, с автоматами наперевес, с поклажей за спинами, сталкеры пожали руку Карандашу.

– Бывай, романтик, – сказал Зубр.

Лоцман просто кивнул. Шурша травой, сталкеры взяли курс на север.

Карандаш с удивлением смотрел им вслед. Он не привык к таким коротким прощаниям. На Большой земле прощание – это целый ритуал с рукопожатиями, напутственными словами и прочим этикетом. А тут – можно сказать, не один раз на дню друг другу жизни спасали, а сейчас разошлись как в море корабли.

– Удачи, сталкеры! – крикнул он, опомнившись. Напарники не обернулись, лишь идущий первым Зубр вскинул вверх сжатый кулак. Сунув руки в карманы, Карандаш побрел к кострищу. Уселся. Прокрутил в памяти события прошедших дней. Зона не прощает ошибок. Но и здесь можно выжить, если твою ошибку компенсирует опыт товарища… если он, конечно, есть.

Рука нащупала в кармане гармонику. Писатель взглянул на стену леса, которая скрыла случайных знакомых.

«А что… – подумал он, – это будет неплохой сюжет!»

– Эй! – Карандаш вскочил на ноги и бросился по следам сталкеров. – Зубр! Лоцман! Одну секунду!

Догнав ходоков, он вручил одному музыкальный инструмент, а второму – кубинскую сигару и бензиновую зажигалку.

– Сувениры. На память. Все-таки эхо-пес в лесу ночью… это не моська на газоне. При свете солнышка.

Зубр расплылся в улыбке.

– Спасибо, Карандаш! Забегай как-нибудь в «005 кюри», нормально посидим!

– Обязательно. Как только все дела утрясу, сразу туда. За сталкерским фольклором.

– Если надумаешь организовать экспедицию к Камню Желаний, зови нас! Страсть как на инопланетян посмотреть охота! – пошутил Лоцман.

Мужчины рассмеялись. Затем, похлопав на прощание друг друга по плечам, они разошлись в разные стороны.

* * *

Уже часа три сталкеры двигались через лес в обычном режиме – один ищет путь, второй глядит в оба, осматривая местные достопримечательности на предмет артефактов. Деревья, основную массу которых составляли сосны, росли довольно редко. По сравнению с переходом через чащобу за «веселым полем», здесь ходоки ощущали себя словно в заброшенном осеннем парке. Опавшие с веток иголки шуршали под ногами. Но одна странность все-таки щекотала нервы – несмотря на то, что хвоя сплошным ковром покрывала землю, на соснах и прочих хвойных ее было на порядок больше. Настолько больше, что дневной свет практически не проникал под густые кроны, и поэтому в бору царил полусумрак. Но что самое главное – вокруг было тихо и спокойно! Даже аномалии вели себя смирно, тихонечко забавляясь перебиранием мертвых иголок. Деструктивов было мало, и в основном «круговерти». «Вспухающий» воздух, слабый гул и вспыхивающие искорки позволяли локализовать их визуально.

– Мрачно как-то здесь… – включая налобный фонарик, сказал Лоцман. Ему надоело напрягать зрение, чтобы разглядеть что-то в зыбком свете.

– И пусто. – Зубр притормозил. Глянул на детектор и покачал головой. – Чувствую себя не в своей тарелке.

Лоцман вздохнул. Не в своей тарелке он чувствовал себя с самого утра. Психика из-за недавних передряг изрядно расшаталась. Почему в бреду он был Седым? Воспаленное воображение или пси-воздействие Зоны? Что?

Ответов не было.

Поэтому, идя первым, он здорово рисковал из-за ненужных думок залететь в ловушку. Он знал это, но ничего не мог с собой поделать. И, посматривая на экран детектора, он раз за разом видел, как Седой уходит во тьму из логова Кесаря.

Лоцман вспомнил, как сам покинул бригаду. Он не вернулся на базу в Новоселки после того, как их, четверых охотников, едва не увел кукловод. Никогда в жизни он не забудет бездонную черноту глаз мутанта. Воздействие нечеловеческого разума, отключающего разум. Да, они выбрались. Не все. Именно тогда Гришко Сидор стал Седым, Угрюм решил уйти на Большую землю, а Лоцман понял, что шакалом быть в Зоне не стоит. Это то же самое, что быть мутантом. Лучше оставаться человеком. Сталкером.

Лоцман пытался очистить разум, сосредоточиться на переходе, но мрачные мысли склизкими червяками настойчиво сверлили мозг.

Если он ушел из бригады сам, то Седой, судя по всему, держался до конца.

Могут ли видения быть отражением реальности? Встреча на «ЭкоХиме» вполне, изгнание…

Стоп!

Ошеломленный простотой догадки, Лоцман даже остановился.

«Вагон! Вагон-аномалия! В этом вагоне сидел Седой перед нападением на него, Лоцмана. А потом и он сам залез туда, проверить, что в тряпице!»

Онисим хотел было рассказать о догадке напарнику, но вовремя спохватился. Зубру лишние головняки не нужны. Его задача – подстраховать до Буряковки и, если все пойдет по плану, составить компанию на обратном пути в «005 кюри». А дальше дорожки их разбегаются. Меньше знает, крепче спит…

Лоцман услышал лязг металла – Зубр интересовался, все ли нормально. Онисим сообразил, что, переваривая в голове мысли, минуты две стоял неподвижно. Для вида поковырявшись в КПК и поводив «Нюхачом», он подал знак: «Все чисто!»

По примеру напарника Зубр тоже бросил взгляд на свой детектор и сказал:

– Лоц, не везет нам что-то на артефы. Двойной Шторм прошел, а аномалии пусты! Зуб даю, что та «искра» на «ЭкоХиме» давнишняя. А видна стала лишь нынче, потому как аномалия в этот Шторм схлопнулась!

– Наверное. – Лоцман погладил тряпицу за пазухой, в которой лежал медальон. – Будут, Зубр, артефакты, точно тебе говорю – будут.

Сталкеры возобновили движение. Минут десять молча шли вперед, пока их внимание не привлекла огромная сосна. Вершину гигантского дерева окутывала белесая тенета «жгучего пуха». Не теряя ни секунды драгоценного времени, напарники натянули противогазы и наглухо запаковали комбинезоны. Чтобы ни одна пушинка не коснулась кожи. Мобильность – вот что делало эту аномалию особо опасной.

Небольшой грязно-оранжевый холмик под сосной напарники увидели практически одновременно. Зубр бросил несколько гаек в сторону любопытного предмета. Явных ловушек не оказалось. Сталкеры медленно подошли.

Под деревом лежали человеческие останки. Оранжевый комбинезон научников идеально вписывался в цветовую гамму рыжей коры и опавших иголок. Только рукава и штаны «Синергии» были истерзаны… как и конечности мертвеца. Ступни вообще отсутствовали.

– Да уж, допрыгался, ученая голова… – произнес Зубр. – Надо осмотреться. Сомневаюсь, что он был один. Научники обычно под охраной ходят.

Лоцман подобрал обломок сухой ветки и осторожно разворошил хвою. Недалеко от правой руки мертвеца под слоем иголок нашелся пистолет Макарова. Зубр тем временем обошел сосну кругом.

– Мутное дерево, – сказал он, подходя к Онисиму и демонстрируя свою находку – второй пистолет. – Могу поклясться, что видел эту сосну раньше. Только ни фига не тут. В другом месте.

Плечистый сталкер поглядел наверх, где с веток сосны свисали полупрозрачные клочья субстанции, напоминающей тополиный пух. Посмотрел по сторонам. На их счастье, в лесу не было ни малейшего движения воздуха.

– Да. – Зубр поставил точку в сомнениях. Сними он противогаз, Лоцман бы увидел, как потемнело его лицо от нахлынувших воспоминаний.

– Ты серьезно?

– Лоц, тут одно из двух – либо мы в Рыжем лесу, либо кусок Рыжего леса здесь. Я тогда здорово попал. Думал, кранты мне… Вот смотри. – Зубр ткнул стволом автомата в застарелую щербину на стволе. – Сюда попала пуля одного кента из «Камня». Меня ловил. Точно тебе говорю – это было в Рыжем лесу, почти три месяца назад, когда я до Припяти рейд делал. Шел в паре с Дариком, и ему ни хрена не повезло…

Лоцман сделал знак «продолжай», а сам сосредоточился на изучении мертвеца.

– Из Припяти мы выбрались, – Зубр повернулся спиной к напарнику, из-за противогаза голос звучал глухо, – но «каменщики» сумели упасть нам на хвост. Серьезно упали – так, что стряхнуть не могли. Дарика подранили, и нас хватило на полночи, прежде чем он настоял спрятать его. Я остался один – и вот тогда труханул. Серьезно труханул, до глубины души страх пробрал. Может, поэтому и спасся. Забился в яму под корнями дерева на берегу ручья. Забился как краб в нору. На мое счастье, ночь была. Темная… Луна как черепушка белая висела… и ветер выл, уныло так, словно бабы на похоронах… Они прошли в метре от меня, и одна мысль только, чтобы ни один урод меня не почуял. Они прошли, и я слышал их дыхание, слышал, как хрустят ветки под ногами… как поскрипывают ботинки и брякают стволы… а мои ноги мокли в фонящем ручье…

Зубр замолчал.

– Чуть не стал одним из них, – с вызовом произнес здоровяк. – Если бы поймали, превратили бы в такого же… фанатика.

– Понимаю. – Лоцман не стал говорить, что как-то тоже пересекся с одним из бойцов зловещего клана.

«Да уж…» Он с содроганием в душе отогнал воспоминания.

– Думаю, участок сместила пространственная аномалия. Или пузырь какой. Иначе военсталы все бы уже подчистили. – Лоцман еще раз внимательно осмотрел место трагедии. – Давай оттащим его.

Зубр отцепил от пояса веревку и подал конец Лоцману. Тот аккуратно накинул удавку на руку покойника. Затянул. Сталкеры отошли от опасного дерева на длину веревки и потянули тело ученого. Потихонечку, с паузами, они подтянули труп к себе. Под сосной остались небольшой кейс и ноутбук. Белесая бахрома на ветках еле заметно шевелилась. Однако обошлось, «жгучий пух» остался на месте.

Зубр поддел труп дулом автомата, переворачивая бедолагу лицом к небу. Картина открылась неприглядная. Стекло сферы оплавилось под воздействием прилипшего комка «жгучего пуха». Полуразъеденное субстанцией лицо застыло в страдающей гримасе. Поверхность «Синергии» утратила герметичность, эластичность и с виду напоминала корку сыра, только оранжевого цвета. Буквы на нашивке с именем-фамилией, как и приборы на груди, были обильно заляпаны белыми волокнами аномального растения.

Несколько минут сталкеры смотрели на мертвеца.

– Пойду, достану его снарягу, – сказал наконец Зубр.

– Я обыщу тело.

Когда здоровяк вернулся, Лоцман уже закончил с обыском и раскладывал мелочовку по ранжиру.

– Второй, говоришь, где? – задумчиво произнес он. – Может, пока этого грызли, второй умник сбежал?

– Думаешь? – Зубр посмотрел в окуляры напарнику. – По мне, маленько не так было.

– И как?

– Смотри на культи. Крови вокруг нет, ног явно лишился после смерти. Судя по перекошенной роже, его живого накрыло Штормом. Зомбаком влетел в аномалию, затем и до живности очередь дошла. Второму, скорее всего, тоже мозги выжгло.

– И?..

– Либо убрел в лес, либо утащили мутанты.

– Если бы тащили, остались бы следы.

– Два дня прошло. По хвойному покрову хрен поймешь. Могли и утащить.

– Свинтусы?

– Может, тухлособы… – Зубр развел руками. – Думаю, он все-таки зомбировался и сам ушел. Ладно. Снял кэпэкашку? Дай глянуть.

– Сейчас. – Лоцман извлек карту памяти из КПК ученого и вставил в свой.

– Эй, – нахмурился здоровяк, – только не сотри ничего. Хищник за нее копеечку точно подкинет.

– Конечно, – ответил Онисим, глядя на экран и нажимая на кнопки. – Я как раз копирую инфу. Информация всегда денег стоит. Особенно от ученых.

Закончив процедуру, он щелкнул по вкладке «Сообщения». Перечитал последнюю новость: «Погиб сталкер Сухарь. ПЗРО Буряковка. Причина смерти: прыгун». Рассылка пришла, когда он сутки валялся в беспамятстве.

«Черт. Мрут сталкеры как мухи… а я еще жалуюсь…» Лоцман покачал головой, вспоминая нелюдимого сталкера и в который раз прокручивая в уме крик той страшной ночью. Завершив операции, он передал флешку Зубру.

Пока Зубр возился с КПК, Лоцман огляделся. Пусто. Пусто и тихо. Как и полагается в Зоне отчуждения. Ни зверья, ни человека.

Закончив с флешкой, Зубр щелкнул крышкой ноутбука. Лоцман тоже скосил взгляд на машинку. На крышке маркером было написано «Глеб Матвеев». Внутри под крышкой обнаружилась приклеенная к корпусу маленькая фотография. С фотокарточки на сталкеров смотрел загорелый рыжеволосый мужчина спортивного телосложения, стоящий по пояс в воде. Улыбаясь, он обнимал за талию женщину лет тридцати. На плечах у него сидела смеющаяся девчонка. Такая же рыжая и почти вся усыпанная веснушками.

– Да уж. – Зубр обернулся к мертвецу, видимо, стараясь найти в искаженном лице схожие черты с мужчиной на фотографии. – Не дождутся они своего папашку. У Зоны нашей на него свои планы.

Лоцман промолчал. Добавить к словам напарника было нечего. Он отклеил карточку, наклонился к мертвецу и поместил в карман научного костюма.

Через несколько минут сталкеры были готовы идти дальше. Научное оборудование и найденные пистолеты поделили – кейс взял Зубр, ноутбук достался Лоцману.

Двигаясь в относительно спокойном режиме, спустя час они добрались до очередного рубежа перехода.

– Осталось совсем немного, – сказал Лоцман. – С этой стороны лес практически вплотную подступает к комплексу. Проскочим этот участок и окажемся на территории «Вектора».

– Да. – Зубр попытался почесать щеку, но палец в перчатке уперся в резину противогаза. – Смотри. – Палец оторвался от щеки и указал вперед.

Перед сталкерами раскинулась аномальная роща. Деревья, скрученные неведомой силой, были начисто лишены крон. С черных ветвей свисали клочья «жгучего пуха». Лианоподобные «ржавые волосы» тихонько покачивались на ветру, переплетаясь друг с другом и цепляясь за кривые стволы сосен. В воздухе летали прелые листья и кусочки чего-то похожего на пепел. Но самой тоскливой деталью пейзажа являлась заброшенная линия электропередачи и… снег.

Большинство из деревянных Т-образных опор, сломленных временем и ненастьями, практически лежали. На некоторых пролетах провода порвались из-за упавших на них веток, на других – дрожали от натяжения, словно струны гитары. Жухлая серая осока, черная земля, грязная вода. Лишь фарфоровые изоляторы и пятна снега светились неестественной белизной.

Сталкеров пробила дрожь. Глядя на летающую листву, они совершенно четко осознавали – ни впереди, ни за ними, ни по бокам нет ни одного лиственного растения! Будь то дерево или кустарник! А снег… это совсем ни в какие ворота не лезло.

– Теперь я понимаю, почему Когодский Гай обходят стороной… – выдохнул Лоцман, придвигаясь поближе к напарнику и вспоминая шишку, которую в него кинул Карандаш. – Жуткий лес. Заметь, до этого были только лиственные деревья, а сейчас пошли лишь хвойные… но в воздухе летают и листья, и снег… Почва болотистая. Доводилось ходить по такому?

– Не доводилось… – не спуская глаз с аномального поля, Зубр отстегнул скатку ОЗК от ранца. – Два года, а каждый раз как первый… Может, обойдем?

– Подумать надо… Такое чувство гложет, будто мы перед зубным кабинетом… Представил? А за дверью бормашина жужжит. Не хочется туда идти. Страшно не хочется. А «Вектор»-то – вот он. Один шажок – и мы там.

Лоцман включил детектор аномалий, глянул показания и тоже отстегнул ОЗК.

Сталкеры молча запаковались. Присели на корточки, задумались.

Лес ждал их решение. Не беспокоил ни криками, ни выстрелами. Хотя километрах в трех находилась база военных.

Полное безмолвие. Лишь ветки, пригревшие заразу Зоны, поскрипывали при малейшем дуновении ветерка.

– Да что ж тут все черно-белое такое, мать его за ногу! – вдруг в сердцах произнес Зубр. – Не люблю черно-белый, люблю сиреневый! Чтоб до всего сиренево было! Но непруха, блин, одна чернота кругом!

– А? – отозвался Лоцман, полностью ушедший в изучение карты на КПК.

– Да тут Карандаш, пока ты сладко спал, тему мне одну нашептал. За тест… э-э-э… Люмьера… или Люмпена, кажись. – Здоровяк легонько ударил напарника по плечу. – Ты какой цвет больше любишь? Ну, типа, тебе особо нравится, больше, чем другие цвета?

Лоцман задумался.

– Могу точно сказать, что до Зоны мне нравился зеленый. – Подумав несколько секунд, добавил: – Да, зеленый. А в Зоне я полюбил красный. И что это значит?

– Это значит… – Лоцман увидел, как в окулярах зубровского противогаза блеснула молния. Он перевел взгляд на небо. Сплошной фронт туч. Как обычно в Зоне. – …Это, дружище, значит, что раньше ты был безобидным растением, а теперь как дикий зверь. Как-то так, – закончил Зубр.

– Ну здорово.

– А я про что говорю. А еще писака рассказывал…

– Потом расскажешь, – перебил напарника Лоцман. – Думаю, мы сможем пройти, если будем держаться линии электропередачи. – Он постучал по стеклу КПК, показывая напарнику тоненькую линию на карте.

Зубр внимательно посмотрел на карту, проверил показания «Шерлока». Кивнул.

– Бросаю к первому столбу. – Здоровяк вытащил гайку и со всего размаха швырнул ее вглубь рощи.

Раздался протяжный треск.

– Ложись! – крикнул Лоцман и, прижав к груди детектор, повалился вперед.

Сталкеры распластались на земле. Детекторы аномалий вибрировали не переставая. Где-то наверху снова затрещало. На этот раз громче и продолжительнее. Затем треск неожиданно прервался, и рядом со сталкерами с глухим стуком упало что-то тяжелое. Напарники не шевелились. Лоцман физически ощущал, как опасные частицы оседают в фильтрах противогаза. Слышал, как «жгучий пух» скребет по прорезиненной материи ОЗК. Он закрыл глаза и принялся считать.

Лоцман досчитал до ста четырнадцати, когда Зубр решил, наконец, рискнуть. Аккуратно приподнявшись на локтях, осмотрелся. Не обнаружив угрозы, встал на ноги. Лоцман последовал его примеру.

– Ржавая мотня отвалилась. Ладно «пух» неспелый, а то пришлось бы отдыхать неизвестно сколько. – Зубр отряхнулся. – Идем.

Лоцман занял позицию ведущего и двинулся вперед, выдерживая направление бывшей линии электропередачи. Шаг за шагом сталкеры углубились в аномальную зону. Шаг вперед, два назад. Крюк влево, дуга вправо…

Обошлось.

Гигантская аномалия практически кончилась. В редкие просветы между деревьями уже можно было заметить постройки заброшенного комплекса. Вдруг пискнули КПК. Сталкеры замерли. Лоцман поднял руку вверх. Зубр вскинул автомат к плечу. Только после этого Онисим посмотрел на экран. На краю маячила серая точка. Она не двигалась, лишь становилась то четкой, то расплывчатой.

Невидимый пока объект никак себя не проявлял. Напарники возобновили движение, поддерживая темп на минимуме. С каждым новым пробросом ожидали нападения. Тем не менее все равно шли в направлении любопытной метки.

Вскоре сталкеры заметили вдалеке среди растительности собачий силуэт, склонившийся над каким-то бугорком. Лоцман приставил к окулярам бинокль и попытался разглядеть подробности. Собака стояла, понурив голову, и скребла лапой по выпирающему из осоки рыжеватому бугру.

– Впереди собака, – не оборачиваясь, бросил за спину Онисим.

– Какая? – Зубр прицелился в мутанта, но открывать огонь не торопился.

– Тухлособ. Взрослая… Одна. Там еще рыжий бугор какой-то. Наверное, второй научник. – Лоцман отпустил бинокль и положил руку на автомат. – Нужно быть начеку. Такие твари в одиночку не ходят.

– Ага, с ними еще минимум квад вояк должен быть. – Зубр прочистил горло. – А вообще, не думаю, что здесь целая стая. Тут особо не побегаешь.

– Справедливо…

Петляя между деревьями и кустами со «жгучим пухом», не теряя из виду линию электропередачи, сталкеры сократили дистанцию. К их удивлению, собака исчезла. Лоцман медленно глянул по сторонам. Страх зашептал рассудку, что стая тухлособов может выскочить в любой момент и разорвать их в клочья. Но здравый смысл возражал, апеллируя тем, что мутанты не способны выжить в таком безумии аномальных энергий.

«Да пошло все к черту! Зубр прикроет». Выругавшись про себя, Лоцман решил, что с него хватит. Выбросив из головы исчезнувшего пса, он, скрипя зубами от злости, двинулся прямиком к любопытному бугру. Зубр тенью последовал за ним.

Это был не ученый. На земле, друг на друге, лежали три собачьих трупа.

– Смотри. – Здоровяк указал на большого мертвого пса. – Это вожак. Больше всех приложило.

Живот и спина мутанта были изъедены «пухом» до самых костей. Под действием аномалии ребра и позвоночник животного расслоились, а внутренности превратились в кашу. Морду пса покрывала корка из аномальной субстанции. Две собаки поменьше, видимо самки, лежали рядом. Половина головы у одной отсутствовала. Другой псине «пух» попал на холку и, по окончании реакции, фактически отделил голову от туловища.

Почувствовав легкий приступ тошноты, Лоцман поднес руку ко рту, забыв, что он в противогазе. Испытывая чувство отвращения к увиденному, отвернулся. Перед его глазами вдруг четко возникла картина того, как все произошло.

…Вожак шел впереди стаи, когда потревожил аномалию. Легкие облачка грязно-белого цвета взвиваются в воздух, затем, подгоняемые ветерком, оседают на трех собаках. «Пух» приклеивается к спине и бокам мутанта. Тончайшая субстанция разъедает шерсть и принимается за шкуру. Вожак крутит головой, хочет отодрать зубами прилипшую к телу смерть. Рыча и поскуливая, кусает себя за бока. Каждый укус отдается вспышкой боли и жжения, но пес не прекращает попыток. Часть «жгучего пуха» остается на морде. Тогда пес бросает бесплодные попытки очистить тело и принимается судорожно возить мордой по траве. Аномалия разъедает язык и десны, проникает все глубже в горло. Вожак не замечает, что происходит с самками. Одна из них яростно трясет головой, полностью облепленной пленкой «пуха». Бока судорожно вздымаются и опускаются в безрезультатных попытках сделать вдох. Самка припадает к земле, пытаясь содрать причиняющую боль субстанцию. Когти оставляют на белом покрытии кровавые борозды. Постепенно пленка впитывается, проникает вглубь собачьей головы, добирается до мозга. Продолжая мотать головой, самка вскакивает, делает пару шагов и снова падает, споткнувшись о товарку, которую тоже зацепило аномалией. Лоскут «пуха» прилип к шее третьей жертвы. Едкий «пух» не торопясь делает свою работу, миллиметр за миллиметром отделяя голову от туловища. Собаки сбиваются в кучу. Еще несколько мгновений – и они мертвы…

– Однако какое добро мимо нас проходит! – Зубр дернул напарника за рукав. – Лоц, гляди! Артефакт!

Тот посмотрел в нужном направлении. Метрах в семи, под окутанным «ржавыми волосами» кустом туи, лежал темно-коричневый объект неправильной формы. Вся его поверхность состояла из тонких игл различной высоты. Некрупный, размером с кулак, артефакт слегка подпрыгивал, то становясь невидимым, то вновь появляясь.

– «Игольница»… – протянул Зубр. Даже переговорник противогаза не мог приглушить его восхищенный присвист.

Глядя на шипастый комок, Лоцман почувствовал прилив радости. Отчаянная сделка уже начинала приносить прибыль. Если бы не Зубр, вряд ли бы он сумел так глубоко зайти. «Игольница» – это большая удача. Артефакт редкий на достаточно чистых от аномалий пространствах.

– Да… – протянул он, – удача…

– Лежит, родимая. Нас дожидается. – Зубр, не отрывая глаз от артефакта, присел на корточки.

– Как будем подбираться? – Лоцман поводил указательным пальцем, поочередно выделяя ждущие впереди опасности.

«Игольницу» охраняла не только туя. Кроны окружающих деревьев обросли «ржавыми волосами» настолько, что образовался сплошной навес. Лабиринт длинных, почти до земли прядей слегка покачивался. На кустах под деревьями вместо хвои густо произрастал «жгучий пух».

– Детектор зашкаливает. Тут аномалия на аномалии сидит и аномалией погоняет. Помнишь Глеба Матвеева? Вот и дерево подходящее. – Лоцман мотнул головой на толстую кривую березу, единственную среди сосен, пихт и елок.

– В нашем деле без риска никак. – Здоровяк повернулся вполоборота к напарнику, чтобы увеличить сектор наблюдения за местностью. – Постараемся не потревожить. Аккуратно сделаем пробросы и подползем.

– «Пуха» с «волосами» тьма. Наверняка невидимки тоже есть. Не хотелось бы новыми артефами рядом лечь.

Напарник почесал затылок.

– Осторожничаешь? Что предложишь тогда?

– «Пух» серый, значит, не летучий. Это хорошо. Прощупаем невидимок, потом с краешка опасной зоны зацепим подходящей веткой или кошкой. Соваться в эпицентр не будем.

– Ладно…

«Шерлок» Зубра показывал, что граница опасной зоны в двух метрах от сталкеров. Они рискнули пройти метр. Здоровяк достал гайку. Привязанная к ней полуметровая белая лента развернулась и закачалась в воздухе. Глядя на нее, Онисим нащупал свой оберег. На месте. Борода под противогазом намокла от пота. Сталкер вдруг подумал, что фильтров надолго не хватит. Подзатянулся поход в экстремальной среде.

Лента белой дугой мелькнула на фоне серой паутины «волос» и улетела в сторону артефакта. Трава чуть заметно колыхнулась, когда пробник плюхнулся на землю. Раздалось еле слышное шипение, и на месте предмета возникла белая дорожка жгучей субстанции. Зубр крякнул от досады.

– Хищник за такой куш хорошо отвалит, – сказал Лоцман.

– Ясен перец, отвалит, но… – Кинув очередную гайку, здоровяк прервался на полуслове. – Там еще артеф лежит!

Лоцман начал вглядываться, но не нашел никакого намека на артефакт. Вопросительно глянул на напарника.

– Да вон же, ближе к центру. – Быстро осмотревшись по сторонам, Зубр пнул ногой кочку. Оторвал от земли и кинул импровизированный снаряд.

Кочка влетела в куст и застряла в «ржавых волосах», словно в паутине.

– Да что ты там увидел? – раздраженно развернулся к напарнику Лоцман. Тот уже швырял вторую кочку. Приземлившись рядом с «игольницей», та разворошила траву с хвоей.

– В точку! – довольно отчеканил здоровяк.

Теперь и Онисим увидел предмет – рядом с «игольницей» лежал еще один артефакт. Схожий с соседом формой и размером, только с другой поверхностью – шершавой, мутно-белого цвета.

– «Клубок», – прошептал сталкер.

– Ну и как после этого все бросить? – Зубр оторвал еще одну кочку и снова швырнул в аномалию.

Коснувшись земли, кочка моментально обросла серым «пухом».

– Бли-ин… – протянул здоровяк, – засада. Сунься туда, в один момент шерстью обрастешь.

– Да уж, – проворчал Лоцман, – как йети, блин. Только и останется, что в горы уйти.

– И че там с этими «волосами» приключилось, что они такими едкими стали…

Ответ не нуждался в озвучивании. Сталкеры переглянулись. Они стояли на краю аномалии, в трех шагах от богатства, но взять его было невозможно. Черные деревья угрюмо склонили обезображенные ветви с бахромой из «ржавых волос». На фоне темных туч «волосы» слегка отсвечивали ирреальным белым светом. А опоры линии электропередачи напоминали распятия. Не хватало только сталкеров-мучеников…

Путь к артефактам был наглухо перекрыт.

Предварительно провесив маршрут до выхода из аномального поля, сталкеры вернулись и приступили к добыче артефактов.

Потратили больше часа. Пробовали заходить с разных сторон, использовать подручные средства в виде веток и срубленных деревцев – благо у Зубра имелся топорик, но аномалия жестко пресекала все попытки влезть в нее. «Ржавые волосы» буквально сжирали посторонние предметы.

Без толку.

Беззвучно матерясь, Зубр смотрел на «кошку». Кидая крюк, он надеялся зацепить хотя бы один артефакт. Не получилось. Зато тросик и «кошка» после нескольких бросков выглядели не лучшим образом. Здоровяк шумно выдохнул, бросил испорченную амуницию на землю и повернулся к Лоцману. Тот сидел на корточках, держа наготове автомат, и думал о том, воняют ли трупы собак.

– Значит, так, – начал Зубр, – сейчас предлагаю уйти. Нет, не бросить. Оставить до следующего Шторма. Может, тогда просторнее здесь станет, аномалии разойдутся…

Он потянулся за оружием, как вдруг заорал, резко отдернул руку и со всей силы затряс ею.

– Что случилось? – Лоцман вскочил и бросился к напарнику.

Зубр, не переставая выть, вытянул руки ладонями вверх.

– Жжет, не могу! Поймал «волосню»! А-а-а!!!

Перчатки дымились. Несколько полос, оставленных тросиком, постепенно увеличивались в размерах. Лоцман схватил перчатки за пальцы и резко дернул. Перчатки, прикрепленные к комбинезону, остались на месте. Здоровяк заматерился и крикнул, чтобы Лоцман отстегнул заклепки. Через мгновение защита валялась на земле. Руки Зубра покраснели и покрылись водянистыми пузырями ожогов, а в центре правой ладони чернело пятно размером с монету.

– Твою мать! Ну держись теперь, Кеша! – Лоцман торопливо извлек нож из ножен.

– Скорей, мать твою! Не-могу-болит!.. Режь!!!

– Сейчас!

Лоцман полоснул по пятнышку, от которого уже начали расходиться синеватые прожилки. Хлынула кровь.

Зубр взял себя под контроль и с шумом выпускал воздух через фильтры противогаза. Лоцман круговыми движениями вырезал пораженный участок.

– Надо обеззаразить!

– Твоя водка! Доставай!!!

– Сейчас!

– Пилюли с бинтами тоже! – Зубр всхлипнул. Принял нож от Лоцмана. Нестерпимая боль ударила по сознанию. Он не выдержал и заорал: – А-а-а-а! Черт! На хрена ты сунул мне его! Кинул бы на землю!!!

– Да на автомате получилось! – Лоцман распотрошил ранец Зубра, вытащил водку, смахнул пробку и стал лить напарнику на руки. Парень закричал во все горло. Только из-за противогаза крик напоминал надсадное мычание быка.

Надолго его не хватило. Пропускная способность фильтров не смогла обеспечить нужный здоровяку объем воздуха. Сталкер замер, покачиваясь. Лоцман помог товарищу опуститься на колени и сесть на пятки. Затем воткнул в каждую руку по ампуле промедола. Пока Зубр был без сознания, обработал кисти антисептиками и забинтовал.

Потом сталкеры сидели и молча наблюдали, как растворяются отрезанные кусочки плоти. Каждый думал о своем. Артефакты подпрыгивали в недосягаемости.

– Дровосек в начале года тоже «клубок» раздобыл, здоровый такой, – вдруг сказал Зубр. – Около месяца разматывал. Потом на руки-ноги своей «Свободы» намотал. Говорил потом, что стаю крыс порешил. Прижался к дереву да топориком тюкал, пока они аномальные нитки грызли.

– Дровосек… Не слышал о таком. У каких кордонов промышляет? Крыс он порешил, «клубок» раздобыл… в экзоскелете-то вполне, – покачал головой Лоцман. – Взял артефакт испортил. Лучше бы продал. Капитал для Большой земли сколотил бы.

– Да он и так везучий был, чертяка. Буквально еще месяца два, и по весне домой. – Зубр пошевелил пальцами, поморщился, затем продолжил: – Когда он проставлялся, я у него спросил, как так ему фартануло с артефактами. Он отшучиваться – мол, встретил одного ганса, покалякал с ним, и тот сменял навигатор на компас. На пионерский. Само собой, потом поперло… Почитай, как я «Пятнашки» – нашел безделушку в заброшке и выхватил куш. Может, и мне как-нибудь свезет свои «Пятнашки» на пятнашку артефов обменять.

Лоцман вновь глянул на аномалию с артефактами, потом на лес и хмурое небо.

– Ну-ну, мечтать не вредно, – хмыкнул он. – Я тоже знавал пару сталкеров, которые из Зоны вышли. Не богачами, но и не бедными.

– Угу, – согласился Зубр, – иначе совсем тоскливо было бы. Ни дать ни взять билет в один конец…

– Как он его раздербанил? – спросил Лоцман. – Дровосек-то?

– Топором, конечно. Говорил, больше часа по-всякому рубил…

– Прям легенда Зоны твой Дровосек… – подытожил Онисим, и, чтобы отвлечь Зубра от черных мыслей, добавил: – Расскажи лучше, что там тебе еще писака говорил? Про тесты?

– Да… что-то похожее на цвета, только с фигурами. Там писать надо. Вроде какая фигура тебе больше нравится: круг, треугольник, квадрат и еще какая-то хрень.

– Интересно… – Лоцман осмотрел со всех сторон нож, убрал в ножны. – Мне нравится треугольник. А до Зоны – круг. Это словно я две жизни прожил… Надо потом будет уточнить.

– Все мы тут… – Зубр не стал договаривать.

Напарники вновь замолчали. Смотрели в разные стороны, лишь изредка косясь на сокровища Зоны.

– Уходить надо. – В голосе товарища Лоцман услышал горечь. – Перчатки еще накрылись… Тяжко сейчас будет…

– Оружие держать сможешь? – Сталкер принялся упаковывать поклажу.

Зубр промолчал.

– Удержу. Не боись. До «Вектора» хватит, – наконец ответил он, когда Онисим развел лямки рюкзака, чтобы помочь закинуть за спину.

– Отметим на карте этих гавриков и потом подберем. – Лоцман открыл на КПК карту Зоны и сделал пометку. – Думаю, что я пока поработаю на прикрытии.

– Ладно.

Зубр сделал пару снимков, затем первым двинулся по маршруту. Лоцман, похлопывая себя по карманам, бросил последний взгляд на аномалию с артефактами. Присмотрелся к кривой березе, около которой они проторчали столько времени. И тут его осенило.

– Кеша! – окликнул он напарника. – Схоронись-ка! Хочу попробовать еще одну штуку!

Вытащив гранату, Лоцман подбросил ее на руке. Последняя. Зубр пожал плечами и вернулся обратно. Укрылся за подходящей вековой сосной.

Граната полетела в аномалию.

Когда раздался взрыв, Лоцман уже спрятался за березой. Вжикнули осколки. Мимо дерева полетели клочья «ржавых волос». Сталкер хотел проследить, чтобы ни один клок не коснулся его, как вдруг почувствовал, как медальон, все это время приятно греющий грудь, вдруг похолодел. Неожиданно Лоцман оказался в другом месте. «Аномалия», – мелькнула мысль, прежде чем картина происходящего захватила его…

…Ворох листьев акации, подхваченный порывом ветра, осыпал меня с головы до ног. Однако я даже не пошевелился, чтобы стряхнуть запутавшиеся в волосах листья. Все потому, что не мог оторвать глаз от предмета, лежащего на моей ладони. Черный в глубине ночи человеческий силуэт – маленький человечек, по-детски свернувшийся клубком. Что самое странное – от человечка через руку по всему телу разбегалось тепло!

«Красивый… Постаралась Зона-матушка, добрую бирюльку сварганила!»

Я сжал руку в кулак и сунул кулон-артефакт в карман. Поднял с земли серебряную цепочку с массивным англиканским крестом, отправил туда же. И только потом обратил внимание на умирающего Графа.

– Ну че терь мне споешь, Графинчик? Весельчак ты наш! – язвительно спросил я раненого сталкера.

Длинный, худощавый, в комбезе «Сталь»… Недаром его Веселым Графом прозвали. Он и правда походил на аристократишку. Тонкие усы под длинным носом, маленькие глазенки, прилизанные волосы… До полноты картины не хватало пенсне. Только огрубевшие ладони не очень-то вписывались в образ. Да и в лице его было мало «веселого» – бледное как смерть, испещренное морщинами, красные зенки с мешками. Он лежал у костра в луже крови и хрипел. Бедолага пытался что-то сказать, но дальше хрипа и бульканья крови дело не пошло. По телу пробежала дрожь. Губы, прекратив шевеление, сложились в улыбку. Широко раскрытые глаза метались туда-сюда, всматриваясь в ночной пейзаж. Остановились на мне. Затем повернулись к костру и застыли. Костер щелкнул сырой деревяшкой, и на роговицу глаза прилип кусочек пепла.

Сталкер умер.

Держа в левой руке охотничий нож, я присел за пучком травы или листьев, чтобы стереть с лезвия кровь. Бросил взгляд на мертвеца. Вдруг мне показалось, что он смотрит на меня с благодарностью. Сердце заколотилось быстро-быстро, и я почувствовал, как шевелятся волосы на голове. Я невольно зажмурился. Видывал я мертвецов, но ни разу они не смотрели на меня с благодарностью. А Граф…

К черту Графа.

Когда я взглянул на него снова, то его глаза были пусты, как лужи, отражающие небесную хмарь.

Я приподнял голову, чтобы посмотреть на костер, и тут меня пронзил такой жуткий страх, что нож вывалился из ослабевшей руки. По другую сторону костра стояли два типа!

Один в комбинезоне «СПАС», другой – в штанах и белухе. Безоружные. Они стояли у самого костра и внимательно следили за тем, что происходит на поляне. Следили за мной. Огонь, время от времени лижущий ноги гостей, почему-то не беспокоил их.

Я постарался взять себя в руки. Страх колотил во мне чечетку, но я все-таки смог обуздать его и успокоиться. Эти типы… даже мертвец, лежащий у костра, был не такой бледный, как они.

Автомат Графа! Всего в метре! Одно движение – и я спасен! Главное, не показать виду и выиграть время.

– Доброй ночи, мужики! – сказал я. Скорее чтобы успокоиться, нежели для общения с незваными гостями. – Мы тут… Беда…

Не вставая на ноги, я махнул в сторону трупа. Покосился на выроненный нож.

– Стойте! Слышите? – Я поднял указательный палец вверх и склонил голову, вроде как прислушиваясь. Затем резко нырнул в сторону и схватил лежащий на земле автомат Графа. Щелкнул предохранителем, приготовился стрелять в пришлых типов, как вдруг замер в растерянности.

«Че?!!»

Поляна была пуста. Два странных незнакомца исчезли. Растворились в ночи. Лишь ветер кружил в безумном танце бурые листья вперемешку с золой, и откуда-то издали донесся вой собачьей стаи…

…Лоцман сморгнул. Перед ним вновь простиралось аномальное поле. Вой замер на высокой ноте, затем оборвался.

«Та собака», – догадался он. Повернув голову, он увидел, как Зубр вышел из-за сосны и исследует результаты взрыва. Лоцман окинул взглядом окрестности. Мутанта нигде не было.

«Фантом…» – С этой мыслью Онисим присоединился к товарищу.

– Ешкин корень… – голос Зубра сорвался.

Сталкерам открылась удивительная картина. Взрывом куст туи вырвало с корнем, и на его месте пузырился зеленый «студень». «Ржавые волосы» прямо на глазах затягивали открывшееся окно. «Волосы» на других деревьях качались от взрывной волны и не думали останавливаться. Пятна ослепительно белого «жгучего пуха» пометили места, куда попали осколки. Трупов собак нигде не было видно. «Игольницу» и «клубок» выбросило за пределы двойной аномалии, и теперь они валялись на проверенной территории.

Однако тихое изумление было вызвано совсем другим – на корнях вырванной туи, что сейчас лежала на замаскированном «волосами» «студне», висело порядка пяти «игольниц»!

– Целая коллекция! – ахнул Лоцман.

– Да… – Зубр опустил голову и посмотрел на свои руки. – Теперь понятно, почему кошку и перчатки разъело… Будь оно неладно! Давай, Лоц, кинь еще гранату, чтобы остальные выщелкнуть!

Лоцман поежился. Перед глазами пронеслась сцена с Седым и… сталкерами? Увидеть их снова было выше его сил. Это значило согласиться с тем, что… Зона его отметила.

– Не получится, Кеша, – сказал он. – Утонет в «студне». А еще белый «пух» видишь? Он-то уже летает. И через качающиеся «волосы» не проскользнуть. Вернемся после Хищника, к тому времени тут все успокоится.

Зубр снова посмотрел на свои руки.

– Ладно, – согласился он с напарником. – Не должны пропасть. Бродяги тут не шастают. Забираем сладкую парочку, и пошли.

– Да. Еще полкилометра – и подойдем к забору из колючки, за которой территория «Вектора».

Сталкеры упаковали хабар и, поминутно оглядываясь на оставленные артефакты, взяли направление вдоль линии электропередачи. Они уходили, даже не подозревая о том, что в течение всего времени, проведенного в аномальном поле, за ними следило живое существо.

Собака-мутант, затаившись среди кочек, жадно втягивала носом воздух, провожая гостей. Когда опасные Двуногие ушли, она попыталась встать на ноги. Заскулила от боли – израненные конечности практически не слушались. С того момента, как она попыталась растормошить остальных членов стаи, зуд и покалывание в лапах не давали ей покоя. Голодная и измученная, она попыталась отодрать зубами тонкий белесый слой, облепивший передние ноги. Вспышка боли заставила ее взвизгнуть. Припадая на лапы, собака проковыляла несколько метров вперед, обнюхивая землю в поисках запаха сородичей. Очень слабый. Гораздо сильнее ощущались запах Двуногих и запах опасного Хищника. Влажный нос работал не переставая, чуть-чуть касаясь оставленных чужаками следов: кусок чего-то жесткого с характерным едким духом смертельной ловушки, запах металла, жесткие ворсины монстра. Нос уткнулся в кусок плоти. Запах Вожака!

В пасти появилось жжение. Такой же зуд и боль, как и в лапах. Подняв голову, собака покрутила головой. Тончайший слух уловил звуки ветра, шелестения травы, удаляющихся шагов. Двуногие не возвращались. Тогда она ухватила зубами добычу. Взвизгнув, бросила. Снова повертела головой, проверяя, не услышал ли кто ее.

Псина знала, что Двуногие убили Хищника. Как и знала то, что она в большой опасности. Когда от Двуногих исходит запах металла и огня, они смертельно опасны. Убить их можно только стаей. Они ничем не лучше той жгучей штуки, что убила ее сородичей. Эта штука мучает сейчас и ее. А еще желудок требует пищи. Чтобы раны зажили и она смогла уйти отсюда. Уйти, чтобы найти новую семью, продолжить род.

Собака снова ухватила мясо. В сознании появилось нечто новое… благодаря которому теперь она ЗНАЛА, как выжить при встрече с Двуногими. Способность проявила себя, когда люди появились на поляне. Они шли прямо на нее, и они несли смерть. Поэтому она очень сильно захотела спрятаться. ИСЧЕЗНУТЬ с их глаз, чтобы избежать смерти…

Организм подчинился инстинкту выживания. Изменился… Собака адаптировалась к убивающей ее аномалии, смогла стать невидимой!

У нее получилось.

Глава 7

«Вектор»

– Ну что? – Зубр с досадой разглядывал прореху на штанине комбеза, оставленную шипом ржавой колючей проволоки. – Где там твой схрон?

В ожидании ответа сталкер посмотрел на старый забор. Бетонные бруски с пролетами из «колючки» уходили вдаль, чем-то напоминая Зубру фотографии Великой Китайской стены. Он видел их в туристической фирме, где когда-то работал охранником.

– Скоро, уже скоро, дружище. – Лоцман, прикрыв рукой глаза от пыли и листьев, гонимых ветром, изучал территорию. – Как говорится, поспешишь – людей насмешишь…

– По ходу, иди мы через Стечанку и вдоль Марьяновки, сто пудов к «Вектору» раньше бы пришли, – проворчал Зубр. – Но ведь кто-то кричал, что напрямки быстрее будет.

– Ну вот, чем не повод сейчас не торопиться, – парировал Лоцман. – Не будем забывать, тут территория вояк. Зацепит нас патруль – пиши пропало. Хабар отберут, да еще и Симону с Хищником должны останемся.

– Хитро ты, Палыч, рассуждаешь, – скривил мину Зубр. – Ну да ладно.

Подумав немного, Лоцман добавил:

– Схрон на дальней стороне комплекса, в старой дренажной системе. Довольно близко к наблюдательным постам военных. Самое то подойти к нему ближе к вечеру. Тогда патрули уже не ходят и зверье ночное еще в норах. Ну и сами по случаю на радарах вояк за животинку сойдем…

Зубр посмотрел на затянутое тучами небо, проверил время в КПК.

– Сейчас четвертый час. Дюже долго мы проваландались в лесу. Но я согласен. Пару часов отдохнем и поползем потихонечку.

– Предлагаю заховаться на территории комплекса. – Лоцман кивнул на развалины. – Найдем подвальчик – глядишь, и лишний экран от просветки.

– Пошли. – Зубр прикинул маршрут. – Идем до экскаватора, потом до боксов и к ангарам.

– Точно.

Сталкеры приготовились спуститься в низину, где возле вырытой под дренаж траншеи стоял брошенный строителями экскаватор.

Холодный ветер гнал волны по высокой траве навстречу ходокам. Лоцман похлопал по карманам и достал из одного гильзу. Оценивающе посмотрел на нее и покачал головой. Зубр, ни слова не говоря, протянул напарнику горсть ржавых болтов и гаек.

Медленно, шаг за шагом, путники добрались до старого экскаватора. Когда-то кто-то планировал проложить здесь коммуникации на перспективу расширения фабричных площадей, но первый взрыв на корню пресек все далеко идущие светлые планы. Старый исполин ржавел под затяжными дождями, понуро опустив ковш на стреле в незаконченную траншею, как древний бронтозавр на водопое. По какой-то прихоти Зона пометила свою собственность, переплавив левую гусеницу брошенной машины в бесформенную металлическую болванку. Посеревшие от времени и непогоды укладки железобетонных плит и сегментов сборных труб образовали целый лабиринт «подводных камней» в волнующемся море желто-коричневой травы, а багровые груды кирпичей вполне тянули на коралловые рифы.

Добравшись до громадного остова машины, сталкеры ненадолго остановились. Пейзаж выглядел совершенно обычно. Такой знакомый, навевающий мысли о детстве, но в то же время абсолютно чуждый. Эта чужеродность чувствовалась нутром, и никаких осязаемых доказательств не требовалось. Чувство, сходное с тем, когда сосет под ложечкой и сердце сжимается от ожидания неизбежной боли.

С тех пор как строители ушли, на протяжении трех десятков лет уже иные люди превратили это место в свалку отходов. Часть рва заполнял слежавшийся в монолитную массу разнообразный мусор. По правую сторону от траншеи возвышался старый фабричный комплекс, огороженный двухметровым кирпичным забором. Аномальный лишайник щедрыми красками раскрасил потемневший от атмосферных осадков кирпич. На изрытом канавами пустыре густо расплодились чертополох и вех ядовитый. По левую сторону местность повышалась, скрадывая линию горизонта и упираясь в небо гребнем деревьев. Верхушки леса качались из-за поднявшегося ветра.

– Хорошо тут ученые устроились, – сказал Лоцман, когда сталкеры добрались до экскаватора. – Все, заразы, рассчитали. Черное озеро зомбаков плодит, захоронение радиоотходов артефакты генерит, на «Векторе» пси-активность зашкаливает – что хочешь, то и изучай!

Зубр с любопытством поглядел на напарника. Крякнул.

– Раньше здесь, ветераны сказывали, пси-установка работала, мозги парила. Научники и пожаловали для изучения. Зря только вояк прикормили, лишили сталкеров заработка. Как-то так. Знать надо истории Зоны, фиксировать.

– Ну не любитель я уши развешивать, да и другое хотел сказать. – Лоцман ощутил горечь в душе. Когда-то он сам был научником и вполне мог зарабатывать в Зоне легальным способом. – Я о серых схемах. Смотри, серьезных аномальных полей здесь нет, мутанты тоже нечасто забредают. Считай, безопасный плацдарм в глубине Зоны. Денег сюда вкачивают о-го-го, а отчетности, по идее, никакой! Будь уверен, у каждого научника есть неплохие счета в банке.

Лоцман перевел дыхание. Говорить приходилось на повышенных тонах, так как свистящий в ушах ветер приглушал голоса.

– Так… – начал Зубр, как вдруг в небе громыхнуло так, что у сталкеров заложило уши и поплыло в глазах. Схватившись за головы, они повалились на землю. Резко стемнело. Потом все кончилось.

Напарники, покряхтывая и матерясь, сели на корточки, опершись друг об друга рюкзаками на спинах.

– Эхо Шторма, что ли? Не нравится мне все это. – Лоцман очертил в воздухе рукой дугу. – Такое чувство, что время сдвинулось… Ветер сильный, и ночь вот-вот опустится. А ну-ка…

Вытащив КПК, сталкер ткнул указательным пальцем кнопку включения. Не дождавшись никакой реакции, Лоцман повторил действие. Дисплей не думал загораться.

– Зубр! У тебя наладонник как? Работает? – спросил он напарника.

– Мать твою! – В свою очередь выругался тот. – Детектор тоже не пашет! Помехи сплошные…

Зубр передал Лоцману «Шерлока». На экране потрескивающей машинки рябил «снег». Недовольно покачав головой, Лоцман вернул прибор.

– На кэпэкашке такая же фигня, – пробасил здоровяк после махинаций со своим наладонником. – Что делать будем, Палыч? Так пойдем?

По лицу Лоцмана пробежала тень. В душе поселилось нехорошее предчувствие.

Сталкер взял себя в руки.

– Конечно, идем. Тут же рядом. На фабрике сориентируемся по времени. Если не посветлеет, пойдем дальше по маршруту. В схроне заночуем. – Он подобрал с земли горсть щебня и со всей силы кинул в сторону забора.

Камни разлетелись во все стороны. Напарники приготовились пересечь ров.

Хотя груды мусора и выглядели каменными, глядя на них, сталкеры ощутили первобытный страх. Как Лоцман, так и Зубр каким-то шестым чувством отчетливо осознали: стоит шагнуть на одну из этих куч – сразу смерть. Притом что никаких аномалий не прослеживалось. Словно сама Зона не хотела иметь дел с этой грязью. Тем не менее оба сталкера знали по опыту – детектор, болт, глаза могут твердить о нелепости ситуации, но тот, кого Зона испытала и не сгубила, усваивает подобный урок по выживанию и не пренебрегает им.

«Не всегда прямой путь самый короткий», – повторив про себя основную заповедь сталкера, Лоцман отступил обратно к экскаватору. Зубр уже жестами показывал на валяющиеся поблизости обломки деревянных поддонов. Глядя на них, Онисим понял, откуда появилась это необъяснимое желание держаться подальше от окаменелого мусора и ни в коем случае не ступать на него. «Окаменелый» – вот ключевое слово. И поддоны, которые легко могли послужить топливом для костра, лежали нетронутыми. Ибо вряд ли хоть один из них загорелся бы. Даже в доменной печи.

Зубр, крякнув, попробовал поднять одну из наиболее целых палет. Даже при его внушительной физической силе это удалось с трудом. Кряхтя, здоровяк подтащил предмет к краю «реки» из строительного мусора и полусгнивших картонных и пластиковых коробок. Задержав дыхание, аккуратно положил.

Сталкеры немного подождали. Ничего не произошло. Лоцман потыкал в получившийся островок палкой, затем шагнул на него. Готовый в любую секунду соскочить на «берег», непроизвольно подумал о медальоне – изменится ли его температура? Однако тут же забыл о нем, когда Зубр, не теряя времени, подтащил еще одну палету.

– Осторожно! – предупредил здоровяк напарника и бросил окаменелую деревяшку в «реку».

– Вроде нормально, держит, – сказал Лоцман и перешагнул на второй островок.

«Река» никак не проявляла себя, однако медальон нагрелся, и очень прилично.

– Еще один, и нормально. – Зубр нашел третий подходящий обломок. – Давай на берег, я пройду вперед.

Когда Лоцман освободил переправу, здоровяк ступил на первый островок, потом на второй, а затем бросил обломок по направлению к другому берегу. Неожиданно он охнул и взмахнул руками, едва удерживая равновесие. Лоцман почувствовал, как сердце проваливается в пятки. Поддон под Зубром проскользил по мусору под уклон на полметра. Сталкер упал на колени и схватился за края «островка».

– Лоцман! – Зубр хотел позвать на помощь напарника, но скольжение прекратилось, и здоровяк обрел равновесие.

Лоцман спохватился, быстро шагнул на первый островок и протянул Зубру автомат.

Помощь не потребовалась. Зубр медленно встал на ноги. Примерившись, в два прыжка миновал опасный участок. Лоцман покачал головой и последовал за напарником.

Добравшись до ржавых боксов, приютившихся у угла огромного цехового здания, сталкеры расположились на отдых.

– В принципе, отсидеться можно здесь. Радиация в норме, – констатировал Лоцман, наблюдая за тем, как потоки воздуха подхватывают крупинки пепла и уносят прочь.

– Не возражаю. – Зубр распечатал шоколадный батончик и откусил.

Когда прозвучал дуплет из ружья, сталкеры среагировали не сразу. Еще сильны были ощущения от недавнего аномального «толчка». Эхо прокатилось по пустым корпусам и растворилось в шуме ветра. Мужчины смотрели друг на друга, перебирая в голове тысячи вариантов – кто и зачем стрелял.

– Это не военные. – Не отрывая глаз от Лоцмана, Зубр медленно прожевал остатки батончика.

– Клиент Хищника. С Буряковки, наверное, притопал, – предположил Онисим.

«А если этот пассажир шел в схрон, где Сидор… или оттуда!»

– Я проверю. – Он взял в руки «калашников», подошел к двери бокса.

– Я прикрою. – Зубр последовал примеру напарника.

Далеко идти не пришлось. Сталкеры пролезли через разбитое окно корпуса, миновали проржавевший уазик и вышли через ворота к площадке мостового крана. Они подошли к краю погрузочного приямка и остановились как вкопанные. Ветер пронесся над их головами, проскочил через бесхозную водопропускную трубу и застрял в перилах рухнувшей с одного края балки. Резким порывом он выскочил из ловушки и помчался дальше по цистернам, трубопроводам и крышам корпусов.

Сталкеры увидели того, кто стрелял.

Латаный, зеленого цвета комбинезон «Смерч». Ранец военного образца. На второй ранец брошен затертый обрез. Тут же валялся «Абакан» с глушителем и пистолет. Человек сидел на корточках и обыскивал мертвеца. На сером бетоне краснели свежие кляксы крови. Выстрел был сделан прямо в лицо. Руки убийцы торопливо шарили по телу. Нож мертвого сталкера избавил нового хозяина от необходимости расстегивать «Свободу» бывшего. Броненакладки, приводы уже валялись в стороне. Выпавший из неподвижной руки детектор завалился в щербину на бетонном покрытии…

Сталкеры узнали мертвеца.

– Твою мать! – Забыв о мерах предосторожности, Зубр спрыгнул вниз и, бросившись к мародеру, ударил его прикладом автомата, а потом резко рванул на себя. – Ты что творишь, сука! За что человека убил, урод?! Быстрей говори, иначе я тебя урою!

Не дожидаясь ответа, ударил еще раз. Потом еще и еще. Остановился только тогда, когда анархист без сознания повис у него на руке.

«Похоже, один», – с этой мыслью Лоцман спрыгнул к Зубру. Тот стоял над телами, тяжело дыша от еле сдерживаемой ярости.

– Лоц, это звездец просто, – обернулся он к Онисиму. – Таких гнид я готов убивать голыми руками! С такими крысами разговор короткий!

– Может, он Куркуля за дело убил? – предположил Лоцман.

«Что ж такое, – подумал он, – сначала Сухарь, теперь и Куркуль?!»

– Вот очухается, и спросим. – Шипя от боли в руках, Зубр пнул ногой мародера. – Заодно расколем, сколько он мужиков за хабар положил! Ты знаешь его?

Да. Лоцман знал убийцу. Давным-давно, еще в бригаде. Встречали с Сидором на промысле у Копачей.

Стараясь не встречаться с Зубром взглядом, Лоцман повернул лицо «жертвы» к себе. Присмотрелся. Похлопал по комбинезону убийцы в поисках КПК.

– КПК у него нету. Это Конфета, – наконец озвучил Лоцман. – Бывший анархист. В Зоне давно, дольше меня. Вот его она точно пометила. Поэтому до сих пор живой. «Каменщики» не трогают, мутанты не жрут, аномалий не боится…

– Это и есть неуловимый Конфета? Вот как…

Зубр одарил напарника таким взглядом, что тому без слов стало ясно: Конфета не жилец.

– Конфеты, значит, любишь. Накормлю я тебя конфетами. Со свинцовой начинкой. – Громила с силой начал толкать мародера ногой, чтобы тот очнулся.

– Да не. – Лоцман вылез из приямка. Сердце металось в его груди как испуганный заяц. Руки дрожали. – Конфеты тут ни при чем. У него опухоль на щеке. Метка.

Действительно, лицо Конфеты с правой стороны представляло один сплошной шишковатый гнойник. Ни волосы, ни борода на пораженной половине не росли.

Избитый застонал и зашевелился. Слезы вперемешку с кровью и гноем закапали на землю. Зубр вновь не пожалел рук, схватил Конфету за грудки и поднял на ноги.

– Ну, колись, сука, как ты Чеснока с Кластером убил?! – Не обращая внимания на безобразную опухоль черно-синего цвета, здоровяк заглянул в глаза мародера. – Как это было?! Кластер успел написать, что некий Конфета застрелил Чеснока! В Крюках. Припоминаешь? Говори, сука, как было!

В слезящихся глазах мародера промелькнула тень осмысления.

– Ко-колю ищете? – вдруг выдал он. – В-все ищут. Все…

– Зачем их убил, спрашиваю?! – взбеленился Зубр и со всей силы впечатал Конфету в бетонную стену. – Зачем Куркуля убил?! Кого еще убил?!

– З-зона решила… – Окровавленные губы юродивого растянулись в ухмылке, обнажив пеньки гнилых зубов. – Хо-ошь артефакт? В цеху. О-один уже ушел.

Зубр в бешенстве вновь ударил Конфету о стену. Убийца истерично хихикал. Лоцман тронул напарника за плечо, чтобы тот успокоился.

– Тебе что Куркуль сделал? – задал вопрос Лоцман. – За что ты его убил?

– Не-не делился. Жадный. Обидел меня, обидел Зо-зону…

Услышав ответ, Лоцман содрогнулся. Вдруг он совершенно четко увидел себя на месте Конфеты. Что может ждать его самого, если его правда жизни раскроется…

– Я бе-берегу ее, она бережет меня! – Казалось, собственные слова придали доходяге уверенности. Он даже перестал заикаться. – Мы одно целое! Кто не с нами, тот против нас!

– Убью, гиена… – процедил Зубр. Его круглое добродушное лицо раскраснелось от гнева.

Он занес руку для удара. Конфета отвернулся и вновь встретился взглядом с Лоцманом. Ненависть перекосила мародера еще больше.

– А я тебя вспомнил! Видел дружка твоего! – Налитые кровью глаза засверкали безумием. Лающие звуки псевдосмеха разлетелись в аномальной атмосфере и вернулись целой сворой тявкающих койотов.

Лоцман сделал шаг назад. Зубр ударил. Конфета забыл о Лоцмане.

– Назвал меня гиеной! Все в Зоне гиены! Сталкеры – шакалы! Лазят по телу Зоны, ковыряют раны! Рвут любую поживу, не гнушаясь мертвецами!

Конфета снова залился смехом. Зубр с отвращением оттолкнул его и потянулся к автомату.

– Все шакалы! Все! – Помешанный мародер не обратил на это движение никакого внимания. Тыча заскорузлым пальцем в сталкеров, смеялся и плакал, выкрикивая откровения. – Бандиты – падальщики! Вояки – коршуны! Наемники – стервятники! Рвут на куски Зону! Рвут на куски друг дружку! Гы-гы-гы!

– Захлопнись, урод! – Зубр не выдержал, и загнал дуло «Абакана» в рот «меченого».

– Гыены! Отбвосы! Сожрот уас Зона!

Лоцман открыл рот, чтобы прикрикнуть на безумца, но в этот момент Зубр нажал на спусковой крючок. Прозвучал выстрел. Одинокая пуля щелкнула по бетону, перед этим разворотив череп человека.

Минуты три сталкеры не двигались. Просто стояли и смотрели на два трупа среди старого хлама. Лоцман вспомнил, как когда-то так же стоял у развалин собственного дома над телами своей семьи.

Их тоже убили. Убил пьяный недоумок-вояка. И он, Онисим Павлович, инженер конструкторского бюро, потом нашел и убил гада.

Лоцман закусил губу и отогнал воспоминания. Зубр тем временем присел на корточки и разглядывал свои руки. Шум его дыхания был самым громким звуком, что разносился по окрестностям мертвого комплекса. Бросив на напарника мимолетный взгляд, Лоцман вдруг испугался. Зубр за секунду расправился с человеком, и неизвестно было, что у него теперь на уме. Одно дело убить в состоянии аффекта или чужими руками… но хладнокровно, в упор выстрелить в человека… такие люди способны на все.

– Что делать будем? – спросил он Зубра.

Тот засопел, поднялся на ноги, подошел к Куркулю.

– Не знаю. Возьмем артефакты, если есть, лекарства, патроны. Перчатки еще возьму. Затащим Куркуля в корпус, шмотки припрячем. Попозже заберем, когда страсти улягутся. Конфитюр пусть здесь валяется.

Он начал осматривать трупы.

– Мне нож надо, – сказал Лоцман, наблюдая за действиями напарника.

Зубр без разговоров кинул ему нож Куркуля. Так же молча Лоцман вернул напарнику его штык-нож.

Артефактов ни у Конфеты, ни у Куркуля не оказалось. Остальное сталкеры поделили поровну. Вещей оказалось не так много. Лоцман даже удивился, обнаружив, что у Куркуля практически ничего нет. Лишь засунув в мешок три пачки автоматных патронов и аптечку, он сообразил, что к чему. Куркуль бросил все, когда кто-то убил Сухаря. Бросил, чтобы убежать, выжить. Лоцман еще раз прокрутил в памяти момент, когда Зубр вынес мозги юродивому сталкеру. Его передернуло. «Отвратная была у Конфеты жизнь, а смерть еще отвратнее», – подумал он, завязывая мешок.

– Зубр, – позвал он напарника. – Ну его к черту. Давай зароем их. Все равно пока здесь сидим.

Здоровяк огляделся. Территория комплекса выглядела покинутой абсолютно всеми. Лишь над некоторыми постройками колыхалось марево от очагов высокой пси-активности. Склонив голову и положив руки на висящий автомат, сталкер задумался.

– Конфета пусть валяется. Не хрен, – наконец ответил он. Больше ничего добавлять не стал.

Напарники оттащили труп Куркуля за конторку при корпусе и вырыли неглубокую яму. Засыпали тело. Зубр притащил обломок плиты и положил ее на могилу. Лоцман водрузил на плиту противогаз Куркуля. С минуту посмотрев на последнее пристанище бродяги, сталкеры зашли в конторку, где затолкали под сломанный диван оружие и ранцы покойников. КПК до сих пор не работали, поэтому поделиться информацией в сети не было возможности.

– Почему именно Чеснок с Кластером? – спросил Лоцман, когда напарники закончили. – Почему ты вспомнил именно их?

Зубр сидел на диване и с безучастным видом изучал дырки на простеньких обоях и настенный календарь с пейзажем Лимана.

– Учителя мои, – буркнул он. – Жизнью и прозвищем им обязан.

– Как?

– Когда пришел в Зону, заходили мы у Боровицы и заплутали в Полесье. Нарвались на зуброида. Ян-гид погиб, а меня мужики успели отбить. Мутант бежать, мы по следу. В итоге я добил гада. Так и стал Зубром.

– Ясно, – произнес Лоцман. Рассказанной Карандашу шуткой решил не делиться. Ситуация не располагала. – А тут какой-то Конфета…

– Собаке собачья смерть. – Зубр сплюнул. – Давно бы его грохнул, да не мог выследить.

С улицы донеслось эхо далеких пулеметных выстрелов.

– Патрули развлекаются. – Лоцман поднялся с дивана и подошел к настенному календарю. Плакат выцвел, но цифры «1986» и играющие в классики дети сохранили четкость. – Ты был когда-нибудь в Лимане?

– Шутишь? Так просто его не найти, а если найдешь, не факт, что обратно выберешься.

– Но о нем знают. Значит, кто-то выходил?

– Ага, еще болтают, что выходили в других Зонах. – Зубр глянул в окно, где виднелся скрученный в невообразимые формы мутагенный кустарник. – Только мне проверять неохота… Прыгун!

Здоровяк кинулся к окну, на ходу хватая автомат и сдергивая флажок предохранителя. Не успел. Мутант исчез в «зеленке».

– Любопытный экземпляр, – хмыкнул Лоцман. – Противогаз у него «мартышка». Похоже, недавно мутировал.

– Пошли, что ли, уже, – ответил Зубр и без тени улыбки добавил: – Прыгуну есть чем полакомиться. Там целая конфета лежит.

Небо не думало просветляться. Сумерки густым покровом легли на территорию «Вектора».

Сталкеры выбрались с участка комплекса тем же путем, что пришли. Бросая и подбирая гайки с белыми ленточками, предусмотрительно запасенные Зубром, быстро пересекли остатки асфальтированной дороги. Местность пошла на понижение. Практически сразу за дорогой напарники нырнули в молодую рощицу. Среди тонких редких березок сталкеры почувствовали себя уверенней. Березняк рос «здоровым», и атмосфера в нем как-то настраивала на позитив.

Короткий писк известил напарников, что КПК вновь заработали. Мужчины быстро проверили их и тут же выключили. Потом уставились друг на друга с мрачным выражением на лицах.

– Вот и на Куркуля некролог пришел, – только и сказал Лоцман. Коснулся пальцами груди и потер спрятанный за пазухой медальон.

Зубр засопел. Махнул рукой.

– Осталось немного, – добавил Лоцман. Он пошел вглубь рощи, выдерживая направление на старый схрон Кесаря.

«Ну что, Сидор, скоро снова встретимся… Надеюсь, в последний раз», – подумал сталкер, слушая, как шелестят трава и листья под ногами.

Полузасыпанное и заросшее устье водопропускной трубы Лоцман нашел по памяти. Это место он не забудет никогда. Именно здесь хлопцы Кесаря отлеживались, когда настали лихие времена и бригаде едва не пришел конец.

Черная кишка трубы приняла сталкеров в свое чрево.

– Нехилое укрытие, – перебил размышления Лоцмана Зубр и постучал костяшками пальцев по внутренней поверхности бетонной трубы.

В ответ на стук по стенкам трубы с тихим шелестом посыпалась земля. Труба под приличным углом уходила вглубь земли. Диаметр трубы позволял перемещаться внутри не пригибаясь.

– Насколько я понимаю, эта труба вела в старую дренажную систему комплекса, – проговорил Лоцман, осторожно ступая по наклонной поверхности. – Видно, этот схрон соорудили еще до того, как вояки тут все оккупировали… Смотри, как удачно сделано. Сверху на дороге вечные «мухобойки», у входа «омут»… Уровень земли у входа подняли за счет грунта землянки. Дверь сделали чуть в глубине, за зарослями репья с борщевиком не сразу заметишь.

– Да, кто-то со знанием дела подошел к вопросу, – с одобрением в голосе сказал Зубр. – Маскировка гуд, исток Марьянки в двух шагах, отходы в «мухобойку».

Здоровяк глотнул из фляжки. Со стороны ПЗРО «Буряковка» долетел треск пулеметных очередей.

– Опять воендосы шалят, – рассеянно отметил он, все еще под впечатлением от найденного убежища.

Пятно света от налобного фонарика Лоцмана металось по полу и стенам убежища.

– Вот и отходы, – хмыкнул сталкер в пустоту и пнул кучу мусора.

Он думал о Сидоре, о последней встрече. О медальоне. В воздухе стоял терпкий запах застарелой тины.

– И? Где тут что? – Зубр сделал попытку обогнуть Лоцмана и пройти дальше вглубь схрона.

Онисим не позволил ему обогнать себя и быстро шагнул вперед. Здоровяк последовал за ним.

Разрывая в клочья чернильную темень, лучи фонариков уперлись в обитую листовым железом перегородку.

– Смотри, Зубр, здесь когда-то поработала аномалия. – Лоцман подошел вплотную к стенке и указал на «потолок». – Что-то типа «рубца» разрезало трубу, а потом этот край, где мы сейчас стоим, прилично вдавил в землю «гравиконцентрат». Схрон вырыт как раз под оставшейся на месте трубой. Если мы вдруг захотим попасть на территорию комплекса, можем пробить дыру в бетонном потолке внутренней комнаты.

– Ага, в подземную лабораторию, – кивнул Зубр. – Слыхал я про нее… истории. Посему лучше под боком у вояк буду шмыгать, чем полезу в эти чертовы катакомбы. Пусть кто другой занимается диггерством, если помереть пораньше захотелось.

Ощупав железо, он нашел щель дверного проема. Потянув на себя, Зубр открыл дверь. Лица сталкеров озарились красным светом. Лоцман направил фонарик внутрь и следом кинул оберег. Гайка упала на пол практически бесшумно.

Два белых луча резали кроваво-красную атмосферу последней стоянки очередной жертвы Зоны. Под ногой одного из сталкеров скрипнула бетонная крошка.

Сердце Лоцмана екнуло, когда он увидел источник света. «Огневик»! Черный череп Зубра моментально возник перед глазами опешившего сталкера. Словно и не было этого жуткого перехода до «Вектора», и он с Зубром все еще на «ЭкоХиме», на территории бывшего склада! Прямо перед тем, как он, Лоцман, залетел в вагон-аномалию, перед гибелью догматиков…

Вот черт!

Настоящий Зубр шумно дышал за спиной. Покрывшись испариной, Лоцман отвел глаза от артефакта и взял себя в руки. Следующее, что он увидел, это был мертвец. Не задерживая на трупе взгляда, Лоцман повертел головой по сторонам, быстро осматривая углы. Плескающаяся там тьма неохотно расступалась под давлением яркого света, моментально сгущаясь снова, когда сверкающий нож покидал ее плоть.

Внутреннее убранство схрона выглядело практически так же, каким Лоцман его запомнил с последнего посещения: утрамбованный пол с ямой по центру, откуда сейчас испускал красный свет «огневик»; лист железа, чтобы закрывать «костер»; бензобак легковушки на чурбачках, с деревянной затычкой; вдоль стен лежаки для шестерых человек – кучи тряпья на щитах из досок; цельнометаллический шкаф; вешало; стойка под оружие и ниши в стенах в качестве полок. Никаких изысков, ничего лишнего. Самый минимум, чтобы отлежаться пару-другую деньков, прячась от обитателей Зоны или Шторма.

Пусто!

За время ходки Лоцман настолько привык к мысли, что в схроне его ждет куча артефактов, что когда «богатства» не оказалось, он никак не мог осознать и принять этот факт. Все еще воспринимая происходящее как глупый розыгрыш, Онисим быстро подошел к шкафу и распахнул его.

Где артефакты?

Шкаф был пуст. Как были пусты ниши в стенах. Зубр стоял в дверях и, направив луч фонарика на труп, рассматривал мертвого бродягу Зоны.

Пусто! Пусто! Пусто!

Лоцман наконец обратил внимание на тело. Вид мертвого Сидора отрезвил его. Онисим заставил себя успокоиться. Осталась последняя надежда – сидор мертвеца и его КПК.

Лоцман вспомнил некролог:

«Погиб сталкер Сидор. Комплекс “Вектор”. Причина смерти: нет данных».

Покойник в штопаной, прилично оборванной по нижнему краю армейской белухе и штанах, в обнимку с автоматом лежал на боку возле ямы с артефактом. Комбинезон «Сумрак», плащ-дождевик, сапоги лежали кучкой рядом с телом. Видимо, Сидор сидел на амуниции, и, когда наступила смерть, мертвое тело завалилось на бок. В красных отсветах полусумрака схрона казалось, что охотник за наживой всего лишь спит. Лишь когда то один подрагивающий луч белого света, то другой возвращались к скрюченному телу, серая кожа выдавала истинное состояние человека.

Лоцман сделал шаг к мертвецу. Опустился на корточки и направил фонарик на лицо давешнего подельника. Луч от фонарика Зубра скользнул по скрещенным на груди рукам, поджатым ногам и сместился за спину покойного, когда здоровяк прошел внутрь схрона.

Лоцман вытянул вперед автомат и дулом толкнул труп. Худое, жилистое тело чуть качнулось, но не сдвинулось с места.

Труп закоченел. Грязно-белые волосы прилипли ко лбу и вискам, глазные яблоки впали. Кожа на открытых участках тела приобрела сероватый оттенок, кое-где появились небольшие темные пятна.

«Прямо как бездонные дыры», – невольно подумал Лоцман, всматриваясь в лицо бывшего товарища и пытаясь понять, от чего он умер.

Шорох отвлек его от размышлений. Зубр остановился прямо перед Лоцманом, глядя на него сверху вниз. Его кирзачи стояли по обе стороны от сидора. Онисим взглянул на напарника, и его сердце екнуло. Здоровяк выполнил свою часть сделки, и, кажется, пришло время расчетов.

Лоцман было потянулся к мешку, но носок сапога напарника шевельнулся. Всего чуть-чуть, на сантиметр, не более. Однако бывший охотник все понял.

Лоцман отвел глаза от сидора. В голову ничего не приходило. В голове вертелся лишь один глупый вопрос: «Почему вокруг “кострища” валяется столько пустых банок из-под энергетика? А еще окурки. Много окурков. Почему Сидор-Седой не бросал окурки в яму? Какие-то мелкие клочки бумаги, словно он тут конфетти пытался вручную изготовить?»

Зубр шумно вздохнул.

От неожиданного звука Онисим покрылся испариной. Он прямо физически ощущал, как веет угрозой от бывшего напарника. Бывшего… Бывшего.

Бывшего.

– Ты займись хабаром в сидоре, а я труп обыщу, – услышал Лоцман свой голос, и в эту же секунду напряжение ушло. Словно и не бывало. Осадок лишь мерзкий остался.

Стараясь не смотреть на Зубра, он вытащил нож и ткнул им в одежду мертвеца. Мужчина был уверен, что стоит лишь ему взяться за автомат – Зубр его тут же прикончит. Он решил не рисковать, не испытывать судьбы. Не в этот раз. За время этой ходки она его уже столько раз отводила от смерти. Пора и самому как-то поберечься.

Скрипнув зубами, Лоцман поудобней перехватил нож. Рукоятка ласкала пальцы, а ощущение твердости вселяло уверенность в безопасности.

«Чертов Седой. Чертова Зона. Чертов Зубр».

Лоцман просунул нож под ворот рубахи покойника и несколькими рывками избавился от пуговиц, обнажая шею и грудь.

«Седой медальон на шее таскал, может, еще что за пазухой у него завалялось! Карта, флешка, тот крест!»

Луч фонаря Зубра скользнул по трупу и сместился на мешок, когда здоровяк присел на корточки и принялся неторопливо развязывать лямки.

Под рубахой у Седого ничего не оказалось.

Лоцман в раздражении ткнул ножом в кучу барахла, на котором сидел мертвец.

Еще раз, и еще – тем самым выплескивая из себя обиду и разочарование. Куча поползла в разные стороны, и тут лезвие ножа лязгнуло обо что-то металлическое.

«Контейнер!!!»

Лоцман застыл. Поднял взгляд на напарника. Зубр тоже сидел не шевелясь, наблюдая за напарником. В глазах здоровяка читалось то же самое: «Контейнер!»

Одним движением Лоцман отбросил комбез Седого в сторону.

Контейнер! Артефакт!

Правая рука с ножом еще не закончила бросок, а левая уже тянулась к заветной коробочке…

В могильной тишине схрона прогремел беззвучный раскат грома.

Лоцман замер, хватая ртом воздух и не веря глазам своим. Уже через секунду на него навалилась такая слабость, что руки сталкера безвольно упали, а сам он оцепенел.

Ни контейнера с артефактом, ни просто артефакта под комбинезоном Седого не было.

Был просто фонарь.

Налобный фонарик Лоцмана светил на корпус «сотоварища», и сталкер без труда прочитал название изделия.

«ФЭСО. Фонарь электрический сигнально-осветительный. Сделано в СССР. 1984»

– Такими железнодорожники пользуются, – подал голос Зубр. – Кажется.

– А я думал, под барахлом артефакт, – вырвалось у Лоцмана, и тут же он горько пожалел об этом проявлении слабости.

«Нельзя показывать ему свою уязвимость… у меня есть артефакты. У меня их много. Надо только как следует обыскать Седого…»

Скосив глаза на Зубра, Лоцман увидел, что напарник снова взялся за сидор покойника.

Может быть, фонарь – это артефакт?

С этой мыслью Лоцман включил «Нюхач». Детектор радостно запищал, сигнализируя о близости артефакта.

– Это «огневик», – сказал Зубр. Его голос прозвучал как-то глухо. – Выключи ты эту пиликалку, на нервы действует. Если тут и есть артефакты, то они под экраном контейнеров. Значит, сигнала от них не будет.

– Да я хотел фонарь проверить, – буркнул Лоцман, но прибор таки выключил.

– Ну так включи его да проверь, – Зубр хмыкнул. – Лоц, что-то ты не нравишься мне в последнее время…

Онисим почувствовал, как его тело покрылось холодным потом. Все. Сейчас Зубр выбьет ему зубы за пустой схрон и бессмысленный риск.

– …Надо бы тебе подлечиться, от ран оправиться, а то штормит тебя, лоцман, будь здоров.

Так это была шутка?

Шутка. Обычная плоская шутка Зубра.

Лоцман немного расслабился. Оглядел схрон.

Все тот же кроваво-красный свет из ямы, непроглядная темень по углам. И мертвец.

Тихий шелест материи и дыхание двух людей.

Сталкер щелкнул тумблером на фонаре. Откуда Седой его притащил? И зачем?

Фонарь не работал.

Но это было уже неважно.

Лоцман увидел то, что могло спасти его шкуру, то, что сделает его богачом и избавит от расправы Зубра!

КПК Седого!

Он прятался под правой рукой, что прижимала левую руку покойника к торсу.

Надежда вспыхнула в Лоцмане с новой силой. Ведь КПК – это карта! КПК – это метки! КПК – это тайники, где лежат артефакты! Несметные богатства, на которые можно купить весь мир!

Бух.

Рядом с Лоцманом упала банка с энергетиком, возвращая сталкера с небес на землю.

Он поднял глаза на напарника. Зубр все так же сидел на корточках, и в руках у него была еще одна банка с энергетиком. Отсветы от «огневика» полыхали в его глазах адским пламенем.

– Угощайся. – Зубр щелкнул ключом своей банки и сделал большой глоток. – Бодрит, – добавил он, утираясь.

Лоцман не обратил внимания на банку, целиком занятый «отсоединением» КПК от покойника. Поддев ножом ремешок, что фиксировал наладонник на левой руке, сталкер начал осторожно его пилить.

– Ты заметил, кстати, что он не воняет? – спросил Лоцман Зубра, аккуратно разрезая ремешок и вытаскивая за него прижатый к телу Седого КПК.

С находкой машинки самообладание вернулось к нему.

– Что? – переспросил здоровяк, вынимая из сидора тряпичный сверток. – В каком смысле?

– Трупный запах, – пояснил Лоцман, обтирая КПК о штаны Седого. – Его просто нет. Сколько тут этот хмырь загорает, а хоть бы хны, только пятнами слабыми пошел. Хотя… Вот черт! – Лоцман отпрянул от трупа и, не удержав равновесия, сел на пятую точку.

– Что такое? – отвлекся Зубр от разматывания какого-то свертка.

– Он весь ка-а-аким-то м-маслом покрылся! – От страха Лоцман даже начал заикаться. Кровь отхлынула от лица, кожа приобрела иссиня-бледный оттенок. Сталкер смотрел на Зубра испуганными глазами. – Ведь не было этой слизи! Ты же видел!

– Успокойся, Лоц! – рявкнул Зубр. – Ты же не касался его! Че перетрухал, как кенгур безмозглый!

– А ты не знаешь прям, как бывает! Впитается в кожу, как не бывало, а через пару дней сдохну! – Изо всех сил напрягая зрение, Лоцман осматривал руки, пытаясь в неверном свете фонарика увидеть хоть какие-то следы субстанции на перчатках.

Ничего не было.

– Успокойся. – Зубр с мрачным видом развернул сверток. – Если ты коснулся, то, скорее всего, не жилец. И тут ничего не попишешь. Если не коснулся, не помрешь.

Из свертка на пол упали две банки энергетика. Брови Зубра поползли вверх от удивления. Сталкер быстро осмотрел жестянки.

Целые.

Зубр хмыкнул и положил их на пол.

– Наверное, – закончил он мысль и снова полез руками в мешок.

Лоцман с тяжелым сердцем наблюдал за напарником. Добавить к сказанному было нечего.

«Но я же не касался?»

Второй раз за последние несколько минут он покрылся холодным потом.

Стопроцентной уверенности не было.

– Может, он кремом для загара намазался? – Зубр вопрошающе глядел на Лоцмана, держа в руке еще одну банку энергетика.

– Зубр, кончай. – Взгляд на КПК Седого прояснил Лоцману мозги. Он успокоился.

Все потому, что вспомнил о медальоне. Артефакт чувствовался через белуху, но температурой не выделялся.

«Рядом с аномалией медальон бы потеплел, – подумал Лоцман. – Да и детектор я включал».

Налобный фонарик Зубра белым лучом метался в красном полумраке, следуя движениям хозяина. Банка энергетика приземлилась на пол, рядом с тремя такими же. Здоровяк покачал головой.

– Вспомнил, на Большой земле… – Лоцман снова присел на корточки и осторожно нажал кнопку «ВКЛ.» наладонника.

Экран КПК засветился.

«Заработал! Удача!»

– …у верующих встречался такой феномен, и покойников этих причисляли к святым, – закончил он.

– Угу. Мародеры – те еще мученики, – проворчал Зубр. – Всех бы на небеса отправил.

Здоровяк бросил на утрамбованный пол схрона еще одну банку.

– Да что за хрень! – с удивлением воскликнул он.

Но Лоцман уже не слышал его, всецело погрузившись в изучение содержимого КПК мертвеца. По словам Седого, там находилась информация о его схронах и тайниках, в которых он хранил поживу с ограбленных бродяг Зоны. Именно с этого момента сталкерская жизнь Лоцмана должна была войти в «светлую полосу».

Брови сталкера удивленно поползли вверх, читая отметки движения Седого по Зоне.

«Беневка? Кривая Гора? Даже Молочки? Какого черта тебя туда носило? Где карта с метками схронов?»

Зубр засопел. Из мешка вылетела очередная банка энергетика. Здоровяк начинал терять терпение.

– Че там в кэпэкашке есть? Посмотрел? – с плохо скрываемой досадой поинтересовался он у Лоцмана. – Поди, чистая машинка?

– Смотрю пока. На глаза еще ничего не попалось, – буркнул Лоцман, не глядя на напарника. Он сидел в темноте, выключив фонарь, напряженно пересматривая все доступные документы бывшего подельника.

– Думаю, если он и хранил инфу, то на какой-нибудь флешке, зашитой в рюкзаке. – Зубр с новым рвением принялся прощупывать сидор Седого.

– Нужно перепроверить все варианты. – Лицо Лоцмана, освещаемое бело-голубым свечением маленького экрана, мрачнело с каждой секундой.

Он нашел только одну карту с отметками стоянок, значимых объектов и ориентиров Зоны, устаревшие маршруты сталкеров и патрулей военных. Пара точек сбора бригады Кесаря. Пара десятков фотографий эротического характера.

И никакой обещанной информации о схронах…

– Твою мать!.. – не смог сдержать ругательства сталкер.

«В сидоре должна быть флешка!» – молнией мелькнула в голове Лоцмана мысль как единственное объяснение бесполезности КПК.

Поддавшись рефлексу действовать, Лоцман вскочил на ноги и бросился к мешку, напрочь забыв о роющемся в последнем Зубре. Споткнувшись о мертвеца, повалился на пол. Отплевываясь от мусора, встал на колени и начал шарить по земляному полу в поисках слетевшего с головы фонарика.

– Ты чего? – Зубр отвлекся от вещмешка и посветил на напарника.

– Да нервы уже ни к черту.

Напарники посмотрели на труп. От толчка Седой завалился на спину. Красные сполохи «огневика» создали иллюзию движения, и даже видавшие виды мужики на миг поверили, что мертвец сейчас оживет. Черные впадины глазниц мародера смотрели на сталкеров с немым безразличием.

Лоцман отыскал фонарик и стал осматривать его, одновременно пытаясь сообразить, что делать дальше. Он был готов застонать от безысходности. Седой обманул его. Зубр подставил – не стал связываться с неизвестно от чего подохшим бандитом, а взялся сразу за мешок. В итоге простофилей оказался сам Лоцман. Без хабара, без денег, должным Зубру, Симону.

«Сейчас он найдет флешку, и все… будет хозяином положения…»

Вдруг он вспомнил!

Сообщение на КПК во время Шторма!

«Могила… Есть же еще один схрон! У старого логова прыгунов! Надо будет сдать посылку и тягать когти туда! Тут же рядом! Его отправлял Крот Юсуфу, но промазал адресатом! А сейчас он… – Лоцман поежился, но других вариантов выкрутиться не видел, – …покойник».

Фонарик оказался в порядке. Лоцман включил его и посмотрел вверх. Щербины на бетонной поверхности «потолка» в свете фонаря были похожи на трупные пятна, усеявшие мертвое тело Седого.

Где-то там, у Черного озера упавший вертолет… старое логово прыгунов. А там схрон.

Об пол стукнулась еще одна банка энергетика.

Глава 8

Снова сделка

– Я просто охреневаю от этого чудилы! – крикнул Зубр и, окончательно растеряв терпение, перевернул сидор и вытряхнул содержимое. – Какого хрена в мешке одни сплошные банки энергетика! Я уже восемь штук достал, а им все конца нету!

На полу схрона оказались еще две банки, с десяток упаковок таблеток кофейно-гуаранового напитка, пачка галет с медовым вкусом и искореженный металлический предмет. Излучая слабый голубой свет, он парил в нескольких сантиметрах над кучей банок.

Зубр пошарил рукой в опустевшем сидоре, еще раз прощупал каждый квадратный сантиметр брезента.

– Двойного дна нет, потайных карманов нет, флешки – нет! Что за мародер такой, с кучей пойла и одним «антигравом»?

– Ну… Хоть один артефакт есть. То есть два! – поспешно сказал Лоцман, чувствуя, как тучи расправы вновь сгущаются над ним.

– Так себе улов. – Зубр раздраженно подхватил вещицу. Артефакт представлял собой самую обыкновенную дверную ручку советских времен. Правда, выглядела она так, словно кто-то пропустил ее через мясорубку. Однако на металле не было ни единого пятнышка ржавчины. Казалось, именно из-за этой «полировки» артефакт испускает слабое голубоватое свечение.

– Слабенький, – сделал вывод здоровяк. – Килограммов пять потащит вверх, не больше. Не тянет все это на приличную закладку.

Лоцман не нашелся что ответить.

– Я худею, через что нам пришлось пройти, чтобы поиметь какие-то дешевки! – Зубр вскочил на ноги и швырнул пустой сидор в угол. Пряжки мешка звякнули о металлический бак. Услышав резкий звук, здоровяк спохватился, снова сел и выжидающе уставился на напарника.

– Лоцман, – процедил он. – Вместо кучи артефов двойного Шторма куча пойла? Че за афера?

– Кто же знал, Кеша, – сглотнув слюну, произнес тот. – Наверное, подельники покойника успели до нас и вынесли все. Я не виноват, что так вышло.

Он чувствовал, что краснеет и пот выступает уже не холодный, а горячий. Рубашка прилипла к телу, перчатки изнутри намокли, кожа под бородой зачесалась нестерпимым зудом.

– Ты че несешь Палыч! – искренне изумился Зубр. Лоцман понял, что сморозил глупость. – За лоха меня держишь? Как ты говорил в баре? Приличные деньги, Кеша! Приличная закладка! Бросай все, пошли до «Вектора»! А на деле по ушам ездил, чтобы на чужом горбу сюда добраться! На что вообще рассчитывал?

Здоровяк завелся, вскочил на ноги и принялся метаться по схрону. Всякий раз, доходя до противоположного угла, ударял кулаком то по шкафу, то по баку. От каждого звука удара Лоцман внутренне содрогался, представляя, как эти удары могли прийтись по нему.

– В итоге тут пусто, и ты мне на голубом глазу втираешь, что виноваты во всем бурые! Ни хрена не смешно, Лоц. Я тебе говорил, что разводил не жалую наравне с мародерами? Нет? Подстав и разводов навидался за свою жизнь и крепко не люблю, когда меня за лоха держат. Ну-ка, скажи мне. – Зубр остановился напротив Лоцмана и уставился тому в глаза. Правая рука поглаживала автомат, в левой был зажат злополучный «антиграв». – Только отвечай быстро, глядя мне в глаза! Почему бурые не забрали КПК мертвеца? А?

Лоцман чувствовал, что, стоит ему шевельнуться, Зубр ударит его. Поэтому он смирно сидел, уповая на то, что гнев напарника стихнет. Здоровяк не стал дожидаться ответа:

– Оставили таким, как мы, бродягам? – крикнул он в лицо Лоцману. – Сложно для бывшего интеллигента, нет? Вариант попроще. Почему бурые оставили трупак тут? Не утащили, не зарыли, а оставили гнить в схроне? Где можно и заночевать и Шторм переждать?

Отстранившись от напарника, Зубр в сердцах пнул железнодорожный фонарь. Предмет с грохотом врезался в бак. Лоцман уронил голову на руки.

– Вывод простой, – процедил здоровяк. – Ты ведь хотел попасть сюда на встречу с этим энерджайзером? Так? На хрен были все эти истории про приличные закладки?

Он остановился напротив сидящего напарника. Тьма по углам схрона сгустилась.

– Лоц, – продолжил Зубр, – мы чуть не угробились на «веселом поле». Я чуть не влетел в «паутину» в лесу. Я пару часов назад убил человека. И что я имею в итоге? Что. Я. Буду. Иметь. В. Итоге?

«Есть еще логово прыгунов. Но хрен тебе, а не схрон», – подумал Лоцман, исподлобья поглядывая на напарника.

То есть бывшего напарника.

Осталось только отвязаться от него.

Страх перед расправой ушел. Если бы Зубр хотел избить, он бы уже сделал это. Сейчас он спустил пар и мог адекватно воспринимать слова. Но расстаться с последним козырем было уже за пределами душевных сил Лоцмана.

– Мы по дороге место приметили хорошее, с «клубками», – глухо обронил Лоцман. – Можешь забирать.

«Все равно мне сил не хватит выудить что-то оттуда», – мысленно закончил он.

– Ну да. Тут согласен. Но ты все равно мне должен. Разводов я не прощаю. Ладно. Когда сдадим посылку Хищнику, можно будет обновить снарягу и сделать пару ходок в Когодский Гай. Тут отдыхать. Про другие твои «закладки» не спрашиваю, ясно, что заливал.

Говорить Зубру, что у него другие планы, Лоцман не собирался. У Хищника он сошлется на раны, и пусть амбал катится на все четыре стороны. О том, что логово прыгунов может оказаться пустым, он предпочитал не думать. Такого просто не может быть. Зона любит его, коли столько раз отводила смерть. Она не может быть столь жестока, чтобы вот так издеваться…

«О чем это я? – спохватился Лоцман. – Докатился. Уповаю на Зону, как на покровительницу. – Во рту у него пересохло. – А даже если и так. Мне от этого ни холодно, ни жарко».

Зубр тем временем подошел к баку и подобрал мешок Седого.

– Что хоть за сталкер-то? – вернувшись к яме, спросил здоровяк. – Поди кореш, а ты его мародером выставлял.

– Сидор это, – ответил Онисим, решив не говорить ничего лишнего.

– Да, был некролог, помню. – Зубр покосился на покойника и кивнул. – И ты решил сгонять за наследством?

– Извини, что так вышло, – покаялся Лоцман, чтобы задобрить парня. – Кабан меня потрепал, думал, загнусь, вот и решил от отчаяния с тобой договориться. А иначе кто со мной пошел бы? Все за артефами побежали после двойного Шторма. А ты мне жизнь спас.

– Лучше бы как есть сказал, – проворчал Зубр, – без всей этой херни с бандюковскими закладками. Развел меня, как лоха!

Лоцман промолчал. В схроне повисла тишина. Зубр принялся складывать вещи покойника обратно в мешок.

– Итак, что мы имеем на данный момент, – размышлял он вслух. – Снарягу дохлого ученого. Кейс, ноутбук.

Две банки энергетика вернулись в мешок.

– Посылка для Хищника. Но тут процент небольшой.

Еще одна банка скрылась там же.

– «Искра» с «ЭкоХима». Не забудь вернуть по окончании ходки.

Следующая банка.

– «Игольница» и «клубок» из аномального леса. Хороший хабар.

Две жестянки последовали за товарками.

– «Антиграв» покойника, «огневик». «Антиграв» тоже надо Хищнику впарить.

Еще два энергетических напитка.

– Хвост эхо-пса. Хищнику точно приглянется.

Последняя закупоренная банка вернулась на законное место.

– Итого девять банок, – подытожил Зубр. – То есть девять наименований хабара. – Он поднял последнюю, открытую банку. – Десятую допью. Или тебе оставить?

Но Лоцман не слышал здоровяка. Сейчас его занимал только один вопрос: «А если окажется, что могила и логово прыгунов тоже пустые? Не считая очередного мертвеца?»

– Пойду отолью, – безразлично бросил он, поворачиваясь спиной к напарнику, не в силах терпеть давящее чувство утраты надежды. Стены землянки словно надвигались на него, сдавливая грудь и лишая воздуха.

– Ладно! – отозвался здоровяк. – Дверь оставь открытой. Придешь, надо будет от мертвяка избавиться.

Лоцман хотел спросить, почему бы сразу его не вытащить, но понял, что Зубр хочет сам проверить труп, без свидетелей.

«Вот же двуличная гнида».

Через пять минут Лоцман вернулся в схрон, уткнувшись носом в экран наладонника и прикидывая маршрут до «Острова сокровищ».

Дверь во внутреннее помещение уже была прикрыта. Шагнув за нее, сталкер боковым зрением увидел, что в схроне появился мощный источник света. Когда Онисим поднял взгляд, чтобы посмотреть откуда, – он остолбенел.

«Вот теперь точно – всё».

Зубр стоял в двух шагах от двери. Дуло его «Абакана» застыло в нескольких сантиметрах от переносицы Лоцмана. Тот на секунду сфокусировал взгляд на вороненом отверстии, а потом взглянул в лицо бывшему напарнику. Грудь снова сдавило – теперь от предчувствия неизбежного.

«Допрыгался».

– Давай-ка потолкуем, напарник, – медленно произнес громила. – Обстоятельно потолкуем, с расстановкой.

– Кеша… ты… чего? – Говорить, глядя в глаза, в которых читалось желание убить, было невмоготу. Лоцман перевел взгляд за спину Зубра и увидел купающегося в алом свете мертвеца. Рядом с трупом стоял железнодорожный фонарь. И он работал!

Что могло случиться с Зубром за эти пять минут, Лоцман не понимал. Но случилось что-то такое, от чего здоровяк снова взбесился не на шутку.

– Что случилось, Кеша? – спросил Онисим уже прямо, пересиливая желание выскочить за дверь и сбежать.

От Зубра сбежать не выйдет.

– Вот ты, гнида, и попался, – процедил здоровяк сквозь зубы. – Ну-ка, расскажи мне, сколько сталкеров вы убили и за какой хабар? Очень интересно, прежде чем я кончу тебя тут, рядом с твоим подельником.

В алом полусумраке схрона лицо Зубра выглядело ужасающе. Его налобный фонарик был выключен. Луч от ФЭСО светил прямо на дверь.

Лоцман все понял. События последних дней с калейдоскопической быстротой пронеслись у него перед внутренним взором.

Шторм. «005 кюри». Смерть Крота. Сделка. Лечение…

Лечение!

Именно тогда Зубр увидел наколку! Когда он сам не думал ни о чем, кроме как о выздоровлении.

И сейчас здоровяк увидел похожую абстракцию у Седого… на левой руке. Аккурат там, где раньше был закреплен наладонник. Пусть сходство не сильно бросалось в глаза, но амбал быстро сообразил, что к чему. В Зоне ветеранами становятся самые наблюдательные. Подмечающие любые тонкости и действующие сообразно. А Зубр – ветеран. Этого у него не отнять.

«Допрыгался».

– Молчишь, падла? – рявкнул здоровяк. – Сколько, спрашиваю, вы сталкеров завалили? Скольких ограбили? Сколько нычек чужих вскрыли?

– Кеша… – начал было Лоцман, но бывший напарник его перебил:

– Снарягу на пол. Всю. Бегом! Повторять не буду.

«Допрыгался».

– Кеша… – еще раз попытался объясниться Онисим, но в одно мгновение дуло автомата сменил приклад и с силой врезался сталкеру в грудь.

Лоцман упал. Дыхание сбилось, перед глазами поплыло. В сознании стояла лишь одна картина – Зубр методично бьет прикладом лицо Конфеты. Лоцман, тяжело дыша и откашливаясь, вытянул перед собой руку в останавливающем жесте. Щурясь от яркого света фонаря, он снял с себя автомат и выбросил пистолет из кобуры. Оружие утонуло в черной тени. Следом полетел вещмешок. Ощущая под ладонями устилающий пол мелкий мусор, Лоцман чуть отодвинулся назад. Зубр подобрал оружие.

– Кеша, все не…

– Тащи свою тушку к фонарю и ложись! Мордой вниз, руки за голову! – рявкнул Зубр, снова на полуслове обрывая оправдания.

Лоцман, выставив ладони перед собой, на коленях, медленно подполз к железнодорожному фонарю. Седой лежал рядом. Теперь сталкер разглядел, почему заработал фонарь. Аномальная дверная ручка оказалась чудесным источником питания. Зубр воткнул ее под ручку фонаря.

Очутившись рядом с мертвецом, Лоцман лег на пол. В нос ударил запах табачного пепла и грязи. Заложив руки за голову, вопросительно взглянул на бывшего напарника.

– И не надо мне заливать, что тебе накололи партак в СИЗО. Я просек, что к чему. Видишь сатану с ангелом? – Зубр указал дулом автомата на выглядывающую из-под рукава рубахи мертвеца татуировку. – Этот бандюк, видать, выше тебя по статусу был, раз помимо узоров картинку имел. Но это точно метка шакалов. Как клеймо, что вы все повязаны. И ты сейчас расскажешь, кто еще из твоих прячется под личиной честных сталкеров. – Здоровяк скрипнул зубами. – Глядишь, меньше добрых хлопцев «в аномалиях» пропадать начнет.

– Кеша… – Лоцман попытался приподняться, чтобы лучше видеть лицо Зубра. Бывший напарник, тяжело дыша, стоял в потоке света, не сводя автомата с жертвы. Поза плечистого сталкера напоминала кобру, готовую к броску. – Послушай…

– Нет! – в очередной раз перебил здоровяк. – Это ты, крыса, меня послушай! Видел, что я с Конфетой сделал? Я таких сволочей, как вы, готов убивать голыми руками! Помнишь, я рассказывал про Припять? У истории продолжение есть! – Зубр сплюнул в яму с «огневиком». Плевок попал на артефакт и с шипением испарился. – Когда я сбежал от «каменщиков» и вышел из Рыжего леса, как думаешь, кто принял меня под белы рученьки? Три типа твоего профиля, только в масках и плащах глухих поверх комбезов. А у меня груз недешевых бирюлек. И один такой говорит другому: «Кесарь, помоги братухе с поклажей, видно, что устал, загнется еще где».

Зубр подошел к Лоцману, присел на корточки и упер дуло автомата в лоб.

– Вот так сделал тогда этот Кесарь. Эта сука сказала мне, что, дескать, бог с тобой, понимаешь? Бог с тобой, живи! – Здоровяк покачал головой, вспоминая. – Откупился, мол, хабаром, можешь уматывать. – Зубр слегка опустил автомат. – Я умотал. Еле до Чистогаловки дополз, там меня анархисты подобрали. Потом закрывал долг за спасение.

Лоцман закусил губу.

«Не кесаревцы это были, – хотел крикнуть он, – стали бы они так палиться! Явно же другая банда подставляла бригаду, чтобы сдать конкурентов сталкерам!»

Но сути это не меняло. Зубр знает, что некий Лоцман грабил и убивал честных сталкеров, а уж в какой банде состоял – дело десятое.

Онисим решил стоять на своем до последнего.

– Зубр, с чего ты решил, что две похожие наколки могут что-то значить? – зло поинтересовался он. – С чего ты взял, что Сидор и я беспредельщики? У нас есть КПК, в ограблениях ни он, ни я замечены не были!

– Ты дослушай историю сначала, свисток чертов. – Ствол автомата ткнулся в комбинезон. В то место, где скрывалась наколка Лоцмана. – Я решил выследить этих уродов. Проведал Хищника, Симона, Якубовича, черный рынок в Чернобыле. Поинтересовался, не мелькали ли недешевые бирюльки мои. Справочки у людей навел, кто что слышал. Туда занес, сюда занес, тут байки потравил, там. По маршрутам один походил. А недельки три назад шел в Дитятки, ко мне и подвалили двое. Василь Колобок и Сашко Аптекарь, судя по их КПК. Знаешь таких? – Зубр чуть подождал ответа. – Думаю, знаешь, – продолжил он. – Одного, правда, сгоряча грохнул, когда разоружал, но второго допросил с пристрастием, в том числе – знает ли он Кесаря. И что ты думаешь? Отвел он меня к одной будке у железной дороги, а там могилки. Посмотрели мы их. – Зубр сделал паузу и заглянул в глаза Лоцману. – У одной из них молот воткнут, как надгробие. Блатной такой, с вензелями и с этой божественной парочкой, совсем как у покойника нашего. Вот, сказал друг твой Колобок, все, что осталось от Кесаря. Мол, Колобка Кесарь тоже выхлапывал, за что Колобок с Аптекарем его выследили и грохнули. Мол, герой я, отпусти меня! Я думаю, вот те на, мутная история! А тут гляжу, на соседнем кресте противогаз знакомый висит. Ба! Да это ж Марика противогаз! Еще не баще оказалось.

Здоровяк покачал головой.

– Я хорошо его запомнил. Так как ходил с Мариком в рейды. Он знал про одну мою нычку у южных кордонов. И когда я добрался до нее от анархистов, она оказалась пустой! Допросил Колобка с пристрастием. Все рассказал. Пожил еще немного, до Колизея.

Зубр замолчал. Ошеломленный известием о конце бригады, Лоцман совершенно растерялся. О гибели Марика с Немцем он знал из рассылки – они, как и Лоцман, были наводчиками с КПК, но смерти Штуцера и главаря застали врасплох… а если верить воспоминаниям Седого, в бригаде были и новички… тот же Колобок.

Его молчание Зубр воспринял как признание.

– Значит, ты та еще крыса, да? – вновь вернулся он к теме допроса. – Только не заливай мне про жертву обстоятельств, что по глупости-неопытности интеллигентик связался с шакальем, но давно уже исправился.

Зубр отвел автомат за спину, схватил Лоцмана за грудки и рывком дернул к себе. Онисим охнул. Рана на шее выстрелила болью. Не смея опустить руки от затылка, он затравлено смотрел в лицо бывшего напарника и не мог вымолвить ни слова.

Здоровяк тряхнул Лоцмана как куклу, распаляясь еще больше. Его лицо от переизбытка эмоций приобрело пунцовый оттенок.

– Ты же не простой шакал, ты же оборотень! – Зубр хотел было ударить Лоцмана, но в последний момент сдержался и швырнул на мертвеца. – Типа честный сталкер, все дела, а сам уши греешь, чтоб потом братков на ходоков навести! Терь ясно, как ты три года в Зоне протянул! Земля не горит под ногами? Давай, рассказывай все!

– О чем ты говоришь… – попытался возразить Лоцман, пытаясь приподняться и отодвинуться от трупа Седого. Здоровяк тут же пригвоздил его обратно.

– Вот о нем с тобой, сука! – Зубр указал на мертвеца. – Оборотни, мать вашу.

Красные сполохи возникли перед глазами Лоцмана, рана на шее заныла еще больше. На лице Зубра яснее ясного было написано, что его от расправы сдерживает самая малость.

«Привык он ко мне за переход. Неплохо сработались. Жизни друг другу спасали, – сообразил Лоцман. – Можно еще договориться».

Рана под повязкой пульсировала не переставая. Лоцман сумел сдержать стон и плотнее прижал руки к шее, чтобы как-то успокоить болевые ощущения.

В схроне воцарилась тишина. Сталкеры на минуту замолчали, думая каждый о своем. Зубр поигрывал пальцами по автомату, носком кирзача разгребал слой мусора и немигающим взглядом смотрел на «огневик». Лоцман старался дышать как можно реже, всем своим нутром желая отодвинуться от трупа Седого.

– Все, – равнодушным тоном произнес Зубр, – пора заканчивать.

Он демонстративно снял автомат с предохранителя, а затем ногой придавил Лоцмана к полу.

– Пошли на выход. По дороге расскажешь, крыса, – кто, где, когда.

Это ледяное спокойствие напугало Лоцмана больше, чем предыдущий гнев бывшего напарника. В голове пролетели десятки картин, как Зубр расправляется с ним разными способами, которые возможны только в Зоне:

Вот Зубр толкает его в «студень», и ноги Лоцмана тают, как воск свечи, и зеленый пар поднимается в воздух.

Вот Зубр толкает его в «тархун», и ноги Лоцмана растворяются в кислоте, а тело превращается в ноздреватый кусок протухшего сыра.

Вот Зубр толкает его в «электрон», и тело Лоцмана поджаривается, как на электрическом стуле, превращаясь в обугленный кусок мяса.

Вот Зубр бросает его с простреленными ногами, и тот самый прыгун с фабрики, рыча и похрюкивая, подбирается все ближе…

– ЛАДНО! – заорал сталкер.

Резким толчком, в который вложил все силы, Лоцман сбросил с себя ногу Зубра.

– Ладно, – уже спокойнее повторил он, поднимаясь на ноги. – Кто, где, когда, говоришь?

Лоцман провел ладонями по штанам, смахивая налипший мусор.

– А смысл? – с вызовом поинтересовался он. – Ты прав. Я и впрямь одно время был среди них. – Лоцман махнул рукой в сторону Седого. – Зона диктует свои законы. Жизнь гроша ломаного не стоит. Возможностей сдохнуть тысячи. Каждую секунду. Да, Зона дает шанс начать жизнь с чистого листа, но, как и на Большой земле, – что написано пером, то не вырубить топором. Лист ошибок не переписать, если только Камень Желаний не поможет. Слишком мала наша песочница, чтобы затеряться в ней, и уж совершенно ничтожен шанс уйти отсюда, чтобы заново скроить свою жизнь.

Лоцман перевел дыхание. Зубр, удивленный таким внезапным красноречием загнанной в угол «крысы», молчал.

– Это Зона. Каждый выживает, как может, – продолжил Лоцман, пока здоровяк вновь не принялся за экзекуцию. – Приходя в Зону, каждый добровольно принимает то, что ради хабара ему могут воткнуть нож в спину, использовать как «отмычку» или бросить куском мяса, для отвлечения мутантов. Какой сталкер не грешен этим? Даже Легенды Зоны. Что ради Золотого Шара бросали жертву в «мясорубку». Ты же сам мне рассказывал.

На лице Зубра промелькнула тень сомнения. Лоцман чувствовал, что не в силах справиться с захлестнувшими эмоциями.

Терять все равно нечего.

– Да и кто приходит в Зону? Уголовники, убийцы, всякий сброд, которому не нашлось места в нормальной жизни! Тебе ли не знать, Кеша? Ты же сам говорил, что на Большой земле под условным ходил! С волками жить – по-волчьи выть! Вот тебе и двойные стандарты: здесь уважаемый сталкер, а там – зверь, которого только в клетке держать. – Лоцман осторожно потер шею. – Вот только люди имеют свойство меняться, а в Зоне это скорее правило, чем исключение. И не только в худшую сторону, как ты думаешь, Кеша. Я завязал с грабежом. Поднабрался опыта выживания в Зоне и стал, как ты говоришь, честным сталкером. Но, едрить твою душу, с темным прошлым. И переписать его не получится!

Сталкеры стояли друг против друга, каждый со своей правдой. Один держал в руках автомат, готовый судить, второй – сжимал от бессилия кулаки, пытаясь оправдаться.

Лишь мертвецу было все равно.

Лоцман сглотнул вставший в горле ком.

– Рассказывать о темном прошлом – это автоматом подписать себе смертный приговор. Ты, Кеша, живой пример. Потому что попадал в такую смертельную и, что самое мерзкое, унизительную ситуацию. Тебя ограбили, унизили, могли убить. Кого-то из друзей убили. Но могло ведь и не случиться такого! Тут как в песне – следи за собой, будь осторожен. Отомстил сегодня, попал в аномалию завтра. В Зоне про любого можно всякого непотребства накопать. Но оправдать! И ты прекрасно знаешь как! Что если виноват в чем, то Зона сама накажет! Подставил новичка, кинул на хабар, затем загнулся в аномалии или калекой стал – значит, Зона наказала по заслугам! Ведь так?

Предупреждая ответ Зубра, Лоцман заговорил с еще большей горячностью – так, как может говорить лишь человек, находящийся в шаге от смерти.

– В Зоне каждый сам за себя. А все эти «наказы Черного Сталкера», мол, помоги ближнему своему, завязаны лишь на корысти и бартере. Ты помог сегодня мне, я помогу завтра тебе. Чистая коммерция. Никакого панибратства. И принцип не совать носа в чужие дела считается правилом хорошего тона – пусть даже если убил кто кого. Значит, было за что. Зона сама каждому подберет наказание по его проступкам. Кого-то сразу в могилу уложит, а кого-то налетчики вытрясут. А кого-то изгоем сделает. Таким, как Конфета… или я.

Зубр не шевелился. Лоцман прикрыл глаза. Столь длинный монолог опустошил его до предела.

– Но, Кеша, скажу тебе честно, пусть даже ты мне не поверишь. Я никогда и никого не убивал из людей в Зоне. Это правда. Единственный раз, когда я замарал руки кровью, это когда нашел убийцу моей семьи. И после этого я пришел сюда. В Зону. Я завязал со шмоном честных сталкеров, но кто вот так возьмет и примет на веру? Ты или там Прапор твой, Юсуф с Вареником? Одно лишнее слово, один намек, и… Будет ли у меня после этого кредит у того же Симона? Когда любой сможет без зазрения совести меня хлопнуть, и никто ему слова дурного не скажет. А у меня даже в залог нечего торговцам-кровососам оставить. Вот кто настоящие кровопийцы, без принципов, стыда и совести. Есть хабар – есть товар. Будь ты хоть папа римский или хоть отморозок из Камня… Как выживать прикажешь?

– Я скажу только одно. На что ты рассчитывал, связавшись с этой швалью? – Зубр резким ударом носка сапога разворотил мусор на полу, засыпав мертвецу лицо.

Лоцман горько усмехнулся:

– Швалью? Кеша, это жизнь! Не дели мир на черное и белое! Сложно сделать выбор, что правильно, а что неправильно. Когда вопрос стоит: жить или умереть – выбор куда проще. Кроме того, до Зоны ты разве не этим же занимался?

– Большая земля – это Большая земля, – покачал головой Зубр. – А Зона – это Зона. То, что я делал за Периметром, осталось там. Я сюда пришел и начал с чистого листа, как честный сталкер. Ты же начал шакалить здесь, значит, и отвечать тебе здесь и сейчас. Убивала сталкеров твоя банда – будь готов, что и тебя грохнут как бешеного пса.

– Кесаревцы никого не убивали! – Это была ложь, но Лоцман решил выкручиваться до конца. – Те подонки, что ограбили тебя, никакие не кесаревцы, подставить просто решили его, ибо многим конкурентам жизни не давал! Брали лишь хабар, никого не убивали. Может быть, поэтому кесаревцы сейчас все покойники, что гуманными были! Сами тоже артефакты по аномалиям искали, а на дело выходили, лишь когда общак совсем пустым становился. «Шваль» эта получше многих сталкеров была…

Лоцман развел руками.

– Когда я пришел в Зону, Мордатый поручил мне за «искрами» сходить. Сказал, мол, в Иловнице после Шторма появляются. От лагеря новичков в Андреевке относительно недалеко и вроде как безопасно. К тому же втроем нас отправлял. А сотоварищи мои – Косс и Виталя Корый – меня «отмычкой» поставили. Чуть не помер в «электронах». Вырубился. Они меня и обобрали. Решили, что все равно коньки отброшу. И ни один, падла, не помог.

Лоцман со всей силы пнул ботинком мусор. Из-под ноги вылетел кусок щебня и врезался в стоящий на полу фонарь. Артефакт вылетел из него, а сам агрегат завалился на бок. Лампа медленно потухла. «Огневик» словно ждал этого момента, его красные всполохи усилились, свечение стало более ярким. Сталкеры в безмолвном напряжении следили за процессом.

– Я тогда чуть не сдох, Кеша, – произнес Лоцман. – Еле выкарабкался. Ни один из этих ублюдков мне добро так и не вернул. И все им с рук сошло. Косс в анархисты подался, Корый на Большую землю. А у меня пошла черная полоса. Если перепадал один-два артефа в неделю-две – уже хорошо. Каждый день на пределе возможностей – моральных, материальных, физических. Лоцманом назвали не из-за водки, а потому что «отмычкой» долго прожил. Денег лишь на еду и водку хватало. Чуть не спился в то время. Вот тогда охотники меня и завербовали.

Зубр тяжело шагнул вперед и подобрал дверную ручку. Присев на корточки, он поставил фонарь и поднес к нему артефакт. По мере приближения предмета лампа фонаря разгоралась все ярче. Зубр отвел руку в сторону, лампа потускнела. Сталкер еще разок повторил эксперимент. Автомат Зубра при этом покоился у хозяина на коленях и дулом своим смотрел в сторону Лоцмана.

– Вот так я попал к охотникам, – закончил Онисим.

– Охотники? Ну да. Добрые и бескорыстные гопники-охотники Зоны всегда выручат несчастных сталкеров, попавших в беду, – язвительно хмыкнул здоровяк.

– Как ни странно, но они помогли мне, – отозвался Лоцман. – Не задарма, конечно же, но свой кусок хлеба я получил. И крышу над головой, и защиту от Зоны с Мордатыми. И никто из бригады меня не подставлял, в отличие от твоих «безгрешных» сталкеров. Нет худа без добра, Кеша. Согласен?

Зубр медлил с ответом. Лоцман не торопил его, ибо добавить было нечего. Он полностью иссяк. Только в душе свербело щемящее чувство безнадеги.

– Складно чешешь и вроде даже логично, не спорю, – отрезал здоровяк. – Однако – одно но. Может, и есть в твоих словах правда, крыса, но я долгов не прощаю. Это мое правило. Ты это знаешь. А твои родичи мне крупно задолжали, – в его голосе появилась сталь, – в том числе и за Чеснока с Кластером. Понимаешь, о чем я?

С лицом мрачнее тучи Зубр поднялся на ноги. Махнул автоматом в сторону двери.

– И еще. Зелень недовольна, когда бывалые сталкеры ставят их «отмычками». Но все через это проходят. Когда я однажды начал грозить, что если пойду «отмычкой», то головы самым умным поотрываю и для пробросов использую, Кластер сказал так: «Иннокентий, если птенца не шуранешь из гнезда, он не научится летать. Никто из бывалых молодняк за ручку по Зоне никогда не водил и не будет. Не во вред, а во благо». Чеснок же добавил: «Метод щенка. Тебя бросают в реку, и, коли выплывешь, будешь жить». – Зубр сплюнул сквозь зубы. – Вот такой естественный отбор. А теперь бери своего кореша, пошли наружу.

Лоцман лихорадочно соображал, что еще можно сказать в свое оправдание.

– А сам-то ты тоже явно нечист на руку! – решил он от отчаяния уличить Зубра в двойных стандартах. – Больно широкий у тебя разброс мутных знакомых… вся Зона, считай. Дровосек, этакий везунчик с северных кордонов, вояка Прапор с восточных… на западных наверняка подвязки есть. Со всеми на короткой ноге, фольклор, мол, собираешь, а сам информацию в известные структуры сливаешь… через этих вот. А те потом сталкеров прессуют, сажают, подставляют! Но ты же хрен признаешься. Понятно, что уж там. Не пойман – не вор! Одним скелетом в шкафу больше, одним меньше, подумаешь! Скажи как есть, раз уж решили поговорить по душам!

– Бери своего кореша, – голос Зубра звучал глухо, – пошли наружу.

«Допрыгался».

С этой мыслью Лоцман чуть не зарыдал от бессилия. Словесный поединок он проиграл.

В схроне было до невозможности душно. Зубр стоял у двери, непоколебимый, как скала.

«Все зря. Вот же тупая скотина. Бычара – он и есть бычара. Понимает только язык мордобоя и бабла».

Слова сами пришли на язык:

– Тогда я, может, отдам тебе долг? Хабаром? – Лоцман заторопился: – Все охотники, каких я знал, на данный момент мертвы! Сидор был последним! Я выкуплю свою жизнь под любые условия! На этот раз все по-честному! Смотри! – Он отцепил свой КПК и бросил под ноги бывшему напарнику. – Я же говорил тебе в баре, что есть несколько мест, а в доказательство зайди в раздел «Сообщения» и посмотри последние.

Зубр не двинулся с места, лишь покачал головой.

Лоцман рванул ворот и вытащил медальон.

– Держи задаток! – крикнул он.

Бросив артефакт вслед за КПК, Онисим без сил опустился на пол, дополз на карачках до стены схрона и привалился спиной.

«Если Зона меня пометила, то Зубр согласится», – в отчаянии подумал он.

Последний козырь был сыгран. Больше уповать было не на что.

Глава 9

Конвой

Сталкеры покидали схрон, готовясь снова встретиться лицом к лицу с Зоной. Деревянный люк выпустил людей из-под земли и захлопнулся.

«Вектор» встретил мужчин черными тучами. Как и всегда, перед началом перехода охотники за артефактами на несколько минут застыли на месте, оценивая обстановку.

На первый взгляд низина, на склоне которой прятался вход в схрон, за сутки (и сутки ли?) никак не изменилась. Все тот же молодой березняк, все те же буро-желто-зеленые цвета. Однако сталкеры невольно побледнели, когда увидели новые детали пейзажа. Один из них покрепче сжал автомат, второй – гайку с синей лентой.

Вчера они не видели поблизости ни ржавого автобуса, ни мостика для рыбалки. Потому как их просто в этой низине не было.

Тем не менее бывшие напарники воздержались от обсуждения возникшей аномалии. Пусть Зона и коверкала на их глазах реальность, им – после вчерашних откровений – говорить было не о чем.

Глядя на виднеющуюся в молодом подлеске крышу ржавого остова автобуса, Лоцман вспомнил, как впервые попал в район «Вектора».

Охотники пришли сюда три года назад. Ситуация, из-за которой им пришлось сорваться из домика у Новоселок, была не ахти какая. Впрочем, в Зоне это было нормой. Постоянная борьба за выживание.

Просто кто-то где-то сорвался с катушек от жадности и принялся жестоко трепать сталкеров. Вплоть до убийства. Естественно, вольные ходоки-ветераны скооперировались и устроили облаву, действуя по принципу: нет КПК, нет поручителей, есть подозрение – в аномалию!

Кто-то забыл главный принцип охотника – не режь курочку, несущую золотые яички. Пусть два из трех золотых яичек останутся у несушки, зато у нее не возникнет желания охотиться на птицеводов.

Так бригада Кесаря очутилась у комплекса «Вектор». Кесарь был башковитым мужиком. Пусть негодяем, но умным и осторожным негодяем. Всегда держал ухо востро, внимательно слушал и запоминал. Расспрашивать с пристрастием тоже умел.

Но самое главное, у него были запасные варианты на все случаи жизни. Благодаря этим качествам он прочно держал позиции в районах Рассохи, Глинки, у южных кордонов и вплоть до Ямполя с Дугой. Плюс имел возможность в случае опасности уйти в любом направлении.

Поэтому, когда началась облава, Кесарь собрал бригаду и под покровом ночи повел всех к Глинке. Пройдя тайными тропами, бригада день отсиделась в подземке «Агросинтеза», а с закатом рванула через Стечанку до «Вектора». По пути к ним прибились остатки банды Колуна и за свое спасение поклялись без оговорок подчиняться. Лоцман уже много позже узнал, в чем был секрет такого успешного марш-броска – ибо охотники никогда не отличались великими талантами ходоков по Зоне. Просто у Кесаря был «навигатор». И он умел им пользоваться. Редчайший артефакт, за который можно получить целое состояние.

Вот поэтому Кесарь и был главарем охотников. Ибо просчитывал все на перспективу…

Прислушиваясь к шуму листвы, Лоцман прикрыл глаза. Картины из того далекого дня одна за другой проплывали перед внутренним взором.

Три года назад, когда охотники пришли сюда, никакой рощицы тут не было и в помине. Впадину бывшего озерца окружали лишь сухие деревья-исполины. Когда-то в центре низины находилась стоянка сталкеров… Лоцман прекрасно помнил вместительный многосекционный контейнер с окаменевшим мусором советских времен. Когда-то сталкеры откалывали от него куски и использовали как топливо для костра – этакий аналог каменного угля. Только горел он не в пример лучше. Теперь из-за молодых деревьев контейнера не было видно. Как не было видно и кабельного барабана, на который уселся Кесарь, чтобы провести очередной инструктаж, когда переход закончился. Лоцман помнил этот инструктаж так, словно это было вчера:

«Мужики, – сказал тогда Кесарь, – ситуевина у нас аховая. Ходоки не на шутку завелись. Как пить дать кто-то из торгашей накапал на нас. Пока шухер не утих, будем отсиживаться тут, под боком у ученых и вояк. Что нам на руку – то, что местность тут на хабар бедновата, плюс Черное озеро каждый Шторм выхаркивает зомбаков. Посему сталкерюги не особо сюда суются. – Лоцман отчетливо запомнил, как, произнося эту фразу, лидер охотников бухнул своим молотом по барабану. – А сунется кто, можно смело гасить, тут территория вояк, а с них взятки гладки. Гришко остался в Глинках мониторить ситуацию. Марик следит за шухером от Рассохи до Дитяток. Всем все ясно?»

Всем все было ясно.

Да. У Кесаря оказался отличный запасной вариант…

– …Эй, рожа бандитская, ты че завис? – Зубр ткнул дулом автомата в вещмешок, возвращая Лоцмана к реальности. – Мое терпение не беспредельно.

Онисим промолчал и подошел к трупу Седого. Мертвец валялся около входа в схрон. Утром, перед завтраком, Зубр заставил вытащить бывшего подельника наружу.

– Надо будет дотащить его до фабрики, – сказал здоровяк таким тоном, чтобы Лоцман не питал иллюзий по поводу того, кому придется тащить тело. – А то уж больно яркая метка для любопытных глаз.

«Зубр, ты, конечно, прав, – подумал Лоцман, – но вот только хрен куда я этот труп потащу».

Он принял другое решение.

Метрах в десяти от выхода в смертоносном вихре вместе с листьями над землей кружилось десятка два крупных крысиных тушек. С угрюмым лицом Онисим схватил мертвеца за руки и потащил к аномалии.

Зубр, поджав губы, наблюдал за Лоцманом, но не вмешивался.

«Седой, сука, из-за тебя я оказался в таком дерьме. Так что мне терять нечего».

Сталкер подтолкнул труп в аномалию.

«Круговерть» загудела. Масса инородных предметов достигла в ней критической отметки. Внутри аномалии словно образовалась миниатюрная «черная дыра», которая с немыслимой силой спрессовывала в своем центре листья, трупики крыс и мертвого бандита. Трава вокруг деструктива закачалась в бешеном ритме, а листья березняка зашелестели так, словно по ним молотил сильный ливень.

Лоцман отвернулся.

…да, у Кесаря был отличный запасной вариант. Только вот отсидка на «Векторе» затягивалась. Сам он, по приказу Кесаря, ходил пару раз в Чистогаловку, Немец мотался до Стечанки. Припасы подходили к концу, конфликты происходили все чаще. Новички, среди которых был и Колун, тоже добавляли раздрая в бригаде. Кесарь все чаще слышал требования что-то уже делать, неважно что – хоть идти с повинной, хоть воевать со сталкерами.

Развал бригады и поножовщина были практически неизбежны. Неожиданно для всех спас положение Немец. Когда его поймал военный патруль, охотник залопотал по-немецки, выдавая себя за потерявшегося туриста. А когда удивленные вояки решили-таки не стрелять, а послушать, он наобещал им золотые горы.

Кесарь лично ходил на встречу, «выправлять дела». И выправил ведь. Охотники остались без хабара, в том числе и личных защитных артефактов, но зато с консервами и патронами. В свою очередь четверо вояк «за проявленный героизм и неоценимый вклад в изучение Чернобыльской аномальной зоны» получили благодарности от начальства, награды, отпуска и перевод на Большую землю.

А через какие-то пару месяцев в Буряковке появился «Остров сокровищ»…

В какой-то момент аномалия замерла, затем раздался еле слышный хлопок. Лоцман почувствовал ощутимый толчок ударной волны и обреченно вздохнул.

Все кончилось. Аномалия разрядилась. К витающим в воздухе болотным запахам добавился устойчивый запах озона.

– Баба с возу, кобыле легче, – буркнул Зубр.

Услышав очередную шуточку здоровяка, Лоцман вскипел. Ему отчаянно захотелось взять автомат и пырнуть штык-ножом бывшего напарника. Вместо этого он молча погасил эмоции. Ибо автомат висел за спиной, без магазина, и трогать его было нельзя. Запрещено. Амбал запретил прикасаться к оружию без сигнала с его стороны. «Чтобы не было соблазна», – добавил он, отбирая у Лоцмана кобуру с пистолетом и пристегивая ее к своей «разгрузке».

Так, сталкерский поход к «Вектору» к мародерским схронам превратился в конвой.

По обе стороны от устья трубы дорожная насыпь в свое время была укреплена противооползневыми конструкциями. Но сейчас слева плиты оказались погребены под слоем грунта, а справа – расползлись во все стороны. Очевидно, там когда-то возникла аномалия «зыбь», в результате чего берег превратился в кисель. Когда аномалия «схлопнулась», грунт снова застыл. Лоцман без всякого интереса глянул на плиты. Маршрут к Черному схрону лежал мимо них. Сталкер прекрасно помнил, как отсюда добраться до старого логова прыгунов. «Зыбь» следовало обойти слева и выбраться на дорогу примерно в пятнадцати метрах от пожарной машины, ориентируясь на ржавый «КамАЗ»; далее мимо старого полуприцепа до угла трансформаторной будки.

Естественно, это при условии, что Зона не слишком активно играла аномалиями в «уголки».

А дальше…

Дальше все как тогда.

Это уже было перед самым уходом из бригады. В тот раз он, Сидор, Коляй, Угрюм и Колун преследовали сталкера, который обобрал их «Вектор»-схрон. Кесарь приказал достать его живым или мертвым. Но тот ходок оказался тертым калачом. Когда Хищник отказался дать убежище «мародеру», тот, сбросив груз в логове, рванул вглубь Зоны. Охотники преследовали его до самой Припяти. До самого центра Зоны! Чудом остались живы. Вот тогда Лоцман впервые побывал в городе-призраке…

Так что дальше они пойдут между цехами комплекса к фильтрационному корпусу, а оттуда уже выйдут к болоту…

Зубр тем временем сделал несколько упражнений, разминая мышцы и проверяя, чтобы ничего из экипировки не брякало. Закончив, он с недовольством в голосе поторопил застывшего в раздумьях Лоцмана:

– Вперед, крыса, и давай без выкрутасов.

Онисим поежился. Взялся за бинокль. Без привычной тяжести медальона на шее он ощущал себя… чуть ли не голым.

«Видит Зона, Зубр, сочтемся мы с тобой», – со злостью подумал Лоцман и сделал первый шаг вверх по склону, взяв направление к фабричным постройкам.

Делая пробросы и изредка включая ПДА, Лоцман довел Зубра до кирпичного забора. Старые двухсотлитровые бочки стояли там же, где ими воспользовался Шустрик, когда удирал от охотников. Осмотревшись по сторонам, сталкеры, используя бочки, перелезли через забор и очутились на территории комплекса.

Асфальтовая дорога между зданием склада и сборочным цехом поросла бурьяном, вздулась буграми, а кое-где красовались солидные трещины. Из одной трещины постоянно фонила «жаровня», испуская волны аномального жара. Если там и были еще аномалии, то визуально себя никак не проявляли.

– Нам прямо, Кеша, – сказал Лоцман, указав пальцем на виднеющиеся впереди очистные сооружения. – До схрона не сильно далеко. А там нас ждет хороший хабар.

Зубр презрительно скривился. Он собрался было прокомментировать реплику, но когда раздался рокот винтов вертолета, ограничился взмахом руки в направлении ангара:

– Надо укрыться.

Судя по звуку, вертолет летел низко и быстро приближался к комплексу. Куда он летел и зачем, сталкеров мало волновало. Но вот преодолеть за минуту-две полсотни метров от забора до ангара в условиях аномальной среды – эта задача действительно имела первостепенную важность.

Пришлось рискнуть. Годы в Зоне – это не только законы выживания, тотальная внимательность и осторожность. Это еще и удача. Опытные сталкеры по косвенным признакам могли определить «чистое место», при вынужденных перебежках разменивая секунды на часы жизни, где неопытные частенько разменивали и саму жизнь. Но оно, как правило, того стоило.

Сталкеры поспели вовремя.

Очутившись внутри здания, осмотрелись. В потолке зияла дыра, балки, стеллажи, производственная линия пострадали от гравианомалий. Мусор, мусор, мусор, хлам… У Лоцмана перехватило дыхание. Между ржавыми станками, помимо кострища и замызганного матраса, он заметил паутину с серебристыми нитями. Догадка пришла мгновенно.

Конфета… Весельчак заманил Седого к себе в логово и расправился с помощью «серебрянки».

Расквитался за ограбление трехлетней давности.

«Все в прошлом», – привалившись к стене ангара, Лоцман смежил веки, забыл о покойниках. В голове зароилось множество мыслей, и суть их была одна – как избежать расправы.

За прошедшую ночь он практически не сомкнул глаз. Было не до сна. Зубр отобрал у него оружие и закрыл в схроне вместе с мертвецом. Автомат из скрюченных рук Седого он тоже вытащил, нашел и пистолет. Потом сам лег снаружи, подперев собственным телом дверь, чтобы бывший напарник никуда не сбежал.

Шум нарастал. Стены здания чуть ощутимо завибрировали. Сидя с закрытыми глазами, Лоцман представлял, как боевой вертолет летит на фоне черных облаков Зоны, а затем начинает поливать территорию свинцовым дождем, отстреливая вылезающих из всех щелей зомби. А еще лучше – машина зависает над комплексом, оттуда выпрыгивают военсталы и находят их с Зубром. Зубр, конечно же, начнет сопротивляться, и его пристрелят. Его, Лоцмана, вояки заберут с собой, так как он откупится артефактами и пообещает показать место гибели ученых. А там, глядишь, и отпустят на все четыре стороны.

Рокот винтов изменился. Стал более равномерным. Похоже, вертолет действительно где-то завис. Вслушиваясь в ставший столь милым сердцу звук, Лоцман испытал жгучее желание выскочить из ангара, замахать руками и крикнуть: «Вот он я! Я здесь! Заберите меня, иначе меня убьют!» Но он не двинулся с места. В фантазиях всегда все просто. В реальности военные в лучшем случае просто проигнорируют его, либо просто грохнут. А Зубр… пусть здоровяк ничего и не обещал, но, по крайней мере, не убил сразу. Однако…

Лоцман скрипнул зубами, когда вспомнил, что ему грезилось, когда ближе к утру он провалился в полудрему. Зубр и Седой сидят в баре «005 кюри» в окружении догматиков. Пьют. Симон протирает стаканы. Пьяный в хлам Зубр встает со стопкой водки. Седой с одобрением кивает ему, и здоровяк изрекает с видом учителя: «Доброму сталкеру каждый рейд приносит хабар. Так вот, в этот раз хабар я продал за жизнь и информацию…» Он, Лоцман, не дожидаясь конца тоста, срывается с места, но догматики быстро скручивают его и ведут к расстрельному рву, поблизости с которым порой ошиваются тухлособы…

«Собаке – собачья смерть», – говорит один из догматиков.

Лоцман помнит его. Пострел. Был убит кесаревцами по его, Лоцмана, наводке, когда чистили солидный схрон «Догмы».

И вот он, Онисим Сиротенко, стоит на бруствере, а вдали около холмов уже мелькают изголодавшиеся собаки-мутанты…

…Вертолет с ревом пронесся над комплексом и взял курс на юго-восток.

Лоцман вздрогнул и открыл глаза.

– Карандаша, что ли, прижало? Все-таки богатеи такие чудные, – произнес вслух Зубр. – Или ученых снова погнали искать? Ничего, скоро я пролью свет на их затянувшуюся прогулку.

Раздувая ноздри, словно хищный зверь, здоровяк стоял в проеме ворот и следил за улицей.

– Эй, бандитское отребье, пошли давай, – закончив осмотр, позвал он. – Только смотри, без выкрутасов.

Лоцман встал на ноги. Погладил висящую на шее гайку-оберег, представляя на его месте медальон.

Спящего сталкера.

Да. Внешне медальон напоминал человека – спящего… или умершего, ведь прежние его хозяева мертвы…

«И я не хочу стать следующим», – с этой мыслью Лоцман пошел по асфальтированной дороге.

Ветер усилился.

Передвигаясь между двумя высоченными корпусами по достаточно узкой проезжей части, сталкеры очутились в неком подобии аэродинамической трубы. Потоки воздуха с надсадным гулом неслись навстречу ходокам, но в то же время облака висели над головами сталкеров неподвижными и неподъемными глыбами. С определенной периодичностью ветер исчезал, причем затишье наступало не постепенно, а моментально. Сталкеры засекли интервалы: восемь минут, восемь секунд. Восемь минут дует ветер, восемь секунд – мертвый штиль. Ни секундой больше, ни секундой меньше.

«Аэротруба», как назвал аномалию Лоцман, упиралась в огромное здание, окрашенное в синий цвет. Между этажными окнами цеха висел потемневший от времени красный деревянный щит с посеревшими буквами. Онисим посмотрел в бинокль. Надпись гласила: «От высокого качества работы каждого – к высокой эффективности труда коллектива!»

«Нам туда», – подумал Лоцман.

Бросая гайки, камушки, минуя препятствие за препятствием, сталкеры добрались до утопленного в асфальт канализационного колодца. Крышка люка была практически целиком сдвинута в сторону. Брошенная Лоцманом гайка звякнула о чугунный диск и чуть не упала вниз. Покачиваясь на хвосте из использованного бинта, маячок повис над проемом.

Ветер пропал. Целых восемь секунд сталкеры с ужасом наблюдали, как гайка висит в воздухе, отклонившись от линии отвеса градусов на сорок.

Через восемь секунд все закончилось. Ветер вновь с остервенением накинулся на чахлую растительность, гайка вновь возобновила покачивание. На ватных ногах Лоцман доковылял до люка и схватился за бинт, подтягивая к себе маячок. Поддавшись порыву естественного человеческого любопытства, Лоцман бросил взгляд в отверстие колодца.

И застыл, не в силах шевельнуться.

Из открытого колодца на сталкера смотрело звездное небо. Обычное звездное небо, со знакомыми созвездиями и горбушкой лунного диска. Черное, глубокое, манящее.

У Лоцмана возникло жгучее желание сделать шаг вперед и дотронуться до неба. Коснуться его рукой, почувствовать на ощупь. Все как в детстве, когда мальчишки мечтали стать космонавтами, и как в песне у Цоя: «он способен дотянуться до звезд, не считая, что это сон».

Всего один шаг, но Лоцман не мог его сделать. Парализованный, периферийным зрением он увидел тень Зубра и его руку на своем плече. Но тактильные ощущения напрочь отсутствовали. Какое-то время рука лежала без движения, а потом исчезла. Мимо него пролетела граната и исчезла в бездонном чреве колодца. В черноте неба беззвучно вспыхнула сверхновая.

Лоцмана опрокинуло на спину. Что послужило причиной толчка, сталкер так и не понял – либо рывок Зубра, либо взрыв гранаты. Но в одном Онисим не сомневался: еще немного – и в колодец полетел бы уже он.

– Я же тебе сказал, гад, – сверкая глазами, рявкнул Зубр, – без выкрутасов!

Сталкеры двинулись дальше.

Остатки восьмиминутного интервала они прошли без приключений, но следующие восемь секунд «штиля» дались ходокам нелегко.

Когда ветер снова пропал, что Зубр, что Лоцман почувствовали себя букашками под увеличительным стеклом. Возникло ощущение, что эти темно-коричневые стены лишились опоры и вот-вот сложатся, как карточный домик. А следом рухнет и небо. Помимо своей воли сталкеры упали на колени, съежились и закрыли руками головы. Окна строений из матово-зеленых стеклянных блоков безмолвно таращились на беспомощных людей – немые свидетели ничтожности человека перед властью Зоны.

Восемь секунд прошли.

«За восемь минут мы кровь из носу должны добраться до цеха, – твердо решил Лоцман, – и будь все трижды проклято».

Через семь минут корпус слева закончился. Ощущение замкнутого пространства тут же пропало.

Сталкеры справились.

Заросший бурьяном пустырь, боксы-скорлупки, разномастные контейнеры, штабеля деревянного бруса и металлопрокатных изделий – все проплыло мимо в туманной дымке.

Лоцман и Зубр очутились под окнами здания.

– Ну вот, борода козлиная, опять я тебе жизнь спас, – оглянувшись на пройденный путь, буркнул в никуда здоровяк.

Он смерил Лоцмана презрительным взглядом.

– Ты потрошишь честных ходоков, а я тебе жизнь спасаю. Охренительно просто. Меня всего просто корежит от этих мыслей. Еле сдерживаюсь, чтоб не вломить тебе.

Лоцман отвернулся. В душе сталкера кипела буря противоречивых чувств. Желание сопротивляться сменялось желанием все бросить и пустить на самотек.

– Сфотай для карты этот коридор аттракционов. Глядишь, пару монет за инфу от торговцев перехватим, – специально, назло здоровяку, ушел от ответа он. – Все прибыток.

Зубр не ожидал такого ответа, но взрыва эмоций и рукоприкладства, которых ожидал Лоцман, не последовало.

Хотя он прямо спиной чувствовал прожигающий насквозь взгляд здоровяка и почему-то не сомневался, что по окончанию ходки жить ему останется максимум два-три дня. Пока его не доставят в Колизей – этакий своеобразный сталкерский суд. А что? Будет, как гладиатор, сражаться со зверьем, другими изгоями или с жадными до денег охотниками. Пока его кто-нибудь, в конце концов, не порешит. Месть и зрелище в одном флаконе.

Вариантов протянуть подольше было немного – либо сдаваться военным, либо уходить к «каменщикам».

Лоцман вдруг осознал, что устал думать о мрачных перспективах. Проблемы следовало решать по мере их поступления и не загадывать так далеко.

Ближайшая задача – добраться до Черного схрона и…

Сбежать от Зубра. Если такое вообще возможно осуществить. А потом…

– Так мы идем дальше или ускорения придать? – преисполненный раздражением, Зубр толкнул прикладом стоящего к нему спиной Лоцмана.

– Пошли, – с безразличием в голосе произнес тот и побрел вдоль здания.

Сталкеры держались строго параллельно трассе из чугунных труб тепло- и водоснабжения цеха и медленно приближались к технологической эстакаде с контрольно-измерительным оборудованием и громадными регулировочными вентилями.

Добравшись до места, Онисим, с позволения Зубра, поднялся по бетонным ступенькам на обслуживающую площадку и осмотрелся. В мыслях он вновь возвратился к тому прошлому преследованию, когда он, Лоцман, был охотником, а не так, как сейчас, – дичью. Тогда Шустрик спасал свою жизнь, и это у него практически получилось. Сейчас этой же дорогой Лоцман шел на собственную казнь.

Поглядывая на окна корпуса и переплетения труб, он слышал тихое дыхание Зубра и прямо кожей чувствовал сверлящий взгляд бывшего напарника. Некоторые окна были разбиты. Но, к горькому сожалению Лоцмана, окна располагались слишком высоко, чтобы дать хоть мизерный шанс на бегство.

Навалившись на ржавые перила эстакады, Лоцман представил, как он в отчаянном броске прыгает в оконный проем и скрывается от Зубра. А если тот кинется следом, у него будет время схватить автомат и пристрелить гада, как бешеного пса…

Да.

Лоцман оттолкнулся от перил и прикоснулся к шероховатой стене здания цеха.

Есть же решение проблемы. Надо просто убить Зубра. Взять еще один грех на душу. Зато все будет как прежде. Он будет собирать артефакты, подзаработает деньжат и свалит из Зоны, оставив гирлянды трупов болтаться здесь. Зона, она же бездонная прорва – все проглотит, не подавится.

Только вот окна слишком высоко…

– Эй, крысятина, хватит на окна пялиться! – рявкнул потерявший терпение Зубр, который отлично понимал, о чем сейчас может думать бывший напарник. – Рыпнись только! Ей-богу, я тебя сейчас пинками вперед погоню, достал ты…

Рев разъяренного прыгуна заставил здоровяка на полуслове оборвать ругань и схватиться за оружие.

Из разбитого окна фабричного цеха, того самого, глядя на которое Лоцман грезил о побеге, сиганул прыгун!

Взвившись вверх, словно тугая пружина, мутант пролетел несколько метров над пустырем и приземлился около груды старых автомобильных покрышек. При соприкосновении с землей прыгун совершил кувырок и исчез за наваленным хламом.

Его появление и исчезновение произошли так быстро, что сталкеры даже не успели толком среагировать – Лоцман стоял как вкопанный с открытым ртом, выдернутый из потока собственных мыслей, а Зубр лишь успел присесть и нацелить автомат на кучу покрышек, за которыми исчез прыгун.

Оправившись от шока, здоровяк убрал автомат за спину.

– Это же тот прыгун-мартышка. Все-таки увязался за нами, – сказал он, доставая кастет. – Стрелять не будем, воендосы рядом. Если прыгнет на нас, я его так порву.

Приладив кастет на левый кулак, а в правую руку взяв нож, Зубр подытожил:

– Тушка у него человеческая – значит, хрупкая.

Лоцман, уже рефлекторно положивший руку на цевье и ждущий, что Зубр бросит ему магазин в случае возвращения монстра, услышав слова здоровяка, медленно убрал ладонь от автомата. Мужчине страшно хотелось залезть в подсумок, но он прекрасно понимал, что, пока будет доставать магазин, Зубр успеет пристрелить его в два счета.

Только бегство, только в спину. Не иначе.

Здоровяк не спускал с него глаз.

Прыгун больше не появлялся. То ли залег, то ли посчитал нападение на двух врагов опасным. Возможно, понимал, что раз добыча не спасается бегством, значит, может дать отпор.

– Ушел, – сделал вывод Зубр после десяти минут напряженного ожидания. – Ушел, падла. Не по зубам мы ему. Ночи будет ждать, сволочь.

Лоцман промолчал.

До края производственной зоны комплекса сталкеры добрались без происшествий, благополучно миновав кучи индустриального хлама и нагромождения разнообразной тары – контейнеров, ящиков, бочек. Причем Лоцман заметил, что Зубр стал чаще отдавать ему указания – где притормозить, где свернуть, как лучше пробраться. Не то чтобы каждый раз, но в тех случаях, когда Лоцман долго топтался на месте, примериваясь, как лучше пройти подозрительный участок, здоровяк говорил, что делать, приправляя реплики матерным словом.

«Совсем нервы расшатались, – подумал Лоцман, влезая на выложенное из кирпича ограждение. – Горилла уже шустрее меня стал аномалии подмечать».

На заборе, присев на верхушку опорного столба, сталкер в бинокль осмотрел раскинувшееся впереди болото и котловину пересохшего Черного озера. Мобильный лагерь ученых, что находился на окраине Стечанки, то возникал, то пропадал в курящемся мареве. Лоцман позволил себе недолго задержать взгляд на тычинках обзорных вышек и кружках спутниковых тарелок, торчащих возле бункера, наблюдая за копошащимися там людьми. Лес на горизонте дрожал, словно мираж в пустыне. Небо как было, так и осталось – все в сплошных тучах.

Лоцман посмотрел направо. Там, за фильтрационными сооружениями и сливным трубопроводом, начиналось болото, по другую сторону которого лежал разбитый вертолет.

Тяжело вздохнув, сталкер спрыгнул вниз.

Вот сейчас был исключительный момент для того, чтобы прищучить Зубра, как только его голова покажется над забором. Всего один выстрел – и все. Жизнь потечет как прежде, даже еще лучше. Если бы не одно но: предусмотрительный здоровяк отобрал автомат.

Буквально через три секунды Зубр стоял рядом с Лоцманом и тычком подал «калаш».

– Не бережешь руки, Кеша, – буркнул Онисим, принимая оружие и в душе матеря бывшего напарника. – Мог бы и не спешить, бежать я никуда не собираюсь.

– Не собираешься? Давай заливай, – огрызнулся здоровяк. – Да я твою ушлую натуру насквозь вижу.

– Вот как. – Лоцман почувствовал, как кровь отхлынула от лица, а руки и ноги стали как ватные. Что творилось в голове у Зубра, он не знал, но, судя по всему, амбал решил окончательно сжечь все мосты товарищества и видел в напарнике лишь конченого человека. – Как скажешь, Кеша, – сказал он.

Держась кирпичного забора и стреляя глазами из стороны в сторону, Лоцман пошел по памятному маршруту мимо котельной комплекса и вечно тлеющего остова здания ДГЭС – здание нисколько не изменилось с той поры, как сталкер впервые увидел его. Головешки тлели огненными прожилками, не сгорая и не затухая – без дыма, без жара, без звука.

Прежде чем последовать за конвоируемым сталкером, Зубр внимательно осмотрелся. Коллекторные элементы и трубы, огромные короба воздуховодов и электродвигатели, цистерны под дизтопливо – все застыло в немой пантомиме, в подчиняющейся только законам Зоны скульптурной композиции.

Не заметив ничего подозрительного, Кеша последний раз пробежался взглядом по «колючему» ограждению территории служб снабжения комплекса, отметив про себя прорехи в пролетах, и последовал за Лоцманом.

Однако взгляд сталкера упустил одну деталь. На самом верху огромной бочки, когда-то служившей буферной емкостью системы водоснабжения, за передвижением двух сталкеров следила одна из жертв Зоны.

…Охота. Опасно. Опасно вкусно. Холодное вонючее невкусно. Вонючее. Теплая еда больно. Вкусно… Теплая-еда-вкусно-сочно-еда!.. Приятный запах. Вкусный. Два. Запаха два. Темные пятна. Плохо видно. Раньше видел лучше. Яркий свет боль. Намордник хорошо. Света меньше. Хорошо. Еда. Теплая еда вкусная… Едавкусно-едавкусно-едавкусно!.. Причиняет боль. Опасно. Темно не опасно. Держаться скрытно. Чужие идут. Запах дыма. Запах еды. Быстрая смерть… Едавкусно-вкусно!.. Два-опасней-один! Четыре! Охрана. Три опасней один. Три ушли. Один пропал. Бросили. Плохо видно. Запах свежий. Запах четкий. Можно искать запах. Темнота-атака… Едаеда-едавкусно!.. Ходить тихо. Опасные зоны. Не ходить. Воняют. Раздражают. Надо обходить. Ярко. Надо отдохнуть. Еду догнать по запаху. Выждать момент. Жажда. Теплая влага. Кровь… Вкусно! Темнота…

Жилистая фигура подалась назад и с обезьяньей ловкостью спрыгнула с бочки в густые заросли чертополоха. Изредка похрюкивая, цепляясь остатками военной формы за колючки и обломки железобетонных конструкций, существо проковыляло на четвереньках до открытого канализационного люка и нырнуло в черный провал.

Между тем сталкеры благополучно миновали площадки теплопункта и аварийного электроснабжения комплекса и подошли вплотную к зданию фильтрации и слива. «Колючка» на ограждении, служившем границей фабричной территории, была разрезана еще со времен прошлой погони. Здесь местность довольно круто шла на понижение. К счастью сталкеров, склон целиком зарос высокими сорными растениями – чистец болотный, репейник, борщевик – какое-никакое прикрытие от дозорных на вышке блокпоста, развернутого для наблюдения за близлежащей к научной базе территорией.

Лоцман приложил руку к стене. Несмотря на перчатку, он почувствовал шероховатость плиты. Представив толщину стены, сталкер ощутил некое чувство защищенности.

«Черт, – подумал он, – ведь там, по ту сторону, может быть все что угодно… монстры, клоака из аномалий, дыра в преисподнюю Зоны. Но мы здесь, за преградой, в безопасности».

Лоцман посмотрел вверх.

«Все еще там», – подумал он, наметанным взглядом уловив слабое искажение в воздухе. Там, на высоте трехэтажного дома, практически касаясь ограничивающих край крыши перил, находилась телепортационная сфера.

По крайней мере, очень напоминала такую. Потому как Лоцман не слышал, чтобы кто-то из сталкеров знал, куда она ведет. Точнее, он даже не знал сталкеров, которые знали о ее существовании. Самому ему никогда не хватало духу проверить.

«Залазишь на перила и прыгаешь вниз. Либо пан, либо пропал. – Лоцман поежился. – А вдруг она ведет прямо к Камню Желаний? Знать бы наверняка. Тогда не пришлось бы тут под конвоем расхаживать…»

– Да что ж ты снова тормозишь, паскуда ты этакая! Топай давай! – словно подслушав мысли Лоцмана, подал голос Зубр. – От меня не уйдешь!

«Твою мать».

– Теперь идем строго вдоль здания, на расстоянии вытянутой руки, – сказал вслух Лоцман, в мыслях повторяя приметы маршрута, и пошел вперед. Зубр не отставал ни на шаг. Бросая гайки, огибая бетонные ребра жесткости, Онисим прошел несколько десятков метров и достиг стены буферной коробки, внутри которой сливная труба выходила из здания.

Укрывшись в нише между крайним ребром жесткости и стеной здания, Лоцман присел.

– Все, Кеша, хочешь не хочешь, а привал, – сказал он. – Сейчас предстоит рывок вниз, и его придется делать на брюхе. Кусты и трава нам в помощь. Иначе вояки с блокпоста запалят. Трубу перелезть с этой стороны возможности нет. Смотровая площадка над буферной коробкой так фонит, что сразу мозги вскипят. Доползем до места, где труба уходит под землю, а там, считай, уже на краю болота. Как доползем до болота, там уже одни плюсы. С этого края болото нормальное, не кислотное, не дурное. Это ближе к центру оно похуже. Патрули по болоту не ходят. А еще в низине всегда туман. Тоже на руку. Правда, по берегу болото не обойти. Там пятно пси-активности и куча аномалий. Придется чуток по воде пройтись.

Зубр жестом приказал Лоцману отдать бинокль и внимательно осмотрел местность.

– Там, примерно на середине участка, есть лестничный переход через трубу, – сказал здоровяк, вешая бинокль себе на грудь. – Через него нельзя махнуть на другую сторону? Или он тоже под колпаком аномалий?

«Вот шел бы первым, обязательно бы полезли, чтобы снайпер тебя с вышки углядел и хлопнул, – подумал Лоцман, вскипая от злости при одном лишь взгляде на отнятый бинокль, – или на той стороне прыгуны загрызли».

– Аномалий не замечал, – ответил он, заставляя себя успокоиться, – но на той стороне вотчина зомби и прыгунов. Я как-то поднимался и видел нору у буферной стены… – заканчивать предложение Лоцман не стал.

Зубр пристально посмотрел Онисиму в глаза.

– Смотри у меня, без выкрутасов, – подытожил он наконец, тычком возвращая бинокль.

Буйная растительность хорошо скрывала ползущих по-пластунски людей. Сталкеры ползли не торопясь, всем телом прижимаясь к трубе, с частыми остановками. Небесная хмарь и неутихающий ветерок способствовали незаметному передвижению.

Пули защелкали по трубе, забарабанили по земле совершенно неожиданно. Один-три-пять глухих ударов – и только потом грянул раскатистый гром затяжного стаккато пулемета. Пулемет бил прямой наводкой прямо по ходокам, вынудив их вжаться в сырую землю. К грохоту выстрелов добавился рев прыгунов. Ошалевшие сталкеры шарили глазами, пытаясь найти любое маломальское укрытие, чтобы дать отпор пулеметчику и прыгунам.

Закрыв голову руками, Лоцман лежал, вздрагивая от каждого звука. Он все ждал, когда следующая пуля с глухим чпоканием войдет уже не в землю, а в его тело. Уловив шорох движения, сталкер вспомнил о прыгунах.

Они же тоже рядом! И могут напасть!

Приподняв голову, Лоцман увидел, что травой шелестит вовсе не прыгун, а Зубр, который быстро полз к болоту. Сталкер удивился. Зубр не оборонялся, не отстреливался, а просто уползал! Лоцман устремился за напарником. Шальная мысль воспользоваться шансом – убежать или убить конвоира – мелькнула и пропала.

Не выйдет. Не в такой ситуации.

Пулемет все стрелял и стрелял.

Следуя за Зубром и вслушиваясь в рев прыгунов, Лоцман запоздало сообразил, что пулеметчик бьет не по ним двоим, а по прыгунам. Ибо пулеметные очереди в основном ложились за трубой. Очевидно, караульный на вышке решил погонять мутантов.

Лоцман поблагодарил Зону, что в высокой траве их с Зубром передвижение практически незаметно, и прибавил ходу, чтобы быстрее миновать простреливаемый участок.

В воздухе запахло сыростью и гнилью. Появились первые кочки. Кусты ольшаника стали попадаться все чаще. Сталкеры уже ползли по дну пересохшего пруда комплекса. Пулемет поработал еще некоторое время и замолчал. Во время очередной остановки ходоки надели респираторы и очки.

В какой-то момент труба окончательно исчезла под землей. Лоцман замер как вкопанный.

Пора переползать.

По другую сторону трубопровода сталкеры отползли чуть назад, чтобы можно было не опасаться того, что заметят военные. Впрочем, вставать они не собирались, а тихонечко сели, привалившись спинами к бетонной трубе.

Затаились.

Перед переходом по трясине следовало собраться с силами.

– Хорошо, что ветер дует в сторону болота, – шепотом произнес Лоцман, – прыгуны нас не почуют и не услышат. Интересно, сколько тут еще зомбаков на дне осталось, в подземном могильнике? Когда уже все вылезут?

Попытка разговорить бывшего напарника не удалась. Зубр промолчал, только жестом приказал отдать автомат.

«Плохо дело», – подытожил свое положение Лоцман.

За весь переход Зубр сказал не больше двух десятков слов, и это было плохим признаком. Потому как обычно здоровяк не упускал случая пошутить, побалагурить, а тут как воды в рот набрал.

Искоса поглядывая на крепыша, Лоцман видел, как тот нет-нет да сожмет покрепче автомат, а затем начинает еле слышно материться. Взгляды сталкеров случайно пересеклись, и внутри Лоцмана все оборвалось. Он спешно отвел глаза в сторону.

Зубр не простит. Не такой он человек. Тот, кого воспитала улица, долгов не прощает. Простил – проявил слабость, и должник не упустит шанса ударить в спину. В любой момент.

– Немного осталось, Кеша. – Лоцман сделал еще одну попытку вызвать на диалог «конвоира». – Надо найти подходящие шесты. Без них в болото лучше не соваться. Окна там есть. Попадешь – не вылезешь.

Здоровяк оценивающе посмотрел на кусты ольхи, присматривая подходящую ветку, чтобы срубить слегу. Реплику Лоцмана оставил без внимания.

С чувством обреченности Онисим окинул взглядом местность, пытаясь найти ответ на жизненно важный вопрос: как избавиться от Зубра?

А Зубр тем временем вырубил две слеги. Не говоря ни слова, бросил одну Лоцману.

Онисим поймал шест и взвесил его на руке.

– Скоро будем на месте, – сказал он, выглядывая в тумане знакомые приметы. – Главное – через болото пройти. Сейчас видимость никакая, но если повезет, увидим верхушку тополя, он как раз у вертолета растет.

Снова застрекотал пулемет, а следом на всю округу раздался визг мутанта. Очевидно, какая-то неосторожная тварь подошла слишком близко к охраняемой территории. Болото словно откликнулось на происходящую суету – вода заволновалась, запузырилась; зашелестели сухие камыши и осока.

Лоцман почувствовал, как в поясницу уткнулось дуло автомата.

«Вот черт, достал уже!» – Сталкер взялся за висящую на шее гайку и, чтобы успокоиться, потер ее. Безопасная тропинка пролегала как раз между двух аномалий: в воде угнездился «тархун», а на берегу – обширный «гравиконцентрат». Эти аномалии были видны и без детектора – одну выдавали пузыри, вторую – «вспухающий» туман.

Лоцман припомнил карту Зоны, которая когда-то была в личном КПК и в КПК Седого. Отметил про себя, что эти аномалии никуда не делись и прошедшие Штормы на них никак не сказались.

– Смотри, Кеша. – Лоцман указал рукой на аномалии. – Справа «тархун», слева «гравик», а дальше весь берег под колпаком пси-очага. Между аномалиями мы и проскользнем. Дальше пойдет зеленка, по которой можно идти, ну и кочки.

– Да хоть так. – Зубр оценивающе посмотрел на деструктивы. – Самое главное, без фокусов, гнида.

Это была последняя капля.

– Твою мать, Зубр! – Лоцман не выдержал и развернулся к бывшему напарнику. – Задолбал! Какие фокусы? Хорош мне на мозги капать, иначе точно в аномалию влетим! Какие фокусы? Мы же договорились! Я веду тебя к схрону, ты забираешь весь хабар и даешь мне шанс уйти!

– Какой договор?! О чем ты? – изумился здоровяк. – Я сказал, посмотрим, что мы с тобой сделаем. Так что либо идешь, либо я тебя тут же и валю.

В болотной тишине отчетливо раздался щелчок предохранителя.

– Стреляй, падла, – зло произнес Лоцман. Уселся на кочку. – Под конвоем больше не пойду. Мы в Зоне. Думать о выстреле в спину и об аномалиях – то же самое, что идти с завязанными глазами! – Лоцман не выдержал и сорвался на крик: – Можешь попробовать один! Впереди болото, сзади прыгуны и пулеметы! Грузи на себя двойной груз, намечай маршрут – и вперед! Мне один хрен помирать, не сейчас, так через час! Я…

– Заткнись. – Зубр опустил автомат стволом вниз.

Единственное слово подействовало на сталкера, как вылитый ушат холодной воды.

Лоцман заткнулся.

Несколько минут они сверлили друг друга взглядами.

– Ну ты и ушлый. – Зубр первым нарушил молчание. – Снова крутишься, лавируешь… Бесполезно. – Здоровяк коснулся рукой груди. – Я просек тут кое-что. Побрякушка-то твоя не простая. Заметил я, что она рядом с аномалиями теплеет. А когда прыгун на нас выскочил, я прям почувствовал, как она пульсирует. Теперь понятно, почему ты гайки не таскаешь, проходимец чертов. Есть кому водить по Зоне за ручку.

Услышав слова напарника, Лоцман вздрогнул. В голове у сталкера пролетели тысячи мыслей, связанные с внезапно озарившим откровением. Он побледнел и с трудом выговорил:

– Все не так, Кеша… Этот медальон – подарок мертвеца, которого я в аномалию сплавил. Недолго он у меня. Знаешь, что еще? Теперь я, кажется, понял, почему все еще не откинулся. Раны… он лечит раны. А не слюна чертова.

– Может быть. – Зубр кивнул. – Вещица занятная. А теперь дуй вперед.

Вновь проиграв словесный поединок, Лоцман встал. Здоровяк во всех отношениях был непробиваем.

Прощупывая слегой почву перед собой, Онисим побрел через болото к Черному озеру.

Уровень воды доходил примерно до голени. Резиновые чулки из общевойскового защитного комплекта, на совесть затянутые ремешками на бедрах, препятствовали проникновению зловонной жижи в обувь. Прощупывая дрыгву слегами, сталкеры шли через топь, покачиваясь, словно на водяном матрасе.

Шелестели камыши. Под ногами поскрипывал торфяник. Туман, пусть и жидкий, убавил видимость на порядок. Поэтому Лоцман внимательно следил за памятными ориентирами, которые заприметил еще в той давней ходке и которые врезались в память на всю жизнь.

Чахлое деревце, скрученное в штопор от сырости. Обломки анкерной опоры ЛЭП. Рассохшаяся плоскодонка.

Где-то там, в тумане, разбитый вертолет. А под ним – старое логово прыгунов.

Сосредоточившись на маршруте, Лоцман целиком посвятил себя нехитрому алгоритму передвижения – сначала осмотр, потом прощупывание торфяного слоя, потом шажок-другой и снова осмотр. О Зубре он забыл. Ибо хорошо помнил, как в этом болоте чуть не сгинул Колун. Дернулся от пузыря в сторону и попал в трясину.

«Вытащили с божьей помощью, – думал Лоцман, с остервенением тыча слегой в невидимое дно. – Попотеть нам с Сидором пришлось…»

Старый тополь и разбитый вертолет уже темным пятном просвечивали сквозь туман. Осталось немного.

Еще чуть-чуть – и под ногами будет твердая земля.

– Стой!

Услышав окрик, Лоцман застыл. От возгласа Зубра в душе что-то оборвалось. Инстинкт сталкера безошибочно подсказал – с напарником что-то случилось.

В голосе здоровяка Лоцман отчетливо расслышал страх. Уже в следующий миг Зубр отчаянно матерился, и в этом мате звучали и злость, и раздражение, и… снова страх.

Лоцман испугался. Он знал, что должен оглянуться и посмотреть, что там происходит за спиной, но не мог. Рассудок отказывался взглянуть в глаза неизвестной опасности.

Сталкер почувствовал, как его тянет вниз. Опустив взгляд, Лоцман быстро переступил на месте, чтобы высвободить ноги. И только после этого он повернул голову назад, чтобы глянуть на напарника.

Зубр по пояс провалился в трясину.

Налегая на шест, здоровяк пытался вырваться из ловушки, но топь не хотела выпускать добычу. Когда слега целиком исчезла в болотной жиже, Зубр вспомнил о Лоцмане.

– Лоцман, сука, я завяз! – крикнул он. – Не вздумай отчебучить чего, а то сразу схлопочешь пулю!

Пытаясь справиться с одолевшим его страхом смерти, Онисим смог только кивнуть. Крепыш провалился буквально в метре него. Не очутиться на его месте – вполне тянуло на чудо.

Лоцман отступил от Зубра и еще сильнее замесил ногами, чтобы избежать погружения. Он бросил взгляд в сторону вертолета. До берега оставалось совсем немного, порядка пяти метров. Причем три из них можно было преодолеть по сегменту железобетонной трубы, верхняя часть которой виднелась из воды как раз между берегом и сталкерами.

Всего ничего.

Зубр прекратил ругаться, а только сопел. Положив автомат перед собой, он попытался навалиться на него, чтобы перенести вес с ног на корпус. Обеспечив себе точку опоры, сталкер дернулся вверх.

Это было ошибкой. Трясина ухнула, чавкнула, и Зубра затянуло обратно. Сталкер погрузился уже по нижнюю часть груди.

Лоцман запаниковал. На его глазах человек попал в смертельную опасность и вот-вот умрет мучительной смертью.

– Стой, идиот! – крикнул он. – Снимай рюкзак и давай сюда! Надо облегчить тебя! Наклонись вперед, обопрись на автомат, а я тебя потащу!

– Как я тебе сниму рюкзак! Че за хрень ты несешь, сволочь! Я по грудь уже завяз!!! – крикнул в ответ Зубр и осекся. Крик обошелся ему погружением еще на пару сантиметров. – Лоцман, – уже приглушенно произнес сталкер, – давай мне сюда свой мешок и плащ-палатку. Я подложу их перед собой. А ты подай конец своей палки и тяни меня!

Онисим спохватился. Плечи автоматически пошли назад, чтобы ослабить лямки вещмешка. Руки сами потянулись отстегивать плащ-платку. Зубр тем временем погрузился еще чуть-чуть.

Сталкеры тяжело дышали – воздух со свистом выходил из фильтров респираторов. Стекла очков начали запотевать. Лоцман машинально попытался протереть очки перчаткой, но только измазал стекла грязью. Конденсат находился по другую сторону. Лоцман бросил бесполезное занятие и потянулся слегой к Зубру.

И тут его словно молнией ударило. Картины развития событий возникали в голове, сменяя одну за другой.

Он буквально воочию увидел, как подает парню конец слеги, пытается вытащить, а в итоге вязнет сам – и тонет.

Или вот он вытаскивает Зубра, и благодарный громила забирает хабар. Потом с преспокойной душой выполняет свои угрозы.

Толкает его в «студень».

Отдает Варенику, арбитру Колизея.

Бросает с простреленными ногами.

Просто пристреливает, как собаку…

– Лоц, давай быстрей, я тону! – Зубр тянулся изо всех сил руками вперед, пытаясь дотянуться и ухватиться за напарника.

Лоцман затряс головой, избавляясь от навязчивых мыслей.

На его глазах погибал человек.

Напарник.

Почти друг.

«Бывший напарник и бывший друг» – эта мысль поставила точку.

Руки Лоцмана повисли как плети.

– Ты же все расскажешь? – мрачно спросил он напарника.

«Обязательно расскажет, – промелькнула в голове подленькая мыслишка. – Даже если отпустит, то когда нажрется в баре, всем все расскажет. А не дай бог снова встретимся, пристрелит или выдаст в Колизей, чтобы один отморозок прикончил другого».

Услышав вопрос, Зубр замер. Трясина воспользовалась моментом и всхлипнула, отвоевав еще один сантиметр человеческого тела.

– Что расскажу?

Слова дались Зубру с трудом. Даже не сознавая, что делает, он вновь потянул руки вперед. Пальцы беспрестанно шевелились, пытаясь схватить хоть что-нибудь, что поможет спастись.

– Положим, ты дал слово, что получишь хабар и отпустишь меня, – медленно произнес Лоцман. – Даже не так. Положим, ты дал слово, что я ничего тебе не должен и ты вообще меня не знаешь. Не будешь преследовать. Никогда. Но ты просто расскажешь все другим. О прошлом моем.

Зубр снова прекратил шевелиться. Топь хлюпала пузырями и продолжала делать свое черное дело.

– Я понял, – со смертельной тоской в голосе произнес сталкер-здоровяк. – Дай, пожалуйста, конец палки, и мы в расчете. По всем фронтам. Даю слово. Быть может, ты действительно уже не шакал, Лоц.

Тот кивнул. Присутствие духа вернулось к нему. Да, ситуация на мгновение вышла из-под контроля, но ему не в первый раз приходилось видеть, как умирает человек. Кроме того, сейчас человека еще можно было спасти.

Лоцман шагнул к трубе. Снял вещмешок, поставил его подальше. Затем лег на трубу плашмя и, чтобы надежней закрепиться, свесил по обе стороны ноги.

– Делаешь все, как я скажу, – перед тем как протянуть Зубру шест, предупредил он. – В первую очередь одной рукой держишь слегу, второй – избавляешься от рюкзака. Передаешь мне. Так полегче тянуть будет.

Зубр кивнул. Схватившись руками за палку, он инстинктивно потянул ее к себе, но Лоцман резко дернул шест обратно.

– Я же сказал: рюкзак! – крикнул он. – Давай быстрей, а то тебя вконец засосет!

Зубра прорвало. На чем свет стоит понося Зону и сталкерство, он с трудом снял с себя ранец и передал Лоцману. Тот одной рукой перехватил поклажу и, не меняя положения, поместил за собой.

Порыв ветра донес хрюканье прыгунов.

Лоцман отметил про себя этот факт и налег на шест, намертво вцепившись обеими руками.

Слега дернулась, и Онисим с трудом удержал ее. Зубр налегал всем весом, напрягал мышцы рук, чтобы подтянуться и вытащить ноги из трясины. Очень медленно, но болото начало отдавать свою добычу.

Лоцман скрипел зубами. От сильного напряжения мышцы едва не сводило судорогой. Сталкер лежал, думая только об одном: как не соскользнуть с трубы! Болотная вода тихонько плескалась в десятке сантиметров от лица Лоцмана, и даже сквозь респиратор он чувствовал ее вонь. Руки буквально выворачивались из плечевых суставов.

Глядя на зеленовато-черную воду, Онисим как в зеркале видел в ней отражение своей жизни в Зоне. Видел все те непотребства, в коих ему довелось участвовать. Кесарь, Карл Немец, Гриня Штуцер, Гришко Сидор…

* * *

– …Сидор! Ну так что? Сколько готов за него выложить? – снова поинтересовался я, не спуская глаз с проходимца, отмечая любые изменения на его лице.

Я проверял его. Честный ли седой сталкер или отморозок, такой же, как троица с «Агросинтеза», что пыталась ограбить меня.

Про себя я прозвал нового знакомца Седым, так как чуб и баки ходока были побиты густой сединой.

«Сердце» в руке Седого излучало тускло-красноватое свечение. При таком освещении лицо сталкера было ни дать ни взять лицом покойника из морга. Чернота ночи и слабые отблески всполохов костра лишь усугубляли эффект. Мягкая, словно бархатистая, поверхность артефакта еле заметно подрагивала. В мыслях я погладил его рукой и вспомнил, каков он на ощупь. Теплый, эластичный, ну прямо как живой.

– Погоди, Граф, дай прицениться. – Седой поджал губы и шевельнул пальцами, сдавливая артефакт.

Аномальное образование затрепетало и засияло чуть ярче. Два трубчатых отростка в верхней части предмета зашевелились, словно пытаясь дотянуться до пальцев сталкера.

По собственному опыту я знал, что порожденный Зоной сгусток источает дурманящий жар, от которого по всему телу разливается сладкая истома, а через пару часов ты чувствуешь себя заново родившимся.

– Не скупись, друг, – подзадорил я «клиента». – Чувствуешь, как на сердце хорошо становится? Благодать, а? Отдам за пятнадцать кусков и сувенирчик какой-нибудь. О’кей? А там хоть в двести процентов накрутку делай.

Седой как завороженный смотрел на артефакт и молчал.

Эта его заторможенность стала надоедать. Да еще трупный цвет лица действовал на нервы. Хватит с меня покойников.

– Давай сюда, – с налетом раздражения сказал я и протянул руку к артефакту. – Не хочешь – не надо. Дойду до Ямполя и Бурому продам. Он за «сердце» по сети двадцать пять кусков предлагает. – Я сделал паузу, чтобы дать время Седому осмыслить мои слова. – Как раз по дороге до Парышева. Можно и заглянуть в гости. Или в Чернобыле на черном рынке поторгуюсь…

– Граф, ты че несешь? – вскинулся седой сталкер. – В Ямполе не успеешь шагу шагнуть, как шестерки Бурого примут тебя под графские рученьки! Доказывай потом, что не в секретные лаборатории путь держал! Запрягут «отмычкой» пахать, пока не сдохнешь. От бурых вообще не уйдешь, не то что с наваром.

– Не переживай, договорюсь как-нибудь, – усмехнулся я.

Выходит, он не из бурых. Впрочем, да, те бы сразу толпой действовали.

– Ты же знаешь, – продолжил я комедию, – что у меня везде связи есть. Титул графа что-то да значит. Один греческий профиль чего стоит.

Двумя пальцами я пригладил франтовские усики. Это движение хорошо успокаивало нервы.

Регулярное бритье и гигиена – один из столпов, который отличает человека от грязного животного. Особенно в Зоне.

– Ну все, хватит. – Я взялся за «сердце» и потянул его к себе. – Давай сюда. Подержал, и будет. В первый и последний раз.

Седой смотрел на артефакт и не торопился разжимать хватку. Дым от костра начал стелиться по земле, создавая плотную завесу. Я почувствовал, как на кожу попали капельки воды.

Кажется, начинался дождь.

Я дернул артефакт к себе и ощутил сопротивление. Дернул еще. Встретился взглядом с Седым.

На мой немой вопрос сталкер буркнул:

– Давай! Ты меня…

* * *

– …почти вытащил!

Зубр, не жалея рук Лоцмана, из последних сил тянулся из болотного плена. Пальцы двух сталкеров уже практически касались друг друга.

Перед глазами у Онисима снова возникла картина сделки между бандитом и сталкером. А следом другая: бандит вытирает лезвие ножа об одежду мертвеца.

«Седой провел остаток дней своих изгоем, – подумал Лоцман. – Нет. Не хочу».

Слега выскользнула из его ослабевших пальцев.

Глава 10

Логово прыгунов

Зубру осталось совсем немного.

Сталкер ушел в трясину уже по плечи, и его продолжало затягивать.

Пулемет давно смолк, затихли и прыгуны. Над болотом повисла оглушающая тишина. Сидя на трубе, Лоцман смотрел, как тонет бывший напарник, и молчал. Зубр тоже молчал, только надсадно фыркал из респиратора в грязь и не оставлял попыток дотянуться до Лоцмана. Ему удалось нащупать и схватиться за утопленную в болотине корягу. Вторая слега давным-давно сгинула в топи, как и первая.

Лоцман не знал, что делать. Помочь Зубру он не мог. Повернуться спиной и уйти – тоже.

– Зубр, я не специально, – сказал он вслух. – Слега выскользнула из рук. Я сделал все, что мог.

Здоровяк поднял к нему заляпанное грязью лицо. С глухим рыком сдернул респиратор и очки.

– Просил же, сука… без выкрутасов, – выдохнул он и закашлялся. – Чего ждешь? Хочешь посмотреть, как я сдохну?

– Я же сказал, так получилось! – Лоцман хлопнул кулаком по болотной жиже. Брызги грязи попали на Зубра. – Я не виноват! Я шел первым, ты шел за мной! При чем тут я? Зона так порешала!

– Ты сто процентов знал об окне. – Зубр с ненавистью плюнул в Лоцмана. – Ты продавил его слегой, а сам переступил.

Онисим почувствовал, как внутри него разгорается злость.

– Ты задолбал меня уже! Мы же с тобой договорились! Зачем бы я тогда вытягивал тебя? – Он отчетливо видел, что сил держаться у Зубра практически не осталось.

– Медальон тебе нужен, падла, вот зачем. – Здоровяк побледнел. Он попытался вдохнуть полной грудью, но зацепил ртом метелку сфагнума и закашлялся. – Т-такие, как ты, своего не упустят!

Топь выпустила два больших пузыря, которые с тихими щелчками лопнули, заполняя воздух затхлой вонью.

«Медальон! – Онисим вспомнил об артефакте, и его сердце екнуло. – Надо его вернуть!»

Лоцман огляделся вокруг. Ему показалось, что туман сгустился. Зона ожидала его решения.

Коряга, за которую держался Зубр, хрустнула.

Только Лоцман не услышал звука. Слова напарника напомнили ему о главной проблеме этого отчаянного перехода.

Зубр собирался его убить, а он купил свою жизнь за хабар. За медальон. Купил жизнь, но не молчание здоровяка-балагура. Сейчас же за медальон можно выкупить и гарантию неразглашения тайн.

«Что ж, – покачал головой Лоцман, – цена справедливая. Не первый раз я вымениваю у Зоны свою жизнь на чужую. Видимо, без этого не обойтись и в этот раз».

Поднявшись с корточек, сорокапятилетний инженер-сталкер отряхнул с себя грязь и капли воды.

«Еще один раз».

– Зубр, я же говорил, как надо было делать. Но ты опять поступил по-своему и продолжаешь дергаться. Прости, но помочь тебе уже нельзя. Сам виноват.

Словно в знак согласия топь выпустила еще несколько вонючих пузырей.

Лоцман отвернулся от напарника и наклонился, чтобы забрать амуницию. Пусть один автомат утонул, но самое главное, что груз для Хищника в полном порядке.

На душе было мерзко.

– Палыч…

Лоцман не стал оборачиваться. Прилаживая рюкзаки, он вглядывался в берег болота. Туда, где виднелся в тумане вертолет.

– Палыч, помоги…

От зова напарника мороз пробрал Лоцмана до самых костей. В коленях появилась предательская слабость.

На берегу, в тумане, промелькнули какие-то тени.

Не слушая больше призывов Зубра, Онисим схватился за автомат и сделал несколько шагов по трубе. Всмотревшись в белесую от тумана траву, он с удивлением обнаружил кенгуров. Мутанты смотрели на сталкера, не шевелясь и не моргая. Озадаченный появлением странных гостей, Лоцман где-то на границе восприятия осознал, что слышит щелчок предохранителя. Уже под звуки выстрелов мужчина в два прыжка преодолел остаток трубы, полоску болота, вскочил на валежину, и… болезненный толчок в спину бросил его вперед. Плюхнувшись на землю за стволом поваленного дерева, Лоцман распластался, стараясь вжаться в землю как можно сильнее, чтобы избежать новых попаданий.

Выстрелы смолкли.

Не поднимая головы, Онисим потянулся к КПК. Достав наладонник, включил его. Кроме двух меток, других на экране не было.

«Зубр, – осенило Лоцмана. – Он достал мой ПМ из разгрузки!»

И тут его накрыло. Пострадавший еще со времен охоты на кабана бок налился тяжестью и запульсировал болью.

Онисим начал осторожно ощупывать комбинезон в поисках отверстия, одновременно пытаясь вспомнить, сколько было выстрелов. Прижав руку к ране, он хотел было выглянуть и посмотреть на Зубра, как вдруг вспомнил о кенгурах. Мутанты рядом. Значит, могут учуять свежую кровь и атаковать.

Лоцман прекрасно знал, на что способны эти твари. Растерзанных на «ЭкоХиме» догматиков ему никогда не забыть. Скрипя зубами от боли, он проверил состояние автомата и, привалившись спиной к дереву, приготовился.

Мутанты почему-то не нападали. Бесследно исчезли, как и в прошлые разы.

Зато в повисшей после грохота выстрелов тишине крики Зубра стали слышны более чем отчетливо. Здоровяк с отчаянием в голосе покрывал отборнейшим матом как самого Лоцмана, так и всю его семью вместе со всеми бандитами Зоны. Слыша эти вопли, Онисим лишь сильнее зажимал кровоточащий бок, а второй рукой держал наготове автомат.

Выжить опять удалось только чудом. И рисковать он больше не собирался. Ни при каких обстоятельствах.

– Лоцман, сука, ну я же достал тебя! Достал? Нет?.. Покажись! Дай посмотреть тебе в глаза! Покажись, сволочь! – голос Зубра сорвался на стон отчаяния.

Лоцман молчал. Молчала и Зона, равнодушно наблюдая за гибелью одного из незваных гостей.

– Помогите! Кто-нибудь!.. На помощь! Помогите!!!

Зубр цеплялся за жизнь до последнего. Лоцман слушал эти мольбы о помощи и обливался холодным потом. Каждое слово резало по сердцу, словно ножом.

В какое-то мгновение крики оборвались.

Даже из-за поваленного дерева Лоцман услышал, как на поверхности воды лопаются пузыри покидающего легкие воздуха. Потом раздался еще один всплеск и хрип Зубра:

– Лоцман… Вера…

Все стихло.

Вера?

Уставившись потухшим взглядом в экран КПК, кусая губы от боли, Лоцман сидел и ждал непонятно чего.

С болота не доносилось ни звука.

Онисим понимал, что ему нужно добраться до укрытия и обработать рану. Вертолет с логовом прыгунов располагался прямо перед ним, но сталкер не мог заставить себя приподняться над деревом. Не мог, и все тут.

«Зубр мертв. Он утонул. Утонул в болоте», – пытался убедить себя Лоцман, однако поверить в это до конца не получалось.

Клочья тумана беззвучно плыли мимо него. Казалось, что округа полностью вымерла и, кроме одинокого сталкера, вокруг не было ни единой живой души.

«Если я выгляну из-за дерева, он выстрелит в меня».

Наладонник в руке завибрировал. Экран КПК засветился, и Лоцман увидел скупое сообщение:

«Погиб сталкер Зубр. Черное озеро. Причина смерти: вода».

КПК сталкера не смог определить, почему прекратилось сердцебиение носителя, ибо его датчики не фиксировали аномального воздействия или наличия рядом мутантов.

«Ну вот и все». – Лоцман дрожащей рукой скинул лямку ранца.

Освободившись от ноши, он осторожно приподнялся и осмотрелся по сторонам.

Зубра не было.

Лоцман посмотрел вверх. Сквозь туман, на фоне фиолетовых облаков, ему удалось рассмотреть парящие в небе черные точки. Он зашевелил губами, считая то ли ворон, то ли сгинувших сталкеров.

«Семь. Крот, Глобус, Куркуль, Сухарь, Зубр… остались только я и Юсуф. Вот тебе и великолепная семерка».

Лоцман покосился на простреленный со спины бок. Насколько он мог судить, пуля не задела жизненно важных органов. Снаружи крови практически не было, но он чувствовал, что одежда под комбинезоном намокла основательно.

– Нужно срочно принимать меры, – произнес сталкер вслух, чтобы собраться. – Иначе сдохну рядом с Зубром.

Дотянувшись до ранца напарника, Лоцман увидел, что тот пробит насквозь. Сталкер понял, кого он должен благодарить за спасение жизни.

Лоцман открыл ранец и быстро изучил содержимое. Обнаружил, что пуля зацепила ноутбук ученых, а также пробила посылку с кабаньими лытками. Вскрывать контейнер и проверять состояние образцов он не стал – в этом не было смысла.

«Медальон на дне болота, уже не поможет, – с этими мыслями сталкер вытащил из ранца обезболивающие препараты и перевязочные пакеты. – Надо лечиться тем, что есть».

Со средствами первой помощи у погибшего здоровяка было все в порядке. Лоцман принял две таблетки, выпил всю воду из фляжки и лишь потом расстегнул комбинезон. Морщась от боли, вскрыл ИПП и затолкал ватно-марлевые подушки под одежду. Ремнем из штанов зафиксировал повязку. Заняться раной основательнее решил в схроне.

Оценив свое состояние, Лоцман понял, что за раз ему все не утащить – кейс и рюкзак Зубра весили прилично. Сталкер разразился нецензурной бранью в адрес бывшего напарника. Выругавшись, Онисим почувствовал, что переживания по поводу смерти Зубра сошли на нет, уступив место опасениям за собственную жизнь.

Лоцман посмотрел туда, где сгинул в болоте здоровяк. Если не считать дорожки из примятой травы, трясина выглядела нетронутой – осока, рыжие проплешины мха, сегмент злополучной трубы и…

Сталкер не поверил своим глазам. Он глянул в бинокль и сквозь дымку белесого тумана внимательно рассмотрел корягу. Ту самую, за которую держался перед смертью Зубр. Под действием веса погибшего ходока корневище выворотило из почвы, и часть ее появилась над водой – и на этом черном осклизлом предмете Лоцман четко разглядел краешек зеленовато-бурой перчатки напарника.

– Пусть Зона тебе будет пухом, Зубр, – пробормотал Лоцман. Согнувшись в три погибели под грузом снаряжения, с трудом переставляя ноги, он побрел к вертолету.

Старое логово и раньше служило надежным укрытием. Послужит и в этот раз.

Опасений, что его подстрелят с вышки у лагеря ученых, у Лоцмана не было. Болотный туман надежно скрывал его от посторонних глаз. Другое дело мутанты. Сколько Онисим ни слышал историй про «Вектор» – в каждой первой фигурировали зомби и прыгуны. Вспомнив о них, раненый сталкер целиком обратился в слух. Туман мешал обзору, но твари не были предрасположены к бесшумному передвижению. Значит, у него будет время подготовиться к теплой встрече.

Лоцман вспомнил случившееся на территории «ЭкоХима». Двойной Шторм разогнал зомби по всей округе, и «Вектор» с Черным озером «обезлюдели» – за исключением тех зомби, что, словно мотыльки на свет, притащились к пси-очагам и успокоились. Пока нет Шторма, затопленный биомогильник не изрыгнет из себя новую партию мертвецов.

Задумавшись о зомби, Лоцман споткнулся. В глазах потемнело от боли. Вязкая, отдающая болотным смрадом почва затрудняла передвижение. Грязь чавкала и прилипала к защитным чулкам. Серый, в ржавых разводах корпус вертолета был настолько близко, что казалось – протяни руку и почувствуешь холодную глыбу металла. Но шаг за шагом, шаг за шагом, вытянутая рука так и не касалась вожделенного укрытия.

Когда сил идти не осталось, Лоцман испугался. Ему показалось, что он попал в пространственно-временную петлю Зоны и теперь просто топчется на одном месте, теряя силы и выматываясь все больше и больше.

Он присел на корточки.

– Спокойно, – сказал сам себе. – Сейчас отдохну малость и тогда полезу в схрон.

Не спуская глаз с остова вертолета, Лоцман снял респиратор.

Грузовой винтокрыл безмолвно покоился в нескольких шагах. Болотистая почва не выдержала веса гиганта, и его шасси полностью ушли под землю, в результате чего вертолет прочно лег на брюхо.

Как он здесь оказался, Лоцман не знал. Но выглядела машина вполне сносно – без явных следов крушения или воздействия какой-либо аномалии. Может быть, именно он доставил сюда первых ученых, но так и не смог улететь из Зоны.

«Не исключено, – подумал сталкер, – что именно его пассажиры оказались теми самыми прыгунами, что выкопали нору».

Вынутый мутантами грунт частью размыло дождями, но основная масса слежалась и задернилась, превратив вертолет в неотъемлемую часть ландшафта. Прыгунов истребили военные, а опустевшее логово облюбовали сталкеры, соорудив из него схрон. Неизвестные пробили в брюхе машины дыру, соорудив таким образом второй этаж убежища, прекрасно приспособленный для ведения кругового наблюдения или обороны против мутантов и зомби.

Только вот воспользоваться им никому толком не довелось. Когда подземную биоустановку «Вектора» отключили и местность стала относительно безопасной для передвижения, военные спелись с учеными и развернули базу у Черного озера. Одним – надежная охрана, другим – плацдарм для глубоких рейдов в Зону. Поэтому сталкерам пришлось уйти. Схрон оказался забыт и заброшен…

«Шустрик знал о нем, когда пытался оторваться. Но сбросить с хвоста охотников так и не смог».

Вспышка боли напомнила Лоцману, что надо двигаться дальше. Он попытался подняться с корточек, но не смог. Недолго думая, пополз вперед на четвереньках.

Зачем тратить силы, пытаясь встать, если можно проползти каких-то пару метров и залезть в логово?

Там можно спокойно отлежаться и восстановить силы. Обработать рану, перебрать вещи…

Лист вертолетной обшивки лежал нетронутый, на своем месте.

Лоцман с трудом отодвинул его, открывая вход в нору. Игра в кошки-мышки с Зоной окончилась победой человека.

Но радость сталкера быстро улетучилась, когда он вспомнил, что ему предстоит еще одна ходка. У болота остался ранец Зубра, и бросать его Лоцман не собирался ни при каких условиях.

Потерю медальона требовалось компенсировать. Бывший напарник, Зубр, просто обязан компенсировать утрату.

Онисим ткнулся носом в землю рядом с небольшой лужицей и почувствовал, как выступившая из почвы вода охлаждает разгоряченное лицо.

Стало легче.

«По ходу, у меня лихорадка», – подытожил он краткий анализ собственного самочувствия.

– Давай, Лоцман, ты сможешь! – уже вслух сказал он, настраивая себя на новый рывок. – В сорок пять сталкер ядерный опять!

Пуля жгла рану изнутри. Повязка сбилась, и кровотечение возобновилось. Лоцман не стал ее поправлять. Первым делом он столкнул вещмешок и кейс в дыру. Зачерпнул из лужи воды, плеснул в лицо и с новыми силами устремился к болоту.

Те, кто считает, что обратная дорога завсегда короче, оказались правы – второй рейс прошел ровнее, чем первый.

У Лоцмана словно открылось второе дыхание, когда он вновь повернулся к болоту спиной и поволок тяжеленный ранец Зубра к схрону. Раненый сталкер забыл обо всем: об аномалиях, о мутантах, о военных, об автомате за спиной – он видел лишь черный зев в старое логово прыгунов и мечтал как можно быстрее очутиться в спасительной темноте.

Рюкзак мертвого напарника исчез в черной дыре.

Все.

Лишь огромный тополь шелестел листьями, да гудел ветер в проводах тянущейся по холмам к комплексу высоковольтки.

Пора отдыхать.

Запах ржавеющего металла и плесени ударил в нос Лоцману, но его это не смутило. Вонь – неизбежное зло, но это плата за безопасность. Сталкер натянул шейный платок до самых глаз. Стало чуть легче. Залезая в нору, он не забыл пристроить импровизированную дверь на старое место. В схроне сразу стало темно.

Пробравшись на ощупь в котел норы, Лоцман привалился к стене и включил налобный фонарик. Луч света зашарил по осклизлым стенам. Обстановка схрона оставляла желать лучшего – куча затхлого тряпья, лежак из досок на чурках, застланный ветками пол, какая-то мелочь и сиденья с вертолета.

И никаких артефактов.

Впрочем, Лоцману было на это плевать.

Зубр мертв, а значит, нужда в артефактах отпала.

Передохнув несколько минут, сталкер дотянулся до ранца и достал аптечку армейского образца. Борьба за выживание еще не закончилась.

На перевязку ушли последние силы.

Сталкер с трудом отстегнул плащ-палатку от вещмешка и раскатал ее поверх прорезиненного плаща ОЗК. Устроившись на лежаке, Лоцман положил руку на верный «калашников» и, погружаясь в забытье, прислушался.

По листу обшивки забарабанили капли.

Кажется, начинался дождь…

* * *

…Я дернул артефакт к себе и ощутил сопротивление. Дернул еще. Заметил, как попавшие на рукав «Стали» капли дождя ринулись вниз, оставляя мокрые дорожки. Встретился взглядом с Седым.

На мой немой вопрос сталкер буркнул:

– Давай! Ты меня уговорил. За двенадцать кусков. Ну-у… и координаты нычки одной. Ага?

Наглость бродяги изумила меня.

Это я его уговорил?!

Вскипев, я тут же остыл. Судя по всему, мой незадачливый компаньон поплыл под действием артефакта. Уже язык заплетался, и взгляд стал стеклянный. Слишком долго держал без экрана.

Непутевый.

Какой из него сталкер – бандит этот Седой. Самый натуральный. Рожа насквозь пропитая. Видывал я подобных типов.

Никому нельзя доверять.

– Да бог с тобой, Седой, эм… Сидор, – решил я подшутить над этим отбросом. – Ты не знаешь, как я умею уговаривать. Отдам за пятерку, если ты со мной марш-бросок вдоль Припять-реки до Беневки сделаешь. Там места знатные, в плавнях таких «сердец» – лопатой грести можно.

Я скорчил невинную рожу. Мягким толчком подтолкнул руку бандита, чтобы «сердце» оказалась как можно ближе к нему.

Идиот.

– Граф, хорош бредятину пороть, – промямлил Седой. – Я тебе не салага какой, чтоб меня «отмычкой» ставить. Чай, не первый год в Зоне.

Я видел, что от излучения артефакта его конкретно развезло. Это развеселило меня. Какие же все-таки люди тупые! Пора возвращать непутевого с небес на землю.

– Не салага, говоришь. Аймсори. Ошибся. Бывает.

Усиливающийся ветер заставил костер огрызнуться ярко-красной вспышкой обугленных веток.

– Ты как себя чувствуешь? Друг мой любезный? Штормит, наверное?

– Ну… Есть немного… – буркнул бандит, не в силах оторвать взгляд от «живых денег».

Вероятно, представляет себя уже в Париже.

Никакой этот мужик не сталкер. Уверен на сто процентов. Может, не из бурых и не болотников, но налетчик точно. Возможно, даже с дружками. Но мне ли бояться какой-то ублюдочной кучки дегенератов?

И не с таким справлялся.

– Не салага, говоришь, а что тогда артефакт под самый нос себе сунул? Не знаешь, какой от «сердца» фон? – Я ударил Седого по руке. – Сейчас выворачивать начнет! Стоишь, это… хлебало развесил. А мне потом спать здесь.

От удара артефакт вылетел из руки сталкера. Он вздрогнул. Остекленевшие глаза бродяги наконец осмысленно сфокусировались сначала на мне, а потом на валяющемся в траве «сердце». Артефакт слегка подпрыгивал и пульсировал в такт всполохам костра.

Эту особенность я давно заметил. Артефакты реагируют на огонь. Можно с факелом ходить по Зоне и при должной внимательности видеть блики от ее сокровищ.

«Сердце» лежало в траве и подрагивало, словно вырванное из груди настоящее сердце. Только кровь не била фонтанчиками. Седой следил за ним алчным взглядом. Я видел, как он неосознанно шевелит пальцами, будто пересчитывая купюры.

Плевать.

Наверное, я отдам ему «сердце». Я таких еще хоть сотню достану…

– Эй! – окликнул я сталкера. – Смотри дырку в нем не прогляди!

Вооружившись хворостиной, я принялся поправлять головешки. Что будет делать Седой, мне было все равно. Главное – не дать костру погаснуть, не задремать.

Краем глаза я видел, как топчется доходяга, посматривая то на меня, то на артефакт. Вроде и взять хочет, но в то же время боится.

Брызнули первые капли. Ночной воздух стал заметно свежее.

Не бывай я в Зонах, никогда бы не поверил, что в январе может быть тепло, как ранней осенью. И это в северных широтах. Не в какой-то там Африке, мать ее.

– Слухай, Граф… – подал наконец голос сталкер Сидор с пропитой рожей, – а как знать, мож, ты меня нагреть хочешь? Такие артефакты так вот запросто не продают. Да поднимать ты его не торопишься. Поди, пустышка какая? Только с виду красивая, а сама фуфло? Поди, кто тебя нагрел с ней, а ты теперь мне впарить пытаешься?

О май гад… За что мне такое наказание?

Я бросил ветку в костер.

– Сидор, – сказал я, поднимаясь на ноги и подбирая с земли артефакт. – Вот у тебя чуб седой, виски седые, сразу видно, что человек это… тертый – повидал немало. Ну как до тебя все не дойдет?..

Не закончив фразы, я перекинул артефакт из правой руки в левую. Седой отвлекся на движение, и в этот момент я выхватил нож и полоснул его по руке.

Не давая бродяге опомниться, я приложил «сердце» к свежей ране.

– Вот, подержи, – пристально всматриваясь в глаза ошеломленного сталкера, сказал я. – Потом скажешь, будешь брать или мне к Бурому идти.

Седой, все еще под впечатлением от моей выходки, не говоря ни слова, сжал артефакт двумя руками.

Это было забавно.

Из кучи хвороста я выбрал новую ветку и снова подсел к костру. Ветер терзал пламя, трава шептала за спиной, а где-то во тьме уже шел дождь.

Или это призраки окружают меня?

Седой не отрываясь смотрел, как артефакт лечил. На землю не упало ни одной капли крови. Хотя я мог поклясться, что порез достаточно глубокий. Нож у меня хороший. Самый лучший, шведский.

Началось.

Я знал эти ощущения. Соприкоснувшись с человеческой кровью, «сердце» нагревается и увеличивает скорость пульсации. То же самое сейчас происходило на моих глазах. Седой прикрыл веки, на его губах появилась легкая улыбка.

Ну конечно, сейчас приятно, а потом выворачивать наизнанку начнет. Ничего, пусть познакомится с Зоной поближе. Пусть почувствует ту предательскую слабость, головокружение и металлический привкус во рту. Почувствует, как «сердце» пульсирует в такт сердцебиению, становится вторым сердцем, становится неотъемлемой частью организма. Донорским органом, на то пошло.

Большой каштановый лист под дуновением ветра прижался к лицу Седого. Он даже не заметил его. Изрытое жизненными невзгодами лицо раскраснелось. Белый чуб прилип ко лбу, а в седых висках заблестели бусинки пота.

Или дождя?

Увлеченный действом, я не заметил, что отдельные капли превратились в мелкую изморось, какая бывает только глубокой осенью…

Впрочем, этот дождь не опасен для здоровья. Кому уж об этом знать, как не мне.

А вот теперь можно и повеселиться.

Я выдернул артефакт из рук Седого. По телу сталкера пробежала мучительная судорога. Словно ему вырвали сердце.

Так-то.

За обед надо платить.

– Эй, стоп, – напустив в голос раздражения, произнес я. – Рана небольшая. Должна уже затянуться.

Седой будто очнулся после сна. Он с тоской посмотрел на свои пустые руки, а потом с ненавистью на меня. Затем его взгляд сместился на артефакт, и в глазах вспыхнул огонек алчности. Я жестом показал ему глянуть на руки. И лицо его озарилось неподдельным изумлением. На ладони бандита красовался свежий розовый рубец. И ни единого кровавого пятнышка.

Бандит он, этот Седой. Артефакты для таких, как он, это товар, а никак не средство лечения. Дешевле пристрелить раненого напарника, чем лечить.

Дьявольское отребье. Чтоб их всех Зона сожрала.

Чтоб Зона хоть всех сожрала. А меня выплюнула.

– Кровотечение останавливается, кожа срастается, через некоторое время исчезают шрамы и рубцы, организм обновляется, но в качестве пост-эффекта может возникнуть синдром лихорадки, – забубнил я тоном лектора-зануды. – Если не прикладывать к поврежденному участку, то процесс заживления замедляется в полтора раза. Главная проблема при таком лечении – это пули. Мягкие ткани, кости срастаются хорошо, но если не извлечь пулю, то она останется у тебя внутри. Док утверждает, что в таком случае инородное тело может привести к образованию злокачественной опухоли.

– Док с болота? – Слушая меня, Седой елозил ладонями по комбинезону, словно вытирая невидимую грязь.

– Он самый. Я ему три штуки подарил.

Это правда. Я действительно подарил три штуки Доку за информацию. За информацию о том, где можно встретить нашего знакомого.

Седой замер. Я словно наяву слышал, как со скрипом ворочаются извилины в его голове, генерируя очередной бредовый вывод.

И я оказался прав! У Седого опять появились какие-то подозрения, что я пытаюсь его обмануть.

– Не, Граф, ты, конечно, пойми меня правильно, но что-то концы с концами не сходятся. Ты собрался в одиночку идти к центру Зоны, аж до Беневки. У тебя есть отличный артефакт на случай всяких непредвиденных казусов. В снаряге ты не нуждаешься. Но ты берешь и продаешь сердце, которое куда эффективней, чем какая-нибудь долбаная аптечка? Как так?! Про подарок Доку я вообще молчу. – Седой отступил от костра на шаг назад и пытливо посмотрел мне в глаза.

Я не стал играть в гляделки. За огнем следить приятней. Не думается…

– Ну ты даешь, друг. – Я покачал головой и улыбнулся собственным мыслям. – Плевать я хотел на это «сердце». Обычный артефакт. Хотя нет, – нахмурился я, – этот не из мутанта. Раньше это был сталкер-священник. Прист.

Седой вытаращил глаза.

– Да? Ты видел, как он накрылся? Я знал его. – Он закрыл глаза ладонью. – Молитвы читал… даже отпевал, если трупы находил. Проповедовал, что Зона – исчадие ада и проклятая земля… Библию цитировал.

Явно хочет знать, как умер Прист.

Что ж, скажу ему.

– Он умер в «мясорубке» у старого госпиталя. В Медином Лесу. Там я нашел его сердце. Бог не помог ему, когда на него напал цербер. Он предпочел шагнуть в аномалию, когда мутант откусил ему руку со Священным Писанием. Одну голову цербера разнесло спрятанным в книге куском пластита. Но осталась еще голова. Прямо как в Откровении. Она выглядела так, будто на ней была смертельная рана, но эта смертельная рана залечилась… И зомби из могильника последовали за зверем, – закончил я цитату шуткой.

– И ты убил того цербера? – У Седого, казалось, отпадет челюсть. – Откуль знаешь такие подробности?

Знаю, потому что видел призрака Приста…

– Просто видел. Неважно. – Я решил свернуть тему. – Факт, что «сердце» – обычный артефакт. Ну, редкий. Ну, лечит хорошо. Ты ведь наверняка пользовался «печенью» или «гроздью»? Тут то же самое, только уровень выше. Купишь у меня «сердце» и будешь смотреть на ту же «гроздь», как на дерьмо. Вот и я так же.

– У тебя есть что-то лучше «сердца»?

Я чуть не поперхнулся от неожиданности. Вопрос застал меня врасплох.

Пройдоха, оказывается, не утратил деловую хватку! Даром что «сердце» мозги затуманило!

Понятно все.

– Неважно, – ответил я, как только прокашлялся. – Вот скажи, Седой… Прости, Сидор. Сколько ты уже мотаешься по Зоне? Два года? Три? Может, даже все четыре? А до сих пор «сердце» толком в руках не держал. – Сталкер хотел что-то возразить, но я жестом показал ему, чтобы не перебивал. – Брось, Сидор, это же видно невооруженным взглядом. Да, «сердце» хорошо лечит, но и калечит. И дело тут не в нуклидах…

Периферийным зрением я заметил, как сгущаются тени за пределами освещенного костром пространства.

Мне показалось или я все-таки видел силуэты людей? Или это просто кусты?

– А в чем? – поинтересовался Седой. Он приблизился к костру и протянул руки к огню. – В мутантов превратимся, что ли?

Если бы…

По моей спине пробежал холодок. Я тоже пододвинулся поближе к костру, каждой клеточкой впитывая исходящие от него волны жара. «Сталь» уже промокла, и шеей я ощущал проникающую за воротник влагу, но сейчас меня это мало волновало. Я посмотрел на стекло шлема, что лежал у рюкзака, и в забрызганном дождем стекле увидел две фигуры.

Я быстро повернул голову. Кроме Седого у костра никого не было.

Я думал, если позволю ему заночевать у моего бивака, то они не появятся…

Кажется, ошибался.

– Граф? В чем же тогда дело? – переспросил Седой. – Ты же знаешь, что сталкер сталкеру всегда поможет. Иначе тут не выжить.

– Есть у меня что-то лучше «сердца», да, – отмахнулся я, продолжая выискивать взглядом призраков. – Но вряд ли ты можешь рассчитывать на что-то подобное. Тот, кто дальше Рассохи носа не казал, кроме хлама и не увидит ничего стоящего. Да и ни к чему это… а то еще к Камню Желаний пойти захочется.

Артефакт валялся там, куда я его бросил. Трубочки тихонько шевелились, словно «сердце» прислушивалось к нашему разговору. «Прист» слегка потемнел, словно испивший крови клещ.

– То есть ты типа мне одолжение делаешь? – На лице Седого появилась язвительная ухмылка. Он поднял «сердце» с земли и погладил между отростков-рожек, словно кролика. – Мол, меньше знаешь, крепче спишь?

Я пожал плечами и повернулся к куче хвороста, чтобы подбросить веток в костер.

– Вот поэтому я и предлагаю тебе купить «сердце» за пятнадцать кусков и безделицей сверху, а потом перепродать…

Я не договорил, ибо холодная сталь ножа надавила мне на горло.

– Показывай давай, что там у тебя, графин чертов, – прошипел мне на ухо Седой. – Хорош уже в дуду дудеть, достал ты меня со своими поучалками да подколками.

В ту же секунду я перехватил одной рукой нож, а второй ударил неудачника-пройдоху в кадык. Рывком вскочил на ноги, опрокидывая задыхающегося бандита на спину. Седой повалился на землю, хрипя и растирая руками покалеченное горло. Я придавил бандита коленом, схватил за поросший щетиной подбородок и прошептал:

– Нехорошо, Сидор. Некультурно. Некрасиво с твоей стороны. Напросился ко мне на ночевку, ужинал моим ужином. И вот так отплачиваешь за радушие?

Седой замычал и заелозил руками, пытаясь высвободить лицо из моей жесткой хватки. Попытался лягнуть меня коленом, а затем выгнулся, чтобы сбросить.

Ну что ж, не понимает по-хорошему, попробуем по-плохому.

Я надавил коленом сильнее на грудную клетку налетчика, ударил по рукам, чтобы не размахивал попусту. Нащупал нож Седого и, недолго думая, полоснул бандита по щеке.

Тот приглушенно вскрикнул. Или, точнее, вякнул. Дернулся еще раз, затем обмяк. Очевидно, пытался справиться с болью.

Воткнув нож в землю рядом с хозяином, я встал на ноги и отряхнулся. Седой не делал попыток подняться, лишь все тер шею. С небритой щеки стекали капли крови. Он размазал ее рукавом по лицу.

Я посмотрел на небо. В неровном свете костра искорки дождя летели мне навстречу. Падали на лицо, еле слышно шуршали в траве.

Пожалуй, надо подбросить поленьев.

Я подобрал «сердце», спрятал в контейнер. Седой уже принял сидячее положение и злобно посматривал на меня, не решаясь ничего предпринять. Не обращая на него внимания, я набрал дров и подбросил в костер. Огонь благодарно всколыхнулся и набросился на свежую пищу. Ветер пронес мимо меня пожухлую листву и запутался в дыме.

– Думаешь, я не понял, что ты мошенник? – обратился я к Седому, открывая рюкзак. – У тебя же это на лбу большими буквами написано. Сидишь тут, выспрашиваешь все, а потом друзья твои меня где-нибудь подкараулят. А ты вроде ни при чем. Однако как «сердце» увидел, так от жадности с катушек сорвался. Грубо работаешь!

Я вытащил из рюкзака искореженную дверную ручку, постучал по ней пальцем, покивал бандиту. Затем достал банку с энергетиком, откупорил и сделал несколько больших глотков.

Уже лучше. Надо бы вторую заодно достать. А то ночь длинная.

– Я без труда могу сделать из тебя вторую такую ручку. Прямо тут, – продолжил я, делая еще один глоток и с удовлетворением ощущая, как по жилам побежал бодрящий огонь напитка. – И никто мне слова не скажет. Но я не хочу твоей смерти. – Наши взгляды встретились. – И не советую провоцировать меня. Пожалеешь.

Седой кивнул. Поднявшись на ноги, накинул на голову капюшон и стал медленно отряхиваться. Закончив процедуру, мошенник сел к костру.

Словно между нами и не было никакой драки.

Вот и хорошо.

В глазах защипало. Я потер их ладонями, ощущая прохладную дождевую влагу. Хорошо, что идет дождь.

Я посмотрел поверх костра в ночную темень. Показались ли мне те силуэты или то была игра теней? Может, это просто ветер шалил с кустами? Или там действительно кто-то ждет удобного момента, чтобы подобраться ко мне поближе?

Рука инстинктивно потянулась к наладоннику.

«Не будет с него толку, – вспомнил я. – Сейчас самое главное – смотреть в оба и не терять бдительности!»

Седой сидел напротив меня, обхватив себя руками и съежившись. Глянул исподлобья, а затем снова уставился в землю.

– Я устал от смертей, Седой, – вдруг произнес я вслух. – Всю жизнь жил на полную катушку, а теперь просто хочу домой.

Кажется, тени придвинулись к костру поближе. Это плохо. Но я не один, и это хорошо.

– Да… – продолжил я, делая очередной глоток и пристально всматриваясь во тьму. – Чего я только не перепробовал в жизни. Экстрим по полной программе. Небо, горы, вода. Охота на диких животных, охота на людей. Горячие точки. Зоны. Одна, вторая, третья, все шесть в итоге. Теперь вот Чернобыльская. Аномалии, мутанты, артефакты, отчаянные люди. Рай для экстремала. Но вот в чем загвоздка…

Я сделал паузу. Седой смотрел в землю, и я не был уверен, что он слушает меня.

Впрочем, все равно.

– Мне опротивели авантюры. Я ведь настоящий граф и хочу снова жить как граф! Домой хочу. В родовой особняк, на Туманный Альбион! Но не могу вырваться отсюда. Как в заколдованный круг попал.

– С таким хабаром, как это «сердце», – глухо отозвался Седой, – ты уже на полпути домой.

Слушает все-таки меня!

– Если бы.

Я допил энергетический напиток. Смял банку в комок и притоптал. Надо будет потом закопать. Друзья Седого наверняка пойдут по моему следу…

Хотя чего их бояться…

– У меня есть кое-что мощнее, чем «сердце», – ухмыльнулся я. Может, не стоило того делать, но мне было плевать – я сунул руку за пазуху и вытащил «Спящего сталкера». – Эта штука любое «сердце» переплюнет.

Седой поднял глаза и мельком взглянул на медальон. Тут же опустил голову и съежился еще больше, словно совсем закоченел от холода.

– Но дело не в этом, – медленно произнес я, помешивая угли в костре. – Даже Сталкера я готов даром отдать, если мне обеспечат гарантированный выход из Зоны. Знаешь кого-нибудь такого?

– Сеть, – буркнул бандит.

– Сеть не вариант, пробовал уже, – покачал я головой и провел рукой по волосам, стряхивая дождевую влагу. Надевать что-то на голову мне не хотелось. Так лучше. – Может, у твоих друзей есть канал?

– Какие друзья? – Седой прикоснулся к раненой щеке и скривился от боли. – Я через Якубовича сюда пришел. И через него выходить буду. Других вариантов у меня нет. Камень Желаний если только.

– Эти варианты для меня не варианты… Был я на всех кордонах и в недрах станции… Камень Желаний оказался фикцией.

Обрывки малоприятных воспоминаний вихрем пролетели в моей голове. Да чего там говорить – их отголоски прямо сейчас прячутся где-то там, во тьме.

– Есть коллекционер один, – невольно вырвалось у меня, – разноглазый… Он может добраться куда угодно. Только неуловимый он. Док говорил, что к нему захаживал как-то. Якубович сказал, что видели близ Парышева. По слухам Филина, он бродил у «Вектора» и Речицы. Этот человек мне и нужен.

– Что за сталкер такой хитрый, что из Зоны в любой момент уйти могет? – поинтересовался Седой.

Его вопрос осадил мою прыть на откровения.

Да уж… как говорится, талант не пропьешь. Седой моментально определил приоритеты, но опять сработал грубо.

Что ж, его проблемы.

– Пошли со мной до Кривой Горы, если повезет, там и познакомимся! – хохотнул я. – Он за безделушки всякие артефакты раздает. Но не думай, что сумеешь обмануть его или обобрать.

Сжав губы, Седой покачал головой.

– Не переживай, пошутил я, – усмехнулся я, щелкнув пальцами и на американский манер указывая на бандита пальцем. – Веселый Граф не даст помереть со скуки.

– Вот сука, – вырвалось у Седого, и он испуганно глянул на меня, опасаясь расправы за оскорбление.

Но мне ситуация показалась даже комичной.

– Не переживай, – повторил я. – Ну попытался ты меня обработать, по роже заработал, с кем не бывает!

Я засмеялся. Каламбур, как мне показалось, вышел удачным.

Правда, мой смех оборвался в сию секунду, как только я увидел, что тени за пределом круга света шевельнулись. Мне показалось, что они приблизились.

Видя мой положительный настрой, Седой приободрился. Он глянул на мой комбез и автомат, а затем вновь спрятал глаза.

Думает, что я не заметил. Бог с тобой, друг дорогой.

– Граф, ну ты это, извини меня, ради бога, – наконец произнес он. – Никакой я не бандит, просто бес попутал. Я тут верчусь как белка в колесе, мотаюсь как проклятый, а доброго хабара и не видал сроду. Вот и сдали нервы. Да и «сердце» твое мне мозги совсем запудрило, вот и понесло меня. Ты же сам видел, как оно подействовало на меня. Ща вот только отпустило. Прости, мужик, не со зла.

– Забыли, – рассеянно произнес я, всецело погруженный в потуги что-нибудь разглядеть в ночной тьме.

– Слышь, Граф… – вновь окликнул меня Седой. – Так, может, у тебя еще найдется что на продажу, кроме «сердца»? Раз ты говоришь, что поиск артефактов для тебя не проблема? Я в «005 кюри» подкупил бы снаряги и рванул бы с тобой до Кривой Горы?

Я почувствовал, как во мне растет раздражение. Сейчас мне было совершенно не до шкурных вопросов ушлого бродяги.

– Эй, стоп! Хватит на сегодня торгов, – заткнул я его. – Как говорила моя матушка – утро вечера мудренее.

– Не вопрос. – Седой поднял обе руки ладонями вперед в примирительном жесте. – Ладно, я по ветру отойду на пару сек.

Прислушиваясь к ночным шорохам и пытаясь их вычленить из шума дождя, я кивнул. Чего бы там ни задумал Седой, это мне на руку. Раз он пойдет во тьму, значит, он проверит, есть ли там кто.

Седой встал на ноги и потянулся за своим автоматом.

Мне это не понравилось.

– Эй! – окликнул я седого пройдоху. – Положи обратно и пистолет тоже оставь.

– Граф, мы же уладили все! – возмутился Седой. – Ты и я в Зоне…

– Ясно, что не на пляже, – перебил его я. – Ты просто не отходи далеко. Если что, кричи громче.

Бормоча что-то под нос, скорее всего ругательства в мой адрес, Седой с недовольной миной выполнил приказ и скрылся в темноте.

Я проводил его взглядом.

Того, что он может выкинуть, я не боялся.

Моросил дождь. Потрескивал хворост в костре. Тени сгущались.

Раньше я любил такие ночные посиделки. Слушать тишину, греться у огня. Слушать, как трещат сверчки, цикады и квакают лягушки. Наблюдать за звездами и рассматривать в бинокль луну.

Только не в ЧЗО. В последнее время здесь каждая ночь – это борьба со страхом. Здесь я столкнулся с тем, что оказалось выше моего предела. Всяких странностей я насмотрелся в других Зонах. Разбирался с мутантами, аномалиями, людьми здесь. Но как можно разобраться с тем, чего нет? Как справиться с фантомами? С призраками?

Пусть хоть Седой шуганет их. Зря, что ли, я его на стоянку свою пустил?

Надо бороться со страхом, иначе прости-прощай рассудок, здравствуй первая попавшаяся аномалия.

Приметив за границей света какое-то движение, я взял на изготовку автомат и привстал.

Седой? Или ветер кусты качает?

Я почувствовал как «Спящий сталкер» на груди холодеет.

Плохо дело.

Кажется, все-таки они пришли.

Да.

Теперь я видел их.

Снова они. Хэфтик и мужик в обносках. Словно мученик.

Идут к костру.

Где же Седой?

Где же Седой!!!

Медальон стал едва ли не ледяным.

Я вздрогнул. Неожиданно на меня накатилась волна слабости. Автомат выпал из рук, ноги налились свинцом.

Чувствуя внутри себя обжигающую пустоту, я опустил взгляд на грудь, чтобы посмотреть на медальон.

Почему он вновь горячий? И откуда взялась теплая влага на груди? Горячий дождь? Искры костра?

Почему я не могу дышать…

Веки уже почти закрылись, когда я, наконец, осознал, почему так горячо.

Рукоятка ножа. Прямо у самого горла…

Медальон!

Я падал вниз, а рука сама шла вверх. Я умирал, а рука нашаривала медальон. Я…

Призраки смотрят за мной.

Ждут.

Ждут меня.

Спящий Сталкер спасет меня. Он висит у горла, значит, все будет хорошо.

Если только…

Я открыл глаза.

Седой стоял рядом. Выжидающе смотрел на меня. Ждал, чтобы я что-то сказал ему.

Сейчас… я все скажу тебе…

Его рука тянется к моей шее… Призраки ждут.

Его рука тянется к Сталкеру!!!

Стой!!!

– ДАВАЙ СЮДА… ХОРОШ, ПОВЕСЕЛИЛСЯ.

…

Тьма.

Часть II. Лоцман

Глава 11

Прошлое

Кап.

Кап.

Тьма.

На улице дождь?

Где я?

Припять, мы в Припяти.

Преследуем одного человека.

Лоцман глянул через окно на мокнущие под свинцовым небом многоэтажки, окутанное «электронами» чертово колесо и обветшалое здание ДК «Энергетик». Все правильно… Они пришли в Припять, преследуя Шустрика, и теперь добрались до его лежки в одной из пятиэтажек в центре города.

Погоня была отчаянной. Не погибнуть в аномалиях, не потерять беглеца удалось едва ли не чудом. Все постарались на славу. Угрюм, как опытный лесовик-охотник в прошлом, выискивал следы, брошенные болты, примечал сработки аномалий, потревоженных птиц и мутантов; Сидор оперативно искал проходы между аномалиями, а Колун с Коляем сыграли главную скрипку при шугании зверья. Ну а сам он, благодаря биноклю с аналитикой, отследил сталкера на сложных участках перехода и в городе.

Все получилось. Они в Припяти, в центре города, в центре Зоны, и они живы… если, конечно, Коляй выживет, после того как ему пришлось ампутировать ступню. Остальные – в полном здравии.

И все должно закончиться хорошо. Сталкер сам виноват, что сунулся куда не надо и обобрал кого не следовало… Пришлось идти за ним до логова прыгунов, караулить у «Острова сокровищ», гнаться по Рыжему лесу, преследовать по тоннелям до южной окраины города-призрака. Когда Сидор выведет всех обратно, пусть Кесарь решает судьбу горе-грабителя. Помимо счета за краденое в довесок еще счет за увечье. Коляй дошел уже до Припяти, когда какая-то разновидность «волос» разъела подошву его ботинка. Следом аномальное вещество обволокло стопу и принялось растворять плоть. У Колуна хватило духу дуплетом из обреза перебить кость голени и отрезать пораженную часть, дабы Коляй получил шанс выжить. Медикаментов ушло прилично. Оставили его в более-менее неопасном на вид доме, до той поры, пока не придет время возвращаться… Даст Зона, выкарабкается. Пусть калека, зато живой. А там видно будет.

Да, видно будет. Кесаревцы заслужили награду за свои труды. Шустрик отдаст все, что у него есть. Сам виноват. Из-за него Колун чуть не сгинул у Черного озера – дернулся в болоте от пузыря и угодил в трясину. Вытащили. Коляй зацепил аномалию. Теперь калека. Угрюма, пока перезаряжал обрез, едва не достали кабаны. Ладно Колун с Коляем успели прикрыть. Лишь Сидору во всем фартило – и путь между ловушками Зоны наперед всех вычислял, и как мутантов лучше всего обойти определял. Умудрился даже «печень» с «луной» запеленговать и выудить…

Вздохнув, Лоцман невольно засмотрелся, как посверкивают паутинки молний в железных конструкциях колеса. В дождливом сумраке аномалии выдавали себя очень хорошо.

Сам он на фоне товарищей тоже оказался не промах – засек, в каком из домов скрылся сталкер. Залез на крышу девятиэтажки и вел беглеца через бинокль, приметив по итогу, куда тот нырнул. Благо аномалии не давали Шустрику свободы маневра, это упростило слежку. Ночью охотники подобрались к нужному дому, а как стало светать, проникли внутрь. Осталось разобраться, куда сталкер делся из квартиры-берлоги…

– Эй, Лоц, че залип-то? Увидел-нет чего?

Лоцман вздрогнул, нырнул рукой в карман видавшего виды сталкерского комбеза и обернулся на голос.

Вопрос задал Колун, крепко сбитый коренастый цыган, нетерпеливо меряющий комнату широкими, но бесшумными шагами. Лоцман слышал от Угрюма с Коляем, что Колун способен средь бела дня подобраться к врагу со спины и перерезать горло без единого звука. Может, и не сильно сочиняли – ибо даже Кесарь не то чтобы побаивался, но все же держал с цыганом ухо востро. Тот своих, понятно, не трогал, но тем не менее…

Толстые смуглые пальцы правой руки нервно перебирали деревянные, отполированные до блеска бусины четок. Признак того, что Колун злится.

– Да не видно ничего толком. Через полчаса рассветет окончательно, получше будет. Моросит еще. – Лоцман отошел от окна и окинул взглядом полутемную комнату. Грязный дощатый пол, ветхие обои, пара полок, шкаф, два рассохшихся стула у облезлого стола, панцирная кровать с тряпьем. На ней же «Хеклер-5» Колуна и обрез Угрюма. На боковой стене, между дверьми на балкон и в коридор, фотообои: два оленя в буйной растительности у водопада. Снимок выцвел и выглядел так, словно «там» тоже Зона.

Пару минут назад они закончили тут обыск, но, кроме патронов в упаковках, десятка фильтров и пары противогазов в шкафу, ничего стоящего не нашли. Лоцман еще раз глянул на стул у окна. Закрытый термос с растворимым кофе, полупустая пачка сигарет около грязной пепельницы. Скорее всего, сталкер отсюда посматривал на улицу, выпуская дым в разбитую раму окна. Тут же стояли армейские сапоги. Грязные носки висели на нижней планке второго стула. На столе лежал пустой рюкзак и вещи, которые Лоцман вывалил из него, – типичный набор снаряжения для рейдов: медикаменты, патроны, сменка, немного еды. Никаких флешек, записок, блокнотов – ничего такого, что могло содержать прибыльную информацию. Куда делся сам сталкер, как ушел, почему сапоги остались в квартире – кесаревцы терялись в догадках.

– Куда он мог податься? – Цыган цепким взглядом обшаривал каждый уголок комнаты. – Хата больно похожа на постоянную лежку.

И действительно, несмотря на приличный кое-где слой пыли и мусор, квартира была явно обжита. В отличие от других, какие охотники за наживой успели обыскать. На кухне обнаружились бутыли с водой, работающий от двух «батареек» холодильник, этажерка с банками сухпая и даже электроплитка, которую, видимо, при необходимости запитывали все от тех же «батареек».

– Предупреждал же, шарахайтесь без шума. Эта крыса услыхала и махом схоронилась, – продолжал ворчать цыган. – По-любому ушла запасной тропой.

– Если только через крышу ушел, – предположил Лоцман. – Но как же он без сапог-то? Да в дождь, да по темени?

В проеме двери в коридор появился Угрюм, рослый детина в легком камуфляжном комбезе и бронежилете, временно вооруженный «Хеклером-5» Лоцмана. Прокашлявшись, привлекая внимание Колуна, вышибала бригады доложил:

– Проверил все квартиры на этаже, Колун. Все порожние. Пылюка такая, утонуть у ней можно. В трешке по соседству «волосами» все поросло, еще в одной «пух», чуть дале – «студень». Следов Шустрика нема.

Угрюм сделал паузу, ожидая реакции старшего. Но цыган, остановившись, просто стоял и смотрел на здоровяка, медленно перебирая четки. Смутившись, Угрюм почесал затылок и добавил:

– Стекол в окнах нет… В однушке одной штукатурка вся почему-то обвалилась… но пыль не тронута, – резюмировал он.

– Захованные дыры в стенах и полу? – с напором спросил Колун.

– Точно нема, – моментально отозвался охотник. – Мебели, шкафов нема, все мародеры повытаскивали, разбили. Пустые комнаты, стены голые.

– Надо проверить другие этажи и выход на крышу, – вмешался в разговор Сидор, заходя в квартиру. Он пришел с улицы, и на его «Сумраке» поблескивали капли влаги. – У этой хаты балкон выходит на торец дома, оттуда надо еще поглядеть.

– Гришко, ты че нарисовался? Я ж велел тебе снаружи за домом наблюдать! – взбеленился Колун полушепотом, едва сдерживаясь, чтобы не заорать. – Ушел с точки, а крыса, глядишь, и прошмыгнула в этот момент! Ищи его теперь по всему городу!

– Янко, слышь, я ж не дурак, – также шепотом ответил Сидор, поигрывая желваками на скулах, поглаживая висящий на груди «Хеклер-5». – Че бы я увидел там? Дождь заморосил, видимости никакой. Если кент спалил нас, дом-то длинный, окна выбиты, через любое раз – и выскочил. Как рассветет окончательно, Лоца надо на крышу с биноклем снарядить.

Колун смерил вымокшего наводчика долгим тяжелым взглядом, покрутил четки, затем сплюнул сквозь зубы.

– Хитрован ты, Гришко, как всегда. Дуй тогда на балкон, проверь, что там. – Затем цыган махнул рукой здоровяку. – Угрюм, иди дальше по этажам и проверяй оставшиеся квартиры. Не шуми только, Христа ради, и слушай во все уши!

Угрюм кивнул и спешно удалился. Было очевидно, что он с большим удовольствием проведет время в одиночестве, нежели в одной комнате с Колуном. Оставшиеся охотники услышали, как подельник закашлял, поднимаясь по лестничному пролету на следующий этаж.

– Подпростыл наш Угрюм… – протянул Сидор. – Таблетки ему надо какие-то сыскать.

– Ты еще здесь, Гришко? – Цыгана уже потряхивало от своевольного наводчика. – Ты че нервы мои треплешь? Уйдет крыса, не посмотрю, что ты Кесарю кум, христом-богом клянусь!

– Иду-иду, – отозвался Сидор, по прищуренным глазам которого никогда нельзя было понять, что на уме у охотника. Он закатал балаклаву к самой макушке и пригладил темные с проседью волосы. – На кухне холодильник со жратвой в пакетах, можно перекусить по случаю. Тертый калач этот сталкер. Обжился тут. Консерв прилично захарил. Нашей бригаде на месяц хватит, если дотащим до базы.

– Зажиточный, с-сука, – процедил цыган. – И туда же, с общака нашего скрысить захотел. Крысеныш недоделанный.

Лоцман подумал, что сами они такие же крысы, как и Шустрик, иной раз даже до убийства доходило, но говорить такое вслух не стоило. Виноват не в том, что украл, а в том, что попался, – вот и все дела.

– Но ниче, нажировался. Без портков оставим собаку, а за Коляя шкуру спустим. – Колун витиевато выматерился. Его маленькие поросячьи глазки сузились в черные щелки. – У тебя все? – бросил он Сидору.

Заметив растущую нервозность старшего, тот молча кивнул и выскользнул в дверь, ведущую на балкон.

Лоцман поспешно схватил сидор и принялся прощупывать его на наличие потайных подкладок.

– Мутная какая-то тема… А если это «каменщиков» хата… Как бы нам тут все боком не вышло… – услышал он бормотание Колуна.

Лоцман снова бросил взгляд в окно. По правде говоря, будь его воля, он бы уже закончил с погоней. Ведь они вернули свой хабар. Плюсом Сидор нашел артефакты в довесок к богатой провиантом квартире. Теперь в распоряжении бригады есть запас еды и тропа в Припять. Припять же при должной сноровке и удаче – это дорогие артефы. Сейчас главную опасность представлял не беглый сталкер, а «каменщики», что, не ровен час, могли обнаружить незваных гостей. Был бы он на месте Колуна, то приказал бы собрать все из квартиры и выдвигаться в обратную сторону, пока темно. Но Колун то ли не хотел ударить в грязь лицом перед Кесарем, то ли жаждал мести за случившееся с Коляем и на болоте.

– Мужики, смотри, что нашел. – Вернувшийся с балкона Сидор с глухим стуком положил на подоконник АК-74 с коллиматорным прицелом. – У него что тут, обувка и ствол про запас были? Не сходится что-то дебет с кредитом. На балконе еще лежка из тряпья и ПНВ с дождевиком лежат.

Лоцман глянул на «калашников», затем на Сидора. Недавние слова Колуна о фанатичной группировке Зоны молнией пронеслись в его голове.

– А если этот сталкер агент «каменщиков» или решил защиты у них просить? – неуверенно произнес он.

Колун и Сидор уставились на него. В сумраке комнаты Лоцман чувствовал на себе напряженные взгляды подельников. Кесаревцы замерли, затаили дыхание, вслушиваясь в любой маломальский шорох.

Стараясь не издать ни звука, Колун вытащил из разгрузки пистолет. Сидор тихонько взял с подоконника автомат. Лоцман тоже вытащил свой «макаров». Какое-то время они стояли посреди комнаты с оружием на изготовку, вперив глаза в оконные и дверные проемы, ожидая нападения врага. Однако ничего не нарушало предрассветной тишины.

Охотники за наживой чуть-чуть расслабились.

– Через полчаса рассветет окончательно, – повторил Колун слова Лоцмана. – Осматриваемся и… – И в этот момент кесаревцы услышали доносящуюся из этажного коридора неразборчивую речь и приглушенную музыку.

Взяв оружие на изготовку, охотники присели и приготовились в любой момент открыть огонь.

Звук тем временем приближался. Напряжение в комнате нарастало. Лоцман чувствовал, как сердце от страха едва ли не выпрыгивает из груди. Колун намотал четки на левую руку и двумя руками вцепился в пистолет. Сидор сжимал автомат так, что побелели костяшки на пальцах.

Звук определенно двигался в их сторону. К музыке и словам добавились шипение и треск. Лоцман понял, что это звучит какая-то песня, перебиваемая помехами. Но что являлось источником? Очередной фокус Зоны или отвлекающий маневр Шустрика в компании «каменщиков»?

Если второе, то все, что оставалось в таком случае, это прыгать из окна и бежать. Пусть даже это и третий этаж. Выжить при стычке с бойцами «Камня» в центре Припяти, на их территории – нереально. Либо… либо каким-то образом уговорить их принять в свои ряды. Как поступил шустрый ворюга, когда его загнали в угол…

Подобные мысли вихрем меняли друг друга в голове Лоцмана, тогда как источник звука достиг наконец квартиры. Затем перед тремя охотниками предстал Угрюм собственной персоной, ввалившись в комнату с советским радиоприемником в руке.

Он сначала даже не сообразил, как близко шагнул навстречу смерти, но глянув на лица товарищей, на направленное оружие, все понял и поднял руки в успокаивающем жесте. Лоцман смотрел во все глаза на приемник. Пожелтевший от времени квадратный корпус с надписью «Лира-201», с круглой пластмассовой решеткой динамика в центре и ручкой регулятора вещал песню вперемешку с помехами, без всякого источника питания.

– Подружка…ная…ка древняя… – разобрал Лоцман слова песни сквозь треск. – …уська в стороне…

– Угрюм! – зашипел Колун, его смуглое лицо перекосило в гневе. – Ты нас засвечиваешь, вырубай на хрен, тормоз!

– …Мы друзья стари… – ответил ему приемник скрипучим голосом исполнителя.

Угрюм тут же схватился за ручку громкости и принялся выкручивать на минимум.

Приемник не выключился, однако треск почти пропал. Слова песни смолкли, уступив место лирической музыке, будто прибор захотел, чтобы слушатели насладились мелодией.

– Не хочет выключаться, – протянул Угрюм озадаченно. – Я сразу понял, что это артефакт, раз играет без электричества, вот и принес. Глядишь, продать смогем, или на базе музычка хоть будет, для разнообразия.

– Угрюм, – тяжело дыша, процедил цыган, – мы в Припяти! На территории «Камня»! Где-то рядом шкерится хоза этого схрона. Нас тут в любой момент могут грохнуть, а ты сигналишь всем, где мы!

Лоцман и Сидор затравленно переглянулись. «Лира-201», словно улавливая настроение людей, увеличила громкость музыки. Угрюм все осознал и со всей силы хватил приемником об пол. На желтовато-черном корпусе не возникло даже трещинки. Прибор зашелся шипением, но не думал смолкать. Здоровяк сорвал с плеча «Хеклер-5» и принялся бить устройство прикладом, чтобы расколоть корпус и повредить динамик с платой. Остальные, забыв обо всем, с бледными лицами наблюдали за товарищем. Через несколько отчаянных ударов Угрюма приемник раскололся на две части, однако это только добавило проблем – теперь музыка раздавалась из каждого обломка по отдельности. Угрюм ударил прикладом по одному из обломков, расколов и его, но добился только того, что источников музыки стало три.

Лоцман скосил глаза на Колуна. Цыган прижался спиной к стене; пистолет, направленный на загадку Зоны, подрагивал в руке. Четки во второй руке, наоборот, прекратили бесконечный цикл вращения между заскорузлыми пальцами, неподвижно замерли с упокоенным в ладони крестиком. На смуглом небритом лице Колуна выступили капельки пота, в черных глазах плескался суеверных страх. При каждом ударе приклада он непроизвольно моргал. Мелодий звучало уже четыре – Угрюм расколол еще один обломок. Шум и треск окончательно исчезли, а громкость звука только возросла.

«Эх, катались мы с тобою, мчались вдаль стрелой, – пели аномальные обломки, – искры сыпались с булыжной мостовой».

Сидор первым сообразил, что нужно делать. Закинув ремень АК-74 на шею и натянув перчатки, он с силой толкнул Угрюма в сторону. Тот чуть не упал. Сидор, не обращая на него внимания, схватил обломки и выскочил на балкон.

«Ну и как же это, братцы, получается, – пропели на прощание куски приемника, – все так в жизни перепуталось хитро».

Через оконное стекло Лоцман увидел, как напарник швыряет поющие остатки «Лиры-201» в раскинувшуюся на детской площадке архианомалию «симбиоз» – комбинацию пси-очага, «жаровни» и «мясорубки». По краям смертельной территории кое-где уцелели пара скамеек, игровых конструкций, но все же покореженных аномальным воздействием. Приемник исчез в аномалии без всяких эффектов. Ни звука, ни всполоха, ни чего-либо еще. Гришко швырнул последний кусок, повертел головой по сторонам, собрался уже вернуться в комнату, как вдруг вскинул автомат, прильнул глазом к коллиматору и во что-то прицелился.

От Колуна тоже не укрылось действие подельника.

– Че стоите, хлебала развесили? – прошипел он, обращаясь к Угрюму и Лоцману. – По ходу, Гришко что-то засек. Лоц, дуй с биноклем и автоматом на крышу, Угрюм, по-бырому заканчивай осмотр этажей. И тихо все делаем, мужики, очень тихо, ибо не дай бог сунется к нам кто непрошеный!

Кесаревцы подобрались и уже хотели выйти из квартиры, как Колун вдруг поднял кулак с четками, призывая всех замереть. Охотники незамедлительно выполнили приказ. Лоцман глянул в окно, но Сидора на балконе не увидел. Страх вновь обжег внутренности. Лоцман, подчиняясь инстинктам самосохранения, присел, чтобы оказаться ниже уровня подоконника. Оба товарища тут же повторили его движение. Оружие каждого теперь смотрело в сторону балконной двери.

– Гришко! – тихо позвал Колун. – Гришко? Ну че там?

Ответа не последовало.

Лоцман увидел, как Колун жестом приказывает ему ползти на балкон, чего тому категорически не хотелось. Но ослушаться старшего он не мог, надо было ползти. Распластавшись на полу, с пистолетом на изготовку, Лоцман пополз к балконной двери. Не преодолел он и двух метров, как в комнату с балкона вполз Сидор. Широко раскрытые глаза и побледневшее лицо охотника не предвещали ничего хорошего. Сидор подполз к стене и полулежа привалился к ней спиной. Посмотрел на дверь балкона, потом на свои судорожно сжимающиеся кулаки, и тут до него дошло, что автомат остался на балконе.

– Дело табак, мужики… – пробормотал он, потянулся рукой в карман комбинезона и извлек мятую сигаретную пачку. Закусив сигарету зубами, принялся нашаривать по карманам зажигалку. Остальные с изумлением смотрели на него.

Колун первым пришел в себя.

– Гришко, у тя мозги, че, совсем поплыли, курить удумал! – полушепотом взвился он. – Нас же по дыму тут кто угодно спалит, ты че!

Сидор замер. Секунд десять соображал, затем медленно убрал сигарету в пачку и спрятал ту обратно в карман.

– Дело табак, мужики, – повторил он, кивком головы указывая на улицу. – В доме напротив, думается мне, логово кукловода.

Сидор опять полез в карман за пачкой, уже практически вытащил, как спохватился и затолкал обратно. Пытливо посмотрел на товарищей, те молчали. Сверлили взглядами, ожидая объяснений.

– Мужики, в общем, когда я выбрасывал балалайку, то у дома напротив в песочнице костер появился. – Сидор поерзал и втянул голову в плечи. – Сами знаете, раньше его там не было, мы бы заметили в темноте. Я подумал, может, это «жаровня», глянул через коллиматор, все поближе, и заметил возле костра проходимца нашего! Лежит он там. Как есть, нога одна у него сломана. Видимо, сиганул с балкона. Но это не все. Не один он там. Поблизости с ним еще три сталкера сидят-стоят. Один точно с Камня, других не разглядел, нырнул вниз, так как двое в мою сторону зыркнули! Мне показалось… это… как сказать… В общем, в голове зашумело так… и веки свинцом налились.

Выдав шепотом тираду, Сидор шумно вдохнул, смежил веки и медленно выдохнул, успокаиваясь.

На какое-то время комнату накрыла тишина. Четверо кесаревцев лихорадочно думали, что предпринять. Лоцман слышал о кукловодах. Байки, анекдоты… но за все время в Зоне не видел ни одного сталкера, который мог бы похвастаться, что убил такого мутанта.

– Ты уверен, шо то не зомби или «каменщики»? Те, когда в трансе, тоже чудят, – нарушил тишину Угрюм.

– Сползай да посмотри, – огрызнулся Сидор. – Ты же у нас опытный лесовик-охотник, знаешь повадки всех мутантов.

– Да не, Сидор, я ж не против, – произнес Угрюм, – я ж решил просто уточнить…

– Хорош препираться, – отрезал Колун. – Гришко нашел крысу, это то, что нам и надо. А кукловод там или не кукловод, потихонечку выясним. Главное, крыса с перебитой лапой уже слинять от нас не смогет.

– Их кукловод там держит, точно вам говорю, – гнул свою линию Сидор. – Гадом буду. И крыса наша у него тоже под колпаком. Поэтому сгребаем все, что можем утащить, и потихоньку валим отсюда, пока мутант нас не учуял. Остальное вытащим следующей ходкой, через тройку-другую дней. Оставаться на хате нельзя, марионетки могут нагрянуть сюда в любой момент, и тогда все, тогда кукловод и нас за мозги схватит!

В душе Лоцман всецело поддерживал предложение. Унести сейчас все самое ценное, а за остальным прийти потом… пока совсем туго не станет… Пусть Сидор и не знает наверняка, есть мутант или нет, в Зоне ничем пренебрегать не стоит.

– Никто никуда не пойдет, – озвучил свое решение Колун, и решение это тяжелым камнем осело в душе Лоцмана. – Гришко, ты сам сказал, что крыса еще не сдохла. А если мозголома нет? Если он оклемается и его приятели нагрянут сюда? Или активирует сигнал SOS и тем самым засветит всем свою нычку? Нам он еще за Коляя должен.

– Если сталкер угодил под колпак кукловода, – подал голос Лоцман, – то технически он уже покойник, если даже формально еще жив.

Он глянул на товарищей в поисках поддержки. И Сидор, и Угрюм, соглашаясь, кивнули, но Колуна этот довод не убедил.

– Э, Лоц, ты бы не умничал, ей-богу… – скривился цыган. – Бог с ним, с покойником-непокойником, нам бы заполучить его КПК и КПК кукол. У такой шустрой крысы явно не одна нычка есть. Дойти до Припяти ради полтяшки консерв? Коляй стал увечным ради какой-то снаряги? Кесарь спросит с нас, а мы такие: мы забздели и сбегли! Померещилось нам!

– И что ты предлагаешь? – Не вставая с пола, Сидор стащил с руки перчатку и оттер ладонью пот с лица. – Убить кукловода?

Колун перекрутил четки на руке, внимательно посмотрел на каждого из подельников, оценивая их состояние.

– Если он там реально есть, то да, грохнуть собаку, – медленно произнес он. – Пару гранат бы нам… но что есть, от того и пляшем. Вчетвером-то, поди, уж справимся. Считай, у нас три «Хеклера», один «калаш», обрез, четыре шпалера. Хватит и на мозголома, и на куклы.

– А помните, с полгода назад ходили слухи, что ребят Кроммара кукловод увел, – как бы невзначай произнес Угрюм. – Их тоже четверо было. Тарас только сумел слинять.

– Помню, – кивнул Колун. – Типа до Зоны дайвингом занимался, нырнул в плавни и уплыл под водой. Но, может, эту байку он просто придумал, чтобы за покойников с него не спросили. Дайвер хренов. – Цыган потер лоб. – В общем, если верить Гришко, у нашего мозголома уже четыре куклы под колпаком, глядишь, больше не осилит. Тут мы его и прищучим.

Лоцман хотел возразить, что с чего это Колун посчитал, что кукловод способен удерживать лишь четырех жертв, но поймав уничтожающий взгляд цыгана, осекся.

– И что ты предлагаешь? – повторил вопрос Сидор, который, судя по интонации, тоже не верил в благоприятный исход нападения на кукловода.

– Я так мыслю, – следуя примеру Сидора, Колун тоже привалился к стене, убрал пистолет в кобуру и вытянул ноги. – Выжидаем, пока мозголом не нарисуется в зоне видимости, оцениваем ситуацию, местность, разделяемся на пары и тихо заходим с двух сторон. Моросит маленько, нам это на руку. Подползаем на гарантированное попадание в голову и кладем со всех стволов. Потом разбираемся с куклами, быстро шмонаем всех и уматываем, пока «каменщики» не нагрянули. Если кто-то из двойки попадет под контроль, второй тут же его вырубит, а там, помоги бог, по ситуации.

Лоцман про себя признал, что идея не лишена смысла, но вслух ничего не сказал. Товарищи тоже молчали.

– Возражений нет? Добречко. – Колун заметно воодушевился. – Только, мужики, не забывайте главного, Христа ради…

Цыган замолчал, собираясь с мыслями. Остальные сидели затаив дыхание, то и дело бросая взгляды на окно, за которым уже рассвело. Прокрутив четки, Колун, наконец, продолжил:

– Первое и самое главное – не смотреть в зенки кукловоду. Иначе каюк, тут же попадете под колпак. Второе – не смотреть в глаза тому, кто под контролем. Третье – если кто-то попадет под контроль, второй тут же вырубает его прикладом в голову либо валит наглухо. Контакт надо сразу рвать, иначе кранты.

– А если таки попадемся на контакт? – Лоцман совершенно не желал стать марионеткой кукловода или быть застреленным товарищами.

– Да все путем будет, не ссы, гуманитарий. – Колун свирепо глянул на троих подельников. – Ну походишь денек-другой как пришибленный. Недельку «бусину» за пазухой потаскаешь, пилюли «пси-блокады» поглотаешь. Если совсем прижмет – на болото к Доку наведаемся.

«Свистишь, Колун, как дышишь», – подумал Лоцман и обреченно вздохнул. Идти на смертельный риск отчаянно не хотелось.

– Гришко, ползи обратно на балкон, – распорядился цыган, – и тихонько сообщай нам все, что видишь, но без пауз, так мы будем знать, что мозголом не взял тебя под колпак.

– С какого такого мне идти, Янко? – шепотом возмутился Сидор. – Я уже был там, пусть Угрюм идет, он же у нас мастер добычу выслеживать. Или Лоцман, у него бинокль есть, больше увидит.

– Сидор, ну ты красава стрелы переводить! – вспылил Угрюм. – Как тебе после такого доверять спину прикрыть? И в аномалию, поди, тоже «отмычкой» кинешь, не моргнув глазом? – Он закашлялся.

– Гришко, ты тут заявил, что там кукловод, тебе и отвечать за базар, – отрезал цыган. – Возьми у Лоцмана бинокль. Если мутант тебя засекет, линзы не дадут ему через зенки твои тя в оборот взять.

– Я слыхал, что кукловод берет под контроль, когда видит жертву. – Лоцман решил все-таки поделиться опасениями, ибо недооценивать столь опасного мутанта не стоило. – Бинокль вряд ли поможет. Говорят…

– Говорят, что кур доят! Вы че, мужики, забыли, кто старший? – Смуглое лицо Колуна потемнело еще больше от еле сдерживаемой ярости, кулаки сжались. – Лоцман, опять умничаешь? Слыхал он! Дай Гришко бинокль и ползи за ним следом, будешь на подстраховке! В случае чего втянешь обратно в дверь, а мы с Угрюмом тут уже вырубим!

Желваки на лице Сидора заходили ходуном, он побледнел, но больше возражать старшему не стал. Рванув к себе протянутый Лоцманом бинокль, пополз на балкон.

Лоцман пополз следом.

– Гришко, когда вылезешь на балкон, не маячь во весь рост, наблюдай чуть высунувшись, – принялся инструктировать Колун. – Будешь осматриваться, вполголоса сообщай нам все, что видишь, вообще все. Не замолкай, чтоб мы знали, попался ты кукловоду или нет. Если замолкнешь, Лоцман за ноги втянет тебя в комнату, а там по ситуации.

Сидор молча выполз на балкон, а Лоцман пристроился под окном рядом с открытой дверью, готовый в любой момент затаскивать напарника в квартиру.

Охотники затаились. Улучив момент, Сидор приподнялся над краем перил и навел бинокль на костер.

– Костер еле шает, – начал докладывать он. – Морось не дает разгореться. Огонь, видимо, взяли с аномалии. У костра лежит Шустрик, босой, нога у него сломана, да. Еще один чел в глухом «Скафандре» сидит рядом. «Каменщик» стоит у автобусной остановки между домами, под крышей. Четвертый стоит в телефонной будке у девятиэтажки слева, шмотки на нем военные… Куклы переместились с прошлых точек. Пока больше никого не вижу, ни людей, ни мутантов. Попробую глянуть в окна пятиэтажки напротив. Адрес у нее вижу на табличке: Курчатова, девять. Окна в основном побиты, кое-где уцелели, внутри никто не мелькает. С антенны на крыше свисает вниз кабель. До середины оброс «пухом» и прилип к стене. Аномалия расползлась большим пятном, окон за ней не видать. Так… Вижу верх чертова колеса, в проходе между домами вижу кусок ДК «Энергетик»…

– Подходы к костру посмотри, – негромко сказал Колун. – Как нам лучше добраться до крысы с двух сторон.

Сидор перевел бинокль во двор.

– Гм, по центру двора детская площадка, в основном вся искорежена архианомалией… Чтобы добраться до пятиэтажки напротив, а от нее до крысы, придется обходить либо два дома по правую сторону, либо пройти через угловую девятиэтажку слева… По центру свободное пространство, качели, скамейки и песочница с костром. Аномалий не видно, похоже, тут проковылял наш инвалид. Кстати…

Сидор вдруг осекся на полуслове и замер. Сердце Лоцмана ухнуло вниз, затем бешено заколотилось. Догадка молнией пронзила мозг. В ту же секунду он схватил Сидора за ноги и что есть силы рванул в комнату.

К его удивлению, товарищ легко подался назад. Сидор развернулся лицом в квартиру и вцепился в Лоцмана, стиснув плечи с неожиданной силой. Рефлекторным движением Лоцман попытался отпрянуть, ударил по рукам напарника, хотел было крикнуть, чтобы Сидор отпустил, но, поймав его бездонно-черный взгляд, почувствовал себя так, словно получил мощнейший удар током.

Шум в голове перерос в оглушающий звон, другие звуки пропали. Ужасно, до рези в глазах, захотелось спать, но веки почему-то не слушались и не хотели закрываться. Язык онемел и потерял чувствительность. Дыхание перехватило, возникло ощущение сильного жара. Находясь на грани отключки, Лоцман осознал, что его тело принялось двигаться само по себе, подчиняясь неведомой воле.

Откуда-то издалека донесся рев мутанта.

Далее все происходило словно в тумане. Его собственное тело оттолкнуло от себя Сидора, который вдруг обмяк и мешком свалился на пол. Затем тело поднялось на ноги и сделало два шага по комнате. Глаза задвигались, фиксируя обстановку. Стол-стул-стул-кровать-Колун-полка-шкаф-Угрюм-дверь-фотообои… дверь-Угрюм-шкаф-полка-Колун-кровать… Колун… Оружие-Колун. Колун…

…Громыхнул выстрел. Лоцман открыл глаза, заморгал, соображая, где он и что произошло. Он лежал у стены с фотообоями, рядом валялись опрокинутые стулья. Попытка шевельнуть руками-ногами ничего не дала. Все, что получилось, это с трудом сфокусировать зрение. То, что он увидел, не вызвало никаких эмоций, мозг кое-как воспринимал информацию.

Прямо напротив лица на грязных половицах лежал пистолет, из дула которого курился дымок. Колун тоже лежал на полу, капюшон комбинезона и скрученная шапка-балаклава слетели с головы. Кудрявые черные волосы измазаны грязью и кровью. Смуглое лицо посерело, глаза закатились, из рассеченной раны на лбу текла кровь. Угрюм с пистолетом в правой руке, наклонившись к Колуну, левой прощупывал пульс на горле цыгана. Лоцман хотел спросить, что с Колуном, но ему удалось лишь едва шевельнуть головой и выдавить пару звуков. Реакция Угрюма последовала незамедлительно. Здоровяк прыгнул к Лоцману и только хотел ударить его рукояткой пистолета по голове, как вдруг в него сбоку врезался Сидор, и оба кесаревца повалились на пол.

Завязалась ожесточенная борьба. Сидор стремился вырвать пистолет из руки Угрюма, а тот в свою очередь пытался отбросить от себя неожиданного противника. Лоцман беспомощно наблюдал за ними, тщетно пытаясь определить, кто из двоих под контролем мутанта. Два мужика в комбезах, елозя ногами, надсадно дыша, покатились по полу, налетели на стол, ударились о радиатор под подоконником, затем покатились обратно к Лоцману. Чья-то нога, Лоцман не понял чья, заехала по пистолету Колуна и отправила под шкаф.

– Лоцман! Помогай! – сдавленным голосом выдохнул Сидор, уже обеими руками цепляясь за руку Угрюма и пытаясь выкрутить из нее пистолет.

– Лоцман! – прохрипел Угрюм, – мне…

Бах! В полусумраке квартиры возникла вспышка.

Громыхнул выстрел. Затем еще и еще. Остро запахло пороховой гарью.

Лоцман увидел, что две пули попали в бессознательное тело Колуна. Сердце вновь екнуло. Бросило в жар. Кровь погнала адреналин по телу, в мышцы наконец вернулась сила, голова прояснилась. Лоцман завозился, пытаясь подняться.

Колун тем временем судорожно выгнулся, с хрипом выдохнул, затем обмяк. Четки в руке скрипнули по деревянному полу.

И Угрюм, и Сидор, на которого здоровяк навалился сверху, замерли. Увидели, что в левом боку комбинезона старшего чернеют два отверстия. Случайная смерть товарища потрясла их. Они уставились друг на друга, ничего не предпринимая, но готовые в любой момент возобновить борьбу, если появится хоть какое-то подозрение на контроль.

Ничего такого не было. Тикали секунды, но ни один не двигался, не пытался атаковать второго.

Опасность, похоже, миновала, хотя это стоило Колуну жизни. Лоцман ощущал себя как с глубокого похмелья. Глубокая апатия, равнодушие, тупая головная боль. Пропал и страх, который крепко сидел внутри с самого прихода в Припять. Напряжение, вызванное смертью Колуна, тоже ушло.

Он уже хотел было сказать товарищам, чтобы вставали на ноги и прекращали драку, как вдруг – шмяк! – металлический пруток с глухим шлепком ударил Угрюма по голове.

Удар вышел скользящим, но здоровяку все равно крепко досталось. Содрогнувшись и выронив пистолет, он повалился на пол рядом с Сидором.

Воя от боли, обхватив голову руками, Угрюм принялся брыкать ногами, чтобы не дать неожиданному врагу снова атаковать. Капюшон поверх вязаной балаклавы чуть смягчил удар, поэтому здоровяк не потерял сознания, хотя был порядком оглушен. Сидор попытался схватить пистолет, но получил прутом по руке, а со следующим ударом пистолет улетел в дальний угол комнаты. Ругаясь, Сидор рванулся на четвереньках под стол, чтобы хоть как-то укрыться от ударов железной арматурины, которой остервенело размахивал проникший в квартиру «каменщик».

Лоцман последовал примеру товарища и тоже пополз куда глаза глядят, чтобы не быть забитым насмерть чокнутым фанатиком. В лицо дохнуло влажной свежестью. Лоцман сообразил, что выполз на балкон. Он глянул вниз, на детскую площадку и содрогнулся. Сталкер в зеленом глухом комбезе горел в «симбиозе», военного не было видно. Шустрик, сжимая в руке обломок кирпича, приминая жухлую траву, полз к дому, откуда еще пару часов назад выпрыгнул без оружия и обуви. Полз молча, несмотря на сломанную ногу. Но не это потрясло Лоцмана, хотя, несомненно, раненый сталкер испытывал сильные мучения при движении. Кукловод. Мутант Зоны стоял рядом с костром, лицом к пятиэтажке с кесаревцами, вытянув правую руку вперед.

Лоцман подался назад. Ввалившись в комнату, он увидел, что Угрюм лежит у шкафа, прижимая окровавленные руки к разбитому лицу, и стонет. Кровь текла по пальцам и капала на пол. Сидор тем временем перехватил пруток «каменщика», и они вдвоем барахтались на полу, вырывая друг у друга оружие. «Каменщик» был некрупным, в поношенном серо-зеленом комбинезоне группировки, в пятнистых серых штанах, с непокрытой головой. И он одерживал верх над кесаревцем. Сидор надсадно дышал, пытаясь вырвать арматурину и сбросить с себя врага. Заметив Лоцмана, он с трудом выдавил сквозь зубы:

– Это к-кукла! П-помогай!

Просьба о помощи обожгла Лоцмана. Сердце заколотилось в груди, как паровой молот. Он суетливо вскочил, бросился вперед, но не придумал ничего лучше, как попробовать оторвать «каменщика» от товарища. Обхватив врага руками, Лоцман со всей силы дернул его на себя. Легкий фанатик не сумел удержаться за пруток и вместе со Лоцманом полетел на пол. «Каменщик» молча вцепился зубами в запястье противника. Лоцман взвыл от боли, дернул руки назад, получил локтем в висок и скинул с себя марионетку кукловода. Фанатик упал рядом с Угрюмом и уже через секунду схватил здоровяка за горло. Тот с руганью принялся отдирать руки врага от своей шеи.

Сидор тем временем тяжело поднялся на ноги и, сжав в руках железный прут, шагнул к сцепившимся мужикам. Он уже было нанес удар, как вдруг «каменщик» обмяк и безвольной куклой ткнулся лицом в пол.

– Угрюм, ты что, ушатал его? – спросил Сидор. Концом прута он подцепил фанатика и перевернул лицом вверх.

Угрюм, не говоря ни слова, схватился рукой за арматурину и дернул к себе. Сидор удержал в руках железный прут, но потерял равновесие и рухнул на попавшего под контроль товарища.

Вновь завязалась драка.

– Лоц! – заорал Сидор, кое-как удерживая прут руками, не давая Угрюму размахнуться и ударить. – Хватай волыну, стреляй в них!

Крик о помощи дорого ему обошелся. Здоровяк уверенно перехватил инициативу и за пару резких рывков бросил Сидора на пол, затем навалился сверху, давя на прут всей своей массой.

Подстегнутый окриком товарища, Лоцман лихорадочно глянул по сторонам. Совершенно забыв про ПМ в кобуре, он увидел на кровати «Хеклер-5» и обрез. Бросился к ним, запнувшись о труп Колуна и получив ногой по колену от дерущихся на полу товарищей. Схватив «Хеклер», он быстрым движением снял его с предохранителя, передернул затвор, навел ствол на широкую спину Угрюма и…

…Вспомнил, как точно так же – выстрелом в спину смертельно ранил убийцу своей семьи. Когда-то тот в пьяном угаре выстрелил из гранатомета по дому Сиротенко. Пока Лоцман добрался из института, дом уже сгорел. Тогда он, благодаря взяткам, завербовался на службу куда надо, где и встретил гада. Затем выстрел в спину… и следом омерзительное чувство, что ты стал таким же, как этот умирающий на твоих глазах, от твоей руки недоумок – стал таким же убийцей людей.

Он не мог выстрелить, не мог заставить себя вновь испытать то омерзительное чувство.

– Л-лоц… – просипел полузадушенный Сидор.

Плечевые накладки комбинезона, бронежилет Угрюма подрагивали от напряжения. Массивные руки давили на прут, преодолевая сопротивление жертвы. Еще немного – и Сидору конец.

Лоцман бросил взгляд на «каменщика», перевел на него подрагивающий ствол автомата. Фанатик лежал с широко открытыми глазами и едва заметно дышал.

Нет.

В отчаянии Лоцман зажмурил глаза, вскинул дуло и выстрелил вверх. Брызнули крошки бетона, посыпались остатки известки, три гильзы звякнули об стены и пол. На потолке появились три щербины.

Угрюм на мгновение замер, чем воспользовался Сидор. Он извернулся и упер один конец прута в пол, чтобы облегчить давление на грудь и руки.

– Лоц, стреляй! – с трудом выдохнул он. – Стреляй!

«Кукловод во дворе! – вспомнил Лоцман. – Я…»

Он было дернулся, чтобы броситься на балкон, как неожиданно почувствовал слабость и осознал, что выстрелить в кукловода тоже не сможет. От самой мысли об этом его замутило.

Лоцман, рыча от бессилия, затряс головой. Еще немного – и всем им конец, сгинут тут, в Припяти, и он ничего не может с этим сделать. Виноват ли в том контроль мутанта или собственное малодушие – но лишить жизни кого-то он не мог. Не в этот раз.

Угрюм вновь налег на прут. Сидор надсадно захрипел.

«Каменщик» на четвереньках пополз к двери на балкон. Лоцман прицелился в него, но выжать спусковой крючок не смог.

– Л-л… – Берцы Сидора судорожно завозили по грязному, измазанному кровью полу.

В отчаянии Лоцман перехватил «Хеклер-5» за ствол, замахнулся и как колуном саданул рукояткой Угрюму по голове.

Тах-тах-тах!

Выстрелы прозвучали с балкона. Угрюм выгнулся дугой, затем завалился на бок и затих. Оправившись от шока, Лоцман бросился к окну. «Каменщик» стоял на балконе, прижав «калашников» к плечу, смотря через коллиматор во двор. Лоцман перевел взгляд вниз и сквозь грязное стекло и морось с трудом разглядел, во что целится фанатик. Нескладная фигура в лохмотьях с непропорционально большой головой лежала в дымящемся кострище, прижимая руки к горлу.

Тах!

Еще один выстрел.

Кукловод дернулся и издал протяжный вопль. Этот вопль нескончаемым эхом зазвенел в голове Лоцмана, причиняя едва ли не физическую боль. На душе стало так тяжко, словно умер не мутант, а частичка его самого. Из глаз непроизвольно потекли слезы.

Откуда-то из девятиэтажки выпорхнула потревоженная воплем стайка ворон. Видимо, предсмертный крик мутанта как-то повлиял на птиц, потому как они с карканьем хаотично заметались между домами, зацепляя крыльями ветки деревьев, кустарников, стены домов. Несколько попались в ловушку архианомалии, еще пара прилипла к пораженной «пухом» стене пятиэтажки. Одна из ворон села на перила балкона и, взъерошившись, пронзительно каркнула.

«Каменщик» махнул автоматом, отгоняя ее, затем шагнул к двери в квартиру. Лоцман, опомнившись, отпрянул от окна, нервно перехватил «хеклер» как надо, забился в угол и навел ствол на балконную дверь. Угрюм и Сидор валялись на полу без сознания.

Когда фанатик зашел, Лоцман встретился с ним взглядом. В глазах «каменщика» не отражалось ни единой эмоции. Он словно не видел ни разгромленной комнаты, ни трех тел на полу, ни трясущегося от страха врага в углу с нацеленным на него оружием. Наступившую тишину нарушал лишь скрип половиц и стук подошв, пока сектант в серо-зеленом комбезе «Свет» не дошел до валяющегося термоса. Закинув автомат за спину, «каменщик» поднял термос и открыл его. Сделал несколько глотков кофе, затем протянул Лоцману.

Тот несколько секунд тупо смотрел на протянутый предмет, не зная, что делать. Сделав усилие над собой, он опустил «Хеклер-5» и принял термос. Глотнул теплого кофе. Стало легче. Он глотнул еще, после чего с опаской вышел из угла и сел на кровать, устроив оружие на коленях.

– Спасибо, – произнес он, глянув на стоящего перед ним фанатика Зоны. Раньше он только слыхал о них, истории невеселые для сталкеров. Лицо заросшее, в кровоподтеках, седоватые волосы на голове сбриты, несколько шрамов, на подбородке сбившийся защитный платок. – Ты спас нас. Спасибо.

Тот молча расстегнул ворот комбинезона и за красный шнурок вытянул наружу крупную гайку. Сняв с шеи талисман, он протянул его Лоцману.

– Спасибо. – Лоцман взялся за шнурок, расправил и повесил гайку себе на шею. – Спасибо. Я Онисим. Как тебя зовут?

Игнорируя вопрос, «каменщик» указал на Сидора с Угрюмом, потом на дверь и оттопырил два пальца.

– Мы должны уйти, – догадался Лоцман. – Два часа? Понял. Да, мы уйдем.

Угрюм шевельнул рукой, задел заваленный на бок стул и застонал.

– Сейчас окажу им помощь, соберемся и уйдем.

«Каменщик» достал свой КПК, напечатал что-то и показал Лоцману.

На экране светилось: «УХОДИТЕ 2 ЧАСА».

После он убрал устройство в карман комбеза, накинул на голову капюшон и, тяжело ступая, пошел прочь из квартиры.

«Он немой! – мелькнула у Лоцмана мысль. – Либо последствия контроля, либо… языка нет».

Сталкер почувствовал, как вновь нарастает напряжение, ощущение безнадеги, страха смерти. Время словно потекло сквозь пальцы, и хватит ли его, чтобы убраться прочь, пока не нагрянули бойцы «Камня»?

Усилием воли справившись с нарастающей паникой, Лоцман отыскал бинты и прочие медикаменты среди разбросанных в ходе драки вещей. Сделал, как мог, Угрюму повязку. Тем временем Сидор тоже очнулся, подполз к стене, навалился на нее спиной. Лоцман дал ему воды, затем подтащил Угрюма и привалил рядом. Поправил стол, поднял стулья, убрал все полезное с пола. Закрыл балконную дверь, протер и повесил на шею бинокль. Труп Колуна трогать не стал.

Товарищи молча наблюдали за ним. Когда Лоцман закончил и сел на кровать, Сидор спросил:

– Лоц, где кукловод? Что случилось?

Тот помолчал. Что-то скрывать от напарников не имело смысла. Он проявил малодушие, но в итоге их это и спасло.

– Кукловода убил «каменщик». Велел нам уходить отсюда. Потом сам ушел. «Калаш» забрал с собой.

Сидор с Угрюмом побледнели, подобрались, готовые вскочить и кинуться к оружию. Лоцман махнул рукой, чтобы они успокоились.

– У нас есть еще время. Он дал фору в два часа.

– Реально мозголом мозги размягчает, если даже «каменщик» нас помиловал, – буркнул Сидор. – Надо было грохнуть его, гуманитарий. Но у тебя кишка тонка оказалась. Как всегда. Хрен нам теперь, а не база в Припяти и хабар Шустрика.

– На такое ты горазд, не Лоц, – подал голос Угрюм. – Хай с базой и хабаром, скажи спасибо, что живы остались. Колун вон помер ни за что ни про что, царствие ему небесное. Ты вон зараз побелел, седой как лунь стал!

Здоровяк ощупал повязку на голове и поморщился.

– Голова трещит, не помню ничего толком. Как будто вмиг дух вышибло, а потом такая тоска накатила, что прям хоть вешайся. Почему – не знаю. А дале вовсе отключился.

– Мы все попали под колпак кукловода. – Лоцман лег на кровати и закрыл глаза. – Думаю, нас спасло отсутствие прямой видимости. Не мог он заарканить всех сразу. Решил прийти к нам, из-за чего и подставился. Но сдается мне, что застрелить его мы все равно не смогли бы. Не знаю, может, из-за пси-контакта, но меня очень тяготит его смерть… Даже смерть Колуна таких эмоций не вызывает.

– Да уж… Фанатик, говоришь, его грохнул? – пробурчал Сидор. – Оно и понятно. У него мозги промыты, вот и смог.

Охая, он поднялся на ноги и проковылял в ванную.

– Черт! – донесся оттуда его возглас, а следом звук разбитого зеркала. – Вот уж реально, седой так седой, мать вашу!

Справив нужду, Сидор вернулся в комнату и подошел к окну.

– Шустрик, по ходу, все, – произнес он, изучив двор через незастекленную часть рамы. – Кончился…

Лоцман и Угрюм никак не отреагировали. Сидор смерил их тяжелым взглядом, затем лег прямо у окна и прикрыл лицо предплечьем.

– Перевести дух надо чуток да рвать когти отсюда… Седой, блин… твою мать.

Воцарившуюся в квартире тишину разбавлял только тихий шум дождя. Сквозь дыры в оконной раме с улицы тянуло прохладой, да изредка залетал ветерок. Охотники за наживой лежали, собираясь с силами, не двигаясь, думая каждый о своем. Бессонная ночь, борьба за жизнь, изнуряющая усталость притупляли страх возможной встречи с «каменщиками».

Первым нарушил тишину кашель Угрюма.

– Вот же гадство… – произнес он, как откашлялся. – Реально же мозголома больше жаль, чем Колуна… Чертова Зона… И сделать ниче нельзя… – Угрюм помедлил, подбирая слова. – В общем, понял я тут кое-что… Не вернусь я к Кесарю. Колун умер, Коляй по Зоне не ходок уже. Дошкандыбаем с ним до Беневки, потом до Нежихова… через северные кордоны как-нибудь доберемся до Беларуси, а там, если уж совсем повезет, махнем в Крым, к морю, под теплое солнышко.

– Угрюм, по ходу, кукловод тебе конкретно мозги свернул, – криво усмехнулся Сидор. – В Крым собрался с Коляем. Как, на какие шиши, с какими ксивами? Про переход через Полесский заповедник я вообще молчу… Коляй-таки не Никола-чудотворец, ногу не намолит. На что расчет? На прихоти Зоны? Я на его месте застрелился бы. Нахрена такая жизнь, мучение одно.

– А нехай, там видно будет. – Угрюм поднялся и принялся осматривать комнату, прикидывая, что можно взять с собой. – «Хеклер» Колуна я заберу, двух обрезов маловато будет для перехода. Сухпая с медикаментами тоже трохи возьму.

Лоцман резко сел на кровати. Угрюм, сам того не подозревая, помог ему определиться.

– Я тоже ухожу, Сидор, – сказал он. – Хватит с меня ходок-наводок. И мертвецов тоже предостаточно.

– Зови меня Седой, – хмуро буркнул тот. – Сидор пропал… сгинул вместе с кукловодом. А ты, значит, из гуманитария гуманистом заделался.

– Гуманистом, не гуманистом… Колун вот, – Лоцман кивнул на труп цыгана, – зверем был, а спас жизнь Коляю. Я буду простым, обычным сталкером. А там видно будет.

– Ясно, – сказал Седой. – Вот что скажу, мужики. Разделяться нам никак нельзя. Кончимся поодиночке. Давайте перекурим, успокоимся и вместе уйдем.

– Надо поспешать. – Угрюм прошел на кухню, принес консервы, воду. Дал напарникам по две банки, открыл ножом две свои и начал быстро есть.

Лоцман нашарил в кармане комбеза складник и тоже открыл банку. Будь он один, бежал бы уже с Припяти куда глаза глядят. Но бросать товарищей не дело. Пока еще товарищей…

– Артефакты предлагаю поделить на троих, – торопливо проглотив кусок холодной тушенки, сказал он. – Припасов возьмем, кто сколько сможет унести. Остальное придется бросить… Седой, что скажешь? И что скажешь Кесарю?

– Да, не вижу других вариантов. А что Кесарю скажу… Скажу, что половину бригады Зона языком слизнула. Скажу, что вышел с Припяти один… к Шустрику не полезу, хрен с его нычками и схронами. Там еще одна кукла где-то шатается. Кесарю придется довольствоваться тем, что осталось в старом схроне.

– Так сказать, Кесарю – кесарево, сталкерам… то бишь нам, что Зона пошлет, – неуклюже пошутил Лоцман. – Надо уходить, пока «Камень» не нагрянул. Что с Колуном будем делать? Тут оставим?

– Я хоронить не буду, – глухо произнес Седой.

– Колуна я похороню, – сказал Угрюм. – Тут на этаже есть подходящая аномалия. Комбез со шмотом захарим в какой-нить квартире.

Товарищи кивнули в знак согласия.

Все сборы заняли около десяти минут. Втроем сняли с Колуна комбез, бронежилет, берцы, самого завернули в плащ вышибалы. Угрюм вынес тело из квартиры, прихватив с собой противогаз мертвеца, чтобы отметить «могилу». Лоцман взял себе нож Колуна, Седой – КПК и пистолет, Угрюм забрал четки цыгана. Из припасов Шустрика каждый набил свой рюкзак, чем посчитал нужным.

Когда пришло время делить артефакты, Седой подвинул контейнер с «печенью» Угрюму.

– Бери для Коляя. Может, подлечит более-менее.

– Дело говоришь, – хмыкнул здоровяк. – Не ожидал. Думал, ты для Кесаря долю затребуешь.

– Не все Кесарю кесарево… – буркнул наводчик.

В итоге Лоцман с Седым взяли по «батарейке», Угрюму отдали «луну» и «печень».

Седой и два сталкера были готовы выдвигаться. До отпущенного фанатиком срока оставалось чуть меньше часа.

– Присядем на дорожку, – предложил Угрюм.

Сели, еще раз взглянули на обветшалую, в кровавых разводах комнату, где едва не погибли. Двое на стульях, один на кровати.

– Лоц, это что, «каменщик» тебе подарок подогнал? – Седой кивнул на гайку, висящую на груди товарища.

– Да, есть такое. – Лоцман прикоснулся к талисману. – Пропуск, если вдруг нарвусь на них.

Увидев, как перекосило лица товарищей, поспешил добавить:

– Шучу.

– Мой талисман поинтереснее будет, – хмыкнул Седой. – Почитай, кукловода благодаря ему почуял. Да и вообще…

Продолжать мысль он не стал.

– Серьезно? – без особого интереса спросил Лоцман, в мыслях уже покидающий город-призрак. – Покажешь?

– Я… – Седой замялся, потом вытащил из-за пазухи серебряную цепочку с массивным крестом. Шесть странных, необычных камней украшали серебряную основу.

Седой с мрачной миной убрал крест обратно.

Лоцман и Угрюм переглянулись. Ни тот, ни другой ничего не сказали.

Дождь снаружи все шумел, шелестел листьями деревьев, стучал по стеклам и жестяным карнизам, холодными каплями залетая в дом через пустые оконные рамы…

Кап.

Кап.

Тьма.

На улице дождь.

Я в старом логове прыгунов, не в Припяти.

Я спасся.

Глава 12

Тайник

Кап. Кап.

Вода капает с потолка.

Капает в миску…

Лоцман очнулся, когда на разгоряченное лихорадкой лицо, попала холодная вода. Открыв глаза, он увидел темные земляные своды логова прыгунов. Лоцман проследил взглядом за сорвавшейся с потолка очередной каплей и обнаружил около себя опрокинутую миску. Видимо предыдущие постояльцы не стали заделывать щель, когда дождевая вода стала просачиваться внутрь убежища, а просто подставили плошку. Онисим понял, что, ворочаясь в забытьи после смертельно опасного перехода, опрокинул воду на себя. Что ж, бывало и хуже.

Он закрыл глаза и прислушался к внутренним ощущениям. Изнуренность прошла, руки-ноги действовали, бок терзала тупая боль. Пуля Зубра жгла изнутри. Ничего, самое главное, он отдохнул и может двигаться. Значит, сможет добраться до «Острова сокровищ», выполнить контракт, получить деньги и спасти себе жизнь.

Выбраться. Подлечиться. Спасти себе жизнь.

Это самое главное. Да.

Лоцман нашарил и включил КПК. Посмотрел время. Выходило, что он проспал в логове несколько часов. Сталкер с трудом сел на лежаке, затем привалился спиной к влажной стене, осмысливая то, что увидел во сне. Седой и Граф, выживание в Припяти – стояли перед глазами яркими образами и не думали тускнеть. Лоцман даже протер глаза, чтобы сосредоточиться на реальной обстановке.

Почему эти видения пришли именно сейчас?

Неважно. Важно то, что Зубр мертв и опасность разоблачения, угроза для жизни миновала.

Можно жить дальше…

Внезапный шорох, возня и рычание ввергли Лоцмана в тихий ужас. Сердце заплясало в груди, руки заметались в поисках автомата.

Есть!

Пальцы крепко обхватили рукоятку и цевье Калашникова. Теперь он был готов встретить любую опасность, будь то человек или мутант. Лоцман выключил фонарик, поднялся на ноги и двинулся к дыре, ведущей в нутро вертолета, – второй выход из схрона. Рычание мутанта и возня не только не утихали, но даже становились громче. Стараясь не шуметь, Лоцман забрался в Ми-6 и украдкой выглянул в иллюминатор. Он уже понял, что к старому логову приближается прыгун. Характерное рычание мутанта спутать с чем-то другим было невозможно.

Прыгун приближался со стороны болота. Лоцман осознал, что по сути монстр повторяет его путь, когда он ползал туда-сюда, перетаскивая спасенное добро. Похоже, зверь учуял смрад сородичей из старого логова, а значит, стычки с ним не избежать.

Кровь отлила от лица Лоцмана. Ситуация опять складывалась не в его пользу. Даже если он подстрелит прыгуна, то на звуки выстрелов военные наверняка вышлют патруль или саданут из чего-нибудь крупнокалиберного, как совсем недавно. Поэтому, как только тишина будет нарушена, встреча с новыми проблемами неминуема. Если вояки не убьют, то точно ограбят, как грабили Седого. Из плюсов только то, что наступила ночь и раньше утра они с базы точно никуда не намылятся.

Лоцман чувствовал, как в груди разгорается огонь ожесточения. Теперь, после смерти Зубра, к нему пришло ощущение, что в следующий раз, если будет нужно, он убьет человека без колебаний, без раздумий, без зазрения совести. Те самые, пусть и тщательно скрываемые моральные принципы «благовоспитанного человека», что не раз были источником проблем, что на Большой земле, что в Зоне, перестали существовать. Исчезли за ненадобностью. Исчезли, когда был сделан последний шаг за грань. Раньше он пусть способствовал, но лично не марал руки в крови, нашел этакий компромисс с совестью, хоть и не без помощи водки – теперь в этом не было нужды. Человек человеку – волк, и этим все сказано.

Моросящий дождь рассеял туман, и Лоцман даже увидел в просвете туч луну. Но луна могла подождать – вглядевшись во тьму, сталкер наконец заметил врага. Прыгун задом пятился к вертолету, волоча по земле что-то крупное, рычал и фыркал. Высунув ствол автомата из иллюминатора, Лоцман внимательно следил за приближением мутанта. Сталкер узнал прыгуна. Грязный солдатский камуфляж, противогаз-мартышка, чумазые берцы, сквозь прорехи в одежде видна покрытая язвами черная кожа – именно он промышлял на территории «Вектора».

Лоцман выжидал. Чем ближе расстояние, тем больше шансов уложить наглухо. Однако когда он разглядел, что тащит мутант, то не смог сдержать эмоций и полушепотом выругался. Рана в боку тут же дала о себе знать вспышкой боли. Лоцман охнул и пошевелился, чтобы уменьшить давление на повязку. Прыгун же в свою очередь отпустил добычу и поднял голову, оглядываясь и принюхиваясь. Недовольно рыча, мутант на четвереньках пропрыгал несколько метров в сторону вертолета, замер, вновь покрутил головой. Запах «соплеменников» усыпил бдительность зверя, и он поскакал обратно к черной глыбе мертвеца.

Да. Мертвеца. Лоцман прекрасно понял, кого тащит прыгун. И, несмотря на всю опасность ситуации, невольно обрадовался тому, что появился шанс снять с Зубра медальон и заодно заглянуть в КПК бывшего напарника.

Пора рискнуть.

Лоцман зафиксировал покрепче АК-74 на кромке разбитого иллюминатора, прицелился в прыгуна и выжал спусковой крючок. Грохот автоматной очереди прорезал тишину болота, на некоторое время оглушив сталкера. Пули ударили по болотным кочкам, сотрясли мертвеца, срезали несколько камышей. Прыгун с жутким визгом скакнул прочь от добычи. Подвывая и шелестя кустами, мутант исчез в ночной тьме.

– Попал. Точно попал, – прошептал Лоцман, без сил опускаясь на пол винтокрыла. Нервное напряжение оказалось слишком велико.

Вздрагивая от каждого шороха, пытаясь унять страх за свою жизнь, он спустился обратно в нору. Подкрепился батончиками с энергетиком, проглотил пару таблеток, чуть-чуть передохнул. Затем, собравшись с силами, сдвинул лист обшивки Ми-6 с лаза и выбрался на поверхность. Дождь закончился, до рассвета оставалась пара часов, этого вполне хватит, чтобы убраться с территории военных.

Первым делом Лоцман прислушался. Ночных звуков было мало. Шумел ветер, шелестела болотная растительность, раздавался тихий плеск воды. Вдалеке, над базой ученых виднелись огни прожекторов, все остальное было погружено во тьму.

Тяжело ступая, Лоцман приблизился к трупу Зубра. Выглядел бывший напарник неприглядно. Весь в тине, в болотной грязи, сырая черная неподъемная глыба. Еле сдерживая рвотные позывы, обливаясь холодным потом, Онисим протянул руку к шее мертвеца и нашарил медальон. Отвернув голову, чтобы не смотреть в мертвое лицо, он на ощупь скинул шнурок с головы Зубра, затем поднял на уровень собственных глаз. Артефакт тихонечко вращался туда-обратно на шнурке, являя сталкеру то одну, то другую свою сторону. Силуэт скрючившегося человечка словно стремился удержаться на веревочке. Глядя на него, Лоцман вспоминал видения о Графе с Седым, слова Зубра. Если покойники правы, то с медальоном можно пройти по Зоне куда угодно и не убиться.

Глубоко вздохнув, Лоцман повесил медальон на шею и затолкал под белуху, чтобы артефакт соприкоснулся с кожей. Отметил про себя, что кроме шероховатой поверхности ничего не ощущает – ни прилива энергии, ни живительного тепла, ни чего-то еще, что могло послужить знаком, что медальон действует.

– Ладно, – буркнул Лоцман, – будет еще время протестировать тебя.

Он принялся обшаривать карманы покойника, рассовывая найденную мелочовку по собственным. Когда дошла очередь до «Пятнашек» и гармоники, Лоцман удрученно покачал головой.

– Вот что ж ты был такой упертый, Зубр, – пробормотал он, убирая находку. – Ведь могли же договориться, спустить все на тормозах… Зона и так сполна с каждого спросит.

Глядя на труп бывшего напарника, Лоцман вспомнил последнее слово здоровяка. Вера. Что он имел в виду?.. Хотя теперь уже неважно.

После карманов пришла очередь КПК на руке мертвеца. Лоцман расстегнул ремешки, протер машинку от грязи и сунул во внутренний карман. Его содержимое он изучит позже, в более спокойной обстановке. У него промелькнула мысль, что теперь у него есть ключ к схронам и тайникам Зубра… а следом – что стоит похоронить напарника. Но от этой идеи Лоцман отказался сразу. Времени в обрез, прыгун и военные могут нагрянуть в любой момент. Даже в аномалию или в болото труп не сбросить, учитывая тяжесть покойника и собственные раны. Лоцман решил оставить «похороны» на откуп Зоне. Своя жизнь дороже.

Осталось дело за малым. Оформить нычку, скинуть туда кейс, ноут и максимум добра, чтобы уменьшить вес вещмешка. Посылку Симона и найденные артефакты унести Хищнику. Вырученные деньги приберечь на будущее…

Обустраивать тайник в логове Лоцман не рискнул. Неизвестно, кто может сюда забрести, неизвестно, когда сам сможет вернуться. Даже саперкой Зубра рыть яму будет утомительно и замаскировать толком не получится. Оптимальный вариант – заховать все поблизости, благо местность на укромные уголки богата. Большие кочки, гнилые деревца, старые ящики, бочки и прочий хлам; там-сям вросшие в землю ржавые металлоконструкции, древние стройматериалы… нужно лишь найти подходящую ямку, а после прикрыть подходящим мусором.

Перебрав имеющуюся кладь, Лоцман уложил самое необходимое в свой вещмешок, остальное, в том числе «Фонарь», запихал в рюкзак Зубра. Остались только контейнеры с найденными артефактами и полторашка с водкой. Сталкер как загипнотизированный смотрел на алкоголь. Водка обещала избавление от боли и худых мыслей, обещала покой, обещала… Лоцман поморщился. Вместо бутылки он поставил перед собой боксы с «клубком», «искрой», «дверной ручкой» и открыл их. После «дверную ручку» затолкал в вещмешок, для облегчения веса, а два других артефакта засунул в полости «Сумрака». Лоцман сдвинул защитные прослойки и почувствовал, как артефакты прильнули к коже. Тут же в районе груди появилось мягкое покалывание. Не то чтобы неприятное, но отвлекающее. Сталкер сразу сообразил, что медальон реагирует на близость артефактов. Тот самый эффект, о котором говорил Зубр, напарник… Лоцман потянул за шнурок и поместил оберег поверх белухи. Покалывание пропало. Контейнеры с «игольницей» и «огневиком» сталкер прицепил к специальным карабинам на вещмешке.

Пора выходить на поиски места для тайника.

Налегке, лишь с автоматом, выключив всю электронику и подобрав подходящую ветку, Лоцман всмотрелся в сумрак и клочья тумана, висящие над болотом. Прощупывая почву, изредка бросая зубровы болты, скрипя зубами от боли в боку, он двинулся в направлении пересохшего озера, справедливо рассудив, что чем ближе к базе ученых тайник, тем надежнее. Днем никто не станет бродить на виду у военных, а ночью на нычку даже случайно никто не наткнется. Тайник можно будет найти только по пометке в его КПК, которую он, само собой, не собирался никому показывать.

В итоге Лоцман добрался до самой воды, но ни одно из потенциальных мест ему не понравилось – он не мог отделаться от мысли, что какой-нибудь залетный проходимец тут же обнаружит и ограбит нычку. Причем разумом Лоцман понимал, что шансы подобной «неудачи» стремятся к нулю, что несведущий человек в жизни не догадается о припрятанном в шаге от него добре, но… ничего не мог с собой поделать. После всех передряг, что ему пришлось испытать в этом переходе, после всех разочарований и переживаний нервы порядком расшатались.

Лоцман вгляделся во тьму. За зарослями торчащих из воды камышей виднелась земля. Остров. На обмелевшем Черном озере полно таких. Хлюпая по воде, сталкер перебрался через протоку. Островок был не слишком большим, кое-где рос кустарник, кругом валялись ветки и полусгнивший мусор – тряпки, кости, картон, упаковки, обломки мебели. На дальнем конце острова росли две уродливые пихты. Дальше, уже в воде, тихим гулом выдавали себя гравитационные аномалии. Лоцман подумал, что дальше пробираться уже опасно, да и не нужно. Идти к центру озера, где, по слухам, на дне находился биомогильник, он не собирался.

Сталкер дотронулся до одного дерева и провел пальцами по бороздам на коре. Когда-то на островке обитали мутанты с приличными когтями. На второй пихте Лоцман обнаружил дупло. Проверив его веткой на отсутствие ловушек или аномалий, заглянул внутрь. Ничего. Зона как бы приглашала сделать здесь тайник, но Лоцман точно знал, что на такую уловку не купится. Если он обнаружил деревья и дупло, то любой залетный проходимец тоже первым делом проверит столь заметные ориентиры…

«Хватит загоняться! – оборвал Лоцман мысленное накручивание. – Еще не хватало параноиком стать! Надо быстро все спрятать и двигать к Хищнику, пока не рассвело».

Как ни странно, поиски места для тайника взбодрили его. Не считая тупой боли от раны, Лоцман чувствовал себя вполне сносно. Отдых однозначно пошел на пользу.

Стоило ему отпустить ситуацию, как у очередной кочки нога наступила на что-то металлическое под тонким слоем дерна и мха. Опустившись на колени, сталкер вытащил нож, соскоблил влажную почву и обнаружил дверцу советского холодильника. То ли кто-то специально закопал его в землю, то ли здесь была свалка, либо холодильник засыпало по прихоти Зоны – так или иначе место для тайника было найдено.

«Неужто тайник! Тот самый, из сообщения! – Лоцмана бросило в жар. Руки задрожали, тело покрылось испариной. – Могила, хабар, старое логово прыгунов! Ну конечно! Биомогильник – это и есть могила!»

Онисим принялся лихорадочно сгребать сырую землю с холодильника, высвобождая дверцу. Воображение уже рисовало груду артефактов, скрывающихся внутри пожелтевшего и заржавевшего агрегата. При тусклом свете луны сталкер увидел, что дверца украшена вырезками-картинками из журналов, очевидно, в свое время приклеенными каким-то ребенком. В отличие от самого холодильника картинки Зона сохранила на славу – выглядели они так, словно еще вчера журналы продавались в киосках «Союзпечати». Пейзажи, животные, персонажи детских мультфильмов, а на самой большой картинке, целом журнальном развороте, красовались два космонавта на Луне. Лоцман в ступоре уставился на них и смотрел, смотрел, смотрел. Космонавты стояли на фоне лунного пейзажа, спиной к зрителю, и тоже смотрели – на выходящую из-за горизонта полусферу Земли. Репродукция одной из знаменитых картин Леонова.

Лоцман все смотрел. Видел каждую черточку, несмотря на темень и неровный свет луны. Смотрел до тех пор, пока в глазах не зарябило. Он попробовал проморгаться, но стало еще хуже – изображение поплыло, и космонавты обернулись к нему. Один из них, покрупнее, оказался Зубром. Сквозь открытое забрало шлема он улыбнулся Лоцману и махнул рукой. Лунный пейзаж на заднем фоне превратился в аномальную территорию Зоны. Лицо второго космонавта, второго мертвеца, Лоцман тоже узнал… и почувствовал, как на груди еле-еле потеплел медальон.

«Аномалия! – запоздало сообразил Онисим и отпрянул от холодильника. – Нет… не…»

В ушах у сталкера зашумело, веки налились свинцом. Очень сильно захотелось спать.

Не в силах сопротивляться, Лоцман повалился на крышку холодильника и отключился.

Тьма поглощала сталкера. Хранимые памятью события и образы тускнели один за другим, уступая место новым, незнакомым… Темноволосая девушка в голубом сарафане с ребенком на руках. Провожает его. Он запрыгивает в армейский джип, седой бородач за рулем хлопает по плечу… Пустынный пейзаж, колючая проволока, знак Uganda Exclusion Zone… Затем знаки «Радиация» и «Чернобыльская зона отчуждения»… Тьма. Люди и обитатели Зоны возникали из черноты, жизнь их обрывалась – и так жертва за жертвой. Сущность, бесконечность назад считающая себя сталкером Лоцманом, отрешенно наблюдала за нескончаемой вереницей трагедий. Все чувства перекрывали бессилие и тоска одиночества. Лоцман перестал быть собой, перевоплотился во всех, чью смерть увидел; в калейдоскопе воспоминаний побывал в шкуре десятков существ. Прыгуном терзал тушу свинтуса, добираясь до теплых потрохов; эхо-псом лакал из лужи воду, пока в бок не попала пуля; в слепой ярости вбежал кабаном в «гравиконцентрат»; банши-котом был разорван стаей тухлособов…

Мутанты и люди появлялись и исчезали в водовороте событий, пока Лоцман не увидел себя в ипостаси Немца, ползущим за Седым из-под ржавого автобуса и волокущим рюкзак, набитый чужими припасами и артефактами. В следующий миг они, уже пригнувшись, крадутся вдоль ручья в Чернобыле, провешивая себе путь «шайбой» из сухпайка. Где-то за домами слышались выстрелы преследователей и рык мутантов. Хлюпанье воды, надрывный треск счетчика Гейгера. Следующий миг – он с Седым открывает дверь кабинета географии на втором этаже полуразрушенной школы. Украденное добро летит на пол. Через окна, еле дыша, они наблюдают за домами и дворами, где среди деревьев, ржавых машин и исторических фасадов мелькают фантомы эхо-псов и зеленые комбинезоны анархистов. Еще миг – один из преследователей мертв. Лежит застреленный в спину у кованых школьных ворот, примяв телом траву. Его убил кругломордый. С грохотом распахивается дверь. Он и Седой оборачиваются на звук и видят Кесаря. Следом за Кесарем появляются еще двое. Один в комбинезоне наемника, второй в простых штанах и рубахе. Смотрят мертвыми глазами. Уже в который раз. Снова. Грудь охватывает нестерпимым жаром. В панике он что-то кричит Седому, шарит рукой по комбезу, потом, чтобы хоть как-то унять жжение, стреляет из АКСУ себе в грудь. Седой и Кесарь в шоке. Последняя вспышка – и на этот раз Лоцман видит все уже глазами Седого. Он вместе с кругломордым кидает Немца в «студень». Кесарь с угрюмым видом смотрит, как мертвец тонет и растворяется в аномальной субстанции…

Сумерки…

Сознание возвращалось с мучительной болью во всем теле. Чернота морока улетучивалась, уступая место реальности. Вернулись звуки, запахи, сырость, утренняя прохлада. Лоцман обнаружил, что лежит ничком в зарослях камыша, ногами в воде, из-за чего в берцы залилась болотная жижа. Глаза щипало от холодного пота. Эмоции от видений потихоньку блекли и вытеснялись текущими ощущениями. Лоцман сунул руку за пазуху, проверил медальон и лишь потом прополз вперед, выбираясь из воды. Вновь сунул руку под комбез и понял, что не так – артефакт почему-то оказался под рубахой на груди! Медальон прилип к коже, согревая и покалывая хозяина. Как ни странно, Лоцмана это только успокоило. Прислушиваясь, он стянул берцы, снял и выжал носки. Спохватившись, огляделся. Его снова пробил холодный пот – ни полянки, ни холодильника, ни пихт, ни автомата!

Пристегнутый ремешками к руке КПК остался на месте, однако был включен. Лоцман глянул на экран. Судя по метке, из-за аномалии он оказался в двадцати семи метрах к востоку от холодильника. А хронометр показывал, что прошел час сорок три минуты, как сталкер отправился из вертолета на поиски тайника.

Лоцман прижал руку к груди, там, где ощущалось покалывание. О том, что случилось, он даже думать боялся. Почти два часа без контроля среди болота, аномалий, мутантов, военных… нет, лучше не думать. Остался жив, остался невредимым, остался незамеченным – и хорошо. Одно плохо – самочувствие ухудшилось, боль от раны стала сильнее.

Натянув носки и берцы, Лоцман еще раз огляделся, не видно ли где автомата. Память тут же услужливо подсунула воспоминание о прыгуне. Лоцман едва справлялся с охватывающей его паникой. Руки лихорадочно зашарили по комбинезону, нащупали пистолет и нож, и только тогда сталкер чуть-чуть успокоился. «Калашников», скорее всего, остался у тайника, так что следовало поскорее вернуться туда.

КПК помог сориентироваться, затем Лоцман выключил его и заковылял к холодильнику. Мысли текли с трудом, словно мозг не отошел от глубокого сна.

Двадцать семь метров… Час сорок три минуты… Ходьба лунатиком по аномальной территории…

Такое возможно лишь двух случаях – пси-очаг или… самое опасное существо в Зоне.

Лоцман остановился, всмотрелся в предрассветную хмарь, прислушался.

«Нет. Не может быть здесь его, – подумал он. – Только не у лагеря ученых. В подземельях “Вектора” еще может быть. Но не рядом с вояками. Был простой всплеск пси-активности, а не тварь из прошлого…»

Хабар. Хабар мертвеца из сообщения. Хабар мертвеца в холодильнике, и автомат там же. Вот что важно. Если кто-то смог положить хабар в холодильник, значит, кто-то другой может его оттуда достать…

Лоцман сжал плотнее челюсти и устремился к найденному тайнику. В груди разгорелась яростная решимость во что бы то ни стало открыть холодильник и узнать его тайну. Медальон слегка покалывал кожу, но не нагревался и не пульсировал. Получалось, если верить догадкам, аномалий и мутантов в непосредственной близости нет.

Скоро рассвет…

Нога за что-то запнулась, и это что-то, шурша травой, пролетело вперед. Лоцман шагнул следом, нагнулся и подобрал нераспечатанную банку с перловкой. Осмотрев «шайбу», сталкер в сомнениях покачал головой и кинул ее в направлении тайника. Консервная банка с глухим стуком упала на землю рядом со странным камнем прямоугольной формы и большущей кочкой.

Ступая точно по линии проброса, Лоцман приблизился к «шайбе». То, что он в утренних сумерках принял за камень с кочкой, оказалось кейсом и ранцем Зубра! И стояли они у разрытой ямки с холодильником!

Сталкера переполнил калейдоскоп эмоций. Ужас, изумление, удивление, страх, паника, растерянность вихрем сменяли друг друга, пока разум лихорадочно искал объяснение тому, что видели глаза.

Лоцман вытащил пистолет. Свободной рукой потянулся к груди, нащупал медальон. Поглаживание теплой бархатистой поверхности помогло успокоиться. Разум родил мысль, которая на фоне последних событий показалась Лоцману пугающе правдоподобной.

Пси-очаг, кукловод… или… метка Зоны. Совсем как у Конфеты или у темных сталкеров, о которых нет-нет да судачат в барах и у костра.

«Пока грезил, пока Немцем швырял банку, тащил рюкзак, мочил ноги в ручье, в реальности я проделывал то же самое! – Лоцман без сил опустился на колени рядом со скарбом. – Только вместо автобуса был схрон под винтокрылом, вместо ручья – болотистое озеро, вместо двери в класс – дверца холодильника!»

Лоцман включил «Нюхач», вытянул руку, поводил по сторонам. Детектор молчал. Пси-активность, если и была, теперь пропала. Картинки на холодильнике потускнели, но все равно выглядели как новые. Онисим нащупал на шее гайку-талисман, снял и бросил на дверцу. Никакого эффекта. Медальон все так же покалывал кожу, но температурой не выделялся. Автомата у тайника не было, зато Лоцман нашел свою ветку, которой потыкал и постучал по холодильнику.

Никакого эффекта.

Предвкушение от грядущей добычи все нарастало. Лоцман уже с трудом сдерживался, чтоб не подскочить к холодильнику, рвануть дверцу и запустить руки в груду артефактов – в богатство, в деньги, в беззаботную жизнь вдали от Зоны. Последний шаг – и больше не придется ежечасно рисковать жизнью; не придется перебиваться с хлеба на воду, кормить вшей, спать в грязи, хватать радиацию, бояться разоблачения и ждать наказания.

Пора вскрывать.

Лоцман поднял с прикопанного холодильника гайку, повесил на шею, спрятал на груди. Как завороженный, взялся за ручку на дверце. Перед глазами уже мерещились артефакты, каких никто никогда доселе не видел. Словно во сне, сталкер потянул за ручку, дверь поддалась и с легким скрипом открылась.

Лоцман всматривался в содержимое холодильника и не мог поверить глазам.

Пуст! Он был пуст!

Кроме мха и сухой земли, ничего! Ни артефактов, ни снаряжения, ничего – только мох и земля!

Около минуты Лоцман не мог даже шевельнуться, настолько сильным было разочарование. Опять, опять все чаяния, надежды, усилия пошли прахом! Мозг отказывался принимать правду, мысли-вопросы сменяли друг друга в поисках причин, почему тайник оказался пустым. Обманул Седой? Сообщение было не от Седого? Это не тот тайник? Это не тот схрон? Могильник – это не могила? Переход сделан зря? Что теперь делать? Как быть, как выживать?

Последний вопрос вывел Лоцмана из ступора.

Да. Пора выживать дальше. Он до сих пор у Черного озера, в опасной близости от военных, ранен, без автомата и до сих пор не выполнил задание Симона.

Столько надежд было на эту нычку, столько всего пришлось пережить, чтобы добраться, найти ее, а она оказалась пустышкой!

Лоцман сел на корягу у самой воды и в изнеможении закрыл глаза. Ситуация жгла изнутри, не давала сосредоточиться. Он понимал, что нужно уходить, но ничего не мог с собой поделать. Тайник пустой, сам он безоружен и ранен, а до Буряковки еще идти да идти. И во всех этих бедах виноват лишь один человек.

Да. Во всем виноват Седой. Из-за Седого пришлось переться сюда, это Сидор навешал лапши про артефакты, это из-за Гришко умер Зубр!

Перед мысленным взором Лоцмана возник грязный, измазанный в тине труп бывшего напарника.

Зубр. Из надежного товарища, что не раз за переход прикрыл спину, не дал умереть, в конце пути превратился в смертельного врага. Мог убить сразу, но не убил, решил сначала выжать информацию по максимуму. Информация…

Да. Информация. Есть ведь еще КПК Зубра! В нем наверняка есть информация о нычках здоровяка! Зубр мертв, а значит, хабар его по законам Зоны принадлежит тому, кто первым наткнется на погибшего сталкера!

Лоцман открыл глаза и потянулся к карману с КПК напарника. Вытащил, включил, чтобы здесь и сейчас выяснить – может ли он на что-то рассчитывать или опять мимо. Если мимо, тогда останется либо топать в аномалию, либо к военным.

Мягкий свет экрана озарил лицо сталкера, когда тот принялся щелкать пальцем по вкладкам, иконкам и окнам «электронного паспорта» погибшего напарника. Карты локаций, карты аномальных полей, карта Зоны, обширная коллекция фольклора Зоны, сталкерские чаты, файлы ученых, какие-то запароленные архивные файлы… и никаких пометок, никаких координат, никаких описаний тайников! КПК Зубра не содержал никакой информации о хабаре!

Где-то в утренних сумерках шелестели заросли, гудели и потрескивали аномалии. Заболоченное озеро жило своей жизнью. Лоцман прислушивался к окружающим звукам, едва не плача от бессилия и очередной неудачи. Все в этой ходке шло наперекосяк, неудача следовала за неудачей, жизнь едва ли не всю дорогу висела на волоске… а по итогу артефактов нет, хабара нет, напарника нет, сам ранен и даже посылка Хищнику повреждена пулями.

В душе Лоцмана вспыхнуло отчаяние, но тут же угасло, уступив место беспросветной апатии. Если после приснопамятной стычки с кабаном Онисим переживал, как жить дальше, то на этот раз никакие переживания не помогут вытащить пулю, раздобыть деньги, даже если добраться до «Острова сокровищ».

Как быть?

Словно в тумане Лоцман ощупал карманы. Вытащил сигару и зажигалку, подаренные Карандашом. Зажав сигару в зубах, сталкер крутанул колесико зажигалки, высек пламя, прикурил и затянулся. От терпкого густого дыма перед глазами все поплыло, голову обнесло, в ушах зашумела кровь.

Но апатия не думала отступать. И это было хуже, чем ноющие раны. Хуже, чем горящий от пули бок.

Одна затяжка, другая. Появилась первая мысль.

Лоцман включил свой КПК и скопировал всю информацию с наладонника Зубра. В информации – сила. Если файлы запаролены, значит, в них что-то есть, и это что-то кому-нибудь наверняка пригодится.

Как только переписался последний файл, Лоцман швырнул КПК погибшего напарника в воду.

С Зубром все.

Наладонник пролетел несколько метров, как вдруг сверкнул в воздухе, пойманный «омутом». Воздух в ловушке задрожал, воздействуя на добычу, на воде образовалась «вмятина», затем с негромким щелчком аномалия разрядилась. Гравитационный удар всколыхнул воду и потревожил притаившиеся поблизости «тархуны». Те в свою очередь замерцали зеленоватыми вспышками и залопались пузырями с ядовитым газом, из-за чего над озером образовалось светящееся марево.

Лоцман без интереса наблюдал за устроенным светопреставлением. Затянувшись еще раз, он принялся бездумно щелкать зажигалкой, то поджигая фитиль, то закрывая пламя крышкой. Огонь пусть чуть-чуть, но пробуждал эмоции. Он легко появлялся и так же легко исчезал.

Огонек надежды среди зеленоватого марева безысходности.

И в какой-то момент огоньков стало два!

Лоцман не поверил глазам. Пламя зажигалки дрожало и колыхалось, а вместе с ним дрожал и колыхался другой огонек – и огонек этот был не отражением в воде, а вполне себе осязаемой вещью под водой в паре-тройке метров от берега.

Сталкерская чуйка Лоцмана тут же определила, что перед ним.

«Бусина»!

В душе Лоцмана зажегся огонек азарта, апатия пошла на убыль. Пусть «бусина» не сильно дорогой артефакт, но полезный для нервов – в свете последних событий такая «пилюля» как раз кстати.

Недобро ухмыльнувшись, Лоцман затушил сигару, натянул резиновые чулки ОЗК, вытащил из ранца Зубра дюжину болтов и включил «Нюхач», чтобы подсветить артефакт. Через пяток пробросов сталкер уже стоял в воде у границы аномалии и был готов выхватить плавающий в «омуте» артефакт. Ребристый булыжник с голубовато-желтыми вкраплениями манил… обещал, что все будет хорошо. Лоцман ощущал это так же четко, как и покалывание медальона, которое при приближении к артефакту усилилось.

Остался лишь один бросок, один рывок – и все.

Медальон ощутимо нагрелся.

Пора.

С плеском воды сталкер шагнул вперед, схватил «бусину» одной рукой, другой швырнул горсть болтов, создавая возмущения в аномальном пространстве, и рванул к берегу. «Омут» принял подношение, распробовал, а затем разрядился, выстрелив бесформенными кусочками металла в разные стороны. Лоцман едва успел выскочить из воды, как один из снарядов попал в спящий «электрон» и тот взорвался фейерверком молний, устроив светопреставление из электрических разрядов. На фоне темной воды и хмурого неба голубые вспышки смотрелись очень эффектно.

Стоя на коряге и наблюдая за смертоносным зрелищем, Лоцман сжимал в руке артефакт и размышлял о будущем. Апатия и отчаяние окончательно ушли, сменились злостью на весь мир и осознанием трех главных задач.

Добраться до Хищника. Добраться до Дока. Убраться из Зоны.

А там видно будет.

Глянув на всякий случай в бинокль, нет ли движения у научников с вояками, Лоцман убрал «бусину» в полость комбеза. Вновь подкурил сигару и взялся за осуществление плана. Для начала очистил холодильник от земли и уложил принесенные вещи. Замаскировал тайник кочками и ветками, рядом бросил пару железяк для ориентира. Раны давали о себе знать, но он держался. Рассвет уже вот-вот, мешкать не следовало.

Обратный путь до схрона Лоцман проделал не быстро, но и не задерживаясь. Благо громадина вертолета уже хорошо различалась в предрассветной дымке. Налегке, с пистолетом в одной руке и веткой-щупом в другой, сталкер приблизился к чернеющему лазу в старое логово. На миг сердце похолодело – лаз был открыт! Тут же пришло осознание – открыл сам, когда лунатиком перетаскивал вещи к тайнику. Но все равно Лоцман огляделся. Ничего. Только шум травы и аномалий. Лагерь ученых подсвечен прожекторами, темные цеха «Вектора» практически не видно. Где-то там, у болота, в осоке валяется труп Зубра. Лоцман подумал о бывшем напарнике и сплюнул.

Да плевать. Все закончилось так, как закончилось. Пора жить дальше.

Добраться до Хищника. Добраться до Дока. Убраться из Зоны.

Осталось только забрать барахло из норы – и на выход.

Лоцман включил налобный фонарик и полез в схрон. В нос тут же ударила знакомая вонь. Где-то в черноте логова лежал родной вещмешок, а то и автомат. Но стоило Онисиму спуститься в котел норы, как сбоку от него что-то шевельнулось, а после навалилось всей своей массой.

Лоцман заорал. От страха, от неожиданности, от боли. Потеряв равновесие, он упал на сырой пол. Сверху на него рухнул мокрый, грязный и страшно тяжелый человек. Охваченный ужасом, Лоцман заорал еще сильнее, завозил руками, чтобы скинуть с себя врага. Трясущийся луч фонарика выхватил из темноты лицо непрошеного гостя.

– В-ве…ра-а… – сипло, с трудом произнес мертвец. Капли изо рта мертвого Зубра попали на лицо Лоцмана.

Едва способный дышать, парализованный страхом, Онисим на грани обморока дотянулся рукой до ножен, вытащил штык-нож, затем воткнул его на всю длину в глазницу бывшего напарника. Для надежности провернул.

– В-в…ер…а… – еще раз произнес зомби и обмяк, придавив немалым весом лежащего под ним сталкера.

Лоцман с минуту лежал неподвижно, едва не задыхаясь от боли и давящей сверху тяжести. Страх потихоньку отступал, желание выжить разгоралось все сильнее. Отчаянным усилием мужчина спихнул с себя безжизненный труп, чуть-чуть перевел дух и кое-как поднялся на ноги. Схватка, хоть и была скоротечна, не самым лучшим образом отозвалась на самочувствии и ранах.

Лоцман еще раз прошелся лучом фонарика по трупу бывшего напарника. Зона вновь жестоко подшутила над выжившим, вновь показала, что сталкеры и после смерти – игрушки в ее руках.

Отгоняя черные мысли, Лоцман покачал головой. Вытер и убрал нож.

Расслабляться еще не время.

Он принялся осматривать схрон. Вещмешок нашелся сразу, а вот автомата нигде не было.

Что ж, придется рискнуть. Снова рискнуть, как тысячу раз до этого.

Глотнув воды, приняв таблетку обезболивающего, закусив шоколадным батончиком, Лоцман выполз из схрона с вещмешком на спине. Тополь-гигант встретил его шепотом ветра в голых ветвях.

Пора двигаться дальше.

Добраться до Хищника. Добраться до Дока. Убраться из Зоны.

Однако стоило Лоцману сделать полсотни шагов, швырнуть пару раз комки засохшей грязи в направлении Буряковки, как в небе раздался вертолетный рокот. Сталкер обернулся к лагерю ученых и глянул в бинокль. Вертушка действительно поднялась в воздух с территории лагеря и взяла курс прямиком на схрон.

Проклиная военных распоследними словами, Лоцман что есть сил рванул к родному Ми-6. Едва он успел нырнуть под тень крыла, как военный вертолет с грохотом пролетел над головой. Еще секунд через десять раздался пулеметный треск и еле слышный визг свинтусов.

Сталкер украдкой проследил за полетом военных. Вертолет немного покружил над болотом, пострелял, затем полетел на восток. Судя по всему, вояки готовились к выходу в Зону.

Когда вертолетный гул окончательно стих, Лоцман выбрался из-под крыла старого, мертвого винтокрыла. Проверил пистолет, попрыгал, чтобы ничего не брякало. Палка-щуп, болты, остальное – все на месте.

«Придется идти наудачу, – подумал Лоцман. – И так ПДА с КПК не включить из-за патрулей вояк, дак еще прыгун где-то рядом…»

– Ничего… Даст Зона, выберусь, – буркнул он и поразился тому, как замогильно прозвучал голос в сыром болотном воздухе.

Лоцман поправил лямки вещмешка, прислушался к внутренним ощущениям. Посмотрел в сторону тайника. Лучи утреннего солнца едва пробивались сквозь пелену туч, заросший травой островок и старые пихты уже хорошо различались посреди водной глади. Расположение «тархунов» выдавало висящее над ними марево, а «электрон» то и дело подсвечивал воду синими всполохами. Лес вдали маячил недосягаемой темно-зеленой стеной.

Еще один день в Зоне на грани выживания. Кто-то выжил, кто-то нет.

В тайнике осталось наследство Зубра и кейс с ноутбуком. Задел на будущее, когда будут силы забрать.

Сталкер поежился. Раны ныли, медальон слабо покалывал кожу.

Добраться до Хищника. Добраться до Дока. Убраться из Зоны.

Прокручивая в уме эти слова, Лоцман зашагал по болотной траве в сторону сталкерской базы, оплота надежды.

Главное – выжить.

А там видно будет.

Глава 13

Гжелка

Нет-нет да посматривая в бинокль – не видать ли где патрулей военных, Лоцман шел вперед. Изредка бросал подворачивающийся под руку хлам, чтобы «подсветить» аномалии, хотя больше старался ориентироваться на поведение медальона. Это было по-своему просто: покалывание – близость артефактов, нагрев – близость аномалий. Кроме того, Онисиму показалось, что аномалии реагируют на его вмешательство с задержкой – пусть в доли секунды, но для опытного сталкера большего и не требовалось.

Вещмешок тянул плечи, пуля жгла бок. На берцы то и дело налипала грязь, утяжеляя шаг. Лоцман приложил бинокль к глазам, изучая местность в направлении Буряковки. Болотистая местность с редкими участками кустов и деревьев раскинулась до самой линии горизонта. Туда же от зданий «Вектора» убегала высоковольтная линия электропередачи. Массивные конструкции опор кое-где искорежили аномалии, облюбовали «ржавые волосы», провода давным-давно оборвали катаклизмы Зоны.

У горизонта – лес.

За лесом – Буряковка и «Остров сокровищ».

Лоцман взял курс на ближайший осиновый колок, чтобы поменьше маячить на открытом пространстве. Болотная трава, кочки порой доходили до колена, а заросли камышей и вовсе до груди. Идти было трудно, но плюсы тоже были – аномалии среди растительности были хорошо заметны. Небо все так же было затянуто низкими тучами, но дождь, судя по всему, идти не собирался.

Шаг, другой, третий. Изредка потрескивал счетчик Гейгера. Колок медленно, но верно приближался. Погруженный в размышления, повторяя, словно мантру, свои цели, Лоцман все шел, а боль в боку все росла. Размеренный ритм неожиданно прервался, когда правая нога угодила в затянутую травой яму и сталкер провалился в болотную жижу едва ли не по пах. Лоцман в панике выдернул ногу из ловушки и упал на мягкий травяной ковер, мысленно костеря себя за то, что расслабился. Вырвал из податливой почвы клок травы и стер с ботинка густую бесформенную массу. Внутри берца опять неприятно захлюпало. Успокоившись и перешнуровав обувь, Онисим перехватил удобнее палку-щуп, чтобы впредь избежать подобной неприятности. Не помогло. Он сделал несколько шагов, вновь провалился сначала одной ногой, рванулся, провалился второй. Обе ноги завязли, а медальон на груди стремительно нагрелся.

«Ловушка! – мелькнула мысль. В ушах раздался противный писк, и перед глазами сталкера все поплыло. – Неужто таки кукловод?»

Кое-как вытащив ноги из ям с водой, Лоцман прополз вперед пару метров, затем повалился ничком в траву.

Всплеск воды и шелест камышей…

Призраки…

Лоцман вновь исчез во тьме, вновь увидел себя в ипостаси других людей. Сначала оказался дерганым типом в черном плаще и балаклаве, вместе с таким же на вид напарником. Они стреляют из автоматов одиночными под ноги Седому, чтобы тот быстрее проваливал. Напарник улюлюкает и смеется, снаряга Седого лежит у его ног. Тьма. Вспышка. Теперь он долговязый сталкер, в черно-сером комбинезоне «Силикат», пригодном для глубоких рейдов. На левом нагрудном кармане, на липучке эмблема в виде скорпиона. В районе груди – приятное тепло. Из окна комнаты, где он сидит, видна деревянная церковь. Перед ним те же самые типы, что стреляли вслед Седому, но уже без плащей, в обычных комбезах, один – кругломордый, второй – рябой. Эти сталкеры подчиняются ему. На стене карта Зоны. Он указал пальцем на село Плютовище, провел линию до Новоселок, изобразил крест… Снова тьма. Снова вспышка. Он снова долговязый сталкер, но теперь уже во дворе хутора, среди болот. Подельники раскладывают перед ним артефакты. Пара «сердец», «печень», несколько «лизунов», прочая мелочовка. Радость от хорошего улова испаряется при появлении призраков. Не фантомов, именно призраков. Он узнал их, уже видел во сне – наемник и деревенский мужик. Вместе с ними пришли и другие. Два каких-то сталкера, кровохлёб, тухлособы и кенгуры. Призраки заслоняют живых подельников, приближаются. Его охватывает паника, дикий страх, что призраки вынут из него душу, превратят его самого в призрака, а тело обратят в артефакт. Жжение в груди все нестерпимее, ужас и паника все сильнее. Дрожащей рукой он достает из кобуры пистолет и стреляет. Никакого эффекта. Призраки все ближе. Остается единственный выход…

Выстрел… Тьма. Новая вспышка. Теперь он Марик. Щуплый, неприметный, с землистым лицом и польским говором. Сердце греет удачная сделка. Перед ним Седой. Бледный как смерть, небритый, с красными от недосыпа глазами. Седой вешает на плечо приобретенный автомат, завязывает лямки сидора. Получил от меня волыну в комплекте со снарягой в обмен за интересную цацку… Вспышка. Ночь. Смена караула. Пора идти спать. Седой где-то там, во тьме, ищет поживу. Предрассветная вахта самая трудная. Спать охота, просто жуть. Ветхая хата-пятистенка. Панцирная койка. Душно. Тяжко дышать… В горнице появляются призраки. Двое. Ни единого звука. Глаза смыкаются… В груди разгорается огонь.

Тихо… Тьма. Вспышка. Теперь он военный. Судя по нашивкам – международный контингент по исследованиям Зоны. Судя по лычкам – капитан. Душу радует нежданный подарок. Рядом трое бойцов-подчиненных. Вдали виднеются здания «Вектора», бункер ученых и заболоченное озеро. Снова спина Седого. Бойцы с крепким словцом и одиночными выстрелами из автоматов гонят бродягу прочь. Его барахло и оружие у моих ног… Снова вспышка. Ночь. Подъем по тревоге. Только что отгремел Шторм. Армейские вагончики у бункера ученых, пролом в бетонном заборе. Слышен рык прыгунов. Со стороны озера идут зомби. Выстрелы. Некоторые зомби падают. Некоторые продолжают идти. Этих пули почему-то не берут. Подходят все ближе и ближе. Один в наймитской экипировке, второй – какой-то деревенский. Пули их не берут! Как будто они призраки! Подходят все ближе и ближе… В груди появляется нестерпимое жжение. Рык мутантов. Порождения зоны нападают…

Выстрелы… Тьма.

Тишина.

Лоцман вздрогнул и распахнул глаза, когда вновь раздалась автоматная стрельба. Ошарашенно хлопая глазами, сталкер смотрел на качающиеся вокруг камыши и не мог понять, где находится. Увиденные в обмороке образы стремительно блекли и притуплялись в памяти, как будто какой-то сон. Натасканные Зоной инстинкты выживания быстро перехватили инициативу, и Лоцман, подчиняясь им, принялся изучать обстановку.

Судя по всему, на этот раз он никуда не ушел и ничего не потерял. Вещмешок все еще был на спине, а сам он лежал у тех же ям, в которые провалился. Голова звенела колоколом, самочувствие – хуже некуда. Вонь от выблеванной еды. В глазах двоилось, внутренности горели. Небо все так же затянуто тучами. Включать электронику, проверить, сколько прошло времени, Лоцман не рискнул. Он приподнял было голову, чтобы осмотреться, как снова раздались выстрелы, причем где-то поблизости. Стараясь не стонать от боли и не шуметь, выглянул из камышей. Осинник, куда он шел, был совсем близко, и около чахлых серых деревьев стояли четверо в камуфляжной форме, в шлемах, бронежилетах.

Вояки!

Повинуясь инстинкту самосохранения, Лоцман нырнул обратно в траву. Чуть полежал, переводя дыхание. Резкие движения очень плохо отражались на самочувствии. Онисим понимал, что остается только ждать, иначе патруль тут же засечет его, как сам он в свое время засекал движение мутантов в высокой траве. Ждать и не двигаться. Ветерок дует от военных, камуфлированный под болото «Сумрак» хорошо сливается с желто-коричневой растительностью. Глядишь, и пронесет.

Послышались голоса армейцев, затем стон, потом еще один. Солдаты заматерились, раздался выстрел. Затем еще. Лоцман не выдержал. Чуть привстав на коленях, он взялся за бинокль, чтобы посмотреть, кого там расстреливают вояки.

А вдруг они убили кукловода?!

По телу Лоцмана пробежал озноб.

Иначе как объяснить, что он утратил над собой контроль, проблевался даже? Снова всплеск пси-активности? Активация пси-очага в болотной яме, куда провалилась нога? Почему отпустило без особых последствий? Помогла «бусина»?

Звук одиночного выстрела отвлек от сумбура в голове, и Лоцман, пересиливая накатывающую дурноту, сосредоточился на наблюдении. Патруль занимался тем, что расстреливал зомби.

Зомбированных было трое. Сталкер-одиночка, наемник и ученый в зеленом «Скафандре». Лоцман покачал головой. Если это и было совпадением, то, очевидно, Зона умела пошутить. Ученый и сталкер сидели на корточках рядом с кучкой из наломанных веток и протягивали к ней руки, словно к воображаемому костру. Зомби-наемник с бледно-синюшным лицом, в грязных ремках серо-голубого комбинезона, изувеченный пулями, с трудом ковылял к солдатам, что держали его под прицелом трех автоматов и пистолета. Стрелять вояки не торопились.

– Так, рядовой Корзенко! – услышав окрик солдата с пистолетом, Лоцман весь подобрался. Вдруг главный решил послать бойца проверить территорию?

– Я! – после небольшой заминки ответил боец, и в голосе его явственно слышалось волнение.

– Не спать, Корзина! – рявкнул командир. – Итак, слушай боевую задачу! Приказываю прострелить мутанту Зоны руки и ноги, чтобы лишить подвижности, затем прострелить жизненно важные органы, затем добить нейтрализованного противника штык-ножом! Все ясно?

Боец переступил с ноги на ногу, глянул на товарищей.

– …Так точно! – вновь с задержкой ответил он.

– Выполнять!

Три бойца отошли назад, оставляя Корзенко один на один с зомби. Кадавр, подволакивая ноги, приминая траву и что-то бубня, шел к людям. Лоцман, стиснув зубы от боли и скверного самочувствия, наблюдал.

Корзенко медлил.

– Товарищ капитан! – с дрожью в голосе обратился он к офицеру. – Он же все-таки человек! Давайте просто упокоим его, без издевательств и глумления!

Капитан без слов подошел к солдату и врезал рукояткой пистолета по шлему.

– Отставить тупить, рядовой! – заорал он. – Это порождение Зоны, а не человек! Тебе надо отработать рефлексы и точность попаданий, чтобы в реальной схватке с мутантами ты не тормозил, а прикрывал товарищей! Нашел, твою мать, человека! Выполняй приказ, или до базы в одну каску пойдешь! Посмотришь, каково в Зоне одному!

Два других бойца едкими словечками согласились с командиром. Зомби подбирался все ближе и ближе.

– Корзина!

– Есть выполнять приказ! – гаркнул Корзенко и вскинул автомат к плечу.

Раздались выстрелы. Лоцман закрыл глаза.

Посмотришь, каково в Зоне одному…

Слова капитана запали в душу. Да, теперь он остался один. Как он осилит путь в одиночку? Он на пределе, едва держится. Лоцман испытал жгучее желание бросить все, вылезти из зарослей к людям и вновь почувствовать себя обычным человеком, частичкой человеческого сообщества, где каждый каждому – друг, товарищ и брат. Но он остался на месте, ибо инстинкт самосохранения, животный инстинкт знал свое дело. Даже если эмоции взывали к безрассудным поступкам, управлять телом они не могли. Не в меру эмоциональных Зона беспощадно карала.

Выстрелы стихли. Лоцман открыл глаза. Зомби лежал в траве и подергивался. Корзенко примкнул к автомату штык-нож и резкими тычками добивал бывшего человека.

Все правильно. Человек человеку – волк.

Нечленораздельное мычание прекратилось, кадавр затих. Два других зомби никак не реагировали на происходящее и продолжали сидеть на бугорке и «греться у костра».

– Так держать, рядовой, – хмыкнул капитан. – Прыгуна бы еще не упустил, заслужил бы увольнительную. Будь жестче, иначе в Зоне нечего делать. Хочешь приличные бабки, начинаешь с патрулей, небольших вылазок, отстрела мутантов, а там раз – и уже военстал. А военстал – это как раз те самые приличные бабки. Все взаимосвязано, Корзина! Ферштейн?

Корзенко кивнул, затем вдруг сложился пополам и проблевался под смачный мат сослуживцев.

Тем не менее армейцы не теряли бдительности и не забывали посматривать на окрестности. Лоцман затаился, перестал дышать, чтобы не выдать себя.

– Корзенко! – рявкнул командир, когда рядовой немного пришел в себя.

– Й… й… я…

– Я-я, головка от часов «Заря!» Новая боевая задача! Нейтрализовать зомби-сталкера ножом! Если что, мы прикроем.

Улучив момент, когда военные снова сосредоточились на зомби, Лоцман подполз к ближайшему кусту смородины и, скрываясь за листьями, продолжил наблюдение.

– А что с зеленым? – глухо обронил Корзенко, с большой неохотой снимая штык-нож со ствола автомата.

– Научника калечить не будем, – ответил капитан. – Свяжем и утащим на базу. Пусть там его облучают и выясняют, где искать остальных из его шайки. Да и родичам, глядишь, утешения трохи, могила хоть не пустая будет.

Корзенко перехватил поудобнее штык-нож, пригнулся и походкой осужденного на казнь медленно пошел к «костру». Лоцман видел, что солдат до смерти боится, и лишь два автомата и пистолет, неотрывно следящие за кадаврами, придавали ему уверенности.

Зомби сидели на траве, слегка покачиваясь. Пару раз повернулись к приближающемуся Корзенко, но тут же теряли интерес и вновь принимались следить за «костром». Казалось, ничто не способно заставить их бросить свое непостижимое для живых людей занятие.

Лоцман сразу понял, откуда взялся яйцеголовый. Собрат безногого в лесу, кейс и ноутбук которых теперь в тайнике на острове. Одиночку Онисим не признал, хотя сначала подумал, что это Сухарь. Взглянув через бинокль, понял, что ошибся. Комбинезон был такой же, как у Сухаря, модифицированный «Свет» «каменщиков», только уже изрядно потрепанный и негодный к дальнейшему использованию. Кто знает, может, это Дарик, про которого рассказывал Зубр, или кто-то из группы Кроммара… Лоцман содрогнулся, на миг представив себя на месте зомбированного покойника.

Корзенко тем временем добрался до цели и, улучив момент, вонзил нож в белесый глаз кадавра.

«Точно так же я заколол Зубра». – Сердце екнуло, и Лоцман уткнулся лицом в траву. Зона раз за разом напоминала обо всем мерзком, что случилось в этом злополучном походе.

– Шульга! – услышал Лоцман командный голос капитана. – Наблюдай за территорией! Корзенко, Глушко! Вяжите научника! Потом разрешаю перекурить! После по вешкам дотащим тело до базы.

– Так точно! – едва ли не в голос подтвердили бойцы приказ.

Лоцман лежал ничком в камышах и слушал, как солдаты, матерясь, выполняют распоряжение командира. Лежал и думал, как идти дальше в таком состоянии. Медальон помогал с аномалиями, но общее самочувствие все ухудшалось. Онисим вытащил из-за пазухи амулет-артефакт и погладил пальцами. Бархатистая поверхность успокаивала. Повинуясь внутреннему порыву, Лоцман расстегнул комбинезон, ослабил повязку на боку и приложил медальон к пулевому отверстию. Рана полыхнула огнем, но тут же успокоилась. Сталкер посчитал это хорошим знаком.

Пока он возился с перевязкой, голоса военных стихли. Лоцман глянул из-под ветвей. Вояки ушли, на пригорке возле деревьев лежал одиночка. Наемник валялся чуть дальше, у воткнутого в землю металлического прутка, раскрашенного в бело-черные полоски.

Вешка!

Лоцман схватил бинокль и принялся вглядываться по сторонам, выискивая другие.

Есть! Одна, вторая – в направлении лагеря ученых, где вдалеке маячили четыре фигурки патруля. И третья, четвертая в противоположном направлении – в направлении на Буряковку!

Вешки стояли не слишком часто, но все же так, чтобы их можно было увидеть невооруженным взглядом.

Лоцман перевел дух. Да, все правильно. Вешки указывали на тропу между партнерами, чтобы Хищник с учеными могли без проблем обтяпывать делишки в любое время дня и ночи. С последнего Шторма прошло достаточно времени, чтобы шестерки Хищника заново провесили маршрут и подкорректировали их расположение.

Осталось лишь воспользоваться проверенной тропой.

Да, есть риск нарваться на военных, но он куда меньше, чем влететь под лихорадкой в аномалию.

Ориентируясь на нагрев медальона и обойдя таким образом две «круговерти» с медленно крутящимся мелким мусором, Лоцман добрался до вешки и наемника. Зрелище открылось неприглядное. Пули пробили кадавру руки и ноги, в торсе тоже чернели дыры. На шее зияла огромная рана от штык-ножа. Видимо, Корзенко ударил несколько раз, пока не попал в шейные позвонки.

Лоцман палкой-щупом потыкал по карманам комбинезона, в тело. На оружие рассчитывать не приходилось, но вдруг найдется что-то полезное.

Ничего.

Скорее всего, наймита убили и обобрали, а зомби он стал позже, во время Шторма.

Лоцман зашагал к одиночке.

Когда среди осин появились фантомы – щуплый, с большой головой кукловод, двое сталкеров и стайка кенгуров, Лоцман изменился в лице. За последние пару дней он повидал предостаточно призраков, плюс еще видения… и поэтому не стал замедлять шаг. Труп следовало обыскать, вдруг у него есть что-нибудь ценное.

«Неужто опять пси-активность шалит? – только и подумал он. – Уматывать надо отсюда».

Призраки доплыли до тела наемника и пропали. Лоцман забыл о них. Он смотрел лишь на неподвижного кадавра с незакрытым белесым глазом и багровым месивом вместо второго. На краткий миг посочувствовал бедняге. На миг, потому как медальон дал о себе знать новым эффектом. Лоцман замер. Кожей под повязкой он чувствовал, как «Спящий сталкер» то покалывает, то пульсирует, то вибрирует. Следовательно, рядом находилось что-то отличное от аномалии и от артефактов. Лоцман оглянулся по сторонам. Ничего особенного. Все тот же осиновый колок, вдали лес, здания «Вектора» и лагерь ученых.

– Надо бы поторопиться, – произнес он вслух и принялся за обыск мертвеца.

Задерживаться точно не стоило, зомби фонил так, что счетчик Гейгера стрекотал как сверчок. Лоцман так же, как и с наемником, палкой прощупал карманы одиночки. Отметил про себя, что пульсация и вибрация медальона около тела усилилась. В правом кармане куртки обнаружилось что-то твердое. Лоцман сунул руку и вытащил пробитый двумя пулями КПК. Он глянул на левую руку мертвеца – тоже пробита. Погибший убирал машинку в карман, когда получил ранение. Осмотрев наладонник внимательнее, Лоцман увидел выцарапанные на корпусе буквы: «Михась Кро…» остальные буквы уничтожила пуля.

– Неужели Кроммар! – не смог сдержать Лоцман изумленного возгласа. – Год назад же пропал!

Он хорошо помнил, что группа Кроммара пропала около года назад в районе Беневки, о чем рассказал единственный выживший… точнее, погибший буквально на днях Дайвер.

Покачивая головой и шепча ругательства, Лоцман перевернул мертвого сталкера лицом вниз и принялся вскрывать поясные контейнеры. В первом, втором, четвертом и пятом лежали мелкие куски кирпича, камни. Третий контейнер был пробит, и именно на него медальон среагировал участившимся вибрированием. Лоцман открыл «тройку» и достал под хмурое небо Зоны необычный артефакт. То была «малая пустышка» – артефакт достаточно редкий и оттого ценный.

Забыв обо всем, Лоцман как завороженный рассматривал дорогую добычу. За «пустышку» торговцы давали хорошие деньги…

Лежащий лицом вниз мертвец шевельнулся. Лоцман почувствовал бешеную пульсацию медальона, бок прострелила невыносимая боль. Сталкер согнулся пополам и, едва дыша, сумел отойти на несколько шагов от «ожившего» зомби.

Кадавр тем временем с трудом поднялся на ноги и, покачиваясь, замер. Лоцман несколько секунд смотрел на него, потом медленно потянулся свободной рукой к кобуре.

«Вот, значит, как… – думал Лоцман, морщась от боли и вытаскивая пистолет. – Неужто “пустышка” не дала ему… разложиться?»

– Ти-и-хо-о-о… – протянул зомби. Уцелевший белесый глаз невидяще смотрел сквозь Лоцмана. Сталкер же, наоборот, во все глаза изучал кадавра – будет тот нападать или нет.

На обтянутом кожей, заросшем и грязном лице ни кровинки. Комбез висит мешком, через дыры видно иссохшее тело, все еще функционирующее по ведомым одной Зоне законам…

– Ти-и-хо-о-о… – вновь просипел зомби. Изо рта на комбинезон высыпалось немного земли. Грязно-коричневые зубы и черный язык превратили рот мертвеца в бездонную пропасть.

Зомби медленно сунул руку в поясную сумку и извлек оттуда разбитый детектор аномалий. Чуть вытянув ПДА перед собой, кадавр сделал шаг к Лоцману. Тот затаил дыхание и осторожно, без резких движений убрал «пустышку» в контейнер. После, перехватив пистолет двумя руками, отступил на два шага и прицелился в уцелевший глаз зомбированного.

– Ти-и-хо-о-о… – Кадавр замер, постоял, потом повернулся к «костру». Опустив голову, будто всматриваясь в битый экран детектора, пошел вперед. Обошел, словно аномалию, кучу веток, через несколько метров остановился, подобрал в траве сухой комок грязи, повертел, с безразличием выронил. Сделал пару шагов, поднял какой-то камень, поднес к лицу, положил в контейнер, заковылял дальше. Так и ушел в колок, протяжно повторяя одно лишь слово: «Тихо».

Тихо…

Наверное, это было последнее, о чем подумал Кроммар, перед тем как кукловод схватил его за мозги. Точно так же, как «вера» или, может быть, «Вера», было последним, о чем думал Зубр перед смертью.

Лоцман не опускал пистолет, пока зомбированный не пропал за осинами. Ушел, а значит, как сказал однажды Зубр: «У Зоны нашей на него свои планы».

Медальон перестал пульсировать. Вибрация тоже пропала. Лоцман открыл контейнер с «пустышкой» – вибрация появилась. Закрыл – исчезла.

Он все понял. На разные артефакты медальон реагирует по-разному – на одни колется, на другие вибрирует, на третьи… Догадка поразила Лоцмана, как гром с молнией. Из-за третьих возникают фантомы!

О чем-то таком было в видениях, которые появились аккурат с появлением медальона. Медальон мог показывать фантома жертвы, из которой получился артефакт!

Догадки ошеломляли, только Лоцман ясно осознавал, что если в ближайшее время не доберется до «Острова сокровищ», то ему каюк, и никакие догадки не спасут его шкуру.

Главное, чтобы Хищник дал шанс реабилитироваться, позволил отдохнуть и обработать раны.

Это значит, что посылку нужно донести во что бы то ни стало. А сверху задобрить артефактами и файлами экспедиции.

Пора идти.

Нужная черно-белая вешка маячила метрах в пятидесяти, и Лоцман зашагал к ней, опираясь на палку, чуть наклонившись вперед, чтобы вещмешок не так сильно давил на бок. В левой руке покоился «макаров». Медальон мог предупредить о приближении врага, но только пули могли его остановить.

Вешка за вешкой Лоцман уходил все дальше от Черного озера, от «Вектора», где похоронил Седого, позволил погибнуть Зубру, где чуть не погиб сам. Лес приближался. Березы, сосны, осины, дубы увеличивались в размерах, постепенно заслоняя все видимое пространство. Лес приближался, но каждый шаг давался Лоцману со все большим трудом – его лихорадило, повысилась температура. Организм был на пределе. Да, он останавливался, отдыхал, пил воду, пока была, жевал рафинад и прочую снедь; да, его поддерживали «клубок», «искра», «бусина» и медальон – но сил это не особо прибавляло!

Только на опушке леса Лоцман позволил себе немного расслабиться – привалился полулежа к дубу, включил КПК и посмотрел по карте, сколько еще идти. Расчеты ввергли в уныние – он прошел ровно половину пути, и до «Острова сокровищ» оставалось еще два с небольшим километра. С увесистым вещмешком, без воды, с пулей идти вдвойне тяжелее, если не втройне. Горькую пилюлю подслащивала лишь мысль о вешках и расшуганных вояками мутантах. Главное – успеть вовремя схорониться, если по тропе пойдет очередной патруль. Это, конечно, риск, но, чтобы дойти, придется рискнуть.

Лоцман все изучал карту, морально настраиваясь на предстоящий переход. Он воспользовался картой Зубра, так как в ней было больше ориентиров, к тому же снабженных фотографиями. Щелкая пальцем по меткам, открывая фото, Лоцман обратил внимание на один из ориентиров в Рыжем лесу. Вечный скелет слонопотама. Рядом старые шахты. Тут же возникло озарение – не то ли это место из проклятого сообщения?! В старых шахтах когда-то обитали прыгуны, а скелет слонопотама, закаменевший с годами, вполне тянул на могилу! Значит, хабар где-то там!..

С губ Лоцмана сорвался страдальческий смешок. Зона вновь играла с ним. Вновь обманула и вновь подсунула наживку.

Ну уж нет.

Лоцман приготовился встать и идти дальше, как вдруг завибрировал наладонник. На экране появилась иконка входящих сообщений. Лоцмана бросило в жар – сообщения были от Сухаря, на которого уже как три дня машинка выдала некролог!

Шейным платком он оттер со лба проступившую испарину. Неужели Сухарь выжил?! Неужели где-то рядом? Что, если встретиться с ним и дойти до Хищника вместе?

Дрожащим пальцем Лоцман ткнул в иконку. На экран вывелось несколько сообщений:

«Прошу помощи! Попал в аномальную ловушку на “Векторе”!»

«Прошу помощи! Не могу выбраться уже два дня! Воды и еды почти не осталось!»

«Кто-нибудь, прошу помощи! Попал в аномальную ловушку на “Векторе”!»

«Сталкеры, будьте людьми, выручите! Христом-богом прошу! Хапнул радиации, нужен доктор!»

Лоцман посмотрел на даты и время отправления. Интервал между первым и последним составлял сутки с лишним.

По всему выходило, что даже если Хищник и отправил поисковую группу, пошла она не к «Вектору», а к координатам некролога. Почему Сухарь так сильно отклонился от маршрута и Сухарь ли это вообще – лишь Зона знает. И сообщения эти до других сталкеров, очевидно, не дошли из-за всплесков пси-излучения.

Лоцман раз за разом перечитывал призывы о помощи и все больше склонялся к выводу, что писал их не Сухарь.

Пусть с Сухарем и Куркулем он был знаком лишь шапочно, но точно знал, что ни в бога, ни в черта эти прожженные Зоной сталкеры не верили. И при выполнении заказов Хищника, других торговцев у них всегда были запасные варианты, договоренности, подстраховка – в случае чего, что, куда. На худой конец – сигнал SOS…

Либо на этот раз с Сухарем действительно стряслось что-то из ряда вон выходящее, либо это ловушка. Расчет на сердобольных сталкеров, которые верят в руку помощи в Зоне. Кесаревцы в свое время тоже отрабатывали такие схемы…

Лоцман решил не отвечать. Сухарь застрял на фабрике или не Сухарь – неважно.

Добраться до Хищника. Добраться до Дока. Убраться из Зоны. Вот его цели, а Сухарю поможет кто-то другой. На худой конец, расскажет Хищнику, пусть тот сам выручает своего курьера.

Он перечитал последнее сообщение:

«Сталкеры, будьте людьми, выручите! Христом-богом прошу! Хапнул радиации, нужен доктор!»

Нужен доктор…

«И мне нужен доктор», – подумал Лоцман. Мелькнула крамольная мысль вернуться, потом вдвоем махнуть к Доку…

Нет. Из оружия один «макаров», неизвестно, кто на той стороне, в каком состоянии, а то и вовсе не один. Лучше действовать по плану – сдать посылку, обработать раны, отдохнуть, найти напарника, чтобы дойти до Дока. Именно в такой последовательности и никакой больше.

КПК пиликнул, принимая сообщение:

«Сталкер, помоги…»

Нет. Это не распутье, думать тут не о чем.

Лоцман выключил КПК.

В этот раз было проще, чем с Зубром.

Лоцман поднялся на ноги. Идти еще два километра, а у него поднялась температура, жутко разболелась голова. Руки-ноги налились свинцом и дрожали от слабости. Медальон у раны уже не ощущался, даже покалывание. Ориентируясь на дрожащий воздух, Лоцман подошел к ближайшему «омуту», чтобы проверить нагрев «Спящего сталкера». Ничего не почувствовал. Включил ПДА, тот запищал как оглашенный. Вывод был неутешителен – температура тела притупила термические ощущения, поэтому ориентироваться на медальон нельзя. Оставалось целиком и полностью уповать на вешки и детектор.

Пора идти.

Лоцман побрел от вешки до вешки.

Сознание периодически затуманивалось, и только попискивание ПДА помогало не терять связи с реальностью. Одна вешка, вторая, третья… пятая… тринадцатая… Лоцман перестал их считать и просто переставлял ноги, стараясь не потерять равновесие. Береза, вторая, третья, «электрон»… кусты… дуб, «ржавые волосы», еще один дуб, «мухобойка», пни, сучья, береза… Лес превратился в лабиринт, в котором он искал проход и черно-белые маяки. В просветах между кронами виднелись неизменные тучи.

Когда перед Лоцманом неожиданно появилась насыпь, он едва не упал. Удивленный, он посмотрел на вешку, потом на дорожный отбойник, что отделял лесной массив от проросшей травой асфальтированной дороги. Он вспомнил карту – да, от Буряковки на юг шла дорога и примыкала к старой шоссейке. Следующая вешка стояла прямо на дороге, а чуть дальше – вешками был выгорожен прямоугольный участок дороги, к тому же очищенный от травы.

«Точка рандеву Хищника и вояк, – догадался Лоцман. – Получается, до Буряковки рукой подать!»

Он понимал, что и так уже слишком долго испытывал судьбу, двигаясь по вешкам военных, и теперь как никогда следовало удвоить осторожность, чтобы в конце перехода не нарваться на патруль. А если он вдруг потеряет сознание?

Лоцман решил сойти с маршрута в сторону, отдохнуть и набраться сил, перед тем как сделать последний бросок до «Острова сокровищ». Был бы он с Зубром, вообще не пришлось бы делать таких выкрутасов, шли бы совсем другой, сталкерской тропой. Но Зубр мертв, и что случилось – то случилось…

Отойдя от дороги в лес метров на двадцать, чтобы военные не засекли детектором жизненных форм, Лоцман нашел подходящее поваленное дерево и улегся спиной к стволу, пристроив вещмешок под голову. Пистолет и нож положил на палые листья рядом с собой. Вдохнул-выдохнул.

В воздухе стоял запах трав и прелого перегноя. Кроме шелеста крон деревьев, никаких других звуков не доносилось. Удовлетворенный обстановкой, Лоцман первым делом занялся раной. Ослабил повязку, вытащил медальон, посмотрел на свет. Ему показалось, что цвета «Спящего сталкера» утратили насыщенность. И что самое поразительное – повязка была сухой! Медальон действительно помог, остановил кровотечение, при всем при том что рана не была в покое все это время!

Лоцман положил артефакт обратно на пулевое отверстие. Помог – не помог, рассчитывать на что-то иное не приходилось. От истощения и жажды побрякушка точно избавить не могла. Руки тряслись, как после запоя, а от жажды запеклись губы и язык прилип к небу. Глаза закрывались против воли, и перед внутренним взором тут же всплывало воспоминание, как Зубр считал жестянки с энергетиком из мешка Седого. Жажда мучила так сильно, что предложи кто воду, энергетик, любое питье в обмен на артефакт, Лоцман согласился бы не раздумывая.

Силы не возвращались. Чувство изнурения не проходило, лихорадка усиливалась.

Еще секунда… и веки смежились окончательно.

«Нет! – вспыхнула мысль. – Нельзя! “Остров” еще далеко!»

Тело напряглось, будто в агонии, сонливость отступила. Чтобы снова не задремать, Лоцман принялся считать трещины на коре погибшего великана.

Одна, вторая, третья… двадцатая… тридцать пятая… сбиваясь со счета, начиная заново, перескакивая, он исследовал взглядом черную дубовую кору, пока не уперся в серо-зеленую поросль, торчащую на стволе, словно выводок опят на пне.

Гжелка!

Миг узнавания взбодрил не хуже опасений за собственную жизнь.

Гжелка считалась редкостью в Зоне, так как найти ее было непросто. Она никогда не росла дважды на одном месте, специальному выращиванию не поддавалась. Найти ее можно было лишь по слепому случаю, что сейчас и произошло.

«С каких это пор я стал везунчиком?» – подумал Лоцман, рассматривая невзрачное растение и понимая, что вот-вот уснет окончательно.

Ответ пришел сам собой.

Он всегда им был.

За три года в Зоне он умудрился выбраться живым из стольких передряг, в каких сгинули сталкеры куда лучше его. За три года многие, кого он знал, закончили свой путь и навсегда остались здесь. Кесаревцы, мужики из бара, Кроммар, Зубр…

Может быть, сегодня это случится и с ним.

Но он еще поборется. А там, глядишь, Зона вновь даст шанс, убережет.

Действуя в перчатках, Лоцман аккуратно собрал аномальную траву. Всего девять похожих на листья облепихи кустиков. В естественном состоянии запаха гжелка не имела, но при смешивании со слюной появлялся терпкий, тяжелый аромат.

Прежде чем решиться, Онисим помедлил. Взвесил все за и против, попробовал просчитать риски, оценил свое состояние… Все сводилось к простому выбору – либо рискнуть, либо смерть в двух шагах от спасения.

А раз так… Главное – не переборщить.

Лоцман спрятал восемь кустиков в нагрудный карман, закрыл глаза, досчитал в уме до ста, мысленно попросил у Зоны защиты, затем отщипнул от оставшегося стебелька два листика и положил в рот. Пожевал, чтобы гжелка дала сок, и замер, сосредоточившись на внутренних ощущениях.

Первым появился запах. Затем обострилось зрение, но звуки при этом пропали. Во всем теле возникло ощущение эйфории, боль отступила. Буряковка, «Остров сокровищ» появились перед глазами Лоцмана, словно он уже добрался до вожделенной цели. Мысли стали ясными и четкими.

Добраться до Хищника. Добраться до Дока. Убраться из Зоны.

Пора.

Закинув на плечи вещмешок, убрав оружие, Лоцман устремился к вешкам.

Глава 14

«Остров сокровищ»

Использовать гжелку для подстегивания организма было опасно, тем более для хождения в таком состоянии по Зоне. Да, трава давала силы, снимала боль, улучшала зрение, сводила на нет жажду и голод, но и побочка у нее была соответствующая. Пропадали слух и тактильная чувствительность, появлялись галлюцинации, мерещилось желаемое – из-за чего человек начинал вести себя неадекватно… Лоцман знал все это и поэтому изо всех сил старался не утратить ясности мысли, не потерять бдительность, не забыть об осторожности. Цель близка, но и в шаге от цели можно погибнуть, если позволить себе расслабиться. Лучше отдохнуть чуть позже, чем вечно отдыхать на том свете. Двигаться, двигаться, двигаться…

Лоцман замер как вкопанный и помотал головой, избавляясь от морока. Пока он накручивал себя на то, чтобы быть бдительным и осторожным, чуть не угодил в расположившуюся рядом с дорогой «комариную плешь». Благо успел сообразить, что трава замята, ветки кустов стелются по земле прессованным гербарием. Сообразил и сделал шаг назад до того, как воздух завихрился и задрожали травинки. Чтобы прочистить мозги, Лоцман постоял, посчитал в уме простые примеры, абстрагируясь от всего.

Он здесь и сейчас.

Идти от вешки к вешке, наблюдать за воздухом, за растительностью.

Удалось. Простенькая концентрация помогла добраться до огороженной вешками площадки. Следующая вешка виднелась на обочине дороги метрах в сорока. Лоцман добрел до нее, но потом, сколько ни вглядывался через бинокль, других маяков не увидел.

Он все понял.

Раз вояки дальше не сопровождали грузы, то и вешки некому было ставить. По «сталкерской» территории проводники предпочитали ходить по одним им ведомым приметам.

Лоцман повертел «Нюхач» в руках. Детектор был бесполезен – световой индикации нет, звуки и вибрацию тело не воспринимает. Медальон точно так же ничем не мог помочь. Оставалось лишь уповать на обострившееся зрение да радоваться, что идти придется пусть по старой и заросшей, но дороге. Все легче.

И Лоцман пошел. Смотрел во все глаза, осматривал кусты, деревья, листья, хвою, искал приметы собратьев-сталкеров, прошел метров сто, пару раз сходил с дороги и… чуть снова не вляпался в аномалию. Гжелка не позволяла видеть картину целиком, внимание фиксировалось только на том, что попадало в фокус зрения. На этот раз Онисим чуть не улетел на «подъемнике».

Снова шаг назад, снова вынужденная остановка, снова борьба с эйфорией для восстановления ясности сознания.

Пробросы.

Пробросы укажут путь через аномалии.

Лоцман с трудом выковырял из основательно задернившейся обочины несколько кусков щебенки. Швырнул один камень, проследил за ним, швырнул второй. Прошел по помеченному «коридору», подобрал оба булыжника. Еле-еле успокоился, так как от первой удачи вновь нахлынула эйфория. Эйфория захлестывала каждый раз, что при удачном пробросе, что при неудачном. При всем при том неудачных было куда больше – мешали молодые деревца на дороге; вне дороги – лесная чаща; аномалии исправно поглощали щебень; новые камни выковыривались кое-как; а один раз Лоцман потревожил «ведьмину баню», и пришлось в срочном порядке натягивать противогаз. Хуже всего было то, что каждая заминка, каждая потеря камней сопровождалась радостью – удалось обнаружить смерть, удалось избежать ее. Только вот потом приходилось минуту-две остывать.

Таким способом удалось пройти метров двести, потратив при этом часа два. Кончилось все тем, что Лоцман в порыве радости расшвырял весь щебень, а выковырять новый заставить себя не смог. Не мог, и все.

Больше не мог испытывать подобной «радости».

В лихорадочном возбуждении он прошел еще чуть-чуть, и вновь Зона заставила отступить назад. То, что раньше делалось на автомате, теперь обернулось непосильной задачей. Проход где-то был, но поиск его превратился в русскую рулетку. Любой шаг мог оказаться патроном в ячейке барабана.

Когда Лоцман подумал об этом, его осенило.

Патроны! Использовать для пробросов патроны!

Патронов хватает, а автомата все равно нет. Спасибо Зубру…

Зубр… Лоцман не удивился, когда увидел его. Все тот же здоровяк, знаток Зоны; все то же простодушное лицо с кривой ухмылкой; все тот же серый комбез «Сумрак», автомат, ранец, скатки из ОЗК и плащ-палатки – все тот же Зубр, все тот же напарник.

Напарник, в котором так отчаянно нуждался сталкер.

– Палыч, – пробасил Кеша, – ну сколь мы еще будем стоять, сопли жевать? Пора двигать, Хищник ждет посылку.

Лоцман хотел было ответить, рассказать о трудностях, но Зубр махнул рукой, мол, давай за мной, и пошел по дороге. Лоцман сделал несколько шагов следом, затем замер в нерешительности. Вдруг Кеша специально пошел вперед, чтобы завести в ловушку? Еще не так давно он предпочитал идти вторым…

Казалось, Зубр услышал его мысли.

– Лоц, ты че паришься, – пожал плечами здоровяк и покачал головой. – Я дело говорю. Если нету веры, делай сам пробросы, а я буду двигаться от гайки до гайки.

– У меня патроны, забыл? – вырвалось у Лоцмана, – и… да, давай так.

– Добро, напарник. – Зубр повернулся к Буряковке и посмотрел через плечо на Лоцмана. – Пошли.

Тот нашарил в кармане вещмешка пачку патронов к АК-74, разорвал вощеную бумагу, вытащил один. Зубр терпеливо ждал, поглядывая вглубь леса и на небо.

Первый патрон пошел. Сработала «мухобойка». Второй тоже угодил в аномалию. Третий лег невредимым. Зубр показал «ОК» и вразвалочку пошел по траектории броска. Лоцман последовал за ним и, чуть пройдя, бросил из-за спины напарника очередной патрон. Тот тоже лег удачно.

– Ну вот, дело пошло, – хмыкнул Зубр. – Так и доберемся с божьей помощью.

– Даст Зона, доберемся, – согласился Лоцман, подбирая первую метку. Патроны следовало беречь.

С напарником дело пошло куда быстрее. Лоцман шел за Зубром, больше не рефлексируя по поводу каждого броска, каждой встреченной аномалии. Пусть физические ощущения и звуки леса пропали, зато голос напарника был слышим очень хорошо. Не то чтобы Зубр был сильно разговорчив, но, по крайней мере, на некоторые вопросы отвечал.

– Кеша, слушай, – сказал наконец Лоцман, собравшись духом, – а разве ты не утонул в болоте?

Зубр пошел вперед мимо молодых березок, перешагнул через размытую дождями яму, остановился у лежащего на асфальте патрона. Обернувшись к Лоцману, ухмыльнулся.

– Не переживай, Палыч, то двойник был. Давай бросай, времени и так дюже потеряли.

Ответ успокоил Лоцмана. Он и сам пришел к такому выводу, но решил переспросить на всякий случай. Дойдя до Зубра, сталкер поднял патрон, всмотрелся в пролегающую сквозь лес дорогу, бросил смертоносную железку на очередное более-менее просматриваемое расстояние. Удачно.

Теперь, когда судьба напарника прояснилась, Лоцман решил задать еще один немаловажный вопрос:

– А что на счет нашего… конфликта? – глядя в спину идущему Зубру и положив руку на кобуру, спросил он.

Здоровяк даже не замедлился.

– Не переживай, Палыч, договоримся. Кидай давай, сколько можно тут торчать.

На Лоцмана снизошла глубокая умиротворенность. Опасный переход близится к концу, напарник жив и не держит зла. Вдвоем они доберутся до «Острова сокровищ», а там, глядишь, и Хищник из штрафников вычеркнет. Останется только подлечиться у Дока, и всё – на выход из Зоны…

Лоцман дошел до лежащего среди листьев подорожника патрона, поднял его. Поискал глазами Зубра и не увидел его.

Зубр исчез!

Лоцман с трудом подавил приступ паники. Объяснение напрашивалось само собой – пока он грезил о будущем, Зубр отлучился по нужде за деревья. Никуда не ушел, ни в какую аномалию не попал. Лоцман бросил патрон на дорогу. Тот исчез, поглощенный аномалией, и тут же вновь возникло чувство эйфории – опять удалось обмануть смерть, опять удалось не попасться на уловку Зоны!

Вытащив новый патрон из пачки, Лоцман поднял его к глазам и принялся перекатывать пальцами, чтобы сосредоточиться, чтобы унять опостылевшую «радость». Цифры калибра крутились вокруг латунного капсюля, как космические спутники вокруг луны. Стало легче, радость унялась. Однако вопрос все равно требовал ответа – что случилось с Зубром? Здоровяк влетел в аномалию? Решил отыграться за болото, специально завел в ловушку и улизнул? Может, у него тут поблизости схрон, тайник, и он решил проверить их сохранность? Решил провернуть аферу, как с Мариком, – сначала показал тому свой схрон, а потом обвинил Марика в грабеже. Хотел убить. Только Марик умер раньше…

Попытка сконцентрироваться не удалась. Патрон полетел в «комариную плешь».

– Зубр, что делать будем? Шторм вот-вот нагрянет, укрыться нужно. – Лоцман обернулся на голос и увидел щуплого Марика, идущего рядом с Зубром. – До Каменки дойти не успеем. Есть варианты?

Сталкеры прошли по дороге мимо опешившего Лоцмана, словно не замечая его. Он смотрел на них во все глаза и невольно потянулся следом, чтобы послушать, о чем те разговаривают.

Зубр с Мариком обошли по обочине «комариную плешь», прошлись вдоль дороги, огибая деревья, потом вновь вернулись на асфальт.

– Землянка близ каменного кургана? Понял. Болотце там недалече, – вновь услышал Лоцман Марика, едва поспевая за сталкерами.

Зубр шел вперед, посматривая на детектор, по сторонам, и лишь кивнул на слова напарника.

– За мной должок, дружище, – произнес Марик. – О схроне твоем ни единой душе не скажу, слово сталкера.

Слово сталкера. Слово сталкера. Слово сталкера…

Лоцман с остервенением помотал головой, чтобы забыть их. Он не раз говорил эти слова… Однажды сказал Михалычу, когда тот шел с двумя своими из Копачей. Лоцман вышел к ним, остался на ночь у костра и подслушал, что их четвертый, Пострел, задержался в схроне на берегу Горновки. В итоге припасы из схрона исчезли, Пострел пропал без вести, а Михалыча перевели в охрану базы. И уже через полгода Лоцман, прикинувшись подранком, снова вышел к кваду «Догмы». Не без помощи этих двух слов исподволь выяснил, что те идут к ученым сдавать артефакты, после чего уковылял. В Стечанке все кончилось. Кесаревцы из трех домов единым залпом накрыли догматиков, обобрали трупы и скрылись… Были и другие моменты, когда звучали эти слова, моменты с одиночками, анархистами… но там, спасибо Зоне, до кровопролития не доходило…

Воспоминания затуманили разум. Лоцман, забыв о пробросах, следовал за сталкерами, повторяя их путь след в след. Когда Зубр с Мариком скрылись в растущем прямо на дороге подлеске, он спохватился и крикнул:

– Эй, мужики, подождите меня!

В ответ – тишина.

Лоцман бросился вперед, продрался через кусты, лиственный молодняк и очутился на краю леса. Дорога впереди теперь пролегала через открытую местность, и вдалеке уже виднелась Буряковка. Обветшалые домики, церквушка под хмурым небом, заросшие огороды, линия электропередачи. Кое-где на бывших пастбищах и полях – пятна аномалий и архианомалий. На краю покинутого села высилась водонапорная башня, этакий маяк для заплутавших путников.

Но при всем при этом ни Зубра, ни Марика Лоцман не увидел. Спутники пропали. До «Острова сокровищ» осталось меньше километра, но расстояние это вновь стало непреодолимым.

Самое главное – концентрация. Концентрация и пробросы. На Марика надежды нет, а вот Зубр придет. Им же нужно донести посылку Хищнику.

– Зубр! Марик! – более-менее успокоившись, позвал Лоцман.

Никто не ответил.

Тогда Лоцман бросил патрон к краю архианомалии – тлеющему разлому на дороге, где дерн, асфальт, щебень вспучились, словно под землей произошел взрыв и подброшенный грунт застыл в виде гигантских пальцев.

Маячок лег удачно, не попал на раскаленную почву, не улетел, не хлопнул под воздействием аномальных энергий. Это означало, что путь до него безопасен, а там уж и Зубр из леса выйдет…

Первые шаги дались легко, но чем меньше оставалось до патрона, тем дольше Лоцману приходилось заставлять себя. Эйфория никуда не делась, только инстинкты упорно влекли обратно в лес, под защиту деревьев. И с каждым новым шагом тяга вернуться в уют лесной глуши становилась все сильнее.

И Лоцман сдался. Окрыленный самым что ни на есть правильным решением, он повернулся к лесу, сделал шаг… и замер, оказавшись нос к носу с Зубром.

– Палыч, – пробасил Кеша, – ну сколь мы еще будем стоять, сопли жевать? Пора двигать, Хищник ждет посылку.

Не дожидаясь ответа, махнул рукой, мол, давай за мной, и пошел к лежащему у «ведьминых пальцев» патрону. Испытывая чувство дежавю, Лоцман последовал за напарником. Не дожидаясь команды, он извлек из упаковки несколько патронов и раскидал их по предполагаемому пути обхода аномалии. Зубр показал «ОК» и вразвалочку пошел по помеченной траектории.

Остаток пути до Буряковки прошел гладко. Зубр балагурил всю дорогу, хохмил, и пусть все истории и шутки Лоцман уже слышал раньше, он все равно был счастлив. Счастлив, что проблемы разрешились, все страшное пережито; счастлив, что боль ушла, что есть надежный товарищ, с кем можно поговорить и разделить тяжесть перехода.

Примерно через полчаса напарники добрались до первых хозяйств на окраине села. Зона щадяще отнеслась к постройкам, разрушения от аномальной активности практически отсутствовали, в окнах кое-где даже сохранились стекла. Основной ущерб домам и сараям был нанесен временем, непогодой и мародерами. Заборам повезло меньше – практически весь штакетник, жердины подгнили и отвалились от столбиков. Те, в свою очередь, высились над зарослями чертополоха и репейника безмолвными стражами границ бывших огородов и палисадников. Сады тоже превратились в непроходимые лабиринты, а улицы поросли травой, в которой приходящие-уходящие сталкеры натоптали извилистые тропки.

Лоцман с облегчением отметил, что находящиеся в селе аномалии чем-нибудь да обозначены – колышками, рухлядью советских времен, краской, импровизированными указателями – чувствовалось, что здесь есть хозяин, заботящийся о безопасности территории. Еще отметил, что подвязные лямки вещмешка, трава, листья колышутся от ветра, хотя сам до сих пор не ощущал его. Они прошли с Зубром мимо водонапорной башни, мимо деревянной полуобвалившейся церквушки, глянув на которую здоровяк три раза перекрестился. А когда впереди показалось серо-красное, сложенное из кирпича здание школы, в груди у Лоцмана екнуло.

Логово Хищника.

Именно туда ему надо, и именно там он в черном списке «персон нон грата». Шутки-прибаутки кончились, цель – вот она, но путь еще далек от завершения. Словно чувствуя настроение Лоцмана, Зубр смолк. Сталкеры подошли к столбовой трансформаторной подстанции, от которой уцелевшие по воле Зоны провода уходили к «Эйфелю» – анкерной опоре на холме. Подстанция вся проржавела, бетонные столбы замшели и покосились. Провода обросли толстым слоем «мочала». Зато «Эйфель» выглядел как новенький. Но самым страшным было то, что внутри четырех «ног» опоры, словно в клетке, на метровой высоте завис в воздухе иссушенный труп в новом экзоскелете. Тут же на холме высился богато оформленный крест, у основания которого стояла бутылка водки и консервная банка тушенки.

Лоцман уставился на труп. С полмесяца назад по сталкерской сети мелькали сообщения, что в невиданной ранее аномалии погиб Алесь Мажор, молодой сталкер из богатой семьи, приехавший в Зону за приключениями. Первая ходка оказалась и последней, а его проводник, Мормон, попал в черный список Хищника за то, что не уберег бестолкового мажора. Лоцман еще позлорадствовал тогда, что Мормона настигла та же участь, что и его, – а все потому, что потеряли в Припяти исследовательскую группу. Мормона «пузырь» телепортировал аж в Уласы, Лоцман по этому поводу напился, а когда протрезвел, группа уже бесследно пропала. Но Хищник не стал «наказывать» Мормона, когда тот сумел вернуться, Лоцман же получил по полной…

– Эй, Кеша, ты куда? – крикнул Лоцман, когда напарник пошел вдоль проводов от подстанции к «Эйфелю». – Нам к «Острову сокровищ» надо! Потом посмотришь!

– Лоц, ты че паришься, – пожал плечами здоровяк и покачал головой. – Быстро сделаю пару фоток для коллекции, и пойдем.

Лоцман знал, что сейчас случится непоправимое. Видел, что Зубр идет в ловушку, но не мог ни крикнуть ему, ни что-либо сделать. Он не мог остановить Зубра.

Не мог.

Мог лишь закрыть глаза.

Когда открыл их снова, то был уже один.

До старой кирпичной школы – «Острова сокровищ», логова Хищника, осталось совсем немного.

Следуя по тропке, уже не опасаясь аномалий, Лоцман приблизился к натянутой между ржавых труб сетке-рабице, огораживающей территорию вокруг здания. Любой, переступивший черту, отделяющую владения Хищника от остальной Зоны, мог рассчитывать на безопасность. За одним лишь уточнением – если ты не в черном списке. При всем при том особой охраны у торговца не было – тесная дружба с военными решила этот вопрос раз и навсегда.

За четыре месяца с последнего визита «Остров сокровищ» не сильно изменился, но кое-что сразу бросилось в глаза – зеленые параболические тарелки, установленные на крыше и на бетонных блоках во дворике. В остальном – все та же деревенская школа советской постройки. С двумя этажами, широким крыльцом, обшарпанным фасадом и заложенными кирпичом окнами. Исключением был лишь спортзал, где синие двойные стеклоблоки до сих пор не поддались невзгодам Зоны.

Лоцман замер в метре от прохода во двор и уставился на парадные двери бывшего храма знаний. Когда-то над ними красовалась надпись: «Добро пожаловать!», теперь же белой краской по трафарету было намалевано: «Die Schatzinsel».

За дверьми могло быть все что угодно. Там скрывался Хищник. Этот человек имел власть, имел связи, как в Зоне, так и за ее пределами. Любой сталкер мог попасть в его черный список, любого он мог взять в оборот…

Лоцман помотал головой. Думать об этом сейчас не имело смысла. Он пришел сюда с посылкой, и осталось лишь отдать ее.

Быть может, попробовать войти через другой вход?

Идея показалась Лоцману толковой. Второй проход располагался с противоположной стороны – времени вполне хватит, чтобы взять себя в руки и успокоиться.

Онисим двинулся вдоль ограждения, глядя под ноги, опираясь на сетку рукой. Путь вышел недолгим. Теперь он смотрел на школу с другой стороны, и вместо парадного крыльца тут виднелись служебные выходы и вход в подвал.

Двадцать метров – и он внутри. Только Хищник будет явно не рад такому гостю, а то и хуже. Сталкера, дерзнувшего перейти ему дорогу, не выполнить договоренности, Хищник мог заказать наемникам, закабалить в должники или пустить «отмычкой»…

Заходить к нему штрафником с черного хода будет неуважением. Лучше все-таки с парадного. Сталкером, признающим свои грехи и с посылкой, их искупающей…

С этой мыслью Лоцман снова двинулся вдоль сетки. Пройдя полный круг, остановился напротив парадного входа. Вновь остался метр до черты, и вновь не хватало мужества пересечь ее. Переминаясь с ноги на ногу, Лоцман смотрел на вывеску и думал, думал, думал – как отключить инстинкты самосохранения и просто сделать шаг вперед. Это было сродни тому, как заставить себя шагнуть в аномалию, шагнуть навстречу мгновенной смерти.

Двери школы открылись. На крыльцо вышли военные сталкеры. Четверо, в миротворческой униформе. Лоцман все понял – тот самый патруль, с которым он боялся встретиться по дороге сюда. Пока военсталы пробавлялись в баре, он успел добраться до безопасной территории… или все же небезопасной?

Бойцы заметили его. Положили руки на автоматы. Лоцман видел, что они обращаются к нему, но почему-то не слышал ни слова. Военсталы спустились с крыльца и пошли к нему. На их лицах читались брезгливость и презрение. Линия безопасной территории находилась в метре от сталкера, но он не мог заставить себя пересечь ее.

«Они же сейчас обдерут меня до нитки, и никто слова им не скажет!» – Лоцман запаниковал. Выйти живым из стольких передряг и столь глупым образом лишиться всего в метре от цели! Разум рвался за черту, как птица из клетки, но инстинкты мертвой хваткой удерживали тело на месте.

Военные приближались. Судя по шевелящимся губам, они материли оборзевшего сталкера, затеявшего игру «я в домике». Один сплюнул сквозь зубы. Второй энергично стукнул кулаком в ладонь. Капитан прищурился и закурил сигарету. Последний приготовился сделать рывок, чтобы помешать наглому бродяге пересечь границу.

Четверка бросилась вперед. Лоцман закрыл глаза в ожидании расправы. Лязгнули зубы. Пришло осознание, что он уже не стоит, а лежит. Открыв глаза, увидел, как с носа и губ в пыль капает кровь. Все прошло в полной тишине, без каких-либо ощущений, будь то боль или физический контакт.

Невидимая сила перевернула его лицом к темно-серому небу. Вместо четырех озверевших рож и вскинутых для удара кулаков Лоцман увидел лицо Гашека Мавра. Гашек, родом из Чехии, был неплохим парнем, правда, не очень удачливым, и получил кличку из-за страсти к одноименной карточной игре. Когда он в конце концов загремел в должники к Хищнику, никто не удивился. Как бы там ни было, Лоцман в растерянности глянул на виноватую улыбку Гашека, на его похлопывающую по комбезу ладонь и на четырех недовольных вояк, стоящих над сталкерами, но почему-то не дающих воли кулакам и сапогам.

Черта. Двор убежища. Он оказался за чертой, однако страхи не превратились в реальность. Он не умер на месте и не попался в лапы «миротворцев». Гашек помог сделать шаг за черту, помог избежать расправы.

Капитан что-то сказал Гашеку, затем открыл висящий на карабине бронежилета контейнер и показал содержимое. Онисим лежал неподвижно, боясь лишний раз пошевелиться, и тем не менее увидел, что в контейнере лежит «гроздь». Офицер движением глаз показал за периметр ограды и кивнул, предлагая сталкеру-должнику сделку.

Гашек что-то ответил и отрицательно покачал головой. Взял Лоцмана за плечи, чуть оттащил от забора и усадил. Онисима охватила радость. Перед глазами все поплыло, и он осознал, что плачет. Гашек оказался не подонком – вот так просто взял и спас ему жизнь. Вытерев шейным платком слезы и кровь, Лоцман схватился за руку Гашека и поднялся на ноги. Вояки беззвучно переговаривались, вероятно, костеря борзых сталкеров. Лоцман удивленно моргнул, заметив растянувшегося у ног капитана эхо-пса. Мутант был крупным, с седоватой шерстью, кое-где в бурых пятнах засохшей крови.

Несмотря на то, что стычка с военными еще не закончилась, эхо-пес приковал к себе все внимание Лоцмана.

Откуда взялся зверь? Почему не нападает? Почему спокойно лежит? Ручной? Если ручной, то чей? Капитана? Может, Дока? Док в гостях у Хищника? Удача?..

Мысли-вопросы сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Погрузившись в себя, Лоцман даже не заметил, как военсталы решили продолжить патрулирование и скрылись за домами. Гашек попробовал поговорить с горе-сталкером, потом понял, что бесполезно и Лоцман не то что идти, даже нос зажать не в состоянии. Тогда он схватил гостя за лямку вещмешка и потащил внутрь «Острова сокровищ».

Глава 15

Расчет

Оружейку и раздевалку Лоцман миновал едва ли не в панике, и только в бывшей школьной столовой, а ныне баре, его слегка отпустило. Мысли потихоньку исчезли, осталась лишь эйфория, получившая мощный импульс в связи с благополучным окончанием перехода. Гашек налил попить воды и дал кусок льда – приложить к разбитому носу. Холода Лоцман не чувствовал, но видел, что кровь больше не сочится. Когда Гашек ушел доложить Хищнику, Онисим окинул взглядом столовую. Вдоль стен тянулась сколоченная из досок «барная стойка», по центру стояли обеденные столики. За одним коротали время трое сталкеров-анархистов. В тусклом свете люминесцентных ламп они напоминали оживших мертвецов. На облупившихся стенах сохранились потемневшие от времени школьные плакаты. «Хлеб – драгоценность, им не сори, хлеба к обеду в меру бери», – прочитал Лоцман выведенные каллиграфическим пером слова. И еще: «Когда я ем – я глух и нем!»

Сейчас он по-настоящему был глухим. Гробовая тишина действовала на нервы, предвещала беду. Слушать и слышать – один из краеугольных камней выживания в Зоне. Анархисты ведь неспроста о чем-то шепчутся, и Гашек тоже неспроста ушел. Вот почему Зубр в последний момент угодил в аномалию? Почему Гашек убрал оружие под замок? Солдаты наверняка сейчас вернутся обратно и…

На выкрашенных синим кирпичах заложенных окон белели наставления: «Пути Зоны неисповедимы», «Выжил сам – помоги другому», «Сталкер, берегись трех вещей – аномалий, мутантов и людей»…

Гробовая тишина. Невыносимая тишина.

Надо бежать, иначе каюк.

Опрокинув стул, на котором сидел, Лоцман неуклюже поднялся на ноги. Уперевшись левой рукой в стол, правой взялся за горловину вещмешка. Мешок не захотел отрываться от пола, зато стол под весом сталкера поехал в сторону. Лоцман заметил, что анархисты покосились на него и явно решили действовать…

Берегись людей!

Это правда.

Перед Лоцманом на стол лег тетрадный лист, исписанный каракулями. Сталкер поднял глаза и увидел перед собой Гашека. Тот поводил указательным пальцем перед Лоцманом, чтобы привлечь внимание, затем ткнул в листок. Онисим с трудом разобрал написанные с ошибками, с проскакивающими латинскими буквами слова. Гашек спрашивал: ранен ли он, почему ничего не чувствует, не слышит; почему бродил вдоль забора; что с посылкой Хищнику и какая нужна помощь.

Помощь. Помощь, помощь, помощь…

Слово из записки зациклилось в бесконечном мысленном повторении, не давая сосредоточиться на чем-нибудь другом. Лоцман в отчаянии схватился за Гашека, пристально всматриваясь. Озадаченное лицо под кудрявой копной черных волос вызвало в памяти другое лицо – такое же чернявое вкупе с кудрями воронова крыла. Лицо Колуна.

Следом пришло озарение.

– Гашек! Помоги! – крикнул Лоцман во весь голос, чтобы разрушить гробовую тишину. – Водка! Стакан!

Крик получился беззвучным. Тишина оказалась сильнее. Лишь анархисты в недоумении уставились на сталкеров.

Гашек все понял. Усадил Лоцмана за стол, прошел за раздачу, достал из шкафа бутылку водки и налил полный стакан. Взяв выпивку трясущимися руками, Онисим всмотрелся в прозрачную жидкость. В лекарство.

Оттягивать лечение не стоило. Иначе до Хищника не добраться.

Выдохнув, Лоцман большими глотками осушил стакан. Вкуса водки не ощутил. По привычке занюхал рукавом куртки, но обоняние тоже подвело. Зато мысли прояснились, эмоции утихли, эйфория и нервозность ушли.

– Спасибо, Гашек, – сказал Лоцман. – Выручил. Кивни, если слышишь меня.

Гашек кивнул.

– Я оглох… и ранен, – продолжил Лоцман, прокручивая в руках пустой стакан. – Посылку Зигмунду доставил. Готов передать. Остальные накрылись, Зона им пухом.

С сомнением на лице Гашек написал на листке:

«Точно? Как рана?»

– Рана подождет. – Лоцман встал. – Помоги донести вещмешок.

Сказав что-то анархистам, чех почесал макушку, закинул на плечо вещмешок и повел Лоцмана в кабинет торговца.

Как база для сталкеров «Остров сокровищ» был оборудован очень и очень добротно, с чисто немецкой прагматичностью. В спортзале размещался торговый зал, в актовом зале стояли ноутбук и проектор для просмотра фильмов, в классах находились лазарет, кровати и нары, мастерские по ремонту и чистке снаряжения. В фойе был пробит люк в подвал, в убежище на время Шторма. Припасы Хищника также размещались в подвале, а кабинет находился на втором этаже, в торцевой комнате, с усиленными окнами на три стороны. На случай Шторма или ЧП подручные пробили дыру через два этажа и установили спусковой столб из нержавейки – чтобы хозяин заведения мог в мгновение ока оказаться в безопасности. Ходили слухи, что из личного бункера Хищника есть подземный ход в комплекте с экзоскелетом, но наверняка никто сказать не мог.

Пока сталкеры шли школьными коридорами, поднимались на второй этаж, Лоцман лихорадочно размышлял, как и что сказать Хищнику, чтобы тот снял «черную метку» и разрешил остаться в «Острове». Хотя бы на чуть-чуть, пока Док не ушел. Давить на жалость бесполезно, немец понимал только язык торговли и контрактов. Лоцман мысленно поблагодарил Колуна за «рецепт» употребления гжелки. Побочка будет, но потом, зато сейчас есть силы держаться и складно говорить.

В конце коридора сталкеров встретила железная дверь с табличкой «Willkommen» и знаком «Не курить». Гашек постучал и открыл дверь. Стука Лоцман не услышал, но красноречивые жесты должника, уже Мавра по манерам, не оставляли сомнений – Хищник ждет гостя. Стараясь выглядеть максимально болезненным и измученным, Лоцман подволакивая ноги зашел в кабинет, пожалуй, самого влиятельного торговца в Зоне. На фоне идеальной чистоты и евроремонта сталкер в грязнющей, рваной, бурой от крови одежде, с красными глазами и недельной щетиной выглядел хуже распоследнего бомжа.

Хищник встретил Лоцмана, сидя в кожаном компьютерном кресле, глядя в упор тяжелым немигающим взглядом. Поджарый, в натовском камуфляже, гладко выбритый, с рыжеватыми волосами, военной стрижкой – хозяин «Острова сокровищ» волей-неволей внушал уважение. Лоцман не выдержал и отвел глаза. Борьба за жизнь все еще продолжалась, но грубая сила тут ничего не решала. Только хитрость, только очковтирательство и железные аргументы в своей полезности.

Водянистые, слегка навыкате глаза Хищника не упускали не единой детали во внешности прибывшего курьера – единственного выжившего из шести. Судя по всему, ему тоже крепко досталось – засохшая кровь на штанах до колен, на правом бедре, левом боку, вороте… а еще от сталкера мерзко пахло. Тухлятиной и спиртным. Онисим Павлович Сиротенко по кличке Лоцман, как всегда, держал марку пьяницы и ненадежного человечишки… вновь обманувшего смерть, где другие не смогли.

Размышляя о том, как ему поступить с залетчиком из черного списка и одновременно везунчиком, Зигмунд встал из-за стола и прошелся по кабинету. Из-за протеза он слегка подскакивал при ходьбе, чем вызывал у Лоцмана ассоциацию с грифом-стервятником, выискивающим в падали лакомый кусочек.

Молчание затягивалось, напряжение росло. Хищник все прохаживался, Лоцман ждал приговора. На личную аудиенцию к Хищнику он попал впервые, сделки со сталкерами всегда оформлялись в торговом зале «контрабасами Сильвера». Помимо спускового столба кабинет был примечателен только в одном – все стены были увешаны топографическими картами, и, как Лоцман подметил, не только Чернобыльской Зоны. Крошечные надписи, да еще и на немецком, не добавляли ясности. На месте школьной доски висела большая ТВ-панель, но уже с интерактивной картой ЧЗО с крестиками, аномальными полями, маршрутами, покинутыми поселениями и атомной станцией.

Мавр помахал рукой перед лицом Лоцмана. Сталкер понял, что за изучением карт упустил момент, когда Хищник обратился к нему.

Немец стоял рядом, и взгляд его, казалось, стал еще тяжелее. Скулы на лошадином лице нервно подрагивали.

– Зигмунд, извини, я не слышу! – произнес Лоцман и с виноватым видом похлопал себя по ушам. – Гашек разве не сказал? Я доставил твой груз и кое-что сверху! Сухарь, Куркуль, Зубр погибли!

Хищник что-то кратко сказал в ответ. Мавр подхватил вещмешок Лоцмана и вывалил содержимое на пол. Разложил хабар по порядку, остальное осталось лежать там, где упало. Потом подошел к столу, взял ручку с листом бумаги из принтера и приготовился писать. Хищник принялся указывать пальцем на добытые кровью сокровища Зоны и беззвучно заговорил.

Вне себя от злости, Лоцман молча следил за унизительной процедурой. Следил и ничего не делал. Потому что был слаб, ранен и находился в черном списке. Хищник – владелец заведения, заказчик и не последняя личность в Зоне. Кто сильнее, тот и прав, вот и вся арифметика.

Подсчет добычи длился недолго. Затем Мавр, этот должник и картежник, вручил Лоцману бумагу с накарябанными каракулями. Лист был поделен на две колонки с надписями «Бонусы» и «Штрафы». Семь артефактов, семь кустиков гжелки и хвост эхо-пса были вписаны в первую колонку. Во второй колонке Лоцман прочитал следующие пункты:

1. Пуля повредила посылку.

2. Потерял напарника.

3. Не помог курьерам.

4. Пьяный.

5. Добирался долго.

6. Потерял группу в Припяти.

7. Сбежал, не отработал долг.

8. Нарушил контракт.

9. Нарушил контракт.

10. Нарушил контракт.

Под итоговой чертой вердикт: «Остался в черном списке. Покинуть территорию».

У Лоцмана потемнело в глазах. Выторговать помощь не получилось. Счет за прошлый провал был слишком велик. Он прекрасно понимал, что Хищник видит в людях лишь ресурс, и сейчас, после приличных потерь, пытается закабалить пусть плохонькую, но вполне еще годную человеческую единицу. Как говорится, ничего личного, просто бизнес.

Лоцман пошатнулся, схватился за стену и сполз на пол. Сдаваться еще рано, еще остались козыри. Хищник и Мавр не двигались, наблюдали, ждали новые предложения.

Сволочи.

Мавр-паскуда наверняка настучал Хищнику о повязке с артефактом под белухой. Видел, когда помогал снять комбинезон в раздевалке.

Если вновь сторговаться не получится, останется только продаться в кабалу. Иначе не выжить.

– Предлагаю сделку, – четко, с расстановкой произнес Лоцман, чтобы немец и чех его хорошо поняли. – Десять пунктов штрафов. Девять бонусов. Даю еще файлы недавней экспедиции ученых и КПК пропавшего сталкера.

Лоцман увидел интерес на лице Хищника, но успех следовало закрепить.

– По пунктам штрафов. Первое. Поврежден пятый контейнер, не из основного груза. Подарок лично от меня, Симоном даже подписан. Второе. Контракт с тобой на доставку груза заключал Зубр, я просто сопровождал его. Третье. Сухарь с Куркулем отказались идти с нами. Это они не помогли нам. Четвертое. Я долго добирался, но я здесь. Остальные… «нарушили контракт». – Лоцман перевел дух, надеясь, что доводы прозвучали как надо. – От долга не отказываюсь. Обработка ран, ночлег, автомат, еда. Когда слух вернется, расскажу все, что знаю. Про пулю, про курьеров, про ученых из Рыжего леса.

Хищник с каменным лицом сел за стол и провел пальцами по кнопкам ноутбука. Мавр стоял, переминаясь с ноги на ногу, посматривал на Лоцмана, на Хищника, на окна, за которыми уже вечерело. Привалившись спиной к стене, сталкер ждал вердикта.

Ожидание оказалось недолгим. Принтер выплюнул лист бумаги, на котором было напечатано:

«Есть установленный порядок. Ты в черном списке. Или отрабатываешь долг, или идешь… к черту».

Черт!

Лоцман закрыл глаза, собираясь мыслями.

То ли прожженный торгаш дорожил репутаций принципиального дельца, то ли продолжал набивать цену. Своей твердолобостью рыжий немец выбешивал настолько, что Лоцман решил не говорить ему про переписку с новым владельцем КПК Сухаря. Пусть его субчики поутюжат Зону в поисках пропавшего курьера. Ставить медальон на кон до ужаса не хотелось. Но следовало спешить, чтобы успеть найти на базе Дока. Если он уйдет, операция по извлечению пули сорвется. На ум пришел еще один вариант договориться, последний и очень рискованный. Такой же опасный, как разоблачение у трупа Седого. Но ради лечения Доком, ради бегства из Зоны, рискнуть стоило.

– Зигмунд, пусть Гашек выйдет, – с презрением глянув на Мавра, произнес Лоцман. – Хочу сказать тебе кое-что личное. Битте.

Хищник не стал тянуть тухлособа за хвост. Короткий кивок, и Мавр закрыл дверь снаружи кабинета.

– Зигмунд… – начал Лоцман, тщательно подбирая слова и следя за реакцией Хищника. – Принципы, правила… очень важны, особенно здесь, в Зоне. Но именно в Зоне есть место аномалиям и исключениям. Полгода назад, в феврале, было место одному исключению из твоих правил. В память о Кесаре. В память о земляке твоем, Карле. В память о наших общих друзьях… и об одном шустром сталкере прошу о последнем исключении.

Лошадиное лицо Хищника стало пунцовым. Крупные желваки заходили ходуном, глаза сощурились. Правая рука легла на что-то, скрытое в столе.

– Когда слух вернется, расскажу все, что знаю, – повторил Лоцман, чтобы подсластить горькую пилюлю шантажа. – Про курьеров, про ученых из Рыжего леса… про тайник с их оборудованием.

Неважно, что там, в этом кейсе, неважно, что там ранец Зубра. Главное, заключить сделку, вытащить пулю и рвать когти из Зоны.

К чести Хищника, он сумел сдержать эмоции, сумел просчитать выгоду. Принтер вновь выдал лист:

«Вариант 1: первая помощь, сутки отдых, информация, уходишь. В память об общих друзьях. Вариант 2: полное лечение, полная конфискация всего, отработка долга. Максимальная расценка».

– Первый вариант. – Лоцман поднялся на ноги и, держась за стену, уковылял из кабинета. Когда дверь в логово Хищника наглухо закрылась, с облегчением выдохнул. Не получить пулю удалось лишь чудом.

Мавр ждал в коридоре. Решение Хищника он уже прочитал в своем КПК. И пока вел Лоцмана до лазарета, обратно превратился в Гашека – простоватого добродушного парня. Он напечатал на КПК текст и показал сталкеру:

«Я принесу рюкзак. Потом».

– Забрали, сволочи, всю мою добычу… – процедил Лоцман. – А где все?

«Моргун крыша. Вертел столовая. Остальные ушли за курьерами».

Лазарет располагался в бывшем кабинете химии. Лоцман удивился, когда увидел, что внутри никого нет.

– А где Док? – схватив Гашека за грудки, спросил он. – Его пес был на улице, я же видел! Явно же пациентов пришел подлатать!

Гашек усадил Лоцмана на кушетку, жестом предложил раздеться, но Онисим лишь сильнее вцепился в него.

– Мавр, где Док, твою мать?! Мне пулю надо вытащить!

Гашек что-то рявкнул в ответ. Потом сообразил, что Лоцман не слышит, с раздраженным видом напечатал в КПК:

«Док ушел вчера».

– Вчера? Ушел вчера и оставил собаку? Шутишь?

Чех отрицательно качнул головой.

– А что за псина тогда была с вояками?

«Сам шутишь. Патруль был. Собаки не было. Собаку военсталы загнали в аномалию. Хвастались».

– Значит… фантом…

Лоцман понял. «Гроздь» капитана получилась из пса, что и показал «Спящий сталкер». Воздействием медальона объяснялось и обилие «галлюцинаций» за последнюю неделю. Разобраться в этом было полезно, но и только… Док уже ушел, а значит, с крючка Хищника не сорваться!

Перед глазами появился КПК с сообщением:

«Снимай одежду. Обработаю рану».

Погруженный в лихорадочные размышления, Лоцман стянул с себя куртку и белуху, обнажив тощий перебинтованный торс. В груди шевельнулось беспокойство из-за татуировки, но он мысленно махнул рукой – как примета налетчиков она нигде не фигурировала, наладонник Зубра уничтожен, кесаревцы мертвы, значит, это просто абстракция и ничего больше.

Гашек разрезал грязные слипшиеся бинты, вытащил медальон и стал с удивлением рассматривать. Лоцман поймал рукой болтающийся шнурок и, не церемонясь, дернул артефакт к себе. Гашек пожал плечами и занялся лекарствами с бинтами. Лоцман спрятал медальон в ладонях, отметив, что артефакт побледнел еще больше.

Выходит, Веселый Граф не лгал… «Спящий сталкер» действительно исцеляет?..

Воспоминание о стычке Седого и Графа всплыло в памяти. Их действия, слова… даже если это был бред, его источник – медальон. То же самое с изгнанием Седого из бригады, с встречей у вагона – артефакт каким-то образом спроецировал эти события в память. Хорошо это или плохо – знала лишь Зона…

Сунутый под нос наладонник отвлек Лоцмана от неожиданных догадок:

«Хороший артефакт. Лечит хорошо. Пуля внутри. Заражения нет. Рана чистая».

Лоцман посмотрел на Гашека. Тот положил пустой шприц, улыбнулся, показал большой палец.

– Хищнику не отдам, пойду с ним до Дока, – предупредил Онисим. – Или ты вытащишь пулю? Я ничего не чувствую.

На лице Гашека-Мавра мелькнуло смятение. Он что-то сказал, опомнился, махнул рукой и напечатал на КПК:

«Запрет Хищника. Ты штрафник. Я должник. Док ушел. Я и ты не доктора. Повредим вены или органы».

– Понятно все, должник… – произнес Лоцман. – Ладно. Бинтуй артеф обратно. И тряпку с водой дай, грязь с тела обмыть…

Процедуры в лазарете заняли около часа. Более-менее чистый, со свежими бинтами и пластырями, Лоцман спустился с Гашеком в столовую, чтобы перекусить перед отдыхом. Гашек пообещал горячий бульон с кусочками мяса.

Из трех анархистов в столовой остался один, коротающий время с бутылкой водки. На полу валялись еще две, пустые. Лоцман уселся за соседний стол. Осталось дождаться с кухни бульона и чего-нибудь укрепляющего, и вот тогда совсем будет хорошо!

На выкрашенных синим кирпичах заложенных окон белели наставления: «Пути Зоны неисповедимы», «Сталкер, берегись трех вещей – аномалий, мутантов и людей», «Разгильдяйство смерти подобно»…

Гашек задерживался. Лоцман уже не мог сдерживать панику, вызванную долгим отсутствием чеха. Мавр наверняка готовил отраву или подговаривал контрактников к убийству. Наверняка уже договорился с Хищником о дележе отобранных артефактов и присвоении «Спящего сталкера» себе…

Гробовая тишина. Невыносимая тишина.

Надо бежать, иначе каюк.

Лоцман поднялся из-за стола, бросил взгляд на дверь в коридор. Присмотрелся к анархисту, примериваясь, как лучше ударить приставленного Мавром охранника. Не зря ведь тот нацепил на себя эмблемы «Анархии» и делал вид, что увлечен выпивкой, – все ради маскировки.

Словно подтверждая размышления Лоцмана, липовый анархист налил в стакан водку. Налил полный, до самых краев. Капли прозрачной жидкости стекли по граням стакана и собрались в лужицу у донышка. Еще несколько капель сорвались с горлышка бутылки и плюхнулись на стол.

Водка. Водка, водка, водка…

Так ведь мужик предлагает выпить с ним!

Лоцмана накрыло эйфорией. Паника, подозрения, страхи улетучились, сменившись неудержимой радостью.

Друг предлагает выпить, и обижать отказом не дело!

Онисим взял стакан, кивнул анархисту, мол, твое здоровье, и в несколько глотков выпил. Не успел поставить стакан, как анархист вскочил со стула и…

* * *

…Что со мной? Почему потерял сознание? Помню, что видел во сне человека без снаряжения и странный додекаэдр. И еще Шторм. Все было как в реальности… а теперь лежу на спине под днищем экскаватора. Рядом старое барахло. Комбинезон «СПАС» с одеждой внутри… лежит по фигуре скрюченного человека, только без тела. Рюкзака и оружия нет…

Что произошло? Неужели угодил в ловушку? Добрался до станции, добрался до Камня, заморочил «каменщиков» чудо-крестом, и после таких передряг Зона поймала меня под экскаватором?

Нет. Не может быть.

Пошевелился. Кажется, жив-здоров. В перчатке на правой ладони кончиками пальцев ощущается что-то бархатистое.

Да, точно. Оторвавшись от «каменщиков», я добрался до Копачей, где и решил передохнуть. В домик детского сада не полез, под экскаватором показалось безопаснее… а тут в куче тряпья детектор засек артефакт.

Поднес к глазам странный камень, осмотрел. Разноцветный, размером с язык, на вид как скрюченный человечек. Когда выудил его из валяющихся шмоток, тогда сознание и отключилось.

Сколько я тут пролежал?

Сунул артефакт в нагрудный карман. Нашарил родной FN F2000, глянул на походные часы. Времени прошло порядком… Раз все еще живой, значит, «каменщики» меня потеряли. Масоны недоделанные.

Пора валить отсюда.

Выбраться из-под ржавой развалины дело нехитрое. Два толчка, один рывок – и я на свежем воздухе. Все бы ничего, но пока я дремал, нашелся еще один любитель экскаваторов. Такой же беспечный, как и я.

– Не боишься пить в Зоне большими дозами? – громко поинтересовался я у сталкера, сидящего в тени машины, пьющего водку прямо из горла бутылки. – Или пьяным, это… море по колено?

Ходящий вверх-вниз под жидкой бороденкой кадык замер. Сталкер в зеленом «Смерче» с эмблемами «Анархии» опустил бутылку и уставился на меня. Первое, что приковало мой взгляд, это бугрящаяся язва на правой щеке незадачливого любителя водки. Второе – это глаза. Диковатые покрасневшие глаза с искорками помешательства.

Анархист, похоже, потерял дар речи. Как сидел с бутылкой, привалившись к гусенице, так и остался сидеть. Не пытался позвать своих, не пытался схватиться за обрез. Странный.

– Привет, бродяга! Хороший день сегодня, солнечный! – вновь попробовал я завязать диалог. – Мое имя Граф, Веселый Граф. Шутить люблю. Как тебя зовут?

– Я… Это… – Сталкер захлопал глазами, соображая. – Да… Веселый, говоришь? Когда-то и я…

Забулдыга завис. Ушел в себя. Потерялся.

– Что-то туговат я на ухо, как, ты сказал, тебя зовут?

– К-конфетой меня к-к-кличут, – спохватился сталкер.

– Ты же из анархистов? Вы же обычно на троих соображаете?

– А?

– Говорю, где напарники твои? За водкой побежали или в камень-ножницы-бумагу тебе проиграли? – поддел я пьяницу, чтобы выяснить, один ли он. – Кто проиграл, тот и «отмычка», так ведь в «Анархии»?

Конфета вылупился на меня, беззвучно шевеля губами. Ни дать ни взять рыба на разделочной доске.

– Н-н-не… – наконец выдавил он. – Мои дру-друзья уже давно п-покойники.

Похоже, не врет.

– Мои соболезнования! – решил я подыграть. – А в Копачи каким ветром тебя занесло? Пришел покопать артефакты в развалинах?

– Не… п-помянуть их пришел. П-полгода. На могиле Хэфтика.

Кровь отхлынула от моего лица. Веселость как рукой сняло.

– Как ты сказал?

– Хэфтика. Корешей он у-у-убил, сука. А меня не с-смог, сбежал сюда. – На обезображенном лице Конфеты появилась кривая ухмылка. – Я его п-подстрелил, тут он от Шторма и сдох.

– А точно это Хэфтик там? – махнул я рукой на экскаватор. – Я сам задолжал ему, так что надо точно знать.

Я соврал. Не я задолжал Хэфтику, а он мне. В саванне Африки…

– Точно-точно, – даже не заикнувшись, ответил Конфета. – Тетрадочка его у меня. За-записи он там свои вел.

– Тетрадь?

– Угу. – Конфета потряс бутылку, оценивая, сколько в ней осталось водки.

Похоже, пьяница не сочинял. Тетрадь – по-немецки Das Heft – была кличкой Александра. Невзирая на отвращение, вызванное безобразной мордой, я присел рядом с Конфетой. Информация о старом знакомом стоила того, чтобы уделить время чокнутому анархисту.

– Ну, раз так, помянем твоих друзей, – сказал я, доставая из-за пазухи фляжку со «вкусом дома». – Настоящий шотландский виски «Чивас Ригал». Будешь?

Глаза Конфеты загорелись. Он потянулся к фляжке. Я отвел ее в сторону, чтобы Конфета не коснулся ее грязными руками.

– Погоди. – Открутив крышку, я поднес фляжку к носу и принюхался. Изобразил на лице блаженство, чтобы раззадорить пьяницу. – Доставай, во что налить, и заодно покажи тетрадь Хэфтика.

Конфета заерзал. Он хотел выпить, но, как всякий бывалый сталкер, опасался подвоха. Я не торопил. Пригубил из фляжки, поцокал языком, помычал от удовольствия. С пригорка, где застыл на вечной стоянке экскаватор, открывался неплохой вид. Штормы наплодили в Копачах множество «жаровен», поэтому вся растительность среди полузасыпанных фундаментов и печей сгорела. Лишь зданию с колоннами, остовам сельхозтехники и каменному солдату ничего не сделалось – незыблемым памятникам былых времен. Все село было как на ладони, окруженное молодым леском. А за лесом, у самого горизонта, в столбах света из туч виднелись трубы и градирни атомной станции…

Шорох. Конфета созрел.

– Да-давай помянем, – протянул он железную кружку. – За-за-за Печкина и Каина выпить не грех.

– А тетрадь?

Анархист скривился. Красные глаза забегали, язва на щеке стала пунцовой.

– Читать со-собрался? На буржуйском она, ничего не п-понятно.

– Не переживай. Пока ты поминаешь и закусываешь, я полистаю. – Вытащив из кармана шоколадный батончик, я бросил его Конфете. – А то вдруг и тетради нет, и под экскаватором не Хэфтик лежит. Убедиться надо.

– Ладно. – Мой скучающий вид успокоил Конфету. – Только с возвратом! Я-я для одного друга п-приберег ее. В подарок. Хэфтик и за ним о-охотился.

Вместо ответа я взял у анархиста кружку и принялся потихоньку лить в нее виски из фляжки. Конфета тем временем достал из ранца потрепанную тетрадь с кожаной обложкой. Мы обменялись. Пригубили виски.

Не спуская с меня глаз, Конфета принялся поминать друзей, что-то бормотать, а я открыл тетрадь.

На первой странице красовалась цветная эмблема Иностранного легиона и год – 2002. Записи были сделаны на примитивном французском, немецком языках, изредка на русском. Хэфтик имел привычку записывать всякие важные события, суммы доходов-расходов, иногда просто пьяные мысли. Последние как раз и писались русскими каракулями. Пролистав до 2006 года, увидел скупые строчки об экспедиции в Угандийскую Зону, где я и познакомился с Хэфтиком, Гуго и Зигмундом – точнее, спас и вывел из УЗО. Увлекательное вышло сафари… Исходя из дальнейших записей, следующие десять лет Хэфтик наемничал в Зонах. Новосибирская, Хармонтская, Чернобыльская – их карты были аккуратно вклеены в тетрадь. На карте НЗО стоял одинокий крестик.

– Г-г-граф, Граф! – окликнул меня Конфета. – Ну что, п-посмотрел? Говорю, все на та-тарабарском.

Я глянул на анархиста. Конфета успел приговорить виски, водку, шоколадку и теперь протирал тряпкой обрез. Намек был ясен как день. Автомат мой лежал на гусенице экскаватора, но хвататься за него не было нужды.

– Да. Ничего не понятно, – согласился я, хотя знал хуже русский, нежели французский или немецкий. – Давай еще налью.

Я налил еще из фляжки в кружку.

– Помяни друзей, а я как раз долистаю до конца.

Конфета с подозрением глянул осоловевшим взглядом. Стянул с головы вязаную шапочку, почесал заскорузлыми пальцами грязные русые космы. Я подал ему кружку и в приглашающем жесте приподнял фляжку.

– Будем друзьями! – произнес я и сделал вид, что глотнул виски.

Анархист расплылся в улыбке.

Не знаю, почему-то мне было жалко его. Из-за него погиб мой старый приятель, но мстить не хотелось. За время авантюр по аномальным территориям приходилось терять компаньонов, поэтому скорбеть не привык. Семь лет реабилитации после Африки, четыре года в семи Зонах, смерти, ранения, экстрим приучили меня смотреть на все через призму циничного юмора. Пусть меченый считает себя хозяином положения, думает, что может застрелить меня. Пути Зоны неисповедимы…

Я перелистал страницы до последней записи. Она была на французском, а чуть ниже – пара неровных строк на русском.

07.01.17 г. Рождество Христово. После Шторма снял с Каина сердце. Сдал трансформатор «К», получил расчет. Выхожу на поиск анархиста и старого знакомого. Глобус заключил контракт с Хищником. Искать Додо будем на пару.

Февраль, наспункт Кривая Гора. Карта Каина помогла. Обменял безделушки. Знакомого запаковал, но Янтарь не забрал. Тяжелый, фонит, меня ранили. Анархист сбежал.

На обеих страницах разворота остались следы крови, грязных рук и капель дождя.

Да. Пятнадцать лет Хэфтик испытывал удачу, но все же получил свое.

– Конфета, – произнес я, отдавая тетрадь и еще один батончик основательно захмелевшему анархисту, – ты красавчик. Профи. Как ты смог подстрелить Хэфтика?

Конфета принял презент, одобрительно кивнул, отложил обрез в сторону.

– Ма-матерый он был. Не отставал от ме-меня, – жуя шоколадку, забубнил анархист. – Даром что я ме-меченый, аномалий и мутантов не бо-боюсь. Я к Дуге, он за мной. Я в Копачи, он за мной. Ре-реку переплыл, он за мной! Все о-орал, чтобы я его на Колю вывел. Я и вы-вывел. В Кривой Горе.

Конфета замолчал, заглянул в щель между катками под экскаватор, плюнул на останки Хэфтика.

– Я ска-а-зал Коле идти навстречу Хэфтику, а сам спрятался, – продолжил он. – Хэфтик думал, что я сбегу, п-пока он будет толковать с Колей. Толковали они недолго. Хэфтик па-пальнул в Колю, и того в янтарный шар сплющило. Размером с консерву! И тут уже я ду-дуплетом угостил Хэфтика в спину, п-пока он таращился!

Конфета засмеялся лающим смехом. Из сузившихся щелок глаз по грязному безобразному лицу потекли слезы.

– Жаль, о-обрез заряжать долго, – добавил он, вытирая лицо рукавом «Смерча». – Тикать п-пришлось. Наймита нашел уже здесь, после Ш-шторма.

Я понимающе покивал головой. История про странные артефакты была любопытной, в том числе и для заработка.

– А как выглядел этот твой Коля? – поинтересовался я. – И что значит в шар сплющило?

– Ме-меченый был. Зоной. Даже больше, чем я. Зашипел, задымился. Как в жаровне, без о-о-огня спекся.

– Выходит, умер?

– Ни-ниче не умер! Говорю же, ме-меченый он!

Покачиваясь от выпитого, Конфета пошел к пустырю среди развалин, над которым подрагивало едва заметное марево воздуха.

– Эй, Конфета! Ты куда? – крикнул я. – Аномальное поле там!

– Не с-с-сы в трусы! – гоготнул он. – Я их чую!

Анархист остановился лишь тогда, когда прямо перед ним взревело пламя десятиметровой «жаровни». Ничуть не смутившись, он сунул ветку в огонь, затем прикурил сигарету.

– Ох, фак! – вырвалось у меня. – Конфета, вот зачем, твою мать? Дьявол тебя забери, если сгореть хочешь, но зачем «каменщиков» в гости звать!

Конфета обернулся. В широко распахнутых полоумных глазах отражался огонь жаровни.

– Ты же Веселый Граф! – крикнул он, тыча в мою сторону дымящейся сигаретой и хохоча. – Веселись! Поминки с огоньком!

Псих совсем слетел с катушек. Достал из кармана патроны к обрезу и принялся швырять в спящие аномалии, активируя новые столбы пламени. Пустырь превратился в огненное поле, у края которого бесновался пьяный анархист.

Пора в путь. Я глянул на экскаватор, под которым покоились останки Хэфтика, нащупал в кармане артефакт.

– Прощай, Алекс, привет там Гуго, – пробормотал я, закидывая на спину рюкзак, хватая с гусеницы автомат. – С Зигмундом выпьем за вас.

У кромки леса со стороны станции мелькнули фигурки. «Каменщики» не заставили себя долго ждать.

– Конфета! – крикнул я психу. – Как все-таки выглядит твой Коля?

– Че? А-а-а! Глаза разные! Борода седая! Словечки басурманские роняет! – без всякого заикания заорал он. – Хороший мужик! В следующий раз познакомлю!

Раздались первые хлопки выстрелов. Я с прытью зайца рванулся за экскаватор, скатился с пригорка и, пригнувшись, побежал на юг к желто-зеленым деревьям.

Веселье только начиналось…

* * *

Тьма.

«Выпил водку у Дельфина. Получил по голове. Отнесли в класс. Бульон здесь», – с трудом фокусируя взгляд, прочитал Лоцман на КПК в руке Гашека. Экран погас, и в темном отражении Онисим увидел себя. Стриженная машинкой голова на серой подушке, изможденное небритое лицо. К разбитым губам и носу добавился синяк под левым глазом.

Одним синяком меньше, одним синяком больше. Без разницы.

Самое главное, водка выпита, и можно мыслить трезво. Чем не парадокс Зоны.

– Спасибо, Гашек, – произнес Лоцман. – Давай бульон.

Наладонник исчез из поля зрения, появился сам Гашек. Помог Лоцману сесть на кровати и сунул в руки армейский котелок с варевом.

Онисим не заставил себя ждать и выпил все за один присест. Затем ложкой принялся доставать и жевать кусочки мягкого, но безвкусного мяса.

– Кабан? – спросил он Гашека.

Тот кивнул.

По-другому и быть не могло. Из-за кабана пришлось заключать сделку с Зубром, еда из кабана стала единственной наградой за пережитые мучения. Ирония в духе выживания в Зоне.

Закончив с едой, Лоцман откинулся на подушку. Можно теперь и заснуть, но был еще один вопрос, который не мог ждать до утра.

Кукловод на Черном озере, рядом с тайником.

– Гашек, слушай, – сказал Лоцман, – у вас тут не ходили слухи насчет мозголома у Черного озера? Я чувствовал пси-давление и видел Кроммара. Может, из лабораторий «Вектора» забрел?

На лице Гашека мелькнула тень сомнений. Чех нахмурился, почесал в раздумьях лоб, затем закатил глаза и поднял вверх указательный палец.

«Эксперименты ученых в Стечанке. Включают установки. Тесты на мутантах и зомби. Нас защищают тарелки на улице», – напечатал он.

«Сказал Дельфину, что ты под излучение попал». – Гашек самодовольно ухмыльнулся.

– Вот оно что… Ясно. – Лоцман скользнул взглядом по кабинету. Шкаф, парта, чурбаки, пять коек. Ветхие плакаты. Его койка самая дальняя от входа. – Было еще чего интересного?

Гашек глянул в окно на краснеющий закат, потом затыкал пальцем в КПК, набирая текст. Показал:

«Помер Семецкий. Шутка. После внезапного Шторма убилось много сталкеров. Ветераны молвят, с облавы 2015 столько не мерло. Пару дней назад пришел Кластер. Полгода назад пропал в Полесье. Пришел живой, сказал, что ходил в другие Зоны. Вернулся через пузырь. Показывал сувениры. Ушел к южным кордонам, сказал, родные места проведать хочет. Это все».

«Выходит, не убивал Конфета Кластера, – подумал Лоцман, вспомнив, как Зубр расправился с сумасшедшим бродягой. – Пути Зоны неисповедимы…»

Лоцман потрогал повязку, провел рукой по синему армейскому одеялу. В кои веки он поспит в нормальных условиях, несмотря на то что ему тут не рады.

– Ладно, Гашек, я на боковую, – сказал он должнику. – Спасибо за все. Когда приду в норму, сыграем с тобой в мавра.

Гашек сложил пальцы в жесте «ОК» и все в той же нескончаемой тишине вышел из класса.

Оставшись один, Лоцман закинул руки за голову и уставился в окно. С кровати он мог видеть лишь красноватое небо и кружащих над маковкой церкви ворон.

На Зону опускалась ночь, но Лоцман знал, что после ночи всенепременно наступит рассвет. Наступит новая жизнь. С чистого листа, с четкой и определенной целью, достичь которой поможет «Спящий сталкер».

Да, медальон опасен, это он понял. Видения, мороки, фантомы – отрицать их, списать их на расшатанную психику, воспаленное воображение не выйдет. Человек отрицает, а Зона порождает. Они есть проекции артефакта, подталкивающие к безумию и смерти.

Но при этом польза от медальона тоже немалая. Лечение, ослабление аномалий, детекция артефактов и мутантов – эти плюсы помогут быстрее накопить денег. Кроме того… если верить проекциям, «Спящий сталкер» может убивать людей.

Губы Лоцмана тронула мрачная ухмылка. Все может пригодиться для того, чтобы уйти из Зоны.

Если после отдыха не получится встать на ноги, то придется влезть в кабалу к Хищнику, а после… после по ситуации.

Вороны полетели прочь от церкви. Лоцман проследил за ними до края последнего окна, затем присмотрелся к рисункам и плакатам на стенах. Алфавит, цифры, сидящая с правильной осанкой за партой ученица не привлекли особого внимания – в советском детстве Лоцмана они были точно такими же, но вот на стенде с рисунками взгляд задержался надолго – точнее, на одном рисунке. Синее море, желтое солнце, пляж и три счастливых человечка – два больших и один маленький.

Совсем как у него когда-то.

Давным-давно они втроем отдыхали у океана… После ночного шторма пятилетняя Маня сидела на омываемом прибоем песке, ловила в объятья волны, барахталась в пене и кричала: «Все мое! Все мое!» Смеялась и визжала от восторга. Он, счастливый папка, придерживал ее, чтобы не унесла волна, и думал: «Да, дочка, весь мир твой».

Так оно и было в то жаркое и беззаботное лето.

Память услужливо подсунула еще одно воспоминание, не менее яркое и также близкое сердцу. Как-то зимним вечером они втроем увлеклись игрой «в Манкрафт». Ольга с Маней водрузили на головы картонные коробки от посылок, вооружились самодельными деревянными ножами и бродили по дому, изучая «биом». Сам он с рыжим спаниелем отыгрывали роли то крестьянина с собакой, то монстров. Веселились вовсю, были счастливы… но уже через год любящий муж и отец, лишившись всего, оказался в Зоне. В аномальном мире, где монстры – реальность.

Лоцман внутренне содрогнулся. Сгибом локтя прикрыл глаза. В полном безмолвии, без чувства осязания и зрения каким-то звериным чутьем определил, что монстры уже здесь, в классе.

Так и есть.

У рассохшейся школьной доски стояли двое. Те самые, что являлись Марику, Немцу и другим перед смертью. Каин и Хэфтик – фантомы медальона, порождение Зоны.

Только Лоцман их не боялся. Смотрел на гостей в упор, сжав губы. Потому что знал, что после Седого хозяин медальона теперь он – точно так же, как Седой стал хозяином после Графа.

Главное – не сорваться, как сорвались они. И тот и другой продержались по полгода. Ему нет нужды раскачиваться, цель одна – любыми путями выбраться на Большую землю. Будет нужно, всех и каждого хоть в Лимане достанет. Всех. Карандаши, кластеры, коллекционеры… разгребет эту кучу «ка-ка», найдет путь. Уйдет в любом случае, хоть через другие Зоны. Один решительный рывок – и все.

Надежда есть. По воле Зоны или Бога – не пропадет. А пока…

Лоцман отвернулся к стене.

Пока можно просто закрыть глаза.

Эпилог

Юсуф

Карта Зоны… Две извилистые административные границы и одна тридцатикилометровая аномальная. В виде круга. В виде перекрестия прицела. Сверху девиз: «Порождение Зоны – останется в Зоне!» Снизу слово «ДОГМА».

Хорошая эмблема у догматиков, и девиз хороший. Что еще лучше – таких эмблем всегда четыре. По количеству товарищей в кваде.

Когда потеряешь все, начинаешь ценить руку помощи и доброе слово.

Я глянул на трех товарищей в черно-красных комбезах «Сила», стоящих рядом и изучающих окрестности Черного озера. Один в оптику, один в бинокль, один просто из-под ладони. Север, запад, юг. Мое направление – восток.

Именно туда мы идем, на восток. Через «Вектор» в Рыжий лес. Поисковая операция по заданию клана.

Именно туда мне и надо.

«Хабар…… Могила…… Старое логово прыгунов».

Так написал братка в предсмертном сообщении… Хотели с ним объегорить Хищника и первыми добраться до Додо.

Шелест травы. Где-то у озера похрюкивают свинтусы. День нынче неплохой, даже пару раз проглядывало солнце. Сокланы настороже, не выпускают пушки из рук. Нервничают.

Еще бы. Сколько мужиков погибло при зачистке «ЭкоХима». Глобус чудом живой остался, одноруким.

Неделя прошла, как Витю схоронил… Как похоронили остальных. Как приняли в клан. И похрен на черные списки торгашей.

Братка Витька…

Боль утраты вновь сдавила сердце. Почти три года промышляли, следили друг за другом. Почти три года…

Блин. Рефлекторным движением повозил автоматным магазином по левому рукаву комбеза. Когда переживаю, нервничаю, начинает ныть татуировка на руке. «Озарение», мать твою.

Кто сделал? Зачем? Почему? Ладно Дарик с Зубром привели в чувство, а то так бы и сдох в Припяти контуженым.

Надо успокоиться. Идти еще порядком, мужиков подводить нельзя. И так в Стечанке чуть не угробились из-за полтергейста. Надо успокоиться.

Главное, есть добрая экипировка и добрые товарищи. Защита. Посему метка Зоны не так страшна.

Пока сокланы тихонько переговариваются, быстро осмотрел через бинокль окрестности. Лагерь ученых, дозорные вышки. Вдалеке чуть виднеется водная гладь Черного озера и старый вертолет…

Витька хотел идти в Рыжий лес с немцем-коллекционером. Но в одиночку не справился. Многие не справились даже вдвоем. Куркуль, Сухарь. Лоцман, Зубр. Остался я. Я и мой квад. Вместе мы…

– Эй, Юсуф! – окликнул меня Михалыч. – Дальше куда?

– Пройдем мимо «Вектора» до шоссейки, – откликнулся я, отгоняя мрачные мысли.

Нужно найти в лесу пропавших.

Пора идти.

Благодарности

Автор выражает благодарность Анатолию Москаленко за ряд идей и помощь в создании романа, Вере Юрасовой за постоянную и всестороннюю поддержку во многих проектах, а также супруге и людям, которым будет небезразлично сие литературное творение.

Content

Владимир Лебедев
Сквозь Зоны. Спящий сталкер

Пролог Каин

Часть I. Зубр

Глава 1 Сделка

Глава 2 В путь

Глава 3 Встреча

Глава 4 Романтик

Глава 5 Ночь

Глава 6 Добыча

Глава 7 «Вектор»

Глава 8 Снова сделка

Глава 9 Конвой

Глава 10 Логово прыгунов

Часть II. Лоцман

Глава 11 Прошлое

Глава 12 Тайник

Глава 13 Гжелка

Глава 14 «Остров сокровищ»

Глава 15 Расчет

Эпилог Юсуф

Благодарности