Федор Раззаков

Нежность

Вера МАРЕЦКАЯ

Знаменитая советская актриса (ее визитной карточкой на долгие годы стала главная роль в фильме «Член правительства», 1940) была весьма любвеобильной женщиной. Ее первым официальным мужем стал режиссер Юрий Завадский, который в 1922 году, после смерти Е. Вахтангова, возглавил театральную студию, где играла Марецкая. В конце 20-х у молодых родился ребенок – сын Евгений (назван в честь Вахтангова). Однако рождение первенца не уберегло молодую семью от скорого развода: спустя несколько лет супруги разойдутся. Правда, без всякого скандала, как вполне интеллигентные люди. Более того, Марецкая останется работать у Завадского и проработает с ним вплоть до его смерти в конце 70-х.

В 1936 году студия Юрия Завадского попала в опалу и была вынуждена покинуть Москву – ее отправили в Ростов-на-Дону. Марецкая имела полное право остаться в Москве, но предавать друзей она не умела. Поэтому поступила согласно голосу совести – отправилась вместе со студией. И не пожалела. Работы там оказалось непочатый край, да и зритель был не менее доброжелательный, чем в Москве. А по некоторым качествам даже лучше – неизбалованный. Кроме этого, удачно складывалась и личная жизнь Марецкой: в Ростове она вышла замуж во второй раз. Ее избранником стал актер ее же театра Юрий Троицкий. Спустя год у них родилась дочь Маша. Когда девочке исполнилось два года, ее родители вернулись в Москву. Марецкая поступила в Театр имени Моссовета и возобновила работу в кино.

Во время войны Марецкая с семьей оказалась в Алма-Ате. Там она снялась в очередном звездном фильме – «Она защищает Родину». Фильм принес ей вторую Сталинскую премию (первой она удостоилась за год до этого, в 1942 году, за театральные работы). Однако не стоит думать, что это признание как-то изменило характер Марецкой. Для большинства своих коллег и друзей она по-прежнему оставалась той же веселой и жизнерадостной женщиной, какой они ее знали все эти годы. Например, Марецкая обожала слушать неприличные анекдоты, а иной раз и сама с большой охотой их рассказывала. Не чуралась она и амурных приключений, хотя и была официально замужем за Юрием Троицким. Но к тому времени их отношения перешли в разряд формальных. Во всяком случае, для Марецкой, которая хоть и хорошо относилась к мужу, но считала его рохлей. Поэтому в Алма-Ате она взялась соблазнять… главу тамошнего правительства – самого председателя Совнаркома Казахстана. Но, несмотря на ее звездность, тот оказался крепким орешком – долго не падал под чарами актрисы. В итоге ее старания все же увенчались успехом. Об этом случае много позже весьма красноречиво поведает широкой публике актриса Лидия Смирнова, которая была с Марецкой в эвакуации. По ее словам: «Мы с подругами каждый раз спрашивали Веру: «Ну как, он отдался тебе или нет?» Наконец Вера приходит и говорит: «Он мой». И рассказывает подробно, как это случилось».

Не чуралась она заводить романы и в стенах родного Театра Моссовета, где проработала несколько десятилетий. Например, долгие годы ее большой любовью там был актер Ростислав Плятт (пастор Шлаг из «17 мгновений весны»). Марецкая готова была выйти за него замуж, но Плятт этого почему-то не захотел.

А потом Марецкая заболела раком. Судя по всему, болезнь спровоцировали трагические обстоятельства. Единственная дочь актрисы Маша (от второго брака с Юрием Троицким) вышла замуж за молодого ученого Дмитрия N. Жили молодые у Марецкой, в ее квартире в доме на улице Немировича-Данченко. Жили в общем-то неплохо. Марецкая души не чаяла в своем зяте, называла его не иначе как Димочка. Но затем случилось неожиданное: Димочка повесился. Под впечатлением этой трагедии его молодая жена попала в психиатрическую лечебницу. Марецкая осталась одна и вскоре заболела раком. Умерла она в августе 1978 года.

Евгений МАРТЫНОВ

Благодаря своей привлекательной внешности Евгений всегда пользовался успехом у женщин. Даже в школьные годы (когда еще жил в Артемовске) он обращал на себя внимание девушек и периодически «романил» с ними. Правда, поступив в Донецкий музыкально-педагогический институт, он повел себя скромнее. Просто стал вдруг комплексовать по поводу своей худощавости, что и создавало некоторые проблемы в его общении с противоположным полом. Нет, девушкам он по-прежнему нравился, но тем теперь приходилось прилагать определенные усилия, чтобы расшевелить его.

В 1971 году Мартынов отправился покорять Москву и практически с первого же захода покорил: его взяли в «Росконцерт» в качестве солиста-вокалиста. Год спустя на страну обрушился его первый шлягер – «Баллада о матери». За исполнение этой песни Мартынов был удостоен премии на Всесоюзном конкурсе исполнителей советской песни в Минске. А в 1975 году он завоевал Гран-при на фестивале «Золотая Братиславская лира», где прозвучал уже другой его хит «Яблони в цвету».

Как только к Мартынову пришла слава, вокруг его имени стали возникать всевозможные слухи и сплетни. Говорили даже, что он женат на внучке Героя Советского Союза, прославленного летчика Покрышкина, что тот якобы подарил ему самолет (!), на котором артист летает на дачу к самому Брежневу (!). На самом деле Евгений был тогда холост. Мимолетных романов, конечно, не чурался, однако внучка Покрышкина в числе его пассий не значилась. Вспоминает его брат Юрий: «Женя по свой натуре был однолюбом, хоть порой и засматривался, а возможно, и заглядывал «налево». До женитьбы Евгений вел «неопределенно-беспорядочный» образ жизни (как сказали бы урологи, венерологи или сексо-неврологи)… Сцена и телеэкран предъявляли артисту требования, во многом отличные от имиджа «солидного» композитора, и облик брата вновь изменился на стройный и легкий. Если в таком (внешнем) «амплуа» Женя больше нравился женщинам с материнскими, зрелыми чертами физиологии и психики, то сам он предпочитал и более ценил женщин девичьей физиологической конструкции с «дочерним» складом психики. Брату было естественнее видеть в женщине наивную девушку, почти ребенка, чем взрослую серьезную мать. Потому как в любовном лексиконе у него преобладали уменьшительно-ласкательные слова, так и отношение к женщине вообще было соответствующим…»

Однако, несмотря на огромную популярность, собственного жилья Мартынов долго не имел – жил в снимаемых квартирах. Так могло бы продолжаться и дальше, если бы не выручил Иосиф Кобзон. Однажды после очередного совместного концерта Кобзон вызвался подбросить Мартынова до дома. А тот, смущаясь, сообщил, что сегодня он ночует на… Курском вокзале.

Уже на следующее утро Кобзон повел коллегу к секретарю ЦК ВЛКСМ Борису Пастухову, от того – к зампреду Моссовета С. Коломину. Через неделю Мартынов внес необходимый задаток в жилищно-строительный кооператив, а через полгода получил ордер на новую двухкомнатную квартиру в доме № 32 по Большой Спасской улице. Случилось это в 1978 году, а в августе того же года певец женился.

Его супругой стала 19-летняя киевлянка, студентка 2-го курса фортепианного отделения Киевского музыкального училища Эвелина Старанченко, с которой он познакомился более года назад (до этого Мартынов состоял в фиктивном браке с москвичкой).

Стоит отметить, что практически все друзья и коллеги Мартынова отнеслись к его выбору скептически: им сразу показалось, что девушка хочет просто охмурить популярного артиста, а он, слепец, этого не видит. Евгению пытались «открыть глаза», но он все сделал по-своему. Полтора года он встречался с Эллой, после чего повел ее в ЗАГС. Свадьбу сыграли в одном из самых роскошных ресторанов Москвы – в «Праге». В конце торжества Мартынов преподнес гостям сюрприз: в течение получаса пел свои старые и новые шлягеры. Присутствующие были в восторге.

Несмотря на то что отныне у Мартынова появилась законная жена, многочисленная армия поклонниц у него практически не убавилась. Вот что рассказывает об этом Ю. Мартынов: «Поклонницы с чемоданами и раскладушками ночевали прямо у двери квартиры № 404. Смешно и трогательно вспоминать сейчас каждую из тех девушек, которые звонили и писали брату, признавались ему в любви. Со слезами на глазах каждая доказывала мне, что такой верной, любящей женщины, как она, Женя нигде никогда не найдет. Все они умоляли меня помочь им встретиться с их возлюбленным, с их недоступным идеалом. Чего только в своих посылках ни присылали: и вязаную одежду, и варенье, и пироги, и сувениры, и собственноручно написанные Женины портреты, и альбомы со стихами, посвященными любимому артисту!..

Телефон не смолкал. Женя к нему не подходил, на звонки отвечала Элла, я или родители.

Неизвестные голоса вещали мне в трубку:

– Евгений, не обманывайте, это вы! Я вас ни с кем не спутаю!..

А с Эллой разговаривали твердо и решительно, требуя незамедлительно позвать к телефону мужа:

– Я знаю, что он дома!.. Не надо ничего передавать, лучше дайте ему трубку!.. Кто я? Я его знакомая, но по имени он меня не знает!..

Жене, иногда все-таки бравшему трубку, приходилось и подлости выслушивать:

– Эллы нет? А вы знаете, где она?.. – И голос с другого конца телефонного провода подробно и «добросовестно» докладывал, «где», «зачем» и «с кем» сейчас Женина супруга.

А Элла сидела рядом, безмятежно склонив голову на плечо мужа, и, ничего не подозревая, смотрела телевизор. Бывало и наоборот: что-то подобное рассказывали Элле, а ее безгрешный муж все это с интересом слушал по другому телефону, в соседней комнате. Хотя, по рассказам телефонного «агента-абонента», должен был находиться там-то и там-то, у такой-то и с такой-то…»

На протяжении почти пяти лет Мартыновы жили в свое удовольствие, откладывая рождение первенца на потом. Наконец «созрев», они подошли к этому вопросу серьезно: в течение нескольких месяцев не брали в рот спиртного, питались по особой диете. Будущая мама посещала бассейн, а будущий отец регулярно делал физзарядку. И в результате 23 июля 1984 года Элла родила сына – день в день по прошествии девяти месяцев. Роды продолжались… 20 минут. Новорожденного назвали Сергеем (в честь Есенина и Рахманинова).

Тем же вечером Мартынов позвонил тестю и теще в Киев, чтобы сообщить им радостную новость. Но поскольку был уже навеселе, толком объяснить им так ничего и не сумел, тем более что на линии были постоянные помехи. На следующее утро родители Эллы сами позвонили в Москву, и брат артиста Юрий рассказал им, что у них родился внук Сережа. Те на радостях решили приехать в Москву. Встретить их должен был сам зять, но он в течение двух последних дней только и делал, что «отмечал» с друзьями рождение сына (как-никак почти год не брал в рот спиртного!). Поэтому утром в понедельник, когда должны были приехать тесть и теща, даже не мог встать с постели. Тогда Юрий применил радикальное средство – облил брата холодной водой. Хмель как рукой сняло, и они вместе отправились на Киевский вокзал встречать родственников.

О том, какими были отношения Евгения и Эллы, вспоминает все тот же Ю. Мартынов: «Очень часто внутреннее позитивное отношение к супруге менялось у Жени на полярно противоположное. Сегодня он мог вслух восхищаться своей «кисулей» и «лапочкой», желать мне найти такую же спутницу жизни, а через пару дней – поделиться со мной «наболевшим»:

– Я знаю, что вся Элкина любовь ко мне держится только на материальном комфорте. Когда трезвый, это порой настолько ясно понимаешь, что тут же приходят в голову две мысли: или разводиться, или напиться…

Слушая подобные откровения, я, со своей стороны, взял себе за правило не только не вмешиваться в семейную жизнь брата, но и не реагировать на нее. Ибо уже имел неудачный опыт, когда пытался поначалу корректировать их супружеские отношения. Мои попытки, естественно, ни к чему, кроме Эллиного крика, не привели. Женина супруга сразу застолбила за собой роль «теневого» лидера в семье, и потому я и наши с братом родители быстро сообразили: раз это хоть в какой-то мере Женю устраивает, лучше в их союз со своими инициативами не соваться. Хотя что лучше, а что – хуже, кому еще было определять? Тем более если думаешь об этом сейчас, спустя годы и пережив горе…

Объективности ради следует заметить, что как супруг и глава семьи Женя тоже вряд ли был идеален. Нередко он сам себя называл «не подарком для семейного гнезда». Любой женщине было бы с ним трудно так же, как и Элле. Но разве может быть легким супружество с творческим человеком, к тому же вынужденным постоянно бороться за лидерство?..»

Между тем с конца 80-х советская эстрада вступила в полосу своего кризиса. На авансцену «перестройки» вышел рок-н-ролл, и любовная лирика, которую писал и исполнял Евгений Мартынов, стала никому не нужна. А уж когда сцену заполонили так называемые «фанерщики», тут уж у артиста руки и вовсе опустились. Нет, он, конечно, продолжал активно работать и выступать, но былой радости этот процесс ему уже не доставлял. В семье Мартыновых все чаще стали возникать конфликтные ситуации. Свидетелем одного из таких эпизодов стал брат артиста Юрий. Он пришел к Евгению домой и застал его в неприглядном виде – тот лежал в коридоре чуть ли не нагишом и стонал. Жена была дома, а маленький сын бегал по коридору вокруг стонущего отца. Когда Юрий стал выяснять, что произошло, Элла рассказала, что убедила выпившего мужа принять димедрол, чтобы он не ходил «над душой».

Когда Юрий позвонил знакомой женщине-врачу и рассказал о случившемся, та с грустью отметила: «Ох, ребята, не бережете вы своего Евгения!..» Сам Мартынов, когда малость оклемался, заявил брату: «Я после себя Элке ничего не оставлю, она меня не любит. Умру – все тебе завещаю…»

Евгений Мартынов умер 3 сентября 1990 года. Умер внезапно: вышел из дома, чтобы найти мастера для починки своей «Волги» (собирался отвезти отца в клинику), и… не вернулся. Прямо на улице ему стало плохо, и он скончался до приезда «скорой».

Похоронили Е. Мартынова на Ново-Кунцевском кладбище.

Людмила МАРЧЕНКО

Известная советская киноактриса («Отчий дом», «Белые ночи», «Стряпуха» и др.) имела весьма бурную личную жизнь. Все началось еще в 1959 году, когда на экраны страны вышел дебютный фильм Марченко – «Отчий дом», где она сыграла главную роль. После него ее даже стали называть «советской Одри Хепберн», она превратилась в настоящую гордость ВГИКа. Именно этот дебют обратил на нее внимание мэтра советского кинематографа Ивана Пырьева. Однако если с творческой стороны это событие для молодой актрисы имело самые радужные последствия, то вот с личной наоборот: Пырьев от любви к Марченко буквально потерял голову.

В 1959 году Пырьев пригласил Марченко на роль Настеньки в свою картину «Белые ночи» по Ф. Достоевскому. И еще на стадии подготовительных работ стал ухаживать за молодой актрисой. К тому времени Пырьев уже не жил со своей второй супругой Мариной Ладыниной и считал себя свободным человеком. Однако случилось неожиданное. Вместо Пырьева Марченко внезапно увлеклась более молодым человеком: другим своим партнером по съемочной площадке – актером Олегом Стриженовым. Этот роман привел к тому, что оба ушли из своих семей и стали жить вместе в коммунальной квартире в доме в Малом Демидовском переулке, которую снял для Марченко… Пырьев. Только мэтр думал, что это поможет ему добиться расположения молодой актрисы, но вышло иначе – Марченко отдала предпочтение Стриженову. Тогда она еще не знала, к чему приведет этот выбор.

Весной 1959 года Марченко забеременела, но, поскольку ее партнер посчитал рождение ребенка преждевременным, ей пришлось лечь на операцию. Этот шаг стал для актрисы роковым: после этого она больше никогда не могла иметь детей. Как пишет ее родная сестра Галина Марченко: «Детей у сестры не было, и это стало одной из причин, сломавших ей жизнь. А главную роль женщины, роль матери, ей, к сожалению, сыграть не пришлось. Не стало у нее ребенка, и любовь улетучилась так же быстро, как и возникла…»

Вскоре после операции Марченко рассталась со Стриженовым и связала свою судьбу с Пырьевым. Вряд ли она по-настоящему любила его, однако ее сразила та настойчивость, с которой седовласый мэтр за ней ухаживал. Иной раз он ждал ее на морозе, прохаживаясь всю ночь по Малому Демидовскому переулку либо просиживая в своей машине по тому же адресу. Он заваливал ее цветами, водил в лучшие столичные рестораны и, главное, ни от кого не таился. Когда летом 1962 года Марченко снималась в Эстонии в фильме «Мой младший брат», Пырьев приехал туда и прожил почти две недели на глазах у всей съемочной группы. В том же году Пырьев собирался ставить на «Мосфильме» картину «Война и мир» и хотел именно Марченко отдать роль Наташи Ростовой. Но этим планам не суждено было сбыться: проект в итоге отдали Сергею Бондарчуку, и Ростову сыграла другая актриса – дебютантка Людмила Савельева.

Пырьев всерьез хотел жениться на Марченко, но резко против выступила мама актрисы. Когда режиссер пришел к ней просить руки ее дочери, мать заявила: «Людин дедушка – ваш ровесник». Но Пырьев все равно не сдавался и готов был жить с Марченко под одной крышей, даже не будучи в официальном браке. И отныне вместо «наша Одри Хепберн» в киношных кругах за Марченко закрепилось другое прозвище – «наша Пырченко». Видимо, именно это переполнило чашу терпения актрисы. И она ушла от Пырьева к другому человеку. Звали его Владимир Вербенко, он был сыном директора Агентства печати «Новости» и не имел никакого отношения к искусству – учился в МГИМО.

Когда Пырьев узнал об этом, он был вне себя от ярости. Но потом остыл и снова стал преследовать актрису. А поскольку та от него зависела напрямую – Пырьев был влиятельным деятелем кино – председателем правления Союза кинематографистов СССР и директором «Мосфильма», – ей пришлось смириться с его ухаживаниями. Вскоре она ушла от Вербенко и вновь сошлась с Пырьевым. Однако счастливой после этого почему-то не выглядела. И все чаще родные и знакомые видели ее выпившей – как будто она с помощью алкоголя хотела уйти от свалившихся на ее хрупкие плечи проблем.

Летом 1963 года Марченко окончила ВГИК и была зачислена в Театр-студию киноактера. А в начале следующего года она окончательно порвала с Пырьевым, влюбившись в другого человека – геолога Владимира Березина. Когда Пырьев узнал об этом, он устроил скандал – в отсутствие актрисы вломился в ее квартиру у метро «Аэропорт» и переломал там чуть ли не всю мебель, а также забрал с собой все вещи, которые он дарил ей все эти годы: посуду, обувь, одежду. Марченко тогда предстояла встреча со зрителями, и она попала в жуткую ситуацию, когда в ее гардеробе не осталось ни одной обновки. И ей пришлось занимать у своих подруг модную юбку, блузку, туфли.

Выходка Пырьева не испугала Марченко, а только утвердила в желании порвать с режиссером раз и навсегда. Впоследствии она пожалеет об этом своем поступке. И в конце жизни с горечью признается своей подруге: «Никогда и никого не слушай, кроме своего сердца. Если бы я прислушалась к себе и вышла замуж за Ивана Александровича, которого уважала как величайшего художника, моя жизнь сложилась бы по-другому».

Порвав с Пырьевым, Марченко связала свою жизнь с Березиным. Она понимала, что Пырьев ей этого не простит, но все-таки решилась на этот шаг. И очень скоро убедилась в злопамятности своего бывшего возлюбленного. После разрыва Пырьев стал делать все от него зависящее, чтобы главных ролей на столичных киностудиях Марченко больше не получала. И она стала сниматься в ролях второго плана или эпизодах. До конца 60-х таких ролей у нее было несколько – в фильмах «Стряпуха» (1966), «Цыган», «Дмитрий Горицвит», «Туннель», «Айболит-66» (все – 1967). А когда в феврале 1968 года Пырьев скончался от инфаркта и Марченко показалось, что слава может опять вернуться к ней, произошла трагедия: ее лицо оказалось изуродованным. А виновником трагедии стал гражданский муж актрисы.

В первые несколько лет семейная жизнь Марченко складывалась вполне благополучно. Несмотря на то что в кино ее приглашали сниматься нечасто, Марченко постоянно вращалась в киношной среде. Чаще всего эти встречи происходили у нее дома, куда любили заглядывать «на огонек» многие звезды тех лет: Владимир Высоцкий, Георгий Юматов, Валентин Зубков, Татьяна Гаврилова, Владимир Ивашов со Светланой Светличной, Евгений Шутов. Бывали и не киношные люди вроде писателя Александра Нилина или внучки «вождя всех времен и народов» Надежды Сталиной. Всех этих людей Марченко и ее муж с радостью принимали у себя, накрывали роскошный стол. Валентин Березин и до встречи с Марченко слыл компанейским человеком, а здесь и вовсе стал заядлым тусовщиком. Правда, дома он бывал не так часто, как того хотела его жена, – он был начальником геологической партии и регулярно уезжал в экспедиции. Когда это происходило, Людмила сильно скучала и буквально считала дни, остающиеся до встречи с ним. Его она по-настоящему любила. По словам Галины Дорожковой:

«Она сидела и ждала его, в подробностях думая о нем, о его приезде. Радовалась и наслаждалась мыслью, что вот скоро опять увидит его, представляла, как обнимет и расцелует дорогие ей глаза, улыбающиеся, влюбленные в нее, добрые и взволнованные. Думала о том, как он там, в своей геологической партии, что за люди его окружают, скучает ли так же, как она, не отвыкнет ли от нее…»

Почти семь лет длилась эта идиллия. А рухнуло все в одночасье. Березин хотел детей, а Марченко их иметь не могла. Когда после очередных обследований у врачей те вынесли актрисе этот жестокий вердикт, Березин пришел в отчаяние. И с тех пор его как будто подменили: он стал раздражительным, грубым. И однажды, вернувшись домой «под градусом», он набросился на жену с кулаками. И так сильно ее избил, что та попала в Институт Склифосовского. Врачи спасли ей жизнь, однако лицо ее было изуродовано. Но даже после этого Марченко не смогла прогнать прочь мужа. И даже не стала возбуждать против него уголовное дело, заявив, что покалечилась… в автомобильной аварии. Таким образом она хотела сохранить семью, но не получилось. Однажды Марченко приехала на место работы мужа, в деревню Дединово Луховицкого района, и узнала, что у Березина там есть любимая женщина, которая совсем недавно родила ему ребенка. Марченко не стала ничего выяснять и, вернувшись домой, собрала в чемодан все вещи мужа и выставила их за дверь. Березин ушел, оставив после себя у актрисы незаживающую рану в сердце и шрамы на лице. Березин уйдет из жизни в конце 80-х на 56-м году жизни. Марченко переживет его на десять лет, однако из жизни уйдет почти в том же возрасте – на 57-м году.

В 70-е годы Марченко какое-то время была в депрессии и боролась с ней старым способом – с помощью выпивки. И кто знает, к чему привела бы ее эта пагубная привычка, если бы не новая любовь. Нового избранника актрисы звали Виталий Войтенко. Он работал администратором в «Москонцерте», был на 18 лет старше Людмилы и поэтому был гораздо мудрее ее и опытнее. Именно благодаря ему она «восстала из пепла», вновь почувствовала интерес к жизни. Он даже уговорил Марченко лечь в Институт красоты, чтобы сделать пластическую операцию на лице, и хотя эта попытка закончилась неудачей, желание Войтенко помочь любимой женщине говорило само за себя. Как пишет Галина Дорожкова: «По значительному запасу энергии, предприимчивости, общительности, умению контактировать с любыми людьми в любых обстоятельствах Виталию трудно было найти равного. У него очень развито было чувство дружбы, родства, юмор. Не мог жить он без шутки, остроты, без постоянного общения: концертных поездок, телефонных переговоров, спектаклей, посещений друзей, родственников. Он смог излечить Людмилу от всяких ее комплексов, постоянно внушая, что «всех красавиц она милей и краше», и любил каждую ее клеточку. И она поднималась, начинала жить с ощущением, которому могла бы позавидовать не одна женщина…»

Будучи любимой, Марченко уже гораздо легче переносила свою невостребованность в кино. Тем более что муж сумел найти применение ее таланту: стал устраивать творческие вечера Марченко от «Москонцерта» в разных уголках страны. Так продолжалось на протяжении почти семи лет. А потом брак Марченко и Войтенко распался. Виновата в этом была Марченко, которая в 1975 году встретила новую любовь. Это был художник-график Сергей Соколов. С этим человеком Марченко проживет остаток своей жизни.

С Соколовым актриса прожила 21 год. И разлучила их смерть Сергея. Это случилось во время отдыха в деревне Лисицыно Тверской области. 22 июля 1996 года у Соколова случился внезапный сердечный приступ. Он умер практически мгновенно в возрасте 55 лет – в том самом возрасте, в котором ушел из жизни и другой возлюбленный Марченко – Владимир Березин.

После смерти горячо любимого мужа у Марченко начался период сильного психологического стресса. Как пишет ее родная сестра Г. Дорожкова: «Казалось, она умерла в один день с мужем, так мало была она похожа на себя: несвязная речь, отрешенность от всего, тяга к спиртному как единственному спасению от душевной муки, поведение, которое по всем законам логики объяснить невозможно.

Включилась программа на самоуничтожение. Вернувшись в деревню к девяти дням со дня смерти Сергея (до этого я находилась в Москве на лечении), застала Люду в состоянии тяжелой депрессии, она едва узнала меня. Предстояло ее «встряхнуть», вывести из этого. Прежде всего я уговорила ее перейти в мой дом, нельзя было оставаться одной. Около месяца она жила у нас, я забросила свои огородные дела, готовила, ходила с ней в лес. Постепенно она успокаивалась, оттаивала. К первому сентября, раньше обычного, мы возвратились в Москву…»

Возвращение в столицу не принесло душевного равновесия Марченко. Потеряв самого близкого человека, настоящую опору в жизни, она пошла вразнос. В ее дом стали приходить случайные люди, с которыми она заглушала душевную боль водкой. Дело дошло до того, что из дома актрисы вынесли большую часть вещей и даже надгробную плиту, приготовленную для могилы Соколова (она была еще без надписи). Марченко уговаривали продать часть мебели, квартиру. К счастью, этого не произошло, однако трагедия была уже не за горами.

Людмила Марченко скончалась 21 января 1997 года – ровно через полгода после смерти своего мужа Сергея Соколова.

Александр МАСЛЯКОВ

Популярный телеведущий (КВН) на отечественном телевидении являет собой редкий пример постоянного в любви человека: он более сорока (!) лет живет с одной женщиной. А началось все в середине 60-х, когда Масляков был ведущим популярной передачи КВН. Его соведущей была Светлана Жильцова, с которой народная молва тут же Маслякова и «поженила». И никакие объяснения, что это неправда, не могли поколебать эту веру. На самом деле у Маслякова хотя жену и звали Светой, но фамилия у нее была не Жильцова. Она пришла работать на ЦТ в 1966 году в 18-летнем возрасте в качестве помощника режиссера, и судьба свела ее с будущим мужем во время съемок КВН. В течение нескольких лет молодые люди встречались и только 2 октября 1971 года зарегистрировали свои отношения в ЗАГСЕ. Свадьбу сыграли шумную, на 80 человек, в ресторане гостиницы «Украина». В 1979 году на свет появился сын, которого по обоюдному согласию родителей решено было назвать, как и отца, Александром (он пойдет по стопам своего родителя – станет ведущим КВН).

В те годы Масляков по праву считался одним из самых популярных молодых ведущих ЦТ, оспаривая этот титул у бессменного ведущего «Утренней почты» Юрия Николаева. Кроме этого, у обоих ведущих была еще одна общая особенность – за каждым из них тянулся шлейф самых невероятных слухов. К примеру, Маслякову, который по долгу службы был всегда окружен представительницами прекрасного пола, приписывали массу любовных приключений. А в середине 70-х всю страну буквально потряс слух о том, что Масляков… угодил в тюрьму. Слух настолько активно распространялся по стране, что находились люди, которые затем рассказывали потрясенным слушателям о том, как они сидели в одной камере Бутырской тюрьмы с популярным ведущим. На самом деле никаких неприятностей с законом у Маслякова ни тогда, ни после не было, и он вместе с женой тихо и мирно жил в двух комнатах (29 кв. м.) коммунальной квартиры на Арбате.

Сегодня Масляков-старший вместе с женой (сын, окончив престижный МГИМО, женился на сокурснице и переехал от родителей) живет в 4-комнатной квартире сталинского дома на Смоленской набережной (купил ее в начале 90-х). Кроме этого, у него есть двухэтажная дача в Сергиевом Посаде и участок от Гостелерадио – 8 соток. Одеваться он предпочитает в «Hugo Boss», а из еды больше всего предпочитает блинчики с мясом и жареную картошку. Ездит на «Мерседесе». Дня не может прожить без книг, его кумиры – Анна Ахматова, Давид Самойлов.

В конце августа 2006 года А. Масляков стал дедом – сын подарил ему внучку Таисию.

Евгений МАТВЕЕВ

Свою первую и единственную жену Евгений Матвеев повстречал в 1946 году в Тюмени. Это была молоденькая студентка музыкального училища Лида. Матвеев руководил самодеятельностью военного училища, где тогда служил. И сам тоже в самодеятельности участвовал. Вся Тюмень ходила смотреть эти представления. Так что первый раз Лида увидела его на сцене. Он тогда играл Гитлера.

Вспоминает Е. Матвеев: «Я тоже Лиду впервые увидел на сцене. В их музыкальном училище был какой-то концерт, и Лида в нем выступала. Ее не украшенный никаким гримом или побрякушками вид поразил меня… Лицо, глаза, грудь были так целомудренны, что я просто онемел от этого! И держалась она на сцене так, будто говорила: «Я буду петь не для вас. Я просто не могу не петь…» И без напряжения, свободно и легко полилось: «Вижу чудное приволье…» Тут меня словно ударило током! Потом оказалось, что и ее…

Демобилизовавшись, я пришел работать в Тюменский драматический театр, а Лида там же проходила стажировку. Но жениться я боялся. Только кончилась война. Надо было учиться. Кроме шинели, надеть было нечего… Но Лида еще тогда каким-то своим бабьим чутьем почувствовала: если мы с ней будем идти по жизни параллельно и каждый будет стремиться к своему финишу – семьи не будет! Она всегда относилась ко мне по-матерински, воспитывала меня и помогала…

Поженились мы 3 апреля 1947 года. И сразу же «гордо» отделились от родителей Лиды – сняли комнату. Потом я привез туда свою маму…»

В 1948 году Матвеев вступил в ряды КПСС. Тогда же его пригласили в Новосибирск – в труппу знаменитого театра «Красный факел». Для начинающего актера это было большим успехом, однако руководство Тюменского театра нашего героя отпускать не собиралось. Уходить со скандалом Евгений не хотел, поэтому не очень-то и возражал. Кроме того, в Новосибирске ведь не было ни квартиры, ни продуктовых карточек… Но и тогда в дело вмешалась его молодая жена. Взяв с собой восьмимесячную дочку Светлану, она одна отправилась в Новосибирск, сказав мужу на прощание: «Если хочешь жить с нами – приедешь». И наш герой, естественно, приехал.

В Новосибирске они прожили без малого четыре года. К концу этого срока Матвеев стал одним из ведущих актеров «Красного факела», и его популярность среди местных зрителей была очень высока. Можно даже сказать, что многие ходили в театр специально «на Матвеева». Поэтому не случайно в 1952 году нашего героя пригласили в Москву – в Малый театр. Правда, предупредили, что квартиру сразу дать не смогут и какое-то время придется пожить в гостинице. Но Матвеевы согласились. В столицу наш герой отправился поначалу без жены (она тогда заканчивала учебу), а лишь с матерью и дочкой. Первое время они жили в гостинице, а затем получили небольшую комнатку на «Соколе». Туда же вскоре при-ехала и Лида. Она устроилась на работу в хор Большого театра (и проработала в нем, кстати, около 25 лет).

Несмотря на стесненные жилищные условия, молодая семья жила дружно. Хотя бывали и тяжелые моменты. Так, когда Матвеевы жили еще в Новосибирске, Лида едва не увлеклась своим сослуживцем, который слишком рьяно за ней ухаживал. Но когда женщина поняла, что это увлечение может стоить ей семьи, она поставила на нем крест и сама попросила мужа подыскать ей другую работу. А когда молодые супруги переехали в Москву, настала «очередь» Матвеева. Вот его собственный рассказ:

«Так случилось, что я влюбился. Да, влюбился. Влюбился в актрису. И не в красоту, не в женственность (этими качествами и моя Лидочка обладала в избытке), а в огненный темперамент (сценический), в страсть служить театру, кино, в способность воспламеняться…

Мне казалось, что я встретил неземное чудо… Вглядываясь в ее глаза, в ее пластику в момент исполнения роли, вслушиваясь в ее дыхание, я пытался понять: как такое может быть, какими струнами своей души она пользуется?

Может, это вовсе и не любовь была, а простое обожание, поклонение таланту? Как бы то ни было, но загрустил я, замолчал, ушел в себя…

Вывести меня из этого оцепенения Лида все-таки решилась. Однажды (мама и дочь уже спали, а жили все в одной комнате) мы улеглись в своем уголке за занавеской.

– Женя, тебе трудно? – шепотом спросила Лида.

– Да…

– Пойдем поговорим.

Пошли на кухню. Молчали долго.

– Ты влюбился?

– Кажется, да.

Помолчали еще. Я знал: Лида сильнее меня, она разорвет эту тупиковую паузу.

– Тогда уходи, – сказала она, не повысив голоса, но решительно. – Не мучай себя и нас…

До утра я вертелся под одеялом один, а Лида всю ночь готовила меня в «экспедицию на съемки» (как потом она сказала дочери). В чемодане уже лежали отглаженные, с накрахмаленными воротничками рубахи, белье, недочитанный том Бальзака…

Мама плакала, Светланочка, вытаращив глазенки, робко подходила то ко мне, то к Лиде… Решиться должен был я. Понимал: не переступлю порог – загоню болезнь в хроническую. Надо излечиться от тяжкого недуга. Сейчас или никогда…

Закрывая за мной дверь, Лида сказала:

– Мы тебя подождем год… Позже не беспокой… А мы будем думать, что тебе хорошо…

К Актрисе я не поехал. Две недели жил у своего приятеля, так сказать, «госпитализировался» у него… Правда, пил много – часто голову держал под струей холодной воды… Решил не видеть ни Жену, ни Актрису. Сил смывать с себя дурь-хмурь хватило недели на три…

Спасибо приятелю: он, всегда такой говорливый, тогда молчал. Молчал даже о своих победах над слабым полом, в чем отменно преуспевал. Его вовсе не в шутку называли «бабником-террористом»… И надо же, молчал.

– Что с тобой? Не заболел ли ты? Или еще не сезон охотиться за юбкой? – спросил я как-то, пытаясь сострить.

– Главное, что ты, заблудший, кажется, выздоравливаешь: хохмить тужишься, – ответил приятель, подавая на стол нехитрую закуску – ливерную колбасу, сдобренную им самим разными специями.

И, сорвав с бутылки «бескозырку», плеснул в стакан водки.

– Будь! – сказал. Выпил и добавил: – Ключ, если что, положи под коврик.

Я даже не успел спросить, куда он на ночь глядя так торопливо ушел. Оставил меня одного – побыть наедине со своими мыслями. Как он догадался, что мне нужна еще одна капелька в «чашу терпения» моих терзаний?..

Я уже знал, что утром, пока дочь в школе, а Лида еще не ушла к себе на работу в Большой театр, поеду домой.

За окном еще не рассвело, когда я, взглянув на стакан с недопитой водкой, легко щелкнул дверью квартиры приятеля. А вот поднять руку к звонку своей квартиры оказалось намного труднее: что там за дверью? Кто откроет? Только бы не мама – слезы…

Открыла Лида. Хотел сказать «прости» и… не сказал. В сердце кольнуло: лицо Джоконды. Только бледнее и красивее… А усмешка ее, Джоконды…

– Завтракал?

Сказать «нет» не успел. Только услышал, как что-то звякнуло на кухне – похоже, упала крышка на кастрюлю. И сдавленный стон. Мамин стон… Вскоре передо мной уже стояла сковородка с яичницей – такой, какую я люблю: с луком, салом, помидорами…

С тех пор Лида ни разу не напомнила мне о той давней истории…»

Спустя примерно год после этого у Матвеевых родился второй ребенок – сын Андрей. Причем врачи настоятельно не советовали Лиде рожать из-за проблем со щитовидной железой. Но она-то видела, как мечтает о сыне ее муж. А тут еще эта история с актрисой. Короче, она решилась. И едва не поплатилась за это жизнью. Вот как об этом вспоминает Е. Матвеев:

«Это было в октябре. Я пришел домой после очередного прогона пьесы (в Малом театре Матвеев тогда репетировал в спектакле «Привидения» по Г. Ибсену. – Ф.Р.). А дома… Вижу – мама в слезах:

– Женя! У тебя родился ребенок!..

– ???

– Сын!

– Какой сын?! Ведь рано еще!

Никаких подозрительных мыслей, которые могли бы прийти в голову любому мужчине в подобной ситуации, у меня не было. Беспокоило другое – ведь только семь месяцев беременности! Или тот профессор-советчик ошибся? Что с Лидой? И какой родился ребенок?

Главврач родильного дома рассказал мне:

– Случай редчайший… Вопрос стоял так: или мать, или ребенок… Мы откровенно заявили, что нужна операция… Предложили ей посоветоваться с вами. Она ответила: «Его не беспокойте. У него сегодня сдача спектакля. А ребенок должен жить. Он очень хотел сына…» Это были ее последние слова перед операцией. Слава богу, живы оба…»

Между тем уже в 4-летнем возрасте сын Андрей едва не стал артистом – отец решил снять его в крохотном эпизодике в картине «Воскресение». Но эта задумка так и не осуществилась. Вот как об этом вспоминает отец мальчика:

«В фильме есть такая сцена: Нехлюдов приходит в тюрьму на свидание с Катюшей, и вдруг к нему подходит ребенок. Нехлюдов удивленно спрашивает у мальчика: «А ты что тут делаешь?» А тот отвечает: «Я здесь родился. Моя мама – политическая». Вот и вся сцена. Швейцер говорит мне: «Роль крошечная, искать ребенка времени нет. Может, ты своего приведешь?» Андрею тогда было около пяти лет. Тут же отрядили «Волгу» и привезли его на съемочную площадку. Швейцер приступил к репетиции и долго уговаривал сына сказать: «Моя мама – политическая». Андрей крепился-крепился, а потом выпалил: «Не скажу! Моя мама – хорошая!» На этом и кончилась его актерская биография».

К началу 60-х Матвеев стал одним из самых популярных актеров советского кино. Славу ему принесли не только роли Нехлюдова в «Воскресении» и Макара Нагульнова в «Поднятой целине», но и – особенно! – образ танкиста Федотова в фильме «Родная кровь». Любовная история, рассказанная в этом фильме (кстати, героиня Артмане по своим душевным качествам – полная копия жены Матвеева), не оставила зрителя равнодушным. Тысячи одиноких женщин, посмотрев «Родную кровь», сразу же влюбились в образ, созданный на экране. Сотни писем, которые стали приходить на имя Матвеева, говорят об этом со всей очевидностью. Вот что вспоминает об этом сам актер: «После моих спектаклей поклонницы Лиду просто отталкивали: мол, ты его еще ночью увидишь. И письма писали, и телефон обрывали, и гадости порой говорили. А уж про моих партнерш чего только не придумывали! Про Вию Артмане, Олю Остроумову, Валерию Заклунную, Людмилу Хитяеву… Когда встречаюсь с этими очаровательными женщинами, они смеются: какая я там по счету у тебя в гареме? Это не значит, что у меня к ним не было никакого душевного расположения. Было. Еще какое! Но я всегда боялся, что рассыплется моя семья. Без своей жены я или спился бы, или истаскался бы по бабам…»

В 1997 году, давая интервью одному из печатных изданий, Матвеев рассказал о своих детях следующее: «Сын Андрей и по темпераменту, и внешне ну просто до противности похож на меня. Вот смотрю сейчас свой «Дом, в котором я живу» – вылитый мой Андрей. Дети у меня абсолютно нормальные – по моим стопам никто не пошел. У сына вполне мужская профессия – он инженер-механик, золотые руки. Старший внук Алексей, ему двадцать один, бросил юридический и пошел помогать Андрею (кроме него, у Матвеева еще двое внуков: 14-летний Евгений и 5-летняя Надежда. – Ф.Р.). Светланочке одно время будущий зять внушал, что ей надо стать актрисой. Она даже поступала в Щукинское и во МХАТ – и там, и там дошла до третьего тура. Я в то время был в Риге, на декаде русской культуры. Волновался страшно, боялся: а вдруг примут?! Петр Глебов узнал про мои терзания и предложил позвонить своей приятельнице Цецилии Мансуровой, которая набирала курс в Щукинском училище. Я Пете говорю: «Ты позвони, задай вопрос, а потом дай трубку мне». Он так и сделал. Я беру трубку и слышу хриплый голос Мансуровой: «Хорошая девочка. Очень. Но, по-моему, рыба». Я тут же перезвонил домой и категорически запретил дочке идти на третий тур. Она послушалась и до сих пор мне благодарна. Сейчас работает филологом…»

После этого интервью Матвеев прожил еще шесть лет. Он умер 1 июня 2003 года.

Владимир МАШКОВ

Со своей первой женой Еленой Шевченко Машков познакомился в конце 70-х, когда учился в Новосибирском театральном училище. Он слыл тогда студенческой достопримечательностью – любимцем девушек (Владимир создал в училище квартет «Каламбур», где играл на гитаре и пел «под Боярского») и головной болью для преподавателей (многие из них называли его творчески наглым и актерски циничным). Не влюбиться в него было невозможно.

Елена Шевченко поступила в училище сразу после окончания школы вопреки желанию родителей – те работали в «Аэрофлоте» и мечтали, чтобы их дочь стала бортпроводницей. С Машковым Елена впервые встретилась во время вступительных экзаменов, однако дальше шапочного знакомства дело тогда не пошло. Вплоть до третьего курса. А потом, на дне рождения общего друга (он впоследствии трагически погибнет), Елена и Владимир оказались за столом рядом, и совместно распитая бутылка «Агдама» стала поводом к более близкому знакомству. Еще через несколько недель Машков познакомился с отцом Елены, однако это знакомство большой радости обоим не принесло.

Елене и Владимиру предстоял тогда экзамен по ИЗО, и они усиленно готовились к нему. Шевченко занималась дома, а Машкову, не имеющему собственного угла (общежития училище не имело), приходилось слоняться по друзьям. В конце концов Елена сжалилась над ним и пригласила к себе.

Оказавшись в цивильном доме, Машков первым делом попросил разрешения принять душ. Елена, естественно, разрешила. Когда он уже брился, домой из рейса внезапно вернулся отец девушки. Думаю, не надо объяснять, какие мысли пришли ему в голову, когда он увидел в собственной ванной молодого человека, благоухающего одеколоном «Орфей», да еще бреющегося его бритвой. Короче, вспыхнул скандал, после чего отец выставил Машкова за дверь.

Однако на взаимоотношениях молодых людей этот случай никак не отразился – они продолжали встречаться. При этом многие их поступки по отношению друг к другу выглядели весьма романтично. Например, однажды летом родители устроили Лену бортпроводницей на маршрут Новосибирск – Новокузнецк – Ташкент, чтобы та немного подработала. Отлетав положенное, Елена дала телеграмму Владимиру, чтобы он в определенный день встречал ее в аэропорту. Однако рейс задержали, и самолет прилетел в Новосибирск на несколько часов позже. Владимир не дождался невесты и уехал домой. И тогда Елена, несмотря на то что была уже ночь, отправилась к своему суженому домой. Зная, что его родители уже спят, и не желая будить их, она постучала в окно комнаты, где жил Владимир (это был первый этаж), и проникла к нему потом через это же окно. Утром следующего дня родители Машкова были поставлены перед фактом, что у их сына есть девушка…

Между тем даже после этого Владимир не торопился делать Елене предложение руки и сердца. А летом 1983 года они и вовсе поссорились и все лето провели вдали друг от друга. Вполне вероятно, что на этом их отношения и закончились бы, если бы Елена первой не сделала шаг к примирению. 1 сентября, встретив Машкова в коридоре училища, она поздоровалась с ним и внезапно сказала: «Вова, женись на мне…» Тот на несколько секунд оторопел, потом попросил повторить сказанное. Елена повторила. Через некоторое время они поженились.

Вспоминает З. Терехова: «Вова и Лена изначально не могли быть вместе: оба были чересчур импульсивные, взрывные. Мы даже частушку им на свадьбу придумали: «Пропадай Европа! Пропадай Америка! Гуляет Толмачево – женятся два холерика!» Они в первую же брачную ночь диван умудрились сломать!..»

Семейная жизнь у молодых складывалась непросто. И причина была не только в трудных характерах супругов, но и в сложных бытовых условиях. Ссоры по пустякам были в молодой семье не редкостью. Например, однажды Елена, совершенно того не желая, едва не сделала своего мужа инвалидом. В тот злополучный день они проспали время ухода в институт. Елена вскочила первая, а Владимир так и остался лежать в постели, всем своим видом показывая, что он вставать не собирается. Тогда Елена, чтобы окончательно разбудить его, решила устроить ему холодный душ. Взяла с плиты чайник и… вылила его содержимое на мужа. Однако вместо холодного душа получился горячий – в чайнике оказался кипяток (родители только что позавтракали). Каким образом отреагировал на это Машков, история умалчивает.

Несколько раз наши герои даже в милиции оказывались. Когда супруги шли по улице, Машков обычно уходил далеко вперед, совершенно забывая о жене. Елена, конечно, обижалась, но выражала свою обиду весьма оригинальным способом – садилась в сугроб и отказывалась подниматься. Муж возвращался и сначала уговаривал ее по-хорошему, затем начинал нервничать, а в итоге – и применять силу. Елена в ответ начинала истошно кричать. На ее крики приезжал милицейский патруль и обоих нарушителей спокойствия доставлял в милицию.

Признается сам Машков: «Я психованный, со мной очень сложно». Особенно соответствуют эти слова прежнему Машкову – студенту Новосибирского театрального училища. В 1984 году его исключили из училища за драку, причем в качестве потерпевшей выступала… жена Машкова, которая на тот момент была беременна. Молодые супруги что-то не поделили, Владимир ударил Елену, а та возьми да и пожалуйся преподавателям. А поскольку до этого Машков уже неоднократно был замечен в драках (с другими студентами), его вызвали на общеучилищный педсовет и заставили отчитаться. Он этого вынести не смог и подал заявление об уходе.

Но полностью на своей актерской карьере поставить крест не смог и отправился покорять Москву. Это ему удалось – поступил в Школу-студию МХАТ (в мастерскую Тарханова). Однако и здесь Владимиру не всегда удавалось обуздать свой буйный нрав. Однажды он подрался с сыном известной актерской пары Александром Лазаревым-младшим, и его отчислили из школы-студии. Вспоминает сам Машков: «Тут меня уже всем курсом выгоняли. Сокурсники проявили такую сознательность, такой комсомольский задор – вон Машкова! Не место в наших рядах Машкову! А я тогда больше дружил со старшими курсами и в это время отлеживался в их общежитии – просто лежал в полном отчаянии на диване и курил, курил… Наконец судьба моя решилась: меня отправили в ссылку – работать декоратором во МХАТ…»

В конце 1984 года у Машкова и Шевченко родилась девочка, которую назвали Машей. Однако Владимир, живущий в Москве, смог увидеть ее только через девять месяцев – когда приехал на каникулы в Новосибирск. К тому времени отношения между супругами стали уже более чем прохладными и были близки к разрыву. Поэтому, когда Елена сообщила мужу, что тоже собирается поступить в ГИТИС и остаться в Москве, Владимир встретил ее слова без особого энтузиазма. Он тогда сказал: «Раз сама все решила, я тебе помогать не буду!» И Елена совершила чудо – самостоятельно поступила на курс Андрея Гончарова. Во время учебы в институте познакомилась со студентом режиссерского факультета Игорем Лебедевым и вскоре вышла за него замуж. Родила сына Никиту. После окончания института Шевченко попала в труппу Театра имени Маяковского, которым руководил ее учитель.

В середине 80-х Владимиру Машкову наконец улыбнулась удача: после того как от него отмахнулось сразу несколько театральных вузов, не желавших видеть у себя «хулигана», в него неожиданно поверил Олег Табаков. Так Машков оказался у него на курсе. Для Владимира это было огромным счастьем. К сожалению, примерно через год оно было омрачено двумя тяжелыми событиями – с разницей в полгода из жизни ушли его родители. Еще когда Машков был женат на Шевченко, он в каждом из своих писем к ней делал приписку: «Я всегда буду первым!» И ведь действительно стал им – в середине 90-х к артисту пришла настоящая слава. В 1994 году он сыграл сразу две звездные роли: у Валерия Тодоровского в «Подмосковных вечерах» и у Дениса Евстигнеева в «Лимите». После этого Машков в российском кинематографе стал культовой фигурой и «секс-символом» новой волны со всей положенной атрибутикой: шикарным «Шевроле», дорогой одеждой, двухкомнатной квартирой в районе Мещанских улиц.

Будучи в разводе, Машков отнюдь не монашествовал и периодически крутил романы с разными женщинами. Так, в 1994 году, когда труппа «Табакерки» гастролировала в Новосибирске, он познакомился со Светланой Бобровой – костюмером местного театра. Их встреча произошла при забавных обстоятельствах. Машков с товарищами пришел в театр, чтобы посмотреть какой-то местный спектакль, а вахтерша отказалась их пропускать – не было билетов. Назревал скандал, свидетелем которого и стала Светлана. Внезапно она заступилась за москвичей и принялась стыдить вахтершу: «Да вы что, это же будущее нашего кинематографа и театра!..» В итоге актеров пропустили. А на следующий день Машков и Светлана случайно встретились в ложе другого театра. Владимир узнал вчерашнюю заступницу и стал говорить в ее адрес комплименты. Для большей убедительности «возмутился», почему это она до сих пор не назначила ему свидание. В шутку стал даже головой об стену биться. В итоге спустя пару дней они уже оказались в гостиничном номере наедине…

Вспоминает С. Боброва: «Дружки Володи с Первомайки (один из самых криминальных районов Новосибирска) все время пытались помешать нашим встречам. Один из них позвонил мне как-то и предложил потрахаться с ним за большие деньги, но я, разумеется, его отшила. Уже тогда понимала, что Машков – моя самая большая любовь в жизни. Он с этими типами до сих пор любит в местных кабаках зависать, а вся эта театральная тусовка местного разлива для него – так, отголосок молодости. Первомайские прямо у трапа самолета Машкова встречают и увозят куда-то на своих черных тонированных «мерсах». Говорят, они и в Москве его дела «разводят»…

Машков никогда не предлагал мне выйти за него замуж. Лишь однажды сказал: «Роди мне сына. Будешь самой богатой матерью-одиночкой». Он вообще шутник. Вместо автографов писал на билетиках поклонниц: «Жрать хочу!» А про Шевченко, свою первую жену, часто говорил: «Она первая дура и главный предатель в моей жизни». Вообще-то мне кажется, что женщин он только использует и унижает. В Новосибирске у него еще одна такая, как я, любовь есть. Некая журналистка Элла. Она про него даже фильм сняла. Так вот, эта Элла однажды пьяная к нему в номер завалилась, а он в тот момент в душе был. Ну, она не стала ему мешать и села в кресло. Володя выходит – она спит, а в руке сигарета тлеет. Машков подходит, грубо ей говорит: «Девушка, перед сном сигареты тушить надо!» – и за шкирку ее из номера.

Со мной он так хамски не поступал, но унижал не меньше. Я за ним как-то в Красноярск поехала, где он гастролировал. Встретил меня холодно. Потом вместе пошли в ночной клуб. Он меня там бросил, а сам пошел с какими-то проститутками обжиматься-целоваться. Я как дура сидела одна за столиком и за всем этим развратом наблюдала…

Володя все время презервативами пользуется. Называет их средством защиты от детей. Да и вообще, в постели он не сильно-то нежен. Любит все делать по-быстрому: никакого петтинга, поцелуев – снял штаны, надел презерватив, повернул девочку задом и… раз-два – готово! Даже почувствовать ничего не успеваешь. Может, он только со мной таким был?

А в последние наши встречи вообще смотрел на меня ненавидящим взглядом. Он так быстро может вспылить! Мы тогда в Красноярске с ним поругались из-за чего-то, так он мне орет: «Я сейчас тебе пиз…лей навешаю, если не заткнешься!» И руку уже вскинул. Если бы я не замолчала и не ушла, точно бы ударил. Он же и Шевченко, говорят, бил…

Но я думаю, что на самом деле он человек добрый. Табаков про него как-то сказал: «За его крутизной прячется скрытая нежность». Но мне он всю жизнь испортил! Я теперь к другим мужчинам нормально относиться не могу: всех с ним сравниваю. Да и он меня, наверное, не забудет никогда…»

В середине 90-х Машков женился во второй раз. Его супругой стала актриса МХАТа Алена Хованская. Однако прожили супруги совсем недолго – около двух лет. Разошлись, правда, вроде бы без скандала.

Между тем со своей бывшей женой Еленой Шевченко Машков всегда поддерживал хорошие отношения. В 1997 году даже снял ее в своем фильме «Сирота казанская». А еще через год они сыграли влюбленных молодых людей в картине «Две луны, три солнца». Правда, оба попали туда по протекции, поскольку режиссер картины Роман Балаян рассчитывал снимать совсем других артистов. Например, в роли героя Машкова он видел Олега Меньшикова, но в ситуацию вдруг вмешался продюсер фильма из компании «НТВ-Профит». Почти та же история повторилась и с Шевченко, которая была утверждена на роль возлюбленной главного героя вместо другой актрисы. Вот как об этом вспоминает сам Р. Балаян:

«На том, чтобы отдать роль Елене Шевченко, очень настаивала сценаристка. Но я посмотрел ее работы по видео, и они мне не понравились. Как я и планировал, роль получила Евгения Добровольская. И вдруг звонит сама Шевченко и просит «посмотреть» ее. Я не смог отказать женщине и из вежливости пригласил на репетицию. Потом обстоятельства сложились так, что мне пришлось отдать эту роль ей. Позвонил Машкову и предупредил, что ему придется играть «в любовь» с бывшей женой. Он ответил, что претензий не имеет».

До конца 90-х Машков жил в Москве в двухкомнатной квартире на Сухаревке в окружении двух собак – Груши и Пестицида – и попугая. Потом в доме наконец появилась хозяйка – третья жена Машкова, модельер Ксения Терентьева (дочь известной актрисы Нонны Терентьевой). Познакомились они банально: на фестивале «Кинотавр» в Сочи девушка пришла брать у актера интервью, и он, узнав, что она хорошо говорит по-английски, уговорил ее дать ему несколько уроков (Машков тогда собирался делать карьеру в Голливуде). Эти уроки вылились в роман. Свадьбу молодые сыграли 31 декабря 1999 года. С тех пор Ксения стала для Машкова не только женой, но и помощником в работе. Для спектаклей мужа она подбирала ткань для сценических костюмов героев, а когда Владимир уехал в Голливуд «за карьерой», проектировала форму для военных летчиков-истребителей одной из баз США. Однако их звездный брак продлился ровно четыре года: в конце 2003-го они развелись.

Дочь В. Машкова и Е. Шевченко Маша пошла по стопам родителей – стала актрисой. Снялась в фильмах «Маленькая принцесса» Владимира Грамматикова, «Мама, не горюй!» Максима Пижемского и др.

Между тем в 2005 году Машков женился в четвертый раз – на этот раз на миниатюрной брюнетке, 24-летней актрисе Оксане Шелест. С ней он познакомился на съемках фильма с весьма выразительным названием «Давай сделаем это по-быстрому!». Вот они и сделали – поженились. Причем в России об этом браке мало кто знал. Чуть позже сам Машков признается: «Где-то внутри себя я понимал, что это снова не любовь на всю жизнь, но чувства держали…»

Актер оказался прав – эта любовь погасла в нем достаточно быстро. Спустя три года, в декабре 2008 года, супруги подали на развод. Причем инициативу проявила Оксана, которая внезапно узнала, что у ее благоверного появилась пассия – некая француженка. Вместе с разводом Оксана потребовала от бывшего мужа 300 тысяч долларов. Говорят, Машков был потрясен – ведь до этого женщин всегда бросал он, а тут случилось обратное.

Самое интересное, но спустя полгода после развода, весной 2009-го, в СМИ появилась информация, что Машков и Шелест… снова вместе. Якобы девушка объявила своему бывшему мужу, что на момент развода была беременна от него и не собирается отказываться от ребенка. В итоге Машков возобновил свои отношения с Шелест.

Дочка Машкова Мария в декабре 2006 года вышла замуж за актера Артема Семакина. По ее же словам, сказанным в интервью еженедельнику «Аргументы недели» (номер от 11 октября 2007 года, автор – А. Колобаев):

«Мне очень повезло с мужем, он делает для меня все: стирает, холит и лелеет. Больше того, я практически не готовлю. В 99 % случаев готовит Артем…

Мой муж – абсолютная противоположность моего отца, но я же выходила замуж не за идеал, а за любимого мужчину. И сейчас, когда я стала взрослой, понимаю, что с таким мужчиной, как отец, не смогла бы создать семью по простой причине: я очень на него похожа по характеру. Если две такие фурии окажутся под одной крышей, нормальной жизни не получится…

Так что счастье у меня теперь есть. Я уже все нашла из того, что хотела. Другое дело, что теперь мне все это надо удержать…»

Олег МЕНЬШИКОВ

Детство и юность Меньшиков провел в Коломенском, возле Москворечья. С 1967 по 1977 год посещал тамошнюю 866-ю школу. Нравился практически всем девчонкам. Но сам относился к ним достаточно сдержанно, никого особо не выделял. Очевидцы рассказывают такой случай. В первом классе учительница посадила Олега за одну парту с девочкой, так Меньшиков тут же нарисовал мелом на парте пограничную черту и внимательно следил, чтобы локоть соседки не нарушал границу. Но все равно девчонки были от него без ума. Особенно сильно это проявилось в старших классах. Вот как об этом вспоминает его одноклассница М. Копосова:

«Сначала мы с Олегом учились в параллельных классах, а потом, в девятом классе, оказались в одном, к большой радости для меня и многих других девчонок, потому что Меньшикова любили все. Он был звездой с детства. Все девушки школы были в него влюблены: и из старших, и из младших классов – все-все-все! Всегда – в центре внимания, очень музыкальный (Меньшиков учился еще и в музыкальной школе. – Ф.Р.), играл замечательно, на ходу придумывал всякие каламбуры! На переменах часто импровизировал на пианино, и вокруг него собирались все…

В десятом мы с Олегом поссорились из-за одного инцидента. Девчонки решили проверить, смелый ли он мужчина, поскольку все, повторяю, были в него влюблены. У одной из девочек оказались его пластинки. Мы решили, что она встретится с ним, чтобы передать пластинки, а мы в этот момент выскочим в телогрейках и масках-чулках и посмотрим, будет ли Олег защищать девушку. План разработали досконально, но осуществить его не удалось. Кто-то Олега обо всем предупредил, и он тут же взял себе одного парня в провожатые. Потом все дошло до классного руководителя, на родительском собрании сообщили, что мы хулиганки и что якобы хотели избить Меньшикова. Мы же просто собирались подурачиться…

Он сам всем вроде бы симпатизировал, но не знаю, нравился ли ему хоть кто-то по-настоящему. Олег бывал иногда очень открытым, но чаще боялся этой своей открытости. Ко многим относился хорошо, но был очень обидчив…»

Закончив в 1977 году школу, Меньшиков подал документы в Театральное училище имени Щепкина и поступил с первого же захода. Причем был принят с первого же тура вместо положенных трех. В училище он тоже симпатизировал всем девушкам, но, как и в школе, серьезных романов за ним не наблюдалось. А все, видимо, потому, что Олег очень серьезно относился к учебе и на первое место всегда ставил именно ее. Известно, например, что ради учебы он однажды даже сниматься в кино отказался. В самом начале его пригласили в белорусскую картину «Уйти, чтобы остаться». Он приехал на натурные съемки в строго отведенное время, но киношники в сроки не уложились и стали его задерживать. А когда Меньшиков попробовал было качать права, заявили, что, если он уедет, они ему вообще все каналы в кино перекроют. Думали, что он испугается, а Олег собрал вещи и отбыл в Москву. Причем на прощание сказал им: «Это кино у меня не последнее».

Лишь в самом конце обучения, на последнем курсе, у Меньшикова появилась первая пассия – некая девушка-журналистка. Она как-то пришла брать у него интервью, и после этого у них случился роман. Спустя какое-то время девушка вела себя дома у Меньшикова уже как полновластная хозяйка. Но до ЗАГСа дело у них почему-то так и не дошло. Хотя девушка, говорят, была очень даже не против…

Всесоюзная слава пришла к Олегу Меньшикову в 1982 году, когда он сыграл Костика в ретрокомедии Михаила Козакова «Покровские ворота». С этого момента отбоя от поклонниц у него не было. Однако «захомутать» обаятельного артиста ни одной из них так и не удалось. Впрочем, как не удалось этого и его коллегам-актрисам, среди которых было много по-настоящему красивых женщин. Олег со всеми без исключения был весел и предупредителен, но ни одного романа ни с одной так и не закрутил. Во всяком случае, никаких слухов по этому поводу в актерской среде не возникало. Вот почему очень скоро досужие языки стали распространять слухи, что у Меньшикова… нетрадиционная ориентация. Сам он эти слухи никогда и никак не комментировал. И вообще взял за правило о своей личной жизни ни при каких условиях не распространяться.

Рассказывает актриса Марина Зудина: «Впервые мы с Олегом пересеклись в 1985 году на съемках фильма Петра Тодоровского «По главной улице с оркестром». Олег мне сразу понравился: он такой солнечный был! И однозначно талантливый. Сомнений это ни у кого не вызывало. Ему вообще не надо было ничего доказывать, он все очень легко делал…

Через три года мы встретились на съемках фильма «Жизнь по лимиту», где оба играли главные роли и, естественно, общались уже гораздо больше. У Олега такая способность есть – он обезоруживающе обаятелен! Это данность от Бога. Я знаю, наверное, всего трех человек, которые в общении настолько могут расположить к себе. И Олег, конечно, среди них. Не исключено, что благодаря именно этому его качеству с ним было потрясающе легко играть любовные сцены. То есть, играя, не надо было ничего играть! Позже мне попадались какие-то критические заметки, где говорилось, что Олег бывает не совсем точен в дуэтах с партнершами. Чушь! Я с разными актерами играла любовь и знаю, что по-настоящему оценить – получается или не получается – могут только партнеры. Так вот Олег, как лишь очень немногие, тонок и достоверен в любых лирических эпизодах; ему доверяешь, с ним очень удобно. Помню, уже похолодало (осень), съемки проходили в неотапливаемой квартире, я должна быть по сюжету раздетой, а у нас – пар изо рта. Но мы с Олегом, что называется, совпали биополями и отсняли ту сцену дублей с трех…»

В последующие годы слухи о личной жизни Меньшикова часто будоражили общественность. То писали, что у него роман с самой Ванессой Редгрейв (в 1990 году Меньшиков работал в Лондоне, где играл С. Есенина в одном с ней спектакле), то вновь муссировались слухи о его нетрадиционной ориентации.

А фанатки тем временем продолжали преследовать кумира. Среди них попадались совершенно ненормальные особы. Об одной из таких (она преследовала Меньшикова в середине 90-х) рассказывает друг актера В. Кузнецов:

«Однажды в мой отдел ФСБ Центрального округа Москвы пришел представитель Олега Меньшикова с заявлением: актер просил оградить его от преследований фанатки, при этом он реально опасался за свою жизнь. Фанатка поначалу угрожала ему по телефону, а потом подстерегла на улице и приставила к голове пистолет… Мы завели дело и организовали проверку. Выяснилось, что с головой у той дамочки не все в порядке. Приняли необходимые меры и спустя какое-то время дело закрыли…»

Вполне вероятно, что после подобных выходок фанаток Меньшиков стал еще более настороженно относиться к женскому полу.

В июле 2002 года газета «Комсомольская правда» предприняла очередную попытку приоткрыть завесу секретности над личной жизнью артиста. Журналистка А. Велигжанина писала: «В Театре им. Моссовета мне по секрету поведали, что Олег почти каждую неделю приводит с собой новую девушку, но при этом всячески скрывает своих спутниц от посторонних взглядов. Может, это просто поклонницы его таланта?»

А вот фотограф Анатолий Мелихов, который на протяжении нескольких лет фотографирует Меньшикова и вхож в его дом, рассказывает, что у Олега есть постоянная подруга, которая среди друзей актера считается его невестой. Это та самая Людмила, про которую «Комсомолка» писала еще в прошлом году – пыталась разыскать хоть какие-то следы загадочной спутницы Меньшикова (в 2001 году актер появлялся с ней на нескольких тусовках подряд. – Ф.Р.).

Говорят, Людмила – тогда еще школьница – познакомилась с Олегом на съемках фильма «Утомленные солнцем». Она сказала, что очень хочет быть актрисой, и почему-то так тронула сердце Меньшикова, что он стал заниматься с ней актерским мастерством. Вскоре Людмила поняла, что по уши влюбилась. Меньшиков брал ее с собой на всякие официальные мероприятия и тусовки. Год назад она чувствовала себя на них еще скованно и неуверенно, зато теперь ведет себя как опытная светская львица. И никогда не отходит от Олега…

Бывшая одноклассница Меньшикова Елена Осьмихина недавно общалась с Олегом по телефону, и он сообщил ей, что в прошлом году чуть не женился. Во всяком случае, собирался, но… не получилось. На ком – не уточнил. Сказал, что он человек ответственный, а семья накладывает большие обязательства и оттягивает силы. «Я еще удивилась, – поделилась Елена. – Уж он-то – и семью не обеспечит?! Он же подписал рекламный контракт с фирмой «Лансет»! Но Олег, наверное, имел в виду не материальные проблемы…»

Олег Меньшиков по-прежнему является одним из самых «закрытых» российских актеров. Интервью он не дает и в ближайшем будущем давать, видимо, не собирается. Его личная жизнь продолжает оставаться загадкой, что, естественно, еще сильнее разжигает любопытство журналистов. Про Меньшикова сейчас не пишет разве что ленивый, но вот разобраться, где правда, а где вымысел, очень сложно.

Однако в начале 2005 года Меньшиков все-таки совершил шаг, который от него мало кто уже надеялся дождаться, – он женился. Избранницей актера стала молодая актриса Анастасия Чернова. Причем свадьбу Меньшиков «зажал» – сыграл тайно. Впрочем, это в его стиле. Молодые поселились в шикарной квартире жениха на Фрунзенской набережной.

Пока Меньшиков, как глава семьи и основной добытчик, снимался в кино и играл в театре, его благоверная сидела дома и занималась домашним хозяйством. Так продолжалось больше года. После чего в октябре 2006-го в семье назрел конфликт. Он зижделся на том, что Насте надоело быть только домохозяйкой, ведь она еще и актриса. А Меньшиков об этом как будто бы забыл. Даже в новый спектакль своего «Театрального товарищества» под названием «Сны Родиона Романовича» он ее не взял, хотя мог бы порадеть за любимого человека. В итоге главную роль там сыграла никому не известная студентка театрального училища Вера Строкова. Как писали тогда СМИ, это переполнило чашу терпения Насти, и она съехала от Меньшикова. Не подала на развод, а именно съехала.

Между тем в ряде других СМИ ситуация подавалась несколько иначе. Там писалось, что конфликты в молодой семье в самом деле имеют место (как и везде) и переезд действительно случился. Только Настя уехала не одна, а с… Меньшиковым. На гонорары мужа (за съемки в сериале «Золотой теленок» ему заплатили 800 тысяч долларов, за «Доктора Живаго» почти столько же) они приобрели себе двухъярусный пентхауз. Как писала «Комсомольская правда» (номер от 9 ноября 2006-го, авторы – А. и А. Велигжанины):

«Пентхауз, в котором недавно поселились супруги, располагается на крыше и считается жильем для элиты. В квартиру ведет особый лифт, который идет от первого до последнего этажа (именно там поселились Меньшиковы. – Ф. Р.) без остановок. И попасть туда простому человеку невозможно: весь подъезд увешан камерами видеонаблюдения, а в холле постоянно дежурят три охранника, знающие всех жильцов в лицо.

– В пентхаузе живут банкиры, политики и недавно поселился Олег Меньшиков с супругой, – доложили нам охранники.

– Сейчас у них заканчивается евроремонт. Мы видели, как отец Меньшикова выносил мусор, у них там какой-то переполох, не знаем, с чем связанный. Спрашивать неудобно, – рассказали нам соседи. Они уверены, что слухи о разводе супругов преувеличены. Олег с Настей оставляют впечатление дружной пары…

– К Насте по выходным приезжает в гости мама Олега Евгеньевича, она ее встречает с радостью. Настя очень гостеприимная девушка, ее любит Олег Евгеньевич и его родители. Да она всем нравится! – подтвердили наши предположения, что у Черновой гостит мама актера, соседи…»

Как бы в пику всем завистникам и «разводителям» Меньшиков и Чернова в середине декабря появились на презентации швейцарской часовой фирмы Longines, лицом которой является Меньшиков. Пара всем своим видом источала неподдельное веселье, радостно шутила и смеялась.

Однако в июле 2007 года в «Экспресс-газете» было опубликовано сенсационное интервью воздушной гимнастки Людмилы Колесниковой, которая в 2001 году была возлюбленной Меньшикова (это та самая девушка, о которой в июле 2002-го писала «Комсомольская правда»). Статья называлась хлестко: «Я отказалась выйти замуж за Олега Меньшикова из-за его ориентации» (автор – О. Ульянова). Приведу несколько отрывков из этой публикации:

«Когда мы познакомились, первое время я даже не знала, что он (Олег Меньшиков. – Ф. Р.) кинозвезда. Вот такая была темная: отечественное кино смотрела редко – подолгу гастролировала в Англии с цирком. Уже потом, во время учебы во ВГИКе, наверстывала упущенное. Друзья мне объяснили, какая Олег величина в киномире…

Какое-то время мы присматривались друг к другу, много проводили времени вместе. А когда между нами первый раз произошла близость (Олег был первой моей настоящей взрослой любовью, он – первый), Олег сразу предложил мне выйти за него замуж и назначил день свадьбы. Я, конечно, согласилась, ведь была от него без ума. В тот момент я еще не все понимала, была ослеплена. Мы договорились не устраивать шумных гуляний, планировали немножко отметить в очень узком кругу, чтобы не привлекать к себе внимание… Но незадолго до назначенной свадьбы я сказала Олегу, что не смогу стать его женой. Почему? Вы же знаете: про Олега ходят разные слухи… Ну вы меня понимаете… Это и повлияло…»

Далее шел комментарий автора интервью – О. Ульяновой: «Слухи про то, что Олегу мужчины нравятся не меньше женщин, идут по пятам за ним со студенчества. Поговаривали, якобы первые уроки мужской любви ему давал Николай Верещенко, преподаватель будущего актера, у которого он учился в Театральном училище имени Щепкина. А уж про нежную дружбу Меньшикова с рыжеволосым Никитой Татаренковым, актером театрального товарищества «ТТ814», которым руководит Олег, и вовсе судачили на каждом углу…»

И вновь послушаем рассказ Л. Колесниковой: «Олег в самом начале сказал мне, что у нас будет много недоброжелателей. Так и получилось. Даже в наших отношениях его связывало окружение – в том числе и люди, с которыми он работал в театральном товариществе. Многие из них улыбались мне в глаза, но на самом деле очень не хотели, чтобы я была с Олегом. Они боялись: а вдруг я его уведу. А им нужно, чтобы он был только с ними. Не сразу, но я поняла: для семейной жизни мне нужен другой человек. Решение расстаться далось трудно. Это была мучительная боль: человека, которого я люблю, забыть! Ведь исправить-то ничего нельзя. Да и Олег не хотел меня терять. Мы расставались, начинали снова и опять расходились…

Да, я знаю, что потом Олег женился… Жениться-то можно… Многие из его окружения так делают, чтобы внешне все было как принято. Но не факт, что эта семья счастлива. Я не хочу говорить об Олеге ничего плохого. Я счастлива, что он был в моей жизни. И счастлива, что с ним рассталась…»

Прошло всего полтора месяца после выхода этого интервью, как Колесникова внезапно от него… отреклась. Вернее, не от всего интервью, а от тех его мест, где она якобы говорила о нетрадиционной ориентации Меньшикова. В «Комсомольской правде» (номер от 7 сентября 2007-го, автор – А. Велигжанин) она заявила следующее:

«Ничего такого я никогда о нем не говорила и сказать не могла. А почему расстались? Люди встречаются, расходятся. У нас с Олегом все произошло естественно. Так случается, что люди были вместе, а потом каждый из них идет своим путем. Когда наши отношения перестали быть личными, мы еще долгое время оставались друзьями…»

В начале лета 2008 года в СМИ вновь появилась информация о том, что в семье Меньшиковых случился серьезный конфликт. В газете «Твой день» (номер от 4 июня, авторы – А. Пахомова, Н. Урумова) была опубликована статья под названием «Жена Меньшикова: «Я хочу развода!». В ней утверждалось, что Настя Чернова устала жить с Меньшиковым и хочет подать на развод. Вот как это выглядело в тексте:

«Мы встретились с ней (Настей) в семь утра на улице, в тот момент, когда она выгуливала своего терьера. Женщина даже не удивилась, что в столь ранний час ей задают вопросы о разводе с мужем. Было такое ощущение, что она думает об этом постоянно и ей не с кем поделиться своей болью.

– Анастасия, вы много проводите времени с мужем?

– Нет, к моему сожалению, у него есть время на всех, только не на меня.

– Вы пытались с ним поговорить, расставить все точки над «i»?

– Что я только не пробовала, бесполезно! Я перестала быть ему интересной…

– Вы пробовали заняться карьерой? Ведь вы – выпускница ГИТИСа…

– Нет, связями своего супруга я пользоваться не хочу и не буду! Да и он сам мне не позволит. Он хочет, чтобы я сидела дома, и его не интересует мое мнение. Это наша главная проблема в семье. Честно говоря, я так устала от всего, что мне уже все равно, и я бы хотела с ним развестись.

Сказав это, Настя забрала собаку и чуть ли не в слезах побрела к подъезду. А потом обернулась и резко сказала:

– А впрочем, хотите, я позову мужа? Он спустится и расскажет вам сказочку, как у нас с ним все хорошо!»

Спустя две недели уже в другом издании – в «Комсомольской правде» (номер от 19 июня, автор – А. Велигжанина) – появилась статья противоположного характера. В ней приводились слова бывшей однокурсницы Меньшикова:

«Настя не собирается разводиться, это я знаю точно. Она любит мужа. А Олег Евгеньевич – заботливый супруг. Просто он по своей сути одиночка. Он тоже любит Настю, но, может быть, немножко не так, как бы она хотела. Настя признавалась мне, что обижается на него, когда он, бывает, исчезает из ее жизни – объясняет, что съемки, гастроли. Но сегодня он стал чаще брать Настю с собой. Они – прекрасная пара, у них семья. Чувствами не разбрасываются!»

В конце февраля 2009 года СМИ уже переключились на другое – стали писать о неладах со здоровьем у Меньшикова. В те дни он оказался в больнице с острым приступом аппендицита. Причем он явно опоздал с обращением к врачам – воспаленный аппендикс уже лопнул, и медики боялись, что в брюшной полости будет скапливаться жидкость. Короче, ситуация была крайне серьезная. Операция длилась почти три часа. К счастью, все обошлось. Актера выписали домой буквально накануне женского праздника – 6 марта. Правда, спустя неделю он вновь лег в клинику, видимо, чтобы завершить лечение.

В начале апреля Меньшиков уже выглядел совершенно здоровым и даже вместе с женой выбрался на шопинг – посетил дорогой итальянский бутик в ГУМе (репортаж об этом был помещен в «Экспресс-газете»). Там актер сначала купил красивые туфли своей жене, а затем порадовал обновкой и себя – приобрел белые туфли из кожи угря за 33 тысячи рублей. Короче, идиллия.

Юлия МЕНЬШОВА

Как вспоминает сама Юлия, в школьные годы она мальчикам не нравилась. Может быть, потому, что «звездные» родители – Владимир Меньшов и Вера Алентова – воспитывали дочь в строгости: ей нельзя было приходить домой поздно, она всегда скромно одевалась. Даже туфли на каблуках мама ей носить не разрешала! Не из жадности, конечно, просто мама не хотела обидеть одноклассниц дочери, родители которых не могли позволить себе покупать детям дорогие вещи.

Вспоминает Ю. Меньшова: «В школу все тогда ходили в форме, но мне не разрешали надевать заграничные вещи даже на дискотеки – чтобы я не выделялась. До десятого класса я ходила в простых чулках в резинку, хотя все мои одноклассницы давно уже носили капроновые и эластичные колготки. Мама считала, что раз колготки у меня слишком часто рвутся, значит, я не умею их носить. «Походишь в простых чулках, семья не может бесконечно тратиться», – говорила мама. Это, конечно, было из разряда перегибов, но у меня не осталось никаких обид.

Когда я училась уже в десятом классе, мама однажды пришла на нашу школьную вечеринку и… лишь тогда поняла, что я в своей одежде выгляжу ужасно отсталой. Тогда-то она и осознала, что все это время перегибала палку…

В школе я не разбила ни одного сердца. И лишь после выпускного бала поняла, что все-таки были ребята, которые обращали на меня внимание. Но редко кто отваживался ко мне подойти – ведь я невольно создавала вокруг себя ореол неприступности. В этом не было ничего специального или нарочитого, тем более что по натуре я очень открытый человек. Сама смотрела на себя в зеркало и недоумевала, почему я никому не нравлюсь. Я не считала себя красавицей, но изъянов в своей внешности тоже не находила. А на дискотеках всегда стояла у стеночки и меня никто не приглашал. Я делала вид, что мне это не очень-то и нужно, однако на душе было тяжело. Наверное, этот неприступный вид – некую форму самозащиты – я унаследовала от мамы, которая на самом деле очень романтичный человек…

Незадолго до окончания школы в меня все-таки влюбился одноклассник. Проявлял он свои чувства очень робко: смотрел преданными глазами и носил мой портфель. Иногда мы гуляли с ним по Москве, целомудренно держась за ручки.

Я вообще поцеловалась впервые лишь на первом курсе института. Это в моем-то поколении!..»

Когда Меньшова училась в Школе-студии МХАТ (1986–1990), за ней пытались ухаживать многие студенты. Одному из них она даже ответила взаимностью. У них был довольно красивый роман, но до свадьбы дело так и не дошло. Поэтому замуж Меньшова вышла достаточно поздно – в 28 лет.

В 1996 году она познакомилась с актером московского ТЮЗа Игорем Гординым. Игорь тогда ухаживал за подругой Юлии – актрисой МХАТа Еленой Майоровой. Но однажды увидел Юлю и… все свое внимание переключил на нее. Рассказывает сама Юлия Меньшова: «Увидела Игоря и поняла, что он мне очень подходит: чаще молчалив, но при этом безумно остроумен. Я люблю такого типа остроумие, когда сидит себе человек и все время молчит, а потом вдруг как скажет что-то, и все буквально умирают со смеху. Если он молвил даже одно слово, то всегда попадал в десятку: компания после этого буквально вырубалась. Мне понравилась его манера поведения – скромная, непритязательная, но с чувством огромного достоинства. В Игоре ни на секунду не мелькнуло приглядки ко мне как к популярному человеку. С самого начала чувствовалось, насколько вторично для него то, что я уже появляюсь в телевизоре…»

Молодые люди стали встречаться. По выходным их часто можно было увидеть в окрестностях Юлиного дома – рядом с улицей Горького. Далее послушаем рассказ журналиста С. Прохорова, помещенный в газете «Комсомольская правда»:

«Как рассказывают, Юлин возлюбленный «ухаживал красиво» – дарил цветы, встречал, провожал… На прощание нежно целовал Юлю в щечку. Постепенно поцелуи становились все более страстными, и вскоре Юля поняла, что… беременна. Когда она объявила родителям, что собирается стать женой, а вскоре и матерью, те были не в восторге – они представляли рядом с Юлей взрослого, сильного, богатого человека. А тут – молодой актер не самого престижного московского театра (ТЮЗа).

Некоторое время Юля скрывала свое «интересное положение» даже от коллег по ТВ-6. Когда тайное все-таки стало явным, разразился скандал. Ведь выпуск программы следовало теперь приостановить. Это было невозможно для ТВ-6 по многим причинам. Во-первых, «Я сама» – наиболее популярная и рейтинговая программа шестого канала, и прекращение ее выхода, равно как и смена ведущей, стало бы настоящей трагедией. Во-вторых, до конца года в программе «Я сама» была продана реклама. И спонсорство. Деньги получены не только каналом ТВ-6, но и самой Юлей, которая на положенный ей процент уже купила машину, квартиру и сделала евроремонт. Главный спонсор программы – фирма «Tom Klaim» – не только дарит свои фирменные, обтягивающие фигуру костюмчики героиням программы, но и одевает Юлю. Вскоре рекламировать такие костюмчики станет невозможно. И тогда руководство ТВ-6 приняло решение: обнародовать беременность Юли и переодеть ее в соответствующие ее положению наряды. Так что ни приостановки программы, ни замены ведущей не произошло: Юля отсняла передачи «про запас», и именно их показывали в последние недели ее беременности и после родов…

С осени 1997 года начал выходить журнал «Я сама», где, как нетрудно догадаться, Юля стала главным редактором. В первом номере журнала Юля рассказала читателям, что собирается стать мамой, и там же были напечатаны ее фотографии в «интересном положении». Давать какую бы то ни было другую информацию о «себе самой» в этот период Меньшова отказалась. «Не хочу делать шоу из своей беременности. Я не голливудская звезда, чтобы позировать фотографам в родильном отделении».

Юле, как рассказывают, предлагали рожать дома (в ванной, в воде), но она отказалась наотрез!»

Практически до последнего момента – до восьми месяцев – Меньшова бегала на высоких каблуках по крутым лестницам студии «Останкино» и при этом выполняла еще и функции замдиректора канала ТВ-6. Рожала она в обычном роддоме в Москве. Роды прошли нормально, и в воскресный день 14 декабря 1997 года на свет появился мальчик (вес 3 кг 700 г, рост 55 см), которого назвали Андреем. Первое время он вел себя весьма непредсказуемо – мог проснуться за ночь раз десять-пятнадцать, чем изрядно изводил своих родителей. Во всяком случае, молодая мама была тогда чуть ли не на грани нервного срыва. Но затем все нормализовалось, а чуть позже у Андрея появилась и приходящая няня (родители Игоря Гордина живут в Питере, а родители Юлии Меньшовой хотя и живут в Москве, но очень много работают и не могут уделять внуку достаточно времени).

Из интервью Ю. Меньшовой 1998 года: «У нас в семье всегда действует железный принцип: в субботу-воскресенье мы с мужем проводим время с Андрюшей. И если муж вдруг работает (репетиции, спектакли), то я – человек более государственный и потому в выходные свободный – обязательно остаюсь с сыном. И все общие прелести – гулять, кашу варить, играть – мы делаем вместе. Соответственно, в будни, после работы, я еду домой, к Андрюше, а не к подружке, к примеру. Если же едем в гости, то только с сыном. Вот такая система приоритетов, к сожалению, потому что моя общественная жизнь стала беднее. Есть дом и работа. Раньше, кроме работы и дома, были гости, театры, выставки, музеи, прогулки по Москве… Сейчас все это для меня на время закрыто…»

Из интервью Ю. Меньшовой 2002 года: «Провокатором ссор являюсь я, но я же являюсь и провокатором того, чтобы об этом говорить. Люди должны периодически проводить инвентаризацию своих отношений, того, что накоплено. Я сажусь напротив и говорю все, что не понимаю, и Игорь тоже пытается мне что-то объяснить. Мы ищем мостики, чтобы общаться друг с другом. Любовь, как и любой другой организм, нуждается в уходе, ее надо очищать от тех наростов, которые накладывает на нее быт…

Мы с Игорем не только муж и жена, но и друзья. А между друзьями принято делиться профессиональными успехами и неудачами. Разве нет? При этом никто из нас не критикует другого. Я бываю на всех премьерах Игоря. В силу своего актерского образования я считаю себя вправе давать иногда советы, но никогда при этом не критикую его. Я считаю Игоря очень талантливым человеком. Он тоже смотрит мои программы и оценивает со зрительских позиций. И мы все это обсуждаем…

Я думаю, что я хорошая мама, хотя, как все работающие мамы, не лишена комплекса неполноценности по отношению к сыну. Я не имею возможности, как мамы, сидящие дома, постоянно заниматься с сыном, уделять ему больше внимания, но я пытаюсь организовать его воспитание так, чтобы у него было все. У меня есть святые дни – суббота и воскресенье, – когда работаю мамой. Я не позволяю себе ничего планировать на эти дни, тем более что в этом смысле ситуация в нашей семье сложная. В выходные дни и в праздники Игорь работает, и поэтому нам очень трудно сохранять семейные традиции. А мне очень хочется, чтобы Андрей знал – хотя бы в субботу и воскресенье мама и папа собираются за столом вместе. Я беру это на себя и всегда стараюсь, чтобы хоть в выходные Андрюша был со мной. Мы ходим в цирк, в «Макдоналдс», в театры, куда угодно… Мои родители считают, что я не совсем правильно воспитываю Андрея. По их мнению, есть некоторые переборы – слишком многое ему позволяется (например, ребенок может перебить разговор взрослых). Я не совсем в этом вопросе согласна с ними, но, наверное, это естественно. Родители часто критикуют своих детей за неверное воспитание их внуков. Я выстраиваю свои отношения с ребенком, исходя из своих жизненных обстоятельств…

Я не идеальная жена (с точки зрения принятых стандартов). В будние дни я практически не готовлю, только в субботу и воскресенье. Я не сильно слежу за домом, хотя порядок при этом стараюсь поддерживать. Не всегда отслеживаю, есть ли у мужа поглаженные рубашки и чистые носки. И это, вероятно, совсем не в силу того, что я много работаю. Просто у меня такой склад характера. Так было с самого начала нашей совместной жизни, я специально этого права не отвоевывала. С ужасом иногда слушаю, как женщины рассказывают, сколько им приходится делать по дому. Как так можно? Зачем? Какой-то бред! Мне кажется, что прекрасно можно обойтись и без этого, ну не олигофрены же все вокруг? У нас все решается мгновенно: нет продуктов – пойди купи. Не можешь ты, тогда куплю я. А в субботу мы ходим в магазин вместе и затовариваем целый холодильник, учитывая интересы всех. Это должно быть удовольствием, а не обрыдлостью…

Конечно, изредка у Игоря возникает недовольство мною. Тогда я говорю ему: «А чего ты хотел? Давай обсудим. Ты вот сейчас чего дуешься? Я что, должна была суп варить, метнуться в магазин?» Молчит. «Давай разбираться. Я работаю не меньше твоего. Почему я должна дома делать больше? Я тоже хочу есть, но у нас пустой холодильник. Значит, мы вместе чего-то не предусмотрели». И Игорь вынужден с этим соглашаться…

Хочу ли я иметь еще ребенка? Да, хочу. Я поняла, что рождение ребенка уже само по себе является альтруистическим шагом. Вовремя это никогда не бывает. И если с первым ребенком тому есть мощнейшая мотивация – любопытство, желание поставить галочку, и поэтому на первенца идут с большим энтузиазмом, то со вторым ребенком сложнее: люди уже изведали трудности, а дальше, как правило, вступают в силу такие обстоятельства жизни, которые всегда мешают. Для себя я этот вопрос обсуждать не собираюсь. Просто сначала все сделаю, а обстоятельства потом как-нибудь под все это подладятся…»

Это интервью Меньшова давала в марте 2002 года. А спустя полгода – в сентябре – забеременела. 22 мая 2003 года Юлия в очередной раз заехала к врачу и услышала успокаивающее: «Примерно через неделю». Однако на следующий день, почувствовав какой-то дискомфорт, снова примчалась в Центр планирования семьи, что на Севастопольском проспекте. И тут уже врачи схватились за голову: «Да вам уже пора!..» Спустя несколько часов Юля родила чудную девочку Таисию (23 мая, по святцам, день святой Таисии Египетской).

26 мая роженицу выписали домой. У дверей роддома ее встречали только родители, поскольку муж в это время находился с гастролями в Вильнюсе. Отец Юлии Владимир Меньшов сказал: «Это так смешно! Тот же роддом, откуда в декабре 97-го мы забирали Андрюшу. Те же самые двери, даже как будто тот же самый персонал…»

Однако рождение второго ребенка не уберегло молодую семью от развода. Он произошел спустя несколько месяцев. После этого Игорь ушел на съемную квартиру, а Юлия приобрела себе новую жилплощадь – четырехкомнатные апартаменты (на деньги за телерекламу). Отметим, что молодые расстались без скандала и Игорь активно участвует в воспитании детей: летом 2007-го они вместе ездили отдыхать в Турцию.

Василий МЕРКУРЬЕВ

Первой женой знаменитого артиста была его коллега по работе – молодая актриса одного из ленинградских театров. Они поженились в середине 20-х и прожили вместе почти десять лет. Но потом в жизни Меркурьева появилась другая женщина – дочь режиссера Всеволода Мейерхольда Ирина. К моменту знакомства с Василием она успела уже дважды побывать замужем. Ее первым супругом был кинорежиссер Лео Арнштам, но прожили они недолго, поскольку родители Арнштама запрещали ему до окончания института заводить детей и заставили Ирину сделать аборт. Вторым мужем Ирины был художник Николай Смирнов, но тот тоже не захотел детей, и в итоге (в 1929 году) Ирина ушла от него. В течение почти пяти лет она никого из мужчин к себе не подпускала. Но потом на ее горизонте возник Меркурьев.

Летом 1934 года он вместе с женой отдыхал в санатории «Тайцы». Их отдых был в самом разгаре, когда туда же приехала Ирина Мейерхольд, причем с определенной целью: будучи режиссером студии «Белгоскино», она должна была уговорить Меркурьева сняться в фильме «Земля впереди». Актер встретил Ирину доброжелательно: усадил на качели, принес на подносе чашку горячего чая, сдобную булочку и два кусочка сахара. Его внимание тронуло тогда молодую женщину. Они поговорили несколько минут, после чего Ирина ушла, оставив артисту сценарий. Прочитав его, Меркурьев сниматься согласился и уже на следующий день по-явился на съемочной площадке. Практически с первого же дня он начал оказывать Ирине знаки внимания, причем иной раз вел себя чуть ли не по-хозяйски. Однажды, например, подошел к ней, достал из кармана белоснежный платок и стер с ее губ помаду, бросив при этом фразу: «Не люблю крашеных». Спустя какое-то время он и вовсе напросился к Ирине на постой: вечером после съемок ему было трудно добираться до дома на Крестовском острове, и он уговорил Ирину разрешить ему оставаться у нее на ночь. Сама Ирина между тем страдала: ей казалось, что Меркурьев тайно влюблен в свою партнершу по фильму, а с ней всего лишь дружит.

Вспоминает Ирина: «После съемок под Ленинградом вся группа отправилась в Белоруссию (под Витебск, на мелиоративную станцию). Василий Васильевич не поехал с нами: отбыл в гастрольную поездку по побережью Черного моря. Мы с трудом обходились без него, снимая лишь болота, которые должны были потребоваться при монтаже многих сцен. И тогда я решилась – послала в Сочи телеграмму: «Приезжайте, мы в простое, погода чудесная. Целую. Ирина Мейерхольд». Меркурьев долго не отвечал, а от меня уже требовали найти ему замену. Было очень грустно, что моя телеграмма не произвела на Меркурьева никакого впечатления. Да и для фильма такого актера жалко было терять! В один из дней, когда мы, потеряв уже всякую надежду на его приезд, решали, как быть дальше, дверь вдруг распахнулась, и на пороге появился Меркурьев! Моя судьба была решена.

Во время съемки строптивая лошадь сбросила как-то одного актера. Я (лошади были моей страстью) вскочила на нее и принялась успокаивать. Василий Васильевич сказал потом, что именно из-за этого случая он меня и полюбил. Так была решена и его судьба.

В тот же вечер после вкусного ужина, состоявшего из сочинских гостинцев, белорусской картошки и яиц, Меркурьев затребовал тот поцелуй, что был послан мною в телеграмме. Пришлось его отдать!

По возвращении из экспедиции Вася поселился в моем доме в Ленинграде – на улице Чайковского, 43…»

В июле 1935 года у молодых супругов появился первенец – дочь Анна. Пока Ирина лежала в роддоме, Меркурьев каждый день навещал ее и очень при этом гордился, что у него родилась именно девочка. А вот тесть актера, Всеволод Мейерхольд, узнав, что у него родилась внучка… огорчился. А все потому, что великий режиссер ужасно боялся старости. Поэтому, когда зять приехал к нему в Москву знакомиться, Мейерхольд встретил его весьма сдержанно. Он усадил Меркурьева обедать со своей женой Зинаидой, а сам… ушел к себе в кабинет работать. И вышел оттуда только тогда, когда пришло время с гостем прощаться. Меркурьев такой встречей был обижен. Он решил, что не понравился тестю, и, вернувшись в Питер, сообщил жене, что больше к ее родителям не поедет. Но ситуацию вскоре исправил сам Мейерхольд. Когда однажды Меркурьев позвонил ему домой с вокзала (артист был проездом из Чимкента и выполнял наказ жены), режиссер пулей примчался на вокзал на своей машине. И буквально очаровал актера: пригласил к себе домой отдохнуть перед отъездом и взахлеб стал хвалить его последнюю роль в фильме «Профессор Мамлок». Меркурьев про свои недавние обиды сразу забыл.

В 1938 году Мейерхольд попал в опалу. Когда его театр был закрыт, он приехал работать в Ленинград. В Театре имени Пушкина, где играл Меркурьев, режиссер поставил спектакль «Маскарад» по М. Ю. Лермонтову. Тогда Меркурьев и Мейерхольд общались очень тесно. Тесть так любил своего зятя, что даже отказывался начинать репетиции без Меркурьева.

Между тем конец 30-х стал для Василия поистине трагическим. В 1939 году погиб младший брат Петя, которого он сильно любил. Поскольку жена брата была в очень плохом состоянии, на семейном совете решено было забрать детей Петра к себе. Так у Меркурьевых стало четверо детей: родная дочь Аня и трое приемных – Виталий, Женя и Наташа.

В это же время НКВД арестовал Всеволода Мейерхольда. Ему было предъявлено ложное обвинение в измене родине, и в феврале 1940 года великий режиссер был расстрелян. Правда, о гибели своего тестя Меркурьев узнал лишь спустя несколько лет. А пока он во второй раз стал отцом: 25 января 1940 года у него родилась еще одна дочка – Катя. Спустя еще три года – 17 июня 1943 года – у Меркурьевых родился наконец и сын, названный Петром в честь младшего брата актера.

После войны семья Меркурьевых разрослась еще больше. К трем своим детям и трем приемным Василий и Ирина добавили еще двоих детей, которых подобрали в эвакуации (их мама отстала от поезда). Вместе со взрослыми (сами супруги, мать Ирины и две нянечки) семья насчитывала уже 13 человек. Естественно, зарплаты Меркурьевых с трудом хватало, чтобы сводить концы с концами. А в 1946 году и вовсе случилась беда: у одной из нянечек в магазине украли все продуктовые карточки на месяц вперед. Жить стало просто не на что. Положение казалось катастрофическим, но случилось чудо. Когда Меркурьев зашел однажды в ресторан «Метрополь», где знакомые повара снабжали его кое-какими продуктами, к нему за столик подсел незнакомый мужчина. Спросив у актера, почему он такой невеселый, и узнав про историю с карточками, мужчина удалился. А спустя несколько часов домой к Меркурьеву пришел посыльный и принес четыре огромные коробки, доверху набитые продуктами. Там были макароны, крупа, колбаса, сгущенное молоко и т. д. Оказывается, тот незнакомый мужчина был директором «Метрополя» Михаилом Максимовым, давним поклонником таланта Василия Меркурьева. С тех пор между актером и Максимовым установилась тесная дружба. К слову, текст знаменитой песни «Синий платочек» написал именно Максимов.

В 1947 году семья Меркурьевых уменьшилась на двух человек – объявилась мама тех детей, которых Меркурьевы привезли из эвакуации. Произошло это благодаря актеру: выступая по радио, он рассказал о том, как они с женой подобрали двух детей, и этот его рассказ случайно услышала их мать. Она тут же примчалась в Ленинград за своими чадами.

Брак Меркурьевых продолжался 44 года и прервался лишь в мае 1978-го, когда из жизни ушел глава семьи – актер Василий Меркурьев. После его смерти Ирина Всеволодовна долго страдала и маялась. Чуть ли не каждый день вспоминала о покойном муже, просила родных похоронить ее рядом с ним. Она умерла в ноябре 1981-го, пережив супруга на три с половиной года.

Евгений МИЛАЕВ

Знаменитый цирковой акробат был женат неоднократно, однако в историю вошел как первый муж Галины Брежневой. Но расскажем обо всем по порядку.

С первой женой Милаев познакомился в конце 20-х. Девушку звали Наталья Юрченко. До замужества она успела поработать белошвейкой, но, связав свою жизнь с цирковым артистом, устроилась работать вместе с ним. Поскольку характер у нее был веселый, а фигура спортивная, работа для нее нашлась довольно быстро – она бегала в массовке. Чуть позже она стала одной из участниц номера «Эквилибристы с шестами», где Милаев работал нижним – держал шест, на котором висело сразу четыре человека (в том числе и Наталья).

Война застала супругов Милаевых на гастролях в Белоруссии, в Минске. В воскресный день 22 июня 1941 года цирк должен был давать два представления: дневное и вечернее. Но они не состоялись. А на следующий день в четыре утра немецкие бомбардировщики начали бомбить Минск. Одна из бомб угодила прямо в дом, где жили Милаевы, но им повезло – не на их половину.

Вскоре после войны Милаевы перебрались жить в Москву. И хотя прописки в столице у них не было и они ютились в съемной комнате, оба были довольны – они давно об этом мечтали и теперь на новом месте стали строить далеко идущие планы. И первое, о чем они задумались, – о потомстве. До этого им было недосуг заняться этим: мешала кочевая жизнь с ее долгими и изнурительными гастролями. Однако роды обернулись трагедией. Видимо, тяжелая гастрольная жизнь все-таки подорвала здоровье Натальи Милаевой, и во время родов 2 марта 1948 года она умерла. Но дети – мальчик и девочка – остались живы. Мальчика Милаев назвал Сашей, а дочку в честь матери Наташей. Сразу после похорон он отвез детей к родителям в Ростов-на-Дону, а сам вернулся в Москву, куда они с женой переехали как раз перед родами.

В течение трех лет Милаев ходил во вдовцах. А в 1951 году встретил девушку, которая стала его второй и самой известной женой. Звали ее Галина Брежнева.

Галина родилась в 1928 году на Урале, где ее отец, будущий генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев, заведовал районным земельным отделом. Еще учась в школе (в первый класс Галина пошла в Днепродзержинске, а десятилетку закончила в Днепропетровске), она отличалась своенравным характером, и родительские внушения на нее мало влияли.

После окончания школы Галина поступила в Днепропетровский педагогический институт, но проучилась там недолго. В июле 1950 года ее отца избрали 1-м секретарем ЦК КП(б) Молдавии, и Галина перевелась на филологический факультет Кишиневского университета. Училась неохотно, уповая на то, что положение отца поможет ей благополучно окончить вуз. Так, собственно, и получилось. Галина даже в комсомол отказывалась вступать, что выглядело весьма странно, учитывая, какие высокие должности занимал ее отец. Говорят, сам Леонид Ильич уговаривал подруг дочери повлиять на ее решение. В итоге в комсомол Галина вступила, но жизнь продолжала вести прежнюю. Ей нравились шумные компании, посиделки под музыку у кого-нибудь из институтских друзей. Родителям Галины эти компании не нравились, и они мечтали выдать дочь замуж за приличного человека. Однако такового долгое время не находилось. Пока в Кишинев с гастролями не приехал передвижной цирк шапито, в котором блистал 41-летний акробат Евгений Милаев.

С Галиной Милаев познакомился в цирке, куда та пришла на одно из представлений вместе с отцом. Милаев в тот день работал на арене в качестве Белого клоуна – веселил публику, стреляя в воздух из хлопушки. В разгар представления он заметил сидевшую в партере симпатичную девушку и выстрелил прямо над ее ухом. Девушка, а это была Галина, так закричала от испуга, что зал… взорвался дружным хохотом. Говорят, даже сам Брежнев от души веселился, глядя на испуганное лицо своей дочери. А чуть позже, в общей компании, Милаев и Галина познакомились ближе. И, как утверждают очевидцы, понравились друг другу с первого взгляда. Впрочем, это неудивительно: Галина была красивой, статной, а акробат Милаев и вовсе выглядел Аполлоном. То, как он управлялся на арене с першами и лестницами, на которых, как виноградные гроздья, висели сразу несколько акробатов, могло сразить кого угодно. Что уж говорить о 22-летней девушке, которая, кроме своих сверстников-студентов, больше никого и не видела. Короче, Галина влюбилась в Милаева, что называется, по уши и отныне стала приходить в цирк чуть ли не ежедневно.

О том, как отнеслись родители Галины к ее роману с циркачом, существуют две версии. Согласно первой родители встретили эту новость с облегчением. Если бы Милаев был молодым и неизвестным артистом без кола и двора, их отношение к этой связи, безусловно, было бы иным – отрицательным. Но поскольку они знали, что Милаев почти вдвое старше их дочери и уже состоявшийся артист, у них отлегло от сердца: значит, посчитали они, Галина попадет в надежные руки. Правда, некоторые опасения вызывали двое детей Милаева, но они были далеко, в Ростове, поэтому большой обузой быть не могли. Наконец, последние сомнения родителей невесты рассеял сам жених, когда пришел в их дом знакомиться. Они увидели перед собой серьезного и в то же время весьма общительного мужчину, который всем своим видом показывал, что он будет надежной опорой для их дочери.

Вторая версия диаметрально противоположна первой. Согласно ей этот роман родителям не понравился, и они запретили Галине встречаться с Милаевым. Но она поступила так, как до этого поступала неоднократно, – не послушалась. Более того, взяла и сбежала с Милаевым на гастроли в другой город. Только после этого ее родители поняли, что дочь не переубедить, и дали свое «добро» на свадьбу.

Вскоре после гастролей Милаев и Галина приехали в Москву. Там они практически сразу получили отдельную квартиру и прописку благодаря помощи Брежнева – он позвонил кому следует, и проблема была решена в два счета. По другой версии, свою лепту в это дело внес Климент Ворошилов, который в ту пору занимал пост председателя по культуре при Совете Министров СССР. Якобы он приехал в цирк на Цветном бульваре, увидел номер с участием Милаева и пришел за кулисы, чтобы лично поблагодарить артистов за выступление. «Как это у вас все лихо получается. По-кавалерийски!» – восторгался Ворошилов. Окрыленный этим отзывом, Милаев решился попросить Ворошилова принять его по личному вопросу. И на этом приеме выложил ему как на духу: мол, мыкаюсь в столице без прописки несколько лет, недавно женился, а жить по существу негде. Ворошилов тут же поднял трубку телефона и отдал соответствующее распоряжение. Так Милаев стал москвичом. А вместе с ним и Галина Брежнева. Впрочем, она могла это сделать и без него: в 1952 году ее отца перевели из Молдавии в Москву и сделали секретарем ЦК КПСС.

Только перебравшись в Москву, родители Галины окончательно убедились, что их дочь попала в надежные руки. Поскольку прислуги в доме Милаева не было, Галине приходилось все делать самой: готовить, стирать, убирать. Милаев по натуре был барином и любил, чтобы к его приходу домой квартира была убрана, еда приготовлена, а жена весела и в любую секунду готова под руку с ним отправиться в гости. Причем Милаев требовал от жены не только порядка в доме, но и чтобы она сама всегда была в отличной форме: прическа, макияж, маникюр.

Вскоре после свадьбы у молодых родился ребенок – дочь Виктория. Но поскольку у Милаева уже было двое детей от первого брака, он посчитал несправедливым обделять их своим вниманием и в 1954 году забрал их от родителей к себе в Москву. С этого момента Галине пришлось справляться не с одним ребенком, а сразу с тремя. Как ни удивительно, но у нее это неплохо получалось. Во всяком случае, никто из детей не жаловался. Милаев тоже это прекрасно видел и при любой возможности выказывал супруге повышенные знаки внимания. Покупал ей роскошные кольца, дивной красоты серьги и колье. Однажды, приехав с зарубежных гастролей, он привез ей шикарную соболью шубу, подобной не было даже в гардеробах самых известных светских дам столицы.

Брак Милаева и Галины длился почти десять лет. И распался по вине Галины. Хотя и вина Милаева в этом тоже была. Несмотря на то что он был женат, периодически он позволял себе ухаживания на стороне. Судя по всему, это были чисто платонические отношения, поскольку по своей натуре Милаев был консерватором и менять свою жизнь не собирался. Однако Галина этого не учла. Когда она узнала, что ее супруг оказывает знаки внимания актрисе Тамаре Соболевской, она решила ему отомстить. И закрутила роман с 18-летним артистом цирка, фокусником Игорем Кио. Случилось это в 1961 году во время гастролей цирка в Японии, куда Галина отправилась в качестве штатной костюмерши. Скрыть это от артистов, естественно, было невозможно, однако многие тогда посчитали, что для Галины это рядовая интрижка. Ошиблись. Когда цирк вернулся на родину, Галина и Игорь продолжили свои встречи. Милаев знал об этом, но его мысли тогда были заняты другим: во время представления в Лужниках упал с лестницы его 13-летний сын Саша и получил серьезное сотрясение мозга. Мальчика положили в больницу, где он пролежал три месяца. Так что Милаева тогда волновали совсем другие проблемы, чем любовные похождения его супруги. Хотя в душе он, конечно, переживал и надеялся, что жена одумается. Увы, интрижка затягивалась.

Летом 1962 года Галина приехала к Кио в Днепропетровск, где он тогда работал, и на квартире одного из ее родственников они могли встречаться. Милаев узнал об этом и пожаловался Брежневу. Тот немедленно позвонил на эту квартиру и приказал Галине прекратить эту связь. На что та нагрубила отцу и бросила трубку.

Когда они вернулись в Москву, Милаев решил лично поговорить с Кио. Силач Милаев, конечно же, мог просто надавать по шее юному коллеге, но он предпочел иной метод воспитания – дал фокуснику дружеский совет. «Игорушка, – сказал Милаев, – я хочу тебя предупредить, что Галина Леонидовна не лучше, чем все остальные бабы. Я тебе советую, если ты ее увидишь на одной стороне улицы – переходи на другую. Она тебе «здрасте» – ты не отвечай. Ты же умный парень, пойми, что тебе этого не надо…» Увы, Кио его не послушал.

В сентябре Галина в одностороннем порядке подала на развод с Милаевым, и сразу после этого они с Кио отправились в Грибоедовский ЗАГС. Свадьбу гуляли в ресторане «Прага» при минимальном количестве гостей. После чего отправились на «медовый месяц» в Сочи. Галина не решилась сообщить своим родителям о случившемся, а отделалась короткой запиской, где сообщалось: «Мама, папа, простите… я полюбила… ему двадцать пять лет…» (сказать правду о том, что ее новому супругу всего 18, она не решилась). Когда Брежнев прочитал эту записку, он только раздраженно махнул рукой: «Ну и пусть!..»

Однако Милаев, которого этот развод ударил по самому больному месту – мужскому самолюбию, так просто решил не сдаваться. Он при-ехал в Грибоедовский ЗАГС и узнал, что Галине выдали свидетельство об их разводе неправильно: не на десятый день, как полагается по закону (десять дней на обжалование), а на восьмой. Вроде бы пустая формальность, но она позволила Милаеву круто изменить ситуацию. Он немедленно сообщил об этом Брежневу, и тот распорядился расторгнуть незаконный брак.

Молодожены пробыли в браке всего девять дней. На десятый в Сочи пришла телеграмма на правительственном бланке. В ней сообщалось, что в связи с поступившими данными о незаконном расторжении предыдущего брака этот брак аннулируется. Сам начальник Сочинского УВД явился к молодым в гостиницу и вежливо забрал у них паспорта. С этой минуты недавние супруги не имели права жить в одном номере. На следующий день сочинский КГБ устроил за молодыми откровенную слежку, причем делалось это специально открыто, чтобы заставить Галину психануть и вернуться в Москву. Чекисты своего добились: Галина уехала. Правда, к Милаеву так и не вернулась, хотя могла бы – он бы ее простил. Много лет спустя, уже на склоне лет, Галина призналась своей дочери Виктории: «Дура я была, что ушла от Милаева. Все, что было у меня в жизни хорошего, было именно с ним».

После развода с Галиной Милаев прожил еще 14 лет. Он умер в сентябре 1983 года.

Георгий МИЛЛЯР

Знаменитый исполнитель роли Бабы-Яги слыл в личной жизни человеком достаточно скромным. За ним не водилось громких романов, он не уводил чужих жен от мужей-коллег. А вот у него уводили. Так, например, получилось с первой женой Милляра, на которой он женился в 1933 году, когда ему стукнуло 30 лет. Это была симпатичная молодая актриса, которая купилась на театральную славу Милляра в столице (с 1927 года он работал в Театре Революции). Пожив с мужем каких-нибудь пару лет, молодая жена, что называется, загуляла. Однажды сердобольные коллеги рассказали Георгию, что его благоверная изменила ему с одним известным кинорежиссером прямо в гримерке на съемочной площадке. Милляр в это не поверил. Но спустя несколько месяцев жена вдруг сообщила ему, что скоро у них будет ребенок. Вот тут актер и прозрел: он-то давно знал о диагнозе бесплодия, который ему поставили врачи. Георгий не стал устраивать скандала, а просто собрал вещи жены и отправил ее жить к отцу будущего ребенка. С тех пор он ее больше не видел.

Этот неудачный брак на долгие годы отбил у Милляра охоту общаться с женским полом. В киношной тусовке тех лет ходили упорные слухи, что артист стал чуть ли не монахом, чураясь даже мимолетных романов с женщинами. На этой почве возникла и версия, что Милляр является гомосексуалистом.

А в действительности всеми помыслами актера завладело тогда кино, в котором он стал сниматься с 1938 года (в фильме А. Роу «По щучьему велению» он сыграл Царя Гороха). А еще Милляр был сильно привязан к своей маме, с которой жил в тесной 12-метровой комнатке московской коммуналки на Малой Бронной (до революции вся эта квартира принадлежала матери Георгия, которая была дочерью самого богатого в царской России золотопромышленника Журавлева. Кстати, отцом артиста был французский инженер Франц де Милляр).

Так продолжалось почти тридцать лет. Пока наконец судьбой Милляра не озаботился его «крестный отец» в кинематографе – великий сказочник Александр Роу. Именно он в 1969 году подыскал Георгию подходящую невесту. Это была соседка Александра по коммуналке Мария Васильевна, женщина с тяжелой судьбой. Ее семью в начале 30-х годов раскулачили, после чего она перебралась в Москву. Здесь вышла замуж, родила троих детей от двух разных мужей (с первым она развелась, второй погиб на фронте). Поставив детей на ноги, Мария Васильевна жила теперь одна, не допуская и мыслей о новом замужестве.

И вот в один из летних дней к ней в комнату постучал Милляр и, подталкиваемый сзади Роу, заявил: «Мария Васильевна! Выходите за меня замуж». Женщина удивилась: «Да что вы, Георгий Францевич! Да зачем же мне сейчас уже мужчина нужен?» Милляр ответил со свойственным ему чувством юмора, и его ответ буквально обезоружил женщину: «Да я и не мужчина уже!» Свадьбу сыграли на природе – в лесочке под Звенигородом, где Роу снимал свою очередную сказку – «Варвара-краса, длинная коса». Режиссером свадебного действа был сам Александр Роу, который обставил торжество со свойственным ему размахом. Молодых поздравляли ряженые, на гуслях играли скоморохи, дети в венках водили хороводы. В качестве приданого гости преподнесли молодоженам огромный сундук, который был доверху набит разным скарбом: начиная от одежды и заканчивая кухонной утварью. После свадьбы Милляр заставил жену уйти с работы, и с тех пор она стала сопровождать мужа в его киноэкспедициях.

Вспоминает Мария Милляр: «В Ялте на съемках одного фильма молоденькая актриса решила, что для карьеры ей обязательно нужно затащить кого-нибудь в свою постель. А Милляр ей показался как раз таким – знаменитым и популярным. Она решила, что он сможет устроить ее дальнейшую жизнь. Глупенькая, она даже не представляла, какой Георгий Францевич беспомощный и скромный! И вот как-то идем мы всей группой поздно вечером из ресторана, а эта актрисочка потихоньку уводит Милляра в сторону. Я – за ними. Захожу за дерево и вижу, как девочка пытается расстегнуть ему ремень на штанах, а он хлопает глазами и ойкает. Ну, тут уж я засучила рукава и отходила паршивку как следует! Я же много лет в охране проработала… (Мария Васильевна охраняла раньше какое-то министерство. – Ф.Р.)».

В коммуналке на Малой Бронной Милляры прожили до 1983 года. Потом их дом расселили, и супруги въехали в двухкомнатную квартиру на 18-м этаже панельного дома на окраине Москвы. Жена была этим переселением недовольна, поскольку справедливо считала, что заслуженному артисту РСФСР могли бы подыскать и более приемлемое жилье. А тут мало того что до метро полчаса на троллейбусе добираться, так еще и потолок вечно протекает. Но Милляр по жизни был бессребреником и сроду не беспокоил начальство никакими просьбами. А жене говорил: «Ничего, Манечка-лапочка, мы с тобой и здесь хорошо заживем».

За всю свою долгую карьеру в кино Милляр не приобрел ни дачи, ни машины и даже ни разу не побывал за границей. Причем не только в капстранах, но даже в странах соцлагеря. Вот почему и звание народного артист получил позже всех – в 85-летнем возрасте. А два года спустя – летом 1990 года – любимец советской детворы Георгий Милляр скончался.

Андрей МИРОНОВ

В юности Миронов был мальчиком хоть и симпатичным, но уж больно упитанным. А девушкам во все времена нравятся юноши стройные, мускулистые, спортивные. Миронов же внешне был рыхловат и неуклюж. Но он брал другим: скромностью и доброжелательностью. Именно за эти качества его и полюбила одноклассница Галя Дыховичная (дочь известного драматурга Владимира Дыховичного, сестра недавно ушедшего от нас кинорежиссера Ивана Дыховичного). С Андреем они начали учиться вместе лишь с седьмого класса, когда две их школы – мужскую и женскую – объединили в одну (№ 170 на улице Москвина).

Вспоминает Г. Дыховичная: «Андрей не был развязным или избалованным. Он долго меня добивался. Наверное, год. В седьмом классе мы еще как бы приглядывались друг к другу, а потом… Записки писали, стихи. Нет, не смешные, а про любовь. В конце десятого класса нас рассматривали уже как сложившуюся пару.

Наш первый поцелуй случился в школе. Андрей был сильно увлечен мной, хотя другим девчонкам он тоже нравился, и они к нему приставали. Но тогда я была уверена, что я у него одна. Андрей не был красавцем. Пухленький, точно такой же, как в своем первом фильме «А если это любовь?».

Первый раз мы откровенно признались друг другу в любви в Пестове, куда поехали навестить его папу Александра Семеновича. Мы плыли на пароходе, потом шли через лес, вокруг была такая красота… Ну и раскрылись друг другу. Красиво было… Может быть, вы поймете, как это бывает в первый раз.

При всем при том Андрей был правильным и очень упорным. Он даже рано ушел с выпускного вечера, потому что на следующий день ему надо было сдавать экзамен. Он ушел, я осталась одна и страшно тогда обиделась, не поняв этой его правильности. «Вот, любимую девушку оставил одну», – думала я…»

Роман Миронова с Дыховичной закончился по вине Андрея. После школы он поступил в Театральное училище имени Щукина и стал ухаживать уже за тамошними девушками. И Галина ему этого не простила: «Мы поссорились потому, что он… загулял, что ли. Теперь я думаю, что, наверное, в училище девчонки были более раскованные, чем я. Более доступные, что ли. У нас же близости не было, хотя порой и доходило почти что до… Но я была девушкой, может быть, излишне строгих правил…

Расставаться с Андреем было очень жалко. Но в 18 лет предательство не прощается. Я случайно оказалась свидетелем его проделок и не смогла этого пережить. Я сказала: «Все. До свидания, наши дороги разошлись». Он еще делал попытки помириться, но у меня такой характер занозистый… Я очень, конечно, переживала. И родители наши тоже переживали. Потом я устроилась работать на «Мосфильм»…

А может, и хорошо, что мы с Андреем не поженились. Я думаю, рано или поздно мы все равно бы расстались: он ведь оказался потом таким любвеобильным!.. А я со своим характером не смогла бы этого пережить. Мы изредка, но встречались. Однажды он даже приезжал ко мне в гости на Ленинский, когда у меня уже родился ребенок. А я всегда ходила на его премьеры…»

Между тем в молодости Миронов ухаживал не только за своими сверстницами, но и за более зрелыми женщинами. Так, в 1962 году, во время съемок фильма «Три плюс два» он выбрал себе в дамы сердца Наталью Фатееву. Та к тому времени успела побывать замужем за Владимиром Басовым и воспитывала трехлетнего сына. На ухаживания Миронова она сначала отвечала снисходительно, но, как только Андрей признался ей в любви и стал забрасывать письмами, Наталья предпочла перевести их отношения в другую плоскость – чисто дружескую. Хотя маме Андрея, Марии Мироновой, Фатеева как невестка очень даже нравилась. Мама считала, что именно взрослая и опытная женщина могла бы составить ее сыну хорошую партию. Но не сложилось…

В середине 60-х Миронов увлекся восходящей звездой отечественного кинематографа Анастасией Вертинской. Та, как и Фатеева, поначалу тоже ответила ему взаимностью. Но едва в их отношениях наметился поворот в более серьезную сторону, Вертинская тут же нашла себе другого кавалера – Никиту Михалкова. И вскоре вышла за него замуж.

Но самая сильная любовь случилась у Андрея во второй половине 60-х, когда он уже работал в Театре сатиры (пришел туда в 62-м). Летом 1966 года театр гастролировал в Риге, и в одном из спектаклей произошла замена: вместо постоянной исполнительницы роли Салли Хайс в спектакле «Над пропастью во ржи» на сцену вышла дебютантка, неделю назад покинувшая стены Щукинского училища. Это была 22-летняя Татьяна Егорова. Позже она вспоминала:

«За два часа до спектакля, на репетиции, мы с Андреем впервые познакомились. Репетировали нашу сцену. Обстановка деловая – мой срочный ввод, обязательное знание текста, траектория роли, атмосфера, состояние, действие. Артисты, играющие в этом спектакле, репетировали год, а я должна была все усвоить за два часа. Режиссер Шатрин был неожиданно ласков и в мягкой, игривой манере быстро «ввинтил» в меня суть моей роли. Как положено по сцене в спектакле, мы сидим с Андреем на скамейке. Он уже в десятый раз проговаривает свой текст, я – свой.

– До начала спектакля – час. Думаю, все пройдет хорошо, – сказал Шатрин, давая понять, что репетиция окончена. Посмотрел на нас. Мы сидим и не двигаемся, прижавшись друг к другу.

– До вечера! – опять донесся откуда-то его голос. А мы сидим на скамейке, прижавшись друг к другу, и не двигаемся.

– Ну пока… – сказал режиссер, уходя. Вдруг повернулся – мы сидим на скамейке, прижавшись друг к другу, и не двигаемся! Смотрим на него в четыре глаза. Он на нас в два своих посмотрел и внезапно весь озарился улыбкой. По его лицу мы прочли все, что еще не осознали сами. Смутившись, встали, деловито поблагодарили друг друга, простились до вечера, до свидания на сцене. И разошлись…»

После спектакля часть труппы собралась в номере Егоровой в гостинице «Саулите», чтобы отметить ее успешный дебют. Был там и Миронов. Весь вечер Андрей и Татьяна практически не расставались, а под утро и вовсе сбежали от всех на улицу. Их прогулка выглядела весьма романтично. Вот как описывает ее сама Егорова: «Мы добежали до театра и выскочили на бульвар. Кругом цветы. Четыре часа утра. Пустая Рига. И ивы плавно покачивали своими длинными ветвями. Мы прыгали по клумбам, схватившись за руки в экстазе вдохновения, и Андрей кричал на всю Ригу: «Господи, как она похожа на мою мать!»

Утренняя заря – как с картины эпохи Возрождения. Розовая Аврора с факелом и двумя амурами стояла перед нами. Мы обвились длинными ветками ивы и застенчиво поцеловались…»

Вечером того же дня Миронов пригласил Татьяну в популярный ночной ресторан «Лидо». И там во время танца произошло их объяснение в любви. Обняв девушку, Андрей буквально прокричал ей в ухо: «Салли, я влюблен в тебя как ненормальный! Ты единственное, из-за чего я здесь торчу». – «Я тоже тебя люблю», – ответила Егорова-Салли.

После ресторана молодые люди отправились к озеру. Искупавшись, прилегли на берегу. И проспали до самого утра…

Стоит отметить, что в тот момент Егорова была несвободна – у нее был жених, за которого она собиралась выйти замуж. И три дня спустя он специально приехал в Ригу, забрал свою невесту и отправился отдыхать с ней на взморье. Они уехали, а Миронов впал в настоящее отчаяние. В отместку он стал ухлестывать за всеми мало-мальски симпатичными рижанками, однако сердце его все равно принадлежало только Егоровой. Как оказалось, она испытывала те же чувства: спустя три дня Татьяна сбежала от своего жениха и вернулась к Андрею. Но, вернувшись в Москву после гастролей, они едва не поссорились. Дело было так. Устав ждать, когда Миронов вновь обратит на нее внимание (он тогда на время куда-то исчез), Егорова решила принять ухаживания другого мужчины и отправилась к нему на свидание. Однако у Театра имени Вахтангова ее внезапно перехватил Миронов. «Ты куда идешь?» – спросил он. «На свидание», – последовал ответ. А дальше случилось неожиданное. Андрей схватил девушку за шиворот и втолкнул в стоявшую неподалеку «Волгу», где помимо водителя сидели друг Миронова Игорь Кваша и две незнакомые девушки. И вся эта компания рванула в холостяцкую квартиру (18 метров) Миронова в Волковом переулке.

Усаживая Татьяну в машину, Андрей, судя по всему, руководствовался сиюминутным импульсом. Ведь при существующем раскладе девушка была явно лишней. Дома он это окончательно понял. И когда Кваша предложил ему избавиться от «незапланированной» гостьи, Миронов согласился. Но… не тут-то было. Отозвав хозяина на кухню, Егорова закатила ему такой скандал с битьем посуды, что и Кваша, и обе девушки сами стремительно покинули квартиру. Роман Миронова и Егоровой вспыхнул после этого с новой силой.

7 января 1967 года Татьяна была приглашена на день рождения Марии Мироновой – матери своего возлюбленного. Торжество проходило в просторной квартире именинницы в Рахмановском переулке. Гостей было много, все в основном из мира искусства. И там Егорова позволила себе дерзость поспорить с самой хозяйкой. Когда Миронова заявила, что артисты Театра сатиры должны лизать одно место своему режиссеру Валентину Плучеку, девушка вдруг сказала: «Считаю, что это место лизать вообще никому не нужно!» За что немедленно удостоилась ненавидящего взгляда именинницы – спорить с собой та никому не позволяла. С тех пор Мария Миронова буквально возненавидела Егорову. И даже запретила сыну с ней встречаться. Но сын ответил отказом, впервые, наверное, ослушавшись матери, которую всегда жутко боялся. Правда, когда в 1968 году он надумал сочетаться с Егоровой законным браком, а мать категорически запретила ему это, тогда ослушаться ее он уже не посмел. Какие-то пределы его смелость все-таки имела.

Узнав, что Андрей передумал на ней жениться, Егорова решила ему отомстить. И однажды, на одной из вечеринок, позволила себе пококетничать с Владимиром Высоцким. Тот весь вечер не отходил от Егоровой ни на шаг и все песни, которые тогда исполнял, посвящал именно ей. Реакция Миронова была бурной. Вот как об этом вспоминает сама Т. Егорова: «Андрей позвал:

– Идем скорей, на минуточку, мне нужно кое-что тебе показать. Это очень важно!

Я встала, поставила бокал на стол и пошла за Андреем. Мы вышли в темный коридор, свернули налево, прошли несколько шагов в глубину. Не успела я открыть рот, чтобы спросить, куда он меня ведет, как мой рыцарь так врезал мне!.. Из носа хлынула кровь на мою белую кофточку. «И с рыцарей своих в дни испытаний все будет строже спрашивать она», – пронесся в моей голове шлейф песни (песни В. Высоцкого. – Ф.Р.).

Из носа лился поток теплой крови, я закинула голову назад, руки стали липкими. Мы оба были очень испуганы, молчали и только два платка – его и мой, и две руки встречались на территории моего «разбуженного» лица…

Таинственными путями, по колосникам, Андрей провел меня на мужскую сторону, в туалет, посадил на стул, намочил платок холодной водой, приложил к моему носу. Кровь остановилась. Не произнеся больше ни слова, мы незаметно вышли из театра. Светало.

Дома он отрешенно предложил мне:

– Попьем кофейку?

Стал варить кофе. Телефонный звонок в пять утра. Звонит актриса и сообщает, что после банкета, на рассвете, решила прийти к нему и отдаться.

– Ну что ж, раз решила, приходи, отдавайся, – сказал он и засмеялся.

У меня – ноющая боль от удара. Сижу с холодным мокрым полотенцем на переносице, закинув голову назад…

Звонок в дверь. Андрей открывает. В лучах солнца стоит хорошенькая артистка, делает два шага, переступает через порог, смело направляется к комнате – отдаваться, видит меня и… с диким воплем вылетает из квартиры. И еще долго слышен стук каблуков – нервно мчались вниз по лестнице полные ножки. Андрей тихо смеется, осторожно глядя на меня…»

Молодые люди встречались уже два года, когда в конце 1968-го Миронов наконец решился: вопреки воле матери он повел свою возлюбленную в ЗАГС. Регистрация брака была назначена на 15 декабря. Но накануне регистрации у отца Миронова Александра Менакера случился инфаркт.

А спустя еще год Егорова забеременела. Но это событие совпало не с самым светлым периодом отношений наших героев: накануне Нового года они поссорились, праздник Егорова встречала одна.

2 января 1970 года Миронов пришел просить у Татьяны прощения. Она его, конечно, простила, поскольку носила под сердцем его ребенка. Но появиться на свет малышу было не суждено: 11 января Егорова поскользнулась на улице и упала спиной на тротуар. Два дня она провалялась у Миронова в Волковом переулке, после чего у нее начались дикие боли. Ее привезли в больницу, где врачи вынесли страшный вердикт: ребенка спасти нельзя. При этом врач добавил от себя: «Не надо было травиться!» После этого больную кинули в коридоре на потертый кожаный диван с серыми замызганными простынями. Почти сутки Егорова в страшных муках рожала ребенка, заранее зная, что жить ему не суждено. Сама она описывает пережитое так:

«Нянечка постоянно мыла пол вокруг меня и агрессивно опускала в ведро грязную тряпку – в лицо мне летели брызги черной воды вместе с ее осуждениями: «Сначала с мужуками спят, потом детей травят, убивицы!» Я зажимала зубами губы, чтобы не кричать от боли, а в тот момент передо мной прогуливались пузатые пациентки «на сохранении» в байковых халатах, преимущественно расписанных красными маками, в войлочных тапочках. Они ходили вокруг кучками, показывали на меня пальцами, заглядывали в лицо и хором кричали: «Ее вообще надо выбросить отсюда! Таким здесь не место. Травилась! Травилась! Травилась!» В их глазах было столько ненависти, что если бы им разрешили, они, наверное, с удовольствием убили бы меня. Сутки промучившись в коридоре на ненавидщих глазах всей больницы, я осталась без ребенка…»

Так получилось, но в тот день, когда Татьяна родила мертвого ребенка (врач ей сказал, что это был мальчик), случился инсульт у отца Миронова – Александра Менакера. Его тоже увезли в больницу: правда, не в Тушино, а в клинику типа «люкс». Андрею пришлось разрываться между отцом и любимой. Когда числа 17-го он позвонил в больницу, где лежала Егорова, чтобы узнать, когда можно забрать ее домой, кто-то из нянечек по ошибке сообщил ему, что она уже уехала. Миронова прошиб холодный пот: ему почудилось, что Татьяна задумала что-то страшное. «Уж не убилась ли она, бросившись с моста рядом с роддомом?» – подумал он. К счастью, у него хватило ума перезвонить в больницу и поинтересоваться, куда именно и с кем ушла его женщина. Подошедший на этот раз к трубке врач сообщил, что Егорова никуда пока не уходила – ждет, когда ее заберут.

Миронов жутко переживал потерю сына, считая виновным в этом несчастье только себя. И, пытаясь загладить свою вину, в марте снова повел Егорову в ЗАГС. Выглядело это комично, поскольку всего каких-то несколько месяцев назад они уже были там с аналогичной целью, но на регистрацию так и не явились. Работница ЗАГСа недоумевала:

– Опять пришли? В том же составе! Прямо театр какой-то!

Однако заявку от молодых она все-таки приняла, назначив регистрацию на 15 апреля. Но и эта попытка узаконить отношения тоже сорвалась: Мария Миронова закатила сыну страшный скандал, и Егорова, узнав об этом, сама уговорила Андрея отложить регистрацию до лучших времен. Дескать, третья попытка обязательно будет удачной. Но третьего раза не последовало: спустя полтора года влюбленные расстались окончательно.

Роман Миронова и Егоровой закончился весной 1971 года. После этого каждый из них попытался найти утешение с другим партнером. Так, Егорова увлеклась известным сценаристом, с которым судьба свела ее некоторое время назад. Будучи большим знатоком антиквариата, он водил ее по комиссионным магазинам Москвы, где они подолгу выуживали из груды старинных чашек, тарелок, блюдец ценные экземпляры, чтобы затем купить их и с особым пристрастием разглядывать уже дома. При этом сценарист рассказывал такие интересные вещи про редкую посуду, что Егоровой никогда не было с ним скучно. Правда, иной раз она все же ловила себя на мысли, что, даже несмотря на идиллические отношения с новым партнером, ее прежний возлюбленный – Андрей Миронов – никак не выходил у нее из головы.

А что же сам Андрей Миронов? Не желая отставать от своей бывшей невесты, он тоже нашел себе новый объект страсти – 24-летнюю актрису Екатерину Градову. Впервые они увиделись в мае, когда Градова пришла устраиваться на работу в Театр сатиры (до этого она работала в Театре имени Маяковского). Их первая встреча была мимолетной и ни к чему не обязывающей. Так, во всяком случае, считала сама Градова. Миронов же был иного мнения. Спустя месяц он позвонил Екатерине домой и попросил ее о свидании, как он сказал, «по очень важному делу». Эти слова чрезвычайно заинтриговали Градову, и она согласилась. Свидание выпало на вторник 22 июня. Однако никакого «важного дела» в действительности не было. Миронов просто отругал девушку за то, что она не смогла найти его в тот день, когда была у Плучека. «Мы же договорились!» – в сердцах произнес Миронов, хотя никакого уговора между ними на эту тему лично Градова не помнила. Но разубеждать своего ухажера не стала, и в тот день они мило провели время, чередуя пешие прогулки по Москве с поездками на мироновском автомобиле. Расставаясь, договорились встретиться через неделю.

29 июня они встретились снова, и Андрей сделал Екатерине официальное предложение руки и сердца. Несмотря на то что влюбленные виделись до этого всего лишь пару-тройку раз, Градова ответила согласием. На этом свидании они решили, что поженятся 30 ноября. (Сначала, правда, выбрали другое число, 22 октября, однако родители Миронова заставили их поменять дату, поскольку в те дни уезжали на гастроли в другой город.) Вспоминает Е. Градова:

«Всю ту неделю, пока Андрей за мной ухаживал, он с родителями отдыхал на Красной Пахре и по утрам приезжал в Москву, предварительно обламывая всю сирень на даче и набивая банки клубникой. Все это он привозил на съемки в павильон (имеются в виду съемки фильма «Семнадцать мгновений весны». – Ф.Р.) и во время перерывов кормил меня клубникой и засыпал сиренью…

А для родителей его поведение в эту неделю было загадкой. Он чуть свет вставал, пел, брился, раскидывал рубашки, галстуки, без конца переодевался.

Когда Мария Владимировна приехала в Москву (они жили тогда еще на Петровке, в Рахмановском переулке), Андрей привел меня к ней домой. В тот день мы подали заявление в ЗАГС и пришли с этой новостью к его ничего не подозревающей маме.

Мария Владимировна сидела в своей комнате, опустив ноги в таз с водой, а возле нее хлопотала их семейная, очень милая педикюрша. Мария Владимировна не могла в тот момент встать, выйти и встретить меня. Андрей краснел, а я бледнела, но зашли мы вместе. Я держала гигантский букет роз. Мария Владимировна сказала:

– Здравствуйте, барышня, проходите. – Спросила: – По какому поводу такое количество роз среди бела дня?

Андрей быстро запихнул меня с этими розами в соседнюю комнату со словами:

– Я тебя умоляю, ты только не нервничай, не обращай ни на что внимания, все очень хорошо.

И остался наедине с мамой. Я только услышала какой-то тихий ее вопрос, какой-то шепот. Потом она вдруг громко сказала:

– ЧТО?!! – И снова гробовая тишина. Я вся тряслась от страха. Он ей еще что-то долго объяснял, и наконец она пригласила меня войти. Сказала: – Андрей, посади свою невесту, пусть она тоже опустит ноги в таз.

Я села, ни слова не говоря. Мне принесли чистую воду. Я абсолютно ничего не соображала, и педикюрша Зиночка сделала мне педикюр. Если бы мне в тот момент отрезали не ногти, а ноги, мне кажется, я бы и этого не почувствовала. Я была как бы прикована к этому злополучному тазу, все плыло перед глазами, а Мария Владимировна уже ходила мимо меня и сверлила взглядом. А я даже не знала, какое мне сделать лицо. Я чувствовала себя каким-то похитителем, вором, и мне ясно давали понять, что так оно и есть на самом деле. Когда все кончилось, мы быстро убежали… А нашу помолвку отпраздновали у Вали Шараповой…»

30 ноября 1971 года Миронов и Градова поженились. После бракосочетания и торжественного обеда молодожены отправились в Ленинград. На вокзал их провожали Александр Ширвиндт и Марк Захаров. Вспоминает М. Захаров: «Во время привокзальной суеты с распитием шампанского мы с Ширвиндтом незаметно для молодоженов положили в их чемоданы несколько кирпичей и портрет Ленина. Нескрываемую радость нам доставило то, что молодожены с большим трудом втащили чемоданы в купе. Мы с Ширвиндтом не переставали вслух удивляться – зачем брать с собой так много тяжелых вещей?

Андрей нам потом рассказывал, что Кате при вскрытии чемодана наша шутка не очень понравилась. Она в нас тогда даже слегка разочаровалась…»

Вспоминает Е. Градова: «Наш союз был заключен по большой любви… Андрей был очень консервативен в браке. Воспитанный в лучших традициях «семейного дела», он не разрешал мне делать макияж, не любил видеть в моих руках бокал вина или сигарету, говорил, что я должна быть «прекрасна, как утро» и что мои пальцы должны пахнуть максимум ягодами и духами. Он учил меня стирать, готовить и убирать так, как это делала его мама. Он был нежным мужем и симпатичным, смешным отцом. Андрей боялся оставаться с нашей маленькой Манечкой наедине. На мой вопрос почему – отвечал: «Я теряюсь, когда женщина плачет». Очень боялся кормить Машу кашей. Спрашивал, как засунуть ложку в рот: «Что, так и совать?» А потом просил: «Давай лучше ты, а я буду стоять рядом и любоваться ею»…

Андрей никогда не сказал плохого слова ни про одного человека. И это я могу оценить только сейчас. Тогда мне казалось, что это нормально: нелестно говорить о других, когда они этого не слышат, зла не желать, но добро делать, если только это кому-нибудь понадобится. А у Андрея с детства было заложено обратное: его буквально коробило, когда при нем начинались сплетни. «Да не принимай ты в этом участие, не обсуждай, не суди!»…

У нас с ним был такой случай. В театре давали звания – заслуженных артистов, народных. Андрей, который играл основной репертуар, не получил никакого звания! Я вся пылала гневом и разразилась монологом, что вот, мол, многие получили, и даже твоя партнерша по многим спектаклям Наташа Защипина, а ты – нет! Он поднял на меня свои ласковые глаза и сказал: «Катенька! Наташа Защипина – прекрасная актриса, я ее очень люблю и ценю и не позволю тебе ее обижать и вбивать между нами клин!» С ним нельзя было вступить в сговор против кого-либо никому, даже собственной жене. Андрей не терпел пошлости и цинизма…»

Между тем официальная женитьба так и не отучила Миронова от его холостяцких привычек. Он обожал разного рода «мальчишники», периодически позволял себе увлекаться другими женщинами. Среди последних были разные особы: и его постоянные поклонницы, и случайные воздыхательницы, и актрисы родного театра, и даже бывшая любовь Татьяна Егорова. Вот как она сама вспоминает одну из таких встреч в мае 1972 года, когда Театр сатиры гастролировал в Болгарии:

«Это был счастливый май. Патологически гостеприимные болгары – каждый день корзины с клубникой, корзины с черешней, неправдоподобные букеты роз, улыбки, встречи после спектаклей, «Плиска» и сливовица. Мы ходили кучкой – Магистр (Марк Захаров), Шармер (Александр Ширвиндт), Андрей (Миронов), Таня Пельтцер (в начале июня того же года ей присвоят звание народной артистки СССР. – Ф.Р.) и я. Мы не могли расстаться. Я в белом брючном костюме и Татьяна Ивановна в белом платье шли впереди, сзади – трое «джигитов», и мы с Пельтцер начинали петь на всю Софию: «Мы наденем беленькие платьица, в них мы станем лучше и милей!»

Вечерами, после спектаклей, мы отправлялись в огромные «ангары», где устраивались встречи с актерами. Там были американцы, англичане, французы. Посреди зала – огромная сцена, где все танцуют. Ощущение свободы, радость жизни в другой стране, в другом городе (в театре это называли «синдромом командировочного») кинули нас в объятия друг к другу, и мы с Андреем помчались танцевать! Вокруг нас в странных движениях – кто во что горазд – крутились незнакомые люди, и Андрей кричал им во всю силу своего голоса: «Это моя жена! Это моя жена!» Как будто им это было интересно. Но интересно это было мне: что же у него происходило внутри? Что в нем так кричало? Я смеялась, я была счастлива, но… и незаметно ускользала от него совсем в другом направлении…»

Вскоре после возвращения «Сатиры» из Болгарии Миронова Екатерина забеременела. А 28 мая 1973 года на свет появилась очаровательная девочка, которую в честь бабушки назвали Машей. Выписка новорожденной и ее мамы из роддома состоялась в начале июня. И надо же было такому случиться, но бывшую возлюбленную новоявленного папаши – Татьяну Егорову – угораздило в тот же день и час тоже оказаться возле роддома: вместе с актрисой Людмилой Максаковой они ехали на машине по Калининскому проспекту, но угодили в пробку аккурат напротив роддома. А в эту самую минуту из дверей с ребенком на руках вышла Екатерина Градова – в комбинированном платье в белую точечку, рукава фонариком… На тротуаре ее поджидал счастливый муж в компании своих друзей и коллег: Александра Ширвиндта, Павла Пашкова с женой Лилией Шапошниковой и др. Поскольку наблюдать за этой церемонией Егоровой было невмоготу, она стала торопить сидевшую за рулем подругу: дескать, едем скорее! «Куда? – удивилась та. – Видишь – пробка!»

Мироновская компания тем временем уселась в автомобили и двинулась точно за машиной, в которой сидела Егорова. Она видела в панорамное зеркальце растерянное лицо Миронова, который уже успел заметить, кому в «хвост» их угораздило пристроиться.

Между тем через каких-нибудь полгода после рождения дочери брак Миронова и Градовой распался: Андрей увлекся очередной женщиной, а Екатерина, узнав об этом, подала на развод. Позднее она пожалеет об этом, но будет поздно. Вот ее собственный рассказ о тех днях:

«В силу молодости, недооценки некоторых ценностей и влияний снаружи мы не смогли сохранить семью. Виню я только себя, потому что женщина должна быть сильнее. Гордость, свойственная бездуховности, помешала мне мудро оценить ситуацию, объяснить некоторые сложности семейной жизни особым дарованием своего мужа, его молодостью. Развод не был основан на неприязненных чувствах друг к другу. Скорее всего, он проходил на градусе какого-то сильного собственнического импульса: была затронута самая важная для обоих струна. Мы ждали друг от друга чего-то очень важного… Тут бы и остановиться мгновению, оставив любящих наедине с Богом и с собою! Но жизнь бурлила, предлагая свои варианты, выходы и модели…»

Стоит отметить, что одной из причин развода были также прохладные отношения Градовой со свекровью – Марией Мироновой. Е. Градова рассказывает: «Не было дня, чтобы Андрей не позвонил домой раза три-четыре. С утра: «Ну как ты, мам? Ладно, я в театре». В два часа – после репетиции – опять звонит. Вечером дома поужинал – снова звонит маме. После спектакля каждый вечер цветы – ей. Мне это казалось несправедливым. Раздражало, когда на ее выговоры, нравоучения он отвечал полным смирением. Стоит перед ней и кается: «Прости! Свинья я, свинья!» Я не выдерживала: «Вы не представляете, как он вас любит! Он меня учит стирать, убирать, готовить, как вы!»

Через несколько месяцев после развода с Градовой у Миронова по-явилась новая женщина – 33-летняя актриса Центрального театра Советской Армии Лариса Голубкина. К тому времени она была уже хорошо известна широкому зрителю по своим работам как в театре, так и в кино.

Голубкина родилась в Москве, в семье военного, ее детство прошло в Лефортове, на Волочаевской улице. Отец Ларисы был человеком серьезным и категорически выступал против того, чтобы дочь шла в актрисы. Однако мама была целиком на ее стороне, что и позволило девушке перехитрить отца: она сказала ему, что поступает в МГУ на биофак, а сама подала документы в ГИТИС.

Слава пришла к ней еще в студенчестве – в 1962 году на экраны страны вышел фильм Э. Рязанова «Гусарская баллада», где Голубкина сыграла роль Шурочки Азаровой. На следующее после премьеры утро студентка ГИТИСа проснулась знаменитой. В 1964 году она окончила институт и была принята в труппу ЦТСА.

К концу 60-х Голубкина стала одной из популярнейших актрис советского кинематографа. Зрители знают ее по ролям в фильмах «Дайте жалобную книгу» (1965), «Сказка о царе Салтане» (1966), «Освобождение» (1970–1972).

Л. Голубкина рассказывает: «Говорят, что в меня тогда были влюблены многие мужчины. Боже мой, почему я этого не знала? Я же помню: когда стала артисткой, даже немногие мои поклонники сбежали тут же. Конечно, известная актриса, что же теперь, жениться на ней, что ли? Один молодой человек пришел ко мне как-то и заявил: «Я показал твои фотографии бабушке, и она сказала: только ни в коем случае не женись!» Я так расстроилась…

Я была очень инфантильной девушкой. И в профессии, кстати, тоже: первое время с партнером на съемках не могла даже целоваться. Дико стеснялась! Если мне предлагали такие роли, отказывалась. Когда в эпопее «Освобождение» должна была сниматься обнаженной, закатила истерику и – отказалась…

Попав в кино, я увлеклась свободной жизнью – ездила по миру и благодарила Бога, что все вижу, познаю, учусь. Были у меня в тот период какие-то любовные страсти, но все они быстро «уходили в песок». А когда мужчины делали мне предложение, я отказывалась, опасаясь, что брак сразу привяжет меня к дому».

И все-таки, несмотря на строгость своих взглядов, в конце 60-х Голубкина сошлась с поэтом Николаем Щербинским. 22 сентября 1973 года у них родилась дочь, которую назвали Машей. Однако спустя всего четыре месяца после ее рождения молодые супруги расстались. Как вспоминает Щербинский, по его воле: «Мне стало просто невыносимо жить в собственном доме. Ушел внезапно, совершенно не планируя уходить. Просто отправился с кейсом по делам в Госкино, но – в плохом настроении. И подумал: неужели такое ужасное настроение от того, что возвращаться надо? А может, не возвращаться? Взял и не вернулся…»

За этот внезапный разрыв Голубкина вычеркнула Щербинского из своей памяти раз и навсегда. Даже с дочерью запретила встречаться. И уже через месяц стала жить под одной крышей с Мироновым. Тот, как только узнал, что Лариса свободна, сам к ней переехал – он давно уже положил на нее глаз.

Рассказывает Л. Голубкина: «Андрей дарил мне корзины цветов еще в институте. Он делал мне предложение четыре раза на протяжении десяти лет. А я все говорила: «Нет!» Потому что не хотела замуж. Я говорила: «Зачем нам жениться? Я тебя не люблю, и ты меня не любишь». Он отвечал: «Потом полюбим. Вот поженимся и полюбим». И он добился своего… Я вышла за Андрюшу, когда мне было уже за тридцать, но теперь считаю, что это мой первый и единственный брак. Все, что происходило до этого, – несерьезно. А тень первой жены Андрея над нами никогда не витала…»

Поскольку свою кооперативную квартиру на улице Герцена Миронов оставил Градовой (его мама долго потом не могла простить этого бывшей невестке), а однокомнатная квартира Миронова в Волковом переулке была слишком мала, ему пришлось переехать к Голубкиной – в ее новую квартиру на Селезневской улице, рядом с ЦТСА. Произошло это в феврале 1974 года. Миронов приехал не с пустыми руками: привез зеленое кожаное кресло, старинную лампу и… импортный унитаз, который в те годы считался жутким дефицитом. Голубкина потом шутила, что новый муж приехал к ней со своим сортиром.

Вспоминает Л. Голубкина:

«Все Менакеры – люди с прекрасным юмором. Александр Семенович, отец Андрея, однажды мне сказал:

– Знаешь, Лариса, Андрей очень тяжелый человек. Ты с ним не справишься.

Я возразила:

– Александр Семенович, почему вы все его ругаете? Папа говорит – тяжелый, мама – тяжелый. Оставьте нас в покое. Мы сами разберемся!..

Андрей очень серьезно, даже с азартом относился к семейным традициям. Очень любил повторять:

– Сéмью надо делать, Лариса. (Причем именно так и говорил – с ударением на «е».) – Так просто ничего не бывает.

Он был прав. Я действительно поняла: если хочешь делать семью – ее надо делать. Мы делали нашу семью любовно.

В первое время он часто заводился по какому-либо поводу, и пару раз я ему сказала:

– Андрюша, я же тебя сюда не звала. Больше всего на свете я боюсь выяснения отношений. Мне это неинтересно, и никому не нужно выяснять, кто лучше, кто хуже, кто главней и кто не главней. Все распределится и разложится по своим полкам само собой…

Скандалов не было, мы практически не скандалили. Разве что иногда конфликтовали.

– Знаешь, Андрюша, – говорила я ему, – по-моему, ты меня совсем не любишь.

А он отвечал:

– А я то же самое думаю как раз про тебя. Что ты меня не любишь…

Все равно получилось, что он оказался главным в нашем доме. Ему для этого не надо было даже размахивать кулаками, топать ногами. Он бывал грозным, но чаще по пустякам. Если Андрюша брался за что-нибудь в доме, все тут же понимали: на данный момент это главное, что он вообще делает в жизни, – столько эмоций вкладывал! Злился, если страдало его самолюбие хозяина, самолюбие человека, который все умеет делать в доме лучше всех. Когда он ругался, мы с Машей смеялись. Помню, однажды мы выносили стол (маленький красивый старинный столик) из Машиной детской. Андрей не мог сообразить, как просунуть стол в дверь, разозлился из-за этого и заорал. А Маша, крошка, подошла и говорит:

– Мам, чего это с ним?

Он вдруг очень удивился и спросил:

– Что, вы меня не боитесь?

Она сказала:

– Нет, пап, не боимся!

И тут же с него все раздражение как-то разом свалилось.

– Чего же я ору тогда? Для кого?..

В доме он больше всего ненавидел беспорядок, не переносил абсолютно! Устала, нет времени, лень – все равно дом должен быть идеальным в любой момент. С первого взгляда кажется, что это трудно. На самом деле очень даже хорошо. Скажем, я уезжала на гастроли, и как я уезжала из идеально аккуратного дома, так в такой же дом и приезжала…

Другая сложность – фатальная… Я всю жизнь привыкла ложиться спать рано: была маминой дочкой, не очень любила компании. В принципе очень общительная, заводная, а вот если специально – каждый день гудеть – нет. А Андрей не мог жить без компаний. И мне нужно было преодолеть в себе желание отдыхать после спектакля или концерта. Эта сладкая для меня привычка ушла в небытие навсегда. Мне понадобилось время, чтобы совершенно перестроиться. Так он хотел… У нас дверь вообще не закрывалась. Просто не закрывалась. Мы запирали дверь на ключ, только когда сами отправлялись в гости. Первое время мы шастали по всем его друзьям. Я до этого не пила и вообще пить не умела. Если выпивала хоть немножко, у меня немедленно начиналось отравление: температура поднималась до сорока градусов. Мама все время говорила: «Андрюш, что ж такое! Вы с Ларисой куда-то сходили, и у нее опять сорок». Я лежала, страдала, плакала, а он говорил:

– Ты, Лариска, просто сумасшедшая. Пить надо уметь.

Не то чтобы он учил меня выпивать, нет! Просто были забавные походы в гости, и я постепенно привыкала к красивой жизни. А потом застолья перекочевали к нам. У нас собиралось иногда по двадцать-тридцать человек. Причем гости могли приходить и уходить круглые сутки…»

В течение трех лет Миронов и Голубкина жили в гражданском браке и только в 1976 году, когда Андрей оформил развод с Градовой, официально расписались. Сразу после свадьбы молодожены отправились на дачу, надеясь отдохнуть от городского шума и суеты. Но друзья Миронова решили над ними подшутить. Александр Ширвиндт и Марк Захаров со своими женами дождались ночи и приехали к мироновской даче на такси. Далее послушаем рассказ самого М. Захарова:

«Сначала мы осторожно изображали ночные привидения, которые с воем ходили вокруг дома с погашенными окнами. Поскольку окна не зажглись, звуковую гамму решили разнообразить. «Привидения» стали не только выть, но еще и противно пищать и ухать. Когда пришло физическое утомление (без всяких видимых изменений на даче), Ширвиндт проявил огромную, оставшуюся незабываемой изобретательность. Он неслышно влез через окно в спальню и укусил Ларису Ивановну за пятку. Ларисе Ивановне это почему-то страшно не понравилось».

Женившись на Ларисе, Миронов удочерил ее дочку и стал, таким образом, отцом двух Машенек: Маши Мироновой и Маши Голубкиной. Правда, долгое время девочки друг с другом не общались: так хотели их мамы.

Вскоре после свадьбы Миронов поменял свою квартиру в Волковом переулке на квартиру, примыкающую к «двушке» Голубкиной. Прорубили стенку, и получилась довольно приличная четырехкомнатная квартира.

Между тем в браке с Голубкиной артист продолжал оставаться самим собой: любовных романов на стороне было у него предостаточно. В его сердце находилось место для всех: и для Татьяны Егоровой, и для Нины Корниенко, и для Татьяны Васильевой, и для совершенно безвестных женщин, которые вешались ему на шею чуть ли не во всех городах огромной страны. О некоторых из этих романов жена знала (или догадывалась), но поступала мудро: скандалов не закатывала. Когда в 1980 году, во время съемок фильма «Будьте моим мужем», Миронов увлекся Еленой Прокловой, Голубкина даже прилетала в Сочи, чтобы утешить мужа (Проклова отдала предпочтение другому мужчине – художнику фильма).

В последний год жизни Андрея Миронова его семейные дела претерпевали серьезный кризис. За несколько месяцев до смерти он уехал от жены к своей матери, Марии Мироновой. В августе 1987 года Театр сатиры отправился на гастроли в Ригу, и Миронов оттуда уже не вернулся. 14 августа актер должен был играть на сцене Рижского оперного театра в спектакле «Женитьба Фигаро». Представление началось без опозданий и продлилось ровно до 3-го акта, 5-й картины, последнего явления. Далее произошло неожиданное: Миронов внезапно зашатался, схватился за кулису и упал. Как установят потом врачи, в мозгу лопнул сосуд (у него была врожденная аневризма головного мозга). Спустя несколько часов артист скончался.

С тех пор минуло более 20 лет. Лариса Голубкина замуж больше не выходила.

Первая жена Миронова – Екатерина Градова – в 1992 году вышла замуж за ядерного физика, ликвидатора чернобыльской аварии Игоря Тимофеева, с которым познакомилась во время паломничества в Оптину пустынь. Вскоре они усыновили мальчика Алешу, взятого ими из детского дома. Вся их семья живет сейчас в деревне Горки Владимирской области.

В 1992 году дочь Андрея Миронова Маша родила мальчика, которого в честь дедушки назвали Андреем. Сама Мария пошла по стопам отца и посвятила себя сцене – она играет в труппе Театра имени Ленинского комсомола. Ее муж Игорь работает в рекламном бизнесе.

Маша Голубкина одно время активно снималась в кино (на ее счету фильмы «Хоровод», «Сыскное бюро «Феликс», «Ребро Адама» и др.). В 1996 году она вышла замуж за известного телеведущего Николая Фоменко. 9 января 1998 года у них родилась дочь, спустя несколько лет – сын.

Татьяна Егорова в 1999 году выпустила в свет книгу воспоминаний «Андрей Миронов и я», где подробно рассказала о своих взаимоотношениях с актером. Когда книга была уже закончена, Егорова вышла замуж за Сергея Шелихова. Как произошло их знакомство, рассказывает сама Татьяна:

«Мне сказали, что на даче у Марии Владимировны Мироновой живут бомжи. Я бросилась туда, осмотрела дом – вроде все в порядке. Спустилась с горки, побежала к автобусу. Смотрю: какой-то седой человек стоит на мосту. Подхожу. «Что вы тут делаете?» – спрашиваю. «Вы Татьяна Егорова? А я Шелихов. Сергей. Прочитал вашу книгу и под ее впечатлением приехал сюда. И вдруг появляетесь здесь вы сами…» Уверена, Сергей Леонидович мне послан свыше. Александр Семенович Менакер, Мария Владимировна и Андрей собрались вместе на небе и сказали: «Пусть Танька будет немножко счастлива на земле».

Евгений МИРОНОВ

В юности у Миронова была любовь, которая закончилась весьма драматично. Будучи студентом Саратовского театрального училища, Евгений полюбил красавицу Машу. Полюбил настолько сильно, что не мог и дня прожить, чтобы не увидеть ее хотя бы краем глаза. Маша ответила ему взаимностью, однако длились их отношения недолго. В середине 80-х родители Маши решили эмигрировать в Израиль, и дочь вынуждена была отправиться вместе с ними. Спустя несколько лет Евгению пришлось сыграть похожую историю в кино: в фильме Валерия Тодоровского «Любовь» (1991) его герой тоже влюбляется в еврейскую девушку, а та уезжает в Израиль. Именно этот фильм и принес Жене Миронову всероссийскую славу.

Разумеется, вместе со славой у Миронова появились и поклонницы. Одна из них, к примеру, была особенно настойчива. Поначалу она донимала актера просьбами помочь ей поступить в театральный институт, затем стала преследовать его в театре, преподнося ему по одной розе в день, а когда он начал ее избегать, пообещала облить его серной кислотой. К счастью для Евгения, вскоре ее забрали в психиатрическую больницу.

Евгений Миронов принадлежит к тем актерам, которые не любят посвящать посторонних в свою личную жизнь. Поэтому долгое время было известно лишь, что он жуткий домосед и что безумно любит свою маму Тамару Петровну и младшую сестру Оксану (она закончила Балетную академию в Санкт-Петербурге). Послушаем его самого: «У нас просто сумасшедшая семья, но в хорошем смысле этого слова. Ни у кого из нас нет своей отдельной жизни. Мы все вместе живем проблемами и радостями друг друга. Правда, сейчас сестренка живет в отдельной квартире, однако все осталось по-прежнему. Иногда даже надоедаем друг другу чрезмерным вниманием, но это так. В том числе в этом «нашем клубке» и родственники, живущие в Саратове. Главное – мы все держимся друг друга…»

И все же, несмотря на всю конспирацию, шила в мешке Миронову утаить не удалось. В марте 2002 года он впервые вывел в свет свою возлюбленную – симпатичную рыжеволосую девушку Марианну. Это произошло в Центре Мейерхольда на премьере фильма «Превращение». Как выяснилось, Миронов живет с ней гражданским браком уже 8 лет! Такие отношения актера вполне удовлетворяют, хотя его мама этим недовольна. На той премьере она вслух выговаривала сыну: «Тебе уже тридцать пять. У твоих ровесников по двое детей растут. Я тоже хочу внуков!» Евгений на эти ее слова только улыбался.

Газета «Жизнь» взяла короткое интервью у Тамары Петровны, где та сообщила: «Марианна большая умница. Два высших образования за плечами, а сейчас еще учится и в ГИТИСе, на продюсера. Ослепительной красавицей Марианну не назовешь, но она такая обаятельная, душевная. Сыну говорю: «Ну чего тебе не хватает? Ведь она принимает тебя таким, какой ты есть!..» А какая она верная и терпеливая – столько лет любит Женю!

Я бы очень хотела, чтобы они наконец узаконили свои отношения, и Жене постоянно об этом говорю. До последнего времени он мне отвечал: «Мам, я ее очень уважаю, но моя семья – это сцена!» Но сейчас, мне кажется, что-то у него изменилось. Дай-то Бог!»

Как показали дальнейшие события, ничего у Миронова не изменилось. Во всяком случае с Марианной – вскоре они расстались. Видимо, потому что девушка просто устала ждать серьезного предложения от своего избранника.

Вскоре после этого возле Миронова была замечена другая девушка – актриса Алена Бабенко («Водитель для Веры» и др.). Они везде появлялись вместе, изображая из себя влюбленную пару (и это при том, что Бабенко на тот момент была замужем и имела ребенка). Но многие журналисты сомневались в искренности их чувств – подозревали «дымовую завесу» со стороны Миронова, который таким образом пытался дать понять общественности, что на личном фронте у него все нормально. Поэтому, когда этот «роман» вскоре затух, никто особо и не удивился.

Чуть позже у Миронова случился роман с журналисткой Аленой Гаретовской, однако к лету 2008 года и он испарился. Говорят, виновата в этом была сама девушка – она слишком настойчиво пыталась женить на себе Миронова. Ему это не понравилось. С тех пор актер ни с кем долго не «романил», объясняя это тем, что у него много работы. Последней и в самом деле хватает: помимо съемок в кино и ролей в театре, он в 2008 году возглавил еще и Театр наций.

Не связанный узами брака, Миронов всю свою любовь направляет на близких – на маму, сестру Оксану и ее детей, которых у нее двое: сын Тимофей (2003) и дочь Таисия (2008). Живут Мироновы в одном доме, и это заслуга Евгения – он давно этого хотел.

В интервью журналу «Отдохни» (октябрь 2008 года, автор – Ф. Зименкова) мама актера Тамара Петровна призналась: «Мы с Женечкой большие друзья. Он – мое чудо. Просто небесный мальчик. Иногда мне кажется, что он спустился оттуда (показывает наверх). Вот у меня двое детей от одного мужа, а они такие разные… После смерти отца Женя как-то мне признался: очень боится меня потерять. Я хочу, чтобы у сына был уют, чтобы его кто-то ждал и любил. Внуков его хочу понянчить. Человеку одному трудно…»

Мария МИРОНОВА

Мама легендарного Андрея Миронова была замужем дважды. В первый раз это случилось в 1932 году, когда девушке был 21 год. Ее мужем стал молодой известный оператор-документалист Михаил Слуцкий. Однако идеальным этот брак назвать было нельзя. Миронова была избалованной, своенравной и быстро сумела загнать под каблук мягкого и добродушного мужа. Во многом из-за этого не сложились и ее отношения со свекровью. В итоге очень скоро Слуцкий стал болеть, врачи обнаружили у него серьезное легочное заболевание. А тут еще на Миронову свалилась новая напасть – арестовали ее отца. И хотя через год его все-таки выпустили, это событие стало роковым: вскоре после освобождения отец слег с тяжелой болезнью. Следом за ним в эту же больницу попала и мама Мироновой. Мария навещала своих родителей, скрывая от них правду о состоянии друг друга. Но эта ложь не спасла родителей: они скончались в марте 1937 года. После этого Миронова тоже слегла и провалялась несколько месяцев. Депрессия могла длиться и дольше, если бы не работа: Миронову пригласил в свою картину «Волга-Волга» Григорий Александров. Роль у нее была хоть и небольшая, но колоритная – секретарша Бывалова.

В 1938 году Миронова поступила работать в Театр транспорта, но пробыла там недолго – пару месяцев. Потом заболела и почти год нигде не работала. А когда в начале следующего года поправилась, ее пригласили работать в Театр эстрады. Там она и познакомилась со своим вторым и последним супругом – ленинградским эстрадным актером Александром Менакером. На тот момент он был тоже несвободен: женат на артистке Ирине Ласкари, и у них рос 3-летний сын Кирилл. Но, встретив Миронову, Менакер принял решение оставить семью.

Знакомство Мироновой и Менакера произошло за кулисами Театра эстрады во время очередного приезда Менакера с гастролями в Москву. В перерывах между выступлениями артисты играли в популярную игру «балда», где Миронова была фаворитом – почти никогда не проигрывала. Именно эта черта и поразила в ней Менакера. Он стал к ней присматриваться, надеясь при первой же возможности познакомиться поближе. Однако это ему долгое время не удавалось, поскольку после каждого концерта Миронову встречал у служебного входа ее супруг. Но Менакер продолжал надеяться. И счастье ему улыбнулось.

Однажды стылым осенним днем Слуцкий не смог вырваться к жене, и Менакер немедленно воспользовался ситуацией. Навязавшись в провожатые, он довел Миронову до парадного подъезда ее дома в Нижнекисельном переулке. Правда, первая прогулка выглядела не слишком романтично – всю дорогу они говорили исключительно о работе. Но впечатление друг о друге у обоих сложилось весьма лестное. Окрыленный этим успехом, Менакер спустя несколько дней назначил Мироновой новое свидание – у памятника А. Островскому, что возле Малого театра. Именно с этой встречи, собственно, и начался их роман. Отныне все свободное время Менакер и Миронова проводили вместе, гуляя по Москве (любимым местом их прогулок был Александровский сад). А когда гастрольная судьба вынудила их расстаться (Менакер уехал с гастролями в Харьков), оба только и делали, что считали дни и с нетерпением ждали момента, когда судьба снова сведет их вместе. Ждать пришлось недолго: уже зимой того же 1939 года Менакер вернулся в Москву, чтобы участвовать в сборных концертах в Зимнем театре сада «Аквариум». Романтические свидания возобновились. Влюбленные чаще всего встречались под сценой театра или в закулисных закоулках.

Несмотря на то что влюбленные тщательно конспирировались, скрыть от глаз коллег свои отношения им так и не удалось. Узнал об этом и муж Мироновой, однако скандала затевать не стал. Ему казалось, что это всего лишь мимолетное увлечение супруги, которое вскорости обязательно пройдет. Но он ошибся. Летом 1939 года, когда Менакер и Миронова гастролировали в Ростове-на-Дону, Миронова приняла окончательное решение расстаться со Слуцким. Внешне все выглядело спонтанно. Влюбленные сидели в тесной актерской компании в гостиничном номере, когда Миронова внезапно поднялась из-за стола и, отойдя в сторону, стала что-то писать. Подождав, когда все разойдутся, Менакер тактично поинтересовался у возлюбленной, что это она так сосредоточенно писала. «Письмо Мише Слуцкому, – последовал ответ. – В нем я сообщаю, что мы должны расстаться».

Письмо должен был вручить Слуцкому режиссер Давид Гутман. Но тот поступил непорядочно. Пока ехал в Москву, не удержался от искушения и заглянул в конверт. И когда приехал в Москву, рассказал о содержимом письма своему приятелю-сценаристу Иосифу Пруту. А тот, в свою очередь, разнес эту новость всей столичной богеме. Вечером того же дня эта новость дошла до Слуцкого. Говорят, он был в шоке. Он искренне любил Миронову, многое ей прощал и совершенно не ожидал такого поворота событий. Но дело было сделано, и поворачивать назад Миронова была не намерена. Она была женщиной волевой, властной и никогда не меняла ранее принятых решений. Не случайно в актерской среде за ней закрепилось прозвище «ведьма с голубыми глазами».

Что касается жены Менакера Ирины Ласкари, то она о романе супруга не догадывалась и продолжала пребывать в неведении до августа 1939 года. Когда влюбленные вернулись с гастролей в Москву, первое, что сделал Менакер, – объяснился с женой. Она с трехлетним сыном вернулась после летнего отдыха с Волги и поджидала мужа в гостинице «Москва», чтобы через несколько дней отправиться вместе с ним в родной Ленинград. Но совместного возвращения не получилось. Как вспоминал сам Менакер, объяснение с женой вышло тихим, нескандальным. Ирина все поняла и отпустила мужа на все четыре стороны. И в тот же день уехала с сыном в Питер. Менакер приехал туда днем позже, чтобы сообщить радостную новость Мироновой (она была там на гастролях). Вскоре Менакер и Ирина оформили развод, и на следующий же день Менакер с Мироновой официально скрепили свой союз. На календаре было 26 сентября 1939 года.

Уже спустя несколько дней после бракосочетания новая семья едва не распалась. Виноват был Менакер. Он в ту пору вел дневник, который и стал камнем преткновения. Это случилось 2 октября. В тот день Менакер приехал в Москву и заночевал у Мироновой. Это событие нашло свое отражение в его дневнике, в котором он записал свои краткие впечатления: мол, приехал в Москву, остановился у Мироновой. И неосмотрительно оставил дневник на ночном столике. Утром хозяйка проснулась раньше него, заглянула в дневник… и устроила дикий скандал. В таком гневе Менакер ее до этого никогда еще не видел. Она кричала, что он может убираться к чертовой матери, что она не публичная девка, у которой можно «остановиться». Буря бушевала больше часа. Но даже когда утихла, Миронова в течение нескольких дней продолжала дуться на супруга. И тому стоило больших усилий буквально вымолить у нее прощение. Как напишет позднее он сам: «Потом я не раз переживал эти внезапные мироновские вспышки. Но тогда меня можно было поздравить с премьерой. Ничего не поделаешь, таково свойство ее характера».

Пройдет всего-то ничего – полгода – после этого конфликта, и Миронова забеременеет, чтобы спустя 9 месяцев (в марте 41-го) подарить миру мальчика – Андрея Миронова, который в последующем станет знаменитым артистом.

На советской эстраде дуэт Миронова – Менакер пользовался неизменным успехом у зрителей. За почти полувековую творческую жизнь этот дуэт выпустил в свет несколько спектаклей, где показал зрителям больше двух сотен различных миниатюр. С ними считали за честь работать самые лучшие писатели-юмористы в стране, под их концерты выделялись лучшие концертные площадки. Роли-маски в этом дуэте выглядели неизменно: Менакер играл роль положительного мужа, а Миронова – роль невежественной и чрезвычайно амбициозной жены. Роли свои актеры исполняли виртуозно, хотя играть в общем-то ничего особо и не требовалось – в реальной жизни у этих артистов роли распределялись таким же образом: Менакер всецело находился под каблуком у властной Мироновой.

В их семье царил откровенный матриархат: культ Марии Владимировны был беспрекословным. Ослушаться ее не смел никто, в то время как она могла делать все, что ей заблагорассудится. Могла кричать, ругаться, кидать в мужа тарелки и другую посуду. Менакер сносил эти вспышки стоически, зная, что за минутным порывом гнева обязательно последует примирение. Маленький Андрей тоже терпел внезапные вспышки ярости матери, беря пример со своего отца. Однажды он спросил у папы, почему их мама так кричит на них, на что получил все объясняющий ответ: «Наша мама сильно устает». – «Но ты ведь тоже устаешь», – резонно удивился Андрей. «Мама устает больше», – поставил точку в этом споре отец. В этот миг из гостиной донесся зычный голос виновницы этого разговора: «Еврейчики, идите обедать». «Еврейчиками» Мария Владимировна в шутку звала мужа и сына.

Между тем в этом семейном трио долгожителем окажется именно Мария Владимировна, которая переживет как мужа (умер в 1982 году), так и сына (в 1987-м). Скончается Мария Миронова в ноябре 1997 года на 87-м году жизни.

Александр МИХАЙЛОВ

По словам Михайлова, в юности он был чрезвычайно закомплексованным и стеснительным человеком. Будучи худым и длинным, он заслужил от своих сверстников несколько обидных кличек типа Мосол, Скелет, Эйфелева башня… Девушки его в упор не замечали, предпочитая общению с Александром встречи с более уверенными в себе и симпатичными молодыми людьми. Однажды его угораздило влюбиться в некую девушку, но та довольно цинично его отшила. После этого он надолго потерял охоту знакомиться с девушками.

Видимо, чтобы перебороть этот комплекс неполноценности, Михайлов в 17 лет подался в моряки. В 1961 году он ушел из ремесленного училища и устроился учеником моториста на рыболовецкое судно «Ярославль». Затем перевелся на другую посудину. В ранге матроса он проплавал два года, после чего вернулся на сушу и подался в актеры: поступил на актерский факультет Института искусств. Там и познакомился со своей будущей женой – дочерью адмирала флота Константина Мусатова Верой (она училась на музыкальном факультете того же института). История их знакомства была весьма романтичной. Три месяца, не сговариваясь, не зная друг друга, они вешали свои пальто на одной вешалке, рядом. Михайлов так привык к этому чужому пальто, что вскоре стал даже здороваться с его пустым рукавом: привет, мол, приятель. А потом случай свел владельцев обоих пальто в коридоре института. Вера сказала Александру комплимент: «Вы так похожи на моего любимого актера Бруно Оя!» (тогда на экранах с большим успехом демонстрировался фильм «Никто не хотел умирать» с его участием). Однако Михайлова это сравнение почему-то оскорбило, и он ответил девушке что-то резкое. Несколько дней спустя судьба свела их вновь, но теперь уже у знакомой обоим вешалки. Когда Михайлов понял, что девушка, которую он невольно оскорбил, является хозяйкой «родного» ему пальто, он повел себя иначе: извинившись, пригласил ее в кино, на «Кавказскую пленницу». Вера ответила согласием. Далее послушаем ее собственный рассказ:

«Очередь в кинотеатр была огромная. Саше удалось купить билеты, но только на первый ряд. Других не было. Во время фильма он вдруг взял меня за руку. Мне это так не понравилось! Думаю: ну вот, сразу какие-то пошлости… Терпеть не могу! И сразу как-то отстранилась… Но после этого первого свидания с Сашей встречи со всеми остальными поклонниками я тихо-плавно свела на нет…

Примерно через год, в 1967-м, мы поженились. Сначала он позвал меня замуж где-то через полгода после первого свидания. Прямо так и сказал: «Выходи за меня замуж!» Я расхохоталась. Даже и не думала тогда ни про какое замужество. А еще через полгода сама не выдержала: «Помнишь, ты мне предлагал замуж за тебя выйти? Так вот, я согласна». Потому что к тому времени уже дышать без него не могла, вся моя жизнь сосредоточилась только на нем. Уже было все равно – замуж, не замуж, лишь бы быть вместе. Но это только по прошествии года стало понятно…

Мои родители жили тогда уже в Ленинграде, я прилетела к ним и сообщила, что собираюсь замуж. А для моего отца не было на свете темы болезненней. И хотя он был человеком с юмором, но когда даже в шутку при нем заводили разговор о моем замужестве, у него немедленно портилось настроение. Эта мысль для него почему-то была невыносима. И тут вдруг я со своей новостью… Отец мой тут же вылетел во Владивосток и, конечно, сразу пригласил Михайлова к себе. О чем они говорили, я не знаю, но Саша потом рассказывал, что в какой-то момент отец отвернулся, и у него начали вздрагивать плечи. Он стоял и плакал. Михайлов сказал ему: «Константин Константинович, если вы переживаете из-за того, что ваш будущий зять артист, то я могу и назад в море вернуться – буду моряком, рыбаком, кем хотите». Отец ответил: «Не в этом дело. Просто когда ты будешь женить или отдавать замуж своих детей, ты поймешь мое состояние». А на самом деле Саша моему отцу очень понравился. И, приехав в Ленинград, он сказал маме: «Хороший парень». Нам на свадьбу мои родители прислали денег, мы сняли студенческое кафе, и весь институт гулял в нем ночь напролет…

Любовь была какая-то нечеловеческая – такая, что мы даже как-то не задумывались ни о чем: ни о том, что мы как бы из разных социальных слоев, ни о том, как и на что нам дальше жить… А ведь Саша совершенно нищий был. На свадьбу пришел в чиненых-перечиненых ботинках, в пиджачке штопаном, на рукавах просто бахрома висела… Но тогда мы на это внимания не обращали…

Я сейчас иногда думаю: чем он меня подкупил? Скорее всего, какой-то искренностью безумной, своим талантом – мне очень нравилось смотреть, как он играет, двигается. И еще тем, наверное, что ухаживал за мной как-то ненавязчиво. Остальные просто доставали, а он – нет. Видно было, что влюблен, но настырности никакой не было…

У Саши с его другом однажды был из-за меня тяжелый мужской разговор. Тот сказал: «Я ее тебе не отдам! Я так долго искал такую и наконец нашел!..» А Михайлов ему ответил знаете что? «Ну это как она сама решит…» Вот я сама и решила…»

24 июня 1969 года у Александра и Веры родился сын Константин. Рожала его Вера в Ленинграде, где тогда жили ее родители. Между тем карьера Михайлова в кино началась в начале 70-х. Начал он ее с роли положительного героя, после чего так и повелось – играл он исключительно хороших мужиков, на чье крепкое плечо всегда можно было опереться. Естественно, зрительницы были от Михайлова без ума. В Саратове, где он жил до 1980 года, пройти по улице актеру было просто невозможно. Ситуация не изменилась и после того, как Михайлов с семьей перебрался на постоянное место жительства в Москву (помог в этом актер Ермоловского театра Всеволод Якут, с которым Михайлов снимался в фильме «Белый снег России»). Этот переезд почти совпал с новым всплеском популярности Михайлова: в 1982 году на экраны страны вышла картина Искры Бабич «Мужики!», где актер сыграл мужика, в одиночку воспитывающего нескольких детей.

Во время съемок другого кинохита – «Любовь и голуби» (1984) – Михайлов едва не утонул. Произошло это в момент съемки эпизода, когда герой Михайлова Вася уезжает на курорт. В той сцене Вася, попрощавшись с родными, открывает дверь и… падает в море, а потом выныривает рядом с героиней Людмилы Гурченко.

А. Михайлов вспоминает: «По сценарию мне надо было под водой быстро раздеться и вынырнуть потом в огромных трусах в цветочек. Наняли двух водолазов, чтобы помогли раздеться. В первом дубле я вынырнул секунд через 15. Меньшов говорит: «Мужики, надо раза в два быстрее». Но если костюмов припасли на 6 дублей, то галстук был всего один. Вот он высох на солнце, повесили мне его на шею, да еще подтянули, чтобы получше сидел. Этот высохший просоленный галстук в воде мигом разбух. И когда водолазы, помогая мне освободиться от одежды, рванули его, у меня глаза полезли на лоб! Ребята растерялись, вцепились в меня. Слава богу, силой не обижен: одного в торец, другого, и – всплывать. Но первый очухался и зачем-то потянул меня за ноги вниз. Выручило то, что кто-то из водолазов случайно захватил с собой нож. Я, уже захлебываясь, показал на него. Они сообразили и перерезали галстук…»

В другой раз Михайлов заглянул в глаза смерти в 1995 году. Но теперь дело было куда серьезнее. Он тогда играл на сцене Малого театра в спектакле «Царь Иоанн Грозный» и еще во время репетиций заметил, что из него стала как бы уходить энергия: по три-четыре часа приходил в себя после каждой репетиции. Будучи человеком верующим, Михайлов отправился к своему духовнику. Помолился. Поговорил. Батюшка посоветовал ему съездить в Александровскую слободу, где Грозный предполагал строить столицу и где есть что-то вроде его музея. Там-то актер и узнал страшную вещь: оказывается, многие актеры, которые играли роль Грозного, внезапно умирали. Михайлов вновь пошел к батюшке и рассказал ему об услышанном. Священник в ответ настоятельно посоветовал добиться того, чтобы из названия спектакля – «Смерть Иоанна Грозного» – убрали слово «смерть». Михайлов обратился с этой просьбой к художественному руководителю театра Ю. Соломину и директору театра В. Коршунову. Но те не решились нарушить традицию и оставили прежнее название (трилогия А.К. Толстого состоит из произведений: «Царь Федор Иоаннович», «Смерть Иоанна Грозного» и «Царь Борис»). Уходя от руководства, Михайлов произнес, как потом оказалось, пророческую фразу: «Быть беде».

Актер успел сыграть всего лишь шесть спектаклей. В июне 1995 года, отыграв последний, он отправился на дачу. Внезапно по дороге у него пошла кровь горлом. К счастью, рядом оказался его коллега по театру, актер Александр Потапов, который успел вовремя вызвать врачей. Михайлова привезли в Институт Склифосовского, когда он уже потерял полтора литра крови. Две недели актер пролежал на койке пластом, пока у него восстанавливалась кровь. Затем ему сделали операцию. Через две недели он вернулся домой, но, увы, ненадолго. На третьи сутки Михайлову вновь стало плохо, и он опять попал в больницу – на этот раз с заворотом кишок. Его состояние было настолько критическим, что он уже прощался с жизнью. Врачи буквально «вытянули» его с того света, сделав ему вторую полостную операцию. После нее актер еще четыре месяца провел вдали от дома: сначала в больнице, затем – в санатории в Барвихе. Когда в ноябре того же года он наконец вернулся домой и вновь приступил к репетициям в театре, роковой спектакль носил уже другое название: «Царь Иоанн Грозный».

На протяжении 35 лет Михайлов был женат на Вере Мусатовой. Несмотря на то что в их жизни случались трудные моменты (однажды Михайлов даже уходил из семьи), в киношной среде их все равно считали крепкой парой. И вдруг в 2000 году Александр окончательно ушел жить к другой женщине, причем чуть ли не вдвое моложе себя (он старше ее на 23 года). Некоторые из старых друзей после такого поступка от него отвернулись.

Новую любовь актера зовут Оксаной, она массажистка, а с Михайловым судьба впервые свела ее в конце 80-х. Долгое время они скрывали от всех свои чувства, но весной 2002 года у Оксаны умер муж, и она призналась Михайлову, что… ждет от него ребенка. После этого актер и принял решение переехать к ней. Ушел он по-мужски, оставив жене практически все нажитое вместе имущество. Вскоре у них с Оксаной родилась дочь Алина. В интервью газете «Жизнь» В. Мусатова рассказала следующее: «Саша сказал, что больше меня не любит, а жить без любви считает безнравственным. Я ответила, что прощала ему многое, но предательства – не смогу. Никогда, даже если он решит вернуться. Честно говоря, после того разговора я почувствовала облегчение. Потому что устала от его вранья, обмана, чужих перешептываний и снисходительно-любопытных взглядов. Да и о его романе с этой молодой девицей мне – нашлись доброжелатели – давно доложили…

Знаю, что от Саши сейчас отвернулись многие наши общие друзья, с ним не разговаривает даже родной сын. Если он так дорого заплатил за любовь, хочется верить, что она того стоит…»

Сын А. Михайлова Константин два года проучился у Олега Табакова, но затем ушел в режиссуру, окончив Высшие режиссерские курсы. В начале 90-х едва не оказался втянутым в религиозную секту «Свидетели Иеговы». Ее представители остановили его на улице и «запудрили» мозги – соблазнили практикой в английском языке за границей. Спас Константина его отец. Когда сектанты пришли к ним домой, Михайлов схватил охотничье ружье и обратил непрошеных гостей в бегство. После этого Константин пошел работать охранником на телевидение и там поймал удачу за хвост – ему предложили должность ведущего. С тех пор в этой роли он и выступает.

Из интервью А. Михайлова еженедельнику «Аргументы и факты» (номер от 5 августа 2009 года, автор – М. Позднякова):

«У меня четверо детей. Костя – старший, есть внебрачная девочка, которой я дал свою фамилию. Ей сейчас 17 лет, она красивая и умная. От второго брака – семилетняя Акилина и 17-летний пасынок, он недавно поступил во ВГИК, отличный парень. За Акилину я переживаю, потому что общество сегодня целенаправленно развращает молодежь. С телеэкрана мат-перемат и разговоры о том, что девственницей быть стыдно! Все с ног на голову перевернули. Сплошное безобразие! А знаете, как расшифровывается понятие «безобразное время»? Это значит – без образов, то есть все через примитив: сленг – вместо литературного языка, секс – вместо любви и самопожертвования, тупое зарабатывание денег – вместо творчества…

Я счастлив, что недавно обзавелся 12 сотками под Москвой, недалеко от Истры. Строю дом, который сам спроектировал. Две комнатки, кухня, даже ванная есть. Могу ходить целый день по участку, забывая о еде. Прикидываю: вот еще веранду пристрою, здесь посажу смородину, а тут – вишню.

Правда, люди, когда видят мои «хоромы», удивляются – думали, что у народного артиста дача побогаче будет. А откуда деньги возьмутся? Одно время работал только в театре (Малом академическом. – Ред.). В кино предлагали исключительно сериалы с горами трупов. Не хотел принимать участия в этом непотребстве. В рекламу, конечно, пытались и пытаются втянуть. Недавно банк предлагал сумму, на которую я с семьей мог год жить припеваючи. Но как я потом буду смотреть в глаза тете Нюре из своего родного забайкальского села?! Она ведь понесет свои крохи в этот банк, поверив Михайлову. И наверняка ее обманут. А мои земляки и так уже обмануты. И не кем-нибудь, а родным государством. Без надежды народ спивается. В один из своих приездов зашел я к двоюродному брату, а он вдребезги пьяный, меня не узнает. Минут 15 ему втолковывал: «Это я, Александр». Наконец узнал и заплакал…»

Борис МИХАЙЛОВ

Со своей женой Татьяной знаменитый в прошлом хоккеист познакомился в пионерском лагере, когда ему было 16, а ей – 12 лет. Борис дружил с ее братом (кстати, тоже Борисом) и как-то раз взялся учить друга танцевать, а Татьяну попросил быть тому временной партнершей. Та первая встреча была мимолетной, но через четыре года судьба вновь свела их вместе – на этот раз на пляже в Серебряном Бору. Молодые люди обменялись телефонами и в тот же вечер пошли в кино на «Смелые люди» с Сергеем Гурзо в главной роли. С тех пор это их любимый фильм.

Вспоминает Татьяна Михайлова: «Мои родители считали профессию хоккеиста несерьезной. Однако Борис понравился им своей скромностью, выдержанностью. Помню, знакомясь с ними, он очень растерялся, сидел покрасневший и смущенный: приглашение зайти к нам было для него неожиданным. Но, наверное, брат перед этим тоже замолвил словечко за Борю (дал лестную рекомендацию), поэтому мама с папой были настроены доброжелательно. Одним словом, когда вскоре стало ясно, что дело идет к свадьбе, они не возражали. Борис уже играл в «Локомотиве» (1965–1967. – Ф.Р.) и неплохо зарабатывал. Я тоже была почти самостоятельным человеком (заканчивала медицинское училище), так что деньги на свадьбу зарабатывали сами. Правда, Боря помогал еще своей семье. У него рано умер отец, и мама, простая работница фабрики «Дукат», одна воспитывала четверых сыновей. Зарплату Боря делил на три части: маме, себе и на нашу свадьбу…»

У Михайловых родилось двое сыновей – Андрей и Егор. Оба пошли по отцовским стопам – стали хоккеистами.

Никита МИХАЛКОВ

Первая любовь у Михалкова случилась в конце 50-х, когда ему было всего 14 лет. Его пассию звали Лена Щорс, она, как и Михалков, принадлежала к «золотой молодежи» (детям влиятельных родителей). Познакомились они в общей компании, где, кроме них, тусовались Миша Буденный, Валера Полянский и др. Лена была пикантной девушкой с большой грудью, с серыми бархатистыми глазами. На нее многие «западали», а у Никиты от нежных чувств к ней и вовсе, как теперь говорят, «башню снесло». Однажды у нее дома Никита запел песню Александра Галича, где высмеивался маршал Буденный («А маршал, бедный, мучился от рака, но тоже на парады выезжал…»). А поскольку в этой же компании находился тогда и отпрыск Семена Михайловича, разразился скандал. Михалкова скрутили и выгнали из квартиры взашей. Но он, вместо того чтобы удалиться… вернулся. Позвонил в дверь и, когда ему открыли, проскользнул внутрь. После чего вышел на балкон и, сказав: «А вот это вы можете?», перелез через парапет на одиннадцатом этаже. И повис на перилах, причем на одной руке. Все присутствующие были в шоке. Они представили себе, что всех ожидает, если с их балкона свалится человек. В итоге Михалкова втянули обратно и снова приняли в компанию. Правда, с Леной Щорс отношения у Никиты так и не сложились.

В 1961 году Михалков влюбился снова. На этот раз его избранницей стала юная актриса Анастасия Вертинская, которая в том же году дебютировала в роли Ассоль в фильме «Алые паруса». В нее тогда влюбились чуть ли не все подростки Советского Союза, но Михалков пошел дальше всех: он поступил в то же театральное училище, что и она (Щукинское), а чуть позже и вовсе на ней женился. Хотя это было не так легко. Тогда за Вертинской ухаживали сразу несколько человек, причем среди них были люди разных возрастов: и молодой Андрей Миронов, и уже знаменитый Иннокентий Смоктуновский (с последним она в 1963 году снималась в «Гамлете»). Но мужем Вертинской суждено было стать именно Михалкову. Вспоминает он сам: «У Насти был классный набор ухажеров – она могла «снять с полки» любого. Именитость ей была не нужна, она сама была дочкой великого Вертинского. Так что фамилия Михалкова не могла произвести на нее особого впечатления.

Я мучительно был в нее влюблен, мучительно. И ее мучил, наверное, своими звонками, ревностью. Однажды наступил момент разлада, и мы расстались: я уехал из Москвы на пробы.

У меня была близкая подруга – Лена Матвеева, замечательный человек, балерина. Мы с ней, когда я вернулся, пришли на день рождения Вани Дыховичного (16 октября 1965 года. – Ф.Р.). Компания там собралась веселая: Вика Федорова, Полянский, Дыховичный… И Настя – с Андреем Мироновым. Я сидел за столом наискосок от них… А потом я очнулся на лестничной клетке – в страстном поцелуе с ней. Она меня увела от Лены. Дело даже не в том, кто кого увел, но ясно одно: если бы Настя этого не захотела, никогда в жизни ничего бы не было. Мне не хватало той силы, того обаяния и тех возможностей, которые могли ее сломить. Она ко мне как бы приспустилась, снизошла. Я как сейчас помню ощущение того электричества, которое возникало между нами. Должен сказать, не вдаваясь в подробности, что у Насти – мужской ум и мужской характер.

Но до сих пор меня мучает ужасное чувство вины перед Леной Матвеевой. Теперь мне кажется, что она действительно меня любила. Я не понял, не почувствовал этого тогда…»

Спустя несколько месяцев после того памятного дня – в самом начале 1966 года – Вертинская забеременела. Вспоминает Михалков: «Известие, что Настя беременна, меня страшно обрадовало: теперь, думал, «не соскочит», не уйдет. Это лишний раз подтверждает, как безумно я был влюблен».

6 марта 1966 года влюбленные поженились. Свадьбу шумно отгуляли в ресторане гостиницы «Националь». Жить молодожены стали в однокомнатной квартире у метро «Аэропорт». Там в конце сентября того же года у них родился сын Степан. Правда, из-за постоянной занятости родителей мальчика воспитывала его бабушка – мама Вертинской.

Вспоминает актер Е. Стеблов: «Я часто приходил в гости к Насте и Никите. Настя пекла оладьи и, если собиралась «на выход», подводила глаза «под Вертинскую». Тогда многие девушки красились «под Вертинскую». «Алые паруса», «Человек-амфибия», «Гамлет» принесли Насте огромную популярность. Они учились вместе с Никитой на одном курсе Щукинского училища, а я – на курс старше. С ними на курсе учился парень, назовем его Д. Его выбрали старостой курса, так как администрация видела в нем свою опору – надежность и организованность. Но у Д. была тайная страсть – очень мечтал сыграть Гамлета. Произведение знал почти наизусть…

К сожалению, так часто случается в творческих вузах: безумие иногда принимают за талант. После исполнения Настей роли Офелии в фильме Григория Козинцева Д. стал преследовать Вертинскую, угрожать и ей, и Никите. Говорил, что убьет и ее, и себя, и его. И если бы не Настина мама, которой удалось-таки изолировать Д. в психлечебницу, еще неизвестно, чем бы все закончилось…»

Спустя полтора года после свадьбы Михалков и Вертинская… развелись. Инициатива развода исходила от Михалкова, который однажды вдруг ясно осознал, что жена его не любит. Это случилось в марте 67-го. Вот как об этом вспоминает сам актер:

«Конечно, с одной стороны, не совпали два эгоизма. Настя была сдержанна, иронична по отношению ко мне. Она была очень известна, и, когда мы появлялись на людях, все, естественно, шли к ней. Это не вызывало у меня чувства глубокой обиды, но определенный мужской комплекс все-таки возникал. Наверное, поэтому я так часто из-за нее дрался.

Но один момент в нашей жизни оказался очень важным. Я уже учился во ВГИКе (после отчисления из «Щуки» Михалков поступил на режиссерский факультет ВГИКа. – Ф.Р.) и решил снять картину о вологодских кружевницах. Уехал в Вологду и провел там невероятно замечательное время в пустой деревне среди старух. Был, как сейчас помню, март. Я приехал оттуда переполненный новыми, не известными доселе ощущениями. Вошел в квартиру. Настя спала. Я разбудил ее и, расхаживая по комнате, стал рассказывать, рассказывать… И вдруг, повернувшись к ней, натолкнулся на такой вежливый-вежливый взгляд, на снисходительную улыбку. То есть она слушала меня в силу воспитания. А в остальном это была абсолютно чужая женщина. В общем, я так и не научился быть тем, кем она хотела меня видеть. Сначала еще пытался, потом – бросил…»

О том, как сильно Михалков переживал разрыв с Вертинской, можно судить по такому факту. Как-то ночью, после очередного тяжелого объяснения с женой, он позвонил Стеблову и, вызвав его в скверик на улице Воровского (возле Театра киноактера), поделился с другом своим горем и попросил у него совета. Но что мог посоветовать ему друг? Разве что смириться…

Михалков оставил жене квартиру у «Аэропорта», а сам переехал жить в арбатскую коммуналку к своему другу, актеру Сергею Никоненко. Жили весело: и водку пили, и девушек водили. Потом родители помогли Никите вступить в актерский кооператив на улице Чехова. Там он вскоре и получил однокомнатное жилье. А Вертинская с маленьким Степой поселилась в двухкомнатной квартире в этом же доме, но на другом этаже.

Разлад в личной жизни оказался не единственным огорчением для Михалкова в те годы – в 1966-м его отчислили из Щукинского училища. Поводом к этому послужило то, что Михалков снимался в кино, а студентам училища это строго воспрещалось. Михалкова предупреждали несколько раз, но, когда на экраны страны вышел очередной фильм с его участием («Перекличка»), терпение педагогов лопнуло – его отчислили.

Сам Михалков не слишком переживал – довольно быстро он поступил на 2-й курс режиссерского факультета ВГИКа (руководитель М. Ромм). В те же годы там учился студент из Мексики Гонсало Ортега (сейчас он снимает «мыльные оперы»), который числился в приятелях Никиты. Ортега вспоминает: «Однажды я, Никита Михалков и Николай Губенко угодили в милицию. Рядом со ВГИКом была гостиница «Турист», в которой останавливались граждане соцстран. В середине лекции Никита вызвал меня из аудитории, сказав, что мне якобы звонят из мексиканского посольства. Когда я вышел, он объяснил, что в «Туристе» нас ждут три красивые девушки из Венгрии и что Николай уже там. Я спросил, как же мы с ними будем разговаривать, если языка никто из нас не знает. Никита пообещал, что разберемся на месте… А девушки оказались женами венгерских офицеров. В результате вместо развлечения мы подрались и угодили в отделение. Из милиции нас под свое поручительство вытащил ректор ВГИКа Грошев. Весь институт потом слышал, как громко он нас ругал…»

В самом начале 70-х Михалкова угораздило увлечься дочерью одного высокопоставленного начальника. Девушка и ее родители были не против свадьбы. Она была красивая, с потрясающей улыбкой, с каким-то нестандартным образом мышления. Бывало, молчит, молчит, а потом вдруг скажет: «Душа моя похожа на кладбище задушенных женщин». Или: «Я такая дура жуткая, вот сижу и думаю, что ни о чем не думаю». Короче, Михалкову она тоже нравилась. Но чтобы жениться на ней, он и в мыслях не держал. И когда девушка поставила вопрос о свадьбе ребром, Никита написал ей письмо, в котором популярно объяснил, что они никогда не будут вместе, поскольку женитьба не даст ему возможности делать то, что он хочет. Это письмо девушка показала родителям. Гнев ее отца был страшен: он использовал все свои связи, чтобы как следует проучить Михалкова. В итоге Никите пришла повестка в армию. 21 октября 1972 года ему должно было исполниться 27 лет, после чего – по закону – в армию его забрать уже не могли. Но поскольку все случилось за полгода до этого, Михалкову пришлось паковать вещи. Провожала его в армию уже другая невеста – манекенщица Общесоюзного дома моделей Татьяна Соловьева. О том, как она познакомилась с Михалковым, послушаем ее собственный рассказ:

«С Никитой мы познакомились в Доме кино. Нас представила друг другу тогдашняя жена Андрона Вивьен. Свою активность Никита проявил сразу, пригласив меня на другой день в ресторан. Помню, как в Доме моделей меня собирали на свидание. Гримировали, рисовали какие-то фиолетовые тени, синие стрелки, по-вурдалацки красный рот. На голове соорудили «бабетту». И когда я в таком виде подошла вечером к Дому кино, Никита буквально был в шоке – такую вот диву я собой представляла.

Потом он молча взял меня за шкирку, в туалетной комнате засунул под кран, умыл и только после этого повел в ресторан. Такой, с белесыми ресницами и еще не высохшей на лице водой, я и сидела за столиком, боясь даже что-либо заказать. Почему боялась? Я в то время по ресторанам не ходила – пропадала все время на работе. И вдобавок совершенно не знала Никиту. На то свидание он пришел в потертых джинсах, какой-то курточке, кепочке. Ну я и подумала: может, у него денег нет? Чего ж тогда выбирать деликатесы? И предоставила выбор ему…

Когда на экраны вышел фильм «Я шагаю по Москве», мне в нем больше понравился Стеблов. Но когда нас с Никитой познакомили, все, конечно, изменилось. Его уверенность, властность сразу же покорили меня. То, что Никита был женихом номер один, я тогда еще не знала. А он уже жил отдельно от родителей, в однокомнатной квартире. Но что она из себя представляла! Склад ненужных вещей: разбитые стаканы, патефон, по которому, чтобы завести, надо было стучать кулаком, разломанное кресло, в которое нельзя было сесть… Вообще он всегда был вне быта. Главное для него – дело, творчество, а все остальное не важно…»

Михалков познакомился с Татьяной в конце 71-го, а уже в мае следующего года его забрали в армию. Служить он отправился к черту на рога – на Камчатку. Причем место службы выбрал сам. Поначалу его определили в стройбат в Навои, но он не захотел туда ехать. Сказал, что у него два высших образования и что в обнимку с лопатой он вряд ли принесет пользу армии и стране. Его спросили: «Хочешь небось в Москве остаться?» А Михалков гордо ответил: «Не хочу. Куда у вас уезжает самая дальняя команда? На Камчатку? Вот и отправляйте меня туда».

Вспоминает Т. Михалкова: «Я ждала Никиту весь срок его службы. Писала ему на Камчатку письма. Никита тоже часто писал, причем письма очень серьезные: с цитатами Толстого, разных философов. Я показывала их подругам и недоумевала: а где же про любовь? Любит он меня или нет?..»

Демобилизовался Михалков ровно через год. В Москву приехал сильно пьяным. И первое, что сделал, – нашел в ресторане Дома литераторов свою маму: она там с кем-то пила кофе. Увидев пьяного сына в матросской форме (Никита дембельнулся в звании старшины 1-й статьи), Наталья Кончаловская чуть не упала со стула. Затем Михалков взял курс на Дом кино, где выпил еще. И лишь после этого отправился на поиски своей невесты.

Вспоминает Н. Михалков: «Я не знал нового телефона Тани, поскольку она недавно переехала. Знал только, что живет она на проспекте Вернадского в каких-то «цветных», как она написала в письме, домах. Больше не знал ничего. Я вышел в ночную весеннюю Москву, поймал такси и сказал: «Проспект Вернадского». В машине тут же отрубился. Шутка ли: столько переживаний, выпивок, чуть не сутки в самолете, да еще и разница во времени девять часов. Короче, открываю глаза, таксист спрашивает: «Какой дом?» Я отвечаю: «Налево!» А сам понятия не имею, куда ехать. «Направо, прямо… Стоп!» Выхожу. Точно помню, что никогда тут не был. Но дома и в самом деле – «веселенькие» такие. Захожу в первый попавшийся подъезд. Утыкаюсь в дверь и звоню. Три часа ночи. Никто не открывает. Упершись головой в стенку, начинаю дремать. Дальше ничего не помню… Проснулся я рядом с Таней в ее маленькой, чистенькой, с криво наклеенными обоями квартирке на первом этаже. Оказывается, ткнув пальцем в первый попавшийся среди тысяч других звонок, я пришел именно к ней!..»

Спустя несколько дней Михалков сделал Татьяне официальное предложение. Она его, естественно, приняла. А свадьбу они сыграли через несколько месяцев, причем не в Москве, а в Грозном, где Михалков осенью 73-го снимал свою первую картину – «Свой среди чужих, чужой среди своих». Никита договорился с властями города о регистрации без очереди, и молодых расписали в тот же день. Без белого платья, без черного костюма… Праздновали всей съемочной группой, что называется, по-студенчески.

В год выхода этого фильма на экраны страны – в 1974-м – в семье Михалкова случилось прибавление: родилась девочка, которую назвали Анной. Вспоминает Т. Михалкова: «Анну я вынашивала на подиуме. Более легкой работы найти для меня не смогли, и я до семи месяцев демонстрировала модели. Брюки уже не застегивались: я их придерживала рукой и ходила по «языку» в распашонках… Иногда, правда, Никита увозил меня на свои съемки, а потом писал в Дом моделей объяснительные. Необычные, в форме заявки на сценарий. Он так красиво описывал в них причину моего отсутствия, что все манекенщицы заслушивались…

Аню я рожала в роддоме на Шаболовке. Помню, привез меня туда Никита, а нянечки говорят: «Все делай сама, залезай и рожай!» «Да я не знаю как», – говорю. Никакой реакции. Пришлось пообещать им книжку стихов Сергея Михалкова. После этого помогли…

Я ни с кем предварительно о роддоме не договаривалась и ничего заранее не покупала. Из-за суеверия. Когда мы привезли Аню из роддома, быт у нас был настолько неустроен, что пришлось положить ее в коробку, а кормить чуть ли не из водочной бутылки с приделанной к горлышку соской. Когда к нам приехала моя мама, она ужаснулась. Всю войну, говорит, прожила, но такого еще не видела!..

А второго ребенка – Артема – я ехала рожать с дачи: теперь уже со своими самоучителем, простыней и ножницами для пуповины. Вторые роды – они, как правило, быстрые. Еле успели до ближайшего роддома на Черногрязской…»

Интересно отметить, но в самом начале семейного периода финансовые дела Михалкова обстояли не слишком успешно: когда родилась Аня, его официальная зарплата составляла всего 140 рублей. На эти деньги троим членам семьи надо было кормиться, одеваться и т. д. Экономили молодые супруги на всем. Чтобы не тратиться на детские бутылочки для малышки, молоко наливали в бутылку из-под водки и натягивали на нее соску. А кроваткой маленькой Ане одно время служила обычная корзинка. Но молодые родители на трудности не роптали. Более того, когда Татьяне предложили работать с итальянцами, что сулило значительную прибавку к семейному бюджету, Михалков выступил категорически против этого и заявил: либо жена отказывается, либо он собирает чемодан. Перечить ему Татьяна не стала. А вскоре материальное положение семьи заметно улучшилось и без этого. Этому немало способствовало международное признание его фильмов: «Раба любви» получила призы на фестивалях в Тегеране, Йере; «Неоконченная пьеса для механического пианино» – в Сан-Себастьяне, Чикаго, Белграде, Флоренции, Картахене; «Пять вечеров» – в Йере; «Несколько дней из жизни И.И. Обломова» – в Оксфорде, Бемальмадене; «Без свидетелей» – в Вальядолиде. И это не считая призов, завоеванных теми же фильмами на всесоюзных кинофестивалях. Мало кому из советских режиссеров выпадал в те годы такой «обильный урожай» призов.

На протяжении практически всей киношной карьеры Михалкова в артистической среде о нем ходили слухи как о неисправимом донжуане (у семейства Михалковых это наследственная черта). Культивированию подобного рода слухов во многом способствовали роли самого Михалкова в кино. Взять того же проводника из «Вокзала для двоих» или Паратова из «Жестокого романса». Говорят, Татьяна догадывалась об увлечениях мужа на стороне, но, как всякая мудрая женщина, предпочитала закрывать на это глаза. Она знала, что в любом случае он вернется в семью, где у него растут двое детей. В итоге в 2003 году Михалковы благополучно отпраздновали 30-летие совместной жизни.

О том, каков Михалков в повседневной жизни, рассказывает Т. Михалкова: «Влиять на Никиту сложно. Он человек очень властный.

Если сравнивать Никиту и Андрона, то Андрон – это вечный учитель, сплошной восторг: образовывает всех своих женщин, создает им неповторимый образ, заставляет их заниматься спортом, худеть. То есть очень много в них вкладывает. У Никиты отношение к женщинам другое. Он может их вообще не замечать, следуя принципу: вот я такой, любите меня такого. А чтобы отдавать себя – нет. Он суровый муж. Но при этом его тоже все обожают. И балуют. Особенно я и дети. Он у нас – центр Вселенной. Мы повсюду спешим за ним, как ниточка за иголочкой, – с корзинками, кастрюльками… Это сейчас жизнь другой стала – условия пребывания на съемках или фестивалях оговариваются контрактом. А раньше воду в ванне кипятильником грели, и прекрасное тем не менее было время…

Как и в любой семье, у нас случалось все. Иногда кажется: убила бы его, а иногда – не смогу без него и дня…»

Сын Н. Михалкова от брака с А. Вертинской – Степан – в юные годы сменил несколько школ: сначала учился в «блатной» 31-й (там-то он и познакомился с Федором Бондарчуком), затем «обошел» еще пять учебных заведений (в том числе училище имени 1905 года), после чего окончательно перешел в школу рабочей молодежи. А в свободное от «учебы» время вел такую веселую и беззаботную жизнь на даче родителей, что о ней до сих пор гуляют легенды. Несколько раз отцу приходилось вытаскивать сына из всяких передряг. Когда всем это надоело, Степана отправили в армию. Причем попал Степан, как и отец, во флот. В Находку. Отслужил три года. Когда пришла пора увольняться, позвонил своему именитому деду и попросил того похлопотать, чтобы его демобилизовали одним из первых. Сергей Владимирович привел в действие все свои связи, и увольнять Степана из армии приехал сам начальник округа. По словам Степана, его демобилизовали первым потому, что боялись с ним связываться: «Боялись, что из-за меня смогут «залететь». Потому и не любили…»

Вернувшись на «гражданку», Степан поступил в Институт иностранных языков. Но, проучившись в нем два года, ушел на Высшие режиссерские курсы. В начале 90-х вместе с Ф. Бондарчуком организовал фирму «Арт пикчерз», снимающую клипы для эстрадных «звезд».

Что касается личной жизни, то и здесь Степан пошел по стопам отца – в начале 90-х познакомился с молодой манекенщицей Аллой, и в 1993 году у них родилась девочка.

Старшая дочь Н. Михалкова – Анна – после окончания средней школы два года училась в Швейцарии: изучала историю искусств. Затем вернулась на родину и поступила на актерский факультет ВГИКа (на курс А. Ромашина). Сниматься в кино начала с первого курса. Это был фильм Романа Балаяна «Первая любовь», в котором Анна сыграла главную роль. Затем, в 1996 году, снялась в фильме Сергея Газарова «Ревизор». Кроме этого, сыграла главную роль в художественно-публицистическом фильме своего отца «Анна от 6 до 18» и небольшую, но колоритную роль горничной Дуняши в «Сибирском цирюльнике».

А. Михалкова рассказывает: «Если кому-то приятно думать, что в фильмы меня берут только потому, что я Михалкова, и что во ВГИК я поступила по блату, то Бог им судья! Но знаете что? Мне не стыдно за то, что я делаю. Я не считаю, что занимаю чье-то место. Конечно, я отдаю себе отчет, что возможности у всех изначально неравные, но я никому не мешаю и дорогу никому не перехожу. Это успокаивает меня».

Сын Н. Михалкова Артем тоже пошел по стопам своего родителя – поступил во ВГИК, на режиссерский факультет. Сегодня занимается клипмейкерством.

Младшая дочь нашего героя – Надя Михалкова – уже в 6-летнем возрасте стала кинозвездой, сыграв в фильме отца «Утомленные солнцем» одну из главных ролей. В настоящее время снимается в продолжении картины – фильме «Утомленные солнцем-2».

Спартак МИШУЛИН

Мишулин проходил в холостяках до… 42 лет. Обычно, если мужчина не женится до такого возраста, то шансов услышать марш Мендельсона у него, как правило, практически нет. Однако Спартак эту традицию нарушил.

Все началось со знаменитого «Кабачка «13 стульев», где Мишулин играл роль туповатого пана Директора. Признается сам артист: «После этой роли я стал всенародно знаменитым. Что творилось! Женщины просили меня расписаться у них на шее, на груди – где угодно! Во мне даже начало зарождаться чувство, что они интересуются мной лишь ради корысти. И когда очередная поклонница говорила: «Мне ничего не надо, я ничего не хочу – лишь бы быть возле вас!», я проводил испытание. Приглашал даму к себе домой, но никаких попыток перейти к интимной близости не делал. Некоторые просились переночевать – я не возражал. Кое-кто оставался даже пожить. В конце концов все они начинали возмущаться: «Почему ты не проявляешь ко мне интереса, почему ты меня не желаешь?» Я тут же отвечал: «Но ты ведь хотела только видеть меня… Тебе же ничего от меня не надо!» После этого они уходили…»

Между тем жену себе Мишулин нашел все-таки на телевидении – непосредственно в телецентре «Останкино». Это была 22-летняя Валентина, монтажер творческого объединения «Экран». После школы она поступила в МГУ на географический факультет (неплохо рисовала, думала заниматься топографией, картами), но училась без особого энтузиазма. Со второго курса начались экспедиции, и жизнь в палатках оказалась не для нее. В итоге она бросила университет и поступила на телевизионные курсы. Практику проходила у режиссера Леонида Пчелкина, с которым они вместе сняли документальный сериал «Летопись полувека». Затем перешла работать в т/о «Экран».

Мишулин рассказывает: «Снимали мы как-то «Кабачок «13 стульев». А я там, между прочим, был не только паном Директором, но и режиссером. Посему часто заходил в монтажный цех. И как-то увидел там симпатичную девушку, которая курила в коридоре. Я, конечно, не святой был человек, но и не мастак знакомиться. А здесь себя переборол…»

А теперь послушаем рассказ самой Валентины: «В юности у меня, конечно, были и увлечения, и первая любовь была, которая казалась мне очень даже серьезной: в четырнадцать лет я влюбилась в учителя по труду. Он был некрасивый и не очень умный, но тем не менее… На ровесников я никогда не смотрела как на поклонников. У меня есть брат-близнец, и я росла среди его товарищей, которые всегда были для меня только друзьями. И вдруг мной заинтересовался такой солидный человек – известный артист! Спартак позвонил мне в тот же вечер, назначил свидание…

Внешне моя закомплексованность выражалась в том, что держалась я надменно и неприступно. «К тебе мужчины просто боятся подойти», – сказал мне Спартак, когда мы познакомились ближе. Внимание этого взрослого, обаятельного человека меня очень изменило. Я была горда, очарована и счастлива. Изменилось и мое отношение к театру. Теперь меня интересовало все, что было связано со Спартаком и его работой… Я ни секунды не пожалела о встрече с ним. Спартак – добрейший человек. Моя мама называла его не иначе, как «наше солнышко». Со мной муж всегда нежен, внимателен. Мы использовали любую возможность, чтобы быть вместе. Я часто ездила с ним на гастроли, это лучшее время в моей жизни…»

Более десяти лет супруги Мишулины хотели завести ребенка, но все их попытки заканчивались неудачей. Казалось, что Господь за что-то на них прогневался, как вдруг в 1979 году Валентина все же забеременела. Поскольку она всегда была человеком суеверным, то не захотела знать заранее, кто должен родиться: мальчик или девочка. Ничего детского заранее не покупала, только незадолго до родов ее уговорили купить хотя бы коляску.

Роды начались вечером, во время вечернего спектакля Мишулина. Появлялся ребенок на свет тяжело – пришлось даже делать операцию. Отправляясь на нее, Валентина попросила врачей: «Если что-то плохое случится, не говорите Спартаку сразу». Но все, к счастью, обошлось. Новорожденную назвали Кариной. Когда Мишулин узнал, что девочка похожа на него, то в первую минуту расстроился: «Да ведь она будет некрасивой». Но когда увидел ее лично, успокоился: «И вправду хорошенькая». Жену с ребенком он встречал с целой машиной цветов.

Рассказывает В. Мишулина: «Я, конечно, избаловала свою семью. Для меня все легче сделать самой, чем добиваться чего-то от дочери или мужа. С точки зрения педагогики нужно заставлять ребенка делать все самостоятельно, а я не могла – ни времени не хватало, ни терпения. То же самое со Спартаком. Один раз он приехал после спектакля с гостями. Нужно было быстро накрыть стол. Я попросила Спартака всего-навсего порезать колбасу. Вы бы видели это «произведение искусства»! Больше я его к хозяйственным делам не подпускала. Сам же он потом часто шутил на эту тему: «Вот как можно отучить женщин просить помочь по хозяйству!»

В 1995 году у Мишулиных случилась беда – сожгли их дачу. Вот как это произошло. У Спартака был знакомый (он работал в ресторане), который как-то раз в разговоре обмолвился, что, мол, с женой поругался, жить негде. И Мишулин предложил ему пожить на его даче, которая тогда пустовала. Друг с удовольствием согласился. Стал там жить, выдавая при этом ее за свою. Познакомился как-то с местными девушками, пригласил их в гости. Однако что-то у них там не заладилось, девушки на молодого человека обозлились и решили дачу… поджечь. В общем, в один прекрасный день дом полностью сгорел.

Более двух лет Мишулин восстанавливал разрушенное. Для этого ему пришлось не только потратить все свои сбережения и страховку, но и подключить к этому делу друзей-актеров. Те сыграли вместе с ним три концерта и заработали для него около 50 миллионов. Кроме того, какое-то время актеру пришлось даже торговать водкой в палатке около «Мосфильма». А чтобы его не узнали, надевал на себя накладные усы, бороду.

И все же, несмотря на подобные катаклизмы и неурядицы, Мишулин не унывал. По его словам, у него жизни еще и не такое бывало.

Карина Мишулина пошла по стопам отца – стала артисткой. Это и неудивительно, поскольку все ее детство прошло за кулисами Театра сатиры. Впервые она попала туда в полтора года, а уже в четыре вышла на сцену – сыграла в «Беге» девочку Олю, которую угощал карамелькой генерал Хлудов. После окончания средней школы Карина поступила в Театральное училище имени Щепкина. Сейчас играет в «Театре на Перовской». По ее словам, она хотела бы такого мужа, как ее отец, но найти второго Спартака Мишулина очень трудно.

В октябре 2003 года в газете «Сударушка» появилось интервью с супругами Мишулиными. О своих отношениях с мужем Валентина Мишулина заявила следующее: «Я не знаю, что на самом деле представляет из себя идеальная пара, но без Спартака мне грустно. До сих пор нам друг с другом интересно, можем проговорить до пяти утра…»

Спустя два месяца после этого интервью – 21 декабря – Мишулин стал дедушкой: его дочь Карина родила дочку Кристину.

Однако в дедушках Мишулин проходил недолго – всего полтора года. 17 июля 2005 года артист скончался.

Фрунзе МКРТЧЯН

Знаменитый дядя «кавказской пленницы» из одноменной кинокомедии 1967 года красотой не отличался. Однако успех у женщин имел всегда.

В первый раз Мкртчян женился, когда еще только начинал свою карьеру в театре – в начале 50-х. Его избранницей стала девушка по имени Кнара, которая не имела никакого отношения к искусству. Они познакомились на улице и достаточно быстро поженились, хотя у них не было даже постоянной крыши над головой. Именно бытовые проблемы и погубили этот брак: вскоре после свадьбы молодые расстались.

Во второй раз Мкртчян женился в середине того же десятилетия. На этот раз он выбрал себе в жены свою коллегу – молодую актрису по имени Данара. Девушка приехала в Ленинакан поступать в театрально-художественный институт и попросила Мкртчяна помочь ей в этом. Мкртчян помог, а потом сделал девушке предложение руки и сердца. Она его приняла.

Первое время этот брак приносил Мкртчяну одни радости. Молодые искренне любили друг друга, родили на свет двух детей: дочь Нунэ и сына Вазгена. Мкртчян гордился своей красавицей-женой и всячески старался ей помочь, даже в карьере. Он добился ее приема в Ереванский театр имени Сундукяна, уговорил Гайдая снять ее в эпизодической роли своей жены в «Кавказской пленнице». Но это был единственный случай, когда Мкртчян попросил кого-то из режиссеров пристроить его жену в свою картину. И в следующем своем «звездном» фильме, «Айболите-66», Мкртчян снимался уже без своей жены.

В начале 70-х, когда слава Мкртчяна была в самом зените, его жена заболела психическим расстройством, связанным с нарушением эндокринной системы. После этого жизнь популярного актера превратилась в настоящий ад. Данара вынуждена была уйти из театра, и отныне местом ее обитания стали дом и психиатрическая клиника. Поскольку Мкртчян в те годы превратился в одного из самых востребованных киноактеров страны и подолгу отсутствовал дома, Данара буквально места себе не находила, считая, что ее муж в каждой из своих экспедиций заводит себе любовницу. И какие только доводы не приводил в свою защиту актер, жена ему не верила. На почве регулярных скандалов Мкртчян все чаще и чаще стал прикладываться к рюмке, что в итоге приведет его к алкоголизму.

Из-за болезни жены Мкртчян в середине 70-х вынужден был отказываться от многих предложений, поскольку его длительные отлучки из дома плохо сказывались на самочувствии супруги. Однако долгое нахождение в родных стенах с человеком, у которого расстроена психика, не шло на пользу актеру. Он много пил, скитался по друзьям. Попытался лечить жену во Франции, но и эта попытка закончилась провалом: западные светила медицины тоже оказались бессильны перед болезнью. Трагедию Мкртчяна усугубляло еще и то, что вместе с ним страдали и его дети, которых он безумно любил.

И все же какой бы тяжелой ни была личная жизнь актера, выходя на сцену родного театра или на съемочную площадку, он старался не посвящать в эти проблемы посторонних. Поэтому о его горе мало кто знал, и мнение о Мкртчяне как о веселом и легком человеке продолжало жить в актерской среде.

В начале 80-х болезнь Данары зашла слишком далеко, и ее положили в психиатрическую лечебницу без права выхода оттуда. Мкртчян остался с двумя детьми на руках, один из которых, сын Вазген, унаследовал от матери ее болезнь. Поскольку Мкртчян теперь остался единственным кормильцем семьи, он вынужден был буквально разрываться: с одной стороны, ему надо зарабатывать деньги, снимаясь в кино и работая в театре, с другой – он боялся надолго оставлять детей одних. Поэтому в середине 80-х он приводит в дом новую хозяйку, женившись в третий раз. Его избранницей стала дочь председателя Союза писателей Армении Грачьи Оганесяна Тамара. Эта женитьба улучшает материальное положение молодой семьи: она переезжает в новую четырехкомнатную квартиру в центре Еревана. Казалось, что на новом месте жизнь пойдет по-новому: хорошо и радостно. Но эти надежды не оправдались: молодая семья просуществовала всего лишь несколько лет.

В 1990 году Мкртчян справил свое 60-летие, будучи уже больным человеком. Из-за его многолетнего пристрастия к алкоголю он заработал цирроз печени, язву желудка и посадил сердце. А частые стрессы, связанные с болезнью второй жены, вконец расшатали его психику.

В ноябре 1993 года Мкртчян повез сына Вазгена в Париж лечиться. Однако тамошние врачи вынесли убийственный диагноз: болезнь неизлечима. В подавленном настроении Мкртчян вернулся в Ереван, который в те дни являл собой жуткое зрелище: разруха на улицах, отсутствие тепла и электричества в домах. Кроме этого, на родине актера ждала еще одна страшная весть – на днях похоронили его лучшего друга, народного артиста Армении Азата Шеренца. С горя Мкртчян запил. На этой почве угодил в больницу, где у него случилась клиническая смерть. Пять минут врачи боролись за его жизнь и сумели-таки вернуть актера с того света. Увы, ненадолго – в самом конце декабря Мкртчян скончался. Спустя десять лет из жизни ушел и его сын Вазген.

Нонна МОРДЮКОВА

Свою первую любовь Мордюкова встретила в Москве в конце 40-х, когда училась во ВГИКе. Молодого человека звали Петей, он тоже был студентом-вгиковцем. Сама Мордюкова так вспоминает об этом: «Я крутила романчик с одним пареньком. Ну такой он был красивый – невозможно описать! Я иногда пользовалась его лекциями. Мне, признаться, даже боязно было брать в руки его тетрадки – белоснежные страницы, чертежики, маленькие такие, аккуратненькие… Ногти у него были полированные, белье он сам каждый день стирал в общежитии.

Из дому, с подмосковной станции Железнодорожная, он привозил баночки, завязанные бантиком, с квашеной капустой, медом. А также чемоданчик картошки, свеклы, морковки. Вечерами в коридоре на керосинке готовил себе еду…

Он был как пионерчик из пионерского лагеря. И в этом состояла его прелесть. А какой красавец, какой отличник! По всем предметам…

Лягу, бывало, спать и думаю: вот бы сшить ему из черного вельвета куртку на молнии – как бы ему пошло! Купила я ему все-таки однажды отрез этого черного вельвета, и мы пошли к одной тетке-портнихе. Она, правда, упиралась: мужикам не шью. Но я ее убеждала, умоляла и – уговорила. И фасон сама нарисовала.

Приходит мой Петенька как-то в понедельник в вельветовой куртке – все ахнули. Щеки розовые, лицо белое, глаза синие и – крутой кудрявый чуб. Ангел! Красавец! Неужели, думаю, мы с ним встречаемся?..»

Короче, дело у влюбленных явно шло к свадьбе, однако в самый последний момент все неожиданно разладилось. К Нонне приехала ее мама с Кубани, и они вместе поехали на станцию Железнодорожную – в гости к Пете и его родителям. Но те повели себя с гостями слишком уж высокомерно, и после той встречи мама сказала: «Да на черта они нам сдались!»

Рассказывает Н. Мордюкова: «Тут я и поняла, что Петя – это не тот идеал, которого я себе придумала, а просто самовлюбленный отличник по всем предметам, кроме, кстати, мастерства актера. Мама была у меня умная – она сразу отметила полную несовместимость нашего мира с Петиным…»

Расставшись с Петей, Мордюкова горевала недолго. В 47-м она снималась в фильме Сергея Герасимова «Молодая гвардия», где играла роль Ульяны Громовой. А роль молодогвардейца Володи Осьмухина играл 19-летний вгиковец Вячеслав Тихонов, который был красавцем не хуже ее прежнего возлюбленного. В итоге Нонна в него влюбилась. По ее словам, он к ней поначалу совсем не испытывал интереса, а она, завороженная его красотой, напором своим и желанием своим все-таки закружила ему голову…

Жить молодые стали в тесной 6-метровой комнатке в общежитии ВГИКа. Там у них в 1948 году родился сын Володя. Причем сам Тихонов был поначалу против ребенка: говорил жене, что не время, что надо бы подождать, да и жилищные условия не ахти какие. Но Мордюкова делать аборт побоялась.

В том же году на экраны страны вышел фильм «Молодая гвардия», который мгновенно прославил и Тихонова, и Мордюкову. А еще через год картине дали Сталинскую премию. Но наши герои влачили тем не менее бедное существование. В 1950 году, когда молодые супруги уже заканчивали ВГИК, их вообще выселили из общежития. Пришлось скитаться по друзьям. В том же году Тихонова пригласили сниматься в фильме «В мирные дни», и он уехал в длительную командировку. Мордюкова осталась с ребенком одна. Вспоминая те дни, она пишет: «Я каждый вечер придумывала, у кого бы переночевать: после защиты диплома в общежитии уже нельзя было оставаться. Жилья в Москве совсем не строили, трудно себе сейчас даже представить, как тяжело тогда было с этим. Придешь к кому-нибудь в гости, а они тебе белоснежную постель стелют. Укутаю ножки сына потуже, чтоб санитарные дела были только в зоне подстеленной клееночки, и засыпаю как убитая. Ночью разосплюсь, намотавшись за день, и не замечу, как дите раскинется и фонтанчик мимо меня направит прямо на белоснежную простынку. Ой, чего только не было! Замучилась.

И вот пошли мы однажды с Галей Волчек в Госкино. Ей тогда и было-то всего четырнадцать лет. Стоит она, в матроске и в пионерском галстуке, держит моего сына на руках внизу, в коридоре, а я – на приеме наверху, в кабинете. Повезло. Умный такой дядька попался, Н. И. Шиткин, дал-таки направление хоть в барак…»

Барак, о котором упоминает Мордюкова, находился возле метро «Аэропорт». Тогда там шло строительство новых домов, в которых позднее будут жить многие известные артисты, писатели, художники и прочий творческий люд. Мордюкова получила в том бараке совсем крохотную комнату, к тому же проходную. Вот почему, вернувшись из командировки, муж этим переселением остался недоволен. Вспоминает актриса: «Он представлял себе под словом «квартира» и по многим другим моим восторженным интонациям при описании нашей жизни совсем-совсем другое жилье… Обвинил меня в том, что я согласилась на такую комнату, довел до слез. Откуда у него, думала я, такого молодого, можно сказать, пацана, столько строгости?!»

В отличие от мужа, который активно снимался в кино, Мордюкова на протяжении нескольких лет вынуждена была сидеть дома с ребенком. И только в 54-м, когда сын уже подрос, дело сдвинулось с мертвой точки: в фильме Михаила Швейцера «Чужая родня» актриса сыграла главную роль.

В 59-м Нонна снялась в фильме «Простая история». На съемках этой картины она внезапно увлеклась своим партнером по картине Василием Шукшиным. Сама она так вспоминает об этом: «Я хорошо помню его – начинающего, молоденького, холостого, вольного, ничейного для всех. В фильме «Простая история» ему отводилась роль возлюбленного Саши Потаповой, которую играла я…

Ходил он тогда в солдатской форме и в сапогах, которые еще долго потом не снимал… Радость какая, думала я, какая радость – вот настоящий человек! Учится на режиссерском, сибиряк, красивый…

Мы уже начали заниматься гримом, а я все подсчитывала, когда же начнется экспедиция и наконец появится Вася. Нет, что ни говорите, а есть такие люди, которые «кормят» нас – они излучают особую прану, то есть истинную жизнь. Рядом с таким человеком все в душе успокаивается, все распределяется как надо. Какая это бесценная награда, когда встречается такой вот человек!

Мы жили в общежитии, и я, не скрою, всегда безошибочно узнавала скрип Васиных кирзовых сапог, всегда угадывала, в какую комнату он вошел. Захаживал он и к нам. Мы тогда жили вдвоем со вторым режиссером картины Альперовой…

Трудное наступило для меня время. Вася вел себя со всеми одинаково, а я хотела, чтобы он почаще бывал со мной. И, не отрываясь, следила за каждым его жестом, ловила каждое его слово. А если уж быть до конца откровенной – мне не хотелось расставаться с ним никогда! Слава богу, роль у Васи была небольшая, и он недолго пробыл с нами в экспедиции. Острый, болезненный для меня момент прошел благополучно. Как трудно иногда бывает нам, женщинам, когда есть муж и сын, а в тебе молотком стучит воспоминание о ком-то другом…»

Последние слова актрисы выдают нам тайну непростых отношений, которые сложились в ее семье в то время. К началу 60-х их брак с Тихоновым сохранял лишь видимость внешнего благополучия и был готов рассыпаться в любую минуту. Так оно и произошло. Причем толчком к этому послужила смерть матери актрисы. На вторые сутки после похорон «звездная» пара после 13 лет совместной жизни подала на развод. Почему это произошло? Сама актриса на этот счет откровенно признается: «Сколько помню наше супружество – всегда в долгах как в шелках, от зарплаты до зарплаты еле перебивались. Да и жили с ребенком в проходной комнате, через нас чужие люди десять лет ходили – туда-сюда, туда-сюда… Нет, тяжело, безденежно мы жили. Когда разводились, и делить-то нечего было…

Друг другу мы с Тихоновым не подходили. Как будто два существа с разных планет на одной жилплощади вдруг оказались… Я родом с Кубани, где говорят и смеются громко, а он был тихим, чистым, красивым павловопосадским мальчиком… Не нравилось ему, что я такая заметная, яркая. Когда шли в гости, он всегда просил: «Нонна, я тебя умоляю, не пой частушки». Он «частушками» всякое мое пение называл – даже романсы… И еще одна обида осталась у меня – никогда, ни разочка в жизни он меня с днем рождения не поздравил! Бывало, солнце уже садится, а я все жду, что вспомнит… Не дождалась… А себя зато очень любил в молодости – каждый свой пальчик, каждую черточку. Любимым занятием у него было взять маникюрный набор и обрабатывать пальчики рук, одновременно любуясь на себя в зеркало. Однажды приехал забирать меня из больницы, а одежды моей никакой не взял. Просто снял с себя плащ и накинул на меня… Зато вот бидончик для молока прихватил, чтобы молока на рынке потом купить, – это его страсть! Так ведь при этом что интересно: сам в машине сидит, а я бегу за молоком. Он вообще никогда не верил, что у меня может что-то болеть…

К тому времени я уже давно поняла, что он мне активно, трагически не нужен. Но ребенок уже появился, и мы по христианскому обычаю продолжали жить вместе. Вернее, не жить, а мучиться – ни ему домой не хотелось, ни мне… А расходиться было стыдно. Тогда ведь времена другие были, иначе на эти вещи смотрели. Да еще мама… Приедет в Москву с Кубани, я плачу в голос: ой, мамочка, не могу, хочу развестись… А она расплачется в ответ и причитает: не бросай, доча, а то останешься на всю жизнь одна. Мама опытным, прозорливым человеком была, она своим женским чутьем понимала, что честности, стабильности у мужа моего не отнять. Он не выпивал, по сторонам не смотрел – думаю, что и не изменил мне ни разу. Впрочем, как и я ему. Но только мама умерла – мы через два дня после ее похорон расстались. Подозреваю, что он вздохнул с облегчением, когда снова женился – на этот раз на своей женщине…»

После развода с Тихоновым Мордюкова вышла замуж за актера Владимира Сошальского. Однако этот брак оказался скоротечным – уж очень разными людьми оказались молодожены. Говорит Сошальский: «Нонночка очень ревнивая. Очень. В жизни она такая лирическая, но когда попадет шлея под хвост – у-у-у, держись! Она меня на украинский лад называла – не Вовка, а Овка. Когда уходил с ребятами на мальчишник, она мне обычно говорила: «Смотри, Овка, своим х…м там сильно не балуйся, по сторонам не размахивай».

Расставшись с Сошальским, Мордюкова потом если и сходилась с мужчинами, то жила с ними в гражданских браках. Сама она объясняет это так: «Выходила я замуж, да только без ЗАГСа. Правда, неудачно. Мужья мне все не те попадались. Красивые были, как боги, но какие-то инфантильные, несостоявшиеся. У одного все пять лет нашей жизни пишущая машинка на одной странице была заправлена, другой чуть ли не каждый день присказку повторял: «Тебе хорошо, ты известная артистка». А я их успокаивала, я пыль с них сдувала, я лепила их в своем воображении, наделяла несуществующими достоинствами, пока однажды пелена с глаз не падала…

От женихов, конечно, отбоя не было, да все больше пацанва рядом крутилась – на 15–20 лет моложе меня. Я прямо ночами уже от них отбивалась, а вот настоящий мужчина так и не повстречался. А мне ведь многого не надо было, всего-то и хотелось, чтоб внимательный был да чтоб ноши семейные на свои плечи взял».

У Мордюковой было много романов, причем случались среди них и громкие. Например, с самим Сергеем Герасимовым. Как гласит легенда, дело у них зашло так далеко, что пришлось вмешаться ЦК КПСС. Герасимова вызвали на Старую площадь и настоятельно попросили прекратить безобразие. «Вы женатый и заслуженный человек! – увещевали режиссера. – Как вам не стыдно!» Короче, уговорили.

В другой раз актрису угораздило влюбиться в чистородного князя на 8 лет ее моложе. Во время этого романа с Мордюковой случилась забавная история. Актриса вспоминает:

«Это случилось, когда в Кузьминках построили первые панельные дома, похожие друг на друга, как близнецы. Вечером я сыграла спектакль в Театре киноактера и вся была полна ожидания встречи Нового года с любимым. Надеялась поймать такси. По этому случаю вырядилась – туфли на шпильках, чулки-паутинки. Долго ли, коротко ли, но такси меня подхватило. Довез шофер до «кирпича» и говорит: «А дальше иди сама, я ехать не могу». Найди попробуй, когда после 57-го номера дома на следующем стоит 9, а следующий дом 12 – рядом с 28-м! Доискалась я до слез, а 14-го дома все не вижу. Гляжу на часы: вот-вот 12 наступит.

В истерике позвонила я в первый попавшийся дом. Открывает мужчина, а из рук его вырывается на меня собака. Но он ее сдержал и смотрит на меня, а я его спрашиваю: «Где дом 14-й?» А он вдруг говорит: «Теперь уже поздно, заходите». Собаку отстранил и налил шампанского. По телевизору какой-то вождь говорил свою речь, и мы с незнакомцем чокнулись. Он тоже был один, поскольку его жена-биолог была «в поле» и не успела прилететь из-за нелетной погоды.

Позвонила я своему кавалеру, а надо сказать, что был он чистокровным князем. Меня, провинциалку, вечно тянуло к тем, кто Байрона читает наизусть, с Анатолем Франсом на короткой ноге, – к «белой косточке», к говорливым краснословам. В общем, привлекал декоративный вариант. Звоню, а он мне не верит. Незнакомец предложил ему: «Я провожу вашу даму». А князь гордо: «Я отказываюсь от вашей услуги». И положил трубку. Проводил меня мужчина к 14-му дому, вошла я в подъезд и вижу: мой американский чулок на коленке разорван. «Какой моветон!» – подумал, наверное, князь, увидев меня. А сидел князь в кресле, длинные ноги – до середины комнаты, и со мной даже через губу разговаривать не желал. Сидит дурак дураком и не понимает, что, когда женщина любит, она никуда не денется, на крыльях будет к нему лететь. Потом, конечно, все рассосалось – роман этот продолжался еще пять лет. Князь был на 8 лет моложе меня, много читал, раскладывал пасьянс, хрипловатым голосом распевал романсы под гитару, но, конечно, нигде не работал. Не понимал, что надо на что-то покупать хлеб, делать ремонт, считал все это ерундой и безумно ревновал меня. А со мной вечно приключались истории, подобные той, что случилась в ту новогоднюю ночь…»

Другой роман актрисы носил трагический оттенок. Ее полюбил мужчина, который был на 17 лет моложе. Причем полюбил так сильно, что готов был все ради нее бросить и немедленно на ней жениться. Но Мордюкова ответила отказом. Человек тот из-за этого стал сильно пить, а потом и вовсе застрелился. Мордюкова до сих пор винит себя в его гибели.

Сын Тихонова и Мордюковой Владимир пошел по стопам родителей: поступил во ВГИК. Во время учебы женился на «кавказской пленнице» Наталье Варлей, в этом браке у них родился сын Василий. Однако практически сразу после рождения ребенка Тихонов ушел от жены (см. «Варлей Наталья». – Ф.Р.). В начале 70-х Владимир Тихонов окончил институт и пришел в большой кинематограф. Одной из первых его картин стала мелодрама «Русское поле» (1972), где мать героя, которого он изображал, играла… его родная мать Нонна Мордюкова. По сюжету фильма герой Тихонова трагически погибал, и мать рыдала на его похоронах. Спустя 18 лет эта трагическая мизансцена зеркально повторилась в реальной жизни, когда Мордюковой пришлось хоронить своего единственного сына (см. «Владимир Тихонов»).

Так получилось, но ни с обеими своими невестками, ни с внуками Мордюкова не общалась. В интервью газете «Московский комсомолец» (декабрь 2003 года) актриса заявила: «У меня нет желания их видеть. Вот такой я нехороший человек.

Официально у сына было две жены, и обе – Наташи. В первую, ту, которая Варлей, он влюбился после «Кавказской пленницы». Когда у них родился ребенок, она никого к нему не подпускала, заставляла всех марлевые повязки на лицо накручивать. Не сложилось у нас с ней сразу как-то… И мальчик на моего сына внешне мало похож: глаза какие-то вспухшие. Но пальцы и коленки – Володины, да и ухо с трещинкой явно его…

А вот вторую невестку – балерину – я приняла. В их разводе виноват был мой сын. После его смерти она неоднократно выходила замуж, но ее женская судьба не сложилась…

А Тихонов мне никогда не звонит. Ну и правильно делает: у него сейчас другая жизнь, другая семья. Когда мы с ним случайно встречаемся, он холодно так здоровается и проходит мимо, реже – задаст пару вопросов из вежливости…

Меня спасают мои близкие, они недалеко от меня живут. Я их всех в Москву перевезла. Кто в Химках, кто в Люберцах. Младший брат Васенька, самый любимый, – самолетный мастер в гражданской авиации, в Быкове работает. Сестра Анечка – библиотекарь. Вторая сестра, Людмила, – портниха, шьет спортивные костюмы. Третья сестра, Катаева Наталья, – художник по костюмам в объединении «Экран». Супруг Натальи работал оператором у Татьяны Лиозновой в фильмах «Три тополя на Плющихе», «Семнадцать мгновений весны». Есть еще один брат – он военный, уже на пенсии. Так что близкие все со мной…»

В последние годы Мордюкова сильно болела и часто лежала в клиниках. Видимо, понимая, что конец близок, она старалась исправить те ошибки, которые когда-то совершила. Так, она помирилась со своим первым мужем Вячеславом Тихоновым. Об этом она рассказала в своем интервью «Комсомольской правде» (номер от 26 апреля 2008 года, авторы – Л. Гамова, А. Гамов):

«Он первый про меня по телевизору – фильм назывался «Все о тебе», то есть о Мордюковой, – сказал: «Нонна, я виноват, что перепутал твою жизнь. Прости… Я хорошо к тебе отношусь, и все пустяки». Я довольна была, что он сказал такое. Поэтому взяла и ему позвонила… Из больницы. Говорю: «Славочка, дорогой, я тебя очень уважаю и посылаю тебе большой привет и спасибо, что ты вспомнил обо мне. Я тоже твою жизнь запутала, дорогой, не обращай внимания на то, что было, – что было, то уплыло. Все равно ты был первым, ты и последним остался для меня». Поздравила, что родилась у него двойня – внуки его. Давно, правда. Все как-то по-теплому говорили. И сказала еще: «Очень целую тебя в щечку». Он говорит: «Спасибо». Я: «Спасибо, Славочка, и тебе тоже»…

Развелись мы в 1963 году. И все эти годы – 45 лет – ни разу друг с дружкой не поговорили…

Я каждый день о нем вспоминаю. Как мы учились, как впервые на свидание пошли. Воспоминания… От них никуда не денешься. Все это меня согревает. Потому что это детство и юность. Все же у нас со Славой была семья. Больше у меня уже не состоялось семьи. Я каждый день его вспоминаю и благодарю в душе.

А потом я ему еще написала письмецо. Маленькое такое: «Слава, была очередь большая, никак не соединяли с тобой. Так я решила написать… Что было, то было, а осталось только хорошее. А плохое не хочется вспоминать, оно у каждого бывает…»

Спустя два с половиной месяца после публикации этого интервью – 6 июля – Нонна Мордюкова скончалась.

Семен МОРОЗОВ

Исполнитель роли трудного подростка Афанасия Полосухина в знаменитом фильме «Семь нянек» (1962) имеет за плечами три брака. В первый раз это случилось в середине 70-х. В этом союзе на свет появился сын. Однако когда мальчику было восемь лет, родители развелись. Затем Морозов женился вторично, и вновь неудачно. И только в третьем браке ему повезло – он встретил женщину, с которой живет и поныне. Его избранницей стала Светлана, которая не имела никакого отношения к кинематографу: сначала она работала врачом-реаниматором, затем сменила профессию на косметолога. В начале 90-х у них родилась дочь Надежда. В интервью еженедельнику «Мир новостей» (номер от 27 ноября 2007-го, автор – А. Колобаев) актер так описал свое семейное житье-бытье:

«Моя жена Светлана не то что друг – мы как единый организм. Болит у меня – чувствует она, и наоборот. К тому же она удивительная мать, полностью посвятившая свою жизнь нашему ребенку, они лучшие подруги. Да и я до сих пор убежден и всем говорю, что самое лучшее, что я сделал в своей жизни, – это моя дочь Надежда…»

Вера МУХИНА

Выдающийся советский скульптор (визитная карточка – монумент «Рабочий и колхозница» на ВДНХ) была замужем всего один раз. Свою единственную любовь она встретила в 25-летнем возрасте – в 1914 году, в самом начале Первой мировой войны. Мухиной тогда стало не до искусства, и она вместе с другими русскими женщинами и девушками – великими княжнами Романовыми и безвестными курсистками – становится сестрой милосердия. И на фронте встречает свою первую любовь. Однако сначала Вера чуть не умерла.

В 1915 году Мухина заболела тяжелой болезнью крови, и смерть уже заглядывала ей в глаза. Врачи, которые осматривали ее, лишь разводили руками и говорили, что дело безнадежное. И только один доктор не согласился с этим вердиктом. Это был главный хирург Юго-Западного («Брусиловского») фронта Алексей Замков, который буквально вытащил Мухину с того света. А она в ответ влюбилась в него как девчонка. Уже позднее, объясняя это свое чувство, Мухина скажет: «В Алексее очень сильное творческое начало. Внутренняя монументальность. И одновременно много от мужика. Внешняя грубость при большой душевной тонкости. Кроме того, он был очень красив».

Около двух лет молодые жили гражданским браком, а поженились в 1918 году, когда в стране уже бушевала Гражданская война. Поселились в Москве, в уплотненной квартире добровольно отданного властям собственного доходного дома. Жили впроголодь, поскольку все свои миллионы Мухина потеряла сразу после революции. Однажды, когда Алексей был по делам в Петрограде, его арестовала ЧК. Мухина имела все шансы остаться вдовой, но им повезло. Питерскую ЧК тогда возглавлял Урицкий, которого до революции Алексей неоднократно выручал – прятал в своем доме от охранки. Теперь настала очередь Урицкого выручать Алексея. В итоге он оказался на свободе и по совету Урицкого сменил документы – отныне в графе «происхождение» у него значилось «из крестьян».

Приняв революцию, Мухина отдавала все свои силы и талант новой власти. В 1918 году она стала одним из авторов ленинского плана монументальной пропаганды. Работала не покладая рук над революционными заказами, успевая еще работать как модельер, а также уделять внимание мужу и их маленькому сыну Севе. Она была вполне довольна своей жизнью, чего нельзя было сказать об Алексее, который к началу 20-х разочаровался в новой власти. И мечтал уехать из России. Но Мухина не хотела уезжать, хотя ее сестра Маша покинула родину именно тогда, в начале 20-х. Вера сильно переживала по поводу этого отъезда – она понимала, что сестру свою она, возможно, больше не увидит.

В 1924 году в семье Мухиной случилось еще одно несчастье: заболел туберкулезом Сева. Консилиум лучших в Москве педиатров приговорил мальчика к смерти, однако Алексей этот вердикт не принял. И совершил точно такое же чудо, как когда-то с Мухиной. Он стал лечить сына сам, ни у кого не спрашивая советов и ни с кем не консультируясь. Сам провел мальчику операцию на обеденном столе в собственном доме. Шансы на успех были мизерные, но именно эти шансы оправдались – мальчик выжил. После этого полтора года Сева был закован в гипс, потом еще год ходил на костылях. Но в итоге все-таки встал на ноги. Однако беды семьи Мухиных на этом не закончились. В 1927 году Алексея Замкова исключили из партии и сослали в Воронеж. И Мухиной пришлось разрываться между двумя городами: Москвой, где она продолжала плодотворно работать (преподавала в художественном училище), и Воронежем. Но поскольку долго пребывать в таком режиме было невозможно, Мухина принимает смелое решение: переезжает к мужу. И живет с ним в Воронеже почти два года. Этот поступок едва не стоил свободы самой Мухиной: в 1930 году ее арестовали. Но вскоре вынуждены были выпустить, поскольку за нее заступился Горький. А два года спустя Замкова наконец помиловали и разрешили вернуться обратно в Москву. Безусловно, что этим помилованием Замков был обязан в первую очередь своей супруге: к тому времени Мухина уже успела превратиться в одного из ведущих советских скульпторов и обязана была работать именно в Москве.

Всемирная слава пришла к Мухиной в трагическом 1937 году, когда на Парижской выставке ее скульптура «Рабочий и колхозница» произвела настоящий фурор. Эта 24-метровая композиция должна была венчать уже спроектированный архитектором Борисом Иофаном и строящийся в Париже на берегу Сены советский павильон. Стоит отметить, что Иофан не верил в то, что Мухиной удастся создать нечто грандиозное для его павильона. По его же словам: «Я считал, что она способна к созданию скорее лирических вещей». Но Мухина сумела доказать, что ей подвластно многое.

Во время войны Мухина с семьей жила в эвакуации – в Свердловске. В 42-м вернулась в Москву и здесь потеряла мужа – Алексея Замкова. Он умер от инфаркта прямо на глазах у жены и молоденькой врачихи, которая приехала в их дом по вызову. Врач стала выписывать больному лекарство и посоветовала ни в коем случае не принимать препарат доктора Замкова, не догадываясь, что этот самый Замков лежит перед ней. Услышав это, Замков в гневе вскочил с кровати… и в следующую секунду скончался от разрыва сердца. Волею судьбы это случилось в тот самый день, когда Мухиной было присвоено звание заслуженного деятеля искусств.

Выдающийся скульптор пережила своего мужа на 11 лет и скончалась 6 октября 1953 года.

Нинель МЫШКОВА

Знаменитая советская актриса («Илья Муромец», «Дом, в котором я живу», «Гадюка» и др.) в первый раз вышла замуж в 1944 году, когда была первокурсницей Театрального училища имени Щукина. Причем немалую роль в этом замужестве сыграла ее любовь… к армии (ее отцом был генерал Константин Мышкин). Популярный ныне киноактер Владимир Этуш в те годы вернулся с фронта домой (его комиссовали по ранению) и, поступив в «Щуку» в качестве педагога, мгновенно пленил Мышкову своей военной выправкой. Он казался ей романтическим героем, испытавшим превратности военного времени, и чем-то напоминал погибшего отца. Именно последнее обстоятельство и решило исход дела: Мышкова и Этуш вскоре поженились. Причем Этуш знал свою жену совсем под другим именем, поскольку настоящее имя Мышковой не очень нравилось и она всех своих друзей просила называть себя Евой.

Жить молодые стали у невесты: в небольшой трехкомнатной квартире на Чистых прудах, где помимо них жила еще мама Нинель. Основным источником существования для них в то время был магазин Военторг, где семьям героев войны делались скидки: например, галоши можно было купить за сорок рублей, в то время как на рынке они стоили восемьсот или даже тысячу рублей. На эту разницу молодые и жили, удачно пристраивая популярные в те годы галоши в разные руки.

Этот брак продержался до начала 50-х. По словам самого Этуша, в первое время их супружеской жизни они жили очень хорошо, по-молодому весело. Тогда им казалось, что так будет длиться вечно. Мышкова была без ума от своего мужа и не стеснялась об этом говорить вслух и показывать свои чувства на людях. Этуш, наоборот, был более сдержан. Но постепенно и он проникся сильной любовью к своей молодой и красивой жене. Однако едва это произошло, как все закончилось. Случилась банальная история, которая наглядно подтвердила верность старой поговорки: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей».

Стоило Этушу начать уделять своей молодой жене чуть больше внимания, как она тут же увлеклась другим мужчиной. Им стал композитор Олег Каравайчук, с которым Мышкова познакомилась на «Мосфильме». У них начался роман, о котором Этуш даже не подозревал. И только спустя полгода Мышкова чистосердечно призналась во всем мужу и сказала, что между ними все кончено. Этуш собрал свои нехитрые пожитки и ушел к своим родителям, в дом у Яузских ворот. Мышкова осталась с композитором, но их роман после этого продлился не долго – до весны 52-го. После чего у Мышковой появилось новое увлечение.

В том году Александр Птушко взялся ставить фильм-сказку по мотивам онежских былин под названием «Садко» и просто не мог обойти вниманием Мышкову, которая считалась одной из красивейших советских актрис молодого поколения. В итоге Птушко именно ей предложил сыграть роль Ильмень-Царевны, а еще одна молодая кинодива советского экрана, Алла Ларионова, дебютировала в роли Любавы. «Садко» стал первым «звездным» фильмом для обеих актрис: в 1953 году он был удостоен приза на престижном Венецианском кинофестивале.

Именно на этом фильме Мышкова встретила мужчину, который стал ее вторым официальным супругом. Это был второй оператор картины, которого звали так же, как и покойного отца Мышковой, – Константином. Константин Петриченко, высокий, статный красавец, быстро вскружил голову влюбчивой актрисе, и вскоре после завершения съемок она забеременела. В 54-м у них родился сын Костя. Сразу после этого молодые поженились.

Несмотря на то что вскоре после свадьбы Петриченко перешел из вторых операторов в главные, свою красавицу-жену он ни в одном из своих фильмов так и не снял. Хотя в киношном мире это весьма распространенное явление, когда мужья снимают исключительно своих благоверных. Будь то мужья-режиссеры или мужья-операторы. Но наш случай – исключение. В итоге Мышкова снималась у кого угодно, но только не у своего супруга.

По словам близких актрисы, вне дома у нее было много друзей, не имевших никакого отношения к кинематографу. Особенно много среди них было врачей. Как говорила сама Мышкова, если бы она не стала актрисой, то наверняка пошла бы работать в медицину. Но судьбе было угодно сделать из нее кинозвезду. Хотя в обычной жизни Мышкова мало соответствовала этому званию. Например, по дому она все делала сама: прекрасно готовила, шила (у нее было несколько роскошных шуб, сшитых собственными руками). Даже ремонт в квартире она не доверяла никому и легко управлялась с любыми инструментами – молотком, стамеской, зубилом и т. д. Она и сына обучила с ними обращаться, хотя это была прерогатива мужа.

Очень часто Мышкова абсолютно бескорыстно помогала совершенно незнакомым людям. Устраивала в столичные клиники чужих иногородних женщин, постоянно за кого-то хлопотала. Благодаря ее сердечности в их доме всегда царила атмосфера какой-то вселенской взаимопомощи.

Отсюда, скорее всего, и любовь актрисы к братьям нашим меньшим. Причем Мышкова никогда не стремилась заводить модных и породистых домашних животных, чем грешили многие ее коллеги-звезды, а всех своих четвероногих питомцев подбирала на улице. Выбор всегда оказывался очень точен: животные попадались просто изумительные, за исключением разве что одного кота, у которого был скверный характер.

В 1965 году на Киевской киностудии имени Довженко появилась идея экранизировать повесть Алексея Толстого «Гадюка». Это была драматическая история купеческой дочки, которая, став бойцом кавалерийского эскадрона Красной Армии, после войны не смогла найти себя в мирной жизни. Первая часть этого сюжета перекликалась с биографией отца Мышковой: тот тоже был унтер-офицером в царской армии, но затем перешел на сторону красных. Однако про это совпадение на Киевской студии никто не знал, поэтому пропуском в картину для Мышковой этот факт стать не мог. И первоначально на роль купеческой дочки Ольги Зотовой пробовалось много местных актрис. Но режиссеру Виктору Ивченко ни одна из них не подошла. Пока кто-то из его ассистентов не посоветовал обратить внимание на Нинель Мышкову. И актрису вызвали в Киев на пробы. Назад Мышкова вернулась уже в ранге утвержденной на роль актрисы.

Фильм «Гадюка» вернул Нинель Мышковой ее звездный статус, который она к тому времени успела растерять, снимаясь в малозначащих картинах. В союзном прокате фильм занял 7-е место, собрав на своих просмотрах 34 миллиона зрителей. На Всесоюзном кинофестивале в Киеве лента была удостоена главного приза. Кроме этого, фильм подарил Мышковой новую любовь и третьего супруга. Им стал режиссер фильма Виктор Ивченко, который был на 14 лет старше актрисы и считался одним из самых одаренных мастеров украинского кино. Влюбившись в него как девчонка, Мышкова с ходу приняла его предложение выйти за него замуж, после чего забрала сына и переехала жить в Киев в надежде, что новое место принесет ей удачу. Увы, все вышло совсем не так, как она рисовала себе в радужных мечтах.

В отличие от второго мужа-оператора, который так и не снял свою жену-красавицу ни в одном из своих фильмов, Ивченко оказался другим человеком: женившись на Мышковой, он стал предоставлять ей одну роль за другой. В 69-м она снялась у него в картине «Падающий иней», в 70-м – в фильме «Путь к сердцу», два года спустя – в «Софье Грушко». Фильмов могло быть значительно больше, если бы не внезапная трагедия. 5 сентября 1972 года, во время съемок очередного фильма, Виктор Ивченко внезапно скончался от разрыва сердца, не дожив двух месяцев до своего 60-летия.

Потеряв любимого человека, который был ее единственной опорой в жизни, актриса растерялась. На студии Довженко Ивченко был в большом авторитете и всегда умел постоять как за себя, так и за свою супругу. Но едва режиссера не стало, большинство его коллег отвернулись от Мышковой, так и не простив ей ее московских корней. В итоге двери этой киностудии для нее оказались закрыты. Как ни странно, но эта же история случилась и с другими киностудиями, где Мышкова в былые годы имела счастье сниматься, – они тоже в одночасье забыли про актрису. Поэтому единственным местом, где могла сниматься актриса, стала Москва. Здесь в середине 70-х вышло еще три фильма с ее участием. Однако роли были настолько крохотными, что, глядя на них, даже не верилось, что играет их недавняя звезда советского кинематографа, одна из самых его красивых актрис. Именно тогда окончательно закатилась звезда Нинель Мышковой. С этого момента у нее началась другая жизнь – в забвении. Она продолжалась до самой смерти актрисы в сентябре 2003 года.

Андрей МЯГКОВ

Мягков принадлежит к тому редкому типу актеров, кто в семейной жизни предпочитает постоянство, – вот уже более 35 лет он женат на одной женщине. Со своей женой Анастасией Вознесенской он познакомился в начале 60-х, когда учился в Школе-студии МХАТ (она была его однокурсницей). У них был трогательный роман, который в итоге привел к закономерному итогу – свадьбе. Поскольку оба тогда были студентами, пышного торжества позволить себе не смогли.

Окончив Школу-студию в 1965 году, Мягков и Вознесенская поступили в труппу театра «Современник», который в те годы считался одним из самых популярных. Жили в общежитии. В том же году на молодого актера обратили внимание кинематографисты. Режиссер Элем Климов, впервые увидевший Андрея в дипломном спектакле «Дядюшкин сон» (артист играл в нем роль дядюшки), предложил молодому актеру главную роль в картине «Похождения зубного врача». Правда, по вине чиновников от кино первый блин оказался комом: те нашли фильм идеологически вредным и пустили его малым экраном (было отпечатано всего 78 копий).

Куда более счастливым оказался дебют супруги Мягкова. В 1967 году на телевизионные экраны страны вышел сериал Евгения Ташкова «Майор Вихрь», где Вознесенская сыграла главную женскую роль – советскую разведчицу-радистку. Вспоминает актриса: «Муж тогда сказал, что это самый человечный фильм, который он видел. Хотя, когда я уезжала на два месяца (натурные съемки велись в августе-сентябре 1966 года во Львове. – Ф.Р.), был, конечно, недоволен. А я себе на экране никогда не нравлюсь…»

На следующее утро после премьеры молодая актриса проснулась знаменитой. Правда, в последующие годы ролей, равных дебютной, у Вознесенской больше не было. А вот у Мягкова – наоборот: он снимался много и плодотворно и в середине 70-х (во многом благодаря роли Жени Лукашина в «Иронии судьбы») стал одним из самых популярных актеров советского кино. Ему домой стали приходить от поклонниц сотни писем, прочитать которые не было почти никакой возможности. И все-таки многие из них актер читал. Вот что он вспоминает об этом:

«В Омске есть женщина – конечно, не скажу, как ее зовут, – которая все двадцать лет после выхода «Иронии…» пишет мне по три-четыре письма в неделю. Я знаю все про ее жизнь. Она интеллигентный человек, учительница, от нее когда-то ушел любимый. Я знаю про планировку ее квартиры, про ее детей, про то, что она читает своим ученикам. Словно невольно заглянул в чужую судьбу. Я при этом ни разу ей не ответил, ни одного телефонного звонка не сделал».

А вот что говорит по поводу фильма «Ирония судьбы» супруга актера: «Андрею эта известность ничего, кроме неудобств, не принесла. Он и так человек достаточно закрытый, а здесь стал еще больше смущаться, зажиматься. Бывает, приезжаем на гастроли, и люди, увидев Андрея, толкают друг друга локтями: смотри, мол, алкоголик приехал. И баню он с тех пор ненавидит…»

Когда в 1970 году главреж Олег Ефремов ушел из «Современника» во МХАТ, Мягкова (да и его жену тоже) бросили на дублерство в основном составе и на эпизоды. Самой значительной ролью актера тех лет была роль скрюченного полководца в спектакле «Балалайкин и К». И кто бы мог подумать, глядя тогда на актера, что через какое-то время он покорит миллионы женских сердец в телефильме «Ирония судьбы, или С легким паром!».

В «Современнике» Мягков и Вознесенская проработали до 1977 года, после чего перешли во МХАТ. А спустя шесть лет, во время съемок Мягкова в фильме Эльдара Рязанова «Жестокий романс» Анастасия едва не овдовела. 20 сентября 1983 года снимался эпизод, когда герой Мягкова – Карандышев – отправлялся на лодке за пароходом «Ласточка», на котором увезли его невесту. Эпизод снимали вечером в живописном месте на Волге – возле Ипатьевского монастыря. Надеялись снять этот в общем несложный эпизод с одного раза, но просчитались. Колесный буксир «Самара» не вписался в кадр, и Андрея попросили во втором дубле подгрести к нему поближе. Он сделал так, как просили, но тут произошло несчастье: актер сидел спиной к буксиру и не заметил, как огромные лопасти пароходного колеса образовали поблизости сильный водоворот. В него-то и попала лодка актера. В течение нескольких секунд ее засосало в эту воронку и бросило прямо под чугунные лопасти. Все, кто наблюдал за этой картиной с берега, вдруг с ужасом поняли, что выжить в подобной ситуации практически невозможно. И действительно, через несколько минут на поверхность воды всплыли раздробленные лопастями части лодки, явно указывающие на то, что «второй дубль» закончился для актера трагически. В этот момент даже самые отчаянные оптимисты поверили в то, что Мягков погиб. Но… случилось чудо: над водой, недалеко от обломков лодки, неожиданно для всех показалась голова живого и невредимого актера. Он, громко отфыркиваясь, изо всех сил греб к берегу. Каким образом ему удалось уцелеть под ударами чугунных лопастей, для всех так и осталось загадкой, хотя многие до сих пор считают, что без вмешательства небесных сил там явно не обошлось…

Сегодня Мягков и Вознесенская по-прежнему играют во МХАТе. Правда, ролей у них уже не так много, поэтому часть времени они посвящают теперь антрепризе. Детей у них нет. Поскольку Мягков крайне редко общается с журналистами, сошлюсь на слова его супруги. В одном из интервью А. Вознесенская сказала следующее: «Хорошо, когда муж и жена работают в одной области, особенно если это театр. Вот если бы кто-то из нас с театром связан не был, было бы действительно трудно. А так мы друг друга понимаем, прощаем друг другу многие вещи…

Фильмы мы смотрим главным образом по видео. В театры стараемся ходить – чаще в «Ленком», в тот же «Современник». Много читаем. Я, например, увлеклась детективами, а Андрей Васильевич читает в основном драматургию – опять же для работы…»

В последние годы Мягков мало играет в театре. Впрочем, такая же ситуация и у его супруги, Анастасии Вознесенской. В МХТ имени Чехова они вместе играют в спектакле «Путь издалека».

То же самое можно сказать и про кино – там работы тоже немного. Однако в 2007 году Мягков дважды вошел в ту же «реку» – снялся в продолжении «Иронии судьбы…». Правда, сам он остался не слишком удовлетворен результатом, поскольку мечтал увидеть несколько иное кино. Какое? Вот как он сам об этом рассказал в интервью «Комсомольской правде» (номер от 8 июля, автор – А. Плешакова):

«Я не видел новой картины – продолжения «Иронии судьбы…». Не видел и не буду смотреть: меня не очень устроил сценарий. Честно говоря, это была моя идея снять «Иронию судьбы. Продолжение». Я в свое время написал синопсис к этому фильму. Предложил его Эльдару Рязанову. Рязанову идея не понравилась. Он сказал: «Нет, Андрей, я два раза в ту же реку входить не буду». Тогда я показал его Константину Эрнсту. Эрнст очень заинтересовался. Сразу же. И началась работа над сценарием. Но в результате этой работы сценарий стал другим. Осталась только идея: сделать историю о детях тех персонажей, которые были в рязановском фильме. Так что никакого отношения к окончательному сценарию я не имею. Он претерпел 24 изменения, и вот наконец 25-й вариант, по-моему, получил у руководства Первого канала одобрение. Но лично я бы назвал фильм Тимура Бекмамбетова не продолжением «Иронии судьбы…», а «Ирония судьбы. Другой фильм».

Вообще все эти разговоры про мое участие в первой «Иронии судьбы…», честно говоря, надоели до чертиков. Я просто слышать уже этого не могу, ну сколько можно. Я бы на какое-то время, лет на 40, вообще прекратил бы показывать «Иронию судьбы…».

Александр НЕВЗОРОВ

В первый раз популярный некогда телеведущий («600 секунд») женился в середине 80-х, и в этом браке у него родилась дочь Полина. Второй, и самой известной, женой Невзорова была киноактриса Александра Яковлева (получила известность благодаря роли стюардессы в фильме «Экипаж»). Позднее, говоря об этом браке, Невзоров признается в одном из интервью: «Это была чистая конъюнктура без примеси каких-либо чувств. Это специально разыгрывалось для публики. Многие так поступали. Там не было никаких отношений».

В конце 1990 года и этот брак репортера распался. А два года спустя Невзоров встретил свою новую любовь – 18-летнюю девушку Лиду. Рассказывает А. Невзоров:

«Я жил на пожарище от прежних браков. Жил в состоянии активного женоненавистничества. Лидию же увидел на обычном колхозном поле под Петербургом, недалеко от Стрельны. Она занималась там какими-то этюдами, она художница. А я тренировал коня. Когда подъехал к ней, ума хватило только на нелепый вопрос: «Не знаете, где здесь улица Чеслава Млынника?» (Ч. Млынник был командиром Рижского ОМОНа, другом Невзорова. – Ф. Р.) Я был потрясен ее глазами! Понял – это судьба. Времени на раздумье практически не было. Лида же меня сначала не узнала – я вместе с конем рухнул в какие-то лужи и был страшен, мокр, грязен…

Мы довольно быстро пошли под венец. Хотя могу сказать, что, прежде чем поставить штамп в паспорте, я подверг эту девочку предельно жестоким испытаниям. Она, например, была брошена одна за городом в деревянном разваливающемся доме зимой, без воды, без газа, с замерзшим колодцем, с двумя бесконечно срущими щенками. Это только малая часть. И она выдержала все это предельно достойно…

Формальных атрибутов – фаты, галстука – не было, мы просто расписались. Я не любитель праздников, застолий… Всех родственников жены – и маму, и бабушку – я поселил к себе. С тещей у меня идеальные отношения. Исключительно умная теща, кстати говоря, бывший медик…»

А вот что говорит по этому поводу сама Лидия: «Я не узнала сначала Александра Глебовича. Всадник был весь в пыли. Но смотрел по-доброму, разговаривал совсем не как панельный приставала. Что-то подсказало мне, что человек этот потрясен. Да и я почувствовала некий холодок – судьба!..

У меня дикий характер. Я всегда жила с ощущением, что запросто испорчу жизнь любому мужчине, более слабому по духу, чем я. При этом я всегда говорила подругам, что выйду замуж только за человека старше себя. Они смеялись. Александр Глебович сумел убедить меня, что он настоящий мужчина, хозяин дома, своей и моей жизни…».

В начале 2008 года Невзоров стал отцом: жена, которой на тот момент было 34 года, подарила ему наследника – Александра Невзорова-младшего.

Вячеслав НЕВИННЫЙ

Свою будущую жену, Нину Гуляеву, Невинный впервые увидел в 1955 году. Он тогда только еще поступил в Школу-студию МХАТ, а Нина ее уже закончила. Памятная встреча произошла в студенческой аудитории, где директор Школы-студии Вениамин Захарович Радомысленский попросил Гуляеву выступить перед первокурсниками – рассказать, что их ждет во время учебы. Девушка просьбу директора выполнила и с чувством исполненного долга аудиторию покинула. На своего будущего мужа она даже внимания не обратила – таким тихим и незаметным он был в тот день.

Прошло четыре года. Невинный успешно закончил школу-студию и поступил во МХАТ, где уже работала Гуляева. К тому времени она успела не только выйти замуж, но и сыграть несколько значимых ролей на сцене прославленного театра. В совместном спектакле «Битва в пути» одну из своих первых ролей получил и Невинный. Так они и познакомились. Ни о какой любви речи еще не шло, просто возникла вдруг взаимная симпатия друг к другу… Однако постепенно симпатия превращалась в нечто большее. Особенно это касалось Невинного. Через несколько месяцев после знакомства с Ниной он буквально потерял голову – приходил на все ее спектакли, дарил цветы, звонил домой. Та же была в меру сдержанна – как-никак замужем. Однако Вячеслав был настойчив. Когда Гуляева ушла работать на радио, он и там не оставил ее в покое: в любую погоду терпеливо поджидал у выхода и провожал до дома.

Так продолжалось три (!) года. В конце концов Нина не выдержала: развелась с мужем и вышла замуж за Невинного. К тому времени он уже закрепился в основном составе МХАТа, сыграл несколько интересных ролей в кино: молодого чекиста Зайцева в «Испытательном сроке» (1960), Серебровского в фильме «Это случилось в милиции» (1963) и др.

Первое время после свадьбы жить молодым было негде, и они мыкались по разным углам. Сначала жили у матери Нины, затем подвернулась оказия, и они переехали в комнату знакомых, которые надолго уехали за границу. Там у них и родился мальчик, которого назвали Вячеславом. Поначалу Нина хотела назвать сына Ильей, но однажды нарисовала его профиль и увидела, что малыш очень похож на отца. Так родилось имя Вячеслав. А вот фамилию сыну она дала свою: Слава почти до совершеннолетия был Гуляевым. И лишь получив паспорт, решил взять фамилию отца. С тех пор именуется Вячеславом Невинным-младшим.

Сын подрастал, Невинным наконец дали отдельную квартиру, в которой они прожили 8 лет. Затем еще раз улучшили свои жилищные условия. А через несколько лет совершили переезд в нынешнюю их квартиру – в дом, где живут многие их коллеги.

В последнее время В. Невинный работал во МХАТ имени Чехова (там же трудились его жена и сын, тоже актер). В кино практически не снимался, однако успешно выступил по телевидению: его ролик с рекламой куриного супа «Кнорр», который «вкусен и скор», знает, наверное, каждый.

В театре Вячеслав сыграл сразу несколько интересных ролей. Одна из них – в спектакле «Тойбеле и ее демон», с которым у Невинного были связаны не самые приятные воспоминания. Дело в том, что 30 сентября 1997 года, во время очередного прогона актер внезапно упал в трехметровый люк на сцене и сломал в итоге пять ребер.

Рассказывает О. Мысина: «В спектакле есть такая декорация – одна из линий пола поднимается наверх и превращается в мост. В результате внизу открывается яма-подвал. Это место всегда отгораживается ширмой. Все актеры знают, что там есть яма. Когда Вячеслав Михайлович отыграл свою сцену, он должен был уйти за кулисы. Монтировщик специально подсвечивал ему фонариком, хотя Вячеслав Михайлович играет в «Тойбеле» уже три года и все декорации прекрасно знает. Но почему-то он за кулисы тогда не ушел – повернул обратно. То ли он хотел немножко срезать путь, то ли хотел послушать, как играется следующая сцена…

Мы услышали душераздирающий крик из подвала. Прибежали, а внизу Вячеслав Михайлович сидит и стонет. Он все-таки по-актерски смог сгруппироваться и упал боком. Вдобавок еще и рука смикшировала удар…»

В тот же день Невинного отвезли в Институт Склифосовского. После обследования врачи сообщили близким, что у актера, кроме сломанных ребер, повреждено легкое. Но позвоночник, к счастью, не пострадал.

Этот инцидент породил в театральной тусовке нехорошие разговоры. Оказывается, спектакль готовился к 9 октября как дань памяти трагически погибшей актрисе МХАТа Елене Майоровой (это был ее любимый спектакль, она играла в нем главную роль). Так как спектакль изначально был насыщен сатанинско-дьявольской мистикой, то у многих, естественно, возник вопрос: не в этом ли крылась причина столь непонятного происшествия с популярным актером?..

Так вышло, но после этого случая здоровье Невинного стало катастрофически ухудшаться – обострился его сахарный диабет. В результате за следующие десять лет он много раз вынужден был ложиться в больницу, где ему ампутировали обе ноги. Все эти году ему помогал Актерский фонд Союза театральных деятелей. Как вспоминала жена актера Нина Гуляева (интервью «Комсомольской правде» от 24 сентября 2007 года, автор – А. Плешакова):

«Настроение у Вячеслава Михайловича – как на качелях. То приподнятое, тогда он ходит по квартире – у нас все комнаты смежные, в результате получается круг, – заходит ко мне на кухоньку. То на следующий день из-за погоды или давления еле-еле передвигается. Чуть нарушит диету, съест маслица или мяса с жирком – сразу сахар в крови поднимается. Понимаем, что сами виноваты, но все-таки Слава – живой человек, ему тоже хочется вкусненького, тем более у мужа всегда был отменный аппетит. Теперь вот сидит на инсулине, я делаю ему уколы.

Бывает у него плохое настроение, взволнуется, может даже заплакать. Бывают и минуты отчаяния, особенно сейчас, с наступлением осени. Но наши коллеги-актеры не дают ему грустить, замыкаться на своей болезни, навещают нас. Сережа Юрский и Наташа Тенякова не забывают. После таких визитов у Славы настроение поднимается, он даже хочет прийти в театр, где был в последний раз года три назад, еще до того, как начали делать ему операции…».

Скончался В. Невинный 31 мая 2009 года.

Марина НЕЕЛОВА

Неелова всегда принадлежала к тому типу актрис, которые на разговоры о своей личной жизни налагают негласное табу. Поэтому долгое время об этой стороне жизни актрисы ходили лишь всевозможные слухи. Например в конце 60-х, когда Марина только-только начала свой путь в кино, зрители «поженили» ее с актером Юрием Васильевым, сыгравшим главную роль в фильме «Журналист» (1968). Потом актрисе приписали любовный роман с Олегом Далем, поскольку она снялась с ним сразу в двух фильмах: «Старая, старая сказка» (1968) и «Тень» (1971). На самом деле романа между ними не было, хотя Неелова, по ее же словам, была влюблена в Даля до умопомрачения.

В 1974 году, когда Марина перешла в театр «Современник» и ее партнером по спектаклю «Валентин и Валентина» стал Константин Райкин (кстати, в этот театр переманил ее именно он), народная молва выдала ее замуж уже за него. Что здесь было правдой, а что – нет, судить не берусь, приведу на этот счет лишь слова одного из виновников тех слухов – самого К. Райкина. Он, в частности, сказал: «Это сложно… Партнерство на сцене и партнерство в жизни – разные вещи. Марина и я – мы совершенно независимо от наших желаний тяготеем друг к другу. И всегда так было. Я ну просто умирал от нее! Она ко мне тоже хо… Нет, «хорошо относилась» – это не те слова. Мы просто жить не могли друг без друга!..» В 1984 году народ приписал Нееловой очередной любовный роман – с Гарри Каспаровым. Поверить в это было трудно хотя бы потому, что шахматист был на 16 лет моложе актрисы. Однако слухи оказались правдой. Подтверждение им мы находим у самого Г. Каспарова, в его книге «Дитя перемен». Приведу отрывок из нее: «Наше близкое общение с Мариной Нееловой продолжалось более двух лет. Она была старше меня, как и все мои тогдашние подруги. Отчасти потому, что я очень быстро повзрослел, но гораздо больше из-за того, что ровесницы, как правило, стремились поскорее выйти замуж. Об этом, разумеется, я и помыслить не мог, так как готовился к первому своему матчу на первенство мира (в 1985 году Каспаров стал чемпионом мира – Ф.Р.). Все – мое здоровье, мои тренировки, мои устремления – было подчинено этой цели. С другой стороны, я был нормальным молодым человеком с обычными потребностями и желаниями. И отнюдь не был монахом.

Марина тем и устраивала меня, что не хотела замуж. Она понимала истинную природу моей борьбы и оказывала мне всяческую поддержку. У нас было много общих друзей среди писателей и художников. В элитарном московском театре «Современник» она оказалась после успешно сыгранной ею роли женщины, брошенной своим любовником (в фильме «Монолог»). Театральный критик однажды сказал о ней: «По сцене она двигается, как беспокойная кошка… У нее голос избалованной девочки и эротичная внешность, которая электризует публику». Вне сцены говорили, что «она – та женщина, которая прячет свою душу глубоко внутри, выпуская наружу злобные слова, словно роза – шипы». Короче говоря, это была неординарная женщина, и неудивительно, что молодой человек 21 года очаровался ею.

По природе своей я щедрый парень, и мне доставляло огромное удовольствие покупать ей подарки во время моих поездок за границу. Но в 1986-м я был сильно озабочен подготовкой к матч-реваншу со всеми вытекающими из этого утомительными ограничениями. Я почти перестал видеться с Мариной. Расставание становилось неизбежным, а разлука была столь долгой, что я был полностью уверен: ребенок, которого она носила, не мог быть моим. Каждый из нас к тому времени уже вел отдельную личную жизнь. В общем, я попытался выбросить все это из головы и сосредоточиться только на шахматах».

В 1987 году Неелова действительно родила девочку, которую назвала Никой (кстати, так же звали героиню, сыгранную актрисой в спектакле «Записки Лопатина» по К. Симонову).

Рождение ребенка, безусловно, сказалось на творческой активности Нееловой – она практически перестала играть в театре и сниматься в кино (на сцене она была занята всего лишь в двух спектаклях: «Кто боится Вирджинии Вульф?» и «Крутой маршрут»).

В апреле 1994 года театральные круги облетела весть о том, что Неелова собирается покинуть страну. Эти слухи вскоре подтвердились: актриса действительно уехала из России во Францию вместе с дочерью и мужем – дипломатом Кириллом Геворгяном.

Около двух лет Марина жила в Париже, целиком поглощенная личной жизнью. Но осенью 1996 года она вновь вышла на сцену родного ей «Современника», а чуть позже и приняла участие в гастрольной поездке театра в США. На Бродвее «Современник» показал два своих лучших спектакля: «Три сестры» и «Крутой маршрут». Публика была в восторге. (18 мая 1997 года «Современнику» была вручена почетная награда «Drama Award».)

В сентябре 2003 года театр «Современник» открыл очередной сезон в Москве. На собрании труппы присутствовали все актеры, в том числе и Марина Неелова. Однако все уже знали, что незадолго до этого супруг актрисы получил новое назначение – он должен был отправиться в качестве посла России в Нидерланды. А это автоматически означало, что вместе с ним туда должны были отправиться и жена с дочерью. Как мы помним, в 94-м именно так и было.

Из интервью М. Нееловой: «Я – эмансипированная женщина, полностью уравненная в правах с мужчиной, ни от кого не зависящая. Я могу сама заменить колесо у автомобиля, вбить гвоздь, передвинуть диван и так далее. Но как иногда хочется быть слабой, нежной, ничего не умеющей – просто женщиной!..

Я совершенно неспособна на активный отдых, никогда не смогла бы заниматься туризмом, не люблю ходить просто в гости. Хорошо себя ощущаю только в кругу очень близких мне людей…

У меня ужасный характер! Ужасный! Мне все плохо, у меня никогда не бывает хорошо. Если меня спрашивают: «Марина, у тебя все хорошо?» Нет, у меня все плохо. Потому что я всегда начинаю программировать свою жизнь заранее, понимая при этом, что никакой программе она не поддается. Но мне необходимо знать, что вот завтра я обязательно должна уехать. Я начинаю ворчать, если вдруг не уезжаю. А если мне говорят: «Хорошо, ты уедешь», то начинаю думать, зачем же я уезжаю, когда нужно сделать то-то и то-то. Или, например, устала, мне нужно отдохнуть. Но завтра выходной, и для меня это снова ужасно, потому что вместо того, чтобы работать, мне придется отдыхать. И вот так всегда – все у меня плохо. Солнце – плохо, потому что в этот день я снимаюсь, когда могла бы загорать. Но если дождь – тоже плохо, потому что я могла бы в этот день работать. Никогда я не испытываю покоя! И близкие люди вокруг меня – тоже, потому что уж им-то я точно не даю жить спокойно…»

Игорь НИКОЛАЕВ

Со своей первой женой Николаев познакомился еще в юности – симпатичная девочка Лена училась с ним в одной школе в городе Южно-Сахалинске. Окончив школу, Николаев в 1975 году уехал в Москву, где поступил в музыкальное училище при Московской консерватории (класс скрипки). Но свою Лену не забывал: регулярно писал ей письма, а по возможности и навещал. Во время одного из таких приездов – в январе 1978 года, когда у Игоря были каникулы, молодые люди зачали ребенка. Причем Лена тогда только-только выписалась из больницы после операции по удалению аппендицита, но влюбленных это не остановило. В итоге осенью того же года на свет появилась прелестная девочка Юлия.

Пока молодая мама была целиком поглощена новорожденной, Николаев продолжал покорять Москву. В свободное от учебы время он сутки напролет играл в ресторанах – гитарой и клавишными он в совершенстве овладел еще в Южно-Сахалинске. Так продолжалось года три, пока в начале 80-х судьба не свела его с Аллой Пугачевой. Они случайно встретились в Останкино, и Николаев, набравшись смелости, предложил ей свои услуги в качестве музыканта. Как ни странно, но Пугачева отнеслась к просьбе симпатичного молодого человека с пониманием и даже взяла его в свой коллектив – в ансамбль «Рецитал».

В течение года Николаев исправно играл в «Рецитале», после чего снова набрался храбрости и предложил Пугачевой уже свои песни. Причем хотел показать сразу шесть, но поэт Михаил Танич уговорил его ограничиться двумя: песней на стихи К. Ваншенкина о «летающих тарелках» и «Айсбергом» на стихи супруги Танича Лидии Козловой (последняя песня тогда же попала в репертуар Ольги Зарубиной и ее тогдашнего супруга Александра Малинина). Песни Николаева Алле Пугачевой понравились, и в 1983 году она включила их в свой репертуар. Затем ею были исполнены и другие николаевские хиты: «Расскажите, птицы», «Паромщик», «Две звезды», «Невозможно стало жить без тебя». В 1985 году всенародным хитом стала песня Николаева «Я уеду в Комарово», которую исполнил актер Игорь Скляр, а еще через год – песня «Программа телепередач» в исполнении Александра Барыкина.

В период своего тесного сотрудничества Николаеву и Пугачевой не удалось избежать досужих разговоров о том, что их связывают куда более близкие отношения, чем творческие. Однако сами они и тогда, и впоследствии дружно открещивались от подобных домыслов. А Алла Борисовна рассказала даже душещипательную историю о том, как в Игоря влюбилась ее дочь Кристина. Вот ее собственные слова: «Николаев стал лучшим другом нашей семьи, и был такой момент, когда моя Кристина по уши влюбилась в молодого красивого композитора. Я не знала, что и делать. И тогда придумали мы с Игорем такой поворот – он пришел в гости со своей взрослой дочерью. Это произвело на Кристи такое сильное впечатление, что три дня и три ночи она плакала не переставая, но зато мы добились, чего хотели, – ее любовь остыла…»

В середине 80-х Николаев почувствовал в себе силы работать самостоятельно и решил покинуть коллектив Пугачевой. Его сольный дебют состоялся в «Утренней почте» – там был показан клип на его песню «Мельница».

В 1988 году свет увидели сразу два диска певца и композитора Игоря Николаева – «Королевство кривых зеркал» и «Фантастика». А через год Николаев, следуя тогдашней моде на юных исполнителей, решил вывести на сцену кого-нибудь из молодых. Среди кандидаток больше всего шансов стать новой звездой имели трое: дочь Ирины Аллегровой Лала, певица и попутно секс-бомба Алена Герасимова и 16-летняя киевская школьница Наташа Порывай. Поначалу Николаев склонялся к кандидатуре первой, забраковав двух других. Особенно ему не понравилась киевлянка – пухлая девочка (она весила тогда 65 кг), говорящая с сильным украинским акцентом. Однако на кандидатуре Порывай очень настаивала отыскавшая ее Марта Могилевская, и в конце концов именно Наташе суждено было стать вскоре не только новой звездой, но и женой Игоря Николаева.

Вспоминает Н. Королева: «Мы с Игорем очень романтично познакомились. Мама привезла меня из Киева в Москву на прослушивание (оно проходило в Лужниках. – Ф.Р.). Но не сложилось – никому я не понравилась. Пора было уезжать. Стали выяснять, как до Киевского вокзала добраться, – город-то чужой. Николаев услышал и решил, видимо, просто помочь. Подошел и сказал: «Сейчас отвезти вас некому, подождите, пока концерт закончится: освободятся люди, машина»… Тогда впервые на меня столичная закулисная жизнь дохнула – вокруг бегают администраторы, директора, все нервничают. А мы с мамой сидим чинно так, ждем… Потом концерт кончился, и Игорь собрался везти нас на вокзал. Но тут включилась мама с ее украинским хлебосольством. Так получилось, что Игорю в тот день не удалось поесть, и к вечеру он был совершенно голодным. Мама немедленно сориентировалась, настругала кучу вкусных бутербродиков. Он наелся и подобрел. «Ну ладно, – говорит, – может, первая проба действительно непоказательна. Я еду сейчас на гастроли в Таллин, и, если хочешь, мама, отпускай дочку со мной, а там посмотрим». Мама не возражала: она всегда была уверена во мне в смысле нравственности. Поэтому и дала «добро» на мою первую гастроль…»

В том же году был записан альбом «Желтые тюльпаны», который и сделал Наташу Королеву знаменитой. Позднее она расскажет: «По-разному, не скрою, прореагировала тусовка на мое появление. Кто-то доброжелательно (среди них Игорь Крутой, Владимир Матецкий), кто-то шептался: «Кого это привез Николаев?» В общем, чувствовала какую-то настороженность. Не все было легко и гладко…»

С первых же дней у Королевой не сложились отношения с Аллой Пугачевой. Примадонна потом вспоминала: «Когда Игорь первый раз привел ко мне эту пампушечку, созданную из одного кокетства, я и не думала, что она так далеко пойдет…»

А вот что по этому поводу рассказывает сама Н. Королева: «По работе мы с ней особенно не сталкивались: она великая певица, у нее своя дорога. А в жизни – приходилось, и после нескольких общений с ней я подумала, что не дай бог, чтобы когда-нибудь судьба «наградила» и меня таким же нехорошим отношением к людям, как есть у нашей знаменитой певицы. А почему я конкретно ей не нравилась – не знаю. Я не знаю, где и в чем я перебежала ей дорогу. Но, как я уже сказала, у каждого человека свои тараканы в голове…»

Между тем эстрадная тусовка вскоре пережила еще один шок – когда Николаев внезапно решил жениться на Наташе Королевой. По словам самой Королевой, инициатором их официальной регистрации, которая состоялась 2 апреля 1992 года, была именно она. Так как Игорь не хотел широкой огласки этого события, Наташа поступила хитро: она вместе с родителями приехала к нему домой и туда же пригласила представителей ЗАГСа. Те поначалу отказывались и требовали расписаться в их стенах, но молодые были непреклонны. В итоге девушки из ЗАГСа явились с торжественной речью на дом.

Н. Королева вспоминает: «Мои родители, конечно, все представляли иначе: фата, белое платье, венчание… А у нас была любовь, про которую только в книге могут написать, в очень хорошем романе…

Был такой трагически-романтический случай, который я до сих пор не могу забыть. Однажды перед нашим выходом на сцену, когда конферансье уже объявлял номер, я вывихнула коленку. Нога была – ужас: половина смотрит в одну сторону, другая – вообще висит, вместо коленки – одна кожа… Короче, Игорь держал эту самую мою ногу и плакал вот такими слезищами!..

Я с детства была очень строгих правил и полагала, что «все» должно случиться только после свадьбы. Правда, теперь я поменяла свое мнение – считаю, что надо сначала проверить партнера, а уж потом выходить за него замуж… Когда я поняла, что ухаживания Игоря заходят слишком далеко, я сказала: «Или официально – или никак». Ему пришлось задуматься…»

Между тем в 90-е годы звезда Наташи Королевой засияла в полную силу. Пик популярности Королевой пришелся на 1992 год, когда на прилавках музыкальных магазинов появился их очередной с Николаевым альбом под романтическим названием «Дельфин и русалка». Одноименная песня, давшая название альбому, тут же стала лидером хит-парадов многих периодических изданий и навсегда обрекла композитора и певицу носить имена двух обитателей морского дна.

В конце 1993 года одна из строчек этой песни («Дельфин и русалка, они, если честно, – не пара…») едва не стала пророческой. Тогда в эстрадной тусовке стали усиленно распространяться слухи, что Николаев и Королева разводятся. Поводом к таким разговорам стало то, что композитор и певица внезапно перестали жить вместе и разъехались по разным квартирам. Но так как сами виновники происшедшего хранили по поводу своих отношений гробовое молчание, комментировать случившееся принялись журналисты. Каких только версий тогда не было придумано! Одни утверждали, что развод действительно имеет место, но прошел он за закрытыми дверями, как и обряд бракосочетания, совершенный молодыми, как известно, на дому. Другие говорили, что развод – всего лишь ловкий рекламный трюк, призванный поднять популярность Королевой среди слушателей. Вот как, к примеру, писал об этом «Московский комсомолец»: «С точки зрения режиссуры и драматургии сей спектакль исполнен с потрясающим блеском, особенно если принять во внимание «эффект контраста» на скандальном фоне грядущего «венчания» второй «сладкой парочки» – Аллы Пугачевой и Филиппа Киркорова. Н. Королева на церемонии «Овации» так и сказала: «Пока тут некоторые женятся…»

А не так давно информаторы «ЗД» были свидетелями глубоко интимного телефонного разговора между Игорем и Наташей, во время которого первый неизменно называл вторую «моим кляксеночком» и раздавал направо-налево «сотню поцелуев».

«В чем же тогда вся соль?» – заинтересуется пытливый читатель. На самом деле о сути происходящего «Звуковая дорожка» поведала еще в ноябре 93-го, рассказав о намерении Игоря и Натальи разделить семейно-концертное хозяйство на две суверенные части. Резон очевиден: раздельная концертная практика позволит увеличить как минимум в два раза доход в семейный бюджет. Однако прежде Наталья никогда не давала сольных концертов, и, хотя сам Игорь убежден в том, что сумел поднять статус возлюбленной до планки поп-звезды, пока нет уверенности, что народ валом повалит на сольники певицы. Все-таки Н. Королеву всегда воспринимали лишь как пикантный довесочек гиганта русской эстрады Игоря Николаева.

Вот и возник «грандиозный план». Чем еще, как не душещипательным скандалом, можно завлечь тысячи потенциальных зрителей в концертные залы? Тем более что чувство сострадания к «брошенным» и «покинутым», а также извечное людское любопытство к личной жизни знаменитостей являются теми слабостями человеческого организма, ставка на которые практически гарантирует желаемый результат…»

Комментарий «Звуковой дорожки» увидел свет 5 февраля 1994 года. А спустя три недели в том же «Московском комсомольце» со своими объяснениями по поводу случившегося выступила сама Наташа Королева. Она заявила: «Чужие несчастья всегда всем интересны; стена, выросшая между нами, создана людьми, слухами, сплетнями. Когда я сказала на «Овации» (церемония награждения состоялась в середине января, на ней присутствовала одна Королева, которая и получила награду за семейный диск «Дельфин и Русалка». – Ф.Р.), что мы расстались, это был просто крик души – ответ на все пересуды. Сейчас мы существуем отдельно, расстались по обоюдному согласию (позднее Наташа признается, что одним из поводов к разрыву послужило ее желание выступать с сольной программой, отдельно от Игоря. – Ф.Р.). Правда, желание Игоря было сильнее… Мне очень жаль, что новый год начался с такой грустной ситуации… Но мне хочется верить, что пройдет время… и, кто знает? Это очень тяжело: утром и ночью быть одной, когда привыкла всегда быть с ним… У меня ведь в Москве ближе его никого нет…»

На вопрос: «Нет ли у тебя сейчас нового друга, а у Игоря – новой девушки?» – Королева ответила так: «Про Игоря я не знаю, это надо у него спрашивать. Про Инну Маликову (сестра Д. Маликова. – Ф.Р.) я в газете, например, прочла. Ревную, конечно, в глубине души. Я понимаю, что многие женщины, у которых когда-то были виды на Игоря, сейчас воспряли духом – появилась возможность… А у меня в основном – паломничество молодых композиторов… Но о ком-то другом у меня пока и мыслей-то нет: очень уж мало опыта у меня, ведь Игорь был моим первым мужчиной…»

Даже после выхода в свет столь откровенного интервью Королевой поводов к тому, чтобы отнестись к ее словам с недоверием, у скептиков было предостаточно. Например, они справедливо задавались вопросом: почему, несмотря на разлад, Николаев продолжает творчески «тянуть» свою бывшую возлюбленную и даже записал с ней очередной альбом – «Конфетти»? Не рекламный ли это трюк? А может, всего лишь банальная ссора, которая обязательно приведет к скорому воссоединению Дельфина и Русалки?

И в самом деле – уже в середине 1995 года Королева призналась журналистам, что они с Николаевым вновь воссоединились. Она заявила: «Все более или менее вернулось на круги своя – живем мы опять вместе, но видеться стали реже: у каждого свои гастроли, съемки, записи. Встречаемся в паузах, общаемся по телефону. Другой виток в отношениях…»

В 1996 году прочность отношений Дельфина и Русалки была подтверждена материально: к однокомнатной квартире на улице Раменки прибавился роскошный трехэтажный дом в подмосковном Крекшине и дом в Майами (его они записали на имя матери Наташи, Людмилы Ивановны, которая живет и работает в США. Отец Наташи умер в 1993 году от лейкемии, а ее старшая сестра живет в Канаде. – Ф.Р.).

Вообще конец 90-х для Николаева и Королевой сложился весьма успешно. У Игоря вышли в свет три новых альбома: «Выпьем за любовь» (1995), «15 лет» (1997), «Игорь Николаев, 98». В январе 1998 года композитор отметил свое 38-летие и постарался сделать его запоминающимся. Двухчасовая версия этого празднества была показана по Центральному телевидению и собрала у экранов огромную аудиторию. В качестве гостей на торжестве отметились Алла Пугачева, Филипп Киркоров, Иосиф Кобзон, Лев Лещенко, Владимир Винокур, Игорь Скляр (он, кстати, спел николаевский хит 1985 года «Я уеду в Комарово») и др. Кроме того, Николаев представил зрителям своих близких: мать, дядю (бравого моряка), брата Илью, дочь Юлю (она вместе с матерью и отчимом-американцем несколько лет жила в США, во Флориде, закончила Новую всемирную школу искусств, но затем вернулась на родину). Была на торжестве и Наташа Королева. Вместе с мужем они спели песню-намек о том, что две прошлые зимы жили врозь, но уж эту обязательно проведут вместе. В конце выступления Королева сделала красивый жест – присела перед своим мужем на колени и поклонилась в знак глубокой признательности.

В 1998 году в одном из своих интервью Н. Королева заявила: «Мы пока не планируем ребенка. По нескольким причинам. Во-первых, надо очень сильно желать появления на свет нового человека, ведь он будет чувствовать это. Во-вторых, я морально пока не готова обзавестись маленьким человечком – сама еще ребенок, которого надо нянчить и за которым надо ухаживать. Но Игорь ребенка хочет. Хотя чего ему-то не хотеть! Я бы тоже хотела, чтобы он девять месяцев в себе носил, потом родил, а потом… Потом еще неизвестно, что с тобой станет, как ты будешь выглядеть…

Естественно, творческие люди должны когда-то расходиться, когда-то сходиться. Им это необходимо – они должны побыть какое-то время наедине с собой. Когда долго находишься вместе, это тяготит. Вот мы с Игорем иногда целый день проводим в одной машине, разъезжая по разным делам. И когда вечером я из нее выхожу, уже не могу на него смотреть и срочно уезжаю на гастроли…

Представьте себе кучу всяких дел, проблем, которые надо решить вместе. При этом я хочу одно, Игорь хочет другое, начинаются споры, разборки, бросание подушек, битье посуды… Когда ситуация чересчур накаляется, надо на какое-то время разбегаться…

Откровенно говоря, если бы сейчас, в мои теперешние годы, я встретила такого же Игоря Николаева – наверное, с трудом смогла бы его терпеть. Он ведь Козерог, очень властный человек…

Визитная карточка Николаева – усы. И я постоянно подбиваю его сбрить свое сокровище. Мне жутко интересно, какой он без усов. Когда допекаю его этой своей идеей, он заводится: ««Хорошо, хочешь – давай сбрею!» И я тут же иду на попятный: «Не надо, тебе не пойдет!» Больше всего люблю перечить: если говорят «нельзя» – обязательно это сделаю…»

Из интервью И. Николаева 1998 года: «Главное в семье – не при-едаться друг другу. Ежедневное вынужденное сосуществование бок о бок друг с другом губит всю романтику. Люди могут себя обманывать, говорить: «Да нет – мы безумно счастливы: жить в двухкомнатной квартире, делить одно ложе на двоих…» Не могу себе представить, что мужчина и женщина ложатся вместе спать, не испытывая друг к другу влечения. Бывают разные дни: может быть, жена плохо себя чувствует – у нее болит голова или живот, или она расстроена… Тогда какая ей необходимость делить в этот момент постель с другим человеком? Мужчина будет мешать ей находиться наедине с собой, будет лицезреть ее не в лучшем виде.

В благополучных семьях эта проблема решается посредством двух спален… Мы не нуждаемся в двух спальнях – когда встречаемся, с удовольствием пользуемся одной. Я бы не хотел дожить до такого дня, когда не хочется уединиться с человеком, с которым живешь.

Нужно беречь ситуацию, в которой вы оказались вместе. У меня это второй брак, и я прекрасно помню, чем закончился первый. Об этом надо думать заранее, а не когда вы уже друг другу окончательно опротивете. В 90 процентах семей люди противоположного пола ложатся в постель, чтобы посмотреть телевизор, почитать книжку, потом выключить свет и просто уснуть. Мне это кажется ненормальным. Ты просыпаешься утром, рядом с тобой лежит красивая женщина – ты что, ослеп? Ты не замечаешь этой романтики? А из-за чего? Из-за ужасного слова «привычка»? Мы с Наташей его не допускаем. Мы просто не навязываем себя друг другу, не мелькаем друг у друга перед глазами. Наши гастрольные маршруты часто не совпадают, и видимся мы в Москве теперь очень редко…»

В феврале 2000 года в «Желтой газете» появилась публикация о том, что у Николаева есть… незаконнорожденный сын Андрей – ровесник его дочери Юлии. В интервью этому изданию Андрей рассказал следующее:

«Мама долго скрывала, кто мой отец, – до совершеннолетия. А в день рождения объявила, что это Игорь Николаев. И чтобы сделать мне приятное, мама отправила ему телеграмму с просьбой позвонить. Встретились мы через неделю после моего дня рождения. Он пригласил меня на какой-то юбилейный концерт в «Россию». Я там впервые увидел и его, и Наташу, и дочь Игоря, которая, кстати, мне ровесница…

То, что я сын Николаева, долго скрывалось потому, что Игорю это могло испортить карьеру. Да и мама просто не хотела об этом заявлять. Зачем? Ведь они же познакомились с Игорем задолго до его женитьбы на Королевой. К сожалению, мама два месяца назад умерла. И теперь я ради памяти мамы хочу рассказать правду. Она очень любила Игоря, до самых своих последних дней думала о нем. У нее был рак, она за две недели сгорела. Когда почувствовала, что умирает, попросила позвать Игоря. Я звонил ему, он обещал навестить маму, но так и не приехал – ни в больницу, ни на похороны…

Я и мама были для Игоря обузой. Он нигде и никогда не рассказывал о нас. К тому же Наташа восприняла мое неожиданное появление буквально в штыки. Мне кажется, это она ему что-то «напела», и поэтому он так холодно ко мне отнесся. Общение с ним меня напрягало: он вел себя как-то нервно, на тему семьи говорил почти шепотом и все время просил Наташу и дочь разрешения оставить нас наедине…»

Газета сообщила, что Андрей Николаев живет в подмосковном Одинцове, совмещает работу в фирме, занимающейся оформлением вывесок для магазинов, с учебой на юридическом факультете института. По словам Андрея, он надеется никогда в жизни не встречаться больше со своим известным отцом…

В конце того же 2000 года грянула новая сенсация, связанная с именами Николаева и Королевой: в поп-тусовке стали распространяться слухи, что «звездное» семейство на грани развода. Но поскольку подобных слухов за последние 10 лет вокруг Дельфина и Русалки возникало предостаточно, многие восприняли эту информацию как очередную «утку». А потом оказалось, что это истинная правда.

Королева и Николаев на самом деле крупно повздорили и снова разъехались. Причем инициатива исходила от Натальи, которая, по слухам, уличила своего благоверного в измене: якобы Николаев имел любовные отношения со своим директором Анжелой Кулаковской.

С этой женщиной Николаев познакомился в 1993 году. Тогда Кулаковскую знали в эстрадном мире под именем Джуси. Она торговала плакатами и кассетами у Ирины Аллегровой (туда ее пристроил родной брат, с которым Аллегрова работала в группе «Электроклуб»). Когда Николаев расстался со своим очередным директором, Анжела воспользовалась ситуацией и с помощью Аллегровой заняла вакантную должность. Королева изначально была не в восторге от этого, поэтому сделала все, что от нее зависело, чтобы уволить Кулаковскую. Примерно через год ей это удалось. Однако спустя несколько месяцев Игорь вернул Анжелу обратно. Наташа затаила обиду, которая и дала о себе знать в конце 2000 года. Поводом к этому послужила якобы такая история.

Николаев уехал с гастролями на Урал, а Королева осталась в Москве. Как-то поздно вечером она позвонила мужу в номер и услышала на другом конце провода… голос Кулаковской. Супруга закатила скандал, а на следующий день в срочном порядке вылетела к мужу. Но там ее ждал еще один сюрприз: администратор отеля «услужливо» сообщила певице, что ее супруг в номере не один, а с дамой.

Королева ворвалась в номер и устроила мужу такой скандал, которого он еще не видывал. Достаточно сказать, что на шум прибежала администратор, и только с ее помощью Королеву удалось утихомирить. В Москву супруги возвращались порознь. Кулаковская приехала в Москву еще днем позже – об этом ее попросил сам Николаев.

После ухода жены Игорь какое-то время надеялся, что Наташа одумается и вернется (подобные скандалы между ними происходили и ранее, но каждый раз супруги опять потом сходились). Но Наталья возвращаться не спешила. Тогда Николаев зажал свою гордость в кулак и первым сделал шаг к примирению. В мае 2001 года, во время церемонии вручения премии «Овация», он прилюдно опустился перед Королевой на колени и попросил ее вернуться к нему. Но… певица ответила отказом: на тот момент ее сердце было занято уже другим мужчиной. Этим другим был Сергей Глушко, в богемных кругах более известный как стриптизер Тарзан.

Наталья познакомилась с ним на совместных гастролях совершенно случайно.

9 мая они на один день съездили в Киев к бабушке Королевой, а вернувшись в Москву, решили некоторое время не общаться – проверить свои чувства. «Проверка» показала, что друг без друга они не могут, и с этого момента влюбленные стали жить вместе в квартире Сергея (в коммуналке, на первом этаже).

Именно в коммуналке Сергея Наташа и забеременела.

Поздней осенью, когда скрывать беременность было уже невозможно, отечественные СМИ словно взбесились. Количество публикаций о беременности Королевой превысило все мыслимые пределы. Поскольку сами участники этой истории хранили стоическое молчание, журналисты соревновались в самых невероятных прогнозах относительно отцовства будущего ребенка. Кто-то утверждал, что отец – Игорь Николаев и что их развод с Королевой – очередной рекламный трюк. Кто-то божился, что отцом ребенка является какой-то таинственный нефтяной магнат с Украины. Третьи указывали на Сергея Глушко, но достаточных фактов для того, чтобы подтвердить эту версию, ни у кого не было – молодые продолжали тщательно скрывать свои отношения. Даже в гостиницу «Пекин», где Королева снимала номер, Глушко не приехал ни разу – чтобы не навлечь на себя и Наташу хотя бы тень подозрения. И весь гостиничный персонал ломал голову, прикидывая, кто же все-таки отец ребенка. Чуть позже масла в огонь подлила сама Королева: в телепередаче «Большая стирка», куда была приглашена вся троица – Николаев, Королева и Глушко, – она за-явила, что отец ребенка – ведущий передачи Андрей Малахов.

Тайна отцовства будущего ребенка сохранялась до самых родов. При родах присутствовал отец новорожденного Сергей Глушко, но эта информация была от журналистов засекречена. Поэтому ряд изданий в течение еще нескольких последующих дней трубили на своих страницах о том, что отец ребенка – Игорь Николаев. Лишь 24 февраля стало наконец известно, что Королеву с ребенком встречал Сергей Глушко.

Из роддома молодые родители отправились прямиком в подмосковное Крекшино, где у Королевой и Николаева был свой дом. Игорь с недавних пор там больше не появлялся, предпочитая жить в Москве. Причем не один, а с Анжелой Кулаковской.

После рождения ребенка Наталья Королева на какое-то время пропала с глаз общественности как певица. Зато в компании с Сергеем Глушко она стала желанным гостем на страницах многочисленных печатных изданий.

21 августа 2003 года Королева и Глушко узаконили свои отношения. Регистрация брака состоялась в Петербурге – так пожелала Наташа, которая, видимо, решила пойти по стопам Аллы Пугачевой.

Что касается Николаева, то он какое-то время жил с Анжелой Кулаковской, однако потом их пути разошлись. После чего Николаев в 2006 году познакомился с тезкой своей дочери – 24-летней Юлией Проскуряковой. Она была студенткой Екатеринбургской юридической академии, и впервые Николаев увидел ее именно там. Девушка подошла к нему за кулисами во время одного из концертов. Она представилась начинающей певицей и попросила послушать ее записи. Он согласился. А спустя полгода Юлия приехала в Москву, чтобы принять участие в конкурсе «Народный артист». Но ее ждала неудача. Однако Николаев, памятуя о первой встрече, попросил девушку остаться в столице. Спустя несколько месяцев она переехала в его особняк в Барвихе. А потом Николаев специально отправился в Екатеринбург, чтобы познакомиться с родителями Юлии. Ее отец заявил: «Нам очень понравился Игорь Юрьевич, добрый, хороший, отзывчивый. Мы с супругой одобрили выбор дочери…»

Как писал в «Экспресс-газете» (номер от 10 ноября 2008-го) С. Лакшин: «Сейчас у композитора первый этап любовной лихорадки. Он сам покупает возлюбленной одежду, включая нижнее белье. Потом заставляет ее примерять наряды и любуется, как ей все к лицу. Парочка уже слетала в Майами, где Юля познакомилась со своей тезкой – дочкой избранника…».

Что касается Наташи Королевой, то она счастлива с Сергеем Глушко. В сентябре 2008 года, давая интервью «Комсомольской правде» (автор – А. Велигжанина), певица рассказала следующее:

«В плане бытовом с Сергеем спокойнее и комфортнее. Игорь, из-за того что очень неординарная личность, сложнее по характеру. В творчестве он ас, гениален. Но по жизни с ним тяжело… Наверное, мы с Игорем не совпали во времени. Я не могла принять некоторые вещи, которые он допускал. Хотя сейчас бы приняла. Тогда я была категорична, а его перло на всякие подвиги, вот и получилось, что это несовпадение привело к такому результату. Сейчас я стала гораздо взрослее. Раньше не представляла, что могла бы говорить на тему измены, тему случайных отношений или чего-то такого. А сейчас я спокойно могу это обсуждать с мужем. Когда ты живешь в семье, должен думать: а как среагирует твой любимый человек на такую-то ситуацию? И никогда не надо обострять. Даже если у тебя что-то случилось такое… Умный муж никогда в этом не признается…

Как говорят, хороший левак укрепляет брак. Видимо, в этом есть какой-то смысл… Но у меня ничего такого не было. Однако никто ж не застрахован ни от чего, поэтому не надо зарекаться. Раньше зарекалась – нет, не может быть! Да все может быть в этой жизни! Надо жить и проще на все смотреть…»

В сентябре 2009 года сын Королевой и Глушко Архип пошел в школу. И молодые уже подумывают о втором ребенке. Как призналась в том же интервью сама Королева: «Мы хотим еще детей. И работаем над этим вопросом активно…»

Юрий НИКОЛАЕВ

В первый раз звезда телевидения женился рано – ему едва перевалило за двадцать. Он тогда жил уже в Москве (приехал из Кишинева), работал актером в Театре имени Пушкина. Именно на работе с первой женой и познакомился. Но ничего путного из их скороспелого брака не получилось: оба были иногородними, достойной крыши над головой не имели, поэтому вскоре разбежались.

После развода Николаев какое-то время наслаждался свободой, пока в 1972 году не познакомился с 18-летней студенткой финансового института по имени Елена. Вот как она сама рассказывает об этом: «С Юрой мы познакомились задолго до нашей свадьбы. Мне тогда было одиннадцать лет, а ему – семнадцать. Он дружил с моим братом и часто приходил к нам в гости. По рассказам брата я знала, что Юра учится в театральном, снимается в кино. Потом он женился. Не скажу, что это разбило мое сердце, – к тому времени первая влюбленность прошла, ведь мы уже почти совсем не виделись. Но однажды брат сказал, что Юра развелся, и я почему-то ужасно обрадовалась. Мне тогда уже исполнилось 18, я была девушка серьезная, училась на экономиста. И думала, что актеры не могут быть хорошими мужьями: слишком уж легкомысленные люди. Но случайно мы вновь встретились с Юрой, стали общаться и… через два года поженились».

Регистрация состоялась 5 апреля 1975 года. Николаев в те годы был еще малоизвестной личностью (на ТВ он придет лишь через несколько месяцев), поэтому больших денег у него тогда не водилось. Вот почему даже достойного для свадьбы костюма в его гардеробе на тот момент не оказалось, и ему пришлось занять оный у одного из своих приятелей. Такси он по причине безденежья тоже брать не стал, а благополучно довез невесту до ЗАГСа на… троллейбусе. Но и во Дворце бракосочетаний их мытарства продолжились. Вспоминает сама невеста: «Нам не хватило денег расплатиться за шампанское в ЗАГСе. Оказалось, и всего-то нужно было оплатить фотографии и традиционные четыре фужера. Но и на эти четыре фужера денег у нас не было. К счастью, они оказались у свидетелей, и все обошлось…»

Расписались молодые утром, а уже вечером Николаев оставил молодую жену одну – умчался на работу в Театр имени Пушкина. Поэтому свадьбу в тот день не играли – она состоялась только 10 апреля. Жить молодые супруги стали в тесной комнатке театрального общежития, где из мебели были только кровать, пара стульев да шкаф.

Когда в том же 75-м Николаев начал вести популярную телепередачу «Утренняя почта», к нему пришла всесоюзная слава. Парадоксально, но факт: сыграв несколько ролей в кино и прослужив пять лет в театре, он так и не стал широко известен массовому зрителю, однако стоило ему прийти на телевидение и сесть в кресло ведущего «Утренней почты», как его известность за короткий срок достигла фантастических размеров. У него появились тысячи поклонниц по всей стране, которые не только писали ему восторженные письма, но даже приезжали к нему домой с вещами, требуя взять к себе на постоянное проживание.

Кроме славы и поклонниц, «Утренняя почта» принесла Николаеву и деньги. Наконец-то они с женой сумели купить себе кооперативную квартиру в Бибиреве, внеся первый взнос в 1000 рублей. Обновился и автопарк: начав в 1969 году с захудалого «Запорожца», в середине 70-х Николаев ездил уже на новых «Жигулях». К сожалению, больше обычного он стал и выпивать. Однажды сел за руль в пьяном виде (обмывал с друзьями новую машину) и едва не погиб. Дело было 30 октября, в тот день выпал первый снег. Николаев возвращался с телевидения домой, возле моста у кинотеатра «Рига» превысил скорость и врезался в бордюрный камень. Машину подбросило на несколько метров вверх, затем она перевернулась и закружилась крышей на мокром асфальте. В итоге Юрий сломал несколько ребер, получил сотрясение мозга. Машина, естественно, была разбита всмятку, и после ремонта он продал ее за копейки.

Ю. Николаев рассказывает: «Для меня алкоголизм был не просто проблемой, а настоящей бедой! Такое случалось не только на гастролях – стоило зайти в любой ресторан, в любую компанию, тут же слышал: «Юра, давай выпьем!» Для меня это стало болезнью. Жена отмывала, отпаивала, доставала липовые бюллетени. Невозможно передать, что я тогда творил. Идет съемка, 500 человек массовки. Все ждут Николаева. А я улетаю в Сочи: богатые люди пригласили. Лена меня прикрывает, занимается бюллетенями… В конце концов я встал перед выбором: или спиваюсь под забором, или чего-то достигаю в жизни. Я испробовал все способы лечения, провел в клиниках довольно много времени – не помогало. И тогда я сказал себе: «Я не умею пить. Да, я алкоголик и не стесняюсь этого. Но я же не переживаю, что не пишу прекрасную музыку. Почему я должен переживать, что мне нельзя пить?» Я так переключил мозги и в 1983 году окончательно «завязал». Я стал самым первым из моих знакомых, кто бросил пить. Первые полтора года прошли болезненно. А потом все вошло в норму…»

Трезвость благоприятно сказалась и на творческой, и на личной жизни Юрия Николаева. Он вернулся в «Утреннюю почту», вновь стал приносить домой хорошие деньги. В 1987 году через Управление по обслуживанию дипломатического корпуса Николаев за 17 тысяч рублей приобрел автомобиль «Мерседес».

В 1999 году Николаев покинул кресло ведущего «Утренней почты». После этого звезда Юрия Николаева-ведущего на какое-то время закатилась и в «ящике» он практически не появлялся. Он тогда вместе со своей женой жил как в Москве (в квартире на Фрунзенской набережной с видом на Нескучный сад), так и за пределами столицы – в районе Истры, где у супругов был дом с видом на Ново-Иерусалимский монастырь (купили его еще в конце 80-х). В конце 2006 года Николаевы продали квартиру на Фрунзенской и купили новую – 200-метровые апартаменты в элитной многоэтажке в центре Москвы. Как заявил в одном из интервью сам Николаев: «Тот дом на Фрунзенской был старый, 40-х годов, с грязным подъездом. А мне хотелось нормальной парковки, хорошего подъезда, двора. Продав ту квартиру полностью – с кухней, встроенной спальней, – мы вложили деньги в эту новостройку. Затем начался ремонт. Естественно, если бы был запас денег, мы бы сначала вложили их сюда, в новую квартиру, а сами жили бы в той, старой…»

В конце 2006 года Николаев вновь был призван на телеэкран – стал участником передачи «Танцы на льду». А спустя два года он опять облачился во фрак ведущего – стал вести (вместе с Настей Заворотнюк) передачу «Танцы со звездами» (телеканал «Россия»).

Из интервью Ю. Николаева: «Я ничего не делаю по хозяйству – могу только заглянуть в холодильник. Не знаю, где сберкасса и магазин. Но на своем столе убираю сам. И во время ремонта отвечал за покупку мебели, сантехники. Дизайн помещения – это мое увлечение…

Если плохое настроение, я иногда сажусь в машину и еду куда глаза глядят – поиграть в казино, посидеть с друзьями…

Я не верю в браки без скандалов. Если люди говорят, что за всю жизнь ни разу не поругались, они обманывают. У нас были ссоры. И ревность была – я человек влюбчивый по натуре. Но сейчас все становится спокойнее…

То, что у нас не получилось родить ребенка, хотя мы очень хотели, это наша беда. Когда мы были молоды, еще не было медицинских технологий, которые сегодня помогают семейным парам. А взять малыша из детского дома мы не решились…

Я страстный кофеман. Поэтому и чашка, и кофейник всегда со мной. Даже вожу их за границу, в каких бы, даже лучших, гостиницах ни останавливался. Не из экономии. Просто я пью кофе определенного сорта, очень крепкий, почти концентрат, всегда запиваю его холодной водой и обязательно с сигаретой. Хотя и понимаю, что наношу непоправимый удар по собственному здоровью и цвету лица. Иногда выпиваю по 8 – 10 чашек в день. Единственное оправдание: может быть, я еще и потому запойный кофеман, что давно не употребляю алкоголя. Много лет назад, когда у меня были проблемы со спиртным, принял решение: Юра, надо остановиться, иначе сопьешься…

Однако за своим здоровьем я слежу. Каждый день обливаюсь ледяной водой. Два ведра утром, два вечером. Бегаю. Играю в теннис. Обожаю бильярд. Люблю самолеты – налетал на «Як-18Т» уже пятнадцать часов, когда налетаю еще столько же, смогу пилотировать без инструктора…»

Кстати, о здоровье. В самом начале июня 2008 года оно таки подвело Николаева – он угодил в больницу с серьезным заболеванием. Как сообщала газета «День»: «59-летний шоумен почувствовал себя плохо несколько дней назад, но из-за плотного графика съемок не находил времени обратиться к врачам. В клинику Юрий Александрович приехал сразу после того, как закончились съемки очередного проекта. Обследовав именитого пациента, врачи настояли на госпитализации и тут же поместили его в отделение урологии…»

Спустя несколько дней то же издание сообщило:

«Знаменитого телеведущего Юрия Николаева экстренно прооперировали в одной из элитных больниц Москвы (в клинике на Каширском шоссе. – Ф. Р.)…

О неизбежности хирургического вмешательства врачи заговорили сразу, как только получили результаты анализов Юрия Александровича.

Шоумен долго не решался на операцию, но специалисты все же убедили телеведущего в ее необходимости.

По словам медиков, хирургическое вмешательство прошло успешно, но Николаев еще некоторое время будет находиться в реанимации.

– У него немножко подскочило давление, поэтому и возникла необходимость в интенсивной терапии, – рассказывает врач клиники. – Мы надеемся, что уже в ближайшие дни Юрий Александрович пойдет на поправку».

Вернувшись из больничных покоев домой, первое, что сделал Николаев – завел себе собаку. Это был щенок азиатской овчарки. Назвал он пса в честь лучшего игрока российской сборной по футболу (она тем летом заняла 3-е место на чемпионате Европы) Андрея Аршавина – Арша. По словам телеведущего, он уверен, что Арша станет его счастливым талисманом. «Ведь именно с появлением этого пса мое здоровье явно пошло на поправку».

Сергей НИКОНЕНКО

С первой женой Никоненко познакомился в начале 60-х, когда учился во ВГИКе. Это была красивая и гордая девушка, вокруг которой постоянно увивались толпы поклонников. Поэтому Никоненко, который красавцем отнюдь не считался, ей не нравился, и она дважды отвергала его предложения руки и сердца. Но в итоге Никоненко все-таки сумел ее добиться. Помогло… кино. Девушка увидела его в фильме самого Сергея Герасимова «Люди и звери» и впервые обратила на него внимание как на мужчину. Потом он пригласил ее на свой дипломный спектакль (в 62-м году), в котором играл ни много ни мало Гамлета. Именно это и внесло окончательный перелом в их отношения – сопротивление девушки было сломлено. Однако их семейная жизнь продлилась всего два года. Вспоминает сам Никоненко:

«Все оказалось очень сложным и не таким романтичным, как виделось в период влюбленности. Но все равно это была самая настоящая первая, мощная любовь, которая сформировала и закалила меня. Моя первая жена – очень славный человек, я до сих пор испытываю к ней уважение…»

После развода Никоненко в течение нескольких лет ходил в холостяках. За это время у него было несколько увлечений, в каждое из которых он бросался, как в омут, пока наконец снова не женился. Все вышло спонтанно. Будучи в Одессе, Никоненко увидел на улице девушку, которая своей красотой сразила его наповал. Узнав, что ее зовут Женей, он с ходу предложил ей стать его женой. Как ни странно, но девушка сразу согласилась. В тот же день они расписались, и Никоненко увез ее в Москву, в свою комнатку в коммунальной квартире. Этот брак продлился чуть меньше первого – полтора года. Оно и понятно: кроме секса, молодых людей практически ничего не объединяло – у них не было ни общих интересов, ни общих разговоров. (После развода с Никоненко Евгения станет известным человеком в модельном бизнесе.)

Со своей нынешней, третьей по счету женой Никоненко познакомился в начале 70-х, когда учился на режиссерском курсе ВГИКа. Девушку звали Екатерина Воронина, как героиню популярного в конце 50-х фильма. Она училась в том же ВГИКе на курсе Бориса Бабочкина.

Вспоминает С. Никоненко: «Катя мне сразу очень понравилась, но у нее тогда была своя компания, много поклонников. Да и я не произвел на нее особого впечатления: у меня были частые разъезды, экспедиции, съемки, вдобавок моя поспешная одесская женитьба… Но Катя как заноза сидела в моем сердце. В кафе-рестораны Катя не ходила, танцы игнорировала, а мне как раз и нравились всегда девушки, которых нужно было добиваться. Так что ее сердце я покорил терпением. Ухаживать пришлось долго – больше года. Она, как говорят французы, делала мне «атанде», лишь снисходительно кивая при встречах. Иногда отвечала: «Здравствуйте» – исключительно на «вы». Это меня еще больше подогревало! Однажды я в очередной раз решился подойти, чтобы пригласить ее в театр, и она вдруг согласилась. Мы долго гуляли по Москве, по заснеженным бульварам – Тверскому, Гоголевскому… Позже я узнал, что моя Катя росла в семье с очень строгими правилами, со старообрядческими корнями, истинно верующей. Отсюда и высокие нравственные устои, заложенные в моей супруге с детства. Что очень даже неплохо…»

Свадьбу молодые сыграли 14 июля 1973 года. Три года спустя у них родился сын Никанор. Столь редкое имя выбрал для своего первенца отец – так звали его деда, у которого было 12 детей.

Впоследствии Никанор по стопам родителей не пойдет – поступит в Институт иностранных языков. После его окончания, в конце 90-х, устроится на работу в фирму «Фольксваген», но затем уйдет оттуда и откроет собственное дело.

В июле 2008 года Никоненко и его 34-летний сын Никанор едва не погибли. Они мирно спали в своем загородном коттедже на Валдае, когда некий злоумышленник бросил в распахнутое окно бутылку с зажигательной смесью. Вспыхнул пожар. К счастью, негодяй промахнулся и бутылка угодила на балкон. Однако огонь моментально распространился на большую территорию, и, пытаясь потушить его, Никанор сильно пострадал – у него оказались обожжены кисти рук.

Общими усилиями отца и сына пожар все-таки удалось потушить. В милиции по факту поджога было заведено уголовное дело, но оно ни к чему не привело – злоумышленника так и не нашли. И это при том, что подобный поджог не единичный: три года назад точно так же подожгли коттедж соседа Никоненко – актера Гоши Куценко.

После этого случая Никоненко принял решение продать свой коттедж. Покупателем стал состоятельный товарищ актера. Часть средств от продажи дома Никоненко потратил на производство сериала «Аннушка», над которым актер работает вот уже несколько лет, но все никак не может закончить из-за финансовых проблем.

Отметим, что сын Никоненко Никанор окончил режиссерские курсы и стажировку проходит именно на фильме своего отца – на «Аннушке». Под чутким руководством родителя сын снял одну из серий. Однако пока его главное достижение в том, что он подарил своим родителям внука (он родился в июле 2007 года), которого назвали в честь отца Сергея Никоненко Петром.

Юрий НИКУЛИН

Первая любовь случилась у Никулина в шестом классе. Предметом его поклонения стала девочка из его же школы – небольшого роста, худенькая, со светлыми, аккуратно подстриженными волосами. По счастью, она дружила с девочкой из его дома, поэтому наш герой мог видеть ее почти каждый день. Правда, она о его чувствах к ней не догадывалась. Ю. Никулин вспоминает: «Разговаривала она со мной так же, как и со всеми остальными ребятами из нашего класса. Я все чаще стал разглядывать себя в отцовское зеркало и страшно переживал, что голова у меня какая-то продолговатая, дынькой, как говорила мама, – а нос слишком большой. Таким я казался себе в тринадцать лет…

Когда я перешел в другую школу, мы перестали с ней видеться, но каждый день я вспоминал ее. Со всевозможными хитростями узнал у одной из девочек ее номер телефона и один раз позвонил. Но, услышав резкий голос ее отца, бросил трубку на рычаг.

В новой школе из девочек мне никто не нравился, хотя в десятом классе любовь у нас процветала вовсю. А три пары из нашего класса поженились сразу по окончании школы».

Следующее серьезное чувство Никулин испытал в конце 40-х. 18 мая 1946 года он вернулся с фронта и вскоре едва не женился. У него была любимая девушка, которая, как ему казалось, неплохо к нему относилась. Они встречались почти каждый день, и Юрий уже вошел в ее дом почти на правах родственника. Единственное, что удерживало Никулина от решительного шага, это отсутствие жилья. Однако его дядя, узнав о такой проблеме, разрешил ему вселиться в одну из своих пустующих комнат. Сразу после этого Никулин сделал любимой девушке предложение руки и сердца. Однако…

Ю. Никулин вспоминает:

«В тот вечер, когда я попросил ее руки, она сказала:

– Приходи завтра, я тебе все скажу.

На следующий день мы встретились на бульваре, и она, глядя в землю, сообщила, что меня любит, но по-дружески, а через неделю выходит замуж за другого. Он летчик, и дружит она с ним еще с войны, просто раньше не говорила. Поцеловала меня в лоб и добавила:

– Но мы останемся друзьями…

Вот так и закончилась моя вторая любовь. Переживал я, конечно, очень. Ночью долго бродил по Москве один. Мама с папой утешали…»

Стоит отметить, что та девушка прожила с летчиком недолго: он ее вскоре бросил. А что касается дружеских отношений с Никулиным, то они продолжались до самой смерти: наш герой ежегодно поздравлял ее с 8 Марта, она обычно звонила на Новый год…

Свою первую и единственную жену Никулин встретил в декабре 1949 года, когда уже работал клоуном в цирке на Цветном бульваре. Девушку звали Таня Покровская. Вот что она сама рассказывает об этой знаменательной встрече: «Я училась в Тимирязевской академии на факультете декоративного садоводства и очень увлекалась конным спортом. В академии была прекрасная конюшня. А в конюшне жил очень смешной жеребенок-карлик: с нормальной головой, нормальным корпусом, но на маленьких ножках. Звали его Лапоть. Об этом прослышал Карандаш и приехал лошадку посмотреть. Лошадка ему понравилась, и Карандаш попросил нас с подругой научить ее самым простым трюкам. Потом мы привезли лошадку в цирк, и Карандаш познакомил нас с Юрием Владимировичем Никулиным, который ходил у него тогда в учениках. Юрий Владимирович пригласил нас посмотреть спектакль. Подруга моя пойти не смогла, и я пошла одна, сидела на прожекторе. Играли очень смешную сценку: Карандаш вызывал из зала одного якобы зрителя и учил его ездить на лошади. Но в тот день, когда я пришла на спектакль, Юрий Владимирович, который и играл роль зрителя, попал под лошадь. Она его так избила, что артиста увезли на «Скорой» в Склифосовского. Я почувствовала себя виноватой и стала его навещать… А через полгода мы поженились…»

А вот как об этом же событии вспоминает сам Ю. Никулин: «Когда я стал ухаживать за своей будущей женой, она гордо объявила близким: познакомилась с артистом. Все просветлели: а из какого театра? «Он в цирке работает. Клоуном». Будто бомба тогда взорвалась! Особенно удивилась ее тетка Калера. Тетка работала врачом и лечила моего фронтового друга: мы с ним всю войну в одной батарее служили. Друг пришел к нам на свадьбу, познакомился с сестрой моей жены и потом стал ее мужем – моим родственником! Вот как, бывает, судьбы переплетаются. А я одно время после войны ухаживал за его сестрой (она была такая молоденькая, симпатичная), водил в Центральный Дом работников искусств, в кино, театр. Никаких поцелуев, но я к ней тянулся. А она ко мне как-то не очень. Но, видно, все равно суждено нам было с другом породниться».

И еще одно воспоминание на эту же тему – актрисы Н. Гребешковой: «Мы с Таней учились в одном классе. И обе жили в Гагаринском переулке (ныне – Нащокинский. – Ф.Р.). И вот иду я однажды по этому переулку, а навстречу мне Таня с молодым человеком. Она мне говорит: «Познакомься, это мой муж». И я вижу нелепого, некрасивого, странного молодого человека (а Таня – очень красивая женщина). Кто бы мог тогда подумать, что я сама буду потом играть его жену в фильме «Бриллиантовая рука»?..»

14 ноября 1956 года у Никулиных родился сын. В те дни наш герой находился с гастролями в Ленинграде, и, когда друзья сообщили ему эту радостную весть, он был на седьмом небе от счастья. Счастливые родители назвали своего первенца Максимом.

Слава пришла к Никулину в начале 60-х благодаря кинематографу. В 1964 году на деньги, которые ему платили тогда за съемки в кино, он купил себе автомобиль «Волгу»-пикап. Стоит отметить, что приобрести эту машину в те годы частным лицам было практически невозможно: исключением были лишь фигуристы Людмила Белоусова и Олег Протопопов. Но Никулин к тому времени стал очень популярным артистом, поэтому когда он написал письмо на имя Председателя Совета Министров СССР А. Косыгина, то и ему разрешили приобрести такую же машину.

Ю. Никулин вспоминает: «Машину я ненавидел, ездить было страшно. Даже жена в технике понимает больше меня. Водить меня учил шофер с «Мосфильма». На первой же учебной поездке я наехал точно на лопату дворника, тот покрыл меня матом и стребовал три рубля на водку. При первом же самостоятельном выезде меня оштрафовала милиция. Но больше с тех пор – ни разу».

В 1971 году Никулин с семьей переехал наконец-то из коммунальной квартиры в отдельную. Вот как он сам об этом вспоминает: «До пятидесяти лет я жил в коммуналке! Никуда не писал и ничего не просил, потому что четверть цирковых артистов даже прописки не имели. Как сказал однажды легендарный управляющий «Главцирка» Бардиан: «В цирк советская власть еще не пришла». А у нас все-таки было целых две комнаты – на меня, жену, сына и маму жены, которую у меня язык не поворачивался называть тещей: только Марья Петровна. Она, между прочим, получала в своем архитектурном издательстве сто тридцать рублей, а я – 98, и она нам всегда помогала.

Однажды меня, как цирковую знаменитость, направили в горком партии выбивать кооператив для работников цирка. К человеку по фамилии А.М. Калашников. Тот бумаги принял и спросил: «Вы, конечно, тоже в этом кооперативе?» – «Нет, у меня есть где жить. Две комнаты. Правда, в коммунальной квартире. Да кооператив я и не потяну». – «Да что вы мне рассказываете?! Две комнаты?! У заслуженного артиста РСФСР?!» – «Ну и что?»

Алексей Максимович Калашников не поверил, в мою коммуналку явилась комиссия и придирчиво проверила каждый квадратный метр. Убедившись, что я не соврал, Калашников предложил мне поселиться в доме на углу Большой Бронной и Малой Бронной, где булочная. Но тут взбунтовалась моя жена Таня. Почти все другие комнаты нашей коммуналки занимали ее родственники, и жене было жалко бросать их. В числе прочих там проживал и ее дядя – брат репрессированного наркома Карахана. Его самого не арестовали, но устроиться на работу он никуда не мог и жил тем, что растил на своей даче в Валентиновке клубнику и возил ее продавать. Я долго убеждал жену переехать, но сдалась она только при условии, чтобы я, раз у меня так хорошо получилось, позаботился обо всех остальных. За три года я это ее задание выполнил».

Отмечу, что следом за квартирой на нашего героя свалилась еще одна награда – в 1973 году ему присвоили звание народного артиста СССР.

В 1984 году Никулин принял к руководству Московский цирк на Цветном бульваре. Примерно в те же годы рядом с Никулиным появилась женщина, которую все вскоре прозвали «злым гением цирка». Актер С. Садальский рассказывает: «Эта дама обладала очень средним актерским талантом. Ее номер на перше проходил почти незамеченным публикой. Но гипнотическим воздействием на Юрия Никулина она обладала безмерно. Ее знал и боялся весь цирковой актерский мир. Она лично снимала артистов с гастролей, повышала или понижала ставки… Все семь лет пребывания в Москве ей оплачивался самый лучший «люкс» гостиницы «Арена». Никулину она каждый день внушала: «Я, и только я – твоя жизнь. Меня не будет – ты умрешь». Доходило до смешного: в гастрольное турне по Америке эта самая Виолетта Виклюк была оформлена как личный врач Никулина. Вседозволенность «гипнотизерши» делала ее все злобнее и злобнее. Она стала завидовать славе самого маэстро, искренне полагая, что если уберет худрука цирка, то займет его место…

Подслушивая, подсматривая, делая магнитофонные записи разговоров Никулина, она собирала материалы против великого артиста, который, наверное, ее любил. Если хотите…

Коллектив цирка от беспредела Виолетты был в шоке. Чтобы как-то оградить Юрия Никулина от ее влияния, Миша Седов, коммерческий директор, организовал собрание. Пришли все, кроме самой «героини» и великого маэстро. Главный дирижер и старший кассир, артисты и пожарники цирка – все единогласно решили удалить «раковую опухоль». Народный артист всего Советского Союза, услышав о таком решении собрания, сдался.

А вскоре после этого утром тремя выстрелами убили в собственном подъезде Мишу Седова. Чудом осталась жива его дочь, которая на три секунды задержалась в квартире…

Убийцы до сих пор не найдены…

Лишившись своей доли в московском кооперативе на улице Лесной и звания первой леди цирка, Виолетта сидит теперь в своей скромной севастопольской квартирке и прокручивает соседям компроматы на своего недавнего покровителя. Но, к счастью, соседи не верят ни одному ее плохому слову о своем любимом «великом клоуне».

Никулины прожили вместе почти полвека. Их союз распался в июле 1997 года, когда смерть вырвала из жизни одного из супругов – Юрия Никулина. Похоронили великого актера на Новодевичьем кладбище.

Сын Ю. Никулина Максим окончил журфак, долго работал на радио, затем – на телевидении (вел программу «Утро»). Позднее перешел на работу в дирекцию Цирка на Цветном бульваре, который отныне носит имя его отца. У Максима два сына: старший Юрий (1986 года рождения) и младший – Максим (1990).

Валерий ОБОДЗИНСКИЙ

Первый сексуальный опыт Ободзинский приобрел еще в подростковом возрасте, когда водил дружбу с одесской шпаной. В той среде для пацанов считалось обязательным пить (Ободзинский попробовал алкоголь в 15 лет), курить и гулять с девушками.

Между тем свою первую жену Валерий встретил в 1961 году, когда ему уже исполнилось 19. Он тогда жил в Томске, работал певцом-вокалистом в местной филармонии. Со своей будущей женой Нелей он познакомился на гастролях в Красноярске. Он твердо пообещал ей, что бросит пить, и слово свое сдержал: на собственной свадьбе не выпил ни грамма спиртного, даже шампанского не пригубил. Позже в этом браке у него родились две дочки – Анжелика и Валерия.

Всесоюзная слава пришла к Ободзинскому в 1967 году, когда он исполнил хит Давида Тухманова «Восточная песня». После этого к «голосистому» исполнителю композиторы стали буквально выстраиваться в очередь. В итоге в считаные дни Валерий оставил за спиной признанных корифеев советской эстрады в лице Иосифа Кобзона, Эдуарда Хиля, Вадима Мулермана, Юрия Гуляева. Наверное, единственным певцом, кто мог тогда составить конкуренцию Валерию, был Муслим Магомаев. Чем же так привлекал слушателей Ободзинский? Во-первых, он был одним из немногих тогдашних певцов, кто совсем не исполнял пафосных, так называемых «гражданских» песен: основной темой творчества Ободзинского была любовная лирика. Во-вторых, у него был бесподобно прекрасный голос, который идеально соответствовал его имиджу «героя-любовника», хотя в реальной жизни Валерий внешними данными никогда не блистал. Он был небольшого роста (поэтому всегда носил обувь на высокой подошве), курносым, но за голос ему «прощали» все. Вот что рассказывает о тогдашней популярности Ободзинского директор его ансамбля П. Шахнарович:

«Приведу для сравнения такие цифры: на гастролях в Запорожье у Магомаева – 7 дней, 8 концертов, на круг 89 % заполняемости зала. Мы же работаем 10 дней, даем 14 концертов, 100 %-ный аншлаг плюс еще процентов двадцать продаем входных. Вот что такое был тогда Ободзинский. Конечно, основную часть публики составляла молодежь, особенно девочки. Девочки – это был наш бич. Мы переезжали из города в город, а за нами человек десять девочек ехали всегда. Бывало, по месяцу за нами ездили. В этом отношении Валера был большим специалистом. Говорил:

– Слушай, я от этих девок устал уже. Но ведь жалко их. У них и денег на билеты наверняка нет. Ты уж их посади.

Жена, которая ездила на гастроли вместе с ним, относилась ко всему этому спокойно – а что делать?»

С любым артистом жить нелегко, а уж с суперпопулярным – тем более. Но Нелли Ободзинская терпела, поскольку в материальном отношении семья была хорошо обеспечена. Официальная концертная ставка Ободзинского составляла 13 рублей 50 копеек плюс всякие надбавки, и в итоге доходило до 40 рублей за концерт. А гастролировал наш герой в те годы очень интенсивно. Причем часть концертов оформлялась официально, а часть – на «фондах» местной филармонии (так называемые «левые»). Поэтому в месяц у певца набегало по 3–4 тысячи рублей. Баснословные деньги по тем временам.

Закат карьеры Ободзинского начался во второй половине 70-х. Причем приблизил его сам певец. В новогоднюю ночь 1976 года он внезапно заявил своим родным и друзьям:

– Я сегодня выпью!

Жена и друзья стали его отговаривать, но Валерий был неумолим. Видимо, что-то в нем сломалось. В ту ночь он напился, хотя до этого в течение 15 лет (!) был в «завязке». С этого дня и начался кошмар.

Пил Ободзинский по-черному, из-за чего большинство его концертов приходилось отменять. Бывало, что концерт объявляли по пять (!) раз, по пять раз люди покупали билеты, но… каждый раз концерт отменялся из-за «плохого самочувствия» артиста. Дело однажды дошло до того, что во время гастролей в Омске его пришлось даже положить в психушку, правда, под чужой фамилией. На концерты его привозила медсестра, она же увозила его на ночь в больницу. За певцом постоянно следили, так как он все время порывался выпить. Однажды не уследили, и он пьяным вышел на сцену.

В 1977 году состоялось последнее выступление Ободзинского в «Голубом огоньке»: он спел песню «Вечный вальс».

Между тем болезнь с каждым днем усугублялась. Певец стал все чаще заговариваться, нести всякую ахинею. Например, объявлял себя святым или Господом Богом. Иногда посреди гастролей бросал свой коллектив и вообще уезжал из города. Выносить пьяные выходки певца становилось все труднее, и от него стали уходить все те, с кем он работал на протяжении многих лет. В конце концов ушла от него и жена. Хотя по другой версии на разрыве настоял сам певец, уличив жену в измене. Эту версию излагает все тот же П. Шахнарович:

«В конце 70-х Нелли Ивановна лежала в психушке. Ее положили туда после того, как она пыталась повеситься. Валера уже тогда не хотел с ней жить, не хотел второго ребенка (Леру), и на этой почве у нее произошло помутнение рассудка. Нелли никогда не работала, только числилась у нас в коллективе костюмершей, чтобы за казенный счет ездить с нами на гастроли. Страшно пила – у нее это наследственное. Потом спуталась с каким-то официантом с парохода, который внешне был очень похож на Валеру. Из-за этого Ободзинский долго не признавал младшую дочь – мне даже пришлось забирать Леру из роддома вместо него. В довершение всего Валера узнал, что Нелли переспала со Львом Лещенко. Это его окончательно добило. В итоге он с Нелли развелся…»

В 1979 году Ободзинский вновь женился, причем на совсем юной девушке-студентке. Это была его землячка-одесситка Лола Кравцова. Уходя к ней, артист все оставил первой жене: и картины, и хрусталь, и дорогие сервизы, и золото с бриллиантами.

Однако новая женитьба не отвратила певца от алкоголизма. Он продолжал сильно пить и в итоге вновь оказался в психушке. После этого Лола от него ушла. Ободзинский попытался наладить отношения со своей первой женой, Нелли: попросил Шахнаровича поговорить с ней на предмет возобновления семейной жизни. Несмотря на то что Нелли к тому времени уже жила с другим мужчиной, она вернулась к Ободзинскому. Они снова расписались. Но прожили вместе недолго, поскольку Ободзинский продолжал сильно пить. Да и зарабатывал он уже значительно меньше, чем десятилетие назад. Так, в 1983 году Ободзинский осилил в Москве всего лишь один концерт. Три года спустя он и вовсе вынужден был покинуть сцену, поскольку к алкоголю добавились еще и наркотики – «колеса». В итоге в 1988 году Нелли ушла от Валерия и вышла замуж за поляка Анджея Янчака. Что касается Ободзинского, то он после 86-го из поля зрения общественности вообще пропал. В народе тогда упорно ходили слухи, что он или уехал за границу, или умер.

Но Ободзинский никуда не уезжал, а жил в Москве. Точнее, существовал. Квартиры у него к тому времени уже не было, поэтому жил он во времянке на галстучной фабрике, где работал сторожем. Пил почти каждый день. У него тогда была любимая женщина – Светлана Силаева, которая пыталась хоть как-то отучить Ободзинского от наркотиков. Например, она кидала в пузырек от беллотаминала похожие по виду драже валерьянки. И певец ни о чем не догадывался. Но у Светланы росла маленькая дочь от первого брака, и ей нужно было в первую очередь думать о ней. Поэтому сил и времени на Ободзинского у женщины оставалось все меньше и меньше. И плохо пришлось бы Ободзинскому в дальнейшем, если бы в июле 1991 года судьбе не угодно было послать ему чудо в лице Анны Есениной, с которой он был знаком еще с конца 70-х…

Есенина «заболела» Ободзинским в начале 70-х и с тех пор старалась не пропускать ни одного его концерта. Однако близко подойти не решалась, так как знала – у него семья, дети. И только спустя несколько лет их знакомство состоялось. Вспоминает А. Есенина:

«Познакомил меня с Валерой его администратор Павел Александрович Шахнарович. Году в 1977-м Валера выступал в одном из столичных Домов культуры. Я смогла купить билет только на балкон, а мне же надо было пробиться с цветами к сцене. Тогда я подошла к Павлу Александровичу и попросила помочь с билетом в партер. А мою физиономию в коллективе Валеры к тому времени все уже знали. И Шахнарович привел меня прямо к Валерию Владимировичу. Поначалу я сдружилась именно с Павлом Александровичем. С ним тогда в основном и общалась.

А с Валерой… Его жена училась в институте, ее постоянно не было дома. И я была у него как собака Дружок. Когда ему было скучно одному, он звонил и спрашивал: «Что делаешь?» Я уже знала, что надо отвечать. Что бы ни делала, я говорила: «Ничего». Потому что понимала – надо ехать к нему. Не думайте, ничего такого мы не делали. Просто разговаривали. Потом я брала какую-нибудь книгу и читала, а он в соседней комнате спал. Вот такие у нас были отношения. А потом жизнь развела нас в разные стороны…»

С 1983 года Ободзинский перестал выступать в Москве, колеся в основном по провинции. Но спустя три года закончилась и эта его деятельность – алкоголь сделал свое дело. И Ободзинский, бросив петь, устроился работать сначала на галстучную фабрику, а чуть позже, по совместительству, еще и сторожем на склад стройматериалов на берегу Яузы. Это было удобно: днем он работал на фабрике, а вечером шел охранять склад, который располагался на другом берегу. Именно там и нашла его в июне 1991 года Анна Есенина, которая за это время успела побывать замужем и развестись, надолго потеряв Ободзинского из виду.

Вспоминает А. Есенина: «Я была в шоке. Если бы встретила его на улице – не узнала бы. Валере там нравилось – его никто не трогал. Формально он был прописан у своей жены, Нелли Ивановны, но фактически они уже давно не жили вместе. И дома как такового у него не было. Другой бы, оказавшись в такой заднице, возможно, наложил бы на себя руки. Но Валера нисколько не чувствовал себя униженным.

Мы с ним посидели, выпили за встречу. А через два дня он сам мне позвонил: «Деточка, выручай меня!» Я взяла водку, закуску – и снова на склад! Так я стала ездить к нему регулярно.

Потом Валера стал просто закрывать склад и на ночь приезжать ко мне. А осенью он решил, что ему ни к чему больше мотаться туда-сюда, да и вообще незачем работать. Я тогда ездила в качестве костюмера с артистом Борисом Рубашкиным, деньги у меня были, вот Валера и зажил у меня, как в раю.

На самом деле сама я нисколько не стремилась, чтобы он жил со мной, и даже некоторое время сопротивлялась этому. Но он хорошо мной сманипулировал. «Вот ты всем помогаешь, – сказал он, – а мне помочь не хочешь». И тогда я сломалась. Он ведь совершенно никому не был нужен. Даже собственным дочерям. Младшая, Лерка, его толком и не знала: когда в 1979 году Валера разводился с Нелли, она только родилась. Уже потом я их с Анжелкой, его старшей дочерью, сюда приволокла. И они стали часто у нас зависать.

Про бывших коллег я и не говорю. Один Леонид Петрович Дербенев разыскал Валеру и поддерживал с ним добрые отношения. А больше никто про него и не вспоминал. Так что если кто-то сейчас будет рассказывать, как любил Валеру, как помогал ему в трудные годы, знайте, что это вранье…

Я долго уговаривала Валеру начать петь: мне очень хотелось, чтобы он снова вышел на сцену. Но сам он не хотел. Почему он прекратил петь? Теперь можно только строить предположения. Мне Валера этого не объяснил, только все повторял: «Я тебе потом скажу». Но это «потом» так и не наступило. Я чувствовала, что он устал. С одной стороны, безумная популярность, всенародная любовь, бесконечные гастроли, переполненные залы, конная милиция на московских концертах… А с другой – унижение перед начальством, выпрашивание эфира на ТВ».

Жили они в маленькой квартирке Анны на окраине города, но Валерия это вполне устраивало: он не хотел, чтобы его беспокоили. Когда к Анне заходили ее знакомые из богемной тусовки, это сильно раздражало Ободзинского. На этой почве они иногда сильно скандалили. Ругались и по иным поводам. Например, из-за того, что Валерий обожал вкусно поесть и меры в этом не знал. А у него был сахарный диабет, и Анна требовала соблюдать диету.

Когда в стране начался ретро-бум, вспомнили и про Ободзинского. Например, радиостанция «Маяк» (с подачи Есениной) поздравила Ободзинского с 50-летием и дала в эфир сразу три его песни. Затем опомнились звукозаписывающие фирмы, выпустили несколько аудиокассет с его старыми песнями. От молодых композиторов посыпались предложения исполнить их песни. Но большинство этих произведений Ободзинский отвергал чуть ли не с порога, считая их никчемными. А петь ему хотелось! И в 1992 году он записал две песни Александра Вертинского. Потом Дербенев познакомил его с руководителем благотворительного фонда «Аленький цветочек» Геннадием Снустиковым, и тот дал денег на то, чтобы Ободзинский записал целый альбом с песнями Вертинского. А затем был записан еще один альбом – с песнями Дмитрия Галицкого (он же был и аранжировщиком альбома с песнями Вертинского).

Вспоминает А. Есенина: «Да, иногда Валера забрасывал работу и, как прежде, уходил в загул. Объявлял мне, что расстается со мной навеки, хлопал дверью и отправлялся гулять. Дважды даже уезжал к себе на родину, в Одессу. Один раз сказал Снустикову, что ему надо маме памятник поставить. Тот дал денег, а Валера поехал в Одессу и прогулял их.

Но обычно он так далеко не уезжал: любил погужеваться с мужиками здесь, на «ссаном углу» (есть у нас такое «мемориальное» место). В округе к Валере все относились с почтением. Когда не было денег, он мог пойти в соседнее кафе, и его там кормили бесплатно. А уж наливали ему все кому не лень. Но бывало, что он по 10 месяцев не пил. Ходил как туз. И когда мы собирались гулять, говорил мне: «Я туда не пойду. Там ТВОИ сидят». МОИ – это мужики, с которыми совсем недавно он сам пил на «ссаном углу». Действительно, я иногда шла в магазин, а потом и зависала с ними часа на два. Они пили, а я их вразумляла, что пить надо бросать…»

Несмотря на запись двух альбомов, от публичных выступлений Ободзинский категорически отказывался. Даже когда ему предложили за 500 долларов спеть в ночном клубе всего две песни, он отказался. Так продолжалось еще два года, пока Анне не удалось сломить его сопротивление. Буквально день и ночь она умоляла его отбросить свои страхи и амбиции и выйти на сцену. И в итоге он сдался. В сентябре 1994 года в концертном зале «Россия» состоялось первое (после 7-летнего перерыва) выступление Ободзинского. Аншлаг был полный! Когда певец спел первую песню, зал взорвался аплодисментами. Никто не мог поверить, что человек, прошедший через пьянство и наркотики, сумел сохранить свой голос в такой чистоте.

В последние годы жизни Ободзинский возобновил гастрольную деятельность и дал несколько концертов в разных городах России. Однако не все складывалось гладко на его пути. Некто Виноградов решил нажиться на славе певца и однажды предложил ему (а также еще одной бывшей звезде эстрады – Галине Ненашевой и актеру Аристарху Ливанову) создать творческую группу для общей гастрольной деятельности. Артисты согласились (хотя А. Есенина была категорически против этого) и доверились Виноградову. В результате, дав всего лишь несколько концертов, группа оказалась не у дел, так как желающих иметь дело с Виноградовым находилось все меньше и меньше. Тогда тот задумал создать новую структуру – АОЗТ «Малахит», а в число учредителей включил уже знакомых нам артистов. Для чего он это сделал? Все объяснялось просто: при одном упоминании имен знаменитостей чиновники соглашались идти на любые уступки. В результате Виноградов сумел провернуть какие-то свои темные дела с редкими металлами, но в итоге был разоблачен и 21 ноября 1994 года арестован. А. Есенина рассказывает: «Виноградов не понравился мне сразу. Я не хотела иметь никаких дел с этим человеком, но от него невозможно было отвязаться. А Ободзинский, Ненашева – они же артисты, они витают в облаках и совсем не понимают людей. Я согласилась на участие Валерия в том «творческом центре» лишь для того, чтобы Виноградов отвязался от Валеры».

В. Ободзинский умер 26 апреля 1997 года. Умер внезапно, поскольку никаких серьезных болезней у него не было. За два года до этого Есенина уговорила артиста пройти полное медицинское обследование, но у него обнаружили только незначительный процент сахара в крови и кисту на почке. Доктор тогда сказал: «Валерий Владимирович, если вы будете себя нормально вести, то проживете еще лет 50». Артисту выписали какие-то лекарства и прописали диету. Но он соблюдал эти предписания лишь около месяца, после чего швырнул рецепты Анне в лицо и заявил: «Хватит делать из меня больного!»

Вспоминает А. Есенина: «25 апреля 1997 года Валере вдруг стало плохо: прихватило сердце. Мы с его младшей дочерью Лерой вызвали врача. Но Валера ехать в больницу не захотел. Наверное, чувствовал, что уходит, и хотел, чтобы это произошло дома. Часов в 8 вечера он позвал меня и сказал: «Я умираю». А нечто подобное он говорил регулярно. Как только я начну из-за чего-нибудь орать, он сразу – бултых в кровать и начинает: «Ой, мне плохо. Я умираю!» – «Да ладно тебе! – отмахнулась я. – Нам через три дня на гастроли в Петрозаводск ехать». Мы с Леркой всю ночь сидели на кухне. Легли спать только под утро. В это время он и умер…

На гражданской панихиде в ЦДРИ не было конца речам о том, как все дружили с Валерой и как его все любили. А там на специальной подставке стояла его фотография в рамке со стеклом. И когда речи достигли апогея, она неожиданно упала на пол, и стекло со страшным грохотом разлетелось вдребезги. Все сразу заткнулись. Таким вот образом Валера прекратил этот апофеоз уже оттуда, с небес.

А в храме во время отпевания священник сказал:

– Умереть так, как он, мечтает каждый священнослужитель – он умер под Пасху, а это значит, что с него сняты все грехи.

Когда объявили о смерти Валеры, одна лишь Гелена Великанова догадалась поинтересоваться, есть ли у меня вообще на что его хоронить. Слава Богу, деньги у меня были. «А то у меня тут есть немножко, – сказала Гелена Марцеловна. – Если надо, я привезу». Но никто из тех, кто на панихиде называл себя другом Валеры, свою помощь мне не предложил…»

Справедливости ради стоит отметить, что дирекция ЦДРИ предоставила помещение для прощания с артистом бесплатно, а Москонцерт выделил на похороны 5 миллионов рублей. Похоронили певца на Кунцевском кладбище.

Люсьена ОВЧИННИКОВА

Известная советская киноактриса («Девчата», «Мама вышла замуж» и др.) была замужем несколько раз. Ее первым мужем был режиссер Владимир Храмов, за которого Люсьена Овчинникова вышла замуж, когда была студенткой ГИТИСа, в 1954 году. Но этот брак оказался коротким. Спустя несколько лет Овчинникова вышла замуж вторично – за красавца Александра Холодкова, с которым у нее случилась сумасшедшая любовь. Но длилось это сумасшествие опять же очень мало и завершилось трагически: муж актрисы умер сравнительно молодым от тяжелой болезни (кстати, именно в те годы в фильме «Верность» Овчинникова сыграла вдову). И только третье замужество – за актером Валентином Козловым (известен широкому зрителю по роли в фильме «Неподдающиеся», где он играл жениха главной героини – статного рабочего спортсмена-пловца), за которого она вышла в середине 60-х, оказалось удачным: супруги прожили вместе более тридцати лет. Но детей у них не было в угоду актерской карьере. Как рассказывала сама Овчинникова:

«Сначала не хотелось время терять – в Театре имени Маяковского много играла. Если бы я сидела в массовках, то давно бы уже родила. Но мне сразу стали давать роли, и как-то жалко было год-два выбрасывать из жизни. Потом стала сниматься в кино – тоже жалко отказываться. Потом начала ездить за границу – опять жаль было терять такую возможность. И так получилось, что детей у меня нет. Я обделена в том смысле, что не дано было испытать материнских чувств. Может, я была бы лучше и как актриса, если бы имела ребенка…»

После развала Советского Союза в 91-м и закрытия Театра киноктера Овчинникова с мужем влились в число пенсионеров. Жили в крохотной однокомнатной квартирке на Щелковской на маленькие пенсии (на двоих выходило чуть больше 500 тысяч рублей тогдашними деньгами). Временами удавалось подзаработать: то концерт, то крохотный эпизодик в какой-нибудь картине (в 90-е актриса снялась в шести фильмах). Еще супруги сдавали двухкомнатную квартиру Козлова в центре города, что приносило неплохие деньги. Однако они быстро заканчивались, сжираемые инфляцией и пагубной привычкой обоих супругов к алкоголю. В итоге в последний день августа 1998 года Овчинникова осталась одна: у ее мужа не выдержало сердце. Похоронив супруга, Овчинникова впала в депрессию. Единственным близким существом для нее тогда стала ее кошка Сима. Потом в доме появилась бывшая коллега по Театру киноактера, с которой Овчинникова стала коротать время. Но эта дружба длилась всего полгода: 7 января 1999 года Овчинникова скончалась.

Николай ОЗЕРОВ

Первое серьезное чувство пришло к Озерову, когда ему было едва за двадцать. Он полюбил девушку и даже собрался на ней жениться. Но свадьба расстроилась из-за… тенниса, которым он в ту пору увлекался (выступал за «Спартак»). Дело происходило в 1947 году. В Ленинграде Озерову предстоял финальный матч на первенство СССР, где его соперником был замечательный советский теннисист, динамовец Эдуард Негребецкий. Их матчи неизменно проходили в напряженной борьбе, за что и были особенно любимы зрителем. Из двенадцати матчей, которые они сыграли после войны, в девяти победу одержал Озеров, и только в трех (правда, самых важных) победил Негребецкий. И вот теперь им предстояло сразиться снова.

Николай Озеров вспоминал: «Я был влюблен в одну девушку, собирался жениться. Она ходила со мной на все мои матчи. От одного ее взгляда сил на корте прибавлялось втрое. Но в Ленинграде вдруг выяснилось, что мы знаем друг друга хоть и долго, но плохо.

У каждого спортсмена есть свои привычки, свои обычаи. Я не был исключением. Перед каждым матчем в Москве я всегда ходил в Театр оперетты. Очень любил я этот театр! Смотрел какой-нибудь спектакль только два акта и потом шел домой. А в Ленинграде у меня был другой маршрут – от гостиницы «Астория» до Театра имени Кирова: шел и думал о предстоящей игре, о своей завтрашней тактике – словом, готовился, настраивался, успокаивался.

Моя подруга стала ревновать меня, подозревая, что я хожу на свидания. И с каждым днем все больше убеждала сама себя, что я «плохой». Мои друзья и тренеры старались ее успокоить, но все было напрасно. И за час до решающего матча, когда я готовился к финалу с Эдиком, она вошла и сказала самую злую фразу, какую только могла сказать в тот момент: «Все равно проиграешь». Весь матч я не мог отделаться от этой ее фразы. Проиграв, я перепрыгнул через сетку, расцеловал Негребецкого и убежал к Неве. Слез моих никто не видел. Но они были. Было вообще очень горько…»

После проигрыша в Ленинграде Озеров уехал в Таллин, где не только успокоился, но и выиграл открытый чемпионат. Со своей невестой он в итоге расстался.

А спустя несколько лет Озеров женился. Его женой стала Маргарита Азаровская, студентка МГУ. В стенах этого вуза они и познакомились: Озеров, будучи актером МХАТа, приехал туда выступать, а Маргарита оказалась в числе зрителей.

Вскоре после свадьбы у них родилась двойня: сын Коля и дочь Надя. Стоит отметить, что счастливому папаше в ту пору шел пятый десяток. После окончания МГУ Азаровская долгое время работала редактором в издательстве «Прогресс».

После ухода на пенсию Озеров какое-то время вел довольно активную жизнь. К примеру, взялся за возрождение спортивного общества «Спартак», которое необоснованно упразднили в конце 80-х. Николай был избран президентом этого общества. Однако в начале 90-х Озеров перенес тяжелую операцию – ему ампутировали правую ногу. С тех пор большую часть времени он стал проводить дома. В мартовском интервью 1997 года в редакции газеты «Московский комсомолец» он сказал: «Я сейчас почти никуда не хожу. Даже на спартаковские игры. Потому что мне трудно подниматься наверх. Но не все это понимают, некоторые на меня обижаются. Иногда хожу в Большой театр. Еще ходил бы в оперетту, но – лестницы, лестницы!.. В Театре сатиры умер мой друг – директор, и с тех пор туда не хожу. Большую часть времени сижу дома, смотрю спортивные передачи. Ведь я, к стыду своему, из-за медицинских показаний всюду вынужден ходить в спортивном костюме. И я стесняюсь, когда меня все время спрашивают: «Как вы себя чувствуете, как здоровье?» Как, как?! Подвижности былой нет, костыли…»

Николай Николаевич Озеров скончался спустя два с половиной месяца после выхода в свет этого интервью – 2 июня 1997 года. Похоронили Великого комментатора на Введенском кладбище.

Булат ОКУДЖАВА

Первая любовь у Окуджавы, как и положено, случилась в школе. Он учился в средней школе № 69, что на Арбате, и был влюблен в свою одноклассницу. Правда, та о его чувствах не догадывалась, предпочитая обращать внимание на более видных ребят.

Потом у Окуджавы было еще несколько несчастливых влюбленностей. Так, в конце 50-х он полюбил телеведущую Валентину Леонтьеву, но она предпочла ему другого парня – высокого и статного красавца. Уязвленный Окуджава переехал в Ленинград, где и встретил вскоре свою будущую жену Ольгу. Позднее она родила ему сына Антона.

Слава пришла к Окуджаве в конце 50-х, когда он стал исполнять свои стихи под гитару. Скоро буквально изо всех окон стали звучать его песни, и друзья порой шутили: «Если бы за каждую из них тебе, Булат, платили хоть копейку, ты был бы самым богатым человеком в стране». Окуджава в ответ на эту шутку лишь грустно улыбался – назвать себя обеспеченным человеком, даже при такой популярности, он не мог.

Вместе с женой и сыном они жили в Ленинграде (на Ольгинской улице) и вели весьма скромный образ жизни. У них был маленький огород, на котором они выращивали картошку, и это их здорово выручало. Концертная деятельность больших денег Булату не приносила (чаще всего он выступал бесплатно), зарплата была маленькой, и единственным делом, приносящим приличный заработок, оставалось литературное творчество (помимо создания собственных произведений, Окуджава занимался еще и переводами). В 1961 году Окуджаву приняли в Союз писателей СССР.

Вспоминает журналист Я. Голованов: «В марте 1964 года в Ленинграде проходили Дни журнала «Юность». Туда отправилась большая группа авторов: Белла Ахмадулина, Вася Аксенов, Борис Слуцкий, Марк Розовский, Аркадий Арканов, Гриша Горин. Меня тоже пригласили. В Ленинграде к нашей веселой и плохо управляемой компании присоединились питерский прозаик Борис Никольский и Булат Окуджава, который жил тогда в Ленинграде. Там мы и познакомились и как-то быстро сошлись. Булат был тогда на гребне славы: изо всех окон звучали его песни. Между тем где-то на ленинградской окраине Булат и его жена Оля жили если не бедно, то очень трудно. Выглядел он неважнецки: черный свитер, черные брюки с пузырями на коленях…»

Ближе к концу 60-х материальное положение Окуджавы стало меняться в лучшую сторону. Начали выходить его книги (в том числе и переводные), он стал писать сценарии для кино (первый фильм – «Верность», вышедший в 1965 году). Тогда же он перебрался с семьей в Москву. Здесь его сын пошел в школу, потом поступил в институт.

Супруги прожили вместе почти 40 лет. Их брак прервался в связи со смертью Булата Окуджавы. Случилось это вдали от родины.

В последние годы жизни Окуджава часто выезжал за границу, и цели у этих поездок были разные – как личные (в Калифорнии ему была сделана сложная операция), так и деловые (чтение лекций в гуманитарных университетах). И, видимо, так было угодно судьбе, но одна из этих поездок стала для Окуджавы роковой. В середине мая 1997 года он вместе с женой оказался в Париже, где его настиг грипп. Болезнь дала осложнение на сердце и легкие. Несмотря на все мольбы жены спасти ее мужа, врачи оказались бессильны. 12 июня 1997 года Булат Окуджава скончался.

Татьяна ОКУНЕВСКАЯ

Со своим первым мужем Окуневская познакомилась, когда ей было 17 лет. Она тогда работала курьером в Народном комиссариате просвещения, а ее будущий супруг Дмитрий Варламов был студентом киновуза. Татьяна влюбилась в него без памяти, и стоило ему сделать ей предложение руки и сердца, как она тут же согласилась. Ее отец был категорически против этого (ведь дочь только-только окончила школу), но Татьяна отца не послушалась.

В своих мемуарах Окуневская пишет: «Митя… Моя первая любовь… На свадьбе я сломала каблук, и кто-то сказал, что это плохая примета.

Первая брачная ночь. Митя и терпелив, и мягок, и нежен. Когда мой страх прошел, это все и случилось. Митя, вытащив из-под меня простыню, куда-то исчез. Ошеломленная, жду Митю. Может быть, так и надо – сразу куда-нибудь исчезнуть? Уже прошло часа три, а Мити все нет. И спросить, что делать дальше, не у кого: у папы теперь об этом тоже не спросишь… Митя появился только к вечеру, сильно выпивший, и сказал, что они с братом «обмывали» мою невинность».

Первый брак будущей звезды советского экрана оказался неудачным (видимо, сбылась примета с каблуком). Муж вел вольный образ жизни, часто грубил молодой жене, иногда избивал ее. Даже рождение дочери не заставило его измениться в лучшую сторону. Вскоре родители Окуневской, видя, как она мучается, заставили ее уйти от мужа.

После того как в 1934 году Окуневская снялась в фильме «Пышка», к ней пришла слава. Жизнь с мужем тогда уже дала трещину, и на ее горизонте появились совсем другие поклонники – богатые, знаменитые. В нее были влюблены многие тогдашние знаменитости: режиссеры Николай Садкович, Леонид Луков, Николай Охлопков, писатель Михаил Светлов, музыкант Эмиль Гилельс. Она же выбрала себе в мужья преуспевающего писателя – 30-летнего Бориса Горбатова.

Т. Окуневская вспоминает: «Я познакомилась с ним в 1938 году, в летнем кафе журналистов. Там иногда появлялись в меню большущие вкусные раки, и все любители сбегались туда ими полакомиться. Меня в кафе привел мой симпатичный и добрый друг Илюша Вершинин. Он знал, что я – страстный ракоед. Бориса, как выяснилось, пожирала та же страсть. Илюша нас и познакомил.

Ухаживать Борис не умел, как, впрочем, все наши несчастные советские мужчины. Он предложил мне писать вместе с ним сценарий. В Переделкино мы сочинили сценарий, который до сих пор хранится где-то на «Мосфильме». Было очень весело. Мы были молоды, познакомились и подружились с Симоновым, Долматовским… Однако Бориса писатели почему-то не любили. К нам почти никто не ходил. Изредка заходил Твардовский, один раз – Фадеев…»

В браке с Горбатовым Окуневская родила дочь Ингу.

Между тем экранная сексапильность Окуневской сыграла с ней злую шутку: на нее «положил глаз» сам Лаврентий Берия. В конце 1945 года, когда Горбатов в качестве журналиста уехал на Нюрнбергский процесс, Берия обманом заманил красавицу актрису в свой особняк на улице Качалова. Сама она так описывает тот день: «Оказалось, мы едем не сразу в Кремль, а должны сначала подождать в особняке, когда закончится заседание. Входим… Накрытый стол, на котором есть все, что только может прийти в голову. Я сжалась, сказала, что перед концертом не ем, а тем более не пью, и он – Берия – не стал настаивать, как другие грузины, чуть ли не вливающие вино за пазуху. Он начал есть – некрасиво, жадно, руками, – пить, болтать. Меня попросил только пригубить доставленное из Грузии «наилучшее из вин». Через некоторое время он встал и вышел в одну из дверей – не извиняясь, ничего не сказав… Явившись вновь, объяснил, что заседание «у них» закончилось, но Иосиф так устал, что концерт отложил. Я встала, чтобы уехать домой. Он сказал, что теперь можно выпить и что, если я не выпью этот бокал, он меня никуда не отпустит. Я стоя выпила. Он обнял меня за талию и подтолкнул к двери. Но не к той, в которую сам выходил, и не к той, в которую мы вошли. И, противно сопя в ухо, тихо сказал, что уже поздно, что надо немного отдохнуть, что потом он сам отвезет меня домой. И все, и провал. Очнулась: тишина, никого вокруг… Изнасилована, случилось непоправимое. Чувств нет, выхода нет. Веки не закрываются даже рукой…»

Много позже дочь актрисы подвергнет сомнению это происшествие. По ее словам, Окуневская могла придумать эту историю о себе после того, как услышала от дочери рассказ о том, как Берия затащил в постель ее одноклассницу – 16-летнюю московскую школьницу.

Между тем благосклонности знаменитой актрисы добивался в те годы еще и маршал Югославии Иосип Броз Тито. Их знакомство произошло при следующих обстоятельствах.

В 1946 году Окуневской, как одной из красивейших актрис советского кино, предложили отправиться в заграничное турне. Она, естественно, согласилась. Турне проходило в пяти странах, в том числе и в Югославии. В то время там с большим успехом демонстрировался фильм с ее участием «Ночь над Белградом», поэтому югославы встречали актрису особенно тепло. Руководителем страны Иосипом Броз Тито был организован прием в ее честь. Во время той встречи он предложил ей остаться в Хорватии навсегда, даже пообещал построить для нее киностудию. «Потом мы обязательно поженимся», – заявил он ей в конце встречи. Окуневская остаться в Югославии не решилась.

Их роман продолжался еще какое-то время и выглядел достаточно романтично. Например, каждый раз после спектакля «Сирано де Бержерак» с ее участием из югославского посольства ей приносили целую корзину черных роз. В другой раз маршал Югославии специально пригласил в Белград театр «Ленком», надеясь, что вместе с театром приедет на гастроли и Окуневская. Однако компетентные органы прекрасно разгадали маневр Иосипа Броз Тито и, со своей стороны, предприняли соответствующие меры. В день вылета к актрисе подошел художественный руководитель театра Берсенев и заявил: «Татьяна Кирилловна, вы должны остаться в Москве. Иначе гастроли отменят». И она осталась.

Однако этим эпизодом «югославская» тема в судьбе Окуневской не исчерпалась. Если с Иосипом Броз Тито актрису связывали чисто платонические отношения, то вот с послом СФРЮ в СССР Владо Поповичем у нее случился самый настоящий роман (это именно Попович приносил ей цветы от Иосипа Броз Тито). Вспоминая те дни, актриса пишет: «Это было изумительно. Красив Попович был неимоверно. Я даже собиралась уйти от Горбатова. Когда Владо устно передавал мне что-либо по поручению Тито, я всегда спрашивала: «Вы за себя это говорите или за маршала?» А закончилось все довольно банально. Горбатов возвращался из длительной командировки, и Владо устроил мне истерику – чтобы я переехала жить к нему. А истерик я не выношу. В общем, мы поругались. Потом Попович из Союза бежал – когда Тито со Сталиным поссорились. Больше я его никогда не видела…»

Знал ли Горбатов о том, что его молодая жена изменяет ему с другими мужчинами? Знал. Однако, как это ни странно, ничего со своей стороны не предпринимал. Сама Окуневская говорит об этом так: «Когда я кем-то увлекалась, Горбатов отлично про это знал. Он был тактичен в такое время… А я его держала на расстоянии».

Не менее влиятельным ухажером актрисы был и тогдашний министр госбезопасности СССР Виктор Абакумов. Но ему не повезло: когда во время одного из приемов в гостинице «Москва» он полез к ней целоваться, она влепила ему пощечину. Правда, тогда актриса не знала, кем в реальности был этот человек. Он же ей этого не простил. 13 ноября 1948 года Окуневскую арестовали по статье 58.10 – антисоветская агитация и пропаганда. Ей инкриминировали следующее: во-первых, в доносе некоего Жоржа Рублева (это был псевдоним гэбэшного стукача) говорилось, что Окуневская, встречая Новый год под Веной, в особняке маршала Конева, подняла тост за тех, кто погибает в сталинских лагерях; во-вторых, в Киеве, на съемках картины «Сказка о царе Салтане», актриса в перерыве между съемками посетила кафе на Прорезной и там якобы произнесла такие слова: «Все коммунисты – лживые и нечестные люди».

Кроме того, Окуневской припомнили и связь с «врагом» – югославским послом Поповичем. Во время ареста никакого ордера ей предъявлено не было, актрисе показали только короткую записку: «Вы подлежите аресту. Абакумов».

После 13 месяцев содержания в одиночной камере, где ее не только подвергали изнурительным допросам, но и избивали, Окуневскую привели в лубянский кабинет Абакумова. По ее словам, в тот день стол шефа госбезопасности ломился от различных яств, которые испускали такой аромат, что ей, похудевшей до 46 килограммов, стало плохо. Абакумов видел это и, наверное, считал, что сопротивление гордой женщины сломлено. (Таким образом он одержал уже не одну победу.) Когда он попытался обнять Окуневскую, та, как и во время их первой встречи, влепила ему пощечину. Этим она собственноручно подписала себе приговор: ее осудили на 10 лет и отправили в один из лагерей в Джезказгане (таких лагерей она сменит затем еще целых четыре).

Лагерная «эпопея» Окуневской длилась более четырех лет. Вроде бы немного по меркам того жестокого времени, однако так может показаться только обывателю, никогда не хлебавшему лагерной баланды. За эти годы актриса несколько раз была на грани голодной смерти, однажды даже чуть не умерла от гнойного плеврита. Однако каждый раз, когда над ней нависала смертельная опасность, какое-то чудо отводило беду в сторону. Но самое удивительное, что именно в лагере Окуневская встретила свою первую и единственную в жизни настоящую любовь.

Его звали Алексей. Они встретились в Каргопольлаге, в агитбригаде, где он играл на аккордеоне. По словам Окуневской, она влюбилась в него с первого взгляда. Вскоре и он обратил на нее внимание. Однако ничего между ними быть не могло: если бы хоть кто-то из спецчасти увидел их вместе, их бы тут же разлучили навсегда. Поэтому уделом влюбленных были лишь короткие встречи после репетиций в агитбригаде.

Между тем законный муж осужденной актрисы, Горбатов, счел за благо вычеркнуть ее из своей жизни навсегда. (К слову, моральное право на это он имел: на протяжении многих лет Окуневская, не стесняясь, наставляла ему «рога».) За все время, пока она находилась на Лубянке, он не принес жене ни одной передачи. А как только Татьяну отправили в лагерь, тут же выселил ее мать из своей квартиры. Однако приемную дочь Ингу Горбатов от тюрьмы спас. Более того, устроил ее учиться в престижный институт, хотя дети «врагов народа» к высшему образованию тогда не допускались.

Вскоре он женился на актрисе Театра сатиры Н. Архиповой. Правда, прожил с новой женой недолго: в 1954 году, в возрасте 42 лет, он умер от инсульта. (Н. Архипова после этого вышла замуж за актера Г. Менглета и счастливо прожила с ним многие годы).

В том же году из лагеря была выпущена на свободу и Окуневская. Алексей остался в лагере. Судьба его сложилась трагически: тоже освободившись через какое-то время, он умер от туберкулеза в Тарту. Там его и похоронили.

Вернувшись в Москву, Окуневская поселилась на Арбате у своей, уже замужней, дочери (ее бывшую квартиру теперь занимали двое актеров Театра сатиры). Замуж после освобождения Татьяна больше не вышла. Она говорит: «Я решила, что лучше отрублю себе руку, чем вновь выйду замуж. Я так и сказала дочери: если заговорю о замужестве, сразу вызывай психиатрическую неотложку. А любовники изумительные были!.. Но все-таки это было не то…»

А вот как вспоминает о взаимоотношениях Окуневской с мужчинами ее дочь Инга: «О мужском роде мама всегда отзывалась не очень лестно. Мужчины под нее, что называется, сами ложились. Многие становились просто ее рабами. Как любая женщина, мама мечтала встретить сильного человека, чтобы самой смотреть на него снизу вверх. На самом деле такое в ее жизни не могло произойти никогда…

Когда она вернулась из заключения, у меня уже была собственная семья: муж и двое детей. До конца жизни мама так и не смогла понять, что я выросла и вышла из-под ее влияния. А уж подавлять людей она всегда умела. Стоило человеку хоть в чем-то маме отказать, он тут же становился для нее предателем…»

Стоит отметить, что сразу после возвращения Окуневской из лагеря ее первый муж, Дмитрий Варламов, сделал попытку вновь воссоединиться с ней. Вот как вспоминает об этом сама актриса:

«На пороге – Митя!.. Да, Митя!!! Разодетый! С цветами! Сели. Заикаясь, волнуясь, предлагает мне руку и сердце, говорит, что теперь он другой, изменился, образумился. Смотрю на него, и мне за него неудобно, жалко его. Он, конечно, не светоч мысли, но неужели он не понимает всю нелепость своего предложения? И все-таки его чувство трогает. Но тут же всплывают в памяти его поступки: его поход в партком с раскаянием, что не разглядел врагов народа, кража Зайца (речь идет об их дочке. – Ф.Р.), его бесконечные сцены… Как хорошо, что я с ним разошлась! Как хорошо, что у меня хватило сил разойтись с ним – взять Зайца на руки и уйти в никуда. Не знаю, хватило ли бы, если бы не мой прекрасный Папа. Чтобы Митю не обидеть, я мягко сказала, что теперь уже поздно…»

В последние годы жизни одиночество актрисы скрашивал некий Владимир Петрович. Они прекрасно проводили время: варили раков, даже в Париж вместе ездили. Однако их дружба продолжалась недолго: в 2002 году, не дожив двух лет до своего 90-летия, Татьяна Окуневская скончалась от цирроза печени (осложнение после гепатита).

Илья ОЛЕЙНИКОВ

До встречи со своей будущей женой Олейников носил другую фамилию – Клявер. Их знакомство произошло в самом начале 70-х на Украине, в городе Славянске, где он гастролировал в составе артистической бригады, а Ирина Олейникова просто была там в командировке (она жила в Ленинграде) и имела счастье купить билет на его концерт, да еще в первый ряд. Увидев красивую женщину, Илья прямо со сцены стал нагло строить ей глазки, а когда концерт закончился, бросился знакомиться. Однако эта акция едва не сорвалась благодаря стараниям коллег артиста. Увидев, как он «клеится» к зрительнице, кто-то из них, проходя мимо, как бы ненароком бросил: «Илюша, как тебе не стыдно? У тебя же в Кишиневе жена и двое детей!» Клявер бросился доказывать Ирине обратное и весьма в этом преуспел: что-что, а язык у него всегда был хорошо подвешен. Короче, он одолжил у Ирины три рубля и пригласил ее на них же в ресторан. В 1973 году они поженились. Сами они вспоминают сейчас об этом так:

Ирина: Свадьба была очень грустная (наверное, поэтому и жизнь счастливая) – ненастный день, папа мой был очень болен, финансовые трудности…

Илья: Да, свадьба была больше на похороны похожа. Зал в ресторане темный, кухня ужасная, в общем, витал призрак страшного несчастья.

Ирина: А мое свадебное платье Илья на следующий год после свадьбы сдал за рулон туалетной бумаги. Собрал все вещи, которые якобы были не нужны, загрузил коробку в машину к товарищу, и они ездили по городу в поисках открытого пункта приема утильсырья, так что товарищ истратил бензина больше, чем Илья на этих вещах заработал.

Илья: Но сначала она покрасила платье в зеленый цвет и встречала в нем Новый год… Я сдал 8 килограммов шмоток – получил кусок мыла, туалетную бумагу и средство от пота, которым я ни разу не воспользовался, потому что, по-моему, это было средство не от пота, а для выделения оного: когда ты им начинал мазаться, от тебя пахло в четыре раза сильнее, чем до того…

Женившись на Ирине, Илья вскоре взял себе ее фамилию. Почему? Вот как он рассказывает об этом сам:

«Я начинал карьеру в застойные годы, и мне тогда очень деликатно намекнули, что с фамилией Клявер и жить-то неприлично, не то что на сцене выступать: «Поменяй, дружок, фамилию, и мы будем тебя показывать по телевизору». Я пошел на этот страшный шаг и стал Олейниковым. Когда об этом узнал мой папа, он очень расстроился: «Зачем? Ведь у тебя такая красивая фамилия!» Но вот как-то папа приезжает ко мне в Москву, где я в то время работал с Винокуром, и мы встречаем Аркадия Хайта. Хайт протягивает ему руку: «Хайт». Папа неожиданно отвечает: «Олейников». Я чуть с ума не сошел…»

Молодые стали жить у родителей жены, что было делом нелегким, особенно для Олейникова. Теща его не сильно любила, хотя и давала ему каждый день по рублю на «Беломор». Но потом случился скандал. Однажды Ирина уехала в очередную служебную командировку (она работала старшим научным сотрудником в химическом институте), и Илья остался с ее родителями. Работы у него тогда было не так много, поэтому большую часть времени он проводил дома. И вот как-то, мучаясь бездельем, он покусился на семейное пианино, стоявшее в квартире аж с 56-го года (папа Ирины специально приезжал из Куйбышева в Москву в 25-градусный мороз и за 50 рублей покупал очередь, чтобы достать этот музыкальный инструмент). Что же сделал Олейников? Он вставил в пианино кнопки, чтобы оно звучало как клавесин. Однако вместо этого в доме во всю мощь зазвучал голос тещи, которая, вернувшись с работы, не узнала своего любимого инструмента. Окончательно тещу с зятем примирило лишь рождение внука Дениса, который появился на свет в середине 70-х. Сегодня Денис Клявер – участник известного вокального дуэта «Чай вдвоем». Он женат, имеет ребенка.

Николай ОЛЯЛИН

Со своей женой Олялин познакомился в середине 60-х. Он тогда окончил Ленинградский институт театра, музыки и кино и вместе со всем курсом был брошен на «поднятие периферии» – студентов послали в Красноярский ТЮЗ. Там и состоялась его встреча с будущей женой. Эта «лав стори» выглядит достаточно романтично.

Однажды в их театр пришла девушка, которая работала вторым секретарем райкома комсомола. Ей надо было отобрать актеров для выступления на праздничном вечере. В числе этих актеров оказался и Николай. По его словам, для того, чтобы полюбить друг друга, им хватило всего лишь одного (!) дня. Уже на следующий после знакомства день они пошли в ЗАГС и расписались. Обычно столь молниеносные браки довольно скоро заканчиваются разочарованием молодых друг в друге и разводом. Но в случае с Олялиным ничего этого не произошло. Они с женой живут до сих пор вместе и уже воспитали двух детей – сына и дочь (последняя родилась в 1974 году).

Рассказывает Н. Олялин: «Слава богу, меня миновал дамоклов меч развода – просто не в силах представить, что моя дочь или мой сын какого-то другого, постороннего мужчину стали бы называть папой…»

Хотя справедливости ради стоит заметить, что супруге Олялина пришлось несладко. Особенно тяжело было в 70-е, когда на ее мужа обрушилась всесоюзная слава. На этой почве у Николая случались проблемы и с алкоголем (в 1970 году его даже уложили в клинику по просьбе главы Украины Щербицкого, который был большим поклонником таланта Олялина), и с поклонницами, которые толпами приезжали в киевскую квартиру артиста. Ведь Олялин играл исключительно сильных и надежных мужиков, не влюбиться в которых было просто невозможно.

Сегодня Олялин с семьей по-прежнему живет в Киеве. Снимается редко. Так же редко встречается с журналистами. В одном из последних интервью он рассказал о своем житье-бытье следующее: «Я человек верующий. Крещен был еще в детстве, но поначалу вера была чисто интуитивной, а с годами включилось и сознание.

Я люблю работать на земле. И дом могу срубить, и гвоздь вбить, и корову подоить. И на даче все, что требуется, налаживаю. У меня была чудная дача под Чернобылем. С огромным розарием в 150 кустов – ох, как я балдел от него! Увы, все это осталось в «зоне». Сейчас дача в другом месте, где я выращиваю, увы, уже не розы, а картошку – кушать-то семье хочется…

Кроме того, я давно увлекаюсь стихами – пишу сам. Началось это давно. Когда почувствовал, что в голове моей бродят стихотворные рифмы, написал первые свои стихи. Я приходил домой и говорил супруге: «Вот послушай, что сегодня написалось…» А потом был дикий скандал с главным вопросом: «Кому ты это написал?» Да ведь я просто передаю свое ощущение мира и окружающей нас красоты! Ведь, по-моему, Господь Бог ничего более совершенного, чем женщина, на нашей Земле не создал! Это вершина!..

Внук Саша мне как-то говорит: «Дед, я и не знал, что ты такой знаменитый. Почему ты не главный?» А я ему отвечаю: «Главная у нас бабушка, а я просто Николай-угодник…»

Любовь ОРЛОВА

Орлова вышла замуж довольно рано: в 1926 году, в возрасте 24 лет, она связала свою судьбу с видным партийным чиновником – 29-летним Андреем Берзиным (он служил в Наркомземе и руководил отделом производственного кредитования). Этот брак Орловой можно смело назвать карьерным – девушку вынудила на это беспросветная нужда. Их знакомство произошло банально: Берзин пришел в театр, и кто-то из друзей после спектакля познакомил его с молодой актрисой. Они начали встречаться, и вскоре Андрей был представлен родителям актрисы (Орловы тогда только переехали из коммуналки в проезде Художественного театра в отдельную квартиру в Гагаринском переулке). Симпатичный и, главное, при солидной должности, Берзин понравился родителям Орловой, и они посоветовали дочери не тянуть со свадьбой. Вскоре молодые люди поженились, и Орлова переехала в квартиру мужа в Колпачном переулке.

Их совместная жизнь была довольно ровной главным образом благодаря стараниям Орловой, которая день ото дня все больше привязывалась к мужу. Тогда ей, видимо, казалось, что впереди их ожидает долгая семейная жизнь. Однако сам Берзин в своем выборе между семьей и политикой выбрал последнее. Став в конце 20-х заместителем наркома земледелия, он вступил в ряды оппозиции и стал одним из ярких ее представителей. В конце концов это стоило ему свободы: 4 февраля 1930 года Берзин был арестован по «делу Чаянова» (нарком земледелия) и приговорен к длительному сроку тюремного заключения. Сразу после ареста мужа Орлова вернулась к родителям в Гагаринский переулок.

Так что первый брак будущей звезды советского экрана оказался скоротечным и несчастливым.

Однако это практически не отразилось на творческой активности актрисы. Более того, может быть, именно это обстоятельство и активизировало желание Орловой найти и утвердить себя на сцене. Будучи артисткой хора и кордебалета в музыкальной студии при МХАТе, Любовь была занята в основном в эпизодических ролях. Но затем ее карьера резко пошла вверх. По одной из версий, стремительному взлету Орловой к вершинам славы немало способствовал увлекшийся ею руководитель театра Михаил Немирович-Данченко (сын прославленного режиссера). Многим тогда казалось, что эта связь в конце концов приведет к свадьбе. Однако этого не произошло – вскоре у Орловой появился новый возлюбленный. Им оказался некий австрийский бизнесмен, который воспылал любовью к красивой и талантливой актрисе. Начался их короткий, но бурный роман, о котором судачили тогда многие. Почти каждый вечер после спектакля австриец увозил Орлову на своем «Мерседесе» в ресторан, и только поздно ночью они возвращались к дому актрисы в Гагаринском переулке. Сегодня трудно сказать, какие надежды возлагала Любовь Орлова на своего ухажера (может быть, мечтала уехать с ним за границу?), но тем не менее, несмотря на упреки родителей, она в течение нескольких месяцев продолжала встречаться с австрийцем. Однако замуж за иностранца Орлова так и не вышла, поскольку вскоре на ее пути возник новый воздыхатель – 31-летний кинорежиссер Григорий Александров (Мормоненко).

Александров пришел в кино в 1924 году вместе с Сергеем Эйзенштейном, с которым они сняли легендарный фильм «Броненосец Потемкин» (1925). Дружба двух режиссеров была настолько близкой, что в киношных кругах даже ходили слухи, что они якобы гомосексуалисты. Пишет кинокритик Д. Фернандес: «Григорий Александров, которому тогда было двадцать девять лет, обладал мужественными и правильными чертами лица, телом атлета и прекрасными белокурыми волосами».

Но несмотря на все слухи о своих нестандартных отношениях с Эйзенштейном, Александров в середине 20-х женился на молодой актрисе Ольге Ивановой. 19 мая 1925 года у них родился сын, которого сначала назвали Василием, однако затем, по желанию отца, переименовали в Дугласа – в честь знаменитого в те годы американского артиста Дугласа Фербенкса. Но рождение сына не уберегло молодую семью от развода. В начале 30-х, когда Григорий уехал в служебную командировку в Америку, его жена сошлась с актером Борисом Тениным. Говорили, она потом очень жалела об этом: останься она женой Александрова, возможно, именно она стала бы звездой советского кинематографа, а не Орлова. (В июне 1941 года Ольга Иванова умерла во время родов.) Но вернемся к Александрову.

После возвращения из Америки он буквально фонтанировал всевозможными идеями. В частности, он решил снять фильм, не похожий ни на один из тех, что снимал до этого. Так появилась мысль о создании первой советской музыкальной кинокомедии. Сценаристами Н. Эрдманом и В. Массом в течение двух месяцев был написан сценарий «Веселых ребят», и режиссер приступил к поискам исполнителей главных ролей. Работа была не из легких. Если с исполнителем главной мужской роли (Кости Потехина) дело разрешилось быстро (им стал солист ленинградского мюзик-холла Леонид Утесов), то на главную женскую роль (Анюты) актрису найти долго не удавалось. Пробовали нескольких претенденток, причем среди них были не только актрисы, но и девушки, не имеющие к кино никакого отношения.

Сам Александров так потом вспоминал об этом: «До Москвы дошел слух, что в Раменском районе есть девушка-трактористка, поражающая всех своими песнями и плясками.

Мы приехали в Раменское. Для нас организовали что-то вроде смотра сельской художественной самодеятельности. Выступал колхозный ансамбль, и девушка эта пела и танцевала. Способности у нее были действительно выдающиеся. По нынешним временам она обязательно вышла бы в лауреаты республиканского, а то и всесоюзного масштаба, а тогда… Я решил вызвать ее в «Москинокомбинат» на пробу, но директор МТС не отпустил девушку в Москву, мотивировав это примерно так: «Нечего ей там горло драть, пусть как следует на тракторе работает. Тоже мне артистка!»

После этой неудачи руки у всех опустились, так как поиски актрисы на главную роль грозили перейти в разряд вечных. Но тут в дело вмешался случай.

В один из весенних дней 1933 года художник Петр Вильямс посоветовал Александрову сходить в музыкальный театр при МХАТе, где в спектакле «Перикола» блистала 30-летняя Любовь Орлова. Режиссер последовал его совету, пришел на спектакль и сразу же был пленен не только талантом актрисы, но и ее внешностью. Сомнений в том, кто будет играть роль Анюты в его новом фильме, у Александрова больше не осталось. В тот же день он познакомился с Орловой, а уже следующим вечером они вдвоем отправились в Большой театр на торжества, посвященные юбилею Л.В. Собинова.

Вот как вспоминает об этом сам Г. Александров: «Во время концерта, в котором участвовали все тогдашние оперные знаменитости, я острил и предавался воспоминаниям. Иронические реплики в адрес гигантов оперной сцены, воспоминания о пролеткультовских аттракционах не вызывали особых симпатий у моей спутницы, получившей классическое музыкальное воспитание и начинавшей работу в театре под руководством Владимира Ивановича Немировича-Данченко. Но я не отступал – и во время концерта, и на банкете продолжал азартно рассказывать ей о задуманных озорных сценах нашего будущего фильма «Веселые ребята». Она слушала с ужасом и нескрываемым сомнением в реальности осуществления моих планов. Я говорил и говорил, потому что на мое первое предложение сниматься она сказала: «Нет».

Кончился банкет, мы вышли на улицу и до рассвета бродили по Москве. Любовь Петровна рассказывала о себе… В конце концов она согласилась сниматься в моем фильме, но прежде спросила: «Я чувствую, что мы часто будем спорить. Это не помешает работе?» Я и сам это чувствовал, но что мне оставалось делать? Я, конечно же, произнес расхожую мудрость: «В спорах рождается истина».

Версий о том, каким именно образом Орлова познакомилась с Александровым, существует несколько. Согласно одной из легенд, инициатива знакомства с молодым талантливым режиссером принадлежала самой Орловой. Однажды она якобы пришла на киностудию и смело предложила себя на роль Анюты. Тут же была сделана кинопроба, которая Александрову совершенно не понравилась – Орлова как актриса его не впечатлила. Однако та отступать не собиралась. Имея богатый опыт в соблазнении мужчин с солидным положением (вспомним прежних ее возлюбленных), Орлова предприняла новую попытку обратить на себя внимание Александрова. Причем на этот раз она воспользовалась услугами своей близкой знакомой – режиссера студии документальных фильмов Лидии Степановой. Та хорошо знала Григория Александрова и как-то раз пригласила его к себе «на чашку чая». Естественно, в тот же вечер к ней зашла и Орлова. Дальнейшие события развивались по классической схеме. Степановой вдруг понадобилось срочно куда-то уйти, актриса и режиссер остались наедине. О том, что произошло тогда между ними, можно только догадываться, однако уже через несколько дней после этого Орлова была утверждена на роль Анюты.

Натурные летние съемки «Веселых ребят» проходили в Гаграх. Именно там роман Орловой и Александрова обрел свои окончательные очертания, и за его развитием, затаив дыхание, наблюдал весь съемочный коллектив.

Кстати, на тех съемках у Александрова неожиданно появился соперник – оператор Владимир Нильсен. Он тоже увлекся Орловой. Однако из ухаживаний оператора ничего не вышло – Орлова безоговорочно отдала предпочтение Александрову. И тот ответил ей взаимностью. Несмотря на то что рядом с ним находились жена и маленький сын, он не скрывал своих симпатий к Орловой и делал все, чтобы она чувствовала себя на площадке не дебютанткой, а настоящей хозяйкой. В частности, первоначально эпизодов с участием Утесова в фильме было задумано больше, чем с Орловой, однако режиссер изменил сценарий в пользу своей новой привязанности. Короче, все шло к тому, чтобы советский кинематограф осчастливился новой семейной парой. Так оно в конце концов и произошло: сразу после того, как картина была снята, Орлова и Александров поженились.

После триумфа «Веселых ребят» (фильм вышел в прокат в декабре 1934 года) Любовь Орлова кометой ворвалась в тогдашнюю советскую кинотусовку. К 15-летию советского кинематографа, которое отмечалось в январе 1935 года, ей уже было присвоено звание заслуженного деятеля искусств РСФСР. Это было тем более удивительно, что рядом с нею в списке награжденных стояли такие признанные мэтры кино, как Я. Протазанов, С. Юткевич, Л. Кулешов. Однако Орлова чрезвычайно понравилась Сталину, и он лично распорядился наградить актрису-дебютантку столь высоким званием.

После этого вождь однажды пригласил Орлову на торжественный прием в Кремль. Там они и познакомились. Сталин изъявил желание побеседовать с актрисой, ее подвели к нему, и он спросил, есть ли у нее какая-нибудь просьба к нему. Будучи в хорошем настроении, он сразу пообещал: «Выполню любую». В такие моменты молодые фавориты обычно просили у вождя квартиры, звания или еще что-то в этом роде. Орлова же неожиданно произнесла: «Иосиф Виссарионович, шесть лет назад арестовали моего первого мужа – Андрея Берзина. Я ничего не знаю о его судьбе. Не могли бы вы помочь мне связаться с ним?» Сталин удивился, но помочь обещал.

Вскоре Орлову вызвали на Лубянку, и один из чекистских начальников сообщил ей, что ее бывший муж жив и, если у нее есть такое желание, она хоть сегодня может с ним воссоединиться. То есть подобным намеком ей предлагали разделить с ним его судьбу. Она ничего не ответила, встала и молча покинула кабинет. Ей было довольно и того, что она узнала: ее бывший муж жив. (В конце 40-х годов А. Берзина все-таки выпустят на свободу, но в Москву приехать не разрешат. Он уедет к матери в Литву, где вскоре умрет от рака.)

О том, что она нравится Сталину, Орлова была прекрасно осведомлена и иной раз этим даже пользовалась. Однажды, например, произошел следующий случай. На одном из торжественных приемов в Кремле актриса потеряла дорогую брошь, о пропаже которой хватилась только дома. И что она сделала? Она позвонила Сталину и поделилась с ним своим несчастьем. Генсек отнесся к случившемуся с пониманием и распорядился немедленно найти брошь. Его люди вернулись в Георгиевский зал Кремля, включили там свет и стали рыскать по залу в поисках драгоценности. В итоге брошь была найдена и возвращена хозяйке.

Однако симпатия симпатией, но «зарываться» Сталин Орловой все же не позволял. Например, летом 1938 года она (не без участия вождя всех народов) оказалась «распятой» на страницах газеты «Советское искусство». Поводом для статьи послужило то, что Орлова позволила себе немного «полевачить», то есть дать на Украине серию «левых» концертов, за которые ей заплатили довольно приличную сумму – 24 тысячи рублей. Эта история дошла до ЦК, где и было принято решение указать «звезде» на ее место. В газете «Советское искусство» статья появилась под названием «Недостойное поведение», после чего, понятно, Орлова ушла в тень. Александрову, несмотря на все его связи, стоило большого труда защитить супругу от дальнейших нападок. В конце концов эта история забылась и «звездная» чета даже благополучно достроила свою двухэтажную дачу. Строили ее, кстати, по проекту шведского архитектора. Внизу был смотровой зал, где крутили кино, стоял прекрасный рояль, в углу комнаты красовался камин. Второй этаж был разделен как бы на две половины – женскую и мужскую. Женская представляла собой комнату-будуар с камином, ванной и туалетом. Мужская была оснащена только умывальником и камином. На втором этаже была предусмотрена танцевальная терраса, но по назначению она никогда не использовалась. (Весь дом, заметьте, был спроектирован только для двух обитателей.) Внизу располагались кухня и комната для прислуги.

Вспоминает бывшая супруга Дугласа Александрова Н. Гришина: «Орлова не любила людей: ни гостей, ни друзей. И хотя в доме места хватало, переночевать гостям было негде. Иногда доходило до маразма. Приезжали люди по делам – сценарий обсудить, музыку к кинофильму; сидели, разговаривали. Вдруг где-то через час Орлова, посмотрев на часы, говорила: «Через пять минут Григорию Васильевичу пора обедать». Все вставали и молча уходили. Она им даже чаю никогда не предлагала. Ее боялись все…»

К концу 30-х Орлова стала одной из самых популярных актрис советского кинематографа. Видимо, от столь феноменального успеха у актрисы закружилась голова. Именно тогда ее брак с Александровым впервые едва не дал трещину. Став завсегдатаем богемных пиршеств, славившихся разнообразием снеди и выпивки, Орлова вскоре утратила чувство меры. Она настолько пристрастилась к алкоголю, что к возвращению Александрова с работы бывала, как правило, уже пьяна, в одиночку осушив несколько рюмок вина. Каким образом Александрову удалось спасти жену от пагубного пристрастия, остается загадкой. Скорее всего, он просто пригрозил ей загубленной карьерой, которая для Орловой всегда была превыше всего. Так или иначе, но с возлияниями она со временем покончила.

В отличие от других тогдашних звезд советского кино (М. Ладыниной или Т. Макаровой), Орлова даже в ролях простых советских тружениц несла в себе «голливудское» начало – была кукольно красива (ее рост 1 м 58 см, талия – 43 см) и музыкальна. Правда, часть зрителей именно за эту чужеродность ее и не любила, однако число горячих поклонников актрисы было значительно больше. Среди женского населения тогдашнего СССР даже обозначилась душевная болезнь, которую медики нарекли синдромом Орловой. Она выражалась в маниакальном желании во всем походить на знаменитую актрису (для этого фанатки специально высветляли себе волосы) и причислении себя к ее близким родственникам: сестрам, дочерям и т. д. Известны случаи, когда эти больные женщины, узнав адрес актрисы, приезжали к ней домой на Большую Бронную или на дачу во Внуково. Среди них были две особо назойливые дамы, которые долго не давали Орловой спокойно жить. Одна из них постоянно звонила актрисе по телефону и, копируя ее голос, произносила целые монологи из ее ролей и даже пела.

С 1951 года Александров начинает преподавать во ВГИКе, тогда же получает звание профессора, а в 1954 году вступает в КПСС. Вместе с женой он разъезжает по миру, всем своим видом демонстрируя торжество советской демократии. В личных друзьях кинозвезд числятся уже многие мировые знаменитости, в частности Чарли Чаплин. Однако в самом СССР, в киношной тусовке, у этой «звездной» пары практически нет настоящих друзей. Может быть, поэтому все встречи Нового года они предпочитали проводить вдвоем, причем всегда одинаково: за десять минут до боя курантов супруги выходили из дома во Внукове (улица Лебедева-Кумача, 14), поздравляли друг друга, целовались и молча стояли, держась за руки. Затем гуляли по парку.

Еще при жизни Орловой многие отмечали, что про нее никогда не ходило грязных сплетен. Ее союз с Александровым был настолько прочен и идеален, что ни одна худая молва к ним не приставала. В связи с этим хочется отметить просто беспрецедентный нюанс в биографии актрисы: ни в одном фильме ее героини ни с кем не целуются!

Между тем уже тогда среди киношной братии ходили разговоры о том, что великая любовь Орловой и Александрова – не что иное, как легенда, которую они сами усиленно пестуют. Во всяком случае, многие из тех, кто бывал в их доме, удивлялись тому, что супруги спят на разных кроватях в разных комнатах, обращаются друг к другу исключительно на «вы».

Вспоминает Н. Гришина: «Брак с Александровым был для Орловой ширмой. Орлова хоть и была, как ее называет внук Григория Васильевича, «великой гадиной» (она удостоилась этого прозвища за то, что запретила мужу общаться с сыном), но Александрова по-своему любила. А вот детей Орлова ненавидела. Она ненавидела себя беременной, а беременной при этом была несколько раз. Но она делала аборты, потому что ненавидела себя в положении и никогда не хотела иметь детей…

Орлова сильно избаловала Александрова. Все по часам – завтрак, обед, ужин… По утрам за ним обычно приезжала мосфильмовская «Волга» и везла на работу. Александров брал портфель, выходил из дома, а вся семья должна была стоять на ступеньках и махать ему ручкой. Что мы и делали. Как же, Дедушка идет на работу! Он был одним из тех людей, кто не впускал в себя отрицательные эмоции, потому что они вредят здоровью. Он не хотел знать ни о чем плохом…»

Практически всю свою кинокарьеру Орлова боролась за то, чтобы выглядеть на экране красивой. С годами это превратилось чуть ли не в маниакальную болезнь. Александров, снимая ее, прибегал к различным ухищрениям: например, с помощью специальной подставки поднимал ее стул, чтобы камера светила ей в лицо. Свет как бы разглаживал ее морщины, которых с возрастом становилось все больше. Когда и это перестало помогать, Орлова (наверное, одна из первых советских киноактрис) стала прибегать к пластическим операциям. Из своих поездок за границу она привозила не только редкие по тем временам туфли на прозрачных каблуках, но и специальный крем для лица и рук (руки у нее испортились еще в юности). Из страха показаться некрасивой Орлова панически боялась фотографироваться, сниматься на видеокамеру, всегда скрывала свой истинный возраст. Когда в феврале 1972 года ей исполнилось 70, она лично попросила высоких начальников ни в коем случае не упоминать ее возраст. Поэтому ни в одной газетной или журнальной статье, ни в одной телепередаче истинная причина внимания к актрисе так и не была упомянута.

В конце 1974 года Орлова в очередной раз угодила в больницу. Врачи обнаружили у нее рак поджелудочной железы, но от нее диагноз скрыли. Они сообщили эту скорбную новость только Александрову, а тот сказал жене, что у нее камни в почках. Но Орлова, судя по всему, догадывалась, что дни ее сочтены.

Врачи разрешили актрисе на пару дней вернуться домой, чтобы встретить Новый год вместе с мужем. В первых числах января Орлова снова вернулась в больницу. А спустя несколько дней ее состояние резко ухудшилось. Как утверждают очевидцы, Орлова уже догадывалась, что умирает, что жить ей осталось совсем немного. В эти дни к себе в палату она не допускала никого, кроме врачей и мужа. Александров приезжал к ней каждый день и находился в палате до позднего вечера, после чего уезжал ночевать в их квартиру на Бронной.

Орлова умерла 26 января 1975 года. Александров узнал эту скорбную весть дома, от врача, который позвонил ему по телефону. Похороны знаменитой актрисы состоялись 28 января (по роковому стечению обстоятельств в этот день покойной должно было исполниться 73 года). Все три дня, пока тело Орловой находилось в морге «кремлевки», над ним колдовали гримеры – по желанию близких, они должны были сделать так, чтобы усопшая и в гробу выглядела как молодая. Было привезено большое количество париков, из которых предстояло выбрать один – самый достойный. Похоронили Л. Орлову на Новодевичьем кладбище.

После смерти жены Г. Александров прожил еще восемь с половиной лет. Он пережил даже своего сына Дугласа, который в 50 лет умер от инфаркта (в сентябре 1978 года). После этого Александров оформил брак со вдовой сына Галиной Крыловой, чтобы оставить ей все свое наследство.

Вот как об этом вспоминает внук кинорежиссера Григорий Александров-младший: «Это решение повергло коллектив «Мосфильма» в негодование. Многие сочли поступок Григория Васильевича аморальным. Хотя никто не имел права осуждать ни моего деда, ни маму. Это сугубо личное дело касалось только нашей семьи. Впрочем, могу объяснить, почему дед решился на этот шаг. Он не привык жить один и просто не мог себе представить, что теперь о нем некому будет заботиться. После смерти Любови Петровны у деда не осталось никого, кроме нас, и мама стала для него всем – домохозяйкой, поваром, шофером, медсестрой, другом. Она потратила три года, чтобы перепечатать несколько десятков его дневников и привести в порядок архив. Дед решил отблагодарить маму, сделав ее своей наследницей. Лично я считаю это совершенно нормальным поступком. Возможно, ему не давала покоя мысль, что в свое время он многого не сделал для сына. Ведь Григорий Васильевич если и переживал, то внешне никогда этого не показывал…»

В 1983 году (вместе с режиссером Е. Михайловой) он снял документальный фильм «Любовь Орлова», после выхода которого посчитал, видимо, свою миссию на земле выполненной. 16 декабря того же года он скончался (в возрасте 80 лет). Похоронили его на Новодевичьем кладбище, рядом с Л. Орловой.

Вспоминает Н. Гришина: «Квартира и дача во Внукове достались внуку Александрова Грише. В квартире хотели сделать музей Орловой и Александрова – там же были уникальные вещи: рисунки Эйзенштейна, тарелка, сделанная Пикассо, рисунки Леже, автографы знаменитостей, поздравительное письмо Чарли Чаплина, которое он прислал незадолго до своей смерти… Чего там только не было! Но музей так и не открылся. Все эти уникальные материалы бесследно исчезли. Многие из них Гриша отдал за бутылку коньяка или водки. Он нигде не работал. Никогда. А деньги зарабатывал своеобразным способом. Когда на доме открыли мемориальную доску, к зданию привозили туристов. Что делал Гриша? Он с каждого собирал по трояку и приводил их в квартиру. Десять туристов – 30 рублей. А потом в ресторан – отмечать. А еще он любил нацепить дедовскую звезду Героя Социалистического Труда, взять удостоверение – оно же без фотографии – и пойти, например, в парикмахерскую без очереди. Или в ресторан, когда не было свободных мест.

Сейчас Гриша тоже неплохо устроился, и опять же благодаря имени своего деда. Живет в Париже, недалеко от Булонского леса. В Москве остался его старший сын Василий. В Париже – еще два, одного из которых тоже зовут Василием…»

Ольга ОСТРОУМОВА

Первый брак Остроумовой был студенческим – она вышла замуж за своего однокурсника по ГИТИСу. Однако спустя какое-то время этот союз превратился в обыкновенную формальность. Во всяком случае, со стороны Остроумовой. Поэтому, когда в начале 70-х к ним в ТЮЗ пришел новый режиссер Михаил Левитин (он ставил спектакль «Пеппи Длинныйчулок») и стал откровенно за ней ухаживать, удержаться актрисе от внезапной любви к нему причин не было. По словам Остроумовой, Михаил влюбился в нее во время примерки костюмов: «Я мерила что-то и все время запахивала кофточку на груди. Она распахивалась, а я пыталась прикрыться…»

Стоит отметить, что Левитин в то время тоже был женат. Однако это не помешало влюбленным, забыв обо всем, броситься в омут невероятной любви – со слезами, с эмоциональным надрывом. Актриса вспоминает: «Левитин всегда был очень магнетическим человеком: стоило ему посмотреть на меня, и я тут же уехала с ним в Ленинград, даже не предупредив мужа. Когда мы возвратились обратно, то на эскалаторе метро на «Комсомольской», держась за руки, поклялись друг другу: приходим домой и говорим своим половинам всю правду. Потому что, как мне тогда казалось, любовь и ложь – вещи несовместимые.

Я как приехала, так сразу с порога все и объявила. А вот Михаил Захарович сделал это… несколько позже.

А что до разлучницы… Что вы, я так любила его жену! Я считала, что она ангел, а я – падшая. Единственное мое оправдание – это то, что я очень любила его, а он меня…»

А вот как об этом же вспоминает М. Левитин: «Наша любовь с Ольгой была встречей двух совершенно непохожих друг на друга существ. Я встретил, не сразу даже как следует разглядев, свой единственный идеал – женщину холодноватую внешне, но страстную внутри, безупречно моральную, чистую, хотя и с некоторой такой назидательностью и мудростью, которая никому из нас была не нужна.

А она, как я сейчас думаю, встретила во мне то, чего ей недоставало в себе: свободу, хаос-карнавал…»

Роман Остроумовой и Левитина длился несколько лет, пока не завершился наконец законным браком. В 1976 году у них родился первенец – дочка Оля. К слову, именно благодаря ей Остроумова угодила в картину «Гараж». Она вбежала в комнату съемочной группы с криком: «Можете устроить ребенка в детский сад?» – и попалась на глаза Рязанову. Кстати, сама актриса эту роль не любит – считает, что она ей не удалась. Рассказывает она сама: «Вообще не люблю этот фильм. Я тогда очень боялась Рязанова. Была в жутком зажиме, считала себя лишней, случайной. Все актеры были для меня звездами, а потому казались монстрами. Слава богу, что рядом был Игорь Костолевский, «товарищ по несчастью»…»

Для любой актрисы муж-режиссер – хорошее подспорье в карьере. Однако не для Остроумовой, поскольку большую часть своей совместной жизни они с Левитиным работали в разных театрах. Только в 1984 году судьба соединила их на короткое время: Ольга тогда ушла из Театра на Малой Бронной и временно приткнулась в Театр миниатюр, где режиссерствовал ее супруг. На новом месте она была срочно введена в спектакль «Здравствуйте, господин де Мопассан!» на роль графини де Маскаре, заменив актрису, ушедшую в декретный отпуск. Позднее готовилась к роли Маргариты в «Мастере и Маргарите», но в самый разгар репетиций Левитина свалил инфаркт, и спектакль так и не состоялся.

А вскоре Ольга Остроумова получила приглашение перейти в Театр имени Моссовета, где сразу же получила роль Анфисы в постановке Генриетты Яновской «Вдовий пароход». Ввод в спектакль новой актрисы вызвал скрытую ненависть у некоторых членов труппы, и Остроумова даже получила две грязные анонимки, одна из которых была сплошь усыпана матерными словами. Ольга нашла в себе силы сдержаться и директору не пожаловалась. Постепенно страсти улеглись сами собой.

В 1984 году у Остроумовой и Левитина родился второй ребенок – сын Миша. По словам актрисы, родить двоих детей она решила вполне осознанно: «Надеялась, что сумею все со всем совместить. Думала, что сдюжу, что семижильная. Но когда появился Миша, поняла, что придется чем-то пожертвовать. Чем? Для меня не было альтернативы: если уж жертвовать, то, конечно, только работой. Хотя многие восприняли это мое решение с легким недоумением: «Ты молода, хороша, талантлива! Можешь еще столько сыграть!» Но, по-моему, это пустые слова: никакие наши разговоры о пользе людям, о служении им не оправдывают несчастья собственных детей.

Я определила для себя щадящий режим: театр плюс одна картина в год… Что касается мужа, то он такой человек, у которого работа занимает все три призовых места, что, наверное, вполне естественно для натуры творческой, целеустремленной. У нас был замечательный случай, над которым мы позже смеялись. Причем без какой бы то ни было обиды – смеялись просто как над сюжетом из комедийного фильма.

У нас в большой комнате постоянно «текла» стена, с которой я устала «сражаться». Решила ее шторками вьетнамскими прикрыть. Подвинула стол, поставила табурет, чтобы достать до потолка. У меня в кармане – молоток, во рту – гвоздь. Одной рукой я держу эту самую шторку, которую надо прикрепить, и размышляю о том, как, изловчившись, достать гвоздь, да еще ухитриться стукнуть по нему молотком. В это время входит мой муж и говорит: «Олюшенька, послушай, пожалуйста, как будет лучше: «Та-та, ра-та-та или та-ра, та-ра-ра?» Я говорю: «По-моему, второе». – «Спасибо», – сказал он и… ушел.

И в общем-то я поняла его. Он совершенно искренне ничего не заметил, так же, как и я ничего не вижу вокруг, когда идет спектакль…»

Так получилось, но в 1992 году, после почти четвертьвековой семейной жизни, Остроумова и Левитин расстались. Последний вспоминает: «У нас была совместная жизнь в 23 года длиной. В которой, как мне теперь кажется, я сознательно разрушал все то, что она для нас обоих строила…

У меня никогда в жизни не было тайного дома, куда бы я уходил. Я никогда не прятался и поэтому… потерял семью. Меня не интересует момент измены, сам я никому не изменял. Когда Ольга предложила мне уйти из дома, я ответил, что надо подать в суд и сразу все разрушить. На суде она была истицей, и мы раздумывали, какой повод указать в заявлении. Я предложил написать: «За безответственное отношение к семье». А Ольга – «За безудержную любовь к свободе». Судья, хорошенькая такая, все смотрела на нас и говорила: «Ну чего вы… Ну посмотрите на него, он же хороший». Ольга: «Он поздно домой приходит». Судья: «Но он же не слесарь. Почему он должен приходить рано?» Такая вот аргументация: слесарь не имеет права приходить поздно, а я имею…

В нескольких интервью, которые Ольга потом давала, она делала довольно резкие заявления в мой адрес. И ей даже дети сказали: «О папе либо хорошо, либо ничего». Но, думаю, она до сих пор все-таки меня понимает. В небольшом фильме, посвященном моему юбилею, у нее спросили: «Что вы ему желаете?» Она ответила: «Я желаю ему ничего больше не терять».

В начале 1996 года имя Остроумовой внезапно появилось на первых полосах целого ряда центральных газет – в разделе «Светская хроника» журналисты вовсю расписывали роман актрисы с не менее известным актером Валентином Гафтом. Многим, читавшим эти строки, сперва показалось, что это очередная «утка». Но, как потом выяснилось, это была правда.

В 1995 году, отметив свое 60-летие, Гафт развелся со своей второй женой – виолончелисткой Аллой. А через несколько месяцев после этого – 8 марта – судьба свела его с Ольгой Остроумовой в кафе «Фиалка» в Сокольниках. По его же словам, на Остроумову он «положил глаз» еще в 1978 году, когда снимался вместе с нею в «Гараже». Но тогда, наведя в актерской среде соответствующие справки, он узнал, что она уже несколько лет как замужем, имеет дочь. И Гафт постарался забыть о ней. Но вот теперь, в середине 90-х, былые нежные чувства к этой женщине вновь заставили сердце Гафта учащенно биться.

Вспоминает О. Остроумова: «Была весна, и Валя предложил: «А может, мы с вами как-нибудь погуляем? Тут так хорошо. Я вам все покажу» (Гафт провел свои детство и юность аккурат возле кафе «Фиалка». – Ф.Р.). Начались встречи, и вдруг… он исчез на четыре месяца. Что же это? Надо же как-то объясниться, думала я: не могу или не хочу. Я, естественно, тоже не звонила. Но все равно было чувство, что это не конец. Просто окончился первый акт, и дали антракт. Через 4 месяца раздается звонок: «В общем, я не могу без вас». Мне сразу как-то легче стало. «Давайте, – говорю, – начнем второй акт. Интересно, сколько он продлится и каким будет третий…»

Вскоре мы поженились. Но без свадьбы. У меня всегда так: когда мы поженились с Левитиным, у нас не было ни копейки. Просто расписались в ЗАГСе, с нами были его друг и моя хорошая знакомая, после ЗАГСа открыли бутылку шампанского и выпили. А с Валентином Иосифовичем – он вообще в больнице лежал, когда мы поженились…»

К слову, пожениться наших героев вынудили обстоятельства – нужно было получать новую квартиру. С тех пор они так и живут там втроем: Валентин, Ольга и ее сын Миша. По словам Остроумовой, в их доме не смолкает смех: «Мы живем смешно, озорно и очень молодо, все время подшучивая друг над другом…»

Дочь О. Остроумовой и М. Левитина Ольга пошла по стопам своих родителей – окончила ГИТИС (еще будучи школьницей, она год проучилась в США, для чего ее родителям пришлось даже продать свою дачу под Загорском – учеба тогда стоила 15 тысяч рублей).

21 июля 2007 года Остроумова стала бабушкой – дочь Ольга родила сына Захара.

В сентябре того же года в «Московском комсомольце» было опубликовано интервью с Остроумовой, где она вновь весьма нелестно отзывалась о своем бывшем супруге Михаиле Левитине. Казалось бы, столько времени прошло после их расставания, но душа, видимо, по-прежнему саднит. Приведу эти слова:

«Не могу сказать, что вот простила, что так все отпустила… И он мне не родной… Такой характер – я отрезаю, и все… Понимаете, я отдана была ему полностью, всю свою жизнь подчинила ему. У меня личного ничего не было – только все его. И это разрубить было очень страшно… Но я прожила, пережила, понимаете. Да, он отец моих детей. Но иметь дела с ним я не хочу… Там все было. Не то что просто измена – разные предательства. Очень много было всего…

Дочка сейчас играет в его театре. Я не ревную. Хотя… Очень опасную фразу сейчас скажу для дочери. Хотя мне больше хотелось, чтобы она играла у Фоменко. Где и была…»

Отметим, что другой ребенок Остроумовой – сын Михаил – закончил Высшие режиссерские курсы.

Георг ОТС

Знаменитый исполнитель роли Мистера Икса в одноименной оперетте имел бурную личную жизнь. В первый раз он женился перед самой войной, но этот брак просуществовал недолго. Женой Отса была красавица Маргот, с которой он познакомился в начале 41-го. Затем судьба их разлучила: в августе Отс эвакуировался из Таллина на пароходе «Сибирь», и по пути судно было атаковано немецкими бомбардировщиками. Большинство пассажиров погибло, но певцу удалось спастись. Однако Маргот посчитала мужа погибшим. И вскоре нашла утешение в объятиях адъютанта немецкого коменданта города Пярну. А когда затем выяснилось, что Отс жив, Маргот пыталась наладить с ним контакт, но разбитую чашку было уже не склеить. К тому же у Отса уже была другая женщина – балерина театра «Эстония» Аста, с которой он познакомился в кинотеатре, во время эвакуации в Ярославле. Волею судьбы Отсу досталось место точно позади Асты, и он весь сеанс только и делал, что отпускал по ее адресу комплименты. В 1944 году у них родился сын Юло, а три года спустя дочь Юлле.

Почти два десятка лет Отс и Аста были вместе, и все эти годы супруга жутко ревновала мужа к его многочисленным поклонницам. Скажем прямо, ревновать было к кому: после того как в середине 50-х на Отса обрушилась феерическая популярность (он выступал на оперной и эстрадных сценах, снимался в кино), женщины не давали ему прохода. В конце концов брак дал трещину. А в 1964 году в жизнь Отса вошла новая женщина – 24-летняя манекенщица Илона. Причем все вышло стремительно – уже спустя две недели после знакомства Георг сделал девушке предложение, которое она так же быстро приняла.

1968 год стал для супругов вдвойне радостным: у них родилась дочь Марианн, а сразу после этого Отсу была присуждена очередная Государственная премия СССР.

Отс всегда оставался многогранным артистом, нравился самым разным людям: его с удовольствием слушали и почитатели классических произведений, и более простая публика. В кино он уже не снимался, однако охотно соглашался петь там песни. К несомненным удачам певца на этом поприще можно отнести приключенческую картину «Последняя реликвия», где Отс вдохновенно пропел все музыкальные номера, начиная от мрачноватой «Реликвии» до заводной «Беги, спасайся, вольное дитя». Однако работа в этой картине привела к громкому скандалу, который потряс маленькую Эстонию.

Главную женскую роль в фильме исполняла популярная эстонская актриса Эве Киви. Эта белокурая красавица по праву считалась одной из самых сексапильных актрис советского кино, по которой вздыхали многие мужчины. Не смог устоять перед ее чарами и Георг Отс. Вспыхнул красивый роман, который не стал бы достоянием широкой общественности, если бы не случайность.

Однажды Эве обедала в одном из таллинских ресторанов и, уходя, забыла на стуле свою сумочку. На ее беду, официант оказался человеком любопытным и заглянул в содержимое забытой вещи. То, что он там обнаружил, повергло его в шок: в сумочке находилось несколько фотографий, на которых популярная актриса представала в одеждах Евы. По нынешним временам подобные фотографии в стиле «ню» вряд ли вызвали бы повышенный интерес, поскольку многие представительницы богемы не стесняются позировать обнаженными на страницах самых разных изданий. Но в те пуританские времена такие фотографии считались настоящей крамолой, поскольку такого понятия, как эротика, тогда не существовало, а было одно определение – порнография.

Ситуацию еще можно было спасти, если бы актриса хватилась пропажи сразу, как только вышла из ресторана. Но она вернулась туда только спустя полчаса. В итоге сумочку ей вернули, но несколько крамольных фотографий официант припрятал. И чуть позже они распространились по Таллину со скоростью степного пожара. Грянул скандал, который достиг самого верха. Говорят, что Отса даже вызывали в КГБ, поскольку на одной из фотографий он тоже фигурировал. К счастью для обоих виновников этого скандала, ему не дали хода, ибо в таком случае пришлось бы наказывать не только популярную актрису, но и Отса, который был не только трижды лауреатом Государственной премии, но еще и депутатом Верховного Совета СССР. Так что регалии спасли нашего героя от неминуемой расправы.

Кто знает, но, может быть, именно этот скандал стал поводом к возникновению у Отса неизлечимой болезни. Всего через три года у Отса обнаружили рак мозга. Он долго лечился, но все было тщетно – в сентябре 1975 года певец скончался.

Виктор ПАВЛОВ

Павлов стал актером именно благодаря любви. Когда он учился в школе рабочей молодежи, то был влюблен в девушку, которая не только буквально бредила театром, но и сама занималась в театральной студии в Доме учителя (руководил студией актер МХАТа Владимир Богомолов). Когда молодые люди встречались, девушка говорила только о театре; причем рассказывала о нем так увлеченно, что вскоре сумела заразить своей любовью и Виктора. В конце концов он не выдержал и тоже поступил в ту же студию. Несмотря на то что потом жизненные пути влюбленных разошлись, студию Павлов уже не бросил и в 1959 году успешно сдал экзамены в Театральное училище имени Щепкина. Кстати, он учился на одном курсе с Олегом Далем, Михаилом Кононовым и другими актерами, ставшими затем звездами».

Первой значительной киноролью Виктора Павлова, после которой к нему пришла известность, оказалась роль разведчика Коли в телефильме Е. Ташкова «Майор Вихрь» (1967). Фильм имел большой успех у зрителей и на Фестивале телевизионных фильмов в Москве был удостоен главного приза.

Во время съемок этой картины актер женился. Его супругой стала актриса Театра имени Ермоловой Татьяна Говорова (Павлов пришел в этот театр в 1965 году). Вот что он рассказывает: «Мы познакомились в театре в мае 65-го, в июле уехали на гастроли на юг. Работали. Казалось, ничего особенного не происходило. К тому же я всегда придерживался правила: с коллегами романов не заводить. Но однажды я вдруг почувствовал на себе слишком внимательные взгляды Татьяны Николаевны Говоровой, Танечки. Она очень переживала за меня и после репетиций часто говорила: «Виктор, ты очень волнуешься и от волнения иногда даже теряешь равновесие, тебя покачивает…»

Я думал: что это она так беспокоится? Может, какой-нибудь подвох готовит, хочет, чтобы меня заменили, что ли? Но ее чересчур пристальное внимание заставило и меня к ней приглядеться. И вдруг я увидел, что она очень хорошая актриса. А потом на гастролях в Кисловодске меня однажды… забыли устроить в гостиницу. Стою я один со своими вещами, все уже расселились по номерам, администрация куда-то уехала. И вдруг подходит Таня и говорит: «Я нашла квартиру, тебя там примут, а администрация потом оформит твое проживание. Мы будем с тобой соседями, и если возникнут какие-то проблемы, ты обращайся. Я могу приготовить поесть, чтобы не ходить в столовую. Мы даже можем вместе столоваться…» Вот тут-то я и влюбился в нее.

У меня в Кисловодске был друг, и он как-то пригласил нас к своему дяде в горы. Мы поехали, и там, в горах, у костра, я признался Тане в своих чувствах. Помню, очень тогда волновался… А уже на следующий день подумал: и зачем мне это нужно? Нам и жить-то негде, да и в театре это будет отвлекать от работы. Но… все же случилось.

За все годы нашей совместной жизни моя жена ни разу меня не обидела, а сам я, случалось, обижал ее. И мне бы хотелось, чтобы она простила меня за это…»

В 1967 году у наших героев родилась девочка, которую счастливые родители назвали Александрой.

Самой сильной страстью Павлова после театра и кино всегда были голуби. На чердаке Малого театра у него была даже собственная голубятня! Жили там и перепелки, яйца которых хорошо помогают от высокого давления. С их помощью актер вылечил свою маму и нескольких коллег из родного театра. Голуби у него были только белые – останкинской породы. Актер рассказывал: «Я с раннего детства со зверьем возился. В пионерских лагерях, на даче, на рыбалке меня прежде всего интересовало все живое: птицы, рыбы, муравьи, лягушки. Ну и, конечно, поскольку у нас во дворе была голубятня, я в этом деле принимал самое активное участие.

И дочку свою к этому приучил. Когда она была маленькая, я любил гулять с ней по Птичьему рынку. Каждый раз как в детство свое возвращался! Никогда мы с ней с рынка с пустыми руками не приходили. Звоним в дверь и – уже с порога: «Мама, мы не одни!» И точно: в руках то хомячки, то кролики…

А голуби помогают мне от всего отвлечься. Кроме того, есть и еще одно обстоятельство. У меня странное отношение к смерти. Я не могу смириться с тем, что человек исчезает насовсем. И мне кажется, что мои голуби – это души актеров Малого театра: Доронина, Любезнова, Кенигсона… Вот эта гордая голубка – Гоголева, а этот любвеобильный турман – Царев…»

Еще Павлов любил работать в огороде. Тридцать лет он вместе с женой копал, поливал, сажал. На их участке под Москвой росли и овощи, и фрукты, и цветы.

Дочь Павлова, Александра, окончила Первый медицинский институт, но потом из медицины ушла – платили мало. Три с половиной года она ходила на курсы иностранных языков и в итоге прошла по конкурсу в стюардессы. С тех пор работает на международных авиалиниях. Муж у нее тоже из «летунов» – бортинженер. У них растет дочь Наташа, которую из-за занятости родителей воспитывали дедушка с бабушкой.

В своем неизменном составе семья Павловых просуществовала до лета 2006 года, после чего потеряла главу: Виктор Павлов умер 25 августа от сердечного приступа.

Александр ПАНКРАТОВ-ЧЕРНЫЙ

Свою первую любовь Панкратов (псевдоним Черный он возьмет в конце 70-х) встретил в 1965 году, когда поступил в Горьковское театральное училище (курс Н.А. Левко и Т.П. Рождественской). Его однокурсницей была Ирина Семиклетова, в которую он и влюбился. Однако сердце девушки было тогда занято другим, и Александр долго не мог найти способ привлечь ее внимание к себе. Помогли стихи, которыми Панкратов давно баловался.

Однажды он остановил Ирину в коридоре училища и вручил ей вчетверо сложенный листок. При этом выпалил: «Ир, ты будешь со мной встречаться? Я тебя люблю. Очень. Вот, стихи написал». Прочитанное потрясло девушку до глубины души:

Любовь моя!

Вселенная ума

и чувств моих космическая

бездна.

Мне тайны открывают свет

и тьма,

а таинство любви мне

неизвестно…

Я думаю, я чувствую, иду…

И знаю наперед, что путь

не вечен…

Но вместе с Ней не страшно

быть в аду,

А без Нее и рай

бесчеловечен…

Спустя два месяца Ирина взяла Панкратова за руку и привела в свой дом знакомить с родителями. Выглядел жених не ахти: худой, в рваных сандалиях. Представляя его отцу, Ирина заявила: «Папа, это мой муж, он будет жить с нами!» Отец стал кричать, стукнул кулаком по столу. Но дочь оказалась упрямой. «Все равно мы будем жить вместе!» – заявила она и ушла из дома. На свои грошовые стипендии (на пару у них выходило 28 рублей) молодые сняли крохотную комнатку в коммуналке. Чтобы хоть как-то прокормиться, Панкратову приходилось халтурить где только возможно. Когда скопили рублей 25, отправились к Александру на родину, на Алтай, где жила его мама Агриппина Яковлевна. Причем она сама на этом настояла, узнав по картам (она была страстной гадалкой), что у ее сына появилась невеста. В своем письме она написала: «Сыночек, ни о чем тебя не хочу расспрашивать, но ты хоть имя той девушки, с которой встречаешься, назови…»

Мать выбор сына одобрила. Когда вечером первого же дня молодые отправились гулять на речку, Панкратов сообщил Ирине: «Ты очень понравилась моей маме. Она говорит, что у тебя душа хрустальная. Как приедем в Горький, сразу поженимся». Так и сделали. В ЗАГС невеста пришла в простом белом платье без рукавов, жених – в черном пиджаке, который одолжил у сокурсника.

В 1967 году, когда они учились на 3-м курсе, Ирина узнала, что беременна. «У нас будет сын!» – радостно объявил Александр. Но увы… На пятом месяце беременности у Ирины началось кровотечение, и сохранить ребенка не удалось. После этого в течение месяца Ира не могла прийти в себя, рыдала ночами в подушку. А муж обнимал ее и успокаивал: «Ну что ты, милая, у нас еще все получится…»

В 1969 году молодые супруги закончили училище и вынуждены были расстаться: их распределили в разные города (Панкратов, например, отправился в Пензу). Виделись они крайне редко. Во время одной из таких встреч Ирина снова забеременела. Однако сообщить эту радостную весть мужу не успела.

Вспоминает сама Ирина:

«Саша уехал на гастроли в Симферополь с труппой, в которой были наши общие знакомые. Они мне и написали: «Ира, у Александра роман». А я как раз была беременна Светой. Он об этом не знал. Когда вернулся в Горький, мы встретились на мосту за драмтеатром. Он посмотрел на меня разочарованно: «Как ты располнела…» – «Питаюсь хорошо, – говорю. – Между прочим, я слышала, что…» Он начал отпираться: «Это неправда, ничего такого не было!» Я стояла и слушала, как он врет мне в глаза. Потом сказала: «Знаешь что, я, пожалуй, пойду…» Если бы он признался во всем и покаялся, я бы его простила. Но он все отрицал…

О Свете я ему сказала только через несколько лет. Лицо у него стало каменным: «Почему же не сказала тогда?» А Света до тринадцати лет не знала, что Панкратов ее отец. Хотя всякий раз, когда мы смотрели фильмы с его участием и она хохотала до слез, я еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться и не рассказать ей все. Узнав правду, она стала рваться в актрисы…»

После расставания с Ириной Панкратов вскоре сошелся с женщиной, у которой уже был ребенок. Этого мальчика он потом усыновил. Но и этот его брак продлился недолго.

В 1972 году Панкратов поступил во ВГИК, на режиссерский факультет (мастерская Е. Дзигана). Жил в общежитии, где среди местных обитателей считался чуть ли не первым донжуаном. Да что там среди обитателей – даже в киношном мире об этой славе Панкратова было известно всем.

Андрей Михалков-Кончаловский в своих мемуарах вспоминает: «Саша был и есть дамский угодник. Большой ходок! Знал весь актерский молодняк в Москве, включая всех абитуриенток. Я озадачил его найти молодую актрису на роль Насти в «Сибириаде». Чтобы она была сибирская, ядреная, кровь с молоком… Саша привел Наташу Андрейченко…»

В июне 1977 года съемочная группа «Сибириады» работала в Калинине, так Панкратов и там был верен себе: «романил» напропалую. Вместе с художником фильма Александром Адабашьяном они по вертикальной вывеске «Ресторан», торчавшей из стены гостиницы, залезли однажды в гостиничный номер к неким девушкам, проживавшим на 4-м этаже. Их заметили из окна соседнего дома, вызвали милицию. Был большой скандал.

Вскоре после съемок в «Сибириаде» Панкратов женился в очередной раз. Его избранницей стала Юлия, дочь известного кинооператора Владимира Монахова (снял «Высоту», «Судьбу человека», «Оптимистическую трагедию» и другие фильмы). Правда, любовь у молодых была трудная. Дело в том, что отец девушки счел этот факт возмутительным (мол, какой-то провинциал хочет сделать себе карьеру, женившись на его дочери) и запретил Панкратову переступать порог их дома. Обиженный жених на несколько дней скрылся из города. Но история на этом не закончилась. Юля пренебрегла запретом своего отца и сбежала из дома к любимому. Вскоре после этого они поженились. В 1980 году у них родился сын Владимир. А спустя одиннадцать лет парень едва не остался без отца. Дело было так.

В конце 80-х судьба занесла Панкратова в Ялту, где снимался очередной фильм с его участием. Там же с гастролями находился певец Игорь Тальков. Однажды они коротали время в неторопливой беседе за одним столиком в баре местной гостиницы. Потом к ним подсел известный астролог Павел Глоба. Учитывая повышенный интерес, который всегда вызывает у людей астрология, нетрудно догадаться, на какую тему заговорили артисты с Глобой – конечно, об астрологии. Слово за слово, но вскоре Тальков стал подтрунивать над Глобой: мол, дурите народ! Павел, естественно, обиделся и попросил Талькова назвать дату своего рождения, а заодно показать ладонь. Когда певец выполнил его просьбу, астролог мрачно сообщил, что Тальков погибнет через несколько лет при большом стечении народа не своей смертью, но убийц не найдут. Тут уже настала очередь Панкратова смеяться: он тоже относился к астрологии с некоторой долей сарказма. Тогда Глоба, посмотрев и его ладонь, выдал не менее мрачный прогноз: «Знаки Зодиака у вас с Тальковым разные, а вот погибнете вы в один день и один час». Панкратов в ответ только отмахнулся: «Типун тебе на язык!»

Прошло несколько лет, и участники той беседы успели забыть о мрачных предсказаниях астролога. А зря. Поздним вечером 6 октября 1991 года Панкратов возвращался в ялтинскую гостиницу со съемочной площадки фильма «Официант с золотым подносом». Он сидел на заднем сиденье автомобиля «БМВ» и мирно дремал. Когда до гостиницы оставалась половина пути, «БМВ» внезапно подрезали неизвестно откуда вынырнувшие «Жигули», и иномарка на полной скорости врезалась сначала в легковушку, затем в бордюр и, наконец, в росший на тротуаре кипарис. В результате этой аварии Панкратов получил тяжелые травмы: была пробита голова, сломано 9 ребер. В тот же день его доставили в местную больницу. А утром следующего дня, включив в палате телевизор, он узнал, что накануне вечером во Дворце спорта «Юбилейный» в Санкт-Петербурге был смертельно ранен выстрелом в упор Игорь Тальков. Предсказание Глобы сбылось, правда наполовину. Позднее другая известная предсказательница – Джуна – объяснит Панкратову, что от неминуемой гибели его спасло сильное биополе, которого у Талькова, видимо, не было…

Сегодня Панкратов вместе с женой Юлией живет в отдельной квартире в Москве, прямо возле Кремля. Жилье поистине уникальное, поскольку квартира… трехэтажная. Вот как ее описывает сам актер:

«Я горжусь своей квартирой. Дом наш фундаментальный, крепкий, построен в середине тридцатых, в эпоху индустриализации. Метраж всей квартиры – 19,5 м². Раньше это была комната отдыха для обслуги. Здесь как стояла газовая плита, так и сейчас стоит, как вел крошечный коридорчик в ванную и туалет, так и сейчас ведет. Когда мы въезжали, нас поразила высота потолков (10 метров!) и круглые окна в стенах через каждые 3 метра. Тогда и пришла дерзкая мысль пригласить плотников, чтобы они надстроили еще два деревянных этажа. Их соединили с первым лестницей, по которой можно подняться в спальню, где помещается только кровать. Так моя площадь была увеличена, и я стал обладателем уникальной квартиры…»

Сын Владимир уже взрослый человек, живет отдельно от родителей с гражданской женой Олей (познакомились в 2000 году). Он артист пантомимы, а в свободное время страстно увлекается Америкой 50-х. В интервью газете «Московский комсомолец» Владимир рассказал о себе следующее:

«У отца я денег не прошу, сам зарабатываю. Но деньги трачу только на музыку. Одних дисков у меня около тысячи, а еще же есть виниловые пластинки… Но какие-то копейки в кармане всегда есть – бутылку кока-колы могу себе позволить. А если что, одалживаю у родителей. Мне много не надо. Я не пью, не курю, никуда не хожу: ни в клубы, ни на дискотеки – мне это неинтересно…

Вот многие думают: природа в очередной раз отдохнула. Может быть. Может, я не настолько симпатичный, как отец со своими усами. Но я наблюдаю за многими детьми известных актеров. Про них говорят то же самое… Что бы я ни делал, все равно ярлык на мне уже 23 года один и тот же – сын. И все. Все клюют только на фамилию. А был бы я без фамилии – и что тогда? Вот, помню, на фестиваль в Выборг я приехал раньше отца. И ходил я там сам по себе, никто меня не замечал. А приехал отец, и сразу все эти журналисты: «Ой, вы сын? Так давайте сфотографируемся. Ах, вы тоже актер?! Ой, как интересно». А стоило отцу уехать – сразу и ажиотаж пропал, и моментально все куда-то испарились…

Отец мне не помогает в профессии. Говорит: «В твоем возрасте я сам всего добивался…» Конечно, ему везде открыты двери, все узнают. Но я не стараюсь его повторять…»

Дочь Панкратова от первого брака Светлана живет с матерью и отчимом в Нижнем Новгороде. В апреле 2001 года в газете «Жизнь» были напечатаны интервью с ней и ее мамой. Они рассказали следующее.

Светлана: «Иногда отец навещал меня. Помню, как-то привез коньки… Его периодически «пробивало» на любовь к дочери. Только эти чувства были весьма специфическими. Он звонил маме: «Я хочу видеть Свету!» – «Какие проблемы? Приезжай…» – «Нет, ты лучше вышли мне ее фотографию…»

Ирина: «Мы с Сашей иногда встречаемся. Он весь какой-то напряженный, неестественный. Спрашиваю, как дела, – начинает петушиться: «Все классно! Вот есть то-то, а еще то-то!» А у самого глаза – пустые и тоскливые. Козыряет: «У меня и для Ромки (сын Светы) доллары припасены!» Господи, думаю, какие доллары? Ведь видно же… Одет кое-как… Время от времени звонит мне ночью: «Ирка, я так тебя люблю!» И чуть не плачет. А в последний приезд подарил сборничек своей поэзии «Шаги к стихам». Сделал дарственную надпись: «Ирина и Борис (мой муж), какое счастье быть несчастливым!..»

Из интервью супруги Панкратова Юлии: «Жить с Панкратовым, да еще Черным, мне легко, потому что я ни с кем другим жить не смогла бы.

Другому я не могла бы простить ту боль, которую иногда ношу в своем сердце. Семейная жизнь может порой неожиданно обжечь, а вновь войти в колею, которая могла бы сохранить любовь и семейные отношения, бывает не так уж и легко. Я убеждена в одном: только женщина способна сберечь семейный очаг, чтобы в нем никогда не угасло бушующее пламя, которое однажды охватило влюбленных. Чувства не должны угасать. Их необходимо постоянно поддерживать, чтобы языки пламени, взвиваясь, вновь и вновь будоражили тело и душу. Это и есть любовь. Если хочешь остаться молодой, сохраняй ее, как бы тебе ни было тяжело. В этом я вижу главное отличие женщины от мужчины.

Я люблю Панкратова-Черного прежде всего за естественность его чувств. Для меня он ребенок с чистым сердцем. Люблю его за то, что он ничего не утаивает, живет открыто. Люблю даже за то, что он может быть мрачным, долго не разговаривать, а потом его словно «прорывает», и он болтает сутками, без остановки…»

В июне 2009 года Панкратов-Черный справил свое 60-летие. По этому поводу, как полагается, в СМИ было опубликовано сразу несколько интервью с юбиляром. Приведу отрывки из некоторых, где речь идет о личной жизни артиста.

«Московский комсомолец» (22 августа, автор – А. Мельман): «Сын у меня очень талантливый и в отличие от меня очень музыкальный. Володя в деда пошел. Его дед Владимир Васильевич Монахов – великий киноооператор, снимавший «Судьбу человека» с Бондарчуком, играл почти на всех музыкальных инструментах. До войны руководил оркестром и даже поступал в консерваторию. Но однажды, он ночевал на Киевском вокзале, простудился, у него вскочил фурункул, после чего дед не мог держать скрипку. А после войны он пошел во ВГИК на операторский, стал лауреатом Ленинской премии. И Володя, сын, сам сочиняет музыку, поет, причем на английском. Танцует прекрасно. Выступал даже в Концертном зале Чайковского вместе с Кобзоном и Розенбаумом. У меня на юбилее прекрасно выступил. Мы были с ним в Вашингтоне, он играл в университете перед студентами. Американцы визжали от восторга. Но сейчас он не может никак пробиться, и я не могу ему помочь, а просить не хочется…

Писали, что у меня еще есть две дочери – это неправда. Меня даже в аэропорт недавно пригласили, сказали, что там правнука мне привезут, это по телевизору показали. А история такая: я учился с одной девочкой. Потом ушел работать в Пензенский театр, а она в Симферопольский. Прошло три года, и вдруг она сообщает, что родила от меня дочь. Потом я узнал, от кого она родила. Но я помогал. Наивно думал: а вдруг все-таки я отец? А девочки-однокурсницы, ее подруги, мне сказали: «Саша, да это треп полный. Она тебя просто обула, как лоха кинула». Так что все это бред. А вот настоящего внука жду. Скорей бы уж. На пенсию-то зря, что ли, отправили?».

«Мир новостей» (1 сентября, автор – А. Колобаев): «Сейчас моя жена Юля занимается всеми моими делами. Она мой и ангел-хранитель, и вышибала, и менеджер, и секретарь. Она отгоняет ненужных людей, кормит меня с ложечки, потому что я много говорю и ничего не ем… Без нее я голодный и несчастный. Если Юля на три дня остается на даче, дома просто караул! Я звоню всем моим друзьям и говорю: «Монахова меня бросила». За мной нужен глаз да глаз. 15 чайников, Юля подсчитала, я сжег, забывая выключить…

Детей у меня много. Правда, от разных браков. От первого – дочь Светлана, они с внуком живут в Нижнем Новгороде. В Москве – дочь Дина. Нашему с Юлей сыну Володе уже 28 лет. Окончил ГИТИС, эстрадно-цирковое училище, а до этого учился журналистике…»

Анатолий ПАПАНОВ

В 1942 году Папанов вернулся по ранению с фронта и поступил на актерский факультет ГИТИСа. Именно там он и познакомился со своей будущей женой – Надеждой Каратаевой. Далее послушаем ее собственный рассказ:

«Мы с Толей должны были в этой жизни встретиться обязательно. Оба мы москвичи, он жил на Малых Кочках, а я рядом – на Пироговке. Даже какое-то время в одной школе учились, но он раньше меня, поэтому мы и не знали друг друга…

Перед самой войной, в 1941 году, я поступила в ГИТИС на актерский факультет. Списки принятых в институт вывесили как раз 22 июня, поэтому учиться мне тогда не пришлось. Педагоги эвакуировались, а я решила уйти на фронт. Окончила курсы медсестер и устроилась работать в санитарный поезд. Работала два года. В 1943 году мой поезд расформировали, и меня отпустили на учебу в ГИТИС. Вот тогда я и увидела впервые Анатолия Дмитриевича. Он был в линялой гимнастерке, с нашивками ранений, с палочкой – хромал после ранения в стопу. У него не было двух пальцев на ноге…

Сначала у нас с Толей были просто приятельские отношения: мы жили рядом, вместе ездили на трамвае домой. Ездили, разговаривали – так все и завязалось.

Роман наш с Анатолием Дмитриевичем начался во время летних студенческих каникул, когда от райкома комсомола мы поехали на обслуживание воинских частей в Куйбышев. Потом мы вернулись в Москву, и я сказала маме: «Я, наверное, выйду замуж».

Толя тогда был худой, шея тонкая. Я сходила к нему домой, он познакомил меня со своей мамой. Жили они бедно, и сказать, что он считался выгодным женихом, было бы неправдой. Единственное его преимущество – на нашем курсе он был первым учеником.

Я, признаюсь, слыла довольно симпатичной девушкой. У меня была коса в русском стиле, и все называли меня красавицей. И вот я говорю как-то маме: «Я тебя познакомлю с парнем, за которого хочу выйти замуж». Он к нам пришел, посидели, потом я его проводила до двери – у нас был длинный такой коридор. Вернулась в комнату и спрашиваю: «Мама, ну как?» Она говорит: «Дочка, ну вообще-то он, наверное, хороший парень, только что-то не очень красивый». Просто у нее зародилось сомнение: дочка вроде в театральном учится (там, как она считала, сплошь одни красавцы), а выбрала себе вдруг такого, не очень… Я ей говорю: «Мама, он такой талантливый, такой интересный человек!» Она: «Все-все-все, я не возражаю».

Для меня 1945-й очень важный и, мало того, очень радостный год. Во-первых, закончилась война, во-вторых, мы закончили ГИТИС, а в-третьих, мы поженились. 9 мая праздновали День Победы, а 20 мая у нас с Толей была свадьба.

Во время нашей свадьбы внезапно погас свет. Мы зажгли свечи, и через некоторое время носы у всех были черными от копоти. Свадьба была, конечно, очень скромная, справляли у меня дома. Нас поздравлял весь курс. Кстати, на нашем курсе мы единственные стали мужем и женой…

Толя переехал ко мне. А я с мамой и отцом жила в «веселенькой» квартире, где в коридор выходило 13 дверей и за каждой проживала семья…»

Осенью 1945 года Папанов и Каратаева закончили ГИТИС. Анатолия пригласили сразу в три прославленных столичных театра: Малый (туда он даже целый месяц ходил на репетиции), Театр имени Вахтангова и МХАТ. Но Папанов от этих предложений вынужден был отказаться, так как его жену распределили в Клайпеду, и он предпочел поехать с ней.

В то время шло активное заселение Прибалтики русскими, поэтому местных жителей (в основном это были немцы) из Клайпеды выселяли, их дома отдавали литовцам и русским. Прибывшим из Москвы актерам выделили под жилье разрушенный особняк, который они потом восстанавливали собственными силами. Работали актеры в местном театре – в прекрасном старинном здании с бархатными креслами в зале. Однако на фасаде театра висела доска, возмущавшая всех актеров. На ней было написано: «С этого балкона выступал Гитлер».

В Клайпеде супруги проработали три года. Летом 1948 года Папановы приехали в Москву навестить своих родителей. В один из дней Анатолий шел по Тверскому бульвару и случайно встретился с режиссером Андреем Гончаровым, который в бытность нашего героя студентом ГИТИСа был в институте самым молодым режиссером, а теперь работал в Театре сатиры. Увидев Папанова, Гончаров обрадовался. Они проговорили более получаса, после чего режиссер сделал актеру неожиданное предложение: «Переходи ко мне в театр». И наш герой согласился.

Первые годы работы в Театре сатиры Папанов с женой жили в общежитии, где у них была комнатка в восемь квадратных метров. Их соседями были Вера Васильева с мужем Владимиром Ушаковым и Татьяна Пельтцер со своим знаменитым отцом – артистом и режиссером Иваном Романовичем. Жили артисты дружно. В театре Папанову поначалу доставались лишь второстепенные роли. Они не приводили его в восторг, однако роптать на судьбу Анатолий не любил, поэтому сносил свою безвестность стоически. Когда это чересчур его допекало, тогда в семье происходили ссоры.

Н. Каратаева вспоминает: «Если у нас бывали ссоры, Анатолий Дмитриевич иногда заявлял: «Я пойду к маме жить». Он уходил к своей маме, а та всегда говорила: «Ты женился, Толя, и, пожалуйста, разбирайся со своей женой у себя дома. А ко мне с этим не ходи. Я не могу вставать на твою сторону и осуждать твою жену». Я ей очень благодарна за это…»

Еще одним поводом для конфликтов в семье было чрезмерное увлечение нашего героя алкоголем. Вот как об этом вспоминает актриса Театра сатиры Вера Васильева: «Появился у нас в театре буйный на выдумки, смелый и творчески необычайно деятельный актер Женя Весник. Он тоже был молод, но быстро занял в нашем театре значительное положение. И все вокруг него кипело. С Толей они крепко подружились, но по темпераменту Женя его перехлестывал. Словом, к нашему с Надей Каратаевой ужасу, появилась в жизни Толи опасная приятельница – водочка. Тогда к такого рода злу относились проще, и, кажется, само зло было менее трагичным, чем сейчас. Так или иначе, но у молодой жены Папанова появились основания для грусти».

Стоит отметить, что Папанов и Весник были людьми одного поколения (Весник родился на 2,5 месяца позже Папанова – 15 января 1923 года). Оба они были фронтовиками, оба имели ранения. У них совпали взгляды на многие вещи, оба были беспартийными и никогда не участвовали ни в каких группировках внутри родного театра. Короче, их дружба была предопределена множеством различных причин.

Увлечение Папанова алкоголем было вызвано прежде всего тем, что в театре он был мало востребован как актер. В то время как его жена считалась уже ведущей актрисой Театра сатиры, Папанов все еще выходил на сцену в ролях, которые принято называть «Кушать подано». Все это его сильно угнетало. Перелом в его судьбе наступил в середине 50-х. Причин было две.

Во-первых, в 1954 году родилась дочка Лена. Во-вторых, год спустя Папанов сыграл свою первую значительную роль в спектакле «Поцелуй феи». После этого столичные театралы впервые заговорили о Папанове как о талантливом актере, о том, что у него прекрасные перспективы. Именно в то время наш герой и прекратил свои пьяные застолья. Вспоминает Н. Каратаева: «Единственно серьезные конфликты у нас с ним возникали из-за того, что он стал выпивать. Но у Анатолия Дмитриевича за этакой внешней мягкостью скрывалась очень большая сила воли. И как-то он мне сказал: «Все, я больше не пью». И – как отрезал. Банкеты, фуршеты, а он ставит себе боржоми: в театре все уже знали, что Папанов не пьет».

Стоит отметить, что и курить он бросил таким же волевым способом (вместе со своей женой).

Супруги Папановы прожили вместе 42 года. За это время, как и в любой семье, у них случалось всякое. Однако принципиальных разногласий между ними никогда не возникало. В трудные времена супруги всегда поддерживали друг друга.

По словам Каратаевой, за все время их совместной жизни Папанов ни разу не дал ей повода усомниться в его супружеской верности. Он также был замечательным отцом и для своей единственной дочери Лены. Когда в середине 70-х она вышла замуж за молодого человека, с которым училась на одном курсе театрального института, родители купили им однокомнатную квартиру. В 1979 году у супругов родилась девочка, которую назвали Машей. Еще одна внучка появилась у Папанова шесть лет спустя – ее назвали Надей, в честь бабушки.

После этого великий актер прожил всего два года. Он умер в начале августа 1987 года. В те дни в Москве стояла жара, и Анатолий Папанов решил принять холодный душ. Через пять минут сердце артиста не выдержало – остановилось…

Сергей ПАРАДЖАНОВ

Первая любовь Параджанова была трагической. В конце 40-х он учился во ВГИКе и влюбился в девушку-татарку Нигяр, которая была родом из Молдавии. Их знакомство произошло случайно. Зайдя в ЦУМ, Сергей вдруг увидел в парфюмерном отделе красивую девушку, которая произвела на него сильное впечатление. Сергей пригласил ее на свидание.

Их роман длился несколько месяцев и закончился браком. Однако счастье молодых длилось недолго. Нигяр происходила из патриархальной семьи, в которой царили весьма суровые нравы. В Москву приехали братья девушки и, узнав, что она без ведома родственников вышла замуж, потребовали у Сергея крупный выкуп. У студента Параджанова таких денег не было, но он пообещал достать их, надеясь на помощь отца. В тот же день в Тбилиси полетело письмо, в котором сын буквально умолял отца прислать ему требуемую сумму, обещая со временем обязательно ее вернуть. Но Иосиф Параджанов был слишком обижен на сына за то, что тот изменил семейной традиции – при выборе профессии не пошел по его стопам, – и в просьбе отказал. Финал этой истории был трагичен: братья потребовали от девушки, чтобы она бросила нищего мужа и вернулась с ними на родину. Та отказалась, и тогда родственники поступили с ней согласно своим патриархальным нравам – сбросили Нигяр под электричку…

Когда в 1951 году Параджанов заканчивал ВГИК, его дипломной работой стал короткометражный фильм «Андриеш», основанный на сюжетах молдавских сказок. Обращение Параджанова к молдавской теме было своеобразной данью памяти любимой девушке, которую он не забывал до конца своих дней…

Хотя внешне его личная жизнь после той трагедии складывалась вполне благополучно. В середине 50-х он женился в Киеве на украинке, два года прожившей в Канаде, – Светлане Щербатюк. Элегантная, красивая, она вполне могла быть фотомоделью. Вот как она сама вспоминает о тех годах:

«Я училась в десятом классе и очень любила балет. Не пропускала ни одной премьеры. Мы познакомились с Сергеем на спектакле «Дон Кихот». В антракте я прогуливалась в фойе и обратила внимание на человека, который очень внимательно смотрел на меня. На протяжении всего спектакля я чувствовала потом его взгляд на затылке. Когда балет закончился, он подскочил ко мне в гардеробе, помог одеться и спросил: «Скажите пожалуйста, сколько вам лет?» – «Шестнадцать». – «Какой ужас!» – «Почему?» – удивилась я. «Потому что мне тридцать». Шел февраль 1955 года. Сергей провожал меня домой, мы говорили о чем-то. Позже я поняла: он меня тестировал. Расспрашивал, какие мне нравятся фильмы, книги, киноактеры… А потом записал мой телефон, мы распрощались. Он обаял меня своей внешностью. У него были тоненькие усы и очень красивые глаза – светло-карие, медового цвета, с чуть приспущенными уголками. Настоящие армянские глаза!

После знакомства Параджанов надолго исчез. Потом объявился, пояснив, что потерял номер моего телефона. Пригласил меня на киностудию… Спросил, когда мой день рождения. И опять исчез. А 9 мая, в день своего рождения, я открыла дверь и увидела его в невообразимо широкополой американской шляпе, по цвету совпадавшей с цветом его глаз. В руках он держал мой фотопортрет, рисунок голубой феи – и три белые розы. Мы пригласили его к столу, но он смущенно отказался и ушел. Потом мы стали встречаться.

Когда я окончила школу и поступила в университет на отделение русского языковедения, Параджанов пришел к моим родителям и попросил моей руки. «Вы нам нравитесь, но Светлане всего 17 лет, ей предстоит учеба. Подождите хотя бы год», – сказали они. Ждать он не захотел, и в январе 56-го мы тайно расписались. Но эта «тайна» уже на другой день стала известна всему городу!..»

Сразу после ЗАГСа у Светланы начались экзамены в институте. А чуть позже Параджанов устроил невесте свадебное путешествие – повез ее в Москву. Ему очень хотелось показать свою юную жену-красавицу коллегам-кинематографистам. Правда, эта поездка едва не стоила Светлане здоровья. В первый же день Параджанов повел ее в дом режиссера Игоря Савченко, где собиралась киношная элита, и заставил надеть тонкие нейлоновые чулки. А на улице стоял страшный мороз – 37 градусов! Как Светлана ничего себе тогда не отморозила, она до сих пор не может понять.

Вскоре у наших героев родился сын, которого назвали Суреном. Однако рождение ребенка не прибавило счастья семье: жить с Параджановым оказалось сложно. Человеком он был деспотичным и вертел юной женой, как ему заблагорассудится. Она даже надеть ничего не могла без его согласия. Однажды она посмела ослушаться его – надела американские сапоги на толстой каучуковой подошве и на цигейковом меху, – так он закатил такой скандал, что она чуть сознания не лишилась.

Кроме того, Параджанов был человеком непредсказуемым, странным, и многие его причуды воспринимались окружающими как безумие. Когда он чудил, соседи Параджанова по Тбилиси обычно говорили: «Сумасшедший на свободе». Светлану Параджанов тоже заставлял принимать участие в своих мистификациях и причудах. Он, например, настаивал, чтобы она чистила яблоки каким-то необыкновенным способом, чтобы ставила чашку на стол не так, а эдак, чтобы котлеты укладывала на блюдо особенным образом…

К. Калантар позднее напишет: «Параджанов выдумывал и придумывал в жизни так же, как рисовал, как создавал коллажи или кукол, как писал сценарии и ставил фильмы. Его творческая жизнь не знала пауз. Она была столь интенсивна, что фантазия его продолжала «выдавать продукцию» и в перерывах между занятиями профессиональным искусством – когда он просто общался с людьми. Кто-то знал Параджанова-человека, кто-то – Параджанова-художника, а был лишь один Параджанов – творец вымышленного прекрасного мира».

Судя по всему, Светлана Щербатюк так и не сумела приспособиться к причудам своего мужа и в 1961 году, взяв с собой сына, покинула Сергея. Рассказывает она сама: «Мы прожили вместе пять лет. Со временем я взрослела. Мне казалось, что нужно освободиться от этого человека. Я испытывала прессинг такой силы, что чувствовала: погибаю, он меня просто уничтожает! Тогда процедура развода протекала сложнее, чем сегодня. Сначала через районный суд, потом – через областной. Да и Сергей Иосифович всячески оттягивал финал. А когда нас наконец развели, он подал кассационную жалобу в Верховный суд УССР. Бракоразводный процесс длился весь 1961 год…»

Несмотря на такой скандальный развод, Параджанов навсегда сохранил в своем сердце любовь к Светлане. Рассказывают, что, впервые увидев известную актрису Вию Артмане, он грохнулся перед ней на колени с восторженными словами восхищения: внешне Артмане была очень похожа на его бывшую жену. Светлана оставила след и в творчестве Параджанова: он снял ее в автобиографической ленте «Исповедь» в образе молодой супруги, а один из эпизодов сценария был посвящен ее золотому локону.

Вспоминает Сурен Параджанов: «Отец прожил с мамой недолго. Конфликтовал с тестем-коммунистом, да и мама была недовольна его образом жизни. Постоянные гости, застолья и изнурительная работа. Беспокойный человек. По 30–40 человек ежедневно в доме принимать, кому это понравится? А он без этого не мог.

Когда отец с матерью разошлись, они потом все равно поддерживали дружеские отношения. Он ею гордился. Мама преподавала в университете русский язык как иностранный. Милая, порядочная женщина, она любила его и до сих пор не может забыть. Говорит, что отец был уникальным человеком. Хотя в детстве часто знакомил меня с очередной «будущей мачехой», бабником при этом не был. А маму всегда ревновал…»

По неофициальной информации, Параджанов был бисексуалом – имел одинаковое влечение как к женщинам, так и к мужчинам. На этой почве якобы и угодил за решетку: ему инкриминировали гомосексуализм. Имело ли это обвинение какие-либо основания? Здесь мнения расходятся. Одни утверждают, что гомосексуализм в жизни режиссера имел место, другие отрицают это. В качестве веского аргумента приверженцы второй версии напирают на то, что Параджанов по сути своей был провокатором, любителем эпатажа. В его доме всегда было много людей, к которым режиссер относился прежде всего как к аудитории. Причем это были совершенно разные люди. Среди них были его друзья, случайные знакомые и еще невесть кто. И каждый раз Сергей устраивал перед ними маленький спектакль, во время которого зрители с трудом различали, где в его словах правда, а где вымысел. А вещи он говорил не совсем безобидные. Например, мог рассказать о том, как переспал с известной киноактрисой или как соблазнил… известного художника. Люди искушенные могли «отфильтровать» рассказы Параджанова по степени их правдоподобности, но новички терялись и принимали все за чистую монету. А Параджанову это нравилось. Видя, как от удивления у людей округляются глаза, он заводился еще больше и продолжал нести такое!..

Однажды его «занесло» слишком далеко. В интервью датской газете Сергей заявил, что его благосклонности добивались аж два десятка членов ЦК КПСС. Естественно, сказал он это в шутку, но слова его были напечатаны и растиражированы по всему миру. Когда об этом стало известно в Кремле, решено было Параджанова посадить. Тем более что зуб на него имели многие: и в Госкино, и в Министерстве культуры, и в самом ЦК.

Дело против художника фабриковалось в спешке, поэтому статьи, которые ему инкриминировались, на ходу менялись. То это были валютные операции, то ограбление церквей (он собирал иконы), то взяточничество. Наконец остановились на гомосексуализме. Благо нашелся человек, который согласился дать против Параджанова соответствующие показания: мол, тот его изнасиловал. Кстати, это был единственный свидетель, который выступил против Параджанова. Другие отказались. А один из них – архитектор Михаил Сенин – после «беседы» в киевском КГБ даже перерезал себе вены. Коллеги с киностудии Довженко, где тогда работал Параджанов, обвинили в этой смерти Сергея: мол, у человека из-за него не было другого выхода.

…Параджанова судили в декабре 1973 года и «впаяли» пять лет. Отбывать срок отправили сначала в одну из зон под Ворошиловоградом, затем – под Винницей. Однако права переписки его не лишили, и он писал из колонии всем своим родным, друзьям, знакомым.

По словам очевидцев, первое время в неволе Параджанов был раздавлен, сломлен и унижен. Над ним издевались все: и начальство колонии, и заключенные. Вдобавок ко всему у Параджанова было плохо со здоровьем: болело сердце, мучил диабет. В колонии ему сделали операцию на легком. Но, пребывая даже в таких нечеловеческих условиях, Параджанов оставался верен себе. Невзирая на насмешки других заключенных, он собирал на тюремном дворе выброшенные кем-то цветы, делал из них гербарии и отсылал в письмах друзьям. Однажды нашел крышку от кефира и гвоздиком выдавил на ней портрет Пушкина. Зеки похабно пошутили по поводу этого «медальона», но вещицу не отобрали. (Спустя десятилетие этот раритет попал к итальянскому режиссеру Федерико Феллини, и на его основе он отлил серебряную медаль, которой с тех пор награждают лучший фильм на фестивале в Римини.)

В декабре 1977 года благодаря заступничеству французского писателя-коммуниста, лауреата Ленинской премии Луи Арагона, Параджанова освободили. Сергей вернулся в родной Тбилиси (улица Котэ Месхи, дом № 7). Он поселился во флигеле, в котором до этого несколько лет жил его отец (Иосиф Параджанов отделился от семьи и ушел жить во флигель после того, как его младшая дочь Анна наперекор воле отца вышла замуж за «простолюдина» – парикмахера. Когда родители запретили ей встречаться с парнем, Анна хотела покончить с собой – наглоталась серы. Ее с трудом откачали, но после этого отношения с отцом у нее были испорчены).

Изредка Параджанов ездил в Киев – навещал своего взрослого сына Сурена (тот учился на строительном факультете архитектурного института). В большое кино Сергею разрешили вернуться только спустя пять лет – в 1985 году он снял фильм «Легенда о Сурамской крепости». Умер режиссер 20 июля 1990 года от рака легких.

Сын Параджанова Сурен окончил архитектурный институт. Три года работал по специальности, потом занялся бизнесом. Живет в Киеве.

Николай ПАРФЕНОВ

Знаменитый советский актер-эпизодник (снялся более чем в сотне фильмов: «Дети Дон Кихота», «Семь стариков и одна девушка», «Афоня» и др.) был женат два раза. В первый раз это случилось в середине 30-х, когда Парфенов учился в студии при Театре Моссовета. Его женой стала актриса театра Ольга Васильева. От этого брака у него родилась дочь Ирина. Однако молодая семья просуществовала недолго и вскоре распалась. После развода Парфенов долго сторонился женщин, а вскоре началась война, и актеру вовсе стало не до этого. Из-за работы в театре он так и не смог попасть на фронт, хотя несколько раз туда рвался. Однако военную гимнастерку ему все же удалось на себя надеть – на съемочной площадке. В 1945 году состоялся его дебют в большом кинематографе – он сыграл старшину Горбунова в фильме «Сын полка». Однако, несмотря на то что фильм имел большой успех у зрителей, а игра Парфенова была отмечена критиками с самой положительной стороны, дальнейшего продолжения карьера актера в кино тогда не имела. И он целиком сосредоточился на работе в театре. А в конце 40-х круто изменилась и его личная жизнь: он встретил свою вторую, и последнюю, жену – Ларису Алексеевну.

Она не имела никакого отношения к искусству – работала в Моссовете, тоже была в разводе, одна воспитывала маленького сына. Их пути никогда бы не пересеклись, если бы не общие друзья, которые вознамерились познакомить их и поженить. Но Парфенов боялся нового брака. Поэтому, когда пришла пора знакомиться с Ларисой, решил схитрить: взял с собой на эту встречу товарища, тоже артиста. Тот был и выше, и гораздо интереснее его, и, как думал Парфенов, все внимание девушки должен был взять на себя. Но случилось неожиданное: Ларисе понравился именно Парфенов. Как она сама потом признается, именно своей скромностью. С тех пор они начали встречаться, наперебой читали друг другу стихи любимого Есенина. А в 1949 году поженились.

Лариса была женщина статная, красивая, и вокруг нее увивались толпы мужчин. Поэтому, чтобы избежать неприятностей, Парфенов на первых порах никогда с ней надолго не расставался, даже брал ее с собой на гастроли. Но быть постоянно рядом с женой удавалось не всегда. Однажды Лариса Алексеевна с сыном уехали в дом отдыха. Через некоторое время туда же приехал Парфенов и застал жену прогуливающейся по аллее с сыном, маленькой девочкой и незнакомым мужчиной. В Парфенове взыграла кровь, и он, не разбираясь что к чему, хлопнул дверью и уехал в Москву. Однако, пока добирался до дома, остыл, заново «прокрутил» в голове всю сцену и подумал: что же я натворил? На следующий день он примчался в дом отдыха просить у жены прощения – с цветами, сумкой фруктов и даже «покаянными» стихами. Как оказалось, незнакомый мужчина был отцом маленькой девочки, с которой сын Ларисы Алексеевны подружился в доме отдыха.

В 60-е годы Парфенов с женой переехали в одну из «хрущеб» в Новых Черемушках. За долгие годы пребывания там им несколько раз предлагали переехать в другое место, однако Парфенов от переезда все время отказывался – так сильно привык к своим Черемушкам. Его любимым местом там был рынок, куда он очень часто захаживал. Причем иногда даже не за продуктами, а за… будущими персонажами своих ролей. По его же словам: «Мой любимый учебный класс – рынок. Сколько раз я там бывал, часами бродил по торговым рядам. Какие там типажи! Какие сцены можно наблюдать! Вот где все – продавцы и покупатели – показывают себя такими, какие они на самом деле. Мне оставалось только примечать и запоминать…»

Последним фильмом с участием Парфенова стала комедия «Официант с золотым подносом» (1992), где он сыграл небольшую роль сторожа. На этом актерская карьера Парфенова завершилась. Вскоре после этого из жизни ушла его супруга Лариса Алексеевна. Последние годы она была частично парализована и практически не выходила из дома. Иной раз боли были настолько сильными, что Лариса Алексеевна молила Всевышнего, чтобы он поскорее ее забрал. И тот услышал ее молитвы. После ее смерти Парфенов прожил недолго – около двух лет.

Оставшись один, Парфенов затосковал. Очевидцы утверждают, что в последние месяцы перед своим уходом он сильно изменился. Отрастил бородку, так как ему было тяжело бриться, носил шапку даже в теплое время года. Говорят, он мечтал дожить свои последние дни в пансионате для престарелых при Доме актера имени Яблочкиной, где жили многие из его бывших коллег, но сделать это ему не позволили обстоятельства. Оказалось, что жена артиста перед смертью прописала в квартиру свою внучку (у Ларисы Алексеевны была дочь от первого брака), а в пансионат можно было попасть, только отдав свою квартиру государству. Когда Парфенов узнал о поступке жены, он совсем расстроился. И практически доживал свои дни. Ухаживала за ним его сестра Антонина Ивановна. Умер великий актер-эпизодник в январе 1999 года.

Дмитрий ПЕВЦОВ

В конце 80-х, когда Певцов учился в ГИТИСе, у него случился роман с однокурсницей Ларисой Блажко. В 1990 году у молодых родился сын. Однако этот гражданский брак в официальный так и не оформился – молодые люди вскоре расстались. Говорят, по вине Певцова, который влюбился в другую женщину – актрису Ольгу Дроздову.

Дроздова родилась в портовом городе Находка в семье капитана дальнего плавания (мать по образованию агроном). После окончания школы она с подругой подалась в Москву и ради шутки решила подать заявления во все театральные училища столицы. И везде оказалась принятой! Она выбрала Щепкинское.

Однако на этом чудеса не закончились. После окончания училища Дроздова показывалась во многих столичных театрах, и сразу пять из них предложили ей роли! Но сама Ольга мечтала о «Современнике» и в итоге отправилась туда. В 1988 году она вышла замуж за актера Александра Боровикова, с которым познакомилась в ресторане ВТО. Дроздова тогда встречалась с вышибалой из пивбара, но, встретив Боровикова, переехала к нему на Новокузнецкую. Их брак продолжался до 1990 года. Потом на горизонте Дроздовой возник Певцов.

Они познакомились на съемках фильма «Прогулка по эшафоту». Дроздова была уже утверждена на роль, а вот найти героя долгое время не удавалось. Наконец на съемочной площадке появился Певцов, и режиссер решил переписать сценарий специально под него.

В том фильме Дмитрий и Ольга играли влюбленных, которые, устав от городской суеты, приехали отдохнуть в деревню. Съемки шли около двух месяцев, и этого времени молодым людям вполне хватило, чтобы хорошо узнать друг друга. А к концу съемок они уже не скрывали от окружающих своих нежных отношений. Однажды на съемках произошел характерный случай. В одном из эпизодов героиня Дроздовой должна была принимать ванну. Кто-то из ассистентов недоглядел и налил столько горячей воды, что Дроздовой стало плохо. Пришлось даже вызывать «Скорую помощь». Увидев это, Певцов впал в дикую ярость и принялся крушить стоявшие в павильоне декорации. К счастью, продолжалось это недолго – Ольга быстро пришла в себя.

Весьма положительную роль во взаимоотношениях наших героев сыграл фильм «По прозвищу «Зверь». Когда их отношения еще только зарождались, Ольга решила показать своего суженого подруге, чтобы та оценила ее выбор. Однако вместо того чтобы просто познакомить подругу с Дмитрием, она повела ее в кинотеатр. Когда сеанс закончился и девушки вышли из кинотеатра, подруга сказала всего лишь одну фразу: «Одобряю!»

Около трех лет Певцов и Дроздова жили, не регистрируя своих отношений. Однако затем некий журналист в одной из газет сообщил об этом факте широкой публике. Певцова это сильно задело, и чуть ли не на следующий день они с Ольгой отправились в ЗАГС, где и официально оформили свои отношения. Было это в самом начале 1995 года.

С тех пор прошло почти десять лет. Певцов и Дроздова до сих пор живут вместе. Правда, за эти годы в прессу несколько раз вбрасывался слух о том, что они разводятся. Но каждый раз это оказывалось «уткой», хотя кое-какие разборки у молодых все же происходили – одно время они даже жили отдельно друг от друга.

В первый раз их по-серьезному «развели» в начале 2001 года. Тогда одна из газет сообщила своим читателям, что Дроздова ушла от Певцова к лидеру… группы «Любэ» Николаю Расторгуеву. Когда эти слухи дошли до мамы Дроздовой, той стало плохо. Дочери пришлось срочно звонить маме и уверять, что все это – наглое вранье. Молодые даже собирались подать на газету-сплетницу в суд, но потом передумали.

В том же году супруги обзавелись наконец собственным «гнездышком» – купили квартиру в центре Москвы (на улице Нижняя Масловка). А спустя примерно год – в сентябре 2002-го – журналисты снова их «развели». Ряд центральных СМИ оповестил своих читателей, что Певцов и Дроздова вдрызг разругались и разбежались в разные стороны. Приведу лишь две из этих публикаций: одну – за развод, другую – против.

А. Чернова («Жизнь»): «Последний раз Ольга и Дмитрий, которые еще совсем недавно считались едва ли не самой примерной парой отечественного кинематографа, появились на публике вместе в конце мая. В Манеже, на презентации новой модели «BMW», созданной специально для дам.

Уже тогда присутствовавшие на мероприятии заметили: между супругами что-то не так. Ольга уговаривала Дмитрия купить серебристую машину, стоимость которой – 24 тысячи долларов – показалась ей небольшой. Он отвечал, что его устраивает авто, на котором они ездят сейчас. Ольга настаивала, Дмитрий вспылил и, грубо взяв жену за локоть, отвел ее в сторону, где между супругами состоялся явно неприятный для обоих разговор.

Потом был фестиваль «Кинотавр», на который Ольга полетела одна. Коллегам, которые интересовались, где ее любимый супруг, сухо отвечала: «У него много репетиций и спектаклей». И давала понять, что разговор окончен.

Восьмого июля, в день рождения Дмитрия, желая поздравить любимого актера, «Жизнь» позвонила Певцовым-Дроздовым домой. Трубку взяла Ольга.

– Я не знаю, где он, – раздраженно ответила супруга именинника. – Передавать ничего не буду – ищите и поздравляйте его сами!..

– Ссоры между Ольгой и Дмитрием начались где-то весной, – рассказывает их соседка по лестничной площадке Валентина Ивановна Старкова. – Из квартиры постоянно раздавались крики, падали какие-то вещи. Однажды я даже бросилась к другим соседям посоветоваться, не вызвать ли милицию. Но потом вроде все стихло, и мы решили, что звонить никуда не надо: муж с женой потом помирятся, а соседи останутся виноватыми…

Последний скандал между Ольгой и Дмитрием, по словам Валентины Ивановны, случился в конце июля. Дмитрий так хлопнул дверью, что на площадке посыпалась штукатурка. И ушел, несмотря на поздний час. С тех пор, как утверждает Старкова, она соседа не видела.

«Жизни» удалось выяснить, что после ухода из дома Дмитрий несколько недель жил у родителей, потом переехал к друзьям…»

А. Велигжанова, М. Сафонова, О. Сапрыкина («Комсомольская правда»): «Слухи о разводе звездной пары – Дмитрия Певцова и Ольги Дроздовой, – которые сейчас муссируются в газетах, сильно преувеличены. Позвонив в дирекцию «Ленкома», где работает Певцов, мы попросили разъяснить ситуацию.

– Не волнуйтесь, нам известно, что Певцов не разводится, – сказала администратор театра. – У них все в порядке. А слухи пошли, потому что корреспонденты бульварных газет сами все придумывают…»

Впрочем, размолвки у наших героев случаются, судя по всему, регулярно. По словам актеров, работавших вместе с Ольгой и Дмитрием в сериале «Остановка по требованию-2», они начали ссориться еще на съемочной площадке. Требовали себе раздельные гримерки, приезжали по отдельности. Иной раз киногруппе приходилось прикладывать немало усилий, чтобы примирить пару…

Говорят, все недоразумения у Певцова и Дроздовой случаются в основном из-за Ольгиного вспыльчивого и ревнивого характера. Но она отходчива, так что мирятся супруги тоже довольно быстро; о разводе, вопреки слухам, и не помышляют. В гильдии актеров нам сказали, что Дроздова забегала к ним неделю назад, выглядела вполне счастливо и сообщила, что отправляется на отдых. «Если бы они разводились, мы бы знали», – заверили в гильдии.

Домашний телефон звездной пары молчит. Вахтер высотки, где живут супруги, пояснила, что Ольга уехала с чемоданом дней пять назад, и с тех пор ее нет. Певцов возвращается домой очень усталый не раньше двух часов ночи (то на синей, то на серебристой иномарке; а еще у него есть два навороченных мотоцикла). «Последнее время они порознь домой ходили, – рассказала вахтерша. – Но всегда улыбаются, приветливые. Ругаются? Так ведь милые бранятся – только тешатся. Что ж тут такого?!»

Сын Певцова и Блажко Даниил Певцов одно время вместе с матерью жил в Канаде, в Ванкувере, где его мама снова вышла замуж. Потом они вернулись на родину. Здесь Даниил возобновил отношения с отцом, а вот с родными дедушкой и бабушкой – родителями Дмитрия – Даниил контактов почти не поддерживает. В одном из интервью отец Певцова, Анатолий Иванович, рассказал следующее:

«После разрыва с сыном его бывшая жена даже слышать не хотела о том, чтобы мальчик бывал у нас в гостях! Сейчас Даниилу одиннадцать лет. Он очень любит бывать у нас дома, но это случается редко. Нам приходится просить старшего внука Ивана (сына брата Димы – Сергея), чтобы он привозил его к нам. Напрямую с нами мать Даниила общаться не хочет!

Я как могу пытаюсь участвовать в его воспитании. Постоянно покупаю ему книги, потому что мальчик обожает читать. Он вообще очень любознательный – может часами разглядывать насекомых, листья-травинки разные. Замечательный внук! Вот только бы видеться с ним почаще…»

В начале августа 2007 году у Певцова и Дроздовой наконец появился первенец – сын Елисей (сын Певцова от первого брака Даниил в том году окончил школу). Почти год супруги прятали своего сына от вездесущих папарацци, видимо полагая, что те его сглазят. Наконец в июле 2008-го решились впервые «вывести его в свет». Это случилось на юбилее Дмитрия Певцова – ему исполнилось 45 лет. Торжество проходило в ресторане Центрального дома литераторов. Как писала газета «Твой день» (номер от 10 июля, авторы – Л. Мухамедзянова, Г. Румянцева):

«Если раньше, будучи холостяком, Дмитрий любил погулять с размахом и так, чтобы стены дрожали, то теперь он эталонный семьянин: вчера на праздничном ужине собрались только родственники. В их кругу маленький Елисей, одетый в симпатичную толстовку с капюшоном, стал, безусловно, главной звездой вечера. Около десяти вечера брат Певцова лично отвез малыша в дом Ольги и Дмитрия…»

Поздним летом 2009 года актерскую тусовку облетела новость: Певцов и Дроздова ждут второго ребенка. Причем это опять должен быть мальчик (так показало УЗИ), который должен родиться ранней весной.

Валдис ПЕЛЬШ

Известный телеведущий («Угадай мелодию», «Розыгрыш» и др.) в первый раз женился в студенческие годы – в конце 80-х. Он тогда учился в Московском государственном университете (философский факультет) и, как участник художественной самодеятельности, пользовался большим успехом у тамошних актрис-студенток. Но Валдис ответил взаимностью только одной – студентке юридического факультета Ольге. И хотя многие считали их отношения бесперспективными для Пельша – он был иногородний (из Прибалтики), а Ольга – коренная москвичка, у которой папа высокопоставленный чиновник, однако молодые наплевали на всякие условности и связали свои судьбы. Тем более что родители обоих были совершенно не против. Более того, мама Ольги так прямо и говорила дочери: «Оля, ты – эмоциональное бревно. Рядом с тобой ходит такой Валдис, а ты до сих пор в него не влюбилась». Мама тогда не знала, что ее дочь была давно уже тайно влюблена в этого Валдиса.

Поженились они в конце 80-х, когда уже окончили МГУ. Причем первое время главным кормильцем в семье была Ольга, которая устроилась работать юристом в компьютерную фирму. Что касается Пельша, то он работал младшим научным сотрудником в Академии наук и получал зарплату… 160 рублей. Баснословные деньги для вчерашнего студента, но не для семейного человека.

В 92-м году у молодых родилась дочь Эйжена (названа так в честь отца Валдиса – Эйжена Болеславовича). Чтобы не чувствовать себя сидящим на шее жены, Пельшу тогда приходилось подрабатывать в самых различных местах. Например, одно время он работал на… «тарзанке» в Парке культуры и отдыха.

Рассказывает В. Пельш: «Вспоминаю это время с большим удовольствием, потому что на халяву напрыгался очень конкретно. С «тарзаном» у меня связано милое приключение: как-то я прыгнул и не снял часы. Крутил сальто, а тут трос занесло, и меня ударило по запястью. Часы упали в пруд. А часы – это подарок. Я ненавижу терять подарки. Пробовал нырять с водного велосипеда, но бесполезно – глубина пруда где-то четыре метра, а на дне сплошные водоросли. Через два дня я привел аквалангистов, они долго искали и нашли. Заодно отыскали медаль, которую Володя Пресняков подарил Кристине. Год назад она прыгала и тоже потеряла. На медали было написано: «Сто лет больнице имени Кащенко». Медаль вернули Кристине. Часы у меня на руке. Ходят…»

Спустя три года (в 95-м) в жизни Пельша пробил звездный час – он был приглашен работать на телевидение. Он тогда играл в группе «Несчастный случай» (создалась еще в МГУ), и на их концерт случайно занесло популярного телеведущего Владислава Листьева. В то время он как раз был всерьез озабочен поисками ведущего для новой передачи «ВИДа» под названием «Угадай мелодию» и, увидев Пельша, видимо, понял, что его поискам пришел конец. Именно роль ведущего в этой передаче и вознесла Пельша на самый верх телевизионного Олимпа.

К концу 95-го года он уже уверенно входил в первую пятерку самых популярных телеведущих страны, а сама «Угадайка» – в первую тройку самых рейтинговых программ Первого канала. В отдельные недели ей удавалось даже опередить постоянного лидера – «Поле чудес». Пельш стал завсегдатаем модных тусовок, начал «рубить» бабки на стороне. По контракту с «ВИДом» он не имел права появляться в качестве ведущего в других программах Первого канала. Однако вне телевидения руки у него были развязаны. Поэтому он активно трудился в других местах: вел концерты в ночных клубах, ездил с гастролями. В апреле 98-го он удостоился чести вести концерт, подготовленный ко дню рождения Аллы Пугачевой.

Едва Пельш взлетел на вершину звездного Олимпа, как про него стали ходить самые невероятные слухи. К примеру, в ряде газет его заподозрили в принадлежности к сексуальным меньшинствам. А в любовники выбрали… Алексея Кортнева. Пельш тут же опроверг эти сплетни, заявив в многочисленных интервью, что его группа «Несчастный случай» – «одна из опор сексуального большинства». Что «два года назад мы даже движение свое создали, чтобы показать: любовь мужчины и женщины – это нормально. Я не противопоставляю себя сексуальным меньшинствам и не талдычу, что, мол, будущее за нами, за натуралами. Просто я всегда говорю, что натуралы имеют такое же право на жизнь и на творчество, как и сторонники нетрадиционных видов любви. А то на эстраде сегодня дошло уже до крайности: если ты не гомосексуалист, тебя считают либо полной бездарностью, либо затхлым провинциалом. Словом, я – ярый и яркий представитель большинства…».

После этого признания слухи о «голубой» ориентации Пельша мгновенно утихли, но появились новые – о его женских пристрастиях. Отдельные журналисты резво принялись выискивать тех представительниц слабого пола, с кем Пельш может крутить любовь. В разгар этих поисков внезапно подала голос супруга Пельша Ольга, которую многие таковой уже не считали. Справедливости ради стоит сказать, что думать так вынудил людей сам Пельш, заявив в октябре 97-го в интервью газете «Семья», что он холост. Однако вот что рассказала в сентябрьском интервью 98-го «Комсомольской правде» Ольга Пельш:

«Я не думаю, что после этого интервью прекратятся публикации о том, что Валдис – плейбой, герой множества романов. Никому не интересно сообщать, что Валдис – примерный семьянин…

Меня затрагивают безответственные публикации. Были не очень приятные моменты, когда после выхода очередной статьи мне звонят знакомые: «Ольга, что у вас случилось с Валдисом? Мы прочитали, что он живет один». Я говорю: «Нет, все нормально, просто не читайте».

У Валдиса действительно есть квартира в доме на соседней улице. Почему это так всех смущает? Просто я работаю в нормальном графике, а Валдис приходит домой в пять утра. И удобнее, когда он после ночных выступлений приезжает туда. Кстати, у нас есть еще дача моих родителей, так что мы живем на три квартиры…

Конечно, настроение после отдельных публикаций не повышается. Но я – нормальный человек и понимаю, что Валдис над этим не властен. Тем более сам Валдис в интервью ни о каких романах не рассказывает: либо ходят слухи, либо кто-то чего-то сказал. Если бы у нас профессионально работали папарацци, было бы легче жить. Потому что им чаще бы попадался Валдис, который каждое утро отвозит дочку в детский сад.

А наши размолвки я не могу назвать скандалами. Ведь Валдис – латыш. Не по фамилии, а по национальности. И анекдот про горячих финских парней – это немного про него. Скандалы с Валдисом – это я взрываюсь: «Валдис, черт побери, что происходит?» Через 15 минут он говорит: «Оля, мне кажется, ты не права». Мы вот так разбираемся…

Валдис просто потрясающий отец. И Эйжена его боготворит. У него же куча игр – жмурки, салочки, колдунки. Он может часами рассказывать сказки. Купает дочь только он: в каких-то спасателей Малибу играют. Женя в восторге бешеном…

Когда мы поженились, за моей спиной говорили: «Зачем он ей нужен? Она – такая, он – никакой». Я буквально на днях встречала людей 10-летней давности знакомства и была так горда: «Ну что, кто из нас оказался недальновидным?!»

Валдис как был мне безумно интересен, так и остался безумно интересен. И то, что он неожиданно реализовался на такой стезе, это непринципиально. Я как раньше изумлялась, например, энциклопедичности его знаний, специфическому чувству юмора, так и сейчас изумляюсь этому.

Еще у Валдиса чувство долга сильно разведено с ожиданием благодарности. Он делает какие-то вещи, которые мне непонятны: «Валдис, зачем ты помогаешь, ведь человек этого даже не оценит?» Он невозмутимо отвечает: «Ну и что, я считаю, что нужно делать так». Он очень порядочный, деликатный человек. Я люблю этого человека и не мыслю жизни без него. Я вообще не думаю, что была бы счастлива с кем-нибудь, кроме Валдиса. Я даже не рассуждаю на эту тему, я однолюб».

Однако прошло всего несколько лет и брак Валдиса и Ольги все-таки распался. Разлучницей оказалась молодая девушка по имени Светлана, с которой Пельш познакомился в одной из компаний. Сначала молодые скрывали свои отношения, но, после того как у них родился ребенок – дочь Илва, – они приняли решение «рассекретиться». С этого момента Пельш покинул прежнюю семью и стал жить в новой.

Иван ПЕРЕВЕРЗЕВ

Этот статный и красивый актер с простым русским именем Иван долгие годы был олицетворением мужской силы на советском экране. Поэтому отбоя от поклонниц у него никогда не было. В итоге женился он неоднократно. В первый раз это случилось во второй половине 40-х.

В 1946 году Переверзев принял приглашение от режиссера Андрея Фролова сняться в роли талантливого боксера Крутикова в картине «Первая перчатка». На съемках этого фильма актер внезапно влюбился в свою партнершу – 19-летнюю актрису Надежду Чередниченко (в то время она была студенткой 2-го курса ВГИКа), которая играла возлюбленную Крутикова. Причем их первая встреча была для девушки не очень приятной: Переверзев пришел на съемочную площадку подвыпившим, неудачно острил. Юной дебютантке это не понравилось. Но съемки продолжались, и постепенно неприятное впечатление от первой встречи прошло. Его внимание и настойчивые ухаживания сломали лед в их отношениях. В то время она жила в общежитии, питалась скудно, а Переверзев был уже знаменит и, когда водил ее в кафе на улице Горького, сорил деньгами. И хотя настоящей любви юная актриса к нашему герою не испытывала, она в конце концов дала согласие выйти за него замуж. 14 августа 1946 года (в день ее рождения) сразу после съемок эпизода с воздушными шариками молодые объявили о своей помолвке. Все участники съемок бросились их поздравлять.

Однако, несмотря на рождение сына Сережи, совместная жизнь с Чередниченко у Переверзева никак не складывалась. В надежде что-то изменить он делал широкие жесты: купил жене машину, новый рояль. Но все было бесполезно. Скандалы в семье следовали один за другим. В конце концов в 1951 году, несмотря на все уговоры Переверзева, жена забрала ребенка и ушла из дома. Отметим, что вскоре после этого Чередниченко вышла замуж за молодого тогда кинооператора, ставшего затем режиссером, Петра Тодоровского. Однако и этот брак продержится недолго.

Между тем в 1957 году Переверзев и Чередниченко предприняли попытку снова воссоединиться. К тому времени она снова вернулась в кинематограф и достаточно активно снималась. На ее счету были работы в таких фильмах, как «Чемпион мира» (1955), «Костер бессмертия», «Матрос Чижик» (оба – 1956), «Когда поют соловьи», «Координаты неизвестны» (оба – 1957). Роли в этих фильмах хотя и сделали молодую актрису известной, однако громкую славу так и не принесли. Хотя все могло быть иначе. Например, дважды ее утверждали на роли в фильмах, которые потом становились популярными, но оба раза дорогу ей перебегала актриса Алла Ларионова. В первый раз это случилось в 1952 году в фильме «Садко», во второй – два года спустя в «Анне на шее». Самое интересное, что и в личной жизни пути этих женщин тоже пересекались, а их общим объектом страсти был герой нашего рассказа – Иван Переверзев.

Вспоминает Н. Чередниченко: «В середине 50-х Переверзев вновь стал ко мне ходить, просил принять обратно… История вышла трагикомичная. Как раз в то время от Ивана одновременно рожали две актрисы: Кира Канаева – мальчика, а Алла Ларионова – девочку… И вот из Москвы группа артистов едет в Ленинград выступать в сборном концерте. Мы с Переверзевым в одном купе. Иван вышел с Владимиром Дружниковым в тамбур покурить. По дороге встретили Ларионову, пошли в ресторан попить пивка. Переверзев меня предупредил: «Я ненадолго». В ресторане сидели до утра, все были в стельку. Когда Иван выходил из поезда, то даже не зашел в наше купе – выносил чемоданы Ларионовой.

Нас всех поселили в гостинице «Европейская». Их рядом на верхнем этаже, меня на нижнем. В концертной программе меня поставили первой, а их последними, чтобы мы не встречались. Я ужасно переживала, готова была умереть. Пела с трудом. Иван боялся показаться мне на глаза. А из Ленинграда вместе с Ларионовой уехал в Белоруссию на съемки «Полесской легенды». Переверзев позвонил режиссеру и потребовал, чтобы на место утвержденной актрисы взяли Ларионову, иначе, мол, он сниматься не будет. И парочка укатила… Там Алла и забеременела, думала, что уж теперь точно женит Ивана на себе. Но когда он увидел, что живот растет, то стал думать, как от нее сбежать.

И вот представьте себе положение. Канаева на сохранении в больнице лежит, вот-вот родит. Ларионова на восьмом месяце. А Иван пришел ко мне, умолял принять обратно. И я приняла. Даже не знаю, что со мной случилось. Злоба какая-то появилась на все это. Написала в Одессу Тодоровскому: «Петенька, пришли мне развод. Я, наверно, с Переверзевым опять сойдусь». Петя благородный человек, прислал развод. И Переверзев явился, укрылся от проблем. Показывал, как любит нас с сыном. Но мы прожили полтора года. Он продолжал пить, и я сказала: «Уходи». Он уходить не хотел, чуть меня не убил. И тогда я купила ему кооперативную квартиру на Сивцевом Вражке. Пока дом достраивался, Иван находился в экспедициях. Специально выбирал фильмы с длительными съемками…»

Свою последнюю жену Переверзев встретил во второй половине 60-х. В 1967 году режиссер Одесской киностудии Станислав Говорухин пригласил его на роль в своей новой приключенческой картине «День ангела», где актер и познакомился с 26-летней Ольгой Соловьевой – своей будущей супругой.

Стоит отметить, что, несмотря на то что внешне Переверзев производил впечатление человека достаточно благополучного, эдакого ловеласа, он в реальной жизни был далек от этого образа. В доверительных беседах с друзьями признавался, что никогда не одерживал побед над женщинами и все его женитьбы – результат побед женщин над ним. После третьего развода в середине 60-х ему казалось, что его личная жизнь никогда уже не сможет наладиться. Но оказалось, что это не так.

6 января 1968 года на дне рождения Николая Крючкова (он тоже играл в той картине одну из главных ролей) Переверзев сделал Ольге официальное предложение руки и сердца. Та согласилась. 13 января в Одессе они справили свадьбу (отмечу, что для Соловьевой это был второй брак). Вскоре у них родился сын, которого назвали Федором. Этот брак продлился чуть больше десяти лет и оборвался в связи со смертью Переверзева, которая последовала в апреле 1978 года.

Лев ПЕРФИЛОВ

Не обладая внешностью героя-любовника, этот киноактер (самая известная роль – муровец Гриша Ушивин по прозвищу «Шесть на девять» в телесериале «Место встречи изменить нельзя») всегда пользовался большим вниманием со стороны представительниц слабого пола. В первый раз Перфилов влюбился в 13-летнем возрасте. Да так сильно, что даже сделал себе на руке наколку с именем своей возлюбленной: «Валя». Потом любовь прошла, а наколка осталась на всю жизнь.

Во время учебы в Щепкинском училище в начале 50-х он влюбился в свою однокурсницу Лену, и в самом конце обучения они поженились. Их распределили в Красноярский театр, куда они приехали в 1955 году. Вскоре у них родились дочки-двойняшки. Однако жизнь у молодых не задалась. Оба играли в массовках и с трудом сводили концы с концами. Перфилов еще периодически снимался в кино в ролях разного рода бандитов и негодяев, но роли были настолько крохотные, что серьезного достатка в бюджет семьи не приносили. А потом случилось неожиданное: жене Перфилова стали давать в театре главные роли. В семье наконец появились деньги, однако счастья молодым они не принесли. Вскоре до Перфилова дошли слухи, что его красавицу-жену часто видят в компании секретаря красноярской комсомольской организации.

Поначалу Перфилов не придавал значения этим слухам, но, когда об этом стал говорить чуть ли не весь город, его терпение лопнуло. Он вызвал жену на откровенный разговор, и та призналась ему, что полюбила другого. Как ни больно было Перфилову, он не стал устраивать скандала. Собрал вещи и уехал из Красноярска. Ему тогда предложили очередную роль на Киностудии имени Довженко (в «Сказке о Мальчише-Кибальчише»), и он решил остаться в Киеве. Отныне этот город станет для Перфилова родным: в нем он проживет последние 27 лет своей жизни. Что касается его первой жены, то она вскоре переехала вместе с новым мужем в Москву и устроилась во МХАТ. Там и проработала до самой пенсии.

В Киеве Перфилов устроился в труппу Театра киноактера. Однако главные роли практически не играл, перебиваясь массовками либо ролями второго плана. Зато много и часто снимался в кино. И хотя и там роли у него были не масштабнее театральных, однако благодаря частому появлению на экране к Перфилову пришла слава. Правда, весьма специфическая. Он продолжал играть в кино отрицательных героев, и этот шлейф тянулся за ним даже за пределами съемочной площадки. Когда Перфилова узнавали на улице, он нередко слышал за своей спиной злорадный шепоток: «Во-о, опять кого-то убивать пошел». Сам актер вспоминал об этом так: «Когда я сыграл очередную отрицательную роль, появилась статья, в которой было написано, что наконец-то на студии Довженко появился актер, блистательно играющий негодяев! Помню, как в актерском отделе услышал разговор. Диспетчеру звонила какая-то ассистентка, а та переспрашивала: «На какую роль тебе актера? Бросил семью? Пьет? Еще и в банде? Ну Перфилов, кто же еще!»

В те годы Перфилов и в самом деле в чем-то соответствовал своим экранным героям. Например, много пил, пытаясь таким образом заглушить боль от расставания с первой женой. По словам актера: «Я до сих пор удивляюсь, как мне господь помог завязать, я ведь пил по-черному!..» Но та «завязка» случится много позже, а пока Перфилов практически все свое свободное время отдавал компаниям, где устанавливал рекорды по количеству выпитых бутылок водки. Но едва его утверждали на очередную роль, как все друзья-собутыльники мгновенно выгонялись и Перфилов с головой окунался в работу. Он был из тех людей, кто всегда мог ради любимого дела обуздать свои дурные наклонности.

Со своей второй женой Валентиной Перфилов познакомился на Крещатике. Он возвращался домой после очередной гулянки в ресторане, увидел симпатичную девушку и решил познакомиться. Та, узнав в подошедшем популярного киноактера, с радостью согласилась прогуляться по вечернему Киеву. А когда на следующее утро Перфилов проснулся с новой знакомой в одной постели, он сделал ей предложение. Девушка ответила согласием. В этом браке у них один за другим родились трое сыновей.

Этот союз продлился до начала 80-х. После чего в жизни Перфилова случилась новая любовь – самая сильная и последняя. Новое увлечение Перфилова звали Верой, она была младше его на 26 лет. Они познакомились на почте, где тогда работала Вера. Перфилов периодически заходил туда, чтобы позвонить по межгороду по поводу участия в съемках очередных фильмов. Во время этих посещений он обратил внимание на молодую ученицу телеграфиста и однажды решился с ней познакомиться. Причем способ выбрал оригинальный. Собрал кипу телеграфных бланков и написал на них длинное письмо, в котором честно рассказал о своей жизни. В то время его брак со второй женой уже распался и Перфилов жил один. Он был абсолютно одинок и совершенно не представлял, как ему жить дальше. По словам Веры: «Я прочитала это письмо дома и была потрясена. Это был крик души. Лева писал, что хоть и живет среди людей, но совершенно одинок. Ему не хватало тепла. Он больше всего любил мать, но она прожила трудную жизнь и была жестковатой женщиной, не понимала «телячьих нежностей»… Мое сердце екнуло – я в то время разводилась, осталась одна с ребенком и прекрасно его понимала…»

Спустя несколько дней после первой встречи Перфилов случайно столкнулся с Верой на улице. В руках у нее была авоська, она возвращалась домой из магазина. Актер спросил: «Наверное, для мужа стараетесь?» На что Вера ответила: «Нет у меня никакого мужа». После чего случилось неожиданное. Перфилов упал на колени посреди мостовой и буквально взмолился: «Я вас умоляю: не выходите больше замуж!» Смущенной Вере пришлось пообещать. После этого Перфилов пригласил ее к себе в гости. Но Вера пришла туда не одна, а взяла с собой своего сынишку Руслана. По ее словам: «Об актерах дурная слава ходит, пусть не думает, что я вертихвостка какая-нибудь. Лева накрыл стол на кухне: сам пожарил мясо, картошку сварил. Мой Русланчик все это с радостью кинулся уплетать, а Лева – подкладывать ему лучшие кусочки. В тот вечер я поняла, что нашла отца своему ребенку. И когда с Перфиловым связывала судьбу, думала только о сыне, любовь пришла позже…»

До развала Советского Союза Перфилов продолжал сниматься в кино. Пусть не так активно, как это было в предыдущие десятилетия, и все в тех же эпизодических ролях, однако все равно это было полноценной работой. Перфилов даже заставил жену уволиться с работы, и отныне она все свое время посвятила ему, мотаясь за мужем во все его командировки. Кроме этого, она еще успевала ухаживать за собственным сыном и за тремя сыновьями Перфилова, которые периодически бывали в их доме. И это в тот период, когда против их семьи оказались настроены все родственники с обеих сторон. Например, на Веру ополчились как свекровь, так и родная мать, которая прервала с ней всякие отношения. Однако молодые не сломались под мощным прессом сложных обстоятельств и сумели сохранить семью. И главным подспорьем в этом для них была любовь. Вера до сих пор вспоминает их первое с Перфиловым 8 Марта. В тот день актер с утра куда-то исчез, не сказав любимой ни слова. Она даже подумала, что он забыл про нее, и была вне себя от злости. А потом выяснилось, что Перфилов уехал на край города и купил в цветочном магазине несколько десятков горшков с цветами. Все это он привез домой, выложил на полу и, посадив в центр этой «клумбы» свою жену, сказал: «Ты посмотри, в каком цветнике ты сидишь! Но ты же одна среди них роза!»

В начале 90-х, с развалом Советского Союза, работы у Перфилова практически не стало. Студия Довженко закрылась, а другие киностудии, став мгновенно чужими, перестали приглашать в свои проекты актеров из бывших союзных республик. И все же в эти годы актер снялся в семи фильмах, правда, роли были крохотные. В конце 1999 года Перфилову наконец дали новую квартиру. Однако дожить до новоселья актеру было не суждено.

Свое здоровье Перфилов подорвал на работе. Он снимался в очередном фильме, заболел гриппом, но к врачам не пошел – лечился своими силами. Болезнь дала осложнение на легкие. В больнице врачи занесли ему инфекцию. Спустя месяц после операции Перфилов снова обратился к врачам, и те опять стали глушить болезнь антибиотиками. Медики откровенно говорили жене Перфилова: «Вашему мужу остался год. Эта палочка – как внутренняя гангрена, пока все не съест, не успокоится».

Вспоминает В. Перфилова: «Легкие постепенно отказывали, боли были ужасные, спать он не мог, и мы, обнявшись, часами сидели на кровати и качались из стороны в сторону, чтобы хоть как-то успокоить эту боль. Однажды Лева говорит: «Верунь, когда меня не станет, ты не оставайся одна. У тебя такой дар любить, его же надо кому-то отдать». Я тогда ужасно рассердилась: «Ты понимаешь, что ты говоришь?» А он так спокойно: «Я понимаю, я уже все понимаю».

Перфилов скончался 24 января 2000 года. О последних минутах актера вспоминает его жена Вера Перфилова: «Во время очередного «дежурства» в больнице Лева попросил меня купить ему мандаринов. По дороге я решила зайти домой, взять кое-какие вещи. И только присела на кровать, как была – в шапке, в шубе, – упала и провалилась в сон. Вдруг меня как в спину кто-то толкнул, и в ушах Левин крик: «Вера!» Я вскочила, на дворе уже глубокая ночь. Я поняла, что Левы больше нет. Через час мне позвонили и сказали, что он скончался. Он умер достойно. Никого не мучил своими капризами, просьбами. Когда я его хоронила, было ощущение, что хороню своего ребенка…»

Алексей ПЕТРЕНКО

Исполнитель роли любвеобильного Григория Распутина в фильме «Агония» (1975) в реальной жизни женился всего лишь дважды. В первый раз это случилось в конце 50-х. Его избранницей стала студентка харьковской консерватории Алла, которая влюбилась в него без ума. Она увидела Алексея в 1958 году на студенческом вечере в театральном училище, где Петренко учился. В тот вечер на нем были широкие морские брюки и черный свитер под шею. Но Аллу поразили его глаза. «Познакомь меня с этим парнем», – попросила Алла своего приятеля, который привел ее на тот вечер. Но тот наотрез отказался это делать. Тогда девушка взяла инициативу в свои руки – подошла к музыкантам оркестра, заказала танго и пригласила на танец Петренко. И хотя тот никаких особых знаков внимания ей во время танца не оказывал, Алла пришла в общежитие и объявила подругам: «Девчонки, я влюбилась, и он будет моим мужем!».

В отличие от Аллы, Петренко стал встречаться с ней исключительно ради интереса. Но постепенно она увлекла его в водоворот своих чувств. Так продолжалось около года. А на 5-м курсе Петренко предложил: «Давай устроим дружбу народов: украинского и еврейского». Алла ответила: «Хорошо, я спрошу у родителей». В итоге они расписались. На календаре было 17 декабря 1960 года. В феврале 62-го у них родилась дочь, которую счастливые родители назвали Полиной.

После окончания театрального Петренко распределили работать в Запорожский театр. Однако проработал он там недолго. Вскоре повесился его брат (из-за депрессии), и Алексей отправился его хоронить. В результате он сорвал спектакль, и его уволили из театра. Пришлось срочно подыскивать новое место работы. Помогла знакомая – Тамара, у которой подруга работала в Ленинграде, в театре Ленсовета у Игоря Владимирова. Режиссер сказал: если смогут поменять квартиру на Ленинград – милости просим. И Алла очень быстро сумела устроить этот обмен. И началось восхождение Петренко к вершинам славы. Вот как об этом вспоминает его первая жена (интервью «Комсомольской правде», 14 августа 2008 года, автор – А. Велигжанина):

«Леша всего себя отдавал театру. А я крутилась – пела, преподавала, подрабатывала на нескольких работах, чтобы обеспечить семью, вещи закладывала в ломбарды. Муж мало получал, но я ему всегда говорила: «Ты будешь знаменитым!» Жила ради него, верой в его успех. В бытовых вопросах он – как ребенок. Всегда в творческом полете. Покупал бесконечно книги, они валялись на полу, пока я не пошла заказывать книжные шкафы. Знал только одно – театр и роли. Одержимый! Это мне и нравилось в нем. Я тоже мечтала о карьере вокалистки, но сознательно отказалась от нее ради мужа. Дочка Полина и сейчас говорит: «Ты же лучшее всегда отдавала папе, а потом мне». Он постоянно дома учил роли. Все записывал на бумаге. Таскал с собой эти вечные книжечки, закрывался в комнате, чтобы мы не входили…»

В 1974 году Петренко начал сниматься в самой своей звездной роли – Григория Распутина в фильме Элема Климова «Агония». Съемки велись как в Ленинграде, так и в Москве. После завершения работы Петренко внезапно сказал жене, что ему надо перебраться жить в Москву – делать карьеру. Дескать, устроюсь – вызову. На самом деле у него там появилась другая женщина – Галина Кожухова. Самое интересное, когда он устал это скрывать, то рассказал обо всем… своей дочери. А потом об этом уже узнала его жена. Удерживать мужа она не стала. По ее словам:

«Я поняла, что мне бороться бесполезно. Потому что на тот период Кожухова могла ему дать больше, чем я. Она много для него делала и делает. А у меня уже не было сил, здоровье подорвала. Но я же хотела ему в жизни добра!..»

Переехав в Москву, Петренко захотел чтобы и его дочь Полина жила с ним. Тем более что она была не против такого переезда, несмотря на то что тогда училась в музыкальном училище. Однако из этого ничего хорошего не получилось. В Москве девушка вскоре поссорилась с отцом и его новой женой и вернулась к матери. Петренко затаил обиду на дочь, да такую сильную, что не общался с нею… почти 30 (!) лет. Как вспоминает А. Петренко:

«Полина была сложным ребенком и в тот период нуждалась в отце. Мне пришлось одной вытаскивать Полину – она и курить тогда начала, и пропадать. Я добилась, чтобы она закончила музыкальное училище. Она очень способный и талантливый человек, снималась в кино. Мы переехали в Германию. У дочки родилась Настенька, моя внучка, названная в честь матери Петренко. И лишь недавно Алексей начал ей звонить. Они помирились…»

На Кожуховой Петренко женился в 1977 году. С этого момента он перестал общаться со своей первой семьей. Как говорит Алла: «Обида у меня осталась – ошиблась в человеке. Не того выбрала. Мне тогда было 43 года. Но все было противно, все мужики, которые за мной ухаживали. Замуж больше не хотела…»

В марте 2008 года в «Московском комсомольце» был напечатан семейный фотоальбом Петренко, где он комментировал каждую фотографию. Под той, где он изображен с женой Галиной Кожуховой, был помещен следующий текст:

«Мы поженились с Галиной Петровной в 1977 году. Я в радости с ней прожил уже больше 30 лет. С ужасом думаю о том, что мне нужно куда-то уезжать, а она не может. Или она отъезжает, а у меня не получается. Мы всегда все делаем вместе. Я бы желал каждому, чтобы он нашел себе такую подругу жизни».

Евгений ПЕТРОСЯН

Знаменитый юморист был женат четырежды. Причем со своей второй женой он познакомился в 18-летнем возрасте (в 1963 году), но вынужден был расстаться после нескольких месяцев знакомства. Этой женщиной была Анна Козловская – дочь легендарного тенора Ивана Козловского и актрисы Галины Сергеевой. Она была на восемь лет старше Петросяна и поначалу не придавала большого значения их роману. Петросян тогда учился на 2-м курсе Всероссийской творческой мастерской эстрадного искусства (как и Козловская) и был весьма скромным и застенчивым юношей. А Козловская была уже опытная женщина. По ее словам:

«Не могу сказать, что Женя мне не нравился внешне: в нем был виден ум, угадывалась чувственность, он был эффектный юноша. Но уж очень юный – всего-то 18 лет. Я ведь была его первой женщиной, он со мной даже в интимной сфере оказался робким и застенчивым… Но меня всегда подкупало, что Женя был настоящим рыцарем. Он никогда не позволял мне тащить чемодан на гастролях, ни разу не позволил заплатить за обед, когда мы ходили в столовую. А ведь зарплата у него тогда была мизерная…»

Именно из-за юного возраста своего жениха Козловская решила прервать их отношения. И Петросян попытался найти утешение с другой женщиной – своей ровесницей. В середине 60-х он женился на сестре известной балерины Викторины Кригер, и в 1966 году у них родилась дочь Виктория. Правда, жить молодым приходилось на съемных квартирах – собственного жилья у них долго не было. Однако в октябре 1970 года, после того как Петросян стал лауреатом IV Всесоюзного конкурса артистов эстрады, ситуация с жильем изменилась – Петросян получил отдельную квартиру на Садовом кольце. Вместе с женой и дочерью он переехал в нее в конце 1971 года.

Тогда же произошло «боевое крещение» на эстраде дочери Петросяна – шестилетней Вики. В концерте в честь 8 Марта она выступила с небольшим стихотворением «Про папу». Поначалу зрители восприняли девочку как просто юную артистку, но когда, закончив номер, она обратилась к Петросяну со словами: «Папа, пойдем домой!», зал догадался, кто она на самом деле, и буквально зашелся от восторга.

Первый брак Петросяна продлился около десяти лет и распался ввиду смерти одного из супругов – после тяжелой болезни умерла жена юмориста. Это было в конце 70-х. Вскоре после этого Петросян женился… на своей первой любви Анне Козловской. Жить они стали в новой квартире около метро «Сокол», которую Петросяну удалось купить за деньги, которые он заработал активными гастролями по стране (так называемым «чесом»). О том, как она решилась «дважды войти в одну и ту же реку» и связать свою судьбу с бывшим возлюбленным, Козловская объясняла следующим образом:

«Как я уже говорила, Женя был рыцарем. Но один случай подвел окончательную черту под мои колебания. Мы были на гастролях в Ереване, пошли в ресторан. Женя тогда выкрасил волосы в ярко-рыжий цвет, это нужно было для эстрадного номера. А за соседним столиком сидели три армянина. Они стали кидаться в нас хлебными шариками, в мой адрес говорить двусмысленные комплименты, а его обзывать синонимом слова «голубой». И Женя ринулся на них с кулаками, хотя он был один, а их трое! В общем, они убежали. Правда, может быть, они испугались моих истошных криков, не знаю… Но то, что Женя, не раздумывая, бросился в бой, на меня произвело сильное впечатление…

Он и отцу моему пришелся по душе. Тому никогда не нравились мои мужья, а вот с Женей они подружились. Да к Жене и нельзя было плохо относиться! Помню, как-то папа подарил нам билеты в ресторан «Седьмое небо» на Останкинской башне, мы замечательно там посидели…

Из подарков, которые Женя мне дарил, мне больше всего запомнились туфли, которые он привез из Германии. Они были на высокой платформе, но мне они не очень понравились, так как я хотела платформу еще выше. Женя мог бы эти туфли продать, но он выбросил их в мусоропровод. Он никогда не был меркантильным…»

Несмотря на все теплоту и любовь, которыми окружил жену Петросян, сама она по-настоящему его не любила. Потому и закрутила через полтора года роман с нейрохирургом. Узнав об этом, Петросян только спросил: «Аня, ты такой хороший человек. Зачем же ты вышла без любви замуж?» (он имел в виду себя). Короче, после этого случая они подали на развод. Отметим, что у Козловской с тем нейрохирургом ничего путного так и не вышло – он оказался человеком несдержанным и однажды в пылу гнева ее поколотил. Она после этого еще два раза была замужем, но оба брака тоже оказались неудачными. Кстати, каждый раз, когда ей было плохо, Козловская звонила не кому-нибудь, а… Петросяну, хотя у того уже была другая женщина (его третьей женой стала искусствовед из Ленинграда по имени Людмила). По словам Козловской:

«После каждого развода, когда наступало одиночество, я звонила Жене, мы разговаривали, и он меня очень поддерживал морально, за что я ему безмерно благодарна. Знаю, что домработница Жени весьма неодобрительно отзывалась об этих звонках. Мол, после того как эта женщина так поступила, она еще смеет звонить! Но Женя говорил, что это не ее дело…

Однажды мы встретились с Женей на его концерте, это была интересная встреча. Мы посидели в ресторане, у нас в принципе мог опять начаться роман. Я видела, что Женя по-прежнему испытывает ко мне теплые чувства. Но, знаете, в одну реку дважды не войдешь… Потом, к счастью, у Жени появилась идеальная жена…»

Под последней имеется в виду Елена Степаненко, актриса его же театра. Они поженились 3 июня 1986 года. По словам Петросяна: «До Елены Григорьевны у меня было две жены. Расстались не потому, что они были плохие, а я хороший – или наоборот. Просто они не выдерживали физически и морально моей двадцатичетырехчасовой занятости работой, которой у меня все подчинено. Они обижались, даже скандалили. И я сознавал в какой-то мере их правоту. А Елена была актрисой моего театра. И шесть лет мы друг на друга не обращали внимания. Елена увидела мою жизнь до того, как возникли чувства. Она поняла, на что идет, ведь я – человек, увлеченный своим делом. Поняла и решила: сможет с этим справиться…»

Отметим, что Степаненко стала актрисой в театре Петросяна в 1979 году (выдержав конкурс из 200 претенденток), перед этим успев развестись со своим первым мужем – музыкантом Александром Васильевым. Однако роман с Петросяном у нее начался лишь спустя несколько лет. Это произошло во время гастролей в Семипалатинске. На полигоне проводились ядерные испытания, что потом было обыграно Степаненко весьма игриво, как и подобает истинной юмористке: «У нас тоже взорвалась бомба любви, нас так тряхануло… Потом мы на машине ехали на гастроли в Крым. А на обочине – женщина с ведром сирени. Женя остановился и купил все ведро. И два часа дороги до Ялты в машине стоял аромат сирени. С тех пор сирень – мои любимые цветы».

В 1995 году Петросян стал дедушкой – его дочь Виктория родила ребенка. О своей дочери артист в одном из интервью рассказал следующее:

«У меня есть дочь от первого брака – Вика. Она искусствовед, окончила исторический факультет МГУ. В свое время я запретил ей стать актрисой. В детстве она занималась в телевизионном и театральных кружках, много раз выступала по телевидению. Ее подруги – дочери актеров – хотели стать актрисами. И стали. А я запретил. Потому что, к несчастью, не увидел в ней тогда ярких актерских задатков. Актерские династии хороши, если они идут по возрастающей. Стыдно, если все наоборот. Ну а сейчас, когда вижу, как в компании она рассказывает какую-то историю или пародирует какого-нибудь деятеля, я понимаю: она это делает лучше, чем я, и меня начинает мучить совесть…».

В 2006 году Петросян и Степаненко справили 20-летие своего брака… ударным трудом: 3 июня они отработали очередной спектакль «Кривого зеркала». А спустя два года СМИ разнесли неожиданную новость: дескать, звездная пара разводится. Эта весть была как гром среди ясного неба, поскольку для миллионов людей этот семейный и творческий тандем был одним из самых крепких. Тут же начали строить разного рода версии возможного развода. Сначала это сделала газета «Твой день» (номер от 11 июня), затем тему подхватили и другие издания. Вот как, к примеру, об этом писала газета «Мир новостей» (номер от 17 июня 2008-го, авторы – Е. Хакимова, А. Дмитриев, Е. Рудникова):

«Теперешние слухи о разводе самой «смешной» пары на нашей эстраде не в новинку. В 2004 году в прессе прошли сообщения об окончании союза Степаненко – Петросян. Тогда говорили, что постоянные насмешки, издевки и шуточки, исходящие от госпожи Степаненко, довели Ваганыча до нервного истощения. Степаненко, в свою очередь, пояснила, что вина в развале семьи полностью лежит на ее муже: «У Жени просто пропало чувство юмора. На него даже перестали ходить». Что и говорить, тяжело быть мужем успешной женщины не без чувства юмора…

Судя по всему, не только самостоятельность и успешность Степаненко может быть причиной возможного развода, обещающего стать самым громким в этом году. Очень уж настоятельно муссируются слухи о появлении у 62-летнего Ваганыча молодой пассии. Совсем недавно администратор Татьяна была переведена в разряд личных помощников. А сотрудники офиса поговаривают, что теперь 26-летняя Татьяна Подольская – самый близкий человек для Петросяна…

Между тем некоторые из коллег Петросяна, с которыми на основе анонимности удалось пообщаться журналистам нашего издания, признались, что они вполне допускают: все эти разговоры о разводе инспирированы конкурентами Петросяна… В то же время самому Петросяну якобы эти разговоры тоже выгодны, поскольку работают на рекламу сольных номеров – как его собственных, так и его супруги…»

А вот как сам Петросян прокомментировал все эти слухи по поводу его «развода» со Степаненко («Комсомольская правда», номер от 19 июня): «Статья про наш якобы развод от и до – все неправда! Мы с Еленой Григорьевной очень любим друг друга. И ничего подобного тому, что написали, у нас не происходит! Мы вообще никогда не ссоримся. Я не понимаю, откуда эта ложь про нас!..

Идеальными мы сами себя не можем назвать, конечно. Но никаких ссор у нас нет. Мы не даем друг другу повода для ревности. У нас церковный брак, мы венчались с Леной в церкви…».

Когда пишутся эти строки (август 2009-го) эта история про «развод» благополучно забыта всеми. И Петросян со Степаненко по-прежнему живут под одной крышей и разводиться не собираются.

Ирина ПЕЧЕРНИКОВА

Первую серьезную любовь Печерникова пережила в 19-летнем возрасте, когда влюбилась в друга своего родного брата. Он был намного старшее ее, слыл заядлым холостяком, но был очень интересным человеком. Роман у них был красивый, но жениться на Ирине ее возлюбленный не хотел. А поскольку свидания отнимали слишком много времени, девушка вскоре встала перед выбором: успешная учеба в Школе-студии МХАТ или любовь. Она выбрала первое.

Поскольку Ирина была сильно влюблена, в студии она отвергала любые намеки на какие-либо ухаживания со стороны своих однокурсников. И очень расстроилась, когда однажды услышала о себе грязную сплетню. Она сидела в раздевалке Школы-студии и через тонкую перегородку услышала разговор своих однокурсников о себе. Говорили они о том, что Ирина попала в труппу прославленного театра (ее тогда взяли во МХАТ в спектакль Стейнбека «Зима тревоги нашей») якобы благодаря протекции некоего любовника. От обиды Печерникова заплакала и убежала в актовый зал, забилась за декорации. К счастью, мимо проходил педагог по изобразительному искусству Борис Николаевич Симонин, который, услышав ее всхлипывания, вытянул девушку наружу. Узнав, из-за чего расстроилась Ирина, он достал из кармана фляжку с коньяком, налил в крышечку и заставил ее выпить. После чего сказал: «Милая, пока о тебе говорят, значит, в тебе что-то есть – или талант, или женщина ты необыкновенная. Плохо будет, когда о тебе перестанут говорить».

Следующая волна слухов вокруг красавицы-актрисы прокатилась в 1968 году, когда она сыграла главную женскую роль – учительницы английского языка – в фильме Станислава Ростоцкого «Доживем до понедельника». На этот раз народная молва «выдала ее замуж» за Вячеслава Тихонова. И хотя на самом деле актер полюбил в том фильме совсем другую женщину – режиссера монтажа, переубедить людей было невозможно. Где бы Печерникова ни появилась, ее неизменно спрашивали: «А как там Тихонов?»

Слава пришла к Ирине настолько внезапно, что она от неожиданности растерялась. Обложки журналов пестрели ее портретами, сотни поклонников по всей стране слали ей восторженные послания.

Вспоминает актриса: «Писали мне очень много. Один человек, например, писал сказки. Много зековских писем получала, но те в основном писали после просмотра журнальных обложек. От учителей, школьников. Даже от целого корабля письмо получила: вся команда расписалась, как они в море полгода смотрят фильм справа-налево и слева-направо, наизусть уже его знают. Как у космонавтов «Белое солнце пустыни», так у них – «Доживем до понедельника». А потом они даже смонтировали все сцены с моим участием…»

В том же 1968 году Печерникова сыграла главную женскую роль во второй своей картине – в телевизионном фильме режиссера Василия Ордынского «Первая любовь» (по И. Тургеневу). Затем снялась в телефильме «Любовь к трем апельсинам», а потом у актрисы случилась головокружительная история любви, и она почти на три года уехала за границу. Что же произошло?

Во время съемок в очередной картине (ее снимали в Польше) с Печерниковой случилось несчастье – она сломала обе ноги. По сценарию ей надо было прыгнуть с высоты в сугроб, актриса прыгнула, а под снегом оказался пень. Буквально через день Печерникову в гипсе увезли в Москву и уложили в больницу.

Промаявшись в больничных покоях около полугода, Печерникова наконец выздоровела и вскоре встретила молодого человека, в которого тут же влюбилась. Дело было так. Однажды друзья Ирины привели ее на концерт вокально-инструментального ансамбля «Бизоны» из Польши (ирония судьбы!) и посадили в первый ряд. Руководителем и солистом ансамбля был симпатичный молодой человек по имени Збышек, который на протяжении всего концерта не сводил с Ирины глаз. В конце выступления он не выдержал, подошел к ней, и они познакомились. Они встречались несколько недель, а потом молодой человек уехал к себе на родину. Ирина же спустя какое-то время затосковала и решила ехать следом за ним – в Польшу. Вскоре они поженились и уехали в Швецию.

За пределами родины Печерникова прожила два года. В 1972-м муж, видя, как она мается от тоски и безделья, разрешил ей вернуться в Москву. Ирина примчалась в столицу и с ходу получила главную роль в картине Эдуарда Гаврилова «По собственному желанию» (сыграла молодую балерину Полину). Однако, несмотря на прекрасный актерский ансамбль (Евгений Киндинов, Борис Чирков, Зоя Федорова, Сергей Филиппов), фильм получился слабым. Но Печерниковой он сослужил неплохую службу: о ней вновь вспомнили и зрители, и режиссеры. В том же году она снялась еще в двух фильмах: у Александра Зархи в картине «Города и годы» и у Бараса Халзанова в «Открытии».

Последний фильм снимался по сценарию Эдуарда Тополя на Свердловской киностудии. Главные роли в нем исполняли Донатас Банионис, Виталий Соломин и Ирина Печерникова. Как вспоминает Тополь, из-за возникшей вдруг взаимной неприязни Печерниковой и Соломина (в картине они играли любовников) съемки проходили не слишком гладко. В один из дней их конфликт достиг своей кульминации: Печерникова отказалась сниматься в общей сцене с Соломиным (в Вильнюсском аэропорту). Съемки оказались под угрозой срыва, но тут на помощь режиссеру пришел сценарист. В сцене расставания влюбленных Тополь согласился заменить Соломина.

Между тем возвращение Печерниковой на родину поставило крест на ее первом браке. Уезжать снова к мужу в Швецию, где ее ждала пусть и уютная, но тоскливая жизнь домохозяйки, она не захотела, поэтому их брак естественным образом сошел на нет. Получив свободу от уз Гименея, Печерникова летом 1973 года закрутила роман с Владимиром Высоцким. Он тогда был женат на Марине Влади, но поскольку та жила на два дома – то в Париже, то в Москве, обманывать жену ему не составляло труда: в ее отсутствие у него периодически возникали романы с самыми разными девушками. В их числе оказалась и Печерникова, с которой он познакомился еще в конце 60-х.

Как-то раз Ирина поехала с Владимиром на юг, в Сухуми, где Высоцкий давал несколько концертов (он тогда снимался в фильме «Плохой хороший человек»). Но однажды утром в их гостиничном номере раздался телефонный звонок. Звонила Влади. Высоцкий стал объясняться супруге в любви, и верности. Услышав это, Печерникова тихо собралась и ушла. Она поняла, что Высоцкий никогда не бросит Влади, а быть для него очередной мимолетной пассией Ирина не захотела. Высоцкий буквально возненавидел ее за это (ведь женщин обычно бросал он, а не наоборот) и при случайных встречах потом даже не здоровался. А когда в 1975 году им пришлось вместе играть в фильме «Сказ про то, как царь Петр арапа женил» (причем изображать любовников, кувыркающихся в кровати), Высоцкий всю съемку молчал, стиснув зубы. Как только раздалась команда: «Стоп! Снято!», их словно ветром разнесло в разные стороны. Вплоть до смерти Высоцкого (в июле 1980 года) они так и не помирились… В 1973 году Печерникова вышла замуж за бывшего коллегу Высоцкого по театру на Таганке Бориса Галкина. На тот момент Борис был свободен (развелся с женой после пережитого общего горя – потери ребенка).

Галкин тогда только что окончил режиссерские курсы и пришел в Театр Маяковского, где работала Печерникова, ставить свой дипломный спектакль. В фойе он увидел фотографию Ирины и сразу влюбился (на том снимке она была еще с длинными волосами, а в реальности носила уже модную короткую стрижку). Галкин заглянул в репетиционный зал и застал такую картину: какая-то молодая актриса во все горло спорила с самим главрежем театра Андреем Гончаровым. Узнать в этой спорщице девушку с фотографии он не смог. То же случилось и на следующий день: Галкин пришел на репетицию, и его снова поразила та же самая девушка с короткой стрижкой. От растерянности он влюбился окончательно. Вспоминает сама Печерникова: «Борис очень красиво за мной ухаживал, читал стихи. Я не выдержала и вышла за него замуж. Не надо было этого делать – театр я любила больше, чем его…»

В 70-е годы Ирина довольно активно снималась в кино, причем ее партнерами были многие замечательные актеры. И практически с каждым из них народная молва «женила» актрису. Например, с Олегом Далем, с которым она снималась в телесериале «Вариант «Омега» (1975) и телеспектакле «Страницы из журнала Печорина» (1976). На самом деле никакого романа не было, была лишь дружба. То же самое было и с Юрием Богатыревым…

В 1978 году Печерникова покинула труппу Театра имени Маяковского и перешла в Малый театр. О переходе не жалела: если в первом ей в основном приходилось играть роли-однодневки (про коммунистов Чили, нефтяников и т. д.), то в Малом за 12 лет работы она переиграла почти всю классику: Островского, Шекспира, Гюго, Шиллера, Расина, Тирсо де Молину и др. Из-за занятости в театре она практически перестала сниматься в кино. За период с 1980 по 1991 год она снялась всего лишь в четырех фильмах: «34-й скорый» (1981), «Ванина Ванини» (ТВ) (1983), «Набат на рассвете» (1985).

Со второй половины 80-х в жизни актрисы наступила черная полоса. Сначала, в 1986 году, у Печерниковой умерла мама, затем ушел из жизни и ее заступник в театре Михаил Царев. От ударов судьбы актриса запила. Кошмар продолжался больше года, после чего Печерникова решила взять себя в руки: отправилась в Феодосию к известному целителю Довженко. И там встретила свою новую любовь.

Это был известный актер Александр Соловьев, который давно был в нее влюблен. Их первая встреча состоялась еще в 1969 году. Соловьев тогда был школьником, а Печерникова играла в Театре Маяковского. Придя на спектакль «Два товарища», влюбленный юноша поднялся на сцену и вручил Ирине один-единственный цветок (на букет у него денег не хватило). И вот, спустя почти десять лет, они снова встретились. Но уже как взрослые люди, много повидавшие в этой жизни (Соловьев приехал к Довженко, чтобы тоже вылечиться от алкоголизма). В течение четырех дней, что провели в Феодосии, они не расставались. Соловьев водил Ирину по городу, показывая ей гриновские места, много рассказывал о себе. В Москве их роман продолжился.

Между тем Соловьев на тот момент был женат, у него рос маленький сын. И жена, узнав о романе мужа, решила поговорить с соперницей. Она позвонила Печерниковой и слезно умоляла ее не разрушать их семью. Ирина пообещала, и сразу после этого разговора запретила Александру появляться у себя дома. Разлука длилась несколько лет. Лишь в августе 1997 года Соловьев развелся с женой и вернулся к Печерниковой.

Вспоминает И. Печерникова: «У нас не было своего дома – ютились по съемным квартирам, не было работы – почти каждый день мы таскались по театрам в надежде найти для себя что-то подходящее. И не находили. Но мы были счастливы. Как ненормальные, постоянно ходили друг с другом за ручку. Не расставались ни на минуту. А потом, наконец, я продала свою квартиру и купила другую, в тихом уютном районе. Поскромнее, конечно. Сделали ремонт, купили мебель… Даже обвенчались. Тихо, никому не сообщая, в маленькой церквушке на Арбате (конец 1996 года. – Ф.Р.). Впервые в жизни, наверное, я почувствовала, что по-настоящему живу. По-настоящему люблю. Мы уже стали строить планы, как найдем пьесу и обязательно сыграем. Вместе. Но…»

Счастье влюбленных длилось до декабря 1999 года. В том месяце Печерникова уехала в Калугу, а Соловьев остался в Москве. Ирина должна была приехать 24-го, чтобы вместе с мужем отправиться в театр на премьеру. Но приехать в срок не смогла. А когда на следующий день вернулась, мужа дома не оказалось. Она обзвонила всех друзей и выяснила, что в последний раз они видели Александра на банкете, после спектакля. Куда он отправился потом, они не знали. Поначалу Ирина не сильно переживала, полагая, что муж куда-нибудь уехал (ведь точного срока приезда жены он не знал, а одиночества не выносил). Но когда он не пришел и на Новый год, ей стало по-настоящему страшно. И Ирина бросилась его искать. Поиски длились три недели.

Вспоминает И. Печерникова: «Я искала его везде: по всем больницам, моргам. Обзвонила, наверное, тысячу людей. И наконец нашла. В морге. Милиционер один честный попался. 22 января позвонил и сказал: «Знаете, у нас был человек, похожий на вашего мужа. Мы его отправили в Склиф». Мне потом рассказали, что, когда Саша возвращался домой, он поскользнулся, упал и разбил себе лоб. Милиционеры нашли его лежащим на снегу. А Саша и милиция – это разговор особый. Он их ненавидел…

В морге я была еще 6-го. Осмотрела всех, кто поступил туда без документов. Не нашла его и мысленно перекрестилась. А оказалось, они его там просто спрятали.

Саши не стало 1 января. Врачом, который делал ему операцию, оказался родственник Жени Жарикова. Он мне потом сказал, что Саша умер от травмы шейных позвонков. А это очень похоже на удар дубинкой…»

Похороны состоялись 25 января 2000 года. На следующий день умер 92-летний отец Печерниковой, а спустя неделю и ее любимый пес Флай. И она осталась одна. На почве пережитого у нее началась сильнейшая депрессия, и в итоге Ирина на полгода угодила в клинику неврозов. Через некоторое время после выписки вернулась туда снова.

Изменения к лучшему стали происходить у Печерниковой только в 2003 году. В ряде центральных СМИ появилось сразу несколько публикаций, в которых она поделилась с читателями своими планами. По ее словам, она написала пьесу и работает теперь над книгой мемуаров. Эта работа отнимает у нее много времени и помогает отвлечься, не думать о плохом.

Книга мемуаров актрисы вышла в свет в начале 2009 года. Чуть раньше этого Печерникова покинула столицу и окончательно перебралась жить за 200 километров от нее – в ту самую крохотную деревеньку из трех уцелевших домов, где она когда-то жила с Александром Соловьевым (их соседом там был коллега – тоже бывшая звезда советского кинематографа Алексей Локтев, впоследствии трагически погибший в автомобильной аварии). Дом Печерниковой стоит среди вековых деревьев, на высоком холме, рядом с ручьем. В интервью «Московскому комсомольцу» (номер от 2 августа 2007 года, автор – Д. Мельман) И. Печерникова рассказала следующее:

«Вы знаете, я в деревне своей никогда не болею. В Москве – все гриппы, простуды – все мое. А здесь чтоб какие-то даже мысли нехорошие появились… В доме о чем-то задумалась – выходишь на крыльцо. И все растворяется. Такая красота и чистота вокруг… По правде говоря, я нечасто сюда приглашаю людей. Только самых-самых близких. И каждый, кто приезжает, задает мне один и тот же вопрос: «Ирка, где ты раскопала такую красоту?» Или говорят: «Я здесь жить хочу, я не хочу уезжать». Можно, спрашивают, что-то такое купить? Я отвечаю: такого – больше нет! Нигде! Даже папа говорил: здесь какие-то особенные вихревые потоки…»

Владимир ПОЗНЕР

Будущий телеакадемик родился в Париже, но в декабре 1952 года переехал с родителями в Москву. И буквально через год сильно влюбился. Он тогда учился на 2-м курсе биологического факультета МГУ и всерьез увлекался теорией рефлексов Павлова. Но стоило ему влюбиться, как мысли о теории мгновенно вылетели у него из головы. Его пассией стала женщина, которая была старше его почти на пятнадцать лет. Эта любовь едва не стоила Познеру карьеры – его уже собирались отчислить из университета.

Рассказывает В. Познер: «Мои родители прожили вместе всю жизнь. Конечно, их брак является для меня примером. И я был так воспитан, что очень долго никаких особых отношений с другим полом не имел: в первый раз поцеловался, когда мне было 18 лет. У меня были такие понятия, что… ну, в общем, нельзя так просто взять и с кем-то переспать. Хотя были случаи, когда мне самому делали откровенные предложения… Нет, не жениться, это тогда называлось – дружить. Но я на это не шел. А потом я влюбился в женщину, которая была намного старше меня – ей было 34 года. Она была необыкновенно обаятельная, талантливая, обожавшая литературу и рассказывавшая мне какие-то вещи из русской литературы, которые я еще не читал. Не знаю, что ее привлекло во мне. С пожилыми женщинами это, конечно, случается, но она была очень хороша собой, пользовалась гигантским успехом, а я был совсем малоопытным в личных отношениях. К тому же она подвергалась серьезнейшей критике со стороны своих родственников, которые осуждали ее за «совращение младенца»… А для меня это была первая сильная, настоящая, всепоглощающая любовь, которая длилась два года, пока она не выставила меня – думаю, что во спасение…»

В 1958 году Познер с грехом пополам закончил МГУ. И в том же году женился на своей сверстнице и переехал жить в ее семью. А год спустя устроился на работу к известному поэту Самуилу Яковлевичу Маршаку. Почему к нему? Дело в том, что еще к четвертому курсу своей учебы в МГУ Познер понял, что наука – не для него. К тому времени он сильно увлекся переводами английской поэзии на русский язык. Поскольку после университета он получил свободное распределение, то решил всерьез заняться переводами.

В октябре 1961 года Познер расстался с Маршаком и устроился работать в Агентство печати «Новости». Зарплату там получал вполне сносную: сначала 190 рублей, затем – 225 (когда работал в издательстве АПН). В 1965 году его назначили ответственным секретарем журнала «Совьет Лайф» (он издавался в обмен на журнал «Америка»), а два года спустя Познер вступил в ряды КПСС. Вступление в партию совпало с личным событием в жизни: Владимир развелся с женой и переехал жить к родителям.

После развода Познер мгновенно превратился в одного из самых завидных женихов. Как гласит легенда, посмотреть на него в журнал «Совьет Лайф» съезжались невесты из многих дочерних изданий, в том числе и из журнала «Спутник». И вот однажды, во время очередных «смотрин», Познер встретил красивую женщину Катю Орлову.

Е. Орлова родилась в Москве, окончила музыкальное училище и горный институт. Рано вышла замуж, причем за очень влиятельного человека: у него была кремлевская «вертушка», персональная машина, государственная дача. В этом браке родился сын Петя. Однако ничего этого Познер тогда не знал и, встретив незнакомую женщину в коридоре редакции, просто поразился ее красоте, отметив в то же время полное безразличие на ее лице. Она прошествовала мимо него, даже не повернув головы, лишь легкая ухмылка скользнула по ее губам. Это удивило Познера, уже привыкшего к восторженному отношению к своей персоне со стороны слабого пола. Казалось, что покорить сердце такой неприступной женщины не удастся даже такому красавцу, как Познер. Однако…

Вспоминает Е. Орлова: «Девушки, которые были от него в восторге и втайне любили, очень переживали: у него начались неполадки в семье, и изумительно синие глаза вдруг погрустнели. И я решила посмотреть на человека, из-за которого в редакции постоянно проливались слезы (у нас, например, были две женщины, которые, возвращаясь из АПН, просто плакали от восторга). Он был очень красив. Он и сейчас красив по-своему, но тогда – молодой брюнет с яркими синими глазами, очень красивое лицо, статная фигура… Правда, мои мысли в то время были заняты своей неудавшейся личной жизнью – я тогда только что рассталась с мужем после 10 лет брака. Да и вообще я не очень любила красивых мужчин. А поскольку он оказался таким красивым, что глаз оторвать было невозможно, то я перестала даже вспоминать о нем. Но вскоре он сам появился у нас на работе…»

Действительно, где-то в середине 67-го Познера перевели из журнала «Совьет Лайф» в журнал «Спутник», где Орлова работала редактором, на должность ответственного секретаря. И судьбе было угодно сделать так, чтобы их посадили в один кабинет. Правда, поначалу Екатерина игнорировала своего соседа, даже стол свой поставила так, чтобы сидеть к нему спиной. На то были свои причины. В те дни она переживала тяжелую душевную драму, связанную с распадом первой семьи. Прожив с мужем 10 лет, но так и не найдя с ним (а также со свекровью) общего языка, она подала на развод. В итоге от нее отвернулись как собственные родители, так и родственники бывшего мужа, забравшие себе ее сына. Естественно, женщине, угодившей в подобную ситуацию, любой мужчина казался монстром, и мысли закрутить с кем-то из сослуживцев служебный роман у нее тогда даже не возникало. Но жизнь взяла свое. О своем романе рассказывают непосредственные его участники.

Е. Орлова: «Тогда у меня было много поклонников (сегодня это назвали бы сексуальными притязаниями) – прошел уже год или полтора, как я была одна. В основном это были коллеги по работе – руководители журнала и издательства, где я работала. Они меня вообще преследовали, даже как бы наказывая за то, что я с кем-то другим шла обедать или кто-то другой провожал меня домой. И Владимир Владимирович возник в моей жизни как человек, который это почувствовал и встал на защиту. Иногда он провожал меня домой, мы много разговаривали. Выяснилось, что у нас много общего в отношении к искусству, к музыке. Но то были спокойные дружеские отношения двух людей, попавших в беду. Потом они углублялись, углублялись, и вдруг обоим стало ясно, что нам просто не хочется расставаться…»

В. Познер: «Тот факт, что мы оба были в довольно тяжелом моральном состоянии, сблизил нас… Полгода просто общались, потом стали иногда видеться вне работы. Я, конечно, ни разу к ней домой не зашел. А сам в это время жил непонятно как: расставшись с женой, мне и в голову не пришло претендовать на площадь. Сначала пожил у родителей, потом снимал угол, в общем, довольно не здорово все было… Ну и в канун 68-го просто сказал: «А может, поедем встречать Новый год в другой город? Скажем, в Таллин?» – «Поедем», – ответила Катя…»

Вспоминает Е. Орлова: «Мы много путешествовали, но Владимир Владимирович был тогда невыездным. За границу мы поехать не могли, а, скажем, Эстонию, Латвию, Литву, Грузию очень любили. И каждый раз в гостиницах у нас возникали неприятности, потому что мы жили в одном номере, а снимали два. Нас это раздражало, и в конце концов мы решили расписаться. Но пышной свадьбы не было… (После ЗАГСа молодожены отправились в ресторан в сопровождении родителей с обеих сторон и хозяйки, у которой снимали комнату. – Ф.Р.)

Володя отдавал почти всю зарплату бывшей жене, чтобы девочку было на что воспитывать (у Познера от первого брака росла дочь Катя. – Ф.Р.). Я воспитывала своего сына, было очень тяжело, родители мне не помогали, как бы наказывая за то, что ушла от мужа. По существу, мы начинали жизнь с нуля: снимали комнату и собирали денежки, чтобы купить потом нашу первую однокомнатную кооперативную квартиру (восемь лет на это потребовалось). Помню, как гуляли с Владимиром Владимировичем в одну из первых встреч. Мы шли в сторону Нового Арбата, и мне безумно хотелось есть, но я понимала, что у него в кармане нет ни копейки. И я даже не могла сказать: «Давай зайдем в какое-нибудь кафе». Или: «Пойдем посидим в ресторане». Помню страшное чувство голода и понимание того, что не имею права сказать ему об этом. Потому что знала, в какое положение его поставлю…»

Безденежье Познера длилось до начала 70-х. Потом он сменил место работы и стал комментатором Главной редакции радиовещания на США и Англию Гостелерадио СССР. Платили там больше, чем в журнале. С июля 1986 года Познер стал работать на телевидении. А еще через год он вместе с женой уехал работать в США: вел там ток-шоу вместе с популярным телеведущим Филом Донахью. В 1995 году Познер вернулся на родину, на родное ТВ. С тех пор так там и работает. Что касается его супруги, то Екатерина Орлова является директором Школы телевизионного мастерства. Супруги живут в пятикомнатной квартире в старинном доме в центре Москвы. Кроме того, у них есть дача – кирпично-деревянный домик по Можайскому направлению.

Дочь Познера Катя (1961 года рождения) живет сейчас в Берлине, в семье мужа. Она композитор и пианист. У нее растут двое детей: Маша (1984) и Коля (1995). Брат В. Познера Павел – ученый, доктор наук, занимается историей средневекового Вьетнама, защитил диссертацию в Сорбонне. Однако сегодня на одну ученую степень не проживешь, поэтому Павел организовал совместное предприятие с французской фирмой и возглавил его.

Сын Е. Орловой, Петр Орлов (1961), работает собкором НТВ в США.

Из интервью Е. Орловой о В. Познере: «Когда мы с Володей поженились, то договорились: мы два свободных человека и будем возвращаться в наш дом до тех пор, пока будет хотеть вернуться. То есть если он увлечется кем-то настолько серьезно, что захочет уйти, я не буду устраивать скандалов. Мне никогда не нравились семьи, в которых люди живут просто из чувства долга – это губительно и для них, и для их детей особенно. То были полушутливые разговоры, но при всех наших «колебаниях» – а были встречи и у меня с мужчинами, и у Владимира Владимировича с женщинами – оказалось, что в этом доме нам с ним лучше всего…

После ссор у нас бывают приятные примирения… Раньше я была больше склонна к компромиссам, уступала, а сейчас чаще хочется доказать свою правоту. Владимир Владимирович – очень категоричный человек. Увлекается страшно, но при этом ничего вокруг не видит. А я как женщина всегда что-то предчувствую, и мне, конечно, хочется уберечь его от неверного шага. И вот мы ссоримся, потом миримся, но все как-то симпатично, мило, с цветами, с хорошими, ласковыми словами… Иногда миримся письменно. Я очень горячий человек: когда спорим, говорю громко. Его это подавляет, ему трудно отвечать, он теряется от потока моих слов, от такого женского агрессивного напора. А когда успокаивается, ему легче и проще изложить свои чувства на бумаге. Однажды было такое: мы должны были принять очень важное решение, диалог не получился, и я тоже написала ему письмо на 24 страницах. Так мы часто общаемся: чтобы не ранить, а спокойно все высказать. Все-таки когда слова кладешь на бумагу, то вынужден над ними думать больше, чем когда ты их выкрикиваешь. Так что эпистолярный жанр в нашей семье популярен…

Времени на быт у него не хватает, поэтому я, насколько могу, стараюсь все делать сама. Он бурчит, когда нужно поехать на рынок или в магазин, но едет. Готовлю я, но когда собираются друзья, Познер любит готовить сам. И очень хорошо готовит, знает замечательные французские рецепты… И вообще он может делать по дому все – гладить только не любит. Но я стараюсь не загружать его этой ерундой, он все-таки должен заниматься своим делом…»

В начале нового тысячелетия брак Познера и Орловой распался. С тех пор рядом с телеведущим можно увидеть более молодую спутницу – концертного продюсера и промоутера, что вполне типично для сегодняшней российской элиты – большинство ее представителей пожилого возраста предпочитают доживать свои дни в окружении более юных особ. Познер со своей пассией живут в элитном поселке «Московский писатель» под Внуковом (Познер и там в начальниках: он председатель дачного товарищества), причем их соседкой является… бывшая жена телеведущего Екатерина Орлова.

Вместе с братом Павлом Познер участвует и в ресторанном бизнесе: они открыли в Москве ресторан «Жеральдин», названный так в честь их матери.

Любовь ПОЛИЩУК

Рассказывает сама Полищук: «В детстве я была жутко уродливой девочкой: косоглазая, с кривыми ногами, худющая, вроде тех синих цыплят, которых у нас продают. Из-за этого все мои надежды на чью-то любовь рушились. Спасибо родителям, которые, видя мою закомплексованность и необщительность, постоянно внушали мне, что я самая милая и необыкновенная…»

К семнадцати годам из «гадкого утенка» Люба превратилась в «прекрасного лебедя»: стала одной из самых красивых девочек в школе, и многочисленные поклонники уже не давали ей прохода. Но она влюбилась в парня, который был на несколько лет старше. Актриса вспоминает: «Леша уже заканчивал институт, а я еще училась в одиннадцатом классе. Он пришел на мой выпускной вечер, и там мы впервые поцеловались. И длился наш поцелуй – ни много ни мало – пять часов. Происходило это все в сарае рядом с бараком, где я тогда жила. И на стене сарая было написано: «ПИДАРАСЫ». Я и тогда не понимала, и до сих пор не понимаю, кто это такие. Я знаю, что есть педерасты, то есть гомосексуалисты. Но «пидарасы»? В общем, на следующее утро получила я от матери хороший нагоняй – мне-то радость, а она всю ночь глаз не сомкнула. Но наша с Лешей любовь стала постепенно куда-то исчезать, появилась со временем какая-то натянутость, неловкость. И больше уже мы никогда не целовались, хотя я его очень-очень любила. И даже своего первого сына назвала Алексеем – может, в честь той, самой первой, любви и того, самого первого и самого долгого, поцелуя».

После окончания школы Полищук отправилась в Москву с твердым намерением стать артисткой. Мечта девушки осуществилась: ее приняли во Всероссийскую творческую мастерскую эстрадного искусства. Благодаря этому устроилась и ее личная жизнь: вскоре она вышла замуж за однокурсника по мастерской Валерия Макарова. Причем какое-то время она была влюблена в него страшно, а он на нее даже внимания не обращал. И вдруг в какой-то момент прозрел. И сделал ей предложение руки и сердца. В 1972 году у них родился сын Алексей.

Вспоминает Л. Полищук: «Сын родился не очень удачно. Доктора мне не помогали, в упор меня не видели – подумаешь, лежит там, чего-то кряхтит. И чуть не погубили ребенка. Я разродилась только на третьи сутки. И лишь на шестой день сын дернул ножкой. Я уже думала – все, конец, ведь до этого он лежал под кислородными масками. Когда его впервые принесли мне, я была просто напугана: вся голова исколота, сам желтого цвета, худющий такой и страшный… Но сиську хватал исправно. А через полтора месяца это был уже не доходяга, а карапуз-здоровячок…»

Однако рождение ребенка счастья в молодую семью не принесло. Валерий стал все чаще прикладываться к рюмке, скандалить. Люба какое-то время еще терпела его «художества», а потом не выдержала – ушла. Чуть позже она делала попытки возобновить отношения с бывшим мужем – даже перетащила его работать в Москву, когда ее приняли в мюзик-холл. Она тогда сумела купить себе трехкомнатную квартиру, и Валерий напросился к ней жить. Но ничего путного из этого не получилось – Макаров продолжал спиваться. Когда Полищук снова выставила его вон, он затеял размен квартиры. И актрисе пришлось согласиться на размен, лишь бы никогда больше не видеть этого человека.

Рассказывает сын Полищук, Алексей Макаров: «Родители оба начинали в эстрадном жанре. Была дружная актерская семья. Потом обстоятельства сложились так, что они разошлись, и после этого я видел отца всего два-три раза. Поступив на первый курс института, я как-то сидел на подоконнике в общежитии, курил и вдруг подумал: а почему бы мне не слетать в Омск, не поговорить с отцом? Понять, кто он, чем дышит. Он стихи писал, у меня даже кассета есть с его песнями.

Мать не возражала. Я прилетел в Омск к бабушке, и на следующий день пошел искать отца. Мне сказали, что он со старой квартиры съехал, что живет где-то в новой: «Вон в тех четырех домах». Я ходил по всем квартирам и искал. Но так и не нашел. А через полгода он умер… Нам его мама об этом сообщила.

Мы с матерью собрались в Омск. В аэропорту выяснилось, что с билетами творится какое-то безумие: люди по нескольку дней сидят в аэропорту в их ожидании. Мать ходила по начальникам, кому-то улыбалась, но выбила только один билет для себя и улетела одна. А я так и не слетал…»

К слову, когда Алексею пришла пора получать паспорт, он взял себе фамилию отца. Матери это показалось обидным: «До двенадцати с половиной лет растила его я, да и родители мои по фамилии Полищук. А он взял фамилию Макаров. Ну что ж, Бог ему судья. Выбирая фамилию при получении паспорта, он сказал: «Я – Макаров. В искусстве уже есть одна Полищук. Хватит».

В 1983 году Любовь Полищук вновь вышла замуж: на этот раз ее избранником оказался художник-анималист Сергей Цигаль. В свое время, имея диплом биолога и хорошую работу, он вопреки логике бросил все и поступил в Строгановское училище (его родители были художниками, а бабушка – известная писательница Мариэтта Шагинян). Со своей будущей женой Сергей познакомился в Театре миниатюр, когда пришел на спектакль «Хармс! Чармс! Шардам!», в котором Полищук исполняла сразу несколько ролей.

Вспоминает актриса: «Он посмотрел спектакль и решил: «Моя!» И начал меня «окружать». Мне без конца со всех сторон стали звонить – то Марк Розовский намекнет, что со мной художник один хочет познакомиться, то Генка Хазанов… Потом как-то позвонила массажистка и тоже сказала: «Тут есть художник один…» Я говорю: «Слышала я эту историю, Аллочка. Не знаю уже, куда бежать. Ну, раз хочет – пусть придет, познакомимся…» В результате он, узнав, что я буду участвовать в «посиделках» в ЦДРИ, тоже туда пришел. Нас познакомили. Договорились, что он придет ко мне на спектакль.

Посадили его куда-то за колонну, и Сергей, сидя за ней, в течение всего спектакля проклинал и театр, и режиссера, и администратора, и меня. После спектакля все же пригласил в ресторан. Но сначала прокатил на своем «жигуленке» по заледеневшим улицам так, что меня холодный пот прошиб. Нас в какой-то момент занесло, машина с диким визгом закрутилась, и мы такого «штопора» дали вокруг себя!.. Представьте, он специально это сделал: хотел посмотреть, как я отреагирую. Так вот, мне все это понравилось. Очень. А ему понравилась моя реакция. Так что сблизила нас «экстремалка»…

Потом я познакомилась с Сережиными родителями. Меня приняли легко, с удовольствием, очень доброжелательно. Мама его пожарила котлеты. А я с детства никогда не ела то, что прокручено. Если не вижу, что в фарш накрутили, не могу есть. Даже дома, у мамы, я мясо от пельменей отдавала сестре, а тесто ела сама. Брезгливость у меня какая-то, тоже своего рода идиотизм. Но тогда, в квартире у Сережиных родителей, я была настолько ошарашена количеством всего красивого – огромной библиотекой, потрясающими картинами, рассказами об авторах этих картин, что под впечатлением машинально взяла котлету и съела. И обалдела – как, оказывается, это вкусно! Узнала рецепт. И сейчас делаю котлеты не хуже…»

Вообще-то Сергей герой, потому что стоически выносит мой характер: я же безобразно вспыльчива. Если бы не его терпение и чувство юмора, мы бы давно разошлись. К тому же он великолепный рассказчик и очень нескучный человек. Это ведь просто ужас – сколько вокруг скучных мужчин!..»

Около года молодые жили не расписываясь, и жениться на Полищук Цигаль явно не собирался. Но в 1985 году Любовь забеременела. И скрывала этот факт долго, пока на УЗИ ей не сообщили, что будет девочка. Тогда она сказала Сергею: «Я очень хочу девочку. Но двоих детей без отца не потяну. Может быть, ты все-таки женишься на мне?» Сергей поначалу растерялся и ничего не ответил. Он пришел домой и попросил совета у своих родителей. А они тут же приказали: «Немедленно иди за цветами, встань перед Любой на колени и попроси ее руки». Так он и сделал. Девочку, которая вскоре родилась, назвали Машей. Актриса вспоминает:

«Особенно трудно было, когда родила дочь. Мне сделали кесарево сечение очень неудачно, и я долго не могла прийти в себя. Месяцев через семь у меня «разорвался» аппендицит – опять срочная операция и тоже неудачная: пришлось резать повторно. А я уже работала на сцене, где надо было и шпагат делать, и мостик. Как мне потом объяснили, оттого, что полость у меня была вся изрезана, нагрузка легла на спину. И я «сорвала» ее: во время спектакля «Соломенная шляпка» у меня выскочили позвоночные диски. Я прямо на сцене потеряла от боли сознание и упала замертво. Привезли в больницу лицом вниз, на подушке. Приговорили к инвалидности. Больше полугода провела в больнице – бесконечные блокады, корсеты, неподвижность. В общем, меня готовили к жизни на костылях… Я была в жуткой депрессии. А тут еще и в магазинах пусто, и ребенок болеет… Кошмар! Вот тогда я подумала: надо свалить куда-нибудь. Ради дочки. Я понимала, что в 35 лет никому за границей не нужна, и готова была работать даже уборщицей или посудомойкой. Потом депрессия прошла. Я снова вышла на сцену и поняла, что никуда не уеду…»

Из интервью Л. Полищук: «Желания унизить мужчину, сделать его своим рабом у меня не было никогда. Я не терплю подкаблучников и амебообразных тюфяков. Более того, с годами как-то все больше хочется подчиняться, ощущать себя слабой и беззащитной…

Я проклинаю эмансипацию и наше ханжеское воспитание, а некоторые периоды своей жизни просто ненавижу. Помню, по молодости, где-нибудь в ресторане, я с шиком могла заплатить за весь столик (благо меня всегда держали за хорошую артистку, и я достаточно зарабатывала). При этом я даже не задумывалась о том, что тем самым оскорбляю мужчин…»

Сын Любови Полищук, Алексей Макаров, с первого по седьмой класс учился в школе-интернате. По его словам, он «всегда был нагловатым, хамоватым, не любил математику и интересовался только гуманитарными предметами». Его школьный рекорд – 48 двоек за неделю. Все они были проставлены в дневник, который Алексей решил спрятать от матери и отчима. Но последнего провести не удалось, и правда вскрылась. После этого парнем по-настоящему занялись: отчим помог ему осилить математику, геометрию и английский. После седьмого класса Алексей перешел в обычную школу.

Закончив ее, Алексей решил пойти по стопам матери – подался в актеры. Однако с первого раза по конкурсу в ГИТИС не прошел. До следующего поступления сменил несколько профессий: пожарника, распространителя театральных билетов, грузчика на овощной базе. После ГИТИСа поступил в труппу Театра имени Моссовета. С конца 90-х активно снимается в кино (одна из первых заметных ролей – бугай-насильник в «Ворошиловском стрелке»).

Л. Полищук скончалась 28 ноября 2006 года от рака позвоночника.

После ее смерти все скрытые конфликты, существовавшие в их семье, вылезли наружу. Особенно в отношениях между сыном актрисы Алексеем Макаровым и ее мужем Сергеем Цигалем. Вот что рассказал об этом сам Алексей в интервью журналу «Караван историй» (август 2009-го):

«Через неделю после похорон матери бабушке Ольге Пантелеевне в Омск и мне позвонили юристы Сергея Цигаля. Они просили отказаться от любых претензий на наследство. Я приехал в юридическую контору по указанному адресу, прочитал бумагу. И мне стало так противно, охватило такое чувство брезгливости, что я все подписал и ушел. Точно так же поступила бабушка. Друзья говорят: зря вы так сделали. Всем известно, что в нашей семье деньги зарабатывала мама и покупку новой квартиры оплатила она. Сергей Цигаль – художник малоизвестный, его картины не идут нарасхват, он в это жилье сильно не вложился. Но не в этом же дело! Ни я, ни бабушка на квартиру претендовать бы не стали, ведь там живут сестра Маша и Сережа, которого мама так любила. Убивает сознание того, что через неделю после похорон этот любимый мужчина не плакал, не был в депрессии, а озаботился судьбой наследства и сделал так, чтобы мать и сын его любимой ничего не получили. Что ж, ему все удалось, мы сами ему в этом помогли.

Не знаю, насколько Сергей Цигаль счастлив сегодня в этой квартире. С того момента я с ним больше не общаюсь. Он тоже никак себя не проявляет. Я так и остался для него чужим ребенком…»

Ирина ПОНАРОВСКАЯ

В первый раз Понаровская вышла замуж весной 1972 года, когда ей едва исполнилось 19. Мужем стал ее коллега по ленинградскому вокально-инструментальному ансамблю «Поющие гитары» 26-летний Григорий Клеймиц. Причем он обратил на нее внимание не сразу, а лишь спустя год после ее прихода в коллектив. Дело в том, что Понаровская, когда она только объявилась в ВИА, была, мягко говоря, несколько полновата. Однажды руководитель ансамбля Анатолий Васильев сказал: «Поешь ты, конечно, очень славно, но смотреть на тебя невозможно». Эта фраза больно резанула по самолюбию певицы, и она решила во что бы то ни стало изменить свой внешний вид. С того дня Ирина села на жесткую диету: утром – чашка чая или кофе, через три часа – 50 граммов сыра и одно яблоко, еще через три часа – 100 граммов мяса или какого-нибудь белка и стакан кефира. Все! Результат нам известен – на отечественной эстраде Понаровская по сей день считается одной из самых неотразимых женщин.

…Свадьбу молодые сыграли в доме невесты – в коммунальной квартире из четырех комнат на Малой Посадской, 19. Однако их брак продлился всего полтора года. Распался он по нескольким причинам: из-за несходства характеров супругов (Ирина с трудом переносила лень и нечистоплотность мужа) и измены – Григорий завел роман с соседкой. Стоит отметить, что примерно в это же время распался брак и родителей Ирины – Виталий Борисович полюбил другую женщину, она забеременела, и он ушел из семьи. После этого дочь прервет с ним всякие отношения и долгое время будет считать его предателем.

Вспоминает мама певицы Н. Понаровская: «Я очень любила Гришу, дружила с его родителями. Мне казалось, что вместе с ним в дом вошло счастье. Он был такой общительный, совершенно родной. И когда Ира его оставила, мы с ним вместе рыдали. У его матери ноги отнимались от горя, так она переживала их разрыв, потому что очень любила Иру. Пытались придумать, как ее вернуть, был даже план силой увезти ее на Дальний Восток, избить и оставить там на полгода взаперти – пусть одумается! Хотя понимали, что на кого-то это, может, и подействует, а ее только обозлит. Она все сделала спокойно и тихо. Я в это время была на даче. Она позвонила и сказала: «Мама, не волнуйся, я так решила».

А спустя какое-то время Гриша сам признался мне, что виноват – изменил ей с соседкой. Я бы на ее месте сразу выпалила: да он же мне изменял! А Ира это знала и молчала. Я потом полтора года с ней не разговаривала! Поначалу кричала на нее, готова была убить, говорила, что лучше б у меня дача сгорела, чем их развод пережить. А она, гордая и скрытная, все в себе держала. Гриша потом мне говорил: у меня, наверное, будут жена, дети, но я все равно стану жить воспоминаниями об Ире. А Ира как-то обмолвилась: жалко терять такую свекровь… Она любила Софию Ильиничну. Хотела с ней позже объясниться. Но время шло, разговор откладывался, а потом жизнь и вовсе развела их по разным городам…»

Всесоюзная слава пришла к певице Понаровской в середине 70-х. Тогда же на нее обратили внимание и кинематографисты: она снялась в детективе Герберта Раппопорта «Меня это не касается» (1976) и мюзикле Леонида Квинихидзе «Орех Кракатук» (1977). Именно с Квинихидзе народная молва «поженила» тогда певицу. Однако это не соответствовало истине. Хотя некий мужчина, врач по профессии, в ее жизни в те годы все-таки был. У них был красивый роман, который, правда, закончился сразу после того, как Ирина узнала правду – что ее возлюбленный женат и что у него недавно родился ребенок.

В ноябре 1979 года, во время гастролей в Курске, Понаровская едва не умерла. У нее начались почечные колики, причем такие сильные, что Ирине несколько раз вызывали «Скорую», вводили сильнодействующие препараты и даже наркотики. Отменить концерты было нельзя, и Понаровская продолжала петь одновременно с лечением. Но во время одного из выступлений (9 ноября) от чрезмерной нагрузки у нее прямо на сцене произошел болевой шок. Сердце певицы не выдержало и остановилось.

И. Понаровская вспоминает: «Меня увезли в реанимацию. Сначала оживили, потом сделали снимок и увидели какое-то препятствие в нижнем мочеточнике. Спустя две недели пришлось лечь на операцию. Как выяснилось, это был не камень, а сужение протока. Его и пришлось оперировать, потому что сердце уже с трудом справлялось с чрезвычайной почечной нагрузкой. Представляете, на операционном столе, когда я была под глубоким наркозом, случилась еще одна остановка сердца. В истории болезни так и написано: две остановки сердца… Но на третий день после операции я уже делала зарядку, чтобы быстрее войти в форму. А из меня в то время во все стороны торчали аж восемь трубок!»

После всего пережитого Понаровская на некоторое время покинула сцену. Ее выздоровление наступило не так быстро, как ей того хотелось. Ирине даже пришлось лечь в больницу в Ленинграде. Видимо, из-за смены климата и серьезной сердечной перегрузки у нее начались сильные отеки. Бывало, она вставала утром с постели, подходила к зеркалу и не видела себя – глаза практически не открывались. Даже руки нельзя было соединить – так они отекали. Порой за день Понаровская поправлялась на 6 килограммов. Устав от всего этого, она параллельно с сердечными процедурами села на свою собственную диету и вскоре пошла на поправку. Когда выписывалась из больницы, одна из женщин-врачей грустно заметила: «Вы уже никогда не сможете родить…» Однако Понаровская ответила: «Вы не правы – у меня будет ребенок!» И слово свое потом сдержала.

В 1981 году Ирина неожиданно влюбилась в чернокожего музыканта Вейланда Родда. Его родители пересекли океан в 30-х годах, познакомились и поженились в России. Отец закончил ГИТИС, играл в театре Мейерхольда, снимался в кино (сыграл Геркулеса в «Пятнадцатилетнем капитане» и папуаса Туя в «Миклухо-Маклае»), мать была пианисткой (она потом уехала обратно в США, живет в Майами).

Вейланд родился в Москве. С 12 лет увлекся карате, джиу-джитсу и восточной медициной. Однако родительские гены взяли свое, и Вейланд ушел в искусство – стал эстрадным певцом.

Семейная жизнь Вейланда была (и остается) бурной. С первой женой – дочерью крупного московского архитектора Надей – он прожил 8 лет. Однако затем она полюбила другого мужчину, с которым уехала во Францию.

Потом был второй брак – с балериной Тамарой, третий – с лингвистом Ириной, четвертый – с адвокатом Натальей, пятый – с балериной ансамбля «Сувенир» Галиной (в этом браке в 1981 году родился ребенок – сын Теодор). И наконец, шестой женой Вейланда Родда стала Ирина Понаровская.

В то время имя Вейланда хотя и не было широко известно слушателям, однако в музыкальной тусовке его знали все. У него была своя команда (возглавлял ее Стас Намин, на бас-гитаре играл Аркадий Укупник), в которой Вэл исполнял функции администратора: набирал артистов, координировал работу. Выступали они тогда в только что открывшемся хаммеровском Центре международной торговли.

В. Родд вспоминает: «Впервые я увидел Понаровскую в конце 70-х по телевизору – красивую, необыкновенную, так страстно поющую. Я не любитель советской эстрады и слушал потому невнимательно. Но меня поразили ее красота и сексуальность, в самом широком смысле. «Хорошо работать с такой женщиной, – сказал тогда я и, подумав, добавил: – А может быть, и жить с ней». (Спустя много лет мне эти мои слова напомнила мама – сам я о них уже и забыл!)

Четыре года спустя мы встретились. Тогда в Москве заправляли София Ротару и Алла Пугачева. Ире места на эстраде вроде как бы и не было. Телевидение особо в ней не нуждалось. Да и на эстраде началась другая волна: женщины укорачивали юбки и хотели выглядеть девочками, а мужики отращивали волосы и начинали работать под попсовых мальчиков. Ира в это не вписывалась.

Сосватал нас друг другу наш общий знакомый. Ира не могла одна «тянуть» два отделения, сильно уставала, вот он ей и предложил: мол, есть такой певец, возьми его к себе. Она согласилась. Когда он мне об этом рассказал, я не поверил, потому что со мной работать редко кто соглашался. Я тогда сказал приятелю: «Эта женщина – звезда. Зачем ей нужна такая сложная натура, как я, да еще с таким цветом кожи?» Но он ответил: «Она не такая, как все…» И я решил: «Ладно, она услышит, как я пою, и на этом все закончится».

А вышло все наоборот. Ира услышала, как я пою, и вцепилась в меня мертвой хваткой. Она оценила меня как женщина, а не как коммерсант…»

Через несколько месяцев после знакомства Понаровская и Родд поженились. Жить стали на два дома: то в трехкомнатной квартире Вейланда, то в однокомнатной на улице Новаторов у Ирины. Вейланд очень хотел, чтобы у них был ребенок, но врачи после той операции в Курске рожать Понаровской запретили. И тогда в их судьбу вмешался случай. Во время гастролей на Урале (в 1984 году) к Ирине пришла незнакомая девушка и попросила удочерить 11-месячную чернокожую девочку Антонику (девушка сказала, что юная мать – пэтэушница – от ребенка отказалась). Ирина согласилась. Взяв девочку, она дала ей новое имя – Бетти. Однако Вейланду этот поступок супруги не понравился – он мечтал о своем ребенке. В конце концов, когда Ирина была на гастролях, он отдал девочку в детдом, а жене потом сказал, что ее якобы забрала внезапно объявившаяся родная мать. Ирина поверила ему, потому что в те дни ее мысли были заняты лишь одним – собственной беременностью. 17 октября 1984 года она родила мальчика, которому дали имя Энтони.

И. Понаровская вспоминает: «Я родила-таки сына. И убеждена, что это стало возможным только благодаря моим системам голодания, питания, потребления соков, регулярной очистке и вышлаковке организма. А может, еще и Господь поддержал меня – наградил сыном за все мои прежние страдания и старания. Ведь я безумно хотела малыша, хотя несколько предыдущих попыток были, увы, безуспешными. Я серьезно готовилась к своей беременности. Голодала по 15 дней несколькими циклами. Помню, были с мамой в Сочи на отдыхе, и, когда ходили на пляж, даже мама не замечала, что я в положении. И за весь срок я так и не узнала, что такое токсикоз. А как красива я была весь период беременности! Да и поправилась всего лишь на 9 килограммов.

В роддоме меня встретили предупреждением: «Вы поздняя мама, не пугайтесь, если придется делать кесарево сечение». А я: «Нет-нет, буду рожать сама!» И никаких проблем у меня с родами не было. Ни стимуляции, ни даже разрывов… А все потому, что все 9 месяцев я сидела на очень строгой диете. Поэтому ребенка не раскормила, и родился он абсолютно нормальным – 2 килограмма 800 граммов…»

Рождение сына на какое-то время поставило крест на творческой карьере Понаровской. Муж, который видел в ней теперь не только хозяйку дома, но и мать своего ребенка, запретил ей выходить на сцену и вообще заниматься каким-либо творчеством. Например, когда Понаровской предложили роль в фильме «Жизнь Клима Самгина», Вейланд порвал ее фотопробы и жену на съемки не отпустил. Но вечно так продолжаться не могло. В 1986 году Понаровской удалось наконец уговорить мужа, и они стали выступать в совместной музыкальной программе.

Тот период можно назвать одним из самых удачных в биографии певицы. Тогда произошло много значительных событий в жизни Понаровской – как в личной, так и в творческой. 14 января 1986 года вместе с сыном Энтони Ирина крестилась в Елоховском соборе в Москве. Она сменила свой внешний облик – из шатенки превратилась в блондинку. Наконец, в ее песенном репертуаре появились шлягеры, которые возглавили первые строчки хит-парадов (самая известная песня того периода – «Знаю – любил»). Такому взлету певицы способствовали многие факторы, однако Вейланд Родд до сих пор видит в этом и свою немалую заслугу. Он рассказывает: «Я снял с нее боа и длинные платья и создал тот особенный имидж, которым она до сих пор живет. Я изменил ей прическу. Ее уже не снимали, когда мы начали вместе работать. Она сама жаловалась, что телевидение потеряло к ней интерес. Мои советы, моя поддержка – это тот ключик, который отомкнул ей потайную дверь.

Я реанимировал ее. Излечил от тяжелейшего пиелонефрита… В свое время я занимался акупунктурой, поэтому сам делал ей акупунктурный массаж, лечил по системе Уокера сочетанием разных соков. У нас были хорошие результаты: подлечили ей почки, расщепив и выгнав камни. Ирина стала более подготовленной для материнства. И она мне тогда верила, была даже готова рожать дома, в воде. Но Игоря Чиркова – основоположника системы родов в воде – в то время в Москве не было, а у меня еще не было опыта, и один я на это не решился…»

Однако в апреле 1988 года брак Родда и Понаровской распался. Причем их разводу сопутствовал большой скандал, который не удалось скрыть от прессы. Оба виновника скандала отыгрались друг на друге в многочисленных интервью, которые дали журналистам после развода. Послушаем обе стороны.

В. Родд: «Я изучал психологию. Причиной семейных конфликтов бывает или секс, или нелюбовь. Первое у нас было на высоком уровне. А второе… Когда люди живут шесть лет вместе, когда у них прекрасный сын, когда муж обожает свою жену – жена привыкает, даже если никогда не любила. Причина наших конфликтов в другом. Мне мама всегда говорила: «Она не простит тебе сцены». Так и вышло, хотя тогда я не мог в это поверить…

Однажды я заметил, как Ирина, сидя перед телевизором, что-то считает. Не сразу, но до меня все же дошло, что это она сравнивает, кого из нас больше на экране!.. Меня поразила такая ее позиция – разве между мужем и женой могут быть счеты?..

Все помнят тот мощный рывок, который она сделала, когда мы были вместе. Запела песни многих ленинградских авторов – рок, попсу, джаз. Я уже готовил все к тому, чтобы еще более раскрыть ее драматический талант. Она же великолепная актриса и прекрасно движется! Я уже видел в мечтах настоящий мюзикл, целую драматическую линию. Набрал мальчиков в балет… Но именно с этого и начался наш разлад: у нее случился воздушный роман с одним из этих мальчиков. Узнав об этом, я сказал ей: «Я все понимаю. Проживи эту ситуацию достойно – уйди в свою квартиру. Пусть ребенок живет со мной. А когда тебе это надоест – вернешься, и у тебя останется семья. Знай, что у тебя всегда есть семья!»

И Ирина приняла мои условия. У нее нет и никогда не было времени воспитывать сына. Настоящий кормящий отец – я, только рожать не умею.

Потом Алла Пугачева предложила мне выехать на гастроли, и я, продолжая сильно любить Ирину, решил воспользоваться этой ситуацией: предложил жене вернуться и пожить с сыном. Втайне надеялся – все потом будет по-прежнему.

Она спросила: «Ты оставишь мне ключи от машины?» Я ответил (дословно): «Оставлю все, что угодно». Действительно, положил ключи на телевизор.

Но когда, поселившись в гостинице, стал регулярно звонить домой, а там никогда не снимали трубку, я понял, что Ира исчезла вместе с сыном.

Я вернулся и убедился – дом совершенно пустой. Остались только стены. Ирина скрылась вместе с ребенком. Я позвонил нашим общим знакомым и попросил передать ей, что нужно было содрать даже обои, но в углу оставить сына, который все равно ей не нужен.

На следующий день я купил и новую обстановку, и новую машину. Но тем не менее это была страшная травма.

Узнав, что мой сын в Петербурге, у бабушки, я поехал туда и выкрал ребенка. Через 40 дней Ирина разыскала нас и предложила мировую. В присутствии серьезных людей обещала, что разрешит мне видеться с ним, когда захочу. И я опять поверил.

На первом же свидании мальчик – ему было тогда 3,5 года – заплакал: «Папа, забери меня отсюда!» Это было очень тяжело.

С тех пор меня к нему больше не подпускают…»

И. Понаровская: «Я не хочу публично лить грязь, так, как это делает он, хотя, конечно, надо было бы. Единственно, могу повторить то, что уже говорила ранее. Я не понимаю мужчину, совершающего такие поступки, какие совершает он. Мне кажутся неприличными даваемые им интервью. Видимо, подобными высказываниями журналистам он пытается продлить свою известность, которая пришла к нему только потому, что он стал мужем Понаровской. Уверяю вас, он ни разу не увидел бы себя на телеэкране, не прочитал бы ни одной статьи о себе, не дал бы ни единого интервью, если бы когда-то не случилось так, что он начал за мной ухаживать, а я ответила на эти ухаживания и стала его официальной супругой. Как Вейланд Родд – он никому не нужен. Я ни разу не встречала публикаций, где речь шла бы непосредственно о его творчестве, а не о том, что он мой муж, и не о том, сколько у него всего было жен и детей. Вейланд всегда строил свою славу на рассказах, со сколькими женщинами он переспал и сколько семенной жидкости в ком оставил. Это недостойно мужчины…

Впрочем, могу рассказать всю нашу историю с точки зрения матери. Когда родился мой сын, Вэл все еще продолжал споры по поводу отцовства со своей предыдущей супругой Галей, которая так же, как впоследствии я, не разрешала ему общаться со своим ребенком. Она вынуждена была так поступать в связи с состоянием здоровья ребенка (я объясню позже, в чем дело). Не хочу более ничего скрывать, потому что поведение Вейланда мне противно.

Когда появился Энтони, я, памятуя о ситуации с Галей, сразу сказала: «Вэл, у нас родился сын, и я предупреждаю тебя сразу: если когда-нибудь у нас с тобой произойдет разлад, запомни, сына я тебе никогда не отдам! Это мой ребенок. Видеться с ним ты будешь – нет проблем, но ребенок этот мой!»

Потом мы расстались. Причина развода, к сожалению, неприличная: он изменял мне как последний дворовый кобель. Он мог привести домой, в мою спальню, соседскую девочку и иметь с ней там отношения. Я слишком поздно узнала об этом. Но я не та женщина, которой можно изменять так грязно. Понимаю, что не родился еще тот мужчина, который не изменил бы своей жене. Но тем не менее все можно сделать красиво. Я взрослый человек, не ханжа и прекрасно все осознаю. Но так омерзительно заниматься этим на глазах у всех?!

Такова истинная причина нашего развода. А вовсе не та, о которой толкует он: будто бы две большие творческие личности не смогли ужиться на одной сцене. Я умышленно оформила наш развод гласно, настояв в суде на формулировке «супружеская неверность». С помощью адвоката я добилась, чтобы в судебной выписке было написано: «Ребенок присужден на воспитание матери».

А чуть позже и произошел тот известный случай. Когда летом я была на гастролях, а Энтони жил с бабушкой на даче, туда приехал Вейланд и обманным путем заманил мальчика в машину. Причем ребенок в тот момент был в трусиках, маечке и босиком. Родд увез его в Москву. Моя мама подняла потом все посты ГАИ.

Я нашла сына в Москве, и нам с Вэлом удалось договориться, что Энтони побудет месяц у него. Только я попросила Вэла, чтобы он отвез мальчика куда-нибудь отдыхать, чтобы это было его альтернативой тому, что даю ребенку я. Однако затем выяснилось, что Родд, скрываясь от меня, остался с ребенком в городе. А после отправился с ним на гастроли и таскал с собой по самолетам и поездам. Спустя месяц в назначенное время я перезвонила ему домой, но никого не застала. Его соседи рассказали, что по ночам он, с ребенком под мышкой, куда-то уносится и дома не ночует. Я провела свое расследование, спустя еще месяц выяснила, что Вэл и Энтони находятся в Воронеже. Села за руль автомобиля и немедленно туда поехала. Там обратилась в местное УВД, после чего вместе с инспектором отдела по работе с несовершеннолетними отправилась забирать собственного ребенка из квартиры, где он (по моей информации) находился. От увиденного там у меня волосы на голове зашевелились. В середине комнаты стояли две сдвинутые кровати, на одной из которых сидела полуобнаженная девушка из балета Родда, а по ней с куском черного хлеба ползал абсолютно голый Энтони! Когда сын увидел меня, у него началась истерика. Он закричал: «Мама, мама, где ты была? Я тебя так долго ждал!» Ему было тогда 3 года и 10 месяцев. Я тут же увезла его, но долго потом не могла узнать: он был дистрофичным, с жутким бронхитом и гайморитом. Плакал по любому поводу. Врачи определили у него астенический невроз и сексуальные отклонения. Энтони рассказал мне потом, чем папа занимался с девочками на его глазах. После этого я вообще запретила Вейланду встречаться с ребенком, и ни одного звонка по этому поводу больше от него не последовало…»

(Отмечу, что после развода с Понаровской Родд женился еще три раза. Седьмой женой была Джуди, цирковая наездница и дрессировщица собак. От того брака (в 1990 году) родился мальчик Майкл-Роберт. Через год восьмая жена – балерина Виктория – тоже родила Вейланду мальчика – сына Роберта. И наконец, девятая жена, Татьяна, в 1995 году подарила Родду пятого сына – Милана-Джонатана.)

В начале апреля 1993 года Понаровская встретила свою новую любовь. Причем той памятной встрече сопутствовали не самые приятные события. Ирина легла тогда в 50-ю московскую больницу, чтобы сделать пластическую операцию мочеточника (ее оперировал один из лучших специалистов-урологов О. Б. Лоран). Именно в больнице судьба и свела ее с 29-летним Дмитрием Пушкарем – врачом-урологом с мировым именем. «Стоял апрель, – вспоминает певица. – Я была как бледная поганка. Больная, зелено-синюшно-серого цвета. А он был потрясающе загорелым, пышущим энергией. И первой фразой, сказанной мною ему, была: «Господи, где же можно так загореть в это время?»

Через два года – 27 июня 1995 года – они поженились. Однако в промежутке между этими событиями (операцией и свадьбой) Понаровской пришлось пережить очередной скандал в прессе. Дело в том, что в 1992 году она начала творческое сотрудничество с молодым певцом Coco Павлиашвили (он написал несколько песен для ее диска-гиганта). Однако их сотрудничество кое-кем из журналистов было выдано за любовный роман. В итоге оба оказались втянутыми в судебные тяжбы аж с тремя газетами, которые опубликовали на своих страницах статьи, задевающие, по их мнению, их честь и достоинство. Что же это были за публикации?

Против Понаровской выступили газеты «Щит и меч» и «Аргументы и факты». Первая опубликовала материал, в котором описала «барские замашки звезды эстрады». Мол, Понаровская, вдохновленная идеей своего продюсера Сергея Лебедева (он же тогда был и продюсером Павлиашвили) пожить как настоящие звезды, санкционировала поистине королевский автопробег по Москве: в сопровождении двух патрульных машин ГАИ, а также шести «Волг» с телохранителями и друзьями она на «Чайке» промчалась по центру города! Потом пообедала в ЦДЛ, еще чуть позже посетила церковь, а затем, вообще презрев все правила дорожного движения, отправилась по Васильевскому спуску в концертный зал «Россия» на чествование Льва Лещенко.

В газетной статье приводился рассказ одного из сотрудников ГАИ, который сопровождал эту процессию. Гаишник рассказал, что Управлению ГАИ Москвы продюсер Понаровской заплатил через фирму «Совкувейт» приличные деньги и что из-за нарушения кавалькадой певицы правил дорожного движения на одной из улиц произошла авария.

«Аргументы и факты» в статье с недвусмысленным названием «Какого павлина ощипала Понаровская?..» сообщили, что одни лишь пышные перья на шляпе певицы стоят сотни долларов.

Против Павлиашвили выступила газета «Московская правда», которая напечатала заметку «Я – богатый Coco Павлиашвили». В ней прозрачно намекалось, что победа певца на международном конкурсе «Ступень к Парнасу» – не что иное, как результат протекционизма грузинских «деловых» кругов и самого Э. Шеварднадзе.

Перечисленные публикации чрезвычайно возмутили Понаровскую и Павлиашвили, и они немедленно подали на напечатавшие их газеты в суд. Каждый из наших героев требовал возмещения морального ущерба на общую сумму в 25 тысяч долларов и 2,5 миллиона рублей (правда, при этом половину исковой суммы они планировали отдать 18-й детской горбольнице).

Этот публичный скандал еще сильнее укрепил подозрения обывателей по поводу близких отношений между Понаровской и Павлиашвили. Многие тогда предрекали возникновение нового звездного брака, однако предположения тех «синоптиков» не сбылись – пути Ирины Понаровской и Coco Павлиашвили в итоге разошлись.

Позднее сама певица так охарактеризовала их отношения: «Это были не более чем творческие отношения, но очень дружеские. Я любила то, что он делает, и старалась помочь, потому что понимала: будет несправедливо, если Coco останется неузнанным, непризнанным. Я умею дружить с людьми. Мы и сейчас с ним в прекрасных отношениях. Хотя как творческие единицы распались…»

Однако вернемся к тому времени, когда Понаровская вышла замуж за Дмитрия Пушкаря. Певица вспоминает: «В первый год нашего брака я как-то приехала к Дмитрию во Францию (несколько месяцев в году он и до сих пор там работает). И мы пошли в самый дорогой в Ницце ресторан в отеле «Негреско». Этот отель входит в пятерку лучших в мире (его очень давно основал какой-то румын), а при отеле есть шикарный ресторан «Шантеклер». Дима надел смокинг (он вообще у меня очень респектабельный мужчина, курит исключительно сигары), а я – красивое вечернее платье. Мы зашли в этот полупустой ресторан и сели за столик.

Сидим, потягиваем вино. И я просто кожей чувствую, что на нас чуть ли ни все взоры обращены. Я шепчу мужу: «Дим, может, у меня мания величия? Но мне почему-то кажется, что на нас все смотрят». – «Две минуты назад я хотел сказать тебе то же самое», – отвечает муж.

Так, под непрерывным «обстрелом», мы наконец поужинали и решили уходить. Тут к нам подошел безупречно вежливый метрдотель и, как бы между прочим, поинтересовался: «Вы из Америки?» (Словно у них там на кухне спор какой-то из-за нас вышел.) «Нет, – сказал муж. – Мы из России». Что тут началось!.. Сбежались все повара, поварята и поваренки, все официанты и швейцары: «Как из России?!» На нас смотрели с нескрываемым любопытством. Ведь мало того, что внешне мы были парой, скажем так, интересной, да у нас еще и счет ресторанный был достаточно внушительный, и приехали мы на очень хорошей машине, шуба на мне была шикарная, и Дима сигары курил дорогие, ну, в общем, и т. д. и т. п. Для них тогда «такие» из России были в диковинку. И они потом провожали нас чуть ли не под аплодисменты…»

Брак Понаровской и Пушкаря длился лишь полтора года – в конце 1996 года они расстались. Причина была банальной – ревность. Дмитрий, позвонив однажды из Франции домой, случайно вклинился в телефонный разговор жены со своим бывшим возлюбленным (тем самым, с которым в 1978 году у нее был короткий роман, прекратившийся, едва певица узнала, что ее возлюбленный женат). Пушкарь заподозрил измену, хотя на самом деле ею и не пахло: инициатива звонка исходила от бывшего возлюбленного Ирины, а сама она лишь вяло отвечала на его слова. Но с тех пор жизнь Ирины превратилась в кошмар: муж стал буквально терроризировать ее, следя за каждым ее шагом и устраивая ей унизительные допросы. В итоге нервы Понаровской не выдержали, и молодая семья распалась. С тех пор в официальные браки Ирина больше не вступала.

Между тем в 2000 году внезапно объявилась приемная дочь Понаровской Антоника-Бетти. Вышло это случайно. Девушка посмотрела программу Оксаны Пушкиной «Женские истории», посвященную Понаровской (где среди прочего певица рассказала и о своей приемной дочери, потерявшейся в середине 80-х), и решила напомнить о себе. Антоника написала в «Останкино», и ее пригласили в передачу «Жди меня». Там и состоялась прилюдная встреча матери и приемной дочери – обе буквально рыдали. С того момента мать и дочь снова стали жить вместе. Все шло замечательно, Антоника даже подружилась с родным сыном Понаровской Энтони. Однако идиллия длилась что-то около двух месяцев: потом домработница обвинила Антонику в краже драгоценностей певицы, и девушку попросили покинуть дом. Антоника-Бетти вернулась в свой Челябинск. Правда, спустя год она все-таки перебралась в Москву – устроилась танцовщицей в один из ночных клубов. Отношений с Понаровской не поддерживает.

В конце 2002 года рядом с Ириной стали замечать весьма представительного мужчину с экстравагантной внешностью. На все вопросы о нем певица обычно отвечает: «Это мой большой приятель». Как выяснили потом папарацци, мужчина этот не кто иной, как Юрий Мальцев – хозяин одного из бутиков в Тверском пассаже. По слухам, Понаровскую связывают с ним не только совместные деловые проекты (реклама и продажа модных вещей), но и личные отношения.

В 2005 году вновь объявилась приемная дочь Понаровской Антоника-Бетти. Отметим, что все эти годы она работала в Москве в стриптиз-баре, однако контактов с певицей не поддерживала. Но когда умерли ее родители и она осталась совсем одна, у нее возникла мысль напомнить о себе Понаровской. Дескать, вдруг она уже ее простила? Как призналась сама девушка в одном из интервью:

«Я уверена, что рано или поздно мы с ней увидимся. Встреча обязательно произойдет, так просто ничего не заканчивается в этой жизни. Хотя мне от Понаровской уже ничего не надо. У меня есть деньги, если что – я себе сама помогу. Но я понимаю, что одной мне будет тяжело. Я не знаю, что со мной станется, когда через несколько лет закончится сумасшедший стриптиз. Что меня ждет? Нищета. Безденежье. Одиночество…»

Однако едва Понаровская узнала, кто ищет с ней контакта, она тут же наказала своему продюсеру отвечать Антонике категорическим отказом. Что та и сделала. По словам продюсера: «Речь идет о той самой девочке, которая украла у Понаровской кучу вещей? Да Ирина Витальевна о ней даже слышать ничего не хочет. Она вычеркнула ее из своей жизни уже очень давно. Так что эта тема для нее закрыта».

В марте 2008 года Понаровская справила свое 55-летие. Скажем прямо, внешне она выглядит моложе своих лет. Но какой ценой? Далеко не всем ее поклонникам нравится ее нынешний внешний вид, поскольку это уже… другая Понаровская, так сказать, перелицованная. В последние годы певица увлеклась пластическими операциями, и поэтому даже люди, которые знают ее близко, теперь не узнают. Так, например, было с режиссером Александром Беленьким. Ему исполнилось 50 лет, и он пришел на телепередачу 5-го канала (ведущий Андрей Ургант), где звучали поздравления с экрана. Так вот, когда там появилась Понаровская, юбиляр ее в первые мгновения даже не узнал. И спросил у ведущего: «А это кто?» Впрочем, подобная ситуация стала весьма распространеной в российском шоу-бизнесе: взять тех же Людмилу Гурченко, Людмилу Максакову, Татьяну Догилеву, Машу Распутину и др., которые после пластических операций стали мало напоминать себя прежних. Да, они приобрели новое лицо, но в то же время утратили ту самую индивидуальность, которая отличала их от всех остальных.

Александр ПОРОХОВЩИКОВ

Романов как со своими поклонницами, так и с коллегами-актрисами у Пороховщикова было множество. Однако ни на одной из них Александр не женился, предпочитая семейной жизни холостяцкую. Рассказывает он сам: «Увлечений у меня было много, и в большинстве случаев я ко всем девушкам относился серьезно. Даже помню всех, хотя их было очень много! Но я в каждой искал ЕЕ и потому от всех не просто уходил – убегал. А у меня такие красотки были!.. «На колени встану – отдай!» – просил меня друг об одной. – «Да бери!» Мне жениться все время что-то мешало. Потом я понял что: во всех девушках я искал свою маму. Ибо боготворю ее – она очень добрый человек…»

Так Пороховщиков и жил холостяком до 40 лет, пока на его жизненном пути не появилась девушка почти втрое моложе его – 16-летняя Ирина Жукова. Она работала в том же театре, что и Александр, – в Театре имени Пушкина (Пороховщиков перешел туда в 1981 году). После школы Ира собиралась поступать в ГИТИС, на театроведческий, но для этого был необходим 2-летний стаж в каком-нибудь театре. Вот она и устроилась в Театр имени Пушкина – сначала стажером, а затем костюмером. Пороховщиков тогда доигрывал последние спектакли на Таганке и уже приходил в пушкинский на репетиции – получил роль Вожака в «Оптимистической трагедии».

И. Жукова-Пороховщикова вспоминает: «Саша тогда не пропускал мимо себя ни одной женщины, а я к нему какую-то неприязнь испытывала. У меня была школьная подруга Лиля, так вот она его обожала! Мы с ней даже прогуливали школу – Лиля таскала меня в кинотеатры на все фильмы с его участием. Она собирала о нем какие-то вырезки… И мне было обидно: у нас была своя компания, свои мальчишки, а она уделяла нам внимания все меньше и меньше. Мне казалось глупым влюбляться в какого-то актера – просто время впустую тратить. И поэтому я его стала даже как бы ненавидеть. Я у нее даже спрашивала: «Лиль, как это можно влюбиться в лысого?»

Уже позже, когда я сама выходила за него замуж, я ей позвонила: «Лиль, я замуж выхожу. Знаешь за кого?» Когда я ей сказала, повисла долгая пауза. А потом она начала так рыдать! Хотя сама тоже уже замуж за кого-то собиралась. Лиля до сих пор считает, что я украла у нее ее мечту…

Когда мы с ним познакомились, ему было всего 40 лет: молодой, красивый, с женщинами кокетничает. Я его сторонилась. Помню, пробегала как-то между репетициями по сцене, а навстречу он: «Как тебя зовут?» – «Ира». – «Точно Ира? А не Таня?» – «Точно, Ира». – «А где ты живешь?» Я растерялась, говорю: «На Комсомольском проспекте». А он: «О! Там магазин «Дары природы» есть – очень хорошую капусту квашеную в нем продают. Давай я тебе банку дам, а ты мне капусты привезешь». Это было первое, что я от него услышала…»

Начавшиеся как вполне невинное знакомство, эти отношения затем переросли в нечто большее – в любовь между взрослым актером и несовершеннолетней девушкой. Правда, произошло это не сразу. Первое свидание Пороховщиков назначил Ирине через год после их первой встречи. Причем повел ее не в кино или в какое-нибудь кафе, а в пивной бар на Таганке, где обычно собирались актеры местного театра. Большинство коллег актера тогда подумали, что Пороховщиков пришел со своей внучкой.

Между тем их недвусмысленные отношения не могли остаться незамеченными в театре, где они работали. Когда правда открылась, все громы и молнии были направлены почему-то лишь в одну сторону – в сторону Ирины. События развивались следующим образом.

В 1981 году Ирина вместе с театром отправилась на свои первые гастроли – в Барнаул. Пороховщиков не поехал, так как был занят в съемках. В один из дней он позвонил Ирине. К сожалению, их разговор услышала соседка Ирины по комнате, которая уже на следующий день разнесла по всему театру новость о том, какие близкие отношения установились между актером Пороховщиковым и костюмером Жуковой. В связи с этим секретарь партийной организации театра созвал экстренное собрание коллектива с целью осудить «безобразное» поведение костюмера. Собрание длилось более часа и стараниями ярых борцов за «чистоту риз» шло к своему логическому завершению – изгнанию «провинившейся» из коллектива. Но на защиту девушки внезапно встала актриса Вера Алентова, заявившая: «Оставьте ее в покое. Если она уедет в Москву, я уеду вместе с ней». Выступление Алентовой, к счастью, оказало на присутствующих отрезвляющее действие – наказывать девушку не стали.

А что же Пороховщиков? Как ни странно, но его эта история почти не коснулась.

И. Жукова-Пороховщикова вспоминает: «Наша семья сложилась вопреки всему – все было против нас. Его мама, которую можно понять: ну что могла дать ее сыну 16-летняя пигалица? Его друзья, которым он нужен был холостым, – встречи, вечеринки. Да и он сам был тогда другим. В первые годы нашего романа он не верил, что со мной можно построить отношения на всю жизнь. Он к женщинам относился несколько свысока, после спектаклей у него всегда было много поклонниц, цветов и подарков. Он просто не привык принадлежать одной женщине. Ему совершенно не нужна была семья, хотя по натуре он семейный человек…

Я страдала, переживала. Он мог прийти домой ночью. Я ему звоню, спрашиваю: «Что случилось, почему не позвонил?» А он мог сказать: «А кто ты такая, чтобы задавать такие вопросы?» И я ему говорила: «Я твоя жена…»

Его друзья вообще не замечали меня. Как-то, помню, Саша, Филатов и Друбич снимались у Соловьева в Колумбии (речь идет о фильме «Избранные», который снимался в 1982 году. – Ф.Р.). Он уехал на месяц, и я думала, что у меня жизнь закончилась. Не представляла, как это я месяц проживу без него. Я каждый день вычеркивала в календаре даты. И решила – поеду его встречать. Позвонила одному из Сашиных друзей и попросила взять меня в его машину. Он отказался. Но я все равно приехала в аэропорт. В белом сарафанчике, с цветами… Я так сильно волновалась, что меня даже таможенники пропустили за ту черту, которую уже «заграницей» называют. И вдруг вижу – Сашу встречает другая женщина. Ее привез как раз тот самый Сашин друг, который не взял в машину меня. Я стою в стороне: не жена, не невеста. Кончилось тем, что Саша взял мои цветы и на моих глазах передарил той женщине. А мне мимоходом сказал: «Я тебе позвоню…»

Перелом к лучшему наступил в их отношениях в середине 80-х. Пороховщиков внезапно изменился. Например, вместо «моя девушка» он стал называть Ирину «моя невеста». Если раньше ей приходилось искать его, то теперь он сам приезжал за ней в институт (она училась на театроведческом факультете ГИТИСа), отвозил домой. Переживал, если она задерживалась.

В октябре 1992 года Пороховщиков едва не погиб в автомобильной аварии. В тот день он возвращался домой на своем стареньком «жигуленке», который был приобретен еще в начале 70-х, и на одном из перекрестков столкнулся с встречной машиной. К счастью, удар пришелся в противоположную от актера сторону, и Александру удалось избежать печального исхода. А вот автомобиль ремонту уже не подлежал…

Что касается личной жизни, то здесь Пороховщиков продолжал играть роль мужа.

И. Пороховщикова рассказывает: «Когда мы однажды поссорились, я сказала, что мне все надоело, и уехала. Собиралась на юг поехать, к родственникам, но не доехала. Пошла к подруге, и мы с ней и ее мужем завалились в ночной клуб: погуляли, потанцевали. А потом я сама позвонила Саше: «Я согласна возвращаться домой». Он приехал и, ни слова не сказав, увез меня. Раза два так было: он давал мне возможность перепсиховать и ни разу потом не упрекнул. Наверное, он испугался, что это может оказаться серьезно или что это та грань, которую нельзя перешагнуть…»

13 мая 1995 года Александр и Ирина зарегистрировали свой брак официально. Вот как они сами вспоминают об этом событии.

А. Пороховщиков: «Иногда я чувствовал, где-то там, далеко, в глубине, что я Ирочке такую боль приношу! Поэтому однажды, когда мы отдыхали в Анталии, я пошел в ювелирный магазин (предварительно скопив денежку) и купил два кольца. Взял колечко и говорю: «Ирочка, детка, иди сюда». И на пальчик ей его надеваю. А она смотрит и думает, что я издеваюсь. Я говорю: «Да ты что, Ирка?» А у нее слезы… Обнял ее и шепчу: «Ты меня, детка, прости. Ну что ты, моя маленькая!» А сам думаю: какая же жестокость с моей стороны! Приехали в Москву, деваться некуда – 13 мая пошли в ЗАГС. Друзья узнали, так чуть с ума не сошли: ты что, мол, век будешь маяться – в мае жениться! Да еще 13! А для меня это число счастливое…»

И. Жукова-Пороховщикова: «Я сама ему как-то сказала: все, хватит, идем в ЗАГС. Утром встали в полной растерянности: куда идти, что делать? Сашка говорит: позвони тому-то, он знает – 10 раз был женат. Пришли, объясняем, что хотим расписаться прямо сейчас, 13 мая, потому что для Саши это число счастливое. Кончилось все тем, что Саша сидел в окружении женщин, раздавал автографы, а я бегала, оформляла бумаги, платила деньги в Сбербанк… Штамп в паспорте ничего в моей жизни не изменил. Я даже фамилию мужа брать не хотела: мне было удобно со своей. У нас в ЗАГСе даже скандал из-за этого разгорелся. Я хотела остаться Жуковой, а мне говорили – стань Пороховщиковой. Наконец я согласилась быть Жуковой-Пороховщиковой – на этот раз мне пришлось уступить…»

Сегодня Пороховщиков и Ирина по-прежнему живут вместе. Александр работает в театре, изредка снимается в кино, а Ирина работает на Центральном телевидении редактором.

Из интервью А. Пороховщикова: «Я бесконечно люблю детей… Но ведь как странно: я воспитан как семьянин, всегда мечтал, чтобы в доме стоял большой стол, за который вся семья садилась, чтобы шум-гам стоял и чтобы я кого-то на спине катал. Вот это – мое! А у меня ни одного ребенка. Я все думаю, что же это такое: вроде не бесплодный, все в порядке. Но… Получается, что и в своей профессии я честным трудом добился всего, чего нужно, однако концы с концами еле свожу. А все потому, что не ворую, не умею воровать и не буду. Я своей матери не могу даже сиделку нанять. Что же я за человек? Если я не могу создать условия для своей матери, то какие условия могу создать для своего ребенка? Масса моих товарищей так живут. Мне говорят: «Ты не знаешь, как детей растить. Вот мы впятером в комнате живем…» Да, а я не хочу своего ребенка загонять в комнатенку, где живут собачка, я, жена…

Я не подарок. Масса сложностей в характере. И счастье, что Ира поняла это. Мне хочется взять ее на руки и укачивать. Я люблю ее и как женщину, и как ребенка. Знаете, какая у меня мечта? Я хочу венчаться с ней. И если мне разрешат, я отнесу ее в церковь на руках. Я так перед этой девочкой виноват! Я много боли ей доставил. Хочу повиниться. Как? В подвенечном платье отнести на руках в церковь…»

В декабре 1997 года умерла мама А. Пороховщикова. Четыре месяца спустя, касаясь этого печального события, он сказал: «Я нахожусь сейчас в таком состоянии, будто сорвался со скалы. И только благодаря любви моей жены и моего старенького отца я немного задержался – не свалился вниз, в пропасть. О маме говорить ничего не могу: сколько бы ни говорил, это все слова. Потому что когда мамы нет – очень печально. Выше ее в мире просто ничего не существует: ни государства, ни правительства… Остальное – чушь собачья. Всю свою жизнь, все свои поступки я просматриваю через маму. Для меня мама – это ходячая доброта, а без доброты жизнь невозможна. Я все готов отдать за то, чтобы открыть глаза и увидеть, как она нежной рукой проводит по моей лысине… Она была святой…»

Чуть позже Пороховщиков захочет… клонировать свою умершую маму. Поначалу многие воспримут это заявление как шутку, но затем поймут – актер не шутит. Он заявит об этом во всеуслышание: например, в ноябре 2008 года в программе «Максимум» на НТВ. Потом – в интервью «Комсомольской правде» (номер от 14 ноября 2008-го). Цитирую:

«Мама на «ВДНХ» жила. Ее комнату я так на замочек и закрыл, не трогаю. Я давно думаю о клонировании, об этом говорил еще 25 лет назад. Люди пока недопонимают, что произошло. Это вечность! И это личная история жизни. Тем более я же не собираюсь возвращать к жизни каких-то негодяев. Будет строгий закон. Говорят, две мамы можно сделать, хоть три…».

Однако возможности науки пока не беспредельны, поэтому благое желание актера до сих пор остается нереализованным. В итоге вся его любовь аккумулируется на жене Ирине, с которой он знаком более тридцати лет. В интервью «Комсомольской правде», приуроченном к 70-летнему юбилею актера (29 января 2009 года, автор – А. Велигжанина), Пороховщиков сказал следующее:

«Я очень сильно люблю Ирину. Она очаровательный человек, но ее надо понять. Она такая же максималистка, как и я. И если чего-то не принимает – это все: среднего не дано. Умница, трудолюбивая и очень добрый человек.

Мы с ней на равных. Я даже ей отдаю предпочтение. Готовлю дома сам, хотя она умеет. Ирина отвечает мне искренностью и честностью… Мне нравится о ней заботиться. Я с таким трепетом к ней отношуь. Любовь для меня – единственная реальная опора в жизни. Только Ирина – вся моя ценность. Мы не можем друг без друга…».

Владимир ПРЕСНЯКОВ-МЛАДШИЙ

Пресняков достаточно рано приобщился к изнанке жизни, поскольку с детства вращался в специфической среде – эстрадной. По его же словам: «Я дружил с музыкантами ансамбля, в котором играли отец и мать. По сути, у меня почти нет настоящих друзей детства. Точнее, мне их заменили взрослые…»

Именно эти взрослые связи играли двоякую роль в воспитании Преснякова: с одной стороны, они положительно сказывались на его характере – воспитывали в нем самостоятельность, твердость, с другой стороны, рано приобщили к той самой изнанке жизни. В возрасте 13–14 лет Пресняков-младший стал курить, причем зная, что его родителям это не понравится, делал это тайком, в общежитском туалете. В 1982 году произошла еще одна, более неприятная, история. Он тогда отправился на гастроли с популярной тогда хард-роковой группой «Круиз» (в ее репертуаре были песни, написанные им: «Средний человек», «Гонка», «Один красив, другой умен») и подхватил мужскую болезнь, в просторечии именуемую «насморком». Вот как вспоминает об этом Пресняков-старший:

«Я в свое время по глупости этот самый «насморк» подхватывал, но в ситуации с сыном меня поразило, что он так рано окунулся в половую жизнь. Поэтому, наверное, я столь болезненно и прореагировал, когда Володя пришел ко мне и честно признался, что у него возникли проблемы весьма определенного свойства. До рукоприкладства, конечно, не дошло, но своим друзьям из «Круиза» я высказал неудовольствие: мол, мужики, я вам своего сына доверил, а вы… С Вовой же долгие воспитательные беседы проводил. И, кажется, он меня понял. Я пытался объяснить, что секс – штука, конечно, приятная, но за любое удовольствие приходится в жизни платить. Главное, чтобы цена не оказалась слишком высокой…»

Первой настоящей любовью Преснякова-младшего стала дочь Аллы Пугачевой Кристина Орбакайте. Это случилось в 1985 году, когда Преснякову было 17 лет, а Кристине на три года меньше. Их первая встреча состоялась в Измайлове, где в честь Дня Конституции Пресняков-младший давал концерт вместе с Лаймой Вайкуле. К. Орбакайте вспоминает:

«Я была «гадким утенком» и ни с кем не гуляла. Но в 15 лет я встретила Володю… Меня однажды пригласили друзья на концерт Лаймы Вайкуле, а Володя тогда работал с ней. После концерта он стал говорить мне комплименты по поводу того, как я сыграла в «Чучеле». А я его раньше не знала. Когда мама приносила его записи домой, я не могла поверить, что это мальчик поет…»

Вечером после концерта Пресняков отправился провожать Кристину домой, причем поехали они на улицу Горького на метро. А уже через пару-тройку недель они встретились вновь: на этот раз на съемках «Голубого огонька». В той программе Пресняков исполнял песню про Чарли Чаплина, а Кристина выступала на подтанцовках в песне Владимира Кузьмина «Симона». В тот раз их встреча продлилась гораздо дольше. После съемок Пресняков предложил Кристине поехать с ним в гостиницу «Континенталь», где он должен был выступать в вечерней программе. Однако Кристина сослалась на свою строгую маму: мол, та вряд ли разрешит. И тогда Пресняков набрался смелости, подошел к Пугачевой и уговорил ее отпустить с ним Кристину. С того дня и закрутился их роман. Прошло всего лишь несколько месяцев после их первой встречи, как 19-летний Пресняков и 15-летняя Орбакайте стали жить как муж и жена. Когда об этом узнала Пугачева (она глубокой ночью случайно зашла в комнату дочери и увидела там Преснякова), она была в шоке. Однако поступила мудро. Тут же позвонила Преснякову-старшему и спросила его: «Володя, ты знаешь, что они уже того?..» – «Чего того?» – не понял Пресняков-старший. «Чего-чего! Спят они друг с другом (вместо слова «спят» она использовала более экспрессивное выражение). Что делать будем?» – «Ничего не делать, запрещать, что ли?» – «Вот и я тебя хотела спросить: ты не против?»

Пугачевой из-за постоянных гастролей трудно было следить за дочерью, поэтому она в какой-то мере была даже рада, что Кристина живет с Пресняковым, а не с кем-то неизвестным. Чуть позже Кристина и Володя обменялись кольцами, что вызвало законное недоумение у преподавателей Кристины (она тогда училась в 10-м классе). Ее подружки долго не верили в ее «замужество» с Пресняковым, пока однажды он не заехал за ней в школу на машине. С тех пор все вопросы отпали. На ее выпускной вечер Володя пришел не один, а вместе со своей матерью – будущей свекровью Кристины.

Живя как муж и жена, Пресняков и Орбакайте не собирались регистрировать свои отношения официально. По словам Орбакайте: «По молодости в 17 лет хотелось, конечно, настоящую свадьбу. Но в основном все наши друзья женились по каким-то обстоятельствам: или родители настаивали, или за границу надо ехать работать, или из-за беременности. У нас родители прекрасно относились ко всему, за границу мы ездили, в одном номере гостиницы нас селили. К тому же мы видели, что наши ровесники женились в 18 лет, жили максимум год и разводились. И мы, честно говоря, побаивались, что нас постигнет та же участь…».

Первые несколько лет совместной жизни молодожены жили у родителей: то у Пресняковых в Медведкове, то у Пугачевой на Тверской. При этом Пресняков часто уезжал на гастроли, а Кристина, как верная жена, дожидалась его дома. При такой жизни не родить наследника было бы неразумно. И 21 мая 1991 года у них родился сын, которого назвали Никитой. Причем рожала его Кристина вдали от дома – в Лондоне. На этом настояла ее мать, которая за несколько месяцев до родов отправила в Англию своего мужа Евгения Болдина, чтобы он нашел достойную клинику.

Вспоминает К. Орбакайте: «Мама решила перестраховаться, и я рожала в Лондоне. Мама очень волновалась, а я ее успокаивала. Когда у меня начались схватки, она побежала за видеокамерой – хотела все заснять. Я же ее, скрипя зубами, умоляла: «Мам, перестань ради бога!..» А она: «Молчи, молчи, потом еще спасибо скажешь!» И – фиксирует все, причем озвучивая, с комментариями. Тут я сквозь легкую пелену вижу – а глазок-то видеокамеры она не открыла! Кричу: «Мама, ты хоть глазок открой!..» Плюнула она в досаде и заново стала снимать. Так всю дорогу и снимала до роддома…

После родов мама очень удивилась, что Никиту не надо пеленать – ему там в Лондоне сразу надели памперсы, как на большого. Меня отправили в палату. Утром мама приехала с цветами и клубникой – у нас-то в такое время года клубники и в помине тогда не было. Я эту клубнику с большим удовольствием съела, потом Никиту грудью покормила.

На следующее утро у Никиты из-за моего клубничного молока выскочил однодневный диатез – тут мы с мамой по неопытности и забывчивости «прокололись». В это же утро мы выходили из роддома, и нас снимала передача «50x50», которая тогда в Лондоне была. Так Никитку рябым и засняли…»

Стоит отметить, что новорожденного забирали из роддома его отец Пресняков-младший и бабушка Алла Пугачева. При этом отец приехал к месту события на новеньком классном мотоцикле зеленого цвета, усадил на заднее сиденье жену с двухдневным ребенком и покатил по улицам английской столицы. А следом на машине ехала Пугачева.

Так было угодно судьбе, но Никита родился на четыре дня раньше своей мамы. Рождение сына и день рождения Кристины отмечали 25 мая в китайском ресторанчике.

Семейная жизнь Преснякова и Орбакайте складывалась неровно, как и подобает браку, заключенному в юном возрасте. Однако от распада его какое-то время сохраняло то, что молодые не жили подолгу вместе – Пресняков постоянно пропадал на гастролях, Кристина ждала его дома. Когда он возвращался, она всегда встречала его пирогами, сытными обедами. Преснякову, впрочем, как и любому мужчине, это нравилось. Он, еще будучи неженатым, высказал своей матери мнение о том, какой он представляет свою будущую жену. Они как-то сидели на кухне, и Пресняков сказал: «Мам, я на такой же, как ты, женюсь». На ее вопрос: «Почему?» – он ответил: «Вот вы с отцом приехали с гастролей, он как лег на диван, так и лежит. А ты в магазин сходила, обед приготовила, меня накормила, сейчас вон посуду моешь». Судя по всему, Кристина первые несколько лет вполне соответствовала этому представлению своего мужа. Однако избежать серьезных ссор им и тогда не удавалось. Порой после них Пресняков хлопал дверью и на несколько дней пропадал из дома – жил в гостиницах. Вспоминает Е. Преснякова:

«У них случались иногда мелкие ссоры. Еще когда мы жили вместе, я, бывало, сижу на кухне и вдруг слышу – разговор в их комнате ведется на повышенных тонах. Смотрю, Петрович (муж. – Ф. Р.) оттуда бежит, садится рядом со мной. Вдруг входная дверь хлопнула. На часах – полвторого ночи. Я захожу к Кристине, а она: «Да ничего страшного, прогуляется и вернется».

В какой-то мере эти ссоры были вызваны и тем, что молодым никак не удавалось начать самостоятельную жизнь – переехать от родителей. Однако в 1994 году им наконец удалось купить себе отдельную трехкомнатную квартиру на Беговой. Радость, охватившую молодых после этой покупки, трудно передать словами. Они тут же бросились обустраивать свою первую собственную квартиру – например, за мебелью специально ездили в «Холдинг-центр» на ВДНХ. Однако, едва они только переехали на новое место, выяснилось, что радовались они раньше времени. Вспоминает К. Орбакайте:

«Жилье мы себе подбирали через риелторскую контору. Сначала посмотрели несколько новых квартир, а потом соблазнились на эту, понравилось, что она почти в центре. Правда, не учли возраст здания, а ведь весь дом за свой счет не отремонтируешь. Вообще здесь обстановочка еще та оказалась! Спустя неделю, как мы сюда въехали, в подъезде на первом этаже замерз бомж, и я боялась домой идти. А потом начались и другие неприятности. То неделю нет никакой – ни горячей, ни холодной – воды, то газ отключен, то трубы прорвало. Заливает каждую ночь. В один момент все вдруг пришло в негодность…»

1997 год принес Преснякову-младшему небывалый ажиотаж вокруг его имени. Не будет преувеличением сказать, что такого количества публикаций о себе Пресняков не читал примерно с конца 80-х годов (только в центральной прессе появилось около 40 статей о нем). Однако все без исключения публикации были посвящены не творчеству талантливого певца, а его личной жизни, а именно – распаду 10-летнего союза с Кристиной Орбакайте. Что же произошло?

Стоит отметить, что слухи о распаде звездной пары возникали в поп-совой среде с периодической регулярностью после каждой, даже мелкой размолвки супругов. Однако ни одна из этих размолвок не привела к финалу союза, хотя поводов к такому повороту событий было предостаточно. Например, в середине 90-х не было в эстрадной тусовке человека, кто не обсуждал бы роман Преснякова-младшего с молоденькой звездой Ликой Стар. Знала об этом и Кристина, которой стоило огромного труда не доводить дело до разрыва отношений с отцом своего ребенка. Роман Преснякова быстро завершился (говорят, большую роль в этом сыграла мать Кристины), и звездный союз продолжил свое существование. Но, как выяснилось, ненадолго.

В конце 1996 года средства массовой информации вновь сообщили о том, что союз Преснякова и Орбакайте распался. На этот раз в качестве разлучницы была названа жена певца Игоря Саруханова Лена Ленская (Лена росла в Киеве, ее отец – известный архитектор, мама – переводчица. С Сарухановым она познакомилась на поминках по Игорю Талькову в конце 1991 года. Через три года ее пригласило работать одно парижское модельное агентство, однако Лена отказалась бросить дом, семью, работу на телевидении). Поначалу, памятуя о предыдущих «утках» на эту же тему, в этот слух мало кто поверил. Но вскоре он стал обрастать все новыми подробностями, а затем и сами участники событий один за другим стали публично признаваться, что все написанное – правда. К примеру, И. Саруханов в одном из интервью заявил: «Мы прожили с Леной четыре года. Но ее, видимо, стали раздражать мои поздние приходы, чрезмерно свободный образ жизни. В конце 96-го года мы пришли к мысли расстаться – тихо и мирно…

Володя Пресняков появился уже позже. На съемках клипа в Хургаде, в Египте, у них все началось: «понимание без слов», задушевные разговоры. Кстати, Володя и после Хургады бывал у нас дома.

О том, что Лена сошлась с Пресняковым, я узнал от него самого. На съемках клипа он подошел ко мне с бокалом в руке и, стесняясь, сказал: «Ты знаешь, мы с Леной встречаемся». В тот же день я поговорил с Леной. Она подтвердила, что будет встречаться с Володей… Сейчас она живет, как и я, на Кутузовском проспекте, через дорогу от меня (эту двухкомнатную квартиру Лене в качестве подарка преподнесли ее бывший муж, нынешний возлюбленный и ее родители. – Ф. Р.). Ее увлечение Пресняковым не отразилось на наших отношениях. Она часто заходит ко мне в гости – ну просто как ясное солнышко. Мы разговариваем, я с ней советуюсь…»

А вот что рассказала о происшедшем К. Орбакайте: «В 1996 году мне исполнилось 25 лет, собрались гости. И мама первая сказала тост: «Ну вот, дочка, четвертак разменяла. Теперь можно начинать новую жизнь, петь новые песни, заводить новую семью». Вова на нее так посмотрел: «Ну спасибо, мама». В общем, она мне накаркала…

Мы с Вовой были десять лет вместе, и нам просто захотелось пожить отдельно, отдохнуть друг от друга. Все эти годы я ходила за Володей, как за маленьким ребенком. А когда перестала, занялась своей карьерой – так все и получилось. Мы достаточно легко расстались – без всяких разводов, судов, дележки имущества…»

Е. Ленская на вопрос о своих отношениях с Пресняковым-младшим ответила так: «Я очень люблю Володю. И берегу это чувство. До этого у меня настоящей любви не было. Так получилось, что в 25 лет я влюбилась в первый раз. Я вообще человек невлюбчивый, если кто и понравится, я быстро разочаровываюсь. А тут… Володя – прекрасный человек с открытой душой. И я думаю, мы не причинили никому зла. Я просто благодарна за эту встречу судьбе…»

Стоит отметить, что, несмотря на разрыв Преснякова с Орбакайте, отношение к нему его тещи – Аллы Пугачевой – не изменилось. Она по-прежнему считает его близким человеком, а с его родителями поддерживает приятельские отношения. Поэтому не случайно в апреле 1997 года именно Пресняков-младший открыл концерт в «Олимпийском», посвященный очередному дню рождения Пугачевой.

Брак Преснякова с Ленской продолжался семь лет. После чего они расстались. Почему? Вот как на этот вопрос ответили сами супруги.

Елена Ленская («Аргументы недели», номер от 20 сентября 2007 года): «Я ушла от Володи, бросила его очень жестоко, потому что я очень устала от того, что он меня все время прессовал. Нельзя порабощать любимого человека. У каждого своя задача в жизни. Если ты не даешь ему самовыразиться, то в итоге все рушится и создает болезни душевные и физические…

Писали, что одной из главных причин нашего расставания была невозможность иметь совместного ребенка. Это неправда. И мне было очень обидно, когда так говорили и писали в прессе. Просто Володе нужно было очистить организм – хотя бы год не пить, чтобы в его ситуации родился здоровый ребенок. Но ни разу не удалось этого сделать. А рожать нездоровых детей – это глупо. Вот и все. Мальчику уже не двадцать лет – все влияет: и перелеты, и снотворное, и алкоголь…

Писали также, что я изменила Володе. Я ему не изменила, я просто встретила другого человека и уехала в Америку. Он же еще не мог поверить в это. И даже предполагал, что мы еще будем вместе. Говорил: «А может, если мы разведемся, отношения наладятся. Ведь мы настолько были счастливы в гражданском браке»… У нас с Володей повторилась практически та же ситуация, что у него с Кристиной. Кристина очень многое для него сделала. Она была частью его души, жила его жизнью. Хотя наверняка Володя тоже устроил ей нелегкую жизнь. Быть дочерью примадонны, женой известного артиста, при этом оставаться в тени и быть таким деятельным и талантливым человеком, как Кристина Орбакайте, очень сложно. Несмотря на это, Кристина делала для Володи вообще все, а он, как всегда, делал то, что хотел…»

В отличие от своей бывшей супруги Пресняков был более сдержан в своих комментариях. Вот что он сказал в интервью газете «Жизнь» (номер от 23 июля 2008 года, автор – В. Рослякова):

«Наши отношения сожрал не быт, а разное видение мира. Вдруг выяснилось, что вещи, которые интересуют меня, Елене не важны. И наоборот. Мы – противоположности, которые не смогли существовать вместе. Несмотря на это, я к ней хорошо отношусь и желаю ей счастья и удач…»

Вскоре после расставания с Ленской возле Преснякова появилась новая девушка – недавняя «фабрикантка» (участница «Фабрики звезд») Наталья Подольская. Едва это произошло, как во многих СМИ тут же написали: чувства Преснякова к Подольской не настоящие, он просто доказывает Ленской, что вполне счастлив, если сумел влюбить в себя девушку, которая младше его на полтора десятка лет. Более того: в январе 2007 года Пресняков и Подольская поженились. Правда, настоящим бракосочетанием это назвать трудно – оно произошло в Америке… за пять минут и без свидетелей (если не считать приятеля Преснякова Игоря Жижикина по прозвищу Жижа). Вот как об этом вспоминает сама Н. Подольская (интервью «Московскому комсомольцу», 5 февраля 2007 года, авторы – Д. Мельман, С. Дадашева):

«Мы были в Америке. Однажды утром Володя заперся в ванной и с кем-то говорил по телефону. Я ничего не заподозрила. А потом он вдруг мне говорт: «Надень мою любимую рубашку, я хочу, чтобы ты была сегодня самая красивая!» У меня в голове промелькнула шальная мысль и улетела. Ну, хочет так хочет, подумала я. За нами заехал Игорь Жижикин, сели в машину, а он вдруг и говорит: «Ребята, мне надо в одно место заехать на пять минут по делам, о’кей?» Приехали мы в это место, в контору какую-то. Дали нам бумажки. Я не сразу поняла, что это, и вдруг вижу слово – «меридж» (брак). У меня началась истерика. Я стала хохотать как сумасшедшая. В этой конторе жених и невеста получают разрешение на брак. Получили бумажку, заплатили налоги (стоит это удовольствие, кстати, недорого – всего 400 долларов). И отправились в маленькую церквушку. Володя купил мне свадебный букетик и себе розочку в петличку. Игорь надел нам на головы по черному цилиндру. Короче, отлично мы выглядели, забавно. Заиграли марш Мендельсона. Мы прошли к священнику. Его звали Роб. Он начал свою речь: «Прошу всех встать». По-английски, конечно. Игорь встал, а мы произнесли свои клятвы. «Я, Наташа, беру тебя, Володя, в мужья» и т. д. Честно говоря, я даже расплакалась. Володя тоже прослезился. А потом поехали отмечать. Вот и вся история…»

Эту бутафорскую свадьбу на родине жениха и невесты почти никто всерьез не воспринял. Отнесли на счет очередного «бзика» Преснякова, который всегда ими славился (даже несмотря на свой возраст). Вот и Елена Ленская в том же интервью «Аргументам недели» по поводу семейного счастья своего бывшего супруга скептически заметила:

«Вы посмотрите в глаза Володи и сами все поймете. Он может говорить все, что угодно, но его глаза просто рыдают. Хотя он всегда найдет какую-то тему, чтоб быть несчастным. Творческий человек не может быть до конца счастлив, иначе он не будет творить…

Мне кажется, сейчас Володя перестал творить красивые вещи. Пример тому – последнее его произведение – «Мой мужик». Мне хотелось провалиться сквозь землю, когда я услышала эту песню. Честно! После того как Володя воспевал каждую травинку, романтическую любовь, верил в возвышенное и духовное, был верен лирике…»

Однако назло всем недоброжелателям пара Пресняков – Подольская продолжали быть вместе. В том же интервью газете «Жизнь» (июль 2008-го) Пресняков заявил:

«Сейчас я люблю как ребенок. Есть такие женщины, которым для поддержания тонуса нужно все время находиться в состоянии борьбы. Тусенька другая, ей конфликты не нужны, как и мне. Мы с ней понимаем друг друга с полуслова, с полувзгляда. Мы с Наташкой все время смеемся, обмениваемся прикольчиками. Мы с Тусей одинаковые… Когда у меня в жизни возникает негатив, он сразу выливается в песни. А сейчас у меня все хорошо, поэтому давно ничего и не писал. Но мне пока это состояние нравится. Я ведь как шарик. Надуваюсь, а потом лопаюсь, и все пишется. Вот сейчас я надуваю новый шарик…

Не важно, сколько живет любовь. Главное, что она была. Вот без еды прожить можно какое-то время. А без любви нельзя. Я лично умру без любви на следующий день…

Я последнее время веду исключительно здоровый образ жизни. Даже на светских мероприятиях часто пью одну воду. Но журналисты по старой памяти обязательно пишут, что я напился в дым. Я люблю выпить, конечно. Я вообще «синячок». Запои сильные бывали раньше. Сейчас новые отношения и другая ответственность…»

Относительно последних слов отметим, что осенью 2008 года Пресняков проходил оздоровительный курс в медицинском центре «Школа здоровья». Целью курса была нормализация обменных процессов организма, а также функции желудочно-кишечного тракта. Как написали многие СМИ, все это было не случайно: якобы Пресняков и Подольская таким образом готовились к рождению будущего ребенка. Помните, Ленская в своем интервью жаловалась, что Пресняков так и не смог поддерживать здоровый образ жизни, чтобы родить здорового ребенка. Видимо, теперь, с новой возлюбленной, он решил подойти к этой проблеме более серьезно.

Валерий ПРИЕМЫХОВ

Известный сценарист и актер («Пацаны», «Крестоносец» и др.) был женат неоднократно. В первый раз это случилось в середине 60-х, когда Приемыхов учился во Владивостокском театральном институте. Его избранницей стала первая красавица института Элла. По словам самого Валерия, жениться он не хотел, но Элла сама его на себе женила. Правда, какое-то время им приходилось скрывать этот факт от всех: и от родителей, и от однокурсников. Так они и жили – тайком. Но ревновал свою жену Приемыхов жутко. Однажды увидел ее идущей по улице с преподавателем, подскочил к ним и стал избивать обоих. Если бы не прохожие, которые сумели оттащить его от жертв, неизвестно, чем бы дело закончилось.

Отучившись три года, молодожены в 1966 году отправились вместе на практику в Уссурийский драматический театр. Жили в общежитии вместе с артистами из цирковой труппы. А спустя год они развелись, причем без всякого скандала.

В 1969 году Приемыхов отправился покорять Москву и преуспел в этом – он поступил сразу в два института: Литературный и ВГИК. Выбрал последний, поскольку ему показалось, что там обстановка серьезнее. Хотя в ту пору представления о кино имел самые смутные, даже фильма «Чапаев» ни разу не видел.

Жить Приемыхова определили в общежитие. Но там обстановка была несподручная для учебы – кутежи, скандалы. Тогда он устроился работать дворником в Библиотеке имени Ушинского и стал жить в дворницкой напротив Третьяковки, где ему никто не мешал готовиться к занятиям. Правда, из-за этого у него личная жизнь не сложилась. Он тогда познакомился с москвичкой, которую звали Маргарита. Чтобы не ударить перед ней в грязь лицом, он ей наплел про то, что он – потомок Ушинского и пишет историю семьи. Девушка поверила. Но чуть позже случайно увидела его в телогрейке и с метлой в руках. Не сказав ни слова, она развернулась и ушла. Навсегда.

Путь в большое кино начался у Приемыхова с неудачи. В 1976 году на разных киностудиях были приняты в работу сразу три его сценария: «Иван и Коломбина», «Дикий Гаврила» и «Миг удачи». Однако все фильмы в прокате провалились. Приемыхов сильно переживал по этому поводу и одно время даже ничего не писал. Он тогда жил в Ленинграде и работал на «Ленфильме». Там у него родилась единственная дочь Нина – от молодой работницы студии, с которой он состоял в гражданском браке. С этой женщиной он потом переехал в Москву, а дочь они оставили в Ленинграде на попечении родителей невесты.

В это же самое время, в 78-м, Приемыхов встретил режиссера, который стал его крестным отцом, а вернее, матерью в большом кинематографе. Речь идет о Динаре Асановой. Она тогда снимала картину «Жена ушла», и у нее не было актера на главную мужскую роль. Вернее, актер был – Владимир Высоцкий, – но он сниматься не смог, поскольку плотно был занят в другом фильме – «Место встречи изменить нельзя». Тогда Асанова пригласила Приемыхова. Тот с ролью справился, и с этого момента они с Асановой стали не только друзьями, но и соавторами по работе.

Так получилось, но название фильма, где состоялся актерский дебют Приемыхова, оказалось пророческим. Сразу после выхода фильма от него действительно ушла его гражданская жена. Но поскольку в поклонницах у него отбоя не было, горевал Приемыхов недолго. А в 1982 году он закрутил роман с 18-летней молодой актрисой Ольгой Машной, которая снималась в их с Асановой лучшем фильме «Пацаны». Этот фильм прославил Приемыхова на всю страну: сразу после его выхода он был удостоен Государственной премии СССР. Вскоре этим же триумвиратом – Асанова – Приемыхов – Машная – они сняли еще одну картину – «Милый, дорогой, любимый, единственный». Но в год выхода этого фильма на экраны страны – 1985 год – Асанова внезапно умерла.

Со своей последней женой Любовью Шутовой Приемыхов познакомился в начале 80-х на «Ленфильме», где Любовь работала в административной группе. Но тогда ничего, кроме дружбы, их не связывало. Все изменилось в 87-м, когда Приемыхов собрался снимать как режиссер фильм «Штаны» по своему же сценарию, а Шутова была приглашена в его группу в качестве заместителя директора. Съемки проходили в Одессе. Именно там между ними и вспыхнул молниеносный роман. Но когда съемки закончились, обоим показалось, что закончились и их отношения. Но они ошиблись. Они продолжали видеться, хотя Любови было тяжело: она в отличие от Приемыхова тогда была замужем, у нее рос сын. Но от судьбы, как говорится, не уйдешь. В итоге спустя год они опять встретились в совместной работе над фильмом «Мигранты» и в самом начале съемок решили расставить все точки над «i» – отправились в ЗАГС.

Этот брак продлился чуть больше десяти лет и прекратился в связи со смертью Приемыхова в августе 2000 года от рака мозга.

Елена ПРОКЛОВА

В первый раз Проклова вышла замуж достаточно рано – в 17 лет. Причем не по большой любви, а скорее от скуки. Дело было в 1970 году. Тогда вокруг Елены, которая снималась в кино с 10 лет, увивалось много поклонников, но никого из них она не любила. Хотя их внимание было ей приятно.

Когда ее старший брат Виктор надумал жениться, Елена стала помогать ему и его невесте готовиться к свадьбе. И вот во время тех самых приготовлений ей вдруг тоже захотелось надеть такое же свадебное платье. А как его заиметь? Только если самой выйти замуж. Но за кого? Елена перебрала в уме всех своих тогдашних кавалеров и остановила выбор на режиссере документальных фильмов, журналисте Виталии Мелик-Каримове.

Однажды в компании Елена спросила Виталия: «У тебя черный костюм есть?» – «Нет, – ответил тот. – А что, нужен?» – «Нужен. Я за тебя замуж выхожу». – «Ч-ч-что, правда?» – не поверил своим ушам Виталий. «Правда, правда», – последовал ответ. «А как же родители?» – «А это ты уж бери на себя. Хочешь, чтобы я стала твоей женой? Вот и придумай, что им говорить. Ведь должен же быть какой-нибудь вариант». Виталий немного подумал и сказал: «Вариант-то есть. Поскольку тебе только семнадцать, надо всем сказать, что мы с тобой уже живем как муж и жена. Тогда нам дадут официальное разрешение». На том молодые и порешили.

На следующий день они пришли к родителям Елены, и дочь с ходу заявила: «Мам… пап… Я должна вам сказать, что тоже выхожу замуж. Потому что мы не хотим больше скрывать – мы с Виталиком давно уже живем вместе». Как ни странно, родители отнеслись к ее заявлению достаточно спокойно. Они тогда были в приподнятом настроении: сын наконец-то женится, перестанет гулять, ну, а заодно и дочку можно пристроить в хорошие руки. Короче, родители отправились в исполком и взяли официальное разрешение на брак. Сразу после этого Елена воплотила в жизнь свою мечту: сшила себе в Доме моделей аж два свадебных платья – на первый и второй день. Так Проклова и вышла замуж. А 29 августа 1972 года она родила девочку, которую назвали Ариной.

Вспоминает Е. Проклова: «Виталий хотел иметь много детей, хотел жить в большой семье. Мы и старались так жить: я готовила, стирала, ждали и встречали друг друга после лекций, практики, работы. Мне нравилось это. Но нравилось, увы, только «от сих до сих» – до необходимости жертвовать работой. И если я замуж вышла, мягко говоря, ненормальным образом, то ребенка родила еще того ненормальней. Я в те годы совсем не стремилась иметь детей, будь моя воля – уж с этим-то я бы не торопилась. Но оказалось, что проще родить, чем каждый день воевать и объяснять снова и снова, почему я не хочу пока заводить детей.

Дочка знает и не обижается, что с ней получилось именно таким образом: «Ты мне так надоел, так надоел!.. Ох, да ну на тебе! На тебе ребенка, только отстань от меня!..»

Между тем этот брак длился недолго. Виталий оказался чрезвычайно ревнивым – даже запрещал своей жене-актрисе целоваться что на сцене, что на экране. А как обойтись без поцелуев, если Прокловой доводилось играть сплошь роли красавиц, к ногам которых припадает один поклонник за другим?! И однажды, когда муж в очередной раз выставил ультиматум «или я, или театр», Проклова выбрала последнее…

В конце 70-х у Елены случился роман с неким экстрасенсом. Тот был сильно влюблен в артистку и сопровождал ее повсюду. Летом 1980 года, во время съемок в Сочи фильма «Будьте моим мужем», экстрасенс даже примчался на юг и на два дня буквально «похитил» свою возлюбленную у съемочной группы. Кстати, партнер Прокловой по этому фильму, Андрей Миронов, тоже был влюблен в нее и даже пытался за ней ухаживать. Но она на знаки внимания одного из самых обаятельных актеров страны почему-то не ответила.

Зато увлеклась художником фильма. Его сын Филипп играл в картине роль сына героини Прокловой, и художник приехал из Москвы его навестить. Дома у него остались жена-француженка и еще двое маленьких детей. Но это обстоятельство не помешало художнику по уши влюбиться в Елену и начать за ней ухаживать. В итоге актриса порвала с экстрасенсом, а художник – со своей семьей, и после фильма они стали жить вместе. Правда, недолго. Вскоре этот роман тоже исчерпал себя, и художник вернулся в семью. А Проклова вышла замуж в очередной раз.

Со своим вторым официальным супругом актриса познакомилась при следующих обстоятельствах. Однажды заболела ее дочь Аришка, и Елене посоветовали сходить к одному знаменитому доктору-травнику, который ну просто «творит чудеса». Елена выстояла огромную очередь, а когда вошла в кабинет, едва не потеряла дар речи от неожиданности – доктор внезапно бросился перед ней на колени со словами: «Лена, наконец-то ты пришла! Я десять лет жду тебя!» Оказалось, что доктор – Александр Дерябин – был давно уже тайно в нее влюблен, но почти не надеялся увидеть предмет своих воздыханий воочию. И вот сама судьба послала ему такой случай! Упустить его доктор не захотел и стал усиленно ухаживать за актрисой. В итоге та не устояла и вышла за него замуж. Но и эта попытка завести семью закончилась для Елены крахом. По словам самой Прокловой, одной из причин разлада с Дерябиным стала личная трагедия: в младенчестве умерли двое их сыновей-близнецов. Это горе разобщило супругов, из их отношений ушли легкость и теплота. Однако развод прошел мирно, и сегодня бывшие супруги поддерживают друг с другом прекрасные отношения.

Вспоминает Е. Проклова: «Мне помогало в то время агрессивное такое делание дел: я грузила и грузила себя всякими проблемами. Очень сказалось и содействие театра. Я бесконечно благодарна всем коллегам – за то, что они так фантастически правильно и полезно отнеслись к тому, что со мной случилось. Чтобы я не зацикливалась на личном несчастье, меня просто завалили работой, актерским трудом – бесконечными вводами, репетициями, учением ролей. Я уходила из дома с утра и приходила около полуночи. На дневное время мне была обеспечена «лечебная повязка» от выжженности внутри. Но оставались ночи… Сколько ни играй в театре, сколько ни разъезжай по фестивалям и Дням советского кино… Оставались несколько часов во тьме, когда я была предоставлена самой себе. И могла, как Пенелопа, распускать все сотканное за день. Только я распускала не покрывало или ковер, – что там именно ткала древняя гречанка? – а себя. И чувствовала, как непреодолима эта мания, – так же, как мое одиночество…»

Свою очередную любовь Проклова встретила спустя полгода после смерти детей. Это было в 1984 году. Вспоминает сама актриса: «У меня есть старший брат, художник. И у него образ жизни – как у настоящего художника. Я хоть и младше, с детства стараюсь его воспитывать, учить жизни. Периодически я наезжала к нему сказать, что, мол, хватит пить и гулять, пора остепениться. Брата я безумно люблю, и сама, как он, довольно легкомысленный человек… Но кто ж его наставит на путь истинный, если не я? Вот там, у брата, я и познакомилась с Андреем…

Я им рассказала, какая у меня проблема: нужно ехать в Ленинград за крупным гонораром, но не на что купить билет туда. У брата тоже не было денег. А Андрей сказал: «Не проблема. Завтра я заеду за вами, и вместе махнем на машине, если вы не против». Я не была против, но решила, что это обычная застольная беседа, – не поверила, словом.

Но с утра мой будущий супруг приехал за мной. Всю ночь он, оказывается, что-то делал с колесами, так как машина была не готова для дальних переездов. Кроме того, в ней не работала печка, поэтому Андрей захватил для меня плед… С тех пор мы вместе…»

Вскоре у молодых родился мальчик, однако насладиться родительским счастьем им тогда было не суждено – через неделю сын скончался. Однако в отличие от первой, с двойняшками, эта трагедия не поставила крест на браке Прокловой. Наоборот, она только сплотила супругов. Вскоре они повенчались в Новоиерусалимской церкви под Москвой. Сама актриса признается: «Венчание для меня – важное таинство, оно случается раз в жизни. К сожалению, воспитана не в религиозной семье, хотя меня и крестили – тайком от родителей. Это бабушка меня покрестила. Но думаю, что соблюдение хороших традиций, которым наши предки следовали в течение стольких веков, разумно».

В начале 90-х Проклова едва не погибла в автокатастрофе. К счастью, все обошлось, однако лицо актрисы пострадало. В институте на Ольховке ей была сделана операция хирургом Руденко. «Передо мной стоит одна задача – сохранить лицо нашей любимой актрисы!» – сказал он. Операция прошла успешно, и теперь Проклова выглядит так же прекрасно, как и прежде (лишь форму носа слегка изменили).

Вскоре после этого – в 1994 году – Елена и Андрей сделали еще одну попытку завести ребенка. Будущей маме пришлось тяжело. Было все: многомесячное лежание в клинике (почти весь период от зачатия до родов), семьсот (!) уколов, которые роженица колола себе в живот сама (доверить это дело сестре она побоялась). Однако за все ее муки последовало вознаграждение: в сентябре на свет появилась прекрасная девочка Полина. К слову, спустя полгода Проклова стала бабушкой: ее старшая дочь Арина родила дочку Алису.

На сегодняшний день Елена Проклова вместе с мужем (он работает в фирме «Садко-Аркада») и дочерью Полиной (родилась в 1994 году) живут за городом – в роскошном трехэтажном доме на Клязьминском водохранилище (московскую квартиру они оставили дочери Арине, которая учится в Академии художеств; в 1995 году она стала мамой). Из театра Проклова ушла в антрепризу, в кино практически не снимается.

Из интервью Е. Прокловой: «Расставание с театром пережила спокойно. Я очень люблю дом, хозяйство. Так была счастлива, что родилась дочка, что первое время никому даже не давала с ней заниматься – все сама, чтобы не упустить ни минуты общения с ребенком.

Теперь я и дочь приучаю к хозяйству. У нее свои обязанности. Например, после еды она протирает стол. Приносит к раковине чашки, перед чаепитием расставляет их. Каждый вечер перед сном она стирает колготочки, трусики и маечку. Я ведь боюсь, что она вырастет неумехой. Вот старшая моя дочь, художница, совершенно равнодушна к домашним делам. Она очень творческий человек…»

В последние годы в ряде отечественных СМИ появлялись публикации, ставящие под сомнение прочность брака Прокловой с ее третьим мужем. Писали, что они часто ссорятся, что соседи по загородному дому якобы не раз слышали, как супруги скандалят друг с другом. Однако, несмотря на эти публикации, брак Прокловой счастливо продолжается по сей день. Как говорится, милые бранятся – только тешатся. Сама актриса отреагировала на те статьи следующим образом (интервью журналу «7 дней», июнь 2003):

«Я – человек открытого взрывного темперамента. Дома я безобразно ругаюсь и бросаюсь будильниками. Поскольку все проблемы в нашей семье обсуждаются, как правило, рано утром или поздно вечером, то есть в спальне, рядом поэтому всегда оказывается тумбочка с будильником. Будильник обычно летит в дверь (но не в зеркало или в картину – это не по-хозяйски). Отхожу я буквально за секунду. Закричала, бросила и – все прошло. Кстати, мой Андрей – абсолютно такой же. Темперамент у нас одинаковый. Но он, слава богу, ничем не бросается, а просто хлопает дверью: «Все. С меня хватит! Больше не могу это терпеть!»

Потом происходит примирение. Андрюшка дважды заходит ко мне и осторожно интересуется: «Ну, ты как?» И я дважды кричу: «Уйди с моих глаз!» На третий раз говорю: «Извини, что так получилось!»

Что нам делить? Мы обожаем друг друга, обожаем наш дом и нашу семью. У нас ни в чем нет расхождений – взгляды на жизнь абсолютно совпадают. А что может быть важней? Невычищенная пепельница? Так я давно уже поняла, что об этом мне придется орать до конца своих дней, потому что до конца своих дней я по утрам буду находить на кухне эту пепельницу.

Наши ссоры никогда не мешали нам жить. Я и замуж за Андрея выходила с ощущением того, что делаю это навсегда. Связала себе свадебное платье, а потом сразу его распустила. В этом смысле я – чеховская Душечка: растворяюсь в том человеке, который рядом со мной. А тут еще мне достался не простой, а подарочный вариант мужчины!.. Но скажу вам по секрету, характер у моего «подарка» просто чудовищный! Я никогда не знаю, на кого нарвусь – то ли на дорогого, милого, любимого, то ли на холодного, чужого, противного. Все мои подружки Андрея обожают, но зовут Змеем Горынычем. Много у него «голов», и самая милая чаще всего спит. Бывает, встаем мы утром, и мой Андрюша – сама кротость и обаяние: «Ленуся, любимая, смотри, какое солнце! Пойдем в сад, я тебе сварил кофеек!» Я радуюсь: «Пойдем, мой золотой!» Приходим в сад – туман, соловьи поют. Только расслабишься и зачирикаешь: «Андрюша, солнышко мое!», как слышишь в ответ рычание Змея Горыныча: «Ты что, не видишь? Я по телефону говорю!» Но я понимаю, как нелегко ему приходится с его сумасшедшей работой (Андрей занимается строительным бизнесом. – Ф.Р.)…

Мне кажется, нашу семейную жизнь можно назвать идиллией. Та доля свободы, которая присутствует в нашем доме, – свободы внутренней, когда человек имеет свое собственное пространство и время, чтобы побыть в одиночестве со своими мыслями, – это и есть идиллия. У нас в семье все свободны – мы уважаем одиночество друг друга. Если мне нужно, я могу уехать, и никто не имеет права мне это запретить. Конечно, Андрей может сказать: «Ленуся, мне будет грустно без тебя. Может быть, ты отложишь эту поездку?» Решать буду я. Но и я позволяю ему поехать проветриться на недельку, если он жалуется, что устал…»

Короче, из всех интервью актрисы складывалось впечатление, что сегодня она вполне счастлива и эту жизнь ни на что не променяет. И по молодости своей она ничуть не ностальгирует, как это принято у многих. По этому поводу приведу еще одно интервью актрисы – еженедельнику «Аргументы и факты» (номер от 2 сентября 2008 года, автор – О. Шаблинская):

«У меня молодость была не очень-то счастливая… Хоть и яркая, бурная, страстная. Да, было огромное количество поклонников… Но я настолько страдала от постоянно рвущегося сердца. В моей жизни не получалось так, чтобы любовь приносила только радость… Чаще всего это были трагедии. Кроме мук, не вспоминаю ничего… Я вообще очень долгое время думала, что любить не умею. Меня смущала и смущает до сих пор позиция некоторых женщин: «Я люблю его, несмотря ни на что». Получается, можно любить и убийцу, и насильника?! Вспоминая о молодости, думаю: спасибо ей, но как хорошо, что она позади! Вернуть все эти адовы муки? Не дай бог! С ужасом представляю, что в моей семье произойдут какие-то изменения. Зарекаться от чего-то глупо, жизнь непредсказуема. Но мы с моим мужем Андреем прожили почти 25 лет. Неужели эти уже понятные, определенные взаимоотношения можно опять променять на совершенно неизвестное «минное поле»?!»

А вот отрывок из еще одного интервью Прокловой – «Комсомольской правде» (2 сентября 2008-го, автор – А. Балуева):

«Как я отношусь к тому, что меня до сих пор называют секс-символом? Думаю, нужно однажды попасть под это название, а избавиться от него уже невозможно. Надо иметь свою дорогу в жизни. Эротизм – это интерес. Я всегда жила интересно и увлекала людей своими идеями. И не могу сказать, что ставила во главу угла эротику и секс. Хотя я люблю это занятие, но не считаю, что это важнее всего в жизни…»

Михаил ПУГОВКИН

Первый раз Пуговкин согрешил с женщиной рано – в 13-летнем возрасте. Это случилось в его родной деревне Рамешки Чухламского района Ярославской области. «Совратительницей» оказалась подруга его матери, которая была на 12 лет старше своего партнера. По словам Пуговкина, он этой женщине очень благодарен: «Я тогда узнал, что в жизни есть еще что-то помимо школы…»

А первая настоящая любовь пришла к Михаилу в 1943 году, когда после возвращения с фронта по инвалидности (было серьезное ранение в ногу) он поступил в Школу-студию при МХАТе. Влюбившись в свою однокурсницу Надежду Надеждину, Михаил стал настойчиво за ней ухаживать. Однако девушке нравился другой однокурсник – Алексей Баталов, и какое-то время она не замечала ухаживаний Пуговкина. Но когда Баталов женился на своей подруге детства Ире Ротовой, старания Пуговкина были вознаграждены – Надежда согласилась выйти за него замуж. Поскольку время тогда было бедное (на дворе стоял 1946 год), свадьбу молодожены отгуляли в общежитии вдвоем, сварив для праздничного стола горшок фасолевого супа.

В том же году Михаил и Надежда окончили училище и были распределены в Мурманск, в Театр Северного флота. (Так далеко их послали неспроста, а после конкретного случая. Директор студии, который сам грешил, ухлестывая за студентками, обвинил как-то Пуговкина в сожительстве с однокурсницей. На что молодой актер ответил: «Я не сожительствую, сожительствуете вы. А у нас любовь». Вот за это их и отправили к черту на кулички.) В 1948 году у молодых родилась дочь Алена.

Первый брак Пуговкина был сложным. Он жутко ревновал свою жену к коллегам по работе, на этой почве нередко устраивал ей всевозможные разборки. В середине 50-х в порыве гнева Михаил собрал вещи и уехал в Москву. Однако прожил там пару-тройку недель и… вернулся с повинной к жене. Она тогда жила в Вологде, играла в местном театре. Пуговкин устроился работать в ту же труппу. Друзья Михаила, зная о его метаниях, часто звонили ему из Москвы: уговаривали бросить жену и вернуться в столицу. «Все равно счастлив с ней ты не будешь», – уверяли они его. В конце концов, прожив с Надеждой 12 лет, Пуговкин ушел от нее. Продав на рынке свои единственные лайковые перчатки, он купил билет до Москвы и уже в вагоне написал пятаком на замерзшем стекле: «Михаил Иванович, ты начинаешь новую жизнь».

Спустя год после развода Пуговкин встретил другую женщину. Это была эстрадная певица Александра Лукьянченко. На тот момент она была замужем за известным пианистом Яковом Немеровским, имела двух замужних дочерей, но это не остановило ее. Александра была на десять лет старше Михаила и, возможно, поэтому всерьез увлеклась им.

Познакомились они во время концертных гастролей, где Лукьянченко выступала как певица, а Михаил был ведущим. Вспоминает сам актер: «Сначала, чтобы не огорчать мужа Шурочки, мы встречались тайно. Когда наши отношения переросли в большую взаимную любовь, Александра Николаевна оставила сцену и даже ушла от мужа, с которым проживала до этого в шикарной квартире по улице Каретный ряд. И мы, счастливые, поселились в моей коммунальной двадцатиметровой комнате. Дочери Александры Николаевны не сразу смирились с тем, что их мама предпочла отцу другого мужчину, но позднее поняли, что это настоящая любовь, и мы стали настоящими родными…»

К слову, этот брак Михаила удивил тогда многих. Например, Марка Бернеса, который иначе как «крестьянином» Пуговкина не называл. А этот самый «крестьянин» вдруг женился на интеллигентной женщине, да еще и на эстрадной приме!

Вторая жена взяла Пуговкина в «ежовые рукавицы»: запретила ему пить, стала контролировать его творческую деятельность. Поставив себе целью сделать из мужа народного артиста СССР, она своей цели добилась: в 1977 году Пуговкину присвоили звание народного артиста РСФСР, а 11 лет спустя он стал уже народным артистом СССР.

Между тем именно в этом браке Михаил завел себе любовницу, с которой встречался несколько лет. В отличие от жены эта женщина была моложе его и не имела к миру искусства никакого отношения. Пуговкин встречался с ней исключительно ради секса. Рассказывает он сам: «С этой женщиной мне было скучно. Но мы редко виделись – я брал ее с собой в поездки лишь на день-два. Она, конечно, не вулкан была в постели, но тянуло меня к ней сильно. Потом я от нее ушел…»

С Александрой Лукьянченко Пуговкин прожил 32 года. 1 апреля 1991-го наш герой овдовел.

Через несколько месяцев он, правда, женился в третий раз. Его новой избранницей стала администратор Союзконцерта Ирина Константиновна. Их первая встреча произошла в Ялте в том же апреле 91-го, на девятый день после смерти Лукьянченко. Пуговкин приехал туда на озвучивание фильма «Болотная-стрит, или Средство против секса», и Ирина предложила ему свою помощь в организации летних гастролей в Крыму. В итоге практически половину лета Михаил и Ирина не расставались, разъезжая по южным городам. Тогда же Пуговкин выяснил, что Ирина приходится родной сестрой его старому приятелю – актеру Юрию Медведеву (они вместе снимались в фильмах «Штрафной удар», «Шельменко-денщик», «12 стульев»). К сожалению, 16 июля 1991 года Юрий Медведев скончался на операционном столе. Однако незадолго до смерти он прислал Пуговкину телеграмму, в которой написал: «Мишенька, береги себя. Рад, что работаешь с Ириной, – она замечательный человек и хороший администратор». Получилось, что он их как бы благословил. Спустя еще несколько месяцев Пуговкин сделал Ирине предложение руки и сердца, которое она приняла. С этого момента семья актера увеличилась: в Москве у него живут три дочери (одна работает во Внешторге, другая – в турфирме, а третья занимается озеленением) и три внука, а в Крыму – два сына и четверо внучат.

В 1992 году Пуговкин решил переехать жить в Ялту, к морю. Он обменял свою квартиру на Олимпийском проспекте на квартиру в этом южном городе. Когда они с женой переезжали, все жильцы дома смотрели, что они будут выгружать. Но зевак ждало разочарование: у новоселов было всего-то узлов 5–6. Просто когда они менялись, то договорились как бы «баш на баш»: стол на стол, диван на диван. В итоге они прогадали – отдали гораздо лучшее. Зато теперь под окнами было море!

В Ялте Пуговкин прожил чуть больше семи лет, после чего его снова потянуло в Москву. В итоге в начале 2000 года благодаря помощи столичных властей, которые выделили его семье квартиру на улице Немировича-Данченко, Михаил Иванович вернулся в Москву. В тот самый дом, где в далеких 40-х годах он жил, когда учился в Школе-студии МХАТа…

В этой квартире знаменитый актер прожил больше восьми лет. 25 июля 2008 года М. Пуговкин скончался.

Оксана ПУШКИНА

Известная телеведущая («Женские истории») замужем всего один раз и живет со своим мужем уже более 20 лет. А познакомила ее с супругом их профессия – они оба журналисты. Дело было в Ленинграде, где Пушкина работала на телевидении – вместе с Александром Невзоровым она с 1986 года вела программу «Открытая дверь». Именно тогда судьба и свела ее с питерским журналистом Владиславом Коноваловым, человеком старше ее на добрых два десятка лет. Они поженились, а 13 ноября 1988 года у них родился сын Артем.

Вспоминает О. Пушкина: «Когда я объявила маме, за кого собираюсь замуж, она была в шоке. От нее тогда ушел мой папа – к такой же молодой женщине, как я. Все произошло одновременно…

У нас с мужем большая разница в возрасте, а этот факт не может не сказываться на взаимоотношениях мужчины и женщины. У мужчины усиливается чувство ответственности. Муж всегда поддерживал меня в самые трудные минуты, какими, например, стали роды. Перед ними я сломала копчик и поэтому рожала очень тяжело. После операции поправилась до девяноста двух килограммов, но благодаря мужу и собственной силе воли вернулась к своему нормальному весу…»

Между тем супружеская жизнь Пушкиной не была безоблачной. В начале 90-х из-за ссоры с руководителем ЛенТВ Беллой Курковой Пушкиной пришлось покинуть Питер – она уехала в Москву и устроилась на Российское телевидение. Здесь она вновь с головой ушла в работу, в итоге едва не потеряла мужа, который завел себе другую женщину.

Вспоминает О. Пушкина: «Я занималась карьерой, работала, а муж, человек уверенный в себе и хорошо зарабатывающий (оставив журналистику, он занялся бизнесом. – Ф. Р.), на какое-то время остался без моего внимания. Естественно, что вокруг него появилось множество девушек, желающих устроить свою судьбу. Когда я это поняла, то уже практически потеряла его. Но не стала предпринимать решительных мер, наоборот, оправдала его в своих глазах, все для себя объяснила. Ведь это я заигралась в работу…

Меня удивило, как в этой ситуации себя повел мой четырехлетний сын: он уговаривал сохранить семью. «Это же было всего лишь увлечение», – успокаивал он меня…»

В итоге Пушкина послушалась совета своего сына и простила мужу измену. В 2007 году супруги отпраздновали 20-летие своего брака. Хотя трения в семье нет-нет, но случаются. Как призналась в одном из своих интервью сама Оксана:

«Мне немало попортили крови женщины, которые просто не любят меня, и все. А я это чувствую. Наверное, я стерва. Ничего плохого в этом не вижу. Стерва – это характер. Другое дело, что я не стервозна просто так, без повода. Да, несправедливую критику в свой адрес и в адрес программы я не принимаю – а уж защищаться я умею! В Ленинграде меня звали «щукой». А в Москве прозвали «хищницей». Ну и хорошо…»

Иван ПЫРЬЕВ

Первой женой Пырьева была актриса Ада Войцик, с которой он познакомился в конце 20-х на съемочной площадке. В те годы Пырьев только начинал свою карьеру в режиссуре (был всего лишь ассистентом), а Войцик уже гремела на всю страну как актриса немого кино (слава пришла к ней в 1927 году, после того как она сыграла Марютку в «Сорок первом» Якова Протазанова). В этом браке у Пырьева и Войцик родился сын Эрик.

В начале 30-х Иван Пырьев окончательно утвердился в режиссуре, однако первое время снимал фильмы без участия жены. Эту традицию он нарушил в 1933 году – пригласил ее на главную роль в картине «Конвейер смерти». Затем Ада снялась в следующем его фильме – «Партийный билет» (1936). На этом их творческий, а также семейный тандем распался, поскольку Пырьев увлекся вдруг молодой актрисой Мариной Ладыниной.

Их встреча произошла в 1937 году, когда Пырьев приступил к съемкам очередного фильма: в комедии «Богатая невеста» он предложил Ладыниной главную роль.

На тот момент Ладынина, как и Пырьев, в личном плане была несвободна – состояла в браке с актером Иваном Любезновым. (В творческом отношении Марина тоже не простаивала – в театре готовилась к роли в «Трех сестрах».) Однако, поддавшись уже зарождавшемуся чувству к Пырьеву, она приняла его предложение руки и сердца. Вскоре после завершения работы над фильмом «Богатая невеста» они поженились.

В течение первых нескольких лет Пырьев был очень увлечен своей женой – что называется, пылинки с нее сдувал. Например, будучи человеком взрывного темперамента, он очень часто метал на съемочной площадке громы и молнии, не щадя никого – ни артистов, ни технический персонал (его ругань была слышна далеко за пределами павильонов, повергая всех в ужас). Однако на Ладынину Пырьев никогда не кричал. Только в самом начале их совместной жизни он однажды посмел прикрикнуть на нее. Ладынина, обидевшись, тут же направилась вон из павильона. Пырьев бросился следом, на ходу умоляя жену простить его. Она смилостивилась, и с тех пор он ни разу не повышал на нее голоса.

В течение долгих пятнадцати лет Пырьев снимал в главных ролях исключительно свою жену. Ладынина снялась во всех его тогдашних фильмах: «Трактористы» (1939), «Любимая девушка» (1940), «Свинарка и пастух» (1941), «Секретарь райкома» (1942), «В шесть часов вечера после войны» (1944), «Сказание о земле Сибирской» (1948), «Кубанские казаки» (1950). Пользу от этого супруги получили огромную: совместное творчество помогло им стать одними из самых знаменитых кинематографистов в стране, лично знакомых с самим Сталиным. Пырьев и Ладынина были пять (!) раз удостоены Сталинской премии, чего больше не удалось достичь никому (их главные конкуренты – супружеская чета Григорий Александров и Любовь Орлова – удостаивались этой премии всего лишь дважды).

Между тем к концу 40-х брак Пырьева и Ладыниной олицетворял собой благополучие только внешне. На самом деле «звездная» чета уже тогда испытывала серьезные проблемы. К тому времени Пырьев перешагнул 40-летний рубеж и вступил в так называемую полосу «кризиса среднего возраста». Он и в прежние-то годы не отличался пуританским нравом, а теперь и вовсе стал приударять за слабым полом практически в открытую. Благо возможностей для этого было предостаточно: режиссерская профессия позволяла ему вращаться в кругу молодых и привлекательных актрис. Тех же из них, кто смел ему перечить, Пырьев безжалостно наказывал. Так, например, случилось с талантливой актрисой Екатериной Савиновой, которая снималась у Пырьева в «Кубанских казаках». Согласно легенде, когда Пырьев прилюдно попытался за ней ухаживать, она не сдержалась и отвесила ему пощечину. И все: Пырьев поставил перед ней в кинематографе мощный заслон, и молодую актрису перестали снимать. А если и приглашали, то исключительно на эпизодические роли. В итоге судьба подающей большие надежды актрисы была исковеркана.

Что касается Ладыниной, то она была верна мужу, хотя возможности изменять ему имелись и у нее. Так, в 40-е годы за ней настойчиво ухаживал сам начальник военной контрразведки «Смерш» Виктор Абакумов. Они познакомились в подмосковном санатории еще до войны, и с тех пор Абакумов воспылал к популярной актрисе сильной страстью. Тогда Марина еще играла во МХАТе, и влюбленный нарком старался не пропускать ни одного спектакля с ее участием. Когда началась война, именно Абакумов помог Ладыниной и ее сыну эвакуироваться из Москвы. На этом их «роман», правда, и закончился.

Вспоминает М. Ладынина: «Иной раз в меня влюблялись коллеги, но эти случаи не имели ни воплощения, ни продолжения. Поклонники мне тоже признавались в чувствах, но всегда добавляли: «Мы очень боимся Пырьева»».

Ладынина знала о «загулах» мужа (однажды даже застала своего Ивана с другой женщиной в пансионате, где ту женщину все отдыхающие называли его женой), но, как женщина умная, все обиды носила в себе, не вынося их наружу. К тому времени у них уже родился сын Андрей, и все свои теплоту и заботу актриса отдавала ему. Кстати, о сыне. Когда Ладынина выписывалась из роддома, Пырьев даже не приехал ее встречать. Это сделал… бывший муж актрисы Иван Любезнов. Он отвез Марину с сыном домой, а прощаясь, сказал: «Возвращайся ко мне». Но Ладынина, даже несмотря на то что в киношном мире романы ее мужа давно стали притчей во языцех, предпочла остаться с Пырьевым. Но вечно так продолжаться не могло.

В 1954 году Пырьев снял фильм «Испытание верности». После череды комедий это была его первая серьезная картина. Речь в ней шла о семье, распавшейся из-за измены мужа. Обманутую жену играла Марина Ладынина. Так вышло, что сюжет картины почти зеркально отразился в реальной жизни.

Когда в 1958 году Пырьев увлекся первокурсницей ВГИКа Людмилой Марченко (в институте ее за внешность называли «нашей Одри Хепберн»), Ладынина не выдержала и ушла от мужа. Для режиссера это стало настоящим ударом. Привыкший к тому, что ему было дозволено все, а жене – лишь роль хранительницы домашнего очага, он не смог ей этого простить. И поступил с Мариной сообразно своей совести: запретил даже близко подпускать ее к кинематографу. Поэтому Ладынина никогда больше не снималась в кино. А чуть позже у нее вышел конфликт еще и с КГБ. Она тогда увлеклась итальянцем, работавшим в Москве, и об этом романе стало известно на Лубянке. Ладынину вызвали и предложили выбирать: либо она «стучит» на своего возлюбленного, либо прерывает с ним всяческие отношения. Актриса отвергла оба предложения, за что была немедленно наказана. Она тогда работала в Театре имени Моссовета и должна была отправляться вместе с труппой на гастроли в Ростов. Но КГБ из-за «связи с иностранцем» запретил ей покидать Москву. Из театра ее потом тоже уволили. А вскоре выслали из страны и итальянца. Уезжая, он подарил ей золотое колечко – последнюю память о себе…

Но вернемся к Ивану Пырьеву и его роману с Людмилой Марченко.

Впервые Пырьев увидел юную актрису на съемках ее дебютного фильма «Отчий дом» (реж. Лев Кулиджанов). Девушка так ему понравилась, что он не только незамедлительно с ней познакомился, но и пригласил на главную роль в своей картине «Белые ночи» по Ф. Достоевскому. Однако произошло то, чего Пырьев никак не ожидал, – на съемках Марченко увлеклась своим партнером, суперпопулярным актером-красавцем Олегом Стриженовым (подробно об этом романе читайте в главе «ОЛЕГ СТРИЖЕНОВ»).

Все то время, пока Людмила была увлечена Стриженовым, Пырьев не прекращал попыток завоевать сердце девушки. Впервые за долгие годы он вел себя как влюбленный мальчишка: мог всю ночь до самого утра в лютый мороз прохаживаться возле ее дома в Малом Демидовском переулке. И его абсолютно не волновало, что об этом скажут люди, поскольку с Ладыниной на тот момент он уже не жил. В конце концов эта безответная любовь едва не довела Пырьева до гробовой доски – у него случился инфаркт. Вот тогда Марченко впервые забеспокоилась и даже навестила влюбленного старика в больнице. Ее визит отразился на здоровье Пырьева самым благотворным образом: он быстро пошел на поправку. А когда режиссер выписался из больницы, Марченко согласилась быть подле него. Далее послушаем рассказ родной сестры актрисы Галины Дорожковой:

«Поздно вечером, после съемок, И.А. Пырьев приводил Люду к дому. Скоро мы с мамой стали замечать, что она все чаще приходит подшофе. Щедро растрачивая свой легендарный темперамент, он обучал ее старательно и разносторонне. Постепенно вредная привычка пускала в ней свои корни все глубже и глубже (эти корни позднее дадут ростки). В один из вечеров, как обычно, вернувшись домой в сопровождении Пырьева и опять подшофе, она, стоя у окна комнаты лицом к маме, открыто закурила. Мама с ее пуританским мировоззрением была в шоке. Разразился скандал. Я решила откровенно поговорить с сестрой и узнала, что она очень мучается от положения, в которое попала, ищет выхода. Увидела ее глаза: в них была боль. Она рассказала, как ей было интересно встретить такого неординарного человека, страстно увлеченного своей работой, как она заразилась этой страстью. Вирус актерства основательно вселился в нее. За все это она благодарна ему, доброта и благодарность всегда цвели в ней пышным цветом. Она с любовью принимала его как режиссера. Без определенного контакта и взаимопонимания, считала она, не может быть успеха фильма. Но ее пугали его психо-эмоциональные выпады, и тогда налетал ледяной ветер отчаяния. Он не только увлекал, но и порабощал, а в силу своего характера она часто выходила из повиновения, однако еще некоторое время не осмеливалась говорить, что никогда не станет его женой. Отмалчивалась, не хотела «бить наотмашь», не желая обидеть. Считала, что он, тонкий, все понимающий человек, со временем разберется, что к чему. Однако в ее чувствах он явно не хотел разбираться, а в своих определился давно. Он был привязан к ней, как наркоман. Потом Люда стала все чаще повторять, что их брак невозможен и что она слишком уважает М. А. Ладынину. А однажды выпалила, что мама категорически против их брака, что грозит даже отказаться от дочери, а не считаться с ней нельзя. Конечно, это был «детский лепет на лужайке», но тем не менее Иван Александрович уверенно отправился все уладить с мамой. Это был день моей свадьбы, в доме царила атмосфера повышенной готовности. Вдруг на пороге появляется Иван Александрович – возбужденный, по-юношески стройный, в сером габардиновом пальто, с красивой тростью. Мама, разумеется, тоже пребывала в состоянии необычайной эмоциональности. Но, видимо, Иван Александрович умел убеждать только «царей», а не простых смертных. Ушел, как говорят, низко опустив голову…»

Марченко хватило-таки смелости отказать Пырьеву. А чтобы он окончательно удостоверился, что она не шутит, в 1961 году Людмила скоропалительно вышла замуж за студента МГИМО Владимира Вербенко. Однако их брак просуществовал всего лишь около года, причем распался он во многом из-за Пырьева, который продолжал ухаживать за Марченко и даже приезжал к ней на съемки. Однажды летом 62-го, когда Людмила снималась в Таллине в фильме «Мой младший брат», они сошлись нос к носу – Пырьев и Вербенко. Победил первый, а второй, проведя с женой всего лишь несколько часов, укатил обратно в Москву. На какое-то время Марченко вновь сошлась с Пырьевым.

В 1963 году Людмила закончила ВГИК и приобрела отдельную квартиру у метро «Аэропорт». Ее отношения с великим режиссером продолжались. Пырьев ласково называл любимую Люней и старался везде ее сопровождать. 19 декабря 1963 года он неожиданно явился на день рождения мужа сестры Марченко и вручил имениннику серебряный портсигар, некогда подаренный ему самому его коллегой Иваном Луковым.

Почти каждый день Пырьев уговаривал Людмилу переехать жить к нему, в его роскошную квартиру в высотке на Котельнической набережной. Но она в ответ… влюбилась в другого мужчину. Это был начальник геологоразведочной партии Валентин Березин.

Узнав об этом, Пырьев буквально озверел. Каждый раз, встречая Марченко в коридорах «Мосфильма», он, не стесняясь окружающих, кричал ей: «Даю на размышление три дня!» А когда понял, что это не помогает, поступил с Людмилой так же, как некогда с Екатериной Савиновой, – запретил режиссерам приглашать Марченко на роли. Ивана Александровича пытался образумить его коллега Александр Зархи – мол, это может плохо кончиться, но Пырьев был неумолим: «Не снимать!» Спорить с ним не решались, поскольку он не только возглавлял «Мосфильм», но и был главой Союза кинематографистов СССР (председателем его Оргкомитета). Когда Людмила, доведенная до отчаяния, сказала Пырьеву, что будет жаловаться, он рассмеялся ей в лицо: «На меня можно жаловаться только в ДОСААФ!»

Чуть позже он совершил и вовсе безобразный поступок. Когда Марченко не было дома, Пырьев явился к ней на квартиру (ключи у него остались еще с прошлых времен) и в гневе стал ломать и крушить мебель. Он порвал все фотографии актрисы, всю кухонную посуду вышвырнул на лестницу. Даже помойное ведро не пожалел, отправив его вслед за посудой. И ведь никто из жильцов дома даже не подумал позвонить в милицию. А все потому, что жили там киношники, которые считали, что связываться с Пырьевым себе дороже.

Пырьев успокоился только после того, как Марченко вышла за Березина замуж. И хотя запрета своего с нее не снял, однако третировать прекратил. А потом ему стало и вовсе не до Марченко. В «Известиях» появилась зубодробительная статья, в которой его буквально смешали с грязью. Повод к этому дал сам режиссер: во время съемок в Горьком он позволил себе прилюдно, через мегафон, обругать матом массовку. В итоге Пырьева исключили из партии (потом, правда, партийный билет ему вернули) и сняли с поста председателя Оргкомитета Союза кинематографистов СССР.

Пережить эту напасть Пырьеву помогла… любовь. Новой пассией режиссера стала 24-летняя актриса Лионелла Скирда, которая оказалась соседкой Пырьева по подъезду в доме на Смоленской улице.

Однажды утром Лионелла вышла из дома. Вдруг с балкона седьмого этажа ее окликнула знакомая артистка: мол, поднимись к Пырьеву. Лина поднялась. Как вспоминает она сама, в тот день Пырьев выглядел неважно: костюм сидел мешком, да и во всем облике режиссера была какая-то потерянность. Рядом сидели его коллеги по работе, но все они были заняты своими делами, и лишь Пырьев был предоставлен самому себе. Когда в квартиру вошла Лионелла, он стал жаловаться ей на свою жизнь. Гостья была так поражена его откровениями, что даже забыла про свой чай. Так и просидела почти час, слушая Пырьева. А когда он взял паузу, она решила тоже исповедаться ему. Теперь уже черед изумляться пришел режиссеру. Оказалось, что у Лионеллы похожая ситуация: она только-только рассталась со своим возлюбленным – Олегом Стриженовым. Слушая ее рассказ, Пырьев воскликнул: «Бедненькая ты моя! Ну ничего, ты не глупенькая, ты справишься». И тут же вызвался подвезти ее до места работы – до Театра киноактера. Прощаясь, он сказал: «Будет паршиво – звони».

Лионелла позвонила Пырьеву спустя полтора месяца. Она тогда была на гастролях в Куйбышеве, на душе было муторно, вот и набрала номер режиссера. А тот как будто только этого и ждал. «Я сделаю тебе вызов в Москву», – пообещал он. И уже на следующий день от него в Горький пришла телеграмма. Однако денег на обратную дорогу у актрисы не было (мизерную зарплату в 69 рублей ей еще не выдали), поэтому она перезвонила режиссеру и сказала, что выехать не сможет. Но Пырьев быстро уладил и эту проблему – немедленно выслал ей денег и сообщил, что в аэропорту ее будет ждать его шофер. Каково же было удивление актрисы, когда, войдя в здание аэропорта, она увидела не шофера, а самого Пырьева, который дожидался ее с роскошным букетом цветов. Он сразу повез ее к себе домой, где уже был накрыт не менее роскошный стол. Посиделки продлились до глубокой ночи. А когда Лионелла собралась уходить, Пырьев внезапно предложил: «Зачем тебе быть одной? Оставайся лучше у меня. В моих трехкомнатных хоромах тебе будет удобней». И Лионелла осталась у режиссера, прожила целых три дня. Все это время Пырьев буквально ни на шаг не отпускал от себя актрису: водил ее в ресторан ВТО, в Дом кино и т. д. А когда Лионелле пришла пора уезжать из Москвы (Театр киноактера уже перебазировался из Куйбышева в Горький), Пырьев на прощание преподнес ей в подарок палехскую шкатулку. Внутри лежала фотография Пырьева, где он был запечатлен на даче с собакой. На обороте карточки красовалась надпись: «Ей, которая для меня – все!» Лионелла была смущена столь откровенным напором, поэтому, забирая подарок, попросила дать ей время подумать. «Я пока не могу вам сказать ни «да», ни «нет», – сказала она. Режиссер согласился.

В Горьком Лионелла внезапно слегла с ангиной. Срочно нужны были лимоны, которых в магазинах не оказалось (они тогда были дефицитом для большинства городов огромной страны). И снова на помощь актрисе пришел Пырьев. Он узнал о болезни Лионеллы от ее подруги и, едва речь зашла о лимонах, начал действовать – послал своего шофера в «кремлевку» (кремлевский спецраспределитель) и, когда тот вернулся с лимонами, тут же отправился на вокзал. Утром следующего дня Пырьев был уже в Горьком.

Когда гастроли театра закончились, Иван Александрович и Лионелла поженились. Так великий режиссер снова обрел душевный покой. Вскоре он снял свою возлюбленную в главной роли в картине «Свет далекой звезды» (1965). Этот фильм сегодня мало кто помнит, но тогда он произвел фурор, собрав 36 миллионов 200 тысяч зрителей (6-е место).

Брак Пырьева и Скирды длился три с половиной года. 7 февраля 1968 года его прервала внезапная смерть режиссера, как раз в разгар съемок фильма «Братья Карамазовы». Накануне вечером он допоздна смотрел по телевизору свой любимый хоккей, однако до конца не досидел – отправился спать. Поднимаясь с кресла, попросил жену, чтобы она дождалась конца матча и утром сообщила ему счет. В коридоре Пырьев остановился возле зеркала и, глядя на свое отражение, с грустью в голосе произнес: «Эх, Иван…»

В четыре утра Пырьев внезапно проснулся. На удивленный вопрос жены, почему так рано, ответил: «Я выспался». После того как он выпил лекарство, жена снова уснула. А в 6.20 Лионеллу разбудил громкий стон. Пырьев лежал на кровати и не двигался. Она начала его тормошить, но он отреагировал лишь слабым движением руки – как бы отмахнулся. Потом затих навсегда…

Спустя семь лет после его смерти Лионелла Пырьева вышла замуж за Олега Стриженова, с которым живет и поныне. Как уверяет актриса, это было желание самого Пырьева, который незадолго до смерти попросил ее в случае, если она надумает связать свою жизнь с кем-то, выбрать именно Стриженова.

Первая жена Пырьева, Ада Войцик, прожила более 80 лет и скончалась в конце 80-х.

Самой молодой умерла Людмила Марченко – она ушла из жизни в январе 1997 года в возрасте 56 лет. А вот Марина Ладынина прожила долгую жизнь: она умерла 10 марта 2003 года на 95-м году жизни.

Эдита ПЬЕХА

Рассказывает Эдита Пьеха: «Я с детства была убеждена, что некрасива. Только это и слышала. Врачи как-то спросили меня, почему у меня искривлены пальцы на ногах. Потому что в детстве я донашивала туфли своей двоюродной сестры, которые были мне малы на полтора размера…»

Однако, несмотря на эти слова, Эдита смолоду пользовалась успехом у сильного пола. Когда училась в педагогическом лицее, впервые по-настоящему влюбилась. Ее избранника звали Рышардом. Он был красавец, умница и учился в техникуме, с которым лицей поддерживал дружеские отношения. Но судьба обошлась с нашей героиней неласково. В один из дней она поделилась своей тайной с лучшей подругой Евгенией Цыбульской, та посочувствовала ей и вскоре… увела Рышарда.

Удивительно, но в 1964 году, когда уже знаменитая Пьеха выступала с гастролями во Вроцлаве, сквозь толпу поклонников к ней пробился лысоватый мужчина, который вручил ей игрушку с запиской. Как потом оказалось, это был одноклассник Рышарда, тихоня Богдан, который все эти годы тайно любил нашу героиню. Она же про это не знала, как не знал и Рышард про ее страдания по нему. Однако зададим себе вопрос: если бы судьба не развела их в стороны, стала бы Э. Пьеха тем, кем она сейчас стала?

Лицей наша героиня закончила с золотой медалью. Одновременно с этим окончила курсы русского языка в Гданьске. В 1955 году по путевке польского комсомола Пьеху отправили на учебу в Советский Союз. И именно там она встретила своего первого мужа. Случилось это в Ленинграде при следующих обстоятельствах.

В городе на Неве Эдита поступила на отделение психологии философского факультета Ленинградского университета, а все свободное время посвящала музыке – выступала в хоре польского землячества, которым руководил 24-летний студент дирижерско-хорового отделения Ленинградской консерватории Александр Броневицкий. Этого взрывного и темпераментного молодого человека многие считали евреем, хотя на самом деле его отец был белорусом (его фамилия была Бороновицкий), а мама – латышкой. Все его предки были морскими офицерами.

Осенью 1955 года Броневицкий создал из нескольких участников хора ансамбль «Дружба». В качестве солистки он пригласил Пьеху. Пригласил прежде всего за голос, поскольку внешне она ничего особенного из себя не представляла (Эдита была тогда очень худой: при росте 174 см весила всего 59 кг). Ее первое публичное выступление с новым коллективом произошло в новогоднюю ночь с 1955 на 1956 год: она четыре раза исполнила на «бис» шуточную песенку на польском языке «Червоный автобус».

Вскоре отношения между Пьехой и Броневицким стали более близкими. Вспоминает она сама: «Броневицкий приходил к нам в общагу на Мытнинской набережной – нас в комнате восемь девчонок жили – и, постучавшись (редкость!), доставал восемь шоколадных конфет (редкость в квадрате). И каждой девушке протягивал с поклоном. Это по тем временам воспринималось как великосветское поведение. «Ах, Диточка, какая ты счастливая!» – говорили девчонки…

Я солировала в «Дружбе» уже год с лишним, когда появилась еще и кубинка, которая ему тоже нравилась как певица. Но потом наши с ним отношения переросли в более близкие, и кубинки не стало, я ее «выжила». Все мы так устроены, что хотим держать пальму первенства. Я изначально была единственной девушкой в мужском молодежном ансамбле, и мне никак не хотелось, чтобы появилась вторая».

Первый настоящий успех к Пьехе и ансамблю «Дружба» пришел летом 1957 года на 6-м Всемирном фестивале молодежи и студентов в Москве. Выступив с программой «Песни народов мира», коллектив завоевал золотую медаль и звание лауреата. Эдита Пьеха произвела на фестивале настоящий фурор, причем не столько своими «безыдейными» песенками («Человек идет и улыбается…»), сколько «европейским» имиджем, фирменным знаком которого был акцент. Иностранка, которая поет в советском ансамбле, – по тем временам это было круто!

Между тем Пьеха влюбилась в Броневицкого и стала мечтать выйти за него замуж. Однако ее мама, узнав о мечте дочери, буквально взорвалась: «Он тебе не пара! Я запрещаю тебе выходить замуж за русского! И вообще нужно сначала закончить институт!» Но Пьеха решила мать не слушать. Та в ответ обиделась и целый год не писала дочери письма.

Объяснение Броневицкого и Пьехи произошло в подъезде: она сидела на подоконнике, а он стоял рядом и нервно теребил ее руку. Александр сказал: «Я не знаю, что делать. Я не могу без тебя». На что Эдита ответила: «Знаешь что, а давай поженимся!» Но он покачал головой: «А ты знаешь, в какое время мы живем? В советское! Браки с иностранцами у нас не приветствуются!» Но девушка уже закусила удила: «Да брось ты, ничего нам не будет. Я ведь не буржуйка какая-нибудь, я из пролетариев. Бояться меня не надо».

В итоге спустя несколько дней молодые отправились в ЗАГС Смольнинского района и подали заявление. Пьеха была в маленьком черном платьишке, в котором иногда выступала на сцене. Потом она очень сожалела об этом – считала, что именно черное платье предопределило несчастливый брак. Но это будет потом. А пока все было хорошо. Родители Броневицкого восприняли это событие на удивление спокойно и приняли невестку очень тепло. Жить молодые стали в их коммунальной квартире на улице Ленина. Несколько позднее им выделили двухкомнатную квартиру в Купчино. В 1961 году в «звездном» семействе появилась девочка, которую назвали Илоной. Пьеха мечтала, что родит сына и назовет его Станиславом. Но родилась дочка. Сначала Эдита хотела назвать ее в честь мамы Фелицей, но потом передумала – не разрешили бы родственники со стороны мужа. Когда Илоне исполнилось восемь месяцев, ее забрала к себе бабушка – мама Броневицкого Эрика Карловна. С ней девочка проживет до 15 лет.

Несмотря на замужество, Пьеха оставалась чрезвычайно влюбчивым человеком. Правда, все ее романы были платоническими. Так, в начале 60-х она увлеклась французским певцом Энрико Массисом. Когда он приехал с гастролями в Москву, она немедленно бросилась на его концерт. Далее послушаем ее собственный рассказ:

«Массиас был хорош собой – алжирец или марокканец, пел по-французски очень темпераментно, экспрессивно. Мне это страшно нравилось! Самой было неудобно выходить на сцену, и я дарила ему цветы через билетеров. Сначала смотрела на него именно как на мужчину, но потом захотелось иметь его пластинки, которых у нас, естественно, не продавали. Я осмелилась прийти к певцу в гримерную, на плохом французском объяснила ему, что тоже пою и хотела бы исполнять его песни. Массиас сказал, что сейчас у него нет с собой пластинок, и дал свой телефон в Париже. Потом я еще раз пришла к нему в грим-уборную, принесла цветы – вот какая дурочка! – и говорю: «Запомните, пожалуйста, что меня зовут, как и вашу великую певицу, – Эдит». Он отвечает: «Хорошо, хорошо». И вот, представьте себе, недели через две звоню в Париж. Подходит к телефону какой-то дядька. Я представляюсь, говорю, что Энрико разрешил мне позвонить. Слышу: «Подождите у телефона – сейчас спрошу». Потом дядька возвращается и говорит: «Он такую не знает». И тогда я подумала: «Боже мой! Как плохо быть поклонницей!»

После этого случая прошло всего несколько лет, и Пьеха все-таки покорила Париж. Произошло это в 1965 году, когда ее, первую из советских певиц, владелец концертного зала «Олимпия» Бруно Кокатрикс (это он открыл миру Шарля Азнавура, Мирей Матье и других звезд эстрады) пригласил выступить на сцене своего заведения. Взяв с собой мужа и 4-летнюю дочь, Эдита отправилась в столицу Франции, где имела большой успех.

В другой раз Пьеха увлеклась уже своим соотечественником – молодым композитором Станиславом Пожлаковым. По ее словам, произошло это так: «Однажды мы выступали в большой программе вместе с Пожлаковым. Он очень хорошо играл на саксофоне, да еще и пел. И я в него так же, как в Энрико Массиаса, влюбилась. С той лишь разницей, что тайком вздыхала по нему и только писала в записной книжке: «Слава, ну почему ты не подойдешь ко мне, ну почему не скажешь: «Здравствуй, я так переживаю». А книжечку эту я прятала где-то под кроватью. Сан Саныч Броневицкий был очень ревнивым – могу десять раз это повторить. Он подглядел, что я веду тайные записи, и нашел книжечку. Мы стали бороться, я хотела выкинуть ее на улицу, а она упала на балкон ниже этажом. Броневицкий побежал туда, схватил ее и все прочитал. Я говорю: «Как тебе не стыдно, это же не тебя касается!» Он: «Ну ты ж мне изменяешь!» Я: «Я не изменяю, а только вздыхаю…» Расплакалась, выбежала на улицу, схватила такси. А это было в Ялте. Кричу водителю: «Везите меня в Симферополь, в аэропорт!» Тот на меня смотрит: двенадцать часов ночи, девушка одна, вся в слезах. «Хорошо», – говорит. Но я ему все рассказала, и на полпути этот человек повернул обратно: «Пусть ваш муж и ревнивый, но разбирайтесь с ним сами». Конечно, вернулась я как побитая. С Броневицким мы долгое время не разговаривали…»

Стоит отметить, что в этих своих воспоминаниях наша героиня кое-что утаивает. В частности, ее отношения с Пожлаковым не обошлись одной только запиской. Вот что вспоминает сам композитор: «Первый раз я встретился с ней на гастролях в Черновцах, нам было лет по 25. Я тогда из областной филармонии перешел в Ленконцерт, у меня был ансамблик. А Пьеха выступала с ансамблем «Дружба», который гремел со страшной силой. Я ее боялся и даже думать не смел, что когда-нибудь приближусь к ней. И вдруг там, в Черновцах, получаю от нее записочку…

Потом идем мы как-то с Эдитой в обнимку – с реки, в шесть утра. А на балконе гостиницы стоит Броня и смотрит на нас… Так я с ним и познакомился. Он грозился застрелить меня. Но я пришел к нему и сказал: «Саша, мне Эдита нравится во как, но я тебя слишком уважаю». Саша был талантливейшим музыкантом. Что, впрочем, не мешало ему быть очень грубым человеком. Он Эдиту иногда даже, скажем так… обижал…

Потом мы с ней еще встречались, и я осмелился предложить ей несколько своих песен: «Причал», «Зачем снятся сны»…

Помню, отмечали старый Новый год в Союзе композиторов. Пьеха с Броневицким, я со своей женой, с которой уже разводился. Танцуем мы с Эдитой, вокруг элита стоит – Андрей Петров, Эшпай из Москвы при-ехал, – и все восхищаются: «Вот это пара!» Эдита мне и говорит: «Давай вместе уйдем отсюда!» Но мы не ушли. Если честно, я ее боялся. Двум разным полюсам рядом находиться невозможно. Ей надо будет, чтобы я ей уступал, мне – чтобы она…»

Видимо, чтобы супруга поменьше влюблялась, Броневицкий взял за правило при каждом удобном случае говорить ей, что она… некрасива. Иной раз столько раз на дню скажет это, что Пьеха в итоге чуть ли не рыдала. А он при виде ее слез еще сильнее распалялся. Однако подавать на развод Пьеха и не думала. Говорит она сама: «Люди, которые мало знали Броневицкого, считали его хамом. Да, характер у него стервозный, деспотичный, он был готов добиваться аплодисментов любыми средствами. Но хамом он не был. По натуре он как раз был незащищенным, просто еще до нашего супружества обрел имидж деспота… Он дрессировал «Дружбу» и меня тоже. Говорил, зная, что разозлит меня: «Ты ужасно некрасивая!» И я искала в журналах фотографии кинозвезд, сравнивала, соображала: может, мне глаза подрисовать, как у Софи Лорен? Грим в основном «слизывала» с Софи Лорен и с Лоллобриджиды, очень они мне нравились. Броневицкий говорил: «Ты сутулая. Как ты ходишь по сцене?» И я присматривалась, как «плавают» балерины. Он кричал, что я два дня подряд фальшиво пою, и я нашла огромный магнитофон-гроб «Весна» и попросила университетских друзей на концертах записывать меня. А потом не поленилась, нашла педагога по вокалу и занималась тайком от Броневицкого. Так что именно Броневицкий меня «родил»…»

По причине крайней ревнивости своего мужа Пьеха отказалась от любовной сцены в детективе Вениамина Дормана «Судьба резидента» (1970). Там Эдита играла роль западногерманской разведчицы, которая должна была соблазнить молодого советского ученого. Три дня Пьеха ходила за режиссером и стонала: «Ну как же я буду лежать в постели с человеком, которого даже не знаю?!» (с актером Вертоградовым она познакомилась на съемочной площадке). В итоге режиссер сдался и вычеркнул эту сцену из сценария, оставив героям только невинный поцелуй. В противном случае ему пришлось бы объясняться с Броневицким.

Еще одна история на почве ревности, комичная и драматичная одновременно, случилась в середине января 1970 года на 4-м Международном фестивале грамзаписи и музыкальных изданий во французских Каннах. От Советского Союза участвовали генеральный директор фирмы грамзаписи «Мелодия» В. Пахомов, Муслим Магомаев и Эдита Пьеха. В самый последний момент в Канны надумал ехать и Броневицкий, который не захотел отпускать супругу в дальнюю командировку в компании с Магомаевым, о котором в эстрадной тусовке сложилось тогда прочное мнение как о неисправимом донжуане. Однако из-за обычной советской волокиты документы на Броневицкого застряли в ОВИРе, и в результате Пьеха поехала на фестиваль одна. Причем она была уверена, что муж не сумеет оформить документы на выезд вовремя и на фестиваль не попадет. Но когда подспорьем в этом деле выступает ревность, человек может совершить невозможное. Далее послушаем рассказ самой певицы:

«Прошел первый день официальных мероприятий. Я пришла в номер уставшая. Легла спать. Заперла на замок дверь. Открыла окно. Сплю… Разбудил меня среди ночи Сан Саныч (так Пьеха называла своего супруга. – Ф.Р.). Склонился надо мной и кричит: «Где любовник?» Я говорю: «Да нет у меня никакого любовника! Ты что?!» А он под кровать заглянул, в ванную, в шкаф – в самом деле нет любовника. Успокоился. И вдруг я вспоминаю, что дверь моя заперта, и единственный путь, каким он мог попасть ко мне в номер, – это только окно! Короче говоря, он подтвердил, что выбрался из окна в коридоре и вдоль гладкой стены, по узкому карнизу метра два медленно передвигался до окна моего номера… То есть он с пятого этажа мог спокойно рухнуть!..»

На следующий день как ни в чем не бывало Броневицкий с супругой в компании Магомаева и его брата Кемала, который жил во Франции, отправились в Монте-Карло, чтобы посетить казино. Приобретя по десять фишек, они сели за стол, чтобы испытать судьбу, однако за короткое время спустили почти все фишки. Только у Магомаева осталась одна фишка, которую он, не задумываясь, отдал Пьехе: мол, ты женщина, тебе должно повезти. И точно – Пьеха выиграла. Магомаев после этого долго сокрушался, что не додумался отдать Пьехе все свои фишки с самого начала игры.

Спустя примерно год после той поездки в Канны с Пьехой случилась еще одна забавная история на любовной почве. Летом певица вместе с Илоной отправилась отдыхать на море (Броневицкий остался дома, не побоявшись отпустить жену по одной причине – он знал, что с рядом дочерью Пьеха не позволит себе ничего лишнего). Но он ошибся. На отдыхе за певицей стал ухаживать симпатичный молодой человек, который представился Мишей. Он сказал, что тоже живет в Ленинграде и работает манекенщиком. Сказав, что давно влюблен в творчество певицы, Миша попросил у нее номер ее ленинградского телефона с тем, чтобы по возвращении домой им встретиться. Та с удовольствием свой номер назвала. Правда, при этом предупредила, что у нее чрезвычайно ревнивый муж и что будет лучше, если молодой человек позвонит не сам, а передоверит это дело какой-нибудь женщине.

Молодой человек объявился спустя несколько дней после того, как Пьеха вернулась домой. Звонил он, как и было условлено, не сам – попросил об этом свою знакомую. Поскольку Броневицкий был в тот момент дома, Пьеха разыграла маленький спектакль: сделала вид, что разговаривает с подругой, с которой согласилась встретиться в кафе «Север». Встретилась она, естественно, с Михаилом. Они просидели в кафе около двух часов и очень мило пообщались. Единственное, что не понравилось певице, – молодой человек был слишком робок и даже ни разу не взял ее за руку. А ей так хотелось пусть легкого, но флирта. Правда вскрылась чуть позже – когда «голубки» стали прощаться. Михаил и Эдита вышли из кафе, и уже на улице парень сказал: «Эдита Станиславовна, я вам наврал, что вы нравитесь мне как женщина. Я – «голубой», и женщины меня не интересуют в принципе. Но вы мне очень нравитесь как артистка! И еще очень хочу вас попросить – помогите мне купить «Волгу» без очереди!» От этих слов певицу на какое-то время хватил столбняк. А когда он прошел, она отпрянула от своего «ухажера» и гневно произнесла: «Пошли бы вы, Миша… куда подальше!»

Между тем после успеха в картине «Судьба резидента» Пьеху стали заваливать приглашениями различные режиссеры. Но Броневицкий слишком ревниво к этому относился и разрешал жене сниматься только в исключительных случаях. Например, в комедии «Неисправимый лгун» (1974) он ей сняться разрешил, поскольку ее партнером там был Георгий Вицин, который отличался крайне пуританским нравом. В остальных же случаях киношную карьеру жены Броневицкий целенаправленно «тормозил». Так, например, было с фильмом «Анна и Командор» (1975). Режиссер фильма Евгений Хринюк выслал Пьехе сценарий, но тот угодил в руки Броневицкого. И Александр спрятал его подальше от жены – на антресоли. В итоге роль, предназначавшуюся Пьехе, сыграла Алиса Фрейндлих. А Эдита узнала об этом лишь несколько лет спустя – когда случайно полезла за чем-то на антресоли. От обиды на мужа она даже расплакалась…

Пока Пьеха и Броневицкий колесили по стране и миру, их дочь Илона жила у бабушки в Латвии. Позднее Илона так будет вспоминать о тех годах: «По-моему, когда я родилась, родители не очень этого хотели. Мама до самого последнего момента выступала, да и после родов быстро вернулась на сцену, перепоручив меня бабушке, своей свекрови… Я вспоминаю свое детство как сплошное замечательное лето – Латвия, бабушкин хутор… Мы с бабушкой были такие подруги, такие спевшиеся! Мама с папой приезжали, уезжали. Я скучала без них, но понимала, что иначе нельзя. И даже не принимала это как событие. Я с этим родилась. Ничего другого не знала. Я не знала, что есть родители, которые постоянно дома. Так что нельзя сказать, чтобы я страдала в детстве из-за отсутствия родителей…

Я не чувствовала, что живу в какой-то необычной семье. Я не ходила в детский сад, но гуляла вместе со всеми детьми – во дворе, на обычной питерской помойке. В лучшем случае дедушка брал меня с собой на каток. Это было праздником.

Я пошла в школу рядом с домом. Это была школа с французским уклоном. Первого сентября в первом классе я заболела. Это была трагедия. Я так плакала! Пришла в школу числа десятого…

Я не думала, что буду певицей или космонавтом, – просто пришла в школу и стала хорошо учиться. В то время легко было учиться – программа была легче. Занималась активно общественной работой. Мы соревновались с одной девочкой. У нее была спортивная группировка, у меня – театральная. Мы ставили спектакли, а они бегали. Спектакли были сильные. Я написала сценарий «Гамлета-78», что-то вроде «Айболита-66». Себе, естественно, отдала роль Гамлета. Все прошло с успехом.

Потом нас с этой девочкой рекомендовали в комсомол. Мы с ней неожиданно прониклись друг к другу и с седьмого класса задружились насмерть. Вот такую роль сыграл комсомол в моей жизни…»

Между тем в народе ходили слухи, что в любовниках у Пьехи ходят многие из сильных мира сего. Например, одно время ее «сватали» первому секретарю Ленинградского обкома КПСС Романову. На самом деле у Романова была другая зазноба – певица Людмила Сенчина, а вот Пьеху он, напротив, недолюбливал. Однажды, например, Романов пришел за кулисы к Броневицкому, вытащил рубль и сказал: «Пусть твои ребята сходят в парикмахерскую и постригутся. Они же не стиляги, чтобы выступать в таком виде…»

В другой раз сама певица попыталась поговорить с Романовым, когда они случайно встретились за городом. Однако едва она сделала несколько шагов в направлении секретаря обкома, как перед ней тут же выросли его телохранители. «У товарища Романова сейчас нет времени с вами разговаривать!» – заявили они и не пропустили певицу к своему начальнику.

Сама Пьеха на вопрос о своих высоких покровителях ответила однажды следующим образом: «Покровитель – это тот, кто помогает. Мне всегда помогали простые люди. А высокие покровители… Я могла, может быть, нравиться Брежневу, он мне даже подарил розы в ГДР, в посольстве, и поцеловал в щечку. Но на этом все покровительство и закончилось. Послы многих стран, где я побывала, мне симпатизировали. Я – как мягкая кошка, которую можно погладить, чтобы снять стресс, но не более. Никогда не пользовалась моментом, оказавшись рядом с человеком, правящим этим миром, чтобы что-нибудь у него попросить…»

В 1976 году брак Пьехи с Броневицким распался. Инициатором выступила Эдита, которая умудрилась в течение трех лет крутить за спиной мужа роман с человеком на семь лет моложе ее. Это был полковник КГБ Геннадий Шестаков. Когда скрывать эту связь стало невмоготу, Пьеха сказала мужу, что уходит от него. Правда, истинную причину ухода она скрыла, заявив следующее: «Я ухожу от тебя, Шура. Во что ты превратил нашу жизнь? В сплошную работу! Скажи, мы когда-нибудь отдыхали с тобой за двадцать лет? Нет! А ведь когда мы сидели тогда на подоконнике в подъезде и ты клялся в любви… все же было иначе! Куда делась наша любовь?»

Вспоминает Э. Пьеха: «Поклонницы мужа крыли меня по телефону семиэтажным матом и на лестнице писали всякие гадости. Они были фанатично в него влюблены. Вначале я переживала, а потом поняла, что ничего сделать нельзя. Научилась не подходить к телефону или молчать, когда брала трубку. Я довольно быстро уяснила, что если хоть раз отвечу на их языке, то уподоблюсь им. Поэтому делала вид, что не понимаю: «Я плохо понимаю по-русски…» Но однажды мне довелось увидеть, как любимый мне изменяет…

Можно сказать, что наш брак с Броневицким был «служебным». Я выросла в католической семье, и мне в голову не приходило позволить себе вторую жизнь при Броневицком. Я служила ему верно… А он с головы до ног был в искусстве, и на ласку у него времени не оставалось. В день рождения он говорил: «Я тебе деньги дал? Дал. Вот и купи себе что хочешь…»

Последние три года мы прожили с ним в довольно прохладных отношениях. Я устала слушать его бесконечные «надо, надо, надо» и ушла…»

После развода с Броневицким наша героиня создала собственный ансамбль, музыкальным руководителем которого стал выпускник Ленинградской консерватории Григорий Клеймиц. Стоит отметить, что Броневицкий воспринял этот поступок жены в штыки: заявил, что ничего у нее без «Дружбы» не получится. Однако… Первое же выступление нового ансамбля Э. Пьехи на Всероссийском конкурсе исполнителей советской песни в Сочи в октябре 1976 года принесло победу – коллектив был удостоен почетного диплома. А вот «Дружба» через два года после этого, напротив, распалась. Не спасло ее даже то, что Броневицкий взял туда свою новую жену – актрису Театра музкомедии Ирину Романовскую. Говорят, одно время Пьеха сильно интриговала против нее. Дело было в 1980 году, в Сочи, на фестивале советской песни. Романовская числилась в фаворитах конкурса, и Пьеха якобы пыталась сделать все от нее зависящее, чтобы награда обошла Ирину стороной. Но все оказалось тщетно: Романовская заняла 2-е место (к слову, 3-е место досталось Ларисе Долиной). Правда вскрылась на банкете по случаю завершения фестиваля. Один из членов жюри, будучи подшофе, разоткровенничался перед Ириной: «Тут нам по поводу тебя звонили и просили «поприжать». Скажи спасибо Пугачевой – отстояла…» «Кто звонил?» – удивилась Романовская. «Сама догадайся…» – последовал ответ. Ирина поняла: не иначе как Пьеха.

В 1977 году Пьеха вышла замуж за своего любовника Геннадия Шестакова. Правда, и с ним не обрела желаемого счастья. Вспоминает она сама: «Я познакомилась со своим вторым мужем, когда мне было уже под сорок. Мы очень любили друг друга. По крайней мере, для меня это было большое чувство… Зато мой директор, Софья Семеновна Лаконь, и ее муж отговаривали меня от этого брака, говорили: «Диточка, вы делаете глупость! Он вам не пара, он же бывший спортсмен!..» (Шестаков был чемпионом Хабаровского края по бегу на средние дистанции. – Ф.Р.). Но я их не послушалась. Шесть лет мы были вместе, но однажды я почувствовала, что наши отношения становятся все более прохладными – словно выросла стена. Он сказал: «Мне надоело быть мужем Эдиты Пьехи – бесплатным приложением к знаменитой певице. Я хочу, чтобы это ты была моей женой, потому что ненормально, когда мужчина не глава семьи». Он, наверное, был прав: ведь на сцене я сияла, а домой приходила уставшая, и никто мне уже был не нужен… Вот он и завел себе любовницу. Она тоже была артисткой, но не певицей, а балериной. Он сошелся с ней во время Дней ленинградской культуры в Кемерово – подруга, как и он, тоже оказалась любительницей «зеленого змия». Я шпарила по три концерта в день. Вечером приходила, и мне каждый раз говорили, что муж с ней в сауне. Так он и допарился! Я показала ему на дверь. На разводе он сказал мне: «Как мы могли жить, когда я сел тебе на шею и болтал ногами, а ты не возражала?!» Короче, при расставании мы причинили друг другу много боли и обид. Но и сегодня я думаю о нем с теплотой, вспоминаю только хорошее…» (Второй брак Пьехи распался в 1982 году. – Ф.Р.)

Непросто складывались отношения Эдиты с дочерью Илоной. После развода родителей девочка вдруг стала плохо учиться, получила «неуд» по поведению в школе. Говорит она сама: «Мама меня как-то издубасила. Била и орала: «Я тебя убью, но хамкой не вырастешь!» А у меня был переходный возраст: я курила, хамила… Мы пили портвейн, валялись на диване, сочиняли песни и слушали музыку. Часто тусовались с компаниями на даче. Но это был вполне здоровый образ жизни – у нас не было ни наркотиков, ни какой-то грязи…»

Среднюю школу Илона окончила в 1978 году. На выпускной бал дочь категорически попросила мать не приходить – боялась ажиотажа. Поэтому Пьеха со своей университетской подругой всю ночь просидели в школьном саду, в кустах.

В новогоднюю ночь 1979 года И. Броневицкая вместе со своей мамой впервые появилась на голубых телеэкранах: они вдвоем спели песню. Однако у самой Илоны это событие не вызвало особого восторга. Позднее она скажет: «Я никогда не была толстой. Я была толстой лишь один миг, когда меня сняли в гадостном «Огоньке». Меня заставили: иди и снимайся! Я была просто никакая. Состояние – желе какое-то. То, что там пело, в телевизоре, толстое – это не я, это абстракция…»

После окончания средней школы Илона поступила в театральный институт. Замуж вышла рано. Уже на втором курсе (1981) родила сына, которого назвали Стасом (если читатель помнит, Пьеха хотела дать это имя своему так и не родившемуся сыну).

Жить в трехкомнатной квартире (56 кв. м.) всем вместе оказалось неудобно, и Пьеха сама предложила дочери и ее мужу разъехаться. При этом она помогла молодоженам внести первый взнос в кооператив, потом выплатила за всю квартиру 60 тысяч рублей, за что те были ей очень благодарны.

Однако совместная жизнь под одной крышей продлилась недолго – через полтора года супруги расстались. После этого Илона обменяла кооперативную квартиру в Ленинграде на такую же в Москве. Вновь вышла замуж. В 1986 году родила второго ребенка – девочку Эрику. Но после десяти лет совместной жизни рассталась и со вторым мужем. В промежутках между этим Илона сделала попытку стать эстрадной звездой. На конкурсе песни «Ялта-88» заняла 3-е место (Ф. Киркоров стал там дипломантом, она – лауреатом). В 1992 году установила рекорд, который до сих пор не побила, – 53 сольных концерта за месяц! Именно в то время Илона активно сотрудничала с питерским композитором Игорем Корнелюком, почему молва и нарекла их мужем и женой. Но это было неправдой. Сегодня И. Броневицкая живет в Москве с третьим мужем, Евгением (раньше он был музыкальным руководителем певицы Светланы Лазаревой).

Тем временем Пьеха после развода с Шестаковым нашла себе нового спутника. Им стал музыкант из ее ансамбля Александр Соловьев, который был… на 20 лет ее моложе. Правда, с Соловьевым она не расписывалась. Вместе они прожили около трех лет, после чего благополучно расстались. Почему? Вот слова самой певицы: «Это был всего лишь случай в моей жизни, когда от безысходности я приняла ухаживания человека, правда, сразу сказав ему: «Мне приятно, что я не одна, но в один прекрасный день я могу сказать тебе, что мы просто хорошие друзья». Он рассчитывал на большее, и именно это привело к скорому разрыву. Он очень переживал, но так и не смог понять, что мы были в разных «весовых» категориях. Я не искала приключений. Это просто моя благодарность за то, что он подставил свое плечо, когда мне было холодно и одиноко. Никакого романа! Я не заношу его в семейный альбом».

В течение нескольких лет сердце Пьехи было свободным, после чего ее посетила новая любовь. Произошло это в 1993 году при следующих обстоятельствах.

В мае того года певица участвовала в одном из сборных концертов в концертном зале «Россия». После выступления к ней за кулисы пришли двое: директор зала и неизвестный ей мужчина. «Эдита Станиславовна, разрешите представить вам вашего давнего поклонника, – обратился к ней директор. – Владимир Петрович Поляков, сотрудник Администрации Президента России». Так наша героиня и познакомилась со своим будущим третьим мужем. Как потом оказалось, Поляков (родился в 1939 г.) был поклонником таланта Пьехи еще с тех пор, когда служил в армии и играл в ансамбле Ленинградского военного округа. В 1963 году в Кисловодске (в тех краях он тогда жил) ему удалось как-то пробиться к ней сквозь толпу поклонников и попросить автограф. Однако на тот момент у певицы закончились фотографии, и она с сожалением развела руками. Однако Поляков не растерялся. «Тогда возьмите мой адрес и пришлите вашу фотокарточку из Ленинграда», – попросил он ее. Пьеха пообещала. И, что удивительно, об этом обещании не забыла – через месяц Поляков получил ее фотографию с надписью: «Володе – Эдита Пьеха». На этом их тогдашнее знакомство закончилось. Это и понятно – в то время Поляков был уже женат (жена работала бухгалтером), у него росли две дочери. Через двадцать лет Владимир с первой женой развелся. Женился повторно – на женщине, которая была на 19 лет моложе его. Но и этот брак через десять лет распался. К тому времени Поляков работал уже на хорошей должности – помощником руководителя Администрации Президента РФ (отвечал за подготовку важных документов, за встречи с послами и т. д.). В 1993 году он набрался смелости и пришел к Пьехе за кулисы…

Далее послушаем рассказ самого В. Полякова: «Я встретил Диту в то время, когда судьба второго брака для меня уже была предрешена. Знакомство произошло в концертном зале «Россия». Я тогда работал у Филатова (бывшего главы Администрации Президента) и попросил его: «Можно, я приглашу в правительственную ложу Пьеху?» Он: «Приглашай!» Дита подошла к нашему столику, и я весь вечер смотрел на нее. Она заметила и стала интересоваться: «Я вас знаю? Я вас где-то видела?»

Через какое-то время судьба вновь свела их. Пьехе понадобилось дефицитное лекарство, и она позвонила своему новому знакомому. Тот, естественно, помог. После этого у них завязался настоящий телефонный роман.

В. Поляков рассказывает: «Звонил главным образом я. Разговаривали о музыке, песнях, событиях в двух столицах. Дита обращалась ко мне всегда на «вы». Но как-то, обмолвившись, сказала: «Ты знаешь, Володя…» Я тут же подхватил: «Вот так и впредь – на «ты», это правильно!» И сразу стали как-то ближе друг другу…

Когда мои дочери (они живут в Ессентуках) узнали, что я встречаюсь с Дитой, они сказали: «Главное, папа, чтобы тебе было хорошо…»

Как-то Дита приехала с гастролями в столицу. Я пришел к ней в гостиницу «Москва» и встал перед ней на колени. Склонил виновато голову. Она сидела и даже не могла пошевелиться. В ту минуту ей наносили грим. А я все стоял перед ней на коленях, с поникшей головой. Только щекой слегка прикоснулся к ее руке. Все…

После этого она умчалась на гастроли на мою родину. В Ростове нам дали дачу – в пригороде Аксай. Был конец мая, в небе светила луна. После концерта мы отправились на прогулку. А в ту ночь так дивно цвела сирень! И там мы наконец-то впервые поцеловались… Но самое интересное было потом.

Когда Дита выступала в Ростове, я взял военный вертолет. И мы полетели туда, где покоится моя мама. На станцию Мачевская Ростовской области. Ну, там километров двести пятьдесят от Ростова. И когда она пришла туда, смотрю: глаза у нее и всегда-то огромные, а тут еще больше стали. Такое удивление в них застыло. Я думаю, что происходит? А там был указан день рождения моей мамы – 15 октября. Я снова: «Эдита, что происходит?» И она: «Моя мама Фелиция и твоя мама Феодосия – обе родились 15 октября». Я говорю: «Да ты что?!» Она: «Да-да, они там, видно, договорились, посоветовались друг с другом. И дали нам «добро». Она ведь католичка. И очень верит в такие вещи…»

В начале 1995 года Пьеха и Поляков зарегистрировали свой брак в одном из ЗАГСов Санкт-Петербурга. Там же отпраздновали свадьбу. В день бракосочетания Поляков подарил супруге золотой медальон в форме сердечка. Жили они на два дома, так как на предложение мужа перебраться к нему в Москву (у Владимира на Рублевском шоссе двухкомнатная квартира) Пьеха ответила отказом. Причем мотивация была такой: «Куда же я дену свои концертные платья?» Дело в том, что певица вот уже несколько десятков лет собирает платья, в которых когда-то выступала (в ее коллекции есть даже платье и туфли, в которых она пела в Париже в 1965 году).

Брак Пьехи с Поляковым продлился восемь лет. Летом 2003 года певица заявила, что они с мужем разошлись как в море корабли. Произошло это по вине… собаки певицы, которая в тот год вообще как с цепи сорвалась. Шестого мая она едва не угробила свою хозяйку. Эдита прогуливалась с ней по улице, когда псина внезапно рванула резко вперед, и Эдита упала. Врачи констатировали перелом правой ноги. А в июле до-шла очередь и до Полякова. Произошло то же самое, только Поляков сломал плечо. Обидевшись почему-то не только на собаку, но и на жену, Поляков в тот же день собрал вещи и вернулся из Петербурга в Москву. Рассказывает Пьеха: «Я была в шоке. Муж сложил вещи и уехал. Мы не ссорились, не конфликтовали, просто разбежались. Наверное, мы слишком разные люди. Он сделал много хорошего для меня, тем не менее два несовместимых существа не могут быть рядом бесконечно долго. Зачем мучить друг друга? Во всяком случае, сейчас он мне не звонит. А я, знаете ли, девушка гордая!..»

С тех пор Пьеха ни с кем больше так и не сошлась. Впрочем, ей это и не нужно, поскольку она человек самодостаточный и любит одиночество. Теперь ее главным мужчиной стал… ее внук Стас Пьеха, который с 2005 года ворвался на российскую эстраду как метеор и с тех пор стал достаточно популярным. По сути он продолжил эстрадную династию, начатую почти пять десятилетий назад его дедушкой и бабушкой, о чем Эдита часто повторяет с нескрываемой гордостью. Хотя иной раз и журит внука за невнимательность: дескать, не забывай обо мне, почаще звони.

Что касается ее последнего замужества, то Пьеха вспоминает о нем с нескрываемой досадой. В июле 2007 года в интервью «Московскому комсомольцу» (автор – Д. Мельман) она сказала следующее:

«Мой третий брак – вообще апофеоз… Ну немыслимо – иметь мужа в другом городе, который приезжал только для того, чтобы сходить со мной в ресторан. Когда я сказала: «Илона, а я развелась с Поляковым», – она вздохнула: «Наконец-то». А как публика вздохнула! Они же видели, что я обманулась, причем сама, никто меня не обманывал – он был такой, это был его потолок – дарить мне цветы во всех городах. Я впала в детство, подумала, что человек влюблен. А это был… делец просто. Оказывается, любовь делают. Эгоизм такой: мол, моя жена – Эдита Пьеха. И когда впервые на сцену от него не вынесли букет, из зала посыпались записки: «А где Поляков?» Я сказала: «Можно я не буду отвечать, сами догадайтесь»…

Нет, я на жизнь не обижаюсь. А вы посмотрите на других артисток: что, Пугачева счастливая? Что, Ротару счастливая женщина? У нее был Толик, который был тем же Броневицким для нее. Любовь Орлова – на «вы» была с мужем. Зыкина, Образцова… Нету мужей настоящих, нет…»

Александр РАГУЛИН

Выдающийся советский хоккеист, которого за богатырское телосложение прозвали Русским Медведем, был женат несколько раз. В первый раз Рагулин женился в пору расцвета своего спортивного таланта – в 60-е, когда он блистал в составе ЦСКА и сборной СССР. Его женой стала киноактриса Людмила Карауш, известная по ролям в фильмах «Стряпуха», «Песочные часы», «Стучись в любую дверь», «Академик из Аскании». Их знакомство состоялось на одной из вечеринок, куда Людмила пришла вместе с подругой. Последняя и познакомила ее с Рагулиным, который был другом ее мужа. Алесандру Людмила понравилась с первого взгляда, и он практически с ходу предложил ей руку и сердце. Но та долго сомневалась, поскольку только недавно развелась с мужем и имела на руках маленького ребенка. К тому же некоторое время назад у нее уже был роман с известным спортсменом – шахматистом Тиграном Петросяном, который ни к чему серьезному так и не привел. Короче, Людмила не решалась принимать предложение Рагулина. Но он оказался мужчиной настойчивым: так искренне ухаживал за Людмилой и хорошо относился к ее дочке Наташе, что ее сердце в итоге дрогнуло. Они поженились, и в этом браке родился сын Антон.

Первые несколько лет молодые жили прекрасно, их отношениям многие завидовали. Но после того как Рагулин повесил коньки на гвоздь, все испортилось. Александр стал выпивать, все чаще пропадал из дома. По словам Людмилы: «Его славу хотел разделить с ним каждый встречный, и Саша не всегда мог отказать, все чаще приходил домой навеселе, у нас с ним начались конфликты. Постепенно его, доверчивого и простодушного, стали использовать в своих целях не совсем честные и порядочные люди. Все его неприятности ложились только на мои плечи. Жизнь превратилась в кошмар. Я и близкие друзья Рагулина долго боролись за него, как могли, пытались спасти Сашу, но его пристрастие к алкоголю оказалось сильнее… Мы с ним развелись, прожив вместе почти двадцать лет…»

Со своей второй женой Рагулин познакомился в начале 80-х, когда его отправили в Новосибирск тренировать местных молодых хоккеистов. Но тренерская работа у Рагулина и там не пошла, и даже едва не привела его в тюрьму по обвинению в финансовых злоупотреблениях. Зато там он нашел свою вторую жену – работницу гостиницы Ларису. Он привез ее в Москву, прописал в квартире своей матери. Но этот брак продлился всего несколько лет и закончился разрывом. Рагулин ушел в никуда, оставив жене квартиру, а с собой забрав только комплект своих золотых медалей.

Все эти неурядицы сильно подтачивали здоровье Рагулина – у него случилось два инфаркта. В начале 90-х у Рагулина появился шанс уехать жить в США, куда его звала одна страстная поклонница его спортивного таланта – бывшая уроженка СССР, перебравшаяся жить в Америку. Рагулин съездил к ней пару раз, пообещал жениться, однако потом вдруг передумал. Видно, понял, что жить без своей родины не сможет. А потом судьба послала ему новое испытание. Будучи одним из руководителей Ассоциации ветеранов хоккея, Рагулин положил все деньги этой организации в печально знаменитую фирму «Властелина». И едва их не лишился. Но буквально за день до ареста руководительницы этой фирмы Соловьевой Рагулин приехал в офис фирмы и сумел забрать все деньги обратно. Если бы этого не случилось, он вполне мог бы наложить на себя руки.

Летом 1991 года судьба послала Рагулину неожиданную встречу, которая круто изменила его жизнь к лучшему. 1 июня он познакомился со своей третьей, и последней, женой Ольгой. Он жил тогда в Красногорске, а Ольга работала там начальником отдела в администрации механического завода. Спустя год молодожены переехали жить в кооперативную квартиру близ железнодорожной станции Каланчевская. Это был престижный дом, где соседом Рагулиных был известный актер Юрий Соломин. Но Рагулину быстро разонравилось его новое место проживания, и они с женой вскоре переехали туда, где Рагулин провел лучшие годы своей спортивной карьеры, – в район метро «Сокол», неподалеку от Дворца спорта ЦСКА. Оттуда в середине ноября 2004 года Рагулина забрали в госпиталь, откуда он живым уже не вернулся.

Аркадий РАЙКИН

Свою первую и единственную жену Руфину (Рому) Иоффе великий сатирик встретил в 1934 году, когда ему шел 23-й год. Однако первая их встреча произошла задолго до этого. Вот как об этом вспоминал сам А. Райкин:

«Еще мальчиком, занимаясь в самодеятельности, я был однажды приглашен выступить в соседней, 41-й школе. Не помню, что я играл, но ясно помню, что обратил внимание на девочку в красном берете, в котором было проделано отверстие и сквозь него пропущена прядь черных волос. Это было оригинально и осталось в памяти. Через несколько месяцев я встретил ее на улице, узнал и вдруг увидел ее живые, выразительные, умные глаза. Она была очень хороша собой, мимо такой девушки не пройдешь… Тем не менее я прошел мимо, не остановился, стесняясь заговорить с незнакомой особой на улице. Прошло несколько лет, я стал студентом Ленинградского театрального института. На последнем курсе я как-то пришел в студенческую столовую и встал в очередь. Обернувшись, увидел, что за мной стоит она. Девушка заговорила первая, и этот разговор я помню дословно. «Вы здесь учитесь? Как это прекрасно!» – «Да, учусь… А что вы делаете сегодня вечером?» – «Ничего…» – «Пойдемте в кино?»

В тот же вечер мы встретились у кинотеатра «Гранд-Палас». Что мы смотрели? Бог его знает. Я все время смотрел на нее. Как только начался сеанс, я наклонился к ней и прошептал: «Выходите за меня замуж».

Она не удивилась. Она не сказала мне, что я сумасшедший. (А ведь могла бы, честное слово, имела полное право.) Она сказала очень просто: «Я подумаю».

Через несколько дней Рома ответила на мое предложение согласием…»

Отец и мачеха девушки (а отцом Ромы был двоюродный брат выдающегося советского физика Абрама Иоффе – Марк Львович Иоффе), узнав о ее намерении выйти замуж, выступили категорически против. Во-первых, они в глаза не видели жениха, во-вторых, считали, что Роме надо сначала окончить институт, а уже потом создавать семью. Когда Райкин узнал об этом, он решил лично встретиться и поговорить с родителями своей возлюбленной. Это рандеву состоялось на даче девушки под Лугой, куда Аркадий добирался на перекладных в течение двух с половиной часов. По дороге юноша только и делал, что проговаривал текст своей речи. Но речь не понадобилась, поскольку разгневанные родители даже не пустили визитера на порог. Однако Райкин оказался настойчивым юношей. Он решил взять родителей девушки измором и даже не подумал уезжать – занял позицию у ворот, надеясь, что над ним смилостивятся. Но так и не дождался. Единственное, на что пошли родители, так это позволили дочери на минутку выйти и проститься с незадачливым визитером. Рыдали наши влюбленные, как герои шекспировских трагедий…

Вскоре семья Ромы вернулась с дачи в город, и молодые возобновили свои отношения. Причем тайные: они встречались в общежитии на Моховой, где обитал тогда Аркадий. В конце концов родители обо всем узнали и, как ни странно, с выбором дочери смирились. В один из дней они пригласили Райкина к себе в дом (Мойка, 25) на обед.

С тех пор лед между ними и женихом стал таять, хотя Райкину эти обеды давались ценой большого напряжения. Дело в том, что родители Ромы относились к нему как к мальчишке и постоянно учили жизни. Иной раз, если он говорил что-то невпопад, его даже отправляли обедать отдельно от всех на кухню, что считалось своего рода наказанием. Другой на месте Райкина из-за подобного отношения навсегда прекратил бы появляться в этом доме, но Аркадий вынужден был терпеть – он сильно любил Рому.

В лучшую сторону отношение родителей девушки к ее жениху изменилось после того, как они сходили на премьеру спектакля «Смешные жеманницы», где Райкин играл одну из ролей. Видимо, талант его был оценен по достоинству, поскольку сразу после этого влюбленные получили-таки долгожданное родительское благословение и им разрешили жить вместе (конечно, в доме родителей Руфины на Мойке, 25). Там у них вскоре и родился первенец – дочь Катя.

Как вспоминал потом сам Райкин, после рождения дочери он надеялся, что отношение тестя и тещи к нему изменится, что они перестанут его воспитывать и одергивать. Но этого не произошло. Особенно изгалялась над ним теща, Рахиль Моисеевна Рутенберг, – женщина властная, работавшая некогда воспитательницей в детском доме. В конце концов нервы Райкина не выдержали: вместе с маленькой дочкой он сбежал к своим родителям, на Рубинштейна, 23. Следом за ним ушла из дома и Рома. И хотя в свое время родители Аркадия не приняли увлечения сына театром (отец даже хлестал его ремнем и орал: «Еврею быть клоуном – никогда!») и его ранней женитьбы, тем не менее встретили супругов радушно. Их сердца растопила прелестная внучка, которую до этого они видели слишком редко. Глядя на то, как его родители трясутся над девочкой, Райкин порой даже ловил себя на мысли, что вокруг него в детстве они так не плясали.

Но жизнь в родительском доме продолжалась недолго. Вскоре молодой семье выделили аж три комнаты в коммуналке шестиэтажного дома (Греческий проспект, 12), и они переехали жить туда. Причем не одни: этажом ниже поселились родственники Аркадия – мать, сестры Белла и Соня и 15-летний брат Максим (отец артиста к тому времени скончался).

Вспоминает соседка Райкиных В. Маркова: «Очень хорошие люди были. Они три комнаты занимали – столовую, спальню и комнату для няньки. Правда, жили здесь от силы четыре месяца в году. А так все по гастролям мотались. Артисты к ним приходили. Черкасова я видела, Утесова, Целиковскую. Приходили в основном ночью, после спектакля, но никакого шума не было. Прилично себя вели.

Добрые они были люди. Неудобно говорить, но Руфь Марковна отдавала моему мужу рубашки и галстуки Аркадия Исааковича. И пес у них был прекрасный – черный пудель Кузя, здоровый такой и умный…»

В июле 1950 года в семействе Райкиных произошло очередное прибавление: родился сын Костя. Бытовая жизнь артистов была в те годы не из легких, и сам Райкин позднее вспоминал:

«Как всегда, театр был в постоянных разъездах. Случалось, что я просыпался, не понимая, где нахожусь. Примерно на два месяца ежегодно приезжали в Москву, несколько дольше работали в Ленинграде, по месяцу гастролировали в разных других городах. У меня был постоянный номер в гостинице «Москва», где мы оставляли Костю на попечение бабушки. Маленького Костю таскали за собой, можно сказать, в рюкзаке за плечами. В гостинице «Москва» прожили 25 лет, начиная с первых гастролей театра в 1942 году… Позднее, когда Костя подрос, он учился то в ленинградской, то в московской школе…»

В 1957 году Райкины выбрались наконец из коммуналки и переехали жить в отдельную квартиру в центре Ленинграда (Кировская, 17).

С 40-х Аркадий Райкин стал в СССР одним из самых популярных артистов, поэтому вокруг него постоянно увивались поклонницы. Иные из них были столь настойчивы, что Райкин не выдерживал – увлекался. О личной жизни артиста вспоминает его дочь Е. Райкина:

«Мама старалась поддерживать в театре очень теплую, семейную атмосферу. Конечно, все было не так просто, ведь театр – это скопище самолюбий. Но Рома держала ухо востро и старалась предупредить любой назревающий скандал. Мама проработала с отцом в театре всю жизнь, но не имела звания даже заслуженной артистки: Райкин постеснялся послать ее документы на представление. Он ее, конечно, зажимал. Рома отдала мужу все свои многочисленные таланты: замечательного рассказчика, писательницы, актрисы и просто чудесной женщины. Только благодаря ей отец вызвал своего брата Максима из Грозного, где тот работал в местном театре: «Аркадий, ты должен забрать его оттуда. Что там делает такой способный мальчик? Он тебе пригодится».

Несмотря на свою энциклопедическую образованность, Рома была необычайно простодушна. И конечно же, верила папе, который в личных делах иногда обманывал ее. Жизнь мамы отнюдь не была легкой. Ведь Райкин был интересным и фантастически обаятельным мужчиной. А вокруг роилось много женщин, которые просто мечтали завладеть им, – поклонницы буквально вешались ему на шею. Перенести такое трудно. Мама страдала, так как чаще всего это происходило прямо на ее глазах, в театре. Некоторые актрисы вообще весьма агрессивно добивались расположения Аркадия Исааковича. А папа не очень-то и сопротивлялся. Хотя сам и не делал никаких шагов навстречу, но отказать подчас не умел. Словом, на женские крючки попадался. Но Рома настолько его обожала, что всегда прощала и верила всем не особенно правдоподобным сказкам, которые он придумывал…

Я помню момент, когда ко мне, уже замужней даме с ребенком, мама пришла и, не выдержав, горько заплакала: «Катя, скажи, что мне делать? Я в таком отчаянии! По-моему, ТАМ у Аркадия что-то серьезное». – «Мама, этого быть не может. Ты для него все – правая рука, мозг и сердце. Воздух! Он без тебя не может обойтись. А все остальное – это временно», – успокаивала я маму. И все же пообещала ей непременно поговорить с отцом. Позвонила ему и попросила прийти. Весь наш разговор он сидел молча, опустив глаза, и внимательно слушал. «Папочка, ты достиг такой славы и любви. Ты эталон и пример для всех. Как можно, чтобы люди узнали о твоем адюльтере?! Если ЭТО не так серьезно, пресеки немедленно! Ты делаешь больно и маме, и нам с Костей». Он вытер повлажневшие глаза и коротко ответил: «Я все понял». Папа знал, как я его обожаю, и прислушивался к моему мнению. ТАМ все немедленно прекратилось…

Что касается мамы, то я не слышала ни об одном ее романе, даже не знаю, влюблялась ли она. Как-то ей сделал предложение Леонид Утесов. Правда, он прикрыл его шуткой, прекрасно понимая, что это невозможно: «Рома, я очень хотел бы, чтобы ты была моей женой». Но в этом признании было много правды… А вообще случаи, когда Райкин мог приревновать жену, можно пересчитать по пальцам.

Как-то в Днепропетровске состоялся банкет в честь приезда артистов. (Они прибыли с концертами в субботу, а в воскресенье на страну напал Гитлер.) Принимал их у себя руководитель обкома партии, «отец города» Леонид Брежнев. Он был тогда настоящий донжуан! Без конца приглашал маму танцевать, оказывал ей всяческие знаки внимания. Она мне потом рассказывала, что папа устроил ей из-за этого сцену ревности и даже влепил пощечину. Был еще один случай, свидетелем которого стала моя тетя, сестра Аркадия. Она слышала, как в соседнем номере папа кричал на Рому за то, что за ней посмел ухаживать писатель Василий Ардаматский. Вне себя от ярости папа был еще и потому, что этот писатель, по слухам, был сексотом…»

5 января 1975 года у Ромы случился инсульт. Еще в декабре Райкина почувствовала себя неважно, но предпочла не обращать внимания на тревожные симптомы, чтобы не подводить коллектив, в котором работала: Ленинградский театр миниатюр готовил к выпуску новую программу.

Новый год супруги встретили в Москве, в доме доброго приятеля их семьи, талантливого врача Владимира Львовича Кассиля. А утром 5 января Роме захотелось навестить свою подругу – жену отца Владимира Львовича Светлану Собинову, – и она попросила свою дочь Катю отвезти ее к той на такси. Дочь так и сделала. Однако едва Катя покинула мать, как у Ромы случился страшный инсульт. По всем законам она должна была умереть через несколько минут, но спасло счастливое стечение обстоятельств. Владимир Кассиль, незадолго до этого вышедший из дома, по своей профессиональной привычке сообщил жене, куда он идет. Поэтому, когда Роме стало плохо, Собинова тут же с ним созвонилась, и Кассиль немедленно выслал свою реанимационную бригаду. Так жизнь Ромы была спасена.

Между тем поздней осенью 1981 года Райкин добился разрешения о переводе своего театра в Москву. Помог ему в этом сам Леонид Брежнев, с которым теплые отношения у артиста установились еще с войны (несмотря на тот предвоенный случай с Ромой в Днепропетровске). Свою просьбу о переезде Райкин мотивировал следующими причинами: во-первых, его сын Константин и дочь Екатерина давно живут в столице (Е. Райкина была тогда замужем за Юрием Яковлевым и играла в Театре имени Вахтангова), а во-вторых, его жена тяжело больна, перенесла инсульт и много времени проводит в московских клиниках.

Аркадий Райкин скончался 20 декабря 1987 года на 77-м году жизни. Вспоминает Е. Райкина: «Я так и не попала в день папиных похорон на кладбище – не могла оставить маму одну. Я играла перед ней роль, что все хорошо, не подпуская к непрерывно звонящему телефону. Бегала то и дело к двери, скрывая от нее людей, пришедших с соболезнованиями. Только через неделю, в присутствии врача, мы открыли ей, что папы больше нет. Раздался страшный крик. Бедная мама! Частично парализованная (в течение пятнадцати лет) после инсульта, потерявшая речь, она была черной от горя. После этого она прожила еще два года. И все это время говорила всего три слова: «Да», «Нет» и «Вот». Пару раз мучительно сложила фразу: «Я хочу умереть». Будь она здорова – нашла бы способ сразу же последовать за ним…»

Константин РАЙКИН

Всесоюзная слава пришла к Константину в 1974 году, когда на экраны страны вышел истерн Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих», где Райкин сыграл роль «перековавшегося» из бандита в помощника чекистов татарина Каюма. На следующий день после премьеры фильма Райкин проснулся знаменитым: отныне к стайке юных поклонниц, преследовавших его в театре «Современник», прибавилась целая армия новых фанаток по всему Союзу. Это было удивительно, так как назвать Константина Райкина красавцем было бы сильным преувеличением. Однако… Сам актер так высказывается на этот счет: «Я никогда не комплексовал по поводу своей внешности. Конечно, мне хотелось нравиться девочкам, не обошлось и без несчастной любви, но у кого ее не было? Во всяком случае, чувства обделенности, ущербности у меня никогда не возникало. Я вовремя понял, что красота – не главное. Правильность форм, красивость, хорошенькость мало что значат сами по себе. Все решает обаяние, степень заразительности…»

Большое значение в определении степени популярности того или иного артиста играют слухи, которые его сопровождают. Так вот, слухов о любовных приключениях Кости Райкина ходило больше всего. С кем только не сводила его народная молва! Сыграл несколько спектаклей с новой примой «Современника» Мариной Нееловой, как тут же все решили, что они любовники. Снялся в фильме «Труффальдино из Бергамо» (1977) с Натальей Гундаревой – и слухи об их связи не заставили себя долго ждать…

Между тем первой женой Райкина была дочь известной певицы из Узбекистана Тамары Ханум. По словам Константина, их московский дом был удивительным, прекрасным проходным двором – хлебосольным, с музыкой, бесконечными разговорами, со всегда сумасшедшим количеством гостей. Однако в этой бьющей ключом жизни Константин так и не смог занять достойного себя места, и через четыре года молодая семья распалась. Расстались супруги легко, без скандала. По словам самого Райкина, от того брака у него не осталось ни одной общей фотографии…

Через некоторое время Костя женился во второй раз, однако и этот брак не сложился. Актер рассказывает: «Со второй супругой рвал очень больно, хотя внешне все обошлось без ссор и скандалов. Я честно предупредил, что могу уйти, но ничего не изменилось. И тогда я ушел. И больше никогда не возвращался, хотя очень любил жену. Именно тогда я понял, что людей связывают нити разной длины. Перерезал самые короткие, посчитал, что больше ничего не держит, и стал удаляться. А тут нитка, что подлиннее, натянулась и сделала больно. Ее обрубил, опять успокоился, а тут уже следующая нить в звенящую струну превратилась…

По-моему, самая нетерпимая ситуация – это когда меня не надо, а я есть. Лучше я сам заподозрю на ровном месте неладное и уйду раньше времени. Насильно заставлять быть со мной я никогда не стану. У меня врожденное чувство такта, чем горжусь…»

В третий раз Райкин женился во второй половине 80-х на молодой актрисе своего же театра «Сатирикон» Елене Бутенко (она родилась в том же городе Валки, где и знаменитая актриса Валентина Серова). Незадолго до встречи с будущей женой Константин был на гастролях в Донецке, и тамошняя гадалка ему напророчила: «Скоро ты женишься на украинской девушке». Предсказание цыганки сбылось. Вернувшись в Москву, наш герой обратил внимание на актрису своего театра Елену Бутенко и ухаживал за ней потом целых восемь месяцев.

В 1988 году у них родилась дочь Полина, после чего молодые наконец расписались. Стоит отметить, что роды у жены Константин принимал сам. Вот как он рассказывает об этом: «В школьные годы я серьезно занимался биологией. А позднее познакомился с семьей альтернативных акушеров, видел фильмы про роды в воде. И когда моя жена забеременела, мы с ней решили, что рожать она будет дома.

Я притащил бассейн из органического стекла, поставил его посередине комнаты. Налил в него тонну воды прямо из крана – никакой не дистиллированной, и в море рожают. Все основное сделали, конечно, наши друзья-акушеры. Я прибежал со спектакля только ко второй половине происходящего. Но включился сразу активно. Успокаивал жену, подбадривал. И пуповину перерезал сам обыкновенными ножницами, которые мне предварительно продезинфицировали.

Потом мы из этого события устроили целый праздник. Звучала медитативная музыка, восточная. У нас родилась здоровая девочка – 3600, 51 сантиметр…»

Сегодня народный артист России Константин Райкин по-прежнему возглавляет театр «Сатирикон», и возглавляет довольно успешно – каждая новая сценическая работа коллектива вызывает самый живой отклик как у критики, так и у зрителей. Елена Бутенко работает там же, правда, Костя не балует жену ролями. Даже его сестра Екатерина в одном из своих интервью как-то посетовала, что Константин пошел по стопам своего отца, который в творческом отношении тоже «зажимал» свою жену Рому, их маму.

В течение нескольких лет семья Райкина жила за городом, а в конце 90-х переехала в новую квартиру в центре Москвы (Малая Никитская, бывшая улица Качалова).

Из интервью Е. Бутенко: «В еде Костя неприхотлив, чем очень удобен для меня. Я ведь предпочитаю здоровую пищу. Мы едим только фрукты, овощи, крупы. Рыба и курица на столе бывают, но мясо – нет. Ему нравится, что я готовлю все эти тушеные овощи и супы. А котлеты, кулебяки и всякое такое я не делаю. Только дочка Полька говорит: «Когда я вырасту, никогда не буду мучить своих детей здоровой пищей».

Костя жуть как не любит опаздывать. Каждый раз, когда я с ним куда-либо еду, у него случается истерика: «Быстрее, быстрее!» Я-то всегда прихожу впритык. Пару раз опаздывала даже на поезд. А он любит прибывать в аэропорт аж за два часа до рейса. Это чисто «рачье» (Райкин по гороскопу Рак. – Ф. Р.). А к астрологии я отношусь серьезно. Например, как-то едем в театр. Водитель в пробку попал. Костя нервничает. Я говорю: «Расслабься!» А он выскочил и побежал. Так мы все равно приехали раньше него. Костя просто не может жить без действия…»

Дочь Райкиных Полина решила пойти по стопам родителей – стала актрисой. Однако в профессии решила утверждать себя самостоятельно. В интервью еженедельнику «Аргументы и факты» (номер от 1 октября 2008 года, автор – Ю. Шигарева) К. Райкин поведал об этом следующее:

«Моя дочь Полина Райкина служит в Театре имени Станиславского, а в «Сатириконе» играет как приглашенная актриса… Еще когда она училась на третьем курсе, я, видя какие-то ее работы, сделал ей официальное приглашение. Она ответила отказом. Ей важно самостоятельно утвердиться. Хотя – да, звучала фраза «Ну, ты, конечно, к папе пойдешь!». Как мне с детства говорили: «Ну, ты, конечно, будешь артистом!» Вот это «конечно», такая предопределенность в судьбе человека самолюбивого очень ранит. Мол, ты пойдешь по пути наименьшего сопротивления, тут все ясно… Ничего не ясно! Потому что не учитывается сам человек – его вкусы, его отдельность. А ведь он хочет быть отдельно! И это правильное желание. Я его очень уважаю. Я в свое время тоже 10 лет отработал в «Современнике». По этой же причине. Я не хотел работать с папой, я хотел числиться отдельно…»

Маша РАСПУТИНА

Первые 16 лет своей жизни Маша Распутина (настоящее имя – Алла Агеева, псевдоним – фамилия прадеда) прожила в сибирской деревне Уроп Кемеровской области, что в пяти тысячах километров от Москвы. Несмотря на свой внешне бойцовский характер, будущая звезда российской эстрады, как и всякая девочка, мечтала о большой любви и романтических прогулках при луне…

Первая любовь пришла к Маше в 14 лет – когда она вместе с мамой отдыхала у родственников в Киеве. Ее «принцем» оказался 19-летний студент-геолог с атлетической внешностью, каштановыми волосами, сине-голубыми глазами и румянцем во всю щеку.

М. Распутина вспоминает: «Целыми днями мы целовались до такой степени, что я совсем не чувствовала губ и теряла разум. По нескольку часов лежали в обнимку на берегу реки, а потом бежали в укромный уголок парка, пытаясь создать более интимную обстановку. Однако дальше ласк и поцелуев, к моему сожалению, дело так и не дошло, несмотря на то что встречались мы аж полтора года. Мой обожаемый оказался маменькиным сынком и так и не решился на окончательную близость, а я об этом до сих пор жалею. После нашего разрыва, который, кстати, произошел с подачи его матери (для них я была жуткой провинциалкой, и, наверное, они стеснялись иметь невестку-простушку), я целых шесть лет находилась под впечатлением этого сильного чувства, которое привело к тому, что всех последующих мужчин я подбирала по образу и подобию первого возлюбленного.

Что же касается моего первого сексуального опыта, то он не оставил сильных впечатлений. Я уже не помню точно, как и при каких обстоятельствах это было. Отчасти хотела отомстить своему любимому, отчасти посчитала, что пришло время, – как-никак почти 17 лет. Но это была отнюдь не любовь, хотя он очень походил на моего голубоглазого атлета. Единственное, что помню точно, – мне в первый раз это очень не понравилось и потом я жалела, что не дождалась нового чувства. Кстати, с моим первым мужчиной сексом я больше никогда не занималась…»

После окончания школы ни о какой артистической карьере Маша не мечтала и поступила в горный техникум. Но потом по совету подруги матери, которая жила в Москве, отправилась покорять столицу. Однако экзамены в институт провалила и устроилась бухгалтером на фабрику. Работала с утра до вечера в машбюро, копаясь в многочисленных бумагах и проклиная тот день, когда согласилась принять предложение маминой подруги приехать в Москву. Еще месяц-другой такой жизни, и Распутина, видимо, вернулась бы на родину, если бы в ее судьбу вновь не вмешался случай.

В один из дней она узнала, что в фабричном клубе арендует помещение некий вокально-инструментальный ансамбль под управлением бывшего боксера, чемпиона Советского Союза, а ныне музыканта Владимира Ермакова. А так как Распутина в своей сибирской деревне всегда считалась первой певуньей, у нее возникла отчаянная мысль продемонстрировать свои способности столичным ценителям искусства. Но поскольку действовать внаглую смелости у Маши не хватило, она решила пойти на хитрость. Позвонив Ермакову по телефону, она представилась секретарем комсомольской организации фабрики и попросила прослушать одну фабричную девушку, которая хорошо поет. Ермаков сделал попытку возразить против подобного протежирования, однако настолько вяло (видимо, боялся испортить отношения с руководством фабрики), что Распутиной не стоило большого труда уговорить его назначить встречу талантливой девушке. Далее послушаем ее собственный рассказ:

«Когда я пришла, все на меня смотрели и, наверное, думали, что явилась просто красивая, фигуристая девушка – у меня пятый размер бюста! Мужики все разглядывают, изучают. Ну, думаю, сейчас я вам задам шороху! И – спела на разные голоса все, что знала. Народ обалдел. Долго не верили, что я нигде не училась. Когда Ермаков узнал, что я вообще не знаю нотной грамоты, он подумал, что я его разыгрываю. В группу взял сразу же. Программа называлась «Варьете», с нее-то все и началось…»

Между тем творческий союз Распутиной и Ермакова достаточно быстро перерос в любовный. В 1983 году у них родилась дочь Лида. Говорит певица: «К человеку, от которого я родила первого ребенка, у меня любви не было. Никогда! Иногда обстоятельства вынуждают тебя что-то терпеть. Я родила в 17. Роды были ужасные. Врачи причинили мне жуткую боль! Думала: все, больше – никогда в жизни! Машей Распутиной ведь тогда еще не была и пришлось терпеть такое отношение, такие условия!.. С отцом ребенка мы не были зарегистрированы…»

Между тем о непростых взаимоотношениях Распутиной и Ермакова в эстрадной тусовке знали многие. В те годы с певицей плотно общался руководитель благотворительного центра «Аленький цветочек» Геннадий Снустиков, который так вспоминает об этом:

«Маша, конечно, девушка сложная. Помню, мы сидели с ней и ее мужем Володей Ермаковым на кухне Леонида Дербенева и делили дивиденды. Было уже два часа ночи. И тут Маша выдала такую тираду в адрес любимого мужа, что все просто обомлели: ни слова по-русски, сплошной мат. «Вы уж извините ее, – замялся Ермаков. – Детство у нее было трудное. В деревне, откуда она родом, с утра до вечера все пьют, а потом бьют друг друга. И так изо дня в день…»

Вообще многие ее поступки с трудом укладываются в голове. Например, в начале 90-х Маша развлекалась с Филиппом Киркоровым прямо на глазах собственного мужа. Они всей компанией постоянно приезжали ко мне по ночам. А у меня была большая кровать. Маша ложилась на нее с Филиппом, начинала его обнимать, целовать. При этом Ермаков сидел рядом и смотрел телевизор. «Володя, почему ты так снисходительно на все это смотришь?» – удивился я однажды. «Понимаешь, у нее тяжелая работа, – как ни в чем не бывало объяснил Ермаков. – Ей надо снимать стрессы. И она делает это так, как считает нужным». Судя по всему, он понимал, что Филипп не слишком опасен как мужчина…»

В начале 90-х Распутина действительно позволяла Киркорову ухаживать за собой, но дальше платонических чувств их отношения не продвинулись. Как гласит легенда, однажды, во время совместных гастролей в Оренбурге, Киркоров зашел в гостиничный номер Распутиной и, невзирая на то что Маша была не одна (с ней находилась диктор ЦТ Ангелина Вовк), сделал ей предложение: «Маша, выходи за меня замуж, будем вместе делать большой «чес». Но Распутина в ответ рассмеялась и ответила отказом. А когда певец удалился, произнесла: «Мне нужен настоящий мужчина, а не размалеванный манекен». Чуть позже в одном из своих интервью она так объяснила свою позицию: «Он был тогда недостаточно известен, и я поняла, что, кроме моих красивых глаз, ему нужна и моя популярность. Этот хитренький мальчик никогда не упускал своей возможности».

В мае 1995 года Распутина со всем своим семейством наконец-то переехала за город – в двухэтажный дом с мансардой и большим бассейном. До этого они втроем жили на 19-м этаже в 22-этажной башне в Тушине и испытывали определенные неудобства. По словам Распутиной, некие соседи из «башни напротив» ежедневно наводили свой мощный бинокль со своего седьмого этажа в сторону окон певицы и ждали чего-нибудь «остренького». Поэтому Распутиной приходилось жить при постоянно закрытых шторах. Словом, хорошего мало. А за городом все иначе. Соседями певицы по даче стали хотя и коллеги по шоу-бизнесу, но люди премилейшие: Владимир Винокур, Лев Лещенко и семья Дельфина и Русалки (Игорь Николаев и Наташа Королева).

Осенью 1996 года Распутина и Ермаков едва не погибли в автомобильной катастрофе. 23 октября певица и ее супруг вернулись с гастролей и прямо из аэропорта отправились на автомашине «Линкольн-Таун-Кар» в свой подмосковный дом. Время было позднее (около половины одиннадцатого вечера), и Ермаков гнал машину по Киевскому шоссе со скоростью 140 километров в час. На 34-м километре он поравнялся с ехавшим вдоль дороги мотоциклом, за рулем которого находился подросток, а в коляске и на заднем сиденье сидели еще трое школьников. Все они были навеселе, пели песни и размахивали руками. Ермаков попытался было их обойти, однако в этот момент мотоцикл занесло влево, и Владимир, чтобы избежать столкновения, вынужден был выскочить на встречную полосу. Однако впереди на них мчался автобус, и чтобы избежать еще одного столкновения, Ермаков направил машину в кювет. Так как скорость была немалой, тяжелый «Линкольн» четыре раза перевернулся и лишь потом застыл на месте. По словам Ермакова, когда они с супругой выбрались из искореженного автомобиля, он не поверил своим глазам: крыша была полностью вдавлена внутрь, особенно в том месте, где сидела его жена. Лишь по счастливой случайности они не пострадали. Друзья, узнав о случившемся, порекомендовали Распутиной и Ермакову считать 23 октября общим днем рождения.

В 1997 году гражданский брак Распутиной и Ермакова распался – супруги стали жить отдельно друг от друга (правда, продюсером певицы Ермаков пока оставался). Для многих это событие явилось полной неожиданностью, но те, кто наблюдал их жизнь вблизи, посчитали случившееся вполне закономерным. Они видели, как публичный эпатаж, на котором во многом Распутина строила свою карьеру, стал плавно перекочевывать в лоно ее семьи. Если в начале карьеры Маша как-то сдерживала себя в общении с Владимиром (однажды он даже ударил ее, когда она не в меру распалилась, и при этом не получил ответа), то в дальнейшем она стала более смелой и уже запросто могла ответить мужу тем же. «Она могла в меня запустить чем-нибудь и на людях обозвать непотребно – звезда, в общем…» – с сожалением говорил Ермаков.

Первый серьезный разлад в семье произошел в начале 90-х, когда Распутина внезапно увлеклась одним музыкантом из своего коллектива. «Я изменила мужу, но, честно говоря, изменила не любя. Да и впоследствии так получалось, что изменяла не по любви. В основном это были мимолетные, ни к чему не обязывающие увлечения. Но в семье, естественно, все пошло сикось-накось…» – признавалась потом Маша.

Чуть позже завел на стороне другую женщину и муж певицы. Так они и существовали: вместе работали, под одной крышей жили, но былой любви между ними уже не было.

В середине 90-х в жизни Распутиной появился новый любовник – ее земляк из Сибири. Спортивный, галантный, крупный бизнесмен, но, увы, женатый. Несмотря на последнее обстоятельство, певица с головой ушла в новое увлечение и в какой-то момент была даже готова окончательно разойтись с Ермаковым. Однако ее любовник расставаться со своей половиной не собирался. Видимо, сложившееся положение его вполне устраивало. Распутина так потом охарактеризовала его отношение к ней: «Я для него как шикарный «Роллс-Ройс», изготовленный на заказ. Он смотрит на это блестящее чудо, наслаждается видом, но боится в него сесть и очертя голову мчаться вдаль…»

В конце концов это затянувшееся «подвешенное» состояние привело к тому, что в 1997 году у Маши случился сильнейший стресс. Она тогда работала над новым альбомом под названием «Ты меня не буди» и должна была точно соблюдать все пункты договора, заключенного с компанией «SBA/Gala Records». Но певица впала в депрессию, забросила работу и, как за спасательный круг, ухватилась за наркотики – подсела на марихуану. Работа над альбомом, разумеется, приостановилась. Одновременно приключилась еще одна напасть: старый компаньон Маши, много лет писавший для нее песни, внезапно разорвал с ней отношения. По этому поводу Распутина потом скажет: «Если бы в деньгах было дело – недоплатили мне что-нибудь или скрыли, – это еще можно было простить. Но изменили в самом главном – в духе».

Короче, все в тот период валилось у Распутиной из рук. Она тогда горько констатировала: «Одного послала, с другим развелась, в третьем разочаровалась. Будь я простой, обыкновенной бабой, пошла бы и… нашла себе кого-нибудь. А личная жизнь человека известного – это очень сложно. Просто так с кем-нибудь с улицы не пойдешь. А для женщины самое главное – чтобы рядом был мужчина. Это блеф, когда говорят: «Я деловая женщина, звезда, эмансипированная, мне никого не надо». Это могут быть или лесбиянки, или идиотки…»

Кто знает, сколь долго продолжалась бы у Распутиной депрессия, если бы однажды на ее горизонте не появился 43-летний крупный бизнесмен (нефтяной магнат) русского происхождения из Королевства Монако. Как оказалось, он давно был влюблен в Распутину, а поскольку недавно развелся с женой, то теперь был готов связать свою жизнь с певицей. Для начала он пригласил ее к себе в гости на Лазурный берег. Распутина приглашение приняла, потому что бизнесмен пообещал заплатить ей хорошие деньги. На ужин в честь приезда русской поп-звезды (специально для этого был снят зал на 600 мест) прибыли не только местные богатеи с женами, но и легендарная Джина Лоллобриджида, которая отозвалась о Распутиной с восторгом. «Вы так похожи на меня в молодости», – сказала якобы тогда Джина.

Тот вечер прошел, что называется, на высшем уровне. Нефтяной магнат делал все, чтобы поразить воображение своей гостьи. Например, даже заказал вино 100-летней выдержки по цене 25 тысяч долларов за бутылку. Он предложил Маше попробовать его, но та соригинальничала – заявила, что хочет пива. Тогда магнат вылил содержимое бутылки на скатерть – мол, мне ради Вас ничего не жалко. Но Распутину и этот широкий жест почему-то не поразил. Наоборот, у Маши испортилось настроение, и она, поспешно откланявшись, покинула банкет.

Магнат затем долго не давал ей покоя: звонил в Москву, требовал новой встречи, даже грозился ее похитить. Однако Распутина на все его предложения о свидании неизменно отвечала «нет».

Стоит отметить, что нечто подобное она уже пережила пару лет назад, когда на нее «положил глаз» некий ближневосточный шейх. Влюбившись в певицу, он предложил ей место в своем гареме, а за это обещал подарить… нефтяную вышку. Распутина в свойственной ей манере пошутила: «Одной вышки мало. Соглашусь за две». С тех пор шейх ее больше не домогался.

Тем не менее поездка в Монако несколько встряхнула Распутину – она вновь почувствовала вкус к жизни, с удвоенной энергией взялась за работу: стала чаще появляться в студии, возобновила отложенные в долгий ящик гастроли.

Тогда же Распутина дала интервью одному из российских печатных изданий, где рассказала о своих взаимоотношениях с дочерью Лидой. Вот ее слова:

«Моя дочь Лида еще ничего в жизни не совершила. Ей от природы дано очень многое, но пока она не хочет воспользоваться этим. У нее талантливый отец и мама – Маша Распутина. Но сейчас она просто обычный ребенок, как все. Занимается музыкой, танцами. Раньше училась в Англии вместе с дочкой Ларисы Долиной, но приехала оттуда со слезами и теперь учится здесь. Я отдала ее в спортивный колледж. Спортсмены меньше подвержены депрессиям, наркоте, и мне кажется, в нашем мире сейчас лучше заниматься своим телом. Хотя и с головой у нее все в порядке – правда, не в меня, в отца…

По большому счету я, наверное, плохая мама – дочь вижу мало, меня постоянно не бывает дома: гастроли, работа, поездки… Но когда мы вместе, про нас говорят: «Не разлей вода». Много раз брала ее с собой на концерты, за кулисы. Она даже помогала моим костюмерам. Лида – строгий критик, серьезный человек. Часто говорит мне: «Мама! Ты же Распутина, тебя знает вся страна. Тебе нельзя говорить или делать то-то и то-то». И я задумываюсь: «Действительно, она права».

Я была убеждена, что конфликт «отцов и детей» у нас никогда не возникнет. Однако те проблемы, которые были у меня с родителями, появляются и в наших взаимоотношениях с дочкой. Бывает, я и голос повышаю, и кулаком стучу, требуя, чтобы она поступала так, как считаю я, поскольку у меня больше жизненного опыта, и мое слово – закон. Но я ее никогда не порола. Лишь однажды влепила пощечину. Она солгала, я поверила, а потом узнала правду. Она обиделась, ушла в свою комнату и долго плакала. Смотрела на меня исподлобья, из другого угла, не разговаривала, лишь упрекнула: «С детьми так нельзя поступать».

В этом же интервью Распутина приоткрыла завесу тайны и над своей личной жизнью. Цитирую: «Сейчас я влюблена в одного человека. Однако выйти за него замуж я бы не хотела – начнется быт, где все будет зависеть от количества денег. К тому же, когда видишь человека каждый день, страсть утрачивается. А именно страсть перевернула всю мою жизнь и творчество… Но если раньше мужиков прижимала к ногтю я, то здесь все наоборот. Представьте себе, но именно звезда Маша Распутина надевает ему носки и ботинки! Хотя раньше со мной такого никогда не было. Даже когда я была еще никем, просто Машкой, когда по деревне бегала и всем ребятам язык и фигу показывала…

Кто-то срывает плохое настроение на других, кто-то курит, колется или пьет. Для меня лучшая разрядка от напряжения – мытье полов. Швабра – мой наркотик. Я, как все Тельцы, по натуре добрая и хозяйственная. Хочу создавать домашний уют в семье, обожаю комфорт…»

Между тем в начале лета 1999 года Распутина порвала все отношения с людьми, которые приложили немало сил к тому, чтобы сделать ее звездой, – с Владимиром Ермаковым и композитором Игорем Матетой. Знающие люди утверждали, что ноги для этого разрыва росли не только от Распутиной, но и… от ее нового бойфренда – бизнесмена Виктора Захарова, который поставил певице жесткое условие: либо – я, либо – сцена. Распутина выбрала первое – вышла замуж за Захарова – и выпала из активной концертной деятельности. К слову, с Захаровым Машу познакомил ее бывший муж Ермаков. Вот его собственный рассказ об этом:

«Богатого мужа я ей нашел. Когда мы с Машей решили, что жить вместе уже не будем – только работать, я ей посоветовал найти мужчину с деньгами. Но где его искать?! Она же не будет по улице ходить и знакомиться. С одним толстосумом познакомилась, со вторым, с третьим… Но все было не то. Она мне начала жаловаться: «Ой, никого себе найти не могу». Тогда я вспомнил, что четыре года назад, на гастролях в Португалии, мы познакомились с одним бизнесменом. Он был таким большим поклонником Маши, что специально приехал туда на ее концерт. «Вот это настоящий мужик!» – подумал я. Разыскал его. Сказал, что Маша сейчас одна. И свел их. Когда они потом ругались, я их мирил. Объяснял Виктору, что она артистка и что к ней нужен немного другой подход, чем к обычным девушкам. В итоге они расписались…»

Когда Распутина вышла замуж за Захарова, большинство наблюдателей, зная о взрывном темпераменте певицы, сошлись во мнении, что этот брак продлится недолго. Но дальше произошло то, чего никто не ожидал: отдыхая в начале 2000 года на горном французском курорте Куршавель, Маша и Виктор зачали ребенка. Стоит отметить, что у Захарова, как и у Распутиной, это тоже второй брак. От первого у него растут двое детей: сын учится на отделении экономики университета Калгари (Канада), дочь живет в Ухте вместе с мамой, первой женой Виктора.

Чтобы оградить беременную супругу от всяческих волнений, Захаров перевез ее на свою дачу на Успенском шоссе, где она тщательно штудировала огромное количество книг и брошюр по уходу за ребенком. Каждую неделю заботливый супруг возил ее на обследование в одну из лучших клиник Москвы – в Центр планирования семьи и репродукции на Севастопольском проспекте (там рожали многие наши звезды: Кристина Орбакайте, Елена Маликова и другие). 8 сентября 2000 года Маша Распутина стала мамой – на свет появилась дочка, которую назвали… Машей.

После рождения дочки Распутина на какое-то время выпала из поп-тусовки, целиком поглощенная заботами материнства. В одном из тогдашних интервью она даже заявила, что вообще уходит со сцены и навсегда прекращает гастрольную деятельность. В августе 2001 года «Экспресс-газета» опубликовала ее размышления по этому поводу. Цитирую:

«Выступать я перестала потому, что у меня сейчас другая жизнь. У меня никогда не было семьи. Не было любви. Я никогда не была по-настоящему матерью. Поэтому сейчас для меня самое главное – моя семья и мой ребенок… То, что происходит у нас на эстраде, противно и ужасно! Меня туда даже и не тянет…»

Однако спустя всего лишь несколько месяцев после родов – 13 мая 2001 года, как раз в день крестин дочери – Распутина нарушила данное слово: выпустила в свет новый компакт-диск под названием «Поцелуй меня при всех». А еще чуть позже – весной 2002 года – стала появляться и на сцене. Правда, не в больших залах, а преимущественно в ночных клубах и казино. Причем организацией ее концертов занимался лично Виктор Захаров. Гонорары, которые запрашивали супруги, были весьма немалыми, однако руководители ночных заведений не скупились – Распутина того стоила. Лишь однажды вышла заминка. В апреле 2002 года казино «Корона» отказалось в последний момент выплачивать Распутиной требуемые 8 тысяч долларов, сбив цену до 6 тысяч. Но в ситуацию вмешался Захаров, и проблема была улажена.

Осенью того же года состоялось официальное возвращение Распутиной на поп-сцену: ее новый хит «Дождь сумасшедший» объявился во всех ротациях. А в начале 2003-го Распутина запела дуэтом с… Филиппом Киркоровым. Народ тогда недоумевал: как же Алла Пугачева разрешила это своему благоверному, да и как он сам решился спеть с той, с кем они долгие годы друг друга буквально на дух не переносили?! Вывод напрашивался один: попса зла – полюбишь и врага. Сама певица объяснила это следующим образом:

«С Филиппом мы встретились на Средиземном море, где я отдыхала с мужем. Филипп сказал, что, мол, хватит мне сидеть в золотой клетке, что пора подумать и о брошенной публике, которой не хватает меня и моих песен. Но я продолжаю оставаться любимой женой, и это подпитывает меня безумно…

Сейчас нет звезды, равной Филиппу по уровню восприятия и интереса публики, и мы – самая красивая и талантливая пара на эстраде. Хотя длительное время мы действительно пребывали в состоянии «холодной войны». Причем неприязнь между нами возникла не по нашей вине. Нас просто стравливали наговорами друг на друга. Жаль, конечно, что ни Филипп, ни я так и не решились разобраться во всем лично, предоставив эту возможность оголтелой толпе и завистливым коллегам. Случалось даже, что, встречаясь на концертах, мы демонстративно отворачивались и не здоровались. На съемках «Песен года» мы требовали от организаторов отдаленные друг от друга гримерные, чтобы при выходе на сцену не столкнуться…

Когда моя дочь Маша смотрит мои клипы, она подзывает отца и тычет пальцем в экран телевизора со словами: «Ты упал с луны, мама». Ей очень нравится эта песня. Она смотрит телевизор и кричит: «Мама!» Я спрашиваю у нее: «А я кто?» Она в ответ: «И ты мама». И недоуменно смотрит на поющую по телевизору тетку, похожую на меня…

Я никогда не смогу простить предательства. Меня всю жизнь обманывали и предавали, причем и близкие друзья, и родственники. Предательство стало для меня самым страшным грехом на земле. Я могу простить глупость, тупость, непонимание, но предательство – никогда. Сама я никогда никого не предавала. Я могу разгневаться и покрыть человека крепким русским словцом, но предать кого-то у меня не хватит ни сил, ни совести. Я очень надежный человек, со мной можно идти в разведку. Не подведу никогда! Более того, я не злопамятная и абсолютно не мстительная женщина. Может быть, именно поэтому Бог и одарил меня благополучной семьей и успехами в карьере. Киркоров завидует, что у меня муж такой хороший. Не поверите, но Витя каждый день в течение уже трех лет дарит мне букеты из 35 роз. У кого еще есть такой муж?»

В самом конце 2006 года в «Комсомольской правде» (номер от 20 декабря, автор – М. Ремизова) было опубликовано интервью с бывшим мужем Распутиной Владимиром Ермаковым, в котором он рассказал о драматичной судьбе их общей дочери Лиды. Приведу этот рассказ:

«Нашей общей дочери Лиде 25 лет. Маша не желает с ней общаться.

До 16 лет Лида боготворила мать, а потом, когда та вышла замуж, девочка поняла, что стала для матери обузой. Представляете, я-то думал, что особняк в Крекшине оставляю дочери, а Маша забрала его себе, дочь прописав ко мне. Я был в шоке!

Лида как раз собралась замуж, и ей было необходимо отдельное жилье. Я позвонил бывшей жене и закатил скандал. Добился, что Захаров купил дочери за 14 тысяч долларов «однушку» на Мосфильмовской улице. Но свадьба расстроилась, личная жизнь у дочери не сложилась, да и мать от нее отказалась. В общем, Лида пока себя не нашла в этой жизни. То продавцом устроится в магазин, то выступает на сцене под псевдонимом Анжела Ермакова…

Понимаете, мне не на что кормить неработающую дочь. У меня толком работы-то теперь нет. Если бы Маша мне отдала долг – 250 тысяч долларов, то я бы взял себе артиста, а так подрабатываю преподаванием вокала, еле-еле свожу концы с концами. Даже пенсия мне не полагается. Я ведь 20 лет с Машей проработал, но нигде официально не числился. В общем, не нужны мы ей с Лидой. А она тут дочери позвонила, и под ее диктовку Лида написала на меня заявление в УВД СЗО г. Москвы № 26. Якобы я запирал ее в комнате, издевался, даже обрил наголо и обворовал. Представляете, хотели меня за решетку упечь, а мою квартиру себе забрать. А вы говорите – обеспеченные люди! Жадные до жути и глупые. А Лида написала заявление, потому что Маша пообещала взять ее к себе, дескать, они будут жить вместе. Правда, потом Лида по состоянию здоровья попала в клинику психических расстройств, что на Шаболовке. Вчера мне звонит и плачет: мол, отец, прости, приюти у себя – у меня теперь жилья нет. Вышла, мол, из больницы, бомжую теперь. Ведь квартиры у нее нет. Маша и ее муж, пока дочь была в психушке, заставили Лиду отказаться от квартиры, вроде как она теперь ей не нужна, ведь они обещали поселить ее у себя.

Квартиру на Мосфильмовской они продали, выручив 200 тысяч долларов и забыв о бедной Лиде. А я пускать к себе ее боюсь. А вдруг это очередная провокация Маши? Впущу – и милиция опять придет… Вот так мне бывшая жена, которую я сделал звездой и помог найти богатого супруга, отплатила за доброту».

Следуя поговорке о том, что у одних щи пожиже, а у других жемчуг помельче, герои этой истории ведут себя соответственно. Летом 2009 года СМИ сообщили, что Маша Распутина сделала себе очередную, 13-ю (!) за десятилетие пластическую операцию. Как писала газета «Твой день» (номер от 8 июля):

«Врачи говорят о редкой болезни поп-звезды. В который раз подкорректировав форму и без того пухлых губ, певица уже вторую неделю не выходит из дома, опасаясь быть замеченной в новом виде.

– Маша дома, плохо себя чувствует. В ближайшее время никаких выступлений не будет, – рассказал Виктор, муж и директор Маши.

– Существует болезнь, которая называется дисморфия, – рассказала нам психолог Людмила Малашенко. – При ней человеку все время кажется, что он несовершенен, а самый легкий способ устранить недостатки – скальпель хирурга. Лечить это нужно, как и алкогольную зависимость».

Ирина РОДНИНА

В первый раз народная молва «выдала замуж» Роднину в конце 60-х, когда она стала выступать в паре с 19-летним Алексеем Улановым. После того как в 1969 году на мировом чемпионате в Колорадо-Спрингс Роднина и Уланов стали чемпионами, исполнив зажигательную «Калинку», болельщики стали считать, что спортсменов связывают не только производственные отношения, но и личные. Однако на самом деле все было несколько иначе. Первое время Ирина откровенно игнорировала попытки партнера установить с ней более-менее приятельские отношения. В одном из интервью, данных ею в 1969 году, она заявила: «Я и в разговоре, и на льду люблю так, с голубыми глазами, поиздеваться над ним, чтобы чувствовался поединок: я – ему, он – мне… А если этого не понимают – неинтересно…»

Однако тренер Станислав Жук был кровно заинтересован в том, чтобы молодая пара хотя бы создавала видимость близких отношений. А когда Роднина в какой-то мере увлеклась этой игрой, Жук стал настойчиво сводить дело к тому, чтобы его ученики поженились. Но этого не произошло, причем во многом из-за особой позиции Родниной.

В начале 70-х, когда Роднина и Уланов были уже признанными фаворитами не только всесоюзных соревнований (чемпионаты 1970–1971 годов), но и мировых (1969–1972), их вызвал к себе член Политбюро ЦК КПСС, министр обороны СССР маршал Андрей Гречко (Роднина и Уланов служили в ЦСКА). Разговор шел обо всем – о спортивных достижениях, ближайших планах, бытовых проблемах. Касаясь последних, тренер фигуристов Станислав Жук, который тоже был на встрече, попросил маршала посодействовать Родниной в получении отдельной квартиры. Гречко на эту просьбу откликнулся на удивление активно. Он подошел к своему сейфу, достал из него ключи и обратился к Родниной: «Ирочка, вот ключики от новой трехкомнатной квартиры в центре Москвы. Расписывайтесь с Лешей и въезжайте на здоровье». Однако Ирина на его предложение отреагировала довольно холодно: «Спасибо, Андрей Антонович, но я еще немного погуляю». Гречко в ответ повертел ключи в руках, а затем вернул их обратно в сейф, подведя итог разговору одной фразой: «Ну что ж, Ирочка, гуляй-гуляй».

Судя по тому, что во время этого короткого диалога министра с фигуристкой другой участник разговора – Уланов – молчал, можно предположить, что он был не против предложения Гречко. Однако своей фразой Роднина сама решила их дальнейшие отношения. После этого говорить о каких-то особых чувствах между партнерами было бы глупо. Это понял даже их тренер Жук. Но он же понимал и другое: ради достижения высшего спортивного результата – победы на Олимпийских играх в Саппоро (в начале 1972 года) – его ученики должны забыть о личном и целиком отдать себя этой благородной цели.

Так получилось, но за несколько месяцев до Олимпиады Роднина окончательно перестала существовать для Уланова как женщина. Ее место заняла другая фигуристка – ленинградка Людмила Смирнова, которая каталась в паре с Андреем Сурайкиным. Дело дошло до того, что после тренировок Уланов забирал из раздевалки сумку уже не своей партнерши, а Смирновой.

Прошел месяц-другой, и «ледовый» роман стал обрастать новыми слухами. К примеру, говорили, что Уланов во время предолимпийских сборов ночью забирался к своей возлюбленной по водосточной трубе, за что его даже хотели отчислить из команды. Роднина же, узнав о их романе, хотела покончить с собой. Много позже Л. Смирнова так прокомментировала подобные слухи: «Надо же, а я и не знала обо всем этом! Очень интересно, конечно, однако ничего подобного не было. Алексей давно ухаживал за мной, это в команде знали все, в том числе и Роднина. Какого-то противостояния, ревности у нас не возникало. Мы и по сей день в добрых отношениях с ней…»

Олимпиаду в Саппоро Роднина и Уланов выиграли, получив в свой актив еще одно звание – олимпийских чемпионов. Следующий за Олимпиадой чемпионат мира и Европы в Калгари Родниной и Уланову тоже надлежало выиграть. Однако за сутки до начала первенства случилась беда – при выполнении поддержки Уланов на разминке споткнулся и уронил партнершу (в народе потом будут ходить упорные слухи, что Уланов сделал это специально). Далее послушаем И. Роднину: «Жук почувствовал: сейчас что-то случится – у него на этот счет интуиция потрясающая. Он бросился ко мне, чтобы подстраховать, но не успел. Я упала и потеряла сознание. Очнулась в машине и снова отключилась. Помню, под меня доску подкладывали, думали, перелом позвоночника. Очень болели голова, шея…

В госпитале всю ночь рядом со мной кто-то сидел. Потом узнала: шеф. (Так мы Станислава Алексеевича звали.) А я лежу и ничего не могу понять: где я, что со мной… Слышу, кто-то спрашивает: «Ну что ты плачешь?» А я не плакала, слезы, наверное, сами текли.

Меня куда-то возили по коридорам, что-то проверяли, смотрели. Тележку встряхивало. Было очень больно. Меня без конца будили и светили фонариком в глаза: глазное дно проверяли, чтобы определить, нет ли сотрясения мозга. Это ужасно. Все болит, но только забудешься – фонарик в глаза…»

Самое поразительное то, что, несмотря на это, Роднина нашла в себе силы уже через день выйти на тренировку, а затем поехать в Калгари и в четвертый раз стать чемпионкой мира и Европы. Как ей это удалось? Послушаем ее собственный рассказ: «Единственное, что осталось в памяти, – конец нашей программы. Его потом много раз по телевидению показывали. Если бы не телевизор, я, наверное, и этого не помнила бы.

Когда делала поклон, упала на колени – у меня потом два синяка было приличных. Шеф вытащил меня со льда, усадил… У меня истерика, я рыдаю навзрыд, почему, зачем – не знаю. Шеф пытался закрыть меня спиной, а телекамеры вылезали сверху…»

Вернувшись в Москву, Роднина более полумесяца лежала дома, а когда вышла в первый раз на улицу, вынуждена была надеть дымчатые очки, потому что правый глаз плохо видел. Однако это была не последняя неприятность, произошедшая в ее жизни в те дни. Тогда же Уланов и Смирнова сыграли роскошную свадьбу на 200 человек в ресторане гостиницы «Москва» и уехали в Ленинград. Пара Роднина – Уланов перестала существовать.

Период неопределенности длился у Ирины около двух месяцев. В июле 1972 года Жук познакомил ее с 20-летним Александром Зайцевым, с которым затем и начались их совместные тренировки. По словам специалистов, их союз родился не из взаимных симпатий, а скорее из спортивной злости. Родниной хотелось доказать Уланову и всем остальным, что она и с безвестным фигуристом сможет победить, а Зайцеву – что он тоже кое-чего стоит. В конце концов эта злость дала потрясающий результат – через 9 месяцев после начала тренировок Роднина и Зайцев выиграли первенство Европы в Кельне (они получили 12 высших оценок). Через месяц они выдали еще один сногсшибательный результат – выиграли чемпионат мира в Братиславе, причем три минуты своей программы по вине технического персонала катались без музыки. Как выяснится позднее, этот сбой в трансляции был неслучаен: его подстроил оператор-чех, который во время войны служил у фашистов и таким образом решил отомстить советским спортсменам.

В октябре 1974 года Станислав Жук внезапно принял решение расстаться с Родниной и Зайцевым. Что же произошло? Рассказывает С. Жук: «Я устал с ними работать. Начались конфликты, взаимные обвинения. В общем, я написал рапорт армейскому начальству, что отказываюсь тренировать Роднину и Зайцева и хочу сосредоточить свои силы на женском одиночном катании (тогда, в 70-х, наши фигуристки-одиночницы совершенно не котировались на международной арене). Роднина пыталась через высокое начальство заставить меня изменить решение. Нет, не вышло…»

После этого Роднина и Зайцев перешли к тренеру Татьяне Тарасовой. Тарасова вспоминает: «Тяжело мы работали, нередко ругались. Ира не терпела, когда ее сравнивали с кем-то, делили с кем-то. Она мне не позволяла от себя отрываться. Не позволяла смотреть в сторону. Она занимала все мое время. Шла на всяческие ухищрения, только бы не отпускать моего внимания от себя. То разговаривать вдруг перестанет на тренировках, то озлится непонятно с чего… Идеальными наши отношения трудно назвать. Мы часто ссорились в процессе работы, в спорах доходили порой до крика. По Ириным словам, Саша у Жука рта не раскрывал, а у меня раскрепостился и говорил, говорил – наговориться не мог. Спорил, что заход не такой, рука не такая, что вообще этот элемент, он якобы точно знает, никогда не получится. Они кричали друг на друга, я кричала на них, потом все мирились. Мало сказать, что я любила их, я их чувствовала… Ира всегда нуждалась в человеческом тепле. Я видела, что ей не хватает добрых слов, и старалась как могла…»

В конце 70-х произошло то, чего давно уже ждали миллионы советских болельщиков – Роднина и Зайцев поженились. А 23 февраля 1979 года у них родился сын, названный, как и отец, Александром. Мало кто знает, что на самом деле Ирина родила двойняшек, просто из-за тяжелых родов и кесарева сечения один младенец скончался.

Вспоминает Т. Тарасова: «Саша Зайцев пришел к нам, и мы втроем (с нами был мой муж) поехали к Ире в больницу. Под окнами клиники мы пели, кричали, танцевали, бурно выражая свою радость. Это было двадцать третьего, а уже двадцать шестого я стою у роддома, гляжу в ее окно. Ирина жестами просит смотреть внимательнее, и я вижу, как она поднимает ногу. Я, честно сказать, испугалась и стала кричать: «Опусти ногу!» Через неделю они с сыном были уже дома…»

Олимпиада-80 в Лейк-Плэсиде стала последним международным турниром, где участвовали Роднина и Зайцев. С Игр они приехали уставшие, им требовался отдых, однако Тарасова (она сама признает это) назначила им тренировку. Тогда-то Зайцев и уронил партнершу. Ирину сразу отвезли в ЦИТО и, определив, что у нее разрыв связок, наложили гипс. Сняли его только за три дня до очередного чемпионата мира, поэтому Тарасова решила не рисковать здоровьем своей подопечной и оставила ее в Москве. После этого у Родниной и Зайцева была возможность уйти в профессионалы (их приглашали в американское ледовое ревю «Холидей он айс»), однако Спорткомитет СССР выступил против этого. В конце концов Ирина ушла на тренерскую работу.

Вспоминает В. Писеев: «Когда Роднина закончила выступать на льду, то легко уговорила Павлова (тогдашнего председателя Спорткомитета – Ф.Р.) подыскать ее мужу Александру Зайцеву хорошенькое местечко в Спорткомитете. Зайцеву, абсолютно неопытному, поручили курировать фигурное катание. Вместо меня. Более того, его назначили заместителем начальника Управления зимних видов спорта. Смешно, но едва не сделали и начальником! Разумеется, он не справился. Когда Павлова сменил Грамов, я вернулся в фигурное катание…

Роднина стала тренером, и ей дали самые перспективные пары: Коблову и Калитина, Першину и Акбарова – трехкратных чемпионов мира среди юниоров. На работу группы Родниной «Динамо» выделило миллион рублей – по тем временам просто бешеные деньги! И что же? А ничего. Вышел прокол. Я считаю, что Роднина как тренер не состоялась…»

В середине 80-х брак Родниной и Зайцева распался. Почему это произошло? Пишет И. Емельянов: «Одни говорят о жестком характере Ирины. О ее желании быть лидером не только на льду, но и за его пределами. Другие – о том, что многие семейные пары в фигурном катании держатся лишь до тех пор, пока они в общем деле. Кончается спортивная гонка – расходятся и жизненные пути…»

Сама Роднина отвечает на этот вопрос довольно скупо: «С Зайцевым мы были отличной спортивной парой. Решили создать пару супружескую. У нас, спортсменов, нет особенно ни выбора, ни времени, чтобы осмотреться вокруг: сплошные сборы, тренировки, соревнования… Так что семьи чаще создаются спортивные. Наша супружеская пара не состоялась…»

Спустя какое-то время после развода с Зайцевым Роднина вновь вышла замуж – за некоего предпринимателя из Днепропетровска. Причем влюбилась в него, как девчонка. В 1986 году у нее родилась дочь Алена (как и в первом случае, не обошлось без кесарева сечения).

Вспоминает И. Роднина: «Когда я второй раз вышла замуж, кроме сосисок и картошки ничего готовить не умела. Но когда я подавала на обед свои опусы мужу, он с таким аппетитом их поглощал! Как-то раз я сама попробовала свои произведения. Боже, как он мог есть такое?..»

После рождения ребенка обратно на тренерскую работу в «Динамо» Роднину не взяли, и она какое-то время была безработной. Потом устроилась преподавателем на кафедру конькобежного спорта. А в 1990 году уехала работать в США: ей предложили должность тренера в Центре фигурного катания в Лейк-Эррохеде.

Первое время семья Родниной (сын, дочь и муж) снимала в Америке коттедж (они тогда еще не предполагали, что останутся там надолго). Затем купили собственный дом. Правда, жить в нем Ирине пришлось уже без мужа. В начале декабря 1994 года российские средства массовой информации облетела весть о том, что он ушел от Родниной… к ее подруге. Ирина тяжело переживала его предательство, одно время даже стала выпивать с горя. Позднее она так прокомментирует это событие: «Если ты общаешься с кем-то и понимаешь, что тебя предали, это всегда больно. Тем более когда исходит от твоих родных или близких. Наверное, жизнь вообще так устроена, что должно быть много потерь и боли. Один очень хороший доктор, когда я бываю у него на приеме и жалуюсь: «Больно!», спокойно отвечает: «Да, всю жизнь больно…»

Вплоть до 2000 года Роднина курсировала между Москвой, где у нее жил отец (мама умерла сразу после ее отъезда) и Америкой. Ежемесячная тренерская зарплата Ирины составляла тогда 5 тысяч долларов (1700 из них она платила за квартиру, купленную в кредит, часть денег уходила на страховку за два автомобиля). Затем Роднина вновь вернулась на родину, где власти пообещали ей построить Ледовый дворец, где она смогла бы тренировать детей.

Кстати, дети самой Родниной живут на два дома: то в Америке, то в России. Сын Александр Зайцев-младший учился в колледже в Лос-Анджелесе, играл в хоккей в школьной команде. Каждое лето он проводит со своим отцом. Алена, кроме учебы в колледже, занимается музыкой и спортом.

Из интервью И. Родниной: «Счастье не может быть полным. Я была безумно счастлива как спортсменка. Мало кто может сказать о себе, что он «летал» в спорте. Я – «летала». Как тренер теперь я тоже испытала свое счастье – доказала, что могу подготовить чемпионов. Как женщина… Я любила и была любима. Тоже счастье. Но все меняется, исчезает, больно расставаться с этим. Но я уверена, что-то еще обязательно будет в моей жизни, заставит посмотреть на нее заново…»

Роберт РОЖДЕСТВЕНСКИЙ

Знаменитый советский поэт был женат всего один раз и прожил со своей супругой почти всю жизнь. С ней он познакомился в начале 50-х, когда учился в Литературном институте в Москве. Это была его однокурсница Алла Киреева. Добиться ее расположения Роберту было не так легко, поскольку одновременно с ним ухаживать за девушкой стал другой ныне хорошо известный поэт – Евгений Евтушенко. Он, как и Рождественский, тоже был сибиряк, однако в отличие от своего земляка, который в ту пору никому еще не был известен, уже активно печатался: первый сборник стихов у Евтушенко вышел в 1952 году, причем не в Петрозаводске, а в Москве. Однако это не спасло его от поражения на личном фронте – Алла предпочла ему Рождественского. Самолюбивый Евгений сильно переживал свое фиаско и в тот момент повел себя не самым лучшим образом. Чтобы отвадить земляка от девушки, он наговорил про нее весьма нелицеприятные вещи: дескать, она как-то попыталась соблазнить его в общежитии. К счастью, Роберту хватило ума не поверить своему земляку, и спустя несколько месяцев он сделал Алле предложение руки и сердца, которое девушка с радостью приняла. Что касается Евтушенко, то спустя несколько лет он все-таки нашел в себе силы повиниться перед друзьями. На этом конфликт между ними был исчерпан.

Жить молодые поселились у родителей невесты: в доме во дворе Союза писателей по адресу улица Воровского, 52. Это был подвальный этаж, где молодоженам досталась шестиметровая комнатка. В смежной комнате жили еще шесть человек: родители Аллы, ее дядя с тетей и бабушка с дедушкой. Кроме них, в этой же коммуналке жили еще пара учителей с дочкой и одна немолодая дама, которая занималась редкой по тем временам профессией – она была проституткой. Про нее говорили, что когда-то она была любовницей знаменитого венгерского писателя-коммуниста Мате Залки, погибшего во время гражданской войны в Испании в 1937 году.

Супруги Рождественские прожили вместе чуть больше сорока лет и родили двоих дочерей. Их союз распался в связи со смертью поэта – он скончался 19 августа 1994 года от инфаркта. Последнее, что успел сказать поэт, были слова, обращенные к его любимым женщинам – жене и дочерям, стоявшим здесь же: «Девочки, милые, до свидания. Я вас всех очень люблю».

Эдди РОЗНЕР

Знаменитый советский джазмен был официально женат два раза. Его первой женой была дочь известной еврейской киноактрисы Иды Каминской по имени Рут, с которой он познакомился перед войной в варшавском бомбоубежище. В этом браке у них родилась дочь Эрика.

Распалась семья вскоре после войны. Летом 1946 года оркестр Рознера приехал в Москву со своей новой программой. Ажиотаж эти выступления вызвали огромный – билеты на концерты были распроданы еще за месяц до их начала. Однако едва оркестр успел дать первый концерт в ЦДКА, как грянул гром. 18 августа в газете «Известия» была напечатана статья Елены Грошевой «Пошлость на эстраде», где оркестр подвергался резкой критике, а сам Эдди Рознер был назван «третьесортным трубачом из кабаре». После этой публикации гастроли оркестра были прерваны. Возмущенный Рознер отправился в Минск, чтобы искать защиты у своего вечного спасителя Пономаренко. Но тот принять его не смог (или не захотел) и отрядил для этого дела своего адъютанта. Тот посоветовал Рознеру успокоиться и отправиться с семьей отдохнуть на курорт, хотя бы в Сочи. А его оркестр был отправлен на гастроли в Тбилиси, поскольку план у филармонии никто не отменял.

Но вместо того, чтобы ехать в Сочи, Рознер с семьей отправился во Львов. Испугавшись статьи в «Известиях», он решил, что его теперь обязательно арестуют, и решил сбежать из России в Польшу. Еще в Москве он встретил одного знакомого артиста, который рассказал ему, что во Львове находится польский представитель Дрезнер, который занимается регистрацией бывших польских подданных. Найдя Дрезнера, Рознер договорился с ним, что тот поможет ему уехать с семьей в Польшу за 20 тысяч рублей. Получив деньги, Дрезнер в конце ноября уехал в Польшу, а Рознера и его жену Рут… арестовали органы МГБ.

Оказавшись в тюрьме, Рознер был настолько деморализован, что практически сразу подписал все, что от него требовали следователи. В частности, он признался, что хотел уехать через Польшу в Америку. А это придавало его делу уже другой, более серьезный оборот, поскольку Америка к тому времени из недавнего союзника превратилась во врага СССР, объявив «крестовый поход против коммунизма». В итоге музыканту предъявили обвинение в измене Родине.

Рознер пытался добиться смягчения своей участи, написав письмо министру госбезопасности Виктору Абакумову. В нем он писал: «Я докажу свою преданность на деле, а посему прошу помиловать меня или заменить мое заключение вольной ссылкой, где я смогу продолжать творческую работу на поприще Советского государства».

Однако помилования Рознер так и не добился. Ему присудили десять лет и отправили в один из лагерей в Хабаровском крае. Его жена Рут получила пять лет высылки в казахстанские степи, в город Кокчетав. Что касается Эрики, которой шел пятый год, то ее забрала в Москву друг семьи Рознеров Дебора Сантатур.

И все же Рознеру повезло: его слава позволила ему устроиться в лагере на должность руководителя джаза 3-го отделения. Таким образом, даже в заключении он мог заниматься любимым делом. А в 1953 году его освободили. Он вернулся в Москву, где быстро вернулся к любимому занятию – джазу. Однако его личная жизнь дала трещину. В Москве музыканта уже ждали его женщины: дочь Эрика и жена Рут, которую тоже освободили после смерти Сталина. Однако восьмилетняя разлука сделала свое дело – после нее супруги прожили вместе всего лишь пару месяцев. Все вышло случайно. В одну из ночей супруги решили рассказать друг другу обо всем, что произошло с ними за эти годы. Первым начал Рознер. Он поведал Рут, что в лагере его спасла от цинги танцовщица его оркестра Марина Бойко, с которой вскоре после этого он стал жить гражданским браком. У них родилась дочь Ира. Однако лагерный роман не имел продолжения, и в Москву Рознер вернулся полностью свободным человеком.

Выслушав мужа, Рут сказала, что прощает его. Прощает, поскольку у нее самой… случилась похожая история. Там, в Кокчетаве, она жила с польским врачом, тоже ссыльным и тоже одиноким. Но и их роман длился ровно до того момента, пока их не освободили. «А ты меня прощаешь?» – спросила Рут, закончив свой рассказ. И вот тут случилось неожиданное: вместо того чтобы сказать «да» и забыть об услышанном раз и навсегда, Рознер… накричал на свою жену, обвинив ее в неверности. А на ее справедливое замечание, что и он отнюдь не ангел, резко ответил: «Мужчины – другое дело!» В итоге Рут забрала дочь и уехала к маме, в Варшаву. А Рознер… вскоре нашел утешение в объятиях молоденькой танцовщицы своего оркестра Галины Ходес. Они поселились в кооперативной квартире в знаменитом угловом доме в Каретном ряду, где их соседями были Леонид Утесов, Борис Брунов, Мария Лукач, Александр Шуров, Николай Рыкунин, Борис Сичкин.

В 50 – 60-е годы оркестр Эдди Рознера дал пропуск в большое искусство многим певицам: Майе Кристалинской, Марии Лукач, Гюли Чохели, Нине Бродской, Ларисе Мондрус. Чего скрывать, к некоторым из этих певиц Рознер испытывал не только творческий интерес, но и личный – он слыл большим женолюбом. И когда приглашал певиц в свой оркестр, надеялся на то, что его чувства певицы разделят. Причем его не волновало, замужем артистка или свободна. Например, Ларису Мондрус, которая тогда была уже замужем и жила в Риге, он заинтересовал тем, что сможет выбить ей с мужем квартиру в Москве. Однако обещания своего так и не выполнил, поскольку цель у него была определенная – соблазнить Ларису. А когда это не получилось, он к ней охладел и про свое обещание уже не вспоминал.

С Галиной Ходес джазмен прожил почти двадцать лет – до самой своей смерти. Она наступила в Германии (туда Рознер эмигрировал) в сентябре 1976 года.

Анатолий РОМАШИН

С первой женой Галиной Ромашин познакомился случайно – их свела его знакомая, студентка экономического института. Она сказала: «Вы будущий артист, а у нас среди будущих экономистов есть самая красивая девушка…» В итоге Ромашин на этой красавице женился, и у них родилась дочь Татьяна (в будущем – диктор Центрального телевидения).

Второй женой Ромашина стала коллега по профессии – актриса. Звали ее Маргаритой, она была испанкой по национальности. Последнее обстоятельство послужило поводом к разного рода недоразумениям. В 70-е Маргарита решила уехать в Испанию, и они с Ромашиным развелись. Однако жизнь на родине у женщины не заладилась, и вскоре она вновь вернулась в Союз. Они с Ромашиным опять пошли в ЗАГС расписываться. Но через несколько лет Маргариту вновь потянуло на родину. Супруги отправились в тот же ЗАГС и снова расторгли свои отношения. Так происходило трижды. В последний раз работники ЗАГСа не выдержали – обратились к супругам со словами: «Вы бы выяснили, в конце концов, вместе вы или нет! Ну сколько же можно…»

В 80-х Маргарита все-таки окончательно уехала в Испанию, живет там и поныне. Их общая с Ромашиным дочь Маша недавно подарила ей внука.

Третьей женой Ромашина стала 18-летняя актриса Юлия Иванова. Судьба свела их в 1989 году (Анатолию тогда исполнилось 58 лет) на съемках фильма «Этюды о Врубеле». Актер вспоминал:

«Я прилетел на съемки в Киев очень усталый и голодный. Но никто ни на меня, ни на мои проблемы внимания не обращал. А она спросила: «А что вы такой грустный?» Я говорю: «Есть хочу…» – «Ну пойдемте, – вдруг предложила она, – я накормлю вас гречневой кашей». Накормила. И я стал к ней приглядываться. Вскоре понял, что Юлечка для современности необыкновенный человек. Она очень светлая и чистая. И когда закончилась работа на Украине, пригласил ее в свою картину. Я тогда в Молдавии со своими студентами снимал фильм под названием «Без надежды». Ее пригласил играть там монашку. А чуть позже мы поженились. Да так, чтобы никто об этом не знал, потому что Юля поступала в Щукинское училище и не хотела какой-либо протекции с моей стороны…»

Влюбленные расписались, когда Юлия училась на первом курсе. В начале 1997 года у них родился сын. Тогда же Юлия решила взять себе фамилию матери мужа и с тех пор стала именоваться Иванова-Оррен.

Счастливая семейная жизнь Анатолия и Юлии длилась десять лет. Ее прервала трагическая случайность. 8 августа 2000 года Ромашин задумал спилить дерево во дворе своего подмосковного дома, в процессе работы на какие-то мгновения потерял бдительность и угодил под падающий ствол. Смерть наступила мгновенно.

После смерти мужа Юлия оставалась одна четыре года. Потом снова сделала попытку выйти замуж. Но она оказалась неудачной. В конце 2008 года у нее родился мальчик Данила. Как рассказала Юлия в интервью журналу «Имена» (июль 2009-го, автор – И. Рудакова):

«Сегодня для меня все просто и ясно. Я сильная женщина. Мама двоих сыновей: двенадцатилетнего Димы и одиннадцатимесячного Данилы. В этом году Димка окончил музыкальную школу. Недавно заявил мне: «Я уверен, что вся эта школьная учеба мне никоим образом не пригодится, я чувствую, что у меня проклюнется талант и он меня как-то будет вести»…

В детстве я прочла у Набокова: «Детей нужно баловать, потому что неизвестно, что преподнесет им жизнь». С рождением детей мой мир поделился на две половины – дети, семья и все остальное. Когда смотрю на маленького Данечку, как говорят, «свежего от Бога человечка», вижу его первую улыбку, первый зубик, понимаю – это и есть любовь… Я люблю обнимать и зацеловывать своих детей. Люблю провожать старшего сына в школу, слушать, как он играет на фортепиано и гитаре. Я люблю качать, укладывать Даньку спать, даже когда уже нет никаких физических сил. Люблю гулять с ними, путешествовать. Люблю, когда в дом приходят гости, близкие люди. Люблю хорошие книги…»

Станислав и Андрей РОСТОЦКИЕ

Со своей будущей женой Станислав Ростоцкий познакомился в начале 50-х, когда учился на режиссерском факультете ВГИКа. Это была студентка актерского факультета Нина Меньшикова. Рассказывает она сама: «Мы с Ростоцким встретились очень обыкновенно, во ВГИКе. Я училась сначала на курсе у Бориса Бабочкина, а потом у Герасимова (ВГИК актриса закончила в 1953 году, причем была сталинской стипендиаткой: если обычные студенты получали стипендию в 220 рублей, то Меньшикова – 880 рублей. – Ф.Р.). Станислав пришел на наш показ учебных работ. Я играла отрывок из «Анны Карениной» и в одном месте на секунду растерялась. И после показа он сказал мне: «Вы не знали, как вам целовать Китти (я играла Долли), через вуалетку или приподняв вуалетку…»

А потом он сам стал снимать дипломную работу и пригласил меня на пробу. Вот так мы и познакомились. Известности еще не было, за мной он не ухаживал. Но в институте был самым знаменитым, самым красивым. По-моему, в него были влюблены все студентки. И я была в него влюблена, и моя подруга Алла Ларионова. Я была так влюблена, что даже заставляла себя не думать о нем, потому что понимала, что если не перестану о нем думать, то просто сойду с ума. Он тогда был женат, но брак уже разваливался…»

Вспоминает С. Ростоцкий: «Я за многими ухаживал в студенческие годы, всех и не перечислишь. Например, за Аллой Ларионовой, а Нина была ее подругой…

Помню, я ночью ехал из ВГИКа в троллейбусе, было холодно, морозно. Вдруг вижу, в уголке сидит она – одинокая такая, в курточке какой-то или зимнем пальтишке. Я подсел, спросил, куда она едет. Оказалось, что в село Богородское, что отец у нее военный и родители сейчас в Германии, а она живет с бабушкой. И тут я представил: село, домик деревянный, и она одна с бабушкой. Думаю, а чего бы мне ее не проводить? Но тут же, конечно, как все сукины дети, подумал: а потом как возвращаться? И она уехала одна.

А ближе мы познакомились, когда писали сценарий первого фильма вместе с молодым писателем Владимиром Красильщиковым. У него по тем временам была невероятная роскошь – очень старый «москвичок». И я ему сказал: «Володька, давай поедем писать сценарий в деревню (а я много лет прожил в деревне Киржач на границе Владимирской и Московской областей). Только нам надо взять кого-то с собой, кто бы нам готовил. Потому что, если мы будем заниматься хозяйством, мы ничего не напишем». Он спросил: «Ну а кого возьмем?» Я говорю: «Знаешь что, я спрошу одну девушку, у нее родители в Германии, она одна живет, может быть, согласится». Ну и спросил ее: «Нина, вы бы не согласились поехать с нами в деревню, помочь нам? Но только одно условие: никаких романов! Мы должны работать, а романы будут только мешать». Она говорит: «Я поеду». Я подумал: «Вот какие девчонки есть отчаянные, с двумя мужиками в деревню согласна ехать. Правильно про артисток говорят, все они такие. Не женись на артистке, несчастным будешь – давным-давно сказано».

Договорились мы в шесть часов утра встретиться у метро «Красные ворота». И вот, как сейчас помню, подъехали мы на машине, стоим, ждем. Думаю, неужели не придет? И ровно в шесть часов смотрю: бежит в синей курточке, в лучшем своем платье – тоже синем, с белыми полосочками – и с двумя авоськами. Стипендия хоть и сталинская, а двух мужиков кормить-то надо. Приехали в деревню, и в первый же день начался наш роман. Так что я совершил предательство по отношению к другу, ведь мы договорились, что романов не будет. Но он быстро утешился в объятиях нашей хозяйки…»

В январе 1957 года у Ростоцкого и Меньшиковой родился сын Андрей (назван в честь оператора Андрея Москвина). Врачи не советовали Нине рожать по состоянию здоровья. Но она сделала так, как посоветовала ей знакомая старая врачиха. Та сказала: «Иногда нас, врачей, надо просто посылать к чертовой матери. По-моему, у вас как раз такой случай, поэтому рожайте, только я вам этого не говорила».

Вспоминает А. Ростоцкий: «У меня ситуация была, как в одном школьном сочинении: «Пушкин родился у бабушки в деревне в то время, когда его родители были в Петербурге». Я рос у бабушки в рабочем поселке Богородском при калошной фабрике – это между Преображенкой и заводом «Богатырь». Рабочие фабрики жили в добротных деревянных двухэтажных домах, которые назывались бараками. В таком же доме жила моя бабушка, и я к ней приезжал. Богородское – это практически деревня в черте Москвы: у нас был настоящий лес, не загнанная тогда в трубу Яуза. Там мы катались на льдинах по весне, стреляли из пистолетиков резиновыми пулями…»

Слава пришла к Андрею в 1976 году, когда он сыграл одну из главных ролей в телефильме «Дни Турбиных». После этого предложения режиссеров посыпались на него как из рога изобилия. Можно без сомнения сказать, что в конце 70-х Андрей Ростоцкий был одним из самых востребованных молодых актеров советского кино. И везде он играл положительных героев: этаких рыцарей без страха и упрека. Причем, выступая на экране смелым и сильным, Ростоцкий и в реальной жизни старался во всем соответствовать своему сценическому имиджу. Он занимался спортом (стал кандидатом в мастера спорта по конному троеборью), имел большой успех у женщин. Одну из них – актрису Марину Яковлеву – он взял в жены.

М. Яковлева родилась в Сибири, на станции Зима. В конце 70-х при-ехала в Москву и поступила в ГИТИС. По ее словам, она была девушкой строгих правил и фамильярностей со стороны мужчин не терпела. Если кто-то из них клал ей руку на плечо, она могла в ответ и врезать. С такими принципами она не смогла жить в общежитии и стала снимать комнату. Чтобы заработать денег, устроилась уборщицей в старый МХАТ. В 1979 году, будучи студенткой первого курса, сыграла главную роль в картине Александра Гордона «Сцены из семейной жизни».

С Ростоцким Яковлева познакомилась на съемках фильма «Эскадрон гусар летучих». Андрей играл там главную роль, а Яковлева всего лишь эпизод. Отмечу, что поначалу Ростоцкий был увлечен другой актрисой – Мариной Шиманской, исполнительницей главной женской роли. Об этом романе Андрей вспоминал следующее:

«Был у меня искрометный, но очень трудный роман во время съемок «Эскадрона…». С моей партнершей Марысей Шиманской. Стояли сильные морозы, я все время старался ее согреть, где-то поддержать, чтоб она с лошади не упала. Но в конце концов я мужик, а не железный болван, и мое сердце не устояло. Марыся жила в коммунальной квартире в старом доме возле Даниловского монастыря. Я приезжал к ней среди ночи и, чтобы не будить любопытных соседей, залезал в окно – карабкался прямо по стене на второй этаж. Стены были старые, с трещинами и щелями, я цеплялся пальцами и лез наверх. Как не сорвался, до сих пор не понимаю. Все-таки любовь – сильная штука! Но закончились съемки, и наша страсть угасла…»

В итоге Ростоцкий женился не на Шиманской, а на Яковлевой. На момент замужества Марина училась на последнем курсе ГИТИСа.

Актриса вспоминает: «Позже я узнала, что Андрея на мне женили, потому что его долго преследовала непорядочная женщина, настаивая на браке. Я, как в «Дикой Розе», попала в семью совершенно иного круга. Когда выходила замуж, даже не представляла себе, что его отец не просто известный и очень хороший режиссер, но и член ЦК, еще каких-то коллегий. Они жили совсем другой, непонятной мне жизнью. Прожили мы с Андреем Ростоцким недолго. Я чувствовала себя очень одинокой, ведь Андрей все время был на съемках. Иногда он возвращался в хорошем настроении, привозил подарки, и я была счастлива. А иногда был грубым и чужим. Однажды я случайно наткнулась в его записной книжке на список женских имен, с телефонами и особыми пометками, и поняла, что это «донжуанский список» моего мужа. Брак был разрушен…»

А вот как о своем разводе с Яковлевой вспоминает сам А. Ростоцкий: «Я решил, что проживу с женщиной, которая меня очень любит, долгую прекрасную жизнь. Мои родители были в совершенном восторге от Марины. Но я думал, что у меня будет дом, где меня будут ждать, где я буду хозяином. А оказалось, что у нее тоже очень сильный характер. Идеальная схема, это когда мужчина на охоте, а женщина ждет. У нас с Мариной все было иначе. За два года супружества мы виделись дай бог месяц. Остальное время либо я, либо она были в экспедициях. Ну и, конечно, гусарский дух брал во мне свое, а это не могло ей понравиться. Марина ревновала меня по поводу и без, постоянно устраивала скандалы. А потом еще влезла в мою записную книжку, стала выяснять, почему там женских имен больше, чем мужских. Ни один нормальный мужик такого не выдержит. Я оставил ей квартиру со всем содержимым и просто ушел…»

Впоследствии М. Яковлева вышла замуж за актера Валерия Сторожика. В этом браке родились двое детей – Федор и Иван.

Что касается Ростоцкого, то и он не остался в холостяках: в 1982 году женился на девушке, которую знал с детства. Марьяна была на 7 лет его моложе и жила с Ростоцким в одном подъезде (по ее словам, она уже с 12 лет мечтала выйти за него замуж). Они познакомились на встрече Нового года в квартире Ростоцких. Андрею в ту пору было 19 лет, Марьяне – почти 13. Вспоминает Марьяна: «Андрей встретил меня в дверях, поцеловал мне, 12-летней девочке, руку, назвал на «вы» и повел показывать кошку. За столом Андрей спросил меня: «Вы пьете шампанское?» – «Конечно!» – ответила я, не задумываясь. Хотя никогда в жизни его даже и не пробовала. Это был мой первый опыт.

В ту новогоднюю ночь Андрей пригласил меня на премьеру своего фильма «Это мы не проходили» (1976). Вскоре я впервые увидела Андрея на экране.

Потом он приходил ко мне в школу, выступал, читал стихи. А наши родители практически все вечера проводили вместе: двери наших квартир порой вообще не закрывались…» (Папа Марьяны руководил созданным им самим Центром управления космическими полетами, мама преподавала французский язык. – Ф.Р.)

Когда Ростоцкий женился на Яковлевой, Марьяна вышла замуж за студента, с которым познакомилась в доме отдыха. Ей в ту пору было 17 лет. Она позвала Андрея на свою свадьбу, однако он не пришел: то ли не захотел, то ли был занят. А когда ей передали его слова: «Ну и пусть выходит замуж. Все равно через пять лет будем вместе», Марьяна даже собиралась отложить свадьбу. Родители ее отговорили, но через год ее первый брак распался. А спустя еще год у Ростоцкого и Марьяны начался роман.

Вспоминает М. Ростоцкая: «Как-то приехала к родителям, встретила Андрея во дворе. «Пойдем ко мне ужинать!» – предложил он. Родителей его дома не было – они уехали на Валдай. Мы пили шампанское, говорили до утра. Стали встречаться каждый вечер: зажигали свечи, он готовил ужин… А потом поехали отдыхать в Севастополь, но от родителей скрыли, что едем вместе. Я попросила отца, чтобы он заказал мне номер в гостинице, Андрей жил у друга. Провожал меня до гостиницы, а в 11 вечера его выставляли из номера – такой был порядок. Когда мы вернулись, Андрей сказал своей маме: «У меня была такая потрясающая попутчица!» Нина Евгеньевна возмутилась: «Тогда зачем ты морочишь голову Марьяне?!» Андрей ответил: «Попутчица-то и есть Марьяна».

Вскоре после возвращения с отдыха молодые сыграли свадьбу. Вышло все спонтанно. По словам Ростоцкого, никакого признания в любви не было: «Просто обстоятельства сложились так, что продолжать раздельное проживание было совершенно бессмысленно. Марьяна сказала: «Ты у меня останешься сегодня ночевать?» Я подумал и спросил: «А ты думаешь, это будет удобно?» – «Удобно-удобно!» – так все и было решено…

На свадьбу я опоздал, и моей невесте сказали: «Не приедет, и ладно – может, оно и к лучшему». А опоздал потому, что накануне мы устроили гусарский мальчишник. И утром в голове еще звенело. А товарищ, который обязался везти нас на машине, на зеленом «Запорожце», тоже «звенел». С утра он понял, что на такой машине везти нас в ЗАГС совершенно неприлично, и поехал ее мыть…»

М. Ростоцкая: «Я сказала Андрею: «Чтобы было ощущение торжества, давай неделю не видеться, устрой мальчишник». Он и устроил, да так, что опоздал на собственную свадьбу. А за мной приехал на зеленом «Запорожце», который был весь увешан воздушными шарами фаллической формы. А наверху, на багажнике, водрузили седло, в котором Андрей и сидел. Он свешивался в окно, и мы целовались на бешеной скорости. Все машины вокруг останавливались – думали, что кино снимают. В ЗАГСе шел ремонт, и почему-то нам поставили не марш Мендельсона, а песню «Битлз». А потом мы пили из огромных хохломских кружек шампанское. Перед тем как вернуться в нашу квартиру, заехали туда, где раньше был дом бабушки Андрея, и, поклонившись церкви, где его крестили, поехали домой.

Андрей меня честно предупредил: «На нашей свадьбе все будет по-настоящему. И драка тоже будет». Я про это забыла и, главное, не предупредила бабушку.

Мы с Андреем танцуем. Его приятель, каскадер, как бы случайно задел его. Андрей как бы разозлился, и началась грандиозная потасовка. И тут входит моя бабушка со стопкой тарелок! Представляете? Я ее успокаиваю, как могу, а сама боюсь – настолько натурально они дрались…»

В этом браке у Ростоцкого в 1989 году родилась дочь Оля. Позднее сам актер о ней скажет: «Моя дочь воплотила все мои мечты о женщине. Только ты, Марьяна, могла родить такую красавицу…»

В октябре 2001 года в интервью «Экспресс-газете» Ростоцкий заявил: «Я по-прежнему с нежностью и трепетом отношусь к женщинам и продолжаю влюбляться и ухаживать. Но теперь у меня есть трагический опыт расставания, поэтому в своих отношениях с женщинами я стал осторожен. Марианна говорит, что верит в мою безгрешность, она – мудрая женщина, а я, возвращаясь со съемок, сохраняю к ней нежность и страсть…»

Андрей и Марьяна прожили почти 20 лет. Их брак распался из-за трагической случайности: Ростоцкий погиб во время съемок своего очередного фильма. Это случилось 5 мая 2002 года в районе высокогорного поселка Красная Поляна, у водопада Девичьи слезы. Ростоцкий приехал туда, чтобы обследовать место будущих съемок, но сорвался со скалы и разбился.

Спустя буквально несколько дней после гибели Ростоцкого в той же «Экспресс-газете» появился материал о том, что в его последнем фильме снималась его юная возлюбленная – студентка ГИТИСа Анастасия Стадник. Они познакомились за несколько дней до отъезда Ростоцкого в Адлер. Анастасия так ему понравилась, что Андрей немедленно придумал для нее в своем фильме роль девушки-снайпера. И они вместе отправились на съемки в Сочи. Всю дорогу в самолете Ростоцкий был по-гусарски учтив, тактичен и неотразимо красив в обхождении.

Вспоминает А. Стадник: «Даже в мелочах, в безобидном ухаживании Андрей все делал красиво, с выдумкой, ярко. В самолете нам подали завтрак, так он из сырной обертки смастерил маленькую лошадку мне на память. Мало того, назвал ее Таис Никовна. И это еще не все – пришлось согласиться, что теперь мы каждый год 27 апреля будем отмечать день рождения этой игрушки. Которая теперь перестала быть просто поделкой…

Мы бродили вечерами по берегу моря. Провожали солнце всякий раз, как оно исчезало за краем моря или пряталось за горы. На ужин обычно была форель, которую Андрей или сам ловил, или брал у рыбаков. Мы постоянно обсуждали фильм…

Когда я уезжала на майские праздники, хотела поцеловать его в глаза. Не знаю почему. Теперь все кажется неслучайным, пророческим. Любой жест или слово. Например, я себе простить не могу, что улетела в столицу. Может быть, он не полез бы на этот водопад, а вместе с ребятами мы поехали бы на пасхальное разговение под шашлыки…»

Ростоцкий позвонил Насте за час до трагедии. Их разговор продолжался чуть больше минуты, после чего Андрей простился, пообещав позвонить завтра. Но через несколько часов его не стало.

Чуть позже в этой же газете вдова Ростоцкого Марьяна так прокомментировала эту публикацию: «Когда Андрей утверждал актеров, он всегда советовался со мной, показывал кинопробы. И я всегда выбирала ту актрису, в которую он сможет влюбиться. Потому что без этого не будет фильма. Ну как он может снимать женщину, которая ему неприятна?! Однако совсем не значит, что за этим стояли интимные отношения…»

Одно время Марьяна была кинокритиком, но потом по совету мужа ушла в другую область: стала преподавать историю и теорию культуры во ВГИКе. Там поныне и работает. Дочь Оля учится в школе.

Вспоминает М. Ростоцкая: «Оля мужественно перенесла смерть отца. Она сказала мне: «Не плачь. Теперь я буду заботиться о тебе, как папа». Оля часто смотрит фильмы Андрея. Я не могу пока…

Сейчас рядом с мамой Андрея мои родители, Оля и я. Мы – одна семья. Ездим на кинофестивали, ходим в гости, я постоянно ее навещаю, каждый день звоню.

К счастью, я совсем не помню похорон Андрея, и это при том, что совсем тогда не пила лекарств. Мое сознание стерло этот день. Я помню Андрея только живым…»

София РОТАРУ

Свою первую и единственную любовь Ротару встретила благодаря… глянцевому журналу «Украина». Именно на его обложку выпало счастье попасть портрету 20-летней Ротару, которая была удостоена такой чести за то, что смогла стать победительницей республиканского конкурса на лучшее исполнение советской песни. Журнал разошелся по всему Советскому Союзу и дошел до Урала, до войсковой части в Нижнем Тагиле, где служил 20-летний рядовой Анатолий Евдокименко. Девушка с обложки настолько ему понравилась, что он вырезал ее фото и повесил над своей кроватью. А на удивленные вопросы товарищей отвечал коротко: «Только у нас на Буковине могут быть такие красивые девушки!»

Когда служба Анатолия подошла к концу, он специально приехал в Черновцы, чтобы встретиться со своей «заочной» любовью. Евдокименко поступил в местный университет на физико-математический факультет, а все свободное время посвящал музыке – играл на трубе в эстрадном оркестре родного вуза. И вот однажды судьба преподнесла ему неожиданный подарок – студентку музыкального училища Софию Ротару пригласили выступить на сцене университета. Тогда и состоялось их знакомство.

По словам Ротару, ее будущий муж бегал за ней около двух лет и буквально изводил знаками внимания: постоянно названивал по телефону, приходил в общежитие. И не уставал просить ее руки. Она же отнекивалась, объясняя неугомонному жениху, что мама разрешила ей выходить замуж только за молдаванина. Но Анатолий был так настойчив, так терпелив, что в конце концов сопротивление Софии было сломлено. Она вспоминает об этом так: «Однажды я случайно заметила его идущим по площади города, посмотрела на него со стороны и увидела как-то по-другому. С этого момента и влюбилась…»

В 1968 году Ротару блестяще выступила на IX Всемирном фестивале молодежи и студентов и получила золотую медаль за участие в конкурсе народной песни. В сентябре того же года она вышла замуж за Анатолия Евдокименко (свадьбу сыграли в родном селе певицы Маршанцах). Два года спустя у супругов родился сын, которого назвали Русланом. Расскажем об этом событии поподробнее.

Выйдя замуж, София мечтала родить ребенка сразу, но муж был против, считая, что это повредит их творческим планам. В итоге больше года Ротару следовала желаниям мужа, пока наконец не пошла на хитрость. Она сказала супругу, что была у врача, и тот якобы сказал, что она беременна. Мужу ничего не оставалось, как смириться. Правда, со дня этого разговора ждать пришлось одиннадцать месяцев, поскольку Ротару забеременела лишь спустя два месяца.

В воскресенье, 23 августа 1970 года, Ротару собиралась отправиться с мужем на рыбалку, но его родители взбунтовались: мол, тебе рожать с минуты на минуту, а ты карпов собралась ловить?! Муж вернулся под вечер, и они с женой решили прогуляться – отправились в гости к знакомым коллегам-музыкантам. А на обратном пути у Софии вдруг начались схватки. Однако вместо того, чтобы мчаться в роддом, роженица… поспешила домой, дабы погладить платье. И только приведя себя в порядок, она разрешила мужу отвезти себя в роддом. Утром следующего дня певица благополучно разродилась мальчиком.

В 1972 году на профессиональной эстраде появился вокально-инструментальный ансамбль «Червона рута». Солисткой в нем стала София Ротару, а руководителем – ее муж, Анатолий Евдокименко. Спустя год молодой коллектив отправился в свои первые крупномасштабные гастроли по стране, и имя Ротару стало известно всей стране. Администратором певицы был тогда известный ныне шоу-продюсер Олег Непомнящий. Вот как он вспоминает о взаимоотношениях Ротару и Евдокименко того времени:

«И в жизни, и на сцене Соня была мягкой, простодушной, любящей и покорной. Она до трепета боялась собственного мужа, руководителя «Червоны руты» Анатолия Евдокименко, который был по-хохляцки упрям, прижимист и даже деспотичен. В то же время Толик обладал удивительной способностью предугадывать конъюнктуру эстрадного жанра и, естественно, стремился полностью руководить Сониной карьерой. Они часто вступали в затяжные споры, и, так как оба были невероятно упрямы, их диалоги больше всего напоминали пьесы абсурда:

– Ты должна петь эту песню.

– Она мне не нравится. Я не буду ее петь.

– Это хорошая песня. Если ты ее будешь петь, тебя станут узнавать.

– Меня и так все узнают.

– Чтобы стать популярной, нужно брать новые, модные песни.

– Я и так популярна.

– Если ты будешь петь эту песню, ты станешь еще популярней.

– Но я не хочу петь эту песню.

– Ты должна ее петь.

– Я не хочу и не буду.

– Ты не должна так говорить. Тебя еще очень мало знают.

– Чепуха. Меня все знают…

И так до бесконечности, до полной потери смысла и терпения. Хотя, надо отдать им должное, их полемики никогда не перерастали в безобразные сцены, они даже ссориться ухитрялись, не повышая друг на друга голос. Иногда мне казалось, что от такого их занудства я просто сойду с ума…

Как-то раз Соня услышала, будто бы в ближайшем универмаге выбросили в продажу немецкие ситцевые халатики. По ее тоскливой интонации я сразу понял, что она мечтает заполучить такой халатик, но просить об этом мужа не решается. Сама она не распоряжалась семейным бюджетом и, таким образом, целиком и полностью зависела от Толика. У меня же всегда были деньги, и я не медля побежал в универмаг, надеясь успеть до начала концерта…

Халатик оказался Соне очень к лицу, она была счастлива. Толик ревновал, видя во мне не столько соперника, сколько сообщника своей жены в «заговоре» против его самодержавной власти. Мне же все время хотелось совершить для Сони какой-нибудь подвиг, тем более что простор для фантазии у меня был: в те далекие времена дефицитом было абсолютно все – от дамских чулок до украшений.

На другой день, проходя мимо ювелирного магазина, я увидел в витрине колечко – ромбообразный «маркизик», усыпанный мелкими бриллиантами. Изящный, женственный перстень «всего» за 437 рублей живо представился мне на тонких, нежных Сониных пальцах. Разумеется, при гонораре в 26 рублей с копейками за концерт такая покупка была для нее просто нереальной. Но кольцо не выходило у меня из головы весь день, и обаяние воображаемой картины подтолкнуло меня изобрести дерзостный план – во что бы то ни стало, обманув бдительного и прижимистого мужа, купить этот перстень.

Улучив момент, когда Анатолий был на репетиции, я пригласил Соню прогуляться и примерить кольцо. Увидев «маркизик», она восхищенно вздохнула:

– Прелесть! У меня никогда ничего подобного не было.

– Теперь будет, – ответил я самонадеянно.

В тот же день я должен был получать в филармонии деньги. Я решил воспользоваться служебным положением – не выдавать причитающуюся сумму коллективу, а купить колечко для Сони. Вопрос был только в том, как незаметно улизнуть от Толика. Понимая, каким образом достанется ей желанное кольцо, Соня дрожала как осиновый лист.

Пересчитывая деньги в кассе, 437 рублей я сразу отложил. Потом, тщательно следя, чтобы никто не смог мне помешать, направился в магазин, выкупил кольцо и преподнес его Соне.

Скандала было не миновать, а срывать выступление я не хотел. Мое злодеяние могло обнаружиться не раньше окончания концерта. Будь я верующим, я еще успел бы исповедаться перед смертью, потому что, окажись я на месте Анатолия, я бы меня убил…»

В 1976 году, когда Ротару вместе с мужем и всем своим коллективом переехала жить и работать в Ялту, по стране пошли слухи, что это неспроста: дескать, со здоровьем у Ротару так плохо, что она даже вынуждена сменить место проживания. На самом деле ситуация выглядела иначе. Ее отца и родного брата обвинили тогда в националистических и религиозных настроениях, и в итоге одного исключили из партии, другого – из комсомола. На этой почве начались проблемы и у Ротару. Вот тогда они с мужем и решили уехать от греха подальше.

Тогда же в народе стали усиленно распространяться слухи о том, что у Ротару пропал голос и что она на своих концертах вовсю использует «фанеру» (поет под фонограмму).

На протяжении всей певческой карьеры досужая молва выдавала Ротару замуж за разных людей. Например, в середине 70-х ей «сватали» композитора Владимира Ивасюка, автора песни – визитной карточки Ротару – «Червона рута». Когда Ивасюк погиб (его нашли повешенным в лесу в 1979 году), Ротару записали в любовницы к Алимжану Тахтахунову, в определенных кругах известному под прозвищем Тайванчик. Певица познакомилась с ним в 1972 году во время своих гастролей по Средней Азии. Когда она приехала в столицу Узбекистана, Тайванчик устроил ей королевский прием в банкетном зале центральной гостиницы «Ташкент». Кроме певицы, ее мужа и музыкантов ансамбля в зал не пустили ни одного посетителя. На Ротару прием произвел потрясающее впечатление, и с тех пор с Тахтахуновым ее стала связывать крепкая дружба.

С. Ротару вспоминает: «То, что Алик принадлежит к криминальным структурам, я не знала ни тогда, ни сегодня. Конечно, мне приходилось слышать разные легенды о Тайванчике, однако почему я должна была верить этим россказням? За Алика я всегда горой стояла. Однажды из-за него у меня даже произошел серьезный разговор с тогдашним министром внутренних дел СССР Федорчуком (1983–1985). После концерта в честь Дня милиции министр позвал меня к себе в гости и сказал, что все во мне хорошо, вот только знакомство с Тайванчиком какое-то подозрительное. Я не ожидала такого, поэтому в первую минуту даже растерялась. А потом потребовала, чтобы мне предъявили доказательства вины Алика. С Федорчуком у нас были хорошие отношения, я всегда уважала его за честность, доброжелательность. В тот раз министр – совестливый дядька! – вынужден был признать, что особенного компромата на Тайванчика у МВД нет. Алика и обвинить-то смогли только в тунеядстве. (Первый раз Тахтахунова осудили в 1972-м на один год за нарушение паспортного режима в Москве, второй раз он получил такой же срок через несколько лет в Сочи за тунеядство. – Ф.Р.)

Что касается личного… Никакого романа у меня с Аликом не было. Это все слухи. Да, Алик, наверное, влюблен в меня по сей день, да, он делал мне дорогие подарки, да, он никогда не пресекал разговоров о том, что мы любовники, но на самом деле мы всегда оставались друзьями. Я очень высоко ценю этого человека и не верю в те страсти-мордасти, которые о нем плетут. Сколько лет прошло, а Алик всегда показывал себя только с лучшей стороны. Таких друзей надо поискать. Я тоже старалась помогать, чем могла…

Сегодня мы встречаемся реже, чем хотелось бы. В Россию Алик приезжает нечасто, поэтому видимся то в Германии, то в Париже. Но я всегда чувствую рядом его присутствие. Мой муж меня совсем не ревнует, так как Алик для него такой же друг, как и для меня…»

Между тем откровенные высказывания Ротару относительно своей дружбы с Тахтахуновым не остались незамеченными со стороны журналистов. Так, Георгий Рожнов в журнале «Огонек» (№ 43, ноябрь 1997) высказался на этот счет следующим образом:

«Я не берусь вторгаться в душу Софии Михайловны и разрушать ее любовь к Тайванчику, дело это неблагодарное и зряшное. Дама вольна выбирать себе друзей, позволять им в себя влюбляться и даже посвящать им свои концерты. Но одно недоумение все же выскажу. Как ни крути, а положение народной любимицы все же обязывает не предавать широкой огласке более чем тесную дружбу с человеком, чей портрет украшает розыскные альбомы российского МВД и Интерпола. Состоялись бы эти откровения в узком семейном или приятельском кругу в четырех стенах – невелика беда. Но Ротару – знаменитость, звезда, на ее концерты ломятся до сих пор, каждой ее песне и слову верят безоглядно. А раз так, то и объяснение в любви к беглому авторитету также прикажете принять на веру и считать отныне образцом для подражания?

Впрочем, от пары-тройки вопросов к Софии Михайловне удержаться трудно. Тогда, в 72-м, ей не было любопытно, на какие шиши томившийся в ранге тунеядца Алик Тахтахунов несколько дней закупал для возлюбленной и ее ансамбля чохом весь ресторан «Ташкент»? И выставлял оттуда всех посетителей? Неужто никогда не было интересно, какие деньжищи ресторации были отстегнуты, сколько вышибал и мордоворотов вкупе с тамошними ментами эти ужины изо дня в день оберегали? А дорогие подарки, которые все еще помнятся, – их с какого жалованья Тайванчик оплачивал?..»

В заключение этой темы отмечу, что известная песня «В доме моем», которая в середине 80-х украсила репертуар Ротару, была написана по просьбе все того же А. Тахтахунова.

В 1997 году Ротару потеряла свою маму – Александру Ивановну Ротарь. Мама давно болела диабетом и еще массой других болезней – больные почки, сердце, неполадки с психикой. Именитая дочь добилась, чтобы Александру Ивановну положили в военный госпиталь в Черновцах, и тамошние врачи приняли решение оперировать больную. Во время операции (женщине ампутировали правую ногу) у больной трижды наступала клиническая смерть. И все-таки врачи сумели ее тогда спасти, продлив жизнь на семь месяцев. Однако 16 сентября 1997 года Александра Ивановна скончалась.

Не прошло и года после смерти матери, как певицу настиг еще один удар – у ее мужа Анатолия Евдокименко случился инсульт. Украинские врачи подняли Анатолия на ноги, но речь у него оставалась затрудненной, его мучили частые головные боли. Тогда Анатолия положили в больницу на новые обследования. И тут врачи (сразу три киевских профессора) поставили еще более страшный диагноз – рак мозга. Узнав об этом, Ротару буквально почернела. Но, взяв себя в руки, бросилась спасать мужа. Услышав, что лучшие в мире нейрохирурги-онкологи работают в Германии, она организовала себе гастроли в этой стране и все свободное от концертов время проводила с мужем в клиниках. Тамошние врачи ее успокоили: никакого рака нет, а затрудненная речь и головные боли – следствие перенесенного инсульта. Успокоившиеся супруги вернулись на родину. Но там их ждала новая беда – от рака умер отец Анатолия. Еще через полгода от этой же болезни умерла лучшая подруга Ротару.

Вспоминает сама певица: «За эти страшные два года во мне все перевернулось, я очень многое переосмыслила. На мир, на людей, на детей – на все смотрю иначе. Понимаю, как много добра не успела дать тем, кто уже ушел. Я стала другой – возможно, немного мудрее и намного печальней… В молодости ведь многого не понимаешь. Когда тебе 20, кажется, все еще успеешь, ведь время идет так медленно! А как на самом деле все быстро пролетело!.. Жизнь – как одно мгновение…»

30 мая 2001 года у «звездной» четы Ротару и Евдокименко родилась внучка, которую в честь бабушки назвали Соней. И тут же в репертуаре Ротару появилась песня в честь внучки – «Девчонка с гитарой».

Однако радость от этого события была вскоре омрачена новой бедой: в начале 2002 года у Анатолия повторился инсульт, но на этот раз более тяжелый – недуг поразил оба полушария мозга и лишил больного дара речи и возможности двигаться. Ротару немедленно отправилась в одно из самых известных в СНГ лечебных заведений, которое занимается послеинсультовой реабилитацией, – в Киевский институт геронтологии. Она заявила, что готова оплатить все необходимые процедуры и консультации лучших специалистов. Врачи, осмотрев больного, гарантий полного выздоровления не дали, сославшись на предыдущий инсульт.

Какое-то время Ротару находилась рядом с мужем, но потом вынуждена была покинуть его – отправилась на гастроли в Москву зарабатывать деньги на дорогостоящие лекарства. Как утверждают очевидцы – медсестры клиники, – прощание Софии с мужем было нежным и трогательным. Гладя Анатолия по руке, она сказала: «Руслан и Света будут навещать тебя каждый день, а я буду звонить им утром и вечером». Когда Ротару поднялась и пошла к двери, Анатолий… заплакал.

Ради любимого человека Ротару пошла на беспрецедентный поступок: она впервые согласилась выступать в ночном клубе, в «Метелице», лишь потому, что там ей посулили приличные деньги. Тамошняя публика приняла ее на «ура», надарила гору цветов, несколько раз вызывала на «бис». Ротару улыбалась, но в глазах ее стояли слезы…

Вскоре после этого из Киева пришло печальное известие: состояние Евдокименко стало критическим. Ротару немедленно вылетела к мужу…

17 августа 2002 года, прямо перед ялтинским выступлением Софии Ротару с новой сольной программой «Я тебя по-прежнему люблю», которую певица посвятила своему горячо любимому супругу, Анатолия Евдокименко сразил очередной инсульт. Еще более тяжелый, чем предыдущие. Можете себе представить состояние певицы, которая после этого вынуждена была выходить на сцену?! Более того, сразу после этих концертов она отправилась на гастроли в Германию, поскольку лечение мужа по-прежнему требовало больших денег. И вот там, буквально за несколько дней до конца тура, Софию настигло трагическое известие: в киевской клинике у ее супруга случился очередной инсульт. Ротару немедленно вылетела на родину и даже успела застать Анатолия живым, но, к сожалению, в чрезвычайно критическом состоянии. 23 октября, в 17.40 по киевскому времени Евдокименко скончался. Ему шел 61-й год. На следующий день из Франкфурта на своей машине приехали сын покойного Руслан с женой Светланой.

25 октября состоялись похороны Анатолия Евдокименко. Панихида проходила в здании киевской филармонии. О. Алексеева в газете «Жизнь» писала: «С самого утра к зданию филармонии начали приходить киевляне. София Михайловна с сыном и невесткой (внуков оставили дома с няней) приехали в филармонию в одиннадцать часов утра. Певица незаметно присела рядом с гробом. В хрупкой плачущей женщине, одетой во все черное и темных очках, трудно было узнать знаменитую звезду эстрады. Певица плакала почти беззвучно, шепотом разговаривала с сыном, который ни на минуту не отходил от матери. Все фойе филармонии было уставлено венками. Когда панихида подошла к концу, Ротару подошла к гробу. Погладила мужа по руке, поцеловала его в лоб, а потом обняла мужа и, плача, заговорила с ним. Сын пытался поднять мать, но она не слушалась его, умоляла оставить ее и разрешить подольше поговорить с мужем.

На кладбище Софию Ротару привезли на джипе ее друзья. Похоронную процессию сопровождали автомобили Государственной автоинспекции.

Когда София Михайловна прощалась с мужем на Байковом кладбище, внезапно поднялся сильный ветер. Крышка гроба упала и сильно ударила певицу по голове. Но она как будто ничего не почувствовала – продолжала целовать мужа. Казалось, она никого не слышит. Когда гроб стали опускать в землю, София Михайловна громко закричала и без сознания упала на руки сына».

После смерти мужа певица на какое-то время пропала от взоров общественности. СМИ сообщали, что она сильно переживает утрату, что отгородилась от внешнего мира стенами своего ялтинского дома. Потом прошло сообщение, что в знак траура она решила навсегда покинуть сцену. Но последняя новость оказалась обычной «уткой». В марте 2003 года Ротару приехала в Москву, где дала сразу несколько концертов. К великой радости поклонников, Ротару вновь вернулась на эстраду.

В конце 2003 года певица выпустила свой очередной альбом, назвав его в память о муже «Единственный». В этом диске Ротару собрала самые любимые песни своего мужа. С каждой песней у нее была связана отдельная история жизни, история их любви. В своем предисловии к диску Ротару написала: «Единственная и вечная любовь всей моей жизни – Он так долго, настойчиво и красиво добивался этой любви… Чувства, окрыленного общей любовью к музыке и песням молодых буковинских композиторов. Первые выступления, первые общие победы – все это еще больше объединило нас. Он был прекрасным мужем – нежным и внимательным, талантливым трубачом, музыкантом от Бога. Высокий и нежный голос его трубы всегда звучит в моей душе, в моих песнях. Именно Он знакомил меня с талантливыми композиторами, находил для меня лучшие песни. В них наша любовь, мечты, вся наша жизнь. И пусть они станут посвящением тому Единственному, который, к сожалению, никогда не вернется… Но остается Память, ведь музыка и настоящая любовь – вечны!»

В начале марта 2004 года СМИ сообщили, что Ротару съездила в Санкт-Петербург и сделала себе блефаропластику – операцию на верхних и нижних веках. Она и до этого выглядела гораздо моложе своего возраста (в августе 2003 года ей исполнилось 55 лет), а теперь и вовсе стала как девушка. Не случайно поэтому в народе пошли разговоры о том, что Ротару влюбилась, а в качестве ее суженого называли имя молодого музыканта из ее же ансамбля.

Но, как выяснилось, это всего лишь досужие сплетни. На самом деле сердце певицы до сих пор занято ее покойным супругом. В феврале 2007 года в газете «Жизнь» появилось большое интервью с Ротару (автор – И. Логовской). Приведу из него несколько отрывков:

«Конечно же, уход из жизни моего мужа, моего любимого Анатолия Евдокименко, стал для меня огромной потерей. И в личной, и в творческой жизни. Было очень тяжело. Честно говоря, я до сих пор не смирилась с реальностью – жизнью без Толи. До сих пор иногда плачу, вспоминая его. Эта боль не уйдет.

Но благодаря Богу, моей семье, моим близким, моим друзьям и моим зрителям, слушателям – сейчас я в нормальной творческой и физической форме. Ведь сцена и семья – самое главное в моей жизни, то, ради чего я живу и творю…

Внуки – моя самая большая радость сейчас! У меня взгляд на воспитание такой, что детям нужно обязательно позволять самовыражаться. Что о них рассказать? Толя, ему сейчас 13 лет, хорошо играет в большой теннис, хорошо танцует, сейчас с друзьями соревнуется в брейк-дансе, увлекается рэпом и пейнтболом. София, младшая, делает свои первые шаги в гимнастике и ходит на танцы. Ей все дается очень легко, главное, чтобы ей было интересно. Сонечка очень музыкальна, у нее великолепный слух и потрясающая память. Она знает наизусть весь мюзикл «Фигаро», может сама исполнить его от начала до конца, причем с выражением! (Смеется.) Поет все мои новые песни. А последнее увлечение – сказки Пушкина. Буквально на днях цитировала мне по телефону «Сказку о царе Салтане»: «Кабы я была царицей…»! После этих слов, сами понимаете, не приходится сомневаться, что впереди ее ждет большое будущее!..»

Увы, уже ближайшее будущее показало, что у Софии не такое уж безоблачное детство. В том же феврале многие СМИ сообщили тревожную весть о том, что некая фанатка Ротару угрожает жизни ее внучке. Однажды она прислала на мобильный телефон Ротару сообщение: «Завтра голову твоей внучки найдут в Днепре!» Сами понимаете, каково было состояние певицы, когда она прочитала это послание. Чуть ли не в тот же день она обратилась в милицию, и к их семье была приставлена охрана. Параллельно органы правопорядка занялись поисками террористки. Вскоре эти поиски увенчались успехом. Оказалось, что это 34-летняя жительница Тулы Галина Стародубова, которая уже больше двух лет преследует Ротару. Причем сначала она была обыкновенной вменяемой поклонницей певицы, но после того, как та отказалась внести ее в список клакеров (фанатов, кто имел возможность ходить на все концерты Ротару бесплатно), она обиделась на Ротару. И началась месть.

После пережитого волнения у Ротару начались нелады со здоровьем. У нее участились перепады внутричерепного давления, и медики запретили ей летать. Из-за этого ей пришлось отменить тур по Сибири, который намечался на весну 2007-го. Кроме этого, у нее были давние проблемы с почками, и это вынудило певицу в марте того же года лечь на обследование в элитном медицинском центре «Риксос-Прикарпатье» в украинском Трускавце.

Тем временем в апреле в Зареченском районном суде города Тулы состоялось слушание по делу Г. Стародубовой. Она была признана виновной в совершении преступлений по двум статьям УК: «Угроза убийством и причинение тяжкого вреда здоровью» и «Заведомо ложное сообщение об акте терроризма». Отметим, что обвиняемая еще на стадии предврительного следствия раскаялась в содеянном и просила о снисхождении. В итоге ее приговорили к трем годам лишения свободы условно с испытательным сроком. Короче, припугнули, чтобы она оставила в покое семью Ротару.

В ноябре 2008 года в ряде российских и украинских СМИ появились публикации, в которых утверждалось, что Ротару из-за застарелой астмы и бронхита теряет голос. Что из-за этих проблем врачи настоятельно рекомендуют ей навсегда оставить сцену, в противном случае она может попросту… умереть. Отметим, что подобные слухи давно будоражили общественность (еще с конца 70-х, когда певица вынуждена была сменить климат – переехать в Крым, в Ялту, поближе к санаторию, где ее лечили от упомянутых выше болезней). Однако тогда певица была молода и запаса прочности у нее было поболее. Теперь же, на склоне лет, все выглядело более чем серьезно. Но, как мы знаем, Ротару не вняла совету докторов и продолжает концертную деятельность. Правда, концертов у нее стало значительно меньше, чем раньше.

Николай РУБЦОВ

Первая любовь к будущему поэту пришла в середине 50-х, когда он приехал жить к родному брату Альберту в поселок Приютино под Ленинградом. Девушку, в которую он влюбился, звали Таисия. Рубцову она очень нравилась, а вот он ей – не очень. Однако его ухаживаний Таисия не отвергала, и вечерами они подолгу гуляли вдвоем по поселку. Но длилось это недолго: в конце 55-го Рубцова призвали в армию. Таисия проводила его как положено, а потом быстро вышла замуж за другого. Обычная, в общем-то, история.

Вернувшись из армии, Рубцов вскоре уехал в Ленинград. Там в 1962 году вышла его первая книжка стихов под названием «Волны и скалы» (5 тысяч экземпляров). Тогда же он познакомился и со своей будущей женой Генриеттой Меньшиковой. Их встреча произошла на одной из вечеринок у общих друзей.

В апреле 1963-го у них родилась дочь Лена. А летом того же года Рубцов поступил в Литературный институт в Москве.

Как утверждают очевидцы, Рубцов был плохо приспособлен к семейной жизни. Жену и дочь он видел урывками (летом они обычно ездили в деревню Никольское Вологодской области), целиком и полностью был поглощен учебой и своими поэтическими исканиями. Впрочем, будь иначе, страна вряд ли получила бы такого поэта, как Николай Рубцов. Вспоминает его сокурсник Б. Шишаев:

«Когда на душе у Николая было смутно, он молчал. Иногда ложился на кровать и долго смотрел в потолок… Я не спрашивал его ни о чем. Можно было и без расспросов понять, что жизнь складывается у него нелегко. Меня всегда преследовало впечатление, что приехал Рубцов откуда-то из неуютных мест своего одиночества. И в общежитии Литинститута, где его неотступно окружала толпа, он все равно казался одиноким и бесконечно далеким от стремлений людей, находящихся рядом. Даже его скромная одежда, шарф, перекинутый через плечо, как бы подчеркивали это.

Женщины, как мне кажется, не понимали Николая. Они пели ему дифирамбы, с ласковой жалостью крутились вокруг, но когда он тянулся к ним всей душой, они пугались и отталкивали его. Во всяком случае, те, которых я видел рядом с ним. Николай злился на это непонимание и терял равновесие…»

В 1965 году семейная жизнь Рубцова дала трещину. Во многом этому способствовала его теща, которая жила теперь вместе с дочерью и внучкой в селе Никольское. Каждый раз, когда Николай возвращался из Москвы в деревню, теща не давала ему проходу – ругала за тунеядство, пьянство. Вскоре она перетянула на свою сторону и дочь. Когда жить с ними в одном доме стало для Рубцова совсем невмоготу, он уехал в буквальном смысле куда глаза глядят.

В течение последующих двух лет Николай побывал во многих местах страны, даже какое-то время жил в Сибири. Осенью 1967 года увидела свет еще одна книга его стихов – «Звезда полей», которая принесла ему большую известность. В следующем году его наконец-то приняли в Союз писателей и даже выделили комнату в рабочем общежитии на улице 11-й Армии в Вологде.

В 1969 году Рубцов окончил Литературный институт и получил диплом. В сентябре того же года его зачислили в штат работников газеты «Вологодский комсомолец». В довершение всего ему дали однокомнатную квартиру в «хрущебе» на улице Александра Яшина. (Отмечу, что переезжал туда Николай, имея на руках всего лишь потрепанный чемодан и томик стихов Тютчева.) Казалось, что жизнь у поэта постепенно налаживается и впереди его ждут только радости. Ведь сколько он уже натерпелся. Однако…

В 1969 году у Рубцова появилась женщина, которой суждено будет сыграть в его судьбе роковую роль. Звали ее Людмила Дербина (родилась в 1938 году). 2 мая 1962 года они встретились в одной компании в стенах общежития Литературного института (их познакомила поэтесса Вера Бояринова). В тот раз это казалось лишь мимолетным знакомством. Рубцов, носивший тогда пыльный берет и старенькое вытертое пальто, произвел на девушку отталкивающее впечатление. Но через четыре года после этого, прочитав его книгу «Звезда полей», Дербина внезапно почувствовала к поэту сильное влечение. К тому времени за ее плечами уже имелся опыт неудачного замужества, рождение дочери…

Зная о том, что Рубцов в личной жизни тоже не устроен, она решила познакомиться с ним поближе. 23 июня 1969 года она приехала в Вологду, где вскоре и начался их роман. В результате в августе того же года Дербина переехала с дочерью в деревню Троица (в двух километрах от Вологды) и устроилась на работу библиотекарем. Позднее она вспоминала:

«Я хотела сделать его жизнь более-менее человеческой… Хотела упорядочить его быт, внести хоть какой-то уют. Он был поэтом, а спал как последний босяк. У него не было ни одной подушки, были лишь одна прожженная простыня и прожженное рваное одеяло. У него не было белья, ел он прямо из кастрюли. Почти всю посуду, которую я привезла, он разбил. Купила я ему как-то куртку, замшевую, на «молнии». Через месяц спрашиваю: «Где?» Он мне так спокойно: «А-а, подарил, понравилась тут одному».

Все восхищались его стихами, а как человек он был никому не нужен. Собратья по перу относились к нему снисходительно, даже с насмешкой, уж не говоря о том, что равнодушно. От этого я еще больше его жалела. Он мне говорил иногда: «Люда, ты знай, если у нас с тобой будет плохо, они все будут рады…»

Отношения Рубцова и Дербиной развивались неровно: они то расходились, то вновь сходились. Их как будто притягивала друг к другу какая-то невидимая сила. В январе 1971 года всем стало понятно, что это была за сила, – темная, злая… «Я умру в крещенские морозы…» – написал Рубцов в своей «Элегии». Как в воду смотрел…

5 января Людмила приехала на квартиру к поэту после очередной ссоры. Они помирились и даже более того – решили пойти в ЗАГС и узаконить свои отношения. Там их какое-то время помурыжили (у невесты не было справки о расторжении предыдущего брака), но в конце концов своего они добились: регистрацию брака назначили на 19 февраля. 18 января отправились в паспортный стол, чтобы добиться прописки Дербиной к Рубцову. Однако их ждало разочарование: женщину не прописывали, потому что не хватало площади на ее ребенка. Выйдя из жилконторы, молодые отправились в редакцию газеты «Вологодский комсомолец», однако по пути, возле ресторана «Север», встретили группу знакомых журналистов. Николай решил идти вместе с ними в шахматный клуб отмечать какое-то событие, а Людмила отправилась в редакцию одна. Чуть позже она тоже пришла в шахматный клуб – веселье там было уже в самом разгаре. Новоприбывшей налили вина, но она практически не пила, предпочитая тихо сидеть на своем месте. В какой-то момент Рубцов вдруг стал ревновать ее к журналисту Задумкину. Однако досадный эпизод удалось обернуть в шутку, и вскоре вся компания отправилась догуливать на квартиру Рубцова – на улицу Александра Яшина. Дома поэта вновь стала одолевать ревность, он начал буянить. Успокоить его не удалось, и собутыльники решили уйти от греха подальше. В квартире остались лишь Николай и Людмила. Буйство Рубцова тем не менее продолжалось. Он стал нападать на Дербину, обвинять ее в неверности. В порыве гнева отвесил ей несколько оплеух. Потом начал бросать в нее зажженными спичками. Дербина хотела уложить его спать, но он попытался затащить в постель и ее. Нервы женщины не выдержали. Она повалила Рубцова на пол и стала его душить – яростно, остервенело… Остановилась, только когда он перестал подавать признаки жизни. Осознав, что натворила, Дербина выбежала на улицу. Спустя полчаса она добровольно пришла в милицию и заявила, что убила человека. Вологодский городской суд приговорил Людмилу Дербину к 7 годам лишения свободы за умышленное убийство в ссоре на почве неприязненных отношений.

Стоит отметить, что за несколько месяцев до убийства Дербина отдала в набор свой второй (первый, «Сиверко», вышел в свет в 1969-м) поэтический сборник под названием «Крушина», предисловие к которому написал Н. Рубцов. В этом сборнике было стихотворение, которое просто мистически предрекало будущую беду. Приведу отрывок из него:

О, так тебя я ненавижу!

И так безудержно люблю,

Что очень скоро (я предвижу!)

Забавный номер отколю.

Когда-нибудь в пылу азарта

Взовьюсь я ведьмой из трубы

И перепутаю все карты

Твоей блистательной судьбы…

Л. Дербина отсидела пять лет и семь месяцев – ее амнистировали в связи с Международным женским днем. Вернувшись в Ленинград, устроилась на работу в библиотеку Академии наук. Написала книгу «Воспоминания», где немало места уделила Николаю Рубцову. В 1994 году книга увидела свет и вызвала яростные споры в прессе. Одни называли эти мемуары «кощунственными», писали, что имя Дербиной проклято навеки, другие оставляли женщине право на покаяние. Сама Л. Дербина рассказывает:

«Меня немного отпустило только восемнадцать лет спустя – в 89-м, 3 января, на Колин день рождения. Три года до этого епитимью исполняла, наказание за грехи. Раньше все это угнетало, очень тяжело было жить. А снял отец Иринарх епитимью – сразу стало легче. Что-то я познала такое, какую-то истину… Мне и Коля приснился в его день рождения. Будто ведут меня на расстрел – за то, что его погубила. Идем, сбоку ров глубокий, а на той стороне – группа морячков. Один оборачивается, улыбается. Я смотрю – Коля. Вдруг он отделился от этой группы и идет ко мне. У меня сердце замерло. А он перепрыгнул через ров, подошел, приобнял меня. «Вот видишь, – говорю, – меня из-за тебя расстрелять хотят». А он в ответ с улыбкой: «Знаю…» А в этом «знаю» – все: и надежда, и утешение, и желание ободрить. Он вернулся к товарищам, а меня повели дальше. И уже ничего черного, только покой…»

Клара РУМЯНОВА

Знаменитая советская актриса, голосом которой говорили многие мультипликационные герои (главный среди них – Заяц из «Ну, погоди!») была не слишком счастлива в личной жизни. И началось все в ранней юности, когда 17-летняя Румянова впервые выскочила (именно так!) замуж. В итоге тот брак с молодым пианистом продлился всего-то ничего – три месяца. Он распался сразу после того, как молодой муж, узнав, что его супружница собирается поступать во ВГИК, потребовал у нее отказаться от этой затеи. Но Румянова предпочла расстаться с мужем, но не изменить своей мечте стать актрисой. Стоит отметить, что на тот момент она была на втором месяце беременности, но приняла решение избавиться от ребенка, прибегнув к услугам бабки-повитухи. За этот поступок Румянова потом будет расплачиваться всю жизнь – детей она больше иметь не могла.

Во время учебы во ВГИКе Румянова пользовалась большим успехом у ребят, поскольку выглядела очень привлекательно: миниатюрная брюнетка с огромными глазами. Правда, никто из них тогда не знал, что эта пигалица уже успела побывать замужем и даже потеряла ребенка. Уже на первом курсе в Румянову без ума влюбился будущая звезда советского кинематографа Николай Рыбников. А она его даже не замечала. Как-то она сидела у своей подруги дома, а Рыбников караулил ее у подъезда – сидел на лавке под окнами. Это ожидание продолжалось несколько часов. Когда в очередной раз Румянова выглянула в окно и увидела привычную картину – скучающего Рыбникова, она заявила: «Как он может часами просиживать штаны? Конечно, я никогда не стану встречаться с таким дураком».

Несмотря на холодность, с какой Румянова игнорировала ухаживания Рыбникова, он не оставлял своих попыток завоевать ее расположение. А однажды решил растопить лед ее сердца дорогим подарком – купил золотые часики, потратив на них всю свою стипендию плюс деньги, которые занял у друзей. И что вы думаете? Когда после лекций он подошел к девушке и преподнес свой подарок, та в ответ… отвесила ему звонкую пощечину, не преминув при этом сказать: «Никогда больше не подходи ко мне». В порыве ярости Рыбников выкинул часы в окно. После чего несколько месяцев сидел на одной гречке, чтобы вернуть долг приятелям. Кстати, этот эпизод потом вошел в картину Юрия Чулюкина «Девчата», только там герой Рыбникова не выбрасывал дорогие часики в окно, а топтал их сапогом. А так все было как в действительности: даже пигалица, которую играла Надежда Румянцева, была скопирована с Клары Румяновой.

Ухаживать за Румяновой Рыбников бросил после другого случая. В один из дней он надел свой единственный парадный костюм и явился к матери Румяновой. Мама приняла его благосклонно, но сказала, что не может приказать дочери полюбить кого бы то ни было. Сама же Румянова, едва узнала об этом визите, пришла в такую ярость, что при первом же удобном случае так отругала Рыбникова, что тот окончательно убедился – между ними никакой любви быть не может. Уже много лет спустя, когда Румянова так и не найдет счастья в семейной жизни, она поймет, какой же дурочкой она была, отвергнув любовь Рыбникова.

К моменту, когда Румянова завершила учебу во ВГИКЕ (а это был 1953 год), она уже была достаточно известной актрисой. И хотя главных ролей в ее послужном списке не было, даже роли второго плана позволили ей сделать себе имя. В результате в том же 53-м ее пригласил в свою картину «Испытание верности» сам Иван Пырьев. Но именно это приглашение и стало для молодой актрисы роковым.

Когда Пырьев пригласил Румянову на «Мосфильм» и вручил ей сценарий, где карандашом был подчеркнут текст ее роли, актриса молча прочитала текст и бросила сценарий на стол. Затем произнесла речь из разряда тех, которые Пырьев никогда еще не слышал (тем более в своем рабочем кабинете). А сказала Румянова следующее: «Мне не нравится ни роль, предложенная вами, ни ваш сценарий. Эта картина обречена на провал. Я отказываюсь сниматься в этом фильме».

После этих слов Пырьев какое-то время находился в прострации, а потом заорал так, что задрожали стены: «Малолетка, чтобы ноги твоей больше не было на «Мосфильме»! Отныне тебя будут снимать только в массовках! Пошла вон отсюда!»

В этом поступке была вся Румянова: прямолинейная, бескомпромиссная. Еще в школе она не боялась спорить с учителями, за что постоянно получала нагоняи. То же самое было и во ВГИКе. Румянова предпринимала попытки измениться, но через какое-то время все возвращалось на круги своя. Поэтому ее поведение в пырьевском кабинете было отнюдь не случайным. Кроме этого, ее мог возмутить сам хозяин кабинета своим поведением. Не секрет, что мэтр славился тем, что любил приударить за молоденькими актрисами, и Румянова наверняка это знала. Когда же она собственными глазами увидела, как Пырьев пожирает ее взглядом, уже предвкушая ее согласие, она могла не сдержаться и нагрубить режиссеру. Позднее актриса расскажет, что спустя полтора десятка лет после этого случая, уже перед самой смертью в 68-м году, Пырьев позвонил ей домой и извинился за свое поведение. По иронии судьбы, улицу, на которой жила Румянова, назвали в честь Ивана Пырьева.

Как и обещал Пырьев, Румянову перестали приглашать сниматься в кино, а если такое и случалось, то брали ее исключительно на малюсенькие эпизоды. Этим она тогда и жила. А в начале 60-х Румянова снова вышла замуж. На этот раз ее избранником стал актер и режиссер Анатолий Чемодуров, ставший известным после роли Сергея Левашова в фильме «Молодая гвардия». По словам самой актрисы: «У меня была сумасшедшая страсть. Я испытывала бешеную тягу к этому человеку. Мы просто не могли не сойтись…» Чемодуров дружил с Сергеем Бондарчуком и даже был 2-м режиссером на его первых картинах. Когда он женился на Румяновой, то, естественно, попытался ей помочь, упросив Бондарчука взять ее на большую роль в какую-нибудь из его картин. Бондарчук пообещал и вскоре позвал Румянову в свою эпопею «Война и мир». Но актриса опять сама все испортила. Она на правах жены лучшего друга режиссера стала весьма высокомерно вести себя с другими членами съемочной группы, а потом взяла и нагрубила Бондарчуку. И тот снял ее с роли.

Брак с Чемодуровым распался в 1973 году. Причина: пристрастие последнего к алкоголю. А ведь Румянова воспитывалась в семье, где было нетерпимое отношение к выпивке – ее отец не брал в рот ни грамма спиртного даже по праздникам. А Чемодуров пил запоями и в такие периоды бил жену смертным боем. Несколько раз к ним приезжала милиция, Чемодуров давал клятвенные обещания исправиться, но потом все начиналось снова. А когда он стал продавать вещи из дома, терпение Румяновой лопнуло. И она ушла от человека, в которого десять лет назад влюбилась страстно, безоглядно. Ушла практически в никуда, оставив ему все: кооперативную квартиру, мебель и даже автомобиль. К слову, Чемодуров потом женился еще раз, в новом браке у него появились дети, которых в браке с Румяновой у него не было (кто знает, может быть, именно это и было поводом к его запоям?).

Как вспоминала Румянова, после развода она не осталась без внимания со стороны мужчин. По ее словам, за ней ухаживали Муслим Магомаев, Николай Сличенко и даже космонавт Береговой. Однако это были чисто платонические отношения. А замуж актриса вышла за военного моряка, как и предыдущие мужья Румяновой – жгучего брюнета. Она тогда еще подумала: вот и счастье пришло. Ошиблась. Уже вскоре после свадьбы моряк показал «сталь» своего характера: стал ревновать жену с такой лютой силой, что невозможно было даже подумать о ком-то, кроме него. А Румянова в те годы была уже Зайцем из «Ну, погоди!», и ее знала вся страна. По улице пройти было невозможно: либо дети подбегали, либо взрослые просили дать автограф. И чуть ли не к каждому из этих людей моряк ревновал свою «морячку». Однако, несмотря на это, их брак продолжался семь лет. Потом терпение Румяновой лопнуло, и она сказала своему новоявленному Отелло: «Сегодня вечером ты собираешь вещи и уходишь к своей маме, которой спокойным голосом говоришь, что я отправила тебя во временную ссылку». Мама моряка была сердечницей, и Румянова всерьез боялась за ее здоровье. Но моряк потом еще долго приходил к актрисе, пытаясь наладить отношения. Не получилось. С тех пор Румянова больше не выходила замуж и жила только с мамой. А когда в 1990 года та умерла, Румянова осталась одна. Умерла она в сентябре 2004 года фактически забытая и одинокая. Не случайно перед смертью она часто повторяла: «Страны нет, мамы нет, работы тоже… Зачем жить?»

Надежда РУМЯНЦЕВА

Несмотря на то что Румянцева никогда не славилась формами Нонны Мордюковой и красотой Аллы Ларионовой, поклонников у нее было не меньше. В начале 50-х в нее влюбился «мальчик-паж» из фильма «Золушка» – Игорь Клименков. Ему в ту пору было 16 лет, а Румянцевой – 20. Вот как он сам вспоминает о событиях тех дней:

«В фильм «Звездочка» меня пригласили на роль героя. Пришел на пробы. Там уже сидело человек пять мальчишек и девочка. И она меня совершенно поразила: сразу вспомнил Янину Жеймо (Янина Жеймо играла Золушку. – Ф.Р.). Я моментально влюбился. Девушку звали Надежда Румянцева. Она заканчивала театральный институт в Москве. Это был ее первый фильм. После репетиции я вызвался ее проводить, и оказалось, что она живет неподалеку от моего дома, в гостинице «Октябрьская». Конечно же, я напросился в гости. Так я стал ее мальчиком-пажом, всячески ее опекал, из дома для нее даже подогретое молоко носил. Вскоре я объяснился ей в любви. Но в актерской среде не так все просто. Вокруг нее вились поклонники, и я понимал, что она меня хоть и не гонит, но совершенно ни в грош не ставит. Я переживал, однажды сорвался: устроил на студии сцену ревности. И меня выгнали из картины. Ну и слава богу! Так и закончилось мое кино…»

В первый раз Румянцева вышла замуж в 1956 году. Ее мужем стал бывший однокурсник по ГИТИСу Владимир Шурупов. Рассказывает актриса: «Володя красиво за мной ухаживал. Когда мы еще вместе учились, стихи мне писал. Потом у него, кстати, книжки вышли. Но после моего кинодебюта (в 1952 году Румянцева снялась в фильме «Навстречу жизни». – Ф.Р.) я перешла во ВГИК, и мы как-то потерялись. Учились в разных институтах, потом я снова снималась, а он работал в Театре имени Моссовета. Однажды он мне позвонил: «Пришла бы хоть на спектакль». Я пришла. Мы долго общались – воспоминания какие-то, общие разговоры про кино, театр. В общем, в итоге мы поженились и жили довольно счастливо… А потом так получилось, что он должен был уехать на год под Свердловск: там в маленьком городе организовывался театр. Я поехать с ним не могла – у меня было много предложений сниматься в кино, да и от театра я отошла. Мы договорились, что разведемся фиктивно, и он фиктивно женится на другой женщине – почему-то неженатым туда нельзя было ехать. А потом, через год, когда Володя вернется, мы снова будем вместе.

Но жизнь рассудила иначе – мы больше не воссоединились…»

На протяжении почти десяти лет Румянцева оставалась свободной женщиной. Пока в 1966 году не познакомилась со своим вторым мужем, Вилли Хштояном, который работал в торговле. Начало их романа было достаточно банальным. Познакомились они на вечеринке у общих знакомых. После ее завершения Вилли вызвался подвезти Румянцеву до дома на собственной машине. По дороге выяснилось, что они живут почти рядом друг с другом. Вскоре их случайное знакомство переросло в любовь. Спустя какое-то время после свадьбы у молодых родилась дочка.

В 1971 году актриса встала перед дилеммой: либо продолжать карьеру в кино, либо вместе с мужем, который работал в системе Министерства внешней торговли, отправиться на несколько лет в Египет и Малайзию. Любовь к мужу перевесила. За пределами родины Румянцева провела 12 лет. Правда, периодически она все-таки приезжала в Москву и даже умудрялась заниматься любимым делом: играла в Театре киноактера, вела на ТВ передачу «Будильник». Иногда снималась в кино. Но это были чисто проходные и эпизодические роли. Например, в комедии «Ау-у» (1975) она сыграла очень небольшую роль жены писателя.

Вспоминает Н. Румянцева: «Так, если подумать, 12 самых лучших лет из жизни вычеркнула. Но я подумала: если я хочу, чтобы у меня была семья, был тыл, пора делать выбор. Мужчина должен быть мужчиной, а женщина – хозяйкой, хранительницей домашнего очага. Вначале, когда я много снималась, больше мужа зарабатывала. Ему это было, конечно, неприятно, хотя он и старался не показывать вида, быть выше этого. Для него было очень важно, чтобы я поехала с ним, чтобы могла не работать, а он бы, наоборот, зарабатывал так, чтобы я могла тратить, покупать что хочу, – ведь зарплата здесь и там несопоставима… И я поняла, что иногда нужно чем-то поступиться…»

В 1983 году Румянцева стала бабушкой: ее дочь, которая рано вышла замуж, родила сына. Впоследствии он пойдет по стопам отца – поступит в Академию внешней торговли.

В 1996 году Надежда Румянцева вместе с мужем переехала из Москвы за город: они взяли кредит и построили в Подмосковье дом.

Н. Румянцева скончалась 8 апреля 2008 года от рака мозга. В последние недели, пока она была жива и лежала в больнице, от нее буквально не отходил ее муж Вилли Хштоян. И медсестры, глядя на то, как супруг ухаживает за больной женой, не могли сдержать слез.

На смерть знаменитой актрисы откликнулись почти все российские СМИ. Так, газета «Жизнь» (номер от 16 апреля, автор – Н. Бушуева) писала:

«Когда неделю назад у Надежды Васильевны начались обмороки и ее отвезли в одну из столичных больниц, Юджин (собака актрисы породы ризеншнауцер. – Ф. Р.) не находил себе места. В тот страшный вечер 8 апреля, когда актрисы не стало, пес метался по всему дому.

– Врачи говорили, что Наденька серьезно больна, но мы даже и думать не могли, что она так скоро от нас уйдет, – едва сдерживая слезы, говорит Вилик Вартанович. – Она никогда не унывала, постоянно говорила, что у нас все будет хорошо, что это просто черная полоса и скоро она закончится, наступит белая…

Она накупила саженцев, чтобы посадить в саду деревья… Она жила садом, цветами. И, знаете, умирая, Надюша сказала мне, что прожила счастливую жизнь…»

Лидия РУСЛАНОВА

Своего первого мужа Русланова встретила в 17-летнем возрасте. Случилось это в 1917 году, когда будущая певица поехала на фронт сестрой милосердия – служила в санитарном поезде. Именно тогда она познакомилась и сошлась с неким Степановым Виталием Николаевичем, от которого в мае 1917 года у нее родился ребенок. Но спустя год Степанов бросил Русланову, и она осталась одна с маленьким ребенком на руках.

В 1919 году, будучи в Виннице, Лидия вышла замуж за сотрудника ВЧК Наумина Наума Ионыча, с которым прожила до 1929 года. Инициатором развода на этот раз была сама Русланова. Она тогда уже стала певицей, вошла в артистический мир, где и подыскала себе нового супруга – 32-летнего Михаила Гаркави, артиста Мосэстрады. Он тогда был уже достаточно известным конферансье, и брак с ним, безусловно, позволил Руслановой «раздвинуть» свои творческие горизонты. Она стала гастролировать по всей стране, и в 30-е годы ее популярность достигла невероятных размеров. Песни в исполнении Лидии Руслановой в те годы знали и пели буквально все.

В 1942 году певице присвоили звание заслуженной артистки РСФСР. В том же году Лидия развелась с Гаркави и вышла замуж в четвертый раз – за известного военного, однополчанина маршала Г. Жукова Владимира Крюкова. К тому времени Крюков был вдовцом: в 1940 году его жена отравилась сразу после того, как ей сообщили, что ее мужа арестовали органы НКВД. Слух оказался ложным, однако это выяснилось слишком поздно. На руках у Крюкова осталась пятилетняя дочь.

А в мае 1942 года во 2-м гвардейском корпусе, которым командовал Крюков, с концертами выступала Русланова. В июле наши герои расписались.

Как рассказывала позднее Русланова, генерал покорил ее тем, что нашел на складе старинные дамские туфли на французском каблуке и преподнес их ей. «Он этим своим вниманием меня и взял, – признавалась певица. – А туфли что? Тьфу! Я такие домработнице не отдала бы…»

Еще будучи замужем за Гаркави, Русланова вела достаточно роскошный образ жизни – о ее богатой коллекции антиквариата в народе ходили фантастические слухи. Не изменила она своим привычкам и выйдя замуж за генерала. Более того, он стал активно помогать своей жене в ее увлечении.

Между тем замужество за Крюковым едва не стоило Руслановой жизни. Вскоре после войны Крюков попал у Сталина в немилость, поскольку был одним из ближайших сподвижников Георгия Жукова. В результате военачальника и его жену-певицу было приказано арестовать. За Руслановой энкавэдисты пришли 25 сентября 1948 года в ее московскую квартиру в Лаврушинском переулке. Певицу обвинили в антисоветской деятельности и буржуазном разложении. В качестве доказательств по первому пункту привели слова ее бывших друзей (тоже арестованных), которые якобы слышали от нее речи антисоветского содержания. По второму пункту все было еще проще: в квартире ее бывшей няни (Петровка, 26) были обнаружены 208 бриллиантов, а также изумруды и сапфиры, принадлежащие Руслановой. На вопрос следователя, откуда у нее такое богатство, певица честно ответила: «Я покупала их не задумываясь; хотелось, чтобы бриллиантов становилось все больше и больше. Я хорошо зарабатывала исполнением русских песен. Особенно во время войны, когда «левых» концертов было намного больше. А скупкой бриллиантов и других ценностей я стала заниматься с 1930 года и, признаюсь, делала это не без азарта».

Отмечу, что на момент ареста у семейства Крюковых-Руслановых, кроме драгоценностей, было две дачи, три квартиры, четыре автомобиля, антикварная мебель, более 130 полотен известных русских художников и многое другое. Приведу слова все той же Е. Амерхановой, в 40-е годы побывавшей в доме Руслановой: «Жила она в переулке рядом с домом литераторов. У нее не дом был, а музей! Стояла очень красивая павловская мебель. Помню диван, а на нем – покрывало из чернобурок. Когда я пришла первый раз, Русланова сказала:

– Садись на диван.

– Лидия Андреевна, я лучше на стул сяду.

– Садись! В кои-то веки попала в хороший дом и боишься сесть?

Ну… сажусь, а сама боюсь двинуться – как бы эти чернобурки не помять! Картин у нее очень много было. А еще у Руслановой была такая красивая шкатулка из красного дерева, с хитрыми замками, она мне ее сама показала. Полная драгоценностей…»

Между тем Крюков признался на допросах в собственном разложении, в том, что при своем госпитале устроил бордель, что нес в свой дом все, что плохо лежит, что многократно участвовал в антисоветских разговорах с самим маршалом Г. Жуковым. Последние показания недруги маршала тут же используют против него, и Жуков будет надолго отправлен в «почетную ссылку» в Одессу. Арестовать его как Крюкова не позволит сам Сталин.

А Русланову в июле 1950 года отправят в знаменитую Владимирскую тюрьму, в которой она просидит до 4 августа 1953-го. К тому времени умрет Сталин, арестуют Лаврентия Берию. Но самое главное: Георгий Жуков станет заместителем министра обороны СССР и будет лично хлопотать о ее освобождении. В том же августе из тюрьмы освободят и Крюкова.

После этого брак певицы и военачальника продолжался еще пятнадцать лет. Затем Русланова овдовела. Спустя несколько лет она сошлась с мужчиной, который был намного ее моложе. В богемной среде ходили слухи, что тот влюбил певицу в себя только с одной целью – чтобы завладеть ее драгоценностями и антиквариатом. Впоследствии так оно и оказалось.

Вспоминает В. Ежов: «При Руслановой какой-то мужичок приспособился и после ее смерти (певица умерла в сентябре 1973 года. – Ф.Р.) все себе присвоил: и изумруды, и картины. Но Русланова хитрая была: она все заранее расписала и зарегистрировала, а с мужичком расписана не была. Уже вечером мужик во всем признался, у него все это конфисковали, а самого его посадили. Он, оказывается, давно охотился за ее драгоценностями…»

Свой последний приют Лидия Русланова обрела на Новодевичьем кладбище.

Эльдар РЯЗАНОВ

Со своей первой женой, однокурсницей Зоей Фоминой, Рязанов познакомился в конце 40-х, когда учился во ВГИКе. Она была чуть старше его, до этого училась в другом институте, но потом перевелась во ВГИК. Зоя была девушкой дисциплинированной, аккуратной, умной и компанейской одновременно. С ней было очень приятно общаться. Рязанов, который на курсе был самым младшим, влюбился в нее практически сразу. И хотя за Зоей ухаживали и более солидные и серьезные кавалеры, она выбрала все же Эльдара.

В середине апреля 1950 года Рязанов и Фомина защитили дипломы и были приняты на работу в Центральную студию документальных фильмов. А в июне они уже отправились в свою первую киноэкспедицию в Ереван – снимать сюжеты для журнала «Пионерия». Зоя к тому времени была уже беременна. После возвращения в Москву на свет появилась очаровательная девочка Оля. Поскольку новорожденной требовался ежедневный уход, Зоя ушла в декретный отпуск, а Эльдар мотался по экспедициям, зарабатывая деньги для семьи. Дома он тогда появлялся нечасто, из-за чего супруга постоянно ворчала. Однако иначе им было бы не прокормиться.

Летом 1951 года Зоя и Оля переехали жить на дачу в Пушкино. 19 июля в письме своему вгиковскому однокурснику и другу Василию Катаняну Рязанов писал: «Мы переехали на дачу в Пушкино, я езжу туда каждый день. Это мука – быть дачным мужем. Дочка наша поправилась, личико у нее загорело – она очень веселая и симпатичная. Тебе кланяется. Зойка нашила халатов и сарафанов и убивает все Пушкино нарядами. Она скучает по студии, загорает, стирает пеленки и качает Ольгу…»

С точки зрения взаимоотношений в семье чета Рязановых была вполне благополучная: ссоры между молодыми если и случались, то только по пустякам. Никаких поводов для ревности ни он, ни она друг другу не давали. Например, если о многих режиссерах ходила слава как о завзятых донжуанах, то Рязанов в этом отношении выгодно ото всех отличался: актрис, которых снимал, в постель не тащил.

1 сентября 1958 года Оля Рязанова пошла в первый класс. Провожали ее туда всем семейством: папа, мама, теща и другие родственники. Вернулась девочка довольная, несмотря на то что на ее белом передничке красовались два огромных чернильных пятна. В конце того же сентября Рязановы переехали в свою первую отдельную квартиру, приобретение которой стало возможно после того, как Рязанов, уйдя из документального кино, снял свои первые художественные хиты – комедии «Карнавальная ночь» и «Девушка без адреса». После этого так и повелось: каждая новая комедия режиссера умножала его популярность в народе.

Благодаря этому Рязанова в 60-е годы разыскал его отец. Он был участником Гражданской войны, работал в разведке. Однако как глава семейства оказался несостоятельным. Когда после войны его назначили в Москве начальником винного главка, он начал сильно пить. Домой чуть ли не каждый день возвращался в невменяемом состоянии, бывало, в одном нижнем белье. Стал поколачивать жену. В итоге та не выдержала и в 1930 году, когда Эльдару было три года, ушла жить к подруге, променяв отдельную трехкомнатную квартиру в Зарядье (где сейчас гостиница «Россия»), с окнами на Красную площадь, на комнату в коммуналке. Отец Эльдара вскоре после этого женился во второй раз. В 1934 году у него родилась дочь. Но в 1938 году отца посадили как «врага народа» и освободили только в середине 50-х. Он вернулся в Москву и очень скоро узнал в режиссере Эльдаре Рязанове своего первенца. Отец пришел к сыну домой, но контакта между ними так и не возникло: Рязанов увидел совершенно незнакомого, сломленного жизнью, разбитого человека. Назвать этого человека отцом он так и не смог. Тем более что с семилетнего возраста отца ему заменял отчим – потрясающий человек, у которого был и собственный, родной сын, но он никогда не делал разницы между ним и пасынком.

Что касается матери Рязанова, то она умерла в августе 1969 года. Рязанов тогда лежал в ЦИТО с разрывом мениска, и скорбная весть настигла его именно там. Маму он хоронил на костылях…

С первой женой Рязанов прожил почти четверть века. Но в последние годы их отношения превратились в обыкновенную формальность, фактически они стали чужими друг другу людьми. Их дочь к тому времени выросла, жила самостоятельной жизнью, и это обстоятельство только отдалило супругов. В результате в середине 70-х, накануне серебряной свадьбы, Рязанов завел роман с редактором «Мосфильма» Ниной Скуйбиной, женщиной с трудной судьбой. После трагической гибели первого мужа она в одиночку воспитывала сына, мало надеясь на то, что в ее судьбе может что-то измениться. Роман с Рязановым буквально вернул ее к жизни. Кстати, познакомились они во время работы над лучшим фильмом Рязанова – «Иронией судьбы, или С легким паром!» (1976). Так что эта картина Рязанову дорога и по личным мотивам.

Тайный роман Рязанова длился два года, после чего он ушел от первой жены, забрав с собой только книги. Развод они оформили спустя год – в июне 1978-го. Сразу после этого Эльдар и Нина отправились отдыхать в Пицунду. С ними поехала жена Катаняна Инна, которая в одном из своих писем так описывала тот отдых:

«Вечером отплясывали в баре. Элик (так однокурсники по ВГИКу звали Рязанова. – Ф.Р.) пел в микрофон «Анну Каренину» и «Мадам Анжу». Нина очень злилась: «Зачем ему, крупному режиссеру, зарабатывать себе популярность таким дешевым способом?» Но ему ни слова не говорит, она ему подлинная раба. Меня беспокоит это. Ему хочется лежать на солнце, и она лежит рядом с ним. А когда я зову ее в тень, он не понимает и говорит: «Отстань от нее, она уже загорела и уже не обгорит!» Как будто в этом дело…»

Со второй женой Рязанов прожил почти 20 лет. В октябре 1993 года врачи поставили Нине Скуйбиной страшный диагноз – рак. 3 ноября Нине Григорьевне сделали операцию. Операция длилась три часа и привела врачей в ужас – настолько все было запущено. Всем стало ясно, что женщина обречена. Поняла это и сама Нина. На следующий день она сказала мужу: «Видно, я большая грешница, раз Бог меня так ужасно наказывает».

Вспоминает В. Катанян: «Искали по всему городу и – с трудом – нашли-таки редкое лекарство для Нины. Но нам сказали, что оно уже не понадобится… Элик вне себя от отчаяния. Вчера он выступал на панихиде Верейского, завтра – похороны Карлена (Карлен Агаджанов – организатор кинопроизводства. – Ф.Р.). Сегодня Элик снимает Ельцина в Кремле (Рязанов снимал тогда документальный фильм про первого президента России. – Ф.Р.). И каждый день – больница!..»

31 декабря 1993 года Рязанов и Скуйбина встретили свой последний совместный Новый год на их даче на Пахре. Гостями были Василий Катанян и Александр Ширвиндт с супругами, Татьяна Запасник и др. Поскольку все знали о беде, приключившейся с хозяйкой дома, особого веселья не наблюдалось.

В марте 1994 года здоровье Скуйбиной резко ухудшилось, и Рязанов отвез жену в Германию, в клинику под Мюнхеном. После нескольких дней обследования был выявлен рецидив болезни. Требовалась повторная операция. Больная с трудом, но все же согласилась на это. Однако новые обследования показали, что делать операцию уже поздно. 3 мая Рязанов с женой возвратились в Москву. Рассказывает В. Катанян: «Нина никого, кроме нас, не пускала. Мы жили у них на Пахре четыре недели. В последнюю неделю она дала понять, что хочет остаться наедине с Эликом и Колей (сын Скуйбиной от первого брака. – Ф.Р.). Нина ужасно страдала. Достала лекарство, чтобы прекратить свои мучения, но не смогла его проглотить. И в последний вечер сделала сама себе укол, заранее простившись с сыном и мужем…»

Нина Скуйбина умерла 28 мая. Панихида в Доме кино прошла 2 июня. Похоронили Нину на Новодевичьем кладбище. Там присутствовала даже Наина Ельцина, которая подружилась с покойной во время съемок Рязановым фильма о Ельцине. Наина приехала на дачу к Рязанову и на девять дней: привезла пирог с рыбой, которую ее супруг вместе с внуком поймали тем же утром.

Между тем вдовствовал Рязанов недолго. Через полгода он начал встречаться с другой женщиной – Эммой Абайдуллиной. Своим друзьям режиссер объяснил, что не в силах был жить один – буквально погибал от тоски и одиночества. И роман с Эммой стал для него настоящим спасением.

С этой женщиной Рязанов познакомился еще в 1987 году – во время Международного кинофестиваля в Москве, куда Эмма приехала из Свердловска в качестве телевизионного журналиста. Чуть позже она стала работать в Бюро кинопропаганды. Долгое время они с Рязановым просто дружили и совсем не рассчитывали когда-либо соединить свои судьбы (Эмма была замужем дважды: за дизайнером Валерием Бердюгиным и композитором Павлом Аедоницким). Но жизнь распорядилась по-своему.

В ноябре 1994 года Эльдар представил Эмму своим друзьям. Послушаем все того же Катаняна: «Она произвела на нас хорошее впечатление и всем понравилась. С легким характером, контактная, образованная, Эмма пытается отучить Элика от любимых блатных песен и водит в консерваторию, ибо хорошо знает классику. Он очень влюблен – судьба подарила ему еще одну радость взамен огромного горя…»

24 февраля 1995 года Рязанов и Абайдуллина скрепили свои отношения официально. Рязанов хотел, чтобы свидетелем с его стороны был Василий Катанян, но тот отказался, мотивируя свой отказ тем, что он уже дважды был свидетелем Эльдара и оба раза браки у того плохо заканчивались. В итоге эту миссию взял на себя Александр Ширвиндт.

В 1996 году, в годовщину свадьбы с Эммой, Рязанов произнес такой тост: «Я вам должен сказать, что лично у меня началась новая жизнь. Мы собрались сегодня в доме, который мы вместе с Ниной созидали, собирали, обуючивали… Сейчас этот дом меняется, потому что в него пришла новая хозяйка. Что было, то было, все, что было, прошло и снегом замело, – как пел Александр Николаевич Вертинский. Поэтому жизнь идет, течет; все, что было, – с нами, все, что было в жизни у Эммы, осталось в ее жизни, все, что было в моей жизни, осталось в моей. А сейчас мы начинаем новую жизнь. И я уже говорил, но скажу еще раз: мне невероятно повезло. Потому что в той ситуации, в которой я оказался, я думал, что жизнь уже кончилась… Ничего подобного! Жизнь не кончилась, жизнь продолжается, и я благодарю судьбу за то, что встретил Эмму. Поэтому я предлагаю первый тост в память Нины. А потом мы будем жить сегодняшним днем, сегодняшней жизнью, потому что все у нас еще «спереди», как говорил Эйзенштейн. И я счастлив с Эммой, я ее очень люблю и надеюсь, что нам вдвоем будет хорошо и тепло по возможности много лет, несмотря на ту страну, в которой мы живем…»

В 2006 году супруги отметили очередную годовщину своей свадьбы. И тост Рязанова во славу его супруги был такой же длинный и многозначительный. Что понятно – Эмма Абайдулина является для режиссера настоящим ангелом-хранителем. Она по-прежнему внимательно следит за его здоровьем, а также помогает ему вести его дела. В киноклубе «Эльдар» они часто устраивают разного рода кинематографические вечера, принимают гостей.

В ноябре 2007 года Рязанов справил 80-летие. Публикаций в российских СМИ и репотражей по ТВ об этом событии были десятки, что наглядно подтверждало – общественность кинорежиссера не забывает. Сам юбиляр выглядел прекрасно, и, глядя на него, нельзя было представить, что ему уже перевалило за восемь десятков.

Впрочем, спустя год Рязанову пришлось озаботиться собственным здоровьем – он лег в больницу на операцию. Она прошла успешно, более того, в больнице режиссер… работал над сценарием очередного фильма (последней лентой мэтра был фильм «Андерсен» 2007 года).

В марте 2009 года в киноклубе «Эльдар» состоялась встреча со съемочной группой фильма Глеба Панфилова «Без вины виноватые». Рязанов пришел туда с забинтованной левой рукой. Оказалось, что дома он резал мясо и неосторожно провел ножом по ладони. Кстати, сам мэтр мясо почти не ест – ему нельзя. И жена в тот вечер зорко следила за тем, чтобы он это правило соблюдал. Как только режиссер тянулся за шашлыком, тут же его предупреждала: «Нет, тебе нельзя!»

Ирина САЛТЫКОВА

Пристальное внимание со стороны мальчиков Ирина стала испытывать еще в школе. Особенно в старших классах, когда превратилась в весьма эффектную девушку. Правда, окружающими это воспринималось весьма неоднозначно. По меркам советской педагогики все школьницы должны были выглядеть одинаково неброско: скромная униформа, никакого макияжа, отсутствие бижутерии. А Ирина уже тогда одевалась довольно нетрадиционно. Однажды она пришла в школу в черных колготках и тут же была поставлена перед всем классом «на место» учительницей, которая громогласно спросила: «Черные колготки – это что, похороны целки?» Можно представить себе реакцию школьницы, услышавшей подобное от своей преподавательницы! Видимо, нежелание терпеть подобного рода унижения и вынудило Ирину после окончания восьмилетки поступить в строительный техникум. Одновременно с этим она получила звание кандидата в мастера спорта по художественной гимнастике.

В начале 80-х Ирина стала студенткой Института управления. Там поклонников у нее тоже было предостаточно, но замуж она тем не менее вышла за человека, который никакого отношения к ее институту не имел. Это был артист, солист популярного ленинградского ансамбля «Форум» Виктор Салтыков.

Их знакомство состоялось в 1986 году в Сочи. «Форум» там гастролировал, а Ирина с подругой просто отдыхали. В перерывах между концертами артисты решили прошвырнуться по городу и вдруг обратили внимание на двух симпатичных девушек на автобусной остановке. Александр Назаров, негласный лидер группы, ткнул Салтыкова в бок: «Смотри, девчонки какие! Подойдем?» Подошли. «Ну чего, девочки, может, в ресторанчик?» Девушки – это были Ирина и ее подружка – оказались компанейскими и приглашение молодых людей приняли. С этого момента и берет свое начало роман Виктора Салтыкова и Ирины. Встречались влюбленные урывками, так как их разделяли не только 600 километров трассы «Москва – Ленинград», но и гастрольные маршруты. Однако при любой возможности летели друг к другу. Иной раз Ирина, наплевав на учебу, уезжала на гастроли вместе с Виктором. Во время одной из таких поездок она и забеременела (по ее словам, это произошло в гостинице). В 1987 году Ирина родила дочь Алису.

А в 1988-м Салтыков окончательно перебрался в Москву. Помог случай: композитор Давид Тухманов создал группу «Электроклуб» и предложил «форумистам» влиться в него. Предложение оказалось слишком заманчивым, чтобы от него отказываться. Группа мгновенно стала популярной. На ее участников в буквальном смысле пролился золотой дождь: если в Ленконцерте «форумисты» получали по 11 рублей за концерт, то теперь им «обламывалось» по полторы тысячи за выступление. Чуть позже ставки выросли десятикратно – по 12–15 тысяч за концерт. На эти деньги Виктор и Ирина купили вскоре двухкомнатную квартиру (отдали за нее 30 тысяч рублей).

Как известно, деньги развращают, а большие деньги развращают еще больше. В начале 90-х Ирина стала все чаще пилить мужа: мол, ты самый популярный в группе, сколько можно кормить этих дармоедов, ты должен делать сольную карьеру и т. д. и т. п. Виктор, поддавшись уговорам жены, ушел из «Электроклуба» в «одиночное плавание». И, как вскоре выяснилось, зря. Директора «Электроклуба» перекрыли ему «кислород», и на телевидении Виктор стал персоной нон грата. А без рекламы какая может быть сольная деятельность? На этой почве Виктор все чаще стал срываться, выпивать. А тут еще и семейные неурядицы стали происходить с пугающей регулярностью. Ведь брак Виктора и Ирины развивался по всем классическим законам, принятым в богемной среде: от бурного восторга до столь же бурного неприятия друг друга. Чтобы не быть голословными, послушаем самих участников событий.

И. Салтыкова: «Когда-то я просто мечтала о том, чтобы выйти замуж за поп-звезду. Он – на сцене, а стадо девочек просто визжит от восторга. Тебе же, его избраннице, – цветы и нежность. Самое смешное, что сбылось. Стадионы визжали, комната была усыпана цветами, а моя подушка – вся в слезах…

Как он меня любил, так, наверное, вообще любить невозможно. Твердил мне об этом и дома, и при людях. Все наши знакомые так и думали: любовь до гроба…

Никогда в жизни я никого не ревновала, кроме своего мужа. Это случилось после трех лет нашей совместной жизни, когда я узнала о том, что он мне изменяет. Об этом мне сообщили «добрые» люди. После моих допросов он во всем сознался и обещал, что больше такого не повторится. Но вскоре все началось сначала. И на его действия я ответила аналогичным поступком. Это ему, естественно, не понравилось…

Я, глупая, считала, что на нем свет сошелся клином, и всю себя отдавала семье. Обо всем забывала, видела только его, хотя вокруг, сами понимаете, было много интересных людей. Он уходил, выносил из дома все, потом возвращался. А я все-таки сохраняла надежду, что у меня, несмотря ни на что, есть друг. Пусть не материальная поддержка, пусть не защитник, но друг, который меня понимает. Однако…»

В. Салтыков: «Моя мама, впервые увидев Иру, сказала: «Она какая-то чересчур модная для тебя. Тебе нужна другая, поскромнее». Они так и не сошлись. Ира практически сразу забеременела, у нее появились раздражительность, склонность к капризам. Еще спасибо теще, без которой вообще было бы худо. Выполняла любые Ирины капризы: то есть Ира сказала – мама сделала. Спорить с Ириной было тогда бесполезно. Хорошо, плохо ли – Ира всегда была права. Постепенно такие отношения сложились и у нас. Может, это и нехорошее слово, но в Ирине тем не менее существовал какой-то внутренний «гитлеризм». А я по натуре очень мягкий человек – уступал жене, терпел ее грубость. Долго терпел. Но в конце концов прорвало: начал отвечать, и порой так же грубо. В последнее время вообще перестал себя контролировать. Несколько раз я уходил и возвращался снова. А она обижалась, причем надолго…

Да, я могу выпить. Красиво выпить, ярко. Но если взять количество выпитого мной и той же Салтыковой – еще неизвестно, в чью пользу окажется эта разница… Другое дело, что я действительно сутками пропадал. Жить дома стало уже невыносимо. Вот и уходил куда-то. Ее можно понять, но меня-то кто поймет?! Я так устал от вечных упреков, постоянных ссор, скандалов… И притом все время оказывался кругом виноватым…»

Брак Виктора и Ирины продержался девять лет. Но прежде чем они расстались, в их жизни произошло много интересных событий. Например, выходя замуж за суперзвезду российской поп-сцены, Ирина и представить себе не могла, что всего лишь через два-три года звезда ее мужа благополучно закатится. Уйдя из «Форума» в группу «Электроклуб», Салтыков какое-то время еще находился на гребне успеха (кто не помнит такие его хиты, как «Кони в яблоках» и «Белая ночь»?), после чего уступил место более удачливым и пробивным исполнителям.

Что касается Ирины, то она в конце 80-х имела реальную возможность сменить своего мужа на эстрадном Олимпе. Например, известный певец и композитор Игорь Николаев рассматривал ее в качестве вероятной кандидатки на роль раскручиваемой им темы «русалки», однако Салтыкова, выбирая между сценой и семьей, выбрала последнее. Чуть позже Ирина пожалеет об этом, но будет уже поздно – «русалкой» к тому времени станет Наташа Королева.

И все же в начале следующего десятилетия Салтыкова догнала «уходящий поезд» – стала-таки поп-звездой. К тому времени она была уже свободна (ее брак с Виктором Салтыковым распался в конце 1994 года) и потому могла себе позволить кроить собственную судьбу так, как заблагорассудится, – без оглядки на кого-либо.

И. Салтыкова вспоминает: «Я сильно переживала наш развод. Для меня это был очень тяжелый период в жизни. (По словам В. Салтыкова, первое время Ирина пыталась вернуть мужа, даже угрожала по телефону его новой супруге, кстати, тоже Ирине. – Ф.Р.) Но не бывает худа без добра. Если бы не развод, то, может быть, я и не стала бы певицей. После развода я сказала себе: надо жить, надеясь только на себя. Карьеру певицы выбрала потому, что поняла: я знаю в этом толк, и результаты будут хорошие…»

Появление новой звезды на отечественной поп-сцене было встречено критикой и публикой далеко не однозначно. Многие просто скептически кривились при одном лишь упоминании имени Ирины, считая ее абсолютно бесталанной. Не удержался от критических реплик и ее бывший муж – Виктор Салтыков. Он, в частности, заявил: «Ирина не обладает необходимыми вокальными данными. Кое-что у нее получается. К счастью (или к сожалению), сегодня этого достаточно, чтобы стать знаменитой. В ее раскрутку вкладываются сумасшедшие деньги, а они сейчас решают все. К тому же на студиях стало возможным даже «слабые» голоса доводить до совершенства – дотянуть ноту, выровнять, устранить дефекты. Появилась уйма безголосых певиц. Они стремятся только к одному – показать себя, превращая сцену в подиум…»

После этого заявления бывшего мужа Ирина здорово на него рассердилась и в течение нескольких лет не общалась с ним даже по телефону. Но в 2002 году они помирились, и Ирина даже почтила своим присутствием очередной день рождения Виктора. Правда, в качестве подарка преподнесла ему лишь несколько своих песен. А потом ушла – в самый разгар вечеринки.

С момента развода с Салтыковым прошло уже почти десять лет, а Ирина так больше и не вышла замуж. Но это не значит, что она живет как монашка. Женщина она эффектная, и любовники подле нее меняются с периодической регулярностью. Так что любовью певица не обделена. Более того, на этой почве порой даже случаются скандалы.

Так, в декабре 1996 года «Экспресс-газета» (в заметке «Пятерней по физиономии») сообщила об имевшей место драке Ирины Салтыковой с ее коллегой Натальей Гулькиной. Что же произошло? Оказывается, причиной всему была обыкновенная ревность. Известно, что композитор Олег Молчанов пишет песни многим российским исполнителям, в том числе и обеим виновницам скандала. И вот однажды судьба свела двух певиц в концерте, проходившем в клубе «Пилот». Корреспондент К. Осенняя пишет: «Отработав свои номера и уступив сцену следующему исполнителю, певица (Гулькина – Ф.Р.) вернулась в гримерку. Там ее уже ждал нетерпеливый Олег Молчанов. Дверь гримерки была приоткрыта. Идущая мимо Ирина Салтыкова случайно оказалась свидетельницей воркования милой парочки. С диким воплем рванулась она в сторону Наташи, стараясь расцарапать удачливой сопернице лицо. Но в полете ее перехватил благородный рыцарь Олег. За что и поплатился, получив звонкую пощечину. Яркая пятерня, отпечатавшаяся на щеке Олега Молчанова, – красочный пример того, как проявляет свою любовь отчаявшаяся женщина…»

Несколько иначе описывает случившееся Олег Молчанов: «На презентации нового альбома Гулькиной («Танцующий город») меня попросили вручить Наташе видеокамеру от спонсоров. Я вручил и поцеловал Наташу в щечку, а кто-то придумал – в губы. Ну и пошло-поехало! Но никто никого не душил. Мы потом все перезванивались и смеялись по этому поводу…»

Многочисленные слухи о близких отношениях Салтыковой с некоторыми влиятельными людьми из шоу-бизнеса – это дополнительный способ привлечь к себе внимание публики. Павел Ващекин, например, публично подтвердил факт подобного рода отношений. В одном из интервью он заявил: «Я действительно был искренне влюблен в Салтыкову. Но роман наш был быстротечен – месяц-полтора. А закончился он тогда, когда я застукал ее с другим мужчиной…»

Претендентов на сердце Ирины Салтыковой на просторах нашей необъятной родины гораздо больше, чем это можно себе представить. По словам певицы, ее автоответчик буквально накаляется от потока ежедневных любовных посланий. При этом на какие только хитрости не пускаются отдельные поклонники! Например, один из них заманил ее как-то аж… в Алма-Ату: прикинулся администратором, пообещав устроить ей концерты в Казахстане. Певица клюнула на его обещание хорошо заплатить и отправилась в путешествие. Как же она потом об этом жалела! После массы злоключений Салтыкова и ее коллектив оказались в незнакомом городе почти без денег. С трудом наскребли необходимую сумму, чтобы купить билеты на обратную дорогу.

В другой раз певицу преследовал по телефону настоящий маньяк, который сначала долго и нежно объяснялся ей в любви, а затем требовал немедленной встречи. В случае отказа он угрожал физической расправой над ее дочерью Алисой. Салтыкова решила обратиться в милицию, но в последний момент передумала – обошлась своими силами. Она пожаловалась на телефонного маньяка друзьям, и те предприняли ряд мер, соответствующих ситуации. Через домработницу Салтыковой они назначили маньяку встречу (якобы с самой певицей) и уж там поговорили с парнем «по-мужски». После того «разговора» всякая охота «доставать» певицу у незадачливого поклонника пропала.

Еще больше неприятностей преследует Салтыкову, когда она выезжает на гастроли. Вот как рассказывает от этом руководитель частной охранной фирмы «Империя» Петр Фильчаков:

«Салтыкова – это, я вам скажу, кадр! Убивать-то ее никто не собирается, а на предмет изнасилования покушаются постоянно. Был случай, тут за нее ребятки не на шутку перепугались. На гастролях в Ставрополе местная братва посмотрела ее концерт, после чего босс, весь в золоте и цепях, «заказал» девочку к себе в машину. Так к двум нашим охранникам подвалили четверо местных бандюг. Чудом уладили конфликт. Благо пускать оружие в ход не пришлось. А вот в городе Угличе еще веселей было. Ира поселилась в номере люкс. Спала ночью, а охранник дремал в коридорчике на диване. Тут она как закричит! Оказалось, какой-то тип по балконам перебрался к ней в номер и попытался лечь рядом…»

В июле 1997 года СМИ сообщили об очередном романе певицы – на этот раз с 33-летним красавцем Сашей, сотрудником Федеральной службы безопасности. Их роман зашел настолько далеко, что в начале декабря Салтыковой пришлось лечь в Центр матери и ребенка с подозрением на беременность. По этой причине она даже отказалась сниматься в «Песне года». А чуть позже в «Экспресс-газете» появились снимки «беременной» Салтыковой, которые принес в редакцию сам автор снимков – фотограф Евгений Попов. Все выглядело настолько правдоподобно, что поклонники певицы уже не сомневались в том, что она второй раз станет матерью. Однако этого так и не произошло. Вскоре певица появилась перед публикой и напрочь отмела все слухи о своей недавней «беременности». А по поводу снимков заявила: «Все было смонтировано на компьютере. Сейчас я поручила компетентным людям выяснить, что за этим стоит. И кто. Чей заказ, короче. Потому что публикация о моей «беременности» нанесла моральный ущерб не только мне, но и дочке Алисе. В день выхода публикации на Алису накинулись все учителя и одноклассники с градом вопросов – сестричку она хочет или братика, как относится к будущему «папе», не в обиде ли она на маму и т. д. Для Алисы это было просто шоком – она ведь ни сном ни духом ни о чем не ведала…»

В 2001 году Салтыкова попробовала свои силы в большом кинематографе, снявшись в роли себя самой в фильме «Брат-2». После этого в эстрадной тусовке пошли разговоры, что у певицы роман с Сергеем Бодровым-младшим. На самом деле никакого романа не было. Так, поцеловались в кадре – и разбежались.

Вспоминает И. Салтыкова: «Многие думают, что мы с Сергеем много общались, но это не так. И романа у нас не было. Хотя был забавный случай. Во время съемок мы должны были отработать с ним эпизод поцелуя на лестнице. Я никогда не целовалась с мужчиной, которого мало знаю. А этот фильм снимался с первого или второго дубля. Перед камерой было всего две репетиции, во время которых мы не целовались, а просто прижимались друг к дружке щеками. И когда началась съемка, в момент Сережиного поцелуя, не знаю почему, но меня пробило на жуткий смех. Бодров засмущался, а Балабанов высказал мне свое «фи». Второй раз со мной случилось то же самое, и от режиссера влетело еще больше. На третий раз все прошло нормально, но у меня сложилось впечатление, что Сергей подумал, будто я смеюсь над его поцелуем и мне не понравилось с ним целоваться. На самом деле это не так…»

В мае 2003 года едва не погибла дочь Салтыковой – 15-летняя Алиса. В тот злополучный день Алиса переходила улицу и ее сбила машина. Девочка на несколько секунд потеряла сознание. «Скорую» вызвали прохожие, они же по названному очнувшейся девушкой телефону позвонили ее маме. Та немедленно приехала в больницу имени Тимирязева, куда «скорая» доставила Алису. Там выяснилось, что, помимо сотрясения мозга и множественных ссадин стоп, у девушки сломана еще и правая лопатка. За те три дня, что Алиса провела в больнице, ее дважды навещали мама и отец – Виктор Салтыков (к слову, в середине марта 2003 года он наконец-то сочетался законным браком со своей Ириной № 2). Затем, настояв на выписке, Салтыкова увезла девочку домой.

Из интервью И. Салтыковой: «Из меня по капле ушла вера в то, что долго и счастливо можно жить с одним человеком. Все мои замужние подруги или уже развелись, или собираются. Потому что наши мужчины сплошь все безответственные. Но без любви плохо. В душе я все-таки надеюсь, что случится чудо и придет настоящее чувство… Мужчина, которого я полюблю, может быть богат или не очень. Но он обязательно должен быть умным и самостоятельным. Пока мне нравятся мужчины старше меня. Хотя с возрастом все может измениться…»

В начале 2007 года сбылась давняя мечта Салтыковой – она построила себе дом за городом (в Горках-8). Как судачили в эстрадной тусовке, с финансами певице помог ее тогдашний бойфренд-иностранец. Он же подарил ей и платье от Версаче за 21 000 евро. Однако в интервью «Экспресс-газете» (номер от 23 апреля, автор – М. Филимонов) Салтыкова так описала свою личную жизнь:

«Уже восемь месяцев, как мы не встречаемся. Видимо, не сошлись характером. Но, может, это и к лучшему. Встречу другого…

Я хочу нормального человека. Не олигарха. Мой мужчина должен зарабатывать больше меня, но очень богатый, я думаю, мне не нужен. У слишком богатых по пять жен, а я хочу быть единственной. Мужчина должен прежде всего быть самодостаточным как личность, воспитанным, а деньги – всего лишь приложение. Хотя не скрою, что мне, как и любой другой женщине, приятно, когда мне дарят бриллианты. Но для меня важны не только подарки, но и поступки, а еще то, какой посыл за ними кроется… Многие мужчины стали просто деградировать. Недавно услышала, что сегодня 80 процентов мужчин стали бояться сексуальных женщин…

Люблю ли я эксперименты в постели? Конечно. А кто же их не любит? Мазохизмом только не балуюсь…

До пенсии по сцене я, конечно, прыгать не собираюсь. На таких певиц смотреть смешно. Планирую заниматься бизнесом. Образование и мозги у меня для этого имеются…»

Летом 2007 года у Салтыковой появился очередной кавалер. Как призналась она в интервью газете «Жизнь» (номер от 23 апреля 2008-го, автор – О. Харченко):

«Сейчас в моей жизни есть человек, с которым мы собираемся узаконить отношения. Его зовут Игорь, он бизнесмен. Кстати, познакомились мы с ним очень банально, в ресторане. Я с ним живу уже 10 месяцев. Он сделал мне предложение, теперь ждет ответа, а я раздумываю. Дело было так: близкие друзья спрашивали, когда у нас свадьба, он назвал 5 июня (в этот день нашим отношениям исполнится год). Но на самом деле пятого июня свадьбы не будет. Рано еще! Но в этом человеке меня все устраивает: и характер, и внимание ко мне…

И еще я очень хочу детей. Сейчас я всерьез думаю об этом. Дома я уже сделала детскую комнату. В ней персиковые стены, а кровать бирюзовая с серебром. Еще собираюсь купить белую люльку, но это чуть позже, ближе к событию…»

Самое интересное, что это событие до сих пор не наступило.

Татьяна САМОЙЛОВА

В первый раз Самойлова вышла замуж летом 1955-го, когда ей шел 21-й год. Она тогда снималась в Одессе в фильме «Мексиканец», и во время одной из коротких пауз состоялась ее свадьба с ровесником и однокурсником по театральному училищу имени Щукина Василием Лановым. В отличие от Татьяны тот уже был известен публике по фильму «Аттестат зрелости» (1954).

Вспоминает Т. Самойлова: «Лановой еще в первые студенческие годы подошел ко мне в Щукинском училище и спросил: «Кто ты?» Я почему-то ответила: «Я – дочь папы и мамы». С этого и началась взаимная, нежная, вдумчивая любовь Тани Самойловой и Васи Ланового. Долгий роман «на ногах»: мы встречались в метро, на бульварах, на Старом Арбате… Потом поженились. И свадьба у нас была не одна, а две. Дело в том, что и мама Василия, и моя мама – обе были тяжело больны и не выходили из дома. Поэтому первую свадьбу мы сыграли у Васи, а вторую – у меня. Как это было? Я пришла с папой и братом, друзьями, они накрыли стол. Я помню вишневое варенье, какие-то супы, роскошных гусей, кур, уток. Лановые ведь украинцы, поэтому все было хлебосольно. У Васи четыре сестры. Муж одной из них сидел тогда в Сибири. Потом она уехала к нему…

Поженившись, сначала мы жили у нас дома на Песчаной, в моей 18-метровой комнате. Я очень любила Васину семью и со всеми его родными дружила. Вообще в тот период я жила совершенно безотчетно и беззаботно, благо находилась под крылышком у мамы. Она нас с Васей кормила, поила и одевала…»

Вскоре после свадьбы на молодоженов свалилась всесоюзная слава: Лановой сыграл Павла Корчагина в одноименном фильме (1956), а Самойлова – Веронику в «Летят журавли» (1957). Предложения режиссеров посыпались на них со всех сторон, и времени на личную жизнь у молодых просто не осталось. В итоге в конце 50-х «звездный» брак распался. Его еще можно было спасти, роди супруги ребенка, но… На позднем сроке беременности у Татьяны случился выкидыш. Трагедию усугубило то, что родиться должны были близнецы. Рассказывает Самойлова: «Васю послали в Китай с фильмом «Павел Корчагин». После той его поездки мы и расстались. Он безумно много работал, и жить с ним было тяжело – его почти никогда не было дома. Вася слишком быстро стал знаменитым.

Мы прожили вместе шесть лет. Моя мама мне советовала: «Хотите сохранить семью – поживите от нас отдельно». Мы попробовали, но было очень трудно: кастрюли, готовка…

В 1957 году мне сделали операцию на легком и повредили плевру. В свои 23 я села на пенициллин и боялась, что скоро окажусь инвалидом. Сказала Васе, что мне больше ничего не хочется. Я болела. И он ушел. Когда расставались, мы оба рыдали… Было очень обидно…

Потом предложений от разных поклонников поступало очень много, но я уже никому не верила. Вокруг меня почему-то всегда было много иностранцев, и все они приезжали ко мне домой с «урожаем»: корзинами персиков, корзинами цветов. Но я всем отказывала».

Однако затворничество Самойловой длилось недолго. В 1959 году она снималась в фильме «Неотправленное письмо», автором сценария которого был писатель Валерий Осипов. (Родился в 1930 году, окончил МГУ. Свою первую книгу – «Тайна сибирской платформы» – выпустил в 58-м. В том же году его приняли в Союз писателей СССР.) Летом он прилетел в Сибирь, где шли натурные съемки картины, и у них с Самойловой начался головокружительный роман. По окончании съемок они отправились в Париж, где состоялась премьера еще одного фильма с участием Самойловой – «Леон Гаррос ищет друга» (это была советско-французская лента). Вспоминает сама актриса: «У меня за всю жизнь была лишь одна большая любовь. Это Валерий Дмитриевич Осипов. Как красиво он за мной ухаживал! Он буквально бомбил меня телеграммами, присылая их одну за другой: «Я дарю тебе Сибирь», «Я дарю тебе подснежники», «Я тебя обожаю», «Я тебя люблю», «Ты моя дорогая, единственная»… Я получала по три-четыре телеграммы в день. И стихи он мне писал… Валерий умел ухаживать и был богат. Я была счастлива в нашей любви…

Он был большой кошкой. Волосатый, здоровенный и чудный. Когда я приходила домой после съемок, он говорил: «Ну-ка, ложись, засыпай. На тебе кефир, колбасу и спи ради бога». Мы любили друг друга и очень дружили. Валера заботился обо мне, как о ребенке…»

В 1960 году Самойлова вместе с Валерием Осиповым отправилась в Венгрию – сниматься в фильме «Альба Регия». Картина получилась отменная: ее приобрели в 56 странах. В послужном списке Самойловой это был единственный фильм, за который она получила большие деньги: за все остальное – за участие в киносъемках, спектаклях, концертах – платили копейки (за один концерт, например, – 16 рублей). А после Венгрии она полностью сменила гардероб, привезла в Москву автомобиль «Опель».

Между тем в 1967 году судьбы Самойловой и Ланового вновь пересеклись. Но только творчески: в картине «Анна Каренина» она сыграла главную героиню, а он – ее любовника Вронского. Правда, премьера ленты (1968) произвела на актрису не самое приятное впечатление. Т. Самойлова вспоминает: «Мы с моим бывшим мужем продемонстрировали на съемках «настоящую» трагическую любовь, и, очевидно, прошлое нам в этом крепко помогло. Так ярко и «по-особенному» могли сыграть только близкие друг другу люди. Но в реальной жизни нас уже ничто не связывало…

На премьеру «Анны Карениной» собралось много народу. Картина безумно всем понравилась. Но у меня было жуткое состояние: я сидела с высокой температурой и терпела адскую боль. Тогда же я должна была ехать в Японию, но меня увезли… в Боткинскую больницу. Аппендицит…»

Вскоре после выписки из больницы брак Самойловой и Осипова распался. Причина была банальной: Татьяна мечтала о ребенке, а муж не хотел себя этим обременять. И тогда в отместку ему она вышла замуж за администратора Театра киноактера, в котором работала, Эдуарда Машковича (бывший офицер Машкович вернулся из Германии с молодой женой и только что родившимся ребенком и почти сразу занял пост администратора ТКА). От него в 1969 году Самойлова и родила сына Дмитрия. Через год она опять захотела ребенка, на этот раз девочку, но Машкович был категорически против. Это их и развело. Больше замуж актриса не выходила. Хотя увлечения у нее, конечно же, были. Сама она, правда, любила повторять: «Я любила влюбляться, целоваться. Но только Осипов был моей единственной любовью…»

Единственная любовь актрисы – писатель Валерий Осипов – скончался в 1985 году от рака мозга. Ему было всего 55 лет…

В начале 90-х годов в одном из своих интервью актриса призналась: «Конечно, я глубоко несчастная женщина. У меня нет ничего – ни работы, ни мебели (сами видите), ни машины. Даже сына рядом нет, потому что мне кормить его нечем. Проблемы со всем – с хлебом, сахаром, солью… Я в панике и растерянности. Время идет, а что мне делать – не знаю…»

Сразу после выхода в свет этого интервью (март 1992 года, газета «Совершенно секретно») про Самойлову вспомнили – пригласили на 43-й Каннский кинофестиваль в качестве почетной гостьи. Ее сыну Дмитрию помогли уехать на учебу в США (он по образованию врач-психиатр), где он вскоре женился на американской подданной Марте Янг. И уже в очередном интервью актриса заявила следующее: «Я прожила интересную и счастливую жизнь. Меня до сих пор все узнают. И целуют безумно. Особенно старушки. Я их подкармливаю. Приношу им булки, помидоры. Они благодарят, плачут. И я вместе с ними».

Осенью 2008 года многие российские СМИ были обеспокоены здоровьем Самойловой. Писали, что она очень часто вызывает к себе домой на Васильевскую улицу (рядом с Домом кино) «Скорую помощь», лечится в больницах. Писали об ее неустроенности, одиночестве. Чтобы развеять эти слухи, актрисе пришлось дать несколько интервью. Так, в декабре в газете «Твой день» была опубликована короткая земетка под названием «Татьяна Самойлова «На жизнь не жалуюсь». В ней приводились следующие слова актрисы:

«Пенсия у меня девять тысяч рублей. Но я зарабатываю и сейчас – в «Останкино» на телевидении выступаю, снимаюсь понемногу. Слава богу, меня помнят и приглашают, сил пока хватает.

Конечно, ощущается нехватка денег – порой не на что купить туфли, брюки, сапоги, не на что отдать в чистку это все – ведь это дорого, а я должна выглядеть модно в любом возрасте. Профессия обязывает! Но я не жалуюсь. Жизнь прекрасна. И она держится на женщинах. Мы сильные, мы выживем. Женщина – это прежде всего мать. И жена. Хозяйка дома, хозяйка земли, хозяйка своего хозяйства. Когда этого нет, жизнь останавливается…»

В мае 2009 года, когда Самойлова отмечала юбилей – 75 лет, – многие СМИ откликнулись на это событие, буквально вытащив имя актрисы из забвения (до этого публикации о ней были редкими). Приведу отрывки из нескольких публикаций.

«Аругменты и факты» (номер от 29 апреля, автор – В. Оберемко): «Никто из близких меня не бросал. Я уже четыре года как бабушка. У меня дивная внучка, которая прекрасно говорит и на русском, и на английском. У меня единственный любимый сын Дима.

Он специально изучал английский язык в колледже, чтобы потом поехать практиковать в Америку. Сейчас он часто навещает меня, мы вместе встречали старый Новый год. С внучкой же Таней я общаюсь в основном по телефону. Она приезжала ко мне всего один раз, ей тогда было три годика. Она зашла тогда в квартиру, посмотрела на меня и сказала: «Баба, я тебя очень люблю». Но даже если мои близкие за океаном, я все равно не одинока. Моя семья всегда со мной – в моей душе».

«Комсомольская правда» (номер от 30 апреля, автор – А. Велигжанина): «Свой юбилей я отпраздную в Доме кино – Гильдия актеров и Никита Михалков устраивают мне торжественный вечер. Конечно, мне приятно внимание. Приятно, что со мной сегодня Никита Михалков, который помогает. Знаете, меня сегодня просто все телеканалы отсняли – буду постоянно в телевизоре. Так что не чувствую одиночества. У меня полный дом друзей собирается, с соседями замечательные отношения. Жизнь я прожила интересно, хоть и трудно.

Сегодня жалею только об одном – надо было рожать детей в молодости. В этом смысле не успела. Одного сына родила, и все. Я лишила себя возможности иметь детей, потому что всю себя отдавала работе. 20 лет я отдала театру, 50 лет – кино…»

«Экспресс-газета» (3 августа, автор – В. Сергеев): «Я живу сыном. Это все, что у меня осталось. Ушли родители, папина сестра. Сейчас я просто мама Мити и бабушка Тани, которая родилась в Америке пять лет назад. Я счастлива, что сын занимается любимым делом, что он профессионал и на хорошем счету. Что он часто навещает меня.

А с артистами уже не общаюсь. Но когда-то знала многих – я же окончила три вуза. И Щуку, и ГИТИС, и балетную школу при Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко. Я, знаете ли, танцовщица по первому образованию. А сейчас вот не танцю, а только разговариваю… Но я счастлива. У меня есть все, что нужно: сын, внучка, добрые соседи. Люди, подходящие на улице с цветами, с какими-то маленькими подарками и словами благодарности. И один верный друг – замечательный и чуткий человек Эдик Айгунян. И еще недавно приезжала продюсер из Лейпцига, предложила роль в фильме. Буду играть такую степенную даму-переводчика. И гонорар будет в валюте. Вот так-то!»

Отметим, что из близких родных у Самойловой в живых остался родной брат Алексей. Но она с ним в плохих отношениях. Как заявила она в этом же интервью:

«При всей моей любви и уважении к маме очень жаль, что она родила такого ребенка, как мой братец Алексей Евгеньевич. Тоже, кстати, актер. Он всегда был равнодушен ко мне. Из-за него у нас в семье часто бывали распри. И папу в последнее время настраивал против меня (Е. Самойлов скончался 17 февраля 2006 года. – Ф. Р.). Может, славы моей простить мне не смог? Может, он родился таким в ноябре 1945 года из-за того, что мама была сильно истощена во время войны?..»

Анна САМОХИНА

По словам Анны, об актерской карьере она стала мечтать с тринадцати лет. В пятнадцать ее мечта осуществилась – она поступила в Ярославское театральное училище. Во время учебы познакомилась со своим однокурсником Александром Самохиным (он русский, хотя и родился в Северной Осетии, куда его родители эвакуировались во время войны) и вскоре вышла за него замуж.

В 1982 году молодожены окончили училище и по распределению уехали в Ростов-на-Дону – играть в местном ТЮЗе. Через четыре года у них родилась дочка Александра.

Всесоюзная слава пришла к Самохиной в 1988 году – после выхода на экраны фильма «Воры в законе». А где слава, там и поклонники. Часто они доставляли актрисе массу хлопот. Для примера приведем одну из историй, имевших место в начале 90-х.

Дело было в Санкт-Петербурге. К актрисе тогда приехали подруги из Одессы, и она повела их в ресторан. В разгар веселья к их столику подошел официант и передал Анне записку от незнакомой женщины, в которой та просила ее выйти в фойе для какого-то серьезного разговора. Когда актриса вышла, она действительно увидела незнакомую женщину, ошарашившую ее словами: «Из-за вас распалась моя семья». Самохина попросила подробностей, и женщина поведала ей душещипательную историю о том, как ее муж Виктор познакомился в Одессе с актрисой Самохиной и закрутил с ней бурный роман. Выслушав незнакомку, Анна заявила: «Видимо, ваш муж большой фантазер, потому что никаких романов с ним у меня никогда не было и быть не могло. Я вообще впервые слышу об этом человеке». Поверила женщина словам актрисы или нет, неизвестно, однако эта история демонстрирует, каким безумным успехом пользовалась тогда Анна Самохина у сильного пола.

Тем временем частые отъезды на съемки осложнили жизнь Самохиной в театре. Сначала начал роптать режиссер, затем и актеры. Когда же ситуация обострилась настолько, что потребовалось сделать выбор, супруги Самохины приняли решение переехать в Санкт-Петербург. Тем более что семья режиссера Яна Фрида уже давно предлагала им сделать это.

В городе на Неве Анна устроилась сначала в труппу Театра имени Ленинского комсомола, затем перешла в театр «Балтийский дом». Первое время Самохины жили в коммунальной квартире, где, кроме них, жила еще одна женщина. Однако в 1992 году им удалось купить соседке однокомнатное жилье, и они стали хозяевами отдельной квартиры в центре города. Правда, жить в любви и согласии под одной крышей Самохиным довелось недолго.

Примерно через два года после этого актриса была приглашена в одно кооперативное кафе на творческий вечер композитора Игоря Азарова. Владельцем кафе был молодой человек по имени Дмитрий, бывший физик, кандидат наук. К тому времени он был разведен, от первого брака у него росла дочка трех с половиной лет. Встреча Анны и Дмитрия круто изменила судьбу обоих: Самохина вскоре развелась с первым мужем и вместе с дочерью ушла к Дмитрию (стоит отметить, что прекрасные отношения с Александром Самохиным Анна сохраняет до сих пор).

В середине 90-х актриса решила сделать перерыв в своей творческой карьере и заняться бизнесом. Летом 1995 года они с мужем открыли напротив Гостиного двора собственный ресторан под названием «Граф Суворовъ» (название было выбрано не случайно – в этом крыле Воронцовского замка расположено суворовское училище). Вскоре слава о новом ресторане разлетелась далеко за пределы Питера, и его стали посещать многие известные люди: Барбара Брыльска, Владимир Меньшов, Сильвия Кристель, Виктор Степанов, Михаил Светин, Марк Рудинштейн, Игорь Дмитриев, Людмила Сенчина, Игорь Азаров и другие. Такое внимание к ресторану «Граф Суворовъ» далеко не случайно: там прекрасная русская кухня, основанная на рецептах кухни императорского двора. В меню много блюд из дичи – оленины, кабанятины и даже медвежатины. И все это приправлено старинными русскими соусами.

Сегодня Самохина по-прежнему живет в Санкт-Петербурге вместе с мужем Дмитрием, дочерью Александрой и кошкой Фаней (собак актриса недолюбливает). Дочь Анны Самохиной Александра учится в школе и в будущем собирается пойти по стопам родителей – стать актрисой. Ее дебют в кино состоялся еще в пятилетнем возрасте – вместе с мамой она сыграла в фильме «Волчья стая».

Актрисой Александра и в самом деле стала – после школы поступила в Санкт-Петербургскую академию театральных искусств (курс Владимира Петрова). Еще будучи студенткой, дебютировала в кино – снялась в сериале «Семидесятники». Кстати, вместе с мамой. Анна Самохина в новом тысячелетии постоянно снимается в сериалах («Черный ворон», «Бандитский Петербург», 3-й сезон; «Повторение пройденного», «Три цвета любви» и др.). А также играет в антрепризах.

Что касается любви, то со своим вторым мужем Дмитрием Самохина развелась (хотя совместный бизнес остался – они содержат два ресторана: «Граф Суворовъ» и «Поручик Ржевский»). И вскоре вышла замуж в третий раз. Вышло это следующим образом.

Как-то Самохина приняла приглашение Дмитрия Астрахана сыграть в Москве антрепризный спектакль с Дмитрием Харатьяном. Однако тот внезапно заболел, да и со спонсором случилось несчастье. Короче, представление не состоялось. В расстроенных чувствах Самохина позвонила домой своему приятелю Евгению – офицеру-таможеннику в отставке – и стала жаловаться на судьбу: дескать, и в творчестве не везет, и дома не все ладится. А тот возьми и скажи: «Ну что ж, есть один простой выход. Завтра я приеду и заберу тебя к себе». И действительно забрал. После этого Самохина приняла окончательное решение развестись с Дмитрием. По ее словам:

«Человек этот появился в моей жизни не случайно, не на белом коне. Но, как подтверждает жизнь, из приятелей, которые вас достаточно хорошо знают, получаются наиболее надежные друзья по жизни».

Отметим, что до своей таможенной карьеры Евгений окончил Ленинградский институт культуры по специальности «руководитель академического хора». То есть творческая жилка в нем была. Поэтому он стал заниматься всеми делами Самохиной – стал ее менеджером. Но это длилось недолго – в 2007 году они расстались.

Давая в августе 2007 года интервью «Московскому комсомольцу» (номер от 4 августа, автор – М. Полубарьева), актриса рассказала следующее:

«Наверное, мой последний брак-мезальянс был в какой-то смуте… Знаете, грех говорить, но женщины, по-моему, умнее, тоньше и лучше мужчин. Я очень комфортно чувствую себя в окружении подруг, которые понимают с полуслова, не задают лишних вопросов. Может, у мужчин между собой так же? Просто мы настолько разные планеты, что мужчине и женщине все время приходится идти на компромисс в любых вопросах, постоянно уступать друг другу. Я ведь со всеми мужчинами расставалась по разным причинам. И даже дочь мне говорила, что я оставила очень хорошего мужа. Но в целом причина одна: устаешь конфликтовать, доказывать, что ты хочешь жить так, а не иначе. Все мои бывшие мужья хорошие, я их люблю, и они меня любят. Но во время совместной жизни обязательно возникают какие-то проблемы, находятся поводы для выяснения отношений.

Но, с другой стороны, со временем я осознала, что женщина обязательно должна жить с мужчиной. Значит, не знаю как, но этот компромисс надо находить. Мужская энергетика другая, и для женщины это сочетание необходимо. Здорово, когда она засыпает и просыпается рядом с мужчиной. Очень желаю этого счастья своей дочери.

Мужчины в жизни женщины должны быть разные, и как можно больше и чаще, пусть ломятся всеми «рогами» и «копытами», и даже не надо их называть мужьями!..»

О своих мужских пристрастиях Самохина поведала следующее: «Я люблю не просто некрасивых, а даже страшных! У мужчин, обладающих красотой, с мозгами значительно хуже. Страшненькие компенсируют недостаток красоты чем-то другим, что для меня значительно важнее… Мужчина моей группы крови – толстенький, маленький, лысый. Я им нравлюсь… Но сегодня мне настолькео комфортно и хорошо, что я пришла к согласию с самим собой. С шестнадцати лет я была замужем, но настолько удивительно, чудно, как сегодня, когда я одна, не чувствовала себя никогда. Сейчас мне проще заплатить водителю зарплату, чтобы он сделал то, о чем я прошу, – молча проводил меня домой и молча ушел. За-ме-ча-тель-но!..»

Елена САФОНОВА

В первый раз Сафонова вышла замуж в 20 лет. Со своим мужем, актером БДТ Виталием Юшковым, она познакомилась на съемках своего дебютного фильма «Семья Зацепиных». Однако любовь получилась односторонняя: Юшков влюбился страстно, а вот сама Елена ничего, кроме симпатии, к нему не испытывала. Просто не смогла устоять перед его напором. Виталий уговорил Сафонову бросить опостылевший ВГИК (там к ней постоянно придиралась руководитель курса Татьяна Лиознова) и перевестись в Ленинград, в Институт театра, музыки и кинематографии (курс Агамирзяна). Однако ничего хорошего из их брака так и не вышло: через шесть лет супруги расстались. Сама Сафонова вспоминает об этом следующим образом:

«Мой первый брак был совершенно случайным. Он был хорошим человеком. Просто накануне свадьбы я вдруг поняла: мне надо идти в ЗАГС, а я его не люблю. Я вышла замуж потому, что мне было неудобно отказаться перед его родителями, которые уже приготовили подарки, уже позвали гостей. А я сейчас приду и скажу: «Вы знаете, я не люблю вашего сына»? Мне было стыдно отказаться потому, что я уже практически жила в их доме… И мы прожили с мужем более-менее благополучно шесть лет. До какого-то момента, когда жить вместе уже было нельзя…»

После развода Сафонова не выходила замуж в течение пяти лет. Но монашкой не была. Говорит она сама: «И у меня были романы с женатыми мужчинами. И с неженатыми тоже. Затяжными они не были: зачем женатому человеку было уходить от жены и жить со мной, если я сама не была уверена, что хочу и могу с ним жить? Мужчины в некотором смысле все невозможно одинаковы. Только лица меняются…»

В конце 80-х Сафонова все же пошла в ЗАГС, и опять – с актером. Увы, снова неудачно: со вторым мужем она прожила еще меньше, чем с первым. Правда, радовало одно – от этого брака у нее остался сын Ванечка (родился в 1991 году).

Между тем в 1992 году на Сафонову обратили внимание западные кинематографисты, в частности французские, – ее пригласили в фильм «Аккомпаниаторша». В главной роли там была занята Романа Боринже, Сафонова же играла знаменитую певицу, женщину, счастливую в любви. Фильм имел во Франции большой успех, о русской актрисе восторженно писали газеты. Кроме того, фильм круто изменил и личную жизнь актрисы – во время съемок Сафонова познакомилась с французским актером швейцарского происхождения Самуэлем Лабардом и вышла за него замуж. Стоит отметить, что после второго развода Елена дала себе слово никогда больше не связывать жизнь с коллегами-актерами, но слово свое не сдержала. О чем впоследствии опять сильно пожалела.

Е. Сафонова вспоминает: «С Самуэлем мы познакомились совершенно случайно, в компании. Он, оказывается, посмотрел фильм «Очи черные» и влюбился в мою героиню, о чем я не знала. Он меня просто идентифицировал с ней, но не разобрался, что я могу быть совершенно другим человеком. Он сразу просто накинулся, и меня покорил его восторг по отношению ко мне…»

Отмечу, что до француза Самуэля Лабарда у Сафоновой в числе поклонников уже были иностранцы. Например, американец и итальянец. Последний был очень солидным и богатым человеком, имеющим даже собственный остров рядом с Сицилией. Он предлагал актрисе переехать к нему вместе с мамой и всем имуществом, но актриса его предложение отклонила. По ее словам, все иностранцы напоминали ей рыб – такие же холодные и скользкие. И лишь в случае с Лабардом вышло иначе – сердце актрисы дрогнуло.

Однако тот год принес Сафоновой не только радость, но и горе: 6 июля в Москве на 67-м году жизни скончался ее отец – популярный некогда актер Всеволод Сафонов.

Е. Сафонова рассказывает: «После смерти папы осталось ощущение, что я так и не сказала ему что-то очень важное – как я его любила, но не успела признаться в этом. Мы всегда стесняемся говорить родным о сокровенных чувствах, потому что это кажется очевидным, само собой разумеющимся».

Выйдя замуж, Сафонова вместе с сыном переехала в Париж. (Отмечу, что в 1987 году, когда с фильмом «Очи черные» она посетила этот город впервые, он ей очень не понравился.) Отъезд за рубеж позднее заметно осложнил жизнь актрисы на родине. Вот как об этом рассказывает ее мама, В. Рублева:

«После успеха Лены во французском фильме «Аккомпаниаторша» сразу позвонили из Театра киноактера и попросили подготовить список работ и призов для представления ее к званию заслуженной артистки России. Но когда Виктор Мережко в своей телепередаче «Мое кино» сообщил, что Сафонова вышла замуж за француза и уехала во Францию, ее тут же вычеркнули из списка и уволили из театра, хотя она была в отпуске по уходу за новорожденным ребенком. По возвращении Лены в Москву я начала хлопотать об улучшении ее жилищных условий через Союз кинематографистов. Тогдашний председатель Сергей Соловьев сказал, что сам составит письмо и лично передаст его Лужкову, но продержал документы у себя девять месяцев и ничего не сделал. Он достиг своей цели – эта проволочка лишила нас возможности воспользоваться помощью мэра. Такая наша судьба – никогда ничего не получали, даже за заслуги. К сожалению, все решается по старому принципу семейно-дружеского междусобойчика. А Лена никогда ничего не просит…»

И все же проблемы на родине заботили Сафонову теперь меньше, ведь у нее начиналась новая жизнь – заграничная. Молодожены поселились в небольшой квартирке около Нотр-Дама. В том же году Елена получила приглашение от режиссера Лилиан де Кермадот сняться в ее картине «Женщина на ветру». Но та работа не доставила актрисе большого удовлетворения. Позднее она признается: «Фильм снимала женщина-режиссер в возрасте за шестьдесят, у которой, по-моему, не все в порядке с головой. Плюс ко всему ею овладела мания самоубийства: она все время искала ситуации, граничащие со смертельной опасностью. Например, могла сесть в неисправный самолет сама да еще притащить туда всю съемочную группу, чтобы и мы разделили с ней острые ощущения…»

Первое время парижская жизнь захватила Елену Сафонову настолько сильно, что она практически пропала из поля зрения российских зрителей. Этому способствовали разные обстоятельства, как личные, так и творческие. Во-первых, у Сафоновой и Лабарда родился сын Александр. Во-вторых, она много работала – как в театре, так и в кино. И только в 1994 году состоялось ее творческое возвращение на родину: режиссер Иван Дыховичный пригласил актрису на главную роль в свою картину «Музыка для декабря».

О своей адаптации в Париже рассказывает сама Сафонова: «В Париже я не общаюсь с русской диаспорой. Она такая обширная и так разбросана по всей Франции, что обязательно надо, чтобы меня кто-то познакомил с нашими. А знакомить некому. Муж у меня француз, французы с русскими не общаются, как и те – с французами. У меня там очень мало русских знакомых…

У меня случались панические казусы при виде собеседника, открыто зевающего в ответ на какие-либо мои рассуждения. Пришлось привыкнуть к тому, что для местных я – «белая ворона». На себе почувствовала, что французы совершенно иные люди, нежели мы, россияне. Не важно, кто в чем хуже-лучше. Просто у нас диаметрально противоположный менталитет. Прежде всего, французы меньше встречаются друг с другом, нет у них привычных для нас бытовых контактов. И это меня, прямо скажу, обескураживает. Прежде я запросто могла позвонить почти незнакомому человеку, или зайти к соседке попросить соли, или передать на полчасика ребенка, чтобы сбегать за продуктами в магазин. Здесь это немыслимо…

Старший сын, Ванечка, «приземлился» легче, чем я. Самое трудное после переезда – это когда он обнаружил, что его сверстники, дяди и тети вокруг разговаривают на непонятном языке. Но сейчас Ванечка уже прекрасно говорит по-французски, ни в чем не отстает от ровесников. Однако меня тревожит, что хоть по-русски он все и понимает, но при этом абсолютно перестал разговаривать на родном языке…

Париж действительно очень красивый город, но, на мой взгляд, холодный и негостеприимный, за что я и не люблю его, откровенно говоря. В душе навсегда осталась Москва…»

В 1997 году до поклонников актрисы дошли слухи, что в ее браке далеко не все благополучно. Вскоре это подтвердила и сама Сафонова. В июле 97-го в интервью «Аргументам и фактам» она сообщила: «Сейчас мы с мужем не в разводе, но в состоянии глубочайшего конфликта. Старший сын от моего первого брака здесь, со мной, младший – в Париже. В чем причина конфликта? Муж поставил мне условие строго и даже ультимативно – заниматься домом. Я, наверное, могла бы запереться в четырех стенах, принести себя в жертву семье, детям, но вдруг поняла, что для меня это будет очень тяжело и я буду страдать…»

В 1998 году Сафонова вернулась на родину, взяв с собой только одного сына – Ваню. Младший сын Саша остался в Париже с отцом, так как по французскому законодательству ребенок, родившийся во Франции, обязан жить там до совершеннолетия. Так закончилась французская эпопея «Зимней вишни».

В начале октября 2003 года «Мир новостей» опубликовал интервью с Сафоновой. Приведу из него лишь несколько отрывков, касающихся личной жизни актрисы:

«Отношения между сыновьями сложные. Впрочем, как еще могут складываться отношения, если один живет в Париже, а другой – в Москве?.. Общаться с младшим сыном мне удается: в последнее время преодолены некие юридические барьеры. Но в любом случае это печально, когда твой ребенок живет отдельно от тебя. В этом есть некая неполноценность, когда два родных брата видятся лишь как друзья. Абсурдно и смешно. Я нечасто езжу в Париж и по Саше безумно скучаю. Очень скучаю. Это как постоянная нехватка чего-то. Ничто тебе этого не возместит и не заменит. Старший сын, Ваня, тоже переживает. Я в разлуке со своим младшим сыном уже 5 лет. У нас с бывшим мужем существует такой уговор: у Саши есть мама, и мама – это я. Я сказала Самуэлю: «Что бы в твоей жизни ни происходило, папа – ты, а мама – я». И папа пока что соблюдает этот уговор…

Каждое утро я встаю в семь утра и отвожу сына в школу. Школа хоть и недалеко, но мы живем сейчас в такое время, когда не волноваться за детей нельзя. Даже когда они выносят ведро на помойку или идут в магазин за хлебом. Еще очень переживаю из-за того, какие у наших детей колоссальные нагрузки в школе. После работы я прихожу домой никакая, и Ваня тоже. И у него даже нет времени «очистить» мозги от дневного загруза, чтобы «глотать» новую порцию знаний – делать домашние задания…

Но если бы у меня не было детей, я бы, наверное, очень сокрушалась. Считала бы, что упустила половину жизни. Не знаю, как для мужчин, но для женщины ребенок очень важен. Это самое необходимое в жизни – родить ребенка…»

Сегодня Сафонова по-прежнему живет в Москве, а ее младший сын Александр в Париже, с отцом. Видятся они не так часто, как того хотелось бы матери, которая до сих пор переживает, что так и не смогла быть возле сына в пору его взросления. Правда, этого не скажешь про ее второго сына Ивана, которого она пусть в одиночку, но все-таки вырастила. Он уже окончил школу и теперь пытается самостоятельно найти свое место в жизни.

Светлана СВЕТЛИЧНАЯ

Со своим первым мужем Светличная познакомилась в 1959 году во ВГИКе. Это был ее ровесник и коллега, 19-летний Владимир Ивашов, который в том же году покорил зрителей ролью Алеши Скворцова в картине «Баллада о солдате». Из-за съемок в этом фильме он пропустил много занятий в институте и вынужден был вернуться на курс ниже (курс М. И. Ромма). Вспоминает С. Светличная: «Когда Володя в первый раз пришел к нам в общежитие, он мне очень не понравился – не понравилось, как он пел и как вел себя. И вообще, тогда за мной ухаживал Володин однокурсник – совсем другой парень… Но когда я посмотрела фильм «Баллада о солдате», я поняла, что такие парни, как главный герой картины Алеша Скворцов, очень мне близки, и было бы здорово, если бы я связала свою судьбу с таким человеком. Мне очень повезло, что из-за съемок в том фильме Володя остался на второй год и попал на наш курс… Меня очень любил М.И. Ромм – давал мне интересные роли. Я играла Катюшу Маслову, Анну Каренину. А моим партнером всегда был Владимир Ивашов… Однажды на курсовом спектакле мы с ним играли влюбленную пару. По роли нам надо было поцеловаться. И он поцеловал меня – не как актер, а по-настоящему. И я это почувствовала. А через пару месяцев он вызвался проводить меня до общежития и вдруг сказал: «Светка, я, кажется, тебя люблю!»…»

Через полгода Ивашов сделал Светличной предложение. «Когда мы окончательно поняли, что предназначены друг другу, он снова сказал: «Светка, мне кажется, я тебя люблю», – вспоминает актриса. – Я тогда еще очень обиделась за это его «мне кажется»…»

Прежде чем дать согласие на предложение Ивашова, Светличная позвонила маме в Мелитополь, попросила совета. Мама сказала, что не против, и лишь после этого молодые сыграли свадьбу. На календаре был май 1961 года. В качестве подарка молодожены получили от родителей невесты кровать и стол, так как сами они купить тогда все это не имели возможности.

Первое время Светлана и Владимир жили у его родителей. Жили, надо сказать, непросто. Как это часто бывает, отношения со свекровью у невестки не складывались, и дело порой доходило до шумных разбирательств. Володя пытался по мере сил эти конфликты гасить, но без особого успеха. В итоге терпение родителей иссякло, и в один из дней они оставили на столе записку: «Просим освободить нашу жилплощадь!» И это при том, что невестка в скором времени должна была родить. К счастью, соседи Ивашовых оказались людьми гостеприимными – уступили молодым одну из своих комнат. Туда и вернулась Светлана после родов. Сына назвали в честь героя фильма «Баллада о солдате» Алешей. Вскоре после этого Моссовет выделил звездной чете отдельную двухкомнатную квартиру.

Ивашов и Светличная считались одной из самых красивых семейных пар в советском кинематографе. Глядя на них, люди обычно умилялись: дескать, какие они, наверное, счастливые. На самом деле эта актерская семья ничем не отличалась от миллионов других, обычных семей: хватало места и праздникам, и огорчениям. Иной раз случались и ссоры, и даже увлечения на стороне. «Володя был очень красивым, и у него тоже были романы, – вспоминает Светличная. – Он возвращался со съемок, и я чувствовала, что у него нет той радости, которая должна быть при встрече, что он что-то скрывает. И я ревновала. Хотя, возможно, у него не было ничего серьезного. Ревновала и – в отместку – устраивала романы себе…»

Когда в июле 1968 года Светличная снималась в Сочи в «Бриллиантовой руке», за ней стал ухаживать Андрей Миронов. Через 5 съемочных дней Светлана собралась уезжать в Москву. Коллеги по группе устроили ей проводы с шампанским. Светличная, слегка перебрав, отправилась с Мироновым купаться в море. Внезапно она стала тонуть. Услышав ее истошные крики, актер бросился на помощь. И спас ее. Потом они долго целовались на берегу (только целовались!), а утром Светличная улетела в Москву. Так что флирт у них был короткий.

В середине 70-х был момент, когда «звездный» брак вполне мог развалиться. Сама С. Светличная считает так: «Первые десять лет – потрясающие: мы – Ромео и Джульетта. Потом – сложная середина…» В те годы ею внезапно увлекся известный режиссер-сердцеед Андрей Михалков-Кончаловский, и его ухаживания очень даже могли увенчаться успехом. Однако… Актриса вспоминает: «То, что мы с мужем так и не расстались, была не моя заслуга, а Володина. Он понимал, что я – человек очень эмоциональный, даже, может быть, непостоянный, и что у меня могут быть какие-то «закидоны». Но он был однолюб, умел прощать…

Я была противной, Володя – степенным. Он был, как Каренин, очень мягким. Если бы я вышла замуж за другого, наверное, у меня был бы не один муж. Выдержать мои «закидоны» трудно… Я всегда делала глупости. Если кто-то не так отзывался обо мне, я начинала беситься: «Вот гад! Вот зараза!» В очередях иногда вступала в перепалки. А еще, бывает, придешь домой, думаешь: «Надо было вот так сказать! А вот это я не сообразила!» Мне Володя всегда говорил: «Остановись. Промолчи. Нельзя так – от тебя искры летят». И ему от меня доставалось…»

В начале 70-х в семье родился второй мальчик, Олег. Светличная рассказывает: «Снимали меня тогда мало. Так складывалось, что работа уходила на второй план, а на первом была семья. Мы захотели второго ребенка… Я могла бы родить и больше детей. Если бы не профессия, у нас было бы пять или шесть сыновей. Дочерей я не хотела. Говорят, женщины, когда рожают девочек, толстеют. А от парней – нет. Я всегда очень быстро возвращала форму…

По-настоящему детей воспитывал Володя. А я их била. Причем всем, что под руку подвернется. Меня, между прочим, папа тоже лупил. Сейчас я думаю, что можно было бы найти какие-то иные способы воздействия на сыновей, но они меня простили… Володя детей не бил, находил подход, отвлекал, действовал личным примером…

Дети чуть ли не до семи лет верили, что подарки приносит Дед Мороз. А Володя протягивал проволочки, вешал под елку подарки. В полночь он обрезал эти нитки, и с боем курантов подарки падали вниз. У меня бы в жизни на такую подготовку терпения не хватило. Он всю квартиру украшал. Рисовал. Меня нарисовал, как Брижит Бардо, на фоне Эйфелевой башни – я все время мечтала съездить в Париж. Бабу Катю, мою тетю, он нарисовал с ребенком на руках, а ребенок при этом держит молоток. Баба Катя помогла мне вырастить обоих сыновей…»

В 70-е Светличная снималась меньше мужа, на что были свои причины. Сама она так объясняет эту ситуацию: «Причиной невостребованности в советском кинематографе могла быть моя несоветская внешность. А за рубеж я ездила очень часто. Это Нонну Мордюкову не брали. Я же была и в Мексике, и в Чили, и во Франции, и в Швеции… Я была похожа на западных актрис. И самое страшное для меня было то, что я ездила с чужими картинами! Ведь меня-то на роли не брали. Сколько я нажила себе этим врагов! Я еще как-то умудрялась хорошо одеваться, хотя в продаже у нас тогда ничего не было. А я ухитрялась – надевала купальник, чтобы была открытой спина, и что-то присандаливала вниз…

К тому же я очень часто попадала к режиссерам, чьи жены сами были актрисами. Кинопробу художественному совету должны были предоставлять минимум из трех претендентов, и в эту тройку нередко входила я. Но играли всегда жены. Кто именно? Называть не хочу, так как они еще живы…

У меня тогда были обиды на Володю. Мне казалось, что отчасти и он повинен в этом. Очень хотелось, чтобы он тоже закончил Высшие режиссерские курсы. Но до конца своей жизни он был актером. Он жить не мог без этой профессии…»

На почве своей невостребованности Светличная закрутила тогда роман с одним очень известным человеком. В течение шести (!) лет Светлана летала к нему в Сочи, в Прибалтику, за границу – куда угодно, где они могли бы побыть вдвоем. Как и она, он был женат, и его вторая половина была прекрасно осведомлена об изменах мужа. Но… закрывала на это глаза, успокоенная тем, что любовница мужа тоже женщина несвободная. Знал об этом романе и Ивашов. И тоже мирился. Вспоминает Светличная: «Как ни странно, но после случившегося наша семья стала прочнее – мы с Володей даже обвенчались. И потом у меня ни разу ни с кем не было даже легкого флирта…»

В 1978 году у Ивашова впервые серьезно дала о себе знать язва желудка. Он должен был лечь в одну из столичных клиник, однако жена, узнав, что в Кургане есть хирург, который лечит эту болезнь по какой-то оригинальной методике, уговорила мужа поехать именно к нему. После той поездки боль не давала о себе знать в течение более полутора десятков лет.

С середины 80-х Ивашова и Светличную приглашали сниматься в кино все реже, поэтому все свободное время они отдавали семье. Актриса вспоминает: «Когда младшему сыну исполнилось десять лет, Володя стал брать его с собой на охоту. В нашем доме у каждого мужчины было по ружью. Всегда приезжали с добычей. Иногда Володя возвращался грустным из-за того, что не он, а кто-то из сыновей подстрелил кабана. На лося ходили тоже. Возвращение с охоты означало полный дом гостей, пельмени. Хоть я и не сибирячка, но пельменей штук по пятьсот лепила. Больше никто к этому не допускался. Наши гости знали, что у нас очень хлебосольный и веселый дом. Я люблю танцевать, муж пел. Володя и сам прекрасно готовил. Он сервировал стол (я была у него на подхвате) так красиво, что не хотелось разрушать эту красоту…»

В 90-е годы предложений от режиссеров практически не поступало. А если это и происходило, то сценарии оказывались откровенно бездарными. Последней киноработой Ивашова стал фильм Александра Муратова «Рукопись» (1991 год). Это была совместная советско-французская постановка по повести Л. Чуковской «Спуск на воду», где Владимир играл главную роль. Больше он в кино не снимался. Зато, чтобы прокормить семью, ему пришлось сняться в двух рекламных роликах на телевидении. Это было определенным насилием над собой, но Ивашов пошел на это сознательно. А потом устроился рабочим на стройку. Эта работа его и сгубила.

В марте 1996 года работать пришлось особенно много – Владимиру очень хотелось заработать денег на достойный подарок жене. Светлана вспоминает: «Последний год конфликты в семье начинались из-за пустяка. Он не подавал виду, но его убивала эта работа на стройке. Он нервничал из-за того, что уже не актер, срывался. Но если раньше Володя меня обижал, а я дулась и капризничала, то в последнее время, когда он уходил, я его жалела. Когда он возвращался, открывал дверь, я встречала его улыбкой, обедом. Хотя он ждал, что я не буду с ним разговаривать…

В ту весну он очень плохо себя чувствовал, но я все думала, что это авитаминоз и тяжелая работа. И хотя на стройке его щадили, но все равно с его язвой это было недопустимо…»

Во время разгрузки очередной машины с шифером Владимиру внезапно стало плохо. Срочно вызвали врачей, и Ивашова увезли в 1-ю Градскую больницу. Там он 23 марта и скончался.

Со дня смерти Владимира Ивашова минуло два года, когда киношную тусовку облетела весть, что Светличная влюбилась. Ее избранником стал художник Сергей Сокольский (моложе ее почти на 20 лет). Они познакомились на одной из богемных тусовок, после чего и начали встречаться. После нескольких свиданий Светличная сама сказала своему кавалеру: «Женись на мне!» И он женился.

Рассказывает С. Светличная: «Да, я была безумно влюблена. Даже представить не могла, что еще способна на чувство такой нежности, такой силы. Сергей – человек обаятельный, талантливый, он, что называется, буквально вскружил мне голову. Он посвящал мне замечательные стихи, слагал для меня песни. Это было похоже на прекрасный сон наяву… Я не чувствовала себя рядом с ним намного старше. По внутреннему самоощущению мы были практически ровесниками…

Скажу честно: мне хотелось, чтобы мой избранник был похож на Володю. И внешне, и внутренне. И поначалу мне показалось, что они похожи. Кроме того, я сделала все по русскому православному обряду: повезла Сергея к моей маме, чтобы она благословила нас на совместную жизнь. Мама сказала только, что Сергей – это сразу видно – человек хороший и что она за нас рада. Я посоветовалась также с младшим сыном Олегом (он жил тогда со мной). Олег был рад. Он заметил, что давно не видел меня такой счастливой. Более нейтрально отнесся к происходящему старший сын, но и он не мешал этому браку. Так что я все сделала по правилам, по-людски…»

Впервые в ранге мужа и жены Светлана и Сергей объявились на публике в июле 1998 года на детском кинофестивале в «Артеке». Вот как описывала это журналистка «Московского комсомольца» Н. Ртищева:

«Для Светланы Светличной фестиваль стал свадебным путешествием. Парочка ходила, взявшись за руки. В каюте молодой муж Сергей играл на гитаре, пел ей свои песни, читал стихи. Светлана рассказывала всем, как Сережа хорошо поет, и зазывала всех послушать. Сергей не мог сидеть спокойно, чтобы не погладить ее волосы, не убрать выбившуюся прядь за ушко или не обнять, как бы оберегая то, что теперь принадлежит ему.

Она тоже стала писать стихи. Вместе они перестали пить, а Светлана, кажется, даже бросила курить. Ходила она в коротеньких платьицах, напоминала 16-летнюю девочку, вся светилась. Каждый день они ездили на встречи с пионерами. Сергей пел пионерам, а она говорила им, что никогда не надо стыдиться своих чувств, что любовь может прийти в любом возрасте. Такая откровенность многих на фестивале шокировала, но общее отношение к роковому повороту в жизни нашей звезды выразила интеллигентная Вера Васильева. Светличная подошла к ней за обедом: «Вера Кузьминична, вы хорошо знали Володю, а теперь я хочу вас познакомить с моим Сережей». Вера Кузьминична улыбнулась и сказала: «Светочка, вы достойны счастья»…»

Увы, это счастье длилось недолго – всего… 25 дней. Рассказывает Светличная: «Я в нем ошиблась. Пожалуй, ошибся и он, думая, что я сама купаюсь в роскоши и что его буду «купать»… Но все равно я ни о чем не жалею. Мне нужно было через это пройти. Видимо, Бог послал мне такое испытание, чтобы отныне я могла жить одна. Как я могу и как хочу…»

В конце августа 98-го Светличная почтила своим присутствием рижский фестиваль «Балтийская жемчужина» уже в ранге разведенной женщины. Но выглядела отнюдь не подавленной, а, напротив, веселой. Всем присутствующим Светлана говорила: «Видимо, мне нужно это пережить. И все, что ни делается, – к лучшему».

С тех пор Светличная замуж больше не выходила. В одном из тогдашних своих интервью она заявила: «Теперь-то я точно могу сказать, что больше не хочу быть замужней женщиной, не хочу иметь рядом мужчину, которого надо любить и который всегда будет проигрывать в сравнении с Володей. Я не хочу думать о каком-то молодом человеке, о том, что ему надо купить новые брюки, покормить завтраком, обедом или ужином… Мне намного интереснее отвечать только за себя, за свою собаку и кошку…»

Старший сын В. Ивашова и С. Светличной Алексей работает зубным техником. Его жену зовут Оля, у них растет дочь Маша.

Младший сын Олег работал у друга отца в авторемонтной мастерской. До этого он торговал джинсами на Тушинском рынке вместе с двумя бывшими актерами, которые помнят его отца по совместной игре в фильме «Герой нашего времени».

Судьба Олега в дальнейшем сложилась трагически: он умер в 2006 году при странных обстоятельствах. Вот как об этом рассказала сама Светличная (журнал «Интервью», май 2008 года, автор – Н. Николайчик):

«О причине смерти Олега мне бы не хотелось говорить. Там все покрыто тайной. Сердце подсказывает, что он умер не своей смертью, хотя доказать это было невозможно. В наше время человеческая жизнь уже ничего не стоит. Особенно в деревне. Олег очень любил природу, рыбалку и охоту. Ко всему этому и Алешу, и Олега приучил Володя. Именно поэтому Олег оставил Москву и перебрался в деревню.

Гибель Олежки – это удар, после которого до сих пор тяжело дышать… Но его уход я перенесла мужественно. Сама себе поражаюсь. Мне как будто сверху кто-то диктовал, что я должна делать. Когда пришло сообщение, что нужно ехать в Рупусово в Ивановской области, а это 470 километров от Москвы, я взяла пододеяльник и подушку с наволочкой. Когда приехала в районную больницу, где лежал Олежка, там не оказалось даже носилок. И в этом пододеяльнике мы вынесли сына из морга. Хорошо, что он был новый и поэтому крепкий. Мальчик-то большой… И когда ты через это прошел, когда едешь и знаешь, что за тобой едет машина, в которой лежит твой сын… Какие вещи? Какие роли? Это все мура…

Со старшим сыном все хорошо. Сегодня я уже прабабушка. Моя внучка Машенька, дочь старшего сына, родила чудо-мальчика. В конце марта (2009-го) ему исполнилось два годика. И его зовут Володя Ивашов. Когда подрастет, узнает, кем был его прадедушка. Думаю, что «Баллада о солдате» затронет и его детскую душу. А пока при встрече со мной он кокетничает и смущается как будущий мужчина. А через секунду уже бежит, радостно усаживается ко мне на руки и позволяет себя целовать. Володя – моя большущая радость и надежда. Доказательство того, что жизнь продолжается, а любовь и добро побеждают…

Я мечтаю о том, чтобы быть здоровой. Хотя бы относительно, чтобы не попадать в больницу, потому что очень дорогие лекарства. И еще – чтобы кто-нибудь меня полюбил. Мне не нужно уже никаких страстей. Достаточно, чтобы родной человек сказал тебе: «Доброе утро! Ты уже проснулась?»

Наталья СЕЛЕЗНЕВА

Закончив в 1966 году Театральное училище имени Щукина, Селезнева попала в труппу Театра сатиры. Именно благодаря этому обстоятельству она в том же году оказалась в числе счастливцев, которым выпала честь участвовать в первых выпусках знаменитого телевизионного «Кабачка «13 стульев». Селезневой там досталась роль жизнерадостной пани Катарины.

Героиня актрисы была первой модницей кабачка, и наряды, в которых она появлялась на экране, горячо обсуждались затем всей женской половиной Советского Союза. Между тем восхищенный зритель был в абсолютном неведении относительно того, каких нервов стоило актрисе каждое появление на съемочной площадке в новом наряде. К примеру, за появление в мини-юбке (ее привезла из Парижа подруга актрисы) Селезневу наказали денежным штрафом. Кассир так и сказала: «Вы наказаны за слишком короткое платье!»

Телевидение повлияло и на личную жизнь актрисы. В 1968 году режиссер Виктор Храмов задумал снять фильм-сказку «Калиф на час». На главную мужскую роль он пригласил своего друга, актера Театра имени Ермоловой Владимира Андреева, а вот с актрисой на роль принцессы Совы никак не мог определиться. В поле его зрения попали две молодые актрисы, и одной из них была Селезнева. Не зная, кого из них выбрать, Храмов решил посоветоваться с Андреевым. Их разговор произошел в Останкино, в телеобъединении «Экран». Храмов попросил Андреева пройти в соседний павильон и взглянуть на актрису Селезневу. Наталья Селезнева очень нравилась Андрееву в роли пани Катарины, поэтому он посоветовал Храмову взять на главную роль именно ее.

Роман Владимира и Натальи начался практически с первого же съемочного дня. Причем в роли свата у них выступил Сергей Мартинсон, который тоже играл в «Калифе…». Видя, как живо общаются между собой главные герои, он несколько раз шепнул Андрееву: «Володя, обязательно обратите на нее внимание».

По словам самой Селезневой, она окончательно потеряла голову после того, как Андреев пригласил ее в свой театр на спектакль «Бег». Владимир играл Голубкова, и Селезнева, увидев его в этом образе, немедленно влюбилась, отождествив актера с его персонажем. И когда после спектакля Андреев спросил у нее: «Ну как?», она ответила: «Я – ваша!»

Правда, еще в течение нескольких месяцев после этого Владимир не решался сделать Наталье предложение руки и сердца. Подтолкнула его к этому Ольга Аросева. Они с Натальей были партнершами по Театру сатиры и по «Кабачку «13 стульев», поэтому дружили и частенько встречались дома у Аросевой. Вот однажды хозяйка дома и обратилась к пришедшему с Наташей Андрееву с вопросом: «Володя, ну когда же?» Тот отреагировал немедленно: «Да хоть сейчас!» Они позвали в комнату Селезневу (та в это время разливала чай на кухне), и Владимир сделал ей официальное предложение.

В 1969 году на свет появился сын Егор. Поскольку его родители с утра до вечера пропадали либо в театре, либо на съемках, воспитанием мальчика занималась мама Натальи Селезневой. Кстати, отношения с зятем у нее сложились замечательные. Она была самым благодарным его зрителем, а он всегда самым внимательным образом выслушивал ее мнение. В итоге все цветы, которые преподносились Андрееву поклонницами, доставались его теще.

На сегодняшний день Селезнева и Андреев (он уже долгие годы является главным режиссером Театра имени Ермоловой) живут в Москве на Тверской улице. Их сын Егор окончил школу с золотой медалью, поступил в МГИМО и стал профессиональным дипломатом (четыре года работал в Бонне). В начале 90-х, во время работы в ГДР, он встретил свою будущую жену Елену, врача-офтальмолога. Егор пришел как пациент, и ему хватило всего нескольких минут, чтобы сразу после приема сказать девушке: «Выходите за меня замуж». В 1996 году у них родился сын Алеша.

Из интервью Н. Селезневой: «Самое дорогое, что у меня есть, – это моя семья. Это то, ради чего я не то что работаю – живу!.. По гороскопу я Близнец. Терпеть не могу одиночества. Даже телевизор одна смотреть не могу…»

Юлиан СЕМЕНОВ

Прародитель легендарного разведчика Штирлица всегда имел успех у женщин. Однако женился уже взрослым человеком – в 25 лет. Это случилось в середине 50-х. Женой Семенова стала падчерица Сергея Михалкова Катя (она родилась в первом браке Натальи Кончаловской в конце 20-х). С ней начинающий писатель познакомился благодаря своему другу Дмитрию Федоровскому, с которым дружила Катя. Их знакомство произошло 8 сентября 1954 года на даче Михалковых на Николиной Горе (в тот день отмечались именины Натальи Петровны Кончаловской). Как рассказывает дочь писателя Ольга:

«В тот день папа впервые увидел маму, застенчивую, молоденькую Катю, и решил ее завоевать. То, что он вытворял, мама вспоминает до сих пор. Папа весь вечер «вел» стол: сыпал афганскими афоризмами и английскими хохмами, делал смелые политические прогнозы, читал стихи. В конце вечера устроил моноспектакль, в лицах изображая Сталина и его приближенных, а под конец обошел остолбеневших гостей с кепкой и, согнувшись в три погибели, гнусаво пропел: «Я сродственник Льва Толстого! Незаконнорожденный внук, так сказать! Подайте кто сколько может из ваших мозолистых рук».

Наталья Петровна Кончаловская сияла: «Вот это гость!» (позже папа получил право называть ее матенька или Таточка – это позволялось только самым дорогим и близким). А мама впервые заинтересовалась другом своего младшего брата Никиты. Она была по характеру дичком и, как только видела в мужчинах живой к ней интерес, тут же замыкалась. Ее покорило то, что Юлик абсолютно не похож на окружающих мужчин. Яркий и необычный!..»

Молодые встречались в течение года, а потом поженились. На календаре было 12 апреля 1955 года. Причем Семенов женился без ведома матери, когда она отдыхала в профсоюзном санатории. Едва она вернулась, как сын представил ей свою избранницу: «Вот, мама, познакомься, моя жена Катя!» Он очень боялся, что мама будет против его женитьбы, но она отнеслась к этому на удивление спокойно.

В этом браке одна за другой у Семенова родились две дочери: Оля и Даша. Отцом Семенов был хорошим: обожал дочерей, баловал, задаривал подарками. А вот муж из него получился куда менее идеальный. По словам самой Катерины, измены с его стороны были постоянными и довольно быстро начались – года через три после свадьбы. «Я просыпалась утром, вспоминала, и как будто нож в сердце провернули, и опять рана кровоточит! – вспоминала Катерина. – Жить надо было постоянно с этой болью. И это все наслаивалось. Я не знаю, что это была за любовь такая, это же сплошная мука! Хотя я и сама во многом тоже виновата. Глупостей я наделала много… А измена, ну что же – это, наверное, неизбежно, так редко бывает, когда семья – одно целое и измены не нужны. И потом – слава, деньги, возможности, ну как ими не воспользоваться? Муж ведь как говорил: для тебя любовь – это пойти в часовню, а для меня оп… Оп – и все! Мы по-разному с ним к любви относились. Но главное – у нас были разные ритмы: он обожал мотоцикл, а я – телегу. И очень быстро я стала мужа раздражать…»

В 60-е годы этот брак Семенова превратился уже в пустую формальность. Но вот ведь как повернулась жизнь: когда в начале 90-х здоровье Семенова стало катастрофически ухудшаться, плечо ему подставили не его многочисленные женщины, а первая жена Екатерина. Она ухаживала за ним в больнице, выполняла отдельные просьбы. И когда Семенову сделали операцию, он попросил у нее прощения. Бывшая жена его успокоила: «Знаешь, не будем сейчас об этом говорить, тебе надо подняться, а все остальное – не важно». И он был благодарен ей за всякое отсутствие упреков. Она ни разу ни о чем ему не напомнила. Но получилось все совсем не так, как он хотел, как любил расставлять фигурки – своих героев, политиков. Он был азартный игрок и в конце концов заигрался судьбами близких людей.

После операции Семенов прожил еще три года, но это уже был другой Семенов. Ходить сам он уже не мог. Умер знаменитый писатель в сентябре 1993 года после четвертого инсульта.

Тамара СЕМИНА

Семина относится к тому редчайшему типу женщин-актрис, которые, выйдя замуж в молодости, живут с одним мужем практически всю жизнь. А ведь Тамара долгое время считалась одной из самых красивых актрис советского кинематографа, и соблазнов вокруг нее было предостаточно.

Замуж Семина вышла в 1957 году, когда училась на 2-м курсе ВГИКа. Ее избранником стал однокурсник Владимир Прокофьев. Но поскольку Тамара вскоре после замужества стала очень популярной актрисой, молва тут же выдала ее замуж чуть ли не за всех партнеров по фильмам и режиссеров, у которых она снималась. В 1958 году, когда она снималась в фильме «Два Федора», Василий Шукшин сказал ей прямым текстом: «Да брось ты этого своего интеллигента! Выходи за меня». Но Семина ему отказала. Народная молва приписала ей «роман» с режиссером Михаилом Швейцером, который снимал ее в роли Катюши Масловой в фильме «Воскресение» (1961).

Вспоминает Т. Семина: «Во время съемок «Воскресения» одна актриса про меня так и сказала: «Думаете, почему именно она играет? (Семина сумела потеснить двух других претенденток на эту роль: Зинаиду Кириенко и Татьяну Самойлову. – Ф.Р.) Она со Швейцером живет». И вот Швейцер в кадре, как обычно, подходит ко мне: «Так-так-так, детка… Это одерни – ручки худенькие вылезают… Томочка, спокойничек…» Поправляет кудряшечку – это такая репетиция у нас. А я ему: «Михаил Абрамыч, что вы со мной сюсюкаете, ей-богу!» Софья Абрамовна (Милькина – жена Швейцера. – Ф.Р.): «Деточка, что с тобой?» Я при всей съемочной группе: «Что вы заладили – «деточка, деточка»?! Я живу с Михаилом Абрамовичем, все об этом знают, и только вы не знаете, все за деточку держите». Она так стала смеяться! Артистки притихли. И больше никаких сплетен я не слышала…»

Было несколько случаев, когда к Семиной откровенно «клеились» большие «шишки» из Госкино с откровенными предложениями переспать с ними в обмен на определенные блага вроде званий, поездок за границу. Но Тамара всегда оставалась непреклонной. За что и угодила в «черный список» актрис, которых и в ролях урезали, и за границу выпускали реже, чем остальных. Говорит она сама: «Чиновники очень удивлялись, ведь ни для кого не секрет, что огромное количество моих коллег решают свои кинопроблемы именно через постель. Но у меня – другая профессия. На мой отказ мне обычно говорили: «Не боишься, что тебе испортят биографию, что ты не будешь играть ни в кино, ни в театре?! Просто тихо исчезнешь и тебя забудут». Я рассуждала так: я – маленький человек. Кому надо из-за меня затевать возню в масштабе Госкино или Союза театральных деятелей? Оказалось, надо. После 1981 года стала ощущать, что действительно мстят. Приглашают, например, на главную роль, неделями уговаривают приехать в Киев: «Только приезжай, будешь жить, как королева». Соглашаюсь. И вдруг все исчезают, а еще через месяц узнаю, что вместо меня играет уже другая актриса. Так повторяется раз, два, три, четыре… И тогда я начинаю понимать, что это неспроста. Потом только узнала, что есть негласный «черный список», и, кстати, довольно большой. Я же не одна такая отказница…»

Так получилось, но имя Владимира Прокофьева не стало столь широко известным, как имя его жены, что какое-то время, конечно, ущемляло его. Но потом он смирился – нашел себя на ином поприще: став настоящим профессионалом дубляжа, более тридцати лет проработал на киностудии имени Горького. Из интервью Т. Семиной:

«В жизни у меня была и есть одна-единственная любовь – мой муж. Я не могу одним словом определить наши чувства, но это что-то свое, нежное, родное. И увлечений на стороне у меня никогда не было. Может быть, я много потеряла, не обрела какого-то особого жизненного опыта, но я так живу…»

В середине 90-х годов Владимир Прокофьев тяжело заболел и был вынужден уйти с работы. В те годы киностудия имени Горького влачила жалкое существование, поэтому фактически ничем не смогла ему помочь. И Семиной пришлось спасать мужа в одиночку.

В последние годы Прокофьев был парализован (после инсульта), и Семина буквально не отходила от него. Муж уже никого не признавал, никого не хотел видеть, даже друзей. В 2005 году В. Прокофьев скончался, всего два года не дожив до их золотой свадьбы. С тех пор Семина живет одна. Но не унывает: снимается в кино, а также в рекламе (рекламирует клей для зубных протезов). И часто дает интервью печатным СМИ, которые ее не забывают. Приведу отрывки из нескольких таких публикаций.

«Комсомольская правда» (номер от 25 октября 2008 года, автор – А. Плешакова):

«Что меня сегодня радует? То, что я живу и выживаю в этих сложных обстоятельствах. Я соскучилась по хорошему материалу, по интересным сценариям. Между прочим, я редкая актриса своего поколения, которую знает молодежь. Молодые люди считают меня подружкой, тянутся ко мне. Уже все уши прожужжали, только и слышу отовсюду: «наша жемчужинка, наша жемчужинка». Ну как к этому относиться без юмора?»

«Мир новостей» (номер от 25 ноября 2008 года, автор – А. Колобаев):

«На съемочной площадке в меня многие партнеры влюблялись. Шукшин даже делал предложение. После съемок «Двух Федоров» ни с того ни с сего вдруг заявил: «Да брось ты этого интеллигентика! Выходи за меня». Смешно. Так сказал типа: «Том, хочешь арбузика?» А другой (не буду называть кто) все удивлялся: «Тамар, ни черта не понимаю. Все мои партнерши в меня были влюблены без памяти. Что с тобой?» Потом про меня говорили: «С Томкой? Дохлый номер!»…

Дома я разная. И молчаливая, и веселая. Трудяга. То стираю, то пылесосю. Ничего не люблю делать, но надо. Живу скромненько, но в ногу со временем… Я всегда в форме и готова к работе. Потому что я все время в тренаже».

Юрий СЕНКЕВИЧ

В первый раз будущий путешественник и телеведущий женился рано – ему едва перевалило за 20. Было это в конце 50-х. Женой Юрия стала молодая артистка популярного танцевального ансамбля «Березка». Но примерно через год после рождения дочери Даши семья распалась. На Сенкевича развод произвел столь сильное впечатление, что он дал себе слово никогда больше не жениться. И на протяжении нескольких лет он и впрямь не изменял этой клятве, предпочитая браку короткие романы. Друзья в шутку даже прозвали его «сексуал-демократом».

В 1964 году в руки Сенкевичу попал американский журнал «Saturday Evening Post», на обложке и развороте которого были помещены портреты его коллеги, биохимика Лены Журавлевой. Увидев их, Сенкевич удивился: как это в западном журнале могли появиться снимки сотрудницы советского режимного института? С этим вопросом он обратился непосредственно к Журавлевой и услышал неожиданное. Оказывается, это были портреты не Елены, а ее сестры-близнеца Ксении. Та работала переводчиком, прошлой зимой исколесила полстраны с группой американских ученых, вот таким образом и удостоилась публикации снимков в журнале. Услышав этот рассказ, Юрий безапелляционно заявил: «Вот на твоей сестре, Журавлева, я и женюсь!» – «Очень ты ей нужен!» – последовал молниеносный ответ. «Нужен не нужен, но ты мои слова запомни, – продолжал гнуть свое Сенкевич. – И передай сестре, что я буду ждать своего часа».

Ждать Сенкевичу пришлось целых четыре года. Осенью 1968 года он вернулся из длительной командировки в Антарктиду и, соскучившись по веселой жизни, стал посещать все богемные места тогдашней Москвы: Дом кино, ЦДРИ, Дом журналистов и т. д. Именно в Доме кино, на премьере фильма «Мертвый сезон», и произошла его встреча с Ксенией Журавлевой, которая пришла туда с сестрой. В перерыве между первой и второй сериями, когда зрителей отпустили на десять минут из зала, сестры стояли с компанией, разговаривали и вдруг услышали за спиной голос: «Молодые люди, вы очень остроумно встали на проходе». Ксения обернулась и увидела Сенкевича. От своей сестры она уже неоднократно слышала о нем, а вот увидеть его ей довелось впервые. Как будет вспоминать потом сам Сенкевич, воочию Ксения понравилась ему даже больше, чем на фотографиях в журнале. Они познакомились, минут пять поговорили, а затем прозвучал звонок на сеанс. Но сразу после окончания фильма Юрий отыскал Ксению и предложил пойти куда-нибудь поужинать. Женщина отказалась: в отличие от холостого Сенкевича, дома ее дожидался супруг.

На какое-то время жизнь опять развела Юрия и Ксению: он отправился с Туром Хейердалом на папирусной лодке «Ра» в плавание, а она уехала с мужем, который работал в Морфлоте, в Италию. После возвращения из экспедиции Сенкевич в составе всего экипажа «Ра» должен был посетить Рим. Узнав об этом, Лена Журавлева попросила его передать для сестры посылку.

Вспоминает Ю. Сенкевич: «Когда мы увиделись с Ксюшей в Риме, я почувствовал, что в душе снова что-то затеплилось. На этот раз к радости встречи добавилось ощущение нежности: увидев Ксюшу с крохотным мальчонкой на руках, я поймал себя на мысли, что чужой ребенок мне нравится… Мальчишка напоминал мне… меня – был таким же лобастым. Он упорно лез ко мне на руки…»

Следующая их встреча произошла год спустя. Сплавав с «Ра» еще один раз, Сенкевич вместе с Хейердалом и его семьей снова приехал в Рим. В первый же день он позвонил Ксении, и та пригласила его в гости. Тогда-то Сенкевич и узнал, что ее супруг уехал в Москву по делам службы и что вообще семейные дела Ксении трещат уже по всем швам. Упустить такой шанс Сенкевич не посмел, и чуть ли не со следующего дня между ними начался роман. Говорит Ксения: «Юра покорил меня своей решительностью, он ухаживал за мной очень по-мужски. Я поняла, что на него можно положиться, почувствовать себя слабой… Юра улетел в Москву, куда вскоре вернулась и я. Мой развод прошел быстро, и мы поженились…»

Когда они поженились, дочери Сенкевича Даше было неполных 9 лет. Возраст непростой. Однако Ксении понадобилось не очень много времени, чтобы завоевать расположение девочки. А отношения Юрия с ее сыном Колей с самого начала были хорошими. Когда мальчику исполнилось 13 лет, отчим стал брать его с собой в путешествия. Они побывали в тайге, на Памире, плавали на паруснике «Седов» и с Тимом Северином на судне «Арго».

Свою жену Сенкевич впервые взял с собой в путешествие вскоре после свадьбы: на тростниковой лодке «Тигрис» они отправились в Месопотамию. Рассказывает Ксения: «Я вспоминаю это время как одно из самых счастливых в своей жизни. Мы жили в палатке – в садах Эдема, на стрелке, где сливаются Тигр и Евфрат… Пятьдесят четыре градуса в тени, но тени не было! Влажность такая, что зацветали лужи. По утрам у нашей палатки выстраивалась длинная очередь из арабов. Дети, мужчины, старики приходили к русскому доктору лечиться… Слегли с температурой и многие из членов экспедиции. Муж говорил не «экспедиция «Тигрис», а «госпиталь «Тигрис». Лодка долго не могла стартовать, все были измотаны… Но Юра все время улыбался. Он вообще никогда не предавался унынию. Помню, когда полоска воды между судном и берегом стала расширяться сантиметр за сантиметром, я поняла: все! Уплывают! Совсем уходят! Я побежала назад, на нашу стрелку, и замахала бейсболкой. У меня и у Юры они были одинаковые, белые. Он просил: «Не уходи, у нас сильная оптика, мы тебя будем видеть долго-долго». Лодка быстро удалялась, и вдруг с мачты сверкнул солнечный зайчик: я поняла – это Юра. Я все махала и плакала…»

В середине 1973 года к Сенкевичу пришла всесоюзная слава: он стал ведущим популярной телепередачи «Клуб кинопутешественников». С тех пор Сенкевичу стало не до отдыха. Когда в первый и единственный раз он со всей своей семьей отправился в санаторий, так даже там местные чиновники достали его с просьбами выступить перед народом. Отдых, разумеется, получился весьма относительным.

Супруги Сенкевичи прожили вместе более 30 лет. Их союз распался 25 сентября 2003 года, когда сердце знаменитого путешественника остановилось. Это случилось внезапно. Юрий пришел на работу, включил компьютер и… спустя несколько минут умер от инфаркта. Ему шел 66-й год.

Рассказывает К. Сенкевич: «Вот уже почти сорок дней белоснежный кавказец Миша не заходит в комнату Юры. Как собака поняла, что Юра не вернется?.. Целыми днями невероятно грустный Миша лежит на террасе, положив голову на лапы, и смотрит на ворота… Его ничем не развеселишь, он перестал бегать, я все время уговариваю его поесть. Что будет дальше, я не знаю…»

Юрий Сенкевич скончался 25 сентября 2003 года прямо на рабочем месте – в своем офисе на Селезневской улице. Врачи констатировали, что смерть наступила от тромбоэмболии ветвей легочной артерии. По их мнению, спасти Сенкевича было невозможно.

Людмила СЕНЧИНА

В первый раз Сенчина влюбилась в 15-летнем возрасте. Ее избранником стал симпатичный десятиклассник Борис, с которым она училась в средней школе в Кривом Роге. Практически все свободное время после уроков влюбленные проводили вместе. Мальчик познакомил Люду со своей мамой, и та даже научила девочку лепить творожные «утопленники». Словом, все шло к тому, что молодые после окончания школы непременно поженятся. Но увы… Сенчина не смогла присутствовать на выпускном балу своего возлюбленного, а на следующий день от одной из его одноклассниц узнала, что весь вечер Борис протанцевал с долговязой отличницей из ее класса. Людмила переживала измену очень тяжело, но ни словом Бориса не упрекнула. Она отомстила ему по-другому. Услышав как-то по радио о наборе студентов в Ленинградское музыкальное училище имени Римского-Корсакова, Людмила вместе с мамой отправилась покорять город на Неве. В училище девушку приняли, и на этом ее первая любовь закончилась.

Замуж Сенчина вышла в 21-летнем возрасте. После окончания музыкального училища она в начале 70-х попала в труппу Ленинградского театра музыкальной комедии. Там и познакомилась с одним из солистов, Вячеславом Тимошиным. Самое интересное, что на момент их знакомства тот был женат на киноактрисе Татьяне Пилецкой, в которую в детстве Сенчина была просто влюблена. И теперь именно Сенчина стала виновницей драмы, которая случилась в семье ее бывшего кумира. На протяжении нескольких лет Сенчина и Тимошин встречались тайно. Людмила ругала себя за то, что живет с семейным мужчиной, но ничего поделать с собой не могла. В итоге через полтора года Тимошин окончательно ушел из семьи и женился на Людмиле. В 1974 году у них родился сын Вячеслав.

К моменту рождения сына Сенчина была уже чрезвычайно популярной артисткой советской эстрады. Без ее участия редко обходился какой-нибудь концерт по ТВ или по радио, она много гастролировала по стране и за рубежом. Что касается супруга, то про него широкий слушатель ничего не знал. В те годы народная молва вообще считала Сенчину дамой незамужней, но имеющей массу любовников. Например, долгое время она считалась любовницей самого 1-го секретаря Ленинградского обкома партии Григория Романова. По этому поводу сама певица высказывается следующим образом:

«Меня все эти разговоры не раздражают, да и не раздражали никогда. Потому что с Григорием Васильевичем мы виделись всего один раз на каком-то концерте. Действительно, он очень тепло ко мне относился. Он никогда в жизни не уходил сразу после торжественной части, на концертах всегда ждал моего выхода. Когда ему подавали список участников правительственных концертов и он видел, что меня там нет, то обязательно самолично вписывал мою фамилию. Романов заказывал на телевидении все пленки с моими песнями. Он и квартиру помог мне получить. Наверное, я ему нравилась и как женщина. Ну и что с того? Меня всегда окружали какие-то слухи. Позднее поговаривали даже, что мы с Романовым собирались бежать за границу, но в нейтральных водах нас с ним якобы задержали…»

Сенчина действительно очень нравилась Романову, и он как мог старался способствовать ее успеху на эстраде. А неугодных соперников безжалостно убирал. Так, например, случилось с популярным певцом Сергеем Захаровым, который одно время имел смелость оказывать Сенчиной недвусмысленные знаки внимания. Доигрался – в марте 1977 года его спровоцировали на драку, потом обвинили в хулиганстве и упекли на год за решетку. Когда он вернулся, ему пришлось начинать свою карьеру на эстраде практически с нуля.

Тем временем счастливая и размеренная семейная жизнь Сенчиной была разрушена чуть ли не через пару лет после свадьбы. Виной всему стал новый мужчина, в которого певица влюбилась, что называется, по уши (по одной из версий, это был Иосиф Кобзон). Рассказывает она сама: «Мой муж был намного старше меня, может, поэтому относился ко мне очень нежно. Но все в жизни заканчивается, пришел конец и моему семейному счастью. Появился человек, который свел меня с ума. Друзья пытались вразумить, отговорить от безумного поступка. Тем более о нем ходила молва, что он страшный бабник, не пропускает ни одной юбки: «Не вздумай, Люся, ни в коем случае с ним не связывайся!» Но как устоять? Вначале я действительно была для него очередным увлечением, но в конце концов он меня тоже сильно полюбил. Наши отношения длились 7 лет. Бывало, на свидания друг к другу летали из одной республики в другую, а гастроли проходили в третьей! О нас ходили невероятные легенды: думали, что между нами бурный роман и что мы дни и ночи напролет проводим в страстных объятиях. На самом же деле это была не просто влюбленность, а очень серьезное, глубокое чувство. С моей стороны, во всяком случае. Надеюсь, и с его тоже. Я имела все, о чем только может мечтать женщина: дорогие подарки, трогательную заботу, романтические встречи. Кроме, пожалуй, самого главного – он не мог быть со мной постоянно! Когда нам удавалось встретиться, рядом все время находились какие-то люди – гостеприимство принимающей стороны не имело границ! До пяти утра приходилось сидеть за столом с официальными лицами и их женами, а в восемь уже лететь на концерт. По пальцам можно пересчитать дни, когда мы с ним оставались наедине. Я страдала, мне хотелось отдаться любви полностью!

Он так органично вписался в мою жизнь, что порой казалось, будто мы из одной деревни, – понимали друг друга с полуслова. Когда он заходил в мой дом, становилось светлее. Хотелось готовить ему вкусную еду, холить, лелеять. Мы часто совершали бесшабашные поступки, например шли гулять по улицам в три часа ночи. Запросто!

Как-то были вместе на гастролях у моря. Зная мою романтичную натуру, он даже хотел специально заказать для прогулки яхту с алыми парусами. И я поверила, что любовь на самом деле существует. Вскоре он сделал мне предложение. И я уже почти согласилась, но случилась банальная история: он изменил! Правда, потом он пытался объяснить, что та женщина ничего для него не значит. Но я не смогла простить. Сегодня, наверное, так бы не поступила… Несмотря на то что у нас с ним так ничего и не сложилось, моя собственная семья развалилась. Но виню я в этом только себя…»

Помимо эстрады, Сенчина снималась тогда в кино. Правда, не так часто, как хотели бы ее поклонники. А однажды те же поклонники сильно рассердилась на певицу за одну из ее киноролей. Речь идет о фильме Владимира Вайнштока «Вооружен и очень опасен» (1976). Людмила сыграла певичку в салуне и удостоилась от своих поклонников обвинений… в разврате. А крамольным оказался один-единственный эпизод, где певица сыграла в постельной сцене с обнаженной грудью. Сама она вспоминает об этом так: «Моим партнером был Леонид Сергеевич Броневой. А он как раз только что женился. И тут – постельная сцена.

Броневой весь красными пятнами покрылся, спрашивает режиссера: «Ну как мне ее? Так?» От волнения вцепился мне в плечо, сорвал эту несчастную бретельку. Потом долго сидели, кумекали на худсоветах: оставить или нет… Оставили.

И тут пошли письма в Ленконцерт: «Как же так! В то время как в Гондурасе дети голодают, Сенчина соблазняет наших мужей и сыновей! Мы ей так верили!» И я поняла, что поступила опрометчиво. Потому что для людей я – Золушка».

В 1980 году судьба свела Сенчину с человеком, которому суждено было стать ее вторым официальным мужем. Это был руководитель вокально-инструментальной группы «Цветы» Стас Намин. (Настоящее имя – Анастас Микоян.) Он родился в знаменитой семье – его отец Алексей Микоян был сыном члена Политбюро Анастаса Микояна. Свое имя Намин получил в честь деда, однако в дальнейшем, чтобы прекратить всякие разговоры о своем происхождении, решил его поменять и стал Стасом Наминым (Нами – имя его мамы).

До встречи с Сенчиной Намин уже был один раз женат, в этом браке у него родилась дочь Маша. Однако в конце 70-х брак распался. В 1980 году, на концерте в честь Александры Пахмутовой, который состоялся в Москве во время Олимпийских игр, судьба свела Намина с Сенчиной. Они столкнулись около гримерки, разговорились. Стас предложил после концерта покататься на машине. Сенчина согласилась. В итоге они проездили до утра. Вспоминает Л. Сенчина: «Стас сразу стал близким человеком. Оказалось, что с ним легко и хорошо, хотя это и нельзя было назвать внезапно вспыхнувшим чувством. Все выглядело очень красиво, искренне и по-настоящему… Прежде чем пожениться, мы долго встречались…

Стас – потомственный интеллигент, эрудированный, острый на язык. Он приобщил меня к литературе, классической музыке. Благодаря ему я поняла, что, оказывается, многого в жизни не знаю. На время я даже оставила сцену – наступил период сомнений, поиска себя.

Мы могли проговорить на кухне до 8 утра, как две подружки. Вели здоровый образ жизни: без сигарет, без алкоголя, без мяса. Стас очень прислушивался к моему мнению, я, в свою очередь, тоже во всем с ним советовалась…»

После замужества Сенчиной пришлось жить на два дома: сын Вячеслав с ее матерью оставались в Питере, а дом Стаса находился в Москве. В 1983 году Сенчину вынудили покинуть Ленконцерт. Почему-то это совпало с уходом с поста первого секретаря обкома Г. Романова (его перевели в Москву). Певица вспоминает: «Мне тогда так и сказали: «Твое время кончилось». Меня просто выжили из Ленинграда. Кто там в меня из «шишек» еще был влюблен, не знаю. Может, я прошла мимо кого-то и не поздоровалась? А директор Ленконцерта был трусом, и мне перестали давать аппаратуру, не делали афиш, не шили костюмы. Ленконцерт не платил моей костюмерше, моему звукорежиссеру, музыкантам, не повышал ставку мне. И тогда Стас Намин пригласил меня в Магаданскую филармонию. Конечно, мы никуда не уезжали, просто перекинули туда трудовые книжки и работали уже от них».

Какое-то время Намин управлял карьерой жены, крепко держа в своих руках весь ее творческий процесс: составлял репертуар, организовывал гастроли, набирал музыкантов. Но в середине 80-х его практичность стала раздражать Сенчину, и она взбунтовалась: создала свой ансамбль. На место музыкального руководителя пригласила Игоря Талькова – никому тогда не известного певца, выступавшего в дешевых кабаках. Очень скоро Игорь влюбился в нее.

Люди, которые наблюдали за отношениями Сенчиной и Талькова, были уверены, что у них роман. Но, по словам певицы, ничего между ними не было. Они действительно проводили вместе много времени (даже занимались зарядкой по утрам и купались в море по ночам), но отношения у них были как у брата с сестрой. Во всяком случае, со стороны Сенчиной. А вот Тальков ее действительно любил, но, увы, безответно. Завершились их отношения неожиданно, причем по вине Талькова, надумавшего делать сольную карьеру. Игорь ушел из ансамбля Сенчиной, хотя она буквально умоляла его остаться. Даже сама стала исполнять некоторые его песни. Потом пожаловалась мужу, но и тот не сумел вразумить Талькова. Когда они встретились втроем дома у Сенчиной, Стас спросил Игоря: «Почему ты уходишь?» Тот ответил: «Я люблю Люду». – «Ну и что? Я тоже ее люблю, – сказал Стас. – Давай запишем диск, и проси что хочешь – все исполню».

Но уговорить Талькова так и не удалось. Судя по всему, он просто хотел доказать женщине, которую очень любил, что он и сам по себе величина. И доказал. Правда, в итоге заплатил за это жизнью.

Между тем брак Сенчиной и Намина на рубеже 90-х распался. Л. Сенчина рассказывает: «Стас оказался очень ревнивым человеком – и по-человечески, и творчески. Он отлучил от меня очень многих людей. Только он решал, с кем мне общаться, а с кем – нет. Я, например, приглашаю к себе в дом композитора, а Стас недоволен. «На фиг тебе, – говорит, – ездить на гастроли? Тебе что, деньги нужны?» На этой почве мы постоянно ссорились. Он мне часто повторял: «Я не хочу, чтобы моя жена пела музыкальный хлам. Настоящей певицы достоин репертуар, подобный репертуарам Барбры Стрейзанд и Уитни Хьюстон». Возможно, он и был искренен. Но в этом своем рвении зашел слишком далеко…

Кроме этого, я думаю, наш брак распался еще и потому, что я не захотела переехать в Москву. Я то на гастролях месяц, то в Ленинграде месяц, а мужчина живет один, ему же хочется тепла. Никто из нас никому не изменял, никто не заводил никаких романов на стороне. Просто спустя какое-то время мы, встречаясь, стали понимать, что уже не о чем, собственно, говорить. Потому что у него были уже свои интересы, у меня – свои. У нас не было общего дома. А Стас – человек, который всю жизнь мечтал о большом красивом доме, чтобы рядом с домом росло огромное дерево, в тени которого стоял бы огромный стол. И чтобы за этим столом сидел бы он со всей своей родней, со всеми друзьями, а вокруг бегало бы штук пятнадцать детей…

И все же к Стасу я очень нежно отношусь. Несмотря на то что у него сейчас новая семья, мы перезваниваемся, у нас сохранились прекрасные отношения. (С. Намин познакомился со своей третьей женой в 1987 году, в этом браке у него родилось двое сыновей – Роман и Артем. – Ф.Р.) Я до сих пор ношу его обручальное кольцо с надписью «Я тебя люблю». В свое время это кольцо Стас заказал специально для меня в Армении.

Он очень многое мне дал. Он открыл для меня совершенно другой мир: новую музыку, новых людей. Благодаря ему я прочитала те книжки, о которых прежде и не подозревала, увидела те фильмы, посмотреть которые мне бы и в голову не пришло…»

В середине 90-х Сенчина встретила свою новую любовь. На этот раз это был человек, далекий от искусства, – строитель Владимир Петрович. А сын певицы от первого брака, Вячеслав, закончив Ленинградский университет, уехал в Америку. Занимается там компьютерами.

Валентина СЕРОВА

Первым мужем Половиковой (Серовой она станет чуть позже) стал ее коллега по Театру рабочей молодежи (ТРАМу) молодой актер Валентин Поляков. Они начали встречаться сразу вскоре после того, как Валентина пришла в ТРАМ и быстро стала одной из ведущих актрис молодого состава труппы. Спустя несколько месяцев Валентина привела жениха в дом своей матери (актрисы Клавдии Половиковой) на Никитской и сказала: «Мама, это мой муж. Мы будем жить вместе». Однако «жизнь вместе» длилась недолго: через несколько месяцев Поляков уехал из дома жены (по другой версии, его выгнала сама Валентина).

После разрыва с Поляковым у Серовой было несколько увлечений. Например, с молодым актером Николаем Рытьковым, из-за которого она даже подралась со своей коллегой по театру Зинаидой Нарышкиной. Победила последняя: именно Зинаида вышла замуж за Рытькова.

В 1937 году по Москве поползли сплетни, что Валентина Половикова завела роман с самим 1-м секретарем ЦК ВЛКСМ Александром Косаревым. Тот давно опекал ТРАМ (даже переименовал его в Ленком) и посещал его не только как зритель, но и «как барин девичью». Одной из его девиц, по слухам, стала Половикова. Вскоре эта связь здорово ей аукнулась. Когда весной 1938 года Косарев попал в опалу (в ноябре его арестуют, а затем расстреляют), Валентине тоже стали «шить» дело. Серову даже собирались исключить из комсомола, но ее спасло чудо: она встретила свою новую любовь, прославленного летчика-испытателя, героя гражданской войны в Испании, сталинского комбрига Анатолия Серова (родился в 1910 г.).

Их знакомство произошло 3 мая 1938 года на вечеринке, которую устроил у себя дома другой летчик, Герой Советского Союза Ляпидевский. Серов пришел немного позже, а когда вошел в комнату, все присутствующие бросились к нему с приветствиями. Повод был: месяц назад Серову вручили в Кремле орден Ленина и Золотую Звезду Героя Советского Союза.

Некоторых гостей Серов знал хорошо, но большинство из них были ему не знакомы. В число последних входила и Валентина Половикова, про которую Анатолий прежде даже не слышал. Но спустя час после знакомства летчик уже практически все про нее знал. Весь вечер они буквально не отходили друг от друга, танцуя один танец за другим. А когда пришла пора прощаться, Валентина пригласила Серова и Ляпидевского прийти на следующий день на ее спектакль «Бедность не порок». Так Анатолий впервые увидел Валентину на театральной сцене. После спектакля он повез Валентину кататься по ночной Москве на своем роскошном «Крайслере-Империале» (в Москве такие машины были всего у нескольких человек).

А уже спустя пару дней Серов сделал Валентине предложение руки и сердца. Та сначала смутилась, а потом сказала, что должна посоветоваться с мамой. Мать, узнав, кто именно сватается к ее дочери, конечно же, благословила их (до этого она всех ухажеров дочери отвергала). 11 мая молодые расписались. Поселились они в гостинице «Москва», где за Серовым числился постоянный номер. Чуть позже Анатолий повез жену знакомиться с родителями и сестрами в Чкаловскую. Вот как об этом вспоминала сестра летчика Агния Серова:

«Однажды в мае приезжает Толя на машине, на своем «Крайслере», но уже с женой. Выходит из машины Валентина. Блондинка, сравнительно высокая (по тем временам), но значительно ниже, чем Толя, конечно. Она шатенкой была, потом уже начала краситься под блондинку. Но в первый раз пришла беленькая, короткие волосы или пучок – не помню. У нее такая прическа была – волосы забраны, гладкие, с волной. Красивая. Поздоровалась. Но она отнеслась и к родителям, и к нам, сестрам, свысока. Вроде и подала руку, но так, чуть-чуть, как позже и Симонов. Показала своим поведением, что она – все, а мы – ничто.

Потом Толя ей сказал: «Если ты к моим родителям и к моим сестрам будешь плохо относиться, тогда – до свидания».

Вот что он ей сказал. И когда она приезжала потом, то уже всех нас целовала и относилась, конечно, совсем по-другому. С большей теплотой…»

Часть медового месяца молодожены провели в Ленинграде. Жили в гостинице «Европейская». Там состоялось и «венчание» молодых. Вышло это случайно. Как-то во время обеда в гостиничном ресторане «Крыша» Серова посетовала, что такой красивый ритуал, как церковное венчание, ушел в далекое прошлое. За столом присутствовал композитор Никита Богословский, который и предложил молодоженам имитацию церковного брака. Церемония прошла в номере композитора. Невеста переоделась в белое платье, жених надел полковничий мундир. Из раздобытой в аптеке марли соорудили фату, из шоколадной фольги сделали обручальные кольца, из цветной бумаги – короны. «Иконой» служил… портрет актера Николая Крючкова. После церемонии состоялся веселый свадебный пир, который сопровождался таким шумом и гамом, что из соседнего номера прибежал возмущенный артист Большого театра М. Михайлов. Но, узнав в чем дело, тоже остался за свадебным столом.

В сентябре того же года Серовы получили отдельную квартиру в Лубянском проезде (до этого в ней жил маршал Советского Союза Александр Егоров, который вскоре после ареста был расстрелян). В конце года Валентина забеременела.

В свободное от полетов время Серов всегда находился при жене. Его любимой поговоркой была такая: «Когда пилот не летает, он гуляет». Молодые ходили в театры, посещали рестораны, закатывали шумные вечеринки у себя дома. Свою жену Анатолий называл ласковым прозвищем Лапарузка (говорил, что она напоминает ему пролив Лаперуза).

Вспоминает А. Серова: «Я встречалась с Валентиной в их доме в Лубянском проезде, 17. Утром приедешь, Толи нет, а она по телефону с кем-нибудь болтает и всех своих коллег-артистов ругает последними словами. Вообще-то она выпивала уже, но тогда еще слегка. Привычка еще до свадьбы, наверное, возникла. Ну, все мы выпивали. И Толя, конечно. Особенно на всевозможных встречах. У них и в гостиной на столе, и в кабинете у Толи когда лежали пригласительные билеты – в Дом кино, в Дом литераторов, в клуб мастеров искусств…

Мы не были с ней задушевными подругами. Она всегда была занята, ни минуты свободной: то театр, то съемки. Я иногда ночевала у них, но никогда не знала, придут ли они вечером или под утро. Мне кажется, Валя зазналась уже тогда. Муж у нее – такой большой человек, она – такая известная актриса, а мы с сестрой Надей кто? Учительницы.

Любовь у них с Толей была безумная. Он очень ее любил, это было очевидно. И она его, конечно, любила. Но и ругались тоже. Я слышала. Но, сами знаете, милые бранятся, только тешатся. Он очень скучал без нее, если она уезжала. Но и самого его никогда дома не бывало. Он обедать, можно сказать, прилетал. Входит в дверь, та-та-та, смеется, рассказывает, что там у них нового. Поест и – обратно, на службу…»

При Серове Валентина все-таки не так пила, как после, и иной раз даже сама прятала от мужа выпивку (тот был большим поклонником «зеленого змия»). Однажды она нашла его заначку – бутылку водки – и перепрятала ее в валенок. Серов сунулся – бутылки нет. Он к жене: «Где?» Та в ответ: «Не знаю». Тогда он схватил топор и погнался за нею. Пришлось отдать.

Новый, 1939-й, год Серовы встречали сначала у себя дома. А в полночь им позвонили и пригласили в Кремль. Там сидели за одним столом со Сталиным, и счастью их не было предела. Валентина тогда еще сказала: «Как год встретишь, так его и проведешь». Увы, на этот раз примета не сработала.

Хотя в первые несколько месяцев следующего года все шло действительно прекрасно. Серов поступил в Академию Генштаба, а у Валентины вышел очередной фильм – «Девушка с характером», который принес ей небывалый успех у зрителей. К тому же она забеременела, и Анатолий после этого известия буквально потерял голову. Подхватив жену на руки, он закружил ее по квартире, радостно восклицая: «У нас обязательно будет сын! Сын!»

3 мая Серовы отпраздновали годовщину знакомства, а два дня спустя были снова приглашены в Кремль, на очередной банкет. Там с Серовым лично разговаривал Сталин, который считал Анатолия одним из лучших своих «соколов».

A 11 мая, как раз в годовщину свадьбы, при совершении испытательных полетов на самолете «УЧИ-4» Серов разбился (вместе с другим членом экипажа, Полиной Осипенко). Как гласит легенда, еще по дороге из дома, на площади Восстания, «Крейслер» Серова внезапно загудел, и летчику пришлось в течение нескольких минут возиться с гудком. Вокруг собралась толпа народа, которая с удивлением взирала, как военный, увешанный орденами, не может унять своего «железного коня». Видимо, таким образом «Крейслер» прощался со своим хозяином…

Серовой сообщили о гибели мужа в театре – она в тот вечер была занята в спектакле. Правда, сделали это не сразу, опасаясь за ее ребенка. Сослуживцы мужа просто сказали ей, что с Анатолием «не все в порядке», и предложили отвезти домой. И только по дороге сообщили, что Серов погиб.

Ей вернули вещи мужа: кусок шлема, планшетку. Но Валентина не могла на них смотреть и все отдала родителям Серова, которые в те дни находились у нее.

12 мая, на следующий день после гибели мужа, Валентина играла премьерный спектакль – комедию «Галины». По утверждениям очевидцев, играла спокойно, внешне ничем не выдавая, что накануне у нее случилась трагедия.

Два дня спустя состоялись похороны летчиков: урны с прахом обоих поместили в Кремлевской стене. После похорон сослуживцы Серова увезли Валентину в Барвиху – отдыхать.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Серова с головой ушла в работу. В «Ленкоме» она репетировала две роли: Джульетты в «Ромео и Джульетте» и Ларисы Огудаловой в «Бесприданнице». Но главное – она ждала ребенка.

Сын появился на свет 14 сентября (в больнице 4-го управления на Ульяновской улице). В честь отца его назвали Анатолием. Вместе с сыном Валентина переехала к матери, на Малую Никитскую, поскольку жить в огромной квартире в проезде Серова (Лубянский проезд был переименован в память о прославленном летчике) она уже не могла.

Поскольку после гибели мужа представители власти не отвернулись от Серовой (21 декабря 1939 года она даже была приглашена в Кремль на день рождения Сталина), актриса продолжала вести себя в театре как прима. Могла опоздать на репетицию, могла вообще не прийти, променяв ее на съемки в кино. Ей все прощалось, ведь как-никак она была вдовой Героя Советского Союза.

Вскоре после гибели мужа, в том же 1939 году, Серова познакомилась с мужчиной, которому суждено будет стать ее новым мужем. Это был 24-летний поэт и корреспондент Константин Симонов. Версий их знакомства существует несколько. Согласно первой их знакомство состоялось 12 мая в доме Серовой, куда Симонов пришел в качестве журналиста, чтобы написать некролог о погибшем летчике. По второй версии все случилось в «Ленкоме», куда Симонов пришел посмотреть спектакль «Зыковы» по пьесе М. Горького, в котором Серова играла роль Павлы. Молодая актриса произвела на поэта такое сильное впечатление, что в течение нескольких недель он приходил потом на каждый ее спектакль и неизменно садился в первый ряд с букетом цветов. После представления цветы обычно вручались ей. Валентина их принимала, но не более – как мужчина Симонов ей совсем не нравился. А однажды, по слухам, она и вовсе прилюдно его оскорбила.

Он принес в «Ленком» свою пьесу «История одной любви», которую театр после обсуждения принял к постановке. На главную роль назначили Серову. Но когда после одной из первых репетиций автор подошел к актрисе и поинтересовался, как ей нравится пьеса, та ответила: «Дерьмовая пьеса! И роль дерьмовая!» Но даже после этого Симонов не перестал ухаживать за Серовой. Судя по всему, он действительно был от нее без ума. А она его не любила. К тому же Валентина знала, что он женат (жена – Евгения Ласкина) и что совсем недавно у него родился сынишка. Поэтому не хотела разрушать семью. Но Константин все решил сам: развелся с женой и ушел из семьи. Жена, которая безумно его любила, долго еще после этого приходила на репетиции в «Ленком» с маленьким сыном на руках, надеясь, что муж сжалится и вернется. Не помогло.

Серова сдалась весной 1940 года. Судя по всему, из жалости к чувствам Симонова. Он снял комнату на Арбате, где и проходили их встречи. Пишет биограф Н. Пушнова: «Ей нравился интеллигентный, умный Симонов, но она не влюбилась. Он был одним из самых ее пылких поклонников. Бурный роман только начинался. Зато Симонов влюбился безумно. Он приходил к Валентине на Никитскую, она его принимала по-дружески. Он занимался с маленьким Толей. Садился на четвереньки, сажал на себя Толика, изображал льва в джунглях, бегемота в прериях, играл, бегал, прыгал. Валентина таяла, потому что видела: если человек любит ребенка, значит, любит и ее. Он вошел в ее дом, в ее жизнь, он очень понравился ее сыну.

В то время Валентину знали все, ее имя было у каждого на слуху. Симонова тогда знали только в узких литературных кругах. Но Константин Михайлович был интересным человеком, умел красиво ухаживать и никогда не давал скучать, а это редкий дар. Случались, правда, забавные истории. Как-то поэт пригласил актрису в ресторан. Посидели, поели-выпили. Официант подходит, пора деньги платить, и вдруг Симонов беспомощно краснеет. Серова быстро смекнула, что пламенному поклоннику нечем заплатить за ужин. Вытащила из сумки деньги и сунула их ему под столом, незаметно. Он эти деньги взял, еще более побагровев, и рассчитался. А на следующий день принес ей огромный букет цветов…»

В том же 1940 году Симонов написал пьесу «Парень из нашего города» и принес ее в «Ленком». По одной из версий, это произведение он написал… из ревности. Зная о том, что Валентина продолжает в душе любить своего погибшего мужа, Симонов посвятил пьесу ему, выведя летчика Серова в образе танкиста Луконина. А его невеста актриса Варя – не кто иной, как Валентина Серова. Пьеса была немедленно принята к постановке, и главную женскую роль в ней должна была сыграть, конечно, Серова. Но она отказалась, догадавшись об аналогии.

По мнению биографов Симонова, именно любовь к Валентине Серовой сделала из него настоящего поэта. Он посвятил ей массу прекрасных стихотворений, которые стали шедеврами советской любовной лирики. Вершиной его творений можно смело назвать стихотворение «Жди меня», которое Симонов написал незадолго до войны и посвятил Валентине Серовой. В декабре 1941 года автор прочитал это стихотворение по Всесоюзному радио, и оно мгновенно полюбилось народу. Месяц спустя его напечатали в «Правде». Пишет журналист «Комсомольской правды» Б. Панкин:

«Правда» и «Звездочка» («Красная звезда», где тоже напечатали «Жди меня». – Ф. Р.) были завалены письмами. Рассказывали, что вырезки из газет находили в карманах гимнастерок погибших бойцов. «Жди меня» чертили на броне танков и на бортах грузовиков со снарядами. Солдаты переписывали стихи в свои солдатские треугольники и отправляли домой. Солдатки пересказывали стихотворение «прозой» и посылали мужьям за своей подписью».

Люди знали, о ком именно идет речь в «Жди меня», и это привело к новому взлету популярности Серовой. В суровые военные годы актриса стала символом женской верности и красоты. Но в реальности все оказалось иначе. Верной невестой Серова (они с Симоновым тогда еще не были женаты) она быть не смогла. В марте 1942 года, во время выступления перед ранеными в госпитале (он располагался в стенах Московской Тимирязевской сельхозакадемии), она встретилась с будущим маршалом Советского Союза Константином Рокоссовским (8 марта он получил осколочное ранение в спину в бою под деревней Сухиничи) и влюбилась в него, что называется, до безумия. Ее не остановило даже то, что он был женат и имел маленькую дочь. Правда, на момент их встречи судьба семьи Рокоссовского была неизвестна: они выехали в эвакуацию и потерялись.

Вернувшись из госпиталя домой, Серова не стала ничего скрывать от Симонова и честно во всем призналась. Он был потрясен, смят. На следующий день Константин уехал в командировку на фронт, а Валентина с головой окунулась в свой новый роман. Благо труда это не составляло: Рокоссовский поселился… в том же доме на Малой Никитской (он жил на верхнем этаже, а Серова – на первом, в квартире матери, которая была тогда в эвакуации в Свердловске). По Москве сразу пошли сплетни, что Рокоссовский катает Серову по ночной Москве в своем открытом автомобиле. Москвичи острили: «Вот и жди ее!»

Роман Серовой с Рокоссовским продолжался месяца три. Завершился он по инициативе военачальника: ему сообщили, что его семья нашлась, и он счел за благо не травмировать жену и ребенка. По другой версии, вернуться к жене ему приказал сам Сталин, на прием к которому приходила жена Рокоссовского. На прощание Серова подписала возлюбленному несколько своих фотографий. Но спустя пару недель получила их обратно – жена Рокоссовского, обнаружив снимки у мужа, вернула их Серовой.

Спустя какое-то время с фронта к Серовой вернулся Симонов. Какой между ними произошел разговор, неизвестно, только они снова стали жить вместе. Видимо, Симонов нашел в себе силы простить свою ветреную возлюбленную. Летом 1943 года они наконец-то поженились. Свадьба была шумная, на ней присутствовал даже сын Сталина Василий, с которым Серова давно дружила. Вскоре после этого молодые переехали на Ленинградский проспект: Валентина поменяла свою квартиру на Малой Никитской на «двушку» в доме архитектора Бурова. При этом жили молодожены отдельно друг от друга: Серова в одном конце коридора, Симонов – в другом.

В том же 43-м на экраны страны вышел очередной фильм с участием Серовой – «Жди меня». Автором сценария был Симонов, хотя сам он эту картину откровенно не любил. Серова играла там жену летчика, Лизу Ермолову. Фильм рассказывал о верности в любви и дружбе, пронесенной сквозь суровые испытания войны.

Пока шла война, Серова и Симонов жили в частых разлуках: она работала в Москве, а он постоянно выезжал на фронт в качестве военного корреспондента. Однако и после войны их дороги на некоторое время разошлись: Симонова отправили на Дальний Восток освещать в прессе войну с Японией. Затем он съездил в США, Канаду, Францию. Таким образом, их брак в те годы был скорее формальным. Симонов написал жене буквально гору писем! Вот отрывок из одного такого письма:

«Моя любимая!

Как ты? Может, я часто не прав бывал в последнее время и среди суеты и своих дел мало думал о тебе в самом главном – о том, как на душе у тебя, как тебе работается, как дышится. И это невнимание большее, это грех больший, чем забыть чиркнуть вовремя спичку. И я повинен в этом, и мне сейчас на расстоянии горько, что не могу поговорить с тобой, помочь тебе…»

В отсутствие мужа Серова по-прежнему играет в театре, снимается в кино. Посещает шумные вечеринки, где все чаще и чаще прикладывается к рюмке. К выпивке она пристрастилась еще во время войны, но если тогда она пила, чтобы снять стресс и напряжение, то теперь – от тоски и уныния. В одном из своих писем Симонов напишет: «У тебя, я знаю, есть чудовищная русская привычка пить именно с горя, с тоски, с хандры, с разлуки…»

Вспоминает актриса Л. Смирнова: «Я была свидетелем того, как она пристрастилась к выпивке. Костя очень страдал…

Помню, как мы летели с Валей с каких-то концертов. Во время полета разговаривали с летчиками. Они уважали Серову, знали, что ее муж был их коллегой, и даже дали ей на несколько минут руль управления. Пассажиры, наверное, почувствовали это, потому что самолет тут же сделал несколько ям. До Москвы была одна посадка, мы пошли обедать. Валя выпила рюмку чего-то, водки наверное, и очень быстро захмелела. Когда мы шли обратно в самолет, мне пришлось ее поддерживать. Я забеспокоилась: нам лететь еще полтора часа, а вдруг она не придет в себя? В самолете она легла и заснула. Я слышала, что если человеку достаточно малой дозы, чтобы захмелеть, значит, он болен. И вот мы приземлились. Она была уже в форме. Когда мы вышли из самолета, Костя встречал нас с цветами. Я еще из окошка увидела: он стоит в белых, очень красивых брюках, стройный такой; тогда у него была очень хорошая прическа, это потом он стал носить какую-то детскую челку, которая ему не шла. Первое, что он у меня спросил, было:

– Что, Валя пила?

– Нет.

Он посмотрел мне в глаза и сказал:

– Это неправда.

Он знал малейшие нюансы ее поведения. Мы сели в машину, они повезли меня домой. И я почувствовала, что он озабочен. Как он старался ее вылечить!..»

Что касается сына Серовой, Анатолия, то мальчик рос сам по себе. Во всяком случае мама, целиком увлеченная своей карьерой и вечеринками, уделяла ему мало внимания. Показателен такой случай. Однажды Серова собралась в очередной раз уйти из дома, а туфель нет. Причем сразу всех, которые имелись в доме! Она кинулась к сыну, а тот спрятался под стол и отказался вылезать. Потом выяснилось, что он выбросил всю обувь матери в окно (а это пятый этаж). Ему просто хотелось, чтобы она никуда не уходила, чтобы посидела с ним.

В 1946 году Симонов окончательно осел дома, получив должность главного редактора журнала «Новый мир». Вскоре на свои литературные гонорары он купил в Переделкине дачу – двухэтажный особняк с бассейном, который в тех местах был только у него. В этом бассейне, к слову, едва не утонул сын Серовой, который не умел плавать. Спас мальчика шофер Симонова.

Летом 1949 года Серова и Симонов сменили место жительства: они сдали свои квартиры в доме на Ленинградском проспекте и переехали в центр, в дом № 19 по улице Горького (на первом этаже был магазин «Наташа»). Там у них произошло прибавление семейства: 11 мая (в день гибели Анатолия Серова) 1950 года Валентина родила девочку, которую счастливые родители назвали Машей. Однако совсем скоро с девочкой стало происходить что-то странное: Маша перестала брать грудь, плакала. Симонов грешил на жену: мол, та опять втихаря пьет. Но Серова его обвинения категорически отвергала. Истина вскоре открылась. Сын Серовой однажды заметил, как старуха-домработница что-то подсыпает в молоко новорожденной. Мальчик тут же все рассказал отчиму. Симонов взял бутылочку и обнаружил в молоке… мак. Оказывается, старуха таким образом усыпляла девочку, чтобы та своим плачем не мешала ей спать.

Не все ладно было и с сыном Серовой Анатолием. Ему было всего 12 лет, когда родители заметили, что он начал выпивать. Причем делал это прямо дома: когда кто-то из взрослых не допивал спиртное, он, улучив момент, сливал остатки в свой стакан и пил. Так аукнулись Серовой отказ отдать сына в суворовское училище (это предлагал сделать Симонов) и потворство тому, что ребенок с раннего возраста сидел за столом вместе со взрослыми. Вот и насмотрелся.

В июне 1950 года Серова перешла из «Ленкома» в Малый театр. Поступить так ей посоветовал Симонов, который собирался отдать в Малый свою новую пьесу, в которой его жена должна была играть главную роль. Но пьесу в театре не приняли, и Серовой пришлось довольствоваться более скромной ролью в другом спектакле. В Малом театре актриса долго не задержалась, причем ушла со скандалом. Как-то вечером выпила с приятелем, Павлом Шпрингфельдом, и отказалась приехать на вечерний спектакль. По этому поводу в Малом созвали собрание, на котором было принято решение Серову уволить. Когда Валентина это услышала, она упала в обморок. Домой ее, завернув в норковую шубу, увез Симонов. На дворе стоял конец января 1952 года.

После этого случая Серова сильно запила. Симонов, как мог, пытался спасти жену, но у него ничего не получалось. Болезнь пустила корни слишком глубоко. Не спасли Серову даже перевод в другой театр – имени Моссовета – и постановка специально для нее пьесы «История одной любви», в которой она впервые играла в «Ленкоме» 16 лет назад. Но, увы, нынешняя Серова была уже другой: та, ранняя, была молодой и обаятельной, эта – бледной, с отекшим лицом.

В 1955 году сын Серовой угодил в трудовой исправительный интернат под Нижним Тагилом. Все к тому и шло: Анатолий с 12 лет стал выпивать, водился преимущественно с хулиганами. Те его обожали, поскольку мальчик всегда был при деньгах и частенько кормил их за свой счет. Делал он это оригинально. У них на даче в Переделкине родители по выходным собирали шумные компании, которые гуляли всю ночь. Потом всей гурьбой взрослые уезжали догуливать в Москву. Так вот Анатолий дожидался этого момента, потом созывал своих приятелей из близлежащих дач, и они доедали и допивали все, что оставалось на столах (а оставалось там, как правило, много). После одной из таких попоек ребята подожгли чью-то дачу. После этого случая родители отправили Анатолия в интернат, думая, что там парня исправят.

Спустя примерно год после отъезда Анатолия в Нижний Тагил, в 56-м, Симонов ушел от Серовой. Н. Пушнова пишет: «Связь с Серовой становилась для него тягостно-неуместной. Человеку его ранга невозможно оставаться с такой женщиной. Невостребованная, никому, по сути, уже не нужна стареющая актриса. Это было непрестижно в тех кругах, в которых он вращался. Тем более что от прежней красоты жены оставалось все меньше. Время от времени красивая в прошлом женщина уступала место обычной тетке, вульгарной и малосимпатичной. И это было безобразнее обыкновенного и естественного старения. Шло уже явное самоуничтожение, и звалось оно алкоголизмом…»

Новой возлюбленной Симонова стала Лариса Жадова (вдова поэта Семена Гудзенко), с которой он познакомился во время отдыха в Кисловодске. Вскоре Лариса забеременела, и Симонов принял решение уйти к ней.

Узнав об этом, Серова попыталась выброситься из окна. Ее спасла подруга, Елизавета Конищева, вовремя схватив за руки. Успокоившись, Серова прекратила с Симоновым всякие отношения. Развода не давала долго. Когда получала повестки в суд, рвала их и приговаривала: «Блядуй сколько влезет, а развода не получишь!» Однако в конце концов Симонов своего добился: 28 января 1957 года суд все-таки развел его с Серовой. Спустя несколько месяцев Лариса Жадова родила дочку Александру.

Когда Серова окончательно поняла, что Симонов больше не вернется, она простила его. И разрешила встречаться с дочерью. 1 сентября 1957 года родители сообща отвели девочку в первый класс.

К тому времени Серова с дочерью и сыном (Анатолий уже вернулся из интерната) продолжали жить на улице Горького, а Симонов уехал на дачу к новой жене. Больше всего хлопот Валентине доставлял сын. Интернат его не исправил, наоборот, сделал еще более неуправляемым. Однажды юноша собрал во дворе мальчишек и, указывая на мамин «Виллис», за-явил: «Это моя машина – что хочу, то с ней и сделаю». – «Врешь!» – не поверили пацаны. Тогда Анатолий взял в руки железную трубу и стал крушить автомобиль. После этого машину пришлось продать. А когда актриса угодила в больницу, сын продал из дома много вещей: холодильник, ковры и др.

В начале 1959 года на Серову обрушилась новая беда: ее мать забрала у нее дочку Машу. Поступок вполне объяснимый, особенно если учитывать, что творилось тогда в квартире Серовой на улице Горького. В свое время мать хотела забрать у Валентины и сына, даже судилась с ней из-за него, но тогда суд взял сторону матери. К чему это привело – известно. Поэтому, забирая к себе внучку, Клавдия Половикова мечтала спасти хотя бы ее. Ведь после развода с Симоновым Серова стала пить еще сильнее. Из «Моссовета» она перевелась в Ногинский драмтеатр, где часто выходила на сцену в нетрезвом виде. Зрители смеялись над ней, а ей было все равно.

В конце 1959 года актриса легла в психиатрическую клинику Института высшей нервной деятельности АН СССР. Вернувшись из больницы, Серова 23 марта 1960 года подала в народный суд Советского района Москвы иск «О возврате ребенка». Суд пошел ей навстречу – разрешил дочери жить вместе с матерью. Но только с осени, после окончания пребывания в детском санатории.

В последние несколько лет своей жизни Серова влачила поистине жалкое существование. Так как денег на выпивку у нее постоянно не хватало, она распродавала свои личные вещи (хотя раньше на их продажу у нее не поднималась рука). Например, она по дешевке продала одной актрисе из Театра-студии киноактера дорогое кольцо, потом так же рассталась с брошью, которую ей когда-то подарил Симонов.

Постоянным собутыльником и другом Серовой был тогда молодой мужчина, который работал постановщиком на одной из киностудий. Ему она доверяла все свои тайны, даже читала личные дневники, которые писала в течение нескольких лет.

Дочь Маша в начале 70-х вышла замуж и переехала от матери к мужу.

Летом 1975 года в возрасте 36 лет от рокового пристрастия к алкоголю скончался Анатолий Серов.

А буквально через полгода после этого – 12 декабря 1975 года – умерла и Валентина Серова. Ее нашли на полу в коридоре с разбитым, черным от запекшейся крови лицом. Ее дочь позднее напишет: «Умерла она одна, в пустой, обворованной спаивающими ее проходимцами квартире, из которой вынесли все, что поддавалось переноске вручную…»

Гроб с телом Серовой выставили для прощания в Театре-студии киноактера. Симонов в те дни был в Кисловодске и на похороны не приехал; прислал лишь букет цветов. Мать покойной, Клавдия Половикова, проститься с дочерью пришла, однако, недолго постояв возле гроба, на кладбище не поехала.

У побывавшей на тех похоронах Л. Пашковой остались об этом событии горькие воспоминания: «Поглядела на умершую, и сердце сжалось от боли. Неужто это все, что осталось от самой женственной актрисы нашего театра и кино? Ком застрял в горле. Долго выносить это зрелище не смогла. Положила цветы и ушла из театра. Часа три ходила по Москве и плакала…»

Александр СЕРЫЙ

У этого кинорежиссера была парадоксальная судьба. В молодости у него случилась любовь из разряда «роковых», которая, с одной стороны, сломала его жизнь, а с другой – дала определенный опыт, который в последующем позволил ему снять фильм, ставший классикой советского кинематографа, – «Джентльмены удачи». Однако все та же «роковая» любовь, не отпускавшая его всю жизнь, в итоге привела к трагедии. Но расскажем обо всем по порядку.

Несмотря на свою фамилию, Александр Серый был мужчиной видным, красивым и никогда не испытывал недостатка в женском внимании. Однако молодая преподавательница испанского языка из Института иностранных языков по имени Марина, с которой он познакомился в середине 50-х, сразила его в первую очередь тем, что во время первого знакомства не обратила на него особенного внимания. А он влюбился в нее с первого взгляда. И поклялся себе, что во что бы то ни стало добьется ее расположения. И слово свое Серый сдержал: Марина сдалась. Хотя, знай она, что последует вскоре после этого, может быть, сто раз подумала бы наперед.

Как показали дальнейшие события, Серый оказался человеком крайне ревнивым. Любого мужчину, появлявшегося рядом с его девушкой, он воспринимал как своего потенциального соперника и готов был драться за свою любовь буквально до смерти. Когда он сказал об этом Марине, та восприняла его слова со смехом, посчитав всего лишь шуткой. А зря. Потому что вскоре после этого заявления Серый претворил свою угрозу в жизнь: пришел домой к молодому человеку, которого до этого несколько раз видел рядом с Мариной, и ударил его по голове молотком. Только чудом врачам удалось спасти парня, но он остался инвалидом. Серого, естественно, арестовали. Потом был суд, который приговорил ревнивца к шести годам тюрьмы. И вместо режиссерского диплома, до получения которого оставался всего лишь год, Серый отправился в места не столь отдаленные.

Из отмеренного ему судом срока Серый отсидел чуть больше половины. Помогла его мама – профессор Академии наук СССР, которая подняла все свои связи. Благодаря ее же стараниям Серый сумел восстановиться в профессии – его взяли работать на «Мосфильм». Но самым важным и главным для него было другое: все эти годы Марина ждала его и, едва он освободился, вышла за него замуж. В самом начале 60-х у них родилась дочь Ольга.

В 1962 году Серый дебютировал в большом кинематографе, сняв (вместе с А. Бобровским) фильм «Выстрел в тумане». Затем был другой фильм – «Иностранка», который Серый снял в тандеме с другим режиссером – К. Жуковым. А потом Серый едва не погиб. Все из-за той же «роковой» любви.

Как-то вечером в дверь режиссера позвонили. Он открыл и успел заметить в дверном проеме силуэт человека. В следующую секунду раздался хлопок, и в Серого угодила стрела из гарпунного ружья. Только чудо спасло режиссера от смерти. После хлопка он инстинктивно дернулся, и стрела, летевшая точно ему в лицо, лишь пробила щеку и задела ухо. А неизвестный скрылся так же внезапно, как и появился. Была версия, что это сделал давний соперник режиссера (или кто-то из его друзей), но доказать это так и не смогли. Когда об этой истории узнали на «Мосфильме», пошли разговоры, что теперь Серому и подавно заказана дорога в режиссуру. И он уже был на грани ухода из профессии и наверняка бы ушел, если бы в дело не вмешался его коллега и бывший сокурсник по ВГИКу – кинорежиссер Георгий Данелия. Сняв в 1969 году комедию «Не горюй!», он собирался дальше ставить «Хаджи Мурата», но начальство эту постановку ему запретило. И он, чтобы не сидеть сложа руки, взялся помогать Серому. У него тогда был роман с писательницей Викторией Токаревой, и он предложил ей написать сценарий для своего бывшего сокурсника. Так на свет появился литературный материал к будущему шедевру – «Джентльменам удачи».

После триумфа этого фильма Серый снял еще две комедии, однако ни одна из них даже близко не приблизилась к «Джентльменам». Все это (а также тяжелая болезнь) подтачивали здоровье режиссера. Как итог: 10 октября 1987 года Александр Серый застрелился, не дожив всего нескольких дней до своего шестидесятилетия.

Евгений СИДИХИН

Сидихин женился в середине 80-х, когда, отслужив в Афганистане, вернулся в родной Ленинград и начал грызть гранит науки в Институте театра, музыки и кино. Со своей женой Татьяной он познакомился случайно – пришел в гости и… влюбился. А через два дня уже явился к любимой с подушкой. В 1989 году у них родилась дочь Полина, спустя 4 года еще одна – Глаша.

Титул «секс-символа» российского кино приклеился к Сидихину в 1992 году, когда в фильме «Прорва» он сыграл роль молчаливого вокзального грузчика. Мощную спину актера, показанную крупным планом, критики всерьез сравнивали со спиной Марлона Брандо. Однако сам Сидихин относится к таким сравнениям с юмором.

Мало кто знает, но во время съемок того фильма с «секс-символом» случился небольшой конфуз. В одном из эпизодов ему предстояло сняться в постельной сцене в чем мать родила. Его партнершей была французская актриса, которая довольно легко сняла с себя всю одежду и запросто нырнула в постель. А вот Евгений замешкался, не решаясь обнажиться на глазах участников съемочной группы. И тогда режиссеру Ивану Дыховичному пришлось удалить всех из павильона, оставив только оператора. Лишь после этого Сидихин наконец разделся. А уже через несколько минут настолько освоился в роли любовника, что теперь режиссер с оператором почувствовали себя лишними…

Сегодня Сидихин по-прежнему живет в Санкт-Петербурге с женой и дочерьми. В киношных тусовках практически не участвует, предпочитая заниматься настоящим делом. Например, бизнесом, к которому его приобщили друзья – как и он, бывшие спортсмены.

Из интервью Е. Сидихина: «Автографы давать мне как-то неловко. Не считаю себя звездой. Я всего лишь актер. Человек, избравший эту профессию и работающий в ней. Не думаю, что мне было бы намного тяжелее, если б не было совсем уж никакой популярности. Работаю, потому что мне это нравится. Вот и все…»

В начале 2007 года Сидихин выдал замуж свою дочь Полину. Несмотря на то что ей было всего лишь 18 лет (она училась на 1-м курсе театрального института), родители долго не раздумывали, давая свое согласие (видимо, хорошо знали жениха). Кстати, Сидихин предлагал Полине ехать учиться в Москву, но она отказалась – чтобы не бросать своего возлюбленного. В одном из своих тогдашних интервью Сидихин так отозвался о Полине:

«Полина была моей любимицей, потому что была одна. И времени с ней проводил много, потому что Татьяна, моя жена, тогда серьезно болела… Когда дочка была маленькой, я старался брать ее в фильмы. Например, сцена в «Антикиллере», где мы сидим на баскетбольной площадке и я спрашиваю: «Как в школе? Как мама?». А камера медленно надвигается на нас. Когда я пересматриваю фильм, то с радостью замечаю, что камера любит ее больше, она забирает на себя все внимание. И вообще я горжусь ею! Она очень талантливая девочка. Предложений сниматься в кино море. Но ей пока нельзя: студентов первых курсов из театрального института преподаватели не отпускают…»

Евгения СИМОНОВА

Первое серьезное чувство пришло к Симоновой в начале 70-х, когда она училась в Театральном училище имени Щукина (курс Ю. Катина-Ярцева). Именно там у нее случился роман с однокурсником Юрием Васильевым. Роман продолжался в течение двух лет, и дело явно шло к свадьбе. Васильев нравился родителям Евгении, часто бывал у них в гостях. Женя тоже ездила в Новосибирск к его родителям. В «Щуке» их называли не иначе как Ромео и Джульетта. Они писали друг другу записки, иногда ссорились. Васильев дико ревновал Евгению чуть ли не к каждому столбу, поскольку она была девушкой чрезвычайно влюбчивой. И все же Ромео проглядел свою Джульетту.

Летом 1974 года Симонова уехала на Урал – сниматься в боевике «Пропавшая экспедиция» – и внезапно влюбилась в своего партнера, 28-летнего Александра Кайдановского (по сюжету его герой, белогвардейский офицер Зинин, влюблялся как раз в героиню Симоновой, дочь профессора Смелкова). В Москву Евгения вернулась уже другим человеком. Вскоре состоялось ее объяснение с Васильевым, где и были расставлены все точки над «i».

Из воспоминаний Ю. Васильева: «Играя как-то с Женькой в студенческом спектакле, вдруг смутно начинаю понимать: любимая перестала быть моей. Назло ей закрутил романы чуть ли не со всеми красивыми студентками училища. Несмотря на разрыв, в дипломных спектаклях мы с Симоновой играли исключительно любовные сцены…»

В 1975 году Симонова и Кайдановский поженились, а в начале следующего года актриса забеременела. Евгения была тогда очень популярна, и ее утвердили на роли в четырех картинах сразу. Но из-за беременности она отказалась от всех (!) предложений. Редчайший случай среди артисток, ведь многие ради карьеры часто жертвуют будущими детьми (а потом локти от досады кусают). Но у Симоновой настолько сильно был развит материнский инстинкт, что она даже секунды не размышляла, стоит или нет отказываться от ролей. Правда, одно исключение она все же сделала: где-то на пятом месяце беременности снялась-таки вместе с мужем в телеспектакле «Как важно быть серьезным». Но те съемки заняли не очень много времени и не были столь уж обременительными.

5 ноября 1976 года у Симоновой и Кайдановского родилась дочь Зоя. К сожалению, ее рождение не помогло укреплению брака.

В 1982 году молодой режиссер Андрей Эшпай (сын известного композитора) пригласил Евгению на главную женскую роль в своей картине «Когда играли Баха». Актриса влюбилась в него чуть ли не с первого взгляда, и у них начался роман, который длился два года. Оба тогда были несвободны, и их половины, узнав обо всем, категорически выступили против развода. Влюбленным пришлось приложить немало сил, чтобы все-таки соединиться в официальном браке. Плодом их любви стало рождение в 1986 году дочери Маруси.

Вспоминает Е. Симонова: «Когда родилась Маруся, время было трудное – в смысле доставания товаров. В магазинах ничего не было, мы все готовили сами, что-то нам дарили. Зоя, старшая, никогда не ревновала нас к будущей тогда еще Маше, не боялась, что вот появится новый ребенок, и ей достанется меньше внимания. Наоборот, она с наслаждением готовила приданое. У нас был такой пакет, куда все складывалось: подарки, домашние заготовки, и Зоя обожала это разбирать, раскладывать… Потом родилась Маша, а хорошая молочная смесь продавалась тогда только в «Березках». Причем не в простых, а в каких-то «Березках» «стратегического назначения», т. е. исключительно для детей западных дипломатов. Начиналась гигантская авантюра, в цепочку вовлекались даже самые отдаленные знакомые, и в итоге Андрей приволакивал домой целую коробку этой смеси. Но ликовали мы рано. Выяснялось, что для бутылочек нужна какая-то особая соска, которой опять-таки в продаже не было, но снова включались все связи, и нам приносили аж три соски! Андрей начинал их кипятить, и они мгновенно разваривались, превращаясь в три резиновые кляксы… Он кидался в этот омут опять и выныривал с новыми сосками; кипятил их на более слабом огне, а они опять разваривались, и тогда он ложился на диван, закрыв голову руками, и долго лежал совершенно неподвижно. А вокруг него ходила семья и робко щупала: жив ли?..»

Вскоре после свадьбы Эшпай приступил к съемкам своей второй картины – фильма «Униженные и оскорбленные». Симонова была уверена, что на главную женскую роль он возьмет именно ее. Но Андрей пригласил… Настасью Кински. Евгения была сильно уязвлена и как женщина, и как актриса, поскольку считала, что сыграла бы эту роль не хуже заграничной знаменитости. Однако на семейных отношениях этот случай никак не отразился.

Из последних интервью Е. Симоновой: «Если вы хотите спросить, счастлива ли я в браке, я отвечу: как это ни покажется странным, наш брак можно назвать идеальным. «Виной» тому все то же родство душ. Мои самые первые репетиции новой роли проходят дома, и муж, хоть и ворчит, что он для меня не авторитет, очень во многом мне помогает. На самом деле он для меня самый большой авторитет…

Может, кому-то это покажется пустяком, но для нашей семьи (я продолжаю жить с мужем и детьми в родительском доме, с папой) важно, например, вечером собраться перед телевизором, чтобы всем вместе посмотреть программу «Вести», обменяться какими-то впечатлениями…

Я стараюсь уважать свободу выбора своей старшей дочери Зои. Конечно, мне не все нравится из того, что притягивает ее. Скажем, я не выношу тяжелого рока, а она его с удовольствием слушает. Но ведь и моей бабушке когда-то страшно не нравился Адамо, как она говорила, «мужчина с бабьим голосом». А я его обожала! Так что все повторяется. Впрочем, как и во всех семьях, приходится и с дочками иногда «выяснять отношения». Но я рада, что есть родство душ, взаимопонимание…»

В 1999 году Е. Симонова стала бабушкой: ее старшая дочь Зоя родила ей внука, которого назвали Алексеем.

Брат Е. Симоновой, Юрий Вяземский, в свое время поступил в театральное училище вольным слушателем. Однако проучился там всего лишь год, поправил себе речь (он картавил) и ушел. Поступил в МГИМО. После окончания института работал за рубежом. В 1980 году его на пять лет сделали невыездным. Он тогда работал в Испании переводчиком, готовил мадридские встречи на высшем уровне. Но однажды выпил лишнего и избил своего начальника, после чего его выслали на родину с формулировкой «пьяный дебош». А через несколько лет он стал заведующим кафедрой истории и литературы МГИМО. В 2001 году по его повести Андрей Эшпай снял художественный фильм «Цветущий холм среди пустого поля». Главную женскую роль в нем сыграла Евгения Симонова, еще одну роль – Маруся Эшпай, студентка третьего курса училища при консерватории (она с пяти лет играет на фортепиано)…

В 2003 году Андрей Эшпай приступил к съемкам многосерийного фильма «Дети Арбата» по одноименному роману А. Рыбакова. И вновь это кино стало «семейным»: маму главного героя сыграла Евгения Симонова, а одну из его подружек – старшая дочь актрисы Зоя.

Между тем в разгар съемок фильма (в ноябре 2003 года) Симонова с семьей сменила место жительства: переехала с юго-запада столицы, где прожила 35 лет, в новую квартиру на Кутузовском проспекте.

В конце ноября 2003 года Евгения Симонова дала большое интервью газете «Московский комсомолец». Приведу лишь те отрывки из него, где речь идет о личной жизни актрисы:

«Я не боюсь смерти. Но если вдруг какой бандит с ножом (смеется), наверное, я испугаюсь, а так – нет… Я дико боюсь за близких, за детей. Когда мой внук заболевает, у меня портится настроение, мне не хочется ничего, у меня все валится из рук… К внуку у меня странное чувство: с одной стороны, он твой, с другой – нет. Он прожил со мной целый год, и тогда у меня возникала иллюзия, будто он мой третий ребенок, что, разумеется, неправильно. Я была классической бабушкой – с кашами, с памперсами (величайшим изобретением человечества). Я внука, конечно, обожаю…

Да, я сейчас, наверное, не хотела бы быть молодой. В каждом возрасте свои преимущества. Какие? Наверное, прежде всего те, что завоеваны за эти годы – дети, внуки…

Я знаю очень счастливые браки с подлинными чувствами, но какая-то глупость все разрушала. Для меня это абсолютно невозможно. Я вообще органически не умею врать. Я могу для красного словца чуть-чуть приукрасить, но обманывать – никогда…

Уникальность наших с мужем отношений (может, завтра-послезавтра все закончится, никто не знает; зарекаться нельзя – по крайней мере на данном этапе (а мы вместе почти 20 лет) в том, что мы действительно равны. Но есть целый ряд моментов, когда я абсолютно ведомая, и я делаю это совершенно легко, не чувствуя себя униженной и оскорбленной, наоборот, с готовностью, с желанием. Вообще-то я и в профессии люблю ощущать себя ведомой, но согласна идти только за тем, за кем я сама хочу следовать. Когда мне предлагают условия, которые для меня неприемлемы, меня можно убить, но я не продамся ни за какие деньги: если я не хочу, я могу быть как кремень…

Я люблю свой дом и свою семью. А дома люблю вкусно поесть, выпить рюмку-другую, вино люблю очень. Раньше любила больше красное, сейчас – и красное, и белое, но хорошее, конечно. Но у нас достаточно трудно пить только хорошее вино, потому что оно дорогое. Да и климат неподходящий – часто бывает холодно. Поэтому предпочитаю все же хорошую водку – так приятно!..»

За последние годы Симонова не растратила своей былой популярности и даже наоборот – приумножила ее. Она по-прежнему активно снимается в кино, в том числе и в картинах своего мужа Андрея Эшпая (например, в сериале «Дети Арбата», 2005). Там же с ней снималась и ее дочь Зоя Кайдановская. В интервью журналу «Биография» (декабрь 2008 года, автор – М. Липодат) Симонова рассказала следующее:

«Дочери – это мое великое счастье, моя жизнь. Мы любим вместе проводить время, у нас даже есть такая традиция: мы втроем ездим в «Мегу» и бродим там по магазинам. Я, конечно, обожаю, когда они покупают себе что-то. Они меряют, а я просто смотрю на них. А потом мы идем в икейский ресторанчик, обедаем там и общаемся. Происходит это не так часто, но нам дороги эти моменты. Потому что мы все трое очень любим нашу семью: и Андрея Андреевича, и Алексея, Зоиного мужа (Алексей Захаров. – Ф. Р.). И мы любим бывать все вместе. Но втроем мы составляем какую-то особую зону, только мы и никто больше».

Борис СИЧКИН

Исполнитель роли знаменитого куплетиста Бубы Касторского из «Неуловимых мстителей» был женат лишь один раз. Свою вторую половину он нашел в самом начале 50-х, когда жил на Украине и работал балетным танцором в республиканском ансамбле народного танца. В этом же балете работала весьма симпатичная девушка Галина Рыбак, которая первое время Сичкина начисто игнорировала. Она была начитанной, а его считала неотесанной деревенщиной. Она постоянно над ним подтрунивала, что сильно злило Сичкина, и он буквально не находил себе места, не зная, как досадить этой «штучке». Однажды дело дошло до того, что Сичкин прокрался на гастролях в гостиничный номер Галины и выпил… флакон ее любимых духов «Манон». Но девушка и бровью не повела.

Все изменилось буквально в одночасье во время других гастролей – по Западной Украине. Там все участники ансамбля бросились в магазины скупать импортные шмотки, и только Галина и Сичкин это дело проигнорировали. Вместо этого они стали посещать культурные места Тирасполя: кинотеатры, концертные залы, музеи. И эти походы настолько их сблизили, что к середине гастролей они стали жить в одном номере. Как скажет потом сам Сичкин: «Это был наш медовый месяц, это была наша свадьба».

Стоит отметить, что любовь к искусству была единственной чертой, которая объединяла эту пару. В остальном они были полной противоположностью друг другу. Например, Сичкин всегда был легким на подъем, Галина – долго раскачивалась, Сичкин был пунктуальным, Галина – всегда опаздывала, Сичкин был хозяйственным, Галина даже чайник не могла нормально вскипятить, Сичкин был прирожденный юморист, Галина – вечной занудой и т. д. Впрочем, чтобы лучше понять, как общались супруги, лучше послушать рассказ самого Сичкина:

«Помню, как-то Галя и ее мама решили в разгар лета поехать на Украину (дело было уже тогда, когда Сичкины жили в Москве, в доме в Каретном ряду. – Ф. Р.). Летом достать билет на поезд накануне отъезда – проблема. Я подключил всех театральных администраторов, дал взятку, пил водку, всех веселил, и, наконец, у меня два билета на поезд в южном направлении.

Эти два билета у меня лежали, как большие бриллианты. Я пришел домой возбужденный и счастливый и сказал, что у меня наконец два билета. Галя никак не отреагировала, только махнула головой.

Теща и Галя начали собираться на Украину. Я бегал по московским подвалам, доставал лимоны, сухую колбасу, сушки, тушенку в банках. Эти продукты исчезли на Украине даже с фотографий. Наконец, еле поднимаю эти тяжелые авоськи, хватаю такси и мчусь на вокзал. Стою у вагона. До отхода поезда остается пятнадцать минут – моих дам нет. Прошло еще пять минут – их нет. Наконец поезд ушел – их все нет. Прошло минут десять, пятнадцать, двадцать – их по-прежнему нет. Смотрю на авоськи с тушенкой и лимонами, навьючиваю груз на плечи, нахожу такси и еду домой. Дома их тоже нет. Наконец звонок в дверь. Открываю. Входят Галя и мама, на ходу говорят о каком-то хоре. На меня никакого внимания. Когда Галя на моем лице прочла свою смерть, отвлеклась от хора и сказала:

– Не волнуйся, Бобчик. Мы с мамой сели в трамвай на тридцать седьмой номер, он шел очень долго. Когда мы подъехали к вокзалу, то поняли, что опоздали, и решили этим же трамваем вернуться домой. Не волнуйся, билеты купишь на другое число.

Первой мыслью было выбросить ее с балкона: мы жили на седьмом этаже, и лететь ей пришлось бы недолго.

Задушить – эта мысль не покидает меня по сей день.

Чтобы уйти от этих мыслей, я быстро покинул дом и помчался по Петровке вниз…»

И все же, несмотря на всю свою непохожесть (а может быть, именно из-за нее), эти два человека прожили вместе всю жизнь. В этом браке у них 14 августа 1954 года родился единственный ребенок – сын Емельян.

Сичкины жили вместе почти полвека. Борис Сичкин скончался в марте 2002 года в Нью-Йорке, куда семья эмигрировала еще в 1979 году.

Валентин СМИРНИТСКИЙ

Первая настоящая любовь у будущего киношного Портоса случилась в 1960 году, когда он учился в 9-м классе средней школы. Это была его одноклассница по имени Света. Первое время она отвечала Валентину взаимностью, но потом изменила ему с мальчиком из параллельного класса. Для Смирнитского это была жуткая трагедия. Как он ее пережил, лучше не вспоминать. Но судьба его потом вознаградила. Много лет спустя, когда Валентин был уже известным актером, он встретился с той своей школьной любовью. Светлана работала тогда на телевидении и была не прочь завести роман с теперь уже именитым бывшим одноклассником. Но Валентин отплатил ей той же монетой – остался к ней холоден.

Между тем женился Смирнитский рано, вскоре после окончания школы, правда, когда уже учился на актера. Его первой женой стала молодая актриса. Но уже совсем скоро Валентин понял, что совершил ошибку – в актерских семьях нормальный быт невозможен. Поэтому вторую жену он выбрал себе уже из другого круга – его новая избранница работала переводчицей. В том браке родился сын Иван (была еще приемная дочь Марфа). Семейный союз просуществовал больше десяти лет. К слову, то десятилетие для Смирнитского-актера оказалось самым насыщенным: он много снимался, к тому же пользовался большой популярностью у женской части аудитории. Правда, с поклонницами у него романов не было, а вот с партнершами по съемочной площадке, чего греха таить, случались. Однако все они заканчивались легко, без драм. Может, оттого, что Смирнитский сам по себе был человеком легким.

В начале 80-х Смирнитский женился в третий раз. И опять не на актрисе – Лена, его третья жена, работала экономистом. Она была близкой родственницей высокопоставленного партработника и воспитывала дочь от первого брака. Через несколько лет совместной жизни Смирнитский удочерил девочку, которую сам когда-то крестил.

В 2003 году Валентин женился в четвертый раз. Этому событию предшествовало большое несчастье: от серьезной болезни умер старший сын актера Иван. Вскоре после трагедии Смирнитский ушел от третьей жены (Лена погибнет потом в автокатастрофе). Какое-то время ходил в холостяках, но лишь до тех пор, пока не встретился с Лидией Рябцевой – коммерческим директором Театра Луны. Рассказывает сам актер:

«Лидочку, самую обаятельную женщину в театре, я заприметил сразу. Первое время мы просто симпатизировали друг другу. Наш роман не вспыхнул, как пожар, а разгорался постепенно, как лучинка. Совместная работа и гастроли потихоньку сблизили нас. Наше чувство нельзя описать с помощью простых слов. Нас не смущала даже большая разница в возрасте – 17 лет. Коллеги в театре, узнав о том, что мы решили соединить наши судьбы, только руками развели… С ее бывшим мужем и двумя дочерьми (Эльвире 18 лет, Марине – 15. – Ф. Р.) я в хороших отношениях, и на нашу женитьбу они смотрят нормально. Не против…»

А вот как описывала их первое свидание сама Лидия: «Раньше у меня была отвратительная привычка: я хронически во все места опаздывала. Валентин назначил мне свидание на станции метро «Белорусская». А я опоздала. Вы только представьте себе: целый час народный артист простоял у ларьков, переминаясь с ноги на ногу, с букетиком цветов! Он не ругал меня, лишь сказал, что ждал так долго в первый и последний раз. С тех пор я не опаздывала ни разу… Меня частенько спрашивают, какой Валентин по характеру. Всем почему-то кажется, что он суровый и строгий, но это обманчивое впечатление. Он на самом деле добрейшей души человек. Я его иногда в шутку называю медвежонком…»

В День всех влюбленных – 14 февраля 2003 года – Смирнитский и Рябцева официально зарегистрировались. Причем настоял на этом Смирнитский. Чуть ли не каждый день он повторял своей возлюбленной: «Почему мы до сих пор не женаты?» Свадьбу молодые сыграли в Москве в грузинском ресторанчике. Среди гостей были Василий Ливанов, Ольга Волкова, Андрей Ильин и др.

Из интервью В. Смирнитского: «Жена моложе меня, поэтому слушается. Если была бы какая-нибудь Барби 20-летняя, я бы вряд ли с ней ужился. Но и у нас бывают нестыковки. Ей еще хочется развлекаться, в казино-клубы всякие ходить. А я этих тусовок не люблю. Лида обижается, но ненадолго. Я предпочитаю отдых с друзьями на природе: шашлычок, коньячок…»

Приемная дочь Смирнитского от второго брака Марфа окончила Суриковский лицей. Но потом решила связать свою жизнь с кинематографом – поступила во ВГИК учиться на кинохудожника.

Лидия СМИРНОВА

Смирнова уже в ранней юности пользовалась у сильного пола большим успехом. Порой на этой почве случались даже не очень приятные истории. Об одной из таких вспоминает сама актриса:

«Училась я в Промышленно-экономическом техникуме при университете им. Баумана и одновременно работала экономистом-статистиком в Главном управлении авиационной промышленности. Возглавлял это управление некто Баранов. И однажды у меня вышел некрасивый случай с его заместителем: тот почему-то захотел, чтобы я каждый день приносила в его кабинет документы, отчеты и т. п. И когда я входила, он совершенно беззастенчиво меня разглядывал. Поначалу я не придавала этому особого значения – знала, что нравлюсь мужчинам, но всегда держала с ними дистанцию. Мне и было-то тогда всего семнадцать лет! Однажды, едва я вошла, он запер дверь изнутри, а потом взял мою руку и… засунул себе в штаны! От отвращения я себя не помнила! И тогда я сжала ему там все изо всех сил! (А руки у меня были не слабые – я всегда активно занималась спортом.) Он дико закричал, открыл дверь и, чтобы сотрудники ничего не заподозрили, стал орать: «Там крыса! Крыса!»

В первый раз Смирнова вышла замуж в 1932 году, когда ей было 18 лет. Она тогда насовсем ушла из дома (накануне нечаянно уронила банку с пшеном, тетя накинулась на нее с кулаками, и это переполнило чашу терпения Лидии) и получила от учреждения, где работала, маленькую комнатку в Троицком переулке. Вскоре после этого судьба свела ее с будущим мужем. Им оказался 27-летний журналист Сергей Добрушин, с которым Смирнова познакомилась на лыжной прогулке. Как вспоминает сама актриса, она с компанией друзей уже возвращалась на лыжную базу, но внезапно их пути пересеклись с шедшей навстречу такой же компанией лыжников. Последним в группе шел молодой красивый парень. Смирнова случайно обменялась с ним взглядом, затем они оба одновременно оглянулись и вдруг… пошли навстречу друг другу. Так они и познакомились. А уже через месяц сыграли свадьбу.

Вспоминает Л. Смирнова: «Сережа сделал мне предложение, в обеденный перерыв мы сбегали в ЗАГС, и я стала его женой. И вот тогда я разыграла комедию. Сначала пришла к тетке и сказала, что собираюсь замуж. Тетя мне тут же стала объяснять, что такое замужество, что значит быть женщиной, как надо вести себя в первую брачную ночь. Затем мы пришли вдвоем, принесли торт, шампанское. Сережа всерьез попросил моей руки. Она ему долго рассказывала про мое детство, про то, как она меня воспитывала и как ей было трудно. Словом, мы изображали жениха и невесту, хотя были уже женаты…»

Сергей работал в газете «Спорт». Сам был великолепным спортсменом, поэтому и жену активно приобщал к спорту. Летом они ездили в дом отдыха Большого театра в Туапсе (Сергей работал там физкультурником), ходили в походы. Большего всего Смирновой запомнился переход через Хевсурский перевал.

Какое-то время молодые жили в Троицком переулке у Смирновой, а потом получили новую жилплощадь – комнату в доме на Патриарших прудах. Там кроме них уже жила одна семья – такая же бедная, как они. Из мебели у молодоженов имелись большая тахта на кирпичах вместо ножек и полки для книг, которые Сергей соорудил сам. Еще был старенький абажур, под которым они эти книги и читали. Поскольку зарплата у Сергея была небольшая, экономили на всем. Покупали, например, две сосиски, из которых полторы доставались Сергею, половинка – Лидии. Гарниром служила картошка на постном масле.

В середине 30-х Смирнова ушла из института, где тогда училась (второй курс МАИ), и подала документы сразу в три творческих вуза: во ВГИК, в Вахтанговское училище и Школу-студию Камерного театра. Приняли ее во все три, однако Лидия выбрала последнее заведение, руководителем которого был Александр Таиров. Ее выбор объяснялся до банального просто: студия находилась рядом с домом. Сергей эту новость воспринял равнодушно, поскольку не верил в актерские способности супруги. Однажды она попыталась сыграть ему кусочек из роли Джульетты; только начала, как услышала храп – Сергей заснул.

В 1938 году Смирнова закончила студию и была принята в Камерный театр Таирова (из всего курса этой чести удостоились только она и еще одна студентка). Надо отметить, что в те времена Камерный театр был очень популярен в Москве. По городу даже ходила такая легенда: когда в этом театре шел спектакль «Любовь под вязами», то у входа всегда дежурила машина «Скорой помощи», потому что отдельные впечатлительные зрители во время спектакля лишались чувств. Однако сыграть на сцене этого театра Смирновой не довелось – ее увлекло кино.

Одновременно с распределением в театр молодая актриса получила предложение от кинорежиссера В. Корш-Саблина сыграть главную роль в его фильме «Моя любовь». На съемках этого фильма Смирнова неожиданно для себя влюбилась. Ее избранником стал знаменитый композитор, работавший над этой картиной, Исаак Дунаевский. Влюбленные стали тайно встречаться. Их свидания проходили в трехкомнатном номере композитора в гостинице «Москва» (Дунаевский тогда постоянно жил в Ленинграде) и продолжались в течение нескольких месяцев, пока снимался фильм (это было в 1939 году). В феврале 1940 года Смирнова уехала в Ялту, где начались съемки очередного фильма с ее участием – картины «Случай в вулкане». Дунаевский буквально каждый день присылал ей туда письма и телеграммы. В одном из писем он признавался: «Ты перевернула мне сердце счастьем и тревогой за тебя. От твоих писем идет огромная сила, жар, власть, ум. Твой Шани».

Это имя композитор выбрал себе не случайно: в те дни на экранах страны шел фильм «Большой вальс», в котором рассказывалось о любви композитора Штрауса и актрисы. Шани – так ласково звала актриса своего возлюбленного.

В то время как Дунаевский изнывал от тоски и разлуки, Смирнова в далекой Ялте пережила новое увлечение. Она внезапно влюбилась в капитана парохода «Кубань» Валерия Ушакова. По ее же словам, это было захватывающее увлечение. Капитан навещал актрису в гостинице «Украина», и эти свидания держались в строгом секрете от режиссера фильма Е. Шнейдера. Актеры же были прекрасно осведомлены об их романе и даже по мере сил помогали влюбленным. Например, когда днем Смирнова снималась, а ее любовник прятался в гостинице, актеры носили ему туда еду. А однажды произошел анекдотичный случай. Ночью в номер к Смирновой постучали люди из проверочной комиссии, и капитану пришлось на связанных простынях спускаться из окна на улицу. К счастью, узлы выдержали.

А что же Дунаевский? Естественно, он об этом романе не знал и продолжал бомбардировать возлюбленную телеграммами и письмами. В одном из них он писал: «Сегодня я наконец читал письма с дороги, но, Лидинька, не смогли они заглушить во мне моего горя и недоумения по поводу твоего ялтинского молчания. Я хочу объяснить тебе просто и ясно причины моего горя и уныния. Это будет простая логика. Ты писала мне до Ялты, я трепетал от счастья при чтении твоей телеграммы, твоего письма. Я благословлял тебя за силы, которые даешь ты мне своей бережной лаской и чуткостью, я понимал и верил, что ты не оставишь меня никогда, за все время нашей разлуки не заставишь меня страдать от отсутствия твоего голоса и твоей любви.

Как скоро мне пришлось убедиться в противоположном! Только на второй день приезда ты послала весть о себе из Ялты, и это было лишь к концу дня. Твоя телеграмма была тревожной и любящей, ты просила моей поддержки в письмах, и я пишу тебе ежедневно и телеграфирую по первому представившемуся поводу. Ты перевернула мое сердце счастьем и тревогой за тебя. Мне казалось, я ожидал, ты поймешь, что после этой телеграммы ты обязана была сообщить мне о себе, о своем настроении, о своей бытовой жизни, наконец, которая для меня так же дорога, как все остальное, но ты исчезаешь от меня…»

13 февраля 1940 года, в день рождения Смирновой, Дунаевский прислал ей корзину белой сирени. После съемок актриса вернулась в Москву, куда приехал и композитор. Но туда же надумал приехать и капитан Ушаков. Смирнова назначила ему свидание на Арбате у какого-то кафе. Но именно там между ними все и закончилось. Актриса увидела своего любовника в зимнем пальто, и вся романтика отношений улетучилась. «Зачем он здесь? – подумала Смирнова. – Нет звезд, нет луны, нет корабля, при чем же здесь капитан?» Вот почему, когда капитан предложил ей навсегда соединить их судьбы, Смирнова ответила отказом. Ушаков был раздавлен.

Спустя какое-то время завершился роман Смирновой и с Дунаевским. И опять его конец был обусловлен вопросом о свадьбе. В один из осенних дней актриса постучала условным стуком в дверь гостиничного номера композитора. Дунаевский в тот день был особенно ласков с ней и в один из моментов нежности внезапно произнес: «Выходите за меня замуж». Для Смирновой его предложение оказалось столь неожиданным, что она поначалу растерялась. Их связь длилась уже около года, однако она никогда не думала, что все зайдет так далеко. Теперь же он ждал от нее ответа на свое предложение, а она была не в силах его принять. По ее словам, она любила своего мужа, простого и скромного журналиста, и нынешнее положение ее вполне устраивало. Дунаевский же был человеком совсем иного круга, он был уже знаменит, богат и обласкан властями. Короче, Смирнова его предложение руки и сердца не приняла. И он ей этого не простил.

После той встречи он написал ей еще два письма, а затем замолчал. Как-то он снова приехал в Москву, и Смирнова об этом узнала. Лидия по привычке бросилась к нему в гостиницу. Однако композитор был холоден как никогда. Смирнова спросила его: «В чем дело?» – «В прошлый раз я предложил вам все, что мог, но вы мне отказали, – ответил Дунаевский. – Я вас больше не люблю». Потрясенная, она спросила: «Мне уходить?» – «Как вам будет угодно», – ответил он. И она ушла. Несколько месяцев от композитора не было никаких известий. И только 13 февраля 1941 года она вновь получила от него корзину белой сирени…

А потом началась война. Муж актрисы Сергей Добрушин ушел ополченцем на фронт и вскоре погиб под Смоленском. Это известие застало Смирнову в Алма-Ате, где она снималась в фильме «Парень из нашего города». В 1942 году фильм вышел на экран и имел огромный успех у зрителей. Спустя некоторое время после этого Смирнова вышла замуж во второй раз – за известного оператора Владимира Рапопорта, бывшего супруга актрисы Зои Федоровой. Причем одновременно с ним свои руку и сердце актрисе предлагал 50-летний Фридрих Эрмлер, который ради Смирновой готов был даже бросить жену и сына. Однако Лидия выбрала более молодого (Рапопорт был моложе Эрмлера на девять лет). О том, как это произошло, вспоминает сама Л. Смирнова:

«Я заболела брюшным тифом (вместе с ней заболел и чуть позже умер актер Блинов, который играл роль Фурманова в легендарном фильме «Чапаев». – Ф.Р.). Я очень тяжело болела… А Рапопорт на сухих листьях пек мне яблоки. Он пришел, я была очень слабой, мне, наверное, было все безразлично. Я только помню, что у меня из-под одеяла торчали тонкие белые ноги, какие-то чужие, не мои, с ярко-красными ногтями. Такие совершенно безжизненные белые ноги и – красные ногти.

Но настал день, когда меня наконец посадили и сказали, что сейчас вымоют голову. Я взялась за волосы – они остались у меня в руках. И я увидела, что они покрыты гнидами.

Рапопорт учил меня ходить – мышцы были атрофированы. Когда я вышла из больницы, надо было спасать оставшиеся волосы, а париков тогда не было. И мы с Рапопортом ехали в горы, находили полянку с пенечком, он на него садился, клал мою голову на колени, мазал волосы керосином, а потом ногтями снимал мертвых гнид. Их нельзя было счесать, можно было только снять ногтями. И с этими гнидами в руках он говорил мне о своей любви. Столько человек за мной ухаживали, пытались добиться взаимности, и лишь он один заботился, по-настоящему понимал, как я одинока, беззащитна, что родные далеко, что муж погиб на фронте и что на каждом шагу меня могут обидеть. Он просто приносил печеные яблоки, которые сам готовил на сухих листьях, просто снимал гниды с моих волос, просто учил ходить. Владимир Рапопорт стал моим вторым мужем…»

Уязвленный отказом Смирновой, Эрмлер отомстил ей, как мог: он долго не разрешал ей вернуться из эвакуации в Москву. Но вечно это продолжаться не могло, и в конце концов Смирнова и Рапопорт покинули Алма-Ату. Их путь лежал в Ленинград, где Лидия должна была сниматься в фильме «Морской батальон», а Рапопорт – снимать его в качестве оператора. Жили они на квартире режиссера Арнштама на Малой Посадской, поскольку входить в квартиру Рапопорта, где он до этого жил с Зоей Федоровой и где до сих пор на стенах висели ее фотографии, Смирнова не захотела.

Сразу после завершения съемок Смирнова вернулась в Москву, где ей дали комнату в доме кинематографистов на Большой Полянке. Комната была маленькая (всего 12 метров), в то время как у Рапопорта в Ленинграде была трехкомнатная квартира. Однако ехать к нему Смирнова отказалась. Владимир какое-то время пребывал в раздумьях, после чего плюнул на свои хоромы и переехал жить к жене. Как говорится, с милой и в шалаше рай.

Между тем, несмотря на то что брак с Рапопортом сулил Смирновой определенные блага в кинокарьере и потому должен был ею всячески оберегаться, актриса продолжала крутить романы на стороне. Вспоминает она сама:

«Я была очень влюбчивой и к тому же ужасной кокеткой. Мою жизнь постоянно сопровождали бурные объяснения, романы, трагедии… Вот, например, одна такая история.

Как-то во время гастролей в Тбилиси мы с Ликой Сухаревской обедали в ресторане, и тут вошел Он: красавец грузин, глаза в пол-лица. «Не смей на него смотреть», – толкнула меня Лика, но… Короче говоря, роман состоялся. А я в романы всегда бросалась, как в омут, с головой. Когда он приезжал в Москву, готовила котлеты, заранее прятала сумку с едой на лестнице, говорила мужу: «Что-то голова болит, пойду погуляю на воздухе», а сама бежала к любимому в гостиницу. Роман закончился после того, как я нанесла ответный визит в Тбилиси. Я должна была все время сидеть в номере и ждать, пока он закончит кутить с друзьями в ресторане и зайдет. Он устроил дикую сцену, когда однажды не застал меня на месте…

Как сочетались мои романы с супружеской жизнью? Муж очень любил меня и поэтому, наверное, прощал мои шалости. А потом… я не знаю, как это объяснить. Почему-то все мои романы кончались сразу после требования выйти замуж. Я всегда отвечала: «У меня уже есть муж».

В 50 – 60-е годы Смирнова много играла как на сцене Театра-студии киноактера (пришла туда в 1945-м), так и в кино. В 1953 году, во время съемок в фильме «Об этом забывать нельзя», она получила серьезную травму. По сценарию ее героиня должна была съезжать с горки на лыжах. Во время спуска актриса не сумела «вписаться в поворот» и со всего размаха врезалась в березу. К счастью, рядом оказалась компания лыжников, которые увидели эту аварию. Один из парней тут же подъехал к актрисе, осмотрел ее и, не теряя времени, провел несложную операцию: разулся и пяткой вправил ей плечо. Однако вывих оказался настолько сильным, что, по словам Смирновой, он долго давал о себе знать.

В том же году они с Рапопортом получили роскошную квартиру в высотном доме на Котельнической набережной. Стоит отметить, что до этого они жили в 12-метровой комнатке в доме на Большой Полянке, причем у Рапопорта постоянно возникали проблемы с пропиской (они со Смирновой так и не расписались). Когда жить в таких условиях стало невмоготу, актриса написала письмо на имя Л. Берии с просьбой посодействовать в выделении им достойной жилплощади. Берия распорядился решить этот вопрос положительно. Однако в июне 1953 года его арестовали, и вопрос с квартирой так и повис в воздухе. К счастью, чуть позже проблема была благополучно разрешена, и Лидия с Владимиром въехали в роскошные апартаменты.

В том же году судьба свела Смирнову с режиссером Михаилом Калатозовым. Их знакомство произошло в Кисловодске, где оба отдыхали от столичной суеты. В отличие от многих курортных романов, которые длятся ровно столько, сколько длится отпускной сезон, роман режиссера и киноактрисы продлился гораздо дольше. Калатозов даже пригласил Смирнову на главную роль в своей новой картине «Верные друзья». Но этой задумке так и не суждено было осуществиться. Через несколько дней после начала съемок Смирнова вдруг поняла, что эта роль не для нее, и от дальнейшего участия в фильме отказалась. По тем временам это было неслыханно, но просьбу актрисы удовлетворили. Ее роль досталась Лилии Гриценко.

Отказ Лидии Смирновой от главной роли в фильме своего возлюбленного абсолютно не отразился на их отношениях – они продолжали встречаться. Калатозов тогда настолько сильно увлекся Смирновой, что, как и прочие любовники, сделал ей официальное предложение. Более того, одну из комнат в своей трехкомнатной квартире на Дорогомиловской он, рассчитывая на ее согласие, обставил новой, купленной специально для возлюбленной мебелью. Но старания оказались напрасными: актриса ему отказала. Ее просто испугало предложение Калатозова уехать с ним на год-два к нему на родину, в Грузию: он собирался устроить ее в Русский драмтеатр в Тбилиси. Уезжать Смирнова не захотела.

К тому же в ее жизни возник тогда уже новый мужчина, причем тоже режиссер – Константин Воинов. В 1955 году он предложил Лидии сыграть главную роль в его фильме «Сестры» по рассказу П. Нилина «Жучка». Так начался их роман, который продолжался почти 40 (!) лет. (Кстати, потом Воинов снял актрису еще в пяти своих картинах.)

Что касается Калатозова, то он так и не смог простить Смирнову. Когда Лидия сошлась с Воиновым, он написал ей письмо, в котором послал на ее голову все возможные проклятия и даже признался, что она заставила его возненавидеть всех женщин.

Между прочим, в самом начале зарождения отношений между Смирновой и Воиновым режиссер Михаил Ромм пытался отговорить последнего от этого опрометчивого шага. Он предупреждал коллегу, что Смирнова погубит его, что она из тех коварных женщин, которых надо опасаться. Ромм убеждал Константина полночи, но… безрезультатно. «Я люблю ее», – только и твердил Воинов.

Роман Смирновой и Воинова действительно принес как им, так и их близким массу неприятностей. Воинов, например, бросил свою жену (актрису Николаеву) и маленькую дочку. А вот Смирнова уйти от Рапопорта так и не смогла. По ее словам, поняла, что он бы не вынес ее предательства. Но и расстаться с Воиновым сил у нее тоже не хватило. Так и жили они многие годы, скрывая от всех свои отношения.

Вспоминает Л. Смирнова: «Я осталась с Рапопортом, но наши отношения с Константином Наумовичем не прекратились. Просто мы «ушли в глубокое подполье». Это ужасно. Ведь любовь – не только физическая близость; люди хотят быть на виду, иметь общих друзей, не хотят таиться. А у нас и друзья какие-то «подпольные» были…

Я, помню, ехала в трамвае, смотрела на прохожих и думала: «Боже, какие они счастливые! Вот они спокойно идут вдвоем под ручку, могут никого не стесняться, им не надо скрываться».

Получалось так: я живу с человеком, которого жалею, но не люблю, и с человеком, которого люблю, но не могу пожалеть, то есть проявить все качества жены, хозяйки, подруги. И я все силы тратила лишь на то, чтобы облегчить страдания Рапопорту…

А Воинов в это время берет чемодан, укладывает вещи, плачет вместе с женой и дочкой, а затем с этим чемоданом уходит в какую-то замызганную чужую комнату в коммунальной квартире где-то за Казанским вокзалом.

Я бегала в эту его комнату (по-прежнему тайно), таскала еду, что-то готовила, убегала обратно. Но он меня не отпускал, были жуткие скандалы.

Помню одну встречу Нового года. Я прибежала к Воинову, в эту комнатушку. Он уже успел принять изрядную дозу. И я – вот она, женская изворотливость! – перевела будильник на два часа вперед, чтобы встретить Новый год с Константином Наумовичем. Я хотела, чтобы он не чувствовал себя одиноким в такую ночь, но хотела успеть и к Рапопорту. И потом бежала к мужу, высунув язык, и тоже поздравляла его с праздником…»

Отмечу, что параллельно с этим романом Смирнова крутила еще один – с новым режиссером Театра-студии киноактера Львом Рудником, которого Сергей Герасимов специально пригласил из Ленинграда (он до Г. Товстоногова возглавлял БДТ), чтобы тот поднял Театр киноактера «из руин».

За Рудником тянулся из самых разных уголков страны длинный шлейф невероятных любовных приключений. Не стала исключением в этом отношении и Москва. Смирнова признавалась, что это был самый бурный и громкий из всех ее многочисленных романов. Слухи о нем распространились далеко за пределы театра. Узнал о нем и Рапопорт. Он, естественно, провел с женой разъяснительную беседу, но та его, конечно же, не послушала. В итоге Рапопорт уехал в Ленинград, а Лидия продолжала встречаться с Рудником.

Самое интересное, что тот, помимо Смирновой, умудрился одновременно иметь еще нескольких любовниц. В конце концов дело дошло до ЦК КПСС, и было принято решение исключить Рудника из партийных рядов за моральное разложение. Смирнова по мере сил пыталась спасти любимого от столь сурового наказания, даже обивала пороги многих высоких кабинетов, но… безуспешно.

Когда Рудника выслали из Москвы в Ростов (он возглавил там местный драмтеатр), Смирнова в эту «ссылку» отправилась с ним. Однако ни к чему хорошему это не привело. Несмотря на то что Рудник у тела своей умершей матери поклялся жениться на Смирновой, он эту клятву нарушил – увлекся очередной молоденькой актриской. Узнав об этом, Лидия приняла единственно правильное решение – вычеркнула его из своей жизни. Рассказывает она сама:

«Я осталась без Рудника, одна. И тут мне стало по-настоящему плохо, невыносимо. А в театре меня продолжали травить и ненавидеть. Все хотели, чтобы именно Рудник опять возглавил труппу.

А я вернулась к Рапопорту. Я приехала к нему в Ленинград как побитая собака, не любя его, но мне было так страшно одной! Он меня принял и никогда в жизни не произносил при мне фамилию Рудника, вообще на эту тему на заговаривал. Я переступила порог, и на этом все закончилось. Он так заботился обо мне! Присылал посылки с юга, где отдыхал с Герасимовым и Макаровой, прислал даже телеграмму: «Не ешь орехи зубами». Он был удивительный человек! Такой страдалец…»

В 60-е годы произошел один случай, когда у Смирновой появилась надежда, что ее первый муж, Сергей Добрушин, жив. Однажды Лидия давала концерт в Доме журналистов. В перерыве за кулисы пришла женщина, с которой она когда-то виделась, но так давно, что не запомнила ни имени ее, ни фамилии. И вот эта женщина внезапно сообщает, что недавно видела на Арбате мужа актрисы Сергея. «Этого не может быть, он же погиб!» – воскликнула Смирнова. «Да нет же, это был он, – продолжала уверять ее посетительница. – Я его даже спросила: «Как Лида? Она стала такой знаменитой!» А он ничего не ответил.

Смирнова была в шоке. Она вспомнила, что перед отправкой на фронт Сергей действительно сказал ей: «Если со мной что-то случится, если я стану калекой или буду тяжело ранен, я к тебе не вернусь». Поэтому к словам женщины отнеслась с полной серьезностью: попросила ту никуда не уходить и обязательно дождаться конца концерта. Но увы, женщина не дождалась. Смирнова обежала весь Домжур, но таинственной посетительницы так и не обнаружила…

В 1974 году Л. Смирновой было присвоено звание народной артистки СССР. В конце того же года резко ухудшилось здоровье Рапопорта. Врачи поставили ему страшный диагноз – рак желудка. Больного положили в Институт Склифосовского. Условия его содержания там поразили Смирнову: муж лежал в палате, где, кроме него, находилось еще семнадцать больных, у него не было ни чистых простыней, ни нормальной утки. Возмущенная Смирнова бросилась за помощью к своим высокопоставленным коллегам, умоляя их перевести мужа в более достойное место. Но коллеги так ничего и не сделали для человека, который пять (!) раз был удостоен Государственной премии СССР. Тогда Смирнова отправилась в ЦК КПСС – надеялась добиться справедливости там. Однако и на Старой площади остались глухи к ее мольбам. В итоге доведенная до отчаяния таким равнодушием к судьбе человека, который всю жизнь работал на благо Родины, Смирнова оставила свой партбилет на столе одного из руководящих деятелей ЦК. Только этот отчаянный поступок и возымел действие на толстокожих чиновников: вскоре Рапопорта перевели в больницу МК КПСС.

Вспоминает Л. Смирнова: «Все это время я жила вместе с ним в больнице и таким образом, надеюсь, продлевала ему жизнь. Он был очень благодарен мне. Я ловила его любящий взгляд даже тогда, когда он уже не мог говорить. Это был просто скелет, обтянутый кожей, с большими голубыми глазами.

Все самое доброе, самое хорошее, что можно сказать о человеке, относится к Рапопорту. Его любили все. Он действительно был очень хороший человек и талантливый художник… Он, заслуженный деятель искусств, был невероятно скромен. Никогда не ходил к начальству, никогда никого ни о чем не просил… Он за всю жизнь ничего не купил. Только раз – подержанный холодильник. Кто-то ему предложил, он и купил, а холодильник оказался сломанным… Он не умел устраивать свои дела. Вот говорят: евреи все могут, уж еврей-то все достанет. Если это так, то Рапопорт был такой же еврей, как я – татарин или турок. У него вся семья была такая – скромная, трудолюбивая…»

Владимир Рапопорт провел в больнице МК КПСС семь месяцев. 17 июня 1975 года, на 68-м году жизни, он скончался.

После смерти мужа Смирнова продолжала встречаться с Воиновым, однако создавать семью они не стали – у каждого из них была своя жизнь. В 1994 году оба снялись в картине Александра Александрова «Приют комедиантов». Как потом оказалось, для Воинова это стало последней работой в кино – 30 октября 1995 года он скончался. Накануне ночью Константин позвонил Смирновой и попросил приехать к нему в больницу. Но актриса испугалась – за окном хлестал дождь, было уже очень поздно. А утром следующего дня Воинов умер. Было ему 77 лет.

В марте 1999 года Смирнова дала газете «Московские ведомости» интервью, в котором поведала следующее: «Совсем недавно у меня появился 54-летний поклонник. Дарил роскошные букеты, красиво ухаживал. И вдруг – сделал предложение! Я удивилась: ведь по моим меркам он еще не стар. Что же он во мне нашел? И вообще, что мы с ним будем делать в браке? Я пообщалась с ним какое-то время и… разочаровалась – мне было с ним неинтересно, он оказался занудой. Так что пришлось отказать!»

Примерно до 2002 года Смирнова вела достаточно активный образ жизни для своего возраста: она появлялась на кинофестивалях, презентациях, с удовольствием давала интервью. Потом ее здоровье ухудшилось, и с тех пор большую часть времени она предпочитала проводить дома.

Смирнова скончалась 25 июля 2007 года.

Иннокентий СМОКТУНОВСКИЙ

В первый раз Смоктуновский женился в начале 50-х, когда ему было уже 25 лет, на актрисе Римме Быковой. В 1952 году супруги приехали в Сталинград, где поступили в труппу местного драмтеатра. Как и большинство приезжих актеров, они поселились в крохотной комнатке театрального общежития.

Однако, несмотря на успешный дебют на сцене, Смоктуновского вскоре стало тяготить пребывание в стенах этого театра. Причем причины были как творческие, так и личные. Например, у актера с самого начала не сложились отношения с главным режиссером театра Фирсом Шишигиным – человеком с диктаторскими замашками, грубым и шумным. Он буквально подавлял артистов своим агрессивным темпераментом.

Вконец разладились у Смоктуновского и отношения с женой – та вдруг серьезно увлеклась только что прибывшим в театр молодым актером. Смоктуновский, узнав об их романе, однажды не сдержался: во время репетиции, когда его жена вышла на сцену, он внезапно вскочил с кресла и на весь зал закричал: «Уберите со сцены эту проститутку!» Затем прибежал в их с женой комнату в общежитии и, вооружившись ножницами, разрезал на мелкие кусочки все платья жены. Учитывая, что зарплата у актеров была тогда мизерная (всего 80 рублей), этот его поступок оказался, видимо, слишком суровым наказанием для хозяйки гардероба. Возможно, поэтому Римма затаила на мужа жгучую обиду и назло ему своих отношений с любовником не прервала.

Новый скандал не заставил себя ждать. В один из дней Смоктуновский выследил жену и ее любовника, когда те коротали время в ресторане гостиницы «Интурист». Вместе с одним из своих приятелей Смоктуновский подошел к их столику и, не говоря ни слова, схватил соперника за грудки. Римма подняла шум, но это возмутило актера еще сильнее, и он начал осыпать противника увесистыми тумаками. Тот тоже не остался в долгу, и в результате потасовка приняла масштабы форменного дебоша с битьем посуды, женским визгом и т. д. Замять скандал было невозможно, поэтому на следующий день на собрании профкома театра было принято единогласное решение: кто-то из двух супругов должен покинуть труппу. Этим кем-то стал Смоктуновский. На дворе стоял январь 1955 года…

Незадолго до того злополучного происшествия Смоктуновского на сцене Сталинградского театра увидела находящаяся проездом из Москвы С.В. Гиацинтова. Ей молодой актер очень понравился, и она предложила ему перебраться в столицу. Он обещал подумать. И вот в том самом январе 1955-го Иннокентий «созрел» окончательно. Он послал знаменитой актрисе телеграмму: «Готов приехать постоянную работу. Сообщите когда чем сможете предоставить дебют уважением Смоктуновский». И хотя в ответной телеграмме С. Гиацинтова была довольно сдержанна и ничего конкретного ему не пообещала, артист все равно отправился в Москву.

Покорение столицы далось Смоктуновскому нелегко. Он показывался в Театре имени Ленинского комсомола, Театре сатиры, Театре драмы и комедии, Центральном Театре Советской Армии, Драматическом театре имени Станиславского, Театре-студии киноактера, но… ни в один из них принят не был (не было вакантных мест). Иннокентий оказался в незнакомом городе в совершенно безвыходной ситуации и поначалу вынужден был жить почти как бомж. В потертом лыжном костюме он бродил по летней Москве, перебивался случайными заработками в Ленкоме (там ему платили по 7 рублей за выход в массовке), ночевал либо у друзей (одно время он, например, жил у Леонида и Риммы Марковых в их тесной комнатке в Хлыновском переулке), либо на лестницах в подъездах. И кто знает, как дальше сложилась бы его судьба, если бы не вмешалось само Провидение. В один из тех дней, когда наш герой по необходимости подрабатывал в «Ленкоме», он познакомился с молодой художницей по костюмам этого театра по имени Суламифь. Их знакомство произошло прямо на театральной лестнице: Смоктуновский поднимался наверх, чтобы сразиться с коллегами в пинг-понг, а Суламифь в этой время выходила из своего кабинета. До этого Иннокентий уже видел неоднократно эту девушку, она ему нравилась, но подойти и познакомиться с ней не хватало духа. А здесь он наконец решился. И ничего страшного не произошло – Суламифь легко пошла на знакомство, только слегка пожурила молодого актера. Она сказала: «Что вы все время играете? В жизни нельзя так – она отомстит».

Знакомство с девушкой буквально спасло Смоктуновского от прежней безысходности. Суламифь согласилась оплачивать его съемную комнату, но главное – помогла ему устроиться в Театр киноактера, лично попросив об этом режиссера Леонида Трауберга (тот, в свою очередь, уговорил Ивана Пырьева). Вскоре после этого Иннокентий и Суламифь поженились. Жить стали у супруги – в Посланникове переулке, в доме № 7, что возле Елоховской церкви. Там у них вскоре родилась дочка, но судьба ее сложилась печально: спустя несколько месяцев после рождения она умерла. Похоронили малышку на Останкинском кладбище.

Через два года после этого молодая пара вновь решила завести ребенка. На этот раз все обошлось благополучно – Суламифь (супруг ласково называл ее Соломкой) родила сына-богатыря, которого назвали Филиппом. Спустя несколько лет у них появился еще один ребенок – дочь Маша.

До начала 70-х Смоктуновские жили в Ленинграде, а потом перебрались на постоянное жительство в Москву. Актеру предложили работать в труппе Государственного академического Малого театра Союза ССР, и он согласился. Его первой ролью стала роль царя Федора Иоанновича в одноименной трагедии А. Толстого. Премьера спектакля состоялась 23 октября 1973 года.

В Москве Смоктуновский с семьей прожил 22 года. Летом 1994-го он работал во МХАТе над ролью Арбенина в «Маскараде» М. Лермонтова. Премьера спектакля должна была состояться осенью, однако наш герой до нее не дожил: 3 августа он скончался после очередного инфаркта в одном из подмосковных санаториев.

В марте 2003 года СМИ вспомнили о родственниках великого артиста, раструбив о скандале, который разгорелся вокруг… бывшего гаража Смоктуновского. Оказывается, собрание гаражно-строительного кооператива, в одном из боксов которого хранится старенькая «Волга» великого актера, вынесла решение, по которому семья Смоктуновских должна была срочно выплатить кооперативу 20 тысяч рублей (такая сумма была начислена исходя из перерасчета платежей начиная с 1996 года). В противном случае родственникам артиста пригрозили конфискацией гаража. Однако объявленная сумма для вдовы артиста, которая получает всего лишь 250 долларов в месяц, оказалась неподъемной. В своем интервью газете «Жизнь» Суламифь Михайловна заявила следующее:

«Это же настоящий бандитизм! Я подозреваю, что нас просто хотят выжить оттуда. Зная, что мы живем очень скромно, некоторые люди постоянно подталкивают нас к тому, чтобы мы продали и гараж, и автомобиль Иннокентия Михайловича. Чтобы мы разменяли нашу квартиру в центре, где каждая вещь напоминает о нем. Ну сколько можно выручить за старенькую «Волгу»? Долларов пятьсот. На эти деньги мы сможем прожить месяца два, а разве память можно продать или оценить деньгами?

Я не жду ни от кого помощи. Гонораров за фильмы, в которых снимался мой муж, мы тоже ни копейки не получаем. Но когда нам особенно тяжело, всегда получается так, что мой покойный муж приходит нам на помощь. Вот, например, дочка Маша получила заказ на радиопередачу об отце. Может быть, гонорар за эту работу и поможет нам рассчитаться с долгами…»

Поздней осенью 2007 года российские СМИ распространили шокирующую для поклонников И. Смоктуновского новость: его сын – 50-летний Филипп – был задержан милицией за хранение героина. Причем это не первое его подобное задержание. Итак, полистаем некоторые газеты.

«Твой день» (номер от 30 октября, авторы – Л. Мухамедзянова, Е. Вахрушева, Т. Балашов):

«Воскресным вечером 50-летний Филипп Иннокентьевич своим неадекватным поведением на улице вызвал подозрение блюстителей порядка.

Милиционеры остановили подозрительного мужчину в районе Белорусского вокзала и при личном досмотре изъяли у него 0,6 грамма героина…

В молодости Филипп мечтал повторить путь отца и стать артистом. Однако 20-летний юноша театральным подмосткам предпочел московские пивные, откуда он вышел преступником и алкоголиком.

– Сердце Кеши разрывалось, – призналась «Твоему дню» мама Филиппа Суламифь Михайловна. – Но он ничего не мог поделать. И я ничего не могу с ним сделать. Конечно, у нас часто с Филиппом случаются конфликты, но я терплю и всегда его прощаю. Знаете, мне осталось совсем немного жить. Терпела все эти годы, потерплю еще немного…»

«Комсомольская правда» (номер от 30 октября, автор – Х. Алкамаев):

«…Сын актера отпираться не стал. Признался, что употребляет уже больше двадцати лет…

Вскоре в ОВД примчалась сестра Смоктуновского-младшего Мария. Женщина уговаривала отпустить брата, но милиционеры на уступки не пошли. Филиппа Иннокентьевича продержали в отделении до утра и выпустили лишь под подписку о невыезде. Завели уголовное дело.

Как нам удалось узнать, проблемы с наркотиками начались у сына актера после того, как рухнули его мечты о сцене и кино. Филипп хотел пойти по стопам отца, даже снялся в небольшой роли в одном с ним фильме («Двое под одним зонтом»). Но актерская карьера не состоялась, и Смоктуновский-младший сломался.

Пагубное пристрастие Филиппа принесло семье Смоктуновских немало горя. Из-за него от сына актера ушла жена, забрав с собой дочку…

– Из-за этого недуга сына Иннокентий Михайлович даже получил инфаркт, – поделилась с милицонерами супруга великого актера Суламифь Михайловна. – И вот сейчас опять беда. Филипп больной, его лечить надо, а его опять в милицию забирают…»

Эта история завершилась тем, что сына актера направили на принудительное лечение в одну из наркологических клиник. А чуть позже, в начале 2009 года, Филипп Смоктуновский дал интервью «Экспресс-газете» (номер от 9 февраля, авторы – С. Иванцова, В. Широков), где выдвинул свою версию случившегося. Цитирую:

«– Домой шел, вдруг меня взяли под руки и повели в отделение. Чувствую, в карман что-то подложили. Потом говорят: «У вас обнаружены наркотики». Я, конечно, все отрицал. Меня поместили в закрытую больницу и держали под наблюдением. Если бы у меня началась ломка, то я сейчас бы принудительно лечился. Но вы же видите – свободен…

Филипп, глянув на часы, спохватился и, достав из ящичка горсть таблеток, принял их.

– Доктора говорят, что мне без лекарств не обойтись. Но из-за них у меня память хуже стала. Хотя, что мне уж теперь… Вот читаю, музыку слушаю, иногда из дома подолгу не выхожу. Женщины меня уже не так волнуют, не тот возраст. От алкоголя давно отказался…

Сын актера вышел покурить на лестничную площадку. Суламифь Михайловна тяжко вздохнула, глядя ему вслед:

– Я выясняла: в роду Иннокентия Михайловича по мужской линии был буйный алкоголик. Вот, может быть, и передалась по наследству Филиппу его болезнь. Он – сын гения. Но не всегда понимает, какая это ответственность».

Родные И. Смоктуновского живут небогато. Еще когда Филиппу было 20 лет, родители купили ему квартиру у метро «Кунцевская». Теперь вдова актера ее сдает. Без этих денег им пришлось бы совсем туго, ведь пенсия у вдовы маленькая, Филипп не работает (он получает только пособие по инвалидности), а Мария работает в музее МХАТа и получает копейки. Кроме этого, у Смоктуновских есть еще кооперативная квартира недалеко от подмосковного поселка Икша, за которую им надо платить ежемесячно 5 тысяч рублей. Сдавать ее нельзя, иначе отберут, что однажды уже пытались сделать.

Любовь СОКОЛОВА

В 1940 году 19-летняя Люба Соколова стала студенткой актерской школы при «Ленфильме», и у нее появились первые поклонники. Но очень долго ни одному из них не удавалось завоевать сердце девушки. Вот ее собственные слова: «Когда я пошла в артистки, мама мне сказала: «Ты идешь в такой особый мир, поэтому запомни: чужой муж – не твой муж!» И я на всю жизнь это запомнила. И всех, кто за мной ухаживал, я первым делом спрашивала: «Вы не женаты?» И все отлетали! Но потом я влюбилась…»

Возлюбленным Соколовой стал Георгий Араповский, или Юра, он был на десять лет старше. Ухаживал Юрий самоотверженно и красиво: на шестой этаж на руках ее носил. Выйдя за него замуж (в мае 1941 года), Соколова вошла в очень интересную семью дворянского происхождения. Жили молодые, что называется, душа в душу. Но их счастье разрушила война.

Вспоминает Л. Соколова: «Ленинград попал в блокаду. Моя учеба закончилась. Я пошла на завод слесарем по металлу, чтобы свои 250 граммов хлеба иметь. Мужа по зрению в армию не взяли, он и свекровь тоже устроились на завод. Мы все жили на работе: я на своем заводе, муж – на своем…

А 31 июля 1941 года, в день моего рождения, со мной произошла удивительная история: ко мне Николай Чудотворец приходил. Шли со свекровью по улице, и вдруг к нам мужчина подходит… Кареглазый, в кепочке (такие тогда сезонники носили), с бородкой и усиками. Смотрит на меня и говорит: «Ты будешь хлеба есть вот по стольку (и пальцами показывает, что, мол, крошки), но жива будешь, и счастлива будешь… А зовут меня, – говорит, – дядя Николай. Если тебе что-нибудь нужно будет, ты проси, и тебе на меня каждый укажет. Только «Отче наш» выучи… И еще вот такую фразу…» И сказал мне фразочку по-немецки, а потом отошел и – исчез, просто растворился. Свекровь мне говорит: «Повезло тебе, Люба. Это ж Николай Угодник был». А мне что, мне двадцать лет, подумаешь, Угодник! Но фразу немецкую я запомнила. Блокада началась, голод, люди на улицах падать стали, а другие люди – их есть. Трупы валялись, и у кого-то печень была вырезана, у кого – ягодицы… Страшно. А под Ленинградом всегда немцы жили, наши, не фашисты. И я стала к ним ездить. Фразочку ту скажу, они мне лопатку дадут, я им огород перекопаю, и мне кто картошку, кто луковичку, кто молочка подольет… Другой раз тащу это домой, свекровь говорит: «Господи, Люба, кормилица ты наша!..» Потом она умерла от голода, а муж мой первый от голода умер. Когда на заводе кто слабел, валился у станка, его относили в подвал умирать. Так и Юру моего унесли…»

Следующей за мужем и свекровью должна была по всем приметам отправиться и Соколова (она весила тогда 50 килограммов), однако ее ангел-хранитель отвел от нее беду. Пошла Соколова в свое бывшее общежитие при педагогическом институте, и подруги устроили ее к себе, дали на руки эвакуационный лист. По нему она могла получать пайку хлеба, которая оказалась очень кстати. А вскоре наши войска освободили Тихвин, и туда пешком потянулись первые эвакуируемые. Среди них была и Любовь Соколова. Она вспоминает: «Едва дошли до Финляндского вокзала, как нашим глазам предстала ужасная картина: прямо на вокзале полным-полно мертвецов: и сидят, и лежат целыми семьями. Не успели, значит, выбраться из этого ада. Хорошо еще хоть мороз стоял, а то представляете, что бы началось, если бы оттепель наступила? Пока ехали в поезде до Ладожского озера, тоже страху насмотрелись: вдоль железнодорожного полотна из снега где нога торчит, где рука, где голова – выброшенные из поезда умершие люди…»

Когда миновали Ладогу, многие облегченно вздохнули, хотя испытания еще не кончились. Стоило людям оказаться в относительной безопасности, как их организм расслаблялся, и на него тут же нападали всякие хвори. Десятки людей стали валиться с ног от различных болезней. Слегла и Соколова. Две недели она пролежала пластом на станции Ям Ярославской области. Ее окружали десятки больных, которые, за неимением квалифицированных медсестер, вынуждены были ухаживать друг за другом сами. Много людей тогда умерло. Но Любовь Соколову и на этот раз спас ее ангел-хранитель. Едва оклемавшись, она на первом же поезде доехала до родного Иванова. Но дойти до дома сил уже не хватило. Хорошо, что возле самого вокзала жила мамина подруга – в ее дверь Люба и постучала…

Соколова провалялась в постели еще несколько месяцев: все суставы распухли, и встать на ноги не было никакой возможности. Только в мае 1942 года она наконец впервые села на стул, а затем, как в раннем детстве, стала заново учиться ходить.

Свою первую роль в кино Соколова сыграла в 1947 году в фильме режиссера Александра Столпера «Повесть о настоящем человеке». Это была небольшая роль медсестры-партизанки Варвары, в дом которой приполз из леса раненый Мересьев (его играл П. Кадочников). Однако роль была настолько проходной, что не принесла Соколовой ни славы, ни какого-нибудь ощутимого материального вознаграждения. Жила она тогда практически впроголодь. Денег на то, чтобы снять хотя бы маленькую комнатенку, у нее не было, вот и приходилось ночевать в стенах Театра-студии киноактера, куда она поступила сразу по окончании ВГИКа (в 1946 году).

В начале 50-х, после нескольких лет вдовства, Соколова сошлась с молодым актером Алексеем Шумаковым. В 1951 году они вместе отправились в Германию – работать в театре, созданном при Группе советских войск. Однако их роман длился недолго: во-первых, Шумаков был моложе Соколовой, во-вторых, сильно пил. На этой почве они и расстались.

В 1956 году Любовь Соколова вернулась в Москву, во вновь открывшийся Театр киноактера. За работу в Германии ей позволили вступить в жилищный кооператив, поэтому вскоре у нее появилась и собственная крыша над головой. А еще через два года к ней пришла новая любовь. Это произошло во время съемок фильма «Хмурое утро», где Соколова играла Анисью. Помощником режиссера там был 29-летний Георгий Данелия.

Актриса вспоминает: «Потеряв первого мужа, я очень долго не хотела заводить никаких любовных романов. Ни выходить замуж, ни рожать – ничего не хотела. Слишком многого я насмотрелась в блокаду и знала, что человеческая жизнь не стоит даже кусочка хлеба… Но вот на съемках «Хмурого утра» в 1958 году за мной стал очень активно ухаживать Георгий Данелия. Он был тогда студентом ВГИКа и проходил практику у режиссера фильма Григория Рошаля. Работал вместе со своей мамой, вторым режиссером. Гия буквально ходил за мной по пятам. Ухаживал красиво: цветы дарил, шоколадки, конфеточки всякие. Бегал за мной, бегал, да только я – ни в какую. Тут одна женщина из съемочной группы не выдержала: «Люба, что ж ты его откидываешь? Там такая семья замечательная!» А Гия скрывал свой возраст и смог убедить меня, что мы ровесники. (После неудачного романа с Шумаковым Соколова на дух не переносила ухажеров, которые были моложе ее. – Ф.Р.) В конце концов и я в него тоже влюбилась. Он ведь поразительный человек: талантливый, умница, чувства юмора – море. И семья у него замечательная: его мать, Мэри Анджапаридзе, – сестра великой Верико Анджапаридзе. Мы с Мэричкой стали большими друзьями, я обожала ее. Она, как и мы с Данелия, со своим мужем жила не расписываясь, в гражданском браке. Я переехала к ним, в их большую квартиру на Чистых прудах.

Георгий Николаевич до меня уже был женат, в том браке осталась дочь. (В первый раз Данелия женился в 20 лет – на дочери министра строительства Ирине Гинзбург; в этом браке родилась дочь Светлана. – Ф.Р.) Но к моменту нашей встречи он уже развелся. Так мы и начали жить вместе. Я полностью погрузилась в семейную жизнь. Это была моя стихия. Я любила домашнее хозяйство, мыла, убирала, готовила: раньше всех вставала – позже всех ложилась. Из-за семьи я отказалась от больших ролей: и помыслить невозможно было оставить семью на месяц или больше, уехать в экспедицию…

3 августа 1959 года я родила сына Николая. Мне было 38 лет, и в роддоме меня обозвали позднородящей мамой. А разве я виновата, что не беременела до этого?! Роды у меня были непростые: ребенок пошел боком, пришлось врачам его вакуумом переворачивать и подтягивать…»

Стоит отметить, что на момент рождения сына Любовь Соколова и Георгий Данелия уже несколько месяцев жили врозь. И о ее беременности Данелия узнал только за пару-тройку недель до родов. Узнав, что родился мальчик, наследник, Данелия, прихватив свою маму, отправился в роддом. Там и произошло примирение молодых, после чего Соколова снова вернулась в семью Данелия. Правда, официально они так и не расписались.

В 60-е годы, по мере взросления сына, Соколова получила возможность работать в кино более активно. Правда, главных ролей она не получала, зато в эпизодах и ролях второго плана снималась много и охотно. За приверженность материнской теме ее даже называли «главная киномама» Советского Союза».

Между тем в личной жизни дела у «главной киномамы» обстояли далеко не благополучно. Данелия позволял себе увлечения на стороне, причем иной раз даже не считал нужным скрывать это от своих близких. Например, о том, что у него роман с писательницей Викторией Токаревой (их главный совместный кинохит – «Джентльмены удачи»), было известно всем – и родным, и коллегам. Токарева приходила работать прямо к ним домой, и даже сын Данелии Коля понимал, что к чему. В итоге он жутко возненавидел Токареву. И однажды, в порыве подросткового гнева, вылил на нее с балкона нечистоты из ночного горшка.

Л. Соколова рассказывает: «Данелия – творческий и увлекающийся человек. Жизнь с ним была не совсем гладкой и счастливой, хоть и прожили мы 26 лет. Он мог пропасть на несколько дней из дома, мог сильно выпить, увлечься другой женщиной. О его романе с писательницей Викторией Токаревой говорила вся Москва – я старалась этого не видеть и не знать. Мэричка, свекровь моя любимая, меня уговаривала, утешала: у тебя сын растет. Я все терпела. Поплачу, поплачу и – дальше живу… Скандалов никогда не устраивала. А вот он однажды устроил сцену. Решил, что кто-то на меня посмотрел «не так» – и как врежет!..»

В 1976 году в возрасте 17 лет внезапно женился Николай Данелия. Он давно уже встречался со своей одноклассницей Мариной, она забеременела, и молодым пришлось скрепить свои отношения официально. Правда, расписали их из-за столь юного возраста с трудом, родителям пришлось даже идти в райисполком и уговаривать тамошних начальников. Родившуюся вскоре девочку назвали Маргаритой. Так Любовь Соколова стала бабушкой.

Через год Николай пошел по стопам своих родителей – поступил во ВГИК. Учился хорошо, увлеченно. Будучи студентом, снял свой первый фильм – «Моментальные снимки». После защиты диплома снял в объ-единении «Дебют» вторую картину – «Эй, Семенов». Кроме того, Николай Данелия прекрасно рисовал и писал стихи. Однако…

В начале 80-х Николай увлекся баптизмом, начал посещать секту. Он замкнулся в себе и для своих родных стал практически чужим человеком. Это очень тяготило мать и отца, а вскоре и между самими супругами пробежала черная кошка.

Рассказывает Л. Соколова: «В 1982 году Гия нашел себе другую женщину. Он познакомился с ней у Джуны, к которой ходил лечиться после операции. Я ему говорила: «Возьми меня с собой, у меня недостаточность митрального клапана». Не брал. Теперь я понимаю почему. Однажды эта женщина мне позвонила. «Я, – говорит, – с вашим мужем вместе лечусь…» Разговорились, она напросилась в гости. Пришла не одна, с каким-то человеком. Сын Коля, как их увидел, заперся в комнате. А я ей все показала – вот здесь у нас ванная, вот здесь – спальня, вот – кухня. Она как где пройдет – так рукой махнет…»

А теперь послушаем саму «разлучницу» – Галину Данелия: «Однажды иду по коридору «Мосфильма» и вдруг сталкиваюсь с худым, похожим на скелет мужчиной. Помню, я еще подумала: «Бедняга, наверное, сильно болен…» Вдруг незнакомец обращается ко мне: «А что, Галя, здороваться не обязательно?» Я пригляделась получше… Данелия! Его невозможно было узнать! Он действительно в то время очень болел. Обратился к врачу с жалобами на боли в руке, из-за которых не мог играть на гитаре. Какие только диагнозы ему не ставили: камни в желчных протоках, рак легких, перитонит… Георгий Николаевич несколько месяцев провалялся в больницах, перенес клиническую смерть, похудел до сорока двух килограммов.

Мне стало так жалко его, что я тут же начала думать, как бы ему помочь (я вообще по своей натуре сестра милосердия: мне всегда нужно о ком-то заботиться, кого-то опекать). Первым делом пошли к Джуне. Мы с ней дружили, встречались почти каждый день (Джуна до этого лечила меня – после автомобильной аварии я потеряла память). У нее было очень интересно: сталкиваешься то с Федерико Феллини, то с Настей Кински, то с Бондарчуком… Но Данелии Джуна не помогла: Гия по натуре скептик и не верил в успех лечения. Однако именно в то время мы с ним очень сблизились, а Джуна потом даже утверждала, что и поженились мы исключительно благодаря ей.

Когда Данелии стало легче, он начал приезжать ко мне. Иногда делал это даже в мое отсутствие, просто чтобы повидаться с моим сыном Кириллом, попеть с ним под гитару. Однажды, как всегда, заглянул на минутку, а у меня была масса дел, и я разговаривала с ним на бегу. Вдруг Гия говорит: «Вот это моя бритва, вот это 500 рублей, зарплата… А это я сам! Принимай таким, какой есть!» Все произошло так стремительно, что предложение Данелия делал мне уже в лифте. Извлек из кармана плетеное серебряное кольцо, доставшееся ему в наследство от матери, и надел мне на палец: «Да, забыл тебе сказать, выходи за меня замуж!» И я вышла…»

И вновь – рассказ Л. Соколовой: «В один из дней Данелия пришел домой и говорит: «Люба, прости, я полюбил другую и хочу на ней жениться. Нам надо разъехаться». Подумала, что он от лекарств «сдвинулся». Утром, как всегда, собираюсь ему кашку сварить, кофе. А Гия мне: «Значит, так, Галина переезжает сюда, а ты и Коля – в твою квартиру. Я все решил». Дал мне сорок рублей на переезд, я барахло собрала, поцеловала Гиечку и – ушла жить к маме: она жила в моей кооперативной квартире, которую я еще в 50-е годы получила. Но очень тяжко мне было. Целыми днями я сидела дома как тень, часами смотрела в одну точку. Поначалу Гия мне еще звонил. А я тогда как раз романс написала: «Полюбила его навсегда…» Спела его по телефону, а Георгий мне в ответ: «Люблю тебя, без ума люблю, об одной тебе думу думаю…» А потом звонить перестал. Мне было тяжело. И Сева Санаев, узнав как-то о моих мучениях, порекомендовал сходить на прием к Джуне, познакомил с ней. Она занялась мной: с десяток сеансов понадобилось, чтобы выйти из этого состояния. Причем, когда она меня лечила, я просто заходилась в рыданиях, а ведь до этого ни слезинки не проронила…

В общем, сняла она с меня это заклятье – я снова нормальным человеком себя почувствовала…»

Однако едва начали заживать раны от развода с мужем, как на Соколову обрушилась новая беда, еще страшнее предыдущей. В декабре 1985 года погиб ее единственный сын Николай. При каких обстоятельствах это произошло, рассказывает сама актриса:

«У них произошел серьезный конфликт с отцом. Коля надумал снять фильм, пришел к Данелии и попросил помочь – одобрить сценарий и заодно посодействовать с деньгами. Данелия руководил тогда объединением на «Мосфильме». Но денег Коле не дал и вообще отказался помочь. Сын ко мне приехал, рыдает, по полу валяется: «Мама! Зачем ты меня родила?! Давай умрем вместе!» Каково мне было на это смотреть? И я позвонила Георгию… Тот, правда, встретился с сыном, вроде бы успокоил… Но беда все равно случилась…

Коля погиб при невыясненных обстоятельствах. Он жил один (с женой еще до этого разбежался)… Я звонила ему три дня подряд, но никто не отвечал. Потом ребята пришли, сказали, что ждали его на Белорусской у одной знакомой на дне рождения, но не дождались. Я дала им десятку и отправила к Коленьке. Они потом позвонили мне, сказали: «Все!» Колю нашли мертвого, с телефонной трубкой в руках, а другой парень был на кухне – тоже мертвый…

В его самоубийство я не верю, так как у него тогда были намечены планы: он собирался снимать фильм, ехать в Грузию на фестиваль…»

Рассказывает Галина Данелия: «Смерть сына Гия переживал очень тяжело. Его отношения с Колей были совсем не простыми. В пылу ссор сын мог бросить в лицо отцу: «Ты не хотел, чтобы я родился!» Коля – это боль, которая останется с нами навсегда. Может быть, поэтому мы с Данелия так и не решились завести детей. После Колиной смерти и он, и я с головой ушли в работу…»

В 1992 году в минском издательстве вышла маленькая книжка с рисунками и стихами Николая Данелия – тиражом всего в 10 тысяч экземпляров…

День 7 октября 1994 года едва не стал последним и для Соколовой. Вместе со своей подругой и коллегой Майей Булгаковой она ехала на встречу со зрителями в кинотеатр «Ханой», и обе угодили в автокатастрофу. Булгакова погибла, а Любовь Соколова с тяжелыми травмами попала в больницу. Врачи говорили, что шансов у Соколовой мало, но она выжила. И прожила после этого еще семь лет. Л. Соколова умерла 6 июня 2001 года.

Елена СОЛОВЕЙ

В 1966 году Соловей поступила во ВГИК, на курс к Борису Бабочкину. О киношном Чапаеве в богемной среде ходили слухи как о донжуане, однако с Соловей у него были исключительно рабочие отношения. Говорит она сама: «Был ли влюблен в меня Борис Андреевич? Нет, думаю, он был влюблен в других студенток. То есть определенно в других. В каких? Не скажу. Он, питая, видимо, слабость к женскому полу, набрал в мастерскую по преимуществу девушек, что вообще-то для ВГИКа нехарактерно. Но наш курс оказался замечательным. И Бабочкин очень много с нами, что называется, нянькался. Мастер не обязан ходить на все занятия – рутинную работу выполняют другие педагоги, а он ходил, опекал нас, мы действительно были его учениками, почти детьми…»

После окончания ВГИКа в 1970 году Елену пригласили в труппу Малого театра. Актриса вспоминает: «Иннокентий Михайлович Смоктуновский, который ко мне очень нежно, по-доброму относился, должен был играть царя Федора Иоанновича. Думаю, он что-то сказал обо мне режиссеру Борису Равенских. В результате я получила приглашение, от которого совершенно оторопела. Равенских это заметил и предложил: «Напишите заявление, а потом уже будете думать». Я написала: «Прошу принять в театр», вздохнула с облегчением и вскоре почти забыла об этом. И вдруг звонит Борис Андреевич Бабочкин (он ведь тоже был актером Малого) и говорит: «Лена, на сбор труппы идешь? Ты же в наш театр принята!» Заехал за мной, вытащил на свет божий и даже сам представил меня коллегам. «Чайку», – говорит, – для тебя поставлю. Что еще хочешь?..» Но я всегда боялась совершать серьезные поступки, а тут еще мое назревающее замужество, которое означало скорый переезд в Ленинград…»

О замужестве Соловей стоит сказать особо. В 1970 году она приехала в Ленинград, чтобы сыграть одну из ролей (провинциальной девушки Риммы) в картине Виталия Мельникова «Семь невест ефрейтора Збруева». Во время съемок она познакомилась с кинохудожником Юрием Пугачом, и их знакомство довольно скоро переросло в любовь. Вскоре они поженились, и Соловей переехала к мужу (ее тут же зачислили в штат «Ленфильма»).

Первого ребенка – дочь Ирину – Елена родила сразу после замужества. В 1978 году у нее родился еще один ребенок – сын Павел. Кстати, из-за этой беременности Соловей потеряла роль Миледи в картине «Д’Артаньян и три мушкетера». Но актриса ни разу об этом не пожалела, поскольку рождение сына стало для нее настоящим счастьем.

В самом начале 90-х наша героиня стала бабушкой – у нее родилась внучка Сонечка. А в 1991 году они с мужем решили навсегда покинуть родину – переехать к родственникам Пугача в США. Это решение созрело не спонтанно. Многие, наверное, помнят те годы: смута, инфляция, отсутствие каких-либо идеалов. Тогда многие, у кого имелась такая возможность, старались покинуть Россию (из актерской братии это были, например, Михаил Козаков, Валентин Никулин и др.). В течение нескольких месяцев Елена Соловей вместе с мужем почти ежедневно вставали с ночи в огромную очередь на Ленпочтамте, чтобы отправить на будущее место жительства по возможности больше трехкилограммовых посылок. Послушаем ее слова: «Уезжали мы из-за детей, я боялась за них. Что главное в жизни? Наверное, все-таки жить по-человечески. Отъезд был трудным шагом, но я понимала, что в противном случае могу расплатиться жизнью детей, а они для меня важнее всего. Это чувство опасности впервые возникло у меня после событий в Баку и Степанакерте. Именно тогда я поняла, что не только народ в целом не защищен, но и персонально каждый ни от чего не защищен…»

Осенью 1991 года семья актрисы (сама Елена, ее муж, отец мужа, сын Павел, дочь Ирина и внучка Соня) прибыла в США и поселилась в небольшом городке Fairlawn в штате Нью-Джерси (час езды до Нью-Йорка). Главным добытчиком в семье стал глава семьи Юрий Пугач, которому удалось устроиться художником по камню в ювелирную мастерскую. Заработки остальных членов семьи были в основном случайными: Ира, например, работала сначала в магазине, потом – в адвокатском бюро секретарем, Павел – в «Макдоналдсе».

В 1994 году в США должны были навсегда переехать и родители Соловей. Однако перед самым отъездом, когда все документы были уже оформлены, мать Елены внезапно слегла в больницу с целым букетом болезней. Узнав об этом, дочь тут же прилетела в Москву. Потом актриса расскажет: «Позже я плакала, вспоминая, как моя мама, которая во время войны спасла уйму раненых и всю жизнь проработала медицинской сестрой, умирала в переполненной палате московской больницы. Там не было необходимых лекарств и перевязочного материала, нам самим приходилось стирать какие-то тряпки, простыни. И это в Москве, столице великой страны! После операции пожилого человека считают в принципе безнадежным, а родные, которые пытаются его выходить, – для всех бельмо на глазу, они всем мешают. И нет ни у кого милосердия, ну нет его!..

В той стране, где я живу теперь, такого просто быть не может…»

Мать Елены так и не сумела увидеть ни своих внуков, ни правнучку, ни Америку – она умерла. А отец актрисы, Яков Соловей, к дочери все-таки переехал.

В Америке Елена играла на сцене провинциального театра. А в свободное время занималась преподавательской деятельностью – читала лекции по актерскому мастерству в нью-йоркском университете.

Из интервью Е. Соловей: «Меня устраивает, что я могу позволить себе сидеть со своей внучкой, играть в полулюбительском театре (пусть говорят, что спектакли там далеки от совершенства). А американцами, наверное, станут уже правнуки…

Между тем меня и здесь до сих пор узнают на улице. Идешь по центру Нью-Йорка, услышишь русскую речь, обернешься и – «Смотри, Лена Соловей идет»…

Дочь Е. Соловей Ирина закончила двухгодичный колледж и одно время работала в адвокатской конторе помощником адвоката. Затем ушла в другую область – в нейропсихологию. Сын Павел занимается биологией.

В 2001 году Соловей создала детскую творческую студию «Этюд», где занимаются дети от четырех до двенадцати лет. Они изучают русский язык, занимается музыкой, живописью, танцем. Каждый год там выпускается музыкальный спектакль на русском языке, организуется выставка детских работ.

В феврале 2007 года Соловей исполнилось 60 лет. Так вышло, что этот юбилей актриса отметила на родине, в Санкт-Петербурге. Причем для юбилярши все вышло неожиданно. Продюсерский центр «Три столицы» пригласил ее принять участие в кинофестивале «Литература и кино» в Гатчине. Соловей после некоторых раздумий (ведь это была ее первая поездка на родину за 16 лет!) согласилась. А там ей внезапно устроили чествование, которое стало для актрисы приятным сюрпризом. Оно проходило в полуторатысячном кинотеатре, зал которого был полон. Как призналась журналистке Л. Зелинской сама Соловей:

«Я была счастлива встретиться со старыми друзьями, коллегами по театру и городом, в котором прожила столько лет. Да, уезжала я из Ленинграда, а приехала в Петербург… Многое, конечно, изменилось, но дорогие сердцу черты не исчезли… Я даже не ожидала столько тепла, внимания и любви. Это было настолько оглушительно, что я невольно расплакалась на вечере… Слава богу, никакого банкета не было. Но все было так искренне, что мне кажется, я помолодела на эти 16 лет, как будто пережила нечто похожее на любовь…».

Владимир СОЛОВЬЕВ

Популярный телеведущий являет собой человека достаточно любвеобильного – на сегодняшний день (сентябрь 2009-го) он был трижды женат. В первый раз он женился в середине 80-х. Со своей тогдашней женой Ольгой Соловьев познакомился весьма прозаично – в метро. В 1986 году на свет появилась их первая дочь Полина, в сентябре 88-го – сын Александр. Но рождение двух детей не спасло семью от распада, и молодые расстались. Однако детям своим от первого брака Соловьев помогал, несмотря на то что в новой семье (его вторую жену звали Юлия) у него родился еще один ребенок – дочь Катерина. Правда, жена Соловьева так и не смогла адаптироваться в Америке, куда молодые уехали в 90-м, и очень скоро вернулась на родину. А муж продолжил свою преподавательскую карьеру за рубежом (он преподавал экономику в университете Алабамы).

В конце 90-х Соловьев женился в третий раз, по его словам – в последний. Его избранницей стала дочь известного юмориста Виктора Коклюшкина Эльга Сэпп. Свадьбу молодые сыграли вдали от родины – во Франции. Торжество проходило в старинном замке с прудом, где плавали черные лебеди. Гостей было немного, только избранные – порядка трех десятков. Невеста блистала не только белым платьем, но и роскошным кольцом с драгоценным камнем – подарком жениха. В 2001 году у молодых родился сын Даниил, после чего они произвели на свет двух дочерей.

Живут супруги Соловьевы в писательском поселке в Переделкино на участке в 10 соток (там у них три дома, в одном из которых живет теща Соловьева), который телеведущий купил еще в 1993 году за 15 тысяч долларов (сегодняшняя рыночная стоимость участка равняется примерно 2 миллионам долларов).

Виталий СОЛОМИН

В первый раз Соломин женился в середине 60-х, вскоре после того как окончил «Щепку». Его женой стала молодая актриса Наталья Рудная. Но их брак распался довольно быстро (позднее Рудная вышла замуж за режиссера Андрея Смирнова и сыграла главную роль в его фильме «Осень»).

Второй и последней женой Соломина стала снова актриса – Маша Леонидова. Они познакомились в начале 1969 года, когда оба проходили пробы для фильма Петра Тодоровского «Городской романс». Машу тогда утвердили практически сразу, а вот насчет Соломина режиссер долго колебался, поскольку не менее убедительно в этой роли выглядел и другой претендент – Евгений Киндинов. Самой Маше хотелось сниматься с Виталием, однако режиссер в итоге утвердил все-таки Киндинова.

Однако дело было сделано: познакомившись, Соломин и Леонидова начали встречаться. Причем инициативу проявлял преимущественно Соломин, поскольку у Марии был тогда ухажер, который ей даже нравился. Но Виталий сделал все возможное, чтобы девушка отдала предпочтение именно ему. Он тогда тоже снимался (в фильме «Даурия» на Дальнем Востоке) и летал оттуда в Одессу, где проходили съемки «Городского романса».

Вспоминает М. Соломина: «Однажды я шла по Дерибасовской с авоськой в руке и вдруг вижу – передо мной Виталий. Хотя я прекрасно знала, что он должен быть в Чите. Оказалось, прилетел буквально на полтора дня…

Я не сразу в Виталия влюбилась. Но меня, совершенно неискушенного тогда ребенка, поразило, как шикарно он за мной ухаживал. Я вообще очень задержалась в своем развитии. Как потом выяснилось, это сослужило мне большую службу и стало основным плюсом для меня как для кандидатки в его жены, Я была очень наивная, чистая: в свои 20 лет выглядела не больше чем на 16. Меня не пускали в рестораны, мне очень долго не продавали спиртное…»

Соломин и Леонидова поженились в октябре 1970 года. Свадьбу в общепринятом смысле этого слова справить не удалось. Дело в том, что Виталий мечтал сделать это у себя на родине, в Чите, но помешали непредвиденные обстоятельства.

Летом 1970 года в Одессе началась эпидемия холеры, и в городе объявили карантин – никого не впускали и никого не выпускали. Карантин закончился одновременно со съемками Соломина в Чите, и он вернулся в Москву. Туда же вскоре прилетела и Мария. В итоге здесь, в столице, они и расписались.

В тот день Мария собиралась идти в институт, но Виталий предложил ей заехать по пути в ЗАГС и подать заявление. Расписали их сразу же. Как потом выяснилось, Соломин заранее договорился об этом со служащими ЗАГСа, придумав историю о том, что ему якобы срочно нужно уезжать на гастроли.

Событие отметили дома – со случайными людьми из съемочной группы (с тех пор невеста никогда их не видела). А вечером Соломин сел в поезд и уехал на съемки.

Еще целый год они жили в разных городах: Виталий – в Москве, Мария – в Ленинграде. Потом воссоединились – в общаговской комнате Соломина, которую ему дали от Малого театра. Жили весело: у них регулярно собирались компании друзей, молодые супруги часто «совершали набеги» на театры и концертные площадки. Правда, случались и неприятности.

В соседней комнате кто-то из актеров хранил свой мотоцикл и имел привычку заводить его каждый вечер. В другой комнате жила дворничиха, которая была страшной матерщинницей. Марию это соседство чрезвычайно шокировало. А тут еще муж взял за моду периодически погружаться в себя и молчать сутками. Мария удивлялась: «Виташ, в чем дело? Почему ты так изменился?» На что тот отвечал: «Ну я же своей цели достиг, тебя уже обаял».

Соломин оказался чрезвычайно ревнивым и еще до свадьбы поставил будущей жене ультиматум: либо я, либо твое актерство. Мария выбрала первое, и с тех пор практически перестала сниматься (за всю жизнь снялась лишь пару раз, да и то с мужем – в «Сильве» и в первой серии «Шерлока Холмса»). Какое-то время она по этому поводу переживала, а потом родилась дочь Настя, и все мысли об артистической карьере ушли сами собой.

Как и в каждой семье, у Соломиных тоже случались разного рода катаклизмы. Самый серьезный произошел в конце 70-х, когда Виталий внезапно влюбился в одну из молодых актрис Малого театра.

Вот как об этом рассказывает Мария Соломина:

«Я его очень ревновала. И он мне давал поводы… Это очень тяжелая для меня тема. В общем-то, у него случилось только два крупных романа в жизни. Один из них я переживала невероятно сильно. Может, потому, что оказалась совершенно к этому не готова: слишком долго жила с наивным чувством абсолютной защищенности… И когда это случилось, моя жизнь полностью перевернулась… Было ощущение совершенно однозначной трагедии: у Виталия все проходило очень тяжело и очень серьезно. Настолько серьезно, что в какой-то момент у него даже возникла проблема выбора. Я поняла, что он очень страстно влюблен. И просто поставила условие: выбирай! И тогда он сказал: «Я должен подумать!» Эта фраза прозвучала, как лезвие… Ничего страшнее для меня он сказать не мог… Позже в дневнике он записал: «Какая у меня умная жена!» В чем заключался мой разум, мне до сих пор совершенно непонятно. По-моему, я вела себя крайне тривиально: устраивала истерики, выяснения отношений. Делала все, чего в таких случаях делать не надо. Но у меня ведь не было опыта. Что лежало на поверхности, за то и хваталась. Начала пить… В общем, это было крупнейшее в моей жизни переживание. Хоть и говорят, что время лечит, но меня оно очень не скоро излечило. Рана саднила и ныла еще многие-многие годы…»

После этого случая минуло несколько лет, в 1985 году у Соломиных родилась еще одна дочка, Лиза, и вдруг Виталия снова угораздило влюбиться. И опять в актрису. На этот раз Мария повела себя уже несколько иначе.

Вот ее слова:

«Я реагировала совершенно по-другому. Может, у меня уже выработалось противоядие, иммунитет, что ли. Я сделала вид, что ничего не знаю. Хотя мне, конечно же, рассказали: в театре всегда много «доброжелателей». Второй раз все тянулось и тлело намного дольше, но уже совсем иначе – как с его стороны, так и с моей. В первом случае он был словно в шорах, ему было все равно, узнаю я или нет. Я видела, что человек забыл обо всем на свете, потерял чувство реальности. Во второй раз у него не было уже такой страсти, и он не хотел, чтобы я что-то узнала: подходил ко всему более рационально… Только спустя много лет я призналась, что и во втором случае все знала. Ему было неприятно. Но, как мне показалось, он оценил мое благородство. Виташа вообще был человеком закрытым, скупым на эмоции. Но пару раз в моменты откровенности он признавался, что очень благодарен мне за то, что я его оставила у себя, не дала уйти…»

Как и всякий собственник, Соломин легко позволял себе крутить романы на стороне, но за собственной женой следил очень строго: подобные вольности не позволялись ей даже в мыслях. Однажды на этой почве он даже вдрызг разругался со своим лучшим другом, художником Евгением Матякиным. Все произошло на чьем-то дне рождения. Мария попросила Евгения показать ей, где туалет, и они вдвоем вышли из комнаты. Соломин, увидев это, посчитал, что жена флиртует с его другом. Без всяких объяснений он перестал разговаривать с Матякиным, причем это длилось несколько лет. И лишь благодаря титаническим усилиям со стороны жены и коллег Соломина удалось в конце концов помирить с другом.

Рассказывает М. Соломина: «Мы обожали встречать Новый год всей семьей. Везде – и дома, и на даче – отмечали его с елкой, с огнями, с фейерверками. А 1 апреля муж специально обзванивал друзей и очень смешно разыгрывал их, говоря разными голосами. Он и меня часто разыгрывал. Например, мог позвонить домой и с грузинским акцентом позвать к телефону самого себя. А вот 8 Марта он не любил, и даже меня смог убедить в том, что это плохой праздник, унизительный для женщины. И цветы, и подарки в этот день мне принципиально не дарились. Дарились они только его маме, да и то лишь потому, что она родилась 8 марта.

Дома он называл меня Машуней, а я его – Виташей. Он избегал сантиментов. На людях не целовал, не обнимал. Мы никогда не сюсюкались…

Моря он не любил, ему нравилось отдыхать на даче или в каком-нибудь доме отдыха в средней полосе. На даче обожал мастерить. Пытался даже изготавливать мебель: в первые годы сам соорудил стол. И внука учил все делать своими руками. Много рисовал акварелью. Еще любил дома лежать на диване и слушать музыку – испанскую гитару, Фрэнка Синатру, джаз…

Витя был потрясающим отцом – никакой дистанции не сохранял. Лиза мне однажды сказала: «Поразительно, но папа ведь нас совершенно не воспитывал. Однако все понятия о жизни, от простых до самых сложных – о добре и зле, что хорошо и что плохо, – пришли только через него». Как он умудрился это сделать, не знаю. Морали он дочкам никогда не читал. И никогда их не наказывал. Даже когда Лиза стала ходить по разным клубам. Со старшей, Настей, мы таких проблем не знали. А тут появилась вся эта ночная жизнь – совершенно неизвестный для нас пласт жизни. Вечером ребенок исчезал в очередном ночном клубе. Я-то спокойно ложилась спать, а Виталий, конечно, не мог уснуть: очень боялся. Я иногда просила его: «Ты поговори с ней серьезно, как отец. Объясни, что так нельзя». Он всякий раз обещал поговорить. Но вот она приходит, он ее по голове погладит, какие-то две-три нежные фразы скажет и – все… Он был удивительно мягок с детьми, нежен и совершенно необъективен. При своей жесткости по отношению к другим людям дочерей он не мог даже отругать…»

Брак Соломиных длился 32 года. Он оборвался в связи со смертью артиста в мае 2002 года.

Старшая дочь Соломина, Настя, уже несколько лет замужем, имеет двоих детей: Кирилла (родился в 1995 году) и Федора (2001). Младшая, Лиза, учится во ВГИКе.

Юрий СОЛОМИН

Со своей единственной женой Ольгой будущий «адъютант его превосходительства» познакомился в 1953 году, когда поступил учиться в Театральное училище имени Щепкина. Ольга была его однокурсницей и среди всех девушек выделялась роскошной длинной косой. Когда она поступала в училище, Вера Пашенная даже спросила: «Зачем вы вплели себе такую косу?» И очень удивилась, услышав в ответ, что коса настоящая. Не поверив, Пашенная попросила Ольгу распустить косу. Девушка повиновалась, после чего Пашенная извинилась перед ней и с тех пор относилась очень уважительно.

Как и Соломин, который приехал в Москву из Читы, Ольга тоже не была москвичкой. Во время войны она жила в деревне под Челябинском, а потом вместе с матерью и старшей сестрой переехала во Львов. Именно оттуда и приехала поступать в «Щепку». На одном из первых занятий Ольга, опоздав на лекцию, стала искать себе свободное место и в результате села рядом с Соломиным. Так они и познакомились. С тех пор они стали вместе ходить на занятия, вместе готовили отрывки. Поскольку мама помогать Ольге не могла, жила девушка бедно: ходила в одном-единственном платьице, пальто у нее было перешито из шинели. Но к своей одежде относилась равнодушно, чем, собственно, и понравилась Юрию, ведь сам он в те годы тоже был не богаче Ольги.

Рассказывает он сам:

«Когда я ухаживал за Ольгой, то цветов ей не дарил – они стоили дорого, а денег у студентов, сами знаете, не бывает. Можно было, конечно, сорвать с клумбы, но я по характеру не такой человек: даже по газону никогда не мог пройти. Так что в лучшем случае я мог преподнести ей сахар или какой-нибудь бутерброд. Вообще по характеру мы схожи – не накопители…

По существу, мы и свадьбу не устраивали – ни жилья, ни денег не было. Сейчас молодожены с шиком несутся по улицам на машинах, украшенных куклами, шарами, лентами. Конечно, это здорово. Мы же просто пошли вдвоем с Ольгой в кафе «Арфа» в Столешниковом переулке и заказали себе кисло-сладкое мясо с черносливом. Так и отпраздновали. Подвенечное платье тоже отсутствовало (Оля ходила в одном и том же заштопанном платьице), но нас это ничуть не смущало. Мы об этом просто не думали. Да и на всем курсе стиляг и пижонов тогда не наблюдалось.

Жили мы с Ольгой по-прежнему в общежитии. Тогда все было скромно. В первый год супружеской жизни повезти ее в Читу к своим родителям я не мог, потому что не было денег на билеты. По той же причине не могли мы поехать и во Львов, к ее маме. Когда отец сам приехал в Москву и увидел Ольгу, он мой выбор одобрил. Официально мы поженились лишь после окончания училища (в 1957 году. – Ф.Р.). А обручальные кольца купили, уже когда стали работать в театре…»

После окончания училища молодые супруги вынуждены были работать в разных театрах: Соломин попал в Малый театр, а Ольга – в ТЮЗ. Она получала на 50 рублей больше мужа, поскольку тот в спектаклях практически не был занят, а она, напротив, играла главные роли.

Первое время молодые жили «на птичьих правах», без прописки: снимали у какой-то безумной старухи угол в подвале на Петровском бульваре. Потом какие-то другие полуподвалы, подешевле. А в 1960 году им повезло – они получили свою первую отдельную жилплощадь, да еще и прописку оформили. Невольным помощником оказался воронежский режиссер Фирс Шишигин, который позвал Соломиных в свой театр, пообещав предоставить им жилье. Супруги готовы были уже уехать, но когда Юрий принес заявление об уходе руководителю Малого театра Михаилу Цареву, тот внезапно сказал: «Ты три месяца потерпеть можешь? Будет вам и жилплощадь, и прописка». И не обманул.

Общежитие располагалось на улице Станиславского, во дворе Музея К. Станиславского. Правда, Соломины получили даже не комнату, а всего-навсего кровать в комнате, где, кроме них, жили еще два артиста, Борцов и Коняев, а на полу к тому же частенько спал Роман Филиппов. Секретарь партийной организации привезла Соломиным театральную ширму, чтобы они смогли отгородиться.

И лишь через два года благодаря ходатайству Евгения Матвеева они получили 12-метровую комнату в доме на Арбате (в том самом, где теперь располагается МИД). Из мебели у молодых были только шкаф, две тахты и тумба. Именно там в 1965 году у них родилась дочь Даша.

На Арбате Соломины прожили недолго, поскольку условия там были ужасные: туалет в конце коридора, маленькая непроветриваемая кухня без окон, в которой было буквально нечем дышать, т. к. приходилось все время стирать и кипятить пеленки. В итоге с помощью знакомых семье удалось устроиться на дачу к Константину Воробьеву в писательском поселке Красная Пахра. Ольга с дочерью всю зиму жили там, а Юрий приезжал к ним раз в неделю – привозил бутылочки с молоком и кефиром.

Следующее свое жилье – уже отдельную квартиру – Соломины получили в 1966 году. Правда, «у черта на куличиках» – в Бескудникове. Добираться туда приходилось ценой неимоверных мук: автобус от Белорусского вокзала шел туда аж полтора часа. Так продолжалось до тех пор, пока к Соломину не пришла слава. В апреле 1970 года на телеэкраны страны вышел 5-серийный фильм «Адъютант его превосходительства», после которого актер стал знаменитым.

Вспоминает Ю. Соломин:

«Ко мне стали часто приезжать телевизионщики из Германии, Чехословакии, Польши, Венгрии – из всех тех стран, где шел фильм. Они брали у меня интервью и очень хотели снять на пленку то, как я живу и работаю. Они рвались ко мне домой, но везти их в Бескудниково, где тогда вовсю шла стройка и разливалась непролазная грязь, я стеснялся. Как-то зашел к нашему директору-распорядителю Анатолию Андреевичу Колеватову и попросил у него разрешения принять зарубежную группу в театре. Он спросил: «А где ты живешь?» Я объяснил, что в Бескудникове. Он даже не знал, где это. А месяца через три меня «приблизили» – дали квартиру возле метро «Динамо». Так у нас наконец началась нормальная жизнь.

Потом мы жили на Петровке. Через какое-то время освободилась квартира Михаила Ивановича Царева в Спиридоньевском переулке: он переехал на этаж ниже. У нас квартирными делами в профкоме занимались тогда Руфина Нифонтова и директор-распорядитель Рафаэль Михайлович Мерабов. Он-то мне и сказал, что квартира Михаила Ивановича освобождается, а Руфина заставила написать заявление и сама отнесла его Цареву. Так с тех пор мы и живем в этой квартире. В нашем доме жили многие знаменитости – Владиславский, Менжинский, Шатрова, Светловидов… Сейчас на доме висят мемориальные доски Садовского и Царева. После Менжинского квартиру занял Царев, я – третий жилец в этой квартире…»

После рождения дочери Ольга Соломина рассталась с актерской жизнью, целиком сосредоточившись на семье. Зато в ней проснулся другой талант: часто, гуляя с дочерью, она стала… сочинять очерки. Потом их охотно печатали в разных газетах и журналах. (Позднее из этих своих публикаций Ольга составит целую книгу под названием «Белокосовый платок».) Когда дочь подросла, Ольга устроилась работать педагогом в Щепкинское училище (там же преподает и Юрий).

Даша Соломина по родительской стезе не пошла. Еще в 1970 году на гонорар от «Адъютанта…» родители купили дочери рояль, и Даша увлеклась музыкой. Она окончила сначала музыкальное училище, потом – консерваторию. Работала в оркестре Малого театра концертмейстером. В «Дяде Ване», где главную роль играл отец, исполняла партию рояля. В 80-е годы вышла замуж за музыканта, в самом начале 90-х родила дочь Александру.

Вспоминает Ю. Соломин: «Я прекрасно помню, как мы везли внучку из роддома, – мне казалось, что нет человека счастливее меня. Бабушка держала ее на руках, а я сидел за рулем. Я начал разговаривать с ней с самого ее рождения. После того как я осознал, что даже через шестьдесят лет помню все, что связано с арестом моего деда, я подумал, что, может, и внучка запомнит все, что я ей говорю. Когда сейчас выхожу в скверик гулять с собакой, со мной почти все здороваются. Меня там знают не только как артиста, но и как дедушку, который часто прогуливался с внучкой.

Сашенька совсем не такая, как дочь. Она всем говорит: «У меня деда – известный артист», но когда видит, что ко мне подходят люди и здороваются, ее это удивляет.

У нее есть темперамент, любознательность, она из любой игры всегда устраивает спектакль. Когда была совсем маленькой, я записал, как она читает сказки Пушкина. Я даже принес эту запись студентам, чтобы они услышали, какая у нее интонация, с каким смыслом она делает паузы. Причем Саша при этом обязательно брала книгу и перелистывала страницы. Очень точно, там, где надо, хотя читать не умела…»

В 1996 году Даша с мужем и дочерью переехали жить в Англию. Даша работает преподавателем музыки.

Соломин пишет: «Мы с женой воспитывали внучку до пяти лет, так что сейчас у нас без нее стало пусто. Мы очень по ней скучаем. Конечно, нам ее очень не хватает…»

В начале нового тысячелетия дочь и внучка вернулись на родину, чем, естественно, неслыханно обрадовали чету Соломиных. Внучка поступила в Гнесинское музыкальное училище.

В 2007 году в семье Соломиных случилась беда – на даче пропала их любимая собака, овчарка Маклай. Они с женой дали объявление о пропаже пса (заметку об этом даже опубликовала газета «Московский комсомолец»), а сами в течение двух недель объездили чуть ли не всю Ярославскую дорогу. Чуть позже артист в интервью тому же «МК» так описал эти поиски:

«После статьи в вашей газете было много звонков. Люди говорили, что видели похожую собаку. Но это был не Маклай. Особенно много звонков было из Щелкова. Мы поехали туда с водителем. Пока жена ходила по рынку, а я исследовал окрестные дворы, внучка прошла через мост в темноту и там увидела нашу собаку. Звонит, плачет: «Деда, я нашла Маклая!» Я не поверил, говорю: «Что ты меня разыграваешь?» Но это действительно оказался Маклай – напуганный, в шоке.

На следующий день показал его врачам. С ногами у него было плохо. Похоже, пес перенес травму позвоночника. Жена стала его гладить и заметила на шерсти как будто следы от свечки. Но это был воск, который содержится в автополироли. Видимо, Маклая держали в гараже. Наверное, хотели продать – он ведь породистый. А когда портрет Маклая растиражировали, похитители решили выпустить его от греха подальше…»

Отметим, что дома у артиста целый зверинец: три собаки (Маклай, Лушка, Валет) и пять кошек (Дуся, Алик, Машка, Сильва и Аркаша).

Из интервью Ю. Соломина газете «Известия» (номер от 30 апреля 2008-го, автор – Е. Самойлова):

«Я живу то в Москве, то на даче. Пятьдесят на пятьдесят. Когда я был маленький, никак не мог понять отца, который любил утром рано вставать и идти в лес. Он меня всегда таскал с собой, а я не хотел и не мог физически – на меня не очень хорошо действовал шум деревьев. Теперь, когда я сам стал дедушкой, сижу и слушаю этот шум. В свое время решение одной из важных сцен в «Трех сестрах» Чехова мне подсказал дождь: по железной крыше капали крупные капли, я вышел на улицу, долго стоял и смотрел на них. Они и привели меня к какому-то решению.

На даче можно отдохнуть от всех: жизнь-то моя на виду, профессия эмоциональная, от нее быстро устаешь. Так что я еду за город, когда у меня есть возможность. Вместе с семьей редко получается выбраться – все работают. Там мне хорошо – я могу просто долго сидеть на веранде и наблюдать, там у меня собаки и кошки. Я с ними разговариваю, общаюсь. Это ведь некий мир, задающий определенный тон и навевающий мысли».

А вот как описала в «Московском комсомольце» (номер от 11 марта 2009-го) дачное житье-бытье Соломина журналистка Е. Светлова:

«Вечером Юрий Мефодьевич поедет привычным маршрутом в свою подмосковную деревню. Зайдет в местный магазинчик за ливерной колбасой – любимым собачьим лакомством. Из дома навстречу радостно выбегут Маклай, Лушка и Валет, устроят столпотворение в дверях, словно Бобчинский и Добчинский. Но всех перехитрит кошка Машка, которая сиганет через всю стаю и первая повиснет на хозяине. Он усядется в кресло перед телевизором, чтобы посмотреть новости, а кошки пристроятся поближе – кто на грудь, кто на колени, и Юрий Мефодьевич не заметит, как уснет под их мурлыканье».

Светлана СОРОКИНА

Первая любовь пришла к Светлане в школе – она влюбилась в своего одноклассника. Это было красивое, взаимное чувство. Практически каждое утро влюбленный юноша оставлял у дверей ее квартиры букет цветов, на который всякий раз натыкался ее отец, первым выходивший из дома на работу. Так продолжалось даже после окончания школы, когда влюбленные поступали в разные институты (юноша почему-то не увлекся ландшафтной архитектурой и за своей возлюбленной не последовал). После того как Светлана сдала на «отлично» свой единственный экзамен (как золотой медалистке, ей полагалась такая привилегия) и вышла на улицу, там ее уже поджидал с букетом цветов верный возлюбленный.

Однако вскоре они расстались. Лишь спустя много лет судьба случайно свела их вместе. В июле 1996 года Сорокина гуляла по пушкинскому парку, как вдруг ее кто-то окликнул. Она обернулась и увидела мужчину с мальчиком. Это и был ее бывший возлюбленный, который гулял в том же парке со своим сыном. Они тепло пообщались, и Светлана про себя отметила, что от прошлого у нее осталось ощущение чего-то по-детски наивного, но чистого и трогательного…

…Расставшись со своей первой любовью, Светлана вскоре вышла замуж (фамилия Сорокина досталась ей от первого мужа). Было это в конце 70-х. А в начале следующего десятилетия супруги уже развелись: что называется, не сошлись характерами.

В 1986 году Сорокина стала одной из соведущих популярной ленинградской телепрограммы «600 секунд». Народная молва сразу ее «выдала замуж» за коллегу Александра Невзорова, хотя на самом деле они были всего лишь партнерами по передаче. А мужем Сорокиной в ту пору был совсем другой человек – телережиссер ЛенТВ Владимир N. Что касается Невзорова, то с ним Светлана в итоге рассталась, причем со скандалом. Случилось это в 1989 году. Причиной ухода Сорокиной из передачи стал конфликт, который, как потом выяснилось, тлел между Невзоровым и Сорокиной уже давно. В конце концов все закончилось тем, что Невзоров публично, в прямом эфире оскорбил Сорокину. Позднее в одном из интервью она признается: «С Невзоровым я стараюсь не сталкиваться. Что было – прошло, все как отрезало, назад пути нет, хотя у меня есть все основания быть благодарной Александру, – к примеру, за ту же прекрасную репортерскую школу. Другое дело, что мы друг к другу неважно как относились, так и относимся…»

После «Секунд» Светлана некоторое время работала в программе «Телекурьер», а летом 1990 года получила приглашение работать в Москве, на Российском телевидении. По слухам, ее отъезду из родного Питера во многом способствовали причины личного свойства: у нее якобы случился роман с Александром Гурновым, который и уговорил Сорокину переехать в Москву работать с ним в «ТСН». Впрочем, послушаем его собственный рассказ.

Вспоминает А. Гурнов: «У нас со Светланой действительно был роман. Но в Москве она появилась скорее вопреки ему, чем благодаря. Муж Тани Митковой летом 1990 года уехал корреспондентом в Эфиопию, и Таня собиралась съездить к нему. То есть «ТСН» опять оставалась без дамы. А Света мне нравилась еще по знаменитой питерской программе «600 секунд». Я приехал к ней, познакомился. Но с питерскими барышнями всегда очень сложно: она мне в первый же день заявила, что в Москву не поедет ни за что, поскольку работать и жить там не сможет. Потом мы ее все-таки уговорили приехать в Москву хотя бы в командировку, и Света даже провела тогда один выпуск «ТСН». Миткова в тот раз, по-моему, приболела, но программу с Сорокиной видела точно: наутро в редакции она объявила, что ни в какую Эфиопию не поедет. Ну, а Света преспокойно вернулась в Питер. Позже, когда уже готовились к первому выходу «Вестей», меня ребята спрашивают: «Ну как там у тебя с Сорокиной?» А я отвечаю, что со Светой, мол, у нас все хорошо, но в Москву она не переедет. И вот сидим в редакции, до эфира считаные дни, думаем, кто же у нас в «Вестях» будет работать из женщин. И тут открывается дверь, и входит Света с чемоданом…»

Практически с первого же выпуска «Вестей» Сорокина стала самой популярной ведущей на отечественном ТВ. Ее обаятельная улыбка буквально пленила многомиллионную телеаудиторию. Но мало кто знал, что за этой улыбкой скрывается человек достаточно жесткий. Ее тогдашний руководитель Олег Попцов рассказывал: «У Светы красивая улыбка, что там говорить. Но это обманчиво, на самом деле она – человек жесткий, неудобный. Когда мы полемизировали с ней, я знал, что она мне будет обязательно отвечать в эфире. Это было законспирировано, но я все равно знал и даже говорил своим родным: «Сейчас будет специально для меня». Я потом звонил ей и говорил: «Светик, я вас понял». Потому что я всегда ее ценил и до сих пор люблю, хотя она и очень капризная. Но это естественно. Человек, однажды вышедший в эфир, начинает жить по законам театра. А в каждом театре, как известно, есть своя прима, которая обычно бывает жуткой стервой. Но режиссер обязан погасить в себе все эмоции, потому что именно она делает лицо спектакля…»

Роман с Гурновым длился около года, после чего благополучно завершился. Муж Сорокиной, Владимир, судя по всему, знал о нем, но виду не подавал. В конце 90-х, рассказывая в одном из интервью о своей семейной жизни, Светлана сообщила следующее: «Если день прошел нервно, я могу и до утра не заснуть. Когда муж Володя пытается меня успокоить, я могу и огрызнуться. Нет, тарелки вдребезги не разбиваю – у меня в доме небьющаяся посуда. Я себя знаю, иначе бы перебила все».

В 2000 году брак Светланы и Владимира распался. С тех пор знаменитой телеведущей приписывали множество романов, однако официально замуж она больше не выходила. Зато стала мамой. Весной 2003 года телезвезда удочерила девочку Тоню, от которой при рождении отказалась мать. Об этой сенсационной новости сообщили почти все российские СМИ.

Из интервью С. Сорокиной разных лет: «Вы думаете, легко жить, когда все время на виду? Зайдешь в сберкассу за квартиру платить – начинают обсуждать твою прическу и фигуру, выйдешь утром из подъезда к машине – головой качают: как же такая известная и до сих пор гаражом не обзавелась? Я живу в стеклянном доме, понимаете? Только и остается шторки повесить, стекло закоптить… И все хотят, чтобы я рассказала все про личную жизнь, начиная от первого поцелуя…

У меня, при всей моей открытости, довольно мало друзей. И жизнь складывается как-то так, что даже с немногими оставшимися меня разводит. Одна очень близкая подруга, еще питерская, по жизни подруга, уехала сейчас в другую страну. Кто-то – еще куда-то. А я очень дорожу этими людьми и очень болезненно переживаю расставания. Я иногда осознаю, что и мне бывает одиноко. Что опереться-то почти и не на кого…

По сплетням, у меня было несколько мужей. Кстати, в разных городах России живут люди, уверяющие, что именно они – законные супруги Сорокиной. Один, правда, убежден, что мы обвенчаемся на небесах. И такое есть…»

В ноябре 2007 года, давая интервью газете «Московский комсомолец», Сорокина так описала свои взаимоотношения с приемной дочерью:

«Я уже плохо помню жизнь без нее. Моя родня и друзья настолько вместе нас воспринимают, что теперь я даже не понимаю, что значит «не моя». Мало того, Тоня все больше становится похожа на меня, тем более в каких-то словечках, оборотах. «Это хорошая идея, мамочка», – говорит она моими словами. И все время зовет меня «мамочка, мамочка», лезет обниматься, целоваться. Она такая сладкая, и мне так льстит, что она на меня похожа. Просто она мой улучшенный образец. И если я в ней замечаю что-то не то, могу это отнести только за счет своего неправильного воспитания. Она очень хороший ребенок. Стучу по дереву».

Валентина СПЕРАНТОВА

Знаменитая советская актриса (самая известная роль – уборщица тетя Глаша в телесериале «Большая перемена», 1973) была замужем два раза. В первый раз Сперантова вышла замуж в конце 20-х, причем ее мужем стал человек, далекий от искусства. Николай Гусельников был строителем, строил Днепрогэс. В этом браке у них родилась дочь Оксана. Однако семейное счастье длилось недолго. Их дочери было всего лишь несколько лет, когда в середине 30-х Гусельникова направили на очередную стройку – в Караганду. Там он встретил другую женщину и в Москву больше не вернулся. Сперантова ждала мужа несколько лет, а когда поняла, что разбитую чашку уже не склеить, снова вышла замуж. На тот раз за человека из творческой среды. Ее мужем стал бывший директор театра Мейерхольда Михаил Никонов. В 1940 году у них родилась дочь Наташа.

Когда началась война, Сперантова стала участвовать во фронтовых бригадах, а двух своих дочерей они с мужем отправили в эвакуацию – в город Пожву Пермской области. В 43-м дети вернулись обратно, и родителям удалось получить отдельное жилье. Правда, это были отнюдь не хоромы, а старый дом XVIII века на Садовом кольце, в котором когда-то были кельи. К тому же в доме оставалась влетевшая, но не разорвавшаяся фашистская бомба, которую саперы во время войны так и не удосужились обезвредить. А потом и сами жильцы перестали их беспокоить звонками, посчитав, что эта бомба не опасная и набита песком. И только в 1998 году, когда этот дом все-таки снесли, выяснилось, что бомба настоящая: ее вывезли за город и взорвали.

Брак Сперантовой и Никонова длился более 25 лет и закончился со смертью Михаила Никонова на 55-м году жизни. Жена пережила мужа на полтора десятка лет – Сперантова умерла в январе 1978 года.

Игорь СТАРЫГИН

Прелести семейной жизни Арамис из знаменитого сериала 1979 года «Д’Артаньян и три мушкетера» познал довольно рано – на третьем курсе ГИТИСа. Видимо, эти прелести не слишком его прельстили, и уже через год он развелся. В 1965 году окончил институт, поступил в труппу ТЮЗа и там встретил свою вторую жену – актрису Мику Ардову. Она была на шесть лет старше его и от первого брака имела двух детей. По словам Старыгина, его мама была в шоке от такого поступка сына и так и не смогла ему этого простить. Старыгин прожил со второй женой 12 лет, и в этом браке у них родилась дочь Настя (в 1978 году). Развод произошел по вине Старыгина – он не отличался верностью. Когда терпение Ардовой иссякло, она отпустила мужа на все четыре стороны. Было это в начале 80-х.

В течение шести лет Старыгин ходил в холостяках, пока вновь не женился. На этот раз на балерине. Однако и ей не удалось надолго привязать его к домашнему очагу – они развелись спустя год.

Прошло совсем немного времени, и Старыгин женился в четвертый раз. Но и этот брак оказался неудачным – в начале 90-х он распался. Спустя несколько лет актер сошелся с главным хранителем Театрального музея имени Бахрушина Ниной Тимофеевной. Но и эта любовь оказалась не последней в жизни любвеобильного Арамиса. В начале нового тысячелетия он сошелся с фотожурналисткой Катей Табашниковой, которая моложе его на 20 лет.

Сергей СТОЛЯРОВ

Знаменитый советский актер («Цирк», «Кащей Бессмертный», «Садко» и др.) являет собой в актерском мире редкое явление – он был женат всего один раз и прожил со своей женой до конца жизни. А случилось это еще до того, как он стал известным. В 1930 году Столярова призвали на военную службу, и он был распределен в Театр Советской Армии. Там он и познакомился с молодой актрисой Ольгой Константиновой, которая в ту пору заканчивала театральные курсы Юрия Завадского. Из-за своей вечной занятости на курсах она несколько раз отказывалась выходить замуж за Столярова, считая, что учеба – прежде всего. На этой почве они постоянно ссорились. И только через год, в 31-м, Ольга наконец согласилась выйти за Столярова. Однако свадьбы у них не было. Столяров погрузил на саночки все нехитрые пожитки своей жены, и они переехали в его комнату девяти метров, без печки, без особой мебели – были только столик, стулья и тахта. Во многом из-за этой стесненности молодые в течение нескольких лет откладывали рождение своего наследника. Наконец, в январе 1937 года, когда на экраны страны вышел фильм, сделавший Столярова знаменитым, – «Цирк», у них родился сын Кирилл (в дальнейшем он пойдет по стопам отца и с 1956 года будет сниматься в кино).

Несмотря на то что Сергей Столяров в те годы считался звездой советского кино, его семья, в отличие от других знаменитых семей, жила довольно скромно. Они обитали в коммунальной квартире и не имели ни машины, ни дачи. Единственной частной собственностью Столярова было охотничье ружье. Поэтому иногда они всей семьей выезжали в какую-нибудь область: Новгородскую, Псковскую, Рязанскую – и жили в брошенных домах. Столяров с сыном с утра уходили на охоту и к вечеру неизменно приходили с добычей. Как вспоминает сын актера Кирилл Столяров:

«Отец ходил босиком, в простой рубахе и штанах. Помню, как-то деревенские мальчишки, с которыми я играл, спросили меня, почему отец не одевается как артист. На мой вопрос он ответил, что мог бы с тросточкой и при бабочке ходить по деревне, но не любит эту показуху, потому что он такой же, как и другие люди…

Да и дружил отец в основном с людьми простыми, не из мира искусства. Из актеров у него был только один друг – Борис Бабочкин. Они вместе ездили на охоту. Их дружба продолжалась всю жизнь…»

В 1960 году семья Столяровых наконец-то получила ордер на новую трехкомнатную квартиру. Столяров тогда играл в Театре киноактера, в кино почти не снимался. Вроде бы странно, но только на первый взгляд. Дело в том, что в годы хрущевской «оттепели» в советском искусстве, в том числе и в кинематографе, подняли голову космополиты, которым такие святые понятия, как Родина, патриотизм, были чужды. Поэтому в фильмах, которые они снимали, ролей для таких подлинно русских, актеров, как Сергей Столяров (а также Борис Андреев, Николай Крючков, Иван Переверзев, Михаил Кузнецов и др.), не находилось. В итоге им приходилось перебиваться иным делом – например, играть в театре или выступать с концертами. Еще в 1958 году вместе с женой, сыном и его супругой Столяров создал творческую группу, которая гастролировала по стране. Они читали стихи, прозу, играли сценки из различных водевилей. Так они сами «загружали» себя работой.

Умер Сергей Столяров в декабре 1969 года.

Юрий СТОЯНОВ

Вспоминает сам Ю. Стоянов: «В первый раз я влюбился в первом классе. Используя служебное положение своей мамы, которая была завучем в нашей школе (Стоянов родился в Одессе. – Ф.Р.), я настоял, чтобы меня посадили за одну парту с девочкой, которая мне нравится. Второй раз я влюбился уже в седьмом, и пылкое чувство тлело во мне аж до десятого класса. Это были странные отношения. Мы приходили после уроков домой, тут же хватались за телефон и разговаривали друг с другом часами. Так, как разговаривают муж с женой. Потом мы встречались в школе, где даже не здоровались. За все время нашего романа, сидя на соседних партах в одном классе, мы не сказали друг другу ни слова в течение трех лет!..»

В середине 70-х Юрий приехал в Москву и поступил в ГИТИС. Учился он неплохо, хотя лучше всего у него получалось тогда другое – он неотразимо действовал на девушек. Говорят, он был красив до неприличия: с волосами до плеч, светлый, голубоглазый, стройный. Романы у него в ту пору происходили один за другим, какое-то время он «крутил любовь» даже с Татьяной Догилевой. Они часто вместе репетировали, вот на этой почве у них и завязались близкие отношения. Стоянов не прочь был на Догилевой жениться, но она сама этого не захотела: посчитала, что их роман мешает учебе, и ушла от Юрия. Юноша долго страдал, а потом неожиданно для всех женился на девушке с театроведческого факультета того же ГИТИСа. Свадьбу гуляли в Одессе, в ресторане гостиницы «Лондонская». По тем временам это было нечто невероятное, учитывая, что молодожены были всего лишь студентами. Однако родители Стоянова постарались устроить все так, чтобы этот день запомнился молодым на всю жизнь.

Вспоминает Ю. Стоянов: «На свадьбе гуляло много народу, потому что отец лечил всю свою родню (отец Стоянова был гинекологом. – Ф.Р.), их друзей, их родню и друзей их родни.

И вдруг посреди этого грандиозного пиршества ко мне подходит швейцар: «Там к вам прорываются четыре очень странных человека. Я не знаю, пускать их или нет, они без галстуков». Я захватил с собой сразу четыре галстука – снял с гостей. Вышел в холл и увидел своих однокурсников, которые прилетели в Одессу следующим образом: тогда в аэропорту была дикая давка при входе на регистрацию, так эти четыре клоуна нашли какой-то транспарант типа «Да здравствует нерушимая дружба народов СССР, и нарвали себе из него красных повязок, сделав вид, что они дружинники.

Вы можете себе представить? Чтобы не на поезде, не на автомобиле, а на самолете – без билета и без денег – они прилетели в Одессу на мою свадьбу! Витя Сухоруков по простоте душевной прибыл в шортах, подошел к моей маме, сказал: «Леонидовна, привет!» – и поцеловал ее. Ну а дальше они бросились есть и пить, потому что были очень голодными. До поздравлений дело уже не дошло…»

В 1978 году в семействе Стояновых появилось прибавление – родился сын. Тогда же молодожены закончили ГИТИС и отправились в Ленинград, где Юрию предложили работу в самом БДТ (жену за компанию пригласили в литературную часть театра).

Поселили молодых в театральном общежитии, в 20-метровой комнате. В 1980 году у Стояновых появился еще один сын.

Однако спустя три года они развелись. Произошло это по вине Юрия, который встретил в БДТ свою новую любовь в образе помощника завлита Марины Венской.

Вспоминает она сама: «Ставили «Розу и крест», Юрка был в нем занят, но спектакль был очень слабый. Стоянов единственный из всех читал стихи органично, и я обратила на него внимание. Спросила о нем Товстоногова. Гога сказал: московский актер, окончил ГИТИС. Потом то ли я к нему подошла, то ли он ко мне – в общем, разговорились… Стал встречать-провожать. Я очень поздно заканчивала работу, так он приезжал вечером: ему нужно было проводить меня домой и потом вернуться к себе. Ну, а кого может ждать артист Стоянов у театра в 12 часов ночи, когда уже больше некого, кроме меня, ждать? Мне-то это скрывать было не нужно – девушка незамужняя, хотя мне было уже лет 25–26. По старым русским традициям, что называется, перестарок. То есть девушка, которая долго замуж не выходит…

Что в ту пору представлял собой Стоянов? В 25 лет папа двоих детей, оклад 120 рублей, ни кола ни двора, артист совершенно бесперспективный. Но интеллигентен, язык подвешен, наблюдательность фантастическая, очень добрый. Мою маму моментально подкупил – общался с ней весело, по-доброму. Он был пижон, Стоянов: в наше первое свидание – а состоялось оно зимой – он, одессит, страшно промерз в своих стильных ботиночках на тоненькой подошве. И на все мои уговоры зайти домой погреться отвечал гордым отказом. Курил «Мальборо», причем тут же предложил сигареты моей маме-курильщице. Он понял, что начать с мамы будет нелишне, а для меня наличие у него двоих детей означало, что у нас может быть только роман…»

Однако Марина ошиблась: вскоре Стоянов оформил официальный развод, и последнее препятствие на пути к тому, чтобы быть вместе, было ликвидировано. В 1981 году они поженились. В свадебное путешествие отправились в Одессу, к родственникам мужа. Поскольку обе жены Юрия были небольшого роста, соседи так и не поняли, кто с ним приехал на этот раз: первая жена или какая-то другая женщина. Чтобы не давать им повода для пересудов, родители отправили молодых на дачу (двухкомнатная, на 13-й станции Большого Фонтана, где в свое время любили отдыхать Бунин, Паустовский, Бабель, Катаев и другие классики. – Ф.Р.).

Из интервью М. Венской: «Мой муж совершенно не выносит критики. Натворят они чего-то на студии (имеется в виду телепередача «Городок». – Ф.Р.), и он, гордый, приносит кассету домой: посмотри, мол. А я по образованию, между прочим, театральный критик, и все их «ляпы» вижу за километр. Стоянов на замечания обижается, начинает кричать. Я – тоже. Таким вот образом мы довольно часто разыгрываем итальянскую семью. Особенно в моменты кипения наших страстей пугается собака: носится между нами как ошпаренная, пытаясь примирить…

Стоянов очень ревнив, это ему положено по национальности (в нем течет болгарская кровь. – Ф.Р.). Если я кому-то понравилась, Стоянов найдет массу способов убедить меня в том, что он, конечно, замечательный человек, но как мужчина…»

Брак Стоянова и Венской продолжался больше пятнадцати лет. Он распался в 1999 году и опять по вине Стоянова, который снова влюбился. На этот раз в женщину по имени Лена, работавшую в фирме, которая спонсировала телепередачу «Городок», где Стоянов является одним из ведущих. Лена отвечала в своей фирме за все, что связано с рекламой и менеджментом. Ее задачей было привозить всякие документы, подписывать спонсорские договора. А для этого ей, москвичке, приходилось регулярно летать в Санкт-Петербург. Во время одного из таких приездов и завертелся их со Стояновым роман. Причем Юрия не остановило даже то, что у Лены росли две дочери: 13-летняя Ксения и 5-летняя Настя. В итоге наши герои поженились. Какое-то время они жили на съемной квартире, а потом Стоянов купил отдельное жилье в нескольких сотнях метров от офиса «Городка» – на набережной Фонтанки.

В мае 2002 года в интервью журналу «7 дней» Ю. Стоянов рассказал следующее: «Лена очень хорошая хозяйка и замечательная мать. С другой стороны, что такое хорошая хозяйка? Та, что все время проводит с метлой или у плиты? Да нет, вот как раз у плиты я ее не вижу, но все почему-то вкусно. Я не знаю, как она это делает: Лена не показывает, что она сжигает себя на ниве семейного самопожертвования, что ее религия – это очаг, кухня, бельевая комната. Она прощает мне какие-то мои слабости. Я, например, совершенно не умею тратить деньги. Я по-дурацки их трачу и вообще легко расстаюсь с ними, потому что во мне, по сути дела, ничего с годами не изменилось. Даже когда у меня было совсем мало денег, я любил дарить подарки и покупать себе всякие идиотские и совершенно ненужные на первый взгляд вещи. Лена знает, что я люблю давать в долг. И мне, как правило, ничего не возвращают. Но я ни разу не слышал никакого упрека от нее в свой адрес. Мы как будто теперь это делаем вдвоем…

Лена всегда сопровождает меня во время гастролей. Как-то так само собой получилось. Мы и представить не могли, что может быть иначе. Хотя наши гастроли очень непродолжительные, локальные (четыре дня максимум), потому что «Городок» не позволяет заниматься концертной деятельностью серьезно.

Вообще мне с ней очень легко. Она смотрит на мир под тем же углом, что и я. Часто замечает смешные вещи там, где другой человек прошел бы мимо. Мы с ней можем ехать на машине и вдруг остановиться у тротуара, чтобы понаблюдать за умопомрачительной с нашей точки зрения сценой. За подвыпившей семейной парой, например, у которой идет серьезный диспут на улице: идти налево или направо. А мужу мешает жестикулировать открытая бутылка в руке. И мы можем целый час умирать со смеху, наблюдая за ними.

Лена очень смешно рассказывает и показывает все, что увидела. При всей своей статуарной внешности она, казалось бы, должна быть медлительной и солидной. А она не такая. В ней сидит мальчишка, этакий пацан-хулиган. И вот это несоответствие и создает ту прелесть, за которую я ее полюбил».

Весной 2003 года у Юрия и Лены родился общий ребенок – девочка. Это случилось 16 апреля. Новорожденную назвали Катей. Роды проходили в знаменитом Петербургском институте имени Отта, причем Стоянову разрешили присутствовать.

Рассказывает сам артист: «Я вспомнил, что я сын гинеколога и что меня когда-то готовили к врачебной карьере. Но все равно ощущения остались сложные, глубокие и очень личные. Я не американский папа. Это у них принято смотреть, как рожает жена. К счастью, жена родила быстро – где-то через час. Малышка закричала сразу. Волосики у нее темные, глазки – тоже. Губки мои. Складненькая такая. Выше пояса похожа на меня, а ниже – на жену. Щечки у нее толстенькие. Если ей вставить маленькую сигару, получится вылитый Черчилль…»

Владислав СТРЖЕЛЬЧИК

В первый раз Стржельчик женился в 40-х годах. Его женой стала актриса, его коллега по работе. Вскоре у них родилась дочь Марина. Однако в отличие от жены Владислав был целиком поглощен своей карьерой и семье уделял слишком мало времени. На этой почве у них все чаще стали происходить скандалы. В конце концов Стржельчик не выдержал и ушел из семьи. Жена ему этого не простила. Более того, запретила общаться с дочерью. Она даже фамилию дочери поменяла – со Стржельчик на Смирнову. Спустя десять лет Марина сама станет искать общения с отцом, но ее попытки успехом не увенчаются: за прошедшие годы дочь успела стать для Стржельчика чужим человеком, и никаких отцовских чувств он к ней уже не испытывал.

Со своей второй, и последней, женой – кстати, тоже актрисой – актер познакомился в Сочи. Было это в 1950 году. Девушку звали Людмила Шувалова. Она отдыхала на юге с подругами, а Стржельчик приехал туда на гастроли. Поначалу Владислав показался Людмиле всего лишь милым молодым человеком, но спустя две недели она вдруг поняла, что влюбилась в него.

Через несколько дней после возвращения в Ленинград Стржельчик написал Людмиле письмо (она жила в Москве, работала в Театре транспорта, будущем Театре имени Гоголя). В октябре того же года Людмила приехала к нему в гости на две недели. Поскольку Стржельчик в те дни уже разводился с женой, он предложил Людмиле переехать к нему насовсем. Она согласилась.

Девушка съездила в Москву, уволилась из театра и перевелась на работу в БДТ, где работал Стржельчик. Поселились они в тесной комнате общежития при театре. Причем сделано это было в обход закона – без штампа о браке прописывать в общежитии их не имели права.

На новом месте работы Людмилу встретили настороженно. Многие в БДТ хорошо знали бывшую жену Стржельчика, дружили с ней и поэтому новую пассию актера приняли холодно. Больших ролей ей специально не давали, позволяя играть лишь в эпизодиках. Но Людмила не обижалась. Во-первых, потому что любила Владислава и готова была ради него терпеть многое, во-вторых, сама прекрасно понимала, что она актриса средних возможностей.

Другой напастью, которая со временем свалилась на голову Людмилы, стала любвеобильность Стржельчика. Он всегда нравился женщинам, и после его второй женитьбы ничего не изменилось – поклонницы увивались вокруг него постоянно.

Вот как об этом вспоминает сама Л. Шувалова-Стржельчик: «К нам в дом запросто приходили женщины, которые когда-то были близки с моим мужем. Это довольно сложно вынести. Однажды в гости приехала моя мама и ждала меня на проходной театра. Ее тут же окружили местные дамы и наперебой начали кричать: «За кого же вы выдали свою девочку?! Да вы посмотрите, сколько у Стржельчика женщин!..» Мама пыталась со мной поговорить, но я резко ответила: «Если ты хочешь покоя в жизни, то не суй нос не в свои дела. Я знаю о своем муже больше, чем ты думаешь. Ничего нового ты мне сегодня не сообщила».

Даже когда к нам приходили бывшие любовницы Владика, он тут же хватал меня в охапку и начинал целовать со словами: «Познакомьтесь, это моя любимая женщина». Он всегда гордился мной. И это меня успокаивало…

Когда мы стали жить вместе, Владик сказал мне: «Я тебя люблю, но театр я люблю больше». Я, конечно, обиделась, но помнила это всегда. Я подарила ему свою жизнь… У меня дома всегда был приготовлен обед, я много лет покупала ему галстуки, рубашки, носки… У меня даже не оставалось времени на пустую женскую болтовню. Потому что я знала, что в 14.00 Владик придет с репетиции, и его нужно накормить, что в 17.00 он ляжет отдыхать, а в 19.00 у него спектакль. У меня весь его день был расписан по минутам. Из-за этого мне не удалось даже найти себе подруг…

Готовить Владик не умел, но в быту был безумно легким и простым человеком. Он никогда не высказывал мне никаких претензий. По большому счету, ему ничего не надо было. Он никогда бы и квартиру не попросил, если бы я не настояла. Он всегда находил отговорки типа: «У нас хорошая квартира, зачем нам переезжать куда-то?..» В то время, когда все актеры поменяли свои малогабаритки на огромные апартаменты, у нас была обыкновенная «двушка» в Московском районе. Переехали мы в новую квартиру, на Петроградскую площадь, лишь за шесть лет до смерти Владика…

Он никогда не знал, сколько в доме денег. Владик приносил зарплату, отдавал мне и сразу забывал об этом. Когда заходил разговор о каком-нибудь подарке, Владик говорил: «Возьми деньги и купи что хочешь». За всю свою жизнь мы ни разу не брали в долг. Когда не было денег, а мужа не снимали в кино, он вел драматические кружки в Институте сельского хозяйства. Владик всегда где-то подрабатывал, чтобы мы не нуждались. Еще мы никогда ни на что не копили. Появились деньги – купили машину, потом дачу… Каждый год мы отдыхали в Крыму. Много ездили за границу с театром. Мы никогда не бедствовали…»

Брак Стржельчика и Шуваловой продолжался почти 45 лет. Он прервался в сентябре 1995 года в связи со смертью Стржельчика.

Олег СТРИЖЕНОВ

Стриженов ворвался в отечественный кинематограф как вихрь, сыграв в 1955 году главную роль в картине «Овод». После премьеры фильма миллионы советских девушек стали грезить Стриженовым, вырезая его портреты из журналов и вешая их на стены. Но мечты поклонниц были напрасны: сразу после съемок Олег женился на актрисе, которая сыграла в этом фильме главную женскую роль (Джеммы) – на Марине Стриженовой. Спустя год на свет появилась чудная девочка, которую назвали Наташей.

Однако их брак продлился всего каких-нибудь четыре года. Виной тому были разные причины, но главная – Стриженов оказался чрезвычайно увлекающейся натурой. А поскольку вокруг него всегда крутилось очень много воздыхательниц, его жене приходилось трудно: порой она просто не могла отличить, где у ее мужа просто легкий флирт, а где – настоящий адюльтер. Например, в 1959 году, во время съемок фильма «Белые ночи», Олег серьезно увлекся молодой актрисой Людмилой Марченко. Та ответила ему взаимностью, хотя ее мама и родная сестра были категорически против их связи.

Вот как вспоминает об этом сестра Людмилы Марченко Г. Дорожкова: «Однажды, придя домой, Люся объявила, что уходит от нас – будет жить в Малом Демидовском переулке.

– Разве тебе плохо здесь? – наивно спросила я.

– Я и Олег Стриженов любим друг друга и будем жить вместе.

– Что?!!

Мама вскрикнула, как от удара, встала из-за стола и подошла к двери, словно решив показать, что никуда дочь не пустит. Сраженная наповал таким сообщением, она на некоторое время даже потеряла дар речи. Пауза затянулась – все переваривали новость.

– Ты думаешь, что делаешь? – наконец заговорила мама.

– Думаю.

– Но ведь он женат!

– Олег сказал, что будет разводиться. Он не встречается с женой.

– «Олег сказал, Олег сказал»… – повторила мама. – И ты веришь?!

– Конечно. Мама, ведь ты сама учила, что надо верить!

– Учила. Но это не тот случай. Ты молода и еще плохо разбираешься в людях, ты мало знаешь его. Для него это развлечение!

– Я знаю его хорошо. Я все обдумала.

– Это ошибка, Люда, послушай меня.

– За свои ошибки я буду расплачиваться сама. Ты не понимаешь, он любит меня!

– Если он любит, а не дурит, – почти закричала мама, – почему же прячется по углам и не зайдет к нам, как делают другие, по-настоящему любящие тебя?!

– Он не прячется. Посмотрите, вон – он ждет меня.

Мы подошли к окну и увидели Олега Стриженова, дефилирующего вдоль Моссовета, напротив нашего дома. В изнеможении мама села на диван и заплакала. Я давно не видела ее такой, с тех далеких дней нашего детства, когда принесли похоронку на отца. В квартире хлопнула входная дверь – Люда ушла к нему…»

То, что мама была права, Марченко поняла уже спустя несколько месяцев. Она забеременела и, счастливая, сообщила эту новость Стриженову. А тот, вместо того чтобы радоваться, стал уговаривать ее сделать аборт. Говорил убедительно: дескать, ты еще молода, у тебя только-только начинается карьера в кино, а тут – ребенок… Да и у меня, дескать, дела не слишком хороши: с женой пока не развелся, дочери Наташе всего три года. Короче, уговорил. А чтобы не было огласки, нашел знакомого врача, который сделал Людмиле операцию прямо у себя дома. Но сделал варварски.

И вновь послушаем рассказ Г. Дорожковой: «По приезде из Ленинграда, после съемок, Люда пришла к нам. Мама проверяла тетради учеников, бабушка что-то готовила на кухне. Увидев сестру, я очень обрадовалась, подошла к ней, поцеловала и обняла. Вдруг почувствовала, что она, горячая и бледная, сползает из моих объятий вниз, теряет сознание. А потом вдруг рухнула на пол, как подрубленное деревце.

Мама выбежала из комнаты:

– Людочка, Люда, что с тобой?

Охваченные страхом, мы подняли ее и отнесли на кровать. Бабушка вызвала «Скорую». Приехали пожилой врач с молоденькой сестричкой. Люда по-прежнему лежала в полуобморочном состоянии, с закрытыми глазами и ни на какие вопросы не отвечала. Врач осмотрел ее (у Люды была большая потеря крови), сделал какой-то укол и, взглянув на симпатичное, почти детское личико, спросил:

– Сколько девочке лет?

– Девятнадцать… скоро, – ответила мама. (Людмила Марченко родилась 20 июня 1940 года. – Ф.Р.)

– Первый аборт?

– Да.

– Почему не обратились в больницу? – сразу разгадав предысторию теперешнего недомогания, продолжал он. – Что, ваш мальчик не хочет жениться? Зачем вы это сделали?

Наступило краткое молчание.

«Этому мальчику, – думала я про себя, – четвертый десяток лет. Ничего себе мальчик, представитель тайных эротических забегов на короткие дистанции!»

– Первый аборт грозит бесплодием, – продолжал врач. – Да и зачем это было нужно, ведь все равно потом приходится обращаться к настоящим врачам?!

Он отошел к столу, что-то прошептал маме, оставил рецепты на лекарства и уехал. «Отчий дом» он, наверное, не видел, а «Белые ночи» на экран еще не вышли. Лицо Люды было одним из тысяч, встретившихся ему. Слова его оказались пророческими: детей у сестры больше так и не было, и это стало одной из причин, сломавших ей жизнь. Главную в жизни женщины роль, роль матери, ей, к сожалению, сыграть не довелось. Не стало ребенка, и ее любовь к Олегу улетучилась так же быстро, как и возникла…»

Тем временем Стриженов забыл про Марченко довольно быстро, что неудивительно: он был тогда на гребне славы, активно снимался в кино, по-прежнему нравился женщинам. Летом 1960 года судьба забросила Олега в Ялту – ему предстоял двухнедельный отдых перед съемками фильма «Дуэль». И там от своих коллег-кинематографистов он услышал о красивой юной актрисе, студентке ГИТИСа, которая в Ялте в те дни снималась в роли Стеллы в фильме «Вольный ветер». Заинтригованный, Стриженов решил познакомиться с этой актрисой поближе. Но как? Выход невольно подсказала второй режиссер фильма Наталья Птушко, которая, случайно встретив Стриженова на набережной, пригласила его в порт на завтрашние съемки.

Каково же было удивление Олега, когда в «таинственной незнакомке» он узнал девушку, с которой впервые столкнулся шесть лет назад в Одессе, на съемках фильма «Овод». Звали девушку Лионелла Скирда. Во времена «Овода» ей было 17 лет, и она, впервые попав на съемочную площадку (возвращалась из театрального кружка домой и случайно наткнулась на съемочную группу), мгновенно и безоговорочно влюбилась в Стриженова. Тот тоже тогда красавицу приметил и даже оставил ей свой гостиничный телефон в надежде, что девушка ему позвонит. Но Лина испугалась, не объявилась, а через день киноэкспедиция отбыла на теплоходе уже в другой город…

И вот теперь, спустя шесть лет, судьба вновь свела Олега и Лину (или Ли, как он назвал ее еще во время их первой встречи). Однако пообщаться поближе им опять не довелось: Стриженову пора было уплывать в Сочи, на съемки «Дуэли». Узнав, что Лина учится в ГИТИСе, он дал себе слово обязательно разыскать ее по возвращении в столицу.

Однако обещание свое актер выполнил только полтора года спустя. В январе 1962 года Стриженов вернулся с очередных съемок (снимался в Киеве в фильме «В мертвой петле») в Москву и вместе со своим приятелем актером Владимиром Сошальским отправился в ресторан ВТО. Там за одним из столиков он внезапно увидел Лионеллу Скирду. Больше они уже не сдерживались: прилюдно обнялись и расцеловались. И потом на протяжении четырех месяцев практически не расставались. Лина даже летала к Олегу в Киев, на съемки, несмотря на то что Стриженов тогда снова вернулся в семью, к жене Марине. Однако теперь он готов был опять уйти, чтобы жить только с Лионеллой. Он сам ей так об этом и сказал, когда летом 62-го им пришлось на время расстаться: Олег уезжал на съемки в Киев, а Лина с Театром имени Станиславского – в Куйбышев. Но Лионелла предпочла не разрушать семью. Ей еще бабушка наказывала не иметь дел с женатыми мужчинами: «На чужом несчастье счастье не построишь». И поэтому, пока Олег снимался, Лина быстренько вышла замуж за человека, который давно ее добивался. Когда Стриженов узнал об этом, он был потрясен.

В 1963 году Стриженов поступил на службу в МХАТ, отказавшись ради этого от роли князя Андрея Болконского в эпопее Сергея Бондарчука «Война и мир». Там было много молодых и красивых актрис, но сердце Олега все еще принадлежало Лионелле, которая в 1964 году вышла замуж во второй раз – на этот раз за известного режиссера Ивана Пырьева. 25 декабря 1965 года, будучи в Париже, Стриженов пишет ей любовное письмо. В нем были такие строчки:

«Тебя нет, и Мир рухнул!

Мне безумно тебя не хватает. Без тебя тошно и пусто. И все теряет интерес и смысл. Я не хочу ничего вспоминать и вдаваться в подробности: «Кто прав, кто виноват?» Да и в этом ли дело?..

Я тоскую без тебя. Я люблю тебя как прежде. О дальнейшем не задумываюсь. Ты же знаешь, что я никогда ничего не задумывал. И не из боязни что-то сглазить. Просто я всегда должен во что-то верить! Сейчас я почему-то верю, что ты любишь меня и что мы скоро опять будем вместе. О Господи! Прости. Куда меня занесло! Ты слишком хороша для такого дурака, как я!..»

Поскольку Лионелла была замужем, Стриженов отправил письмо не ей лично, а на имя ее подруги – актрисы Маргариты Гладунко. На конверте написал: «Для Лины». Однако ответа он так и не дождался – уходить от мужа Лионелла не захотела: она знала, что такой поворот событий мог стоить жизни любящему ее всем сердцем и душой Пырьеву.

Тем временем Стриженов нашел-таки во МХАТе свою новую любовь. Это была молодая актриса Любовь Земляникина. Вскоре они поженились, и Олег переехал жить к ней в мхатовское общежитие. 6 июня 1969 года у супругов родился сын Александр (теперь это известный телеведущий Александр Стриженов). Но даже рождение сына не уберегло семью от распада – в середине 70-х Олег и Любовь развелись.

В 1975 году судьбе было угодно снова свести Стриженова и Лионеллу Пырьеву (в 1968 году она овдовела): они оба получили роли в фильме «Последняя жертва». Бывшие любовники искренне обрадовались такому стечению обстоятельств. Но их настоящее сближение произошло чуть позже, в Одессе.

Однажды приятель Стриженова из Театра-студии киноактера Эдуард Машкович предложил Олегу выступить в их заключительном концерте. А чтобы не оставить другу никаких путей к отступлению, как бы невзначай обронил: «Лина тоже участвует». Стриженов, конечно же, согласился. Во время антракта они с Пырьевой уединились за кулисами и проговорили несколько минут. В конце разговора Стриженов пригласил Пырьеву отужинать с ним в ресторане гостиницы «Лондонская». Лионелла возражать не стала, только предупредила, что придет не одна, а с подругой Аллой Ларионовой.

Далее послушаем рассказ самого О. Стриженова: «В «Лондонской» я сидел за своим любимым столиком в самом углу, возле оркестра. Принесли холодные закуски, холодное шампанское с коньяком и, конечно же, цветы. Я не спускал глаз с парадной двери. Наконец она распахнулась, и они вошли – Лина и Алла в сопровождении Эдика. Весь зал обернулся в их сторону. Гуляющие одесситы аж зааплодировали, кто-то даже встал…

Девочки действительно были прекрасны – нарядны и очень красивы. Я бы даже сказал, очень эффектны в своих легких длинных вечерних платьях. Да! Вошли настоящие звезды, ничем не уступающие западным.

Я усадил Лину рядом с собой. Глядя на мою девочку Ли, я просто пьянел и балдел… Я кивнул своим приятелям-оркестрантам, и они, зная мое желание, заиграли наш любимый знаменитый «Маленький цветок». Лина как-то по-детски тихонько захлопала в ладоши и весело сказала, обращаясь к нам с Эдиком:

– Ну что ж, будем танцевать и даже пить! Мужчины, я разрешаю вам выпить по рюмке коньяку!

Глядя на нее, я подумал, что ее избаловало мужское внимание и что у нее появилась какая-то новая привычка становиться центром внимания. И мне на минуту вспомнилась та одесская девочка Ли, что стояла за веревочным оцеплением возле Оперного театра и которую не пускали дальше любопытной толпы… Невольно улыбнулся.

– Ты чему?

– Ничему. Просто смотрю на тебя и любуюсь. Ты красива как никогда.

Я не скрывал своего восхищения, чем, вероятно, доставил ей удовольствие. Она протянула ко мне свой бокал и тихо сказала:

– За нас.

Вечер прошел прекрасно и незаметно быстро. Я проводил их из «Лондонской» в «Красную», где они остановились…»

Расставаясь, влюбленные договорились встретиться в Москве, на озвучании «Последней жертвы». Ждать пришлось недолго – 12 ноября Стриженов и Пырьева встретились в тон-ателье «Мосфильма». И там при всей съемочной группе Олег сделал своей Ли предложение. Она ответила «да». С тех пор они живут вместе. В январе 1998 года Стриженов в одном из писем жене написал: «Я всегда тебя любил. Ты постоянно жила во мне на протяжении всей моей жизни. Ты – мой маяк, который светил мне всегда и который вел меня по дороге любви».

В ноябре 2001 года Стриженовы отметили серебряную свадьбу.

Брат Олега актер Глеб Стриженов скончался 3 октября 1985 года. Он был женат на актрисе Лидии Антоновой, они растили дочь Елену. В отличие от родителей Елена не стала актрисой – она закончила киноведческий факультет ВГИКа. Зато ее сын избрал профессию деда и бабушки – сейчас он учится на актерском факультете РАТИ (бывший ГИТИС).

Дочь О. Стриженова от первого брака, Наталья, – актриса, работает в одном из театров. Сын от второго брака, Александр, вместе с женой Екатериной ведет телепередачу «С добрым утром!». В 1988 году у них родилась первая дочь, а спустя 12 лет, в декабре 2000 года, еще одна. В честь отца девочку назвали Александрой.

В течение 2003–2004 годов О. Стриженов перенес две утраты: сначала умерла его дочь от первого брака Наталья, а потом (в мае 2004-го) из жизни ушла и ее мама Марианна Стриженова.

В августе того же 2004 года, в дни 75-летия О. Стриженова, его сын Александр дал интервью газете «Московский комсомолец» (номер от 9 августа, автор – Д. Мельман). Приведу из него небольшой отрывок:

«Вопрос: Как считаете, вы в отца?

Ответ: Ну я вспыльчивый тоже. Честно говоря, хотелось бы верить, что умный.

Вопрос: А это значит в отца?

Ответ: А это значит: не обязательно наступать на те же самые грабли. Не все в жизни папы мне хотелось бы повторить, но его карьере можно только позавидовать. И мечтать, чтобы хоть как-то приблизиться к этому уровню.

Вопрос: Вам тяжело общаться с папой?

Ответ: Нет. Мне стыдно лишь за свою какую-то нетерпимость в отношении его, за невнимание. Я понимаю, что ему очень не хватает общения со мной.

Вопрос: Нечасто ему звоните?

Ответ: К сожалению, я могу пропадать.

Вопрос: Обижается?

Ответ: Обижается. Хотя все понимает. Иной раз говорю ему: «Мне было некогда, почему ты сам не звонишь?» Отвечает: «Ну если ты такой занятой, чего же я буду тебя отвлекать?»

Осенью 2006 года в еженедельнике «Мир новостей» (номер от 5 сентября, автор – А. Колобаев) было опубликовано большое интервью с О. Стриженовым и Л. Пырьевой. Вот как последняя обрисовала из совместное житье-бытье:

«Все, что вы видите в этой квартире, нажито и появилось здесь еще при советской власти, до перестройки. Раньше я задумывалась: хочу я это купить или не хочу, а сейчас – могу или нет. Мы не курим, алкоголя не пьем, в круизы не ездим. От личного автотранспорта отказались еще в середине 80-х. Живем достаточно скромно – на пенсию (муж получает еще президентскую надбавку), работаем в театре, никогда не отказываемся от творческих встреч со зрителями. Все свободное время Олег Александрович пишет маслом картины…»

В августе 2009 года О. Стриженову исполнилось 80 лет. Естественно, этому событию уделили внимание многие российские СМИ: было опубликовано несколько интервью с ним и его супругой. Так, в газете «Московский комсомолец» (номер от 10 августа, автор – А. Мельман) Пырьева рассказала следующее:

«Пишут, что у Олега Александровича тяжелый характер. Ничего подобного! Это добрейший человек. Тяжелый он с хамами. Вот они и раздули про него такие слухи. Конечно, с ним непросто. Он же по гороскопу Лев. А значит, человек независимый и вспыльчивый. А я – Рыба. По идее, это два абсолютно несовместимых знака. Звезды говорят, что мы вообще не должны жить вместе, но живем же! Уже 33 года.

Рыбы все держат в себе. Так и я никогда не выплескиваю на других свой негатив. Если с Олегом Александровичем мы в чем-то не поладим, я сделаю паузу, отойду в сторонку и точно знаю, что все перемелется. Так что врут гороскопы. Мы давно уже с Олегом одно целое: думаем одинаково, да и поступаем так же. У нас общие привычки, вкусы. Правда, он еще любит рисовать и очень хорошо это делает. А я – нет. Зато я компенсирую это кулинарными талантами…

Его сын Саша приезжает к нам, когда у него есть время. Да не один, а с женой и детьми. Мы их обожаем. Старшая, Настенька, учится в Лондоне. Сашенька, которой 8 лет, тоже у нас бывает.

Распорядок дня у нас с мужем такой. Утром легкая зарядочка, потом пьем крепкий зеленый чай и идем прогуливаться. Вот такой моцион. Ходим на Гоголевский бульвар. На Калининском проспекте бываем, общаемся с благодарными зрителями. Все-таки Олега Александровича еще узнают…

Еще у нас есть кот Тихон… Мы приписаны к ЦКБ и два раза в год ложимся туда, проверяемся. Слава богу, все бесплатно. Заслужили, наверное».

Валерий СЮТКИН

В первый раз Сюткин женился в начале 80-х, когда ему было едва за двадцать. Но, прожив с женой около двух лет и заимев дочку, развелся. Не остановило его даже то, что несколько лет назад сам оказался брошенным ребенком и потом в течение целых десяти лет отказывался общаться с отцом.

Вскоре после развода Валерий женился во второй раз. Со своей новой женой он познакомился случайно – это была девушка его друга. Вспоминает он сам: «Я многое позволял себе тогда, чего не хочу позволять сейчас». Во втором браке у Валерия родился еще один ребенок, на этот раз сын. Но рождение ребенка так и не сделало Сюткина добропорядочным отцом семейства. Попсовая жизнь, в которой он «варился» вот уже несколько лет (в середине 80-х играл в группе «Зодчие», с 1990 года – в «Браво»), кидала его во все новые любовные авантюры. В те годы Сюткин был отъявленным бабником, в чем и сам не стеснялся признаваться: «Я был ловеласом. У меня были какие-то девушки, я знакомился здесь, там и еще где-то одновременно. Приходилось обманывать, выкручиваться… Это в принципе нормально, если человек ведет жизнь ловеласа и не скрывает этого. У меня тогда было чувство, что вся интересная жизнь проходит мимо меня, я и старался за ней успеть – шумные компании, девушки тут и там. Было неплохо…»

Жена певца догадывалась о похождениях супруга, но предпочитала закрывать на это глаза. Во-первых, у них был ребенок, во-вторых, достаток в семье держался в основном на Валерии. Но в конце концов Валерий сам бросил семью – ушел к другой женщине, к своей третьей жене.

В конце 1992 года Сюткина угораздило влюбиться в 18-летнюю костюмершу группы «Браво» Виолетту. Девушка попала в группу при следующих обстоятельствах. Однажды коллектив «Браво» выступал с концертами в Риге. А поскольку музыканты в то время обходились без костюмера, один из участников группы привел за кулисы свою рижскую знакомую. Виолетта, благополучно закончив химико-технологический техникум, работала тогда манекенщицей в рижском Доме моделей. Когда ей предложили оставить подиум и прийти работать в «Браво», она тут же согласилась. В течение полугода Валерий и Виола общались друг с другом исключительно как сослуживцы. Вплоть до марта 1993 года.

Вспоминает В. Сюткин: «Мы возвращались с гастролей. Дело было ранним утром, мы ехали на заднем сиденье такси и, утомленные перелетом, спали, пока нас по очереди развозили по домам. И во сне случился поцелуй! Бывает же такое! Самое интересное, что никакой прелюдии к этому поцелую не было. Да и после него, проснувшись, мы ничего друг другу не сказали: доехали, вышли из машины и разошлись в разные стороны. Как будто ничего и не было. Прошел месяц, все это время тот поцелуй не давал нам покоя…»

Когда отношения Сюткина с Виолеттой вышли за пределы дружеских, коллеги решили, что у их товарища это очередной служебный роман. Тем более что многие знали, у Виолы другой молодой человек, за которого она не так давно едва не вышла замуж: было сшито подвенечное платье, приглашены друзья, заказан ресторан, но… Виола внезапно передумала. Правда, молодой человек не оставил ухаживаний за Виолой, надеясь в душе, что рано или поздно она станет его женой. Вот тут-то внезапно на горизонте и возник солист «Браво» Сюткин.

В. Сюткин вспоминает: «После того поцелуя наступила пауза… Я пытался себе объяснить: это что, девушка мной интересуется? Хотя она продолжала себя вести так же, как прежде. Тут уже я проявил инициативу. А дальше – все как во французском кино, вспышкой: безумный вечер, переходящий в ночь, когда я понял, что такое любовь в сплаве физиологии, нежности и обаяния, и не мог представить себе, с кем еще смогу быть так близок, как с ней. Она просто вывела меня, взрослого человека, из равновесия. После эпохального поцелуя прошла неделя, и… начался наш роман. В течение четырех месяцев нам удавалось его скрывать…

Затем у нас состоялся очень серьезный разговор, ведь три или четыре раза мы пытались все прекратить, и Виола сказала, что, наверное, все заходит очень далеко и не имеет смысла рушить накатанное. Я разрывался на два фронта, надо было врать, а я не мог, мучился. Не представляю, как люди живут на две семьи или когда у мужчины жена и любовница постоянно?! Я понял, что должен сделать выбор. Виола была права – мой моральный облик был далек от совершенства, и она смотрела на меня так, как любая женщина смотрит в этой ситуации на мужчину, который проводит с ней время, а потом идет в семью. Отвратительно! В общем, набравшись храбрости и не доводя до того, пока все обрастет слухами, я все сказал сам. Для семьи это был гром среди ясного неба, земля расступилась – отношения с женой дошли до крайне враждебных…»

Несмотря на то что Сюткин ушел из дома в чем был, оставил трехкомнатную квартиру и машину, жена так и не простила ему измены. Первое время она даже запрещала ему видеться с ребенком, поэтому Валерий вынужден был помогать сыну материально чуть ли не тайно. По словам Виолы, первую пару лет им было страшно тяжело… Оказалось, люди очень невоспитанные и ничего не хотят понять, не хотят поступать по-хорошему, а жаждут лишь скандалов, желая сделать человеку плохо по полной программе: раз, мол, со мной так поступили, то получи и ты…

12 марта 1993 года Валерий с Виолой сняли однокомнатную квартиру и начали жизнь с нуля. Единственной ценной вещью в их тогдашнем хозяйстве был маленький телевизор, который они в течение трех лет таскали за собой по всем снимаемым квартирам. И все же, несмотря на трудности, их семья продолжает существовать.

17 июня 1994 года они расписались. На свадьбе присутствовало человек 15 родных и близких, невеста была в обычном костюме (видимо, памятуя о своем первом подвенечном платье, которое не принесло ей счастья). 28 сентября 1996 года у них родилась дочь, которую в честь мамы назвали Виолой. Роды проходили в Центральной клинической больнице, на них присутствовал и отец ребенка.

В. Сюткин вспоминает: «К трем часам ночи мы на нашей машине приехали в ЦКБ, предъявили контракт, и нас пропустили. Меня переодели как врача: халат, штанишки, на ботинки – чехлы, как в музее, маска – полная экипировка. Виоле сделали анестезию, проинструктировали, что рожать будем к утру. Я волновался: только бы поменьше было мучений у любимой, только бы ребеночек родился здоровый! Я даже забыл про камеру и фотоаппарат, которые были со мной. Во время родов, в девять часов утра, я был рядом с Виолой, и потом она сказала, что это ей очень помогло. У меня было ощущение полного счастья. Особенно когда я – самый первый из всех! – поднял дочь на руки. И по традиции, такой пафосно-совковой, только и сказал: «Спасибо за дочь!» Дочь выдалась знатная – 3 килограмма 450 граммов при росте 50 сантиметров…»

Новый член семьи Сюткиных, Виола-младшая, через пять дней была перевезена из роддома в собственную квартиру (67 кв. м) в доме, расположенном в начале Яузского бульвара. Стоит отметить, что в этом доме сталинской постройки прошло детство самого Валерия, а теперь проходит и детство его третьего ребенка.

Между тем в начале сентября 1998 года имя Валерия Сюткина внезапно оказалось в центре криминальной хроники. Что же произошло?

Утром 7 сентября певец уехал из столицы в Ригу за женой и дочерью, которые отдыхали у родителей супруги. Вечером следующего дня семейство вернулось в свою квартиру в Подколокольном переулке и застало там полный разгром. Как выяснилось, в их отсутствие в жилище проникли воры, которые унесли все ценные вещи. По сообщениям прессы, из квартиры бесследно исчезли не только 9 тысяч долларов, 12 тысяч франков и все золотые украшения, которые на протяжении нескольких лет певец дарил жене, но и вся дорогостоящая аудио– и видеоаппаратура. Грабители прихватили с собой даже антенну от мобильного телефона. Единственным ценным предметом, не тронутым ворами, был огромный телевизор, который, судя по всему, оказался для нежданных визитеров просто неподъемным.

Соседи потом заявили, что ничего подозрительного не слышали и не видели. И они, видимо, не врали. Дело в том, что попасть в дом певца не так уж трудно: дверь в подъезде оборудована всего лишь кодовым замком, а свою собаку Валерий на время отъезда отвез к матери. Визит грабителей, конечно, нанес ущерб семейному бюджету Сюткиных, но не настолько серьезный, чтобы было из-за чего рвать на себе волосы. В те годы Валерий был певцом очень даже востребованным, поэтому уже после нескольких месяцев активных гастролей ему удалось восполнить нанесенный непрошеными визитерами урон.

Из интервью В. Сюткина: «Я очень люблю, когда мы с Виолой ужинаем в каком-нибудь уютном ресторане. Но мы малоежки и всегда заказываем одну порцию на двоих. Я просто не способен съесть целую порцию. Поэтому походы в рестораны мало сказываются на состоянии нашего кошелька. Обычно мы берем салаты и горячее блюдо. Я люблю устрицы, гусиную печень и почти не ем мяса…»

Олег ТАБАКОВ

Первое серьезное чувство пришло к Табакову в 1955 году, когда он учился на 1-м курсе Школы-студии МХАТ. Его избранницей стала однокурсница Сусанна Серова. Но поскольку она на тот момент была замужем (ее муж находился в то время в Китае – учил игре на фортепиано тамошних жителей), чувства Табакова были сугубо платоническими. Вспоминает он сам: «Первые годы обучения я занимался в основном проблемами любви. Мне повезло с самого начала: я попал в замечательную интеллигентную московскую семью потомков художника Серова – учился на курсе вместе с Сусанной Серовой. И когда тяжело заболел, меня привезли именно в этот дом, где я и остался вплоть до окончания учебы, то есть почти на два года. Семья отнеслась к больному саратовскому мальчику с участием и нежностью. Внучка художника Серова, Ольга Александровна Хортик, была моим нравственным воспитателем (ей в ту пору было сорок с небольшим). Но только не настырно-скучным, а этаким дружком. Может быть, Олечке не специально пришла в голову мысль разрядить «пистолет самоубийцы», то есть спасти жену брата от влюбленного юнца таким странным способом. Но дело было сделано, и с той поры я несколько лет обитал в доме на Большой Молчановке, 18. Олечка удивительно много сделала, чтобы я стал человеком. Это выражалось и в том, что в одной из комнат висела картина «Похищение Европы», и в том, как мы ездили с ней в Абрамцево и Архангельское, и в том, как она приучила меня ходить в консерваторию. В первые разы я засыпал, а потом перестал. На Рихтере не заснул. Не смог…»

В конце 50-х у Табакова случился роман, который мог круто изменить его судьбу: в него влюбилась дочь одного из членов Политбюро. Девушка оказалась завзятой театралкой, ходила на все спектакли входившего тогда в моду «Современника» и в результате влюбилась в Табакова, что называется, по уши. Но он этой связи испугался. И в итоге променял дочь «шишки» на вполне обыкновенную артистку Людмилу Крылову, которая вскоре и стала его женой.

Крылова училась тогда в Театральном училище имени Щепкина и была влюблена в Табакова не меньше дочери госдеятеля. Долгое время девушка спала и видела, как бы познакомиться с объектом своих воздыханий. Повод представился в 1958 году на съемочной площадке фильма «Дом у дороги». Олег играл в картине главную роль, а участие Людмилы там даже не предполагалось. Но когда Табаков «зарубил» всех главных кандидаток на центральную женскую роль, режиссер фильма Ирина Поплавская вспомнила про Крылову. Позвонила ей домой и сказала: «Люсенька, у меня такой привередливый актер в главной роли. Никак не может найти себе партнершу, ему все не нравятся. Может, я вашу фотографию ему покажу?» Крылова стала отказываться: дескать, не могу, экзамены в училище и в театре много работы (она играла в Малом). Но стоило Поплавской произнести фамилию Табакова, как Людмила немедленно согласилась. Потому что давно была по уши влюблена в этого актера. Эта любовь зародилась у девушки после того, как она увидела Табакова на сцене ДК «Правды», где «Современник» давал выездную гастроль. Потом, уже будучи студенткой театрального, Людмила несколько раз пыталась увидеться с Табаковым, но встречи эти каждый раз срывались (например, узнав, что в фильме «Добровольцы» должен сниматься предмет ее обожания, Крылова немедленно дала согласие на участие в ленте, однако перед самым началом съемок Табаков от своей роли отказался).

Вспоминает Л. Крылова: «У меня внутри все дрожало! Бежала со съемок «Сверстниц» в другой павильон по лестнице, дорогу преградил красавец-мужчина: «Вы ко мне?» Узнала в нем тогдашнюю звезду Козакова, но сбросила его руку: «Нет, не к вам!» И промчалась в гримерную.

Как сейчас помню: пустая гримерная, спиной ко мне стоит женщина в белом халате, в кресле сидит человек. Вижу в зеркале его отражение и чуть не падаю! Задрожали коленки, застучали зубы. Гримерша говорит: «Подождите, я с Табаковым закончу, займусь вами». А я: «Хо-хо-хорошо!» Меня словно колотит! Такого ощущения не испытывала никогда!

Во время съемок это состояние у меня возникало всегда, как только встречалась с ним глазами.

Режиссер говорит: «Сейчас, Люсенька, будем снимать ваш крупный план, а вы, Олег, встаньте под камеру и подавайте реплики». Я, чуть не визжа: «Не надо! Я с ним вообще ничего сыграть не смогу!»

Режиссер удивлялась. Табакова просили отойти… Но наш с ним роман завязался практически в первую же ночь!

И это при том, что я была самая скромная на курсе! У меня был кавалер, мы с ним под ручку провожались. Но это оборвалось на самой высокой ноте! То есть никого больше уже не существовало. И когда тот молодой человек в очередной раз пришел ко мне, я перед ним закрыла дверь: «Извини, я вышла замуж». Просто выпалила эту фразу!

С момента знакомства с Табаковым прошло каких-то четыре дня! Он снимал комнатку в центре (снимал за небольшую плату у Марии Арнольдовны Арнази, родной сестры жены Тихона Хренникова. – Ф.Р.). Я оставалась у него ночевать, то есть для меня не было уже никаких преград. В училище, конечно, все узнали. Мой преподаватель меня уговаривал: «Люсенька, ты пожалеешь, еще рано, не надо, деточка…» Но я не слушала… Мой порыв был настолько сильный, что Табаков со своим, видимо, уже достаточно богатым опытом в этом плане не мог и не хотел, наверное, устоять. А почему нет? Ведь никто не подозревал, что наш роман затянется так надолго…

На вопрос отца: «Где ты ночуешь?» – я ответила: «Папа, я вышла замуж». Он удивился: «Почему мы его не знаем?!» Короче, привела Табакова. Сели за стол. И я говорю: «Папа, познакомься, это мой муж». Табаков потом рассказывал, что чуть под стол не сполз. Спрашивал: «Как ты могла такое сказать?!» – «А как я могла сказать иначе, если мы с тобой живем?» – «Но мы же не расписаны». – «Я же не сказала, что мы расписаны, я сказала, что ты мой муж». – «А если мы расстанемся?» – «Значит, будем считать, что мы развелись». – Вот такая наивность жила во мне!..»

Табаков не спешил расписываться даже тогда, когда Крылова забеременела. Случилось это в конце 1959 года. Людмила сдавала тогда дипломный спектакль и, чтобы экзаменаторам не была видна ее беременность, прикрывала живот папкой. В июле 1960 года на свет появился мальчик, которого родители назвали Антоном. Причем рожала его Людмила на родине мужа, в Саратове.

Вспоминает Л. Крылова: «Когда мне показалось, что роды начались, мы с мамой Олега (она работала врачом. – Ф.Р.) пошли пешком в больницу. Меня положили, пошла сплошная схватка, но не разрожусь никак (Антошка головастый оказался). От меня убрали ложки, вилки, потому что я готова была сама себя вспороть – такая боль! И вот на третьи сутки подходит ко мне какой-то стажер. Я ему: «Отойдите, я умираю! Да-да, воды отошли!»

А он все спрашивает: «Ну и сколько: столовая ложка, стакан?» Я взвыла: «Я мерила, что ли?! Ну, наверное, полстакана».

Он вот такие глаза сделал! Сбегал куда-то и потом плодное место продырявил щипцами… И начались быстрые роды… Потом я не могла полтора месяца сидеть – кости таза расходились на полтора сантиметра. Из-за этих послеродовых осложнений не могла к мужу в Москву поехать. А Олег не мог мои письма прочесть, потому что я писала и плакала, и чернила расплывались…

Олег в Москве купил коляску для сына, но не знал, как переслать. Спал у меня Антошка в чемодане. Я ночью просыпалась от страха – боялась, что крышка закроется, и он задохнется. А еще в коммуналке было полно тараканов, и я боялась, что таракан в ухо малышу заползет!

Мама Табакова стоически все выдерживала: и готовила, и пеленками занималась…»

Стоило Крыловой с новорожденным сыном вернуться в Москву (стоял сентябрь 60-го), как Табаков повел Людмилу в ЗАГС (он располагался рядом с кинотеатром «Форум»).

Свадьбу молодые праздновали в ресторане ВТО, позвали на нее всех своих друзей и коллег (это была первая свадьба в только-только народившемся театре «Современник»). Невеста появилась перед глазами жениха и гостей не совсем традиционным способом: ее вынесли в большущей коробке, будто куклу. Сделать это не составило большого труда – Людмила была такая миниатюрная, что в коробке легко уместилась. На невесте было белое кружевное платье, которое сшила она сама, и фата.

Первое время молодые жили у родителей Крыловой на улице Правды. Предки перегородили свою комнату шкафом, и одна часть жилища досталась молодоженам. Поскольку все взрослые в семье работали (у Табакова с Крыловой, например, было по 20 спектаклей в месяц), новорожденного оставляли с нянечкой. Когда Антону исполнился примерно год, молодые перебрались в другое место – в однокомнатную квартиру с балконом в доме на улице Нестерова. В мае 1966 года на свет появился еще один ребенок – дочь Александра. Спустя месяц Людмила рискнула взять новорожденную с собой на дачу (они пополам с Галиной Волчек снимали дом в Салтыковке). Там девочка простудилась, и Людмиле пришлось самой делать ей уколы.

Большую помощь в воспитании детей оказала соседка Табакова по Саратову Мария Николаевна, которую все звали Колавной. Вспоминает сам артист: «Как-то раз Мария Николаевна собралась умирать. Она купила саван, белые тапочки и позвала меня. «Вот, – сказала, – сберкнижка, тут деньги, на которые ты меня похоронишь». Я обиделся и сказал, что у меня есть деньги и что я похороню ее и так… И в это время Люся родила Сашу. Малое, беспомощное существо нуждалось в заботе. Колавна встала и стала жить, прожив еще девять лет, пока Саша не пошла во второй класс. Вот какие бывают дела. Колавна была таким цементирующим раствором, что ли, нашего дома. Семья стала сыпаться после ее смерти в семьдесят пятом…»

О своем житье-бытье в те годы вспоминает сын Табакова, Антон: «Меня держали на продленке до последнего, после чего я шел домой, чтобы побеситься во дворе. Мы жили тогда на пересечении улиц Готвальда и 2-й Тверской-Ямской – аккурат напротив 10-го отделения милиции, что отнюдь не мешало нам создавать неформальные объединения. Среди нас были и ребята, один внешний вид которых наводил на взрослых ужас. Вполне допускаю, что кто-то из них мог стать знаменитым вором в законе. Лет 20 назад ко мне на улице подошел какой-то парень довольно специфической наружности и стал обнимать, как старого знакомого.

Школа осталась у меня в памяти как самый травматический период жизни. Я в ту пору доставлял родителям массу хлопот, потому как все время что-нибудь ломал: ноги, руки… Однажды, упав с каната, сломал позвоночник. На уроках физкультуры все как раз было нормально, но вот на переменах!.. Бесконечные травмы и даже полостные операции – это могло расшатать любую нервную систему. Мама сильно переживала, отец же мужественно держал удары судьбы.

С этим временем связаны и наши с Денисом Евстигнеевым проделки по части воровства сигарет у родителей. В дефицитные 70-е годы вся стенка в комнате отца была заставлена огромным количеством импортных блоков. Сам он скорее пижонил с сигаретой в зубах. В нескольких картинах, в том числе и в «Семнадцати мгновениях весны», появлялся в кадре с «Кэмел», блоки которого хранились на «складе». Что же делали мы, заядлые курильщики? Брали из его «хранилища» блоки, аккуратно распаривали над кипящим чайником целлофан, вынимали целые пачки, снова все тщательно запечатывали и клали на место. Долгое время отец не догадывался о воровстве; раскрыто оно было, только когда одна из коробок, окончательно опустев, подмялась, и стенка, составленная из сигаретных блоков, как из кирпичиков, рухнула. Впрочем, наказание было не особенно жестоким…»

В пору брака с Крыловой у Табакова иногда случались любовные приключения. В основном в роли его пассий выступали коллеги-артистки. Как отмечает сам Табаков, он «грешил на профессиональной почве». Но были и исключения. Так, однажды в него влюбилась американская миллионерша. Ее бабушка оставила ей богатое наследство, которым женщина решила распорядиться весьма оригинально: половину она собиралась оставить себе, а другую – отдать Табакову с тем, чтобы он открыл в США собственную театральную студию. Предложение было очень заманчивым, но наш герой им по ряду причин не воспользовался.

Скорее всего, Крылова догадывалась об увлечениях супруга, но предпочитала закрывать на это глаза, ставя во главу угла благополучие своих детей. Так продолжалось почти два десятилетия. Пока в 1981 году на жизненном пути актера не возникла юная абитуриентка Марина Зудина, которая пришла поступать в ГИТИС, где тогда преподавал Табаков. По ее словам, Табаков нравился ей с самого детства: под его голос, когда он читал по радио «Пятнадцатилетнего капитана», она делала уроки. Когда после школы Марина надумала поступать на актерский, мама ей сказала: «Иди к Табакову! Если он тебя не примет, больше ни к кому не ходи – значит, актриса из тебя плохая». Девушка так и сделала.

Вспоминает О. Табаков: «Некая адюльтеризация предыдущей части моего мужского бытия совершалась ритмично, с определенным временным циклом. Но все изменилось с появлением этой круглолицей, темноволосой девушки, пришедшей в Дом архитектора на улице Щусева, где мы прослушивали абитуриентов для добора. Марина Зудина предложила нам свой репертуар, увенчанный рассказом о злоключениях Зои Космодемьянской. Что-то странное было в ней. Даже мое горькое знание настоящей истории Зои Космодемьянской, а также совершенно немыслимой судьбы ее матери, рассказывавшей о конце своих детей Зои и Шуры, не зачеркнуло того, что делала эта абитуриентка. Скорее, наоборот, история про Зою со всей очевидностью продемонстрировала внутреннюю потребность и готовность Марины обливаться слезами над вымыслом. С этого начинается актер, да и любой творец. Конечно, я ее взял…»

Роман учителя и ученицы начался в ноябре 1983 года, когда Зудина училась уже на втором курсе. Тяжелее всего пришлось, конечно же, студентке. Послушаем Табакова: «В нашем неласковом театральном мирке ей досталось полной мерой. Марине помогла выжить только наша обоюдная влюбленность – без этого нельзя было бы пройти через то, что она прошла. Иногда ее просто ломали через колено. Отношение к ней было абсолютно как к наложнице: ну чего же, коли обслуживаешь, так и имей свое, как всякая обслуга…

Конечно, бывало всякое: на заре нашего романа Марина не раз писала мне письма, подытоживающие наши отношения после того, как я последовательно и логично пытался убедить ее, что ей надо строить свою жизнь без меня… А потом все начиналось снова.

Я ощущал свою вину перед ней и был убежден, что никогда не смогу оставить своих детей, рожденных в первом браке. Все это было некой легендой, придуманной мною в подростковом возрасте, но ей я пытался следовать до встречи с Мариной…»

В своих отношениях с Зудиной Табаков окончательно определился лишь спустя 10 лет – в 1993 году он оставил свою прежнюю семью. Пойти на это стоило ему большого труда. Дело в том, что его самого в детстве оставил отец, поэтому Табаков прекрасно знал, каково это – пережить развод родителей. Жена и дети этого поступка ему не простили и прекратили с ним всяческое общение. И никак не комментировали это в прессе.

Зато сам Табаков в апреле 1994 года в одном из интервью рассказал следующее: «Несмотря на все мои грехи, романы, увлечения, я все равно возвращался в свое стойло. По сути дела, можно сказать, что ложь никогда не проходит бесследно. Она отравляет жизнь…

Долгое время мне казалось, что мы будем жить с женой долго и умрем в один день. Мне кажется, я помню все доброе, что было у нас. Жена сделала максимум для того, чтобы я встал на ноги, когда у меня случился инфаркт (это произошло в начале 1965 года. – Ф.Р.), и многое другое… Но десять лет назад наши отношения испортились. В конфликтах наших, доходящих часто до предела, она сама нередко говорила: «Нам надо разойтись». Наверное, это надо было сделать лет десять назад. В этом моя вина перед ней.

Дело в том, что в какой-то момент мне показалось, что близкие не уважают то, что я делаю. Не уважают. Фамильярничают. Я взял в Америку своего трудно живущего племянника, чтобы он прожил там месяц и из интроверта, может быть, стал бы другим человеком. Я это сделал потому, что считал нужным это сделать. А близкие мои были уверены, что это показуха. Я помогаю своему двоюродному брату. Они опять говорят – «показуха». Моим близким кажется, что вокруг меня одни холуи и подхалимы. И только одни они, то есть близкие, – носители истины обо мне, правдивого и трезвого взгляда. Но единственное, чего я не прощаю людям, – хамства в адрес моих занятий…

Я всегда воспитывал детей личным примером. Тем, как я жил. Что для меня было главным. Но мне однажды было сказано: «Ты же умрешь в одиночестве. И вообще, квартира…» Я не говорю, хорошо это или плохо. Это, может, и есть ответ на вопрос, какое место я занимал в жизни моих близких…»

А вот еще один отрывок, из мартовского интервью 1995 года: «После того как я заплатил 120 тысяч долларов отступного моей бывшей супруге и купил двухкомнатную квартиру своей дочери, Александре Олеговне Табаковой, и та, и другая до сих пор прописаны в моем доме. Это не очень оригинальная история – чисто совковая. Был бы брачный контракт – и все тут же встало бы на свои места, а поскольку его нет, рождаются неадекватные притязания…

Два месяца назад мы помирились с сыном и пришли к согласию. Сегодня у нас нормальные отношения. Я рад тому, что он начал себя реализовывать. В своей первой профессии, актерской, он реализовал себя не полностью.

Оказавшись у него в дискотеке «Пилот» на дне рождения моего доброго знакомого Гарика Сукачева, я обнаружил, что огромному количеству людей мой сын приносит радость. Им там весело…»

Из интервью М. Зудиной: «Я не думала, что мы будем вместе. Но так вышло, так положили звезды. Мне даже астролог сказал, что то, что мы встретились, – это судьба. Однажды Олег мне просто сказал, что разводится с женой, и мы это не комментировали. Я не знаю, на сколько бы еще хватило моего терпения, не думаю, что на двадцать лет, но десять было естественным сроком. Хотя и ужасно много. Кто-то ждет год, два, но Олег Павлович нашел такую дурочку, которая ждала целых десять лет…

Единственный человек, которому я признавалась в любви, – это Табаков. Я не представляю, что когда-то способна буду так отчаянно любить. Я могу с полной уверенностью сказать, что никого так не любила и никто не будет меня так любить, как любит меня мой муж…»

Летом 1995 года у Табакова и Зудиной родился мальчик, которого назвали Павлом. В момент рождения сына отец находился рядом с женой и все время держал ее за руку. Свои ощущения от этого действа он объяснил впоследствии следующим образом: «Чувство полного отчаяния и невозможности помочь близкому человеку. Врагу такого не пожелаю».

И далее: «Сегодня самое сладкое для моей души – это то, как мы с сыном Антоном после рождения Павла сидели вместе и выпивали. Хотя Антону 36, а этому – 10 дней. Я горд был не знаю как! Как генерал Серпилин или как капитан Тушин, когда он отстоял батарею. Дети, внуки… Сны снятся про них. Это значит, что я возвращаюсь…»

Между тем после рождения ребенка отношения в «звездной» семье стали напряженнее. Вот как об этом вспоминает М. Зудина: «У меня был тяжелый период, когда я родила ребенка, потому что всегда моей энергии и эмоционального запаса хватало на двоих, а после рождения и сил меньше стало, и я вдруг поняла, что вся энергия перешла к ребенку. На этой почве у меня целый год была депрессия. Я настолько была поглощена ребенком, что муж отошел неизвестно на какой план…»

Но брак Табакова и Зудиной выдержал это испытание. Сама Марина признается: «Я могу твердо сказать: «Я люблю Олега Табакова». И если бы я чувствовала себя только приложением к нему, я была бы закомплексованной, ушла бы в себя. Но я знаю об искренних чувствах ко мне любимого человека и мужа. И это меня успокаивает, дает ощущение стабильности…

Между тем командовать Олегом Павловичем невозможно. Он просто будет тихо молчать и переживать. По гороскопу он Лев, он не терпит явного диктата и, как правило, решает все сам. Конечно, я имею свой голос, он к нему прислушивается, для него мое мнение небезразлично. Но в чем-то категорическом последнее слово за ним. Тут надо учесть, что я во многом сформировалась Олегом Павловичем и на многие вещи смотрю его глазами. Поэтому мы в жизни на равных, и у нас никто не командует. Мы друг друга ценим…

По натуре Олег Павлович веселый и добрый человек. Особенно с утра, когда телефонные звонки еще не успевают испортить ему настроение. С восьми до десяти ему обычно звонят, и разговоры порой доводят его до кипения. Тут уж не до веселья. Он говорит мне: «Это надо сейчас же пережить, не трогай меня…»

Иногда мне бывает обидно, что Олег Павлович меня не ревнует. Или ревнует, но не показывает своей слабости. Правда, потом может кое о чем напомнить в шутливой форме. Видно, у него такой характер. Я более ревнивая, и это во мне заложено с рождения. Когда мы с ним еще не были женаты и просто встречались, мне подчас было трудно узнать, что с ним происходит и что он думает обо мне, о моих поступках, о моем поведении. И тогда моя мудрость как бы отступала на второй план, а эмоции, выходя на первый, демонстрировали ревность, чувство собственности…»

Сын Олега Табакова Антон в личном плане «переплюнул» своего отца: был женат несколько раз. Впервые он женился в 19 лет на девушке по имени Евгения. Свадьба у них была шумная, веселая, однако один из гостей, Никита Михалков, неудачно пошутил, сказав: «Первый брак – учебно-тренировочный, так что переходим сразу ко второму». И молодые вскоре действительно развелись. Причем сама Евгения и ее мама были категорически против этого, но Антон поступил по-своему.

Потом Антон женился во второй раз. Девушку звали Ася, он знал ее давно. Но и этот брак оказался недолгим. Злые языки будут утверждать потом, что в роли «змея-искусителя» выступил друг детства Антона Михаил Ефремов, – дескать, это он соблазнил Асю, которая от него забеременела. Но правда такова, что это произошло уже после того, как Ася с Антоном разбежались. Хотя именно после этого дружба бывших приятелей сошла на нет.

Еще чуть позже на горизонте «звездного» отпрыска возникла 17-летняя студентка Школы-студии МХАТ Катя Семенова. Но с ней Антон расписываться не стал – предпочел жить в гражданском браке. Катя родила наконец Антону наследника – сына Никиту. Однако вскоре после рождения ребенка распалась и эта пара.

В 1993 году в жизни Антона появилась другая девушка, самая молодая из всех предыдущих – 16-летняя Настя Чухрай. Когда родители узнали, кто набивается к их дочери в женихи, они категорически запретили Насте встречаться с Табаковым-младшим. К тому времени в богемной среде про Антона Табакова уже давно ходила недобрая слава «бабника-террориста». Однако Настя проявила завидное упорство, и в конце концов согласие родителей на брак с любимым было получено. Вскоре у молодых родилась дочь.

В конце октября 2003 года нарушила свое долгое молчание бывшая супруга Табакова Людмила Крылова. Она дала большое интервью газете «Комсомольская правда», в котором сказала следующее: «Я не люблю предательства. Предательство – это очень емкое слово. Оно подразумевает даже не измену, нет. Предательство – гораздо глубже. Я расстаюсь с предателями сразу, будь это подруги, мужья или еще кто-то… А со мной случилось то, что должно было случиться. От разводов никто не застрахован.

Единственное, что мне хотелось, это чтобы мой развод был более человеческий, потому что… Понимаете, одно дело, если б я одна была и в одиночку разводилась с ним, но ведь я должна была подумать о детях, которым, может быть, еще тяжелее…

Но все проходит, проходят и обиды. Простить? Все давно прощено. Но не забыто… Десять лет я живу без мужа… Ни о чем не жалею. Не страдаю от одиночества. У меня ничего не изменилось. Друзья остались со мной. У меня замечательные дети, внуки! Летом уезжаю в деревню. Люблю лес, грибы, природу… Я счастлива, что судьба подарила мне такую жизнь!»

К слову, дочь Табакова, Александра, до сих пор не может простить отца и совсем не общается с ним. Правда, ее дочь Полина регулярно приходит к нему в театр, советуется по различным вопросам.

В феврале 2004 года Олег Табаков дал большое интервью еженедельнику «Собеседник». Приведу из него лишь несколько отрывков, касающихся его личной жизни:

«Жадный ли я? До жизни – да. Называю это полнотой бытия. Материальной корысти у меня нет. Снимаюсь восемь дней у Иштвана Сабо в Голливуде и получаю гонорар, которого хватает для пополнения семейного бюджета года на полтора, а то и на два. Даже мое преподавание в Америке несоизмеримо по деньгам со съемками у западных режиссеров…

Моих физических кондиций хватает и на работу, и на жену, и на младшего сына. По утрам просыпаюсь по-прежнему рано, для восстановления сил нужно пять с половиной часов отдыха, не больше. Правда, в день трудного спектакля обязательно должен поспать часа полтора после обеда. Когда нет ничего срочного и экстраординарного, заваливаюсь на бок. Прямо в служебном кабинете, рядом с сортиром. Ольга Семеновна, помощница моя, строго оберегает мои покой и сон. Если удается отдохнуть, это зримо сказывается на качестве актерской работы…

Раньше обновление амурных интересов происходило у меня регулярно и достаточно интенсивно. А потом как отрезало. Конечно, можно сделать некий дифферент на преклонные годы: дескать, был конь, да уездился; но это все неправда. Двадцать лет назад, когда я встретил Марину, мне было сорок восемь лет, а это для настоящего мужчины не возраст. И сегодня не готов объяснять изменение в цикличности возникновения новых женских образов на моем горизонте только возрастными ограничениями. Дело не в этом. Видимо, после долгих поисков мне все же удалось найти человека, с которым хорошо, тепло, комфортно. Зачем же, спрашивается, в таком случае искать дальше? И в эмоциональном смысле чувствую себя прекрасно. Этому в немалой степени способствует Павлик, мой младший…

Мы с ним стараемся по утрам провести вместе хотя бы полчаса. Перед его уходом в школу. Но проблема времени, конечно, существует… Первым ребенком, которого я, что называется, ощутил по полной, была Полина – внучка, дочь дочери. По отношению к ней испытал, пожалуй, всю гамму родительских чувств, включая те, что не познал с Антоном и Александрой…

Что касается Павлика… Я понимаю, что не вечен, но стараюсь не зацикливаться на таких мыслях. Слишком уж болезненная тема. Хотя, с другой стороны, как об этом не думать? Постоянно помню, что мне 68 лет, а сыну – восемь с половиной. Буду помогать ему, сколько смогу. А вот сколько именно… Генетика у меня вроде бы неплохая, но тут ведь загадывать глупо и бессмысленно. Жизнь нельзя выклянчить, она, на мой взгляд, до самого последнего вздоха должна быть как приз, как награда.

Очень хочется научить Павлика отвечать за себя. Отношусь к сыну серьезно, сужу его, наверное, даже слишком строго. Уже сейчас узнаю кое-какие свои черты. Оба встаем по утрам с хорошим настроением. Всегда! Вне зависимости от того, как закончился вечер накануне, светит ли за окном солнце или же льет дождь…

Несмотря на мою строгость, Павлик не обделен лаской и теплом. Стараюсь максимально много времени проводить с ним, поэтому и в поездки, и на гастроли всегда беру с собой…»

В апреле 2006 году у Табакова и Зудиной родился второй ребенок – дочь Маша (назвали в честь матери Табакова). Спустя пять месяцев ее крестили в той же церкви, что десять лет назад Пашу Табакова, – Федора Стратилата. Крестными девочки стали близкие друзья семьи – Сергей Глинка и Лариса Новикова (она же в свое время крестила Пашу).

Андрей ТАРКОВСКИЙ

В первый раз Тарковский женился в 1957 году, когда учился на режиссерском факультете ВГИКа. Его супругой стала однокурсница по ВГИКу Ирма Рауш. Вскоре у них родился сын, которого Тарковский назвал в честь своего отца Арсением. Однако, ко всему прочему, и сам повторил судьбу родителя: ушел из семьи, бросив и молодую жену, и ребенка. Случилось это в самом начале 60-х. Потом в течение нескольких лет Андрей не женился, предпочитая браку короткие романы с актрисами.

Так, в 1961 году, во время работы над первым фильмом («Иваново детство»), у него произошел роман с актрисой Валентиной Малявиной (стоит отметить, что небольшую роль в картине сыграла и бывшая жена Тарковского Ирма Рауш). И когда в сентябре 62-го Андрей и Валентина отправились с фильмом на кинофестиваль в Венецию, их роман был в самом разгаре. Там, кстати, между ними произошел первый серьезный конфликт: Тарковский приревновал свою возлюбленную к Андрону Михалкову-Кончаловскому. История эта была связана с посещением ночного бара. Валентина Малявина, Лилиана Алешникова и Михалков-Кончаловский всю ночь просидели в этом баре, о чем на следующее утро стало известно руководству советской делегации. Виновников «скандала» вызвали на общее собрание (его устроили прямо на пляже!) и отчитали по первое число. Тарковский на этом судилище не присутствовал, однако знал о его причине и поэтому сделал для себя соответствующие выводы: стал относиться к другу более чем натянуто. Когда в тот же день поздно вечером Михалков-Кончаловский постучал к нему в номер и попросил пустить его переночевать, Тарковский ему дверь не открыл. Пришлось бедолаге Андрону провести ночь в шезлонге все на том же пляже.

Роман Тарковского и Малявиной продолжался несколько лет: они то сходились, то расходились. За это время Валентина успела побывать замужем за оператором Павлом Арсеновым, а Андрей – встретить свою вторую жену, Ларису. Это произошло в 1965 году, когда Тарковский снимал своего гениального «Андрея Рублева». Л. Тарковская вспоминает: «Это была любовь с первого взгляда. Я сидела в кабинете директора фильма Тамары Огородниковой. Вошел он. Я не знала, что это Тарковский. Увидела очень красивого, элегантно одетого, блистательного человека… Как я боролась со своим чувством! Как старалась не отвечать на ухаживания Андрея!.. Ведь у каждого из нас были семьи. У меня росла дочь, у него – сын. Боролись-боролись с нахлынувшими чувствами, но потом поняли, что это бессмысленно. Когда наши служебные отношения перешли в любовь, Андрей встал передо мной на одно колено и сказал: «Дорогая Лара, во что бы ни вылились наши отношения, моя любовь к вам не пройдет. Я вас настолько уважаю, что никогда не посмею обратиться к вам на «ты»». – «Я тоже», – сказала я…»

Стоит отметить, что на момент романов с Валентиной и Ларисой Тарковский все еще был женат на Ирме, и поэтому ему приходилось тщательно скрывать от нее свои «левые» увлечения. Но она то ли догадывалась, то ли знала об этом от сослуживцев мужа, поскольку периодически устраивала мужу выволочки. Тот каждый раз обещал исправиться, но слово свое, как известно, не держал.

Роман с Ларисой протекал у Тарковского на съемках «Рублева» в те дни, когда его жены не было во Владимире (она была занята в фильме лишь в эпизодах, поэтому большую часть времени проводила в Москве). Лариса обычно проникала в гостиничный номер режиссера под утро. В этом ей помогала Ольга Суркова, которая жила на том же этаже, что и Тарковский: под утро она открывала Ларисе дверь в коридоре. Гостиничная прислуга об этих похождениях ничего не знала, зато сами киношники были прекрасно обо всем осведомлены.

Вспоминает О. Суркова: «В то время, как мне помнится, Лариса чаще всего носила костюм-джерси: черную юбку и кофту, мастерски скомпонованную на груди в какой-то абстрактный рисунок из кусков разного цвета, что-то серое с черным и красным. Надо сказать, что денег у Ларисы было совсем немного, хотя мама у нее была, по ее рассказам, художником-модельером, а папа – отважным морским адмиралом.

Были у нее, как говорится, «простые» русые волосы на прямой пробор, в то время чаще всего собранные сзади в пучок или спрятанные под небесно-голубой шапочкой из ангоры в цвет ее глаз. Такие шапочки в обтяжку назывались тогда «чулок». И эта ее прическа казалась мне всегда наиболее для нее выгодной и соответствующей тому образу, который ей был предписан Андреем и которому она пыталась соответствовать. Но она сама так не думала, предпочитая в торжественных случаях подвивать свои негустые волосы, рассыпая их по плечам, что уж совсем никак не вязалось с изысканным Андреем. «Русская барышня» была ему все-таки больше к лицу…»

За время съемок «Рублева» Тарковский настолько «прикипел» к своей любовнице, что иной раз не мог прожить без нее и дня. Когда она по каким-нибудь делам уезжала в Москву, у Андрея все валилось из рук. И тогда директор фильма Тамара Огородникова срочно телеграфировала Ларисе в столицу, чтобы та немедленно бросала все свои дела и мчалась во Владимир. И Лариса мчалась.

Приведу слова все той же О. Сурковой: «Лариса боролась за Андрея, закусив удила, – никаких моральных пределов не существовало. Она не сомневалась сама и внушала другим (мне лично, по крайней мере, весьма успешно), что Ирма Рауш, его жена и мать его ребенка, для него не годится, что она эксплуатирует его талант, слишком суха и эгоистична, не любит его и не ценит… А когда Ирма появлялась на съемках, Лариса беззастенчиво рвала все и всяческие постромки. Я никогда не видела Ирму Рауш и была прямо-таки поражена ее несхожестью с Ларисой, когда судьба свела нас в Москве. Передо мной сидела умная, строгая, интеллигентная женщина, до стиля и уровня которой Ларисе нужно было шагать и шагать… Может быть, Ирма ставила Андрею слишком высокую планку, которая могла отчасти изменить в деталях его картины? А Лариса только кудахтала о его гениальности, подгребая под себя все дивиденды. Боже мой, как она сумела использовать его имя в своих шкурных и таких земных интересах?! Глядя на Ирму, я легко представляла себе, что ей даже в голову не приходило разглядеть в Ларисе соперницу хоть в какой-то мере, – это как соизмерить несоизмеримое. Ларисины методы были не для нее…»

Роман Тарковского с Ларисой продолжался несколько лет. Но когда в конце 60-х Ирма Рауш все-таки подала на развод и суд удовлетворил ее иск, Андрей почему-то не спешил регистрировать свои отношения с Ларисой. И тогда с ее стороны был предпринят беспроигрышный ход. В конце 1969 года, в очередной раз забеременев, Лариса заявила Тарковскому, что врачи не рекомендуют ей делать аборт, поскольку это грозит серьезными осложнениями ее здоровью. Поэтому в июле 1970-го на свет появился мальчик, которого в честь отца назвали Андреем. И лишь после этого Тарковский и Лариса отправились в ЗАГС, чтобы зарегистрировать свои отношения.

Сама Лариса потом вспоминала: «Перед свадьбой Андрей улетел на выбор натуры для кинофильма «Солярис». В назначенный день приходят гости, поздравляют, дарят подарки. Стол ломится от яств. А жениха нет – из-за непогоды Андрей не смог вернуться вовремя…»

Отметим, что вторую жену Тарковского приняли далеко не все его близкие и друзья. В частности, у режиссера надолго испортились отношения с его родной сестрой Мариной. Позднее М. Тарковская так объяснит свою позицию: «К сожалению, ни папе, ни Андрею в личной жизни не повезло: с ними рядом не было стилистически близких им людей. Женщины, которые жили с ними, использовали их порядочность. Они умели создавать видимость определенного комфорта и иллюзию необходимости в них».

Между тем съемки «Соляриса» породили новый роман: Тарковский увлекся исполнительницей роли Хари Натальей Бондарчук. Лариса, естественно, об этом догадалась и стала устраивать мужу громкие скандалы. Хотя и сама была не без греха: незадолго до этого у нее был бурный роман со студентом режиссерского факультета ВГИКа. Тот безумно влюбился в Ларису, предлагал ей бросить Тарковского и выйти замуж за него. Но она отказала, что вполне понятно: кто – студент и кто – Тарковский? А в случае с Натальей Бондарчук Лариса быстро привела мужа в чувство, за-явив, что в случае развода запретит ему встречаться с сыном. И Андрей, который одного сына уже бросил, роман с актрисой Бондарчук прекратил.

В 1973 году, во время съемок фильма «Зеркало», Тарковский увлекся исполнительницей главной женской роли Маргаритой Тереховой. Но, как утверждают очевидцы, до близких отношений дело так и не дошло – снова помешала Лариса, которая тоже снималась в «Зеркале», благодаря чему всегда находилась рядом. Она заметила, что между ее мужем и Тереховой пробежала искра взаимной симпатии, и потому всеми силами старалась ее погасить. Иной раз это выглядело просто безобразно: Лариса устраивала жуткие сцены ревности прямо на съемочной площадке, в присутствии десятков людей.

Но когда Тарковский внезапно увлекся некой ленинградской учительницей Дашей (она была старше Андрея на несколько лет), Лариса уже ничего не смогла поделать – слишком большим оказалось расстояние до мужа и его любовницы. Говорят, роман режиссера с учительницей был настолько глубоким, что Андрей всерьез подумывал о разводе с Ларисой. И никакие угрозы с ее стороны его уже не пугали. Против выступила сама Даша, которая, как женщина совестливая, не захотела разрушать семью, где рос маленький ребенок.

Потом Тарковский завел роман с москвичкой и встречался с ней на квартирах своих друзей и коллег в разных частях Москвы. Лариса, узнав об этом, однажды решила устроить мужу засаду, чтобы поймать, как говорится, с поличным. По каким-то своим каналам она выяснила, что супруг должен встретиться со своей пассией на квартире Владимира Высоцкого на Малой Грузинской, 28. Прихватив с собой Ольгу Суркову, Лариса отправилась по адресу и заняла позицию в кустах напротив подъезда. Женщины прождали около часа, но влюбленные так и не объявились. Тогда Лариса предположила, что они с подругой устроили засаду слишком поздно и что «голубки» уже в «гнездышке». «Надо подниматься наверх», – заявила Лариса. Однако Ольга, догадываясь, какие разговоры пойдут в богемной среде после их визита, отговорила Ларису от этой авантюры.

Вспоминает О. Суркова: «Факт состоял в том, что, несмотря на все сложности отношений, Андрей охотно скрывался от внешнего мира за Ларисиной «широкой спиной» и постепенно передоверил ей все свои деловые контакты. Их связывало странное чувство любви-ненависти на разных этапах в разных взаимодействующих балансах. Мне кажется, Андрей очень сильно зависел от Ларисы и в то же время ее стеснялся. Она это чувствовала, но не сдавалась, отсекая одного за другим людей, казавшихся ей так или иначе конкуренто опасными. Она боялась любых влияний на него, к которым на бытовом уровне, как мне кажется, Андрей был очень восприимчив. Так что была все-таки глубокая правда в заявлениях Ларисы о том, что она может внушить ему все, что угодно. При этом было ясно, что все безумие Андрея в отношениях с ней долго определяла постель, где ее опыт был обратно пропорционален морально-этическим принципам…

У Тарковского всегда находились женщины, готовые его принять. Но Андрей постоянно возвращался к Ларисе. Он очень нуждался в женщине, которая, как ребенка, могла взять его на руки…»

В середине 70-х Тарковские сменили место жительства: из квартиры в Орлово-Давыдовском переулке они переехали на Мосфильмовскую улицу. В новом кирпичном доме у них теперь была не одна, а две квартиры (2– и 3-комнатная) на одной лестничной площадке. В одной жили режиссер с женой, в другой – мама Ларисы, их сын Андрей и дочь Ларисы от первого брака Оля.

В начале 80-х у Тарковского случился мимолетный роман с 18-летней девушкой Ольгой. И опять Лариса об этом узнала. Причем от самой девушки. Все той же О. Сурковой Лариса потом поведала следующее: «Были в гостях, выпили… Так он где-то в коридоре на сундуке успел. А потом она приходит ко мне и плачет, нюни распустила: «Лариса Павловна, я беременная… Простите меня, пожалуйста, но я не знаю, что мне делать». Так что пришлось оплачивать аборт. Вот представь себе, что я пережила!..»

Судя по всему, это была последняя «лав стори» Тарковского на родине, поскольку вскоре после этого, в 1982 году, он уехал в Италию. Произошло это при следующих обстоятельствах.

Тарковский задумал экранизировать пушкинского «Бориса Годунова», но руководство Госкино даже слышать об этом не хотело. В итоге экранизировать бессмертное произведение великого классика доверили Бондарчуку, а Тарковскому посоветовали подумать над чем-нибудь другим. В марте 1982 года Андрей съездил в Италию, и во время поездки у него возник замысел нового фильма – первой в его кинематографической биографии картины на современный сюжет. Фильм получил название «Ностальгия» и снимался целиком на средства итальянских кинематографистов. Таким образом, Тарковский стал первым советским режиссером, который сделал не совместную постановку, а фильм исключительно иностранного производства. Своим ассистентом Тарковский назначил собственную жену Ларису. Он мечтал взять в Италию и своего сына Андрея, однако по решению ЦК КПСС мальчика не выпустили из Союза (видимо, использовали в качестве своеобразного заложника, полагая, что без него родители не решатся навсегда остаться за границей).

«Ностальгию» Тарковский закончил в самом начале следующего года, а в июле 1984-го во всеуслышание заявил, что возвращаться на родину не собирается. Лариса была с ним, и лишь их сын Андрей продолжал оставаться в СССР. Когда Тарковские в очередной раз обратились к властям с просьбой дать ему возможность приехать в Италию, им снова категорически отказали. Наверное, рассчитывали, что родители одумаются и вернутся в Союз. Однако, хотя материальное положение и было отнюдь не блестящим, Тарковские не спешили возвращаться. Положенную часть гонорара за «Ностальгию» Андрей, как законопослушный гражданин, отнес в советское посольство. На оставшиеся деньги с помощью пожилой знатной дамы (княгини) Бранкаччо он купил небольшой двухэтажный дом в городке Сан-Грегорио (в сорока километрах от Рима). Особнячок требовал ремонта, но денег на него не было. Переговоры о новой киноработе тогда еще только велись, поэтому Тарковскому пришлось влезть в долги, чтобы привести свое жилище в надлежащий вид. Однако закончить ремонт (Тарковский собирался перепланировать дом по собственному проекту) он так и не успел: сначала сделать это ему не разрешили местные чиновники из архитектурно-пейзажного управления, а затем, когда разрешение все же было получено, в дело вмешались непредвиденные обстоятельства. Мэр Флоренции Ландо Конти неожиданно объявил, что дарит Тарковским квартиру на виа Сан-Никколо в своем городе. Кроме того, во Флоренции Тарковскому присвоили звание Почетного гражданина города.

Тем временем никто из коллег Андрея, оставшихся в Союзе, ни разу не поинтересовался его житьем-бытьем. Более того, многие от него отвернулись, опасаясь, видимо, что общение с «невозвращенцем» усложнит им жизнь и карьеру (единственным исключением стал давнишний друг Тарковского Сергей Параджанов).

Обратимся к воспоминаниям Ларисы Тарковской: «Писем из России не было. Там даже перестали здороваться с нашими детьми. Сережа Параджанов пригласил Андрюшу и Олю, мою дочь от первого брака, в Дом кино на премьеру своего фильма. Так вот Саша Кайдановский, который затем будет называть себя учеником Тарковского (хотя никаким учеником Андрея не был), просто побежал от детей, когда они с ним поздоровались. И вообще, почти все, кто участвовал потом в советском телефильме об Андрее и распинался о своей любви к нему, в то время об этой любви почему-то забыли…»

К слову, несколько любовных авантюр у Тарковского случилось и в Италии. В самом начале своего пребывания там он закрутил роман с Донателлой Боливия. Причем даже не скрывал эту связь от Ларисы: когда она в первый раз прилетела в Италию, Тарковский встречал ее вместе со своей любовницей. А в 1985 году, во время съемок фильма «Жертвоприношение», у Андрея был роман с норвежской актрисой, которая родила ему сына Александра. Мальчик появился на свет за три месяца до смерти отца.

Кстати, «Жертвоприношение» Тарковский тоже посвятил сыну, только не последнему, а среднему – Андрею. «Я хотел показать, что человек может восстановить свои связи с жизнью посредством обновления тех оснований, на которых зиждется его душа, – объяснял Тарковский замысел своей картины. – Жертвоприношение – это то, что каждое поколение должно совершить по отношению к своим детям: принести себя в жертву».

Тарковский скончался от рака 29 декабря 1986 года. Очевидцы утверждают, что сам режиссер рассматривал свою болезнь как расплату за многочисленные измены.

После смерти Тарковского тогдашний министр иностранных дел России Андрей Козырев уговорил вдову режиссера вернуться в Москву. Поначалу Лариса колебалась, так как даже после смерти мужа у нее так и не нормализовались отношения ни с его родственниками, ни с руководителями фонда его имени. Но в конце концов она поборола свои сомнения и в 1995 году приехала в Россию. В конце того же года благодаря ее стараниям в Москве прошла фотовыставка, посвященная Тарковскому, а в Суздале – фестиваль искусств его имени. На Щипке в Москве, на доме, где Андрей Тарковский провел детские годы, была установлена мемориальная доска. Кроме того, Ларисе Тарковской вернули дачу под Рязанью, которую ее муж построил незадолго до своего отъезда в Италию. К сожалению, пожить в ней вдове великого режиссера не довелось – в январе 1998 года Лариса Тарковская тоже скончалась от рака.

Дело своего отца продолжает теперь его младший сын Андрей. В декабре 1996 года он приехал в Москву вместе с женой Настей и собственным фильмом об отце «Андрей Тарковский. Воспоминание».

Старший сын Тарковского, Арсений, по стопам своего родителя не пошел – он связал свою жизнь с медициной.

Борис ТЕНИН

Знаменитый советский актер («Человек с ружьем», «Новые похождения Швейка» и др.), исполнитель роли комиссара Мегрэ в целой серии телеспектаклей 60-х, имел за плечами не один брак. В первый раз это случилось в 20-х, когда молодой артист делал свои первые шаги на театральной сцене. В театре «Красная гармошка» он знакомится с «синеблузницей» Клавдией Кореневой и вскоре делает ей предложение руки и сердца. Однако этот служебный брак длится недолго. Проходит чуть больше года, и Тенин женится вторично, и опять на коллеге по работе – артистке мюзик-холла Ольге Александровой. Увы, но и эта попытка обрести счастье заканчивается провалом, и семья распадается, едва возникнув. Все это ясно указывало на то, что к концу 20-х Тенин находился в активном поиске не только своего творческого «я», но и личного.

В начале 30-х актер женился в третий раз – на актрисе Детского театра Галине Степановой (широкому зрителю она известна по роли в фильме Эльдара Рязанова «Человек ниоткуда», 1961). В этом браке у Тенина родился сын Миша. Поскольку до этого ни в одном из браков у Тенина детей не было, многим тогда показалось, что на этот раз его холостяцкая лодка нашла наконец тихую гавань. Но прошло всего лишь несколько лет, и Тенин опять пустился в свободное плавание, уйдя из семьи. Многие тогда посчитали, что он неисправим – ветреный мужчина, который вряд ли когда-нибудь найдет свое семейное счастье. Но Тенин и здесь разочаровал многочисленных скептиков.

В 1937 году Тенин поступил в труппу Ленинградского театра комедии. Там же работала 28-летняя актриса Лидия Сухаревская, прославившаяся ролью Бетти в «Опасном повороте» Пристли. Тенину понадобилось всего лишь несколько недель, чтобы очаровать свою партнершу. А год спустя они скрепили свои отношения официально. Для Тенина это был уже четвертый брак. «И не последний», – как предрекали коллеги по театру. А что получилось? Тенин и Сухаревская счастливо прожили вместе больше пятидесяти лет. Вот вам и «ветреный» Тенин!

Как отмечает театровед Борис Поюровский: «Многие отмечали внешнее сходство Сухаревской с третьей женой Тенина Галиной Степановой. У них были похожие черты лица, фигуры. Обе были великолепными актрисами, даже в их игре на сцене имелось что-то общее. Но только с Сухаревской Тенин узнал настоящее семейное счастье. Для меня лично они были живым примером счастливого брака. С самого знакомства они все делали синхронно, понимали друг друга с полуслова…»

Несмотря на новый брак, у Тенина сохранились прекрасные отношения с его прежней женой Галиной Степановой. Во многом это объяснялось тем, что с ней рос его единственный ребенок – сын Миша. Он вспоминает:

«Воспитывала меня мама. Но я не могу пожаловаться на недостаток отцовского внимания. Он проводил со мной много времени. Я видел – у отца с матерью хорошие, ненатянутые отношения, и был благодарен им за это. С Лидией Петровной мы тоже нередко общались, я не испытывал к ней неприязни или ревности. А как иначе – я же видел, что они с Лиличкой (так отец называл Сухаревскую) не могли друг без друга. Я не припомню ни одной их крупной ссоры. А незначительные конфликты тут же превращались в шутку. Отец вообще в принципе был неконфликтным человеком. Умение вовремя вставить остроумную шутку, сгладить острые углы было одним из его главных достоинств. Но жить с ним было непросто. С его фанатичной приверженностью театру мог смириться только человек с такой же «зависимостью». Думаю, сцена и семья в его доме сливались в одно целое, он не отдыхал от работы, он ею жил».

Без сомнения, что в этом тандеме звездой был Тенин, а Сухаревская находилась в тени его славы. Последняя пришла к актеру в самом конце 30-х, когда на экраны страны вышел фильм Сергея Юткевича «Человек с ружьем», где Тенин сыграл главную роль – солдата Ивана Шадрина, который ищет встречи с Лениным. За эту роль, которая очень понравилась не только миллионам простых зрителей, но и самому Сталину, актер был удостоен Сталинской премии (1941). Вторую звездную роль Тенин сыграл уже в годы войны – это был бравый солдат Швейк в фильме все того же Юткевича «Новые похождения Швейка» (1942).

Во время войны Тенин и Сухаревская были включены в состав труппы Оборонного театра миниатюр. Стоит отметить, что шефскую работу в частях действующей армии во фронтовых условиях Тенин проводил еще с зимы 1939 года во время советско-финской войны. Этот опыт ему пригодился: вместе с театром Тенин выступал в госпиталях, на передовой. Жили супруги по-прежнему в Ленинграде, хотя кольцо блокады неминуемо сжималось вокруг города. Но даже в тех тяжелых условиях Тенин и Сухаревская продолжали оставаться людьми мужественными и глубоко порядочными. В этом плане их характеризует хотя бы такой случай. Когда один из актеров их театра потерял свои хлебные карточки (а в тех условиях это означало неминуемую голодную смерть), Тенин и Сухаревская отдали ему половину своих карточек и тем самым спасли от гибели.

Тенин и Сухаревская прожили вместе более полувека. И из жизни ушли почти одновременно, поскольку являли собой одно целое (они даже работали вместе в одних и тех же театрах, так как не могли обходиться друг без друга). Первым ушел глава семьи – это случилось в сентябре 1990 года. Сухаревская пережила мужа ровно на год.

Вячеслав ТИХОНОВ

Свою первую любовь будущий Штирлиц встретил в родном Павловском Посаде, когда учился в средней школе. Это была Юля Российская, она училась классом младше Вячеслава. Статная и красивая, Юля нравилась многим парням, но сердце ее было отдано только Тихонову. Их любовь началась в девятом классе. Юля жила на охраняемой территории Карповской фабрики, так что Тихонову приходилось проникать к любимой через забор, в любой момент рискуя быть задержанным часовыми. Его родители знали об увлечении сына, но только радовались этому: Юля была отличницей, девушкой общительной и сильно им нравилась. Любовь Славы и Юли продолжалась даже после того, как Тихонов, закончив десятилетку, поступил во ВГИК. При первой же возможности он мчался в родной город к своей возлюбленной. Так продолжалось вплоть до 1948 года.

Именно тогда Сергей Герасимов пригласил Вячеслава в «Молодую гвардию», и на съемках этого фильма у молодого актера начался роман с однокурсницей по ВГИКу Нонной Мордюковой (подробнее об этом романе читайте в главе «НОННА МОРДЮКОВА»). Любовь к Нонне захватила Тихонова настолько, что он совсем забыл про Юлию: не писал ей писем, перестал приезжать.

А за Юлей тогда активно ухаживал бывший одноклассник Володя Щепетильников. Юля несколько раз прибегала к сестре Тихонова Ольге и жаловалась: «Где же Слава? Володя настаивает на женитьбе, говорит, что Слава меня бросил. Что делать?» Но что могла посоветовать ей Ольга, если и сама ничего толком не знала?

Чуть позже все разъяснилось: Тихонов сообщил, что полюбил другую, что она ждет от него ребенка (у них с Нонной родится потом сын Володя). Услышав эту новость, Юля разревелась. Потом нашла в себе силы, пришла к сестре Тихонова и передала для него записку. При этом сказала: «Я выхожу замуж, но люблю только Славу».

Со своим мужем Юлия прожила более 50 лет, родила двоих детей, у нее двое внуков. Живет все там же, в Павловском Посаде.

Брак Тихонова с Мордюковой продолжался 12 лет. В 1960 году они развелись. (Говорят, Вячеслав узнал, что Нонна ему изменила, и не смог ей этого простить.) После этого он долго ходил в холостяках. Романы у него, конечно, были (в основном с женщинами из киношного мира), но жениться он не спешил. Пока наконец осенью 1967 года, во время съемок в картине «Доживем до понедельника», не познакомился с 25-летней Тамарой, консультантом фильма. Тамара к тому времени была уже разведена, но детей не имела. Они с Тихоновым поженились, и в начале 70-х у них родилась дочь Анечка.

Сегодня супруги Тихоновы живут раздельно. Вячеслав Васильевич живет в основном на даче на Николиной Горе, а его жена – в московской квартире. Одно время ходили слухи, что Тамара пьет и что их брак находится на грани развала. Но правда это или нет, доподлинно не известно.

Их дочь Анна пошла по стопам отца: закончила актерский факультет, снимается в кино. Возглавляет студию «Актер и кино».

В феврале 2008 года широко отмечался 80-летний юбилей Вячеслава Тихонова. Отметились практически все СМИ: вышло несколько десятков статей в газетах и журналах, на ТВ были показаны несколько документальных фильмов. А в Доме кино состоялся торжественный вечер, на который юбиляр пришел, даже будучи серьезно болен. В разгар вечера актеру стало плохо, и он даже покинул зал. Но в фойе, приняв лекарства, решил вернуться на свое место. Так и сказал: «Досижу до конца. Не могу уйти, ведь столько людей ради меня собралось».

Вскоре после юбилея, в марте, на больничных койках оказались оба супруга Тихоновы. Сначала в «кремлевку» слег Тихонов. Обследовав его, врачи вынесли вердикт: нужно срочно оперировать возникшую грыжу. Узнав об этом, слегла 63-летняя супруга Тихонова Тамара Ивановна. Из-за волнений по поводу здоровья мужа у нее случилось острое нарушение кровообращения в сосудах. И ее поместили в ту же клинику, что и мужа, только двумя этажами ниже.

Вскоре была сделана операция Тихонову. Она прошла успешно. Однако из-за действия наркоза у актера появились проблемы с сердцем, и его оставили в «кремлевке» еще на какое-то время. В те дни многие СМИ следили за здоровьем именитого пациента, желая ему скорейшего выздоровления. Спустя месяц Тихонов выписался (его жена сделала это еще раньше). Домой, на подмосковную дачу, актера отвез зять Николай.

Владимир ТИХОНОВ

Сын «звездной» пары, Вячеслава Тихонова и Нонны Мордюковой, уродился на редкость красивым: у него была стройная фигура, темные волосы и глаза, правильные черты лица. И девочкам Володя начал нравиться еще в школе. А уж когда он поступил в Театральное училище имени Щукина, прохода от девушек и вовсе не стало.

Романил Тихонов напропалую. Среди его возлюбленных того времени значились многие будущие звезды отечественного кинематографа: Валентина Лысенко (Яринка из «Свадьбы в Малиновке»), Ирина Азер (Люська из «Большой перемены») и др. Но потом всех затмила «кавказская пленница» Наталья Варлей.

Несмотря на то что Тихонов ухаживал за ней очень активно, Варлей вышла замуж за другого – за Николая Бурляева. Однако когда в конце 60-х их брак распался, Владимир снова бросился в атаку. На этот раз «крепость» по имени Наташа сдалась практически без боя.

Роман между Тихоновым и Варлей закрутился, когда до окончания училища оставались считаные месяцы. 22 июня 1971 года Владимир удостоился чести быть приглашенным на день рождения своей возлюбленной, после чего уехал в городок Кетово Горьковской области на съемки фильма «Русское поле». Вскоре к нему приехала Наталья и сообщила, что беременна. Несмотря на то что Тихонова эта новость обрадовала мало (то ли он, добившись своего, успел охладеть к Варлей, то ли хотел любви, но без ребенка), он все-таки пошел в ЗАГС и зарегистрировал отношения с Натальей. Однако длился их брак лишь пару месяцев. Осенью Тихонов съехал с квартиры жены на Суворовском бульваре к матери на Таганку. И даже не поехал в роддом за своим сыном Васей. А в июле 1972 года Владимир снова влюбился.

Он тогда проходил воинскую службу при Театре Советской Армии, откуда и выехал с гастролями в Челябинск. А там в это же время гастролировал Московский балет на льду. Вот в одну из фигуристок, Наталью Егорову, Тихонов и влюбился. Произошло это следующим образом.

В один из выходных прима театра Лариса Голубкина пригласила в свой гостиничный номер нескольких коллег. Среди приглашенных были Владимир Тихонов и его приятель Юрий Капустин. Последний вдруг вспомнил про гастролирующую балетную труппу и предложил Владимиру пойти познакомиться с кем-нибудь из участниц. «Я видел, их автобус стоит возле входа в гостиницу», – сообщил Юрий. И они с Тихоновым отправились на улицу.

Далее послушаем рассказ самой Натальи: «Наш балет уже в полном составе сидел в автобусе, чтобы отправиться в аэропорт. Ждали только меня и мою подругу-стажерку. Мы разбили в номере стакан и считали свои несчастные гроши (нужно было, как сейчас помню, 14 копеек, чтобы расплатиться за «преступление»!). Наконец, расплатившись, бежим к автобусу мимо каких-то парней. Краем глаза замечаю, что они провожают нас взглядами, но даже не оглядываюсь, сажусь у огромного автобусного окна и вдруг слышу сзади возбужденный шепот девчонок: «Гляди, вон сын Тихонова!» Я его толком-то тогда и не знала, хотя только что отшумел фильм «Молодые», где он сыграл главную роль (здесь Наталью подводит память: премьера «Молодых» состоялась в марте 71-го, а вот как раз в те дни на полную катушку крутилось «Русское поле» – его премьера выпала на март 72-го. – Ф.Р.). Оборачиваюсь и вижу – красивый парень в черных очках стоит, скрестив руки, и смотрит прямо на мое окно. Щека под его пристальным взглядом моментально покраснела: «Тоже мне, пижон! Подумаешь, черные очки нацепил, а солнца-то нет!» (Тогда черные очки с диоптриями были редкостью.) Автобус наш тронулся, мне очень хотелось обернуться, но я взяла себя в руки и принялась оживленно болтать с соседкой. Спустя какое-то время, уже в Москве, ко мне подошла одна наша артистка, муж которой знал Володю, и со словами: «А тебе большой привет от Володи Тихонова» – передала от него записку. В записке было сказано: «С нетерпением жду звонка в сентябре». И номер телефона. Я до сих пор храню этот клочок бумаги с полустертыми буквами. Но мы долго не могли встретиться: то репетиции, то выступления. Помню, позвонила ему только в декабре, мне как раз исполнилось восемнадцать. На свидание он пришел с огромной коробкой конфет и сразу же пригласил к себе домой. Он жил тогда с мамой на Таганке в большой квартире. Нонна Викторовна собиралась уезжать куда-то, гладила на кухне. Мы на цыпочках, чтобы не мешать ей, прошмыгнули в Володину комнату, посидели, попили вина, потом он проводил меня домой. Думаю, влюбилась я в него без памяти в тот самый декабрьский вечер. Таких, как Володя, я никогда в жизни не встречала: обходительный красавец с тонким чувством юмора, смуглый, с бархатной кожей, чернобровый, такой донской казачок. Весь в маму. Я очень стеснялась его, хотя он был необыкновенно добр ко мне и совершенно лишен высокомерия и заносчивости. Наивная, неопытная, я смотрела на него снизу вверх. Володя стал моей первой настоящей любовью и первым мужчиной. Я все позже и позже возвращалась домой – он, чтобы сбить меня с толку, каждый раз переставлял на часах стрелки. Часто брал гитару и пел свой любимый романс «Гори-гори, моя звезда», ласково глядя мне в глаза. Я таяла, как мороженое, и забывала, на каком я свете. Утром он провожал меня на репетицию…»

Влюбленные встречались каждую неделю, урывая время из своих напряженных рабочих графиков. Наталья все чаще оставалась на ночь у Владимира, а родителям врала, что ночует у подруги. Те, наивные, верили. Потом Наталья забеременела. Однако Тихонов уговорил ее с детьми не спешить. Да и сама она рожать боялась: в таком случае пришлось бы оставить карьеру в балете на льду. Короче, она сделала аборт.

А в 75-м Владимир созрел наконец для того, чтобы сделать ей официальное предложение. Вышло это случайно. Тихонов отправлялся в очередную поездку от Бюро кинопропаганды и в шутку сказал Наталье, чтобы она навела порядок в квартире. Девушка посвятила генеральной уборке целый день. Когда Владимир вернулся и увидел результат, он чуть дара речи не лишился. Потом подхватил возлюбленную на руки, закружил ее и сказал: «Ах ты Золушка моя!» Вот после этого они и поженились.

Свадьбу справили у родителей невесты. Подвенечное платье Наталье свекровь принесла с «Мосфильма». Она же настояла и на том, чтобы невестка сменила фамилию с Егоровой на Тихонову. Кстати, отца жениха, Вячеслава Тихонова, на свадьбе не было.

Вспоминает Н. Тихонова: «У нас было много счастливых моментов. Например, иду домой после репетиции усталая, продрогшая и уже у лифта чувствую необыкновенно аппетитный запах. Володя ведь великолепно готовил! Когда-то Нонна Викторовна дружила с трио «Ромэн», и цыгане научили Володю готовить «цыганский супчик». Этот супчик был нашим любимым блюдом. Володя ставил мне под уставшие ноги табуретку, наливал холодного вина и тарелку дымящегося супа. Гладил мои колени и приговаривал, пока я суп наворачивала: «Ну, как там наши бедные коленочки?» Так тепло становилось на душе!..

Когда Володя встречал меня после гастролей – высокий, статный, – все бросались к окнам поезда. Я его к нашим девчонкам ревновала и еще очень боялась женского сглаза. Володя же, в свою очередь, тоже пытался разузнать, нет ли у меня кого в балете. Бывали случаи, когда нам в почтовый ящик подбрасывали анонимные записки: «Твоя жена распутная, гулящая» и так далее… А он – человек легкоранимый, естественно, у него появлялись всякие мысли… Он как-то позвонил мне в Алма-Ату и такое, пьяный, наговорил, что я всю ночь проплакала. Так обидно было – каждый день чувствуешь себя как после разгрузки вагонов, а тебя подозревают в измене!..»

После свадьбы, как молодые ни старались, родить ребенка никак не удавалось. Вот когда они оба пожалели, что несколько лет назад решились на аборт. Так продолжалось два с половиной года. Потом кто-то из подруг посоветовал Наталье сходить в церковь. Она послушалась и вскоре… забеременела. Когда врачи сообщили супругам, что у них родится мальчик, Тихонов сразу заявил: «Назовем кем угодно, но не Славой!» Видимо, он все еще был обижен на отца. В итоге сына в честь отца назвали Володей.

Между тем в тот день, когда Наталья почувствовала первые схватки, муж был абсолютно неадекватен. К тому времени он был уже больным человеком – наркоманом со стажем. И до роддома Наташа добиралась одна.

Вспоминает Н. Тихонова: «В его судьбе друзья сыграли роковую роль. Володя не был тщеславен, не выбирал нужных друзей – дружил с простыми ребятами, бывшими одноклассниками. А друзья эти, на беду, не ослабляли «дружеских» объятий до самой его смерти. Сначала он с ними выпивал, потом пошли наркотики…

Поначалу ничего необычного в его поведении я не видела – слишком часто приходилось уезжать на гастроли. Однако со временем стала замечать довольно странные вещи: то его не добудишься, то не спит ночами. Иногда ни с того ни с сего вдруг начинает звонить куда-то, словно что-то ищет: «Когда стрелка?» Приходили его друзья, сидели допоздна на кухне: курили, пили. Когда однажды я попробовала их выгнать, он ударил меня по лицу. Обычно такой спокойный, ласковый, он неожиданно стал очень агрессивным. Вещи, которые я привозила ему, постепенно пропадали из дома – ему постоянно нужны были деньги.

Как-то Володя поехал за гонораром на «Мосфильм». Как мне потом рассказывали, он зашел в буфет, достал из кармана таблетки, запил их спиртным и тут же упал. Вызвали «Скорую». Я догадывалась о наркотиках, но ни на какие уговоры отказаться от них он не поддавался. И каждый раз угрожал: «Не смей говорить матери, она и так больна». Когда мы встретились со свекровью в больнице, она при всех – врачах, пациентах – закричала: «Что ж ты мне раньше ничего не сказала?!» Мне было так больно, ведь, думаю, она тоже подозревала неладное, а сделала вид, что это для нее полная неожиданность. Оказывается, еще в школе отец возил его с отравлением таблетками в больницу. После того случая Володя лежал в клиниках еще несколько раз. Он со смехом рассказывал, как врачи и сестры под впечатлением славы его родителей сами приносили ему наркотики…»

В 80-е ситуация с наркотиками у Тихонова стала катастрофической: он уже абсолютно себя не контролировал. Наталья несколько раз собирала вещи, забирала сына и уходила жить к родителям. Владимир слезно умолял вернуться, ползал перед женой на коленях, и она возвращалась. Потом все повторялось по новой. Так продолжалось до рокового лета 1990 года. Тогда Наталья уехала в Ленинград на очередные гастроли, а Тихонов остался дома (сын был у родителей Наташи). Получив зарплату в Театре киноактера, Владимир купил порцию «колес» и в тот же день их наглотался.

Он умер в своей квартире от внезапной остановки сердца (до этого у него уже было два инсульта). Тело актера обнаружил его приятель, который спустя несколько лет покончил с собой – вскрыл себе вены. Перед смертью он заявил: «Я хочу попросить прощения у Наташи – на мне вина за Володину гибель».

Похоронили Тихонова на Кунцевском кладбище. Там произошел неприятный инцидент. Когда Наталья с сыном зашли в автобус, чтобы уехать с кладбища, Мордюкова вдруг спросила: «А ты что здесь делаешь?» И высадила их из автобуса. С тех пор они больше не общались.

Поздним летом 2000 года Наталья Тихонова дала большое интервью журналу «Караван историй». О своем нынешнем житье-бытье она рассказала следующее: «Вовочка очень похож на отца – такой же добрый и с необыкновенно чуткой душой. В нем есть какая-то неуверенность в себе, незащищенность, мне даже страшно за его будущее. Очень одаренный мальчик: когда в школе надо было читать стихи или разыгрывать сценки, то всегда выбирали Вовочку… Живем мы на мою пенсию, подрабатываем с Вовочкой на новогодних елках…

У меня были от мужчин предложения руки и сердца, но такого родного мне человека, как Володя, я так и не встретила. До сих пор он мне снится: улыбается своими ямочками и проходит мимо. И, еще не проснувшись окончательно, я слышу его нежный шепот: «Егорова, птичка моя!»

Светлана ТОМА

Первой любовью Светланы стал ее «крестный отец» в кинематографе режиссер Эмиль Лотяну. В пору их знакомства Лотяну было 29 лет, а Томе – 19. Их встреча оказалась делом случая.

Окончив среднюю школу, Тома собиралась пойти по стопам своей тети, которая, закончив Сорбонну, стала профессором права. Однако в самый последний момент, когда Светлана уже собиралась подавать документы на юрфак Кишиневского университета, в ее судьбу и вмешался Его Величество Случай. Девушка стояла на троллейбусной остановке рядом с киностудией «Молдова-фильм». Неожиданно к ней подошел незнакомый молодой человек (как потом выяснилось, актер) и, восхищенный красотой Светланы, спросил: «Девушка, не хотите сниматься в кино?» Та, расценив этот вопрос как попытку познакомиться, ответила отрицательно. Однако незнакомец и не думал уходить: он представился актером с «Молдова-фильм» и сообщил, что некая съемочная группа ищет героиню на главную роль, и предложил Светлане попробоваться. Тома, сама не понимая, зачем ей это, согласилась. В тот же день ее привели на студию и проводили в кабинет режиссера будущего фильма. Это был Эмиль Лотяну.

Лотяну закончил ВГИК в 1964-м и в том же году добился на «Молдова-фильме» самостоятельной постановки – снял по собственному сценарию героико-революционную ленту «Ждите нас на рассвете». Фильм был тепло принят руководством студии, и через год Лотяну разрешили снять картину иного жанра – романтическую драму «Красные поляны». Сюжет фильма был незамысловат: после засухи чабаны решили перегнать стада овец на новое место – на Красные поляны. И за те несколько дней, пока длился этот переход, в небольшом коллективе созрел классический любовный треугольник: красавицу Илуцэ полюбили два парня – чабан Савва и корреспондент Андрей. На роль Илуцэ и пригласили Светлану Тому.

Вспоминает Э. Лотяну: «Я помню, как ко мне пришла Света Тома. Ее нашли на остановке. Были сумерки, в комнату вошла девочка, никакая не актриса, не фотогеничная. Но как только я ее увидел, понял, что из этого чудеснейшего материала можно лепить. Это все излучало ее тело, ее глаза. У нее была красивая грудь и, как потом оказалось, прекрасная попка. Всем хотелось хлопнуть по ней ладошкой…»

Участие Томы в фильме далось киношникам нелегко. Дело в том, что ее родители хотели видеть дочь только юристом, поэтому Светлана не могла дать полной гарантии, что ее отпустят сниматься. Однако Лотяну лично отправился к ее родителям (они жили в 140 километрах от Кишинева) и уговорил их отпустить дочь «в артистки».

Во время съемок между режиссером и дебютанткой начался страстный роман. Правда, к закономерному финалу – свадьбе – он не привел: замуж Тома вышла за другого человека. Это произошло в конце 60-х, когда Светлана, окончательно распрощавшись с мыслями об юриспруденции, стала студенткой Кишиневского института искусств имени Г. Музыческу. Там она влюбилась в своего однокурсника Олега Лачина, который вскоре стал ее мужем. В 1969 году они вместе приехали работать в русский театр в Тирасполе.

Семейную жизнь молодых уже с самого начала нельзя было назвать спокойной. Рассказывает сама Светлана: «Я хотела свадьбу, белое платье и фату. Я пыталась себе внушить, что он хороший, что мне будет хорошо с ним. Но помню только его безумную ревность, которая страшно меня утомляла. А я человек независимый, и меня это сильно угнетало. Он часто закатывал дикие сцены, причем из-за всего подряд. Но думаю, все дело было в том, что я уже имела имя, а он – нет. И когда я уезжала, он считал, что я не верна ему…»

29 августа 1971 года у Томы и Лачина родилась дочь Ирина. Однако отец недолго нянчил девочку. Дочери было всего восемь месяцев, когда жизнь Олега оборвала нелепая смерть: он отправился на рыбалку, и его моторная лодка угодила под катер с воздушной подушкой.

Пережить смерть мужа Томе помогли дочь, за которой надо было ухаживать, и работа. В течение нескольких следующих лет она снялась в трех фильмах все того же Эмиля Лотяну: «Это мгновение» (1971), «Лаутары» (1973) и «Табор уходит в небо» (1976). Последний фильм имел самый большой успех – он занял 1-е место в прокате, собрав почти 65 миллионов зрителей. Хотя мало кто знает, что его премьера едва не сорвалась. А виной всему была… обнаженная грудь Томы. В одном из эпизодов ее героиня, цыганка Рада, искупавшись в реке, обнажила грудь, что почему-то вызвало бурю возмущения у киночиновников. Эпизод приказали вырезать, однако Лотяну ответил категорическим отказом. А когда на него стали давить, он собрал вещи и уехал в Кишинев. Этот его демарш отрезвил чиновников. Ведь уже была объявлена точная дата премьеры, которую не принято было проводить без создателя картины. Короче, свои претензии к фильму чиновники вынуждены были снять.

Говорят, что после новой встречи режиссера и актрисы их гражданский брак возобновился. И если бы Лотяну позвал Светлану в ЗАГС, она бы согласилась. Но Эмиль женился на другой девушке. Случилось это спустя год после триумфа «Табора…». Лотяну приступил тогда к работе над фильмом «Мой ласковый и нежный зверь», в котором места для Томы не нашлось: на главную роль была приглашена 16-летняя Галя Беляева, которая вскоре и стала женой Лотяну (подробнее об их романе читайте в главе «ГАЛИНА БЕЛЯЕВА»).

За последующие двадцать лет Светлана Тома была замужем еще дважды, но настоящего семейного счастья так и не испытала. Сейчас она замужем за человеком, который почти в два раза моложе ее. С Андреем Вишневским она познакомилась на Московском кинофестивале в 1995 году (ему тогда было 28 лет). Полтора года они встречались от случая к случаю, после чего их отношения обрели стабильность. А поженились они лишь осенью 2000 года – спустя пять лет после знакомства.

Дочь Светланы, Ирина Лачина, пошла по стопам родителей – стала актрисой. В 1991 году состоялся ее дебют в кино: она сыграла главную роль (Рейлз) в фильме Всеволода Шиловского «Блуждающие звезды». Затем последовала роль в американском фильме «Симфония», еще одна – у Романа Балаяна. Кроме того, Ирина играет и в театре – на сцене Таганки она занята в мольеровской «Школе жен».

В начале 90-х Светлана Тома стала бабушкой – Ирина родила дочку Машу (муж Ирины – актер Театра на Таганке).

Вадим ТОНКОВ

Знаменитый советский юморист, один из актеров в известном «старушечьем» дуэте 70-х – Авдотья Никитична (эту роль играл Борис Александров) и Вероника Маврикиевна (Тонков) – был женат лишь один раз (в отличие от своего коллеги по дуэту, который был весьма любвеобильным человеком). Это случилось еще в первой половине 50-х, когда Тонков учился на 2-м курсе ГИТИСа. Женой будущей старушки Вероники Маврикиевны стала бывшая сокурсница Тонкова по театральной студии Марта. Их первая встреча закончилась ссорой из-за неджентльменского поступка Тонкова. В тот момент когда Марта собиралась сесть на стул, Тонков ударом ноги выбил его, и девушка упала на пол под дружный хохот студийцев. С тех пор Марта затаила обиду на Тонкова. Но длилась она недолго. Спустя некоторое время юноша нашел в себе силы извиниться перед девушкой и пригласил ее к себе домой на именины. С тех пор они стали дружить, а чуть позже полюбили друг друга.

Когда Тонков учился на втором курсе ГИТИСа, Марта сообщила ему, что беременна. Когда они рассказали об этом своим родителям, те встретили это сообщение на удивление спокойно. Особенно легко восприняла новость мама Тонкова, которая в 16 лет сама пережила роман со взрослым мужчиной, да не с каким-нибудь, а с самим Владимиром Маяковским. Когда ее отец узнал об этом, он запретил дочери встречаться с поэтом, но та не послушалась и хотела сбежать из дома. Однако отец узнал о планах дочери и отобрал у нее паспорт. На этом роман закончился.

В 1951 году у Тонкова и Марты родилась дочь Марьяна. Жили молодые у мамы Тонкова (его отец к тому времени умер) в двухкомнатной квартире на Садовой. Когда-то вся пятикомнатная квартира принадлежала их семье, но потом их уплотнили и оставили потомкам Шехтеля только две небольшие комнаты. Однако, несмотря на скромный быт и рождение ребенка, жили молодые весело: часто у них за полночь засиживались однокурсники Тонкова, а его мама помогала им писать шпаргалки по французскому. А крошка-дочь в это время спала на раскладушке.

Супруги Тонковы прожили вместе полвека. И умер глава семьи на глазах у своей второй половины. Случилось это 27 января 2001 года. В тот день супруги смотрели по ТВ юмористическую передачу «Городок», которую Тонков очень любил. Вот и в этот раз он от души смеялся над приколами Юрия Стоянова и Ильи Олейникова. Как оказалось, это было в последний раз, когда он радовался жизни. Едва передача закончилась и пошли титры, Тонков внезапно схватился за сердце и произнес: «Ой, что-то мне плохо». И в следующее мгновение скончался.

Владислав ТРЕТЬЯК

Первая любовь пришла к Третьяку в восьмом классе, но счастливой назвать ее было нельзя: Владислав влюбился в свою одноклассницу, однако девушка предпочла ему другого. После этого Третьяк разуверился в девушках и всю свою энергию сосредоточил на хоккее (он играл в юношеской команде ЦСКА). В 17 лет Владислав встал в ворота национальной сборной страны, и проблемы личной жизни ушли от него сами по себе – времени на девушек вообще не осталось. Однако его маму эта ситуация не устраивала. Мама понимала, что при таком раскладе внуков ей никогда не увидать. И она сама взялась за устройство личной жизни сына.

Однажды от одной из своих подруг мама узнала, что в Монино живет девушка Таня, которая, как решила мама, подходит для ее сына по всем параметрам: она красива (похожа на артистку Татьяну Доронину), у нее прекрасный характер и замечательная родословная (папа – Герой Советского Союза, военный штурман полковник Евгений Митяков). Однако когда мать рассказала об этом сыну, тот отнесся к ее словам без особого энтузиазма. Он, помня о своей школьной неудаче, продолжал относиться к любви скептически. Но мама проявила настойчивость и буквально силой заставила сына позвонить Татьяне.

Владислав позвонил 20 февраля 1972 года, поскольку появился повод: у Татьяны был день рождения. Третьяк поздравил именинницу и, посетовав на то, что из-за занятости (он тогда в составе сборной готовился к предстоящему чемпионату мира) не может присутствовать на торжестве, пообещал встретиться с ней, как только выпадет свободная минутка. Однако ждать этой «минутки» пришлось аж четыре месяца. Пауза могла затянуться и на более длительный срок, если бы Третьяк случайно не узнал, что у Татьяны появился кавалер. У юноши взыграло самолюбие, и он снова взялся за телефонную трубку: позвонил девушке и сказал, что завтра, 5 июля, будет ждать ее на Ярославском вокзале (Татьяна училась в педагогическом институте, неподалеку).

Ждать пришлось 45 минут – Татьяна имела привычку опаздывать. За это время «местные» таксисты буквально достали Владислава вопросами: «Кого ждешь-то?» Он отвечал правду: хочу, мол, с девушкой познакомиться. На что таксисты вертели пальцем у виска.

Наконец Татьяна появилась (по ее словам, из чистого любопытства: дескать, будет что потом своим ученикам рассказать). Третьяк, впервые увидев такую симпатичную блондинку, сразу решил, что она обязательно станет его женой. В тот день он лишь довез девушку до института, и они расстались, договорившись встретиться снова.

После нескольких встреч Третьяк сделал девушке предложение руки и сердца. Объяснил, что иначе поступить не может: свободного времени у него очень мало, поскольку на носу суперсерия с канадцами (матчи со сборной НХЛ должны были состояться уже в сентябре). А чтобы у девушки не осталось сомнений в серьезности его намерений, Третьяк вместе со своим отцом отправился знакомиться к родителям Татьяны. Те дали на брак свое благословение. В ЗАГСе тоже пошли навстречу: учитывая загруженность Владислава, разрешили сыграть свадьбу не через три месяца, как было положено по закону, а через месяц.

Практически весь август Третьяк был на сборах. Однако мысли его были тогда далеки от спорта: он думал о предстоящей свадьбе. Скорее всего именно поэтому в последней игре сборной СССР с ЦСКА он умудрился пропустить 9 (!) шайб. На том матче присутствовали представители НХЛ, которые, увидев это, сделали вывод, что Третьяк – «дырка». Впоследствии их решение будет дорого стоить канадцам, так как в дальнейших играх против них Третьяк покажет настоящие чудеса вратарского мастерства. Что касается свадьбы, то она состоялась в назначенный день – в пятницу, 25 августа.

Вспоминает Т. Третьяк: «Через четыре дня после свадьбы Владик улетел на первую встречу со сборной НХЛ, и это была моя первая разлука с ним в качестве жены. Потом таких разлук были сотни. Как-то Владик сломал ногу и пробыл дома целых двадцать дней! И я в самом деле думала: не было бы счастья, да несчастье помогло…

15 лет я встречала Новый год одна. Бывало, и всплакнешь: одолевали тоска, одиночество, ведь лучшие годы жизни проходили порознь. Сколько мы пропустили художественных выставок, театральных спектаклей, концертов, встреч с друзьями… Без Владика никуда не ходила: так и развлечения мне не в радость. Зато когда он возвращался из своих поездок, в доме наступал праздник…»

Ровно через девять месяцев после свадьбы, 19 мая 1973 года, у супругов родился первенец – сын Дмитрий. Рождение наследника Третьяк отмечал широко, со своими друзьями по команде. Благо тогда все они были свободны от всяких сборов (кстати, именно в мае они всегда отмечали все праздники, в том числе и прошедший Новый год).

В 1977 году у наших героев родился еще один ребенок – дочь Ирина. Третьяк в это время был в Америке. Когда ему туда пришла телеграмма (а это случилось ночью), американцы немедленно принесли в его номер бутылку водки и торт-мороженое. Но, поскольку на следующий день Владиславу предстояла игра, застолья не получилось.

Рассказывает Т. Третьяк: «Я научилась не лить глупых слез и не забивать голову дурными приметами. Уметь ждать любимого человека – это тоже талант. У таких семей, как наша, два выхода. Первый – через короткое время стать совершенно чужими людьми, жить под одной крышей как соседи, а потом и вовсе разбежаться. Это наиболее легкий вариант. Второй сложнее – сделать так, чтобы мужчина всегда хотел вернуться в свое гнездо, знал, что там его ждут, накормят, утешат. Я всю жизнь на это положила. Правда, в мужнином спорте я разбираться так и не научилась. Но зато я научилась к этому спорту его не ревновать. А еще я научилась вкусно готовить и всегда – всегда!!! – встречать мужа улыбкой и словами: «Ты у меня самый-самый!»

В 70-е годы Третьяк был настоящим кумиром нации. Со всей страны ему шли мешки писем от поклонниц, и каждая вторая хотела выйти за вратаря замуж. Были и телефонные звонки. Однажды позвонила какая-то девушка и объявила жене Третьяка, что ждет от ее мужа… ребенка. Татьяна не растерялась. Сказала девушке, чтобы та переговорила с самим Третьяком. А сама в тот же день все рассказала мужу. Владислав отреагировал очень спокойно, и Татьяна поняла, что в этом звонке нет ничего опасного. Она поверила своей интуиции.

До 1984 года Третьяки жили в двухкомнатной квартире, после чего переехали в четырехкомнатную. Причем получили ее с большим трудом. В ЦК КПСС и в Моссовете были согласны, а вот в родном для Третьяка Министерстве обороны выступили против: сказали, что майор не имеет права жить в таких хоромах. Однако после того как за хоккеиста заступились в ЦК, вопрос был решен положительно.

К слову, в том же году Третьяк закончил свою вратарскую карьеру. Поводом для этого послужила банальная история личного свойства. Владислав подошел к главному тренеру ЦСКА Виктору Тихонову и попросил отпустить его домой на выходные. Тренер отказал. Вот тогда Третьяк и решил уйти из большого спорта. Когда Татьяна узнала об этом, она страшно обрадовалась. Но радость длилась недолго. Поработав в отделе спортивных игр ЦСКА, Владислав вскоре принял предложение тренировать детей в Чикаго. И опять ему пришлось жить на два дома: две недели в Америке, две – на родине.

Сын знаменитого вратаря Дмитрий Третьяк по стопам отца не пошел – стал стоматологом. В конце октября 1996 года у него родился сын Максим. Счастливый дедушка заявил, что уж внука-то обязательно сделает хоккеистом.

Дочь Третьяка Ирина окончила Институт международной торговли и права и работает юристом. В конце ноября 1999 года она вышла замуж за своего ровесника-коммерсанта, с которым росла в одном дворе в Новых Черемушках (роман между ними начался за три года до свадьбы). Чтобы лично сопровождать молодых под венец, Третьяк спешно свернул свой мастер-класс в Чикаго, где он консультирует вратарей местного хоккейного клуба «Черные ястребы», и прилетел в Москву. Регистрация брака состоялась в Грибоедовском ЗАГСе, а венчание – в церкви на Люсиновской улице в Замоскворечье, которую вместе с детским приютом при ней опекает фонд «Международная спортивная академия Владислава Третьяка». Свадьбу справляли в ресторане Дома актера на Арбате, традиционном месте всех самых ответственных праздников семейства Третьяков: здесь они женили старшего сына, здесь отмечали 90-летие Татьяниной бабушки из Вышнего Волочка.

22 сентября 2006 года Ирина родила дочь Машу. Так супруги Третьяки трижды стали дедушкой и бабушкой (еще одна внучка, Аня, родилась за пять лет до этого – 22 августа 2001-го). Отметим, что их внук Максим пошел по стопам деда – стал хоккейным вратарем. Он играет в первенстве Москвы и защищает ворота команды «Серебряные акулы».

Владимир ТРЕЩАЛОВ

Актер, прославившийся исполнением роли атамана Лютого в «Неуловимых мстителях» (1967), имел за плечами весьма бурную личную жизнь. Обладая фактурной внешностью, он влюблял в себя девушек, что называется, с полоборота. Об этом вспоминает коллега Трещалова – актер И. Пушкарев, который в 1962 году снимался с ним в комедии «Штрафной удар»:

«Особое впечатление на местных дам производила татуировка в виде чертика, которая была у Володи Трещалова на интимном месте. В зависимости от состояния чертик у Володьки все время менялся, при этом еще и рожи корчил… В съемочной группе на нашу троицу (третьим был Владимир Высоцкий. – Ф. Р.) смотрели косо. Когда из Москвы младший администратор привез деньги, режиссер Дорман распорядился нам троим выдать их в последнюю очередь. Тогда осерчавший Высоцкий, требуя заработанное, долбанул администратора термосом по голове… Вдобавок ко всему на обратном пути в самолете мы с Трещаловым выяснили, что общение с восточными красавицами не прошло для нас бесследно. При взлете у нас начался зуд, причем в самом пикантном месте… Сбегав в туалет, мы обнаружили, что заразились лобковыми вшами. А прямо у трапа самолета на «ЗИМе», которых в то время в Союзе были единицы, нас встречала с ящиком шампанского жена Трещалова. Уж не знаю, как потом Володька выпутывался из этой ситуации…»

В те годы женой Трещалова была молодая певица Майя Коханова. Свадьба у них была шумная, студенческая. Причем молодожены внешне представляли из себя прекрасную пару: их свадебные фотографии потом долго еще висели в ЗАГСе как образец одной из самых красивых пар. Коханова была весьма перспективной певицей и даже выступала в правительственных концертах вместе с таким же начинающим певцом Иосифом Кобзоном (отсюда, видимо, и шикарный «ЗИМ»).

Однако семейная жизнь Трещалова длилась относительно недолго. Избалованный чрезмерным женским вниманием, актер еще до «Штрафного удара» начал погуливать от жены «налево». Та, естественно, догадывалась, но терпела. А потом взорвалась и ушла от гулящего мужа. Чашу ее терпения переполнил его очередной роман – на этот раз со студенткой ГИТИСа из Польши по имени Хана, к которой актер повадился приходить чуть ли не через день, благо жила она в общежитии, которое находилось напротив дома… его родителей на проспекте Мира. Говорят, Трещалов так влюбился в польку, что готов был бросить все – и родину, и профессию – и уехать следом за ней в Польшу. Но строгий отец эту попытку пресек. Тогда Трещалов нашел утешение в объятиях своей землячки Нины Воробьевой. Причем она никакого отношения к искусству не имела – после окончания авиационного института работала на комбинате бытового обслуживания приемщицей и одна воспитывала двухлетнего сына от первого брака.

Вспоминает И. Пушкарев: «Немногим, наверное, известно, что именно Нина стала прообразом песни Владимира Высоцкого: «Ну и дела же с этой Нинкою, она жила со всей Ордынкою…» Отношения у Володи Трещалова и Нины Воробьевой развивались точно как в песне. Мы говорили ему: «Постой, чудак, у нас компания, пойдем в кабак, зальем желание». А он отвечал нам в тон: «Сегодня вы меня не пачкайте, сегодня пьянка мне до лампочки». У Нины был замечательный характер. Я нередко с дамой сердца приходил к ней в однокомнатную квартиру, просился на ночлег. И она всегда без лишних вопросов бросала нам в уголок на пол перину…».

После того как в апреле 1967 года на экраны страны вышел фильм «Неуловимые мстители», популярность Трещалова взлетела на немыслимую высоту – отбоя от поклонниц просто не стало. Казалось, что после этого успеха он надолго оседлает Госпожу Удачу. Но не тут-то было. В год выхода «Неуловимых…» на экран Трещалов снялся в очередном фильме, который оказался последним для него в том десятилетии. Речь идет о ленфильмовской ленте про футболистов «Удар! Еще удар!», где Трещалов вновь сыграл отрицательного героя – нарушителя спортивной дисциплины, игрока вымышленной команды «Заря» (Ленинград) Малькова. Роль хотя и была второплановая, но зрителям запомнилась. Но после нее актер Трещалов из поля зрения своих поклонников надолго пропал. Почему? Говорят, виной всему несдержанный характер актера. Якобы он неудачно пошутил с кем-то из высоких киношных начальников, после чего его, припомнив все его былые прегрешения, выгнали из профессии с «волчьим билетом».

Весьма бурно складывалась в те годы и личная жизнь актера. С Ниной Воробьевой он прожил чуть больше трех лет, после чего ушел от нее. В 1967 году устроился работать в Московский гастрольный театр, но вскоре ушел оттуда и уехал в Краснодар, где устроился работать в драмтеатре. Жил там с какой-то женщиной. Затем в 1969 году вновь вернулся в Москву и поступил в Московский областной театр оперетты. Поскольку своего жилья он тогда не имел – квартиру своей мачехи актер оставил Нине Воробьевой, – Трещалов какое-то время жил где придется, пока не встретил новую любовь – актрису своего же театра Людмилу. Женившись, переехал жить к ней. В 1972 году у них родилась дочь Александра.

Поскольку работы в кино у актера тогда было уже не слишком много, а семью кормить надо, Трещалов приобрел навыки в ювелирном деле: делал на заказ кольца, кулоны, браслеты. В итоге его семья в те годы ни в чем не нуждалась.

В 1993 году Трещалов внезапно решил уйти из семьи, причем случилось это вскоре после того, как он стал дедом – его дочь родила ему внучку Дашу. Новой избранницей актера стала секретарша областного театра Алла Щербакова из Ставрополя. Поскольку своего жилья у «молодых» не было, им пришлось снимать однокомнатную квартиру. Кроме этого, Трещалову пришлось заниматься судьбой сына Аллы от предыдущего брака: он устроил его в юридический институт МВД России в Ставрополе. Назанимал на это дело кучу денег, которые потом долго отдавал. А отдав долги, вскоре умер: дома сел ужинать, но, едва взял ложку, упал со стула.

Михаил УЛЬЯНОВ

Киношный маршал Жуков был женат один раз и, как говорится, навсегда. В свою жену – его однокурсницу по Театральному училищу имени Щукина – он влюбился еще в студенчестве. Но Алла тогда была несвободна – была женой знаменитого актера Николая Крючкова, с которым познакомилась во время съемок фильма «Небесный тихоход» (1946). У них рос сын. Поэтому, казалось бы, у Ульянова не было никаких шансов. Однако в конце 40-х звездный брак распался, и судьба уготовила Ульянову подарок – они с Парфаньяк стали актерами одного театра – Вахтанговского. И он взялся активно ухаживать за Парфаньяк. Однажды, узнав, что она не умеет кататься на коньках, пригласил ее на каток. Но едва не опозорился: привыкший кататься на привязанных к ботинкам лезвиях, он не смог справиться с нормальными коньками и поэтому выглядел перед «ученицей» не лучше, чем она.

Ухаживание Ульянова длилось четыре года и напоминало собой осаду крепости. Скажем прямо, шансов на успех у молодого актера было тогда не очень много. Дело в том, что после развода с Крючковым Алла Парфаньяк пользовалась большим вниманием у мужчин куда более знатных, чем Ульянов. Например, одно время за нею ухаживали Леонид Утесов, Марк Бернес и драматург Алексей Арбузов. Видимо, отчаяние от мысли о том, что ему никогда не добиться ее руки, толкнуло Ульянова в омут пьянства. Он стал завсегдатаем веселых компаний, и на этой почве его выгнали из театра. По его же словам:

«Многие тогда махнули на меня рукой, мол, пропал парень… Но тут Алла подняла на ноги товарищей и заставила их просить за меня… Великое спасибо Рубену Николаевичу Симонову! Он сказал: «Вернуть в коллектив». А мог сказать: «Нет»… И как тут не верить в рок?.. Хотя судьба судьбой, а без властной руки Аллы я бы в одиночку не выплыл…»

А вот как на этот счет отозвалась А. Парфаньяк: «Я верю в судьбу, и то, что мы вместе с Михаилом Александровичем, было предназначено свыше. Я вообще, как только познакомилась с Мишей, сразу поняла, что он мой мужчина и мы будем вместе. Я верю в мистику…»

Молодые стали жить вместе с 1954 года, а официально поженились пять лет спустя, поскольку у них в том году родилась дочь Елена. Они тогда ютились в двухкомнатной квартирке со смежными комнатами. Ютились вшестером: молодожены, их дети (сын Парфаньяк от первого брака и их общая дочь), мама Аллы и домработница. И только в начале 60-х, когда слава Ульянова уже гремела на всю страну, им наконец выделили отдельную роскошную квартиру.

Вспоминает Е. Ульянова: «Когда-то пытались сосватать отцу актрису его же театра Юлию Борисову. Но эти разговоры основывались на том, что они вместе играли. Хотя в отца влюблялись многие. Он производил впечатление крепкого, надежного мужика, который не предаст, не продаст… При том что по характеру был мягким человеком, очень сомневающимся. Представьте себе, что отец писал стихи, смешные, трогательно-беспомощные. На мамин день рождения он обязательно посвящал ей целую поэму. Для него это было непросто, он мучился, сочинял по ночам. Как ни банально звучит, родители любили друг друга. В последнее время, когда отец почти постоянно находился в больницах, мама брала его под руку и прогуливала по больничным коридорам, практически тащила на себе. Много лет назад она фактически отказалась от профессии, чтобы быть его плечом и поддержкой…».

Елена по стопам родителей не пошла – она стала художником и одно время работала главным художником еженедельника «Собеседник». Вышла замуж и в 1983 году родила дочь Елизавету. У последней 1 марта 2007 года на свет родились двойняшки Настя и Игорь. Увы, но своих правнуков Ульянов почти не нянькал – выдающийся актер скончался спустя три недели – 26 марта.

Евгений УРБАНСКИЙ

Со своей первой женой Урбанский познакомился в середине 50-х, когда учился в Московском автодорожном институте (он проучился там всего лишь год, после чего сначала перевелся в Горный институт, а затем, уйдя и оттуда, поступил в Школу-студию МХАТа). Девушку звали Оля, она была студенткой педагогического института.

Вот ее собственный рассказ об их знакомстве: «В то утро ни свет ни заря меня разбудил звонок в дверь. Набросив на ходу халатик, я пошла открывать. Ранним визитером оказался соседский парнишка Володька: он почему-то решил, что сейчас самое время вернуть мне учебник по психологии. Не пытаясь скрыть недовольство и «поблагодарив» соседа, я тотчас захлопнула перед его носом дверь, успев, однако, заметить за Вовкиной спиной какого-то ушастого мальчишку. До лекций в институте оставалась еще уйма времени, и я бухнулась в постель досматривать сны. А когда наконец вышла из подъезда, навстречу со скамейки поднялся тот самый ушастый парень, причем со словами, что ждет меня уже полдня. Всю дорогу он шел следом, тараторя, что учится в Автодорожном институте, что никогда не встречал такой красивой девчонки, как я, и что зовут его Женя. После чего немедленно приступил к чтению стихов… И я, каким-то волшебным образом позабыв о времени, променяла занятия в институте на поход с ним в кино! Явилась домой только в два часа ночи. Так что знакомство с Женей запомнилось мне еще и первым скандалом с родителями.

Любопытно, что в тот день мы попали на фильм «Мальва», где главную роль играла Дзидра Риттенберг. Но тогда Женя и подумать не мог, что эта красивейшая актриса впоследствии станет его второй женой. Позже он мне рассказывал, что абсолютно не запомнил, о чем фильм, что все время думал лишь об одном – взять меня за руку или не взять.

На следующее утро, когда я вышла умыться (удобства находились на улице), перед глазами предстала такая картина: мой вчерашний кавалер стоял, прислонившись к забору, в совершенно невероятном наряде, собранном, как выяснилось впоследствии, частями по всему общежитию. Завершал ансамбль белоснежный шарф – Женя почему-то решил, что это очень аристократично.

С первого же дня мы не могли расстаться ни на минуту. Каждый вечер, проводив меня, он опаздывал на последнюю электричку и шел до дома семь километров пешком. Часто, пропуская занятия в своем институте, сидел со мной на лекциях в педагогическом, приводя в недоумение преподавателей. С некоторыми из них Женя даже познакомился, причем при весьма интересных обстоятельствах. «Разрешите, я сдам зачет за Ольгу? – умолял он молоденькую преподавательницу физкультуры. – Это я виноват, что она пропускала занятия». И ходил на руках вокруг стадиона до тех пор, пока физрук со смехом не поставила мне зачет…»

На момент знакомства с Ольгой Урбанский был немного неотесанным провинциальным юношей. Подруги Ольги даже удивлялись: «У тебя столько интересных кавалеров, а ты выбрала самого невзрачного?!» Но спустя какое-то время они взяли свои слова обратно. Поступив в Школу-студию МХАТа, Евгений мгновенно преобразился в статного и уверенного в себе молодого человека. Он и родителей Ольги очаровал: матери читал своего любимого Маяковского, у отца брал уроки игры на рояле.

В 1956 году режиссер Юлий Райзман пригласил Урбанского на главную роль в своем фильме «Коммунист». Актеру тогда было 24 года, и по сюжету ему предстояло целовать свою партнершу – актрису Софью Павлову. Но внезапно выяснилось, что Урбанский – абсолютно неискушенный в этом деле человек. Говорят, Павлова даже злилась на него за то, что он портит один дубль за другим. А Евгений просто не мог целовать другую женщину – он был тогда влюблен в Ольгу!

После двух лет встреч Урбанский решился наконец сделать Ольге предложение. Родители девушки ответили категорическим отказом: мол, дочь сначала должна закончить институт. Однако Ольга решила по-своему.

Утром, перед лекциями, она вместе с Урбанским отправилась в ЗАГС. Самое смешное, но уже к вечеру невеста благополучно забыла, что несколько часов назад вышла замуж, и отправилась на вечеринку к однокурсникам. Евгений заехал к Ольге домой и узнал, что она там и не объявлялась. Молодожен бросился ее искать – под проливным дождем обежал чуть ли не полгорода! А когда нашел, закатил такой скандал, что девушке мало не показалось. Именно тогда она впервые поняла, каким ревнивцем оказался ее новоиспеченный супруг…

В течение месяца молодожены тщательно скрывали от родителей Ольги свой новый статус. Правда обнаружилась случайно, когда мать девушки невзначай заглянула к ней в паспорт. Однако скандала не последовало: родители поняли, что менять что-то уже поздно.

В 1957 году фильм «Коммунист» вышел в прокат, и на Урбанского обрушилась всесоюзная слава. Но сам он относился к этому с иронией. Однажды они с Ольгой зашли в магазин «Армения» на Пушкинской, и Урбанский предложил жене… украсть конфеты из экзотических ваз. Ольга буквально застыла от ужаса, а Евгений как ни в чем не бывало принялся набивать карманы сладостями…

Первый брак Урбанского нельзя назвать идиллическим. Виной всему была взаимная неуступчивость супругов. И, кроме того, они жутко ревновали друг друга: Евгений постоянно ревновал жену к ее однокурсникам, а Ольга своего мужа – к его поклонницам.

Вспоминает О. Урбанская: «Женя страшно боялся: вдруг мне кто-нибудь понравится? Он постоянно твердил: «Запомни, Ольга, я всегда нахожусь рядом и целую тебя. Так что губы твои все время заняты». Из-за его ревности происходили самые острые и комичные конфликты. Например, как-то после лекций я поехала в баню. Женя, не застав меня дома, бросился на поиски, догнал и прямо на площади около Ярославского вокзала устроил сцену ревности. А поводом послужило то, что я отправилась в баню в том же платье, в котором была в институте. (С чего он вообще решил, что я отправилась на свидание на шестом месяце беременности?..) Сцена на вокзальной площади разыгралась очень живописная. Женя кричал, размахивал руками, хватал меня за локоть, куда-то волок и в итоге привлек внимание постового милиционера. Молодой блюститель порядка пытался оттащить «хулигана» от беременной женщины, но, с трудом разобравшись, в чем дело, отпустил нас на все четыре стороны и долго смеялся вслед…

А однажды к Урбанскому приехал с севера лучший друг Дима, с которым я флиртовала еще задолго до нашей женитьбы. Друзья, как и полагается, выпили, душевно побеседовали и легли спать. Но Жене не спалось. Позднее он мне признался, что смотрел на спящего Димку и думал: «Как резанул бы его сейчас ножиком по горлу! За то, что он с тобой заигрывал…»

Женя сам страдал от своей жуткой ревности, порой даже не понимая, что с ним происходит. К сожалению, в браке с ним я была еще большей собственницей: не позволяла Жене опаздывать с репетиции или лекции даже на десять минут. Если он не приходил домой в назначенный срок, его чемодан уже стоял на лестнице. Когда он возвращался, мама заносила чемодан на кухню, там же ставила раскладушку…»

Когда у молодых родилась дочь (ее тоже назвали Олей), Урбанский взял ее воспитание в свои руки. Вот как об этом вспоминает О. Урбанская: «Когда Аленку привезли из роддома, он никому не разрешал к ней подойти: сам первый раз искупал ее и перепеленал. Мама, глядя на это, очень беспокоилась, но Женя все сделал как профессиональная няня и очень собой гордился.

А незадолго до этого (я только родила Аленку и еще лежала в роддоме) муж залез на третий этаж по водосточной трубе и проник через окно в палату, чтобы меня поздравить и поцеловать.

Пока Аленка была маленькая, он не спал ночами, стирал пеленки, ездил каждый день за 10 километров за грудным молоком. Если уезжал надолго в экспедицию, писал в письмах: «Олечка, все мои мысли с тобой и Аленочкой. Она у нас такое золотко! Я здесь долго не смогу. Скучаю, целую, твой Женя».

Между тем брак Урбанского и Ольги продлился всего два года. Но, даже расставшись с женой, Евгений продолжал ее дико ревновать. У него тогда уже был роман с другой женщиной, с Татьяной Лавровой, но он продолжал ходить к бывшей жене и дочери: проверял, не завелся ли у них другой мужчина. А когда Ольга все-таки встретила такого человека, Урбанский был страшно взбешен. К счастью, до рукоприкладства дело не дошло…

С Лавровой Урбанский прожил где-то около полугода. Об их взаимоотношениях вспоминает актриса Алла Константинова, которая в те годы не только работала вместе с Урбанским в Театре имени Станиславского, но и жила с ним в одном общежитии:

«В ту пору Урбанский был влюблен в актрису Татьяну Лаврову, ради нее ушел из семьи. Танечка – красавица, прима МХАТа, умница. В ней была загадка, чувствовался колоссальный внутренний огонь, который сводил мужиков с ума. Женька шел встречать ее после спектакля, выпив перед этим для храбрости. Она, увидев его в этом состоянии, гнала от себя. Тогда он напивался уже на полную катушку.

Однажды Женя пришел к нам и торжественно объявил: «Сегодня – решающий день в моей жизни. Таня назначила мне свидание в кафе «Артистик». Если все будет хорошо, я вернусь, и мы это отметим. Если плохо – запью». И вот мы сидим, ждем Женю. Бутылочку приготовили. Двенадцать, час ночи, а Женьки все нет. Кафе уже закрылось. Мы распили бутылочку и разошлись. А наутро узнаем, что Татьяна сама предложила ему жить вместе, и Женька на радостях забыл про нас.

Утром начал это дело отмечать, отправился в гости к режиссеру Саше Аронову, который много лет трепетно собирал маленькие подарочные бутылочки с алкоголем. Друзья выпили все эти бутылочки… Женька был на вершине счастья, и мы радовались вместе с ним.

Они с Таней сняли квартиру, немного пожили и… разругались. Таким сильным личностям очень сложно ужиться. Потом Женька поехал на фестиваль, зная, что там будет Таня. Хотел еще раз поговорить. Вернулся совершенно убитый. «Представляешь, – поделился он со мной, – она сказала, что никогда меня не любила. Как ты думаешь, врет? Ну не может такого быть!..»

На том самом кинофестивале 1960 года Урбанский встретил свою последнюю жену – 30-летнюю латышскую киноактрису Дзидру Риттенберг, уроженку города Лиепая. Слава пришла к ней в 1957 году, после того как она сыграла роль горьковской Мальвы в фильме с одноименным названием. На фестивале в Венеции за эту роль актрисе был присужден кубок Вольпи. И это несмотря на то, что соперницами Риттенберг в борьбе за эту почетную награду были такие звезды западного кино, как Марина Влади, Мария Шелл, Ясудзу Ямада.

На кинофестиваль Дзидра приехала из Риги вместе с подругой – актрисой Вией Артмане. Вечером они сидели в теплой киношной компании, как вдруг отворилась дверь и в комнату вошел шикарно одетый мужчина. Это был Урбанский. Чуть позже он первым подошел к Дзидре и сказал: «А я вас знаю». Та ответила: «И я вас тоже». Так состоялось их знакомство.

Буквально через три недели после их первой встречи Риттенберг легла в больницу – ей должны были сделать операцию на сердце. И Евгений чуть ли не ежедневно навещал ее. А как только Дзидру выписали, он немедленно повел ее в ЗАГС. Почему так спешил? Евгений боялся, что, если не сделает этого, Дзидра уедет к себе в Ригу и на этом их роман завершится.

Поначалу молодожены жили в 6-метровой комнатке общежития Театра имени Станиславского. Видимо, Дзидра по-настоящему сильно полюбила Урбанского, если променяла сытую жизнь в Прибалтике на общагу в Москве. В порыве откровенности она иной раз признавалась Урбанскому: «Женя, у меня было несколько мужей. Один дарил мне бриллианты, другой – шубы, третий – машину, а от тебя – одни неприятности». Однако покидать Москву Дзидра не торопилась. А вскоре благодаря хлопотам Михаила Яншина супругам удалось получить отдельную 16-метровую квартиру возле метро «Сокол».

По словам Д. Риттенберг, в семейной жизни Урбанский был человеком добрым и ласковым, называл ее не иначе как Джуника. В течение пяти лет они жили лишь друг для друга, потом наконец решили завести ребенка. В середине 1965-го Дзидра забеременела. Евгений был на седьмом небе от счастья. Однако увидеть ребенка ему не довелось. 5 ноября 1965 года, во время съемок фильма «Директор» под Бухарой, Урбанский погиб, исполняя трюковую съемку на автомобиле. В начале следующего года Дзидра родила дочь, которую в честь отца назвала Евгенией.

Нина УРГАНТ

Бабушка известного телеведущего Ивана Урганта, знаменитая советская актриса (визитная карточка – роль бывшей фронтовой медсестры в фильме «Белорусский вокзал») в молодости была влюбчивой. В первый раз она влюбилась еще в школе – ее избранником был ее одноклассник Иван Козлов. Когда после окончания школы он решил поступать в Ленинградский политехнический институт, она решила поступать вместе с ним (они жили в Даугавпилсе), хотя аттестат у нее был слабенький – одни тройки (всю войну она почти не училась). Однако именно Ленинград их и развел. Иван поступил в свой политехнический, а Нина – в театральный. Там она и встретила человека, который стал ее первым мужем. Это был однокурсник Лев Милиндер.

Отметим, что Ургант была удивительно хороша и за ней ухаживала чуть ли не вся мужская половина курса. Поэтому Милиндеру пришлось изрядно потрудиться, чтобы девушка обратила на него внимание (например, он постоянно дрался с другим кавалером Ургант – Гариком Остриным). Однако свое «да» девушка дала Милиндеру под давлением обстоятельств. Дело в том, что, когда парень в сотый раз попросил у нее руку и сердце и девушка в сотый раз ему отказала, он ушел домой и там совершил… попытку самоубийства – пытался повеситься. К счастью, дома оказались его родные, которые вовремя вытащили парня из петли. Они же обо всем рассказали Нине. И только после этого она согласилась выйти за него замуж.

Жить молодые стали с родителями Милиндера – в огромной квартире в центре Ленинграда. Там же пять лет спустя на свет появился их сын Андрей – ныне известный артист, а также телеведущий на 5-м канале, отец Ивана Урганта. Однако очень скоро Ургант узнала тайну, которую муж от нее скрывал: что у него есть любовница – некая циркачка, которая работала в «волшебном ящике» у Игоря Кио. После этого открытия Ургант собрала вещи, взяла в охапку кроху-сына и ушла от мужа, поселившись в крохотной комнатке общежития Театра Ленинского комсомола. Жили бедно, поскольку небольшой зарплаты едва хватало, чтобы прокормить себя и растущего не по дням, а по часам ребенка. Однако случались и радости.

В 1954 году Ургант повезло сняться в роли второго плана (Оленька) в комедии «Укротительница тигров». Причем поначалу ее собирались снимать в массовке и платить 3 рубля за съемочный день. Но в самый последний момент исполнительница роли Оленьки режиссеру Надежде Кошеверовой не подошла и ее взор пал на Ургант. А это уже совсем другие деньги. Получив гонорар за эту роль, Ургант первым же делом купила… пылесос. После триумфального успеха фильма круто изменилась и судьба Ургант в Ленкоме – Георгий Товстоногов (он работал там до БДТ) стал вводить ее на главные роли. Изменилась и личная жизнь молодой актрисы – у нее появилась масса поклонников. Однако, встречаясь с некоторыми из них, выходить замуж Ургант не спешила. Как говорится, кто обжегся на молоке…

И все же замуж актриса вышла. Случилось это в первой половине 60-х. Она тогда уже получила отдельное жилье и жила рядом с семьями Олега Басилашвили (он был женат на Татьяне Дорониной) и Александра Демьяненко. И они часто по-соседски встречались, устраивая сабантуи по разным поводам. Во время одной из таких посиделок Ургант познакомилась с Кириллом Ласкари (сводным братом Андрея Миронова). Как рассказали чуть позже Ургант, Ласкари давно положил на нее глаз и только ждал удобного повода познакомиться. И вот это случилось. В тот день Ласкари поспорил, что донесет Нину на руках на седьмой этаж. И ведь донес – так мечтал покорить ее сердце. После этого случая они уже не расставались и вскоре поженились. Жить стали у невесты. Так продолжалось несколько лет, а потом…

В интервью журналу «Караван историй» (декабрь 2002 года, автор – Н. Жаркова) Н. Ургант рассказала следующее:

«Мы с Кирой жили замечательно, но всему, даже самому хорошему, приходит конец. Кира меня очень любил и хотел ребенка, а я сделала несколько абортов, и он мне этого не простил. Позже появилась женщина, которая от него родила, и он поставил мне условие: «Или мы будем жить так, как я захочу, или расстаемся». Раз он завел подобный разговор – выяснять отношения, как я считала, ни к чему. Я всегда резко рвала с мужчинами, поэтому после таких слов мне ничего не оставалось, кроме как сказать: «Все, прощай! Я буду жить только так, как захочу сама». Уходя, он забрал абсолютно все – даже лампы с потолка срезал! К моему великому удивлению, прихватил и телеграмму от министра культуры, который поздравлял меня с премьерой фильма «Укротительница тигров». Вот так я осталась в пустой квартире. Тогда меня очень поддержал сын: «Мама, не плачь, мы с тобой все наживем!»

После разрыва с Ласкари Ургант так больше замуж и не вышла. Хотя романы у нее и случались, но ни один из ее ухажеров так и не смог привести ее в ЗАГС. Почему? Послушаем саму актрису:

«Порой задумываюсь, любила ли я хоть раз по-настоящему? И знаете, ответ получается не очень утешительный: теперь мне кажется, что я не испытывала сильного чувства ни к одному мужчине, с которым меня связывала судьба. Вот такая интересная получается история! Всю мою страсть, всю любовь забрала профессия. Ради нее я могла бросить всех мужчин на свете. И не только…

Никогда не прощу себе, что из-за спектакля не успела попрощаться с умирающей мамой. Она все смотрела на часы и ждала меня, а я в это время играла на сцене. Приехала только на следующий день, когда мама уже умерла, так и не дождавшись меня…

Только на сцене или в кино я умела любить, умела прощать, красиво двигаться, одеваться… А в жизни не могла устроиться ни с бытом, ни с мужьями! Ведь любому мужчине нужен семейный уют, вкусный обед и привлекательная хозяйка в фартуке с рюшками. А этого я не могла дать никому. Наверное, в душе понимая это, зла на мужчин, которые меня оставляли, никогда не таила. Наоборот, благодарна каждому, ведь любовь, которую мне дарили, помогала создавать образы прекрасных героинь…»

Иван УРГАНТ

Будучи отпрыском из династии знаменитых актеров (о бабушке и отце читай выше), Иван с юных лет заболел актерством. И на этом поприще еще в школьные годы пользовался повышенным вниманием со стороны представительниц противоположного пола. Именно поэтому женился он рано – когда ему едва исполнилось 18 лет. Его избранницей стала подруга юности. Однако спустя несколько месяцев брак распался ввиду того, что молодой муж не мог обеспечить достойное существование семье. Потом у Урганта было еще несколько влюбленностей, однако в ЗАГС идти он уже не торопился.

В 2000 году, когда Ургант уже переехал из Санкт-Петербурга на работу в Москву, он закрутил роман со своей коллегой с МТV – Татьяной Геворкян. Они прожили вместе около пяти лет, но официальной семьей так и не стали. Вот что рассказывает Татьяна: «Сейчас я понимаю, что, возможно, уже тогда Ивану хотелось какой-то определенности, настоящей семьи и… детей. Но я на тот момент была к этому не готова…»

В начале 2006 года Ургант приехал в родной Санкт-Петербург проведать родителей и бабушку и там нашел свое счастье. Это была Наталья Кикнадзе, причем она была бывшей одноклассницей Ивана. Он пригласил ее в ресторан, где Наталья поведала ему о своей неудачно сложившейся жизни – о грядущем разводе с мужем-бизнесменом (в том браке у Кикнадзе было двое детей: мальчик и девочка). Этот разговор стал поводом для Урганта начать ухаживать за Натальей. Их связь длилась почти два года, пока ранней осенью 2007 года Наталья не сообщила своему возлюбленному, что беременна. Тогда Ургант предложил Наталье скрепить их отношения официальным штампом. Возражений не последовало. А 15 мая 2008 года у них родилась дочь, которую счастливые родители назвали в честь знаменитой бабушки – Ниной.

После завершения телесезона (летом 2008-го) Ургант на какое-то время пропал из глаз широкой общественности, целиком сосредоточившись на семье. Объявился он перед публикой только в конце августа, когда вместе с женой приехал на летние Олимпийские игры в Пекин. Молодые появились на пороге пекинского клуба, где проходило чествование олимпийского чемпиона по пятиборью Андрея Моисеева. Как сообщили СМИ, супруги изрядно удивили собравшихся гостей. Особенно это касалось Урганта, который был неузнаваем – он отпустил бороду. Куда более приятно удивила жена телеведущего. Как заявила певица Анита Цой: «Наконец-то я познакомилась с женой Вани… милая, приятная, красивая девушка».

Леонид УТЕСОВ

В 1913 году судьба забросила Утесова в Театр миниатюр города Кременчуга, где он влюбился в девушку по имени Роза. Однако взаимности Леонид не дождался. Вернувшись в Одессу, в родной Театр миниатюр, он стал героем другой любовной истории, которая, в отличие от кременчугской, больше походила на бульварный роман. Дело было так.

На сцене театра Утесов часто читал рассказы, внешне выглядевшие как театрализованные представления. Например, во время чтения рассказа «Лекция о дамских модах» по сцене фланировали манекенщицы, поражая зрителей нарядами разных эпох. Утесову понравилась одна из девиц. Однако она была замужем, причем за полицейским приставом. Но Утесова это не остановило. В результате узнавший обо всем обманутый муж публично пригрозил артисту убить его, благо пистолет у полицейского имелся. Чувствуя, что дело принимает серьезный оборот, Утесов сбежал в Херсон.

Чуть позже он вместе с театром отправился в город Александровск и познакомился там с молодой актрисой Еленой Осиповной Голдиной (сценический псевдоним – Ленская), которая как раз пришла наниматься на работу в их театр. Крыши над головой у нее не было, и Леонид предложил ей пожить у него. Ленская согласилась. Вскоре она стала первой официальной женой Утесова. В 1914 году у них родилась дочь Эдит.

Несмотря на то что Утесов прожил с женой целых пятьдесят лет, их отношения нельзя было назвать безоблачными. По мнению многих, так долго брак сохранялся лишь благодаря удивительной терпимости Елены Осиповны. У Утесова было очень много поклонниц, и их любовь к нему порой достигала фанатизма. Однажды, например, во время концерта артист упал с колосников и сильно разбился. В Одессе прошел слух, что он погиб, и тогда одна из его поклонниц… застрелилась. Жена Утесова знала об изменах супруга, но расторгать брак не собиралась. Более того, когда ей стало известно, что муж зимой встречается с молодой любовницей в плохо отапливаемом доме, она прислала им дрова и написала своей сопернице записку, в которой просила позаботиться о тепле, поскольку «Леня может простудиться». Хотя случалось и по-другому. Например, когда Утесов увлекся молодой артисткой Марией Мироновой, жена повела себя весьма решительно и заставила его вовремя одуматься. По словам Антонины Ревельс, Елена Осиповна была женщиной мудрой, доброй и с твердым характером: «Несмотря на свой очень небольшой рост, она умела не теряться. Красивая, с седой прядью в темных волосах, которая придавала ей какую-то царственность, она вела дом, и на ее плечи ложилось много забот. Утесов занимался почти исключительно творческими делами и в домашние не вмешивался».

Говоря о любвеобильности Утесова, надо отметить, что его отец в этом отношении был полной противоположностью. Утесов вспоминал: «Отец просто обожал мать. Может быть, он был наивен, мой отец, но он не верил, что есть мужья, которые изменяют женам. Он считал, что это писатели выдумывают. И удивлялся: «Ну зачем же идти к чужой женщине, если есть жена?» Я понял, что этот человек в своей верности неисправим…»

Что касается дочери Утесовых, Эдит, то она пошла по стопам своих родителей: стала певицей и выступала вместе с отцом в его ансамбле (с 1936 года). По словам той же А. Ревельс, Дита была чудо как хороша: «Ее нельзя было назвать просто красивой, она излучала какой-то волшебный свет обаяния. В нее, конечно, многие влюблялись, она получала горы писем с признаниями в любви. Впоследствии Эдит Утесова стала женой известного кинорежиссера Альберта Гендельштейна (род. в 1906), который начал свой путь в кино еще в 1927 году. Он снял фильмы «Поезд идет в Москву» (1938), «Лермонтов» (1943). Затем стал работать в научно-популярном кино.

В 50-е годы Утесов с супругой жили на Красносельской, а их дочь с мужем – на углу Каретного ряда и Садового кольца. Елена Осиповна часто болела, что значительно укоротило ей жизнь. В 1962 году после продолжительной болезни она скончалась. Жить в одиночестве артист не смог и поэтому переехал к своей дочери.

В последние годы своей жизни Леонид Утесов чувствовал себя глубоко одиноким человеком. В одной из откровенных бесед он признался: «Мои близкие в последние годы часто болели, и все внимание было отдано им, а на меня внимания никто не обращал. Я чувствовал себя в семье сиротой».

25 марта 1981 года от болезни Паркинсона умер зять Утесова – 75-летний А. Гендельштейн. Буквально через несколько месяцев после этого умерла и сама Эдит Утесова. А. Ревельс вспоминает: «Дита с диагнозом лейкемия давно уже лежала в больнице далеко за городом. Леониду Осиповичу трудно было туда ездить, но однажды он все-таки собрался… Когда он вошел в палату и увидел свою Диту – еще недавно такую яркую, красивую – пожелтевшей, неподвижной, он схватился за сердце и побледнел. Потом овладел собой. Дита же, узнав отца, только закричала. Говорить она уже не могла. Леонид Осипович долго сидел рядом с ней, гладил ее и что-то приговаривал. Он сразу понял, что и дочь тоже потерял».

Видимо, одиночество сильно напугало 86-летнего Утесова, если спустя три месяца после смерти дочери он вдруг сделал Антонине Ревельс (ей тогда было 59 лет) предложение руки и сердца. С этой женщиной он познакомился еще в 1944 году и зачислил ее вместе с мужем Валентином Новицким в свой оркестр (супруги были профессиональными танцовщиками). С тех пор Ревельс стала близким другом семьи Утесовых. В 1974 году В. Новицкий умер, и Антонина уехала в Воронеж. Но она часто приезжала в Москву, в дом на Каретном, помогала Утесову и его больной дочери. В январе 1982-го Ревельс стала официальной женой Утесова. Однако их брак продолжался всего два месяца. 8 марта в военном санатории «Архангельское» Леониду Утесову стало плохо. Врачи чудом спасли его, однако надежд на дальнейшую поправку пациента они не питали. Откровенно сказали его жене, что жить Утесову осталось не больше суток. На следующий день прогноз врачей подтвердился…

Александр ФАДЕЕВ

Первая любовь пришла к будущему писателю в 17 лет. Девушку звали Ася Колесникова, она была ровесницей Фадеева и жила недалеко от него. Однако о чувствах, которые испытывал к ней Фадеев, она тогда не только не знала, но и не догадывалась о них. А сам он признается ей в этом… только спустя тридцать лет.

Приведу отрывок из его письма, датированного 1 июня 1949 года: «Как это вполне естественно бывает с мальчиками и девочками, мы с Вами, однолетки, развивались неравномерно. Вы были уже, в сущности, девушка, а я еще мальчик. И, конечно, Вам трудно было увлечься этим тогда еще не вышедшим ростом и без всякого намека на усы умненьким мальчиком с большими ушами. Но если бы Вы знали, какие страсти бушевали в моей душе!..

Должно быть, именно в силу неразделенности чувства оно длилось необыкновенно долго для того возраста – три или четыре года. В сущности, только бури гражданской войны заглушили его…»

Со своей первой женой – молодой писательницей Валерией Герасимовой (она была дочерью ссыльного революционера) – Фадеев познакомился в начале 20-х. Стоит отметить, что очень многое от нее Фадеев позднее вложит в характер и даже внешность героини своей книги «Последний из удэге».

Вспоминает В. Герасимова: «В тот период, когда наши отношения только складывались и были таковыми, что Саша со всей страстностью своей натуры любил меня, а я скорее всего позволяла себя любить (хотя внутренне, возможно, под этим скрывалось что-то более глубокое), на меня обрушилось страшное несчастье. Оно было тем более страшно и несправедливо, что я была так молода и, как говорили, красива… Несчастьем, так нелепо сразившим меня, была предстоящая тяжелая операция. Я могла навеки превратиться в инвалида. Я была сражена, унижена, я думала: как же поведет себя этот человек? Человек из совсем иного (как мне тогда, и тоже в значительной мере ошибочно, казалось) мира. Но твердая, поистине мужественная рука Саши неизменно поддерживала меня. В нем не было ни тени колебания, ни секунды желания «уйти в кусты». Он обращался со мной не как влюбленный, а как старый, умный, добрый друг. При этом ни тени игры в великодушие, ни грана сентиментальности, а мужественная, серьезная стойкость.

Операция прошла благополучно, и помню, как, очнувшись от наркоза и через день придя в себя, я задыхалась от счастья, от возвращенной мне радости жизни и от того, что есть у меня обретенный в страданиях такой друг, как Фадеев».

Рабочим местом Фадеева в столице был кабинет оргсекретаря ВАПП на Тверском бульваре («дом Герцена»). А жил Александр вместе со своей женой-красавицей Валерией первое время в скромных апартаментах в Сокольниках (на 5-м Лучевом просеке). Чуть позже они переехали поближе к его работе – в левый флигель «дома Герцена», который служил приютом многим московским литераторам. Жизнь Фадеева в те годы была довольно скромной. Они с женой не излишествовали, наоборот, часто нуждались в деньгах, на многом экономили. Их крохотная комнатка также носила на себе все признаки спартанского образа жизни: походная кровать, стол, стул и сомнительные условия для возможности умыться. Фадеев долго одевался в то, в чем приехал с юга, – в черную кавказскую рубашку с высоким воротником, узкий кожаный пояс с серебряной насечкой, в военные командирские сапоги. Впрочем, скромность тогда сопутствовала практически всем советским литераторам. Но постепенно ситуация начала меняться. С возрастанием роли другой литературной организации, РАПП (Российской ассоциации пролетарских писателей), писатели, работающие в ней, стали жить гораздо комфортнее, чем все остальные (особенно это касалось верхушки РАПП).

Бурная общественная деятельность, которой в конце 20-х Фадеев отдавал все свои силы, пагубно сказывалась на его личной жизни. В 1929 году практически распался его брак с Валерией Герасимовой (официальный развод они оформили в 1932 году). Как принято говорить в таких случаях, не сошлись характерами. Сама Герасимова позднее укажет на одну из основных причин их разрыва: «Мое здоровье пошатнулось. Моя грусть, а иногда и прямое недомогание, порой омрачали жизнь. И еще: я не любила так называемого «общества», псевдовеселья (для меня псевдо), различных вечеринок и сборищ. Общение мое с людьми было избирательным. Иное дело Саша – еще молодой человек с неизбывной тогда силой, с навыками иной, «компанейской» жизни, с органической веселостью…»

В те же годы Александр Фадеев оказался втянутым в историю, которая навсегда легла темным пятном на его репутацию. Рассказывает Л. Овалов: «Фадеев был интересным мужчиной, с шармом, нравился женщинам. В журнале «Красная новь» работала секретарем прелестная девушка, дочь писателя Оля Ляшко. Фадеев ее соблазнил. А когда она однажды пришла к нему, он даже не вышел, а в грубых, матерных выражениях велел гнать ее. Через несколько дней это повторилось, потом еще… А в Олю был по уши влюблен молодой, очень способный писатель Виктор Дмитриев. Ради нее он согласился на совершенное безумство. Они сняли номер в Доме крестьянина на Трубной площади, где Дмитриев застрелил сначала Ольгу, а потом – себя…

Было возбуждено уголовное дело. А у меня сложились добрые отношения с ближайшим другом Фадеева Леопольдом Авербахом (его сестра была женой Ягоды и прокурором Москвы). Как-то я пришел в гости к Леопольду Леонидовичу и увидел у него на столе уголовное дело. Я прочитал его от корки до корки, в том числе и Олины дневники. Было совершенно очевидно, что причиной трагедии стал Фадеев. Делу, естественно, не дали хода».

Осенью 1933 года Фадеев уезжает на Дальний Восток. Позднее в одном из писем он так опишет свое внутреннее состояние в тот период: «Все эти годы – с 1930-го по 1936-й – скитался по свету и окончательно, как мне казалось, не мог никого полюбить. Мне было как-то особенно тяжело жить (в смысле жизни личной) вот в эти тридцатые годы, годы самого большого моего одиночества. Вполне уже зрелый человек, я много размышлял над этой стороной жизни своей и сопоставлял с жизнью других. И я понял (и просто увидел по жизни других), что наиболее счастливыми и наиболее устойчивыми, выдерживающими испытание временем, бывают браки, естественно (по ходу самой жизни) сложившиеся из юношеской дружбы, дружбы, носящей или с самого начала романтический характер, или превращающейся в романтическую спустя некоторый срок, но дружбы не случайной, а более или менее длительной, уже сознательной, когда начинают складываться убеждения, формироваться характеры и подлинные чувства. Необыкновенная чистота и первозданность такого чувства, его здоровый романтизм, естественно перерастающий в подлинную любовь, где молодые люди впервые раскрывают друг в друге мужчину и женщину и формируют друг друга в духовном и физическом смысле, рождение первого ребенка – все это такой благородный фундамент всей последующей жизни!»

В августе 1935 года Фадеев вновь возвращается в Москву. Кажется, теперь – навсегда. Ему предоставляют отдельную квартиру (№ 25) в Большом Комсомольском переулке, дом № 3а. Однако оседлой жизни не получается – в доме нет хозяйки, и Александра все время тянет из дома. Осенью с делегацией писателей он едет в Чехословакию, а по возвращении оттуда отправляется отдыхать под Сухум. В 1936 году едет в сражающуюся Испанию, затем месяц живет в Париже. Последняя поездка круто меняет его личную жизнь.

В те дни во Франции гастролировал Московский художественный театр, спектакли которого Фадеев регулярно посещал. Тогда-то он и познакомился с актрисой Ангелиной Степановой, влюбился в нее и по возвращении в Москву сделал ей предложение руки и сердца.

Примерно первые пять лет семейная жизнь Фадеева текла вполне размеренно, а потом начались конфликты. Связаны они были с давней болезнью писателя – алкоголизмом. А к началу 50-х Александр стал совсем больным человеком. Бывали случаи, когда он, будучи в сильном подпитии, падал прямо на улице и спал там до самого утра. К счастью, это происходило не зимой, иначе он мог бы никогда не проснуться. Чаще всего Фадеев пил вне дома – один или в компании случайных или постоянных собутыльников (например, он очень любил выпивать с неким электромонтером, проживавшим недалеко от Переделкина – в селе Федосьине).

В те годы его часто видели сиротливо стоящим в очереди в магазине на станции Переделкино. К. Зелинский вспоминает: «Писатель М. Бубеннов (как он сам рассказывал мне) приехал на станцию на своем блестящем «ЗИМе». Они с шофером решили зайти в местную «забегаловку». Возле стойки стояла небольшая очередь, среди которой были грузчики со станции, сезонные рабочие, те неопределенного вида мужчины и женщины – всегда плохо одетые, в стоптанных ботинках, – которые начинают свой день со стопки и заканчивают его той же стопкой. В этой цепочке людей, дежуривших возле стойки с одним продавцом в фартуке, который наливал в стаканчики по сто граммов, отпускал засохшие бутерброды с заплесневелой колбасой, разливал в кружки пиво, предварительно обмакнув их в ведро с мутной водой, стоял и высокий человек в сером пиджаке, в шляпе, прямо державшийся. Его ярко-серебряная голова выделялась над всеми. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, смиренно дожидаясь своей очереди.

– Я его сразу узнал, – сказал мне М. Бубеннов. – Я подошел и тронул его за рукав: «Александр Александрович! Поедемте ко мне».

Он обернулся, и я увидел лицо, заросшее седой щетиной, какое-то измятое, в котором глубокая внутренняя печаль сочеталась с мгновенно возникшим выражением наигранной мужественности, веселости и готовности шутить над собой и своей земной долей. А.А. Фадеев замигал глазами:

– А выпить будет что?

– Организуем. Хватит.

М. Бубеннов жил во Внукове на улице Маяковского… Когда они приехали, жена Бубеннова, Валя, позвала их закусить к столу. Но Фадеев не захотел войти в дом. Им накрыли за маленьким круглым столиком, вкопанным в землю, выкрашенным в тот же ярко-зеленый цвет, что и дача Бубеннова. Это был укромный уголок сада. Из него виднелась только дача Утесова, забор которой граничил с дачей Бубеннова. В этом уголке А.А. Фадеев прожил еще двое суток. Первые сутки они почти не ложились и сидели вместе за столом.

– Александр Александрович разулся, – рассказывала Валя Бубеннова, – и я увидела, что его ноги были все в волдырях, – так он натер их ботинками, беспрерывно блуждая в лесу. Было просто страшно глядеть на эти сорванные волдыри. Я подала на стол пол-литра водки, хлеб и редиску. Александр Александрович выпил очень немного. Потом взял редиску и начал ее засовывать в рот прямо с зеленью и жадно заедать хлебом. Видно было, что он очень голоден…»

Нельзя сказать, что Фадеева в периоды его уходов «в пике» не лечили. Однако, видимо убедившись в том, что сам он отнюдь не горит желанием «завязать», делали это халатно, по-бюрократически. Вот как вспоминает об этом В. Герасимова: «Был раз навсегда заведенный порядок: его где-либо обнаруживали, появлялась санитарная машина с двумя служителями в белых халатах – на случай, если бы «сам не пошел». Саша исчезал. Исчезал в стенах Кремлевской больницы на три, четыре, пять месяцев. Странно, что подобный метод не применялся к иным хроническим алкоголикам. Думается, что была в этом узость мышления тех, кто лечил, и некоторая, может быть, неосознанная мстительность со стороны «правильных», хороших, тех, кто расправлялся с неправедным (особенно по их законам) человеком. Удивительнее всего, что корили и поучали его даже такие, мягко говоря, «сильно пьющие», как Твардовский и Шолохов…

Иногда его забирали в больницу «слишком рано». Чтобы не подвергаться больничной изоляции, Саша порой просто прятался. Но его находили. Да и нелегко было члену ЦК и генсеку СП исчезать, не оставляя следа».

Между тем в периоды «просветов» Фадеев являл собой вполне нормального представителя достойного семейства. В мае 1950 года в одном из писем А. Колесниковой он напишет: «У нас – дети, которых я так несправедливо и жестоко был лишен и о которых я так мечтал (сын Саша родился в конце 30-х, Миша – в 1945 году). Жена моя – актриса Московского Художественного театра Ангелина Осиповна Степанова, актриса очень талантливая, всю свою духовную жизнь отдающая этому любимому делу. В быту она мало похожа на актрису в привычном понимании, она – большая семьянинка, страстно любит детей, просто одевается, штопает носки своему мужу и «пилит» его, если он выпьет лишнюю рюмку водки…»

Однако известно, что в последние годы жизни Фадеев был влюблен в другую женщину – некую К. С. О них вовсю судачили в Переделкине, строили различные догадки по поводу дальнейшего развития их романа. Однако сам Фадеев в разговоре с К. Зелинским как-то признался: «Я ничего не могу поделать с собой по отношению к жене. Мне ближе всех оказалась теперь К. С. Я даже хотел на ней жениться. Но я не был с ней близок. Я много раз ночевал у нее, но не спал с нею. Она жила с Катаевым, а со мной вот не захотела. А я сейчас считаю, что, если бы она меня по-настоящему приголубила, я бы бросил все и уехал бы с ней куда-нибудь жить далеко или, еще лучше, пошел бы с ней пешком. Я вообще не знаю, как надо устраивать жизнь с женой и где найти место между женщиной и тем главным, чему я служу. А я слуга партии…»

Фадеев покончил с собой 13 мая 1956 года, застрелившись из наградного пистолета. Произошло это на его даче в Переделкине. Жена писателя в те дни была с театром на гастролях в Югославии. Бытует мнение, что, если бы в те роковые минуты она находилась в Переделкине, рядом с мужем, трагедии не произошло бы.

Рассказывает В. Вульф: «Она играла спектакль и в антракте заметила, что к ней вдруг все стали очень внимательны. Когда спектакль закончился, ее попросили спуститься вниз. Там был представитель нашего посольства, он сказал, что ей надо срочно в Москву, что этого хочет Александр Александрович. Она ему нужна. Сели тут же в машину – и в Будапешт (тогда прямого самолета не было, а только «Будапешт – Киев – Москва»). В Будапешт приехали в четыре утра, и она удивилась, что ее ждали, – во всех окнах посольства горел свет, никто не ложился спать. Почему? Что случилось? Саша заболел? Или его ждет какое-то новое назначение и он хочет с ней посоветоваться? Можно было задать этот вопрос работникам посольства, но это было не в ее правилах. Такой характер… И только на летном поле в Киеве она купила газету, развернула ее и – увидела портрет Фадеева в траурной рамке. И в Москве, к руководителям Союза писателей, которые ее встречали, она спустилась по трапу с газетой в руках. Дав понять, что все знает. И в Колонный зал к гробу поехала, когда все оттуда ушли, стремясь избежать излишних соболезнований. И уже через два дня играла на сцене…»

Все прекрасно знали, что Фадеев перед смертью оставил письмо, которое забрали с собой приехавшие к месту трагедии чекисты. Степанова просила показать ей это письмо, обещая, что о его содержании никто, кроме нее, не узнает. Но ее просьбу проигнорировали. Позднее она многократно будет обращаться в ЦК КПСС с той же просьбой, но ответ будет прежним. С предсмертным письмом Фадеева вдова познакомится только спустя 35 лет – когда в сентябре 1990 года его опубликуют в открытой печати.

Старший сын Фадеева Александр Фадеев-младший пошел по стопам матери – окончил Школу-студию МХАТ, работал в Театре Советской Армии. Однако его актерская карьера не задалась: уже через несколько месяцев после принятия в штат театра его с треском выгнали оттуда. За что? Во время репетиции спектакля «Большая руда» режиссер Маргарита Микаэлян не смогла уложиться в отведенное время и попросила актеров задержаться на несколько минут. Все согласились, кроме Фадеева-младшего. Он заявил: «А что, у нас нет охраны труда? У меня куча дел в городе, я должен идти». И покинул репетицию, невзирая на то, что в зале сидели художественный руководитель театра Андрей Попов и несколько народных и заслуженных артистов.

В начале 60-х Фадеев-младший был знаменит в богемных кругах прежде всего тем, что был женат поочередно сначала на Людмиле Гурченко, а потом на дочери Василия Сталина Надежде Бурдонской.

В 1983 году про Фадеева-младшего неожиданно вспомнил режиссер МХАТа Олег Ефремов и взял его в свою труппу. (Говорят, только в силу своего желания повязать круговой порукой его мать, приму театра Ангелину Степанову – женщину влиятельную и властную.) Однако дебютант это быстро раскусил и уже через пару-тройку лет стал активно выступать против Ефремова. Когда в 1987 году МХАТ разделился на мужской (Ефремова) и женский (Дорониной), Фадеев ушел в последний. Он проработал в нем до середины 90-х – до самой смерти.

Младший сын А. Фадеева Михаил живет в Москве. У него растет сын, которого в честь деда назвали Александром.

Ангелина Степанова прожила долгую жизнь. В 1995 году, когда театральная общественность широко отмечала ее 90-летие, в адрес актрисы было сказано много теплых слов, а вся ее квартира была буквально завалена цветами. На следующий день после юбилея все цветы, подаренные актрисе, по ее просьбе легли на могилу ее бывшего мужа – Александра Фадеева. Умерла А. Степанова в мае 2000 г.

Наталья ФАТЕЕВА

Со своим первым мужем Фатеева познакомилась в Москве, когда училась во ВГИКе. Это был 33-летний кинорежиссер Владимир Басов. Он тогда был женат на актрисе Розе Макагоновой, но Фатеева сумела ее затмить своей красотой. После бурного романа с Натальей Басов ушел от жены. В 1957 году он снял Фатееву в главной женской роли в своей картине «Случай на шахте восемь». Затем они поженились, и в 1959 году на свет появился мальчик, которого назвали Владимиром. Однако брак Басова с Фатеевой продержался лишь несколько лет.

Актриса вспоминает: «Около трех лет я работала по договору в Театре имени Ермоловой. Сыграла Дашу в пьесе Назыма Хикмета, Патрицию Хольман в «Трех товарищах». Меня приглашали в штат, обещали серьезные роли, но я не могла разорваться на части. В то время уже посыпались приглашения в кино, а ведь надо было еще на своих плечах тянуть дом, содержать семью. Мой тогдашний муж Владимир Басов сильно пил, маленького ребенка не на кого было оставить. В этой ситуации было не до репетиций…

Кроме этого, в театре сменился главный режиссер, начались интриги, возникли враждующие группировки: пришлось бы к кому-то примыкать, с кем-то бороться. Мне это всегда было чуждо. А тут еще на какие-то курсы марксизма-ленинизма меня попытались воткнуть… В общем, из театра я ушла…

Что касается Владимира Басова… Этого человека я очень любила. Термос ему носила на съемки. Меня восхищала его одержимость. Когда мужчина любит свое дело и полностью выкладывается, его не ревнуешь к этому делу… Но вот он… Он ревновал меня к моей внешности, нервно реагировал на мои робкие успехи в кино и театре. Вы не поверите, но он очень любил мрачно приговаривать: «Когда же ты постареешь, когда тебе будет наконец тридцать лет?..» Я очень долго не решалась расстаться с Басовым, он душу мою привязал к себе, но так меня мучил в последнее время, что я на это скрепя сердце все же пошла… Он же и после развода не успокоился: бегал по киностудии, хлопотал, чтобы меня больше не снимали… И при этом сына своего не видел целых десять лет, хотя мы и жили на одной улице…»

В 1960 году Фатееву пригласили сниматься сразу в двух картинах: «Убить человека» (роль мисс Сетлиф) и «Битва в пути» (роль Тины Карамыш). О последнем фильме Н. Фатеева вспоминает: «Особенно обидно было видеть на экране фильм «Битва в пути», в котором у меня, при благоприятном стечении обстоятельств, могла бы состояться интересная роль. В картину меня пригласил режиссер Захар Аграненко. Мы с ним замечательно понимали друг друга. Но, к несчастью, во время съемок он умер, и заканчивать картину пригласили Владимира Басова, с которым мы тогда уже разводились. Вдобавок приближался какой-то там очередной съезд партии, а эта экранизация нашумевшего романа Г. Николаевой числилась в «программных».

Опекать ленту взялась сама Фурцева. После каждого ее наезда на студию картину без конца переделывали. В итоге вся вторая часть книги, в художественном плане самая интересная, из фильма ушла. От многих сцен с моим участием во второй половине фильма остался один монолог, да и тот я потом четыре раза переозвучивала, и все четыре раза – с абсолютно разным текстом…»

Стоит отметить, что Фатеевой, несмотря на значительное сокращение роли, в общем-то повезло. Могло быть и хуже. Ведь Басов, встав у руля съемочного процесса, уволил практически всех актеров, которых набрал до него Аграненко. Единственными, кого он оставил из «бывших», были Михаил Названов и Наталья Фатеева. Правда, поговаривали, что последнюю он тоже собирался из группы отчислить, но что-то или кто-то его остановил.

После развода с Басовым Фатеева в течение нескольких лет оставалась свободной. Учитывая то, что она считалась тогда одной из первых красавиц советского кинематографа, отбоя от поклонников у нее не было. Но сама она не позволяла себе серьезных увлечений. Когда летом 62-го актриса снималась в комедии «Три плюс два», в нее влюбился партнер по фильму Андрей Миронов. Его чувства были столь сильны, что он готов был жениться на Фатеевой немедленно. Его мама тоже была не против этого. Но… не захотела сама Фатеева.

Рассказывает актриса: «С Андреем мы очень подружились. Но он был именно хорошим другом, у нас были долгие и теплые отношения, после тяжелого разрыва с Басовым он очень отогрел мою душу. Андрюша хоть и не имел тогда такого богатства – опыта душевного, но с ним было очень хорошо. Он настоящий интеллигент, прекрасный сын своих родителей, я ему за многое благодарна…»

Потом у Фатеевой был мимолетный роман с оператором Павлом Арсеновым. Однако к официальному браку эти отношения не привели, и в итоге Арсенов женился на Валентине Малявиной. Что касается Натальи, то она связала свою жизнь с 30-летним летчиком-космонавтом Борисом Егоровым. В октябре 1964 года он совершил полет в космос на корабле «Восход» и получил за это звание Героя Советского Союза. Их встреча состоялась совершенно случайно. Подруга Фатеевой встречалась с приятелем Егорова. Однажды она решила устроить у себя дома вечеринку и попросила своего возлюбленного привести с собой кого-нибудь из друзей. Взамен пообещала пригласить свою подругу. Этой приглашенной парой оказались как раз Фатеева и Егоров. Так состоялось их знакомство, которое в июне 1967 года завершилось свадьбой. Торжество проходило в ресторане «Арагви» в присутствии нескольких десятков гостей. В 1969 году Фатеева родила дочку, которую в честь мамы назвали Наташей.

Второй брак нашей героини, увы, оказался таким же непрочным, как и первый. Прожив вместе пять лет, актриса и космонавт развелись.

Н. Фатеева вспоминает: «Когда мы с ним познакомились, он мне показался надежным, спокойным. Пока «завоевывал» меня, вел себя очень достойно, я бы даже сказала, красиво. Но стали жить вместе – и тут… Разные мы люди оказались, разные стремления у нас были, даже книги мы с ним по-разному читали. Его любимыми темами разговоров были машины и их лошадиные силы – часами мог об этом говорить… Когда мы разводились, от его благородства не осталось и следа. Он утащил у меня машину, отсудил квартиру, – я потом жила в коммуналке. Все это я еще могла бы ему простить. Но то, что он свою дочь, которой сейчас 24 года, в последний раз видел в двухлетнем возрасте, этого я понять не могу. В голове не укладывается: что же за мужья у меня были, что же за отцы из них получились?!»

Странное отношение Егорова к своей дочери объяснялось просто: он не считал ее своей. Говорят, он даже собирался сдать кровь на анализ, чтобы доказать свою правоту, однако так этого и не сделал. Когда девочка попала в больницу, он ни разу не навестил ее, а на все уговоры близких твердил: «Это не моя дочь!»

Между тем по слухам, курсировавшим в те годы в артистической среде, брак Фатеевой и Егорова дал трещину по вине актрисы. Все началось с того, что весной 1970 года Фатеева уехала в Румынию на съемки фильма «Песни моря». Ее партнером был популярный румынский певец Дан Спатару. Плененный красотой советской актрисы, певец решил за ней приударить. По словам самой актрисы, Спатару – «блистательный актер, совершенно уникальный человек, там как раз все самое интересное осталось за кадром…». Однако приличное расстояние, отделяющее Бухарест от Москвы, видимо, не помешало недоброжелателям актрисы сообщить о ее «романе» с певцом законному супругу (согласно легенде, весть об этом принес Роберт Рождественский, который писал тексты к песням из этого фильма). Вскоре наши герои расстались. Причем новой супругой Егорова стала… подруга Фатеевой актриса Наталья Кустинская (та самая, с которой наша героиня снималась в картине «Три плюс два»).

После развода с Егоровым у Фатеевой было несколько скоротечных романов. Причем не только с коллегами-артистами. Например, одно время она встречалась с разведчиком Михаилом Любимовым (отцом телеведущего Александра Любимова). Послушаем ее слова: «В Англии я познакомилась с советником по культуре нашего посольства Михаилом Любимовым. Между нами начался роман, который продолжался год или два. Потом, когда его объявили персоной нон грата, мы общались в Москве. Тогда я не знала, что Любимов – резидент советской разведки, и не могла понять, чем же он меня раздражает. Вроде бы интересный собеседник, близкий мне человек, но какой-то закрытый, застегнутый. Я никак не могла к нему пробиться, чувствуя некое эмоциональное отторжение. Он был словно вещью в себе. Выдерживать это было невозможно, общение с ним превращалось в пытку. Он молчал, как Зоя Космодемьянская. И при том, что он был мне мил и симпатичен, я покинула его. И вдруг через много лет открываю какую-то газету (это было уже время свободной прессы) и вдруг, о боже! – Михаил Любимов – резидент! Приехали…»

Пытались ухаживать за Фатеевой и высокие чиновники Госкино, и отдельные режиссеры. Но она им всем отказывала, за что, собственно, и пострадала: главных ролей в картинах ей уже практически не предлагали. Рассказывает сама актриса: «Пика популярности у меня никогда не было. Я не относилась к «модным», «престижным» артистам, никто меня в звезды не выводил, в лауреаты не толкал. В моде был серый цвет. К моей красоте с каким-то презрением относились. И мне приходилось постоянно доказывать, что я не только красива, но что я еще и что-то собой представляю… Я всегда много работала. Не было больших ролей – бралась за маленькие, возникала пауза между съемками – ехала с концертами, выступлениями на Урал, в Сибирь, Казахстан…»

Стоит отметить, что немалую роль в «изоляции» Фатеевой сыграла ее аполитичность. Многие коллеги Натальи по артистическому цеху делали себе карьеру, оседлав именно этого «конька»: вступали в партию, стремились попасть в президиумы различных собраний, выступали с пламенными речами. Нашей героине все это было чуждо. Она, конечно, соблюдала все внешние приличия, никогда не ругала существующий строй в открытую, однако глубоко в душе его презирала. Приведу ее же слова: «Я начала ездить за рубеж начиная с 1962 года, много где побывала, много чего повидала. «Оттуда» мне и стала видна лживость нашей системы…»

А вот что рассказывает о нашей героине ее сын – Владимир Басов-младший:

«Я фантастическим антисоветчиком был всегда. Меня в школе вызывали к директору, я хамил, лез на рожон. Чуть ли не плевал в Мавзолей. И научила меня всему этому мама. Она же подсовывала мне Солженицына и рассказывала, какая это страшная страна. Мы с ней слушали Би-би-си и «Голос Америки». Она меня так настраивала…»

В 70-х Фатеева еще дважды выходила замуж, но оба раза неудачно. Почему? Сама она так отвечает на этот вопрос: «Все мои браки были примерно одинаковой продолжительности. Три года люблю, два года терплю. Пятилетка, все по-советски. В браках я была обычной женой. И носки стирала, и готовила, все как у всех. Быт советский – это пытка. А в моей профессии – так и вдвойне: мне же надо следить, чтобы руки не страшные были, чтобы лицо не старело…

К каждому своему избраннику я относилась со всей привязанностью, на какую была способна. Предавала профессию из-за любви. Но потом чаще всего оказывалось, что своим «суженым» я нужна была только для их самоутверждения. В качестве красивого дополнения к их комфортному существованию. А жить в равнодушии, а тем более в ненависти, я не могла и не хотела. Это несчастье – приходить домой и видеть человека, который тебе не друг. Продолжать такую жизнь дальше – глупо. Для меня лично это невозможно. Я очень терпеливо приходила к осознанию того, что это невозможно. А потом все летело со страшной силой. И в этом было мое избавление. Я четыре раза разводилась. Этого достаточно. Это были тяжелые разводы, они мне стоили жизни, здоровья, каждый раз приходилось начинать сначала…

Самое интересное то, что, еще только расписываясь с тем или иным мужем, я уже наперед чувствовала, из-за чего и когда мы разведемся. Так оно, увы, и случалось. Я наделена некими мистическими свойствами. Басову, например, предрекла всю его будущую жизнь. Не в смысле «наколдовала», а в смысле «предвидела». Мой папа, например, часто болел, у него периодически бывали инфаркты, но я каждый раз определенно знала: он выздоровеет, все будет хорошо. В 1980 году мама позвонила мне из Харькова сказать об очередном приступе у отца, и у меня в ту же секунду сердце буквально упало: я поняла, что это последний год его жизни. Я гнала от себя эти мысли, молила Бога заступиться за отца, но Он мои молитвы не услышал…

Был еще случай. В трудные для меня времена некая актриса много мне вредила. Я это знала – и про слухи, и про клевету, – но мстить ей не хотела. Это не мое. И вот выступаем мы как-то вместе в киноконцерте, она за кулисами проходит мимо, и меня словно ударило: чувствую, что сейчас ей помимо моей воли за все отплатится! Не дойдя до гримерной, она упала в обморок. Я перепугалась страшно…»

Отмечу, что Фатеева пережила двух первых своих мужей: 17 сентября 1987 года ушел из жизни Владимир Басов, 12 сентября 1994 года от сердечного приступа скончался 56-летний Борис Егоров.

Одно время не очень благополучно складывались отношения Фатеевой с обоими детьми: сыном Владимиром и дочерью Наташей. Первый рос без отца и с детских лет был предоставлен самому себе. С 5-го класса начал курить тайно, с 8-го – открыто. В 1972 году мать пристроила сына в кино – он снялся в фантастическом фильме «Москва – Кассиопея». Через год – в его продолжении, в картине «Отроки во Вселенной». В 18 лет надумал жениться на дочери дипломата, привел ее в родительский дом. Мать не одобрила их брака и попросила молодых жить отдельно. Какое-то время они скитались по снимаемым квартирам, и тогда первым, кто протянул им руку помощи, оказался Владимир Басов – отец Владимира: он согласился оплачивать снимаемую ими квартиру. Молодые супруги выдержали все испытания и, к счастью, не расстались. В 1992 году В. Басов-младший снял свою первую полнометражную картину под названием «Бездна. Круг седьмой». Страшная, мистическая история, где в главной роли снялся Андрей Соколов. У Басова-младшего растет 13-летний сын Иван.

Что касается дочери Фатеевой, то она еще будучи школьницей (девятиклассницей) родила ребенка, но вынуждена была сдать его в Дом малютки. После окончания школы трижды поступала в институт (хотела стать журналистом), но все три раза проваливалась на экзаменах. В конце концов устроилась работать в инофирму, живет с мамой.

В среде киношников Фатеева всегда считалась большой любительницей животных. Когда актриса появляется в Болшевском доме отдыха кинематографистов, персонал уже знает, что она обязательно будет приводить в свой номер несчастных животных, ухаживать за ними. Однажды в ее номере жили сразу шесть бездомных собак!

Другой отличительной особенностью Натальи Фатеевой всегда была ее красота. Даже сейчас, уже далеко не девушка, выглядит она прекрасно. Каким образом ей удается этого достигать? Сама она объясняет это так: «Секреты очень простые: я слежу за собой всю жизнь. Не ем мяса, практически не употребляю спиртного (изредка стаканчик красного вина не в счет), не курю… В юности занималась легкой атлетикой, долгие годы бегала, плавала, ходила на лыжах. Сейчас вот посещаю бассейн, делаю по утрам гимнастику по системе йогов. Кроме того, слежу за лицом: регулярно делаю массаж, пользуюсь хорошими кремами – не теми, что продаются в магазинах, а специально подобранными составами. Их делают для меня люди, знающие в этом толк. Еще один секрет: несмотря на все передряги жизни, я всегда исповедовала философию действенного добра, оптимизма. Как ни странно, это тоже благотворно отражается на внешности…

Я очень люблю жить дисциплинированно. То, что я есть, я выстрадала своей жизнью. Считаю, я жила достойно. Мне не стыдно за мою прожитую жизнь…»

В январе 2009 года в «Комсомольской правде» была опубликована заметка, где утверждалось, что у Фатеевой объявился очередной воздыхатель. Им оказался видный ученый, дипломат, вице-президент Международной ассоциации нобелевского движения РАН Семен Драгульский. Эта связь обнаружилась случайно – автор заметки журналистка А. Велигжанина побывала в Доме кино на вручении нобелевским лауреатам общественной награды «Гордость России» и там заметила возле Фатеевой интеллигентного мужчину. И взяла у него интервью.

«Драгульский: Я влюблен. И признался ей в этом. Я очень давно люблю Наталью Николаевну – еще со времен фильма «Три плюс два». Признаюсь, ревновал ее к Андрею Миронову. Потом следил за ее судьбой. Несколько рз мы пересекались на вечерах в театре. Я издалека любовался ее красотой. Она была с мужем… У нее была своя жизнь, и я считал некорректным в нее вмешиваться. Не искал встреч. Хотя втайне надеялся…

Я был женат. Точнее, до сих пор еще не развелся. Но фактически я давно живу один, свободен. Наталья Николаевна не замужем. Мы с ней случайно встретились на одном мероприятии. Оказались рядом, разговорились. А что нас ждет дальше – как Бог даст…

Я готов на дальнейшее развитие событий. Мечтаю об этом. Но все зависит от Натальи Николаевны. С моей стороны все серьезно. Любви, как известно, все возрасты покорны! Мне бы очень хотелось, чтобы она откликнулась на мое чувство…»

Александр ФАТЮШИН

Несмотря на то что Фатюшин был мужчиной видным и вокруг него всегда крутилось много поклонниц, жениться он не спешил. Поэтому долгое время жил со своими возлюбленными в гражданском браке. Самый серьезный роман случился у него в начале 80-х: тогда Александр увлекся женщиной, ради которой совершал поистине романтические подвиги. Например, перед спектаклем он провожал ее на поезд, потом отыгрывал спектакль, мчался на такси в аэропорт, садился в самолет и через несколько часов уже встречал свою возлюбленную на перроне вокзала другого города. Но и этот роман, увы, походом в ЗАГС не завершился.

Женился Фатюшин только в 35 лет. Его избранницей стала 23-летняя актриса его же театра (имени Маяковского) Елена Мольченко. Актер вспоминает: «С Леной мы долгое время только здоровались, и все. Один раз вместе шли к метро, разговаривали. Это был наш первый длительный разговор. Через три или четыре дня я сказал: «Поехали, брата навестим». Никаких задних мыслей не было. Пришли к брату. И вдруг я говорю: «Виталь, познакомься. Это Лена, моя невеста». Не знаю, почему я так сказал, вроде как пошутил. И она ему: «Лена». Будто мы все это уже обговорили. Сели в машину. Приехали на Калининский к ювелирному магазину. Я взял золотое колечко и говорю: «Ну вот, будем считать, что помолвка состоялась». И надел кольцо ей на палец. Потом поехали в ЗАГС и подали заявление. Вот так: случайно назвал своей невестой, а она ею и стала… Для всего театра это было шоком. Обычно же все на виду, все знают, у кого с кем роман…»

Вспоминает Е. Мольченко: «Саша романтично, по-мальчишески, беседовал со мной о Маяковском, рассказывал о подробностях его жизни, о своей библиотеке. Мы по-детски друг перед другом умничали, а через три дня, 15 апреля 1986 года, поженились. Мы устроили пышную свадьбу. Но не для того, чтобы пустить пыль в глаза. Дело в том, что как личности мы оба оказались самодостаточными, зрелыми. И поэтому свадьба была своего рода пиковой точкой в жизни каждого из нас. Сыграть свадьбу обычно, незаметно не представлялось возможным. Это должен был быть взрыв с фейерверком, в первую очередь именно для нас. И это было наше обоюдное желание… Помню, в первый год замужества, 8 марта я проснулась, открыла глаза, а на подушке лежат розы, и он стоит рядом. Такое со мной случилось первый раз в жизни, и я, естественно, расплакалась от счастья…»

Фатюшин и Мольченко прожили вместе почти 17 лег, 15 апреля 86-го они поженились, а 7 апреля 2003 года Александра не стало – его сразил сердечный приступ. Произошло это прямо у него дома (они жили у метро «Бабушкинская»), во время воскресной вечеринки. Жена с гостями находилась на кухне, а Фатюшин смотрел по телевизору свой любимый футбол – играли столичные команды «Спартак» и ЦСКА. Прямо в кресле актер и скончался… Спустя несколько месяцев, в сентябре, жена Фатюшина дала газете «Московский комсомолец» большое интервью. Приведу лишь некоторые отрывки из него:

«Мы, как ни странно, не уставали друг от друга. Мы существовали как бы синхронно. Если нам не хотелось говорить, мы молчали, не мешая друг другу и не раздражая. Гораздо больше уставали, когда ссорились: тут же принципиально замолкали и не разговаривали друг с другом. Хотя длилось это, как правило, недолго. Быть в конфликте – от этого, как известно, еще больше устаешь…

Саша был человеком эпатажным и чаще всего несдержанным. Угадать, что он сделает в следующую минуту, порой было просто невозможно. Я старалась предположить, но это очень тяжелый труд. И в этом состояла интрига нашей совместной жизни. Когда ждешь сама не знаешь чего. Как говорил Гончаров, стоишь в позе пойнтера. С годами я так и сформулировала: семейная жизнь – это совместное творчество, которое состоит не только из наслаждения и удовлетворения, но и из тяжелой внутренней работы. Совместной работы. Стратегии и тактике семейной жизни можно всю жизнь учиться, но так и не научиться…

Случались времена, когда у нас была напряженка с деньгами. Но даже в такие времена он всегда дарил мне какую-нибудь дорогую штуку – навороченную, но совершенно в хозяйстве ненужную… Тогда я терялась: «Что с этим делать дальше?» А он любил такие подарки. То ли у нас вкусы не совпадали, то ли…

У нас была договоренность – в Новый год крупные подарки не делать. Однажды он, несмотря на этот уговор, купил мне какие-то дорогие духи. В то же время сам ходил без шапки. И я купила ему обыкновенную черненькую простенькую шапочку. Он, по-моему, не снимал ее всю новогоднюю ночь. Он так ей радовался!.. По-детски. По большому счету, Саша был очень сентиментальным человеком: смотря фильм, мог заплакать…

Ревновал он меня нечасто, но болезненно. Но в то же время, если на футболе я говорила, что мне нравится этот или тот игрок, он тут же нас знакомил. Или, допустим, кому-то другому, даже если это был его друг, он мог запросто закатить сцену ревности… На моей памяти за 17 лет он один раз дал в морду очень конкретно. Но это вышло больше на автомате… Мой однокурсник (а Саша сидел рядом) что-то рассказывал, активно жестикулируя, и случайно задел рукой мою щеку. Я не успела опомниться, а однокурсник уже «улетел»… На следующий день он приехал к нам с фингалом в пол-лица и сказал: «Сань, от тебя даже в глаз получить приятно».

Я его не ревновала, мне, наоборот, нравилось, что он нравится женщинам. В него ведь было влюблено довольно много женщин… Но звонили они мало, доставали мало, лишь за спиной «бражка» кипела вовсю. Это было и в рамках театра, и за рамками его…

Детей нам Бог не дал. Сначала просто ждали, потом стали заниматься этим вопросом серьезно. Все врачи в один голос говорили, что все замечательно и хорошо, а детей все не было. Потом мы с этим смирились. Родительские инстинкты и рефлексы прошли, мы свыклись… уже и самим не хотелось. Привыкли жить в таком количестве… В душе Саша сам был практически ребенком, вот мои материнские чувства и реализовались на его детском мировоззрении…

При всей своей распахнутости – а у него, кстати, дедушка был гусаром, – при всей браваде гусарской он был удивительно застенчивым… Только по глазам я понимала, что он смущался. Особенно когда узнавали его, допустим, в момент похода за хлебом… Просто пошел за хлебом, а его вдруг узнают!.. Тут он попадал врасплох и сильно смущался: превращался в этот момент в полного ребенка. Его можно было смутить и каким-нибудь комплиментом. Допустим, сказать: «Саша, какой ты красивый». Такие вещи полностью его обезоруживали…»

Зоя ФЕДОРОВА

У знаменитой советской киноактрисы («Подруги», «Девушка без адреса», «Свадьба в Малиновке» и др.) была достаточно бурная личная жизнь, которая оставила свой трагический отпечаток на всей ее дальнейшей судьбе.

После окончания школы Федорова устроилась работать счетчицей в Госстрахе. Однако в 1927 году ее жизнь и карьера едва не оказались загубленными из-за одной неприятной истории. Федорова посещала в Москве молодежные вечера, которые устраивал у себя дома некий Кебрен. На этих вечеринках она познакомилась с военнослужащим Кириллом Прове. Этот молодой человек прекрасно играл на рояле, был красив и, видимо, этим пленил 17-летнюю Федорову. Один раз она даже пригласила его к себе домой в гости. И кто знает, чем бы кончилась эта связь, если бы осенью 27-го Прове внезапно не арестовало ГПУ по подозрению в шпионаже в пользу Великобритании. Следом за ним чекисты арестовали и Федорову как пособницу иностранного шпиона. Девушку мог ожидать самый печальный финал, однако судьбе было угодно смилостивиться над ней. Видимо, разобравшись в том, что 17-летняя девчонка просто запуталась в своих знакомствах, чекисты после первого же допроса ее отпустили. Много позже это освобождение породит слухи о том, что все это было не случайно: якобы с тех пор Федорова станет негласным агентом советских спецслужб, выполняя для них разного рода деликатные поручения.

Своего первого мужа Федорова встретила на съемках фильма «Встречный» (1932) – это был оператор Владимир Рапопорт. Однако их семейная жизнь продолжалась всего лишь несколько лет, поскольку супруги проживали в разных городах: она в Москве, а он в Ленинграде. А в 1939 году Федорова встретила свою новую любовь. Этим человеком стал летчик Иван Клещев. Однако оформить отношения официально времени у них не хватило – началась война с фашистской Германией. Клещев ушел на фронт, и в одном из боев под Сталинградом его самолет был сбит. Летчика спасло чудо – он выжил, получив тяжелые ранения. Более месяца пролежал в госпитале, его выписали с диагнозом «не годен к полетам». После этого Героя Советского Союза Ивана Клещева распределили для дальнейшего прохождения службы в отдел по расследованию авиакатастроф. В отличие от него Федорова была несказанно рада такому повороту событий и уже мечтала о свадьбе. Однако судьбе было угодно расставить все по-своему. В один из дней Клещев вылетел к месту очередной катастрофы под Тамбовом, и самолет, в котором он находился, был атакован вражеской авиацией. В неравном бою самолет Клещева был сбит. Так Федорова вновь осталась одна.

В начале 30-х был арестован отец актрисы, и она предпринимала неоднократные попытки вызволить его. Для этого ей даже пришлось напроситься на прием к всесильному наркому внутренних дел Лаврентию Берии. Этот человек тайно симпатизировал знаменитой актрисе и готов был многое для нее сделать в обмен на ее благосклонность. По воспоминаниям многих, через такую «помощь» Берии тогда прошли многие известные женщины страны. Вполне вероятно, что не избежала этой участи и Федорова. В результате в конце лета 1941 года ее отца выпустили на свободу. Однако годы отсидки не прошли для 56-летнего отца Федоровой даром. Из-за обморожения в лагере ему ампутировали пальцы на обеих руках. Жизнь на свободе продолжалась для него недолго, и 22 сентября 1941 года Алексей Федоров скончался. А вскоре Федорову и двух ее сестер постигло новое горе – на фронте погиб их младший брат Иван.

Тем временем Л. Берия не бросил своих попыток ухаживать за знаменитой актрисой. В декабре 1943 года он пригласил ее к себе в особняк на улице Качалова, объяснив свое приглашение просто: «Моя супруга любит вас и хочет отметить ваш день рождения в узком кругу». Отказать всесильному наркому Федорова не смогла. В гостях терпения актрисы хватило только на первый час общения с Берией. Когда выяснилось, что никакой жены наркома на вечеринке не будет и что эту встречу организовал лично он, Федорова внезапно вспылила и оскорбила Берию. Тот тут же приказал ей убираться из его дома. Когда она вышла на улицу, Берия догнал ее на крыльце и вручил ей букет роз. При этом он мрачно произнес:

– Это букет на вашу могилу!

После этой встречи и грозного предупреждения Берии актриса ждала только одного – ареста. Однако его тогда так и не последовало. Постепенно жизнь вошла в свое русло, и Федорова успокоилась. Она не могла даже догадаться, какие события ждут ее.

Осенью 1942 года Федорова, будучи на выставке американского кино в Москве, познакомилась с корреспондентом американского агентства «Юнайтед пресс» Генри Шапиро. Он ввел ее в круг своих друзей, среди которых оказался заместитель главы морской секции американской военной миссии Джексон Тэйт. Их первая встреча произошла в январе 1945 года на торжественном приеме в особняке на Спиридоновке. На следующий день после приема Тэйт внезапно пригласил актрису в ресторан «Москва». Так началось их знакомство, которое переросло в любовь.

Эта история породила массу слухов на много лет вперед. Например, некоторые источники будут утверждать, что актриса, будучи негласным агентом МГБ, была специально введена в круг американских дипломатов. Однако кураторы Федоровой от МГБ, видимо, не учли того, что она была обыкновенной женщиной, которая не смогла устоять перед чарами американского красавца-капитана. Видимо, этим объяснялась и последовавшая после знакомства с Тэйтом беременность Федоровой. Правда, рождение дочери Виктории (она появилась на свет 18 января 1946 года) отец так и не застал.

После окончания войны американцы из наших союзников превратились во врагов, и связь Федоровой с Тэйтом не могла закончиться хеппи-эндом. Даже непонятно, на что она рассчитывала в то время, решив родить от американского дипломата ребенка. В июле 1945 года актрису внезапно отправили на гастроли в Крым, и в это же время Тэйт получил распоряжение советских властей в течение ближайших сорока восьми часов покинуть пределы СССР. Когда Федорова вернулась в Москву, ее любимого там уже не было. А вскоре после этого длинные руки НКВД добрались и до самой актрисы. 27 декабря 1946 года Федорову арестовали на ее квартире на улице Горького. В заключении она провела почти девять лет.

После расставания с американцем Федорова никого больше так не любила, как его. Долгие годы она мечтала хотя бы раз увидеться с ним и показать ему их дочь, которая пошла по ее стопам – стала актрисой. Такая возможность представилась только в середине 70-х. Тогда Федорова-младшая получила разрешение съездить в США к своему отцу и осталась там навсегда. Несколько раз в Америку выбиралась и сама Зоя Федорова. Однако в декабре 1981 года ее жизнь трагически оборвалась – она была убита в своей квартире выстрелом из пистолета. Кто знает, может быть, это убийство было отголоском ее некогда бурной личной жизни?

Леонид ФИЛАТОВ

Первое сильное чувство пришло к Филатову, когда он учился в средней школе города Пензы (туда семья Филатовых переехала из Ташкента в начале 60-х). Его первую любовь звали Любой, она была подружкой двоюродной сестры Леонида Светланы. Обоим в ту пору было по 15 лет. Влюбленные много времени проводили вместе. Летом катались на лодке по Суре, зимой играли в снежки. Возле речки у них был тайник, где они прятали любовные записки друг другу, подписывая их секретными именами: Леня – Водолей, Люба – Белка.

Последняя вспоминает: «Леня еще мальчишкой был, но уже тогда выглядел таким утонченным, симпатичным. В 15 лет перстенек носил, гулял в белоснежных рубашках… Как-то мы играли в загадывание желаний, и на Лене была как раз такая белоснежная рубашка. А я загадала, чтобы Леня окунул ее в воду на дне лодки, которая была с ряской и тиной. Говорю: «Ленчик, тебе не жалко?» Голос у него предательски дрогнул, но он все равно сказал: «Да запросто». Снимает рубашку, бросает на дно лодки и давай ее «полоскать». А сам говорит: «Для тебя, Любочка, я все готов сделать…»

Однажды Леня выиграл у меня поцелуй. Мы зашли, чтобы никто не видел, за сарай, и он коснулся сначала одной моей щечки, потом другой. Я вышла – щеки горят: кроме мамы, меня еще никто не целовал. Но говорю остальным в компании: «Вот, Ленька и целоваться-то не умеет!»

Помимо Любы, в Филатова были влюблены и другие девочки с их двора. Одна из них оказалась смелее остальных и первой призналась ему в своих чувствах. Но Леонид очень деликатно отказал ей во взаимности. У девушки была большая грудь, а Филатову это не нравилось. Своей двоюродной сестре он так и сказал: «Я не люблю, когда вот здесь слишком большая масса…»

Первая любовь Филатова длилась до 1965 года, вплоть до того момента, пока он не уехал в Москву, где поступил в Театральное училище имени Щукина. На четвертом курсе Леонид влюбился в Наташу Варлей (она училась на два курса младше), которая к тому времени уже успела сняться в «Кавказской пленнице». Но Варлей предпочла ему другого. Говорят, Филатов тогда сильно сокрушался по этому поводу. Вспоминает Т. Сидоренко:

«Нет, Наташа не отталкивала Леню, она позволяла ему любить себя, даже не ухаживать, а именно любить. Общалась с ним, но – не больше. А он из-за этого страшно переживал. Мы с Леней часто сидели в одном кафе на Арбате, он рассказывал о своей любви, говорил, что страдает, просил у меня совета. А что я могла ему посоветовать? Сидела, слушала, боясь лишним вздохом ему как-то помешать…»

В 1969 году Филатов поступил на работу в труппу Театра на Таганке и вскоре женился на одной из актрис театра – Лидии Савченко. Прожил с ней он чуть меньше десяти лет, года за три до развода он влюбился в другую актрису «Таганки» – красавицу Нину Шацкую. Та тогда тоже была несвободна – была замужем за Валерием Золотухиным, но на момент романа с Филатовым ее брак можно было смело считать формальным (у Золотухина с 1974 года была постоянная любовница, которая жила в Ленинграде).

Роман Филатова и Шацкой начался при следующих обстоятельствах. Накануне ночью Шацкой приснился сон, главным героем которого был Филатов. Утром она проснулась и как сумасшедшая побежала в театр. Самое удивительное, что Леонид в то утро тоже пришел туда, хотя и у него никаких дел там не было. Вспоминает Н. Шацкая: «Когда я стояла в театре и думала, какая я дура и зачем вообще пришла, кто-то вдруг поцеловал меня в затылок. Обернулась, увидела Леню, и наши руки сплелись… Вот так, как в плохом кино, и начался наш роман…»

А вот что рассказывал Л. Филатов: «У нас довольно долгое время был тайный роман – афишировать наши отношения было нельзя. Поскольку наши мужья и жены несли моральный ущерб, все держалось в тайне: неприлично было даже работать вместе, чтобы в их умах не зародилась отгадка нашей загадки. Мы с Ниной долго противились себе, год вообще пытались не видеться, но в конечном итоге чувства оказались сильнее нас, и мы стали жить вместе. Чего нам это стоило – разговор отдельный. Нашим близким тоже было несладко, когда все выяснилось… (Филатов ушел от первой жены лишь в курточке и с одним чемоданом. – Ф.Р.)

Сын Нины Денис учился тогда во втором классе. Глиста в корсете. Я тут же ему турник в комнате повесил и, пока не отработает комплекс упражнений, из дома не выпускал! Я так его воспитал – ого! Всю мировую классику прочитать заставил. Он у меня весь цвет русской литературы – да что там цвет, второй, третий ряд, – всех знал по имени-отчеству! Станюковича – ну кто сейчас читает Станюковича? – двух рассказов бы хватило, а он прочел полное собрание сочинений! По «Войне и миру» я экзаменовал его лично, чтобы он не пропускал французский текст!..»

Вспоминает Денис Золотухин: «Леня очень много времени проводил со мной. Но при этом не баловал. Если я пытался своевольничать или повышать голос, мог запросто выгнать за дверь. Я рос этаким тюфячком, не мог за себя постоять. И Леня, прекрасно развитый физически, заставлял меня заниматься гимнастикой, упражняться с гантелями. Знали бы вы, как я хотел быть похожим на него!

Мы жили очень хорошо по тем временам. Леня всегда давал мне достаточно денег на расходы, а я на них угощал в кафе всех приятелей. А однажды он принес домой огромную банку черной икры. Поставил на стол и вручил мне большую ложку. Я съел одну и почувствовал, что больше не смогу, – соленая очень. А Леня смеется: «Ешь, Динька, будем потом всем рассказывать, как черную икру ложками ели!»

Стоит отметить, что, когда в начале 90-х судьба развела Леонида Филатова и отца Дениса Валерия Золотухина по разные стороны баррикад (один поддержал Губенко, другой – Любимова), Денис взял сторону отчима. Хотел даже взять его фамилию, но вовремя одумался, попросил потом у отца за это прощения.

Слава пришла к Филатову в 1980 году, когда на широкий экран вышел блокбастер «Экипаж». Актер играл там эдакого плейбоя Игоря Скворцова, имевшего в наличии все необходимые атрибуты для такого персонажа: квартиру, машину, цветомузыку, слайды на потолке. Как сказала одна из героинь фильма в его адрес: «кобель высшей марки». И Филатов сыграл его легко, изящно, с потрясающими иронией и шиком. Глядя на такого героя, даже мужчины невольно влюблялись в него, что уж говорить о женщинах! Легенда гласит, что сотни советских семейных пар распались лишь из-за того, что жены, посмотрев «Экипаж», нашли своих мужей настолько никчемными по сравнению с Игорем Скворцовым, которого сыграл Филатов, что предпочли с ними поскорее расстаться.

Сам актер к титулу секс-символа советского экрана отнесся с присущей ему иронией и в одном из интервью заявил: «Лучше всего про это сказал Жванецкий: «Худой, злой, больной – но какова страна, таков и секс-символ». Я даже на пляже комплексовал раздеваться, а тут оказался в роли абсолютного супермена, в откровенной постельной сцене (правда, сквозь рыбку – там был аквариум)…»

На почве череды драматических событий, в которые оказался втянут в начале 90-х Филатов, случилась беда: в октябре 1993 года его сразил инсульт. Врачи вытащили актера буквально с того света. Он получил инвалидность, вынужден был уйти из театра. Однако любимое дело не бросил: снимал на ТВ передачу «Чтобы помнили», писал пьесы в стихах. Чтобы муж чувствовал себя в домашних стенах как можно комфортнее, Нина Шацкая тоже бросила театр и целиком сосредоточилась на хозяйстве. В одном из интервью 1997 года сам Филатов признался: «У нас в доме тусовки, шабаши, вечеринки многолюдные не приняты. Мы всегда на людях появлялись редко и редко собирали людей у себя. Но дома по хозяйству я ничего не делаю. В теперешнем состоянии это исключено. Но даже если бы выздоровел, я симулировал бы болезнь, чтобы ничего не делать. В жизни ничего дома не сделал! Даже мусор не вынес ни разу…»

В сущности, во многом именно благодаря стараниям Нины Шацкой и друга семьи Леонида Ярмольника Филатов прожил еще десять лет. Он скончался 26 октября 2003 года.

С тех пор Нина Шацкая живет одна. Вернее, сначала их осталось двое – она и кошка Анфиса, которую они с Филатовым называли своей дочкой Анфисой Леонидовной. Но в начале 2009-го последняя умерла. После этого сын Шацкой Денис Золотухин предложил матери переехать жить к нему, в ту квартиру, где когда-то начинался их с Филатовым роман. Но Шацкая отказалась.

Сергей ФИЛИППОВ

В молодости Филиппов сильно страдал из-за своей нестандартной внешности: у него был слишком высокий рост и непропорциональные черты лица. Девушки на него не заглядывались, предпочитая более симпатичных и спортивных молодых людей. Однако после того как в середине 30-х Филиппов стал выступать на сцене с веселым танцем под названием «Веселый Джим», к нему пришла пусть и ограниченная пределами одного Ленинграда, но слава. А там где слава, там и любовь. С того момента отношения Сергея со слабым полом приобрели совсем иной окрас – наконец-то он стал тоже нравиться девушкам.

Спустя какое-то время одна из них, дочь дворянина Алевтина Горинович (она училась с Филипповым на одном курсе в эстрадно-цирковом техникуме), вскоре стала его женой. Алевтина влюбилась в Сергея настолько сильно, что не побоялась даже своей строгой бабушки, которая одна воспитывала ее после смерти родителей. Девушка привела новоиспеченного мужа к себе домой и, чтобы у бабушки не было никаких вопросов, сразу положила на стол свидетельство о браке. Бабушку от этого чуть инфаркт не хватил, поскольку у Сергея не было ни кола ни двора, и жить ему теперь предстояло у них. Но возражать было уже поздно. В 1938 году у Сергея и Алевтины родился сын Юрий.

Между тем молодую семью разрушила слава Филиппова. Когда в 40-х один за другим на экраны страны стали выходить фильмы с его участием – «Новые похождения Швейка» (1943), «Беспокойное хозяйство» (1946), «Здравствуй, Москва» (1946), популярность Филиппова достигла всесоюзного масштаба. Когда актер шел по улицам родного Ленинграда или любого другого города, за ним всегда бежала детвора и, весело горланя: «Филиппов! Филиппов!», хватала за фалды пиджака. Сергею это не очень нравилось. Он отмахивался от ребятни, но делал это как-то незлобиво. Хуже приходилось его почитателям более старшего возраста.

Когда в ресторане, где актер любил бывать, к нему за столик подсаживались подвыпившие посетители и, заискивающе глядя в глаза, приглашали выпить на брудершафт, актер впадал в неописуемую ярость, срывал скатерти и громко матюгал назойливых фанатов. Одна дама в кировском ресторане «Вудьявр» довела его буквально до белого каления, когда попросила поставить автограф на своей арбузообразной декольтированной груди.

Все эти незапланированные «встречи со зрителями» приводили Филиппова в ярость. Когда его приглашали выступить в каком-нибудь концерте, он ссылался на занятость или головную боль и часто отказывался. Может быть, поэтому он и стал тогда сильно выпивать. Как раз на почве длительных запоев и мимолетных романов распался первый брак актера. В один из дней, забрав с собою маленького сына, ушла от Филиппова жена.

Вспоминает сын актера Юрий Филиппов: «Мама хотела, чтобы у нее была хорошая семья, уютный дом, верный муж и примерный сын. Мне кажется, родители слишком рано завели семью: мама была занята мною и хозяйством, а отец в это время пускался во все тяжкие.

Мама очень любила отца, но в конце концов не выдержала такой жизни. Думаю, что она не смогла простить ему многочисленные романы с первыми красавицами Ленинграда и Москвы. Но общаться со мной она ему разрешала…»

Несмотря на то что выбор у Филиппова по женской части был весьма обширным, он вскоре после развода сошелся с женщиной, которая мало того что была далеко не красавицей, но вдобавок была еще и старше его лет на двадцать. Речь идет о писательнице Антонине Георгиевне Голубевой (самая известная ее книга – «Мальчик из Уржума», о детских годах Сергея Кирова). До встречи с актером она тоже успела побывать замужем и имела дочь, существование которой тщательно скрывала. По словам очевидцев, знакомство артиста и писательницы произошло в ресторане гостиницы «Астория», где главный режиссер Театра комедии Николай Акимов снимал Филиппову номер. В тот день Сергей в очередной раз надрался и по привычке затеял потасовку с кем-то из посетителей. В драке противник нанес артисту удар вилкой в руку, пошла кровь, и первой, кто бросился к Филиппову на помощь, оказалась Голубева. Она сделала актеру перевязку и отвела его к себе домой. С тех пор он так и жил у нее.

Голубева оказалась женщиной чрезвычайно ревнивой и, зная о любвеобильности Филиппова, следила за каждым его шагом: ездила с ним на гастроли, в Ленинграде контролировала мужа по телефону (тот должен был постоянно звонить ей и сообщать, где находится). Она неизменно сама выходила к подъезду, чтобы встретить своего благоверного лично. Если он опаздывал хотя бы на минуту, супруга ужасно нервничала. Голубева ревновала Филиппова даже к бывшей жене и запрещала ему видеться с сыном. Говорят, таким образом она мстила актеру за то, что официально он так и не развелся с первой женой.

Между тем, несмотря на все закидоны своей супруги, Сергей по-своему любил ее и называл Барабулькой. С этой женщиной Филиппов, можно сказать, прошел огонь и воду. Несмотря на сложный характер, Голубева была его талисманом, его поводырем, его спасителем. Филиппов любил свою Барабульку и в то же время жутко ее боялся. Он смел критиковать ее только тогда, когда был подшофе. Вот тут он, что называется, отводил душу: называл жену «старой ведьмой», «кировской шлюхой» и т. д. и т. п. Она, как ни странно, не обижалась.

Видимо, на почве семейных неурядиц алкоголизм Филиппова прогрессировал. Однажды, когда Барабулька была на работе, Филиппов позвонил своему собутыльнику, известному поэту Михаилу Дудину, и предложил выпить. Поэт ответил, что он на мели, – денег на выпивку нет ни гроша. Поскольку у актера их тоже не было, был придуман ловкий ход. Филиппов и Дудин рассовали по сумкам все 50 томов «Большой Советской энциклопедии» из домашней библиотеки Сергея и отнесли их в ближайший «Букинист». На вырученные деньги купили водку и полагающуюся к ней закуску. Когда Барабулька вернулась домой, приятели были уже весьма «хорошенькие». Узнав, на какие деньги они пьют, женщина едва не свалилась с инфарктом. Но не злосчастную энциклопедию ей стало жалко (хотя эти книги составляли гордость филипповской библиотеки), а совсем другое: оказывается, в один из томов Барабулька спрятала заначку – несколько тысяч рублей. Когда об этом узнал Филиппов, плохо стало уже ему. В итоге актеру в срочном порядке пришлось бежать обратно в «Букинист». Удалось ему вернуть деньги или нет, история умалчивает.

В 1965 году Голубевой пришлось пережить еще один удар, но уже другого плана: врачи обнаружили у Филиппова опухоль мозга. Он тогда был с гастролями в Новосибирске, где и лег на операцию в одну из местных клиник. Вместе с опухолью актеру удалили и черепную кость. На голове в этом месте пришлось сделать специальную «пленку», и, чтобы прикрыть ее, актер обычно натягивал берет.

Сложная операция абсолютно не повлияла на работоспособность Филиппова. Более того, его стали приглашать сниматься в кино даже чаще, чем прежде. (Из Театра комедии он ушел в 1965-м). Именно в эти годы он умудрился сыграть свою первую и единственную главную роль в кино – Кису Воробьянинова в комедии Леонида Гайдая «Двенадцать стульев» (1971). А спустя год снялся еще в одной комедии – «Табачный капитан» Игоря Усова. Приглашение в последнюю картину произошло при весьма забавных обстоятельствах.

Вот как об этом вспоминает жена режиссера Л. Духницкая: «Мой муж приступил к съемкам фильма «Табачный капитан» вскоре после того, как Сергею Николаевичу сделали операцию. В роли купца Смурова Игорь Владимирович хотел видеть только Филиппова, поэтому лично отправился с этим предложением к нему домой. Там режиссер застал такую картину: Антонина Георгиевна сидела под входной дверью и отчаянно пыталась воззвать к совести разбуянившегося мужа – просила, чтобы тот впустил ее в собственную квартиру. Из-под закрытой двери валили клубы дыма и доносился страшный мат. Каждое очередное нецензурное выражение Сергея Николаевича сопровождалось монотонным воем Барабульки. Игорь немедленно вмешался: «Дядя Сережа, хватит валять дурака! Давайте лучше вместе работать!» Мат немедленно прекратился, дверь открылась, и Филиппов впустил в квартиру… только моего мужа. Барабулька же так и не была помилована. Сергей Николаевич в отчаянии признался Игорю: «Представляешь, мне ничего нельзя: ни пить, ни курить, ни сниматься в кино! Только матом и можно ругаться! Что мне делать?» Игорь ответил: «Вы начнете у меня работать, а мы вас будем беречь».

Действительно, на съемках у Сергея Николаевича было три дублера, похожих на актера со спины как две капли воды. Им нужно было проходить ту часть кадра, которая считалась сложной для больного актера. Сергею Николаевичу сделали несколько париков, необходимых не только для роли, но и для защиты от разного рода случайностей. Актер постоянно сидел в тени – чтобы голова не перегревалась. Представьте себе, но Филиппов прекрасно справился с ролью! Даже пел и танцевал в кадре…»

Несмотря на недовольство супруги, Филиппов поддерживал регулярную связь со своим сыном от первого брака. Он мечтал, что тот продолжит династию, – тоже станет актером. Однако Юрий выбрал иной путь – стал художником. За это Филиппов на сына очень обиделся. Но еще больший удар постиг отца в начале 70-х, когда первая жена актера вместе с сыном эмигрировали в Америку.

Вспоминает Ю. Филиппов: «Перед отъездом за границу я столкнулся с немалыми проблемами. Мне необходимо было получить от отца письменное разрешение на выезд. Скрепя сердце я отправился к нему. Но мадам Голубева даже на порог меня не пустила, прошипев из-за закрытой двери, что они никак не могут сегодня меня принять. Тогда мы с мамой решили подкараулить его около дома. Издалека заметив нас, отец со всех ног пустился бежать прочь вдоль канала Грибоедова. Тогда я и понял, что отец все еще любит маму… Помню, когда мы с мамой уходили от него, он крикнул напоследок: «Я вам этого никогда не прощу, вы ко мне еще придете на поклон!» Иногда мне кажется, что он всю жизнь ждал этого поклона и ему очень сильно нас не хватало. Мама так и не вышла замуж после развода, а отец, хотя и жил до конца дней с другой женщиной, так и не заплатил двадцать копеек за квитанцию о разводе…»

Как ни скрывался Филиппов от бывшей жены и сына, отпустить их за границу ему все равно пришлось. И этого поступка он не смог им простить до конца жизни. Сергей Николаевич посчитал уехавших предателями и прервал с ними всякие отношения. Сын регулярно писал отцу письма, однако тот их даже не читал. Он аккуратно складывал нераспечатанные конверты в коробку, а потом показывал их друзьям.

Вспоминает Л. Духницкая: «Сергей Николаевич редко оставался один. Антонина Георгиевна ездила за ним всюду, не отпуская от себя буквально ни на шаг. Когда же ее не было рядом, он часами говорил о сыне. Расставание с ним было его вечной болью. Ведь радости от постоянного общения с Барабулькой у Сергея Николаевича не было никакой. Она же тряслась над мужем, покупала ему розы, приговаривая: «Сереженька так любит цветы!» Когда Филиппов болел, Антонина Георгиевна укладывала его в кружевную постель и надевала на него ночную сорочку с воланами и жабо. Однажды я пришла навестить Сережу. Когда увидела утопающего в кружевах артиста, в голове промелькнуло: «Надо же, прямо как волк, только что съевший бабушку!» Барабулька никогда не вспоминала о родной дочери и все нерастраченное материнство отдавала любимому Сереженьке. Над их супружеской кроватью висел невероятных размеров портрет Филиппова. В новогоднюю ночь она привязывала к старинному абажуру, который висел у них над круглым столом, воздушный шарик, тем самым прославляя каждый год, прожитый Сереженькой после операции…»

В 80-е годы звезда Филиппова закатилась. Его перестали приглашать сниматься, лишь изредка он выезжал с гастролями в глубинку. Но из-за проблем со здоровьем вскоре прекратилось и это (в свое время у актера вырезали две трети желудка). Окончательно доконала актера смерть Антонины в 1989 году. После этого Филиппов остался практически один.

В те дни его навещали только два человека: старый приятель Константин и актриса Любовь Тищенко. Они кормили беспомощного старика, убирали его квартиру. По их словам, до них его дом напоминал помойку: везде лежала «вековая» пыль, окурки, в ванной плавало нестираное белье. Из личных вещей у Филиппова практически ничего не было: ни костюма, ни туфель. На сберкнижке не было ни копейки.

Смерть пришла к народному артисту Сергею Филиппову 19 апреля 1990 года. Для него она, судя по всему, была избавлением. Вспоминает актер Е. Моргунов: «Ленинградская общественность бессердечно отнеслась к артисту, который всех смешил, которого все боготворили. Он умер в своей квартире один и лежал там две недели. Соседи обратились на «Ленфильм», а там приняли решение: он пенсионер, вот пусть собес его и хоронит. «А может, хоть некролог дать в «Ленинградскую правду»?» – «Зачем? Маленький был артист». И только Сашенька Демьяненко, замечательный наш Шурик, собрал по копейкам деньги у актеров, которые были уже на пенсии и знали Филиппова, сделали гробик и закопали. И написали на могиле слова, совершенно гениальные: «И не будет в день погребения ни свечей, ни церковного пения». Это были его любимые стихи…»

С. Филиппова похоронили на Северном кладбище, там же, где нашла свой последний приют и его Барабулька – Антонина Голубева. Питерская гильдия киноактеров установила на могиле актера бюст, однако какие-то мерзавцы его осквернили. Пришлось убрать бюст до лучших времен. Наступят ли они?

Николай ФОМЕНКО

В первый раз Фоменко женился в 20 лет – когда учился в Ленинградском театральном институте. В жены выбрал свою однокурсницу Лену, скромную и симпатичную, которая была на два года старше его. В 1982 году у них родилась дочь Катя.

Вспоминает Н. Фоменко: «Я мало воспитывал дочь, в смысле вождения ее за руку. Этим занималась главным образом моя мама, ее бабушка. Дело в том, что, к сожалению, я не находился дома так часто, как мне хотелось бы: репетиции, концерты, гастроли (с середины 80-х Фоменко выступал в составе популярного бит-квартета «Секрет». – Ф.Р.). Но когда я появлялся, мы с Катей удалялись в одну из комнат часа на два-три, и я ее там обо всем расспрашивал – об учебе, о мальчиках… Мы делились своими мнениями, я рассказывал, как сам бы поступил в той или иной ситуации. С чем-то Катя соглашалась, с чем-то нет. Но я знаю твердо: ничего и никогда не проходило мимо ее ушей – все, что говорилось между нами, откладывалось в ее багаже жизненных знаний. Причем я ни разу не разговаривал с дочерью в категоричной, приказной форме…

На школьном собрании я был всего один раз – не то в первом, не то во втором классе. Того раза мне оказалось вполне достаточно. Дело в том, что девушками старших классов к моей персоне был проявлен весьма живой интерес… Так что на родительские собрания ходила в основном моя мама. Вообще Катя хорошо училась – и в обычной школе, и в музыкальной; всегда вела себя достойно, понимала, что не может подвести папу какими-то неправильными поступками…»

Между тем частые отсутствия Николая, толпы поклонниц у подъезда, их телефонные звонки страшно нервировали его молодую супругу. В результате в самом начале 90-х семья распалась.

А в середине 90-х, когда Фоменко уже перебрался в Москву и делал стремительную карьеру на телевидении, судьба свела его с молодой актрисой Машей Голубкиной. Маша родилась в 1973 году от короткого брака ее мамы, киношной гусар-девицы Ларисы Голубкиной, с молодым поэтом и художником. В 74-м Голубкина вышла замуж за Андрея Миронова, и тот удочерил Машу. С детских лет Маша подавала большие надежды в спорте (с 11 лет занималась выездкой на лошадях), но в итоге пошла по стопам своих родителей: в 1990 году поступила в Театральное училище имени Щукина. На курсе было 37 человек, многие из которых стали потом широко известными: Амалия Мордвинова (Гольданская), Алексей Кравченко, Ольга Понизова…

Знакомство Фоменко и Голубкиной произошло в 1994-м. Как гласит одна из легенд, познакомились они… в метро. Якобы Маша сидела и читала книжку, а тут к ней вдруг подошел Фоменко и в привычном для себя ерническом ключе спросил: «Девушка, это не вы зажухали у меня «Одиссею капитана Блада»?»

Через год молодые люди поженились. Свадьба получилась веселая. Рассказывает Маша: «У Коли свидетелями были Мурашев с Заблудовским из группы «Секрет», а у меня – Маша Аронова из Театра Вахтангова. Она в день свадьбы стояла около метро с табличкой: «Заказной брачный свидетель, оплата почасовая». Зажигали мы всю ночь, потом Аронова сказала, что такой веселой свадьбы она еще не видела…»

9 января 1998 года у супругов родилась дочь (3 килограмма 700 граммов, рост 52 сантиметра). На протяжении нескольких дней девочке никак не могли подобрать подходящее имя и называли просто – Николавна. Наконец сошлись на красивом имени Анастасия. Новорожденную увезли за город, на тихую дачу под Москвой.

Кстати, о жилье. В течение нескольких лет Николаю жутко не везло с квартирами в столице. Одну из них ему подарил богатый бизнесмен, но подарок вскоре пришлось вернуть обратно. Даритель почему-то счел, что популярный ведущий должен теперь посещать с ним все тусовки, а это совсем не входило в планы Фоменко. Следующую квартиру Николай купил уже сам, даже сделал в ней евроремонт, но вскоре оказалось, что в приобретенной им квартире прописано, кроме него, еще несколько человек.

22 апреля 2002 года у Фоменко родился наследник, сын Ванечка. К рождению ребенка счастливый папаша едва поспел, поскольку находился в те дни во французском Маньи-Куре, где проводил одну из лучших своих автомобильных гонок. В Москву Николай вернулся аккурат в день рождения сына. К слову, родился тот в экстремальных условиях – на даче.

Вот как вспоминает об этом сама Маша: «В день моих родов в нашем поселке отключили воду – и горячую, и холодную. Коля куда-то поехал и привез 160 литров воды. Но роды прошли нормально – родила я как по нотам. С тех пор понимаю, как женщины в стародавние времена по 7 детей рожали. Теперь я тоже так могу. И у дочки Насти не было вопроса, откуда взялся Ваня. Он родился в соседней комнате…»

Из интервью М. Голубкиной газете «Собеседник» (6 апреля 2003 года): «Мужская обязанность – быть мужчиной, а женская – быть женщиной, женой. Ремонтом в доме занимаюсь я. Но гвозди я не сама вбиваю. Для этого есть строители. Коля однажды пошутил, что он подкаблучник и что ему это нравится. Но здесь имеется в виду только то, что он легко и с удовольствием выполняет какие-то мои желания, и я тоже делаю это по отношению к нему. Просто мы любим друг друга, вот и все. Если так рассуждать, то я тоже подкаблучница: я люблю своего мужа, я дорожу им, он мой самый близкий и родной человек…

Детей мы в угол не ставим, это какой-то старинный способ. Родители должны и поощрять, и наказывать. Для ребенка родители – закон. И если этого закона нет в семье, то не будет и потом, в жизни. Сейчас это большая проблема, в семьях все предоставлены сами себе, и дети растут, как бурьян на откосе…

Настя стать артисткой пока не хочет. Пока я не беру ее с собой ни в театр, ни на съемки. Это достаточно тяжело и для меня, и для нее. У нас есть две замечательные няни, которые посменно, когда нас нет дома, находятся с детьми. К верховой езде дочку тоже пока не приучаю. Лошадь – существо довольно опасное. Как говорит наш тренер, «играть с лошадью – все равно что играть с электричкой»… Я и мужа к лошадям не приучаю, ему вполне хватает автогонок…»

В середине февраля 2004 года Фоменко стал дедушкой: его дочь от первого брака, 22-летняя Катя, вышла замуж за юриста Андрея Гришковца и родила дочку Аглаю.

На протяжении почти 13 лет Фоменко и Голубкина являли собой пример одной из самых крепких семейных пар. Поэтому для всех без исключения людей как гром среди ясного неба явилась информация о том, что они разводятся. Случилось это в середине 2008 года. Инициатором этого выступил Фоменко, который полюбил другую женщину. Разлучницей стала не кто-нибудь, а пресс-секретарь ленинградского губернатора Валентины Матвиенко 31-летняя Наталья Кутобаева, с которой он познакомился в Питере во время съемок шоу «Настоящий герой» в 2007 году. Должность этой женщины породила в светской тусовке разговоры о том, что Фоменко – человек корыстный. Дескать, эта женщина станет очередной ступенькой в его карьеристских планах. Хотя по большому счету брак Фоменко с Голубкиной дал трещину давно – уж слишком неуступчивыми были супруги. Как писал в «Московском комсомольце» (номер от 10 июля 2008-го) Н. Лялечкин:

«Фоменко хотелось семейного уюта и женской преданности, а Голубкина считала, что даже в супружеском союзе «каждый за себя», и продолжала заниматься карьерой (она играла в театре, снималась в кино, кроме этого, работала на ТВ – вела музыкальные программы с Андреем Малаховым, появлялась в жюри «Цирка со звездами». – Ф. Р.).

Наталья Кутобаева оказалась иной. Как и Фоменко, она обожает погонять на машине и делает успехи в виндсерфинге, но при этом избранница шоумена прекрасно готовит и создает семейный уют. На это и «запал» артист. После развода Фоменко представил пассию своей маме Галине Николаевне. И получил искреннее одобрение.

Роман развивался стремительно. В какой-то момент Фоменко предложил Наталье переехать к нему (она живет в Санкт-Петербурге. – Ф. Р.). Но Кутобаева не знала, чем заняться в столице. Теперь проблема утряслась – говорят, невесту Фоменко пригласили работать на приличное место в аппарате президента…».

Чуть позже в СМИ прошла информация, что Наталья утверждена в должности пресс-атташе одного из ведущих российских министров.

Отметим, что в новом сезоне-2008, который начался осенью, Фоменко стал ведущим нового шоу на канале «Россия» под названием «Мистер и миссис», которое должно выявлять дружные семейные пары. Учитывая, что накануне запуска этого проекта Фоменко с большим шумом развелся (уже в третий, кстати, раз), его появление в этом шоу вызвало законное недоумение у многих. Однако ни во что конкретное это недоумение не материализовалось, так и оставшись висеть в воздухе. И трижды разведенный Фоменко продолжил учить миллионную аудиторию тому, как нужно (или не нужно) строить свои взаимоотношения влюбленным парам.

Алиса ФРЕЙНДЛИХ

В первый раз Фрейндлих вышла замуж, когда ей было уже под тридцать. В 1961 году она ушла из Театра имени Комиссаржевской и стала актрисой другого ленинградского театра – имени Ленсовета. За год до этого его возглавил 41-летний актер и режиссер Игорь Владимиров (широкому зрителю он знаком по роли в фильме «Тайна двух океанов», который в 1957 году был одним из лидеров проката – 6-е место, 31,2 млн зрителей). Будучи большим любителем слабой половины человечества, он сразу обратил внимание на Фрейндлих, и вскоре у них начался служебный роман, который в итоге привел обоих под венец. В 1968 году у супругов родилась дочь Варя. К слову, рождение дочери не позволило Алисе Фрейндлих начать сотрудничество с великим комедиографом Эльдаром Рязановым уже тогда – он собирался снять ее в главной роли в «Зигзаге удачи». И только спустя восемь лет судьба наконец свела их на съемочной площадке – в картине «Служебный роман».

Между тем на момент «Служебного романа» личный роман актрисы с Игорем Владимировым завершился – супруги развелись. Но несмотря на развод, который для Фрейндлих оказался очень тяжелым, творческое содружество с Владимировым продолжалось еще около шести лет (в 1978 году они даже снялись в главных ролях в комедии Эры Савельевой «Старомодная комедия»), пока в 1983-м Алиса не ушла в Большой драматический театр к Георгию Товстоногову (за 22 года работы в Театре имени Ленсовета она сыграла 22 роли). По словам актрисы, произошло это по следующим причинам: «Когда мы с Владимировым разводились, вроде бы договорились, что это никак не должно отразиться на творчестве. Но это отразилось: разреженный воздух все-таки неизбежно существовал, как бы мы ни подавляли это в себе, какие бы усилия ни делали. Но была еще другая причина – это ощущение какого-то творческого топтания на месте. Потому что у Владимирова была не лучшая пора режиссерской жизни, а не делать новых работ невозможно для актера – это творческая остановка…»

Вскоре после развода с Владимировым Фрейндлих вышла замуж за актера Театра имени Ленсовета Юрия Соловья, что послужило поводом к шуткам со стороны коллег. Дело в том, что у актрисы того же театра Елены Соловей мужа тоже звали Юрием (хотя фамилия у него была другая – Пугач). Однако коллеги острили, что актрисы якобы поменялись мужьями.

Брак с Соловьем распался в середине 1990 года. Сама Фрейндлих по этому поводу заметила: «Мой бывший муж работал актером, а вообще-то он талантливый художник-самоучка. Так как он ничего не заканчивал, то у него была масса проблем, хотя он и очень одаренный человек. И вот это обстоятельство, что у меня всегда было все в порядке, а у него всегда не в порядке, очень действовало на наши отношения. Когда мы поняли, что в нашей жизни стрессов больше, чем в состоянии выдержать организм, мы очень дружно разошлись…

Вообще в личной жизни, к сожалению, я не счастлива. Я не хочу сказать, что у меня совсем не было счастья. Были, конечно, и счастливые годы. Но все в конце концов разбивалось о мою занятость. К тому же мужчины не любят чересчур самостоятельных женщин. Они не приемлют женщину, которая отстаивает свою творческую и финансовую самостоятельность. И вот этот диссонанс, который возникает в семье, неизбежно разрушает ее…»

Спустя год после развода с Соловьем Фрейндлих на три месяца угодила в больницу – за долгие годы курения у нее серьезно испортились легкие. Врачи давно советовали ей избавиться от вредной привычки, она даже прибегала к разным мерам (иглоукалыванию, гипнозу, электропунктуре), но все попытки оказались тщетными. Единственной победой актрисы в этой изнурительной борьбе с курением стало то, что теперь она курит сигареты с мундштуком.

Из интервью А. Фрейндлих: «Поклонники меня иногда достают. Тут есть одна девочка, она уже лет 15 не давала мне прохода, пока я, уже потеряв терпение, не сдала ее в милицию. А милиция тут же отправила ее в клинику. К счастью, она тихо помешанная, поэтому не ломает дверь, а есть буйно помешанные, под наркотиками приходят. Долбят ко мне в дверь, звонят по телефону, лезут в почтовый ящик, требуют общения…

Константин ХАБЕНСКИЙ

Хабенский женился поздно – когда ему минуло 30 лет. Причем по всем показателям его женитьба не должна была состояться. Во-первых, будущая супруга Хабенского была журналисткой, а ее коллеги изрядно попортили крови Константину, копаясь в его личной жизни, распуская слухи и сплетни. Во-вторых – девушка, впервые увидев актера в сериале «Убойная сила», воскликнула «Какой идиот!» и… выключила телевизор. Однако судьбе было угодно сделать их мужем и женой.

Константин и Настя познакомились в одном из питерских кафе, куда она пришла с подругой, а он с другом. Настя в первые минуты не признала в Хабенском того «идиота», которого совсем недавно видела по телевизору, а когда узнала, то смутилась и… восхитилась – в жизни актер оказался полной противоположностью своему киношному образу. С этого приятного открытия и начался их роман. Развивался он отнюдь не гладко, поскольку против союза выступили… родители девушки. Они были москвичами и не хотели, чтобы дочь связывала свои отношения с питерцем, да еще обладателем столь «несерьезной профессии». Однако Настя решила все по-своему. В итоге молодые поженились. Какое-то время они жили в постояных разъездах. До беременности Настя неизменно сопровождала мужа на съемки.

В 2007 году у молодых родился сын. Но это радостное событие омрачила беда: сразу после родов врачи обнаружили у Насти опухоль в головном мозге. Начались мытарства по больницам – в России и Америке. Однако помочь молодой матери так и не удалось. В октябре 2008 года она скончалась в одной из американских клиник. Так внезапно завершилась счастливо начавшаяся история любви двух людей.

Геннадий ХАЗАНОВ

Со своей будущей женой Хазанов познакомился в 1969 году. Девушку звали Злата Эльбаум. Ее отец был видным партийным работником, репрессированным в 1937-м. Десять лет он провел в лагерях на Колыме. После освобождения женился, и в 1949 году в городе Миассе Челябинской области на свет появилась девочка, которую назвали Златой. В конце 60-х она поступила в Институт культуры и одновременно попала в театральную студию МГУ «Наш дом» в качестве помощника режиссера Марка Розовского. Там и состоялось ее знакомство с Хазановым.

Вспоминает Г. Хазанов: «У меня разорвался плащ, и я попросил его зашить. Я не знал, какой еще повод найти, чтобы познакомиться с ней, потому что она мне очень нравилась. Очень. А потом, на открытии сезона, она дала мне самый большой кусок арбуза, и я понял, что это знак внимания с ее стороны…»

Их первое настоящее свидание состоялось у эскалатора станции метро «Добрынинская» 18 октября 1969 года. По словам Златы, Хазанов в тот день был неотразим: он явился к ней после концерта (это было не запланированное выступление, а «халтура») в темно-синем плаще из болоньи, кепочке и нейлоновой рубашке с жабо. С этого дня и начались их серьезные отношения. Стоит отметить, что первоначально мама девушки отрицательно смотрела на союз своей дочери с артистом, однако затем, видя ее непреклонность, смирилась.

Молодые поженились 25 декабря 1970 года (незадолго до этого, 1 декабря, Хазанов справил свое 25-летие). Бракосочетание могло произойти и раньше, однако Хазанов, работая в должности конферансье в оркестре Леонида Утесова, никак не мог выкроить время для того, чтобы «окольцеваться», – мешали постоянные гастроли. Наконец, «окошко» в его графике выпало на пятницу 25 декабря, и молодые сразу же решили им воспользоваться.

В тот день на дворе стоял сильный мороз, и наши герои здорово продрогли, пока ловили на улице попутку, чтобы добраться до ЗАГСа на Ленинском проспекте. В результате какой-то «рафик» доставил их во Дворец бракосочетания за несколько минут до начала церемонии. Чуть позже подъехал и свидетель со стороны жениха – сам Леонид Утесов. И тут же попал под пристальное внимание всех, кто в тот час находился в ЗАГСе.

Церемония началась без опоздания и длилась несколько минут. На женихе был один из лучших его концертных костюмов, на невесте – оранжевое платье с белой вставочкой за 64 рубля, купленное незадолго до этого в одном из столичных универмагов, и белые туфли. После регистрации молодожены с гостями отправились в ресторан ЦДРИ.

Вспоминает З. Эльбаум: «Нам разрешили кое-что принести с собой – эклеры, фаршированную рыбу. А в ресторанном меню мы заказали рублей на 300 паштеты, местные пирожки и рулеты. Все было очень красиво и вкусно. Но мне, честно говоря, от волнения тогда совсем не до меню было. После ресторана мы собрались ехать в двухкомнатную квартиру, которую тогда снимали. Но наш друг, замечательный саксофонист из оркестра Утесова Александр Ривчун, сказал: «Нет, вы поедете спать ко мне». Оказывается, они подготовили для нашей первой брачной ночи настоящую большую кровать, какие сейчас можно встретить только в отелях. Застелили ее белым кружевным бельем…»

13 февраля 1974 года у Хазанова и Эльбаум родилась дочь, которую назвали Алисой. (Позднее родители признались, что ждали мальчика и собирались назвать его Аркадием – в честь А. И. Райкина.) А спустя 13 лет девочка чуть не осиротела. Трагедия едва не произошла в США, где Хазанов был с гастролями, а Злата его сопровождала. 15 декабря гастроли завершились, и в вашингтонском аэропорту супруги сели в самолет, отбывающий на родину. Самолет вырулил на взлетную полосу, проехал несколько метров и внезапно вернулся в исходное положение. Как потом выяснилось, машина была неисправна и, поднимись она в воздух, через несколько минут полета рассыпалась бы на куски. К счастью, летчики вовремя заметили эту неисправность.

В 90-е годы к своему российскому гражданству Хазановы присовокупили еще одно, израильское, и приобрели уютный двухэтажный дом под Тель-Авивом. Там Геннадий отдыхает и работает, когда приезжает на гастроли. Огорода у них нет вообще, зато есть прекрасный цветник. Все цветы в нем посадила и вырастила Злата.

Из интервью З. Хазановой: «В первые годы нашей семейной жизни мы очень много ездили вместе. Гена плохо переносит разлуку и недомашний режим. Но с тех пор, как я стала заниматься бизнесом (Злата – директор фирмы «Фаворит». – Ф.Р.), ездить некогда. Да и в Москве теперь все реже видимся. Здесь, в офисе, я наверху, он внизу. Так целый день и проходит. Утром пять минут, вечером какая-то домашняя жизнь. За это время ни поссориться, ни надоесть друг другу не успеваем…

Наши семейные традиции перешли к нам от моей мамы. В доме всегда должен быть суп. Для мамы это гораздо больше, чем здоровье. Это символ домашнего очага. Хоть ночью, но свари. Нет оправдания в ее глазах женщине, если у той дома не приготовлен суп…

Слабостей у моего мужа почти нет. Разве что он любит на ночь съесть конфетку. Или яблочко. Больше никаких…»

Дочь Хазановых Алиса закончила Московское хореографическое училище. С 1992 года танцевала в Большом театре. Но потом получила травму связок (во время катания на горных лыжах) и вынуждена была оставить сцену. Преподавала в Школе современного танца на Арбате. В октябре 1996 года сдала экзамены на водительские права и теперь ездит исключительно на иномарках (первую, «Фольксваген», ей подарили родители). У самого Хазанова джип, а у его жены – «Мерседес».

Что касается личной жизни, то в начале 90-х Алиса вышла замуж за сына тогдашнего министра культуры России Евгения Сидорова – Дмитрия. Однако, прожив вместе два года, молодые расстались. Спустя некоторое время Алиса снова влюбилась. На этот раз в молодого коллегу по балету Александра Фадеева (чуть позже он прославится как поп-певец под псевдонимом Данко). Однако до свадьбы дело так и не дошло.

О том, почему так получилось, рассказывает сам Фадеев: «Алиса – девочка из богатой семьи, а я – никто. Мало того что нищий, так вдобавок ко всему еще и не еврей. Ее папаша и мамаша – люди мощные. А она – слабый человек. Да и меня это тоже затрахало – настолько, что просто караул. Я с самого начала говорил ей: нам не быть вместе! Этим все и закончилось. Деньги сильнее любви. В итоге они сломали свою дочь и выдали ее замуж, как и хотели, за какого-то миллионера из Швейцарии…»

Новым мужем Алисы стал крупный финансист, сын эмигрантов из Эстонии Дэвид Бауманн. Стоит отметить, что за год до знакомства с Алисой Бауманн сватался к другой именитой невесте – дочери Иосифа Кобзона Наташе. Но свадьба расстроилась из-за Кобзона, который во время обручения напугал Бауманна своей репликой о том, что, мол, «после свадьбы моя дочь может быть только вдовой». В итоге Бауманн женился на Алисе Хазановой. В самом начале апреля 2003 года в одной из лучших клиник Парижа у них родилась дочь Мина.

Из интервью Г. Хазанова «Вечерней Москве» от 17 ноября 2003 года: «Я очень дорожу семейной репутацией, стараюсь не давать повода для обсуждения своей личной жизни. Моя супруга Злата – очень сильный и мудрый человек. Хорошо разбирается в искусстве. Думаю, в каких-то вопросах она гораздо сильнее меня, частенько со мной ей бывает непросто. Но она всегда принимает единственно верное решение. Сколько раз она предостерегала меня от ошибок! Бывало, жалел, что ее не послушал…

Никакого секрета семейного счастья нет. Главное – понять и оценить роль людей, которые рядом с тобой. Они твоя обслуга или равнозначные люди? Мне кажется, если человек способен поставить себя на место другого, почувствовать его боль, понять проблемы, то в семье всегда будут взаимопонимание и поддержка. Люди зачастую не в состоянии решить элементарные бытовые проблемы и расстаются в основном из-за этого…

Мы с женой стараемся по возможности почаще куда-то вместе ходить. Например, в театр или на концерты. Но это не так часто бывает. А вот светских сборищ Злата органически не выносит, ходим на них только по необходимости…»

После рождения дочери Алиса Хазанова оставила танцы и стала сниматься в кино. В 2009 году свет увидел фильм «Сказка про темноту» с ее участием. Фильм настолько неординарный, что редкий зритель (в том числе и отец Алисы) понял его смысл.

Дмитрий ХАРАТЬЯН

Свою первую любовь Харатьян помнит очень хорошо, хотя случилась она очень давно – ему тогда было лет пять, в 1965 году. Вспоминает сам актер: «По телевизору показывали польский фильм «Четыре танкиста и собака». Мы были ужасно увлечены картиной. Смотрели ее утром и вечером, играли в персонажей. Поскольку я был единственным блондином в детском саду, то изображал Янека, который по сюжету был влюблен в Марусю. А роль Маруси досталась девочке по имени Аня Худинова…

Аня мне очень нравилась, но окончательно я понял, что влюблен, в такой ситуации. Дело в том, что в детстве у меня очень болели уши. И вот представьте: раннее утро, сижу дома с перевязанными ушами, родители собираются на работу, и вдруг – звонок в дверь. Папа пошел открывать, вернулся и сказал: «Дима, к тебе пришла девочка». Девочки прежде никогда ко мне не приходили, тем более в такую рань, и я, потрясенный, пошел к двери. На пороге стояла Аня, которая сказала: «Дима, мы все очень ждем твоего выздоровления. Без тебя мы даже не играем в «Четырех танкистов». Мы тебя очень любим и помним. А вот эту коробочку я хочу подарить тебе от себя. – И Аня протянула мне коробочку с конфетами. – Здесь витамины, надеюсь, они помогут тебе встать на ноги».

Тут мне стало совершенно очевидно, что я влюблен по уши. Я принял эту коробочку и понял, что без Ани Худиновой жизни у меня больше не будет. Потом я выздоровел, вернулся в детский сад, случайно залепил Ане валенком в нос, она обиделась… Потом мы помирились.

А через месяц ее родители переехали из нашего Подмосковья в Москву, и с тех пор я Аню больше не видел. Но она навсегда осталась в моей памяти как первая, чистая, трогательная любовь…»

В семь лет Харатьян пошел учиться в школу № 9 города Красногорска и на протяжении десяти лет обучения влюблялся много раз. Причем всегда истово и с полным убеждением, что это – на всю жизнь. Потом наступало прозрение. А девственности он лишился в 17 лет. Стоял 1977 год, на экранах страны с большим успехом шел фильм «Розыгрыш», где Дмитрий играл главную роль. Однако первая интимная близость произошла у него отнюдь не с одной из поклонниц. На это дело его подбил приятель, который давно уже жил со своей любимой девушкой «по-взрослому». Он-то и предложил Харатьяну поехать в гости к подруге своей девушки. По словам Дмитрия, подруга особой красотой не отличалась: «Мы приехали туда, выпили вина, я жутко смущался, и все вышло как-то убогонько. Я заставил себя это сделать. Просто потому, что время пришло и надо было галочку поставить. И очень жалею об этом. У меня остался неприятный осадок на всю жизнь. Потом я очень долго не получал удовольствия от секса…»

До конца 10-го класса Харатьяну оставалось буквально несколько месяцев, когда он влюбился вдруг в женщину старше себя. Это была известная актриса, с которой Дмитрий познакомился благодаря все тому же «Розыгрышу». Страстный роман продолжался несколько месяцев. Потом артистка оставила пылкого юношу. А вскоре женился и сам Харатьян.

Ему было тогда девятнадцать. Он учился в Театральном училище имени Щепкина (поступил туда в 1978-м), а его будущая жена Марина заканчивала Щукинское (она тоже была на несколько лет старше его). Их познакомил общий друг. При первой встрече с Мариной в сердце Харатьяна ничего не шевельнулось (внешне она была не очень привлекательна), и он даже мысли не мог допустить, что в скором будущем их ждет визит в ЗАГС. Но Марине Дмитрий сразу понравился, и она взяла инициативу в свои руки: стала всячески добиваться расположения молодого, но уже чрезвычайно популярного артиста. И первое, что она сделала, – склонила его к сексу.

Вспоминает сам актер: «Марина пошла на близость не потому, что влюбилась в меня, а из спортивного интереса. И это предопределило наши дальнейшие отношения. Она была опытной женщиной, и постепенно я стал испытывать к ней сильную страсть. Вскоре она из общежития переехала ко мне.

На последнем курсе, чтобы получить распределение в Москву, ей понадобилась московская прописка. И она стала намекать, что неплохо бы нам расписаться. Такая откровенная корысть разозлила меня, и мы поссорились.

Но совесть не позволила бросить женщину на произвол судьбы: через две недели мы все-таки подали заявление в ЗАГС. Все было формально, никакой свадьбы…»

В январе 1984 года у молодых родился ребенок – дочь Саша. Причем, по стечению обстоятельств, девочка родилась в один день со своим отцом – 21 января. И даже год по гороскопу у них совпал (оба родились в год Крысы).

По словам самого Дмитрия, его первый брак нельзя было назвать счастливым. Тут одно на другое наложились разные обстоятельства: и то, что женился Харатьян не по любви, и то, что у него были определенные проблемы с алкоголем.

Д. Харатьян вспоминает: «Пристрастие к алкоголю у меня давнее: еще в школе, а потом и в училище случалось баловаться спиртным. Но сильные запойчики начались году в 86-м. Однако жутко неординарного со мной ничего не происходило. Я достаточно мирный. Когда сильно переберу, просто ложусь спать. Но морально тяжеловато. Стыд возникает, как у Горького в пьесе «На дне»: «Стыдно, а выпьешь – не стыдно…»

В 1988 году Харатьян с первой женой развелся, поскольку узнал, что та завела себе любовника. Хотя это обстоятельство нельзя назвать решающим: они уже давно стали чужими друг другу и рано или поздно все равно бы развелись. После развода Дмитрий страдал недели две, а потом просто опьянел от свободы. Тем более что именно тогда на него обрушилась новая волна популярности. «Волну» принес фильм «Гардемарины, вперед!». Поклонницы снова стали толпами осаждать его, но Харатьян к тому времени предпочитал «крутить любовь» исключительно со своими коллегами-артистками. Например, он был влюблен в свою партнершу по «Гардемаринам» Ольгу Машную. В фильме их герои тоже были влюблены друг в друга (она играла Софью, он – Алешу Корсака), и эта киношная любовь постепенно переросла в реальное чувство. Их роман был недолгим, но очень светлым и романтическим. Как в кино.

Потом Харатьян влюбился в Марину Зудину и даже собирался на ней жениться. Сама Марина об этом желании Дмитрия не знала, но симпатия к нему у нее тоже была. Все испортил Олег Табаков, который оказался гораздо расторопнее своего юного коллеги и в итоге женился на Зудиной.

В 1989 году Харатьян «зашился», поскольку понял, что в противном случае может просто расстаться с жизнью. Понял он это после одного случая, который произошел с ним в Свердловске. Он выступал там с программой «Поет товарищ Кино» и после нескольких дней выступлений должен был вылететь в Москву, где его ждали съемки в новой картине. Но Харатьян внезапно запил. В итоге все артисты, участвовавшие в программе, улетели, а он «завис» на Урале. Когда в Свердловск из Москвы позвонили встревоженные киношники, добрые люди купили Харатьяну билет и посадили его на самолет. Но в самый последний момент он покинул борт и вновь пустился в загул. На следующий день его снова посадили, а он опять сбежал. В Москву он вылетел только на третий раз. Но… без денег, без вещей и документов. Прилетев в Москву, Харатьян почти сразу «зашился». И сразу после этого в его судьбе стали происходить разительные перемены к лучшему.

Во-первых, на него обратил внимание знаменитый комедиограф Леонид Гайдай, который предложил ему главную роль в своем новом фильме «Частный детектив, или Операция «Кооперация». Хотя прежде актеру играть в комедиях не приходилось, он предложение Гайдая охотно принял. Во-вторых, на съемках этого фильма, в Одессе, он познакомился с 18-летней актрисой из Тирасполя Мариной Майко (она в те дни снималась в экранизации бабелевского «Заката»), которая вскоре стала его женой.

Д. Харатьян рассказывает: «Марина жила в той же гостинице, что и я. Так вот, сначала я увидел ее ноги – она была в коротких штанишках. Обратил внимание: стройная, высокая блондинка с голубыми глазами. В общем, эталон. Спросил: «Кто?» Мне объяснили. Стали с ней гулять по пляжу, разговаривать. Оригинальность нашего знакомства в том, что она вообще не знала, кто я. Чем гордится до сих пор. Если многие западали на «артиста известного», то она, как ни странно, кино не увлекалась и меня не знала. Сама же была «Мисс Тирасполь», и это, наоборот, с ней носились, а она на всех смотрела свысока. Кроме того, в Одессу она приехала с женихом и даже собиралась выйти за него замуж…»

Стоит отметить, что роман Дмитрия, едва начавшись, чуть не завершился трагедией. Дело было так. После съемок в Одессе Марина отправилась на досъемку в Евпаторию. Туда же вскоре приехал и Харатьян. А чтобы совместить приятное с полезным, он решил приобрести на местном автомобильном рынке первый в своей жизни автомобиль. Им оказался подержанный «Nissan».

Послушаем далее рассказ самого Дмитрия: «Вместе с Мариной и парнем, который помогал нам перегонять машину, поехали в Москву.

Мы уже подъезжали к дому, Марина сидела рядом, парень спал сзади. Было раннее утро. Чтобы не заснуть, я курил папиросы «Север» (по дороге невозможно было купить нормальных сигарет). И вот я стряхиваю пепел и вижу: сноп искр порывом ветра заносит обратно в салон, и они попадают Марине на волосы. Я начал тушить ее волосы, отвлекся от дороги, а когда повернулся к рулю, машина уже наполовину была в кювете и двигалась прямо на деревья. Я успел вывернуть и некоторое время ехал между деревьями по обочине. И тут я совершил ошибку: вместо того чтобы просто остановиться, решил выехать обратно на дорогу.

Дорога проходила значительно выше, машина перевернулась, упала на крышу и продавила ее настолько, что она оказалась где-то на уровне лба. Тут же откуда-то появились люди, перевернули машину, вытащили нас. К счастью, никто не пострадал. Потом машину отремонтировали, но я на ней больше не ездил. И с тех пор никогда за рулем не курю».

Начало 90-х оказалось для Харатьяна на редкость удачным. По итогам опроса читателей журнала «Советский экран» он был назван лучшим актером 1991 года. Вспоминает сам актер: «У меня после этого появился синдром Олега Меньшикова – не давать интервью. Все достало – залезли во все доступные и недоступные места. Я был выхолощен насквозь. Еще я ездил с концертами – 200–300 раз одно и то же. Кошмар! Так продолжалось около двух лет. После этого мне было уже все равно. Я стал абсолютно безразличным, потухшим человеком. Глаза у меня были потухшие. Мне уже ничего не нужно было в этой жизни, абсолютно. Ничто меня не радовало, ничто не интересовало, даже женщины…»

Отмечу, что в эти годы актер вновь стал прикладываться к рюмке. Например, однажды в Ялте он выпил лишнего и неизвестные раздели его прямо на улице: сняли дубленку, шарф, часы. В другой раз он «под градусом» сел за руль автомобиля и едва не погиб – врезался в бордюр. Пришлось опять «зашиваться».

В 1996 году в жизни Дмитрия произошло знаменательное событие: в августе он наконец-то оформил свои отношения с Мариной Майко официально. Торжество состоялось в клубе «Кино» (Харатьян является его владельцем), где по этому случаю собрался чуть ли не весь столичный бомонд. А 9 марта 1998 года у супругов родился сын Ваня.

Сегодня Харатьян живет все в том же подмосковном Красногорске вместе с женой, сыном и мамой (она живет в доме напротив). Членами семьи являются также ирландский сеттер Форрест, кошка Ксюша и ее отпрыск – котенок Федя.

Из интервью Д. Харатьяна: «Я понял, характер с возрастом осложняется. Марине и моей маме памятник нужно ставить, потому что я жуткий зануда – придирчивый, въедливый. Я их в черном теле держу. А результат нулевой – меня никто не слушается…

Моя дочь от первого брака очень скромный ребенок и, наверное, больше похожа на свою мать: чисто внешне и по характеру. Бывшая жена сейчас уже не актриса, а педагог по английскому языку. Кстати, обе мои жены – Марины Владимировны. Роковое совпадение…

К сыну у меня необыкновенно нежное отношение, с возрастом иначе воспринимаешь рождение детей. Сашу я как-то не ощущал своим ребенком: головой понимал, но настоящего отцовского чувства не было. С Ваней это чувство возникло сразу. Я хочу его видеть, целовать, ласкать…

Дома я люблю командовать. У меня знойный армянский темперамент, я очень требовательный человек и жуткий чистоплюй. Всегда борюсь за идеальный порядок, но, к сожалению, моя жена не всегда его поддерживает. Поэтому завели домработницу. Но сам я тоже много делаю по дому: недавно закончил ремонт в новой квартире…»

В 2002 году в российских СМИ неоднократно появлялась информация о новых проблемах Харатьяна с алкоголем. Писали, что он опять «развязал» и что на этой почве его брак с Майко на грани разрыва. Газеты сообщали, что разногласия между супругами начались еще в начале лета 2002 года. Якобы Дмитрий стал все реже появляться дома, оставаясь ночевать у друзей в Москве (Марина с сыном жила в Красногорске). На фестивале «Кинотавр» в Сочи Харатьян открыто флиртовал с симпатичными девушками, а чтобы прокатиться в компании одной из них по морю, Дмитрий, по слухам, даже арендовал роскошную яхту. Вернувшись в Москву, актер продолжил разгульную жизнь – постоянно зависал с друзьями в клубе «Кино». Марина неоднократно пыталась образумить мужа, уговаривала прекратить эти ночные посиделки с обильными возлияниями. Но Харатьян ее не слушал. В итоге однажды они сильно поругались, после чего Дмитрий собрал вещи и ушел из дома, хлопнув дверью.

Слухи о неладах в семье актера распространялись в прессе со скоростью пожара. И первым изданием, которое решило проверить их подлинность, стала газета «Московский комсомолец». 28 сентября там появилась заметка А. Тумаркина под выразительным названием «Дмитрий Харатьян не развелся с женой».

Цитирую:

«Репортеры «МК» просто позвонили Харатьяну домой.

– Да слышал я, слышал! – ответил нам Дмитрий. – Эту информацию обо мне кто-то выложил в Интернете. А люди подхватили, в том числе и некоторые журналисты…

У меня сейчас очень много работы, и я действительно редко появляюсь дома. Буквально на днях состоялся премьерный показ пьесы Юрия Полякова «Халам-Бунду», где у меня одна из главных ролей. Закончились съемки в картине «Карьера, или Другая жизнь» у режиссера Елены Райской. Еще снимаюсь в небольших ролях у Дмитрия Барщевского – в «Московской саге» и в «Каменской-3».

Что еще? Летал в Казань в составе футбольной команды «Старко», где у нас был матч с командой МВД Татарии. Дома у меня вот-вот закончится ремонт. Дел выше крыши, одним словом. А вы говорите – запой… Где ж время-то взять?!»

Однако в начале ноября 2003 года имя Харатьяна снова оказалось в эпицентре внимания. «Экспресс-газета» опубликовала интервью с женщиной, которая сообщила, что в течение нескольких лет была любовницей Харатьяна и имеет от него сына Алешу. Имя женщины – Любовь Сафонова, живет она в станице Кабардинка Краснодарского края. Вот ее рассказ: «С Димой мы встречались, с небольшими перерывами, в течение пяти лет – с 1992 года. Обычно, когда его жена Марина Майко уезжала к родителям после очередной ссоры, я оставалась на ночь в красногорской квартире Харатьяна на Ильинском шоссе, в доме № 6. Они частенько тогда ругались из-за его постоянных пьянок. Мы с Димой проводили время или на черном кожаном диване в гостиной, или в спальне, где на коричневом пианино стояли старинные часы. Иногда он возил меня на свою дачу в подмосковное Павшино. Красивый такой бревенчатый дом с розовыми шторами и почти без мебели. Я была готова на все, чтобы побыть с Димой лишний часок наедине. А он – то ли из-за непрерывного пьянства, то ли еще из-за чего – в постели почти ничего уже не мог. Я подолгу мучилась, чтобы привести в боевую готовность его «морковку». В рабочем состоянии она у него сантиметров 14. Презервативы Дима не любил. В результате 6 марта 1997 года я родила Алешу. Очень хотела ребенка от любимого человека. Кстати, назвала сыночка Алешенькой в честь героя Харатьяна в «Гардемаринах» Алеши Корсака…

На алименты я подавать не собираюсь. Хотя Дима и получает за один съемочный день 700 баксов, мне от него ни копейки не надо. При желании я могла бы найти свидетелей наших близких отношений. Тот же актер Сергей Петрович Никоненко знал об этом. Мы же встречались с Димой вплоть до 2001 года…»

Надо отдать должное журналистам «Экспресс-газеты» – они не ограничились рассказом одной Сафоновой и предоставили место для комментария самому Харатьяну. Вот что он заявил: «Ах, еще и сын, оказывается, у меня от Любы?! Эта полногрудая девушка преследует меня уже несколько лет. Начиналось все замечательно. Она подарила мне цветы после спектакля. Смотрю, вроде взрослая женщина, все нормально… А потом Люба стала досаждать мне звонками, говорить какие-то сальности. Много раз приглашала к себе на квартиру, навязывала близкие отношения. Вообще мне про нее неприятно говорить. Она обещала навести порчу на мою семью. Теперь боюсь за здоровье близких и свое тоже. Думаю, пора обращаться в милицию».

Как ни странно, но история на этом не закончилась. Харатьян позвонил в редакцию «ЭГ» и сказал, что готов немедленно пройти все необходимые процедуры, чтобы доказать, что ребенок у Сафоновой не от него. Экспертиза ДНК была проведена в Медико-генетическом научном центре Российской академии медицинских наук в середине ноября. Кровь взяли у трех фигурантов: Харатьяна, Сафоновой и ее сына Алексея. Спустя две недели был получен ответ: Харатьян никакого отношения к сыну Сафоновой не имеет. Узнав об этом, Харатьян заявил: «Что и требовалось доказать! Люба – это трагедия всей моей жизни. Она преследовала меня на протяжении пяти лет. И теперь, если она не извинится передо мной, я подам на нее в суд. Зачем порочить мое честное имя?»

Сафонова извинилась. Вот ее слова, опубликованные в той же «Экспресс-газете»: «Харатьян сам настаивал на анализе ДНК. Я и не собиралась подавать на алименты! Если уж Димочка хочет, чтобы я извинилась за свою любовь к нему, я извиняюсь. Прости, Дима, за мою прежнюю страсть к тебе. Ничего плохого в отношении тебя и твоей семьи я не делала и не собираюсь. Живи, Димочка, спокойно…»

В 2006 году состоялся дебют в кино Харатьяна-младшего – Иван сыграл небольшую роль юного Андерсена в фильме самого Эльдара Рязанова «Андерсен». Как он попал в эту картину? Дело в том, что Харатьян-старший часто берет своего сына на различные кинофестивали, вот Рязанов его однажды и увидел на «Кинотавре». Мальчик ему понравился лицом и волосами – они у него светлые, как у скандинава. В свое время другой режиссер, Рустам Хамдамов, летом 2008 года, увидев Харатьяна-младшего, воскликнул: «Ой, какой немчик!»

Отметим, что свою роль юный актер учил с мамой, она же отвозила его на съемки. А его отец в интервью «Аргументам и фактам» (номер от 21 декабря 2006-го, автор – Н. Журавлева) сказал о сыне следующее:

«У сына несколько сцен с текстом. Есть в этом какой-то знак, по-моему: в детстве сыграть одного из любимейших детских сказочников.

Рязанов сказал, что очень все достойно, и я ему, честно говоря, верю. Ванька у нас парень такой органичный, есть в кого, гены все-таки. Но мы не хотим специально акцентировать его внимание на актерской деятельности – будет и будет, а уж там как Бог решит».

Летом 2008 года Харатьян-младший впервые был отправлен родителями в летний лагерь, в отряд «Штормовой». Для того, чтобы учиться самостоятельности. Как сказал его отец:

«Ваня, конечно, избалованный мальчик, но очень общительный. Думаю, справится. Пионерский лагерь – этот прототип армии, команды, отряда – форма подчинения и дисциплина».

В октябре 2008 года, отвечая на вопросы «Экспресс-газеты», Харатьян-старший так отозвался о своих отношениях с женой Мариной Майко, с которой он живет уже более двух десятилетий:

«Произошло чудо. Нам хорошо вместе, вообще это удача – найти человека, с которым тебе комфортно».

Леонид ХАРИТОНОВ

Знаменитый советский актер, исполнитель роли Ивана Бровкина, был официально женат трижды. Отметим, что еще в начале 50-х, когда Харитонов учился в Школе-студии МХАТ, отбоя от поклонниц у него не было. Как вспоминает его однокурсник Лев Дуров: «У нас на курсе первый парень был – Ленька Харитонов! Хотя вроде бы и ростом невелик, и атлетической фигурой не обладал, романы у него были и в университете, и в Школе-студии. Но, что примечательно, романы заканчивались, а дружба продолжалась. До конца его жизни…»

Во время учебы во Школе-студии Харитонов познакомился со своей первой женой – сокурсницей Светланой Сорокиной. Закончив учиться, они сразу поженились, и Светлана взяла фамилию мужа (с этой фамилией она и войдет в большой кинематограф, сыграв в нем более полусотни ролей, правда, в большинстве своем эпизодических). Однако брак этот продлился недолго – всего чуть больше трех лет. В 1957 году, во время работы над фильмом «Улица полна неожиданностей», Харитонов закрутит роман с главной героиней фильма Катей, в которую по сюжету влюбляется его герой Вася Шанешкин, – ее роль играла 19-летняя Джемма Осмоловская. По ее же словам:

«Все произошло стремительно: на пробах свет поставили, я увидела эти синие глаза – и утонула. Он от меня не отходил, несмотря на то что был женат. Долго отбивалась, но когда вся группа собралась у Лениных родителей, он меня познакомил с мамой, папой – и все решилось само собой. Вскоре после свадьбы я родила сына Алексея – два года сидела с ребенком, и Леню это вполне устраивало…»

Брак Харитонова с Осмоловской просуществовал до начала 60-х, после чего распался. Причем произошло это по вине самого Харитонова: он увлекся своей ученицей, студенткой Школы-студии МХАТ, где актер преподавал, Евгенией Гибовой, и жена, узнав об этом романе, подала на развод. В новом браке Харитонов был вполне счастлив и прожил в нем вплоть до своей смерти в июне 1987 года.

Валерий ХАРЛАМОВ

Легендарный советский хоккеист ходил в холостяках почти до тридцатилетного возраста. Когда его самого спрашивали почему, он обычно отшучивался: «Хотел найти одну-единственную». Такая девушка повстречалась на его пути только в 1975 году, когда Харламову было уже 27 лет. Это была 19-летняя Ирина Смирнова. Их знакомство произошло случайно.

Однажды подруга Ирины пригласила ее к себе на день рождения в один из столичных ресторанов. Именинница с гостями расположились в одной части заведения, а в другой гуляла веселая мужская компания. В один из моментов, когда в очередной раз заиграла музыка, молодые люди гурьбой подошли к столу именинницы и стали наперебой приглашать девушек потанцевать. Иру пригласил чернявый невысокий парень в кожаном пиджаке и кепочке. «Таксист, наверное», – подумала про себя Ирина, но приглашение приняла. После этого молодой человек, который представился Валерием, не отходил от нее весь вечер. Когда же все стали расходиться, он вдруг вызвался подвезти Ирину к ее дому на машине. «Точно, таксист», – пришла к окончательному выводу девушка, когда усаживалась в новенькую «Волгу» под номером 00–17 ММБ.

Придя домой, девушка, как и положено, рассказала маме Нине Васильевне, что в ресторане познакомилась с молодым человеком, шофером по профессии. «Ты смотри, дочка, неизвестно еще, какой он там шофер…» – посчитала за благо предупредить свою дочь Нина Васильевна. Но дочь пропустила ее замечание мимо ушей.

Встречи Харламова с Ириной продолжались в течение нескольких недель. Наконец мать девушки не выдержала и попросила показать ей ее кавалера. «Должна же я знать, с кем встречается моя дочь», – сказала она. «Но он сюда приходить боится», – ответила Ирина. «Тогда покажи мне его издали, на улице», – нашла выход Нина Васильевна.

Этот показ состоялся в сквере у Большого театра. Мать с дочерью спрятались в кустах и стали терпеливо дожидаться, когда к месту свидания подъедет кавалер. Наконец его «Волга» остановилась возле тротуара, и Нина Васильевна впилась глазами в ее хозяина. Она разглядывала его несколько минут, но, видимо, осталась этим не слишком удовлетворена и заявила: «Мне надо подойти к нему и поговорить». И тут ее тихая дочь буквально вскипела: «Если ты это сделаешь, я уйду из дома. Ты же обещала только на него посмотреть». И матери пришлось смириться.

Вскоре после этого случая было окончательно раскрыто инкогнито Валерия. Когда мать Ирины узнала, что кавалером ее дочери является знаменитый хоккеист, ей стало несколько легче: все же не какой-то безвестный шофер. А еще через какое-то время Ирина сообщила, что она беременна. В январе 1976 года на свет появился мальчик, которого назвали Александром.

Свадьбу молодые сыграли почти сразу после рождения первенца – в мае 76-го. А потом случилась целая череда событий, которые можно смело отнести к разряду пророческих.

Когда сразу после свадьбы мать невесты Нина Васильевна будет разбирать многочисленные подарки, преподнесенные молодоженам гостями, ей в руки попадется бюстик с изображением Харламова. «О боже! – всплеснула руками теща. – Это кто же додумался? Будто на могилку Валеры». Спустя 12 дней после этого случая молодожены попадают в аварию, которую можно назвать «первым звонком» для обоих. Увы, но «звонок» оказался неуслышанным.

Как утверждают очевидцы, Харламов несколько раз говорил: «Я трагически погибну». Да и у Ирины был один мистический случай. Ей кто-то нагадал, что она умрет в 25 лет. В начале 81-го она отмечала свое 25-летие и во время торжества, выйдя на кухню, сказала маме: «Ну вот, а мне говорили, что я не доживу…» Как оказалось, смысла предсказания она не поняла.

Трагедия произошла 27 августа 1981 года на 74-м километре Ленинградского шоссе. За рулем «Волги» на этот раз была Ирина, которая не справилась с управлением, в результате чего автомобиль вынесло на встречную полосу. На беду, навстречу на всех парах мчался грузовик «ЗИЛ», кузов которого был доверху набит запчастями.

Похороны погибших в автомобильной катастрофе состоялись через несколько дней на Кунцевском кладбище. Проститься с великим хоккеистом пришли тысячи людей. Вскоре после этого ушла из жизни мама Харламова, не сумевшая перенести смерть любимого сына. Что касается невестки, то к ней отношение было однозначным – ее назвали главной виновницей трагедии. Говорят, еще на поминках мама Ирины почувствовала вокруг себя определенный вакуум. Ее сторонились все: и родственники Харламова, и начальники спортивного клуба ЦСКА, в рядах которого всю жизнь играл Харламов. Да и в поминальных речах ощущалась отчужденность. Единственные, кто поддержал тогда Нину Васильевну, были певец Иосиф Кобзон и адмирал Шашков. Они и потом ей помогут, когда родственники Харламова захотят отлучить ее от внуков. В заключение этой темы добавлю, что в течение некоторого времени какие-то вандалы целенаправленно оскверняли могилу Ирины.

Людмила ХИТЯЕВА

Своего первого мужа Хитяева встретила в 18-летнем возрасте, когда училась в Саратовском театральном училище. Сама она так вспоминает об этом: «Мой муж, когда мы познакомились, не был богатым человеком. Оба – студенты, мне – 18, ему – 23. Он за мной целый год красиво ухаживал, присматривался. Любую мою промашку воспринимал снисходительно. Был немногословен, а если говорил, то все произнесенное было весомо. В нем были мужественность и основательность. На него можно было положиться, спрятаться за его спиной. С ним было не страшно пойти куда угодно. Помню, я была беременна (у Хитяевой потом родится мальчик, которого родители назовут Павлом. – Ф. Р.), мы садились в троллейбус, и какой-то мужичок меня толкнул. Муж очень спокойно подошел и поднял его за шкирку, как котенка. И отставил от меня.

Он был умен, талантлив. Хороший артист, но не киношный, а драматический. К сожалению, мы недолго прожили вместе. Я ушла от него, хотя сильно его любила. Мне тогда что-то показалось… Потом я поняла: это было ошибкой… В молодости кажется, что много еще таких мужчин встретишь… А бывший муж женился только через 14 лет после нашего разрыва. И, говорят, каждый раз умирал, когда слышал о моем новом замужестве».

После первого брака, который длился почти десять лет, Хитяева довольно длительное время оставалась женщиной свободной и обременять себя новой семьей не торопилась. Хотя поклонников у нее всегда было в избытке. Сама актриса о своих отношениях с мужчинами рассказывает так: «Я тот человек, который сам себе делает жизнь. Я сама себе мужчина и сама себе женщина. Но когда я люблю человека, то в нем как бы растворяюсь. И мой уход для мужчины – трагедия. Я в этом отношении коварная женщина, многих мужчин наказывала. И своим уходом в том числе. Все было мило, хорошо, а я вдруг исчезала. Говорила: «Я вас видеть не хочу. Все кончено! Извините!» Раздавались телефонные звонки, начинались преследования… Мне попадались и такие мужчины: познакомятся и вцепляются железной хваткой. А я потом не знаю, как от них отделаться… Но быть свободной – это у меня от рождения… Я не разрешаю, чтобы страдание село мне на шею. Я никогда не цеплялась за мужчин, потому что у меня были другие задачи. Считаю: в жизни творческого человека главное – работа, а все остальное вторично…»

Тем временем подрастал сын Хитяевой Павел. О своих отношениях с ним актриса говорит следующее: «Я растила его независимым человеком. И в детстве я ничего не запрещала ему смотреть или читать. Помню, ему было лет 11–12, мы пошли на фестиваль смотреть финский фильм «Про Красную Шапочку». А Красная Шапочка там такое выделывала! Она была лесбиянкой, но развлекалась и с мальчиками. В общем, полупорнография. Все родители своим детям глаза закрывали (с детьми пришли – ведь «Красная Шапочка» написано). А я спросила сына: «Павлуша, тебе интересно это смотреть?» Он говорит: «Давай, мам, досмотрим, я все равно уже все про это знаю». Что, кстати, его не испортило… Я ему дала хорошее образование: он экономист, окончил Институт восточных языков. Знает четыре языка: тайский, французский, английский и русский… Я очень не хотела, чтобы он был артистом. У него хорошая внешность: открытая, русская, светлые волосы, голубые глаза. Бондарчук как-то увидел меня с ним в Доме кино и сказал: «Какой у тебя дивный парень, его снимать надо». Я умоляла: «Сергей Федорович! Миленький, ради бога, не засоряйте ему этим мозги»…

Мой сын до сих пор не курит, не пьет. Никогда не хвастался перед сверстниками, что у него мама – известная артистка. Его однокурсники узнали об этом только на втором курсе, когда он пригласил своих друзей к нам в дом. Я тогда выглядела совсем девочкой: джинсы, майка, две косички. Мы в тот вечер все танцевали до упаду. Ну и удивились же они, узнав, что Пашина мама – Хитяева…

Правда, женился сын в первый раз рано, в 19 лет. Жена была старше на пять лет – наверное, она была его первой женщиной. Я пыталась отговорить его от женитьбы. Не вышло. У него от первого брака растет дочь, а от второго – сын. Второй раз он женился на манекенщице».

Между тем, несмотря на свою природную независимость, в 60-е годы Людмила все-таки вышла замуж во второй раз. Ее избранником стал врач-уролог. Этот брак продлился семь лет, однако распался он по причине трагической: в начале 70-х муж Хитяевой скончался.

Какое-то время Хитяева жила одна, и если и сходилась с кем-то из мужчин, то ненадолго. В ее кавалерах того периода значились как ее коллеги по искусству (например, красавец-эстонец Бруно Оя), так и мужчины других профессий. С одним из последних Людмила в 1975 году вступила в гражданский брак.

Актриса вспоминает: «Третий мой муж – профессиональный гонщик Валерий Леонтьев – очень страдал из-за того, что мы не пошли в ЗАГС и не поставили печать в паспорте. А я два раза была расписана, в третий не захотела. Сказала: «Печать ставят, чтобы дать ребенку имя. А детей у нас не будет, голубчик. Я сейчас хочу работать, много снимаюсь и не буду обременять себя детьми. Один сын у меня есть, и меня это вполне устраивает…»

Этот брак Хитяевой продержался дольше всех – 20 лет. В 1995 году наши герои расстались. Почему? Сама актриса объясняет это так: «В одно прекрасное утро я взяла и ушла. Что-то стало не складываться в наших отношениях. После 15–16 лет супружества все стало в муже раздражать. Я поняла: впереди у нас с ним тупик. Ведь я перестала его любить…

Я очень спокойно разошлась с третьим мужем. Уже перед разводом сказала ему: «Тебе всего 50 лет, и, пока не поздно, рожай детей, потому что пройдет время и ты об этом пожалеешь». Он послушал моего совета. Сейчас его сыну шесть лет, и я очень рада за него…

Вообще, от всех своих мужчин я уходила сама. Неужели вы думаете, что от меня мужчина захочет уйти? Зачем уходить от курочки, которая несет золотые яички? Ведь я всегда была берегиней дома: у меня всегда был готов обед, в доме уютно, все мужчины ухожены. Зачем от такой женщины уходить? Ведь они никаких хлопот не знали. Денег я тоже не просила. Сама заработала – сама пошла и купила понравившуюся вещь, будь то костюм или очередная дорогая шуба…

Честно говоря, я никогда не хотела замуж. Вот какая штука! У меня не возникало желания жить под одной крышей с мужчиной. По натуре я свободолюбивая Кармен! Я не терплю, когда мне обрезают крылья и я становлюсь кому-то обязанной. А поскольку я жена хорошая, то всегда заботилась о муже. И очень уставала от этого. В период влюбленности эта забота была мне в радость: мне нравилось делать подарки, красиво накрывать стол, ужинать при свечах… Но это длилось до поры до времени. Постепенно все надоедало, и я начинала раздражаться по мелочам. Тогда уже мужчины начинали за мной ухаживать, но мне этого уже не надо было. Вот такой у меня характер…»

В начале 2001 года в одном из своих интервью Хитяева так описала свою сегодняшнюю жизнь: «Совсем недавно было очень плохо материально. А потом все отрегулировалось. На бытовом уровне мне многое сейчас нравится. Например, нет проблем с покупками, не надо, как раньше, запасаться продуктами, держать в холодильнике по два килограмма колбасы…

Я живу сейчас полноценной жизнью. Возраста не ощущаю вовсе, чувствую себя на 30 лет, не больше. И физически, и эмоционально. Все, что нужно женщине, у меня есть. И любовь есть, и влюбленность, и любовники. Все есть на 100 процентов…

Один из моих поклонников – Сережа. Ему сейчас 33 года, мы знакомы 12 лет, с той еще поры, когда он учился в Институте нефти и газа. Он мне сказал тогда: «Если вы не дадите свой телефон, у меня здесь же, при вас, разорвется сердце». Я ему говорю: «Берите, только, ради бога, не надо тут с сердцем падать!»

Сережа уже двенадцать лет на все праздники приносит мне цветы и коробочку конфет. И никак не может жениться, хотя красивый, высокий парень. Девушки в него влюбляются, а он – ни в какую. Я ничего с ним не делаю, он не мой возлюбленный. Мы с ним чай пьем. Просто «мой мальчик». И у меня целая группа таких поклонников. Мой аккомпаниатор, например, сочиняет для меня потрясающую музыку. Приходит, зажигает свечи, ставит на фортепьяно бокал шампанского и играет мне…

А моего настоящего мужа зовут Андрей, он полковник из Министерства обороны. Мы вместе уже семь лет. Он мне и муж, и друг. У меня если роман, то на долгие годы. Иногда мне жалко мужчину бросить: как чемодан без ручки – трудно нести и жалко бросить. Мужчина должен быть на длинном поводке. Я никогда не устраивала сцен, не стремилась замуж, всегда имела чувство собственного достоинства. И не позволяла накладывать лапу на свою независимость. Женщина должна быть такой, чтоб мужчина удержался возле нее. Она должна оставаться тайной, нельзя до конца раскрываться перед мужчиной. А рядом с женщиной всегда должна быть любовь – это стимулирует…

Мой сын сейчас живет в Таиланде, в Бангкоке, – у него там своя фирма. Как-то я у них целый месяц прожила. Посол местный мне встречу устроил. «Людмила Ивановна, я так рад, что вы приехали! В следующий раз мы вам концерты организуем!» Я ему говорю: «Я здесь два раза: первый и последний». Больше в такую жару поехать не рискну, хотя страна очень интересная…»

Людмила ЦЕЛИКОВСКАЯ

Первый раз Целиковская вышла замуж рано – когда училась на втором курсе Театрального училища имени Щукина, куда поступила в 1937 году. Ее мужем стал студент того же заведения Юрий Алексеев-Месхиев. Однако, как и положено, студенческий брак продлился недолго – чуть больше года.

Вторым мужем Людмилы стал писатель Борис Войтехов. К этому времени Целиковская была уже известной актрисой, имела массу поклонников, в том числе среди известных людей. Однако она выбрала себе в спутники не самого заметного среди них, но искренне любившего ее. Этому браку суждено было продлиться чуть дольше, чем первому, но в итоге его постигла та же участь – он распался. Причем по вине самой Целиковской. Дело было так.

В 1943 году судьба свела ее с Михаилом Жаровым – они вместе снимались в комедии «Воздушный извозчик». Между звездам вспыхнул страстный роман, хотя Жаров на тот момент уже 23 года как был женат на актрисе Людмиле Полянской. Но актеры буквально потеряли головы. Целиковская даже написала мужу письмо, в котором заявила, что жить без Жарова не может. В ответ оскорбленный супруг стал забрасывать ее телеграммами: «Берегитесь! Ждите беспощадности!» Но еще большую бурю гнева в семье вызвало признание Жарова: жена устроила ему такой скандал, что в итоге актер на полтора месяца слег в больницу. А когда вышел оттуда, ушел от жены навсегда. То же самое сделала и Целиковская.

Поскольку своей жилплощади ни у того, ни у другой тогда не было, жить влюбленные стали в номере гостиницы «Москва». Свадьбу справляли в квартире Валентины Серовой и Константина Симонова.

Когда наши герои еще только женихались, находились скептики, кто предрекал будущему браку двух знаменитостей бесславный конец. Они говорили: «Две звезды в одной упряжке не уживаются». Действительно: мало того что Целиковская и Жаров на тот момент были чрезвычайно популярны, так они и характерами обладали волевыми. А любой брак – это прежде всего умение уступать друг другу. Ни Целиковская, ни Жаров этого делать и не умели, да не хотели. Тем не менее их отношения продлились почти семь лет.

Есть предположение, что брак с Жаровым нужен был Людмиле для того, чтобы смягчить к себе отношение официальных структур. Жаров был весьма влиятельным деятелем культуры (дважды лауреат Сталинской премии) и мог способствовать успешной карьере жены. Ведь Целиковская, хотя и считалась по праву одной из самых красивых актрис советского кино, на официальном уровне ничего не имела – ни наград, ни званий. Более того, свое неудовольствие в ее адрес высказал однажды сам товарищ Сталин. Увидев Целиковскую в роли царицы в первой серии «Ивана Грозного», он заявил, что царицы такими не бывают, и вычеркнул ее фамилию из списка лауреатов Сталинской премии.

На приеме в Кремле актриса была всего лишь один раз. Там она впервые увидела Сталина. По ее словам, это был совершенно другой человек: «Сидел в торце стола, ел раков и плевал шкурки на пол. Вдруг на секунду наши глаза встретились. Сталин не узнал меня, скользнул мимо мутным взглядом и снова принялся есть раков. Но что я пережила в тот момент! Бог посмотрел!..»

При этом Целиковская была частым гостем в доме Молотовых. Но после того как покровительствовавшую ей Полину Жемчужину (жену Молотова) арестовали и отправили в лагерь, окружающие стали косо смотреть и на Целиковскую. К слову, сама Людмила тоже едва не угодила в лагерь.

Дело было в конце 40-х в знаменитом особняке Берии на Садовом кольце. Целиковская по недомыслию согласилась пойти туда вместе со своей подругой-актрисой, о чем и пожалела. К женщинам стали приставать, и Целиковская, сорвав с ноги туфлю, ударила бериевского сподвижника Богдана Кобулова по лицу. И бросилась бежать. Бежала, а сама думала: «Боже, сейчас начнут стрелять!» Но выстрелов не последовало. Более того, ее даже свободно выпустили из особняка. Видимо, решили, что раз она себя так дерзко ведет, значит, ей Сам покровительствует. А подругу Целиковской, которая все-таки осталась в особняке, спустя некоторое время упекли за решетку.

Но вернемся к браку Целиковской и Жарова. Первое время Михаил действительно продвигал свою жену: даже снял ее в главной роли в своем дебютном фильме «Беспокойное хозяйство» (1946). Фильм имел огромный успех у рядового зрителя (17,79 млн, 8-е место), но официальной критикой был разгромлен в пух и прах. Когда стало ясно, что брак с Жаровым ничего полезного принести уже не сможет, Целиковская сочла за благо его расторгнуть.

Незадолго до этого она увлеклась другим мужчиной, а этого Жаров перенести не мог. Он пытался удержать Людмилу любыми путями, даже подарил ей коллекцию восхитительных черных бриллиантов, купленную за баснословные деньги. Но та все равно ушла. Ведь их ничто по-настоящему не удерживало – даже завести общих детей они так и не решились.

Новым избранником Целиковской стал тоже не простой человек. Это был известный архитектор, 50-летний Каро Алабян. В 1934–1940 годах по его проекту построили Центральный театр Советской Армии. С 1937 года Алабян был депутатом Верховного Совета СССР.

Этот брак знаменитой актрисы оказался самым счастливым для нее: в начале 50-х она родила сына Александра. По словам многих, знавших эту семью, Целиковская была по-сумасшедшему любящей матерью. Казалось, что с рождением сына жизнь будет приносить одни радости. Однако внезапно начались неприятности у Алабяна. Актриса рассказывала: «Алабян, конечно, был человеком удивительным. Высокий интеллектуал, совершенно бескорыстный, очень порядочный. Смелый, за что и поплатился.

Алабян всю жизнь занимал очень высокие посты, в течение тридцати лет был секретарем Союза архитекторов. Когда в стране решено было начать строительство высотных домов, Алабян выразил свое несогласие с этим в присутствии Берии. До этого он целый год провел в Америке и прекрасно понимал, что строительство высотных домов в нашей стране в те годы – сплошная показуха: нет ни необходимых технологий, ни моральных прав. Обо всем этом Алабян и сказал в своей речи.

Очень скоро ему приказали принять на работу двух архитекторов. Как он ни сопротивлялся, принять их все же пришлось. А буквально через две недели объявили, что они – шпионы: сценарий был заранее отработанным. И тут же появился приказ, подписанный Сталиным: «Освободить Алабяна от всех занимаемых должностей».

«Когда Каро пришел домой – а я сидела с нашим маленьким сыном, – он встал передо мной на колени и сказал: «Прости меня. Если бы я знал, что так случится, я бы никогда не посмел жениться на тебе».

Вскоре нас лишили дома – мы жили тогда в мастерской Алабяна на улице Горького. В один прекрасный день к нам пришла комиссия из Моссовета: «Как вы используете служебное помещение?! Почему висят ползунки?» И велели нам выехать в десятидневный срок. Мы начали скитаться. Жили то на даче, то у друзей. Втроем – на сто двадцать рублей, мою зарплату. Длилось это почти два года. И когда уже совсем стало невмоготу, мы написали в правительство письмо: «Сколько же можно так наказывать?» Отправили его Молотову, Булганину и кому-то еще… Благодаря письму, нам с Каро дали в 53-м году квартиру, а ему – работу».

Но едва наши герои начали обустраиваться на новом месте, как на их голову свалилась новая напасть – заболел полиомиелитом их сын. Целиковская забросила театр, кино и теперь все свободное время проводила с ребенком. Позднее она признается, что, если бы сын тогда умер, она бы тоже немедленно свела счеты с жизнью – выбросилась бы с балкона. Но, к счастью, все обошлось: ребенка вылечили, хотя у него оказалась довольно редкая форма болезни.

И снова счастье Целиковской длилось недолго. В 1959 году Алабян скончался от рака легких (всю жизнь он дымил как паровоз). Чуть позже в его честь назовут одну из улиц в Москве, в районе метро «Сокол».

Вдовствовала Целиковская около пяти лет. Замуж не выходила, но мужчины подле нее всегда были. Как признается много позже она сама, в алфавите нет буквы, на которую у нее не было бы любовника.

В начале 60-х Целиковская снова вышла замуж. Ее избранником стал чрезвычайно популярный в те годы театральный режиссер Юрий Любимов, возглавивший в 1964 году Театр драмы и комедии на Таганке (у него это был четвертый официальный брак). Стоит отметить, что знакомы они были давно: когда Целиковская училась на первом курсе театрального училища, Любимов учился на четвертом. Они вместе работали в Театре имени Е. Вахтангова, в 1945 году снялись в фильме «Беспокойное хозяйство». А предшествующий женитьбе роман завязался у них на гастролях в Одессе.

Их брак продлился более 10 лет. Говорят, Любимов и здесь умудрялся периодически погуливать «налево», хотя и не так активно, как это случалось в предыдущих браках. Целиковская обо всем догадывалась, но скандалы не закатывала: все-таки сама не первый раз замужем. Поэтому, когда ей донесли об очередном романе супруга – с актрисой Корниловой, она отнеслась к этому снисходительно. Но когда Юрий «зароманил» с иностранкой, терпение Людмилы лопнуло.

С молодой венгерской журналисткой Каталин Любимов познакомился осенью 1976 года, когда Театр на Таганке был с гастролями в Венгрии. Гастрольный график театра был достаточно плотным (москвичи привезли с собой два спектакля – «Гамлет» и «10 дней, которые потрясли мир»), но даже при таких условиях режиссер сумел выкроить время для любовного романа, которому впоследствии суждено будет стать для него судьбоносным.

Объектом страсти немолодого уже режиссера (ему тогда было 59 лет) стала переводчица Каталин Кунц.

Вспоминает сам Ю. Любимов: «Сначала ко мне приставили другую переводчицу, но она мне не понравилась, и я со свойственной мне глупой непосредственностью стал что-то едкое говорить, когда мы проезжали мимо снесенной статуи Сталина: «Только сапоги остались от товарища Сталина?» А она мне – вопросики провокационные. Я ей – ответы сообразно своим взглядам на разные вопросы. Короче говоря, как потом выяснилось, дама все доносила в советское посольство. После этой переводчицы-провокаторши Общество венгерско-советской дружбы прислало мне другую – Каталин, или Катерину. И она мне сразу очень понравилась. На ней было такое платьице – довольно обыкновенное, летнее. Очень подтянута, деликатна и тогда какая-то очень стеснительная. Она была очень пунктуальна, аккуратна в работе. А потом куда-то исчезла. Когда ее начальница читала речь по бумажке на какой-то важной встрече, я отметил, что речь как-то очень грамотно составлена. «Кто же сочиняет?» – поинтересовался я. «Да вот она стоит», – и показали на Каталин. Тут я и понял, что, видимо, она исчезла сочинять речи. «А нельзя ли, чтобы она была со мной?» – попросил я…»

Стоит отметить, что Каталин, закончившая филфак МГУ, на тот момент тоже была не свободна – у нее был муж, известный ученый-астроном. Но ее это обстоятельство тоже не остановило.

Вспоминает Каталин: «Я ждала Юрия в гостинице. Вижу – идет человек, седой. Красивый, как лев. Порода в нем видна. Светлые волосы, джинсовый костюм, платочек на шее, ворот рубашки нараспашку. Он мне сразу понравился. И второе потрясение я испытала, когда увидела его спектакли. У меня перехватило дыхание… Мне абсолютно наплевать было, дарит он мне что-то или нет. Наоборот, это у меня была внутренняя потребность завоевать этого человека. Первый раз в жизни я почувствовала, что хочу понравиться мужчине. Но я не показывала виду. И он тоже. Не надо, чтобы нашу симпатию кто-то видел…»

Однако влюбленные были наивны – про их роман судачили уже вовсю, причем как в Обществе венгеро-советской дружбы, так и на «Таганке». Более того, кто-то из актрис позвонил Целиковской в Москву и рассказал о том, чем занимается ее муж в свободное время. А влюбленные тем временем искали малейший повод, чтобы встретиться наедине. Например, однажды Любимов назначил Каталин свидание на одиннадцать вечера, но перед этим он должен был посетить светский раут в советском посольстве. Когда стрелки часов стали неумолимо приближаться к заветной цифре, а раут и не думал завершаться, Любимова охватила паника. «Что делать?» – лихорадочно размышлял он, пытаясь найти выход из создавшегося положения. Спасение, как всегда, пришло неожиданно: Любимова выручил второй человек в компартии Венгрии, главный идеолог Ацэл. Он собрался уходить домой, и режиссер тут же к нему «приклеился»: мол, не возьмете меня с собой? Ацэл поначалу удивился: «Какие у вас могут быть срочные дела в одиннадцать вечера?» А сам смеется, видимо, уже зная о романе режиссера. Поняв это, Любимов ответил: «Но вы же догадались. Мне обязательно надо быть». И они вдвоем направились к выходу. Однако у самых дверей им загородил дорогу советский посол Павлов: «Вы, собственно, куда?» Слово взял Ацэл: «Я попросил товарища Любимова проводить меня. У меня с ним серьезный разговор». Посол отступил. Ацэл довез Любимова до гостиницы, где его уже заждалась Каталин.

На родину «Таганка» вернулась 14 октября. В аэропорту Шереметьево артистов встречали многочисленные поклонники и родственники. Среди последних была и Целиковская. Когда Любимов, спускаясь по трапу, заметил внизу свою супругу, сердце его сжалось. Но не от чувства вины, а в ожидании неминуемого скандала. А в присутствии стольких любопытных глаз этого жуть как не хотелось! Но режиссер опасался зря: Людмила была умной женщиной, к тому же всегда стояла на принципиальной позиции, что творческий человек имеет право на мимолетные романы. Поэтому встретила мужа, как и подобает любящей жене, – с улыбкой на устах. И даже дома, когда супруги остались наедине, она ни словом не намекнула о том, что рассказали ей доброжелатели. Актриса надеялась, что мужу и на этот раз подвернулась всего лишь скоротечная интрижка. Увы, она ошиблась: спустя несколько месяцев Любимов ушел из семьи. Вскоре он женился на Каталин, и чуть позже у них родился сын Петр.

Позднее Целиковская так прокомментировала свой развод с Любимовым: «Чтобы жить с гением, нужно быть душечкой. Я же – совсем наоборот. Упрямая, со своими взглядами. Мы стали друг друга немножко раздражать. Наверное, нужно было все время Юрия Петровича хвалить, а я хвалить не умею. В моей семье вообще принято довольно скептическое отношение друг к другу. Например, когда дети смотрят мои фильмы, они всегда подшучивают: «Ну, мать, ты даешь! Опять «тю-тю-тю, сю-сю-сю». Для нас подобные отношения вполне естественны, но – не для Любимова.

Он однажды сказал: «Когда мы разойдемся, у тебя в доме будет праздник». Ну, в общем, так и получилось: праздник продолжается до сих пор. Тем не менее с Юрием Петровичем мы жили хорошо и расстались хорошо».

После развода с Любимовым в официальные браки Целиковская больше не вступала. Она умерла 6 июля 1992 года в возрасте 72 лет.

Елена ЦЫПЛАКОВА

В первый раз Цыплакова вышла замуж, когда ей было 20 лет. Она тогда училась на актерском факультете ВГИКа, снимала на родительские деньги комнату в Москве (сама Елена родом из Ленинграда) и была девушкой вполне самостоятельной. Влюбившись в студента своего же вуза, она, недолго думая, вышла за него замуж. А потом случилось почти то же самое, что ею самой было воплощено на экране. В мелодраме «Школьный вальс» (1978) Елена сыграла школьницу, забеременевшую от своего одноклассника, который в итоге бросил ее, женившись на ее подруге. В реальной жизни, правда, Цыплакова не забеременела, и подруги-разлучницы у нее не было, но в остальном все совпало – не найдя с любимым общего языка, она разошлась с ним спустя год после свадьбы.

К началу 80-х Цыплакова считалась не только одной из самых талантливых актрис советского кино, но и одной из самых красивых. Поэтому кавалеров возле нее всегда было предостаточно. В киношных кругах судачили, что среди ее любовников был Андрей Михалков-Кончаловский: короткий роман случился у них накануне отъезда Кончаловского за границу.

В 1984 году Цыплакова сыграла одну из своих лучших ролей в кино – Катю Боброву в фильме «Мы из джаза». И в том же году вторично вышла замуж. На этот раз ее избранником стал человек старше ее на 20 лет – врач-стоматолог Сергей Максимович Липец. Их знакомство произошло в день рождения Елены – 13 ноября. Актриса пригласила друзей к себе домой, и в разгар веселья подъехал еще один ее приятель, Тимур, но не один, а с незнакомым мужчиной. Это и был Сергей Максимович. Увидев, как тесно гостям в маленькой квартирке именинницы, он пригласил всех продолжить веселье у себя на даче. Так и состоялось их знакомство.

Когда встал вопрос о женитьбе, родители Сергея поначалу высказали сыну свое неодобрение: им казалось, что все актрисы – особы ветреные и легкомысленные. Отец жениха даже специально наводил в артистической среде справки относительно Цыплаковой. Все решил отзыв Татьяны Пельтцер, которая высказалась о своей юной коллеге коротко: «Очень талантливая девочка».

К сожалению, фильм «Мы из джаза» стал одним из последних, где зритель мог увидеть прежнюю Цыплакову, – стройную и спортивную. Потому что вскоре после этого она перенесла тяжелую болезнь и здорово набрала в весе. Рассказывает она сама: «Я привезла смертельную малярию из Африки. Врачи долго не могли поставить диагноз, потом я перенесла операцию, едва не умерла. У меня был момент жуткого отчаяния. Не хотелось ни жить, ни работать. А потом я прочитала мудрую фразу: «Нам не дано знать, что нам во благо, что – во вред». Потрясения делают человека глубже, заставляют больше ценить жизнь и время, которое тебе отпущено.

И еще – у меня перед глазами был колоссальный пример отца. В последние годы он очень тяжело болел. Но никогда не унывал. До самого последнего часа шутил, пытался работать и не позволял нам его жалеть. Уже не вставал с постели, весил всего 30 килограммов, а как-то услышал любимую мелодию, приподнялся и – стал пританцовывать. Он мне и внушил, что самый тяжкий грех в жизни – это уныние…»

Брак Цыплаковой с Сергеем Липецом продолжался чуть больше десяти лет. В 1997 году Елена развелась с мужем и вернулась в свою маленькую квартирку в московской пятиэтажке.

После развода Цыплакова вся ушла в творчество: снималась в кино, занималась дубляжом на ТВ. А потом и сама встала к режиссерскому пульту – стала снимать сериалы. За несколько лет у нее их вышло несколько: «Семейные тайны», «Женщины без прошлого», «Кармелита-3».

Летом 2005 года Цыплакова встретила свою новую любовь. Звали его Павел. Вот как он сам в интервью «Московскому комсомольцу» (номер от 18 ноября 2008 года, автор – М. Костюкевич) описывал это знакомство:

«Когда мы с Леной познакомились, у нее была «шестерочка» «Жигули». Она ее купила в день Петра и Павла, 12 июля. Долго на ней ездила, пока не выиграла вторую машину, «десятку», – в какой-то передаче на ТВ разыгрывалась машина. Леонид Ярмольник отдал ей свой жетончик, а он оказался выигрышный. Лена потом Ярмольнику сказала: «Ой, Лень, представляешь, мне через тебя Господь машину подарил!» И тоже так совпало, что на праздник Петра и Павла она ее оформила. А через полгода машину украли, и она опять пересела на свою «шестерку». И вот как-то зимой, после Нового года, она стоит на дороге – голосует, а я проезжал мимо на машине по Ферганской улице. Смотрю – человек знакомый стоит. Фамилию помню, а как зовут – забыл. Вот так мы с ней познакомились, стали общаться…

У нее тогда машина сломалась, а я в то время занимался запчастями. Так мы с полгода общались, а потом решили узаконить отношения. А почему смешно получилось – у нее две машины куплены в день Петра и Павла, а я сам родился на Петра и Павла, 12 июля. Мы с Леной даже прописаны, как оказалось, на одной улице – Самаркандском бульваре…

Мы расписались 12 июня, на День независимости, в 12 часов дня, и нас было 11 человек, а 12-й был в пузике у жены моего брата…

Чем меня Елена привлекла? Сложный вопрос. Любят же не за что-то: просто за то, что это твое – внешнее, внутреннее. Как-то вот свела судьба. Значит, Господу было так угодно. Как объяснить, за что любишь? Просто любишь, и все. Знаете, как у нас иногда совпадает: я что-то говорю или сделал, а она говорит: «А я тоже об этом подумала».

Виктор ЦОЙ

За свою короткую жизнь (28 лет) Цой успел пережить два бурных романа. В первый раз это случилось на заре его карьеры рок-музыканта, когда группа «Кино» только появилась на свет. Его избранницей стала девушка на четыре года старше его – Марианна. Они познакомились 5 марта 1982 года на дне рождения их общего друга. Торжество проходило в питерской коммуналке, все приглашенные тогда напились и творили что-то невообразимое. И вот в этой кутерьме, повинуясь какому-то минутному порыву, Марианна написала губной помадой Цою свой домашний телефон. Так начались их отношения.

Цой тогда учился в ПТУ № 61 по профессии резчик по дереву. Однако, когда закончил его, работать был определен совсем по другой профессии – реставратором лепных потолков. Работа эта ему не нравилась, поскольку целыми днями нужно было торчать на стремянке и возиться в пыли. Из-за этой пыли кожа на пальцах у него трескалась и долго не заживала. К тому же весьма непросто складывалась и личная жизнь Виктора. Цой жил в проходной комнате вместе с родителями и тетей, а Марианна хотя и жила только с матерью, однако та весьма прохладно относилась к Виктору. В итоге молодым приходилось мыкаться по друзьям либо снимать комнаты. И так продолжалось несколько лет.

В июне 83-го Цою исполнился 21 год. Они с Марианной жили тогда в съемной квартире, а работал Цой резчиком по дереву в парке отдыха на Каменном острове (вырезал скульптуры для детских площадок). Жизнь текла вполне размеренно, когда вдруг Цою пришла повестка из военкомата – осенью его собирались забирать в армию. В те годы, конечно, такого массового отлынивания от службы, как сейчас, не было – число уклонистов колебалось в пределах нескольких тысяч человек по всей огромной стране. И Цой оказался в числе последних. Однако, чтобы не идти в армию, ему пришлось пройти через суровое испытание – пребывание в психиатрической клинике.

По задумке Цоя, его должны были продержать в знаменитой питерской психушке на Пряжке пару недель. Но вышло, что он задержался там на целых полтора месяца. Ему попался очень дотошный врач, который поставил своей целью либо найти изъяны в психике Виктора, либо уличить его в симуляции. И Цою пришлось здорово попотеть, чтобы не «расколоться». Помогло ему то, что он с детства был молчуном и имел весьма выразительную внешность. Это и помогло ему выйти из психушки с законным «волчьим билетом». И когда Марианна пришла в военкомат, чтобы узнать о судьбе своего возлюбленного, ей там честно сказали: «Нам психи не нужны. И вам, девушка, мы советуем с ним «завязывать». А Марианна в итоге спустя полгода вышла за Цоя замуж. Летом 85-го у них родился сын Александр. Однако рождение сына не уберегло молодую семью от развала. Спустя два года в жизнь Цоя вошла другая женщина – Наталья. С нею (и пятилетним сыном Сашей) летом 90-го Цой отправился в роковой для себя отпуск в Прибалтику. Там 15 августа он и погиб, столкнувшись ранним утром на своем новеньком «Москвиче» с рейсовым автобусом. Отметим, что жертв могло быть больше: в то утро, отправляясь на рыбалку, Цой предложил сыну поехать с ним: мол, научу тебя рыбу ловить. Но мальчишка отказался, сославшись на то, что не выспался. Как оказалось, это спасло его от гибели.

Николай ЧЕРКАСОВ

Знаменитый советский актер («Депутат Балтики», «Александр Невский», «Иван Грозный» и др.) был женат всего один раз. Со своей женой – актрисой Ниной Вейтбрехт – он познакомился летом 1929 года. В октябре 1930 года умер отец Черкасова. В те дни актер был в Москве (он уже работал в Московском мюзик-холле), но на похороны отца успел приехать. Мать с женой просили его не уезжать, но он был связан работой и бросать ее не собирался. Однако весной 1931 года у него родилась дочка, и это решило исход дела: Черкасов вернулся в Ленинград окончательно и устроился на работу в только что созданный театр «Комедия». Выбор в пользу этого коллектива объяснялся в первую очередь тем, что он нигде не гастролировал, и молодому отцу это было очень выгодно.

В 1939 году в семье Черкасовых произошла трагедия – едва появившись на свет, умерла их младшая дочь. В начале 1941 года супруги повторили попытку завести ребенка, и на этот раз их ждала удача – на свет появился мальчик, которого назвали Андреем. А затем началась война, которая отняла у них старшую дочь: в 1942 году она погибла в ленинградскую блокаду вместе с дедушкой – тестем Черкасова.

В 1952 году свет увидела книга Черкасова «Записки советского актера», которая имела большой успех у читателей. Получив за нее гонорар, актер наконец сумел купить себе сборный щитовой дом и построился на Карельском перешейке в дачном поселке Комарово. От дома актера на Кронверкском проспекте туда можно было добраться на машине всего за полчаса. Соседями Черкасовых в дачном поселке была семья композитора Дмитрия Шостаковича.

В 1964 году супруги Черкасовы отметили 35-летие с момента своего знакомства. А два года спустя – в сентябре 66-го – Николай Черкасов скончался. У него началась водянка, с которой больные сердце и легкие не справились.

Борис ЧИРКОВ

Свою первую жену Чирков встретил в 1926 году, когда после учебы в ленинградском ИСИ поступил на работу в Театр юного зрителя, которым руководил А. Брянцев. Там же работала и молодая актриса Елизавета Уварова, с которой у него вскоре начался служебный роман. Спустя несколько месяцев Борис переехал жить к ней. Правда, в ЗАГС молодые не торопились, предпочитая официальному гражданский брак. Уварова была страстным книголюбом, и очень скоро эта ее страсть передалась супругу. И вскоре почти все ленинградские букинисты знали Чиркова, который, не жалея денег, приобретал у них редкие книги.

Борис жил с Елизаветой до тех пор, пока на его голову не обрушилась всесоюзная слава. Случилось это в 1935 году, когда на экраны страны вышел первый фильм кинотрилогии о Максиме – «Юность Максима». За эту роль в январе 1935 года молодому актеру было присвоено звание заслуженного артиста РСФСР. А спустя три года, после выхода на экраны уже всей трилогии, Чирков был награжден орденом Ленина. Буквально через несколько недель после этого он навсегда покинул Ленинград и стал москвичом. Причем его переезду сопутствовали события весьма драматические.

В апреле 38-го Чирков должен был (в числе других актеров театра и кино) выступить в Большом театре – в торжественном концерте, посвященном очередному съезду ЦК ВЛКСМ. Приехав в Москву за несколько дней до концерта, Борис поселился в гостинице «Москва». Вскоре начались репетиции. Во время одной из них к нашему герою подошла балерина из кордебалета и, глядя прямо ему в глаза, произнесла: «Значит, вот вы какой, Максим? Я давно мечтала с вами познакомиться». – «Так в чем же дело?» – не растерялся Чирков, пораженный красотой этой женщины.

Получив номер телефона новой знакомой, Борис уже на следующий день позвонил ей и был приглашен на ужин. Ночевать он остался у нее.

В Москве актер пробыл несколько дней. Все это время он жил у балерины и возвращаться домой явно не торопился. А когда все же пришлось расставаться, он дал балерине слово, что скоро вернется. Тем более что во время пребывания в Москве выяснилось, что сам председатель Совнаркома Вячеслав Молотов – его дальний родственник (мать Чиркова была дочерью его родного брата), и в связи с этим Молотов лично предложил Чиркову переехать в Москву. Короче, актер свой выбор сделал: он ушел от Уваровой и переехал в Москву. И хотя его столичный роман с балериной продлился недолго, тем не менее отныне Чирков стал москвичом.

На протяжении нескольких последующих лет у актера было немало «амурных» приключений, но ни одно из них не привело к браку. Так продолжалось вплоть до 6 января 1949 года, пока он не встретил девушку, которая стала его первой и последней официальной женой. Это была Людмила Геника, дочка проректора ВГИКа. Встреча наших героев произошла на дне рождения Николая Крючкова, с которым Чирков давно дружил.

Но послушаем саму Л. Генику-Чиркову: «Гостей было много. Все были молоды. Четыре года, как кончилась война, и радость жизни, ощущение ее полноты будили веселье гостей. Застолье продолжалось уже несколько часов. Шум, гам, все разговаривали друг с другом.

Звонок возвестил о приходе нового гостя. Он вошел, но никто не обратил на него внимания. Хозяйка дома, моя подруга, усадила его за стол прямо напротив меня и умчалась по своим хозяйским делам (женой Н. Крючкова была тогда актриса Алла Парфаньяк. – Ф.Р.). Он наполнил бокал, приподнял его, вероятно, хотел сказать какие-то поздравительные слова, но все кругом шумело, веселилось. Он улыбнулся, осмотрелся по сторонам, наткнулся на мой заинтересованный взгляд и, лукаво улыбнувшись, сказал: «Ну, тогда ваше здоровье». Так мы познакомились.

Тогда меня сразу поразили его глаза. Они были удивительные – огромные, внимательные, ласковые, умные… Внутри них зажигались лукавые огоньки, и сразу же Борис Петрович становился похож на мальчишку, который собирается напроказить, но удерживается из последних сил.

Мы проговорили весь вечер. К концу праздника выяснилось, что мы живем неподалеку друг от друга, поэтому домой поехали вместе. Это малое землячество как-то душевно сблизило нас.

Тринадцатого января состоялась наша вторая встреча. Борис Петрович пригласил мою подругу, ее мужа и меня вместе встретить старый Новый год. Накануне с большим успехом была принята картина, в которой он играл главную роль, и Чирков хотел отметить оба эти события.

Мне и хотелось пойти, и не хотелось. Я собиралась встречать Новый год в компании, где все давно были известны друг другу, куда можно было явиться в любом виде, и где проблема вечернего туалета для меня, молодой актрисы с окладом в 325 р., не возникала. Тем не менее меня уговорили, правда, сделать это было не так уж трудно.

Но когда я вошла в зал «Гранд-отеля», все мои женские комплексы охватили меня с невероятной силой. Большой зал залит светом, почти вся артистическая Москва здесь, и такие нарядные, такие яркие туалеты! Я села за стол и решила – танцевать не буду, зато сидя за столом блесну эрудицией (все-таки профессорская дочка!) и за непринужденной (светской, интеллигентной) беседой все, а главное всех, поставлю на место.

И – опять глаза! Посмотрели на меня с удивлением и с какой-то затаенной горечью и печалью. Потом они сощурились, блеснули огоньком, и на меня посыпалась груда цитат, сентенций, умозаключений, причем все это было преподнесено нарочито выспренно – вроде бы и с юмором, но сарказма было куда больше. Как же меня поставили на место! Как же было стыдно, но до чего же увлекательно слушать – ведь я добрую половину всего этого не знала. Вероятно, на моей физиономии отразились и эта заинтересованность, и увлеченность, потому что глаза смягчились, потеплели и даже чем-то заинтересовались. Комплексы кончились. Мы пошли танцевать. Удивительные глаза оказались совсем рядом, и как же легко и радостно было в них смотреть…

Семнадцатого января – наша третья встреча. Каток «Динамо». Перерыв на обед. Каток пуст, на нем только три фигуры, из которых одна – моя. Мои «соледники» старше меня. За мной – молодость, ощущение, что я нравлюсь, уверенность! Но и самоуверенность, конечно. Ну, сейчас я покажу, как надо кататься! Начинаю бег, стараюсь изо всех сил – и поэтому спотыкаюсь, сбиваюсь с ритма. Наконец выравниваюсь и победоносно оглядываюсь. Коля на «норвегах» в низкой посадке идет на блестящей скорости по большому кругу катка. Борис Петрович посередине катка на фигурных коньках крутит пируэты, чертит вензеля и на меня – никакого внимания! Впрочем, нет. У фигуриста очень лукавый взгляд – мимолетный, но такой острый, такой насмешливый, что я тут же грохаюсь на лед. Обидно до слез. Он тут же подлетает, поднимает меня, и глаза становятся участливыми – в них раскаяние за насмешливую улыбку…

После этого мы встречаемся еще один раз и больше никогда уже не расстаемся…»

В 1948 году сам артист в своем дневнике написал: «Наконец-то в 48 лет, после долгих скитаний, я впервые обрел счастливую семейную гавань…»

9 ноября 1949 года у молодых супругов родилась дочка, которую в честь мамы назвали Людмилой. А буквально через несколько месяцев в их семье – новый праздник: Борису Чиркову присваивают звание народного артиста СССР.

Стоит отметить, что за все 34 года совместной жизни Чирков и Геника поссорились всего один раз – летом 1949 года. Как это произошло, рассказывает сама жена актера: «Стало известно, что у нас будет ребенок. До этого детей у Бориса Петровича не было, и это известие он воспринял с невероятным восторгом.

Я стала «табу»! Все – для меня! В том числе чистый, свежий воздух. Была снята дача на лето. Борис Петрович снимался на «Мосфильме», но приезжал, как только мог. На даче со мной жили мать моей подруги вместе с внуком и ее приятельница – Лидия Ивановна…

И вот в этой атмосфере заботы и внимания как-то, когда все уже улеглись спать, зашел у нас с ним разговор о поэзии Марины Цветаевой, а также о поэзии Анны Ахматовой и других акмеистов.

Если для Бориса Петровича эти имена были откровением юности и он относился к ним как к чему-то для него безусловному, то для меня, чья юность проходила под знаком войны в Испании, полета Чкалова, папанинцев, все эти «дамские» стихи были так чужды, что разногласия наши не замедлили проявиться. И вот ночью разгорелся спор. Борис Петрович – человек необычайно азартный, я тоже спорщик не из последних. Мы подняли на ноги всю дачу. Мы ругались, глаза горели, мы так ненавидели убеждения друг друга, что сначала над нами смеялись, узнав о причине спора, затем пытались образумить, но потом уже начали волноваться. Наконец что-то шепнули Борису Петровичу, и он сразу замолчал, как споткнулся. Я продолжала бесноваться – другого слова подобрать трудно. Еле-еле меня остановили, и наконец все смолкло. Но три дня мы не разговаривали. Причина – поэзия Цветаевой. Больше мы никогда не спорили, ни разу не поссорились…»

Борис Чирков умер в мае 1982 года. Умер внезапно. 27 мая он отправился в Кремль, где ему должны были вручать Ленинскую премию. И прямо в Свердловском зале ему стало плохо. Вызвали «Скорую». Артиста повезли в больницу, но по дороге сердце Чиркова остановилось…

Спустя полгода после смерти Чиркова вышла замуж его дочь Людмила. За благословением молодожены отправились на кладбище, где был похоронен артист.

В этом браке на свет появился мальчик, внук знаменитого артиста, которого назвали Максимом.

Инна ЧУРИКОВА

Замечательная актриса («Морозко», «Начало», «Васса Железнова» и др.) замужем и живет со своим мужем вот уже более 40 лет. Ее супруг – кинорежиссер Глеб Панфилов. А свело их вместе… телевидение. Все получилось случайно. Чурикова тогда работала в труппе Московского театра юного зрителя. Как и в кино, на сцене этого театра Чурикова вынуждена была играть характерные роли: милых и вредных старушенций (лучшей ее ролью считалась Баба-Яга), зверюшек, некрасавиц (как в «Морозко»). В одном из таких спектаклей она играла старомодную активистку, которая из всех новомодных в то время танцев признавала только вальс. Спектакль был настолько популярен, что в 1966 году Центральное телевидение перенесло его на голубой экран и продемонстрировало на всю страну. Его и увидел Панфилов, который в ту пору искал исполнительницу на главную роль в своей картине «В огне брода нет». Увидев виртуозную игру актрисы, Панфилов решил предложить ей попробоваться на главную роль – Тани Теткиной. Во время съемок фильма между ними и случился тот самый роман, который длится и поныне – более 40 лет. В этом браке в 1978 году у них родился сын Иван. Как рассказала в интервью журналу «Караван историй» (август 2009 года, автор – Л. Акимова) сама Чурикова:

«Рождение Ванечки – потрясение и просто счастье. Я никогда так не любила мою маму, как в тот момент, когда родила ребенка. Такую любовь к матери испытала. Что-то открылось с рождением ребенка. Мне так хотелось замедлить время. Чтобы Ванечка рос, но не столь быстро. Мы с Глебом так радовались, когда Ванечка сказал: «Мапа!» Я Глебу говорю: «Ни тебя, ни меня не обидел». Мы вставали с Глебом в три часа ночи – было ночное кормление, включали музыку, и у нас список был – какой грудью надо кормить. Парень был нетрудолюбивый, мне приходилось сцеживать молоко и докармливать его из бутылки через соску. Он, серьезно и недовольно глядя прямо мне в лицо, посасывал грудь. А мы с Глебом были счастливы…»

Сын Чуриковой и Панфилова по стопам своих родителей не пошел. Хотя в 5 лет он и снялся в фильме «Васса» (1983), однако после школы поступил в престижный МГИМО, факультет международного права. Закончив его, отделился от родителей – стал жить отдельно. И в профессию свою не пошел – она к началу 90-х стала непрестижной. В итоге Иван Панфилов стал ресторатором и владеет рестораном в Переделкино. Отец с матерью частенько заглядывают туда «на огонек».

В том же интервью «Каравану историй» Чурикова сказала следующее: «У меня Глеб – мужчина, и он обращает внимание на женщин. Ему нравятся женщины. Мне кажется, что ревность (в разумных пределах) – нормальное чувство, бодрящее. Я все отмечаю, но в истерике не бьюсь и с палкой за ним не гоняюсь. У меня большое чувство доверия к Глебу. Может быть, я привыкла к нему, но мне кажется, что все мужчины должны быть такими. Слава богу, у меня нет другого опыта. Это правильно: если люди нашли друг друга – то они и живут, сколько им отпущено…»

Людмила ЧУРСИНА

По словам актрисы, в детстве в нее мальчишки не влюблялись – она была выше их всех на голову! Да и на пай-девочку с косичками и белыми капроновыми бантами она походила мало. Чурсина была страшной хулиганкой и задирой, и в куклы отродясь не играла. Вместо этого она лазала по деревьям, прыгала с крыш с немыслимой высоты, висела на турнике. Поэтому мальчишки долгое время ее как девчонку не воспринимали. Но уже в старших классах школы Людмила превратилась в статную девушку с раскосыми глазами и прекрасной фигурой. Естественно, появились и первые кавалеры.

Первая любовь пришла к Чурсиной на Дальнем Востоке, куда она переехала вместе с родителями (ее папа был военным) из Батуми. Вот как об этом вспоминает сама актриса:

«Когда мы переехали на Дальний Восток, я стала учиться в смешанной школе. И, естественно, тут же влюбилась. Кроме моего роста (177 см), у меня были комплексы еще и по поводу большого размера ноги. Поэтому туфли мне покупали на два размера меньше. Когда я выходила к доске, от боли мозги «в узел завязывались»! В моем классе учился мальчик по фамилии Шипов, отличник, математик. Я сидела наискосок от него и все время рисовала его профиль. (Кстати, в школьных коридорах висели портреты в моем исполнении – от Архимеда до Сталина.) Шипов был единственным высоким парнем в классе, и это сыграло роковую роль.

На одном из школьных вечеров, на которых я обычно подпирала стенки, объявили белый танец. Я заплетающейся походкой подошла к Шипову и почему-то произнесла: «Можно пригласить вас танцевать?» От этого «вас» он, по-моему, чуть чувств не лишился. Страшно смущаясь, мы молча прошаркали вальс и, как только танец закончился, разбежались в разные стороны. Я долго переживала свой позор и однажды на перемене сказала ему: «Ты меня извини, я пошутила. Ты есть «ты»!» И все как рукой сняло…»

В 1959 году Чурсина поступила в Театральное училище имени Щукина. Она считалась там одной из самых красивых студенток. За ней тогда пытались ухлестывать многие ребята, но она выбрала… преподавателя. Это был будущий «товарищ Саахов» – актер Владимир Этуш. На втором курсе он репетировал со студентами чеховскую «Ведьму», где Людмила играла главную роль. И во время репетиций у них завязался трогательный роман. Правда, длился он недолго и прекратился так же внезапно, как и начался.

В 1963 году Чурсина, окончив училище, попала в труппу Театра имени Вахтангова. Но проработала там недолго – всего два года. Причем ушла оттуда скорее по личной причине, чем по творческой. Дело в том, что в 1964 году она снималась в картине «Донская повесть» у 39-летнего режиссера Владимира Фетина и… влюбилась в него.

Вспоминает Л. Чурсина: «В процессе съемок я неожиданно поняла, что влюблена в режиссера. Я сразу же обратила внимание на его руки – удивительно талантливые. А руки – продолжение души. Фетин был старше меня на семнадцать лет, он стал знаменитым после фильмов «Жеребенок» и «Полосатый рейс». Володя с Евгением Леоновым и вторым режиссером жили по соседству с домом моей хозяйки. Я частенько через изгородь пролезала к ним во двор, мы репетировали завтрашнюю сцену или просто сумерничали. К концу фильма я вдруг стала замечать, что бледнею, когда режиссер дотрагивается до моей руки, и изо всех сил старалась не выдавать своих чувств окружающим. Но это с каждым днем становилось все труднее. Когда мы озвучивали картину на «Ленфильме», куда я приезжала из Москвы, вдруг поняла, что тоже не безразлична Фетину. Мы по нескольку раз в день писали друг другу письма, несмотря на то что виделись очень часто.

К тому времени я уже была принята в труппу Театра имени Вахтангова, и нам с актрисой Эллой Шашковой, будущей киношной женой Штирлица, выделили в общежитии одну комнату на двоих. Все складывалось как нельзя лучше. Пришел первый успех, а с ним и первая любовь. Мы с Володей решили пожениться после фестиваля в Индии, куда нас отправили с «Донской повестью» (в 1965 году. – Ф.Р.). Принимающая сторона, узнав, что мы жених и невеста, предложила совершить красочный обряд бракосочетания в Непале или в Дели. Как же мне хотелось проехаться, как индийские невесты, в гирлянде экзотических цветов, на спине слона! Но наше руководство самовольничать не разрешило…

Расписались мы с Фетиным в районном ЗАГСе в Москве. Элла Шашкова была нашей единственной свидетельницей. В тот же вечер Володя уехал домой в Ленинград. Мы долго обдумывали, кому из нас переезжать, и в конце концов на переезд решилась я, несмотря на то что уже начала репетировать в Вахтанговском театре леди Анну.

Своего жилья у Фетина не было, хотя он уже десять лет работал на «Ленфильме». Квартиру он оставил прежней жене. На первое время нас приютила семья звукооператора Шаргородского, выделив угол в своей квартире. Потом нам дали комнату в коммуналке. Это был праздник! Мебели у нас, естественно, никакой не было, поэтому мы очень обрадовались подарку – нам торжественно вручили реквизит с киностудии: обгрызенную львами и тиграми кровать из «Полосатого рейса» и ими же поцарапанный стол…»

После триумфа «Донской повести» на Чурсину буквально со всех сторон посыпались предложения от разных режиссеров, но она всем отказывала. Сама актриса уверяет, что сделала это под влиянием творческих причин: не хотела повторять сыгранное в «Повести». На самом деле причина, видимо, была в другом: это Фетин не хотел отпускать жену-красавицу от себя, предполагая снимать супругу исключительно в своих картинах. Но новую постановку ему долго не давали. Когда ждать стало уже невыносимо, Чурсина вернулась в кинематограф: сыграла эпизодическую роль Инки-эстонки в детективе «Два билета на дневной сеанс» (1967). Затем были роли в фильмах «Щит и меч» и «Весна на Одере» (оба – 1968). В год выхода на экран последних приступил к своей очередной картине и Фетин. Фильм назывался «Виринея», и главная роль в нем, естественно, досталась Чурсиной.

В 70-е годы Людмила сыграла целый ряд заметных ролей, которые вознесли ее на самую вершину кинематографического Олимпа. Что касается участия в фильмах собственного мужа, то их в те годы было всего два: «Любовь Яровая» (1970) и «Открытая книга»(1974). После этого звездная пара распалась. Во многом из-за Фетина, который пристрастился к «зеленому змию».

Вот как об этом вспоминает Л. Чурсина: «Выменяв наконец чудную квартиру на Кировском проспекте, я занялась ее обустройством. Целый год шел ремонт, я вложила в него все деньги от съемок в трех картинах. Казалось, что в уютном новом доме все будет иначе, все изменится к лучшему… Но наших с Фетиным отношений это не спасло.

В жизни Володя был добрым, мягким и порядочным человеком. Но он частенько перебирал лишнего, и было очень обидно за него, особенно когда это замечала моя мама… Я даже сама пыталась пить вместе с Володей – хотелось напугать его, пробудить в нем ответственность. Все напрасно. Однажды дошла до отчаяния и ранним утром побежала, как Катерина в «Грозе», к Петропавловской крепости – решила броситься в Неву. Дул сильный ветер. Я, стоя на мосту, не могла отвести глаз от зеленой воды: «Что делать? Что делать?» Обманываться больше не имело смысла: это – тупик. Вдруг рядом со мной резко затормозила машина. Ко мне подошел пожилой таксист: «Ты чего тут стоишь, а?» – «А вам-то что?!» – ответила я, незаметно вытирая слезы. «А ну пошли! Ты где живешь?» – и потащил меня в машину. Таксист высадил меня у дома и уехал. Я долго гуляла в парке: мне не хотелось возвращаться и видеть мужа не в лучшей форме. До сих пор я благодарна человеку, спасшему в тот вечер мне жизнь.

А семья, несмотря на мои усилия, продолжала рушиться… Может, отчасти оттого, что я уже не была исключительно творением Фетина. Стала известной, много снималась у других режиссеров, ездила на кинофестивали, мне присуждали премии. Получилось, увы, как в знаменитой пьесе: слава Галатеи затмила славу Пигмалиона! Вскоре мы развелись…»

Следует отметить, что еще в бытность Чурсиной женой Фетина о ней ходили самые невероятные слухи. Например, утверждали, что она была любовницей богатого итальянца. Эти слухи распространились столь широко, что дошли до «верхов», и актриса на какое-то время стала невыездной. Говорит сама актриса: «Обо мне всегда ходили слухи. Помню, кто-то из артистов Большого театра остался за границей. Фамилии наши были схожи, и тут же сказали, что это я. Добавив, будто вышла замуж за португальского миллионера. Мама испугалась, позвонила, а я в Москве, все нормально. Говорили, что у членов Политбюро каждый день бываю, чуть ли не на столе у них пляшу. Смешно было слышать…»

После развода с Фетиным Чурсина вернулась в Москву. Поскольку собственного жилья в столице у нее не было, а обременять чужие семьи ей не хотелось, она напросилась к своей давней приятельнице и поклоннице, которая работала дворником.

В течение полутора лет Людмила ждала очереди на квартиру. Ждала бы и дальше, если бы на помощь не пришел шахматист Анатолий Карпов. Он тогда искал двухкомнатную квартиру для жены и предложил Чурсиной посмотреть один из вариантов. Актрису он устроил. Так у нее появилось собственное жилье в столице (в районе проспекта Мира). Вскоре после этого Чурсина снова вышла замуж, причем ее нового избранника звали так же, как и Фетина – Владимиром Александровичем. Но прожила она со вторым мужем еще меньше, чем с предыдущим.

Рассказывает Л. Чурсина: «Каждые семь лет надо менять либо квартиру, либо город, либо мужа. Обновляться надо! Хотя, может, это я такая бездарная, что все время искала чего-то… Антагонизм ведь рождается не по заказу, а незаметно: царапина за царапиной, и вдруг смотришь – огромная пропасть, и понять не можешь, как это с нами случилось? И с любящими людьми такое может произойти. Я ж не думала: «А кого бы мне еще в мужья выбрать? Может, космонавта?..» Я просто влюблялась. Любовь – явление живое и непостоянное, а брак – это еще и работа. Когда люди живут вместе долго, мало кому удается сохранить счастливую вибрацию души. Прощать, понимать и беречь, к сожалению, учишься со временем. А любовь надо оберегать, щадить, холить и лелеять, как любимый цветок…

Помните, у Толстого: «Муж и жена продолжали жить в одном доме, встречались каждый день, но были чужды друг другу»? Кроме того, после многих испытаний приходишь к выводу, что ни к чему в жизни не стоит привязываться, а в любви надо уметь расставаться. Когда возникает ситуация совершенно чужих друг другу людей, то что бы они ни делали, чтоб сохранить брак, все бесполезно. Пытаешься склеить разбитую чашку, а она разваливается с другой стороны, и осколков все больше и больше. А жить под одной крышей просто ради совместного существования безнравственно. Еще ниже может быть разве то, что многие, когда брак заканчивается, стараются вылить друг на друга как можно больше грязи. Я старалась сохранять дружеские отношения с бывшими мужьями, но мужчины это как-то не поддержали. Умерла, так умерла…»

В те годы Чурсина не очень часто снималась и поэтому с головой ушла в общественную деятельность. Ее избрали в ЦК ВЛКСМ, она была делегатом XVII съезда профсоюзов СССР, стала членом ВЦСПС. Кроме того, она вошла в состав студийного художественного совета «Ленфильма».

В 1981 году Чурсиной было присвоено звание народной артистки СССР. Это весьма редкий случай, когда актриса получает столь высокое звание уже в 40 лет. Напомню, что Марина Ладынина получила подобное звание в 42 года, Тамара Макарова – в 43, а Любовь Орлова – в 48 лет. Что касается Чурсиной, то она повторила рекорд Вии Артмане, которая тоже стала «народной» в 40 лет.

В том же году, 19 августа 81-го, на 56-м году жизни скончался бывший супруг актрисы Владимир Фетин.

В 1982 году на экраны страны вышел фильм «На Гранатовых островах», где Чурсина впервые снялась обнаженной. О съемках в этом фильме актриса рассказывает следующее: «В этой ленте моя героиня была журналисткой-француженкой. В роскошном отеле она встречалась со своим коллегой, и у них была любовная сцена. Предполагалось, что моим партнером будет Александр Михайлов.

Ни кинопроб, ни репетиций не было. Я приехала из Ленинграда в Москву – первый съемочный день начинался с нашей сцены. Снимали в президентском номере в Хаммеровском центре. Номер двухэтажный, с небольшой спальней. Нам его дали до трех часов дня. За каждым из нас наблюдали – чтобы мы ничего не открутили, не напортили…

И вдруг мне говорят, что будет другой партнер. Но приедет он позже. Сцену любви я должна отрепетировать одна.

Режиссер (Тамара Лисициан) удаляет всю группу, оставляет самых необходимых. Объясняет. Сначала герой должен обнять меня, а потом я – его. Потом – ля-ля-ля-ого-го! Затем я встаю, открываю шторы, включаю телевизор – все это в обнаженном виде. Усваиваю… Но вот уже два часа, а партнера нет. Как, что? Нет, говорят, приехал, ведут… Лежу, жду. Появляются голые ноги в таких же, как у меня, тапочках, потом – халат. Понятно, партнер. И вижу… мальчика лет пятнадцати! Глаза квадратные от страха, озирается, все ему непривычно. Оказалось, он даже сценария не читал, ничего не понимает. Стрижка – словно пятнадцать суток отсидел или в армию призывают. Тут ему говорят: «Быстро в кровать! Актриса вам все объяснит!»

Снимает халат, ныряет под одеяло. Я говорю: «Так, сперва вы – меня, потом я – вас, потом мы вместе, потом опять вы, снова я. Скорее! Скорее! Сниматься! Через полчаса нам уже надо убираться отсюда!»

В общем, мы все это снимаем в каком-то бреду, потом забираемся под одеяло, я говорю: «Давайте знакомиться. Как вас зовут?» Он прошептал: «Саша…» – «А меня – тетя Люда!»

Этим актером был Александр Соловьев, через два года снявшийся в роли Красавчика в фильме «Зеленый фургон».

В 1983 году в народе стали судачить о том, что Чурсина вышла замуж… за сына тогдашнего руководителя страны Ю. Андропова Игоря. Многим тогда казалось, что это – очередная «утка» досужих сплетников, однако вскоре тому нашлось реальное подтверждение: на театральных афишах имя актрисы стали писать длиннее – Людмила Чурсина-Андропова.

Вспоминает сама актриса: «Мы встретились с Игорем у наших друзей. Он тогда был человеком одиноким, а я уже тоже рассталась со своим вторым мужем. Я сразу восприняла Игоря таким, каким он был на самом деле. Я была уже достаточно взрослым и опытным человеком. Но мой романтизм… Игорь – человек с невероятной памятью, прекрасным образованием, но, безусловно, со сложным характером. В чем-то очень трогательный, что для окружающих было незаметно. У Игоря, кстати, была своя точка зрения на то, что происходило тогда в стране. Он писал замечательные стихи.

Его семья приняла меня немного настороженно. Юрия Владимировича тогда уже не было в живых (Ю. Андропов скончался в феврале 1984 года. – Ф.Р.). Я общалась с его сестрой – душевным и милым человеком. Насколько мне это удавалось, старалась поддерживать добрые отношения с мамой Игоря, Татьяной Филипповной. Хотя виделись мы нечасто. Она была прикована к постели, подолгу жила на даче, лежала в больницах…»

Отмечу, что в те годы благодаря новому замужеству Чурсина смогла помочь своему коллеге – ленинградскому актеру Игорю Дмитриеву. В 1983 году его сын Алексей поехал на стажировку в США и внезапно попросил там политического убежища. С этого момента связь с ним у родителей прервалась, и они очень переживали за его судьбу. И тогда на помощь пришла Людмила. Она предложила Дмитриеву написать сыну письмо и пообещала передать его во время своей поездки в США лично в руки Алексею. Растроганный отец так и сделал. Чурсина свое обещание выполнила. Она встретилась с беглецом и передала ему весточку от родителей. Более того, когда сопровождавшие ее сотрудники КГБ спросили: «Кто этот юноша?», она ответила, что, мол, так, один знакомый. Выпытывать у нее правду, естественно, никто не посмел.

В конце 80-х брак Чурсиной с Игорем Андроповым распался. Сама она объясняет причину так: «Это проблема совместного существования двух сложившихся личностей. На компромиссы легко идешь только в молодости. В какой-то момент чего-то не смогла принять я, и с чем-то был неспособен смириться он. Отношения изживаются. А просто существовать под одной крышей, только для того, чтобы формально сохранить семью, – не в моем характере. Но эти непростые годы – важный этап в судьбе…»

О своей нынешней личной жизни Чурсина распространяться не любит: «Я под одеяло не люблю приглашать. Старомодно? Мне кажется, я – пиковая дама из нафталинового века. Каждому – свое!»

Однако известно, что она сейчас замужем. Детей у нее нет. Но сегодняшнюю жизнь она воспринимает с радостью: «Я пришла к пониманию, что нужно благодарить Творца уже за свое появление на свет. Я чувствую себя счастливой каждый раз, когда открываю глаза и думаю: «Господи! Мне дан еще один день!» И не важно, какая на улице погода. Все равно в этот день я смогу что-то новое узнать или увидеть, кому-то помочь или принять чью-то помощь…

Я реалистка. В Москве меня держит работа, держат обязательства. В том числе необходимость помогать родителям, находить деньги на их лечение. Я никогда не стремилась заработать себе на «роскошную» жизнь. И если даже в моих руках оказывалась солидная сумма, предпочитала израсходовать ее не на сверхмодный туалет, а на более прозаические, но важные дела…»

В сегодняшних СМИ редко можно встретить новые статьи про Чурсину. А сама она никогда не стремилась к тому, чтобы напомнить о себе. Но актриса все время следит за своим здоровьем, занимается спортом, все свободное время старается проводить на свежем воздухе. И все же возраст порой дает о себе знать. В июле 2009 года Чурсиной пришлось обращаться к помощи врачей – у нее сильно подскочило давление. В ее квартиру кроме обычной «скорой» была вызвана и кардиологическая бригада. К счастью, медикам достаточно быстро удалось стабилизировать состояние актрисы. Так что свое 68-летие, которое случилось через несколько дней (20 июля), она смогла встретить нормально.

Екатерина ШАВРИНА

Своего первого мужа Шаврина встретила, когда ей было всего 16. Это произошло в 1958 году. Она тогда бросила работу регулировщицы динамиков на Пермском заводе и отправилась в Куйбышев – поступать в Волжский народный хор. Причем уехала вопреки воле родителей, не имея за душой ни копейки: деньги на билет ей выделил секретарь заводской комсомольской организации Володя Мальцев, который, наверное, был единственным, кто верил в способности Екатерины.

Приехав в Куйбышев, Шаврина узнала, что хора там уже нет – уехал на гастроли. Девушка расстроилась и расплакалась прямо на чугунной лестнице здания. Она плакала так громко, что привлекла к себе внимание музыкального руководителя хора, известного композитора Григория Пономаренко (это он написал шлягеры «Оренбургский пуховый платок», «Ивушка зеленая» и др.). Узнав, в чем дело, Пономаренко согласился прослушать Шаврину. Вокальные данные Кати ему понравились, и он предложил девушке заглянуть к нему через неделю. Шаврина ответила: «Я не могу через неделю – мне жить негде». Тогда композитор, недолго думая, предложил ей временно пожить у него.

Вспоминает Е. Шаврина: «Квартира Пономаренко мне сразу не понравилась. Очень уж там неприглядно было: вещи разбросаны, посуда немыта, кругом – грязная одежда. А я с детства была приучена к идеальной чистоте и порядку. Поэтому тут же потребовала тряпку и ведро. Я вовсю намывала пол, когда к Григорию Федоровичу заглянул его друг, поэт Бурыгин. «Кто это, – спрашивает, – у тебя на ночь глядя так усердствует?» Пономаренко тут же нашелся: «Да вот, уборщицу себе взял. Не поверишь, но оказалось, что она еще и очень неплохо поет…»

Вскоре Григорий Федорович, как и обещал, устроил меня в общежитие. Но, наверное, он очень привык ко мне за те несколько дней, что я прожила у него, так как стал наведываться ко мне по нескольку раз в день. Я, глупая провинциальная девочка, тогда только радовалась этому. Думала: надо же, какой заботливый человек! Хотя даже слепому было ясно, что Григорий Федорович, приняв меня в хор, имел свой личный интерес. Он недавно развелся со своей женой и начал весьма откровенно за мной ухаживать. После этого многие стали смотреть на меня косо, и я из-за этого очень переживала. Потому как и в страшном сне представить себе не могла, что у меня, шестнадцатилетней девчонки, может быть что-то, кроме дружеских отношений, с человеком, который на двадцать два года меня старше! У Григория Федоровича дети могли быть моего возраста!

Я так старательно избегала встреч с Пономаренко, что в результате его помощник устроил мне настоящий разнос: «Хватит ломаться и мучить хорошего человека. Неужели не видишь, как он тебя любит? Немедленно переезжай жить к нему!» Я тогда чувствовала себя как загнанный зверек: с одной стороны, я была очень благодарна Григорию Федоровичу, однако, с другой стороны, представить себя его женой не удавалось ни в какую! Но Пономаренко был намного опытнее меня. В конце концов он устроил все так, что мне не оставалось ничего иного, как выйти за него замуж… На гастролях в Казани он пригласил меня порепетировать новую песню у него в номере и как бы случайно закрыл дверь на ключ, который потом так и не смог найти…

Я вернулась в Куйбышев совершенно разбитая и упросила Григория Федоровича отпустить меня на недельку в Пермь. Приехала к родителям как раз под Пасху и, с порога рассказав о том, что сошлась с человеком почти на четверть века старше себя, напрочь испортила им весь праздник. Папа был в ярости: «Как же ты смогла подпустить к себе мужчину, который мне ровня?» Мама просто плакала: «Бросай ты свой хор, иди учись на зубного врача, пока не поздно…»

А я уже и жизни не могла себе представить без сцены. Но Пономаренко сделал все, чтобы я выступала как можно меньше. Он не хотел делить меня ни с кем. Поэтому с легкой душой оставил Куйбышев и уехал в Волгоград, когда ему предложили организовать там новый хор.

Вскоре у нас родился сын Гриша (это имя преследует меня по жизни: у меня и первый, и второй муж, и сын – все Григории), и Григорий Федорович радовался так, что просто засыпал меня дорогими подарками. Он ведь был далеко не бедным человеком, так как получал за свои песни огромные гонорары со всего Союза. К тому же в Волгограде его неплохо обеспечили: квартира, машина, огромный оклад. Денег было столько, что однажды, решив поразить мое воображение, муж купил мне яхту. И назвал точно так же, как называл меня – «Золотаюшка» (он сходил с ума от моих светлых волос)…»

Между тем вынужденное затворничество изводило Шаврину. Она всей душой рвалась на сцену, а муж запрещал ей это. Лишь иногда Пономаренко позволял ей участвовать в каких-нибудь концертах, причем петь она должна была исключительно его песни. На этой почве в семье начались скандалы. Во время одного из них обстановка накалилась очень сильно, и Пономаренко понял, что перегнул палку. Ему стало ясно: еще чуть-чуть – и, забрав ребенка, жена попросту сбежит из дома. Тогда он сделал хитрый ход – переехал с семьей в Москву, в роскошную квартиру на Чистопрудном бульваре. И целыми днями только и делал, что водил супругу по музыкальным редакциям на радио и телевидении. Именно тогда на весь Советский Союз и зазвучали шлягеры в исполнении Екатерины Шавриной: «Коля, Коля, Николаша», «Тополя, тополя», «Гармошечка-говорушечка». Шел 1962 год.

Однако, несмотря на головокружительные творческие успехи, в личной жизни Шаврина продолжала чувствовать себя несчастливой. Она все чаще стала приходить к мысли, что мужа своего не любит и вряд ли сможет полюбить. Да и скандалы в их семье стали происходить все чаще. Один из них случился после того, как они побывали в гостях у Людмилы Зыкиной. Екатерина была поражена, что великая певица, ее кумир, живет в малогабаритной «двушке», окна которой выходят на крематорий, а ванна – сидячая. За столом она позволила себе начать обсуждать эту тему, чем вызвала неописуемый гнев Пономаренко. Едва они вернулись домой, как он обрушил на Екатерину поток брани. Супруг кричал: «Ты меня позоришь! Ты вульгарна, неотесанна, тебе надо учиться…» Шавриной стоило тогда большого труда, чтобы не сорваться…

Чашу терпения певицы переполнил случай, который произошел во время концерта в клубе КГБ. Отработав свой номер, Шаврина прильнула к щелочке в кулисах, чтобы понаблюдать за тем, как работают ее коллеги. А Пономаренко это всегда раздражало: ему казалось, что жена таким образом высматривает ему замену. А тут как раз на сцене выступал Иосиф Кобзон, которого в эстрадной тусовке называли отъявленным бабником. Нервы Пономаренко не выдержали, и, схватив жену за локоть, он потащил ее прочь от кулис. При этом буквально шипел ей в лицо: «Что это за мерзкая улыбочка была у тебя, когда ты смотрела на этого самца?» Екатерина попыталась вырваться из рук супруга, и тот, не сдержавшись, несколько раз ударил ее по лицу, после чего увез домой.

Оставив рыдающую жену в квартире, Григорий Федорович отправился к своему приятелю – поэту Михаилу Пляцковскому. Жене он наказал никуда не выходить. Но та поступила по-своему: взяла на руки трехлетнего сына и сбежала из дома. Причем второпях даже детские вещи для сына забыла прихватить.

После разрыва с Пономаренко Шавриной пришлось начинать практически с нуля. Перед ней закрылись двери всех тех домов, где их принимали вместе с мужем. Многие однозначно были на стороне композитора, считая, что во всем виновата его молодая супруга. Ее перестали приглашать на радио и телевидение, вакуум возник вокруг нее и в «Москонцерте». Екатерине удалось снять крохотную комнатку на Петровке. После работы и учебы (в Музыкальном училище имени Ипполитова-Иванова, куда ее устроила Людмила Зыкина) она возвращалась домой, падала замертво на кровать и тут же засыпала. Иной раз ей и сына покормить было нечем. Выручала квартирная хозяйка: то котлетку ему даст, то пирожок. А тот, зная, что мама вернется с работы голодная, умудрялся и ей что-нибудь припрятать. Чтобы избавиться от безденежья, Шаврина устроилась на вторую работу – стала мыть подъезды в том же доме, где снимала комнату.

Конечно, у Екатерины были шансы выбраться из нищеты. Например, ответить взаимностью на ухаживания кого-нибудь из важных «шишек». Но она была воспитана по-другому. Однажды с Шавриной произошел характерный случай. Ее впервые отправили на гастроли в Финляндию, где за ней решил поухаживать тамошний посол – мужчина 50 лет. На приеме он весь вечер крутился возле певицы, оказывая ей недвусмысленные знаки внимания, а когда провожал на машине до гостиницы, и вовсе осмелел – попытался обнять. Так Шаврина возьми и выпали ему в лицо: «Ой, ну не прижимайтесь вы ко мне так! Вы ведь совсем старик…» К чести посла, он оказался мужчиной с юмором – перевел все в шутку.

В начале 70-х репертуар Шавриной пополнился супершлягером. Речь идет о песне Леонида Афанасьева «Гляжу в озера синие», впервые прозвучавшей в телесериале «Тени исчезают в полдень» в феврале 1972 года. В том же году певица была удостоена звания лауреата премии Ленинского комсомола.

Тогда же произошли изменения и в личной жизни Шавриной – она встретила своего второго мужа, которого, как и первого, звали Григорием (он работал музыкантом в оркестре Юрия Саульского). Их знакомство состоялось во время концерта в Лужниках, причем в нестандартной ситуации. Шаврина исполняла одну из своих песен, когда в зале внезапно погас свет. Певица растерялась, и вдруг услышала за спиной мужской голос: «Сейчас будете петь дальше, а я вам на скрипочке подыграю». Однако петь Екатерина не стала – слишком длинной оказалась пауза. Расстроенная, она ушла за кулисы и присела на какое-то бревно, собираясь расплакаться. Но тут к ней подошел тот самый музыкант, который, разгадав ее состояние, весьма удачно пошутил: «Как это вы смеете сидеть на таком историческом бревне? Его еще Владимир Ильич на руках носил…» Шаврина рассмеялась. Так они и познакомились. А сразу после концерта Григорий повез Екатерину к себе домой пробовать моченые помидоры.

Вскоре они поженились. Чуть позже у них родились близнецы Элла и Жанна. Увы, рождение двойни не уберегло семью от развода, хотя Шаврина и прожила с Григорием семь лет.

Рассказывает она сама: «Разошлись мы только потому, что у меня совсем не оставалось времени, чтобы быть просто женой и мамой: я как проклятая пропадала на сцене. Меня сутками не бывало дома, и я благодарила Бога, если мне удавалось поспать хотя бы часа четыре. Иногда, отработав несколько концертов за день, дома я не могла даже разговаривать. Никакой мужчина, даже самый лучший, не в состоянии жить с женщиной, которая после длинного трудового дня даже поговорить с ним не может. Просто падает в кровать, как бревно, и тут же засыпает…» (К слову, у Шавриной в те годы была высшая концертная ставка – 19 рублей, и она давала по 18–19 концертов в месяц. – Ф.Р.)

А в 1981 году певица едва не погибла от рук маньяка. По злой иронии, это случилось 8 марта. Шаврина в тот день выступала с концертом в Москве, домой возвращалась поздно ночью. На беду, одета она была в роскошную песцовую шубу, которая, видимо, и привлекла внимание преступника. Он довел певицу до подъезда, потом зашел с ней в лифт. Шаврина повернулась к нему спиной, предварительно попросив нажать на кнопку седьмого этажа. Но тот неожиданно выхватил нож и ударил артистку в шею. А потом произошло то, чего бандит явно не ожидал: собравшись с силами, певица вцепилась в него и стала громко кричать. В это мгновение двери лифта открылись, и они оба вывалились на лестничную площадку. Екатерина оттолкнула от себя бандита и принялась звонить во все двери подряд. Преступник счел за благо ретироваться. После этого случая Моссовет помог Шавриной сменить место жительства – она перебралась в охраняемый квартал на улице Алексея Толстого.

На протяжении всей сценической карьеры за Шавриной тянулся шлейф слухов о ее многочисленных любовниках. Сама певица опровергать большинство из них не спешит, хотя о подробностях никогда не распространяется. Тем не менее об одном своем романе она все-таки поведала журналистам. Цитирую:

«Я один раз была влюблена по-настоящему. Мы с покойным певцом и композитором Женей Мартыновым и группой всяких деятелей приехали от Общества советско-бразильской дружбы в Рио-де-Жанейро. И нас принимал писаный красавец, мэр города, очень молодой для руководства мегаполисом – 38 лет всего. Я влюбилась с первого взгляда! И его будто током ударило, когда нас знакомили. Одна подушка знает, сколько было пролито слез. Он ведь несвободен был, но жена его умирала от рака. Я летала в Рио не раз и не два. В отношении меня у него были намерения самые серьезные. После смерти жены звал меня замуж. А я все, дура, думала: как же я там, в Бразилии, без России своей жить-то буду? В очередной приезд в Рио-де-Жанейро узнала, что мой возлюбленный больше не мэр. Его повысили, перевели в столицу работать в правительстве. Больше мы с ним не виделись…»

После развода со вторым мужем Екатерина вышла замуж еще раз. В 1994 году в нее влюбился молодой бизнесмен из Германии и увез к себе на родину. Шаврина пела там в ресторане, названном в ее честь «Катюшей». Однако вскоре певица стала скучать по России и в конце концов сбежала из благополучного рая домой. Спустя несколько лет она совершила еще один побег – на этот раз от африканского принца, который хотел пополнить ею свой гарем. Обещал за любовь любые деньги. Но Шаврина поспешно собрала вещи и, прервав гастроли, сбежала от африканского сластолюбца.

Сегодня Екатерина Шаврина находится в прекрасной творческой форме (в 1995 году ее удостоили звания народной артистки России), однако былой славы, видимо, уже не вернуть. Многое ведь зависит от репертуара, но почти все композиторы, с которыми она когда-то работала и кому была обязана своим успехом, уже ушли из жизни.

Дети Шавриной, насмотревшись на то, как тяжело приходилось матери, решили свою жизнь с искусством не связывать. Одна дочь окончила медицинский институт, другая – Финансовую академию, сын стал закройщиком-модельером. Живет Екатерина Шаврина в центре столицы, на Тверской.

В интервью журналу «Имена» (июль 2009-го, автор – Р. Рамзанов) Шаврина рассказала следующее:

«В чем мои чары? Беру естественностью, откровенностью, беспонтярностью. Я такая, какая есть, – сейчас таких баб уже нет. Вроде бы надо покрасоваться перед мужиком, а я не могу себя заставить делать то, что неестественно моей натуре. А может, мужики сами чувствуют, что, если они мне понравятся, значит, будут в полном порядке? Вот сколько у меня было мужиков, всем им я покупала квартиры, машины. Только бы отвязаться! Когда они оказывались в ажуре, постепенно от меня отходили. Причем после расставания со мной так ни один из них и не женился…

С тех пор, как умер мой второй муж, я не вижу надобности пребывания рядом со мной мужчины. А если вдруг почувствую такую необходимость, то он всегда найдется, поверьте (смеется). У меня сейчас, кстати, есть один воздыхатель из Молдавии. Ему 36 лет. Он влюблен в меня уже семь лет. Очень хороший человек, программист-электронщик, работает в одной солидной организации. Бывает, стоит под окнами, а я закрываю жалюзи, чтобы его не видеть. Иначе я начну его жалеть, уделять ему внимание. Он общается со мной через мою сестру Таню. Если я вольюсь в его жизнь, то потеряю все…»

Сергей ШАКУРОВ

В первый раз Шакуров женился на своей коллеге, молодой актрисе, в 1965 году, когда работал в Театре Советской Армии. Ему было 23 года. В конце 60-х у них родился сын Иван. Но через 15 лет супруги развелись, и в течение нескольких лет Сергей ходил в холостяках. А в 1984 году он увлекся 19-летней актрисой Татьяной Кочемасовой. Правда, их первая встреча произошла еще за несколько лет до этого.

В памяти актера эти события зафиксировались следующим образом: «С Татьяной мы познакомились на съемках фильма «Портрет жены художника» в 1981 году. Она тогда была студенткой Щукинского училища. В общем, я положил на нее глаз. И не только я. Не на шутку увлекся ею и… назовем его так: популярный актер (в том фильме из популярных актеров снимались еще двое: Никита Михалков и Всеволод Шиловский. – Ф.Р.). Все располагало к сближению: гостиница в Звенигороде, дружеские ужины на берегу Истринского водохранилища, заканчивавшиеся перед рассветом… Но девушка дала мощный отпор как мне, так и моему неотразимому приятелю. И меня это завело.

И вот через некоторое время, перед съемками фильма «Парад планет», я попросил ассистентку режиссера вызвать на пробы Татьяну – лучшей, мол, мне партнерши не найти. Ее вызвали, утвердили на роль. Я, конечно, пытался, но… Мне просто повезло, что по распределению Татьяна попала в Театр имени Станиславского, где я работал. И после моей длительной осады мы в итоге одновременно развелись и тут же поженились…»

А вот как вспоминает об этом же Т. Кочемасова: «У нас был роман в тот период, когда я только пришла в театр. Мы встречались, ездили вместе отдыхать. Потом он мне сделал предложение, но я отказала. У меня такая установка по жизни, что актер – не мужчина. Чисто актерские черты – самолюбие, эгоцентризм, все это мне претит. Я не сказала об этом Сергею, но именно это было причиной нашего разрыва. Мы встречались в театре и даже не здоровались. Потом уже выяснилось, что при виде друг друга у каждого из нас возникало желание схватить за волосы и треснуть лбом о стену своего бывшего любовника.

Прошло время, и я вышла замуж за одного актера, который за мной долго и упорно ухаживал. Особенной любви не было. Главной целью было все-таки – прекратить роман с Шакуровым, отрезать раз и навсегда. И мы с первым мужем прожили три года. Схема отношений та же самая: я для него – все, а он лишь наслаждается комфортом. Но Сергей удивительный человек. Он может, не задумываясь даже, предсказать весь ход событий. У него потрясающая интуиция! В какой-то момент он приехал с гастролей, пришел ко мне, и я вдруг увидела, что это другой человек. В нем исчезли все те качества, которые меня раздражали…»

Свадьбы у Татьяны и Сергея не было – расписавшись в ЗАГСе, они тут же отправились на репетицию в театр. И лишь некоторое время спустя, после премьеры спектакля, Сергей и Татьяна решили устроить торжество – пригласили коллег в ресторан гостиницы «Националь». В середине 1985-го у Шакурова и Кочемасовой родилась дочь Оля.

По словам коллег, Шакуров актер достаточно сложный. Если у него не складываются отношения с партнерами по площадке, он может запросто уйти из постановки. Так, к примеру, случилось в народном хите «Зимняя вишня», где Шакуров должен был играть главную мужскую роль. Однако у него не сложились отношения с Еленой Сафоновой, и он от роли отказался.

Нечто подобное произошло и на съемках фильма режиссера Галины Данелии-Юрковой «Божья тварь» (1991), где у Сергея не возникло контакта с исполнительницей главной женской роли юной актрисой Зоей Александриди. К счастью, на этот раз обошлось без радикальных шагов со стороны актера – просто некоторые сцены с участием главных героев снимались по отдельности, чтобы они пореже видели друг друга.

Но есть и другие примеры. Например, в Театре имени Маяковского Шакуров прекрасно ладит со всеми своими партнершами, а особенно ладил с Натальей Гундаревой. В свое время они составили прекрасный дуэт в спектакле «Я стою у ресторана…». На этом основании народная молва даже «поженила» их.

Осенью 1996 года многие средства массовой информации сообщили, что Шакуров и Кочемасова развелись. Для большинства людей, знакомых с ними, это известие было как гром среди ясного неба.

Из рассказа Т. Кочемасовой: «У нас была радостная жизнь. Зная многие актерские пары, я могу сравнить – мы жили лучше всех. Он мог неожиданно приехать, я тут же собиралась, и мы ехали в гости, в ресторан. Он всегда старался брать меня с собой на все вечера, на праздники. Я не помню, чтобы он пришел домой в плохом настроении – даже если что-то не ладилось, он всегда улыбался. И я улыбалась…»

Однако, несмотря на такие отношения, брак Шакурова и Кочемасовой все-таки распался. Почему? Как объяснила в одном из интервью сама Татьяна, поводом к разрыву послужила ревность мужа. Причем ревность, по ее словам, необоснованная. Тем не менее в один из дней Шакуров собрал вещи и ушел, по большому счету, на улицу. Поскольку свою квартиру он оставил первой жене и все 11 лет жил с Татьяной в ее 28-метровой квартире.

Этот разрыв причинил боль обеим сторонам. В декабре того же года Шакуров даже слег в больницу с диагнозом «гипертонический криз». Татьяна с дочерью навестили его, и, со слов очевидцев, они очень мило поговорили. У многих тогда появилась надежда, что супруги вновь соединятся. Однако… Уже на следующий день по просьбе Сергея Татьяне передали, чтобы она в больнице больше не появлялась. Видимо, постарался кто-то из «доброжелателей». В результате жена и дочь даже не смогли поздравить Шакурова с 55-летием, которое актер отметил 1 января уже следующего, 1997 года.

На сегодняшний день бывшие супруги практически не общаются. Тем более что Шакуров вот уже несколько лет благополучно женат на преуспевающем продюсере Екатерине Бабаловой, которая моложе его на 28 лет (она закончила экономический факультет ГИТИСа). Познакомились они на работе. Катя как-то предложила Шакурову роль в антрепризе, но он отказался. Однако женщину запомнил и спустя какое-то время предложил встретиться и сходить вместе куда-нибудь отдохнуть. Та согласилась. Через некоторое время Екатерина переехала к Шакурову на Пресню.

Говорят, многие в актерской среде отнеслись к этому роману с недоверием, обвинив Бабалову… в корысти. Дескать, таким образом она за счет влиятельного любовника захотела решить свои проблемы. Но чуть позже, более внимательно присмотревшись к их роману, все поняли, что у Сергея и Екатерины – настоящая любовь. И вот уже почти восемь лет Шакуров и Бабалова живут вместе. Более того, в феврале 2004 года СМИ разнесли весть о том, что Екатерина беременна.

8 июня у счастливых родителей родился мальчик. Имя своему отпрыску они долго не могли придумать, пока в дело не вмешалась супруга Леонида Ярмольника Оксана. «Назовите его Маратом», – посоветовала она. Так и сделали.

Александр ШИРВИНДТ

В детстве, помимо учебы в музыкальной и общеобразовательной школах, Ширвиндт посещал еще одно заведение – школу бальных танцев при Доме ученых. Пребывание в ней доставляло ему гораздо больше удовольствия, чем в двух предыдущих. Особенно Саше нравилось танцевать полонез и падеграс. Впрочем, любовь к танцам подогревалась у него чисто практическим интересом: школа № 110 была мужской, и по большим праздникам в ней устраивались танцевальные вечера, на которые приходили девочки из соседней, женской школы. Ширвиндт на этих вечерах, что называется, блистал во всей своей красе, лихо отплясывая какой-нибудь краковяк или те же полонез с падеграсом. Девочки были в восторге, и немногие из них находили в себе силы отказать во внимании такому парню. Однако девочкам было невдомек, что их герой, блистая в одном, был слаб в другом.

Вспоминает А. Ширвиндт: «В моих школьных ухаживаниях – две трагические ситуации. В зависимости от времени года они повторялись всякий раз, как я знакомился с девочкой. Драма номер один: я не мог качаться на качелях. Драма номер два: терпеть не мог кататься на коньках. В то время никакое знакомство летом не обходилось без парка с обязательными качелями, а зимой – с катком. Под качелями для влюбленных подразумевались не такие качельки, которые сейчас во дворах для детей ставят, а громоздкие лодки на двоих. Девчонок на эти качели тянуло со страшной силой. Особенный шик состоял в том, чтобы раскачаться до небес и лететь, можно сказать, вверх тормашками. Меня в таких полетах тошнило, сразу начинала кружиться голова. Поэтому всякий раз, когда мы с подружкой вскарабкивались на этого монстра и она, счастливая, начинала изо всех сил приседать, все увеличивая и увеличивая амплитуду, я дико страдал. Правда, виду старался не подавать и, зажмурившись, раскачивался до полного посинения. Жуть!

Примерно то же происходило и с коньками. По школьным меркам я хорошо играл в баскетбол, на лыжах катался неплохо, но вот коньки у меня как-то не пошли… Если я спрашивал: «Куда пойдем?» – и девочка говорила: «На каток!», я думал: «Все, хана!» Страшнее всего – качели, на втором месте по ужасу – коньки. Ходил, но никакого удовольствия и счастья, особенно когда кто-то рядом выписывал кренделя, не испытывал…»

Однако чаще Ширвиндту удавалось благополучно избежать этих ужасов, к тому же он с лихвой компенсировал подобные свои «недостатки». К примеру, в театре он поражал свою избранницу поистине энциклопедическими знаниями, а дома доводил чуть ли не до исступления смычком и скрипкой. Хотя из «музыкалки» Александра выгнали за профнепригодность, однако пять лет пребывания в ней не пропали даром – кое-что из пройденного он помнил и умел в нужную минуту применить на практике.

Со своей женой Натальей Белоусовой Ширвиндт познакомился летом 1951 года, когда ему стукнуло 17 лет. Их знакомство произошло в подмосковном дачном поселке НИЛ (наука, искусство, литература), который основал ее дед в свою бытность главным архитектором Москвы. По своим корням жена Ширвиндта – столбовая дворянка. Ее род по матери восходит к знаменитому Семенову-Тян-Шанскому, предки по отцу – представители старого московского купечества.

На момент знакомства молодых людей Белоусовы являлись аборигенами НИЛа, а Ширвиндт с родителями просто гостил у знаменитого артиста Дмитрия Журавлева. Согласно легенде, поначалу Александра пленило в девушке то, что в хозяйстве у Белоусовых имелась… корова. Будучи патологическим «молокоголиком», Ширвиндт не мог пройти мимо этого факта. Однако, «полюбив» корову, он постепенно увлекся и ее хозяйкой. Правда, на момент женитьбы влюбленных обстоятельства сложились таким образом, что с коровой Белоусовым пришлось расстаться. Так что побаловаться дармовым молочком жениху так и не довелось.

Поженились молодые зимой 1957 года. Выглядело это довольно романтично. Наталья в тот день сидела дома и читала конспекты, готовясь к сессии. В этот момент в дверь позвонили, и она увидела на пороге Ширвиндта. В руках тот держал огромный сверток, перевязанный бечевкой. Пройдя в квартиру, Александр раскрыл сверток и извлек на свет нежно-белый куст цветущей сирени. После чего сказал: «Пошли в ЗАГС».

Накануне свадьбы Наталья сказала маме, что пойдет ночевать к Ширвиндтам. Мама решила посоветоваться со своими родителями. Совещание длилось не один час, но наконец разрешение было получено. В качестве приданого Наталья взяла с собой лишь полотенце и ночную сорочку. Ширвиндты жили в арбатском переулке в большой коммунальной квартире, где, кроме них, обитало еще восемнадцать человек. Когда она переступила порог квартиры жениха, Александр сострил: «Взял я себе жену, а вот и все ее приданое».

Свадьбу молодые справляли трижды. Сначала у Ширвиндтов (для родных и друзей), затем у Белоусовых, а третью, самую веселую, в Театре имени Ленинского комсомола, где после окончания «Щуки» вот уже год как играл Ширвиндт. На свадьбе гуляла вся труппа, в том числе друг детства Михаил Державин, друг юности Михаил Козаков, Марк Захаров с женой Ниной и многие, многие другие.

В 1958 году у молодоженов родился мальчик, которого назвали Михаилом. Стоит отметить, что рождение сына весьма огорчило Ширвиндта – он мечтал о дочери. Узнав об этом, актер Леонид Марков прочел Ширвиндту короткую лекцию – объяснил, что тот должен быть счастлив, что родился именно сын.

Монолог Маркова звучал так: «Представь себе, что у тебя дочурка. Проходит каких-нибудь семнадцать лет, ты сидишь дома, уже несвежий лысеющий Шурик, и ждешь с Таточкой свою красавицу Фиру. А Фиры нет. Она пошла пройтись. Ее нет в двенадцать, в час, в два. Ты то надеваешь, то снимаешь халатик, чтобы куда-нибудь бежать, и вдруг – звонок в дверь. Вы с Таточкой бросаетесь открывать. На пороге стоит лучезарная, счастливая Фира, а за ней стою Я! «Папа, – говорит она, – познакомься, это Леня». Ты втаскиваешь ее в дом и в истерике излагаешь все, что ты обо мне знаешь и думаешь! «Папочка, – говорит она, – ты ничего не понимаешь: я его люблю». И я вхожу в твой дом. Малыш, тебе это надо?»

И у Ширвиндта отлегло от сердца, потому что только теперь он понял, какое это счастье – у него родился именно мальчик! Кстати, с рождением наследника Александра Ширвиндта поздравили три его верные поклонницы (они ходили на все его спектакли): пришли к нему домой и, поскольку самого главы семьи дома не было, вручили букет желтых роз и серебряные рюмки его жене. Наталья поняла, что поклонницы мужа «приняли» ее.

В 1965 году Ширвиндт вместе с женой и сыном переехал в знаменитую высотку на Котельнической набережной. Этому событию предшествовали следующие обстоятельства. До этого актер – с семьей и родителями – занимал две комнаты в «многосемейной» квартире в Скатертном переулке. Его супруга таким положением дел была, естественно, не удовлетворена и прилагала все силы к тому, чтобы благополучно разъехаться. Решили обменять две комнаты в Скатертном и однокомнатную квартиру в «хрущевке» на трехкомнатную квартиру. Вариант казался Ширвиндту безнадежным. Видимо, поэтому в обмене он принимал самое скромное участие. А его жена разрывалась между работой, магазинами и обменным бюро. И Всевышний, видимо, оценил ее старания. На их вариант «клюнул» некий сын покойного генерала КГБ, проживающий в элитной высотке (в этом доме жили Л. Зыкина, Н. Богословский, Л. Смирнова, К. Лучко, Н. Мордюкова и другие знаменитости). Сын генерала жил не один, а с двумя (!) женами: бывшей и нынешней. Естественно, на этой почве у женщин постоянно возникали скандалы, которые ни к чему хорошему привести не могли. В конце концов сын генерала решил с бывшей супругой разъехаться и в поисках удобного варианта набрел на ширвиндтовский.

На новом месте Ширвиндт зажил лучше прежнего, хотя ностальгия по местам, где он провел свое детство и юность, изредка посещала его. Но проживание в элитном доме сняло множество проблем. Например, только здесь актеру удалось получить место в гараже для своего «сугроба». Причем это место он отвоевал у поэта Евгения Евтушенко, который лишился его по собственной вине. Однажды в очередном творческом порыве он написал стихотворение «Тараканы в высотном доме». Причем стихотворение было аллегорическим: под тараканами подразумевались люди-паразиты, а под высотным домом – наша страна. Однако руководство в эту аллегорию вникать не захотело и причислило произведение поэта к разряду «злопыхательских». В результате Евтушенко сняли с очереди на гараж, а его место отдали Ширвиндту.

Между тем в конце 60-х в семье Ширвиндтов произошел первый серьезный кризис. Ничего не сказав ни родителям, ни мужу, Наталья в апреле уехала с сыном в Гагры, где строился санаторий по ее проекту. Александр за ней не поехал, резонно предположив, что жене захотелось побыть одной. Отсутствовала беглянка две недели. А когда должна была вернуться в Москву, Ширвиндт отправился встречать ее на вокзал. Далее послушаем рассказ Н. Корнеевой:

«Он не знал, каким именно поездом она приедет, поэтому решил встречать все, какие придут в этот день с юга. У Наташи было тринадцатое место в тринадцатом вагоне, и возвращалась она тринадцатого апреля. Поезд пришел в шесть утра. Серое мглистое московское утро встретило их сыростью и холодом. На перроне никого не было, редкие пассажиры уже ушли. В начале состава одиноко маячила мужская фигура. Вдруг Миша, вырвав у нее свою руку, побежал и повис у незнакомца на шее. И – как будто между ними ничего не произошло, никакой размолвки. Сели в машину, приехали домой, а уже вечером пошли в Дом актера, где для телевидения снималась передача «Семь нас и джаз», в которой участвовал Александр Анатольевич. А после поехали к Андрею Миронову и, как всегда, засиделись там до петухов…»

В 1970 году Ширвиндт перешел в труппу Театра сатиры. Спустя несколько лет у него случился роман с одной из тамошних актрис. Но жена тогда об этом так и не узнала. Он сам рассказал ей о случившемся много лет спустя. Наталья Николаевна потом как-то заметила: «Если бы я знала об этом, ушла бы в тот же день. Не понимаю, как можно все знать и продолжать жить вместе».

Кстати, сам Ширвиндт жену жутко всегда ревновал и даже мысли не мог допустить, чтобы у нее с кем-то что-то было. В этом он, как и все мужчины, был собственником. Однажды произошел такой случай. Они с супругой отдыхали в Суханово и играли в теннис. Партнером Натальи оказался ее бывший однокурсник, с которым в институте у нее был легкий роман. В конце игры парень забылся и игриво шлепнул Наталью ракеткой пониже спины. Ширвиндт, сидевший на трибуне, этот жест заметил. И, вернувшись домой, закатил супруге бурную сцену ревности.

Между тем сын Ширвиндтов Михаил рос настоящим сорвиголовой. В школе он учился из рук вон плохо – имел двойки по всем предметам, кроме труда и физкультуры. Любимым занятием Михаила в те годы было взрывать унитазы в школьных туалетах. Делалось это так: мальчик «тибрил» с урока химии реактивы, заворачивал их в газету и спускал во все унитазы. Через несколько минут мощный взрыв сотрясал школу, и туалет выходил из строя минимум на месяц. За эти проделки (да и за другие тоже) Мишу Ширвиндта выгоняли из двух школ.

И все же десятилетку мальчик закончил, а затем был принят в альма-матер своего отца – Театральное училище имени Щукина (кстати, Ширвиндт-старший в те годы работал там преподавателем). Не успел Михаил проучиться в училище и нескольких месяцев, как снова оказался в эпицентре скандала. Инцидент произошел 7 ноября 1977 года, в день, когда вся страна отмечала круглую дату – 60-летие Советской власти. Михаил со своими друзьями решил отметить этот праздник по-своему. Ребята забрались на крышу Архитектурного института и, нагрузившись «портвешком», сорвали со здания красный флаг. Затем молодые люди стали вытворять с красной тряпкой бог знает что. Разумеется, наша доблестная милиция их застукала. А дальше, как в крутом детективе, были и погоня со стрельбой, и пленение, и тесный «обезьянник» в ближайшем отделении. По нынешним временам это событие отнесли бы к мелкому хулиганству и не стали бы раздувать из него скандал. Но тогда все было иначе: ребят могли запросто упечь лет на семь в тюрьму «за надругательство над символом». Но их наказали «по минимуму»: исключили из комсомола и выгнали из института. Естественно, большая часть мытарств по дальнейшему трудоустройству непутевого сына легла на Ширвиндта-старшего. В конце концов ему таки удалось устроить Михаила монтировщиком декораций в театр «Современник». Два года спустя благодаря помощи Андрея Миронова (бывший одноклассник знаменитого актера был первым секретарем горкома ВЛКСМ) Михаила удалось восстановить в комсомоле. А в начале 80-х Ширвиндт-старший добился восстановления сына и в «Щуке». (Спустя 16 лет после тех памятных событий на крыше Архитектурного института приятель Михаила Ширвиндта Сергей Урсуляк снял по ним фильм под названием «Русский регтайм». Одну из ролей в фильме сыграл Александр Ширвиндт.)

Из интервью Н. Ширвиндт: «Мне всегда импонировало то, чем муж сейчас занимается. Он любит преподавательскую работу, обожает своих учеников. И хотя там такие бывают красотки, я всегда хожу и смотрю его работы. Главное в мужчине – ум. Потом – обаяние, чувство юмора. И красота. У меня спрашивают: как ты всю жизнь с таким красавцем живешь? Привыкла… Конечно, кое-какие проблемы в жизни возникали. Но глобальных – ни одной. Когда о нас делали передачу на телевидении, ведущая спросила, ревнивая ли я. Ответила – очень. Она так обрадовалась – ну и как, как? Расскажите. О чем? У меня ни разу не было повода для ревности…

Муж не придерживается никакой диеты. Никогда в жизни не делал никаких зарядок, гимнастик. Не ходил на массажи. Мне все делают комплименты, что я мужа так содержу, но моей заслуги в этом нет. И ест он обычно на ночь… У нас с ним совершенно разные вкусы. Он любит молоко и вареный лук. Я же больше всего люблю картошку и фисташковое мороженое. Муж мороженое терпеть не может. Мы даже на выборах голосовали за разные партии…

Муж рано ложится спать. Если нет спектакля, может и в девять вечера лечь. Но встает в пять-шесть утра. Он «жаворонок», я же ложусь поздно, и для меня самое главное – подольше поспать утром. Он что-то пишет, читает, думает, трубку курит. Завтракает. Я люблю посидеть у телевизора, посмотреть «Санта-Барбару». Мужа это страшно раздражает. Так же, как и меня, когда он смотрит футбол или бокс…

Мы с Роксаной Бабаян (жена М. Державина. – Ф.Р.) – самые первые слушатели их шуток. Они на нас пробуют, где смешно. В воздухе витают эти шутки. Мы часто вместе с Державиными отдыхаем. Для Шуры самое главное – река и рыбалка. Сидеть с удочкой, чтобы никто его не трогал. Миша бегает, ищет какие-то рыбные места. Кричит: иди, здесь лучше клюет. Мой же вот как сядет – так и сидит. Облепленный комарами и с трубкой. И тупо смотрит на поплавок. Причем сам к рыбе довольно равнодушен…»

Сын А. Ширвиндта Михаил, закончив Театральное училище имени Щукина, несколько сезонов отработал в театре «Сатирикон». Однако в 1993 году ушел на телевидение. Вел передачу «Лотто Миллион». В 1994 году создал студию «Весы», которая трансформировалась затем в телекомпанию «Живые новости». Сейчас Михаил Ширвиндт ведет популярную передачу «Я и моя собака».

У М. Ширвиндта двое детей: сын Андрей от первого брака (мальчика назвали в честь Андрея Миронова, который был его крестным отцом) и дочь Саша (назвали в честь деда) – от второго (с Татьяной Морозовой).

Андрей стал юристом и трудится ассистентом кафедры гражданского права юрфака МГУ. А Александра выпускница РГГУ, искусствовед.

Дмитрий ШОСТАКОВИЧ

Первая серьезная любовь пришла к Шостаковичу в 17-летнем возрасте. Это случилось в июле 1923 года, когда будущий композитор отдыхал в Крыму. Избранницей Дмитрия стала его ровесница из Москвы, дочь известного литературоведа Таня Гливенко. В компании молодых людей, отдыхавших в санатории, она была одной из самых веселых, и юный Шостакович сразу обратил на нее внимание. Они познакомились и потом все дни проводили вместе. Окружающие радовались их чистым и наивным отношениям, и только сестра Шостаковича Мария была недовольна. В письме матери она так писала о Т. Гливенко: «Девица странная, кокетка, мне не нравится, но ведь на сестер так трудно угодить…»

В 1925 году Шостакович заканчивает консерваторию, и очень скоро к нему приходит первый успех: он пишет Первую симфонию, которую посвящает Татьяне Гливенко. Ее премьера состоялась 12 мая 1926 года в Ленинградской филармонии под гром оваций восторженного зала. Сколько раз 19-летний Шостакович выходил в тот день на сцену, чтобы раскланяться, невозможно сосчитать. Это был первый триумф композитора.

Романтические отношения с Гливенко длились у Дмитрия, увы, недолго. Спустя год он увлекся другой девушкой – 18-летней Ниной Варзар. Она в то время училась в институте и одновременно заканчивала балетную школу Мариинского театра. Их знакомство произошло случайно. Нина пришла в летний сад филармонии со своей собачкой, из-за чего ее не хотели пускать на концерт. И тут появился Шостакович, чьи произведения должны были звучать в тот день в концерте. Став свидетелем конфликта, он принял сторону миловидной девушки и под свое слово провел ее на концертную площадку. Так они и познакомились. Однако поженились не сразу. Нина была девушкой избалованной, капризной, требовательной, и молодому композитору стоило немалых душевных и физических усилий завоевать ее благосклонность. Кстати, из-за Нины Дмитрий поссорился даже с матерью и сестрами. Родственники Нины, со своей стороны, тоже отвергали всякие контакты с близкими Шостаковича.

Но весной 1929 года Дмитрий и Нина все же объявляют о своей помолвке. Несмотря на то что отношения между ними продолжают оставаться достаточно сложными. Возможно, из-за постоянной нервной взвинченности и неудовлетворенности собой Дмитрия. В конце концов участившиеся творческие неудачи, осложнившиеся отношениями с матерью и сестрами, а также постоянные капризы Нины приводят Шостаковича к нервному расстройству. Он уезжает в санаторий, где после долгих раздумий приходит к решению порвать с Ниной. Он пишет ей письмо, в котором всю вину за это берет на себя. В своем послании он откровенно признает себя неудачником. В том же году в интервью корреспонденту газеты «Нью-Йорк таймс» Шостакович с горечью констатирует: «Я родился под несчастливой звездой!»

После разрыва с Ниной Дмитрий стал искать встреч со своей первой любовью – Татьяной Гливенко, однако та к тому времени уже успела выйти замуж. Но Шостакович еще долго не терял надежды соединиться с нею. В 1930 году он написал ей письмо, в котором просил приехать к нему и остаться насовсем. Разговор с ее мужем он обещал взять на себя. Татьяна приехала и была принята родными Шостаковича очень радушно. Скорее всего, они просто не хотели, чтобы Дмитрий вновь вернулся к Н. Варзар. Но у молодых, увы, ничего не сложилось, и Татьяна была вынуждена вернуться к мужу (в 1932 году у них родился ребенок).

Тем временем Шостакович, несмотря на запрет матери, решил возобновить свои отношения с Ниной. В мае 1932 года, ничего не сказав своим близким, Шостакович на Нине женился (произошло это в Детском Селе). Так как жить с родителями не представлялось возможным, молодые меняют множество адресов: улица Марата, Кировский проспект, Большая Пушкаревская…

В начале 30-х годов один из современников так описывал Шостаковича: «Это был худощавый молодой человек с налетом английского аристократизма в манерах. Постоянное нервное напряжение отразилось на его лице с аскетическими чертами, которые как-то не гармонировали с его подтянутой и легкой фигурой. Вежливый и обаятельный и в то же время взвинченный и очень упрямый, Дмитрий всегда отгораживал себя от окружающего общества, пресекая любые контакты близкого общения с ним».

В 1934 году в программу Международного музыкального фестиваля в Ленинграде была включена опера Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда». Сам автор оперы тоже присутствовал на фестивале, а для общения с иностранцами к нему в качестве переводчицы была приставлена 20-летняя студентка Ленинградского университета Елена Константиновская. Во время этого сотрудничества между композитором и студенткой внезапно вспыхнул роман.

В июне того же года Дмитрий уехал с концертами на две недели. И за этот период на Е. Константиновскую обрушился просто шквал его эпистолярных посланий: за 14 дней Шостакович прислал ей 42 письма и три телеграммы! В одном из писем, датированном 15 июня, Дмитрий писал: «Моя радость, скучно мне без тебя и грустно от всего комплекса переживаний. Ты в мою жизнь ворвалась как гром среди ясного неба. Я влюблен безумно, страстно и жить без тебя не могу…»

Своей новой привязанности Шостакович от окружающих совершенно не скрывает. Он появляется с Еленой на спектаклях, концертах, даже знакомится с ее родственниками. Однако мать Елены была настроена категорически против их романа и уговаривала дочь порвать с Шостаковичем все отношения. Дмитрий, чтобы доказать искренность своих чувств к Елене, обещает оформить развод со своей законной супругой.

О том, что было дальше, рассказывает сама Е. Константиновская: «Наконец он решился. Все было, как в дурном романе. Я прождала до глубокой ночи. Позвонила ему. Жена ответила: «Дмитрий Дмитриевич остается дома».

На этом все кончилось. На меня посыпались несчастья. По чьему-то доносу меня исключили из комсомола, потом арестовали. В тюрьме я получила от Шостаковича открытку. Когда меня выпустили, он пришел ко мне с альбомом ругательных рецензий под мышкой (это было после разносных статей «Правды»). Он сказал: «Вот видите, как хорошо, что вы не вышли за меня замуж».

Я попросилась в Испанию, где тогда шла гражданская война. Там я познакомилась с кинооператором-документалистом Романом Карменом и вышла за него замуж».

Увлечение женатого Шостаковича другой женщиной объяснялось во многом тем, что врачи запретили Нине Варзар иметь детей. А композитор так мечтал иметь наследников! Видимо, в какой-то момент испугавшись, что мужа можно навсегда потерять, Варзар все-таки решила забеременеть, и судьба оказалась к ней благосклонной. Узнав, что у них родится ребенок, Шостакович вернулся в семью.

В 1936 году на свет появилась дочь, которую сама Нина хотела назвать Варварой. Однако уступила просьбам мужа и дала имя Галина (повзрослев, их дочь станет женой внука К. Чуковского). А еще через два года у Шостаковичей родился мальчик, которого назвали Максимом.

В конце 40-х над головой Дмитрия сгустились очередные тучи: в знаменитом постановлении «О недостатках в советской музыке» по первое число досталось и Шостаковичу. В итоге он уходит из консерватории, его сочинения нигде не исполняются, семья откровенно нищенствует. Дошло до того, что, когда у него кончились деньги, две их домработницы – Феодосия и Мария Кожуновы отдали ему все свои сбережения. Как и в 1937 году, Шостакович постоянно ждал ареста. Но… произошло обратное.

Как-то вечером в его доме зазвонил телефон, и композитор, взяв трубку, услышал голос со знакомым грузинским акцентом. Звонил сам Иосиф Сталин. На вопрос о здоровье Шостакович ответил откровенно: «Очень плохо, товарищ Сталин». И тогда вождь изрек: «Не волнуйтесь, мы позаботимся о вашем здоровье». Вскоре после этого звонка Дмитрию выдали пропуск в Кремль, а также документ, подписанный Сталиным, о выделении семье композитора дачи со всеми удобствами под Москвой. (Забегая вперед, отмечу, что в 1950 и 1952 годах Шостакович удостоится Сталинских премий. – Ф.Р.)

Многие люди, близко знавшие Шостаковича, говорили о его малодушии. Однако не все так просто. Сам композитор в конце жизни как-то признался своему коллеге Эдисону Денисову: «Когда я думаю о своей жизни, я понимаю, что был трусом. К сожалению, был трусом. Но если бы вы видели все то, что в своей жизни видел я, вы бы тоже стали трусом…»

По мнению того же Э. Денисова, «одной из причин малодушия Д. Шостаковича была его глубокая, навязчивая любовь к своим детям. Многое из того плохого, что сделал он в своей жизни, было сделано ради детей. Его положение в обществе и его авторитет, почести и ордена – все это позволяло ему обеспечивать детям очень комфортное существование.

Он много сил положил, помогая сыну Максиму, хотя музыкальные способности того ограниченны. В конце концов Максим стал удачливым дирижером, но благодарить отца он должен за то, что был назначен главным дирижером оркестра Московского радио».

Между тем в 50 – 60-е годы в личной жизни композитора также произошли существенные изменения. 5 декабря 1954 года скончалась его первая жена, Нина Васильевна. Она поехала в научную экспедицию в Ереван, поднималась в горы Алагеза и чувствовала себя превосходно. Однако затем внезапно занемогла. Свидетель тех событий, Н. Попова, рассказывает: «После концерта Александра Вертинского, который состоялся в Большом зале Армфилармонии, мы пили чай с пирожными у Нины Васильевны. Она была весела, и ничто не предвещало беды.

Утром меня разбудил телефонный звонок: «Наля, Нине Васильевне плохо, она, наверное, чем-то отравилась, приезжайте». Я приехала, но дома ее не застала, соседи сказали, что ее увезла «скорая».

Это было 4 декабря – накануне праздника Дня Конституции.

Нина Васильевна лежала в палате в тяжелом состоянии, у нее были сильные боли. Врачи не могли толком понять, что с ней. Только в одиннадцать часов вечера решили оперировать. После операции профессор Шериманян, очень известный в Армении хирург, сообщил мне: «Положение безнадежное, надо вызывать мужа и родных. У нее интоксикация». Операцию сделали поздно.

Всю ночь я сидела около Нины Васильевны. Ее мучила жажда, но пить врачи не разрешали, я смачивала ей губы. «Мне хочется холодной воды со льдом и лимоном», – сказала она. К утру ей стало хуже, она потеряла сознание.

Часов в двенадцать с аэродрома приехал Дмитрий Дмитриевич с дочерью Галей. Ей было лет 16. Они вошли в палату и молча стояли у дверей, пораженные состоянием Нины Васильевны. Она была без сознания. Через полчаса нас попросили выйти из палаты. Мы прошли в кабинет главного врача, а через несколько минут врач вошел и сказал, что Нина Васильевна скончалась. Дмитрий Дмитриевич был испуган, подавлен, бледен. Он все время снимал и протирал очки. Девочка молча стояла рядом с ним, пораженная случившимся. Все вышли на улицу. Сели в машины. Дмитрий Дмитриевич сел в машину, в которой была я. Мы молчали, а Дмитрий Дмитриевич что-то все время говорил, как бы сам с собой: «Что ж это будет? Это невозможно. Кто же будет с Максимом математикой заниматься?»

По заключению врачей, Нина Васильевна умерла от рака сигмовидной кишки. Когда Дмитрий Дмитриевич прочел это, он сказал мне: «Нина Васильевна в жизни всегда была счастливой, вот и на этот раз не узнала, что у нее обнаружили такую страшную болезнь».

После смерти жены Шостакович некоторое время оставался вдовцом, пока у него не появилась некая женщина, которая сама уговорила его жениться на ней. Это произошло в 1956 году. Однако у молодоженов было мало общего, и вскоре Шостакович начал тяготиться этим браком. Его мучения длились три года, пока летом 1959-го композитор не сбежал от жены в Ленинград. И не возвращался до тех пор, пока она не покинула его московскую квартиру навсегда. В июле того же года они оформили официальный развод.

После этой неудачной попытки обрести близкого друга казалось, что композитор больше никогда не женится. Но судьбе было угодно повернуть по-своему.

В том же 1959 году Шостакович закончил работу над опереттой «Москва. Черемушки». Ее клавир взялось напечатать издательство «Советский композитор», где литературным редактором работала 25-летняя Ирина Супинская. Там она впервые заочно познакомилась с великим композитором. А вскоре произошло и их более близкое знакомство.

В один из вечеров Ирина должна была пойти на концерт со своим знакомым, однако тот в последнюю минуту отказался и прислал вместо себя своего товарища, Дмитрия Шостаковича. В 1962 году (после двухлетнего общения) наши герои решили пожениться. В июне 1962-го своему другу Исааку Гликману композитор писал: «У нее есть лишь одно отрицательное качество: ей 27 лет. Во всем остальном она очень хороша. Она умная, веселая, простая и симпатичная. Думается, что мы с ней будем жить хорошо».

А вот что говорила о своем муже сама Ирина Шостакович: «Выходить замуж за гения мне было страшно. По многим причинам. К тому же я понимала, что главное в его жизни – это музыка. Я должна была взять на себя часть обременявших его жизненных забот, дать ему возможность свободно жить и работать. А характер у него был замечательный. Жить рядом с ним было одно удовольствие. Совершенно сознательно он не делал зла людям, причинявшим ему страдания».

Дмитрий Шостакович и Ирина прожили вместе 13 лет. В августе 75-го великий композитор скончался. Этому предшествовали следующие события.

3 августа 1975 года Шостакович лег в больницу. Спустя пять дней к нему пришла жена, и он попросил ее прийти к нему завтра пораньше, чтобы вместе послушать репортаж с футбольного матча. Ирина пообещала. Однако когда она пришла в больницу, ей сообщили, что рано утром ее супруг скончался. Великий композитор ушел из жизни за полтора месяца до своего 69-летия.

Василий ШУКШИН

В первый раз Шукшин влюбился в 15 лет. Его избранницей стала его землячка из деревне Сростки Алтайского края 14-летняя Маша Шумская. Он тогда учился в автотранспортном техникуме в Бийске, а она была еще школьницей. Однажды Маша возвращалась с молодежной вечеринки по Чуйскому тракту домой и вдруг услышала сзади чьи-то шаги. И хотя места у них считались безопасными, она не на шутку испугалась. Сошла на обочину, а незнакомец – за ней. Тут у нее сердце вообще в пятки ушло. Незнакомец же вдруг подбежал к ней, прижал к груди, а после того как она вскрикнула, умчался прочь.

В своем письме другу Шукшин так описывал чувства, охватившие его в тот вечер: «Домой на крыльях полетел. «Ну, гадство! – думал. – Теперь вы меня не возьмете!» Сильный был в ту ночь, добрый, всех любил… И себя тоже. Когда кого-то любишь, то и себя заодно любишь…

Она была приезжая – это поразило мое воображение. Всегда приезжие девушки заставляли меня волноваться, выкидывать какие-то штуки, чтобы привлечь внимание. Для меня они всякий раз будто бы выходили из книжки… А подходить я боялся. И я мучился стыдом, но, как только появлялась приезжая, я ничего не мог с собой поделать – выламывался… На этот раз я разволновался очень. Все сразу полюбилось мне в этой девочке: глаза, косы, походка. Что она тихая, школьница, комсомолка. А когда у них там, в школе, один парень пытался из-за нее отравиться, я совсем потерял голову…»

В течение двух недель после того первого, ночного, «свидания» Шукшин не решался подойти к Маше. Но при этом времени зря не терял: успел начистить физиономию одному парню, который тоже «неровно дышал» по отношению к Шумской. А потом на одной из вечеринок Василий все-таки поборол свою робость – подошел к Маше и попросил разрешения проводить ее до дома. Она согласилась.

В письме другу Шукшин потом писал: «Помню, была весна… Я даже и не выламывался, молчал. Сердце в груди ворочалось, как картофелина в кипятке. Не верилось, что я иду с Марией (ее все так называли, и мне это очень нравилось), изумлялся собственной смелости… Иду и молчу как проклятый. А ведь мог и приврать при случае…»

Вскоре после знакомства с Шумской Шукшин бросил техникум (поругался с учительницей) и уехал из дома. Родным сказал, что уезжает в Москву делать карьеру писателя (он тогда уже год как отсылал в столицу свои рассказы), а на самом деле отправился в Калугу. Там устроился на работу. В течение двух месяцев Маша не получила от него ни одной весточки. Естественно, сильно переживала по этому поводу, считая, что Василий ее забыл. Видя Машину тоску, сестра Наташа стала писать ей письма якобы от него. И когда Шукшин наконец прислал весточку, обман открылся. Потом Василий ушел в армию (во флот), и переписка между влюбленными продолжилась. В одном из тогдашних своих писем Шукшин писал: «Я часто думаю о нас с тобой, и мне ясно, что мысли наши расходятся. Нужно не только изменить этому образу мыслей, нужно найти силы выстоять в борьбе с житейскими трудностями. Мне будет труднее, Маша, чем тебе. Ты последовательно и спокойно делаешь свое дело…»

Из армии Шукшин вернулся в 1953 году. Сдал экстерном экзамены и поступил в родных Сростках на работу в школу сельской молодежи в качестве учителя 5 – 7-х классов (преподавал русский язык и литературу) и одновременно директора. Тогда же женился на Шумской. Какое-то время все было прекрасно: молодые друг в друге души не чаяли и частенько, сидя вечерами на крыльце, пели свою любимую песню «Вечерний звон». Но потом Василий заметался. Он ушел из школы работать в автомобильный техникум, однако вскоре понял, что и это не его стезя – поршни и цилиндры вгоняли его в тоску. Те же чувства он испытал, когда чуть позже стал инструктором райкома партии. Именно тогда Шукшин и решил отправиться в Москву поступать на сценарный факультет ВГИКа. Жена и мать не стали препятствовать ему в этом желании, более того, мать сделала все, что могла, – продала корову и вырученные деньги отдала сыну. Так летом 1954 года Шукшин оказался в Москве. Одет он был в полувоенный костюм – гимнастерку, из-под которой виднелась тельняшка. На ногах были брюки-клеш и сапоги.

Василий поступил во ВГИК с первого захода, и с этого момента столичная жизнь захватила его полностью. Нет, контактов с женой он не прерывал, общаясь с ней посредством писем, но постепенно весточки от него приходили все реже и реже. А потом по Сросткам и вовсе пошли гулять слухи, что у Шукшина в Москве появилась новая любовь. Шумская была настолько поражена этой новостью, что и сама перестала ему писать. А ее отец, воспылав к зятю лютой ненавистью, отправился в Москву с твердым намерением его… зарезать. К счастью, его задумка не осуществилась. Но он вернулся на родину злой как черт, и это окончательно убедило Марию в том, что слухи о романе мужа – верные. Однако она наверняка могла бы отвоевать Шукшина, если бы приложила к этому усилия. Но… гордость не позволила. А ведь в одном из своих тогдашних писем к ней Шукшин писал:

«Ты желаешь мне успехов, но при этом вид у тебя такой, будто ты совсем уходишь от меня. Скажи, на черта мне тогда «успехи»?.. Давай забудем обо всем, слышишь? Мне было приятно оттого, что где-то есть ты… А ты вон что разговариваешь, уж и на «прощай» согласна. Вот я дожил так дожил. Я не слушаю никого больше. Черт с ним, что будет, то будет. Знай только, что если мы разойдемся, то не из-за меня. Я уже высказал тебе свое чувство, любимая…»

Столичной возлюбленной Василия стала студентка ВГИКа Лидия Александрова. Они жили в общаге на Трифоновской, и, надо отметить, по-всякому: то миловались, то дрались. Шукшин тогда здорово выпивал и в порыве пьяного буйства частенько поколачивал свою возлюбленную. Вот как описывает один из таких инцидентов киновед В. Фомин: «Как-то за полночь, когда угомонилась уже и самая буйная общаговская братва, а мои соседи по комнате отошли ко сну, на нашем этаже кто-то с на редкость красочными матюгами начал ломать дверь. Матюги были столь нетривиальными, что я даже отложил томик античных трагедий и невольно заслушался. Но тут дверь, которую ломали, не выдержала буйного напора, раздался победный треск, а следом дикий женский вопль, кто-то куда-то побежал.

Я выскочил в коридор. Уже в дальнем его конце мелькала полуодетая женская фигура, а следом за ней, как на крыльях, летел товарищ в майке и длиннющих трусах. Не успел я толком восхититься ночным олимпийским забегом, как меня просто вмяла в стену разгоряченная масса крепких мужских тел, явно устремившихся в погоню за парочкой лидеров. В самом конце коридора, у поворота на лестницу, все, кажется, догнали друг друга. Вмиг образовалась галдящая, хрипящая, орущая гора копошащихся тел, из-под которой первой ловко выбралась лидировавшая на дистанции черноволосая мамзель и устремилась наутек – теперь уже в мою сторону. Следом за ней вырвался на свободу и олимпиец в длиннющих трусах.

С перекошенным от ужаса лицом мамзель пулей пролетела мимо меня, а вот ее преследователя опять догнали и повалили. Соревнование по спринту перешло в состязание по борьбе. И явно не классической. Живописное зрелище напоминало знаменитую скульптурную группу – битву Лаокоона с опутавшими его змеями. Только Лаокооном тут оказался человечек явно не богатырского сложения. Но даже и атлеты типа Коли Губенко или Вахтанга Микеладзе, слывшего в общаге силачом № 1, ничего не могли с ним поделать. В жилистом, нескладном теле было столько страсти и неистовства, что его никак не удавалось скрутить, и он вырывался снова и снова.

Наконец неистовый сопротивленец исчез под пучиной навалившихся на него тел. Каким-то образом его скрутили, и усталые усмирители, тяжело дыша, понесли мимо меня обмякшее, почти бездыханное тело. В какой-то момент он вдруг вскинул голову. Боже, какое это было лицо! Сколько боли, страдания, невыносимой горечи запечатлелось на нем!

– Кто это? – невольно спросил я кого-то из замыкавших колонну усмирителей.

– Да Васька Шукшин. Жену свою гоняет. Он уже институт давно закончил, а прописки московской нет, живет в общаге.

Признаюсь, имя это тогда мне не сказало абсолютно ничего. Лицо запомнилось на всю жизнь…»

А вот как о тех днях вспоминает Р. Нахапетов, учившийся с Александровой на одном курсе и тоже проживавший тогда в общаге на Трифоновской:

«Я слышал от моей сокурсницы Лиды Александровой, что Шукшин влюблен в нее и замучил своей ревностью.

Лида была русская красавица. Статная, с большими голубыми глазами и очень своенравная. Несколько раз она пряталась от разбушевавшегося Васи в нашей комнате.

– Опять? – смеялись мы. – С ножом?

– Нет! – задыхаясь, отвечала Лида. – Но он и кулаком пришибить может.

Отдышавшись, Лида делилась подробностями:

– Увидел меня с Джабаром, затолкал в комнату и давай гонять. Осточертело! Пьяный черт!

– Лида, – сказал я, – ты же сама его мучаешь.

– Интересно, кто кого мучает! Вы не знаете, а защищаете.

Когда Лида ушла, кто-то из ребят сказал, что Шукшин по пьянке так ее однажды отлупил, что она после этого рожать никогда не сможет.

– Вот она и мстит, играет на нервах.

– Да она сука. С неграми таскается. Я б ей тоже по морде съездил.

Не думаю, что все, что болтали ребята, правда. Но напряжение между Лидой и Шукшиным определенно было…»

В 1963 году, когда Шукшин приступил к съемкам своего первого фильма «Живет такой парень», на главную женскую роль – Насти – он взял именно Лидию Александрову. Правда, их отношения тогда были уже на грани разрыва. У Шукшина даже случился короткий роман с «эпизодницей» того же фильма – поэтессой Беллой Ахмадулиной (она играла журналистку). Но если себе Шукшин такие вольности позволял, то Александровой – ни-ни. Он по-прежнему жутко ревновал ее, иной раз совершенно беспричинно.

Вспоминает Р. Нахапетов (в фильме «Живет такой парень» он играл роль молодого инженера Гены): «На одной из репетиций Василий Макарович был мрачнее обычного. Лида, виновница его настроения, поправляла грим, демонстративно изогнув перед режиссером свой стан. Мы же с Куравлевым репетировали. Скоро мы заметили, что Шукшин смотрит не на нас, а на выпирающий зад Лиды. Вдруг ни с того ни с сего Шукшин заскрежетал зубами, глаза его сузились, желваки бешено заиграли. Мы остановились, думая, что между любовниками разгорается скандал. Но Шукшин, не отрывая взгляда от соблазнительных женских форм, накинулся не на Лиду, а на нас с Леней:

– Леня! Твою мать! Ты что остановился?

– Ты же не смотришь, Василий Макарыч, – сказал Леня.

– Не твое дело, играй!

Мы продолжили сцену…»

После съемок фильма (они проходили на родине Шукшина, на Алтае) Василий вернулся в Москву, где и встретил вскоре свою новую любовь. Это была 33-летняя дочь знаменитого писателя Анатолия Софронова Виктория. К тому времени она была уже разведена и трудилась редактором в журнале «Москва». Вот что о тех днях вспоминает она сама: «Как-то я прочитала в «Новом мире» цикл рассказов «Они с Катуни». Автор Шукшин. Мне понравилось. Позже я узнала, что в Центральном Доме литераторов состоится обсуждение его новой повести, и пошла туда вместе с друзьями.

Признаться, та повесть Шукшина была слабой. Ее критиковали. И я тоже. Когда все стали расходиться, я почувствовала, что… мои ноги не идут. Мне стало жаль Шукшина. Я подошла, стала его утешать, напомнила о других – удачных – произведениях.

Потом ушла с друзьями в кафе. Заказали столик, и вдруг туда же заходит Шукшин. С Беллой Ахмадулиной. У них тогда заканчивался роман, и это был их прощальный вечер. С ними были еще Андрей Тарковский с женой. Случайно или нет, но мы оказались с Шукшиным за столиками лицом к лицу. И весь вечер смотрели друг другу в глаза. Хотя мне в общем-то несвойственна такая смелость.

Потом он меня нашел. Я тогда только развелась с мужем, детей не имела…

Жили мы вместе, но Вася часто был в разъездах, на съемках. Когда приезжал, к нам приходили его друзья: оператор Саша Саранцев, Вася Белов. Мы все спорили. Я и мама защищали советскую власть, а Вася ругал. У него же отец был репрессирован. И он вообще очень отличался от всех. В шкафу, например, у него стояла иконка.

Я Шукшина очень любила. А он был ревнив. Однажды даже подрался с Саранцевым из-за того, что тот, прощаясь, меня поцеловал.

Однажды он позвал меня на родину, в Сростки. Мать и сестра Василия мне показались строгими, но хорошими. До тех пор, пока мы с Шукшиным были вместе, они поддерживали со мной отношения. Потом с Васей что-то произошло, он охладел. Я поняла, что мы скоро расстанемся. Сказала об этом ему. И вскоре забеременела…»

Стоит отметить, что весной 1964 года Шукшин неожиданно встретил в Москве свою первую жену Марию Шумскую. Она на несколько дней приехала в столицу по каким-то делам и… случайно столкнулась на улице с Василием. Тот снова заговорил с ней о совместной жизни и на следующее утро даже пришел к ней домой, чтобы продолжить разговор. Но Мария все равно уехала, хотя после того, что произошло, она семь лет не выходила замуж и вела замкнутый образ жизни. (Позже она все-таки вышла замуж.)

Тем временем роман Шукшина с Софроновой тоже близился к развязке. Первая серьезная трещина в их отношениях возникла летом 1964 года, когда Василий уехал в Судак сниматься в фильме «Какое оно, море?» (режиссер Э. Бочаров), где судьба свела его с 26-летней киноактрисой Лидией Федосеевой.

Л. Федосеева приехала в столицу из Ленинграда и в 1957 году поступила во ВГИК. Тогда же начала сниматься. В 1959 году на экраны страны вышел фильм «Сверстницы», в котором Федосеева сыграла одну из главных ролей – студентку Таню.

В том же году во время съемок очередного фильма в Киеве она познакомилась с актером киностудии имени Довженко Вячеславом Ворониным (снимался в фильмах «Первый эшелон», «Иванна», «Кочубей», «Сон» и др.) и в 1960-м родила от него девочку, которую назвали Настей. Однако рождение ребенка отрицательно сказалось на учебе Лидии во ВГИКе, и вскоре за систематические пропуски занятий ее отчислили из института. Молодому супругу пришлось идти на поклон к декану актерского факультета ВГИКа, и, к счастью, поход его завершился успехом – Федосееву не только восстановили в институте, но еще и зачислили в легендарную мастерскую С. Герасимова и Т. Макаровой.

Однако возвращение Федосеевой в Москву сыграло с молодой семьей злую шутку. Так как Воронин продолжал жить в Киеве (их дочка при этом жила у бабушки в Ленинграде), виделись супруги крайне редко и в конце концов отвыкли друг от друга. Поэтому к тому времени, когда Федосеева закончила ВГИК и уехала сниматься в картине «Какое оно, море?», ее брак с Ворониным успел превратиться в чистую формальность…

Когда Федосеева узнала, что ее партнером по съемкам будет Шукшин (он должен был сыграть роль бывшего уголовника, матроса Жорку), она расстроилась. Разговоры о пьяных загулах этого актера давно ходили в кинематографической среде, поэтому ничего хорошего от встречи с ним актриса не ожидала. Она даже попросила режиссера подыскать, пока не поздно, Шукшину замену, но режиссер заверил ее, что все будет нормально.

Первая встреча Шукшина и Федосеевой произошла в поезде по дороге в Судак. Она ехала в одном купе со своей дочкой Настей и операторами картины. Шукшин зашел к ним в гости, причем не с пустыми руками – принес с собой бутылку вина.

Л. Федосеева вспоминает: «Я потихоньку наблюдала за Шукшиным: глаза у него зеленые – веселые, озорные и хулиганистые. Компания оказалась на редкость приятной, и я запела «Калину красную». Он вдруг странно посмотрел на меня и подхватил…

Когда же все заснули, чувствую, как кто-то входит в купе. Смотрю – Вася. Тихонько присаживается ко мне и говорит: «Ну, давай, рассказывай о себе». Всю ночь мы проговорили.

Когда ехали в автобусе в Судак, остановились в лесочке. Помню, я потом первая вошла в автобус, а Шукшин – за мной. И что-то под пиджаком держит. Спрашиваю: «Зверька поймал?» А он мне – маленький букетик цветов. Потом узнала, что это были первые в его жизни цветы, которые он подарил женщине. Я долго хранила их…

Мы жили в Судаке в рабочем поселке. Я жила в одном доме, Вася – в другом. Как-то мы встретились после съемок. Июль месяц. Я сидела в беседке. Он пришел неожиданно трезвый. «Я помолилась за тебя Богу. Дала слово, что спасу тебя от алкоголя, от зеленого змия». А он в ответ: «Помоги мне. Только ты способна помочь». Постоял, помолчал. «Так, ну ладно, а сейчас надо где-то винца найти». И ушел из беседки…»

Несмотря на внезапно вспыхнувшее чувство к молодой актрисе, Шукшин по-прежнему позволял себе напиваться. И при этом вел себя, мягко говоря, не очень красиво.

Вот как об этом вспоминает их коллега С. Любшин: «Когда Вася за оглоблю брался, из группы к нему просто подойти не могли. Только Лида Федосеева (тогда хрупкая, тоненькая, изящная, городская) смело входила в тот огненный круг, который он оглоблей описывал, обнимала его через плечо – он слабел, затихал на глазах – и вела домой… После этих сцен, приходя на съемку, он в людей всматривался: обидел он накануне человека или нет? Не помнил, что вечером было. Никто ему ни слова не говорил, только глаза отводили, а он, как ребенок, по взглядам пытался определить, что вчера вытворял. Если ничего страшного, он так радовался, таким легким и веселым человеком становился! А я однажды его на путь истинный попытался направить: мол, вы, известный писатель, актер, да еще и режиссер, ну как же можете себе такие вещи позволять? Он в ответ – матом. Несколько дней я с ним не здоровался. После этого в два или три ночи в окошко моего домика на побережье кто-то постучался. Открываю – мошка прибрежная полетела. Смотрю, Шукшин стоит. Кинул он мне в комнату рассказов семь. «На, – говорит, – прочти вот, я сейчас написал». И остался у окна ждать. Когда я прочитал, мне так стыдно стало, что я ему замечания посмел делать… «Ну, понял?» – бросил он мне фразу и пошел в темноту в сторону моря…»

Правда, выпивал Василий в свободное от съемок время. В кадр же всегда входил свежий. В процессе съемок он вызвал с Алтая своих маленьких племянника и племянницу, детей сестры Наташи. Сделал это для того, чтобы детишки увидели наконец море, про которое читали только в книжках.

Между тем 12 февраля 1965 года у Виктории Софроновой родилась от Шукшина девочка. Ее назвали Катей. Узнав об этом, Шукшин приехал в роддом и передал молодой матери… бутылку портвейна. И, самое удивительное, его передачу приняли.

Через несколько дней Викторию с ребенком выписали из роддома, а на улице их уже дожидался Шукшин. Но радостной встречи не получилось. Виктория к тому времени уже знала, что Василий встречается с другой женщиной, и тут же, возле роддома, потребовала сделать окончательный выбор. Ничего вразумительного Шукшин ей сказать не смог, и она его прогнала. Правда, он потом продолжал приходить к ней и ребенку, однако прежних теплых отношений между ними уже не было.

В. Софронова вспоминает: «Вася оказался меж двух огней. Он жил то с Лидой, то со мной. Ему дали квартиру в Свиблове, и когда у него с ней что-то не заладилось и она ушла, он как-то пригласил нас с Катей к себе. Мы приехали, но мне там было неуютно. К тому же Вася пил. Мы уехали к себе…»

Вспоминает режиссер С. Ростоцкий: «У меня в столе лежит копия письма, которое я однажды направил Василию Шукшину в его алтайские Сростки. Не так давно мне эту копию передала одна женщина. В свое время у Василия Макаровича было очень тяжелое положение – и творческое, и бытовое. Лечился он двумя способами: русским национальным напитком и поездками на родину в Сростки. Вот уехал он как-то в очередной раз. Я в этот период фильм снимал. И вдруг вызывает меня директор киностудии имени Горького Григорий Иванович Бритиков и говорит: «Стас, с Васей плохо, поезжай, привези». Не мог я тогда поехать – нельзя было бросить съемочную группу, остановить картину. Сел за это письмо. В нем я рассуждал о самоубийстве – все ведь боялись именно того, что Шукшин что-нибудь с собой сделает. А я писал о своем поколении, о войне, о том, что вхожу в три процента счастливчиков 1922 года рождения, которые вернулись в мае 1945-го. Василий Макарович приехал. Надо было его знать… Он подошел ко мне в коридоре киностудии и пожал руку: «Спасибо».

А вот что вспоминает о тогдашнем состоянии мужа Л. Федосеева-Шукшина: «Вася мог две-три недели пить, был агрессивный, буйный. Я выгоняла из дома всех, кого он приводил. На себе его не раз притаскивала. Был даже случай, когда увидела мужа лежащим около дома, а я тогда была беременная. Лифт не работал. Что делать? Взвалила на себя и потащила. Думала, рожу. До этого два года у нас не было детей, для меня это было трагедией. Когда же родилась Маша (в мае 1967 года), он бросил на время пить. Дети его спасли…

Он за 10 лет нашей жизни только раза три, от силы пять объяснялся мне в любви, да и то – от обиды или ревности. И вместе с тем хорошо знал меня, понимал».

К слову, пить Шукшин бросил после одного дикого случая, который произошел с ним во время прогулки с новорожденной Машей. На улице он встретил своего давнего собутыльника, который и зазвал его в ближайшую пивнушку отметить рождение дочери. Коляску с ребенком Шукшин оставил у входа в кафе, рассчитывая управиться быстро. Но, тяпнув пару рюмок, вскоре забыл о девочке и, когда выходил из кафе, даже не посмотрел в ее сторону. Можете представить себе состояние его жены, когда он заявился домой без дочери?! Супруги вдвоем сломя голову бросились назад к пивнушке (при этом Федосеева была беременна уже второй дочкой, Олей). К счастью, все обошлось – коляска стояла на том же месте. Но больше всего был счастлив Шукшин, который с того самого дня дал зарок никогда больше не пить. И, как известно, клятву свою сдержал.

Через год после рождения Маши – в июле 1968-го – в семье Шукшиных родилась еще одна девочка – Оля. Это радостное известие застало Шукшина в окрестностях Владимира, на съемках картины «Странные люди». В основу ее легли три шукшинских рассказа: «Чудик», «Миль пардон, мадам!» и «Думы».

Шукшин безумно любил своих дочек! Однажды на этой почве даже едва не убил собственную жену. Случилось это на Масленицу. Василий уехал на съемки, а Лидия осталась присматривать за крошечными детьми. Неожиданно к ней зашли Жанна Болотова и Николай Губенко (они только-только начали жить вместе) и пригласили в Дом архитекторов на вечеринку. И Лидия пошла, оставив девочек на попечение 13-летней племянницы. А ночью домой внезапно нагрянул Шукшин…

Лидия вернулась домой под утро и обнаружила, что дверь закрыта на цепочку. Она позвонила, рассчитывая, что в дверях покажется племянница. А вместо этого увидела… летящий в нее топор. Его метнул, заметив в дверном проеме силуэт жены, Василий Шукшин. Потом он резко распахнул дверь и втащил жену в коридор. Далее послушаем ее собственный рассказ:

«Он втащил меня в кабинет, стал колошматить. Это счастье, что я была в шубе и в шапке. Он бы меня, наверное, убил, будь я раздета. Ползком, сдерживая рыдания, чтобы не разбудить детей, я отползла в комнату. Только видела тень в его комнате и запах сигарет. Он беспрестанно курил и ходил из кабинета в кухню. Ко мне он уже не подходил. Я не спала, рыдала и боялась выйти из своей комнаты. Но под утро пришла на кухню. Он сидел и плакал. Я встала перед ним на колени, и он встал. «Вася, прости, но я ни в чем не виновата», – говорю. Он взял меня за руку и привел в свой кабинет, где спал и работал. Откидывает подушку, а там – монтировочный ключ. «Я тебя хотел убить. Как ты могла оставить детей на тринадцатилетнюю племянницу?» И больше никакого укора…»

Между тем в конце 60-х Шукшину пришлось неоднократно присутствовать на судебных заседаниях, посвященных разрешению тяжбы между его женой Лидией Федосеевой и ее первым мужем В. Ворониным. Суд решал вопрос о судьбе их дочери Насти, которая в то время жила у своей бабушки, матери Воронина, в городе Жердевка, что на Украине. Несмотря на то что на сторону Федосеевой-Шукшиной встала почти вся центральная пресса (газеты «Известия», «Советская Россия» и др. поместили статьи именно в ее поддержку), суд вынес решение оставить девочку у бабушки.

…Последний год жизни складывался для Василия Шукшина на редкость удачно как в творческом плане, так и в личном. В 1972 году он вместе с семьей переехал наконец из тесной комнатки на Переяславской улице в новую квартиру на улице Бочкова (рядом с метро «Алексеевская»).

Вспоминает Л. Федосеева-Шукшина: «Долгое время мы жили в двухкомнатной кооперативной квартире Васи в районе Свиблова. Жили, как говорится, не тужили. Но когда появились дети, я стала подвигать мужа с хлопотами о новом жилье. Василий Макарович пошел к директору киностудии имени Горького, где числился тогда как актер и режиссер. Но это не помогло. А потом вместе со своим оператором В. Гинзбургом он оказался как-то в кабинете у министра культуры Демичева (пошли к нему испрашивать разрешения на экранизацию фильма о Степане Разине). Министр спросил, как, дескать, дела. Шукшин по скромности ответил, что все в порядке. Тогда в разговор встрял оператор: «Не все, Петр Нилович, Шукшин не хочет беспокоить вас своей квартирной проблемой». Демичев дал указание в Моссовет с просьбой помочь. Нам стали предлагать варианты, но все было не то. Тогда я сама позвонила референту Демичева и сказала, что, как мне кажется, нам намекают на взятку. Но давать взятки мы не умеем. Да и не знаем, кому их совать. И вот наконец предлагают посмотреть ту самую четырехкомнатную квартиру. В ней тогда еще жила семья какого-то крупного директора закрытого авиазавода. Я пришла, помню, 8 марта 1972 года на смотрины, как раз в праздник. Посмотрела, звоню Васе (он был на съемках) и ору в трубку: «Вась, какая добрая семья, которую мы сменим, – у них на столе клубника и помидоры». Подумалось мне тогда, какие же мы бедные, если я распустила слюни на самые обычные овощи. А Вася спрашивает: «Квартира-то как? Понравилась?» А я снова: «Клубника на столе». Потом приехал, посмотрел жилплощадь, очень она ему пришлась по душе. Но некогда было, сунул мне деньги и бросил: «Купи самое нужное, подушки, одеяло, матрацы, будем въезжать». И снова умчался на съемки. Ну, а потом уже наслаждался – ходил руки в боки, довольный, что теперь у него будет отдельный кабинет. И баловался, кричал на всю квартиру: «Хэлло, Лида, ты меня слышишь?» И я почувствовала, что забродили в нем соки – вот-вот, как из клюквы, брызнет. Такое было приподнятое настроение.

Переехали мы 11 сентября 1972 года. В храме Тихвинской Божьей Матери, напротив кинотеатра «Космос», окрестили девочек. Вася ждал нас дома, но все равно боялся, что кто-то из студии имени Горького тоже будет в церкви, ведь он состоял в коммунистах…»

Увы, проживет Шукшин в новой квартире недолго – всего два года. Хотя ничто, казалось бы, не предвещало трагического исхода.

В 1974 году Василий Шукшин снял свой последний и лучший фильм – «Калину красную». Фильм был удостоен нескольких престижных кинематографических наград, обласкан критикой. За него автор получил приличный гонорар, на который справил жене роскошную норковую шубу.

Вот как вспоминает об этом сама Л. Федосеева-Шукшина: «Вася лежал в больнице, и я от одиночества позвонила Жанне Болотовой. Вот она и говорит: «Лидка, такие в ГУМе норковые шубы продаются! Тебе нужна именно такая шуба. Пусть Вася сделает тебе подарок за «Калину красную». – «Да в больнице он», – говорю Жанне. «Езжай и уговаривай». Поехала. Вася был вроде бы в хорошем настроении, и я решила признаться ему в своем желании. Надо сказать, что я весьма скромна в своих женских потребностях. Хотя бы потому, что особых денег на дорогие покупки никогда не было. Первые три года нашей совместной жизни я носила всего-то пару ситцевых платьев: одно – на мне, другое – в стирке. Ни он, ни я не гнались за роскошью. «Сколько же стоит эта шуба?» – заговорщически спрашивает муж. «Жанна говорит, что две тысячи». Вася почти в ужасе: «Сколько?» Этот эпизод вошел потом в его рассказ под названием «Ночью в бойлерной». Встает с постели возбужденный, прихорашивается. «Поехали». – «Куда?» – «К телеграфу, там, в сберкассе, у меня деньги». Звоню Жанне: «Как же сбежать из больницы?» А она: «Иди к врачу, разрешит – все-таки Шукшин». (Хочу сказать, что о такой дорогой шубе я тогда и мечтать не могла. Это сейчас на каждом втором прохожем что-то особое.) Сначала поехали в ГУМ, посмотрели, выбрали, примерили – все хорошо. Попросили на полчаса отложить товар. Поехали, сняли деньги, мы с Жанной – снова в шубную секцию. А Вася в машине остался. Приношу покупку, расцеловала мужа, а ему не терпится посмотреть на нее, развернуть. Гляжу, а он уголочек от упаковки освободил и чего-то там копошится. «Чего ты все выдергиваешь», – говорю. А Вася в ответ: «Брак тебе подсунули. Выдираю белые волоски из норки». – «Какой брак? – говорю. – Много ты понимаешь, наоборот: чем больше у норки белых ворсинок, тем она качественнее». Приехала, надела, чувствую, что Васе шуба тоже по мозгам ударила. Впечатлила. Радовался как ребенок: «Ну да ладно, может, ты еще чего-то там приметила?» Я удивилась, но не растерялась и говорю: «Накидка подходящая продается». А он: «Так чего не купила? Надо было и ее брать». Вынимает деньги: «Иди, покупай. На генеральшу будешь похожа». Я смеюсь, что и так жена генерала, только литературного… И тут Вася, совсем уже разойдясь, вдруг размышлять стал: «Ну, теперь и мне надо дубленку купить». А по тем временам если дубленка на плечах – значит, мужик не хухры-мухры. Снова звоню Жанне, а она в ответ: «Мы тут Коке (Коле, значит) дубленку купили, но он ее два раза надел и другую хочет». Я вцепилась: привози, примерим на Васю. Вася снова приезжает со съемок, примеривает. Обнова сидит на нем идеально: таким он тогда красивым смотрелся, элегантным, все перед зеркалом крутился…»

Летом 1974 года Шукшин отправился на Дон сниматься в фильме Сергея Бондарчука «Они сражались за Родину». В перерывах между съемками спешил домой, где писал новые произведения. Мешать ему было некому, поскольку дочери тогда отдыхали в деревне. Потом он снова уехал на Дон. График съемок был настолько плотным, что Василий Макарович даже не смог выбраться в Москву 1 сентября, чтобы проводить дочку Машу в первый класс.

К началу октября Шукшин практически полностью завершил роль Лопахина – ему оставалось отсняться в последнем эпизоде. 4 октября он должен был вернуться в Москву. Но за два дня до этого сердце Василия Шукшина не выдержало.

Очевидцы утверждают, что накануне смерти Шукшин чувствовал себя нормально, внешне выглядел хорошо. В тот день он позвонил с почты поселка Клетская домой, поинтересовался делами дочерей. Жены дома не было, так как еще 22 сентября она улетела на кинофестиваль в Варну. После звонка домой Василий Шукшин вместе с Георгием Бурковым сходили в баню, оттуда вернулись на теплоход «Дунай», где жили все артисты, снимавшиеся в фильме. Затем до глубокой ночи смотрели по телевизору хоккейный матч «СССР – Канада». По его окончании разошлись по своим каютам. Но Буркову почему-то не спалось. Часа в 4 утра он вышел из каюты и в коридоре увидел Шукшина. Тот держался за сердце и стонал. «Валидол не помогает, – пожаловался Василий Макарович. – Нет у тебя чего-нибудь покрепче?» Фельдшерицы той ночью на теплоходе не было (она уехала к кому-то на свадьбу), но Бурков знал, у кого из артистов есть капли Зеленина. Он принес их Шукшину. Тот выпил их без меры, запил водой и ушел к себе в каюту. Часов в девять утра Бурков отправился будить Шукшина (он делал это ежедневно), зашел к нему в каюту, но застал коллегу уже мертвым. Василию Шукшину было всего 45 лет.

Вспоминает Л. Федосеева-Шукшина: «Не могу забыть, как осенью 1964 года мы пошли с Васей на Новодевичье кладбище, на могилу Есенина. Он очень любил этого поэта и решил поклониться его праху. Удивительно, но мы тогда не знали, что Есенин похоронен на Ваганьковском. Ходим между могилами, ищем Есенина. Дошли до погостов Гоголя, Чехова, Булгакова. Вася задумался: а где же Есенин? Ведь наверняка, предположил он, лежать ему положено рядом с классиками. У кого-то спросили. Нас просветили, что Есенин похоронен на Ваганьковском. Выходим с кладбища, Вася молчит. И вдруг заговорил глухо, смиренно: «Случится что со мной, не похоронят меня здесь». А я без всякой побочной мысли брякнула: «Нет, Вася, я похороню». А он: «Ну, смотри». Как у меня вырвались такие страшные пророческие слова, не знаю…»

После смерти мужа Лидия Федосеева-Шукшина чувствовала себя настолько неважно, что одно время даже подумывала уйти в монастырь. Но надо было растить дочерей. Она продолжала сниматься в кино, вышла замуж за известного кинооператора Михаила Аграновича. Позднее она вспоминала: «Сначала мне нужно было понять самой, что я не буду всю жизнь только вдовой Шукшина. Потом, когда я поняла это и вышла замуж за Мишу Аграновича, прекрасного оператора, меня общественность закидала камнями: вот, мол, после Шукшина с евреем связалась… А мы одиннадцать лет прожили и в общем дружно жили. И сейчас у нас очень хорошие отношения, и он мне очень помог в воспитании девчонок… В общем, слава богу, что мне попался такой удивительный человек…»

В конце 80-х брак Шукшиной с Аграновичем распался, и вскоре она вышла замуж за польского художника, с которым познакомилась во время съемок фильма «Баллада о Янушеке». Через несколько лет, в середине 90-х, рассталась и с ним. Потом в течение трех лет Лидия везде появлялась с известным в российской эстраде человеком – Бари Алибасовым.

Выросли и дочери Шукшиных – Маша и Оля.

М. Шукшина рассказывает: «Оля была такая боевая, а я застенчивая, робкая. Она могла спокойно расписаться в дневнике за маму. И в момент наших драк могла сказать: «Я тебя старше». А дрались мы часто и ни с того ни с сего. Учились обе плохо. Но поскольку мы девочки способные, то у нас были не двойки, а тройки и четверки. Я в начальной школе всегда плакала – дома, на уроках, потому что ничего не понимала. И только в старших классах заинтересовалась английским языком.

Друг с другом мы не дружили, и на улице у нас были разные компании. Оля человек закрытый. Больше общается с друзьями, чем с родными. Меня всегда обижало, что она не делилась со мной. А мне хотелось делиться, общаться. Я человек зависимый, от мамы до 15 лет не отходила, боялась одна в общественном месте без нее в туалет пойти. Оля совсем другая, очень самостоятельная».

После окончания школы Маша поступила в институт иностранных языков. Там познакомилась со своим сокурсником Артемом и на четвертом курсе вышла за него замуж. В 1989 году у них родилась дочь Аня. Однако их брак оказался недолгим. М. Шукшина рассказывает: «Я к разводу давно была готова. Муж не хотел – вроде живем и ладно. А я так не могла. Не было никакой стабильности, я дергалась, нервничала. Сама пошла в суд, настояла, и уже на следующий день нас развели. Судья возмущался – независимая, свободная, мужа бросает. А мама меня поняла…»

В 1995 году М. Шукшина вновь вышла замуж – за спортивного менеджера Алексея Касаткина. В ноябре 1997 года у них родился сын, которого в честь прадеда назвали Макаром. На счету Марии несколько фильмов, самый известная из которых – «Американская дочь» (1995) К. Шахназарова.

Ольга Шукшина закончила ВГИК и одно время работала по специальности: после успешного исполнения роли невесты Павла Власова в фильме «Мать» (1990) ей прочили блестящее будущее. Но неожиданно для всех она бросила кинематограф и поступила в Литературный институт имени Горького. В 1996 году родила мальчика, которого в честь отца назвала Василием.

Катя Шукшина, дочь Шукшина и В. Софроновой, окончила филфак МГУ (она специалист по немецкому и шведскому языкам), работает в «Литературной газете». Замужем.

Клавдия ШУЛЬЖЕНКО

В конце 20-х, когда Шульженко только начала приобретать известность (самой популярной песней в ее исполнении была «Песня о кирпичном заводе», в народе именуемая «Кирпичиками»), в харьковском Клубе искусств, что на Сенной, она познакомилась с молодым поэтом Ильей Григорьевым. После вечеринки тот вызвался проводить певицу до дома и по дороге честно признался, что давно мечтает затащить ее в постель. Клавдия от такой наглости оторопела, а опомнившись, заявила: «Зря стараетесь. Мне не нужны любовники. У меня на всю жизнь будет один муж и один ребенок». Григорьев рассмеялся и ответил, что мужей у нее будет несколько, а его любовницей она все равно станет. И пророчество его действительно сбылось: спустя какое-то время Клавдия влюбилась в поэта так сильно, что даже ушла жить к нему против воли родителей.

Между тем к творчеству своей пассии Григорьев относился весьма прохладно: любил повторять, что актриса она никакая, а певичка – так себе, средненькая. Однако Шульженко видела, что, несмотря на подобные заявления, он любит ее, и любит сильно. Дело шло к свадьбе, когда между молодыми случилась вдруг серьезная размолвка. Григорьев предложил возлюбленной спеть песню на свои новые стихи, но она его вирши забраковала. Услышав отказ, Григорьев взвился: «Да как ты смеешь?! Ты, девчонка с москалевской подворотни!..» Дальнейшие «дифирамбы» своего суженого Шульженко слушать не стала и ушла, хлопнув дверью. На календаре был апрель 1927 года.

Молодые не виделись больше месяца и, казалось, никогда больше не увидятся. Но однажды приятель Григорьева сообщил Шульженко, что тот проигрался в карты и пытался застрелиться. К счастью, неудачно. Услышав об этом, Клавдия бросилась к Илье, и бывшие любовники снова воссоединились. Отныне каждый вечер Григорьев стал встречать певицу после концерта и потом отвозить ее домой на своем роскошном «Рено». Родители девушки были крайне недовольны поведением дочери – они были людьми скромными и относились к барским замашкам отрицательно. Но дочь их не слушала, жила так, как ей нравилось. Вскоре Григорьев сделал Клавдии предложение и в знак серьезности своих намерений подарил обручальное кольцо.

В начале мая 1928 года Шульженко отправилась на свои первые гастроли в Ленинград. Илья остался в Харькове, откуда вскоре уехал в командировку в Сибирь. Теперь единственной ниточкой, связывающей влюбленных, стали письма. В одном из них Григорьев написал:

«Здравствуй, моя Кледи Шутти! Здравствуй, моя Кунечка! Прости, что так долго не писал, не было никакой возможности. Много ездил по закоулкам Сибири, встречался с людьми! Вот она – Русь Советская, как писал Есенин! Я помню о тебе каждый день, помню нашу комнату, наш волшебный диван, где ты… (…) то, что ты больше всего любила… Прости, что я пишу такие вещи, но когда мы встретимся, ты сама все почувствуешь. Конечно, я иногда вел себя как законченный подлец, как ты терпела меня, не знаю. Я слышал о твоих успехах в Ленинграде, они меня радуют и мучают невероятно, ибо ты отдаляешься от меня в какой-то свой мир, прости, фальшивый и надуманный – мир пошлости и устаревших идеалов… Еще раз прости. Я здесь на великой советской стройке нужен людям. Издаю также стенную газету, скоро открываем клуб. В декабре ненадолго приеду в Харьков. Больше всего вспоминаю, как я тебя провожал до Рымарской, где живут Мейтусы. Я думаю о тебе и помню тебя всю в мельчайших подробностях. Ты еще не потеряла (или выбросила?) кольцо?

Целую… (…)»

В Ленинграде Шульженко была принята в труппу местного мюзик-холла и в течение нескольких месяцев выступала там с концертами. И лишь поздней осенью 1928 года, перед московскими гастролями, ей разрешили съездить в Харьков, где она наконец-то увиделась с Григорьевым. Однако, когда Илья предложил Клавдии немедленно расписаться, она отказалась, уговорив его перенести эту церемонию на более поздний срок. Сердце Григорьева сжалось от нехороших предчувствий…

Спустя сутки Григорьев уехал в Сибирь, а Шульженко еще на несколько дней задержалась в Харькове. Однажды вечером она отправилась в театр «Тиволи» на концерт одесской эстрадной труппы. В состав коллектива входил 24-летний куплетист и чечеточник Владимир Коралли, который, заметив в зале Шульженко, бросил ей со сцены преподнесенный ему букет. Этот эпизод и стал завязкой к их скорому роману.

В Москву Шульженко приехала в самом начале января 1929 года. Отыграв там несколько концертов, она отправилась с гастролями в Нижний Новгород. И судьбе было угодно сделать так, чтобы в этом же поезде оказался и Коралли, который ехал на те же гастроли. Всю дорогу он настойчиво ухаживал за певицей, и в итоге ее сердце дрогнуло: таких обходительных и воспитанных молодых людей она в эстрадной среде еще не встречала. На гастролях между ними вспыхнул роман. И в самом начале его, чтобы не смущать себя и своего любовника, Шульженко сняла с пальца обручальное кольцо и спрятала его в сумочку. Практически с того самого момента Григорьев стал для нее «покойником». Именно так она сама назвала его в письме Владимиру Коралли (6 февраля 1930 года). Цитирую:

«Письма И. П. Г. (Илья Григорьев. – Ф.Р.) всегда были полны иронии, упрека и, может быть, большой любви, конечно, но все это такое больное, такое далекое мне, что вызывало во мне скверное состояние и абсолютно убивало желание смеяться и радоваться. А вот Вы совсем иное. Сознаюсь Вам, теперь можно, что в Нижнем я просыпалась каждый день веселой, потому что знала, что увижу Вас. А потом мы дурили вместе по целым дням. А помните, Вы меня поцеловали и меня это нисколько не обидело? Напротив, очень понравилось, и я не возражала против повторения. Не помню только, что помешало. Я так привыкла к Вам за короткое время, так привязалась, что мне теперь Вас очень не хватает. Но я надеюсь, что скоро встретимся и уж столько будем говорить, говорить, что, пожалуй, заговорим и остатки болячки моей к Григорьеву, хотя о покойниках плохо не говорят. Ведь для меня теперь он покойник, итак, пусть мертвые остаются мертвыми. Жду нашей хорошей встречи и Ваших хороших писем, которые доставляют мне море радости…»

Это письмо застало Коралли в Харькове, куда он приехал на очередные гастроли. Поездку эту он использовал с очевидной пользой для себя: привез родителям Шульженко подарок от дочери (валенки), а заодно и познакомился с ними. В отличие от Григорьева, Коралли сразу понравился старикам. Это придало молодому человеку храбрости, и уже в марте он явился в дом Шульженко в качестве официального жениха. Миссия закончилась успешно: согласие родителей на брак с их дочерью было им получено. Однако неожиданно на пути Владимира встала его мать, которая выступила категорически против того, чтобы ее сын-еврей женился на «хохлушке». С нее достаточно было одного сына, Эмиля, который недавно женился на русской. Обескураженный напором матери, Коралли честно написал обо всем Шульженко. Его письмо совпало с приездом в Харьков Григорьева. В итоге обиженная Шульженко снова возобновила свои отношения с «покойником».

Чуть позже Коралли тоже приехал с гастролями в Харьков и наконец впервые воочию увидел соперника. Оба друг другу не понравились. Как гласит легенда, между ними даже вспыхнула драка, которая произошла сразу после концерта, в коридоре театра. Для Григорьева она чуть не закончилась плачевно – из мифического покойника он имел все шансы превратиться в настоящего. В руках у Коралли оказался «браунинг» (его выдало украинское Губчека еще во время Гражданской войны), и он уже готов был разрядить его в своего соперника, но от нажатия на курок его сдержала Шульженко, которая внезапно сняла с пальца обручальное кольцо и отдала его Григорьеву. Тем самым окончательный выбор был сделан. 23 апреля 1930 года Шульженко и Коралли расписались. Свадьбу гуляли у родителей невесты на Владимирской. Мама жениха не приехала, сославшись на нездоровье. Однако спустя неделю молодожены сами приехали к ней в Одессу (у них там были гастроли), и долгожданное примирение свекрови с невесткой все-таки произошло.

Молодые жили в Ленинграде, там же и работали. Однако из-за специфики работы они частенько разлучались, разъезжаясь на гастроли в разные стороны. В таких случаях Коралли оставлял присматривать за молодой женой своего брата Эмиля Кемпера (тот, кстати, недолюбливал Клавдию и был категорически против ее вхождения в их семью). И вот однажды, влекомый неприязнью к Шульженко, Эмиль отписал брату, что она в отсутствие мужа встречается с молодым композитором Ильей Жаком. Коралли немедленно примчался в Ленинград и устроил жене сцену ревности (хотя сам, по слухам, никогда не упускал удобного случая завести интрижку на стороне). К счастью, до «браунинга» на этот раз дело не дошло. Шульженко дала мужу слово прервать все отношения с Жаком. По одной из версий, свое слово она сдержала. По другой – они остались тайными любовниками и встречались еще много лет. Во всяком случае, перед смертью Шульженко признается близкой подруге, что никого не любила так сильно, как Илью Жака.

Вскоре после того скандала Шульженко забеременела. Узнав об этом, Коралли страшно обрадовался и отвез жену рожать на ее родину – в Харьков. В мае 1932 года на свет появился сын, которого назвали Георгием. Однако радость от этого события была вскоре омрачена – умерла мама Клавдии, Вера Александровна.

Между тем Илья Жак продолжать любить Шульженко, правда, уже на расстоянии. В. Хотулев пишет: «Жак без памяти влюбился в Клавдию. Он был человеком семейным, с хорошей репутацией, и вдруг на него свалилась такая напасть! Клавдия чувствовала, что она нравится Жаку. Однако события не торопила, ибо никогда не была обделена поклонниками. Больше всего ее привлекали в Илье его деликатность, умение слушать и умение слышать. У ее мужа этих качеств почти совсем не было. Коралли то ли в силу профессии, то ли в силу характера из всех разговорных жанров признавал монологи. Он не выносил возражений, не умел спорить, моментально взрывался, начинал грубить, а потом сожалел о своей несдержанности. Клавдия тоже не оставалась в долгу. Коралли с грустью заметил одну закономерность. Чем больший успех был у его жены (Шульженко была намного популярнее своего супруга, звезда которого закатилась в начале 30-х. – Ф.Р.), тем чаще он получал отпор. Но в отличие от Коралли Клава была более отходчива, не помнила зла и удивлялась, когда ей напоминали обиды, якобы нанесенные ею кому-то, – она о них и думать уже забыла…»

В конце 30-х Шульженко и Коралли стали вместе работать в оркестре Якова Скоморовского. Там же работал и Илья Жак, с которым отныне у Шульженко начались чуть ли не ежедневные совместные репетиции. Коралли, естественно, сгорал от ревности, так как не мог постоянно быть рядом с женой и не знал, что происходит во время этих репетиций. К тому же Жак взял привычку провожать Клавдию до дома и, прощаясь, галантно целовал ей ручку. Коралли в ответ устраивал жене бурные сцены ревности, которые в итоге стали достоянием широкой ленинградской общественности. В народе тогда даже стишки по этому поводу появились:

Шульженко боги покарали:

У всех – мужья, у ней – Коралли.

Коралли, конечно, мог раз и навсегда пресечь отношения жены с композитором, но не делал этого по одной простой причине: Жак был чрезвычайно популярным композитором, и именно в связке с ним Шульженко могла достичь новых высот в творчестве (особенно популярными были три их совместные песни: «Андрюша», «Дядя Ваня» и «Дружба»). Поэтому Владимир вынужден был терпеть его присутствие рядом с женой. Но вечно так продолжаться не могло. Однажды нервы Коралли не выдержали. Сначала он попытался поговорить с женой на полном серьезе и даже пригрозил ей, что если она не порвет с Жаком, то он покончит с собой. Затем он вызвал на принципиальный разговор самого Жака, которому пригрозил уже карами НКВД. А поскольку Жак, как и практически все в те годы, дрожал лишь от одной этой аббревиатуры – НКВД, угрозы Коралли возымели действие: композитор перестал встречаться с Шульженко.

Когда началась война, Шульженко и Коралли в составе концертных бригад стали давать концерты на различных участках фронта. Работа спасала их от того ужаса, который поселился тогда не только в их родном Ленинграде, но и во всей стране. В феврале 1942 года Шульженко потеряла отца. 73-летний Иван Иванович Шульженко скончался от дизентерии (голодный понос был для Ленинграда тех лет самым распространенным заболеванием). Клавдия похоронила отца на Серафимовском кладбище. Теперь сына Гошу оставлять было не с кем, и родители стали поочередно брать его с собой на фронтовые концерты. Именно тогда мальчик воочию увидел, какой популярностью пользуется у людей его мама. Особенно большого успеха певица достигла в 42-м, когда в ее репертуаре появилась самая популярная из ее песен – «Синий платочек», которую написал польский композитор Иржи Петербургский (ему же принадлежит знаменитое танго «Утомленное солнце»).

Сразу после войны, летом 1945 года, звездная чета, прихватив сына, переехала жить в Москву. Сначала обосновались в районе Таганки, а затем получили роскошную четырехкомнатную квартиру на улице Алексея Толстого (бывшая Спиридоновка). Однако эстрадный мир столицы принял приезжих настороженно. Здесь и своих звезд хватало, чтобы делиться славой еще и с пришлыми. Поэтому Шульженко первое время пришлось несладко: ей запретили давать сольные концерты, обвинив… в пошлом репертуаре. Сгустились тучи и над головой ее мужа. В начале 50-х Владимира хотели даже исключить из рядов партии, что для него означало бы крах всей карьеры. А виновницей тому была… супруга, которая отказалась ублажать слух Василия Сталина и его друзей в новогоднюю ночь. К счастью, все обошлось лишь строгим внушением.

В 1955 году пианист Борис Мандрус познакомил Шульженко с молодым зубным врачом, который согласился подлечить зубы популярной певице. Во время процедур между стоматологом и пациенткой вспыхнул роман. Вскоре об этом стало известно Коралли. Он устроил жене такой жуткий скандал, что она даже отказалась встречать с ним новый, 1956 год. Коралли, который жуть как боялся всяческих сплетен о себе, пошел на попятную: заслал к Клавдии гонцов с тем, чтобы те уговорили простить его. Шульженко долго не соглашалась, и только когда с той же просьбой к ней пришла ее невестка Виктория, согласилась. Но тут уже «взбрыкнул» Коралли. Посчитав, что жена всего-навсего делает ему одолжение, он сам отказался идти в ЦДРИ и предпочел встретить Новый год дома, вместе с братом Эмилем. Спустя четыре месяца после этого Шульженко и Коралли развелись. Причем со скандалом: звездная чета шумно делила богатое имущество (одно время оба были страстными любителями антиквариата), Владимир и Клавдия писали друг другу злые письма. Коралли сумел разделить лицевой счет, и как только он переехал (в соседний дом), к певице вселилась семья из четырех человек. Теперь Шульженко пришлось жить не только со своей невесткой и двумя внучками (24-летний сын «романил» на стороне с другой женщиной), а еще и с чужими людьми. Простить этот поступок своему бывшему мужу Клавдия не смогла до конца жизни.

Между тем в одиночестве Шульженко пробыла недолго – 21 июля 1956 года она встретила свою новую любовь. Ее 39-летнего избранника звали Георгий Епифанов, в свое время он окончил операторский факультет ВГИКа. В Клавдию Ивановну Георгий заочно влюбился еще до войны, когда в 1940 году случайно купил ее первую пластинку. Через несколько месяцев он попал на ее концерт в Ленинграде и понял, что влюбился окончательно. Георгий уже тогда хотел познакомиться с ней поближе, но его планам помешала война. Епифанов ушел на фронт, захватив с собой все пластинки своей любимой певицы (упаковал их в жестяную коробку из-под кинопленки). После войны он стал регулярно посылать Шульженко открытки к праздникам, подписывая их инициалами «Г. Е.». Таких открыток он отправил ей несколько сотен. И вдруг – неожиданная встреча.

Г. Епифанов рассказывает: «Мое заочное увлечение этой женщиной ни для кого не было секретом. Как-то режиссер, с которым мы работали, Марианна Семенова, является в студию: «Жорж, твоя Клавочка отдыхает в одном санатории с моим Сережей (муж)». – («Твоя Клавочка!») – «И что?» – «У тебя автомобиль в порядке?» – «В порядке». – «Мне нужно к Сереже отвезти профессора (муж болел)». – «Конечно, поедем». И мы поехали. Въезжаем на территорию санатория имени Артема на Ленинградском шоссе. Марианна была с Клавдией знакома, потому что как режиссер монтировала фильм «Концерт фронту». И вот она бежит к ней в номер и восклицает: «Клавочка, угадай, кого я привезла?» – «Профессора?» – «Нет, человека, который тебя безумно любит!» Клавдия к этому времени уже два года как развелась с мужем, Владимиром Коралли. Вышли на балкон. «Вон, внизу двое мужчин, угадай кто». – «Который моложе?» – «Угадала». – «А как его зовут?» – «Жорж». – «А фамилия?» – «Епифанов». Шульженко задумалась и всплеснула руками: «Господи, так это и есть Г. Е.!»

Потом Марианна впихнула меня в ее комнату. Дрожащим голосом я сказал: «Здрасьте». Клавдия Ивановна спрашивает: «Вы сейчас возвращаетесь в Москву? Можно, я поеду с вами?» Еще бы! Не против ли я, чтобы в мой автомобиль села моя мечта?!

Потом попутчики мне рассказывали, что никогда в жизни я не вел автомобиль так благоговейно. Подъезжаю, не спрашивая дороги, ведь адрес знал – дом напротив Министерства иностранных дел. Только подъезд она мне назвала. И пригласила на следующий день на чай! Прихожу, сижу, пью исключительно чай. Пьем чай в девять часов, в десять, в одиннадцать часов. Она смотрит на меня и говорит: «Слушайте, вы или уходите, или оставайтесь». Такая альтернатива меня необыкновеннейшим образом обрадовала. Но при этом мне стало страшно: справлюсь ли я с той чрезвычайной миссией, которая мне предстоит? Всякое бывает в нашем мужском деле, не правда ли? Испугался, но отчаянно сказал: «Остаюсь!»

В мае 1958 года над Клавдией Шульженко снова разразилась гроза. Она пострадала из-за любви… к собаке. У певицы был прелестный тибетский терьер, которого она безумно любила. И вот однажды, собираясь на концерт, Шульженко забыла захлопнуть входную дверь, и пес бросился из дома вслед за хозяйкой. Он выскочил на проезжую часть улицы Алексея Толстого и был немедленно сбит проезжавшей мимо машиной. Схватив умирающего песика на руки, Шульженко помчалась назад в квартиру. Вызвала врачей, но те оказались бессильны – терьер к их приезду уже умер. Потрясенная горем Шульженко отказалась ехать на концерт. Узнав об этом, возмущенные зрители, пришедшие в клуб имени Зуева, написали гневное письмо в горком КПСС. Тот отреагировал оперативно: 29 мая в «Московской правде» появился фельетон Ю. Золотарева «Тузик в обмороке». Заканчивался он следующим пассажем: «Шульженко недаром носит звание заслуженной артистки, она действительно популярна в народе. Перед ней гостеприимно распахиваются двери клубов и концертных залов. Как поется в песенке: «Для нашей Челиты все двери открыты». Но эти двери в один прекрасный день могут и захлопнуться, если Шульженко свое появление на сцене будет ставить в зависимость от состояния здоровья незабвенного Тузика».

После этого фельетона Шульженко на нервной почве слегла. У нее случилось несмыкание связок, из-за чего она два месяца не могла говорить. И все это время рядом с возлюбленной находился Епифанов, который превратился для нее в настоящую сиделку.

Однако супружескую жизнь Шульженко и Епифанова нельзя было назвать совсем уж безоблачной. Несмотря на свое отношение к певице, Георгий временами не прочь был приударить и за более молодыми дамами, чем доводил Клавдию буквально до слез. К тому же против их союза была решительно настроена мать Епифанова – на протяжении всего их романа она не прекращала посылать в адрес певицы всевозможные проклятия. Однако, несмотря на все эти нюансы, Шульженко продолжала страстно любить Епифанова. О степени любви Клавдии можно судить хотя бы по следующим строчкам из ее письма к нему, датированного июлем 61-го:

«Мой родной, любимый лучик!.. Мы любим друг друга, я хочу верить, взаимно, нам хорошо, когда мы вместе – рядом. Вот и сейчас это было б очень кстати, и когда придет мой час уйти из жизни, я буду знать, что я любила и была любима. Видишь, любимый, как природа, тишина, отдых располагают к объяснению в любви и излиянию нежных и лирических слов…»

В 1961 году благодаря финансовой помощи своего возлюбленного Шульженко сумела наконец улучшить свои жилищные условия – купила двухкомнатную кооперативную квартиру на улице Усиевича, вблизи станции метро «Аэропорт». А три года спустя ее роман с Епифановым закончился. Случилось это после дня рождения одной из подруг Шульженко, где певица внезапно приревновала Георгия к некой даме (он позволил себе всего лишь с вожделением посмотреть на ее пышные бедра). Когда супруги вернулись домой, Шульженко устроила Епифанову скандал. «Ты нуль, ничтожество! – кричала она на него. – Только и зыркаешь своими нахальными глазами по бабам. Что ты из себя представляешь? Какой ты мужик? Даже трехсот рублей в дом принести не можешь!» Выслушав жену, Епифанов помог ей снять пальто, попрощался и… ушел. Больше он к ней не вернулся.

Их встреча состоялась лишь двенадцать лет спустя. 10 апреля 1976 года Клавдия Шульженко давала юбилейный концерт в Колонном зале Дома союзов и пригласила туда обоих своих мужей: Коралли и Епифанова. Последний вспоминает: «Она позвонила и сказала: «У меня юбилейный вечер. Последний. Придешь?» Что я мог ответить женщине, которую обожал всю жизнь? После концерта мы поехали к ней домой и, сидя на кушетке, проговорили до утра. Она сказала: «Ты моя единственная и вечная любовь…»

Однако о возобновлении былых отношений речи быть уже не могло.

Между тем к середине 80-х здоровье Шульженко стало ухудшаться. Она и раньше часто жаловалась на недомогания в связи с бронхитом и болезнью сердца, однако теперь ей становилось хуже все чаще. Стала подводить певицу и память. А. Пугачева, навещавшая ее в начале 80-х годов, вспоминает, что Шульженко часто забывала, где что лежит в ее доме. Зная, что у Клавдии Ивановны маленькая пенсия, Пугачева часто оставляла ей деньги, пряча их в квартире под разные предметы (предложить деньги в открытую было невозможно, так как Шульженко была женщиной гордой). А так все приличия были соблюдены: деньги хозяйка дома рано или поздно находила и, считая их своими (у нее ведь был склероз), оставляла себе.

Скончалась Клавдия Шульженко 17 июля 1984 года. Великую певицу похоронили на Новодевичьем кладбище.

Владимир Коралли пережил свою бывшую супругу на 11 лет и умер в возрасте 90 лет в апреле 1995 года. Их сын Игорь (Георгий) Кемпер трудится ведущим специалистом «Мосгаза» и живет в квартире, оставленной ему матерью. Еще в 1942 году, будучи в Москве с родителями, он познакомился с дочерью тогдашнего председателя президиума Верховного Совета Молдавии Викторией, и спустя десять лет они поженились. У них родились две дочери – Вера и Лиза. Однако ни одна из них по стопам своей знаменитой бабушки не пошла.

Борис ЩЕРБАКОВ

В силу своей эффектной внешности Щербаков еще со школьной скамьи пользовался у противоположного пола большим успехом. Но особенно бурной его личная жизнь была в студенчестве. С 1967 по 1968 год он учился в Ленинградском институте культуры, после чего перешел в Школу-студию МХАТ. Правда, справедливости ради стоит отметить, что в любовном арсенале блондинистого донжуана были не только победы, но и поражения. К примеру, одна девушка, с которой он долгое время встречался (потом она стала очень известной актрисой), внезапно охладела к нему и вышла замуж за другого. Щербаков был так уязвлен ее коварством, что решил преподнести бывшей возлюбленной сюрприз. Узнав, где и когда состоится ее свадьба, Борис явился в ресторан. Сначала он в прямом смысле слова напал на одного из официантов, обслуживающих свадьбу. Заставив беднягу снять униформу, Щербаков облачился в нее сам, а официанту приказал стеречь свою одежду под лестницей. Затем Борис взял в руки поднос и вошел с ним в зал. Скандала, к счастью, не произошло, но невеста надолго запомнила глаза и выражение лица бывшего возлюбленного.

Между тем личная жизнь Щербакова тоже счастливо устроилась, причем еще во время учебы в Школе-студии МХАТ. Суженой Бориса стала его однокурсница и землячка – ленинградка Татьяна Бронзова. Она вспоминает: «Мы поступали в разных потоках. Я сдала экзамены и уехала домой. Возвращаюсь перед первым сентября, прихожу в общежитие, получаю ключи от комнаты. Заявляюсь с вещами, а там – два молодых человека. Что такое? Один из них был Борис Щербаков. «Мы, – говорит, – здесь живем». – «Нет, – говорю я, – здесь я живу». Он: «Замечательно, будем жить вместе!» Шутка. Администрация все перепутала, зато, спасибо, познакомила с будущим мужем…

У нас была стипендия в двадцать пять рублей, на них особо не поухаживаешь. Боря пошел работать, мыл метро по ночам, за это неплохо платили. Потом нанялся ночным сторожем в шашлычную. Приносил оттуда всякую еду, полкурса подкармливал. Так и жили. А когда в 1972 году начали работать во МХАТе, пришлось расписаться, потому что комнату на двоих только женатым могли дать…»

В 1977 году у Бориса и Татьяны родился сын Василий. Три года спустя Щербаковы получили наконец свою первую отдельную квартиру.

Вот уже более 30 лет супруги живут вместе. За эти годы всякое бывало: несколько раз они даже собирались разводиться. Рассказывает Татьяна: «За тридцать лет иметь одну женщину – глупо, как мне кажется. Боря тем и интересен, что у него и отклонения красивые. Женщинам он нравится. Я переживаю, мучаюсь. Мы ругаемся по этому поводу. Бывало, и из дому выгоняла… Он пытается скрывать свои связи, но я все равно узнаю. И каждый раз прощаю, потому что он… меня любит. Я знаю. Я верю в это. Он удивительной души человек. Я много уже прожила, мне есть с чем сравнивать, но таких людей я больше не встречала. Вот, столько лет прожив вместе, я люблю его так же сильно, как и в юности. Нет, неправильно: люблю все сильней и сильней. Люблю до такой степени, что, как мне кажется, готова подставить свою грудь под предназначенную для него пулю…»

Сын Щербаковых Василий одно время учился на юридическом факультете МГУ, но в конце 90-х родители отправили его в Сорбонну. А спустя год вернули обратно – это оказалось им не по карману.

В июне 2004 года на белый свет был вытащен один из «скелетов в шкафу», касающийся личной жизни Щербакова. Вытащил его журнал «Караван историй», опубликовавший интервью с актрисой Людмилой Нильской (автор – И. Зайчик). По ее словам, она в течение нескольких лет была возлюбленной нашего героя. Случилось это в 1983 году, когда они вместе снимались в фильме «Никто не заменит тебя…». Причем искра между ними пробежала в первый же день съемок (картина снималась в Свердловске). Поэтому вечером, в гостинице, Щербаков пригласил Нильскую в свой номер – знакомиться. Как вспоминает актриса:

«Говорили в основном о своих ролях, он – о МХАТе, а я – о Театре Маяковского. Слово за слово… Боря человек обаятельный, а когда ухаживает, так и вовсе можно голову потерять. В таких ситуациях всегда опасаешься одного: на душе так тепло, лишь бы не испортил. Мы же в гостинице! Все банально и до боли предсказуемо, даже самый душевный разговор у киношников обычно заканчивается приставаниями. А Боря вопреки всему был сама галантность. Проговорили всю ночь, пора уж было расходиться. Вдруг он нежно обнял меня, и я потеряла голову…

Разумеется, утром я себя корила: «Что же ты, Люся, наделала! Дура ты, дура! Он же женат». Переживала целый день, потом принялась себя утешать: «В конце концов, что случилось, то случилось. Поздно теперь винить себя».

А через день утренним рейсом Боря улетал из Свердловска за границу на съемки фильма «Берег». Я поехала провожать его в аэропорт. Вслед самолету облегченно вздохнула: «Ну и слава богу! Чем скорее это кончится, тем лучше!»…

Но когда через две недели Боря вернулся, я поняла, что… погибла. Он сразу же пришел ко мне с подарками. Я была очень тронута его вниманием: «Значит, думал обо мне. Значит, не просто служебный роман…»

Когда съемки закончились, Борис улетел в Москву на день раньше, он был занят в спектакле. Вечером звонок: «Немедленно вылетай. Жена уехала на два дня. Диктую адрес». От неожиданности и смущения я страшно растерялась: «Не знаю…» Но едва положила трубку, тут же бросилась умолять режиссера отпустить меня. Он даже не успел возразить, только промямлил: «Билетов нет, куда ты на ночь глядя? Завтра все полетим». Я помчалась в аэропорт на попутке. Билетов действительно не было. Сумела договориться с диспетчером и чудом улетела последним рейсом. Глубокой ночью мы приземлились в Москве, а через час я уже стояла у его дома.

Утром Борис потащил меня в магазин: «Хочу тебе подарить твои любимые французские духи!» Помню, как продавщицы, прекрасно знавшие его и его жену, шушукались за моей спиной…

Борис не объяснялся мне в любви. Наоборот, часто повторял, как заклинание: «Я люблю свою жену, я люблю свою жену», в этом был какой-то элемент самовнушения: «Я должен быть с ней. Я должен…» Но вскоре говорить об этом перестал… А я жила моментом – как пойдет, так и пойдет!..

Боря ни от кого ничего не скрывал. И так все знали… Мы часто ездили на Бориной машине по городу, гуляли в парке – словом, ни о какой конспирации не думали. В рестораны не рвались, в гостях не бывали, да нам и не нужен был никто. Сколько вечеров провели в моей комнатке в общежитии! Кресло, лампа на тумбочке, шкаф, кровать – вот и все.

Мне в нем нравился каждый жест: как он прикуривал, как по-особенному держал сигарету, как улыбался, прищурив глаза, как забивал в стенку гвоздь…

О том, что у Бориса появилась возлюбленная, его жене стало сразу ясно, ведь он часто не ночевал дома. Судя по всему, жена предоставляла ему полную свободу при условии сохранения семьи. К тому же наверняка у него и раньше были увлечения… Но вскоре всем стало понятно, что дело принимает серьезный оборот. Борис обратился в дирекцию театра: «Я развожусь. Прошу предоставить мне жилплощадь, хотя бы комнату». Разразился скандал, и на собрании постановили – вернуть Щербакова жене! Но Борис не собирался от меня отказываться. За это одна из великих мхатовских актрис даже влепила Борису пощечину…

После публичной проработки отношения дома и на работе у Бори обострились до крайности. Последней каплей стала попытка жены свести счеты с жизнью. Одному Богу известно, хотела она это сделать всерьез или просто его шантажировала.

Ночью меня разбудил звонок Саши Михайлова (Нильская снималась с ним в фильме «Бешеные деньги». – Ф. Р.): «Знаешь, что из-за тебя чуть не умерла Борина жена? Ее всю ночь «Скорая» откачивала. Ты поступаешь подло, не по-людски! – кричал он в трубку. – Не уводи Борю из семьи! А если она это снова повторит? Неужели не боишься?!»

Выходило, что я одна плохая. Разлучница. Саша Михайлов с таким пылом и так самоотверженно боролся за сохранение чужой семьи, что казалось: подобное с ним никогда не случится. А недавно узнала, что он сам оказался в подобной ситуации. Влюбился в девушку в два раза моложе себя, у них родился ребенок. И разумеется, весьма непросто расстался с женой, с которой прожил сорок лет. Стоило ли ему тогда лезть в чужую жизнь? Может, теперь он меня понимает?..

После Сашиного звонка, понимая, что нас загнали в угол, я решилась на серьезный разговор: «Больше так продолжаться не может. Твоя жена страдает, у тебя ребенок. Подумай…» Неожиданно Борис произнес: «Я все решил – поеду домой за вещами и сразу вернусь». Два часа ожидания стали самым невыносимым испытанием в моей жизни… Он ушел. У меня от дурного предчувствия заныло сердце.

Я беспокойно ходила из угла в угол, все время выглядывая в окно. Наконец зазвонил телефон. Я бросилась к трубке. «Прости, но мы должны расстаться…» – раздался глухой незнакомый голос. Внутри все оборвалось. «Все понятно», – с трудом вымолвила я и повесила трубку…»

Самое интересное, но после этого Щербаков продолжал звонить Людмиле, видимо, надеясь продолжить их неофициальные отношения. Но Нильская с этим мириться уже не могла. Поэтому спустя два месяца… вышла замуж. За своего поклонника, который был моложе ее на пять лет и который в течение долгого времени упорно добивался ее руки и сердца, надеясь на то, что роман со Щербаковым у нее рано или поздно закончится. И он своего дождался. Чуть позже у них родился сын Дима. Однако молодую семью это не удержало от развода – спустя несколько лет супруги разбежались.

А вот Борис Щербаков до сих пор женат на своей первой жене. В 2009 году он справил свое 60-летие. К этому времени юбиляр уже ушел из театра и теперь играет в антрепризе «Свободная пора» с Марией Ароновой. Снимается в сериалах: «Сыщики», «Высший пилотаж» и др. А все свободное время посвящает резьбе по дереву, которой он увлекается с конца 60-х, когда еще был студентом Школы-студии МХАТ (первая работа была сделана в 1970 году). На даче у него есть большая мастерская, где он и корпит часами над своими изделиями. Сначала рисует, после чего переносит рисунки на дерево, делает резьбу. Один из первых его оценщиков – жена Татьяна.

С недавних пор Щербаков пошел дальше – стал делать мебель. Кроме этого, он восстанавливает старые, сильно поврежденные иконы, делает к ним оклады, киоты.

К 60-летию Щербакова в Музее декоративно-прикладного искусства была устроена выставка его работ. Лучшего подарка юбиляру трудно было себе представить.

Владимир ЭТУШ

Первая любовь пришла к Этушу в шестилетнем возрасте. Его избранницей стала Тамара – дочь преподавательницы дошкольной учебной группы по немецкому языку, где занимался будущий товарищ Саахов. Каждое утро маленький Володя вставал с одной мыслью: как хорошо, что проснулся на двадцать минут пораньше – успеет о Тамарочке подумать! Они ходили по улицам, взявшись за руки, за что и удостоились от сверстников прозвища «жених и невеста».

Более серьезное чувство посетило Этуша в 14-летнем возрасте. Он тогда вместе с родителями жил летом в Алабино, а рядом, в похожем доме, жила молодая женщина с ребенком и матерью. Женщине было примерно года двадцать два. Вот в нее Этуш и втрескался. Скрыть своих чувств он не смог – поведение выдавало его. Как ни странно, но соседка отнеслась к влюбленному юноше благосклонно. И пару раз ему даже показалось, что она готова на более близкие отношения. Но Владимира сдержала природная скромность. А потом женщина стала встречаться с военным из соседней воинской части. Он приезжал к ней на коне, и они уединялись в лесу. Этуш, конечно, ревновал, но постепенно его чувства остыли.

В восемнадцать лет Этуш опять влюбился. На этот раз в сверстницу, которую звали Любой. Владимир долго прикидывал, как завладеть вниманием девушки, и наконец решился пригласить ее в ресторан ВТО. Деньги он насобирал у родителей – целых 10 рублей. На них Владимир смог купить себе и своей пассии два пирожных и два чая. Потом он проводил ее домой в район «Сокола». Однако, судя по всему, Этуш так и не произвел на Любу должного впечатления. Спустя несколько дней он зашел в Дом актера на какой-то вечер и увидел ее в компании с другим молодым человеком. Но долго переживать коварство девушки Этушу не пришлось: началась война, и он отправился на фронт.

Воевал Этуш почти два года. В 1943 году он получил ранение (подорвался на мине) и был комиссован. Подлечившись и вернувшись в Москву, поступил в Театральное училище имени Щукина, причем был принят сразу на 4-й курс. Там он и встретил свою первую жену, Нинель Мышкову, которая училась на 1-м курсе. Вспоминает В. Этуш: «Я был для нее в то время романтическим героем, испытавшим превратности военного времени, и это нас сблизило. Ева, как она назвала себя сначала, влюбилась в меня. Не могу сказать о себе того же, но я не сопротивлялся. И Мышкова стала моей первой женщиной, первой женой. «Он был титулярный советник, она – генеральская дочь!»

Я попал в семью генерала, только что погибшего под Сталинградом, и поселился с женой и тещей в небольшой трехкомнатной квартире на Чистых прудах. Основным источником существования для нас в то время был магазин Военторг, где можно было купить галоши за сорок рублей, которые на рынке стоили восемьсот или даже тысячу рублей…

Первое время мы жили очень хорошо. Встречались с моей старой компанией. Жили по-молодому весело – вся жизнь впереди! И постепенно мое чувство, вернее, отсутствие чувства, стало перерастать в привязанность. В конце концов я полюбил свою молодую жену. Никогда не забуду того состояния души, которое посетило меня однажды прекрасным летним утром. Я проснулся, открыл глаза, окно было залито солнечным светом. Рядом, на подушке, лежала голова спящей Евы. И вот это ощущение солнца, света и любимой женщины рядом, потому что именно в этот момент я понял, что люблю ее, вызвало во мне какое-то ранее неведомое ощущение счастья!..»

Увы, счастье Этуша длилось недолго. Дальше случилась банальная история, которая наглядно подтвердила верность пушкинских строк: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей». Стоило Владимиру начать уделять своей молодой жене чуть больше внимания, как она тут же увлеклась другим мужчиной – композитором Олегом Каравайчуком (Мышкова работала вместе с ним в фильме «Два капитана»). Через полгода Нинель чистосердечно призналась во всем мужу и сказала, что между ними все кончено. Этуш собрал свои нехитрые пожитки и ушел к своим родителям, в дом у Яузских ворот. А что же Мышкова? Спустя год она таким же образом рассталась и с композитором, променяв его на кинооператора. Об этом Этуш узнал спустя год от самого композитора, когда приехал в Ялту на съемки в фильме «Овод». В конце концов Мышкова вышла замуж за режиссера Виктора Ивченко, который снимет ее в одном из лучших своих фильмов – в «Гадюке» (1966). Но вернемся к Этушу.

После развода Владимир какое-то время ходил в холостяках, пока не познакомился со своей соученицей по «Щуке» (он тогда там уже преподавал) и коллегой по Театру Вахтангова Еленой Измайловой. Елена была по-настоящему красива, и одно время в ее воздыхателях значился сам Василий Сталин. Но на момент встречи с Этушем Измайлова была замужем, имела ребенка. Однако это не помешало ни ей, ни Этушу закрутить головокружительный роман, причем настолько сильный, что дело шло уже к свадьбе. Дошло до того, что однажды Этуш привел Измайлову в свой дом. Путем обмена молодые получили неплохую комнату в коммуналке на Арбате и какое-то время жили там. Первым не выдержал Этуш. Дело в том, что в коридоре был телефон, который не умолкая звенел и днем и ночью. Под его трели Владимир никак не мог заснуть, от постоянного недосыпания у него начались форменные истерики. Когда терпеть этот трезвон не осталось больше никаких сил, Этуш… вернулся к родителям. Так что, можно сказать, его любовь погубил телефонный терроризм.

В 1953 году Этуш встретил свою третью жену. Звали ее Нина. Их знакомство произошло на юге, в Хосте, куда Владимир приехал отдыхать с компанией друзей.

Этуш с приятелями отдыхал на пляже, когда его давний знакомый Липницкий (он приехал отдельно) вывел из воды свою спутницу – молодую, стройную, длинноногую шатенку с немного раскосыми глазами и татарскими скулами. Увидев девушку, Этуш был сражен в самое сердце. А когда познакомился с ней поближе, был пленен ее чарами окончательно. Но поскольку она была пассией его приятеля, какое-то время Владимир не делал никаких попыток завоевать ее сердце. Единственное, что он себе позволил, – выпросил у Нины номер телефона (она жила в Баку), а ей дал свой.

Прошло несколько месяцев, и вдруг по каким-то своим делам Нина оказалась в Москве. Позвонила Этушу. Они встретились и весь день гуляли по столице: прошлись по Кремлевской набережной, съездили в зоопарк. А когда прощались, договорились следующим летом встретиться в Сочи (Владимир как раз собирался туда на гастроли вместе с Театром Вахтангова). В Сочи, между ними начался роман. Потом Нина пригласила его в Баку, чтобы познакомить с родителями. Владимир попросил ее руки, и молодые получили родительское благословение. Нина переехала в Москву.

Первое время молодожены жили в гостинице «Москва», потом какое-то время вынуждены были снимать комнаты в разных частях города. Когда кочевая жизнь им надоела, они переехали жить к родителям Этуша – в ту самую двухкомнатную квартиру у Яузских ворот. Но и там жизнь была не из легких: в двух комнатах, кроме молодых супругов, проживали родители Этуша, его бабушка, младшая сестра, тетя и дядя. Одним словом, жуть! Неизвестно, сколько продолжалось бы это житье «скопом», если бы Владимир не решился на активные действия (тем более что к тому времени Нина была уже беременна). Ему помог Марк Бернес. Он только что получил новую квартиру в доме на Сухаревской и назвал Этушу имя той, кто его облагодетельствовал, – секретаря ЦК КПСС Екатерины Фурцевой. Но как с ней встретиться? Помог случай.

Далее послушаем рассказ самого В. Этуша: «Однокомнатную квартиру в гостинице «Украина» я получил с легкой руки Екатерины Алексеевны Фурцевой. Хорошая она была баба. Конечно, она принадлежала к партийной элите, но была человеком. Так вот, жил я до того времени в общей квартире: мама, папа, бабушка, тетка и я, только что женившийся. Отчаянное положение. И вот спектакль в Театре Вахтангова… На «Двух веронцев» приезжает министр культуры. И, как я прослышал, моя игра ей понравилась. Друзья подзуживают: иди к Фурцевой и под фарт попроси квартиру. Звоню, секретарша интересуется, по какому вопросу. Молчу как рыба. Месяц названивал. Наверное, надоел этой секретарше, и как-то она вдруг извещает: «Поскольку вы не сообщаете о цели разговора, я вас сейчас соединю». А я не люблю телефонных переговоров, считаю, что личное общение намного плодотворнее. Набрал в легкие воздуха и – выпалил Екатерине Алексеевне свою заботу. И, как в сказке, – въехал в жилой корпус гостиницы «Украина». В то время там жили Бабочкин, Герасимов, писатель Соболев, циркач Миляев…»

Вскоре после новоселья у супругов родился ребенок – дочь Рая.

Но, несмотря на статус семейного мужчины, Этуш не смог удержаться от соблазнов «пороманить» на стороне. Так, в самом конце 50-х он влюбился в свою ученицу Людмилу Чурсину. Их роман начался во время репетиций чеховской «Ведьмы» (Чурсина тогда училась на втором курсе). Говорит сам В. Этуш: «Исполнительница «ведьмы» Л. Чурсина должна была выразить в отрывке томление своим положением. В какой-то момент я понял, что эти чувства начинают задевать меня уже не просто как педагога. Я сопротивлялся этому, но… сердцу не прикажешь, сдался. Я ощутил притягательную близость этой красивой молодой девушки. Она была типичная русская красавица. С ней это случилось впервые, и я испытал чувство влюбленности в этого великолепного человека, светившегося изнутри благородством и целомудренностью. Каюсь, но не жалею!..»

Супруги Этуши прожили вместе 48 лет. Нина Этуш умерла в 2001 году от рака. Рассказывает В. Этуш: «Нину лечили наши друзья – Блохин и его профессура. И вылечили! Но болезнь не исчезла бесследно: Ниночке пришлось испытать не только внимание наших общих друзей, но и несовершенство нашей медицины. В последние годы она очень часто находилась в больнице – накатывали всякие осложнения. Больница была хорошая, врачи хорошие, мне удавалось всякий раз привлекать все лучших специалистов, но болезнь оказалась неистребимой, она становилась все разнообразнее и коварнее…»

Дочь В. Этуша Раиса пошла по стопам отца – стала актрисой. Вот уже много лет она играет в Театре сатиры. Недавно Раиса вышла замуж (это ее второй брак) за подданного США, нефтяника по профессии, работающего в Москве. В конце 1995 года у них родился сын Джеймс-Владимир.

Между тем в 2002 году отношения Раисы и отца испортились. Это произошло после того, как Владимир Этуш женился на женщине моложе себя на 42 (!) года. Избранницу артиста зовут Еленой, она работает преподавателем английского языка. Их знакомство состоялось в театре в 1999 году. Этуш заметил, что одна и та же женщина с завидной регулярностью приходит к нему на спектакли, поднимается на сцену, дарит цветы. И однажды, когда незнакомка в очередной раз подошла к нему с букетом, актер решился: взял ее за руку и увел за кулисы. Так они и познакомились. Их роман длился несколько лет, и на протяжении всего этого времени они присматривались друг к другу. Этуш долго колебался, но тут в ситуацию вмешались непредвиденные обстоятельства. Однажды артист попал в автокатастрофу и серьезно пострадал. В течение нескольких недель, пока он приходил в себя, Елена неотступно находилась рядом. Тогда-то Этуш и решил связать свою жизнь с этой женщиной. Летом 2002 года они поженились. Свадьбу устроили в центре Москвы, в ресторане «Кавказская пленница». После свадьбы Елена ушла с работы и переехала жить в шикарную квартиру Этуша в Гранатном переулке. Говорят, Этуш был так рад этому обстоятельству, что даже решил омолодиться – сделал себе круговую подтяжку лица.

В ноябре 2002 года Этуш дал интервью «Комсомольской правде». Приведу отрывок из него:

«Елена просто умница: всегда собранна, подтянута. С такими качествами и при таком знании английского языка могла бы стать очень хорошим помощником-референтом. Но пока что все свое время посвящает мне. Может быть, другой муж был бы от этого в восторге. Но я, опираясь на свой жизненный опыт, знаю, что «растворяться» в другом человеке – не очень хорошо. Елена – самодостаточная личность, у нее должна быть и своя какая-то жизнь. Но… если ей нравится заниматься моими делами, пусть так и будет…

Елена очень умная женщина и способна идти на разумный компромисс. До официальной женитьбы мы какое-то время уже прожили вместе. Я, знаете, не из тех людей, кто покупает «кота в мешке», то есть до свадьбы, согласно каким-то средневековым традициям, не вступает с предполагаемым спутником жизни ни в какие отношения. По-моему, это глупо – жениться на человеке, не зная, каково тебе будет с ним в быту. И с Еленой мне очень уютно. Она прекрасная хозяйка, заботливая, ласковая жена. К тому же очень умна и образованна, нам всегда есть о чем поговорить…

Моя дочь, к сожалению, относится к моему новому браку плохо. Вы не представляете, сколько огорчений она мне доставила. Я считаю, что ни один отец не заслуживает такого отношения к себе. Она не смогла меня понять. С Еленой отношения не сложились. Сердится на нее за то, что заняла место ее матери. Наверное, ревнует…»

Так получилось, но отношения отца и дочери обострялись и дальше. В начале июля 2004 года Этуш дал интервью «Экспресс-газете», где рассказал о том, что сильно обиделся на дочь за то, что она без его ведома продала загородную квартиру в доме кинематографистов на Икше. Хотя квартира принадлежала дочери, Этуш был недоволен тем, что она с ним даже не посоветовалась. Поэтому в том злополучном интервью отец назвал дочь… подлюгой.

Прошло всего три недели с момента опубликования этого интервью, как в той же «Экспресс-газете» появился еще один материал, но теперь уже о самом Этуше. Это был типичный пример извлечения «скелета из шкафа» – из материала следовало, что у «товарища Саахова» долгие годы при живой жене была любовница. Звали ее Светлана. Именно она и была главным героем новой публикации, согласившись дать интервью в знак женской солидарности с дочерью Этуша. Приведу несколько отрывков из этого материала (автор – А. Сидорова):

«Мы познакомились с Этушем летом 1980 года. Мне в ту пору было 34 года, и я возвращалась домой из-за границы. Билетов на поезд Москва – Кострома не было. Я кинулась к проводницам, и одна из них шепнула мне, что свободные места есть – но только в купе, которое целиком выкупил артист Владимир Этуш. «Поулыбайся «товарищу Саахову», может, он тебя и приютит», – посоветовала мне проводница. Я так и сделала. В итоге Владимир Абрамович растаял и уступил мне нижнюю полку. Первая ночь знакомства прошла без приключений: Этуша сопровождал аккомпаниатор. Но, прощаясь, Этуш галантно поцеловал мне ручку и предложил позвонить ему в костромскую гостиницу. И следующий наш вечер мы уже провели наедине…

Потом все годы наши тайные встречи проходили в московских гостиницах. Только однажды Владимир Абрамович приезжал ко мне в Кострому. За номер я всегда платила сама, за обеды и ужины тоже. Он приходил на 40 минут, иногда – на пару часиков. Даже в ресторан меня ни разу не пригласил. Объяснял, что боится встретить знакомых, которые могут насплетничать жене.

Посмеиваясь в душе над ним за его прижимистость, я его не упрекала. Зачем? Мне было лестно общаться с Этушем, ведь он интересный человек, а недостатка в деньгах я не испытывала…

Однажды я попросила у Этуша 200 рублей в долг. В конце 80-х это были уже не такие большие деньги. Он удивился, но занял. Через неделю я пришла вернуть сумму. Помедлив, Владимир Абрамович сказал: «Да ладно, Светочка, забудем. Это тебе на пять дней рождения вперед!» И правда, ровно пять лет не тратился. То есть выделил мне по 40 рублей в год!..

Что меня держало возле него? Деньгами он не помогал, но все же заботился обо мне. Это подкупало. Когда у меня обнаружили рак груди, он устроил меня в онкологический центр на Каширке и часто навещал, помогал пережить страшные минуты. В другой раз соседи хотели лишить меня комнаты в костромской коммуналке, ведь в последние годы большую часть времени я жила в Москве. Владимир Абрамович и тут помог. Он попросил Маргариту Эскину, директора Дома актера, оформить меня администратором в костромской цирк, и жилплощадь удалось отстоять. Я так же старалась не предавать его ни в чем…

Мы познакомились, когда ему было почти 60! Сами понимаете, что в таком возрасте подвиги в постели даются с трудом, поэтому мне приходилось проявлять энтузиазм и заводить его. Впрочем, комплексов он никогда не испытывал. Правда, за все время мы с ним ни одной ночи полностью не провели вместе. Даже когда Этуш брал меня на гастроли, то всегда снимал мне отдельный номер и после секса уходил. Будто чего-то боялся. Говорил, что ему необходимо выспаться. Тем не менее о Владимире Абрамовиче как о мужчине у меня остались хорошие воспоминания. Он следил за собой. Всегда свежий, ухоженный. Тщательно выбирал себе нижнее белье…

И все же мы расстались. Почему? Я устала сидеть у телефона, ожидая очередного приглашения на краткое свидание…»

В конце июля 2007 года СМИ много писали о том, что квартиру «товарища Саахова» и его молодой жены Елены обокрали. Это произошло, когда супруги были на отдыхе в Геленджике. Из дома неизвестные злоумышленники унесли много вещей, в том числе драгоценности. Самое интересное то, что квартира артиста находилась под защитой вневедомственной охраны. «Охранники» в свою защиту заявили следующее:

«19 июля сработала сигнализация, экипаж приехал и в присутствии доверенного лица (за квартирой приглядывала знакомая Этушей Елена Аршинова. – Ф. Р.) проверил квартиру. Тревога оказалась ложной – дал сбой телефон. Мы предупредили Аршинову, велели вызвать техника. Вновь поставить квартиру на сигнализацию из-за неисправности было невозможно, и Аршинова сказала, что сама будет присматривать. А 25-го заявила о краже. Но мы-то здесь при чем? Мы же не обязаны телефонную линию чинить…»

Это дело закончилось неожиданно. Спустя несколько месяцев (!), в октябре того же 2007-го, воры внезапно почувствовали угрызения совести и подбросили под дверь Этуша драгоценности, украденные у него (и вновь супруги были в отъезде – они находились тогда в Китае, на кинофестивале «Амурская осень»). Как признались по возвращении, воры вернули не все – примерно 80 % похищенного: часы, браслеты, часть колец, цепочку и серьги. Возможную причину случившегося, когда в ворах заговорила совесть, супруга актера нашла в… документальном фильме об Этуше, который незадолго до этого был показан по ТВ. Фильм назывался «Владимир Этуш. Все, что нажито непосильным трудом».

Возвращая похищенное, воры оставили записку: «Уважаемый Этуш! Извините нас, не хотели Вас обидеть, но очень были нужны деньги. Вещи были заложены. Сейчас возвращаем часть, остальное вернем потом. Не держите на нас зла».

В июле 2009 года СМИ сообщили, что воры, обчистившие квартиру Этушей, задержаны. Приводились слова представителя пресс-службы ГУВД по Москве: «В столице задержаны несколько членов этнической преступной группировки, которая промышляла кражами в квартирах состоятельных москвичей. В ходе допроса выяснилось, что они причастны к краже ценностей из квартиры народного артиста Владимира Этуша».

Георгий ЮМАТОВ

Несмотря на то что этот известный советский киноактер («Разные судьбы», «Жестокость», «Офицеры» и др.) на протяжении всей жизни был женат на одной женщине, личная жизнь у него была достаточно бурной.

Свою первую и единственную официальную жену Юматов встретил в конце 40-х, когда учился во ВГИКе у Сергея Герасимова и Тамары Макаровой: это была вгиковка Муза Крепкогорская, которая была старше Юматова почти на два года. Красавица, сталинская стипендиатка, девушка невероятно остроумная и общительная. Вокруг нее постоянно увивались кавалеры, но бывший моряк-фронтовик Юматов сумел быстро всех «отшить». Он ходил за Музой как хвостик, а та несколько снисходительно принимала его ухаживания и называла Жоржем. Однако настойчивость Юматова сломила сопротивление девушки: 2 декабря 1947 года они поженились. Это была первая свадьба на их дружном курсе. Свадьбу справляли в доме родителей невесты, где предстояло жить молодоженам: в огромной коммуналке в доме № 1 на Страстном бульваре, с окнами на нынешнюю станцию метро «Чеховская». В 33-метровой комнате гуляло около сорока человек, причем гости сидели на полу на огромном ковре, который накануне свадьбы одолжил у кого-то жених.

В этом актерском тандеме звездой, безусловно, был Юматов: его слава актера в 50-е годы была просто заоблачной. Однако дома правила Муза, там уже она была звездой. И Юматов слушался ее беспрекословно. Получая приличные гонорары за съемки в фильмах (а снимался он в двух-трех фильмах одновременно), он все деньги отдавал жене. Та же распоряжалась ими весьма своеобразно: себе приобретала меха, бриллианты и дорогую одежду (благо ее брат Валерий работал дипломатом и часто присылал ей из-за границы импортные вещи), а мужу покупала дешевые котлеты в соседней кулинарии, поскольку сама стряпать не любила. Иной раз, когда тещи не было дома (именно она обихаживала зятя), Юматов сам варил себе борщ, стирал свое грязное белье.

Все годы их брака Юматов мечтал о детях, но его жена считала себя незаслуженно забытой и обиженной и все время ждала, что ей наконец предложат большую роль. Поэтому и не хотела рожать ребенка, постоянно делала аборты. Все переживала – вдруг позовут, а она окажется беременной? В итоге детей у них так и не появилось. Кто знает, роди Муза хотя бы одного ребенка, и личная жизнь Юматова могла бы сложиться совсем иначе. Во всяком случае, при таком варианте событий у него был шанс из запойного пьяницы (на этой почве он дважды пытался покончить с собой) превратиться в добропорядочного отца семейства. А так они с Музой вели достаточно вольный образ жизни. Это был этакий вариант «шведской семьи»: они не разводились, но у каждого из них были постоянные увлечения на стороне. Они то разбегались, то опять сходились друг с другом. Причем если с годами Музе все труднее было найти себе поклонника, то Юматову наоборот – он и в молодые годы влюблял в себя как юных девиц, так и их матерей, и в более зрелые годы происходило то же самое. Юматову было уже за пятьдесят, а он имел таких роскошных женщин, что ему завидовали многие молодые коллеги. Несколько раз было так, что эти женщины готовы были бросить своих мужей ради красавца-актера, но Юматов на это не шел: как ни странно, но он продолжал любить только одну женщину – Музу. В итоге, прожив вместе почти полвека, из жизни они ушли почти одновременно: Юматов скончался в октябре 1997 года, а его Муза – в июне 99-го.

Сергей ЮРСКИЙ

За плечами этого актера всего два брака. В первый раз он женился в конце 50-х, когда был молодым актером БДТ. Его супругой стала актриса этого же театра Зинаида Шарко. Супруги часто играли в одних спектаклях и были замечательными партнерами. По словам Юрского: «Мы с Зиной никогда не утомляли друг друга рассуждениями о том, как надо играть».

Однако, несмотря на полное взаимопонимание, которое существовало между супругами на сцене, в семейной жизни им этого достичь так и не удалось. Их брак продлился всего семь лет и распался. По словам Юрского: «Возникли проблемы, но не творческие».

В течение нескольких лет после этого актер ходил в холостяках. Ходил бы и дальше, поскольку, по его же словам, «для меня любовь не занимала значительного места». Однако жениться все-таки пришлось. В самом конце 60-х в него влюбилась третьекурсница театрального училища Наталья Тенякова. По ее словам:

«Юрский был тогда кумиром города – настоящим интеллектуальным кумиром. Выше не было. Я влюбилась мгновенно, даже не успела сообразить – почему. Как только поздоровались – тут же и влюбилась…»

Отметим, что Тенякова тогда была замужем за режиссером Львом Додиным, но это ее не остановило. Более того, она как-то пришла к мужу и честно ему призналась: «Прости, Лева, но я влюбилась». – «В кого?» – спросил муж. «В Юрского», – честно ответила молодая жена. И получила в ответ: «Слава богу, ты бы еще влюбилась в Иисуса Христа!» Он подумал, что это всего лишь блажь, и ничего более. И ошибся – все оказалось куда серьезнее. В результате Юрский и Тенякова сошлись и в 1970 году поженились. Спустя три года на свет появилась дочь Даша.

Выйдя замуж, Тенякова оставила свою прежнюю фамилию, но в конце 70-х все-таки стала Юрской. Как говорилось в одном известном фильме, в знак протеста. Юрский тогда впал в немилость у ленинградских властей за свое диссидентство и вынужден был уехать из Ленинграда в Москву. По словам Теняковой: «И начались такие гадкие уговоры: Наташ, ну тебе-то зачем, тебя-то не трогают, ты первая актриса БДТ, будешь играть все роли… И как только начались эти разговоры, я в тот же день пошла и назло сменила фамилию на Юрская…»

В Москве супругов приютил Театр имени Моссовета, где они проработали несколько лет. Затем перешли в МХТ имени Чехова. В середине 90-х там же стала играть и их дочь. Ее дебют состоялся в спектакле «После репетиции», в котором были заняты и ее родители.

Даша Юрская вспоминает: «В детстве родители меня на сцену не таскали. Считали, что если я захочу быть актрисой, то это должно быть осознанным выбором. И вообще они очень не любят самодеятельности в любом ее проявлении.

В школе я была отличницей до пятого класса, когда все было просто. Потом пошли сложности – математика, химия. Папа, кстати, страдал из-за моей математики. Он сам очень хорошо знает математику, и вообще он золотой медалист. Ну можно с таким человеком общаться? Естественно, он хотел, чтобы и я была золотой медалисткой…

После школы я поступила в Школу-студию МХАТ. Мне повезло, потому что на третьем курсе меня пригласили на достаточно большую роль в мхатовском спектакле «Блаженный остров». Я ее сыграла, потом меня ввели в другой спектакль – в «Красивую жизнь». Поэтому у меня была надежда, что меня возьмут во МХАТ, но никакой уверенности не было. А потом со мной произошло несчастье – в конце четвертого курса я попала под машину. Была вся переломанная и лежала два месяца не вставая, именно в период показов, сдачи госэкзаменов. И тут мне позвонили из МХАТа и спросили: ну, вы поняли, что мы вас берем?..»

Как это ни парадоксально, но эта авария устроила не только творческую карьеру Дарьи, но и ее личную жизнь. В конце 1994 года она вышла замуж за своего бывшего одноклассника Алексея, с которым у нее, по ее же словам, «были просто сумасшедшие отношения». Однако после школы они расстались и четыре года не общались. А затем судьба вновь свела их вместе, после чего они и решили пожениться.

Даша Юрская рассказывает: «Я попала под машину и загремела в Склифосовского. Сработал «испорченный телефон», прошел слух, что я чуть ли не изуродована. И все мои друзья, бывшие и настоящие, ринулись в больницу смотреть, что же со мной на самом деле случилось. Леша, естественно, тоже прибежал, совершенно серо-зеленый. И я поняла, что это единственный человек, которого я действительно хотела видеть. Мы провели вместе две недели, я поднялась на ноги и вышла замуж. Для моих родителей это стало страшной неожиданностью. Сначала они были против: сто раз сходиться-расходиться, сколько ж можно, чем все это кончится? Я говорю: «Ну еще раз, значит, разойдусь». Пришлось им смириться. Но мои родители всегда Лешу очень любили. Когда мы с ним расставались первый раз, мама, по-моему, переживала больше меня. Так что, когда родители поняли, что это все-таки серьезно, они были счастливы…

Мы долго переносили день свадьбы, чтобы он не совпал с вручением диплома. Наконец установили дату, и Табаков именно в этот день назначил вручение. Так что на вручении я не присутствовала, только предупредила Табакова, объяснила, почему…

Нельзя сказать, что мой отец «рубаха-парень». Близких друзей у него мало, как, наверное, и у всех. А когда мы собираемся семьей, всегда очень весело, отец – необыкновенно остроумный человек. У него может быть плохое настроение. Но уж если настроение хорошее, когда он в творческом подъеме, это просто замечательно, так смеяться ни с кем другим просто невозможно. Мне с ним всегда легко. Он и в детстве относился ко мне, как к взрослому человеку, и я, естественно, так себя и чувствовала. Вообще папа замечательно общается с детьми, и дети его любят. Мне с ним всегда было интересно, потому что ему было интересно со мной. Он читал мне свои программы, и я себя чувствовала обязанной сказать что-то серьезное, оценить это. И такие отношения мы сохранили до сих пор. Даже когда я вышла замуж, мы не отдалились друг от друга…

На улице отца часто узнают. Еще узнают, когда он мусорное ведро выносит, люди перешептываются, спрашивают: не сошел ли Юрский с ума?..»

Юрий ЯКОВЛЕВ

Первая любовь пришла к Яковлеву в девятом классе: он влюбился в девочку, которая была на два года младше его (стоит отметить, что из-за войны Юрий окончил среднюю школу в полные двадцать лет). Звали ее Галей, они учились в одной школе (Яковлев жил тогда в Колобовском переулке). Их встречи продолжались до конца 40-х, вплоть до окончания Яковлевым школы. Потом его интерес к Гале иссяк, поскольку появились новые заботы: он подался в артисты. В 1948 году Юрий попытался поступить во ВГИК, но будущего кумира советских женщин туда не приняли, вынеся неутешительное резюме – некиногеничен. Тогда Яковлев отправился в Театральное училище имени Щукина и – о, чудо! – был принят. Во время учебы в «Щуке» он и встретил свою будущую жену Киру Мачульскую.

Кира не имела никакого отношения к искусству – она работала врачом. С Яковлевым познакомилась на театральном вечере в Доме актера. 20-летнюю Киру привел туда жених, известный ленинградский режиссер, к которому она уже собиралась ехать жить в Ленинград. Но, познакомившись с Яковлевым, Кира уже спустя несколько дней после того памятного похода в Дом актера объявила родителям, что влюбилась в другого, а посему Ленинград отменяется. Родители и жених были в шоке, но переубедить Киру так и не сумели…

Свадьбу сыграли в 1952 году, сразу после того, как Яковлев закончил училище и был приглашен в труппу Театра имени Вахтангова. Гуляли в доме невесты. Как гласит легенда, в первую брачную ночь бабушка Киры кричала дедушке: «Боже мой! Что он делает с нашей девочкой?! Я так и знала, что этим кончится».

Вскоре после свадьбы Кира свалилась с туберкулезом. Ее положили в санаторий, и Яковлев чуть ли не каждый день навещал молодую жену. Тайком от врачей он пробирался в ее палату и подолгу сидел рядом, хотя риск заразиться был очень большим. Видя такую самоотверженность мужа, Кира выздоровела достаточно быстро. А потом Яковлев ее… предал.

В 1959 году, когда Кира забеременела, артист внезапно влюбился в свою партнершу по Театру Вахтангова Екатерину Райкину. Вспоминает он сам: «Вдохновению чаще всего сопутствует муза. Мне она явилась в образе молоденькой, только что пришедшей после училища Катюши Райкиной. Мы с ней играли в одном спектакле – в водевиле «Дамы и гусары». Согласно сюжету, мой Майор влюбляется в ее героиню, юную пани Зосю. Я начал было влюбляться от имени персонажа, но вскоре обнаружил, что по уши влюблен и сам…»

Вскоре после премьеры спектакля Райкина от Яковлева забеременела. И в это же самое время ждала ребенка его законная жена Кира, которая ничего еще об измене мужа не знала. Она родила первой, причем по месту работы – в Московском институте акушерства и гинекологии. Рожала Кира тяжело: у нее был отрицательный резус-фактор крови. Но все обошлось благополучно, и на свет появилась дочь Алена. Чуть позже родила и Райкина, но уже мальчика – Алешу. Естественно, долго скрывать этот факт было невозможно. Узнав об измене мужа, Кира указала ему на дверь. (Тем самым Яковлев повторил судьбу своих родителей – его отец с матерью тоже расстались, едва Юрий появился на свет.)

Стоит отметить, что появление Яковлева в доме Райкиных было встречено отнюдь не с восторгом. Глава семейства, великий сатирик Аркадий Райкин, буквально рвал и метал, когда узнал, от кого его дочь заимела ребенка. Понять отца было можно: в его представлении мужчина, который одновременно живет с двумя женщинами, никакого доверия не заслуживает. Но Екатерина отца не послушала. О чем вскоре и пожалела. Спустя два года, в 1961-м, Яковлев увлекся уже другой женщиной – Ириной Сергеевой.

Ирина была заведующей Вахтанговским музеем. Вот что о ней рассказывает сам Ю. Яковлев: «Одно время Р. Симонов на репетициях то и дело восклицал:

– Где Ирина Леонидовна? Без нее не могу начать репетицию!

Приходила и садилась рядом с ним высокая, стройная, с обаятельным, умным и красивым загадочным лицом молодая женщина. Заведующая Вахтанговским музеем. Она вела дневники симоновских репетиций. Ее присутствие настраивало немолодого, но вечно галантного кавалера на вдохновенный лад. И он даже немного огорчился, увидев, что у нас с Ириной Леонидовной завязывается роман…»

В 1962 году Юрий и Ирина поженились. К слову, Райкина тоже недолго оставалась одинокой. Причем, по иронии судьбы, ее жизнь сложилась в точном соответствии с водевилем, в котором они когда-то играли с Яковлевым. В финале спектакля «Дамы и гусары» дядюшка-майор, соединив племянницу с юным Эдмундом, произносит: «Зосенька, вот тебе муж вместо меня». Вот вторым мужем Кати и стал молодой актер Владимир Коваль, который играл роль Эдмунда.

Что касается Юрия Яковлева, то он с тех пор так и живет с Ириной Леонидовной. В 1969 году у них родился сын Антон.

Справедливости ради стоит сказать, что увлечение Яковлева другими женщинами не прекратилось и в третьем браке. Но Ирина оказалась мудрой женщиной: на многие «шалости» мужа она попросту закрывала глаза. За что Яковлев по сей день ей бесконечно благодарен. Вот его собственные слова: «Я сравниваю жену с агентом ФСБ – она знает каждый мой шаг, но на многое может закрыть глаза. Ведь чего греха таить – перед красивыми девушками до сих пор устоять не могу…»

Ирина стала для Яковлева не только все понимающей женой, но и настоящим другом и советчиком: практически все свои роли как в театре, так и в кино он обсуждает прежде всего с ней. И если она считает, что роль ему не подходит, актер от нее немедленно отказывается. Прокол случился только однажды, когда в 1972 году Яковлев без совета жены согласился сыграть роль офицера немецкой разведки в картине Степана Пучиняна «Схватка». На премьеру фильма в январе 73-го он отправился в кинотеатр «Художественный» вместе с Ириной. После сеанса она устроила мужу форменный разнос. «Как же тебе не совестно?! – стыдила Ирина мужа. – Ты что, голодаешь? Или тебе ролей не хватает, что ты взялся за такое позорище?» Тот случай стал для Яковлева серьезным уроком. В итоге за последующие три года он, по совету жены, снялся всего лишь в четырех ролях, но зато они вознесли его на еще большую высоту зрительского успеха. Это роли царя Ивана Грозного и управдома Бунши («Иван Васильевич меняет профессию», 1973), председателя обкома Брюханова(«Любовь земная», 1975, «Судьба», 1978) и Ипполита («Ирония судьбы, или С легким паром!», 1976).

Вспоминает Ю. Яковлев: «Ирина мягко и умело оберегала меня от обязательных искушений социума.

Однажды ее срочно пригласил к себе в кабинет директор-распорядитель театра Исай Исаакович Спектор. Это был талантливый организатор театрального дела, человек уважаемый и, что редко случается с начальством, любимый вахтанговцами.

– Ирина, – сказал он, – закрой дверь, сядь и послушай меня внимательно. То, что я предложу, пойдет на пользу Юре и вашей семье, а другими будет дружно поддержано. Мы выдвигаем его кандидатуру в депутаты Моссовета.

– Но Юра страшно далек от всего этого, – возразила Ирина.

– Поэтому я и говорю с тобой, а не с ним. Убеди его! Ведь вам, кроме всего другого, необходима квартира, а депутатство – самый ближний путь к ней.

– Извините, но я не стану его уговаривать, – отвечала Ирина. – У него своя судьба, свой уклад жизни, где все подчинено актерской работе. Если речь идет о вкладе в общественную жизнь, разве этого так мало? Не мне разрушать его мир…

Подобным же образом она отводила от меня чьи-либо предложения вступить в коммунистическую партию:

– Ну что вы! У него – другая природа дисциплины. Вы же первые закатите ему партвыговор…»

Между тем дети Яковлева от трех браков долгое время поддерживали друг с другом чисто символические отношения. И только когда они подросли, Ирине Сергеевой удалось их подружить и даже наладить отношения с первой женой Яковлева Кирой Мачульской (через 7 лет после развода с Яковлевым она вышла замуж за журналиста-международника Николая Иванова и долгое время жила в Германии).

Сегодня Юрий Яковлев по-прежнему играет в Театре имени Вахтангова. Но в основном доигрывает старое – спектакли «Без вины виноватые» и «Весельчаки». В кино практически не снимается, но не потому, что не приглашают – просто не предлагают ролей, достойных его таланта. Он отказал даже Эльдару Рязанову, с которым работал уже в пяти картинах. Тот предложил ему одну из главных ролей в фильме «Небеса обетованные» (1991), но Яковлеву не понравился сценарий. (Эту роль затем сыграл Олег Басилашвили.)

В 1997 году Яковлев перенес сложную операцию по удалению катаракты. Причем тянул с этим до последнего: пока один глаз совсем не перестал видеть, он к врачу не обращался. В итоге ему все же поставили искусственный американский хрусталик.

Дочь Яковлева Алена после окончания школы поступила по совету отчима на журфак МГУ. Однако отцовские гены оказались сильнее, и девушка стала всерьез подумывать об актерской карьере. Три года она играла в студенческом театре МГУ, а затем поступила в театральное училище (журфак окончила заочно). В 1986 году была принята в Театр сатиры.

В первый раз Алена вышла замуж за коллегу – Кирилла Козакова, сына известного актера и режиссера Михаила Козакова. У них был красивый роман с морем цветов и ночными прогулками по Москве. Все, кто наблюдал за ними со стороны, считали, что долгая и счастливая супружеская жизнь молодоженам обеспечена. Но увы, надежды не оправдались – спустя какое-то время молодые развелись. Причем от развода их не уберегло даже рождение дочери Маши.

Старший сын Юрия Яковлева Алексей пошел по стопам родителей – окончил театральное училище, играл в Театре имени Ермоловой, снимался в кино. Однако в 90-е годы сцену оставил и занялся бизнесом – стал специалистом по недвижимости. Со своей сводной сестрой Аленой Алексей познакомился уже будучи взрослым человеком. Когда он поступал в Театральное училище имени Щукина, Алена училась уже на втором курсе. Друзья его как-то спросили: «Ну и как тебе девочки-студентки?» А Алексей, будучи весь в отца – не пропустит ни одно красивое личико, ни одни хорошенькие ножки, ответил: «На втором курсе есть просто классная девочка, Аленой зовут». Друзья покрутили пальцем у виска: «Дурак, это же твоя сестра».

Младший сын Юрия Яковлева Антон тоже связал свою жизнь с искусством: окончив театральное училище, одно время работал на телевидении – вел передачу «Телелоция». Затем играл на сцене театра «Современник», но потом ушел в кинорежиссуру. Снимался в фильмах «Человек из страны Грин», «Машенька» (ТВ, 1991), «Петербургские тайны» (ТВ) и др. В кругу знакомых Антон считается специалистом по западному кино (у него более тысячи видеокассет с фильмами), поэтому отец старается смотреть только то, что сын ему посоветует. Благо далеко ходить не надо – Антон живет в Плотниковом переулке на одной лестничной площадке с родителями.

В марте 2003 года Юрий Яковлев дал большое интервью газете «Московский комсомолец». Приведу несколько отрывков, касающихся частной жизни актера:

«Дома меня больше всего радует хорошее состояние супруги. Я это не ради красного словца говорю, поверьте. Еще радуют успехи детей, особенно Антошки. Раньше он вел себя как скорпион: доканывал, жалил сам себя, не знал, чем заняться. Он окончил театральное училище, работал в театре, там ему ничего не светило. Это его угнетало. Он перестал есть, превратился в сгусток нервов, с ним тяжело было разговаривать. А сейчас вроде обрел себя, определился. Закончил режиссерские курсы, начал снимать кино, написал сценарий. Для меня это очень важно…

Дети никогда не обращались ко мне за помощью. Но если бы обратились, я бы всегда помог. Но чем можно помочь? Только советом, дружеским участием…

Все трое моих детей дружат друг с другом. Антошка с Алешей часто ходят друг к другу в гости. С Аленкой мы видимся гораздо реже. Она трудоголик, очень занята в Театре сатиры. Плюс у нее антрепризы. И еще дочка на руках, Машенька… Последняя приходит к нам только в гости, мы ее воспитанием не занимаемся. Хотя когда она была совсем маленькая, я часто забирал ее из садика. И отвозил в садик. Внучок Петя, сын Антона, еще ни разу у нас дома не был, мы сами к нему ездим…»

Елена ЯКОВЛЕВА

Свою первую любовь будущая киношная Настя Каменская встретила в родном городе Новограде Житомирской области. Это случилось в 1978 году, когда Елена, закончив школу, работала на радиозаводе. По выходным она с подругами ходила на танцы, где ее и приметил симпатичный молодой человек. Молодые люди начали встречаться, а спустя несколько месяцев стали подумывать и о свадьбе. (Страшно представить, но, случись это, российское киноискусство навсегда потеряло бы свою будущую звезду.) Но тут в дело вмешалось Министерство обороны, которое прислало ухажеру Яковлевой повестку явиться, что называется, «с вещами». В итоге весной 1980 года жених Елены ушел в армию, а она, почувствовав себя свободной, решила испытать свои возможности там, куда тайно рвалась все последние годы, – в искусстве. Девушка приехала в Москву и с первого же захода поступила в ГИТИС.

Во время учебы в институте Яковлева влюбилась в одного из студентов с младшего курса и вскоре вышла за него замуж. При этом изменой по отношению к своему первому возлюбленному поступок Яковлевой назвать нельзя. Рассказывает она сама: «Я думала, что это его вина, что это он не дождался меня из института. Только телеграммы слал: «Поздравь зпт женился». Через какое-то время: «Поздравь рождением ребенка тчк». Потом выяснилось, что это он таким образом мучил меня. Впрочем, к тому времени меня уже настолько увлекли учеба, театры и новые знакомства, что особой тоски и не было…»

Первое замужество Яковлевой продолжалось недолго. В 1984 году она поступила в труппу театра «Современник» и уже через год вышла замуж за коллегу по сцене – актера Валерия Шальных. О том, как это произошло, стоит рассказать подробнее.

Впервые они обратили внимание друг на друга во время гастролей театра в Иркутске. Вот как об этом вспоминает сама Елена:

«В самом начале моей работы в театре мы со спектаклем «Двое на качелях» поехали на гастроли в Иркутск. По действию мне надо было выбегать из одной кулисы, за задним занавесом перебегать к другой и уже из нее выходить на следующую картину. Мне казалось, что делать это надо максимально быстро. Обычно там всегда была подсветка. Но один раз ее по какой-то причине не включили. Тем не менее я резво побежала, споткнулась обо что-то, упала, очень сильно ушибла ногу (даже в глазах потемнело), но тем не менее в нужное время все-таки выскочила на сцену. Нога в области бедра болит дико, кажется, что что-то мокрое разливается. Взглянула – крови вроде бы нет. После спектакля юбку подняла, а там гематома величиной во все бедро! На следующее утро она разрослась, потемнела… Все актеры стали проявлять сочувствие, подходили, спрашивали: «Что, у тебя действительно большой синяк? Бедняжка! Ну-ка, дай посмотреть». И я, как дурочка, всем показывала свою травму. Они осматривали внимательно, ощупывали ее всю, цокали языком, поглаживали… Один, другой, третий… Пока, наконец, я, глупая девчонка, не поняла, что им, собственно, надо было. Валерка, между прочим, смотрел точно так же, как и все остальные. Вот как раз с этого у нас все и началось… Ну, не буквально с этого синяка, а как-то все вместе. Но сеточку из йода наложил мне он. Потом сам где-то порезался, и уже я его подлечила…»

Поскольку оба имели семьи, они прекрасно понимали, какие разговоры могут повлечь в театре их отношения. И некоторое время поддерживали друг с другом только духовную близость. А потом случилось так, что мужа Яковлевой не оказалось дома (они тогда жили в общежитии), и Шальных пришел к ней помочь поклеить обои. В итоге задержался допоздна… Как выяснилось позже, навсегда.

Всесоюзная слава пришла к Елене Яковлевой четыре года спустя, когда в фильме Петра Тодоровского «Интердевочка» она сыграла гостиничную проститутку Таню Зайцеву. Эпизод, где ее героиня занимается сексом с японцем, выглядел по тем временам как супероткровение. Между тем мало кто знает, что никакого японца рядом с актрисой и в помине не было и что киношники обошлись своими силами: кто-то из группы ритмично раскачивал кровать, а толкал Яковлеву и переворачивал ее со спины на живот сам Тодоровский. Обильного же потовыделения героине удалось достигнуть с помощью обычного глицерина.

Е. Яковлева вспоминает: «После выхода фильма поклонники меня буквально затерроризировали. Некоторых я просто боялась. Вообразите себе послание: «Через три года приду, буду стоять – лысый, в фуфайке, с тремя нарциссами». Или один сумасшедший был, который звонил целый год и днем и ночью, и всегда в пьяном виде. Слава богу, государство помогло мне от него избавиться – отправило лечиться…

Но было и другое, когда меня не узнавали. Один такой случай произошел осенью 1989 года в Сочи, где гастролировал Театр имени Ермоловой. Я прилетела позже, чем вся труппа. От аэропорта до места – полчаса езды автобусом. Рядом со мной сел мужчина, который явно решил завязать со мной знакомство. Но я на его знаки внимания не реагировала. Тогда он пожаловался, что с развлечениями в Сочи туго, разве что в кино сходить. Сказал, что посмотрел «Интердевочку», спросил, не смотрела ли я? Нет? И в течение получаса он рассказывал мне о фильме. А я поглядывала на него с интересом и думала: «Неужели так и не узнает?» И ведь не узнал!..»

После оглушительного успеха «Интердевочки» Елена Яковлева могла бы стать второй, после Натальи Негоды, российской актрисой, чьи фотографии красовались бы в журнале «Плейбой». Однако Яковлева от этой «чести» отказалась.

В 1991 году Елена Яковлева снова снялась у Тодоровского – в фильме «Анкор, еще анкор!». Постельных сцен откровенного толка там не было, но героиня ее была та еще баба: ради продвижения мужа по службе спала со всеми его начальниками. По словам актрисы, ее друзья после премьеры фильма воскликнули: «Ленка, наконец-то ты сыграла настоящую б…!»

Кстати, снимаясь в эпизоде, где актер Никоненко гоняет героиню Яковлевой по снегу в одной комбинации, актриса была на четвертом месяце беременности! Но, к счастью, не заболела и поздней осенью 1992 года родила здорового ребенка – сына, которого назвали Денисом. Отмечу, что мальчика могли назвать и другим именем – Филиппом, однако этому помешали неожиданные обстоятельства.

Е. Яковлева вспоминает: «Было два имени, Филипп и Денис, которые нам нравились. Но когда я увидела по телевизору Филиппа Киркорова – он тогда был такой толстый, весь в сале, – я почему-то сразу отказалась от Филиппа. Остался Денис. А когда подошло время рожать, вспомнила, что у Галины Борисовны Волчек сын тоже Денис и тоже, как мой, Скорпион. Ну, думаю, приехали: теперь в театре точно скажут, что я подхалимка. Между прочим, так и сказали. А я им говорю: «Если бы я была подхалимкой и хотела бы Галине Борисовне понравиться, то сына назвала бы Галей…»

В жизни Яковлевой несколько раз случались истории, когда ее принимали за представительницу древнейшей профессии. Одна такая история произошла на кинофестивале «Кинотавр» в Сочи, где она была ведущей (вместе с В. Листьевым). Приехав в гостиницу, Елена закрылась у себя в номере, чтобы выучить полагающийся текст. Вдруг – звонок по телефону. Актриса подняла трубку и услышала на другом конце провода мужской голос с кавказским акцентом: «Работать будешь?» Яковлева, не подозревая ничего плохого, ответила: «Да, конечно!» – «Хорошо, – произнес незнакомец. – Поработаешь – я позвоню».

На следующий день он позвонил вновь и поинтересовался: «Работала?» Яковлева ответила утвердительно, имея в виду работу ведущей на кинофестивале. А незнакомец, оказывается, имел в виду совсем иное: «Два дня работаешь, а процент не платишь?! Ты же на чужой территории!» Только после этого Яковлева поняла, что этот некто спутал ее с обычной гостиничной проституткой. Было от чего испугаться! В тот же день актриса позвонила в гендирекцию фестиваля и попросила о помощи. В итоге у ее номера была выставлена круглосуточная охрана.

Другой случай произошел в Москве. Рассказывает сама Е. Яковлева: «Я бежала, опаздывая на спектакль, и вдруг навстречу мне – лицо, как у нас принято говорить, кавказской национальности. Не зная, кто я, он сделал мне непристойное предложение, причем матом. А сзади шли два наших парня. И вот, когда этот тип позволил себе такое сказать, они захихикали, а я подумала: ударить бы сейчас по этой роже со всего маху. И, ей-богу, дала бы, но испугалась, что он ответит, а эти парни меня даже не поддержат. А у меня спектакль, вдруг – синяк… И мне стало так обидно…»

В 1997 году семья Яковлевой справила новоселье – путем сложного обмена, с разрешения мэра Юрия Лужкова, они получили новую двухкомнатную квартиру. До этого долгое время жили на улице Матросская Тишина. Про это обиталище актрисы Яковлевой журналистка М. Райкина писала так: «Грязные, мутные стекла в подъезде, осыпавшаяся, как рыбья чешуя, штукатурка, сломанные двери, оторванные ручки, выбитые окна…» Замечу также, что окна квартиры, в которой жила семья Яковлевой, выходили на знаменитую тюрьму, справа была лечебница для душевнобольных, рядом – детская Русаковская больница, а напротив нее – туберкулезный диспансер. Короче, «завидное» соседство.

Из интервью Е. Яковлевой: «Мы пока распускаем сына немножко, балуем, у нас так задумано. Ведь потом все равно начнется: «Это нельзя, то нельзя». Когда у ребенка формируются нервная система и воображение, будущую индивидуальность губить не хочется. Пока терпим его проказы. Хотя ничего плохого он и не делает. Но знаю, что большинство окружающих пап и мам, увидев нас на прогулке, думают про себя: «Какой избалованный ребенок». Я его чисто интуитивно воспитываю, не читаю ни Макаренко, ни Спока…»

Осенью 2003 года Яковлева вместе с сыном Денисом отправилась в туристическую поездку в Италию (Валерия Шальных не отпустили с работы). Эта страна была выбрана не случайно: во-первых, они там ни разу не были, во-вторых, поездка была приурочена к 11-летию Дениса. Вместе с ними в это путешествие отправилась корреспондентка журнала «7 дней» Т. Зайцева, которая взяла у них большое интервью для своего издания. Приведу лишь несколько отрывков из этого материала:

«По дому мы все делаем сами. И всегда так было. Никто лучше Валериной мамы не приготовит пельмени, никто не пожарит мясо так, как я его жарю. Зачем же я буду пользоваться услугами какой-то хозяйки? Мне легче самой делать. И магазины меня не обременяют – раз в неделю сходить за продуктами нетрудно. Да и Валера помогает во всем. Вообще, когда я уезжаю и Денис остается с Валеркой, у меня душа абсолютно на месте. Если же он один на один с бабушками (когда совсем трудно, мы мою маму вызываем из Харькова) или с моей замечательной подругой и ее мужем, которые мне тоже помогают, у меня сердце не так спокойно. А с Валеркой – стопроцентно. Он пусть не хозяйственный, но надежный очень. Он может, конечно, что-то в доме запустить, у него может не быть еды для себя, но для Дениса и для собак всегда есть все, и все, что необходимо для них сделать, он непременно сделает. Мы вместе уже очень давно…

Хочу ли я, чтобы сын стал знаменитым? Всю жизнь мне в мечтах виделась такая картина: я уже на пенсии, сижу на трибуне Уимблдона, а комментатор говорит: «А вот и мама Дениса Шальных, она на всех турнирах присутствует, смотрит, как играет ее сын». А я утираю украдкой слезы радости. Мне почему-то всегда такого хотелось… Но так уж сложилось, что мой ребенок занимается карате, а не теннисом… (Дениса отдали в секцию карате в 5 лет. – Ф.Р.)

Я ни в коем случае не хочу, чтобы он стал каратистом. Хочется, чтобы он был просто достойным человеком. Ой, как красиво сказала! Но это на самом деле серьезно. Вот сказала эти слова и стала вспоминать, а чем в своем сыне я уже сейчас могла бы гордиться? Знаете чем? Мне кажется, что у Диньки душа очень тонкая, он очень ранимый. Я думаю, если ребенок плачет по поводу того, что случилось с Бэмби, значит, с ним все нормально. Не важно, станет ли мальчик популярным. Но хотелось бы, чтобы когда-нибудь мне с восторгом сказали: «Боже, неужели это ваш сын?!» Я бы очень гордилась…»

В октябре 2004 года, давая интервью журналу «Hello», Е. Яковлева рассказала о своей семье следующее:

«Мы с мужем в общении с сыном выбрали такую позицию: не изолировать его от проблем, все вопросы выносить на общее обсуждение, посвящать в наши решения, советоваться. Еще до рождения Дениса я прочла о японской методике воспитания детей, которая мне очень понравилась. Ее суть в том, что родители не должны все время стоять над ребенком, прикрикивая на него: «Это нельзя, то нельзя!» Лучше общаться с ним на равных, с самого начала уважая в нем личность. Так и живем. Благодаря этому и у нас с Валерой нервы не расшатаны, и сын вырос спокойным и уверенным в себе…

У моего мужа есть еще дочь от первого брака. Так вот, они с Денисом прекрасно понимают, что у них один папа и его нельзя поделить. Они очень уважительно относятся друг к другу…

После всего, что пережито вместе за долгие годы, начинаешь понимать, что твой муж не только хороший любовник, но еще и прекрасный отец, замечательный и умный собеседник, хозяин в доме. И поэтому просто перестаешь замечать пустяки, меньше раздражаешься по мелочам. Уезжая на съемки, я должна знать, что в доме остается Валера, который обо всем позаботится. Он – моя стена, друг, самый надежный тыл. И сегодня я уже понимаю, что откровеннее, чем с ним, не могу говорить ни с одним человеком…»

Леонид ЯКУБОВИЧ

Первой женой Якубовича была артистка. Несмотря на то что Леонид учился в Институте электронного машиностроения, он все свободное время отдавал творчеству – играл в тамошнем Театре студенческих миниатюр. Кроме этого, выступал в КВН, писал эстрадные миниатюры для телевидения. Короче, к искусству имел самое прямое отношение. В силу этого Леонид часто выступал в разных сборных концертах. На одном из них судьба и свела его с молодой солисткой женского ансамбля «Горожанки». Ухаживал за ней Якубович красиво: дарил цветы, водил в кафе, в кино. Благо средства позволяли: за сочинение миниатюр и рассказов Якубовичу хорошо платили (по 150–200 рублей за произведение). Однажды произошел такой случай.

Якубович на пару со своим соавтором Мариком Спиваком решили пригласить своих невест на ужин якобы в ресторан аэропорта «Внуково» (одно из немногих заведений той поры, которое работало круглые сутки). При этом выдумали красивую легенду: мол, будем ужинать в… салоне ремонтирующегося самолета. Девушки, естественно, совершенно обезумели от такой романтики и с удовольствием согласились. Однако, как потом выяснилось, самолет оказался настоящим, и женихи увезли своих невест… в Тбилиси. Поужинав там в одном из ресторанов, они прилетели обратно. И хотя та поездка лишила приятелей всех средств и они потом целый месяц ели черный хлеб с селедкой и запивали его газированной водой, тот день запомнили на всю жизнь.

В 1973 году у Якубовича родился первенец – сын Артем. А спустя еще несколько лет семья распалась по причине вполне банальной – несходство характеров. Однако в холостяках Якубович проходил недолго и вскоре женился повторно – на женщине по имени Галина. Она никакого отношения к искусству не имела – работала старшим экскурсоводом на ВДНХ. Этот брак продержался до середины 90-х, после чего тоже распался. Почему? Вот слова самого Якубовича: «У меня характер взрывной и в некотором смысле тяжелый. Очень сильно психологически устаешь на работе. Срывы… Так случилось, что мы с женой развелись исключительно из-за меня. Выносить мой характер немыслимо и невозможно, тем более что она человек не от искусства. Мне пришлось просто встать и уйти…»

Однако без женского внимания Якубович конечно же не остался. Незадолго до развода (в октябре 93-го) он познакомился с девушкой Мариной из родной ему компании «ВИД». Вот что она сама рассказывает об их знакомстве:

«В телекомпании «ВИД» я занималась рекламой. В 93-м одна из программ «Поля чудес» снималась на теплоходе, который отправился в круиз по Средиземноморью: Мальта, Греция, Италия, Франция… Я оказалась там в порядке поощрения за «ударный труд». Тут-то и закрутился наш роман. В Москве в это время начался второй «путч». Мы ничего не знали, так как связь с Москвой прервалась. Приплываем в Грецию – таможенники нам с испуганными глазами: «У вас там в Москве – бах-бах!» Ничего не понимаем! Когда добрались до Одессы, выяснилось, что в Москву нет ни одного самолета. Леня винтом крутился, добывая для группы «крылья». Он потом всем рассказывал: «Я для Маринки угнал самолет». Это был период нашей безумной влюбленности…»

Леонид и Марина не только не стали регистрировать свой брак официально, но и жить предпочли на два дома – у обоих есть свои квартиры, причем неподалеку друг от друга, в центре Москвы. Их союз упрочился 28 марта 1998 года, когда Марина родила дочь Варю.

Рассказывает Марина: «Я спохватилась поздно: было уже пятнадцать недель. Что делать? Люди мы взрослые, у каждого своя налаженная жизнь. Мне, конечно, как женщине, хотелось «свить гнездо»… Никакой тайны я не выдам, если скажу, что Леня сначала был против. Он этого не скрывал. И я его понимала. Мужчина в зрелом возрасте, сыну было 24, а тут какие-то пеленки, ответственность за человеческую судьбу… Думаю, больше всего он боялся, что его жизни не хватит поставить ребенка на ноги. Но я очень хотела малыша, очень! Мне было 34 года. И Леня согласился. А сейчас он не представляет свою жизнь без Вари. Когда Леня увидел малышку, у него было такое лицо… Радость, страх, растерянность – все вместе. «Я никогда таких маленьких детей не видел», – сказал он. Варя родилась весом всего лишь 2 кг 800 граммов, и он держал ее на руках уже на второй день. А своего сына Артема – из-за его болезни – Леня увидел, когда тому был уже месяц… Мне он привез букет роскошных роз и столько фруктов, что можно было накормить полроддома…»

Из интервью Л. Якубовича: «Я по знаку Зодиака – Лев. И думаю, что абсолютно соответствую ему по своему характеру. Могу часами тихо и спокойно лежать на диване. Но иногда могу внезапно страшно зарычать. Домашние, как правило, уже не обращают на это внимания, так как никогда нельзя понять, с чего это у меня начинается и чем кончается. Как спичка – вспыхнет и погаснет. А спустя минуту я уже и сам не помню, что я там такое орал…

Что касается поклонниц, то их нет; вернее, я их не знаю. Во-первых, мне чаще всего не передают письма, приходящие на мое имя в «Поле чудес», – их слишком много. Мне не хотелось бы касаться еще одной грани, потому что тогда я совсем пропаду. Ну ладно…

Популярность не досаждает, ведь это часть моей жизни, я должен поддерживать имидж ведущего. Если кто-то получает удовольствие, то я обязан «прогибаться» и подыгрывать. Никогда еще не было случая, чтобы я кому-то отказал в автографе. На «Юморине» в Одессе красивая женщина попросила меня расписаться на ее заднице. Мог ли я отказать?! Нашел фломастер и расписался. Правда, мне очень неприятно, когда на сувениры хотят оторвать пуговицы и даже волосы…»

В 2006 году Якубович значительно расширил свою жилплощадь – купил роскошный особняк в элитном коттеджном поселке Пенаты на Рижском шоссе, в 14 километрах от МКАД. Стоимость двухэтажного особняка с колоннами – 435 тысяч долларов. Как писала в газете «Жизнь» журналистка Е. Иванова:

«Якубович большое внимание уделяет охране особняка. Въезд в поселок преграждает шлагбаум с усиленным постом охраны. Все вокруг напичкано видеокамерами, которые позволяют секьюрити отследить все, что происходит на улочках поселка. Вдобавок к этому особняк телеведущего находится еще и под охраной милиции. Кстати, по табличке на воротах: «Охраняется милицией» – местные строители без труда узнают дом телезвезды.

– Примета верная, не сомневайтесь, – уверяют рабочие. – Как правило, милиция охраняет здесь только особо важных персон…

Известный телеведущий дорогую покупку никак не афиширует. Когда мы дозвонились до ведущего и поздравили с приобретением, он пояснил:

– Этот особняк я снял всего на год. А откуда вы вообще про него узнали? О том, где я теперь живу, знают только жена и дочь. Даже самым близким друзьям я пока не сообщил новый адрес. Я специально убежал от всех, скрылся…»

В январе 2008 года в Интернете внезапно распространились слухи о том, что Якубович… скончался. На самом деле он был жив, хотя и не совсем здоров, из-за чего ему пришлось даже лечь в Центр сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева (у шоумена врачи обнаружили ишемическую болезнь сердца). Из-за этого недуга эскулапы даже на время запретили шоумену заниматься его любимым пилотированием самолетов. Однако на теледеятельности шоумена болезнь нисколько не отразилась: он по-прежнему регулярно появлялся в «ящике», являясь лицом (ведущим) сразу двух телепроектов: «Поле чудес» и «Последние 24 часа» (в нем рассказывается о последних часах жизни знаменитых людей).

Леонид ЯРМОЛЬНИК

Несмотря на то что внешне Ярмольник красавцем никогда не был, проблем с женским полом он тем не менее никогда не имел. Ни в школе, ни в Театральном училище имени Щукина, куда поступил в 1972 году. Жил Леонид тогда в общаге на Трифоновской и вместе со своим верным другом Сашей Абдуловым куролесил так, что дым стоял коромыслом.

О своих любовных похождениях сам Л. Ярмольник вспоминает так: «Я всегда соблазнял женщину, когда хотел. И до интима обязательно доходило. Наверное, потому, что я некрасив, но чертовски обаятелен. И потом, я всегда вел себя достойно и не оставлял женщину неудовлетворенной. Правда, конфликты порой возникали. Например, били посуду. А однажды об мою голову даже разбили заварочный чайник. Но я не пострадал, поскольку моя голова – это сплошная кость.

Это была очень забавная, но красивая история. Я разбил семью и потом долго жил с женщиной, которую искренне любил. Прежний разрыв уже как-то всеми забылся. И тут внезапно у ее бывшего мужа произошло возрождение былых чувств. Он устроил со мной разборки, которые плавно перетекли в совместную выпивку и, наконец, закончились рукоприкладством. Этот человек спьяну решил, что, если он шарахнет меня по голове чайником, бывшая жена его тут же снова полюбит. Между прочим, этот жест означал настоящее чувство, как бы нелепо ни выглядел. Но самое невероятное в том, что через несколько лет после эпизода с чайником она действительно к нему вернулась! И они до сих пор живут вместе.

Так что женщин было очень много. Но грехов по этой части немного. А грехом я называю унижение, предательство или нанесение обиды женщине. В этом смысле я не грешил. Что касается интимных отношений, всегда все было по обоюдному согласию. Расставались друзьями…»

Со своей нынешней женой Ярмольник познакомился в 1982 году. Его избранницей стала 20-летняя студентка текстильного института Оксана Афанасьева. Она с 14 лет была завсегдатаем Театра на Таганке, поскольку ее родная тетя работала зубным врачом и у нее лечились многие актеры этого театра. В 17 лет Оксана познакомилась с Владимиром Высоцким и влюбилась, бросив ради него своего жениха – внука знаменитого футболиста. Она встречалась с Высоцким два года, вплоть до смерти актера.

Ярмольника Оксана впервые увидела… по телевизору. Было это в январе 80-го, тогда по ТВ шла премьера фильма «Тот самый Мюнхгаузен», где Леонид играл роль придурковатого сына баронессы. Оксана смотрела фильм вместе с Высоцким и, не удержавшись, спросила: «Володя, что это за актер такой смешной и талантливый? Я его никогда не видела. Он из Прибалтики?» На что Высоцкий ревниво ответил: «Ну почему из Прибалтики? Это Ермолай из нашего театра».

После смерти Высоцкого Леонид с Оксаной несколько раз виделись, но только мельком. Оба тогда были несвободны. Сердце Оксаны все еще принадлежало Высоцкому, а Ярмольник незадолго до этого женился.

Их более близкое знакомство состоялось через месяц после свадьбы Леонида на одной вечеринке. Увидев Оксану, Ярмольник мгновенно забыл о своей очаровательной жене, которая ждала его в машине, и принялся ухаживать за Афанасьевой. Кстати, ухаживать за ней в тот вечер пытался и приятель Ярмольника Абдулов. Но ему не повезло. В итоге Абдулов ушел, а Ярмольник остался, отправив жену домой одну. А спустя сутки приехал к Оксане навсегда – с будильником и собакой. Вспоминает О. Ярмольник: «Удивительно, но о его жене я в тот момент совсем не думала. Леня успокоил меня, что брак его – не по любви, просто они оба решали таким образом свои проблемы. Знаете, я ведь у Лени не то третья, не то четвертая жена…

За те два года, что прошли после смерти Высоцкого, рядом не оказалось никого, достойного внимания: все тогда казались лживыми, неинтересными. Не знаю почему, но, встретив Леню, я сразу поняла: он – именно тот человек, с которым я смогу жить. Женская интуиция, наверное, подсказала. И я, конечно, в Ярмольника влюбилась.

Вообще-то я очень увлекающийся человек: легко могу влюбиться и до сих пор влюбляюсь – буквально на несколько минут. Если же человек кажется мне ярким, оригинальным, начинаю испытывать к нему чувство невероятной любви. Разумеется, обычно это проходит быстро, но с Леней все было по-другому. Он как-то сразу взял на себя ответственность за все и моментально начал активно организовывать мою жизнь – сразу предложил съехаться, обменять мою квартиру и его комнату. А я поначалу была просто сторонним наблюдателем: ну-ну, посмотрим, что будет дальше… Так мы окончательно и соединили свои судьбы…»

Когда в театре узнали, с кем на этот раз сошелся Ярмольник, все стали активно отговаривать его от этого шага. Один из близких друзей попытался даже провести «разъяснительную» беседу с самой Оксаной, удивляясь, как она может жить с человеком, который так сильно проигрывает Высоцкому. Но Оксана и не собиралась их сравнивать, а Леониду хватило ума не ревновать свою возлюбленную к ее прошлому. Рассказывает Оксана: «Мне повезло – Леня тонкий, тактичный человек, и мы никогда не поднимали этот вопрос. Он очень уважительно и трепетно относится к памяти Высоцкого. А если бы ему не давало покоя сознание того, что было между мною и Володей, я не прожила бы с ним и пяти минут. Леня понимал, что должен меня удержать, должен утвердиться в моей жизни, и делал для этого все…»

В ноябре 1983 года у молодых родилась дочка, которую назвали Александрой.

Как утверждают специалисты в области семейно-брачных отношений, первый кризис в семье приходится обычно на седьмой год совместной жизни. В случае с Леонидом и Оксаной так и вышло: на рубеже 90-х они чуть было не развелись. Оба люди взрывные, вот и схлестнулись не на шутку. Отношения выясняли почти целый год. Но потом решили, что главное – это дочь, семья, и начали жизнь с чистого листа. С тех пор столь серьезных конфликтов в их семье уже не возникало.

Ярмольники по-прежнему живут в Москве, в пятикомнатной квартире в центре города. Кроме того, имеют двухэтажную дачу под Москвой. В их личном автопарке – две иномарки. Был у Леонида еще и мотоцикл-снегоход «Ямаха», но зимой 1997 года он его разбил. Решил в очередной раз прокатиться вдоль Москвы-реки, однако на скользком асфальте не справился с управлением: врезался в бетонный столб и вылетел из машины на три метра. К счастью, отделался легкими ушибами.

В октябре 1998 года Леонид и Оксана официально расписались во второй раз (до этого они фиктивно разводились, чтобы утрясти свои квартирные проблемы). На торжество, которое состоялось в одном из столичных клубов, съехалось несколько десятков гостей. Среди них – Александр Абдулов (он был свидетелем со стороны жениха), Андрей Макаревич, Александр Кутиков, Григорий Горин, Олег Янковский, Юрий Николаев, Константин Эрнст, Николай Расторгуев, Валерий Сюткин и др. Из всей массы подарков самое большое впечатление на молодоженов произвел презент от барабанщика «Машины времени» Валерия Ефремова. Подарок представлял собой учебник… интимной жизни.

Жена Ярмольника Оксана по образованию художник, занимается дизайном. А в свободное время шьет игрушки. В ноябре 2003 года на выставке «Ребро Евы» она представила свою композицию игрушек, которая произвела большой фурор. Эту выставку почтил своим вниманием и Ярмольник, который сказал потом следующее: «Мне приятно, что у меня такая талантливая жена, я рад, что она влюблена в свое дело, и очень горд, что ее игрушки пользуются просто безумным спросом… Правда, сама Оксана в этом деле к моему мнению не прислушивается – советуется скорее так, для порядка. Если осмеливаюсь высказать свое отрицательное мнение, может и идиотом обозвать. Заявить, что ничего в игрушках не понимаю…»

По стопам своей матери пошла и Александра Ярмольник, которая тоже решила стать художником, только в области художественного стекла – она захотела стать стеклодувом. Поступила в Строгановский художественно-промышленный институт. В мае 2009 года она участвовала во 2-м международном симпозиуме по художественному стеклу, проходившем в городе Никольске Пензенской области. Это мероприятие собрало мастеров из Москвы, Санкт-Петербурга, Пензы и даже Австрии. Александра Ярмольник выставила на суд жюри портреты. К концу работы симпозиума в Никольск приехал ее отец Леонид Ярмольник. Приехал не просто так – Российская академия художеств поручила ему вручить награды и грамоты участникам симпозиума. Отметим, что никаких весомых наград студентка Александра Ярмольник удостоена не была. Но ее отец заявил: «Я отношусь к своему ребенку с немалым уважением. Спасибо, что именно она и меня приобщила к этому виду искусства».

Иван ЯРЫГИН

Выдающийся советский борец (его по праву называли «вторым Иваном Поддубным») был женат всего один раз. С будущей женой Натальей Ярыгин познакомился еще на заре своей спортивной карьеры: в 1969 году. Девушке в ту пору было 16 лет, и она приехала в Красноярск к сестре. А Ярыгин жил в соседнем подъезде. А поскольку в ту пору он был уже известной личностью – чемпионом Союза, старшая сестра не преминула похвалиться перед младшей: дескать, вот с кем живу по соседству. Наталью знаменитый сосед сильно заинтересовал, и она стала буквально караулить его во дворе. И где-то через неделю ей повезло – Ярыгин проехался с ней в лифте. Но дальше шапочного знакомства дело не пошло. И только спустя месяц Ярыгин по-настоящему обратил внимание на соседку и пригласил ее в кино. Они смотрели новый фильм Станислава Говорухина «Белый взрыв».

Вскоре молодым пришлось расстаться – Наталья вернулась домой в Башкирию. Но через полгода Ярыгин прилетел туда на турнир Салавата Юлаева. Именно там он и сделал девушке предложение. Ее родители были в шоке. Они-то считали свою дочь тихоней, домашней девочкой, а она, оказывается, уже успела найти себе жениха. Однако едва они познакомились с Ярыгиным, как от их шока не осталось и следа – Иван им сразу понравился. И они дали свое согласие на свадьбу.

Когда об этом узнал тренер Ярыгина Миндиашвили, он расстроился, увидев в Наталье угрозу. Ему показалось, что он потерял своего талантливого ученика, которому теперь, при юной жене, будет недосуг заниматься спортом. Но тренер ошибся: Наталья стала тренеру не угрозой, а большим подспорьем. Она полюбила борьбу и начала помогать мужу тренироваться: они вместе бегали кроссы, она служила ему вроде груши в его домашних упражнениях. И только чуть позже, когда у них родилось двое детей – сын Сергей и дочь Аня, Наталье пришлось сосредоточиться на других проблемах.

Их брак длился почти 30 лет и завершился из-за трагической случайности. В самом начале октября 1997 года Ярыгин вернулся из служебной командировки в Польшу и тут же отправился отдыхать с женой в Кисловодск. Однако в те же дни в Махачкале проводился турнир по вольной борьбе памяти Али Алиева, и Ярыгин захотел на нем присутствовать. Жене пообещал обернуться за одни сутки. Однако живым она его уже не увидела. 9 октября Иван Ярыгин погиб в автомобильной катастрофе.

Лев ЯШИН

Легенда мирового футбола был женат всего лишь один раз. Знакомство это состоялось когда он уже играл за столичное «Динамо» – в 1954 году. Вспоминает его супруга Валентина Тимофеевна:

«С Левой мы познакомились в конце 40-х на танцах. Мы оба были тушинские. Лева работал на одном из заводов, а я училась в плановом техникуме и работала экономистом. Жила вместе с братом, а он дружил с тренером Левиной заводской команды Иваном Шубиным. Однажды мы пошли в кино, опоздали к началу сеанса и в зрительный зал попали, когда свет уже погас. На этот же сеанс Шубин привел свою команду. И Яшин, с которым мы еще официально знакомы не были, галантно предложил мне вместо стула свой фибровый чемоданчик – были тогда такие, в них футболисты носили свою форму. Прошло какое-то время. Яшина призвали в армию и забрали в дубль московского «Динамо». А это уже кое-что. Однажды ребята в Тушине на стадионе говорят: «Сегодня Яшин приедет, можем познакомить». Приезжает: хиленький, тощенький, ножки в голенищах сапог болтаются. И забавно басит, протягивая руку: «Лев». Ну, думаю, если ты – Лев… Но симпатичный и, главное, вежливый. Подружка моя шепчет на ухо: вот кого он с танцев пойдет провожать последней – это и станет знаком судьбы. Именно меня Лева и проводил. Мы с ним несколько лет встречались. Причем не очень уж часто. Он был человек занятой – футболист. Раза три он исподволь намекал на совместную жизнь. Например, идем мимо витрины магазина, а он так мечтательно говорит: «Вот разбогатеем, купим такой сервиз!» А поженились как раз под Новый, 1955 год. Свадьбу сыграли на Маяковке, там у него комната в коммуналке была…».

Этот брак просуществовал почти 40 лет. В нем у великого футболиста родилось две дочери: Ирина и Елена. В марте 1990 года Лев Яшин скончался. Фактически на руках у своей супруги. По ее словам: «Когда Лева умирал, я сидела у его кровати. Он шепчет: «Слушай, поезд уходит, давай поедем побыстрее, вон моя куртка висит».

* * *

Автор выражает признательность всем коллегам-журналистам, в разное время бравшим интервью у героев этой книги и писавшим о них. В их числе: А. Домнич, Ю. Опанасюк, Т. Свиридова, О. Семенова, Т. Уфимцева, Д. Быков, Н. Захарова, Л. Ермолинская, М. Мамедова, Н. Корнеева, И. Корнеева, О. Сабурова, Т. Алексеева, С. Хрусталева, М. Сперанская, В. Акатова, Е. Романенкова, П. Ненашева, Е. Михайлина, Л. Михайлина, Н. Холодная, И. Палагина, А. Колобаев, А. Савельев, М. Садчиков, М. Невзорова, М. Панюков, М. Сидоренко, М. Косых, А. Славуцкий, А. Салымская, М. Самохин, Е. Тарханова, А. Мажарова, Е. Бурцева, О. Юшкевич, А. Осмоловский, О. Бакушинская, Г. Белостоцкий, А. Недзвецкий, М. Богданова, Л. Павлючик, А. Мосиенко, П. Орынянская, Н. Журавлева, Т. Максимова, Е. Кременцова, Н. Ртищева, Т. Яковлева, Ю. Гейко, Т. Золотова, Л. Ермолинская, Д. Асламова, Л. Усова, А. Максимов, Л. Акимова, О. Белан, С. Трунов, Т. Харламова, И. Зайчик, Н. Кунин, Ю. Ушакова, Т. Пинская, К. Николаев, Е. Сажнева, И. Мастыкина, О. Касаткина, Т. Ильина, И. Зорина, Т. Михайлова, А. Велигжанина, В. Шадронов, Н. Жаркова, А. Оверчук, Е. Ланкина, Т. Зайцева, К. Романенкова, Т. Алексеева, М. Зельцер, И. Подметкин, М. Сперанская, С. Капков, Д. Щеглов, Т. Зайцева, А. Бойков, М. Филимонов, И. Барышева, М. Хилькевич, К. Виват, Т. Петрова, О. Козина, Т. Исакова, С. Снопков, А. Фадеева, Ж. Никитина, Е. Добрюха, Н. Игнатьева, С. Самоделова, Р. Марынчик, Л. Джеспилит, Д. Мельман, Д. Филатов, С. Амроян, Н. Буданова, Ф. Медведев, Э. Азаева, Б. Войцеховский, О. Вандышева, В. Никифоров, Э. Гордеева, Л. Николаева, Г. Белоцерковский, И. Матвеев, М. Костюкевич, О. Мусафирова, А. Амелькина, О. Семенова, В. Онищенко, С. Гуртовая, Ю. Жуковская, О. Емельянова, М. Денисова, Д. Гулин, Н. Репина, М. Молодцова, Е. Андреева, Ж. Дзугова, Р. Смыр, Ю. Пчелина, О. Шаблинская, Т. Исканцева, С. Овчинникова, Н. Килессо, Т. Рассказова, А. Орлова, М. Кваснецкая, А. Кузнецова, А. Едигарева.

В книге использованы следующие источники:

газеты «Московский комсомолец», «Комсомольская правда», «СПИД-инфо», «Экспресс-газета», «Мир новостей», «Экран и сцена», «Сударушка», «Декамерон», «Жизнь», «Доброго Вам здоровья», «Общая газета», «Суперзвезды», «Успех», «Любовные истории», «Семья», «Собеседник», «Женские дела»;

журналы «Огонек», «Караван историй», «7 дней», «МК-бульвар», «ТВ-парк»;

книги: Ю. Славич, Э. Лындина «Российские кинозвезды рассказывают», М. Пуговкин «Все это было бы смешно…», К. Лучко «Виновата ли я?», Л. Лещенко «Апология памяти», А. Райкин «Воспоминания», О. Табаков «Моя настоящая жизнь», В. Пахомов «Всеволод Бобров», Т. Доронина «Дневник актрисы», Г. Дорожкова «Звездный билет Людмилы Марченко», О. Непомнящий «Однажды наступит завтра», В. Гагарин «Мой брат Юрий», О. Пушкина «Верьте только себе», Л. Полухина «Алла Ларионова и Николай Рыбников», Н. Пушнова «Валентина Серова», О. Стриженов «Исповедь», В. Хатулев «Клавдия Шульженко», Е. Проклова «В роли себя самой», Н. Корнеева «Любовные истории актеров», А. Гиммерверт «Майя Кристалинская», М. Шабров «Вячеслав Добрынин. Доктор Шлягер», «Вацлав Дворжецкий – династия», В. Винокур «Артист – это навсегда!», Р. Нахапетов «Влюбленный», Ю. Яковлев «Альбом моей судьбы», В. Катанян «Лоскутное одеяло», С. Хохрякова «Олег Янковский», В. Наумов, Н. Белохвостикова «В кадре», А. Минчин «20 интервью», М. Райкина «Москва закулисная-2», В. Этуш «И я там был», Р. Карцев «Малой, Сухой и Писатель», В. Стронгин «Савелий Крамаров», Е. Стеблов «Против кого дружите?», В. Дербенева «Между прошлым и будущим…», О. Суркова «Тарковский и я», Н. Пушнова «Андрей Миронов», «Аркадий Райкин в воспоминаниях современников» (сборник), М. Захаров «Суперпрофессия», П. Меркурьев-Мейерхольд «Когда я был маленьким. Книга о родителях», Г. Вишневская «Галина».

Content

Федор Раззаков
Нежность

Вера МАРЕЦКАЯ

Евгений МАРТЫНОВ

Людмила МАРЧЕНКО

Александр МАСЛЯКОВ

Евгений МАТВЕЕВ

Владимир МАШКОВ

Олег МЕНЬШИКОВ

Юлия МЕНЬШОВА

Василий МЕРКУРЬЕВ

Евгений МИЛАЕВ

Георгий МИЛЛЯР

Андрей МИРОНОВ

Евгений МИРОНОВ

Мария МИРОНОВА

Александр МИХАЙЛОВ

Борис МИХАЙЛОВ

Никита МИХАЛКОВ

Спартак МИШУЛИН

Фрунзе МКРТЧЯН

Нонна МОРДЮКОВА

Семен МОРОЗОВ

Вера МУХИНА

Нинель МЫШКОВА

Андрей МЯГКОВ

Александр НЕВЗОРОВ

Вячеслав НЕВИННЫЙ

Марина НЕЕЛОВА

Игорь НИКОЛАЕВ

Юрий НИКОЛАЕВ

Сергей НИКОНЕНКО

Юрий НИКУЛИН

Валерий ОБОДЗИНСКИЙ

Люсьена ОВЧИННИКОВА

Николай ОЗЕРОВ

Булат ОКУДЖАВА

Татьяна ОКУНЕВСКАЯ

Илья ОЛЕЙНИКОВ

Николай ОЛЯЛИН

Любовь ОРЛОВА

Ольга ОСТРОУМОВА

Георг ОТС

Виктор ПАВЛОВ

Александр ПАНКРАТОВ-ЧЕРНЫЙ

Анатолий ПАПАНОВ

Сергей ПАРАДЖАНОВ

Николай ПАРФЕНОВ

Дмитрий ПЕВЦОВ

Валдис ПЕЛЬШ

Иван ПЕРЕВЕРЗЕВ

Лев ПЕРФИЛОВ

Алексей ПЕТРЕНКО

Евгений ПЕТРОСЯН

Ирина ПЕЧЕРНИКОВА

Владимир ПОЗНЕР

Любовь ПОЛИЩУК

Ирина ПОНАРОВСКАЯ

Александр ПОРОХОВЩИКОВ

Владимир ПРЕСНЯКОВ-МЛАДШИЙ

Валерий ПРИЕМЫХОВ

Елена ПРОКЛОВА

Михаил ПУГОВКИН

Оксана ПУШКИНА

Иван ПЫРЬЕВ

Эдита ПЬЕХА

Александр РАГУЛИН

Аркадий РАЙКИН

Константин РАЙКИН

Маша РАСПУТИНА

Ирина РОДНИНА

Роберт РОЖДЕСТВЕНСКИЙ

Эдди РОЗНЕР

Анатолий РОМАШИН

Станислав и Андрей РОСТОЦКИЕ

София РОТАРУ

Николай РУБЦОВ

Клара РУМЯНОВА

Надежда РУМЯНЦЕВА

Лидия РУСЛАНОВА

Эльдар РЯЗАНОВ

Ирина САЛТЫКОВА

Татьяна САМОЙЛОВА

Анна САМОХИНА

Елена САФОНОВА

Светлана СВЕТЛИЧНАЯ

Наталья СЕЛЕЗНЕВА

Юлиан СЕМЕНОВ

Тамара СЕМИНА

Юрий СЕНКЕВИЧ

Людмила СЕНЧИНА

Валентина СЕРОВА

Александр СЕРЫЙ

Евгений СИДИХИН

Евгения СИМОНОВА

Борис СИЧКИН

Валентин СМИРНИТСКИЙ

Лидия СМИРНОВА

Иннокентий СМОКТУНОВСКИЙ

Любовь СОКОЛОВА

Елена СОЛОВЕЙ

Владимир СОЛОВЬЕВ

Виталий СОЛОМИН

Юрий СОЛОМИН

Светлана СОРОКИНА

Валентина СПЕРАНТОВА

Игорь СТАРЫГИН

Сергей СТОЛЯРОВ

Юрий СТОЯНОВ

Владислав СТРЖЕЛЬЧИК

Олег СТРИЖЕНОВ

Валерий СЮТКИН

Олег ТАБАКОВ

Андрей ТАРКОВСКИЙ

Борис ТЕНИН

Вячеслав ТИХОНОВ

Владимир ТИХОНОВ

Светлана ТОМА

Вадим ТОНКОВ

Владислав ТРЕТЬЯК

Владимир ТРЕЩАЛОВ

Михаил УЛЬЯНОВ

Евгений УРБАНСКИЙ

Нина УРГАНТ

Иван УРГАНТ

Леонид УТЕСОВ

Александр ФАДЕЕВ

Наталья ФАТЕЕВА

Александр ФАТЮШИН

Зоя ФЕДОРОВА

Леонид ФИЛАТОВ

Сергей ФИЛИППОВ

Николай ФОМЕНКО

Алиса ФРЕЙНДЛИХ

Константин ХАБЕНСКИЙ

Геннадий ХАЗАНОВ

Дмитрий ХАРАТЬЯН

Леонид ХАРИТОНОВ

Валерий ХАРЛАМОВ

Людмила ХИТЯЕВА

Людмила ЦЕЛИКОВСКАЯ

Елена ЦЫПЛАКОВА

Виктор ЦОЙ

Николай ЧЕРКАСОВ

Борис ЧИРКОВ

Инна ЧУРИКОВА

Людмила ЧУРСИНА

Екатерина ШАВРИНА

Сергей ШАКУРОВ

Александр ШИРВИНДТ

Дмитрий ШОСТАКОВИЧ

Василий ШУКШИН

Клавдия ШУЛЬЖЕНКО

Борис ЩЕРБАКОВ

Владимир ЭТУШ

Георгий ЮМАТОВ

Сергей ЮРСКИЙ

Юрий ЯКОВЛЕВ

Елена ЯКОВЛЕВА

Леонид ЯКУБОВИЧ

Леонид ЯРМОЛЬНИК

Иван ЯРЫГИН

Лев ЯШИН