Пелт Джеймс Ван

Что узнала Уина

Джеймс Ван Пелт

Что узнала Уина

Уина отошла в сторону от всех остальных — туда, где было глубже. Течение тянуло за края одежды, грозя вот-вот сбить с ног, однако она еще не была готова. Быть может, кто-нибудь все-таки заметит ее, спросит, почему она пребывает в одиночестве и что делает вблизи от опасных вод. Но этого не случилось, хотя она задержалась на месте, опустив пальцы в реку, ощущая, как холодный поток раздвигает их своими крохотными рыбьими плавниками. Прищурясь, она поглядела против солнца; каждая рябинка сверкала бриллиантовым блеском, ослепляя ее, и середина реки казалась не водой, а искрящейся лентой.

Она облизнула губы: они вдруг пересохли, хотя еще не было жарко, да и лоб ее вдруг зарделся.

Никто не придет. Им все равно — что бы она ни задумала. До самого заката они будут заниматься своими делами: собирать цветы, есть плоды и предаваться любви. Она закрыла глаза. Интересно, страшно ли будет упасть в эту сверкающую ленту или этот поступок сулит ей волнующее переживание. Восстанет ли она потом в блеске тысячи бриллиантов, так что все побоятся смотреть на нее? Уина сделала еще шажок на глубину. Вода уже доходила до живота, уже тянула за руки. Пойдем со мной, говорила вода. Погрузись в меня и останься во мне.

Так она и поступила, и вода приняла ее.

Какое-то мгновение течение казалось ей мирным, оно подхватило Уину, и девушка поняла, что сделала правильный выбор. Никогда более, просыпаясь утром, она не будет убеждать себя в том, что ночной страх — это только сон, не будет заставлять себя думать, что пропавшие друзья вовсе не пропали, а прячутся где-то. Она восхитилась, ощутив небывалую легкость. Река несла ее, словно облачко: даже ребенок не мог бы мечтать о более мягкой колыбели.

И тут Уина вдохнула воды. Легкие обожгло. Глаза выкатились. Она замахала руками и забрыкала ногами. Новый удушающий поток хлынул в горло. Такого просто не могло быть! Лицо ее вынырнуло на поверхность. Уина завизжала, завидев своих друзей, а потом вновь провалилась под воду. В ушах ревело: течение ударяло о скалы, волны сталкивались друг с другом на бурливом стрежне. Рука ее цеплялась за воздух, соблазнительно близкий, однако ни одно движение не могло поднять ее к поверхности. Намокшая рубашка тянула вниз всем своим весом. И тут поток сам подбросил ее вверх, открыв нос и рот для короткого глотка смешанного с пеной воздуха. А на берегу никто и не пошевелился. Никто не намеревался помогать ей!

Впрочем, она заранее знала, что помощи не последует, подобного побуждения просто не было в их природе.

И тут на Уину снизошло спокойствие. Ей по-прежнему было больно, однако внутренне она расслабилась, ощущая приближение конца. Унесшая ее с собой река сулила именно конец, и Уина поняла, что возврата не будет. Свет в ее глазах померк.

И тут нечто стиснуло ее руку. Рывок. Колоссальная сила выдернула Уину из воды. Воздух! Можно было вздохнуть, однако она сумела только закашляться. Оказалось, что ее несут. Огромные руки охватывали ее до тех пор, пока она не оказалась на берегу ручья. Там спаситель аккуратно опустил Уину на землю. Камень согрел ее спину, ладони прикоснулись к теплой поверхности, голова привалилась к ласковому жару. На фоне неба вырисовывалась странная фигура. Голова Уины пошла кругом — она просто не могла сфокусировать взгляд, — однако прежде чем лишиться чувств, поняла: перед ней великан.

Жизнь Уины ничем как будто бы не отличалась от жизни остальных элоев. Матери вырастили ее, она играла с другими детьми, вовремя научилась остерегаться ядовитых ягод, достигла роста взрослой женщины, ложилась с мальчиками, когда хотела этого, любила солнце и боялась ночи. Различие — если оно существовало — заключалось в ее рассеянности, готовности подчиниться любопытству, уводившему ее за пределы серого дома, потребности оплакать друзей. И она плакала, чем немало удивляла остальных. В те утренние часы, когда обнаруживалось отсутствие кого-нибудь из элоев, все прочие отправлялись купаться или играть в траве, а она уединялась. Ей не хватало слов, которыми можно было бы описать происходившее, но друзья исчезали. Под покровом тьмы являлись морлоки и забирали их. Друзья никогда не возвращались. Она не находила слов, чтобы описать пустоту в груди. И Уина воображала себя возвышающейся над морлоками, забывшей о страхе, держащей солнце в руках — она шагала в сторону морлоков, и те бежали.

Удостоверившись в том, что Уина не собирается умирать, великан принялся облачаться в странные одежды, застегивая их на круглые костяные пластинки. Глядя на то, как он одевается, Уина ощутила, что страх перед грядущей ночью на мгновение исчез из ее сердца. Незнакомец был по-настоящему огромен — тело его высилось над нею более чем на ее собственный рост, — а еще широк и крепок. На округлом лице от уголков глаз и рта разбегались морщинки. Волосы его оказались на удивление прямыми. И она совершенно не поняла слов, сказанных великаном. Когда Уина не сумела ответить, он качнул головой, оставил дальнейшие попытки и отправился прочь. Уина последовала за ним, стараясь держаться поодаль, незамеченной. Скоро она поняла, что великан обследует землю, явно разыскивая что-то. Великан ходил расширяющимися кругами, останавливался лишь у самой воды и поворачивал назад. Строения вызывали в нем интерес, даже пустые, в которых на памяти Уины никто не жил. В том числе и тот темный пустующий дом.

Великан двигался с такой целеустремленностью! Ей еще не приходилось видеть, чтобы кто-нибудь переходил с места на место подобным образом: словно новое было куда интереснее старого.

Кем было это странное создание? Чего ему было нужно здесь? И как могло оно, не ведая страха, входить в темный дом?

Уина решила разузнать побольше. Она поискала среди кустов цветы, чтобы сплести их в ожерелье. Ловкие пальцы легко справились с работой. Раз великан спас ее из реки, он, безусловно, не причинит ей зла; и если он не боится темноты, возможно, возле него она будет в безопасности. Закончив дело, Уина приблизилась к великану, и он позволил надеть ему на шею венок.

День они провели, сидя под каменным навесом. Уина принялась учиться его языку, однако узнала недостаточно слов, чтобы задавать вопросы. Он называл ей камень, траву, дерево — все, на что мог указать пальцем, — а потом научил именам всего, что есть на лице, руках и ногах.

Когда после полудня великан вновь отправился бродить по окрестностям, Уина попыталась держаться возле него, однако передвигался он чересчур быстро и слишком далеко отходил от серого дома. Солнце уже спускалось к горизонту, и хотя Уина звала великана, он не возвращался. Она бросилась к серому дому в тот самый миг, когда край солнца коснулся леса. Сумрак хлынул на землю, и сердце ее застыло. Ведь гигант остался снаружи один, и ночь была уже недалеко.

Никто не спрашивал ее о том, кто этот незнакомец или что ему нужно. Элои праздно болтали о собственных делах, и хотя Уина провела совершенно необычный день, никто не задал ей ни одного вопроса. Тогда она попыталась завязать разговор сама:

— Гигант входил в темные дома! Гигант остался снаружи после захода солнца!

Однако никто не проявил интереса.

Позже, вечером, после того как элои отправились спать, Уина все сидела, разглядывая пронзавшую стену тень дверного проема. Вернется ли он сегодня, или этой же ночью в дом вступит нечто другое? Луна была на ущербе — в четвертой четверти. Через несколько ночей она исчезнет совсем. Бежать бессмысленно. Уине оставалось только лежать… лежать тихо и надеяться, что морлоки пройдут мимо. Это было все, на что мог рассчитывать каждый из элоев.

И вдруг в двери возникла фигура. Уина охнула, так внезапно это случилось. Она уже почти успела забыть, насколько незнакомец был велик ростом. Отыскав себе место, гигант лег. Уина поднялась, осторожно ступая, двинулась между спящими элоями и устроилась возле него. Великан сперва удивился, а потом позволил ей положить голову на его руку и скоро уснул. Уина тихо лежала с открытыми глазами. Даже дыхание его было огромным — оно казалось ей грохотом. Уина ощущала тепло, исходившее от его груди. Рука его, находившаяся в каком-то футе от ее лица, лежала ладонью вверх, и каждый согнутый палец казался наполненным силой. Она приложила к его ладони собственную ладошку, такую крошечную.

Когда Уина была юной — еще до того, как узнала о ночи, — она построила на ручье плотину. Позади серого дома по неглубокой долинке петлял ручеек, вливавшийся в широкую реку. И ей не хотелось ходить далеко к воде, чтобы искупаться. Глупое занятие. Ведь когда она возвращалась к дому после купания, ей было почти так же жарко, как и до похода к реке. Поэтому она принялась собирать округлые камни и укладывать их в воду. Методично она возводила свою стену, и когда та перегородила ручей, уровень воды повысился. Когда солнце покатилось к горизонту, за построенной стеной образовался целый водоем.

Утром она привела к запруде нескольких друзей.

— Смотрите, — сказал один из них, — Уина отыскала для нас пруд, где можно играть.

— Я не отыскала его, — ответила она. — Я сделала его своими руками.

— А зачем ты его сделала?

Уина не находила ответа на этот вопрос. Как могла она передать то чувство, с которым следила за поднимающейся водой? Понемногу та поглощала берег перед плотиной. Запруда становилась все глубже. Наполнялось и ее сердце. Радостно было видеть, как останавливается бурливая вода. Если возвести каменную стену повыше, в запруде сможет искупаться всякий житель серого дома. Вообще, они могли бы купаться в любом обнаруженном ими ручье!

Однако она не умела сказать всего этого. Весь день друзья Уины плескались в устроенном ею водоеме, но на следующий день, как всегда, отправились к реке. И Уина проломила брешь в собственноручно возведенной стене.

Утром незнакомец позавтракал вместе с элоями, пытаясь поговорить с ними, однако им скоро сделалось скучно, и с незнакомцем осталась только Уина. Она назвала ему слова, означавшие каждый плод, напиток, стол, подушку, дверь и окно. В ответ он назвал ей свои. После они вместе вышли наружу, и она последовала за великаном, исследовавшим строения и без всякого страха нырявшим в самые темные из них, — туда, куда, как знала Уина, выходили проделанные морлоками ходы, — однако это ничуть не смущало его, несмотря на все ее мольбы.

Откуда явился он? Какая тайна делала его столь бесстрашным? И чем дольше следовала Уина за гигантом, тем в большее изумление приходила.

После полудня он привел ее к крылатой статуе. Великан направился в обход. Уина опустилась на гладкую каменную скамью и принялась ждать. Возвратившись, спутник толкнул бронзовый постамент, и она заметила на его лице разочарование. Великан очевидным образом стремился войти внутрь. Зачем ему это? Ведь и это место принадлежало морлокам. И если бы он знал, как открывается путь внутрь, то увидел бы перед собой лишь ход, уводящий во тьму, откуда не возвращался ни один из элоев.

Уина соскочила со скамьи. Припав ухом к основанию статуи, гигант постучал по металлу костяшками пальцев. Передвинувшись на какой-нибудь фут, он вновь повторил движение. Уина прикоснулась к его спине:

— Что ты ищешь? Ты разбудишь морлоков.

Им еще не хватало слов, чтобы понимать друг друга, и великан показал ей следы, оставленные на лужайке. В двадцати футах от пьедестала на земле побывало нечто тяжелое. Гигант изобразил, как несут увесистый предмет, и показал на вмятины в земле. Уина поняла. Нечто, принадлежавшее незнакомцу, занесли внутрь, а потом морлоки закрыли за собой дверь. С помощью жестов и нескольких известных им обоим слов он сумел объяснить ей, что морлоки украли «механизм», машину, в которой путешествовал гигант. Уина попыталась представить, на что похожа такая машина. Где Же он вошел в свой механизм, и почему на траве не осталось следов, свидетельствующих о том, как попала сюда эта машина? Частые в последние дни дожди и грозы с градом размягчили землю, на которой оставляли отметки даже их собственные ноги, но где же хотя бы одна борозда, оставленная движением машины. Или она способна летать? Уина спросила великана, не с неба ли он явился. После нескольких попыток он понял и расхохотался; раскатистый звук сперва испугал ее, но великан, заметив ее страх, оборвал смех.

Не зная, что сказать, Уина погладила незнакомца по руке. Если бы только она могла научиться тому, что знает он, то, возможно, сумела бы без ужаса встретить ночь. Впервые с того мгновения, когда она отдалась во власть реки, Уина поняла: леденящее прикосновение воды уходит в прошлое. Поток наконец перестал душить ее. Она сумела по-настоящему вдохнуть.

Вечером, невзирая на ее протесты, великан остался ночевать под открытым небом вдали от серого дома. Неужели он не подозревает о приближающемся новолунии? Тем не менее гигант действительно решил спать на траве, возле крылатого изваяния. Уина попыталась справиться с собой. Спутник ее опустился на землю без тени страха. Он закрыл глаза. Ему было все равно, рядом она или нет. Ведь он был великаном, и ему ничто не грозило. Поглядев на тени, залегшие в кустах, на потемневший небосвод, она устроилась рядом с ним.

…Все о мальчиках Уина узнала однажды весенним утром, собирая цветы. Она увязалась за стайкой подростков, рассыпавшейся по склону холма, и наконец осталась вдвоем с мальчиком, не слишком-то ей знакомым. Ночевал он в другом доме, у него была своя компания, однако он оказался таким милым… Они как раз шли вокруг груды заросшего лозой щебня, и он улыбнулся ей. Уина ответила улыбкой и повернула к невысоким кустам собирать розоватые пушистые цветы.

Что-то мягкое коснулось ее уха. Уина оглянулась. Мальчик вновь бросил в нее цветком и улыбнулся. Она тоже кинула одну маргаритку, и скоро они уже барахтались в мягкой траве.

Уина знала, что происходит. Более опытные девушки говорили об этом, а взрослые занимались любовью открыто, однако ей самой еще не приходилось делать ничего подобного. Некоторые девочки говорили, что в первый раз им было больно. Поэтому, задирая рубашку повыше, Уина чуточку побаивалась, однако боли она не почувствовала, и все закончилось еще до того, как она успела ощутить что-либо особенное. Тем не менее ей было приятно, и весь тот день они ходили вместе, держались за руки и целовались.

Мальчика звали Тони, и, когда наступил вечер, Уина попросила его остаться спать в сером доме. Стало темно, и они вместе уснули посреди других элоев. Колени его уютно упирались сзади в ее ноги, а теплые руки охватывали ее грудь.

Позже, когда вокруг воцарилась почти полная чернота, нечто пробудило Уину. Она не шевельнулась. Как и все остальные элои. Они никогда не делали этого. Страх уже владел ее телом, отрезая связь с мышцами, парализуя. В глухой тьме над элоями двигались призрачные фигуры. Паучьи силуэты, бледные тени, поднявшиеся из глубин. Один из призраков оказался возле нее. Под ногой сухо скрипнул пол. Призрак склонялся над ней, свистело чужое дыхание. Рука прикоснулась к ее плечу, и она провалилась внутрь себя. Уина не могла шевельнуться, не могла вздохнуть. Но что-то скользнуло по ее спине и отодвинуло Тони. Его левую руку вытащили из-под нее, другая безвольно проехала по ее груди.

А потом морлок отошел, уложив Тони на плечи, словно мертвую тварь. Тони не издал даже звука.

Утром никто не упоминал об исчезнувших друзьях. Уина огляделась. Вокруг нее поднимались, ели припасенные плоды, разговаривали, готовились к купанию или игре. Уина не могла ни с кем говорить. Грудь ее что-то сжимало, наполняло легкие, выхлестывало в горло, давило на глаза. А потом она расплакалась.

Уходя, элои поглядывали на подругу, однако никто из них не попросил у нее объяснения. А потом все они ушли, и ее горькие рыдания наполнили огромный зал…

За пару дней Уина выучила язык гиганта — в той же мере, как и он ее собственный. Великан продолжал свои исследования, а она внимательно следила за ним. Великан знал многое, он был властен над вещами. Заклинившая дверь в буром сооружении, почти целиком заросшем деревьями и колючими кустами, буквально околдовала его. Уина ожидала, что же он сделает. Действия гиганта заворожили ее. Оказавшись перед препятствием, он не сдался, как поступил бы элой — нет, он бился над задачей, покуда не разрешил ее. Как же он поступил? Дверь в бурое сооружение всегда оставалась закрытой. Войти в здание было немыслимо, это знал всякий, и тем не менее великан принялся подкапывать дверь, горстями извлекая снизу почву и камешки. Запустив пальцы в щель, он потянул. И дверь сдвинулась с места! Тогда великан отыскал прочный сук, вставил его в зазор и как следует надавил. Дверь поддалась. Бросив сук, он протиснулся внутрь дома.

Уина долго разглядывала брошенную ветвь. Она вновь, как в юности, смотрела на ручей, журчавший позади серого дома. Тогда возникла задача: ей не хотелось идти до реки, чтобы искупаться. Нашлось и решение: поставить препятствие и ждать, пока образуется запруда.

Уина нагнулась к ветви, провела пальцами по грубой коре, ощупала место, где дверь ободрала кору до зеленого луба. Растерла сок между пальцами. Пахнуло свежестью.

Морлоки… вот в чем заключается теперь задача, подумала она. Где же решение?

Гигант вновь появился снаружи, лицо его было испачкано.

— Пусто, — проговорил он. — Что же случилось с вашим народом? Теми, кто построил эти удивительные здания?

Великан махнул рукой. С места, на котором они стояли, видно было с полдюжины других зданий. Некоторые служили домами, где ночевали элои. Другие походили на то бурое здание, возле которого они находились — заброшенное, бесполезное, темное место, куда элои никогда не заглядывали.

— Мы не строим, — пояснила она. — Дома эти находятся здесь с того самого дня, когда был рожден мир.

Великан покачал головой.

— Нет, Уина. Дома эти были построены людьми. Твоим народом, как я подозреваю, тысячи лет назад. Потомками моих современников.

С печальным выражением лица он проговорил, обращаясь скорее к себе самому, чем к Уине:

— Что же случилось с ними?

К полудню Уина слишком утомилась и уже не успевала за великаном. Она вернулась в серый дом, чтобы поесть. В задумчивости она жевала плод, освещенная теплым светом, вливавшимся в окна, расположенные под самым потолком серого дома. Юноша, знакомый Уине, (хотя она никогда не разговаривала с ним), сел рядом с ней.

— Ты беседуешь с великаном? Что ты услышала от него?

Она внимательно поглядела на юношу. Он был моложе ее на год или два. Ясные глаза, полные любопытства, каких она никогда не видела на лицах элоев. За все дни, проведенные ею с великаном, никто из элоев не заинтересовался этим странным незнакомцем.

— Он задает много вопросов, — объяснила она.

— О чем?

— А почему ты хочешь это знать?

Вокруг них ели, играли, занимались праздной болтовней другие элои.

Юноша посмотрел в землю.

— Прости, если я обеспокоил тебя. Просто… ну, иногда… мне хочется побольше узнать о том или другом.

Оба они умолкли. Уина ощущала, что юноша готов броситься наутек.

— Мне тоже, — призналась она.

Он с признательностью поглядел на нее.

— В самом деле? А мне казалось, что я один такой.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Блити.

— Рада познакомиться с тобой, Блити.

Весь остаток дня она отвечала на его вопросы, пока не наступил вечер, и тогда Уина вышла из дома, чтобы найти гиганта, по-прежнему предпочитавшего ночевать вдали от серого дома, не опасаясь ни морлоков, ни приближения новой луны.

На пятый день знакомства с Уиной великан прошествовал к одному из входов, который использовали морлоки, — невысокой круглой стенке, ограждавшей бездонную шахту, прикрытую прочным каменным куполом. Подобных в округе насчитывалась не одна дюжина.

— Я вернусь, Уина, — сказал он и поцеловал ее в лоб.

Сперва Уина не поняла его намерений, однако когда великан перекинул ногу через стенку, она вцепилась в рукав его рубашки.

— Нельзя спускаться вниз. Там морлоки!

Отмахнувшись, он исчез в шахте. Содрогаясь всем телом, Уина поглядела вниз, великан уже спустился на изрядное количество футов. Он улыбнулся ей и продолжил спуск. Уина провожала его взглядом до тех пор, пока он не исчез во мраке. Снизу доносился размеренный гул, и она ощущала течение втягиваемого в шахту воздуха.

До этого самого мгновения она полагала, что ее интерес к гиганту вызван желанием почерпнуть новые знания, однако, вглядываясь во тьму, Уина поняла, что волнуется за него. Она не хотела, чтобы он погиб.

Сев на траву возле купола, она решила ждать. Вскоре явился Блити и уселся с нею рядом. Очевидно, он украдкой следил за ними.

— Он вернется? — спросил паренек.

— Разве такое возможно? — Уина сорвала травинку и туго обернула ее вокруг пальца, так, что та лопнула.

— Ведь он великан, — проговорил Блити с уверенностью. Уина ощутила легкое удивление.

— В самом деле, — отозвалась она, не веря, впрочем, в то, что незнакомец вернется.

— Он научит нас защищаться от морлоков.

Ошеломленная, Уина поглядела на Блити. Ей самой в голову приходили подобные мысли, однако услышать подобное от элоя!..

Тем не менее она не верила в его возвращение до того самого мгновения, когда рука великана появилась на краю стенки, а потом он выбрался наружу и мешком повалился на траву.

Со слезами радости Уина принялась целовать его лицо и руки, а великан смеялся и прижимал ее к себе. Затем он откинулся на спину и уснул. Уина сидела возле него и держала за руку, пока он не проснулся.

* * *

В тот день после полудня гигант приступил к своим исследованиям с удвоенной энергией. Он ничего не говорил Уине, однако его явно тревожило нечто увиденное под землей. В каждом из зданий он обследовал двери и разбитые окна. Во многих из них обнаруживались проделанные морлоками ходы, и он с отвращением выбирался оттуда. На этот раз, увидев, что Уина устала, он взял ее на руки и усадил на плечо.

Уина обхватила рукой его голову. Гигант твердым шагом удалялся от серого дома, длинные ноги его пожирали расстояние с потрясающей скоростью. Спустя какое-то время она поняла, что он направляется к далекому сооружению, огромному зеленому зданию, которое не посещал ни один из элоев. Впрочем, скоро солнце опустилось за холмы, и воздух сделался прохладным.

— Нам пора возвращаться, — сказала она. Над головой на потемневшем небе уже вспыхивали первые звезды. Она крепко держалась за голову великана, но он молчал. Незнакомец как будто не знал усталости. Уина подумала, что им, возможно, придется идти всю ночь. Сумеют ли морлоки догнать великана? И посмеют ли наброситься на него? Ведь он уже спускался в их логово и вернулся, не получив даже царапины; может быть, его вообще нельзя ранить. Вероятно, морлоки попросту боялись его — как трепетала перед ними она сама.

Думая обо всем этом, Уина наблюдала наступление ночи. Может быть, у гиганта вовсе не было своей собственной тайны. Если защитой ему служил только собственный рост, ей оставалось лишь вернуться к реке и утопиться. Она вспомнила то умиротворяющее мгновение, тот успокоительный голос воды, когда течение забрало ее с собой. А потом припомнился первый удушающий глоток. Уина поежилась. Неужели утонуть лучше, чем ощущать этот страх, когда ничто не могло сдвинуть ее с места, когда руки и ноги отказывались повиноваться ей, когда морлоки ползали среди элоев?

Но великан не останавливался. И Уина, припав щекой к его голове, закрыла глаза, чтобы не видеть тысячи звезд. Незаметно для себя она уснула.

Утром они продолжили путь.

Через некоторое время великан промолвил:

— Я пришел сюда издалека.

Уина шагала рядом. Гигант сбросил ботинки и чуть прихрамывал. Она ответила, тщательно подбирая слова:

— Я знаю. Ты прибыл сюда в машине, которую украли морлоки.

Великан остановился, сел и принялся растирать пятку. На ней оказался багровый синяк.

— Моя машина путешествует не через расстояние, а сквозь время, — проговорил он.

Уина не знала, что сказать, а потому просто улыбнулась и закивала.

— Мой дом стоял возле того места, где теперь находится крылатая статуя. Где мы видели на земле вмятины, оставленные моей машиной, — продолжил великан. — Не сдвинувшись с места ни на один дюйм, я пересек… — он запнулся, подыскивая подходящее слово, — множество жизней. Много, много человеческих жизней миновало за время моего путешествия. Так много, что мир полностью изменился. Прежде здесь не было всех этих домов. На их месте находился Лондон, великий город, и я жил там среди многих людей, подобных мне самому. В нашем городе были огромные машины, исполнявшие за нас всяческую работу. Они изготавливали для нас инструменты. Переносили с места на место, так что ходить не было никакой нужды. Мы посылали сообщения на огромные расстояния и без промедления узнавали о том, что произошло в других частях нашего мира.

Он все говорил о крае, откуда явился, и Уина ненадолго задумалась о том, как можно путешествовать во времени. Неужели незнакомец и впрямь прожил множество жизней? Впрочем, существенным был лишь один вопрос:

— А там были морлоки?

Гигант покачал головой:

— У нас были свои собственные демоны.

Зеленое здание высилось перед ними на холме позади заросшей деревьями долины. Идти оставалось совсем немного. Великан поглядел напротив — на ту сторону ложбины, мимо зеленого дома.

— И мы сражались с ними. Мы не ждали, позволяя им пожирать нас. — Он вытер рот. — Люди никогда не были мясным скотом!

— Не понимаю… мясным скотом?

— Конечно же, — проговорил великан, обратив взгляд к Уине. Спутник казался усталым. Она подумала, что он, возможно, не спал всю ночь. — Вы питаетесь молоком и медом. Вы превратились в упитанных тельцов. О чем думает стадо, запертое в своих стойлах или идущее по длинному коридору на бойню?

Лицо его раскраснелось. Уина прикоснулась к руке великана. Она не поняла кое-каких слов, но ощутила их смысл.

— Вы сражались со своими собственными морлоками?

— В известном смысле, да. — Он стиснул ее руку. — Не знаю только, зачем я рассказываю тебе об этих вещах, моя милая Уина. Ты не в состоянии понять их. Эволюция лишила тебя разума. Ты ведешь здесь прекрасную жизнь. Прекрасную, бездумную, хотя и мрачную по сути своей. Быть может, мне лучше не рисовать истинную картину.

Он поднялся и скривился, ступив на больную ногу.

— Оставайся счастливой.

«Но я ведь не счастлива, — подумала Уина. — Я все время боюсь. Чему ты можешь научить меня? Что ты знаешь?» Однако она не умела задавать таких вопросов. Великан взял ее за руку, и они направились вниз по склону холма к зеленому дому.

Уина шла возле своего спутника, пытаясь постичь новую мысль. Они сражались со своими демонами, так сказал гигант. Если бы он только показал ей, каким образом это происходило.

Зеленое здание оказалось колоссальным! Уина никогда не видала столь внушительного сооружения. Потолок первой из комнат растворялся в тенях, и свет длинными копьями пронзал сумрак, пробиваясь сквозь находившиеся высоко над полом окна. Гигант остановился возле груды костей — столь древних, что под его рукой многие из них рассыпались в пыль.

— Мы попали в музей. А кости эти принадлежали динозавру, — объяснил он.

Отойдя к стене зала, великан принялся стирать пыль с покосившихся полок. Уина огляделась. Вокруг громоздились стеклянные витрины, внутри которых находились камни, зубы животных и прочие предметы, назначения которых она не понимала. Гигант взволнованно переходил от витрины к витрине, поднимая в воздух целые облака пыли.

Наконец он сказал:

— Вот сера. Если мы сумеем отыскать селитру, можно будет устроить морлокам маленький сюрприз.

Однако он не стал объяснять, что именно имеет в виду. Великан переходил из зала в зал. Притихшая и полная ожидания Уина следовала за ним. Конечно же, спутник ее отыщет здесь инструмент, с помощью которого можно бороться с морлоками. Им более не придется бояться ночи новолуния.

Углубляясь все дальше и дальше в недра зеленого здания, великан никак не мог отыскать ничего полезного, а в залах постепенно становилось темней и темней. Уина старалась держаться поближе к нему, она старательно вглядывалась в темные уголки залов, в зловещие тени, затаившиеся под столами и за механизмами, мимо которых они проходили. Несколько раз она видела цепочки узких следов на пыльном полу. Великан не замечал ничего, пока в залах, вдалеке, не зазвучала крадущаяся поступь. Тогда, схватив Уину за руку, он огляделся и, заметив металлический стержень, торчавший из бесполезной ржавой машины, выломал его. Взвесив железку на руке, он проговорил:

— Теперь у меня есть оружие.

Уина попыталась преодолеть разочарование. Проделать такой путь, чтобы обзавестись обыкновенной дубиной? И не найти никаких инструментов из тех, о которых он говорил? Никаких машин, готовых исполнить его приказ? Всего лишь дубинка? Но дубинки не способны спасти элоев, даже если Уина сумеет уговорить своих собратьев воспользоваться ими. Как только солнце сядет, страх превратит их в камень, как произошло в ту ночь, когда морлоки унесли Тони с собой. Во тьме элои не способны защищаться.

Гигант проговорил:

— Маленькая Уина, мы скоро выйдем из этого дома.

Теперь он буквально метался по залам. Уина не отставала от него. Грязь не пропускала свет в окна, к тому же день приближался к концу. В почти не поврежденной галерее гигант отыскал вещь, воистину обрадовавшую его — коробок спичек. Великан заплясал от восторга, вздымая ногами тучи пыли. В другом шкафу он нашел закупоренную банку и открыл ее. Едкий запах содержимого доставил спутнику Уины не меньшую радость.

— Камфара, — проговорил он. — Она горит.

Уина не знала, что означает слово «горит», однако спички она узнала. В первые дни пребывания среди элоев великан развлекал их, чиркая о камень и демонстрируя желтый огонек, что выплясывал на конце тонкой палочки. Почему великан так обрадовался, Уина не знала. Куда важней было то, что солнечный свет за окнами померк. Предстояла ночь новолуния, а она приметила внутри огромного здания слишком много признаков посещения его морлоками. Скоро те полезут наверх из своих подземных нор, а гигант еще не обнаружил ничего более полезного, чем дубина и эта светящаяся игрушка. Сумеет ли он защитить ее? Да и станет ли это делать?

Там, возле реки, элои невозмутимо смотрели, как вода уносит ее. Она кричала, однако никто из них даже не пошевелился. Так зачем великану помогать ей сейчас? Зачем он вообще вызволил ее из реки? Не выпуская руки спутника, Уина отправилась в обратный путь по собственным следам, и наконец они вышли наружу через разбитые двери. Диск солнца уже частично скрылся за горизонтом. К тому времени, когда они достигли опушки леса, воцарилась ночь. Великан непонятно зачем принялся собирать ветви и сучья и набрал полную охапку. Уина до боли в глазах вглядывалась в лес. Неужели среди деревьев действительно маячит белый силуэт? Вот и еще один. Даже гигант заметил светлые тени, метавшиеся от куста к кусту. Лес был полон шелеста раздвигаемых морлоками ветвей. Со всех сторон до слуха Уины доносился хруст сучьев, ломающихся под незримой поступью.

Великан опустил хворост на землю. Потом чиркнул спичкой, пробудив к жизни желтый крошечный огонек. Уине еще не приходилось видеть горящую спичку ночью. Огонек оказался на удивление ярким. Потом без промедления великан поднес спичку к сухим ветвям. Тонкие палочки окутал светящийся желтый пар. Веточки вспыхнули, и над деревом восстало нечто яркое, гибкое и подвижное. Завороженная, Уина наклонилась вперед. Что это, подумала она. Перед ней сверкало нечто прекрасное, подобное кусочку скатившегося на землю солнца или играющей бриллиантами ленте на самой середине реки. Нечто испускало свет, и Уина потянулась к нему. Гигант остановил ее руку. Однако она уже успела ощутить тепло. Это и есть солнце, подумала она. Значит, великан умеет превращать ночь в день! И на мгновение Уина забыла об окружавшей их гнетущей тьме, о шелесте шагов, наполнявшем лес.

— Это огонь, — объяснил великан. — Выходит, ты не знакома с ним?

В голосе его Уина слышала несомненное удивление, словно для великана все это было обычным делом.

Скоро огонь охватил все ветви. От него исходил треск; время от времени резкий хлопок посылал вверх облачко искр. Возле ноги Уины приземлился огонек, пульсировавший жаром, словно крохотное сердце.

— Пошли, — схватив Уину за руку, великан повлек ее в лес. Она обернулась. Пламя отползало от устроенного великаном костра к находившимся невдалеке кустам. Огонь шипел в листве, но чем дальше отходили они, тем ниже опускались языки пламени.

— Если мы успеем покинуть лес, то окажемся в безопасности, — пояснил он.

Уина подняла глаза к небу. Между ветвей не заметно было и луча лунного света. Лишь изредка на них поглядывала случайная звезда. Уина прислушалась к себе: страх приказывал ей лечь и притихнуть. Спрячься, скройся с глаз, — кричал он. Стань незаметной! — повелевал он. Притихни, свернись клубком, тогда уцелеешь. Она ощутила какое-то мягкое прикосновение к шее. Метнувшись, Уина налетела на ногу гиганта, однако ничего угрожающего не заметила. Неужели это был всего лишь листок?

Вокруг них захрустели сучки. Уже совсем рядом бормотали неразборчивые голоса. Каждый новый звук заставлял Уину обращаться в слух. Она вновь ощутила прикосновение. И горло ее перехватило.

А потом великан выпустил ее руку из своей.

Выбора более не оставалось. Она не могла противиться страху — с тем же успехом можно было стараться не моргнуть, если запорошило глаза, или не дышать, как тогда, когда река захватила ее. Уина опустилась на землю. Лежи тихо, — приказал ей страх. Умри. И они пройдут мимо тебя.

Однако в сердце ее рыдал другой голос. Она проиграла. Морлоки схватят ее. И ничему нельзя обучиться у гиганта — длинноногого, облаченного в странную одежду человека, рассказывающего о путешествии во времени. Он просто рослый мужчина с дубинкой, а чем может помочь дубинка элоям, падающим ниц от страха перед опасностью, которую приносит с собой тьма?

Морлок коснулся ее. Нечто мягкое проползло по ее руке и опустилось на талию. Уина не видела ничего, вокруг было темно, как в пещере. За страхом она ощущала сожаление. Если бы она могла сейчас заплакать, то заплакала бы. Никто из элоев не стал бы этого делать.

А потом вдруг вспыхнул свет. Морлок зашипел, выпустил ее руку и бросился прочь. Чуть приоткрыв глаза, она заметила, что великан поджег чуточку камфары, и крошечного огонька хватило, чтобы отогнать прочь морлоков. Гигант принялся обламывать ветви с деревьев, наваливая их на мерцающий холмик. Вскоре росшие вокруг деревья осветил дымный костер. Тем не менее Уина не могла шевельнуться. Она все ощущала прикосновение морлока к своему телу.

Великан поднял ее и что-то сказал, но Уина не открывала глаз. Страх переполнял ее. Он стискивал горло. Не показывай им, что ты жива, — говорил страх. Вскоре гигант опустил Уину. Он сел возле огня, и через какое-то мгновение подбородок его прикоснулся к груди. Великан уснул.

Уина долгое время лежала на боку, не замечая неудобно подвернутой руки. Уткнувшись носом в сухую листву, она глядела в огонь. Постепенно страх оставил ее. Веселое пламя подпрыгивало к самым ветвям. Зеленые листья сворачивались, вспыхивали и исчезали в дыму. Она подползла поближе к гиганту. На земле возле него лежал коробок со спичками. Должно быть, он выронил их. Уина покрепче зажала коробок в кулаке и припала головой к ноге гиганта. От костра исходило тепло. Едкий дым окутывал их обоих. Языки пламени завораживали ее своей игрой. Они плясали, словно речные волны, ни на мгновение не замирая на месте.

Проснулась она от крика. Кричал гигант, а вокруг было темно. Огонь погас. Уина слышала, как он бежит, выкрикивая на ходу нечто непонятное. Мимо нее проскользнуло какое-то создание, за ним — другое. Лес буквально кишел морлоками, и странные голоса их терзали воздух. Тело ее застыло на месте. Один из морлоков наступил на ее ногу, направляясь к гиганту. Звякнула, ударившись о кость металлическая дубинка, и один из голосов умолк. Преодолевая страх, Уина улыбнулась. Итак, дубинка все-таки помогла великану. И морлоков можно остановить. Улыбка соскользнула с ее лица. Никто из элоев так и не узнает об этом. Да и что толку в этом знании? Ведь морлоки приходят ночью, когда правит страх.

Во тьме раздавались новые удары. Теперь они не были столь громкими. Гигант уходил куда-то в сторону; судя по звукам, сражение с морлоками не прекращалось. Она надеялась, что ее друг сумеет уцелеть. Он ведь спускался в самое логово морлоков без всякого оружия и невредимым вышел оттуда. Ну а с дубинкой в руках он будет просто непобедимым.

Теперь она осталась в одиночестве, и, возможно, морлоки не заметят ее, если она сохранит полную неподвижность… однако лес буквально кишел врагами. Их шаги и воркующие голоса звучали повсюду. Гигант вырвется на свободу, и тогда они заберут ее.

Уина попыталась справиться со страхом. Если бы только она могла пошевелиться! Спички так и остались в ее руке. Легкое, не требующее никаких усилий движение — и она зажжет одну из них. Во всяком случае, она попробует. Пальцы ее ощущали коробок. Я могу сжать его, подумала Уина и заставила свои пальцы сомкнуться вокруг крошечного предмета. Победа! Дыхание ее сделалось прерывистым. Она попыталась представить себе солнце, сияющее над поросшими травой лугами, игру бриллиантовых волн в реке. Преодолевая боль, она перекатилась на спину. Боль стала острей — словно кто-то заставлял ее замереть. С губ ее сорвался стон. И Уина напрягла все свои силы — так что лицо скривилось, а в глазах побагровело.

Приближавшийся рев заглушил голоса морлоков, не слышен стал и голос гиганта. Рев порывом ветра налетал от деревьев, и глаза Уины вдруг открылись. Оказалось, что все вокруг действительно сделалось красным. Лес горел, должно быть, его поджег, разгоревшись, их первый костер. И теперь за деревьями она видела подступавшую все ближе стену огня. Свет разрушил путы, сковывавшие ее тело. Уина села. На крошечную прогалину выскочил морлок; из огромных глаз его струились слезы. Наткнувшись на дерево, он завопил от боли и бросился прямо в пламя.

Уина встала и стряхнула со своей рубашки сучки и листья. Огонь не торопился перепрыгнуть с дерева на дерево, и она без труда держалась перед ним. Время от времени мимо нее пробегал очередной ослепленный светом морлок; некоторые из них направлялись прямо к огню, другие нарезали круги. Она держалась подальше от них.

* * *

Когда настало утро, пожар в лесу не погас. Уина так и не сумела отыскать гиганта. Утомленная, она побрела к дому, однако до него простирались мили и мили пути, а нести ее теперь теперь было некому. Когда солнце стало над ее головой, она ощутила, что просто не в силах идти дальше, а потому улеглась на траве и мгновенно уснула.

Вечером, возле крылатой статуи, ее встретил Блити. Голодная и сбившая ноги Уина опустилась на ту самую скамейку, где сидела несколько дней назад, когда гигант выстукивал металлический постамент.

— Сегодня двери открылись, и я увидел за ними машину, — проговорил Блити, устраиваясь на скамье возле подруги. — Гигант вошел внутрь. А потом двери закрылись… должно быть, морлоки расправились с ним.

Уина завела руки за голову и потянулась. Ей никогда еще не приходилось идти целый день. Ноющее тело сделалось удивительно негибким.

— Нет. Думаю, он первым успел к своей машине, — проговорила она. Гигант объяснил ей, что умеет путешествовать во времени, и она представила себе, как ее незнакомый друг исчезает посреди обступивших его морлоков.

— Так или иначе, он не вернется, — проговорил Блити. Плечи его поникли. — Мы ничего не узнали и остались такими же беспомощными, как прежде.

Он поглядел на солнце, уже опускавшееся за горизонт.

— Наступает ночь. Пора возвращаться домой.

Вершины дальних холмов стали розовыми. Цепочка тонких облаков на западе занялась ярким огнем.

Уина ответила:

— И опять — нет. Нам нужно собрать дерево и сложить его у входа в дом.

Она ощупала коробок со спичками. Их было достаточно, чтобы они сумели пережить это новолуние; впрочем, огонь нетрудно было поддерживать постоянно. У них еще оставалось время, чтобы научиться самостоятельно добывать огонь.

— Спасти нас может только гигант, — проговорил Блити.

Уина поглядела на него. Гигант говорил ей, что эти сооружения построил ее народ. Люди, которым прежде были подвластны великие орудия. Прежде ночь принадлежала им самим. И если она понимает это, если об этом догадался Блити, найдутся и другие.

— Мы справимся сами.

---

James Van Pelt. "What Weena Knew", 2001

Перевел с английского Юрий СОКОЛОВ

Журнал «Если» 2001, N 11

Content

Пелт Джеймс Ван Что узнала Уина

Джеймс Ван Пелт Что узнала Уина