Болотников Сергей

Там, где ничего нет

Сергей Болотников

Там, где ичего нет

Грохнуло! Резко, оглушающе, треск прокатился взад-вперед, наскочил на барабанную перепонку и запрыгал по ней во всех оттенках, щелкающего треска. Сверху блеснуло, сверкнуло синевато белой вспышкой, на миг припечатавшей светом окрестности, а затем поток черной-серой грязной воды утопил в себе все вокруг. Арсений ругнулся вполголоса, покосился испуганно вправо, а руки уже сами собой выправляли мягко входящий в занос автомобиль. Шины коротко взвизгнули, оставили два черных, моментально высохших резиновых плевка позади. Скорость, елки, торопливость. За стеклом чернота, изредка бликует под вспышками гладкий, черный, словно китовая спина, асфальт дороги впереди. Уходит вдаль черное полотно, а посередине, как раз под радиатором машины, длинная, снежно белая полоса разделения. Совсем новая, чуть ли не светится в темноте. "е уж то в таком захолустье есть деньги на обновление полотна? Странно". -Автоматизм, автоматизм, - пробурчал Арсений себе под нос, рывком переключая скорость, и заставляя автомобиль тяжело, как загнанная коняга вздрагивать. ичего лошадка, скоро и ты будешь в стойле. А твой водитель в тепле. Тут было пусто. Только дорога прямая, и уходящая во мглу, не задеваемую даже дальним светом фар, да темный еловый бор по сторонам. Даже не темный, черный, как антрацит, не единого блика из чащи. Да был бы он, обрадовало бы это одинокого путника? Ледяной синеватый свет из еловой чащи. Пусть даже этот путник мчится посреди шоссе на скорости под сто километров в час. Ехал по центру, не боялся встречной машины, фары у той видно издалека. А что главное, нет здесь в этой глуши машин, кроме его, а Арсению хотелось иметь пространство для маневра, если что ни будь выскочить из лесной холодной глуши.

Место было глухое. И не просто глухое, а очень глухое, абсолютно заброшенное. Верхнее Поволжье. Если сейчас, остановить автомобиль, и выйти в сочащийся дождем мрак, а после идти через лес, продираясь сквозь жесткий сырой кустарник. То километра через три выйдешь к вяло влекущей свои свинцовые воды реке Волге. Это сейчас, там дождь, и по водной поверхности бежит нетерпеливая рябь от небесных капель, а в тихие дни можно заметить желтоватую, дурнопахнущую пену на грязноватых, в сухих рыбьих костях пляжах. Люди здесь живут, да, но в тех двух селах, что он проезжал Арсений не заметил не единого признака указывающего на присутствие электричества. Да и народ там в основном старый, обветшалый. Древние старики да старухи. Безнадежно глядящие вслед его быстрому автомобилю. Они были стары, и, как казалось не слишком нормальные, одержимые. Странные эти места, странные по сравнению с шумной Москвой, где летом воздух плавиться и растекается по асфальту от лютой жары, а запертому в своей бетонной клетушке Москвичу, нельзя даже открыть форточку, потому как тогда внутрь ворвуться извечный автомобильный шум и запах выхлопов машин. Тяжело, но здесь тяжелее. Как там сказал неоклассик: "Пахнет весной и выхлопными газами". Вот-вот, только здесь то не весна, а затяжная среднерусская осень, конец сентября, и дожди соответствующие, только вот бор по сторонам - эта угрюмая черно-зеленая сила продоложает жить, и вспышки молний высвечивают необлетающую тяжкую листву. Арсений вздохнул, в машине было холодно, а на заднем стекле конденсировалась и скатывалась на сиденье маленькими капельками холодная влага. Включил бы печку, не окочурься она по месяца назад. Теперь если, включищь, опасайся взрыва. Он торопился, подгазовывал, посылая свой автомобиль, потрепанный Фордик, купленный - как сейчас помнил - за семьсот пятьдесят долларов, сквозь громыхающий, и извергающий потоки не слишком чистой воды мрак. У него была причина. Он искал деревушку со странным названием игде. игде и все тут, такое название, странная деревушка со странными людьми. Увидеть, узнать, поговорить с жителями, а затем накидать очерк в родную газету вот и все задание. И вот только недавний выпускник журналисткого факультета может так рьяно взяться за такое дело. игде:и располагается надо понимать в ичто. Арсений свою ухмыльнулся, не забывая бросать однако взгляды по сторонам, где в лесу плясали вызываемые светом фар тени. Лес древняя сила, животная и неразумная, как был, так и остался с давних времен. Что джунгли, что сельва, что простой еловый бор. Где не растет трава из-за рыжей сухой хвои. Пройдешь по такому хвойному ковру, да и ступишь в невидимое глазом озерцо. Упадешь и затянет тебя в трясину без дна. В поперечнике полтора метра, а в глубину все десять - ох уж коварство лесных озер. -Что за мысли, - вопросил себя Арсений, нахмурившись, - на ночь глядя. Думать о том. Что скрывается во тьме, последнее дело. Протянул руку, ткнул в кнопку магнитолы, оживив зеленоватую шкалу радио в серединке. Последовал аккорд, затем из колонок раздалось: "Hey man! You know, I'm really o'key:" Арсений чуть расслабился. Даже пристукнул пальцами по потертой серой поверхности руля, но тут голос был заглушен, скрежещущим водопадом помех, среди которых особенно четко выделялся всхрип, раздавшийся синхронно с белой вспышкой на небе. Гром все грохотал, не хотел останавливаться, потрескивал помехами в радио, метался над бором, как покореженный молнией исполинский зверь, намертво глушил эфир. Придется выключить, придется одни на один с бушующей стихией и темным, мотающимся под ледяными струями лесом. Арсений поддал еще газу, стрелка спидометра поползла вдоль шкалы, нервично подергиваясь, и колыхаясь. Дорога широкая, и он один, один на многие километры вокруг. Один на один с вечно молодой и вечно злобной силой леса. Пусть говорят, что люди вышли из леса, напротив, люди всегда от него оборонялись, и что есть темный лес если не символ страшной, невидемой силы, что может спеленать, скрутить и утащить в темные, обросшие седым мохом глубины. Ударила молния, и, кажется впилась в одно из древних лесных исполинов недалеко, очень уж ярко сверкнуло, даже искры какие то сбоку, а впереди сливаясь с дорогой отчаянно неслась мелкая, приземистая тень. Мчалась наперерез машине, аккурат по белоснежной полосе, и не пыталась свернуть. Арсений аль по тормозам. о вынужден был отпустить. Так-как машина начала стремительно входить в занос, и держи ногу на тормозе еще чуть-чуть и упадешь в придорожный кювет, и вот тогда то придется остаться один на один с бушующем бором, и ледяными нитями сверху. -"Последняя гроза наверное". - Подумалось отстранено. Он отпустил ногу с тормоза, выровнял машину с обреченностью глядя на стремительно приближающуюся тень. Кошка, маленькое черное животное, которое вдруг захотелось расстаться жизнью под лысыми шинами автомобиля мчавшегося по сельской дороге в десять вечера. Что за тварь? Может отвернет? е отвернула, Арсению хотелось зажмуриться, он мотнул рулем бросив машину вправо, но дурное животное тоже метнулось, и секунду спустя, исчезло под капотом. -Эх. - Сказал Арсений, а затем услышал глухой стук о днище и легкий толчок. Представилась кошка перемолотая колесом -свернутая шерсть, кровь на морде, вытаращенные желтые глаза, и кишки, часть которых машина тянет за собой до сих пор. Вздрогнул, мотнул головой. Безумная тварь, кинулась сама, да еще отыскала посередь пустынного шоссе. Что за ночь, может и не стоит эта поездка даже деревни с экзотичным название игде. Он глянул в зеркало, и на какой то момент ему показалось что при последней вспышке было видно крохотный холмик, сморщенный и заливаемый дождем, быстро размывающим шерсть. Хотя нет, при такой скорости мертвая кошка должна тут же исчезнуть из поля видимости. Как же так, была животина, и нет, ее раскатали, причем сам ведь, своей машиной. Арсений вздохнул, что за ночь. -"Интересно," - подумалось - "Пересек ли я след черной кошки если ее сбил? И ждет ли меня в таком случае неприятность? Тьфу суеверие. о черная кошка посреди шоссе:" Шоссе в никуда. Странные мысли приходят в голову человеку, оставшемуся вот так, один на один со стихией, черным злобным бором и уходящем вдаль шоссе. Дорога в никуда, а это шоссе будет все длиться и длиться, продолжаясь вдаль, как лента как ленточное кольцо у которого не конца и нет начала. Такое кольцо, или кольцо Мебиуса - не есть ли они чистым символом времени? Его проекцией и моделью. Шоссе - километры и километры мокрого асфальта: Разумеется дорога кончалась, ну если не кончалась, то хотя бы имела перевалочные пункты, и через пол часа впереди завиднелись редкие мерцающие, как звезды огоньки. Мерцали от дождя, но свет явно электрический, ясный. Привал, тепло. Арсений ускорил своего загнанного стального конька, и вскоре подкатывал к крохотной деревушке. Шесть домиков, старых, трухлявых, протекают наверное. Пять жилых и шестой, чем-то похожий на бар, или что-то вроде - маленький блокпост, перед лесной ратью и шоссе. Один из домов точно бар - со стен обвисают пластиковые желтоватые панели под дерево, а в вывеске осталось ровно три горящие лампочки, да так, что вообще не освещают название. у и ладно, лишь бы тепло было. Он припарковал машину у самых дверей, чтобы долго не бежать под дождем, глянул быстро в окошко, вроде шевелятся там, значит есть люди. Сверху громыхнуло, и он зайцем вскочил на крыльцо, рванул дверь, окатив пахучим мощным теплом, рванулся внутрь. Тут и правда был бар. Стойка, растресканная и покореженная, за ней пусто, тройка стальных, крашенных белой краской столиков, покрытых третьей свежести клетчатыми скатертями, а за толиками с десяток обросших. Тупо глядящих в пол людей, друг на друга похожих как братья, видать накладывает отпечаток жизнь в глубинке, да древний старик в лохмотьях на лавке в углу, тот наоборот приподнял голову в островерхней шапке, вперил в Арсения взгляд черных, отнюдь не мутных глаз. Они у него наоборот были блестящими, крупными и зрачки не просматривались. Тяжелый такой взгляд, буравящий. Арсения аж покоробило, и он отвернулся, поспешно к другим. Все молчали, смотрели в пол, глаз на приезжего не поднимали, и не было видно, чтобы кто ни буть что ни будь пил, равно, впрочем, как и ел, просто сидели, и смотрели в никуда. А старикан пялился ему в спину и взгляд, казалось, ползал между лопатками как скользкое холодное, чешуйчатое существо. Арсений откашлялся, странные какие то. Впрочем, что можно ждать от местных жителей? -арод! - громко сказал он пустоту - я проезжий. икто не подскажет есть ли тут такая деревня игде? И если есть то как добраться? Молчание в ответ. Свет от одной голой лампочки помигал, а снаружи донесся гулкий раскат. Молчат. Тишина затягивалась и продолжалась так долго, что Арсений уже собрался повторить вопрос, но тут один из сидящих, здоровый мужик в ватнике, с усилием, казалось, отодрал взгляд от скатерти и, уставившись вплотную на Арсения произнес медленно: -е а. е знаю таковой. Ты у Глухаря вон спроси. - и он махнул мощной дланью в сторону старика за спиной - он на вроде здесь старожил. Мужик замолк, Арсений кивнул ему в благодарность, но тот уже не заметил, толи погрузился в себя, толи вовсе отрубился. Арсений повернулся к старику. И выяснил, что тот по-прежнему буравит глазищами пришельца, даже перекосился весь, там где борода не росла. еприятный старикан, может как те, в селах позади, трехнутый. -Вы знаете? - спросил Арсений напряженно, и позади него, одни из сидящих за столиками протяжно вздохнул. Аж ветерок прошелся по комнате. Дед кивнул своим головным убором, но глаз не оторвал. Сказал на удивление мощным голосом, не треснутым, ровным, и сильным: -Знаю. Присядь, сынок, скажу куда тебе. Арсений кивнул, присел на краешек скамьи, подальше от старика. Тот вроде не заметил, спросил, глядя в глаза: -А не скажешь зачем тебе туда в игде? По какому делу туды собрался? -А вам надо знать? - твердо спросил Арсений в ответ. -у могу и не знать, а только смотри после этого. - сказал старец сладким голосом. Куда смотреть? Это что угроза? Арсений нахмурился, отвел взгляд от странных живых глаз старика: -Вы дорогу то скажите? -Скажу, милай. - Жестко сказал дед. - Поедешь сейчас по дороге. Через пяток километров будет развилка. Свернешь налево, на грунтовку. Там дальше будет деревня Калепка, а между ней и развилкой и найдешь игде. Так зачем тебе туда? -Сказал я, что по делу! - выкрикнул Арсений резко, но тут же поправился. - Я хочу сказать, спасибо что просветили. Я пойду тогда. Тороплюсь. -Иди, - сказал снова мягко старик, - только смотри внимательно. Арсений попятился, ни один из сидящих так на него и не взглянул. Дед же провожал взглядом до самой двери - замшелая куча тряпья на лавке в углу. е должно быть таких глаз у старого человека, глаз молодых. Скрывающих силу, и неимоверный голод и жажду. Жажду чего? Жизни, наверное, не своей а чужой, может в этом деле старик похож этот черный бор вокруг. Тот тоже жаждет заполучит себе человека в душное, бурое чрево, растворить в гектарах скрюченных елей. Пять минут спустя он уже гнал по дороге, удаляясь от странного бара, и странной деревушки, и почему-то чувствовал взгляд странного древнего деда у себя на спине, пронзающего ветхие стенки бара и заднее стекло автомобиля. А еще через пятнадцать минут Арсений узрел фигуру голосующего человека, стоящего на обочине. Высокий силуэт с рюкзаком на спине. Арсений хотел нажать на газ, проскочить силуэт, об этом кричали все чувства, да и что может делать человек, под проливным дождем, на абсолютно пустом шоссе? Да еще в двух километрах от ближайшего селения? А может это и не человек вовсе? -ет, - произнес журналист и надавил на тормоз, когда фигура голосующего пронеслась, размазано мимо, - Хитчхайкер посреди леса? Всякое возможно. Добавил он включая заднюю скорость. Подкатил к человеку, благодарно кинувшемуся к машине. Тот пошарил вслепую по двери, нашел ручку и, наконец, отворил дверь. ырнул головой вперед, спасаясь поспешно от холодного дождя. Покрутился, устраиваясь на сиденье, а назад бухнул средненнький такой, брезентовый рюкзачок с яркой наклейкой. Обычный мужик. С бородой, лет двадцать пять. е местный видать, а может представитель вымирающего племени туристов. С гостя лило в три ручья, вода впитывалась в потертую, серенькую обивку, растекалась по резиновому коврику на полу. Арсений поморщился, глянул в сторону. Спросил: -Куда? Мужик заулыбался, смахивая с волос мелкие брызги, что разлетелись широким веером, частью осев на ветровом стекле. Затем произнес: -Спасибо что встал! Я бы тут уже околел под моросью, думал не добреду. Арсений кивнул, все-таки обычный турист. Видать брел от той деревушки. Только вот зачем в ночь понесло? -До Калепки докинешь? - вопросил пассажир полувопросительно. -Мне только до середины. -А. - сказал автостопщик - у так я добреду. Селянцев - добавил вдруг и протянул руку. Арсений пожал, холодную, вымокшую руку попутчика, внутренне скривился, но все же лучше чем мчаться сквозь ночь одному: -Арсений. -Редкое имя, - сказал Селянцев и замолк. Журналист стронул машину с места, и снова разделительная полоса белой, серебристой змеей убегала под радиатор. Мы не проезжаем километры. Мы их глотаем и усваиваем. Было когда-то такое изречение, - припомнилось Арсению. Там впереди, его ждет деревушка игде, интересное место, и с интересными людьми. Вспышка молнии разодрала небо на две половины, и стало на миг видно, как в взбудораженных небесах яростно крутятся фиолетовые массивы туч. Вечная битва, и облака кидаются друг на друга, пожирают, усваивают, рождая новые тучи. В воздухе нарастало напряжение и у Арсения стало создаваться впечатление, что они едут к центру грозы. Дождь то вяло падал на землю ленивой мелкой капелью, то вдруг ударял массой хлещущих водяных струй, дробно вбивающихся в лобовое стекло, потом уставал, затихал и было слышно как что-то гулко трещит в лесу. Словно выдирается из земли тяжелое, древнее дерево, с боками поросшими древним седоватым мхом. Дерево, простоявшее много десятилетии, не выдержало бури, и вот-вот покинет свое многолетнее пристанище. Это люди после смерти успокаиваются, а дереву наоборот дана возможность, двинутся, хотя бы и под конец своей долгой жизни. А может это не дерево. Машина неслась вперед, чуть подрагивала, когда влетела в крупную лужу, и темные брызги прыскали на лобовое стекло, терялись там среди дождя. -До середины, - сказал внезапно Селянцев, глядя вперед на черную скользкую дорогу - а, что, там разве что-то есть? Арсений кивнул, затем пояснил: -Есть там такая деревушка. игде называется. Вот туда я и еду. -игде? - Переспросил его пассажир. - е припомню. Чтобы до самой Калепки что нибудь было. Там же лес сплошной, бурелом. Вот - и он ткнул пальцем в проносящийся на обочине бор. Там что-то сверкнуло. А может это просто блик на стекле. А Арсению, почему-то вспомнился тот древний старик в деревушке позади. Глаза то у старичка были не древние. Почему? -Выходит есть, - сказал он, - люди говорят. Вон и в деревне позади один дедок подсказал. Может видел, ты ж оттуда шел, да? -Шел, - кивнул Селянцев, - но дедка не видел. Там народ сидел, какой то:приторможенный. о всем лет по сорок, а дедка не было. о то что игде деревушки здесь нет, я уверен, я здесь не раз ездил, да и изучаю я эти места. -Зачем? - спросил Арсений, ему было все равно, просто хотелось за беседой отвлечься от пляски теней на дороге. -Я писатель, - сказал Селянцев, с легкой ухмылкой, словно оправдывая свое дарование, - пишу исторические романы. Иногда фэнтези. Все на Славянскую тему. Вот и езжу, изучаю нашу глубинку. -Угу, - произнес Арсений, по машине прошла дрожь, задребежало переднее - ржавое крыло, и журналист увидел что мчится по скользкой дороге на скорости почти в 100 километров. Почему он все время так гонит? -"Потому что хочешь найти игде"?- Прошелестело в голове. Сам подумал, или пришло извне? Миражи, во тьме, сбивают они неопытного путника в дальней дороге. Селянцев, однако, это не заметил, поерзал на мокром сидении, заговорил вновь с молчаливым шофером: -А знаете все-таки, интересные места мы проезжаем. -Да ну? -Интересные. Да, тут бор, но на самом деле район достаточно населенный. Деревушки тут и там накиданы, по пять домиков. Лесные засеки. Хижины охотников, древние, в землю вросли, а скоро проедем разрушенную церквушку, ее лес поглотил. -Да вроде везде так? -Везде то везде, а здесь район древний, исконный. Почитай тут на много веков назад все наше. Живут тут русские, а до них жили Славяне, а до них Праславяне, но все это наш народ. Здесь, на Поволжье наши корни, наша история: она все еще тут. Все еще видна если поискать. -апример? -предложил Арсений. -у например племена праславян. Жили тут давно, были язычниками, приносили богам земли кровавые жертвы. Вон так церквушка, которую мы как раз проезжаем, стоит на месте их бывшего капища, где почти тысячу лет назад приносили в жертву людей. Арсений покосился на мелькнувший слева силуэт. Показалось ли, или действительно во тьме тлеет желтоватый колеблющийся, но не гаснущий под дождем свет? -Они ведь до сих пор есть, - сказал вдруг Селянцев. -Кто? -Последователи ихние. Секта. Собираются тут ночами, ну когда потеплее, в июле, танцуют. Поют. Может и жертвы приносят. -И что?- спросил Арсений. -ичего. Так просто, просто места говорю странные. Здесь прошедшее живо, переплетается с будущим, являет собой странные сочетания и формы. Я к чему это все: глянь вот. Он потянулся назад за рюкзаком, качнулся, когда машину мотнуло, и на стекло обрушился водопад грязноватой воды, прямо чувствовался слабый аммиачный запах в кабине. Вытащил рюкзак, и, порывшись в нем, извлек толстую истрепанную книжицу с виду обыкновенный атлас дорог. Селянцев открыл, показал Арсению, а затем, покачав головой, извлек из кармана маленький фонарик в стальной оболочке. Щелкнул кнопкой, и втянул голову в плечи, когда возникший слабенький желтоватый свет совпал с белой вспышкой в небесах. Загромыхало, потом прошлось резким треском, от которого затрещали автомобильные стекла. Словно утюжит что то землю, мощно и накатом. -Вот, - сказал Селянцев, - глянь. Свет колебался, но с близкого расстояния Арсений углядел карту. Кинул на нее быстрый взгляд, оторвавшись на секунду от мелькающей дороги. у да, шоссе, знакомое, на него выезжал сегодня днем. Сверялся с таким вот атласом, маленькие деревушки на пути. -Вот тут мы. - Сказал его пассажир указав на перегон между двумя мелкими точками. - Это деревня Грязево, а это Калепка, куда я еду. Между ними мы. Вот развилка, глянь. Арсений снова кинул взгляд, машина вильнула, он быстро выправил, придавил педаль газа еще. Быстрей! Между Грязево и Калепки ничего не было. Только черная полоса, обозначающая двухполосное шоссе. И бор по сторонам. -о деревушка есть. - Сказал Арсений с нажимом. -Есть, - вздохнул его спутник, бросил взгляд во тьму, там мелькали мокрые еловые ветви, а дальше тьма, - есть, говорят люди, хотя я сам и не видел. Может в стороне где от дороги: но было с ней связанно много странных рассказов. Если хочешь знать, я их даже коллекционирую, эти рассказы о деревни игде. -Что же в ней удивительного еще, кроме того, что ее нет на карте? -Люди исчезают. Банально пропадают, уходят по дороге и исчезают. Вот был человек, а ушел в деревню, нигде и нет его.

Так вот. А вообще истории о нигдешной деревушки уходят корнями в прошлое. Не знаю, правда или нет, но по некоторым рассказом в раннее средневековье здесь исчезло сразу два войска. -Прямо войска? -Прямо войска. Было это, не помню когда, никогда даты не помнил, записывать приходиться: короче одно из войск было орда хана Хасана, одна из многих мелких орд, составляющих золотую орду. Было в ней народу, не знаю сколько, но много, да и вооружение дай боже. Впрочем сгинули ведь. -А второе войско?- с ухмылкой спросил Арсений. Пассажир нашел самое подходящее время, чтобы пичкать его замшелыми легендами. -Второе войско князя Святослава. Тоже не дай бог какое войско, него про него дошел целый отчет. Вот там, например, было полторы тыщи ратников, пеших, пятьсот конных, сто пятьдесят лучников, да всякой челяди с полусотни наберется. Имелось еще сорок копейщиков, у этих щиты были, помню большие, почти все закрывались. -И что же все сгинули? -Сгинули: - качнул головой Селянцев - хотя иногда кажется, что они все еще здесь. В таких местах. Знаешь ли, все может быть, и несколько тысяч ратников сгинувших ранее, снова появяться на это асфальте. Впереди блеснуло, и всмотревшийся Арсений вытаращил глаза. Блеск молнии отразился от полированного металла, и водитель как наяву увидел унылую вереницу людей в блестящих намокших кольчугах, в остроконечных шлемах, по которым пробегали иногда всполохи от молний, бородатые, с длинными копьями в руках, а у кого и под мышкой. Топали вдоль дороги, иногда тоскливо, как казалось смотрели в бурные небеса. -Ух ты! - сказал Селянцев - никак фильм снимают? -"Какой фильм". - Изумленно, с досадой подумал Арсений. - "Какой фильм в одиннадцать ночи?" Машина поровнялась с ратниками, те оглядывались на машину, сутулились, а мокрый блеск играл на остриях их копий. У всех были бороды, лиц не видать под во тьме, только у некоторых поблескивает защитная серебристая маска с черными дырами глаз. -Эк они припозднились. - Сказал Селянцев, глядя сквозь залитое стекло. Впереди всех шагал еще один человек. Этот был с толстым, но маленьким щитом, с грубой оковой по краям, без копья, но с кожаными видать ножнами на поясе. Он махнул рукой, и Арсений не смог удержаться от реакции на хорошо знакомый жест тормознул. Вскрипнули шины, взметнулся столбец из ледяных брызг, а следом водитель уже дал задний ход, поравнявшись с передним ратником. Тот неуверенно подошел к машине, поглядел внутрь. -Я счас, - произнес Селянцев и, перегнувшись через залитое водой сидение, щелкнул ручкой от задней двери. Секунду спустя ратник уже впихивал в автомобиль свой тяжелый щиток. Опасливо покосился на салон, потом все-таки влез, позволив струям воды беспрепятственно растекаться по сидению. Было ему лет тридцать, широкий в плечах, с вислыми усами, но без бороды в отличие от остальных, покосился на Арсения, а затем хлопнул дверью. -Фильм снимаете? - Дружелюбно спросил Селянцев. Ратник зыркнул на писателя изподлобья, поправил свой блестящий, но с редкими пятнами ржи шелом. Сказал наконец: -За мать Россию стоим. - Медленно так, неохотно. -Значит про двенадцатый век? - сказал-спросил Селянцев,- зовут тебя как? -Ярослав. - Произнес ратник с натугой, уставился в пол, а пальцы нервно перебирали, грубую окантовку щита. а щите вроде и герб был, только различался плохо. -Я Селянцев. - Сказал писатель. - Ты тоже в Калепку? Тот вроде кивнул. А может быть и нет, но Арсения занимали в данный момент тени, устроившие игру в догонялки на дороге. Зря он взял попутчиков, зря, одному легче, да и вправду место странное какое-то, и люди здесь непонятные. е брал бы писателя не слушал бы его россказни. Грянул гром, и заглушил начало фразе Селянцева: -:шли к Черной поляне, есть здесь такая. у видать хан прослышал о деревушке игде, о ней и тогда говорили. Решил, прознать что есть за место. е послал отряд, двинул всей ордой, собирался налететь, смести, а оттуда уже прорваться к Волге. о не повезло ему. Местные говорили, что видели пешее войско азиатов, над ними еще вороны кружились, все ожидали битвы. Воронье кружилось, и видно было издаля, да только в один момент взяло вдруг да разлетелось, словно не стало того, от кого битвы ждать. -Просто так взяло да разлетелося? - подал голос сидящий сзади Ярослав, он вслушивался в рассказ. -Разлетелось воронье, а хан просто исчез. Со всей его ордой, провалился сквозь землю, и ничего о себе не оставил. Хотя все таки нагадить успел, потому как на это воронье шел князь Святослав, пешем шагом через лес. Чтобы значит скрытно подобраться а и ударить. И дошел, успел видать увидеть что случилось с ордынцами. -И что же? - спросил Арсений, его все сильнее захватывало ощущение нереальности происходящего. Эта дорого без конца и края, говорливый писатель, вздумавший потешить на ночь глядя байками, и тот человек сидящий на заднем сидении и насторожено осматривающийя, тот который: который: Теперь дребежали оба крыла, а разболтанная красная стрелка на неродном европейском спидометре вздрагивала и отметки сто десять. адо сбавить скорость, притормозить, но как можно, если все это не в реальности, а в реалиях одна только деревушка игде до которой надо добраться в любом случает, и когда он найдет, все встанет на свои места, и прекратиться это путь в никуда. Когда он найдет: -:Думаю Хасан нашел деревушку, - говорил Селянцев, - а следом за ним и светлый князь. Где они теперь? -игде. - Сдавленно сказал Ярослав с заднего сидения. - Значит, ищете деревню? -Он ищет. - Кивнул писатель на Арсения. - Втемяшилось видать. А ты что знаешь об этом? Дорога стелилась впереди, закручивалась в спираль, в кольцо, как змея, что пожирает свой хвост, что впереди что позади, как вообще мерить расстояние, когда под тобой вечно крутиться один отрезок шоссе. Спираль, дуга, лента, прошлое, будущее и настоящее, все здесь все рядом, все свивается в один толстый цвета черного асфальта жгут уходящий в пустоту, но уходящий и в деревню игде. Туда, где странные люди и странные звери. Когда дождь во очередной раз приослаб, стало видно, что над дорогой кружатся черные длинные тени, неясные силуэты на фоне гневных фиолетовых небес, порхают, крутятся, делают пируэты. Кто это? Вороны? Совы? Кто может жить на стыке миров? Следом свет фар высветил на черном скользком полотне стаю собак, слишком похожих на волков, что шарахнулись в стороны , мелькнули лишь осаленные пасти и желтые, не собачьи совсем глаза. А вот в стороне в лесу, куда не проникал, мгновенный свет зарниц заворочалось что-то тяжелое. Медведь? Бер? Дорога впереди все так же черна, а белая полоса рвет ее напополам, как мир, только у этого мира нет черной и белой стороны. Черная и черная. Вспыхнуло, и на миг среди бурлящих и гневающихся туч, сейчас похожих на диких крылатых зверей, проглянула луна, оскаленная безучастная рожа, лицо мертвеца. Полная, и яркая, окруженная колеблющимся тошнотворным перламутровым ореолом. -Я доеду. - Совсем тихо сказал Арсений, - Я доеду: -Селение есть, - сказал Ярослав, поглаживая щит. Странный у него был выговор, чужой, но смутно знакомый, - И его ищут: Разные. Кто находит, а кто нет. о кто находит, тот уже к родным не возвращается, уходит куда видать. -Значит тоже ищут люди? А местные? -Токо приезжие, - сказал Ярослав и моргнул от чудовищной вспышки в небесах. а миг стало видно исполинскую изогнутую молнию, с ветвистыми огневицами, что вспыхнула во все небо. - а местные искать не пробуют. е любят. А вообще зовут ее иначе. Арсений повел глазом. В лесу один за другим загорались глаза. яркие колдовские, разноцветные. Красные и зеленые, желтые и оранжевые, даже красиво. Смотрят, прощупывают, но пока он на шоссе никто не тронет, а потом уже ничего не стоит бояться. У него стало появляться ощущение, что когда ни будь это безумная гонка закончиться. о с кем он гонится и от кого? И зачем? -Доеду, - процедил и нечеловеческим усилием заставил себя сбросить газ. Машина и так неслась к копье, вспарывая сумасшедшую ночь, отбивая стрелы лунного света. -Как же называют? - с улыбкой спросил Селянцев, странно, но он совсем не замечал творившегося вокруг беспредела, и не видел даже молчаливых темных летунов на дороге. -Трясина:- помедлив, ответил Ярослав. - Местные зовут ее Трясиной: - и замолк. Арсений двинул рулем, обходя расплывчатое создание, кое-как разлегшиеся посреди дороги. Этакий пень, только глаза горят, да не два, а вовсе один, яркий и красный. Машину мотнуло, шины взвизгнули, теряя резину. -Осторожней, - посоветовал Селянцев- что, лужу объехал? Арсений сдавил зубы, а пальцы на руле побелели, железной хваткой сжимая серый пластик. Тени в воздухе теперь реяли над самой дорогой, и было видно, что это не птицы, а скорее рыбы в серебристой крупной чешуе, что парят в грозовом небе питаясь атмосферным электричеством. Как сидящий рядом не может их видеть? А может и он?: а плече ему легла рука. Арсений почти вскрикнул, но сдержался, только нога судорожно вдавила газ до упора, мотор загнано взвыл, зачихал, машина дернулась, но тут же снова движок заработал нормально. Арсений расслабил ногу, спросил почти спокойно: -Что? Ярослав, что осторожно его толкнул, помолчал, затем вдруг заговорил: -Ты не едь туда! Слышь! е едь, и до тебя много искали. А как находили, лучше не становилось! В игде нет счастья, не найдешь! ехорошее место!! -"Уйди!!" - заорал про себя Арсений - "Призрак! Оборотень! Вурдалак! Упырь! Чур меня, сгинь во тьму веков из которой пришел!!!" о он не закричал, только прикусил губу, и невидяще уставился на дорогу, где пред машиной кувыркались и плясали неясные твари. Прыгали и веселились как-то удерживаясь перед машиной на такой скорости, вакхическое буйство, память язычников, они были страшны и уродливы, но он знал что делать. -Доеду: - отстранено сказал Арсений, и ему показалось, что он видит давешнего старика в кривляющихся на бегущем под колеса шоссе, маленьких монстрах. Он доедет. Ведь только там будет покой, и спокойствие от этого темного потока прошедших лет, от этих тварей из лесных глубин, от этих упырей и наведей что сидят вместе с ним в машине и делают вид, что не видят, происходящего вокруг. Эта гроза, в это время пробуждаются темные силы леса, живая острая мощь, чем-то родственная одной, но ослепительной вспышке молнии-живицы. Прошлое и будущее здесь переплетено, здесь нет времени, здесь другая жизнь, и другие боги. о и здесь есть отдохновение от дикой скачки. Деревня ничто и игде. Покой, а разве не покоя он жаждал сейчас. Разве не его жаждали ратники Святослава? Когда шли отбивать родные им земли? Арсений уже не замечал, как странно поглядывает на него Селянский, как угрюмо смотрит ратник Святослава, Яр. Он видел одно. Среди языков пламени, адских чудовищ, громадных птиц, что прыгают с дерева на дерево, огромной змеи, обвившей небеса (Кецалькоатль? Великий змей?), коренастых леших, и серебристых рыбо-птиц в небесах, он видел одно - как поднимается из-за горизонта маленькая деревушка, поднимается неторопливо, независимо от дикого бега шоссе. Крошечная весь, три серых домика с острыми коньками и звериными идолами перед крылечном. Все серо вокруг а рядом течет черная речка, спокойная, отдохновенная, ленивая. Спустишься в ее воды, и уснешь, утомившись. Покой, спокойствие, как светло зеленая травка среди ржавого металла - так и деревенька среди этого языческого буйства. Последняя пристань для уставших от мира. астоящих людей а не этих двух ледяных упырей в его автомобиле. Арсений повернул голову и увидел как лицо Селянского расплывается, покрывается желтыми пятнами а глаза выпучиваются, начинают блестеть перламутром. Он знал, что если обернется на Ярослава, то увидит изъеденный белесый череп С остатками пыльных волос под проевшим насквозь ржавчиной шеломе. Арсений кивнул. е замечая, что в машине уже некоторое время стоит тягостное молчание. Впереди на дороге кувыркались, и сталкивались рогами седые, козлоногие люди, безумились, плевались, и что-то орали, а чуть дальше отчаянно дралась куча прозрачных белесых тварей с демоническими красными глазами. Сукровица брызгала на мчащийся асфальт и тут же исчезала с пшиком. Через дорогу проскакивали синие молнии, прыгали от дерева к дереву, а с ними соревновались огненные создания, заливались звонким смехом, что слышен сквозь стекла, дурачились, огромные светляки кулак в ладонь проносились перед машиной, звучно иной раз шмякались в стекло, лопались. В небесах полыхал огонь, но теперь разноцветный, словно северное сияние, скатывался вниз, падал на прозрачных тварей и те на глазах располнялись, обрастали шерстью. Все вокруг кипело жизнью, весельем. Это был пир. о это был пир не для людей. А люди на это пиру были скорее блюдом. И дорога - скользкое мокрое воплощение пути. Вечных странствий и невзгод, болезней и лишений. И одиночества, наверное. И в противостояние к ней, этому бесконечному пожирающему версты полотну - деревня. игде или ичто, пусть и трясина. Это был его дом, и он всегда стремился к нему. И пусть дорога в бессилии глотает версты боли и крови, пусть мир так жесток. Он уже подъезжает. Когда в разноцветных жестких небесах проступила исполинская огненная фигура, а упырь Селянцев повернулся к мертвяку Яру, чтобы что-то сказать. Может предупредить, чтобы схватить, его Арсения, Сения-путника, как его звали когда-то, отвернуть, не пустить в деревушку, оставить на вечном огненном пути. Он повернул руль, мощно и с силой, направив автомобиль, на глазах становящийся вороным свирепым конем в сторону таких близких, так, что можно различить источенные жучком серые бревна, избушек. И было так. И в последний момент он смог заметить, что находится у самого входа в ближайшую избушку. Он не содрогнулся. Это был старый скелет в проржавевших за века доспехах:

*

На сороковом километре перегона Грязево-Калепка, том, что в конце концов сходится развилкой с междугородним шоссе, берущим свое начало от стольного града Ярославля, старенький форд вдруг занесло. Этого никто не видел, и лишь только молчаливый бор был тому свидетель. Машина летела как бешенная, затем дорого выбросило из под ее, а передние колеса в бессильной злости крутились, перемалывая воздух. Форд, кинуло на придорожной кочке, он завалился на бок, двигаясь как исполинский стальной таран, смял кустарник, и нашел свой приют на стволе старого замшелого дуба. И если бы кто ни будь померил его годовые кольца, то бы узнал что дереву без малого восемьсот лет. Ударило, тяжелый стон сминаемого металла, осколки стекла брызнули в стороны как чистые искры, казалось даже осветили лесную тьму. И все затихло, лишь покореженный силуэт автомобиля самоубийцы смутно темнел на обочине. Скрипнуло, и передняя дверь спереди отворилась. Шатающийся, мотающий головой Селянцев кое-как выполз из разбитого автомобиля. В глазах у него было тупое, приторможенное выражение. Просто шок. а лбу наливался красный синяк, обещавший пройти не скоро. Он покосился на машину, затем дернул заднюю дверь, сунул туда руку, и почти выволок живого и невредимого Яра. Тот был без шлема и шита, руки тряслись. Они, опираясь друг на друга, поспешно отковыляли от машины, встали на кромке шоссе, изумленно глядя на раздолбанные останки автомобиля. Гроза заканчивалась. ебо очищалось под легким ветерком, лишь чуть ворчало, да на самом горизонте вспыхивали розовые зарницы. Пахло свежестью и бодрило. Раннее утро после грозы. А над головой замерцали умытые звезды. Да с другой стороны на них пялилась растолстевшая сонная луна. Пусть уже осень, но еще не зима и когда ни будь настанет рассвет. Селянцев вздрогнул, передернулся под прохладным осенним ветерком. Сказал тихо: -Вон и Калепка: Видишь огни? Ярослав повернул голову, там, вдали, светились гостеприимно редкие огоньки у самого горизонта. Километр до села не больше. Кто не спит еще, а ведь уже почти два ночи. -Вижу, - сказал Яр, - там и наша съемочная группа расположилась. Заждались поди остальных то. - И добавил уже без нужды, - у нас автобус сломался, вот я подумал попутку перехватить. Селянцев смотрел на машину. Туда, где металл на месте водителя сплющился под страшным ударом, не оставив ни малейшего шанса на выживание, там вообще не осталось места между сидением и крышой. -Где он? - взгляд писателя силился проникнуть сквозь крошево стекла, отыскать хотя бы признак: -игде, - просто сказал Ярослав, - он игде. -Так значит: - произнес Селянцев, а затем махнул рукой, и сгорбившись побрел в сторону Калепки, ночной воздух был свеж и благоухал. Почти лето. Последний вздох летнего тепла. Шоссе блестело, черной мокрой спиной и можно было видеть, что разделительная полоса желтоватая и покрытая трещинами. Грязная старая полоса, когда ее прочертили? Десять, двадцать лет назад? Ярослав, подошел ближе к машине, внимательно глянул внутрь, лицо его оставалось бесстрастным. Бутафорская алюминиевая кольчуга мешала и он стащил ее через голову, обнажив вязанный коричневый свитер синтетической шерсти. Покачал головой. Шит оставил в машине. Селянцев прошел сто метров по гладкому шоссе, слушая, как в тишине отдаются его шаги, когда его догнал Ярослав. -Он исчез. - Сказал просто. Селянцев встал: -Исчез? Совсем? -Совсем. Его нет в машине, нет следов крови, хотя на водительском месте невозможно было остаться в живых. Он исчез просто. Испарился. -Как орды Хасана, и войска Святослава? -Как они. -Я думал это прощще. игде значит погиб, убит, а все-таки оно есть, игде. Просто кто очень хочет его найти, то в него всегда попадет. Может это то место, где отдыхают от нашего сумасшедшего мира. Яр улыбнулся, криво: -Когда ты заметил? -С начала, он слишком боялся, несся как бешенный, косил глазами по сторонам. Он не ехал, он бежал: А ведь по сторонам только лес и вода. Что пугаться? А ты Яр? -Он не первый. - Тихо сказал Ярослав и замолчал. Селянцев тоже глянул но него, и тоже ничего не сказал. Вдвоем они побрели по шоссе, всей кожей чувствуя свежесть осенней прозрачной ночи, и самым краешком ощущая отголосок грядущего дня. Еще часа три и небо начнет, не торопясь светлеть. а подходе к Калепке на них вырулил потертый, побитый старый ГАЗон, с брезентовым верхом, и оттуда высунулся местный. Здоровый мужик в летах, в вязанной черной шапке из синтетике. Спросил коротко: -Подвести? -ет, мы сами, - ответствовал Селянцев, - у нас машина разбилась и: но мы сами. - Яр покосился на него, но ничего не сказал. -Помощь нужна? - также кратко вопросил местный. -ет, - мотнул головой писатель, - мы управимся. -у, как хотите. - И мужик исчез в своем газоне. Хлопнула дверца и раздолбанная колымага с надрывным ревом унеслась в строну Калепкино. -Зачем отказался от того чтобы подвез? - спросил Ярослав хмуро. Селянцев помолчал, затем сказал: -Хотелось пройти вот так, подышать воздухом, подумать. Ярослав кивнул, ускорил шаг. Так они двигались вдвоем по длинному шоссе. К свету к теплу и людям. о каждый ощущал, как в спину дышит что-то неведомое, сильное и могучее и скрытное. То, что могут увидеть только избранные. В многих километрах оттуда в Ярославле разгорался новый день, и затихший город скоро начнет оживать, наполняться людьми которые всегда что то ищут. День знал, про место игде. Он вообще много знал. И мог бы поделиться с людьми, не будь он простой неразумной стихией. о рассвет холоден. И молчалив.

Content

Болотников Сергей
Там, где ничего нет