Никола Марш

Скажи это сердцу

Глава 1

Взятый напрокат внедорожник резко вильнул на пыльной, в рытвинах подъездной дороге к ферме Манчини, и Британи Ллойд едва сдержала проклятие.

То ли ее водительского опыта было недостаточно для такой дороги, то ли непрошеные воспоминания унесли ее слишком далеко, едва она увидела полуобнаженного мужчину, склонившегося над молотилкой. Британи не могла оторвать взгляд от широких, бронзовых от загара плеч, блестевших от пота под палящим солнцем Квинсленда.

Выпрямившись, мужчина засунул руки в задние карманы выцветших, поношенных джинсов, и Британи неожиданно осознала, что отсутствовала очень долго.

Уехать в Лондон было безумным, но единственно возможным решением, учитывая, от чего, вернее, от кого она бежала. И вот надо же – в первый же день после возвращения встретить именно его.

Она влюбилась в него с первого взгляда, отдала ему свое сердце, свою невинность и свою верность.

Дурочка!

Британи только успела выровнять машину, как мужчина начал оборачиваться, и внедорожник, снова вильнув, съехал в кювет. Двигатель заглох, а Британи все не могла отнять рук с побелевшими костяшками от руля. Оцепенение, радость, желание, которым она была не в силах противиться, одолевали ее по мере его приближения.

Зато лицо Ника Манчини оставалось бесстрастным. Он подошел к машине, заглянул в открытое окошко и коротко кивнул:

– Привет, Брит. Давно не виделись.

Обычное приветствие, без горечи или злобы. Конечно, это ведь ей, а не ему пришлось собирать осколки своей жизни, когда все закончилось, но такое равнодушное приветствие совсем не соответствовало тому, что их когда-то связывало. И будь она проклята, если покажет ему свои истинные чувства, а не небрежное равнодушие. Но как это нелегко, если сердце колотится как сумасшедшее…

– Десять лет. Плюс-минус.

Британи очень хотелось, чтобы Ник спросил ее, как она прожила эти годы, а главное, объяснил наконец, почему отказался от нее тогда.

Но Ник лишь равнодушно пожал плечами, а Британи, не в силах отвести взгляда, любовалась игрой мускулов на его плечах и груди.

Раньше он был скорее поджарым и стройным, чем мускулистым, а теперь… Британи сглотнула и усилием воли перевела взгляд на его лицо.

Ник-юноша был привлекателен, дерзок и самоуверен. Ник-мужчина был дьявольски хорош в чуть грубоватом стиле, по-прежнему дерзок и… самоуверен.

Уголки его чувственного рта приподнялись в знакомой плутоватой улыбке.

– Какими судьбами?

– По делам.

Честно говоря, Британи рассчитывала избежать встречи с Ником и вести дела с его отцом, но теперь она поняла, что надеялась зря. Это место – в крови Ника, и где еще он мог быть, как не здесь, трудясь, как всегда, больше и тяжелее своих работников.

– Ах, по делам… – Его глаза, напоминавшие цветом ириски, выразительно сузились.

– У меня есть к вам предложение.

Ник выпрямился во все шесть футов и два дюйма своего гибкого, мускулистого тела и улыбнулся такой знакомой ей улыбкой «плохого парня». Эта улыбка неотступно преследовала ее весь первый месяц жизни в Лондоне, когда она чахла от его предательства – ведь он отверг ее предложение уехать с ней и вместе начать новую жизнь.

– Бьюсь об заклад, что есть, Рыжая.

Он открыл дверцу машины, и Британи вышла, мучаясь от того, что не смогла совладать с румянцем, который, увы, не скрывал веснушек на ее лице, а делал их еще ярче.

– Никто не называл меня так уже много лет, – буркнула она, благодаря Бога за то, что ее прежде огненные волосы с годами приобрели более светлый, медно-красный оттенок.

– Жаль. – Ник взял прядь ее волос и пропустил сквозь пальцы. – Просто никто не знает тебя так, как я.

Британи резко отпрянула из опасения сотворить какую-нибудь глупость.

– Ты меня вообще не знаешь. – Избегая его взгляда, она выразительно посмотрела на часы, надеясь, что Ник поймет намек. – Твой отец здесь? Мне нужно обсудить кое-что с ним.

Глаза цвета ирисок вдруг затуманились, рот горестно скривился.

– Папа умер. Похоже, эта новость не дошла до тебя в Лондоне.

– Мне очень жаль, – искренне ответила Британи, вдруг устыдившись, – много лет она не хотела ничего знать о том, что происходит в Джакаранде.

– Правда?

– Конечно. Все здесь очень любили твоего отца.

– Да, любили. – Ник провел рукой по лицу, будто снимая маску напряжения. – Странно, что твой старик тебе не сказал. В этом городе невозможно ничего утаить.

Он окинул ее взглядом с ног до головы, и Британи еле удержалась, чтобы не начать поправлять на себе дорогой костюм от Дольче и Габбана. В его глазах было одобрение, но она не могла не заметить, как чуть сжались его губы. Судя по всему, наряд от ее любимых дизайнеров нисколько не впечатлил его.

– Несмотря на твою модную одежду, думаю, ты не забыла, как мы тут живем.

– Последние десять лет я была очень занята, так что прости меня, но бродить по аллеям памяти у меня не было времени, – резче, чем хотела, ответила Британи.

– Хмм, занята, значит.

Она очень ждала, что он спросит ее о карьере, и тогда она сможет рассказать, как преуспела. Но Ник молча стоял рядом с ней – полуобнаженный, блестящий от пота, гармонично вписываясь в окружающий пейзаж.

С трудом поборов желание провести рукой по его груди, Британи откашлялась:

– Я очень много работала в самой известной лондонской рекламной компании.

– Что, совсем не было времени на… развлечения? – Ник снова улыбнулся такой знакомой ей улыбкой.

Какие развлечения? О чем он? Все, на что он многозначительно намекал, осталось для нее здесь, в этом городе. Работа помогала ей забыться. Работа позволила ей сделать карьеру и обрести независимость, чтобы никогда не оглядываться назад.

Британи нагнулась и взяла с переднего сиденья машины папку:

– Чем я занималась в свободное время, тебя не должно волновать. И вообще я здесь по делу.

– В чем бы ни состояло твое дело, вести его тебе придется со мной. – Ник посмотрел на Британи так внимательно и испытующе, что волна тревоги прокатилась по ее телу. – А я, знаешь ли, не похож на своего отца и дела веду жестко.

От его вкрадчивого предупреждения и от мысли, что ей придется иметь дело с Ником, Британи бросило в жар.

Но ведь она уже давно научилась не смущаться. На работе ее за спиной называли Снежной Королевой, и ей это нравилось. Однажды чувства уже завели ее в тупик, и она долго училась контролировать их.

Когда Британи передавала Нику папку, их пальцы соприкоснулись, и ее сердце тут же пропустило удар.

Жалкий, ничтожный, предательский орган. Она ничего не должна чувствовать по отношению к Нику. Тем более не должно быть этого дежавю: вот она подходит к нему ближе, кладет ладонь на обнаженную грудь…

Британи прерывисто вздохнула, отгоняя непрошеные мысли и чувства, которые Ник Манчини всегда пробуждал в ней.

– Тогда нам многое нужно обсудить. Давай войдем в дом, ты оденешься, и потом мы поговорим. – Она тут же поняла, что допустила непоправимую ошибку – на губах Ника появилась знакомая чувственная улыбка.

Она не должна была показывать, что заметила его полуобнаженность. Но как такое возможно, если ее глаза сами по себе то и дело возвращаются к этому загорелому, мускулистому искушению?..

– Ты действительно хочешь, чтобы я оделся?

Черт его подери! Настоящий джентльмен сделал бы вид, что не заметил ее промаха. Но когда это Ник Манчини был джентльменом?!

Он, скорее, был Джеймсом Дином[1] из Джакаранды. Девушки впадали в экстаз, а их отцы хватались за дробовики с тех пор, как он достиг подросткового возраста. Глупо ожидать от парня, который когда-то перевернул ее жизнь, соблюдения каких-то светских условностей. Ник всегда был чертовски прямолинеен.

– Ник, нет! – Британи подняла руку, но это было так же неэффективно, как если бы какаду вознамерился отразить нападение страуса эму.

– Нет – что? Не вспоминать прошлое? Не восхищаться той великолепной женщиной, которой ты стала?

Пламя, полыхавшее в его глазах, обжигало, завораживало.

– Или не делать этого?

Ник схватил ее, притянул к себе и поцеловал.

Поцелуи их юности были нежными, неопытными и трогательными. Сейчас же их губы слились с голодным неистовством; языки сплелись в яростном желании, от которого у Британи подкосились ноги.

Она давно должна была стать невосприимчивой к поцелуям Ника. Она должна немедленно оттолкнуть его и рассмеяться, словно это была удачная шутка, уместная при встрече двух старых друзей. Должна, должна, должна… Вместо этого она стояла на цыпочках, прильнув к Нику и обняв его за шею, прижимаясь к нему так сильно, словно от этого зависела ее жизнь.

Ник чуть ослабил напор, поцелуй стал трепетнее, и решимость Британи оттолкнуть его растаяла окончательно. Как таяла десять лет назад, когда Британи с трудом сдерживала переполнявшие ее чувства.

Еще подростком она боготворила Ника Манчини, он же игнорировал ее до того времени, пока ей не исполнилось восемнадцать. Именно тогда самый отпетый хулиган Джакаранды проявил к ней интерес. Все было прекрасно в течение шести месяцев, а потом дома у нее случился тот скандал, и она была вынуждена уехать.

Британи тогда не рассказала Нику о пережитом унижении, не хотела, чтобы он жалел ее. Она по пыталась убедить его уехать вместе с ней, но… С грубоватой прямотой он отверг ее, навсегда разбив сердце.

Тогда, черт возьми, почему она стоит тут и целуется с Ником Манчини?!

Пока здравый смысл боролся в Британи со страстью, Ник сам прервал поцелуй и расцепил ее руки на своей шее.

– Не жди, что я стану извиняться, – быстро произнес он и провел рукой по своим густым темным волосам.

– Я давно перестала ждать от тебя чего-либо. – Британи пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, хотя внутри у нее бушевало пламя и очень хотелось потрогать нижнюю губу – не припухла ли она от его поцелуя.

Ник поцеловал ее, и ей очень понравилось!

Вот тебе и Снежная Королева! Стоило их губам соприкоснуться, как эта долго носимая маска мигом слетела с нее.

Ник чертыхнулся и отвернулся от Британи, чтобы не поддаться искушению и снова не схватить ее в объятия.

Как приятно было обнимать и целовать ее, даже приятнее, чем раньше. Ведь он помнил все, что касалось этой женщины.

Но он сам отказался от нее!

У него не было выбора, но не проходило и дня, чтобы он не вспоминал рыжеволосую хулиганку, навсегда пленившую его сердце.

И вот Британи здесь, такая же невероятно притягательная, как и раньше.

Дело было не только в ее голубых глазах, фарфоровой коже и медно-рыжих волосах, которые так и просили коснуться их. И не в гибком теле, способном свести с ума любого мужчину. Нет, Британи Ллойд обладала тем неуловимым шармом, который называется класс. Которым он сам всегда страстно мечтал обладать и который старательно вырабатывал в себе последние годы.

А Британи родилась с ним.

– Итак, что за предложение? – Ник посмотрел ей в лицо – оно выражало такую уязвимость, что он тут же стал оправдывать себя. Подумаешь, поцелуй! Большое дело!

– Все изложено здесь. – Британи ткнула в папку, которую он держал в руках.

Ник взвесил папку на ладони.

– Боже! Почему бы тебе не открыть ее, наконец? – взорвалась Британи совсем как в старые времена, немедленно вызвав усмешку Ника.

– Приятно видеть, что под всем этим наносным лоском по-прежнему скрывается пылкий темперамент.

Он прошелся по ней взглядом сверху вниз, отмечая произошедшие изменения: теперь Британи носила волосы до плеч, и в них поблескивали чуть высветленные золотистые прядки; стройная фигура обрела более женственные формы; костюм был модным и очень элегантным. Девушкой Брит была прелестна, женщиной стала просто восхитительна.

Откинув волосы с лица, она одарила его надменной улыбкой, так не свойственной ей прежней:

– Честно говоря, ты – единственный, кто так сильно выводит меня из себя. Итак, вернемся к делу.

Ника снедало любопытство, что это за деловое предложение привело Британи на его ферму спустя десять лет. Но прежде чем вести с ней какие-нибудь разговоры, необходимо оценить ситуацию. Он выразительно приподнял бровь и постучал папкой по своей голой груди:

– Обычно я не занимаюсь делами в таком виде. Где ты остановилась?

К его огромному удовольствию, Британи тут же уставилась на его грудь и зарделась:

– В отеле «Фантазия», в Нусе. Знаешь, этот отель и правда воплощенная фантазия. Но тебе не стоит проделывать столь долгий путь ради встречи со мной. Мы все можем решить сейчас.

– Я в любом случае поеду в город после того, как все здесь закончу. Давай встретимся в отеле в пять и обсудим все за аперитивом.

– Это совсем не обязательно…

– Но именно так мы и поступим.

Ник чуть наклонился в сторону Британи и по тому, как расширились ее зрачки и как нервно она облизнула нижнюю губу, понял, что она взволнована. Но и сам он был взволнован не меньше, судя по тому, как вдруг в спазме свело все его внутренности. Он по-прежнему безумно хотел Британи Ллойд.

Может быть, ему прямо сейчас следует сказать правду? Нет, зачем лишать себя удовольствия?

– Дай мне время привести себя в порядок, взглянуть на твое предложение, а затем мы обсудим его за «Ширли Темпл».

Когда он упомянул ее любимый коктейль, губы Британи сжались в тонкую линию.

– Ник, запомни, это не путешествие по волнам памяти, это бизнес.

Ник посмотрел на ее губы, пухлые и чувственные, потом взглянул в глаза, полные неприкрытого возбуждения, отчего упоминание о бизнесе казалось просто насмешкой.

– Что ж, если ты продолжаешь настаивать на том, что это – бизнес…

К его удивлению, Британи рассмеялась:

– Ты ничуть не изменился, такой же очаровательный балбес.

Она ошибается, сильно ошибается. Он изменился, и скоро она узнает насколько.

Прислонившись к капоту ее машины, Ник скрестил ноги:

– И это срабатывает?

– Нет. Теперь у меня иммунитет к очаровательным нахалам.

– Жаль. Как долго ты пробудешь в городе?

– Сколько потребуется.

Британи снова стала деловой и собранной. Сейчас она опять заговорит о своем предложении, понял Ник. Он посмотрел вдаль, туда, где простирались поля сахарного тростника. Как же он любил все это! Сахарный тростник вокруг – такая же его часть, как и итальянские корни.

Господи, что с ним сделает Брит, когда узнает правду?! Но, по правде говоря, он ведь никогда не был для нее подходящей партией.

Прежде чем стать любовниками, долгое время они с Брит были друзьями. Ездили в школу на одном автобусе, хотя она посещала частную школу, а он – обычную. Поначалу Британи Ллойд демонстративно игнорировала его, и чего только Ник не вытворял, чтобы раздразнить ее. Особо яростным насмешкам подвергались ее рыжие косички. Наконец, не выдержав, она протаранила его велосипед своим, и с тех пор они подружились. Она ни разу не упомянула о разнице в их социальном положении: она была самой богатой девочкой в округе, он – мальчишкой-итальянцем с тростниковой фермы. Но другие об этом не забывали. Ник слышал разговоры и намеки: мол, богатая наследница решила поразвлечься с парнем из трущоб, чтобы потом найти себе подходящего жениха.

И он, Ник, позволил запятнать то, что было между ними. Сам прекратил их отношения. Но он ни на миг не забывал, что чувствовал, когда они были вместе. Он хотел быть лучшим – для нее и ради нее.

Впрочем, это давняя история, а поцелуй был просто глупым порывом. Он больше не поддастся внезапному искушению. Ведь все решения, которые он принимал и принимает, хорошо им взвешиваются и просчитываются, иначе сегодня он не был бы на вершине.

Ник постучал по капоту:

– А теперь езжай.

– Хорошо.

Ник открыл дверцу и наблюдал, как Британи усаживается на водительское место. Его пронзило острое ощущение дежавю, и он чуть не позабыл принятое только что решение.

– Эй, Рыжая. – Он сунул голову в открытое окошко.

– Да?

Ник усмехнулся и дернул ее за нос, как когда-то, в прошлой жизни.

– Ты целуешься даже лучше, чем я запомнил. – И прежде чем она успела ответить, он выпрямился и, посмеиваясь над возмущением, вспыхнувшим в ее голубых глазах, направился к дому.

Глава 2

Британи прижала ладони к пылающим щекам.

Этот Манчини – ходячая опасность. Меньше чем за десять минут он умудрился вывести ее из себя, разозлить и раздразнить.

И еще поцелуй… Британи уронила голову на руль и дважды стукнулась о него лбом. Мало того что она позволила Нику это, она отвечала! Как женщина, которую очень давно не целовали. Ну в общем-то таковой она и являлась. Британи была так сосредоточена на своей карьере, что давно ни с кем не встречалась. Но это не извиняет ни ее страстного ответа на поцелуй Ника, ни того, как она буквально таяла, когда его губы касались ее губ.

«Вот вам и Снежная Королева!» – пробормотала Британи и сорвалась с места, только гравий взметнулся из-под колес. Не удержавшись, она все-таки взглянула в зеркало заднего вида – конечно, Ник смотрел ей вслед, и самодовольная ухмылка на его лице могла сравниться по ширине разве что с сиднейским мостом.

Сжав губы, чтобы сдержать поток ругательств, Британи на скорости выехала на основную дорогу. В определенной степени она была даже рада, что Ник предложил встретиться в отеле. В интерьере роскошного лобби ей будет легче предстать перед ним сдержанной и элегантной, чем в старом уютном доме на ферме, таящем множество воспоминаний.

Чудесных воспоминаний! Вот она сидит напротив Ника за деревянным обеденным столом, они отрывают куски от горячей чиабаты, макают в оливковое масло, слизывают янтарные капли с пальцев друг друга… Вот они сидят на старом диване с ситцевой обивкой, смотрят старые черно-белые комедии и глупо хохочут… Раздвинув в гостиной по углам разномастные стулья и поцарапанный журнальный столик, заваленный газетами, они медленно танцуют, тесно прильнув друг к другу, под любимые песни в стиле кантри…

Воспоминания были такими мучительно реальными, что у Британи навернулись слезы на глаза. Смахнув их, она решительно велела себе не копаться в прошлом, а сосредоточиться на будущем. А ее будущее – должность исполнительного директора – зависит сейчас от Ника.

Британи сделала глоток сока из сахарного тростника и огляделась. Ей приходилось останавливаться в самых роскошных отелях по всему миру, но отель «Фантазия» был ни на что не похож. Вход, выложенный плитками песчаника, побеленные стены, каскадный фонтан, водопад в окружении великолепных цезальпиний, усыпанных яркими красными цветами, – все словно приглашало утомленного путника войти и передохнуть. Что же до ее номера с большущей кроватью, двумя душами, джакузи и огромным выбором шампуней, пен для ванны, гелей с лавандовым запахом, то она могла бы жить в нем постоянно. Но она вернулась не ради удовольствия. Она должна заключить сделку с Ником. Это позволит ей обрести независимость и даст силы решить еще одну проблему, ради которой она здесь.

Ее отец.

Они не разговаривали десять лет.

Но теперь она должна обязательно встретиться с отцом, который жил в дорогом доме престарелых. Британи была полна решимости покончить с этой болезненной проблемой, которая не давала ей покоя.

Помешивая трубочкой напиток, в котором плавала долька лайма, Британи вспоминала, каким озлобленным был ее отец, как стремился держать под контролем всех и вся, как ругался, когда она уезжала. Он всегда был таким, но, когда ей исполнилось восемнадцать, окончательно сорвался с тормозов. Британи уехала, но не проходило и дня, чтобы она не думала о том, как могла бы сложиться ее жизнь, будь все по-другому.

Поженились бы они с Ником? Родились бы у них очаровательные темноволосые дети с ямочками на щеках?

Сглотнув ком, застрявший в горле, Британи огляделась, и тут же ком разросся до гигантских размеров…

Парень с фермы, Ник в поношенных джинсах, с блестящей от пота голой грудью был великолепен. Ник в дорогом черном костюме в тонкую полоску, в белоснежной рубашке, подчеркивающей его загар, и шелковом галстуке аметистового цвета был…

«Да, это что-то новенькое».

Британи, замерев, следила за его приближением.

– Надеюсь, тебе не слишком долго пришлось ждать? – Он склонил голову и поцеловал ее в щеку.

У Британи перехватило дыхание, когда она почувствовала знакомый древесный аромат его дезодоранта, смешанный с навсегда въевшимся в его кожу запахом сахарного тростника. И этот запах был таким возбуждающим, будоражащим воспоминания, что она не сразу поняла, о чем он ее спрашивает.

Ник сел напротив, почти касаясь ее коленей своими, и Британи инстинктивно отпрянула, чтобы избежать малейшего контакта.

– Как тебе отель?

Британи удалось отлепить язык от нёба:

– Он великолепен. Десять лет назад в Нусе не было ничего подобного.

Гордая улыбка на лице Ника поразила ее не меньше, чем его костюм.

– Он был построен пять лет назад. Дела идут отлично.

– Последние годы я много ездила по миру, но не видела ничего подобного. – Упоминание о деловых поездках рассеяло чувственный туман, окутавший Британи, и она выразительно посмотрела на пустые руки Ника. – Где мои бумаги? Ты хоть взглянул на них?

Ник покачал головой и сделал знак официанту, который устремился к ним с такой поспешностью, будто его позвал сам премьер-министр.

– Я решил сначала послушать тебя, а уже потом изучить детали.

– Поэтому ты в костюме? – выпалила Британи и тут же пожалела о своих словах. Ну зачем показывать Нику, что она обратила на это внимание?

Прежде чем он успел ответить, официант спросил:

– Как обычно, мистер Манчини?

– Да, спасибо, Киоши.

Удивленная, Британи посмотрела на них обоих. Ник вряд ли успел рассмотреть имя на беджике молодого человека, кроме того, «как обычно» свидетельствовало о том, что Ник тут частый гость.

Странно, ведь от фермы Манчини до Нусы добрых полтора часа езды, а Ник никогда не был завсегдатаем баров. Впрочем, они не виделись десять лет. Что она знает о нынешнем Нике?

– Нравится? – Он выразительно посмотрел на свой костюм, и Британи ничего не оставалось, как посмотреть тоже.

– Я никогда не видела тебя в костюме.

В его глазах промелькнуло не понятное ей удовлетворение.

– Время идет время, люди меняются.

Британи так сжала свой бокал, что не удивилась бы, если бы он лопнул у нее в руках.

– Действительно. Итак, давай вернемся к делу.

– Должен признаться, я заинтригован. Наверное, это дело очень важно для тебя, если ради него ты покинула сверкающий огнями Лондон.

Чтобы все ему объяснить, ей нужно начать с самого начала. Как она работала по двадцать четыре часа в сутки, чтобы добиться успеха. Ездила в забытые богом места, по крупицам собирала информацию… И все это в целеустремленной погоне за независимостью. Ник вряд ли поймет. Его отец не чаял души в сыне, а отсутствие матери связало их крепче любых уз. А у нее все было по-другому.

– Хорошо, я расскажу тебе вкратце. – Британи чуть подалась вперед и приступила к рассказу. – Я работаю в крупнейшей лондонской рекламной фирме, Ник. Нам заказали рекламную кампанию о развитии сахарной промышленности в мире. – Увидев искру интереса в глазах Ника, Британи воодушевилась. – Буду честна с тобой – я очень заинтересована в успехе дела. Если я справлюсь, меня ждет повышение – должность исполнительного директора.

Ник приподнял брови:

– Что ж, впечатляет. – Подняв бокал с пивом, принесенный официантом, он сделал большой глоток. – И какова моя роль во всем этом?

«Итак, мы добрались до сути».

– Твоя ферма – самая старая плантация сахарного тростника в Австралии. Если у меня будет эксклюзивная возможность использовать ее в рекламе – произвести съемку, рассказать историю, успех гарантирован. Вот так в двух словах обстоит дело. – Британи не понравилась установившаяся тишина. Она ждала какой-то иной реакции, но не этого напряженного молчания. – Все цифры я изложила в своем предложении. Сколько наша компания готова заплатить, сколько времени это займет и все прочее. – Ник молчал, и Британи не выдержала: – Ну и что ты скажешь?

– Выглядит вполне осуществимо…

На Британи мгновенно накатила волна облегчения.

– …но есть проблема – я продаю ферму.

– Продаешь?! А где ты будешь жить? Работать?

От снисходительной улыбки Ника Британи похолодела.

– Ты по-прежнему видишь во мне этакого деревенщину, парня с фермы, да?

Британи тщетно боролась со вспыхнувшим румянцем.

– Нет, конечно. Я просто не понимаю, зачем тебе ее продавать.

– Потому что теперь я живу здесь. – Ник сделал неопределенный жест рукой.

Британи проследила за движением его руки и удивленно подняла брови. Этот шикарный костюм на Нике, несвойственная ему раньше снисходительная улыбка, его непонятные комментарии…

– Ты живешь в этом отеле?

Она недоверчиво покачала головой, будучи твердо убежденной, что если Ник и принадлежит какому-нибудь месту, то только не этому сверхэлегантному отелю. Он всегда любил их семейную ферму, гордился ею. Что же изменилось?

Тот Ник, которого она знала и любила, много трудился под палящим австралийским солнцем, собирая урожай, его руки всегда были в машинном масле, потому что он непрерывно холил и лелеял свой «харлей», на котором с ветерком носился по просторам…

– Что, так трудно поверить? – Ник нахмурился, и стало заметно, как он напряжен.

– Просто это не ты.

– Теперь – я. – В его глазах полыхнул злой огонек. – Если в юности мы с тобой немного пофлиртовали, это не означает, что ты меня хорошо знаешь.

Его слова причинили ей такую сильную боль, какой она не ожидала – ведь прошло десять лет.

– Нас связывало большее, ты и сам это прекрасно знаешь.

Ник так быстро опустил глаза, что Британи так и не поняла, согласен он с ней или нет.

– Ладно, не важно. Это все не имеет отношения к делу. – Ник посмотрел на свои часы и поднялся. – Извини, у меня здесь назначено собеседование.

– Ты устраиваешься в отель на работу?

Ник пожал плечами, на его губах снова появилась эта противная снисходительная усмешка.

– Уже работаю.

– Что?!

Слава богу, воспитание не позволило Британи открыть рот от удивления.

– Формально, хотя дела обстоят несколько по-другому.

Вглядываясь в его лицо, Британи тщетно пыталась уловить хотя бы намек на то, что же он имеет в виду.

– Я тебя не понимаю, – сдалась она наконец.

Ник кивнул кому-то за ее спиной и поднял вверх палец, давая понять, что через минуту освободится. Затем он встал, склонился над Британи и прошептал в самое ухо, обдав теплым дыханием:

– Я не просто работаю здесь, этот отель принадлежит мне.

В своем офисе на пятнадцатом этаже отеля Ник задумчиво смотрел в окно. Он любил открывающийся отсюда вид. Сегодня же вместо него он видел лишь сияющие голубые глаза Брит, широко распахнутые от удивления.

Он ожидал, что, бросив свою «бомбу», почувствует ни с чем не сравнимые гордость и удовлетворение. Так почему вместо этого он испытывает лишь разочарование?

Зачем он решил играть с ней? На игры у него совсем нет времени – на днях открывается его пятый отель, на этот раз на Багамах. Нику не хватает часов в сутках, поэтому он и согласился на продажу плантации. Во всяком случае, именно этим он оправдывал свое решение.

Ник на самом деле любил их с отцом ферму. С того первого мгновения, когда отец вложил ему, малышу, в руку кусочек сахарного тростника. По правде говоря, проблема состояла в другом. Никто в здешних краях не воспринимал его как серьезного бизнесмена – он по-прежнему оставался для всех «плохим парнем» с фермы Манчини.

Его гостиничный бизнес уже давно стал многомиллионным, и Ник намеревался расширять его, а значит, ему нужны инвесторы. Если у него не будет солидной репутации и поддержки местных инвесторов, не будет и надежды на привлечение капитала крупных зарубежных дельцов. За Ником всегда тянулся шлейф сплетен и домыслов, как об этаком Казанове и дерзком разгильдяе. Сами по себе сплетни не слишком волновали его. Ведь получил же он степень магистра делового администрирования, корпя над учебниками по ночам после тяжелой работы на плантации. А потом построил отель в Нусе. Добьется он успеха и теперь, доказав потенциальным инвесторам свою состоятельность как серьезного бизнесмена. Но мысль о том, что ради этого ему придется отринуть часть своего прошлого, болью отдавалась в сердце. Наверняка есть какая-то другая возможность упрочить свою репутацию…

Ник резко выпрямился – в его сознании забрезжила безумная, поистине сумасшедшая идея. Он тут же отбросил ее, велел себе забыть. Об этом даже думать не следовало, но идея упорно крепла в его голове, требуя признать, что это лучшее решение его проблем.

Quest pazzia! Отец часто использовал эту фразу, и сейчас она молотом билась в его мозгу: «Это безумие!»

Примерно так же он чувствовал себя, когда в десять попробовал свою первую сигарету, в двенадцать – сорвал поцелуй у жены одного из работников и потерял невинность в четырнадцать с сестрой другого.

Конечно, будь отец жив, подобная мысль даже не пришла бы Нику в голову. Но его уже нет рядом, и Ник решил исполнить свой сыновний долг перед ним, тяжело трудившимся в течение всей жизни. Он прославит фамилию Манчини и заставит считаться с ней.

Qui pro quo — услуга за услугу. Брит кое-что нужно от него, а ему – от нее.

Только вот согласится ли она на подобное предложение? А почему нет? Это будет обычное деловое соглашение, а она ведь теперь бизнес-леди. Поэтому его идея… блестяща.

Но это говорил в Нике бизнесмен, который не мог упустить своего шанса. А вот беззаботный парень, влюбившийся в рыжеволосую колдунью в тот же миг, когда впервые увидел ее много лет назад, понимал, что осуществить его план будет совсем непросто.

Глава 3

Британи стиснула зубы и решительно постучала в дверь офиса Ника.

Он вызвал ее!

Если бы эта работа не была так важна для нее, она бы сказала Нику, куда он должен пойти. Но сейчас самым главным для нее было реализовать свой проект и, следовательно, получить повышение в должности. Поэтому она должна улыбаться и подавить свое любопытство. Как Ник – плохой парень превратился в Ника-миллиардера? Его признание было как разорвавшаяся бомба – четыре пятизвездочных отеля!

Что ж, на эту встречу она идет хотя бы подготовленной. После их разговора в отеле она ринулась в свой номер и поискала информацию о сети отелей «Фантазия» в Интернете. То, что Британи прочитала, потрясло ее.

Пятизвездочные отели Ника Манчини славились элегантной роскошью и оригинальными номерами, воплощающими самые невероятные фантазии. Упоминались апартаменты «Цезарь», «Казино «Рояль», «Золушка»… Заинтригованная Британи очень пожалела, что нет фотографий, – вообразить интерьеры этих номеров она даже не решалась. Но может, если она попросит Ника, он покажет ей некоторые из них? Например, «Сафари в джунглях». Представив себя и Ника в подобном интерьере, Британи даже покраснела и прижала ладони к щекам, чтобы остудить их.

Дверь распахнулась, и она тут же расправила плечи, приняв самый независимый вид, готовая к битве.

Британи уехала из дома на другой конец света, когда ей было всего восемнадцать. Она жила в Лондоне и добилась успеха, не взяв у отца ни цента. Если сделка с Ником состоится, она сделает решающий шаг в своей карьере.

– Вовремя. – Ник отступил и сделал приглашающий жест рукой.

Огромный номер был оборудован под офис – большой стол красного дерева, с кожаным креслом, такой же кожаный диван для посетителей, несколько стульев. На один из них Британи и села, проигнорировав явно более удобный диван. Она здесь не с визитом вежливости, а ради заключения важной сделки. Сложив руки на коленях, она посмотрела на Ника «взглядом бизнес-леди»:

– Давай все обсудим. Ты знаешь, что мне нужно. У тебя было время изучить цифры. Так каков твой ответ?

Ник расплылся в широкой самодовольной улыбке сытого кота, играющего с мышонком:

– Тебя это убивает, да?

Британи сразу поняла, о чем он. Ник всегда любил ее дразнить и прекрасно знал, что она просто сгорает от любопытства.

Сохраняя на лице невозмутимое выражение, она пожала плечами:

– Ты не единственный, кто изменился за прошедшие десять лет. И это было твое право – не рассказывать мне об отелях, когда я приехала на ферму. – Британи подалась вперед, постучала пальцем по папке со своим предложением, лежавшей посреди стола. – Ты намерен заключить со мной сделку или нет?

– Зависит от тебя.

– Конечно, я очень хочу заключить сделку. Именно поэтому я здесь.

«Это единственная причина, по которой я здесь».

Невысказанная вслух фраза повисла между ними. Британи смотрела Нику в глаза, не мигая.

К ее удивлению, он первый прервал этот молчаливый поединок и, подтолкнув папку к ней, коротко сказал:

– Деньги мне не нужны.

– Извини?

Ник, как недавно Британи, постучал пальцем по папке.

– Вознаграждение, которое твоя компания предлагает за использование фермы, мне не нужно.

Ее надежды таяли на глазах, и она не знала, что придумать, чтобы переубедить Ника.

– Но у меня есть встречное предложение.

Британи очень не понравилась эта уловка. Уж слишком приторно-сладкий голос и чертики в глазах цвета сливочных ирисок.

– Какое?

Ник встал, обошел стол и присел на корточки рядом с ее стулом, сразу оказавшись слишком близко:

– Я соглашусь на твое предложение, если ты согласишься на мое.

Британи еще больше насторожилась. Она вдруг осознала, что согласится со всем, что бы Ник ни предложил.

– Ну давай, оглашай свои условия.

Ник встал и склонился над ней, затем пальцем приподнял ее подбородок, вынуждая Британи смотреть ему в глаза.

– Все очень просто. Я откладываю продажу фермы и даю тебе полную свободу действий при одном условии…

– Говори же, наконец! – Британи даже подалась вперед от нетерпения, и его губы оказались в дюйме от ее губ.

– Ты станешь моей женой.

Когда их губы находились в такой опасной близости, а страсть невидимыми сполохами затмевала разум, Британи потребовалось некоторое время, чтобы его слова дошли до нее. Когда же это произошло, она резко отпрянула, не в силах произнести ни слова от неожиданности.

Открыв было рот, она тут же закрыла его, готовая поклясться, что Ник предложил…

– Ты прекрасно слышала, что я сказал. – Ник выпрямился и теперь возвышался над ней. – Выходи за меня замуж – таково мое условие.

– Ты спятил? – Британи вскочила на ноги, оказавшись лицом к лицу с ним. – Что за глупое условие? Как будто я могу выйти за тебя замуж… как будто я соглашусь…

– Эта идея не казалась тебе столь ужасающей десять лет назад. Насколько я помню, ты любила поговорить о том, как мы поженимся.

Кровь прилила к щекам Британи. Она едва сдерживалась, чтобы не задушить этого наглеца.

– Прекрати! Я была молодая и глупая.

– А теперь ты старая и мудрая? – Ник усмехнулся, и желание задушить его усилилось вдесятеро. – Будь разумна. Это имеет смысл…

– Это не имеет никакого смысла! – Темперамент, который она училась контролировать в течение всех этих лет, вырвался наружу и заставил ее вспыхнуть, как охапка сухого хвороста, к которой поднесли спичку. – Ты сумасшедший! Ты решил поиграть в какую-то извращенную игру, да? Зачем ты при кинулся утром, будто все еще работаешь на ферме? Зачем скрыл правду о своем гостиничном бизнесе? А теперь еще это издевательское предложение! – Британи задохнулась и замолчала, только теперь почувствовав, как больно вонзились ее ногти в ладони. – Я пришла к тебе, чтобы предложить простую и взаимовыгодную сделку, а ты?! Bunch of pattoey!

– Pattoey?

Очередная улыбка Ника снова вызвала у Британи жажду жестокого убийства.

– Так в Лондоне называют дерь…?

– Именно! И ты его большая куча! – Руки в бедра, лицом к лицу с ним – Британи Ллойд ничуть не изменилась. – Когда ты превратился в такого придурка, Манчини?

Ник продолжал улыбаться. Его Брит тут, под этим модным деловым костюмом и высветленными прядками волос. Ее темперамент – по-прежнему тропический ураган. Брит его юности именно так должна была ответить на его предложение, а вот расчетливая деловая женщина в костюме от-кутюр и голубых туфлях на высокой шпильке согласилась бы.

– Посмотри на это как на деловую сделку, выигрышную для обеих сторон. Ни больше ни меньше.

Ник уловил вспышку интереса в ее глазах, но тут же темперамент снова взял верх.

– Придурок! Полный придурок!

Британи запустила руку в свои тщательно уложенные волосы, которые мгновенно превратились в буйную гриву, так хорошо знакомую ему.

– Как всегда говорил твой отец? Sei pazzo? Ты сумасшедший?

Сердце Ника болезненно сжалось при упоминании об отце.

– Ты помнишь?

Боевой дух Британи, похоже, иссяк, и она плюхнулась обратно на стул, полностью обессиленная. Ник едва удержался, чтобы не обнять ее и тут же не продемонстрировать, насколько этот брак может стать приятным для обоих.

– Я много чего помню, Ник, – кивнула она.

Он ждал, зачарованный тем, как темнеют до синевы ее глаза, как сменяются эмоции, словно кружатся, подхваченные весенним ветерком, цветки джакаранды.

Ник не ожидал, не хотел чувствовать ничего подобного, но когда Брит взглянула на него глазами, затуманенными воспоминаниями, он мог думать только о том, как же хорошо было снова держать ее в объятиях. Он действительно не хотел привносить в их сделку эмоции, но не удержался.

– И что же ты помнишь?

Язычок Брит быстро облизнул нижнюю губу, и от этого вполне невинного жеста вся кровь Ника прилила к паху.

– Как мы лежали под нашей джакарандой возле залива и смотрели на облака. – Горестная складка возле губ Брит разгладилась, а Ник уже едва справлялся с искушением поцеловать эти губы. – Как мы ездили в Нусу на твоем мотоцикле, а потом устраивали где-нибудь пикник.

Он едва сдержал стон, когда Брит снова провела языком по нижней губе.

– Как ты смотрел на меня – словно я для тебя была единственной женщиной, и в твоих глазах мерцали звезды.

Она не отвела взгляд, как Ник ожидал, не оттолкнула его, когда он притянул ее к себе и прильнул губами к ее рту.

У ее губ был горько-сладкий вкус лайма и сахара, и он понял, что она пила свой обожаемый тростниковый сок. А Ник всегда обожал Британи Ллойд.

Похоже, ничего не изменилось. Его язык скользнул во влажные глубины ее рта, дразня, провоцируя, вызывая ответную страсть. А Брит буквально повисла на нем, вцепившись пальцами в пуговицы рубашки.

Сделка, которая должна была стать сугубо деловой, перерастала совсем в другое, пока его поцелуй становился глубже и настойчивее, приближаясь к точке невозврата.

То, что он чувствовал, целуя Брит, как бурлила его кровь, когда он сжимал ее в своих объятиях, не имело никакого отношения к бизнесу.

Ник ослабил напор, оторвался от ее губ, и Британи замерла.

Вот куда привело ее путешествие по волнам памяти – в объятия дьявола! Этот дьявол только что предложил самую смехотворную сделку, о которой ей только приходилось слышать, и как поступила она?

Позволила себя поцеловать. Снова.

Отвечала ему. Снова.

Да, сделка есть сделка, но его предложение – полное безумие.

Выйти замуж за Ника Манчини ради осуществления мечты? Тоненький голосок внутри нее напомнил, что ради этого можно пойти на что угодно, но брак с Ником не входит в категорию «что угодно», он из категории полного помешательства.

Когда Ник отстранился, снисходительная улыбка на его губах совершенно не соответствовала неожиданной нежности в глазах.

– Ну, полагаю, ты убедилась, что быть моей женой не так уж и плохо.

Британи тщетно попыталась сдержаться, желая дать достойный ответ.

– Если ты думаешь, что я соглашусь на твое предложение, ты безумец!

Ник пожал плечами и отступил на шаг:

– Это тебе нужно повышение. Мяч на твоей половине поля, Рыжая.

Британи ненавидела это прозвище, которым он всегда доводил ее до бешенства и которое десять лет спустя так естественно слетало с его губ. Еще больше ее бесила его правота – для нее это повышение было очень важным. Это был единственный способ закрыть дверь в прошлое.

– Не то чтобы я хоть на миг допустила возможность нашего брака, но все же – тебе-то это зачем?

Что-то неуловимое промелькнуло в глазах Ника, прежде чем он ответил:

– Просто мне пришло время жениться.

– Почему?

Почему сейчас? Почему на мне? Британи едва удержалась, чтобы не задать эти вопросы вслух.

Почему он сделал это дикое предложение, если их не связывает ничего, кроме воспоминания десятилетней давности?

Ник пожал плечами, а Британи подумала о том, что когда-то отдала бы все, чтобы услышать такое предложение. Сейчас же все сводится к холодному деловому соглашению, и это ранит сильнее, чем она могла допустить.

– Я расширяю свой бизнес, строю отели в крупнейших городах мира, но зарубежные инвесторы не принимают меня всерьез. Они видят во мне богатого молодого плейбоя, который ради развлечения решил поиграть в бизнес.

Ник повел плечами и покрутил головой, чтобы расслабить мышцы, и Британи едва не предложила помассировать ему шею, как часто делала раньше. У него нередко сводило мышцы после тяжелого рабочего дня в поле, и он с удовольствием расслаблялся под ее нежными прикосновениями. Британи на всякий случай сжала руки в кулаки, чтобы не поддаться искушению. Проклятые воспоминания!

Ник рассеянно потер затылок, совершенно не догадываясь о ее иррациональном желании помочь ему.

– Брак придаст мне респектабельности в их глазах, позволит войти в более высокие деловые круги и заполучить новых инвесторов.

Британи смотрела на Ника, такого холодного, такого уверенного в себе, восхищаясь тем, чего он сумел достичь, и скорбя о парне, которому было наплевать на то, что думают о нем другие.

– И все?

– Все.

– Но почему я? – Этот вопрос мучил Британи с того момента, как Ник озвучил свое безумное условие. – Не сомневаюсь, у легендарного Ника Манчини в запасе немало крошек, мечтающих привязать его к себе брачными узами. – Его глаза опасно блеснули, а Британи была готова откусить себе язык за такие слова, поэтому поторопилась добавить: – Почему именно я? Что я могу тебе дать?

– Ты – хорошо мотивированная деловая женщина, иначе бы ты не полетела на другой конец света ради осуществления своего. Именно такой человек мне и нужен – с четким пониманием происходящего и собственной заинтересованностью в браке со мной. – Ник посмотрел на нее твердым взглядом и продолжил: – Человек, который не станет примешивать к делу эмоции, что обязательно случится, если я женюсь на ком-нибудь из местных. Брак между нами – исключительно деловое, взаимовыгодное предприятие. Что ты об этом думаешь?

Она думала, что он спятил, но проскакивала у нее и другая мысль: если бы в его предложении был хоть намек на то, что она по-прежнему что-то для него значит…

Собрав остатки собственного достоинства, Британи кивнула:

– Я дам тебе знать.

– Надеюсь.

Ник понимал: она тянет время – наверняка хочет проанализировать его матримониальное предложение с помощью какой-нибудь секторной диаграммы.

С высоко поднятой головой Британи прошествовала к двери и, закрывая ее, услышала его тихий смех.

Глава 4

– Вернулась, блудная дочь…

С той самой минуты, когда Британи приняла решение ехать в Джакаранду, она понимала – этой встречи не избежать.

Сколько бы она ни занималась самовнушением, как бы глубоко – по науке – ни дышала, чтобы успокоиться, ее рука дрожала, когда она поднимала ее, чтобы постучать в дверь отцовских апартаментов в самом дорогом в округе доме престарелых.

Дерби Ллойд никак не хотел признать свой возраст. К своим семидесяти двум он несколько раз прибегал к услугами пластического хирурга, остатками волос упорно старался прикрыть лысину и продолжал носить одежду, больше подходящую человеку вдвое моложе.

Но ни богатство, ни пластическая хирургия, ни модная одежда не могли заменить здоровье, а это единственное, чего сегодня не было у Дерби Ллойда.

Пять лет назад он пытался настоять, чтобы Британи бросила работу в Лондоне и вернулась домой ухаживать за ним. Он почти добился своего, но в последний момент у Британи достало стойкости отказаться. Дерби всегда был жестоким тираном, который контролировал каждый ее шаг, пока наконец небольшое наследство от матери не позволило ей в восемнадцать лет убежать от отца на другой конец света. Она просто не могла заставить себя вернуться в тот ад, из которого с таким трудом вырвалась.

И сейчас ей хотелось быть где угодно, только не здесь. Но гордость не позволила Британи избежать встречи с отцом, раз уж она оказалась в родном городе. Она стала старше и сильнее и сможет противостоять ему. Сегодня она здесь, чтобы окончательно убедиться, что прошлое осталось в прошлом.

Британи много и упорно трудилась, что позволяло ей удерживать взаперти демонов ее души, но она знала: стоит ей замедлить ритм своей жизни, как старые страхи вырвутся из-под замка.

Будь она проклята, если допустит это!

В каком-то смысле она даже благодарна папочке за то, что стала тем, кем стала: сильной, уверенной в себе, успешной деловой женщиной. Именно такой, какой, по словам отца, ей никогда не суждено было стать.

Но было в этом обязательном визите еще что-то, в чем Британи, упорно не хотела себе признаться. Надежда!

Надежда на то, что отец изменился; на то, что они смогут наладить хоть какие-то семейные отношения.

А если нет? Она, Британи, уже не та, что десять лет назад. Она поклялась себе больше никогда не быть беспомощной, запуганной и зависимой.

И вот она стоит на пороге комнаты отца, испытывая знакомый трепет и борясь со страхом, от которого у нее когда-то больно сводило живот.

– Как ты, папа?

– Так же. – Он указал ей на плетеный стул. – И отнюдь не благодаря тебе.

Сделав несколько быстрых вдохов, Британи присела на краешек стула, испытав острое желание сбежать. Но она должна пройти через это, чтобы точно знать, есть ли у их отношений шанс.

– Хорошо выглядишь.

В ответ отец лишь хмыкнул, избегая встречаться с ней взглядом. Неприветливое выражение на его лице ставило крест на ее надеждах.

– Хорошая у тебя комната.

Еще одно односложное хмыканье.

Британи почувствовала, что ее терпение иссякает.

– Папа, я думаю, настало время…

– Что, черт возьми, ты вообще здесь делаешь?

Грубость отца застала Британи врасплох, но ее огорчила не столько она, сколько презрение в его свирепом взгляде.

Глупо было питать хоть какую-нибудь надежду – перед ней все тот же тиран, привыкший орать на нее.

– Я здесь по делам.

Дерби не выказал никакого интереса к ее словам. Чтобы прервать тягостное молчание, Британи спросила:

– Не хочешь узнать, как я, чем занимаюсь, чего достигла?

Его угрюмый взгляд ответил ей прежде, чем прозвучали слова:

– Мне плевать.

От боли сердце Британи, казалось, раскололось надвое. Вечные вопросы были готовы сорваться с губ: что я сделала не так? Почему ты перестал любить меня? Могло ли между нами все сложиться по-другому?

Выпрямившись на стуле, Британи скрестила руки на груди и посмотрела отцу в глаза.

– Даже если тебе и плевать, сообщаю: я тружусь в крупнейшей лондонской рекламной компании. Я хороший специалист, хорошо делаю свою работу и хорошо зарабатываю. И всего этого я добилась сама, без твоей помощи.

Британи шла сюда, помня о той девочке, какой была когда-то и которая навсегда исчезла под бременем нелюбви этого человека. Ей очень хотелось утереть ему нос своей независимостью, тем, что смогла выжить и преуспеть, несмотря на все то, через что он заставил ее пройти.

Если Британи рассчитывала на признание ее успехов, она ошиблась.

Дерби посмотрел на нее с негодованием, тяжело поднялся и шваркнул своим стулом об пол.

– Ты дура, если думаешь, что меня это волнует!

Ее сердце разрывалось от боли, когда она смотрела на этого человека, являвшегося ее биологическим отцом, но даже не представлявшего, что это значит.

Она может бросать ему в лицо свои былые обиды или сегодняшние победы, но какой в этом смысл? Дерби никогда никого не слушал, кроме себя, почему и оказался там, где оказался. Никто из местных ни за какие деньги не согласился на предложение уха живать за ним, и Британи хорошо понимала этих людей.

– Жаль, что ты чувствуешь только это. Я думала…

Что она думала? Что старый деспот изменился? Что время и болезнь смягчили его нрав? Не похоже. Скорее его воинственность стала еще сильнее, и она напрасно пришла сюда.

– Что ты думала? Что я раскрою тебе объятия после всех этих лет? – Дерби презрительно хрюкнул и махнул рукой в сторону двери. – Убирайся тем же путем, каким пришла!

Сколько же она плакала подростком из-за этого человека! Но теперь она не позволит ему снова довести ее до слез.

Покачав головой, Британи встала, развернулась и направилась к двери, чтобы никогда больше сюда не вернуться.

– Беги, беги опять. Только на этот раз ты не получишь от меня ни цента, чтобы купить себе соломки и подстелить, когда будешь падать.

От дурного предчувствия по спине Британи побежали мурашки.

– Что ты сказал?

От его злобной усмешки она вся покрылась гусиной кожей.

– Ты слышала. Деньги твой матери? Ха! Она не оставила тебе ни цента. Это мои деньги ты потратила на жизнь в Лондоне, мои деньги позволили тебе не сдохнуть в сточной канаве.

Потрясенная, Британи прислонилась к двери, чтобы не упасть. Желудок противно сжался в предчувствии, что отец сказал правду.

– Похоже, дорогая доченька, ты моя должница.

Эти слова звучали у нее в ушах, когда она на подкашивающихся ногах покидала апартаменты отцы и шла к машине, чтобы в ней взорваться отчаянием, уронив голову на руль.

Она-то была уверена, что, уехав из Джакаранды десять лет назад, избавилась от мертвой хватки отца. Была уверена, что сама добилась успеха и независимости. Оказывается, все не так.

Но как бы то ни было, она должна выплатить отцу долг, до последнего цента.

Так что, дорогая доченька, похоже, ты моя должница…

Эта ненавистная правда продолжала гудеть набатом в ушах Британи, когда она подняла голову и выпрямилась, приняв решение. У нее есть только один способ рассчитаться с долгом – получить повышение и должность исполнительного директора, а для этого… Если выбирать между тем, чтобы быть должницей отца или стать женой Ника Манчини, брак с Ником – меньшее из двух зол.

«Она пришла».

Продолжая чистить свой «харлей», Ник внимательно следил за приближением Брит.

Она оставила для него сообщение с просьбой о встрече, и он предложил встретиться на ферме, рассчитывая, что воспоминания сделают ее более уступчивой. Но он не ожидал, что эти же воспоминания выбьют из колеи его самого.

Ник ждал, продолжая полировать своего хромированного друга, что всегда его успокаивало. Теперь у него редко выдавалась такая возможность.

Брит со своими незабудковыми глазами, собранными в хвост волосами и чувственным ртом выглядела словно ожившая мечта.

Десять лет назад у него был шанс сказать ей об этом, а теперь он его утратил. Он помнил ее слова, словно это случилось вчера.

Если ты откажешься от этого шанса, Манчини, другого у тебя не будет. Мы вместе, ты и я? Что скажешь?

И он ответил. Он поцеловал ее со страстью и болью, прощаясь с лучшим, что было в его жизни, затем оттолкнул и сказал: «Нас на существует, Рыжая. И уже никогда не будет».

Британи не заплакала, и Ник не мог не восхититься ее выдержкой в тот момент. Она не стала цепляться за него и просить изменить решение. Она лишь взглянула на него с сожалением, покачала головой, развернулась и ушла, оставив его с вечной болью в сердце. С годами эта боль десятикратно усилилась, хотя он и пытался убедить себя, что их с Брит связывало всего лишь легкое подростковое увлечение.

Отмахнувшись от некстати нахлынувших воспоминаний, Ник выпрямился и отложил тряпку, которой полировал мотоцикл.

– Спасибо, что согласился встретиться со мной.

Надломленность ее голоса, неуверенность в ее глазах поразили Ника. Британи Ллойд, которую он знал, не выказывала своей слабости ни перед кем, даже перед ним.

– Давай присядем. – Ник махнул в сторону старых пластиковых садовых стульев под навесом, где была мастерская. – Ты подумала над моим предложением?

Глупый вопрос. Словно она могла думать о чем-то другом.

– Я хочу поговорить о моем отце.

«Ни в коем случае!»

Если и существовала запретная тема, то это Дерби Ллойд.

Он всегда был отъявленным негодяем, хотел разорить его отца. И отступил только тогда, когда Ник выполнил его условие.

Почесав затылок, Ник буркнул:

– Мне нечего тебе сказать.

– Мало кто хочет говорить о моем отце, но я должна кое-что выяснить. Он разговаривал с тобой о нас, когда мы встречались? Пытался вмешаться?

Ник похолодел. Он ни за что не расскажет Брит о том, что произошло между ним и ее отцом. Кроме того, причиной их разрыва стал в общем-то не Дерби. Нику удобнее было думать, что Брит поманили огни большого города, и только это помогало ему жить дальше и примириться с собственным выбором. Чтобы оправдать свой поступок, он убеждал себя в том, что все женщины – изменницы. Его тетка убежала в Мельбурн с моряком, его крестная – в Барнбери с мясником, его мать тоже бросила их с отцом. Вот и Брит, едва ей исполнилось восемнадцать, решила уехать в Лондон.

Она звала его с собой, но Ник уверил себя, что это была девичья фантазия, и он отверг и предложение, и саму фантазерку, боясь поверить ей, как когда-то верил своей матери.

– Что он сделал, скажи? – допытывалась Британи.

Ник посмотрел в ее глаза, и какая-то его часть в который уже раз пожалела, что он не разделил тогда с ней ее мечту.

Впрочем, ему не о чем жалеть: он преуспел, стал миллиардером.

Брит резко пощелкала перед его лицом пальцами, возвращая к действительности.

– Я просто вспоминал старые добрые времена, – сказал Ник, желая увести разговор в сторону.

– Старые добрые времена?

Она смотрела на него во все глаза, и Ник не сдержал улыбки.

– Какие это? Когда ты привязывал мои косички к спинке сиденья школьного автобуса? Или когда выхватывал у меня из рук коробку с ленчем?..

Пока она перечисляла его проделки, Ник улыбался все шире. Он действительно дразнил ее нещадно, но и Брит давала сдачи. В детстве она была настоящей смутьянкой, не зря же у нее рыжие волосы – признак бурного темперамента. И страстности, которую ему посчастливилось в ней открыть.

– Помнишь, как я засунул жабу тебе в портфель?

Теперь улыбка коснулась и губ Британи.

– О да! Мне очень понравилась эта шутка.

– А как насчет того случая, когда я натер чесноком твою любимую футболку?

– Ты был настоящим идиотом!

– А как насчет происшествия в сарае?

– Какого из них?

Улыбка Британи стала такой интимной, такой нежной, что Нику пришлось сжать руки в кулаки и засунуть в карманы, чтобы побороть соблазн схватить ее в объятия.

– Того, когда ты заставил меня кидать лопатой навоз? Или…

– Рыжая! Ты совсем не изменилась.

– Ты тоже, Манчини. Как всегда, мастерски выводишь меня из себя. И все же, Ник, давай поговорим о моем отце.

Скрестив руки на груди, Ник откинулся на спинку шаткого стула. Если уж ему не удалось увести разговор в сторону, он выдаст ей этакие выжимки правды, чтобы она успокоилась и они смогли поговорить о более важных вещах – об их предстоящем браке.

– Ты хоть представляешь, насколько твой отец ненавидел любого парня, посмевшего приблизиться к тебе? Но почему ты вдруг заговорила об этом?

Брит прикусила нижнюю губу и стала нервно теребить край короткой белой юбки. Ник никогда не видел ее в таком состоянии. Разве что тем вечером, когда она просила его уехать вместе с ней, а он вместо этого поставил точку в их отношениях. Еще вчера утром он мог бы продолжать утешать себя мыслью, что поступил правильно. Но сегодня, когда Брит снова вернулась в его жизнь, заставив переоценить тогдашний выбор, Ника одолевали бесконечные «а что, если бы?».

– Вчера я была у него, и он ничуть не изменился.

Ком подкатил к горлу Ника, стоило ему подумать о Дерби Ллойде и его огромных многочисленных щупальцах, которыми он стремился отравить и под чинить себе всех и вся вокруг, включая собственную дочь.

Ник не обвинял Британи за то, что она сбежала. Он даже удивлялся, как она могла терпеть так долго.

Не в силах больше сдерживаться, он подался вперед и взял ее руку:

– Хочешь знать, что я думаю?

Британи посмотрела на него глазами полными боли и кивнула.

– Ты многого достигла. Из того, что ты рассказала мне, я понял – ты успешная деловая женщина, сделавшая хорошую карьеру. Не позволяй прошлому тащить тебя назад. – Ник сжал ее руку и погладил ладонь большим пальцем.

– Спасибо, – пробормотала Британи, не в силах посмотреть ему в глаза.

С момента приезда в Джакаранду она творит сплошные глупости: позволяет Нику целовать себя, надеется, что отец изменился… И вот опять! Поддразниванию плохого парня она еще могла противостоять, но сострадание Ника, сжимавшего ее руку и смотревшего на нее с теплотой и пониманием, грозило полностью ее деморализовать.

– Эй, не плачь! – Ник потянулся и смахнул слезы, покатившиеся по ее щекам.

– Похоже, разница во времени и многочасовой перелет совсем выбили меня из колеи. – Британи быстро заморгала, чтобы стряхнуть слезинки с ресниц.

– Иди ко мне.

И прежде чем она успела воспротивиться, Ник притянул ее к себе и стал гладить по голове, шепча слова утешения. В кольце его сильных рук, прижатая к широкой груди, Британи должна была бы успокоиться, но его объятия воскресили в ней столько чувств и воспоминаний, что ни о каком покое не могло быть и речи.

Он продолжал гладить ее по голове, а по телу Британи разливалось желание. Сейчас она не смогла бы оторваться от него, даже если бы захотела.

Она глубоко втянула в себя такой родной запах: сахарного тростника, полироли и тропического солнца. Он заполнил ее легкие, и Британи хотелось, чтобы Ник никогда не размыкал объятий. Закрыв глаза, она вздохнула, точно зная, что нет на земле места, кроме объятий Ника, где бы ей хотелось сейчас быть.

А ведь ее жизнью уже давно стал Лондон. Этот город – ее часть, ее судьба. В нем она стала независимой и успешной, но в этот момент, в объятиях этого мужчины, все было так далеко и не важно.

– Успокоилась? Тебе уже лучше? – Ник отпрянул так поспешно, что Британи чуть не свалилась со стула.

– Да, спасибо.

Она всматривалась в его лицо, пытаясь понять, о чем он думает, но Ник уже снова надел маску непроницаемости, и ей оставалось лишь гадать, что скрывают эти загадочные темные глаза. Последний раз она видела их так близко десять лет назад, в тот вечер, когда Ник разбил ей сердце.

– Мы должны обсудить другие дела.

Сердце Британи словно споткнулось на бегу. В те несколько мгновений, когда Ник обнимал ее, она забыла о том, что привело ее на ферму. Но отравляющая мысль об отце быстро ворвалась в ее сознание, и Британи поняла: пора принимать решение.

А оно – единственно возможное. Теперь, как никогда, ей необходимо добиться повышения по службе, чтобы заработать много денег и расплатиться с долгом, о котором она не знала до вчерашнего дня. Только тогда она окончательно станет свободной.

– Да, ты прав. Нам нужно поговорить. Я хочу ответить на твое предложение.

– И?..

Ник стоял, опершись на мотоцикл, такой же, каким был когда-то: смуглый, загадочный, волнующий… великолепный.

Британи нервно сглотнула. У нее сжалось горло от осознания, что она по-прежнему мечтает о Нике.

И пусть он настаивает на том, что их брак – исключительно деловая сделка, по тому, как он целовал ее, в глубине души она чувствовала: он тоже страстно желает ее.

Ник оттолкнулся от «харлея» и снова подошел ближе.

С колотившимся сердцем Британи медленно оторвала взгляд от его груди и подняла к лицу.

Когда неуверенные голубые наконец встретились с вопросительными карими глазами, Британи кивнула и прошептала:

– Да.

Глава 5

Манчини стоял в дверях конференц-зала, не желая мешать, но и не в силах уйти из-за любопытства.

Как только Брит согласилась выйти за него замуж, она бросилась в работу, как в омут. По сравнению с ней Ник, признанный трудоголик, чувствовал себя прямо-таки лентяем.

Брит захватила в свое владение бизнес-центр отеля и развела кипучую деятельность, превратив его в гудящий улей.

Менее чем за день.

Ник даже головой покачал, впечатленный ее профессионализмом. Он никогда не представлял себе Брит такой: собранной, решительной, отдающей четкие распоряжения.

Наблюдая за ней, одетой в строгий костюм сливового цвета, с собранными в узел волосами, с сосредоточенно нахмуренными бровями, одновременно печатающей на компьютере и разговаривающей по телефону, Ник понял, почему она ответила ему согласием.

Ее работа была для нее всем. И он отдавал ей должное, но в глубине души ему очень хотелось, чтобы в подоплеке ее согласия была и сексуальная составляющая.

Вспомнив, как он целовал ее, Ник был вынужден расстегнуть ворот рубашки, ставший вдруг тесным. Пусть они женятся из деловых соображений, кто сказал, что у них не должно быть медового месяца?

Британи подняла голову, и их взгляды встретились. Ник улыбнулся и приветственно отсалютовал ей, не слишком удивившись, когда в ответ она указала на груду бумаг на столе. Он мешал ей.

А Ник, как назло, не спеша пересек зал и уселся рядом:

– Как идут дела?

Нахмурившись, Британи едва повернула голову в его сторону:

– Занята.

– Вижу.

– А у тебя что, нет работы?

Откинувшись на стуле, Ник с провокационной усмешкой ответил:

– Я решил сделать перерыв. – Под ее гневным взглядом его улыбка стала лишь шире. – Помочь?

– Спасибо. Справлюсь сама.

Экран ее ноутбука мигнул, и Ник тут же с ироничной заботливостью предложил:

– У меня в офисе новейшее оборудование, не хочешь воспользоваться?

– Я же сказала, у меня все в порядке, – рявкнула Британи, но тут же с улыбкой извинилась: – Я в Лондоне привыкла к своей постоянной команде. Трудно так быстро создать сплоченный коллектив.

– А к чему такая спешка? – Ник знал: Британи прекрасно поняла, что стоит за этим вопросом. Но она ответила только на него:

– Сроки поджимают. Уверена, ты понимаешь.

Положив руку ей на плечо, Ник наклонился и прошептал ей прямо в ухо:

– Как долго, Рыжая?

Она посмотрела на его руку, словно это была змея, потом перевела взгляд на его лицо:

– Не знаю. Работы очень много. Директор не установил конкретной даты, но он знает, я работаю быстро. Как только выполню эту работу, я – исполнительный директор компании.

Ник снова спрашивал ее о другом. Как долго продлится их брак? Попытаются ли они сделать его настоящим? Но он понимал, что не место и не время для такого разговора. В общем-то он больше провоцировал ее.

Сжав ее плечо напоследок, Ник убрал руку и взглянул на часы:

– Позже мы должны встретиться и обсудить другие дела.

Глаза Британи немедленно расширились, а ручка в правой руке начала выбивать дробь по столу. Удивительно, как одно упоминание об их предстоящем браке способно превратить собранную, целеустремленную карьеристку в невротичку.

– Я не знаю, сколько мне придется пробыть здесь. У меня уйма дел, потом надо съездить на ферму…

– Отлично. Встретимся там и обсудим все за обедом.

Британи открыла было рот, чтобы отказаться, но Ник выразительно поднял бровь, предвосхищая ее «нет»:

– Отказы не принимаются, Рыжая. Если что, я возобновляю продажу фермы…

– Хорошо, увидимся там.

Холодному спокойствию ее тона противоречил злой румянец, заливший шею и щеки. Ник смотрел на нее и думал: как же, черт возьми, важно для нее это карьерное повышение!

Брак по расчету – обычная практика в деловом мире, но в самых своих кошмарных мыслях Ник не представлял, что сам пойдет на такое, да еще и с той единственной женщиной, которую всегда мечтал отвести под венец.

– Рад, что мы договорились. – Ник стоял, смотрел на ее строгую прическу и мечтал выдернуть шпильки, чтобы увидеть, как роскошные рыжие волосы рассыпаются по плечам.

Словно почувствовав его мысли, Британи откинулась на спинку стула и посмотрела на него снизу вверх:

– У тебя еще что-нибудь? Я в запарке, ты же видишь.

С провокационной улыбкой он склонился к самому ее лицу:

– Я приготовлю обед, но, надеюсь, ты помнишь, как я люблю… десерт.

Он хихикнул и, вытащив одну шпильку из узла ее волос, положил ее сверху на папку, а потом не спеша продефилировал к двери.

– Я привезла десерт. – Британи протянула Нику купленный в магазине лимонный пирог с меренгой.

Предполагалось, что за обедом она передохнет и они спокойно обсудят их свадебные планы. Как же!

– Выглядит аппетитно. – Ник окинул ее одобрительным взглядом, и Британи не сомневалась – он говорит вовсе не о пироге.

Она провела час, выбирая, что надеть. Ей хотелось выглядеть не слишком нарядной, но все-таки так, чтобы привлечь его внимание. После пятикратного переодевания она остановилась на замшевых брюках цвета карамели, низко сидящих на бедрах, и облегающем топе шоколадного цвета. Теплые тона выгодно оттеняют цвет ее волос, как сказал ей один стилист.

– А что у нас на обед? – Она подошла к плите, чтобы уйти от пристального взгляда Ника.

– Закуска и равиоли со спаржей и луком-пореем с соусом из четырех видов сыра. – Ник приподнял крышку кастрюли и стал помешивать содержимое, отчего по кухне разлился аромат плавленого сыра и чеснока.

У Британи потекли слюнки.

– Ты сам готовил? – Она подняла брови в изумлении. Как Ник находит время, чтобы строить отели, заниматься фермой да еще и готовить?

– Я не пропускаю ни одной передачи о кулинарии. – Он артистично всыпал нарезанную петрушку в кастрюлю и улыбнулся так, что температура в и без того жаркой кухне поднялась еще на десяток градусов.

– Впечатлена. Может, есть еще что-то, в чем ты не менее хорош?

– Полагаю, существуют еще кое-какие области, где мне есть чем похвастаться. – Он нахально подмигнул и отвернулся к плите, а Британи стала просто пунцовой.

О да! Она помнила, как Ник хорош… в кое-каких вещах.

Нет, она явно была не в себе, когда согласилась на его предложение. Абсолютно безумна, если считала, что сможет оставаться исключительно деловым партнером.

Ведь именно об этом спрашивал ее сегодня Ник. Если их брак – сделка, то у любой сделки есть сроки, и обе стороны знают, сколько времени она займет.

– Нам о многом нужно сегодня поговорить, Ник.

Он предупреждающе поднял руку:

– Только не на пустой желудок. Давай сначала поедим.

– Конечно.

Но в течение всего обеда Британи ни на секунду не забывала о том, зачем они встретились, – установить четкие границы их брака. Они беседовали о всяких пустяках, ели очень вкусные равиоли, а она все ждала настоящего разговора.

Как она мечтала об этом десять лет назад! Вот она идет к своему нареченному под сенью их любимой джакаранды у реки. Ник – в обычном костюме и рубашке с расстегнутым воротом, ветер играет его слишком длинными, чтобы лежать послушно, волосами; она – в мини-платье из шелка цвета слоновой кости…

Да, быстрая и формальная церемония, которая им предстоит, совсем не напоминает ее девичью мечту.

Ник изо всех сил старался не смотреть на Британи, но это было все равно что не смотреть на солнце днем или на луну ночью. Честно говоря, он просто не мог оторвать от нее взгляда – от слегка нахмуренных бровей, полных губ, тонких пальцев, сжимающих ручку, бегающую по листу бумаги.

– Мне кажется, мы что-то упустили. – Британи подняла глаза вверх, точно рассчитывая там найти недостающую информацию.

– Хочешь, чтобы я посмотрел?

– Ммм… Я была уверена, что мы все учли.

Ник пересел на диван рядом с ней, как мальчишка радуясь возможности оказаться поближе к женщине, которая медленно сводила его с ума каждым взмахом длинных ресниц, каждой дразнящей улыбкой.

Этим вечером Британи выглядела просто обворожительно. Брюки и топ подчеркивали совершенное, по мнению Ника, тело, по каждой линии которого ему хотелось пройтись руками, губами…

После обеда они вернулись в уютную гостиную, в которой провели так много часов когда-то, и Ник почувствовал, что взволнован. И хотя у него не было иллюзий относительно их брака, он хотел, чтобы они с Брит были хотя бы друзьями, а если повезет… больше чем друзьями.

– Ты собираешься помогать мне или так и будешь сидеть с этим глупым выражением на лице?

Британи провела кончиком ручки у него под носом, и Ник заставил себя улыбнуться. Если бы только она знала, о чем он думает!

– Давай посмотрю.

Он наклонился к ней поближе, и мгновенно возникшая волна желания окатила его, остановившись внизу живота. Теплый, сладковатый, соблазнительный запах ванили очень подходил Брит. Точно так же она пахла тем роковым вечером десять лет назад, когда он сказал, что между ними все кончено.

Ник страстно желал, чтобы сейчас, как и тогда, его не оставила выдержка. Но ведь он обычный мужчина, всего в дюйме от которого сидит его ожившая греза.

– Что мы забыли?

– Это. – Ник приподнял ее лицо за подбородок, со страстью глядя на порозовевшие щеки, искорки, вспыхнувшие в голубых глазах, полные губы.

Но когда он приблизился к ней, она напряглась и отпрянула.

– Мы должны сосредоточиться, Ник. Чем быстрее мы поженимся, тем быстрее я смогу организовать здесь работу и получить повышение. – Она нервно улыбнулась и сунула ему под нос свои записи.

Упоминание о повышении отрезвило Ника. Она делает это ради своей карьеры, впрочем, как и он. В их сделке не должно быть места эмоциям.

Пробежав глазами составленный ею список, Ник ткнул пальцем в несколько последних пунктов:

– Лицензия, соглашение… Ты все предусмотрела.

– А как насчет места?

– Я думал про сад отеля. Что скажешь? Под цезальпинией у бассейна?

По мнению многих гостей отеля, это было идеальное место для проведения торжеств. Высокое дерево было усыпано ярко-красными цветами, вокруг, куда ни глянь, пляж и голубой океан.

Брит непрестанно напоминала ему, что их брак – сделка и ничего более, но Ник помнил, какой сентиментальной она была всегда, а значит, был готов поставить последний доллар, что ей захочется чего-то особенного.

– Отлично.

Ручка в руках Брит снова начала выбивать стаккато, выдавая ее нетерпение. Чем скорее Ник закончит изучать ее список, тем быстрее она сможет уехать.

А он никак не мог свыкнуться с той томительной болью в груди, которая поселилась там, стоило ему снова увидеть Британи. Она интриговала, раздражала, воспламеняла, и, как бы он ни стремился свести их соглашение к бизнесу, в глубине души он понимал, что лукавит.

Ник всегда мечтал о семье, которой у него никогда не было, и в этих мечтах рядом с ним всегда находилась одна и та же женщина, которая сейчас сидела всего в дюйме от него с настороженностью в голубых глазах.

– Что еще?

– Как насчет объявления в газете для придания максимальной достоверности событию?

– Правильно. Я бы назвала тебя гениальным, но, боюсь, лесть вскружит тебе голову.

– А ты попробуй. – Ник потянулся к ней с единственным намерением убрать прядь волос со лба.

Когда их взгляды встретились на один короткий миг, Британи поспешно вскочила.

– Похоже, мы все решили. Еще раз спасибо за обед. – Она положила блокнот в свою сумку и повесила ее на плечо. – Я устала сегодня, поэтому поеду, пожалуй. Итак, пятница – Большой День, да? – С чересчур лучезарной улыбкой она едва не бегом направилась к выходу. – Завтра утром я пришлю тебе копию списка. У нас не так много времени, чтобы все организовать, поэтому чем раньше мы начнем, тем лучше. Я…

– Рыжая?

– Что? – Она замолчала на полуслове и глубоко вздохнула, что немедленно приковало взгляд Ника к ее груди.

– Ты ведешь себя не как столичная девчонка, а как деревенская девственница.

Он ожидал какой-то ответной реплики, но вместо этого Брит покраснела, бросила на него сердитый взгляд и вылетела за дверь.

Потуже завязав на талии пояс мягкого ярко-оранжевого халата, Британи поставила на стол рядом с компьютером чашку горячего шоколада и открыла свою электронную почту.

Ник прав, с ним она ведет себя как десять лет назад, дрожит, как неопытная девчонка, стоит ему посмотреть в ее сторону. А когда он ее едва не поцеловал! Она остановила его каким-то глупым замечанием о необходимости сосредоточиться, но ей не удалось обмануть Ника. Она поняла это по мгновенной вспышке в его глазах, по ухмылке, заигравшей на чувственных губах.

Как же она хотела этого поцелуя! Уже чувствовала его губы на своих губах, но все-таки у нее хватило здравого смысла остановить Ника.

Это было правильное решение. Для них обоих. Она не заинтересована в том, чтобы превратить брачную сделку в настоящий брак. В Лондоне ее ждут новая должность, друзья, хорошая квартира. Что еще нужно девушке?

А вдруг девушке нужно больше?

Но если и так, Ник Манчини – не тот парень, который может ей это дать. Их судьбы теперь на разных полюсах: его бизнес здесь, ее жизнь – в Лондоне.

Наследие, корни крепко держат Ника здесь. Она же всегда мечтала избавиться от своих и вырваться отсюда.

Ему не нужен настоящий брак с ней, а какая-то часть Британи мечтает об этом.

Вздохнув, она сделала глоток густого, тягучего напитка.

К сожалению, какой бы чудесной и налаженной ни была ее лондонская жизнь, она так и не смогла установить ни с кем стабильных, длительных отношений. Флирт, разовые свидания и модные нынче «свободные» отношения – встречи раз в неделю для совместной трапезы и секса – оказались не для нее.

Никто из встреченных ею мужчин не вызывал и близко таких чувств, какие вызывал Ник. Именно в этом крылась проблема.

От мыслей о Нике ее отвлекло новое электронное письмо.

«Привет, Британи.

Наслаждается ли мой маркетинговый гуру своим путешествием на другой конец света? Хотя уверен, что ты, как всегда, много работаешь.

Я помню, мы не обговаривали с тобой сроки по твоему проекту, но кое-что изменилось.

Судя по всему, наша компания решила расширить офис в Нью-Йорке раньше, чем мы думали, и руководство хочет отправить меня туда как можно быстрее. А значит, я должен закончить свои дела здесь в течение трех месяцев.

Чтобы дать одинаковые шансы всем кандидатам на мое место, я вынужден просить тебя предоставить отчет о проделанной работе через восемь недель. Надеюсь, ты успеешь. Если нет, дай мне знать.

Мы возлагаем на тебя большие надежды, так что не подведи.

С уважением,

Дэвид Уотерсон».

Британи протерла глаза и быстро перечитала письмо.

Восемь недель! Два коротких месяца на то, чтобы свести воедино всю информацию, сделать фотографии и подготовить презентацию. А-а-а… и выйти замуж.

Как можно все это успеть?

Но если не будет свадьбы, не будет ничего. У нее связаны руки.

Неофициально Дэвид дал ей понять, что, если она подготовит убойный материал, должность исполнительного директора за ней.

Чем дольше Британи смотрела на экран, тем отчетливее понимала, как далеко Лондон от Нусы, а ее будущий муж – от ее жизни там.

Глава 6

Здесь все так изменилось.

Британи и Ник прогуливались по Хастингс-стрит, главной улице Нусы.

– Бутики, кафе, рестораны, пятизвездочные отели… Мы почти догнали Лондон.

– Почти.

У Лондона была неповторимая аура, и Британи очень любила этот город, но увидеть, как преобразилась родная Нуса, было очень приятно.

Ник положил ей руку на плечо, и она остановилась.

– Есть одна вещь, которую мы не обсудили вчера вечером.

– Какую?

– Как долго ты здесь пробудешь?

Она должна сказать ему правду, признаться, что у них есть восемь недель, в течение которых они должны притворяться, что их брак – настоящий.

Пожав плечами, Британи указала на бар, у которого они остановились:

– Зависит от того, как пойдет работа. Хочешь перекусить? Я просто умираю от голода.

– Давай зайдем.

Они сели за столик в самом дальнем углу и сделали заказ.

– Речь идет о двух месяцах? Четырех? Больше?

– Почему для тебя так важны сроки?

– Мне просто нужен честный ответ.

Ненавидя себя за ложь, Британи ответила:

– Не знаю, сколько времени это займет. Команда набрана, и как только мы поженимся, люди смогут приступить к работе. – Она взяла оливку с тарелки, поставленной перед ними официантом. – Полагаю, ты хочешь спросить, что будет, когда я закончу свою работу здесь.

К ее удивлению, Ник отрицательно покачал головой:

– Честно говоря, нет. Меня больше волнует сегодняшняя ситуация. Моя цель – укрепить репутацию среди инвесторов.

– То есть когда я уеду… – Британи замолчала, не решаясь озвучить свои сомнения. Судя по всему, она выигрывает от их сделки больше – получает доступ на плантацию и свое повышение и возвращается в Лондон к привычной жизни, оставляя Ника отвечать на вопросы любопытствующих, почему их брак распался так скоро.

– Когда ты уедешь, я сделаю вид, словно так и нужно. Скажу, что у нас современный брак и мы проводим вместе лишь часть времени, делая успешные карьеры в разных странах. Деловые люди поймут.

– Но…

– Это никого не касается, кроме нас. – Тон Ника сделался холодным. – Это сработает, поверь мне.

Он положил свою руку поверх ее, и она сделала безумную вещь – перевернула ладонь и переплела свои пальцы с его.

– Вот это – моя Брит. Ты готова к завтрашнему дню?

– Готова. – «Как и всегда была», – мысленно добавила она.

– Что касается медового месяца…

Британи подняла на него взгляд и заметила насмешливые искорки в таких знакомых глазах.

– Медовый месяц не входит в сделку.

Она убрала свою руку под предлогом того, что хочет взять стакан воды. Ник с плутоватой улыбкой пожал плечами, и Британи тут же захотелось вернуть руку на место. Она никогда не могла устоять перед этой улыбкой, с того самого момента, как Ник Манчини помог ей собрать учебники, упавшие в грязь, когда она споткнулась, выходя из школьного автобуса. Это была их первая встреча.

– Ладно. Никакого медового месяца.

Британи скрестила руки на груди и свирепо посмотрела ему в лицо. Он явно не испугался ее взгляда, потому что улыбка стала шире.

– Но у нас должна быть брачная ночь.

– Ни за что!

– Наш брак должен выглядеть настоящим. Я известный в округе бизнесмен, и если уж мы никуда не поедем, то должны что-то придумать с этой самой ночью, чтобы не плодить сплетни.

Что ж, они могут уединиться в каком-нибудь номере, но это не значит, что они займутся там…

– Ладно, – процедила Британи сквозь зубы.

Такое же чувство она испытывала в восьмом классе, когда Ник заставил ее признаться, что это она прислала ему открытку в День святого Валентина.

Наклонившись к ее уху, Ник промурлыкал:

– Ты не будешь разочарована, Рыжая.

Ненавидя себя за внезапный прилив желания, от которого ее тело превратилось в желе, Британи кивнула, вознеся молитву, чтобы Бог дал ей силы. У нее было ощущение, что они ей потребуются.

Рука Британи дрожала, когда она подкрашивала ресницы, и ей пришлось моргнуть несколько раз, чтобы смахнуть слезы.

Она уже дважды принималась плакать. Сначала, когда открыла дверь и ей вручили великолепный букет цветов, а потом – когда доставала из чехла свое изумительно красивое свадебное платье.

Ник прислал ей цветы. С запиской:

«Моей невесте.

Ник».

Цветы были великолепны. Британи уткнулась в них лицом, вдохнула густой аромат и… заплакала.

Она хотела Ника. Его любви, его поцелуев, хоть и твердила себе непрерывно, что этот брак ей нужен только для того, чтобы избавиться от прошлого. Британи знала: идя сегодня навстречу Нику, она будет мечтать, чтобы их брак стал настоящим.

Поначалу она хотела купить какой-нибудь практичный наряд, который смогла бы потом носить. Зачем тратить деньги на настоящее платье для ненастоящего брака?

Но потом на глаза ей попалось ее платье. Из шифона цвета слоновой кости, без бретелек… и романтическая часть ее натуры победила. Когда Британи смотрела на это платье, ей виделось будущее, полное любви и радости. Союз прекрасного мужчины, в глазах которого мерцают звезды, и невесты, твердо уверенной, что она всегда будет так же счастлива, как в этот день.

Сбросив халат, Британи подошла к шкафу и взяла платье в руки. От нахлынувших эмоций у нее перехватило дыхание. Закрыв глаза, она надела платье, застегнула «молнию» на спине и расправила струящуюся юбку. Сделав глубокий вдох, один, другой, Британи открыла глаза и ахнула.

Она выглядела как… невеста.

И дело было не в этом потрясающем платье, не в красивой укладке волос, а в выражении ее лица и немного испуганном взгляде широко распахнутых глаз.

Она выглядела как невеста, собирающаяся соединить судьбу с мужчиной своей мечты.

Когда она увидела своего жениха, у нее замерло сердце.

Ник в черном смокинге стоял в тени раскидистой цезальпинии, усыпанной красными цветами. Закатное солнце окружило его золотистым ореолом; лучи, пробивающиеся сквозь листву, позолотили все вокруг, придав всей сцене сюрреалистический вид.

«Наш брак – сделка».

Это не должно выглядеть так романтично, так необыкновенно, так прекрасно!

«Скажи это своему сердцу», – подумала Британи, делая первый шаг навстречу жениху.

Она не могла разглядеть выражение его лица с такого расстояния, но по мере приближения…

Почему он так смотрит на нее?

С выражением абсолютного счастья на лице! Как на богиню!

Сердце Британи громко колотилось в такт шагам. Она убеждала себя в том, что, несмотря на окружавшую ее красоту, на великолепного мужчину, ждущего ее, это не та свадебная церемония, о которой она мечтала.

Впрочем, мужчина в ее мечтах был тот же, но то были мечты десятилетней давности. Так много случилось за прошедшее время, столько изменилось, что глупо с ее стороны соотносить свои девичьи грезы с происходящим.

Чем ближе она подходила, тем громче стучало ее сердце. Когда же она наконец встала рядом с Ником, то из-за этого стука уже почти ничего не слышала.

– Ты очень красивая невеста, – прошептал Ник ей на ухо.

– Спасибо. – Британи нервно посмотрела на чиновника в белом костюме, которому предстояло зарегистрировать их брак, и двух свидетелей в гостиничной униформе. Она прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Эй, все будет хорошо, Рыжая.

Ник сжал ее руку, и Британи взглянула на него.

Как зачарованная, она смотрела в его глаза и видела в них теплоту и… счастье.

– Доверься мне.

Довериться ему?

Когда-то она доверила ему свое сердце, свою невинность. А он отверг ее. Что ж, ее можно понять, если сегодня она не испытывает к нему доверия.

Британи заставила себя улыбнуться:

– Ладно. Давай покончим с этим.

Радость и счастье в его глазах померкли, они сделались непроницаемыми, и она тут же пожалела о своей резкости.

Ведь Ник не принуждал ее выходить за него замуж, она сама приняла решение.

Ник подал знак начинать, и следующие пятнадцать минут звучали лишенные смысла клятвы, пустые обещания, которым никогда не суждено быть выполненными. На лицах – искусственные улыбки.

Сердце Британи щемило так, что она снова была готова заплакать, но одного взгляда в настороженные глаза Ника оказалось достаточно, чтобы она справилась с собой.

Пока не прозвучали слова:

– Жених может поцеловать невесту. – Чиновник засиял улыбкой, словно только что сделал им величайший подарок.

Все, о чем Британи могла думать в это мгновение, – приближающиеся к ее лицу губы Ника.

Ее глаза наполнились слезами, пока он мучительно долго склонялся к ней. Она ожидала короткого поцелуя, скрепляющего их сделку. Но неожиданно его губы нежно потерлись о ее, так легко, так мягко, что она подалась ему навстречу, словно между ними протянулась невидимая нить.

Ник заключил ее в объятия и поцеловал. По-настоящему поцеловал.

И тогда из глаз Британи хлынули слезы. Они струились по ее щекам и капали на лацканы его смокинга. А Ник смотрел ей в глаза с теплой, нежной, понимающей улыбкой и стирал слезы с ее щек большими пальцами.

– Черт тебя побери, Манчини, – бормотала она, быстро моргая.

– Я чувствую то же самое, Рыжая. – Ник приподнял ее лицо за подбородок, не давая возможности избежать его пристального взгляда. – Не сопротивляйся этому.

Не сопротивляться? Она не может допустить, чтобы притяжение между ними вырвалось из-под контроля, не может позволить себе мечтать, чтобы их брак стал настоящим. Ее теперешняя жизнь – в Лондоне, там ее ждет повышение, которое ей так необходимо. Тогда почему она снова плачет, едва подумав о том, что скоро все закончится и они с Ником снова расстанутся?

– Еще немного, и мы сможем расслабиться.

Он все время держал ее за руку, пока они подписывали документы, принимали поздравления от свидетелей, которых Британи видела впервые, пока шли к лифту.

– Куда мы идем?

Глупый вопрос – она же знала, и каждая клетка ее существа вибрировала от напряжения.

Они должны сделать вид, будто уединились для брачной ночи, чтобы люди поверили в реальность их брака.

– В наш номер. Это один из лучших номеров в отеле. Постоялец словно попадает в другой мир, где все его фантазии становятся явью.

Хрипотца в голосе Ника заставила Британи поднять на него взгляд, и тут же в ее голове зазвучал сигнал тревоги. Потому что в его глазах светилось неприкрытое желание.

Господи, о каких фантазиях он говорит?

Ей и так трудно противиться собственному желанию, а если ей придется делить с ним номер, видеть его обнаженным, с волосами, спутанными со сна, эту сексуальную улыбочку на чувственных губах…

– Думаю, вполне бы подошел обычный номер. – Она вряд ли могла бы говорить более неубедительно.

– Но это не обычный номер. Это – «Французская комната». Надеюсь, тебе понравится.

Французская?

Неожиданно ее великодушное согласие разделить с Ником номер, чтобы дать понять любопытствующим, что это их брачная ночь, приобрело совсем другой смысл.

В интерьере стандартного гостиничного номера она еще могла бы справиться с собой, но во «Французской комнате»? Уже в самом названии таился соблазн. Впрочем, сейчас, когда она стоит вместе с Ником перед дверью номера, ей следует подумать о другом.

Как удержать на расстоянии мужчину, которого она любила все эти годы?

А главное, хочет ли она этого?

Глава 7

Продолжая крепко сжимать руку Британи, Ник вставил магнитную карточку в замок.

Их номер!

Ночью они разделят его, потому что эта ночь – их брачная.

Он больше ни о чем не мог думать, ожидая, когда мигнет зеленый огонек и откроется дверь.

– О боже!..

От восторженного возгласа Британи Ник даже в росте прибавил немного. Он придумал и продумал в этом отеле все, от холла с его сдержанной элегантностью до фантазийных апартаментов, способных удивить даже самых искушенных путешественников.

То, что женщине, которая только что стала его женой и мнением которой он всегда дорожил, понравился этот номер, наполнило Ника гордостью.

– Тебе нравится?

Британи кивнула. С широко распахнутыми глазами она оглядывала огромную кровать со множеством подушек золотистого цвета и цвета слоновой кости. В этих цветах был выдержан весь интерьер.

Улыбка Ника стала шире, когда Британи с недоверчивым и лукавым видом повернулась к нему:

– Зная твое чувство юмора, я ожидала увидеть на вешалке костюм горничной и наколку…

Ник засмеялся и шаловливо шлепнул ее пониже спины.

– Забудь, я брякнула, не подумав.

Она выглядела очаровательно с пламенеющими щеками и смущенной улыбкой. Ник просто не мог побороть искушения, чтобы не подразнить ее еще немного.

– Если этот номер кажется тебе несколько… скучноватым, мы можем перебраться в другой. Есть «Римский» номер – с мраморными колоннами вокруг джакузи в центре спальни. Или «Шотландский» – с камином и шкурой на полу перед ним. А хочешь в «Садо-мазо» – в ней полно хлыстов и розог?

– Что?!

– Ладно, ладно. «Садо-мазо» я только что придумал, хотя это – идея…

– Ник, чем ты тут занимаешься в своем отеле?

– Леди, ваши намеки оскорбительны.

К его удивлению, в глазах Британи появились озорные искорки.

– Не забывай, ты теперь женат.

Да, они теперь женаты.

И это их брачная ночь.

И помоги ему Бог, он очень хотел, чтобы их брак стал настоящим.

Пусть поводом послужила деловая сделка, но желание видеть Брит в своих объятиях, обладать ею снова было неодолимым.

Сделав к ней шаг, Ник провел пальцем по ее обнаженному плечу. Легкая дрожь показала ему, что Брит не так уж невосприимчива к его прикосновениям, как хотела казаться.

– Жена… Мне нравится, как это звучит.

– Просто слово. – Она ответила резковато, но не пошевелилась, когда его палец продолжил свое неспешное путешествие по ее руке, плечу, ключице и остановился там, где ощущалось неистовое биение ее пульса.

– Конечно. – Ник наклонился и поцеловал это место. Британи откинула голову и издала тихий стон.

У ее кожи был восхитительный ванильный вкус, даже лучше, чем ему помнилось.

– Этого не должно было случиться, – бормотала она, пока его губы прокладывали дорожку поцелуев вверх, к ее уху, нежно пощипывали мочку, а потом с голодной страстью обрушились на ее рот.

Сумасшедшее желание охватило Ника, стоило ее язычку встретиться с его. То самое всепоглощающее желание, которое овладевало им всегда, когда он касался Брит. Ничего не изменилось – он остался тем же безнадежно влюбленным парнем с тростниковой фермы.

Ник оторвался от губ Британи и взял в ладони ее лицо. Эти припухшие от его поцелуя губы, раскрасневшиеся щеки, голубые глаза, затуманенные страстью…

– Это должно было произойти сразу же, как ты появилась на ферме.

Британи не отпрянула, не оттолкнула его.

– Нет! Хотя с того момента, как я вернулась, все пошло не по плану.

Горечь в ее голосе и боль, промелькнувшая в глазах, заставили Ника опустить руки.

– Скажи, что ты хочешь, чтобы наш брак был настоящим так же, как и я. – Говоря это, он был уверен, что та Брит, которую он знал, примет вызов. Но печальная девушка в красивом платье невесты, отвернувшаяся к окну, лишь очень отдаленно напоминала ту Брит, и при мысли о том, что это он сделал ее несчастной, у Ника все сжалось внутри. – Ладно, Брит, забудь. Я ненадолго уйду… – Он направился к двери.

– Ник, подожди!

Но он не стал ждать. Выйдя из номера, он закрыл дверь. Дверь в его мечты о незабываемой брачной ночи.

Британи сбросила босоножки, сорвала с себя платье и выдернула из волос цветок франжипании. Смятые, безжизненные лепестки ссыпались из ее руки на кровать и на пол. Она – как этот цветок. Безупречно красивый, как же быстро он увял и поник, лежит теперь у ее ног горсткой лепестков.

Необходимость убедить Ника в том, что она не хочет никакой брачной ночи, которая сделала бы их брак настоящим, едва не свела ее с ума.

Она видела, что Ник страстно желает ее. Она сама безумно его хотела. Тогда в чем проблема?

Острая боль в груди стала ответом на этот вопрос. Проблема в ее сердце. Ее глупом, впечатлительном, готовом разорваться на части сердце. Сердце, которое каждый раз выпрыгивало из груди и кричало: «Я твоя!», стоило Нику Манчини просто взглянуть в ее сторону.

Британи решила принять ванну – расслабляющая, она должна привести ее в чувство. Пока ванна наполнялась водой, Британи с интересом перебирала флакончики и тюбики, избегая смотреть на свое отражение в огромных зеркалах. То, что она успела увидеть, ей очень не понравилось. А увидела она женщину в сексуальном белье, с припухшими от поцелуев губами и сияющими глазами. Женщину, которая намеренно, хоть и не признаваясь самой себе в этом, купила прозрачные кружевные бюстгальтер и трусики цвета слоновой кости, с отделкой в виде алых бутончиков роз в надежде, что их увидит мужчина, которого она до сих пор безумно любит.

Женщину, которая обманывает саму себя.

Ее работа и предстоящее повышение – лишь повод вернуться в Джакаранду. Но сейчас она находилась в этом «Французском» номере, который могла преспокойно покинуть, только из-за Ника.

Британи ненавидела ложь! Тогда зачем она лжет самой себе? Через пару месяцев она уедет, вернется к своей сложившейся за десять лет жизни в Лондоне. Тогда почему бы ей не воспользоваться тем временем, что есть у нее в распоряжении?

Новое расставание с Ником через восемь недель, будут они заниматься любовью или нет, снова разобьет ее сердце. Но она сможет получить хотя бы свою долю наслаждения.

Погрузившись в благоухающую лавандой воду, Британи закрыла глаза и почувствовала, как напряжение начинает отпускать ее. Тогда она позволила себе снова пуститься в плавание по волнам памяти.

Она вспомнила, как они с Ником впервые стали близки.

Он пригласил ее на обед, когда его отец уехал по делам в Брисбен. Они кормили друг друга остывшей пиццей, сидя на старом, облезлом диванчике на задней веранде. Когда Британи решила открыть банку колы, газированная вода под напором вырвалась и облила ее. Ник начал слизывать с нее пузырящуюся жидкость… Благодаря ему ее первый раз стал незабываемым. Ник был внимательным и нежным, обращался с ее невинностью как с бесценным даром, преподнесенным ему…

Погрузившись под воду с головой, чтобы смыть с себя воспоминания, Британи велела себе прекратить самоистязание.

Пока, вынырнув и открыв глаза, не обнаружила Ника, стоявшего в дверях ванной и глядевшего на нее с нескрываемым желанием. Он выглядел как человек, которому… срочно нужно принять холодный душ.

Глава 8

Сделав несколько быстрых вдохов, Ник попытался заставить сердце биться не так громко.

– Ты вернулся.

При виде робкой улыбки на лице Британи он вцепился в косяк двери, чтобы удержаться и не ринуться к ней, не выхватить из ванны и не прижать к себе.

– Я не мог не вернуться.

– Я рада.

Британи безобидным жестом облизнула нижнюю губу, и Ник стал напоминать себе быка в сезон спаривания, готового разнести загородку и вырваться на свободу.

– Правда?

Британи кивнула и ладонями взбила пену, чтобы понадежнее скрыть свое обнаженное тело.

– Ух! Почему бы тебе не позволить мне выбраться отсюда, и тогда мы сможем поговорить!

Поговорить? Она снова хочет поговорить?

Мелкие капельки сверкали на ресницах Брит, ее лицо обрамляли влажные кудряшки, и мысли Ника были отнюдь не о разговорах.

– Хорошо.

– Дай мне пять минут, и я выйду.

Черт! Почему она не закрыла дверь? Разве она не знает, как действует на него вид ее обнаженного тела?

Конечно, знает. Но с того момента, как они встретились спустя десять лет, Британи всячески демонстрировала, что как мужчина он ей больше не интересен. Наверняка она просто дразнит его, но в этом нет ничего особенного – она всегда делала так. Инициатива же постоянно исходила от него.

Он поцеловал ее на ферме.

Он пытался поцеловать ее после обеда, но она уклонилась.

Он хотел, чтобы их брачная ночь была настоящей, ее же реакция со всей очевидностью свидетельствовала о том, что она этого не желает.

Да, Британи отвечала на его поцелуи, но, скорее всего, в память о былых временах. Она просто не хотела вступать с ним в противоборство, рискуя сделкой и своим драгоценным повышением.

Насколько он готов принять сложившуюся ситуацию?

Она уедет сразу, как только сделает свою работу, вернется в Лондон, к привычной жизни, а он останется здесь и станет делать вид, что нет ничего странного в том, что муж и жена, оба деловые люди, живут на разных концах планеты.

Десять лет назад он позволил ей уйти, не имея возможности рассказать правду. Неужели все повторяется снова?

Покачав головой, Ник переоделся из свадебного смокинга в джинсы и футболку и прошелся расческой по волосам. Он бы с удовольствием принял душ, но мысль о том, чтобы воспользоваться ванной сразу после Брит, где еще царит ее запах, грозила полной потерей самоконтроля.

Она хочет поговорить.

Что ж, лучшего способа убить желание трудно найти. Но что бы она ни сказала, он справится с этим, как справился с безумным, односторонним желанием сделать их брак настоящим.

Почистив зубы, Британи бросила на себя последний взгляд в зеркало. Косметика смыта, веснушки ярко выделяются на носу, распущенные влажные волосы вьются «мелким бесом», а простая хлопковая пижама – отнюдь не эротическая греза мужчины. Тем более плохого парня Ника Манчини.

Решив всячески противостоять собственной слабости, Британи взяла с собой самую несексуальную пижаму, чтобы намеренно выглядеть максимально непривлекательной. Но ее тело, вибрирующее от горячей ванны и ожидания, говорило о том, что пижама не спасет.

Итак, пижама отпадает, если она все же решится пойти на то, чтобы их брачная ночь стала действительно брачной. Но и прозрачное кружевное белье, которое она надевала под свадебное платье, тоже не выход. Выбора нет.

Туго завязав на талии пояс не по размеру большого гостиничного халата, Британи сделала глубокий вдох, готовясь покинуть безопасную гавань ванной. Теперь их с Ником разделяла только толстая ткань халата.

Ник стоял к ней спиной. Черный трикотаж футболки плотно обтягивал его широкие плечи, подчеркивал контуры мускулистой спины и узкой талии, а ниже, под плотно сидящими поношенными джинсами, угадывались упругие…

От лицезрения его упругих ягодиц с ее губ помимо воли сорвался то ли вздох, то ли стон, на который Ник обернулся. Его взгляд обежал то немногое, что не было скрыто огромным халатом. Вероятно, этого Нику хватило, поскольку глаза его потемнели и кадык нервно дернулся. Такая его реакция вернула Британи уверенность и решимость, и она лукаво улыбнулась. Ник же потряс головой, словно пытаясь выйти из транса.

– Смею заметить, если ты хочешь избежать соблазнения, не стоило одеваться в этот халат. Нужно было напялить на себя все, что имеется в гардеробе.

Британи видела, что плохой парень в Нике готов взять верх. Одна только мысль о том, что тогда случится, вызвала в ней внутреннюю дрожь.

– Я хотела поговорить с тобой о… – Ее голос звучал почему-то выше, чем обычно.

– О чем? – Он прервал ее на полуслове, и Британи потеряла ход мыслей. – О том, что ты решила соблазнить меня?

Его широкая плутоватая усмешка ослабила напряжение. Она вспомнила, что Ник всегда любил поддразнивать ее.

– Размечтался!

– И даже не представляешь насколько.

От его хрипловатого напряженного голоса влажный жар стал растекаться по ее животу. Каждая клеточка вдруг ожившего тела Британи встрепенулась словно по сигналу тревоги, когда Ник сел рядом с ней на кровать.

Пока она тщетно пыталась вспомнить те убедительные, хорошо сформулированные фразы, которые заготовила, Ник вздохнул и заговорил:

– Я знаю все, что ты хочешь мне сказать. Ты не заинтересована в том, чтобы изменить наши отношения. Ты не хочешь рисковать и разрушить наши деловые отношения, позволив этому случиться. Ведь так?

– Нет.

Нет, нет, нет!

По сути, он озвучил ее мысли и повторил аргументы, которыми она убеждала себя с того момента, как ответила «да» на его предложение.

Но в глубине души ей хотелось отбросить все разумные доводы и отдаться во власть растущего между ними сексуального притяжения.

И что ей теперь делать?

Если она откажется от всего того, на чем настаивала прежде, Ник сочтет ее глупой и непоследовательной.

Для него секс с ней всего лишь удовлетворение похоти. Для нее же секс с Ником значит много больше, и он знает об этом. Знал еще десять лет назад и наверняка не забыл.

– Только бизнес, да?

С сердцем, летящим в пропасть, Британи обреченно кивнула:

– Да.

– Ладно, хорошо, что мы все расставили по своим местам.

Ник не пошевелился, и когда Британи подняла на него глаза, то поняла, что ничего ни по каким местам не расставлено.

– Брит?

Она сглотнула, страшась, что голос выдаст ее:

– Да.

– Ты была очень красивой невестой.

– Это платье…

– Я говорю не о платье. – Он накрыл ее руку своей, и от этого простого жеста ее тело вспыхнуло огнем.

Британи повернула голову, их взгляды встретились, и она уже не могла отвести глаза, даже если бы захотела.

– Ты по-прежнему самая красивая женщина, которую я когда-либо знал.

Чуть слышный нежный вздох сорвался с ее губ, вздох, наполненный надеждой, страхом и желанием.

Выдавив из себя улыбку, Британи ответила:

– А ты все такой же болтун.

Ник подмигнул:

– И это сработает?

– Вопрос на миллион долларов.

Его большой палец стал нежно поглаживать тыльную сторону ее ладони, посылая огненные стрелы в самые потаенные уголки ее тела.

Каждый нерв в теле Британи трепетал, каждая мышца плавилась…

– Я действительно устала.

Его взгляд дал понять ей, что он прекрасно все понимает, но, к счастью, Ник ни к чему не стал принуждать ее.

– Хочешь поужинать? Я могу заказать что-нибудь в номер. Или ты предпочитаешь постель?

К своему вящему смущению, Британи залилась румянцем и поспешно отодвинулась на край кровати, любое упоминание которой вслух заставляло ее чувствовать себя школьницей, которую соблазняет первый школьный красавец.

– Я не голодна, – пискнула она, заползая под шелковые простыни.

Чем быстрее она уснет, тем скорее избавится от риска увидеть его обнаженное тело и мечтать о том, чтобы ее ужином был он.

– Уверена?

– Уверена. Если не возражаешь, я бы хотела уснуть.

– Брит?

– Диван. Знаешь, такая штука рядом со столом, вон там.

Ник покачал головой и посмотрел на нее жалобным щенячьим взглядом, которым он мастерски владел еще в школьные годы и который всегда растапливал ее сердце.

– Я не смогу спать на нем. Во-первых, он не раскладывается. Жесткий и короткий.

– И что? Ты хочешь, чтобы на нем спала я? – Она сглупила в очередной раз, разрешив ему разделить с ней кровать. Но разве могла она поступить по-другому?

– Рыжая, лучшей контрацепции, чем этот банный халат до пят, не придумать. Кроме того, тут могут спать четверо, ни разу не коснувшись друг друга. Уверен, мы вполне можем спокойно проспать на этой кровати всю ночь.

Британи поверила бы ему, если бы не было тех нескольких минут, когда сексуальное притяжение между ними казалось осязаемым. Да, они решили, что их брачная ночь – лишь фикция, призванная удовлетворить любопытство заинтересованных лиц, но как быть с тянущей болью внизу живота? С кожей, которую покалывают тысячи иголок? С дрожью изо всех сил подавляемого желания? До беды рукой подать и без того, чтобы спать в одной постели. Но какой у нее выбор? Обречь Ника на бессонную ночь тоже несправедливо.

– Мы можем построить разделительную полосу из подушек, если тебе так будет спокойнее.

Ник победно улыбнулся, а Британи выругала себя за малодушие. Она лежала на огромной кровати, натянув простыни до подбородка, как та самая деревенская девственница, а не как уверенная в себе столичная девушка, каковой себя считала.

А если она как-нибудь покажет Нику, что не так уж и сильно настаивает на том, чтобы их брачная ночь прошла без секса?

Британи села в кровати, позволив простыням сползти, чтобы Ник мог увидеть распахнувшийся ворот халата. А уж от ее улыбки пришел бы в возбуждение даже евнух.

– Не нужно подушек. Я постараюсь не распускать руки. Обещаю.

– В таком случае подвинься!

– Что ты делаешь? – взвизгнула Британи, увидев, как Ник расстегивает «молнию» на джинсах. Через мгновение он стоял возле кровати в самых сексуальных, пробуждающих самые эротические фантазии черных шелковых трусах-боксерах.

– Готовлюсь лечь в постель. Или ты думала, что я буду спать в джинсах?

– Разве у тебя нет пижамы?

Ник покачал головой, и вид у него при этом был очень довольный. Он прекрасно видел – Брит не может оторвать взгляд от его трусов и того, что под ними.

– Слишком жарко. И между прочим, ты еще должна быть благодарна за то, что я в трусах. Обычно я сплю голый.

Британи поспешно закрыла глаза и вознесла молитву.

– Представляешь, что у меня там под ними? Открой глаза, и я пока…

– Нет! – быстро выкрикнула Британи, но глаза открыла в тайной надежде, что Ник выполнит свою угрозу. Увы! – Залезай наконец под эти чертовы простыни и спи.

– Ты многое теряешь. – Не спеша, с нахальным видом Ник избавился от футболки, швырнул ее в кресло и, не отрывая взгляда от лица Британи, улегся рядом с ней.

Нахальный, дерзкий и абсолютно бесстыдный.

Итак, предстоящие десять часов станут адом. Или раем, как посмотреть.

– Доброй ночи, Рыжая! Хороших снов!

«Вот свинья, еще и издевается».

Британи выключила свет, радуясь, что перестанет видеть Ника, и понимая, что это не поможет. Воспоминание о том, как он стоял перед ней в проклятых черных шелковых боксерах и с дерзкой улыбкой на губах, будет преследовать ее следующие десять лет.

– Можно спросить тебя кое о чем?

Британи демонстративно вздохнула и повернулась к Нику. Когда ее глаза привыкли к темноте, она увидела, что он лежит на безопасном расстоянии. Впрочем, о какой безопасности вообще может идти речь, если она лежит в постели с Ником Манчини? Тем самым Ником Манчини, которого она любила в юности, по которому тосковала все эти годы.

– Ты же ведь так и так спросишь, так что задавай свой вопрос.

– Почему ты сбежала?

– Я не сбегала. – Как всегда, когда затрагивалась эта тема, Британи переходила к глухой обороне.

– Сбежала, Рыжая.

В его шепоте соединились обвинение и сожаление, и Британи, наверное, впервые подумала о том, что же тогда, десять лет назад, испытывал Ник.

Оказавшись в Лондоне, Британи едва справлялась с собственной болью. Поэтому ни о чем другом даже думать не могла. Тогда она знала только одно: те, кого она любила, причинили ей боль. Сначала отец, потом Ник. Ей потребовалось много сил и времени, чтобы склеить осколки своей жизни.

Частью ее стратегии выживания было представлять Ника в самом неприглядном свете: он не достоин ее, он не любил ее, он вообще не способен ни на какие эмоции.

А если она ошибалась?

А если он любил ее и была какая-то другая причина, по которой он отказался уехать с ней? Ведь она тоже не сказала ему всей правды, не объяснила, почему уезжает.

– Мне просто было надо начать все сначала.

Часть правды.

– Но почему именно Лондон? Почему ты не осталась в Брисбене? Ведь ты месяц прожила там, прежде чем уехать в Лондон. Сидней, Мельбурн? Тогда бы мы могли поддерживать… а не расстаться вот так, на десять лет.

* * *

Ник умолк, и Британи едва справилась с желанием включить свет и посмотреть ему в глаза.

Она не ослышалась? Неужели Ник сказал, что они могли бы поддерживать отношения, если бы она не решила убраться от дорогого папочки как можно дальше?

– Поддерживать что? – Британи была готова услышать то, что он оставил недосказанным, и одновременно боялась этого.

Какой смысл говорить об этом сейчас? Ворошить прошлое? Уже ничего не исправить, а при мысли о том, что они могли бы сохранить с Ником отношения, не сбеги она так далеко от Джакаранды, Британи становилось только больнее.

– Нашу крепкую дружбу, – произнес Ник, к ее большому разочарованию.

«А ты хотела услышать слова любви?» – укорила она себя.

– Знаю, я повел себя как подлец в тот вечер. На нас свалилось много проблем, но мы всегда были хорошими друзьями. Мне не хватало тебя.

Он признался?! Признался, что скучал по ней.

Нужно свести разговор к шутке, пока она окончательно не потеряла голову, не сболтнула лишнего и не решилась найти забвение в его объятиях.

– Да брось! Ты небось и не заметил моего отсутствия.

– Заметил.

– Что ж, в жизни все бывает.

В ответ раздалось хмыканье.

– Мы оба прошли долгий путь, но сколько же раз я мысленно снова и снова привязывал твои косички к сиденью школьного автобуса и засовывал лягушек в твой портфель. Я заметил, Рыжая. Спокойной ночи.

Его признание наполнило ее тело восхитительным теплом. Она словно угнездилась в невесомом коконе, легком и прозрачном.

– И тебя пусть клопы не кусают. – Британи закрыла глаза, мечтая плавно погрузиться в сон, но понимала, что это бесполезно. Ей надо было слишком о многом подумать и справиться с проснувшейся любовью к мужчине, который никак не хотел оставаться лишь частью ее прошлого.

Глава 9

Проснулся Ник около полуночи, разбуженный легким дуновением возле уха.

Лениво приоткрыв один глаз, чтобы найти источник беспокойства, он вмиг широко распахнул глаза, увидев роскошную женщину, рука которой была перекинута через его грудь, а согнутая нога покоилась на его боксерах.

И это была не какая-то женщина, а Брит.

Его жена.

С которой ему безумно хотелось заняться любовью.

Вспомнив, как целомудренно они засыпали, предварительно расставив все точки над «i», он предпринял осторожную попытку высвободиться.

Не тут-то было!

Его добрые намерения испарились, как только Брит недовольно заворочалась и ее согнутое колено оказалось в опасной близости от его стремительно твердеющей плоти. Ник замер и стиснул зубы, чтобы сдержать мучительный стон.

Еще одно дуновение и сонный вздох у его уха. Он должен немедленно отодвинуться, чтобы не совершить что-то непоправимое – Брит ясно дала понять: она не хочет заниматься с ним сексом. Словно ему не все было понятно, когда он увидел ее в этом мешковатом халате, убивающем всякое желание.

А ведь до вчерашнего вечера он так надеялся, что они смогут совместить свое деловое соглашение с некоторой приятностью для обоих.

– Ник?

Ее сонный шепот проник в его сознание. Нет, он не может и ни за что не воспользуется ситуацией, как бы безумно ни желал свою собственную жену.

– Тсс, спи дальше. – Он погладил Брит по волосам и вместо того, чтобы отодвинуться, как намеревался, крепче прижал ее к себе.

Ее волосы щекотали его обнаженное плечо, щека, мягкая и теплая, прижималась к его груди. Тонкий аромат лаванды и ванили успокаивал, и Ник подумал, что и этого пока достаточно.

Когда Британи проснулась в объятиях Ника и почувствовала, что он хочет высвободиться, она словно бы во сне крепче прижалась к нему, наслаждаясь каждым мгновением. И пусть это было нечестно, Британи намеревалась вот так же просыпаться каждое утро в течение ближайших двух недель – щекой на его твердой груди, рукой обвивая его загорелый торс, вдыхая запах его тела, от которого ее гормоны просто сходили с ума.

Она должна прекратить все это…

Да ни за что!

– И как дела?

Она резко вскинула голову, выныривая из своих грез и размышлений о том, какая же она бессовестная притворщица, и увидела объект своих фантазий, глядящий на нее с холодной беспристрастностью.

Изображая равнодушие, которого вовсе не испытывала, Британи махнула рукой на груду бумаг на столе.

– Фотограф целую неделю каждый день ездил на плантацию и сделал уйму снимков. Завтра на ферму поедет оператор с видеокамерой, а я пишу историческую справку по книге твоего деда, которую ты мне дал. Так что пока все идет нормально.

Ник пересек комнату и уселся на краешек ее стола так, что ее глаза оказались на уровне его паха. Британи немедленно вскочила – ей совершенно не нужно было смотреть туда, учитывая мысли, которые обуревали ее совсем недавно.

– Вижу, ты занята.

– Да, перечень дел на сегодня – длиной в милю. Нужно съездить на плантацию и выбрать места для съемок. Нужно, чтобы видеоряд соответствовал той информации, которую я нашла и собираюсь вставить в рекламу…

– Подожди! – Ник протянул руку и крепко сжал ее запястье.

Стараясь не показать, как действует на нее это простое прикосновение, Британи подняла бровь:

– В чем дело?

Покачав головой, Ник на миг крепче стиснул ее руку, а потом отпустил:

– У меня не очень хорошо получается.

– Что именно?

– Весь этот фиктивный брак.

– Ах, это… – Ну-ну. Неужели и его обуревают те же чувства, что измучили и ее? – Не привык с кем-то делить жилплощадь?

Ник не мог не услышать издевки в ее голосе, но вместо улыбки уставился на ее лицо пристальным взглядом:

– Я не привык делить жилплощадь с тобой.

Британи почувствовала, что, каким бы холодным Ник ни старался выглядеть, каким бы занятым ни был, он так же измучен неутоленным желанием, как и она.

Она прошлась по комнате, собирая разбросанные вещи – цветастую юбку, летний сарафан и кое-что из белья.

Ладно, ладно, пусть она вела не совсем честную игру, разбрасывая белье по комнате, но она хотела добиться хоть какой-то реакции от Ника. И, судя по страдальческому выражению, появлявшемуся на его лице, когда она крутила на пальце за бретельки черный шелковый бюстгальтер, ее план работает.

– Я тебя все-таки достала, да? – Британи неслышно подошла к нему сзади, обняла руками за талию и прижалась щекой к широкой спине.

Ник не повернулся, продолжил смотреть на бесконечный пляж, расстилавшийся за окном.

– Оказалось, наше деловое соглашение – не совсем то, чего я ожидал.

– Все потому, что в прошлом у нас был роман, тупица.

Неужели она действительно произнесла это вслух?

Судя по стремительности, с которой он обернулся к ней, действительно.

– Тупица? – Лукавая улыбка заиграла на губах Ника.

– Я называла тебя и похуже.

Его глаза потемнели, когда Ник посмотрел на ее губы, словно вспоминая, как она называла его.

– Да, я помню.

– А что ты еще помнишь? – Повисшая вдруг тишина удивила Британи. Она ожидала какого-нибудь ответа. Презрительного, насмешливого.

Вместо этого Ник протянул руку и накрутил на палец прядь ее волос.

– Я помню, ты носила длинные волосы, до самой талии. Я помню, как ты вскрикивала и крепко прижималась к моей спине на крутых поворотах, когда мы катались на мотоцикле. – Он потянул ее за волосы, приближая ее лицо к своему… ближе… ближе… – Но лучше всего я помню, как я себя чувствовал тогда, – прошептал он.

От нахлынувших эмоций у Британи сбилось дыхание. Она всего лишь хотела доказать ему, что притяжение между ними по-прежнему существует, хотела поддразнить, спровоцировать хоть какую-нибудь реакцию. Но она никак не ожидала этого признания от мужчины, который все это время вел себя так, будто прошлого не существовало.

– И как же ты себя чувствовал?

Лицо Ника было так близко, что она чувствовала его дыхание, и страстное желание тысячами иголок пронзало ее тело.

– Как будто я мог сделать все наши мечты реальностью.

Британи вздохнула, в который раз пожалев о том, что тогда, десять лет назад, он оттолкнул ее, не согласился уехать вместе с ней и не смог сделать их мечты реальностью.

Когда-то Ник Манчини был тем единственным, чего она хотела больше всего на свете. Только потом важнее всего для нее стали свобода и независимость. Она была уверена: если он уедет с ней в Лондон, сбудется все, о чем они мечтали, но, оказывается, она мечтала за двоих и была глупа настолько, чтобы поверить, что Ник разделяет ее мечты.

И сейчас, когда Британи хотела Ника больше, чем когда-либо, она прекрасно понимала – ничего не изменилось. Он никогда не поедет вместе с ней в Лондон, даже если она будет настолько безумной, что снова попросит его.

Ник вошел в шатер, и его взгляд немедленно выхватил женщину в белом платье, непринужденно беседовавшую с одним из самых богатых людей Штатов.

Британи выглядела просто потрясающе. Белое облегающее платье в греческом стиле застегивалось на одном плече серебристой брошью. Второе же оставалось обнаженным. Волосы, высоко собранные на затылке, подчеркивали изгиб шеи, а несколько выпущенных золотистых прядей обрамляли лицо с минимумом косметики.

Дьявол! От одного ее вида Ник уже сходил с ума. И пусть этим вечером она выглядела словно супермодель, он никак не мог стереть из памяти ее образ в большом, не по размеру, гостиничном халате, в котором Брит провела их брачную ночь.

Ник солгал, обозвав ее наряд лучшим контрацептивом. В первое же мгновение, когда он увидел Брит выходящей из ванной, ему захотелось подхватить ее на руки, прижать к себе и никогда не отпускать.

Слава богу, последние две недели он был занят доведением до ума своего нового отеля на побережье Карибского моря и они практически не общались.

Пойти на сегодняшний Бал холостяков Британи согласилась, опять-таки руководствуясь интересами бизнеса. Ник являлся спонсором бала, а на нем традиционно присутствовали все самые богатые бизнесмены Австралии, независимо от семейного статуса, и это был шанс проверить, оправдалась ли его ставка на брак с Брит. С тех пор как он женился, заполняемость отеля возросла вдвое, а количество звонков от потенциальных инвесторов утроилось. Неужели магнаты старой закалки наконец признали его одним из них – успешным бизнесменом, единственная цель которого – сделать сеть своих отелей лучшей в мире?

Итак, сегодня вечером он будет знать точно. Звонки звонками, а личные встречи на светских мероприятиях – совсем другое дело.

В это мгновение Брит посмотрела прямо на него. Их взгляды, жаркие, напряженные, были неотрывно прикованы друг к другу, когда Ник широкими шагами пересекал сарай для хранения урожая тростника, декорированный этим вечером под кантри-салун и дискотеку.

Сегодняшний бал должен был стать своеобразным прощанием с фермой и плантацией. Как только Британи закончит здесь свою работу, он продаст ферму и навсегда закроет эту страницу своего прошлого.

Двенадцать месяцев Ник оттягивал этот момент, мучимый чувством вины. Ферма, созданная с нуля, была гордостью и радостью его отца. Это было единственное место, которое Ник считал своим домом, их с отцом убежищем после того, как мать оставила их. Поэтому одновременно старая ферма всегда служила ему напоминанием и о том, что случается, когда слишком сильно любишь женщину, пусть даже собственную мать.

Отец стал для Ника больше чем родителем. Он стал его героем, его идолом. Именно боязнь опозорить их фамилию сдерживала проявление бунтарского духа Ника, а поддержка отца давала веру в то, что он всегда сможет достичь задуманного.

Но старая ферма была одновременно и проблемой – до тех пор, пока люди помнят, кто он и откуда, Ника не будут воспринимать всерьез и не примут в избранный круг бизнесменов.

Продажа фермы разобьет его сердце, но он никогда не забудет всего, что с ней связано. Не забудет отца, благодаря которому он стал тем, кем стал.

Отец бы понял Ника, поддержал в стремлении двигаться дальше, тогда почему он никак не может избавиться от мучительного чувства предательства?

– Никак я, наконец, вижу перед собой нашего молодого влиятельного бизнесмена! Манчини решил показаться на собственном балу!

К удивлению Ника, Брэм Рутгер протянул ему руку, чего никогда не делал раньше, хотя они не раз встречались на различных мероприятиях и в Сиднее, и в Сингапуре.

Ник пожал протянутую руку, испытывая двоякое чувство. Он понимал – его расчет оправдался, и одновременно презирал себя за то, что его волнует мнение старого напыщенного дурака.

– Дела, – ответил он. – Вы сами знаете, как это бывает.

– Знаю, мой мальчик. Нам нужно кое-что обсудить. Я намереваюсь расширить свои инвестиции и уверен, нам есть о чем поговорить.

Эти слова Брэма еще раз подтвердили, что Ник правильно поступил, женившись на Брит, но вся радость немедленно испарилась, стоило ему увидеть, как тот обнимает его жену за талию.

– И поздравляю тебя, мой мальчик. Ты отхватил великолепную женщину. – Брэм теснее прижал к себе Британи, и Ник стиснул руки в кулаки. – Я знаю Британи с пеленок, так что ты уж хорошо о ней заботься, Манчини. Понял?

О да! Он позаботится о своей жене! Для начала стукнет по носу высокомерного старого идиота!

Ник заставил себя улыбнуться и кивнуть:

– Безусловно. А теперь вы нас извините? – Ник протянул руку и едва не усмехнулся, увидев, с каким облегчением Брит выскользнула из объятий Брэма.

– Была рада снова видеть вас, Брэм, – пропела она и помахала рукой.

– Не дразни старого козла, а то у него случится инфаркт, – едва сдерживая смех, прошептал ей на ухо Ник.

Лукавая улыбка вспыхнула на ее губах.

– Его дети скажут мне спасибо. Должно быть, сегодня старый козел стоит миллиарды.

– Ты неисправима, Рыжая.

Она выразительно подняла бровь:

– И это говорит мне парень, который так стремился произвести хорошее впечатление на Брэма и иже с ним? Ник, ты становишься снобом. – Брит протянула руку и разгладила лацкан его смокинга.

От этого невинного жеста в крови Ника немедленно вспыхнул пожар, а сердце заухало тяжело и часто.

– Кстати, отличный смокинг. Очень элегантный.

– Рад, что ты заметила.

Их взгляды снова встретились. И на сей раз Ник не спешил отвести глаза.

Этим вечером он достиг желанной цели – был признан своим в высшей бизнес-лиге, его пере стали считать работягой – бунтарем с тростниковой фермы.

– Пойдем со мной.

– Куда?

– Тебе есть разница?

Британи покачала головой, отчего локоны, обрамлявшие лицо, всколыхнулись мягкой волной. Нику, как всегда, немедленно захотелось протянуть руку и накрутить прядь ее волос на палец, а еще больше – прижать Брит к себе и никогда не отпускать.

– Пойдем. – Ник взял Брит за руку, и они стали прокладывать себе дорогу через толпу.

Балы холостяков стали очень популярными последнее время. И хотя Нику было приятно наблюдать за тем, как его гости веселятся от души, он все же радовался тому, что больше не находится в их числе, в смысле не является холостяком.

Как же далеко он ушел от того парня, с руками в машинном масле и пылью в волосах…

А вот Брит никогда не унижала его. Он нравился ей таким, каким был, и при воспоминании об этом у Ника потеплело на душе.

– Хорошая вечеринка, да, Ник? – В ее голубых глазах искрилось удовольствие. Она выглядела настоящей хозяйкой бала, довольной успехом. – Я попросила своих операторов поснимать немножко, чтобы вставить несколько кадров в рекламный ролик.

– Отличная идея, хотя я все еще никак не могу поверить, что у нас так много отчаявшихся холостяков и незамужних.

Британи рассмеялась:

– Люди же приехали сюда не жениться, а просто повеселиться.

Они тут же наткнулись на парочку, самозабвенно целующуюся возле фургона.

– Ну, во всяком случае, большинство из них, – хихикнула Брит.

– Шли бы в комнату, – буркнул Ник, внезапно разозлившись из-за того, что любовная парочка занимается именно тем, чем он сам больше всего хотел заняться с Брит.

– Зачем? А вдруг они такие же, как мы?

Ник быстро взглянул на Британи, но, к счастью, увидел усмешку, притаившуюся в уголках ее губ.

– Вдруг у них деловое соглашение, и они просто друзья. Как мы.

Именно этот факт Ник был намерен изменить прошлой ночью.

– Да, эти двое выглядят именно как друзья. Хорошие друзья, – снова хихикнула Брит и взяла Ника под руку.

И снова от обычного прикосновения вся кровь Ника, казалось, устремилась к паху. Ему уже не было дела до целующихся. Он чувствовал лишь соблазнительный ванильный аромат прижавшейся к нему Брит.

– Что ты хотел показать мне, Ник?

– Это здесь. – Он буквально втолкнул ее в тускло освещенную кухню. Осознавая, что творит безумство, остановиться Ник уже не мог.

Ее нежный смех эхом отозвался в пустом помещении кухни, являвшейся излюбленным местом Ника в доме. Тут таилось множество воспоминаний: вот они с Брит делают равиоли, а отец напротив за столом читает воскресную газету; Брит показывает Нику язык, а потом, бросив в него комочек теста, тут же принимает невинный вид…

Ну, пора к имеющимся воспоминаниям добавить еще одно.

– Итак, кроме того, что здесь нужно сделать более яркое освещение, что еще…

Ник поцелуем прервал ее на полуслове. Обхватив Брит руками за талию, он крепко прижал девушку к себе.

Вместо того чтобы начать вырываться и протестовать, она застонала и обвила руками его шею, приоткрывая губы в приглашении.

А Ник и не нуждался в приглашении. Поцелуй, исполненный страсти, приближался к точке невозврата. Ник уже не мог дышать, не мог думать, не мог контролировать себя. Он только чувствовал эту невероятную женщину, отвечающую на его поцелуй.

Брит крепче прижалась к нему, поглаживая руками его шею и спину, и Ник потерял остатки самоконтроля. Уложить ее на стол и немедленно заняться с ней любовью…

Ее груди были тесно прижаты к его груди, и Ник чувствовал их полноту и округлость. Его руки скользнули от талии вверх и стали ласкать проступившие под платьем напрягшиеся соски. Брит застонала, а в голове Ника вдруг тревожным набатом загудели колокола. Что случилось с «просто бизнесом»? Где же его твердая решимость дождаться первого шага от Брит?

Британи чутко уловила его колебания. Она прервала их поцелуй, но только для того, чтобы в дразнящем, возбуждающем поцелуе приникнуть к его шее.

– Я знаю, в чем твоя проблема, Ник.

– И в чем же? – Руки Ника скользнули по шелковистой ткани платья вниз и легли на ее ягодицы.

– Ты безумно хочешь меня.

– Это твоя вина – ты неотразима. – Он снова поцеловал ее, нежно, трепетно, в который раз удивляясь своему поступку десятилетней давности. Как он мог отказаться от такой женщины?! И как он будет жить, когда совсем скоро она снова уйдет из его жизни?

Да, она возбуждала его одним своим взглядом, одним своим видом, но дело не только в этом.

Они еще и друзья. И это дорогого стоит. И все же…

Успешная деловая женщина Британи Ллойд очень скоро покинет Нусу, уедет обратно в свой Лондон, даже не оглянувшись, а он останется здесь, проклиная тот день, когда имел глупость снова впустить ее в свое сердце. Сердце, которое он много лет оберегал от любви к женщине.

Он смог изгнать из памяти образ матери, но ему никогда не забыть ощущения отверженности, боли потери, когтями рвущей душу, и сомнения, сомнения… В чем его вина? Чем он оказался нехорош? Почему был недостоин любви?

– И насколько же я неотразима?

Вместо ответа, Ник снова поцеловал Брит. Сейчас не время для сомнений, колебаний, вопросов. Он хотел ее так, как жаждет дождя выжженная солнцем земля. Он почти что ослеп и оглох, желание затопило его целиком, грозя окончательно вырваться из-под контроля. И все же будь он проклят, если это случится здесь, на кухонном столе.

Брит заслуживает большего.

С неимоверным усилием он оторвался от ее губ, сделал глубокий, прерывистый вдох и отстранился от желанного тела.

– Ник?

– Не сейчас, не здесь, не так, – процедил он сквозь стиснутые зубы, старательно отводя взгляд от ее припухших губ.

– Когда же?

Он провел пальцем по ее щеке, глядя в затуманенные страстью глаза:

– Скоро, Рыжая, совсем скоро.

Что-то дикое и неукротимое промелькнуло в глазах Брит, и она медленно кивнула:

– Хорошо.

Ник поспешно схватил ее за руку и буквально выволок из кухни, боясь, что еще мгновение и он передумает.

Британи давно так не веселилась.

В Лондоне она бывала на шикарных вечеринках, встречалась с очень богатыми и знаменитыми людьми. Но эти вечеринки были слишком претенциозными, а люди выбирали тон разговора исходя из того, у какого дизайнера ты одеваешься или сколько миллионов составляет твоя прибыль.

Британи всегда ненавидела отношения, зависящие от денег, ненавидела деление людей на классы, но она прекрасно понимала стремление Ника войти в тот привилегированный мир, к которому она принадлежала по рождению. И все же она не могла избавиться от желания, чтобы он женился на ней не ради этого, а ради нее самой.

Да, за прошедшие десять лет они оба изменились, но когда Ник касался ее, когда целовал, этих лет словно и не было.

Теперь она понимала, как молоды они были тогда. А она была еще и слишком романтичной, уверенной в том, что на искрах первой любви можно построить отношения на всю жизнь.

А Ник не был готов к этому. Кроме того, его отец значил для него очень много, а она от своего не чаяла сбежать. В то время у них были разные мечты, разные цели.

А теперь? Смогут ли они, два преуспевших взрослых человека, дать шанс своей любви?

Брит буквально рухнула на складной стул в углу импровизированного салуна-дискотеки. Она машинально наблюдала за Ником, окруженным целой группой потенциальных инвесторов, мыслями то и дело возвращалась к невероятному поцелую в темноте кухни несколько часов назад. Даже воспоминание о нем снова и снова заставляло ее трепетать.

Все последнее время Британи всячески пыталась соблазнить Ника, постоянно искушала, но его нервы, казалось, были сделаны из стали.

До сегодняшнего вечера. До того поцелуя в кухне, который изменил все.

Она не сомневалась, что Ник хочет ее так же, как и она его. Тогда почему же он остановился?

Черт! Ник Манчини всегда умел вывести ее из себя, смутить и запутать.

Каждый раз, когда он касался Брит, она теряла голову. Но это не значит, что на сей раз она потеряет ее окончательно.

Немного развлечься и уйти, не оглядываясь, – одно дело; немного развлечься и как следствие снова влюбиться в Ника – совсем другое.

Нет уж. Теперь она будет умнее. Британи слишком далеко ушла от той испуганной, сбитой с толку девушки, десять лет назад сбежавшей отсюда, чтобы снова вернуться к отправной точке.

Сегодня ей никто не нужен. Она прекрасно справлялась со своими проблемами в течение последних десяти лет, и снова влюбиться в Ника означает причинить боль и себе, и ему.

* * *

– Ряды гостей редеют. Ты понимаешь, что это означает? – Ник присел рядом с ней.

– Что?

Он выразительно подмигнул:

– Это означает, что мы должны перестать наливать музыкантам. Так мы сможем побыстрее избавиться от засидевшихся гуляк.

Британи рассмеялась, а ее сердце пропустило удар, а потом застучало быстро и громко.

Ник обещал «скоро», и вот «скоро» наступило. Глядя на него, она поняла, что шансов снова не влюбиться в Ника у нее практически не было. С развязанным и косо свисающим галстуком-бабочкой, взлохмаченными темными волосами и глазами непередаваемого цвета сливочных тянучек Ник был неотразим.

– И как скоро это случится?

Ей нужно было, чтобы Ник обнял ее, изгнал страхи и сомнения, а вместе с ними хорошо бы и желание навсегда остаться рядом с ним. Если они займутся любовью нынешней ночью, ослабит ли это напряжение между ними?

Впрочем, «скоро», похоже, наступит еще не скоро.

Словно почувствовав ее желание и одновременно растерянность, Ник обнял Брит за талию и привлек к себе.

– Сейчас я скажу музыкантам, чтобы объявили последний танец. Как тебе идея?

– Идея великолепна.

– Тогда стой на месте и не двигайся. Я сейчас вернусь. – Коснувшись ее губ мимолетным поцелуем, Ник направился к музыкантам, оставив ее наедине с вновь проснувшимися чувствами и страхами.

Очень скоро время все расставит по своим местам – когда ей придется очнуться ото сна и уехать в Лондон.

Глава 10

Британи мерила шагами кухню, ожидая, пока Ник проводит последних гостей. Она не должна нервничать, словно никогда раньше не занималась с ним любовью.

За мгновение до того, как он вошел в кухню, она поспешно села на ближайший стул и схватила первый попавшийся журнал из беспорядочной стопки в углу, сделав вид, что ее ничего не волнует, кроме его содержания.

Когда Ник вошел, Брит посмотрела на него поверх журнала.

– Все разъехались? – Для небрежно заданного вопроса ее голос был слишком пронзительным и вибрирующим. Она поспешно кашлянула и зашелестела страницами журнала. – Слава богу!

Ник шагнул к ней, и Британи сглотнула ком в горле. Желание очутиться в его объятиях было настолько сильным, что причиняло боль. Но она знала, что, очутившись в них, не захочет покинуть никогда.

– Решила немножко почитать? Ммм… – Его приглушенный смешок дал понять: Ник не попался на ее уловку. – Никогда не думал, что тебя волнует спаривание крупного рогатого скота.

Жаркий румянец залил щеки Британи. Она тут же захлопнула журнал, бросила его в угол и сложила руки на груди.

– Но если тебя все-таки волнует этот вопрос, можешь забрать все журналы. Их выписывал отец, и перед продажей фермы я все равно буду наводить порядок и выброшу их.

Британи, не сдержавшись, улыбнулась и покачала головой:

– Спасибо, но мне они не нужны. Коровы и быки – не мой профиль.

Огонь в глазах Ника разгорался все сильнее. Он протянул ей руку и заставил подняться:

– Ты не должна нервничать.

– Я и не нервничаю. – Противная дрожь в животе и трясущиеся ноги и руки явно противоречили ее словам.

Ник глазами выразительно указал на отброшенный журнал и поднял бровь:

– Неужели?

Брит вздохнула:

– Ладно, ладно, нервничаю, но лишь чуточку. А ты?

– Нет. – Ник обнял ее за талию, словно в кокон поместив в кольцо своих рук, и Британи снова подумала, что могла бы остаться в этом коконе навсегда. – Мы же не чужие друг другу. Ведь это ты и я, Рыжая.

– Но…

– Больше никаких но. Сегодня ночью только ты и я, никаких сомнений, никаких сожалений. Никакого анализа. Договорились?

Когда Ник так говорил, все выглядело логично и просто, но Британи не сомневалась в том, что, как только наступит утро, она бросится анализировать каждое мгновение.

– Ты же знаешь, я всегда все анализирую.

Не успела она моргнуть, как Ник приник к ее губам властным поцелуем, и анализ пришлось отложить.

Когда его язык вступил в поединок с ее языком, она забыла обо всем на свете в порыве безумной страсти, как всегда мгновенно вспыхнувшей между ними. Возбуждающее прикосновение его нетерпеливых рук, низкий стон, пылающая жаром кожа…

– Я не хочу, чтобы это произошло так, здесь…

– Не останавливайся! – Брит тяжело и часто дышала, выгибаясь ему навстречу, касаясь бедрами его бедер, с радостью ощущая его возбуждение и готовность. – Пожалуйста, Ник, сейчас!

От его низкого гортанного стона по ее телу побежали мурашки. С неистовой решимостью Ник снова припал к ее губам, и его руки стали торопливо задирать подол ее платья. Волна за волной удовольствие накатывало на Брит, пока руки Ника проделывали свое путешествие по ее бедрам и наконец коснулись средоточия ее желания. Бесконечное, безумное наслаждение накатывало, отступало и снова накатывало. Британи уже едва стояла на ногах, а когда его пальцы проникли под резинку ее трусиков-стрингов и коснулись чувствительного бугорка, Брит разразилась долгим протяжным криком:

– Ник, это было…

– Только начало.

От его лукавой, многозначительной усмешки ее тело охватил трепет предвкушения. А Ник развернул ее спиной, обхватил за бедра и прижал к себе так, чтобы она почувствовала, как он возбужден.

– Позволь доставить тебе удовольствие…

– Ты уже доставила, дорогая, тем, что достигла оргазма. Твой крик был лучшей благодарностью, – прошептал Ник ей в ухо и нежно прикусил мочку. Брит привалилась к нему спиной, расслабленная, довольная. – Тем более, как ты знаешь, в этом деле я люблю командовать сам.

– О-о, вижу, мой неутомимый плохой парень Ник Манчини вернулся.

«Неутомимый» игриво зарычал и прикусил мочку посильнее.

– Тогда самое время показать тебе, каким плохим я могу быть.

Руки Ника скользнули вверх по ее ребрам и накрыли ее груди. Большими пальцами он начал поглаживать соски, и очень скоро волна всепоглощающего, лишающего разума и воли желания накрыла Брит с головой.

Ник же, верный своему обещанию продемонстрировать, насколько плохим он может быть, снова начал ласкать ее самый потаенный бугорок, средоточие самого острого удовольствия.

Желание Брит, казалось, достигло пика, бедра самопроизвольно задвигались в извечном ритме, внутренние мышцы сжимались и разжимались. Она откинула голову в экстатическом самозабвении.

– Ник!.. – Она больше не могла выносить его ласк, она жаждала ощутить наконец его внутри себя.

– Я здесь.

Звук расстегиваемой «молнии», шелест разрываемой фольги, и вот он снова рядом с ней. Ник наклонил ее вперед, крепко держа за бедра…

– Ник, пожалуйста!

Он вошел в нее одним мощным толчком, от которого у Брит перехватило дыхание. Острое ощущение наполненности было одновременно и мучительным, и восхитительным.

Она так долго ждала, так мечтала об этом, что, когда Ник задвигался внутри нее, лишилась остатков самоконтроля.

– Брит, моя Брит…

Эти собственнические слова привели ее в восторг не меньше, чем руки, крепко сжимающие бедра, и нарастающий темп его движений, приведших обоих к одновременной головокружительной кульминации.

– Вот это да! – выдохнула Брит, выпрямляясь и прислоняясь к Нику в полном изнеможении. Ее тело дрожало, звенело и пело от невероятного удовлетворения. Но вырвавшееся у Ника ругательство заставило ее быстро повернуться, чтобы посмотреть ему в лицо. – Что не так, Ник?

– Все. Вот это. – Он обвел рукой кухню, а потом выразительно посмотрел на задранный подол ее вечернего платья и приспущенные трусики. – Ты заслуживаешь большего.

Собрав остатки достоинства, которое только может сохраниться у женщины со спущенными до колен стрингами, Брит стукнула Ника кулачком по груди.

– Не смей извиняться за лучший секс в моей жизни! Это было потрясающе. Не просто потрясающе, а изумительно! Великолепно!

Уголки губ Ника иронично приподнялись.

– Хмм, лучший, говоришь?

Брит кивнула:

– Лучший.

Улыбка Ника стала шире.

– И тебе нравится парень, который настолько потерял над собой контроль, что не смог дотянуть до спальни?

Схватив Ника за лацканы изрядно помявшегося смокинга, Брит притянула его к себе.

– Не любой парень, – сказала она, когда они оказались лицом к лицу. – Мне нравишься ты, Ник Манчини. Каждый дюйм твоего тела…

– Люблю, когда ты говоришь всякие гадости, как настоящая плохая девчонка.

– Я не имела в виду то, о чем ты подумал! – взвизгнула Брит.

– Я знаю. – Ник засмеялся, потерся носом об ее нос, поглаживая спину долгими, расслабляющими прикосновениями.

Брит в истоме прижалась щекой к его груди.

– Ты не видишь иронии в том, что все случилось именно здесь, где все и началось?

Брит подняла голову и посмотрела Нику в лицо:

– Ты имеешь в виду наш первый раз?

Он кивнул и погладил ее по щеке с такой нежностью, что у Брит перехватило дыхание и потеплело на сердце.

– Мне хотелось сделать твой первый раз незабываемым. А что получилось? Плита вышла из строя, пицца осталась холодной, десерт не успел разморозиться, а в довершение всего я с ног до головы облил тебя колой.

Брит улыбнулась этим воспоминаниям:

– И все равно та ночь стала для меня особенной и неповторимой. Благодаря тебе.

Как и многие другие, подумала Брит. Например, та, когда они предавались любви на берегу реки под возвышавшимися над ними эвкалиптами и джакарандой. Брит и сегодня не могла равнодушно проходить мимо джакарандовых кустарников. Их необыкновенный аромат был словно горьким напоминанием о Нике, который укладывает ее на ковер из красных цветов, а потом возносит на небеса.

– Я бы сказал, что нам удалось вернуть волшебство. Только давай все-таки переберемся в спальню. Согласна?

Брит кивнула, и Ник тут же подхватил ее на руки и понес в свою старую спальню.

– Я очень даже согласна. – Она громко рассмеялась, когда Ник с нею на руках закружился в коридоре и только потом толкнул бедром дверь, открывая ее.

– Отлично! Потому что вырази ты несогласие, я бросил бы тебя на пол.

Легонько прикусив кожу на его скуле, Брит прошептала:

– Ты бы не посмел.

– Никогда не провоцируй плохого парня. – С этими словами он бросил ее на кровать и тут же растянулся рядом. От их смеха в комнате, казалось, потеплело.

– Как здорово! – Брит оглядела комнату: на деревянных полках по-прежнему теснились спортивные кубки, несколько мотоциклетных шлемов. В углу висели старые кожаные куртки. – Тут ничего не изменилось.

Ник смущенно пожал плечами:

– Я давно не живу здесь. Теперь моя жизнь и мой бизнес – в Нусе. А отец слишком много работал, чтобы заниматься домом.

Знал ли Ник, как меняется каждый раз его голос, когда он говорит о своем отце? Становится мягче, глубже. Словно он мысленно переносится в прошлое.

Брит всегда завидовала его близким, доверительным и при этом легким отношениям с отцом. Возможно, это было еще одной причиной, почему она проводила в их доме все свое свободное время. И еще из-за лазаньи, которую готовил отец Ника.

– Я люблю этот дом. Неужели так уж необходимо продавать его?

Глаза Ника на мгновение затуманились, потом он моргнул, и туман рассеялся.

– Нечестно было бы позволить ферме прийти в запустение. А у меня нет времени заниматься ею.

– А почему бы не нанять управляющего? Работников? Вдохнуть новую жизнь в старую ферму?

Ник покачал головой, и между его бровей пролегла складка – верный признак недовольства тем, что кто-то лезет не в свое дело.

– Ты же знаешь, как много это место значило для отца.

Ему не нужно было добавлять и для меня. Брит и так видела его нежелание продавать ферму по крепко сжатым губам, задеревеневшим мышцам плеч, по горечи в голосе.

– Тем более не нужно продавать. Нужно все здесь восстановить…

– Пора проститься с этим местом. Ты, как никто, можешь понять не только власть воспоминаний, но и необходимость оставить прошлое в прошлом и жить дальше.

О да, это она понимала очень хорошо!

Что до воспоминаний… Все ее хорошие воспоминания были связаны с Ником. И похоже, настало время пополнить их.

– Ладно, оставим эту тему. – Вдруг на зеркале она увидела очень знакомую вещь. – Эй, уж не серебряный ли это медальон, который я тебе подарила?

Ник проследил за ее взглядом, и его загорелые щеки порозовели от смущения. Он действительно бережно хранил ее давний подарок.

– Может быть, – буркнул он.

Брит спрыгнула с кровати, вывернувшись из его рук, когда Ник попытался удержать ее.

– Это он! Не могу поверить… Ты сохранил его!

– Я же говорил, что здесь давно никто не наводил порядок.

Сердце Брит учащенно забилось, когда она взяла в руки тонкую цепочку и коснулась медальона в форме звезды.

– Знаешь, почему я выбрала звезду? – Подержав медальон в руках несколько мгновений, Брит осторожно повесила его обратно, на угол зеркала.

Ник покачал головой.

– Потому что тогда ты подарил мне звезды и Луну, Ник.

Он тоже встал с кровати, подошел сзади и обнял Брит за талию.

– А сейчас?

– Давай выясним это. – Она повернулась в кольце его рук лицом к нему в ожидании поцелуя. Каждая клеточка ее тела тянулась к нему в порыве желания.

Его губы накрыли ее рот, жаркие, дразнящие, и Брит со всей страстью ответила на поцелуй, который становился все глубже и слаще, от него плавилось все: и тело, и душа.

Даже если бы они вот так просто целовались всю ночь напролет, Брит была бы счастлива. Но только не этой ночью.

Этой ночью она хотела звезды и Луну.

Ник ловко расстегнул застежку, скреплявшую на плече ее «греческое платье», и шелк с легким шелестом соскользнул вниз по ее ногам.

– Господи!

Ник пожирал ее глазами. Его взгляд блуждал по ней сверху вниз и обратно, пока не замер на груди. Голодное, неприкрытое желание в его глазах вызвало ответную дрожь вожделения в теле Брит.

– Ты стала еще прекраснее, хотя это кажется невозможным.

С улыбкой Брит начала стаскивать с него смокинг.

Ник покачал головой, все еще не в силах справиться с потрясением. Он был без ума от гибкой юной девушки, какой Брит была десять лет назад, но ее расцветшая, зрелая красота поразила его.

Справившись со смокингом, Брит принялась развязывать бабочку.

– Ради бога, Ник! Теперь поменьше слов, побольше дела.

– Так ты хочешь, чтобы я приступил к делу?

От его обжигающего поцелуя у нее подогнулись колени, и она буквально рухнула на кровать, а Ник в рекордно короткое время закончил раздевание.

– Они мне нравятся. – Брит ткнула пальцем в его черные шелковые боксеры, смущавшие ее воображение с той самой послесвадебной ночи.

– А мне нравятся твои. – Он взялся за резинку ее белых кружевных стрингов. – Но не настолько, чтобы оставить их на тебе. – И Ник рывком снял трусики с нее и отбросил назад через плечо, а его взгляд жадно вбирал открывшееся великолепие.

– Иди ко мне, – позвала Брит, протягивая к нему руки.

Ник, не мешкая, накрыл ее обнаженное тело своим.

Он целовал, ласкал, дразнил. Его умелые пальцы касались самых потаенных мест, а когда он погрузил их в ее повлажневшие глубины, Брит взмолилась о высвобождении. Она цеплялась за его плечи, часто и прерывисто дышала, выкрикивая его имя, всхлипывала, пока это непереносимое напряжение не взорвалось в ней миллионами падающих звезд.

Она не могла думать, не могла говорить, только протестующе застонала, когда Ник оторвался от нее на мгновение, чтобы избавиться от боксеров.

– Я здесь, любовь моя.

– Там, где и должен быть, – успела прошептать Брит до того, как его губы заставили ее замолчать.

Ник снова накрыл ее своим телом, скользнув внутрь одним долгим, мощным рывком, заставив ее вскрикнуть.

Он заполнил ее целиком, и Брит обвила ногами его талию, еще более открываясь для этого сладкого вторжения. От каждого его толчка в ее теле нарастало удовольствие, каждый нерв вибрировал, словно молил о еще большем.

И Ник дал ей это большее.

Его грудь возбуждающе терлась о ее напрягшиеся соски, язык сплетался с ее языком, ритм движений все ускорялся и ускорялся, пока Ник не замер на мгновение, а потом в экстазе выкрикнул ее имя.

Брит не имела представления о том, как долго они пролежали, не размыкая своего единения. Наконец ритм их сердец постепенно выровнялся, дыхание пришло в норму.

Она не чувствовала тяжести его тела, не ощущала влажности любовного пота.

Она хотела звезд и Луны?

Ник подарил ей всю Вселенную.

Глава 11

Спать с Брит было плохой идеей. Впрочем, спали они совсем мало.

– Здесь все так, как прежде.

Держа Ника за руку, Брит тащила его к реке. Ему ничего не оставалось, как следовать за ней.

Если бы она попросила, он пошел бы за ней на край земли. Прошлая ночь избавила его от последних иллюзий, что их брак можно рассматривать как деловое соглашение.

Каждым поцелуем, каждой лаской, каждым своим стоном Брит словно стирала проведенные без нее годы.

Ничего не изменилось.

Впрочем, нет. Изменился он сам.

Десять лет назад он был глупцом, пытавшимся убедить себя в том, что испытывает к Брит лишь страсть.

Теперь же он знал правду.

То, что связывает их, не просто страсть и вожделение, а много, много больше.

Эта безумная ночь любви словно вернула его на десять лет назад, когда его сердце рвалось вслед за Брит, а разум кричал, что женщинам верить нельзя.

– Ты скучаешь по Джакаранде?

Брит остановилась, удивленная серьезностью, с какой был задан вопрос. Ник тут же попытался исправить положение, махнув рукой в сторону реки, словно только это имел в виду.

Но ему не удалось ее обмануть. Она повернулась к нему, взяла в ладони его лицо и посмотрела в глаза. Нику же показалось, что Брит взяла в ладони его сердце.

– Я старалась не вспоминать. Хотела забыть. – Ее пальчики нежно скользнули по его щеке, пробежали по скуле, затем легли на грудь, где билось сердце Ника, словно заявляя о том, что оно принадлежит ей. А оно и так было ее, всегда было, хотя он и не хотел этого признавать. – Но не смогла. Это место у меня в крови. – Брит замолчала, нежно погладила его по груди, словно касалась души. – Я никогда не забывала тебя.

– Я тоже не смог тебя забыть. – Он склонил голову и поцеловал Брит, и она тут же раскрыла губы, впуская его язык. Ник застонал от враз проснувшегося безумного желания прижать Брит к ближайшему дереву и снова овладеть ею. Его руки скользнули под ее топ, коснулись груди.

– Ник…

Призывная жалоба в ее голосе сделала его возбуждение еще более сильным. Он обнажил ее груди, поочередно приникая к ним в поцелуе, зажимая зубами твердые соски.

Но фауна Джакаранды, похоже, не была готова к подобному зрелищу. Оглушительное кудахтанье огромного кукабарры совсем рядом напомнило Нику, где они находятся.

Очень неохотно он поправил на Брит топ и нежно коснулся губ в легком поцелуе.

– Тебе почему-то всегда нравились эти чертовы птицы. То же нашел время орать!

Брит рассмеялась так заразительно, что Ник не удержался и присоединился к ней.

– Помнишь, как мы занимались любовью прямо здесь и…

– Не могли бы мы сменить тему? – Он глазами указал на свой пах, где признак возбуждения был неприлично очевиден. – Ты меня просто убиваешь, разве не видишь?

Вместо ответа, Брит с искушающей улыбкой прижалась бедрами к его бедрам.

– О-о, теперь вижу. – Она обвила руками его шею, крепко прижавшись грудью к его груди. – Может, продолжим эту дискуссию дома?

– Ты распутная и коварная женщина, – прошептал Ник, отводя с ее лица рассыпавшиеся медно-золотистые пряди. От обожания, светившегося в ее глазах, сердце Ника едва не взломало грудную клетку, вырываясь наружу.

– Пошли же, Ник.

Его не нужно было просить дважды, и они, как два спринтера, бросились обратно к дому.

Британи мерила шагами их с Ником номер люкс отеля, бросая злые взгляды на свой ноутбук, на экран которого было выведено недавнее письмо.

Повышение – ее!

Дэвид просмотрел черновой вариант рекламного фильма, который она отослала ему по электронной почте, дополненный отснятым видеоматериалом и фотографиями плантации, и принял решение.

Она новый исполнительный директор компании.

Она справилась!

Но это означало, что ее работа здесь закончена.

И что же теперь будет с ней и Ником?

Она должна была бы быть в восторге, ведь сбылась ее мечта. Кроме всего прочего, это повышение позволит ей отдать долг дорогому папочке и стать наконец действительно свободной.

Вместо этого ее охватывал ужас, как только она начинала мысленно репетировать предстоящий разговор с Ником.

Она обязана сказать ему правду о том, что уезжает, возвращается к мечте, ставшей реальностью ценой тяжелой работы.

А что, если сама ее мечта изменилась?

Вдруг ее нынешняя мечта – сексуальный миллионер в качестве мужа и самый настоящий брак? И в качестве вида из окна – не Биг-Бен, а первозданный бесконечный песчаный пляж Нусы?

Услышав, как открывается дверь, Брит остановилась, затем бросилась к компьютеру и захлопнула крышку.

Она не чувствовала себя готовой к разговору.

– Как поживает самая красивая девушка Нусы?

– Великолепно. – Брит заставила себя улыбнуться, подавляя желание выпалить правду.

Ник раскрыл объятия:

– Иди ко мне. Был тяжелый день, и помочь мне может только приветственный поцелуй моей жены.

Она рванулась навстречу и прижалась к его губам в нетерпеливом, крепком поцелуе, а потом спряталась на его груди в поисках тепла, успокоения и ответов на мучившие ее вопросы и сомнения.

Она хотела повышения в должности.

Но она хотела и Ника.

И двум этим желаниям никогда не исполниться одновременно.

– Что случилось? – Ник отстранился и посмотрел ей в лицо.

– Нам нужно обсудить наше соглашение, Ник.

Нахмурившись, он убрал руки с ее талии и отступил, а Брит отругала себя за такой неудачный подбор слов.

– Под соглашением, как я понимаю, ты подразумеваешь наш брак?

Британи кивнула, закусив нижнюю губу.

Лицо Ника утратило всякое выражение. Оно стало пугающе бесстрастным и напомнило ей их последнюю встречу тогда, десять лет назад.

– Я получила повышение.

– Поздравляю. – Он засунул руки в карманы, при этом его пристальный взгляд не отпускал ее взгляда, словно побуждая продолжать говорить, выложить все, что у нее на уме, и покончить со всем разом.

– Это случилось несколько раньше, чем я ожидала…

– Когда ты уезжаешь?

Ни просьбы остаться, ни заверения в вечной любви не прозвучало. А чего она ожидала?

С тех пор как их брак стал настоящим, обретя физическую составляющую, они словно вернулись в прошлое – им было хорошо вместе. Они снова поддразнивали друг друга, шутили, смеялись, а в спальне наверстывали упущенное, каждый раз занимаясь любовью словно в последний раз.

И всячески избегали разговоров о будущем, обсуждая только текущие дела.

По сути, их отношения оставались такими же хрупкими, как и десять лет назад. Только Ник больше не был плохим парнем с тростниковой фермы, а она – романтическим подростком, мечтающим о вечной любви.

Британи никогда не достигла бы таких карьерных высот, если бы не научилась быть практичной. И сейчас она ни за что не сдастся без борьбы.

Собрав волосы и скрутив их в узел на затылке, Британи присела на край кровати.

– Мой отъезд зависит от тебя.

Ник бросил на нее настороженный взгляд.

– Ради бога, сядь. Нам нужно все обсудить.

– Хорошо. – Коротко кивнув, он опустился в кресло напротив.

– Ты мне не доверяешь?

– Я не доверяю себе. – Подобие улыбки тронуло его губы, и это дало Британи надежду. – Ты знаешь, что случается со мной, когда я оказываюсь с тобой в постели.

– И не только в постели, насколько я помню.

Его глаза потемнели до цвета жженой карамели, и Брит непроизвольно сглотнула. Сейчас еще можно все поправить, обратившись к испытанным методам – начать его поддразнивать, флиртовать. Но это не решит проблемы, сейчас нужна только честность. Поэтому Британи подавила желание увлечь Ника в постель и забыть обо всем.

– Чего ты хочешь, Брит?

Ответа на этот вопрос у Британи не было.

– Честно? Всего. Моей работы, должности, тебя… – Она замолчала, надеясь, что теперь он скажет что-нибудь. Что-нибудь такое, что даст ей надежду.

Но Ник ничего не говорил и не двигался. Его губы оставались плотно сжатыми.

И Британи сбилась, хотя всегда без труда находила слова для выражения своих мыслей.

– Я знаю, изначально наш брак был деловым соглашением, но теперь все изменилось. – Она сделала глубокий вдох, собираясь сказать самое главное. – Я хочу сохранить наш брак. Ведь мы же сберегли что-то очень важное, особенное, что даже времени оказалось неподвластным. И я уверена: если мы дадим себе шанс, у нас все получится. – Выражение лица Ника немного смягчилось, одеревеневшие плечи расслабились, и Брит поспешно продолжила: – Чего бы ни стоило сохранение нашего брака, я соглашусь. Если нужно бросить работу в Лондоне и переехать сюда… – Британи вздрогнула, не в силах поверить в то, что эти слова сорвались с ее губ, но, как ни странно, испытала облегчение.

Она озвучила решение – ужасное, невероятное, судьбоносное, – и вместо чудовищного огорчения на нее снизошло умиротворение.

От неожиданности глаза Ника потемнели уже до шоколадного цвета. Он подался вперед, опершись локтями на колени:

– И ты сделаешь это ради меня?

– Ради нас. – Окрыленная успехом, Брит быстренько перебралась к Нику на колени, и ему ничего не оставалось, кроме как обнять ее.

– Рыжая! Я даже не знаю, что сказать.

– Тогда ничего не говори. – Она приложила палец к его губам, призывая к молчанию. – Подумай, Ник. А потом мы поговорим. – Коснувшись его губ легким поцелуем, она соскользнула с его колен, расстроившись на мгновение из-за того, что он не сделал попытки удержать ее.

Ну, она сделала все, что могла, чтобы спасти их брак.

Слово за Ником.

Глава 12

Манчини сделал то единственное, что гарантированно должно было выветрить путаницу из его головы, – завел свой мотоцикл. Надев шлем, он оглянулся, нажал на газ и выехал на шоссе.

Как давно он не делал этого!

Стремясь поскорее оставить прошлое в прошлом и преуспеть в бизнесе, он совсем забыл о самых простых радостях – самому приготовить пасту, а к ней сливочный соус, как учил его отец, вырастить пряные травы, без которых нет настоящей итальянской еды, поддаться порыву и мчаться, куда дорога выведет, пока в баке не закончится бензин.

Он скучал по Брит намного сильнее, чем хотел себе в этом признаться, а может, и не осознавая, пока она не вернулась в его жизнь со своими модными нарядами и выдающейся карьерой.

У него было все, была простая и понятная жизнь, но он решил преуспеть. Зачем? Ради чего? Ради известности? Богатства? Чтобы произвести впечатление на кучку богатых пустозвонов, которые знать его не хотели, пока он не доказал свою респектабельность женитьбой на Британи Ллойд.

Все это ерунда, ничего не значащая ерунда.

Брит хочет сохранить их брак. Но какой ценой? Он не может позволить, чтобы она отказалась от своей мечты ради него… Но правда еще и в том, что ее жертвенность испугала его.

Они женаты всего шесть недель, и она готова сложить к его ногам свои мечты, планы, достижения.

Старые сомнения, столько лет удерживаемые взаперти, вылезли наружу и роились в душе.

А если он недостоин Брит?

А если он не тот человек, которого она заслуживает?

А если она не нуждается в нем так же сильно, как он в ней?

Здравствуйте, старые добрые мысли!

Ветер свистел в ушах Ника. Но даже он не мог выветрить водоворот сомнений из его головы. Он бросил взгляд на спидометр и чертыхнулся, осознав, что отвлекся от дороги и превысил скорость.

Все эти раздумья бесполезны, пока он не покончит с прошлым, чтобы расчистить дорогу в будущее. И если он хочет, чтобы в этом будущем рядом с ним была Брит, он должен ей во всем признаться.

Приняв это импульсивное решение, которое сулило ему даже больше неприятностей, чем десять лет назад, Ник затормозил, развернулся и помчался в обратном направлении.

Настало время встретиться с прошлым.

Ник нажал кнопку звонка на стойке дежурного и огляделся. Он думал, местный дом престарелых – это что-то обшарпанное, ветхое, со специфическим запахом дезинфекции и невкусной еды.

К его удивлению, это место оказалось больше похожим на отель – с ухоженными лужайками, свежей побелкой, элегантной мебелью и широкой верандой с французскими окнами, за которыми открывался великолепный вид. Впрочем, разве Дерби Ллойд позволил бы себе жить в худшем месте?

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – Женщина средних лет, в униформе младшего медицинского персонала подошла к стойке дежурного и приветливо улыбнулась Нику.

– Надеюсь. Я бы хотел видеть Дерби Ллойда.

К чести женщины, она не перестала приветливо улыбаться, хотя и не смогла скрыть удивления, отразившегося во взгляде.

– Конечно. К Дерби приходит не так много гостей, он будет вам рад.

Ник подавил горькую усмешку. Ник Манчини – последний человек, которому обрадовался бы старый Дерби.

– Я провожу вас.

Если снаружи здание произвело на Ника просто положительное впечатление, то то, что он увидел, пока медсестра вела его многочисленными коридорами, просто сразило наповал. Стены были увешаны картинами, везде стояли и лежали предметы антиквариата, паркет из тасманийского дуба блестел в закатных лучах, лившихся через стеклянный куполообразный потолок.

Медсестра остановилась перед дверью из красного дерева и сказала:

– Постучите и входите. Но прошу вас не слишком затягивать визит. У Дерби может подняться давление, если он переутомится.

– Обещаю.

Ник не видел Дерби десять лет и с удовольствием не видел бы больше никогда, учитывая то, что тот сделал. Но старик – часть его прошлого, и если он хочет двигаться вперед, должен покончить с этим раз и навсегда.

Сделав глубокий вдох, Ник дважды стукнул в дверь и открыл ее:

– Мистер Ллойд, это Ник Манчини.

Он ненавидел этого человека много лет, но оказался не готовым к внезапной вспышке жалости к бледному и болезненному старику, с закрытыми глазами полулежавшему в кресле с подушками.

Ник запомнил Дерби властным, высокомерным и злобным, подавляющим своим богатством любого, кто имел глупость приблизиться к нему и, не дай бог, встать на его пути. Но тот Дерби исчез под многочисленными морщинами и сероватой бледностью, свидетельствами тяжелой и продолжительной болезни.

Желая поскорее покончить с тем, что привело его сюда, Ник кашлянул и вошел в комнату.

– Что, черт возьми, ты здесь делаешь? – Дерби открыл глаза, лихорадочный блеск в них резко контрастировал с бледностью лица.

– Нам нужно поговорить.

– Мне нечего тебе сказать, убирайся!

Все такой же сварливый старый сноб. Но Ник не мог вот так просто уйти.

– Я уберусь, но сначала мы побеседуем. – Ник старался говорить спокойно, помня о просьбе медсестры не волновать больного, лицо которого стало красным.

– О твоей женитьбе на моей дочери? О том, как ты обесчестил мою семью? Вывалял мое имя в грязи? – Дерби выпрямился на своем ложе и погрозил Нику кулаком. – Я не хочу тебя слушать! Ты выиграл. Доволен?

Сжав руки в кулаки, Ник засунул их поглубже в карманы куртки, не желая показать Дерби, как его оскорбляют отравленные шипы его слов.

Дерби с усилием поднялся из кресла. Жилы на его шее вздулись, лицо выражало ненависть, глаза горели маниакальным огнем.

– Не думай, что я стал совсем идиотом в этом богом забытом месте. Я знаю, чего ты добивался, женившись на Британи. Ты сделал это мне назло, чтобы взять реванш. – Старик погрозил пальцем, который заметно трясся. – А эта дурочка получила то, чего заслуживала! Теперь она не выпросит у меня ни гроша! Я дал ей достаточно, чтобы подстелить соломку, когда она сбежала в Лондон. Если ты рассчитывал набить свой кошелек, ничего у тебя не выйдет. Идите вы оба к дьяволу!

Ник молился про себя, чтобы не вспылить, и даже отступил на шаг, не веря тому, что слышит.

Ничуть не уменьшившаяся ненависть Дерби к нему, Нику, поразила его меньше, чем равнодушие и даже неприятие собственной дочери. И если бы Дерби не выглядел так, словно одной ногой уже стоял в могиле, Ник затолкал бы ему обратно в горло обидные и оскорбительные слова в адрес Брит.

Заставив себя успокоиться, он произнес:

– Вы ошибаетесь. Наш брак не имеет никакого отношения ни к вам, ни к тому, что случилось в прошлом. Брит – ваша дочь. Неужели даже ради нее мы не можем поддерживать хотя бы вежливые отношения?

Лицо Дерби стало не просто красным, а багровым. Он сделал шаг назад и упал обратно в кресло.

Ник потряс головой – напрасно он пришел сюда.

Время не смягчило Дерби. Его ненависть росла и гноилась, и вот теперь вырвалась наружу.

– Убирайся, Манчини! Больше никогда не приходи!

Ник снова покачал головой и открыл дверь. Судя по частому, поверхностному дыханию и багровому цвету лица, старику требовалась медицинская помощь.

Не произнеся больше ни слова и не оглянувшись, Ник вышел и закрыл за собой дверь.

Британи в пятый раз перечитала текст на экране.

Работа помогла ей справиться с потерей Ника десять лет назад, но не теперь. Она прочитывала электронные письма, отвечала на самые важные, анализировала резюме, которые Дэвид пересылал ей из отдела кадров, пыталась придумать что-нибудь путное для нового, весьма выгодного заказа от футбольной команды, намеревавшейся принять участие в чемпионате мира. Но она никак не могла сосредоточиться, потому что мыслями то и дело возвращалась к Нику.

Где он? О чем думает? Почему исчез, если им так много надо обсудить?

Она понимала – ему необходимо время. Но факт, что с момента, как она сообщила ему свою новость, Ник произнес не более десятка односложных слов, не сулил ничего хорошего.

И это при том, что она сказала ему о своей готовности отказаться и от повышения, и от работы ради того, чтобы быть с ним.

Британи подошла к окну, готовясь провести очередные беспокойные полчаса, глядя в окно и не видя захватывающего дух пейзажа, но тут услышала звук открывающейся двери. На пороге стоял Ник, растрепанный и встревоженный.

– Что с тобой?

– Все в порядке.

– Тогда что все это зна…

Ник быстро пересек комнату, схватил Брит в объятия и прижался к ее губам, заставив замолчать. Этот неистовый, голодный поцелуй немедленно заставил Британи забыть обо всем, лишил последних здравых мыслей и желания задавать вопросы, несмотря на то что они мучили ее последние несколько часов.

Когда обоим перестало хватать воздуха и Ник оторвался от ее губ, Британи невольно схватилась за него покрепче, поскольку ноги отказывались держать ее.

– Я должен был подумать.

– Ты вылетел отсюда, словно у тебя горела земля под ногами.

Ник усмехнулся и провел рукой по своим взлохмаченным волосам:

– Прости, но мне следовало побыть одному. Ты же знаешь мою привычку все обдумывать, особенно когда дело касается серьезных вещей.

– И что же ты надумал? – Британи улыбалась, но от волнения у нее болел живот. Теперь, когда Ник вернулся, ей хотелось вытрясти из него правду, заставить сказать наконец о принятом решении, чтобы ее мучения так или иначе закончились.

– Ты должна принять повышение.

– Даже так? – Ее охватили такое разочарование, такая боль, что сердце, казалось, раскололось надвое.

Она поставила на кон все и… проиграла.

– Но только если ты так организуешь свою работу, что мы сможем проводить вместе по меньшей мере шесть месяцев в году. Хотя мне, конечно, будет очень трудно не видеть мою дорогую женушку так подолгу.

Британи посмотрела Нику в глаза, надеясь уловить скрытый подвох и боясь поверить в то, что ее мечта, похоже, сбывается.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что мы – настоящая семья и ею останемся, Рыжая.

Британи издала пронзительный вопль и бросилась Нику на шею, а тот, подхватив ее на руки, закружил по комнате. Она смеялась и плакала одновременно, пока не начала задыхаться от избытка эмоций.

– Эй, прекрати это!

Нежность, с которой Ник собирал губами слезы с ее лица, заставила Британи разрыдаться еще сильнее, уткнувшись в его шею и вдыхая родной аромат амброзии, океанского бриза и самого Ника. От мысли, что они теперь вместе навсегда, у нее кружилась голова.

– Что касается нашего брака…

Ритмичная мелодия ее мобильного телефона немного привела Британи в чувство, но она ни на что не хотела сейчас отвлекаться, поэтому не стала отвечать, а попросту отключила его.

– Что ты хотел сказать?

Ник усмехнулся:

– А вдруг это важный звонок?

– Сейчас нет ничего важнее того, что ты хотел сказать о нашем браке…

– Что ж…

Теперь зазвонил телефон в номере, зазвонил громко и резко. Британи чертыхнулась, а Ник протянул руку, чтобы снять трубку.

– Не снимай!

Быстро коснувшись ее губ поцелуем, Ник ответил:

– Может, действительно, что-то важное? Сначала тебе позвонили на мобильный, теперь сюда. – Ник ткнулся носом ей в шею, и Британи застонала, но безостановочно трезвонивший телефон раздражал невероятно.

– Алло?

– Мисс Ллойд? Это сестра Петерс из дома престарелых, где находится ваш отец. Я должна сообщить вам, что у него случился еще один удар. Вам лучше поскорее приехать.

– Выезжаю немедленно, – инстинктивно ответила Британи. Если бы у нее было время подумать, может, она… Впрочем, у нее не было выбора, какие бы противоречивые чувства она ни испытывала по отношению к отцу.

– Что случилось?

Собрав волосы в узел на затылке, но не найдя, чем скрепить, Британи снова распустила их:

– Отец. У него случился еще один удар.

– Черт!

Ник резко отвернулся, но Британи успела заметить виноватое выражение на его лице.

– Я должна быть там.

– Конечно. Мне поехать с тобой?

Она отрицательно покачала головой:

– Нет. Я справлюсь. – Брит положила руку ему на плечо, потом нежно погладила по щеке. Ее сердце переполняла любовь к мужу. Ее мужу. Теперь она имела полное право называть его так, и не было женщины счастливее ее. – Оставайся здесь. Я постараюсь вернуться как можно быстрее, и мы закончим разговор.

Ник притянул ее к себе, поцеловал и проводил до двери.

Пусть проведает отца, который не заслуживал от нее такой милости, а потом вернется в свою новую жизнь.

Глава 13

Британи остановилась на пороге комнаты, глядя на мужчину, который превратил ее жизнь в сущий ад.

Нет, человек, лежавший в кровати, не заслуживал этого. Никто не заслуживал того, чтобы неподвижно лежать в кровати, ощущая, как жизненные силы и разум медленно покидают тело. Даже самый отъявленный грешник.

Что привело ее сюда? Долг? Забота? Но только не любовь, которую отец сам убил в тот момент, когда впервые поднял на нее руку.

Сделав глубокий вдох, Британи вошла в комнату.

Какое бы чувство ни привело ее сюда, ей хотелось поскорее уйти. Отец не захотел даже попытаться преодолеть пропасть между ними, когда она появилась здесь несколько недель назад. Вряд ли он переменил свое мнение. И если он снова начнет оскорблять ее, она не станет слушать.

– Папа?.. – Приблизившись к кровати, Британи коснулась рукой его плеча.

Дерби взглянул на нее и тут же отвернулся к стене:

– Убирайся! Дай мне умереть спокойно.

Слова вырывались из его горла с клекотом. И это было так не похоже на его обычные грубые крики или недовольное бурчание. Необъяснимое чувство раскаяния заставило Британи снова тронуть его за плечо.

Дерби напрягся и сбросил ее руку.

– Ты не умрешь, папа. Доктор сказал, удар был не сильным, и все обойдется без последствий.

Отец внезапно зашевелился и повернулся на бок, лицом к ней. Первым побуждением Британи было отшатнуться от кровати, но она совладала с собой.

Когда последний раз она находилась рядом с этим человеком и не испытывала страха?

Ей было шестнадцать, и он миролюбиво поддразнивал ее по поводу того, что она стала учить французский язык. Это было накануне того дня, когда мама оставила их и уехала.

И это был последний нормальный разговор отца с дочерью, когда она не испытывала страха перед ним.

– Что эти дураки знают? Накачали меня таблетками, шарлатаны!

Она пришла сюда не за тем, чтобы выслушивать его ругань или спорить.

Из того, что сказал доктор, Британи поняла: отец не умрет, и она спокойно может уйти, оставив его на попечение квалифицированного персонала.

– С тобой все будет в порядке, папа…

– А что ты здесь делаешь? Поругалась со своим муженьком? – Глаза отца сделались злыми, губы презрительно искривились. Он поднял руку и нацелил на нее указательный палец, но был слишком слаб, и рука безвольно упала на кровать.

– Мы с Ником счастливы. Мы…

– Счастливы? Дура! Единственная причина, по которой этот грязный ублюдок женился на тебе, месть. Он хотел отомстить мне. Он уже приходил сюда, чтобы позлорадствовать.

Британи охватило беспокойство. И еще – злость. Она не имела намерения выслушивать грязные инсинуации старика, который совсем свихнулся от ненависти ко всем и ко всему, но что-то в мерзкой, злорадной ухмылке насторожило ее.

– Он никогда не любил меня, а потом и вовсе возненавидел… После того как мы с ним заключили нашу маленькую сделку…

Британи прикусила губу, чтобы не дать сорваться вопросу. Но видимо, ее внутренняя борьба не ускользнула от взгляда Дерби. Он даже предпринял попытку сесть в кровати, настолько удовольствие от ее растерянности придало ему сил.

– Бьюсь об заклад, он не рассказал тебе о нашем договоре – он прекращает рыскать вокруг тебя, а я не трогаю его папашу с его плантацией.

Голова Британи наполнилась звоном, и она была вынуждена несколько раз глубоко вдохнуть в отчаянном желании, чтобы последние несколько минут стерлись из ее памяти.

– Это месть. Сладкая месть. Манчини, верно, очень доволен, маленькая дурочка!

Под гнусное хихиканье Дерби Британи стала пятиться к двери. Неужели это ее отец? И когда-то она его очень любила. Что с ним стало? И почему?

И тут отравленные стрелы достигли цели. Все внутри Британи взорвалось от осознания ужасной правды.

Ник не любит ее.

Их брак никогда не был настоящим.

Это лишь игра, хорошо продуманная стратегия, принесшая ему победу.

Ноги Британи сами вынесли ее в коридор. Выбравшись на воздух и немного придя в себя, она поклялась, что больше никогда не позволит Нику Манчини обмануть себя.

К тому моменту, когда Британи добралась до отеля, ярость, бушевавшая в ней, достигла наивысшей точки.

Ей хотелось немедленно упаковать вещи и улететь в Лондон первым же рейсом, но не раньше, чем она выскажет Нику в лицо всю правду.

– Как твой отец? – Ник вопросительно смотрел на нее своими лживыми глазами цвета сливочных ирисок.

– Вот ты мне и скажи. – Британи захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Сострадание на лице Ника окончательно вывело ее из себя. – Ведь ты был настолько любезен, что навестил его. Впрочем, прости, дело ведь вовсе не в дружелюбии, как я было подумала. Ты хотел насладиться местью.

Выражение лица Ника сделалось настороженным. Он встал, вышел из-за стола и направился к ней.

– О чем ты, Брит?

– Не смей говорить со мной этим покровительственным тоном! – Британи окончательно потеряла над собой контроль. Оттолкнувшись от двери, она ринулась навстречу Нику и замолотила кулаками по его груди. – Он просветил меня относительно вашей сделки. Почему ты мне не сказал?! Черт тебя побери, Ник! Почему ты мне не сказал правду? Ты не представляешь, в каком аду я жила! Сколько времени мне потребовалось, чтобы оправиться от твоего предательства?! – Она снова стукнула его по груди, на этот раз слабее, словно вспышка гнева истощила ее силы.

– Позволь мне объяснить…

– Не стоит утруждаться, я и так все поняла. Ты не любил меня тогда, не любишь и теперь. – К ужасу Британи, картину ее унижения дополнили внезапный всхлип и брызнувшие из глаз слезы.

– Брит, все не так. Ты неправильно поняла…

Ник крепко стиснул ее запястья, а она не сопротивлялась, вдруг разом лишившись воли и сил. Ник усадил ее на стул.

– Почему же? В том, что рассказал мне отец, есть смысл.

Ник смотрел на нее с нежностью и искренним сочувствием. Отпустив ее руки, он отступил и провел рукой по волосам, будто собираясь с мыслями:

– Помнишь, ты сначала уехала в Брисбен и только потом, через месяц, в Лондон? Дерби тогда не знал, что ты поехала не просто отдохнуть, и был уверен, ты скоро вернешься. Он пришел ко мне, чтобы заставить отказаться от тебя, иначе грозился отобрать у моего отца ферму. – Голос Ника стал резким, плечи напряглись. Он отошел к окну и уже оттуда продолжил свой рассказ: – После того как мать уехала, ферма стала единственным, что поддерживало интерес отца к жизни. Я не мог позволить Дерби окончательно сломить папу, и поэтому поступил так, как считал единственно правильным в то время. Дерби должен был поверить, что между нами все кончено.

Черт бы побрал отца!

Черт бы побрал Ника за то, что он не мог поступить иначе!

Она не могла упрекать его за любовь и преданность отцу, не могла возразить ничего против мотивации его поступка.

Но оставалась еще нынешняя ситуация, которую тоже требовалось прояснить.

– Но ты действительно отказался от меня, а не просто сделал вид, Ник.

– Я не хотел, чтобы ты уезжала, Рыжая.

Уловив горечь в его голосе, Британи подняла голову и пристально посмотрела в лицо Ника. Похоже, ему было так же больно, как и ей.

– Тогда почему? Почему ты отгородился от меня в те последние недели? Почему дал уехать, в конце концов?

– У тебя были свои мечты, у меня – свои. Мы были молоды, и обстоятельства оказались сильнее нас.

Искренность его слов вызвала новый прилив слез.

– А сейчас, Ник? Наш брак…

– Он никогда не был местью твоему отцу, ни на мгновение. – Ник быстро пересек комнату, опустился на колени рядом со стулом, на котором сидела Британи, и взял ее руки в свои. – Неужели ты всерьез подумала, что я мог использовать тебя подобным образом?

– Я уже ничего не знаю… Не знаю, что и думать.

– Тогда не думай. – Ник обнял ее, прижал к себе и поцеловал. Потом, словно почувствовав ее сомнения, он прервал поцелуй, но не выпустил ее рук из своих. – Поначалу наш брак я и вправду замышлял как сделку. И это была единственная причина, по которой я женился на тебе.

– А сейчас?

– Сейчас я хочу всего, что предполагает настоящий брак.

Как же она хотела услышать эти слова в самом начале их разговора, до того, как их прервали.

А теперь…

– Ты ведь тоже по-прежнему этого хочешь?

Во взгляде Ника было нескрываемое отчаяние, и Британи кивнула. Да, желание ее не изменилось, но изменился план достижения желаемого.

Слова ничего не стоят. Британи давно усвоила эту истину, хотя понимание далось ей нелегко. Вот отец впервые обозвал ее – грязно, непристойно, а потом просил прощения; вот он впервые толкнул ее, и она ударилась о стену, и снова слова извинения; вот он впервые поднял на нее руку, и снова посыпались бессмысленные извинения, но они уже не смогли перебросить мостик через разверзнувшуюся между ними пропасть.

Она убежала в Лондон и начала новую жизнь, а потом вернулась. И по иронии судьбы она никогда не чувствовала себя такой счастливой и спокойной, как в последние несколько недель. И вот снова все разрушено: один мужчина, которому она не верила, все-таки внес смуту в ее душу; другой – вот уже во второй раз отсылает ее от себя.

– Я уезжаю в Лондон.

С лица Ника сошли все краски.

– Когда?

– Завтра.

– А как же твоя работа здесь? Твоя команда? Ты же ведь хотела, чтобы у нас была настоящая семья. Ты же ведь не поверила Дерби…

– Я верю тебе, Ник, но у меня есть обязательства. Я не могу просто так все бросить и уйти. Ты ведь сам бизнесмен, поэтому понимаешь, о чем я говорю.

Британи специально разыграла карту под названием «бизнес», потому что была уверена, что Ник только на нее и купится. Учитывая то, как он преуспел, этот аргумент был для него самым убедительным.

А ведь она без колебаний отказалась бы и от должности исполнительного директора, и от работы, и от Лондона, скажи ей Ник о любви всего несколько часов назад. Теперь же она цинично рассуждала о том, что эти три слова, по сути, ничего не значат. Дела говорят сами за себя и куда громче. И теперь, что бы Ник ни сказал, все будет отравлено сомнениями, которые отец заронил в ее сердце.

Ник обнял Брит за талию и притянул к себе:

– Я люблю тебя, Рыжая. Ты ведь знаешь об этом, да?

Восемнадцатилетняя девчонка в Британи чуть не умерла от счастья, услышав эти слова, но рассудительная, трезвомыслящая двадцативосьмилетняя часть ее существа велела: «Подожди радоваться!»

– Откуда я могу знать, ты ведь впервые произнес эти слова.

Ник вздрогнул, в его глазах отразилась боль, и Британи стало не по себе.

– Суди по поступкам.

– Каким, Ник? Десять лет назад ты предпочел солгать, а не сказать мне правду. Потом решил жениться на мне, чтобы упрочить свое положение в бизнесе…

Ник коснулся ладонью ее щеки, нежно погладил, потом очертил контур ее губ большим пальцем:

– Я доказывал тебе, что наш брак настоящий, каждую ночь, когда сжимал тебя в объятиях. Ты не смеешь отрицать того, что между нами было. И ты не можешь просто так уйти, отказаться от нас, от нашего брака.

– Я и не собираюсь. – Британи отвела взгляд и уставилась на верхнюю пуговицу его рубашки.

– Попробовала бы ты, черт тебя возьми! – Ник выпустил ее из объятий и отступил. Напряжение между ними стало осязаемым.

– Я должна уехать, Ник. Это важно для меня. Что же касается наших отношений, мы выработаем приемлемую…

– Подари мне одну ночь, Брит.

Она подарит ему пятьдесят лет своей жизни, если только сможет доверять снова. Но сейчас Британи не могла отделаться от сомнений и подозрений, не могла довериться Нику, что бы он ни говорил.

Ей нужны время и одиночество. Впрочем, из опыта она знала, что таким образом от мыслей о Нике Манчини все равно не избавиться.

Ник поднял вверх указательный палец:

– Одну, Брит. Одну последнюю ночь вместе, а там… видно будет. Сделаешь это для меня?

С ее губ были готовы сорваться слова отказа – пустые, бессмысленные, неискренние. Слова о том, что ей нужно собираться, закончить дела, попрощаться с командой. Но ничего этого она не успела сказать, потому что помимо воли кивнула в знак согласия:

– Хорошо.

Ник быстро поцеловал Брит и направился к двери.

– Ты не пожалеешь, Рыжая.

Глядя ему вслед, она думала о том, что уже жалеет. И пожалеет еще больше.

Глава 14

Несмотря на огромное желание, Ник не стал тратить время и энергию на то, чтобы проклинать и поносить Дерби Ллойда.

В первый момент, когда он услышал от Брит, что старый негодяй рассказал ей обо всем, то пожалел, что тот не умер. Но потом одернул себя – он и без того испытывал чувство вины, ведь его визит, несомненно, стал причиной удара у Дерби.

И все же Дерби Ллойд – законченный мерзавец. Зачем он разрушил счастье собственной дочери? За что он так не любит Брит?

Какая-то мысль не давала Нику покоя. Засела в сознании, как шип, покалывая и причиняя беспокойство. Что-то связанное со смертью отца, о которой Брит не знала.

Понятное дело, могущественного Дерби Ллойда мало заботила судьба фермера с тростниковой плантации, и он не посчитал нужным сообщить Брит о такой мелочи, как его смерть. Но может, причина неосведомленности Брит совсем в другом?

Она впервые за десять лет вернулась в родной город, так почему же она совсем не общается с отцом, который серьезно болен?

Ник как-то не задумывался об этом, наслаждаясь каждым мгновением, что они проводили с Брит вместе, но теперь…

Что-то тут не так.

Когда Ник попытался расспросить Брит об отце, она лишь сказала, что тот пригрозил не оставить ей ни цента, раз она вышла замуж за Ника. При этих словах она сильно побледнела и поспешила сменить тему. Нику очень хотелось все выяснить, но только не предстоящей ночью. Эта ночь была предназначена совсем для другого.

Оглядев комнату, Ник мысленно взмолился, чтобы его план сработал.

Вспомнит ли она?

Поймет ли?

Да, он признался ей в любви, но этого оказалось недостаточно.

Настало время поступками доказать ей свою любовь. И Ник был не намерен отпускать Брит с мыслью, что их брак – фикция и что он никогда не любил ее.

У Британи было стойкое ощущение дежавю, когда она стояла перед дверью в комнату отца.

Было глупостью приходить сюда, особенно после всего случившегося, но что-то из сказанного Ником не давало ей покоя.

Они говорили о Дерби, и Британи в какой-то момент замолчала, не желая заново обсуждать, что ее отец сказал и сделал, когда Ник приходил к нему.

И вот тогда Ник обронил ту фразу: мол, каким бы негодяем ни был Дерби, он, вероятно, достаточно любил ее, чтобы дать денег на начало новой жизни в Лондоне.

Шок и боль от услышанного отступили, разум начинал брать верх над эмоциями.

Конечно же она ответила Нику, что таким образом отец хотел продолжать контролировать ее и иная причина действительно никогда не приходила ей в голову.

Но чем больше Британи размышляла над поступком отца, тем сильнее сомневалась в своих категоричных выводах.

Если он так сильно ненавидел ее, как она считала, почему решил подстраховать? Ведь он вполне мог рассчитывать на то, что, не справившись с трудностями, Британи будет вынуждена вернуться домой?

Она должна выяснить причину такого поступка отца.

Дерби выглядел таким старым и немощным, что у Британи от жалости помимо воли сжалось сердце, но жалость тут же испарилась, стоило ему с привычной ненавистью взглянуть на нее:

– Я уже сказал тебе, чтобы ты катилась к чер…

– Папа, почему ты сделал это?

Верхняя губа Дерби презрительно вздернулась.

– Пусть Манчини сам расскажет тебе о нашей маленькой сделке…

– Я о деньгах. Почему ты дал мне деньги, да еще сказал, что это мамино наследство?

С тех пор как мама оставила их, Британи не помнила отца другим, кроме как надменным, холодным, злобным. Даже известие о ее смерти оставило его, казалось бы, равнодушным. И вдруг впервые за долгое время она увидела неуверенность в его взгляде. Черты лица исказились в непривычном смущении и растерянности.

Дерби молчал, лишь комкал руками край одеяла.

– Папа, скажи! Ты много мне задолжал.

Британи была уверена, что услышит в ответ грубое: «Я ничего тебе не должен». Поэтому едва не упала, отпрянув, когда отец резко сел на кровати и кивком подозвал ее ближе. Потом похлопал по краю кровати, приглашая ее сесть.

– Единственная причина, по которой я отпустил тебя в Брисбен, состояла в том, что я не мог больше видеть, как ты съеживаешься от страха при виде меня. – Дерби смотрел вниз, на покрывало. Брови его были нахмурены. – Когда ты не вернулась и прислала мне письмо по электронной почте, сообщив, что ты в Лондоне и не приедешь обратно, я заволновался очень сильно.

– Ты никогда не волновался обо мне. – В душе Британи робко затеплился лучик надежды на то, что она наконец получит ответы на вопросы, мучившие ее столько лет.

– Я всегда о тебе заботился.

Это шокирующее признание было сделано тихим шепотом, и Британи боялась, что ослышалась.

– Ты называешь заботой ругань и оскорбления? Все те окрики и тычки… – Британи часто задышала, борясь с подступившими рыданиями. – Ты же мой отец! Ты должен был любить меня! Что я делала не так? Почему ты так со мной обращался? Скажи, черт тебя подери!

Дерби покачал головой:

– В этом не было твоей вины, девочка.

В его голосе было столько боли, что Британи испугалась и быстро посмотрела на мониторы, но никаких скачков ни давление, ни сердечный ритм не показали.

– Это я был монстром, и то, что я сделал с тобой, непростительно.

– Но почему, папа?

Дерби глубоко вздохнул, потер глаза костяшками пальцев и только потом взглянул Британи в лицо:

– Потому что смотреть на тебя каждый раз было все равно что смотреть на твою мать, такую, какой она была тогда, когда я полюбил ее. Глядя на тебя, я думал о том, какой она была и какой стала перед тем, как сбежать и погибнуть. При виде тебя боль раздирала меня вот тут… – Дерби постучал там, где находилось его сердце, и на этот раз приборы показали предупреждающий сигнал. – Я смотрел на тебя и мечтал, чтобы это была она.

Что ж, Британи получила ответ на главный вопрос, но это, увы, не поможет стереть из памяти годы отчаяния и страха.

И тут случилось неожиданное.

Дерби протянул к ней дрожащую руку, коснулся ее ладони, будто моля о прощении. Британи смотрела на эту тянущуюся к ней руку, ожидая, что почувствует страх или отвращение, но ощутила лишь жгучую жалость к немощному человеку, с робкой надеждой протягивающему ей руку дружбы после долгих лет отчуждения.

У Британи перехватило дыхание. Она накрыла руку отца своей и крепко пожала, прежде чем убрать.

Может, он не заслуживал даже этого короткого пожатия, но Британи чувствовала, как ее покидают остатки злости и горечи.

– Мне так жаль, дочка, – прошептал Дерби, глядя на свою руку, будто не веря, что она коснулась ее.

– Мне тоже, папа. Мне тоже. – И Британи пулей вылетела из комнаты, чтобы не разрыдаться прямо при отце.

Британи вошла в номер, который назывался «Крузо», и замерла, прижав руку к сердцу, которое вдруг защемило.

Все в этой невероятной комнате словно кричало голосом Ника: «Я помню!» Легкие шифоновые занавески цвета слоновой кости свисали вдоль раздвинутых застекленных створчатых дверей, ведущих к бассейну; огромная кровать на возвышении; многочисленные бра, мерцающие в полумраке; аромат франжипаний в воздухе…

Он помнил!

Взгляд Британи остановился на расстеленном на полу посреди комнаты покрывале. Там все было готово для пикника – корзиночка клубники в шоколадной глазури, жареный миндаль, птифуры и бутылка муската в ведерке со льдом.

Все ее самые любимые лакомства посреди комнаты из ее фантазий.

Когда она рассказала Нику о ней? На первом свидании? Втором? Десятом?

Какая разница, если он не только запомнил ее детскую фантазию, но и в точности воспроизвел ее в интерьере гостиничного номера?

– Я рад, что ты пришла.

Ник ступил в комнату через раздвижную дверь со стороны бассейна, и Брит невольно сглотнула. Если комната была великолепна, вид изумительный, то Ник… Не было такого определения, которое передало бы то, как он выглядел. В строгих черных брюках и белоснежной рубашке с расстегнутым воротом и босой, волосы взъерошены морским бризом… По мере его приближения в Брит нарастало ощущение, что ее сердце вот-вот остановится.

– Я должна была попрощаться… – выдавила она из себя.

Но Ник обнял ее, подвел к расстеленному для пикника покрывалу и усадил.

– Тсс… – Он коснулся нежным, легким поцелуем ее губ, но этот поцелуй тут же воспламенил ее, заставив желать большего. – Не будем говорить о расставании. У нас впереди целая ночь, и я не намерен упустить ни секунды.

И хоть поцелуй Ника лишил Британи слов, по блеску в глазах она прекрасно понимала его намерения и точно знала, что случится после того, как они поужинают.

– Выпей это.

Ник передал ей бокал с вином, и его понимающая улыбка напомнила ей о том, как хорошо он ее знает. Вот и сейчас он прекрасно видел, как она смущена и растеряна.

Сделав несколько больших глотков, явно не подобающих настоящей леди, Британи откашлялась и обрела наконец дар речи.

– Это, наверное, самый популярный номер в отеле?..

Глаза Ника загадочно сверкнули, когда он отрицательно покачал головой:

– Сюда никогда никого не селили.

– Как?

– В этом номере никто никогда не жил.

– Но…

– Эта ночь первая.

Не хочет ли он сказать… Невозможно!

Приблизившись к ее лицу, как будто собираясь вновь ее поцеловать, Ник прошептал возле самых ее губ:

– Это твоя комната, Рыжая. Твоя воплощенная фантазия. Ты же понимаешь, я никогда бы не смог отдать ее кому-нибудь другому.

Сердце Британи буквально затопила любовь к этому невероятному человеку. Она любила его всем своим существом, но демоны сомнения не отступали, нашептывая в ухо: она очень рискует.

И пусть сегодня она сделала первый шаг к тому, чтобы понять и простить своего отца, именно его отношение к ней превратило Британи в ту женщину, какой она стала: сильную, независимую, решившую больше не доверяться кому-либо.

Да, это комната ее мечты, ее воплощенная фантазия. А ее брак? Не является ли он тоже ее фантазией, зыбкой и ненадежной?

– Зачем, Ник? Ведь ты даже не был уверен в том, что я когда-нибудь ее увижу?

Ник пожал плечами, выражение его лица стало каким-то даже робким.

– Когда у тебя ничего не остается, надежда – сильная мотивация, Рыжая.

– Ты надеялся, что я вернусь?

– Я рассчитывал на это. – От его смущенной улыбки пульс Брит участился. – Я приходил иногда сюда, чтобы подумать.

– Но я вернулась только из-за работы и замуж за тебя вышла потому, что это было выгодно нам обоим. Как ты мог надеяться, что я когда-нибудь увижу все это?

– Ты не могла не вернуться, Брит. Это судьба.

– Я не верю в судьбу.

В последние десять лет Британи сама выстраивала свою жизнь. А судьба-то как раз часто поворачивалась к ней спиной, и она утратила веру в нее давным-давно.

Улыбнувшись, Ник протянул ей руку:

– Это во мне говорит итальянец. Мы верим в высшие силы. – Он потянул ее вверх, помогая подняться, и Брит оказалась в его объятиях, чувствуя, что тоже начинает в них верить. – А еще я верю в нас.

Британи хотелось навечно остаться в этом мгновении, забыться в своей воплощенной фантазии, но здравый смысл не позволял. Завтра она уедет, даст Нику возможность разобраться в себе и понять, что этот брак значит для него.

– Десять лет назад ты не верил, если позволил мне уехать.

В ответ Ник крепче прижал Брит к себе.

– Я был молодым идеалистом, а вернее, дураком. Позволь показать тебе, как много ты для меня значишь, Рыжая.

– Ты не должен…

Он обрушил на ее губы поцелуй, пресекая всякие возражения и здравые доводы. И Брит задрожала, когда поцелуй стал глубже, язык Ника скользнул в глубь ее рта и соприкоснулся с ее языком, а его руки стали развязывать пояс ее платья с запáхом. Оно с тихим шелестом упало на пол, обнажая тело Брит и отдавая его во власть рук Ника. Эти руки обжигали ее плечи, скользили по бедрам, а потом проникли под резинку трусиков и устремились к заветной цели.

Брит со стоном приникла к Нику, прижалась изо всех сил, ее желание затмило все сомнения и колебания.

Разве можно было о чем-то думать, когда он ласкал самые сокровенные и чувствительные ее местечки, незаметно увлекая и подталкивая Брит к кровати.

Он уложил ее, продолжая играть на струнах ее тела, как опытный музыкант, заставляя снова и снова исполнять на бис арии из стонов и вскриков.

Ник удерживал ее на краю, не давая взлететь, терзая ласками, пока она не вцепилась в его бедра и не выгнула спину, откровенно требуя вожделенного, окончательного наслаждения.

– Ник, пожалуйста…

– У нас впереди вся ночь. – Он ускорил темп, его большой палец творил что-то невообразимое с ее чувствительным бугорком, и Брит наконец сотряслась в экстатическом спазме долгожданного высвобождения.

Она еще не успела перевести дыхание, а обнаженный Ник уже придавил ее своим телом и, скользнув внутрь, задвигался напористо и требовательно.

Еще минуту назад апатичная и опустошенная, Брит почувствовала, как снова возрождается, как новая волна ощущений подхватывает ее. На этот раз они вместе достигли пика, и их триумфальные вскрики огласили ночь. А потом наступила тишина.

* * *

Брит уехала.

Ник понял это в то самое мгновение, как проснулся, еще не открыв глаза.

Она была частью его. Всегда была. Ник не шутил, когда рассказывал Брит об этой комнате и своей надежде на то, что она когда-нибудь вернется.

Все рано или поздно возвращаются домой, к своим истокам – он верил в это. Для него Британи всегда была единственной женщиной, и вот теперь она стала его женой, они любят друг друга… Он больше ничему и никому не позволит помешать им!

Тогда почему он сейчас лежит здесь один, а она летит в самолете на другой конец света?

Он не позволит ей снова уйти.

Но он не сможет вернуть ее, не отпустив. Удерживать, контролировать – ничего из этого не поможет. Ник слишком хорошо понимал ее целеустремленность и амбициозность, знал, что ею движет, ведь та же жажда успеха двигала и им.

Тогда почему его обуревает страх, что она уехала навсегда?

Этой ночью они так ничего и не решили. Он собирался и поговорить тоже, но его намерения пошли прахом, потому что этой ночью он мог только снова и снова заниматься с ней любовью. Когда это происходило, все тревоги и сомнения отступали прочь, и они, обессиленные, провалились в сон уже под утро.

Он обязательно должен увидеть Брит до отлета, убедиться, что она поверила в глубину его чувств.

Надев рубашку и даже не потрудившись застегнуть пуговицы, Ник ринулся к двери и уже коснулся ручки, когда его взгляд уловил какой-то блеск на столике в прихожей.

Его сердце на мгновение перестало биться.

Этого не может быть!

В солнечных лучах сверкнуло ее обручальное кольцо. Зажав его в руке, Ник почувствовал ожог, словно он сжал горячий уголек.

Значит, что бы ни происходило прошлой ночью, он больше не нужен Брит.

Ну нет! На этот раз он не сдастся без боя!

Глава 15

Весь двадцатичетырехчасовой перелет до Лондона отсутствие кольца на безымянном пальце не давало Британи покоя.

Правильно ли она поступила?

Заставив себя прекратить то и дело касаться незагоревшей, какой-то обнаженной полоски на пальце, она скрестила руки на груди.

Теперь вместо пальца ей захотелось потрогать лоб, не высечена ли там большая буква «Т», означающая «трусиха». Ведь именно ею она и оказалась, если в припадке какого-то безумия, пока Ник спал, она, уходя, решила снять с пальца и оставить на столике свое обручальное кольцо.

Последняя ночь все в ней перевернула.

Британи не верила словам, она ждала поступков, и Ник в полной мере продемонстрировал ей, насколько он хочет сохранить их брак, как любит ее. Каждой лаской, каждым своим признанием и поцелуем он доказывал ей свою любовь.

И именно это заставило ее убежать, пока Ник спал.

Проснись они вместе, она не смогла бы уехать. Тем более если бы он попросил ее остаться.

А она должна была уехать. Должна!

Ник не знает правды о том, что сделал ее отец. Не представляет, каким грузом лежит на ней ее долг ему. Какую же боль могут причинять любящие люди!

Наверное, правильнее всего было бы рассказать Нику правду, но даже при одной мысли об этом Британи начинало трясти. Кроме того, ей не хотелось посвящать Ника в сложные перипетии их с отцом отношений. Это ее прошлое, только ее. Она должна сама с ним разобраться и только потом думать о будущем.

Занимаясь урегулированием проблем с новым отелем «Фантазия» на Багамах, Ник все три недели ни на мгновение не забывал о Брит.

Он звонил, она не снимала трубку.

Он писал по электронной почте, она один раз коротко ответила, что очень занята на новой должности, что у нее нет ни минуты свободного времени, что непременно свяжется с ним…

Все это не имело значения. Разве так много времени заняла бы приписка в конце письма «я люблю тебя»? Или одно слово «скучаю»?

Ник так и не смог достучаться до нее. Если Брит не поверила ему после последней ночи, значит, не поверит никогда. И ему следует упаковать чемодан, вернуться в Нусу, с головой погрузиться в дела и забыть об их коротком браке.

Но не только Рыжая обладала взрывным темпераментом. Эти три недели довели Ника до белого каления.

Он жаждал ответов на все вопросы.

Он заслужил их.

И видит бог, он их получит.

Но, зная упрямый норов своей жены, Ник понимал – ему нужно предпринять что-нибудь неординарное.

Британи еще раз проверила адрес по своим записям и внимательно посмотрела на затертый номер на двери.

Да, то самое место.

Какая-то компания, о которой она никогда не слышала, решила превратить этот старый дом времен короля Эдуарда в центре Челси в пятизвездочный отель. Быстро оглядевшись, Британи обратила внимание на разрушившуюся кирпичную кладку, покосившиеся оконные рамы и общее запустение, царившее вокруг некогда величественного строения. Да, кому-то предстоит большая работа.

Британи предложили подготовить рекламную кампанию этого проекта. Она с радостью ухватилась за предложение – ей нужно было быть занятой каждый час, каждую минуту, чтобы не думать о том, как же она скучает по Нику.

Скучает? Нет, тоскует – непрерывно, сильно и с каждым днем все сильнее.

Прошел уже почти месяц с тех пор, как она уехала. И хотя Британи убеждала себя в том, что очень рада тому, что Ник перестал звонить и писать, каждый раз она включала компьютер с замиранием сердца, в надежде обнаружить в почте послание от него.

Она столько раз хватала трубку телефона, мечтая услышать его голос и страшась этого. Если бы он позвонил и заговорил о своей любви, она бы не выдержала и наконец рассказала бы всю правду. А она не могла себе этого позволить, буквально и фигурально. Ей нужно еще несколько месяцев, и тогда она будет свободна. Она выплатит долг отцу до последнего цента, а потом… Кто знает, может, она решится воссоединиться со своим мужем и наладить отношения с отцом?

Ее коммуникатор издал сигнал, и на экране появилось сообщение от клиента: «Встречаемся на верхнем этаже. Пора начинать».

«Чертов магнат!» – пробурчала Британи, засовывая коммуникатор в сумку и толкая тяжелую дверь. Ржавые петли протестующе заскрипели.

Слава богу, здание имело всего три этажа. Британи карабкалась по крутым шатким ступеням, с восхищением оглядывая высокие потолки, искусно отделанные карнизы, люстры. Если удастся вернуть интерьеру первозданный вид, будет просто великолепно!

Облупившийся, обветшалый фасад давал ложное представление об этом месте, и Британи, увидевшей дом изнутри, стало понятным желание ее потенциального клиента превратить его в роскошный отель.

С трудом добравшись до верхнего этажа, Британи увидела открытую дверь в конце коридора, через которую струился приглушенный свет.

Пригладив волосы, покрепче перехватив портфель с документами и растянув губы в профессиональной улыбке, Британи ступила в освещенную комнату.

Ее клиент стоял у окна, и она не смогла сразу же рассмотреть его, но когда он повернулся и сделал шаг навстречу, портфель выпал из ее рук и улыбка сошла с лица. Надежды отложить все мысли о Нике Манчини до тех пор, пока она не выполнит работу и не рассчитается с долгом, потерпели крах.

Первым побуждением Ника было броситься к Брит, схватить ее в объятия и забыть мучительную агонию последнего месяца.

Но вид упрямо поджатых губ и сердитый блеск в ее глазах остановили его.

Дьявол! Он пролетел полмира, чтобы оказаться вместе с любимой женщиной, а она злится!

Сжав в карманах руки в кулаки, Ник остался на месте.

– А где же приветственный поцелуй для мужа?

Британи подняла с пола выпавший из рук портфель и поставила его на столик. А где же ожидаемые нервозность, растерянность, на которые он рассчитывал? Надеясь застать Брит врасплох, Ник хотел получить ответ на главный вопрос: почему она оставила свое обручальное кольцо?

Собранная и холодная, Британи одернула пиджак и прислонилась к столу:

– Что ты здесь делаешь, Ник?

– Дела привели.

– Ну конечно. – Ее легкий кивок окончательно вывел Ника из себя.

– Незаконченные дела. – Не в силах больше сдерживать себя, он в четыре широких шага пересек комнату, схватил Брит в объятия и поцеловал.

Она сопротивлялась всего две секунды, а потом приникла к нему, и Ник даже застонал.

– Нет… – Почувствовав, что поцелуй становится глубже, Британи оттолкнула его.

Ник легко преодолел бы ее сопротивление, если бы не страх в ее глазах.

– Что – нет? Не возвращать тебе это? – Он отступил, опустил руку в карман и достал обручальное кольцо. Затем взял руку Брит и положил кольцо в раскрытую ладонь. – Ты оставила его. Хотя, видит бог, я не знаю почему.

Британи открыла рот, намереваясь что-то сказать, потом закрыла, передумав. Ник согнул ее пальцы в кулак, чтобы кольцо не выпало, и отступил.

– Я помню, ты говорила о своем желании сохранить наш брак. В то же время ты не скрывала, что хочешь вернуться в Лондон, к своей работе, но я был уверен – мы найдем приемлемое решение. – Ник провел рукой по волосам, встревоженный отчужденным выражением ее лица. – Вместо этого ты сбежала, даже не попрощавшись, оставив кольцо. Отсюда вопрос: ты по-прежнему хочешь сохранить наш брак?

Повисшая тишина была мучительной.

Наконец Британи подняла на него глаза. В них стояли слезы, было признание поражения.

– Эй, Рыжая! Я не хотел…

– Все в порядке. Я должна была рассказать тебе… – Ее речь прервал всхлип, и она упала на грудь Нику, разрыдавшись.

Ник был растерян. Даже десять лет назад, когда он отверг ее, Брит не проронила ни слезинки, восхитив его своим мужеством. Сейчас же в ней будто открыли шлюз – его рубашка уже намокла от ее слез. Он чувствовал, как солоноватая влага орошает рану в его сердце, которая открылась в тот миг, когда он увидел на столике оставленное ею кольцо.

Не зная, как остановить бурный поток слез, Ник спросил:

– Ты поможешь превратить это место в еще один отель «Фантазия»?

Всхлипы стали реже. Британи еще пару раз шмыгнула носом, вытерла щеки и только потом подняла голову:

– Ты правда намерен это сделать?

– Конечно. Только я должен безраздельно владеть вниманием исполнительного директора одной известной рекламной фирмы, который поможет мне осуществить задуманное.

– И как надолго тебе потребуется это внимание?

– На всю жизнь.

Глаза Британи широко распахнулись, и она по привычке закусила нижнюю губу.

– Ты хочешь сказать…

– Что я люблю тебя и хочу сохранить наш брак, Рыжая. Я бы приехал раньше, но нужно было решить ряд срочных вопросов. А теперь я могу провести в Лондоне столько времени, сколько потребуется. С тобой. – Ник взял руки Брит и положил себе на грудь. Прямо на то место, где билось его сердце. Билось для нее одной. – Я хотел сказать тебе это тем утром, когда ты убежала. Я сделаю все, что угодно, чтобы мы были вместе, чтобы ты поверила: я действительно люблю тебя.

Нижняя губа Брит задрожала, и Ник испуганно покачал головой:

– О нет, только не это! – И поцеловал ее медленно, нежно, вложив в поцелуй всю свою любовь к этой невероятной женщине и надеясь хоть на десятую долю от его любви в ответ.

К его ужасу, Британи вывернулась из его рук, отошла подальше и уставилась в пол.

– Рыжая?

Когда она наконец подняла на него глаза, в них была мука.

– Я очень многое не рассказала тебе, Ник.

– Так расскажи! – Он сделал шаг в ее сторону и протянул руки ладонями вверх. – Нет ничего такого, чего бы ты не могла рассказать мне и что изменило бы мое отношение к тебе.

Британи опять всхлипнула, готовая заплакать. Она все никак не могла поверить, что Ник здесь и он любит ее.

Он готов провести в Лондоне с ней вместе столько времени, сколько потребуется, чтобы она поверила в его желание сохранить их брак. Он сделал то, чего не сделал десять лет назад, – приехал к ней. Разве это не означает, что он действительно изменился? Что он предлагает ей совсем новые отношения?

– Почему ты убежала? Почему оставила кольцо?

– Потому что эта работа очень много для меня значит.

Глаза Ника стали холодными.

– Понимаю.

Теперь от него исходило напряжение. Плечи задеревенели, руки сжались в кулаки. Британи поняла: она должна сказать ему правду, если не хочет потерять навсегда.

– Думаю, не понимаешь. – Она опустилась в стоявшее рядом старомодное кресло, потому что силы вдруг покинули ее. Взметнулось облако многолетней пыли. – Мне очень нужны деньги. Очень.

Ник сел напротив.

– Если тебе нужны деньги, я могу…

– Вот поэтому я и уехала. – Британи покачала головой, и волосы, собранные на затылке, рассыпались по ее плечам. – Я должна заработать их сама. Это моя личная проблема, и я должна решить ее самостоятельно.

– Но что за проблема?

Нахмурившись, Британи потерла пальцем переносицу. Это всегда помогало ей отогнать начинавшуюся головную боль.

– Мой отец.

Ник напрягся, как она и предвидела:

– Что он еще натворил?

Британи вздохнула и потеребила оторвавшийся клочок обивки на ручке кресла:

– Ты знаешь, что он дал мне денег, когда я уехала из Австралии?

– И?..

– Он знал, я не возьму у него ни цента. Знал, что я не захочу иметь с ним дело. Когда я вернулась, то решила повидаться с ним и наладить хоть какие-то отношения…

– Разве вы не поддерживали связь все это время?

– Нет. Уехав, я оборвала все связи.

– Зачем?

– Ради свободы.

Свободы от страха, от тирании отца, превратившегося в монстра.

Ник хмурился, все еще не понимая:

– Ты уехала в Лондон, чтобы освободиться от него…

– Но не смогла. И не смогу, пока не выплачу ему все до последнего цента.

Ник недоверчиво покачал головой:

– Ты что-то недоговариваешь, Брит. – Он встал, подошел к ней, но девушка отпрянула. – Говори все.

– Не могу, – не сказала, выдохнула она.

– Я твой муж и люблю тебя. И я буду с тобой всегда.

Искренняя забота в голосе, честность и прямота его слов сломали последние барьеры.

– Он бил меня.

– Ублюдок! Я убью его!

Британи не знала, чего она ожидала, впервые озвучив стыдную правду, но, увидев ярость Ника, его гнев и готовность защитить ее, поняла, что была права, когда молчала столько лет.

Он не сказал ей правду десять лет назад, но и она не была полностью честна с ним. И если она хочет, чтобы у них было будущее, то должна рассказать Нику обо всем.

– Когда я пришла к тебе десять лет назад и позвала уехать со мной, это был не романтический порыв. Я была вынуждена уехать, потому что отец в своей жестокости стал невыносим.

Ник сжимал и разжимал кулаки, ярость душила его, ему хотелось поколотить кого-нибудь. Желательно Дерби Ллойда.

– Он изменился в тот день, когда уехала мама. А когда через год мы узнали, что она умерла, отец совсем озверел. Бесконечные тычки, затрещины… – Британи стерла слезы со щек, велев себе прекратить плакать. – А потом он избил меня, и тогда я поняла, что мне надо уехать. И как можно дальше.

– Ты должна была мне рассказать. Я бы защитил тебя.

– Как? Ты должен был заниматься фермой, твоему отцу требовалась помощь. Кроме того, я ведь просила тебя…

– А я отказал. – Ник грохнул кулаком по столу. – Но если бы я знал…

– Мы уже отдалились друг от друга, ты отстранился от меня эмоционально, поэтому я не очень удивилась, когда ты сказал мне «нет».

Еще одно ругательство слетело с губ Ника, и он потер затылок.

– Мне так жаль, любовь моя. Я был неуверенным в себе и в других идиотом, который поспешил оттолкнуть тебя, чтобы ты первая не очнулась и не задалась вопросом, что делаешь в этом захолустье…

У Британи от удивления открылся рот – его слова потрясли ее до глубины души.

– Как тебе такое в голову пришло? Какое захолустье? Это самая большая глупость, которую мне приходилось слышать, Ник.

Ник снова примирительно протянул к ней руки ладонями вверх:

– Люди болтали, а я по глупости слушал.

– Что ты имеешь в виду?

Покачав головой, он спрятал руки в карманы, но Британи успела заметить – он так сильно стиснул кулаки, что побелели костяшки.

– Меня настолько потрясло бегство моей матери, что я боялся поверить любой женщине и подпустить ее близко, тем более полюбить ее. Когда мы познакомились, я думал, у тебя идеальная семья – отец, мать, много денег. А что я мог предложить тебе?

Британи подняла руку, призывая его замолчать:

– Деньги всегда были ни при чем в наших отношениях. Я полагала, ты меня хорошо знаешь.

– В глубине души и я так думал, но боялся поверить. Как такая девушка, как ты, могла полюбить такого парня, как я?

Теперь чертыхнулась Брит, и Ник улыбнулся:

– Как ты могла полюбить простого итальянца с тростниковой фермы, который старательно прятал свои комплексы за черной кожаной курткой и «харлеем»? Но я вырос, Брит, и поумнел. – Он сделал один шаг к ней, другой. – Я не поехал за тобой в тот раз, потому что был слишком горд, слишком глуп и боялся боли, которую ты могла причинить мне. Но сейчас все по-другому и я другой, и сейчас мне причиняет боль разлука с тобой. Поэтому я здесь.

Британи тоже изменилась, тоже стала мудрее, и если она чему и научилась за прошедшие годы, так это бороться за то, что ей дорого.

– Хорошо, что мы все выяснили. Если мы… – Она замолчала.

Неужели она сделает это? Даст им шанс, отринув сомнения, отринув то, с чего начинался их брак, память о том, как она едва не умерла, когда десять лет назад Ник отказался от нее?

– Мы – что?

– Мы хотим быть вместе, – пробормотала она, не отводя взгляда.

Радость, отразившаяся в его глазах, сказала Британи, что ее сердце не ошиблось.

Ник издал восторженный вопль, эхом прокатившийся по пустым комнатам, подхватил Брит на руки и закружил.

– Ты хотя бы представляешь, как я скучал по тебе?

– Думаю, даже наполовину не так сильно, как я по тебе. – Британи погладила Ника по шершавой от отросшей щетины щеке. – Я люблю Лондон, но вернуться сюда во второй раз с разбитым сердцем было не очень-то весело.

– Эй, ты же сама сбежала от меня! – Ник прижал Британи к себе и стал нежно гладить ее по спине.

– Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?

Ник замер и впился взглядом в ее лицо:

– Что ты сказала?

– Не заставляй меня повторять, Манчини. Одного раза в день вполне достаточно. Знаешь, у девушки должна быть гордость.

– Ты любишь меня? Я, конечно, надеялся, но ты ведь никогда не говорила и…

– Ладно, повторю.

Ник схватил ее руку и поднес к губам.

– Я…

Он нежно поцеловал ее ладонь, а потом пощекотал ее языком.

– Люблю…

Он обвел языком круги вокруг костяшек.

– Тебя!

Ник приник к ее губам, лишив дыхания, и даже сердце ее, казалось, забыло биться. Это был поцелуй возрождения надежды, мечты, радости жизни.

– Отличный ответ, Манчини.

Ник Манчини любит ее!

Ее муж любит ее!

Она не могла быть счастливее, чем в это мгновение.

– Ты говорил серьезно, что можешь остаться?

– Да. – В подтверждение своих слов Ник снова поцеловал Британи. Это был поцелуй Любви, восхитительный, опустошительный, отчаянный.

Когда они наконец посмотрели в глаза друг другу, Ник улыбнулся медленной, чувственной улыбкой, от которой пульс Брит тут же зачастил.

– Я думал, моя сеть отелей – лучшее, что я сделал и чего добился, но я ошибался. Моя мечта – это ты, только ты и всегда была ты. Станет ли моя мечта реальностью? Навсегда? Будешь ли ты моей женой?

– Продолжай в том же духе, и я снова разревусь.

– Я люблю тебя, Рыжая. – Ник с нежностью коснулся губ Британи, чутко уловив, что ей нужно время, чтобы осознать его слова, приведшие ее в полный восторг. Ведь это была и ее мечта.

– Конечно да, – прошептала она возле самых его губ.

Эпилог

– Уверена, что не хочешь поехать в какое-нибудь другое место? – спросил Ник, сидя верхом на чемодане, «молнию» на котором безуспешно пыталась застегнуть Брит. – К нашим услугам самые романтические города мира. Париж, Венеция. Давай повторим наши брачные клятвы в любом из них.

– Мы уже сто раз обсуждали это. Мой ответ – нет. – Британи все еще сражалась с «молнией», удивляясь тому, что каждый раз она упорно тащит с собой огромную кучу вещей, из которых пользуется, дай бог, половиной. – Не был бы ты так любезен подвинуть свою… гмм… задницу чуть левее?

– Так? – Ник подвинулся поближе к ней и лукаво ухмыльнулся.

Брит игриво шлепнула его по ягодице, не отказав себе в удовольствии задержать руку на литых мускулах.

– Какой бы возбуждающей я ни находила филейную часть твоей анатомии, не мог бы ты сосредоточиться на насущных делах?

– Эй-эй, это не я отвлекаюсь на всякие глупости. – Ник с сожалением снял ее руку со своей «филейной части» и положил на «молнию» чемодана. – Поспеши. Чем быстрее закончишь, тем скорее получишь свой десерт.

Стоило Британи подумать о стряпне Ника, как рот наполнился слюной. Она подозревала, сегодня он приготовил нечто особенно ею любимое.

– Тирамису?

– Может быть.

– Какой же ты несгибаемый, Ник Манчини! Твердый!

– Только с тобой, любовь моя, – пробормотал он, и от этой игривой двусмысленности по телу Брит прошла дрожь, а к щекам прилила кровь.

Она потянула «молнию», и та наконец застегнулась.

– Еще и плут к тому же. Ну и где же обещанная награда?

Ник встал с чемодана и рывком притянул Брит к себе.

– Здесь.

Брит попыталась изобразить равнодушие, но у нее не получилось, ведь ее самым любимым местом на земле были его объятия.

– Десерт кажется мне более соблазнительным.

– Я покажу тебе, что такое настоящий соблазн, – промурлыкал он ей в ухо, целуя шею чуть повыше ключицы.

– Хорошо, хорошо, я все поняла, только дай мне мой десерт наконец. – Но Брит уже сама обнимала Ника, гладила по спине, наслаждаясь совершенной мускулатурой.

Она прожила с этим мужчиной год, невероятно счастливый год, за который их любовь и страсть не только не ослабли, но сделались сильнее, глубже. Неужели эта счастливая женщина – она?

Ник поцеловал ее долгим, нежным поцелуем.

– Ты ненасытна.

– Ник, десерт! Не юли!

Засмеявшись, он взял Брит за руку и повел в кухню их квартиры в Челси. Там он усадил ее за стол и устроил целое шоу-презентацию своего кулинарного шедевра.

– Надеюсь, вам понравится, миссис. – С низким поклоном Ник поставил перед ней огромную креманку с ее любимым тирамису.

Брит облизнулась и снова похлопала его по ягодицам.

– О, мне очень нравится. Не хочешь присоединиться?

– Разве я могу отказаться от такого предложения? – Ник сел на стул рядом с ней и открыл рот, чтобы Брит сама положила ему маленький кусочек райского угощения.

Себя же она угостила щедрее. С набитым ртом она удовлетворенно вздохнула и похвалила кулинара:

– Ты наделен множеством талантов: шеф-повар, миллиардер, владелец сети отелей и тростниковой плантации. Сохранить ее было правильным решением. Теперь наши дети смогут повозиться в земле, когда им надоест играть в прятки в этих фантазийных номерах отеля. Ты не возражал бы против парочки?

Как часто бывало, мгновенный страх, что Ник ее не любит, память о тех бесконечных, одиноких десяти годах, поднял голову. К счастью, Ник быстро подавил его в своей типичной манере:

– Рыжая! Ты любовь всей моей жизни. Я всегда буду рядом, а уж если мы решимся обзавестись парочкой сорванцов, о которых ты тут упоминала…

Горло Брит перехватило от слез. Она наклонилась к Нику и поцеловала его.

– Махнуть в какой-нибудь романтический город… звучит очень заманчиво. Но я уверена – мы должны произнести наши клятвы снова именно в Джакаранде.

Ник пристально посмотрел ей в глаза, чтобы удостовериться, что в них нет ни тени сомнения:

– Уверена? Почему бы нам не оставить прошлое в прошлом? С Джакарандой связано слишком много горьких воспоминаний.

– Прошлое больше не причиняет мне боли. Я помирилась с отцом перед его смертью, и ничто не может больше нарушить моего нынешнего счастливого состояния. Но Джакаранда значит для нас обоих слишком много. Там мы выросли, встретились, влюбились друг в друга… – Брит часто заморгала, отгоняя непрошеные слезы.

– Я все никак не могу поверить, что ты любила меня все эти годы. Я думал, тебе просто нужно, чтобы кто-то был рядом до отъезда в Лондон. Ты ведь была одинокой, испуганной маленькой принцессой.

– О да, и я выбрала местного возмутителя спокойствия, самого плохого парня в округе.

Ник засмеялся и погладил Брит по щеке:

– Ты великолепна, когда злишься. Всегда была.

– А ты всегда будишь во мне худшее.

– И лучшее, Рыжая. – Пальцы Ника нежно и трепетно гладили ее по щеке. – Я люблю тебя. Отныне и навсегда.

– Отныне и навсегда, – тихо повторила Брит, и мгновение спустя их губы слились в поцелуе, словно скрепляя печатью не произнесенные вслух клятвы их сердец.

Примечания

1

Дин Джеймс – американский актер (1931–1955). Прославился исполнением ролей людей, находящихся в драматическом конфликте с окружающим миром. (Примеч. пер.)

Content

Никола Марш
Скажи это сердцу

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог

Примечания