Джулия ГАРВУД

НОВОБРАЧНАЯ

Пролог

Шотландия, 1100 год

Пробил смертный час.

Душа женщины Алека Кинкейда обрела наконец покой. Погода стояла мерзкая, и столь же мрачное выражение было на лицах людей, собравшихся на краю холмистой гряды – последнем пристанище несчастной.

Тело Елены-Луизы Кинкейд, молодой жены вождя, решением церкви должно было быть предано земле именно в этом мрачном месте, подальше от христианского кладбища, ибо она совершила один из самых страшных смертных грехов – лишила себя жизни. Черная душа подобна червивому яблоку, и ей не место среди чистых христианских душ, на которые распространится ее тлетворное влияние.

Дождь лил как из ведра, и представители клана, присутствующие на погребении, промокли до нитки. Тело самоубийцы, завернутое в черно-красный клетчатый плед, разбухло от дождя и с трудом вмещалось в сосновый гроб. Алек Кинкейд сам хоронил жену – остальные молча наблюдали. В стороне от всех стоял старый священник, отец Мердок. Лицо его выражало страдание: Елена ушла без покаяния, без отпущения грехов. Он даже не мог прочитать над ней молитву, так как нет молитв, которые читают над самоубийцами. Церковь строго осудила Елену, и душе ее, уже сейчас стоящей на пороге ада, предстояло гореть в вечном огне.

«Мне приходится нелегко. Стоя неподалеку от священника, я стараюсь сохранить на лице подобающее случаю выражение и шепчу молитвы. Я молюсь не о душе Елены, а о том, чтобы все поскорее закончилось.

Елена умирает тяжело и долго. Целых три дня она борется со смертью, и все эти дни я молюсь, чтобы она не пришла в себя и не раскрыла правду.

Жена Кинкейда перед смертью заставила меня хорошо помучиться. Пока она умирала, все в моей душе трепетало от страха. Чтобы прекратить эту пытку, я, улучив момент, накидываю плед на ее бледное лицо и тем самым способствую ее последнему вздоху.

Господи, какое облегчение я испытываю после ее смерти! От страха, что правда может выплыть наружу, я покрываюсь липким потом, от него деревенеет позвоночник, сжимается сердце.

Я изгоняю из себя этот страх, совершив убийство! Мне хочется петь от радости – кончено! Но я сдерживаю себя и ни словом, ни взглядом не выдаю своего торжества.

Сейчас все мое внимание сосредоточено на Алеке Кинкейде. Он стоит у разверстой могилы, безвольно опустив руки и склонив голову. Печаль или гнев наполняют его сердце? Как он относится к греховной смерти Елены? Жалеет ли ее? Кинкейд всегда хорошо умел скрывать свои чувства, и еще никому не удавалось заглянуть ему в душу.

Хотя какое мне дело до того, что чувствует сейчас Кинкейд? Время залечит его раны. Время будет работать и на меня – наступит момент, и я займу свое законное место. Священник внезапно закашлялся сухим дребезжащим кашлем, и мой взор обратился к нему. Похоже, он собирается заплакать. Я в упор смотрю на него, и он постепенно берет себя в руки. В раздумье он качает головой, и я читаю все его мысли. Они написаны на его лице.

Женщина Кинкейда опозорила их род.

Мне хочется смеяться. Боже, помоги мне!»

Глава 1

Англия, 1102 год

Ходят слухи, что он убил свою первую жену.

«Возможно, она заслуживала того, чтобы ее убили». Такое неосторожное предположение позволил себе отец в присутствии дочерей. Как только слова эти сорвались с языка, барон Джеймисон понял, какую непростительную бестактность допустил, и горько пожалел о сказанном. Теперь дочери будут повторять: «А папа сказал…»

Однако три дочери барона не обратили внимания на слова отца, а поняли лишь одно: Алек Кинкейд – страшный человек.

Близнецы, Агнесс и Алиса, по сложившейся с пеленок привычке, зарыдали в унисон, а их всегда такая спокойная сестра Мери в волнении зашагала по огромному залу, где за длинным овальным столом, тяжело склонившись над кружкой пива, сидел их пристыженный отец.

Близнецы продолжали рыдать, а кроткая Мери кружила по залу и вспоминала все сплетни, слышанные ею ранее об этом шотландском воине, прибытие которого ожидалось через неделю. Вольно или невольно, но своими рассказами она лишь добавляла масла в огонь – сестры зашлись в истерике, и их рыдания могли бы поднять из гроба даже мертвого.

Барон сделал неуклюжую попытку защитить шотландца, призвав на помощь все свое воображение. Он никогда раньше не встречался с Алеком Кинкейдом, сказал он, а знает о нем лишь по слухам, да и то нелестным. Но дочери продолжали рыдать, в очередной раз пренебрегая его мнением.

Барону еще никогда не удавалось повлиять на дочерей и призвать их к благоразумию, что, впрочем, до сегодняшнего дня его не очень-то и волновало. Но сейчас барон чувствовал, что должен показать характер, чтобы не выглядеть смешным в глазах непрошеных гостей, будь то шотландцы или кто другой.

Выпив третью кружку пива, Джеймисон собрался с духом и, стукнув кулаком по столу, решительно заявил, что все эти россказни об убийстве шотландцем жены просто глупые сплетни.

Когда и это не возымело действия, он, почувствовав раздражение, заявил, что даже если все сплетни по сути своей есть правда, то и тут можно найти оправдание поступку шотландца: возможно, его жена вышла из повиновения и заслужила наказание.

Таким образом барону удалось привлечь внимание дочерей, но эффект от его слов, кажется, был прямо противоположен желаемому: на лицах его обожаемых ангелов появилось такое выражение ужаса, будто они увидели огромного змея, выползающего из его рта. «Похоже, они считают меня сумасшедшим», – подумал барон, глядя в округлившиеся глаза дочерей. Устав от тщетности своих попыток, Джеймисон закричал, что наверняка несчастная слишком долго испытывала терпение мужа и ему не оставалось ничего иного, как только убить ее. Таким образом отец решил преподать урок своим непослушным дочерям и вселить в их души уважение к отцу и страх перед Господом Богом.

И опять его попытки не увенчались успехом: близнецы продолжали рыдать так громко и отчаянно, что у барона разболелась голова. Он заткнул пальцами уши и беспомощно оглядел зал, но тут его взгляд встретился с горящим пристальным взглядом Мери. Последние силы покинули его, и в порыве отчаяния барон позвал преданного слугу Германа, приказав последнему привести свою четвертую, самую младшую дочь.

Седовласый слуга с радостью бросился исполнять приказание, шепча себе под нос, что это нужно было сделать давным-давно.

Прошло долгих десять минут, прежде чем Джейми появилась в зале. Барон просветлел лицом и со вздохом облегчения посмотрел на свою младшенькую. Уж кто-кто, а она-то ему поможет.

Джеймисон поймал себя на том, что не в силах сдержать улыбку – в присутствии Джейми просто невозможно оставаться сердитым. Девушка была такой очаровательной, такой веселой и симпатичной, что любой человек, взглянув на нее, моментально забывал все свои печали. Одним своим присутствием она вносила покой в сердца людей, и весь облик ее настраивал человека на светлые мысли. Красоту и мягкий характер Джейми унаследовала от матери. Длинные цвета воронова крыла волосы еще больше подчеркивали своеобразие фиалковых глаз, и любой, заглянув в них, вспоминал, что в природе существует весна. Кожа девушки была такой же нежной и чистой, как и ее сердечко.

Барон бесконечно любил всех своих дочерей, но Джейми он особенно гордился, несмотря на то что в ее жилах не текла его кровь. Мать Джейми, вторая жена барона, должна была вот-вот разрешиться от бремени, когда он взял ее в жены. Отец Джейми пал в сражении спустя месяц после свадьбы.

Барон Джеймисон удочерил девочку и крепко-накрепко наказал всем сохранить эту тайну. Он полюбил новую дочку всем сердцем, всеми фибрами своей души, как только взял ее на руки.

Джейми была самой младшей и самой прекрасной из четырех ангелов барона. Близняшки и их сестра Мери были по-своему красивы, но красота их не бросалась в глаза, и требовалось время, чтобы увидеть ее. Что же касается малышки Джейми, то ее прелесть западала в душу сразу и навсегда: Ее тихая улыбка приводила мужчин в трепет, а рыцари просто выпадали из седла, когда видели ее, чем часто, развлекаясь, пользовался барон.

Между девочками не существовало ревности, и Агнесс, Алисам Мери прислушивались к советам младшей сестренки. Так же, как и отец, они во всем полагались на нее.

С раннего детства Джейми стала истинной хозяйкой дома, проявив в этом качестве немалые способности. Барон, во всем любивший порядок, но не обладавший даром поддерживать его, дал полную свободу младшей дочери, и она еще ни разу не подвела,

С самых пеленок Джейми никогда не плакала, и он часто думал, что близняшкам не мешало бы поучиться у нее. Агнесс и Алиса безутешно рыдали по поводу и без оного, и Джеймисон иногда ловил себя на мысли, что ему жаль их будущих мужей. Ведь иметь таких чувствительных жен – сущее наказание!

Но больше всего барона беспокоила Мери – уж слишком она была самоуверенной. Она всегда противопоставляла себя сестрам и считала свои желания превыше всего. Но – вот ужас – она совсем не считалась и с отцом, а это уже большой грех.

Мери была большой интриганкой и служила причиной многих ссор. Ей нравилось вносить смуту в семью, и она делала это с толком и большим удовольствием. А еще у барона было подозрение, что его любимица Джейми часто подстрекает сестру на неблаговидные поступки, но он никогда не осмеливался высказывать подобные мысли вслух, боясь испортить отношения с самой обожаемой дочерью.

Да, Джейми была самой любимой, самой близкой его сердцу, но тем не менее барон отчетливо видел все ее недостатки. У нее был твердый характер и вспыльчивый нрав, который, к счастью, редко проявлялся. Джейми унаследовала от матери дар лечить людей. Барон запрещал ей заниматься врачеванием, но дочь не слушалась и чём только могла помогала людям. Сервы и прислуга часто обращались к ней за помощью, тем самым отвлекая Джейми от ее прямых обязанностей – угождать отцу, создавать ему всевозможные удобства. Посередине ночи ее могли вытащить из постели – наложить повязку на ножевую рану или способствовать появлению новой жизни. Барон не возражал против ее ночных бдений, так как в это время он крепко спал и не испытывал никаких неудобств, но в дневное время отсутствие дочери приносило ему немало неприятных минут, особенно когда приходилось подолгу ждать обеда из-за того, что Джейми в это время ухаживала за больным или раненым.

Барон тяжело вздохнул. Занятый своими мыслями, он не заметил, что крики близняшек поутихли – Джейми успела успокоить их. Сделав знак слуге снова наполнить кружку, Джеймисон стал с интересом наблюдать, как его любимица приводит сестер в чувство.

Как только Джейми вошла в зал, Агнесс, Алиса и Мери бросились к ней и стали наперебой пересказывать сестре свою версию услышанного.

Джейми ничего не поняла из сбивчивых рассказов сестер.

– Давайте сядем за стол рядом с папой, – предложила она, – и всей семьей обсудим сложившуюся ситуацию.

– Это вовсе не ситуация! – закричала Алиса, вытирая слезы. – Я просто не знаю, как это назвать. Право, не знаю, Джейми.

– Во всем виноват папа, – заключила Агнесс, усаживаясь за стол и бросая на отца сердитые взгляды. – Во всем, как всегда, виноват только он.

– При чем здесь я? – жалобно спросил барон. – Я просто выполняю волю короля, вот и все. Так что перестаньте смотреть на меня так сердито, мисс.

– Папа, пожалуйста, успокойся, – попросила Джейми, с нежностью погладив руку отца. Она взглянула на Мери: – Мне кажется, ты здесь самая спокойная. Агнесс, перестань всхлипывать, а то я ничего не услышу. Пожалуйста, Мери, объясни, что случилось?

– Папа получил послание от короля Генри, – ответила Мери. Она поправила локоны и, положив локти на стол, продолжала: – Похоже, наш папа опять расстроил короля.

– Расстроил? – вмешалась Алиса. – Да он просто вне себя от гнева!

Рассказчица кивнула и уточнила:

– Папа не уплатил подати. – Мери бросила на отца сердитый взгляд. – И король решил наказать его в назидание другим.

Близнецы захныкали. Джейми тяжело вздохнула.

– Пожалуйста, продолжай, Мери, – попросила она. – Расскажи мне все по порядку.

– Ну так вот, король Генри женился на шотландской принцессе… Как ее звать, Алиса?

– Матильда.

– Ах да, Матильда. Как я могла забыть имя нашей королевы?

– Я не удивляюсь, что ты его забыла, – сказала Агнесс. – Папа так редко приглашает сюда важных гостей, а мы не бываем при дворе. Живем в уединении, как прокаженные. Никуда не ездим, и к нам никто…

– Агнесс, не отвлекай Мери, – прервала сестру Джейми. – Пожалуйста, продолжай.

– Мне кажется, что король решил выдать нас всех замуж за шотландцев, – заключила Мери. Алиса покачала головой:

– Нет, Мери, не всех, а только одну. Варвары приедут сюда, чтобы выбрать себе невесту. Боже, какое унижение!

– Унижение? – переспросила Мери. – Нет, здесь совсем другое. Та, которую выберут, обречена на смерть, Алиса. Если человек убил одну жену, что помешает ему убить и вторую? А это, дорогая сестра, уже похуже, чем унижение.

– Что? – закричала Джейми, явно напуганная такими речами.

– А я слышала, его первая жена сама покончила с собой, – сказала Алиса, не обращая внимания на крик Джейми.

– Папа, как ты мог? – закричала Мери, сжимая кулаки и вот-вот готовая пустить их в ход. – Ты прекрасно знал, что король рассердится из-за неуплаты подати. Почему ты не подумал о последствиях?

– Пожалуйста, не кричи так громко, – попросила Джейми. – Криками делу не поможешь. Мы все прекрасно знаем, что наш папа очень забывчив. Я уверена, и на этот раз он просто забыл послать деньги. Ведь так, папа?

– У меня их нет, – прошептал барон.

– О Боже! – простонала Алиса. – Он все потратил! Джейми подняла руку, прося тишины.

– Мери, пожалуйста, успокойся, – попросила она, – а то и я начну плакать.

– Ты должна понять, Джейми, как трудно нам теперь оставаться спокойными, – ответила Мери. – Однако ты права, нужно взять себя в руки и рассказать тебе все по порядку, иначе ты ничего не поймешь.

Мери распрямила плечи. Джейми захотелось стукнуть ее, чтобы ускорить разгадку сей тайны, но она хорошо знала, что этим ничего не добьешься. Сестра имела привычку напускать на себя ужасную важность.

– Ну так что? – спросила она Мери.

– Как я поняла, этот варвар приедет сюда на следующей неделе, чтобы выбрать себе среди нас вторую жену. Среди нас – это я, Агнес и Алиса, – твое имя в письме короля не упомянуто. Ты понимаешь, в каком мы ужасе, зная, что он убил свою первую жену?

– Я считаю, он не убивал жену, – вмешалась Алиса. – Повар говорит, она сама себя убила. – Девушка перекрестилась.

Агнес покачала головой:

– А я верю, что ее убили. Зачем ей убивать себя и гореть в вечном огне? Каким бы плохим ни был ее муж, это все равно лучше, чем ад.

– Может быть, с ней случилось какое-то несчастье? – предположила Алиса.

– Возможно, – допустила Мери, пожав плечами. – Ведь эти шотландцы такие неуклюжие!

– А вы так и готовы подхватить любую сплетню, – перебила сестер Джейми. – Мери, объясни, пожалуйста, что ты подразумеваешь под словами «выбрать жену»? – Джейми вся дрожала от ужаса, хотя и старалась сохранять спокойствие.

– То и подразумеваю – выбрать невесту. Ты что, не слушаешь меня, Джейми? Нашего согласия никто не станет спрашивать, он ткнет пальцем в любую из нас – и все!

– Нас будут водить, как лошадей, по кругу, а это чудовище будет нас оценивать… – слезливым голосом заметила Агнес.

– Да, я совсем забыла! – закричала Мери. – Король Шотландии, Эдгар, очень заинтересован в этом браке, Джейми. Так сказал папа.

– И может быть, лорд просто выполняет волю своего короля, а сам и не помышляет о женитьбе? – предположила Алиса.

– Боже, как я не подумала об этом, – заплакала Агнес. – Ведь если он не захочет жениться, то сможет убить свою невесту еще по дороге домой!..

– Агнес, перестань плакать и теребить волосы, – попросила Джейми. – У тебя скоро будет лысина. Ты ведь не знаешь, что там случилось на самом деле. Возможно, он вовсе никого и не убивал.

– Его зовут Кинкейд, Джейми, и я уверена, что он убийца. Папа сказал, что он забил ее до смерти, – ответила Агнес.

– Ничего подобного я не говорил! – закричал барон. – Я просто предположил…

– Эммет рассказал нам, что он сбросил ее со скалы, – вмешалась Мери. Постукивая костяшками пальцев по столу, она наблюдала за реакцией Джейми.

– Эммет всего лишь конюх и отъявленный бездельник, – возразила та. – Не понимаю, почему ты слушаешь его глупую болтовню?

Джейми глубоко вздохнула, стараясь унять боль в желудке. Страхи сестер передались ей, и она почувствовала тошноту. По телу побежали мурашки. «Надо взять себя в руки, – решила она, – иначе они расплачутся».

Сестры доверчиво смотрели на Джейми, надеясь, что уж она-то найдет правильное решение. Они переложили свои страхи на ее хрупкие плечи и сейчас с надеждой взирали на нее.

Джейми во что бы то ни стало нужно было оправдать надежды сестер.

– Папа, нельзя ли как-нибудь задобрить короля? – спросила она отца. – Можешь ли ты уплатить подати, послав ему больше денег, чем требуется? Возможно, таким образом нам удастся смягчить его гнев.

Барон покачал головой:

– Для этого мне придется обложить сервов новыми податями, а они этого не выдержат. Ты ведь знаешь, Джейми: урожай был плохим, у них ничего нет. Я не могу потребовать от них невозможного.

Джейми согласно кивнула, стараясь не выдать своего разочарования. Она надеялась, что у отца осталось хоть немного денег, но его ответ подтвердил самые худшие ее предположения.

– Эммет сказал, что папа потратил все деньги, – прошептала Мери.

– Эммет хуже старой сплетницы, – заметила Джейми.

– Вот именно, – кивнул барон. – Тоже мне правдолюбец! Нечего обращать внимание на его дурацкие разговоры.

– Папа, а почему король исключил меня? – спросила Джейми. – Он что, забыл, что у тебя четыре дочери?

– Нет, нет, – поспешно ответил барон, опуская глаза, чтобы младшая не прочитала в них правды: в послании короля говорилось о всех дочерях, но барон, боясь расстаться с самой любимой из них, сам сделал выбор. – Король назвал только дочерей Матильды, – пояснил барон.

– Как странно! – заметила Агнес, вытирая слезы.

– Возможно, король решил, что Джейми слишком молода? – предположила Мери. И, пожав плечами, добавила: – Хотя, кто знает, что у короля на уме? Благодари Бога, Джейми, что тебя нет в списке. Если бы выбор пал на тебя, ты не смогла бы выйти замуж за Эндрю.

– Наверное, причина в этом, – вмешалась Агнес. – Барон Эндрю очень могуществен, и все его уважают. Должно быть, он убедил короля не трогать Джейми. Всем известно, как барон любит нашу Джейми.

– Может быть, и так… – прошептала Джейми. – Если Эндрю и в самом деле так могуществен, как он о себе рассказывает…

– А мне кажется, сестрица вовсе не хочет выходить замуж за Эндрю, – шепнула близняшкам Мери. – И не смотри на меня так сердито, Джейми, я знаю: он тебе ни капельки не нравится.

– Зато он нравится папе, – заметила Агнес, бросая осторожный взгляд на отца. – Готова поспорить, что Эндрю согласится жить здесь, чтобы только Джейми не разлучалась с папой и продолжала вести хозяйство.

– Пожалуйста, Агнес, прекрати! – попросила Джейми, строго глядя на сестру.

– Что плохого, если Джейми останется со мной после замужества? – спросил барон. – Не понимаю!

– Ты никогда ничего не понимаешь, – прошептала Мери.

– Думайте, что говорите, молодая леди, – закричал барон. – Я не допущу такого неуважения!

– Я знаю истинную причину, – заявила Алиса, – и сейчас расскажу о ней. Эндрю дал папе за тебя выкуп, сестра, и он…

– Что ты сказала?! – закричала Джейми, чуть не свалившись со стула. – Ты ошибаешься, Алиса. Рыцари не платят выкупа! Папа, ты брал у Эндрю деньги? Ответь!

Барон молча пил пиво. Наступила тишина.

–О Боже, – прошептала Мери. – Ты думаешь, что говоришь? Если это правда, значит, папа просто продал Джейми барону Эндрю.

– Мери, не повторяй глупостей вслед за Алисой, ты ведь обижаешь Джейми, – подал голос барон.

– Я не говорила, что папа продал Джейми барону, – заметила Алиса.

– Нет, говорила, – настаивала Мери.

– Я просто видела, как Эндрю давал папе мешочек, полный золотых монет.

У Джейми заболела голова, но она решила во что бы то ни стало выяснить все до конца. Ее продали! От одной этой мысли можно сойти с ума!

– Папа, ты ведь не брал за меня деньги? – спросила она, скрывая страх.

– Конечно нет, мой ангел.

– Ты называешь нас ангелами только тогда, когда чувствуешь себя виноватым, – заметила Агнес. – Видит Бог, я уже начинаю ненавидеть это слово!

– Я сама видела, как Эндрю давал папе монеты! – настаивала Алиса.

– Как, интересно, ты могла разглядеть, что лежит в мешочке? – закричала Мери. – Ты что – ясновидящая?

– Папа его уронил, – пояснила Алиса, – и несколько монет выпали.

– Я просто одолжил у Эндрю немного золотых монет, – вмешался барон, стараясь привлечь к себе внимание дочерей. – Прекратите! Как я мог продать свою малютку!

Джейми с облегчением вздохнула:

– Ну вот видишь, Алиса. Папа просто занял немного денег. Ты напрасно заставила меня волноваться. Давайте-ка вернемся к нашей основной проблеме.

– Посмотрите на папу, – посоветовала Мери. – Он выглядит таким виноватым.

– Конечно, он выглядит виноватым, – ответила Джейми. – Не надо мучить его, он и так жалеет о случившемся. Барон улыбнулся дочери, выступившей в его защиту.

– Ты мой самый добрый маленький ангел, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты спряталась, когда приедут шотландцы. Незачем искушать судьбу.

– Шотландцы, папа? – переспросила Алиса. – Значит, их будет несколько? Ты не говорил нам, что с этим дьяволом Кинкейдом приедет еще кто-то!

– Возможно, он возьмет родственников, чтобы они были свидетелями на брачной церемонии, – предположила Агнес.

– Так он приедет с семьей? – спросила Джейми. Она попыталась сосредоточиться, но мысль о деньгах, которые получил отец от Эндрю, не выходила у нее из головы. «Почему папа взял эти золотые монеты?» – подумала она.

Барон молчал, собираясь с силами, чтобы ответить.

– Папа, мне кажется, что ты сказал нам не все, – настаивала Джейми.

– Господи, неужели этого мало! – воскликнула Мери.

– Папа, что ты скрываешь? – закричала Алиса.

– Сейчас же рассказывай! – потребовала Агнес.

Барон продолжал молчать, и Джейми почувствовала, что теряет терпение. Ей захотелось схватить отца за плечи и вытрясти из него ответ.

– Дай мне прочитать письмо короля, – попросила она.

– Нам следовало бы тоже научиться читать и писать, – вздохнула Агнес. – Жаль, что мы не присоединились к Джейми, когда мама учила ее грамоте.

– Глупости, – заметила с усмешкой Алиса, – для благородной леди это вовсе не обязательно, а вот что мы действительно должны были сделать, так это научиться кельтскому языку, хотя, на мой взгляд, он просто ужасен. Вот Джейми умеет на нем говорить, и я ей завидую. Нет, нет, сестра, я не хочу тебя обидеть, – поспешила добавить Алиса, заметив, что Джейми нахмурилась. – Действительно, жаль что я не выучила этот язык. Сколько раз Бик предлагал позаниматься с нами.

– Бику доставляло огромное удовольствие обучать меня своему языку, – сказала Джейми. – Даже мама удивлялась его терпению. Она тогда уже была прикована к постели…

– Вы хотите сказать, что это шотландское чудовище не говорит по-нашему? – спросила Агнес, готовая снова заплакать.

Заметив, что на глаза сестры навернулись слезы, Джейми не подумав выпалила:

– Какая тебе разница, Агнес? Вы же считаете, что этот человек вовсе не собирается разговаривать со своей невестой, а сразу станет убивать ее.

– А, значит, и ты веришь, что это правда? – вмешалась Мери.

– Нет, нет! – закричала Джейми, понимая,, что допустила оплошность, Я пошутила. – Закрыв глаза, она быстро прошептала молитву, затем, повернувшись к Агнес, сказала: – С моей стороны было непростительной глупостью так напугать тебя, сестра. Пожалуйста, прости меня.

– Надеюсь, это только шутка, – ответила, всхлипывая, Агнес.

– Папа, дай Джейми почитать письмо короля, – внезапно потребовала Мери.

– Нет! – категорически заявил барон, но, испугавшись, что его ангелы могут что-либо заподозрить, ласково добавил: – Тебе не о чем беспокоиться, Джейми. Там нет ничего особенного. Просто на следующей неделе приедут два шотландца и выберут себе невест.

Можно представить, как дочери барона восприняли такую новость. Задыхаясь от возмущения, близнецы завопили так, что задрожали стены.

– Я убегу! – кричала Мери.

– Мне кажется, – начала Джейми, стараясь перекричать сестер, – надо что-нибудь придумать, чтобы избежать этой беды.

Крик Агнес замолк на самой высокой ноте.

– Не знаю, права ли я, но раз дело так серьезно, я все-таки скажу. Слушайте. Если бы, например, я была мужчиной и мне пришлось выбирать кого-нибудь из вас, то, поверьте, я бы никогда не выбрала девушку, пораженную какой-нибудь болезнью.

Лицо Мери озарилось лукавой улыбкой. Она всегда схватывала мысли на лету, особенно когда они были плутовскими.

– Или столь безобразную, что на нее и смотреть противно, – подхватила она, и в ее глазах запрыгали чертики.

– Агнес, вы с Алисой прикинетесь больными, а я буду толстой и уродливой.

– Больными? – озадаченно спросила Алиса. – Ты понимаешь, что она говорит, Агнес?

Агнес весело, рассмеялась, и ее лицо, несмотря на мокрые от слез щеки и покрасневший нос, снова стало хорошеньким.

– Я полагаю, что болезнь должна быть ужасной! – воскликнула она, задыхаясь от смеха. – Мы объедимся ягодами и покроемся сыпью.

– Теперь понимаю, – сказала Алиса. – Пусть эти тупоумные шотландцы думают, что у нас на лицах гнойные язвы.

– А я пущу слюну и буду скрипеть зубами, – добавила, гордясь собой, Агнес, – как будто я одержима бесами.

Представив себе такую картину, четыре сестры дружно расхохотались.

У барона отлегло от сердца, и он с нежной улыбкой посмотрел на своих ангелов.

– Ну вот видите, – сказал он, – я же говорил, что все будет хорошо. – Тот факт, что он не говорил ничего подобного, совсем не беспокоил барона – главное, все уладилось. – А теперь, – весело заявил он, – я пойду поваляюсь, а вы продолжайте плести интриги.

Но барону не сразу удалось исчезнуть из зала, так как Джейми, испугавшись, что она вселяет в сестер пустые надежды, сказала:

– А вдруг этим шотландцам все равно, как вы выглядите?

– Будем надеяться, что они не так глупы, – заметила Мери.

– А обман – это большой грех? – спросила Алиса.

– Конечно, – ответила Мери.

– Лучше не говорить об этом отцу Чарльзу на исповеди, а то он наложит на нас месячную епитимью, – прошептала Агнес. – Правда, не надо забывать, что мы обманываем шотландцев, а это, возможно, угодно Богу.

Расставшись с сестрами, Джейми пошла навестить главного конюха. Бик, прозванный так друзьями за похожий на клюв нос, с давних пор был поверенным Джейми во всех ее делах. Она доверяла старику целиком и полностью, и он никогда не выдавал ее. Прожив большую жизнь, он давал Джейми дельные советы. Он обучил ее многому из того, что, по его мнению, могло ей пригодиться в жизни. Девушка была для него как дочь.

Джейми и Бик хорошо понимали друг друга и во многом одинаково смотрели на вещи и события. Не сходились они только в одном – мнении о бароне Джеймисоне. Главный конюх не одобрял того, как барон относился к младшей дочери, а Джейми, любившая отца, не понимала, почему Бик осуждает его. Чтобы не обижать друг друга, Джейми и Бик старались как можно меньше говорить о бароне или совсем не упоминать его имени.

Дождавшись, когда уйдет Эммет, которого Бик под благовидным предлогом услал из конюшни, Джейми выложила другу всю историю. Тот молча выслушал девушку, потирая подбородок, что у него служило верным признаком волнения.

– Во всем виновата я одна, – заключила Джейми.

– В чем же ты виновата?

– Мне следовало проследить за уплатой податей, – пояснила Джейми. – За мою нерасторопность сейчас расплачиваются сестры. Не будь я так ленива, ничего бы не произошло.

– Ничего себе ленива, – заворчал Бик. – На тебе держится весь дом, моя девочка. Не хватало еще, чтобы ты думала об уплате податей! Ты и так от усталости валишься с ног. Да простит меня Бог, что я научил тебя стольким премудростям! Ты лучше всех ездишь верхом, лучше всех охотишься, да и вообще все делаешь лучше всех. Ты – настоящая леди, а не гнушаешься никакой работой. Раз я научил тебя всему этому, значит, я один и виноват.

Несчастное выражение его лица не обмануло Джейми, и она громко рассмеялась.

– Ты все время хвастаешься моими способностями, Бик, – сказала она. – Ты мной гордишься?

– Конечно, горжусь, – подтвердил Бик, – иначе я бы и слушать не стал, как ты винишь себя за грехи отца.

– Пожалуйста, Бик…

– Говоришь, тебя нет в списке невест? Не странно ли это?

– Пожалуй, немного странно, но у короля могут быть на это свои причины. Я не вправе обсуждать его действия.

– А ты видела письмо короля, Джейми? Ты сама его читала?

– Нет, папа не захотел его показать. Бик, о чем ты думаешь? Почему у тебя такой растерянный вид?

– Мне кажется, твой папа что-то замышляет. Что-то нехорошее. Я знаю барона лучше, чем ты, девочка. Я понял, что он собой представляет, еще тогда, когда твоя мама вышла за него замуж. И сейчас у меня нет и тени сомнения, что дело здесь нечисто.

– Не говори так! Папа всегда относился ко мне как к родной дочери. Мама рассказывала, что он полюбил меня, как только взял на руки.

– Да, он считает тебя родной дочерью, но от этого дело не меняется. Уверяю, он что-то замышляет.

Джейми заметила, как в конюшню крадучись вошел Эммет, большой любитель подслушивать чужие разговоры, и немедленно перешла на кельтский язык.

– Ты просто очень подозрителен, Бик, – заметила Джейми шепотом. – Почему ты никому не доверяешь?

– Я доверяю тебе, моя девочка, и у меня есть все основания не доверять твоему отцу. А сейчас перестань сердиться и расскажи глупому старику, когда приедут мои соотечественники?

Джейми была очень признательна, что Бик сменил тему разговора, и с улыбкой ответила:

– Через неделю. И мне придется прятаться все то время, что они у нас пробудут. Папа считает, что лучше не попадаться им на глаза, хотя я и не понимаю почему. Да и как это сделать, когда у меня столько обязанностей? Кто будет охотиться вместо меня? Как ты думаешь, Бик: они здесь долго пробудут? Скорее всего с неделю, как ты считаешь? Придется засолить побольше свинины…

– Надеюсь, что они пробудут здесь не меньше месяца, – прервал девушку Бик, – и ты сумеешь хоть немного отдохнуть. Джейми, я уже говорил это и повторяю вновь. Если ты не перестанешь работать с рассвета до заката, то скоро сведешь себя в могилу. Я так беспокоюсь за тебя, девочка! Помню, когда твоя мама заболела, упокой, Господи, ее душу, ты была совсем маленькой, ну просто крохой. Но и тогда уже ты была подвижной, как ртуть. Помнишь, как я снимал тебя с башни, куда ты залезла, чтобы полюбоваться видом? Мне тогда пришлось подняться так высоко! А я ведь боюсь высоты…

– Я помню, как ты меня тогда отшлепал, – сказала улыбаясь Джейми. – Я не могла сидеть целых два дня.

– Да, но ты ничего не рассказала отцу, опасаясь, что он меня накажет.

– Тебя бы следовало наказать: мне было так больно!

– Бедная девочка, тебе тогда досталось и от мамы, а ведь она никогда не поднимала на тебя руку. Если бы она только знала, что я уже преподал тебе урок!

– Тогда ты спас меня от верной смерти, – произнесла Джейми задумчиво.

– Сколько раз я спасал тебя от смерти – страшно подумать!

– Тогда я была совсем маленькой. А сейчас я уже взрослая и на мне лежит большая ответственность. Даже Эндрю понимает это. А ты все еще считаешь меня маленькой. Почему?

Бику вовсе не хотелось говорить о бароне Эндрю, которого он уж очень не любил. С того самого раза, когда Бик впервые повстречал барона Фенси Эндрю, он сразу понял, что тот собой представляет. Слабохарактерный и плаксивый барон думал только о себе и своих удовольствиях. Каждый раз при мысли, что Джейми может стать женой этого слизняка, старый конюх испытывал непреодолимое желание убить его.

– Барон Эндрю не для тебя, моя девочка. Тебе нужен мужчина с сильным характером, а ты еще не встречала таких, ну разве что меня. Ты – натура свободолюбивая и своенравная.

– Ты преувеличиваешь. Никакая я не своенравная. Я вполне спокойная и послушная.

– А кто это мчался галопом через луг, стоя на спине лошади? Думаешь, я ничего не видел? И зачем только я научил тебя ездить верхом? Да в тебе сидит сам дьявол, а ты говоришь «спокойная».

– Ты подсматривал за мной?

– Кто-то же должен следить, чтоб ты не наделала глупостей.

Джейми вздохнула и снова перевела разговор на шотландцев и связанные с ними хлопоты. Старик не перебивал ее, считая, что девочке надо выговориться и тем самым облегчить душу.

Когда Джейми, вспомнив о своих многочисленных обязанностях, ушла, Бик задумался о том, что же замышляет барон.

Он готов был поклясться жизнью, что Джеймисон задумал что-то хитрое и непременно с пользой для себя. Ну что ж, это его дело, но Бик ни за что не даст девочку в обиду.

Во что бы то ни стало спасти Джейми! Прежде всего надо самому познакомиться с шотландцами. Вдруг среди них окажется хороший, богобоязненный человек, который будет достоин Джейми? В таком случае придется им намекнуть, что у барона Джеймисона не три дочери, а четыре…

Размышляя таким образом, Бик решил, что приложит все силы, чтобы его девочка избежала печальной участи. Видит Бог, она заслуживает лучшего.

«Священник Мердок только что сообщил нам, что Алек Кинкейд привезет домой английскую невесту. Это известие, несомненно, вызвало недовольство. Нам наплевать, что наш предводитель женится во второй раз, но то, что его новая жена будет англичанкой, – это уж слишком! Некоторые встали на защиту Алека, говоря, что он просто подчиняется воле короля, однако другие громко заявили, что дело здесь в самом Алеке – не хотел бы, не женился.

Господи, только бы он искренне полюбил свою невесту! Но, боюсь, этого не произойдет: Алек так же сильно ненавидит англичан, как и все мы.

Ну что же, тем слаще будет месть…»

Глава 2

Алек Кинкейд торопился домой. По просьбе короля Эдгара он около месяца изучал в Лондоне традиции и нравы английского королевского двора и непредсказуемый характер английского короля. Откровенно говоря, это поручение не доставило Алеку ни малейшего удовольствия. Было чертовски скучно и неинтересно. Английские бароны оказались большими снобами, их слабые здоровьем дамы – жеманными и ограниченными, а сам король Генри – безвольным человеком, не способным проявить ни в чем настоящую твердость. Алек, привыкший оценивать людей по их поступкам, был неприятно поражен тем, как поспешно король Генри вершит суд над своими подданными и, не вникая в суть дела, частенько выносит им оправдательные приговоры, хотя они того вовсе и не заслуживают.

К счастью, срок его пребывания при дворе английского короля подошел к концу, и Алек мог отправляться восвояси. Глава огромного клана, он часто вспоминал о своем доме, расположенном в суровой гористой местности на северо-западе Шотландии. Что ждет его там? Какие испытания уготовила ему судьба? Одному Богу известно, с какими трудностями Он столкнется, вернувшись домой!

И вот новая отсрочка. Черт бы побрал эту женитьбу!

Алек относился к предстоящему браку с неизвестной англичанкой как к досадной необходимости, уступке английскому королю. Да и она наверняка согласилась выйти за него замуж лишь из боязни ослушаться королевского приказа. Монарх же этим браком решил скрепить непрочный союз между двумя государствами.

Король Генри лично настаивал на кандидатуре Алека Кинкейда в качестве жениха для его подданной, и причины такой настойчивости были понятны: Алек, самый молодой лендлорд во всей Шотландии, был достаточно могущественной фигурой – главой клана и предводителем пяти сотен свирепых воинов, число которых могло быть легко удвоено за счет верных союзников.

Кинкейд был предметом гордости шотландских горцев, о его подвигах ходили легенды, которые достигли и границ Англии.

Король Генри прекрасно знал, что Алек не питает нежных чувств к его соотечественникам, и надеялся предстоящим браком смягчить кельтскую предвзятость. Он так и сказал королю Эдгару, выразив при этом пожелание, чтобы союз между Англией и Шотландией с годами становился все прочнее и нерушимее. Однако на самом деле причина такого выбора, видимо, заключалась в другом: английский монарх надеялся сделать Алека Кинкейда своим союзником.

Но попытки наладить отношения были тщетными. С того самого дня, когда Эдгар преклонил колени перед королем Англии и присягнул ему на верность, он стал его вассалом. Но в жилах короля Эдгара текла шотландская кровь, и посему он ставил интересы своей страны, своего народа превыше всего.

Вместе с Алеком Кинкейдом при дворе английского короля находился его друг детства – будущий вождь клана Фергюсонов Даниел. Как и Алек, он провел при дворе долгий скучный месяц и счастлив был скорому возвращению домой. И ему тоже приказали сыскать себе в Англии подходящую невесту, к чему он отнесся с полнейшим безразличием.

Шотландцы отправились в путь на рассвете и всю дорогу проскакали в бешеном темпе, останавливаясь только дважды, чтобы дать/отдых уставшим лошадям. Они рассчитывали провести во владениях барона Джеймисона не более двух часов, полагая, что этого времени вполне достаточно, чтобы отдохнуть, хорошенько перекусить, быстро обвенчаться со своими нареченными, если священник окажется под рукой, и безотлагательно отправиться в обратный путь.

Ни Алеку, ни Даниелу и в голову не приходило провести еще одну ночь на постылой английской земле, чтобы дать будущим женам время попривыкнуть к своему новому положению и проститься с родным домом. Женщины были в данном случае просто товаром, и их желания в расчет не принимались. Главное – выполнить приказ короля.

Король Эдгар предоставил Кинкейду привилегию первому выбирать невесту, хотя, по правде говоря, шотландцам было совершенно безразлично, кто им достанется. У Даниела и Алека было лишь одно желание – поскорее выполнить приказ короля и вернуться домой.

* * *

Так случилось, что шотландский дьявол и его товарищи прибыли в имение барона Джеймисона на три дня раньше намеченного срока. Именно так назвал их Бик, первым заметивший приближение соотечественников. Он как раз си дел на верхушке лестницы, ведущей на сеновал, размышляя о том, как хорошо было бы сейчас вздремнуть. Работа под теплым весенним солнцем подействовала на старого конюха так расслабляюще, что в голове теперь стоял туман, а глаза слипались сами собой. Но леди Мери утащила Джейми на южный луг, и Бику непременно следовало присмотреть за девушками, чтобы с ними, не дай Бог, не случилось никакой! беды. Когда Джейми вырывалась на волю, ее свободолюбивая натура не знала преград. Всегда такая рассудительная и спокойная, она вдруг становилась неукротимой и если сама не совершала необдуманных поступков, то подстрекала к ним сестру. «Девочке нужна твердая мужская рука, – думал Бик, – иначе она натворит бог знает что».

От этой мысли по телу Бика поползли мурашки. Он протяжно зевнул и стал осторожно спускаться по лестнице. Но не успел преодолеть и двух ступенек, как его взгляд упал на приближающихся всадников.

От неожиданности старик чуть не свалился с лестницы. Колени задрожали, сердце сильно забилось. Превозмогая слабость, он кое-как спустился на землю и так и застыл.

Сердце Бика продолжало громко стучать. Пытаясь унять его, старый конюх приложил к груди руку, призывая на помощь весь свой здравый смысл. С чего это вдруг он так испугался? Ведь в нем самом течет шотландская кровь, хотя, правда, его предки были выходцами из более цивилизованной, низинной части страны. Может статься, эти люди не такие и варвары… Тело старика мелко дрожало, на лбу выступила испарина. «Я всего лишь маленький человек, – уговаривал он себя, пытаясь справиться с дрожью, – эти гиганты на кого хочешь наведут страх».

Один из шотландцев, которого Бик окрестил про себя товарищем дьявола, был высокого роста, с широким разворотом плеч, волосами цвета ржавчины и зелеными, как океан, глазами. У уголков его холодных глаз затаились насмешливые морщинки.

Он был очень высок, однако в сравнении с другим казался просто карликом.

Сам же дьявол был на целую голову выше своего товарища и такой могучий и крепкий, что, наверное, уступал в силе лишь самому Гераклу.

Бик как зачарованный смотрел на гиганта, отмечая про себя и золото его волос, и темное от загара лицо, и могучую, без капли жира фигуру. Бик настолько расхрабрился, что даже подошел поближе, чтобы получше их рассмотреть, но тотчас пожалел об этом и отпрянул назад. Взгляд карих глаз был надменным и таким холодным, что мог превратить человека в лед.

Отчаянию конюха не было предела. Все его планы устроить судьбу своей девочки рухнули в одно мгновение. «От таких людей надо держаться подальше», – решил он, всем сердцем желая, чтобы стоявшие перед ним варвары никогда не увидели его ненаглядную Джейми.

– Меня зовут Бик, – дрожащим голосом произнес старик. – Я здесь главный конюх, – добавил он с гордостью, Давая понять, что он фигура немаловажная и с ним можно вести серьезные разговоры. – Мы не ждали вас так рано, – продолжал он, слегка заикаясь от волнения, – иначе вся семья вышла бы навстречу.

Бик замолчал, ожидая ответа, но его не последовало. Под пристальным взглядом шотландцев старик чувствовал себя мышью, загнанной в мышеловку.

Потоптавшись на месте, Бик сделал еще одну попытку расшевелить непрошеных гостей.

– Вы проходите в замок, – сказал он, – а я позабочусь о ваших лошадях.

– Мы сами позаботимся о них, старик, – последов ответ. Голос зеленоглазого так же не отличался теплотой и его взгляд.

Бик молча кивнул и отошел в сторону, уступая дорог всадникам. Он с интересом наблюдал, как они, спешившись, расседлали коней, обтерли их Пучками соломы, потрепали по холкам, приговаривая при этом что-то нежное на своем родном языке. Лошади у Них были не какие-нибудь там клячи, а породистые жеребцы, один вороной, второй – буланый.

В душе старого конюха вновь затеплилась надежда: отношение к лошадям немало говорит о характере человека. У хорошего человека и лошадь хорошая, а не такая, как у барона Эндрю. Его несчастная кобыла вся в рубцах и ссадинах от постоянного общения с хлыстом.

– Ваша охрана осталась за стенами замка? – спросил Бик по-кельтски.

На этот раз его попытка увенчалась успехом, ибо тот, что был поменьше, улыбнулся и с гордостью ответил:

– Мы приехали одни.

– Одни, без всякого сопровождения? – удивился старик.

– Да, – подтвердил шотландец. – Нам не нужна охрана. Мы и сами можем за себя постоять, правда, Кинкейд? Гигант промолчал.

– Как вас величать, милорды? – осмелился спросить Бик, чувствуя, что отношения немного потеплели.

– Ты хорошо говоришь на нашем языке, – заметил зеленоглазый, пропустив вопрос старика мимо ушей. – Ты что – шотландец?

Бик гордо выпрямил плечи.

– Истинный шотландец, – ответил он – и когда-то был таким же рыжим, как вы. Теперь мои волосы поседели.

– Меня зовут Даниел, – последовал запоздалый ответ на вопрос Бика, – я из клана Фергюсена. А это Алек. Он вождь клана Кинкейдов.

Бик отвесил низкий поклон:

– Рад познакомиться с вами. Мне так давно не приходилось разговаривать с настоящими шотландцами, что я и забыл, как это делается. Ну и нагнали вы на меня страху! Я решил, что едут великаны. Теперь я вспомнил, что все жители высокогорья такие исполины.

Бик поставил лошадей в чистые стойла, задал им свежего корма, налил воды и вновь пустился в рассуждения:

– Вы приехали на целых три дня раньше. Боюсь, что в доме будет переполох.

Незваные гости не удостоили его ответом, но по взглядам, которыми они обменялись, Бик понял, что им совершенно безразлично, как их здесь встретят.

– Может, вы ждали кого-то другого? – спросил Даниел, нахмурив брови.

Вопрос озадачил Бика.

– Мы? Нет, мы никого не ждали, кроме вас, а вы должны были приехать только через три дня.

– Тогда почему же опущен мост и у ворот нет часового?

– Ах, эта, – Старик с облегчением вздохнул. – Видите ли, наш барон немного беспечен.

Гости обменялись скептическими взглядами, и Бик решил защитить своего хозяина.

– Мы живем так далеко, что к нам редко кто приезжает без особого на то приглашения, – заметил старик. – Барон говорит, что у него в замке нет ничего столь ценного, что стоило бы украсть.

– Нет ничего ценного? – удивился Алек Кинкейд, впервые подав голос, который оказался неожиданно певучим, нежным и сразу приковывал к себе внимание. Он внимательно посмотрел на Бика, и у того вновь задрожали колени.

– Мне кажется, у него есть дочери, не так ли? – раздраженно спросил Алек. Глаза его метали молнии. Старик выдержал пристального взгляда и опустил глаза.

– Правильно, у него есть дочери, – сказал он, замешкавшись больше, чем ему бы хотелось.

– И он считает, что они не нуждаются в защите? – переспросил Даниел, недоверчиво покачав головой. – Ты слышал что-нибудь подобное, Алек?

– Никогда в жизни.

– Что за человек барон Джеймисон?

– Англичанин, Даниел, – ответил за Бика Кинкейд.

– И этим все сказано, – заключил зеленоглазый сухо. –Скажи мне, Бик, неужели дочери барона так некрасивы? Неужели никому не придет в голову покуситься на них?

– Все они очень хорошенькие, – ответил Бик, – а одна из них хороша прямо-таки как майский день. Разрази меня гром, если я вру. Во всем виновато легкомыслие отца.

– А сколько у барона дочерей? – поинтересовался Фергюсен. – Мы сочли неуместным спрашивать об этом короля.

– Вы увидите только троих, – ответил, смутившись, Бик. Он раскрыл рот, чтобы объяснить свои слова, но гости уже потеряли к нему интерес и направились к входу в замок.

«Сейчас или никогда», – решил про себя старик. Собравшись с духом, он выпалил:

– Кто из вас обладает большей властью? Гости застыли на пороге.

– Что заставило тебя задать такой дерзкий вопрос? – Кинкейд сурово сдвинул брови.

– Не хочу показаться неучтивым, но у меня есть веские причины спросить об этом. Я просто вынужден задать этот вопрос. Кто еще, кроме меня, защитит ее интересы?

Услышав такое странное объяснение, Даниел недоуменно пожал плечами.

– В ближайшие год или два я стану одним из предводителей моего клана, – ответил он, – а Кинкейд уже сейчас вождь большого и сильного клана. Я ответил на твой вопрос, Бик?

– Значит, лорд Кинкейд имеет право первым выбирать невесту?

– Да, это так.

– Значит, он могущественнее, чем вы? – настаивал старик.

Даниел кивнул в знак согласия:

– В настоящий момент – да. Неужели ты никогда не слышал о храбрых воинах из рода Кинкейдов?

– Я много чего слышал, – ответил Бик, помрачнев.

– Наверное, ты слышал и рассказы о битвах, в которых участвовал Кинкейд? – спросил с улыбкой Даниел, по-своему истолковав мрачный вид старика.

– Да, здесь ходят всякие слухи, но я не верю им, – ответил Бик, бросив осторожный взгляд на Алека. – Эти слухи распространяются англичанами, а они склонны все преувеличивать. Я не верю, чтобы милорд был так жесток.

Фергюсен с хитрой усмешкой посмотрел на Алека:

– Не думаю, чтобы слухи были сильно преувеличены. Ты слышал, что Кинкейд не знает пощады? Жалости?

– Да.

– И почему же ты не веришь этому? Поверь мне, это чистая правда. Не так ли, Алек?

– Все верно, Даниел, – жестко подтвердил Кинкейд.

– Старик, твой вопрос очень удивил меня, – продолжал Даниел. – Что заставило тебя задать его? Может, ты хочешь узнать что-то еще?

Бик робко кивнул и посмотрел на Кинкейда, обдумывая, как подипломатичнее выяснить то, что ему хотелось, не обидев грозного воина.

Алек заметил страх старика. Он подошел к нему вплотную и спросил:

– Что ты хочешь узнать?

– Вам когда-нибудь приходилось быть жестоким по отношению к женщине? – спросил Бик с дрожью в голосе.

Глаза Кинкейда вспыхнули гневом. Конюх инстинктивно прикрыл лицо рукой и попятился к стене.

– Я был терпелив с тобой, старик, но если ты осмелишься задать мне еще один подобный вопрос, клянусь, он будет последним в твоей жизни.

Старик быстро закивал:

– Мне просто хотелось побольше узнать о вас, милорд. Я собираюсь преподнести вам подарок, который вы, несомненно, оцените.

– Ты говоришь загадками, – произнес Даниел с угрозой, вставая рядом с другом. – Ты слишком долго прожил в Англии и, наверное, поэтому так много себе позволяешь.

– Я понимаю, вам кажется, что мои вопросы лишены смысла, – ответил старый конюх, – но, поверьте, я действую так в интересах моей хозяйки. Если я ошибусь, она никогда мне этого не простит.

– Не хочешь ли ты сказать, что боишься женщины? – удивился Даниел.

Бик сделал вид, что не замечает ни удивления Фергюсена, ни его иронии.

– Нет, я не боюсь женщин, – ответил он, гордо подняв голову. – Но я хочу быть хозяином своего слова, ибо ничего нет в мире дороже чести. Мне не стыдно сказать, что есть одна женщина, доверием которой я очень дорожу. Она мне как дочь.

Бик осмелился посмотреть прямо в глаза Кинкейду, но не увидел в них ничего, кроме холодного безразличия. Как бы ему хотелось, чтобы из этих двоих более могущественным был другой! Тот хоть иногда улыбается. Ну почему судьба так несправедлива! Собравшись с силами, Бик продолжил свое дознание:

– Вы достаточно сильны, милорд Кинкейд, чтобы защитить то, что принадлежит вам по праву?

– Да, – последовал ответ.

– Барон Эндрю соберет против вас целое войско. Он добровольно не отдаст то, что я хочу вам подарить. Он может даже призвать на помощь короля Генри.

Но эта угроза не произвела на Кинкейда ни малейшего впечатления.

– Какое мне до этого дело? – заявил он, безразлично пожав плечами.

– А кто такой барон Эндрю? – поинтересовался Даниел.

– Англичанин.

– Тем лучше, – заметил Алек. – Если я соглашусь принять твой подарок, старик, никакой англичанин не сможет помешать мне в этом.

– Рад это слышать, милорд. – В голосе Бика чувствовалось облегчение.

– Это, случайно, не лошадь, старик? – спросил Даниел, все еще недоумевая.

– Нет, это не лошадь, Даниел, – ответил за старика Кинкейд.

Бик заулыбался. «Кажется, этот человек очень проницателен», – подумал он.

– Раз вы уже поняли, что это за подарок, милорд, разрешите задать вам еще один вопрос: как вы относитесь к голубым глазам?

– У нас на высокогорье почти у всех голубые глаза? – вмешался Даниел.

– Я знаю, – ответил Бик, – но голубое голубому рознь.

Он откашлялся и продолжал:

– А теперь позвольте вам загадать загадку, милорд Кинкейд. Барон Джеймисон относится к дочерям примерно так же, как он относится к своим лошадям. Вам стоит посмотреть вокруг, и вы поймете, что я имею в виду. Взгляните на этих трех хорошеньких лошадок. Они принадлежат дочерям барона. Всякий, кто хочет, может их видеть, но если вы пройдете по длинному коридору и повернете за угол, то обнаружите еще одно стойло, скрытое от посторонних глаз. Именно там барон держит свою красавицу, прекрасную белую кобылку, достойную самого лучшего в мире жеребца. Я шотландец и знаю толк в лошадях. Идите за мной, и, уверяю вас, вы не пожалеете, что потратили время.

– Я сгораю от любопытства, Кинкейд, – сказал Даниел.

Мужчины последовали за Биком по коридору и свернули за угол. Взяв в рот пучок соломы, старик нагнулся к стойлу, и молодая резвая кобылка мягкими губами осторожно взяла солому из его рта. Проникший в щель приоткрытой двери конюшни луч солнца заиграл на белой с серебряным отливом лошадиной спине… Шотландцы с нежностью гладили кобылку, трепали по холке, шептали ей ласковые слова.

«Если бы так же они отнеслись и к моей девочке», – подумал Бик, наблюдая за ними.

– Слов нет, она хороша, – сказал наконец Даниел.

– Еще не объезженная, – заметил Алек, в первый раз улыбнувшись. По нежности в его голосе Бик понял, что слово «необъезженная» в устах сурового шотландца звучит как комплимент.

– Ее кличка – Резвая, что вполне соответствует ее нраву. Барон боится подходить к ней. Эта кобылка предназначена в подарок его младшей дочери, и она достойна ее.

Кобылка укусила Алека за руку, и, о чудо, его лицо снова озарилось улыбкой.

– Потрясающая лошадка! – заметил он. – При хорошем жеребце она даст отличное потомство.

Бик заглянул в глаза шотландца и увидел, что лед в них растаял.

– Я надеюсь, так будет и с моим подарком, – улыбнулся старик. – Я уже говорил вам, милорд Кинкейд, что барон относится к дочерям так же, как к лошадям. Вы легко сможете увидеть трех его дочерей…

Старый конюх не закончил фразу, предоставив шотландцам самим разгадать его загадку.

– Бик! Ты где? – раздался звонкий голос Джейми. От неожиданности старик чуть не проглотил соломинку, которую держал во рту.

– Это младшая из дочерей барона, – прошептал он. – Вам лучше пока не попадаться ей на глаза. Можете выйти через боковую дверь. От нее тропинка ведет прямо к замку. Пойду узнаю, чего хочет Джейми.

И старик резво, как юноша, побежал навстречу своей любимице.

Но Джейми и Мери уже стояли в дверях конюшни.

– С кем ты разговаривал? – спросила Мери. – Мне кажется, я слышала голоса…

– Я навещал Резвую и немного поболтал с ней, – соврал Бик.

– А Джейми сказала, что ты в это время спишь и мы можем потихоньку взять лошадей, – простодушно поведала Мери. – Нам хотелось бы прокатиться верхом.

– Ради Бога, Мери, не обязательно рассказывать Бику о наших планах! – возмутилась Джейми.

– Но ты же сказала…

– Как тебе не стыдно, Джейми. – Бик укоризненно посмотрел на свою любимицу. – Я никогда не сплю в это время, ты зря возводишь на меня напраслину. Такое поведение недостойно леди.

Джейми уловила нежность в голосе старика и продолжала поддразнивать его:

– Нет, ты спишь в это время, Бик! Но, мне кажется, ты чем-то взволнован? Что случилось?

– Ничего, – ответил старик, стараясь казаться спокойным, хотя все его мысли были сосредоточены на шотландцах. «Где они сейчас, – думал он. – Если еще у стойла, то наверняка слышат этот ангельский голосок».

– Так что же вы задумали на этот раз, мои красавицы? – поинтересовался Бик.

– Я же сказала: мы хотели проехаться верхом. – Мери внимательно посмотрела на старика. – Ты что, заболел? Джейми, по-моему, у чего лихорадка.

Джейми подошла к своему другу и положила ладонь ему на лоб.

– Нет, сестра, он не болен.

– Вам не из-за чего волноваться, девочки. Я вполне здоров.

– Так мы можем покататься на лошадях? – спросила Мери.

– Вы можете просто погулять еще с часик, – ответил Бик, всем своим видом давая понять, что это его окончательное решение.

– А почему мы не можем взять лошадей? – настаивала Мери.

– Потому, что я только что вымыл их, накормил, напоил и сейчас им нужен отдых.

И тут Бик вспомнил, что рядом в стойлах находятся два огромных жеребца. «Надо сделать так, чтобы девочки не заметили их», – подумал он.

– Вам нужно готовиться к приему гостей! – воскликнул старик и, схватив Мери и Джейми за руки, потащил их к выходу.

– Мери сказала, что они вряд ли приедут сегодня. Ты оторвешь мне руку, Бик!

– У нас впереди целых три дня, – заявила Мери. – У Джейми масса времени, чтобы подготовить дом к приезду гостей.

– А вы могли бы помочь ей, мисс, – заметил Бик с укоризной. – Это только пойдет вам на пользу.

– Не ворчи, Бик. Мери никогда не отказывалась помочь мне.

Старик недоверчиво покачал головой.

– Давайте поиграем в вопросы и ответы! – воскликнула Мери. – Чур я первая задам вопрос.

– Мери, Бику сейчас не до вопросов. Оставь его в покое.

– Нет, не оставлю. Я также дорожу мнением Бика, как и ты. А еще я хочу знать, сказала ли ты мне правду.

– Грешно так говорить, сестра, – ответила Джейми улыбаясь.

– Джейми такого наговорила мне про ужасных шотландцев, что я тоже решила спрятаться. Как ты считаешь, Бик? Может, мне лучше убежать?

Ее собеседник едва сдерживал улыбку. Наивность леди Мери растрогала его.

– Все будет зависеть от того, куда вы убежите, – сказал он.

– Я пока не думала над этим.

– Так что же такого наговорила сестра, что вы решили Убежать? Может, она все это придумала?

– Бик, неужели ты считаешь, что я обманщица? – спросила Джейми, изо всех сил, стараясь не рассмеяться.

– Уж я-то хорошо знаю, на какие выдумки способна! Джейми, – ответил старик. – Что ты придумала на этот раз?! Чем так напугала сестру? Уж кто-кто, а я-то знаю, что ты не имеешь ни малейшего представления о шотландцах.

– А вот и неправда! Я знаю, что у них мозги не больше овечьих. – Джейми незаметно подмигнула Бику и продолжала: – Конечно, это относится только к тем шотландцам, которые родились и выросли в горах. Люди из низины, наоборот, очень умны, как, например, ты, Бик.

– Не пытайся задобрить меня. На этот раз у тебя ничего не выйдет. Я же вижу, как ты напугала Мери. На ней просто лица нет! Что ты еще ей наговорила?

– Я просто сказала, что шотландцы очень большие.

– И обжоры, – добавила Мери.

– Разве это грех? – спросил Бик.

– Конечно. И еще Джейми сказала, что они все время проводят в битвах.

– Не все время, а большую его часть, – поправила сестру Джейми. – Уж если ты взялась пересказывать мои слова, то, пожалуйста, не искажай их.

– Так это правда, Бик? – настаивала Мери.

– Что правда?

– Что они все время сражаются?

– Просто они любят ездить верхом, – скромно уточнила Джейми. Ее щеки пылали, пока сестра пересказывала ее байки о шотландцах. Да, Джейми настоящая проказница! Бик вспомнил, как она убеждала сестру, что папа собирается отдать ее в монастырь, хотя потом и раскаивалась в этом. Да, большая шутница его девочка…

Старик с любовью посмотрел на свою юную подружку. В голубом платье, с черными ниспадающими на плечи локонами, она была чудо как хороша! Вот только на носу и щеках полоски грязи… Но зато как радостно сияют ее глаза! «Если бы милорд Кинкейд увидел ее такой», – подумал конюх.

Бик перевел взгляд на Мери и решил, что и она сегодня очень хорошенькая. Розовое платье ей к лицу. Жаль только, что оно испачкано грязью. «Интересно, чем они занимались?» – подумал Бик, но решил не задавать никаких вопросов. Лучше ему ничего не знать.

– Джейми сказала, что шотландцы всегда забирают себе то, что им понравится, – внезапно выпалила Мери. – Особенно они любят три вещи.

– Какие же?

– Выносливых лошадей, жирных овец и ласковых женщин, – без запинки отчеканила Мери.

– Лошади, овцы и женщины?

– Да, Бик, и именно в таком порядке. Джейми говорит, что они предпочитают больше времени проводить с лошадьми, чем с женщинами. Это правда? Почему у них женщины на последнем месте?

Бик укоризненно посмотрел на Джейми в надежде, что она сама ответит на столь каверзный вопрос, но девушка только громко рассмеялась:

– Честное слово, Мери, я просто пошутила.

– Вы только посмотрите на себя, – не выдержал Бик. – На кого вы похожи. Грязные, как маленькие простолюдинки. Кто признает в вас леди? А вы, мисс, – Бик указал пальцем на Джейми, – ведете себя хуже всякой Деревенской девицы. Хотелось бы мне знать, чем вы занимались там, на лугу?

– Он хочет уйти от разговора о шотландцах, – заметила Мери сестре, – но я не позволю ему это сделать. Хотя сначала ты должна допросить у меня прощения за все те бредни, что ты мне понарассказала, а не то я пожалуюсь с Чарльзу и он наложит на тебя такую епитимью, что ты ее не скоро забудешь!

– Ты сама виновата, Мери. Нельзя быть такой доверчивой.

Мери жалобно посмотрела на Бика:

– Мне кажется, сестра не стала бы дразнить меня, поменяйся мы с ней местами. Папа собирается ее спрятать, и ей не придется встречаться с шотландцами.

– Это только потому что король не включил меня в список, – напомнила Джейми.

– Мне почему-то не верится, что король забыл о тебе, – сказал Бик.

– Папа не стал бы мне лгать! – возмутилась Джейми.

– Хорошо, не буду с тобой спорить, Джейми. Мери, не верь страшным рассказам о шотландцах, Тебе нечего их бояться, девочка.

– Но это еще не все, Бик! Джейми, описала мне и другие ужасы. Не думай, что я такая уж легкомысленная, просто от всего услышанного мне стало немного не по себе.

Бик сурово посмотрел на Джейми:

– Что скажете, миледи?

Джейми вздохнула:

– Возможно, я кое-что приукрасила, но, в общем, говорила чистую правду.

– Откуда тебе знать, что правда, а что неправда? Я всегда учил тебя не слушать сплетни.

– Какие сплетни? – вмешалась Мери.

– Я слышала, что шотландцы бросают бревна друг в друга, – не удержалась Джейми.

– Бревна? – От удивления Мери открыла рот. – Этого не может быть!

– И тем не менее это так, – ответила Джейми, – уж такой у них обычай.

– Думаешь, я тебе поверю?

– Но это правда, Мери, – сказал Бик. – Они действительно бросают бревна, но отнюдь не друг в друга. Мери недоверчиво покачала головой.

– Вы оба смеетесь надо мной. Да, да, – быстро добавила она, заметив, что Бик собирается возразить, – я ни капельки не сомневаюсь в этом. А еще Джейми сказала мне, что они носят женскую одежду. Это так?

– Что… – начал Бик, но кашель помешал ему закончить фразу. «Господи, – подумал он, – хоть бы шотландцы уже ушли из конюшни. Что они подумают, услышав эти глупые разговоры?»

– А не выйти ли нам во двор? – предложил Бик, снова взяв девушек за руки. – Погода сегодня прекрасная, и мы можем продолжить нашу беседу на солнышке.

– Я сказала тебе правду, – ответила Джейми, не обращая внимания на это предложение. – Они носят женское платье.

– Кто сказал тебе такую глупость? – спросил Бик.

– Чоли.

– Чоли? – удивилась Мери. – Если бы я знала, что ты пересказываешь мне выдумки Чоли, то не поверила бы ни единому слову. Чоли же горькая пьяница. Наверное, она уже была пьяна, когда рассказывала тебе все эти глупые истории.

– Проклятие, – прошептала Джейми. – Она не была пьяна.

– Проклятие, – передразнила Мери. – Честное слово, Джейми, ты уже начала ругаться, как Бик.

– Джейми сказала правду, Мери, – вмешался вдруг старик, пропуская замечание девушки мимо ушей.

– Ты о чем?

– Они носят короткие, до колен, юбки, – объяснил Бик.

– А ты не поверила мне, Мери…

– Эти юбки в клетку – их национальная одежда, мне кажется, они бы обиделись, услышав, что вы называете одежду женской.

– Теперь я понимаю, почему они проводят все время в сражениях, – заметила Джейми.

– Конечно, – согласилась Мери. – Они защищают свои платья.

– Я же сказал вам, что это не платья! – закричал Бик.

– Видишь, что ты наделала, Джейми? Бик уже кричит на нас.

– Мне жаль, Бик, что я расстроила тебя, – сказала Джейми. – Ты сегодня какой-то странный. И почему ты все время оглядываешься? Ты что, боишься, что нас кто-то подслушивает?

– Я не спал днем и чувствую себя совсем разбитым.

– В таком случае тебе лучше отдохнуть. Идем, Мери, ты совсем замучили Бика своими глупыми разговорами.

Джейми взяла сестру за руку, и они направились к выходу. Бик слышал, как Джейми шептала на ухо Мери:

– Теперь я совершенно уверена, что они носят женскую одежду.

– А я совершенно уверена, что убегу от них. – Мери остановилась и через плечо посмотрела на старика: – Последний вопрос, Бик. Можно?

– Слушаю тебя.

– Ты не знаешь, как шотландцы относятся к толстым женщинам?

Ответом ей было только пожатие плеч. Сестры взялись за руки и, подобрав юбки, побежали к замку.

За спиной Бика раздался шорох. Старик от неожиданности вздрогнул и оглянулся. Перед ним стоял Алек Кинкейд.

– Почему у нее мужское имя? – спросил он.

– Так назвала ее мать в честь барона, удочерившего девочку. Вам удалось рассмотреть ее?

Алек кивнул.

– Вы заберете ее с собой?

Алек помолчал, пристально глядя в глаза старика, затем ответил:

– Да, Бик, Я возьму ее с собой.

Итак, выбор был сделан.

Глава 3

Джейми хлопотала на кухне, когда пастушок Мерлин ворвался туда и сообщил, что папа просит ее немедленно прийти.

Мерлин ни слова не сказал о шотландцах, но это была не его вина: от взгляда ласковых фиалковых глаз у юноши закружилась голова, и он забыл обо всем, что хотел сообщить.

Джейми не могла сразу бросить все неотложные дела и бежать к отцу. Покончив с хозяйством, она стала обрабатывать рану старого слепого Силаса, своим криком заглушавшего визг поросят в хлеву. Джейми промыла и перевязала рану и, как могла, ободрила и утешила старика.

Мерлин молча наблюдал за ней, и в его душе вскипала ревность. «Почему она так ласкова с этим дряхлым стариком?» – спрашивал он себя. Занятый этими мыслями, он совсем забыл, что еще барон просил передать дочери.

Успокоив Силаса, Джейми передала его с рук на руки кухарке Ноли, которая тотчас же протянула старику кружку с элем, справедливо считая, что это самое лучшее на свете лекарство.

– Сейчас, сейчас, – ответила Джейми, когда Мерлин напомнил, что отец ждет ее, – я только вымою руки.

Подобрав юбки, Джейми бежала к замку. За ней с лаем мчались борзые. Все вместе они представляли собой весьма живописную картину.

Не сбавляя темпа, Джейми в сопровождении борзых влетела в зал и застыла на месте. Она сразу увидела стоящих у очага незнакомцев. Они были такого высокого роста, что у нее захватило дух. Никогда в жизни Джейми не встречала таких гигантов.

– Господи помилуй! – невольно вырвалось у нее.

Тот из них, что был на целую голову выше, удивленно поднял брови.

От неожиданности Джейми даже не присела в реверансе и, забыв обо всем на свете, так и встала посередине зала, не спуская с великанов изумленного взгляда. Те, в свою очередь, с интересом смотрели на нее.

Постепенно Джейми стала приходить в себя, и тогда она заметила, что в зале стоит какая-то странная тишина. Она огляделась и увидела сестер, тесно прижавшихся друг к другу и дрожащих от страха.

Агнес перехватила сочувственный взгляд сестры и в мгновение ока зарыдала. К ней тотчас же присоединилась Агнес. Мери тоже начала всхлипывать.

«Надо что-то с ними делать, – подумала Джейми, – иначе что о нас подумают эти мужчины?»

Она посмотрела на сидящего за столом барона, который молча потягивал эль из высокой серебряной кружки.

«Прежде всего надо достойно принять их, – решила Джейми, вспомнив об обязанностях хозяйки. – Надо постараться произвести на них приятное впечатление».

Девушка медленно приблизилась к незнакомцам. Борзые зарычали, но она жестом успокоила их. Джейми с достоинством поклонилась, но крутой локон упал ей на лоб, и ей пришлось взмахом головы отбросить его назад, что несколько нарушило церемонность момента.

– Разрешите мне от имени нашей семьи приветствовать вас в этом скромном доме, – сказала с улыбкой Джейми. – Надеюсь, вы простите нашу растерянность, но мы ждали вас только через три дня.

Она гордо подняла голову и продолжала:

– Меня зовут…

– Леди Джейми, – сказал тот, что был пониже.

Джейми с удивлением посмотрела на него: красивый молодой человек с лукавыми, живыми глазами. Он улыбался, и на его щеках играли ямочки. «Чему он радуется, – подумала Джейми, – неужели не видит, какой переполох из-за них поднялся? Может, он слабоумный? Одним словом – шотландец».

– А ваше имя, милорд?..

– Даниел, – последовал ответ, – а это Алек. – На его губах снова появилась улыбка, которая была такой заразительной, что Джейми не могла не улыбнуться в ответ.

Продолжая улыбаться, Джейми посмотрела на второго гиганта и встретила его горячий пристальный взгляд. Улыбка мгновенно сбежала с ее лица. В этом жарком, как полуденное солнце, взоре было что-то тревожащее, зовущее, проникающее в самую душу. Но в то же время так мог смотреть только человек, крайне уверенный в себе и решительный. Джейми ощутила, что краснеет. Несмотря на всю свою неопытность, она поняла, что вряд ли таким взглядом прилично смотреть на леди.

Девушка почувствовала себя оскорбленной. А этот чужой мужчина все продолжал рассматривать ее.

Джейми мгновенно возненавидела его. Его пронизывающий взгляд как бы срывал с нее одежду, и ей стало казаться, что она стоит перед ним голой. Да как он смеет так смотреть на нее?! Может, он думает, что она его боится? Ну что ж, надо его как следует проучить! Собравшись с силами и прошептав молитву, Джейми также стала внимательно разглядывать шотландца.

Гигант ни капли не смутился, а только с еще большим интересом посмотрел на девушку. Его брови поползли вверх от удивления, но взгляд немного потеплел. И что-то в этом взгляде появилось такое, что у нее дрогнуло сердце. У Джейми даже промелькнула мысль, что, не будь он так суров и мрачен, она смогла бы полюбить его, но она сразу же отогнала от себя подобную глупость и твердо решила, что этот наглец достоин только ненависти. Продолжая разглядывать шотландца. Джейми обратила внимание на его длинные золотистые волосы, ниспадающие мягкими локонами. Это напомнило ей прически римских воинов, которые она видела на картинках. Однако даже эти золотистые кудри не могли смягчить впечатление от сурового лица с массивным квадратным подбородком и плотно сжатым ртом.

Нет, он определенно слишком мрачен, чтобы вызвать симпатию. Но почему так сильно бьется ее сердце? Почему этот жесткий взгляд заставляет ее трепетать?

Джейми вдруг вспомнила, что одной из ее сестер предстоит выйти замуж за это исчадие ада, и дрожь пробежала по ее телу.

Заметив это, Алек улыбнулся.

Тем временем барон Джеймисон, по всей вероятности, опомнившись наконец от неожиданности, пригласил гостей к столу.

Даниел не заставил себя ждать и поспешил к барону. Проходя мимо плачущих сестер, он весело подмигнул Мери.

Алек не сдвинулся с места. Да и Джейми словно окаменела. Они стояли друг против друга, глядя глаза в глаза.

– У вас здесь есть священник? – хрипло спросил шотландец, не спуская с нее взгляда. Он не мог наглядеться на сияющие фиалковые глаза, на блестящие черные кудри, стройное маленькое тело… Но особенно его поразил смелый взгляд девушки. Еще никто не выдерживал его взгляда столь долго. Такую женщину не запугаешь. И она не предаст.

Алек широко улыбнулся. Перед ним стоял противник, которого он должен покорить во что бы то ни стало. Как отлично держится эта девушка, хотя наверняка в глубине души боится его.

Несмотря на свою хрупкость, она, пожалуй, выдержит суровый климат его родины, но ему нелегко будет приручить ее. Хотя это вопрос времени…

Джейми и предположить не могла, какие мысли бродят в голове у этого неприступного воина. Очнувшись от задумчивости, она поспешно ответила:

– Да, у нас есть священник, милорд. Вы уже сделали свой выбор?

– Да.

– Должно быть, вам было трудно определиться?

– Совсем не трудно, – ответил Алек, улыбаясь.

– А по-моему, это нелегко, – настаивала Джейми, не замечая ни его улыбки, ни веселого блеска глаз. – Все мои сестры столь красивы, что на вашем месте я бы затруднилась, какую из них выбрать. Подождите лучше немного, съездите домой, обдумайте все спокойно и через месяц возвращайтесь к нам снова. Как вам нравится такая идея, милорд?

Кинкейд покачал головой в знак того, что идея ему совсем не нравится.

– Так вы решили обвенчаться прямо завтра?

– Завтра мы уже будем на полпути домой.

– Вы одни?

– Мы и наши жены.

– Вы хотите жениться прямо сейчас? – ужаснулась Джейми.

– Именно так.

– Но вы же не можете…

– Я все могу. Мы уедем сразу после бракосочетания, – твердо сказал Алек.

К ним подошел лорд Даниел с двумя кубками вина. Протянув один из них Алеку, он посмотрел на сестер и весело крикнул:

– Присоединяйся к нам, Мери. Мы не кусаемся. Мери быстро пересекла зал и встала рядом с сестрой.

– Я и не предполагала, что вы кусаетесь, – сказала она. Алек и Даниел отпили из кубков и протянули их сестрам. Те дружно замотали головами.

– Один глоточек, Мери, – попросил Даниел, весело подмигивая девушке.

Алек был более тверд:

– Выпей вино, Джейми, и до конца.

«Возможно, это какой-то шотландский обычай», – подумала Джейми, принимая кубок. Под пристальным взглядом шотландца она осушила его и вернула хозяину.

Алек взял ладонь Джейми и повернул ее к себе тыльной стороной. Его взору предстали многочисленные царапины и порезы. Девушка попыталась выдернуть руку, но он крепко держал ее. Мери тоже осушила кубок и передала его Даниелу, и он, как и его товарищ, взял ее ладонь и стал рассматривать. Мужчины сравнивали руки девушек – мягкую и нежную кисть Мери и загрубевшую от работы ладонь Джейми – и обменивались впечатлениями на родном кельтском языке. Но Джейми их понимала. Она густо покраснела и спрятала руки за спину. «Какому еще оскорблению они подвергнут меня?» – думала она.

– Зачем нам нужно было пить вино? – спросила Мери. – Это обычай вашей страны? Мы так мало знаем о шотландцах! – Она потупила взгляд.

– Мери, неужели ты никогда не слышала, что больше всего любят шотландцы? – поинтересовался Даниел, подмигивая Алеку.

– А что они любят? – спросила Мери, побелев от страха.

– Да, у них есть три слабости, – ответил, смеясь, Даниел.

– Слабости? – переспросила Мери, бросив на сестру осторожный взгляд. – Нет, я никогда не слышала ни о чем подобном.

– Тогда я должен просветить тебя, – сказал Даниел.

– Нет, нет, не надо! – закричала Мери.

Алек следил за выражением лица Джейми. Она широко открыла глаза, стараясь не пропустить ни одного слова Даниела. Алек почувствовал, как растет в нем желание обладать ею. Пусть она англичанка, но он должен завладеть ее сердцем. Она должна принадлежать только ему одному.

– Мери, дорогая, – продолжал между тем Даниел, – неужели ты и вправду не хочешь знать, что любят шотландцы больше всего на свете? Всему миру известно, что они любят сильных лошадей, жирных овец и нежных женщин.

– И именно в этом порядке, – добавил Алек, незаметно подмигнув другу.

– Совершенно верно, – согласился Даниел.

Джейми недоверчиво перевела взгляд на Алека. Неужели Бик рассказал им? «Надо будет дать ему хорошую взбучку», – решила она.

Даниел подошел к Мери и нежно потрепал ее по щеке. От удивления она застыла на месте и робко подняла на него глаза.

– У меня уже есть сильная лошадь, Мери, – сказал Даниел. – Что же касается овец, их много на наших горных пастбищах. А вот чего у меня нет, так это нежной и желанной женщины, и мне бы очень хотелось иметь ее, несмотря на то что эта женщина стоит последней в нашем списке. Я хотел бы иметь такую женщину, как ты, Мери.

– Но я не нежная, – заметила, вспыхнув, Мери.

– Ты не только нежная, но и красивая, как майское утро.

Мери густо покраснела:

– Я вовсе не красивая, милорд, и, кроме того, очень непослушная.

Она посмотрела в глаза Даниелу, стараясь придать своему лицу сердитое выражение, но его ласковая улыбка и его слова тронули ее сердце. «Может, я и на самом деле такая красивая?» – подумала Мери.

В это время близнецы снова зарыдали, и Джейми уже была готова отругать их за плохое поведение в присутствии гостей, но тут ей пришло в голову, что одну из сестер уже выбрали в жены и, стало быть, у них есть основания голосить так отчаянно. На их месте она тоже завыла бы, как волк.

Алек продолжал наблюдать за Джейми и заметил, с каким сочувствием она смотрит на сестер и как те, в свою очередь, с любовью и нежностью смотрят на нее.

«Джейми действительно очень любят в этом доме, – решил Алек, – не напрасно барон так не хотел отдавать ее. Хотя, впрочем, возможно, он руководствовался совсем иными соображениями».

Кинкейд был непреклонен в своем решении. Барон же, чуть не плача, приводил доводы, одни глупее других, почему он не может отдать ему в жены Джейми. Из этих бессвязных объяснений Алек понял, что Джейми нужна барону скорее как хозяйка, на плечах которой лежат многочисленные обязанности. Теперь понятно, почему у нее такие натруженные руки. Нет, дело вовсе не в любви, барон думает лишь о своих удобствах. Джейми для него – бесплатная работница, а не самая любимая дочь.

В зал вбежал слуга. Бросив на барона растерянный взгляд, он подбежал к Джейми и шепнул, что к замку идет священник.

– Он облачен в праздничную рясу, мисс, – добавил слуга.

– Хорошо, что ты предупредил нас, Джордж. Приведи отца Чарльза сюда. Ты хочешь принять участие в брачной церемонии?

– Я не одет для такого случая…

– Мы тоже, Джордж, – прошептала Джейми.

– Пойди и переоденься, Мери, – приказал Даниел. – Мне нравятся золотистые цвета. Если у тебя есть платье такого цвета, надень его, чтобы сделать мне приятное, а если нет, то сгодится и белое, Я женюсь на вас, леди Мери.

От неожиданности у Мери закружилась голова, и она уж было собралась упасть в обморок, но крепкие руки Даниела вовремя подхватили ее. Он громко рассмеялся и прижал девушку к груди.

– Это от радости, Даниел, – заметил Алек.

– Не сомневаюсь.

Наблюдая за этой сценой, Джейми разозлилась. Она сердито посмотрела на Алека.

– Итак, кого из близнецов вы берете в жены? – спросила она.

– Никого.

– Никого?

Джейми все еще ничего не понимала. Алек вздохнул:

– Надень самое нарядное платье, Джейми. Я предпочел бы белый цвет, но, впрочем, тебе решать. Ну что же ты стоишь? Уже поздно, а нам надо торопиться в обратный путь.

Кинкейду казалось, что он говорит очень мягко. Джейми же чудилось, что он сошел с ума. Когда наконец она поняла, что происходит, то с ужасом посмотрела на Алека.

– Скорее земля превратится в лед, чем я выйду за вас замуж, милорд! – закричала Джейми.

– Как раз такой и бывает погода в Шотландии зимой, дорогая. Тебе сам Бог велел стать моей женой.

– Никогда!

Ровно через час леди Джейми Джеймисон стала женой Алека Кинкейда.

Глава 4

На свое венчание Джейми надела черное платье. Она выбрала этот цвет, чтобы разозлить шотландца, но, к сожалению, ее замысел провалился. Увидев Джейми в черном, Кинкейд только громко рассмеялся. Его смех гулко прокатился по залу. С потолочных балок посыпалась пыль.

Если бы Джейми знала, как ему нравится ее независимый нрав, она никогда бы не повела себя подобным образом. Алеку, ненавидящему женские слезы, была по душе ее строптивость. И чтобы досадить ему, Джейми оставалось только зареветь как белуге. Но она так же, как и Кинкейд, ненавидела слезы. Несмотря на свое отчаяние, девушка вела себя как королева. Взгляд ее был полон достоинства, стан прям, движения плавны. Такая не склонит голову ни перед какими трудностями. У нее твердый характер, и нет в нем места женским слабостям. Такие мысли проносились в голове Алека, наблюдавшего за будущей женой.

Джейми была одета как на похороны, но выглядела как невеста. «До чего же она прекрасна! – думал Алек. – Я, наверное, никогда не привыкну к ее красоте, и она всегда будет восхищать меня».

Джейми была для Алека загадкой. Несмотря на свое английское происхождение, она, однако, явно была не робкого десятка. «Как такое чудо могло появиться на этой земле? – спрашивал себя Алек. – И какое счастье, что ей неведома полная разврата жизнь при дворе короля!.. Слава Богу, в леди Джейми нет ни одной отвратительной черты, которых так много у этих презренных англичанок!»

И особенно удачно, что барон уделял так мало внимания своим дочерям, таким образом не успев их испортить. Алек посмотрел на барона, по лицу которого потоком текли слезы, и переполнился презрением. Как может взрослый человек так недостойно вести себя? От отвращения Алека передернуло.

– Папе так жаль расставаться с нами! – прошептала Джейми, когда вместо ответа на вопрос священника «кто будет выдавать дочерей замуж» барон зарыдал еще громче. – Папа не вынесет разлуки.

Джейми не смотрела на Алека, когда говорила эти слова в защиту барона, но он понял, что она просит его простить их несчастного отца и его недостойное мужчины поведение, что она взывает к его сердцу, понимая, какие чувства вызвал в нем плачущий Джеймисон.

Сама того не ведая, Джейми обнаружила перед шотландцем еще одну черту своего характера – преданность. Преданность тем, кого она любит. И этого было достаточно, чтобы Алек стал смотреть на нее как на святую.

Джейми не смела поднять глаза и крепко держала сестру за руку. Даниел стоял по правую руку от Мери, а Алек рядом с Джейми, слева. Он положил руку ей на плечо и тесно прижался к ней.

Джейми попыталась вырваться, но Алек крепко сжимал ее плечо. Тогда попыталась вырваться Мери, но Даниел пресек эту попытку, обняв ее. Джейми ненавидела себя за то, что так боится Алека. Раньше чувство страха было неведомо ей. «Это потому, что он такой огромный, – уговаривала она себя. – Он навис надо мной, как грозовая туча». Даже его запах – запах здорового мужского тела, который при других обстоятельствах Джейми нашла бы, пожалуй, приятным, был сейчас ненавистен ей.

Между тем отец Чарльз прочитал молитву и приступил к обряду венчания. Он обратился к Мери и спросил, хочет ли она стать женой Даниела. Мери хихикнула, как будто вопрос показался ей очень смешным, и ответила: – По правде говоря, нет, отец.

Джейми находилась на грани истерики. Ей совсем не хотелось выходить замуж за этого мужлана по имени Алек Кинкейд. Его бедро жгло ей тело, а взгляд прожигал душу.

Отец Чарльз пытался добиться от Мери нужного для продолжения церемонии ответа, а Джейми тем временем думала, что бы ей предпринять, чтоб избежать замужества. У нее даже мелькнула мысль оттолкнуть шотландца и просто сбежать.

Как бы прочитав ее мысли, Алек еще крепче обхватил Джейми за плечи и еще теснее прижался к ней.

Джейми попыталась вырваться, но напрасно. Тогда она шепотом попросила отпустить ее. Ответом ей было молчание.

Потеряв всякую надежду освободиться, Джейми посмотрела на Мери и сказала:

– Не стоит упрямиться, сестра. Отказываясь выходить замуж за Даниела, ты идешь против воли короля.

– Но если я скажу, что согласна стать женой этого человека, то солгу и тем разгневаю Господа нашего, – ответила Мери.

– Ради Бога, Мери, к чему спорить? Ответь отцу Чарльзу. Мери почувствовала раздражение в голосе сестры и, повернувшись к священнику, ответила:

– Ну хорошо, я согласна. – Мери перевела взгляд на Джейми. – Теперь ты довольна, сестра? Ты заставила меня солгать.

– Я тебя заставила?

Гнев, прозвучавший в этих словах, больше относился к Алеку, который в это время нежно поглаживал ее шею. Отец Чарльз одобрительно кивнул, удовлетворенный. Наступила очередь Джейми и Алека.

– Ваше полное имя, милорд? – спросил священник.

– Алек Кинкейд.

Отец Чарльз снова кивнул. Обреченность, таящаяся в прекрасных глазах Джейми, тревожила его душу, и он спешил закончить церемонию венчания. Спрашивая Джейми, согласна ли она стать женой Алека Кинкейда, он в спешке опустил слово «добровольно».

– Добровольно? – подсказала Джейми. Она собралась с духом, чтобы сказать, как она на самом деле относится к шотландцу и браку с ним, но пальцы Кинкейда впились ей в шею.

«Похоже, он собирается задушить меня», – подумала Джейми, пытаясь освободиться, но Алек только крепче сжимал ее. В его взгляде сквозила угроза. Этот надменный мужлан, вне всякого сомнения, задушит ее, попытайся она произнести слово «нет».

Пальцы Алека все крепче сжимали шею Джейми, и она почти невольно выдохнула:

–Да.

Священник облегченно вздохнул и быстро завершил церемонию.

Мери вырвалась из рук Даниела и побежала к двери, но он в два счета настиг ее, заключил в объятия и крепко поцеловал, не стесняясь присутствующих. Мери, как поникший цветок, уронила голову ему на грудь.

Близнецы, как положено, зарыдали, барон запыхтел, а Джейми захотелось умереть тут же, на месте.

Кинкейд не торопился с поцелуем. Расставив ноги и уперев руки в бока, он молча смотрел на склоненную голову жены.

Молчание длилось, и Джейми готова была поклясться, что он простоит так всю ночь, если она не взглянет на него.

Сердце ее сильно забилось, и она подняла на Алека робкий взгляд.

Его глаза, казалось, были холодными, но в них затаился страх. «Какие же они темные и бездонные», – подумала Джейми.

Внезапно Алек нагнулся и заключил ее в объятия. Взяв Джейми за подбородок, он поцеловал ее. Поцелуй был долгим и… удивительно нежным.

Поцелуй растопил сердце Джейми, как солнце – снег. У нее не было ни сил, ни желания сопротивляться. Когда губы их оторвались друг от друга, Джейми посмотрела на мужа, пытаясь понять, что он сейчас чувствует.

Алек, в свою очередь, не отводил глаз от Джейми и видел, как она смущена. Похоже, девушка ни разу не целовалась. Сплетая пальцы, она пыталась справиться с волнением.

«Какие сладкие у нее губы», – подумал Алек, и ему снова захотелось поцеловать их.

– Сейчас?! – Крик Мери разорвал стоявшую в зале тишину. – Джейми, они хотят увезти нас прямо сейчас!

– Сестра, наверное, чего-то не поняла? – спросила Джейми мужа. – Вы ведь не уедете так быстро?

– Уедем, – ответил Алек. – У нас с Даниелом дома много дел. Через час мы отправляемся в путь.

Джейми поняла его так, что о них с Мери сейчас нет речи и что, возможно, они получат на некоторое время свободу. Боясь показать свои истинные чувства, она посмотрела на Кинкейда и осторожно спросила:

– Разве вы не останетесь с нами пообедать?

Нетрудно было проследить ход ее мыслей: вспыхнувший радостью взгляд выдавал ее с головой. «Неужели она настолько наивна?» – подумал Алек. Ему стало смешно. Джейми же была сейчас такой серьезной и полной надежды.

В ответ на ее наводящий вопрос он молча покачал головой, давая понять, что обедать они не останутся.

Джейми почувствовала необычное облегчение – дверь тюрьмы распахнулась, и она снова на свободе.

Свобода, как это прекрасно! Значит, их брак был пустой формальностью? Как же она не поняла этого сразу? Шотландцы просто выполняли требование короля. Скоро они вернутся домой к своим, одному Богу известным, обязанностям, оставив новобрачных на их родной земле. Такие браки не редкость. Джейми даже разозлилась на себя: как она сразу не догадалась, что все это представление не более чем шутка. Сколько нервов и сил она бы сберегла!

Из груди Джейми вырвался вздох облегчения. Мысленно она обратилась к Господу Богу, пообещав ему поститься ровно двенадцать дней.

– Вы когда-нибудь еще приедете в Англию? – спросила Джейми, стараясь быть радушной хозяйкой.

– Только война заставит меня вернуться сюда, – ответил Кинкейд. Джейми нахмурилась. «Дубина неотесанная, – подумала она, – даже не пытается быть вежливым, а значит, и мне незачем соблюдать хорошие манеры». Гордо вскинув голову, она повернулась к Алеку спиной и направилась к отцу.

– Уже темнеет, милорд, – бросила она через плечо. – Вам лучше поторопиться.

Джейми хотела добавить, что рада была познакомиться с ним, но, вовремя вспомнив, что ложь большой грех, промолчала.

– Собирай вещи и прощайся с семьей, Джейми, пока мы с Даниелом седлаем лошадей, – приказал Алек, – да побыстрее.

– Это касается и тебя, Мери, – весело подхватил Даниел.

– Зачем так спешить? – спросила Мери.

– Нам с Алеком не хотелось бы провести еще одну ночь на вашей земле, – ответил Даниел. – Мы должны преодолеть хорошее расстояние прежде, чем ночь спустится на землю.

Джейми уже подошла к столу, но, услышав слова Алека и объяснения Даниела, застыла как вкопанная. Она быстро обернулась и закричала:

– Милорд, вы же хотели оставить меня дома?! Разве наш брак не свершился лишь по воле короля?

Алек, направлявшийся к двери, остановился и взглянул на Джейми.

– Да, жена, наш брак свершился по воле… – ответил он. – По моей воле. Ты меня понимаешь?

– Нет, не понимаю, – ответила Джейми, стараясь не обращать внимания на грозный вид шотландца и его зычный голос.

Джейми попыталась придать себе столь же грозный вид, но срывающийся голос выдал ее. Она поняла это по улыбке мужа.

– Со временем ты хорошо научишься понимать меня, – заметил Алек. – Даю тебе честное слово.

К чему ей его слово, все и так понятно. Он действительно исчадие ада. Что толку спорить?.. Как только Кинкейд исчез за дверью, глаза Джейми наполнились слезами. Она опустилась в кресло и дала волю рыданиям.

Джейми была слишком расстроена, чтобы собирать вещи, и близнецы помогли ей, дав сестре возможность попрощаться с отцом.

К тому времени, когда близнецы вернулись, Мери была на грани истерики. Крикнув «прощайте», она пулей вылетела из зала.

– Вот твои вещи, Джейми, – сказала Агнес. – Остальное я тщательно упакую и перешлю в Шотландию, ведь эта страна не так уж и далеко от нашей.

– Я пришлю твои прекрасные гобелены, – пообещала Алиса. – Клянусь, мы ничего не забудем. Ты быстро привыкнешь к своему новому дому.

– Алиса, я уже все сказала сестре, – обиделась Агнес. – Почему ты всегда стараешься быть лучше меня? Джейми, я положила тебе в сумку шаль твоей мамы и лекарства.

– Спасибо, сестрички, – сказала Джейми, обнимая близняшек. – Я буду скучать без вас. Вы мои самые родные и любимые.

– Ты такая храбрая, – прошептала Агнес. – Ты так хорошо держишься. Я бы умерла от страха. Выйти замуж за человека, который…

– Пожалуйста, не говори о нем, сестра, – прошептала Алиса. – Думаешь, Джейми легко будет жить с мыслью, что он убил свою жену?

– Но может быть, это только слухи? – ответила Агнес.

Джейми очень хотелось, чтобы сестры замолчали. Их слова еще больше расстраивали ее.

Барон Джеймисон дотронулся до Джейми, пытаясь привлечь к себе ее внимание.

– Без тебя я через неделю умру, – захныкал он. – Кто приготовит мне еду? Кто выслушает мои рассказы?

– С тобой все будет хорошо, папа. Алиса и Агнес позаботятся о тебе. – Джейми нагнулась и поцеловала отца в лоб. – Пожалуйста, папа, не плачь. Мы с Мери будем навещать тебя и…

Джейми не могла закончить фразу. Она знала, что говорит неправду. Никогда ей больше не увидеть отца! Ее мир, такой спокойный и безмятежный, рухнул в одно мгновение.

Мысли Джейми произнесла вслух Агнес:

– Мы ведь никогда не увидимся снова, сестра. Думаю, он не позволит тебе приезжать домой.

– Обещаю, что найду способ навестить вас, – прошептала Джейми сквозь слезы. Господи, каким же трудным было прощание!

Барон Джеймисон продолжал бормотать сквозь рыдания, что шотландцы обокрали его, уведя самое лучшее, что у него было, – любимых дочерей. Как он теперь будет жить? Джейми изо всех сил старалась успокоить отца, но чем больше она произносила нежных слов, тем горше рыдал барон.

На помощь Джейми пришел Бик. Он попытался увести девушку от барона, но тот крепко схватил дочь за руку и не отпускал. Джейми не знала, что и делать.

– Тебе пора, Джейми, – уговаривал Бик. – Не надо злить своего мужа. Он ждет тебя во дворе. Даниел и Мери уже пустились в путь. Идем со мной, девочка. Впереди у тебя новая жизнь.

Ласковый голос Бика успокоил Джейми. Она решилась, выдернула руку и последовала за стариком. На пороге она хотела обернуться, но Бик остановил ее.

– Не оглядывайся назад, – сказал он, – и перестань дрожать. Постарайся думать о том, сколько нового ждет тебя впереди!

– Именно это и пугает меня, – ответила Джейми. – Я же ничего не знаю о Кинкейде, Бик. О нем ходят такие страшные слухи! А теперь он мой муж.

– Что сделано, то сделано. Сейчас у тебя есть только два пути: или ты его возненавидишь и сделаешь вашу жизнь несчастной, или полюбишь его и будешь счастлива.

– Я не хочу ненавидеть, – шепнула Джейми.

Бик улыбнулся: Джейми всегда была разумной девочкой.

– Чтобы ненавидеть, у тебя слишком доброе сердечко. Да и не ты первая, не ты последняя…

– Что ты хочешь этим сказать?

– Многие девушки выходят замуж, не видя до свадьбы своих женихов.

– Да, но эти девушки выходили замуж за своих соотечественников.

– Немедленно успокойся, – потребовал Бик, услышав жалобные нотки в голосе Джейми. – Кинкейд не обидит тебя. Я это чувствую.

– Откуда тебе знать? – спросила Джейми, обернувшись к старику. – Говорят, он убил свою жену. Ты что, забыл об этом?

– Неужели ты веришь слухам, Джейми?

– Нет, нет, – поспешно ответила девушка.

– А почему?

Джейми пожала плечами.

– Я не могу объяснить, – прошептала она, – но что-то подсказывает мне, что он не мог убить. – Она вздохнула и добавила: – Возможно, я ошибаюсь, Бик, но его глаза… нет, он не злой человек.

– Все эти слухи – сплошной вымысел, – заключил старый конюх. – Кинкейд не убивал ее. Я прямо спросил его об этом.

– Не может быть! – Джейми не могла удержаться от смеха. – За такой вопрос он убил бы тебя, Бик!

– Проклятие, – разозлился старик. – Меня больше всего беспокоит твое будущее, а не то, что он со мной может сделать. Конечно же, я спросил его об этом, только когда узнал, что он выбрал тебя.

– Когда же ты успел это сделать? – нахмурилась Джейми.

– Какое это имеет значение, – поспешно ответил старик. – Но я сразу понял, что Кинкейд хороший человек, стоило мне увидеть его лошадь. – Говоря это, Бик снова легонько подтолкнул свою любимицу. – Если человек хорошо относится к своей лошади, то он будет хорошо относиться и к своей женщине.

– Ради Бога, Бик, как ты можешь сравнивать женщину с лошадью? Что за глупая теория! И почему ты выглядишь таким довольным?

– У меня есть на то причины.

Джейми снова остановилась, и Бик снова подтолкнул ее.

Посередине двора, придерживая коня, стоял Кинкейд. Трудно было угадать, что он чувствует, о чем думает. Лицо его оставалось непроницаемым, но Джейми была готова биться об заклад, что он недоволен столь долгим ожиданием. Кинкейд вовсе не производил впечатления человека, способного ждать.

Алек во все глаза смотрел на приближающуюся жену. Нет, он никогда не привыкнет к ее красоте, к ее таким необычным глазам. «Голубое голубому рознь», – вспомнил он слова Бика. Теперь Алек понимал, что хотел сказать старик. Эта красивая женщина вызовет немало разговоров на его родной земле, но он не позволит себе попасть под ее каблук. Кинкейд продолжал пристально рассматривать Джейми, и мысли, то радостные, то печальные, сменяя одна другую, проносились в его голове: какие у нее зовущие губы, какая складная, маленькая фигурка! Его соплеменники, конечно же, будут завидовать. Нет, они не осмелятся позариться на то, что принадлежит ему по праву, но все-таки надо не спускать с нее глаз.

Джейми боялась его. Что ж, это хорошо – жена должна бояться мужа, но, однако, этот страх раздражал его. Девушка была похожа на чуткого олененка, готового сорваться с места при малейшей опасности.

Быстрым движением шотландец вскочил на коня. Могучий жеребец скосил огромный глаз в сторону кобылы Джейми, которую вел грум. Резвая, почувствовав незнакомый ей доселе запах самца, громко заржала и стала рваться на волю. Алек выхватил поводья из рук с трудом удерживающего лошадь мальчишки и приказал ей стоять. Резвая послушалась тут же.

Бик слышал прерывистое дыхание Джейми и понял, что она вот-вот упадет в обморок. Он обнял ее за плечи.

– Возьми себя в руки, девочка. Разве я не учил тебя быть смелой?

Слова старика возымели действие.

– Ты обижаешь меня, Бик, – ответила Джейми, гордо подняв голову, – я не собираюсь падать в обморок.

Старый конюх спрятал улыбку. Перед ним стояла прежняя храбрая малышка. Изящным жестом подобрав юбку, Джейми с помощью Бика села на лошадь.

– А сейчас дай мне слово во всем слушаться мужа, – приказал старик, нежно поглаживая ее руку. – Помни, что это одна из священных заповедей.

– Я не знаю такой заповеди.

– Эту заповедь знают в моей стране, – заметил Алек сурово.

Джейми недоверчиво посмотрела на мужа. Лицо его было так же бесстрастно.

– Вы помните о своем обещании, милорд? – спросил Бик. Алек кивнул. Передав поводья Резвой жене, он тронул своего коня и, не оглядываясь, поскакал вперед.

Джейми посмотрела ему вслед, ожидая, что он остановится и подождет ее, но Кинкейд уже проскакал по подъемному мосту и скрылся из виду, так ни разу и не оглянувшись.

– О каком обещании ты говорил? – спросила Джейми старика, тронув лошадь.

– Тебе это будет неинтересно. – Бик потупил взгляд.

– Я приказываю тебе сказать.

– Просто мы немного поговорили о… твоей невинности.

– То есть?

– Впереди у тебя первая брачная ночь. Так как я первым рассказал тебе об отношениях между мужчиной и женщиной, то я счел необходимым предупредить твоего мужа…

– Господи, неужели ты говорил с ним о таких вещах?! – прервала старика Джейми.

– Да, и он обещал быть очень осторожным, особенно в первую ночь.

– Он никогда не дотронется до меня, – заверила Джейми, чувствуя, что краснеет. – Ты напрасно говорил с ним на эту тему.

– Не пугай меня, девочка. Ты должна подчиняться мужу, и тогда он, в свою очередь, будет внимательным к тебе. Он обещал мне это.

– Довольно, Бик! Я уже сказала, что не позволю ему до меня дотронуться.

Бик тяжело вздохнул:

– Тогда тебя ждут нелегкие времена. Судя по взглядам, которые он бросает на тебя, Кинкейд уложит тебя в постель при первом же удобном случае. Будь готова к этому и делай все, что он тебе прикажет.

– Как он может приказывать мне?! – возмутилась Джейми.

– Не кричи на меня. Тебе пора трогаться в путь.

– Еще минутку, Бик. Обещай мне, что приедешь в Шотландию, если что-то случится дома.

– Случится? А что может здесь случиться?

– Дело в том, что папа одолжил у барона Эндрю несколько золотых монет, – ответила Джейми, избегая взгляда Бика, – и я боюсь, что он не сможет вернуть долг.

– Господи! – закричал старик. – Неужели он продал тебя барону Эндрю?!

– Нет, нет, ты меня неправильно понял. Это был просто заем. Давай не будем сейчас спорить, но обещай, что приедешь за мной, если папа будет нуждаться в помощи.

– Хорошо, девочка, я обещаю тебе. Если что-то случится…

– Молю Бога, чтобы ничего не случилось!

– Будем надеяться на лучшее. А сейчас догоняй мужа.

– Еще минуточку, Бик, и я уеду.

– Сдается мне, что ты нарочно тянешь время. Боюсь, что муж уже раскусил тебя и теперь считает меня обманщиком.

– Почему?

– Я сказал ему, что ты нежная и послушная девочка.

– Я такая и есть – нежная и послушная.

– Которая может вспыхнуть, как порох, если что-то ей не по нраву, – фыркнул Бик.

– Что ты еще наговорил ему, Бик? Мне лучше знать правду, иначе я могу все испортить.

– Сказал, что ты очень застенчивая.

–Я?!

– Что ты слабая и нуждаешься в защите.

– Боже!

– Что ты очень набожная.

– Что еще?

– Что ты проводишь все дни за вышиванием.

Джейми громко расхохоталась:

– Зачем ты наговорил ему все эти глупости?

– Потому, что я желаю тебе счастья. Однако я не сказал ему, что ты говоришь на кельтском языке.

– Я тоже.

Они обменялись лукавыми взглядами.

– Бик, ты не жалеешь, что научил меня столь многому?

– Конечно, нет. Просто я решил, что лучше выглядеть в его глазах слабой и беззащитной, тогда он будет бережнее относиться к тебе.

– Мне все равно, что он думает, но я не хочу выглядеть слабой.

– Женщина должна быть слабой.

– Но только не такая, как я. На ком держался весь дом? Кто лучше всех ездит верхом? Кто…

– Я знаю все твои таланты, – перебил девушку Бик. – Но держи их до поры до времени при себе. А сейчас тебе пора в путь. Не надо дразнить собак. Давай трогай!

– Я еще не все сказала, Бик.

– Слушаю.

– Я очень люблю тебя, Бик. Я никогда не говорила этого раньше, но ты для меня дороже всех на свете. Я всегда относилась к тебе, как к отцу.

На глазах у старика показались слезы.

– И я люблю тебя, Джейми, – сказал он дрожащим голосом, – ты мой самый родной человек, ты мне как дочь.

– Обещай, что никогда не забудешь меня. Бик крепко сжал руку девушки:

– Обещаю.

По щекам Джейми катились слезы. Гордо распрямив плечи, она тронула лошадь и поскакала к воротам.

Бик смотрел ей вслед. Только бы она не оглянулась и не увидела, как горько он плачет! Тоска сжимала сердце старика: его ненаглядная девочка покидала его. Встретится ли он с ней снова?

Сердце подсказывало ему правду – они никогда больше не увидятся.

Глава 5

Алек Кинкейд был в прекрасном настроении. Улыбаясь, он придержал коня и позволил жене себя догнать. Он едва сдерживал смех, до того наивным было желание Джейми вывести его из себя. Его жена даже не представляла, каким терпеливым он мог быть, особенно если дело касалось женщины, которая запала ему в душу.

Джейми, глотая пыль, скакала рядом с мужем. Она решила держаться независимо и в то же время стараться не перечить ему. Кинкейд ни разу не взглянул в ее сторону, и это злило ее.

Хотя Джейми недурно владела искусством верховой езды, ей никогда не приходилось скакать в седле, и от напряжения у нее разболелась спина. Дорога была узкой и ухабистой, ветви деревьев так и норовили хлестнуть по лицу, и Джейми то и дело приходилось отводить их рукой. Ее спутник не сбавлял темпа и не смотрел на жену. Казалось, он совсем забыл о ней.

Стараясь не выпасть из седла и не спуская глаз с дороги, Джейми мысленно обратилась к Всевышнему, пообещав ему не пропускать ни единой мессы, если он сжалится над ней и заставит мужа остановиться хоть на минутку.

Но Всевышний не услышал ее молитву, бешеная скачка продолжалась, и вскоре они догнали Фергюсена и Мери. Не останавливаясь, Кинкейд проскакал вперед и возглавил кавалькаду. Джейми следовала за мужем, а уставшая и поникшая Мери едва тащилась следом. Замыкал группу Даниел.

Причина такой езды была понятна Джейми. В здешних лесах водилось много разбойников, не раз нападавших на зазевавшихся всадников, и мужчины приняли все меры предосторожности, чтобы защитить своих женщин. Нельзя здесь было ехать и шагом, так как затаившиеся в кустах разбойники могли легко захватить их. Джейми все понимала, но усталость брала свое, и злость на Кинкейда вскипала все сильнее. К тому же ее беспокоила Мери, которая хоть и не жаловалась, но едва держалась в седле.

Так прошло два долгих часа. Наконец Мери не выдержала и взмолилась:

– Джейми, я не могу больше. Попроси их остановиться хоть на несколько минут.

– Нельзя, дорогая, – услышали они голос Даниела. – Потерпи еще немного.

Лицо Мери исказилось от боли, и Джейми поскакала к мужу, чтобы умолить его сделать привал. Она уже открыла было рот, но пронзительный крик сестры заставил ее оглянуться. Лошадь Мери лишилась седока. Все, включая Алека Кинкейда, остановились и спешились. Даниел бросился на поиски жены. Мери лежала в кустах и стонала от боли.

– Ты ушиблась, дорогая? – спросил Даниел.

– Немножко, милорд, – прошептала Мери.

В ее волосах застряли листья, и Даниел заботливо вытащил их. «Пожалуй, муж Мери не так уж и плох», – подумала Джейми.

– Какого дьявола вы остановились?! – раздался за спиной грубый голос мужа.

– Мери упала с лошади, – вздрогнув, ответила она.

– Что она сделала?

– Упала с лошади.

На лице Алека было написано полное недоумение. Казалось, он не верил своим ушам.

– Не забывай, что она англичанка, – вмешался Даниел.

– Какое это имеет значение? – поинтересовалась Джейми, не понимая, чему они так удивляются. – Она могла сломать себе шею!

– Но ведь не сломала, – ответил Алек.

– Чуть было не сломала, – настаивала Джейми. Равнодушие мужа приводило ее в ярость.

– С ней все в порядке, – вмешался Даниел, желая прекратить спор. – Ведь правда, Мери?

– Да, я чувствую себя нормально, – ответила девушка, краснея от всеобщего внимания.

– Я же вижу, что ей плохо! – закричала Джейми. Она посмотрела на Алека и встретила его холодный взгляд.

– Мери упала потому… – Муж продолжал пристально смотреть на нее, и Джейми, опустив глаза, замолчала.

– Так почему? – спросил Кинкейд.

– Мери слишком устала, милорд. Ей нужно отдохнуть. Она не привыкла ездить на такие дальние расстояния.

– А ты? Ты привыкла? Джейми пожала плечами:

– При чем здесь я? Речь идет о Мери. Неужели вы не видите, что она падает от усталости? Почему мы не можем немного отдохнуть?

Кинкейд нахмурился.

– Мери очень слабая девушка, – прошептала Джейми, опуская глаза.

– А ты нет?

– Ну почему, я тоже. Почему вы решили, что я сильная? – Она взглянула на шотландца и увидела, что он улыбается.

И вдруг Джейми показалось, что за этой суровой внешностью и грубым голосом скрывается нечто иное. Муж улыбался ей искренней нежной улыбкой, от которой у нее стало легко на сердце, а душа запела. Она молчала, не зная, что сказать.

– Ты всегда такая серьезная, жена? – спросил Алек.

Голос его был ласков, и Джейми совсем растерялась. Почему этот варвар так нежен с ней? Наверное, она выглядит такой же уставшей, как Мери, и ему стало жаль ее. Сейчас он казался ей почти красивым, хотя во всем его облике было что-то первобытное, что-то такое, что делало его похожим на разбойника, особенно эта прядь волос, упавшая ему на лоб. Машинально, из любви к порядку, Джейми встала на цыпочки и убрала непослушную прядь. От такой вольности сердце ее забилось, руки задрожали.

Алек никак не отреагировал, хотя прикосновение Джейми было ему приятно – оно было таким нежным и наивным…

– Зачем ты сделала это? – спросил он.

– У тебя слишком длинные волосы.

– Я так не считаю.

– Тебе не мешало бы подстричь их.

– Зачем?

– Мне не нравятся мужчины с длинными волосами…

– Я спросил тебя, всегда ли ты такая серьезная? – с усмешкой напомнил Алек.

– Разве? – рассеянно переспросила Джейми. Внимательный взгляд Алека смущал ее, и она никак не могла сосредоточиться.

– Так я жду ответа.

Алек отлично понимал, что творится с его молодой женой, и ему совсем не хотелось ущемлять ее гордость. Странно, но раньше его никогда не интересовало, что чувствует женщина. Сейчас же ему были далеко не безразличны переживания этой красивой англичанки и ее отношение к нему. Он пытался найти объяснение своим столь неожиданным для него чувствам и наконец пришел к заключению, что она совсем не похожа на суровых женщин гор и, видимо, поэтому ему так хочется защитить ее.

Джейми судорожно сжала руки. Этот жест сказал Алеку о многом: девушка все еще боится его, и его взгляд приводит ее в смущение. Конечно же, она устала. Он задал слишком бешеный темп, который под силу только мужчине, но иначе нельзя – пока они находятся на английской земле, опасность поджидает их на каждом шагу. Однако эта маленькая англичанка ни разу не попросила остановиться, не сбавила темпа и старалась не отставать от него. Гавин сказал бы, что у нее твердый характер, – комплимент, который очень ценят женщины его страны.

Вспомнив своего помощника Гавина, Кинкейд представил, как бы тот смеялся, узнав, что его вождь пытается завоевать сердце собственной жены. Да, он ведет себя как последний дурак. Улыбка исчезла с лица Алека, взгляд снова стал хмурым. Никогда раньше он не позволял себе нежности по отношению к женщине. Вот сейчас он стоит и смотрит на жену так, как будто в первый раз видит хорошенькую женщину, и, мало того, ему хочется, чтобы она снова дотронулась до него. Почему ее прикосновение так приятно? Что за нелепость? Однако хватит. Похоже, она совсем одеревенела от бесконечной скачки.

– Почему ты так сжимаешь руки? – спросил Алек.

– Я воображаю, что держу в руках вашу шею, – неожиданно для себя ответила Джейми. – И хочу сказать вам, что всегда бываю очень серьезной, когда навсегда покидаю Англию – страну, где я выросла и где мой дом.

– Ты смешишь меня, – хмуро сказал Алек.

– А вы, должно быть, счастливы, что возвращаетесь домой?

– Мы возвращаемся домой, – поправил ее Алек. Его голос снова стал холодным.

– Мой дом – Англия, – возразила Джейми.

– Была, – ответил Алек, – Теперь твоим домом будет Шотландия.

– Вы думаете, что я полюблю Шотландию?

– Думаю? – усмехнулся Алек. – Я приказываю тебе любить ее. Ты полюбишь и меня, и Шотландию.

Джейми вздохнула: муж, кажется, не обратил внимания ни на ее дерзкие слова, ни на решительный голос.

Однако Джейми ошиблась. Алек заметил все. Она нарочно пыталась разозлить его, и он решил быть терпеливым. Пройдет время, и она привыкнет, а пока можно и потерпеть. Лишь бы терпение не вошло в привычку.

– Ничего не понимаю, – сказала Джейми, – вы действительно считаете, что я…

– Это же так просто, жена. Неужели ты не понимаешь?.. Повторяю: ты полюбишь меня и Шотландию. Как только ты успокоишься, ты без труда поймешь меня.

– Как только я – что? – переспросила Джейми с подозрительным спокойствием.

– Когда ты успокоишься, – повторил Алек.

Джейми почувствовала, что ей хочется закричать. Желание было столь велико, что у нее напряглись голосовые связки, но, вовремя вспомнив предупреждение Бика не раздражать мужа по пустякам, она смолчала.

«Лучше мне быть поосторожнее, – решила Джейми. – Одному Богу известно, что может разозлить его. Известно, что у шотландцев вспыльчивый характер и что они бьют жен, когда те перечат им».

– Ты должна быть покорной, жена, – продолжал Алек.

– Покорными бывают только овцы, – ответила Джейми. – А я – леди. Разве вы не заметили этого?

– Заметил.

– Похоже, что нет. Женщина не овца.

– Неужели?

– Поверьте, я говорю правду.

– Ты осмеливаешься перечить мне? – грозно спросил Алек, решив поставить жену на место.

– Да, – согласилась Джейми.

Алек растерялся. Голос Джейми и ее поза говорили, что она не собирается сдаваться. Она уже не ломала руки, а стояла спокойно и с вызовом смотрела на него. Надо во что бы то ни стало заставить ее покориться! Жена должна быть покорной. Может быть, он недостаточно тверд? Как она смеет вести себя с ним, как ровня?!

– Я прощаю тебе твои слова, жена, потому, что ты англичанка и не умеешь вести себя с мужчиной.

– Вы что и дальше собираетесь звать меня «жена»? У меня есть имя. Почему бы вам не называть меня Джейми?

– Это мужское имя.

Джейми едва не задохнулась от гнева.

– Но это мое имя!

– Я дам тебе другое.

–Нет!

– Ты осмеливаешься возражать мне?!

Джейми захотелось стать большой и сильной, такой же, как стоящий перед ней мужчина. Тогда бы он не посмел так говорить с ней!

– Возможно, вам и не кажется убедительным то, что я привыкла к своему имени, но если бы вы захотели, то поняли бы меня.

– Не вижу в том здравого смысла, – последовал ответ.

– Вы оскорбляете меня.

– Разве?

–Да.

Алек пожал плечами:

– Это мое право, жена.

«Господи, пошли мне терпение», – взмолилась Джейми.

– Хорошо, – прошептала она, – тогда и у меня есть право оскорблять вас.

– Только попробуй!

Джейми беспомощно развела руками. Этот человек был таким же упрямым, как она сама.

– Мы еще не пересекли границу? – спросила она.

– До нее рукой подать, – ответил Алек.

– Почему вы улыбаетесь?

– В предвкушении.

– О!

Кинкейд направился к лошадям, но Джейми остановила его новым вопросом:

– Милорд, неужели вам действительно не нравится Англия?

В голосе Джейми было столько неподдельного удивления, что Алек невольно остановился. Ей и в самом деле было этого не понять. Как можно не любить Англию?! Все и всегда любили ее страну, даже тупые шотландцы, которые бросают друг в друга бревна. Англия в современном мире – это все равно что Рим в древние века. Англия – самая прекрасная страна!

– Никогда не любил Англию, – ответил Кинкейд. – Хотя бывали времена…

– Какие времена?

– Набеги.

– Набеги? Это же большой грех.

Алек широко улыбнулся. Сейчас его жена покраснела так, как будто ее обожгло солнце. Право же, эта женщина так искренна во всех своих проявлениях… Эта черта не делает чести мужчине, так как выдает его с головой, но женщине можно простить подобную особенность характера, тем более такой женщине, как его жена.

– Так что вы хотели сказать? – спросила Джейми. Алек тяжело вздохнул. Кажется, у этой англичанки полностью отсутствует чувство юмора. Она совсем не понимает шуток.

– Садись на лошадь, – приказал он. – Солнце уже близится к закату, и нам лучше поспешить. Как только будем в безопасном месте, сделаем привал.

– А где это безопасное место?

– В Шотландии.

Джейми хотела спросить, почему Алек считает Шотландию безопасным местом, но решила не искушать судьбу. Зачем лишний раз раздражать его?

Она уже подметила две неприятные черты в характере мужа. Во-первых, он не любит, когда ему задают вопросы или противоречат – правда, этот факт ее мало беспокоит, она и впредь будет высказывать ему свое мнение, а стало быть, противоречить. Во-вторых, уж слишком часто он хмурится, и это неприятно. Его настроение меняется, как ветер. Малейшее замечание вызывает его недовольство.

– Джейми, я ни за что снова не сяду на эту проклятую лошадь, – раздался за спиной голос Мери, и она потянула сестру за рукав. Алек сделал вид, что не слышит, и молча направился к своему коню. Джейми смотрела ему вслед, понимая, что он намеренно оставил ее наедине с сестрой.

– До чего же он груб, – прошептала она.

– Джейми, ты слышишь меня? – Мери снова потянула сестру за рукав. – Ты должна настоять, чтобы мы здесь заночевали. Я устала и не могу ехать дальше.

Лицо Мери потемнело от дорожной пыли. Она выглядела измученной, и Джейми, сама еле стоявшая на ногах, хорошо понимала ее. Однако она, проведшая прошлую ночь у постели больного ребенка, находила в себе силы не показывать усталости. Джейми решила быть твердой. Жалость еще больше расслабит Мери. Она начнет плакать, и тогда ее уже невозможно будет остановить. Плачущая Мери – это гораздо хуже, чем плачущие близнецы.

– Куда девалась твоя гордость, сестра? – твердо спросила Джейми. – Настоящая леди не должна употреблять такие выражения, как «проклятая». Только сервы говорят таким грубым языком.

Лицо Мери стало жестким.

– Как ты смеешь поучать меня! – взвизгнула она. – Я хочу домой! Я скучаю по папе!

– Довольно! – прервала сестру Джейми тоном, не допускающим возражений, и нежно потрепала ее по плечу, стараясь смягчить упрек. – Что сделано, то сделано. Мы вышли замуж за шотландцев, и здесь уж ничего не поделаешь. Давай держаться с достоинством. Надо немного потерпеть. Алек обещал мне, что, как только мы пересечем границу, сразу устроим привал, а до границы уже рукой подать. Потерпи еще немного, сестра. Пусть твой муж видит, какая ты мужественная. Он будет гордиться тобой.

– Боюсь, он этого не оценит, – ответила Мери.

– Ну тогда я сама обращу его внимание на твое мужественное поведение, – пообещала Джейми.

– Джейми, могла ли ты себе представить, что мы попадем в такое ужасное положение? Подумать только: выйти замуж за шотландцев!..

– Да, Мери, такое может привидеться только в страшном сне.

– Бог решил наказать нас за наши грехи.

– Нет, это не Бог, Мери, – заметила Джейми. – Это было решение короля.

Тяжело вздохнув, Мери побрела к своей лошади. Сестра смотрела ей вслед. Она видела, как, глядя на жену, улыбается Даниел.

Джейми печально покачала головой – уж до того жалким был вид сестры. Но и ее состояние было не лучше: ноги подкашивались, спина болела. Во всем виновато седло, решила она. Бик посчитал, что леди не должна ехать на неоседланной лошади.

Только с третьей попытки Джейми удалось взобраться на лошадь. Резвая вставала на дыбы, пытаясь сбросить хозяйку. По всей вероятности, ей тоже не нравилось седло.

Наблюдая, как Даниел помогает Мери залезть на лошадь, Джейми искренне позавидовала сестре. Алек даже не взглянул в ее сторону. Он стоял посреди дороги и напряженно вглядывался вдаль, туда, откуда они только что приехали. Лицо его было сосредоточенным.

Джейми решила не обращать на мужа внимания. Теперь она будет вести себя с ним так же, как и он с ней.

Джейми не заметила, как Кинкейд оказался рядом. Он буквально стащил ее с лошади и поволок за огромный валун, лежавший как раз там, где Мери свалилась. Одной рукой Алек прижал Джейми к камню, а другой тихонько поглаживал Резвую, стараясь успокоить ее. Он сделал знак Даниелу, и тот подъехал к ним, ведя под уздцы лошадь Мери.

– Как вы смеете?.. – возмутилась Джейми, но Алек зажал ей рот рукой.

Даниел также спрятал спешившуюся Мери за валуном, рядом с сестрой. Встав впереди, Фергюсен закрыл сестер своей широкой спиной и вытащил из ножен меч. Только тогда Джейми поняла, что происходит что-то ужасное. Сдерживая готовые посыпаться вопросы, она наблюдала за мужчинами. Даниел показал Алеку три пальца, но тот в ответ покачал головой и показал четыре.

Мери, все еще ничего не понимая, открыла было рот, чтобы возразить против подобного произвола, но сестра вовремя заставила се замолчать.

Алек тем временем вышел на открытую поляну и, широко расставив ноги, замер.

«Почему он не вынимает меч? – думала Джейми. – Зачем он медлит?» И вдруг она поняла, что у него нет меча, что он совершенно безоружен. Джейми стало страшно. Неужели Алек просто потерял меч и не удосужился заменить его новым? Какая беспечность! На смену страху пришел гнев. Что это за воин, который безоружным путешествует по чужой стране да еще везет с собой женщин?!

Что же делать? Надо вмешаться и защитить мужа. Она не позволит убить его. Не понимая истинных причин своего волнения, Джейми решила, что ей просто не хочется оставаться вдовой в первый день замужества. Она вытащила из-за пояса кинжал, надеясь, что успеет передать его мужу. Кинжал был хоть и маленький, но очень острый и в умелой руке мог послужить достаточно серьезным оружием. Джейми уже открыла рот, чтобы поделиться этими мыслями с Даниелом, но в это время Алек посмотрел на них и приложил палец к губам, приказав молчать. Выражение его лица испугало Джейми, и она почувствовала, что дрожит. Никогда еще она не видела такой ненависти в глазах человека, такой безудержной ярости. Все тело Кинкейда напряглось, на руках заиграли мышцы. Такая сила исходила от него, что Джейми чувствовала ее на расстоянии. Она поняла, что шотландец не остановится ни перед чем и убьет всякого, кто приблизится к нему. Убьет безжалостно, ни минуты не раздумывая. Мери тихо заплакала.

– Кто там? – спросила она. – Дикий кабан?

– Нет, – прошептала Джейми. Не спуская глаз с мужа, она погладила сестру по голове. – Успокойся, Мери. Наши мужья сумеют защитить нас.

Однако уверенность Джейми поколебалась, когда она увидела приближающихся к Алеку разбойников.

Кинкейд спокойно пересекал поляну, делая вид, что не замечает преследователей. Джейми поняла, что он пытается увести их подальше от того места, где спрятались женщины. Разбойники не спеша следовали за Алеком. Они не сомневались в своей победе, и, стало быть, им некуда было торопиться. Добыча вес равно от них не уйдет. Да, этот человек был гигантом, но он один и безоружен. Они растягивали удовольствие, играя с жертвой, как кошки с мышью. Двое бандитов размахивали увесистыми дубинками; в руках других мелькали кривые сабли. Из своего укрытия Джейми заметила, что лезвия покрыты засохшей кровью, – значит, с их помощью была загублена не одна христианская душа.

От вида засохшей крови у Джейми закружилась голова, к горлу подступила тошнота. Да и разбойники внушали ужас: их грязные лица светились торжеством, кривые улыбки обнажали черные гнилые зубы. Им явно нравилось это развлечение – преследование безоружной жертвы.

– Даниел, пожалуйста, помогите Алеку! – взмолилась Джейми.

– Но их только четверо, девочка. Алек справится и без меня. Не пройдет и минуты, как все будет кончено.

Ответ Фергюсена разозлил Джейми. Она понимала, что Даниел остался с женщинами, чтобы защитить их. Но если друг в опасности и у него нет оружия… Может, Даниел просто трусит?

Джейми дотронулась до его руки.

– Отдайте Алеку меч, Даниел, – попросила она, – или передайте ему мой кинжал. Он не должен встретить врагов с пустыми руками!

– Алеку не нужно оружие, – весело ответил Даниел. «Похоже, он сошел с ума, – решила Джейми. – С чего бы ему так веселиться?»

– Или вы пойдете и поможете Алеку, или я сделаю это сама, – решительно заявила она.

– Хорошо, девочка, если ты так настаиваешь. – Даниел оторвал от себя руки Мери и быстрым шагом направился к разбойникам, кольцо которых сжималось вокруг Кинкейда.

Однако на краю поляны Даниел остановился. Джейми не могла поверить своим глазам. Шотландец спрятал меч в ножны и, скрестив на груди руки, с улыбкой наблюдал за Алеком.

Алек улыбнулся ему в ответ.

– Похоже, мы станем вдовами, – шепнула Джейми сестре. Она уже не чувствовала ни страха, ни злости, а лишь одно удивление. Поведение мужчин было более чем странным.

Внезапно тишину разорвал воинственный клич. Джейми с изумлением поняла, что это голос ее мужа. Неожиданно рядом закричала Мери.

Кольцо разбойников сжалось. Молниеносным броском Алек настиг ближайшего из них и, схватив одной рукой за шею, а другой – за челюсть, развернул голову разбойника на девяносто градусов. Раздался звук ломающихся костей, и человек как подкошенный рухнул на землю. Размахивая дубинками, разбойники попытались атаковать его слева. Мгновенно развернувшись, Алек схватил двоих нападавших за волосы и стукнул друг о друга головами. Их тела обмякли, и Кинкейд уложил их рядом с трупом первого бандита.

Последний из четверых, грозно рыча и размахивая саблей, попытался нанести Алеку удар сзади, но снова последовал быстрый разворот, и тяжелый сапог шотландца ударил бандита в пах. Раздался дикий вой, разбойник согнулся в три погибели, и Алек, взяв его за шиворот, нанес для верности сокрушающий удар в челюсть и аккуратно положил на тела товарищей по разбою.

Джейми с ужасом смотрела на пирамиду из неподвижных человеческих тел. «Похоже, все мертвы», – думала она. Даниел оказался прав – поединок длился не больше минуты. Джейми не отводила глаз от Алека, а тот, кажется, даже не устал. Неравный бой закончился для него полной победой.

Вдруг сзади раздался шорох. Оглянувшись, Джейми увидела, что из-за кустов к ним крадутся три устрашающего вида верзилы.

– Алек! – в панике вскричала она.

– Джейми, я боюсь! Спаси меня! – завизжала Мери, и прежде, чем Джейми успела сообразить что к чему, сестра схватила ее за плечи и выставила вперед, закрывшись ею, как щитом.

Мери была на целую голову выше сестры, но, прислонившись к валуну и присев на корточки, она нашла себе прекрасное укрытие.

Джейми не сопротивлялась. Она знала: ее долг прежде всего защитить сестру, а уж потом думать о себе. Если понадобится, она готова за Мери и жизнь отдать.

Бандиты приближались. Еще мгновение, и они схватят девушек. Джейми не спускала с них глаз, следя за каждым движением. Вспомнив о зажатом в руке оружии, она выбрала того, что повыше, и быстро метнула кинжал в его волосатую грудь. Истошно вскрикнув, бандит упал на землю. Подоспевший Даниел ударом кулака уложил второго, но тем временем третий успел схватить Джейми за руку и притянул к себе. Джейми отчаянно сопротивлялась, пытаясь вырваться из цепких рук верзилы, но он только крепче сжимал объятия, похожие на железные тиски.

– Стой! – закричал бандит, завидев бегущего к ним Алека. – Не приближайся! – Он приставил нож к горлу Джейми. – Еще один шаг, и я убью ее! Мне нечего терять! Я с удовольствием перережу эту нежную шейку!

Кинкейд замер на месте. Но тут бандит заметил Даниела, подкрадывавшегося к нему сзади. Схватив Джейми за волосы, он отогнул ее голову и провел ножом по шее, показывая серьезность своих намерений.

Алек сделал Даниелу знак остановиться. Он видел дикий, затравленный взгляд бандита, его дрожащие руки и понимал, что это не пустая угроза. Малейшее движение, и он, не моргнув глазом, перережет горло его жене. Разбойнику действительно нечего терять. На карту поставлена его жизнь, и он легко унесет с собой в могилу и жизнь Джейми.

Сдерживая ярость, Алек выжидал. Стоя в нескольких шагах от бандита, со скрещенными на груди руками, он спокойно смотрел в глаза человеку, приставившему нож к горлу его жены.

– Я убью ее, – кричал бандит, – если замечу хоть одно твое движение! Заткните глотку второй красотке! Ее крики действуют мне на нервы!

Даниел подошел к Мери и зажал ей рот. Взгляд его не выражал ни нежности, ни сочувствия. Все внимание было сосредоточено сейчас на Джейми и ее мучителе.

Постепенно бандит начал успокаиваться. Страх исчез из его глаз, руки перестали дрожать. Теперь Алек знал: разбой ник у него в руках. Затравленный зверь сейчас высунет свой нос из норы, и тогда придет конец.

– Эта женщина твоя? – спросил он Алека.

– Моя.

– Она тебе дорога? Алек пожал плечами.

– Конечно же, дорога! – закричал негодяй, громко хохоча. – И ты, конечно же, не хочешь, чтобы я ее прикончил! – В надежде, что Джейми закричит, он с силой дернул ее за волосы. Но Джейми молчала. На ее лице не было и тени страха. Намотав на руку волосы девушки, бандит потянул ее к земле. Ни единого стона.

Кинкейд старался не смотреть на жену. Ее страх и отчаяние могли вывести его из равновесия, а он, потеряв голову, способен был на необдуманные поступки. Но разбойник продолжал тянуть Джейми за волосы, и Алек не выдержал. Он невольно взглянул на жену и, к своему удивлению, увидел, что не страх, а гнев владеют ею. Алек не мог сдержать улыбки.

– Приведи мне лошадь, – кричал тем временем разбойник. – Когда я отъеду на безопасное расстояние, то отпущу твою красотку.

Алек покачал головой:

– Нет.

– Что ты сказал?!

– Я сказал – нет! – ответил шотландец. Его голос был спокойным и уверенным. – Ты можешь забрать женщину, но не лошадь.

От неожиданности Джейми вскрикнула.

– Закрой рот, ведьма! – Лезвие ножа впилось ей в горло. – Раз так, то я возьму и лошадь, и красотку! – нагло заявил разбойник.

Алек снова покачал головой:

– Ты можешь забрать женщину, но лошадь – никогда.

– А я говорю тебе, что получу и то, и другое, – срываясь на визг, вопил разбойник.

– Нет.

– Пусть забирает все, что хочет, – вмешался Даниел. – Ты найдешь себе другую лошадь и другую женщину, Алек.

Джейми не верила своим ушам. Ей хотелось зарыдать от отчаяния.

– Алек, – позвала она мужа, – ты ведь не допустишь этого?

– Заткнись! – приказал разбойник, с силой дернув ее за волосы.

Джейми попыталась вырваться из его цепких рук, но безуспешно.

– Даниел, приведи лошадь, – попросил Алек.

– Пусть лошадь приведет другая женщина, – возразил бандит.

Не обращая внимания на его слова, Даниел пошел за Резвой.

Джейми не могла поверить, что ее муж так легко расстанется с ней. Неужели шотландцы столь жестоки? Да, они не любят англичан, но ведь не настолько, чтобы не встать на защиту несчастной женщины? Чем она провинилась перед ним? Алек даже не глядит на нее. Он совершенно спокоен. Ему абсолютно все равно, что с ней будет. Как права была Чоли, когда говорила, что шотландцы не променяют свою лошадь ни на что на свете! Вот и для Алека лошадь дороже женщины, дороже жены.

От разбойника разило какой-то дрянью, и Джейми чувствовала, что задыхается. Как хорошо, что она с утра ничего не ела, иначе ее вывернуло бы наизнанку.

– Подведи лошадь поближе, – приказал бандит Даниелу.

Алек не спускал с Даниела глаз, и когда тот поравнялся с ним, выхватил поводья и сам повел лошадь к разбойнику.

Джейми не успела понять, что произошло. Бандит отбросил ее, и она бумерангом полетела в сторону. Крепкие руки Даниела подхватили ее. Раздался страшный крик, и, оглянувшись, Джейми увидела, как падает бандит, сраженный ее же собственным кинжалом.

Мери, громко рыдая, бросилась в ее объятия. Закрыв глаза, чтоб не видеть страшной картины, Джейми пыталась успокоить сестру. Ноги едва держали ее, и она чувствовала, что вот-вот упадет.

– Открой глаза, жена! – услышала Джейми голос мужа. Он стоял перед ней, сильный и спокойный. Его взгляд уже не был таким холодным, как раньше. Джейми даже показалось, что он едва сдерживает улыбку. И это после того, как он совершил столь страшное убийство?! Так легко, так хладнокровно! Неужели после этого он может улыбаться?!

Джейми не знала, что и подумать. Ей хотелось убежать подальше от этого страшного человека. В нерешительности она продолжала смотреть на мужа. Не глядя на Мери, Фер-посен приказал ей подойти. Но та продолжала цепляться за Джейми, и Даниел сам подошел к ней, разжал руки и поволок за собой. Взгляд его был холодным, голос сердитым.

«Что произошло с этими мужчинами? – спрашивала себя Джейми. – Почему Даниел, спокойный и приветливый, так сердит сейчас? И почему Алек, всегда хмурый и суровый, сейчас почти весел? И это после того как он убил столько человек?!» Джейми, как и прежде, не замечая, что делает, ломала руки.

– Все кончено, – услышала она голос мужа.

– Кончено? – как во сне повторила Джейми, посмотрев на лежащего на земле человека, на шее которого зияла страшная рана. Нагнувшись, Алек выдернул кинжал и протянул его Джейми, но ее полный ужаса взгляд остановил его. Жена смотрела на него, как на исчадие ада.

– Это ведь твой кинжал? – спросил Алек, смущенный ее взглядом.

Джейми закрыла глаза, чтобы не видеть страшную рану. Алек встал между ней и телом разбойника.

– Жена, – позвал он, – открой глаза! Джейми в страхе пятилась от него.

– Выбросьте этот кинжал, я не хочу даже дотрагиваться до него. У меня есть другой.

– Чего ты так боишься, жена? Разбойник мертв. Просто не смотри на него. Он уже не опасен.

– Да, я вижу, он мертв. Вы убили его с такой легкостью, с таким хладнокровием! Я никогда не видела, чтобы так легко убивали человека!

– Это хорошо, что ты все видела, – холодно заметил Алек.

– Почему? – спросила Джейми. – Думаете, я скажу вам спасибо? – Джейми с ужасом глядела на кинжал в руке мужа. – Уберите его. Я не могу его видеть, – потребовала она, продолжая пятиться.

– Тебе неприятен вид крови? – Алек не понимал, почему так странно ведет себя Джейми. Только минуту назад она сражалась, как разъяренная тигрица, а сейчас напугана, как ребенок.

Кинкейд вытер кинжал и снова протянул его жене.

– Да, вернее, нет! – взорвалась Джейми.

– Что – да, а что – нет, жена? – удивился Алек.

– Вы спросили меня, боюсь ли я крови?

– И что же?

– Меня от вида крови тошнит! – Джейми тяжело вздохнула – ответ вырвался непроизвольно. Она собиралась сказать, что не боится крови, что привыкла к этому зрелищу, ухаживая за ранеными, но ей почему-то расхотелось говорить мужу правду. Перед ее глазами все еще стояла картина хладнокровного убийства. Боже, как легко Алек совершил его! Она никогда не забудет и это убийство, и то, что муж хотел отделаться от нее, променяв на лошадь. Теперь ей до конца дней будут сниться кошмары! Джейми продолжала пятиться.

Одним прыжком он настиг ее и заключил в объятия.

– Еще шаг, и ты упадешь, споткнувшись об эти тела, – сказал он. Оглянувшись, Джейми увидела кровавую пирамиду. У нее подкосились ноги, и, если бы не Алек, крепко державший ее, она непременно упала бы на землю. Даже в таком отчаянном состоянии Джейми не могла не заметить, что Алек старается быть с ней нежным. «Неужели в этом мужлане есть что-то человеческое? – подумала Джейми. – Похоже, он хочет расположить меня к себе. И это после такой жестокости!»

Джейми прислонилась к груди мужа и с удовольствием вдохнула крепкий мужской запах.

– Вы действительно могли это сделать? – спросила она.

– Что именно?

Джейми молчала, и он, взяв ее за подбородок и повернув ее лицо к себе, переспросил:

– Так что же я мог сделать, жена?

– Вы сказали этому ужасному человеку, что он может забрать меня, но не лошадь. Вы действительно отдали бы меня?

Алек увидел, что Джейми очень расстроена, и, сдерживая улыбку, ответил:

– Нет.

– Ваш ответ звучит скорее как «да», – прошептала Джейми.

«Неужели она поверила, что я мог расстаться с ней? – подумал Алек. – Отдать ее кому-то? Да ни за что на свете».

– Я просто хотел обмануть его.

– Но он ведь мог убить меня?

– Я бы не позволил, – ответил, улыбаясь, Алек.

– Значит, вы обманули его?

–Да.

– Но как вы посмели рисковать моей жизнью? – закричала Джейми, отталкивая мужа.

Алек снова не мог понять, что так разгневало жену. Эта женщина и впрямь была для него загадкой.

Не обращая внимания на сопротивление Джейми, Кин-кейд обнял ее за плечи и повел к Даниелу, который, стоя рядом с лошадьми, ждал их.

Алек помог Джейми сесть на лошадь и ласково потрепал ее по руке. Сделав вид, что не замечает ласки мужа, Джейми выхватила у него поводья и тронула Резвую.

– Посмотри на меня, жена, – приказал Алек, придерживая кобылу.

Джейми повиновалась, и он продолжил:

– Я доволен тобой. Ты вела себя храбро.

Джейми удивленно взглянула на мужа и заметила, что он улыбается. «Он, вероятно, решил задобрить меня, – подумала она. – Может, у шотландцев такой обычай: время от времени хвалить жену, чтобы она была более послушной?»

В это же время Алек думал: «Как мало надо женщине: достаточно просто похвалить ее, и она сменит гнев на милость. Надо будет учесть это на будущее».

– Вы довольны мной, – ответила Джейми резко, – но я не довольна вами.

Алека удивил ее тон.

– Тебе не нравится, когда тебя хвалят? Джейми не удостоила его ответом, но по ее виду можно было заключить, что она рассержена.

«Значит, я ошибся, подумал Алек, – похвалой ее не завоюешь».

– Ты боишься меня, жена?

Джейми покачала головой. Нахмурившись, она молча смотрела на мужа.

– Я спросил тебя, – напомнил Алек. Джейми продолжала молчать. – Жена должна отвечать на вопросы мужа.

– Так принято в Шотландии?

– Да, так принято.

– Это что, еще одна заповедь? Весь мир соблюдает десять заповедей. Разве у вас их больше?

– Ты испытываешь мое терпение, жена.

– Не лучше ли нам поскорее тронуться в путь, чем вести пустые разговоры?

– Я хочу, чтобы ты ответила на мой вопрос. Ты боишься меня?

– Боюсь? Нет. Просто вы внушаете мне тревогу.

– Хорошо, пусть будет так.

– Хотите, я скажу вам правду?

– Какую правду?

– Когда вы боролись с разбойниками… в какой-то момент я решила, что впредь постараюсь не злить вас. Меня пугает ваша сила. А вдруг вам захочется поколотить и меня?

Алек едва удержался от смеха: «Неужели она и впрямь считает, что я способен на такое?»

Между тем Джейми продолжала:

– Мне будет трудно с вами. Временами мне кажется, что я вас раздражаю…

– Что же тут удивительного? Ты действительно бываешь просто невыносима, как, например, сейчас. Но клянусь, я никогда не трону тебя даже пальцем.

Джейми посмотрела мужу в глаза:

– Даже если потеряете терпение? Я слышала, что шотландцы очень вспыльчивы.

– Я никогда не потеряю терпения с тобой. Даю слово.

– А если все-таки?

– И тогда не стану бить тебя.

– Но я слышала, что шотландцы бьют своих жен, – не унималась Джейми.

– То же самое я слышал и об англичанах.

– Да, и у нас бывают такие мужья, но редко.

– Ну так и я буду исключением.

– Неужели?

Алек кивнул и продолжал:

– Когда мы впервые увиделись, в твоих глазах был страх. Да, жена должна бояться мужа, но ты тогда еще не знала меня, и твой страх был беспричинен.

– Простите, что перебиваю, но мне не кажется, что жена должна бояться мужа. Я не боюсь вас, хотя на моем месте многие женщины испытывали бы страх. Возможно, у меня более сильный характер.

– Почему? – Алек широко улыбнулся.

– Что «почему»?

– Почему другие женщины боялись бы меня?

– Потому… потому, что вы очень большой и сильный, – ответила Джейми, опуская глаза. – Я никогда не видела таких огромных мужчин.

– А много ты их вообще видела? – спросил Алек, скрывая раздражение.

Нахмурившись, Джейми покачала головой:

– По правде сказать, нет.

– Так тебя беспокоит мой рост?

– Да, и то, что вы сильный, как легион воинов, вместе взятых. И я никак не могу забыть, как вы, не моргнув глазом, убили четырех человек.

– Только одного.

– Как одного? – удивилась Джейми.

– Я лишил жизни только одного человека, – повторил Алек. – Того, который грозился убить тебя. Остальные живы и просто выведены из строя. Ты хочешь, чтобы я прикончил и их?

Джейми видела, что муж настроен очень решительно.

– Господи, нет! – закричала она. – А что случилось с тем разбойником, которого ударил Даниел, защищая Мери?

– Спроси об этом у него.

– Я не хочу с ним разговаривать!

– Почему ты так беспокоишься об этих ублюдках? Ведь они могли причинить вам зло.

– Я больше боялась за Мери, чем за себя.

– Какая глупость! Почему ты вообще ее защищала?

– Это мой долг. Я всегда защищала своих сестер, Алек.

– Ты обвиняешь меня в жестокости, но ведь и ты лишила жизни одного бандита, и скажу тебе, жена, что я одобряю твой поступок. Ты убила…

– Замолчите! Не хочу даже говорить об этом! – закричала Джейми, натягивая поводья.

«Что такого я сказал? – думал Алек. – Почему эта маленькая англичанка так рассержена? Вот уж действительно не поймешь женщин. Похоже, у нее просто отвращение к кровопролитию. Еще одна неприятная черта. В будущем надо будет приучить ее к таким вещам, ведь в Шотландии смертельные схватки не редкость. Таков закон жизни: выживает сильнейший. Моя жена должна быть стойкой, иначе ей не выдержать жизни в горах».

– Хорошо, – согласился Кинкейд, – давай оставим этот разговор.

Джейми повеселела. Воспользовавшись этим, Алек обнял ее за талию.

– Я защищалась, – сказала Джейми, – и если и убила этого человека, то у меня не было другого выхода. На карту была поставлена жизнь Мери.

– Возможно.

– Да, я защищалась, хотя отец Чарльз вряд ли поймет меня. Если он узнает о моем поведении, то наложит на меня епитимью до конца моих дней.

– Отец Чарльз – это тот священник, который венчал нас? – уточнил Алек. Джейми кивнула.

– Тебя беспокоят странные вещи, жена, – заметил Алек. – Иногда я тебя просто не понимаю. Какое тебе дело до того, что подумает священник?

– Что же здесь странного? Отец Чарльз пользуется любым случаем, чтобы наложить епитимью. Попробуйте рассказать ему о моем поступке и увидите, что будет.

Алек от души расхохотался. Взяв Джейми на руки, он понес ее к лошади.

– Что вы делаете?! – закричала девушка, упираясь ладонями в его грудь.

– Я хочу, чтобы ты ехала со мной.

– Зачем?

– Ты всегда будешь задавать столько вопросов? Алек заглянул в глаза жены и увидел, что они светятся лукавством.

– Это вас раздражает?

–Что?

– То, что я задаю вопросы.

– Нет, я же обещал быть с тобой терпеливым.

– Я вышла замуж за удивительного человека, – сказала, улыбаясь, Джейми. – Вы отличаетесь завидным спокойствием, Алек.

– Не искушай меня, англичанка.

Алек посмотрел на прелестный девичий рот, и ему захотелось прижаться к этим губам, раздвинуть их языком и насладиться сладостью ее поцелуя. Джейми обнимала его за шею, он чувствовал прикосновение ее пальцев, ее полные твердые груди прижимались к его груди…

«Какой мужчина устоит, если у него на руках такая соблазнительная женщина?» – думал Алек. Он потянулся к Джейми и почувствовал ответное движение. Их губы слились в поцелуе, нежном, но недолгом. Как только Алек попытался разомкнуть ее уста, она оттолкнула его. Алек был разочарован. Эта красивая маленькая женщина совсем не умела целоваться! Ему придется научить ее и этому. От предвкушения такого урока у шотландца забилось сердце.

– Спасибо, – сказала Джейми.

– За что ты благодаришь меня, жена? – Кинкейд посадил Джейми на лошадь и быстро вскочил позади нее в седло.

Джейми поерзала, устраиваясь поудобнее, и ее маленький круглый зад непроизвольно коснулся его плоти, что привело Алека в сильное возбуждение.

– Итак? – спросил он хрипло.

– Я благодарю вас за ваше терпение. Алек по-своему истолковал ответ жены.

– Мне кажется, ты мало ездила верхом. Я научу тебя держаться в седле.

Джейми не стала спорить с мужем. Если ему хочется считать, что она не умеет ездить верхом, дело хозяйское. Что толку объяснять ему, что она просто не привыкла к седлу? Он еще чего доброго может вообразить, что она недостаточно благородная леди, раз ездит без седла. Хотя пусть думает что хочет. Пожалуй, Бик был прав, когда говорил, что Алек будет ласков с ней. Знай он, что она никогда еще не падала с лошади, возможно, сейчас не держал бы ее так крепко. Улыбнувшись своим мыслям, Джейми откинулась назад и потеснее прижалась к мужу. Как хорошо, когда о тебе заботятся! Со временем она покажет, на что способна, а сейчас лучше помолчать и дать ему возможность заботиться о ней.

«С женщинами всегда одна морока, – думал тем временем Кинкейд, – но эта, пожалуй, исключение – мало того, что красива и храбра, но еще и умна. Как хорошо держать ее в руках, обнимать, целовать!»

Алек осторожно дотронулся до груди жены, но она тотчас отбросила его руку. «Застенчивость… – решил он. – Ничего, как только уложу ее в постель, всю застенчивость как рукой снимет». Ему вдруг захотелось поскорее пересечь границу и сделать привал. Сегодня ночью он возьмет ее, и с этой минуты она будет принадлежать ему всегда. Сегодня Ночью, хочет она этого или не хочет, но новобрачной придется ему отдаться.

«Как приятно от него пахнет! – думала Джейми. – Неужели шотландцы совсем не потеют?» Еще недавно она ненавидела своего мужа, теперь ненависть сменилась симпатией. Он нравился ей все больше и больше. Как хорошо сидеть с ним рядом! В его объятиях она чувствует себя в полной безопасности. Пожалуй, если через день или два он захочет снова ее поцеловать… И если он и дальше будет так внимателен к ней, как сейчас, то, возможно, когда-нибудь она ляжет с ним в постель… Слава Богу, что Алек так терпелив! Он и дальше обещал быть таким же. Вот сейчас он молчит и, значит, во всем с ней согласен.

И так будет всегда!

Глава 6

Часом позже они устроили привал и разбили лагерь на берегу горного озера с чистой, прозрачной водой. Даниел и Алек занялись лошадьми, а Джейми принялась готовить ужин, вспоминая с благодарностью Агнес, которая дала ей в дорогу большую корзину с провизией. Прислонившись к стволу дерева, Мери молча наблюдала за сестрой. Джейми расстелила на земле скатерть и «накрыла на стол». Расправив юбку, она присела и жестом пригласила сестру сесть рядом.

Девушки старательно отворачивались от озера, где, покончив с неотложными делами, купались их мужья.

Джейми спокойно восприняла появление «за столом» по пояс голого Даниела. Но когда к ним подошел Алек… Взглянув на него, Джейми почувствовала сильный толчок в сердце. Бронзовое от загара тело мужа покрывали густые светлые волосы; мышцы рук и грудь выступали буграми, напоминая о необыкновенной силе этого гиганта. Широкая грудь, плоский живот, длинные сильные ноги, одним словом – фигура атлета.

– Я не позволю Даниелу и дотронуться до меня, – прошептала Мери. – Пусть немного помучается, – добавила она со знанием дела. – Он уже пытался меня поцеловать.

Джейми улыбнулась. Теперь она знала, что такое поцелуй.

– Муж имеет право целовать свою жену, – сказала она. – Алек тоже поцеловал меня. Уже дважды, если считать тот, после венчания. Мне нравится целоваться.

– А как это было? – заинтересовалась Мери. – Его язык касался твоего?

Джейми не поняла, о чем говорит сестра, но, боясь показаться неосведомленной, уклонилась от прямого ответа и сама спросила:

– Неужели тебе не понравилось целоваться, Мери?

– Это было отвратительно.

– Ох, Мери, – вздохнула сестра, – возможно, со временем ты привыкнешь и тебе это даже понравится.

– Возможно, и сейчас понравилось бы, если бы он так не злился на меня. Он просто сгреб меня в охапку и поцеловал и при этом был очень зол. Не знаю, чем уж я так его рассердила.

– И ты не догадываешься?..

– Не имею ни малейшего понятия. Может, ты его спросишь? Постарайся узнать, почему он так ведет себя.

Мери не дождалась ответа сестры, так как Даниел, проголодавшись, локтем подтолкнул жену, указывая на разложенную на скатерти еду. Та поспешно протянула мужу его долю.

Джейми взглянула на Алека, лениво сидевшего под раскидистым деревом, но тем не менее не спускавшего с нее глаз. Его пристальный взгляд смущал ее, и девушка почувствовала, что краснеет. Стараясь побороть смущение, Джейми жестом пригласила мужа присоединиться к ним, но он в ответ только покачал головой. Решив, что ее место рядом с мужем, Джейми взяла кусок сыра, хлеб, бурдюк с элем и подошла к нему. Передав Алеку еду, она потопталась на месте и повернулась, чтобы уйти, но муж усадил ее рядом. Его рука легла ей на шею. Джейми молча сидела, сложив на коленях руки.

– Ты опять боишься меня, англичанка?

– Я уже сказала, что никого не боюсь, шотландец.

– Значит, ты волнуешься?

– Нет.

– Тогда почему ты пытаешься избавиться от моей руки?

– Я считаю неприличным обниматься в присутствии других.

– Неужели?

– Да, я так считаю и хочу напомнить, что меня зовут Джейми.

– Это мужское имя.

– Вы мне это уже говорили.

– Да, я помню. – Алек громко рассмеялся. Выждав, когда муж успокоится, Джейми продолжила:

– А сейчас, пока вы в хорошем настроении, мне хотелось бы кое-что обсудить. Думаю, что вы со мной согласитесь…

– Что же ты хочешь мне сказать? – спросил Алек, озадаченный ее серьезным видом.

– Я хочу попросить вас… не трогать меня. Мы еще слишком мало знакомы, чтобы позволить такие вольности.

– Что? – грозно переспросил Кинкейд. От страха по спине Джейми поползли мурашки, но она мужественно продолжала:

– Алек, стали бы вы брать жену против ее воли?

– Кого ты спрашиваешь, меня или свои ладони?

– Вас.

– Тогда и смотри на меня. – Голос Алека был жестким.

Джейми понадобилось все ее мужество, чтобы посмотреть мужу в глаза. Близость этого мужчины смущала ее. Было бы гораздо лучше, если бы он сидел подальше. Несколько раз Джейми пыталась отодвинуться, но твердая рука шотландца возвращала ее на место. Взгляд Алека был холодным, губы плотно сжаты, в уголках залегли суровые складки, отросшие борода и усы делали лицо почти свирепым.

«Он, кажется, читает мои мысли», – подумала Джейми. От этого открытия ей стало жарко.

– Повтори еще раз свой вопрос, англичанка.

– Могли бы взять жену против ее воли? – прошептала Джейми.

– Не уверен, что мне вообще нужна жена.

Такой ответ обескуражил Джейми.

– Но теперь у вас есть жена, – растерянно произнесла она.

– Да, есть, и к тому же англичанка.

«И с такой женой понадобится немало терпения, – продолжил про себя Алек. – К тому же с ней все время надо держать ухо востро».

– В ваших устах слово «англичанка» звучит как ругательство, – заметила Джейми, сжимая кулаки.

– Так оно и есть.

– Да как вы смеете?! – закричала Джейми, но, испугавшись собственного крика, с тревогой взглянула на мужа. Он был так же невозмутим, лишь слегка нахмурился. «Впредь надо быть осторожнее», – решила Джейми.

– Значит, вы никогда не заинтересуетесь англичанкой? – уточнила она.

– В каком смысле?

– Вы знаете, что я имею в виду.

– Не имею ни малейшего представления. «Этот шотландец скользкий, как угорь», – отметила Джейми.

– Я говорю о любви! – потеряв терпение, вскричала она.

Услышав этот вопль, Даниел и Мери с интересом уставились на нее. Джейми улыбнулась им в знак того, что ничего страшного не случилось.

– Значит, вы никогда не сможете полюбить англичанку? – повторила она тихо.

– Сомневаюсь.

– Сомневаетесь?!

– Не надо кричать, – посоветовал Алек. – Моя откровенность тебя расстроила?

Джейми набрала в легкие побольше воздуха.

– Нет, милорд, меня расстроила не ваша откровенность, а ваша бесчувственность и ваше равнодушие. Мы говорим о серьезных вещах.

– Серьезных для тебя, но не для меня.

– Вы не считаете брак серьезным делом?

– Нет.

– Нет? – Джейми стало страшно.

– Ты занимаешь незначительное место в моей жизни, жена. Есть вещи и поважнее. Со временем ты поймешь это. Пожив в горах, ты увидишь, что прежде вела себя глупо.

– Так вы считаете меня незначительной и глупой? Может, я вас недостойна? Почему вы так спокойны? Вас ничто не может вывести из равновесия? Если хотите знать, я вовсе не мечтала выходить за вас замуж.

– Я это заметил.

– Неужели?

– Ты надела на венчание черное платье.

– Это мое любимое платье, и оно мне никогда не надоедает.

– Значит, ты тоже не интересуешься мной? – спросил Алек.

– Выходит, так.

Кинкейд расхохотался так громко, что с деревьев посыпалась листва.

– Чему вы смеетесь?

– Твоим словам.

– Давайте закончим этот разговор, – предложила Джейми. – И если вы больше не хотите есть, позвольте мне унести еду.

– Пусть этим займется твоя сестра.

– Это моя обязанность.

– Так же, как и защищать ее?

–Да.

– И она с этим согласна? Какая глупость!

– Глупость? По-вашему, выполнение своих обязанностей – это глупость?

– Мы с Даниелом слышали, как Мери требовала, чтобы ты защитила ее, когда эти английские ублюдки напали на вас. Мы видели, как она прикрыла себя твоим телом.

– Это не были английские ублюдки, – заметила Джейми, которой совсем не хотелось обсуждать с Алеком поведение Мери. – Мне кажется, что они были… – Она хотела сказать «шотландцы», но в последнюю минуту решила не искушать судьбу. – Бандиты не имеют национальности, именно поэтому их называют «отверженными».

– Может быть, ты и права, – допустил Алек. Серьезный вид жены веселил его, и он продолжил: – Мне казалось, что ты в семье самая младшая. Я слышал, как отец называл тебя малышкой. Наверное, я ошибся и это не так?

– Нет, вы не ошиблись, – ответила Джейми, – я действительно младшая из сестер и папа привык так меня называть.

– Тогда мне непонятно, почему Мери прикрылась тобой.

– Я сама закрыла ее, – возразила Джейми.

– Я видел все, что происходило.

– Вы все неправильно поняли, Алек. Вы шотландец, и вам многое непонятно в английских отношениях. Поверьте, что мой долг защищать сестер. Так принято в каждой английской семье.

– Именно это мне и не нравится. Джейми безразлично пожала плечами. Какое ей дело до того, что ему нравится, а что – нет.

– Если ты самая младшая, то твои сестры обязаны защищать тебя, а не наоборот.

– Нет, милорд, у нас принято обратное.

– Сильный должен защищать слабого, жена, а старший всегда защищает младшего. Так поступают везде, и Англия не является исключением.

Глаза Джейми потемнели от гнева.

– Я не самая слабая, – заявила она решительно. Алеку захотелось крепко прижать ее к себе и поцеловать. «Господи, до чего же она хороша», – думал он.

– Я знаю, что ты не слабая.

Вздох облегчения вырвался из груди Джейми.

– Рада, что вы это заметили.

– И, однако, ты боишься меня.

– Зачем снова говорить об этом? Почему вы так плохо относитесь ко мне?

– Наверное, я просто недобрый человек.

– Нет, вы добрый.

– Почему ты так в этом уверена? – удивился Алек.

– Вы были добры к моему отцу и простили ему его слабость. Вы отнеслись к нему с пониманием. Не всякий мужчина способен на такое.

Джейми считала, что сказала мужу приятное, но взрыв смеха, который последовал за ее словами, говорил об обратном.

– Не надо смеяться, когда вас хвалят. Алек. Это говорит только о вашем плохом воспитании.

– Хвалят?! Да ты, жена, просто оскорбляешь меня, когда говоришь о моих понимании и прощении. Я даже не знаю, что значат эти слова!..

– Я не согласна с вами. Если вам раньше никогда не говорили об этом…

– Жена никогда не должна возражать мужу, – прервал ее Кинкейд, – а, наоборот, должна во всем с ним соглашаться.

Джейми посмотрела на своего собеседника, пытаясь угадать его настроение. Сейчас он не выглядел сердитым, и она решила высказать ему все, что думает.

– Мужу следует прислушиваться к мнению жены. В этом залог крепкого брака. Поверьте мне.

– Перестань отталкивать меня. Ты моя, и я хочу тебя обнимать.

– Алек, я все равно не лягу с вами в постель, пока получше вас не узнаю. Вы должны это понять.

– О, я понимаю!

Джейми заглянула в глаза мужу – в них скакали чертики: он явно наслаждался ее смущением. Джейми и сама понимала, что ведет себя глупо, но ничего не могла с собой поделать. Руки ее задрожали, лицо залила краска стыда.

– Ты опять боишься, – заметил Алек. – Бик говорил…

– Я не боюсь, я просто волнуюсь, – перебила его Джейми.

– Ты краснеешь, как девственница.

– Я и есть девственница.

Алек не мог удержаться от смеха: Джейми произнесла «девственница» с таким смущением, как будто сказать это слово вслух уже было большим грехом.

– Почему вы все время смеетесь надо мной?

– Твоя девственность принадлежит мне, Джейми. Тебя не должна смущать твоя невинность.

Наконец-то он назвал ее по имени. Маленькая, но победа.

– Алек, а если бы я уже потеряла девственность, вы взяли бы меня в жены?

– Да, – последовал ответ.

– Правда?

– Не заставляй меня повторять. – В голосе Кинкейда чувствовалось раздражение.

– Вы странный человек. Ни один рыцарь не взял бы в жены женщину, потерявшую невинность.

– Значит, я исключение, – ответил Алек. – Но перед тем как взять тебя в жены, я выяснил бы имя человека, который тебя обесчестил.

– Зачем?

– Чтобы убить его.

Джейми содрогнулась. Она ни минуты не сомневалась, что шотландец поступил бы именно так. Убийство для него – сущий пустяк.

– Но ты ведь девственница и мне не придется никого убивать?

– Пожалуй, что не придется, – согласилась Джейми.

– Ну вот и хорошо.

– Послушайте, Алек, вы готовы подождать, пока я не узнаю вас получше? Прежде, чем вы… прежде, чем мы…

«Бедняжка даже не может выговорить эти слова», – подумал Алек. Ему вдруг стало нестерпимо жаль Джейми, хоть он и не мог понять, что послужило тому причиной. Конечно же, он возьмет ее, но, пожалуй, и вправду лучше немного подождать, чтобы не напугать ее и не вызвать ее сопротивление. Алек решил немного схитрить.

– Конечно же, мы подождем, Джейми. Подождем, пока ты не захочешь разделить со мной постель.

Лицо Джейми просветлело. Сейчас она выглядела как человек, который только что узнал об отмене смертного приговора. Это еще больше развеселило Алека.

– Дайте мне слово, Алек.

– Даю, – твердо ответил он. Взяв жену за подбородок, Кинкейд повернул ее лицом к себе и заглянул в глаза. – Но впредь никогда не проси меня давать слово, жена.

Джейми кивнула. Алек наклонился и поцеловал ее в губы. Искушение было слишком велико, и он не мог устоять. Поцелуй был недолгим, но впечатляющим.

– Спасибо, что вы поняли меня, – смущенно пробормотала Джейми, когда муж отпустил ее.

– Меня не интересует, что ты думаешь обо мне. Ты моя жена, моя вещь. Помни об этом, и все будет хорошо.

– Ваша вещь?! – Джейми едва не задохнулась от гнева. Еще никто и никогда так не оскорблял ее. Алек засмеялся и постучал жену по спине.

– Не стоит разговаривать, когда ешь, жена. Так можно и подавиться.

Джейми разозлилась еще больше: Алек прекрасно знал, что она в это время ничего не ела.

– Вы нарочно оскорбляете меня? – спросила она.

– Как знать…

– Не притворяйтесь! Я же вижу, что вы пытаетесь меня разозлить!

Усмехнувшись, Алек кивнул.

– Но зачем?

– Мне это доставляет удовольствие.

– Не понимаю.

– Мне нет дела до того, что ты понимаешь, а что нет. Я обещал быть терпеливым, и я сдержу свое слово. Вот и пример моего терпения: я позволил тебе высказать все, что у тебя накопилось.

– Вы хотите сказать, что вся наша беседа была не более чем уроком для меня, неотесанной англичанки? Кинкейд кивнул. Джейми рассмеялась:

– А если я скажу, что никогда в жизни не встречала человека хуже вас, вы опять не рассердитесь?

– Нет.

– Вы только что дали мне слово не трогать меня до тех пор, пока я сама не захочу разделить с вами постель. Я, в свою очередь, тоже хочу дать слово: вы проклянете тот день, когда в порыве хвастовства дали мне слово быть терпеливым. Обещаю, что так оно и будет.

Прежде чем Алек успел ответить на этот вызов, она выскользнула из его объятий и отбежала прочь.

– Пойду искупаюсь, – сказала Джейми. – Я до сих пор словно чувствую на себе лапы этого бандита. Видно, придется протереть кожу до дыр, прежде чем я избавлюсь от его запаха. Может, вы припасли еще какие-нибудь оскорбления для меня? Тогда поторопитесь высказать их, пока я не ушла.

Кинкейд покачал головой, и в такт его движениям закачались ветви дерева, к стволу которого он прислонился. Джейми посмотрела на мужа и вдруг поняла, что его вид больше не пугает ее. Она еще не осознала, что было тому причиной, но страх исчез.

«Он не убивал свою жену, – молнией промелькнуло в ее мозгу, за этой мыслью последовала другая: – Ему можно верить. В этом нет никакого сомнения».

– Пока не припас, – сказал Алек.

– Чего не припасли?

«У моей жены полное отсутствие логики», – решил Алек и разъяснил:

– Не припас никаких оскорблений, жена. Джейми кивнула и направилась к озеру, когда услышала крик Алека:

– Джейми, вода очень холодная!

– Не стоит беспокоиться. – Джейми даже не поглядела в сторону мужа. – Мы, англичане, сделаны из более прочного материала, чем вы – шотландцы.

Джейми собрала чистое белье, мыло, расческу и подошла к берегу.

– Подумать только, – шептала она, снимая сорочку, – я его вещь! Наверное, он внимательнее к своей собаке, чем ко мне.

Раздеваясь, Джейми продолжала разговаривать сама с собой. Даниел куда-то увел Мери, и Джейми надеялась, что сестра достаточно с ним мила, иначе он может потерять терпение и тогда придет конец его нежным чувствам.

– Как хорошо, – бормотала Джейми, – что я не испытываю к этому шотландцу ни-че-го. Скорее солнце упадет на землю, чем я разделю с ним постель. Ему придется порядком помучиться, прежде чем он снова дотронется до меня.

«Боже, да ведь я нисколько не нравлюсь ему, – промелькнуло в голове Джейми, и ей стало грустно. – Что со мной творится? – размышляла она, смахивая слезы. – Мне нет до него никакого дела. И я вовсе не хочу, чтобы он прикасался ко мне». Но в глубине души Джейми знала, что прикосновения мужа ей приятны, и ей почему-то хотелось, чтобы он снова и снова целовал ее.

Джейми была так занята своими мыслями, что даже и не попробовала воду. Схватив мыло, она шагнула с берега, и холод обжег ее. От неожиданности она выкрикнула свое любимое «проклятие!» и с головой ушла под воду. Озеро было не только холодным, но и глубоким.

Услышав всплеск воды и сдавленный крик, Кинкейд понял, что жена не вняла его предупреждению. Подавив вздох, он поднялся и пошел к озеру.

Джейми вынырнула и, подплыв к берегу, стала мылиться. Она отлично помнила, что, уходя под воду, выкрикнула недостойное настоящей леди слово, и сейчас беспокоилась, что муж услышал ее. Теперь он решит, что она еще и плохо воспитана. Хотя что ей до этого – пусть думает что хочет.

Дрожа от холода, Джейми намылила волосы кусочком розового мыла, быстро промыла их, окунулась и поспешила на берег. Земля была скользкой, и ей никак не удавалось выбраться. Ноги все время соскальзывали, и Джейми снова и снова погружалась в холодную воду. Внезапно ее правую ногу свела судорога. Боль была такой резкой, что она не выдержала и закричала:

– Алек!

В мгновение ока Алек оказался на берегу, и его сильные руки подхватили жену, не дав ей утонуть. Джейми дрожала от холода и стонала от боли. Алек принялся осторожно массировать сведенную судорогой ногу. Движения его были мягкими и нежными. Едва сдерживая слезы, Джейми уткнулась ему в плечо. Ей не хотелось, чтобы муж заметил ее слабость. Но как хорошо было находиться с ним рядом, вдыхать его чистый мужской запах! Его тело излучало тепло, и Джейми потихоньку перестала дрожать.

– Тебе лучше? – прошептал Алек, и она почувствовала его дыхание на своем лице.

Джейми кивнула и еще теснее прижалась к нему.

Алек погладил ее округлые ягодицы. Твердые груди упирались ему в плечо, и это привело его в страшное возбуждение. Алек попытался приказать себе расслабиться, но плоть его жила своей жизнью. Тело содрогнулось…

– Мне гораздо лучше, – прошептала Джейми. – Вы снова спасли мне жизнь. Если бы вы не подоспели вовремя, я бы утонула.

– Мне бы хотелось, чтобы это повторилось. – От волнения у Алека появился смешной рокочущий акцент, и Джейми рассмеялась.

– Вы хотите, чтобы я утонула? – лукаво спросила она.

– Нет, мне только хотелось бы снова и снова спасать тебя.

Откинув с лица мокрые волосы, Джейми посмотрела на мужа.

– Когда-нибудь настанет и моя очередь спасать вас, – пообещала она, передразнивая его произношение.

По лицу мужа Джейми видела, что он доволен. Она прижалась щекой к его теплой груди.

– Алек, согрейте меня! Сегодня такой холодный вечер…

– Мне он совсем не кажется холодным. – Алек с нежностью посмотрел на жену. – Ты всегда купаешься в одежде?

Мягкость в его голосе обрадовала Джейми, и она, не стесняясь, ответила:

– Нет, не всегда. Просто я боялась, что кто-нибудь увидит.

Нежное тело жены все еще возбуждало Кинкейда. Он посмотрел на нее долгим взглядом.

– Ты посинела от холода, – сказал он. – Тебе лучше переодеться.

Алек разжал объятия, и Джейми, с быстротой молнии подбежав к сложенным на берегу вещам, схватила тонкое одеяло и закуталась в него.

– Пожалуйста, отвернитесь на минуту, – попросила она, оглядываясь на мужа, но он уже шагал к лагерю, раздвигая руками мощные ветви деревьев.

Скинув мокрое белье, Джейми докрасна растерла кожу полотенцем и натянула чистую сорочку. Пальцы не слушались, и она никак не могла завязать тесемки. От мокрых волос замерзла спина, и тело покрылось гусиной кожей. Зубы стучали, по телу пробегала мелкая дрожь. Кое-как расчесав густые пряди, Джейми завернулась в одеяло и побежала к лагерю.

Она так спешила, что даже не надела ботинки. Ее единственным желанием было поскорее добраться до костра, который Алек, вне всякого сомнения, разжег для нее. Тогда уж она быстро согреется и подрумянится, словно пирог в жарко натопленной печи.

Последние лучи заходящего солнца пробивались сквозь ветви. Спотыкаясь, Джейми бежала по тропинке. Вот наконец и поляна. Она в растерянности остановилась – никакого костра. Никто не ждал ее. Алек спокойно спал, закутавшись в плед. Его дыхание было ровным и безмятежным. Джейми едва сдержала себя, чтобы не ударить мужа.

Смахивая слезы, она оглядела поляну в поисках укромного местечка, где можно было бы укрыться от пронизывающего до костей ветра. Тонкое одеяло намокло и прилипло к телу. Если она сейчас не согреется, то через час окоченеет совсем.

Джейми подошла к спящему и осторожно дотронулась до него.

– Алек, – позвала она.

Алек медленно открыл глаза и посмотрел на жену. Он ждал этого момента. Ни слова не говоря, он отогнул край пледа. Стуча зубами и дрожа всем телом, Джейми легла рядом с мужем и прижалась к нему. Ее согнутые колени уперлись ему в бок. Алек осторожно распрямил жене ноги и положил ее на себя. Крепко обняв Джейми, он с удовольствием вдыхал ее аромат, напоминавший запах альпийских лугов. А кожа ее была гладкой и шелковистой, как лепестки роз.

Джейми быстро согрелась и расслабилась. Ею овладело состояние счастливой безмятежности. «Все-таки он хороший человек, – думала она, засыпая. – Правда, чересчур уж большой и сильный, как медведь, но ничего – я к этому привыкну. По крайней мере с ним можно чувствовать себя в полной безопасности. Он – мой муж и всегда будет защищать меня».

Джейми улыбнулась. Завтра она позволит ему поцеловать себя. Нет, может быть, чуть позже, ведь они знакомы всего один день…

– Джейми, – услышала она сквозь сон голос мужа.

– Да, Алек? – прошептала она.

– Ты разделила со мной постель.

Глава 7

Нет, этот шотландец настоящая бестия!

Разве мог бы так поступить порядочный человек? Джейми негодовала. Сообщив ей, что она разделила с ним его убогую постель, он еще имел наглость расхохотаться, да так громко, что у нее заложило уши. От смеха грудь Алека ходила ходуном, и Джейми казалось, что происходит землетрясение.

Кинкейд понимал, какие мысли проносятся в голове его жены. Она бы так легко не попалась, если бы не расслабилась после того, как он спас ее. Однако надо пощадить ее невинность да к тому же сдержать данное ей слово. Алек всем сердцем желал эту женщину, но не хотел пугать ее. Пусть она сама его захочет, а уж у него хватит терпения подождать.

Джейми уперлась локтями в грудь мужа и заглянула ему в глаза. Алек не спускал глаз с ее губ, и она инстинктивно провела по ним языком. Глаза мужа потемнели, и Джейми охватило волнение.

– Если бы я знала, что вы задумали, – сказала она, – я никогда бы не попалась на этот крючок.

– Тебе никогда не удастся прочитать мои мысли.

– Почему вы на меня так смотрите?

– А как я смотрю на тебя?

– Так, как будто собираетесь меня поцеловать.

– Вовсе нет.

– А почему нет?

Алек улыбнулся, и улыбка преобразила его лицо. «Он может быть очень симпатичным, – решила Джейми, – жаль, что ему не приходит в голову воспользоваться этим».

Джейми ждала ответа, барабаня пальцами по широкой мужской груди. Он все так же молчал, и она поняла, что ей действительно не дождаться поцелуя.

– Значит, я недостаточно хороша для этого? – настаивала Джейми.

– Хороша для чего? – безразлично переспросил Алек.

– Для поцелуя, – разозлилась она. – Почему вы никогда не слушаете меня?

– Да, малышка, ты недостаточно хороша для этого, – ответил Алек. – Пока.

– Не называйте меня малышкой. Это не соответствует действительности, и, кроме того, в ваших устах это звучит совсем иначе, чем у папы.

Алек расхохотался:

– Надеюсь, что это так. – Голос его был полон нежности, и Джейми тоже заулыбалась.

– Вы не ответили на мой вопрос, – сказала она, делая вид, что не замечает руку Алека, пробравшуюся к ней под сорочку и нежно поглаживающую тело. Ласка была ей приятна.

– Я ответил.

– Что-то не припомню.

– Я сказал – нет.

– Нет? Вы шутите?

–Нет.

– Если вам не хочется поцеловать меня, то это – ваша вина. Вам не кажется?

– Нет, не кажется. – Алек едва сдерживался, чтобы снова не расхохотаться.

– Но я уж точно не виновата. Вы – единственный мужчина, с которым мне приходилось переживать подобное, и стало быть, на вас лежит вся ответственность.

– А как насчет Эндрю? – спросил Алек. – Неужели человек, который заплатил за тебя выкуп, ни разу не целовал тебя? Мне известно, что он часто бывал у вас.

– Кто рассказал вам об Эндрю?

Алек пожал плечами. Он поглаживал ее нежную кожу, стараясь не думать о том, какой его жена будет в постели. Он будет пробираться к цели медленно. Было бы гораздо благоразумнее подождать, пока они приедут домой. Впереди долгая дорога, а любовь может выбить из колеи эту стыдливую англичанку. Лучше бы, конечно, ему заняться с ней любовью дома…

Легко сказать «подождать», но как это выдержать? Лучше он завтра снизит темп их бешеной скачки, но сегодня удовлетворит свое неистовое желание. Если она еще раз прижмется к нему…

– Алек, что вы знаете об Эндрю? – снова спросила Джейми.

– А что мне следует знать?

– Ничего.

– Тогда почему ты спрашиваешь? – Голос Алека был хриплым, глаза холодными.

– Мы никогда не целовались, – поспешила добавить Джейми. – Конечно же, я заботилась об Эндрю. Это мой долг.

– Заботилась? – переспросил Кинкейд. – Ты заботилась об этом мужчине?

– Ну да, – ответила Джейми, не понимая, почему Алек нахмурился. – Он друг нашей семьи, и, раз мы помолвлены, я считала своим долгом заботиться о нем. Разве не так?

Алек молчал, но его лицо повеселело. Он был доволен. Его жена не любила этого глупого англичанина. Она не отдала ему свое сердце. Алек усмехнулся. Открытие, что Джейми никогда никого не любила, весьма обрадовало его.

– Эндрю всегда вел себя очень прилично, – продолжала тем временем Джейми. – Когда он приезжал к нам с визитом, мы никогда не оставались наедине. Наверное, поэтому он никогда не целовал меня.

Джейми была так трогательно непосредственна, что Алек не мог не улыбнуться. Неужели она не понимает, как глуп ее жених?

– Что смешного я сказала? – спросила Джейми. – Вам кажется смешным, что мы никогда не целовались, или то, что мы ни разу не оставались наедине?

– Если бы он был шотландцем, уж поверь мне, он нашел бы выход из положения и не только поцеловал бы тебя, но и наградил кучей детишек.

– Эндрю очень тактичный.

– Тактичный? Да он просто дурак.

– Эндрю благородный человек, – возразила Джейми. – Он уважает чувства женщины. Он постоянно говорил мне приятные вещи. У него есть…

– Было, – поправил Алек.

– Почему мы должны говорить о нем в прошедшем времени? Он ведь еще не умер.

– Потому что он остался в прошлом, и больше не упоминай при мне его имени, жена.

Голос Алека опять был раздраженным, и Джейми решила, что ей лучше промолчать. Она попыталась скатиться на землю, но муж крепко держал ее. Поза была, по мнению Джейми, неприличной, но она не посмела попросить Алека отпустить ее.

Солнце село, на небе появилась яркая луна, в свете которой Джейми отчетливо видела лицо мужа. Оно было спокойным и умиротворенным: казалось, он засыпает. Его руки медленно и как бы нехотя блуждали по ее телу. Решив, что сквозь сон он сам не ведает, что творит, Джейми не сопротивлялась.

«Господи, как хорошо!» – подумала она, уткнувшись лицом в грудь мужа и обняв его крепкую шею. Мягкие светлые волосы щекотали ей ноздри.

– Алек, – прошептала она, – мне так хотелось бы знать, на что это похоже?

Руки Алека замерли, тело напряглось.

– О чем ты?..

– Когда мужчина целует женщину и хочет уложить ее в постель… отличается ли этот поцелуй от того, которым вы меня поцеловали?

Вопрос звучал настолько наивно, что Алеку стоило большого труда сдержать смех.

– Да, отличается, – ответил он после длительной паузы.

– Даниел действовал языком, когда целовался.

– Что?!

– Не кричите, Алек.

– Откуда ты знаешь, как целуется Даниел?

– Мне рассказала Мери. Она говорит, что это отвратительно.

– Тебе так не покажется.

– Почему вы так думаете? – прошептала Джейми.

– Потому, что ты хочешь меня с того самого момента, как мы встретились.

– Это неправда.

– Правда. Ты очень легко возбуждаешься. Твое тело реагирует даже на мой взгляд.

– Вы смущаете меня.

– Я тебя распаляю.

– Не надо говорить со мной о таких вещах.

– Я буду говорить с тобой, о чем захочу. Я хочу тебя, Джейми.

Прежде чем она успела ответить, Алек взял в руки ее лицо и крепко прижался губами к ее губам. Джейми замотала головой.

Рука Алека ухватила ее за подбородок. Не успела Джейми опомниться, как его язык, теплый и влажный, оказался у нее во рту. Ее губы оказались полностью в его власти, язык проникал все глубже и вел себя все настойчивее. Да, Алек умел целоваться, но и Джейми была способной ученицей, и вскоре ее язык стал так же активен.

Алек еще крепче прижал к себе жену, ногами обхватив ее тело. Джейми попыталась вырваться, но сильные ноги Алека держали ее, как капкан. Его язык продолжал изучать ее рот, и Джейми вторила его движениям.

«Господи, до чего она сладкая», – думал Алек, охваченный желанием. Джейми не сопротивлялась. Ее тело обмякло, губы жадно искали поцелуя.

Алек оторвал руки Джейми от своей шеи и быстрым движением спустил ей сорочку. Ее твердые груди прижались к его груди, их тела были горячими и влажными.

– Остановитесь, – попросила Джейми, но Алек, будто не слыша, продолжал целовать и ласкать молодую жену. Он языком пощекотал ей ухо, и Джейми вскрикнула, когда его крепкие зубы слегка прикусили се мочку. Алек дышал все тяжелее, бормоча бессвязные нежные слова, которые приводили Джейми в трепет.

– Алек, – прошептала она, когда муж попытался спустить сорочку еще ниже, – у меня под ней ничего нет.

– Я знаю, девочка.

– Может, нам стоит сейчас остановиться?

– Нет, Джейми. – Голос Алека был тихим и нежным.

Он осторожно положил ее на спину, продолжая покрывать поцелуями. В какое-то мгновение Алек вдруг оторвался от нее, и Джейми почувствовала, что лежит перед ним совсем голой. В свете луны она увидела перед собой сильного мускулистого мужчину, который поспешно срывал с себя одежду. Джейми стало страшно, в голове мелькнула мысль – убежать… Но было уже поздно: Алек схватил ее руки и завел их за голову; его тело всей тяжестью навалилось на нее.

И Джейми начала задыхаться под этой тяжестью, но его губы встретились с ее губами, язык проник глубоко внутрь… И, отвечая страстью на страсть, тело Джейми изогнулось, охваченное чувственным порывом, ногти впились в спину мужа.

Руки Алека продолжали медленно бродить по ее телу, и Джейми чувствовала, что изнемогает. Губы Алека коснулись ее сосков, и всю ее пронзила сладкая дрожь. Джейми никогда не думала, что в ней может быть столько страсти, что руки мужчины могут доставлять такое наслаждение. Особенно чувствительной была грудь: при каждом прикосновении к ней тело вздрагивало, и Джейми взлетала на небеса.

Алек, сдерживая себя и превозмогая желание, заглянул в глаза жены. Они были темными и глубокими, и в них плавала белая луна.

Джейми сразу откликнулась на взгляд мужа. Она спросила:

– Вы решили остановиться?

– А ты хочешь этого?

Джейми не знала, что ответить. «Да, – подумала она, – так будет лучше».

– Первую брачную ночь нужно проводить в настоящей постели.

Джейми не заметила, что произнесла эти слова вслух, и поняла это только благодаря улыбке Алека.

– Я не знаю, что и сказать, – прошептала она, краснея. – Все так смешалось… Может, все-таки лучше остановиться?..

– Рано еще, – ответил Алек, переводя дыхание.

По его глазам Джейми поняла, что он и не собирается прекращать эту блаженную пытку. Его движения стали грубыми и нетерпеливыми, рука скользнула вниз по животу.

– Нет, Алек, нет! Вы не должны…

– Я хочу тебя, Джейми, – прошептал он хрипло. – Ты самая сладкая, желанная… – Его пальцы аккуратно раздвинули складки. – Расслабься, – сказал он.

Умом Джейми понимала, что должна остановить мужа, но тело говорило обратное. Она расслабилась, но рука Алека уже покинула свое укрытие.

– Ты все-таки решил?.. – спросила она. Голос выдавал се с головой.

– Пока нет, – ответил муж, улыбаясь. Он взял ее руку и положил на свое восставшее мужское естество. Джейми содрогнулась от ужаса и попыталась отдернуть ладонь. – Возьми его, – приказал Алек. – Мне это нравится. – Его рука снова поползла по ее животу вниз, отыскала столь чувствительное место. Его губы вобрали в себя ее рот, язык словно вонзился в горло. Джейми уже не владела собой. Ее руки судорожно сжимали и поглаживали это прекрасное сильное тело.

– Это ведь не все, Алек? – шептала она.

– Нет, любимая, нет. – Рука Алека, казалось, проникла в самое нутро.

Джейми вскрикнула от боли:

– Не делай этого! Мне больно!

– Потерпи, дорогая, – прошептал он. – Так надо для твоей же пользы.

Джейми ничего не понимала. Она жадно отвечала на поцелуи мужа и позволяла теперь уже все, чего хотели требовательные, настойчивые пальцы.

Алек поцелуями покрывал тело жены: шею, грудь, живот… ниже, ниже… Джейми вскрикнула и попыталась оттолкнуть мужа, но плоть ее уже раскрылась навстречу его ищущим губам. Блаженство разлилось по ее разгоряченному телу. Джейми хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.

Алек почувствовал, что жена готова принять его. Быстрым движением он вонзил в нее горящую от желания плоть и замер.

Джейми снова закричала от боли.

– Расслабься, Джейми, расслабься, – шептал Алек.

Джейми не могла пошевелиться. Тяжелое тело мужа давило на нее. Алек сжал ладонями ее щеки и губами бережно осушил слезы. Глаза жены казались огромными, взор затуманен от страсти, губы еще хранили вкус его поцелуев.

– Тебе все еще больно? – спросил Алек. Его голос был хриплым, дыхание прерывистым, как после долгого бега, но лицо выражало нежность и внимание.

– Но ведь это пройдет, Алек? – с надеждой шепнула Джейми. – Мне действительно надо было расслабиться…

– Конечно, дорогая, – ответил Алек. Медленными движениями он осторожно проникал в глубь ее тела. Ритуал, старый как мир. Теперь Джейми испытывала только блаженство.

– Еще, Алек, еще, – шептала она, – не останавливайтесь!

– Нет, нет, – пообещал Алек. Волна восторга захлестнула его.

Алек снова вошел в нее. Джейми с радостью приняла его в свое лоно. На этот раз она полностью расслабилась и отдалась наслаждению. Движения Алека были плавными и нежными. Ногти Джейми царапали ему спину, но он не чувствовал боли.

Переполненная неведомым доселе блаженством, Джейми стонала и шептала имя мужа. Она была на небесах, и это он привел ее туда.

– Не торопись, дорогая, – шептал Алек. – Подожди меня.

Никогда в жизни, несмотря на свою многоопытность, Алек не испытывал такой страсти и ни одной женщине он до такой степени не желал доставить удовольствие. Ему хотелось воспарить с этой маленькой англичанкой к звездам. Он знал многих женщин, а она только что была еще девушкой, но именно она показала ему, что такое истинное блаженство.

Ночью Джейми спала как убитая. Когда она проснулась, солнце уже поднялось. Новобрачная со стоном потянулась и открыла глаза. Тело было наполнено негой. Воспоминания прошедшей ночи вспышкой пронеслись в мозгу, и краска стыда залила ее щеки. Как она теперь посмотрит в глаза мужу? Она вела себя с ним как последняя распутница. Что он теперь думает о ней? Ах, зачем, зачем она не остановила его?! И не только не остановила, но сама принимала участие в этом неприличном действе! Как было бы хорошо никогда не вылезать из-под пледа и не встречаться с ним взглядом!

Джейми все-таки высунула голову и сразу увидела Алека. Он стоял на другом конце поляны, рядом с оседланными лошадьми. Резвая вела себя как истинная женщина: мягкими губами она теребила руку Алека, требуя ласки.

Внезапно Джейми почувствовала, что ей тоже хочется, чтобы муж приласкал ее. Кажется, ночью он остался доволен ею. Жаль, что перед тем как заснуть, она не спросила его об этом.

Алек не смотрел в ее сторону, и Джейми, преодолев смущение, медленно сбросила плед и надела сорочку. Она твердо решила, что больше не будет стесняться мужа, как, наверное, и принято в браке.

Алек так и не взглянул на нее. Джейми собрала одежду и, стараясь всей своей фигурой выражать достоинство, направилась к озеру. Она старательно вымылась и надела бледно-голубое платье. Расчесав волосы, Джейми заплела их в косу. Она хорошо выспалась, была чистой, и настроение ее улучшилось. Гордо вскинув голову, она зашагала обратно в лагерь. Впереди был новый день и новая жизнь. Она выполнила свой долг жены и стала женщиной.

* * *

«Наверное, она считает, что я сделан из камня», – думал в это время Алек, глядя вслед стройной фигурке. Ни одна женщина еще так не влекла его к себе. Ни с одной из них он не испытывал столь всепоглощающей страсти. Он спал с ними и мгновенно забывал об их существовании… Его жена была совсем иной: такую не забудешь никогда.

Джейми приблизилась, и желание с новой силой охватило его. Ее лицо сияло чистотой, волосы были тщательно уложены. Он помнил, какие они мягкие на ощупь. Он также хорошо помнил ее шелковистую кожу, нежные сладкие губы… Всю ночь она безмятежно спала, спала, как наигравшийся ребенок. Он же бодрствовал до утра. Каждый раз, когда Джейми шевелилась во сне, он подавлял в себе желание овладеть ею снова: предстоящая дальняя дорога удерживала его от этого. Ночью он дал себе слово не трогать ее до дома и сейчас уже жалел об этом.

Да, он отнюдь не каменный. Жаль, что его наивная маленькая жена не понимает этого, иначе бы она не стояла здесь так спокойно, глядя на него чистыми, ясными глазами. А может, она догадывается, что с ним происходит? Может быть, ей тоже хочется заняться с ним любовью, но она просто не осмеливается попросить его об этом?

«Нет, она слишком невинна, – решил Алек, – чтобы понять, что творится со мной, сколь велико мое желание».

– Спасибо, что пустили меня под плед, – прошептала Джейми, опустив глаза.

– Он твой, Джейми.

– Это свадебный подарок? спросила она, все еще не смея посмотреть на мужа.

Опущенная голова, порозовевшие от смущения щеки. Сама невинность. Неужели это она извивалась от страсти в его руках, так бурно отвечая на все его ласки? Неужели это она стонала от наслаждения, выкрикивая «Еще! Еще!» распухшими от поцелуев губами? Так почему же она стоит перед ним с таким невинным видом?!

– Можно назвать и так, – ответил Алек на вопрос жены. Он взял ее сумку и приторочил к седлу.

– У меня с собой одиннадцать шиллингов, Алек. – Кинкейд, не понимая, молча смотрел на жену. – У вас в горах есть священник?

Вопрос удивил Алека, и он взглянул на Джейми с интересом. Сейчас она уже настолько осмелела, что перевела взгляд с земли на его грудь.

– Да, – ответил он, – у нас есть священник. А почему ты спрашиваешь?

– Я хочу купить вам индульгенцию, – ответила Джейми, скрещивая на груди руки.

– Что???

– Индульгенцию, – повторила Джейми. – Это будет мой свадебный подарок.

– Ага, – пробурчал Алек, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Он хотел поинтересоваться у жены, неужели она считает его таким грешником, душа которого непременно нуждается в спасении, но ее серьезный вид остановил Алека. Он не хотел обижать жену. Следовало уважать ее чувство.

«Хотя позже надо будет избавиться от этого наваждения, – решил Алек. – Какое мне дело до ее чувств?»

– Вы будете рады такому подарку? – спросила Джейми, надеясь услышать слова благодарности. Алек в ответ лишь пожал плечами.

– Я думаю, будете, – продолжала рассуждать Джейми, – учитывая, что вы вчера лишили жизни человека. Индульгенция даст вам очищение от грехов. Так считает отец Чарльз.

– Джейми, но ведь и ты убила человека.

– Нет!

– Нет, убила.

– Почему вы говорите об этом так весело, Алек? Если он и погиб, то потому что того заслуживал, и я не собираюсь покупать индульгенцию для себя.

– Значит, ты заботишься только о моей душе?

Джейми кивнула. Алек едва сдерживал смех. Он представил себе, как разбогатеет отец Мердок, если после каждой смертельной схватки Джейми станет покупать ему индульгенцию. Пожалуй, тогда их священник станет богаче английского короля.

«Кажется, моему мужу не свойственно чувство благодарности», – подавив вздох, подумала Джейми и поинтересовалась:

– А хороший кузнец есть у вас в горах?

Молча кивнув, Алек ждал объяснений. Одному Богу известно, что творится в этой маленькой головке, но, как ни странно, ему интересно знать, о чем она думает. Еще одно наваждение, с которым придется бороться.

– Тогда оставшиеся шиллинги я потрачу еще на одну вещь. – Джейми посмотрела на мужа и увидела, что он ждет продолжения. – Это будет хороший подарок, и он вам наверняка понравится.

– Что же это? – улыбаясь, спросил Алек. Ему не хватало решимости объяснить, что шиллинги не в ходу в его родной стране. Жаль было разочаровывать Джейми. Пусть все узнает сама.

– Меч, – с гордостью заявила Джейми, уверенная, что ошеломит мужа. Она подождала немного, давая ему возможность опомниться, и подняла на него полные счастья глаза.

Алеку показалось, что он ослышался.

– Что?.. – переспросил он.

– Меч, Алек. Это очень хороший подарок, правда? Каждый воин должен носить меч. Когда на нас напали разбойники, вы были безоружны. Мне тогда показалось это странным: ведь каждый воин должен иметь оружие. Потом я решила, что, возможно, в Шотландии не все воины владеют мечом. Почему вы на меня так странно смотрите?

Алек словно остолбенел.

– Вам придется по вкусу такой подарок? – заволновалась Джейми.

Единственное, на что был способен Алек в данной ситуации, – это слегка наклонить голову в знак согласия.

Джейми облегченно вздохнула:

– Я была уверена, что он вам понравится.

Алек снова кивнул и отвернулся. Впервые в жизни он не находил слов.

Не замечая состояния мужа, Джейми продолжала щебетать:

– У Даниела есть меч. Я это сразу заметила. Вы друзья, и он может дать вам несколько уроков. Я слышала, меч – самое грозное оружие в бою.

Алек наклонился к седлу. Плечи его мелко дрожали.

«Он разволновался», – подумала Джейми», довольная собой. Стоило только протянуть руку дружбы, и он принял ее. Теперь все пойдет хорошо. Возможно, со временем он забудет, что она англичанка, и полюбит ее.

Джейми отошла от мужа. Перед дорогой она должна повидаться с Мери и выяснить, как у нее дела. Теперь-то она знает, как расположить к себе мужа, и надо во что бы то ни стало поделиться опытом с сестрой. Конечно, она не станет рассказывать ей о прошедшей ночи. Пусть ее собственный муж, Даниел, обучит жену этому искусству. А может быть, Мери уже испытала то же, что и она.

Джейми хотелось петь. Она поняла главный закон жизни: доброта порождает доброту. На душе было легко и весело.

– Джейми, подойди ко мне, – услышала она голос Алека.

Его повелительный тон не понравился ей, но, решив оставаться спокойной, она с улыбкой приблизилась к мужу и встала рядом, ожидая, что он скажет.

Алек взял ее за подбородок и заглянул в глаза.

– Как ты себя чувствуешь, женушка? Ты сможешь продолжить путь?

До Джейми не сразу дошел смысл его слов, и она ответила:

– Прекрасно, Алек.

– Ты не больна? – настойчиво переспросил муж. Джейми моментально вспыхнула.

– Как вы можете говорить об этом? – прошептала Джейми, смущаясь еще больше.

– О чем? – удивился Алек.

– О… о моей болезни, – пробормотала она.

– Джейми, я знаю, что причинил тебе боль прошедшей ночью.

Казалось, в голосе Алека не было и тени сожаления, наоборот, он звучал достаточно холодно. Опустив глаза, она ответила:

– Да, мне было больно, я и сейчас неважно себя чувствую. Что еще вы хотите обо мне узнать?

Взяв жену за подбородок, Алек притянул ее лицо к своему и впился в губы долгим страстным поцелуем. Из глаз Джейми брызнули слезы: именно этого она так ждала все утро!

– Если мне что-нибудь придет на ум, я дам тебе знать, – небрежно продолжил Алек, выпуская жену из своих объятий.

– Что придет на ум? – не поняла Джейми.

– Что-нибудь, о чем бы я еще хотел узнать, – пояснил Алек, еще раз отметив про себя, что Джейми быстро теряет нить разговора. – Пора трогаться в путь, – сказал он, вскакивая на коня.

– А как же Даниел и Мери? Разве мы не подождем их?

– Они ускакали два часа назад.

– Они уехали без нас? – недоверчиво переспросила Джейми.

–Да.

– Но почему вы не разбудили меня?

Алек усмехнулся: его жена выглядела такой расстроенной. Ветер растрепал ее волосы, и они мягкими прядями свисали на лоб. На тонкой шее билась синяя жилка. Так беззащитна и так необыкновенно красива! Алеку стало жаль ее.

– Тебе надо было выспаться, – ответил он, не скрывая нежности.

– Как же они могли уехать не попрощавшись? – горевала Джейми. – Не очень-то вежливо с их стороны, как вы считаете, Алек? – Она подошла к Резвой, потрепала ее по холке, шепнула ласковое слово и вскочила в седло.

– Может, мы успеем догнать их?

– Они поехали другой дорогой.

– А как долго добираться до вашего дома?

– Три дня пути.

– Три?

На глаза Джейми навернулись слезы.

– Если скакать в хорошем темпе, жена.

– Я больше никогда не увижу свою сестру… – прошептала Джейми.

– Не печалься так. Дом Даниела расположен в часе езды от нашего. Вы будете часто видеться.

Объяснения мужа не убедили Джейми.

– Как же так, – изумилась она. – Ехать три дня в сторону, противоположную Даниелу и Мери. А вы говорите, что их дом всего в часе езды? Я ничего не понимаю, Алек. Может, вы забыли, где живете?

– Дело в том, Джейми, что Даниел поедет через земли, где живут дружественные ему кланы, а для меня они – враги. Многие из них предпочли бы видеть меня мертвым. Мы же поскачем по тем местам, где живут мои друзья.

– Тогда почему мы не могли все четверо…

– Не могли, – нетерпеливо перебил жену Алек. – Даниел тоже дружит не со всеми.

«Теперь мне все ясно, – решила Джейми, – если Алек отмахивается от прочих людей так же, как сейчас от меня, то немудрено, что его могут невзлюбить».

– Вы хотите сказать, что Даниел поддерживает отношения с вашими врагами? – не поверила она. Алек кивнул.

– Тогда почему вы считаете его своим другом? Если это и в самом деле так, ваши враги должны быть и врагами Даниела.

Алек безнадежно махнул рукой: жена его совсем не понимала.

– И многим мы встали поперек дороги? – спросила Джейми.

– Кто «мы»?

– Надеюсь, вы не забыли, что я ваша жена? Ваши враги должны быть и моими врагами, не так ли?

– Так.

– Почему вы улыбаетесь? Вам нравится иметь так много врагов?

– Ты становишься настоящей шотландкой, и это меня радует.

Джейми одарила его лучезарной улыбкой. Алек уже знал, что сейчас последует достойный отпор. Когда жена так улыбалась и в ее глазах начинали скакать чертики, значит, она собиралась возразить ему. Он не ошибся.

– Я никогда не стану шотландкой, Алек, и вы это знаете. А вот в вас, сэр, я вижу задатки настоящего английского барона, и мне это нравится.

Алек громко расхохотался, хотя, по сути дела, жена нанесла ему оскорбление.

– Запомни наш разговор, Джейми, – сказал он, – придет день, и ты поймешь, как глубоко ты сейчас заблуждалась.

– Заблуждаюсь? – Джейми нахмурилась. – А мне кажется, я только сейчас начинаю что-то понимать.

Джейми тронула Резвую и понеслась быстрым галопом, намеренно оставив Алека позади. Она скакала, не обращая внимания на окрики мужа, – пусть теперь он глотает пыль, летящую из-под копыт ее лошади.

Внезапно Кинкейд оказался рядом. Он молча выхватил из ее рук поводья, развернул Резвую в обратном направлении и снова вернул ей поводья.

– В чем дело?

– Ты поскакала не той дорогой, жена. Если, конечно, ты не собираешься вернуться обратно в Англию…

– Не собираюсь.

– Значит, ты плохо ориентируешься.

– Я просто ошиблась, Алек. Раз вы не сердитесь на меня, разрешите задать вам еще один вопрос? Прошлой ночью… вы остались довольны мной?

Алек усмехнулся. «Если он сейчас засмеется, я убью его», – решила Джейми.

– Ну так что? Вы довольны? И не делайте вид, что не понимаете моего вопроса. Вы прекрасно знаете, о чем я говорю.

Пока длилась пауза, Джейми была готова провалиться сквозь землю. Зачем она его об этом спросила? Стараясь унять дрожь в руках, она так вцепилась в поводья, что ремни врезались ей в ладони.

– Ты могла бы вести себя и лучше, – наконец последовал ответ.

Джейми вспыхнула от гнева. Когда она посмотрела на мужа, ее глаза метали молнии. Алек улыбался. По его глазам Джейми видела, что он отлично понимает, насколько важно для нее его мнение.

– Вести себя лучше? Да как вы…

– Успокойся, Джейми, все приходит со временем. Вот приедем домой и будем заниматься любовью каждую ночь, пока не научишься вести себя как следует.

Алек поскакал вперед, не дав жене опомниться. Джейми не знала, что и подумать. Он ее оскорбил? Но тогда почему так блестели его глаза? Отчего в них было столько нежности? «Скорее всего, – решила Джейми, – ему все-таки понравилось заниматься со мной любовью». Однако он не слишком щадит ее, бросая такие замечания. Зато он не разбудил ее на рассвете и дал возможность выспаться. Правда, сначала он вконец измучил ее, а уж потом проявил милосердие. Но все же он не так безнадежен, как ей вначале показалось.

Мнение Джейми о муже менялось с каждым часом пути. Все утро они скакали через густой темный лес, устроив лишь один привал на берегу прихотливо петляющей речки. Всю дорогу Алек молчал, видимо, занятый своими мыслями. Джейми тщетно пыталась вовлечь его в беседу, но он, казалось, ее не слышал. Во время остановки Алек тоже был неразговорчив. Сложив руки за спиной, он смотрел с поросшего густой травой берега вдаль. Вся его поза выражала нетерпение. Было видно, что ему хочется побыстрее пуститься в дорогу.

– Вы ждете, когда отдохнут лошади? – в очередной раз нарушила молчание Джейми.

– Лошади уже отдохнули. – Алек даже не взглянул на жену.

От злости у Джейми появилось желание столкнуть его в воду, но она решила, что муж вряд ли утонет, зато наверняка обозлится, а у нее и без того с ним немало сложностей. Джейми молча взобралась на лошадь и коротко сказала:

– Алек, я готова. Спасибо за отдых.

– Ты же просила. – В голосе Алека было столько недоумения, что Джейми не выдержала и задала еще один вопрос:

– Я каждый раз должна просить?

– Конечно.

Неужели ему было трудно сказать ей об этом в начале пути?

– И всегда мои просьбы будут выполняться, Алек?

– По мере возможности, – ответил он, вскакивая на коня.

Сейчас лошади стояли бок о бок и нога Алека прижималась к ноге жены.

– Почему же вы не остановились вчера, когда я просила об этом?

Алек ухватил жену за шею и привлек к себе. Джейми едва удержалась в седле и попыталась вырваться, но муж крепко держал ее. Заглянув Джейми в глаза, Алек ответил:

– Потому что ты сама не хотела этого, жена.

– Вы слишком самоуверенны… – Поцелуй мужа не позволил Джейми закончить фразу.

Кинкейду, с одной стороны, хотелось напомнить жене, кто здесь хозяин, но с другой – в не меньшей степени хотелось привлечь ее к себе. Второе желание победило – поцелуй был долгим и нежным. Руки Джейми обвили его шею, бедро касалось его бедра. Желание по-прежнему переполняло его.

– Я говорил, что с удовольствием выполню любую твою просьбу, если это будет возможно, – заметал Алек, отпуская жену.

«Эта женщина определенно сведет меня с ума», – подумал Алек и сказал:

– Сейчас ты можешь ехать впереди.

Джейми кивнула и тронула лошадь, но как только она проехала несколько шагов, Алек снова выхватил из ее рук поводья и развернул Резвую в обратном направлении. На этот раз он уже не стал объяснять причины своих действий, смолчала и Джейми.

Вскоре они остановились посреди широкого залитого солнцем луга. Алек взял у Джейми поводья и притянул Резвую поближе. Лицо его было непроницаемым, глаза устремлены вдаль.

– Что случилось, Алек? – встревожилась Джейми.

Алек молча покачал головой. Как она наивна: ясно же, что в случае опасности он никогда бы не остановился на просматриваемом со всех сторон лугу. Алек уже готов был нагрубить ей, но вовремя вспомнил, что его жена никогда не обучалась военному искусству.

Джейми решила немного размять ноги и уже было начала спешиваться, когда Алек остановил ее, положив руку на колено. В этом жесте не было и следа нежности.

Джейми не поняла. Она положила руки на седло и спокойно ждала объяснений.

Из леса донесся тихий свист, деревья ожили, и на луг высыпали люди в коричнево-желтых пледах.

В испуге Джейми схватила мужа за руку, но он успокоил ее, сказав:

– Это союзники, Джейми.

– Я так и думала, – заявила она, гордо выпрямляясь в седле. Это была явная ложь, и, чтобы не показаться смешной, она добавила: – Даже на расстоянии видно, что они улыбаются.

– И орел не смог бы разглядеть их лица с такого расстояния, – сухо заметил Алек.

– У англичан хорошее зрение.

– Ты, наверное, шутишь, жена?

– Это уж вам решать, муж.

– Наверное, шутишь. Мне знакомо английское чувство юмора.

– И каково же оно?

– Сухое и сморщенное, как это дерево.

– Неправда. У меня, например, замечательное чувство юмора. – Сделав такое заявление, Джейми гордо отвернулась.

– Эй! – позвал Алек.

– Да, муж?

– Когда они подъедут к нам, смотри только на меня и ни на кого больше. Ты меня поняла?

– Вы хотите, чтобы я вообще не поднимала глаз?

– Совершенно верно.

– Но почему?

– Перестань спрашивать, – резко ответил Алек.

– А разговаривать мне с ними можно? – не выдержала Джейми.

– Нет.

– Но они сочтут меня невоспитанной.

– Они сочтут тебя послушной.

– Я не такая.

– Будешь такой.

Джейми сердито посмотрела на мужа, но он не заметил этого: его взгляд был устремлен вперед.

– Может быть, мне спешиться и встать перед вами на колени? Тогда ваши союзники уж точно примут меня за послушную жену.

Алек молчал.

– Так что вы на это скажете, милорд? – настаивала Джейми.

– Стоит подумать.

В его ответе не было и тени шутки, и Джейми почувствовала себя задетой. Однако ей совсем не хотелось встречать незнакомцев в столь удрученном состоянии, и она постаралась взять себя в руки. Хорошо, она будет играть роль послушной жены, но уж потом отыграется…

Когда союзники, как назвал их Алек, приблизились, Джейми, как от нее и требовалось, уставилась на мужа, четкий профиль которого ясно вырисовывался на фоне светлого неба. В этот взгляд она вложила столько чувства, что у посторонних не могло и сомнения зародиться в том, что она наипокорнейшая из жен.

Завязалась беседа на кельтском языке, и Джейми поняла почти все, что говорили, хотя этот диалект несколько отличался от того, которому учил ее Бик.

Алек ни разу не взглянул в сторону Джейми. Ему и в голову не приходило, что жена может понимать по-кельтски.

Незнакомцы предложили Алеку разделить с ними кров и стол, но он отказался. Они, видимо, соблюдая какой-то ритуал, настаивали, но Алек отказывался снова и снова. Когда с предложениями и отказами было покончено, беседа перешла к обсуждению последних новостей из жизни различных кланов.

Джейми чувствовала, что все взгляды обращены в ее сторону. Она призвала Господа помочь ей вынести это испытание, пообещав ему за это ежедневное посещение мессы.

Внезапно Джейми показалось, что муж стесняется ее. Ей захотелось плакать от отчаяния, но вскоре на смену слезам пришел гнев. Да как он смеет?! Пусть она не красавица, но ведь и не уродина! Хотя папа считал ее очень красивой, да и другие люди никогда не сторонились ее и находили весьма привлекательной.

На самом деле лишь когда разговор подходил к концу и Алек уже взял под уздцы ее лошадь, кто-то спросил его, кто эта женщина.

– Моя жена, – сухо ответил Алек. В его голосе не прозвучали ни гордость, ни нежность. Он говорил о ней, как о собаке, на которую не стоит обращать внимания, хотя, возможно, к собаке он отнесся бы гораздо теплее.

Алек тронул коня, но в это время последовал второй вопрос:

– Каким именем ты зовешь ее, Кинкейд? Алек долго молчал, прежде чем ответить:

– Моя!

Имя прозвучало, как свист хлыста.

Глава 8

Джейми начала подумывать, что Кинкейду вовсе не ведомы такие человеческие чувства, как голод, жажда и усталость. Они остановились только раз и то по ее просьбе, но видит Бог, как ей не хотелось снова просить его об этом! На его месте англичанин сто раз бы поинтересовался, не устала ли его спутница, позаботился о том, чтоб ей было удобно. Но Алек, казалось, совсем забыл, что у него есть жена.

Джейми чувствовала себя разбитой и обессиленной, как древняя старуха. Поначалу ее беспокоило, как она выглядит, но потом она махнула на себя рукой. Какая разница? Все равно муж не обращает на нее никакого внимания. Он достаточно ясно указал ей ее место, отказавшись представить этим людям. Она для него ничего не значит.

«Ну и пусть, – решила Джейми, – он тоже не заслуживает моего внимания. Что в нем хорошего? Длинные, как у женщины, волосы, тупая грубая сила, ростом с дерево – истукан да и только».

Возможно, Джейми по отношению к мужу не была бы так сурова, прояви он хоть каплю внимания, но чем выше в горы они взбирались, тем более равнодушным и отстраненным он становился.

«Должно быть, холодный горный воздух вымораживает в нем все человеческое, – подумала Джейми. – У этого шотландца пороков больше, чем у самого сатаны. Он еще, оказывается, и считать не умеет: сказал, что до его владений три дня, а мы уже пятые сутки в пути. Может, он не умеет и ориентироваться? Куда мы едем? В каком направлении?»

Такие мысли проносились в голове Джейми, пока она наблюдала, как Алек расседлывает лошадей. Воспользовавшись тем, что муж занят, она решила пойти к озеру и искупаться. Сняв сорочку, Джейми тщательно ополоснулась ледяной водой и прилегла отдохнуть на поросшем травой берегу.

Вокруг царила неестественная тишина, Джейми она была неприятна и вызывала непонятную тревогу, но девушка так устала, что ей просто необходимо было хоть немного полежать с закрытыми глазами.

Густой туман затянул лощину. Землю покрыла холодная роса. Долгое отсутствие жены стало беспокоить Алека. Он позвал ее раз, другой – никакого ответа. Сейчас они уже были на земле, принадлежащей клану Кинкейдов, и не было причин опасаться, что кто-то мог похитить Джейми, но ее могли напугать его собственные воины. Покричав еще немного, Алек отправился на поиски. Он вышел на берег озера и в изумлении застыл: его взору открылась чудесная картина. Его юная жена крепко спала на зеленой траве, ее окутывал белый, напоминающий облако густой туман, сквозь который пробивались лучи заходящего солнца, окрашивая кожу красавицы в божественный золотистый цвет. Джейми лежала на боку, вытянув длинные стройные ноги. Блестящие черные волосы рассыпались по траве, оттеняя белизну кожи. Алек стоял затаив дыхание. Желание охватило его с такой силой, что все тело наполнилось мучительной сладкой болью. Никогда ни одна женщина не влекла его так, как эта. Особенно теперь, когда он уже познал ее, помня нежность ее кожи и сладость губ…

Она – его жена. Его собственность. В любой момент он может овладеть ею, и он сделает это сегодня же ночью. Зачем ждать до дома? Она его, и он возьмет ее, но на сей раз будет действовать медленно, продлевая наслаждение. Будет нежным и внимательным любовником. Покажет ей, что такое настоящая близость между мужчиной и женщиной. И будет терпелив как никогда… пусть даже во вред себе.

Алек еще долго стоял, глядя на спящую жену, пока солнце совсем не село и на землю не спустилась ночь.

Джейми неловко повернулась во сне и тут же заскользила по отвесному берегу вниз. Не подоспей Алек вовремя, она скатилась бы в озеро! Кинкейд схватил ее на руки и крепко прижал к сердцу.

Как же она трогательна и доверчива! Еще не проснувшись и не понимая, что случилось, она прижалась к его груди, обхватила шею руками и нежно улыбнулась.

Алек бережно донес драгоценную ношу до лагеря и, закутавшись вместе с ней пледом, лег на землю. Согревшись, Джейми открыла глаза и прошептала:

– Алек.

– Что, дорогая?

– Ты сердишься?

– Нет.

– Правда? – Крепкие объятия мужа мешали ей пошевелиться и заглянуть ему в лицо.

– Правда.

– Я так устала. Сегодня у нас был трудный день. Да? Алек не считал, что день был трудным, но, решив не спорить, ответил:

– Да, очень.

Джейми снова попыталась выскользнуть из объятий мужа, но он только крепче прижимал ее к себе. Плоть его была твердой как камень.

Если бы она только знала, как действует на него! Алек закрыл глаза и попытался расслабиться. Джейми слишком устала и, возможно, плохо себя чувствует, так что не следует набрасываться на нее. Самое разумное – подождать, когда она отдохнет.

– Алек, пожалуйста, отпусти. Мне больно.

– Спи, дорогая. Тебе нужно отдохнуть. Джейми сделала еще одну попытку освободиться.

– У меня болит все тело, – пожаловалась она.

Алек чувствовал, что, произнося эти слова, его жена покраснела. Не обращая внимания на стоны и причитания, он принялся растирать тело Джейми.

– Пожалуй, стоит продолжить твое образование, жена, – сказал Алек, поглаживая ее. – Ты самая неумелая из всех женщин, которых я знал. Хочешь, чтобы я продолжил твое обучение?

– Я бы сейчас заплакала, – ответила Джейми. – И не делаю этого лишь потому, что знаю, как ты не любишь слезы. Я видела, как ты смотрел на моих рыдающих сестер. Тебе это было не очень-то приятно. Я права?

– Несомненно права.

– Поэтому, если не хочешь, чтобы я заплакала, отпусти меня. Прошу, не испытывай моего терпения.

– Мне нет дела до твоего…

– А должно быть, – прервала мужа Джейми. – Почему ты считаешь, что я ничего не умею? А если я скажу, что стреляю из лука лучше многих твоих воинов? Или что я неплохо скачу верхом? Без седла, конечно… Еще я могу…

– Ты шутишь, жена? – изумился Алек. – Ты едва держишься на лошади.

– Значит, ты считаешь, что уже все знаешь обо мне? Алек ответил вопросом на вопрос:

– Ты, кажется, хотела сказать мне что-то?.. Что тебя беспокоит?

– Ничего.

– Так в чем же дело?

– Просто я хотела спросить, ты всегда будешь давать мне подобные указания?

– Какие указания? О чем ты?

– Что мне говорить и что делать, Алек. Я понимаю, что ты стыдишься меня и хочешь, чтобы я все время молчала, но я не привыкла к этому. Я люблю разговаривать и высказывать свое мнение.

– Почему ты решила, что я стыжусь тебя?

Изогнувшись, Джейми посмотрела в лицо мужа, хорошо видное при свете луны. На нем было написано искреннее удивление.

– Тебе незачем притворяться, Алек. Женщины всегда чувствуют, как относятся к ним мужчины. Я знаю, почему ты велел мне молчать и не смотреть на тех людей, которых мы встретили. Ты находишь меня некрасивой, да к тому же я англичанка.

– Но ведь ты и есть англичанка.

– И я горжусь этим. Алек расхохотался.

– К тому же ты груб, – добавила Джейми.

– Никогда не встречал таких мнительных женщин, – ответил Алек, продолжая смеяться.

– Мои недостатки не идут ни в какое сравнение с твоими. Ты весь соткан из греха.

– Но с чего ты взяла, что я считаю тебя некрасивой? Почему ты пришла к такому заключению?

– Я уже тебе говорила. Сначала ты не позволил мне смотреть на тех людей, потом не представил меня им и, кроме того, просил, чтобы я все время молчала. Значит, ты стыдишься меня. Перестань смеяться, Алек. Мне все равно, считаешь ты меня красивой или нет.

Алек взял жену за подбородок и посмотрел ей в глаза.

– Дорогая, – начал он, – если ты ненароком посмотришь на мужчину, он может неправильно истолковать твой взгляд и подумать, что ты желаешь его. Те люди были из клана Керриса, и я не очень им доверяю. Думаю, что из-за тебя у меня еще будут с ними неприятности. Если бы ты посмотрела на них, то каждому из них запал бы в душу взгляд твоих фиалковых глаз, ему захотелось бы погладить твои шелковистые волосы, коснуться тебя…

– Ты говоришь правду?

Удивление Джейми было таким искренним, что Алек понял: она совсем не осознает, насколько она прекрасна и желанна для мужчин.

– Я думаю, ты сильно преувеличиваешь. По-моему, они совсем не обратили на меня внимания.

– Они не могли оторвать от тебя глаз, Джейми. Мне хотелось их всех убить, но я сдержал себя, зная, что ты не переносишь вида крови.

Джейми была просто ошеломлена. Неужели Алек и вправду так думает? Неужели ее глаза кажутся ему такими неотразимыми?

– Почему ты хмуришься?

– Странно… значит, ты… – Джейми вздохнула и положила голову мужу на грудь. – Значит, ты не считаешь меня некрасивой?

– Конечно же, нет.

– А я-то думала… – Джейми улыбнулась. – Как хорошо знать, что я тебе нравлюсь.

– Я этого не говорил.

Джейми решила, что муж опять шутит, и не стала обижаться. Помолчав, она добавила:

– В душе я тоже считала тебя некрасивым, просто никогда не говорила об этом.

Алек снова засмеялся, да так громко и заразительно, что и Джейми не могла сдержать улыбку. «Неужели я привыкаю к нему?» – подумала она.

Алек убрал непокорную прядь, упавшую на лоб жены.

– Ты загорела сегодня, – сказал он. – У тебя нос красный, как морковка. Кому ты можешь понравиться с таким носом?

Джейми вздрогнула.

– Значит, я не нравлюсь тебе? Алеку стало жаль жену.

– Я пошутил, – признался он.

– Правда? – Джейми заулыбалась снова. Она протяжно зевнула – было видно, что она действительно устала.

– Поспи, Джейми, – сказал Алек. Его рука нежно поглаживала ее спину. Джейми закрыла глаза и тихо вздохнула. Ее ладонь лежала на груди мужа, там, где находилось его сердце, и она ощущала, как оно бьется. Непроизвольно ее пальцы стали поглаживать покрытую густыми светлыми волосами грудь. Она с удовольствием вдыхала его запах: так пахнет умытая дождем земля.

Алек крепко прижал ее руку к своей груди.

– Перестань, – потребовал он почти грубо, чувствуя, что сходит с ума от захлестнувшей его страсти.

Вскоре Джейми заснула, и ей приснился чудесный сон: она спит обнаженной на лугу, покрытом ковром великолепных ярких цветов. Ласковое солнце греет ее, по телу растекается блаженство. Желание близости с мужчиной, которое она уже познала, охватывает ее.

Джейми застонала и проснулась. Сон оказался явью. Сознание сыграло с ней шутку: Алек был ее солнцем, цветущий луг – его пледом. Она была обнажена, и муж лежал между ее ног. Сон как рукой сняло – Джейми мгновенно проснулась. В темноте она не видела лица мужа, но ощущала его горячее дыхание. Она открыла было рот, чтобы сказать, как боится боли, но муж закрыл его поцелуем. Одна его рука ласкала ее грудь, вторая – осторожно раздвинула ноги. Желание охватило Джейми. Она больше не боялась боли, она хотела любви.

Алек был искусным любовником: нежность его прикосновений, легкое касание губ заставляли трепетать и возносили на вершину блаженства. Протяжный стон сорвался с ее губ. Тонкая рука Джейми зарылась в непокорную шевелюру, пытаясь оторвать от себя источник муки и восторга, но Алек продолжал ласкать ее, под его лаской она разомлела и, забыв, что такое стыд, в свою очередь, принялась ласкать это стройное мускулистое тело.

Их губы слились в жарком всепроникающем поцелуе. Язык Алека погрузился в жаркую сладость ее рта, и она приняла его.

– Ты уже готова, – сказал он.

– Ну что ж…

Алек осторожно раздвинул ее ноги.

– Потерпи, – прошептал он, медленно входя в нее.

– Не надо! – закричала Джейми, пытаясь оттолкнуть мужа. Она чувствовала, что сходит с ума от возбуждения. Она готова была сейчас умереть…

– Расслабься, Джейми, – сказал Алек, – позволь мне…

– О нет, нет! – закричала Джейми. Если бы у Алека в этот момент были силы, он бы расхохотался, настолько явным было ее желание.

– Но ты не пускаешь меня…

Тело Джейми выгнулось, и Алек, забыв о своем намерении быть нежным, положил ее ноги себе на плечи и одним сильным толчком вошел в нее.

Теперь он не мог контролировать себя, не мог думать, больно жене или нет. Его рот жадно впился в ее губы, руки бродили по телу, движения становились все быстрее, и наконец – он больше не мог сдержать себя! – его семя изверглось, и тотчас он почувствовал, что и страсть Джейми достигла вершины. Ее сильные ноги сжимали его спину, тело изогнулось и затихло. Застыл и Алек, не в силах даже освободить жену от своей тяжести.

Когда Алек пришел в себя, его первой мыслью было: не причинил ли он жене боли?

– Джейми, – тихо позвал он, – как ты себя чувствуешь? Я не слишком грубо себя вел?

Джейми молчала. Обеспокоенный, Алек заглянул ей в лицо – Джейми сладко спала. Он нежно погладил ее по щеке. Леди Кинкейд уснула умиротворенной. Она улыбалась во сне.

Следующий день был для Джейми самым трудным. Они ехали по прекрасной незнакомой земле, тут и там сверкали озера, по зеркальной глади которых рябью пробегал легкий свежий ветерок. Они скакали узкой тропинкой, вьющейся среди топких изумрудно-зеленых болот, по дороге, серпантином кружащей между высоких гор, среди полей дикого лука, от которого шел резкий будоражащий запах. Дорога, ведущая на северо-запад Шотландии, была похожа, по мнению Джейми, на путь, ведущий к небесам.

К полудню пейзаж изменился и потерял свою привлекательность. Становилось зябко, и холод усиливался с каждым часом пути. Джейми надела теплую накидку. В горах труднее дышалось, клонило ко сну. Она едва держалась в седле. Заметив это, Алек подъехал к ней и пересадил на своего коня. Джейми не противилась даже тогда, когда он снял с нее теплую накидку и бросил на землю. Алек завернул жену в теплый плед и крепко прижал к себе.

Джейми протяжно зевнула и, не выдержав, все-таки спросила:

– Зачем ты бросил мою накидку?

– Мой плед согреет тебя лучше. – Алек не удержался и поцеловал жену в макушку. «До чего же удивительное существо моя жена, – подумал он. – Может засыпать в мгновение ока».

Алеку нравилось в ней все: ее податливое тело, нежный женский запах, ее доверчивость. Последнее наиболее сильно пленяло его. Утром он ни словом не обмолвился о том, как хороша она была, занимаясь с ним любовью. Что-то подсказало ему, что Джейми не хочет говорить на эту тему и виной тому ее застенчивость.

Стыдливость Джейми продолжала удивлять Алека. «Наверное, это оттого, – думал он, – что она еще сама себя не знает. Надо быть с ней очень бережным и терпеливым».

Джейми безмятежно спала в объятиях мужа, и Алек с трудом разбудил ее.

– Джейми, проснись, – прокричал он ей в самое ухо. – Мы уже дома.

– Дома? – переспросила она, ничего не понимая со сна. Алек потряс жену за плечо, стараясь стряхнуть с нее дремоту.

– Ты всегда просыпаешься с таким трудом? – поинтересовался он.

– Не знаю, – ответила Джейми, – мне никогда не приходилось засыпать днем. – Джейми посмотрела вокруг и увидела густой лес. – Ты рано разбудил меня, – сказала она. – Я не вижу никакого дома.

– Посмотри вперед, жена. Видишь дым? За следующим поворотом наше жилище.

Джейми поглядела в указанном мужем направлении и увидела столб дыма, высоко поднимающийся в небо, за ним высилась остроконечная башня.

Они свернули за выступ скалы, и перед взором Джейми предстала гигантская каменная стена. Она была такой огромной и крепкой, что создавалось впечатление, будто она является продолжением горы. Стена была сложена из бурого камня и выглядела очень величественно. Джейми никогда не видела таких стен. Замки баронов в Англии строились из бревен и были гораздо ниже. Этот же, казалось, упирался прямо в небо. К широким воротам вел массивный подвесной мост. Вокруг не было ни одного дерева. Нигде ни цветочка, ни травинки, только голая каменистая земля. Стену окружал глубокий ров с черной, как чернила, водой.

По сравнению со скромным замком отца замок Алека производил грандиозное впечатление. Джейми сразу решила, что если его обитель такова, то Алек очень богатый человек. Она хорошо знала, как дорого обходится строительство.

Да, все увиденное было для Джейми полной неожиданностью. Она думала, что шотландцы живут в каменных лачугах с соломенными крышами и земляным полом, как, к примеру, сервы в Англии. Вскоре Джейми углядела и небольшие каменные домики, разбросанные среди деревьев по склону холма. Она решила, что там обитают его воины со своими семьями.

– Алек, у тебя такой большой замок. Мне кажется, он занимает половину Шотландии. В ответ Алек молча улыбнулся.

– Ты живешь здесь один? – продолжала расспрашивать Джейми. – Вокруг не видно ни души. Где твои воины?

– Они ждут меня на вершине холма, во дворе замка.

– Там есть и женщины?

– Несколько, – ответил Алек. – Женщины и дети ушли во владения Гиллбрида на праздник весны. Часть моих воинов сопровождает их.

– Теперь я понимаю, почему так тихо, – заметила Джейми. – А сколько у тебя воинов, Алек? – спросила она и тотчас же забыла о своем вопросе, завороженная улыбкой мужа. – Ты рад, что вернулся домой?

Алеку нравилась серьезность, с которой она расспрашивала его.

– Под моим началом около пяти сотен воинов, – ответил Алек на первый вопрос жены, – и я рад, что вернулся домой.

Лицо Джейми выразило недоверие.

– Пять сотен? – изумилась она. – Ты, наверное, шутишь?

– Это правда, Джейми. Клан Кинкейда очень большой. Но Джейми все еще не верила мужу.

– Большой по шотландским меркам, – заметила она.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Просто у меня возникло подозрение, что шотландцы не умеют считать. Ты сказал мне, что до твоего дома три дня пути, а мы ехали почти неделю.

– Я нарочно ехал помедленнее, учитывая твое состояние.

– Какое состояние? – изумилась Джейми.

– Твое здоровье. Или ты забыла, что с тобой произошло? Джейми мгновенно вспыхнула:

– Я ничего не забыла.

– Ты устала и выглядишь измученной, – продолжал Алек.

– Я совсем не устала, – ответила Джейми и, заметив, что Алек нахмурился, поспешно добавила: – Какое имеет значение, устала я или нет. Сейчас мы дома. – Джейми совсем не хотелось, чтобы Алек встретился с родственниками и своими воинами, будучи в дурном расположении духа. – Я верю тебе, Алек, – сказала она. – Раз ты говоришь, что у тебя пятьсот воинов, значит, так оно и есть.

Улыбка мужа показала Джейми, что она достигла цели: ей удалось исправить ему настроение. Однако она все еще не могла успокоиться:

– Мне кажется странным, Алек, что до сих пор мы не встретили ни единого человека. Неужели все твои люди уместились во дворе замка?

Алек только рассмеялся в ответ. Он громко свистнул, и в тот же миг со всех сторон высыпали люди. Они выскакивали из домов, конюшен, из леса, бойниц, и вскоре все пространство перед замком было заполнено грозными воинами из клана Кинкейда.

Алек не преувеличивал. Уж что-что, а считать он умел, должна была признать Джейми. Она во все глаза смотрела на этих диковинных шотландцев. В это время Алек поднял сжатую в кулак руку, и стройный хор голосов ответил ему.

В воздухе стоял такой гул, что, казалось, еще минута, и небеса рухнут на землю. Джейми в испуге прижалась к мужу, по-хозяйски обнявшему ее за талию. Она решила, что попала в страну великанов, ибо большинство воинов были ростом с могучие деревья, недаром же она слышала, что они бросали друг в друга бревна.

Все в этих людях было необычным для Джейми – их рост, грозный вид, горящие взгляды, но больше всего удивлял их наряд.

Чоли не преувеличивала, когда говорила, что шотландцы носят женскую одежду. Нет, это были не платья, а короткие, едва доходящие до колен юбочки, которые назывались пледами, в одинаковую клетку – цвета клана Кинкейда.

На нескольких воинах были надеты шафраново-желтые рубашки, но большинство были голыми по пояс, и все как один – босиком.

– Можешь сосчитать их, жена, – шепнул Алек на ухо Джейми. – По моим подсчетам, их здесь не более двух сотен, но, если хочешь, пересчитай сама.

– Ты же говорил, что сотен пять, – заметила Джейми.

– Увидишь и остальных.

Когда они проезжали через строй воинов, тесной стеной стоящих по обе стороны дороги, Джейми, понизив голос, сказала:

– Алек, значит, у тебя целый легион воинов, если здесь только половина?

– Нет, Джейми. Легион состоит из трех, а иногда и шести тысяч воинов. У меня же их гораздо меньше, но я в любой момент могу созвать союзников. Кого ты боишься, Джейми? – спросил Алек.

– Я не боюсь, – ответила жена.

– Тогда почему ты дрожишь?

– Они все смотрят на меня.

– Просто им интересно.

– У меня такое впечатление, что мы застигли их врасплох.

– Почему?

– Они не совсем одеты. Алек громко рассмеялся:

– Джейми, это вовсе не платья, как ты думаешь.

– Откуда ты знаешь, что я думаю? Неужели Бик…

– Я сам там был.

– Где?

– В конюшне.

– Не может быть!

– Это правда.

– О Боже!

Джейми пыталась вспомнить, о чем они с Мери болтали тогда, но не припомнила ничего существенного.

– Что ты еще подслушал, Алек?

– Что у шотландцев мозги, как у овец, и что они бросают бревна друг в друга, и что…

– Алек, я просто разыгрывала Мери. Но Чоли оказалась права… Они всегда так одеты?.. С голыми коленями…

– Ты быстро привыкнешь к нашей одежде, – заметил Алек, улыбаясь.

– Но ведь ты так не одеваешься?

– Одеваюсь.

– Но сейчас на тебе нормальный костюм, – возразила Джейми.

– Я был в Англии, поэтому на мне эта непривычная и неудобная одежда.

Джейми снова оглядела воинов:

– Но как им удается спрятать брюки под такими коротенькими юбочками?

– Они не носят брюк, – ответил Алек.

– Тогда… – Джейми смутилась. – Не обращай внимания на мои глупые вопросы. Я вовсе не хочу знать, что они носят под своими юбками.

– Но я с удовольствием расскажу тебе об этом, – рассмеялся Алек. Джейми уже пожалела, что коснулась этой темы. Мужа явно забавляло ее смущение.

– Поговорим об этом позже, – сказала она поспешно. – Может быть, ночью, когда будет темно и мне не будет так стыдно. Скажи мне лучше, надевают ли они кольчуги, когда идут в бой?

– Нет, мы не пользуемся кольчугами, мы надеваем пледы, хотя многие предпочитают старый способ.

– Что это за старый способ?

– Полное отсутствие одежды.

«Он определенно издевается надо мной», – решила Джейми. Она представила себе голых мужчин на лошадях и весело рассмеялась.

– Ты хочешь сказать, что они сбрасывают юбки и…

– Именно так.

– Алек, я не настолько наивна, чтобы поверить тебе. Пожалуйста, перестань подшучивать надо мной. Поприветствуй лучше своих воинов. – И Джейми откинулась в седле и, опершись на грудь мужа, смело оглядела грозных воинов.

– Ты не должна командовать мной, жена, – прошептал Алек ей в затылок.

– Я научусь все делать правильно, но и тебе следует поучиться. Грубость не самое лучшее в общении с людьми.

Они въехали в следующий, внутренний двор замка, и стоявшие там воины приветствовали их громкими криками. Алек спешился, оставив Джейми в седле, взял под уздцы своего коня и Резвую и направился к тесным рядам воинов.

Джейми волновалась, руки ее дрожали. Пытаясь справиться с дрожью, она скрестила их на груди.

От рядов воинов отделился высокий светловолосый мужчина и пошел навстречу своему вождю. Они обнялись, радостно похлопывая друг друга по плечам, из чего Джейми сделала вывод, что этот красивый блондин если не родственник Алека, то его ближайший друг и соратник. Дальше действие разворачивалось странным образом: встретившиеся били себя кулаками в грудь и произносили бранные слова, от которых щеки Джейми зарделись. «Еще один странный шотландский обычай», – решила она.

Но вскоре их разговор перешел в серьезное русло. Насколько Джейми могла понять, новости были плохими. Кинкейд все больше хмурился, голос его становился сердитым. Серьезными стали и лица воинов.

Алек, казалось, забыл о Джейми и только уже перед самым замком он, передав конюху Резвую, помог ей слезть с коня.

Алек продолжал беседу, не обращая внимания на стоявшую рядом жену. Воины с интересом рассматривали Джейми, и, как ей показалось, она им совсем не понравилась. Другое дело Резвая. Глядя на нее, воины не могли сдержать улыбки. Однако Резвой такое внимание было не по душе. Привыкшая к хозяйке, она не подпускала к себе посторонних. Переданная конюху, она встала на дыбы, громко заржала и попыталась вырвать поводья из его рук.

Джейми отреагировала мгновенно. Как мать, привыкшая утихомиривать непослушного ребенка, она бросилась усмирять свою кобылу. Растолкав стоящих вокруг Резвой людей, Джейми подбежала к лошади и остановилась в нескольких шагах от нее. Протянув вперед руку, она ждала. Завидев хозяйку, Резвая начала успокаиваться, перестала ржать и рвать поводья. Она приблизилась к Джейми и потерлась мордой об ее руку. Воины не сводили восхищенных глаз с гордой белой красавицы кобылы и ее хозяйки.

Подойдя к жене, Алек обнял ее за плечи и притянул к себе.

– Обычно она очень послушная, Алек, – сказала Джейми мужу, – просто устала с дороги и голодна. Можно я задам ей корму?

– О ней позаботится Дональд, – ответил Алек.

Джейми не хотелось при всех спорить с мужем, и она промолчала. Алек взял из ее рук поводья и передал их подоспевшему конюху.

По мнению Джейми, Дональд был слишком молод, чтобы уметь хорошо обращаться с лошадьми, но у этого рыжеволосого детины был нежный голос и добрая улыбка, и она решила доверить ему свою кобылу, надеясь, что та останется довольна.

Однако Резвой Дональд явно не понравился, и она снова сделала попытку вырваться из его рук, но опять вмешался Алек. Он что-то грозно сказал конюху, и тот, поборов смущение, крепко ухватил Резвую под уздцы. Джейми с тревогой за ними наблюдала.

– Она скоро успокоится, – заверил Алек.

Эти слова разозлили Джейми. Так же он говорил про нее. Похоже, для него что жена, что кобыла – одно и то же. Он совсем не видит разницы между ними.

– Она – возможно, – ответила Джейми, делая ударение на слове «она».

Наконец лорд и леди Кинкейд стали подниматься по ступеням длинной лестницы, ведущей к входу в замок, и Джейми ждала, когда же муж представит ее своим людям. На последней ступени Алек остановился и, все еще обнимая жену за плечи, повернулся лицом к своему войску.

Один из воинов подал Алеку плед, и он молча накинул его на правое плечо Джейми. Воины, склонив головы и положив руки на грудь, туда, где бились их сердца, тоже молчали. Наступил торжественный момент.

Гордо вскинув голову, Джейми ждала, когда ее муж обратится к своему войску с речью. Уж сейчас наверняка он представит им свою жену. Джейми приготовилась запомнить каждое произнесенное им слово, чтобы потом вспоминать самой и пересказывать другим.

– Моя жена! – объявил Алек громким голосом и замолчал. Джейми не сразу поняла, что это все, что он хотел сказать.

Алек молчал, молчала и Джейми. Слова «моя жена» были сказаны по-кельтски, и уж коль скоро она решила скрыть, что знает этот язык, то лучше и сейчас сделать вид, что она не поняла ни слова.

Алек поднял руку, и все мечи вскинулись вверх. Двор в очередной раз огласился воинственными криками.

Джейми поближе придвинулась к мужу и, склонив голову, присела в реверансе. Послышались одобрительные возгласы.

– Что ты сказал им, Алек? – тихо спросила Джейми, краснея от всеобщего внимания.

– Я сказал им, что ты англичанка, – солгал Алек, по уже заведенной им привычке прижав жену к себе.

– Именно поэтому они так рады были видеть меня? Им нравится, что я англичанка? – не удержалась Джейми.

– Они кричали от страха, узнав об этом, – съязвил Кинкейд. Джейми решила, что муж ведет себя возмутительно, и замолчала.

– Что ты думаешь о шотландцах? – уже серьезно спросил Алек.

– Я думаю, что у всех у них есть мечи и только у тебя одного его нет. Вот что я думаю.

Алек лишь улыбнулся в ответ.

Воины с нескрываемым любопытством смотрели на Джейми. Алек нахмурился – впереди у него трудные времена. Много воды утечет, пока они привыкнут к его жене.

К ним подошел красивый блондин, который первым приветствовал Алека, и остановился, выжидая, когда его представят Джейми.

– Это Гавин, жена, – сказал Алек. – Он моя правая рука.

Джейми улыбнулась как можно приветливее, желая расположить к себе друга и соратника мужа, но тот продолжал пристально смотреть ей в глаза, и она растерялась: возможно, согласно шотландскому обычаю, она должна сказать какие-то приветственные слова?

Гавин был очень красив. Он чем-то напоминал Даниела, мужа Мери, хотя был гораздо привлекательнее.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, леди Кинкейд, – сказал наконец Гавин, не опуская глаз. – Ты сделал хороший выбор, Алек. Я удивляюсь, как Даниел…

– Мы бросили жребий, – перебил его Алек, – и мне досталось выбирать первому. Моя жена досталась мне по жребию.

– По жребию? – удивилась Джейми. – Ты, наверное, шутишь?

– Шучу, шучу, – рассмеялся Алек.

– Он всегда шутит, – пояснила Джейми, обращаясь к Гавину. – Он шутил со мной всю дорогу.

Гавин был несказанно удивлен: он не помнил, чтобы его друг хоть когда-нибудь шутил, но решил пропустить замечание Джейми мимо ушей.

– Она устала, Гавин, – сказал Кинкейд, – и нуждается в хорошем ужине и отдыхе.

– Сначала я хочу осмотреть свой новый дом, – вмешалась Джейми. – Я очень любопытна.

Алек и Гавин переглянулись: они не привыкли к тому, чтобы женщина их перебивала. Джейми как раз была довольна: она утерла нос мужчинам.

– Я также хочу искупаться, Алек, – добавила она, улыбаясь.

– Я отдам распоряжение, миледи, – ответил Гавин прежде, чем Алек успел раскрыть рот.

Алек был удивлен: он заметил, что его друг смотрит на Джейми, как преданный пес, и не мог понять почему. Неужели она так понравилась ему?

– Спасибо, Гавин, – поблагодарила Джейми. – Надеюсь, мы будем друзьями. Зовите меня просто Джейми. Гавин нахмурился.

– В чем дело? Вы не хотите называть меня по имени?

– Я не расслышал ваше имя. Вас зовут Джейн?

– Нет, Джейми.

Гавин выглядел смущенным.

– Но это мужское имя, – сказал он, обращаясь к Алеку.

Глава 9

– Объясни ему, почему у меня такое имя, – попросила Джейми, но Кинкейд не удостоил ее ответом. Он тоже считал, что у жены мужское имя, однако сейчас у него были дела поважнее.

Алек локтем подтолкнул Гавина, продолжавшего смотреть на Джейми, и мужчины вошли в замок. Джейми, нахмурившись, последовала за ними.

Они вошли в огромный зал, и новоявленная леди Кинкейд с любопытством огляделась вокруг. Стены были выложены из золотисто-коричневого камня, холодного и гладкого на ощупь. Широкая деревянная лестница вела на второй этаж, переходя в длинный, расположенный по одной стороне зала балкон, на который выходили три двери. Джейми решила, что там находятся спальни Алека и его близких. Любой из присутствующих в зале мог видеть, кто входит или выходит из этих комнат, что, по мнению Джейми, было крайне неудобно – уж слишком все на виду.

Помещение было таким огромным, что горящий в камине огонь едва согревал его. Все вокруг блистало чистотой, и Джейми удивлялась, как удается ее поддерживать на такой гигантской площади. В одной лишь этой комнате, казалось, мог поместиться весь замок ее отца. Вдоль стен стояли длинные столы с ровными, как воины в строю, рядами стульев с высокими спинками. Позади одного из столов виднелась высокая деревянная ширма.

Кинкейд и Гавин, отодвинув стулья, сели. Они не предложили Джейми присоединиться к ним, и, воспользовавшись моментом, она зашла за ширму, где, к своему великому удивлению, обнаружила стоявшую на помосте широкую кровать. На вбитых в стену деревянных гвоздях висела мужская одежда. «Неужели на этой кровати спит Алек?» – с ужасом подумала Джейми.

Вслед за ней за ширму вошел слуга и молча положил на кровать се вещи. Джейми сразу поняла, что ее предположение оказалось верным – кровать принадлежала Алеку. Она поблагодарила вошедшего и тот молча кивнул. Тотчас же вошел другой – с продолговатой лоханью в руках, которую он, не произнеся ни звука, поставил рядом с кроватью.

Джейми была разочарована: мытье требовало уединения, которого ширма определенно не гарантировала. Любой мог заглянуть туда, да и плеск воды, доносящийся из-за ширмы, позволял догадаться, чем она там занимается.

Джейми вернулась в зал, намереваясь расспросить мужа, где находится кухня, чтобы приготовить ужин. Она встала рядом с Алеком, ожидая, когда он прервет беседу. Но разговор друзей был серьезным, и ни один из собеседников не обратил на нее внимания. Джейми села на стул рядом с мужем и, сложив на коленях руки, терпеливо ждала, когда можно будет задать вопрос. Ей не хотелось показаться невоспитанной, прерывая их, ведь теперь она была женой великого человека, хозяина огромного замка и предводителя большого войска, и должна служить примером для всех. Если придется подождать до утра, ну что же – она готова и к этому.

Джейми почувствовала, что ее клонит ко сну, и уже было решила встать из-за стола, когда в зал вбежали две женщины. На них была богатая одежда, выдержанная в цветах клана Кинкейда. Обе были блондинками с огромными темными глазами. На их лицах сияли улыбки.

Заметив незнакомку, они перестали улыбаться и с удивлением уставились на нее.

Джейми, в свою очередь, глядела на них, хоть и понимала, что это невежливо. Завтра она постарается расположить их к себе, но сегодня она слишком устала, чтобы быть обаятельной.

Вслед за женщинами в зал вошел воин, судя по сходству – их родственник. Он обнял дам за плечи и тоже стал разглядывать Джейми. Мужчина был черноволосым, с темными недобрыми глазами.

Джейми почувствовала исходящую от него неприязнь и решила, что причиной тому ее английское происхождение. Конечно же, людям Алека необходимо время, чтобы привыкнуть к ней, чужестранке, но вопрос в том, сколько времени им понадобится и сколько времени понадобится ей самой, чтобы полюбить этих людей.

Увлеченный разговором с Гавином, Алек не замечал вновь пришедших, и Джейми пришлось толкнуть его под столом ногой. Он хмуро взглянул на нее, недовольный, что она помешала беседе, но тут заметил стоявшую перед ним троицу, и лицо его мгновенно озарилось улыбкой. Женщины заулыбались в ответ.

– Присоединяйся к нам, Маркус, – сказал он мужчине. – Я выслушаю тебя после ужина. Ты привез с собой Элизабет?

–Да.

– Где она?

– Она остановилась в доме Ангуса. Алек кивнул. Заметив, что Маркус смотрит на Джейми, он небрежно представил ее:

– Это моя жена. Ее зовут Джейми.

– Это Маркус, Джейми, – сказал он жене, – это Эдит. Маркус и Эдит – брат и сестра. А Елена была их двоюродной сестрой.

Джейми уже сама поняла, что в их жилах течет одна кровь, но что еще за Елена? И кто такая Элизабет, о которой они говорили?

Алек прервал размышления Джейми.

– А это моя маленькая Энни, – произнес он нежно, указав на вторую женщину.

– Подойди сюда, дитя, – позвал он. – Познакомься с моей новой женой.

Энни подбежала к Алеку, и Джейми увидела, что она всего на год или два моложе ее самой, однако в ее хорошеньком личике было что-то детское, а взгляд широко распахнутых глаз был невинным, как у младенца.

Энни присела в реверансе и улыбнулась Джейми.

– Я должна полюбить ее, Алек? – спросила она детским голосочком.

–Да.

– Почему?

– Потому что мне будет это приятно.

– Тогда я полюблю ее, – ответила девушка, – даже несмотря на то, что она англичанка. – Ее личико озарилось улыбкой, когда она снова посмотрела на Алека. – Я скучала без вас, милорд, – сказала она, и прежде чем Алек успел что-либо ответить, убежала к дальнему концу стола и села между Маркусом и Эдит.

Джейми продолжала наблюдать за Энни. Она принадлежала к тому типу женщин, которые остаются девочками до конца дней. Джейми сразу же почувствовала приязнь к этому очаровательному существу. Она также была благодарна Алеку за то, что тот был с ней ласков.

– Энни тоже сестра Маркуса? – поинтересовалась она у мужа.

– Нет, она сестра Елены.

– А кто такая Елена?

– Моя бывшая жена, – пояснил Алек и снова повернулся к Гавину.

Внимание Джейми привлекла вереница слуг, вошедших в зал. Они несли блюда с разнообразной едой. Впереди шла статная женщина с большим блюдом мяса, которое она поставила прямо перед Джейми. Вид и запах жареной баранины, которую Джейми не переносила с детства, вызывал тошноту: ее желудок не принимал этой пищи.

Круги сыра в желтой и красной оболочке, пышные пироги с мясом и фруктами, огромные куски серого ноздреватого хлеба заполнили стол. Повсюду были расставлены кружки с элем и кувшины с чистой колодезной водой.

Пока слуги накрывали на стол, Алек продолжал беседовать с Гавином, прервавшись лишь на минуту, чтобы кивком головы пригласить к столу группу вошедших в зал воинов.

Столь долгий разговор мужа с этим красивым шотландцем начал раздражать Джейми. А тот, в свою очередь, непринужденно отвечая на вопросы своего вождя, не спускал с Джейми горящего взгляда.

Голос Алека становился все громче и раздраженнее. Джейми взглянула на мужа, стараясь привлечь его внимание.

– Плохие новости? – спросила она, когда он наконец-то посмотрел на нее.

– Ангус исчез.

– Ангус?

– Один из моих военачальников, – объяснил Алек. – Он в одном чине с Гавином, хотя у него совсем другие обязанности.

– Он тоже твой друг?

– Да, он был моим хорошим другом, – ответил Алек, разламывая хлеб на две половины и одну из них протягивая Джейми.

– А кто такая Элизабет? – поинтересовалась она. – Я слышала, как вы упоминали это имя.

– Жена Ангуса.

– Бедная женщина, – заметила Джейми. – Она, должно быть, очень беспокоится о муже. Возможно, он еще вернется домой? Может, он где-то задержался?

Алек покачал головой. Ему было непонятно беспокойство Джейми, ведь она даже не знала, о ком идет речь, однако ему нравилось, что жена разделяет его заботы.

– Он не мог задержаться. С ним что-то случилось.

– Скорее всего он мертв, а то давно был бы здесь, – вмешался Гавин.

– Пожалуй, – согласился Алек.

Сидевшие за столом слушали их разговор, из чего Джейми пришла к заключению, что они знают ее язык так же хорошо, как и Алек. В ответ на замечание Гавина они дружно закивали головами.

– Ты не должен говорить о своем друге, как о мертвом, пока не убедишься, что это действительно так, – сказала Джейми, не обращая внимания на направленные на нее со всех сторон взоры.

– О чем ты, жена? – спросил Алек нахмурившись.

– Вы искали его?

– Воины сейчас прочесывают лес и горы, – ответил Алек.

– Если повезет, найдем его тело, – заметил Гавин.

– Гавин, пожалуйста, не говорите так, – попросила Джейми. – Вы должны верить, что ваш друг жив.

– Я?

– Вы все должны. – Джейми оглядела сидящих за столом. – Надо надеяться до последнего, – заключила она.

Алек едва сдержал улыбку. Джейми всего час находится в его доме, а уже всех поучает.

– Нельзя питать напрасную надежду, – заметил он. – Ты ведь не знаешь, о чем говоришь, жена.

Разговор стал общим. Каждый высказывал свое мнение, и, хотя предположения, как потерялся Ангус, были разными, все сходились в одном – он мертв.

Джейми молча слушала, и из отдельных фраз ей стало ясно, что исчезнувший человек занимал в их жизни не последнее место. Тем более ей было непонятно, почему они так быстро мысленно похоронили его.

Ни Эдит, ни Энни не принимали участия в разговоре. Они молча сидели, опустив взгляд в тарелки.

Алек протянул жене кусок баранины.

– Спасибо, я не хочу, – ответила Джейми.

– Ты должна это съесть, – приказал он.

– Не буду.

Брови Алека грозно поползли вверх. Жена спорила с ним в присутствии его соратников. Это было неслыханной дерзостью с ее стороны.

Джейми видела, что ее отказ может вызвать бурю.

– Я не ем баранины, – сказала она, – но спасибо тебе за заботу.

– Ты должна съесть этот кусок, – настаивал Алек. – Тебе нужно восстановить силы.

– Я уже отдохнула, – прошептала Джейми. – Алек, я действительно не ем баранины. Мой желудок не принимает ее. Меня тошнит даже от ее запаха. Я уже наелась. Все остальное было очень вкусным.

– Тогда иди искупайся, – приказал Алек. – Скоро стемнеет, а по вечерам здесь очень холодно. Холод проберет тебя до костей, если к этому времени ты не ляжешь в постель.

– А тебя он тоже проберет до костей? – спросила Джейми.

– Меня – нет. Мы, кельты, сделаны из прочного материала.

– Ты говоришь моими словами, Алек, – звонко рассмеялась Джейми, привлекая к себе всеобщее внимание. Алек промолчал.

– Где я буду спать?

– Со мной.

– Но где? Мы будем спать за этой ширмой или в одной из комнат наверху?

Джейми посмотрела в сторону балюстрады и от удивления раскрыла рот. Она не поверила своим глазам. От того, что она увидела, ей стало жарко: по всей стене висело оружие, все его виды, можно сказать, целый арсенал. Но не это поразило Джейми, в конце концов, нет ничего удивительного в том, что дом воина полон оружием. Но меч? В самом центре стены висел огромный меч, который, наверное, мог поднять только Геркулес.

Джейми встала из-за стола и подошла к стене, чтобы получше рассмотреть этот необычный меч, рукоятку которого украшали драгоценные камни. Джейми никак не могла отвести от него взгляда и только позже обратила внимание и на другие окружающие его предметы. Чего здесь только не было! Она насчитала пять мечей размером чуть поменьше первого, несколько дубинок, пик и массу другого оружия, названия которого она не знала.

Итак, у Алека был меч и не один. Как, должно быть, он веселился, когда она предложила ему потратить свои с таким трудом накопленные шиллинги на покупку меча! Она вела себя так глупо! Но и Алек вел себя не лучшим образом, посмеявшись над ее наивностью.

Джейми настолько смутилась, что не смела поднять на мужа глаза. Продолжая смотреть на стену, она спросила:

– Гавин, это оружие принадлежит моему мужу?"

– Да, – ответил тот, удивленный поведением Джейми. Он перевел взгляд на Алека, словно спрашивая, почему так покраснела его жена и почему так дрожит ее голос.

Алек с улыбкой наблюдал за Джейми, которая наконец нашла в себе силы оторвать взгляд от стены и посмотреть ему в глаза. Гавин не мог скрыть удивления: из робкой, застенчивой женщины она превратилась в тигрицу. Глаза ее метали молнии: леди Кинкейд была готова разорвать мужа на части.

Да, она была полна решимости схватиться с Алеком. Га-вин видел это по ее глазам, по сжатым в кулаки рукам. Неужели она еще не знает, какой крутой нрав у ее мужа? Неужели не понимает, что он не терпит, когда ему перечат?

– Гавин, у нас в Англии все, что принадлежит мужу, принадлежит и его жене. А как у вас? – Задавая это вопрос, она по-прежнему не спускала глаз с мужа.

– У нас тоже, – ответил Гавин. – Но почему вы спрашиваете, миледи? Вам что-нибудь понравилось?

–Да.

– Что именно?

– Меч.

– Меч, миледи? – переспросил, недоумевая, Гавин.

– Да, меч. Тот, что висит в центре. Я хочу этот меч.

По залу прокатился ропот. От неожиданности Гавин открыл рот, да так и забыл его закрыть. Он оглядел сидящих за столом: они внимательно наблюдали за разворачивающимся действом. На лицах выражался неподдельный интерес.

– Но этот меч принадлежит нашему предводителю. Это его личное…

Громкий смех Алека прервал его объяснения.

– Моя жена даже не сможет поднять его, – сказал он. – Ни одна из женщин не обладает достаточной силой и тем более та, которая не ест баранину.

– Но наверное, у нее хватит сил поднять кинжал, – заметила Джейми с ехидной улыбкой.

– Не сомневаюсь, – ответил Алек. – На это способна любая женщина.

Джейми кивнула. Алек был несколько разочарован: победа досталась ему слишком легко. Джейми поклонилась мужу и направилась к ширме. Алек смотрел ей вслед, зачарованный покачиванием ее стройных бедер, пока не заметил, что и остальные не отводят от нее взгляда. Он громко откашлялся, стараясь отвлечь внимание присутствующих.

Перед ширмой Джейми остановилась и спокойно спросила:

– Значит, ты не боишься кинжала, Алек? Скоро ты уснешь. Ты не опасаешься, что тогда мои руки смогут поднять кинжал? Спокойной ночи, муж. Желаю тебе хорошо провести время.

Алек громко расхохотался.

– Я не понимаю тебя, – сказал Гавин. – Почему ты смеешься? Ведь она угрожала убить тебя?

– Перестань хмуриться, я в полной безопасности. Моя жена никогда не поднимет на меня руку. Это не в ее натуре.

– Ты не ошибаешься, Алек? Не забывай, что она англичанка.

– Ты поймешь, что я прав, когда получше узнаешь ее.

– Она очень красива, – заметил Гавин. – Я не мог оторвать от нее глаз.

– Я это видел.

– Да… наверное, должно пройти время, прежде чем я привыкну к ней, – заметил Гавин, смущенный тем, что его внимание к чужеземке не прошло незамеченным. – Воины не пощадят своих жизней, чтобы защитить ее, но, мне кажется, ей будет трудно снискать их расположение – она англичанка, и этим все сказано.

– Да, это так. Каждый раз, когда она открывает рот, ее произношение напоминает мне об этом, но я уверен, что со временем Джейми завоюет доверие воинов.

– Поначалу она показалась мне очень робкой, теперь же я не уверен в этом.

– Она такая же робкая, как и я. У этой женщины есть характер. Она открыто высказывает все, что думает, и весьма решительна в своих действиях, при этом Джейми самая нежная женщина на свете.

– Понимаю.

– Чему ты улыбаешься?! – взорвался Алек.

– Своим мыслям, милорд.

– Слушай меня внимательно. Я хочу, чтобы ты охранял ее, если меня не будет. Не выпускай ее из виду, слышишь, Гавин?

– Тебя что-то беспокоит?

– Нет. Выполняй мой приказ и не задавай вопросов.

– Слушаюсь, милорд.

– Я хочу, чтобы ей было здесь хорошо. Она нуждается в защите.

– Я понял, милорд. Значит, она не такая уж сильная? Алек нахмурился: замечание друга явно не понравилось ему.

– Возможно. Даже вид крови пугает ее.

– И вид баранины тоже…

Собеседники расхохотались. Алек оглядел стол, и лицо его стало серьезным: все мужчины, присутствующие в зале, смотрели на ширму, за которой скрылась Джейми. Алек понял, что его жена произвела неизгладимое впечатление. Пусть ее английское происхождение не вызывает у них симпатии, но, несомненно, она привлекает их как женщина.

Джейми и предположить не могла, что вызвала столько разговоров, что посеяла такую смуту в сердцах мужчин. Она терпеливо ждала, пока слуги под присмотром седовласой полной женщины по имени Фрида наполнят ей лохань водой.

Когда дело было сделано и Фрида собралась уходить, Джейми поинтересовалась, где находится кухня.

– У черта на куличках, – пробормотала женщина себе под нос и тут же спохватилась: – О, простите, миледи, я не то хотела сказать.

Джейми рассмеялась. Фрида покраснела до корней волос, и девушке стало жаль служанку.

– Не беспокойся, Фрида, все останется между нами. Как я поняла, кухня находится в отдельном строении?

Фрида так отчаянно закивала, что волосы рассыпались по ее лицу.

– Зимы здесь очень снежные, и нам приходится добираться туда по колено в снегу. Пока дойдешь, можно превратиться в ледышку.

– Завтра ты покажешь мне, где она находится.

– А зачем она вам понадобилась?

– Теперь я хозяйка этого замка и хочу здесь кое-что изменить. Из твоих слов я поняла, что было бы лучше перенести кухню поближе к дому, ведь так?

– Неужели это возможно? – спросила Фрида, и лицо ее засветилось надеждой. – Однако вам придется быть очень осторожной, миледи. Эдит считает себя здесь хозяйкой, и, я боюсь, она не допустит никаких изменений.

– Будем надеяться, что мне будет сопутствовать удача, – сказала, улыбаясь, Джейми. – И я единственная стану здесь полновластной хозяйкой.

По просиявшему лицу Фриды Джейми поняла, что приобрела в ней надежную союзницу.

– А сейчас вам лучше искупаться, пока вода совсем не остыла, – посоветовала Фрида, перед тем как уйти.

Раздеваясь, Джейми размышляла о том, что услышала от Фриды. Она бесшумно погрузилась в теплую воду, не забывая, что в нескольких шагах от нее сидят Алек и его воины: они наверняка прислушиваются к тому, что творится за ширмой. Джейми с наслаждением вымылась, растерлась полотенцем и натянула на себя новую сорочку, украшенную розовыми лентами. Становилось холодно, и она, боясь простудиться, быстро юркнула под теплый плед.

Джейми долго не могла заснуть: меч Алека не выходил у нее из головы. Как она могла предположить, что у такого воина, как Алек, нет меча? И она еще предложила ему брать уроки у Даниела! Сейчас вся эта ситуация уже не казалась Джейми такой унизительной. Она не могла долго сердиться на мужа. Пусть себе думает, что у нее мозги, как у овцы, все равно она не может не простить его. Засыпая, Джейми пожелала, чтобы он сейчас лежал рядом. «Господи, – думала она, – я, кажется, начинаю его любить».

«Я вижу, каким взглядом Алек смотрел на ширму, за которой скрылась его новая жена. Английская сука сумела заворожить его. Неужели он так быстро забыл Елену?! Урок не пошел ему на пользу. Похоже, он влюбился в эту женщину. Дай-то Бог! Ее смерть нанесет ему глубокую рану. Надо поскорее убить ее».

Глава 10

Звук голосов разбудил Джейми, и она не сразу поняла, где находится. В зале горели свечи, и зловещие тени метались по ширме, за которой она спала. Джейми прислушалась, пытаясь понять, что происходит там, за перегородкой. Голоса то затихали, то становились громче, и среди них выделялся один, монотонный, от которого мурашки ползли по телу. Джейми уловила несколько слов, и сердце ее сковал страх – читали заупокойную молитву по чьей-то отходящей в мир иной душе.

Джейми догадалась, что нашли тело Ангуса. Осенив себя крестным знамением, она набросила накидку и поспешила к скорбящим, чтобы вместе с ними помолиться о загубленной душе. Ее не смущало, что ее, чужестранку, могут встретить косыми взглядами – она жена Кинкейда, и ее место рядом с мужем.

Незаметно для Алека она встала с ним рядом и зашептала слова молитвы над распростертым на столе телом. Облаченный в черную с пурпуром рясу, седовласый священник был печален и хмур, такими же были и лица стоящих вокруг мужчин и трех женщин – Эдит, Энни и третьей, как догадалась Джейми, Элизабет.

По лицу Элизабет потоком текли слезы, но ни рыдания, ни стона не срывалось с ее губ. Джейми мгновенно прониклась к ней симпатией. В подобной ситуации она сама выла бы, как волчица.

Джейми подошла к столу, чтобы получше рассмотреть человека, которого отпевали. Его лицо было смертельно бледным и неподвижным, тело покрыто многочисленными ранами, из которых еще струилась кровь, но самой ужасной была рана на груди – удар меча почти надвое рассек се. Левая рука Ангуса была сломана в запястье и свисала, как плеть, на голове была огромная шишка, шрам рассекал левую бровь, придавая лицу чудовищное выражение.

Джейми склонилась над телом, чтобы получше рассмотреть, что явилось причиной смерти. По лицу Ангуса пробежала едва заметная судорога, и тотчас же луч надежды зажегся в сердце Джейми – он был еще жив. Она прислушалась к дыханию – оно было слабым, но ощутимым. «Надо немедленно действовать, – как молния пронеслось в голове Джейми, – иначе он умрет от потери крови!»

Священник продолжал читать молитву, окружающие вторили ему.

Джейми не могла больше медлить. Она дотронулась до плеча Алека, и тот, вздрогнув, оглянулся и недовольно посмотрел на жену.

– Это Ангус? – шепнула Джейми. Алек кивнул.

– Иди в постель, – приказал он.

– Он еще жив.

– Он умирает.

– Пока нет, Алек.

– Отправляйся в постель!

– Но, Алек…

– Немедленно! – Голос Алека был твердым, но Джейми не боялась его. Зайдя за ширму, она собрала все необходимое: горшочки с мазями, длинную иглу с суровой ниткой, несколько пар белых чулок. Все это, несомненно, пригодится Джейми в борьбе за жизнь умирающего воина, а она будет бороться, хочет того муж или нет.

Джейми вернулась в зал, когда священник закончил молитву и встал на колени. Его примеру последовали все остальные.

Завидев жену, Алек рассвирепел и, ухватив ее за плечи, развернул к ширме, но она вырвалась из его крепких рук.

– У нас в Англии, – сказала Джейми, – существует странный обычай: мы не хороним людей раньше их смерти.

Алек остолбенело посмотрел на жену. Воспользовавшись моментом, Джейми продолжала:

– Алек, вы не можете утверждать, что Ангус умирает. Позвольте мне осмотреть его раны. Если Богу будет угодно забрать его к себе, он это сделает и без меня.

Алек молчал и смотрел на жену, как на выжившую из ума. Джейми направилась к столу, но муж встал на ее пути.

– Там много крови, – сказал он.

– Я видела.

– Ты же не переносишь вида крови.

– Почему ты так решил? Алек молчал.

– Я не боюсь крови, – сказала Джейми.

– Мне не понравится, если ты упадешь в обморок, жена.

– Не бойся за меня, муж. Хочешь ты того или нет, я должна помочь этому человеку. Пропусти меня.

Алек не сдвинулся с места. По его сузившимся от бешенства глазам Джейми поняла, что выбрала не лучший способ убеждения, и попробовала прибегнуть к другой тактике:

– Алек, я учила тебя, как бороться с бандитами, которые напали на нас по дороге в Шотландию?

Алек счел ниже своего достоинства отвечать на столь глупый вопрос и промолчал. Джейми сама ответила за него:

– Нет, конечно, я не учила тебя потому, что ничего в этом не понимаю. Но зато я хорошо знаю, как лечить людей. Я обязана помочь Ангусу, и, пожалуйста, пропусти меня. Твой друг страдает от боли.

– Откуда ты знаешь?

– Я видела, как исказилось его лицо.

– Ты в этом уверена?

– Абсолютно уверена.

Решительный тон жены удивил Алека.

– Хорошо, делай что хочешь, – сказал он.

Джейми поспешила к столу, где лежал Ангус. Расставив горшочки, она склонилась над ним и принялась обследовать раны.

Все находящиеся в зале настороженно следили за действиями Джейми. Стояла гробовая тишина. Лица воинов были хмурыми. Грозным взглядом Алек оглядел зал, приковывая к себе всеобщее внимание. Если сейчас не отвлечь воинов от жены, то они могут взбунтоваться: чужестранка не уважает их покойника.

Джейми не замечала того, что творится вокруг. Она тщательно промыла и наложила швы на рану, пересекающую лоб Ангуса, и сейчас обрабатывала рану на его груди.

– Так я и думала, – прошептала она.

– Смертельная? – спросил Алек.

– Пустяки, – улыбнулась Джейми.

– Пустяки? Что ты хочешь сказать, жена?

– Она только на вид такая страшная, на самом деле – ничего серьезного.

– Он не умирает? – спросил священник. С трудом поднявшись с колен, он с подозрением смотрел на Джейми.

– У него есть шанс выжить, отец.

– Я хочу помочь вам.

– Буду рада.

Раздался шум, и, обернувшись, Джейми увидела, что воины покидают зал.

– Куда все уходят? – спросила Джейми мужа. – Мне понадобится помощь.

– Мы идем сколачивать гроб.

– Вы что, собираетесь положить Ангуса в гроб живым?

– Нет, – ответил Алек, – мы подождем, пока он умрет. Или ты считаешь, что можешь спасти его?

– Чем я могу помочь вам, миледи? – вмешался Гавин прежде, чем Джейми успела ответить мужу.

– Мне нужен свет, льняные бинты, горячая вода, полотенца и две дощечки. – Джейми развела руками, показывая Гавину, какой длины и ширины должны быть дощечки.

Ни слова не говоря, Гавин бросился выполнять поручение.

– У него сломана рука, – заметил священник. – Вы отрежете ее?

– Ангус скорее бы умер, чем дал отрезать себе руку, – сказал чей-то голос за спиной Джейми.

– Я не собираюсь ее отрезать, – ответила она, – я просто наложу шины.

– А вы умеете это делать? – спросил священник.

– Умею.

Гавин принес все, что просила Джейми. Воины тесным кольцом окружили стол и молча наблюдали за ней.

Открыв один из горшочков, Джейми достала щепотку коричневого порошка и растворила его в кружке с водой.

– Подержите, Гавин, – попросила она.

– Что это? – спросил тот, нюхая раствор.

– Это снотворное, – ответила Джейми. – Выпив его, Ангус не будет чувствовать боли.

– Он и так уже спит, – со злостью сказал кто-то.

– Конечно, – вторил ему другой, – все это видят.

– Он не спит, – ответила Джейми, сдерживая раздражение.

– Тогда почему он ничего не говорит и не смотрит на нас?

– Ему очень больно, – ответила Джейми. – Алек, приподними Ангусу голову, чтобы я могла напоить его.

Алек молча подошел к столу и приподнял голову друга. Склонившись над раненым, Джейми взяла в ладони его лицо и приказала:

– Ангус, откройте глаза и посмотрите на меня.

Только с третьей попытки Джейми удалось достичь цели: воин открыл глаза и затуманенным взором посмотрел на нее. Стоящие вокруг ахнули.

– Ангус, вы должны выпить это, – приказала Джейми, поднося к его губам кружку с питьем. – Боль покинет ваше тело, – шептала она. – Пожалуйста, выпейте.

Ангус сделал хороший глоток.

– Через несколько минут лекарство подействует, – сказала Джейми мужу. Алек улыбнулся в ответ.

– Как бы он не умер от простуды, – с тревогой заметила Джейми, опасаясь, что дала окружающим слишком большую надежду.

– Не посмеет, – ответил Алек.

– Почему ты так думаешь?

– Ты так кричала ему в ухо! – рассмеялся Алек. Джейми покраснела.

– Мне надо было, чтобы он очнулся.

– Кажется, он уже заснул, – вмешался Гавин.

– Посмотрим. – Джейми снова взяла в ладони лицо Ангуса и спросила: – Как вы себя чувствуете? Боль ушла?

Раненый медленно открыл глаза. Джейми видела, что лекарство уже начало действовать: на лице Ангуса появилось умиротворенное выражение.

– Я уже на небесах? – прошептал он. – Вы мой ангел? Джейми просияла.

– Нет, Ангус, вы пока в Шотландии. Ужас исказил лицо воина.

– Боже праведный, я не на небе, – шептал он, – я в аду, и дьявол уже начал заманивать меня в свои сети. Ангел не может говорить по-английски!

Тело Ангуса задрожало. Джейми прижалась губами к его уху и по-кельтски прошептала:

– Успокойтесь, друг. Вы в надежных руках. Вообразите, что вы сражаетесь с англичанами, если вам от этого станет легче, но, пожалуйста, помолчите. Сейчас лекарство начнет действовать.

Ангус перестал дрожать и закрыл глаза. На его лице появилась счастливая улыбка.

«Наверное, он считает убитых им английских воинов», – подумала Джейми.

– Что вы сказали ему, миледи? – спросил один из воинов.

– Я сказала ему, что он сильный и не должен умирать, – с улыбкой ответила Джейми.

– Но почему вы думаете, что Ангус сильный? – спросил Гавин.

– Разве он не шотландец?

Гавин посмотрел на Алека, не зная, как реагировать на замечание Джейми. Алек улыбался. Джейми, похоже, приворожила его. Да, трудно было понять эту необычную англичанку. Ее нежный голосок был так же обманчив, как и ее внешность. На вид она была хрупким созданием, едва достигала головой плеча мужа, и, однако, могла быть твердой и решительной, заставляя могучего Кинкейда подчиняться.

– Я бы тоже хотела участвовать, – услышала Джейми женский голос. Подняв глаза, она увидела стоящую напротив Элизабет. По ее лицу все еще текли слезы, но голос был полон решимости. – Ангус – мой муж, и я хочу помочь ему.

– Конечно, – ответила Джейми. – Смочите эту тряпку и положите ему на лоб.

Джейми достала из кармана чулок и намотала его на заготовленную Гавином дощечку. Вторую дощечку подготовил он сам. Пора было заняться рукой.

– Надеюсь, Ангус крепко спит и не почувствует боли, – заметила Джейми, обращаясь к мужу. – В Англии для более крепкого сна делают снотворное из морской губки, но я стараюсь не применять это лекарство, так как человек может не проснуться. Алек, ты должен помочь мне, а то, боюсь, у меня не хватит сил. Гавин, нарежьте полоски материи, чтобы мы могли скрепить дощечки.

Джейми надела третий чулок на распухшую руку Ангуса и, прорезав в нем пять отверстий, пропустила через них его пальцы.

– Алек, придерживай кисть, а вы, Гавин, возьмите за руку и начинайте потихоньку ее выпрямлять, а я тем временем займусь костью. Элизабет, вам лучше отвернуться – это зрелище не из приятных.

Сделав глубокий вдох, Джейми скомандовала:

– Начали!

Только с третьей попытки ей удалось совершить задуманное. Положив одну дощечку снизу, а вторую сверху руки, она приказала Алеку держать их, а сама принялась обматывать полоской льняной ткани. Вскоре работа была закончена, и Джейми осталась ею довольна.

– Самое худшее позади, – сказала она, облегченно вздохнув.

– Вы забыли про рану на груди, миледи, – напомнил священник. Он закашлялся громким хриплым кашлем. – Мне кажется, там огромная дыра, – добавил он, отдышавшись.

– Там нет ничего страшного, – ответила Джейми.

Вздох облегчения пронесся по залу. Джейми велела посветить ей, и все вокруг склонили над столом свои свечи.

Джейми попросила принести кружку горячей воды. Воду незамедлительно принесли, и Джейми, открыв другой горшочек, насыпала в нее порошок оранжевого цвета. Взболтав содержимое, она протянула кружку священнику.

– Выпейте это, отец. Мое лекарство вылечит вас от кашля. Священник ошеломленно молчал. Потом, не говоря ни слова, сделал осторожный глоток и сморщился от горечи.

– Пейте, пейте, – скомандовала Джейми, – лекарство горькое, но оно поможет вам.

Священник повиновался и выпил все до последней капли.

Джейми занялась раной на груди Ангуса. Это была кропотливая работа. Из собственного опыта и по рассказам матери она знала, как важно рану тщательно обработать. Малейшая грязь, занесенная внутрь, может повлечь за собой смерть. Потом она сшила края раны суровой ниткой.

Алек приказал принести в зал кровать для Ангуса, чтобы Джейми было удобно присматривать за ним.

Жена Ангуса Элизабет за всю ночь не промолвила ни слова. Она с тревогой наблюдала за Джейми, латающей раны ее мужа.

Наконец Джейми выпрямилась и почувствовала, что падает от усталости. Десяток рук подхватил ее. Только сейчас она заметила встревоженное лицо Элизабет.

– Пожалуйста, Элизабет, помогите мне, – попросила она. Элизабет с готовностью бросилась на помощь, и они вдвоем быстро забинтовали грудь Ангуса. Алек перенес друга на кровать.

– Когда он проснется, боль с новой силой даст о себе знать. Вам придется быть очень терпеливой с мужем, Элизабет, – шепнула Джейми.

– Главное, чтобы он проснулся.

– Обязательно проснется.

Джейми выждала, пока Элизабет укрыла мужа пледом, затем спросила:

– А где Эдит и Энни?

– Они ушли спать, – последовал ответ. Элизабет жестом, полным любви, вытерла пот со лба мужа и продолжала: – Я обещала разбудить их, когда Ангус… когда он умрет.

Наступившую тишину разорвал громкий храп. Все вздрогнули и оглянулись: старый священник, положив голову на стол, крепко спал.

– Боже, – прошептала Джейми, – я забыла предупредить его, что мое лекарство действует усыпляюще.

– Пусть спит здесь, – отозвался Алек, – не надо его будить. Элизабет, иди домой и отдохни. Гавин и я подежурим у постели Ангуса.

По лицу Элизабет Джейми поняла, как ей не хочется покидать мужа, но она, не смея ослушаться приказа Алека, молча кивнула и направилась к двери.

– Алек, – сказала Джейми, – если бы ты заболел, я бы ни на минуту не оставила тебя одного. Почему Элизабет не может спать здесь?

Элизабет остановилась.

– Мне бы очень хотелось… – робко начала она. Алек посмотрел на женщин и кивнул в знак согласия.

– Ты можешь спать наверху, – сказал он, – и помни, что должна выглядеть отдохнувшей, когда проснется твой муж.

– Благодарю вас, милорд, – прошептала Элизабет.

– Маркус, помоги Элизабет принести ее вещи, – распорядился Алек.

Джейми подошла к кровати и склонилась над Ангусом. Вскоре к ней присоединилась Элизабет. Дотронувшись до руки Джейми, она прошептала:

– Благодарю вас, миледи.

– Я рада, что вам не пришлось будить Эдит и Энни, – ответила Джейми, улыбаясь.

– Да, миледи, спасибо вам. Если у меня родится сын, я назову его именем отца…

– Когда же произойдет это радостное событие?

– Через шесть месяцев. А если дочь… я дам ей ваше имя, миледи.

Будь у Джейми силы, она непременно бы громко расхохоталась, но сейчас, измученная бессонной ночью, она лишь улыбнулась в ответ:

– Ты слышишь, что говорит Элизабет, Алек? Она не считает, что у меня мужское имя. Что ты скажешь по этому поводу? Ей нравится имя Джейми.

– Джейми? – переспросила Элизабет. – Но я думала, вас зовут Джейн, миледи.

Настала очередь смеяться Алеку. Элизабет пожала руку Джейми, прося прощения, и быстро покинула зал, сопровождаемая Маркусом.

– Этот человек когда-нибудь улыбается? – поинтересовалась Джейми, когда они с Алеком остались одни.

– Какой человек?

– Маркус.

– Никогда.

– Он, кажется, невзлюбил меня.

– Похоже на то.

Джейми приготовила лекарство для Ангуса и подошла к его постели. Внезапно она вспомнила, что она не осмотрела нижнюю часть его тела. А вдруг там тоже есть раны?

Джейми попросила Алека осмотреть друга, а сама тем временем закрыла глаза.

– Все в порядке, – услышала она голос мужа. Открыв глаза, она заметила, что тот, улыбаясь, смотрит на нее.

– Скажи мне, жена, что бы ты делала, если бы там были раны?

– Лечила бы их, – ответила Джейми, – хотя мне было бы очень стыдно. Ты, кажется, забываешь, что я женщина.

– Это я хорошо помню.

Под пристальным взглядом мужа Джейми покраснела еще сильнее.

– Почему ты так смотришь на меня? Я плохо выгляжу?

– Вполне сносно, жена. – Алек отбросил прядь волос с ее лица. Заботливый жест мужа заставил ее сердце сильно забиться. Что у него на уме? Почему он так странно смотрит?

Джейми заволновалась.

– Возьми это лекарство, Алек, и дай его Ангусу.

– Последние несколько часов ты только и делаешь, что отдаешь приказы, Джейми. Ты ведешь себя, как полководец на поле боя, и в то же время ты смущена. Чем вызвано твое смущение?

– Твоим взглядом.

– Приятно это слышать.

– Не вижу ничего приятного, – заметила Джейми и, взяв кружку из рук мужа, сама напоила Ангуса.

– Я хочу, чтобы ты носила мой плед, – сказал Алек.

– Что?

– Я настаиваю, чтобы ты носила цвета моего клана.

– Почему?

– Потому, что ты принадлежишь мне, – терпеливо разъяснил Алек.

– Я надену твой плед только тогда, когда почувствую, что мое сердце принадлежит тебе, и ни минутой раньше. Что ты скажешь на это?

– Я могу заставить тебя.

– Но ты этого не сделаешь.

Алек улыбнулся: его маленькая жена уже знала его слабости, да и он сам научился понимать ее. Неужели она до сих пор не осознала, что ее сердце уже принадлежит ему?

– Ты помнишь, что сказала Элизабет, жена? – спросил он. – Ты будешь ухаживать за мной, если меня ранят?

– Конечно. Напрасно ты усмехаешься. Каждая жена поступит так же. Это ее долг.

– А ты всегда выполняешь свой долг?

– Всегда.

– Через две недели ты должна носить мои цвета, Джей-ми. – Алек наблюдал, как менялось выражение ее лица, ему вдруг нестерпимо захотелось, чтобы она заботилась о нем, чтобы она его любила. Сам же он не имеет права полюбить ее, и причина тому очень проста: он – воин, а воин не имеет права любить женщину. Женщина – его собственность. Любовь усложняет жизнь, отвлекает от основных обязанностей, а у него их более чем достаточно. Нет, он не должен любить ее, но будь он проклят, если не заставит ее полюбить себя, и чем быстрее она это сделает, тем лучше для нее.

– Даю тебе срок – две недели, – твердо сказал он.

– Ты очень самонадеян, муж.

– Хорошо, что ты это заметила.

Не дав Джейми возможности ответить, Алек быстро вышел. Воины ждут новостей о здоровье раненого. Они не разойдутся до тех пор, пока лично не убедятся, что их товарищ вне опасности. Это их право, и Алек не собирался ущемлять их в этом.

Джейми задремала, стоя на коленях у постели раненого. Ангус застонал и открыл глаза. Он попытался пошевелить руками и не смог – одна была забинтована, вторую кто-то крепко держал.

Ангус приподнял голову и увидел женщину, склонившую голову ему на постель, глаза ее были закрыты. Женщина спала, но, когда Ангус попытался вытащить руку, она не отпустила ее.

Раненый перевел взгляд и увидел своих товарищей, входящих в зал. Они улыбались ему. Ангус попытался улыбнуться в ответ, но боль сковала тело, и улыбка вышла вымученной. Раз он чувствует боль – значит, он жив и все происходит на этом свете.

Алек и Гавин стояли у входа в зал и наблюдали за происходящим. Теперь все знали, что леди Кинкейд спасла жизнь Ангусу. Видели, что он жив и даже пытается улыбаться.

Зал вместил только треть войска, остальные стояли во дворе и ждали своей очереди. Один из воинов встал на колени, другие последовали его примеру, и вскоре все, включая тех, что были во дворе, стояли на коленях, почтительно склонив головы.

Суровые кельты присягали на верность, и Алек знал, что они присягают не Ангусу, который был одним из них, а леди Кинкейд – его жене. Они клялись леди Кинкейд в верности, выражали свое к ней доверие.

А его жена в это время сладко спала.

– Не думал, что ей удастся так быстро добиться их расположения, – заметил Гавин. – Не прошло и дня, как они все перед ней на коленях.

Маркус и Эдит вошли в зал, когда последний воин покинул его. Вскоре к ним присоединились Элизабет и Энни.

– Ты видишь, Энни? – спросила Элизабет. – Ангус жив и даже улыбается. – Она бросилась к кровати мужа.

– Леди Кинкейд спасла нашего друга, Маркус, – сказал Гавин. – Почему ты хмуришься, вместо того чтобы радоваться вместе со всеми?

– Ангус остался бы жив и без вмешательства леди Кинкейд, – мрачно ответил Маркус. – На все воля Божья.

Злость, прозвучавшая в голосе Маркуса, не могла не привлечь внимания Алека.

– Ты не хочешь признать мою жену, Маркус? – тихо спросил он.

– Я принимаю ее только потому, что она твоя жена, Алек, – ответил Маркус, – и готов защищать ее, но она никогда не завоюет моего доверия.

Энни и Эдит наблюдали за мужчинами, прислушивались к их разговору. Алек оглядел всех троих и приказал:

– Я хочу, чтобы вы полюбили ее. Вы меня поняли? Женщины дружно закивали. Маркус вместо ответа спросил:

– Ты так быстро забыл Елену, Алек?

– Прошло уже три года, – вмешался Гавин.

– Я не забыл.

– Тогда почему…

– Я женился по просьбе короля, Маркус, и ты это отлично знаешь. Прежде чем воротить нос от моей жены, ты должен вспомнить об этом. Джейми тоже вышла за меня замуж по требованию своего короля. Она так же, как и я, не хотела этого брака. Она исполнила свой долг, и за это ей честь и хвала.

– Неужели она не хотела выходить за вас замуж, милорд? – удивилась Энни.

– Я прощаю тебе твой вопрос, Энни, только потому, что Елена твоя сестра. Джейми была помолвлена с другим человеком и вовсе не собиралась выходить за меня замуж.

– Англичане не любят нас так же сильно, как и мы их, –заметил Гавин.

– Ваша жена не знает, как ей повезло, – прошептала Энни.

Все трое следили, как Алек подошел к спящей жене и, взяв ее на руки, прижал к сердцу.

– Интересно, Алек, как скоро твоя жена привыкнет к нам? – спросил Гавин.

– Очень скоро, Гавин, – ответил Алек. – Поверь мне.

Глава 11

В первую же неделю своего пребывания на новом месте Джейми начала бороться за свои права леди Кинкейд и хозяйки дома Кинкейда. Теперь она жена лорда и ее обязанность – заботиться о муже и его доме. Пусть Алек возражает, но она не отступит от своих намерений.

В глубине души Джейми надеялась, что ей удастся изменить уклад жизни мужа и его приближенных. Возможно, ей даже удастся привнести в манеры и обычаи этих горцев некоторую благовоспитанность. Словом, леди Кинкейд встала на тропу войны.

Джейми решила действовать осторожно, не обостряя отношений и не нарываясь на неприятности. Не ее вина, что у кельтов такие дикие обычаи, что они так упрямы и чрезмерно самонадеянны. И взывать к здравому смыслу этих варваров, похоже, совершенно бесполезно.

В то утро Джейми проснулась поздно. Она хотела еще немного понежиться в постели, но вдруг вспомнила, что сегодня воскресенье и, стало быть, нужно идти к мессе. Как жаль, что никто не удосужился разбудить ее. Сегодня она должна обязательно купить индульгенцию для мужа.

Джейми надела кремовую с ярко-красным юбку, подпоясав ее широким поясом так, чтобы он свободно лежал на бедрах, как того требовала мода. Пусть кельты не думают, что она какая-нибудь простушка. Конечно, ей не приходилось бывать при дворе, но она хорошо знает, что сейчас модно, и непременно постарается стать образцом для подражания местных дам. Джейми тщательно расчесала волосы, пощипала щеки, чтобы они разрумянились, и отправилась навестить раненого. Если с Ангусом все в порядке, она найдет священника и откроет ему свою душу. Возможно, за ее грехи он наложит на нее епитимью. Ну что же – она готова. Удача сопутствовала Джейми: Ангус мирно спал, а у его постели сидел священник. Завидев Джейми, он хотел встать, но она жестом остановила его: не вставайте, отец. Не стоит беспокоиться.

– Нас не представили друг другу должным образом, – сказал священник. – Я отец Мердок, леди Кинкейд.

Кашель снова мешал ему говорить, и Джейми с трудом различала слова. Она решила во что бы то ни стало вылечить его.

– Вам не стало легче? – спросила Джейми.

– Намного легче, миледи. Уж не помню, когда я так крепко спал. Ваше лекарство подействовало на меня чудесным образом.

– Я приготовлю целебную мазь, которой вы будете растирать грудь, и через неделю кашель совсем исчезнет.

– Спасибо вам, что проявляете заботу о старике.

– Хочу, однако, предупредить вас, отец: запах у этой мази такой, что вас будут все сторониться.

– Это меня не беспокоит, – улыбнулся отец Мердок.

– Как себя чувствует Ангус?

– Сейчас он мирно спит, но час назад Гавин едва удержал его, чтобы он не сорвал бинты. Элизабет так разволновалась, что хотела разбудить вас. Но Гавин, хвала Богу, не разрешил ей это сделать.

Нахмурившись, Джейми поглядела на распухшие пальцы раненого, пощупала ему лоб.

– Кажется, жара нет, – заметила она, – и все благодаря вашим молитвам, отец.

– Нет, миледи, – возразил священник. – Это вы спасли его. Вас послал нам сам Господь.

От похвалы щеки Джейми зарделись.

– Он послал вам грешницу, – ответила она. – Я пропустила сегодняшнюю мессу. – Джейми протянула отцу Мердоку шиллинг. – Я хочу купить индульгенцию, – сказала она.

– Но, миледи…

– Нет, отец, – перебила его Джейми, – позвольте мне объясниться прежде, чем вы наложите на меня епитимью. Я проспала мессу потому, что муж не разбудил меня, значит, и он грешен. – Джейми тряхнула головой, откидывая прядь со лба. Отец Мердок завороженно смотрел на нее.

– Что вы на это скажете? – продолжала Джейми. – Вы со мной согласны?

Священник не знал, что ответить, с удивлением глядя на эту чудесную маленькую женщину. Ему казалось, что в зал ворвался свежий ветер, а с ним и яркое солнце. Неужели эта женщина сумеет развеять тучи над этим замком, сгустившиеся после смерти Елены? Отец Мердок вспомнил, как Алек смотрел на склоненную над Ангусом жену – с нескрываемым удивлением и… восхищением.

– Отец, – теребила его Джейми, – почему вы молчите. Что вы скажете о наших грехах?

– Вы, наверное, очень набожны, леди Кинкейд? – спросил отец Мердок.

– К сожалению, нет. Не хочу вас вводить в заблуждение: я совсем не так набожна, как наш отец Чарльз. Он очень строгий и часто накладывал на нас епитимью. Однажды он даже заставил Агнес отрезать волосы, после чего она плакала целую неделю.

– Кто такая Агнес?

– Одна из моих дорогих сестер, – разъяснила Джейми.

– Какой же грех она совершила?

– Уснула во время одной из его проповедей. Отец Мердок едва сдержал улыбку.

– У нас здесь менее суровые нравы, – сказал он. – Обещаю вам, леди Кинкейд, что никогда не заставлю вас расстаться с волосами.

– Как жаль, что не вы были нашим священником, – печально заметила Джейми. – Волосы Агнес перестали виться, с тех пор как она обрезала их.

– У вас большая семья?

– Нас было пятеро, и все девочки, но старшая, Элеонор, умерла, когда мне было семь, и я почти не помню ее. Затем идут близнецы, Агнес и Алиса, потом Мери и я, самая младшая. Папа воспитывал нас один, – добавила Джейми с гордостью.

– У вас, наверное, была хорошая семья, – сказал отец Мердок. – Ваши сестры такие же красавицы, как вы?

– Что вы, они гораздо красивее меня. Мама носила меня под сердцем, когда папа женился на ней. Он потерял жену, а мама овдовела сразу же после свадьбы. Вот они и поженились. Папа всегда относился ко мне как к родной.

– Должно быть, хороший человек.

– О да, очень. Я так скучаю по дому!

– Тогда не будем больше о печальном. Оставьте эту монету себе и истратьте ее на что-нибудь другое.

– Мне бы хотелось, чтобы вы взяли этот шиллинг, отец. Кто-то должен отпустить грехи моему мужу. Он воин, и ему приходится убивать людей на поле брани. Я знаю его хуже, чем вы, но мне почему-то кажется, что он никогда бы не убил человека без особой на то причины. Я чувствую, что в душе он добрый.

Тем временем Алек вошел в зал, да так и остался стоять, слушая, как жена печется о его душе.

– Я согласен с вами, – ответил священник, но, завидев Алека, смущенно замолчал.

Джейми с облегчением вздохнула:

– Я рада, что вы такого же мнения, отец. Мне стыдно, что я отнимаю у вас столько времени. Отец Чарльз приучал нас обдумывать каждое слово. Он очень строгий священник, и, по правде говоря, мы вели очень праведный образ жизни.

У отца Мердока сложилось впечатление, что отец Чарльз был настоящим фанатиком. Ему стало жаль девушку.

– У нас все гораздо проще, – сказал он.

– Рада это слышать, но все же я не могу не беспокоиться о душе моего мужа. Отец, мне кажется, мы станем хорошими друзьями. Почему бы вам не называть меня просто Джейми? Как вы считаете?

– Я считаю, Джейми, что у вас доброе сердечко. Вы – как глоток чистого воздуха в этом мрачном царстве.

– Да, отец, – вмешался Алек, – у Джейми действительно доброе сердечко, но в этом-то и ее беда.

Джейми повернулась, чтобы ответить мужу, но онемела от изумления: Алек был наполовину голым. Он напоминал дикаря. Из нормальной одежды на нем была только белая рубашка, закрывавшая верхнюю половину могучего тела, через плечо был перекинут плед, ниспадающий мягкими складками и перетянутый в талии веревочным поясом. Черные протертые ботинки прикрывали лишь часть крепких мускулистых ног. Колени же Алека были голыми и круглыми, как головка младенца.

Джейми побледнела так, что Алеку показалось: она сейчас упадет в обморок. Выждав, когда она придет в себя, он спокойно поинтересовался, как себя чувствует Ангус.

– Что? – как во сне спросила Джейми, не в силах отвести взгляда от голых коленей мужа.

– Я спрашиваю об Ангусе, – закричал Алек, пытаясь вывести жену из ее странного состояния.

– Ну да, Ангус, – повторила Джейми, продолжая смотреть на его колени.

– Посмотри мне в лицо, жена! – приказал Алек. Джейми вздрогнула и посмотрела мужу в глаза. Щеки ее были красны, как пламя.

– И сколько времени тебе понадобится, чтобы привыкнуть к моему виду? – грозно спросил Алек.

– Какому виду? – Джейми попыталась улыбнуться.

– Ты всегда будешь отвечать вопросом на вопрос?

– Ты о чем-то хотел спросить меня? – прошептала Джейми.

Ее смущение веселило Алека, и он решил подлить масла в огонь.

– Жена, ты видела меня без всякой одежды и, однако, ведешь себя сейчас как…

Джейми покраснела еще сильнее и в испуге прикрыла рукой рот.

– Я не видела тебя голым, муж, а только ощущала. В этом есть разница. – Джейми в испуге прикусила язык и сквозь слезы прошептала: – Как ты можешь говорить такое в присутствии священника?

Алек возвел глаза к небу. Подумав, что муж раскаивается, Джейми спросила:

– Так что ты хотел сказать мне?

– Я хочу поговорить с Ангусом. – Алек направился к кровати, но Джейми преградила ему дорогу.

– Сейчас он спит. Ты сможешь поговорить с ним позже. Алек не верил своим ушам – его жена ему возражает!

– Разбуди его! – приказал он. – И прошу, впредь не говори мне, что мне можно делать, а что нет.

– Почему?

– Почему?!

И тут Джейми вспомнила, что Алек обещал ей никогда не выходить из себя в ее присутствии.

– Почему я не должна говорить тебе об этом? – спросила Джейми, осмелев.

На щеках Алека заходили желваки.

– Потому, что так у нас принято, – ответил за него отец Мердок, срываясь со стула. Он подошел к Джейми и нежно дотронулся до ее руки, желая предотвратить ссору. Он слишком хорошо знал вспыльчивый нрав Кинкейда. Со временем Джейми научится распознавать, когда мужу можно задавать вопросы, а когда лучше воздержаться, но сейчас его обязанность защитить бедную девушку.

– Джейми еще не знает наших обычаев, – сказал он. – Со временем все образуется.

Алек кивнул, но Джейми покачала головой.

– Не хочу быть невежливой, – сказала она, – но все же мне хотелось бы понять, почему я не могу указывать своему мужу, что ему делать. Сам он часто дает мне подобные советы.

– Я твой муж и хозяин, жена. Неужели это не ясно? – Желваки на скулах снова заходили. Джейми оставалась бесстрастной.

– Ну? – грозно сказал Кинкейд, делая шаг к жене.

Джейми не сдвинулась с места. Алек не знал, что и думать: он мог обратить в бегство любого здорового мужчину, но что делать с этой хрупкой женщиной?

Священник снова попытался вмешаться:

– Леди Кинкейд, не стоит испытывать терпение вашего мужа.

– Алек не потеряет со мной терпения, – заявила она. – Мой муж на самом деле очень покладистый человек. Он дал мне слово, отец, и, значит, никогда не нарушит его. – «Господи, – думал Алек, – она нарочно испытывает меня. Что же мне делать?»

– Ты хочешь, чтобы я пожалел о своем обещании, жена? – спросил он.

Джейми покачала головой.

– Нет, – сказала она, – но твое поведение беспокоит меня. Как же мы будем жить вместе, если ты не научишься уступать мне? Если я твоя жена, то имею право высказывать все, что думаю.

– Ты ошибаешься, – твердо ответил Алек, – и уж если речь зашла об уступках, то не лучше ли тебе научиться этому? Ты поняла меня, жена?

Было видно, что он на пределе, но Джейми решила не сдаваться.

– Значит, жена не имеет права высказывать свое мнение? – настаивала она.

– Да, не имеет. – Алек тяжело вздохнул. – Джейми, ты еще не привыкла к нашим порядкам, и поэтому на первый раз я прощаю тебя, но в будущем…

– Меня не надо прощать. Я ничего плохого не сделала. Я просто хотела получить ответ на мой вопрос. Скажи мне, пожалуйста, что входит в обязанности твоей жены?

– У тебя нет обязанностей.

Алек видел, как в глазах Джейми вспыхнул гнев. Он не ожидал такой реакции. Должно быть, она действительно чего-то не понимает.

– У каждой жены есть обязанности, – заметила Джейми, – даже у тех, с чьим мнением не считаются.

– У тебя их нет.

– Это по шотландским законам или по твоим собственным?

– По моим. Здесь у тебя исчезнут мозоли на руках, потому что тебе не придется работать. Ты здесь не раба, а моя жена.

– Ты хочешь сказать, что дома я была рабой.

– Именно так.

– Ты ошибаешься, Алек. Неужели я для тебя так мало значу, что ты не позволяешь мне здесь занять свое законное место?

Не зная, что ответить, Алек промолчал.

Он разбудил Ангуса, и они быстро заговорили. Раненый был еще слаб, но сознание его было ясным: он четко отвечал на вопросы. Разговор закончился, и Ангус, пытаясь улыбнуться, попросил, чтобы и его взяли на охоту. Алек наотрез отказался. Из их разговора Джейми поняла, что муж пообещал другу в ближайшее время перенести его домой, под присмотр Элизабет.

Не взглянув на Джейми, Алек направился к двери, но она преградила ему дорогу.

– Алек.

– Что еще?

– У нас в Англии заведено, что муж по утрам целует свою жену, – солгала Джейми, уверенная, что муж никогда не узнает правды.

– Мы не в Англии.

– Этот обычай хорош для всех стран.

– Возможно, но пока жена не носит цвета своего мужа, ни о каком обычае не может быть и речи.

– Это твое последнее слово?

– Да, я уже все сказал.

По лицу Алека Джейми поняла, что разговор бесполезен, и очень огорчилась – ей так хотелось, чтобы муж обнял и поцеловал ее!

Кинкейд же твердо решил не прикасаться к жене до тех пор, пока она не станет носить плед с его цветами.

– Алек, где я могу хранить свои деньги? – спросила Джейми.

– На каминной полке стоит шкатулка, там всегда хранятся деньги.

– И я могу тратить и твои, если мне понадобится?

– Не возражаю, – бросил Алек через плечо, направляясь к двери.

Джейми разочарованно смотрела ему вслед – муж даже не попрощался с ней, но тотчас же се разочарование сменилось удивлением: проходя мимо стены, на которой висело оружие, Алек снял меч.

– Куда ушел мой муж, отец? – спросила она священника, когда Алек покинул зал.

– На охоту, – ответил отец Мердок, снова усаживаясь у постели Ангуса.

– Добыть что-нибудь к ужину? – спросила Джейми.

– Нет, миледи. Они будут охотиться на людей, которые чуть не убили Ангуса. Если их поймают, им не позавидуешь.

Джейми знала этот обычай – платить кровью за кровь – и не одобряла его. Зло порождает другое зло и так до бесконечности. И здесь им с мужем никогда не понять друг друга.

Джейми тяжело вздохнула.

– Пойду и принесу еще денег, – сказала она. – Одному Богу известно, сколько индульгенций мне придется купить, чтобы очистить его душу от грехов.

Отец Мердок не мог сдержать улыбки: неужели Алек не понимает, как ему повезло с женой?

– Интересные дела у нас тут творятся, – сказал он, обращаясь к Ангусу.

– Да уж, – ответил тот.

– Ты слышал, как они кричали друг на друга?

– Я все слышал, – прошептал Ангус.

– И что ты думаешь о своей спасительнице?

– Она сведет его с ума.

– Пора бы.

– Да, пора. В жизни Алека было много страданий.

– Он не знает, как вести себя с ней. Он в полной растерянности.

– Она что, собирается платить вам каждый раз, когда Алек, по ее мнению, согрешит?

– Думаю, да. – Отец Мердок ударил себя по коленям и разразился старческим дребезжащим смехом. «Добрая душа, – подумал он, – ей трудно будет привыкнуть к нашей жизни».

Джейми вернулась в зал и протянула священнику еще несколько монет.

– Над чем вы смеетесь? – спросила она.

– Я думал о вас, Джейми, и о том, как вы стремитесь все изменить. Поверьте мне, вы привыкнете и полюбите этот клан так же, как полюбил его я.

– Так вы считаете, отец, что только вместе с кланом я могу что-либо изменить здесь? – спросила Джейми с лукавой улыбкой.

– Да, вам одной эта задача не по плечу.

– Вы думаете? Как вы считаете, по силам мне съесть одной огромного медведя?

– Конечно, нет.

– Вы так думаете?

– Не сомневаюсь.

– Так вот, я могу сделать это, – заявила Джейми.

– Каким образом?

– По одному кусочку в час.

Отец Мердок разразился громким смехом, перемежавшимся натужным кашлем.

Джейми побежала за ширму и вернулась с горшочком в руке.

– Вот та мазь, которую я вам обещала, – сказала она. – Подождите пару часиков, пока она настоится, а потом разотрите ею грудь.

– От нее несет, как от падали, – заметил отец Мердок, заглянув в горшочек.

– Запах ничто по сравнению с тем действием, которое она оказывает, отец. Через неделю от кашля не останется и следа.

– Я верю вам, Джейми.

– Отец, как вы думаете, Алек не будет возражать, если я осмотрю верхние комнаты?

– Конечно, нет. Теперь это ваш дом.

– В них кто-нибудь живет?

– Нет.

– Значит, я могу перебраться в одну из них?

– Боюсь, Алек не захочет спать в одиночестве.

– Именно о нем я и думаю. Мне кажется, ему будет гораздо удобнее в одной из этих комнат. Могли бы вы объяснить ему это, отец?

Отец Мердок был не в силах отказать Джейми.

– Попробую, – сказал он.

Священник опустился на стул рядом с кроватью Ангуса и задремал. Страшный грохот разбудил его. Он взглянул наверх и обомлел: Джейми волокла огромный окованный железом сундук. Другая мебель уже стояла на верхней площадке лестницы.

Отец Мердок стремглав взбежал на второй этаж.

– Что вы делаете, Джейми? – закричал он.

– Я выбрала первую спальню, отец. Там широкое окно и из него открывается чудесный вид на горы.

– Но зачем вам этот сундук?

– Он занимает слишком много места. Нет, нет, отец, я справлюсь сама. Я очень сильная.

Но священник уже схватился за края сундука.

– Почему же вы не освободили его перед тем как вытащить? – с удивлением спросил он.

– Я не имею права открывать его, отец. Там лежат чьи-то вещи.

– Этот сундук принадлежал Елене. Теперь он ваш, Джейми. Думаю, мне пора вернуться к Ангусу и присмотреть за ним до прихода Элизабет.

– Спасибо за помощь, отец, – поблагодарила Джейми, закрывая дверь комнаты.

Прошел час, а Джейми все не появлялась. Отец Мердок начал беспокоиться: что она там делает так долго? Он не спускал глаз с закрытой двери и, как только появилась Элизабет, взбежал наверх.

Горели две свечи, и их пламя мягко освещало комнату. Перед раскрытым сундуком на коленях стояла Джейми и горько плакала.

– Что случилось, миледи? – спросил отец Мердок. – Что вас так расстроило?

– Я понимаю, что плакать глупо, – прошептала Джейми, – но ничего не могу с собой поделать. Елена мертва, и я даже не знала ее, но у меня такое чувство, что она моя сестра. Не могли бы вы рассказать мне о ней, отец?

– А разве Алек ничего не рассказывал о Елене? Думаю, вам лучше расспросить его самого.

– Пожалуйста, – умоляла Джейми. – Я хочу знать, что с ней случилось. Я уверена: Алек не убивал ее!

– Господь милосердный, конечно же, нет! – закричал отец Мердок. – Откуда такие слухи?

– Из Англии.

– Елена сама свела счеты с жизнью. Она бросилась вниз со скалы.

– Может быть, она упала случайно? Разве она не могла просто сорваться?

– Нет, она сделала это умышленно. Есть свидетели. Джейми покачала головой:

– Ничего не понимаю, отец. Она была здесь несчастна? Священник скорбно склонил голову:

– Должно быть, она действительно была несчастна и просто не подавала виду. Мы не уделяли ей должного внимания и, как я сейчас понимаю, совершенно напрасно. Энни и Эдит полагают, что она решила покончить с собой уже тогда, когда Алек женился на ней.

– Алек верит, что она сама убила себя?

– Об этом можно только догадываться.

– Наверное, он очень переживал?

Отец Мердок промолчал, не зная, что ответить: Кинкейд избегал разговоров на эту тему.

– Отец, почему женщина, которая с самого начала решила покончить с собой, принесла в дом мужа самые дорогие ее сердцу вещи? Я нашла в сундуке даже детские пеленки и распашонки, сшитые из чудесной льняной ткани. Вам не кажется это странным?

– Возможно, она была не в себе, – предположил священник.

Джейми покачала головой.

– Нет, отец. Я уверена, что она не убивала себя. Это вышло случайно.

– У вас нежное сердечко, миледи, и, если вам от этого станет легче, давайте считать, что она упала случайно.

Отец Мердок помог Джейми подняться с колен. Джейми задула свечи и, держась за руку священника, спустилась вниз.

– Каждый вечер я буду молиться за упокой ее души, – пообещала она.

Священник улыбнулся и открыл было рот, чтобы ответить, но в зал влетел слуга и закричал:

– Приехала ваша сестра, миледи.

– Извините меня, отец, – воскликнула Джейми, – это, должно быть, Мери!

Джейми бросилась к двери, крикнув через плечо:

– Я приведу ее познакомиться с вами.

Джейми как вихрь вылетела во двор, но улыбка мгновенно исчезла с ее лица: по щекам Мери текли слезы. Джейми огляделась вокруг в надежде увидеть Даниела, но его нигде не было. Значит, Мери приехала одна?

– Как ты нашла дорогу сюда? – спросила Джейми, обнимая сестру.

– Это ты у нас всегда терялась, а не я, – заявила сквозь слезы Мери.

– Я никогда не терялась. Вытри слезы. На нас смотрят, – сказала Джейми, заметив, что воины Кинкейда наблюдают за ними. – Давай прогуляемся. Ты должна мне все рассказать.

Джейми привела сестру в маленький дворик и велела рассказать все по порядку.

– Меня проводили сюда воины Даниела, – начала Мери, вытирая слезы. – Я соврала им, Джейми, что Даниел разрешил мне навестить тебя.

– О, Мери, тебе не следовало этого делать. Почему ты просто не сказала Даниелу, что хочешь повидаться со мной?

– С этим человеком невозможно разговаривать. – Мери зарыдала еще громче. – Я ненавижу его, Джейми. Я убежала от него!

– Да что ты такое говоришь, сестра?

– Я понимаю, что это звучит ужасно, но я и вправду его ненавижу. Он жестокий и подлый! Когда ты узнаешь, что случилось, то возненавидишь его тоже.

Они подошли к пролому в стене и опустились на большой камень.

– Хорошо, Мери, рассказывай. Здесь мы одни и никто нас не подслушает.

– Мне стыдно, – сказала Мери, – но ты единственный человек, которому я могу поведать все без утайки.

– Начинай, – потребовала Джейми.

– Даниел не хочет, чтобы я отдалась ему.

Джейми ждала продолжения, но Мери молчала.

– Он объяснил тебе причину? – спросила наконец Джейми.

– Да, – ответила Мери, – и я сочла ее разумной. Он сказал, что хочет дать мне время привыкнуть к нему.

– Ну что же, это правильно. – Джейми нахмурилась, вспомнив, что Алек не проявил к ней такого внимания. Мери зарыдала снова.

– Поначалу и я так думала, но затем выяснилось, что он вообще обо мне плохо думает, потому что я прикрылась тобой, как щитом, когда разбойники напали на нас. Он считает, что это я должна была защищать тебя.

– Почему?

– Потому что ты ребенок.

– Ты должна была объяснить ему, что я сильнее тебя и более ловкая.

– Я пыталась, но он и слушать не захотел. А затем он просто оскорбил меня. Возможно, и я была не совсем права, но…

– Так что же он сказал тебе? – перебила сестру Джейми.

– Он сказал, что я холодна, как рыба, Джейми, что все англичанки таковы.

– О, Мери, как только у него язык повернулся сказать такое новобрачной!

– И это еще не самое худшее. Когда мы приехали к нему домой, на пороге нас встретила безобразная толстая женщина. Она бросилась в его объятия, и они расцеловались, не стесняясь меня. Как тебе это нравится?

– Ты была права, сестра.

– Права? В чем?

– Я возненавидела его.

– Я же говорила, – торжественно заявила Мери. – И что мне оставалось делать? Я бы никогда не нашла дорогу домой, а люди Даниела никогда бы не поверили, скажи я им, что муж разрешил мне вернуться в Англию.

– Сомневаюсь, чтобы они поверили этой лжи, – подтвердила Джейми.

– Я хочу к папе.

– Я понимаю тебя, Мери. И я скучаю по нему. Иногда мне тоже нестерпимо хочется домой.

– Алек тоже считает, что ты холодна, как рыба?

– Он мне этого не говорил.

– У Алека есть любовница?

– Кто?

– Ну, другая женщина?

– Не знаю, – растерянно ответила Джейми. – Может, и есть. О, Мери, как я не подумала об этом раньше!

– Могу я остаться у тебя, Джейми?

– А ты уверена, что захочешь здесь остаться? Сестра кивнула.

– Мери, когда мы впервые увидели наших мужей, мне показалось, что Даниел добрый. Он все время улыбался и был таким веселым.

– Мне тоже так показалось, – сказала Мери. – Джейми, а что, если он прав? Может, я действительно холодная, как рыба? Есть женщины, которые не любят, когда к ним прикасается мужчина. Думаю, наша тетя Руфь была именно такой. Помнишь, как она вела себя с мужем?

– Она вела себя так со всеми.

– Я знаю, что неприлично спрашивать об этом, но мне хотелось бы знать…

–Что?

– Все ли мужчины такие, как Даниел, или Алек более… Господи, что я такое говорю! Мне страшно от одной мысли, что Даниел дотронется до меня, и в этом его вина!

Джейми не знала, как помочь сестре, но всей душой желала сделать для нее хоть что-нибудь.

– Мери, я должна срочно найти Алека и поговорить с ним, прежде чем он уедет.

– Ты должна просить у него разрешения оставить меня здесь? – с испугом спросила Мери. – А что если он откажет?

– Дело не в этом, – солгала Джейми, стараясь не выдавать своего смущения. – Мне надо поговорить с ним о других вещах. Иди в зал и жди меня там. Познакомься с нашим священником, отцом Мердоком. Не хмурься, он тебе понравится. Он совсем не похож на отца Чарльза. Я быстро вернусь, и мы продолжим разговор.

Джейми взглядом проводила сестру и побежала искать Алека, надеясь, что он еще не уехал.

Как только она миновала стены замка, группа воинов преградила ей дорогу. Они стояли, как стена, и вид их был угрожающим.

– Почему вы не пропускаете меня? – спросила Джейми рыжебородого воина.

– Это – приказ, миледи, – ответил он.

– Чей приказ?

– Лорда Кинкейда.

– Понимаю, – сказала Джейми, сдерживая раздражение. – Но где он сам? Он уже уехал?

– Нет, – ответил воин, сдерживая улыбку. – Он стоит За вашей спиной.

Джейми оглянулась и уперлась взглядом в грудь Алека.

– Ты подкрался как тень, – заметила она, смутившись.

– Куда ты собралась?

– Я искала тебя. Почему ты приказал не выпускать меня?

– Ради твоей безопасности.

– Значит, я твоя пленница?

– Считай как хочешь.

– Алек, я собиралась сегодня покататься верхом. Надеюсь, ты мне это позволишь Я могу поклясться, что не сбегу.

– Мне и в голову не приходило, что ты можешь сбежать, – ответил Алек, сдерживая улыбку.

– Тогда почему же мне нельзя выйти?

– Ты можешь заблудиться.

– Я хорошо ориентируюсь.

– Я так не думаю.

– А если я дам тебе слово, что не заблужусь? По лицу мужа Джейми видела, что он не принимает ее слова всерьез. К ним подошел Гавин, держа под уздцы коня. Алек молча вскочил в седло и уже готов был тронуться в путь, но Джейми преградила ему дорогу.

– Здесь Мери, – сказала она.

– Я видел ее.

– Мне нужно поговорить с тобой о ней. Для меня это очень важно, Алек, иначе бы я не стала тебя беспокоить.

– Слушаю тебя, жена.

– Мне бы хотелось поговорить… вдвоем.

– Зачем?

«Ну что за упрямый человек, – подумала Джейми. – Как с ним трудно!» Она подошла к лошади Алека.

– Кинкейд, я хочу поговорить с тобой наедине. Ты обещал мне выполнить любую просьбу, если это возможно. Так вот, у меня есть просьба к тебе.

Опустив глаза, Джейми ждала ответа мужа. Она слышала, как он тяжело вздохнул, и вдруг его сильные руки подхватили ее и перекинули через седло. Джейми едва удержалась, когда Алек резко рванул коня. Они галопом проскакали целую милю, прежде чем он остановился.

Джейми огляделась вокруг, желая убедиться, что их никто не подслушивает. Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралась лесная чаща, и нигде не было ни души.

– Почему ты сразу овладел мной? – спросила Джейми, опустив глаза.

Алек не ожидал такого вопроса и растерянно молчал.

– Даниел пощадил чувства Мери и дал ей возможность получше узнать его. Почему ты не сделал этого?

– Он не хотел твою сестру, Джейми, иначе бы он поступил так же, как я. Я же не мог сдержать желания, как и ты, впрочем, не так ли?

– Возможно, но не в первую же ночь, – ответила Джейми. – Послушай, Алек, речь идет о Мери, а не о нас. – Джейми покраснела.

– Насколько я помню, тебе нравилось заниматься любовью, – продолжал Алек, не обращая внимания на смущение жены.

– Возможно, – прошептала Джейми, опустив глаза.

– Посмотри на меня, – приказал муж.

– Я предпочла бы не смотреть.

– А я хочу, чтобы ты на меня смотрела!

Алек взял жену за подбородок и поднял ее лицо. Оно было пунцовым. Ее смущение растрогало Алека, и, взяв ее лицо в ладони, он крепко поцеловал ее в губы.

– Так что тебя беспокоит, жена?

– Тебе понравилось заниматься со мной любовью?

– Почему ты спрашиваешь?

– Даниел сказал Мери, что все англичанки холодны, как рыбы.

Алек рассмеялся.

– Не вижу ничего смешного, Алек. Ответь мне.

– На что?

– Я тоже холодная, как рыба?

– Нет.

Джейми облегченно вздохнула.

– Жене необходимо знать, как чувствует себя с ней ее муж.

– Может, ты хочешь заняться любовью прямо сейчас?

– При свете дня?! О Господи, конечно же, нет!

– Если ты не отойдешь от меня, я не смогу себя сдержать, – сказал Алек, тяжело дыша.

Только сейчас Джейми заметила, что она обнимает голые ноги мужа, и моментально отпустила их.

– Ты же сказал, что не дотронешься до меня, пока я не начну носить твои цвета.

– Я и сейчас утверждаю это: я не дотронусь до тебя до тех пор, пока ты не наденешь мой плед. Ты все сказала?

– Ты сердишься?

– Нет.

– Но я чувствую…

– Не испытывай мое терпение, жена.

– У тебя есть другая женщина?

– А что если я скажу – да? Тебя это волнует?

– А тебя волновало бы, если бы у меня был другой мужчина?

– Я бы никогда не допустил этого, Джейми.

– И я такая же.

– Ты говоришь со мной, как ровня, жена. Джейми видела, что Алек едва сдерживает гнев, однако продолжала:

– Ты все еще не ответил мне.

– У меня нет другой женщины. И мне хотелось бы, чтоб ты думала о другом.

– О чем?

– Мужчина обязан разжечь в женщине страсть. Разве я не сделал этого?

– Наверное, так оно и есть, Алек, но прошло так много времени…

Алек решил освежить ее воспоминания. Взяв ее лицо в ладони, он крепко поцеловал ее в губы. Джейми закрыла глаза..

Язык Алека раздвинул губы и коснулся неба. Джейми попыталась вырваться, но уста мужа взяли в плен ее рот и его поцелуй становился все жарче.

Джейми перестала сопротивляться. Сначала робко, а затем все смелее она отвечала на ласку Алека, и вскоре уста их слились воедино, вознося к вершинам блаженства.

Джейми все крепче прижималась к мужу, но Алек чувствовал, что пора остановиться. Если он не возьмет себя в руки, страсть возьмет верх над ним прямо здесь, в сырой чащобе леса.

Ни одна женщина так не возбуждала его, как эта. Застонав, Алек оттолкнул жену, но Джейми не отпускала его. Они прерывисто дышали в унисон: оба были возбуждены до предела. Джейми понимала, что ее поцелуи действуют на мужа так же сильно, как и он действует на нее. И была горда этим. Но Алек моментально вылил на нее ушат холодной воды.

– Если ты мне больше ничего не хочешь сказать, жена, – заметил он, – то позволь мне заняться более важными делами.

Джейми возмутилась. Так груб в такой момент?! И это после того, что они вместе испытали сейчас?!

– Почему ты все время пытаешься поставить меня на место, Алек?

– Тебе это не повредит, – ответил он, тяжело вздохнув.

Алек вскочил на лошадь и помог взобраться Джейми. Откинувшись в седле, она оперлась на грудь мужа. Он прав: женщина должна знать свое место. Алек ее муж и хозяин, и ее долг подчиняться ему.

– Ты не осознаешь своей силы, муж, – прошептала Джейми.

– Нет, жена, это ты не осознаешь моей силы.

– Ты не…

– Попробуй только еще раз спросить меня, не сержусь ли я!.. – закричал Алек ей в ухо.

В ухе у Джейми зазвенело, но она не сдавалась.

– Не кричи. Я просто хотела спросить, можно ли Мери…

– Меня не интересуют проблемы твоей сестры, – отрезал Алек и более мягко добавил: – Твоя семья может навещать тебя в любое время.

«Навещать» – это не совсем то, что хотела услышать Джейми, но она решила, что для начала и это неплохо.

– Алек.

Ну что еще?

– Я постараюсь привыкнуть к тебе и твоему дому за эти две недели, прежде чем я надену твой плед. Но и ты постарайся… Возможно, ты научишься… я хочу сказать… может, ты за это время полюбишь меня?

Алек, ухватив жену за подбородок, повернул к себе ее голову и посмотрел ей в глаза.

– Полюблю тебя?! Да, черт возьми, женщина, до сих пор ты даже не нравилась мне!

В глазах Джейми мелькнул испуг, и они наполнились слезами. Пытаясь сдержаться, Джейми сжала кулаки и ожгла мужа взглядом разъяренной тигрицы.

– Ты тоже совсем не нравишься мне, Кинкейд! – гордо заявила она.

Алек не придумал ничего лучшего, чем усмехнуться, чем еще больше разъярил жену.

– Ты самоуверенный болван! – закричала она. – Я тебя ненавижу!

Алек спустил Джейми с коня.

– Ты лжешь, – сказал он.

– Я никогда не лгу.

– Нет, ты лжешь и сама это знаешь.

Джейми повернулась к мужу спиной и стала взбираться на холм.

Алек смотрел ей вслед и думал, как хороша его жена и как ей пойдут цвета его пледа.

Внезапно Джейми остановилась и повернулась к мужу.

– Алек! – позвала она. – Обещай мне быть осторожным. Алек уловил беспокойство в голосе жены, но не мог отказать себе в удовольствии еще раз поддразнить ее.

– Ты только что сказала, что ненавидишь меня, англичанка. Неужели ты изменила свое мнение так скоро?

– Нет.

– Тогда почему…

– Послушай, Кинкейд, сейчас не время спорить, – сказала Джейми, подбежав к мужу. Она понизила голос, чтобы воины не могли их услышать. – У нас сейчас слишком много дел. Ты уезжаешь, а я должна позаботиться о Мери, но я прошу тебя быть осторожным. – Рука Джейми легко поглаживала обнаженное колено мужа, но он понимал, что движение это неосознанно. Ее обеспокоенный взгляд был направлен прямо на него. – Прошу тебя, Алек, будь осторожен, хотя бы назло мне.

– Ты заметила, что называешь меня Кинкейдом всякий раз, когда злишься, жена?

Джейми ущипнула мужа за ногу.

– Я никогда не злюсь, – сказала она. – Я не разозлилась даже тогда, когда ты сказал, что у меня нет никаких обязанностей. Алек, кстати, ты не возражаешь, если в твое отсутствие я кое-что изменю на кухне? – спросила она скороговоркой. – Мне бы хотелось иметь хоть какое-то занятие. Обещаю, я сама ничего не буду делать, буду лишь приказывать другим.

Алеку не хватило духа отказать.

– Обещай, что не пошевельнешь и пальцем.

– Клянусь.

Алек кивнул и, прежде чем Джейми успела еще что-либо сказать, тронул коня.

Кинкейд забыл о Джейми и ее заботах: у него были более важные дела.

Однако немногим позже ему пришлось вспомнить разговор с женой о Мери. Ему показалось, что Мери приехала погостить в их доме, но оказалось, что Джейми решила приютить ее там навсегда. Об этом ему сообщил Гавин, нагнавший его в пути. В результате клан Фергюсонов объявил им войну.

Жена поссорила его с лучшим другом.

Алек знал, что Даниел будет сражаться за свои права до последнего. Отослав Гавина домой присмотреть за Джейми, Алек приказал одному из воинов возглавить отряд охотников, а сам с частью людей поскакал к землям Фергюсонов.

Даниел с небольшим, но вооруженным до зубов войском ждал его на границе, разделяющей их владения.

Приказав своему отряду оставаться на месте, Алек поскакал вперед.

Они встретились один на один.

Алеку не пришлось долго ждать приветствия Даниела: тот взмахнул мечом и всадил его острием в землю прямо перед мордой коня Алека.

Война была объявлена. Теперь выжидал Даниел – Алек был обязан повторить заведенный исстари ритуал.

Алек медленно покачал головой: он не хочет войны.

– Ты отказываешься сражаться со мной?! – рявкнул Даниел так, что у него вздулись на шее жилы.

– Да, черт возьми, отказываюсь! – закричал в ответ Алек.

– Да как ты смеешь?!

– Смею!

От удивления Даниел несколько растерялся.

– Что за игру ты затеял, Алек? – спросил он уже спокойнее.

– Я не хочу войны, потому что не хочу победы.

– Ты не хочешь победы?

– Не хочу.

– Но почему?!

– Неужели ты мог поверить, что я захочу иметь в моем доме двух англичанок?

– Но… – Даниел не знал, что сказать.

– Если я одержу победу, Мери останется в моем доме до конца своих дней. Не слишком ли многого ты требуешь от меня, друг?

– Так ты не хочешь предоставить моей жене кров? – На лице Даниела появилось подобие улыбки.

– Конечно, нет – ответил Алек.

– Твоя жена осмелилась встать между мной и Мери. А моя жена спряталась за ее спину, как маленький ребенок.

– Они же англичанки, Даниел. Или ты забыл об этом?

– Я и впрямь забыл, – вздохнул Фергюсен. – Мне не нравится, как она ведет себя. Мне стыдно за нее перед ее младшей сестрой. Она труслива и малодушна.

– Она не труслива, Даниел, – ответил Алек, – просто ее так воспитали. Джейми всегда уверяла сестер, что ее долг защищать их.

– Они обе еще так глупы, – заметил с ухмылкой Даниел.

– Ты прав, друг, – согласился Алек. – Мы всегда были друзьями и не должны позволить, чтобы глупые женщины разлучили нас. Я приехал к тебе с добрыми намерениями, Даниел, и я хочу просить тебя, нет, требовать, чтобы ты поехал со мной и забрал свою жену.

– Звучит как приказ, – заметил Даниел.

– Это и есть приказ.

– А если я буду настаивать на сражении?

– Я приму его, – медленно растягивая слова, ответил Алек, – но на других условиях.

– На каких же?

– Победитель забирает обеих женщин.

Даниел громко захохотал. Алек позволил ему с достоинством выйти из игры и не уронить чести в глазах его воинов.

– Я не доставлю тебе такого удовольствия, Алек, однако мне приятно слышать, что , и у тебя есть трудности с женой.

– Со временем она привыкнет, – ответил Алек.

– Сомневаюсь, что это случится с Мери.

– Мери нужна твердая рука, Даниел.

Жестом Даниел успокоил своих воинов и только потом ответил на замечание Алека:

– Ей нужна не только твердая рука, но и хорошая плетка. Всю дорогу она изводила меня своими жалобами. Ты представляешь, ей не нравится, что у меня есть другая женщина!

– Все они одинаковы, – ответил Алек улыбаясь.

– Может быть, оставить ее с Джейми…

– Тогда я объявлю тебе войну. Мери принадлежит только тебе.

Даниел вытащил из земли меч и вложил его в ножны.

– Твоя жена защищает Мери, но та постоянно оскорбляет меня. Можешь себе представить, она обозвала меня свиньей?

– Ты слышал оскорбления и похуже.

– Да, но от мужчин, и никто из них не ушел от возмездия.

– Моя жена сильная женщина, – сказал, улыбаясь, Алек.

– А моя ведет себя, как трусливый кролик.

– Я охотился за людьми, напавшими на Ангуса, когда узнал, что ты объявил мне войну, – сказал Алек, меняя тему разговора.

– Я слышал об этом, – ответил Даниел. – Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? Уверен, это дело рук баронов.

«Баронами» называли людей, изгнанных из своих кланов и объединившихся в банду разбойников. Прозвали их так, чтобы досадить англичанам, для которых этот титул был почетным. По мнению шотландских горцев, эти люди были столь же мерзкими, как и англичане, и так же не соблюдали правил честного боя.

За всю дорогу до дома Алека друзья не проронили ни слова. Джейми и Мери находились во дворе замка, когда в ворота въехали их мужья. Джейми, завидев мужа живым и невредимым, засияла, но взглянула в лицо Алека, и улыбка сползла с ее лица.

– Даниел сейчас убьет меня, – прошептала Мери, хватая сестру за руку.

– Улыбайся, Мери! Пусть он думает, что ты ничего не боишься.

Алек спешился и медленным шагом направился к жене. Выражение его лица было таким, что от него свернулось бы и молоко. Набрав в легкие побольше воздуха, Джейми опередила его:

– Успешной ли была твоя охота, муж? Алек, казалось, не слышал.

– Как ты могла без моего ведома разрешить поселиться у нас леди Фергюсен? – спросил он в свою очередь.

– Поселиться? Мне и в голову не приходила такая мысль, муж.

– Не лги!

От стыда Джейми покраснела, как маков цвет: он опозорил се в присутствии посторонних!

– Мери попросила у меня разрешения пожить здесь, и я согласилась, – сказала она. – Мой долг защищать сестру.

– Защищать от собственного мужа?

– Если муж грубиян, то несомненно. – Джейми бросила на Даниела презрительный взгляд. – Он оскорбил ее в самых нежных чувствах, Алек. Что, по-твоему, я должна была делать?

– Заниматься своими собственными чувствами, – рявкнул Алек.

– Но он был груб с ней!

– Да, груб! – закричала Мери, прижимаясь к сестре. – Если я не могу остаться здесь, то мне лучше вернуться в Англию!

– А я буду обязана сопровождать ее, – пригрозила Джейми и, скрестив руки на груди, стала ждать ответа.

– Боюсь, что ты скорее попадешь в Нормандию, – заметил Алек и посмотрел на Мери, продолжавшую жаться к, сестре. Шагнув вперед, Алек оторвал от нее жену и крепко! прижал к себе.

Боясь показаться смешной, Джейми не стала вырываться, но ей было очень стыдно, тем более что все это видел отец Мердок.

– Я вес равно не вернусь к тебе, Даниел! – истошно завопила Мери.

С ловкостью, удивительной для такого огромного детины, Даниел, не дав Мери опомниться, сгреб ее в охапку, перекинул через седло лицом вниз, и она повисла, как мешок с зерном.

Мери сучила ногами и визжала, тем самым еще более привлекая к себе внимание окружающих. Ситуация для сестры была, по мнению Джейми, унизительной, и она предпочла бы, чтобы Мери хотя бы молчала.

– Я не могу оставаться в стороне, когда так обращаются с моей сестрой, – шепнула она Алеку.

– Нет, можешь, – последовал ответ.

– Алек, пожалуйста, сделай что-нибудь, – взмолилась Джейми.

– Не хочу вмешиваться и тебе не разрешаю. Мери должна научиться вести себя и не испытывать терпение мужа. Даниел такой же вспыльчивый, как и я.

Джейми долго смотрела вслед Даниелу и Мери, пока они не скрылись за поворотом.

– Он не причинит ей зла? Как ты считаешь? В глазах жены стоял такой страх за сестру, что сердце Алека сжалось.

– Нет, он не будет бить ее, если ты это имеешь в виду, – ответил он. – А теперь давай забудем о Мери.

– Она оставила здесь лошадь.

– Сейчас она ей не понадобится.

Джейми не отрываясь смотрела на губы Алека, вспоминая, какими нежными они могут быть. Она отлично понимала, что сейчас не время думать о поцелуе, но ничего не могла с собой поделать.

– Может быть, мне завтра отвести к ним эту лошадь? – спросила Джейми, все еще продолжая думать о губах Алека.

Алек выпустил ее из объятий и молча направился к воротам, но Джейми не хотелось расставаться с ним таким образом.

– Алек, – позвала она, – ты говоришь, что Даниел так же вспыльчив, как ты. По-моему, ты сам себе противоречишь. Совсем недавно ты утверждал, что тебя нелегко вывести из терпения. Что же правда?

– Ты неправильно поняла меня, жена. Я говорил, что ты не выведешь меня из терпения.

Алек ускорил шаг, но Джейми, подобрав юбку, побежала за ним.

– Алек, а что может вывести тебя из терпения? Алек не мог удержаться от соблазна снова подразнить жену, уж очень легко она заглатывала наживку.

– Только что-то очень важное, очень существенное для меня, – ответил он, пряча улыбку.

Джейми застыла, и Алеку стало жаль ее, но он продолжал.

– Джейми, – сказал он, – не беспокой меня больше по пустякам.

Эта просьба мужа оказалась последней каплей. Джейми сочла себя глубоко оскорбленной.

– Послушай, Кинкейд, не напоминай мне все время, что я ничего для тебя не значу. Я и так это вижу. Даже если бы я убежала, ты не пустился бы за мной в погоню. Я права?

Алек не удостоил жену ответом. Джейми ответила за него:

– Не сомневаюсь, что так бы оно и было. Я слишком мало для тебя значу, чтобы меня искать.

– Само собой разумеется, я не пустился бы за тобой в погоню, – ответил Алек.

Боль исказила лицо Джейми.

– Я сам бы не пустился за тобой в погоню, а послал бы своих воинов, – закончил Алек, обнимая Джейми. – Но так как ты не собираешься никуда бежать, то давай закроем эту тему.

– Я все больше ненавижу тебя, Алек Кинкейд.

– Приноравливайся, англичанка. – Алек погладил жену по щеке. – Надеюсь, пока меня не будет, ты не устроишь новых неприятностей.

Алек вскочил на коня и ускакал. Джейми осталась одна. Она смотрела вслед мужу, поглаживая щеку, до которой дотронулся Алек.

Она ненавидела его… скорее почти ненавидела… почти.

Вдруг Джейми вспомнила, что теперь у нее есть дело: Алек разрешил ей заняться кухней. Гордо выпрямившись, леди Кинкейд поспешила к своему замку. Когда муж вернется, он увидит, на что она способна!

Джейми счастливо улыбалась: теперь она не будет скучать!

Глава 12

Слава о чудесных способностях леди Кинкейд исцелять людей разнеслась по Высокогорью с быстротой урагана. Из уст в уста передавался рассказ о том, как воин Кинкейда был на волосок от смерти и как Джейми вытащила его из ее лап. Каждый рассказчик добавлял от себя новые подробности, и слухи распространялись по окрестным владениям, обрастая деталями, как снежный ком.

Не прошло и дня, как они достигли земель Гиллбрида, на которых члены различных кланов собрались на ежегодный весенний праздник. Лидия-Луиза, младшая сестра Ангуса и его единственная родственница, не считая жены Элизабет, не знала, что и думать, чему верить. Сначала она горько плакала, скорбя о безвременной кончине брата, затем рыдала от счастья, узнав о его чудесном исцелении. Дело кончилось тем, что ее напоили крепким вином и уложили в постель.

Никто из членов клана Мак-Персона на празднике не присутствовал. Единственный сын старого вождя клана, малютка трех месяцев отроду, был так плох, что все решили, что он умирает. Ребенок с упорством, унаследованным от отца, отказывался от материнского молока. После каждого кормления у него начиналась сильная рвота, и он слабел с каждым днем.

Безутешный Мак-Персон уехал в лес, чтобы там в уединении выплакать свое горе. Он рыдал, как дитя, – со смертью сына и наследника умирало и его имя.

Ни для кого не было секретом, что приверженцы Фергюсонов были союзниками людей из клана Мак-Персона в их кровавой борьбе с ненавистными им рыбаками клана Мак-Койза. Вражда тянулась с незапамятных времен, и уже никто не помнил причин ее возникновения. Кинкейд же, наоборот, поддерживал дружеские отношения с представителями клана Мак-Койза с тех самых пор, как один из их воинов спас тонущую служанку Кинкейдов. Так Кинкейд стал врагом Мак-Персона.

Когда слухи о чудесных способностях Джейми достигли ушей леди Сесиль Мак-Персон, та решила попрать все законы гор. Ради спасения сына она вступила бы в сделку и с самим сатаной. Не говоря никому ни слова, она подхватила младенца и поскакала умолять леди Фергюсен оказать ей содействие. Мери сразу прониклась симпатией к убитой горем женщине. Даниел все еще бродил по лесам в поисках обидчиков Ангуса, и Мери на свой страх и риск решила оказать содействие леди Сесиль. Забрав у нее ребенка, она поехала к Джейми.

Все знали, кому принадлежит привезенный Мери ребенок, но никто не предупредил Джейми, что ей принесли сына их заклятого врага. Да и, собственно, какая ей разница? Она – англичанка, и законы гор для нее не писаны. К тому же она была женщиной, а для женщины материнство значит больше, чем война. Все хорошо помнили, как, несмотря на сопротивление Алека, миледи настояла на лечении Ангуса и тем спасла ему жизнь. Так неужели она не спасет больного ребенка?

Однако Гавин предвидел, что может случиться, если отпрыск Мак-Персона умрет на земле Кинкейда. Взглянув на малютку, он сразу понял, что война неизбежна. Собрав войско и отдав ему приказ быть готовым к сражению, он направил гонцов к Алеку и принялся ждать появления Мак-Персона. Прошло четыре дня. Ребенок поправился и стал прибавлять в весе. Именно в это время и явился Мак-Персон с войском и стал требовать мертвого сына для захоронения.

Гавин разрешил пропустить только вождя и двух его воинов, а сам вместе с Маркусом ждал их на ступенях лестницы, ведущей в замок. Джейми как раз укладывала мальчика спать, когда со двора донеслись крики. Она бросилась на улицу, чтобы узнать, что происходит, но застыла на пороге, увидев трех грозных всадников со свирепыми лицами. По их темным пледам она поняла, что они чужаки.

– Я не уеду отсюда, пока мне не отдадут тело сына! – вскричал самый свирепый из всадников. – Скоро стены этого замка оросятся кровью, и это будет кровь Кинкейдов.

– Кто умер, Гавин? – спросила Джейми.

– Вождь Мак-Персон приехал за своим мертвым сыном, – сказал Гавин, не оборачиваясь, чтобы не упустить ни малейшего движения врага.

В воздухе повисла зловещая тишина. Трое всадников смотрели на Джейми, которая, гордо выпрямившись, тоже наблюдала за ними.

– Это женщина Кинкейда? – спросил наконец тот, что был посередине.

– Да, – ответил Гавин.

– Она украла моего сына!

Значит, этот человек с кустистыми, закрывающими глаза бровями, от которого и на расстоянии отвратительно пахло, и был отцом очаровательного малютки.

Маркус взглянул на Джейми. Лицо его было непроницаемым.

– Принеси ребенка, – приказал он.

– Да побыстрее поворачивайся, женщина! – услышала Джейми, открывая дверь.

Она повернулась и посмотрела в глаза грубияну, ревущему, как раненый медведь.

– Мне нужно время, – ответила Джейми.

– Немедленно отдай тело моего сына! – продолжал кричать вождь Мак-Персон.

«Горе сделало его таким грубым», – решила Джейми и поторопилась в замок.

Вскоре она вернулась, неся на руках закутанного в шерстяное одеяло малыша.

Старый вождь терпеливо ждал. Подойдя к нему, Джейми откинула одеяло с личика младенца.

– Дай его мне, – приказал отец.

– Перестаньте так орать, – потребовала Джейми. – Если вы разбудите его после того как мне с таким трудом удалось его убаюкать, пеняйте на себя.

– Разбужу его?

– Потише, пожалуйста, – напомнила Джейми, но было уже поздно – ребенок открыл глаза и заворочался. Джейми с улыбкой посмотрела на младенца, затем перевела взгляд на его отца.

Открыв от удивления рот, тот смотрел на сына.

– Видите, что вы наделали? Ваши крики его разбудили. Джейми прижала мальчика к груди и снова принялась баюкать его. Малыш протяжно зевнул.

– Какой хороший мальчик! – сказала Джейми, целуя его в лобик. – Не пойму, за какие заслуги Господь послал вам такого чудного ребенка, – сказала она, обращаясь к отцу. – Он только что хорошо поел, и если вы по дороге растрясете его, он все срыгнет.

Вождь молчал, и Джейми протянула ему ребенка. Она заметила, как дрожали руки Мак-Персона, когда он взял сына.

– Мне нужно дать вам несколько советов, – сказала Джейми.

Старый вождь продолжал недоуменно смотреть на сына, стараясь не выдать своих чувств перед лицом врага. Ребенок громко срыгнул и улыбнулся, как бы понимая, что творится в душе его отца.

– Он жив! – закричал наконец Мак-Персон.

– Вы напугаете сына, если не умерите ваш голос, – повторила Джейми. – Пожалуйста, послушайте меня, сэр. Попросите вашу жену поить его только козьим молоком.

– Никогда!

Реакция Джейми была молниеносной. Выхватив ребенка из рук вождя, она крепко прижала его к груди и сказала:

– Вам придется уехать домой без сына, Мак-Персон. Я не позволю, чтобы ваше невежество убило его. Возвращайтесь за ним, когда он вырастет и сам сможет позаботиться о себе.

Маленькие глазки вождя расширились от удивления. Он переводил взгляд с Гавина на леди Кинкейд и молчал.

– Отдайте!.. – Он протянул руки к сыну.

– Не раньше, чем вы поклянетесь поить его только козьим молоком.

– Он будет пить материнское молоко, женщина.

– Оно ему не нравится.

– Ты хочешь оскорбить мою жену? Джейми уж и не знала, как вбить в его глупую голову хоть немного здравого ума.

– Если вы не хотите, чтобы ваш сын умер, делайте то, что я вам говорю. Рвота убьет его.

Джейми вплотную подошла к Мак-Персону.

– Клянитесь, – сказала она.

Вождь молча кивнул, тогда Джейми отдала ему ребенка.

– Вы самый неблагодарный человек из всех, кого я встречала, – заметила" она, присоединяясь к Гавину и Маркусу.

– Неблагодарный?! – взревел Мак-Персон. Джейми бросила на него испепеляющий взгляд.

– Да! – не выдержала она. – Вам следовало бы поблагодарить меня!

Глаза Мак-Персона сузились, превратившись в щелки.

– Я должен благодарить тебя, женщина, за то, что ты похитила моего ребенка?! – взревел старик. – Я пришел объявить вам войну!

– Вы нуждаетесь в хорошей трепке! – воскликнула Джейми. – и вы получите ее, если не будете проявлять ко мне Должного уважения!

– Ты похитила моего сына! – снова завопил Мак-Персон.

Джейми была поражена глупостью и упрямством старика. Его лошадь оказалась такой же невоспитанной, как и ее седок. Когда он ослабил поводья, лошадь рванулась к Джейми и попыталась укусить ее за плечо, но Джейми увернулась.

– Ты должна молить меня о прощении! – продолжал реветь Мак-Персон.

– Да как вы смеете так говорить? Я не крала вашего сына, и вам это хорошо известно. Ни за что не стану просить прощения!

Мальчик заплакал, и Джейми опомнилась.

– Отправляйтесь домой, – сказала она, – и отдайте ребенка матери. И никогда не возвращайтесь на земли Кин-кейда, иначе вам несдобровать!

Мак-Персон пришел в ярость. Он натянул поводья, и его лошадь снова попыталась укусить Джейми, но та, увернувшись, ударила ее кулаком.

– Она ударила мою лошадь! – завопил вождь. – Все видели это?! Женщина Кинкейда ударила мою лошадь! Одно дело оскорбить мою жену, но ударить лошадь…

– Ради Бога, перестаньте, – прервала его Джейми, – и побыстрее убирайтесь отсюда, а то я и вас ударю.

Один из воинов Мак-Персона потянулся за мечом, но Джейми опередила его и выхватила из-за пояса кинжал.

– Попробуй только вытащить меч, и мой кинжал окажется у тебя в глотке. Ты будешь умирать у меня на глазах, и я пальцем не пошевельну, чтобы тебя спасти!

Поколебавшись с минуту, воин отпустил рукоятку меча.

– А теперь убирайтесь с моей земли! – скомандовала она, пряча кинжал. Внезапно Джейми почувствовала, что силы оставили ее. Она уже давно не позволяла себе так выходить из себя, и ей было сейчас очень стыдно за свое поведение.

Как хорошо, что только Гавин и Маркус были тому свидетелями!

Конечно же, во всем случившемся виноват Мак-Персон. Должно быть, он живет в пещере, если у него повадки дикого зверя. С ним и святой потеряет терпение.

«Теперь следует достойно удалиться», – решила Джейми и, бросив презрительный взгляд на своего врага, повернулась к замку.

Джейми чуть не хватил удар, когда за своей спиной она увидела плотные ряды воинов Кинкейда. Все они были вооружены и готовы к бою. А когда в самой гуще воинов она увидела Алека Кинкейда, у нее все поплыло перед глазами. Муж не сводил с нее пытливого взгляда. Похоже, он был свидетелем всей сцены.

Джейми была готова сквозь землю провалиться. Как бы сейчас ей хотелось оказаться в Англии!

Алек стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Его фигура казалась изваянной из цельного куска камня, на скулах играли желваки. Вид его был грозен.

Джейми подумала, что сейчас он не станет убивать ее. Зачем ему покрывать себя позором перед лицом своих воинов и врагов? Если он и лишит ее жизни, то сделает это наедине. Возможно, он убьет ее на следующей неделе, а сейчас у него есть более важные дела.

Джейми медленно приблизилась к сомкнутым рядам воинов Кинкейда, и тотчас же Алек схватил ее и втянул в гущу людей. Сам же он выступил вперед, и ряды снова сомкнулись, закрывая собой Джейми.

Стоя сзади, Джейми не могла видеть, что происходит между Мак-Персоном и ее мужем. Встав на цыпочки и вытянув, как могла, шею, она пыталась разглядеть Алека и его врага.

Бранные слова летали, как стрелы, вырываясь из их уст. Каково же было удивление Джейми, когда она услышала, что Алек защищает ее.

Узнав, что один из воинов Мак-Персона посмел схватиться за меч, тем самым оскорбив его жену, Алек был вне себя от ярости. И гнев его был страшен.

Джейми молила Бога о прощении, считая, что послужила причиной этого гнева. Слово «война» повторялось снова и снова. Мак-Персон угрожал, и Алек был готов принять бой.

Господь милосердный, что же она наделала!

Алек никогда не поверит, что во всем произошедшем нет ее вины. Если бы она держала себя в руках, все бы обошлось.

Воины прикрывали Джейми до тех пор, пока Мак-Персон и его люди не скрылись из виду. Джейми решила, что пора убраться подобру-поздорову, пока Алек не обратил на нее внимания. Она не стала бежать, а медленно направилась к замку. Возможно, ей удастся отсрочить час расплаты. Если повезет, может быть, даже на день или два.

Джейми медленно поднималась по ступеням и уже взялась за ручку двери, когда почувствовала на своем плече тяжелую руку Алека. Он молча развернул ее лицом к себе. Маркус и Гавин наблюдали за ними, и Джейми изобразила на лице некое подобие улыбки, хотя вид Алека вовсе не внушал поводов для веселья.

– Потрудись объясниться, – холодно сказал он.

– Нет, – ответила Джейми, – мне бы не хотелось.

Ответ Алеку явно не понравился. Желваки еще явственнее заходили под кожей. Рука сильнее сжала плечо Джейми. Джейми попыталась смело встретить взгляд мужа, но попытка не увенчалась успехом – глаза Алека метали молнии.

– Мальчик был болен, – прошептала она, потупившись.

– И что же?

– Я лечила его.

– Как ребенок Мак-Персона оказался здесь?

– Сама удивляюсь, – прошептала Джейми.

– Отвечай!

Джейми чувствовала, что муж в ярости, и решила избежать прямого ответа.

– Алек, я просто помогла ребенку. Даже если бы я знала, что это невинное дитя принадлежит такому болвану, я все равно лечила бы его. Малютка был очень болен. Ведь ты бы не хотел, чтобы я оставила его умирать?

– Я хочу, чтобы ты ответила на мой вопрос.

– Не вини, пожалуйста, Мери…

– Так это затея Мери? Так я и думал.

– Жена Мак-Персона обратилась к Мери, умоляя о помощи.

Алек отпустил плечо Джейми, и она принялась растирать его.

– Теперь ты разозлишься на Мери за ее участие в этом деле. Да, Алек?

Алек не удостоил жену ответом. Лицо рядом стоявшего Гавина выражало сочувствие.

– Даниел в курсе дела? – поинтересовался он.

– Не знаю. Он был со мной на охоте, и, если уже доехал до дома, то ему, конечно, сообщили все. Хорошо бы он посадил свою жену под замок.

– – У Мери доброе сердце, – прервала мужа Джейми, – и Даниел не должен сердиться на нее из-за больного ребенка.

– Иди в дом, – приказал Алек.

Холод, исходящий от мужа, расстроил Джейми. Его не было дома четверо суток, и, вернувшись, он даже не поцеловал ее!

– Я не пойду в дом, – сказала Джейми, чем весьма удивила Гавина и Маркуса. На лице Алека, однако, было написано безграничное терпение.

– Мне нужно спросить тебя, – продолжала Джейми. Алек тяжело вздохнул.

– Маркус, пошли воинов проводить Мак-Персона до границы его владений, – приказал он, прежде чем посмотрел на жену.

– Ну, что еще? – перевел он взгляд на Джейми.

– Я хочу знать, как прошла охота.

– Успешно.

– Значит, ты нашел людей, которые напали на Ангуса?

–Да.

– И…

– Что «и»…

– Ты убил кого-нибудь из них?

Алек пожал плечами: о чем тут спрашивать! Что ему делать с его глупой женой? Она, кажется, еще и недовольна. Не поймешь ее, ей-богу!

Но до чего же его жена хороша и желанна! Он отсутствовал всего четверо суток, но, кажется, прошла целая вечность. Алек украдкой бросил на Джейми взгляд. На ней все еще было ее английское платье – это он заметил сразу – и, значит, упрямства ей было по-прежнему не занимать.

Джейми молча ждала ответа.

– Шесть, а может, семь… – ответил наконец Алек. – Ты хочешь знать, как я убил их? Джейми замахала руками.

– Нет, я не желаю об этом знать, скажи мне только их количество. Так шесть или семь?

– Ради Бога, Джейми, откуда мне знать? Это было тяжелое сражение, и мне некогда было считать убитых.

– Но ты непременно должен это делать, – настаивала Джейми. – В следующий раз обязательно сосчитай всех погибших от твоей руки людей.

– Зачем?

– Потому что у меня осталось только восемь шиллингов.

Алек не мог понять, о чем говорит жена. Хотя что тут удивительного – он часто не мог понять ее. Она стояла перед ним бледная, с дрожащими губами, и Алек догадался, что Джейми переживает за него. Она не хочет, чтобы на его руках была кровь убитых людей. Эта мысль настолько потрясла Алека, что он невольно улыбнулся. Если бы она только узнала, что число его жертв вдвое, а может, и втрое больше того числа, что он назвал. Сражение было жестоким, и было много павших со всех сторон, но лучше не говорить ей об этом.

– Ты улыбаешься? – спросила Джейми, нахмурившись. – Может, ты просто пошутил?

– Да, это была шутка, – согласился Алек, не желая огорчать жену.

Джейми недоверчиво на него посмотрела и, подобрав юбку, стала подниматься по лестнице.

– Алек, что с ней будет, когда она узнает, как ты разделался с нашими врагами? – спросил Гавин, слышавший их разговор.

– И представить не могу.

Гавин усмехнулся и покачал головой:

– Кстати, прискакал Франклин. Он сказал, что все уже возвращаются с праздника. Они будут здесь завтра в полдень. Приедут также люди из клана Гарольда, чтобы засвидетельствовать тебе свое почтение.

– Какого черта им здесь надо? – возмутился Алек. – Уверен, они едут, чтобы взглянуть на мою жену.

– Не сомневаюсь, – ответил Гавин. – Ее красота стала легендой. Все только и говорят о том, что она спасла Ангуса, Скоро у наших ворот соберутся все калеки и больные.

– А как себя чувствует Ангус?

– Послушный, как овечка.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Он встал с постели и хотел покинуть замок, но леди Кинкейд поймала его на самом пороге. Он сопротивлялся, но ей на помощь пришла Элизабет. – Гавин рассмеялся, вспоминая эту картину. – Слышал бы ты, как он кричал! Когда я прибежал на его крики…

– Он посмел поднять голос на мою жену?

– У него на это были веские причины, – поспешил оправдать друга Гавин, заметив, как изменилось выражение лица Алека. – Джейми отобрала у него меч.

– Да, это серьезная причина, – заметил Алек, усмехаясь. – Что же случилось потом?

– Джейми в считанные минуты удалось уложить его в постель.

Мужчины направились к конюшням.

– Я не доверяю никому из клана Гарольда, – сказал Гавин, – особенно этим ублюдкам – его сыновьям.

– Близнецам?

– Боюсь, с Джастином могут возникнуть проблемы. Он привык получать то, что хочет.

– Ты думаешь, он осмелится приблизиться к женщине, принадлежащей другому мужчине?

– Не сомневаюсь. Он обрюхатил многих, и детей у него больше, чем у английского короля. Женщины сами падают к его ногам, уж больно он красив. Филипп, как две капли воды похожий на него, полная ему противоположность: он застенчив и, кажется, более порядочен.

– Я ему тоже не доверяю, – заметил Алек.

– Ты говоришь, как человек, влюбленный в свою жену, –улыбнулся Гавин.

– Она моя собственность, и никто, кроме меня, не смеет оскорблять ее.

– Ей скучно здесь, – продолжил Гавин. – Ты разрешил ей заняться кухней, и это немного разнообразило ее жизнь, но ей постоянно мешает Эдит. Она отменяет каждое распоряжение Джейми. Не лучше ведет себя и Энни – она едва разговаривает с твоей женой.

Алек не успел ответить, так как в это время появилась Джейми. Она быстро спускалась по лестнице.

– Куда это ты собралась? – грозно спросил Алек.

– К кузнецу, – через плечо ответила его грациозная жена и быстро скрылась за углом замка. Алек только покачал головой:

– Глупая женщина – убежала не в том направлении.

Гавин засмеялся.

– Алек, она просила меня дать ей работу. Я, конечно, не разрешил ей таскать камни, но…

– О чем ты? – перебил его Алек. – Какие еще камни? Гавин удивленно посмотрел на друга.

– Кухня… – напомнил он.

Алек продолжал хмуриться, и Гавин разъяснил:

– Ведь ты разрешил ей заняться кухней?

– Кажется, да. В минуту слабости. Но по-моему, она могла бы сделать там небольшую перестановку и за час.

– Небольшую перестановку? – Гавин громко расхохотался.

– Какого черта ты смеешься, Гавин? Разве моя жена не сказала тебе…

– Нет, нет, она делала только то, на что получила твое разрешение, – ответил Гавин, продолжая смеяться. – Скоро ты сам все увидишь, Алек. Для тебя это будет приятным сюрпризом. Не стану заранее рассказывать, чтобы не испортить тебе впечатления.

Навстречу им спешил отец Мердок. Его сутана развевалась на ветру, как парус, седые волосы стояли дыбом.

– Алек, мне нужно срочно поговорить с тобой, – кричал он на ходу.

Даже на расстоянии чувствовался чудовищный запах, исходивший от священника. Друзья зажали носы. Глаза их слезились. Из уважения к его сану Алек не решился задать отцу Мердоку вопрос о причине такого запаха, однако Гавин, не отличавшийся большой тактичностью, вскричал:

– Господи, отец Мердок, что с вами?! Почему от вас разит, как от навоза?!

Священник не обиделся, а лишь добродушно закивал головой:

– Да, мальчики, смрад ужасный, но зато я себя хорошо чувствую. Джейми приготовила для меня специальную мазь, которой я растираю грудь. И кашель почти исчез.

Отец Мердок подошел к друзьям вплотную, и Гавин отодвинулся, оставив Алека лицом к лицу со священником.

– Ладно, Бог с ним, с моим здоровьем, у меня есть дела и поважнее. Твоя жена отдала мне все свои шиллинги, – сказал он, раскрывая ладонь, на которой лежали монеты. – Она хочет купить несколько индульгенций, и у меня не хватило духа отказать ей, а также сказать, что шиллинги у нас не в ходу.

– Она так печется о своей душе? – поинтересовался Алек. – Насколько я помню, это характерно для Англии.

– Она печется вовсе не о своей душе, Алек, – ответил отец Мердок.

– Тогда почему…

– Ее беспокоит твоя душа.

– Я насчитал семь шиллингов, Алек, – заметил Гавин, не в силах удержаться от смеха.

– Восемь, – поправил его отец Мердок. – Одна индульгенция – впрок.

– Эта женщина совсем сошла с ума, – рассмеялся Кинкейд.

– Нет, она просто заботится о тебе, – заметил отец Мердок. – Теперь ответь, что мне делать с этими деньгами?

– Положите их в шкатулку на камине, – пожал плечами Алек.

– Как скажешь, – согласился священник. – Твоя чудесная маленькая жена просила меня узнать: можно ли ей занять одну из комнат наверху? Ты согласен, Алек?

– Не возражаю. А для чего ей эта комната?

– Она хочет сделать там спальню.

– Какого черта?

– Не надо сердиться, сын мой, – умиротворяюще заметил отец Мердок, увидев, что настроение Кинкейда портится с такой же скоростью, как рыба, выброшенная на берег. – Твоя жена просила также разрешить ей кататься верхом, не выезжая за пределы владений, конечно. Это немного развлечет ее. Я видел, как она скучала в твое отсутствие.

От последнего замечания лицо Алека просветлело. Но ответил он, как подобало Кинкейду:

– Она обязана скучать по мне. – И добавил: – Я согласен, отец Мердок. Скажите, что я не возражаю, если ее будет сопровождать охрана.

– Ты не должен подозревать се в том, что она хочет убежать, Алек. Конечно, она скучает по дому, но я…

– Отец, она не найдет выхода даже из комнаты с единственной дверью, уж не говоря об обратной дороге в Англию. Просто я боюсь, что она заблудится. Она совсем не ориентируется.

– Ты плохо знаешь свою жену, Алек. Она не так глупа, как ты думаешь. Просто Джейми чиста, как безоблачное голубое небо. Если я ошибаюсь, то ты первый можешь бросить в меня камень.

Алек понимал, что отец Мердок не зря расхваливает новоявленную леди Кинкейд: священник всей душой стремился к тому, чтобы он полюбил свою жену.

– Мы слишком много внимания уделяем этой женщине, – заметил он. – Гавин, надеюсь, ты проследишь, чтобы она не втянула нас в новую войну? У меня и так хватает дел, чтобы заниматься еще и ею.

– Она расспрашивала меня о Елене, – продолжал отец Мердок.

Алек нахмурился и снова обратил свой взор на священника.

– И что вы ей рассказали? – как можно равнодушнее спросил он.

– Ты знаешь, ей говорили, что ты убил Елену? Алек молча покачал головой.

– Где она услышала эту сплетню? – поинтересовался Гавин.

– В Англии, еще до встречи с Алеком.

Кинкейд молчал.

– Она хотела узнать, правда ли это? – спросил Гавин.

– Нет, такого вопроса она не задавала, – ответил отец Мердок, с осуждением глядя на Гавина. – Наоборот, она сказала, что никогда не верила в эту сплетню. Правда, она ставит под сомнение и то, что Елена сама свела счеты с жизнью. Джейми полагает, что это был несчастный случай. У нее нежное сердце, Гавин, и она полностью доверяет мужу.

Алек кивнул.

– Я знал, что она не из тех женщин, которые верят сплетням, – заметил он с гордостью. – Джейми слишком чиста для этого.

– Пожалуй, – согласился Гавин.

– Однако у леди Кинкейд упрямый характер, – сказал священник. – Она твердо решила взять на себя какие-то обязанности по дому, и я ее понимаю. Ей хочется стать полноправным членом твоей семьи, Алек. Ты знаешь – кажется, жена полюбила тебя. Будь добрым с ней.

Алек не разделял уверенности священника по поводу любви Джейми, но это замечание доставило ему удовольствие.

– Ты должен похвалить ее за кухню, Алек, – продолжал отец Мердок. – Тебе понравилась эта пристройка? По-моему, она хорошо вписалась в замок. Наконец-то слуги перестанут ворчать.

– О чем вы, отец?

Священник бросил на Гавина быстрый взгляд и снова перевел его на Кинкейда.

– О кухне, Алек, – ответил он. – Неужели ты забыл, что разрешил Джейми перенести ее?

– Перенести?!

Опасаясь гнева Кинкейда, священник попятился.

– Джейми сказала, что ты разрешил ей заняться кухней. Девочка не могла солгать. Неужели ты забыл…

Ему не удалось закончить фразу, так как Алек уже взбегал по ступеням лестницы, ведущей к замку.

– Гавин, по-моему, он очень… удивился, – пробормотал старик.

– Удивился? – ответил Гавин. – Мне кажется, это мягко сказано. Вам лучше предупредить миледи, чтобы она пока не попадалась мужу на глаза. Чувствую, сейчас грянет гром. Наверное, он уже заметил дырку в стене.

Громогласные проклятия Кинкейда были ему ответом.

– Господи, спаси и помилуй, – прошептал священник. – О Боже, она идет сюда!

Подобрав полы сутаны, священник засеменил навстречу своей любимице.

– Остановитесь! – кричал он на ходу. Джейми услышала его и застыла на месте.

– Отец, с вашей больной грудью нельзя так бегать! Отец Мердок подбежал к Джейми и схватил ее за руку.

– Алек обнаружил дыру в стене, – предупредил он. Джейми ответила на это сообщение лучезарной улыбкой.

– Ее трудно не заметить, отец, – сказала она. Похоже, бедная девочка не понимала, что ей угрожает.

– Вам лучше пойти со мной в часовню и помолиться, пока ваш муж не успокоится и не выслушает объяснения слуг. Должно пройти часа два или три, и тогда вы можете…

– Вы плохо знаете моего мужа, отец, – улыбнулась Джейми. – Ему понравится новая кухня. Я просто уверена в этом. Пожалуйста, не волнуйтесь за меня. Я сейчас все объясню Алеку. Я совсем не боюсь его.

– Вот это-то меня и беспокоит, – ответил старик.

Он хорошо знал, каким Кинкейд бывает в гневе. Девушка может не вынести этой бури.

Отец Мердок перекрестил Джейми и поплелся вслед за ней.

Джейми легко вбежала в зал и застыла на пороге – Алек был как грозовая туча. Он сидел за столом и выслушивал объяснения одного из слуг. Остальная челядь, принимавшая участие в нововведениях, ждала своей очереди на расправу. Джейми подошла к мужу.

Ее встретил полный ярости взгляд. Щека подергивалась, глаза угрожающе сверкали.

По залу гулял ветер, проникая через отверстие в стене. Его завывание еще больше усугубляло гнетущую атмосферу.

Алек молча смотрел на жену.

– Я бы хотела все объяснить, – прошептала Джейми.

– Немедленно выйди из зала! – приказал Алек, не повышая голоса.

– Алек, вспомни, ты обещал мне не выходить из себя! Тяжелый взгляд мужа приковал ее к полу.

– Уйди, жена… пока я не…

Джейми молча кивнула. Она сбегала за накидкой, взяла из шкатулки несколько монет и, стараясь сохранять достоинство, направилась к двери.

У выхода стояли Эдит и Энни и открыто смеялись над ней.

Джейми прошла на конюшню и приказала Дональду оседлать Резвую. Конюх не смел ослушаться приказа хозяйки и, только когда она вскочила в седло, спросил, получила ли она разрешение мужа.

Джейми кивнула и поскакала к воротам замка, где на полпути ее остановил отец Мердок.

Джейми наклонилась и протянула ему монету.

– Он солгал мне, – прошептала она, – дайте ему еще одну индульгенцию, отец.

Отец Мердок ухватил лошадь за стремя.

– Куда вы собрались, Джейми? – спросил он, стараясь не замечать ее слез. – Мне страшно за вас.

– Я уезжаю.

– Уезжаете?

– По какой дороге ехать в Англию? Расстроенный, отец Мердок указал направление.

– Спасибо, что были добры ко мне, отец.

Она тронула лошадь, оставив позади старого священника, застывшего в горестном изумлении.

Джейми подумала, что отец Мердок непременно сейчас побежит к Алеку и расскажет о ее отъезде, но теперь это уже было не столь важно: она ничего не значит для мужа, и он все равно не бросится за ней в погоню. Наоборот, он буде счастлив отделаться от нее.

Стража у ворот преградила Джейми дорогу, но, услышав, что она действует по велению Кинкейда, легко пропустила ее.

Джейми гнала Резвую со скоростью ветра. Слезы застилали ей глаза. Она уже не сознавала, где находится и сколько прошло времени. Обида сковала ей сердце, не давая успокоиться.

Внезапно Резвая остановилась. Джейми посмотрела вокруг и увидела маленького мальчика. Судя по цветам его пледа, он не принадлежал к клану Кинкейда. Джейми замерла в надежде, что мальчик не заметит ее. Ей совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь видел ее слезы.

Мальчик не спускал глаз с кустов, росших у дороги. Джейми наблюдала за ним, стараясь понять, что привлекло его внимание.

Вдруг мальчик вскрикнул и со всех ног бросился прочь. Из кустов выскочил огромный дикий кабан и, свирепо храпя, помчался следом.

Реакция Джейми была молниеносной. Пришпорив Резвую, она пустила ее полным галопом. Взяв поводья в левую руку, Джейми склонилась вправо.

Мальчик заметил всадницу и побежал ей навстречу, вытянув ручонки. Джейми молила Бога, чтобы у нее хватило сил поднять ребенка, и Господь внял ее молитвам. Мальчик подпрыгнул, и она легко втащила его в седло. Сейчас их жизни были в руках Господа.

Кабан начал отставать, но Резвая от страха встала на дыбы и сбросила седоков. Джейми и мальчик упали на землю.

Малыш быстро поднялся и потянул Джейми за руку, пытаясь поднять и ее. Она вскрикнула от боли.

– Вы сломали руку? – спросил он по-кельтски.

– Нет, просто ушиблась, – ответила Джейми на том же языке.

Она медленно поднялась и только тогда заметила, что ее блузка разорвана от плеча до самой груди. Джейми посмотрела вокруг. Они стояли на небольшой поляне.

– Я так испугалась, – поделилась она. – А ты? Ребенок молча кивнул, затем, улыбнувшись, сказал:

– Мы утерли ему нос.

– Пожалуй, – ответила Джейми, любуясь своим собеседником: длинные рыжие кудри мальчика обрамляли его ангельское личико. На носу сияли веселые веснушки.

– Я леди Кинкейд, – представилась Джейми. – А как зовут тебя?

– Я не имею права называть свое имя, – прошептал мальчик. – Мне нельзя находиться на земле Кинкейда.

– Ты заблудился? Мальчик покачал головой.

– Боюсь, что вы пожалуетесь на меня.

– Я никому ничего не скажу, – пообещала Джейми. – Так что ты здесь делаешь?

– Я хотел поохотиться. Мое имя Линдсей.

– Из какого же ты клана?

– Из клана Линдсея. Вы говорите по-кельтски, но как-то странно, и на вас нет пледа Кинкейда…

– Я англичанка.

Глаза юного охотника расширились от страха.

– Я жена Алека Кинкейда, – объяснила Джейми. – Сколько тебе лет?

– Этим летом будет девять.

– Наверное, твоя мама уже ищет тебя?

– Скорее всего меня ищет отец. Мне лучше поторопиться домой.

Лицо мальчика было серьезным, и Джейми молча кивнула.

– Вы спасли мне жизнь, – сказал Линдсей. – Отец дол жен отблагодарить вас.

– Не нужно никакой благодарности, – ответила Джейми, – просто пообещай мне, что никогда не будешь ходить на охоту один. Обещаешь?

Мальчик кивнул.

– Может, мне проводить тебя домой?

– Боюсь, они вас схватят. Наш клан враждует с Кинкейдом.

– Тогда будь осторожен. Беги быстрее. Я слышу топот копыт.

Мальчик исчез, а Джейми кинулась к Резвой. Она уже занесла ногу, чтобы вскочить в седло, когда, ломая сучья, на поляну выскочил всадник на взмыленном коне. Это был Алек.

Резко осадив лошадь, он смотрел на Джейми, и выражение его лица менялось, становясь все более спокойным.

Джейми стояла, опустив голову, и Алек не мог видеть ее лица. Была ли она напугана или все еще плакала? Кинкейд не мог забыть, как она испугалась, когда он накричал на нее. Не мог забыть слез, стоявших в ее глазах, когда она молча прошла мимо, зажав в руке монеты.

«Может, стоит извиниться, – размышлял он, глядя на Джейми, – но как это сделать? Надо просто заставить себя быть терпеливым с ней».

И тут Алек заметил, что блузка Джейми разорвана, а в волосах – листья.

– Что, черт возьми, случилось?! – закричал он. – Кто тебя…

Он проворно соскочил с коня и подбежал к жене. Джейми попятилась.

– Со мной ничего не случилось, – прошептала она.

– Не смей мне лгать! – Алек обнял жену и прижал к груди.

– Это ты обманул меня.

– Я тебя никогда не обманывал, – ответил Кинкейд, стараясь взять себя в руки.

– Ты вышел из себя, – прошептала Джейми.

– А ты заставила моих воинов разобрать заднюю стену дома.

– Ты разрешил мне заняться кухней. Зимой слуги пробираются к ней по колено в снегу, чтобы приготовить еду. Я хотела как лучше. Почему нельзя сделать пристройку к дому, Алек? Можешь мне это объяснить?

Алек возвел глаза к небу и попросил Господа дать ему терпение.

– Я вышел из себя, потому что ты рассердила меня.

– Из-за дыры в стене?

– Нет. Ты боялась меня. Неужели ты и вправду думаешь, что я могу тебя ударить?

– Нет, – ответила Джейми и, обхватив мужа за талию, прижалась к нему. – Ты напугал меня. Муж не должен кричать на жену.

– Постараюсь запомнить это на будущее, – пообещал Алек, – но иногда я могу и забыть о своем обещании.

– Тогда я напомню тебе о нем, но попытайся сдерживать себя, Алек. Твой рев пугает меня.

Уткнувшись лицом в шелковистые волосы жены, Алек думал, что делать дальше.

– Отец Мердок сказал, что ты решила вернуться в Англию. Это правда?

– Ты же сам выгнал меня.

– Я сказал, чтобы ты покинула зал, а не Шотландию.

– Мне стало невмоготу, муж. Я не очень уютно чувствую себя в твоем доме.

Джейми выглядела такой несчастной, и Алеку стало жаль ее.

– Наверное, тебе трудно в это поверить, – продолжала Джейми, – но дома, в Англии, все любили меня. Там меня не считали выскочкой, как в твоем доме. Почему твои воины так спешили пожаловаться на меня? За что они меня невзлюбили? Что я им сделала?

Джейми горько заплакала.

– Они так обидели меня, – проговорила она сквозь слезы. – Зачем ты отправился за мной в погоню?

– Джейми, от моих воинов я слышал только слова в твою защиту. Они преданы тебе так же, как и мне.

Алек отстранил жену от себя, чтобы посмотреть в ее мокрое от слез лицо.

– Я бросился за тобой в погоню потому, что ты моя. Не пытайся снова убежать от меня, Джейми, иначе ты и в самом деле узнаешь, каков мой гнев. Дорогая, вытри слезы. Я не хочу…

Голос Алека дрогнул, и он не закончил фразу. Нагнувшись, он коснулся губами мокрой нежной щеки.

Джейми ладонями отерла слезы, и боль в руке напомнила ей о пережитом происшествии.

– Я упала с лошади, – прошептала она.

– Не сомневаюсь. Джейми улыбнулась.

– Я хорошо держусь в седле, но дикий кабан напугал Резвую и она…

Заметив, что муж нахмурился, Джейми замолчала.

– Алек, – позвала она мужа спустя минуту, – когда муж и жена ссорятся, а затем мирятся, они должны поцеловаться.

– Но в таком случае жена должна носить плед мужа, – заметил Алек. – Впрочем, я не возражаю, если ты будешь совсем раздетой.

Джейми не сразу поняла, что имел в виду Алек, пока он не сорвал с нее блузку.

– Ты ведь не думаешь, что мы можем здесь… – бормотала Джейми, пятясь.

– Именно это я и думаю, жена, – ответил Алек, наступая.

Засмеявшись, Джейми увернулась от рук мужа и побежала в заросли.

– Ты сумасшедший, Алек! – кричала она на бегу. – Сейчас день!

Алек догнал жену и сжал в объятиях.

– Здесь ходят дети, – прошептала она. Алек уткнулся носом ей в плечо.

– Ты ведь просила поцелуя, – заметил он.

– Но не здесь же! – Сердце Джейми бешено забилось, и она замерла в объятиях мужа. Покусывая мочку изящного ушка, Алек нашептывал нежные и бесстыдные слова.

Джейми слабо сопротивлялась. Прислонившись к стволу дерева, Алек начал медленно освобождать ее трепещущее тело от одежды, сопровождая сей ритуал нежным поглаживанием шелковистой кожи. Джейми застонала.

– Сейчас ты узнаешь, что ты для меня значишь, – прошептал он. – Ни один уголок твоего тела не останется без моего поцелуя.

Губы Алека жадно припали к ее доверчивым губам. Джейми обняла мужа за шею и прильнула к нему.

Алек разжал объятия и быстро скинул одежду. Перед ним, прислонившись к стволу дерева, стояла обнаженная красавица – его жена. Алек легко прикоснулся губами к ее шее, оставил метку на груди, скользнул по животу, спускаясь все ниже и ниже. Джейми едва дышала. Она вздрогнула, когда он поднял голову и заглянул ей в глаза. Джейми потянулась, чтобы поцеловать его, но, схватив жену за волосы, Алек намотал их на руку и оттянул ее голову назад.

– Никогда больше не пытайся убежать от меня, – хрипло сказал он.

Джейми хотела ответить, но губы мужа зажали ей рот.

– Обещай мне, – услышала Джейми горячий шепот.

– Обещаю…

Движения Алека были плавными и медленными, его губы шептали слова любви, а руки легко и нежно скользили по телу жены.

Джейми шептала его имя, все теснее и теснее прижимаясь к мужу. Ей хотелось слиться с ним воедино. О, как это было прекрасно!.. Алеку не хотелось размыкать объятия, не хотелось расставаться с ней. Чувствовать ее всем телом, быть с ней воедино – пусть бы эти мгновения длились вечно! Такого с ним еще никогда в жизни не было. Неужели эта женщина так привязала его к себе? Неужели он теперь не в силах будет с ней расстаться? Это опасно, слишком опасно. Такая любовь сделает его слишком уязвимым, слишком зависимым. Пока он к этому не готов.

Джейми почувствовала в муже какую-то перемену. Он стал насторожен и напряжен, когда, отделившись от нее, собирал разбросанную по кустам одежду.

– Алек, – позвала она, – ты доволен? Алек услышал беспокойство в голосе жены и, не поднимая на нее глаз, ответил:

– Да, я доволен тобой, жена.

– Тогда зачем ты хмуришься и почему не смотришь на меня? Нам было так хорошо…

– Боюсь, что ты неправильно поймешь меня, жена.

– Ты сказал, что я ничего не значу в твоей жизни. Помнишь, Алек?

Алек молча пожал плечами и направился к лошадям. На его губах играла улыбка. Его нежная жена опять рассердилась.

– Неужели ты не помнишь собственных слов? – настаивала Джейми.

– Это было просто оскорбление, дорогая.

– Ты посмел оскорбить меня?!

– А почему бы и нет?

– Проклятие!

Алек расхохотался. Рассмеялся прямо ей в лицо. Смятение охватило Джейми не столько из-за сорвавшегося с губ недостойного леди выражения, сколько из-за нанесенной ей обиды. Она молча повернулась и пошла к лошадям. «Алек Кинкейд – самый ужасный человек на свете!» – решила она. Вместо того чтобы сказать какие-то приятные слова, он снова оскорбляет ее.

Джейми погладила Резвую и прижалась к ней щекой. Вдруг она вспомнила, что в порыве страсти Алек просил никогда не покидать его. Значит, она не так безразлична ему, как он хочет показать?

Джейми взглянула на мужа, как бы проверяя свою догадку, но встретила его насмешливый взгляд. «Он и сам еще не подозревает, что любит меня, – осенило Джейми. – Ну что ж, я подожду…» Джейми улыбнулась своим мыслям. Да, надо дать ему время разобраться в его чувствах. Рано или поздно, но он поймет, что любит ее.

Джейми склонилась к Резвой, спрятав засиявшее лицо.

Алек подошел и взял лошадь под уздцы.

– Жена, – позвал он.

Джейми бесстрашно посмотрела на него.

– Слушай меня внимательно, моя любимая. Вниз по холму идет дорога в Англию. Поняла?

Джейми с трудом сдержала улыбку.

– Поняла, – смиренно ответила она. Алек глубоко вздохнул и прошептал:

– Нет, ты, наверное, ничего не поняла, моя любимая.

Джейми продолжала сиять. Господи, как же ей хорошо! Она больше не станет обращать внимания на характер Алека, на его порой резкие слова – все это маска, не больше. Он защищается от любви, он ее боится. Теперь она понимает, почему он все время дразнит ее.

Как она раньше не догадалась?

Самое главное, что он назвал ее любимой.

Глава 13

Стоя на ступеньках замка, Гавин и священник наблюдали за подъезжающей к конюшне парой: Алек, как всегда, нахмуренный и лучащаяся счастьем Джейми.

– Похоже, она опять рассердила его, – заметил Гавин.

– Я слышал, как она угрожала кинжалом одному из людей Мак-Персона, – вспомнил отец Мердок.

– Это было, – кивнул Гавин, – и она-таки сумела поставить старика и его воинов на место.

– Думаешь, что это была просто угроза?

– Не сомневаюсь. Вряд ли она владеет кинжалом.

– Вы с Алеком недооцениваете леди Джейми, Гавин: если она сказала, что владеет кинжалом, то так оно и есть. Она не бросает слов на ветер, и я не сомневаюсь, что при малейшей опасности она пустит в ход оружие. Правда, лишь тогда, если придется кого-то защищать. Вспомни мои слова, мальчик. У леди Кинкейд сильный характер.

– Алек считает, что она слишком слабая.

– Не сомневаюсь, что он ошибается, – ответил старик. – Она еще покажет себя, Гавин. Я чувствую, что в воздухе пахнет грозой.

Гавин и отец Мердок наблюдали, как Алек помог Джейми спешиться, задержав ее в своих объятиях чуть дольше, чем это требовалось, и каким нежным взглядом наградила его Джейми. Воин и священник обменялись смущенными взглядами и скрылись в замке.

Несмотря на то что Алека ждали неотложные дела, он не мог отказать себе в удовольствии еще раз напоследок поцеловать Джейми. Поцелуй длился бы бесконечно долго, не помешай им Дональд.

Отпустив жену, Алек передал поводья конюху и проводил взглядом удаляющуюся Джейми.

– Ты куда? – закричал он, опомнившись.

– Сменить разорванную блузку, – ответила она на ходу, – а также сходить к кузнецу и заказать несколько горелок.

Алек хотел пойти следом, но Дональд отвлек его внимание.

– Мне надо поговорить с вами, – сказал он.

– Что случилось? – спросил Алек, заводя своего коня в конюшню.

– Меня беспокоит кобыла миледи. Просто не знаю, что делать с этим упрямым животным. Она отказывается есть и еще того гляди сломает ногу, с такой силой бьется о стенки стойла. Она уже выбила три перекладины.

– Поставь ее в другое место, – предложил Алек.

– Я пробовал.

Алек услышал, как Резвая бьется о доски стойла. Не выпуская из рук поводья своего коня, он подошел к кобыле Джейми и потрепал ее по холке. Резвая немного успокоилась.

– Вот видишь, – с улыбкой заметил Алек.

– Это потому, что рядом ваш жеребец. Когда она видит его или чует его запах, она совершенно спокойна. Мне кажется, милорд, нам стоит поставить их в одно стойло.

– Мой жеребец убьет ее.

– Не думаю. Давайте попробуем, иначе она сдохнет от истощения.

Алек согласился. Если его жеребец попытается ударить Резвую, они всегда сумеют защитить ее.

Как только они запустили огромного черного коня в стойло к Резвой, та подошла к яслям и принялась спокойно жевать заготовленный корм, не обращая ни малейшего внимания на своего соседа. Жеребец попытался приблизиться к кормушке, но Резвая оттолкнула его. Конь громко фыркнул и, в свою очередь, толкнул Резвую в бок. Резвая попыталась встать на дыбы, но жеребец прижал ее к стенке стойла и, подойдя к яслям, принялся спокойно жевать. Резвой ничего не оставалось, как присоединиться к нему.

– Мой конь такой же собственник, как и я, – заметил Алек.

– Милорд?.. – удивился Дональд, смущенный замечанием хозяина.

– Не обращай внимания, – ответил Алек.

Он улыбнулся, вспомнив Джейми. Но вдруг ему на ум пришли слова отца Мердока о том, что Джейми хочет иметь отдельную спальню.

– Какого черта! – прошептал он сквозь зубы. – У лошади больше здравого смысла, чем у хозяйки.

Алек решил немедленно поговорить с женой. Она должна спать с ним в одной постели, хочется ей этого или нет. Он постарается не грубить, но, несомненно, настоит на своем.

Джейми не подозревала, что снова чем-то огорчила мужа. Поговорив с кузнецом, она решила познакомиться с обитателями лачуг, расположенных позади замка.

– Боюсь, что все они сейчас собрались на кухне, на обед, – предупредил ее кузнец.

– Ну тогда я просто осмотрю их дома, – сказала Джейми. – Надеюсь, они не будут возражать, Генри?

– Конечно же, нет, – ответил кузнец. – Для них большая честь, что вы интересуетесь их жизнью.

Джейми взбиралась по крутому холму, попутно собирая дикие цветы с острым пряным запахом. За спиной раздался шорох, и она остановилась, чтобы поприветствовать путника, но тропинка была пуста. Джейми решила, что это ветер шумит, и продолжала карабкаться дальше.

Она заглянула в хижину резчика по дереву, затем подошла к хижине дубильщика и открыла дверь. Резкий толчок в спину свалил ее наземь, дверь с шумом захлопнулась, и она оказалась в полном мраке.

В хижине не было окон, и темнота была такой, что хоть глаз выколи. Прошептав свое излюбленное «проклятие», Джейми опустилась на колени и на ощупь принялась собирать рассыпанные по земляному полу цветы.

Джейми ни на минуту не сомневалась, что ветер захлопнул дверь и что она без труда найдет ее.

Собрав цветы, она отряхнула юбку и. стала шарить по стенам в поисках двери. Если бы Алек увидел ее сейчас, он наверняка сравнил бы ее с жеребенком, беспомощно тыкающимся в бок матери в поисках молока.

Наконец Джейми нащупала дверь и попыталась ее открыть, но тщетно – та не поддавалась. И тут она почувствовала запах дыма.

Джейми принялась колотить в дверь, зовя на помощь Алека. Крохотное помещение быстро наполнялось дымом, превращаясь в ад. Через мгновение крыша хижины была охвачена пламенем.

Джейми задыхалась в дыму и уже не могла кричать. К ее ногам рухнула горящая балка, и Джейми отскочила к противоположной стене. Жар становился все нестерпимее. Джейми легла и уткнулась в земляной пол лицом.

Она старалась не думать о смерти. Алек непременно спасет ее, ведь он поклялся всегда ее защищать.

«Господи, сделай так, чтобы он быстрее пришел на помощь, – молила Джейми. – Он не должен снова остаться один. Я нужна ему. И он еще не успел сказать мне о своей любви».

И тут Джейми охватила ярость: какого черта он медлит? Она непременно после скажет ему об этом…

Джейми закрыла глаза и стала молиться, прося у Господа помощи.

Но вот за дверью раздались крики, и Джейми узнала голос мужа.

– Спасибо, Господи, – прошептала она.

Алек направлялся к замку, когда услышал крики, а затем увидел, как в небо взметнулось пламя. Не раздумывая, он помчался к горящей хижине, его догонял Гавин. Сердце подсказывало Алеку, что Джейми внутри.

Друзья подбежали к пожарищу и увидели, что дверь снаружи подпирает толстое бревно. Гавин ногой отбросил его далеко в сторону, Алек сорвал дверь с петель и ворвался внутрь.

Страх за Джейми придавал ему силы. Она лежала на полу и казалась бездыханной. Алек схватил ее, как ребенка, на руки и вынес во двор. Встал на колени, склонился, прислушиваясь к ее дыханию. Джейми закашлялась – слава Богу, жива!

Гавин опустился рядом с Алеком.

– Воздух спасет ее, – прошептал он.

Джейми открыла глаза и увидела склоненное над ней лицо мужа. Она улыбнулась ему сквозь слезы. Глаза Алека тоже были подозрительно подернуты влагой, но, возможно, причиной тому был едкий дым.

Джейми протянула руку, чтобы дотронуться до мужа, и только сейчас заметила, что сжимает в ней букетик диких цветов. Отбросив их в сторону, Джейми погладила мужа по щеке.

– Обещаю никогда не покидать тебя, – прошептала она охрипшим голосом.

– Я и не позволю тебе этого сделать. Они едва заметно улыбнулись друг другу.

– Как ты себя чувствуешь, Джейми? У тебя что-нибудь болит?

Нежный голос и беспокойство, звучащее в нем, потрясли Джейми.

– Я знала, что ты спасешь меня.

– Но как ты могла это знать?

– Потому что ты начинаешь любить меня, Алек Кинкейд.

Алек кивнул и прижал голову Джейми к груди. Осторожно поддерживая жену, он поднялся с земли и только сейчас заметил окружавших их воинов.

– С ней все в порядке, – сказал он. Джейми попыталась высвободиться, чтобы поприветствовать людей, но Алек еще крепче прижал ее к себе, сдавив так, что она снова закашлялась.

«Этот человек не осознает своей силы, – с гордостью подумала она, – и не умеет сдержать своих чувств: его руки дрожат, и он, сам того не замечая, беспрестанно шепчет мое имя, он начинает любить меня, пусть немножечко, но все же начинает».

– Ты прибежал вовремя, Алек, – сказала Джейми, забыв, что собиралась отчитать мужа за промедление.

– Я бежал так, будто за мной гнался сам сатана, – усмехнулся Алек.

– Стало быть, я для тебя что-то значу?

Алек долго молчал и только у дверей замка ответил:

– Нет, ничего не значишь.

На этот раз ему не удалось расстроить Джейми. Теперь она видела его насквозь и была счастлива.

«По кусочку за раз», – напомнила она себе. Именно такой ответ она дала отцу Мердоку, когда тот усомнился в ее способности съесть огромного медведя. Шаг за шагом, но она завоюет сердце Алека Кинкейда. Теперь она знает, что он нуждается в ее любви так же, как и она – в его. До чего же она раньше была глупа, раз не сразу раскусила характер мужа! Джейми тихо засмеялась.

– Как вы можете смеяться в такой момент, леди Кин-кейд? – спросил Гавин, распахивая перед ними двери замка. – Лично я до сих пор не могу прийти в себя от страха.

– Я смеюсь потому, что сейчас сделала для себя важное открытие, – ответила Джейми, – только это будет не кусочек, а поцелуй. Больше я вам ничего не скажу.

– От дыма у тебя помутился разум, жена, – заметил Алек, качая головой.

– Почему вы сердитесь, Гавин? – спросила Джейми, поглядев из-за плеча мужа. – Вы считаете, что я виновата?.. Джейми перевела взгляд на Алека.

– Причиной моего несчастья стал ветер, Алек. Он был таким сильным, что захлопнул дверь. Да-да, очень сильным, – добавила Джейми, заметив, как мужчины обменялись недоверчивыми взглядами. – И кроме того, я слышала какие-то странные звуки, – продолжала Джейми, – как будто кто-то смеялся. Алек, почему ты так странно на меня смотришь? Ты что, не веришь мне?

– Верю, Джейми.

– Мы знаем, что в случившемся не было вашей вины, миледи, – заметил Гавин. – Дверь была… – Свирепый взгляд Алека не дал ему закончить фразу.

– Так что случилось с дверью, Гавин?

– Ее заклинило, миледи, – последовал ответ.

– Так я и думала.

– Гавин, распорядись, чтобы для Джейми приготовили ванну, да расспроси людей, может, кто-нибудь заметил что-то подозрительное.

Алек отнес Джейми за ширму и осторожно положил на кровать.

– Искупайся и ложись спать, – приказал он.

– Почему?

– Что «почему», Джейми? Тебе надо отдохнуть.

– Я уже отдохнула.

– На твоем месте я бы плакал, а не улыбался, – заметил Алек. – Как же ты хороша!

– И поэтому я должна оставаться в постели? Тебе не кажется, что ты говоришь что-то не то, Алек?

Джейми сидела на кровати с перепачканным сажей лицом, со спутавшимися волосами, исцарапанная и невинным взглядом смотрела на мужа. Она казалась ему необыкновенно красивой и желанной.

За ширмой появились слуги с ведрами горячей воды. Для каждого у Джейми нашлось доброе слово. Она знала не только их имена, но имена их детей и мужей. Алек был поражен памятью жены. Женщины, в свою очередь, радостно приветствовали леди Кинкейд. На их лицах сияли улыбки. Даже вечно мрачная стряпуха Гесси улыбалась своей хозяйке.

– Вы не раздумали переносить кухню? – шепнула она Джейми, бросив осторожный взгляд в сторону Алека. Джейми улыбнулась:

– Он уже все знает, Гесси. Я обязательно продолжу нашу работу. Я…

– Я позабочусь обо всем сам, – перебил жену Алек.

– Правда? – спросила Джейми, просияв.

– Я скажу Ангусу, что надо сделать, и под его присмотром люди закончат работу.

Джейми продолжала сиять, и Алек решил больше не мучить ее.

– Мы заделаем дыру в стене и построим коридор.

– Коридор? Я не понимаю…

– Не нужно, чтобы кухня примыкала непосредственно к залу – весь чад и запахи будут проникать туда. Мы сделаем крытый коридор, соединяющий замок с кухней. Ты довольна, жена?

Джейми недоверчиво смотрела на мужа.

– Он будет очень длинным, этот коридор?

– Нет, не очень.

Джейми, довольная, кивнула.

– Вот видишь, Гесси, я говорила тебе, что хозяин не будет возражать, – сказала она и, увидев, что муж нахмурился, поспешила добавить: – Он заботится обо всех людях своего клана. Ведь правда, Алек? Для тебя все равны – и воины, и слуги.

– Да, Джейми, ты совершенно права, – ответил Алек, чем немало удивил жену. – Тебе незачем объяснять все это Гесси – она и сама понимает, что незаменима в доме.

Услышав такие слова хозяина, Гесси гордо выпрямилась и, поклонившись, покинула зал.

– Поторопись, жена, пока вода совсем не остыла, – сказал Алек.

Оставив Джейми, Алек стал мерить шагами зал, размышляя, кто мог совершить подобное злодеяние. Он ни капли не сомневался, что кто-то пытался убить Джейми. Не подоспей он вовремя… Задержись в конюшне на несколько минут…

– Никто ничего не видел, – сказал Гавин, входя. Алек приложил палец к губам.

– Она не должна ничего знать, – пояснил он.

– Я все слышу, – раздался из-за ширмы голос Джейми. Подавив раздражение, Алек вплотную приблизился к Га-вину и зашептал:

– Она не должна…

– А я все равно слышу, – отозвалась Джейми. – Вот видишь, Алек, как плохо, когда человеку негде уединиться. Я хотела просить у тебя разрешения перенести наши вещи в одну из спален наверху. Отец Мердок говорил тебе об этом?

– Тебе бы следовало спросить у меня самого.

– Ты в это время был занят, – оправдывалась Джейми.

– Черт возьми, – прошептал Алек, – эта женщина определенно забыла, что чуть не погибла в огне. Как тебе это нравится, Гавин?

– Возможно, она гораздо сильнее, чем мы думаем. Похоже, отец Мердок прав, – прошептал Гавин в самое ухо другу.

– Отец Мердок всегда прав, Гавин, – ответила Джейми из-за ширмы. – Не забывайте, что он служитель Господа Бога.

– Джейми!

– Алек, я закрою уши, как только ты мне ответишь. Тебе не кажется, что в моей просьбе есть резон? Мы могли бы перебраться наверх прежде, чем…

– Мы? – переспросил Алек.

– Естественно – мы, – ответила Джейми.

У Алека отлегло от сердца: оказывается, его жена и не собиралась устраивать себе отдельную спальню. Что за нелепая мысль пришла ему в голову? Как еще плохо он знает свою жену!

– Мы переберемся туда завтра же, – ответил Алек.

– Спасибо, муж.

– Жена не должна благодарить мужа за всякую малость. А сейчас, Джейми, дай нам спокойно поговорить.

Алек постарался придать своему голосу твердость, но прозвучавший в ответ смех доказал, что попытка не удалась.

– Расскажи мне все, что тебе удалось узнать, – сказал Алек другу.

– Генри говорит, что они с миледи долго беседовали, а затем она ушла. Ты же знаешь, что наш кузнец туговат на ухо, и, естественно, он ничего не слышал. Я опросил и других людей, Алек.

– И?..

– Все в это время обедали на кухне и ничего не видели и не слышали.

– Но ведь должен же кто-то был заметить…

– Это место закрывает холм, – перебил его Гавин. – Скажи мне, почему ты не хочешь рассказать все Джейми?

– Не хочу волновать ее раньше времени.

– Мне кажется, ей лучше быть начеку.

– Нет, мы сами будем охранять ее и, как только выясним, кто это сделал, расскажем ей. Надо проследить, чтобы Джейми впредь не оставалась одна. Если мы с тобой в это время будем заняты, пусть этим займется Маркус.

– Мне тоже не хотелось бы ее пугать, – прошептал Га-вин. – С каждым днем она мне нравится все больше и больше. И кто только решился на такое злодеяние?

– Наверняка это кто-то из наших, – заметил Алек. – Как только я найду его…

Кинкейд остановился и прислушался. Джейми пела.

Старинная английская баллада в ее исполнении приобрела какую-то особенную нежную красоту. Друзья улыбнулись друг другу.

– Она ведет себя так, словно не ее пытались спалить вместе с хижиной, – прошептал Алек, задумчиво покачав головой.

– Теперь я начинаю понимать, почему она хочет переселиться наверх, – сказал Гавин. – И здесь и там отчетливо слышен каждый звук.

Алек кивнул.

– Не пускай никого в зал, Гавин, – приказал он.

– А что ты собираешься делать?

– Спать.

– Спать? В такое время суток?

– Твое дело присматривать, чтобы меня не беспокоили, – ответил Алек, бросив на друга многозначительный взгляд.

Гавин наконец понял, о чем идет речь. Он усмехнулся и направился к дверям. Его дело маленькое – охранять предводителя и точка.

– Желаю приятно провести время, – пожелал он другу. Джейми к этому времени закончила мыться и собиралась вылезти из лохани, когда из-за ширмы появился Алек. Вскрикнув, она опять опустилась в воду и прижала к груди колени.

– Я совсем раздета, – жалобно сказала она. Алек шагнул к ней, и Джейми в одно мгновение оказалась у него на руках. Она уже было собралась возмутиться, но в тот же миг очутилась на кровати. Алек поднял ее руки над головой, и она почувствовала тяжесть тела мужа.

Он не целовал Джейми, а только с усмешкой смотрел ей прямо в глаза. Его тело согревало лучше всякого одеяла!

Алек по-прежнему не отводил от нее взгляда, и только тут до Джейми дошло, что он хочет заняться с ней любовью.

– Алек, о чем ты сейчас думаешь?

– Я думаю, что сейчас ты носишь мой плед.

– Но я не ношу твой плед, – возразила Джейми. – На мне вообще ничего нет.

– Нет, Джейми, ты сейчас вся закутана в мой плед: лежишь на одном из них, а сверху тебя прикрывает плед, который на мне. Я все-таки достиг цели – на тебе мой плед.

Джейми рассмеялась:

– Так-то ты заботишься о моем отдыхе, муж!

– Обещаю, что ты сумеешь отдохнуть, жена. Джейми забеспокоилась.

– Я не устала, – поспешно прошептала она.

– Устанешь, – пообещал Алек.

Он осторожно раздвинул обнаженные ноги жены и уютно устроился между ними.

– Скоро ты устанешь, жена…

– Нет, это ты устанешь, муж мой. Обещаю тебе.

Алек улыбнулся и заглянул Джейми в глаза: они были темно-синими и глубокими.

Алек слегка укусил жену за нижнюю губу, потом приник к ней в долгом поцелуе. Губы Джейми были мягкими и нежными. Язык Алека коснулся ее языка…

Алек гладил и целовал любимое тело, и Джейми отвечала ему тем же. Вдруг, отстранившись, Джейми заглянула ему в глаза.

– Я хочу ласкать тебя так же, как ты ласкаешь меня, – прошептала она. – Ведь твое тело принадлежит мне, а мое – тебе? Разве это не так, муж?

Алек кивнул. У него уже не было сил ответить, но, конечно же, она права.

Джейми бросила на мужа лукавый взгляд и стала целовать его, спускаясь все ниже и ниже… Алек закрыл глаза…

– Тебе понравилось? – спросила она.

– О Господи, да…

Они лежали рядом, неотрывно глядя в глаза друг другу. Их дыхание было прерывистым, тела взмокли от пота. Даже воздух вокруг них был насыщен любовью.

Алек перевернул Джейми на спину и медленно вошел в нее. Их тела двигались в унисон.

– Подожди меня, – шептала Джейми.

– Жду…

Не выпуская Джейми из объятий, Алек откинулся на спину и улыбнулся: он боялся, что замучает жену своей страстью, но она оказалась хорошей ученицей и едва не замучила его. Ему хотелось сказать Джейми, что он благодарен ей, но что-то сдерживало его. Его жена должна все понять сама. Она должна полюбить его. Она просто обязана это сделать.

Внезапно Алек осознал, почему он так ждет, чтобы Джейми полюбила его. Причина была проста: его это чувство уже переполняло.

«Господи, – думал он, – как же такое могло случиться? Но несомненно, я люблю эту маленькую, своевольную, упрямую женщину с сильным, как у меня самого, характером.

И эта женщина принадлежит мне и только мне. Я ни за что на свете не расстанусь с ней и никогда никому не отдам ее».

Алек закрыл глаза и крепко прижал Джейми к сердцу. Он слушал ее прерывистое дыхание, ощущал биение ее сердца, которое теперь принадлежало ему. Ему и только ему принадлежало и это прекрасное тело, пробуждающееся к страсти.

И его сердце принадлежит ей, и никуда теперь от нее не Деться. Теперь он навсегда в плену у своей жены, у своей любви!

«Моя маленькая, моя нежная женушка нуждается в отдыхе, – думал, засыпая, Алек. – Я побуду с ней, пока она уснет. Постерегу ее покой».

«Сейчас он уже знает, что кто-то пытался лишить жизни его жену. К вечеру об этом будут знать все. Теперь ее будут хорошо охранять. Для этого он примет все меры. Он и не догадывается, что я пока не собираюсь убивать ее. Я гораздо хитрее, чем он. Боже, как хочется показать им всем мою силу и ловкость! Но я сдержу себя. Придет время, и все обо мне узнают, а пока я буду молчать.

Ее должны были спасти. Пламя слишком заметно. Это можно было предвидеть.

Я хочу видеть его страдания, его муку и боль, и я увижу их. Подожду до завтра, в крайнем случае до послезавтра, но я убью ее.

До сих пор слышу его крики. Он выкрикивал ее имя. Он любит ее! Чем сильнее его любовь, тем слаще будет моя месть.

Я буду наслаждаться ее смертью!»

Глава 14

Гавин вздрогнул от неожиданности, когда Джейми на цыпочках подошла к нему и коснулась его плеча. Он резко обернулся и с нескрываемым удивлением посмотрел на нее. В руках Джейми были башмаки – она специально сняла их.

– Я не слышал, как вы подошли, – сказал Гавин.

– Извините, если я напугала вас, но, пожалуйста, Гавин, говорите потише – Алек только что уснул.

– Кинкейд?! Не может быть!

– Пожалуйста, не кричите, – попросила Джейми. – А что вас удивляет? Разве Алек не такой же человек, как все? Его тело тоже нуждается в отдыхе. Он очень устал.

Гавин едва удержался от смеха. Когда они расстались, Алек вовсе не выглядел усталым. И в постель он отправлялся вовсе не для того, чтобы спать.

«Неужели он так утомился от любви? – подумал Гавин. – Неужели эта хрупкая женщина настолько замучила его?»

Опершись на руку Гавина, Джейми надела башмаки.

– Я хочу попросить Гесси помочь мне убрать комнату наверху, – сказала она и, подобрав юбку, попыталась обойти Гавина, но он преградил ей дорогу:

– Я пошлю за ней кого-нибудь из слуг.

– Но мне надо прогуляться.

– Вам нельзя заниматься домашней работой. Джейми с удивлением взглянула на собеседника.

– Что с вами, Гавин? Вы, случайно, не заболели? – Джейми потрогала его лоб.

– Я не болен, миледи, – ответил он. – Но считаю, что вам лучше оставаться дома.

Джейми вздохнула и направилась к лестнице. Гавин пошел следом. Так они подошли к двери комнаты и остановились.

– Позовите меня, если вам понадобится перетащить что-нибудь тяжелое, – предложил Гавин.

– Спасибо за предложение, но мы с отцом Мердоком УЖе все перенесли и освободили место для моих вещей, которые вот-вот должны прибыть.

– Ваши вещи уже прибыли, миледи. Сегодня утром. Я совсем забыл сказать об этом. Сейчас прикажу слугам, чтобы °ни принесли ваш багаж.

– Пожалуйста, Гавин. А вы не видели в повозке маленького стульчика?

– Это была не повозка, а четыре навьюченные лошади, – ответил Гавин. – Повозка бы не проехала по узкой горной тропе. И одна из лошадей везла какой-то странный предмет.

– Это мой стульчик! – воскликнула Джейми, хлопая в ладоши. – Он качается взад-вперед, Гавин. Этот стульчик принадлежал моей матери, и после ее смерти отец любил сидеть на нем. Как славно, что он не забыл прислать его мне.

– Стульчик может качаться? – изумился Гавин.

– Да. Это очень необычная вещь, и она переходит из поколения в поколение.

Гавин подивился, что какой-то стульчик может быть таким ценным, чтобы переходить по наследству, но оставил свои соображения при себе.

Убедившись, что на втором этаже никто не подкарауливает леди Кинкейд, Гавин оставил ее прибирать комнату, а сам спустился вниз. Когда он уже был на последней ступеньке лестницы, в зал вошел Маркус.

– Маркус, мне надо поговорить с тобой!

– Слушаю тебя, Гавин.

Гавин увел Маркуса в глубь зала и встал так, чтобы ему была видна лестница и дверь комнаты, в которой находилась Джейми. Теперь никто не мог проскользнуть туда незамеченным.

– Маркус, поставь под окном двух человек, – приказал он.

– Под каким окном?

– Миледи находится в первой комнате на втором этаже. Я хочу, чтобы под этим окном стояли воины. Выстави стражу также и у двери.

– Как мне объяснить людям, кого и от чего они охраняют? – спросил, нахмурившись, Маркус.

– Объясни, что они охраняют свою хозяйку.

– Зачем? Что за глупости?!

– Ты что, ничего не знаешь?

– О чем ты?

– Кто-то закрыл миледи внутри хижины и поджег ее. Я сам отбросил бревно, которое подпирало дверь. До сих пор не могу прийти в себя от ужаса.

– Кому понадобилось ее убивать?

– Этого мы пока не знаем. Никто ничего не видел. Алек хочет, чтобы мы с тобой охраняли его жену.

– Он сам назвал мое имя? – удивленно спросил Маркус.

– Да, сам. Он очень ценит тебя. Неужели ты не знал об этом?

Маркус покачал головой:

– У Алека нет причин сомневаться во мне. Хотя, откровенно говоря, я не в восторге от его женитьбы, пусть даже это и случилось по воле короля.

– Ты оскорбляешь своего хозяина недоверием.

– Нет, я верю ему. И его доверие – большая честь для меня. Я сделаю все возможное, чтобы оправдать его.

– Боже, сколько слов! – рассмеялся Гавин. – Не обижайся, друг, просто я впервые вижу твое лицо таким торжественным.

Гавин похлопал Маркуса по плечу, и тот улыбнулся в ответ.

Но их хорошее настроение развеялось как дым, когда они увидели лицо подходящего к ним Алека, – оно не предвещало ничего хорошего.

– Где моя жена? – Голос Кинкейда прозвучал так громко что его могли услышать и во дворе.

– Она в комнате наверху, – ответил Гавин.

– Одна?!

– Я осмотрел все соседние помещения, прежде чем оставить ее одну, и сейчас держу в поле зрения все ходы и выходы.

Алек кивнул:

– Я приказываю вам двоим быть постоянно с ней, пока я не вернусь. Вы должны следовать за ней по пятам и ни на минуту не упускать ее из виду. Понятно?

– Боюсь, что се удивит наше поведение, – заметил Маркус. – Хоть она и англичанка, но далеко не дура.

– Да уж, пожалуй, – поддакнул Гавин.

– На то она и женщина, чтобы удивляться, – рявкнул Алек. – Скажите ей, что я так велел. И с какой это стати она опять занимается хозяйством?! У нас что, нет слуг?!

– Я пытался помешать ей, но она и слушать не хочет, – объяснил Гавин. – Ее кипучая энергия требует выхода. Она что, высосала из тебя все соки, Алек? Ты выглядишь таким уставшим и раздраженным. Не лучше ли вам еще немножко поспать, милорд?

– Он что, спал? – удивился Маркус.

– Оставьте ваши шутки, иначе я за себя не ручаюсь… Лица Гавина и Маркуса стали серьезными.

– Я вернусь через несколько минут, – сказал Алек, натравляясь к двери. – Мне нужно повидаться с Ангусом.

Когда Кинкейд подошел к дому Ангуса, он был мрачнее тучи. Крики, доносившиеся со двора, свидетельствовали, что настроение хозяина дома было не лучше.

Дверь открыла Элизабет. Она встретила гостя улыбкой.

– Как ты живешь с этим дикарем? – поинтересовался ^лек, входя.

– Ваша жена предупреждала, что Ангуса будет трудно держать в постели. Она оказалась совершенно права – он [превратился в зверя. Как можно любить такого человека? – сбавила она погромче в надежде, что ее слышит муж. – Хотелось бы верить, что он перестанет жаловаться и ругаться, когда из швов вынут нитки.

– Как ты смеешь так неуважительно говорить обо мне, жена? – закричал Ангус. – Да еще в присутствии милорда! Зачем ему слушать женские жалобы?!

– Не хотите ли вина? – спросила Элизабет, обмениваясь с Алеком понимающими взглядами.

– Я сам могу поухаживать за собой, – ответил Алек, но хозяйка уже налила ему добрую порцию темно-красного вина. Мужу же она протянула кружку с водой.

– Не буду вам мешать, – сказала Элизабет, направляясь к двери.

– Элизабет, прежде чем уйти, подойди ко мне, – приказал Ангус.

Прислонившись к стене, Алек наблюдал за этой хорошенькой маленькой женщиной, спешившей на зов своего мужа. На лице ее читалось смущение: когда Элизабет приблизилась к постели мужа, Ангус здоровой рукой притянул жену к себе и крепко поцеловал. Поцелуй был долгим и страстным. Потом Ангус прошептал жене что-то нежное и похлопал ее пониже спины.

Довольная, Элизабет покинула комнату.

– Она хорошая женщина, – сказал Ангус с глубоким вздохом.

Выплеснув воду на земляной пол, он встал с кровати и начал искать бутылку с вином.

– Она унесла ее с собой, – сказал Алек, смеясь. – Женщина знает тебя лучше, чем ты думаешь.

Ангус попросил гостя поделиться с ним вином, и когда Кинкейд исполнил его просьбу, сделал хороший глоток и сказал:

– Какой чудесный напиток! Твоя жена велела Элизабет не давать мне пить, пока не снимут швы. Одному Богу известно, почему она решила, что вино мне вредно. Элизабет во всем слушается леди Кинкейд, прямо-таки смотрит ей в рот.

И они обе носятся со мной, как наседки с цыплятами. Лучше бы ты дал мне умереть, Алек, и тем самым спас от этих…

– Ангелов, – закончил за него Кинкейд. Ангус кивнул.

– У тебя ко мне дело или ты зашел полюбоваться на мою печальную жизнь? – поинтересовался он.

– Закрой дверь, Ангус, – попросил гость. – Я не хочу, чтобы нас подслушали. Мне нужен твой совет.

– Что случилось, друг? – Ангус плотно прикрыл дверь. – По твоему лицу я вижу, что произошло что-то серьезное.

Алек вкратце объяснил, что случилось с Джейми, добавив, что она не подозревает, что кто-то покушался на ее жизнь.

Друзья обсудили, какие меры предосторожности необходимо принять, пока преступник не будет найден. Ангус был еще не стар: всего лишь на три весны старше своего вождя, но Алек считал его гораздо умнее и мудрее себя.

Сообщение Кинкейда встревожило Ангуса. Лицо его стало таким же хмурым, как и лицо его друга.

Алек молча ходил по комнате из угла в угол. Ангус терпеливо ждал.

Прошла целая минута, прежде чем Алек заговорил снова:

– Ангус, ты должен рассказать мне все, что помнишь о Елене. Как ты знаешь, после женитьбы я сразу уехал, оставив ее на ваше попечение – твое, Гавина и Маркуса.

– Да, ты уехал по делам короля, – задумчиво сказал Ангус. – Ты впервые со дня ее похорон заговорил об этом, Алек. Почему ты вспомнил о ней сейчас?

– Все это время я пытался забыть ее, – ответил Алек, – но я всегда… – Алек остановился, не в силах продолжать. А затем Ангус вспомнил все, что произошло с Еленой за время отсутствия мужа.

Товарищи проговорили еще с полчаса, и настроение Алека лишь ухудшилось. Он ушел от друга мрачнее тучи, однако, увидев во дворе Элизабет, не мог отказать себе в удовольствии и подмигнул ей, чем немало смутил хозяйку. Взобравшись на вершину холма, Алек увидел в окне Джейми. Она смотрела на стоящих под окном воинов и не замечала мужа.

Джейми улыбалась, и у Алека полегчало на душе.

«Боже, до чего же она прекрасна!» – подумал он. Она напоминала маленькую девочку: волосы растрепались и крутыми локонами падали на лоб и щеки, лицо перемазано, но даже это не портило ее.

«Придется ей сегодня искупаться еще раз», – решил Алек. Джейми прислушивалась к разговору воинов, стоящих внизу. Она даже высунулась из окна, чтобы лучше их слышать. По всему было видно, что разговор заинтересовал ее. Алек подошел поближе и тоже прислушался. Мужчины говорили по-кельтски. «Неужели она знает наш язык?» – как молния мелькнула мысль в его голове. Да, было видно, что Джейми понимает каждое слово. Алек был так поражен, что даже не рассердился на жену за обман.

Он решил послушать, о чем говорят его воины, и, к своему удивлению, услышал старую как мир шутку: идет кельт по дороге и видит – на обочине лежит обнаженная женщина. Шотландец пристроился к ней и сделал свое дело. Затем подходит другой кельт и спрашивает: «Что ты делаешь, ведь женщина мертвая?» «Мертвая? – удивляется первый, – а я Думал, что она англичанка».

Слушая их, Джейми прикрывала рот ладошкой, сдерживая смех, но при последних словах лицо ее нахмурилось, и она исчезла в глубине комнаты. Затем вскоре появилась опять, неся в руках тяжелый таз с водой. Алек видел, как она балансировала под тяжестью ноши. Прицелившись, Джейми вылила мыльную воду на головы говоривших и рассмеялась.

– Прошу простить меня, – закричала Джейми, глядя на мокрых воинов. – Я не знала, что вы стоите под моим окном!

– Это леди Кинкейд, – сказал один воин другому. И они стали дружно извиняться. Они миновали Алека, не заметив его, и он слышал, как мужчины благодарили Господа за то, что леди Кинкейд не знает кельтского языка.

Алек больше не мог сдерживаться и громко расхохотался, чем привлек внимание жены. Джейми задорно улыбнулась ему.

– Ты в хорошем настроении, муж? – спросила она. – Ты, наверное, хорошо выспался?

Алек тут же нахмурился: жена позволяла себе подшучивать над тем, что он уснул. Ну хорошо же, он отомстит ей. Отныне вес свои замечания ей он будет делать по-кельтски и посмотрит, как она сумеет вывернуться. Он отплатит ей той же самой монетой – перехитрит ее.

Как ловко она обвела его вокруг пальца, притворяясь, что не знает языка кельтов! А он-то, дурак, заставил своих людей выучить английский, чтобы говорить на нем в присутствии миледи. По ее милости они бы все к зиме говорили только по-английски. От этой мысли у Алека прошел мороз по коже.

– Алек, над чем ты смеялся? – спросила Джейми, по пояс высовываясь из окна.

– Ты понимаешь, что ты делаешь? – закричал Алек. – Ты хочешь вывалиться и сломать себе шею?

– Спасибо за заботу, муж, – ответила Джейми, слезая с подоконника. – Так над чем ты все-таки смеялся?

– Просто вспомнил старую шутку, – ответил Алек и стал пересказывать его Джейми.

– Я слышала эту дурацкую историю, – прервала она мужа. – Та женщина не была мертвой – она была шотландкой.

И прежде чем Алек успел ответить, она скрылась в глубине комнаты.

Джейми встретила мужа у входной двери.

– Что это за хлам? – спросил он, оглядывая зал. – И что это за странный стул с таким широким сиденьем, что на нем могут разместиться два здоровенных мужчины?

– Это мои вещи из дома, – ответила Джейми. – Кое-что я поставлю в нашу спальню, а другие останутся в зале.

– Не люблю старье, – заметил Алек. – А это что за тряпка? – спросил он, беря в руки гобелен.

Джейми подбежала к мужу и ловко выхватила гобелен из его рук.

– Не сердись, муж, – прошептала она, заметив, что Га-вин и Маркус наблюдают за ними. – Думаю, мы повесим это над камином.

– Что за черт? – нахмурился Алек. – Тут ничего не разберешь.

– Ты смотришь на его изнанку, – заметила Джейми. Подбежав к Гавину, Джейми протянула полотно ему.

– Пожалуйста, повесьте его, – попросила она, – и не разглядывайте, пока вешаете. На него надо смотреть издалека.

– Это вы вышивали, миледи? – спросил Гавин, покоренный ее радостью.

– Господи, конечно же, нет! – воскликнула Джейми. – Это работа Агнес и Алисы – их подарок на мой день рождения.

Джейми внимательно оглядела Гавина и Маркуса и, обратившись к мужу, сказала:

– Знаешь, о чем я сейчас подумала? Надо познакомить наших близнецов с Гавином и Маркусом. Мне кажется, они…

– Нам еще не хватало, чтобы ты выступала в роли свахи, – перебил жену Алек.

– Ваши сестры похожи на вас? – полюбопытствовал Гавин.

– Ну что вы, они гораздо красивее, – ответила Джейми. В глазах Гавина вспыхнул интерес.

– Тогда я готов познакомиться с ними, – сказал он.

– Да, но характером они похожи на Мери, – разъяснил Алек.

– Не имеет значения, – сказал Гавин и направился к камину вешать гобелен.

– Гавин, – закричал ему вслед Кинкейд, – если ты кому-нибудь расскажешь, что я спал днем, обещаю тебе, что обе сестры в ту же минуту будут здесь.

– А кто сказал, что ты спал? – отозвался Гавин..

Все, включая мрачного Маркуса, рассмеялись. Джейми впервые увидела улыбку на лице черноволосого воина и очень этому удивилась.

– Что вас так развеселило? – спросила она.

– Не обращай внимания, – ответил Алек.

Джейми с подозрением посмотрела на мужа.

– Ты хочешь сказать, что мои сестры недостойны твоих друзей? – спросила она и, уперев руки в бока, подошла к мужу. В ее позе был явный вызов.

– Я бы не стал знакомить их даже с козой, – ответил Алек.

Джейми едва не задохнулась от возмущения и подступила к мужу вплотную, сжимая в гневе кулаки, но Алек не отступил ни на шаг.

– Мне было бы жаль бедное животное, – продолжал он с улыбкой, которая так нравилась Джейми. – Если ты заметила, жена, я очень люблю животных, и…

– Ты оскорбляешь мою семью, – перебила его Джейми.

Алек продолжал улыбаться, и Джейми, не выдержав, рассмеялась.

– Тебе станет стыдно за свои слова, когда ты получше узнаешь их, Кинкейд. Просто вы еще не очень хорошо знакомы, и это моя оплошность. Я исправлю се при первом удобном случае.

Улыбку как ветром сдуло с лица Алека, чего нельзя было сказать о Джейми.

– Давай пригласим мою семью погостить у нас, и пусть они поживут здесь как можно дольше.

– Никак не пойму, что здесь изображено, – услышали они голос Гавина, который, повесив гобелен, наконец начал рассматривать его.

– Отойдите подальше и вы увидите, кто там изображен, – посоветовала Джейми.

– Это же… Боже милостивый… Алек! Я же повесил…

– Это наш горячо любимый Вильгельм Завоеватель, – объяснила Джейми. – Точная его копия. Не правда ли, он прекрасен?!

В зале повисла гробовая тишина. Гавин и Маркус в испуге уставились на Алека, ожидая его реакции. Кинкейд, в свою очередь, смотрел на жену, не зная, что и сказать.

– Он был жирным, – заметил Маркус, первым приходя в себя.

– Не жирным, а статным, – поправила Джейми.

– А что это у него на голове? – поинтересовался Гавин, отступая назад, чтобы получше рассмотреть Вильгельма. – Что это за желтое пятно?

– Это нимб, – объяснила Джейми.

– Вы сделали из него святого? – удивился Маркус.

– Пока неофициально. Но это вопрос времени. Я уверена, что церковь скоро канонизирует его.

– За что? – спросил Маркус, выразив то, что было у всех на уме.

Джейми была польщена, что муж и его товарищи так заинтересовались историей ее страны. Она принялась пространно объяснять, как Вильгельм, действуя в одиночку, изменил к лучшему жизнь Англии; как он закрепил права феодалов над вассалами и установил форму отношений между ними.

Закончив рассказ, Джейми ожидала, что на нее посыплется град вопросов, но мужчины молчали.

– Как вы думаете, эта система сработает здесь? – спросила она.

– У нас эта система существует несколько сотен лет, – фыркнул Алек.

– Вы только что описали нам построение шотландского клана, миледи, – добавил Гавин как можно мягче, стараясь сгладить неловкость, вызванную резким замечанием Кинкейда.

– Сорвите эту тряпку! – приказал Алек.

– Муж, ты не сможешь так поступить! – закричала Джейми. – Мои сестры провели не одну бессонную ночь, вышивая этот гобелен. Они так старались, чтоб успеть к моему дню рождения! Он будет напоминать мне о доме…

Отец Мердок, вошедший в это время в зал, услышал жалобный голос Джейми и, взглянув наверх, сразу понял, о чем идет речь.

Священник видел, что назревает скандал, и поспешил вмешаться. Он просто был обязан защитить эту маленькую женщину от гнева мужа.

– Успокойся, Алек, миледи вовсе не хотела оскорбить тебя. Она же не знала, что вешает на стену портрет твоего врага.

– Конечно, Алек, у меня и в мыслях этого не было, – поспешила согласиться Джейми. – Но с другой стороны, отец, он постоянно испытывает мое терпение.

– Я испытываю твое терпение?! – переспросил Алек, едва сдерживаясь.

– Да, Алек Кинкейд, – подтвердила Джейми. – Насколько я понимаю, это и мой дом тоже, а стало быть, я могу вешать на стены все, что мне захочется.

– Нет, – твердо заявил Алек.

Джейми и отец Мердок недовольно посмотрели на него. Гавин и Маркус продолжали улыбаться. Джейми повернулась к мужу спиной.

– Отец Мердок, помогите мне перетащить этот стульчик, – попросила она и через плечо бросила мужу: – Это тоже запрещается, Алек?

Священник внимательно посмотрел на указанный предмет мебели и с сомнением покачал головой.

– Под сиденьем какие-то изогнутые палки, – заметил он. – По-моему, этот стул сломан.

– Это стульчик, который качается взад-вперед, – терпеливо разъяснила Джейми.

Брови священника от удивления поползли вверх.

– Я знаю, – сказала Джейми, – в это трудно поверить, но вы можете испытать его сами, отец.

– Как-нибудь в другой раз, – поспешно ответил отец Мердок, отступая подальше от страшного стула.

Алек, нахмурившись, наблюдал за этой сценой. Внезапно он молча поднял стул, быстрым шагом пересек зал и поставил его у камина, стараясь при этом не смотреть на безобразное лицо Вильгельма, злорадно улыбающегося ему с портрета.

– Вот. Теперь ты счастлива, жена? – спросил Алек.

Эти слова прозвучали одновременно с вопросом отца Мердока, который поинтересовался, почему у стула такое широкое сиденье.

– Это очень удобно, – ответила Джейми. – После ужина папа садился на него, брал на колени моих сестер и рассказывал им чудесные сказки, – объяснила Джейми, сияя улыбкой.

Ее голос, нежный и печальный, тронул Алека. Сколько в нем было доброты и заботы!

«Но где же сидела Джейми? – подумал он. – Почему она ничего не говорит о себе?»

Алек пальцем поманил жену.

Джейми подошла к мужу и, подняв на него глаза, смиренно ожидала вопроса.

– А где сидела ты? – поинтересовался Алек. – На одном колене с Мери или с кем-нибудь из близнецов?

Алек представил себе четырех маленьких девочек, сидящих на коленях отца в ожидании сказки на сон грядущий, и невольно улыбнулся. Близнецы, конечно же, плакали, Мери, как всегда, жаловалась, а Джейми утешала всех троих.

– Элеонор и Мери сидели на одном колене, а близнецы на другом, – ответила Джейми.

– Кто такая Элеонор?

– Самая старшая из сестер, – объяснила Джейми. – Она умерла, когда мне было семь лет. Алек, почему ты опять хмуришься? Я что-нибудь не так сказала?

– Ты, как всегда, ушла от прямого ответа. – Алек уже стал догадываться, в чем дело, но хотел, чтобы жена подтвердила его догадку.

– Я спросил тебя, где сидела ты?

– Нигде, – ответила Джейми. – Обычно я стояла за спиной у папы или где-нибудь в сторонке. Но почему тебя это интересует, Алек? Неужели это так важно?

Алеку это было совсем не важно, но он понимал, как это было важно для самой Джейми.

– Неужели никогда не наступала твоя очередь?

– Но там же не было места.

Этот простой ответ подтвердил его догадку: Джейми была чужой в семье. У Алека внезапно зачесались руки – до того ему захотелось рассчитаться с этим бесчувственным дураком, приемным отцом малышки. Неужели ему было так трудно найти для нее местечко на своих коленях?

Сейчас Алек ясно представлял ход мыслей маленькой сиротки. Она решила стать незаменимой и для того взвалила на себя все обязанности по дому. Она решила, что, когда станет незаменимой, ее непременно полюбят. Джейми считала, а возможно, считает до сих пор, что это одно и то же. Вот и сейчас она пытается стать незаменимой. Вне всякого сомнения, она полагает, что чем больше обязанностей у нее будет, тем более значимой и желанной она станет для него. Как же быть? – подумал Алек. И так и сяк – все плохо, нагружать ли ее работой или не давать ничего делать. Нет, эта женщина определенно сведет его с ума. Но Джейми его жена, и он хочет сделать ее счастливой. И стало быть, не допустит, чтобы работой по дому она раньше времени свела себя в могилу.

Алек решил пока оставить эту тему – пройдет время и все как-нибудь образуется. За это время он найдет способ объяснить ей, что такое истинная любовь. Слова до нее не дойдут – ей нужно все доказывать на примере.

– Никто из нас никогда не сядет на твой колченогий стул, жена, – сказал Алек.

– Неужели ты побоишься даже опробовать его? – с вызовом спросила Джейми.

Алек, нахмурившись, подошел к стулу и опустился на него. Под тяжестью его веса стул подозрительно затрещал. Алек качнулся, и ему показалось, что сейчас он полетит верх ногами, но стул не только не упал, но еще и оказался на редкость удобным.

– Ты права, жена, – сделал вывод Алек. – Стул не опрокинулся. Однако тебе придется долго объяснять всем, что это за штуковина. Хорошо, я разрешаю тебе оставить этот стул в зале.

– Я ни минуты и не сомневалась, что ты разрешишь мне оставить его, – ответила Джейми.

Алек встал и, как гора, навис над женой.

– Можешь поставить его у камина, – милостиво разрешил он. – А теперь быстро поблагодари меня.

– А как же Вильгельм? – снова перешла в наступление Джейми, пропустив мимо ушей слова мужа о благодарности.

– А Вильгельм может идти…

– В спальню? – поспешил вмешаться отец Мердок, стараясь предотвратить поток бранных слов, готовых сорваться с уст Алека.

– Он последний, кого я хотел бы видеть, отходя ко сну, – рявкнул Алек. – Отнеси его в винный погреб, Джейми, и повесь там, если хочешь, но чтобы я больше его здесь не видел.

Джейми открыла рот, чтобы возразить, но отец Мердок схватил ее за руку и зашептал в ухо:

– По кусочку за раз, девочка.

Алек бросил на священника тяжелый взгляд и, подойдя к столу, налил себе кружку пива.

Старик, продолжая держать Джейми за руку, подошел вместе с ней к столу.

– А я выпил бы водички, – сказал он, но тут внезапная мысль осенила его, и, хлопнув себя по лбу, он спросил Алека: – Что получится, если смешать пиво с водой?

– Разбавленное пиво.

– А ты сможешь затем отделить пиво от воды? – продолжал священник.

– Конечно, нет. Я не понимаю, к чему вы клоните, отец?

– Ты же хочешь, чтобы твоя жена привыкла к твоему дому? – спросил священник. – Я слышал это от тебя много раз.

– Не смею отрицать, – ответил Алек. – Я хочу, чтобы она поскорее к нему привыкла.

– Тебе не нравится ее характер? Ты хочешь, чтобы она стала другой?

– Нет, она мне нравится такой, какая есть. Джейми было приятно слышать такие слова, но сердитый голос мужа и его хмурый вид портили впечатление.

– Значит, ты не хочешь, чтобы она стала похожей на шотландских женщин?

– Конечно же, нет, – ответил Алек, удивляясь все больше. – Она англичанка, и с этим ничего не поделаешь, но она привыкнет и ко мне, и к моему дому.

– То же самое должен сделать и ты, – заключил отец Мердок.

Замечание священника повисло в воздухе. Прошла долгая минута, прежде чем Алек пришел в себя.

– Объяснитесь, отец Мердок, – сказал он. – Мое терпение похоже на разбавленное пиво.

– Миледи обладает своеобразным характером. Традиции се страны живут в ней. Ты приверженец других традиций. Почему бы вам не объединиться? Мне кажется, что хороший гобелен с изображением короля Эдгара вполне уместен рядом с изображением Вильгельма. Как тебе нравится моя идея?

Идея Алеку совсем не нравилась, но по счастливой улыбке жены он понял, что ей она пришлась по душе. Не желая Ущемлять самолюбие Джейми, Алек нехотя согласился.

– Хорошо, – сказал он, – но размеры гобелена с Эдгаром должны быть больше.

Джейми была настолько счастлива, получив согласие мужа, что не стала спорить с ним из-за размеров гобеленов. В конце концов, в ее силах потом их сравнять. Вряд ли Алек что-нибудь заметит. Конечно же, она позаботится о том, чтобы гобелены были одного размера, и, кроме того, над головой Эдгара не будет нимба!

– Спасибо, Алек, – сказала Джейми, потупившись. По лицу жены Алек видел, что она довольна одержанной победой, и решил оставить за собой последнее слово.

– Маркус, сними эту тряпку, пока не будет готов гобелен с изображением Эдгара, – приказал он. – Скоро люди придут обедать, и я боюсь, что им кусок в горло не полезет под взглядом этого…

Подождав, пока Алек выйдет из зала, отец Мердок бросил на Джейми сочувственный взгляд. Поднявшись из-за стола, он не спеша направился к двери, мысленно напевая веселую шотландскую песенку. Но старый священник понимал, что перемирие – временное и в любой момент может разразиться новый скандал.

Так оно и вышло. Поднимаясь по лестнице, Джейми заметила, что Гавин и Маркус следуют за ней по пятам. Она изумилась и поинтересовалась: неужели у них нет других дел?

Воины дружно покачали головами и вызвались помочь перенести вещи в новую спальню. Джейми подивилась, что такие важные особы, как Гавин и Маркус, не гнушаются черной работы, но промолчала.

Покончив с делами наверху, Джейми спустилась в зал, где обнаружила Эдит и Энни. Они стояли перед камином и с нескрываемым интересом рассматривали стул-качалку. Завидев Джейми, они мгновенно отвернулись и сделали вид, что не замечают ее. Правда, Энни попыталась улыбнуться, но, заметив, как нахмурилась Эдит, последовала ее примеру.

Джейми не придала большого значения поведению Энни – что взять с ребенка? Совсем другое дело – Эдит.

Джейми считала, что Эдит самая суровая женщина в Шотландии. Во всем ее облике и манерах было что-то жесткое. Две тугие косы аккуратной короной венчали ее голову, и никогда ни единый волосочек не выпадал из прически, ее платья всегда были безупречно чисты и отглажены. Джейми еще ни разу не видела ее растерянной или расстроенной. Да, Эдит была так же постоянна в своих привычках, как и в ненависти к новой хозяйке.

И терпение леди Кинкейд в конце концов лопнуло…

– Ты похожа на последнюю грязную служанку, – сказала Эдит ворчливо. – Разве так должна выглядеть жена лорда Кинкейда?

Из-за спины Джейми выскочил Маркус и закричал на сестру:

– Не смей так разговаривать с женой твоего господина!

Джейми показалось, что она находится в середине тайфуна, – так громко кричал Маркус. В голове у нее зазвенело, и она заткнула уши.

Придя в себя, Джейми коснулась плеча Маркуса и сказала, что хочет поговорить с Эдит. Маркус немедленно согласился.

Джейми вышла на середину зала и приказала: – Энни, иди погуляй, девочка. А ты, Эдит, останься. Эдит гордо подняла голову и направилась к двери. Маркусу пришлось снова вмешаться: от его зычного голоса Эдит вздрогнула и застыла на месте.

Поблагодарив воина за помощь, Джейми попросила оставить их наедине. По правде говоря, ей совсем не хотелось, чтобы кто-то слышал их разговор.

Маркус молча кивнул, но на этот раз вмешался Гавин. Он стоял на лестнице и все видел и слышал.

– Никто из нас не покинет комнату, – решительно заявил он.

Джейми решила не спорить. Она подошла к Маркусу и что-то быстро зашептала ему на ухо. Слушая се, Маркус кивал.

Джейми повернулась к его сестре и посмотрела ей в глаза.

– С самого первого дня моего появления здесь ты относишься ко мне, как к прокаженной, – сказала она Эдит. – Я устала от твоих замечаний.

Эдит рассмеялась ей в лицо.

– Тебе не нравится так жить, не правда ли? – язвительно заметила Эдит.

– Не вижу причин, почему я должна это терпеть, – ответила Джейми. – Маркус, – позвала она, стараясь сдержать гнев, – если я попрошу Алека выгнать Эдит с земель Кинкейда, как вы думаете, он согласится?

Эдит презрительно фыркнула.

– Да, миледи, – ответил Маркус.

– Куда я поеду? – забеспокоилась Эдит. – Маркус, ты не можешь…

– Замолчи! – приказала Джейми так громко, что все вздрогнули, и только Гавин рассмеялся: он никогда не видел такой растерянности на лице Эдит. Но она быстро совладала с собой и, сжав кулаки, с презрением посмотрела на Джейми.

Джейми едва сдерживалась: она боялась вспылить и наговорить Эдит грубостей. А это вовсе не входило в ее планы. Главным было выяснить причину такой ненависти к новой жене лорда.

– Я здесь хозяйка, Эдит, – сказала Джейми как можно спокойнее. – Если я захочу выгнать тебя из дома, никто не сможет помешать мне.

– Маркус не позволит тебе этого сделать.

– Ты не права, – ответила Джейми и, несмотря на то что ей было неприятно вести этот разговор, продолжала: – Маркус – твой брат и опекун, но Алек – его лорд. Маркус предан моему мужу. Не в пример тебе. Не так ли?

– Нет, – ответила Эдит.

– Возможно, раньше ты была предана Алеку, – продолжала Джейми, – когда его женой была Елена. Отец Мердок рассказывал, что ты была к ней очень привязана.

– Ты никогда не заменишь ее! – закричала Эдит. – Я этого не допущу!

– Я уже заменила ее, – ответила Джейми. – Хочешь ты этого или нет.

Эти слова окончательно взбесили Эдит, и она ринулась на противницу, как разъяренная тигрица. Ей хотелось ударить по самодовольному, как ей казалось, лицу самозванки, стереть с него самоуверенную улыбку, заставить ее страдать, как страдала в этот момент сама Эдит.

Джейми ожидала нападения и была готова к нему. И прежде чем Эдит занесла руку для удара, Джейми схватила ее за запястье и с силой вывернула его. От боли Эдит упала на колени и уткнулась головой в подол госпожи.

Гавин и Маркус попытались вмешаться, но Джейми взглядом остановила их. Она отпустила руку Эдит и погладила ее по плечу. Та безутешно рыдала, уткнувшись Джейми в колени.

Все молчали, давая Эдит возможность прийти в себя.

– Господи, – причитала она сквозь рыдания, – я не хотела вас ударить. Простите меня! Когда я увидела, что вы с отцом Мердоком вытаскиваете сундук из комнаты Елены, я пришла в ярость. Не хочу, чтобы выбрасывали ее вещи! Мне так горько…

– Я вовсе не собиралась их выбрасывать, – ответила Джейми. – Я только перетащила сундук в другую комнату.

– Там лежат детские вещи, – продолжала Эдит. – Она с такой любовью шила их… Пожалуйста, миледи, скажите, что прощаете меня, – умоляла Эдит. – Я не хотела вас ударить.

– Ты и не ударила меня, Эдит. Я тоже вела себя не лучшим образом.

– Вы меня прощаете? – Эдит подняла заплаканные глаза. Она все еще стояла на коленях подле Джейми. По ее лицу потоком струились слезы.

– Прости мне мою ложь, Эдит, – сказала Джейми. – Ты так меня разозлила, что мне не оставалось ничего другого, как подвергнуть тебя подобному испытанию.

– Так вы не прогоните меня?

Джейми покачала головой и помогла Эдит подняться с колен.

– Ты необходима нашему клану, – сказала она, – и я никогда не прогоню тебя. Что же касается Елены, ты и здесь была не права – я никогда не займу ее место.

– Но вы же жена Алека.

– Это вовсе не значит, что можно забыть Елену.

– Но он уже забыл ее.

– Алек? Эдит кивнула.

– Он очень переживает ее смерть.

– Правда? Я была уверена, что в его памяти она не оставила и следа. Они так недолго были женаты, миледи. Она даже не успела привести сюда свою дочь…

– Дочь?! – закричала Джейми пораженно. – Отец Мер-док говорит, что они были женаты всего два месяца! Эдит кивнула.

– Алек должен был жениться на Энни, но король решил иначе: Энни была еще слишком мала, когда Елена потеряла мужа. Его звали Кевин. Он умер, защищая короля. Елена тогда носила под сердцем его ребенка.

У Джейми закружилась голова, и, если бы не Маркус, вовремя подхвативший ее, она упала бы на пол.

– Вам плохо, миледи? – спросил он.

– Сейчас уже все прошло, Маркус. Но меня так поразило это известие! Как долго Елена была замужем за Кевином?

– Шесть лет, – ответила Эдит.

– Расскажи мне об этом ребенке, – попросила Джейми.

– Когда погиб Кевин, Елена родила дочь. И потом, уже будучи замужем за Алеком, Елена ждала возвращения Кин-кейда, чтобы забрать ее сюда.

Джейми без сил опустилась на стул.

– Вам плохо, миледи? – в испуге вскричала Эдит. – Мой рассказ…

– Боже мой, почему никто не рассказал мне об этом раньше?! – воскликнула Джейми. – Моя мама тоже носила меня под сердцем, когда вышла замуж за моего приемного отца! И если вы думаете, что я…

Заметив встревоженные взгляды мужчин, Джейми постаралась взять себя в руки и улыбнуться.

– Мы с Эдит покончили со всеми недоразумениями, – сказала она, – и сожалеем, что вы стали невольными свидетелями нашей ссоры. Я прошу вас ничего не рассказывать Алеку, чтобы не рассердить его. Да, Эдит?

Эдит кивнула.

– Эдит, я хочу, чтобы ты по-прежнему вела домашнее хозяйство. Иногда я буду помогать тебе. И еще скажи, пожалуйста, можно приготовить на обед что-нибудь вместо баранины? Мой желудок не принимает ее.

Эдит улыбнулась сквозь слезы.

– Как зовут дочь Елены? – поинтересовалась Джейми.

– Мери-Каталина. В роду Кевина были ирландцы.

– Мою сестру тоже зовут Мери, – заметила Джейми, улыбаясь. – Сколько ей сейчас лет?

– Три года, – ответила Эдит. – Я не видела племянницу с самого рождения. Говорили, что спустя три месяца после смерти Елены умерла и мать Кевина. Мы с Маркусом – ближайшие родственники Мери и обязаны позаботиться о ней.

Джейми уже было хотела сказать что-то резкое, но, увидев, что Эдит собирается снова заплакать, взяла себя в руки и стала лихорадочно соображать, что делать.

– Эдит, у нас с тобой будет еще много времени, чтобы поговорить, а сейчас следует привести себя в порядок. Эдит в панике схватилась за голову.

– Мои волосы растрепались? – спросила она, покраснев.

– Немножко, – улыбнулась Джейми. Эдит выбежала из зала. И Джейми смогла наконец перевести дух.

– Ну и денек у вас сегодня, леди Кинкейд! – заметил Гавин. – Сначала вы боролись с огнем, а теперь с этой решительной особой.

– Если уж быть точной, то сначала я боролась с диким кабаном, затем с Алеком, потом с огнем и под конец с Эдит, – уточнила Джейми.

– С кабаном?! – закричал Гавин. – Вы боролись с диким кабаном?!

– Я пошутила, – с улыбкой ответила Джейми и, когда Гавин немного успокоился, рассказала ему, что с ней случилось.

Гавин недоверчиво глядел на нее.

– Теперь вы понимаете, что я на самом деле не боролась с диким кабаном, – сказала Джейми, заканчивая свой рассказ. – Я просто спасала мальчика. Может быть, вы знаете его? Его зовут Линдсей.

– Нам хорошо известен этот клан, – ответил Гавин, опускаясь на стул, – ноги не держали его.

– Господи, миледи! – воскликнул Маркус. – Отец этого мальчика очень могущественный…

– Жестокий, – добавил Гавин и закричал, вскакивая со стула: – Вы рисковали своей жизнью, миледи!

– Не ругай ее, Гавин, – вмешался Маркус. – Я уверен, что Алек…

– Я ничего не рассказывала мужу, – прервала его Джейми.

Мужчины обменялись многозначительными взглядами.

– Перестаньте хмуриться. Я обещала мальчику не доносить на него. Стоит ли Алеку знать об этом? Зачем лишний раз волновать его? Обещайте, что ничего ему не расскажете!

Мужчины согласно закивали, хотя ни один из них не собирался сдержать свое слово.

– Что еще случилось с вами за этот день? – поинтересовался Гавин.

– Не знаю, что ждет меня впереди, – ответила Джейми, – ведь день пока не кончился.

Гавин улыбнулся, и, о чудо из чудес, Маркус улыбнулся тоже.

– Да, утро было не из приятных, – вздохнув, заметила Джейми. – Маркус, вы знаете, где сейчас Мери-Каталина?

– Недалеко отсюда. Всего три часа езды.

– Тогда нам лучше отправиться туда прямо сейчас.

– Не понимаю… – сказал Маркус, бросив на Гавина вопрошающий взгляд, но Джейми уже исчезла за ширмой.

– Я сейчас буду готова! – закричала она. – Вы ведь не откажетесь проводить меня, Маркус? Одна я могу заблудиться.

– Куда мы поедем? – спросил Маркус, когда Джейми появилась в зале.

– Я хочу увидеть мою дочь, – ответила Джейми.

Это была явная ложь: Джейми хотела не только увидеть девочку, но и забрать ее с собой. Но она боялась, что, если скажет правду, ей помешают это сделать.

Мери-Каталина должна жить в доме Кинкейда. И она будет здесь жить.

Глава 15

Терпение Алека истощилось, и виной тому были учения, которые не заладились с самого утра. Стиснув зубы, он беседовал с молодым и пока еще неопытным воином.

Причиной его гнева был юный Давид, второй сын лорда Тимоти. Несмотря на бесконечную муштру, мальчик так ничему и не научился. Алек в третий раз рукой вышиб меч из его рук. Отлетев в сторону, меч чуть не попал в ногу одному из воинов, если бы тот, поднаторевший в боях, вовремя не оттолкнул его.

– Считай, что я тебя убил! – закричал Алек, раздражаясь все больше и больше. – Давид, ты не продержишься в сражении и пяти минут, если не научишься владеть оружием и быть внимательным.

Кинкейд помог рыжеволосому юноше подняться с земли и задержал на мгновение в тисках своих железных рук, не давая пошевелиться. Он надеялся хоть таким образом расшевелить неповоротливого парня. Давид не сопротивлялся, лицо его пошло пятнами, и Алек надеялся, что теперь он хотя бы станет внимательнее.

Алек молниеносным движением снова свалил Давида на землю, но в это время кто-то окликнул его по имени. Кинкейд поднял голову и увидел, что все как один побросали свои занятия и молча уставились на вершину холма.

Алеку даже не нужно было смотреть в том направлении: он и так знал, что причиной их интереса была Джейми. Только она одна могла внести сумятицу в ряды его воинов.

Кинкейд собрался и приготовился к самому худшему. Он посмотрел на дорогу, и у него перехватило дыхание. Джейми ехала на Резвой без седла, ее распущенные волосы струились по ветру, лицо сияло. Он молча наблюдал за женой, боясь криком спугнуть Резвую, которая в любой момент могла понести и сбросить Джейми.

Алек не верил своим глазам – его жена сидела на лошади, как королева. Даже на расстоянии было видно се нежную улыбку и сияющее лицо. Резвая трусила вниз по склону к подножию холма, где проходили учения. Следом за всадницей скакали Гавин и Маркус.

Когда Джейми подъехала ближе, Алек пальцем поманил ее к себе. Он решил быть сдержанным и не проявлять никаких чувств, но гордость за жену так и распирала его – она ехала без седла, как настоящий воин.

Алек едва удержался от смеха, когда за спиной жены он увидел лук и стрелы.

Сжав коленями бока Резвой, Джейми направила ее в сторону мужа.

– И куда это ты собралась? – спросил он.

– Покататься.

– С луком и стрелами?

– Да, – ответила Джейми. – Всегда надо быть готовой ко всяким неожиданностям. Возможно, я решу немного поохотиться.

– Понимаю. – В глазах Алека забегали веселые чертики. В толпе мужчин послышались смешки. Джейми грозно взглянула на них, и смех прекратился.

– Ты это серьезно, жена? – спросил Алек.

– Серьезнее не бывает.

– Боюсь, что ты не попадешь даже в стену конюшни, – заметил он, – не то что в движущуюся цель.

– Ты так думаешь?

– Уверен.

– Как плохо ты знаешь свою жену! – сказала Джейми, снимая со спины лук и вытаскивая из колчана стрелу. Она решила преподать урок мужу и его людям.

На стоге сена висела большая коричневая шкура с нарисованными на ней кругами, в них на разном расстоянии от центра торчали пятнадцать стрел.

– Ты разрешишь мне поохотиться, если я докажу тебе, на что я способна? – спросила Джейми, указывая головой в сторону мишени.

Маркус сильно закашлялся, стараясь таким образом скрыть свой смех. Джейми, нахмурившись, посмотрела на него.

– Я не хочу, чтобы ты опозорила себя перед моими воинами, – ответил Алек, желая разозлить жену и помешать ее «охоте».

– Я не опозорю себя. Отойди в сторону, муж, и не мешай мне, – приказала Джейми. – Хорошо смеется тот, кто смеется последний.

Алек кивнул и отступил на несколько шагов.

Джейми заметила, что, увидев, как она вставляет стрелу в лук, бравые воины стали разбегаться в разные стороны. Похоже, они тоже не верили в ее искусство.

Джейми взглянула на мишень, но голова Резвой мешала ей целиться. Недолго думая, она скинула башмаки и встала на спину лошади. Она успела выпустить стрелу прежде, чем Кинкейд подбежал к ней. Джейми опустилась на спину Резвой и нежно погладила ее.

– Почему ты сейчас сердишься? – спросила она мужа с улыбкой.

– Никогда не смей больше этого делать! – закричал Алек так громко, что Резвая шарахнулась от него. Однако, несмотря на свой крик, он помнил, что в глазах жены не было страха, когда она балансировала на крупе лошади.

– О чем ты говоришь, Алек? Чего я не должна делать?

Недоуменный взгляд жены убедил Алека, что она действительно не понимает, о чем идет речь. Прежде чем ответить, Кинкейд набрал в легкие побольше воздуха. Если бы она только знала, как забилось его сердце, когда она встала на спину лошади!

– Ты могла убиться, – процедил он сквозь зубы. – И тем самым лишить меня удовольствия сделать это самому. Никогда больше не становись на спину лошади! Слышишь? Никогда!

– Мне нравится это, Алек. Когда я дома мчалась по лугам, то часто вставала Резвой на спину.

– О Господи!

– Это правда, муж. Хочешь я покажу тебе…

– Нет!!!

– Не кричи так. Ты пугаешь Резвую.

– Это тебя я хочу напугать, жена. Поклянись, что…

– Хорошо, хорошо, даю тебе слово. Теперь ты доволен, муж?

–Да.

– Тогда перестань так сжимать мою ногу. Мне больно.

– Джейми, неужели ты не понимаешь, какой опасности себя подвергаешь?

Слова мужа не испугали Джейми, наоборот, она весело рассмеялась:

– Алек, почему у тебя дергается щека? Нахмурившись, Кинкейд промолчал.

– Послушайте, – закричал Давид, – ее стрела далеко от всех прочих стрел!

Юноша поднял с земли башмаки и протянул их Джейми. Джейми поблагодарила его и с улыбкой ответила:

– Конечно, моя стрела далеко от других стрел.

– Вы промазали, миледи? – спросил мальчик.

– Со мной этого никогда не случается, – ответила Джейми. – Я попала в самый центр. Если хочешь, пойди и проверь.

Давид побежал к мишени. Все услышали его громкий смех.

– Она права! – закричал он. – Леди попала в самое яблочко!

Воины хором закричали громкое «ура!». Джейми наблюдала за мужем. К ее великому разочарованию, он вел себя совершенно спокойно и лишь слегка приподнял брови.

– Гавин, я хочу, чтобы вас сопровождали еще десять человек, – приказал он, и тот в мгновение ока повернул коня и поскакал к замку за охраной.

– Джейми, ты кое-что забыла, – сказал Кинкейд, когда жена стала разворачивать лошадь.

– О! – воскликнула Джейми, зардевшись. Она склонилась к мужу и поцеловала его в лоб.

– Я не это имел в виду, – ответил, усмехаясь, Алек. – Ты забыла надеть на Резвую седло.

– Я не люблю ездить в седле, – ответила Джейми. – Я не привыкла к нему. Оно стесняет меня, Алек.

– Маркус, дай леди Кинкейд одно из моих старых седел, – приказал Алек. – Джейми, почему ты не сказала раньше, что умеешь ездить без седла?

– Я боялась, что ты сочтешь меня неженственной.

– И напрасно. Мне бы такая мысль и в голову не пришла. Кстати, сейчас я вспомнил: Бик рассказывал, что ты единственная, кто умеет ездить верхом. Правда, он говорил, что ты это делаешь крайне редко. Значит, он лгал мне?

– Бик считал, что ты будешь ко мне более внимателен, если не будешь знать, как много я умею. Алек усмехнулся:

– Джейми, никогда больше не целуй меня так, как сейчас.

Не успела Джейми подумать, что муж стесняется своих воинов, как он снова поманил ее пальцем и, когда она приблизила к нему свое лицо, крепко поцеловал в губы. Стоявшие поодаль мужчины одобрительно закивали: они гордились своим господином.

Поцелуй был таким крепким и долгим, что у Джейми перехватило дыхание. Когда она немного пришла в себя, то обнаружила, что Алек снял ее с лошади и держит на руках. Она даже не заметила, когда он это сделал.

Муж и жена улыбались друг другу. Лица их лучились счастьем.

– Ну хватит, – сказал наконец Алек. – Ты отняла у меня слишком много драгоценного времени.

Джейми рассмеялась. Топот копыт привлек ее внимание и, оглянувшись назад, она увидела вереницу всадников, спускающихся с холма.

– Зачем мне такое большое сопровождение?

– Они тоже хотят поохотиться, – пояснил Алек, выпуская ее из объятий.

Взяв у Маркуса принесенное им седло, Алек закрепил его на спине Резвой и помог жене взобраться на нее.

– Счастливого пути, Джейми, – пожелал он.

– Обещаю тебе, что вернусь не с пустыми руками, муж.

– Я ни капли не сомневаюсь в этом, жена.

Джейми намеренно сказала полуправду, чтобы Алек не ругал ее впоследствии. Она была очень довольна собой, и улыбка не сходила с ее лица. Вне всякого сомнения, Алек будет рад приемной дочери и станет ей хорошим отцом.

– В каком направлении ехать, Маркус? – спросила она, когда они миновали мост.

– На запад, миледи, – ответил Маркус, и Джейми пустила Резвую галопом, но воин быстро догнал ее и развернул лошадь. Джейми, как всегда, поехала в противоположную сторону.

Обед закончился, а Джейми вес не возвращалась, Алек начал беспокоиться. Мысли, одна нелепее другой, приходили ему в голову. Напрасно он уговаривал себя, что Гавин и Маркус не дадут ее в обиду: беспокойство росло с каждым часом. Уже в который раз он говорил себе, что Джейми непременно вернется с заходом солнца, – все напрасно.

Стараясь отвлечься от мрачных мыслей, Алек вспоминал события дня, который он провел не даром.

Воспользовавшись отсутствием жены, Алек навести клан Елены, поговорил со всеми ее родственниками и выяснил для себя несколько интересных деталей, которые проливали свет на историю самоубийства его первой жены. Вернувшись домой, он поделился с отцом Мердоком и выслушал его мнение.

Священник был несказанно удивлен, что Алек заговорил с ним о Елене, имя которой не упоминалось в их доме со дня ее смерти, но постарался скрыть удивление и честно рассказал Кинкейду обо всем, что думал по этому поводу.

Время шло, Джейми не возвращалась, и Алек беспокойно ходил по залу из угла в угол, перебегая с одной мысли на другую. Лицо его было мрачнее тучи.

Джейми стояла на пороге и наблюдала за мужем, ожидая, когда он обратит на нее внимание. Она только что вернулась и была безмерно счастлива.

Наконец Алек заметил сияющую жену и застыл на месте, пытаясь понять причину ее хорошего настроения.

Юбка Джейми зашевелилась, и из-под нее выглянуло чумазое личико маленькой девочки. Нагнувшись, Джейми взяла ее за руку и зашептала:

– Иди поздоровайся с папой.

Мери-Каталина не сдвинулась с места. Пристальный взгляд Алека смущал ее. Она глядела на него огромными круглыми, как блюдца, глазами, цветом напоминавшими золотистый янтарь.

– Подойди, подойди к папе, – шептала Джейми, – он будет любить тебя всем сердцем.

Девочка замотала головой, но Джейми взяла ее за руку и подвела к Алеку, который никак не мог взять в толк, что происходит. На босоногом херувиме был надет плед его клана, хотя он готов был поклясться, что никогда не видел эту малышку с милой мордашкой и такими чудесными золотистыми кудрями, что они затмевали собой солнце.

– Кто это? – спросил наконец Алек.

– Твоя дочь.

– Что?!

– Лучше сказать – наша дочь, – уточнила Джейми. – Поздоровайся с папой, Мери-Каталина.

Крутя золотистый локон, девочка продолжала испуганно смотреть на Алека. Джейми опять зашептала что-то ей на ухо.

– Это дочь Елены, – вмешался Гавин, до сих пор вместе с Маркусом молча наблюдавший эту сцену.

– Теперь она моя дочь, – заявила Джейми. – Неужели ты ничего не понимаешь, Алек? Когда ты женился на Елене, Мери стала твоей приемной дочерью. Разве ты не собирался привезти ее сюда? Так как я твоя новая жена, то теперь она и моя дочь. Мы оба должны заботиться о ней.

– Уверен, что Кинкейд не обидит ребенка Елены, – вмешался Маркус.

Алек по-прежнему молчал, и Джейми продолжала:

– Ее бабушка умерла три месяца назад, и девочку передали дальней родственнице, которая постоянно била ее. У Мери все тело в синяках, Алек. Мне стыдно, что эта женщина моя соотечественница. Как только рука поднимается на такую малышку? Если бы я сейчас не забрала ее, она бы вскоре умерла от побоев.

Заложив руки за спину, Алек смотрел на маленькое существо, выглядывающее из-за юбки Джейми. Слушая рассказ жены, он все больше хмурился.

– Подойди ко мне, Мери, – приказал Алек.

Девочка покачала головой и спряталась за юбку Джейми.

Алек расхохотался:

– Жена, ребенок провел с тобой всего один день, но уже унаследовал твое упрямство.

Кинкейд подошел, взял девочку на руки и заглянул ей в глаза.

– Смотри не урони! – забеспокоилась Джейми. Улыбаясь, Алек что-то зашептал малышке на ухо, и она согласно закивала.

– Попроси ее сказать что-нибудь, Алек. Она за весь день не проронила ни слова. Боюсь, она не умеет говорить.

– Не беспокойся, жена, она заговорит, когда захочет. Правда, Мери?

Ребенок снова закивал.

– На ней была одежда цветов клана Кевина, – прервал молчание Гавин. – Он перевернулся бы в гробу, знай, в каком рванье ходит его дочь.

– А почему на ней сейчас мои цвета? Кто ее переодел? – спросил Алек.

– Я, – ответила Джейми. – Когда я увидела синяки на ее теле, то сразу решила забрать ее.

– Не обманывай меня, жена. Ты приняла это решение раньше.

– Возможно, Алек…

– Когда ты отправлялась на охоту, ты уже знала, что привезешь ее сюда. Теперь я понимаю, почему ты сказала, что вернешься не с пустыми руками.

В голосе Алека не чувствовалось раздражения, но Джейми до сих пор не могла догадаться, что у него на уме.

– Да, – смиренно ответила она. – Я уже тогда приняла решение.

Алек засунул девочку под мышку и пристально посмотрел на жену.

– Как ты держишь ребенка! – закричала Джейми. – Ей всего три года, с ней надо обращаться осторожно!

Мери-Каталина захихикала – похоже, ей было уютно под мышкой у Алека.

– Что ты сделала, когда увидела синяки на теле девочки? – спросил Алек.

– Я рассвирепела.

– И…

– Бросила ее плед на землю и хотела растоптать его ногами, но сдержалась, а зря. Я бросила его нарочно, чтобы унизить эту ужасную женщину, заслужившую хороших тумаков. Потом я плюнула на него.

– При свидетелях, Алек, – добавил Маркус.

– Отлично.

Маркус с удивлением взглянул на Кинкейда.

– Но это значит – война, – напомнил он.

– Две войны, – добавил Гавин. – Не забывайте клан Елены. Они обязательно вмешаются.

– Не думаю, – ответил Алек. – Как вы считаете, почему Елена, выйдя за меня замуж, привела в дом Энни? Вся семья третировала их. Думаю, что король знал об этом.

– Поэтому ты и женился на Елене после смерти ее первого мужа? Чтобы защитить ее? – спросила Джейми. Алек кивнул и с улыбкой посмотрел на жену.

– Спасибо, – сказал он.

– За что ты благодаришь меня, муж?

– За то, что ты привезла нашу дочь домой.

Джейми была растрогана до слез, и она, наверное, расплакалась бы, если бы Алек в это время не подбросил девочку вверх.

– Что ты делаешь?! – закричала в испуге Джейми. Но отец и дочь весело смеялись. Наконец Алек опустил малышку на пол.

– Жена, от девочки пахнет, как от той мази, что ты дала отцу Мердоку. Ее надо хорошенько вымыть. Маркус, пошли кого-нибудь за Эдит и Энни. Пусть встречают свою племянницу.

– Значит, ты признаешь ее как свою дочь? – спросила Джейми, все еще не емся поверить в случившееся.

Прежде чем дать ответ, Алек долго смотрел на жену.

– Как же я могу не признать ее, – ответил он наконец.

Слезы помешали Джейми поблагодарить мужа, и она молча взяла малышку из его рук.

Джейми купала девочку, когда в замок пришли Ангус и Элизабет. Она вкратце поведала им историю Мери-Каталины. И, безмерно тронутая печальной повестью, Элизабет тут же вызвалась помочь купать ребенка.

Мужчины разговаривали между собой, и Джейми краем уха уловила, что они говорят о короле.

– Король собирается приехать сюда? – встревожилась она.

– Да, – ответил Алек, не понимая, чем вызвано ее беспокойство.

– Эдгар?

– В Шотландии только один король, Джейми.

– И когда он приезжает?

– Завтра. Но чем ты испугана, жена?

– Ваш король известен своей жестокостью.

Все присутствующие недоуменно посмотрели на Джейми.

– Эдгар? – переспросил Алек. – Джейми, это самый добрый король в мире.

Джейми, немного успокоившись, продолжала мыть Мери-Каталину, но минуту спустя снова раздался ее голос.

– Я, конечно, не верю во все эти сплетни, – заявила она. – Как может король быть таким жестоким, как о нем рассказывают? Слухи о нем так ужасны…

– Какие слухи? – спросил Маркус.

– Расскажите нам худший из них, – предложил Гавин, – а мы вам скажем, правда это или нет.

– Я слышала, что когда король Эдгар сверг с трона своего предшественника, то он ослепил его. Все молча переглянулись.

– Я понимаю, – продолжала Джейми, – вы считаете, что я глупа, если верю таким сплетням.

– Нет, Джейми, это не сплетня, – отозвался Гавин. – Все так и было. Он не убивал своего предшественника, а только ослепил его.

– Этот человек до сих пор жив, – добавил Маркус. Алек с интересом слушал, как его воины, щадя чувства его жены, оправдываются перед ней.

– Как ты можешь улыбаться, Алек, когда на твоем короле такой грех! – закричала Джейми.

– На английском короле грехов еще больше, – ответил Алек.

– Ты не должен плохо отзываться о моем короле!

– Я только говорю правду. Но почему ты хмуришься, жена? Что беспокоит тебя?

– А что, если Эдгар не разрешит нам оставить у себя Мери-Каталину?

– Разрешит.

– Ты так уверен, Алек? Алек кивнул.

– Как ты считаешь, я должна преклонить перед ним колени?

– Если хочешь.

– А это не будет предательством по отношению к Генри?

– Нет, Джейми, – ответил Алек с улыбкой, – Эдгар приходится Генри шурином. Лицо Джейми просияло.

– Почему ты не сказал мне об этом раньше? Все это время мне казалось, что я совершаю предательство по отношению к моему королю, а теперь оказывается, что оба короля – родственники! – И прежде, чем Алек успел возразить, Джейми снова убежала за ширму, где женщины купали Мери-Каталину.

– Зачем ты пытаешься убедить ее, что Эдгар и Генри друзья? – поинтересовался Гавин.

– По той же самой причине, что и ты оправдывался за поступки нашего короля. Мы все щадим ее чувства, ты заметил, Гавин? Всем хочется, чтобы она была счастлива.

– Ты прав.

Из-за перегородки раздались громкие возгласы женщин, купающих Мери-Каталину. Сейчас там собрались все: Джейми, Элизабет, Эдит и Энни.

– Какая она красивая! – заметила Элизабет.

– Следует почаще говорить ей об этом, – добавила Джейми. Она вытащила девочку из лохани и, усадив к себе на колени, принялась вытирать ее. Мери-Каталина отдавала Джейми явное предпочтение среди прочих женщин. Как только на нее надели белую ночную рубашку, принесенную Энни, она снова потянулась к Джейми, чтобы та взяла ее на руки.

Пока Элизабет кормила малышку, Эдит и Энни готовили для нее соседнюю с Джейми и Алеком спальню. Так захотела Джейми, чтобы все время быть рядом с дочерью и иметь возможность прибежать к ней по первому зову.

– Все матери легки на подъем, – сказала она. – Мы всегда чувствуем, когда дети нуждаются в нас. Вы поймете это, Элизабет, когда станете матерью.

Элизабет молча кивнула, умиляясь радости Джейми, которая всего полдня была матерью и то не своего ребенка.

– Ангус ждет, когда вы вынете из его швов нитки, – напомнила она.

– Вам придется посидеть рядом, пока я буду это делать. Думаю, в вашем присутствии он не осмелится кричать.

– Ему будет так больно?

– Нет, не беспокойтесь, – ответила Джейми, – просто немного щекотно.

Элизабет подошла к столу и села рядом с мужем, а Джейми, посадив девочку на колени Кинкейда, поспешила за ширму.

Алек держал малышку на руках и не знал, что с ней делать дальше.

– Ты больше не боишься меня, Мери? – спросил он по-кельтски. – Теперь я твой папа.

Девочка одарила его улыбкой.

Алек попытался поставить ее на пол, но Мери крепко вцепилась ему в шею. Тогда Алек пересадил ее на плечо, чем привел в полный восторг.

Джейми выбежала из-за ширмы, держа в руках все необходимое для снятия швов. Увидев дочку сидящей высоко на плече мужа, она побледнела от страха и закричала:

– Господи, Алек, спусти ребенка на пол! Почему ты заставляешь меня волноваться?!

– Джейми, я никогда раньше не держал на руках детей. Я просто не знаю, как с ними обращаться.

– Возьми ее на руки и привыкай.

Наблюдая за семейной сценой, Гавин и Маркус улыбались.

Алек опустился в качалку, посадил девочку к себе на колени и велел ей спать, но ребенок продолжал смотреть на него широко открытыми глазами.

Джейми тем временем занялась Ангусом и сосредоточила на нем все свое внимание. Алек побарабанил пальцами по подлокотнику, размышляя, чем занять дочку. Он решил рассказать ей сказку, но ничего не мог вспомнить. Подумав, он пришел к выводу, что ребенку будет интересно послушать рассказы о сражениях, в которых принимал участие ее новый отец, и выбрал для этого самое жестокое, а посему, с его точки зрения, самое интересное из них.

Глаза Мери сделались, как блюдца, она не отрывала от Алека взгляда, жадно ловя каждое слово.

Гавин и Маркус тоже заинтересовались рассказом о кровавом сражении. Придвинув стулья поближе, они внимательно слушали, кивая головами в знак одобрения и временами вставляя свои замечания.

Джейми слышала бормотание мужа, но была слишком занята, чтобы прислушаться повнимательнее и понять, о чем идет речь, тем более что Ангус принялся скандалить и требовать, чтобы с его руки немедленно сняли шину.

– Если пальцы двигаются, Ангус, это еще не означает, что кости срослись, – уговаривала его Джейми. – Вам придется походить так еще с месяц, если не больше. Элизабет, вы обратили внимание, как хорошо зарубцевалась рана на груди вашего мужа?

– Да, Джейми, мы так признательны вам. Ведь правда, Ангус?

– Весьма, – ответил Ангус с такой кислой физиономией, что Джейми не выдержала и рассмеялась. Она уже знала, что под внешней мрачностью этого человека скрывается нежное сердце.

Понимающе переглянувшись с Элизабет, Джейми побежала за ширму отнести инструменты и вернулась в зал, чтобы забрать Мери и уложить се спать.

Девочка сидела на коленях у Кинкейда и, открыв рот, слушала сказку. Но глаза Джейми навернулись слезы, настолько трогательной была эта картина. Сейчас любовь к мужу переполняла ее. Какой же он нежный и заботливый! Если бы он только знал, как она его любит! Но как открыть ему сердце? Вдруг он оттолкнет ее?

Джейми нахмурилась – какое ей дело до того, примет он се любовь или нет? Главное, что она любит сама и надеется, что со временем ее чувство станет взаимным.

Почему она раньше считала, что все шотландцы враги? Джейми зашептала молитву, вспомнив свои мысленные прегрешения, и поспешила присоединиться к компании, внимательно слушающей сказку Алека. Мужчины были явно довольны, но лицо Элизабет выражало ужас. В чем дело? И тут Джейми услышала:

– И тогда могучим ударом он отсек ему руку…

– Что ты рассказываешь ребенку? – закричала Джейми.

– Одну историю, – ответил Алек. – А что?

– Что же это за история? – спросила Джейми, выхватывая девочку из рук мужа.

– Сражение с нортумбрианцами, – ответил Алек.

– Со всеми кровавыми подробностями, – добавила Элизабет.

– Алек, теперь девочке ночью будут сниться кошмары!

– Но ей понравилось. Верни мне ребенка, Джейми, я еще не кончил.

– Да, пусть закончит свой рассказ, – вмешался Гавин.

– Ей пора спать. – Джейми не могла удержаться от смеха, заметив, с каким нетерпением мужчины жаждали продолжения. – Мне и в голову не могло прийти, что ты посвятишь невинного ребенка в историю твоих сражений, муж.

По выражению лиц мужчин Джейми поняла, что они удивлены ее замечанием.

– Поцелуй Мери на ночь, – велела она, протягивая мужу девочку.

– Ложись сейчас спать, Мери, – шепнул Алек дочери, нежно целуя ее. – Продолжение будет завтра.

Он поставил малышку на пол, и она, подбежав к камину, улеглась на тростниковой циновке.

– Она что, собирается там спать? – спросил Алек.

– Думаю, да, – ответила Джейми, снова беря девочку на руки. – Наверное, бабушка клала ее спать у камина, и Мери помнит это. Значит, она не так долго жила с той ужасной женщиной и не успела все забыть. Мне говорили, что от жестокости дети трогаются умом. Почему ты на меня так странно смотришь, Алек? У тебя такой взгляд, будто тебя ударили палкой по голове. Не беспокойся за Мери, Алек. С ней все в порядке.

Алек через силу улыбнулся.

– Я и не беспокоюсь, – ответил он. – Ты наверняка вынянчишь ее.

– Давай сегодня спать наверху. Я должна быть рядом с Мери, вдруг я ей понадоблюсь ночью.

«Это мне ты понадобишься ночью, – подумал Алек. – Когда же ты догадаешься, что нужна мне?»

Кинкейд взглянул на Мери, безмятежно спящую на плече у Джейми. По всему чувствовалось, что ей там очень уютно.

«Скоро синяки сойдут с ее тела, а Джейми вылечит се душу. Девочка будет хорошей и послушной, такой же послушной, каким стал я под влиянием ее нежной души… и любви».

По тому, как Джейми смотрела на него, Алек внезапно понял, что она его любит. Возможно, что она еще сама этого не осознает, но придет время, и она поймет, что любит его, что в нем одном ее счастье…

«Сам Господь послал мне ее», – решил Алек. Если бы год назад кто-нибудь сказал ему, что он полюбит своевольную упрямую англичанку, он бы рассмеялся этому человеку прямо в лицо и ударом кулака сшиб его с ног за оскорбление.

Пожалуй, он признается ей в своей любви и сделает это как можно быстрее, сегодня же ночью. Он произнесет слова любви по-кельтски и посмотрит, что из этого выйдет.

– Алек, – прервал его размышления Ангус, – я тебе еще нужен?

– Нет, Ангус. Вы с Элизабет можете идти домой. Мы все обсудим завтра.

Гавин подождал, пока семейная пара скрылась за дверью, и спросил:

– Ты что-нибудь выяснил, Алек? Ты уже знаешь, кто пытался убить миледи?

– Почему ты ничего не рассказываешь нам? – вмешался Маркус.

– Перестань хмуриться, Маркус. Придет время, и я вам все расскажу. Вы проверили комнаты наверху, Гавин?

– Я слежу за всеми дверями, – ответил тот. – Эдит сейчас в комнате у Мери. Она хочет попросить у миледи разрешения остаться со своей племянницей на ночь.

– Стража будет стоять всю ночь под окнами твоей спальни, – сказал Маркус.

– Поставьте еще двоих у лестницы. Никто не должен подниматься наверх.

– Так ты выяснил, кто это сделал? – настаивал Гавин.

– Я почти уверен, что знаю это. Завтра мы расставим наши сети, и убийца попадет в них. Все это время я искал не там, где надо. Если моя догадка подтвердится, отец Мердок сможет освятить могилу Елены.

– Не понимаю, – прошептал Маркус.

– Сейчас я почти уверен, что Елена не убивала себя, – ответил Кинкейд. – Она была убита.

«Он обращается с ней, как с дорогой реликвией. Дурак! Неужели он думает, что сможет остановить меня? Во мне слишком много хитрости, и я ему не по зубам.

Пришло время снова бросить ему вызов. Я убью эту девчонку завтра. Ребенок пока подождет… Сначала нужно насладиться одним убийством.

Боже, дай мне тогда силы скрыть мой восторг!»

Глава 16

Когда Алек вошел в комнату, Джейми крепко спала. Ее лицо было прекрасным и безмятежным. Алек откинул одеяло, нагнулся и обнял ее. Она застонала во сне и, вытянув обнаженную ногу, коснулась его ноги.

Даже спящая она возбуждала его. Алек провел ладонью по стройной спине, и Джейми, не открывая глаз, что-то прошептала. Может быть, просила оставить ее в покое? Но он уже не мог совладать с собой.

Спящая жена казалась Алеку богиней. Ночная рубашка сбилась вверх, обнажив стройные ноги, кожа в тусклом свете свечи отливала золотом. Алек склонился над женой и осторожно стянул с нее рубашку. Она снова пробормотала что-то неразборчивое и нахмурилась.

Алек осторожно откинул разметавшиеся по подушке шелковистые волосы и припал губами к нежной шее.

Джейми вздохнула, и Алек заглянул ей в лицо – оно уже не было сердитым. Он мягко коснулся губами ее губ, подбородка, еще раз ткнулся в ямочку возле ключицы…

Джейми открыла глаза. Ее тело стремительно пробуждалось под градом нежных поцелуев.

«Как же он ласков! – думала Джейми с восторгом. – Я просто таю в его руках».

Ласки мужа становились все настойчивее, и Джейми незаметно для себя также включилась в любовную игру. Ответные поцелуи ее были горячи, а движения полны страсти.

– Ты сводишь меня с ума, – шептал Алек.

– Возьми меня, муж, – шептала она в ответ. – Не заставляй меня долго ждать… Я хочу тебя.

Прекрасное тело в руках Алека было податливым, как воск.

– Не медли больше! Возьми меня!

Руки Джейми скользили по телу мужа, спускаясь все ниже и ниже…

И Алек внял ее призывам… Джейми вздрогнула и замерла.

– Тебе больно, любимая? – обеспокоенно спросил Алек.

– Нет, мне хорошо.

– Я сегодня слишком груб с тобой. Давай немного подождем.

Ноги Джейми обвились вокруг него, не давая пошевелиться.

– Не смей останавливаться. Ты что, хочешь свести меня с ума?

– Хочу, Джейми, очень хочу. – Голос Алека был хриплым. Он попытался улыбнуться, но его лицо исказилось от страсти. Тело требовало освобождения, и он из последних сил сдерживал себя.

Его губы впились в нежный рот, язык проникал все глубже и глубже. Эта женщина с таким податливым страстным телом с каждым разом становилась для него все желаннее. Ему хотелось слиться с ней воедино, раствориться в ней.

Джейми возносилась все выше, к вершине блаженства. Могла ли она предполагать, что этот мужчина сотворит с ней такое чудо? Боже, как она его любит!

И тогда Алек позволил себе ступить за границу рая…

Опустошенные и счастливые, они так и не разомкнули объятий: их дыхание сливалось воедино, сердца бились в унисон.

Алек вспомнил, что хотел рассказать Джейми о своей любви.

– Ты с каждым разом становишься все прекраснее, жена, – прошептал он.

Джейми прижалась к мужу и положила голову ему на грудь.

– Ты сказал мне, что все приходит с практикой, – напомнила она. – Правда, я не думала, что мы будем практиковаться так часто.

По ее голосу Алек понял, что она очень горда собой. Он склонил голову к уху жены и зашептал по-кельтски:

– Я хочу кое-что сказать тебе, Джейми, и прозвучит это на моем родном языке, хоть ты и не понимаешь его. Я люблю тебя, Джейми. Люблю всем сердцем, люблю так сильно, как только умею.

Алек почувствовал, как Джейми напряглась. Она попыталась поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза, но руки мужа крепко держали ее.

– Я люблю тебя за то, что ты такая нежная, любящая и преданная. У тебя золотое сердечко, девочка. Джейми не шевелилась.

– Но больше всего, – продолжал Алек, – я ценю в тебе то, что ты самая правдивая из всех женщин, которых я встречал. Я никогда не смог бы полюбить женщину, которая бы обманывала меня. Тебе же я полностью доверяю и знаю, что ты никогда не подведешь.

Джейми как будто окаменела. Алек едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.

– Спокойной ночи, Джейми, – прошептал он по-английски.

– Что ты сказал? – спросила она, стараясь казаться равнодушной.

– Я пожелал тебе спокойной ночи.

– А перед этим? – спросила Джейми дрогнувшим голосом.

– Ничего особенного.

– Для меня важно все, что ты говоришь, – настаивала Джейми, начиная сердиться.

Алек пожал плечами. Джейми нахмурилась: ладно, завтра же она преподаст ему хороший урок. Она произнесет присягу на верность королю Эдгару по-кельтски!

Джейми представила, как удивится ее муж, узнав, что она понимает язык кельтов. Но как быть с тем, что он считает ее неспособной солгать? Ведь она обманула его. Может, он уже догадался, что она знает кельтский?

Джейми заглянула мужу в глаза: в них прыгали чертики.

– Почему ты так смотришь на меня? – спросила она.

– Ты так сосредоточена, будто пытаешься разрешить все мировые проблемы.

– Я пытаюсь справиться только с одной проблемой.

– И какова же она?

– Это моя проблема, Алек, и я решу ее сама не позднее, чем завтра. Поверь мне, муж.

– Я верю тебе, жена.

– Правда? – спросила Джейми, просияв.

– Конечно. Взаимные честность и доверие все равно что две руки на теле человека. Без них как без рук. Так в чем же все-таки дело? Почему ты опять хмуришься? – поинтересовался Алек, стараясь не рассмеяться. Но, решив, что с нее хватит на сегодня, заметил: – Уже поздно, Джейми. У тебя был трудный день. Не напрягайся сейчас. Уже пора…

– Спать. – закончила, вздыхая, Джейми.

– Нет… доставить мужу удовольствие.

– Я только что доставила тебе удовольствие. Разве нет?

– Да, и у тебя это получилось неплохо. Тебе повезло, что у тебя такой терпеливый муж.

– У меня ненасытный муж, Кинкейд. Ты знаешь, сколько раз мы уже…

– Ты хочешь, чтобы я считал?..

Джейми засмеялась и прижалась к мужу.

Алек оборвал ее смех горячим поцелуем. Они предались любви медленно и с наслаждением. А Алек все шептал и шептал что-то по-кельтски…

«Завтра, – подумала Джейми, – завтра же он услышит из моих уст слова своего родного языка…»

…Джейми почти мгновенно уснула. Алек набросил на их разгоряченные тела плед и спустя минуту тоже погрузился в сон.

Кинкейд проснулся от тихого шороха, и его рука мгновенно потянулась к мечу. Но на пороге спальни стояла Мери-Каталина. Поколебавшись, она бросилась к Джейми.

– Не надо будить маму, – прошептал Алек. – Скажи мне, что случилось? – Он поманил девочку пальцем, и она послушно подошла к нему. В глазах малышки был испуг.

– Что с тобой? – спросил Алек. Мери подняла подол рубашки:

– Я мокрая. – По ее щекам струились слезы. Алек стянул с девочки рубашку и бросил на пол.

– Теперь ты не мокрая, – сказал он.

Их голоса разбудили Джейми. Сквозь полуприкрытые веки она видела, как Алек встал с постели, взял девочку на руки и, открыв дверь, передал се стражнику.

Джейми чуть было не выдала себя, закричав, что отец должен укладывать ребенка в кровать сам, а не отдавать чужим людям, но вовремя вспомнила, что муж совсем голый и появлением в таком виде в спальне дочери может до смерти напугать бедную Эдит. Представив эту картину, она захихикала, уткнувшись в подушку.

Алек вернулся в постель, притянул жену к себе и, прежде чем она успела устроиться поудобнее, захрапел.

Джейми вздохнула и закрыла глаза. Скорее бы наступило утро. Завтра будет день ее триумфа!

Но этот день стал худшим в се жизни. Правда, начинался он совсем неплохо. Джейми вместе с Эдит навели порядок в зале, повсюду расставили цветы, заменили старые циновки новыми, отполировали высокий стул, предназначенный для короля. На всю работу у них ушло меньше двух часов.

Единственное, что безмерно раздражало Джейми, – это Гавин и Маркус, следовавшие за ней по пятам. Она натыкалась на них везде и всюду.

– Вам что, делать нечего? – поинтересовалась она, теряя терпение.

– Сегодня мы свободны от наших обязанностей, – ответил Гавин.

Джейми недоверчиво посмотрела на них.

– Но почему вы ходите за мной?

Уйти от ответа воинам помогла Мери-Каталина, потянувшая в этот момент Джейми за юбку. На девочке было платье цветов клана Кинкейда, которое ей подарила жена кузнеца. Джейми подхватила дочку на руки и зашептала ей на ухо, какая она красивая.

– Можно мы с Мери пойдем к Франческе? – спросила подошедшая к ним Эдит.

– А кто это Франческа?

– Жена кузнеца, – объяснила Эдит. – У нее есть несколько пар детских ботинок. Я хочу подобрать что-нибудь для Мери.

– Скажите Франческе, что я благодарю ее за помощь. Эдит покачала головой:

– Боюсь, что она обидится. Она считает помощь Мери своим долгом.

Джейми промолчала, не зная, что и ответить. Она с трудом отцепила от себя дочку, не желавшую расставаться с ней, и передала ее на руки Эдит.

– Я скажу Франческе, что вы довольны ею, – бросила та, не оборачиваясь.

Джейми повернулась, чтобы продолжить работу, и снова наткнулась на Маркуса.

– Я не перестаю удивляться, почему вы ходите за мной по пятам, – сказала она, не скрывая раздражения. – И зачем на лестнице стоит стража? Им что, тоже нечего делать?

– Они тоже сегодня свободны, – неуклюже объяснил Маркус.

В зал вошел Алек и, услышав нелепое объяснение Маркуса, пришел ему на помощь.

– Джейми, с холмов спускаются члены нашего клана. Они скоро будут здесь. С ними и представители клана Гарольда. Я хочу, чтобы ты…

– У нас сейчас будут гости? – заволновалась Джейми.

–Да.

Джейми как ветром сдуло. Алек с трудом догнал ее и притянул к себе. Джейми нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Алек нагнулся и поцеловал ее, отметив при этом, что целовать жену вот так, средь бела дня, тоже приятно. Он снова поцеловал ее.

– Почему ты опять хмуришься? – спросил он ее шепотом. – Что тебя тревожит, жена?

– Мне нужно переодеться.

– Зачем? Какой бы ни была твоя английская одежда, она все равно не понравится моим людям так же, как не нравится мне.

Джейми молчала, но на ее губах блуждала загадочная улыбка, озадачившая Кинкейда. Он снова нагнулся и приник к ее губам долгим жадным поцелуем. Джейми также прижалась к нему, обвив руками могучую спину. Он шептал ей слова любви на языке древних кельтов, и она жадно внимала им.

Наконец Алек разжал объятия и слегка оттолкнул ее от себя. От неожиданности Джейми растерялась и вопросительно взглянула на него.

– Ты собиралась переодеться, – напомнил ей Алек.

Джейми стремглав бросилась вверх по лестнице, что-то бормоча себе под нос. Алек, улыбаясь, проводил ее взглядом, затем, сделав знак Гавину и Маркусу не упускать Джейми из виду, вышел на улицу.

«Этот человек определенно сведет меня с ума, – бормотала Джейми, взбегая по лестнице. – От его поцелуев у меня кружится голова и я забываю обо всем на свете».

Войдя в спальню, Джейми постаралась выкинуть из головы мысли о муже. Уж раз она решила удивить его, то надо довести дело до конца и ни на что не отвлекаться.

Джейми переоделась в новую сорочку, доходившую ей до колен, и принялась обматывать себя пледом. Кусок материи был слишком длинным, и ей никак не удавалось заложить его ровными складками.

Отчаявшись, Джейми открыла дверь и велела одному из стражников позвать к ней отца Мердока.

Священник не заставил себя ждать, и вскоре за ним закрылась дверь в комнату Джейми.

Алек, вошедший в зал, видел, как отец Мердок скрылся за дверью их спальни, и подивился, зачем его жене понадобилось приглашать туда священника.

Дверь долго не открывалась, а когда наконец это случилось и из нее вышел сияющий отец Мердок, Алек удивился еще больше.

– Отец Мердок, – закричал он, – что вы делали в спальне моей жены?

Священник молча спустился по лестнице и, только когда подошел к Алеку, ответил:

– Я помогал ей.

– Помогал? В чем?

– Этого я не могу сказать тебе, сын мой, – ответил священник, продолжая улыбаться, несмотря на хмурый взгляд Алека. – Она готовит тебе сюрприз. Я не хочу раскрывать его раньше времени. Это было бы нечестно по отношению к Джейми.

– Значит, вы тоже заботитесь о ее чувствах? – спросил Алек сухо. – Похоже, мы все страдаем одной и той же болезнью. – Он посмотрел на Маркуса и Гавина.

Дверь спальни открылась, и все взгляды устремились наверх.

От неожиданности Алек вскочил на ноги. Боковым зрением он видел, как расплылись в улыбках лица воинов.

На Джейми был плед клана Кинкейда. У Алека перехватило дыхание и защекотало в носу. Наконец-то она надела его цвета!

– Миледи никак не могла заложить складки, и я помог ей, – раскрыл тайну отец Мердок.

– Теперь понятно! – воскликнул Гавин, не отрывая восхищенного взгляда от Джейми.

– Да, и я сделал это с великим удовольствием, – отозвался священник. – Ее нежная улыбка была мне наградой. До чего же она хороша!

Джейми видела, что приковала к себе взгляды всех мужчин. Гордо выпрямившись и слегка разведя в стороны руки, чтобы не испортить складок, она спустилась вниз и присела перед мужем в реверансе.

Алеку хотелось задушить жену в своих объятиях: лучшего подарка, чем этот, он и желать не мог!

Он подошел к жене, чтобы обнять ее, но Джейми отвела его руки.

– Не касайся меня, – попросила она.

– Что?!!

– И не повышай на меня голос. Я хочу, чтобы складки уцелели до приезда короля. Скажи мне на расстоянии, угодила ли я тебе? Почему ты молчишь, муж?

– Ты угодила мне, жена, – ответил Алек с хмурым видом: уж очень ему хотелось сжать жену в объятиях.

– Ну и… – начала Джейми, ожидая большего.

– Что ну и?.. – переспросил Алек.

Джейми рассмеялась: из ее мужа и клещами не вытянуть комплимента. Наверное, он просто не знает, как женщине нужно, чтобы ее хвалили.

– Не обращай внимания, – ответила она, заботливо расправляя складки. – Я еще не привыкла носить эту одежду и боюсь, что они разойдутся.

– Мы попрактикуемся и в этом тоже, – пообещал Алек.

– А в чем вы уже практиковались? – неожиданно вмешался отец Мердок. – Может, вам нужна моя помощь?

– Это сугубо личное, – ответила Джейми, краснея, – и здесь помощь посторонних не требуется, но спасибо, отец Мердок, за заботу.

– Идем со мной, Джейми, – пригласил жену Алек, – гости уже ждут нас во дворе.

– Один гость уже здесь, – раздался чей-то голос, и из тени зала появилась мужская фигура.

Джейми сделала шаг, чтобы поприветствовать гостя, но вовремя спохватилась – ее место рядом с мужем. Нужно дождаться, когда он сам представит ее.

Она подошла к Алеку и под его одобрительным взглядом встала рядом, и тотчас же рука мужа легла ей на плечи, по-хозяйски обхватив их.

– Не забудь о моих складках, – зашептала Джейми. Алек, казалось, не слышал слов жены: его тяжелый взгляд был устремлен на подходящего к ним человека.

– Я сгорал от нетерпения увидеть твою жену, Алек, и поэтому позволил себе войти в дом без приглашения. Рука Алека еще крепче сжала плечо Джейми.

– Это Джастин, сын Гарольда, – сказал он.

– Рада познакомиться с вами, – ответила Джейми, хотя наглая физиономия высокого блондина и его откровенный взгляд сразу не понравились ей – так может только муж смотреть на свою жену.

Если бы он был взрослым, видавшим виды мужчиной, она преподала бы ему хороший урок, но его лицо было нежным и чистым, без единого шрама, что означало отсутствие боевого опыта.

– А уж как я рад познакомиться с вами, вы даже не представляете! – ответил Джастин, не спуская с нее глаз.

Джейми холодно кивнула и предложила ему подождать во дворе вместе с другими гостями.

– Мы с Алеком скоро присоединимся к вам, – пообещала она.

Джастин продолжал стоять на месте, не отрывая от нее взгляда.

– Вы хотите сказать что-то еще? – спросила Джейми.

Джастин слегка смутился.

– Нет, миледи, – ответил он, – я просто наслаждаюсь звуком вашего голоса. Никогда не слышал такого мелодичного акцента.

– Я англичанка, Джастин, и прекрасно знаю, что для многих шотландцев звуки английской речи напоминают скрежет металла.

Гавин отвернулся, чтобы скрыть улыбку, а Маркус от неожиданности закашлялся.

Однако Джастин не собирался так легко сдаваться.

– Вас, кажется, зовут Джейми? – поинтересовался он.

– Совершенно верно.

– Какое чудесное имя!

– Это мужское имя, – ответила Джейми, едва сдерживая себя, чтобы не ударить этого нахала, бесстыдно уставившегося на ее грудь. «До чего противный малый! – подумала она. – Неужели Алек не видит, как он смотрит на меня?»

Джейми взглянула на мужа и увидела, что он улыбается. Почему он ведет себя так странно?

Ее размышления прервал Гавин, который сообщил, что столы во дворе уже накрыты и гости ждут их.

Алек кивнул:

– Скажи слугам, чтобы несли еду. Мы с Джейми появимся там через несколько минут. Маркус, захвати с собой Джастина. Похоже, он сам не в силах сдвинуться с места.

Голос Алека был твердым как камень. Кажется, он наконец-то заметил нахальный взгляд гостя.

Как только Алек снял руку с ее плеча, Джейми побежала за ширму, где накануне оставила свой кинжал. Джастин немедленно последовал за ней, стараясь до нее дотронуться. Джейми ударила его по руке.

– Вы, случайно, не родственник лорда Мак-Персона? – полюбопытствовала она, не замечая удивленных взглядов присутствующих.

– Нет, леди Кинкейд, – ответил Джастин, – не родственник. А почему вы спрашиваете?

– У него такие же плохие манеры, как и у вас, – отрезала Джейми.

Джастин растерялся, не зная, что и ответить. Алек и все остальные громко расхохотались, чем нанесли ему еще большее оскорбление.

Кинжала за ширмой не оказалось. Джейми не нашла также и другого подходящего оружия и оставила это пустое занятие.

Она вздрогнула от неожиданности, когда Алек дотронулся до ее плеча.

– Ты напугал меня.

Несмотря на просьбу жены не мять ее наряд, Алек, не выдержав, обнял ее.

– Я потом расправлю твои складки, – пообещал он, целуя ее.

Джейми встала на цыпочки и запустила пальцы в густую шевелюру мужа. Рот Алека завладел ее ртом, его язык коснулся ее неба. Его поцелуй был поцелуем хозяина, желающего утвердить свои права на ту, что принадлежала ему по праву.

Но Джейми и не думала сопротивляться – она теснее прижалась к нему и смело отвечала на его поцелуи.

– Ты хочешь меня, любимая? – спросил он шепотом, заглядывая в ее глаза, полные страсти.

Джейми кивнула и за волосы притянула мужа к себе. Он продолжал целовать се, шепча по-кельтски бесстыдные, полные желания слова.

Игра увлекла и распалила Алека, и он, подтолкнув жену к кровати, лег сверху, закрыв поцелуями ее рот, из которого пытались вырваться слова протеста.

Потеряв власть над собой, Алек стал срывать с жены плед, но она уперлась коленями ему в грудь и оттолкнула его с такой силой, которой он в ней и не подозревал.

За ширмой послышался шум голосов, и Алек, с трудом вспомнив, где он и какое сейчас время суток, приподнялся на локтях и посмотрел в любимое лицо. Губы Джейми были красными, как огонь.

Алек удовлетворенно кивнул и снова жадно поцеловал ее.

– Ты знаешь, за что я сейчас целую тебя, жена? – спросил он.

Джейми покачала головой.

– За то, что ты моя и больше ничья.

Глаза Джейми расширились от удивления, но она не успела ничего сказать: Алек на руках поднял ее с кровати, поставил на пол и умелым движением расправил складки. Алек уже выходил из-за ширмы, когда услышал голос жены.

– А ты знаешь, за что я тебя целую, муж? Джейми хотела напомнить ему, что он тоже принадлежит ей, но этот несносный человек опередил ее, сказав:

– Потому что тебе это нравится.

Джейми не стала возражать, причесала волосы и следом за ним вошла в зал.

– Джейми, – позвал Алек.

– Да, муж?

– Отец Мердок проводит тебя во двор, а я скоро присоединюсь к вам.

Алек подождал, пока жена ушла, и пальцем поманил к себе воинов, стоявших на лестнице.

– Не спускайте с нее глаз, – приказал он. – Следите за каждым ее шагом.

Мужчины бросились выполнять приказание.

– Пришлите мне Колина! – закричал им вслед Алек.

– И он тоже здесь? – спросил Гавин.

– Да, – ответил Алек, – у него для меня важное сообщение.

– По-моему, красота Джастина не произвела на леди Кинкейд никакого впечатления, – заметил Гавин.

– Я был уверен, что он не понравится ей.

В зал вошел Колин, по виду которого было заметно, что ему не терпится сообщить что-то важное.

Собравшиеся принялись горячо обсуждать возможность объединения всех кланов Высокогорья. Алеку это казалось нереальным. Гавин настаивал на обратном. Все ждали, что скажет Колин. В жарких спорах время летело быстро.

В зал ворвалась Джейми, но Алек, увлеченный разговором, лишь мельком взглянул на нее.

Он снова посмотрел на нее только когда она оказалась рядом, глазами дав понять, чтобы она не мешала, но жена потянула его за рукав.

– Простите меня, что прерываю вас, – сказала она Колину, – но мне необходимо поговорить с мужем.

– Ты что, не можешь подождать, жена?! – возмутился Алек.

– Это дело не может ждать.

– Неужели ты сама не можешь разобраться со своими проблемами?!

– Я этого не говорила.

– Ну вот и решай их сама!

Неожиданная резкость мужа очень обидела Джейми, но особенно оскорбило ее то, что он сразу же повернулся к ней спиной и продолжил разговор с Колином.

Гавин и Маркус бросали на нее сочувственные взгляды. Она кивнула им и побежала к выходу.

Краем глаза Алек видел, как Джейми остановилась у стены, на которой висело оружие, встала на цыпочки и сняла огромную дубину. После этого Алеку уже трудно было сосредоточиться на беседе, и он стал искоса наблюдать за женой.

Дубина, по всей вероятности, была тяжела для Джейми, и она с грохотом волокла ее по каменному полу. Мужчины, онемев, наблюдали за ней, пока она не скрылась за дверью. Алек в оцепенении смотрел на дверь, за которой скрылась жена, пытаясь понять, зачем ей понадобилась дубина. Внезапная догадка осенила его – Джастин! Зарычав от злости, Алек сорвался с места. За дверью раздались крики.

Рванув дверь, Алек выбежал наружу. Соратники выбежали за ним вслед. Картина, представшая их взору, повергла их в ужас.

Первым они увидели отца Мердока, лицо которого выражало полное недоумение. Рядом с ним стояла Джейми и грозно глядела на распростертого на земле человека.

– Если ты еще раз дотронешься до меня, – кричала она, – то я отделаю тебя так, что ты навсегда останешься калекой, Джастин!

– Миледи, – отец Мердок потянул Джейми за рукав, – он не понимает, о чем вы говорите…

– Нет, он все прекрасно понимает, – продолжала кричать Джейми, переходя на кельтский язык. – Он хорошо меня понимает.

– Но, Джейми, деточка… – снова попытался вмешаться отец Мердок.

Лежащий безуспешно пытался подняться, бросая на воительницу злобные взгляды.

– Как ты осмелился дотронуться до меня! – продолжала кричать Джейми. – Понимаешь ли ты, что я жена Алека Кинкейда и никто, кроме него, не смеет касаться меня!

– Миледи, – позвал Гавин.

– Не вмешивайтесь в мои дела, Гавин, – прервала его Джейми, не отрывая взгляда от своей жертвы. – Алек велел мне самой справиться с этим делом, и я не позволю вмешиваться! Я сказала Джастину, что вернусь с дубинкой и отделаю его.

– Но это не Джастин, Джейми, – сказал из-за ее плеча Алек.

– Сейчас мне до шуток, муж, – ответила Джейми. – Этот нахальный мальчишка сгреб меня в охапку и поцеловал. Посмотри, что он сделал с моими складками. – Джейми развернулась к мужу и продемонстрировала помятый плед.

– Ты ударила Филиппа, Джейми, а не Джастина.

– Разве это…

– Брат Джастина.

– Так, говоришь, это Филипп?

Алек молча кивнул. Похоже, что муж не шутил, и у Джейми засосало под ложечкой.

– Ничего не понимаю, Алек, – прошептала она. – Он так похож на…

– Они близнецы.

– О Господи, не может быть! Алек кивнул:

– Все знают, что они на одно лицо. Джейми была в ужасе. Собравшаяся вокруг толпа роптала.

– Дело плохо, – прошептала она Алеку еле слышно. – Почему же ты не предупредил меня. Что же теперь будет? Я ударила совершенно невинного человека.

Отбросив дубинку и стараясь не смотреть на хмурое лицо мужа, Джейми склонилась над распростертым на земле юношей и попыталась помочь ему встать на ноги, но Филипп с презрением оттолкнул ее руку.

– Мне очень жаль, что я так ошиблась. Никто не говорил мне, что у вас есть брат-близнец, – сказала Джейми, бросив укоризненный взгляд на мужа. – За такой грех мне придется купить тебе еще одну индульгенцию, Алек.

– Вы, правда, не меня хотели ударить? – спросил Филипп, вставая на ноги и пятясь от нее.

– Позвольте мне вам все объяснить, – продолжала Джейми, не отступая от него ни на шаг. – Я спутала вас с вашим братом. Зачем же мне вас бить, если я вас совсем не знаю? Конечно же, я хотела ударить вашего брата.

– Вы хотели ударить Джастина?!!

Джейми решила, что ей непременно надо рассказать Филиппу, какая свинья его брат. Ей и в голову не приходило, что тот, руководствуясь родственными чувствами, будет защищать Джастина.

– Да, я хотела ударить вашего брата, – продолжала Джейми. – Вы знаете, какие у него плохие манеры?

– Привести сюда Джастина! – прогремел голос Алека.

– Ты же велел мне самой решить эту проблему, и я хочу…

– Теперь этим займусь я.

– Но что ты собираешься делать, Алек? – заволновалась Джейми, увидев бешеные глаза мужа. – Ты ведь не убьешь бедного мальчика?

– Он прикасался к тебе, Джейми?

– Ну да, – согласилась она, но, заметив, как потемнело лицо мужа, поспешно добавила: – Совсем немножечко, Алек. Слегка коснулся и слегка поцеловал.

– Я убью этого ублюдка! – заревел Алек с такой злобой, что у Джейми пошел мороз по коже.

Она умоляюще смотрела на мужа и в волнении теребила складки пледа.

Привели Джастина, и Джейми бросилась ему навстречу, стараясь встать между ним и мужем. Ситуация становилась смешной.

– Он еще так юн! – кричала она. – Кинкейды не убивают детей! Молчи, Джастин, – приказала она, когда тот попытался возразить. – Ты ведь действительно еще неразумный ребенок, иначе ты бы знал, что с Кинкейдом лучше не связываться. Прошу тебя, Алек, не трогай его! Ему еще надо научиться хорошим манерам.

На глазах Джейми появились слезы, и это сразу изменило намерения Алека. Ему стало жаль жену, и он молча кивнул в знак того, что согласен с ее доводами.

Джейми вздохнула с облегчением и отошла от Джастина, и тут же Кинкейд, рванувшись вперед, схватил обидчика жены за шиворот и отбросил далеко в сторону с такой силой, что на месте падения Джастина образовалась вмятина.

– Алек, ты же обещал! – закричала Джейми.

– Я не буду убивать его, любимая, – успокоил ее Алек. – Я только научу его хорошим манерам.

Толпа одобрительно загудела. Колин, как успела заметить Джейми, тоже одобрительно закивал головой.

– Если ты сильно изобьешь его, Алек, то мне до конца моих дней придется ухаживать за ним. Ты что же, хочешь, чтобы я всю жизнь провела у постели Джастина?

Алек так же, за шиворот, поднял Джастина с земли и, держа его на весу, спросил жену:

– Ты сказала правду, Джейми?

– О чем?

– Что любишь меня?

Джейми вдруг поняла, что они оба говорят по-кельтски.

– Из-за тебя пропал мой сюрприз, – попеняла она Джа-стину, который еле дыша болтал ногами в воздухе.

– Перед лицом всего клана ты призналась, что любишь меня. Повтори эти слова, жена.

– Сначала отпусти Джастина.

– Сделай то, что я прошу.

– Да, я люблю тебя. Ты доволен?

Алек отпустил Джастина, проводив его хорошим пинком, что ничуть не расстроило Джейми. Она была довольна, что все обошлось, и, улыбаясь, смотрела на мужа, гордясь его силой.

– Я очень рад, жена, – сказал Алек. – Я просто счастлив.

– Я уверен, что Джастин не трогал ее! – неожиданно закричал Филипп, привлекая всеобщее внимание.

Джейми остолбенела от изумления, и ее рука невольно стала искать дубинку.

Алек быстро притянул жену к себе. Складки пледа разошлись, и, не подхвати она его вовремя, он бы упал на землю.

– Кто видел, как Джастин напал на мою жену? – грозно спросил Алек.

Вперед выступили два воина, которых Алек послал сопровождать леди Кинкейд.

– Мы оба, – сказал один из них.

– И никто из вас не вмешался? – Голос Алека не предвещал ничего хорошего.

– Мы хотели, но не успели. Вы же сами велели нам держаться на почтительном расстоянии и не выпускать миледи из виду!

– Алек, почему ты приказал им…

Джейми не договорила так как Алек толкнул ее в бок, давая понять, что сейчас не время и не место обсуждать подобные вопросы.

– Я видел, как Джастин схватил миледи, когда она свернула за угол, – сказал второй воин.

– И?.. – На скулах Алека заиграли желваки.

– Джастин выражал ей свое восхищение. Я слышал, как он говорил леди Кинкейд, что ее фиалковые глаза сводят его с ума. Так как Гарольд – наш союзник, то мы решили, что один из нас пойдет и доложит вам.

– Он был нашим союзником! – уточнил Филипп.

– Филипп, пожалуйста, успокойтесь, – попросила Джейми. – Сначала я хотела, чтобы Алек просто поговорил с ним, но муж был очень занят. – Джейми многозначительно посмотрела на Кинкейда.

– И поэтому ты схватилась за дубинку? – спросил Алек.

– Муж, неужели ты не понимаешь, что мне хотелось проучить его как следует, чтобы он не смел больше прикасаться ко мне? Глупый мальчишка думал, что я клюну на его льстивые речи. Если бы ты не был занят, то смог бы выйти и накричать на него. От твоего крика у всех дрожат колени.

– Вы оскорбили меня и унизили моего брата, – не унимался Филипп.

– Нет, – ответила Джейми. – Вы оба виноваты. Филипп покраснел до корней волос.

– Мой отец вскоре узнает о нанесенных нам оскорблениях. Обещаю тебе, Кинкейд.

Расталкивая толпу, братья побежали к конюшне. Колин, преданный Гарольду, остался с Алеком.

– Твои условия, Кинкейд? – спросил он.

– У него одна неделя, – ответил Алек. Колин кивнул.

– У кого одна неделя? – спросила Джейми, когда Колин уехал.

– У отца Джастина.

– И что он должен сделать за эту неделю? – продолжала Джейми, все еще ничего не понимая.

– Он должен попытаться смягчить мой гнев.

– А если он не сделает этого?

– Тогда война.

Джейми была потрясена: по ее вине может начаться война. Отец Мердок, которому Джейми полностью доверяла, накануне сказал ей, что шотландцы Высокогорья – очень мирные люди, значит, своим появлением здесь она внесла сумятицу в их жизнь. Она чуть было не поссорила Алека с Даниелом, дав приют своей сестре, – тогда только чудо спасло их от войны. Теперь клан Кинкейда находится на грани войны с Мак-Персоном, и опять же благодаря ей: именно она внесла под этот кров его больного сына. Возможно, на них уже идет войной клан, к которому принадлежат родственники Мери-Каталины, чтобы забрать девочку обратно. А теперь в число их врагов попал и отец Джастина. Если с ее помощью дела так пойдут и дальше, то скоро в клане Кинкейда не останется ни одного живого человека.

Такой вывод потряс Джейми до глубины души. Впервые в жизни ей хотелось рыдать и рвать на себе волосы.

– Я пойду поищу Мери-Каталину, – прошептала она.

– Она в доме Ангуса и останется там до вечера. Элизабет присмотрит за ней.

– Почему она там?

– Так надо, Джейми. Не задавай мне лишних вопросов.

– Алек, пожалуйста, не рычи на меня. Почему я не могу повидаться с моей дочкой? Я хочу побыть с ней.

– У меня для тебя сюрприз. Джейми, – ответил Алек, стараясь успокоить жену, на глазах которой появились слезы.

– У меня тоже был для тебя сюрприз. Теперь все пропало.

Отец Мердок бросился успокаивать Джейми.

– Не надо плакать, миледи. День еще не закончился.

Скоро приедет король.

– Возможно, он уже не появится, – вмешался в разговор Гавин, помня, как она боялась короля, и тоже желая успокоить ее.

– Что за проклятие, – закричала Джейми, забыв о том, что даме не пристало так выражаться. – Все из рук вон плохо.

Алек открыл было рот, чтобы успокоить жену, но она, опередив его, спросила:

– А где Эдит? Я хочу, поговорить с ней.

– Они пакуют вещи, – ответил Алек. – Маркус, тебе тоже пора собираться.

– Куда это они собираются? – поинтересовалась Джейми.

– Они уезжают.

– Куда?

– Маркус отвезет Эдит и Энни в поместье их дальних родственников Брейков.

– Это что, визит вежливости? – спросила Джейми, вытирая глаза краешком пледа.

– Нет. Они пока поживут там.

– Но почему? Я ничего не понимаю! Ведь мы с Эдит стали друзьями? А Энни – сестра Елены, и ты не можешь так поступить с ней. Может, ты изменишь свое решение, Алек?

– Нет. – Голос Алека был твердым как камень.

– А вы вернетесь обратно, Маркус? Тот молча кивнул.

– Я хочу побыть одна, Алек, и, пожалуйста, не посылай своих людей следить за мной, иначе я огрею их дубинкой.

Алек не возражал, зная, что в замке Джейми будет в безопасности.

– У нас в зале гости! – крикнул он вслед жене, но она уже исчезла за дверью.

Кинкейд вздохнул и дал оставшимся без дела воинам необходимые распоряжения. Ему хотелось поскорее освободиться, чтобы посвятить оставшееся время жене. Слезы Джейми тронули его, и он решил во что бы то ни стало ее утешить. Может быть, ее успокоят заверения в любви? Или стоит помочь ей заново заложить складки на пледе?

Как только Джейми вошла в зал, путь ей преградили четверо воинственного вида мужчин. Расцветка их клетчатых пледов свидетельствовала о принадлежности к другому клану. Стоящий у камина человек сделал знак своей охране пропустить ее. Джейми посмотрела на гостя и присела в реверансе. Надменный вид незнакомца смущал ее, но законы гостеприимства требовали уделить ему внимание, и, когда он взмахом руки подозвал ее к себе, Джейми поспешила исполнить его желание, надеясь побыстрее отделаться: ее плохое настроение не располагало к разговорам. Хотелось забраться в постель и дать волю слезам.

Этот седовласый пожилой благородного вида человек вел себя в ее доме по-хозяйски: в одной руке у него был кубок с вином, в другой – увесистый кусок сыра. Приблизившись к нему, Джейми через силу улыбнулась и снова присела в реверансе, но тут случилось самое худшее – плед соскользнул с плеча и упал на пол.

Джейми подняла с пола теперь уже бесполезный кусок материи и разрыдалась.

– Дорогая леди, что так расстроило вас? – участливо спросил незнакомец. Его лицо было таким добрым, а голос столь мягким и доброжелательным, что Джейми невольно вспомнила своего дорогого папу и сразу прониклась симпатией к этому пожилому человеку. – Неужели вы плачете из-за пледа? Стоит ли такой пустяк ваших слез?

– Если бы вы только знали, сколько вреда я причинила Кинкейду из-за своей глупости!.. Вы бы на моем месте тоже заплакали. По моей вине должно начаться столько войн, что мне и считать страшно.

Глаза ее собеседника расширились от удивления.

– Поверьте, я говорю правду, – продолжала свое грустное повествование Джейми. – Я могла бы утаить это от вас, но все равно скоро об этом все узнают. Если можно было бы спрятать голову под подушку и оставаться там до конца своих дней…

– Может, я могу как-то помочь вам? – поинтересовался незнакомец.

– Никто не может помочь мне, разве только сам король, но, боюсь, если он обо всем узнает, то прикажет выпороть меня. –Торопясь высказать все, что накипело, Джейми продолжала: – Я хотела делать людям добро, но здесь все не так, как в Англии, здесь все наоборот. Если хочешь поблагодарить, то твою благодарность принимают за оскорбление. Если спасаешь жизнь ребенку, то тебя обвиняют в похищении. Если ты…

– Пожалуйста, помедленнее, дорогая леди, – попросил седовласый. – Начните все с самого начала. Вам станет гораздо легче, когда вы выскажетесь, а я посмотрю, чем могу вам помочь. Мое слово здесь закон.

– Не знаю, с чего и начать, – сказала Джейми.

– Начните с первой войны. Джейми кивнула:

– Первая война будет с кланом Мак-Персона. Это его умирающего сына я вылечила. Вместо того чтобы поблагодарить, Мак-Персон обвинил меня в похищении ребенка.

Незнакомец все так же доброжелательно смотрел на Джейми, и она продолжала:

– У меня и в мыслях не было никого похищать. Я спасла малыша от верной смерти. И вы думаете, его отец это оценил?

– Должен был.

– Ничего подобного. И тогда я обозвала его свиньей.

– Вождя клана?

– Я его еще как-то называла, но какое это сейчас имеет значение? Он уехал домой такой разъяренный, что теперь людям Кинкейда лучше и не приближаться к его владениям. Мы также не можем ступить и на земли Фергюсонов, потому что я приютила жену Даниела.

– Понимаю.

– Даниел, конечно же, пришел в ярость.

– Естественно, – согласился седовласый. – Даниел тоже угрожал вам войной?

– Нет, но он был готов к этому. Когда приедет король, я обязательно пожалуюсь ему на Даниела: он очень плохо обращается с моей сестрой.

– И что, по вашему мнению, должен сделать король?

– Отругать Даниела и заставить его выполнять супружеские обязанности.

– Значит, вы настолько доверяете королю?

– О да, – отвечала Джейми. – Мне самой не приходилось встречаться с ним, но Алек ему очень предан и прекрасно о нем отзывается.

– Наверное, вам рассказывали чудесные истории о короле Эдгаре? – улыбнулся незнакомец.

– Нет, – ответила Джейми, отирая ладонью слезы со щек. – Я слышала, что он чудовище. Мужчина нахмурился.

– Так говорят в Англии, – поспешила добавить Джейми, – и теперь я этому не верю. Алек не мог бы так относиться к королю, если б тот был чудовищем.

– Значит, вы любите Кинкейда?

– О да, и его, и Эдгара! – воскликнула Джейми, удивляясь, почему ее собеседника так увлекла эта тема. – Так что я бы не обиделась, если бы за все совершенные мной злодеяния король Эдгар приказал меня повесить.

– Мне кажется, он бы понял мотивы ваших поступков.

– Сэр, это просто невозможно понять. Я также явилась причиной войны с кланом, к которому принадлежат родственники Мери-Каталины. Они тоже обвинят меня в похищении ребенка.

– А вы не похищали его.

– Нет, как раз похитила. И кроме того, бросила на землю их плед и еще плюнула на него. Представляете, у них поднялась рука на такую малышку? Я просто не могла поступить иначе! Теперь девочка живет у нас с Алеком. Мой муж убежден, что король Эдгар вступится за нас.

– А кто такая Мери-Каталина?

– Дочь Елены.

– К ней плохо относились?

– Ужасно, а она ведь еще маленькая и не может постоять за себя. Гавин и Маркус сказали, что ее родной отец перевернулся бы в гробу, узнай он, как плохо живется его дочери.

– Думаю, король был бы на вашей стороне, – заключил обсуждение этого эпизода незнакомец. – А теперь расскажите, что за суматоха здесь была, когда я приехал?

– Джастин схватил и поцеловал меня. Ну я, естественно, разозлившись, угостила его одной из дубинок Алека. Лицо ее собеседника выразило невероятное удивление.

– Думаю, на моем месте так же поступила бы и ваша жена, – продолжала Джейми. – Ни одна леди не пожелает, чтобы к ней прикасался чужой человек. Это позволено только ее мужу.

– Я не женат.

– А если бы были?

– Думаю, что моя жена разделила бы ваши взгляды.

– Спасибо, сэр.

– Алек знает, что вы ударили Джастина?

– Нет, или, по правде говоря, да. Но видите ли, сэр, я ударила не Джастина, а его брата Филиппа. Я не знала, что они близнецы, пока Алек не сказал мне.

– Это было уже после того, как вы ударили Филиппа? – рассмеялся седовласый.

– Вы напрасно смеетесь, сэр. Дело приняло серьезный оборот.

– Простите меня, миледи. А что произошло потом?

– Алек взял его за шиворот и отбросил в сторону, как мешок с мукой.

– Алек отбросил Филиппа?

– Нет-нет, – возразила Джейми. – Вы меня невнимательно слушали. Алек отбросил Джастина. Ему не следовало бы этого делать, и я очень разозлилась на него.

– На Джастина?

– На Алека, – сказала Джейми, бросив на собеседника сердитый взгляд. – Из-за всей этой истории с Джастином мне не удалось сделать мужу сюрприз. – При воспоминании об этом Джейми снова не смогла сдержать слез.

– Каким же образом Кинкейд помешал вашему сюрпризу?

– Это был вовсе не он. Если вы хотите, чтобы я вам все рассказала, то, пожалуйста, попытайтесь сосредоточиться и слушать внимательно. Знаете, что больше всего меня расстраивает? Я хотела преклонить колени перед королем Эдгаром и присягнуть ему на верность, сказав слова присяги по-кельтски. Понимаете, Алек не догадывался, что я знаю ваш язык. Но я так расстроилась, что выдала себя, когда кричала на Джастина, и Алек все понял. Я специально надела этот плед, чтобы порадовать Алека и короля, но мне не удалось правильно закрепить его, и вот видите, что получилось. Мне так хотелось доставить всем удовольствие, но у меня ничего не вышло. Мне хотелось сделать ему приятное и сказать, что я его люблю…

– Короля?

– Нет, сэр, Алека. Я уважаю короля, но люблю только мужа. Я думаю, вы меня правильно поймете, сэр.

– Да, конечно. Не могли бы вы показать мне, как вы собирались присягать своему королю?

Джейми подумала, что это странная просьба, но ей не хотелось обижать старого джентльмена, который так внимательно отнесся к ее горю.

– Пожалуй, мне стоит попрактиковаться, – согласилась она. – Возможно, прежде чем наказать меня, он позволит мне присягнуть ему.

Джейми опустилась на колени и склонила голову.

– Я не очень уверена, должна ли я прикладывать руку к сердцу, – поделилась она своими сомнениями.

– Думаю, король бы не возражал. Джейми закрыла глаза и произнесла слова присяги.

Незнакомец помог ей подняться. – А сейчас я помогу вам надеть плед, – сказал он.

Опершись о дверной косяк, Алек с улыбкой наблюдал, как король Шотландии закутывает его жену в плед.

Глава 17

Алек понимал, что ему следует представить жене человека, перед которым она только что исповедалась, но он не хотел ставить ее в неловкое положение.

После того как незнакомец помог ей набросить плед, настроение Джейми явно улучшилось, и она выглядела вполне счастливой. Заметив мужа, она широко улыбнулась ему.

Нет, надо не иметь сердца, чтобы опять расстроить ее. Он раскроет ей тайну, когда они останутся наедине, и никто не увидит ее смущения.

Слегка разведя руки, чтобы не помять складки пледа, Джейми подошла к мужу и прошептала:

– Я люблю тебя, Алек.

– Я тоже люблю тебя, Джейми, – ответил он и попытался обнять ее, но Джейми его отстранила.

– У нас гость, – сказала она.

– Значит, мне нужно подождать, пока мы останемся одни, чтобы обнять тебя?

– Конечно. Ты слышал все, что я говорила?

– Да. Ты не должна бояться меня.

– Твой король очень добрый человек. От изумления Алек буквально остолбенел.

– Значит, все это время ты знала, с кем говоришь.

– Неужели ты думаешь, что я упрекнула бы в невнимательности короля? Я догадалась об этом, только когда встала на колени.

Алек громко рассмеялся.

– Не говори ему, – прошептала Джейми.

– Почему?

– Надо пощадить его чувства.

– Ты так считаешь? Джейми кивнула:

– Он был так добр ко мне, и мы не должны его разочаровывать.

Джейми поклонилась королю и вышла из зала, оставив мужа с ним наедине.

– Как вы считаете, Эдгар, мне благодарить вас за нее или наоборот?

– Мне кажется, ты должен быть мне благодарен по гроб жизни, – ответил Его Величество. – Если бы только Генри знал, какой подарок нам сделал…

Эдгар и Алек дружно рассмеялись.

– И пожалуй, узнав о нем, Генри непременно объявит нам войну, – добавил монарх.

– С войной, полагаю, нам не придется долго ждать, – сказал Кинкейд, – ибо моя жена сможет поссорить нас и с Англией. Временами мне кажется, что она английская шпионка, специально подосланная Генри.

В своей комнате наверху Джейми слышала взрывы смеха, доносящиеся из зала, и удивлялась: что же смешного рассказывает ее муж королю? Но затем решила, что это не что иное, как история о мертвой англичанке, и успокоилась.

Она встала на колени и начала молиться. Господи, чего она только не наговорила пожилому незнакомцу, прежде чем догадалась, что он – король. А Эдгар понял и простил ее. От этого у Джейми потеплело на сердце. Король Шотландии оказался добрым человеком.

– Миледи, что вы делаете одна в своей комнате? – услышала она голос Гавина.

– Почему вы спрашиваете, Гавин? Мне что, нельзя побыть одной?

– Нет.

– Это приказ Алека?

– Одна из ваших кухарок обожгла руку, – ушел от ответа Гавин. – Она просит вас помочь ей.

– Бедная женщина. – Джейми немедленно вышла из комнаты. – Быстрее ведите меня к ней, Гавин.

Ожог был незначительным, но Джейми пришлось повозиться с рукой кухарки довольно долго, после чего она еще навестила семью несчастной женщины. И все это время Га-вин не отходил от нее ни на шаг.

По дороге в замок Джейми вдруг сказала:

– Мне хотелось бы положить свежие цветы на могилу Елены. Вы проводите меня туда, Гавин?

– Конечно, – согласился тот и пошел к конюшне, где Маркус чистил лошадь, чтобы сказать ему, куда они направляются.

Набрав большой букет диких цветов, Джейми и Гавин стали взбираться на холм, где находилась могила Елены. Они миновали христианское кладбище, обнесенное деревянным забором, и продолжали подъем.

– Гавин, вы были здесь, когда умерла Елена? – спросила Джейми.

– Был.

– Мне сказали, что она ушла из жизни добровольно, – продолжала Джейми. – Отец Мердок говорит, что она бросилась с утеса.

Гавин кивнул и указал рукой налево.

– Это совсем рядом, – сказал он.

– Кто-нибудь видел, как это было? – спросила Джейми.

– Да, миледи.

– А где в это время были вы?

– Не стоит сейчас говорить об этом. Джейми опустилась на колени перед небольшим холмиком и положила на него охапку свежих цветов.

– Я просто пытаюсь понять, Гавин, – прошептала она. – Не сочтите меня сумасшедшей, но мне кажется, что Елена просит меня разобраться в этом деле.

– Вы все преувеличиваете, миледи, – ответил Гавин. – Смотрите, кто-то недавно уже клал цветы на ее могилу, – заметил он, меняя тему разговора.

– Это сделала я, не далее как позавчера.

Джейми замолчала и принялась украшать могилу цветами.

Гавин молча наблюдал за ней.

– Джейми, – позвал он, когда она встала с колен, – объясните, что означают эти слова: Елена просит вас разобраться? – Гавин сорвал длинный стебель и вертел его в руках, ожидая ответа.

– Не придавайте значения моим фантазиям, – ответила Джейми. – Наверное, просто я сама хочу понять, как это произошло на самом деле, ведь, когда Мери-Каталина вырастет, ей захочется узнать правду о смерти своей матери.

– Что же здесь неясного? Елена была в отчаянии и…

– Вы сами заметили ее отчаяние?

– Я недостаточно хорошо знаю женщин, чтобы разбираться в их настроении, – ответил Гавин. – Но все так говорили.

– Значит, вы не видели, что она страдала? Отец Мердок был очень удивлен ее поступком, а ведь он хорошо ее знал. Ей не терпелось привезти сюда ребенка. Разве стала бы она привозить дочь в дом, где ее ненавидят?

– Возможно, у нее не было выбора.

Джейми направилась к утесу, с которого спрыгнула Елена.

– Скорее всего это произошло случайно, – сказала она, подходя к самому краю пропасти. Холодок пробежал у нее по спине, когда она представила себя на месте Елены. – Когда я впервые увидела Алека, то очень испугалась его грозного вида, но скоро поняла, что грозен он только внешне и что он никогда не причинит мне вреда. Я думаю, то же чувствовала и Елена. Я просто уверена в этом.

– Не забывайте, миледи, что Елена почти не знала его. Он уехал вскоре после свадьбы.

– Она умерла сразу? – шепотом спросила Джейми.

– Нет, она упала вон на тот выступ, – ответил Гавин, указывая вниз. – Когда Алек вернулся домой, нам как раз удалось достать ее, но, к сожалению, ей уже нельзя было помочь, у нее был сломан позвоночник.

– Значит, она была еще жива?

– Елена скончалась спустя два дня. Она все время была без сознания и потому не чувствовала боли.

– Если бы она выжила, то не смогла бы ходить, – продолжала Джейми, содрогнувшись от этой мысли.

– Нам нужно возвращаться назад, – заметил Гавин, стараясь сменить тему разговора. – Боюсь, что Алек уже ищет нас. Сейчас, когда король отбыл…

– Так быстро, Гавин, но почему? Ведь он только что приехал? Я даже не простилась с ним…

– Он скоро опять приедет, Джейми. Алек ему вместо сына. Он часто навещает нас.

Странный звук привлек внимание Гавина. Он оглянулся, но в это время что-то тяжелое ударило его по голове, из глаз посыпались искры. Гавин зашатался и стал медленно оседать на землю. Джейми вскрикнула, но успела подхватить своего спутника на самом краю пропасти. В это мгновение какой-то острый предмет вонзился ей в лоб. Следующий удар пришелся ей в плечо.

Превозмогая боль, Джейми продолжала поддерживать Га-вина, но он был так тяжел, что она не сомневалась: еще мгновение, и они оба полетят в пропасть.

«Господи, помоги мне!» – шептала Джейми, сжимая из последних сил руку Гавина. Отдаваясь эхом в горах, раздался леденящий душу смех, и сверху на них посыпался град камней. Джейми инстинктивно заслонила собой Гавина и приняла все удары на себя, и каменный дождь пролился на ее хрупкое тело, отзываясь в нем нестерпимой болью.

Смех звучал совсем близко, но кровь, непрерывно сочившаяся из раны на лбу, ослепила Джейми, не давая увидеть врага. Огромным усилием воли ей удалось преодолеть боль и оттащить Гавина за ближайший выступ скалы, чтобы хоть как-то защититься от невидимого противника. Гавин громко застонал, и Джейми в испуге закрыла ему рот рукой.

Внезапно Джейми поняла, что наступила тишина и ужасный смех прекратился. Плечо нестерпимо болело. Джейми провела по нему рукой и ощутила какой-то твердый предмет, торчащий из раны. Скосив глаза, она с ужасом увидела, что это был кинжал – ее собственный кинжал, тот, который она никак не могла найти.

Кто-то окликал ее по имени. Джейми прислушалась и узнала голос Маркуса.

– Маркус, мы здесь, на краю обрыва! – собрав последние силы, закричала она.

– Боже мой, миледи, что… – Над верхним выступом скалы показалась голова Маркуса. – Дайте мне руку…

– Осторожнее, Маркус! Кто-то пытался нас убить. Посмотрите вокруг: может быть, он где-нибудь поблизости. Вдруг нападет на вас сзади?..

Маркус обернулся, осмотрелся и протянул ей руку. Джейми взглянула вверх, и хмурый взгляд спасителя напугал ее.

– Я держу Гавина, – сказала она. – Я не могу оставить его здесь одного.

Маркус мрачно кивнул и стал убирать протянутую руку, но Джейми уже успела схватиться за нее.

– Не оставляйте нас здесь одних! – воскликнула она. – Пожалуйста, не уходите!

– Я не уйду, – ответил Маркус. – Держите Гавина покрепче, а я позову на помощь.

Джейми еще крепче ухватилась за Маркуса. Новый приступ боли волной окатил ее, и она потеряла сознание. Когда же Джейми пришла в себя, то почувствовала, что Маркус пытается освободить руку.

– Отпустите меня, миледи, – говорил он. – Вы ведь доверяете мне?

– Да.

– Тогда отпустите мою руку и держите Гавина. – Голос Маркуса был мягким и вкрадчивым.

– Хорошо, Маркус, – послушно ответила Джейми. Она положила голову раненого к себе на колени и закрыла глаза.

– Скоро придет Алек и спасет нас, – шептала она. Голова у нее закружилась, и белый свет померк в глазах.

Вдруг Джейми почувствовала, как чьи-то руки поднимают ее. Она с трудом приподняла веки и увидела Алека.

– Муж мой, – прошептала она, силясь улыбнуться, но, заметив его сердитое лицо, попросила: – Не сердись на меня, Алек. Пожалуйста, не сердись…

– Я не буду сердиться, любимая, – услышала она в ответ.

– Я так счастлива снова видеть тебя.

– Я тоже счастлив, Джейми.

– Алек, я потеряла свой кинжал, – внезапно забеспокоилась Джейми, как будто это было сейчас самым важным для нее. – Алек, кинжал…

– Забудь о кинжале, – прервал ее муж. – У тебя ничего не сломано? Попробуй пошевелить ногами. Я сейчас отнесу тебя к людям. Отпусти Гавина.

– Гавина? – Только теперь Джейми заметила, что ее руки до сих пор крепко сжимают плечи товарища, а голова его лежит у нее на коленях.

И тут Джейми вспомнила все.

– Алек, кто-то ударил Гавина по голове, и, не успей я подхватить его, он упал бы в пропасть. На нас сыпались камни, я оттащила его сюда и крепко держала, чтобы он не свалился. Ты должен поднять его первым.

Голос жены был ясным, но в глазах стояли слезы. Алек решил не спорить. Он расцепил ее руки, поднял Гавина над головой и передал своим воинам.

Кинкейд снова склонился над Джейми. Глаза его были влажны, и она догадалась, сколько волнений причинила мужу.

– Алек, я буду хорошо себя вести. Обещаю, что никогда тебя не покину и буду во всем слушаться.

Алек не верил своим ушам: Джейми его утешала!

– Да, ты никогда меня не покинешь, – повторил он. – У тебя весь лоб в крови…

– Лоб? Ах, это ерунда! У меня в плече застрял мой собственный кинжал, – сообщила она.

По спокойной реакции мужа Джейми поняла, что рана не опасна, но ей хотелось, чтобы Алек подтвердил ее догадку.

– Рана ужасная?

– Нет, – ответил он.

– Но я его до сих пор чувствую. – Джейми попыталась повернуть голову так, чтобы увидеть свое плечо, но Алек, взяв ее подбородок, помешал ей в этом.

– Тебе повезло, Джейми, – сказал он. – Кинжал застрял в мякоти предплечья. Слава Богу, кость не задета. Алек оторвал полоску материи от своего пледа.

– Ты хочешь перевязать рану? – спросила Джейми, но Алек промолчал и молниеносным движением выдернул кинжал.

– Вот он. Надеюсь, ты не успела почувствовать боли?

– Нет, мне было больно.

– Потерпи, любимая. Его нужно было обязательно вытащить, и ты прекрасно это знаешь. Джейми тяжело вздохнула.

– Я знаю, во всем случившемся ты винишь только меня, – пожаловалась она, пока Алек брал ее на руки и поднимал. – Надеюсь, ты не думаешь, что я сама себя ранила?

– Конечно, нет, любимая. Зато ты теперь нашла свой кинжал.

– Алек, мне больно! – закричала она, когда муж коснулся ее раны, но сильные руки уже подхватили ее, и она оказалась наверху.

Алек посадил Джейми к себе в седло и осторожно прижал к груди.

– Почему же ты не спрашиваешь, кто на нас напал?

– Я знаю, кто это был, – ответил Алек.

– По-моему, я тоже знаю, но лучше ты первый назови это имя.

По лицу мужа Джейми поняла, что он не собирается сейчас обсуждать эту тему, и замолчала.

– Кто тогда был очевидцем? – спросила она спустя несколько минут.

– Очевидцем чего? – удивился Алек.

– Смерти Елены.

– Энни.

Двумя часами позже Джейми лежала на кровати в большом зале. В спешке Алек задел ширму, и она упала на пол, поэтому было видно все происходящее. Зал был заполнен членами его клана. Все шумели и обсуждали происшедшее.

Руководствуясь советами Джейми, Алек сам обработал ее раны. Пришел в сознание и Гавин, но он страдал от нестерпимой головной боли. Джейми запретила давать ему спиртное и следила за тем, чтобы ему постоянно клали на голову холодные компрессы.

Несмотря на боль во всем теле, Джейми ничем не выдала своего состояния даже тогда, когда Алек неумело обрабатывал ее раны. Правда, ее очень поддерживал отец Мердок, который все это время сидел у ее постели и держал за руку.

Увидев забинтованную голову Джейми, маленькая Мери-Каталина громко заплакала и бросилась к ней. Алек помог малютке взобраться на постель, и она, привалившись к материнскому боку, вскоре сладко уснула.

Джейми заметила, как Маркус подал знак Алеку.

– Вы нашли ее? – спросила Джейми, но ответом ей была тишина.

Алек, также молча, направился к двери.

– Приведи ее ко мне, Алек, – попросила Джейми. – Я хочу спросить ее, почему она это сделала.

– Я сначала сам поговорю с ней.

– И что потом?

– Потом я приму решение.

Джейми хотела снова окликнуть мужа, но отец Мердок сжал ее руку.

– Не мешайте ему, миледи, – сказал он. – Алек не сделает ей ничего плохого. Джейми кивнула.

– Похоже, Энни сошла с ума, – прошептала она. – Кинкейд должен это учесть.

И тут в зале раздались раскаты леденящего душу хохота, и Джейми непроизвольно вцепилась в руку священника, ища у него защиты. Злобный смех Энни перемежался страшными угрозами, от которых в жилах стыла кровь.

– Я буду твоей женой, Кинкейд, буду. Я могу ждать вечно, но я стану ею. Это мое право. Елена забрала тебя у меня и за это поплатилась жизнью. Я бросаю тебе вызов, Алек. Ты будешь моим.

Энни снова расхохоталась. Раскаты жуткого смеха прокатились по залу, заставив присутствующих вздрогнуть, как от удара хлыста.

– Я буду убивать снова и снова, пока не проучу тебя, Кинкейд. Только я имею право быть твоей женой. Я… – Энни замолчала. В наступившей тишине было слышно лишь ее хриплое дыхание.

Джейми попыталась подняться с постели.

– Не смейте вставать, Джейми! – закричал Гавин со своего места, но тут же схватился за голову. – Извините, миледи, но это приказ Алека, – прошептал он.

– Вам нельзя разговаривать, Гавин. Иначе ваша головная боль станет еще сильнее.

Джейми спустила ноги с кровати, и Гавин бросился к ней, но силы оставили его.

– Вам не стоит беспокоиться обо мне, Гавин, – сказала она. – Я полностью доверяю мужу.

– Но можно мне хотя бы пропустить кружку эля? – спросил Гавин.

– Не смейте даже думать об этом.

– Что здесь происходит? – поинтересовался Алек, подходя к постели жены.

Джейми молча улыбнулась. Муж в ответ нежно поцеловал ее.

– Все кончено? – спросила она. Алек кивнул.

– Ты должен был жениться на ней?

– Эдгар таким образом хотел примирить наши кланы. Я был обручен с Энни.

– Но она же совсем девочка…

– Всего на год моложе тебя, Джейми.

– Она выглядит, как ребенок. Значит, Эдгар изменил свое решение после смерти мужа Елены?

– Да. У Елены должен был родиться ребенок, и король решил найти ему хорошего отца. Джейми понимающе кивнула.

– Значит, Елена не убивала себя. Завтра вы должны освятить ее могилу, – сказала она, обращаясь к отцу Мер-доку, – и отслужить похоронную мессу. Весь клан должен быть там, Алек.

– Может быть, нам стоит перезахоронить ее на христианском кладбище, Джейми? – спросил священник.

– Лучше мы расширим кладбище и перенесем стену так, чтобы могила Елены оказалась в его пределах. Когда наступит наш черед, мы с Алеком будем похоронены рядом с могилой Елены. Ты согласен со мной, муж?

– Мне это вполне подходит, – охрипшим голосом отозвался Алек.

– Я составлю завещание, – продолжала Джейми, – чтобы тебя положили в центре, а мы с Еленой будем охранять твой покой.

– Да поможет мне Бог, – прошептал Алек.

– Он уже помог тебе, Алек, – заметил отец Мердок. – Он послал тебе двух хороших женщин. Правда, наш Создатель слегка подшутил над тобой.

– Каким образом? – поинтересовался Гавин.

– Женщина, которую Алек любит всем сердцем, оказалась англичанкой. Разве это не шутка, которую позволил себе наш Господь?

В зал вошла Эдит. Джейми видела, как она расстроена.

– Ты действительно хочешь, чтобы Эдит уехала от нас? – спросила она мужа.

Алек пожал плечами, и Джейми подозвала Эдит к себе.

– Ты можешь остаться с нами, Эдит, – сказала она. – Алек хотел отослать вас только для того, чтобы Энни снова не попыталась убить меня.

– Снова, жена? Значит, ты знаешь…

– Нет, до тех пор пока я не услышала ее смех, я ничего не подозревала. Но этот же жуткий хохот я слышала и в хижине, когда кто-то поджег ее. Значит, ты использовал меня, как приманку?

– Я и не предполагал, что такое может повториться, – ответил Алек. – Рядом с тобой всегда находился Гавин, а Маркус с некоторых пор стал следить за Энни.

– Во всем виновата только я, – прошептала Эдит. – После того как мы узнали, что нас отсылают к родственникам, Энни, сказавшись больной, ушла спать, а я была настолько огорчена, что не заметила, как она вышла из дома.

– Нет, сестра, – сказал Маркус, – это моя вина.

– Но ты же был занят, – возразила Эдит.

– Здесь нет виновных, – вмешалась Джейми. – Эдит, ты можешь оставаться с нами, пока… пока не выйдешь замуж. Я привыкла к тебе и не знаю, как смогу без тебя обходиться.

– Да и я не хотел отсылать тебя, Эдит, – сказал Алек, – я это сделал только для того, чтобы Энни не заподозрила правды и считала, что я отсылаю вас обеих, так как вы напоминаете мне о Елене. Ты, наверное, помнишь мои слова?

– Помню, – прошептала Эдит. Алек улыбнулся.

– Ты ничего не спросила тогда, но тебе не показалось странным, что я ни словом не обмолвился о Мери-Каталине?

– Я была слишком расстроена, чтобы заметить что-либо, – ответила Эдит.

– Прости Алека, что он причинил тебе столько волнений, Эдит, – попросила Джейми.

– О, я все понимаю.

– А сейчас отведи, пожалуйста, Мери-Каталину в ее комнату, – попросила Джейми, заметив, что на глазах Эдит появились слезы.

Когда Эдит ушла, Джейми наконец спросила мужа о том, что в данный момент волновало ее больше всего: как он собирается поступить с Энни?

Алек не знал, что ответить.

Поведение мужа становилось невыносимым: целую неделю он не разрешал ей вставать с постели, заставляя спать даже днем. За все это время он ни разу не притронулся к ней, ограничиваясь лишь легкими поцелуями.

Джейми начала скучать, но тут ее приехала навестить Мери. Они вместе вышивали гобелен с портретом Эдгара и много разговаривали. Еще во время своего первого визита Мери рассказывала сестре, что Даниел до сих пор не занимался с ней любовью, и это очень расстроило Джейми. Тщательно подбирая слова, она объяснила ей, как это прекрасно и как необходимо для отношений мужа и жены испытать физическую сторону любви.

– Но как этого добиться? – вопрошала Мери. – Я знаю, что у него есть любовница, хотя каждую ночь мы спим в одной постели.

– Ты должна выгнать ее из своего дома, – посоветовала Джейми.

– Ты что, сестра! Даниел очень рассердится. Я уже научилась распознавать, что может вывести его из себя. Ты знаешь, он стал ко мне лучше относиться, когда я перестала плакать. Оказывается, мужчины не любят слез. По-моему, я начинаю любить его.

– Тем более следует заставить Даниела обратить на тебя внимание, – сказала многоопытная Джейми.

– Ну, знаешь, у меня тоже есть гордость! – заметила Мери. – Хотя, как мне кажется, я кое-что придумала.

– Что же именно?

– Я хочу разрешить ему иметь любовницу.

– Ты что же, будешь делить мужа с другой женщиной?

– Но так мне его совсем не достанется, – жалобно сказала Мери и, как в детстве, не сдержавшись, заплакала.

В зал вошел Алек, но, увидев плачущую Мери, быстро повернул назад.

– Ты права, сестра, мужчины ненавидят слезы, – заметила Джейми. – Пожалуй, действительно стоит сказать Да-ниелу, что ты не возражаешь против присутствия другой женщины, и посмотреть, что из этого выйдет.

Алек, вернувшийся в зал, застал сестер повеселевшими.

Мери уехала и не подавала о себе никаких весточек. Джейми уже начала волноваться, но зато когда наконец на третий день сестра появилась на пороге, по ее лицу Джейми сразу поняла, что отношения с Дэниелом наладились.

Мери начала в подробностях, которые смущали Джейми, рассказывать ей о ночи, проведенной с Даниелом. К счастью, в середине рассказа сестры в зал вошли Алек, Гавин, Маркус и Даниел, и Мери смущенно замолчала.

На следующую ночь Алек и Джейми наконец занимались любовью. Алек был нежен, но сдержан в проявлениях своих эмоций; он боялся, что жена еще слишком слаба для страстных любовных игр.

Наутро Кинкейд уехал по поручению короля и должен был вернуться только через неделю. Воспользовавшись отсутствием мужа, Джейми решила заняться хозяйством.

Первым делом она с помощью слуг вынесла из зала огромную кровать и платформу, на которой та стояла, и переставила ширму так, чтобы она закрывала винный погребок. Джейми переделывала все на английский лад, но воины не роптали – за ширмой легче было добывать эль из глубин погребка.

Когда Алек вернулся домой, люди, как и в первый раз, поочередно говорили несколько слов в защиту Джейми.

Тяжело опустившись на стул во главе стола, Алек слушал объяснения жены. По его лицу она видела, что он недоволен переменами, но он ни разу не возразил ей. Его выдавали только потемневшие глаза и ходящие на скулах желваки. Джейми понравилась его сдержанность, и она нисколько не обиделась, когда муж попросил ее покинуть зал.

Алек, в свою очередь, понял, что не обидел жену, так как, проходя мимо камина, она не стала доставать из шкатулки шиллинги, как делала всегда, когда была сердита. Он уже хорошо изучил этот ритуал: жена молча доставала монеты и несла их отцу Мердоку, который неизменно возвращал их на место.

Держа на руках Мери-Каталину, Джейми вышла во двор и увидела только что приехавшую Мери.

– У меня ужасные новости! – закричала Мери, завидев сестру. – Сюда едет Эндрю!

– Эндрю?

– Неужели ты его уже забыла, Джейми? Эндрю, твой бывший жених.

– Я его помню, – ответила Джейми, передавая сестре ребенка. – Но зачем он едет сюда? Откуда ты узнала об этом?

– Я подслушала разговор Даниела с одним из воинов. Все Высокогорье знает, что он движется сюда с большим войском.

– Неужели?

–Да.

– Но почему, Мери?

– Думаю, из-за выкупа. Ты помнишь, что он дал папе деньги?

– Как я могу забыть такое?! Ведь папа просто продал меня ему! Но что же делать, Мери?! Я не могу позволить, чтобы Эндрю опозорил меня перед всем кланом! Да Алек просто убьет его!

– То же самое говорил и Даниел.

– Значит, он знает, почему Эндрю идет на нас войной?

– Да. Даниел сказал, что Эндрю не дадут ступить на шотландскую землю. Всякий, кто придет сюда с мечом, от меча и погибнет. Сестра, ты заметила, что кельты очень не любят англичан?

– Этого не заметит только слепой, – ответила Джейми. – Проклятие, что же делать?

– Джейми, как ты можешь произносить такие слова? Ты должна постоянно помнить, что ты леди.

– Ничего не могу с собой поделать! Почему я всегда обо всем узнаю последней? Алек уже знает?..

– Об этом знает вся Шотландия. Даниел говорит, что они всегда все узнают прежде, чем враг приблизится к их границам. Я думаю, что…

– Этого нельзя допустить! – не слушая ее, закричала Джейми. – Еще не хватало, чтобы я стала причиной войны между Англией и Шотландией.

– При чем здесь Англия? – спросила Мери. – Просто Алек уничтожит Эндрю вместе с войском.

– Думаешь, король Генри допустит это? Ты считаешь, что он будет сидеть сложа руки и наблюдать, как гибнет один из его баронов, а с ним и его армии?

Джейми выхватила поводья из рук Мери и быстро вскочила на лошадь.

– Что ты задумала, Джейми?! – закричала сестра.

– Я хочу перехватить Эндрю и пообещать, что верну ему деньги.

– Джейми, уже темнеет. Даже Даниел поэтому запретил мне ехать к тебе.

– Однако ты ведь не послушалась его!

– Я хотела предупредить тебя, сестра. Я подумала, что тебе лучше спрятаться.

– Спасибо тебе, Мери, за предупреждение, но ты прекрасно знаешь, что я никогда не прячусь.

– Но вдруг?.. Мне и в голову не могло прийти, что ты бросишься навстречу Эндрю!..

– Послушай, Мери, пообещай мне, что ты никому не расскажешь, куда я уехала. Я очень тебя прошу.

– Обещаю.

– Присматривай за Мери-Каталиной. Пока я не вернусь.

– А что я скажу Алеку?

– Не говори ему ничего.

– Но…

– Плачь, – приказала Джейми. – Плачь, и все тут. Он не любит женских слез и быстро оставит тебя в покое. Я вернусь прежде, чем он заметит мое отсутствие. А сейчас укажи мне дорогу.

– Вниз с холма, Джейми, и все время прямо. Мери вслед перекрестила сестру и беспокойно поглядела по сторонам. К ней спешил отец Мердок, который, поприветствовав ее, поинтересовался, куда же так спешно ускакала ее сестра.

Леди Фергюсен немедленно залилась слезами. Она сдержала обещание, данное сестре. На все вопросы отца Мердо-ка Мери отвечала плачем.

Джейми выдала Мери-Каталина. Она прибежала в зал, взобралась на колени к отцу и, прежде чем тот сообразил, что к чему, выпила почти целую кружку эля. Алек выхватил у девочки кружку и дал ей воды. Ребенок прижался к его груди и слово в слово пересказал, что говорила мама и куда она уехала.

Алек выскочил во двор. Увидев его грозное лицо, Мери залилась слезами еще пуще. Отец Мердок принялся успокаивать ее, но все было бесполезно. У Мери началась истерика. Оставалось уповать только на Господа да, может, еще на Даниела, который непременно должен был хватиться жены.

Алек с небольшим отрядом пустился за Джейми в погоню. Они свернули на восток, но леди Кинкейд не обнаружили. Впереди уже лежали земли Фергюсенов.

– Может быть, она передумала? – предположил Маркус.

– Она просто заблудилась, – уверенно сказал Алек, не зная, радоваться ему или огорчаться.

Они свернули на другую дорогу и спустя пятнадцать минут нагнали Джейми. Воины бросились ей наперерез.

Прошла минута, другая, а муж и жена все смотрели друг на друга. Джейми старалась успокоиться, а Алек ждал, как она оправдается теперь.

– Ты просил тебя не беспокоить, – начала защищаться Джейми.

– Просил.

Легким толчком Джейми продвинула лошадь вперед и вплотную приблизилась к мужу.

– Я просто хотела урезонить Эндрю, – зашептала она. – Моя сестра тебе все рассказала?

– Мне все рассказала твоя дочь.

– Впредь мне нужно не забывать, что она уже все понимает.

– Впредь тебе не нужно делать подобных глупостей.

– Не сердись на меня, Алек.

Вместо ответа Алек притянул жену к себе и крепко поцеловал в губы.

– Почему ты не пришла ко мне, когда узнала, что Эндрю…

– Мне было стыдно, – перебила мужа Джейми. – Папа взял за меня выкуп. Мне не хотелось, чтобы ты думал, что папа продал меня Эндрю, но сейчас я и сама начинаю сомневаться.

– Мне нет дела до твоего отца, главное для меня – это ты. Я выплачу деньги этому ублюдку. Поехали, жена, у нас впереди еще много дел.

Джейми посмотрела на мужа и подумала: как же он собирается расплачиваться с бароном Эндрю? Алек сидел на неоседланной лошади, и у его пояса не было кошелька, но зато вместо него висел огромный меч.

– Алек, мы будем сражаться? – спросила Джейми, но муж молча тронул коня. Джейми последовала за ним со все возрастающим беспокойством. Ну почему она все ему не объяснила тогда? Муж с женой должны всем делиться. Они должны помогать друг другу. Как хорошо знать, что есть человек, который может защитить тебя…

Вскоре показался лагерь Эндрю. Джейми рванула поводья, но Алек вовремя перехватил ее. Он взмахнул рукой, и воины кольцом окружили их.

– Алек, зачем ты привел так много людей? – Алек промолчал, и Джейми тяжело вздохнула. – Они станут свидетелями моего позора, – прошептала она.

Алек снова взмахнул рукой, и появились воины других кланов, предводительствуемые своими вождями. Они плотным кольцом окружили барона Эндрю и его войско.

Алек снова подал сигнал, и кельты двинулись вперед, сжимая кольцо. Англичане побросали оружие.

От группы английских воинов отделился человек и направился к Джейми. Это был барон Эндрю.

Джейми уже забыла, какого маленького роста был ее бывший жених. Неужели она находила его красивым? С коротко остриженными волосами, невысокого роста, он скорее походил на мальчика. В нем не было ничего привлекательного. Даже его ковыляющая походка была ей теперь неприятна.

Джейми вздрогнула при мысли, что с этим коротышкой она могла бы прожить всю жизнь, и ей невольно захотелось поблагодарить Алека за то, что он спас ее от такой участи.

Когда барон был уже в нескольких шагах, Алек снова поднял руку. Эндрю застыл на месте.

– Мы отрубаем чужестранцу ноги, когда он пересекает нашу границу, – сказал Алек.

Барон попятился назад. В его глазах застыл страх.

– Ты ведь не позволишь ему сделать это, Джейми? – спросил он, стараясь держаться с достоинством.

Джейми посмотрела на Эндрю, затем перевела взгляд на мужа.

– С твоего разрешения, я отвечу ему, Алек.

– Я разрешаю тебе, жена.

– Эндрю, – начала Джейми звенящим, как морозное утро, голосом, – мой муж волен делать все, что хочет, а моя задача лишь помогать ему. Если он решит отрубить тебе ноги, я и тут поддержу его.

Джейми услышала за своей спиной одобрительные возгласы. Она с холодной улыбкой продолжала смотреть на барона, лицо которого пошло пятнами.

– Ты стала дикаркой! – закричал он, явно забыв, что находится в невыгодном для себя положении. – Он превратил тебя в шотландку!

Джейми весело рассмеялась, и ее смех прокатился эхом по горам.

– Эндрю, ты сделал мне самый лучший комплимент, – сказала она.

– Переходи скорее к делу! – зарычал Алек, которому не терпелось разобраться с бароном и заключить Джейми в объятия. Он вдруг почувствовал нестерпимое желание сказать ей, как горячо он ее любит, как гордится ею и благодарит Господа, что он послал ему такое чудо.

Его рык достиг цели: барон стал путанно объяснять, как и сколько он заплатил за Джейми ее отцу. Бедная женщина, опустив глаза, слушала его.

Когда барон наконец замолчал, Алек вытащил из ножен меч.

– Ты собираешься убить его, муж? – шепотом спросила Джейми.

– Ты прекрасно знаешь, что я не сделаю этого, – ответил Алек с улыбкой. – Это расстроило бы тебя, а я хочу, чтобы ты всегда была счастлива. Я собираюсь отдать ему свой меч. Его ценность…

– Ты не отдашь ему свой чудесный меч, Кинкейд! – сказала Джейми, гордо вскинув голову. – Если ты это сделаешь, я устрою такой скандал, что рассказы о нем будут передавать из поколения в поколение.

По лицу Алека она поняла, что победила.

– Ты самая упрямая женщина на свете, – сказал он со вздохом. – Одолжи мне свой кинжал.

Джейми повиновалась. Она с интересом наблюдала, как муж с помощью ее кинжала выковыривал из рукоятки меча самый большой рубин. Когда работа была закончена, Алек бросил камень к ногам барона.

– Возмещение убытков от леди Кинкейд, барон, – сказал он.

Второй драгоценный камень угодил барону в плечо. Джейми оглянулась и увидела, что лорд Мак-Персон вкладывает свой меч в ножны.

– Возмещение от леди Кинкейд, – сказал он, глядя Джейми в глаза.

Третий камень угодил барону в лицо.

– Возмещение от леди Кинкейд. – Джейми узнала голос Даниела Фергюсена.

– Возмещение! – крикнул незнакомый голос, и в барона полетел новый драгоценный камень.

– Алек, я ничего не понимаю, – сказала Джейми.

– Все очень просто, жена. Мак-Персон благодарит тебя за то, что ты спасла жизнь его сыну. Даниел – за то, что ты прикрыла своим телом его жену. Гарольд бросил изумруд в знак признательности за то, что ты не только простила его сына, но и защитила его от моего гнева.

Пятый камень попал барону прямо в лоб.

– Возмещение! – услышала Джейми.

– А это кто? – спросила она.

– Отец Линдсея, – ответил Алек. – Думаешь, я не знаю, что ты спасла мальчика от дикого кабана?

К ногам барона упал новый камень. Джейми видела, что его бросил молодой воин, и прежде чем она успела спросить мужа, кто это, тот объяснил:

– Это лорд Дункан. Его жена собирается рожать и хочет, чтобы ты приняла роды. Он платит тебе авансом.

– Я просто потрясена, – сказала Джейми. – Должна ли я поблагодарить их, Алек?

– Это они благодарят тебя, Джейми. Каждый из них готов отдать за тебя свою жизнь. Ты сделала невозможное, любимая, – ты объединила все кланы.

Джейми закрыла глаза, чтобы скрыть набежавшие слезы.

– Теперь Эндрю самый богатый человек, муж, – прошептала она.

– Нет, Джейми. Я гораздо богаче его, потому что у меня есть ты!

Голос Алека был нежным и полным любви. По лицу Джейми текли слезы, и сердце Алека сдалось.

– Убирайся к себе домой, барон! – закричал он. – Если ты еще раз посмеешь появиться у нашей границы, не жди пощады!

Гулкое эхо подхватило одобрительные крики шотландских воинов. Барон ползал по земле, собирая богатство. Алек притянул к себе Джейми и крепко поцеловал.

Когда барон Эндрю поднялся с колен, шотландцы уже исчезли.

Джейми закрыла глаза и прижалась к мужу. Она еще не все понимала на этой шотландской земле. Должен пройти не один десяток лет, прежде чем она здесь ко всему привыкнет.

Как чудесно будет открывать каждый день что-то новое для себя в жизни этого народа! Как чудесно будет разделить с Алеком такую большую любовь! Они с мужем будут вместе стариться, и придет время, когда она станет настоящей шотландкой.

Content

Джулия ГАРВУД
НОВОБРАЧНАЯ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17