Каган В Е

Наша кошка - тоже еврей

Каган В.Е.

Наша кошка - тоже еврей?

Так спросил маленький герой "Кондуита и Швамбрании" Льва Кассиля, вернувшись супины. Действительно, как маленький ребенок узнает, что он еврей? Не откуда, а, именно, как - как ребенок это понимает и переживает, как это влияет на построение его представлений о мире и своем месте в нем? Действительно, если я еврей, папа - еврей, мама еврей и даже маленький брат уже тоже еврей, то почему бы и нашей кошке не быть евреем? И вообще, животные тоже делятся на евреев и неевреев? А растения? А курица, которую все едят, но, едва меня завидев, с непонятной для меня насмешкой кричат "Кугочка! Кугочка!" - уж она-то наверняка, еврей. Чеснок, скорее всего, тоже еврей...

Совершенно непонятно, как узнать, это еврей или нет? То и дело попадаешь впросак. Становишься осторожным и даже свою семью проверяешь, на всякий случай, еще раз: "Дядя Люшка. ты - еврейка?" А еврей и жид это одно и то же? Почему, когда кто-то не дает свою игрушку, он жадина, жмет. жлоб, а я обязательно - жид? Почему, когда мне кричат: "Жид, жид по веревочке бежит!", всем от этого весело, а мне хочется сразу и плакать, и злиться? И еще миллион "Почему?" Родители говорят, что это национальность такая. А что такое национальность? В Англии живут англичане, во Франции - французы, на Чукотке - чукчи, а евреи? Я живу в России, значит, я русский. Но я еврей. Почему все в России русские, а я нет? Что, почему, зачем, как... Что это значит быть евреем? Что мне делать с этим?

Все эти вопросы толкаются, вертятся в голове ребенка, не давая ему покоя. Они могут показаться смешными или наивными, но, вдумавшись, не так уж трудно обнаружить, что многие из нас пытаются ответить на них всю жизнь. Нерешенные в раннем детстве проблемы, неразрешенные конфликты и неизжитые душевные травмы раннего детства сопровождают нас всю жизнь. И если спуститься по нити времени и дойти до того самого первого, когда ребенок застыл перед новостью о том, что он - еврей, то не случится ли так, что многие сегодняшние, так называемые взрослые проблемы покажутся проще и мы удивимся - как маленький несмышленыш справился с этим, понял, переварил это? Где сил и мудрости набрался? Как полученные душевные раны зализал?

Мое детство прошло в бывшей черте оседлости - Проскуров, Жмеринка, Бердичев, Житомир, где еврейский акцент звучал в речи и повадках даже самого яростного антисемита и ответом на любые события - от дела врачей до исчезновения соли в магазине - были обвинения евреев. В моем детском мире эпицентром этого была наша соседка, чья внешность каким-то непостижимым образом казалась ожившей злобной карикатурой на евреев. У каждого из нас это было в своем месте и по-своему. Но по жизни и своей психотерапевтической работе знаю, что у каждого это оставило в душе рубец больший или меньший, нудно поднывающий или мучающий неутихающей болью, но - оставил. С тех пор как человечество вывело в колбе страха вирус антисемитизма и заразилось своим же страшным детищем, это было, есть и, к сожалению, будет. Можно, конечно, посочинять розовые сказочки на эту тему, но... "сбывшимися сказки не бывают".

Однако, есть одно обстоятельство, от которого немало зависит. Имя ему - еврейская традиция, еврейская культура. Для большинства из нас, выросших вдали от синагоги, которой либо вообще не было, либо она была идеально прозрачным для КГБ аквариумом, вдали от основной части сокровищ еврейской литературы, музыки, театра, они - традиция и культура оказались чем-то не просто далеким, но как бы и противоположным нашей жизни. Сами лишенные их поддержки, мы не можем дать эту поддержку детям. И тогда открытие своего еврейства застает ребенка врасплох. Оно обязательно негативно, раняще - это открытие. Еще бы - ведь я не такой, как все, т.е. плохой. Ребенок еще не может противостоять миру как существо уникальное и особое, и когда он "не такой", - это становится для него угрожающим знаком отвержения миром, призраком смерти. А за спиной нет ничего, что могло бы ребенка поддержать, подпитывая его уверенностью, что он "такой". Эта уверенность не приходит через голые слова. Тем более - через слова взрослых, голос которых дрожит оn того же страха, который испытывает ребенок. Оно приходит лишь через переживание общего с другими людьми бытия в традиции - объединяющей и сплачивающей, говорящей на общем языке образов и символов, делающей смысл моего бытия частью общего смысла. Рано или поздно ребенок переживет открытие своего еврейства, но - скорее всего - уже не с чувством, что за его спиной пропасть, в которую он вот-вот свалится. а мир, который поддержит, не даст упасть, не оставит в одиночестве. Мне кажется очень важным раннее до первичного открытия - вхождение в традицию. Потому что рана уже пережитой травмы может превратить вхождение в традицию во вхождение в крепость, которая всегда ждет нападения враждебного мира. И тогда традиция рискует выродиться в догму или фанатизм, отгораживающие от остального мира, ставящие на место спокойной и ровной уверенности в себе самоуверенно-агрессивную защиту. Это как раз разница между здоровой бдительностью и паранойей. И лишь пропитываясь, проникаясь традициями, ребенок учится и начинает уважать их и, через это, понимать уважение других к их традициям, а стало быть - уважать их. Это как раз та позиция человека в нашем далеком от совершенства мире, которая и позволяет ему вступать в диалог с другими, не поступаясь собой. Так мы можем помочь ребенку "жить не бояться и верить. Остаться свободным и сильным" таким, каким он и появился на свет.

Докт. мед. наук В.Е.Каган

Content

Каган В Е
Наша кошка - тоже еврей