Каганов Леонид

Хомка

Стасик вращал карандаш долго. Резинка натягивалась, скручиваясь в штопор, а затем появился и первый барашек. Руки устали. Сосед по парте, вредный толстяк Женя Попов, искоса наблюдал за приготовлениями. «Если сейчас зачешется нос, – подумал Стасик, – я никак не смогу его почесать». В тот же миг нос действительно жутко зачесался. Но приходилось терпеть и крутить карандаш, придерживая свободной рукой линейку. Нос чесался нестерпимо. «А вот Майор Богдамир бы вытерпел!» – думал Стасик, сжимая зубы. Когда Ольга Дмитриевна перешла к разбору третьей задачи, резинка уже целиком покрылась барашками и катапульта была готова.

– Подержи линейку минуточку, – шепнул Стасик.

– Чтоб вместе с тобой выгнали? – Женя отвернулся.

– На перемене в лобешник получишь, – пригрозил Стасик.

Женя Попов ничего не ответил. Пришлось прибегнуть к шантажу.

– Скажу Ольге Дмитриевне, что ты копался в ее столе…

– Я не копался! – возмутился Женя Попов.

– А я скажу, что копался.

– Так нечестно!

– Зато интересно.

На Женю Попова было жалко смотреть. Но все-таки он еще колебался. Тогда Стасик набрал в легкие воздуха и поднял подбородок, словно собираясь привстать за партой и сделать громкое заявление. Это подействовало.

– Где подержать? – торопливо прошептал Женя.

Стасик кивнул на свободный конец линейки. Женя воровато оглянулся на Ольгу Дмитриевну, заливающуюся соловьем у доски, отодвинул перо с планшетом и прижал линейку локтем. Теперь можно было отпустить пальцы и почесать нос. Стасик нагнулся под парту и вытащил из ранца хомку. Словно чувствуя неладное, хомка тревожно водил пушистым носиком и шевелил всеми своими лапами. Стасик аккуратно посадил его в бумажную корзинку катапульты. Хомка не сопротивлялся.

– Руженко, ты чем занят? – недовольно гаркнула Ольга Дмитриевна, всматриваясь в дальний угол класса.

– Записываю, – торопливо сказал Стасик.

– Что ты там записываешь? – проскрипела Ольга Дмитриевна самым противным тоном, каким только умела. – Ты решил уравнение?

– Решаю…

– Выходи и решай на доске!

Стасик посмотрел на Женю, виновато пожал плечами и отправился к доске. Женя остался за партой, не в силах пошевельнуться. Локоть его держал взведенную катапульту. В глазах застыло страдание.

На экранной доске красовались развалины уравнения. Стасик взял из рук учительницы еще теплый магнитный маркер и остановился в нерешительности.

– Где у нас переменная? – проскрипела Ольга Дмитриевна.

Стасик нерешительно ткнул маркером в нижнюю строчку.

– Руженко, я тебя оставлю на второй год! Покажи мне числитель?

Стасик замялся, указал на верхнюю часть строки, но по брезгливому лицу Ольги Дмитриевны понял, что снова не угадал.

– Кто поможет? – проскрипела Ольга Дмитриевна, оглядывая притихший класс. – Сосед поможет. Попов?

– Числитель справа! – испуганно сказал Женя Попов.

– Для ответа положено вставать!

– Извините, – пробормотал Женя, но не встал. – Числитель справа, икс минус тридцать два…

– А ну встань когда разговариваешь с педагогом!!! – рассвирепела Ольга Дмитриевна.

Все обернулись на Женю, и наступила тишина. Женя вздохнул и медленно, обреченно поднялся. Освободившаяся линейка со свистом распрямилась и завибрировала с дробным стуком. Хомка взмыл под потолок, перелетел через весь класс, с размаху хлопнулся в тяжелую штору и повис на ней под самым потолком, испуганно уцепившись всеми шестью лапками. Примерно так и планировал Стасик, но не в такой же момент… В солнечных лучах вокруг шторы закружились пылинки. Хомка глянул вниз и заверещал. Под ним на шторе расползалось мокрое пятнышко – видимо от страха. Класс взорвался хохотом.

Ольге Дмитриевне пришлось трижды стукнуть указкой, прежде чем наступила тишина.

– Попов, забирай своего хомку, собирай вещи и вон за дверь! – рявкнула она.

Повисла напряженная пауза. Стасик потупился. Ему вдруг представился Майор Богдамир – суровый и нахмуренный. Одна могучая ладонь была картинно заведена за спину, другая крепко сжимала рифленую рукоять атомного нагана, висящего на поясе. Воротник скафандра был небрежно распахнут, обнажив могучую жилистую шею. Глаза-лазеры сверлили курточку Стасика, пуговицы плавились и капали на линолеум. «Я Майор Богдамир, часовой Галактики! – прохрипел Майор Богдамир, – А ты трус и мерзавец! Ты хуже злодея Пакстера!» Видение исчезло. Стасику было очень стыдно. Он вздохнул и поднял голову.

– Ольга Дмитриевна, это сделал я! Это мой хомка.

– Значит оба вон за дверь! – с той же интонацией рявкнула Ольга Дмитриевна. – Руженко – завтра с родителями. А со следующего урока я тебя пересажу. Ты будешь сидеть… – она оглядела класс, – Будешь сидеть с Перепелых!

– С девчонкой я сидеть не буду, – твердо заявил Стасик.

Анна-Мария Перепелых фыркнула, гневно качнув челкой. Всем своим видом она показывала, как ей отвратительна мысль сидеть за одной партой с Руженко.

– Руженко, ты еще здесь?! – Ольга Дмитриевна смерила его взглядом, словно только сейчас заметив. – Собрал вещи и вон из класса!

* * *

Стасик отодвинул свой стул как можно дальше, сел вполоборота и первую половину урока демонстративно глядел в другую сторону. Анна-Мария тоже его не замечала. Но делать было нечего. Поэтому Стасик все-таки сел ровно, взял линейку и положил ее поперек парты.

– Это граница, – сказал он. – Здесь моя территория. Там – твоя.

– И подавись. – Анна-Мария копошилась в небольшой коробочке и не обращала на Стасика никакого внимания.

– Граница охраняется! – предупредил Стасик. – Зайдешь на мою территорию – щелбан!

– Чего ко мне пристал, влюбился что ли? – шикнула сквозь зубы Анна-Мария.

– Сама ты дура! – возмутился Стасик и снова надолго отвернулся.

Но вскоре ему наскучило сидеть без дела. Он искоса глянул на Анну-Марию и немного подвинул линейку в ее сторону. Та ничего не заметила – она копалась в коробочке. Стасик еще чуть-чуть подвинул линейку в глубь вражеской территории и снова выжидательно глянул на Анну-Марию. Только сейчас Стасик заметил, чем она занимается. Анна-Мария сосредоточенно разглядывала хомку внутри клетки-коробочки. Хомка был красивый – белое пузо, голубая шерстка, четыре лапки и два белых крыла, покрытых тонкими перышками.

– Он у тебя летает? – удивился Стасик.

Анна-Мария ничего не ответила. Она чесала мизинцем хомку между крыльями, а на глазах ее были слезы. Хомка вяло шевелил лапками и все норовил свернуться клубком, уткнувшись носом в пузо.

– Куклится. – убежденно констатировал Стасик. – Вон сонный какой!

– Ему всего два месяца! – всхлипнула Анна-Мария.

– Иногда они куклятся раньше, – сообщил Стасик с видом знатока.

Анна-Мария тихо вздохнула, закрыла коробочку и уронила голову на руки.

– Куклится! Куклится! Куклится! – поехидничал Стасик. – Дашь скушать? Или сама съешь?

Анна-Мария тихо подергивалась, и Стасик понял, что она плачет.

– Ну ладно, ладно тебе… – сказал он примирительно. – Подумаешь, хомка. Еще сделаешь.

Анна-Мария подняла голову. Сквозь челку смотрели заплаканные глаза.

– Больше такого никогда не получится! – всхлипнула она. – Я код не сохранила!

Настал миг триумфа. Стасик гордо выпрямился, прищурился и произнес, стараясь подражать Майору Богдамиру:

– Не бойся, ты со мной! Я подберу тебе код!

– Как? – глаза посмотрели из-под челки с надеждой.

– Запросто, – кивнул Стасик. – Увидишь.

– Как?

– Возьму у хомки капельку слюны и запихну в инкубатор. В слюне плавают клетки этого… эпителия. В каждой клетке – код.

– Так не получится!

– Это на твоем не получится. А на моем получится!

– У меня инкубатор седьмого поколения! – обиделась Анна-Мария. – Мне папа привез из Кореи!

– Вот потому и не получится. – усмехнулся Стасик.

– Руженко! – рявкнула Ольга Дмитриевна. – Ты и здесь отвлекаешься? Перепелых, прекрати с ним разговаривать! Воркуют как два голубя на скамейке!

Класс захихикал.

– Жених и невеста! – раздалось с дальнего ряда.

Раздался новый взрыв хохота.

– Сейчас детей нарожают!

Снова грохнул хохот. Стасик почувствовал, как багровеют уши. Он был готов провалиться сквозь землю.

– Попов, закрой свой поганый рот! – Ольга Дмитриевна яростно постучала указкой. – Я никого здесь не держу! Кому не интересно – могут выйти из класса. К директору!

Снова воцарилась тишина. И в тишине прищуренный взгляд Ольги Дмитриевны еще долго ползал по классу – как лазерный прицел на атомном нагане Майора Богдамира. Убедившись, что дисциплина восстановлена, Ольга Дмитриевна повернулась к доске и заскрипела магнитным маркером.

«Ты правда сможешь сделать такого же хомку?» – написала Анна-Мария на своем планшете и подвинула его Стасику. Тот гордо выпрямился и написал: «Все могу!!!»

«А можешь сделать, чтобы он не куклился через три месяца?»

«Могу!!!»

«Как??? Научи!!!»

«Потом!!! Она на нас смотрит!!!»

– Перепелых и Руженко! Что вы там планшетами меняетесь? – загрохотало у доски. – Руженко, встань и повтори, о чем я сейчас рассказывала?

* * *

Из школы они вышли вместе. Стасик бегал вокруг Анны-Марии и пинал пластиковую бутылку от минералки.

– Я космический нинзя Майор Богдамир! – кричал он. – Бдыщ! Бдыщ! Бдыщ!

– Прекрати скакать, – морщилась Анна-Мария. – Ты правда можешь сделать бессмертного хомку?

– Я владыка добра Майор Богдамир! – кивнул Стасик. – Я всегда там, где меня кликают о помощи! Пара пустяков! Скачиваешь из Сети свежую прошивку для инкубатора – и делов!

– А где скачиваешь?

– А места надо знать!

– И для моего инкубатора тоже есть?

– Это надо разбира-а-аться… – важно произнес Стасик с интонациями отца.

– Поможешь?

Стасик пожал плечами, размахнулся и пнул бутылку далеко вперед по дорожке.

– Я Майор Богдамир, дистрибьютор добра, – повторил он. – Я всегда там, где меня кликают о помощи!

– Мне не нравится сериал про Богдамира. – поморщилась Анна-Мария. – Мне нравится про фею Элизабет.

– Фея Элизабет дура и поет нудные песни! – тут же заявил Стасик.

– Сам дурак, – огрызнулась Анна-Мария.

Они пошли молча и дошли до самых гаражей. Вдруг из щели наперерез выскочил Женя Попов со своими друзьями – веснушчатым Белкиным и рослым второгодником Кузей. Стасик и Анна-Мария остановились.

– Тю! – сказал Кузя с деланным удивлением. – Жених и невеста!

– Сам жених и невеста! – обиделась Анна-Мария. – Уже поболтать нельзя!

– Тише, пацаны, они сейчас поцелуются! – предположил Женя.

– И детей нарожают! – захохотал Белкин, дурашливо помахивая ранцем.

– Попов, а в лобешник? – грозно спросил Стасик, обращаясь только к Жене.

– Рискни, – ухмыльнулся Попов, но на всякий случай оглянулся на Кузю и Белкина.

Кузя и Белкин вразвалочку подошли ближе и обступили парочку с обеих сторон.

– Бежим быстрей! – Анна-Мария дернула Стасика за рукав, но тот медленно покачал головой.

– Майор Богдамир не умеет отступать! – сказал он гордо.

– Иди домой, Перепелых, – мотнул головой Женя. – У нас к Руженко разговор. Охамел, Руженко?

Он размахнулся и ткнул Стасика в плечо. Стасик отлетел на метр и упал на одну коленку. Женя подошел ближе. За ним подтянулись Кузя и Белкин.

– Ну что, Руженко, кому ты здесь в лобешник дать собирался?

Стасик медленно поднялся, вынимая руку из-за пазухи. Из сжатого кулака торчала мордочка хомки. Стасик слегка сжал кулак и хомка заверещал, обнажая два острых зуба.

– А ну стоять!!! – неожиданно рявкнул Стасик. – Подойти сюда!!!

Женя Попов вздрогнул.

– Пацаны, он нас своим хомкой пугает! – захохотал Белкин, но под суровым взглядом Стасика умолк.

– А ну подойди! – зашипел Стасик, надвигаясь на Женю и размахивая сжатым кулаком. – У моего хомки зубы от болотной гадюки! Три часа кровавого поноса, судороги и смерть!

Ноги Жени чуть подогнулись, он остолбенело раскрыл рот и как завороженный следил за раскачивающимся кулаком, из которого торчали два белых зуба. Ему даже казалось, что с них во все стороны капает яд. Быстрее всех среагировал Белкин.

– Пацаны, тикай! – сдавленно крикнул он и первым бросился в щель между гаражами.

Следом метнулся Кузя. Женя наконец пришел в себя, развернулся, вытянул вперед руки и с жалобным воем бросился за друзьями.

Стасик мстительно посмотрел им вслед, разжал кулак и подул на хомку, разглаживая шерстку. Бережно сунул его за пазуху, и только тогда оглянулся на Анну-Марию. В ее глазах светилось неподдельное восхищение.

– Я Майор Богдамир, часовой галактики, – напомнил Стасик, почесывая ушибленную коленку. – Бдыщ! Бдыщ! Бдыщ!

И они пошли дальше.

– А ты его не боишься носить в кармане? – наконец произнесла Анна-Мария.

– В смысле?

– Ну, он тебя не укусит? Ядовитыми зубами?

– У него обычные, крысиные. Это я наврал… – нехотя объяснил Стасик и, видя недоуменный взгляд Анны-Марии, пояснил. – Я прошлому хомке по правде хотел от гадюки сделать! Даже скачал из сети генокод. Потом думаю – что я, больной?

* * *

Инкубатор седьмого поколения поражал великолепием – черная полусфера, напоминающая перевернутый котелок, блестела новеньким пластиком. По переднему краю тянулась вереница кнопок, а над ними располагался даже экранчик для непонятных цифр.

– Обалдеть! – сказал Стасик, подходя к компьютерному столику и восхищенно прикасаясь пальцем к черной полусфере.

– Седьмого поколения, – напомнила Анна-Мария и махнула рукой в сторону детской. – Пойдем, покажу своих хомок? У меня их двадцать три! И с крыльями, и с жабрами, и с рожками, и…

– Инструкция есть? – перебил Стасик, не сводя глаз с инкубатора.

– Есть. – Анна-Мария привстала на цыпочках, развернулась и начала копаться в шкафу. – И на английском, и на русском…

– Совсем новый… – восхищенно вздохнул Стасик и подковырнул ногтем целлофановый квадратик пленки, закрывающей экранчик.

– Ай! Что ты делаешь?! – взвизгнула Анна-Мария. – Приклей на место!

– Уже не приклеится. Ты его что, продавать собралась?

– Дурак! – взвизгнула Анна-Мария. – Испортил!

– Мой инкубатор вообще без экранчика и без кнопок. И ничего, пашет!

– Ты испортил! – топнула ногой Анна-Мария.

– Не испортил, а подготовил к серьезной работе, – строго сказал Стасик и протянул ей квадратик пленки. – Спрячь, если так надо.

Анна-Мария долго разглядывала пленочный квадратик, а затем бережно засунула в карман кофты. Стасик тем временем сосредоточенно листал инструкцию.

– Ну, не знаю, что тут за седьмое поколение, – проворчал он наконец. – По-моему, ничем от моего не отличается…

– Отличается! – топнула ногой Анна-Мария. – Отличается, отличается!

– И чем отличается?

– Всем отличается!

– Ты ж мой не видала?

– Все равно отличается! У моего кнопок больше!

– На фиг они нужны? Температуру инкубации руками регулировать? Так ее надо из компа выставить один раз и забыть!

– У моего объем камеры два килограмма!

– И подумаешь! – сказал Стасик огорченно. – А смысл? Страусиные яйца закладывать будешь?

– И буду! – сказала Анна-Мария.

– Ну и на здоровье, – сказал Стасик примирительно. – Давай в Сеть залезем, поищем к нему прошивку!

– Папа не разрешает включать комп.

– Чего-о-о? – удивился Стасик. – Это разве не твой комп?

– Не мой. Папин.

– Комп папин, а приставка в нему – твоя?

– Инкубатор тоже папин… – потупилась Анна-Мария.

– В лобешник такому папе, – сказал Стасик.

– Не смей так говорить! – обиделась Анна-Мария. – Мой папа хороший!

– На большой мешок похожий!

– Не смей так говорить! – Анна-Мария гневно топнула ножкой. – Папа сказал, когда мне будет десять лет, он разрешит пользоваться компом.

– Десять лет? – изумился Стасик. – Это ж ты совсем старухой будешь!

– Не буду, не буду! – топнула Анна-Мария.

Стасик задумчиво цыкнул зубом.

– Ну и как хочешь. Я пошел, – буркнул он и поднялся, с тоской поглядывая на аппарат. – Моделируй своих хомок со своим папочкой…

– Подожди! – схватила его за рукав Анна-Мария. – Давай просто подождем папу?

– И вместе с папой будем качать пиратские прошивки?

– А они пиратские?! – в глазах Анны-Марии мелькнуло страшное разочарование.

– Нет, знаешь, школьные!

Стасик высунул язык и скорчил такую рожу, что Анна-Мария поняла: прошивки не просто пиратские, а самые настоящие бандитские, за которые взрослых людей сажают в тюрьму или в монастырь, а потом рассказывают об этом в вечерних новостях. Она беспомощно посмотрела на инкубатор, затем на Стасика, затем снова на инкубатор.

– А тебе точно нет десяти лет? – спросила она с надеждой.

– Я тебе не Кузя! – обиделся Стасик.

– Я обещала папе не включать без него комп… – опустила глаза Анна-Мария и всхлипнула, но тут ее озарило, и она снова ухватила Стасика за рукав. – Слушай! Мне восемь и тебе восемь, значит, нам вдвоем – шестнадцать, да?

* * *

Стасик уткнулся в экран, отключился от действительности и перестал замечать Анну-Марию. От нечего делать она ходила по комнате, носила туда-сюда своих хомок, иногда задавала Стасику вопросы, но ответы получала невразумительные и это ее злило.

– Можешь ты ответить как человек?! – крикнула она наконец и топнула ножкой.

– Что? – Стасик оторвался от экрана.

– Я спрашиваю – почему хомки живут только три месяца?

– У них такая генетическая программа… – пробормотал Стасик, не поворачиваясь. Он сосредоточенно нажимал на кнопки. – У людей восемьдесят лет… у кошек пятнадцать… у хомок три месяца…

– А почему?

– Чтоб не надоедали. Чтоб заводить новых. Это ж детская игрушка.

– Но они живые!

– Живая детская игрушка, – Стасик пожал плечами. – Конструктор.

– А зачем они превращаются в шоколадный батончик, когда куклятся?

– Метаморфоза у них такая. На пиратской прошивке можно отключить, если хочешь. Будет вонючий трупик.

– Но почему в батончик-то?

– Чтоб съесть его было вкусно.

– Зачем съесть?

– Чтоб дети спокойно относились к жизни и смерти.

– Зачем относились?

– Что ты ко мне пристала? – обернулся Стасик рассерженно. – Что я тебе, психолог школьный?

– Я думала, ты все знаешь… – Анна-Мария надула губки.

– Ну… – смутился Стасик. – Ну, и знаю. А чего приставать-то?

– Ты нашел пиратскую прошивку?

– Нашел, качается. Только она сама не заработает, там защита на твоей модели. Пишут, что надо инкубатор развинтить и перемычку там одну оторвать.

– Ай! – подпрыгнула Анна-Мария. – Папа нас точно убьет!

– А он ничего не узнает.

– Давай я выйду из комнаты и не буду знать, что ты там делаешь, – решила Анна-Мария.

– Давай, – кивнул Стасик. – Я тебя позову, когда соберу обратно. Только принеси мне отвертку плоскую.

– Какую?

– Ну или ножик с кухни!

– Слушай, а ты его точно не сломаешь?

Стасик смерил ее взглядом.

– Я Майор Богдамир, владыка орбиты! – напомнил он.

* * *

Анна-Мария распахнула коробочку-клетку, и оттуда ей на руки выкатилось небольшое яйцо, поросшее голубым мехом. Анна-Мария повертела его со всех сторон, но оно было сплошным – ни намека на голову, лапки или хвост.

– Ну все, опоздали, – сказал Стасик, глянув через ее плечо. – Окуклился. Они за три часа куклятся. К утру будет шоколадка…

Анна-Мария всхлипнула, закрыла глаза рукавом и мелко затряслась.

– И… – рыдала она. – И что… Никак?

– Никак, – подтвердил Стасик. – У него теперь рта нет, слюны нет, крови нет, где ж клеточку взять?

– А если его разре-е-е-езать… – предложила Анна-Мария сквозь слезы.

– Он пока не шоколадка, ему будет больно, – покачал головой Стасик. – Я одного такого резал, он дергался.

Анна-Мария еще сильнее уткнулась в рукав и зарыдала.

– Ну, ну, плакса! – Стасик потряс ее за плечи. – Перестань!

– А-а-а-а-а… Все зря-я-я-я… – рыдала Анна-Мария.

– Перестань, перестань! – убежденно повторил Стасик. – У тебя инкубатор на два кило, можно хоть слоненка вырастить!

Анна-Мария замерла и оторвала от глаз зареванный рукав.

– Слоненка? – глаза ее заблестели. – Ай! Настоящего слоненка? Чтоб на нем в школу ездить?

Стасик задумчиво покосился на инкубатор.

– Совсем большого слоненка – не знаю… – сказал он с сомнением. – Это надо разбира-а-аться… С двух килограмм мы его не выходим, помрет… Хотя, если запрограммировать скоростной рост…

– Ну во-о-о-т… – захныкала Анна-Мария.

– Ослика маленького можно вырастить – сто процентов. Только слюну найти. Собачку можно. Дракончика я видел в сети классного в одном месте, уже готового. Можно код скачать, только это долго качать.

– Дракончика? А еще кого можно?

Стасик засунул в рот палец и крепко задумался. Анна-Мария смотрела на него с нетерпением. Наконец Стасик вытащил палец, рассеянно взглянул на него, а затем вытер об кресло.

– Человечка можно.

– Человечка? – Анна-Мария радостно взмахнула ресницами. – Настоящего?

– Нет, пластмассового! – Стасик высунул язык и скорчил рожу.

– Хочу человечка! – взвизгнула Анна-Мария. – Прикинь, у нас будет свой собственный человечек!

– А запросто! – сказал Стасик. – Если памяти в компе хватит. Я тебе уже новый геном-редактор скачал, версия шесть ноль!

– Только чур он будет общий, наш человечек! – строго сказала Анна-Мария.

– Общий, – согласился Стасик.

– Девочка! Чтоб она была как фея Элизабет!

– Бэ-э-э-э… – Стасик поморщился и изобразил, как его тошнит. – Если уж делать, то солдата! Чтоб он был как Майор Богдамир – ноги-сопла, глаза-лазеры! Вот только как сделать глаза-лазеры?

– Элизабет! Элизабет! – закричала Анна-Мария и захлопала в ладоши. – Мы ее оденем в платье, а она на меня так посмотрит глазками: хлоп-хлоп-хлоп! Хлоп-хлоп-хлоп глазками! А я ей скажу: что за де-е-евочка такая? А она мне…

– Вместо глаз – лазеры, – твердо заявил Стасик. – Это будет храбрец! У него будет красный плащ-скафандр, и он будет командовать звездолетами!

– Не будет! Не будет командовать! – топнула Анна-Мария.

Стасик смерил ее строгим взглядом.

– Тогда жди папу! – он откинулся в кресле, болтая ногой.

– Противный! Противный! – Анна-Мария пнула кресло и горько заплакала.

Стасик закатил глаза, понимающе пожал плечами, будто сверху на него глядел Майор Богдамир, и повернулся к Анне-Марии.

– Ладно, ладно, не хнычь, – сказал он, тяжело вздохнув. – Сделаем девочку. Уступаю!

Анна-Мария посмотрела на него счастливыми, мокрыми глазами и еще раз хлюпнула носом.

– Уступаю! – повторил Стасик и покровительственно махнул рукой.

– Ну, если ты так хочешь… – сказала Анна-Мария. – Если ты так хочешь, то я тоже уступаю. Давай по-твоему – сначала мальчика.

– А давай, чтоб по-честному, бросим карточку? – предложил Стасик.

– Давай! – она порылась в ящике и нашла старую мамину карточку.

– Если штрих-код, то мальчик, – сказал Стасик. – Глаза-лазеры!

– А если герб банка, то фея Элизабет! – Анна-Мария подкинула карточку к самому потолку.

Они завороженно смотрели, как карточка, кружась, пикирует под диван.

– Мальчик! – радостно крикнула Анна-Мария из-под дивана.

– Круто! – кивнул Стасик. – Тащи яйцо, плевать в него буду!

– А почему ты? – обиделась Анна-Мария. – Я тоже хочу плевать!

– Потому что нам нужны гены мальчика, – объяснил Стасик.

– Так нечестно! – топнула Анна-Мария. – Мы договаривались, что человечек будет общий!

– Как же общий-то? – задумался Стасик. – Общий никак не получится…

– А как же у родителей общие дети рождаются?

– Не знаю, – честно сказал Стасик. – У папы сыновья рождаются, у мамы – дочки.

– Все дети рождаются у мамы из живота! – назидательно сообщила Анна-Мария. – Там у нее инкубатор.

Стасик с сомнением посмотрел на черную полусферу и покачал головой.

– Сто процентов! – уверенно сказала Анна-Мария. – Инкубатор у мамы.

– Мне мама когда-то говорила, что детей находят в Яндексе…

– А это где?

– Не знаю. По-моему бред.

– Бред! – подтвердила Анна-Мария. – Инкубатор у мамы. Сто процентов.

– А откуда тогда сыновья? – ехидно поинтересовался Стасик.

– Наверно, папа в маму плюет, пока они целуются, – предположила Анна-Мария.

– Точно! – Стасик хлопнул себя ладонью по лбу. – Я в кино видел, как они губами складываются и стоят так!

– Как-то это противно… – поморщилась Анна-Мария.

– Пакость, – согласился Стасик. – Но мы сделаем по-нормальному. Ты плюнешь, и мы отсканируем твой генокод. А потом я плюну, и отсканируем мой. А потом мы их сложим.

– Это как?

– Я вспомнил. В геном-редакторе есть фильтр для сведения мужского и женского кода. А я-то думал: на фига он нужен?

– Круто! – Анна-Мария захлопала в ладоши и побежала к холодильнику за яйцом.

Вернулась она из кухни разочарованная.

– Нету! Кончились хомкины яйца! – захныкала она.

– Что, даже куриных нет?

– А разве куриные годятся? – удивилась Анна-Мария.

– А ты думала, хомкины яйца – это не куриные? Это тоже куриные, только обработанные специально от микробов и раскрашенные. И стоят дорого. И коробки у них фирменные.

– А хомка вырастет из куриного?

– Хомка вырастет из любого. Важно скачать из Сети правильную прошивку без запретов. Только выбери яйцо побольше. У тебя от обычных кур или есть модифицированные?

– Есть куриные-экстра! Килограммовые, для салата! – кивнула Анна-Мария.

– Во, самый раз! Нужно три яйца: одно большое – для ребенка, а два можно обычных – их сварить вкрутую.

– Зачем? – удивилась Анна-Мария.

– Мы их разрежем, плюнем в середину и подставим в гнездо инкубатора на считывание. Без яйца он не будет ничего считывать, там защита стоит. Дура-техника.

– Ясно! – кивнула Анна-Мария, побежала на кухню и оттуда донеслось, – Я хорошо умею варить яйца!

* * *

Подготовить генокод для человечка оказалось куда сложнее, чем думалось Стасику. Первая неприятность случилась, когда Стасик установил в инкубатор яйцо со своим плевком и попытался считать геном. Обычно это занимало не так уж много времени даже на таком слабеньком компе, как у Стасика, но тут, видно, код был сложнее. Геном-редактор надолго замер, и на экране кружился дубовый листок – машина работала. Стасик тревожно болтал ногой, оглядываясь по сторонам. Его что-то тревожило. Наконец взгляд упал на кабельную розетку, и тут чутье подсказало выдернуть шнур доступа в Сеть.

– Зачем? – удивилась Анна-Мария.

– В кино видел, – буркнул Стасик.

На самом деле он и сам не мог объяснить, зачем отключился от Сети. Но тут обработка закончилась, комп яростно пискнул и выбросил на дисплей красное окошко с сообщением: «Эксперименты с геномом человека строго запрещены! О ваших действиях доложено в дежурную часть Объединенной Церкви!». Стасик многозначительно посмотрел на Анну-Марию и ехидно улыбнулся. Тут же вылетело новое сообщение: «Ошибка подключения к Сети! Проверьте информационный кабель!» Стасик выключил наивный комп и включил заново. Пиратскую ломалку для геном-редактора он нашел в Сети без особого труда, установил ее и снова считал свой генокод, отключив кабель. Но это уже было лишней предосторожностью, теперь геном-редактор не возражал.

Над сведением генокодов тоже пришлось поработать. Стасик изрядно полазил по сети, читая статьи о хромосомных механизмах. Наконец он нашел что искал: оказывается, пол живых существ регулировался специальной Y-хромосомой. Кто б мог подумать, обычные хомки были бесполые. Единственное, чего он не смог придумать – как встроить лазеры в глаза. После нескольких попыток ему удалось сделать костяные зрачки, но компьютер предупредил, что существо не сможет видеть. Стасик вернул все как было.

– Вот засада! – разозлился он. – Получается не воин, а тряпка какая-то… Давай хотя бы встроим ему зубы гадюки? Я скачаю код…

– С ума сошел? – Анна-Мария хлопнула его по руке, – Человечек может прикусить язык и умереть! Давай лучше сделаем ему крылышки! У нас в компе хранится код отличных белых крылышек. Когда мы с папой моделировали…

– Ну давай, давай… – вяло покивал Стасик и пробежался по клавишам. – Не-а, смотри что пишет: «Потребуется серьезная переделка двигательной и нервной системы. Расчет займет девять часов. Начать рассчет?»

– Девять часов?!

Стасик и Анна-Мария переглянулись. Ждать девять часов никому не хотелось.

– Ну, давай хотя бы сделаем звездочку на виске, как у феи Элизабет! – захныкала Анна Мария.

– Какая гадость, – поморщился Стасик, но запустил фильтр родимых пятен и начал рисовать звездочку.

– Кривая! Дай я! – оттолкнула его Анна Мария и сама села за клавиатуру.

Вскоре звездочка была готова. Стасик покрутил фигурку человечка, прилепил звездочку на лоб и снова покрутил со всех сторон.

– Пакость какая! – расстроился он и на глазах появились слезы, хотя за них было стыдно перед Богдамиром. – Мы же хотели сделать героя! А получается самый обычный человек из обычных генов!

– И совсем не обычных! – возразила Анна-Мария. – У нас тоже гены древних героев. Мама рассказывала, что мои предки были викингами.

– У них были глаза-лазеры? – оживился Стасик, шмыгнув носом.

– У них были корабли и большие железные ножи, они ими резали врагов.

– Это круто! – кивнул Стасик с уважением. – А красный плащ-скафандр у них был?

– Сто процентов, – подтвердила Анна-Мария, немного подумав.

– А у меня предки славяне, – сказал Стасик. – Это герои?

– Конечно герои! Они сражались с викингами и ездили на конях.

– Коня мы сделаем, – кивнул Стасик и поморгал глазами чтобы высохли слезы, пока никто не заметил. – Не проблема – коня сделать.

В это время комп пискнул.

– Ура! – подпрыгнул Стасик и прочел вслух: – «Геном адаптирован для развития в инкубаторе. Программа развития – скоростная. Установите яйцо в инкубатор и нажмите любую клавишу для записи генома в яйцо.»

Анна-Мария бросилась на кухню и принесла здоровенное куриное яйцо, размером с большую грушу. Стасик собственноручно укрепил его в гнездо инкубации и опустил крышку. Генокод переписывался долго, на инкубаторе поочередно мигали лампочки – сканер не сразу нашел в яйце материнское ядро, а затем еще долго выжигал случайных бактерий. Наконец комп пискнул и выдал сообщение о старте инкубации.

– О-о-ой! – разочарованно протянула Анна-Мария. – Целых девять недель?! Да это же вечность! Почему не шесть дней, как хомка?

– Вообще я установил самый скоростной режим, – Стасик тоже был озадачен. – Наверно скорее нельзя. Человечек ведь сложнее хомки. Может в моем инкубаторе было бы скорее?

– Ну да, щас! – обиделась Анна-Мария. – У меня седьмого поколения!

– Слушай! – насторожился Стасик. – А твои родители не заметят, что инкубатор так долго занят?

– Если я не буду приставать к папе, он сам не сядет конструировать хомок. Вот только лампочки…

– Мы заклеим лампочки черной лентой, – предложил Стасик. – Папа не заметит.

* * *

Этого дня Стасик и Анна-Мария ждали с нетерпением. Анна-Мария рассказывала, что иногда из глубины инкубатора доносятся постукивания и шорохи, хотя она не уверена. И вот этот день настал. После школы Стасик и Анна-Мария сели возле инкубатора и начали ждать. Наконец инкубатор щелкнул, как тостер, и крышка его чуть приоткрылась. Изнутри повалил теплый кисловатый пар. Стасик подскочил к инкубатору, распахнул крышку и отшатнулся. Анна-Мария выглянула из-за его плеча, и лицо ее тоже изумленно вытянулось. На подстилке камеры в склизких обломках скорлупы лежал крохотный ребенок. Он дернулся, всхлипнул, забил ножками и пронзительно закричал.

– Как мерзко визжит! – поморщилась Анна-Мария, зажимая уши. – Хомки так не визжат!

– Ну какой же это геро-о-ой… – разочарованно протянул Стасик, брезгливо тыкая пальцем. – Голый, сморщенный, весь в складках. Где плащ-скафандр?

Ребенок пищал, захлебываясь и, видно, останавливаться не собирался.

– Может его покормить надо? – задумалась Анна-Мария.

Стасик взял с полочки пакет «Хомкинкорма», вытряс на ладонь горсть желтоватых крошек и начал сыпать на ребенка, стараясь попасть в открытый рот. Ребенок закашлялся и заверещал еще пронзительней.

– Что-то мы не учли, – пробормотал Стасик. – Что-то не учли. Сто процентов.

– Фу, мерзость, – поморщилась Анна-Мария. – Забери его к себе, а то мои родители придут скоро.

– К себе не могу, – покачал головой Стасик. – У меня бабка.

– Может его отнести в зоопарк? – предложила Анна-Мария.

– Ага, тут-то нас из школы и выгонят!

– Думаешь, за это выгоняют? – Анна-Мария наморщила лоб. – Идея! Давай ему рот закроем и на чердак унесем? А ночью придумаем что делать? Ты сможешь ко мне ночью прийти?

– Смогу, наверно, – кивнул Стасик. – А чердак у вас не заперт?

* * *

Над городом висела большая луна – желтая и выпуклая, как глаз яичницы. Стасик снова выглянул из куста, свистнул и хотел было опять спрятаться, но тут на восьмом этаже приоткрылось окошко и высунулась знакомая челка. Анна-Мария помахала рукой и скрылась. А через минуту пискнул домофон подъезда – Анна Мария открыла ему дверь. Стасик крадучись зашел в подъезд и поднялся на восьмой: вызывать лифт он побоялся.

Анна-Мария ждала его у квартиры. Поверх белой ночной рубашки она накинула зимнюю куртку, а на ногах у нее были шлепанцы.

– Что, так и пойдешь? – удивился Стасик.

– Если буду искать одежду, мама с папой проснутся. Пошли! – Анна-Мария решительно взяла его за руку и они тихо зашагали вверх по лестнице.

Люк чердака был приоткрыт, стояла тишина. Из щели, сквозь клочья пыльной ваты и ржавые скобы, сочился теплый воздух, пахнущий летом, древесиной и голубями. Анна-Мария зажгла красный фонарик-светлячок, и они пролезли на чердак.

В дальнем углу стояла картонная коробка, и в ней на подстилке из мятых газет лежал ребенок. Глаза его были закрыты, а тельце в тусклом лунном свете казалось совсем синим. Анна-Мария посветила фонариком.

– Потрогай его! – сказала она шепотом.

– Сама потрогай! – прошептал Стасик.

– Боишься что ли?

– Не знаю…

– Ну и потрогай!

Стасик осторожно склонился и положил палец на живот малыша. Живот был почти холодный.

– Может укрыть его? – спросил Стасик. – Газетой?

– Он не умер? – Анна-Мария с любопытством осветила фонариком крохотное бледное личико. – Возьми его в руки!

– А чего я? – возмутился Стасик.

– Ну ты же у нас бесстрашный герой, Майор Богдамир?

Стасик шмыгнул носом, опасливо засунул ладони в коробку и взял крохотное тельце.

– Дышит? – спросила Анна-Мария.

Стасик осторожно поднес тельце к уху.

– Не знаю, – сказал он. – Кажется нет. Или дышит?

– Теплый? – Анна-Мария, не дожидаясь ответа, коснулась малыша ладошкой. – Чуть теплый. Смотри, смотри, кровь! Ему ногу голуби поклевали, бедный!

– Фу. – Стасик положил малыша в коробку и выпрямился. – Если он умер, то его надо закопать.

– А если не умер?

Стасик задумался. Анна-Мария оглянулась и подняла фонарик-светлячок.

– Идея! – сказала она. – Мы сейчас положим его на дощечку и пустим по реке! Так поступали викинги с погибшими. Он будет герой-викинг!

– Круто! – обрадовался Стасик.

* * *

Они стояли на гранитном парапете набережной, на ступеньках, спускающихся к самой воде. Стасик, вооружившись щепкой, сосредоточенно чистил дощечку от голубиных перьев. Дощечка была бурая и заляпанная, они нашли ее в глубине чердака. Анна-Мария держала на руках младенца. Стасик подумал, что вот так, в лунном свете, на фоне тихой воды канала, Анна-Мария очень хорошо смотрится – в белой ночной рубашке и пухлой куртке на плечах, с маленьким лысым человечком, прижатым к груди. На виске младенца темнела звездочка – не такая ровная, как они нарисовали, но вполне четкая.

– То мне кажется, что дышит… то не дышит, – задумчиво сказала Анна-Мария, тихонько опуская малыша на дощечку. – А как мы его назовем?

– Герой, – просто сказал Стасик, опуская дощечку на воду. – Наш герой.

– Классно. Пускай плывет. – Анна-Мария улыбнулась.

Дощечка мирно покачивалась на воде, и от этого казалось, что младенец тихонько шевелит ручками. Стасик наклонился над водой и собирался оттолкнуть дощечку, но Анна-Мария взяла его за рукав.

– Подожди! Так будет еще красивее! – она размотала с запястья шнурок фонарика-светлячка, включила его и опустила на дощечку рядом с головой малыша.

– Отлично! – улыбнулся Стасик и оттолкнул дощечку.

Дощечка уплывала все дальше от берега, а Стасик и Анна-Мария стояли, взявшись за руки, и завороженно смотрели на сонную поверхность канала и на пропадающий вдалеке призрачный свет красного маячка.

– Ну что, по домам? – наконец облегченно улыбнулась Анна-Мария и поежилась.

– По домам, – кивнул Стасик. – Я провожу тебя.

Они поднялись по гранитным ступенькам, прошли по бульвару и углубились в переулки. Город был тих и пуст, лишь проехал мимо первый робот-подметальщик, гудя и мигая желтой лампой. Стасик и Анна-Мария шли молча, держась за руки и улыбаясь. Иногда останавливались и смотрели на луну, когда та появлялась в прорезях между зданиями.

Возле своего дома Анна-Мария повернулась к Стасику и серьезно посмотрела ему в глаза, мотнув челкой.

– Но мы же никому-никому об этом не скажем?

– Сто процентов не скажем, – подтвердил Стасик.

– Не горюй, – кивнула Анна-Мария. – Когда мы вырастем, то сделаем нового ребенка. Нашего героя!

– Сто процентов, – кивнул Стасик. – Или нашу фею.

Они еще немного постояли в неловкой тишине, а потом Анна-Мария неожиданно чмокнула его в щеку, развернулась и поскакала к подъезду. И Стасику это совсем не показалось стыдным. Может быть потому, что никто не видел?

Content

Каганов Леонид Хомка