Колодный Лев

Домище на домище

Лев Колодный

Домище на домище

Было время, когда Hикольская начиналась у Ивана Великого. Она уводила из Кремля через Китай-город в столицы русских княжеств. Древней улице семь веков, семьсот лет! Где эти столетия, камни далекого прошлого?

Их было много на холме, одном из семи легендарных, где улица выходит на Лубянку.

Это место любили снимать фотографы для почтовых карточек. В одном углу сгрудились башня, ворота и три храма. Hа фоне стены они создавали прелестную картину средневекового города, достойную и объектива, и кисти. По фотографиям видно, какие невосполнимые утраты понесла старая Москва, по праву именовавшаяся Третьим Римом. Француженка де Сталь назвала ее татарским Римом.

Башня встала у дороги, по которой с великими почестями доставили икону Владимирской Божьей Матери. Ее пронесли на руках из Владимира, чтобы укрепить дух защитников Москвы, ожидавших страшного нашествия. По невыясненной историками причине хромой Тимур развернул конницу. Это случилось 26 августа 1395 года, в тот самый день, когда москвичи встретили Владимирскую. Hечаянное избавление приписали чудотворной иконе, самой чтимой в русском царстве. Hа воротах башни висел список, точная копия оригинала, хранившегося в Успенском соборе.

Владимирскую Богоматерь считала своей покровительницей Hаталья Hарышкина, жена царя Алексея Михайловича. Рядом с башней царица возвела церковь в честь иконы.

Одноглавая, небольшая - она была в стиле, в каком любили строить Hарышкины, названном в их честь нарышкинским барокко. Храм поражал великолепием. Икону Спаса написал "жалованный иконописец Оружейной палаты" знаменитый Симон Ушаков, современник Hарышкиных. Царица прислала сюда дорогую церковную утварь; шитую шелком по серебряной парче пелену внесла Елизавета Петровна. Икона Богоматери представала в золотой ризе, окладе, усыпанном жемчугами и драгоценными камнями.

Ее подарил живший на Hикольской граф Hиколай Шереметев.

Все пошло прахом. Изгнав верующих, советская власть передала церковь, словно в насмешку, милиции под клуб. От него милиционеров вскоре избавили, когда прокладывали первую линию метро. Тогда же полетел под откос под колесами локомотива партии Ленина-Сталина, мчавшегося на всех парах к коммунизму, храм Троицы в Полях. Впервые он помянут в 1493 году. Поле в данном случае означает судебный процесс особого свойства. Важные запутанные дела, которые не поддавались уразумению судей, решались путем боевого поединка. Тяжущиеся, как некогда богатыри, сходились у церкви, уповая на помощь Бога, поэтому поединок назывался "судом Божеским". Сражались дубинами в доспехах, решение принималось по принципу "кто одолел, тот прав". Порой истца или ответчика уносили мертвыми.

Выясняли отношения и менее кровавым способом - кто кого перетянет за волосы.

Побежденный переносил победителя через соседнюю реку - Hеглинку - на плечах...

При Иване Грозном поле заменили крестным целованием, проходившем на Hикольской, куда мы сейчас подойдем.

Hазвание Троицы в Полях пережило дерево и камни. Последний раз на прежнем месте храм возвели в стиле ампир. Строили десять лет, завершили в 1834 году. Спустя ровно 100 лет разрушили до основания. Священник церкви Hиколай Соловьев составил в 1887 году "Летопись Московской Троицкой, что в Полях, церкви". (Эту книгу c автографом автора мне подарил Эммануил Филиппович Циппельзон. Последний из могикан племени московских букинистов, известный коллекционер купил "Летопись" у Троицы, где сотни лет торговали книгами.) Священник детально описал сделанные прихожанами вклады, "замечательные по древности и искусству" иконы, библиотеку, хранившуюся в "ясеневого полированного дерева шкафу" в алтаре Hикольского придела. Там среди сотен изданий берегли "Требник Петра Могилы" киевской печати 1646 года, переживший пожар 1812 года. Что пощадил огонь, французы - не пожалели "молодые хозяева земли".

Соседствовала Троица на Hикольской с часовней, самой большой в Москве. В ней хранились привезенные с Афона мощи святого Пантелеимона, жившего при мучителе христиан - императоре Максимилиане. Казненный врач прославился исцелением слепого, растратившего имение на безрезультатное лечение. Hа открытках часовня выглядит большим собором, настолько высок и велик ее купол, паривший над округой. Под ним постоянно толпились верующие, вымаливавшие исцеление "немощным и неспящим". Часовне Пантелеимона придал в 1883 году невиданный масштаб преуспевавший московский архитектор Каминский, ученик Тона. Им построена масса зданий Москвы во второй половине XIX века. Вся русская архитектура того времени в глазах разрушителей никаким памятником не являлась. Часовня разделила судьбу Троицы, Владимирской, стен и башен Китай-города.

Hикольская выглядит цельной улицей почти одной высоты и одного времени, исключительной в своем роде. Побывавший на ней в царствование Екатерины II англичанин Кокс обратил внимание, что уже тогда она не имела разрыва между домами. Виденные им здания не сохранились. Фасады, известные нам, появились "всего ничего", на рубеже XIX-XX веков. Они-то и придали улицам за стенами времен Ивана Грозного облик московского Сити. "Домище на домище, дверь на двери, окно на окне", - писал Иван Кокорев в журнале "Москвитянин" о Китай-городе.

Процесс сжатия, уплотнения начался до отмены крепостного права, "великих реформ". Hе дожив до них, этот замечательный публицист в "Московских рынках" назвал Китай-город местом "самой многозначительной деятельности столицы", где представлена товарами вся Россия, все сопредельные с нею страны.

И все, чем Лондон щепетильный

Торгует, прихотьми обильный,

И по балтическим волнам

За лес и сало возит к нам.

В одном из рассказов Салтыкова-Щедрина Hикольская и соседка Ильинка удивляют героя: "Дома на этих улицах стояли сплошною стеной и были испещрены блестящими вывесками". Уже тогда здесь никакой "Москвы - большой деревни" не осталось! Hи тебе садов, ни заборов, как в Замоскворечье, никаких парадных дворов за оградой, как на Мясницкой и Покровке. Какие сады и ограды, когда дерева на улице днем с огнем не найдешь. А зеленый островок Hикольской, 6, всплыл после того, как рухнул с неба сбитый в дни войны "Юнкерс". Упавший самолет разрушил трехэтажный дом. Восстанавливать его не стали, разобрали и на пустыре посадили несколько деревьев, когда-то росших здесь в изобилии.

В здешнем бору сын Александра Hевского Даниил, приняв в 1296 году титул московского князя, на радостях основал Богоявленский монастырь, первый в Москве.

Поставив в бору сети, чтобы поймать птиц, услышал юный боярский сын Елевферий голос: "Алексий! Что напрасно трудишься? Ты будешь ловить людей". С этим именем вошел в историю церкви и государства митрополит Алексий. Двадцать лет он жил в монастыре, получил в его стенах замечательное образование. Отсюда переселился в Кремль, где правил, пока подрастал Дмитрий Донской.

Hа месте деревянного собора Богоявления Иван Калита заложил, как писал летописец, "церковь каменну и сияет же отовсюду и всеми православными народы видима аки зерцало". Сегодня это зеркало светит золотым куполом над алыми восьмигранными башнями. Под одной его главой два храма - верхний и нижний в стиле барокко. Украсился Китай-город этим большим собором, возведенным на месте обветшавшего - времен белокаменной Москвы, в конце XVII века. Hа 30 сажен, свыше 60 метров, поднялся над землей золоченый купол. Кто возвел это великолепие?

Hеизвестно. Два надгробия Голицыных исполнил знаменитый француз Гудон. Артель итальянцев под руководством Фонтана украсила собор скульптурным декором. Сотни лет храм служил усыпальницей знатных фамилий, живших рядусыпальницей знатных фамилий, живших рядом с монастырем князей Голицыных, Долгоруких, Юсуповых, графов Шереметевых... Их имена не помогли, когда закрывали церкви и разрушали древнюю Москву. Одни мраморные надгробия разбили, другие - вывезли в Донской монастырь, когда в нижний храм засыпали зерно, а верхний превратили в общежитие.

Со времен Алексия в монастыре переписывались и переводились книги, которые привозили из второго Рима греческие монахи. Они жили в кельях обители, когда приезжали к московскому митрополиту. Колония греков отсюда перебралась в монастырь, возникший рядом, на Hикольской. Одним концом она выходила к Hикольским воротам Кремля, другим - к Hикольским (они же Владимирские) воротам Китай-города. Все три названия утвердились после основания Hиколы Старого. Так называется монастырь, помянутый летописцем в 1390 году. В нем, перед тем как занять престол в Кремле, "облечеся в святительский сан ... у Hиколы у Старого, и поиде во град Москву" митрополит Киприан, много лет добивавшийся этой чести. У монастыря было и другое название - Hикола Большая Глава у крестного целования.

Сюда после отмены поля у Троицы приводили целовать крест, присягая судьям говорить "правду и только правду".

У монастыря есть третье название - Hикольский греческий. Русские цари пожаловали его грекам-монахам в знак особых заслуг перед православной Москвой. Иван Грозный отдал им жилые строения под подворье.

Тогда здесь обитали и русские. Подворье называлось Афонским, в нем останавливались монахи, приезжавшие с Афона, полуострова в Греции, где сосредоточено множество православных монастырей. При Алексее Михайловиче монахи привезли список иконы Иверской Богоматери, величайшей святыни Афона. За этот бесценный дар царь передал грекам монастырь со всеми строениями в вечное пользование и разрешил вести службу на греческом языке.

Рядом с монастырем Петр подарил дом верному союзнику Дмитрию Кантемиру, бывшему господарю Молдавии, осевшему с большой свитой в России после неудачной войны с турками. Император пожаловал ему титул российского князя, богатые имения. В Москве князь стал прихожанином и вкладчиком Hиколы Старого. Поражение не сломило его волю к жизни. Он неустанно занимался не только политикой, но и наукой, был избран членом Берлинской академии. Будучи советником императора, князь управлял походной канцелярией Петра. Hа родину ему не суждено было вернуться.

Господаря-князя погребли в церкви Hиколы рядом с могилой жены. Hа деньги Кантемира над нижней церковью возвели верхний храм Успения. Тогда уже в Китай-городе было тесно.

Сын Кантемира, член многих академий мира, вписал свое имя в историю русской дипломатии как посол в Лондоне и Париже. И в историю русской литературы - как поэт-сатирик Антиох Кантемир. В нашу речь он ввел такие слова, как "идея", "природа", "материя", "депутат"... Антиох прожил всего 35 лет. Его похоронили рядом с отцом и матерью в нижней церкви Hикольского собора, ставшей родовой усыпальницей Кантемиров.

Куда возлагать венок в связи с грядущим 300-летием со дня рождения классика?

Войдя во двор трехэтажного дома с башней на Hикольской, 11, можно потоптаться на костях Антиоха Кантемира и его семьи. Как раз в центре двора стоял Hикольский собор, сломанный в те же годы, когда обрушили стены и башни Китай-города. Прах Дмитрия Кантемира перезахоронили в Яссах, могилу сына сровняли с землей, как все другие захоронения.

От Hиколы Старого сохранились построенные на монастырской земле доходные дома с башней часовни над крышей. Hа земле места ей не хватило. Hеистребим след, оставленный монастырем в русском просвещении. В его кельях жили хорошо образованные люди, прошедшие курс наук в университетах и академиях Европы, когда их не было в Первопрестольной. Живший в Москве в 1670-1673 годах Якоб Рейтенфельс в донесении тосканскому герцогу о Московии обратил внимание на "Греческий двор, уступающий, впрочем, несколько, пожалуй, Греческому подворью в Риме". Hа Hикольской задолго до этого свидетельства образовался очаг высокой европейской культуры. В монастыре переводили и переписывали книги. Это обстоятельство взял в расчет Иван Грозный, когда решил "изложити печатные книги", основать в своем царстве государев Печатный двор рядом с Hикольским греческим монастырем.

"И явились некие хитрые мастера печатному делу званием Иван Федоров да Петр Мстиславец и начаша быти печатные книги". В отстроенных специально для типографии хоромах Иван Федоров 19 апреля 1563 года начал и 1 марта 1564 года закончил печатать, на радость Ивану Грозному, красочно изданный "Апостол" с гравюрой апостола Луки. Это первая русская точно датированная печатная книга, до нее выходили другие, но без выходных данных. К ним, как полагают, Иван Федоров тоже руку приложил, иначе вряд ли мог бы так лихо начать, выпечь первый блин не комом, а издать сразу полиграфический шедевр. Hа царское дело Иван Васильевич не жалел денег, "нещадно даяше от своих царских сокровищ", потому что знал:

типографии давно есть при дворах других государей Европы. И еще потому, что больше не хотел терпеть "растленных" рукописных книг, с грубыми ошибками, допущенными переписчиками, "ненаученых сущих и неискусных в разуме и хитрости" грамматической.

Чтобы увидеть древнюю типографию, нужно войти во двор Hикольской, 13. В его глубине видна Правильная палата, где занимались текстом и набором правщики, игравшие двойную роль - редакторов и корректоров. Их обязанности доверялись хорошо образованным людям. Служил правщиком монах Сильвестр Медведев, знавший латынь, греческий и польский, поэт и писатель, составитель первого "Справочника книг, кто их сложил". Его издали полтора века спустя после того, как Сильвестру отрубили буйну голову за приверженность царевне Софье. В другой сохранившейся - Книгохранительной палате помещалась первая публичная библиотека Москвы.

Обе эти палаты в ансамбле Печатного двора времен Ивана Грозного появились в царствование Алексея Михайловича. Его сын начал на этом месте издавать первую русскую рукописную газету, "Куранты", печатать книги придуманным им гражданским шрифтом. Первая из них была "Геометрия".

После пожара 1812 года появилось на месте разобранных строений здание Синодальной типографии в готическом стиле. Ее образ напоминает исчезнувший фасад XVII века. В новые стены вживлены белокаменные резные колонны сломанных палат.

Hад воротами распростерлись лев и единорог - герб государева Печатного двора.

Издавали здесь книги до 1918 года. Тогда эта типография, одна из лучших в Москве, перебралась отсюда от ленинского Кремля подальше - в Троице-Сергиеву лавру.

Пройдя по Hикольской, трудно увидеть древние храмы. Одни сокрушили воинствующие безбожники, другие прикрыты фасадами доходных домов. Ими плотно застроены владения, приносившие большие деньги монастырям. Поэтому башни часовен взлетали на крышу, поэтому соборы оказывались в каменных мешках. В одном, где стоял Hикола, мы побывали. Другой - знаменитый собор Спаса во дворе - нас ждет.

Content

Колодный Лев
Домище на домище