Сара Крейвен

Солнечные часы

Глава 1

— Наш поезд прибывает на станцию Педдингтон. Граждане пассажиры, выходя, не забывайте свои вещи.

Оливия с трудом сглотнула, когда раздался голос машиниста. Она встала и начала пробираться к багажному отделению за своим чемоданом. Напряжение не оставляло ее всю дорогу, а сейчас она чувствовала, как желудок сжимается от все возрастающего волнения.

Ладно, скоро все это кончится, сказала она себе. Мечта ее исполнится, они будут с Джереми.

Оливия вынула из кармана клочок бумаги. Ленсей-Гарденс, 16, произнесла она про себя уже в сотый раз.

— Это в районе Ледбрук-Гроув, в Ноттинг-Хилле, — Бет смерила ее взглядом. — Все же объясни, Ливви, зачем ты пакуешь вещи и едешь ловить радугу, да еще в такой спешке?

— Ты же знаешь, зачем.

— Ливви, боже мой, он — женатый мужчина.

— Какой же это брак, когда она — в Бристоле, а он — в Лондоне, — возразила Оливия. — Их брак обречен. Она полностью поглощена карьерой. Я же говорила тебе, что теперь она — совладелец юридической фирмы!

— Это только доказывает, что у нее отлично идут дела. В любом случае это не дает тебе права уводить у нее мужа.

— Мы с Джереми давно хотим быть вместе, возразила Оливия. — И сейчас настало время сделать решительный шаг.

— А Джереми тоже так думает? — На лице Бет отразилось сомнение. Она нахмурилась. — Господи, Ливви. Ты вообще-то предупредила его о своем приезде?

— Ну, не совсем, — осторожно начала Оливия. — Но с самого начала было понятно, что мы будем жить вместе в Лондоне. И теперь, когда Мария получила свою должность, как раз самое время.

— Он в Лондоне уже три месяца. Почему вы до сих пор не встретились и не обсудили эту тему?

Оливия поджала губы.

— Тебе не нравится Джереми, правда?

— У меня нет никаких претензий к нему лично. Но мне не нравится, что он делает с тобой. Похоже, он играет в какие-то игры.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Нет, понимаешь. Хорошо, скажу, что думаю: если бы я собиралась быть с парнем, мне было бы недостаточно туманных заверений в вечной любви.

Оливия вспыхнула.

— Если ты о сексе…

— Да, именно о нем.

— Конечно, мы тоже этого хотим. Но пока он жил в Бристоле с Марией… А сейчас их разрыв фактически состоялся, и мы можем… продвинуться несколько дальше в наших отношениях… Пойми, это не просто интрижка. Мы хотим прожить вместе всю жизнь! Моя поездка к нему в Лондон — только первый шаг.

— Что ж, надеюсь, у тебя все получится. Я правда надеюсь. Но пока я оставлю за тобой комнату, так, на всякий случай…

Хмурясь при воспоминании об этом разговоре, Оливия шла вдоль платформы. Перрон заполнила толпа пассажиров. Поймать такси будет непросто. Бет, разумеется, желает ей добра, думала Оливия, даже оставила комнату и помогла уложить вещи. Но она просто не знает Джереми.

Они выросли в одной деревне в Сомерсете, и Оливия с детства была очарована этим симпатичным мальчиком на шесть лет старше ее. Была тихо счастлива, когда он приезжал домой на школьные каникулы. И так же тихо злилась, когда он уехал учиться в университет. Неважно, что он почти не замечал ее.

Потом его родители продали дом и переехали на побережье. Оливия была в отчаянии, решив, что никогда больше не увидит Джереми.

Они снова встретились в прошлом году, в Бристоле, в винном баре. Их встреча была чистой случайностью. Оливия зашла туда после работы с сослуживицей совершенно вымотанная. Ей пришлось целый день втолковывать основы новой компьютерной системы целому штату непонятливых секретарш.

Джереми сидел с большой компанией в другом конце зала. Бар был полон и не слишком хорошо освещен, но она сразу же узнала его. Едва услышала его смех.

Затем Джереми встал и пошел к стойке. Оливия последовала за ним, коснулась его рукава…

— Привет, Джереми. Ты вряд ли вспомнишь меня…

Он повернулся, брови вздернулись вверх, но тут же в его глазах сверкнул солнечный лучик узнавания.

— Ливви Батлер — какая встреча! Глазам своим не верю. Сколько мы уже не виделись?

Слишком долго, подумала она, купаясь в тепле его улыбки.

— Я как раз собиралась уходить…

— Нет, не уходи! Займи вон тот угловой столик, а я принесу нам выпить. Шардоне подойдет?

Чуть позже они уже сидели за столиком и он наливал ей белое вино.

Протянув ей бокал, он поднял свой, предлагая тост:

— За счастливые встречи, Ливви. Расскажи, что ты делаешь в Бристоле?

Жду тебя, подумала она, поднимая свой бокал. Хотя и не знала об этом до сего момента.

Очередь на такси росла с угрожающей быстротой, и Оливия проталкивалась через нее со все возрастающим нетерпением. Ей хотелось поскорее оказаться с Джереми. Увидеть, как его лицо светится от нежданной радости, как он раскрывает ей свои объятья…

Сначала их отношения были чисто платоническими. Они, как два старых друга, встречались, чтобы посидеть в баре или в кафе. Джереми не делал секрета из того, что женат, и Оливия только уважала его за это. Он всегда с гордостью говорил о карьерных достижениях своей жены, но очень редко касался их личных отношений. Постепенно это и заставило Оливию задуматься.

Потом, однажды, он позвонил ей на работу и попросил, почти потребовал, чтобы она вечером поужинала с ним. Когда Оливия вошла в ресторан, то обнаружила столик на двоих с зажженными свечами и шампанское, ожидающее своего часа в ведерке со льдом.

— Сегодня у меня день рождения, — тихо сказал он ей. — К несчастью, жена слишком занята. Готовит главный процесс для Верховного суда и не может приехать. Спасибо, Ливви, что у тебя всегда находится для меня время.

В тот вечер Джереми впервые открыто заговорил о своем браке.

— У Марии работа всегда стояла на первом месте. Да и на втором и третьем тоже, — грустно констатировал он. — Не уверен даже, что мне досталось бы четвертое почетное место.

— Не может быть. — Она накрыла своей рукой его руку. — Вы ведь совсем недавно женаты. Тебе надо поговорить с ней об этом, найти какой-то компромисс…

— Как можно говорить с тем, кто не желает признать существование проблемы? — Он сокрушенно покачал головой. — Я не уверен, что у нас вообще была семья. Я поспешил, Ливви. Я должен был подождать тебя. Теперь я это знаю. Скажи мне, что еще не поздно, пожалуйста…

— Просыпайся, дорогуша. — Реплика водителя такси прервала ее воспоминания. — Тебе нужно такси или нет?

— О, да, конечно. — Покраснев, Оливия назвала ему адрес, втащила чемодан в такси, втиснулась на заднее сиденье, и такси тронулось.

Проезжая по городу, Оливия поняла, что совсем не знает Лондона. Она привыкла к оживленному движению Бристоля, но оно не шло ни в какое сравнение с шумным потоком, окружавшим ее сейчас.

Наконец такси повернуло и остановилось на длинной закругленной аллее с высокими белыми домами. К каждому дому вела небольшая каменная лесенка.

— Вы сказали, номер шестнадцать? — уточнил водитель.

— Да, — сказала она, чувствуя, как пересохло во рту.

Вскоре Оливия уже стояла на подъездной дорожке и смотрела, как отъезжает такси, последнее, что связывало ее с прошлой жизнью. Потом повернулась и оглядела дом. Занавеси полузадернуты, но окна первого этажа распахнуты настежь, оттуда доносились приглушенные звуки музыки.

Значит, Джереми дома, подумала она и вздохнула с облегчением.

Медленно и неторопливо она поднялась по лесенке. Нажала звонок и принялась терпеливо ждать.

Казалось, прошла целая вечность, и она уже собиралась позвонить вновь, когда услышала, что замок открывается.

Глубоко вздохнув, она почувствовала, как губы сами кривятся в нервной улыбке.

Дверь открылась, и перед Оливией возник незнакомец. Хотя лицо его до странности кого-то напоминало.

Он был высок, темные волосы свободно падали на лоб. Греческий нос, небольшая щетина на решительном подбородке. Серо-голубые глаза мужчины казались серебряными. Их обрамляли темные ресницы. Губы были твердо сжаты, лицо выражало что-то вроде легкого удивления вкупе с легким любопытством.

Не похоже, что у этого человека есть чувство юмора, подумалось Оливии. И его, кажется, раздражает ее появление, На нем был шелковый синий халат; распахнутый сейчас до талии, он открывал широкую волосатую грудь. Оливия почувствовала себя немного неловко.

Его скучающий взгляд окинул ее, задержавшись на мгновение на легкой джинсовой юбке, белой блузке и черном блейзере.

— Да? — спросил он.

Она вздернула подбородок.

— Я бы хотела видеть Джереми Атгвуда. Он… он ждет меня, — добавила она.

Прислонившись к косяку, он окинул ее еще одним долгим взглядом, который на этот раз остановился на чемодане у ее ног. Он сдвинул темные широкие брови.

— Я так не думаю, — ответил наконец незнакомец и сделал движение, чтобы захлопнуть дверь.

— Нет, подождите. — Оторопевшая Оливия подалась вперед. — Вам надо только сказать Джереми, что я здесь…

— Это невозможно, — покачал головой суровый страж. — И, пожалуйста, не цепляйтесь за дверь, — добавил он холодно. — Вы рискуете потерять несколько пальцев.

Оливия пропустила эту реплику мимо ушей.

— Но он ведь живет здесь, да? Получив в виде ответа едва заметный кивок, она продолжила:

— Тогда почему вы не проводите меня к нему?

— Потому что сейчас его здесь нет, — был ответ. — Он уехал на выходные, так что вряд ли ждал кого-то, и меньше всего — вас. А сейчас уберите руку от двери и идите своей дорогой. Будьте паинькой.

— Его нет? — переспросила Оливия. — Я вам не верю.

Серебряные глаза превратились в кристаллики льда.

— Вы же не ждете, что я позволю вам войти и обыскать дом, мисс?

— Меня зовут Оливия Батлер. Разве Джереми не говорил обо мне?

Он молча отрицательно покачал головой, глаза его сузились.

Глубоко вздохнув, Оливия сделала усилие и улыбнулась.

— Ладно, это, в общем, неважно. Я… прошу прощения, что приехала не вовремя. Надо было, конечно, предупредить Джереми. Но теперь уже ничего не поделаешь.

— Что именно вы хотите, мисс Батлер?

— Для начала я хотела бы войти, — ответила она. — Я много часов тряслась в душном поезде и хочу освежиться.

— Вполне естественно, — сказал он. — Но что заставляет вас думать, будто это — подходящее место?

Хватит ходить вокруг да около, решила Оливия.

— Я приехала сюда, чтобы жить здесь, с Джереми.

— Весьма странно с вашей стороны, — проворчал мужчина после длинной паузы. — Вы знаете, что Джереми женат?

— Я совершенно точно знаю, что он разошелся с женой, — заметила Оливия спокойно. — И, кроме того, мне кажется, это вовсе не ваше дело.

— Напротив. Я кровно во всем заинтересован. — Он снова помолчал. — Предлагаю вам оставить у меня адрес, где вы собираетесь остановиться, я передам его Джереми, когда он вернется. Если он захочет, то свяжется с вами.

— Адрес? — переспросила Оливия, сбитая с толку. — Но я останусь здесь. Буду его ждать.

— Нет, — возразил он. — Не останетесь.

— Вы меня прогоняете?

— Наконец-то до вас дошло, — криво усмехнулся мужчина. — Я не сдаю комнаты легкомысленным девушкам, которые состоят в каких-то неясных связях с моими гостями.

— Я далеко не легкомысленна, и у нас с Джереми нечто гораздо большее, чем «связь», горячо заявила Оливия.

Он пожал плечами.

— Простите, милочка. Лучше попытайте счастья где-нибудь еще.

— Но мне некуда больше идти, — услышала Оливия свой голос, и ей стало досадно от того, как жалобно он прозвучал. — Я… я никого не знаю в Лондоне.

— Тогда я дам вам отличный совет. — Его голос стал неожиданно жестким. — Возвращайтесь туда, откуда приехали.

Страх моментально уступил место ярости.

— Не нужны мне ваши советы! — огрызнулась она. — И я не уеду. А когда увижу Джереми, первым делом расскажу ему, какой прием вы оказали мне в его доме!

Он обозлился не на шутку.

— Так уж случилось, что это мой дом, — ледяным тоном сообщил он. — И это, леди, дает мне право выбирать, кто здесь будет жить.

— Но Джереми…

— Джереми — мой гость. Временный сосед, не более. Что бы он вам ни наговорил, — добавил он с убийственным сарказмом.

Ей захотелось накричать на него, назвать лжецом. Но что-то в его словах убеждало: это правда.

В этот момент ей захотелось умереть. Но нет, решила Оливия, прежде она убьет этого самодовольного болвана.

Впрочем, увы, сладкую месть придется на время отложить. Прежде всего надо найти крышу над головой.

Она не бедная, напомнила себе Оливия. На счетах вполне приличная сумма, есть кредитная карточка. Первое время можно продержаться. Но здравый смысл говорил ей, что ресурсы ее невелики и подойдут к концу, стоит ей пару раз переночевать в лондонском отеле. К тому же, где искать этот самый отель? Остановиться в этом фешенебельном районе было явно за пределами ее возможностей.

Она поглядела на чемодан и застонала про себя. У нее же руки отсохнут — нести такую тяжесть!

В ее родной деревне даже к приблудной собаке отнеслись бы лучше, с горечью подумала Оливия.

Она подняла глаза на своего мучителя.

— Вы, конечно, не позволите мне оставить здесь свой багаж, пока я буду искать комнату?

— Разумеется, не позволю. Но и выставить вас тоже не могу, хотя и не мешало бы. Лондон не то место, где можно спокойно прогуливаться. Вы можете попасть в такую беду, какая вам и не снилась. Я не хочу, чтобы это было на моей совести.

— Спасибо, вы так добры, — фыркнула Оливия. — Так что вы задумали? Устроите меня в хлеву?

— К сожалению, нет, за неимением такового. — Он легко и непринужденно взял у нее чемодан. — Вы пока заходите, а я кое с кем переговорю.

— Неужели мне будет дозволено войти в «святая святых»? — Она прошла за хозяином в широкий холл. Слева лестница, покрытая зеленым ковром, вела на второй этаж. Справа открытая дверь вела в комнату, похожую на офис. Там стоял факс, копировальный аппарат и компьютер на рабочем столе. Именно оттуда лилась музыка.

Хозяин дома притормозил, поджидая ее.

— Вы можете подождать здесь. Не вздумайте чувствовать себя как дома. Я только пойду позвоню.

— И, возможно, оденетесь? — Оливия окинула его халат ядовитым взглядом.

— Сегодня — субботнее утро, — мягко ответил он. — Я буду носить и делать то, что хочу. — Он подтянул пояс. — Не забывайте, леди, это вы постучали в мою дверь, а не наоборот.

Закусив губу, Оливия последовала за ним. Они вошли в длинную прямоугольную комнату, одна стена которой была почти целиком стеклянная. Большой стол окружали дубовые стулья с высокими спинками. На столе, кроме разложенной газеты, стояли тарелка с ножом, пустая чашка и блюдце с темно-красным джемом. Из кухни доносился аромат свежего кофе и круассанов.

Оливия почувствовала, что голодна. Прошло уже много времени с тех пор, как она съела пирожок с черникой и выпила какао из пластикового стаканчика на станции в Бристоле.

Впрочем, здешний хозяин вряд ли предложит ей хотя бы глоток кофе эспрессо.

Свинья, подумала она. Самодовольная свинья.

Чтобы отвлечься, она отвернулась к окну и вздохнула, очарованная видом сада. Меньше всего она ожидала увидеть здесь, в самом центре города, этот оазис природы.

Он напомнил ей о саде за домом родителей. Внезапно ее охватила такая тоска по дому, что захотелось плакать.

— Что-то не так? — Оказывается, хозяин уже вернулся, набирая номер на радиотелефоне.

— Я… я просто любовалась садом. Он великолепен. Кто… кому он принадлежит?

— Любому, чей дом примыкает к нему, был лаконичный ответ. — Это — общественная собственность. — И добавил, уже в телефон:

— Саша, извини, что беспокою в выходные, но в твоей ночлежке случайно нет свободного места? — Уголки его губ слегка приподнялись, когда он увидел, как нахмурилась Оливия. — Да, одна бедная и обездоленная женщина, оказавшаяся на улице. — Он рассмеялся. — Нет, она не похожа на кошку, хотя коготки имеются. — Выслушав ответ, ухмыльнулся. — Нет, что ты, любовь моя. Совсем не в моем вкусе… Можешь?.. Ты святая! Я сейчас пришлю ее. — Он выключил телефон. — Ну вот, все улажено.

Она бросила на него гневный взгляд.

— До вас, кажется, не дошло, что я предпочла бы сама принять решение?

— Честно говоря, нет. — Он ухмыльнулся еще шире. — Ну и каков же ваш план? Разбить лагерь у меня во дворе, дожидаясь, когда приедет Джереми? — Он покачал головой. — Боюсь, вы не украсите собой пейзаж. Вам будет хорошо у Саши, продолжил он, не обращая внимания на ее яростный взгляд. — Ее жильцы — кочующий народ, так что у нее всегда есть свободные комнаты.

— Саша, — медленно повторила Оливия. — Она что, русская?

— Нет. — На мгновение его лицо смягчилось и стало почти привлекательным. И еще более знакомым. — Просто эксцентричные родители дали ей это имя. — Он окинул ее оценивающим взглядом, уже не улыбаясь. — И еще у нее доброе сердце, так что, если ее обидят, я приму это на свой счет. Например, если кто-то сбежит, не заплатив за проживание.

— Не волнуйтесь, я заплачу. Хотя вряд ли останусь там надолго.

— Конечно, нет. Вы будете ждать, пока Джереми обеспечит вам уютное гнездышко. Я в этом и не сомневался. И, может быть, он даже так и сделает. Только не в моем доме.

— Да что с вами такое творится? Он пожал плечами.

— Как я уже говорил, он женат. Может быть, у меня более строгие взгляды.

И тут, словно в противовес его словам, раздался женский голос:

— Дилан, Дилан, дорогой, где ты? Рыжеволосая девушка, появившаяся в холле и стоявшая сейчас в кокетливой позе, была облачена только в розовое полотенце.

— Дорогой, — повторила она, надув губки. — Я проснулась, а тебя нет. Это было ужасно. — В этот момент она заметила Оливию. Ее взгляд тут же посерьезнел. — Прости, я не знала, что ты тут… развлекаешься. Должна сказать, что у тебя явно портится вкус.

От такой грубости щеки Оливии вспыхнули, но прежде, чем она успела найти достойный ответ, вмешался Дилан:

— Ты не права, Мелинда, по всем пунктам. Мисс Батлер просто проходила мимо и зашла на минутку. — Он предостерегающе взглянул на Оливию. — И к тому же она уже уходит. А сейчас иди к себе, мы поговорим с тобой позже.

Девушка одарила его сияющей улыбкой, кончик ее розового язычка ласкал нижнюю губу — Обещаешь? — спросила она.

— Можешь мне верить. — Его голос был низким и мягким, как бархат. Внезапно показалось, что воздух в комнате пронизан электричеством.

Хотя хозяин дома и очень противный, нельзя не признать его сексапильности. Рыжая девица, завернутая в полотенце, повернулась и послушно отправилась назад в спальню.

Оливия вдруг почувствовала себя глубоко несчастной. Ничего удивительного, подумала она. Приехать сюда с надеждой на встречу с Джереми, который заключит ее в объятья, а вместо этого оказаться лишней, невольно влезающей в чью-то личную жизнь…

В комнате установилась напряженная тишина, которую так и хотелось прервать.

Она осторожно кашлянула.

— Кажется, лично вы не придерживаетесь столь строгих правил?

— Верно. Но я-то не женат и никогда не буду. В этом вся разница. — Он сделал паузу. — И я не разбиваю чужие семьи.

Атмосфера снова начала накаляться.

— Если вы дадите мне адрес той женщины, я уйду, — холодно и четко проговорила Оливия. Он взял блокнот и записал адрес.

— Это с другой стороны сада. Можете взять черную тележку в конце дорожки, если вам не по силам идти так далеко со своим багажом.

— Надеюсь, вы не ждете от меня горячей благодарности, — заметила Оливия, принимая листок. Она развернулась и торопливо вышла в холл, подхватив по дороге чемодан.

— Я уже давно не верю в чудеса. — Он открыл перед ней входную дверь. — Прощайте, мисс Батлер.

— Я бы предпочла «до встречи», — проворковала она в ответ, — а вы?

— Нет, — ответил он, — если дело касается вас. Я скажу Джереми, где вас найти. Хотя это и противно моей натуре, — добавил он мрачно.

Дверь с треском захлопнулась, и Оливия осталась на залитом солнцем крыльце.

— К черту его, — пробормотала она, стаскивая чемодан вниз по ступеням. — Скоро вернется Джереми, и начнется новая жизнь.

Она в последний раз оглянулась на дом.

— И ты ничего не сможешь с этим поделать, добавила она решительно, словно Дилан мог ее услышать.

Резко повернувшись и больше не оглядываясь, она пошла прочь. Но при этом ее не оставляла мысль: что, если он стоит у окна и смотрит ей вслед? Впрочем, какое ей до этого дело?

Глава 2

Как ни странно, Дилан действительно стоял у окна, глядя, как удаляется стройная фигурка Оливии. Он уже жалел о своем благородном порыве, когда позвонил Саше и попросил ее приютить эту женщину.

Надо было отвезти ее обратно, на вокзал, и посадить на первый же поезд, следующий в западном направлении. Это бы решило разом множество проблем, говорил он себе недовольно.

Он видел, как она остановилась и опустила на землю чемодан, разминая пальцы, прежде чем взять его в другую руку и продолжить путь. Если бы он был одет, то непременно проводил бы ее. Помог ей с тяжелым багажом. Отвез бы ее к Саше и даже познакомил их.

И все же ничего этого он делать не обязан. Напротив. Помогая ей, он только ухудшит и без того плохую ситуацию. Все, хватит. Пусть Джереми дальше разбирается сам.

У него, между прочим, хватает и своих проблем.

Дилан быстро поднялся по лестнице на второй этаж. Сейчас необходимо одеться и собраться с мыслями.

Он прошел через узкий коридор и повернул направо в гардеробную. Выхватил из стопки какое-то белье, белую хлопковую рубашку и джинсы.

Сжимая в руках охапку одежды, он бесшумно прошел по коридору, направляясь к спальне.

Мелинда раскинулась на его кровати, демонстрируя обнаженные бедра.

— Привет, дорогой. — Ее улыбка была приглашением. — Где ты пропадал? Тебе удалось избавиться от этой серой мышки?

Дилан прислонился к косяку. Как же он устал.

— Что ты здесь делаешь, Мелинда?

— Жду тебя, дорогой, что же еще? Как ты мне сказал.

— Я сказал, что мы поговорим позже. Это разные вещи.

— Не придирайся к словам, милый. — Она медленно потянулась. Грациозно, как кошка, закинула руки за голову. — Разве я не вызываю у тебя теплых воспоминаний?

— Отрицать не стану. — Дилан сосредоточил взгляд на ее лице. — Но я также помню, что ты помолвлена. С Биллом Феннером. Может быть, тебе тоже не стоит об этом забывать.

— Но Билл в Ворвикшире, со своей милой семейкой. Именно поэтому мы не пошли вместе на вечеринку. Иногда он такой зануда. Порой от него не мешает отдохнуть — И ты считаешь, что он заслуживает такого обращения только потому, что иногда бывает занудой? — вздохнул Дилан. — Нет, Мелинда.

Так не пойдет. А теперь иди и оденься, я вызову тебе такси.

— Ну конечно. — Мелинда с восхищением рассматривала огромный бриллиант, сверкавший на ее пальце. — А то вдруг Билл захочет узнать, как я оказалась голая в твоей постели.

— Вообще-то ты спала в комнате для гостей, теряя терпение, проговорил Дилан. — Мне пришлось принести тебя сюда, потому что ты напилась и вела себя неподобающим образом. Я бы отправил тебя домой, но таксист отказался сдвинуться с места из опасения, что ты запачкаешь ему весь салон. Мне пришлось раздеть тебя по тем же причинам. — Он смерил ее взглядом. — А уж этому Билл точно не обрадуется. Лучше ему не знать, правда?

— Боже мой, неужели мы вдруг стали так щепетильны? Или эта прилизанная Маленькая Мисс так на тебя повлияла?

Мелинда уже не улыбалась.

— Нет, — вздохнул Дилан сокрушенно. — Это мое собственное мнение. То, что между нами было, теперь в прошлом.

Она откинула покрывало и пошла к нему, покачивая бедрами.

— Я могу помочь тебе передумать. Когда-то могла, подумал он. Но не теперь. Когда-то он прошел бы огонь, воду и медные трубы ради нее. Но его разум перестал хотеть ее гораздо раньше, чем тело научилось тому же…

— Ты можешь возвратить к жизни даже каменную статую, Мелинда, — произнес он мягко. — Ты красивая женщина. Но ты — не моя женщина, и это все меняет.

— Ты даже не знаешь, что теряешь. Впрочем, по-моему, тебе это вообще больше не нужно, — досадливо сказала она, проходя мимо. — Я сама возьму такси, — бросила она через плечо.

Может, она и права, говорил себе Дилан, стоя под душем несколько минут спустя. В последнее время он не искал женской компании. Отчасти потому, что был завален работой. Политическая колонка в еженедельной газете, телевидение…

Ни минуты свободной, подумал Дилан угрюмо. Впрочем, он всегда позволял себе немного отдохнуть. Свободное время предпочитал проводить в Ирландии, на ферме своих родителей, где они разводили скаковых лошадей. Там он помогал по хозяйству, на время отключаясь от забот.

Вчера на вечеринке была девушка, недвусмысленно выказавшая свой интерес к нему. Все было хорошо, пока Мелинда не начала бедокурить, и хозяева тихо взмолились, чтобы он увез ее оттуда.

Девушка была декоратором. Высокая блондинка, несомненно привлекательная. Она дала ему свою визитку.

— На тот случай, если вам понадобится обставить комнату, — пояснила девушка с улыбкой.

Надо будет позвонить ей, решил Дилан, вытираясь. Извиниться за свое исчезновение с вечеринки и пригласить на обед.

Ее звали Клаудия, вспомнил он. Имя ему нравилось. Необычное имя, как и Оливия.

Дилан раздраженно поджал губы. Он совсем не хотел возвращаться к мыслям об этой женщине.

Саша оказалась маленькой хрупкой женщиной, одетой в какую-то черную хламиду с яркими тропическими цветами. К тому же у нее были розовые волосы, завитые в дюжину локонов, торчащих в разные стороны наподобие антенн. Зато глаза поражали темной сапфировой голубизной. В одной руке это странное создание держало трубку, а другой пыталось сдержать крошечного коричневого терьера, заливавшегося звонким и яростным лаем.

Голос ее оказался на удивление низким и хрипловатым.

— Так ты и есть та самая «обездоленная» Дилана? — Оливию окинули взглядом с головы до ног. — Квартира этажом ниже, дорогая, — добавила она и повела Оливию вниз по ступенькам в подвальный этаж. — Там только одна комната, но зато есть отдельная кухня, а ванну поставили только два года назад. Остальную часть подвала занимает склад.

Она открыла дверь комнаты и махнула Оливии, чтобы та заходила.

— Диван раскладывается, я могу дать белье и все, что понадобится, пока не обживешься. Устраивает?

— Замечательно, — призналась Оливия и прикусила губу, — но я не останусь здесь надолго.

— Дело обычное, — пожала плечами Саша. — Люди приходят и уходят, но мне это нравится. Я — всего лишь небольшая остановка на их длинном пути.

Она помолчала.

— Да, как насчет оплаты, дорогая? — Сапфировые глаза обежали ее еще раз. — Семьдесят пять фунтов в неделю. Устроит? Ты же не работаешь, да?

— Пока нет, — тихо произнесла Оливия. — Но первым делом в понедельник отправлюсь на поиски работы.

— А какую работу будешь искать? Актрисы? Модели?

— Боже мой, нет! — Оливия с трудом сумела улыбнуться. — В Бристоле я обучала персонал офисов обращению с компьютерными системами. Но пока, наверное, поищу место секретарши. Для начала сойдет.

— Ох, — изумленно воззрилась на нее Саша. — Мои жильцы обычно работают официантами и лоточниками в ожидании, что миру откроется их талант.

Она проплыла к двери.

— Когда распакуешь вещи, поднимайся ко мне. Выпьем кофе и познакомимся как следует. Я могу провести экскурсию по местным магазинам, расскажу про основные правила проживания и покажу, где здесь что. Мы с Хамфом будем на кухне. Просто открой дверь и позови.

— Спасибо. — Оливия тепло улыбнулась странной хозяйке, — Вы очень добры.

— Да ладно тебе, дорогая, — ответила Саша. Тебя ведь прислал Дилан. А я сделаю для Дилана все что угодно.

Я тоже, подумала Оливия, распаковывая чемодан. Если только можно будет задействовать раскаленное железо и кипящее масло.

Но сейчас, кажется, все не так уж плохо, признала она, оглядываясь вокруг. Комната была просторной, мебель — простой и удобной. Все сияло удивительной чистотой. И к тому же невероятно дешево. Для Лондона, конечно. Она ожидала, что придется заплатить в два, а то и в три раза больше.

Кухня Саши оказалась большой и уютной; здесь царил хаос. Не успела Оливия войти, как ее тут же поприветствовала собачка.

— Тихо, Хамф, дурачок. — Саша, не выпуская из рук кофейника, одним великолепным жестом смахнула со стола кипу газет, конвертов и каталогов. — Бери стул и садись — обратилась она к Оливии. — Только не этот, с вышитой подушечкой — это стул Хамфа.

Она налила кофе в красивые фарфоровые чашки, поставила на стол сахар и домашний морковный пирог. Оливия благодарно накинулась на угощение.

— Ну, расскажи мне о себе, — попросила Саша, раскуривая очередную трубку. — Как давно ты знакома с моим милым Диланом?

Оливия опустила чашку.

— Ну… недолго. — Она откашлялась. — Вообще-то мы познакомились час назад. Я… искала другого человека.

— Счастливая случайность, — кивнула Саша.

— Нет, — твердо сказала Оливия. — Как бы вам объяснить?..

— Ну ясно, — хихикнула Саша. — Знаешь, по-моему, он начал интересовать женщин с тех пор, как научился ходить. А сейчас, когда он настоящая телезвезда, женщины просто открыли на него охоту.

— Телезвезда? — Оливия удивленно уставилась на нее. — Господи боже, я только сейчас поняла. Он же тот самый Дилан Мелоун. Берет интервью у политиков на телевидении. А я еще подумала, где я его видела?

Саша фыркнула.

— Ну, ты даешь, дорогая. Кажется, ты начинаешь мне нравиться. — Она слегка нахмурилась:

— Дилан иногда бывает излишне резок, но сердце у него доброе, иначе ты не была бы сейчас здесь. Он даже приютил у себя одного из родственников. Хотя я думаю, тут его доброта зашла слишком далеко.

Оливия проглотила последние крошки пирога.

— Одного из своих родственников? — переспросила она.

— Да, почти. Этот парень женат на его кузине Марии. Они с Диланом росли вместе, как родные брат и сестра…

Оливии вдруг стало холодно. Она словно замерзла изнутри. Захотелось откинуть голову и завыть.

Господи, подумала она в отчаянии. Значит, он — кузен Марии, почти брат, а я только что ломилась к нему в дом и заявляла права на ее мужа. Что же я натворила?

Ох, Джереми, Джереми! Ну почему ты не предупредил меня?

Потому что не знал, что ты собралась свалиться как снег ему на голову, ответила она самой себе. Ты же поехала сюда на свой страх и риск. Так что придется это расхлебывать.

— Тебе нехорошо? — Саша с беспокойством смотрела на нее. — Дорогая, ты словно привидение увидела.

— Нет, нет. — Оливия выдавила улыбку. — Я просто откусила слишком большой кусок…

— Кстати, о еде. — Саша подхватила один из конвертов и принялась рисовать на обратной стороне. — Вот улица Портобелло и ближайший продуктовый магазин. Сегодня — базарный день, так что можешь пойти и купить все, что нужно. Только не выпускай из рук кошелек мигом лишишься. Воришек здесь навалом.

Оливия целеустремленно шагала по людной улице Портобелло.

Больше часа она просидела с Сашей, которая очень тактично допрашивала ее. Скрывать ей вроде было нечего, и все же приходилось балансировать вокруг да около, чтобы не выдать истинной причины, приведшей ее в Лондон, в дом ј 16 по Ленсей-Гарденс.

Так что необходимость сходить за продуктами она использовала в качестве предлога, чтобы сбежать.

Никогда раньше Оливия не видела такого рынка. Кроме бесконечных прилавков с овощами и фруктами здесь предлагали всякие безделушки, поношенные вещи, включая старые пальто и военную форму прошлого столетия. Книги, бижутерия, музыкальные инструменты — все смешалось в этой круговерти.

Соблазн посмотреть все это был велик, но сейчас главное — закупить провизию.

Купив вкусно пахнущий свежий хлеб, Оливия тщательно отобрала яблоки, сливы, помидоры и перцы, а потом остановилась у старомодной мясной лавки. Там она приобрела цыпленка и постной свинины, чтобы сделать соус к итальянским макаронам.

По пути назад Оливия остановилась полюбоваться на милые небольшие домики, раскрашенные в пастельные тона. На балкончике нижнего этажа одного из них даже висела табличка: «Продается».

Она позволила себе немного помечтать о том, как бы они жили здесь с Джереми. Она бы выбегала утром, чтобы купить свежих круассанов и апельсинов для сока на завтрак, пока Джереми читал утреннюю газету, не вставая с постели. Потом, позже, они бы вместе выходили на прогулку по книжным лавкам…

Тут ей пришлось прервать свои мечтания. Теперь нет никакой гарантии, что ей удастся прожить эти счастливые дни с Джереми…

Опустив плечи, Оливия медленно возвращалась домой, отягощенная сумками и воспоминаниями об утреннем происшествии.

Трудно представить, какой будет скандал, когда Джереми вернется в дом Дилана. Она вела себя как последняя идиотка. Шла напролом, не разобравшись в ситуации.

Если бы Джереми рассказал ей, что временно остановился у кузена своей жены! Но у нее сложилось превратное впечатление, что у Джереми есть собственное жилье в Лондоне. Жилье, которое она может разделить с ним.

Либо я невнимательно слушала его, призналась себе Оливия со вздохом, либо слышала то, что хотела услышать.

Так или иначе, теперь ей придется как-то самой устраиваться. Конечно, всегда можно вернуться в Бристоль, напомнила она себе. Возможно, даже удастся устроиться опять на старую работу.

Боже мой, с ужасом подумала Оливия, переходя дорогу к Ленсей-Гарденс. Я уже близка к поражению. Нет, сейчас самое время встряхнуть свою жизнь, освободить ее от пыли и скуки.

У нее есть профессия и трудовые навыки, которые можно предложить работодателю. Она вполне может заработать себе на жизнь. Она приехала в Лондон, чтобы быть с Джереми, разделить с ним все горести и радости, а не стать его содержанкой.

И, что бы ни случилось, она собирается выжить.

Сев обедать, Оливия окинула взглядом комнату. Квартира понемногу начала приобретать обжитой вид. Чтобы заполнить тишину, она включила портативное радио. Саша сказала ей утром, что телевизор можно взять напрокат.

Займусь этим сегодня же, решила Оливия. Надо занять себя, не сидеть дома и не хандрить. Тогда все будет хорошо.

В одном из шкафов Оливия обнаружила вазу. Осталось достать букет цветов. И еще вина. Если окажется, что праздновать нечего, утоплю в вине свои горести, решила Оливия.

Вскоре Оливия уже плыла против потока людей, вышедших за покупками. В винном магазине Оливия купила бутылку красного итальянского вина к макаронам, легкого шардоне к цыпленку и сладкого боллинджера для того дня, когда она, наконец, воссоединится с Джереми.

После она без труда нашла пункт проката, где приобрела небольшой телевизор за весьма сходную цену. В результате ей пришлось взять такси, чтобы вернуться на Ленсей-Гарденс.

Наперекор ее первоначальным намерениям поскорее покинуть временное пристанище, ей доставляло странное удовольствие обживать его. Ближе к вечеру Оливия подумала: сегодня она впервые осталась одна в большом городе. И надо, чтобы все прошло отлично. Оливия решила не киснуть в квартире, а отправиться гулять. Она пойдет в кино, а потом поужинает в городе. Ведь сегодня есть повод — ее первый день в Лондоне.

В кинотеатре был широкий выбор фильмов. В своем теперешнем состоянии Оливия была склонна выбрать триллер. Напряженный, динамичный сюжет хоть немного отвлечет ее от возникших проблем.

Выйдя из зала, она почувствовала, что достаточно расслабилась. Теперь осталось только найти место, где бы поужинать. Она уже решила было направиться к одному из замеченных еще утром бистро, но обнаружила, что уже идет по Кенсингтон-Парк-роуд.

Светящиеся окна ресторанов так и манили. Но одного взгляда на них хватало, чтобы понять: там ее ждут не только услужливые официанты и нарядная публика, но и заоблачные цены.

Оглядываясь по сторонам, Оливия вдруг увидела в одном из окон мужчину, сидящего за столиком на двоих. Она сразу узнала его. Дилан Мелоун, подумала Оливия с растущей неприязнью. И уже не с экзотической рыжей девицей, которую она видела утром. Теперь с ним была тонкая блондинка, затянутая в элегантный черный брючный костюм. Похоже, время розового полотенца еще не наступило.

— Бедная девочка, — пробормотала Оливия. — Понимает ли она, что лишь подкармливает преувеличенное самомнение этого бабника?

Конечно же, нет. Девушка просто пожирала Дилана Мелоуна глазами, пренебрегая едой на тарелке. А он смотрел на нее и улыбался с тем же покровительственным и чуть равнодушным видом, с каким утром говорил с Оливией.

Что, черт побери, я здесь делаю? — удивилась про себя Оливия. Стою здесь и смотрю в окно, как бедная Золушка на балу. Не хватало еще, чтобы Дилан меня заметил.

Она решительно повернулась и зашагала прочь. По мере того, как отдалялся ресторан, Оливия поняла, что голодна как волк. И к тому же продрогла до костей. Никогда в жизни ей еще не было так одиноко, как сейчас.

Клаудия Ленг была достаточно наблюдательна, чтобы заметить: внимание собеседника направлено совсем не на нее. Это ее задело.

Она протянула руку и коснулась его рукава пальцами с ярко-красным маникюром.

— Что-то случилось?

Дилан с трудом оторвал взгляд от окна и перестал хмуриться.

— Нет… прости. Я… мне показалось, я кого-то видел на улице. Кого-то знакомого.

Клаудия недоверчиво вгляделась в темноту, царившую за окном.

— Тогда у тебя, наверное, вместо глаз — прибор ночного видения, — заметила она. — Хочешь пойти и проверить?

— Нет, конечно, нет. — Его лицо снова озарила обворожительная улыбка. — Наверное, я ошибся.

Глава 3

Мне просто нужно хорошенько выспаться, убеждала себя Оливия. Но сон, как назло, не шел. Диван оказался довольно удобным, но за окном не затихал шум машин. Интересно, в этом городе вообще кто-нибудь спит?

Стрелки будильника показывали уже около трех утра, а она так и не сомкнула глаз.

Я просто волнуюсь перед встречей с Джереми, сказала себе Оливия. И к тому же чужой дом, чужая комната, чужой город…

Она встала и прошла по узкому коридору на кухню. Поставила на плиту кофейник с молоком, достала коробку какао.

Скорее всего, Джереми поселит ее в отеле. Потому что они никак не смогут жить вместе на Ленсей-Гарденс. Уж это-то Дилан Мелоун дал ей понять.

Со слов Саши было ясно, что Дилан искренне заботится о Марии. И при этом не подозревает, что ее брак под угрозой. То есть не подозревал, пока не появилась я, поправилась Оливия. Странно, если они так близки, почему Мария не рассказала ему?

Она сидела за маленьким круглым столом, сжимая в руках чашку. Мысли крутились вокруг одного и того же, не давая покоя. Оставалось только надеяться, что Джереми поймет ее. Она действовала из самых лучших побуждений и не хотела дать повод для скандала.

К тому же, если Дилан выгонит его из дома, у Джереми появится стимул найти место, где они смогли бы жить вместе.

Только бы удалось убедить в этом Джереми.

Оливия уже смирилась с тем, что до утра не заснет, но стоило ей вернуться в постель, как глаза сами собой закрылись, и она провалилась в сон…

Перед ней было гигантское стекло. По другую сторону она увидела Джереми. Она звала его, стучала в стекло кулаками, но было ясно, что он не видит и не слышит ее. Внезапно стеклянная стена подалась и тут же распалась на множество осколков, накрывших Оливию непроницаемым туманом. Она громко звала Джереми в этом тумане, как вдруг почувствовала, что ее руку кто-то сжимает. Крепко сжимает.

Но когда подняла глаза, всматриваясь сквозь серую пелену, то увидела, что это вовсе не Джереми, а Дилан Мелоун. И глаза его холодны, как лед.

— О боже. — Оливия села на постели. Сердце билось как пойманная птица. На мгновение она никак не могла сообразить, где находится.

Но, увидев солнце, пробивающееся сквозь щель между зелеными занавесями, поняла, что это всего лишь сон.

Взгляд на будильник подтвердил, что она проспала допоздна. С тяжелой головой и глазами словно запорошенными песком, Оливия свесила ноги с кровати.

— Только кошмаров не хватало, — пробормотала она, откидывая одеяло, и отправилась в душ. Выпив после этого кофе и съев два кусочка тоста с мармеладом, она начала понемногу приходить в себя. Вымыла тарелки, убрала постель.

У меня впереди целый день, сказала себе Оливия. И что мне с ним делать? Выбор невелик. Ей придется слоняться по квартире и ждать, когда Джереми свяжется с ней.

Перед глазами почему-то вставал прошлый вечер, ресторан и Дилан Мелоун, улыбающийся своей подруге. А она, Оливия, стоит на улице. Стоит и смотрит.

Горло вдруг сдавили подступившие слезы. Но руки упрямо сжались в кулаки. Она позавтракает, а потом будет отдыхать. Включит музыку, вытянется на диване с кроссвордами и забудет обо всем. Однако едва она начала приводить свой план в действие, как в дверь постучала Саша:

— Оливия, дорогая, могу я войти? Сегодня ее одеяние было изумрудно-зеленым; Хамф смирно сидел у нее на руках.

— Как у тебя мило. — Она огляделась вокруг. — Почти как дома, правда? Уже освоилась?

Саша уселась на стул. Хамф слез с ее рук и запрыгнул на диван. Немного покрутился и, тявкнув, устроился рядом с Оливией на подушке.

— Вот, — с удовлетворением вздохнула Саша, ты получила официальное признание. Разве не мило?

Оливия согласилась, поглаживая золотисто-коричневую шерстку собаки.

Саша положила на столик большой железный ключ.

— Это ключ от ворот. Теперь, когда ты моя жилица, у тебя есть право гулять в саду.

— Правда? — Сердце Оливии встрепенулось при воспоминании о великолепном царстве зелени, которое она краем глаза увидела из окна дома Дилана. — Это здорово.

— Вот общие правила. — Саша положила рядом с ключом отпечатанный листок. — Когда будет время, прогляди их. Ну, мне пора. Надо отвести Хамфа на прогулку, после чего я ухожу играть в бридж. Буду поздно, как всегда.

— А можно мне привести его к вам позже? предложила Оливия. — Жаль беспокоить его. Он так хорошо устроился.

— Мне неловко просить тебя об этом, — возразила Саша.

— Ну что вы, для меня это удовольствие. К тому же я сегодня свободна.

Саша окинула ее быстрым взглядом и коротко кивнула.

— Ладно, дорогая. Вот поводок — и заодно ключ от квартиры. Отнеси Хамфа на кухню, когда вы вернетесь, а потом сунь ключ в почтовый ящик.

— Вы уверены? — Оливия приняла ключ, удивленно приподняв брови. — Вы ведь меня почти не знаете.

— Называй это инстинктом. Хамф доверяет тебе. — Саша улыбнулась. — И моему возлюбленному ты тоже понравилась бы. Развлекайся.

И она упорхнула в изумрудном вихре.

Скоро Хамф решил, что готов к прогулке. Он пронесся впереди Оливии к тяжелым железным воротам, которые она открыла ключом, а потом закрыла за собой.

Стоило ей сделать шаг за ворота, как ее охватил покой. Даже несмолкающий шум автострады сюда почти не доносился.

Она медленно прогуливалась по дорожкам, посыпанным гравием, застенчиво поглядывая вокруг, словно боялась, что ее заметят.

Хорошая погода выманила людей из дома, они выходили на веранды и газоны, оживленно болтая, играя с детьми, попивая вино. Иногда Оливия удостаивалась мимолетной улыбки или кивка, когда соседи узнавали Хамфа.

Тем временем Хамф свернул с главной аллеи, выбрав маршрут, пролегающий сквозь высокие раскидистые кусты. Судя по всему, у терьера были любимые тропинки для прогулок.

Наконец они вышли к пруду. Хамф, однако, тянул ее дальше, по направлению к скрытой кустами арке, обрамленной шпалерными розами.

Узкая арка вела к покрытой травой полянке с солнечными часами в центре и единственной старой деревянной скамейкой. Какое уединенное и уютное местечко, подумала Оливия.

Она подошла к солнечным часам и прочитала надпись: «Любовь заставляет время проходить незаметно. Время заставляет незаметно проходить любовь». Весьма цинично, подумала Оливия и направилась к скамейке.

Кажется, Хамф тоже был не против передохнуть, так что она наклонилась и отстегнула поводок.

— Не убегай далеко, — предупредила Оливия пса. И тут же заметила движение в кустах. Кошка.

Оливия судорожно схватила Хамфа за ошейник, но тот, заливаясь отчаянным лаем, рванулся и понесся по поляне, преследуя заметавшуюся кошку. Оливии ничего не оставалось, как кинуться за ними. Продираясь сквозь кусты, ведомая непрекращающимся лаем и злым шипением кошки, она выбежала на дорожку как раз вовремя, чтобы заметить, как хвост Хамфа исчезает за дверью неосторожно раскрытого балкона.

— О боже! — простонала Оливия и побежала к дому.

Она уже взбегала по ступенькам, когда в дверях появился Дилан Мелоун. Он нес Хамфа, который радостно облизывал его лицо.

Дилан оглядел Оливию, сжав губы.

— Мисс Батлер, — произнес он без всякого выражения. — И почему я ничуть не удивлен? Если вы ищете Джереми, то он еще не приехал.

— Никого я не ищу, — резко возразила Оливия.

В этот раз на Дилане были широкие брюки и белая рубашка. Рукава закатаны до локтей, ноги — босые. Влажные волосы, словно он только что вышел из душа. Оливия поймала себя на мысли, здесь ли еще вчерашняя блондинка. Это в любом случае не мое дело, напомнила она себе.

Она поднялась еще на ступеньку и взяла у него собаку.

— Я не собиралась вас беспокоить. Хамф побежал за кошкой. Я… только бежала за ним.

— По правилам собаки в саду должны быть на поводке, — сказал он резко. — Разве Саша вам не сказала?

Оливия закусила губу, вспомнив о листочке, забытом на столе. Ей было лень его читать.

— Да… то есть я так думаю. Голос Дилана обвивался вокруг нее, как шелковая удавка:

— Да, но правила для вас ничего не значат, так, мисс Батлер?

— А вы, мистер Мелоун, похоже, изобретаете свои собственные правила по ходу действия, — холодно ответила она. — И все же, прежде чем я уйду, позвольте мне узнать одну вещь. Вы считаете меня разлучницей. Но разве брак Марии и Джереми не был обречен?

— А давно вы с ним знакомы?

— По-моему, всю жизнь. Примерно как вы и Мария.

— Сомневаюсь.

— Саша рассказала мне, что Мария — ваша кузина и что вы очень близки. Так что вы должны знать, что у них в семье не все гладко.

— У меня никогда не было иллюзий относительно брака сестры, — проговорил он. — Но это не значит, что я буду поддерживать его распад.

— Согласна. — Оливия вздернула подбородок. — Но знаете, такое случается.

— Да, случается, — проворчал Дилан. — Я знаю статистику. У вас есть еще что сказать?

— Нет. Вообще-то я не обязана перед вами оправдываться. Но вот перед собой — обязана. А у вас есть еще комментарии?

— Нет. Могу только повторить свой совет: возвращайтесь к себе в… откуда вы, говорите, приехали?

— Из Бристоля, — бросила она устало. — И никуда я не уеду. — Оливия взяла Хамфа на поводок. — Пора отвести его домой. За кота извиняюсь. Он не пострадал?

— Максимилиан? Да если этот кот доберется до Хамфа, он съест его вместе с ошейником. Так что будьте осторожны, мисс Батлер.

— Насчет Хамфа? — проговорила Оливия сахарным голосом. — Конечно, буду.

— Насчет всего, — ответил Дилан. — Я уверен, что не будете.

Она повернулась и, не отвечая, спустилась по ступенькам, спиной чувствуя его взгляд. Дойдя до дорожки, обернулась.

— Когда вернется Джереми, вы не попросите его позвонить мне на мобильный? Он знает номер.

Дилан скривил губы.

— Да, если вы действительно этого хотите. — Хочу, не сомневайтесь. Он снова окинул ее холодным взглядом и закрыл балконную дверь.

Дилан вернулся к компьютеру в отвратительном настроении. Знакомить эту девчонку с Сашей было большой ошибкой. Что на него тогда нашло? Почему он не отослал ее куда подальше? А теперь она поселилась прямо напротив. Дилан угрюмо покачал головой, просматривая свои записи об Уильяме Питте-младшем, которые вдруг показались ему глупыми и неинтересными. Может быть, задача вдохнуть хоть немного жизни в этого давно умершего политика оказалась ему не по зубам? Или виновата проклятая девчонка, которая никак не выходит у него из головы, отравляя существование?

Да брось, успокоил он себя. Когда вернется Джереми, он выскажет ему все, что думает. Пусть избавится от нее или выметается. Все уладится само собой.

Дилан нажал на кнопку «Сохранить» и переключился на гораздо более приятные мысли. Вчерашний ужин с Клаудией прошел замечательно. Она оказалась живой, умной и невероятно привлекательной. И дала ему понять, со всем тактом и обаянием, что ее тоже влечет к нему. Без ложной скромности можно сказать, что у него были все шансы закончить этот вечер в ее постели. Но Дилан решил не спешить.

За ужином они говорили о музыке и театре. Он выждет пару дней, а потом предложит ей сходить на новую постановку Ибсена. Клаудия призналась, что любит готовить. Из этого следовало, что она не против пригласить его к себе на обед. А что будет дальше, поживем — увидим.

Дилан нахмурился. Как-то очень уж расчетливо выходило. Ну и что? Любовь с первого взгляда — не для него. Но если уж жениться, то раз и навсегда. Главное — не попасть в ловушку несчастливого брака, как многие из его окружения. Как Мария и Джереми, подумал он мрачно. И снова у него перед глазами возникла девчонка Батлер. Что можно сделать, чтобы все исправить?

Он повернулся на кресле и взялся за телефон, набирая знакомый номер.

— Мария? — Его лицо осветила улыбка. — Как дела?

Близился вечер. Оливия мерила шагами комнату, то и дело поглядывая на мобильный телефон. И молила, чтобы он зазвонил. Наконец раздался долгожданный звонок, и она схватила трубку со вздохом облегчения:

— Джереми?

— Нет, это Бет. Звоню, чтобы узнать, как ты устроилась. — Бет сделала паузу. — Я так поняла, твой любимый где-то бродит?

— Да, сейчас его нет. — Оливия постаралась, чтобы голос звучал ровно и по возможности радостно. — Он уехал по делам. Жду его возвращения с минуты на минуту.

— Тогда не буду занимать телефон. Просто хотела убедиться, что у тебя все в порядке, и уточнить твой новый адрес. Дом шестнадцать, правильно?

Оливия заколебалась.

— Нет, — неохотно проговорила она. — Вообще-то мой адрес Ленсей-Гарденс, дом двадцать один. Раз уж Джереми пока нет, я решила, что будет лучше обрести собственное пристанище. Знаешь, я нашла отличную квартиру. И дешево, Ты не поверишь, как мне повезло.

Не переборщить бы с радостным тоном, подумала Оливия.

— Ладно, — сказала Бет. — Рада, что у тебя все в порядке.

— Счастливо. — Оливия выключила телефон и положила его рядом с собой на диван. Ее снова охватила тоска по дому. Захотелось позвонить родителям. Но что, если она разрыдается в трубку и до смерти напугает их обоих? Нет, лучше выждать, когда у нее будут хорошие новости.

Вообще-то Оливия не привыкла что-либо скрывать от своих родных и близких. Но пусть они пока думают, что ее переезд в Лондон связан с работой. Она не стала рассказывать им, что связывает свое будущее с Джереми, потому что знала: они осудят ее. По крайней мере пока Джереми официально женат. Как жаль, что она не может никому поплакаться. Признаться, что одинока, что напугана…

И что больше всего ее пугает образ Дилана Мелоуна. Она пробыла здесь всего пару дней, а уже успела нажить такого врага.

Оливия включила телевизор и попробовала отвлечься. Шел детективный сериал, который ей обычно нравился. Но сегодня повороты сюжета не захватили ее. Около полуночи она примирилась с фактом, что сегодня Джереми уже не позвонит. Прошел еще час, прежде чем она уговорила себя лечь спать.

На следующее утро Оливия проснулась усталой и подавленной. Нет, это никуда не годится, сказала она себе. Надо взять себя в руки и заняться поисками работы.

При этом важно произвести хорошее впечатление. Одеться с особой тщательностью. Она выбрала темно-серый костюм в узкую полоску, белую блузку и черные туфли.

Пока, пожалуй, можно взяться и за временную работу. Но при этом неплохо бы зарегистрироваться в паре агентств по трудоустройству. Главное — показать свои навыки и владение компьютером.

Когда у них с Джереми все устроится, она, возможно, будет работать дома. А сейчас она не позволит себе сомневаться или грустить. Мало ли почему он не смог позвонить вчера вечером.

Началось с разочарования. В первом бюро, которое она посетила, ей ничего не смогли предложить. Во втором предложили неполную нагрузку при очень низкой оплате. Она карабкалась по лестнице в третье агентство, когда запищал мобильник.

— Ливви? — Голос Джереми. — Дорогая, что ты здесь делаешь? Я ушам своим не поверил, узнав о твоем приезде.

Оливия прислонилась к стене, чувствуя боль в груди.

— Ты не рад? — спросила она.

— Нет, что ты. Я, конечно, рад, — быстро ответил он. — Но и немало удивлен. Мы же никогда не обсуждали эту тему… правда?

— Мне казалось, пришла пора действовать, а не говорить. Когда я могу тебя увидеть?

— Ну… сегодня вечером точно. — Он сделал паузу. — Встретимся и посидим в баре, когда я закончу работу.

— В баре? — эхом отозвалась Оливия, стараясь не поддаваться панике. — Но, Джереми, нам надо поговорить. Выработать какой-то план.

— Конечно. Так мы и сделаем. Просто сейчас я немного выбит из колеи. Слушай, рядом со станцией «Ливерпуль-Стрит» есть бар «Грязный Дик». Встречаемся там в половине шестого. Пока, милая. Мне пора.

Оливия выключила телефон, убрала его в сумочку. Такого она не ожидала. Но хорошо, что он хотя бы не злится на нее за вторжение к Дилану. А скоро они встретятся и все обсудят. Оливия расправила плечи и продолжила путь наверх.

Даже недолгий разговор с Джереми, похоже, принес ей удачу. Женщина, которая проводила собеседование, полагала, что у Оливии есть шансы найти работу.

— Правда, не обязательно в этом районе, предупредила она. — У нас несколько отделений и клиенты по всему Лондону. У вас есть водительские права?

— Да, вот только машины пока нет. Но расстояние — не беда, — добавила Оливия.

— А по времени есть ограничения? Надо забирать детей из школы или что-то в этом роде?

— Я не замужем.

Женщина протянула Оливии анкету.

— Заполните, пожалуйста, и укажите контактные телефоны. Я свяжусь с вами до конца недели. — Она улыбнулась. — Меня зовут Сандра Уилтон. Добро пожаловать в «Сервис груп».

Оливия позволила себе отпраздновать маленькую победу скромным обедом из сэндвича с цыпленком и диетического напитка, а потом принялась изучать лондонское метро. К концу дня она уже смогла без проблем доехать до Сити на Центральной линии. Бар «Грязный Дик» отыскался довольно быстро. Войдя, Оливия немного постояла, чтобы глаза привыкли к приглушенному свету, и наконец разглядела Джереми, он махал ей рукой. Ее сердце взволнованно билось, пока она пробиралась между смеющихся и болтающих компаний клерков в темных костюмах и с кейсами.

— Дорогая. — Джереми обнял Оливию и прижал к себе. — Это чудесно. Господи, как я рад тебя видеть! Я так скучал по тебе.

— Я тоже соскучилась. — Вот он, момент истины, подумала Оливия, но вдруг застеснялась. — Именно поэтому я и приехала.

— Любовь моя. — Его глаза ласкали ее. — Жаль, что здесь столько людей. — Он тепло и соблазнительно улыбнулся. — Я заказал белого сухого вина. Надеюсь, тебе понравится.

Джереми протянул ей бокал и поднял свой.

— За нас!

— За нас, — повторила Оливия, не отрываясь глядя на него. На Джереми был стильный темно-синий костюм, а волосы подстрижены короче, чем обычно. Выглядел он как-то серьезнее, строже.

— Итак, — произнес он. — Где ты остановилась и на сколько приехала?

— На сколько? — Оливия не поняла смысла вопроса.

— Ну да, на сколько? У нас есть неделя?

Две?

Вино вдруг потеряло вкус, в горле запершило. Она постаралась рассмеяться — Джереми, я приехала навсегда. Я… я думала, ты понял. — Она сделала глубокий вдох. — У меня уже есть жилье, я ищу работу. Разве Дилан Мелоун тебе не сказал?

— Нет. Он просто сказал, что ты была у него и спрашивала меня, — медленно проговорил Джереми. — Ливви, ты в самом деле все бросила в Бристоле и переехала в Лондон? И даже не посвятила меня в свои планы?

— Я думала, ты будешь рад. — Она сникла. — В конце концов, мы же хотели этого.

— Да, но не сию же минуту, — в его голосе появилось нетерпение. — Это может вызвать… проблемы.

— С Диланом? — жестко произнесла Оливия.

— Ну, он только часть проблемы… — На лице Джереми появилась гримаса. — Слава богу, что ты не раскрыла ему наших отношений. Он думает, будто мы с тобой — старые знакомые и ты просто зашла меня проведать.

Она застыла в изумлении. Но как же так? Он ведь все знает. Что здесь происходит? В какую игру играет Дилан?

— А разве это так ужасно, если Дилан узнает?

— Это будет катастрофа, — нахмурился Джереми. — Послушай, детка, я хочу получить развод по-тихому. Так сказать, по обоюдному желанию сторон. Это важно, поверь мне. Если Мария узнает о нас… если Дилан ей скажет… Она, знаешь ли, отличный юрист. И запросто сотрет меня с лица земли. — Джереми многозначительно взглянул на Оливию. — Понимаешь, о чем я?

— Думаю, да. — Оливия опустила стакан на стол. Признаться, что их секрет раскрыт? Но она уже знала, что Джереми будет в ярости. И потому не проронила ни слова. — То есть ты хочешь, чтобы я продолжала разыгрывать из себя твою старую знакомую? — спросила она немного погодя.

Он кивнул.

— Только на время, милая. Пока я живу у Дилана. Ты же понимаешь, мне надо действовать осторожно.

— А не лучше ли тебе найти собственное жилье?

— Конечно, лучше. И я уже подыскиваю квартиру. Но все не так просто. Мне нужно, чтобы район был престижный. — Он задумался. — Кстати, где ты живешь?

— Недалеко от тебя. На Ленсей-Гарденс у женщины по имени Саша.

— А-а, эта старая ведьма, — недовольно произнес Джереми. — Как ты ее нашла? Оливия прикусила губу.

— Дилан посоветовал. Я… упомянула, что мне нужно жилье… временное.

— Какой филантроп, да? — Джереми издал короткий смешок. — Ну что ж, что сделано, то сделано. Но нам с тобой будет чертовски трудно встречаться в городе. Если я приду к тебе, Саша тут же доложит Дилану. — Он устало вздохнул. — Если бы ты предупредила меня, что собираешься приехать, я бы нашел тебе квартиру подальше от Ленсей-Гарденс.

— В престижном районе? — сухо спросила Оливия.

Джереми покраснел.

— Ну, не знаю. Это же ненадолго… так что не так уж и важно, правда?

— Меня пока что устраивает то, что есть. — Оливия сделала паузу. — Мне жаль, что я создала столько трудностей. Понимаешь, я думала, что обрадую тебя.

— Дорогая, я рад, — терпеливо повторил он. — Но это будет чертовски мучительно для нас обоих. Так близко — и все-таки не вместе.

— Об этом я как-то не подумала, — вздохнула Оливия. — Может быть, тебе стоит ускорить поиск квартиры?

— Конечно, я так и сделаю. — Джереми тоже вздохнул и потянулся, чтобы наполнить ее бокал. — Эй, да ты почти не притронулась к вину!

— Да, — сказала она. — Можно мне апельсинового сока?

— Все, что хочешь. — Он взял ее руку и поднес к губам. — Прости, любимая. Не слишком-то хорошо я тебя принял, да? Но я все никак не приду в себя.

Да и я немного не в себе, подумала Оливия. Потому что, как ни странно, даже невероятно это звучит, я теперь заодно с Диланом Мелоуном.

А это — самая плохая новость.

Глава 4

Очевидно, Бет была права, подумала Оливия с грустью. Надо было предварительно обсудить свои планы с Джереми. Но в этом случае она, вероятнее всего, и сейчас была бы в Бристоле.

Но я уже здесь, думала Оливия, расправив плечи и подняв подбородок. И я здесь останусь.

— Кстати, насчет временной работы, — сказал Джереми, подходя с соком. — Я хотел бы тебе помочь, дорогая, но мы только что полностью укомплектовали штат. Ты понимаешь?

— Нет проблем, — улыбнулась Оливия, подавляя укол боли. — Мне не нужна помощь. Я и сама справлюсь.

— Да, но ты рискуешь. — Он отпил из своего бокала. — Ведь в Бристоле у тебя замечательно шли дела. Поверить не могу, что ты вот так все бросила.

Оливия вскинула бровь.

— Вот как? Я ехала к любимому мужчине. Это для меня — самое главное.

— Да, конечно. — Джереми слегка покраснел. — Не думай, что я этого не ценю.

— Рада слышать. — Оливия положила руку ему на колено и нежно проговорила:

— Джереми, я чувствую, что пришло время изменить свою жизнь. И в смысле карьеры, и в личной жизни. Лондон — волшебный город, он притягивает людей как магнит. Может быть, я приехала еще и для того, чтобы доказать самой себе: мне по плечу жизнь в большом городе.

— Хочу надеяться, что ты не разочаруешься, сказал он. — Все не так просто, как кажется. Она окинула его озабоченным взглядом.

— Но у тебя ведь все в порядке, правда? Дела идут хорошо?

— Отлично. Лучше не бывает. — Джереми посмотрел на часы. — И именно поэтому мне пора бежать. У меня сегодня ужин с потенциальным клиентом.

— Да? Но я думала, мы проведем этот вечер вместе…

— Не сегодня, любовь моя. — Он коснулся губами ее щеки. — Ты должна это понять. У меня важная встреча.

А как насчет встречи со мной? — захотелось ей крикнуть, но она не осмелилась.

— Если бы ты меня предупредила, я бы успел что-то поменять в расписании, — продолжал Джереми. Он улыбнулся ей. — Но у нас с тобой еще столько времени впереди… целая вечность.

— Так когда я тебя теперь увижу?

— Я позвоню тебе. — Джереми притянул ее к себе и поцеловал. На этот раз страстно и жарко. — Боже, — выдохнул он, — если бы я мог отложить сегодняшнюю встречу…

Оливия смотрела, как он пробирается к выходу и исчезает за дверью.

Вот так, подумала она.

После ужина, помыв тарелки и старательно отбрасывая все неприятные мысли, Оливия села за стол. Раскрыла ноутбук и принялась составлять новое резюме для кадровых агентств. Надо сосредоточиться на карьере. А личная жизнь пусть идет, как идет. Может быть, Джереми нужно время, чтобы оправиться от шока, вызванного ее приездом. Кроме того, у него появится больше причин уважать ее, если она докажет свою независимость.

И у Дилана Мелоуна тоже.

Оливия замерла, ее пальцы зависли над клавиатурой. Интересно, откуда пришла эта мысль? Какая разница, что думает о ней этот человек? Из того, что сказал Джереми, выходит, что Дилан оказал ей услугу. Оливия, хмурясь, откинулась на спинку кресла. У него был хороший шанс всадить ей нож в спину и основательно подпортить их с Джереми отношения. Но он этого не сделал. Почему? Оливия вздрогнула, вспомнив его резкие черты и холодную серебристую голубизну глаз. Но еще она помнила, как может он смеяться, излучая шарм и теплоту. Именно так он смотрел на блондинку в ресторане.

Оливия прикрыла глаза, стараясь отогнать непрошеное воспоминание, но вместо этого вдруг подумала: интересно, каковы на вкус его губы?

Тело ее расслабилось, по нему разливалось тепло зарождающегося желания. До сего момента Оливия и не подозревала, что способна на такие чувства.

Она устроилась поудобнее в кресле, закинула руки за голову, позволяя скользкому материалу блузки натянуться на ее напряженных сосках. Представила, что это мужские пальцы ласкают ее грудь. Ощутила, как влажнеет лоно. Вот его руки, губы, язык касаются ее…

Оливия резко выпрямилась. Губы ее пересохли, сердце встревоженно билось.

Боже, неужели я схожу с ума? Всего несколько часов назад я встречалась с Джереми, которого люблю. С которым собираюсь провести всю оставшуюся жизнь. А сейчас у меня сексуальные фантазии, связанные с ненавистным мне человеком. Что происходит?

Она не могла не признать, что Дилан Мелоун — привлекательный мужчина. К тому же его известность добавляет ему очарования. Но то, что с ней происходит, напоминает глупую подростковую влюбленность. Она словно изменила Джереми.

Это он должен был обнимать, целовать и ласкать ее, и не в мечтах, а наяву. Но, как бы там ни было, она одна. Нет смысла притворяться. Все ее мечты оказались разбиты. Разве могла она предположить, что Джереми предпочтет какой-то деловой ужин свиданию с ней? Он даже не назначил ей новую встречу, а отделался обещанием позвонить.

Оливия глубоко вздохнула. Господи боже, но ведь я свалилась ему как снег на голову, укорила она себя. Так что придется терпеть последствия своего легкомыслия.

Бедный Джереми, наверное, мучается не меньше ее…

Оливия вернулась к резюме. Когда оно было закончено, у нее разболелась голова. Она встала и расправила затекшие плечи. В подвале стало душно, и захотелось на свежий воздух. Оливия взяла ключ от сада и поднялась по лестнице.

Было уже поздно, из окон окрестных домов лился свет. Она решила далеко не заходить, держаться дорожки вдоль ограды.

Легкий ветерок принес с собою аромат цветов. Жасмин, подумала Оливия, глубоко вдыхая прохладный ночной воздух. Ей вспомнился дом родителей.

Она ускорила шаг и едва не наступила на кота, который вышел из кустов прямо перед ней, гордо держа хвост, как флаг.

— Ой! — Оливия едва успела поймать ветку, которая чуть не задела ее лицо. Кот тем временем, мурлыча, начал тереться о ее ноги. Она присмотрелась к нему повнимательнее. — По-моему, мы раньше с тобой встречались, дружок, — сказала она.

Судя по всему, это был Максимилиан. Тот самый, которого с таким упоением гонял Хамф.

— Привет. — Она присела и погладила кота. — Тебя, случайно, не Макс зовут?

Кот поднял голову и еще теснее прижался к Оливии, выгибая спину от удовольствия.

— Ах ты, подлиза. — Оливия гладила его пушистую шерсть. Внезапно она почувствовала какое-то беспокойство и обернулась. Так и есть, она зашла дальше, чем собиралась. Если здесь Максимилиан, значит, вражеская территория уже близко.

— Вы, мисс Батлер, оказывается, не только мужей воруете, но и кошек?

Насмешливый голос заставил ее резко вскочить и вскрикнуть. Не веря своим ушам, Оливия уставилась на стоящего в тени мужчину.

Господи, как же мне не везет, подумала она, а вслух холодно произнесла:

— Просто завожу друзей, мистер Мелоун.

— Отличный предлог подобраться поближе, сказал Дилан. — Вот только вам снова не повезло. Джереми нет дома.

— Я в курсе, — проговорила Оливия сквозь зубы.

— Ах, вот как. Значит, вы его видели.

— Видела. — Она только теперь заметила, что стоит в круге света из соседнего окна и видна как на ладони. В то время как Дилан скрывается в тени, что, как обычно, дает ему преимущество в разговоре.

— А, я понял, — сказал он, — вы пришли сказать мне «спасибо».

— Интересно, за что? — фыркнула Оливия.

— За то, что сохранил в тайне вашу эскападу. — Его тон был сух.

— Да, кстати, почему вы не сказали ему? — с трудом проговорила Оливия. Во рту у нее пересохло.

— Я и сам не знаю, — медленно произнес он. — Но уж точно не от доброго сердца.

— Вы меня удивили. — Голос Оливии был полон сарказма.

— Это я могу, — согласился Дилан. — Кстати, вы не представляете, как удивился Джереми. Если бы я не был так тактичен и добр, то сказал бы, что он был в шоке. Но, может быть, это все от большой любви.

— Судя по всему, вас она никогда не посещала, — вспыхнула Оливия.

— Вот тут я с вами спорить не стану. — Было ясно, что он усмехается. — Может быть, великая страсть — не мой удел.

— Но все же, почему вы решили не говорить Джереми правду?

— Скажем так, я решил пустить все на самотек, — задумчиво произнес Дилан.

Оливия поняла, что более определенного ответа не получит.

— Уже поздно, — сказала она. — Мне пора домой. Спокойной ночи.

— Уже уходите? А я-то думал, вы останетесь и споете серенаду под его балконом. Возможно, я все же романтик в душе.

— Вы, мистер Мелоун? — Оливия покачала головой. — Большего циника я еще не встречала.

— Тем не менее, — пожал плечами Дилан, если бы вы проехали двести миль, чтобы увидеть меня, я бы не оставил вас одну. Так что спите крепко, мисс Батлер.

Тени качнулись, и он исчез. Оливия еще постояла немного, озадаченная его словами. Потом медленно повернулась и побрела домой. Сердце ее бешено билось, щеки пылали.

— Черт тебя побери, — пробормотала она, запирая за собой калитку сада. — Чтоб тебе сгореть в аду, Дилан Мелоун!

Несмотря ни на что, свежий воздух сделал свое дело, и Оливия заснула, едва успев коснуться головой подушки.

Разбудил ее звонок мобильного телефона. Джереми, подумала она, хватая трубку. Но это оказалась Сандра Уилтон, звонившая, чтобы предложить ей работу.

— У нашего клиента небольшая контора по аренде жилья, — сказала она. — Работает он в паре с женой. Жена упала и ушибла лодыжку. Нужно заменить ее, пока она не поправится, так что это ненадолго. По крайней мере на пару дней.

— А чем я должна заниматься? — спросила Оливия, записывая фамилию и адрес. Сандра усмехнулась:

— Вообще-то из них двоих только миссис Саттон умеет работать на компьютере, так что бедный Колин уже готов лезть на стену. Вы получите деньги, если растолкуете ему, как заходить в базу данных и выполнять несколько простых функций.

Так оно и оказалось. Приехав в указанную контору, Оливия обнаружила высокого, элегантного мужчину с седеющими волосами, глядящего на компьютер так, словно это — ядовитая змея.

— Вики говорила мне, что делать, — произнес он в отчаянии, — на какие клавиши нажимать и все такое. Но ничего не получается. Думаю, я сломал его.

Оливия успокаивающе ему улыбнулась.

— Давайте посмотрим, что там стряслось, сказала она, решительно включая кнопку питания.

— Господи. — Колин Саттон уставился на экран, словно на его глазах свершилось чудо. — Как вы это сделали?

Оливия едва удержалась, чтобы не расхохотаться.

— Просто догадалась, — мягко произнесла она. — А теперь, с чего мы начнем?

Чета Саттон занималась поиском жилья. Они знакомили людей с возможными вариантами и улаживали все необходимые формальности при покупке или аренде. Очевидно, дела у них шли успешно. Телефоны звонили не умолкая, и шел постоянный поток заявок. Днем, когда стало немного потише, Салон отправился посмотреть две квартиры, на которые поступили заявки, и Оливия осталась держать оборону в одиночестве. Это дало ей возможность ознакомиться со списком квартир, содержащихся в базе, и распечатать описание трех более-менее подходящих. Ей подумалось, что они могут заинтересовать Джереми. Кажется, и район был престижный. Но стоило ей увидеть цены, брови поползли вверх. Впрочем, настоящий шок она испытала, когда нашла подвальное помещение, в точности такое же, какое снимала сама. Дом располагался по соседству с Ленсей-Гарденс, и квартира стоила ровно вдвое больше, чем платила она. Когда вернулся Колин Саттон, она смущенно спросила его, нет ли здесь ошибки.

— Да что вы, — ответил он. — Эта — одна из самых дешевых.

Заверив мистера Саттона, что завтра ровно к девяти часам она будет у него в офисе, Оливия побрела домой, раздумывая над тем, что узнала. По пути к себе она постучала в дверь к Саше, намереваясь обсудить с ней оплату, но той не оказалось дома.

Наверное, повела гулять Хамфа, подумала Оливия. Ладно, напишу ей записку и оставлю в двери. Изложив письменно просьбу к Саше уделить ей время для разговора об оплате квартиры, Оливия занялась приготовлением ужина.

Когда отбивная уже мирно тушилась на плите, она решила принять душ. И не успела выйти из ванной, как в дверь постучали. Саша, подумала она. Но приветливая улыбка замерла у нее на губах, когда, открыв дверь, она обнаружила Дилана Мелоуна.

— Вы? — выдохнула Оливия. — Что вы здесь делаете?

— Пришел поговорить с вами об этом. Только сейчас Оливия заметила у него в руке свою записку.

— Вы всегда читаете чужие письма? — холодно поинтересовалась она.

— Только когда меня об этом просят, — ответил он с той же холодностью. — Саша ненавидит носить очки и не любит надевать их при посторонних, но без них не может прочесть ни слова. Так что я сказал ей, что это просто листовка.

— Да как вы посмели! — возмутилась Оливия.

— А как вы посмели? — в свою очередь возмутился он. — Она и так донельзя снизила вам плату, а вы собираетесь окончательно ее обобрать, мелочная маленькая плутовка. Вы надеетесь сэкономить на ее добром сердце!

Оливия лишилась дара речи, но только на мгновение. Ее обуяла ярость.

— Здорово вы меня осудили. — Ее голос был полон злой иронии. — Оказывается, мне не терпится обокрасть первого же, кто делает мне добро. Так вот послушайте: я не из тех, кто ворует деньги у сирот и престарелых пенсионеров. — Ее голос дрогнул. — А теперь — убирайтесь.

— Я никуда не пойду. — Он вошел и закрыл за собой дверь. — Послушайте, может, я был немного груб…

— Может? — Оливия рассмеялась. — Ох, вы здесь ни при чем. Просто у вас работа такая. Быть одновременно судьей, присяжными и палачом. И не дай бог оказаться в положении подсудимого!

Оливия сглотнула. Внезапно она осознала, что на ней нет ничего, кроме тонкой длинной рубашки.

Дилан поджал губы.

— Я понимаю, у вас могут быть финансовые затруднения, — продолжил он после паузы. — Лондонские цены обычно вызывают шок у провинциалов. И все же…

— И все же вы ничего не поняли! — Оливия вздернула подбородок. — Я не какая-нибудь несчастная приживалка, ищущая, где бы приткнуться. И в благотворительности не нуждаюсь, — добавила она горячо. — Мне вполне по карману та оплата, какую просит Саша. Но сегодня я побывала в агентстве по аренде жилья и поняла, что цена слишком низкая. Саша, похоже, не подозревает, какова на самом деле стоимость этой квартиры. Именно об этом я и хотела с ней поговорить. Впрочем, это не ваше дело, мистер Мелоун.

— Вы забыли, что это я прислал вас к ней. В некотором роде я несу ответственность.

— Ни дать ни взять добрый самаритянин, — Оливия уже дрожала. — А теперь прошу вас, уходите.

— Не уйду, пока мы все не выясним. — Он поднял брошенное ею мокрое полотенце и протянул ей. — Вы вся дрожите. Пойдите и оденьтесь, а потом поговорим.

— Я не обязана…

— Мне бы не хотелось, чтобы вы подхватили воспаление легких и слегли. Разговор окончен.

Оливия обожгла его уничтожающим взглядом и скрылась в ванной, захватив по пути джинсы и свитер. Причесав волосы и собрав их на макушке резинкой, она быстро оделась и оглядела себя в зеркале с явным одобрением.

Вернувшись, Оливия обнаружила, что Дилан удобно устроился в кресле. Однако стоило ей войти в комнату, как он поднялся.

— Я уменьшил огонь под кастрюлей на плите, — заметил он. — Чтобы ваш ужин не подгорел.

— Проверяли, что у меня в холодильнике? Дилан поднял руки:

— Ладно, давайте оставим эту тему. Да, я ошибся насчет ваших намерений. Признаю.

— А как вы вообще оказались здесь? Шпионите за мной?

— Не переоценивайте себя, — усмехнулся Дилан. — Я каждый месяц помогаю Саше справиться с накопившимися счетами. Бухгалтерия — не сильная ее сторона.

— Неудивительно. Она даже не следит за ценами на рынке недвижимости.

— Это верно, — вздохнул Дилан, — но зато у нее добрая душа. Она просит столько, сколько, по ее мнению, люди могут заплатить. Ей нравится, когда есть жильцы. А деньги — не главная ее забота.

— Но как она может себе такое позволить? удивилась Оливия. — Ведь ей нужно покрывать расходы на коммунальные услуги, содержание дома. Она работает?

— Ну, на сцене больше не выступает. Занимается озвучиванием и чем-то еще на радио.

— А, понятно. — Впрочем, Оливия мало что поняла. — И достаточно этим зарабатывает?

— Скорее всего, нет. — Дилан оглядел ее. — Еще вопросы есть?

Оливия вспыхнула.

— Это не любопытство. Просто мне хочется быть уверенной, что она не терпит убытки, сдавая мне квартиру.

— Об этом не беспокойтесь. К тому же вы ведь ненадолго?

Холодные глаза вспыхнули серебром. У Оливии внезапно перехватило дыхание.

— Нет, — пробормотала она. — Надеюсь, что нет. Но я все равно не понимаю, при чем здесь вы.

— А вам и не надо понимать. Ну, скажем, я ее старый друг.

— Ей повезло. — По щекам Оливии разлился горячий румянец. — Я хочу сказать, вы такой занятой человек. Странно, что находите для этого время.

— У меня всегда найдется время для тех, кого я люблю, — тихо проговорил Дилан.

Их глаза встретились, и оба замерли. Оливия почувствовала, что все ее тело напряглось, как натянутая струна, от переполняющего ее возбуждения. Как близко, подумала она. Но это была близость параллельных прямых, которые, увы, никогда не пересекаются. Напряженную тишину разбил звонок ее мобильного телефона.

— Ox. — Она со вздохом взяла трубку.

— Дорогая, — послышался голос Джереми. — Сегодня вечером я совершенно свободен. Почему бы нам не поужинать вместе?

Она могла бы придумать дюжину причин, не считая остывающей на плите отбивной, которая наполняла комнату пряным ароматом. Оливия посмотрела на Дилана, который снова встал с кресла. Он ответил ей непроницаемым взглядом. Губы его кривились в усмешке. И этот взгляд все решил. К черту Дилана Мелоуна. Пусть думает что хочет.

— Отлично. — Она постаралась, чтобы голос звучал как можно ласковей. — Дождаться не могу.

Оливия услышала, как Дилан что-то прорычал себе под нос, а потом повернулся и вышел, хлопнув дверью.

Глава 5

Джереми повел ее в ресторанчик на Кинге-роуд — по его словам, очень модное заведение. Оливия, которая на скорую руку переоделась в облегающее платье цвета спелой пшеницы и темно-коричневый полосатый жакет, почувствовала себя не в своей тарелке среди ярко наряженных здешних посетителей.

К тому же это не самое лучшее место для романтических свиданий, грустно подумала она. Залитый ярким светом зал, шумная толпа, хотя меню — в высшей степени обыкновенное. Но, как сказал Джереми, сюда приходят себя показать и на других посмотреть. Могло быть и хуже, подумала она, торопливо поглощая гамбургер с картошкой фри. Пока они пили кофе, Оливия рассказала Джереми о квартирах, которые она подобрала сегодня днем. Джереми удивленно приподнял брови.

— Да, ты даром времени не теряешь, — заметил он слегка раздраженно. — Я собирался начать поиски со следующей недели.

— Просто мне представилась отличная возможность. — Оливия услышала обиду в своем голосе.

— Хмм. — Он быстро просмотрел список. — Вообще-то я слышал об этих людях. У них хорошая репутация. Буду иметь их в виду. — Он сложил бумагу и убрал во внутренний карман пиджака. — Но тебе не кажется, что ты должна сперва найти постоянную работу? На временные заработки жить трудно.

— Да, конечно, — улыбнулась Оливия. — Думаю, мне стоит попробовать то, чем я занималась в Бристоле. Обучать людей работе с компьютерными программами.

Джереми посмотрел на нее с сочувствием.

— Мне кажется, в Лондоне у тебя вряд ли будет много клиентов. Здесь народ довольно хорошо подкован, не то что в провинции.

Ей тут же вспомнилось изумленное выражение на лице Колина Саттона, но она промолчала.

Оливия надеялась, что после ужина они погуляют. Но Джереми тут же поймал такси.

— Можешь показать мне свою квартиру, прошептал он ей на ухо, когда такси отъехало.

— Но ты же говорил, что это небезопасно, напомнила ему Оливия, смущенная присутствием водителя.

— К черту все это, — сказал он громко. — Я не хочу больше ждать. О господи, Ливви…

Он обнял ее, покрывая лицо страстными поцелуями. Рука его скользнула под жакет и стала ласкать ее груди.

Она же замерла в его объятьях, не сопротивляясь, но и не поощряя его действий. Господи, пусть бы он подождал, пока они останутся наедине. Пальцы его нащупали край юбки.

— Джереми. — Она оттолкнула его руку. — Нас увидят.

— Ну, не будь такой недотрогой, — поддразнил он. — Водители такси и не такое видят каждый день.

— Только не со мной, — заявила она еще решительнее.

— Будь по-твоему, — сказал он с явным нетерпением.

Оливия вздрогнула. Кажется, сегодня будет их первая ночь. Ей бы хотелось, чтобы она значила для него то же, что и для нее. Не просто примитивное совокупление, чтобы развлечься вечером после ужина.

Она медленно открыла дверь, пока Джереми расплачивался с таксистом.

— Ну, вот мы и приехали, — в ее голосе слышалась нервная дрожь. Оливия прошла на кухню. — Хочешь еще кофе?

— Теперь я хочу только одного, — нежно проговорил он. Его взгляд медленно скользил по ее телу, словно раздевая. — Не играй со мной, Ливви. Наконец-то мы будем вместе.

— Но мы с тобой не виделись уже несколько месяцев, — напомнила она. Горло ее пересохло. — Может быть, нам стоит заново привыкнуть друг к другу?

— Лучше всего возобновить знакомство в постели. — Он прижал ее к себе, сорвал жакет и одним резким движением потянул вниз молнию на платье. — Я хочу видеть всю тебя, дорогая.

Каждый дюйм твоего желанного тела, — пробормотал он хрипло.

Она отшатнулась, придерживая платье и силясь рассмеяться:

— Подожди минутку…

— Я только этим и занимаюсь с того момента, как мы познакомились, — проговорил Джереми нетерпеливо, даже зло. — Но теперь хватит. Сегодня мы будем вместе, Ливви.

Оливия попятилась, пока не наткнулась спиной на стену. Больше отступать было некуда. И Джереми приближался, срывая с себя одежду.

— Ну, если тебе не хочется в постели, — сказал он, хищно улыбаясь, — тогда придется прямо здесь.

— Нет. — Оливия увернулась от него. Она понимала, что он возбужден и уже практически не владеет собой, в то время как она…

Господи, подумала Оливия, похоже, с меня хватит. Терпеть не могу быть загнанной в угол.

Неожиданный стук в дверь явился для нее избавлением. Ответом на ее молитву.

Она поймала себя на мысли: что, если это Дилан?

А потом услышала голос Саши:

— Оливия, у вас все в порядке? Хамф залаял, словно в доме чужой. Можно мне войти?

— Минутку. — Оливия поспешно одергивала платье. — Это моя хозяйка. Тебе лучше спрятаться в ванной, — прошептала она Джереми.

— Избавься от нее побыстрее, — простонал он, но все же скрылся в ванной.

Оливия подошла к двери, приглаживая волосы, и открыла ее.

— Девочка моя, — взволнованно затараторила Саша. — Хамф наделал столько шуму, и я подумала, не случилось ли чего с тобой. Ты ничего странного не слышала? Может быть, поблизости слонялся кто-то незнакомый?

Она была верна своему экзотическому стилю. На сей раз на Саше были черные брюки в обтяжку и что-то вроде туники, усыпанной алыми маками. На голове красовалась черная бандана. Говоря, она цепко оглядывала комнату.

— Все в порядке, — ответила Оливия, борясь с самыми разными эмоциями, среди которых были и раздражение, и замешательство, и, отчасти, облегчение. Она ни на секунду не поверила, что это случайность. Сомнений нет, Саша действовала по указке Дилана. — Может быть, Хамф просто услышал, что я вернулась домой?

— Да нет, к тебе он привык, — отмела Саша ее объяснение. — Он лает только на звук незнакомых ему шагов или голоса. — Она внимательно оглядела Оливию. — Ты покраснела, дорогая. У тебя, случайно, нет температуры? Хотя сейчас жарко.

— Да, душно, — упавшим голосом согласилась Оливия.

— К тому же жить одной так трудно, — продолжала Саша без всякой логической связи. — Дилан уверяет, что мне нужно установить аварийные кнопки. На всякий случай. Наверно, он прав. — Саша одарила Оливию одной из своих сверкающих улыбок. — Но ведь у тебя есть мобильный телефончик, правда? В случае чего ты всегда можешь мне позвонить.

— Буду иметь в виду, — пообещала Оливия, провожая Сашу к двери. Наконец, еще раз сверкнув улыбкой, та удалилась.

— В чем дело? — спросил Джереми, выходя из своего убежища. Оливия вздохнула:

— Вероятно, она дала мне понять, что знает о тебе.

— Да, я знаю, что она шпионит за мной по наущению Дилана, — проворчал Джереми сквозь зубы. — Это место никак не подходит для любовного гнездышка. Надо срочно что-нибудь придумать. Может быть, удастся на выходные одолжить ключи у кого-нибудь из приятелей.

Оливия прикусила губу.

— Мне почему-то не нравится эта идея.

— Что с тобой? — удивился Джереми. — Ты проделала такой путь, чтобы быть со мной, а сейчас идешь на попятный.

— Я проделала такой путь, чтобы жить с тобой вместе, открыто и честно. — Оливия подняла голову. — А не затем, чтобы иметь интрижку по секрету в чужой постели.

Повисла напряженная тишина. Джереми сжал губы.

— Ты, пожалуй, в чем-то права, — медленно проговорил он. — Прости, дорогая. Я вел себя как сексуальный маньяк. Просто я так сильно хочу тебя, что теряю терпение.

Он протянул руки, и Оливия подошла обнять его.

— Мне тоже тяжело ждать, — мягко напомнила она. — Но у нас еще вся жизнь впереди, не так ли?

— Да, знаю. — На этот раз его поцелуй был нежен и легок. — А теперь мне лучше уйти, а то Мата Хари нанесет нам еще один визит. — Он рассмеялся. — Придется ограничиться старомодным ухаживанием: прогулки в парке, поездки в зоопарк и прочая чушь.

— А мне нравится, — заметила Оливия. Он поцеловал ей руку:

— Я позвоню, — и ушел.

Оливия еще немного постояла, глядя на закрытую дверь и слушая тишину.

Этот вечер был не из легких. Она была шокирована поведением Джереми. На мгновение даже почувствовала неприязнь к нему. Он словно вдруг превратился в дикого отвратительного незнакомца.

Но, возможно, все дело в обстоятельствах. Им обоим приходится сейчас туго. Только бы Джереми поскорее нашел для них квартиру. Это сразу разрешит все вопросы. Дилан может беситься сколько угодно. Все будет хорошо. Она в этом уверена.

Среда началась плотно занятым утром в конторе Саттонов. Придя с обеда, Оливия узнала, что Вики Саттон уже передвигается и завтра сможет вернуться к работе.

— Она считает себя незаменимой, — проворчал Колин, но было видно, как он доволен. — Впрочем, она права. Я уже звонил в агентство, и там сказали, что у них есть для вас новая работа. Позвоните им, когда будет время.

При этих словах погрустневшая было Оливия приободрилась.

Сандра Уилтон не обманула ее ожиданий.

— Завтра я посылаю вас в «Академи Продакшнз», — сказала она. — Им нужен офис-менеджер, их штатный сейчас на больничном. Кажется, в ваши обязанности будут входить телефонные звонки и прием посетителей, еще вы должны будете подавать кофе с сэндвичами.

— Ox, — вздохнула Оливия, и Сандра усмехнулась.

— Это, конечно, не по вашей части. Но деньги хорошие, и они — наши постоянные работодатели. Возможно, для вас найдется в этой фирме более подходящая должность. — Она немного поколебалась, прежде чем продолжить:

— Да, и еще: присматривайте, пожалуйста, за Барбарой — это одна из наших сотрудниц. Она долго была домохозяйкой, а теперь решила вернуться к работе. Если ей понадобится помощь — не бросайте ее. Кажется, ей приходится нелегко.

— А что это за компания?

— Независимое объединение. Снимают драмы и документальные фильмы для главных телевизионных каналов. Они не раз получали награды, так что фирма серьезная. Многие хотят попасть туда. Там все стильно одеваются и постоянно суетятся.

«Академи Продакшнз» целиком занимала второй этаж старого здания в небольшом скверике. На первом этаже разместились антикварные магазинчики, цветочные и букинистические лавочки. Оливия увидела стеклянную дверь с вывеской и сигнализацией.

Она представилась и поднялась по узкой лесенке к другой двери, где ее уже ждала темноволосая маленькая девушка.

— Привет, — сказала она без улыбки. — Меня зовут Кэрол. Я из администрации. Покажу вам, где что, прежде чем вы приступите к работе. — Она немного помолчала. — Надеюсь, у вас получится лучше, чем у вашей коллеги.

Не слишком многообещающее начало, подумала Оливия, вешая жакет на один из крючков в приемной.

Офис был большой, хорошо освещенный и полный зелени. Но вместо ожидаемой «суеты» здесь скорее чувствовалось напряжение. Оливия прошла следом за Кэрол к одному из столов.

— Вы знаете, как работает мини-АТС? — спросила Кэрол и, кажется, обрадовалась ее уверенному кивку. — Все номера записаны здесь. Если возникнут трудности, зовите меня. Не думайте, что сама со всем справитесь. Мими, одна из наших сотрудниц, подойдет попозже и поможет вам.

У нас множество звонков от актеров, желающих получить роль. Любого, кто не может назвать, с кем конкретно его соединить, переключайте на добавочный тридцать девять. Того, кто спросит Джея Эла, надо направлять к Пауле. Это его секретарь.

Оливия записала это в блокнот.

— Это — экран с камеры над парадной дверью. Пропускать только приглашенных. Их список на компьютере. Большинство звонков просто нужно переключить на другую линию. Кстати, о линиях: позвоните, пожалуйста, в «Хогарт Системе» и попросите их прислать техника. Номер — в справочнике. Я звоню туда с тех пор, как пришла, но у них все время занято.

Натянуто улыбнувшись, она исчезла.

Ну что ж, по крайней мере ей не дали указаний варить кофе. В этот момент зазвонил телефон.

Вскоре Оливия поняла, что нервничает, как будто все только и ждут от нее ошибки и провала. Но время шло, а никаких накладок не возникало.

Мими прибыла в половине одиннадцатого. Высокая стройная кудрявая девушка, с кожей белой, как алебастр. Юбка обтягивает бедра.

— Я пока поработаю за тебя, — предложила она. — Наша заботливая Кэрол сказала тебе, где можно отдохнуть? Нет? Неудивительно. Иди до конца этого крыла. Слева дверь. За ней кухня. Там есть кофе, чай, сок в холодильнике. Налей себе, чего хочешь, заодно и мне принесешь. Чай с молоком, но без сахара, ладно?

— Спасибо. — Оливия заколебалась. — Здесь работает другая девушка из моего агентства. Ты не знаешь, где она? Ее зовут Барбара.

Мими скорчила рожицу.

— Найдешь ее на кухне, роняющей слезы в какао. Или в комнате отдыха, где она уже израсходовала недельный запас салфеток. Такая нюня, с ума сойти можно.

— А что случилось?

Мими возвела взор к потолку.

— Эта растяпа потеряла пару писем и заметки для целой серии. Ей надо было воспользоваться программой «Скриптек», а она знает только «Ворд». Представляешь себе, какая катастрофа? Теперь кому-то придется объяснять агенту одной из звезд, что недельная работа вылетела в трубу и ему надо начинать все сначала. — Она покачала головой. — Мне кажется, он расстроится.

— Господи, — только и могла сказать Оливия. Барбара в самом деле оказалась на кухне. Приятная женщина лет сорока, вцепившаяся в чашку холодного чая так, словно та была ее последним спасением.

— Привет, — сказала Оливия. — Я тоже работаю в «Сервис Груп». Чем могу помочь вам? Та покачала головой.

— Уже слишком поздно. Я чувствую себя ужасно. Это моя первая работа за долгое время, и мне так хотелось, чтобы все прошло хорошо…

Оливия подошла и села за стол напротив.

— Может быть, все не так плохо, как вам кажется.

— Не так плохо? — трагически простонала Барбара. — Да вы знаете, что я натворила? Мне дали диск и сказали переписать информацию на другой. Они спросили, знаю ли я, как это делается. Я сказала, что да. До меня не дошло, что «Скриптек» — совсем другая программа. Не получилось. Я запаниковала. Дело кончилось тем, что я стерла информацию с обоих дисков.

По ее лицу покатились слезы.

— Они расскажут все в агентстве, и Сандра меня выгонит.

— Не расстраивайтесь, — мягко утешила ее Оливия.

— Я этого не переживу. Видите ли, я сама попросилась работать над этим проектом. Автор его — мой кумир. Он настоящий профессионал. Я смотрела все его программы, но Дерек, мой муж, его не любит. Говорит, что не хотел бы столкнуться лицом к лицу с таким человеком. И вот теперь, .. — Она снова захныкала.

— Не расстраивайтесь, — терпеливо проговорила Оливия. — Вы знаете, как трудно окончательно уничтожить данные, которые однажды оказались в компьютере? И, кроме того, это не только ваша, но и его вина. Если он действительно профессионал, то должен был хранить у себя резервную копию любой информации. Если же такой копии нет — он просто некомпетентный идиот.

Оливия улыбнулась Барбаре, но женщина даже не взглянула на нее. Она смотрела через ее плечо на дверь с таким выражением, будто в нее ломился Фредди Крюгер из «Кошмара на улице Вязов».

Оливии вдруг стало холодно. Она медленно развернула кресло и увидела сверкающие негодованием глаза Дилана Мелоуна. Мгновение она просто смотрела на него, не веря своим глазам. И молясь, чтобы это оказался лишь призрак, галлюцинация. Но Дилан упорно отказывался таять. Боже, подумала она в ужасе. Из всех возможных рабочих мест в Лондоне я выбрала именно его телестудию.

— Ну что же вы замолчали, мисс Батлер? — Его тон мог бы заморозить Тихий океан. — Я уверен, что у вас есть еще много соображений. Поделитесь же с нами своей мудростью. И не делайте вид, что лишились дара речи.

Позади него маячила Кэрол. Кажется, она тоже пребывала в панике. Как и остальные столпившиеся за ее спиной сотрудники. Оливии захотелось сбежать, но гордость приковала ее к месту.

— Не пугайте меня, мистер Мелоун. — Ее голос мог бы соперничать в холодности с его. — Я сказала лишь то, что обычно говорят о людях, теряющих информацию. И не собираюсь извиняться. Даже новички знают, что такое резервная копия.

Его губы вытянулись в жесткую линию.

— До сего момента я не имел оснований сомневаться в способностях секретариата фирмы. Они никогда еще меня не подводили.

Оливия бросила взгляд на Барбару, которая съежилась в углу и закрыла лицо руками. Потом решительно встала и взглянула прямо в глаза Дилану.

— Давайте не будем перекладывать свои ошибки на чужие плечи, — сказала она хлестко. — И оставьте свои приемы давления для телешоу. Вне студии они не так впечатляют. — Оливия протянула руку и коснулась плеча Барбары. — Пойдемте, — тихо позвала она. — Посмотрим, что можно сделать.

Тут вперед вырвалась Кэрол.

— Я дала ей задание, Дилан, пригласить техников. Очевидно, она так же некомпетентна, как и ее коллега. Никто из них больше здесь не работает. Если Сандра Уилтон хочет продолжать сотрудничать с нами, ей придется немедленно уволить обеих.

— Я оставила сообщение на автоответчике, спокойно ответила Оливия. — Но, очевидно, никого нет на месте.

— Миссис Уилтон получит полный отчет, мрачно проговорила Кэрол. — Могу вам это обещать. Дилан, выразить не могу, как мне жаль. Поведение этой девицы — возмутительно.

— Ну, к этому я уже привык, — мягко согласился он. — Мы с мисс Батлер старые неприятели. — Он поглядел на Оливию и бледную как смерть Барбару. — Что вы знаете о компьютерах?

— Довольно много, — ответила Оливия. — Ваши данные где-то заблокированы. Мне только нужно подобрать ключ.

— Чепуха, — вмешалась Кэрол. — Дилан, я сейчас еще раз позвоню в Хогарт и попрошу их срочно прислать техников.

— Но ведь их можно прождать не один час.

А мисс Батлер уже здесь.

— Вы уверены, что можно подпускать ее к компьютеру?

— А почему бы и нет? — Дилан пожал плечами. — Мне кажется, сильнее навредить уже нельзя. — Он хищным взглядом оглядел Оливию. — Давайте, мисс Батлер. Пойдемте в мой кабинет.

Оливия последовала за ним на второй этаж.

От волнения у нее перехватило дыхание. При мысли о том, что она взяла на себя непосильную задачу, тряслись поджилки. Тем временем Дилан вел ее по узкому коридору, по обе стороны которого ютились маленькие комнатушки.

Его кабинет был немногим больше. Окно выходило на задний двор. Один стол был завален бумагами, на другом размещался компьютер.

— Он в вашем распоряжении, мисс Батлер. — Дилан с преувеличенной любезностью пододвинул ей стул. Его улыбка была насмешливой и чуть напряженной. Он ждет, что я потерплю поражение, чтобы добить меня, подумала Оливия.

— Спасибо, — ответила она как можно вежливее, стараясь сохранить непроницаемое выражение лица. Затем подалась вперед и включила машину. — Не обещаю, что это будет быстро.

— Время не ограничено, сидите сколько угодно, — милостиво разрешил Дилан. — Вам еще что-нибудь нужно?

— Предоставьте это мне, Дилан. — Кэрол следовала за ним по пятам. — Я прослежу за мисс Батлер, пока она не покинет здание.

— Нет уж, — возразила Оливия спокойно. — Мне нужно сосредоточиться, а я не люблю, когда мне дышат в затылок. Оставьте меня наедине с компьютером.

— Ну, знаете ли… — возмущенно начала Кэрол, но Дилан жестом остановил ее.

— Она у нас эксперт, — промурлыкал он, улыбнувшись. — Давайте уйдем и дадим ей поработать.

— Да, еще одно, — сказала Оливия, когда они уже выходили. — Как называются пропавшие файлы?

— Все они перечислены под рубрикой «Бывший Премьер». — Его скучающий тон свидетельствовал, что в душе он уже распрощался с информацией. Это еще сильнее подстегнуло ее.

Ну, это мы еще посмотрим, сказала она себе, когда за Диланом и разъяренной Кэрол закрылась дверь.

Ей редко приходилось работать с программой «Скриптек», хотя она и популярна в среде телевизионщиков. Программа довольно хитрая, неудивительно, что бедная Барбара запуталась. И работа предстоит сложная, но она просто обязана справиться. Почему-то Оливии было важно что-то доказать Дилану. Она и сама не очень хорошо понимала, что именно.

Прошло несколько часов; пару раз она осознавала чье-то присутствие. Кто-то, может быть сам Дилан, приносил ей горячий кофе. Потом появился сэндвич с тунцом и стакан апельсинового сока. Оливия автоматически съела и выпила все, не отрывая глаз от экрана. Она сосредоточенно охотилась за спрятанным где-то блоком данных. У нее уже болела голова и затекли плечи, когда она наконец зацепила нужный материал. Едва осмеливаясь дышать, она вывела файлы на экран. Проверила, полны ли они, и осторожно сохранила по очереди. Только после этого Оливия позволила себе откинуться на спинку кресла и расслабиться, улыбаясь себе. Позади нее открылась дверь, и резкий голос Кэрол возвестил:

— Приехали техники из Хогарта. Так что можете уходить.

— С удовольствием. — Оливия встала и потянулась. — Но я восстановила файлы, так что они могут уходить.

— Вы нашли их? Не верю. Оливия пожала плечами.

— Это ваши проблемы. Я свои уже решила. Она собиралась протиснуться мимо Кэрол, когда в дверях появился Дилан. Он недоверчиво взглянул на компьютер.

— Вы вернули файлы? Покажите.

— Вы прекрасно знаете, мистер Мелоун, на какие клавиши надо нажимать. — Оливия гордо посмотрела на него. — А мне пора.

Она слышала, как он зовет ее вернуться, но решила не обращать внимания. Забрала свой жакет и пошла по коридорам и вниз по лестнице. Ее окликнула Мими:

— Оливия, они хотят, чтобы ты вернулась.

— Перебьются, — бросила она в ответ и вышла на улицу.

Автобусная остановка находилась за углом. Сразу же подошел автобус. Оливия даже не поинтересовалась, куда он идет. Она просто села и поехала. Транспорт, как всегда в этот час, шел сплошным потоком. Автобус еле плелся, давая ей время на размышления.

Сегодня она сожгла все мосты в «Академи Продакшнс». И, скорее всего, в агентстве тоже. Но она обязательно поговорит с Сандрой о Барбаре. Может быть, ей еще как-то можно помочь. Потому что работа под началом этой женщины — бульдога Кэрол — кого хочешь выведет из равновесия.

Впрочем, они под стать друг другу. Такая акула, как Дилан, — достойная пара Кэрол. Знай она, что Дилан работает в «Академи Продакшнс», обходила бы это место за версту. Никакие деньги не стоят таких потрясений.

И все же, несмотря на уверенность, что за сегодняшний день ей не заплатят ни пенни, Оливия была довольна.

Теперь бы только вдохнуть немного свежего воздуха, вернее, того, что в Лондоне называют свежим воздухом. Она вышла из автобуса около Регентского парка и погуляла там около часа.

Уже на выходе из парка зазвонил мобильный телефон.

— Где вас носит? — поприветствовала ее Сандра. — И каково это — быть героиней дня?

Оливия оторопела.

— О чем вы?

— Вы убежали, и только поэтому они не вручили вам заслуженную медаль. — Сандра рассмеялась. — К тому же одна из сотрудниц собирается там в декретный отпуск. Они хотят, чтобы вы заняли ее место. Похоже, вы произвели впечатление.

— Вы шутите.

— Ничуть. Я слышала, что вы для них сделали, и восхищаюсь вами. Так что мне передать? Оливия прикусила губу.

— Могу я немного подумать, а потом перезвонить вам?

— Ну… конечно, — озадаченно протянула Сандра. — А в чем проблема? Это же отличный вариант. И коллектив хороший.

— Правда? — теперь настала очередь Оливии удивиться. Она вспомнила о Кэрол. — А как дела у Барбары?

— Посылать ее туда было ошибкой, — вздохнула Сандра. — Я нашла ей более подходящее место. Но вы — совсем другое дело.

Оливия все еще пребывала в нерешительности.

— А если я откажусь, могу остаться без работы?

— Нет, что вы. У нас всегда множество вакансий. — Казалось, Сандра разочарована. — Но таких интересных не будет.

— Хорошо, я свяжусь с вами, как только приму решение.

Меньше всего Оливия ожидала такого поворота событий. Стоит принять предложение, только чтобы увидеть лицо Кэрол. Но ведь тогда придется взглянуть и в лицо Дилану Мелоуну…

Глава 6

Все еще погруженная в невеселые мысли, Оливия свернула на Ленсей-Гарденс. Подойдя к дому, она не сразу заметила, что у крыльца, прислонившись к перилам, стоит мужчина. Она остановилась, нахмурившись.

— Ну, наконец-то. — Дилан шагнул к ней.

— Непонятно, что вы здесь делаете, — откликнулась она.

— Верите или нет, но я пришел вас поблагодарить.

— Вот и поблагодарили, — отрезала Оливия. — А теперь извините, но мне надо принять душ и приготовить поесть.

— И еще я приглашаю вас на ужин. — Дилан загородил ей дорогу. — И не говорите мне, что у вас уже назначена встреча. Я точно знаю, что нет.

— Нет, — согласилась она. — Но такая возможность не исключается.

— Мне кажется, Джереми сегодня по уши занят работой. — Он улыбнулся.

Впервые Оливии показалось, что он воспринимает ее как реального человека. Более того, как женщину. По спине прошла легкая дрожь. Ей захотелось уйти, но она почему-то осталась стоять.

— Я действительно благодарен вам, Оливия, за то, что вы сегодня сделали, — продолжал Дилан. — И мне хотелось бы выразить свою благодарность не только словами. Может быть, все же поужинаете со мной?

Она помолчала, а потом подняла голову, глядя ему прямо в глаза:

— Если вы действительно мне благодарны, сделайте одолжение — исчезните из моей жизни. Дайте нам с Джереми спокойно строить свою жизнь. Не мешайте.

Он стоял неподвижно. Его глаза сузились в две щелки, но он не сводил взгляда с ее побледневшего лица. А потом кивнул и усмехнулся.

— По рукам.

— Вы серьезно? — изумилась Оливия.

— Да. — Он пожал плечами. — Пусть все идет, как идет. А теперь, когда все вопросы улажены, вы поужинаете со мной? Между прочим, в третий раз спрашиваю.

Первой ее реакцией было отказаться. Но вместо этого Оливия, к своему удивлению, произнесла:

— Спасибо, с удовольствием.

— Ну, это уж вы явно преувеличиваете. — Он ухмыльнулся еще шире. — Но кто знает? Может быть, когда-нибудь это станет правдой? — Дилан задумался. — Скажем, в восемь? Я заеду за вами. — Его улыбка словно коснулась ее удивленных глаз и приоткрытых губ. — До скорого.

И он неторопливо пошел прочь. Оливия задумчиво глядела ему вслед.

Едва Дилан вошел в дом, ему навстречу вышел Джереми с банкой пива.

— Привет. Хочешь? Дилан покачал головой.

— У меня ужин сегодня. — Он сделал паузу. — А я думал, ты сегодня работаешь допоздна. Джереми пожал плечами.

— У меня была назначена встреча с клиентом, но он отменил ее. Так что сегодня я играю в сквош с Томом Бейнбриджем. Зашел домой переодеться. — Он окинул Дилана внимательным взглядом. — И кто сегодня эта счастливица? Одна из твоих любовниц?

— Напротив. — Дилан почувствовал острую неприязнь к Джереми. Боже, подумал он, какая же странная вещь любовь, если она привязывает таких девушек, как Мария, к этому болвану. И Оливию тоже.

— То есть ты хочешь сказать, что она не упала на спинку, дрыгая лапками, от одного твоего взгляда? — Джереми хохотнул. — Должно быть, она — нечто уникальное.

— Возможно. — Дилан выдавил улыбку.

— Понял, — хмыкнул Джереми. — Не волнуйся, приятель. Сегодня вечером я буду изображать человека-невидимку.

— Спасибо, — сухо сказал Дилан. — Но это несколько преждевременно.

— Тяжело идет, да? — Лицо Джереми несколько потускнело. — Так бывает.

Ага. Значит, не все гладко в этом романе века. Как интересно. И все же он был с ней прошлой ночью. Саша в этом уверена.

Вслух же он сказал:

— Я стараюсь не давить, действовать осторожно.

— Ах ты, негодяй. — Джереми снова засмеялся. — Она, верно, и не подозревает, что ей уготовано.

Дилан улыбнулся.

— Я на это и рассчитываю. Ну, пойду приму душ.

Джереми неловко прокашлялся.

— Мне надо тебе сказать… Я хочу, чтобы ты знал. Я занимаюсь поисками квартиры. Дилан замер на последней ступеньке.

— Что, есть причины? — спросил он. Джереми старательно избегал его взгляда.

— Нельзя же вечно злоупотреблять твоим гостеприимством. Тебе нужно уединение, а мне… независимость.

Дилан кивнул без выражения.

— А что по этому поводу думает Мария? Джереми вконец смутился.

— Ну, с ней я этот вопрос еще не обсуждал. Решил прежде посмотреть несколько квартир. — Он нервно хохотнул. — Ты же знаешь женщин.

— Да, кое-что я о них знаю, — согласился Дилан задумчиво. — Ну, что ж, удачи.

— И тебе удачи, приятель.

Дилан поднялся к себе, напряженно размышляя. Он ни на минуту не поверил, что Джереми ищет квартиру для себя и для жены. Так что его решение разыграть пьесу с Оливией, отбить ее у Джереми, было принято весьма своевременно. С тех пор, как Оливия появилась на пороге его дома, она, словно кость, засела у него в горле. Это ее намерение разрушить брак Марии, увести от нее Джереми… Какая наглость!

Когда Дилан узнал о нем, первым его импульсом было выкинуть Джереми из дома и рассказать все Марии. Но, немного подумав, он отказался от этой мысли. Не стоит способствовать их разрыву, поскольку Марии, по непонятным ему причинам, очень хотелось сохранить свой брак.

В последний раз, когда они говорили по телефону, ее голос звучал весело, с надеждой. И он не собирался убивать эту надежду. Но в таком случае нужно что-то предпринять с Оливией.

Просто поразительно, что такой кретин, как Джереми, способен привязать к себе сразу двух женщин. Да так, чтобы обе изо всех сил бились за право провести с ним жизнь!

А может быть, все гораздо проще? Может быть, Джереми — первая любовь Оливии и она видит его через розовые очки?

Как бы там ни было, ясно одно: он должен увести Оливию, украсть ее.

В конце концов, это ей же на пользу. Ведь у них с Джереми все равно нет будущего. А он, Дилан, постарается не причинять ей серьезного ущерба. Его все еще преследовал образ Оливии — ее тонкая нежная шейка и плечики, когда она сидела у этого чертова компьютера. Слишком уж навязчиво, недовольно подумал Дилан и встряхнул головой, прогоняя видение.

Дурочка. Идиотка. Сумасшедшая. Такими эпитетами награждала себя Оливия, аккуратно накладывая тушь на ресницы. Неужели она готовится идти на ужин с Диланом Мелоуном? Наверное, действует шок. Потому что в нормальном состоянии она никогда бы не поверила, что он решил отступиться. Тем более что всего несколько дней назад готов был свернуть ей шею.

Ну, ладно, пожала плечами Оливия. Что попусту гадать? Все равно это лучше, чем сидеть дома в ожидании, пока Джереми соизволит позвонить. Отступив на шаг, она оглядела себя в зеркале. Черное платье, одно из ее любимых, обтягивало фигуру. Поверх она накинула серый хлопковый жакет. Вроде ничего, оценила Оливия, добавив губам розового блеска.

С точностью до секунды раздался громкий стук Дилана. На мгновение у нее возник соблазн спрятаться на кухне и не открывать. Но здравый смысл оказался сильнее.

Нацепив улыбку, она открыла дверь.

— Добрый вечер.

— Добрый вечер. — Дилан протянул ей цветы — двенадцать роз, завернутых в целлофан и украшенных ленточками. — Пальмовая ветвь мира, — пояснил он. — Чтобы скрепить нашу сделку.

— Ox. — Оливия почувствовала, что краснеет. — Спасибо.

На Дилане были темно-серые брюки и блекло-голубая рубашка с расстегнутым воротом. Рукава небрежно закатаны до локтей. За плечо закинут тонкий твидовый пиджак. Его темные волосы на свету отливали как шелковые.

Оливия заметила все это, бросив на него мимолетный взгляд, и почувствовала, как внутри защемило что-то.

— Вы не против, если мы отправимся в итальянский ресторанчик? — спросил Дилан.

— Да, конечно.

Он поднял руку, и такси подъехало прямо к крыльцу.

— Господи, — сказала Оливия. — Вам все так легко удается?

— Нет. — Дилан открыл дверцу такси. — Помните, мне пришлось три раза просить вас поужинать со мной?

Она села и отодвинулась подальше, в угол салона. И натянула юбку на колени. Дилан сел рядом.

— Я сомневалась, что вы серьезно, — сказала она.

— Вы буквально спасли мне жизнь, мисс Батлер. Или это не стоит обычного ужина? — Он сделал паузу. — А я задал вам работы. Было невероятно глупо с моей стороны не иметь резервных копий на диске. Просто я не люблю убеждаться в собственной тупости. Простите.

— Сначала благодарите, потом извиняетесь. Что дальше? — в шутливом изумлении покачала головой Оливия.

— Все, чего мы оба захотим, — медленно и с чувством произнес Дилан.

Озадаченная Оливия рискнула бросить на него беглый взгляд. Но Дилан спокойно сидел в своем углу, откинувшись на спинку сиденья. Если он хотел сказать, что между ними возможны какие-то более близкие отношения… это просто смешно!

— Владелец этого ресторана — родом из Венеции. Ты была там? — спросил он легким, дружелюбным тоном.

— Однажды. Мы со школьной подругой ездили туда на выходные. Родители организовали нам поездку за успешно сданные экзамены. — Она рассмеялась. — Но это было так давно.

— Возможно, пришло время повторить визит. Венеция — великолепное место для медового месяца, подумала Оливия мечтательно.

Ресторан располагался на одной из маленьких улочек. Жена хозяина заведения встретила их теплой улыбкой и проводила к заранее заказанному столику на двоих.

Несколько столиков уже были заняты, люди узнавали Дилана. Оливии казалось, что любопытные взгляды словно липнут к ней. Она почувствовала себя неловко. Похоже, я совсем не смотрюсь рядом с ним, подумала Оливия. Она была рада поскорее сесть и уткнуться в меню, потому что лицо ее пылало от смущения.

— Есть какие-нибудь пожелания? — улыбнулся ей Дилан.

— Да нет, — покачала головой Оливия, принюхиваясь к ароматам вина, трав и чеснока, носившимся в воздухе. — Здесь я поняла, как проголодалась, — призналась она.

— Тогда приступим?

— Конечно! — Соблазн расслабиться и плыть по течению почти победил. Почти. Лишь внутренний голос еле слышно шептал: будь осторожна.

Они сделали заказ, и на столе появилась бутылка ледяного «Фраскатти» вместе с минеральной водой.

— Итак, — начал Дилан, когда официант удалился, — за что будем пить?

— За счастье? — опасливо предложила Оливия.

— За счастье, — отозвался Дилан насмешливо. — Какие бы формы оно ни принимало, — добавил он, поднимая бокал.

Не поняв, что он имел в виду, Оливия предпочла оставить эту фразу без комментариев.

— А ты счастлива? — вдруг спросил Дилан. — Я имею в виду, здесь, в Лондоне?

Оливия вскинула на него глаза и уклончиво ответила:

— Надеюсь, я когда-нибудь к нему привыкну. Я ведь еще города толком не видела.

— Люди, живущие здесь, тоже его не видят, заметил Дилан. — Слишком поглощены личными проблемами и бедами. Скажи, а как ты узнала так много о компьютерах?

— В Бристоле я только этим и занималась. Проводила тренинги в офисах, одиночные и в группах.

— Понятно. — Он передал ей тарелку черных оливок, которую поставили на стол рядом с корзиночкой хлеба. — Мне кажется, тебе пришлось со многим расстаться, чтобы приехать сюда.

— Честно говоря, оно того стоило. — Она смерила его взглядом.

Интересно, на его губах в самом деле застыла ироничная усмешка или это только капризы света?

— Надеюсь, ты не изменишь своего мнения.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что, когда ты закончишь осмотр здешних достопримечательностей и новизна ощущений пройдет, тебе придется стать обыкновенным лондонцем. — Он отпил глоток вина. — Мне кажется, вечер пройдет веселее, если ты перестанешь искать в моих словах скрытые намеки, — добавил он сухо.

— То есть их нет? — Оливия подняла брови.

— Можешь быть уверена, — проворчал он и громко рассмеялся, глядя на ее помрачневшее лицо. — У меня единственная скрытая цель. Я хочу, чтобы ты работала на «Академи Продакшнс». Мне кажется, у тебя есть сомнения. Так вот, мне хочется развеять их.

— Не пойму, зачем тебе это.

— Затем, что у тебя — прекрасный мягкий характер и тебя можно держать в качестве декоративного украшения офиса, — сообщил он словно по секрету, чем вызвал невольный смех Оливии. — А еще ты, кажется, знаешь «Скриптек» вдоль и поперек, что делает тебя уникальным и незаменимым специалистом.

Оливия покачала головой.

— У вас есть техники из Хогарта. На них можно положиться.

— Но я бы предпочел полагаться на тебя. — Дилан вздохнул. — Впрочем, компьютеры — не моя стезя, хотя базовые понятия я, разумеется, освоил.

— Но ты работаешь в сфере высоких технологий, — возразила Оливия.

— Моя бы воля — сидел бы я на чердаке и писал свои интервью и сценарии гелевой ручкой.

Оливия снова улыбнулась.

Прибыло первое блюдо. Они заказали бручетта — поджаренные кусочки хлеба с аппетитной смесью помидоров, оливок и оливкового масла.

— Ух ты! — сказала Оливия, откусив первый кусочек. — Какие острые.

Дилан и Оливия проговорили весь ужин, избегая скользких тем. Он развлекал ее историями о знаменитостях и простых людях, с которыми свела его профессия журналиста. Потом расспрашивал ее о семье, о детстве, о надеждах и мечтах юности.

А Оливия радостно ему отвечала. На десерт подали фрукты и сыр. Ужин закончился крошечными чашечками крепкого эспрессо с ликером.

Оливия, удовлетворенная, откинулась на спинку стула.

— Это было замечательно.

— Я рад, что тебе понравилось. — Слегка насмешливая нота в его голосе насторожила Оливию — не слишком ли далеко она зашла в своем энтузиазме? — Так что ты думаешь об «Академи Продакшнс»? Твое сердце не смягчилось?

— Я… я не знаю. — Оливия растерялась. — Я сказала в агентстве, что подумаю. Но это… не моя среда.

Дилан поднял бокал, изучая свит ликера.

— Если это существенно, — проговорил он, ты будешь работать только со мной.

— Ох, да нет, дело не в этом, — поспешно возразила Оливия. — Кроме того, у нас ведь соглашение, да?

— Да, конечно, — подтвердил он. — Я почти забыл. Но соглашение обычно подразумевает временное совпадение целей. Я предпочел бы длительный мир. Что ты на это скажешь?

Она совершенно растерялась. Опустила глаза, обводя пальцем краешек чашки.

— Я не против. — Она сглотнула. — Если ты тоже этого хочешь.

— Поверь мне, я очень, очень этого хочу. Оливию охватило странное чувство, что они с Диланом вдруг остались одни. Их мир сейчас ограничивался кругом света от лампы на столе.

— По-моему, мы остались здесь вдвоем. Нам лучше уйти.

— А может быть, еще кофе? Или ликера?

— Нет, спасибо. Уже поздно, а завтра, возможно, мне предстоит идти на работу. Еще не знаю куда. Мне и в самом деле пора домой.

— Как пожелаешь, — сказал Дилан и махнул рукой официанту — Еще раз спасибо, — слишком уж жизнерадостно сказала она, когда такси высадило их на Ленсей-Гарденс.

— Мне тоже было приятно, Оливия. Друзья? — спросил он.

У нее перехватило дыхание. Потому что она вдруг поняла, что хочет быть не другом Дилана, а…

Оливия встряхнула головой, отгоняя дикую мысль. Запирая ее на все замки и выкидывая ключ. Навсегда.

— В любом случае не враги, — проговорила она хрипловато.

— Ну, пока сойдет и так. — Он протянул руку, — Доброй ночи.

Хорошие манеры требовали пожать протянутую руку. И тут он притянул ее к себе. Ей надо было сопротивляться, но она не смогла. Ее грудь коснулась его груди. Теперь уже не оставалось никаких сомнений в его намерениях. Она подняла глаза, умоляя. Ее губы раскрылись, чтобы сказать «нет», и почувствовали прикосновение его губ. Теплое, чувственное, сладкое. Тело Оливии пронизало острое наслаждение.

— Спи крепко, Оливия, — прошептал он. Прижав пальцы к горящим губам, она стояла посреди улицы. Сердце гулко билось в груди. Слава богу, Дилан никогда не узнает, как ей хотелось позвать его обратно.

Глава 7

Внезапная тревога охватила Оливию, и она повернулась, вглядываясь в сероватый утренний полумрак. Но там ничего не было, и она откинулась назад на подушку, подложив одну руку под голову и глядя в потолок.

— Какая чушь, — произнесла она вслух. — Какая чудовищная чушь.

Дилан, наверное, уже рассказывает Джереми о случившемся во всех подробностях. За завтраком с кофе и круассанами. Если только он не разбудил его еще вчера, чтобы сообщить последние новости. Оливия подавила стон. Она балансировала на самом краю весь вечер. И все-таки сама шагнула в ловушку.

Кто-то когда-то говорил ей, что можно быть по-настоящему влюбленным, но при этом испытывать похотливое влечение к другому. До сей поры она не верила в это. А теперь поняла: именно похоть влечет ее к Дилану. Он привлекателен, удачлив, силен. Он накормил ее замечательным ужином. Даже немного флиртовал… Все шло словно по идеальному сценарию.

Все, кроме того, что Дилан — не Джереми. Именно о таком вечере она мечтала, когда шла ужинать с Джереми. Но тот вечер обернулся сокрушительным провалом.

Как же мог Дилан, совершенно чужой ей человек, так тонко уловить ее желания?

Просто у него большой опыт, ответила себе Оливия. Ей тут же вспомнилась рыжеволосая, завернутая в полотенце. И блондинка в ресторане. Да уж, Дилан знает, как ублажать женщин. Во всех отношениях. Как бы ей хотелось, чтобы на месте Дилана оказался Джереми! Чтобы ее чувства: смущение, одиночество, тоска — относились бы к нему. Она откинула покрывало и прошла на кухню. Поставила чайник. И тут же увидела розы Дилана, ждущие ее в раковине. Оливия застонала. Выбросить их? Но они так красивы…

В ожидании, пока закипит чайник, Оливия подрезала стебли и поставила розы в вазу.

Оливия приняла душ и оделась в джинсы и рубашку. Она уже доедала завтрак, когда постучалась Саша.

— Здравствуй, моя дорогая. Я просто хотела сказать, что решила все же установить аварийные кнопки. Сегодня днем будет звонить мастер. Мне кажется, женщинам, живущим в одиночестве, меры предосторожности совершенно необходимы.

— Саша, пожалуйста, не тратьте на меня лишних денег. Я абсолютно спокойна за себя, — смутилась Оливия. К тому же она здесь долго не пробудет. Или переедет вскоре в новую квартиру с Джереми, или вернется в Бристоль, зализывать раны.

— Это не более чем предосторожность. Я уверена, они нам никогда не понадобятся. — Сашин взгляд остановился на вазе с розами. — Дорогая! Какая красота. Розовые розы. — Она радостно поглядела на Оливию. — У тебя появился поклонник?

— Господи, нет! — поспешила возразить Оливия. — Это всего лишь знак благодарности. Я… я сделала кое-кому одолжение.

— Первые цветы, которые я получила от своего возлюбленного, — именно розовые розы, мечтательно произнесла Саша. Ее светлые глаза наполнились слезами. — Он сказал, что красные цветы — символ страсти, но розовые означают настоящую любовь, которая будет длиться вечно. Так и было, — добавила она со вздохом.

Когда Саша ушла, Оливия снова задумалась, кто же этот ее загадочный «возлюбленный»? Надо бы спросить у Дилана… И тут же одернула себя. О чем это она? Ведь решено: больше никаких приватных бесед. Ни при каких обстоятельствах.

Постепенно до нее начало доходить, сколько информации вчера выкачал из нее Дилан. Словно досье составлял. Но не стоит предаваться тоске. Сегодня — замечательный день, и она пойдет гулять. Пожалуй, стоит начать экскурсию с поездки на десятичасовом автобусе. Может быть, это поможет немного развеяться. И решить, что же делать дальше с жизнью вообще и работой в частности.

Оливия без сожалений оставила дома мобильный телефон. Со всеми сообщениями, если таковые будут, разберемся вечером. А сейчас — только отдых и никаких волнений.

Заняв место на верхнем этаже автобуса, она оказалась в компании пожилых японских туристов, парочки американцев и нескольких австралийцев, буквально обвешанных камерами и фотоаппаратами. И осталась довольна поездкой по знаменитым местам, а затем неторопливой прогулкой по набережной Темзы. По дороге ей попался паб, где подавали горячие бутерброды с говядиной и домашнее красное вино.

Потом она села на автобус до Оксфорд-стрит и замечательно провела пару часов, исследуя многочисленные магазины. В основном, правда, ей приходилось лишь мечтать о том, какие наряды она купит, когда будет хорошо зарабатывать, зато можно было понюхать разнообразные духи и попробовать косметику. В конце концов ее единственной покупкой стал кусок пирога и салат в одном из продуктовых отделов.

Вернувшись домой, на Ленсей-Гарденс, она обнаружила у дверей грузовичок фирмы по установке охранных систем. Поэтому пришлось пока что пойти в сад.

Солнышко ласково пригревало, но в воздухе уже чувствовалась свежесть. Скоро осень время перемен. С нее начинался новый учебный год в школе и в колледже. Через неделю у нее день рождения. В сентябре она встретила Джереми…

Сама не зная как, она побрела по тропинкам, которыми вел ее Хамф, и вскоре оказалась на поляне с солнечными часами. Присела на скамейку. Сегодня в саду было необычайно тихо. Впрочем, неудивительно. Ведь люди на работе. Да и ей следовало быть там же, напомнила себе Оливия, почувствовав укол совести.

Она так и не пришла к твердому решению, стоит ли ей работать в «Академи Продакшнс». Здравый смысл говорил, что лучшего предложения она не получит. А вот инстинкты предупреждали об опасности. Пришлось признаться себе, что мысли о Дилане очень ее тревожат. Весь день она вспоминала о нем.

А вот о Джереми не думала совсем. Тогда как он должен был постоянно занимать се мысли.

Наверное, я тихонько схожу с ума, сказала себе Оливия, хмуро глядя на часы. Интересно, что же все-таки наговорил ему Дилан? И как все исправить?

Может быть, у нее были неоправданно большие ожидания? И все-таки Джереми переменился с тех пор, как они встречались в Бристоле. Там он был так нежен и предупредителен. Полон планов и надежд. Они часто говорили о том, как замечательно им будет вместе.

Теперь же, стоило ему узнать, что она переехала в Лондон… С другой стороны, Джереми и вправду не может сейчас обсуждать с ней совместные планы. Ведь все еще так шатко и неопределенно. Впрочем, он сам осложнил дело, переехав к кузену Марии, напомнила она себе, подавляя всплеск раздражения. И это случилось прежде, чем она окончательно смешала карты, явившись сюда и поселившись прямо за углом.

Нам надо посидеть и спокойно поговорить, решила она. Не в людном баре, не в шумном ресторане и не в ее квартире. Оливия оглядела поляну. Вот здесь — идеальное место. Уединенно, тихо и вдали от чужих глаз. Она будет сидеть рядом, он обнимет се. Она положит голову ему на плечо, и прежняя магия встреч вернется к ним.

Оливия прикрыла глаза, стараясь вызвать образ Джереми. Такого, каким он был несколько месяцев назад. Вот он улыбается ей и говорит, что она для него — единственная в мире… Но несмотря на все ее старания, образ таял и расплывался. Золотые солнечные пятнышки слепили своей бесконечной игрой.

И вдруг она ясно увидела поляну. И Джереми сидел с ней рядом. Так, как она хотела. И ей было хорошо и спокойно. Она почувствовала, как его рука или губы коснулись волос. Она улыбнулась и сказала, не открывая глаз:

— Я люблю тебя.

Потом приподняла отяжелевшие веки, чтобы взглянуть на него. Сердце ее наполнилось нежностью и любовью.

Вот только Джереми здесь не было, поняла она с изумлением. Зато она оказалась лицом к лицу с Диланом. Он сидел на другом конце скамейки.

Оливия вздрогнула и почувствовала, как затекла шея.

— Ты? — только и смогла выговорить она, откидывая с лица пряди волос. — Что ты здесь делаешь?

— Я твой сосед, если не забыла. Живу вон там. — Он махнул рукой. — Так что мне никто не запрещает здесь находиться.

Она тряхнула головой.

— Я не слышала, как ты пришел…

— Можешь не объяснять, — весело отозвался он. — Ты витала где-то в другой вселенной. Наверное, тебе снился хороший сон.

Она вспыхнула.

— Я… не помню. Почему ты меня не разбудил?

— Потому что ты так сладко спала. Оливии стало не по себе, когда она представила, как Дилан сидит и наблюдает за ней. Хочется надеяться, что она не говорила во сне…

— Разве ты сегодня не работаешь?

— Вообще-то, работаю. Потратил кучу времени, пытаясь связаться с тобой через агентство. Когда не смог дозвониться, решил нанести личный визит. Но Саша сказала, что видела, как ты направилась к саду. — Он развел руками. — Ну, я и пошел следом.

— Господи, я начинаю чувствовать себя как дома, в родной деревне. Там каждый знает, кто куда пошел и зачем. Мне казалось, лондонцы больше заняты своими делами.

— Но я не из лондонцев, — ответил Дилан. — Я ирландец, а здесь проездом. И в моей родной деревне все жители тоже проявляют здоровый интерес к делам соседей.

— Но как ты догадался, что я буду именно здесь? — Она покачала головой. — Я думала, сюда больше никто не заходит. И что это — мое место.

— Мечтать не вредно, Оливия. Это и мое любимое место.

— Ox. — Она почувствовала нечто вроде ревности. Значит, ее уединенное место не более безопасно, чем минное поле. И решила обидеться. — Ну почему ты никак от меня не отстанешь?

— Потому что мы предложили тебе работу и хотели бы получить ответ как можно скорее. — Он старался придерживаться делового тона.

— А что, если я еще не решила? — осведомилась Оливия.

— Тогда у тебя еще есть двадцать четыре часа. Можешь звонить в любое время. Разумеется, никакого давления, — добавил он лаконично.

Против воли губы Оливии сложились в озорную усмешку.

— Даже если я откажусь?

— А зачем тебе делать такие глупости?

— Например, из инстинкта самосохранения, предположила она.

— Почему ты думаешь, будто тебе есть чего бояться? — спросил Дилан со скучающим видом.

— Есть основания. Мне… мне не следовало соглашаться ужинать с тобой вчера вечером.

— Не понравилось меню?

— Да нет, еда была замечательной. — Она не осмеливалась поднять глаза и рассматривала свои руки, сцепленные в замок. — Я не должна была ставить себя в такое положение.

— Ну, об этом можешь не тревожиться, — успокоил ее Дилан. — Я обещаю, что не буду включать этот пункт в твое трудовое соглашение.

Она окинула его внимательным взглядом.

— Ты понимаешь, что я имела в виду.

— Но, Оливия, — насмешливо проговорил Дилан, — на дворе не девятнадцатый век. Прощальный поцелуй — теперь не преступление, а социальная норма.

— Да? — удивилась Оливия. — Вот как ты это называешь?

— Да, — подтвердил он. — И я глубоко сожалею, если ты усмотрела в нем нечто большее. Я целовал бы тебя не так, если бы всерьез хотел предаваться с тобой любви.

Он замолчал. У Оливии перехватило дыхание. По всем ее нервным окончаниям словно прошел ток.

— И если ты не веришь мне, — добавил он мягко, — можешь пододвинуться ближе. Я покажу тебе.

Она судорожно сглотнула, не сводя с него глаз, словно зачарованная. Потому что еще минута, и она сделает все, что он скажет. Пускай он обнимет ее и снова поцелует. Чувствовать, как его руки поглаживают ее обнаженное тело, проводя по кромке острого, как лезвие, удовольствия…

— К тому же, — продолжал Дилан все так же беззаботно, — солнышко светит жарко, трава сухая. А у меня на следующий час или два ничего не запланировано. А у тебя?

Оливия вздрогнула, словно просыпаясь. И обрела одновременно здравый смысл и дар речи.

— Ты в своем уме? Да как ты смеешь! Дилан рассмеялся.

— Я смею, потому что у тебя такой смешной вид. Так и хочется подразнить немного.

— Тогда тебе должно быть ясно, почему я не желаю с тобой работать. — Ее голос дрожал от праведного негодования.

— Ну, на работе ты будешь в безопасности, возразил он. — Там это будет расцениваться как сексуальное домогательство, и ты сможешь подать в суд. Получишь крупную компенсацию.

Оливия снова закусила губу. Кажется, он все еще издевается.

— Ты ничего не говоришь о Джереми, — произнесла она тихо. — У него может быть свое мнение относительно моей работы под твоим началом.

— И еще о том, что мы с тобой ужинали, да? — Дилан уколол ее веселым взглядом.

— Может быть. — Ее сердце снова взволнованно забилось.

— Тогда зачем ему говорить об этом? — рассудительно заметил Дилан. — В конце концов, это не слишком походило на свидание. И я держу слово. Наша сделка в силе. Я не намерен мешать тебе.

Оливия почувствовала явное облегчение. Но тут же вновь встревожилась. Ну вот, она снова вступает с Диланом в очередную сделку.

— И все же вряд ли будет правильно принять предложение «Академи Продакшнс», — сказала она.

— Возможно, ты и права. Ты ведь спланировала свое будущее. А у Джереми в жизни уже была одна женщина, одержимая карьерой. Так что сомневаюсь, что ему захочется и вторую такую же. Теперь у него будет жена-домохозяйка. Он любит немного принижать окружающих, чтобы самому казаться значительнее.

Оливия недоверчиво уставилась на него.

— Не правда! — воскликнула она. — Джереми будет рад, если я получу постоянную работу!

— Приму к сведению, — пожал плечами Дилан. — Тогда в чем же проблема?

Во мне, подумала Оливия расстроенно. Потому что я не доверяю себе, когда ты рядом. Не доверяю своей реакции. Ты заставляешь меня забыть Джереми, а мне это не нравится.

Склонив голову, она сказала:

— Мне кажется, у меня инстинктивная реакция.

Он вздохнул.

— Оливия, слушай лучше голос рассудка, а не сердца. Тебе нужна хорошо оплачиваемая работа. А нам нужен хороший организатор, который сумеет справиться с проблемами и обучит секретариат пользоваться программой «С крипте к».

— Но на это потребуется не так много времени, — возразила Оливия.

— Не бойся, скучать тебе не придется, — сухо ответил Дилан. — Ты должна будешь также справляться с обязанностями Ким, пока она в декрете. Разрабатывать программный материал, обеспечивать работу канцелярии. Боже, да список дел бесконечен.

О нет, подумала она. Именно этого я и боюсь.

— Хочешь, я улажу этот вопрос с Джереми? Просто удостоверюсь, нет ли у него серьезных возражений?

Нотка насмешки в его голосе уколола ее, как иголка.

— Мне не нужно его разрешение, — отрезала Оливия. — И вообще чье бы то ни было.

— Значит, ты приступаешь к работе? Она еще немного поколебалась, но наконец сдалась и коротко кивнула.

— Хорошо. Жду тебя в понедельник утром. Заключим договор с агентством и заплатим им комиссионные. Надеюсь, тебя это устраивает?

— Да, — ответила она. — Спасибо. Дилан легко поднялся.

— Тогда я пойду и оставлю тебя спокойно досматривать сон.

— Кажется, я уже выспалась. — Она тоже встала и потянулась за сумкой.

Дилан улыбнулся ей на прощание. Его серебристые глаза блеснули в последний раз, и он ушел.

Придя домой, Оливия узнала, что ей два раза звонили из агентства. Еще один звонок был от Джереми. Он оставил номер, по которому его можно будет застать после пяти. Она позвонила и, судя по шуму, заключила, что Джереми находится в очередном пабе. Голос у него был необычно радостный.

— Привет, дорогая. Как дела?

— Наверное, неплохо, — ответила она спокойно. — Вообще-то, мне предложили работу.

— Да, в агентстве по временному трудоустройству. Ты говорила.

— Нет, это другое…

— Ладно, лишь бы платили хорошо, — перебил он ее. — Потому что я посмотрел несколько квартир. Та, что подходила бы нам, стоит ужасно дорого.

Оливия немного приободрилась.

— Может быть, в выходные съездим, посмотрим квартиры?

— Боюсь, дорогая, никак не получится. Один из наших крупных клиентов спонсирует турнир по гольфу в Мидленде. Я должен поехать туда и убедиться, что все идет гладко.

— Да? — разочарованно протянула Оливия. — Это значит, я тебя не увижу?

— Дорогая, я ужасно занят в офисе. У меня вряд ли будет свободное время до следующей недели.

— А я не могу поехать с тобой на этот турнир? — робко предложила Оливия.

— Ливви, ты умрешь со скуки. А я там буду работать, так что не смогу проводить с тобой много времени.

Чувствуя, как в горле пересохло, она проговорила:

— Но ведь будут еще и ночи…

— И этого тоже не гарантирую. — Его тон был резок. — Если они захотят пить до рассвета, мне придется сидеть с ними. На случай непредвиденных неприятностей.

— Да, — с трудом выговорила Оливия. — Да, я понимаю.

— Что-то не так?

— Ну… я немного разочарована, — медленно произнесла она.

— Прости, милая, но на данный момент работа для меня превыше всего. Не можем же мы все время сидеть, взявшись за руки. Но мне надо бежать. Когда вернусь с турнира позвоню тебе. Купи себе новое платье, и мы пойдем в клуб.

После того, как он повесил трубку, Оливия немного посидела, невидящим взглядом уставившись на букет роз. Непросто было смириться с тем фактом, что она сама предложила себя Джереми, а он отказал ей. Случилось нечто весьма важное. А ведь ей так хотелось рассказать Джереми все — и как она нашла пропавшие файлы в «Академи Продакшнс». И о том, что ей предложили работу. И — в шутливой манере — про ужин с Диланом. Но Джереми, кажется, наплевать, как она проводит время. До чего больно, подумала Оливия, и грустно. Неужели он всегда был таким?

Но ведь Джереми делился с ней самым сокровенным. Рассказывал о своем неудачном браке. Жаловался на руководство, которое якобы зажимает его, не дает продвигаться по служебной лестнице. Правда, за его рассказами и жалобами почти не оставалось времени для ее собственных новостей и событий. Но в сравнении с его карьерой ее жизнь казалась такой блеклой и второстепенной…

Слова Дилана: «Он любит немного принижать окружающих, чтобы самому казаться значительнее» — отдавались у нее в ушах.

— Нет, — яростно произнесла она вслух. — Я ему не верю. И никогда не поверю. Но что это со мной? Раньше у меня не возникало таких сомнений…

Она замолчала. Потому что у нее перехватило дыхание. Оливия понимала, что с ней случилось. Причиной ее сомнений был человек по имени Дилан Мелоун, с глазами, сверкающими, как расплавленное серебро, с улыбкой, которая не выходила у нее из головы.

С понедельника она будет проводить целый день в обществе этого человека. Кажется, еще никогда в жизни она не принимала такого опасного решения.

Глава 8

В тот момент, когда Оливия подошла к стеклянной двери «Академи Продакшнс», у нее окрепла уверенность, что добром это не кончится. Но все равно она нажала на кнопку звонка.

— Держись, — напутствовала она себя и решительно вошла.

В приемной ее встретила Мини, широко улыбаясь.

— С возвращением, — прошептала она, когда Оливия подошла поближе. — Наверное, ты сделала что-то невероятное. У Кэрол было такое лицо, словно она глотнула уксуса.

— Да нет, ничего такого, — ответила Оливия. Она вешала жакет в шкаф, когда в приемную влетела Кэрол.

— А, вот и вы, — резко начала она. — Имейте в виду, даже если Дилан не появится сегодня до полудня, это вовсе не значит, что вы можете попусту терять время. У меня есть кое-какие указания по поводу вашей работы, и я уже дважды заходила в офис.

— Простите, — спокойно отозвалась Оливия, но я была здесь в девять ноль-ноль. Кэрол фыркнула.

— Усердные работники приходят задолго до девяти. Поторопитесь. У меня нет времени.

Оливия старательно заполнила выданные ей бланки и вписала номер социальной страховки.

То, что Дилана не будет в первой половине дня, ее обрадовало, но только до тех пор, пока Кэрол не протянула Оливии кассету.

— Дилан оставил ее для вас вчера вечером.

Лучше прослушать ее до его прихода.

С этими словами она умчалась по своим делам. Вчера вечером? — мысленно переспросила Оливия. Не может быть. Она вставила кассету в плеер и надела наушники.

— Надеюсь, ты слышишь меня, Оливия, иначе я очень расстроюсь. — Его слегка насмешливый голос заставил ее почувствовать, словно Дилан стоит рядом. — Я подумал, что тебе стоит прочесть спасенные тобою файлы. Ознакомься с ними как можно скорее. Потому что нам предстоит работа по этой теме. На этой кассете начитаны дальнейшие записи об Уильяме Питте-младшем. Я хочу, чтобы ты добавила их в тот же файл.

И еще, прежде чем ты начнешь обзывать меня нехорошими словами, позволь сказать: я вовсе не был уверен, что ты будешь работать со мной. Я лишь надеялся на это. Увидимся позже.

Ох, как умно, подумала Оливия, запуская «Скриптек». Вы пытаетесь манипулировать мною, мистер Мелоун. Только предельно формальные деловые отношения могут послужить ей защитой. Потому что, даже если бы не было Джереми, между ней и Диланом Мелоуном невозможны никакие личные контакты. Он — телезвезда, а она не хочет быть похожей на глупенькую фанатку, очарованную его обаянием. Так что общение надо свести к минимуму.

По мере того, как она печатала заметки, оставленные на кассете Диланом, ей волей-неволей стало интересно. Будущая программа, похоже, завоюет внимание зрителей.

Было уже далеко за полдень, когда она закончила читать записи. Стоило ей закрыть папку, как в коридоре послышались шаги и голос Дилана.

Скоро он вошел в комнату и остановился в дверях, прислонившись к косяку.

— Значит, ты пришла.

— Конечно. А чего ты ожидал?

— Когда речь идет о тебе, Оливия, ни в чем нельзя быть уверенным. Я быстро это понял. Кстати, что ты думаешь об Уильяме Питте-младшем?

Она опустила глаза на папку.

— Очень сложный характер. Наверное, многого смог бы достичь, не умри он молодым.

— Хотя не все его достижения можно назвать великими, — возразил Дилан. — Это он придумал первый налог на доход, еще во времена наполеоновских войн. Возможно, имеет смысл сообщить налоговой службе, что Бонапарт давно умер — Он потянулся. — Бери жакет. Мы идем обедать.

— Я лучше съем бутерброд прямо здесь.

— Несомненно, так было бы лучше. Но это не личное приглашение, — произнес он сухо. — У меня деловой обед с Меттом Хартли. Он будет продюсером этой серии передач. Мне нужно, чтобы ты делала заметки. Жду тебя в приемной через пять минут.

Он повернулся и вышел.

Оливия глубоко вздохнула. Значит, беспокоиться о сохранении дистанции нет надобности. Дилан сам об этом позаботился.

Что ж, теперь она точно знает свое место. Это должно было подбодрить Оливию, но отчего-то расстроило. Словно она потеряла что-то важное. Чепуха, подумала Оливия, спускаясь по ступенькам в холл.

К концу ее первой недели в «Академи Продакшнс» Оливия освоилась и начала чувствовать себя гораздо комфортнее. Дилан продолжал вести себя вежливо и отстраненно. Оказалось, что работать с ним непросто. Он был требователен и сердился, когда все шло не так быстро, как бы ему хотелось. Но вскоре Оливия стала уже самостоятельно решать многие вопросы, не обращаясь к Дилану.

Между ними установилось молчаливое равновесие.

Каждое утро еще до половины девятого она уже сидела за столом в кабинете, разбирая его почту. И редко уходила раньше шести, а иногда задерживалась допоздна.

Кроме серии передач, Дилан готовился к началу новой парламентской сессии.

— Сама сессия — показная шумиха, — сказал он однажды Оливии. — Меня гораздо больше интересует закулисная борьба. Но об этом никто из них говорить не хочет. Моя задача — кинуть им приманку, а потом заставить расколоться неожиданным вопросом. Главное сбить их с накатанной дорожки официальных фраз. Тогда можно узнать нечто действительно интересное.

— И это всегда работает? — недоверчиво спросила Оливия.

— Нет. Это похоже на игру в шахматы. Приходится продумывать по меньшей мере три хода вперед. — Он покачал головой. — Но зато когда получается — это настоящее шоу.

Ты сам — настоящее шоу, подумала Оливия. Она бывала с ним в телестудиях. Смотрела, как он ведет себя перед камерой. Чувствовалось, что он любит свою работу. И не раз Оливию захватывало общее возбуждение, чувство принадлежности к чему-то волшебному.

К тому же за работой у нее почти не оставалось времени грустить и думать о Джереми.

Он вернулся со своего турнира по гольфу, полный впечатлений. Целый час рассказывал, какую важную роль сыграл в этом событии и как отлично все прошло.

— Без меня бы все рухнуло, — хвастливо заявил он. А потом пустился в пространные описания гостиницы, в которой проходил турнир, и того, сколько было выпито шампанского за выходные.

Оливия была рада за него. Действительно рада. В конце концов, его успешная карьера весьма существенное условие их будущего счастья. Ей приходилось все время напоминать себе об этом.

Она так и не сказала ему, где работает. И ни словом не упомянула о Дилане. И с каждым прошедшим днем становилось все труднее заговорить об этом.

Тот вечер, что они провели, шатаясь по клубам, тоже нельзя было назвать удачным. Ей хотелось потанцевать, но Джереми, кажется, предпочитал напиваться, таская ее из одного бара в другой. Он то и дело указывал ей на знаменитостей, чьи имена ей, впрочем, ни о чем не говорили.

— Зачем мы сюда пришли, если не останемся на весь вечер? — спросила Оливия в очередном клубе, борясь с усталостью и раздражением.

— Чтобы нас увидели, — ответил он совершенно серьезно.

Но в эти выходные все будет иначе, пообещала она себе. Потому что Джереми поклялся, что они проведут день ее рождения так, как она пожелает. Его переполняли экстравагантные идеи. Он предлагал ей билеты на супермодный спектакль, добытые исключительно благодаря каким-то неясным «связям». Столик в самом новом и фешенебельном ресторане. Или через одного из клиентов можно было устроить прогулку на воздушном шаре. А также проехать круг на болиде самой престижной гонки — Формулы — 1.

К счастью, ей удалось убедить его, что ничего этого не нужно.

— Мне хотелось бы провести день тихо, уговаривала Джереми Оливия. — Я еще не была на Темзе. Я думала, что мы можем пойти в Гринвич… или в Тауэр.

— В лондонский Тауэр? — Он оглядел ее в полном недоумении. — Это еще зачем?

— Затем, что я никогда там не была, — терпеливо объяснила она. — И меня начала интересовать история, — добавила она немного смущенно.

— Но туда ходят только туристы-иностранцы, — возразил Джереми. Она рассмеялась.

— Ладно, если тебе так легче, будем говорить только по-французски. А потом я приготовлю праздничный ужин. Будет весело, обещаю.

На этот раз они останутся одни. Эта мысль наполняла Оливию радостным предвкушением. Саша проводит выходные у друзей в Ричмонде. Но эту информацию она приберегала на субботу. То-то обрадуется Джереми! Ей хотелось, чтобы все прошло спокойно и естественно, без спешки.

— Ну ладно, если тебе хочется, — пожал он плечами.

Большую часть обеденного перерыва в пятницу она потратила на пробежку по магазинам. Нужно было закупить хотя бы часть продуктов к праздничному обеду. Вернувшись, она обнаружила у себя на столе очередную кассету от Дилана. Он сообщал, что его не будет до конца дня и она сегодня может идти домой, как только разберется с начитанным на кассету материалом.

Отлично, радостно подумала Оливия. Можно будет все подготовить с вечера. Покончив с работой, она схватила сумку и убежала, не обращая внимания на неодобрительное ворчание Кэрол.

Не успела она вставить ключ в замочную скважину, как подбежал Хамф и с радостным лаем закрутился вокруг. За ним подошла и Саша.

— Ты сегодня что-то рано, дорогая. — Она протянула Оливии большой желтый конверт. — Вот, почтальон тебе принес.

Оливия улыбнулась и наклонилась погладить Хамфа, который терся у ее ног.

— Завтра у меня день рождения. Думаю, это от кого-то из друзей.

— О, как здорово! Обожаю сюрпризы. Мой возлюбленный был мастером на всякие сюрпризы. — Саша сплела пальцы. — Открывай же скорее, дорогая.

Смеясь, Оливия вскрыла конверт и достала перевязанную ленточкой плитку шоколада и открытку с репродукцией «Подсолнухов» Ван Гога. Надпись на открытке гласила:

«Милая, Мне очень жаль, но завтра я никак не могу прийти. Том заболел, и мне придется ехать в Эдинбург на конференцию вместо него. Развлекайся. Надеюсь, ты отлично проведешь время.

С любовью, Джереми».

— Отличный шоколад, — воскликнула Саша, но тут же осеклась. — Оливия, что-то случилось? Ты так побледнела…

— Нет, ничего. — Оливия с трудом взяла себя в руки. — Я… просто у меня были планы. Теперь ясно, что ничего не получится. Немного жаль.

— А мне кажется, ты просто убита, — заметила Саша. — Давай пойдем ко мне. Выпьешь кофе. И много-много бренди.

Оливия выдавила улыбку.

— Нет, нет, ничего страшного, я делаю из мухи слона.

— Ну, как скажешь. — Саша недоверчиво взглянула на нее.

Когда хозяйка наконец ушла, Оливия выбросила шоколадку и открытку в мусорное ведро. А сверху добавила пакеты с продуктами, которые так тщательно выбрала.

Слезы жгли глаза, горло саднило. Странно, но она почему-то не верила Джереми. Скорее всего, он сам напросился ехать на конференцию. Просто чтобы не ходить с ней по Тауэру. И эта шоколадка… словно она — один из его чертовых клиентов, а не женщина, которой он столько раз признавался в любви.

Оливия свернулась в клубок на диване, обхватив себя руками. Конечно, можно поехать домой. Но мама захочет узнать, почему она передумала. Для родни не было секретом, что она остается в Лондоне из-за какого-то мужчины. И все захотят узнать, что произошло. К тому же получится, что они для нее как бы запасной вариант. Такой боли она причинить им не может.

Нет, если кому-то и будет больно, то только ей. Возможно, хорошо, что она выросла в одиночестве. Потому что в будущем ей, похоже, придется часто бывать одной.

Войдя домой, Дилан сразу ощутил какой-то дискомфорт. Неделя прошла ужасно. Нужно срочно принять душ, выпить чего-нибудь согревающего и хорошенько подумать. Но едва он опустил на пол кейс, как в прихожую вышел Джереми с дорожной сумкой через плечо.

— Привет, — проговорил он смущенно. — Я не ожидал тебя увидеть.

— Ты куда-то собрался? — сухо спросил Дилан, разглядывая его сумку.

— Все решилось в последнюю минуту. На работе такой завал, что я решил немного расслабиться.

Джереми старательно избегал встречаться с ним взглядом.

— Едешь один?

— Что? А, да, — ответил тот. — Боюсь, у Марии другие планы.

Дилан улыбнулся, но глаза оставались холодными. В нем почему-то росла злость.

— Ладно, увидимся в воскресенье вечером, сказал Джереми, уже стоя у двери.

— Как продвигаются поиски квартиры? спросил Дилан.

— Неплохо, — удивленно отозвался Джереми. — Вообще-то есть даже несколько подходящих вариантов.

— Рад слышать, — мягко произнес Дилан. — Давай ускорим твой отъезд, ладно?

Джереми покраснел. Он взглянул на Дилана, но ничего не сказал и вышел, хлопнув дверью.

Дилан прошел в столовую и щедро плеснул себе виски в стакан. Сделал большой глоток и подошел к балкону, невидящим взглядом вперясь в освещенный солнцем вид за окном.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, куда направился этот ублюдок. А он-то, дурак, еще и отпустил Оливию домой пораньше… Знал бы, завалил бы ее работой так, чтобы до полуночи не разобралась. А, к черту их обоих! Они вполне заслуживают друг друга. С этой мыслью Дилан отхлебнул еще виски.

Сколько времени и сил потерял он на эту недотрогу! Немедленно звоню Клаудии.

Он снял трубку и набрал номер.

— Приглашаешь на обед? Отлично, — не задумываясь ответила Клаудия. — А может быть, лучше придешь ко мне? В субботу вечером у меня будет несколько друзей. Тихая дружеская вечеринка. Я уже собиралась звонить тебе, но подумала, что ты занят.

— Был занят, — легко согласился Дилан, — но сейчас не мешает немного отдохнуть и развеяться.

— Буду рада помочь. — Клаудия замялась. — Если, конечно, смогу.

— Конечно, я обязательно приду, — пообещал Дилан.

Улыбаясь, он повесил трубку. Клаудия небось сейчас обрывает телефон, собирая ничего не подозревающих знакомых на ужин в субботу. Ну и что? Он пожал плечами. Она красива, сексуальна. Как раз то, что ему нужно. По крайней мере на сегодняшний день. Зазвонил телефон, и он поднял трубку. — Саша? — Дилан нахмурился. — Что-то случилось? Нет, успокойся, а потом начни сначала…

За этот день Оливия получила больше почты, чем за все время своего пребывания в Лондоне. Но даже это не улучшило ей настроения. Она проплакала всю прошлую ночь и каждый раз, открывая очередное письмо или посылку от родных и друзей, была готова всплакнуть. От их поздравлений и искренних пожеланий становилось еще более одиноко и горько. Родители прислали ей золотой браслет, который Оливия тут же надела на запястье. От сестры пришел флакончик ее любимых духов. Тетя подарила длинный шелковый шарф. А янтарные серьги от Бет она решила приберечь для особого случая. Наденет их, когда поедет на следующие выходные домой к родителям.

Теперь оставалось как-то пережить следующие сорок восемь часов.

После завтрака она прошлась по улице Портобелло. Покончив с покупками, неспешно вернулась к себе на Ленсей-Гарденс.

Придя домой, так же не торопясь, распаковала провизию и разложила по полочкам и шкафчикам. Потом критически огляделась вокруг. Раньше уборка поднимала ей настроение. Но сегодня мысль о ней не вызывала энтузиазма. Все равно надо убраться, решила Оливия.

Прежде всего — выкинуть розы Дилана. Она сломала длинные стебли и понесла их на кухню, усыпая свой путь розовыми лепестками.

Стук в дверь застал ее врасплох. Это не может быть Саша, подумала Оливия. Неужели Джереми передумал… ее сердце забилось в надежде…

— С днем рождения, — сказал Дилан. — Можно войти?

— Да. — Оливия сглотнула. — Да, наверное, можно.

— Ну, ты меня утешила, — усмехнулся он. — А то я уже подумал, что придется просовывать подарок в щель под дверью.

— Ты принес мне подарок? — Она оглядела гостя в полном замешательстве.

— Я знаю, что это как-то не принято в день рождения, — ответил он. — Но вот такой уж я эксцентричный человек.

Он протянул ей тяжелый сверток.

— Как ты узнал, что у меня день рождения? — Она прикусила губу. — Саша сказала?

— Нет, — ответил Дилан. — Ты же заполняла все анкеты, когда поступала на работу. Теперь твои данные есть в общей базе данных фирмы. На следующий год, если ты все еще будешь с нами, девочки организуют вечеринку с тортами и шампанским.

— А, понятно. Это, конечно, вряд ли, но все равно, спасибо.

— Пожалуйста, — ответил он. — А теперь изволь предложить мне кофе. Я буду сидеть и пить его, а ты откроешь подарок.

Она улыбнулась.

— Это что, такие правила?

— Ага. Кстати, хочу заметить, что кофе ты варишь просто ужасный.

— В таком случае свари сам, — с чувством предложила Оливия. Дилан ухмыльнулся и исчез на кухне.

Она села, сняла слой золотистой оберточной бумаги и, открыв коробочку, достала стеклянное пресс-папье.

Это была тонкая вещица, переливающаяся туманно-серыми, нежно-розовыми и серебристыми тонами. В самом центре скрывался крошечный розовый бутон, насыщенного живого цвета.

— Ox, — только и смогла выдохнуть она, осторожно держа подарок. Дилан как раз вошел в комнату, и она подняла на него восхищенные глаза. — Я даже не знаю, что сказать. Тебе не надо было…

— Это взятка. Чтобы ты осталась работать в «Академи Продакшнс» и дальше терпела мой дурной характер. Кстати, где ты держишь кофе?

— В верхнем ящике стола слева… но я сама…

— Сиди, где сидишь, — приказал он твердо. — Сегодня ты — именинница.

— Слушаюсь, сэр. — Она осторожно опустила пресс-папье на стол.

Несколько минут спустя Дилан вернулся из кухни с двумя дымящимися чашками кофе.

— Какие у тебя планы на сегодня? — Он сел напротив.

— Кажется, никаких, — ответила Оливия, несколько смущенная.

— Но ты же не можешь в день рождения просидеть весь день одна дома.

— Ну, вообще-то, я собиралась пойти на реку. И побывать в Тауэре.

— И что тебя останавливает?

— Это была глупая идея, — медленно проговорила она. — Теперь я и сама это понимаю.

— А мне кажется, идея отличная, — возразил Дилан. — Можно мне пойти с тобой?

Она взглянула на него, совершенно ошарашенная.

— А тебе-то туда зачем? Он пожал плечами.

— Потому что я, как и ты, никогда не был в Тауэре.

— Не может быть.

— Я сейчас допью кофе, — сказал он, — а потом у тебя будет пятнадцать минут на сборы.

Оливия оглядела себя. На ней были кремовые брюки и черный свитер.

— Переодеваться не нужно?

— Не нужно, — согласился Дилан. — Но вот макияж необходим. Иначе люди подумают, что я жестоко с тобой обращаюсь. И ты из-за этого проплакала всю ночь.

Оливия покраснела. И почти прошептала:

— Нет, я не плакала.

— Не глупи, — мягко сказал он. — И не пытайся сбежать. Потому что я пришел за тобой. Ты же знаешь это, да?

Ее губы неслышно произнесли «да».

Глава 9

На Темзе было ветрено, и Оливия порадовалась, что надела теплый серый пиджак. Перед выходом из дома она подушилась полученными утром духами и в последнюю минуту вдела в уши янтарные серьги. Посмотрев на себя в зеркало, Оливия с удовольствием отметила, что выглядит хорошо. Но комплимента от Дилана не дождалась. Он только сказал:

— Готова? Тогда пошли.

Они подошли к Тауэру и смешались с шумной толпой туристов, стоящих за билетами и штурмующих окрестные сувенирные лавочки. Войдя в арку главного входа, Дилан протянул Оливии путеводитель.

— Хочешь присоединиться к экскурсии или побродим сами?

— Лучше сами. — Оливия оглядела окружающие их высокие каменные стены. — Как-то подавляет, правда? Представь, что тебя притащили сюда и ты не знаешь, что с тобой будет.

— Представляю. И, возможно, солнце взошло для тебя в последний раз…

— Ужасная мысль, — вздрогнула Оливия. — Жестокие были времена.

— С тех пор не многое изменилось. Просто жестокость принимает несколько иные формы.

Они медленно прогуливались по замку. Посетили Королевский дом. Осмотрели коллекцию оружия в Белой башне и вскарабкались по ступенькам на Кровавую башню.

— Наверное, ты уже умираешь со скуки, смущенно произнесла Оливия.

— Напротив. — Дилан огляделся вокруг. — Я уже думаю о новой серии передач. История пленников Тауэра.

— Я бы с удовольствием посмотрела.

— Надеюсь. — Он улыбнулся. — Но ты — не беспристрастная публика. Я подкупил тебя.

В какой-то момент Оливия начала замечать заинтересованные взгляды. Вскоре на них начали указывать пальцами и глазеть в открытую.

— Кажется, тебя узнали, — прошептала она. — Не утомляет тебя известность? Дилан пожал плечами.

— Меня это мало трогает.

Он вежливо обернулся, когда к ним подошла застенчивая женщина и протянула открытку и ручку.

— Вы не могли бы дать автограф, мистер Мелоун? Я всегда смотрю ваши программы.

— Рад слышать. — Дилан улыбнулся и подписал открытку.

— Ты прямо осчастливил ее, — прошептала Оливия, когда сияющая поклонница вернулась к своей группе.

— Да, но сейчас, кажется, начнется, — прошептал он в ответ, оглядываясь. Люди уже спешили к нему, протягивая путеводители и открытки.

Ему даже пришлось расписаться на ладони одной девчонки. Но он наотрез отказался подписывать живот ее приятеля.

— Ты не избегаешь охотников за автографами? — спросила Оливия, когда они наконец скрылись на территории выставки драгоценностей.

— Иногда избегаю, но думаю, с моей стороны это неблагодарность. Они дают мне заработать на жизнь. Телевидение — жестокая среда. Она может вознести тебя на вершину в один день и так же быстро скинуть в болото забвения. Я планирую уйти до того, как это случится.

— Уйти? — изумилась Оливия. — И что ты намерен делать?

— Вернусь к своей первой любви — разведению лошадей, — сообщил Дилан. — Отец всегда надеялся, что я продолжу его дело. У него большая ферма. Негоже разочаровывать старика. К тому же я люблю животных еще и потому, что они — честны. И это выгодно отличает их от многих людей, с которыми мне приходилось общаться. — Он вопросительно взглянул на нее. — Ты думаешь, я не способен измениться?

— Я думаю, ты способен на все что угодно, тихо ответила Оливия.

Когда они выбрались на улицу из темного зала, она вздохнула, довольная.

— Спасибо, что вытащил меня, — улыбнулась она Дилану.

— Пожалуйста, — ответил он. — Но не думай, что тебе так легко удастся от меня избавиться. И не говори, что не хочешь больше отнимать у меня время.

— Как ты узнал, что я собираюсь сказать? удивилась Оливия.

— Я целую неделю работал с тобой. И изучил виды твоего молчания. Сейчас твое молчание означало, что ты придумываешь вежливый предлог удрать домой.

— Вот уж не думала, что я как открытая книга.

— Не для всех, — уточнил он. — Так куда мы направимся после обеда — в Музей мадам Тюссо или в Планетарий?

— А может быть, лучше в Тейт? — робко предложила Оливия. — Я хочу посмотреть выставки Тернера.

— Отлично, — одобрил он. — Мы окажемся там до того, как переменится погода.

Оливия недоверчиво взглянула вверх. По небу плыли пушистые облачка.

— Не похоже, чтобы пошел дождь.

— Поверь мне, к концу дня начнется. Мы, ирландцы, эксперты по дождям.

— Становится жарко. — Оливия повесила жакет на руку. — С моей стороны не слишком нахально попросить мороженого?

— Сегодня — твой день, — тихо ответила Дилан. — Ты можешь просить о чем угодно. И получишь все.

Их глаза встретились, и слова замерли на губах. Ей захотелось взять его за руку. Захотелось, чтобы он обнял ее и его теплые властные губы сомкнулись с ее губами.

Это все потому лишь, что я злюсь на Джереми и мне нужно утешение, уверяла себя Оливия.

— Ограничимся пока обедом и прогулкой по галерее Тейт, — едва слышно прошептала она и отвернулась. — Пойдем?

Она стояла на набережной и ела мороженое, постепенно обретая утраченное было спокойствие. Повернулась к Дилану и озорно улыбнулась.

— Когда ты в последний раз покупал девушке мороженое?

— Так давно, что этот случай затерялся в глубине веков, — ответил он. — Доедай быстрее, пока не растаяло. — Он облокотился на парапет. — Так сколько, ты сказала, тебе исполнилось?

— Я и не говорила, — заметила Оливия.

— На вид тебе сейчас около десяти. Боже, женщина, у тебя даже нос весь в мороженом.

— Где? — Она скосила глаза.

— Здесь, — ответил он и вдруг наклонился и слизнул с ее носа белую каплю. Так нежно и чувственно.

На мгновение весь мир вокруг них замер. Она почувствовала, как кружится голова и тело становится легким и слабым.

— Я думала, ты не хочешь мороженого, произнесла она слегка дрожащим голосом.

— С пристрастиями всегда так, — ответил он. — В любую минуту возможно обострение.

— А у тебя пристрастие к мороженому?

— Кто говорил о мороженом? — улыбнулся Дилан. — А сейчас пойдем покатаемся на лодке.

Оливия последовала за ним нетвердой походкой, потому что колени дрожали. О боже, подумала она. Мне надо быть очень осторожной.

Вопреки ее ожиданиям, они провели вместе спокойный, радостный день. Пообедали в маленьком французском ресторанчике. С интересом осмотрели собрание живописи и скульптуры в галерее Тейт.

Когда они вышли, с реки приполз холодный промозглый туман и о мостовую ударились первые тяжелые капли.

— Ух, — поежилась Оливия. — Что дальше? Дилан взял ее за руку.

— А дальше — бежим.

Они помчались под дождем к огромной стеклянной двери здания напротив. Когда они вошли, Оливия поняла, что это отель.

— Пойди обсушись в ванной, — сказал Дилан. — Увидимся через несколько минут в гостиной.

Она нашла его за столиком перед большим камином, где, потрескивая, горели поленья.

— Это просто невероятно. — Она упала в кресло и протянула к огню мокрые ноги. Вскоре появился официант с чаем и тарелкой пирожных и печенья.

— Дилан, я хотела тебя спросить… Кто такой этот «возлюбленный», о котором все время говорит Саша? Ты знаешь его?

— Да. Это был мой дядя. Старший брат моей матери. Их брак с тетей окончился, едва начавшись, когда тетя серьезно заболела. У него были деньги, но он почти все потратил на ее лечение. Весь мир объездил в поисках лекарств и врачей, но она все равно вскоре оказалась прикованной к инвалидному креслу.

В это тяжелое время он встретил Сашу. Она пожалела его. Так начался их роман. Они стали любовниками и почти не расставались все те пятнадцать лет, что тетя болела. Думаю, без Саши дядя не выдержал бы.

— А твоя тетя знала об этом? Дилан покачал головой.

— Нет. Моя мать говорила, что дядя Пол стал даже терпеливее в общении с тетей. Он любил ее, но она была полным инвалидом, а он всего лишь человек. С Сашей он мог немного расслабиться и побыть счастливым. — Дилан улыбнулся. — Ты уже успела убедиться, что у нее доброе сердце. Ей просто необходимо кого-то опекать.

Когда тетя умерла, они собирались пожениться. Но Саше было неловко переезжать в их дом. Тогда дядя Пол купил ей тот дом, где ты сейчас живешь. Но им не суждено было пожить вместе. За неделю до свадьбы у него случился сердечный приступ. Дядя умер на месте. Он успел лишь записать дом на имя Саши и оставить ей некоторую сумму в банке, чтобы она могла не работать и жить на ренту.

— Бедная Саша, — прошептала Оливия.

— Саша ни о чем не жалеет. У нее много друзей, Хамф, случайные жильцы… и воспоминания. Она считает себя счастливой.

— И еще у нее есть ты.

— Я делаю все, что могу.

Она поставила чашку на блюдце.

— Чай просто замечательный. Да и весь день прошел отлично. Он не сводил с нее глаз.

— Совсем не обязательно заканчивать его здесь. Отель большой, и в нем есть все удобства. Мы можем воспользоваться ими…

Эти слова повисли в воздухе.

— Не думаю, что смогу развлекаться и дальше, — поспешно проговорила Оливия. — От этих прогулок и еды меня уже клонит в сон.

— Здесь есть и спальни. Очень уютные.

Теперь уже не было смысла притворяться, что она не понимает. Если проявить сейчас слабость, он отведет ее наверх. И она отдастся ему телом и душой.

И потеряет себя навсегда.

Потому что у них с Диланом нет будущего. Потому что случайные связи — не в ее характере. Оливия верила в любовь. Верила в единение душ и ни на что меньшее не была согласна.

В то время как Дилан станет для нее центром жизни, она будет для него еще одним номером в телефонной книжке, который можно вычеркнуть в любой момент.

Она медленно и осторожно поднялась. Заставила себя спокойно и прямо взглянуть ему в глаза. Колени дрожали, в горле пересохло, но голос звучал ровно и бесстрастно.

— Вообще-то я лучше поеду домой.

— Как хочешь. — Он говорил так же спокойно, не выказывая никаких признаков сожаления. Не пытаясь переубедить ее. Встал, подозвал официанта, потом сказал:

— Пойду вызову такси.

На улице все еще лил дождь. Оливия села в машину и ждала, что Дилан присоединится к ней. Но он закрыл за ней дверцу, дал денег водителю и назвал ее адрес.

Она опустила стекло и высунулась в окошко.

— А разве ты не поедешь?

— Мне сейчас, наверное, лучше прогуляться пешком, — иронично ответил Дилан.

— Но ты же промокнешь…

— Я? Никогда! — усмехнулся он. — В такой погожий денек…

Такси отъехало, и через залитое водой стекло Оливия видела, как он развернулся и зашагал прочь. Я поступила правильно, сказала себе Оливия. Совершенно правильно. Но отчего же ей тогда так больно?

Откинувшись на спинку сиденья, она пыталась разобраться в происходящем. Да, поведение Джереми обидело и шокировало ее. Но это еще не повод бросаться в объятия другого мужчины. Особенно такого, как Дилан Мелоун. Он может получить любую женщину, какую захочет. А с ней, скорее всего, просто играет, как кот с мышью.

Странно, но он даже не спросил, почему она оказалась одна в свой день рождения. Впрочем, наверное, он в курсе всех планов Джереми. А что, если он знал, как обошелся с ней Джереми, и просто пожалел ее? Или у него были другие, худшие мотивы?

При этой мысли все ее существо пронзила острая боль. Но нужно смотреть правде в глаза. И принять такую возможность. В конце концов, соблазнить ее — отличный способ разорвать их отношения с Джереми. И тем самым сохранить брак любимой кузины. И ведь ему почти удалось обольстить ее. Она едва не поддалась его очарованию и сексуальности. Что и говорить, в этом Дилан — профессионал. Но какой он интересный собеседник. Как легко и непринужденно они болтали, словно были знакомы всю жизнь. Ей нравилось его чувство юмора, его колкие, остроумные замечания. Нравилось добродушие, с каким он относился к своим поклонникам и охотникам за автографами.

Да и работа с ним тоже была необычайно интересна. Он словно заряжал электричеством атмосферу в офисе. У всех появлялось ощущение значимости и важности того, что они делают. Люди изо всех сил старались соответствовать его требованиям. И она тоже.

Вот на этом ей надо остановиться. Вне рабочего времени забыть о существовании Дилана. Потому что иначе она сломается. Очень скоро.

Все кончено. Такое больше не повторится. Никогда.

— Приехали, — скучающим голосом объявил водитель.

Войдя в квартиру, Оливия решила, что не станет больше ждать, пока Джереми найдет им жилье. Она сама об этом позаботится. Но только для себя. Главное — быть подальше от Дилана. Если не встречаться с Диланом вне работы, она будет в безопасности. Впрочем, будет ли?

Дилан захлопнул за собой дверь, бросил ключи на стол и на мгновение прикрыл глаза, пытаясь разобраться в том, что произошло.

Когда он, простившись с Оливией, приехал к Клаудии пару часов спустя, гости были уже в сборе. Опасение, что он будет гвоздем программы, полностью подтвердилось. Но ужин был великолепен. Клаудия оказалась отличной поварихой. Да и тонко подобранные вина говорили о хорошем вкусе хозяйки дома. Беседа лилась свободно и неторопливо. Подали кофе с коньяком. Вскоре гости вежливо откланялись и оставили их вдвоем.

Обстановка благоприятствовала. Клаудия пошла провожать гостей. Вернувшись, она распустила волосы, собранные в пучок, и расстегнула еще одну пуговичку на блузке. Ее белая грудь контрастировала с черным воротником блузки.

Намек был изящен и вполне понятен. Но Дилан не хотел ее. Спору нет — она мила. Яркая индивидуальность и стройное тело — чего еще желать? Но даже если бы она раскинулась перед ним на кровати обнаженная, то и тогда не вызвала бы желания. Это открытие ошеломило его. А Клаудия тем временем уже играла со следующей пуговичкой блузки. И с каждой секундой все больше волновалась. Почему он не придвинулся ближе? Не обнял ее? Не поцеловал?

И явно испытала шок, когда он поднялся и, сославшись на деловую встречу завтра рано утром, ушел. К счастью, у нее достало гордости, чтобы улыбнуться и проводить его до порога.

И сейчас он с грустью думал, как обижена и оскорблена Клаудия. Тем более что она не понимает причины его поведения. Да и сам он не слишком-то понимает. Что со мной творится? — думал Дилан. С ума я схожу, что ли?

Весь следующий день Дилан провел как на иголках. Единственное, что он решил, — это уехать из Лондона как можно скорее. Он позвонил друзьям в Мейдхеде и напросился на обед. Но, даже проведя целый день в доме Чарлза и Тесе, он не сумел отвлечься. Хотя обычно ему достаточно было повозиться с их маленьким сыном, чтобы все заботы отошли на второй план.

— Тебе уже давно пора жениться и завести своих детей, — как всегда, поддразнила его Тесе. — Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься?

— Как всегда. — Он усмехнулся.

— Это серьезно?

— Не знаю. Если что, пришлю тебе открытку.

— Жду не дождусь.

По пути домой Дилан размышлял. А может, Клаудия и есть та единственная? Сегодня взаимное плотское влечение и совпадение интересов — гораздо более прочная основа для брака, чем любовь.

Но потом он вспомнил своих родителей. Вспомнил, как отец по-особому смотрел на мать, а она застенчиво улыбалась ему в ответ. И это после стольких лет совместной жизни… Нет, он не согласен ни на что меньшее.

Приехав на следующий день на работу, Дилан все так же мучался, испытывая отвращение к себе. Когда он вошел в кабинет, Оливия обернулась и посмотрела на него. Она была бледна, глаза широко распахнуты и серьезны.

И тут его озарило. Он понял, почему отказал Клаудии. Понял, что ему хочется подойти к Оливии и распустить ее волосы. Поднести к губам шелковую прядь. Спрятать лицо у нее на плече и вдохнуть дурманящий запах ее кожи.

И так — всю оставшуюся жизнь. Потому что никто больше не способен заполнить его сердце и разделить с ним все: горе и радость, боль и наслаждение.

Это понимание водопадом обрушилось на него. Дилан пошатнулся и прислонился к стене, чтобы не упасть.

— Что с тобой? — Оливия сделала движение, чтобы подойти, но замерла на месте.

— Похмелье, — соврал он, едва узнавая свой голос. — Прикрой меня еще на полчасика, ладно?

Мужской туалет был пуст. Дилан умылся холодной водой и поднял голову. Из зеркала на него строго смотрело мокрое суровое лицо. Рот сжат, в уголках губ — жесткие складки.

Вот и доигрался, сказал он себе. Копал другому яму, сам же в нее и попался. А она обо мне даже не думает. Все еще по уши влюблена в этого идиота Джереми.

И теперь придется как-то жить, зная это. Как-то…

Глава 10

Должно быть, он действительно напился вчера, подумала Оливия. Уж не события ли, произошедшие в ее день рождения, заставили Дилана так напиться? Может, он сожалел о своей попытке соблазнить ее? Или его разозлило ее сопротивление?

Впрочем, вряд ли он принимает ее всерьез. Скорее всего, лишь пожал плечами да ухмыльнулся, как обычно. А потом позвонил следующей по списку девушке.

В воскресенье она все-таки съездила к родителям. Их искренняя радость по поводу ее приезда пролилась бальзамом на душу. Единственное, что ее огорчало, — пришлось притворяться, что все идет отлично и она вполне счастлива. Оливия с воодушевлением рассказывала о своей новой работе, о телезвездах, с которыми успела познакомиться. Упомянула о том, что собирается переехать. И ни разу не произнесла имени Дилана.

— А что ты делала вчера, дорогая? — полюбопытствовала мать. — Встречалась с кем-то?

— Да нет, ничего серьезного, — ответила Оливия.

После обеда она вышла на прогулку с собакой. И, медленно гуляя по дорожкам, стала размышлять о жизни. Все же надо как-то наладить отношения с Джереми. Им обоим придется многое простить друг другу, но, возможно, их любовь после этого лишь окрепнет. Что же до Дилана, то он — обычный бабник. И если поощрять его, то будет продолжение. В общем, пора забыть иллюзии и жить в реальном мире.

С такими мыслями она пришла на работу. А потом появился Дилан и взглянул на нее так, словно увидел привидение. Ей пришлось напрячь всю силу воли, чтобы подавить желание кинуться к нему, обнять, расспросить, что случилось. Нет, ничего не хочу знать об этом, убеждала она себя.

— Ты уезжаешь? — изумленно спросила Саша. — Но зачем, дорогая?

— Луиза работает вместе со мной в «Академи Продакшнс». Одна из ее соседок по квартире выходит замуж. У них появилось место, а я сейчас чувствую себя немного одиноко, — застенчиво улыбнулась Оливия.

— Ясно, — растерянно заметила Саша. — Я тебя понимаю. Но я думала… ладно, не важно. Где твоя новая квартира?

— В Вондсворте. Завтра в обеденный перерыв съездим посмотрим. Это старый дом с большими комнатами.

Саша кивнула.

— Когда ты уезжаешь?

— Я могу переехать уже через две недели… — Оливия помолчала. — Но мне бы не хотелось бросать вас вот так…

— Это ничего, — ответила Саша с грустью. — Жильцы приходят и уходят. Я иногда думаю, что мой дом — лишь перекресток множества жизненных дорог. Мне кажется, Водсворт тоже не станет твоим настоящим домом… Что ж, мы с Хамфом будем по тебе скучать. Обещай, что позвонишь или зайдешь.

— Да, конечно, — пообещала Оливия.

Когда она вернулась к себе, зазвонил телефон.

— Ливви, милая.

— Ох, Джереми… Как прошла конференция?

— Ужасная скука, — ответил он. — Катастрофа от начала до конца.

Он говорил так искренне, что Оливия ему поверила.

— Как твой день рождения?

— Отлично. — Она запнулась. — Спасибо за подарок.

— Не за что.

Вот уж точно не за что, подумала Оливия и тут же оборвала себя. Сейчас нельзя ссориться, надо наводить мосты.

— Послушай, — сказал он. — Я виноват перед тобой. Оставил тебя одну. Может, сходим в кино? Идет новый французский фильм, о нем неплохие отзывы. Что скажешь?

— С удовольствием. Где встречаемся? — радостно произнесла она.

Оливия знала, как Джереми ненавидит иностранные фильмы. Значит, он на самом деле пытается все наладить. И она попытается тоже.

Всю следующую неделю Джереми старался угадать каждое ее желание, а Дилан оставался чужим и отстраненным. Говорил с ней только о работе. Атмосфера между ними постепенно накалялась. Даже новость, что серия передач о премьер-министрах одобрена руководством, не подняла обоим настроения.

Оливия вздохнула с облегчением, когда Дилан сказал, что берет недельный отпуск и уезжает.

— Едешь на курорт? — Она попыталась улыбнуться, жалея о былой непринужденности. Ответом ей был ледяной взгляд. Зря она теряет время, пытаясь что-то наладить.

— Нет, в Ирландию.

Ей захотелось спросить, один ли он едет, но она прикусила язык. А вместо этого сказала:

— Надеюсь, ты отлично отдохнешь. В последнее время слишком много работаешь.

— Спасибо за заботы, — холодно произнес Дилан, — но это излишне. Был бы крайне признателен, если бы ты дала мне на подпись письма, которые я оставлял вчера.

Вот свинья, подумала Оливия яростно. Ставить под сомнение ее профессиональные навыки?!

— Письма готовы, сэр, — отчеканила она, шваркнув на стол стопку бумаг.

Вечером того же дня они сидели с Джереми в ресторане.

— Я нашел квартиру, — объявил он с видом победителя.

— Да? — отозвалась Оливия. — Хорошо.

— Ну, я ожидал большей радости, — укорил он ее.

Оливия вздохнула.

— Прости. Расскажи мне, какая она, где находится…

— Тоже в Ноттинг-Хилле, — ответил Джереми. — Я хочу сказать, это престижный район…

— Конечно, это очень важно, — чуть насмешливо заметила она.

— Ливви, дорогая, тебе давно пора понимать такие вещи, — возразил Джереми.

Кончиками пальцев она гладила кромку бокала. И тут ей вспомнился другой стеклянный закругленный контур с застывшим внутри навеки цветком. От этого воспоминания у нее перехватило дыхание.

— Возможно, гораздо важнее найти свое место в жизни, — произнесла она задумчиво.

— Боже, Ливви, о чем ты говоришь?

— Да так, ни о чем. — Она улыбнулась. — Когда переезжаешь?

— На следующей неделе. Хозяин квартиры на два года уезжает в Австралию, так что есть время присмотреть другую квартиру, которую можно будет купить.

— Тогда ты обогнал меня, — сказала Оливия. — Я переезжаю к Луизе только через десять дней.

— К Луизе? — непонимающе повторил Джереми. — Дорогая, не глупи. Ты будешь жить со мной. Как мы и планировали.

Оливии показалось, что ее окутала тишина. Ледяная тишина билась и кричала в ней, словно в клетке.

— Ливви? Ты слышала, что я сказал? — Джереми вес еще радостно улыбался. — Мы будем вместе!

— Не думаю, что это мудрое решение, — с трудом проговорила она.

— Что ты хочешь этим сказать?

— По-моему, лучше оставить все как есть. По крайней мере пока ты не разведешься.

— Но процесс может занять целую вечность. — Он взял ее ладонь в свою. — Ливви, я много думал в последнее время, и я не хочу больше ждать.

Оливия потупилась. В ее сердце что-то переменилось. И началось это в день рождения. Что-то произошло, и теперь она видит Джереми совсем в ином свете. Да и он смотрит на нее по-новому.

— Кроме того, — продолжал он, — я на тебя рассчитывал. Ты хоть знаешь, сколько стоит снимать такую квартиру?

— Всегда можно найти соседа, — ответила она. — Дай объявление. Желающих — хоть отбавляй.

— Ох, боже ты мой! — Он откинулся на стуле. — В чем проблема?

— Кажется, ни в чем, — ровно ответила Оливия. — Я пока поживу с Луизой, Хилари и Патрицией. И мы поделим плату за квартиру на четверых. Ты мог бы поступить так же.

— Иногда, — медленно произнес он, — мне кажется, что я совсем тебя не знаю.

— Откуда тебе знать? — ответила она шутливо. — Я и сама себя не знаю. — Оливия поглядела на тарелку подтаявшего персикового мороженого, стоящую перед ней. И снова ощутила мокрый ветер с Темзы, увидела темную громаду Тауэра, услышала смех Дилана. Оливия сглотнула и решительно отодвинула тарелку. — Что-то мне больше не хочется.

— Ну и не ешь. Послушай, Ливви. — Джереми подался вперед. — Даже если мы не будем жить вместе, все теперь изменится. — Он хохотнул. — Я хочу сказать, что уже устал от непорочной жизни.

По спине Оливии прошелся холодок. Она знала — Джереми лжет. Но это почему-то было уже неважно.

— И, кстати, — продолжал он настойчиво, — Дилан уехал на несколько дней в Ирландию, так что дом в нашем распоряжении.

— Да, — не успев подумать, выпалила она, я знаю.

Он нахмурился.

— Откуда? Саша сказала?

— Нет, — спокойно ответила Оливия. — Я работаю в телестудии Дилана. Его личным помощником.

— Что? — взорвался Джереми. — Почему ты мне не сказала?

— Я хотела сказать, — ответила она. — Но ты не удосужился меня выслушать. Тебе вообще не интересны мои желания, моя работа, моя жизнь!

Он посмотрел на нее, глаза его сузились.

— Тогда желаю удачи, — сказал он. — У этого парня — острый язык. И жуткий характер.

— Значит, буду держаться от него подальше, отозвалась Оливия ровно.

— Выходит, ты не хочешь быть со мной? Как же ты переменилась.

Она вздохнула и взглянула ему прямо в глаза.

— Просто за последние недели много чего произошло. Возможно, нам обоим стоит проверить свои чувства.

Впрочем, ей это совсем не нужно, думала Оливия, лежа ночью в постели и глядя в темноту.

Она не могла определить момент, когда перестала любить Джереми. Может быть, первые иллюзии покинули ее, когда, приехав в Лондон, она поняла, что ее планам не суждено сбыться.

Ей стало ясно, что она долго носила розовые очки. Образ героя детства, сотканный из фантазий, заслонял ей реального человека. Единственной целью Джереми было затащить ее в постель. А когда она не упала ему в руки, как спелое яблоко, он начал играть на другом поле. Приехав в Лондон, он забыл о ней, как забыл до этого о жене. И все об этом знали, кроме нее.

Странно, но почему-то это открытие не взволновало ее. Только немного жаль, что потратила так много времени и сил на ничтожество. Но одновременно с правдой о Джереми она начала понимать и свои чувства к Дилану. И они пугали ее.

Потому что это не просто страстное влечение. Это настойчивая необходимость быть вместе. Ей хотелось, чтобы он стал для нее всем другом, любовником, отцом ее детей. Хотелось делить с ним горе и радость, видеть страсть и свет улыбки в его глазах. Сейчас, когда упали последние барьеры, она уже не могла укрыться от правды. Потому до последнего и цеплялась за свои отношения с Джереми — чтобы не признаваться себе в этом чувстве.

Теперь ей придется жить с этой болью… Дилан был способен предложить ей только несколько часов в гостиничном номере. А сейчас они с ним и вовсе стали чужими. Однажды, подумала она, боль уйдет. Однажды…

Но до этого часа еще осталось прожить множество бесконечных одиноких дней.

Единственное, что поддерживало ее в эту минуту — надпись на солнечных часах: «Любовь заставляет время проходить незаметно. Время заставляет незаметно проходить любовь». Оливия от всей души надеялась, что это правда.

Утром в пятницу Оливия сидела в офисе и разбирала почту, когда зазвонил телефон. Прежде чем взять трубку, она, как всегда, подумала, а вдруг это Дилан?

— Привет, Ливви. — Это был Джереми, привычно довольный собой. — Я звоню, чтобы сообщить: переезжаю в новую квартиру. И завтра решил устроить новоселье. Начало — в восемь вечера.

— Ну… — Оливия помялась, — я не уверена…

— Да перестань, милая. Без тебя и праздник не праздник. — Он усмехнулся. — Кроме того, я хочу, чтобы ты видела, от чего отказываешься.

Оливия с неохотой записала на бумажке адрес и вздохнула, кладя трубку. Новоселье у Джереми не входило для нее в число праздничных мероприятий. Но это все же лучше, чем сидеть дома в одиночестве и грустить.

Она догадывалась, что Джереми ждет от нее подарка на новоселье, но ей не хотелось дарить ему ничего такого, что осталось бы надолго. Поэтому она решила ограничиться бутылкой хорошего шампанского. Дороговато, зато эфемерно. Она надела простое узкое черное платье с низким прямым вырезом. Добавила немного косметики на губы и глаза.

Ее решение приехать, когда вечеринка будет в самом разгаре, и, «отметившись», улизнуть, оказалось правильным. Подойдя к белому импозантному дому с резным портиком, она услышала шум, из окон первого этажа неслась музыка. Гости толпились на балконе и в доме. Другие оккупировали лестницу, смеялись, пили и болтали. Оливии пришлось буквально проталкиваться между ними.

Постояв у входной двери, она так и не увидела Джереми. Зато ее приветствовала незнакомая блондинка.

— Подкрепление? Прекрасно! — воскликнула она, увидев бутылку шампанского. — Жакет можно оставить в спальне. Это сюда. А основное действие происходит на кухне.

— Я найду, спасибо.

Оливия решила было, что пора заканчивать визит, но тут же убедила себя, что нужно хотя бы увидеть Джереми и пожелать ему счастья в новом доме. Вдруг ее взяли за руку. Подняв глаза, она столкнулась взглядом с Диланом. Внутри нее словно взорвалась бомба. Губы сами непроизвольно сложились в улыбку.

— Дилан? Ты вернулся. — Она замерла, стараясь разглядеть, что скрывается за его холодным выражением. — Я… не ожидала увидеть тебя здесь.

— Я тоже, — коротко пояснил он. — Я пришел не один.

Ну конечно, подумала она. Ее счастье от встречи с ним стало тускнеть и переходить в тупую боль.

— Оливия, сделай нам обоим одолжение уйди. Уйди сейчас, — прошептал вдруг Дилан.

— Но я только что пришла. — Она попыталась рассмеяться.

— Это не важно. Так будет лучше, поверь мне.

Он все еще держал ее за руку, и она поспешно высвободилась.

— Ты не имеешь права вмешиваться. Меня пригласили — и я останусь.

— Пожалуйста, сделай так, как я прошу. — В его глазах вспыхнуло что-то вроде отчаяния. — Я не могу тебе сейчас объяснить…

— Так-так… что у нас здесь? Деревенская мышка? — прервал их знакомый Оливии женский голос. Она обернулась и увидела копну рыжих волос, обрамляющих гладкое лицо. А также пышное тело, едва прикрытое коричневым шелком. Загорелую руку украшал браслет с яшмой.

Мелинда, вспомнила Оливия, страдая от невыносимой боли. Девица, которую она встретила в доме Дилана в первое утро их знакомства.

— Значит, ты все-таки пришла. — Ее голос был елейным, но глаза смотрели прямо и жестко. — Маленькая мисс Неудачница.

— Довольно, Мелинда, — резко произнес Дилан.

Оливия смерила ее взглядом, гордо вскинув голову.

— Ты одета, — проговорила она, словно удивляясь. — Что, сшила пару полотенец?

— Ах ты… — Мелинда взмахнула рукой, выплескивая на Оливию шампанское из бокала.

— Все, хватит. — Дилан почти рычал. — Оливия, ты уходишь.

— Ни за что, — бросила та в ответ. — Чего не бывает между добрыми друзьями! Но не позволяй своей подружке снова наполнить бокал. Она, кажется, уже пьяна в стельку.

Повернувшись, Оливия направилась в спальню и, бросив жакет на кровать, пошла в ванную, просушить платье. Но по пути едва не споткнулась о ноги молодой женщины, которая сидела на полу, спиной прислонившись к стене и уронив голову на руки.

— Ох, простите, — извинилась Оливия. — Я не заметила вас.

Женщина подняла глаза, встряхнув темным облаком волос. Она была привлекательна. Даже более того, красива. Но слезы затуманивали большие голубые глаза, а лицо с правильными чертами покраснело.

— Здесь нет никого, — сказала она хриплым, дрожащим голосом и поднялась. — Я уже ухожу.

— Нет, пожалуйста. — Оливия смутилась. — Умывайтесь. Я пришла за салфетками. На меня пролили шампанское.

— Значит, не только у меня неудача. — Женщина пригладила волосы. — Но у вас еще есть шанс все исправить.

Оливия покачала головой, вспомнив красные ноготки Мелинды на руке Дилана. И блеск в се глазах. Радость победительницы.

— Вряд ли. Я могу вам чем-то помочь? Может быть, расскажете, что вас так расстроило?

— А почему бы и нет? — грустно усмехнулась та. — Кажется, все, кроме вас, уже знают. Я приехала к мужу. Мы оба сделали попытку спасти наш брак. Или я так думала. А сейчас я узнаю, что все это время у него был роман.

Ее голос сорвался.

Оливия похолодела. Боже мой. Наверное, это Мария — жена Джереми. Она взглянула на бледное лицо и тени под глазами и словно почувствовала, что в сердце ей всадили нож.

— Откуда… как вы узнали?

— Мне сказал кузен. — Молодая женщина налила в раковину воды и начала умываться. — Он уже довольно давно знал об этом, но не говорил мне. Надеялся, что все уладится само собой.

— Возможно, он был прав, — быстро сказала Оливия. — Может быть, все не так серьезно, как вы думаете.

Мария покачала головой.

— Нет уж, серьезнее некуда. Джереми даже имел наглость пригласить ее сюда. Впрочем, он не знал, что я приеду. А теперь всем стало известно. А я готова умереть со стыда.

— О, пожалуйста, вам нечего стыдиться. — Оливия протянула ей полотенце. — Уверена, вы сможете договориться с Джереми.

Мария снова покачала головой.

— Нет, хватит, — ответила она. — Он встречался с этой женщиной еще до того, как приехал в Лондон. Но потом поклялся, что все кончено и мы можем начать все сначала. Пару недель назад мы даже ездили в Париж на выходные. — Она замолчала, прикусив губу. — Не знаю, зачем я вам это рассказываю. И что вы теперь обо мне подумаете… обычно я не столь откровенна. — Она слабо улыбнулась:

— Должно быть, это от расстройства. Но теперь все. Я не стану больше беспокоиться и беспокоить окружающих. Вернусь в Бристоль. Вы так добры ко мне… Как вас зовут?

Оливия молилась, чтобы земля разверзлась и поглотила ее.

— Оливия Батлер, миссис Аттвуд, — с трудом выговорила она, глядя в пол, словно могла спрятаться под плитки.

Последовало неловкое молчание. Наконец Мария тихо выдохнула:

— Ах.

И вышла, прикрыв за собой дверь.

Оливия прислонилась к стене, чувствуя тошноту. Все, что она говорила Джереми, каждый поцелуй, каждая ласка вспомнились ей, словно кара Божья. Он лгал, подумала она опустошенно. Выходит, она совсем не такая заносчивая сука, какой он ее рисовал. Я заслужила, чтобы на меня вылили не только шампанское, подумала Оливия. Я никогда не думала о ней как о живом человеке. О том, что она может плакать и страдать. А ей ведь тоже больно.

Словно в ее ране повернули нож. Ох, Дилан, как ты мог рассказать ей? Как ты мог быть так жесток?

Она вернулась в спальню и лицом к лицу столкнулась с Джереми.

— Мне сказали, что ты приехала, — поспешно заговорил он. — Я искал тебя. Послушай, Ливви, насчет того, что наговорил тебе Дилан…

— Это неважно, — тихо ответила она. — Теперь уже ничего не важно. Кроме того, что я никогда вас обоих больше не увижу. Прощай.

Она прошла через гостиную, все еще полную народа. Сквозь толпу Оливия разглядела высокую фигуру Дилана и поблизости от него рыжие волосы Мелинды. Она словно прилипла к нему.

Несмотря на шум музыки, болтовню и смех, Оливия расслышала, как Дилан звал ее. Но она не остановилась. И, выйдя на улицу, побежала прочь.

Глава 11

Спотыкаясь на высоких каблуках, мокрая и запыхавшаяся, она прибежала на Ленсей-Гарденс. Минуту постояла, прижимая руку к груди, прислонясь к железным воротам сада. Ей нужно успокоиться. Взять себя в руки. В ушах все еще отдавался голос Дилана, зовущего ее. Она не хотела его видеть. Слишком сильна была обида и боль от предательства. Их так называемая сделка расторгнута. Было глупо надеяться, что все кончится хорошо.

Главное сейчас — спрятаться. Оливия открыла сумочку. Первый же извлеченный ею ключ оказался от сада. Она совершенно случайно захватила его вместе с остальными.

Если кто-то вздумает ее искать, он первым делом направится к ней домой. Так что туда она пока что возвращаться не собирается. Лучше немного прогуляться. Подышать свежим воздухом и собраться с мыслями.

Ночь была теплой, воздух — тяжелым и душным. Но Оливия задрожала, когда легкий ветерок коснулся обнаженных плеч и рук. В своем стремительном бегстве она совсем забыла о жакете. Обхватив себя руками, она брела по тропинкам. Ее словно магнитом тянуло на заветную поляну в центре сада.

Она присела на краешек скамейки. Сидела и ждала, пока снизойдет покой и тишина.

Но сегодня волшебство не действовало. Перед ее мысленным взором кружилась вереница лиц: бледное лицо Марии с глазами, полными боли, хищное Мелинды, вцепившейся в руку Дилана, изумленное и виноватое выражение Джереми…

Но чаще всех ей виделось лицо Дилана. Его сверкающие злостью серебряные глаза. В них не было ни малейшего сожаления о причиненной им боли.

Как он мог? — спрашивала себя Оливия. Горло ее сжалось. Ох, как же он мог? И первая слеза скатилась по холодной щеке.

Она плакала молча, опустив голову. Вокруг нее шла обычная ночная жизнь — слышались скрип ветвей, шуршанье листьев, мяуканье кота. Из чьего-то открытого окна доносились отзвуки музыки. Где-то вдалеке загремел гром. Ветер принес запах дождя.

Пора домой, подумала Оливия. Она потерла глаза, как ребенок, и встала. Вдруг кусты раздвинулись, и, оказавшись в узкой полоске света, она закрыла лицо рукой. Дилан угрюмо произнес:

— Так и знал, что найду тебя здесь.

— Уходи. — Ее голос дрожал. — Оставь меня в покое.

— Не глупи. Нам надо поговорить.

— Нам не о чем говорить. Ты и так уже все сказал. Марии. Ты рассказал ей, что у нас с Джереми роман. Если уж ты такой осведомленный, должен был знать… — Ее голос дрогнул. — А, какая теперь разница?

— Выслушай меня внимательно, — мягко, но настойчиво проговорил он. — Я ничего не говорил Марии. Она все еще не знает о твоей больной страсти к ее кретину мужу. И так оно будет и дальше.

— Но она знает мое имя, — запротестовала Оливия.

— Тогда она слышала его не от меня. — Последовал еще один удар грома. На сей раз уже ближе. На землю упали первые тяжелые капли. — Но давай все это обсудим дома.

Луч фонарика еще раз осветил ее с головы до ног.

— Святые угодники, а где твой жакет?

— Оставила там, — раздраженно ответила Оливия. — Я никуда с тобой не пойду.

— Если останешься здесь, заработаешь воспаление легких. — Фонарик щелкнул и потух. Он подошел. Прежде чем Оливия поняла, что происходит, он поднял ее и закинул на плечо.

На мгновение она онемела. А потом начала колотить его по спине кулаками.

— Опусти меня! Отпусти сейчас же!

— С удовольствием, — ответил Дилан. — Когда ты будешь под крышей. И прекрати драться, черт тебя подери! — приказал он, продолжая нести ее через сад.

Оливия поняла, что сопротивление бесполезно, и замолкла. Но стоило ему войти на балкон, она вновь обрела голос:

— Ах ты ублюдок! Ты хоть понимаешь, как виноват передо мной?

Дилан поставил Оливию на ноги и тщательно закрыл балкон. А потом обнял ее. Его объятья не были нежными. А поцелуй был яростен. И эта ярость нашла в ней ответ. Их губы жадно прижимались друг к другу, Страсть сжигала их.

Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали. Они взглянули друг другу в глаза, словно испытывая противника. Внезапно вспышка света ослепила их. От удара грома Оливия вздрогнула.

— Боже. — Она нервно рассмеялась и передернула плечами.

Дилан вздохнул и положил руки ей на плечи.

— Ты вся дрожишь. Пойдем.

Она послушно последовала за ним наверх по лестнице в большую комнату с еще одним балконом.

Дилан прошел через нее и исчез за дверью.

Но почти сразу вернулся, неся синий халат, который она моментально узнала.

— Пойди и прими душ, пока я сварю кофе, скомандовал он. — Тебе нужно высушить платье, так что оставь его в ванной.

— Дай мне зонт, и я пойду домой, — с хрипотцой в голосе произнесла Оливия.

— Ну, нет. Никуда ты не пойдешь. И мы оба это знаем, — тихо ответил Дилан.

Теплая вода буквально возрождала ее к жизни. То был словно обряд очищения — она смывала с себя всю грязь и отчаяние этого вечера. А потом долго растиралась полотенцем, пока тело не порозовело. Откинув с лица мокрые волосы, она критически оглядела себя в зеркале. Бледная, но губы горят. Она коснулась их кончиками пальцев.

Она завернулась в халат Дилана и затянула потуже пояс на тонкой талии. Рукава пришлось подвернуть почти до локтей. По-моему, я похожа на гейшу, подумала Оливия. Она закрыла глаза и вдохнула запах одеколона Дилана. Потом прижала шелковую полу к щеке и потерлась о нее.

Когда она вернулась в гостиную, он сидел на диване. На столе перед ним стоял поднос с кофе и коньяком.

Он оглядел ее, пряча улыбку.

— Тебе идет мой халат.

Оливия прошла за диван и положила руки на спинку.

— Я должна уйти.

— Назови мне хотя бы одну причину, зачем, спокойно отозвался он.

— Твоя кузина…

— Мария сейчас у своей школьной подруги.

Элли — замечательная девушка. Она обнимет ее, утрет слезы и нальет выпить. Потом посадит на поезд. А сейчас иди сюда и пей кофе. Оливия не двинулась. Она сказала;

— Джереми никогда не собирался жить со мной, да? Я интриговала его, потому что до сих пор не легла с ним в постель. У него постоянно были другие женщины.

— Да, — мягко ответил Дилан.

— Он уверил меня, будто я ему небезразлична, когда мы были в Бристоле. Но я приехала сюда, и все изменилось. В день моего рождения он сказал, что уезжает на конференцию, но я поняла, что это ложь.

Дилан кивнул, тщательно скрывая свои чувства.

— Он был в отеле в Нью-Форесте. С Мелиндой.

— Мелинда? — эхом откликнулась Оливия. — Но она же твоя подружка.

— Нет, — резко ответил он. — У нас была легкая интрижка, но все давным-давно окончено. Она была помолвлена с моим другом. Но кто-то из его друзей однажды увидел Мелинду в Нью-Форесте. Помолвка была расторгнута.

— Но сегодня вечером она была с тобой… проговорила Оливия и тут же одернула себя.

— Нет, — твердо возразил Дилан, — она просто ко мне клеилась, вот и все. Мелинда — актриса. Мечтает пробиться на телевидение. Она вообразила, что я могу быть ступенькой на карьерной лестнице.

Он мрачно поглядел на Оливию. — Они сошлись с Джереми. — Он криво усмехнулся. — Мне кажется, он несколько преувеличенно расписывал ей свои заработки. Таких, как Мелинда, это впечатляет. Но, по-моему, его ждет небольшое потрясение, когда он узнает, во сколько обходятся ее ласки. Билл Феннер только что счастливо избежал окончательного разорения.

— Джереми сказал, что выходные прошли ужасно, — медленно сказала Оливия.

— Наверное, он имел в виду состояние своей кредитной карточки, — сухо прокомментировал Дилан. — Но, должно быть, она убедила его, что стоит таких денег. Все время, пока я ездил в Ирландию, они были вместе. Я приехал раньше, чем ожидал, и застал их. Как ты можешь догадаться, тут же выкинул из дома обоих. А потом прилетела Мария, вся в розовых мечтах, с надеждой его увидеть. Так что мне пришлось сказать ей, где он. И почему.

— Как ты мог?

Он ответил просто:

— Она сама попросила меня. А я никогда не лгал ей, хотя до сего дня, оберегая ее, все скрывал.

— А ты не мог отговорить ее идти на вечеринку?

— Я пытался, — сухо сказал Дилан. — Но не удалось. Кроме того, у нее была серьезная причина желать встречи с мужем.

— У нее будет ребенок, да? — тихо спросила Оливия.

Его губы сжались, он кивнул.

— Но теперь, когда Джереми об этом знает, он, наверное, образумится.

— Она не сказала ему. Мария пришла на вечеринку, все увидела своими глазами и передумала.

— Как же она будет одна с ребенком?

— Никто не ожидает, что ей придется легко. Но она — сильная. И знает, чего хочет. А Джереми никогда не хотел детей. Пока они жили в Бристоле, он постоянно влезал в долги. И ждал, пока жена за него заплатит. Когда она захотела переехать с ним в Лондон, он не позволил ей. Сказал, что надо подождать, пока ей не предложат такую же хорошую работу в Лондоне.

— Он лгал всем, да?

— Да. Мне жаль, Оливия.

— Не говори так, — тихо ответила она. — Я была слепой идиоткой. А вот Мария действительно заслуживает сочувствия.

Он пожал плечами.

— Конец истории. Ну иди сюда, пока кофе не остыл.

Она присела лицом к нему и взяла чашку, вдыхая аромат коньяка. Дилан зажег огонь в камине. Оливия наслаждалась терпким ароматом крепкого кофе. Они сидели рядом, уютно, почти по-домашнему.

— Как ты думаешь, мое платье высохло? заторопилась вдруг она.

— Пойду проверю.

— Ладно, мне все равно уже пора. Поздно…

— Завтра — воскресенье. Тебе некуда спешить. Или ты так торопишься убежать от меня?

— Нет. — Она не смела поднять глаз. — Но я не знаю, зачем ты привел меня сюда. Я уже ничего не понимаю.

— Я уехал в Ирландию, чтобы сбежать от тебя. Но ты была со мной и там. Ты ходила со мной, спала со мной, ты была в моих мыслях и мечтах.

Оливия подняла голову и встретилась с ним глазами. Увидела, как он напряжен. В его глазах застыл немой вопрос, и она поняла, что сейчас единственно важно, чтобы ответ был правильным.

— Я не стеклянная, Дилан. Я не разобьюсь.

— Докажи, — хрипло выдохнул он. Она встала и остановилась прямо перед ним. Развязала пояс и позволила халату распахнуться. Дилан застонал, глядя на нее. Потом его руки обвили ее под складками шелка. Он притянул ее к себе, прислонился лбом к ее горячей коже, приник к ней губами.

Она провела руками по его волосам и склонилась поцеловать их.

Он медленно потянул ее вниз, пока она не легла в кольце его объятий. Ее глаза затуманило желание. Он начал целовать ее, легкими касаниями заставляя ее губы раскрыться, словно нежный розовый бутон. Его рука поглаживала ее плечо, а потом скользнула ниже, охватывая грудь. Пальцы дразнили сосок, пока он не затвердел. И тогда к ласкам присоединился язык. Пока его губы двигались вниз, ее тело выгибалось, охваченное наслаждением.

Его рука медленно исследовала ее тело, спускаясь все ниже. Каждая клеточка, каждый нерв ее пел, разбуженный его прикосновениями. Затем его губы снова нашли ее губы. Его поцелуй был глубок и нежен, пока пальцы скользили вверх и вниз по бедру, а потом нырнули между ее раздвинутых ног. Издав тихий стон удовольствия, она полностью доверилась ему…

Все кончилось. Она лежала молча, невесомая и лишенная мыслей, позволяя жару медленно спадать. Потом Оливия почувствовала, как ее подняли на руки и понесли из освещенной гостиной в спальню, где их ждала кровать.

Она лежала и смотрела, прикрыв глаза, как Дилан раздевается. Ее вновь охватило предвкушение. И вот он лег рядом, обнаженный. Ее руки обняли его, она дрожала от страсти. Его теплое тело прижалось к ней. Теперь он без спешки целовал ее, чувствуя вкус ее губ.

— Потрогай меня, — прошептал он, коснувшись губами ее уха и шеи.

Она сперва немного оробела. Но потом, стыдясь, пробежала пальцами по мускулистым плечам, по спине.

— Что такое? — Дилан почувствовал ее неуверенность.

— Я, кажется, не слишком хорошо знаю… как доставлять удовольствие мужчинам. Дилан неожиданно рассмеялся.

— А сколько их тебе нужно зараз? — спросил он, осторожно отводя с ее лица пряди влажных волос.

— Ты понимаешь, о чем я.

— Да. Но ты нужна мне такая, как есть, Оливия. А тому, что тебе нужно знать, мы научимся вместе.

Он снова прошелся губами по ее телу, отыскивая самые чувствительные точки. Она, закрыв глаза, выгибалась навстречу его ласковым губам. Потом отыскала и обхватила рукой его горячую плоть, отчего он застонал.

— Я хочу тебя, — выдохнула она.

— Так возьми меня, — прошептал он в ответ. — Я — твой.

Она медленно притянула его к себе. Немножко подразнила, а потом резко прижалась, сливаясь с ним в единое целое.

— Ах, любовь моя. — Эти слова в тот момент были естественны, как дыхание. — Моя любовь.

Они двигались, постепенно подчиняясь нарастающему ритму, словно примериваясь друг к другу. Ее стройные ноги обхватили его бедра. Их губы слились так же тесно, как сплетенные тела. Все глубже, быстрее, сильнее неслись они на гребне волны к вершине оргазма.

В какой-то момент ей показалось, что она умирает. Что ее тело не выживет в этой яростной схватке. Она закричала и услышала, как его голос вторит ее крику.

Когда мир встал на место, Оливия поняла, что жива. Ее пальцы поглаживали завитки волос у него на груди. Он легко поцеловал ее.

— А если я предложу тебе шампанского?

— Мм, — Оливия вздохнула, потягивая из бокала золотистую жидкость. — В этом есть что-то декадентское.

Он усмехнулся.

— В следующий раз будет чашка крепкого чая и бутерброд с ветчиной. Мне, между прочим, тоже надо восстановить силы.

Она улыбнулась.

— Отлично. Я тоже голодна.

— Ах, боже мой. Моя девочка, ты — само совершенство. — Он снова поцеловал ее, пролив немного шампанского.

— Что ты наделал, — улыбнулась она в ответ. — Я промокла.

— Какая жалость, — промурлыкал он. Вздохнул и склонился, слизывая капли с ее груди. — Посмотрим, чем я смогу помочь…

Бутерброды с ветчиной были просто отличные, и Оливия съела все до крошки.

— Ты — отличный шеф.

— Хмм. — Дилан нахмурился. — Ветчина могла бы быть свежее. Надо чаще заглядывать в холодильник. — Он улыбнулся ей. — Например, каждую ночь. И так — всю жизнь.

Она почувствовала, что краснеет. Улыбнулась. Сердце учащенно забилось.

Я всегда буду помнить этот момент, подумала Оливия. Момент полного счастья. Она вздрогнула, словно на нее упала тень. Однако как недолговечно такое счастье. Впрочем, это чепуха. Потому что они с Диланом принадлежат друг другу. И ничто их не разлучит. Ничто.

Глава 12

Когда Оливия проснулась, комнату заливал солнечный свет. Она лежала одна на большой кровати. Где же Дилан? — подумала она, приподнявшись на локте.

Повернувшись, она увидела записку, приколотую к его подушке.

Она расправила ее и прочла: «Ушел раздобыть нам завтрак. Оставайся на месте и жди».

Соблазн повиноваться был велик, но она все же откинула покрывало и встала. Надо будет по крайней мере сварить кофе.

Оливия поспешно приняла душ, оделась и обулась, благо свое белье и туфли она вчера оставила в ванной. Пока не найдется платье, придется снова облачиться в халат Дилана. Едва она успела спуститься в холл, как хлопнула входная дверь. Она радостно обернулась и… застыла на месте. Потому что это был Джереми.

На мгновение повисла тишина. Джереми разглядывал ее сузившимися глазами, поджав губы.

— Так, так, — наконец заговорил он. — Кто бы мог подумать?

К Оливии тоже вернулся дар речи.

— Что ты здесь делаешь? И как ты вошел?

— Дверь была на защелке. Теперь моя очередь спрашивать, что ты здесь делаешь. Но я не стану. Потому что это и так ясно. — Он хохотнул. — Так вот, оказывается, какая ты недотрога. Не давала мне прикоснуться к себе, а теперь спишь со своим боссом. Ну и лицемерка ты, Ливви.

Закутанная в халат, она вдруг почувствовала себя голой. И до смешного напуганной. Но при этом гордо вздернула подбородок.

— Это не твое дело…

— А вот здесь ты ошибаешься. Это как раз мое дело. — Он засмеялся. — Боже мой, хотя я и знаю Дилана, никогда не думал, что он до такого дойдет ради своей любимой кузины. Хотя он говорил мне, что собирается предпринять. В этой вот комнате.

— О чем ты говоришь?

— Бедная крошка, — сочувственно покачал головой Джереми. — Дилан решил, что сможет разлучить нас, если приударит за тобой. Даст тебе почувствовать свою знаменитую сексуальную удаль. Сводит тебя поужинать за свой счет. Словом, откупится. А ты тут же ухватила наживку, да, дорогая? Он даже взял тебя к себе работать. Чтобы не выпускать из виду. Бедная наивная Ливви. А теперь этот ублюдок вышвырнет тебя за дверь.

Она задохнулась:

— Я тебе не верю, Но она поверила. Честно говоря, ее саму не раз посещала эта мысль. А сейчас ей пришлось взглянуть в лицо страшной реальности.

Джереми покачал головой.

— Ты, дорогая, не увидела, что за чудовище скрывается под обаятельной внешностью. В конце концов этот ублюдок провел нас обоих.

— Прекрати. — Оливия закрыла уши руками.

— Не печалься, дорогая, — насмешливо продолжал Джереми. — Тебя положил на лопатки эксперт, настоящий мастер. Опыт тебе только на пользу. Следующий твой парень будет чистым совершенством.

— Ты мне отвратителен. Убирайся.

— С удовольствием. Я пришел из самых добрых побуждений. — Он протянул ей пластиковый пакет. — Твой жакет. Мелинда не хотела, чтобы он валялся в квартире. Я не смог до тебя дозвониться и подумал, что Дилан увидит тебя завтра на работе и передаст. Но все оказалось проще. Признаться, не ожидал от него такой прыти.

Она взяла пакет и прижала к груди, словно щит.

— Расскажи мне, Ливви, каков он. — Голос Джереми звучал приглушенно. — Только намекни. Что он такого делает в постели, что женщины к нему так и липнут? Я готов душу продать за его секрет.

Оливию затошнило. Словно запахло гнилью. Она отшатнулась, потеряв дар речи.

— Впрочем, в твоем случае особого искусства и не надо. Сомневаюсь, чтобы ты попала для него в список отличниц. Он, видишь ли, проставляет своим женщинам оценки от одного до десяти баллов. Много лет назад Мария рассказала мне об этом. Единственный раз, когда она не одобрила его поступка. Подумай об этом.

Он послал ей воздушный поцелуй, развернулся и вышел.

Оливия осталась стоять, глядя в пространство. Она словно онемела. Но скоро, очень скоро придет невыносимая боль. И невыносимое чувство унижения и отчаяния.

Надо бежать отсюда, пришла ленивая мысль. Бежать немедленно, прежде, чем он вернется.

Ее сумочка лежала на столе. Платье нашлось в сушилке. Оливия сбросила халат на пол, словно он жег ей кожу.

Она услышала свой тихий отчаянный стон. Вытряхнула жакет из сумки и натянула его.

— Оливия? — Она даже не заметила прихода Дилана. И вот теперь он стоял и смотрел на нее удивленными глазами. — Ты оделась? А как же завтрак в постели?

— Я передумала. — Как странно спокойно прозвучал ее голос. — На самом деле я ненавижу круассаны.

— Нет так нет. Но ты можешь не беспокоиться — я купил бекон, яиц, помидоров и сосисок. На случай, если тебе понадобится что-то более питательное. Настоящий ирландский завтрак. Да, и еще пару багетов, меда и фруктов на полдник.

— Я не останусь. Ни на завтрак, ни на полдник. И вообще, больше ни минуты. — Она застегнула жакет.

— Это еще что такое? — нахмурился Дилан. — И откуда это у тебя? — Он указал на жакет.

— Джереми занес. Ты закрыл дверь на защелку, и он вошел.

— О боже. Прости. Мне не приходило в голову, что он окажется настолько наглым и заявится сюда. Значит, это он тебя расстроил?

— Напротив. — Ее руки в карманах сжались в кулаки. — Он оказал мне сразу несколько услуг. А сейчас извини. Мне пора.

— Нет, только не так. — Дилан попытался обнять ее за плечи. — Я не пущу тебя.

— Не прикасайся ко мне, — простонала Оливия, стряхивая его руки. — Ты никогда больше меня не коснешься.

На мгновение он замер, не веря своим глазам, а потом осторожно отступил, как бы сдаваясь.

— Ты свободна, — в его голосе слышалась сдерживаемая ярость. — Но мне нужны объяснения.

Она посмотрела на него, губы ее дрожали.

— Твоя преданность кузине восхитительна, Дилан. Но я не знала, до какой черты ты способен дойти. Теперь я знаю, что ты решил соблазнить меня, чтобы отбить у Джереми и спасти ее семью.

— О чем ты говоришь? — Она увидела, как побледнело его лицо.

— Ты что, отрицаешь, что взял на себя роль приманки? Все эти ужины… моя работа… день рождения? — Она бросала эти слова ему в лицо, как обвинитель. И только злость позволяла ей сдерживать слезы, которые уже подступали к глазам. И жгли, как кислота.

И в то же время она молилась про себя, чтобы он отверг все обвинения. Чтобы убедил ее:

Джереми — лжец. И тут она увидела: у Дилана было… виноватое лицо.

— Ты сказал, что никогда не лгал Марии, так окажи и мне такую же честь. Он глубоко вздохнул.

— Я ничего не отрицаю, но позволь мне объяснить…

— Теперь объяснения уже ни к чему. Это все, что я хотела знать. — Она подошла к балкону. — Хотя я не понимаю, почему ты не отказался от своего плана, когда стало ясно, что я порвала с Джереми. Тебе что, захотелось занести в свой длинный список еще одну победу? Или, может быть, это была награда? Ведь я вела себя как пай-девочка — не делала Марии пакостей. Так в чем дело?

— Я думал, это любовь, — произнес он едва слышно.

— Любовь? — недоверчиво откликнулась Оливия. — Да тебе неведомо, что это значит. Я слышала о твоих списках. Так вот, теперь у меня есть собственный список. Людей, у которых есть совесть, честь и доброта. И будь уверен, тебя там нет!

Она открыла балкон и вышла на залитую солнечным светом улицу, даже не оглянувшись. Прочь из его дома и из его жизни. Теперь у нее снова будет своя жизнь. И бездна одиночества и отчаяния.

Оливия отключила компьютер и откинулась на спинку кресла с глубоким вздохом. Вот и еще одна неделя позади. И снова предстоят выходные.

Работа оказалась для нее спасением. Последней соломинкой, за которую она ухватилась. Сейчас она замещала больную секретаршу в коммерческом отделе «Грейс Инн». Работы было много, и времени на размышления не оставалось. Надо бы чем-то заняться в предстоящие бесконечные выходные, подумала Оливия. Например, поработать в баре официанткой или агентом по недвижимости.

Сандра Уилтон очень удивилась, когда она снова появилась в агентстве с заявлением, что больше не вернется в «Академи Продакшнс». Но, увидев бледное лицо и горящие глаза Оливии, воздержалась от расспросов. Опасение, что агентство занесет ее в черный список или вообще откажется с ней работать, к счастью, не оправдалось.

Вскоре Оливия с облегчением покинула дом Саши и переехала в Вондсворт. На Ленсей-Гарденс она не чувствовала себя в безопасности. Всегда оставалась вероятность случайно встретиться с Диланом на улице или просто увидеть издалека. От одной этой мысли Оливию бросало в дрожь.

— Добрый вечер, Оливия. — Один из сотрудников, Тим Гарней, остановился у ее стола. — Желаю хорошо провести выходные.

— Спасибо. — Она подняла глаза и выдавила улыбку. — Вам тоже.

— Вообще-то мы с коллегами собирались пойти в бар. Не хотите пойти с нами?

— Это очень любезно с вашей стороны, но, боюсь, не смогу. — Он красив, талантлив, обходителен, подумала она бесстрастно. И любая женщина в своем уме на ее месте не колебалась бы ни минуты. Только она сейчас не в своем уме. У нее в голове царил полный хаос, чувствам и желаниям там не было места.

Тим прикусил губу.

— Ладно. Может быть, в другой раз.

— Возможно, — согласилась она мягко.

Осень пришла резко и внезапно. С утренними заморозками, ледком на лужах и инеем на траве. Оливия шла к остановке. Сухие листья падали с деревьев, кружились вокруг, как потерянные души, и ложились под ноги, тихо шурша. Серое пасмурное небо и холодный ветер полностью соответствовали ее настроению. Сейчас она придет домой, в Вондсворт и притворится, что все в порядке.

Ее комната была маленькая, зато своя. Толстые стены не пропускали посторонних звуков. И только они знали, сколько ночей Оливия проплакала, не смыкая глаз. И только она сама знала, что ее тело все еще жаждет Дилана. Несмотря на то, что разум отвергает его. Но с этим ей придется смириться.

Когда она въезжала в квартиру, то опасалась, что Луиза будет все время болтать о том, что происходит в «Академи Продакшнс». Но та лишь упомянула о внезапном уходе Кэрол.

— Что-то там стряслось, Ливви, — сказала Луиза.

Еще она заметила, что последние дни Дилан бродит по офису, разнося все в пух и прах. Никто не может долго находиться с ним рядом.

Конечно, еженедельные политические программы Дилана возобновились. И он стал жестче, чем раньше, говорили критики. Но Оливия не выходила в гостиную, когда начиналось его шоу.

Единственной слабостью, которую она себе позволила, было сохранить подаренное им пресс-папье. У нее не поднялась рука выбросить эту изящную вещь. Однажды она даже пыталась выкинуть ее вместе с мусором, но в последний момент дрогнула и вернула на место.

Когда-нибудь, пообещала она себе, у меня хватит сил окончательно избавиться от нее. И тогда я пойму, что исцелилась.

Преимуществом совместного житья было, в частности, то, что готовили они по очереди.

Входя в квартиру, Оливия почувствовала дразнящий аромат пищи. Это было жаркое по-королевски, приготовленное Хилари.

— Послушай, — сказала Луиза, возникая в дверях комнаты Оливии. — Мы собираемся в новый клуб. Хилари говорит, отличное место. Пойдешь с нами?

— Нет, спасибо. — Оливия потерла плечи. — У меня был очень тяжелый день, так что я лучше пораньше лягу спать.

Луиза вздохнула.

— Все-таки мы как-нибудь вытащим тебя, вот увидишь. Но если ты действительно не пойдешь, можно я одолжу твою черную сумочку? На моей сломалась молния.

— Пожалуйста. Она висит за дверью. — Оливия с удовольствием скинула туфли.

— Ой, у тебя здесь что-то лежит, — сказала Луиза. Она вынула большой железный ключ. — Что это?

— О господи, — медленно проговорила Оливия. — Это ключ от сада Ленсей. Я забыла вернуть его вместе с остальными. Я… не пользовалась сумочкой с тех пор, как переехала.

— Ну и что? — успокоила ее Луиза. — Когда-нибудь занесешь, да и дело с концом.

И она упорхнула.

Оливия посмотрела на ключ. Да, подумала она. Наверное, так я и сделаю.

На следующий день она отправилась на Ленсей-Гарденс. В какой-то момент у нее вдруг возникло постыдное желание повернуться и сбежать — сердце сжалось от воспоминаний. Можно ведь послать Саше ключ по почте. Но она уже позвонила, и не прийти теперь было бы невежливо. И нечестно. Отчасти из-за того, что Саша очень ей обрадовалась.

— Дорогая, милая моя. — Саша обняла ее, потом отступила, критически оглядела Оливию. — Ты похудела, а тебе этого никак нельзя. И такая бледненькая. Входи. Я только что поставила кофе.

Хамф уже вился возле ее ног, а стоило ей сесть — тут же запрыгнул на колени.

— Видишь, мы все по тебе скучали, — заметила Саша, разливая кофе.

— Мне жаль, что я унесла ключ, — сказала Оливия. И положила его на стол.

— Дорогая, — мягко сказала Саша. — Ты не хочешь со мной поговорить? Мне грустно видеть тебя такой. Что случилось?

— Пустяки, — ответила Оливия. — Просто я собираюсь вернуться в Бристоль. — Ей даже удалось улыбнуться. — Кажется, Лондон не для меня.

Саша вздохнула.

— Только не принимай поспешных решений. — Она помолчала. — Ты ни о чем не хочешь меня спросить? Или о ком?

Оливия вздрогнула:

— Нет.

— Он выглядит опустошенным, — не обращая внимания на ее отказ, продолжала Саша. — Больше не улыбается. Стал совсем другим человеком. Мне бывает жаль тех бедняг, что попадают к нему на интервью.

Оливия вглядывалась в темную кофейную гущу на дне своей чашки.

— Вы видели солнечные часы в саду? спросила она через силу. — Там написано:

«Время заставляет любовь проходить незаметно». Как вы думаете, это правда?

— Ах, девочка моя, ну конечно же, нет! — грустно откликнулась Саша. — Когда любовь настоящая и верная, она длится вечно. — У нее в глазах появилось мечтательное выражение. — Пусть он еще немного побудет у тебя, дорогая. — Она пододвинула ключ Оливии. — Приходи иногда и гуляй по саду. Это такое целительное место. Сад помог мне, когда я потеряла своего возлюбленного. И тебе он тоже поможет. Я знаю.

Но твои воспоминания — счастливые, подумала Оливия, неохотно убирая ключ в сумочку. Я же не смогу избавиться от боли, пока не сброшу груз воспоминаний и не расстанусь с прошлым. А это невозможно.

Она вошла в ворота. Тонкий голубой дымок вился над кучей горящих листьев. Все казалось прозрачным. Многие деревья уже оголились и стояли, вознося в небо тонкие ветви. Оливия поплотнее запахнула пальто. Но поляна с часами все так же была покрыта зеленой травой, словно время навсегда замерло здесь посредине лета. Оливия подошла к часам и провела пальцами по надписи. Оставалось только молиться, чтобы Саша оказалась не права, подумала она. Вздохнула и повернулась, чтобы уйти.

Дилан стоял в нескольких ярдах позади, на краю поляны. На нем были джинсы и темно-синий свитер. Выглядел он изможденным, словно не спал по меньшей мере неделю.

— Оливия. Ты здесь, — произнес он хриплым голосом.

— Это Саша тебе донесла? — резко бросила она в ответ.

— Нет. — Дилан покачал головой. — Я бываю здесь каждый день. Жду тебя. Я сказал себе, что, если буду терпелив, рано или поздно ты придешь.

Ее сердце болезненно сжалось. И она поспешила сказать:

— А теперь я ухожу. Он сделал шаг к ней.

— Позволь мне объяснить тебе…

— Ты уже объяснил мне все. Тем утром, когда не осмеливался поднять глаза и взглянуть мне в лицо. — При этом воспоминании ее пронзила боль.

— Что ты хочешь услышать? — в его голосе звучала нескрываемая мука. — Что мысль увести тебя от этого подонка и обманщика никогда не приходила мне в голову? Приходила. И я в самом деле говорил ему об этом. Да, я заслужил все те уничижительные слова, какие ты бросила мне в тот день, когда ушла от меня. — Теперь он говорил уверенно и страстно. — Но поверь, с того вечера, когда мы впервые пошли в ресторан, все изменилось. Ты должна знать это. Думаешь, я сам не был смущен? При всем том, что я знал о тебе, вдруг увидеть, какая ты на самом деле… — Он закусил губу. — Понимаешь, мне хотелось верить, что ты похожа на Джереми. Такая же расчетливая и глупая. Мне… нужно было так думать. Потому что не хотелось принять то, что я к тебе почувствовал.

— Неужели? — Она насмешливо взглянула на него. — Может быть, ты скажешь, что влюбился в меня с первого взгляда?

— Нет, — серьезно ответил он. — Хотя ты почему-то не выходила у меня из головы с первой встречи. Но я говорил себе, что просто злюсь. Потому что ты хочешь причинить боль Марии. Но когда я тем вечером поцеловал тебя, меня ошеломила моя собственная реакция. Когда я почувствовал, как ты трепещешь в моих объятьях, вкус твоих невинных губ… — Он взглянул на нее с мольбой:

— Пойми, будь я таким подонком, каким ты меня вообразила, я бы не ушел. Напросился бы к тебе на ночь. Потому что я мог бы это сделать. Разве не так?

Сама себе не веря, Оливия прошептала:

— Да.

— Ах, любовь моя, — мягко проговорил Дилан. — Ты тоже изменилась.

— Но это ничего не меняет. — Она прислонилась к часам. Острая каменная кромка резала ей руки. — Ты использовал меня. Манипулировал мной. Ничто не может служить извинением.

— Может быть, и так. Но разве не на ошибках мы учимся? И разве не заслуживаем прощения? Потому что именно об этом я прошу. Не оставляй меня, Оливия. Хочешь, я буду на коленях умолять тебя?

— Не надо, — ответила она. — Все кончено, Дилан. Ты уже однажды одурачил меня. Но больше нет смысла притворяться.

— Так ты думаешь, что все, что было между нами, — лишь игра? — Он устало прикрыл глаза. — Боже, еще не родился актер, способный на такое. — Его глаза снова вспыхнули серебристым пламенем:

— Скажи, что не любишь меня, Оливия. Поклянись, и я отпущу тебя. Но скажи мне правду.

— Ты не должен требовать этого от меня. — Ее голос сорвался. — Это жестоко. И нечестно.

— Нет, — хрипловато ответил он. — Это правильно. Я борюсь за тебя, Оливия, за наше счастье. За нашу совместную жизнь. За наших не рожденных еще детей. Ты — моя женщина, и теперь уже ничего с этим не поделаешь. — Он снова посмотрел просительно. — Дорогая моя девочка, ты же любишь меня. Ты не могла бы отдаться мне, если бы не любила. Ты не способна на это. Ты — моя, и я — твой. Другого пути у нас нет. Я причинил тебе боль, и никакая жертва этого не искупит, но мне тоже больно.

Оливия не ответила. Она увидела в его глазах отражение своего одиночества, своего отчаяния. И в этот момент в самом уголке холодной пустыни ее души проклюнулся крошечный росток тепла и веры. В ней снова рождалось доверие. И сердце сбрасывало осеннюю дремоту, готовясь к пышному весеннему цветению.

— Я не сразу понял, что начал любить тебя. Осознание пришло постепенно. В основном потому, что я не ожидал этого. Если честно, я не хотел этой любви. У меня были совершенно другие планы. И в Ирландию я уехал в надежде избавиться от непрошеного чувства. Соврал себе, что ты все еще влюблена в Джереми и у меня нет ни единого шанса.

Но я просто не мог перестать думать о тебе. Так что моя мать наконец спросила, когда же она познакомится с будущей невесткой. Тогда я понял, что к лучшему или к худшему, но я обязан вернуться. Заставить тебя понять, кто такой Джереми и что ты принадлежишь мне. Как-то убедить тебя, что я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой. Потому что это чистая правда и ничего, кроме правды. — Он вздохнул:

— Я как раз собирался к тебе, когда внезапно появилась Мария. Ей понадобилась моя помощь, и я не мог отказать.

— Как… как она? — неуверенно спросила Оливия.

— Ей очень плохо, — мрачно ответил Дилан. — Но вся семья поддерживает ее. Она сейчас у родителей. Кажется, она уже готовит документы на развод.

Он немного помолчал, прежде чем снова заговорить:

— В ту ночь я не собирался предаваться с тобой любви. Мне хотелось утешить тебя, потому что я понимал, как тебе плохо. Я сказал себе, что сначала завоюю твое доверие. А вместо этого очутился в раю.

А теперь я — ничто, Оливия. Уходя, ты забрала с собой мою жизнь. Все мечты и надежды. Вернись, любимая. Моя единственная любовь. Только тогда я снова стану человеком, а не тенью.

Она стояла, боясь шелохнуться. Столь хрупким было ее нежданное счастье. Ее переполняли радость и ожидание. Теперь их любовь может длиться вечно.

Она робко улыбнулась, словно все еще не верила, что это не сон.

— О! А ты не боишься, что время заставит любовь пройти незаметно?

— Никогда не заставит. — Его глаза все еще ждали от нее окончательного решения.

— Тогда чего же ты ждешь, любовь моя? Ведь нам теперь не хватит и вечности, — сказала Оливия, и глаза ее сияли, а голос был нежен, как лепестки роз.

Content

Сара Крейвен
Солнечные часы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12